Тяжесть слова (СИ)

	Когда тебя хотят выдать замуж за старого садиста, не стоит впадать в панику и бежать в лес, наполненный жуткими тварями. Паника ни к чему хорошему не приводит, и ты только найдешь себе еще большие неприятности. Как я. Променять одно замужество на другое не то решение проблемы, которое я искала. Тем более, что новый жених - наг. Зверь неведанный и обросший жуткими байками. Но даже раса жениха меркнет на фоне семейных проблем и тайн происхождения. Возможно, судьба была благосклонна ко мне, посылая на мой путь именно его. Того, кто не захочет делить меня ни с кем. Черновик.

	Екатерина Гичко
	Тяжесть слова


	В тексте есть:наги

	Тяжесть слова 
	— Госпожа! - раздался надрывной вопль позади. - Вернитесь! Там опасно!
	— Во дурная девка! Куды прет?!
	Шестеро всадников скачут через луг прямо к лесу. Я спешно проламываюсь сквозь кусты и бурелом. Голоса постепенно отдаляются и звучат уже несколько в стороне. Похоже, погоня пошла по другому пути. Не рискнули войти в лес здесь. Наверное, решили в объезд на другую сторону выехать, подумав, что я пройду лес по краю насквозь и выйду к дороге. А я, размазывая злые слезы и паутину по лицу, забиралась все глубже и глубже в лес. Туда, куда никто не ходит, справедливо опасаясь не вернуться назад. А мне-то уже все равно!
	Я ненадолго остановилась и огляделась. Лядащий лес не имел мелкого редколесья по краю, как это бывает почти во всех лесах. У него сразу начинаются дремучие дебри. Стволы здесь заросли цветистым лишайником, с ветвей свисают бороды мха, кроны деревьев переплелись так густо, что лучи света сюда не пробиваются. Где-то высоко перекликались птицы. Путь то и дело осложняют поваленные стволы, заросли колючих кустов. Я уже не могла понять, с какой стороны пришла. На мгновение даже испугалась, но тут же вспомнила, что возвращаться все равно не собираюсь. Прислушалась. Сквозь птичьи трели, шум ветвей и глухой треск стволов еле-еле пробивались человеческая речь и конское ржание. Эти звуки были где-то совсем далеко. Я выбрала противоположное от них направление и полезла через ежевичные кусты, растущие плотным забором, дальше.
	Лядащий лес имеет дурную славу. Непролазные чащи, дикие звери, ядовитые змеи, нечисть, по слухам даже наги водятся. А что. Да гор тут недалеко, полтора дня пути верхами. Через горы еще дня четыре, а дальше другое государство и княжество нагов. Может они к нам и заползают. В одиночку сюда никто не ходит. Да и вместе далеко не забредают. Да и зачем жизнью рисковать, когда вокруг лесов полно, по спокойнее. Недавно, говорят, сюда из ближайшей деревни охотник по имени Михонь ходил. Не вернулся. Мужики потом по окраине леса прошли, ногу его нашли, а самого охотника нет. Девки аж все позеленели, когда услышали про ногу. Слух этот разбалтывал Валейка, мальчишка, помогающий на конюшне. Он специально, чтобы девок постращать, в конце сообщал, что у охотника того нога деревянная была, из осины выточенная. Потому на нее, наверное, нечисть и не покусилась. Михонь тот одноногим был. Еще мальчонкой в медвежий капкан попал. Да неудачно попал, зубья ему все колено переели. Пришлось ногу до колена отнять. Валейка еще сказывал, что мужики эти вой услышали, на силу ноги унесли. Едва чудище какое-то их не пожрало.
	Я зацепилась ногой за ветку и упала лицом вниз. Хотела встать, но передумала. Просто перевернулась на спину. Над головой качались ветки, на них расвевались оборванные нити паутины. На одной из них как маятник распачивался паук. Кое-где под листьями можно было различить зеленые завязи ягод. Душный даже здесь, под плотной сенью деревьев, воздух пах прелой листвой, залежалыми грибами, которые водились здесь в изобилии, но которые никто не собирает, и влажной землей. Запах был уютным, успокаивающим. Что-то в нем было утешающее. Картинка перед глазами расплылась, и я опять заплакала. Тихо и беззвучно, но от этого не менее горько.
	Плакала я больше от обиды. В детстве я часто убегала куда-нибудь и там плакала, чтобы никто не видел. Вот почему мне всегда стараются сделать что-нибудь плохое? Такое, отчего все получат выгоду, и только лично я ничего хорошего. Замуж меня выдать! За Женоеда! Законных дочерей-то пожалел, зато мной можно откупиться.
	Женоедом этого обрюзгшего сморчка непросто так зовут, семерых жен уже схоронил. До свадьбы они все были молоды, полны сил, здоровы, а после нее самое большее полгода жили. Последняя долго умирала, а от чего умирала, никто и не знает. И вот месяца с похорон не прошло, а он уже к батюшке сватов прислал. Мол, у тебя пять дочерей, не пора ли им замуж? И выкуп посулил по весу невесты серебром.
	И как подгадал хорошо. У батюшки проблемы в это время появились. Неурожай, скот падает, дочери-невесты, каждой приданное нужно приличное, а еще он в долг дал своему старому другу, прохиндею графу Сомскому. Тот-то не спешит денежки отдавать, а сумма-то весьма приличная. И ладно бы, без этих денег прожили бы. Не первый раз года неурожайные выпадают. Так матушка-мачеха змеей запела, что девок-то поди незамужних в доме шесть вместе со мной, так хоть одну замуж выдать. Граф Ротрийский, Женоед тобишь, и звания высокого, происхождения хорошего и капитала приличного. Так почему бы Таюну не отдать за него. Ей, незаконнорожденной, о лучшей доле и мечтать не следует. За ней можно и приданного не давать. Граф все равно не требует.
	В имении все слуги на меня как на умирающую смотрят. Сестрички-гадючки, с надрывом голосят по смерти по моей неминучей, а за спиной похихикивают, какой мне красавец жених достался. В меру стар, не в меру безобразен. А отец-то... Ладно мачеха, я ей кровь неродная и вообще о мужьей неверности напоминаю. А он-то... Согласился и вздохнул с облегчением, что долг отцовский он передо мной выполнил до конца. Замуж выдаст, а что девке еще надо? Пусть лучше уж в лесу звери сожрут. Хоть быстро отмучаюсь.
	А сегодня утречком заехал к нам кортеж герцогский. Герцог Омаский с домочадцами в свое имение мимо проезжал. Батюшка предложил им гостеприимство, мачеха в любезностях рассыпается, сестрички разодетые скромно улыбаются и посматриваю в сторону четверых удалых герцогских сынков. Праздник в замке, одна я как в трауре.
	Так и было, пока не подошел ко мне младший герцогский сын и внимание не уделил. Он так ласково смотрел, с таким интересом вопросы задавал и так внимательно слушал. И отец его, герцог, благосклонно на это посматривал. Я уж надеяться стала, что вот может сложится у меня и откажут Женоеду. Но мачеха тут словно мимоходом сказала, что обручена я, жених к вечеру приедет. Зато другие дочери свободны в своем выборе. Сердцу еще больнее стало, когда я увидела на лице юноши искреннее огорчение. Он тихо извинился и отошел. Я ему, может, в самом деле понравилась, а они...
	Вот и не выдержала. Потихому ушла в комнату, сняла платье, переоделась в свободную рубаху, штаны и сапоги и пошла на конюшню. Оседлала первого попавшегося коня и поскакала в сторону Лядащего леса. Слуги тут же переполох устроили, мачеха вслед кричит, чтобы вернулась, отец стражу бросил догонять. Конь хороший попался, как ветер вынес на окраину леса, оставив погоню позади на полверсты. Я его отпустила, а сама в лес. В лесу-то с конем никак. Бежала, куда глаза глядят. А сама плачу, так что можно сказать глаза и не глядели.
	Вытерла слезы, встала и дальше пошла. Один раз испугалась, когда ветка по лицу хлестнула. Показалось, мордочку какого-то существа увидела. Сама мордочка крошечная, ораньжевая, а ноздри и глаза черные. Оказалось бересклет это. Ягоды ядовитой испугалась.
	Глубоко я уже забралась, а до сих пор никто меня не сожрал и даже не напугал. Ну кроме ягоды. Может враки все про лес? Я остановилась и без сил упала на обросший мягким мхом ствол. Осмотрела себя. Рубаху порвала в двух местах, зеленью да паутиной вся измазалась, на щеке ныла и набухала ссадина, коса полна сухой листвы и мелких веточек. Обида горькая опять накатила. Чтобы снова не разреветься, зубы сжала и, встав, решительно дальше пошла.
	Через полчаса впереди замаячил просвет. Я приостановилась, испугавшись, что сама себя напутала и кружным путем обратно к дороге вышла. А там меня стража поджидает. Вряд ли они посмели так быстро с пустыми руками в имение вернуться. Прислушалась. Голосов людских вроде не слышно, птички поют, дятел стучит... Осторожно пошла вперед.
	Просветом оказалась маленькая полянка, расположенная на берегу небольшого озера. Вокруг водоема все также чернел непролазный лес. В тени деревьев на поляне трава росла невысокая, но густая. Ближе к берегу попадались ладошки подорожника и куртинки каких-то меленьких желтых цветочков. Само озеро было дивно хорошим. Вода зеленоватая, но такая прозрачная, что можно было увидеть камешки на его дне и обросшие тиной коряги. На глубине иногда сверкала блестящая рыбная чешуя, стремительная, как блик на воде. С той стороны, где я вышла, спуск к озеру пологий и это самый удобный подход к воде. Во всех остальных местах берега его обрывисты, переплетены древесными корнями, над водой тяжело склонены древесные кроны. С правой стороны обрушившийся древесный ствол и вовсе кроной в воду ушел. Дерево давно уже было мертво, кора сплошь зеленая от мха, голые ветви обросли бородами из тины.
	У самого берега росли кусты камыша, а на водной глади покачивались листы кувшинок и желтовато-белые их соцветия. Вот уж чудесное место. Ноги сами подогнулись, и я плюхнулась на травку. Здесь и не грех отдохнуть, успокоить душу прекрасной картиной. Может даже руки помыть и лицо ополоснуть... Потом, когда уверена буду, что мне в воде ручки никто не откусит.
	Только подумала об этом, как со строны упавшего дерева вырвалось из воды что-то длинное, толстое, черное и чешуйчато-блестящее. Вынырнуло и обратно плюхнулось, словно кто-то хвостом махнул. Змея! Сердце испуганно захолонулось, а кровь в жилах выстудилась от внезапного испуга. Вот и дождалась. В темном лесу меня не съели, сейчас съедят в этом дивном месте. Озеро потеряло свою прелесть. Судя по увиденному, змея была очень длинная и толстая, толще меня. Ей меня и жевать не надо, так проглотит. А если она меня наживую проглотит, я, получается, буду медленно у нее в желудке подыхать?
	Женоед мне уже не казался таким страшным. Я осторожно на заднице начала отползать от берега, ожидая, что вот-вот из-за деревьев с тихим шуршанием выползет гигантская змея, поднимет свою уродливую голову, разявит жуткую пасть и бросится на меня. Подо мной хрустнула ветка. В дивной тишине леса, наполненной лишь пением птиц, хруст ветки под моим седалищем показался оглушительным. Я замерла.
	Птицы продолжали петь, от солнца шел легкий жар, а от озера приятная свежесть. Чуть слышный плеск раздался среди купающихся в воде ветвей мертвого дерева. Затаив дыхание от страха, я вытаращилась в ту сторону. На зеленый ствол легла белая рука. Мой рот открылся. Не от удивления, так дышать было легче. Следом за рукой показалось плечо, голое, такое крепкое плечо. А затем голова.
	Голова мужская. Красивая. Узкое породистое лицо, плавные, немного хищные черты. Тонкая прямая линия носа, капризный изгиб губ. Глаза миндалевидные, темные, слегка вытянутые к виску. Я таких никогда и не видела. Хищный разлет черных бровей. Густой водопад жгуче-черных прямых волос.
	Он слегка подался вперед и, сложив руки на стволе, полностью повернулся ко мне. На меня он смотрел с умеренным любопытством. Видно, его не радует то, что его уединение нарушили, но, похоже, это происходит так редко, что меня склонны простить.
	— Ты кто? - спросил он.
	Голос тягучий и властный. Но ответить я не могла. Страх и удивление лишили меня дара речи. Я пошевелиться-то не могла и дышала с трудом. Сердце, казалось разрослось, и бухало в горле, перекрывая доступ воздуха. Он слегка склонил голову к правому плечу и окинул меня медленным взглядом.
	— Подойди ко мне, - неожиданно приказал он.
	Я испуганно вжала голову в плечи.
	— Ну же, хватит трусить, - приободрил он, с его губах появилась ехидная усмешка.
	Я не хотела подходить, хотя мне было чуточку любопытно, что он там вообще делает. Но и бежать я боялась. Мысли о ползающей где-то гигантской змее заставляли меня цепенеть от леденящего страха. А он все-таки живой, с ним не так страшно. Я встала и на негнущихся ногах пошла в его сторону. Каждый посторонний шелест заставлял меня испуганно сжиматься, ненадолго замирать и выискивать глазами извивающееся змеиное тело. Выйдя по другую сторону от упавшего дерева, я испуганно захрипела.
	Сперва я решила, что, пока я обходила дерево, змея напала на мужчину и уже заглотила его до пояса. И лишь потом я сообразила, что головы глотающей змеи нет, а сам змеиный хвост словно прилеплен к его торсу. Мужчина довольно хмыкнул и шевельнул хвостом. Вода плеснулась.
	Наг! Вашу ж мать, это наг! Страх и любопытство во мне сошлись на смертельную схватку. Я никогда не видела нагов, хотя соседнее нам государство включало в себя одно из княжеств нагов, которое располагалось как раз у границы. А граница от нас не так далеко, но отделена лесами и горами.
	У нага передо мной был обнажен торс, который плавно переходил в атрацитово-черный мощный змеиный хвост. Его руки, грудь и живот были мускулистыми, а на самом животе даже вырисовывался рельеф в виде квадратиков. Совсем не похоже на рыхлое брюхо батюшки, которое было видно, когда он по зиме выскакивал из баньки в одних портках, чтобы окунуться в снег. Чуть ниже пупка у нага шли мелкие редкие светло-серые чешуйки, которые спостепенно сливались в черное блестящее полотно. Чешуйки мелкие, только там, где у человека должна быть развилка, были две крупные пластины. Хвост в самой верхней его части был очень толст, монументален даже, шириной в полторы, а может все две меня. Далее он постепенно сужался. Очень постепенно, потому длина его меня просто ужасала. Сейчас он, хвост, лениво плескался в воде.
	Губы нага кривились в снисходительной усмешке. Похоже, его забавлял мой страх.
	— Ну же, присаживайся, - пригласил он.
	Я даже не успела обдумать его предложение, как кончик его хвоста стремительно выскользнул из воды и, обвив мою ногу, дернул. Я взвизгнула и шлепнулась на спину. Хвост поволок меня к своему хозяину. Отпустил он меня, когда мои ноги оказались примерно в локте от нага. Хвост опять уполз бултыхаться в воде, а я торопливо села, одергивая рубаху и поджимая под себя ноги.
	— Как тебя зовут?
	Я решила, что безопаснее ответить.
	— Таюна.
	— Таюна, - повторил он, словно смакуя. Щеки почему-то полыхнули. - И что ты здесь делаешь одна? Люди сюда не заходят.
	Его вопрос вернул меня к действительности. А именно, к Женоеду. Почему-то именно сейчас Женоед уже не казался предпочтительнее гигантской змеи, которая оказалась нагом. И я опять помрачнела. Посмотрев на нага, который ожидал моего ответа с насмешливым интересом, я прочистила горло и осторожно спросила:
	— А вы людей едите?
	Он фыркнул от смеха, показав в улыбке зубы. Я тут же подумала, что даже если не ест, то укусит запросто. Тонкие, длинноватые, острые клыки произвели на меня некоторое впечатление. Поэтому ответ меня даже разочаровал.
	— Нет.
	— И кровь не пьете? - расстроенно спросила я. - А убить человека можете?
	— Могу.
	От следующего вопросы я была отвлечена его хвостом, который высунулся из воды и, вытянувшись вверх, уцепился за одну из веток растущего рядом дерева. Теперь здоровенная черная колбаса раскачивалась в воздухе. Я не могла оторвать глаз. С боку раздалось тихое шипение. Я дернулась и заторможенно уставилась на губы нага.
	— Так что ты здесь делаешь? - повторил он вопрос.
	Я неожиданно смутилась, вдруг сообразив, как это вообще будет звучать, и перевела взгляд на его пупок.
	— Я планировала, что меня кто-нибудь здесь съест.
	Змей змеем, но ржет как конь.
	— Не надо смеяться, - тихо попросила я. - Мне что здесь по-быстрее умереть или там мучиться, а потом все равно умереть.
	Смеяться он перестал, но глаза так и блестели весельем.
	— Сколько тебе лет, девочка? В твоем возрасте все склонны преувеличивать беды, что с ними происходят.
	Я была готова с ним согласиться. Я чувствовала себя глупо, ужасно глупо. Какого я вообще сюда потащилась?
	— Девятнадцать, - хмуро ответила я. - Может моя беда и не беда. От свадьбы еще никто не умирал, это верно. Но с мужьями не всегда везет. Или с женами.
	— Наверное, старый и некрасивый? - с усмешкой предположил наг.
	Я недовольно посмотрела.
	— И что с того? Не всем везет на симпатичных женихов! - окрысилась я, но тут же сдулась. - Он просто семерых жен уже похоронил. Ни одна больше полугода не прожила. Слухи жуткие ходят.
	Он удивленно вскинул брови.
	— И твои родители дают согласие на это?
	— Я незаконнорожденная, это хороший случай сбыть меня с рук.
	Наг хмыкнул и протянул загадочное:
	— Люди...
	Его хвост громко плюхнулся в воду с высоты, а затем стал стремительно выползать на берег. Так стремительно, что у меня все внутри поджалось и я пискнула:
	— Мамочки!
	— Как же я буду тебя есть, если ты шарахаешься от меня? - снисходительно посмеивался наг.
	Я понимала, что он просто забавляется за мой счет. И есть он меня не будет. Наверное. Но его хвост просто жуткий. Черные кольца сворачивались, перетекали между собой, извивались... Я не могла смотреть на это без содрагания. Про нагов вообще ходят жуткие слухи. Наш старый конюх Ерха, любитель хорошо и часто выпить, постоянно травил жутковатые байки. В некоторых из них главная злодеистая роль отводилась нагам. Если верить этим историям, то наги похищали юных дев, выпивали их досуха аки вампиры, а плоть пожирали. Особенно любят они печенку. Или же, наоборот, крадут мужчин, травят их своим ядом. От этого яда зарождаются в теле жертвы змейки, которые его постепенно, очень медленно пожирали. А змейки эти потом выростали в нагов. Эта история даже пострашнее первой. Даже отвращение берет, как представишь, как наги размножаются. Нет бы для этого хотя бы женские тела использовали.
	Байки байками, но сейчас передо мной живой наг, который людей не ест. Может врет конечно. Особенно с такими когтями. Я только сейчас его руки разглядела. На пальцах у него длиннющие белые когти, идеально чистые. На вид твердые и очень острые.
	— А жених-то богат? - вывел меня из созерцательной задумчивости голос нага.
	— Богат, - поморщившись, ответила я.
	— Так выходи за него, потом отравишь, - посоветовал наг, лениво улыбаясь и посматривая на меня из-под ресниц.
	— Так после свадьбы нельзя, а до свадьбы, говорят, он в гостях в рот маковой росинки не возьмет. Вроде бы был случай, когда свадьбу в его похороны хотели переделать. Сказывают, даже гроб втихомолку приготовили, чтобы сразу его и схоронить. А то вдруг встанет мертвяком.
	— Чтобы он мертвяком после смерти сам встал, ему некромантом надо быть. Он некромант?
	Такого в слухах о Женоеде нет.
	— Да вроде нет. Я сама в магии не понимаю ничего. Что бают, то и пересказываю. От себя ничего не прибавляю.
	— Бают глупые бабы и пьяные мужики. После свадьбы почему нельзя помочь ему перебраться на тот свет? В разных домах жить будете?
	— Так нельзя же, - растерялась я, чувствуя себя все глупее и глупее. - Я клятвы принесу, что уважать его буду, беречь...
	Его глаза недоверчиво расширились. Наверное, он решил, что я смеюсь над ним.
	— И многие у вас этих клятв придерживаются? - он презрительно искривил брови. - Твой отец небольно верен своей жене был, раз появилась ты.
	— Это на его совести, - непреклонно ответила я.
	— А ты представь, что после смерти мужа останешься богатой вдовой, которой все не указ. Богатая, свободная... - искущающим тоном протянул наг.
	— Нельзя так. Клятвы мы даем для себя. Они нас удерживают от каких-либо поступков или наоборот толкают на свершения. Мы их всегда даем для себя. Вот ты обещаешь кому-то, что исчезнешь из его жизни. Исчезнуть должен ты, а не тот, кому ты дал обещание. Клятва действует на тебя, а не на него. Нарушишь клятву - обманешь сам себя. А обманывать себя хуже всего. Не можешь - не обещай, хоть перед собой виноват не будешь.
	Наг рассмеялся. Честно, мне обидно немного стало. Я ему, можно сказать, свое мировоззрение раскрываю, честно все, без обмана рассказываю. Образина змеехвостая!
	— Первый раз такое слышу! - он опять тихо рассмеялся. - Я бы поспорил с тобой, но не буду. Твоя наивность мне нравится. И что, будет он тебя резать, а ты терпеть будешь?
	Я припомнила брачные клятвы.
	— Терпеть я не буду, нет таких клятв, - решительно ответила я. - Но и убивать не буду.
	— Так не выходи за него. Кто тебе мешает во время церемонии "нет" сказать?
	От этого вопроса я почувствовала себя совсем глупой девочкой. Мне даже причину говорить не хотелось. Но его хвост слишком резко шевельнулся, и напуганная я зачем-то сказала все, как есть.
	— Не могу, я отцу обещала когда-то, что выйду за того, кого он выберет и одобрит.
	Это давняя история. Мне тогда было лет десять, наобещать я могла что угодно. Взгляд мужчины стал еще более насмешливым и снисходительным. Я в его глазах, наверное, полная дура. И в своих тоже.
	— Ты даешь слишком много обещаний. А если бы он пожелал бы отдать тебя за вампира, тоже бы пошла?
	— Пошла бы, - угрюмо ответила я.
	Сидит весь умный такой передо мной глупой и скалится. Сам-то наверняка свои обещания постоянно нарушает.
	— И часто ты такие глупые обещания раздаешь всем желающим?
	— Последние лет пять вообще ничего не обещаю, - честно, но раздраженно призналась я. И зачем я вообще этому чешуйчатому все рассказываю?
	Его хвост опять шевельнулся, и я напряженно на него уставилась.
	— Боишься? - довольно протянул наг. - А ты представь тебя бы за нага замуж отдали. Как тебе?
	Представить себе это я не могла. У него хвост, а меня ноги. Мы же разные во внешнем виде. Но вместо это просто упрямо буркнула:
	— Привыкла бы.
	Скалиться он перестал, вместо этого пристально с прищуром уставился на меня. Не то я что-то сказала, промолчать надо было. Его хвост взметнулся так стремительно, что я пикнуть не успела, как он обвил меня поперек живота и швырнул в руки нага. Я испуганно попыталась сесть, упершись руками ему в живот. Но тут хвост пощекотал мое колено, и я, взвизгнув, села на обладателя хвоста верхом. Он даже помог. Подхватил когтистыми лапами под ягодицы и притянул поближе. Хвост опять пошел в атаку, обвившись вокруг правой ноги. Ему хватило трех оборотов, чтобы нога полностью скрылась в чешуйчатых кольцах. Я дернулась, но не смогла даже пошевелить образовавшийся кокон.
	— Ушшше привыкаешшшь? - коварно прошипел наг прямо мне на ухо, а затем к моему ужасу высунул длинный тонкий, хоть и не раздвоенный язык, и лизнул это самое ухо.
	Это было последней каплей. Сознание запаниковало и выпустило вторую сущность из-под контроля. Тело выгнуло дугой, позвоночник затрещал, и я повались на грудь нага, болезненно хрипя. Попыталась встать, но вместо этого вцепилась ему плечи и подалась вперед почти вплотную к его лицу. Он больше не смеялся, озабоченно и настороженно осматривая меня. Разум ненадолго померк, а потом вновь заработал. Только мысли и восприятие как всегда изменилось. Мне уже не было старшно. Мне было любопытно: где это я, кто это подо мной и что это мне мешает? Активно потряхивая лапами, я выбралась из кучи тряпья и села на чей-то живот, обвив лапы хвостом как хорошая девочка.
	Но долго усидеть я не могла. Энергия била ключом, а вокруг столько интересного. Я тщательно обнюхала пупок, попробовала на язык светло-серые чешуйки. Живот нага судорожно дернулся. Повела носом, принюхалась и полезла ему подмышку. Там оооочень вкусно пахло. Но лизнуть шершавым языком это место я успела только один раз. Меня обхватили пальцами пониже передних лап и подняли вверх. Я поджала хвост и лапы и жалостливо мявкнула, просясь вниз. Объект моего исследования смотрел на меня с удивлением и недоумением.
	С боку мелькнула блестящая чешуя, кончик змеиного хвоста крутился в воздухе. И он мне сросно понадобился! Я суматошно засучила лапами, пытаясь дотянуться до него, и меня наконец-то отпустили обратно на живот. Не сводя взгляда с блестящей приманки, я подобралась, притихла, прижала голову к передним лапам, оттопырила пушистый зад, хвост задиристо взмыл вверх. Напряженно замерла.
	Змеиный хвост маняще изогнулся, вильнул в воздухе, и я бросилась на него. Обхватила всеми лапами и вцепилась зубами. Хвост играючи выскользнул, я же, подпрыгнув на месте, развернулась и бросилась опять в атаку. Но враг был слишком скользким. Пару раз меня издевательски хлестнули по заднице. В конце концов я умаялась и, обиженно мяукая, отскочила в сторону.
	— Таюна.
	Я заинтересованно навострила уши в сторону звука. Смысл его до меня не доходил, но звучание нравилось. Наг похлопал по траве рядом с собой ладонью. Любопытная я подошла и уставилась на него круглыми, любопытными глазами. Меня тут же сгребли на руки и, не успела я возмущенно мявкнуть, усадили на живот. Лапы разъехались, но я тут же собрала их обратно и приготовилась атаковать. Но чужие пальцы коварно почесали меня за ухом. Это оказалось неожиданно приятно, и я удивленно замерла. Почесывание продолжилось. Я блаженно зажмурила глаза, и из горла пошел вибрирующий звук.
	Я почти уснула, когда позвоночник выгнуло до хруста и все суставы стало выворачивать. Я суматошно метнулась, одурело и хрипло мявкнув. А дальше сознание уже как-то привычно помутилось. Пришла я в себя, когда дрожащими ладонями пыталась опереться на грудь нага. Перед глазами все плыло, мышцы дрожали. Более-менее придя в себя, я различила перед собой лицо нага. Его более чем заинтересованный взгляд помог мне осознать, что я лежу на нем голая. Встрепенувшись, я попыталась одновременно откатиться в сторону и завернуться в волосы.
	Откатился наг. Со списны на живот, подмяв меня под себя. Я с ужасом ощутила, как под спиной шевелится извивающийся прохладный хвост.
	— Мамочки... Слезь... - плаксиво просила я, пытаясь одновременно прикрыть руками все, не предназначенное его взгляду.
	Мне нагло и клыкасто усмехнулись. Я лихорадочно оборачивалась волосами и своими, и его, в панике не разбирая свое и чужое. Тяжелый хвост давил на колени, заставляя бедрами сильнее вжиматься в гладкую чешую, которая шевелилась подо мной. Наг оперся локтями по обе стороны от моих плеч, а его лицо оказалось в совершенно неприличной близости. Я даже смогла различить узкую вертикальную полоску зрачка в черной радужке глаза. Зрачок оказался немного светлее радужки.
	— Ай-яй-яй, - укоряюще произнес он. - Сперва смотрит, бесстыдница, на совершенно голого мужчину, а как доходит до серьезного дела напопятную?
	— Я?! На голого?! - больше удивилась, чем возмутилась я.
	— Я по твоему одетый? - провокационно спросил он.
	Ну для нага, наверное, нет. Я как-то не подумала об этом.
	— Сраму не видно, значит не гол, - смело заявила я дрожащим голосом.
	— Ты в этом срам ладошкой упираешься, - ухмыльнулся хм... ползучий.
	Ладошкой я упиралась в две большие пластины ниже пояса. Чешуя и чешуя. Пока она под моей рукой не дрогнула, и я не поняла, что они сейчас раздвинутся и будет срам. Судорожно отдернула ладошку и уставилась ему в глаза, опасаясь смотреть куда-то еще. Он откровенно забавлялся.
	— Девочка с сюрпризом, - посмеивался он. - И кто же из родителей подарил тебе это?
	— Мама, - хмуро ответила я, понимая, что он имеет ввиду.
	Мне говорили, что она была актрисой. Их театр провел в Старконе, городе недалеко от нашего имения, год. Отец довольно часто пропадал вечерами там. Он обожал театр. Через год театр уехал, а отец привез меня. Мне было около двух недель. Слуги шептались, что она, моя мама, была очень красива и похотлива, как кошка. Оказалось не как.
	Дар оборотня проснулся во мне совершенно неожиданно и довольно поздно: три месяца назад. У оборотней вторая ипостась есть с рождения, моя же проявилась, когда я - человек уже выросла. Сама взрослая, а ипостась - детеныш, мелкий пантыреныш, которому еще расти и расти. От родных мне это удается пока скрывать. Точнее, мне везет, я ни разу не теряла контроль на людях. До этого момента.
	— Полукровка, - безошибочно заключил наг, - ипостась проснулась очень поздно. Среди людей большая удача. Твои родители могут отдать тебя замуж куда выгоднее.
	Откуда у него такие познания в оборотнях, что он смог так быстро вывести такие правильные заключения?
	— Они не знают, - прошипела я, вжимаясь в хвост, в ту его часть, что под моей спиной располагалась, и стараясь не обращать внимания на ту часть, что сверху прижималась вместе с человеческой частью тела.
	— Так может за меня выйдешь? - промурлыкал наг. - Я о-ооочень люблю человеческих девочек.
	— Отец одобрит - пойду, - огрызнулась я.
	Я уже поняла, к чему все катится. Пощай честь девичья, здравствуй позор блудодейский! Я же ему ничего и сделать не могу. Но наг почему-то задумался. А затем, масляно улыбнувшись, перекатился на бок.
	— Можешь откатываться, - милостиво разрешил он.
	Я тут же рванулась в сторону. Тихое шипение напомнило мне, что обернулась я не только своими волосами. Спешно вернула их хозяину. В меня полетели моя одежда и сапоги. Я даже не возмутилась, когда каблук последних впечатался мне в локоть, и стала поспешно облачаться, под откровенно ехидным взглядом нага. Уже одетая, с кое-как заплетенной косой я скосилась на него.
	Он перебирала в пальцах тонкие хистросплетенные звенья сереблянного браслета. Раньше этот браслет мне на глаза не попадался. Браслет полетел в мою сторону, я еле успела поймать его. Озадаченно посмотрела на змеелюда.
	— Одень, - коротко приказал он.
	— Зачем?
	Он ничего не ответил. Точнее ничего понятного не ответил. Лишь что-то невнятно зашипел. В этом шипении угадывалось что-то смутно знакомое. Из-за деревьев выполз еще один наг. Я одеревенела. Он был тут все время и все видел?! Вот стыд-то! Наг был зеленохвост и русоволос. И даже одет в длинную рубаху, поверх которой застегнут панцирь с загнутыми вверх наплечниками. Живот обхватывал широкий металлический пояс, с которого на манер юбки свисали кожанные полосы в перемешку с металлическими пластинами. К поясу пристегнуты ножны с длинным кинжалом и тяжелым двуручным мечом. Он почтительно поклонился чернохвостому нагу и внимательно выслушал затейливое шипение.
	— Он проводит тебя до выхода из леса, - ошарашил меня наглый змеехвост.
	— Меня?! - удивилась я.
	— Да, тебя. Когда у тебя свадьба?
	— Жених приезжает сегодня, а свадьба будет через три дня, - тупо ответила я.
	Наг подпер голову рукой и довольно улыбнулся.
	— Что?! - невыдержала я.
	— Твой отец мне не откажет, - ошарашил он. - Надеюсь, ты отвечаешь за свои слова? И одень браслет. Это мой подарок.
	— Вы это несерьезно... - непослушными губами произнесла я. - Я ведь не наг... я не вашего рода...
	Меня прервало ехидное хмыканье.
	— У нагов мало женщин, - сказал он, - поэтому мы часто берем жен из других видов. Только согласных стать нашими спутницами мало. А ты согласилась. Иди домой и ожидай жениха. Меня жди.
	Несколько секунд я молча смотрела на него, словно зачарованная черным взглядом, а потом развернулась и одеревенелым шагом двинулась в лес с тупой мыслью, что может на обратном пути меня все же съедят. Какая же я дура! Это не первый раз, когда моей наивностью пользуются, и нет бы чему-то научиться, а я вместо этого раз за разом сажусь в ту же самую лужу.
	Следом за мной с тихим шелестом полз провожатый. Только никуда он меня не провожал, в роли провожатого выступала я. Хотя, может, я просто в правильном направлении двигаюсь? Бурелом и кустарник ему не мешали. Он слегкостью переползал обрушившиеся стволы и проминал под себя кусты, оставляя за собой широкий след. В конце концов я пропустила его вперед и шла по свежепроложенной тропе.
	Бросив корить собственное легкомыслие, я задумалась о произошедшем. Что я знаю а нагах? Кроме жутких баек и их относительно близком соседстве я больше ничего не знаю. К своему стыду я не очень увлекалась расоведением, интересовали меня только вымершие расы, а еще больше мертвые языки. Но сказки же не возникают на пустом месте? Предположим, что они довольно опасны. Даже не предположим. Набор когтей, клыков, возможно ядовитых, а также длинный, закованный в железно-твердую чешую хвост, который сам по себе представлял смертельное оружие, говорили в пользу довода об опастности. Очень сильны, отметила я, когда впереди ползущий наг, даже не оборачиваясь, сшиб хвостом в сторону корягу с моего пути. Я настолько опешила, что даже не смогла определиться, приятна ли мне такая забота. С боку кто-то зарычал, но рычание тут же сменилось поскучиванием и удаляющим треском ветвей. Я уставилась в спину нага. Кого из нас испугался этот кто-то, сомнений не было. Мне с ним даже говорить страшно.
	Итак, наги очень-очень опасны. У них есть свое княжество, и, если верить словам того, чернохвостого нага, они часто берут жен из других рас. И как долго живут эти жены?.. Нет, не думать о тех жутких байках о размножении! Не могут они так размножаться! Но если просто представить сам процесс исполнения супружеского долга, то... Наг он такой большой, тяжелый, сильный, а человеческие женщины такие слабые. Им так легко причинить вред. Я решительно не могла представить такой союз. Он убить может случайно. Просто сильно обнял, и жена умерла. Но Женоед...
	Я споткнулась корень, о коварно затаившемся в палой листве. Про графа Ротрийского ходят очень жуткие слухи о том, что он мучает жен ради собственного удовольствия. И от этих издевательств они и умирают. Сама я его никогда не видела, но слышала, что он чуть старше моего отца. Кривоног, низкоросл, безобразен. Если сравнивать это описание и нага, то наг сильно выигрывает хотя бы внешне. Несмотря на хвост, на змеелюда хоть смотреть приятно. Он молодой и красивый. И пахнет от него хорошо. И детенышу он вреда не причинил...
	Я тяжело вздохнула, сопровождающий наг даже обернулся посмотреть, все ли у меня в порядке. Глаза у него были светло-зеленые, натурально змеиные с узким вертикальным зрачком. Жуть! А вообще, с чего я взяла, что наг выполнит то, что сказал? Все время, пока я была на озере, он надо мной потешался. Может и сейчас пошутил? Или не пошутил, но потом передумает. И дождусь я только Женоеда. Я встряхнула головой. Так домыслюсь и буду ждать нага как избавления.
	Сопровождающий остановился и кивнул головой вперед. За деревьями шел просвет. Вот мы и вышли. Дальше наг со мной не собирается. Я потопталась немного на месте, потом все же благодарно склонила голову и пошла дальше. У самой кромки я обернулась назад. Он продолжал стоять, ожидая пока я уйду. Внутри возникло ощущение, что сейчас я выйду из леса, и наги станут сказкой, сном, который мне приснился на берегу того озера. Я отвернулась и решительно вышла к солнцу.
	Вывели меня прямо к дороге, которая вела в ближайшую к нашему имению деревню, Лядащие окромки. Я часто через нее ездила на дальнее озеро. До самого имения отсюда совсем близко. Но желания возвращаться нет никакого. Я почти поддала искушению и развернулась в противоположную сторону. Но тут сообразила, что что-то сжимаю в кулаке. На моей ладони лежал изящный серебрянный браслет затейливого плетения. Напоминание того, что это все не сон. "Одень его." Немного посмотрев на него, я засунула его в карман и развенулась в сторону имения. И решила: что-нибудь придумаю. А Женоед сам откажется на мне жениться.
	Я успела пройти неболее ста саженей, когда услышала хриплый крик со стороны Лядащего леса. В первое мгновение я отскочила с дороги по-дальше от леса, испуганно ожидая, что там такая-нибудь зверюга. Крик раздался, и я к своему удивлению разобрала человеческую речь.
	— Помогите! - звал кто-то хриплым, сорванным голосом.
	Я слышала рассказы о том, что в лесу есть нечисть, которая подражает человеческому голосу и так заманивает доверчивых людей в глухую чащу, где и поедает. Но после встречи с нагом все эти рассказы вызывали во мне сильное сомнение. Я прислушалась. Крик повторился. Да, действительно кто-то зовет на помощь. Я осторожно двинулась обратно в лес. Но оказавшись под сенью деревьев, я поняла, что не знаю, куда идти. Призывов о помощи больше не было.
	— Эй, есть тут кто-нибудь? - опасливо спросила я.
	— Я здесь! Здесь! - тут же горячо откликнулись мне. - Я не нечисть! Я - человек!
	Будь я умной нечистью, я бы тоже говорила, что я человек. Голос просящего раздавался как-то странно, словно снизу шел.
	— Где вы? - спросила я. - Я не вижу никого.
	— Я в ловчей яме, - отзвались мне. - Я туто ужо два дня кукую.
	Я действительно обнаружила яму, а на ее дне одноногого весьма грязного бородатого мужчину. Кажется, я даже знаю, кто это.
	— Ох, Матерь-Богиня, это ж госпожа юная, - удивился Михонь, но удивление тут же сменилось подобострастным выражением. - Господарыня, не дайти подохнути здесь как зверю лютому. Смилуйтесь, век благорен буду.
	Я нашла молодое сухое деревце, кем-то когда-то сломанное, и опустила его в яму. Охотник стал выбираться по нему, как по лестнице, руки его ощутимо дрожали. Попутно он жаловался, что вода у него как раз сегодня и закончилась. А хлеб, что он с собой брал, еще вчера съел. Тут я помочь не могла. Я вообще безо всего убежала.
	— А тут, говорят, мужики тебя искали, да только ногу твою деревянную нашли.
	Михонь почти вылез из ямы и при этих словах зло сплюнул.
	— Уцепился я ногой этой за корень и в яму-то сверзился, а деревяшка наверху осталась. Эти шлынды сиволапые, как услышали меня, ор подняли и убегли! Телеухи! Трясси! Ой... просите, барыня! Темные язык подмазали!
	Я нашла ему две рогатины, на которые он оперся, как на костыли, и помогла выбраться на дорогу. Дальше наши пути разошлись. Я пошла в имение, а он в деревню.
	До замка я добралась уже в сумерках. Не желая привлекать лишнего внимания, я воспользовалась входом для слуг. Затем прошла через кухню. Повариха и пара служанок уставились на меня, округлив глаза. Видимо, не ожидали, что я вообще вернусь. Или это их мой внешний вид смутил? Я решительно пересекла помещение, прихватив яблоко, и свернула к лестнице. Мне нужна была библиотека.
	Мой прапрадед, Терим Авайский, в свое время собрал внушительную библиотеку. Мой предок был интересным человеком. Он не мог в отличии от своего правнука, моего отца, долго сидеть на месте. Путешественник и исследователь он написал несколько страноописаний, участвовал в изыскательных экспедициях, прекрасно разбирался в истории и знал около двадцати языков. Он бывал при королевских дворах во многих государствах и оставил своим потомкам многочисленные дневники с описанием своих странствий. Я обнаружила их сравнительно недавно и успела прочесть большую их часть, остановившись на моменте, когда он в своих странствиях попал ко двору императора Ашишарада Любознательного, правителя Давридании, соседней страны, где имеется также княжество нагов. В Давридании он уже успел побывать не один раз, но в предыдущих описаниях упоминаний о нагах нет. Я надеюсь, в дальнейших записях что-то будет.
	По дороге в библиотеку мне никто не попался. Осторожно приоткрыв дверь, я прислушалась. Мои родственники не очень часто посещали библиотеку, но у нас гости. У них может возникнуть желание разнообразить досуг чтением. Меня встретила тишина. Я вошла и тщательно прикрыла за собой дверь.
	Я гордилась нашей библиотекой. Мой прапрадед очень постарался, обустраивая здесь все. Помещение библиотеки было большим. В самом начале, ближе к двери было свободное от стелажей место. Здесь располагался солидный деревянный стол у самого окна с лампой на столешнице. Рядом с ним стояло удобное кресло. В стороне вокруг низенького круглого столика протянулись два мягких диванчика. А дальше, на всю глубину комнаты протянулись многочисленные деревенные стелажи с книгами. У стены, в промежутках между окнами установлены высокие закрытые шкафы, в которых хранятся древние свитки, кипы желтых газет и редкие старые книги. В огромном, всегда закрытом шкафу в самом конце комнаты хранятся книги, содержание которых не предназначено для массовой публики. Здесь хранились фолианты с описанием магических ритуалов и заклинаний довольного темного назначения. В его недрах скрывались тома с довольно редкими знаниями. И нашли свое пристанище редчайшие книги. Ключ от него я уже очень давно выкрала у отца. Он даже не заметил пропажи.
	Дневники прапрадеда хранились в одном из незакрытых шкафов. Вытащив папку, где хранились листы с еще непрочитанной рукописью, я бухнула ее стол и запалила пальцами лампу. Да, про магию нагу я немного приврала.
	На улице почти стемнело. Подчерк у деда был быстрым и слегка угловатым, словно он боялся забыть свои мысли и спешил их записать. Иногда записи перемежались с гравюрами, которые, скорее всего, мой талантливый дед рисовал собственноручно. Именно на одну из таких гравюр я наткнулась, когда пробегала глазами по страницам, стараясь найти хоть какое-то упоминание о нагах. На гравюрке, выполненной черной тушью, красовал наг. Нарисован он был довольно схематично, но узнаваемо. Я возликовала.
	"...при дворе императора я имел честь встретиться и быть представленным Шашеолошу Дшео из рода Ширрадошарр, - писал дед. - Я был очень заинтригован этим знакомством. Принято считать, что раса нагов довольно закрытая. В свои предыдущие посещения Давридании я ни разу не имел удачи лицезреть представителей этого вида." Твоей праправнучке повезло больше или меньше. Это с какой стороны посмотреть. Мне даже не пришлось покидать пределы земель нашего рода. "Когда я был моложе, то прочитал несколько книг, в которых было описание этой расы. Считается, что род Ширрадошарр ведет свою родословную от императорской семьи наагашехов."
	Я призадумалась. Кто такие наагашехи я знала. Они относятся к вымершим народам. Их планомерно уничтожали и было за что. Очень жестокое племя. Они вырезали населения вне зависимости от расы под корень. У них процветал культ темных божеств с человеческими жертвоприношениями и не только человеческими. Кровожадные, сильные и беспринципные. Самые ближайшие родичи нагов. Я видела гравюры, изображающие наагашехов, в одной книге. Мои змеехвостые знакомцы рядом с ними неописуемые красавцы. Или же это излишки фантазии художника гравюры.
	Та гравюра изображала суховатого змеелюда с оскаленной пастью и скрюченными когтями. Зубы в палец длинной. Носа нет, только две узкие прорези на лице. Из плеч и локтей выпирают длинные острые костяные наросты. По хвосту сзади, начиная от хребта шел гребень из острых шипов, который заканчивался чем-то похожим на жало на самом кончике хвоста. В описании под гравюрой значилось: "...тварь зело люта и ядовита. Охоча до мяса людского..." Более подробное описание я потом в другой книге нашла. Охочи они были не только до людского мяса. Неудивительно, что про нагов страшные истории ходят, с такими-то родственниками.
	Я продолжила читать. "Лицом он был благороден, глаза же и хвост черного цвета, что, как я потом выяснил, довольно редко для нагов, но являлось когда-то признаком правящего рода наагашехов." Перед глазами возник чернохвостый наг, и мне стало как-то беспокойно. Я только сейчас подумала, а что они вообще там делали? Да, граница недалеко, но между нами горы и лес. Такая местноть не располагает в простым увеселительным прогулкам. Я читала также, что сами наги оказали едва ли не решающие действия для уничтожения своих родственников, так как страдали от жестокости оных неменьше других, хотя оказывали более успешное сопротивление, так как по силе были им равны.
	"Рядом с ним была очень красивая девушка, сестра императора, Лаодолия Прекрасная, нежная и хрупкая как цветок. Я был очарован ею. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что столь нежное существо стало женой нага и счастливо живет в оном статусе уже три года. Мне было сложно представить себе подобное. Мой друг, Сааший Ройши, советник императора, потом объяснил мне, что у нагов рождается очень мало женщин. Поэтому их мужчины берут в жены женщин других рас. Нагесы же выходят замуж в основном за представителей древних нагатинских родов, чистота крови которых поддерживается не один век. Из-за таких проблем наги очень бережно относятся к женщинам. Им разрешается многое, вплоть до самостоятельного выбора мужа. Принудить женщину к браку приравнивается к преступлению. Но, как это не парадоксально, нагам разрешено иметь несколько жен. Такое сейчас редко встречает, но если вдруг наг захочет обзавестись еще парочкой жен, то по закону он имеет на то право. Мой друг также поведал мне, что хотя территории нагов входят в состав Давридании и формально он подчинены власти императора и в личной его охране имеется даже отряд из нагов, на практике же княжество Шаашидаш является суверенной территорией, где есть свои законы, свой правитель и своя армия. К сожалению, большего мне мой друг поведать не смог. Тем же вечером он был отравлен кем-то из своих врагов."
	Неожиданное окончание истории. Я просмотрела текст дальше, в надежде найти еще какую-нибудь информацию, но бросила это дело, когда прапрадед стал описывать свое новое приключение в Рирейских горах. Вспомнила, что у меня есть яблоко, и захрустела им. Стало немного спокойнее. Писанине прапрадеда я доверяла больше, чем словам незнакомого нага. Хотя опять же ничего конкретного я не узнала. Только нашла подтверждение чужим словам. Даже не могла решить, стоит ли мне вообще расстраиваться. Он может вообще не приедет, жених этот.
	Кстати о женихах. Женоед должен был прибыть сегодня вечером. Возможно, он уже даже приехал и расположился. Надо бы узнать. Если он прибыл, то можно уже выполнять план "Провал свадьбы". Удивительно. Стоило прогуляться в жутком лесу, встретить неменее жуткого нага, вляпаться в нечто непонятное, как проблема с Женоедом стала какой-то банальной и несерьезной. И сразу же появились многочисленные варианты ее решения. Похоже, мне просто нужно было встряхнуться.
	От яблока остался только хвостик, а в голове появился немного туманный план. Главное, сейчас больше не паниковать, не поддаваться дурным мыслям и эмоциям. Один раз уже поддалась, теперь не знаю, во что выльется моя несвоевременная паника. Что делать с Женоедом, я примерно решила. Не поможет это, есть еще несколько вариантов немного похуже. Не для меня похуже. О наге не думаю вообще. Пока проблема не объявилась - проблемы нет. И вообще, я не уверена, что приключившееся со мной не плод моей фантазии. Может у того озера испарения галлюциногенные. Задумчиво потрогала сквозь ткань штанов браслет. А браслет я могла на берегу найти. Может и озера-то и не было. Потеряла сознание на окраине леса, очнулась, а рядом браслет. А все остальное так, сон дурной.
	За окном окончательно стемнело. Я затушила лампу и покинула библиотеку. В коридоре было светло от настенных ламп. Обычно их не зажигали, но сейчас по случаю гостей запалили все.
	Имение наше не очень большое, построено около пяти веков назад и все это время принадлежало только нашей семье - графскому роду Авайских, ныне несколько обедневшему. Точнее, обычно здесь жила побочная ветвь рода. Главное семейство располагалось в другом замке. Если наши предки, подобно прапрадеду, еще прославляли род, то начиная с моего деда род стал терять былую славу. Дед мой, Гердан Авайский, - игрок и задира, довольно быстро размотал внушительное состояние. Именно при нем большая часть земель была распродана на уплату долгов. Дуэлент и вояка умер он довольно бесславно, утонув, переправляясь ночью верхом через реку. Дед был пьян и просто выпал из седла в воду, где и затонул на глубине полуметра. Утонуть, перебираясь через брод, довольно глупо.
	Батюшка мой человек слабовольный и слабохарактерный. Служить он не захотел, образование получил кое-как, учиться дальше просто поленился. Ничего менять он не желает. Когда пришло время, женился и наплодил детей - шесть девчонок вместе со мной и ни одного сына.
	Мачеха, наоборот, женщина волевая и наверное смогла бы поднять имение, но в силу пола своего получила ограниченное образование. Отца любит с юности. Говорят, по молодости он был редким красавчиком. Она постоянно изводится ревностью, к слову сказать не беспричинной. Отца по любви своей ненавидить она не может, зато изводит злобой меня.
	Среди сестер я третья по возрасту. Самой младшей пятнадцать лет. Я не сказала бы, что они действительно злые, ну кроме Ларионы. Они ласковы со слугами, скромны, получили достойное для женщины высшего сословия образование, добродетельны... Просто воспитывали их с мыслью, что я - дрянь, из-за которой в семье разлад идет. Для них плохая я. А оценивать ситуацию по-другому они не пытаются. Это у них от батюшки. В свое время они повыходят замуж и будут вести спокойную размеренную жизни хозяйки дома.
	Увлеченная своими мыслями, я не услышала шагов, поэтому появившийся из-за угла мужчина стал для меня неожиданностью. Четвертый сын герцога Омаского, Ариаден. Сердце тоскливо екнуло, и обида на мачеху опять пустила свои ростки. Он остановился и расстерянно уставился на меня. Тоже не ожидал этой встречи. Какой он все-таки! Высокий, светловолосый, с приятным мужественным лицом, стройным станом и мягким взглядом голубых глаз. А я неожиданно вспомнила о своем внешнем виде. Выгляжу как разбойница. В сапогах и штанах, свободной, местами порванной и измазанной зеленью рубахе, с кое-как заплетенной косой. Я смутилась, он тоже как-то смущенно потупился и отвел взгляд. Чувствуя эту неловкую атмосферу, я поспешила откланяться и удалиться. Но когда уходила, лопатки жег его взгляд.
	У входа в комнату меня поджидала служанка. Она метнула на меня взгляд, испуганно поклонилась и убежала. Ясно, мачехе побежала докладывать. В комнате я тут же скинула сапоги, разделась и вытащила ночную рубашку. Я только успела ополоснуться в тазу и одеться, как в комнату влетела мачеха.
	— Ах ты дрянь! - выплюнула она. - Неблагодарная тварь! Ославить нас перед всеми хотела!
	Это была уже полноватая, слегка подурневшая блондинка с глубоко посаженными голубыми глазами. Я тяжело посмотрела на нее и сухо обронила:
	— Может и хотела.
	Терять мне уже нечего. Глаза мачехи возмущенно округлись.
	— Мы тебя вырастили, вскормили, а ты еще нам репутацию испаганить хочешь своими капризами?! Да ты одним своим появлением нам уже срам причинила.
	— Со срамом это к батюшке, - ядовито ответила я.
	— Дрянь, - тихо и зло протянула мачеха. - Граф Ротрийский оказал большую честь, согласившись взять тебя в жены. Ты должна быть нам по гроб жизни благодарной, что мы тебя так хорошо пристроили.
	— Так по гроб только и получится, - рассмеялась я. - У Женоеда никто подолгу не живет. Каково это человека на смерть верную продавать, а? Небось там, на том свете вам это зачтется.
	Она покрылась белыми пятнами и метнулась ко мне, замахнувшись рукой.
	— Как ты с матерью говоришь!!!
	Я перехватила ее руку и, уже просто кипя от ярости, со всей силы отшвырнула ее от себя. Она глухо бухнулась о дверь и вскрикнула больше от испуга, чем от боли.
	— Ты ничего не сделала, чтобы быть мне матерью! - заорала я. - Ты просто злобная старая лицемерная крыса! Не смей никогда поднимать на меня руку! Следующий раз я просто тебя убью!
	— Ты смеешь мне угрожать? - испуганно и возмущенно просипела мачеха.
	— А мне есть, что терять? - деланно удивилась я. - Меня продают за старого извращенца, убивающего своих жен. Чтобы я сдохла так же, как и его жены. Чего мне еще бояться? Тебя? Да что ты сделаешь?! Убьешь меня? Ну так давай, убивай. А от Женоеда потом своими дочерьми будешь откупаться. Кем откупишься, над тем через полгод и поплачешься. У него же жены дольше не живут.
	Лицо мачехи побелело как полотно, челюсти плотно сжались. Кончились годы терпения, получи, что вырастила.
	— Отец с тобой разберется, - словно яд выплюнула она и резко вылетела за дверь.
	— Ага, как же! - издевательски проорала я прежде, чем дверь захлопнулась.
	Я обессиленно опустилась на кровать. Меня всю стряло. Это была первая стычка с мачехой, где я полностью перестала себя сдерживать. Я не ощущала себя победившей, но все мне стало чуточку легче. А то что отцу пожалуется, пускай. Ему всегда было все равно на то, что происходит между его женой и третьей дочерью. Бабьи разборки - это не для него. Я устало повалилась на покрывало и закрыла глаза. Сегодня был слишком тяжелый день на впечатления. Я перевернулась на бок, попутно заворачиваясь в покрывало, и провалилась в сон.
	Мне снилась зеленая трава. Я лежала на ней. Голая. На правой руке серебрянной нитью поблескивал браслет. Надо мной нависало тело чернохвостого нага. Он мне улыбался, нагло, нахально, проводя кончиком языка по своим губам и клыкам. Мне почему-то не было страшно. Он наклонился ниже. Черный водопад волос, как занавеси закрыл весь остальной мир. А есть ли он во сне, остальной мир? Он склоняется все ниже и ниже. Я уже могла различить его неуловимый в цвете радужки зрачок... Сон смазался и поблек.
	— Госпожа, проснитесь.
	Я с трудом открыла глаза. Рядом с постелью в ряд стояли три горничные. Рядом на стуле лежало очень красивое голубое платье с изящной вышивкой по вороту, краю рукавов и подолу на тон темнее. Я удивленно посмотрела на него. Такой красоты в моем гардеробе никогда не было. Нет, я не ходила в жалких обносках. Мачеха заботилась о репутации семьи, поэтому все ее члены одевались достойно, в том числе и я. Но все мои наряды хоть и были очень достойными, отличались скромностью как в покрое, так и в выборе тканей.
	— Госпожа, скоро завтрак, нам нужно привести вас в порядок, - поторопила та из горничных, что будила меня.
	В порядок привести? Для этого мне как-то раньше и одной помощницы за глаза хватало. Правда через несколько секунд до меня все-таки дошло. Жених, похоже, уже здесь и будет присутствовать на завтраке. Конечно же я должна произвести на него впечатление и быть просто неотразимой. Наведением "неотразимости" займутся горничные, а красивой оберткой послужит платье.
	Я нехотя встала и отдалась в чужие руки. Для начала меня сопроводили в соседнюю комнату и погрузили в ванную. Я не сопротивлялась, блаженно нежась в чуть горячеватой ароматной воде. Казалось, за эти полчаса чистого восторга я отдохнула больше, чем за всю ночь. Волосы тщательно промыли, вычистив из них всю ту труху, что я успела вчера собрать в лесу.
	После обмывания меня стали натирать какими-то маслами. Некоторые были из них настолько пахучи, что мой чуткий нос не выдерживал, и я чихала. Пока одна девушка умащала мое тело, две другие разбирались с длинными волосами. Их аккуратно сушили и втирали в них что-то, пахнущее цветами.
	Закончив со всякими натираниями, меня обрядили в исподнее: немыслимой элегантности панталоны и нижнюю рубашку. Поверх последней затянули кружевной корсет. В отличии от моих большегрудых сестер я не умирала в этой конструкции от недостатка воздуха. Да, двигаться было не очень удобно. Но в принципе особого дискомфорта он мне не причинял. Я была тощей, и корсет мне не очень-то и был нужен. Он нужен только для того, чтобы платье хорошо сидело.
	Дальше меня усадили на пуфик, и одна девушка занялась моими руками, другая ногами, а третья продолжила заниматься волосами. Я почувствовала, что начинаю засыпать обратно. Уснуть мне не дали. Не знаю, что там сделали с моими волосами, но, судя по ощущениям, громоздкой прически по типу гнезда сооружать на моей голове не стали. Сделали что-то очень минимальное, оставив основную массу волос распущенными. Ноготкам же на руках и на ногах придали удивительно красивую, аккуратную форму. Я даже залюбовалась своими тонкими пальцами с аккуратненькими розовыми ноготочками.
	Красить лицо я не любила. У меня очень чувствительный нос, и его раздражают все эти пудры и еле уловимый химический запах красок для глаз. К моей радости, меня не стали особенно мучить. Немного накрасили глаза, чем-то намазали губы и слегка мазнули кистью по скулам. Пока одна девушка меня красила, вторая одела на мои ноги телесного цвета чулки с ажурным верхом. Как будто мое нижнее белье будет кому-то сегодня демонстрироваться. Третья в это время наводила порядок в комнате и собирала раскиданные вечером вещи.
	— Дай сюда, - потребовала я, увидев у нее в руках свои штаны.
	— Но, госпожа, они грязные... - попробовала возмутиться девушка, но я невозмутимо потребовала их еще раз.
	Получив штаны, я тут же залезла в карман и изъяла браслет. Вспомнила про него совершенно случайно. Если не мелькнувшая в голове картинка сна, то, наверное бы, и не вспомнила.
	Платье одевали в последнюю очередь. Я стояла, подняв вверх руки, зажав в одной ладони браслет. А все горничные осторожно одевали портняжный шедевр сверху. Они довольно долго возились с нижними юбками, многочисленными мелкими пуговками на спине, завязывали пояс сзади изящным бантом, расправляли складки...
	В бархатном черном футляре, который раскрыли передо мной, лежал драгоценный гарнитур из белого золота и сапфиров с мелкими вкраплениями бриллиантов. Я даже была польщена. Раньше фамильные драгоценности мне не разрешалось носить. Гарнитур состоял из изящного колье, длинных неброского вида сережек и тонкого витого колечка с синей капелькой сапфира. Все это было одето на меня с должным почтением к благородным камням.
	Последними мне были поднесены светло-голубые туфельки на низком каблуке. После этого меня подвели к высокому, в полный рост зеркалу. Я удивленно вскинула брови. Я была свежа, невинна и прекрасна. На белой коже лица, слегка тронутой розовым румянцем, темнели как бездонные озера темно-карии глаза. А губы похожи на лепестки шиповника. Волосы были завиты крупными локонами, которые блестящим темным водопадом рассыпались до самой талии. Передние локоны заплетены вокруг головы в косы и перевиты жемчужными нитями. Платье подчеркивало мою хрупкость, талия, обвитая синим шелковым пояском казалась совсем тонкой. Украшенное вышивкой декольте было очень скромным, но приэтом так хорошо подчеркивало грудь, что сразу становилось понятно, что дева уже выросла. Рукава закрывали руки по самые запястья. Ниже локтя они сборились и приобретали форму фонарика. Тонкий рисунок вышивки украшал их от локтя до самого плеча. Шуршащяя юбка пышной лилией опускалась в пол, вызывая восторг своим легким, почти незаметным на ткани кружевом шитья. Драгоценности лишь придавали образу дополнительный вес, делая его законченным.
	Передо мной была прекраная, пышущая свежей юностью дева из благородной семьи, невинность и скромность, которой не вызывали сомнений. Я была искренне поражена. Всего лишь платье, подходящая прическа, и ты можешь стать кем угодно. Я не могла сказать с уверенностью, что это беззащитное существо, смотрящее на меня из зеркала большими влажными глазами, именно я. На столько беспомощной и хрупкой, какой я сейчас выглядела, я не ощущала себя никогда
	На завтрак я спускалась в сопрождении двух горничных, одна осталась прибираться. Девушки посматривали на меня с опаской, явно ожидая, что я сбегу. Но нет, я рвалась в бой. На одной из лестниц мы столкнулись с наследником герцого Омаского, Долианом. Он, в отличии от брата, пошел внешностью в своего отца и был голубоглазым брюнетом. В целом прилекательный молодой человек. Но цепкий взгляд и слегка кривоватый нос делали его похожим на ястреба. При моем появлении у него удивленно приподнялись брови. Я почувствовала себя польщенной. Старший сын герцога был скуп на эмоции. Я присела в реверансе и с легкой улыбкой пожелала ему доброго утра. Он медленно и чинно склонил голову, не сводя с меня взгляда. Но промолчал. Только продолжал пристально смотреть. Я чувствовала себя неотразимой и была очень этим довольна.
	Внизу лестницы меня ожидал отец. Его лицо было откровенно потрясенным. Он явно не ожидал увидеть меня такой. На мгновение на его лице промелькнул ностальгический восторг, но он быстро пришел в себя и попешил ко мне с пылом, которого я от него не ожидала. От его "моя дорогая, ты очаровательно выглядишь", я слегка расстерялась. Отец нечасто баловал своих дочерей комплиментами. Уже потом он заметил милорда Долиана и поприветствовал его в соответствии с этикетом.
	В зал, где проходил завтрак, я уже шла в сопровождении отца. Я впервые видела на его лице что-то вроде самодовольства. Казалось, он гордится своей красавицей-дочерью. Для меня это было в новинку. На подступах к дверям я стала готовиться провести свой план в действие.
	Двери распахнулись, явив богато убранную комнату, посреди которой был накрыт длинный стол для завтрака. За столом собрались уже почти все, кроме трех сыновей герцога, первый сын зашел с нами. Место во главе одного края стола сейчас пустовало, ожидая моего отца. По левую руку от него сидела его жена и моя мачеха, госпожа Агнесса. Следующее за ней место пустовало и было явно перед назначено для меня, так как напротив, по правую руку от отца, сидел граф Ротрийский. Далее, также со стороны мачехи сидели мои сестры строго по старшинству: Риолана, Тешша, Лариона, Кристабелла и Дарилла. Одеты сестры были довольно скромно, видимо, чтобы не отвлекать внимание от главной звезды дня - меня.
	Во главе другого конца стола сидел герцог Мирош Оманский, крупный седеющий брюнет с серыми глазами, довольно похожий на своего старшего сына. По левую его руку находилась его жена, герцогиня Нонелия Оманская, хрупкая, все еще красивая блондинка с чудесными голубыми глазами, которые унаследовали все ее сыновья. Их наследник, милорд Долиан, сел по правую руку от отца. Три места после него оставались пустыми.
	Граф Ротрийский встал, чтобы поприветствовать меня. И я как стрелу спустила заклинание. Я действительно немного приврала, когда говорила нагу, что не разбираюсь в магии. Разбиралась и правда не всегда хорошо, так как училась самостоятельно по книгам, которые были у нас в библиотеке. При таком обучении оставались огромные дыры в образовании. Дар у меня не очень большой, и я, откровенно говоря, не очень хорошо умела им пользоваться. Сейчас я использовала наведенный фантом. Суть его заключается в том, что все видят тебя такой, какая ты есть. А тот, на кого направлено заклинание, видит созданный тобой образ. Но оно довольно сложное, и я совершенно не уверена в успехе. Может, оно не подействует совсем или подействует, но на всех сразу. Мне приходится очень сильно концентрироваться, чтобы удерживать его.
	Удивленные взгляды были мне наградой. Причем, судя по некоторым одобрительным взглядам, видели присутствующие отнюдь не моего ужасненького фантома. Герцогина смотрела на меня с вежливым, вполне благожелательным интересом, взгляд герцога был оценивающим. Сестры же были удивлены, даже мачеха, похоже, не ожидала такого. Только граф скривился, словно унюхал поблизости скотный двор.
	Граф оказался низкорослым и кривоногим с полностью седой головой. Даже шевелюра моего отца все еще была темной с редкими серебрянными нитями. Глядя на моего жениха, можно было с уверенностью сказать, что и в молодости он не был красавцем. Борозды глубоких морщин пересекали его маленькое лицо. Крючковатый нос нависал над тонкими сухими губами. Слабовольный подбородок и широкий покатый лоб. Дорогой, вышитый золотой нитью камзол сидел на его высохшей фигуре как мешок. А рядом с ним я - такая красивая, свежая и невинная. На моем фоне он выглядел еще несуразнее. На лице отца мелькнуло сомнение. Наверное, посчитал, что продешевил - сорок шесть килограмм серебра это не так уж и много. На лицах наших гостей появился плохо скрываемое недоумение. Мы графом представляли собой две разные противоположности.
	И вот стою я, вся такая очаровательная, смотрю на графа с вежливым смирением и улыбаюсь самой скромной и легкой улыбкой. А у него на лице все четче и четче проступает отвращение.
	— Это моя третья дочь, Таюна, - представил меня отец.
	Граф посмотрел на него так, словно отец над ним издевается.
	— Вы серьезно?
	Этой фразой он сказал все. Как оскорбительно она прозвучала. Я расстерялась, то есть попыталась расстеряться. Отец тоже. Он явно не понимал, чем недоволен гость. На лице мачехи мелькнула злость. По ее глазам можно было прочесть, что она в бешенстве из-за того, что эта пародия на мужчину не оценила ее усилий. Вряд ли о платье побеспокоился отец. На лицах решительно всех присутствующих мелькнуло не понимание. Только милорд Долиан продолжал все также цепко смотреть.
	— Что-то не так? - спросил отец.
	Граф скосился в сторону стола и недовольно пожевал губами. Видимо, устраивать публичный скандал, не входило в его планы.
	— Ничего,прошу прощения, - чуть смягчившись произнес он. - Рад знакомству.
	И поклонился мне, даже не сделав попытку облобызать мне ручку. Все расселись по местам. Завтрак пошел своим чередом. Вяло текла светская беседа. К графу обращались пару раз. Он отвечал сухо и немногословно, и от него отстали. Я продолжала ловить на себе его недовольные взгляды.
	Через минут десять после начала завтрака пришли, извинившись за опоздание, герцогские сыновья. Сестры расцвели приветливыми улыбками. Все три брата были блондинами. При этом первые два чертами лица больше похожи на отца, а последний на мать. От них мне тоже досталась порция удивленно-восхищенных взглядов, а Ариаден даже замер, остановившись у своего стула. Я чувствовала его взгляд всем телом, но не посмела поднять глаз от тарелки.
	Я почти не ела, боясь пошатнуть хрупкий контроль и разрушить заклинание. И еле уловимо улыбалась, изображая неземное создание, которое явилось, чтобы скрасить своим присутствием это замечательное утро. Подняв в один момент глаза, я увидела, что Ариаден смотрит на сидящего по соседству графа, и его плотно сжатые губы презрительно искривлены. Граф же не обращал ни на кого внимание. Он ел, придичиво осматривая каждый кусок, прежде чем положить его в рот.
	Первой откланялась моя младшая сестра и покинула стол. Следом постепенно потянулись остальные. Решив, что я посидела уже более, чем достаточно, я тоже поднялась. Мачеха, озадаченная и расстроенная непонятным поведением графа, даже не сделала попытки меня остановить. За дверью я облегченно выдыхнула и поспешила убраться по-дальше, чтобы распустить заклинание. Теперь главное не столкнуть с графом где-нибудь чисто случайно.
	Я направилась в сторону открытой галерии. Она выходила окнами во двор и считалась открытой, так как продувалась всеми ветрами и окна ее не были застекленны. Представляла она собой просторную прямоугольную площадку, окруженную голыми стенами с оконными проемами, с крышей над головой. В зимнее время сюда наметает снег, который слуги старательно вычищали, чтобы по весне растаявшая вода не заливала нижние этажи.
	Здесь было пусто. Внизу, по чисто подметенному двору чинно и неторопливо ходили слуги, у открытых ворот на вытяжку стояла стража. Я поморщилась, представив каково им по такой жаре в доспехах стоять. В обычное время они позволяли себе прохаживать на посту в одних рубахах. Батюшка на это не очень строго смотрит. Но нынче в замке гости, поэтому никаких послаблений.
	— О, Тайка! - раздался позади голос.
	Я недовольно обернулась, узнав голос Ларионы. Да, это была она вместе со старшей сестрой Риоланой. Все мои сестры внешностью пошли в свою маменьку: светловолосые, голубоглазые. На отца ни одна не похожа. Даже я на него не похожа, чем еще сильнее злю мачеху. Риолана самая высокая из сестер, довольно стройная, приятными глазу округлостями. Она всегда прямая как палка, держит себя с достоинством. Аккуратная, немного занудная в своих манерах. Я считаю ее самой разумной из сестер.
	Лариона же пышнотела. Ее объемная грудь сейчас закована нагрухо в платье и томилась там как в броне. Если Риолану можно было назвать симпатичной, то Лариона скорее была на любителя. Низенькая, полненькая, с неприятно прищуренными глазками. Если бы у нее выражение лица было не таким неприятным, то может быть она была бы посимпатичнее. Лично я считала, что из всех сестер эту боги обделили умом, но зачем-то наделили чем-то вроде хитрости, которая без ума казалась подлостью.
	— Дозвольте принести вам, Ваше Сиятельство, поздравления по поводу предстоящей свадьбы, - поясничая, произнесла Лариона.
	—Дозволяю, - снисходительно бросила я.
	— Прекратите обе, - сухо оборвало нас Риолана.
	— О, какое страшилище этот граф, - продолжала ехидничать Лариона с самым восторженным видом.
	— Я сказала прекратить! - Риолана раздраженно посмотрела на сестрицу.
	Но та слов не понимала.
	— Хотя как-то граф без восторга на тебя смотрел, того гляди и сбежит.
	Риолана не выдержала и рявкнула на Лариону:
	— Я сказала прекратить! У меня голова от тебя уже болит! В доме гости, а вы тут позорящие семью разборки устраиваете!
	Лариона вытаращила на нее бараньи глаза и обиженно протянула:
	— Что сразу я?
	— А я молчала, - заметила я.
	Нас отвлек влетевший во двор на полном скаку всадник. Он спешился прямо у лестницы парадного входа и, не дожидаясь, пока у него примут поводья, бросился внутрь.
	— Гонец, - определила я.
	Мы с Ларионой свесили из окон головы, Риолана лишь чинно выглянула из-за рамы. Я подозвала мальчишку, подметавшего двор, и спросила, не знает ли он откуда прибыл всадник. Тот не знал. Из замка тем временем выскочил дворецкий. Я никогда не видела нашего Павлона таким спешащим. Во дворе воцарилась суета. Забегали слуги, на ступенях парадного входа появился отец, герцог и граф. В самом замке нарастал шум. Лариона поймал в коридоре пробегающую служанку и спросила, что случилось.
	— Ох, барыня-госпожа! - схватилась за сердце девка. - Принцесса Кирата решила почтить нас своим присутствием. Ее экипаж всего в половине версты отсюдова!
	Мы бросились к окнам. По дороге и правда поднимались клубы пыли. Впереди даже можно различить всадников. На улице тем временем появились мачеха с герцогиней, сестры и герцогские сыновья. За воротами на дороге все четче вырисовывались ехавшие: большая золоченая красная карета и всадники, штук двадцать, неменьше. Вскоре до нас стали доноситься и звуки: топот копыт и ржание лошадей. Всадники поблескивали легкими доспехами и панцирями.
	Кортеж шумно заехал во двор. Всадники тут же перестроились на передний план, спешились и встали в два ряда лицом к друг другу. Карета остановилась параллельно крыльцу. Я подалась вперед, чтобы лучше видеть. Один из сопровождавших карету мужчин поспешил открыть дверцу и подать руку. Он довольно долго стоял с протянутой рукой, пока его услугами не соблаговолили воспользоваться. Из кареты показалась рука, затянутая в перчатку. Она оперлась на протянутую ладонь, и из недр экипажа наконец показалась ее обладательница. Я открыла рот. Никогда еще не видела таких красивых женщин.
	Из катеры, высокомерно усмехаясь...да, именно усмехаясь... вышла Женщина! Именно так, с большой буквы. Это некакая-то там не определившаяся девушка, небыдловатая девка или банально-скучное жена. Это Женщина. Невысокая, тонкая, гибкая как кошка, с изящной фигурой и плавными, соблазнительными движениями. Мужская часть встречающих восторженно вздохнула. Принцесса была одета в простое черное дорожное платье, подол которого просто стекал к земле. Но это простое платье ей удивительно шло. Белая кожа, темные слегка раскосые глаза, тонкий нос и яркие губы, изогнутые в лукавой усмешке и длинные темно-русые волосы, не убранные в прическу и свободным потоком стекающие по ее плечам.
	Принцесса Кирата замерла ненадолго на подножке и окинула присутствующих взглядом "Не ждали?!". И вид у нее был до того высокомерно-победный, словно ее появление должно внести хаос в ряды встречающих. И, о удивительно, отец почему-то отшатнулся, а мачеха сильнее выпрямилась, и ее спина словно одеревенела. На подмогу хозяевам поспешил герцог. Он выступил вперед и поспешил к царственной особе.
	— Мы рады приветствовать вас, Ваше Высочество, - он почтительно приложился губами к ее руке.
	— На неужели?! - с нисходительной усмешкой усомнилась принцесса.
	Отец дернулся и поспешил исправить собственную оплошность.
	— Здравствуй, здравствуй, - насмешливо прищурясь, протянула в ответ на его приветствие принцесса.
	У меня сложилось впечатление, что они знакомы. Отец как-то нервничает, даже с такого расстояния видно. Меня отвлек удивленный вскрик с боку. Лариона смотрела на меня, округлив глаза, так, словно до нее что-то дошло. На меня, потом на принцессу.
	— Риолана... - слабым голосом позвала она.
	— Молчи!
	Риолана была страшно бледна и напряжена и не отрывала от меня глаз.
	— Но... - Лариона беспомощно посмотрела на сестру.
	— Молчи! - еще раз прошипела она и, схватив ее за руку, поспешила прочь.
	Лариона на ходу оборачивалась, бросая на меня потрясенные взгляды. Что это с ними? Я на всякий случай еще раз посмотрела вниз. Может я что-то упустила? Двор пустел, лошадей разводили конюхи, карету отгонял сам кучер. Я вернулась во внутренние помещения, надеясь узнать у слуг, зачем пожаловала к нам сама принцесса.
	О королевской семье я знала не очень много, точнее знала то, что можно было узнать, проживая в глубинке и ни разу не побывав при дворе. Сейчас правил Его Высочество король Райдан Разумник. Свое прозвище он получил непросто так, а благодаря вдумчивому внедрению реформ, которые изменили экономическую ситуацию в стране в лучшую сторону. Благодаря его осторожной политике, у нас уже лет двадцать не случалось стычек с соседями. С его подачи в стране увеличили количество школ. Даже в нашей глухомани можно было найти целых две школы. Именно он пошел на сближение с церковной властью, с которой светская власть в лице королевского дома уже полвека была не владах. Светский и духовный раскол наконец перестал разъединять наше общество.
	У короля Райдана два сына и одна незаконнорожденная дочь. Как к ней относится королева, сказать не могу. Но до нас доходят песни, посвященные красоте и скромности юной принцессы. Среди всех родственников короля особо выделяется его сестра, принцесса Кирата. Она уже успела побывать замужем и овдоветь, но титул принцессы после замужества она не утеряла. Принцесса Кирата особенная.
	Изначально род королей Нордаса шел от оборотней - королевских скальных котов, могучих и больших черных кошек. Но род стал вырождаться, оборотни, признак королевского рода, стали редкостью. Никто не может сказать, почему это произошло. Шли века, у власти теперь стояли люди, чья жизнь скоротечна. Рождение оборотня было теперь чудом. Оборотень женился или выходил замуж только в пределах королевства. На его потомках через несколько поколений потом женился или выходил замуж кто-то из королевской семьи. Таким образом надеялись вернуть дар в семью. Если же у короля кто-то из сыновей рождался оборотнем, то наследником становился он вне зависимости от того, какой он по очередности рождения. Кроме дочерей. Дочери трон не наследовали.
	Около сорока лет назад у короля Олдана, отца Райдана, родились близнецы, нынешний король и принцесса Кирата. Принцесса унаследовала дар оборотней целиком и полностью. Уже много поколений черный скальный кот был редкостью, за счастье было, если родится хоть какой-то оборотень, пусть и песочного цвета кот размером с крупную собаку. А тут полноценный представитель далеких предков.
	Принцессе разрешалось все. Любые ее проступки прощались. Рассказывали, что ей даже дозволялось лазить по болотам и сражаться с тамошней нечистью. И замуж она вышла только семь лет назад, мне тогда двенадцать было. Муж ее правда прожил только четыре года, а потом погиб на охоте. И сейчас она не спешила с новым замужеством. Куда ей спешить, если ей еще жить и жить. Оборотни живут очень долго.
	И сейчас, увидев ее воочию, я чувствовала, как меня переполняет восхищение. Яркая, красивая, свободная, способная построить всех одним щелчком пальцев. Я бы много отдала, чтобы увидеть ее зверя. Я-то пока детеныш, и совершенно не представляю в кого вырасту.
	Зачем приехала принцесса, слуги не знали. Придется ждать обеда. За столом эту тему, вероятно, затронут. Но каково было мое удивление, когда я вернулась в свою комнату и застала служанку, которая передала мне, что я неважно себя чувствую, поэтому обедаю и ужинаю в комнате. Смысл меня прятать от венценосного внимания, если всем известно, что у графа Авайского есть незаконнорожденная дочь? В итоге, я оказалась очень зла из-за невозможности получить информацию.
	Померив шагами комнату, я решила, что раз мне сегодня нездоровится и общаться с гостями не собираюсь, то и смысла сохранять наведенную красоту нет. С этими мыслями я стащила платье, туфли и драгоценности, переплела волосы в удобную косу и достала брюки и рубашку. Выбрала первые попавшиеся, даже не заботясь об аккуратности образа. Там, где я пойду, некому оценить мой внешний вид. Вместо обуви решила использовать мягкие комнатные тапочки. В них здорово подкрадывать.
	О системе потайных замковых ходов я знала лучше всех. Подробная их схема лежала в том же запертом шкафу в библиотеке, где хранились редкие знания. Количество ходов потрясало воображение. Такое ощущение, что предок, который строил это имение, постоянно ожидал нападения и, стараясь предусмотреть все опастности, настроил кучу ходов. Один из таких ходов вел в мою комнату. Вход в него располагался в стене рядом с кроватью у ее изголовья. Сам рельеф стены немного вычурный, испещренный декоративными нишами, поэтому некоторые ее неровность не вызывают подозрений. Я налегла плечом в одной определенной точке и давила своим весом до тех пор, пока не услышала звук перетекающей воды. Через двадцать секунд небольшой проем чуть больше метра дрогнул, и прямоугольный кусок стены над самым полом выдвинулся вглубь потайного хода. Я на четвереньках залезла внутрь и, прежде чем закрыть ход, нащупала связку свечей, лежащую чуть в стороне.
	Выпрямилась я уже в совершенно темном узком коридорчике, зажимая в ладоне свечу. За спиной закрывалась дверца. Пахло сыростью, мышами и влажной глиной. На фитиле свечи затрепетал язычок огня, и я смело пустилась на встречу с мышами. Вышла я из хода минут через пять в коридоре на третьем этаже за гобеленом. Оглядевшись, перебежками добралась до другого конца коридора и залезла в следующий ход, скрытый за статуей святого Нюба. Здесь я уже шла куда тише.
	Этот ход вел к батюшкином кабинету. Заходить я в него не собиралась, но там в одном месте очень тонкая кладка и даже вынимается один кирпич. Поэтому можно послушать, что творится в кабинете. Может что-то узнаю.
	В кабинете действительно кто-то был, но голоса были не очень разборчивы. Пока я не вытащила кирпич. В образовавшемся проеме привычно проглядывала обратная сторона гобелена.
	— Наги?
	У меня выступил холодный пот и сперло дыхание.
	— Интересно, какие такие договоренности имеются у королевского рода с нагами? - продолжал ... герцог. Да, это был голос герцога Омаского.
	— Я не рискнул поинтересоваться, - голос отца был довольно напряжен.
	— Не смею вас осуждать, друг мой. Принцесса не всегда доброжелательно относится к любопытным.
	Наступила тишина, прерываемая легким позвякиванием бокалов.
	— А вы близко знакомы с принцессой? - осторожно спросил отец.
	— Я бы не сказал, что мы близко знакомы, - голос герцога был слегка недовольным. - Она нечасто появлялась при дворе, предпочитая кататься по всей стране. Избалованна и крайне непредсказуема, никогда не знаешь, что вызовет ее неудовольствие. Сегодня она великодушно простит тебе яд в тарелке, а завтра казнит за недостаточно вежливый взгляд. Это я так, к примеру, - спохватился герцог. - Вы не подумайте, что я недоволен принцессой, но все же ей в свое время слишком многое позволяли. Одно время она даже колесила с театром по стране как актриса. Совершенно неприемлемо для женщины благородного происхождения.
	— Невероятно, - почему-то в голосе отца вместо удивления или возмущения мне почудилась паника.
	— Да-да. Я даже был на двух спектаклях, где она играла главную роль, когда театр был с гастролями в столице.
	— И долго она так... гастролировала?
	— Два года! - возмущенно возвестил герцог.
	— Подумать только, - голос батюшки был смущенным.
	Что-то в этом царапнуло мое внимание, но память осталась глуха. После упоминания о нагах я только и ждала, когда разговор вернется к этой теме. Но разговор прервали. Дверь открылась, и я услышала свою мачеху.
	— О, я не хотела мешать вашей беседе, - смущенно произнесла она. - Дорогой, я потом зайду.
	— Что вы, миледи, - учтиво откликнулся герцог. - Я как раз собирался составить компанию своей супруге в прогулке по вашему замечательному парку. Разрешите откланяться.
	Послышался звук удаляющихся шагов. Некоторое время царила тишина, а затем раздался резкий, надрывистый, полный ненависти голос мачехи:
	— Лоран... это ведь не она... это не та актрисулька!?
	— Агнесс, что ты мелешь?! Ты думаешь вообще, о чем говоришь?! Это принцесса Кирата!
	— Но они похожи! - не унималась мачеха. - Я видела ее один раз, но эту дрянь запомнила на всю жизнь!
	— Замолчи! - я впервые слышала такую угрозу в словах отца.
	А мачеха... она расплакалась.
	— Но что мне думать? - всхлипывая, произнесла она.
	Послышался тяжелый усталый вздох.
	— Я не знаю, что тебе сказать. Когда я ее увидел, то сам опешил. Но ошибки быть не может. Герцог Омаский знает принцессу в лицо. Это Ее Высочество принцесса Кирата.
	— То есть это не она? - слабым голосом спросила мачеха.
	Наступила тишина.
	— Перед тем, как ты зашла, герцог поведал мне, что когда-то принцесса гастролировала с театром. Как актриса. Два года.
	Раздался похожий на птичий вскрик.
	— Значит это она... она...
	— Даже если это так, то что меняется?
	— Ты хочешь, чтобы я ее принимала в нашем доме?! Эту... эту... - мачеха задохнулась от возмущения.
	— Ты предлагаешь отказать в гостеприимстве персоне королевской крови? - разъярился отец.
	— Этой шлюхе и потаскухе, которой ты ребенка заделал, а она его нам сбросила?! - заорала мачеха.
	— Эта шлюха сестра короля, - зашипел отец. - Ты соображаешь, что это ребенок пятно на ее репутации. Это...
	— Так пусть все знаю, что она шлюха! - не унималась мачеха.
	— Это пятно на репутации королевской семьи! - рявкнул отец. - Ты думаешь вообще о том, кто она и кто мы?! Да она нас одним пальцем размажет, и от рода Авайских останет одно воспоминание. А дочерей твоих за катаржников замуж отдадут!
	Наступило молчание.
	— Мне что же делать вид, что все хорошо? - негодующе спросила мачеха.
	— Да! - рявкнул отец. - Принцесса скора на расправу, и ей за это ничего не будет. Не забывай, что она носитель дара. Ей простят все. И графу Ротрийскому придется отказать.
	— Что?!
	— Ты думаешь, она просто так сюда явилась? Она могла устроиться у любого из наших соседей, но выбрала наше имение. А если она хочет посмотреть на дочь? Сомневаюсь, что ей понравится тот, кому мы отдаем ее кровь.
	— Да ей все равно! Она бросила ее на нас!
	— Принцесса непредсказуема! Никто не может с точностью сказать, как она отреагирует. Ты хочешь рисковать?
	— Да...
	— Прояви наконец благоразумие! Если тебе не жаль меня и себя, то вспомни о дочерях. Думаешь, их кто-то пожалеет? Нет. Подумай об их будущем!
	Раздался всхлип, а затем оглушительно хлопнула дверь. Прозвучал горестный вздох отца. А я продолжала тупо смотреть в стену перед собой. Сложно не понять, о ком тут шла речь.
	Я сидела на кровати и тупо смотрела перед собой в одну точку. Перед глазами снова и снова возникал образ принцессы. "...которой ты заделал ребенка..." Эта фраза звучала в ушах как эхо. Раньше я часто представляла себе, какой она может быть, моя настоящая мать. Думала, почему она оставила меня отцу и неизменно пыталась ее оправдать тем, что оставить ребенка на воспитание богатого мужчины значительно лучше, чем растить дочь на подмостках театра.
	Я никогда не верила в то, что моя мать была так похотлива, как ее описывали слуги. Они склонны молоть всякую чепуху. Порой я представляла, что она была влюблена в отца. Они искренне любили друг друга. А плодом этой любви стала я. Просто судьба оказалась к ним жестока. Иногда я пыталась поймать батюшку на ностальгической грусти. Но отец так часто изменял своей жене, что у меня появились сомнения в том, что он вообще способен на какие-либо серьезные чувства.
	Но иногда я искренне ненавидела ту женщину за то, что она оставила меня здесь. В этом болоте, где обитали только змеи. Маленькая я была готова простить ее. Тогда обида, так же как и я сама, была маленькой. Но такие чувства имеют свойства расти вместе с нами. И вот я выросла, и моя обида выросла вместе со мной. И простить уже стало сложнее.
	Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны я пыталась убедить себя, что не знаю всей истории, возможно она была вынуждена так поступить. А на другой стороне вскидывала голову обида, которая противным голосом говорила, что ей бы простили все, даже внебрачного ребенка. Да, люди бы шептались, но никто бы не посмел высказать ей что-то в глаза, и все бы продолжали делать вид, что все в порядке. Эти два состояния раздирали меня.
	Когда пришла служанка с обедом, я притворилась, что сплю, завернувшись в покрывало. Будить меня никто не стал, и, оставив поднос, девушка покинула мои покои. Есть я не хотела. Я не испытывала никакой радости от того, что узнала, кто моя мать. Наверное, было бы лучше, если бы я дальше считала, что женщина, родившая меня, бедная актриса. И дальше строила свои защищающие ее предположения. Больше ничего придумывать я не хотела. Я хотела просто знать.
	В один момент я невыдержала и покинула комнату, направившись в набатную башню. Там редко кто бывал. Посещали ее в основном, чтобы ударить в колокол, звон которого возвещал о том, что всем необходимо собраться перед парадным крыльцом. Площадка под огромным колоколом оказадась ожидаемо пуста. В арочные проемы отделенные друг от друга стеной нетолще локтя врывается легкий ветер, напоенный запахом горячего камня, земли и свежескошенной травы. Двор внизу открывается как на ладони.
	Я уселась на наименее загаженный птицами участок и, обхватив колени, бездумно уставилась вдаль. Проблема с графом Ротрийским перестала для меня существовать. Она мне стала неинтересна. Выйду я за него замуж, не выйду... Какая в принципе разница? Наги... Плевать на нагов. Плевать на все. Какая теперь вообще разница, что будет?
	В разум слабо пробилась мысль, что такое уже было. Именно под влиянием такого настроения я и полезла в лес, благодаря чему обрела новые проблемы. Но сейчас, в отличии от того случая, я вообще не хотела ничего. Ни умирать, ни бежать, ни вообще что-то делать.
	С аппатией я наблюдала за перевалившим за полуденную черту солнцем. Никакой я не плод любви, а лишь досадное последствие временной связи, которое не было нужно ни своей матери, ни своему отцу. Но у второго все же хватило совести взять на себя ответственность за меня. Меня вырастили как благородную девицу, дали необходимое образование. Следует сказать спасибо уже за это.
	Только за чем меня вырастили? Вырастили, а что делать со мной не знают. Куда пристроить выросшую проблему? Отдали бы меня театру. Всем было бы хорошо, даже мне. Я бы знать не знала таких мучений.
	На дороге, ведущей к замку, появилось облако пыли. Я равнодушно уставилась на него, даже не задаваясь вопросом, кого там несет. По мне, гостей у нас уже предостаточно. Пыль развеевается, открывая довольно необычное для здешних мест зрелище. Колесницы. Или что-то очень похожее на них. Я видела их гравюры в книге по истории народов.
	Их было три, они ехали, выстроившись клином. В каждую из них было запряжено по паре лошадей. Чем ближе они оказывались, тем лучше было видно, что кони просто гигантские. Стража на воротах всполошилась. Кто-то бросился через весь двор докладывать. Я продолжала безразлично наблюдать.
	Колестницы на полном ходу влетели в ворота и резко остановились посреди двора. Слуги испуганно рассыпались в стороны. Теперь можно было определить, что лошади, если это лошади, действительно на удивление крупные, на целый локоть вышел лучшего жеребца на нашей конюшне. Мощные спины, ноги как колоны, длинные густые гривы. А сами колесницы такие широкие, что в них без труда поместится не менее пяти человек.
	Но в каждой из них был только один возница. Сверху я видела, что в центральной колеснице стоял беловолосый человек. Вокруг него все простанство заполнял подол ослепительно белого одеяния, оно даже поблескивало на солнце. В двух других колесницах возницы были рыжими, но у них также были необычные, блестящие на солнце одеяния. У одного темно-зеленое, а у другого песочного цвета.
	Им на встречу весьма несолидно поспешно выбежал отец. Некоторое время они постояли, видимо обсуждая что-то, а затем батюшка сделал приглашающий жест в сторону дверей. Прибывшие перекинули поводья подоспевшим конюхам и начали спускаться со своих колесниц. Их одеяния разворачивались, разворачивались и вытягивались...
	Я вскочила на ноги с гулко стучащим сердцем. Наги!
	У дверей комнаты меня встретила мнущаясь служанка. Увидев меня, она тут же обрадовалась, что я вообще пришла, ужаснулась моему внешнему виду и попутно сообщила, что меня хотят немедленно видеть. Потом меня спешно облачили в утреннее платье, переплели волосы, и мы поторопились на зов. Сердце гулко стучало в груди. Что-то надумать или как-то оправдать появление нагов я просто не успевала. Дрожащие лакеи при нашем приближении распахнули двери. В гостиную я вошла уже одна.
	Здесь был мой батюшка, бледный, как саван, дворецкий и три нага. Я замерла на пороге. У блондина оказался сверкающе-белый, как мел, длинный хвост. Он притягивал взгляд своим великолепием, и ничто не могло затмить его, даже его обладатель. Зеленый хвост и хвост песчаного цвета не производили такое неизгладимое впечатление.
	— Таюна, дорогая моя, проходи, садись, - необычайно обрадовался мне отец. Он заметно нервничал.
	Я прошла и села рядом с батюшкой на диван. Не знаю, как слуги успели, но большую часть гостиной занимали подушки, на которых расположились наши гости. К слову они со своими хвостами и занимали эту большую часть гостиной. Я поймала взгляд беловолосого. Глаза необычного фиолетового оттенка с вертикальным узким зрачком. Наг смотрел на меня пристально, ничуть не утруждаясь скрыть свой интерес. Пояснить мне цель визита и моего здесь присутствия не успели.
	Двери распахнулись, и внутрь стремительно вошла принцесса Кирата, улыбающаяся и прекрасная.
	— Вы меня довольно быстро нашли, - заметила она, обращаясь к нагам. - Я даже не успела толком расположиться.
	На лице блондина мелькнуло хмурое недоумение, но тут к его уху склонился зеленохвостый и что-то ему зашипел.
	— Мы неожидали вас здесь встретить, Ваше Высочество, - почтительно, но довольно холодно ответил наг.
	Та беспечно махнула рукой и довольно вальяжно расположилась в одном из кресел.
	— Советник Зосий довольно медлителен, поэтому я прибыла раньше него. Но готова выступить вместо него.
	—Вопросами договоренности с вашим родом может заниматься только мой господин. Я же не ожидал здесь встретить ни вас, Ваше Высочество, ни вашего советника. Место встречи наших делегаций остается неизменным.
	Веселая улыбка слетела с губ принцессы. Ответ ее явно не устроил. Я же смотрела на эту женщину и чего-то ожидала. Сама не знаю чего.
	— Сюда же я прибыл по повелению моего господина и по совершенно другому поводу, - блондин снова перевел глаза на меня.
	Я серьезно влипла. Отец рядом забеспокоился сильнее.
	— Так что же вас привело в мой скромный дом? И причем тут моя дочь?
	Наг перевел взгляд на моего отца.
	— Мой господин, наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр, хочет взять вашу дочь, Таюну, в жены, - медленно произнес наг.
	Отец оцепенел. Я же просто прикрыла глаза и открыла из снова, готовая смириться с тем, что произойдет дальше. На лице принцессы отразилось вежливое удивление. Сообразив, что ответа он не дождется, наг продолжил:
	— В качестве выкупа мой господин готов предложить за невесту пятнадцать мер золота, равных ее весу, три сундука с драгоценными камнями и двадцать сундуков серебра.
	Оцепенение покинуло батюшку, и он, схватившись за сердце, шумно задышал.
	— Это неожиданное предложение, - сказал очевидное он. - И, - он кинул осторожный взгляд на принцессу, которая продолжала смотреть на нагов, - я не могу отказать такому уважаемому...ммм...господину. Я с большой честью приму это предложение, если моя дочь ответит согласием.
	Вот оно как. Отец не стал рисковать перед принцессой и принимать решение за меня, переложив эту ответственность на мои плечи. Но я уже не имела выбора. Он одобрил.
	— Я сочту за честь стать женой наагасаха Аршавеше, - тихо произнесла я.
	Блондинистый наг склонил голову и впервые улыбнулся. Его улыбка была похожа на хитрую ужимку наглого кота.
	— Мой господин бесконечно рад вашей честности.
	Брови принцессы сошлись в недоумении. Отец же не обратил на эту фразу внимания. Я тихо внутри умирала от отчаяния.
	Стоит всего один раз поддаться панике отчаяния, и все может стать еще хуже. Я ведь могла сразу сообразить, что избавиться от графа Ротрийского не так уж и сложно. Зачем меня понесло в этот лес?! Ну зачем?! У меня нет ни единой мысли о том, как изберать свадьбы с нагом. Да я вообще не представляю себе семейную жизнь с полузмеем! Боги, за что мне все это? Я чем-то вас провинила? Я столько взремени была покорной, терпела нападки мачехи и сестер, равнодушие отца. Вместо того, чтобы наградить меня за смирение, вы даете мне еще более тяжелое испытание.
	Всю ночь я не могла уснуть. До этого, сразу после того, как "сваты" нас покинули, я бросилась в библиотеку, не обращая на оклики отца ни малейшего внимания. Я лихорадочно пыталась найти хоть какие-то упоминания о нагах. Но того, что я нашла, было слишком мало. Что меня ожидает?
	Я металась по комнате, как запертый в клетке зверь. Что делать? Наги не воспримчивы к магии, фантомом я его не напугаю, да и он уже видел меня. Он знает, чего ожидать. Пугать его призраками, как я это несколько раз делала с сестрами? Ха! Одну страшилку пугать другой. Не пойдет. Все варианты теперь казались детскими и несерьезными.
	Утро и горничных я встретила так и не ложившись. Девушки смотрели на меня жалостливыми глазами, и от этого было еще тошнее. Сегодня после завтрака мы ожидаем моего нового жениха. Он должен прибыть сюда и остаться здесь ровно до нашей свадьбы, которую устраивают до неприличия быстро - через неделю. Даже с графом Ротрийским это действо заняло не менее месяца, хотя меня оповестили только за несколько дней до церемонии. Жулики!
	После свадьбы я отбываю вместе с мужем в его владения. Сегодня же вместе с ним прибудет и выкуп. Вообще-то у нас в стране выкуп за невесту не положен. За невестой дают приданное, жених же ограничивается только предложением. Меня же все покупают вопреки традициям. И даже без приданного.
	На завтрак спускаться я отказалась, мотивировав тем, что из-за волнения кусок в горло не лезет. Накануне вечером в мои комнаты приходил батюшка. За его спиной маячила молчаливая мачеха, которая во все глаза смотрела на меня. Его интересовало, как так вышло, что моей руки пришли посить наги. Странно это. Совсем недавно прибыли сюда и тут же просят моей руки. Может встречала кого-то из них прежде? Речь отца было осторожной и ласковой. Он словно не решался или боялся на меня давить. Я неожиданно почувствовала на особом положении. Мачеха в разговор не вступала. Она чинно сидела на пуфике перед зеркалом и преставляла баночки и флаконы, которые у меня там стояли. Я заверила отца, что сама в удивлении и недоумении. Почему-то я не хотела говорить о встрече в лесу. Я поймала себя на мысли, что стала слишком скрытной за последние годы. Я могла просто сказать, что столкнулась с ними в лесу. Мне бы ничего за это не было. Но я предпочла соврать.
	Мне поверили. По-крайней мере отец покивал головой и сказал, что это большая честь и мне очень повезло. Наагасах был отправлен сюда с посольством, чтобы согласовать с королевским родом какие-то давние договоренности. Встреча должна была пройти ближе к горам, на берегу реки. Но теперь наш дом удостоен того, чтобы стать местом проведения важных переговоров. Добавил, что мне не стоит опасаться за свое будущее: наагасах богат, знатен и занимает непоследнее место у себя на родине. Я слушала с любопытством и жутко хотела спросить, откуда он это знает. Но не рискнула. Еще батюшка сказал, что не стоит пугаться внешнего вида будущего супруга. Внешность в успешном браке неглавное.
	Как же! Это ведь не на тебя будет наваливаться неподъемная туша. При мысли о супружеском долге меня охватывала дрожь. А потом батюшка перевел разговор в другую сторону. Казалось, он просто рассуждал в слух о том, какой чести мы удостоились, принимая у себя таких высокопоставленных особ. Мало кто из наших соседей может похвастаться тем, что принимал у себя саму принцессу Кирату. Со стороны мачехи послышался шум: конструкция из баночек, которую она в задумчивости строила, пошатнулась.
	Батюшка как бы невзначай спросил, какое впечатление произвела на меня принцесса. Я заверила, что самое благожелательное. На вопрос, какова она в общении, я ответила, что еще не имела чести быть ей представленной. Отец чуть заметно облегченно вздохнул. После этого он пожелал мне спокойной ночи и удалился вместе с мачехой.
	Теперь же я стояла рядом с отцом у парадного входа и ожидала приезда жениха. Я была в изысканном дорогом белом платье, которое вообще-то было приготовлено к свадьбе с графом Ротрийским. Сейчас от него отпороли шлейф и излишки кружева, переделав из свадебного в повседневное. Волосы переплели в две косы и уложили на грудь. Когда я увидела себя в зеркале, то почему-то подумала о невинных девах, которых приносили в жертву кровожадному дракону. Бледная, с потухшими глазами и вся в белом. Сейчас у меня белый исключительно с саваном ассоциируется.
	Немного в строне и позади стояли сестры. Они не улыбались и казались напуганными. Со стороны батюшки расположилась принцесса. Для нее вынесли кресло, в котором она и сидела. По ее лицу блуждала загадочная полуулыбка. Ее окружала собственная охрана, а также рядом на правах хозяйки стояла мачеха. Лицо у маменьки было холодно-отчужденным, а остекленевший взгляд смотрел прямо в проем ворот. Во дворе также в тени ожидали слуги, готовые броситься на помощь гостям. Хотя они скорее всего с удовольствием бросились бы прятаться. Семейства герцога и графа Ротрийского не было. Гости решили не отягощать нагов своим внимание. Хотя я уверена, что они нашли где-нибудь удобное окно и с комфортом ожидают их приезда.
	У меня уже стали затекать ноги, а со стороны сестер послышались шепотки, когда стражник, расположившийся в одной из башен, подал сигнал, что гости едут. Внизу живота поселился холодок. С этого места мы не могли наблюдать за дорогой, поэтому гостей увидели, когда они только появились в проеме ворот. Это была самая необычная процессия, которую я видела. Впереди ехали колесницы по две в ряд, всего пять пар. Следом за ними шли... тролли. Раньше я видела их только на гравюрах.
	Они были огромаднейшими. Росту них неменьше четырех метров, плечи такие широкие, что я забеспокоилась, что двое разом в наши ворота не пройдут. Кожа серая, бугристая, похожая на камень. Головы большие с широкими лбами и гладкими лысинами. Сами лица довольно страшные: глубоко посаженные глаза, приплюснутые носы, выступающие подбородки и рваной формы уши. А может это и не форма, а просто рваные. Одеты эти гиганты были в добротные панцири, штаны и высокие шаги. На поясе висели могучие топоры. Такими топорами наши ворота можно без тарана вынести.
	Их было четверо, два впереди, двое позади. Они несли паланкин размером с небольшой дом. Сразу за ними следовало еще пять пар колесниц. Вся эта длинная процессия торжественно въехала в наш двор, чудом там уместившись. Тролли развернулись боком и поставили паланкин параллельно входу в замок.
	Это было какое-то чудо. Я про паланкин. Высотой он был чуть ниже самих троллей, в ширину же около пяти метров. Сделан из белого дерева, покрытого лаком. По его поверхности шли вырезанные по дереву узоры. По краю крыши расположились весьма реалистичные змеи с разинутыми пастями. Казалось, что они сейчас бросятся на тебя. Многочисленные проемы занавешаны тяжелой багровой тканью, лишь в проеме, служившем в качестве двери, были легкие многослойные занавеси, слегка подрагивающие на ветру. От этого проема вниз шли три ступеньки, что меня озадачило. Здесь бы больше подошел для хвоста пологий спуск.
	С двух колесниц спустились возницы, и с еще большим удивлением я отметила, что у них нет хвостов. У них ноги. Это озадачило не только меня. Они несли тяжелый темно-бордовый ковер, который расстелили от парадного крыльца, где расположились мы, до самого паланкина. И замерли.
	Наступила тишина. Мы молча смотрели на паланкин, отец нервно сглотнул. Взгляд у него был несколько растерянным. Видмо, он размышлял, как ему поступить. Дальше стоять или спуститься вниз. Возницы бесшумно покинули колесницы. Нагов среди них не было. Они все были двуногими. Я вообще перестала что-либо понимать и почувствовала раздражение.
	Тут полог паланкина слегка дернулся. Занавеси раздвинула белая ладонь. Стоящие рядом мужчины, тут же почтительно раздвинули полог в стороны. На верхнюю ступень вышел очень высокий мужчина. Он окинул присутствующих слегка ироничным взглядом. Очень красивый, с длинной черной косой, черными глазами и ужасно знакомый. Но с двумя ногами.
	За спиной кто-то из сестер охнул. Кажется от восторга. А я просто тупо смотрела на спускающегося мужчину, одетого в странного кроя одеяние до самой земли. Оно запахивалось на правую сторону и хитро подпоясывалось. Сперва его опоясывал широкий шелковый пояс, который завязывался сзади. Ну я думаю, что сзади, так как ни спереди, ни с боков не было ни бляшки, ни узла. А поверх этого пояса шел еще один, из витого красного шнура с кистями. Он завязывался спереди, прямо по центру живота, бантом, а кисти свисали почти до колен. Ткань одеяния черная, шелковая. Сшита она в несколько слоев, потому даже выглядит очень плотно. Рукава широкие. Под ними еще одни рукава, только узкие и белые. Из запахнутого ворота выглядывает ворот белой рубашки, которая тоже с запахом. Когда полы одежды при ходьбе широко расходятся, можно увидеть черные штаны и высокие сапоги.
	До меня долетел горячий неразброчивый шепот сестер. Да, тут было, что обсудить. Экзотически красивый мужчина, в странной, но богатой одежде, которая ну очень ему шла, роскошный кортеж, даже больше, чем у принцессы, и совсем не похожь на нага. Я смотрела на него, как завороженная. Он шел неспеша, довольно расслабленно, но выглядел таким сильным. И таким высоким. Это сочетание красоты, уверенности в себе, легкой насмешки на губах и силы просто очаровывало. Он действительно был змеем. Притягательно-пугающий, гипнотизирующий своими глазами, улыбкой и движениями. И ты стоишь, как зверек, который завороженно смотрит на разворачивающиеся кольца змеиного тела, осознавая, что сейчас его сожрут, но продолжает оставаться на месте. Вот она - гипнотическая сила змеи.
	Он остановился напротив моего отца. Заложил руки за спину и одарил вежливой, снисходительной улыбкой. Батюшка ощутимо вздронул. С боку к "нагу" присоединились еще двое. В одном из них я узнала блондинистого нага, но он был без хвоста. Отец наконец опомнился и сделал шаг вперед. Разница в росте между ним и гостем стала еще ощутимее.
	— Я рад вас приветствовать в моем доме.
	При этом он бросил вопрощающий взгляд на принцессу, словно что-то хотел у нее спросить. Наверное, он не был уверен, что прибывшие именно те, кого мы ждем. Но та сама хмурилась и непонимающе сводила брови. Брюнет слегка кивнул головой в ответ на приветствие, в его правом ухе качнулась изумрудная серьга.
	— Я тем более рад находиться здесь по столь приятному поводу, - произнес он и перевел взгляд на меня.
	Это был точно он! Теперь я была в этом уверенна. У него взгляд такой же неприличный, как и тогда, на озере. Не обращая больше внимания на расстерянного отца, он развернулся и подошел ко мне. Неприлично близко подошел. Я подняла глаз вверх, чтобы видеть его лицо. Он был очень доволен. Сейчас не хватало его хвоста, который бы тоже довольно постукивал кончиком о землю. Я почему-то была уверенна, что его хвост именно так бы себя и вел.
	— Моя дорогая невеста, - медленно, разделяя слова, произнес он.
	От его голова мурашки промаршировали по спине. Он обволакивал и гипнотизировал так же, как и все в этом мужчине. И тут в тишине двора раздалось тихое, но крайне разочарованное:
	— Где хвост?
	Я вздрогнула и бросила взгляд в толпу слуг. Валейка, испугавшись собственных, видимо, случайно вырвашихся слов, спрятался за дородного садовника. Но он выразил мысли всех собравшихся. Наг тихо рассмеялся.
	— И все же, где ваш хвост? - рискнула тихо спросить я.
	Отец напряженно посмотрел в нашу сторону. Он не мог слышать нашего разговора и поэтому сильно нервничал.
	Наг наклонился почти вплотную к моему лицу и интимно шепотом произнес:
	— У всех мужчин есть хвост, даже у людей.
	Сперва я не поняла, о чем он. Но смысл слов все же до меня дошел. Я вспыхнула и гневно посмотрела на него. Пошляк!
	— Вы аморальны! - процедила сквозь зубы я.
	— О, не сердитесь, моя прелесть, - ласково, но насмешливо произнес наг.
	Он взял кончик моей левой косы в руку, поднес его к своим губам и, глядя мне в глаза, поцеловал. Это выглядела так интимно и неприлично, что я просто оцепенела, не в силах что-либо произнести.
	— Потом, - пообещал он, - я покажу вам свой хвост.
	Я вспыхнула, как огонь. Мои щеки, наверное, бордовыми стали.
	— Который вместо ног, - шаловливым тоном продолжил он.
	Я досадливо поморщилась, что так просто купилась на его слова. Но Темные, похоже, при рождении вшили ему язык блудодея, так как он продолжил:
	— Другой хвост я продемонстрирую после свадьбы.
	Я поперхнулась воздухом и закашляла. Красная и злая, я вырвала косу из его пальцев. Отец наконец окончательно взял себя в руки и преврал нас, пригласив наагасаха в дом. Я понуро двинулась следом за ними. Рядом пристроился блондинистый наг, а позади двое, уже знакомых по сватовству рыжих. Почувствовала себя окруженной конвоем. Мачеха осталась с принцессой. Как хозяйка дома, она должна была оказывать этой высокопоставленной персоне должное внимание. По ее лицу невозможно было что-то прочитать, но ее холодная официальность и церемонность не давали поводов заподозрить ее в дружелюбии.
	Наагасаха и нескольких нагов высокого положения разместили в гостевом крыле. Так же с ним остались те, кто охранял его. Остальных разместили в крыле для слуг, в том числе троллей. На лицах горничных и служанок читался плохо скрываемый ужас от такого соседства. Даже лакеи были подозрительно серыми. Про троллей тоже ходило немало сказок, заставляющих стынуть кровь от ужаса.
	Ее Величество Кирата и мачеха отсеялись где-то на подходе к гостевому крылу, так же как и сестры. Возможно, последние бы проследовали и дальше, но приличия не позволяли. Я тоже хотела где-нибудь незаметно отстать и затеряться, но трое нагов, окруживших меня, мешали незаметному отступлению. Поэтому я шла до самых комнат, где полагалось расположиться моему жениху.
	Наагасах вежливо осмотрел предоставленные ему покои, но отдохнуть с дороги отказался. Вместо этого предложил моему отцу пройти в кабинет и обсудить некоторые вопросы по поводу брака. Если вчера все упоминания о браке вызывали во мне дрожь, то сегодня это было лишь глухое раздражение. Замуж я не хотела, но возможности избежать этого, пока не видела.
	Зато я получила возможность наконец удалиться. В кабинет меня не приглашали. Напрашиваться я не стала и даже не предполагала подслушивать. Хотелось просто погулять. Но через несколько коридоров я поняла, что упомянутая уже троица нагов, продолжает следовать за мной, вызывая удивленные взгляды слуг.
	— Я могу вам чем-то помочь? - не выдержала я.
	Блондин отрицательно мотнул головой.
	— Наагасах приставил нас в качестве вашей охраны и сопровождения, - объяснил он. - Это традиция. До свадьбы за невестой следуют доворенные лица жениха.
	Мышь, загнанная котом в угол, наверное, чувствует себя также. Прогулка потеряла свою прелесть, и я сменила маршрут. На территории имения располагалась небольшая часовня. Не скажу, что я очень верующая, да и от богов я видела не очень много поддержки. Но мне просто необходимо было с кем-то поговорить. Господин Зуварус, жрец при храме, всегда относился ко мне с добротой и пониманием и никогда не гнал, если мне нужен совет.
	Часовня представляло собой квадратное в плане строение из белого камня с островерхой красной крышей, увенчанной шестиконечной звездой. На башню больше похожа. Вокруг росли деревья, дальше начинался парк. Тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Хлопотливый шум имения сюда не долетал.
	Внутри оказалось плохладно. Полумрак помещения рассеивал солнечный свет, льющий из окон, расположенных чуть ли не под потолком, и огнями лампад, заженных на алтарях перед статуями семи богов, которые больше всего почитались здесь у нас. Рядов скамеек не было. Службы проводились здесь редко, для этого был большой храм, находящийся в Старконе. Здесь же приходили попросить богов о милости, тихо помолиться или покаяться. Либо же спросить совета и благословения у жреца Зуваруса.
	Сам жрец обнаружился у алтаря Богини-матери. Он с почтением размещал недалеко от лампады чашу с белыми цветами. Наши шаги развеили благоговейную тишину, и он обернулся к нам.
	Господин Зуварус был еще очень молод, ему едва перевалило за тридцать. У него было тонкое, красивое, благожелательное лицо, серые глаза и длинные, как у всех жрецов, волосы льняного цвета. Он был чуть выше среднего роста и обладал изящным телосложением. Местные прихожанки смотрели на него благоговейно, позволяя себе тихие восторженные стоны. Облачен он был длинное храмое одеяние кирпичного цвета с золотым шитьем. Одеяние не имело рукавов, поэтому под него полагалось одевать рубаху, пышные белые рукава которой можно было сейчас наблюдать. Но, зная господина Зуваруса, могу предположить, что на нем также были штаны. Я частенько видела, как он, поднимаясь по приставной лестнице, чтобы поменять масло в лампадах, свисающих с потолка, подбирал подол, под которым обнаруживались простецкие штаны и мягкие сапоги.
	— Подождите меня здесь, - попросила я и уже в одиночестве двинулась к жрецу, который приветливо мне улыбнулся. - Господин Зуварус, - я почтительно поклонилась ему, оказавшись на расстоянии четырех шагов.
	— Светлых дней тебе, - мягко произнес он, казалось, даже его глаза лучисто мне улыбались. - Ты давно не заглядывала.
	Да, я не появлялась ни в часовне, ни поблизости уже четыре дня. Словно почувствовав мое напряжение, жрец кивнул в сторону скамейки, установленной за алтарем. Мы сели. С моим платьем вышло тесновато. Но ничего, его близкое присутствие меня даже успокаивало.
	— До меня дошла новость, что твоя свадьба с графом Ротрийским отменена и помолвка разорвана. А вчера мне сообщили, что к твоему батюшке прислали сватов наги.
	— Это так, - кивнула я.
	Воцарило молчание. Я хотела выговориться, а теперь не находила слов. Господин Зуварус смотрел на меня тепло и несколько грустно.
	— Мне страшновато, - призналась я. - Как-то мне не везет на женихов. Сперва вдовец, схронивший семерых жен, теперь вот наги, о которых я ничего не знаю.
	— Тебе не стоит бояться. Честным людям не стоит опасаться несправедливого суда. Ты очень честная и справедливая девочка. Заступничество богов не оставит тебя, и все образуется.
	Мне хотелось возразить, что вряд ли я интересна богам, но от этих слов мне стало спокойнее. И что это я? Все действительно образуется так или иначе. Я не ощущаю сильной угрозы от наагасаха. Возможно, брак с ним будет более-менее удачным. Но все же...
	— Порой я так жалею о том глупом детском обещании своему отцу. Возникает почти непреодолимое желание его нарушить и покинуть этот дом. Вы знаете, мой прапрадед был великим путешественником. Порой мне хочется бросить здесь все, и так же как он бродить по миру, - высказала заветное я.
	— Умение держать свои слова это то, что отличает истинно благородного человека от человека бедного душой. Я рад, что ты находишь в себе силы и смирение держать свои обещания, даже те из них, которые были даны случайно.
	Эта похвала пролила свет в мое сознание, но одновременно мне стало горько от того, что моя мечта останется только мечтой. Господин Зуварус мягко приобнял меня за плечи и тихо произнес:
	— Тебе не нужно печалиться. Я верю, благословение богов с тобой, и впереди тебя ждет счастье. Оно будет большим и светлым, как мягкие белые облака в небе, озаренные лучами солнца. Свет его подарит тебе покой и умиротворение, и тебе не придется хмуриться и носить в сердце печаль. Просто верь в это.
	От этих слов в горле встал комок, и мне захотелось расплакаться, уткнувшись в пропахшее лампадным маслом плечо. Выплакать всю обиду на отца, мачеху, сестер, бросившую меня мать, на свою незавидную судьбу. И хотелось верить, страстно хотелось верить, что все действительно обойдется. И где-то меня ждет тихое, спокойное место и приятное и легкое, как жар весеннего солнца, счастье.
	Но я не могла позволить себе плакать. Поэтому просто оставалась рядом со жрецом и позволяла укачивать себя как ребенка. В себя меня привело шарканье ног. Я вздрогнула и вспомнила, что пришла не одна. Из-за алтаря я не могла их видеть, но предположила, что это шарканье признак неудовольствия ожиданием. Я нехотя отстранилась от господина Зуваруса.
	— Ваши слова принесли мне облегчение. Спасибо, что выслушали меня и успокоили.
	— Я всегда рад видеть тебя, мое дитя, - с улыбкой произнес жрец. - Глядя на твою чистоту, мое сердце наполняется светом. Приходи, когда тебе захочется. Твое появление всегда меня радует.
	Глядя в эти лучащиеся добром и участием глаза, я почувствовала, что успокаиваюсь окончательно и глубоко поклонилась ему на прощание. Жрец встал, чтобы проводить меня за черту алтарной части. Лица нагов были непроницаемы. Нельзя было сказать, насколько они недовольны ожиданием. И меня это, если честно, не очень заботило. Сейчас я ощущала себя так, словно сбросила груз, который до этого несла на сердце и в душе. Легкость поднималась из самых глубин сознания, и, когда уже на улице я услышала беспечное пение птиц, пришла уверенность в том, что все действительно будет хорошо.
	А в часовне жрец Зуварус обессиленно упал на колени перед статуей Богини-Матери и с болью в голосе произнес:
	— Матушка, прости меня... Ибо я грешен сердцем и мыслями...
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	В покои зашел Шайш. Он коротко кивнул мне и сел напротив. Я только что закончил общать с отцом девочки и испытывал от этого некоторое удовольствие. Все прошло сравнительно легко. Я добился всего, чего хотел. Расположенный ко мне граф после получения выкупа легко подписал брачный договор, неособо вдаваясь в его условия. То, что нужно мне, девочку, я получил. Осталось завершить дела с королевской семьей, ради которых и была задумана эта поездка, сыграть свадьбу, и мы можем возвращаться. Игра, которую я начал с этой малюткой, только началась. А сама девочка еще не догадывалась, как важно следовать обозначенным еще в нашу первую встречу условиям этой милой игры.
	— Что ты узнал? - спросил я у Шайша.
	На лице моего ближайшего советника и друга мелькнуло раздражение.
	— Ее окружение мне не нравится.
	— Да ладно? - развеселился я. - Неужели тебе жаль бедную девочку?
	— Жалость к этому не имеет никакого отношения, - отрезал Шайш. - Отношение ее мачехи очень странное. Она ее ненавидит и не скрывает это. Но приэтом я узнал, что предыдущего жениха этой девочки планировалось отравить сразу после свадьбы. И планировала это госпожа Агнесса.
	Это действительно любопытно.
	— Она растила ее. Возможно, какая-то привязанность имеет место быть, - предположил я.
	— Это не все. Здесь гостит герцогское семейство. Двое из сыновей проявляют повышенное внимание. Но если один выражает неприкрытый щенячий восторг, то второй мне совсем не нравится.
	— Почему?
	— Он осторожен, но приэтом в нем нет страха. Такую осторожность проявляют те, кто не хочет раскрыть свои планы раньше времени. Я чувствую, что он доставит нам проблем.
	— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Люди не рискнут связываться с нами.
	Шайш проморщил.
	— Я тебя предупредил. Но больше всего мне не понравился здешний жрец. Он оказывает на девочку ментальное воздействие.
	Вот это мне откровенно не понравилось. Кто-то оказывает влияние на мысли моей невесты.
	— Воздействие довольно легкое, - продолжил Шайш, - но частое. Возможно, он уже несколько лет использует на ней свои силы.
	— Шаа! - резко выдыхнул я. - Постарайся ограничить ее общение с ним. Но желательно делать это незаметно.
	— Это не все.
	Тон ничего хорошого не предвещал.
	— Она не одела твой браслет.
	За обеденным столом я чувствовала себя довольно неуютно. Во главе стола, там, где сидел герцог, теперь располагалась Ее Высочество принцесса Кирата. Сам герцог пересел по ее правую руку, подвинув своего наследника. Отец уступил свое место наагасаху, сам сел по его правую руку, сместив графа Ротрийского. Меня посадили по левую руку жениха, рядом уселись блондин и парочка рыжих и только потом мачеха. Разговор за столом не клеился. Витало напряжение.
	Граф Ротрийский с удивлением и недоумением рассматривал меня. Он все еще не до конца пришел в себя, когда, спросив у отца, "кто эта юная прекрасная леди", получил несколько раздраженный ответ, что это его дочь Таюна. " Граф, неужели вы успели ее забыть?" Конечно успел, все-таки возраст плохо сказывается на памяти. И теперь граф с удивлением и подозрением продолжал посматривать на меня. Меня его взгляд уже не волновал. Но мысль, что я могла вполне просто от него избавиться, заставляла меня кусать губы от досады. Зачем я только в лес побежала...
	Наагасах расточал сахарные улыбки, причем они все доставались мне. Он галантно, с нотой беспокойства осведомлялся о причинах отсутствия у меня аппетита. Я пыталась его уверить, что с аппетитом у меня все прекрасно. Кожей чувствовала, что он просто забавляется и получает удовольствие от этого.
	И я постоянно чувствовала колкий взгляд, направленный на меня с другого конца стола. Но, когда я оглядывалась, то любопытных не замечала. Принцесса беседовала с герцогом, сыновья герцога заняты обедом. Но от этого взгляда было неуютно, он словно прожигал.
	Сестры вели себя смиренно, словно послушницы монастыря Лирины. Чинно ели, глаза не поднимали, в разговоры не вмешивались. Как только закончили трапезу, откланялись и сразу ушли.
	Я хотела последовать их примеру, но наагасах неожиданно сказал отцу, что хотел бы побеседовать со мной наедине. Отказать ему повода не было. Нас проводили в одну из гостиных и оставили. Как только дверь закрылась, улыбка исчезла с губ нага.
	— Где браслет? - резко спросил он.
	Я молча достала из поясного кошеля браслет и протянула ему. Но он его не взял. Задумчиво осмотрел и опять улыбнулся. Улыбался он всегда как кот, играющий мышью: вроде благожелательно, словно говоря "не стоит меня бояться", но когти как бы случайно оставляют царапины на шкурке бедной мышки. Он словно играл в благожелательность, одевал маску улыбки и вводил в заблуждение. Я бы не удивилась, узнав, что на сам деле улыбаться он не любит.
	— Одень, - мягко приказал он.
	— Зачем? - вопрос вылетел прежде, чем я успела подумать, насколько безопасно такое любопытство.
	— Это же подарок, мне будет приятно, если ты его оденешь, - нелогично ответил он.
	Я с подозрением уставилась на него. Он спокойно прошел к ближайшему креслу, вальяжно развалился на нем, закинув ногу на ногу.
	— Оно...потом снимется с меня?
	Наг хмыкнул и отрицательно покачал головой.
	— Тогда можно я одену его позже, когда избавлюсь от платья? - осторожно спросила я. - У этого платья, видете ли, довольно неудобные рукава. Если я сейчас одену поверх него неснимающийся браслет, то рукав придется срезать. А платье мне очень нравится.
	— Хорошо, моя дорогая, - по его улыбке можно было понять, что он посчитал мои слова отговоркой. - Но я не советую затягивать. У меня крайне мало терпения.
	Я кивнула, показывая, что приняла его слова к сведению.
	— А теперь немного о нашем будущем, - от этого деланно радостного тона я слегка поежилась. - Надеюсь, ты понимаешь, что свадьба состоится в любом случае?
	— Я не собираюсь отказываться от своих слов.
	— То есть, чтобы ни случилось, ты выйдешь за меня замуж?
	Вопрос меня насторожил, поэтому я ответила предельно осторожно:
	— Если вы сами не откажетесь от нее или батюшка не отзовет свое одобрение.
	Следующий вопрос был для полной неожиданностью.
	— Вы состоите в родстве с королевской семьей?
	— Нет... - я запнулась. - Появление принцессы для нас самих большая неожиданность и честь.
	Он, прищурившись, рассматривал меня. А я понимала, чем вызван этот вопрос. Сходство между мной и принцессой было просто убийственным. Я вспомнила лицо герцога, когда перед обедом мы обе оказались в поле его зрения. Он ничего не спросил и не сказал и вообще быстро взял себя в руки. Но мысли могут возникнуть у любого.
	— Шайш, Риш и Лош будут теперь постоянно с тобой. Это мой приказ.
	А у меня возникло ощущение, что приказ этот в основном только для меня. Вроде, девочка, ты теперь ходишь с ними, и это не обсуждается.
	— Каждый вечер я хочу видеть тебя в своих покоях.
	— В смысле? - испуганно спросила я.
	— Не переживай, девочка, - хмыкнул наг, - девочкой ты останешься до самой свадьбы.
	— Но репутация...
	— Она тебе больше не нужна, - его тон не предполал споров. - Спать ты будешь у себя, не переживай.
	— Мой отец может воспротивиться подобным встречам.
	— Я поговорю с ним.
	И он был уверен, что своего добьется. А самое противное, я тоже была в этом уверена.
	— И еще. После прибытия обратно в княжество я собираюсь жениться еще раз, на нагессе. Надеюсь, вы подружитесь.
	Эта новость меня ошарашила. Нет, я читала...предполагала, что такое возможно, но никак не думала, что с одной будущей женой у него вопрос был улажен еще до нашего знакомства.
	— А как она к этому отнесется? - осторожно спросила я.
	— Ей все равно, - спокойно ответил наг.
	Я облегченно вздохнула. Если ей все равно, то может мы с ней поладим или просто не будем обращать друг на друга внимания.
	— Хорошо, - успокоенно произнесла я.
	— Хорошо? - не поверил наг, удивленно вскидывая брови. - Тебя это не возмущает?
	Я безразлично пожала плечами.
	— Это ваше дело. Для меня это конечно странно, у нас не разрешены такие браки. Но я читала, что наги могут иметь несколько жен. Я также понимаю, что вы из высокого рода, где стараются поддержать чистоту крови, поэтому союз с нагессой закономерен.
	Он резко подался вперед. И уже не улыбался.
	— Тебя не злит мысль, что придется делить мужа с другой женщиной?
	— Она будет вашей женой, поэтому у нее будут такие же права на вас.
	Я не стала уточнять, что мне в принципе все равно, сколько у него будет женщин. Любовницы, наложницы, содержанки... Мне все равно, даже если они будут рожать от него детей. Меня это не волнует.
	Реакция его было странной, словно он недоволен. Или просто не верит. Для меня же в этом браке важны другие ценности: главное, чтобы был покой. Пусть меня не трогают. На остальное я готова закрывать глаза.
	— У меня нет больше вопросов, - улыбнувшись, сказал наг.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Дверь за ней закрылась. В глубине души поднималось раздражение. Игра могла окончиться моим проигрышем. Неужели она действительно... такая?
	До вечера нужно было чем-то заняться. Просто сидя в комнате и осмысливая произошедшее, есть риск потерять только что приобретенное равновесие. Чего бы мне не хотелось.
	Из разговора с наагасахом я вынесла достаточно важную информацию. Во-первых, я - наивная глупенькая девочка. Так я выгляжу в глазах своего жениха. Меня это не задевало, и казаться умнее я не желала. Если честно, то после тех глупостей, что я случайно наделала, я сама не считала себя особо умной.
	Во-вторых, он не верит в твердость моих слов и намерений. Я бы тоже не верила. К слову сказать, чужим обещениям я никогда особо не доверяю. В своих обещаниях у меня есть гарантия исполнения. В себе я полностью уверенна.
	В-третьих, никаких сердечных привязанностей в этом браке не будет. Меня это не шокировало. Среди аристократии очень много браков по расчету. Если ты уважаешь супруга, то это уже хорошо. Его желание иметь нескольких жен, я тоже понимала. Таким образом увеличивается вероятность появления наследников. Я не уверена, что вообще смогу родить от нага. Я это с трудом себе представляю. Но если они и раньше брали женщин других рас и еще не вымерли, то, наверное, это возможно.
	В-четвертых, он добивался каких-то еще неведомых целей. Это просматривалось в его манере общения и поведения. Иногда мне казалось, что он ждет чего-то. Скажет или сделает и ждет. А чего ждет?
	— А сколько наагасаху лет? - вопрос был адресован Шайшу.
	Мы располагались в библиотеке. Я сидела на подоконнике, а наги расположились на диванах и пили чай, который некоторое время назад принесла служанка.
	— Двести тридцать два.
	Я задумчиво посмотрела в окно. В небе летали птицы, солнце все ближе опускалось к отметке, за которой начинался вечер. Для нага почти два с половиной века может и немного, но для человека сменяется шесть-восемь поколений минимум. Большинство развлечение ему приелись, наверное, еще в юношескую пору. Я читала когда-то про оборотней-гориптиц, они уже вымерли. Как и все оборотни, они жили долго, но взрослели и вступали в пору юности так же как и люди, к годам четырнадцати-пятнадцати. Сочинитель писал: "...по истечении двухсот лет былые развлечения перестали приносить ему удовольствие. Его одолевала скука и приступы глухого раздражения. Единственное, что его могло еще позабавить, это тонко выплетенные интриги, которые он строил во множестве...". Это было описание советника императора Ромиса, повелителя Арвании - древней, ныне не существующей империи. Наагасах, похоже, подвержен тому же недугу.
	Каково это - скучать? Кипение крови, которому подвержены юношесткие годы, обошло меня стороной. Я не выплескивала свою энергию наружу, и она тихо бурлила во мне. Да, я не могла долго сидеть на одном месте. Все окрестные земли в радиусе трех дней пути я знала, как свои пять пальцев. Ну кроме Лядащего леса. Да и лес я знала по-лучше многих, так как все, кто осмеливались забредать в него, ходили неглубоко и больше старались его не посещать. Мне нравились книги, я обожала узнавать что-то новое. Еще больше мне нравилось прошлое. Настоящее проходит у нас перед глазами и тут же переходит в будущее, которое становится настоящим. А то настоящее, что остается позади, превращается в прошлое. Сколько знаний и историй осталось там, в прошлом.То, что я вижу в настоящем, мне не очень интересно. Другое дело прошлое, с сокрытыми в глубине веков загадками. Оно манило меня.
	Поэтому я не очень понимала, что такое скука, когда вокруг такой огромный мир и так много неизведанного. Если бы у меня была возможность, я бы ходила по миру и знакомилась с ним и с прошлым веками. Мир огромен, а прошлого так много. Этого хватило бы не на двести лет, а на куда больший срок.
	Сейчас я читала сказки. Да, именно сказки. Старая книга, с обилием устаревших слов в тексте, но в довольно хорошем состоянии. Здесь были сказки о древних народах. О нагах здесь не было ни слова, но я уже не стремилась что-то узнать про них.
	Дверь библиотеки открылась, и на пороге показался милорд Долиан. Он окинул нашу компанию изучающим взглядом. Я тут же вспомнила, что на мне рубаха, штаны и сапоги. Не очень достойный вид, но я не смутилась.
	— Я не хотел мешать вашему уединению, - извинился он.
	— Ничего страшного милорд, - спокойно ответила я. - Библиотека в вашем распоряжении. Пожалуйста, не обращайте на нас внимания.
	Он прошел и тут же скрылся за стелажами. Не успела я погрузиться в текст, как Шайш тихо обратился ко мне:
	— Госпожа, скоро время ужина. Думаю, нам следует вернуться, чтобы вы успели привести себя в порядок.
	Я посмотрела на солнце. Да, он прав. Я захлопнула книгу и, спрыгнув с подоконника, направилась к двери. С боку уже привычно пристроился Шайш, а позади рыжая парочка.
	Провожавшая меня к покоям наагасаха служанка еле сдерживала слезы от жалости ко мне. Похоже, она искренне верила, что ждет меня ужасная участь. Либо съедение, либо лишение чести. Отец, когда сообщал, что он позволил проводить мне вечера в опочивальне нага, мялся и казался виноватым. Еще бы! Это нарушение всех приличий. Чтобы незамужняя девушка проводила время в комнате мужчины... Вопиющее безобразие, как заявила мачеха. Она была резко против этой идеи. Я даже испытала к ней за это благодарность.
	Охрана у дверей почтительно мне поклонилась и отворила двери. Я зашла. Гостиная оказалась пуста. Значит, действительно надо следовать в спальню. Я медленно пересекла комнату и толкнула дверь в опочивальню. Она встретила меня приглушенным светом. Мерцали огнями многочисленные лампады, под потолком разливали приглушенно-интимный свет магические шары. По полу были разбросаны во множестве большие подушки. Сам наагасах обнаружился на кровати. Я замерла.
	Хвост. Длинный, атрацитово-черный хвост опускался с кровати и извилистой лентой лежал на полу. При моем появлении он лениво шевельнулся. На наагасахе была только рубашка черного цвета со свободными рукавами и кожаный пояс с большой, золотистого цвета бляшкой по центру. От этой бляшки вниз опускалась широкая полоса того же желтоватого металла. Она как раз закрывала две большие платины на хвосте, предназчение которых меня смущало.
	— Проходи, располагайся, не стесняйся, - нараспев произнес наагасах.
	Я вошла. Немного помявшись, прошла к единственному креслу у столика и села. По хвосту прошла сильная вибрация, и он с жадностью двинулся ко мне. Это пугало, но уже не так сильно, как тогда у озера. Кончик хвоста обвил мои стопы и замер, слегка подрагивая. Горячий. По ощущениям напоминало большую собаку, которая обернулась у ног своего хозяина и теперь дрожала от восторга по этому поводу.
	— Привыкай, - произнес наг. - К моменту нашего возврата домой ты должна перестать его бояться.
	"...нашего возврата домой...." Он уже определил свой дом и моим домом тоже. Кончик хвоста неожиданно скользнул по голени и погладил колено. Я хлопнула шалуна через платье и осуждающе посмотрела на нага. Тот притворно горестно воздохнул и пробормотал что-то о скучной добродетели. Я не прониклась. Обещал терпеть до свадьбы - держи свое обещание! Мне и этого хвоста для яркости ощущений вполне хватало.
	— На столе есть книги, можешь читать.
	Я слегка удивилась. Я ожидало чего-то другого и если честно боялась. Такое мирное времяпрепровождение меня настораживало. На столе лежала стопка книг, все со сказками. Похоже, мое сопровождение доложило ему о некоторых моих вкусах. Книги были не из нашей библиотеки, и я не совсем понимала, где он их достал. Не мог же он их с собой взять на официальные переговоры. На любителя сказок он не был похож. Тем более, что содержание этих сказок было самым обычным, человеческим. Ничего про самих нагов не было.
	Некоторые из них я уже читала. Полистав книги, я выбрала ту, где было больше всего незнакомых сказок. И уткнулась в нее, стараясь не обращать на наагасаха внимание.
	Тот ничем не занимался. Просто лежал и лениво рассматривал меня. Смысл этих посиделок от меня ускользал. Неужели они замыслены только для того, чтобы я привыкла к его хвостатой части, которая, к слову сказать, вела себя довольно шаловливо.
	Несколько раз я сбрасывала хвост, наползший мне под платьем на колени. Он упрямо возвращался. В один момент я не выдержала и прихлопнула его книгой. Но он успел убраться, и я попала по собственным коленкам. С кровати раздалось насмешливое фырканье. Я бросила туда осуждающий взгляд.
	Через некоторое время я устала ждать подвоха, устроилась в кресле по-удобнее и стала наслаждаться текстом. Хвост продолжал меня доставать. Он оставил в покое ноги и теперь пытался наползти на грудь. Книгой он все-таки схлопотал. На кровати обиженно зашипели. На остальные домогательства этой наглой конечности я не обращала внимания. Даже когда он попытался обвиться вокруг моей головы или же принимался раскачивать кресло.
	В конце концов он обвился вокруг кресла и потащил его к кровати. Я было напряглась, но больше никаких действий не последовало. Через некоторое время хвост, крадучись, явно ожидая, что его опять сбросят, заполз на подлокотник, переполз на мои колени и свесился с другого подлокотника. В тайне злорадствуя, я положила на него книгу и облокотилась. Надеюсь, ему тяжело.
	Так мы и просидели до тех пор, пока не пришел Шайш: я читала, а свисающий с кресла хвост лениво качался из стороны в сторону. Шайш сперва постучался и лишь потом открыл дверь.
	— Время уже позднее. Госпоже пора в собственную комнату, - напомнил он.
	— Можешь идти, - разрешил наагасах, лицо у него было несколько разочарованное. - Но в следующий раз я надеюсь услышать от тебя хотя бы слова приветствия.
	Я хотела было что-то ответить, но почему-то не находила слов, поэтому просто кивнула и встала, сбросив наглый хвост. Книгу я оставила тут. До самого выхода из комнаты хвост полз за мной, напоминая собаку, которую хозяин не взял с собой. Мне его даже жалко стало. Не могла я воспринимать хвост и его обладателя как одно целое. Хвост для меня был чем-то отдельным.
	Находившаяся в коридоре служанка встретила меня обрадованно-удивленным взглядом. Видимо, не ожидала увидеть меня целой и даже непомятой. Я сама этого не ожидала. Но не спешила обманываться на счет наагасаха. Пока он держит свои обещания, но это не говорит о том, что так будет и дальше.
	Уже находясь в одиночестве в своей комнате, лежа в постели, я продолжала вспоминать все, что случилось со мной в последние дни. Голова кружилась от обилия событий, и в висках возникала тупая боль. Спать не хотелось. Унять мысли я тоже не могла. Связные мысли и озабоченность исчезали у меня только тогда, когда я принимала свою другую, недавно обретенную ипостась. Детеныш не испытывал беспокойства, его не тревожили мысли. Все мысли у него возникали только в момент настоящего времени и на всегда оставались в прошлом. Он никогда не обдумывал то, что уже прошло.
	Превращаться в комнате было довольно опасно. Могли заглянуть слуги и увидеть рвушего на ленты простыни звереныша. Оправдаться после такого было бы довольно проблемно. Поэтому я обычно уходила в потайной ход. Одно из его ответвлений было довольно длинным, поэтому котенок мог гулять там сколько угодно.
	Одна проблема. Детенышу не нравились потайные хода. Там темно, затхлый воздух и никого кроме крыс нет. Поэтому он обычно ходил и орал дурным голосом. Аккустика там просто роскошная, поэтому потустронние завывания слышал весь замок.
	Когда это случилось первый раз, в замке начался жуткий переполох. Перепуганные люди сбивались в кучи и пытались определить откуда исходит звук. В итоге решили, что в доме завелся призрак. Как еще объяснить то, что звук рядом, а никого нет. Предположить, что он исходит из стен, никто не мог.
	На следующий день мачеха вызвала из Старкона жреца-изгонителя. Тот прошелся по всем этаж, прочитал заунывную молитву в каждом углу и скромно принял оплату за свои труды. Через два дня я опять гуляла ночью по потайным ходам. Взбешенная мачеха лично ездила в город, чтобы высказать все, что она думает, пройдохе-жрецу.
	После этого было много различных изгонителей: жрецов, магов, жуликов и шарлатанов... С визита последнего из них, бродячего мага-изгонителя, прошла неделя. И так вышло, что я еще ни разу с того момента не ходила на прогулку. Наверное, все уже обрадовались, что призрака все-таки изгнали.
	Подперев навсякий случай дверь стулом, я как была, в ночнушке и комнатных тапочках, полезла в потайной ход. Завернув направо, я прошла метров десять и свернула в узкий, даже я протискиваюсь боком, проход и вышла в длинный коридор, где обычно я и гуляла. Стянула с себя ночнушку и аккуратно сложила поверх тапочек.
	Боль трансформации привычно первым поразила позвоночник. Сцепив зубы, я отрешенно ощущала, как перестраиваются позвонки, а потом сдавливает грудную клетку и выламывает суставы. Сознание померкнуло, а затем вспыхнуло вновь. Но восприятие стало иным.
	Я с любопытством осмотрелась, увидела свой хвост и тут же прихлопнула его лапой. Он вывернулся, и я бросилась за ним. В пылу погони я налетела на собственные тапочки. Некоторое время после этого с удовольствием их жевала.
	Но это занятие мне быстро надоело, и, вздернув хвост, я пошла гулять. Громкое "мяф" отразилось от стен.
	В гостевом крыле намечался переполох. Глубокая ночь. Гости спят. Охрана на карауле. В коридорах прыгает свет от лампад. Тишина и покой.
	МИИИУВ!!!!
	Слегка сонная стража у покоев принцессы испуганно дернулась. Более бодрая охрана у покоев наагасаха настороженно прислушалась.
	МИИИИИИУУВ!!!МИИИИИИИ!МИИУУУУУУУУУ!!!!!
	Послышалось бряцанье доставаемого оружия. Загадочные звуки стали ближе.
	МИИИИИУ! МИИИИИУ!!!!
	Дверь покоев принцессы распахнулась. На пороге появилась Ее Высочество, одетая лишь в винного цвета пеньюар. Она окинула коридор заинтересованным взглядом.
	— Что происходит?
	МИИИИУ!!МИУУУУУУВ!
	Двери в покои наагасаха отворились, и чернохвостый наг выполз в коридор. Охрана принцессы тут же ее окружила, настороженно уставившись на хвост нага. Сама принцесса не была испуганна его появлением, наоборот, ее взгляд был крайне заинтересованным.
	МИИУУУВ!!!
	Наагасах прислушился, недоверчиво хмуря брови.
	— Да ладно? - усомнился он, а звук раздался ближе.
	МИИИИУВВВВ! МИИИИИИ!
	Наагасах подполз к стене и, сложив руки на груди, задумчиво изучил кладку. Затем наотмаш ударил по одному из нижних камней хвостом. Раздался скрежет, стена дрогнула, и в сторону отъехала плита, открыв проход.
	МАААААААУУУ!
	Звук раздался более четко. Наагасах сунул голову в проем и что-то сказал. То ли "тайна", то ли еще что-то. В следующий момент потусторонний звук раздался ближе и был он каким-то прерывитым, словно издавался на бегу. Наагасах вернулся в коридор и приготовился чего-то ждать.
	МААААААААААУУУУУУУУУ!
	Охрана принцессы вздрогнула. Слишком близко был звук. Из проема выглянула черная кошачья мордашка. Она издала жалобное "мяяя", теперь довольно тихое без аккустики тайного коридора. Наагасах смотрел на животное с неодобрением.
	Звереныш вышел в коридор и боком обтерся об хвост нага, своим звериным чутьем понимая, что этот здоровый дядя почему-то сердится на него. Затем повернулся и обтерся другим боком. От подлизывания его отвлек раздраженно похлопывающий по полу хвост. Детеныш тут же подобрался, а через мгновение атаковал его, вцепившись в него лапами и зубами. Хвост нага поднялся вверх, и наагасах за шкирку отодрал от него звереныша. Тот засучил лапами и жалобно замяукал. Со вздохом наагасах взял вздорное животное на руки и пополз в комнату.
	— По-лучше присматривайте за своими питомцами, наагасах, - уже на пороге настиг его насмешливый голос принцессы.
	Он обернулся и неожиданно усмехнулся.
	— Непременно, - пообещал он.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Котеныш наконец-то утихомирился. Лампады пришлось затушиться, чтобы он их не опрокинул и не устроил пожар. Охотясь на моим хвостом, он не замечал препятствий. В итоге кресло было опрокинуто, одну из стен украшали длинные рваные полосы, оставленные когтями.
	Сейчас утомившийся звереныш лежал у меня под боком брюхом кверху, разбросав в разные стороны лапы. Неудержавшись, погладил мохнатый животик.
	Она поступила крайне необдуманно, гуляя в этом обличье, когда дом полон чужих. Сперва я даже решил, что слух меня обманывает. Но я вырос недалеко от местообитания скальных кошек и часто слышал подобные завывания в пещерных гротах. Наличие такого обилия потайных ходов в столь небольшом замке меня слегка удивило. Наверное, один из предков этого рода был знатным параноиком.
	Поведение девчонки меня уже несколько напрягало. Это ее смирение и готовность покориться обстоятельствам раздражали. Ход игры складывался не в мою пользу. Вечером я хотел напомнить ей, за кого она выходит замуж. Но хвост ее больше не пугал. Она довольно быстро привыкла. Когда-то дед рассказывал, что бабушка проявила смирение, подчиняясь воле родителей, которые отдали ее ему, и уехала с ним на нашу территорию. И она и дальше вела себя тихо, но прикоснуть к ее человеческому телу он не мог год. И вообще все то время считал, что она немая.
	Покорность же этой девочки была другая. Она действительно покорялась и была готова нести обязанности, предполагаемые новой ролью. Это и напрягало. Игра теряла смысл. Какой интерес, загонять кого-то в угол, если он сам спокойно туда встает.
	От мыслей меня отвлекла начавшаяся трансформация. Девочка даже не проснулась, а я с удовольствием окинул взглядом, открывшуюся картину. В паховых пластинах возникло болезненное напряжение, ведь "лапки" были попрежнему раскинуты в стороны. Не удержавшись, я пощекотал пальцами ее стопу. Она поморщилась и приняла более целомудренную позу: перевернулась на бок спиной ко мне, поджала под себя ноги и сложила ладошки на груди. Я накрыл ее покрывалом и притянул к себе, набросив на ее бедра хвост.
	Горизонт слегка окрасился розоватым светом, но ночной сумрак не спешил отступать. На востоке кромка тьмы была полупрозрачной, но на западе полотно ночи было еще непроницаемо черным, хотя звезды уже поблекли. Прохладно. Трава мокрая от росы. Звучат трели просыпающихся птиц. Я стояла на стене разрушающегося замка и полной грудью вдыхала свежий воздух. Утренняя прохлада выветривала сонную хмарь и более-менее привела мысли в порядок.
	Пробуждение было кошмарным. Так ужасно я еще себя никогда не чувствовала. Сперва я даже не поняла, что меня придавливает, испугалась и решила, что ночью на меня полог упал. А потом я увидела его - хвост! На своем бедре. И уже потом заметила мужскую руку на своей талии. В комнате была тишина, нарушаемая лишь сонным сопением. Это сопение шевелило волосы на моем затылке. Туманные воспоминания детеныша зашевелились в голове, а через мгновение я осознала, что под покрывалом на мне ничего нет.
	О, ужас! Я чуть не расплакалась от стыда. Руку оказалось проще всего убрать. Из-под хвоста же я выползала, медленно и осторожно. Вместе с покрывалом. Уже сидя на краю кровати я обернулась. Наагасах спал в одной рубашке. Волосы его падали на лицо и имели схожесть с вороньим гнездом. Хвост расслабленно свисал с кровати и стелился по полу. Между паховыми пластинами зияла щель... Я резко отвернулась.
	В гостиной я яро вознесла благодарность богам за то, что и в этих покоях был ход. Я им никогда не пользовалась, так как он был очень узок и неудобен. Но сейчас он был для меня благословением небес. Я просто не представляла, как в таком виде пройти перед охраной. До своей комнаты я добралась вся грязная, в паутине и ссадинами по телу. Прокрывало пришлось оставить в тайном ходе. Объяснять, как оно у меня оказалось я не хотела.
	Оказавшись в комнате, я обнаружила, что еще глубокая ночь, и легла досыпать. Только сон не шел. Я ворочалась с боку на бок и пыталась прогнать смущающие мысли из головы. В итоге я бросила это дело и поняла, что сегодня я больше не усну. Мысль выйти на прогулку показалась мне дельной. Освежусь, взбодрюсь, пройдусь в одиночестве, без сопровождения. До прихода горничных вернусь. Никто и не заметит мое отсутствие.
	Одевшись, я опять полезла в потайной ход. Чтобы выбраться из дома, мне пришлось два раз перебираться из одного хода в другой с риском быть пойманной. Ход вывел меня в парк, откуда я уже через стену покинула пределы имения. Путь мой пролегал через луг.
	Сонно стрекотали сверчки, со стороны доносилось кваканье лягушек. Впереди поднималась громада старого замка.
	Это замок Авайс - наше родовое, заброшенное гнездо. Оно было окончательно заброшенно, когда мне было около трех лет. У нашей семьи просто не было средств, чтобы его содержать. Поэтому мы переехали в расположенный неподалеку малый замок.
	Сейчас, в темноте он производил впечатляющее зрелище. Огромный и неприступный. Тьма скрывала бреши в стенах, пересохший ров, прогнивший подвесной мост и заржавевшие цепи. Внутри двор порос бурьяном, для которого не стала препятствием каменная мостовая. Окна зияли пустыми дырами. Все стекла и ценные витражи были изъятны еще при переезде. Родовая цитадель рода Авайских умирала.
	Я любила гулять по здешним высоким стенам. Стоя на них, можно было почувствовать былое величие. Но стоило повернуться лицом к замку, и оно развеивалось.
	Еще немного постояв на стене, я спустилась вниз, во двор и решила заглянуть внутрь. Не стала трогать тяжелые парадные двери, пошла к черному входу, которым пользовались слуги. И оказалась на кухне. Хм. Похоже, все замки и большие, и малые проектируют по одному образцу. Мебели здесь не было. О предназначении помещения говорил только огромный очаг. Пол усталает куча хлама, из-за которого кажется, что поверхность под ногами шевелится. В утреннем сумраке выглядело это все жутковато. Для полноты картины только привидений не хватает.
	Пол как-то странно завибрировал под моими ногами, я поспешила сменить место, стараясь не вставать на мусор. Мир качнулся, а затем раздался треск и хруст, и пол под моими ногами провалился.
	Очнулась я не сразу. Вокруг была темнота, высоко вверху маячило светлое, с рваными краями пятно - пролом в полу или теперь уже потолке. Гудела голова, над левым ухом я нащупала шишку размером с голубиное яйцо. На лице было что-то влажное. Я навсякий случай обтерлась. На ощупь обнаружила, что вокруг валяются каменные осколки. Твою мать! Да кто ж такие полы тонкие строит. В малом замке, когда ходишь по первыму этажу, кажется, что под камнем вообще пустого пространства нет, хотя ниже располагаются подвалы. А здесь такое безобразие.
	Я подвигалась и поняла, что относительно цела. Глаза постепенно привыкали к мраку, и я уже могла различить очертания лежащих рядом камней. Скорее всего я попала в одно из подвальных помещений. Встав, я добралась до ближайшей стены и стала на ощупь искать дверь. Она нашлась. Деревянная двустворчатая дверь. Закрытая. Но очень сырая. Может удастся вынести. Где сырость, там и гниль. Дверь наверняка нетакая крепкая, как была.
	Для начала я ее подергала. Потом вернулась обратно и взяла один из камней по увесистей. И стала бить им в том месте, где, я предполагала, должен быть замок. Через довольно продолжительное время дверь слегка поддалась: дверцы слегка шатались, что-то грохотало при каждом ударе. Еще через некоторое время между створками появилась щель, я поняла, что дверь закрыта снаружи на железный засов. Вытащить из пазов я его не смогла: он прогнулся от моих ударов и застрял. Пришлось бить камнем дальше, чтобы щель немного расширилась. В образовавшийся проем я еле-еле протиснулась боком.
	Оказалась в темном коридоре. Куда идти, я не предполагала. Магическое освещение использовать боялась. Оно у меня...хмм...нестабильное. Решила идти прямо, никуда не сворачивая, и выбрала направление по правую руку. Через некоторое время я уперлась в стену. Дверь не нащупывалась. Пошла в обратную сторону. Тут мне повезло больше. Я нашла ступени, идущие вверх, и небольшую дверь. Тоже закрытую. Дерганье за ручку ничего не дало.
	Побежала обратно, нашла двери, из которых я вылезла. Кое-как протащив через щель камень, я им попыталась выпрямить засов. Худо-бедно придав ему прежнюю форму, я вытащила его из пазов и побежала обратно. Просунула конец железки между полом и дверь и навалилась на нее, пытаясь поднять дверь вверх и снять ее с петель. Я видела, как наш конюх так однажды дверь менял в деннике.
	Только я не учла, что будет мешаться язычок замка, а сверху дверь плотно упирается в косяк. К тому же хлипкий засов гнется. Я села прямо на пол и стала думать. Опять встала, ощупала дверь. Петли у нее были с внутренней стороны, значит открывается она на себя. Я сбегала за камнем, села на пол и стала бить по нижней петле. Может удастся сбить. Это же всего лишь железка, прибитая гвоздями к дереву.
	Железная полоса немного отошла в сторону. Я просунула между ней и деревянной поверхностью засов и навалилась на него. Через некоторое время я добилась своего, и гвозди в жутким "хрясь" вылезли из дерева. Отогнутая полоса с петлями осталась торчать в стене.
	Воодушевленная успехом, я принялась за верхнюю петлю. Там дело так споро не шло. Я села передохнуть и привались к двери. Нижний угол продавился наружу. Я толкнула его еще раз, дверь качнулась. Возникла еще одна идея.
	Просунув под дверь засов, я попыталась найти порог и к своей радости не нашла. После этого всем телом навалилась на нижний угол двери. Дверь угрожающе затрещала, верхняя петля и язычок затвора держали ее. Я взяла камень и приткнула его к образовавшемуся зазору, чтобы дверь не вернулась на свое место. И дальше, постепенно налегая на дверь и продвигая камень, расширяла щель. Откуда только силы взялись.
	Наконец я смогла кое-как протиснуться наружу. Здесь было немного светлее. Не зная, что ждет меня дальше, я нашарила засов, вдруг пригодится. Подумав, стала вытаскивать камень из-под двери. Где я еще здесь такое удобный найду. Я почти его вытащила, когда раздался оглушающий треск, и я еле успела отскочить. Верхняя петля не выдержала, и дверь обвалилась, встав боком в проходе. Мне даже немного обидно стало. Зато затвор выдержал. Именно из-за него дверь и упала боком. Язычок замка весь перекорежился, чуть ли не спиралью свернулся, но своего гнезда не покинул.
	С некоторым удивлением я обнаружила камень в своих руках. Надо же, не выпустила. Так я и пошла дальше, с засовом за поясом и камнем в руках. Коридор уперся в дверь, и я вышла... на кухню.
	Здесь было светло. Очень светло. Запоздало до меня дошло, что времени прошло уже много. Я пропустила завтрак и вряд ли успею на обед. Мое исчезновение наверняка вызвало панику. Может мне соврать, что меня похитили, а я смогла сбежать?
	Очень осторожно я пересекла пол кухни до ближайшего окна и вылезла наружу. Свобода! Хотелось кричать от счастья и от души поцеловать камень в руках. Не выдержав, я рассмеялась в голос. Я потрясающая молодчина!
	— Госпожа Таюна, - раздался сухой голос у меня за спиной.
	Сердце ухнуло в пятки, и я медленно повернулась. На кухне стояли трое нагов. Шайш недовольно смотрел на меня. По мере моего разворота его брови поднимались. Ну да, я сейчас наверное неизгладимое впечатление произвожу. Грязная, лохматая, с потеками крови на лице, диким взглядом и камнем в руках.
	— Д-добрый день, - вежливо поздоровалась я.
	— Вы пытались бежать? - прямо спросил Шайш.
	А у меня в голове вертелось только две мысли: как они меня нашли и как оправдаться? Как они меня нашли, я вряд ли узнаю. Поэтому оправдываемся.
	— Я гулять ходила, - неуверенно начала я.
	Шайш сложил руки на груди и обратился во внимание. Ехидное такое внимание. Рыжие, не скрываясь, ухмылялись.
	— Я ...я...ну ночью...немного пошумела, - мучительно краснела я, хотя под слоем пыли наверное видно не было. - Там...ну...наагасах знает, что я сделала.
	На лице Шайша возникла искренняя заинтересованность. Похоже, наагасах ему не рассказал о моих похождениях.
	— После этого мне не спалось, и я решила погулять. Тут ...недалеко, - я неловно махнула рукой, показывая собственно где. - Я часто тут гуляю. В одиночестве. До завтрака я собиралась вернуться.
	— Но не вернулись, - заметил Шайш.
	— Я под пол провалилась и только что из подземелий выбралась.
	По взгляду нага было видно, что не очень он мне верит.
	— И где вы провалились?
	— Там, - я указала в сторону дыры.
	Наг скептически хмыкнул и пошел в тут сторону. Треск, мой визг, и он скрылся под полом.
	— Вы целы? - заорала я, подскочив к окну.
	В ответ раздалось что-то резкое и экспрессивное. Ругань наверное. Только не на нашем языке.
	— Вот точно также я и провалилась, - сказала я в ответ. - Только пришла в себя не сразу.
	Рыжие, застывшие в момент треска, отмерли и двинулись к пролому.
	— Не н...- хотела попросить я, но не успела.
	Пол рухнул капитально, образовав огромную дыру в центре и облако пыли.
	— Вы целы?
	В ответ я услышала стоны и опять что-то экспрессивное. Живы, значит выползут.
	— Там есть дверь, из нее идите по коридору налево. Двери я уже выло... открыла.
	Прокричав это, я бросилась к парадному входу. Если планировка для всех замков действительно стандартная, то как попасть в тот коридор, в который я вышла из подземелья, я знала. Я успела как раз к тому моменту, когда они перебирались через стоящую боком дверь. Там они задержались, подозрительно осмотрели проем, потрогали еще свежие вмятины на двери и удивленно посмотрели на меня.
	— Наружу очень хотелось, - я почему-то смутилась.
	Шайш опомнился и строго посмотрел на меня. Я поежилась и обнаружила, что камень до сих пор при мне.
	— Я правда просто гуляла.
	— Госпожа Таюна, зачем вам камень, - ласково спросил белобрысый.
	— А, я им двери открывала, - я с облегчением перескочила на новую тему разговора.
	Рыжая парочка не выдержала и загоготала. Шайш продолжал смотреть на меня с укором, словно статуя Богини-Матери из Старконского храма. Я почувствовала себя слегка виноватой.
	Дома меня ждал большой нагоняй. Воспитанием занималась мачеха. Как она сокрушалась по моему легкомыслию, стыдила меня моим же поведением, недостойным юной леди... Ко всем бедам у меня оказали разодранны в кровь пальцы, а на лбу запеклась внушительная ссадина. Такая до моей свадьбы зажить не успеет. Если лекаря-мага найти не успеют. Прикрепленный к Старкону маг этого профиля как раз отбыл по семейным делам в столицу.
	Мне запретили выходить до ужина и, наверное, лишили бы обеда, если бы не посчитали, что после пережитого от голодовки мне не станет хуже. Шайш больше не смотрел на меня укоризненным взором, но его молчание, а он и раньше не отличался говорливостью, было очень красноречивым. Он и рыжие отделали ссадинами и синяками, которые только придали шарм мужкому облику. Зато у нас у всех теперь было что-то общее в облике.
	С наагасахом я не виделась, но была уверена, что он мной тоже очень-очень недоволен. Приэтом никто не мог понять, как я смогла пройти незамеченной мимо охраны. Шайш попросил дозволения осмотреть мою комнату, но мачеха, к моей радости, воспротивилась этому. Она считала, что постороннему мужчине нечего делать в спальне незамужней девушки.
	Как только меня оставили в покое и одиночестве, я задумалась. Как они меня нашли? Странно, что я не подумала об этом раньше. При первой встрече с наагасахом у озера я не говорила своего родового имени и где живу. Тем не менее сваты пришли туда, куда нужно. И сейчас они знали, где меня искать. Причем на поиски много времени не потратили. Мои родители не стали оповещать их утром, что я пропала, надеясь найти меня тихо своими силами. Мое отсутствие за завтраком объяснили недомоганием. И только ближе к обеду они сообщили истинное положение дел. И после этого нашли меня очень быстро.
	Я достала из кармана серебрянный браслет. Я так его и не надела, предпочитая таскать в кармане. Может это что-то вроде "светлячка", который выдает мое присутствие? Я внимательно осмотрела его. На звеньях были какие-то насечки, но слишком мелкие, чтобы я могла их разглядеть. Магия в нем была, но у меня не хватало знаний, чтобы определить, что это. Минус самообразования.
	Время до вечера тянулось очень медленно. К ужину меня не позвали, еду принесли прямо в комнату. Значит я еще наказана. Вечерние посиделки с наагасахом тоже отменили. Еще утром начались его переговоры с принцессой, и они никак не придут к соглашению.
	Несмотря на довольно бессонную ночь и активно проведенную первую половину дня, спать не хотелось. Я конечно понимала, что сбегать из комнаты куда-то это все равно, что лезть в берлогу к отощавшему после зимней спячки медведю, но я не давала обещания постоянно сидеть в своей комнате. Поэтому я опять переоделась, засунула браслет под подушку, а из одеяла соорудила видимость того, что я мирно сплю в своей постельке.
	Уходить за территорию имения я не стала. Просто погуляла по ночному парку и свернула к конюшне. Там, сидя верхом на бочке, я смотрела на звезды - россыпь искряще-белых точек. Рядом с луной проглядывал тонкий серпик волчьего месяца. Еще три дня и в ночном небе опять засияют два светила. Потом луна пойдет на убыль, и в небе останется только волчий месяц, который тоже исчезнет дня через три. Еще через два дня луна снова зародится на небе, и дальше цикл пойдет на повторение.
	За углом раздались тяжелые шаги и появился старший конюх Ерха. Он одного возраста с батюшкой и раньше частенько ездил с ним в качестве кучера. Увидев меня, он остановился и поклонился.
	— Доброй ночки, госпожа, - он ничуть не удивился, обнаружив меня к таком месте. Так уж вышло, что я часто гуляю по ночам.
	— Доброй.
	Он пристроился рядом на чурбаке, с мечтательным видом уставившись в небо. Я считала, что у Ерха душа сказителя. Он постоянно мечтал о чем-то, а потом рассказывал. Сказки, основанные на видении неграмотного мужика, наполненные народными суевериями. И от этих незамысловатых сказаний на душе было теплее, чем от мудрых текстов книг с замысловатым сюжетом. В них было что-то такое родное. Слушая их, ты словно возвращаешься в детство, когда твое восприятие мира было таким же широким и одновременно очень простым. Взрослея, ты сам становишься сложнее и усложняешь мир. Мысль становится узкой, не в силах принять мир со всеми его сложными сторонами. Разум не может объять слишком многое.
	В Ерхе, несмотря на возраст, осталось что-то детское. Наверное, поэтому он так и не обзавелся семьей и детьми и ничуть об этом не жалеет. Люди зачем-то торопятся взрослеть, не давая себе насладиться самым прекрасным периодом в жизни - детством. Тогда кажется, что все может измениться, что любые чудеса возможны и способны приходить в восторг, наблюдая, как капля росы переливается в лучах солнца на узком зеленом листе травинки.
	— Так много людей любят звезды, но те не чувствуют их любви. Сказывают, что ежели падает звезда, рождается человек. А вместо сердца у него та звезда, - тихо произнес Ерха. - Это хорошее сердце. Оно сияет даже во тьме и злость людская не властны над ним. Человек с таким сердцем не способен быть несчастным, ибо не любить его нельзя.
	От Ерхи слегка пахло перегаром. Быть пьяным или на веселе - это его обычное состояние. Он жил в этом состоянии, работал и сказывал.
	— Скажи, а ты встречал раньше принцессу? - тихо спросила я.
	Он бросил на меня взгляд из-под кустистых бровей.
	— Узнали-таки, - тяжело вздохнул он. - Да кто тогда знал, что она принцесса? - помедлив, продолжил он. - Батюшка ваш околдован был ею. Хороша ж была. Крутила им как хотела. Несразу проведала, что затяжелела. До того ли было. Там развлечения, батюшка ваш, поклоннички... А как поняла, поздно стало. Живот уже растил стал. Она тогдась не выходила никуда, пока вы на свет не появились. А чрез две седьмицы батюшке вашему вас и отдала, а сама и уехала восвояси. Так вот.
	Не знаю, что я хотела услышать. Легче мне от этого не стало.
	— Спасибо, - тихо поблагодарила я. - Я пойду.
	— Да, спутайте, госпожа. А то утречком и так много шума было. Кабы не проверил кто сон ваш.
	Я медленно побрела назад.
	Ерха смотрел вслед удаляющейся юной госпоже, а потом перевел взгляд на небо.
	— А в день, когдась вы родились, тожа звезда падала.
	Моего отсутствия никто не заметил. По крайней мере никто ничего поэтому поводу утром мне не сказал. На завтрак меня пригласили. Горничные, приводившие меня в порядок, как могли замаскировали ссадину на лбу. Теперь она выглядела как тонюсенькая царапина. Наагасах встретил меня улыбкой и даже подвинул мне стул. Я вежливо пожелала всем приятного аппетита и уткнулась в свою тарелку.
	За столом царила вполне дружелюбная атмосфера. Герцог шутливо общался с принцессой, а та благосклонно его слушала. Общение между его сыновьями и моими сестрами наконец наладилось, и они о чем-то болтали. Отец был крайне благодушен и пытался расшевелить разговором графа Ротрийского, который покидал нас сегодня уже после завтрака. Лицо его было кислым. Идея очередной женитьбы провалилась. Даже мачеха улыбалась вежливой улыбкой, и эта улыбка не давалась ей с трудом.
	— Я проявила крайнюю невежливость, - неожиданно произнесла принцесса. - Столько времени нахожусь в гостях и еще не принесла свои поздравления по поводу свадьбы вашей дочери, граф.
	Улыбка мачехи окостенела. На лице отца мелькнуло беспокойство, но он все же улыбнулся в ответ.
	— Ну что вы, Ваше Высочество. Вы здесь находитесь по делам государственной важности...
	— Все же это непростительно, - с мягкой улыбкой перебила его принцесса и вдруг обратилась ко мне. - Тебе очень повезло, дитя. Наагасах очень достойный жених.
	Обворожительная улыбка была послана уже наагасаху.
	— Спасибо, Ваше Высочество.
	Это первый раз, когда она заговорила со мной. Все это время складывалось ощущение, что она меня не замечает, как и моих сестер.
	— Ваша дочь редкой красоты, граф, - продолжила принцесса, обращаясь уже к моему отцу. - Каждый раз, когда я смотрю на нее, ее лицо кажется мне знакомым.
	Это был удар. Я видела, как побелело лицо мачехи, а сама принцесса пусть ненадолго, но посмотрела в ее сторону и тут же перевела взгляд на отца, который мучительно пытался подобрать достойный ответ. Меня разозли эти игры. Она совершила преступление, нарушив древнейшие моральные устои. Она бросила меня, как кукушка, предоставив заботу обо мне чужой женщине. И теперь смеет еще напоминать об этом? Словно это не ее позор, а исключительно нашей семьи. Она понимала, что никто не скажет ей слова против, и сейчас забавлялась тем, что ворошит старые угли.
	— Мама, - позвала я.
	В столовой замерла испуганная тишина. Я посмотрела на бледное лицо мачехи.
	— Вам нехорошо? - спросила я.
	Я не помню, когда я последний раз называла ее мамой. Наверное, еще в глубоком детстве. Тогда я еще не могла понять, почему эта женщина не моя мать. Ее глаза слегка расширились.
	— Прошу прощения, Ваше Высочество, - я повернулась к принцессе. - Но моя матушка перенесла недавно сильную простуду и еще не совсем оправилась. Летняя простуда она такая коварная, - сказав, это я опять посмотрела на мачеху. - Может вам прилечь? Я провожу вас до комнаты. С делами по хозяйству, думаю, мы с сестрами справимся. Конечно, вас заменить не сможет ни одна из вас, но вместе мы сладим с делами.
	Она наконец-то взяла себя в руки и слабо улыбнулась.
	— Не стоит, дорогая, у меня лишь на мгновение закружилась голова, - ласково ответила мне она. - Прошу прощения, господа.
	— Ну что вы, - отмахнулась герцогиня. - Мы все имеем минуты слабости. Верно, Ваше Высочество?
	— Верно, - медленно отклинулась та. Улыбка не исчезла с ее лица, но я почувствовала торжество.
	— Милая, не сочтите за бестактность, но что у вас с лицом? - герцогиня обратилась уже ко мне.
	— А...- я смутилась. Как о таком рассказать? Я даже достойную отговорку за ранее не подготовила.
	— Она ударилась головой о камень, - мачеха сокрушенно прижала кончики пальцев ко лбу. - Сколько раз я говорила девочкам не ходить на эти старые развалины. Но это такое романтичное место в глазах юных дев, что они просто не могут удержаться. Порой мне кажется, что они еще такие дети.
	Сестры оказались довольно благоразумны, чтобы принять правила игры мачехи, и их лица приняли виноватое выражение.Только на лице Ларионы мелькнуло туповато-удивленное выражение.
	— Таюна и Даррила на пару пропадают там довольно часто, воображая себя великими исследователями древностей, - продолжала мачеха.
	Я еле удержалась, чтобы не посмотреть на свою пятнадцатилетнюю сестру. Особо близких отношений у нас с ней не было, чтобы где-то шататься на пару.
	— У меня даже возникает мысль, что она слишком юна для замужества, - покаянно произнесла мачеха и, обернувшись к наагасаху, добавила: - Она так непосредственна.
	— Мне нравится эта непосредственность, - с улыбкой ответил тот.
	Разговор плавно свернул на тему детей и их шалостей. Герцогиня с упоемием впоминала проказы своих сыновей, которые периодически возмущенно восклицали: "Мама!" Мои сестры тихонько хихикали, слушая эти рассказы. Я и почему-то Даррила виновато молчали. Принцесса молча улыбалась, но улыбка была какая-то ненатуральная. Отец расслабился, но не до конца, ожидая какой-нибудь новой каверзы. В целом завтрак завершился замечательно.
	Я была довольна, что смогла уколоть эту женщину. Меня даже не смущало то, что для этого пришлось объединиться с мачехой. Мачеха мне все же ближе принцессы: ее я знаю всю свою жизнь. Мы разыграли перед ней того, чего не было на самом деле - дружную семью. Если она думала обеспокоить кого-то напоминанием, что я незаконнорожденная, и тонко намекнуть, кто моя настоящая мать, то она проиграла. Я вовсеуслашание сказала, кого считаю матерью, причем любимой матерью, о которой я беспокоюсь. Мачеха же показала, что факт моего рождение не играет роли для нашей семьи. Меня ценят так же, как и остальных, рожденных в законе дочерей. Обе сделали то, на что никогда бы не пошли при иным обстоятельствах: я признала ее матерью, а она меня дочерью. И мы были крайне довольны этим.
	Хотя этим я нанесла удар по своей скрытности. Вряд ли после такого показательного выступления мачеха не догадывается, что я не знаю о том, кто моя настоящая мать. Но, думаю, ее утешит то, что я сама недовольна этим фактом.
	— Я хотел бы прогулять с моей невестой по парку, - услышала я наагасаха. - Надеюсь, вы не возражаете?
	Вопрос в равной мере относился и к отцу, и к мачехе. Если отец был рад выпроводить из-за стола причину столь щекотливого разговора, то мачеха посмотрела неодобрительно. Ее взгляд так и говорил: "Незамужняя девушка гулять с мужчиной..." Наагасах встал, помог подняться мне, и мы покинули трапезный зал. Мои сопровождающие за нами не последовали.
	Идти под руку с наагасахом было довольно странно. В его человеческом обличьи я едва доставала макушкой до его плеча. Высокий, сильный, красивый... Мечта любой девушки, но меня он не привлекал. Рядом с ним я всегда испытаваю опасения. Он происходил из той категории людей, которые легко играли чужими судьбами, не испытывая при этом мук совести или какие-то еще неудобные эмоции. Таким, как он не доверяют. Другое дело, что мое доверие или недоверие не играют никакой роли. Противопоставить ему я ничего не смогу. Я слишком молода, неопытная и, как показала жизнь, наивна.
	— Значит, ты не пыталась сбежать? - вопрос был задан с блаженной улыбкой кота, греющегося на солнце.
	— Нет, не пыталась, - я говорила медленно, обдумывая каждое слово.
	Я очень хорошо помнила, как легко он поймал меня на моих необдуманных словах. Поэтому, прежде, чем что-то говорить, я тщательно думала и подбирала слова, чтобы исключить любую двусмысленность.
	— Ты должна понимать мои сомнения.
	Я пожала плечами. Что с того, что я это понимаю? Доказать свои слова я не могу, но он тоже не может доказать обратного.
	— Неужели ты так легко нарушаешь свои слова, - на распев проинес наагасах.
	— И какие слова я нарушила? - я нахмурилась. - На сколько я помню, я давала обещание только выйти за вас замуж. Больше я ничего не обещала.
	Мимо нас прошмыгнул слуга, поэтому мы ненадолго умолкли. Разговор возобновился только, когда мы спустились по лестнице и вышли в двери, ведущие в сад.
	— Ты раба своих слов, - произнес он.
	— Это не рабство, а ответственность, - спокойно парировала я. - Я просто отвечаю за свои слова. Так как за них отвечаю я, то вся власть и над ними, и над собой у меня. Больше надо мной никто не властен. Если не будет моего слова, за которое я держу ответ, то меня не будет рядом с вами. В чем разница между моим словом и вашим? За ваши слова мне не нужно держать ответ.
	На мгновение его взгляд показался мне слегка удивленным. Только на одно мгновение, и я не уверенна, что мне не показалось. Моя позиция была далека от позиции добродетельного человека. Я ограничивала свой мир только границами собственных обязательств. Там, где их не было, не было и границ. Меня мало волнуют поступки других людей, особенно, если они не имеют ко мне отношения. Пусть каждый отвечает за себя, я готова исправлять только собственные ошибки, чтобы еще взваливать на себя чужие.
	Я хорошо понимала, что такая позиция не ведет к добродетели, которая пытается помочь всем и что-то изменить в лучшую сторону. Но я незла и не собираюсь нести зло в мир. Этим мой долг в заступничестве за мир и ограничивался. Я понимала, на сколько неустойчиво подобное положение при постоянных соблазнах что-то изменить. Но при таком взгляде на мир я была способна сохранять спокойствие и смирение. Возможно, это узко и ограниченно, но мне хватало и этого.
	Мы все дальше углублялись в парк. Смысл прогулки от меня ускользал. Чего хочет наагасах, я не понимала.
	— Вы хотите просто гулять? - не выдержала я.
	— А ты готова предложить что-то еще?- тон был довольно фривольный, но я не смутилась.
	— Я просто не могу понять, зачем это все, - прямо сказала я.
	— Моя дорогая, я просто хочу наладить с вами отношения. Разве это плохо? - с улыбкой произнес наагасах.
	— Не вижу в этом смысла, - призналась я. - Я довольно покладиста и не люблю конфликты. Я не собираюсь выстраивать с вами негативные отношения.
	— О, моя дорогая, вы можете изменить свое решение, познакомившись поближе с моим несамым лучшим характером, - тихо рассмеялся наагасах.
	— Ваш нелучший характер - это исключительно ваш недостаток, - парировала я. - Я легко прощаю недостатки, если они не мои собственные. Конечно, моя чаша терпения тоже может переполниться. Но она наполняется долго, а выплескивается быстро.
	— Как интересно, - протянул наг.
	— Разве? - деланно удивилась я. - По-моему я довольно скучна.
	Мы забрели в самый глухой угол парка. Стояли мы на небольшом светлом пятачке в окружении высоких деревьев и густых кустов.
	— Стой здесь, - приказал наагасах, а сам полез в кусты.
	Что он там делал, я не видела. Но через некоторое время к моим ногам упал сапог, за ним прилетел второй. На кустах повисли штаны.
	— В-вы что делаете? - дрогнувшим голосом спросила я.
	— О, если хотите видеть, то можете подойти, - насмешливо ответили мне из кустов. - Только незамужним девушкам... - и красноречиво замолчал, позволяя мне додумать продолжение.
	Конечно я осталась стоять на месте, снедаемая беспокойством. Успокоилась я только тогда, когда увидела черный блестящий хвост. Его вид устраивал меня больше, чем мужчина без штанов. Полы камзола были достаточно длинны, чтобы скрывать паховые пластины, поэтому повода для смущения у меня не было.
	Наагасах выполз полностью и устроился, лениво привалившись к дереву. Кончик хвоста приглашающе похлопал по траве недалеко от своего хозяина. Я скептически осматрела свои светлые юбки и еще непросохшую от росы траву.
	— Садись на хвост, - предложил наагасах.
	Его хвост свернулся в кольцо, образовав своеобразное сиденье. Я неуверенно осмотрела его и, подобрав юбки, все же чинно усела и слегка поерзала. Ничего так. Зад как раз нависал над пустым пространством в центре, поэтому, если кольцо расширится, я просто туда провалюсь. Но в целом довольно терпимо. Хвост теплый, чуть-чуть шершавый из-за чешуи, а под кожей слегка перекатывались мышцы, что тоже не вызывало отвращения. А когда оставшаяся длинная колбаса сложилась за моей спиной, и я смогла на нее откинуться, я окончательно решила, что хвост - это даже хорошо. Наагасах наблюдал, пока я по-удобнее устроюсь, насмешливо прищурив глаза.
	— Принцесса Кирата раньше навещала вашу семью? - спросил наагасах.
	Я поморщилась, показывая, как мне приятна выбранная тема разговора. Но рано и поздно он все равно бы ее поднял.
	— Нет, - я отрицательно мотнула головой. - Это первый раз, когда нам оказали подобную честь.
	Подозреваю, что слово "честь" в моем исполнении прозвучало довольно ехидно, так как наагасах хмыкнул.
	— Она тебе не нравится? - продолжал допытываться он.
	— Я не знакома с Ее Высочеством, чтобы говорить нравится она мне или нет, - недовольно ответила я.
	— И как же так получилось? - о чем он спросил мог не догадать сторонний наблюдать, но я поняла сразу.
	— Об этом нужно спрашивать не меня, тех, кто виноват в том, что так получилось, - ядовито ответила я. - Вряд ли я знаю больше вашего.
	— Но менять ты ничего не планируешь?
	— Зачем? - удивилась я. - Лучше от этого не станет. К этому вообще желательно не прикасаться.
	— Меня радует твоя разумность.
	— Мне вообще удивляет, что вы нашли у меня это качество после случившегося, - тихо пробурчала я.
	Я понимала, что раздражаюсь, а раздражение, как и паника, худшие враги брагоразумности. Поэтому вздохнула и попыталась взять себя в руки. Отвлекли меня от самоуспокоения шаги, голоса и тихий мелодичный смех. Я в тревоге посмотрела на наагасаха, тот был до безобразия спокоен. Я красноречиво похлопала его по хвосту, намекая, что эту деталь тела не мешало бы скрыть. Но он лишь поморщился и лениво прикрыл глаза, показывая, что он совершенно обессилен.
	Из-за деревьев на другом краю светлого пятачка, что облюбовали мы с наагасахом, появилась пара: милорд Долиан и моя вторая сестра Тешша, высокая, хрупкая блондинка с очаровательным кукольным личиком и радующими мужской глаз верхними округлостями. Увидев нас, они замерли. Милорд Долиан приподнял бровь, что, должно быть, означало удивление. На хорошеньком лице моей сестрицы удивление было более узнаваемым. Она вскинула бровки и округлила губки. Но взгляд медленно с удивленного менялся на испуганный. Ее можно было понять.
	На чем я сижу, можно было из-за пышных юбок сразу и не разобрать. Но понять, что у наагасах в данный момент нет ног, было куда проще. Оставалось только проследить взглядом, куда тянется то, что эти ноги заменяет. А это то тяняется под мои юбки.
	— Сестра... - слабым голосом произнесла бледная Тешша.
	Я продолжа, чинно сложив руки на коленях, сидеть. Что делать в этой ситуации, я не знала.
	— Наагасах, - милорд Долиан вежливо склонил подбородок. Держал он себя куда лучше моей сестры, по его невозмутимому лицу нельзя было понять шокирован он или возмущен. - Мы не ожидали вас здесь встретить.
	Моя же сестра была так шокирована наличием хвоста, что воспитание ей временно изменило.
	— Таюна, на чем ты сидишь? - ее голос звучал жалко, словно она хотела, чтобы я ее обманула.
	— На хвосте, - не стала я ее жалеть.
	— Не мог же я позволить своей невесте сидеть на холодной земле, - с улыбкой произнес наг.
	Но тут Тешша увидела вольготно расположившиеся на кустах штаны и вскрикнула, прижав ладонь к губам. Ее ужас принял другие очертания. Конечно, какой тут хвост, когда тут такие неприличия творятся.
	— Не переживайте, юная леди, - лениво успокоил ее наагасах. - Я достаточно воспитан, чтобы не смущать невинную девушку обнаженным телом.
	Как же! Я очень старалась держать невозмутимое лицо, но ехидный хмык рвался наружу почти рефлекторно. Я так хотела его подавить, что он пошел носом, и я закашляла. После такой демонстрации скепсис появился даже в глазах невозмутимого милорда Долиана.
	— Тогда я был не готов к твоему визиту.
	Наагасах был до безобразия спокоен. Конечно, не ему потом выслушивать нравоучения мачехи о приличиях.
	— Что вы имеете в виду? - Тешша была возмущена.
	— Я имею в виду нашу первую, незабываемую встречу, - и произнес это таким мечтательным тоном, что я впервые захотела рискнуть и придушить его. - Я купался в озере, когда к нему вышла Таюна.
	— Вы встречались раньше? - интерес милорда Долиана был спокойным и довольно ненавязчивым.
	— Да, - подтвердил наг. - Это было... - он нахмурился, вспоминая, - в лесу, который люди называют, кажется, Лядащий или Людащий.
	Глаза Тешши испуганно округлились, и она посмотрела на меня с таким выражением, словно говорила: "Ты вообще мозги потеряла?!". Я почувствовала некоторое смущение и, уставишись взглядом в землю, очень изящно, одним указательным пальцем почесала кончик уха. Какие леса, я вас умоляю! Я весьма благовоспитанная девица, чтобы шляться в местах, населенных дикими зверьми. Кому вы вообще верите? Он же наг!
	Но на этом безобразное поведение наагасаха не закончилось. Я почувствовала, что двигаюсь. Он, воспользовавшись тем, что я сижу на хвосте, подтягивал меня ближе. На лице сестры отразился ужас, и она отступила за спину милорда Долиана. Я возмущенно хлопнула рукой по наглой двигающейся конечности.
	— Наагасах, прекратите. Это неприлично, - суровым тоном сказала я.
	— А что я делаю? - удивился он.
	— Вы сокращаете расстояние до неподобающего!
	Он закатил глаза, выражая свое отношение к подобающему. Мало того, кончик его хвоста отсоединился от кольца, на котором я сидела, и нагло коснулся моего плеча. Я поймала его и сурово посмотрела на извивающуюся конечность, торчащую из моей ладони. Тешша вскрикнула то ли от испуга, то ли от отвращения. Я же откинула от себя хвост и с достоинством встала.
	— Прошу простить меня, наагасах, но я вас покину, - и направилась в противоположную сторону.
	— Вы даже не подождете, пока я приведу себя в порядок?
	Я обернулась через плечо и одарила его высокомерным взглядом.
	— Я не буду ждать. Вы можете привести себя в порядок и догонать меня. Или ползти так. Слуги будут весьма рады вашему появлению. Оно их впечатлит и внушит должное почтение.
	Не знаю, оскорбился ли он или просто пошутить захотел, с ним невозможно знать наперед, но его хвост дернулся меня схватить. Я проявила несвойственную девице благородного воспитания прыть и, подобрав юбки, отскочила на безопасное расстояние. Мало того, пробегая, я схватила за руку Тешшу и потянула ее за собой. Она вроде бы воспротивилась, но потом все же последовала моему примеру.
	— Ты...- возмущенно начала она.
	— Пока здесь гости и принцесса мы дружная и любящая семья, - напомнила я, и она проглотила слова, которые хотела сказать.
	Полянка уже скрылась за нашими спинами. Тешша обеспокоенно оглядывалась.
	— А они за нами не последуют? - неуверенно спросила она.
	Я пожала плечами.
	— На счет наагасаха не знаю, он может все, что хочет. А милорд Долиан бегать не будет, по статусу не положено.
	Последнее заявление ее огорчило, у нее даже плечи поникли. Некоторое время мы шли в молчании. Потом все же Тешша не выдержала.
	— Как ты можешь оставаться с ним наедине? - возмущенно спросила она. - Ему же плевать на приличия.
	— Тебе хватит духу ему отказать? - равнодушно спросила в ответ я.
	Она побледнела и оставшуюся дорогу молчала. Уже в замке, поднимаясь в свою комнату, я увидела в окно, выходящее в парк, как возвращались милорд Долиан и наагасах. Наагасах полз, перекинув через плечо штаны и помахивая сапогами. Они о чем с довольно непринужденными лицами разговаривали. Садовник, который увидел блестящий черный ужас вместо ног, упал в траву, осеняя себя святым знамением.
	Перед ужином меня ждал неприятный сюрприз. Ко мне в комнату вошла принцесса в сопровождении личной горничной и нескольких слуг, которые несли платье и какой-то сундук. Ее Величество улыбалась самым непринужденным образом.
	— Я решила исправить свою оплошность, - произнесла она, - и принести скромный подарок.
	Я была так поражена ее визитом, что просто присела в реверансе и невнятно пробормотала слова благодарности.
	— Я так понимаю ни ты, ни твои сестры ни разу не были при дворе? - дождавшись, пока я кивну, она продолжила. - Столичная мода до таких далеких поместий, как ваше, доходит довольно медленно. Я думаю, любой девушке будет приятно показаться в обществе в просто ослепильном образе. Моя горничная тебе в этом поможет.
	Сказав это, она села в кресло, расположенное в моей спальне и повелительно махнула рукой. Слуги тут же сложили принесенные вещи, а горничная принцессы подошла ко мне и попросила последовать за ней в умывальню.
	Уже сидя в умывальне я начала закипать от гнева. Я могла ошибаться, но это было очень похоже на то, что мое расположение хотят купить красивыми нарядами. Просто поразительно, как эта женщина низко ценит меня. Да из моих сестер никого, кроме Ларионы, красивыми тряпками не подкупишь. Ее задело, что не высказала особой радости при общении с ней? Так глупо ожидать, что после того, как ты кого-то бросила, этот кто-то будет еще ждать тебя с радостью на лице. Я была готова согласиться с герцогом, что ей слишком много позволяли. А если бы меня так же воспитывали, я выросла бы такой же?
	В комнате меня ждала принцесса и разложенное на кровати платье шикарного темно-бордового, винного цвета из плотного шелка. Горничная занялась моими волосами. Пока она меня причесывала, принцесса открыла принесенный сундочок. Он был полон красок для глаз, губ, кожи лица - огромное количество косметических средств. Меньше всего я ожидала, что моим макияжем будет заниматься сама принцесса. Но она взяла кисть и с самым торжественным видом подступила ко мне. Мне лишь оставалось покорно закрыть глаза.
	Кисточка в ее руках порхала как крыло бабочки, от принцессы пахло чем-то довольно приятным и будоражущим. Я позволила себе помечтать, что эта женщина меня все же любит. Но веры в этими мечты уже не было.
	Закончили они почти одновременно. После этого я с помощью горничной начала облачаться в платье. К платью шли невысокие сапожки из коричневой кожи на низком каблучке. Когда все было завершено, принцесса подвела меня к зеркалу.
	— Смотри, какая ты красавица, - с воодушевлением произнесла она.
	Я неохотно подняла глаза, представляя, что там увижу. Да, я выглядела совершенно по-иному. Если мачеха пыталась подчеркнуть мою невинность, то принцесса посчитала это не нужным. Волосы были идеально прямыми и свободно струились по плечам, надо лбом они были зачесаны назад и крепились на затылке маленькими заколками. Лицо белое, а глаза, подведенные черным, просто сияли. Губы стали слегка темнее. А платье... Узкие рукава облегали руки, корсаж плотно обнимал фигуру, в неглубоком вырезе скорее угадывалась, чем действительно была видна грудь. Юбка не очень пышная, слегка расширяющаяся книзу. Простой крой, который иногда стоит дороже, чем все изысканные ухищрения. Я выглядела величественно и очень красиво. Только теперь красота была темной и засталяла любоваться ею исключительно издали.
	Я вспомнила описания темных леди народа хаги. "Величественные, прекрасные в своей темной красоте, холодные и бесконечно далекие и недоступные." Именно такой я себя сейчас видела.
	— Мы с тобой удивительно похожи, нестранно ли? - услышала я веселый голос принцессы.
	Я перевела взгляд на ее отражение. Чуть выше меня, изящная как молодая лоза, с гривой блестящих темно-русых волос и в темно-коричневом шелковом платье... Да, мы были удивительно похожи. Но я даже не улыбнулась.
	— Вы мне льстите, Ваше Высочество, - почтительно ответила я. - Мне никогда не сравниться с вашей красотой и изяществом.
	Наши глаза в зеркале встретились. Ее испытующий и мой усталый и холодный. Мне кажется, она уже поняла, что я все знаю. И также понимает, что я не хочу ее признавать. Но улыбка в ее лица не сошла.
	— Раз мы готовы, то можно спускаться вниз, - с этими словами она подхватила меня под локоть и потащила к двери.
	Появление в столовой вызвало молчаливый фурор. Принцесса улыбалась, повелительным жестом придерживая меня за локоть. Я же была холодна и неулыбчива. Мачеха побелела. Сестры вскинули брови и тут же уткнулись в тарелки. Отец помрачнел, герцогское семейство светилось вежливыми улыбками. Наагасах же не сводил с меня взгляда. Он просто осматривал меня с ног до головы, не выражая удивления. А потом расцвел улыбкой.
	— Очаровательно выглядите, моя дорогая, - произнес он. - Ваше Высочество, позвольте я украду свою невесту у вас, - и протянул мне руку.
	Прежде, чем она успела что-то ответить, я вложила свою кисть в его ладонь. Ей пришлось отпустить мой локоть. Наагасах подвел меня к моему стулу и помог сесть. Ужин начался.
	Есть мне не хотелось. Я уже не кипела, леденела внутри.
	— Таюна, открой рот, - услышала я с боку ласковый голос наагасаха.
	— Что? - не поняла я, поворачиваясь к нему.
	Воспользовавшись, что мой рот открыт, наг всунул туда вилку с наколотым нам нее куском мясо. Я машинально вцепилась в мясо зубами. Наагасах очень довольно подцепил следующий кусок.
	— Наагасах! - возмутилась я, голос прозвучал чуть резковато, и я слегка смутилась. - Я поем сама.
	— Хорошо, дорогая, - согласился он. - А то у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как вы мучаете еду.
	Посмотрела на него очень укоризненно. Здесь полно людей, что он себе позволяет.
	— Милая, - до меня дошел озабоченный голос мачехи.
	Смотрела она на мою руку. Между пальцев я раздраженно вертела нож, которым резала мясо в своей тарелке. Наагасах вкинул брови.
	— Прошу прощения, - извинилась я. - У меня с обеда болит голова, и я иногда не понимаю, что делаю.
	— Ох, - обеспокоенно воскликнула Даррила. - Это наверное из-за того, что ты ударилась головой.
	— Нужно вызвать лекаря, - серьезно сказала Риолана.
	— Тебе нужно лежать, - решила мачеха. - Мэр, - позвала она служанку, - проводи госпожу Таюну до комнаты и помоги прилечь. Потом спустись на кухню и принеси ей что-нибудь легкого из того, что она любит.
	Еще раз извинившись, я поднялась из-за стола и, поддерживаемая служанкой, удалилась.
	Уже около часа я в ярости металась по комнате. Каждый раз, когда я проходила мимо зеркала, то злилась еще сильнее. Я не могла снять платье, так как ожидала, что скоро меня позовут к наагасаху. Переодеваться не было никого желания. Тем более это могло оскорбить принцессу. Кто она и кто я!
	Через час я поняла, что посиделки у наагасаха отменяются и позвала горничную, которая помогла бы мне избавиться от платья. Лежа в кровати, я не могла забыться сном и ворочалась с боку на бок. В итоге, отчаявшись заснуть, я встала, накинула халат и пошла в гостиную. Там у меня было несколько книг.
	Я как раз выбирала, что почитать перед сном, когда услышала подозрительный шум. Он раздавался от окна, выходившего в парк. В гостиной было темно, только дрожал огонек лампы, которую я взяла с собой. Я ее мгновенно потушила и подкралась к окну. В сумерках я различила очертания приставной лестницы и человеческий силуэт, взбирающийся по ней. Лез он с мое окно. Я быстро проверила, закрыто ли оно, и обнаружила, что запор сломан. Страх сжал сердце.
	Бестолково метнувшись по комнате, я бросилась было к двери, ведущей в коридор, но она была заперта. Выругавшись, я стала стучать в нее, но никто не спешил открывать. Веревочка для вызова слуги оказалась обрезана. Открытое окно, запертая дверь, обрезанный звонок... Все это складывается в странную закономерность. Наконец мысли немного прояснились, и я метнулась обратно в комнату. Осторожно прикрывая дверь, я услышала, как тихо стукнуло открываемое окно.
	Я поспешно бросилась к потайному ходу, открыла его и бросилась закрывать, молясь, чтобы он успел закрыться прежде, чем тот человек зайдет. Проход закрылся, а я прижалась к стене. Но почти ничего не слышала. Стены здесь были по толще, чем у батюшкиного кабинета.
	Но через несколько минут я услышала сильный шум, словно целая толпа ворвалась в мою спальню.
	— Какое бесстыдство! - дошел до меня голос, кажется, принцессы. - Обнаженный мужчина в девичьей постели. Хорошо же воспитали своих дочерей!
	Ей ответил холодный голос мачехи:
	— О чем вы? Что-то я не вижу тут своей дочери.
	— Скорее всего она прячется где-то здесь от позора. Обыскать комнату!
	Я отшатнулась, не веря своим ушам. Меня хотели скомпроментировать? Свадьба бы тогда не состоялась, а моя репутация была бы убита. Я не знала, что делать. Если вернусь через некоторое время, то не смогу избежать вопросов, где я была. Меня будут подозревать. А это так отвратительно, когда тебя подозревают в постыдной связи с мужчиной. Если бы кто-то мог сказать, что я это время я была другом месте...
	Я замерла, а затем бросилась бежать по проходу. Через десять минут я протискивалась через тесный проход в гостиной наагасаха. Подождав, когда проем закроется, я двинулась в его спальню и дрожащей рукой постучалась. Не дождавшись ответа, я открыла дверь. Наагасах удивленно на меня посмотрел. Да, я была в не очень приличном виде, вся в паутине и пыли. Но мне было все равно. Я так испугалась.
	— Наагасах, можно я побуду у вас? - дрожащим голосом попросила я.
	Он отложил свиток, который до моего прихода чистал.
	— Что случилось? - обеспокоенно спросил он.
	Я чуть не расплакалась. Мне было страшно и обидно.
	— Там... в моей спальне... кто-то в окно влез, - прерывающимся голосом начала я. - Я успела скрыться в потайном ходе, а потом прибежали люди, и я слышала, что они кричат про обнаженного мужчину в постели и про мое бесстыдство. Они... сейчас меня ищут. Можно я скажу, что все это время с вами была? Я правда не знаю, кто этот мужчина...
	Я не выдержала и расплакалась. Наагасах вскочил, его хвост одним ударом снес кресло.
	— Иди сюда, - он протянул мне руки, и я бросилась к нему.
	Меня крепко сжали, приподняли от пола и жадно обнюхали. Лицо нага стало злым. Я испугалась, что мне не поверили.
	— Ложись и спи, я разберусь, - он положил меня на кровать. - Не плачь.
	Накинув халат на плечи, он выполз из комнаты. А я уткнулась лицом в подушку, хлюпая носом. Слезы никак не хотели перестать течь. Сказывались события последних дней, и сегодняшнее происшествие стало пресловутой последней каплей. Постепенно я успокоилась и, стянув с себя халат, завернулась в одеяло и уснула. И мне было все равно, что это постель наагасаха.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Около комнат девочки действительно было необычайно шумно. Слуги удивленно и испуганно смотрели на меня и спешили уступить мне дорогу. У входа в комнату стояли мужчины из охраны принцессы. Интересно, где Шайш, Риш и Лош? Останавливать меня никто не посмел. В гостиной перебрасывались холодными фразами госпожа Агнесса и сама принцесса. Первая была уже в той стадии, когда хочет плюнуть на все титулы и вцепиться в волосы противнице.
	— О, наагасах, - принцесса чарующе улыбнулась. - Мне очень жаль, но в покоях вашей невесты обнаружен посторонний мужчина в... весьма сомнительном виде.
	Посторонний мужчина обнаружился тут же и одних штанах. На его лице было не очень натуральное раздражение и ни тени страха. Кажется, он из охраны принцессы.
	— Только самой девушки тут нет, - ядовито заметила госпожа Агнесса. - И ваши люди уже все обыскали, но так никого и не нашли.
	— О, здесь так много мест, куда можно спрятаться, - сладко пропела принцесса. - И не забывайте, что окно открыто, а там лестница. Она вполне могла сбежать.
	— Ее здесь не могло быть, - холодно заметил я.
	— Что? - брови Ее Высочества очаровательно округлились.
	— Мой советник, которого я приставил присматривать за моей невестой, посчитал, что эта комната не очень безопасна, поэтому госпожа Таюна здесь больше не ночует. Сейчас она сладко спит и даже не предполагает, что кто-то ждет ее в этой комнате.
	— Вот как, - улыбка принцессы была несколько расстерянной.
	Зато лицо госпожи Агнессы осветилось торжеством. Но его тут же сменило беспокойство.
	— Где моя дочь? - сурово спросила она.
	— Я не буду отвечать на этот вопрос, - сухо ответил я, - пока не узнаю, кто это подстроил.
	— Надо же, вы не доверяете даже госпоже Агнессе, - притворно изумилась принцесса.
	— Вы вызываете у меня куда больше подозрений, - холодно ответил я, - так здесь мужчина из вашего сопровождения. Я очень надеюсь, что вы здесь не при чем. В любом случае, я прерываю наши переговоры до тех пор, пока не прибудет советник Зосий.
	Она бросила злой взгляд на мужчину в штанах, и тот, наконец-то, испугался.
	— Право же, прерывать переговоры из-за такой досадной случайности... - с улыбкой протянула принцесса, но договорить не успела.
	В двери, шатаясь и хватаясь за косяки, вполз Риш. Брюки на нем были изорваны в клочья, что указывало на то, что трансформировался он даже не попытавшись раздеться. Под глазами у него залегли темные круги. Присутствующие удивленно посмотрели на него.
	— Господин, - хрипло позвал он. - Я прошу извинения, что мы это допустили.
	— Что произошло? - потребовал ответа я.
	— Нам подлили в еду сонное зелье, - объяснил он. - Я съел меньше всех, поэтому еще держусь. Но я смог выяснить, кто это сделал.
	От меня не укрылось, как побледнела принцесса. Риш пристально посмотрел на нее.
	— У вас весьма отвратительные развлечения, - не скрывая отвращения, сказал ей я.
	Она высокомерно вздернула подбородок.
	— С вами дел я больше не желаю иметь, - добавил я.
	Ее ноздри негодующе раздулись. Ответить она не успела.
	— Да как вы посмели?... - разъяренно прошипела госпожа Агнесса.
	Ее Высочество посмотрела на нее с презрением и буквально выплюнула:
	— Вас это не касается!
	— Это моя дочь!
	Та презрительно хмыкнула и величественно удалилась. Сопровождение принцессы двинулось за ней, мужчина в штанах тоже осторожно семенил следом. Госпоже Агнессе оставалось только бессильно сжимать кулаки и тихо шипеть:
	— Тварь! Дрянь!
	— Госпожа Агнесса, можно вас попросить накрывать нам теперь стол отдельно: мне, моим людям и Таюне? - обратился я к ней.
	Ей понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить мою просьбу.
	— Да, конечно, - пробормотала она. - Только с вами также будет трапезничать мои дочери Даррила и Риолана. Я не могу оставить Таюну наедине с мужчинами.
	— Не имею ничего против.
	— Эй, там! - она грозно позвала слуг. - Помогите господину Ришу добраться до комнат.
	Те испуганно замерли.
	— Чего замерли?! - рявкнула графиня. - Он вас не укусит! Живо исполнять.
	Те вздрогнули и подбежали к шатающемуся Ришу. Она повернулась, посмотрев на меня горящими глазами.
	— Я надеюсь... - угрозой протянула она.
	Я хмыкнул. Довольно забавно, когда слабая женщина тебе угрожает.
	— Не беспокойтесь, ее чести ничто не угрожает до самой свадьбы, - заверил ее я.
	Она глубоко вздохнула и расправила плечи, окончательно беря себя в руки.
	— Надеюсь на это.
	Я проснулась от тихого шелеста. По ощущения проспала я совсем немного и самым большим моим желанием было провалиться опять в сон. Я чуть-чуть приоткрыла глаза. Большую часть обзора закрывало одеяло, которым я накрылась с головой. Над его краем виднелась голова наагасаха и кусок свитка, который он читал. Свет магического светлячка мягким пятном ложился на его лицо и отблескивался в глазах. Мне было так спокойно, уютно и тепло, что шевелиться совсем не хотелось и задавать какие-то вопросы тоже.
	Я почти заснула, когда сквозь пелену сна до меня донесся тихий стук.
	— Господин, вас хочет видеть принцесса Кирата, - тихо произнес мужской голос.
	— В такой поздний час? - удивился наагасах. - Ладно, пусть зайдет.
	Сон спугнулся как птичка. Я почувствовала, что наг натягивает на меня одеяло, чтобы скрыть мою голову совсем. Я замерла, боясь пошевелиться. Через некоторое время раздался тихий стук двери, и я услышала чарующий голос принцессы.
	— Доброй ночи, наагасах, - поприветствовала она.
	— Я удивлен вашим визитом, - голос наагасаха был холоден.
	— Я хотела поговорить о сложившейся ситуации. Это по сути такая мелочь. Не стоит из-за моей маленькой шалости срывать переговоры. Это невыгодно ни нам, ни вам.
	— Шалости? - повторил наагасах, усмехнувшись. - Сорвать мою свадьбу и погубить репутацию девушки для вас шалость? Мне искренне жаль ваших поданных, которые должны вас терпеть.
	Я окаменела. Она?! Это подстроила она?! Но за что?!
	— Переговоры не будут сорваны, - продолжал наагасах. - Они будут продолжен с тем, с кем и планировалось их проводить - с советником Зосием. Эти переговоры нужны вашей семье, принцесса. Мы ничего не теряем от разрыва отношений с вашей семьей.
	Ее Высочество тихо рассмеялась.
	— Зачем вам нужна эта девочка? В ней нет ничего интересного, она проста, наивна и неискушенна... Мы же с вами знаем больший толк в удовольствиях.
	Что-то в ее тоне было такое соблазняющее, словно она предлагала...
	— Вот как, - с предвкушением протянул наагасах. - Я не изменю свое решение, даже от такого заманчивого предложения.
	— Свое решение можете оставить при себе, я же просто предлагаю с удовольствием провести время. Вы довольно привлекательны, и мне сложно устоять от желания попробовать это с таким сильным мужчиной.
	Я раньше слышала, что женщины делают совершенно неприличные предложения мужчинам. Но сколько я не представляла, все равно не могла понять, как можно настолько позабыть стыд, чтобы предлагать себя кому-то. Я не выдержала и высунула голову из-под одеяла.
	Принцесса стояла в дверях, небрежно опершись на косяк. На ней был лишь довольно фривольно вида пеньюра. Как она вообще в таком виде прошла по коридору? Увидев меня, она перестала улыбаться, и ее брови удивленно поползли вверх.
	— Проснулась? - голос наагасаха звучал нежно, он положил свою ладонь мне на макушку.
	Под тяжестью его руки моя голова склонялась. Чтобы опять не оказаться в одеяле, я подползла чуть ближе и легла щекой на его живот, не сводя глаз с принцессы. Она смотрела на меня с легким удивлением, даже не думая смущаться. Действительно, что такого она сделала?
	— Вы не правы, принцесса, когда говорили, что моя девочка не интересна, - ладонь наагасаха медленно гладила меня по голове. - Девушку с таким принципами, как у нее, я встречаю первые, хотя живу не первый век. А женщин подобных вам я встречал великое множество.
	Как пощечина. Лицо принцессы перекосило. Она усмехнулась как-то зло.
	— А вы можете быть уверены, что у этой принципиальной не было мужчин до вас? Женщины весьма искусны в обмане.
	— Наги очень чувствительны к запахам, и если у женщины кто-то был, они это ощущают. Таюна чиста. А вы окружены целым букетом запахов, причем не всегда приятных. Вы не очень разборчивы в связях.
	Она скретила руки на груди, и ее губы раздраженно скривились.
	— Вы отказываетесь от меня ради этой девчонки? - с презрением спросила она.
	Только не эта женщина. Мне плевать, будут ли у него любовницы, но только не эта женщина. Отбросив стыд, я обхватила торс нага руками, показывая, что ей я его не отдам. Наг тихо, но очень довольно рассмеялся. Его рука с макушки скользнула на спину.
	— Я даже рад, что вы зашли, - сказал он принцессе. - Моя девочка очень редко проявляет собственнические замашки. Она у меня крайне лояльна и совсем непротив, если я захочу завести любовницу. Но вы ей определенно не нравитесь.
	Она посмотрела на меня уничтожительным взглядом, показывая, на сколько ей плевать на мое мнение. Злость как волна вскипала в груди. Хотелось полоснуть по ее лицу когтями, чтобы эти губы больше никогда не могли сложиться в улыбку. В позвоночнике возникла боль.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Когда ее спина выгнулась, я тут же узнал трансформацию. Я успел только набросить на нее одеяло. Она молча выгибалась и корчилась под ним, а принцесса с недоумением и злорадством смотрела на это. Она не понимала, что происходит. Злорадство сменилось вопросом, когда из-под одеяла раздалось мяуканье, а потом показалась черная голова детеныша. Он вылез полностью и встал передними лапами мне на живот. Ее Высочество побледнела, а на ее лице появилась новая, несвойственная ей эмоция - страх и осознание.
	— Ипостась проснулась недавно, поэтому Таюна себя плохо контролирует, - с улыбкой пояснил я.
	Детеныш спрыгнул на пол и посмотрел на нового для него человека. Принцесса смотрела на него с плохо скрываемым ужасом. Да, история повторилась. Королевская семья опять потеряла одаренного. И по чьей вине? По ее, ведь она скрыла рождение дочери.
	Детеныш решил было подойти ближе, но этого не было в моих планах. Я повел перед его носом хвостом, он тут же азартно на него бросился, и я втащил его обратно на кровать к себе на руки.
	— Я думаю, вам стоит вернуться в ваши покои, - заметил я.
	— Я могу посмотреть поближе? - неуверенно произнесла принцесса. - Я ведь тоже оборотень и...
	— Нет, - отказал я. - Зверь еще мал и очень наивен, я слишком переживаю за него, чтобы позволять еще кому-то приближаться к нему.
	Принцесса вздернула подбородок, ее губы слабо шевельнулись, но не произнесли ни звука. Она еще немного постояла на пороге, не отводя глаз от звереныша, мусолившего мою косу, а затем все-таки развернулась и медленно покинула мою спальню.
	— Ну и что ты натворила? - устало спросил я у зверя.
	Тот посмотрел на меня круглыми глазами, на время перестав жевать мои волосы. Я почесал его за ухом. Он тут же выпустил косу и попытался куснуть меня за пальцы. Со свадьбой придется поторопиться. Вряд ли принцесса рискнет усугубить ситуацию и не предпринять попыток вернуть дочь с даром.
	Я без энтузиазма ковырялась в тарелке. Завтрак проходил в молчании и странной компании, которая состояла из меня, моих сестер Даррилы и Риоланы, Шайша, Риша, Лоша и наагасаха. У сестер тоже не было аппетита, так как наги и не подумали прятать хвосты. Сидели, расстелив их по всей комнате. Наагасах занимал место во главе стола, мои сопровождающие места по правую руку от него, мы с сестрами по левую. Желания болтать ни у кого не было.
	Блондинистный наг и парочка рыжих были хмурыми и все еще не могли простить себе того, что позволили так глупо себя опоить. Утром Шайш заглянул в апартаменты наагасаха и принес мне платье из моей комнаты. Причем особо не выбирал, поэтому сидела я в дорожном платье коричневого цвета.
	Даррила, сидящая между мной и Риоланой, больше смотрела на нагов напротив, чем в свою тарелку. Любопытсво и страх забавно смешивались на ее лице. Не удивительно, что Шайш не удержался от того, чтобы не пошутить.
	— Юная леди, если вы будете так мало есть, то никогда не вырастите в женщину, - заметил он.
	Уши сестры вспыхнули, и она уставилась в тарелку.
	— Что за намеки вы себе позволяете? - возмутилась приличная до кончиков пальцев Риолана.
	— О каких намеках идет речь? - прохладно удивился Шайш. - Ваша сестра еще ребенок, чтобы хоть один наг мог оказать ей внимание неприличного характера. Неужели у людей иначе?
	Риолана оскорбленно поджала губы, но ничего не ответила.
	— Таюна, мне совсем не нравится твой аппетит, - задумчиво произнес наагасах.
	Я сообразила, что уже несколько минут просто смотрю на булку, которую намазала маслом. Вспомнив, как вчера он решил проблему моего аппетита, я тут же вонзила в нее зубы. Я немного смущалась и ощущала угрызения совести. Совестно мне было от того, что я смущалась не так сильно, как положено. Все же он вчера опять видел меня голой, да и спала я в его постели, периодически просыпаясь от того, что наглый хвост во сне пытался обернуться вокруг меня. Но все это меня уже не очень смущало.
	Утром я все же выспросила у наагасаха, что же произошло в моей комнате вчера. Эта женщина пыталась меня погубить. Просто так, ни за что. Ей это показалось забавным? Мотивов ее я понять не могла. И поэтому в моей груди тихо тлела зарождающаяся ненависть. И я обратилась на ее глазах. Чем это может обернуться?
	— Надо же, - услышала я с боку тихий задумчивый голос наагасаха.
	Я перевела на него вопрошающий взгляд. Он смотрел в свою тарелку, где лежала запеченная с овощами яичница. Он уже на третье ее съел.
	— Мне подсыпали яд, - спокойно произнес он.
	Сперва я решила, что это шутка, потому что сам наагасах и да и трое других нагов были потрясающе спокойны. Даррила вскрикнула.
	— Теперь вы умрете? - испуганно, с непосредственностью ребенка спросила она.
	— Нет, - наагасах отложил вилку. - Я сам по себе очень ядовит, так что отравить меня довольно сложно.
	После этой фразы спокойствие нагов нашло объяснение, а я предположила, что это все же не шутка и испугалась. Похоже, принцесса решила отомстить наагасаху за его вмешательство. Это все из-за меня...
	— Вы точно хорошо себя чувствуете? - обеспокоенно спросила я.
	Он перевел на меня заинтересованный взгляд.
	— Ваше беспокойство мне льстит, - с улыбкой сказал он.
	— Это из-за меня? - тихо просила я.
	Он хмыкнул и перевел взгляд на Лоша.
	— Разберись с этим.
	Рыжий кивнул, за несколько минут прикончил свой завтрак и покинул нас. Сестры через некоторое время тоже нас покинули. Я хотела уйти вслед за ними, но меня остановил властный оклик наагасаха.
	— Сядь, - мягко велел он. - Ты лишь два раза надкусила булку. Это не завтрак.
	Я раздраженно посмотрела на собственную тарелку.
	После завтрака я в сопровождении Шайша и Риша пошла в библиотеку. Делать было все равно нечего. Беспокойство за наагасаха улеглось. Умирать он все равно не собирался. Но как принцесса могла пойти на это? Я не знаю, что за переговоры идут между нашей страной и нагами, но подобное покушение на посла, а наагасах по сути является послом, убивает все соглашения на корню. К тому же это может сказать на ухудшении отношений с нагами. Я правда не знаю, какие у нас отношения с ними сейчас. Просто, если бы покушение увенчалось успехом, то сомневаюсь, что наги оставили бы это просто так. Нам бы отомстили, причем сторицей. Ведь наагасах, я спрашивала у Шайша, это аналог нашего принца. Он представитель княжеского рода. Уже одно это должно служить гарантией его неприкосновенности. Как можно не задумываться об этом? Я сомневаюсь, что подобное простят даже ей, наделенной даром.
	На этот раз наги заперли двери в библиотеку, чтобы никто не нарушил наше уединение. Они вообще в плане моей охраны стали еще более жесткими. Ко мне даже слуги не приближались. Утром мне пришлось воспользоваться помощью наагасаха, чтобы зашнуровать платье сзади. Он справился на удивление ловко.
	Пару раз в библиотеку кто-то пытался прорваться. Пока дергались двери мы смотрели на них и молчали, не выдавая свое присутствие. И возвращались каждый к своим делам только, когда этот кто-то уходил. В эти моменты я ощущала себя как заговорщик. Я пыталась читать записи прапрадеда, но посторонние мысли не давали мне сосредоточиться. Я все думала, а чем занимается сам наагасах? Ведь, как он мне сказал, переговоры прерваны до приезда советника Зосия. Получается, заняться ему и нечем.
	Иногда у меня появлялась навязчивая мысль, что его где-нибудь подстерегла принцесса и соблазнила. Я пыталась ее отбросить, но она была очень прилипчива. Только не эта женщина! Кто угодно, пусть даже мачеха, но не она. Не очень искушенное в вопросах отношения мужчин и женщин воображение рисовали картины, где принцесса Кирата соблазняла наагасаха. Дальше поцелуев ничего представить, к счастью, я не могла.
	Но эти воображаемые картины навели меня на мысль, что, несмотря на столько неприличных ситуаций, что произошли между мной и наагасахом, он ни разу меня не поцеловал. Не буду врать, что меня расстраивал этот факт, но он никак не сходился со словами, которые когда-то сказала мачеха мне и моим сестрам. Всем мужчинам нужно от женщины только одно. Это "одно" они стараются получить как можно скорее. Но женщина не должна этого допустить до свадьбы.
	Наагасах же порой делал не очень приличные намеки или вел себя довольно вызвающе, но дальше этого не шел. А может наги не целуются? Он говорил сегодня за столом, что очень ядовит. Вдруг у него зубы ядовиты. Оцарапает такой зуб тебе губу, и вместо свадебного платья готовь гроб.
	На обед мы собрались в урезанном составе. Наагасаха и Лоша не было. Сестры, почувствовав, что мы в большинстве, вели себя свободнее. Даррила под ироничным взглядом Шайша давилась обедом. Нагулять достойный аппетит она, похоже, не успела. Риолана же настолько осмелела, что позволила себе попросить Риша убрать свой хвост чуть дальше. Иначе она его касается. Я же, пользуясь отсутствием наагасаха, ковырялась в тарелке кое-как.
	Из-за стола на этот раз первыми понялись я и наги. Но уйти мы не успели. У дверей нас ждал Лош, который попросил меня следовать за ним. Наагасах хотел мне что-то показать. К моему удивлению путь наш пролегал в подвальные помещения. У меня возникли пугающие туманные подозрения. Зачем меня ведут туда?
	Внизу нас встретил наагасах. Он был в великолепном расположении духа, что ни чуть меня не успокоило.
	— Мы нашли отравителя, - сообщил он мне с ходу. - Я хочу, чтобы ты посмотрела на него.
	Я? Зачем? Нехорошее предчувствие поселилось в сердце.
	— Почему я? - непослушными губами спросила я.
	Он молча распахнул передо мной дверь камеры. У нас есть несколько камер для преступников. Но их здесь никогда долго не держат. Перевозят в городскую тюрьму Старкона. Помедлив, я переступила порог. Здесь горели два факела, освещая небольшое голое помещение. С потолка свисали цепи с кадалами, к которым сейчас был приковал человек. Он стоял на коленях.
	— Этого не может быть... - тихо произнесла я, невольно отступая. - Это неправда... Вы врете! Он не мог этого сделать.
	Узник поднял лицо. На меня смотрел господин Зуварус. На нем не было его храмового одеяния. Белая, слегка измазанная рубаха с порванным воротом, темные штаны и сапоги. С левой стороны на губах запеклась кровь.
	— Он не мог это сделать! - я повернулась к наагасаху. - Он - жрец! Он бы никогда не посмел...
	Я осеклась под насмешливым взглядом наагасаха и неуверенно посмотрела на господина Зуваруса. Он смотрел на меня с легкой виноватой улыбкой.
	— Прости меня, - тихо произнес он.
	Я не могла поверить.
	— Нет-нет-нет... - лихорадочно шептала я, подходя к нему, - это не вы... не вы...
	— Я очень виноват перед тобой, - печально сказал он, - очень.
	Я задохнулась от душившего меня чувства неправильности.
	— Вас кто-то подговорил? Вас наверняка обманули, - искала оправдания я.
	Это принцесса! Она воспользовалась его добротой и наивностью. Но он отрицательно покачал головой. Цепи печально звякнули.
	— Я сам.
	Я поняла, что плачу. Он не мог! Не мог! У него нет ни одной причины.
	— Но зачем, зачем?!
	— Дитя мое, я так перед тобой виноват, - в его голосе была такая тоска. - Моя вина перед тобой тяжелее убийства. Я осмелился любить тебя.
	Сердце остановилось, словно споткнулось и забилось как сумасшедсшее. В легких кончился воздух. Я услышала что-то не то. Такого не может быть. Он жрец! Он всегда был добр ко мне. Но... Нет! Нет-нет...
	— Тебе было шестнадцать, когда я увидел тебя впервые, - тихо продолжил он. - Юная, прекрасная... Я мог бы побороть плотское влечение, но твоя душа так завораживающе прекрасна, чиста и сильна, что я посмел оставить и взлелеять чувство нежной любви к тебе. Она охватила меня всего, - в его голосе была и вина, и необъяснимое счастье. - Я страдал и тоже время был счастлив. Я достоин презрения за то, что я, жрец, посмел мечтать о подобном. Но я бы никогда не осмелился оскорбить тебя своим прикосновением. Я грешен, я нарушил клятвы, которые когда-то принес, и старше тебя почти на десять лет, поэтому все, на что я могу надеяться, это возможность защищать тебя.
	В сердце загорелось что-то болезненное, в горле возник ком, а слезы текли не переставая. Он стоял передо мной на коленях, закованный, растерепанный... За то, что он сделал, его ждет смертная казнь. Если он меня любит, то неужели любовь ко мне должна приводить к смерти?
	— Я мучился от того, что ты страдаешь, но все еще не мог предать своих клятв, - продолжал он. - А потом тебя решили выдать замуж. Я не мог этого перенести. Твой отец не понимает твоей ценности и каждый раз пытается отдать зверю. Я пошел на убийство с полным осознанием того, что именно я совершаю, - покорно сказал он. - Ты бы освободилась от своих клятв. Я помог бы тебе бежать и никогда не оставил, последовав за тобой. Нет, я бы никогда не прикоснулся к тебе. Я берег бы тебя как дочь, сестру, свое единственное сокровище. Я увез бы тебя туда, где никто бы не посмел смотреть на тебя с высока. Туда, где бы ты имела покой и никогда не плакала. Никогда. Только улыбалась.
	Я закрыла лицо руками и плакала. Первый человек, который меня полюбил, и мне теперь так больно. Никто и никогда не сделал бы для такого. Он предал свои клятвы, замарал себя грехом убийства, чтобы попытаться подарить мне другую жизнь. И ничего за это не требовал.
	— Почему я никогда не замечала... - всхлипывая, произнесла я. - Я настолько бессердечная...
	— Ты небессердечная, - он мне еще улыбался.
	Как можно улыбаться тому, из-за кого ты потерял все?
	— Когда-то я слышал легенду о падающей звезде. Я уверен, у тебя сердце звезды. Сердце звезды не похоже на сердце человека. Свет звезд холоден, а сами звезды так далеко, что не согревают. Но люди продолжают смотреть на них с восхищением, трудно поддающимся описанию. Но там, далеко-далеко звезды испепеляюще горячи. Ты такая же, твой свет вселяет в сердца восторг и любовь, но сама ты так далеко, что эти восторг и любовь не доходят до тебя, а твоя взаимность не может преодолеть расстояние. Но тот, кто наблюдал тебя в близи, видел тебя изнутри, навечно опаляется твоим жаром. Проблема в том, что ты так привыкла быть вдали и привыкла к тому, что твой ответный свет не доходит ни до кого, что уже не пытаешься ответить взаимностью. Так привыкла, что чужое восхищение не достигает тебя, что не замечаешь его и вблизи. Я был вблизи, но не осмелился донести до тебя свои греховные чувства.
	Я не выдержала и подошла к нему вплотную. Он смотрел на меня снизу своими невозможными серыми глазами. Я могла бы его любить! Я поняла это неожиданно и очень ярко. Я могла бы любить его так сильно, что эта любовь могла бы испепелить меня. И была бы счастлива от этого. Он прижался лбом к моему животу, блаженно закрывая глаза, а затем со счастливым вздохом прикоснулся щекой, наслаждаясь этой близостью. Я порывито обняла его за шею, зарываясь пальцами одной руки в его льняные волосы.
	— Таюна, - послышался от двери строгий оклик наагасаха, но я лишь сильнее прижалась в господину Зуварусу.
	— Иди, дитя, - прошептал он. - Я понесу заслуженное наказание за свой проступок. В этом нет твоей вины, поэтому не печалься.
	Мысль, что его казнят прошибла меня током. Я оторвалась от него резко и выскочила из камеры. Дождавшись, когда наги последуют за мной, я захлопнула двери и упала на колени прямо на грязный пол.
	— Я прошу, я умоляю! - взмолилась я сквозь слезы. - Сохраните ему жизнь! Я сделаю все, что вы захотите. Только отпустите его! Пожалуйста...
	Я разрыдалась. Я была готова на все, лишь бы этому человеку сохранили жизнь. Все что угодно. Пытки, унижения... Все что он захочет! Я никогда не понимала, как можно унижаться, выпрашивая что-то. Сейчас я даже не думала об этом. Я была готова унижаться сколько угодно, молить как угодно, делать все, лишь бы ему сохранили жизнь.
	— Ты понимаешь, о чем просишь? - разозленно процедил сквозь зубы наагасах. Он уже жалел, что велел привести меня.
	— Он первый и единственный, кто меня полюбил. Меня никто никогда не любил. И вы меня тоже не любите, наагасах, и вряд ли когда-нибудь полюбите. Так пусть у меня будет хоть эта любовь. Позвольте мне найти утешение хотя бы в ней, в осознании того, что человек, который меня так искрене и сильно любит, жив, а не умер из-за этой любви. Я вас прошу, пусть он уйдет.
	Я рыдала, стоя перед ним на коленях. Возможно, я выглядела жалко. Но кому какая разница, как я выгляжу. Он молчал долго.
	— Это будет моим свадебным подарком, - наконец произнес он взбешенным голосом. - Но больше никогда, никогда не смей просить меня за другого мужчину! Встань!
	Я попыталась, утирая слезы ладонью, встать, но силы покинули меня. Наагасах наколнился, подхватил меня под локоть и вздернул на ноги одним рывком. По его знаку Шайш открыл дверь камеры.
	— Ты свободен, - презрительно процедил наагасах узнику. - Можешь идти на все четыре стороны. Мы тебя даже проводим. Но только посмей оказать рядом с ней еще когда-нибудь.
	И развернувшись, потащил меня на выход. Но потащил он меня не в комнаты, а улицу. Я всхлипывала, пытаясь унять слезы, вытирая лицо рукавом. Видевшие нас слуги испуганно смотрели на нас. Проволок он меня до самых ворот. Стража смотрела на нас недоуменно, на меня даже сочувствующе, но не вмешивались. Что мы здесь делали, я не очень понимала, но желания интересоваться не имела. Я пыталась взять себя в руки. Злой наагасах, сложив руки на груди, стоял рядом.
	Довольно быстро у ворот оказались Лош и Риш, которые сопровождали господина Зуваруса. Ему дали возможность только накинуть плащ на плечи и взять небольшую котомку. Слова про проводы обрели для меня смысл. Я вдруг поняла, что скорее всего вижу этого необыкновенного человека последний раз в жизни. И даже не могу обнять его на прощание.
	— Проваливай, - грубо приказал наагасах.
	Господин Зуварус бросил на него равнодушный взгляд и подарил мне наполненную теплом улыбку.
	— Не плачь, мое сердце остается с тобой.
	Сердце невыносимо заныло, в груди сперло дыхание, и я опять заплакала. Я вдруг поняла, что готова нарушить все обещания и сбежать с ним. Быть с ним всегда, дарить ему свою любовь. Я была уверена, что могу ее подарить. Ее бесжалостные клыки я уже чувствовала в своей душе. Он опустился передо мной на одно колено, не обращая внимание на нагасаха, и необъяснимой нежностью посмотрел мне в глаза.
	— Буду молиться, чтобы счастье не обошло тебя стороной и эти слезы были последними в твоей жизни. Я уверен, что он не может устоять от искушения полюбить тебя, но я надеюсь, он сможет донести свою любовь до тебя, и твое сердце будет счастливо рядом с ним.
	— Поторапливайся, - велел "он".
	— Прощай, - он коснулся мягкими губами моей ладони.
	Это "прощай" ножом резануло мое сердце. Он встал и, сгорбившись, пошел прочь. Несчастный, потерявший все, с одной жалкой котомкой в руках. Ему даже не позволили нормально собраться, и теперь он вынужден уходить практически без всего. Как он будет теперь жить? Что делать?
	— Я готова нарушить свои обещания, - мертвым голосом произнесла я, слезы продолжали течь.
	— Тогда он умрет, - ледяным голосом ответил наагасах.
	— Именно поэтому я все еще здесь, рядом с вами, а не с ним.
	Меня резко дренули за руку и потащили обратно. Я продолжала, пока это было возможно, оборачиваться и смотреть на удаляющуюся сгорбленную фигуру. В один момент он обернулся, и я была готова поклясться, ободряюще улыбнулся мне.
	Наагасах просто запер меня в своей спальне и ушел. Я разревелась в голос, кусая зубами подушку и воя от безысходности.
	Следующий день был как в тумане. Я выходила к столу, гуляла в парке. Но эмоции куда-то исчезли. Мне вдруг стало все равно. Какая разница, что вокруг, когда внутри так тоскливо. Меня не привлекали книги, беседы, не раздражало вольное поведение наагасаха. Он очень злился, но мне даже на это было все равно. Мои сопровождающие избегали смотреть на меня, словно ощущали свою вину.
	Почему он полюбил именно меня? Теперь я так виновата перед ним. Даже если он не держит на меня зла, я всегда буду испытывать это острое чувство вины. Поддавшись порыву, я пошла в часовню и, стоя на коленях перед статуей Богини-Матери, горячо помолилась, чтобы у него было все хорошо..
	Наагасах пытался меня отвлечь. В итоге всегда злился и уходил. Потом возвращался, молча садился рядом и пытался еще раз. Он даже привлекал за обедом моих сестер, надеясь, что они смогут меня развлечь. Шайш с рыжими даже отвели меня на развалины замка, надеясь, что я загорюсь исследовательским энтузиазмом и полезу внутрь. Но я просто села на камень во дворе и сидела так, пока они не решили, что пора домой.
	Слух о том, что господин Зуварус пытался отравить наагасаха, уже разнесся по имению. Наагасах не скрывал это: когда ему понадобилось арестовать жреца, он пошел к отцу и поставил в известность. Пораженный отец, конечно, препятствовать не стал. И молчать тоже. Он упомянул об этом неслыханном моменте в разговоре с герцогом. Тот поделился с женой. Герцогиня посочувствовала мачехе, что ей приходится выносить одно несчастье за другим. Разговор герцогини с мачехой услышали слуги, и новость о вопиющем поведении жреца распространилась со скоростью пожара.
	Дошла эта весть и до принцессы. Я столкнулась с ней в коридоре, когда шла с утренней прогулки из парка в сопровождении троицы нагов. Улыбаясь, она сообщила, что даже не предполагала, насколько я роковая девушка. Влюбить в себя жреца, да так, чтобы он пошел на преступление... Дальше она ничего не сказала. Я мрачно посмотрела на нее, а мысленно закричала: "Пошла прочь, мразь!" Она почему-то вздрогнула и уступила мне дорогу. Когда я проходила мимо, на ее лице было расстерянное выражение, словно она не понимала, почему уступила мне.
	Риолана и Даррила, трапезничающие с нами, тоже поняли, что со мной что-то не то. А потом и до них дошли слухи. Даррила мне весь обед подкладывала в тарелку сладкое, утверждая, что оно полезно и для здоровья, и для настроения. Напрямую что-то сказать об этой ситуации никто из них не решился.
	Со мной хотела поговорить мачеха, но так как меня не согласились оставить с ней наедине, то разговор прошел скомкано и ограничился вопросами, все ли у меня хорошо. Я равнодушно заверила, что все замечательно.
	То, что случилось на следующий день, выбило меня из раковины отчуждения. Это произошло перед ужином. Я прогуливалась в окрестностях в сопровождении нагов. Наагасах по своему обыкновению не составил нам компанию, занимаясь своими неведомыми делами. Утром ему принесли известие, что принцесса направила куда-то гонца, и ему это очень не понравилось.
	Я шла впереди, наги отставали шагов на семь, давая мне возможность почувствовать себя в одиночестве. Конское ржание отвлекло меня от созерцания травы под ногами и, подняв голову, я увидела всадников в количестве шести человек. Они мчались со стороны города. Особого интереса они у меня не вызвали, но я продолжала смотреть. Они направлялись в сторону имения, их путь пролегала как раз через нас. Когда они были уже ближе, я разглядела черные плащи и капюшоны на головах. Они очень торопились. Почему-то вспомнилось, что принцесса куда-то отправляла гонца. Может это отставший советник Зосий?
	Когда я поняла, что они не собираются разворачивать или осаживать коней и вот-вот галопом проскачут по нам, то почувствовала страх. Наги уже были рядом, Шайш потянул меня в сторону. Мы отскочили, но всадники опять развернули коней к нам. Выругавшись, Шайш отбросил меня за свою спину, а рыжие зажали по бокам.
	Всадники налетели как ураган, окружили нас и, не останавливаясь, нарезали круги. Лиц напавших мы не видели. Четверо из них неожиданно поперли на нас. Нас решили просто затоптать. Одна из лошадей встала на дыбы и ударила мощными передними копытами Шайша в грудь. Он неудержался и завалился назад, выпирая меня своим телом из образованного треугольника. Лоша и Риша теснили два других всадников. Вскрикнув, я бросилась к Шайшу. Такой удар должен был проломить ему грудную клетку. Но я не успела добежать, как кто-то схватил меня за косу и грубо дернул назад. В шее что-то хрустнуло. В следующий момент меня схватили за шиворот и, втащив на коня, перекинули через седло.
	Я попыталась сопротивляться, но что я могла? Меня никогда не учили драться. Только стрелять из лука и арбалета, и то исключительно для охоты, которая также являлась развлечением благородных девиц. Всадник дал шенкелей коню, и мы понеслись прочь. Я дергалась, рискуя сверзиться вниз. Позади всадники продолжали наскакивать на нагов. Шайш встал, штаны его висели как лохмотья. Одним мощным ударом хвоста он сбил лошадь и, вытащив ее седока из седла, сжал в мощным кольцах. Человек несколько раз дернулся и повис сломанной куклой. С боков как кнутами орудовали хвостами Риш и Лош. Больше я ничего увидеть не смогла.
	Что происходит? Кто эти люди? Что им надо? Это принцесса? Или не она? Наученная горьким опытом, я уже не пыталась переложить ответственность за все несчастия в моей жизни на плечи принцессы. Но кому я могу понадобиться? Может, это враги наагасаха?
	Скакали мы в сторону города, но потом свернули и дальше уже путь пролегал через луга. Всадники не искали проезжих дорог. Где-то через полчаса утомительной скачки они не ожиданно разъехались в разные стороны, и дальше я ехала только со своим похитителем. У меня кружилась голова, и я уже была готова потерять сознание, когда похититель сообразил, что при кровоизлиянии в мозг у него есть вероятно довести до неизвестного местоназначения труп. Мы остановились, и меня из положения "вниз головой" перемести в сидячее положение. Теперь я сидела боком перед всадником. Голова от слабости клонилась ему на плечо, и я обессиленно, уже ни о чем не думая, просто упала ему на грудь, даже не пытаясь оказать сопротивление.
	Путешествие наше закончилось в небольшой деревушке. Я бы может даже смогла ее опознать, если бы мне дали возможность осмотреться. Но мы пронесли по ней так, словно за нами гналась смерть. Что вполне вероятно. Остановились мы во дворе скромного ладного домика. Нам навстречу выскочил крепкий мужичок с неряшливой бородой. Он поймал поводья лошади, попутно кланяясь и называя моего похитителя "высокоблагородием".
	Всадник спешился и стянул с лошади меня. Схватив за локоть, потащил за собой в дом. Мы миновали сени и вошли в светлую горницу. Жещина, что тут была, поспешно поклонилась и выскочила наружу. Мы оставились вдвоем. Похититель рывком стащил перчатки и, повернувшись ко мне спиной, расстергнул плащ. Движения резкие, порывистые. Плащ был отброшен в сторону, и он повернулся ко мне. Я пораженно отступила назад.
	— Милорд Долиан? Вы? - вырвалось у меня.
	Это был он, черноволосый и голубоглазый. Он резко шагнул ко мне и, подхватив руками под локти, притянул к себе и поцеловал. Жадно, жарко, порывисто, словно оглодавший путник. Меня никто никогда не целовал, и меньше всего я ожидала, что поцелуют меня именно сейчас. Пришла в себя от шока я, когда ощутила чужой язык на своем языке. Я испугалась и стала вырываться. Он словно не замечал этого. Меня обхватили обеими руками, одна из его ладоней легла на мой затылок. Остановился он только, когда я пнула его в голень. На прощание он укусил меня за нижнюю губу. Она тут же заныла.
	— Пустите меня! - потребовала я. - Что вообще вы делаете?! Вы напали на мою охрану и украли меня. Вы понимаете, какие у вас теперь проблемы?!
	Он рассмеялся и сжал меня в своих руках. Я опешила. Я никогда не видела раньше с его стороны таких проявлений эмоций. Он всегда был очень сдержанным.
	— Милая моя девочка, - проникновенно прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу, - у меня не будет проблем.
	Его дыхание опалило мои губу. Женским чутьем, которое раньше у меня дремало, я поняла, что он очень хочет еще раз меня поцеловать. Его взгляд был голодным, жарким и... каким-то нескромным. Что ему надо? Опасения за свою честь меня раньше редко посещали. Впервые это чувство пришло ко мне на озере, когда я голая лежала под наагасахом.
	— Что имеете в виду? - спросила я. - И не смейте меня больше целовать, - просьба вышла откровенно жалкая, словно я просила. - У меня есть жених, за которого я скоро выйду замуж.
	Что-то ему не понравилось. Наверное, последняя фраза. На лбу у него залегла недовольная морщинка, а уголки губ скривились. Он отпустил меня. Я тут же отошла еще на пару шагов.
	— Я даю тебе час, - обронил он. - За это время ты может отдохнуть и привести себя в порядок. А потом мы женимся.
	С этими словами он развернулся и направился к выходу. Такого не может быть. В панике я бросилась за ним.
	— Милорд, стойте!
	Он обернулся и притормозил.
	— Что это значит? Какая свадьба? Я выхожу замуж за другого.
	Он сделал пару шагов мне навстречу и, наклонившись практически с самому лицу, проникновенно произнес:
	— Ты моя и принадлежать будешь только мне. Пусть твой жених делает, что хочет, но против уже заключенного брака он ничего предпринять не сможет. Сегодня мы поженимся в местном храме, эту ночь проведем здесь же, - про ночь он сказал так, словно очень сильно ожидает этого. - Будет замечательно, если ты скажешь "да".
	— Я не могу! - в отчаянии произнесла я. - Я обещала выйти замуж наагасаха. Милорд, я не могу понять, зачем вам это. Я готова забыть этот случай. Просто верните меня обратно, и мы всем скажем, что вы героически отбили меня от похитителей.
	Он медленно отрицательно покачал головой.
	— Я горю рядом с тобой, - его шепот был какой-то горячечный, словно он бредит, лежа в лихорадке. - Желание обладать тобой, возникло при первом же взгляде. Но желание обладать тобой полностью возникло позже, и оно сильнее всего, что я когда-либо ощущал. Я не собираюсь уступать тебя другому. Ты моя девочка. Сейчас ты испугана, связана обязательствами и приличиями. Но постепенно ты примешь меня и полюбишь в ответ.
	Еще раз окинув меня голодным взглядом, он вышел. А я осталась стоять, словно пораженная громом. Полюбишь в ответ? В ответ? Он что... Я не осмелилась закончить эту мысль. Но ей на смену пришла другая, более полная. Почему любовь ко мне толкает людей на такие необдуманные поступки? Почему они губят сами себя?
	На смену этой мысли пришла другая. А если он на мне женится, что тогда? Похоже, мое "да" совсем необязательно. Нет, наагасах меня найдет раньше. Они всегда меня находят, так как... Я обмерла. А затем лихорадочно обыскала свой пояс. Браслет, который подарил мне наагасах, был в поясном кошеле, а кошель я оставила в комнате наагасаха.
	Сжавшись в комок, я затаилась в густой траве. Во дворе домика звучал раскатистый голос милорда Долиана.
	— Найти ее! Без лошади далеко она не уйдет.
	Я вообще уйти не успела. Пока сломала запор на окне и вывалилась наружу со своими юбками, отмеренный мне час успел истечь. Моей охраной сильно не замарачивались, посчитав, что девушка благородного воспитания может сбежать только через дверь и то, если она открыта. Если он знал меня чуть лучше, то вряд ли бы я выбралась. Хоть мачеха дала нам с сестрами образование значительно лучше, чем другим девицам благородного происхождения, умению побегам эти занятия не обучали.
	На улице уже почти стемнело. Летний длинный день подходил к концу. Я боялась высунуться, хоть и понимала, что здесь меня быстро найдут. В просвет между травой я видела, как на дворе мечутся кони с седоками в черных плащах. Кто-то из помощников милорда Долина вернулся. Они поскакали в разные стороны. Из конюшни выскочил мужик, хозяин дома, и доложил, что там меня нет. Рядом крутилась его жена и горестно заламывала руки. Сам милорд Долиан злой, со всклоченной шевелюрой вышагивал здесь же. Меня наверное уже около часа найти не могут. Опять же очень сложно представить, что девица благородного происхождения будет сидеть в траве, которая растет в перемешку с крапивой и чертополохом. Я ободралась, искололась и обожглась, но лучшего места для пряток не нашла. Слава богам, я откинула мысль спрятаться на конюшне. Теперь нужно дождаться, когда эти куда-нибудь денутся, и куда-нибудь пробраться. Лишь бы подальше отсюда.
	Влетит мне от наагасаха. За браслет влетит. Надеюсь, что хоть Шайш, Риш и Лош несильно пострадали. Эти трое постоянно из-за меня страдают. То под пол провалятся, то зелья сонного хлебнут... Я, наверное, несчастья окружающим приношу. Милорд Долиан резко остановился, а затем вбежал в дом. За ним бросился мужичок. Бабенка суетливо покрутилась и потянулась за ними. Я обрадовалась и осторожно приподнялась. Так, согнувшись в три погибели, я пошуршала подальше от дома.
	Ушла я не очень далеко. Как выяснилось я попалась в весьма глупую ловушку. Это я поняла, когда на крыльце опять появился милорд Долиан, который бросился в мою сторону. Он дал мне расслабиться и начать действовать, а сам подсматривал из-за двери, от куда я вылезу. Я, подбрав юбки, бросилась бежать. Но какая девушка, обремененная благородным воспитанием и длинными юбками, сможет сбежать от тренированного быстрого мужчины. Он нагнал меня в несколько прыжков. Я только успела обернуться и выставить перед собой нож.
	Не буду врать, что умею им пользоваться. Единственный нож, которым я могу владеть виртуозно, это нож из столового прибора. Этот нож, с длинным широким лезвием, я нашла в крестьянском доме и прихватила с собой на всякий случай. Он остановился, тяжело дышащий, глаза горят даже в сумраке. Я порадовалась, что мои руки хотя бы не дрожат. Он сделал пружинистый шаг ко мне. Я от него.
	— Ты не сможешь меня ударить, - сказал очевидное он.
	Да, не смогу. И себя тоже не смогу. Одним резким и быстрым движением он схватил меня за запястье, дернул на себя и слегка вывернул. Я вскрикнула от боли и разжала пальцы. Нож упал в траву. Не тратя больше времени на слова, он просто взвалил меня на плечо и куда-то понес. Я извивалась, пыталась вырваться, била кулаками по его плечам, но не могла даже пошатнуть его.
	Направлялся он не в дом. С накатывающим ужасом я поняла, что скорее всего меня несут выходить замуж. Почему у меня не может быть нормальной свадьбы и нормального жениха? Это издевка богов? Меня несли по главной деревенской улице. Местные жители смотрели на нас нахмурив брови, но не вмешивались. Кто они такие, чтобы мешать благородному лорду?
	Путь наш лежал в маленький деревенский храм. Дверь в него милорд распахнул с ноги. Вися вниз головой, я не могла ничего нормально рассмотреть. Такая возможность появилась только после того, как меня поставили на ноги у самого алтаря. Там нас ожидал маленький сухонький престарелый жрец с дрожащими руками и бегающими глазками.
	— Начинай церемонию, - приказал милорд. - Только быстрее, мы и так потеряли много времени.
	Жрец нервно встрепенулся. Видимо, он жалел, что ввязался в это. Но, кто отказывает будущему герцогу?
	— Возлюбленные дети мои, - патетически начал он, - мы собрались здесь, чтобы пред лицами богов соедить ваши судьбы навеки вечные...
	Я попыталась выкрутиться из объятий милорда. Куда там! Я смогла только пинуть его в голень. Он болезненно поморщился, и жрец было приостановил церемонию, но милорд рявкнул на него, чтобы не останавливался, даже если крыша обрушится. Тот испуганно затараторил дальше.
	— Брак - это единение двух родственных душ, которые будут плыть по реке жизни в одной лодке. Судьба в равной доле отмерит им горестей и радостей. Вместе они будут и богатстве, и в бедности. Не покинет их любовь и уважение друг к другу...
	Воспользовавшись тем, что милорд держит меня практически навесу, я брыкнула жреца в колено. Тот охнул, и речь прервалась. А я вывела для себя правило: если хочешь, чтобы церемония не состоялась - убери жреца. Милорд выругался и повернул меня лицом к себе, чтобы больше не могла достать старика. Тот пришел в себя и начал было говорить дальше, но...
	Дверь в храм была вынесена мощным ударом копыт. Она влетела внутрь и с грохотом упала в походе между скамьями. Внутрь прямо верхом на коне въехал наагасах. Разгоряченный конь вертелся, расшвыривая копытами скамьи в разные стороны. Наагасах сжал коленями его бока и дернул на себя поводья, вынуждая повиноваться. Окинул бешенным взглядом нашу компанию и выскочил из седла. Злой и целеустремленный, отбросив косу назад, он резко двинулся к нам.
	Милорд Долиан толкнул меня к себе за спину, к жрецу и велел тому:
	— Живо заканчивай!
	Жрец испуганно заговорил:
	— Властью... - перешел он сразу к заключительной части, пропустив традицию спрашивать о согласии жениха и невесты.
	Наагасах и милорд сшиблись грудью в проходе. Я бросилась на жреца и погребла его хлипкую фигуру под собой и своими юбками. Обеими ладонями я зажала ему рот. Он слабо барахтался, пытаясь сбросить меня. Но где старости сладить с молодостью!
	Наагасах налетел на милорда Долиан зло и резко, даже не пытаясь выхватить оружие. Мощным ударом кулака в лицо он отправил моего похитителя на груду развороченных скамей. Тот почти тут попытался встать, но наагасах был слишком быстр. Он оказался рядом почти тут же и ударил его еще раз. Следом пошел удар коленом в живот. Милорд даже не успел защититься. В развороченный дверной проем вбежали наги, среди них я с облегчением увидела Шайша. Они не попытались остановить избиение милорда Долиана. Наагасах сам почти сразу же при их появлении отбросил противника в их сторону. Тот попытался вскочить и бросить в атаку опять, но на него навались, скрутили руки за спиной и поставили на колени. Глаза милорда горели бешенством.
	Сам наагасах молча двинулся в мою сторону. Молча и не отвратимо. Я слегка испугалась, таким злым он был. Он остановился, слегка подобрел, наблюдая за попытками жреца вылезти из-под меня и за моими потугами не дать ему болтать.
	— Осмелишься продолжить церемонию - оторву голову, - пообещал наагасах старику.
	Жрец обмяк и затих. Я осторожно убрала ладони от его рта.
	— Руку! - резко приказал наагасах.
	Я испуганно протянула ему требуемое, и он тут же застегнул на моем запястье браслет. Тот мигнул и принял прежний вид. За эту руку меня рывком подняли и потащили за собой.
	— Она моя! - рычал милорд Долиан, пытаясь вырваться.
	Его взгляд был совершенно безумным. Наагасах посмотрел на него зло, с презрением.
	— Такие как ты не могут в ней прикасаться, - потерял всякий страх сын герцога. - Она как звезда, свет которой нельзя осквернять.
	Наагасах хмыкнул. Наверное, от сравнения. Со звездой меня сравнивают уже дважды. Он присел перед милордом на корточки и посмотрел ему в глаза.
	— Знаешь, в чем наше отличие? - проникновенно спросил он. - Ты пытался украсть эту звезду с неба. А я и есть небо, на котором она будет сверкать. Так вот, небо на тебя упало.
	Он выпрямился и отдал приказ:
	— Доставить его в замок.
	И потащил меня к выходу. На улице к нему подвели коня, которого успели вывести из храма. Он вскочил в седло, а меня поднял и посадил перед собой. Только после этого меня сильно и зло сжали.
	— Почему ты не одела браслет? Я велел! - прошипел он.
	— И? - неожиданно для себя огрызнулась я. - Мало ли для чего этот браслет. Может, такие рабам надевают. Вы же мне ничего про его значение не сказали.
	Он выпрямился и прищурившись посмотрел на меня.
	— А может весь этот побег твоих рук дело? - с подозрением протянул он.
	— Если бы я не умудрилась сбежать, то стала бы его женой еще до заката, - зло ответила я.
	Он почему-то вздрогнул. А затем принюхался к моему лицу. И озверел окончательно.
	— Он целовал тебя!!! Ты была совершенно не тронута. Этот поцелуй должен был быть моим! Я забрал бы его, когда бы стала полностью моей! Он украл то, что принадлежит мне!
	— А я что могла сделать?! - заорала я. - Я вообще не ожидала, что он целоваться полезет! Я тогда даже не знала, зачем он меня умыкнул! И вообще, он сильнее меня, как бы по вашему я от него защищалась?! И хватит орать на меня! Вы сами идиот!
	И ударила его кулаком в грудь. Вряд ли он ощутил боль, хотя у меня заныло запястье. Он удивленно и растерянно посмотрел на меня. Конь нервно переминался под нами. Мы молча смотрели друг на друга. Крутящиеся вокруг наги демонстративно на нас не смотрели. Вдруг наагасах наклонился к моему лицу и поцеловал меня. Жестко, властно и очень горячо. Его ладонь легла мне на затылок. Я же мучительно ожидала, когда это закончится. Его язык, длинна которого один раз меня сильно впечатлила, касался не только моего языка, но вообще все уголком моего рта. Это наверное должно быть приятно, раз и милорд, и наагасах просовывают внутрь. Но я была в странном оцепенении. Словно это не со мной происходит. Наагасах оторвался от моих губ и пристально посмотрел мне в глаза.
	— Чей поцелуй был приятнее?
	— С милордом Долианом было неприятнее, - помедлив, дипломатично ответила я. Смущаться почему-то не тянуло.
	Наагасах зло и с шипением выругался. Что знакомое царапнуло слух.
	— Значит со мной тоже неприятно?!
	— Наагасах, - стальным тоном начала я. - Это мой второй поцелуй в жизни, как и первый, я его не ожидала. Что я должна испытывать при этом действии, я понятия не имею. У меня был сложный день, как и у вас. Вы на меня только что ни за что наорали. Я и так сделала все, на что была способна в этой ситуации. Я на вас зла и обижена. А сейчас вы еще и поступили также, как тот, первый.
	Наагасах с шумом выпустил воздух сквозь зубы и дал шенкелей коню. Разговор был закончен. Мы тронулись в ночь в обратный путь.
	Вернулись мы в имение еще ночью, но уже ближе к утру. Нас встретили обеспокоенный отец и белая, как мел, мачеха. Наагасах холодно заверил, что все в порядке, и отнес меня, завернутую в его плащ, в свою комнату. А дальше он поступил неожиданно и совершенно неприлично. Он повалил меня на кровать и опять поцеловал, прижимая меня сверху своим телом. Я попыталась вырваться, но... А его руки тем временем гладили все мое тело через платье. Какой стыд. Его язык ласкал мой рот изнутри, иногда он покусывал мои губы. Его правая рука сжала мою грудь. И возникло какое-то странное томление. Вместо того, чтобы смутиться и возмутиться, мне захотелось, чтобы он еще раз сжал ее, чтобы снова почувствовать это томление. Левая рука легла между ног и сжала там... все. И это почему тоже было приятно. Губы и язык тоже стали приносить это странное приятное томление. Я робко коснулась своим языком его губ. Он что-то зарычал прямо мне в губы и сжал сильнее.
	Отпустил он меня только через несколько минут... или может час. Голова кружилась, тело горело, а губы болезненно ныли. Наагасах был жутко доволен.
	— Ну вот, - как кот промурлыкал он. - Теперь, когда твое тело проснулось и ты познала удовольствие от мои прикосновений, тебе будут нравиться даже самые невинные поцелуи в моем исполнении.
	У меня не было ни сил, ни мыслей, чтобы ему ответить.
	Я просто лежала в постели наагасаха и сонно хлопала глазами. За окном был глубокий день, солнце успело перевалить на другую сторону замка. После бессонной ночи, которую я провела верхом на лошади, я жутко хотела спать. И проспав большую часть дня, все равно хотела спать.
	Разбудили меня голоса, доносившиеся из гостиной. В тихом размеренном голосе я узнала наагасаха, в высоком и возмущенном голос мачехи. Прислушавшись, я поняла, что мачеха наконец выяснила, где я ночую, и была ужасно возмущена этим фактом. Наагасах отказывался поступать в соответствии с приличиями, то есть отправить спать до свадьбы меня в другую комнату, чем еще сильнее возмущал графиню. В конце концов она ушла, громко хлопнув дверью.
	Я завозилась, по-уютнее заворачиваясь в пышное одеяло. Я, если честно, уже немного привыкла к присутствиию наагасаха по ночам. С ним рядом тепло, даже жарко и можно не опасаться, что кто-то влезет в окно. На грани слышимости до меня опять дошли голоса. Разобрать, о чем говорят и кто говорит, было невозможно. Через некоторое время я предположила, что собеседник наагасаха Шайш, а говорят они на своем языке. Я разобрала только одно слово - "наагасахиаа". У наагашехов так величали принцесс. Я предположила, что у двух родственных народов наверняка есть схожие слова в языке.
	Я бы предположила, что они говорят о принцессе Кирате, но этим титулом наагашехи величали исключительно своих принцесс. Вряд ли наги в этом плане далеко ушли от своих кровожадных родственников. "Наагасах", кстати, в нашей интерпритации значит "принц", но никто не осмеливался здесь величать его принцем. Обращаются исключительно по змеиному титулу. Я сама, перед тем как обратиться к нему, тихо выспросила у Шайша о том, как нужно величать таким образом титулованную особу. Остальных же в доме словно кто-то проинструктировал, так как в систему образования представителя благородного сословия нашей страны не входит этикет нагов. Скорее всего, повеление принцессы Кираты.
	Голоса затихли. Я опять стала проваливаться в сон. Сквозь дрему я осознала, что кровать прогнулась под чьим-то весом, и я ощутила запаха наагасаха, легкий травяной запах и запах горячего камня. На ноги наползла тяжесть хвоста. В своих волосах я ощутила чужое дыхание. Я всю ночь просыпалась от того, что его руки гуляли по моему телу и сжимали все, что хотели. Раньше я считала, что наагасах ведет себя неприлично. Оказалось это не предел. Спросонок я не могла нормально возмутиться, поэтому просто шипела и переворачивалась на другой бок, закрывая руками лапаемую часть тела. У него словно открылась потребность постоянно меня трогать.
	Вот и сейчас. Его рука скользула под одеяло и легла на мой бок. Слегка сжалась и поползла вниз на бедро и так до колена. А губы тем временем оказались у самого уха. Его длинный язык, который меня уже так сильно не ужасал, коснулся меня за ухом и влажно прошелся вниз, до места, где шея переходила в плечо. Там он легко прикоснулся губами. Я раздраженно дернула этим самым плечом, освободила колено от его ладони и поплотнее обернулась одеялом, чтобы он больше не смог просунуть свои конечности. Меня просто гребли в охапку, обхватив руками и обвив хвостом. Его нос уткнулся мне в макушку. Сопение показалось мне даже довольным. В таком положении я опять ушла в мир снов.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Я ревновал. Я дико ревновал. Смотрел на девушку в моих объятиях и не мог подавить в себе дикий инстинкт собственника, присущий всем нагам. Хотелось обвить ее хвостом полностью, прижать к себе и оскалиться на весь окружающий мир. И покусать всех, кто тянет к ней свои ручонки. От моего яда умирают гарантированно.
	Когда это началось? Я не мог даже предположить. Совсем неожиданно я понял, что мне не нравится ее отношению к жрецу. То как она плакала над ним и просила за него. Я был готов убить его уже за одну ее жалость, а за ее слова, что она готова нарушить свое обещание, я мечтал о его смерти. Я хотел разорвать ему грудную клетку голыми руками и оторвать голову. Останавливало меня только мое же слово. Я обещал оставить ему его жалкую жизнь.
	Я пытался убедить себя, что проявляется мой инстинкт собственника. На мое покусились, меня это разозлило. Это нормально. Но эти ее мерзкие поклонники!... Этот выродок украл ее поцелую, который я сам хотел забрать в день нашего соединения. Он остался жив только потому, что девочка не проявила к нему таких чувств, как к жрецу. Мой разум застилала кровавая пелена, когда я думал, что она сбежала с ним по своей воле. Меня бесконечно уязвляло то, что она могла предпочесть мне другого. Но он ей не нравился. Только из-за этого я не убил его тогда, в храме.
	Но ей не нравился и я. Меня не устраивает ее равнодушие. Даже пробудив ночью ее тело, я не нашел отклика в ее душе. Ее глаза не загорались при взгляде на меня, мое присутствите она принимала со смирением человека, который все равно ничего с этим сделать не может. Я ощущал, что начинаю привязываться к ней. А она оставалась глуха ко мне.
	После случая со жрецом я пыталсь все сбросить на инстинкт. Но присматриваясь к ней, открывая в ней новые стороны, я ощущал, что она нравится мне все больше. Даже ее отпор у храма мне понравился. И ее слова про идиота тоже. Она всегда обращалась ко мне официально-вежливо, а тут... идиот. Возникла надежда, что лед отчуждения дал трещину. Даже враги ближе друг к другу, потому что испытывают сильные эмоции. А эмоциями можно управлять. Она же не воспринимала меня ни врагом, ни другом, ни мужчиной. Она воспринимала меня статусом - будущим мужем. Статус - что-то выраженно-холодное. Меня это не устраивает.
	Но как подступиться, я понимал. Она странно вопринимает мир, словно в нем нет никого, кто бы ее любил и кому бы можно было доверять. Она словно слепая не видит, что мужчины смотрят на нее восторженными глазами. Собственная мачеха разрывается от привязанности к ней и ущемленной изменой мужа гордости.
	Действительно похожа на звезду, которая так далеко от всех, что их проявления привязанности ей незаметны. Как звезда высоко в небе горит в полном одиночестве. Донести до нее свое тепло... Да, жрец, эта та еще задача, с которой, я подозреваю, ты бы справился, если бы посчитал возможным признаться ей раньше. И от этого ты бесишь меня больше того самоуверенного мальчишки, который посчитал, что может претендовать на то, что принадлежит мне.
	А это мое. Мое... Я словно загипнотизированный смотрел на ее спящее лицо. Все мое... Целиком... И пусть эта наглая принцесса подавится своими планами. Эта девочка станет моей наагасахиаа.
	Меня разбудил ближе к вчеру сам наагасах.
	— Собирайся, - велел он.
	Я сонно посмотрела на него, не понимая, куда мне собираться. Тем более за окном уже постепенно темнело. Но я решила не задавать вопросов. На кровати лежал мужской костюм. Это меня слегка удивило. Мы собираемся ехать куда-то?
	Как оказалось, да. Наагасах не стал уточнять, куда именно. Сам он был одет в расшитые серебрянной нитью черные длинные одежды на подобие тех, в которых он приехал. Волосы заплетены в довольно небрежную косу, в которой сверкала серебрянная заколка. Вместо ног хвост.
	Я оделась, а наагасах еще накинул на меня плащ с капюшом, из-под которого я почти ничего не видела, и велел мне молчать. У выхода из комнат нас встретили наги. Половина из них была с хвостами, половина с ногами и завернуты в такие же плащи как у меня. Наагасах толкнул меня к нагам в черных плащах, и они меня ненавязчиво окружили. Это такая маскировка? По-моему, я выделяюсь своим ростом.
	Нас никто не остановил. Попавшийся навстеречу батюшка пожелал нагу скорейшего возвращения. Приэтом он старалася, как можно скорее скрыться из виду и нервно косился на змеиные хвосты. Во дворе нас ждали запряженные в колесницы кони. Меня аккуратно подтолкнули к колеснице, в которую вполз наагасах. Я осмотрелась. Ехали по двое: наг и двуногий наг. Я осторожно влезла к наагасаху, переступая кольца хвоста. И как можно крепче вцепилась пальцами в передний борт. Наагасах меня еще хвостом обернул. Видимо, тоже не надеялся на мою устойчивость.
	Мы тронулись. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, небо и лес окрашивались красными всполохами. Направлялись мы в сторону реки Малые Круты. Она текла со стороны гор, была не очень широкой, около пятнадцати саженей, но бурной и порожистой. Чем дальше от гор, тем спокойнее она становилась и тем ниже были ее берега. Ближе к горам берега ее каменистые, высокие и отвесные. В самих горах о берегах речи не шло. Казалось, что сама река несет свои воды по дну ущелья.
	Здесь, у нас в низине, берега ее были низкими и каменисто-глинистыми, но чуть выше опять шел камень и высота берега увеличивалась. Сперва я думала, чуть мы держим к мосту и цель нашего назначения где-то на другом берегу. Но, достигнув реки, мы проигнорировали мост и двинулись вверх по ее течению. Попадалось много камней. Но кони прекрасно справлялись и легко тащили колесницы в гору.
	Стали попадаться кусты можжевельника и кривенькие сосны, предшественники соснового леса, который рос выше. Внизу шумно несла свои воды река. Берега здесь уже поднимались на саженей пять в высоту. Чуть выше должен быть еще один мост, сделанный из крепких деревянных свай. Здесь промышляют охотники на пушного зверя, который водился тут в изобилии. По весне да по осени, когда идут проливные дожди, нижний мост скрывается под водой. Перебираться через бурлящую воду вплавь на промысел безумная идея. Вот и отстроили мост здесь, где ему никакой потоп нестрашен.
	Уже в сумерках мы проехали и этот мост, углубляясь в лес. Ну как углубляясь. Между деревьев, мы бы конечно не проехали, но по берегу, где в камне пробиваются только хилые сосенки да можжевеловые кусты и изредка вырастают кривобокие гиганты-сосны, проехать вполне возможно.
	Дальше нам все же пришлось оставить лошадей и охрану с ними и идти-ползти на своих конечностях. Прошли мы, наверное, еще полверсты. Потом свернули на каменистую тропинку, которая вела вниз, к водам реки. Для меня она была крутовата. Я очень удивлялась, что наги вниз по ней на своих хвостах не скатываются. Наоборот, держат равновесие очень цепко, в отличии от меня, которую наагасах очень крепко обхватил за пояс, не давая скатиться вниз и опередить всех.
	Внизу каменистая кромка берега была очень узкой и мокрой, воды постоянно на нее накатывали. По этой кромке мы двинулись дальше. Я была зажата между каменистым склоном и боком наагасаха, видимо чтобы не нырнуть случайно в холодные воды. Дальше кромка стала постепенно расширяться, а над головами появилось что-то вроде каменного навеса, который тоже расширялся и наконец превратился в полновесную крышу, с потолка которой скрывались холодные капли. Мне стало неуютно, постоянно казалось, что склон над нашими головами сейчас обрушится.
	Тропинка резко завернула влево, и мы вышли на открытое пространство, довольно большое по своей площади. Каменистый склон вместе с тропинкой сделал крутой поворот и уходил дальше, опять влево. Там закруглялся, описывал полукруг и опять врезался в реку. Получалась такая получаша, довольно большая в диаметре, около трехсот саженей. Здесь даже росли сосны и кусты ежевики. Последние правда были довольно чахлые.
	От реки сюда шла узкая протока длиной небольше двух саженей. Она уходила в маленький, сажени три в диаметре, водоем, похожий на каменную чашу, заполненную воду. Вода в там была такая прозрачная, что можно было пересчитать камни, лежащие на дне.
	Один наг уполз за каменный выступ и вернулся с небольшой черной ширмой, которую он сноровито поставил кругом. Я удивленно посмотрела на этот, безусловно, лишний предмет среди дикой природы. Наагасах же всучил мне в руки сверток.
	— Иди за ширму, сними с себе все, абсолютно все и одень это, - велен он.
	Удивление перешло в опасение. Что вообще происходит? За ширмой я обнаружила, что "это" всего лишь длинная рубашка до пят. Больше ничего там нет. Я что должна в таком виде появиться перед всеми? Ладно нагам чужды некоторые приличия. Но здесь холодно и уже почти ночь, что тоже тепла не добавляет. Все слова недовольства я оставила при себе и стала сердито разоблачаться. К моменту, когда я стояла босая на своих штанах в одной рубахе, все волоски на моем теле встали дыбом от холода. Помедлив, я осторожно выглянула.
	Наагасах тоже разделся, оставшись в одном поясе с длинными лентами из пластин серебра. Наги успели зажечь факелы и встали вокруг водоема.
	— Подойди сюда, - позвал наагасах.
	Я осторожно вышла. Камни холодили босые стопы. Наги у водоема расступились, показывая этим действием, куда мне встать. Наагасах занял место на противоположной стороне.
	— Заходи в воду, - сказал он.
	Я недовольно посмотрела на него. Не удержалась просто. Я не знаю, как со здоровьем у нагов, но у людей оно довольно хрупкое, и простыть для нас довольно просто. Но я, который раз, ничего не сказала и молча погрузилась в воду. И со вскриком ухнула сразу по пояс. Моментально из холодно стало очень холодно. А дальше ко мне бултыхнулся наагасах. И я стала мокрой с ног до головы и дрожащей. Где-то там под водой хвост наагасаха обвил мои ноги. Я надеюсь, что это все же его хвост. В сгустившейся темноте уже нельзя было рассмотреть, что там на самом деле.
	Взволнованная вода успокоилась. Наагасах приблизился ко мне вполную и начал что-то говорить на своем языке. Иногда я понимала отдельные слова, ну мне так казалось. Но смысла того, что он говорит я понять все равно не могла. Говорил он довольно долго. Постепенно от его шелестящего голоса в ушах зазвучало что-то похожее на эхо, тоже шелестящее, накладывающееся на его голос. Скоро мне стало казаться, что шелестит все вокруг, а я плаваю в этих шипящий звуках, у которых был голубоватый свет. Глаза наагасаха блестели в темноте, и я не могла отвести от них глаз.
	Не прерывая речи, он взял мою руку и перевернул ладонью вверх. Вытащил из своей косы серебрянную заколку и проткнул мне кожу там. Боли я почти не почувствовала. Окровавленную ладонь он положил себе на грудь, прямо напротив сердца. Затем проколол свою ладонь, отогнул намокший ворот моей рубахи и положил ее на мою грудь напротив сердца. Стало слегка горячо. Он продолжал говорить. Моя рука на его груди и его рука на моей окутались легким алым сиянием. Оно горело равномерно, не вспыхивая, не наливаясь цветом, не накаляясь.
	— Скажи "да", - неожиданно перешел на наш язык наг.
	— Да, - покорно ответила ответила я.
	Алое сияние словно втянулось в грудь, и ладони потухли. Наг сказал что-то еще и воткнул свою заколку в мою косу. А затем поднял меня на руки, поставил на бережок и выполз сам. Я медленно освобождалась из иллюзии звуков. Вода на моих глазах переставала светить голубым светом. Наги слаженно и сдержанно поклонились. Наагасах опять взял меня на руки и пополз в противоположную от реки сторону, к каменистому склону. Через плечо наагасаха я увидела, как наги разводят костер и устраиваются на ночь. Обдумать это я не успела. Мы оказались у черного зева пещеры, завешанного шкурой медведя.
	Наагасах локтем откинул шкуру в сторону и вполз внутрь. Здесь было теплее, чем снаружи. Пол, стены и потолок устелены и обвешаны толстым слоем шкур. Наагасах опустил меня, и я по щиколотку утонула в них. Здесь в воздухе плавали осветительные шары. Довольно странно в этой обстановке смотрела белая простыня.
	— Что происходит? - наконец задала я главный вопрос.
	— Это был свадебный ритуал нагов, - просветил меня хриплый довольный голос наагасаха.
	И он прижался ко мне сзади.
	— А сейчас будет наша брачная ночь, - с предвкушением протянул он.
	Я похолодела. Почему так рано? Свадьба запланирована позже. И почему тайно? Но больше всего меня волновали не эти вопросы, а то, что ожидало меня в этой уютной пещере. Похоже, сейчас я узнаю, как вообще возможна близость нага и обычной человеческой девушки. К мои ногам упал пояс наагасаха.
	— А мы тут не замерзнем? - дрожащим голосом спросила я.
	— Не замерзнем, - пообещал наагасах.
	Его руки легли мне на бедра и стали поднимать мокрую, липнущую к бедрам рубаху вверх.
	— А... можно это... без хвоста... с ногами, - попросила я.
	— Можно, но не в первый раз.
	Его губы прихватили кожу на моей шее, а затем он еще ее и прикусил. Во мне бурлил страх и странное томление. От этого слабели колени. Наагасах поднял подол рубахи выше пояса, и одна его рука нагло скользнула мне между ног, и его пальцы стали там все ощупывать. Волна стыда захлетнула меня, и я вцепилась в его запястье.
	— Не надо так... - тихо попросила я.
	Он рассмеялся.
	— Мне хочется почувствовать еще большее возбуждение, а твои смущение и неопытность заводят меня. Очень сильно заводят, дашше немного больно-шшш.
	Это шипение прошибло меня как молния. Рубашку на мне медленно порвали, а шею и плечи осыпали поцелуями, укусами, по коже проводил влажные дорожки длинный язык. От этих прикосновений кожа горела. Одна рука продолжала быть там, и длинные пальцы медленно поглаживали чувствительную кожу. В ушах стучала кровь. Мне казалось, что эти пальцы проникают внутрь. От этого внизу живота все сладко закручивалось и наливалось тугим жаром. Захотелось бесстыдно развести колени.
	Другая его рука мяла мою грудь. Пощипывала соски, которые оказали неожиданно чувствительными или властно сжимала в горсти. Воздуха откровенно не хватало, дыхание стало хриплым. Рыкнув, наагасах утащил меня на белую простынь. Двольно резко уложил, а сам навалился сверху. Я успела увидеть, что пластины у него раскрылись, а там... Испуг почему-то отозвался радостным предвкушением, узел внизу живота затянулся.
	Наагасах жадно целовал мои губы, грудь, живот... Когда его язык оказался там, я дернулась от сильного смущения, пытаясь вырваться. Но его руки цепко держали меня за бедра, и язык проник так глубоко, что я расплакалась от стыда и нахлынувшего наслаждения. Наагасах довольно урчал. Ему нравилось, как я себя веду. Ему это очень нравилось. Там между ног появилось какое-то сладкое напряжение, словно натянулась струна, и если она порвется, то должно произойти что-то потрясающее.
	Этого что-то не случилось. Наагасах резко оторвался и потянул меня вниз. Его торс оказал между моих ног. Он поцеловал меня, жадно, глубоко... Сильно, очень резко толкнул бедрами. Боль была краткой. Внутри меня оказалось, что большое, длинное и очень горячее. Я судорожно вцепилась в его бока, выгибаясь в позвоночнике. Он глухо рычал мне в губы, вжимаясь сильнее. Внутри все пульсировало и жаждало продолжения. Он начал двигать, быстро, резко и очень сильно. Кажется я кричала ему в губы. Его хвост сужорожно сжимался, и эти судороги отдавались эхом там, внутри меня. Все сильнее и сильнее. Тело напряглось как струна, а дальше все мышцы судорожно сжались в невыносимом удовольствии, тело выгнулось ему навстречу, принимая приносящие удовольствие, сводящее с ума толчки. В глазах все померкло. В этот миг я была так благодарна наагасаху, что мне показалось, что я его люблю.
	Наслаждение схлынуло и отдавалось теперь сильными толками внизу живота. Наагасах продолжал двигаться. Он рычал, шипел что-то, хвост его тяжело метался из стороны в сторону. Уже знакомое напряжение опять стало скапливаться внизу живота. Сильные впышки удовольствия пронзали насквозь. Наагасах лихорадочно поцеловал мои губы, его пальцы сильно сжижали мои бедра. Толчки усиливались, не соображая уже ничего, я вскрикивала и разводила ноги шире. Струна удовольствия лопнула еще раз, и я, всхлипнув, расплакалась, вцепившись в его плечи. Наагасах громко застонал и, войдя до предела, замер сотрясаясь крупной дрожью.
	В таком положении мы провели довольно долгое время. Мое тело постепенно перестало дрожать от напряжения и остывало. Я все сильнее чувствовала чужую тяжесть и дискомфорт там, где он продолжал пребывать. Наконец он приподнялся и отстранился. Я почуствовала, как он покидает мое тело, и с содроганием ощутила, как что-то потекло по бедрам.
	Отстраниться он не дал. Притянул к себе, обвил хвостом, сладко и медленно поцеловал. После чего набросил на нас шкуру. Его глаза продолжали голодно смотреть.
	— Я бы повторил это еще раз, - прошептал он мне в губы, - но учитывая, что это твоей первый раз, я потерплю.
	Наагасах не соврал. В пещере мы не замерзли. Мне даже было жарко. Наагасах обвился вокруг меня, можно сказать всем телом, а сверху еще лежала медвежья шкура. Проснулась я правда не от жара. Просто наагасах решил все же повторить. Поэтому проснулась я с ощущением, что задыхаюсь. Мне опять не хватало воздуха. Раньше я не представляла, что близость между мужчиной и женщиной может вызывать такие ощущения и эмоции. Учитель, который объяснял нам с сестрами суть этих отношений, поведал об этом довольно скучно и сухо, как о простой обязанности для продолжения рода. Мачеха об этом говорила тоже весьма спокойно. Да и что волнующего в словосочетании "супружеский долг"? В самом слове "долг" нет ничего будоражащего. Оно навевает тоску.
	Но теперь лишь одно упоминание о долге, даже без приставки "супружеский", вгоняло меня в краску, и мне казалось, что я сейчас вспыхну, как факел. Наагасах был настолько в этом неприличен, что чувство стыда терзали меня непрестанно. А вместе со стыдом возникало волнующее томление внизу живота. И мне хотелось снова и снова ощутить это бесстыдное чувство, а еще больше мне хотелось, чтобы наагасах что-нибудь сделал. Разбуженное молодое тело требовало пристального к себе внимания.
	Собрались мы на самом рассвете. Меня опять завернули в плащ, и мы пошли в обратном направлении. Несколько нагов остались, чтобы разобрать нашу опочивальню. Единственное, наагасах забрал с собой простынь со следами крови. Я испытывало такое смущение при ее виде, что мне хотелось вырвать ее и бросить в костер. Зачем она ему, я не знала. Может, традиции нагов. У нас нет традиции выставлять простынь на всеобщее обозрение, как, например, в Ризварии.
	Во время обратного пути наагасах не мог удержаться от того, чтобы не притянуть меня собственническим жестом или же, например, не поцеловать. Я смущалась окружающих и рассерженно отбивалась. Наагасах был почему-то этим очень доволен. А я опасалась смотреть на него, так как при взгляде на его гибкую и мощную фигуру, красивое лицо и довольную улыбку у меня возникала слабость в коленях. Моя неожиданно позорная реакция пугала меня.
	Я вдруг представила себе, что когда-нибудь я ему надоем, и он обратит свой взгляд на других женщин, а я больше не испытаю этого удовольствия. В этот миг я наконец смогла понять мачеху и ее жадность к мужу. Мне всегда казалось, какая разница, с кем он. А теперь меня охватывало глухое беспокойство. Мне не нравилось собственное настроение, из-за этого я испытывала глухое раздражение. Удержать мужчину... Я вообще не понимала, для чего это нужно. А теперь я испытывала смутную необходимость в этом знании.
	Вставая на колесницу, я постаралась выбросить лишние мысли из головы. Смысл думать о том, что еще не произошло? Зачем забивать голову пустым беспокойством?
	Вернулись в имение мы примерно к завтраку. Господа еще были в своих комнатах, но слуги уже хлопотали по этажам. К нашему удивлению, в одной зал нас ожидали батюшка и принцесса Кирата. Точнее, ожидали они наагасаха. О моей отлучке из дома никто никому не сообщал. Батюшка был бледен, хмурился и посматривал на наагасаха и принцессу с беспокойством. Зато принцесса лучилась удовольствием и имела весьма победоносный вид.
	— Наагасах, - пропела она. - А мы вас ждем.
	Наагасах остановился и удивленно вскинул брови. Но мне показалось, что удивленным он как раз и не выглядел. Словно ожидал этого и в тайне торжествовал.
	— Что-то случилось? - спросил он.
	Лицо принцессы стало сочуствующе-сожалеющим, взгляд скорбным.
	— Мне крайне жаль вас огорчать, но ваша свадьба с Таюной не может состояться, - произнесла она.
	Я просто окаменела. Зато наагасах даже не подумал беспокоиться или расстраиваться. Он был уверен в себе.
	— И почему же? - поинтересовался он.
	— Видители, граф Авайский не может в одиночку принимать решение о ее замужестве, - медленно и с удовольствием протянула Ее Высочество. - В Таюне также течет кровь королевской семьи, которая против того, что отдать одаренную в другую страну. Я сожалею.
	Сожаление было не очень искренним. Наагасах конечно же был спокоен. Еще бы. Свадьба состоялась, брачная ночь прошла, девица больше не невинна. А меня вдруг одолели сомнения, был ли тот обряд свадебным. Может меня обманули.
	— Раньше королевская семья в вашем лице особого интереса к девочке не проявляла, - заметил наагасах. - У меня вообще сложилось впечатление, что вы ее недолюбливаете.
	Принцесса развела руками и улыбнулась.
	— Все меняется.
	Наагасах кивнул, словно с ней соглашаясь, а затем повернулся ко мне.
	— Дорогая, ты слышала? Тебя, похоже, официально признали.
	Я сняла с головы капюшон. Батюшка занервничал, меня он не ожидал увидеть так сразу. По лицу Ее Высочества прошла тень недовольства.
	— Я вам уже говорила, наагасах, что эта женщина мне не мать, - ледяным тоном ответила я, словно недовольна его забывчивостью. - Меня вырастила другая женщина, которая вложила много усилий, чтобы дать мне достойное благородной девице образование и манеры. Одно это дает ей право называться моей матерью.
	Принцесса посмотрела на меня злым взглядом. А я не удержалась.
	— Ваше Высочество, по вашему я должна быть рада видеть ту, которая в свое время бросила меня на руки другой женщине? Вам не кажется, что это непосильное требование?
	Ее лицо окаменело. По лицу отца было видно, что он сожалеет, что я вообще открыла рот.
	— Мне жаль разбивать ваши иллюзии, принцесса, - безжалостным тоном произнес наагасах, - но об отмене свадьбы не может быть и речи. Этой ночью мы с моей дорогой Таюной сочетались браком по обряду нагов. Ночь была очень подходящая для поведения церемонии, и я посчитал, что будет очень жаль упустить такое благоприятное время. Я конечно не отказываюсь пройти брачный обряд и по вашим традициям.
	Выдержка отказала принцессе. Она порывисто вскочила и сжала кулаки.
	— Королевский род этого не одобрит, - яростно заявила она. - Пока брак не вступил в полную силу, мы можем его обжаловать и расторгнуть.
	Я восхитилась. Наагасах не только прознал о планах принцессы, но и прекрасно подготовился. Кто сможет сказать, что брак недействителен?
	— Почему вы решили, что брак не обрел полной силы? - наигранно удивился наагасах. - Брачная ночь уже прошла.
	С этими словами он извлек из поясной сумы простынь и, одним движением расправив ее, расстелил по столу. Пятно крови оказалось прекрасно видно. Я опять покраснела. Мое смущение оказалось лучшим доказательством.
	— Вы можете проверить, - продолжал наагасах. - В вашей свите имеется маг, которому не составит труда подтвердить, что это девственная кровь девицы Таюны.
	Лицо принцессы стало как восковая маска. Торжества на нем больше нет. Наагасах обыграл ее. Королевская семья не получит ребенка с даром обратно. А по чьей вине этот ребенок был утерян? Я испытала слабое торжество, понимая, что этого не простят даже ей.
	— Нам нужно отдохнуть, - наагасах подхватил меня под локоть и повел дальше.
	В комнате он неожиданно прижал меня к стенке и впился в губы поцелуем. А дальше лихорадочно начал целовать все лицо, шею, уши... И стремительно раздевать меня и себя. Я опомниться не успела, как оказалась совершенно голая на кровать, а он рядом. Он резко перевернул меня на бок, сам оказался за моей спиной и в таком положении проник в меня одним толком. Было немного больно. Он зарычал и слегка прикусил кожу на моей шее. Хвост обвил мои ноги, не давая им раздвигаться. Из-за этого внутри стало как-то теснее и его движения ощущались куда ярче. Я застонала и подгребла ближайшую подушку, в которую вцепилась зубами. Мощные удары бедрами, так что я ощущала раскрытые паховые пластины. Одна его ладонь сжала мою грудь, а вторая легла между ног и надавила на что-то очень чувствительное. Меня просто выгнуло дугой. Я не подозревала, что у меня есть такие чуткие места. И тем более там. Дыхание стало хриплым, прерывистым, срывающим в тихие стоны. Внутри двигалось горячее, сводящее с ума удовольствие. Оно накатывало как волны, скапливалось все нарастающим напряжением. Хотелось продлить этот миг и тоже время еще раз почувствовать тот сумасшедший срыв, от которого выгибается до хруста все тело, напрягаются все мышцы, а внизу живота сручивается судорога безумного наслаждения.
	Сила толчков нарастала, я задыхалась от накатывающего волнами наслаждения. С хриплым криком я сорвалась в пучину наслаждения и забилась в руках наагасаха, словно пытаясь уйти от продолжающегося проникновения. Но он не позволил мне вырваться и продолжал в силой врываться в меня, пока я в мучительной судороге извивалась в его руках. В громким рыком он вошел до самого упора, прижавшись к моим ягодицам чешуйчатыми бредрами, и внутри стало горячо и очень-очень влажно. Он хрипло и тяжело дышал мне на ухо.
	— Моя, - тихо произнес он, покидая мое тело. - Моя, - повторил, переворачивая на спину. - Моя, - словно безумный произнес он и, развинув мои колени, одним движением погрузился в меня снова...
	Проснулась я уже только после обеда. Наагасах словно сошел с ума и взял меня несколько раз подряд. Тело ныло, внизу живота слегка побаливало. Но усталость была какая-то приятная. Ощущала я себя так, словно сбросила с плеч груз всех переживаний и проблем. Я казалась себе легкой-легкой и хотелось улыбаться. Правда улыбаться я не стала. Рядом лежал наагасах, и взгляд у него все еще был голодным. И я уже знала, чем этот голод грозит мне. Я поежилась и опасливо завернулась в одеяло. Лицо наагасаха выразило разочарование, и я поняла, что мне временно ничего не грозит.
	— Нам нужно показаться, - с сожалением сообщил он. - Графиню уже даже мои наги не выдерживают.
	— Графиню? - повторила я удивленно.
	— Да, - наагасах встал и потянулся, я с любопытством посмотрела, как четко вырисовываются мышцы на его спине. - Она очень возмущена нашим неожиданным бракосочетанием и не очень верит в его действительность. Ей бы хотелось соблюсти все приличия и по-скорее заключить брак по вашим обычаям.
	Мачеху я могла понять. Если брак окажется фикцией, то пострадает репутация именно нашей семьи. А у меня пять незамужних сестер. И что-то мне подсказывало, что она до сих пор не знала о том, что принцесса готова меня признать. Батюшка всегда тянет с плохими новостями до самого конца, когда уже ничего исправить нельзя.
	— Со дня на день должен прибыть королевский советник, - продолжал наагасах. - Уедем мы сразу после завершения переговоров. Мне также доложили, что сюда направляется король.
	От неожиданности я привстала, и наагасах заинтересованно посмотрел на открывшуюся грудь. Я тут же плюхнулась обратно. Нечего дразнить гусей.
	— Приготовься к тому, что тебя захотят сманить на сторону королевского дома, - произнес наагасах. - Надеюсь, ты действительно держишь свои клятвы и теперь не покинешь своего мужа.
	Переходить в королевскую семью я не имела желания, но все же ради справедливости рискнула заметить:
	— Я еще не знаю, какие клятвы я подтвердила своим согласием. Вашего языка я не понимаю, поэтому не имею представления о том, что вы тогда говорили.
	Наагасах задумчиво посмотрел на меня.
	— Я предоставлю тебе перевод, - решил он.
	— Лучше оригинал текста, - не согласилась я. - Переведу я сама.
	— Сама? - с легкой улыбкой усомнился наагасах. - У людей есть книги с описанием нашего языка?
	— С описанием вашего мне не попадалось, - спокойно призналась я. - Поэтому с переводом я подожду, пока не окажусь в ваших землях. До этого момента я буду верить в ваши слова по поводу клятвы. Но если потом выяснится, что вы обманули меня, то я буду в праве тоже где-то нарушить свое слово. Один обман на один обман, два на два... Сколько раз вы обманете меня, столько раз вас обману я.
	Брови наагасаха изумленно приподнялись. Видимо, он не ожидал, что я стану ставить условия. Но первоначально у нас все основывалось на моем обещании выйти за него замуж и в дальнейшем следовать брачным клятвам. Я должна быть уверена, что действительно следую именно брачным клятвам. Нарушение по чьему-то умыслу этих клятв как нарушение своего слова я не могу рассматривать, но все равно мне будет неприятна подобная ситуация.
	Про знание языка наагашехов я говорить не стала, потому что считала свое знание половинчатым. Я его изучала исключительно по книгам, у меня не было возможности говорить на нем или слышать его звучание. Поэтому я не была уверена, что смогу понимать устную речь или сама говорить на этом языке. Уверена я была только в понимании письменной речи.
	— Хорошо, - согласился наагасах. - Наши клятвы по содержанию очень схожи с вашими, поэтому можешь просто ориентироваться на них.
	А затем облизнулся и с горящими глазами полез обратно на кровать. Я почему-то сразу поняла, что ему нужно.
	— Я думаю, нас подождут еще немного, - с предвкушением в голосе произнес наагасах.
	ХРЯСЬ! Я со вскриком свалилась с кровати, не понимая, что вообще произошло. Наагасах недовольно смотрел на переломленный попалам один из столбов, подпирающих балдахин. Из-за этого балдахин накренился на один угол. Похоже, наагасах переломил его ударом хвоста.
	— Зачем вообще эти неудобные, потоянно мешающие конструкции? - раздраженно шипел наг.
	Я хмыкнула и, сноровисто обернувшись одеялом, быстро покинула спальню, устремившись в умывальню. В след мне раздалось обиженное шипение.
	Я стояла посреди гостиной и смотрела в спину мачехи. Несколько минут назад ко мне подошел слуга и передал, что госпожа Агнесса просит навестить ее. Мимо как раз проходил один из слуг герцога, поэтому я любезно согласилась навестить матушку.
	Насколько я знаю, семейство герцога покидает нас сегодня. Наследник семейства пока с комфортом содержится в подземелье. Герцогиня не покидает своих покоев. Недавние события принесли ей сильное беспокойство. Сам герцог долго беседовал с наагасахом наедине. К чему они пришли, я не знаю, но знаю, что милорда Долиана просто отпустят. Он под охраной отбудет вместе со своим семейством, а дальше герцог планирует отправить его на службу на северную заставу, чтобы холода выморозили из его головы всякую дурь. Никого из герцогского семейства я больше не видела с того момента, как последний раз посмотрела на милорда Долиана с деревенском храме.
	Меня поводили в гостиную, примыкающую к покоям графини. Она сдержанно поприветствовала меня и предложила присесть. Я отказалась. И вот теперь она смотрит в окно и мнет в руках платок, словно решается что-то сказать.
	— Брак между тобой и наагасахом совершился полностью? - наконец спросила она.
	Я оценила степень ее тактичности. В отличии от принцессы, она не говорила напрямую о брачной ночи.
	— Да, - просто ответила я.
	Графиня шумно вздохнула, и это был не вздох облегчения. Словно сбылись ее худшие ожидания.
	— Почему ты... это допустила? - сдавленно произнесла она и приложила платок к губам.
	На мгновение мне показалось, что она сдерживает слезы.
	— Я обещала ему этот брак, - спокойно произнесла я.
	Это странно подействовало на нее. Она пришла в некоторое злое возбуждение и резко развернулась ко мне.
	— Обещала? - взбешенно произнесла она. - Ты глупая и наивная девчонка! Ты думаешь, кому из них нужны твои обещания? Да, они пользуются твоей честностью и наивностью! Думаешь, они сами держат свои слова? Для них нарушить слово легче, чем выпить воды!
	— Может я и глупая, - резко согласилась я. - Но мои слова - это мои слова. Мне все равно, что они делаю со своими обещаниями. Я все равно не верю чужим обещаниям. Я верю только себе.
	— И что твоя вера в себя тебе дала?! - вскинулась мачеха. - Ты вышла замуж за зверя! Высокопоставленного зверя. Он с легкостью играет чужими судьбами, как та же самая прицесса Кирата. Вместо того, чтобы тянуть время, ты как овца на закланяние пошла!
	— А чтобы мне дало это промедление? - с мрачной усмешкой произнесла я.
	— Я бы что-то придумала, - уверенно произнесла мачеха.
	— Вы? - с издевкой протянула я.
	— Да, я, - резко ответила мачеха и снова отошла к окну. - Тебе нужно было выйти за графа Ротрийского. К утру бы ты уже стала вдовой.
	Я смешалась.
	— Что?
	— Ты бы встала вдовой, - устало повторила графиня. - Богатой и свободной вдовой. Делала бы, что хотела. Хоть по миру ездила и по развалинам шаталась! Ты же об этом мечтала?!
	Я замерла. От куда она знает? И о чем она вообще говорит?
	— Какая вдова?
	Ответом мне было молчание. Наконец она ответила. Ее голос был натянутым и довольно усталым.
	— Его бы отравили. Все было продумано. У этого параноика круча недругов, которых он наживает по собственной мнительности. Думаешь, он действительно издевался над своим женами? Нет, он просто убивал их. Начинал подозревать в чем-то, например, в покушении. Последнюю жену он убил, когда она была беременна от него. Сперва эта новость обрадовала его, но потом он начал сомневаться и в конце убедил себя, что она ему изменяла и ребенок не его. Он подозревает людей, даже если они невиновны. Больной старик, - с презрением выплюнула она. - И я бы не испытывала муки совести за его смерть.
	Я пораженно смотрела на ее спину, не понимая, что происходит с этой женщиной. Когда-то господин Зуварус мне говорил, что люди не могут быть простыми. Они не могут быть просто злыми или просто добрыми. Все люди сложные и вмещают в себя совершенно разные черты проявления человеческого характера. Преступник может без зарения совести убить человека и при этом любить детей. У меня впервые возникла мысль, что я видела в мачехе не все, а лишь то, что хотела видеть.
	— Завтра постарайся быть подальше от наагасаха, - продолжиа она. - Чтобы подозрение не пало на тебя.
	Я похолодела. Что она задумала?
	— Они во время поссорились с принцессой, - продолжала мачеха.
	— Нет, не надо! - я сдела несколько шагов к ней. - Вы не представляете как это опасно! На него не действуют яды, а у нагов куда больше возможностей увидеть истину. Вы только лишите себя жизни и подставите всю семью. Что будет с сестрами?
	Ее спина одеревенела.
	— Не стоит этого делать, - уже спокойно подолжала я. - Возможно, он не тот, с кем можно быть счастливой или свободной. Но рядом с ним мне никто и ничто, кроме него не угрожает. Принести мне обиду довольно сложно. По-настоящему может обидеть только тот, кто трогает твое сердце. Мое же сердце наагасах не тронет никогда. Если бы вы не любили моего отца, то тогда, возможно, вам тоже было бы проще.
	Плечи мачехи дрогнули.
	— Пообещайте, что вы оставите эту идею, - потребовала я.
	Она молчала. А я решила попробовать по-другому. Я не была уверена, что у меня получится, и от этого сердце было готово выскочить из груди. Я подошла к ней сзади и осторожно уткнулась лбом в ее плечо. Она вздрогнула. Мне хотелось прижаться к ней, как в детстве. Тогда я мечтала, чтобы ее руки меня приласкали.
	— Я прошу, - тихо повторила я.
	— Хорошо, - помедлив, прошептала она.
	Я постояла так еще немного. Я не знала обман это или нет, но мне хотелось еще чуть-чуть испытать близость с этой женщиной.
	— Я пойду, - тихо сказала я и, отстранившись, пошла на выход.
	Когда я закрывала дверь, до моего слуха донесся всхлип.
	Наагасаху я об этом рассказывать не стала. Кто знает, как он себя поведет. Да и обдумать ситуацию мне не дали. Практически тут же мне пришло приглашение от принцессы с просьбой составить ей компанию в послеобеденном чаепитии. Просьбу я вежливо отклонила, сославшись на несуществующие дела. Теперь я лихорадочно эти самые дела искала. Не знаю, как мачеха и наагасах так быстро прознали об этом приглашении, но буквально минут через десять ко мне пришла Даррила и позвала прогуляться после обеда. По ее лицу было видно, что она не понимает, зачем нам вместе гулять. Наагасах тут же разрешил и одобрил эту прогулку с подозрительным рвением и даже позволил нам пойти без охраны. После заключения брака он стал меньше беспокоиться о моей безопасности. Свою роль, наверное, сыграл еще и серебрянный браслет, о значении которого я по-прежнему лишь догадывалась.
	За ворота имения мы вышли вежливо улыбаясь всем вокруг: слугам, страже, стенам... Оказавшись на лугу, мы скорее расстерялись, чем стали более уверенными. Как вести себя рядом друг с другом, мы не предполагали.
	— Сходим к реке? - неуверенно предложила Даррила.
	Я с облегчением кивнула. Все дорогу до реки мы вели себя так словно за нами мог кто-то наблюдать. Даррила неуверенным голосом рассказывала, что воон там есть пещеры, а там можно наткнуться на развалины старой мельницы. Я слушала и кивала, словно сама не знала, где эти развалины. Дойдя до реки и не зная, что делать дальше, мы пошли вверх против ее течения, повторяя наш с нагами путь. Молчание становилось все напряженнее. Мы действительно не знали, о чем говорить друг с другом.
	Дошли мы до моста, под которым далеко внизу грохотала горная река. Мы поднялись на него и там остановились. Я, оперевшись на перила, смотрела вниз на бурлящий поток. Даррила подобрала на берегу горсть камней и теперь по одному швыряла их вниз. Погода была пасмурная, на западе чернели дождевые тучи. Возможно там сейчас идут проливные дожди. До нас они могут даже не дойти.
	Я искоса посмотрела на Даррилу. Она была еще со всем ребенком. Худенькая, угловатая, с едва наметившейся грудью, но довольно хорошенькая. Очаровательное личико с неисчезнувшей еще до конца детской припухлостью, большие голубые глаза, мягкие губки и и длинная блондинистая коса, из которой выбиваются забавные кудряшки. Прелестный ребенок. Через год ей уже можно выезжать на приемы и искать жениха. Она до сих пор тайком сбегает, чтобы полазить по тем же развалинам старого замка или погулять по ближайшему, не Лядащему, лесу, изображая из себя следопыта и охотника. В этом мы с ней были похожи. Наверное, наследие неугомонного прапрадеда отложилось в нас обеих.
	В ней единственной из всех моих сестер проявились кое-какие магические способности. Наша семья старалась это не афишировать. Мачеха приглашала два раза в неделю нашего местного мага из Старкона, чтобы он мог ее чему-то обучить. Когда у нее открылись способности, я тоже подумывала признаться в том, что и у меня они есть, но потом передумала.
	— Почему ты вышла за него замуж? - услышала я вопрос от Даррилы.
	Я посмотрела на ее. Она продолжала также бросать камни в воду. На ответ она, видимо, не очень надеялась. Я молча уставилась на бурлящий поток внизу. Вода казалась серой, стального холодного цвета, а в некоторых местах покрытой пышным белым кружевом пены.
	— Я обещала ему этот брак, - спокойно ответила я.
	Даррила как раз раскладывала оставшиеся камни на периле. Ее рука дрогнула и один из камней сорвался вниз. Она удивленно посмотрела на меня.
	— А зачем было обещать это? - непонимающе спросила она. - Он тебе, что так сильно понравился? У него же хвост! Как... - она густо покраснела, и мне стало предельно ясно, что должно было последовать за этим "как".
	Я взяла один камешек и бросила в воду. Я даже не увидела, куда он бултыхнулся. Вода и так постоянно бурлина, и ее стремительный поток не дал проявиться небольшому всплеску.
	— Как? - лениво повторила я. - Так же как и у обычных людей. Только у него вместо ног хвост, на этом отличия в "как" и заканчиваются.
	Если бы она не была свекольно-красной, то краснела бы еще больше. А так она просто вжала голову в плечики и виновато посмотрела на меня. Ей было стыдно, что она вообще затронула такую неприличную тему.
	— А с ним рядом не страшно? - осторожно спросила она.
	Я неопределенно пожала плечами.
	— Бывает и страшно.
	— Зачем ты тогда согласилась? - на лице Даррилы появилось упрямое выражение.
	Такое выражение обычно появляется у детей, когда они силятся что-то понять, но не могут.
	— Это нельзя назвать согласием, - вяло ответила я, отмечая про себя, что не понимаю, зачем я это все ей рассказываю. - Он меня поймал на слове.
	Даррила нахмурилась. Конечно же она все равно не могла понять и из-за этого раздражалась. Я не стала ждать нового вопроса и продолжила:
	— Я встретила его случайно, в Лядащем лесу.
	Брови сестренки почти слились с кромкой волос от моего заявления.
	— Ты там все-таки была?! - неверяще переспросила она. - Я думала, ты пошутила над Тешшой.
	— Тогда пошутил бы наагасах, - заметила я. - О Лядащем лесу Тешше сказал он, а не я.
	— Зачем ты вообще туда пошла? - на ее личике опять появилось это детское непонимание.
	— Ну... - протянула я, - я была зла из-за предстоящего брака с графом, обиженна на отца, который продал меня за несколько мешков серебра, и решила погулять там, в надежде, что меня кто-нибудь съест.
	Даррила посмотрела на меня так, что стало предельно ясно, что она вообще думает о моих умственных способностях.
	— Да, глупость страшная, - легко согласилась я. - Но тогда я вообще плохо соображала. Поддалась злости и панике и решила, что выхода нет. Это уже потом, после леса, я подумала и поняла, что сорвать свадьбу проще простого, если грамотно подойти к делу. Но вместо этого я поддалась панике, бросилась в лес и нашла себе еще большие проблемы.
	Возникло непродолжительное молчание, после которого я добавила:
	— Никогда так не делай.
	— Что? - удивилась Даррила.
	— Никогда не поддавайся панике, обиде или злости, - спокойно пояснила я. - Если поддаться им, то можно усложнить все еще больше. Лучше перекипеть где-нибудь в укромном, безопасном месте и, если со всем невмоготу, постучаться головой об стену.
	Даррила хихикнула на последней фразе, но тут же взяла себя в руки и посмотрела на меня укоряющим взором. На ее детском личике это смотрелось уморительно.
	— Я бы не позволила поймать себя на слове, - важно заметила она.
	— Я бы тоже, - не стала оспаривать ее утверждение я. - Но когда тебе девятнадцать лет, а ему двести тридцать два, то очень сложно не попасть в хитроумную ловушку. Тем более, когда ты ее не ожидаешь. Я как-то вообще не предполагала, что парень с хвостом, которого я вижу впервые в жизни, захочет воспользоваться ситуацией и на мне жениться.
	— Сколько? - глаза у Даррилы округлились как у совенка. Интересно, она что-нибудь кроме цифры услышала? - Он такой старый? - в ее голосе зазвучал священный ужас. - Как он мог на тебе жениться, у вас же большая разница в возрасте?
	Я поежилась от довольно холодного порыва ветра, прилетевшего со стороны гор.
	— У нагов это самая молодость, - вяло пояснила я. - Их правителю уже скоро за полторы тысячи лет перевалит.
	Это мне сказал Шайш, когда я спросила, до скольки живут наги. До трех тысяч лет вполне могут дожить.
	— Теперь я не могу понять его, - недовольно заметила Даррила, смахнув локтем оставшиеся на перилах камни вниз. - Зачем он на тебе женился? Ты же человек, а значит быстро состаришься и умрешь. Вот ты будешь старухой, а он молодным... Как вообще?
	Я пожала плечами, показывая, что ответа на вопрос не знаю. Хоть я как оборотень проживу больше обычного человека, но три тысячи лет я точно не протяну. Но, если быть откровенной, меня это не очень волнует.
	— И все равно я тебя не очень понимаю, - продолжила Даррила. - Он поймал тебя на слове. По-моему, это не очень честно с его стороны, и ты имела право схитрить в свою очередь. Ты могла бы выйти замуж за милорда Долиана, когда он тебя похитил. А вместо это, я слышала, ты бегала от него, пока наагасах не приехал. Ну или бы сбежать с господином Зуварусом... - последняя фраза была произнесена неуверенным голосом, словно она сама не верила в правильность этого утверждения. Все же сбежать со жрецом это не тоже самое, что выйти замуж по принуждению за хорошего собой и родом герцогского наследника.
	— Когда-то давно я обещала отцу, что выйду замуж за того, кого он одобрит. Наагасах просто сделал так, чтобы он одобрил его.
	Брови сестры нахмурились, но она больше ничего не сказала. Наверное, ее импульсивная натура требовала, чтобы я боролось со всеми препятствиями, а воспитание твердило, что отца нужно слушать и почитать. Идти против воли родителей грешно.
	Так мы и стояли в молчании, опираясь на перила моста и пялясь вниз, на стремительный поток реки.
	— А... - Даррила хотела просить меня еще о чем-то, но на лице ее было опасение, словно она боялась, что вопрос мне не понравится, - принцесса...
	Да, вопрос мне уже не нравится. Похоже, это отразилось и на моем лице, потому что она поспешно умолкла.
	— Что принцесса? - довольно резко спросила я.
	Сестра стушевалась, похоже уже жалела, что вообще задала этот вопрос.
	— Ну... - нерешительно протянула она, - она тебе не нравится?
	— Почему она должна мне нравится? - холодно спросила я.
	— Ну... - неопределенно протянула сестра и умолкла.
	— Эта женщина меня оставила, - жестко произнесла я. - Меня вырастила другая женщина, которая, может, и не дала мне любви, но дала достойное воспитание.
	— Так это правда? - прострясенно произнесла сестра. - Она твоя...
	— К несчастью, - резко оборвала ее я. - Я думаю, нам стоит вернуться. Похоже, дождь до нас все-таки дойдет.
	Я кивнула в сторону черной свинцовой тучи, которая приближалась к нам.
	— Да, - на лице Даррилы было виноватое выражение. Вообще она была похожа на щенка, который наделал лужу на дорогом ковре, а теперь ожидал взбучки от хозяина.
	Мы успели сделать пару шагов, когда увидели в далеке два быстродвижущихся темных пятна. Я заинтересованно уставилась туда. Всадники, едут по берегу реки с той стороны, от куда мы с Даррилой пришли. Больше ничего рассмотреть я не успела. Меня прошиб холодный пот, и я испуганно заозиралась. Рядом также вертелась Даррила. Всплеск магии, и мы обе это почувствовали. Кто-то колдовал рядом.
	— Уходим! - резко сказала я и, подхватив Даррилу под локость, поспешила с моста.
	Уйти мы не успели. Налетел сильный ветер, настоящий ураган, который смел нас на правую сторону моста и вжал в перила, в которые мы и вцепились. Раздался сильный треск и сдавленный крик. Ветер прекратился так же резко, как и начался. Я ошалело огляделась. Даррилы рядом не было. Крепкие перила были проломлены, одна из балок свисала вниз. Я в ужасе бросилась туда. Даррила, вцепившись пальцами в дерево, висела на балке. Лицо ее искажено от ужаса. Я упала на колени и схватила ее за руку.
	— Отпусти одну руку и схвати меня за запястье, - велела я.
	— Я не могуу, - Даррила расплакалась, - я сорвусь.
	— Ты не сорвешься! Я же тебя держу! А если сорвешься, то нестрашно. Внизу вода, и ты не разобьешься. А я прыгну следом и вытащу тебя. Я хорошо плаваю. Делай, что говорю. Искупаться мы всегда успеем.
	Я врала. Но мне нужно было, чтобы она взяла себя в руки. Я сама не знаю, чем аукнется падение в горную реку, загроможденную камнями, да еще с такой высоты. И плавать-то я плавала, но довольно плохо. Вытащить из стремительно несущей воды себя и еще кого-то я бы, наверное, не смогла.
	Даррила плакала, раз за разом пыталась выпустить балку из рук, но не могла разжать пальцы. Вместе с тем она соскальзывала все ниже и ниже.
	— Даррила, ты сейчас все равно соскользнешь. Давай, попытайся схватить меня. У меня не хватит сил затянуть тебя на такую высоту. Помоги мне. Попытайся! Не попытаешься, все равно упадаешь.
	Сестра закусила губы, сдерживая идущий из груди вой и, разжав пальцы другой руки, за которую я не держалась, вцепилась мне в запястье. Вторая рука тут же соскользнула, и она отпустила балку. Рывком нас потянуло вниз, над рекой разнесся испуганный визг Даррилы. Мне протащило на коленях к самому краю, правым плечом я уперлась в целые опоры перил. Мы удержались. Даррила больше не плакала. Ее лицо было белым как мел, а пальцы как тиски сжались на моем запястье. Все суставы руки мучительно заныли от такого веса.
	— Молодец, - похвалила я и выдавила слабую улыбку. - А теперь лезь по моей руке вверх. Лазила когда-нибудь по веревке? Почти тоже самое.
	— Я не могу, - ее губки побелели и едва шевелились. - Моя вторая рука... ты держишь ее. Если отпустишь, я упаду.
	— Не упадешь! Давай, правой рукой, которой запястье мое держишь. Чуть-чуть расслабь пальцы и перемести ее немного вверх. Хоть на сантиментр. Ну же!
	Пальцы на моем запясть едва уловимо ослабели, а затем почти разжались и рывком переместились вверх, почти до середины предплечья, и опять намертво сжались.
	— Молодец! Какая ты молодец! Теперь крепко сожми пальчики обеих рук.
	У меня возникло ощущение, что я ее вытяну. Держится она сейчас крепче, чем в начале. Я уперлась правым плечом в балку и потянула на себя. Смогла немного оползти на коленях назад. Потом уперлась свободной рукой в уцелевшие перила и смогла еще продвинуться. Как только мой локоть показался над покрытием моста, я вцепилась в собственный в него свободной рукой и что есть силы потянула на себя. Показалась ладонь Даррилы на моем предплечие. Я хотела было схватиться за ее руку, но поняла, что из-за лишних движений сползаю обратно. Поэтому просто ползла на коленях назад и тянула. Показались наши сомкнутые ладони и локоть правой руки Даррилы. Она даже попыталась упереться им.
	Дальше пошло легче. Даррила смогла упереться правой ногой в балку, за которую до этого держалась, и мне стало проще. Когда она показась по плечи, то смогла полноценно упереться локтями и подтягиваться, помогая мне. Я уже могла помочь ей второй рукой. Что я и сделала. Вцепилась в ворот ее платья и потащила. Через несколько минут мы стояли друг напротив друга на коленях, тяжело дышали и дрожали от пережитого напряжения.
	— Уходим с моста, - велела я.
	— Я не встану...
	— Ползком!
	Даррила послушно развернулась и на четвереньках поползла на берег. Я тоже поползла, не рискуя вставать. Может быть я бы и встала, но вряд ли бы устояла. До моего слуха донеслось конское ржание. Я не успела ни подумать, ни испугаться, когда до меня опять дошло знакомое ощущение магии. Я резко толкнула Даррилу под зад. Та неуклюже вывалилась на берег. А я успела только царапнуть каменистую землю ногтями.
	Ураганный ветер с силой каменного обвала ударил в мост. Я приложилась спиной о перила. Запоздало вспомнила, что я тоже маг, хоть и могу очень немного. Попыталась выставить щит. Щит вышел дохленький. До слуха донесся оглушительный треск. Покрытие подо мной дрогнуло, и я поняла, что мост разваливается. Попыталась ухватиться руками хоть за что-нибудь. Мост завалился на правую сторону, и я кубарем покатилась с него. Толстая деревяная балка прошла сквозь мой слабенький щит и ударила тупым концом в левую руку. Локоть прошибла острая боль. Я закричала, ощущая, что вместе с обломками моста меня несет вниз, в реку.
	Падение о поверность меня почти оглушило, спину ожгло болью, но резкая боль в левой руке меня почти отрезвила. Я рванулась вверх, на поверхность. Левая рука отказывалась слушаться. Я отчаянно забила ногами. Но тут сверху на меня что-то обрушилось. Голова взорвалась болью, и, прежде чем уплыть во тьму, я ощутила, как в рот проникает вода.
	Даррила Авайская 
	Мне кажется, в том момент, когда я на карачках ползла по мосту, разум отказался меня слушать. Я только ощутила, как сзади меня толкнули, и дальше под руками оказался камень. А потом обрушился ветер. Я вжалась в землю, молясь всем богам, чтобы это наконец закончилось. Позади раздался ужасный треск. Затем до слуха донесся крик. Меня как молнией прошибло. Таюна! Ледяной страх охватил разум, я словно проснула от отупения. Попыталась приподняться, но ветер прижал меня обратно. Мамочки!
	Прекратился ветер резко. Я приподнялась на локтях, встать не получалось. Попробовала обернуться. Моста не было. Только занозистые измочаленные балки, торчащие на противоположном берегу. Здесь же вырвало все подчистую.
	— Таюна... - неуверенно позвала я.
	С другой стороны раздался топот и конское ржание. Я испуганно повернула голову. На площадку перед мостом на взмыленных лошадях ворвались наагасах и блондин из его сопровождения. Взгляды у обоих были дикие.
	— Таюна... - повторила я, пытаясь им сказать...что? Что сказать?
	Наагасах даже слушать не стал. Спрыгнул с коня, подбежал к краю берега, а затем ласточкой прыгнул вниз. Сердце испуганно сжалось. Я попробовала встать. Спешившийся блондин помог мне, просто подхватив подмышки и поставив рядом с собой.
	— Что произошло? - резко спросил он.
	— Я н-не знаю... - заплетающимся языком произнесла я. - Нас атаковали магией... два раза. Первый раз мы устояли, а второй... - я всхлипнула, - мы ползли по мосту, я впереди.... я не знаю, что с ней...
	Мужчина оставил меня и подошел краю. Я шатаясь последовала за ним. Наагасаха на поверхности не было. Я почувствовала, что готова в очередной раз разреветься. Возьми себя в руки, Даррила!
	Наагасах появился на поверхности немного в стороне от места падения моста, ниже по течению. Мое сердце замерло и пустилось вскачь, когда я увидела в его руках Таюну. Я отчаянно взмолилась, чтобы она была жива. Он двигался вниз по течению и постоянно оглядывался по сторонам. Здесь слишком высокие берега, они не выберутся!
	Я лихорадочно схватилась за рукав блондина. Тот раздраженно посмотрел на меня.
	— Немного ниже есть небольшая площадка, каменный пятачок, - на удивление четко произнесла я. - Подняться они не смогут там, берег очень высокий, но там можно дождаться подмоги.
	— Где?!
	Ко мне словно вернулись силы. Я выскочила на берег и принялась прыгать, пытаясь привлечь внимание наагасаха, а когда мне это удалось, я знаками показала, куда плыть. В воде мелькнул длинный черный хвост. Искомый пятачок показался только метров через сто на нашей стороне реки. Наагасах смог выползти на него из бурлящей воды. Мы стояли наверху прямо над ними. Блондин попытался было спуститься, но берег был совершенно отвесным. Я крутилась рядом, боясь спросить, что с сестрой.
	Наагасах осторожно положил ее. Левая рука у нее неестественно изогнулась. Лоб заливала кровь. Меня затопила волна безнадежного ужаса. Наагасах прижал пальцы к ее шее, а затем резко разорвал на ней верх платья вместе с корсетом и начал давить на грудь. Затем прижался к ее рту, а потом опять надавил на грудь несколько раз. Я знала, что это означает. У нее остановилось сердце.
	Я села на землю и, обхватив за колени, закачалась из стороны в сторону, подвывая от ужаса. Это были самые ужасные моменты моей жизни. Мне никогда не было так плохо и так страшно, даже когда я висела там, на мосту. Сколько продолжался этот ужас я не знаю. Тело сестры резко дернулось, она закашляла, и нагаасах поспешно перевернул ее лицом вниз. Из ее рта полилась вода. Она кашляла долго, натужно, а затем с хрипами задышала. Даже открыла глаза, посмотрела на наагасах мутным взором. А затем закричала и опять обмякла.
	Наагасах поспешно прижался ухом к ее груди. Его плечи расслабились, я бурно расплакалась от невыносимого облегчения. Потом до меня донесся разговор наагасаха и блондина. Они решали, как поднять ее вверх. По словам наагасаха и у нее слишком сильные повреждения, чтобы можно было тянуть ее вверх. Решили, что он возьмет ее на руки и осторожно опустится по течению ниже. Там берега нетакие высокие.
	Я была в ужасе. Спускать ее по порожистой реке... Но я даже говорить внятно не могла. Наагасах очень осторожно взял ее на руки. Он сперва лег рядом с ней, аккуратно переместил ее поверх своего тела, а затем приподнялся на хвосте и медленно пополз в воду. Его масса вместе с хвостом похоже очень внушительна, раз его не снесло потоком. Будучи в воде, он лег на спину, устроив сестру таким образом, чтобы ее голова всегда была на поверхности воды. И отдался потоку. Благодаря длинному хвосту даже в этой порожистой реке он умудрялся плыть довольно плавно. Я даже уверилась, что это наилучший способ перемещения.
	Мы передвигались по берегу вслед за ними. Берег стал немного ниже, но недостаточно, чтобы по нему можно было выбраться. Забежавший вперед блондин начал показывать наагасаху знаками, чтобы он подплыл ближе. Впереди с берега шел крутой спуск. По такому только на санках скатываться.
	— За лошадьми! Живо! - приказал блондин.
	Откуда только силы взялись? Я побежала со всех ног. Уйти от лошадей мы успели достаточно далеко. Добежав до них, я схватила одного коня за повод и влезла на седло второго. Обратно добиралась вскачь. Наагасах почти заполз наверх. С хвостом у него это получалось на удивление ловко. Мое сердце сжалось, когда я увидела сестру вблизи. Кожа посинела, на лбу большая свежая рана - то ли порез, то ли чего хуже. Левая рука повисла как высохшая плеть.
	Наагасах отполз подальше от берега и осторожно положил ее на пятачке травы. А затем сноровито и очень аккуратно ножом стал избавлять ее от мокрой одежды. Блондин решительно стащил с себя рубашку. Наагасах срезал с нее все, включая нижнее белье. Очень осторожно и долго он избавлял поврежденную руку от рукава. Рука уже стала багрово-синей. Я решительно стала стаскивать с себя платье.
	— Что вы делаете? - спросил блондин.
	— Он сухое, - сказала я. - Его можно разрезать и завернуть в него Таюну. А вашу рубашку пустить на бинты.
	— Вам ехать за подмогой, - сказал он мне.
	Я стянула с себя платье и гордо расправила плечи. Оставшись только в нижних юбках, корсете, рубашке, панталонах и чулках. Сапоги я сбросила со словами:
	— На лошади они мне нужны не будут, а ей пригодятся.
	И опять влезла в седло. Сейчас мысль проехаться на лошади в одном исподнем перед народом не вызывала у меня никаких эмоций.
	Меня раздирала боль. Я плавала в этом океане боли, было то жутко холодно, то ужасающе жарко так, что я задыхалась от плотного горячего воздуха. В начале было больше темно. Редко мелькали картинки, сопровождаемые особо сильными вспышками боли. Обеспокоенное лицо наагасаха, волосы у него мокрые... Высокая зеленая трава мерно проплывающая перед моим лицом... Множество смазанных картин и шум, шум...
	— Я убью ее!
	— Господин...
	Перепуганная чумазая Даррила, замотанная в плед... Она неуверенно мне улыбается. Чьи-то голубые глаза и громкий всхлип... Белое лицо наагасаха и слова:
	— Что ты хочешь?..
	Чье-то незнакомое серьезное лицо с плотно сжатыми губами... Он у меня что-то спрашивал. В ушах постоянно шумит и боль, боль... А потом вдруг стало спокойно. Словно темный полог опустился на меня, и через него перестали проникать все звуки, картинки и ощущения.
	Когда я открыла глаза, я долгое время не могла понять, что происходит со мной. Перед глазами было темно. Откуда-то с боку проникало что-то похожее на свет. Я повернула голову, виски взорвались болью, глаза заслезились от тусклого света магического шара. Я с усилием моргнула. Раздалось испуганное аханье. В кресле сидела Даррила и смотрела на меня круглыми глазами. В следующий момент она вскочила, книга, что лежала на ее коленях, упала на ковер. А она сама, задрав юбки чуть ли не до колен метнулась прочь из комнаты.
	Я не нашла в себе сил удивиться. В соседнем кресле сидел наагасах. Мне показалось, что он побледнел и слегка осунулся. Он ничего не говорил, просто смотрел. Глаза его как-то лихорадочно блестели. Мы просто смотрели друг на друга, пока не послышался шум и голос Даррилы:
	— Я бросилась за вами сразу, как увидела, что она очнулась.
	В комнату стремительным шагом вошел тот серьезный мужчина, что пригрезился мне ранее. За ним бежала Даррила. Он склонился надо мной, посмотрел в глаза, попросил показать язык. Высунуть его я смогла не с первого раза. Он любезно помог мне открыть рот. Потом спросил, как я себя чувствую. Я попыталась ответить, но лишь безрезультатно шевелила губами. Он кивнул чему-то и обернулся к наагасаху.
	— Кризис миновал. Теперь она должна пойти на поправку, - сообщил он.
	— Слава богам! - выдохнула Даррила.
	Наагасах лишь прикрыл глаза и откинул голову назад.
	— Спасибо, - очень тихо произнес он.
	— Это мой долг, - бесцветным голосом отозвался мужчина. - Я вернусь утром. Если что-то происзойдет, зовите меня. Сейчас ей лучше еще поспать. И не напрягать болтовней и разговорами.
	Наагасах лишь устало кивнул, а Даррила зажала рот ладошкой, показывая,что она ни-ни. После этого мужчина ушел. А я почувствовала сильную усталость, глаза просто слипались. Я почти уснула, когда почувствовала, что на мне поправляют одеяло. Донесся очень тихий шепот Даррилы:
	— Как ты нас напугала...
	Следующее пробуждение было тяжелее. Я почувствовала свое тело. Очень болела левая рука и раскалывалась голова. Рука была закована в лубки, а голова замотана толстым слоем бинтов. Стоило мне открыть глаза, как Даррила подскочила ко мне и спросила, не хочу ли я пить. Я хотела. Воду оказалась теплая, с каким-то странным привкусом, но я выпила все. Это простое действие меня так утомило, что я потом долго лежала и восстанавливала дыхание. А Даррила тем временем поправляла мне подушки и одеяло и болтала.
	Первое, что я узнала, что лекарь велел мне не давать спать, пока он меня не осмотрит и я не поем. Поэтому она может болтать с чистой совестью. Сама я говорить не пыталась. Не чувствовала себя способной на такой подвиг. Сестра тем временем рассказывала очень интересные вещи. В частности, что у меня была трещина в черепе, которую господин Айден мне залатал. Господин Айден - это тот серьезный мужчина, воспоминания о котором у меня были исключительно черно-белого цвета. Он маг-лекарь. Но мозг я все-таки ушибла. Она так и сказала - ушибла. Поэтому сейчас на моей голове повязка, между слоями которой завернуты мелкие амулеты, призванные унять боль и должные способствовать скорейшему заживлению.
	У левой руки было сломано предплечье. Перелом почти у самого локтевого сустава с сильным смещением. Такие травмы быстро не лечатся, даже магией. Кости он срастил, но руку пока беспокоить нельзя. Поэтому ее убрали в лубки, чтобы я в бреду или во сне ее не потревожила.
	По телу много ушибов. Особенно сильный правого колена. Оно распухло и приняло багрово-фиолетовый цвет. О расцветке колена Даррила рассказывала с благоговейным видом. Видимо ее это очень впечатлило.
	И купание в холодной воде не пошло мне на пользу. Организм переохладился, расстроился и решил простыть. Хорошо хоть без насморка. Иначе бы я захлнбнулась соплями.
	Плавно с темы моих повреждений Даррила перешла на повествование о том, как все испугались за меня. Маменьке до сих пор плохо, она почти не покидает комнату. Сейчас правда ей лучше. Батюшка ходит мрачный как туча. Больше всех переживал наагасах. Он не спал почти и совсем не ел все два дня, что я в бреду лежал. Они с Шайшем все-таки умудрились подлить ему сонное зелье питье, и он сейчас спит. Жутковато было здесь с ним сидеть. Если он по комнате мечется, еще ничего. Но когда просто сидит и смотрит на меня не отрываясь, а у самого глаза аж полыхают... Даррила очень впечатлилась.
	Она сама здесь постоянно была, спала на кушетке. Но ей это было совсем несложно. А в замке такой бардак! Приехал советник Зосий, а с ним сам король. Вот принцессе досталось. Сказав это, Даррила замерла, и я поняла, что она проболталась. Она осторожно посмотрела на меня и медленно, тщательно подбирая слова, сообщила, что покушение на мосту устроила принцесса Кирата. Она подслала туда своего мага. Наагасах узнал о покушении, еще до его свершения и бросился к нам на подмогу. Не успел. Он был таком бешенстве, что пытался убить принцессу. Шайш не дал. Он и другие наги схватили его и скрутил. Но наагасах успел убить пятерых из охраны принцессы. Просто хвостом в стены вмял.
	Я не испытала от этой новости никаких эмоций. Покушалась и покушалась, убил и убил... Какая разница. Так я и задремала под ее бубнение, наплевав, что спать мне нельзя.
	Через некоторое время меня осторожно разбудили. Пришел серьезный мужчина. Он на самом деле оказался черно-белым: серые волосы и глаза, белая кожа и серый костюм. Он долго меня трогал и мял, потом отдал какие-то распоряжения слугам и говорил с Даррилой. Она слушала его с самой серьезной мордашкой.
	Принесли бульон. Наваристый, приправленный специями, но почти несоленый. Даррила сказала, что надо съесть всю чашку. Это оказалось очень сложно, особенно трудна была последняя половина чашки. После каждой ложки мне требовался перерыв. Даррила заполняла пространство своей болтовней. То просила съесть еще ложку за наагасаха, за нее, за Риолану, за Шайша, Риша, Лоша... За маму и папу она благоразумно не предлагала есть. То рассказывала, как мужественно наагасах бросился за мной в воды реки. Это повествование я слушала с большим интересом, лишь автоматически открывая рот для очередной ложки.
	Когда чашка почти опустела, дверь в спальню отворилась и вполз наагасах. Сонный, всклоченный, в помятой рубахе и с отпечатком подушки на щеке. Он бросил только один довольно мстительный взгляд на Даррилу. Та в ответ с вызовом вскинула подбородок. Больше на нее он не смотрел. Ополз кровать вокруг и залез на нее с другой стороны. Осторожно лег, не сводя с меня гипнотического взгляда, но не прикоснулся. И просто молча смотрел. Я смотрела в ответ. Отвлекась я только на одно мгновение, когда Даррила с сурово поджатыми губами накинула на наагасаха плед. Тот даже не пошевелился. Сон властно навалился на сознание. Снились мне гипнотические глаза наагасаха.
	Принцесса Кирата 
	— Пошла вон!
	Горничная посмотрела на меня коровьими глазами и выбежала из комнаты. Твари! Заперли меня здесь, как низкосортную преступницу. Если кому-то решать, может ли эта девчонка жить или нет, то только мне. Я ее родила! Я дала ей жизнь! Значит, я и могу ее забрать! Кто она? Выродок моей крови, которому я милостиво позволила жить. И они смеют меня осуждать?!
	Гневные мысли вытестил страх. Он не покидал меня с тех пор, как мне принесли весть, что сюда едет брат. Я не могу позволить ему узнать о ее существовании. Он не поймет... Не захочет понять... А тут еще этот некстати проснувшийся дар и брак с этим змеехвостым. Чем ее будущий герцог не устроил?
	Я вскочила и заметалась по комнате. Мысли о брате откликались в сердце щемящей нежностью и отчаянием. Его презрение... Я не хочу этого испытывать. Почему я должна платить такую высокую цену за свои ошибки?
	Я зажмурилась, вызывая в памяти давнее-давнее воспоминание. Я совсем молода, девочка семнадцати лет. И он, мой первый мужчина, единственный, рядом с которым мое сердце томится неизбывным голодом. Единственный, чьим вниманием и расположением я дорожу. Мой дорогой брат. О, как он был красив. Молодой, улыбчивый и такой похожий на меня, мой брат-близнец. Мой король.
	Мое сердце запело при воспоминании о той единственной ночи, что у нас была. Он был слегка пьян, бесконечно нежен и заботлив. В его объятиях я впервые познала силу плотского удовольствия. Совсем юная девочка я не могла ему сопротивляться и не хотела. Я принимала его жадные поцелуи, горячие объятия и испепеляющее желание. Это была сказочная, волшебная ночь, которую я провела с тем, кого люблю.
	А утром разбились мои стеклянные мечты. Опьянение сошло, и он ужаснулся тем, что сотворил. Он просил прощения передо мной на коленях. Клялся, что никогда, никогда не коснется ко мне. А когда я перебила его и, задыхаясь от восторога, сказала, что ему не нужно просить у меня прощения, что я люблю его и это было моя лучшая ночь, на его лице появился еще больший ужас, и он непрестанно шептал: "Что же я наделал..."
	Не в силах вынести накатившего раздражения, я схватила стоящую на столе вазу и запустила ее в стену. Осколки разлетелись в разные стороны. Он больше никогда ко мне не прикасался, больше никогда не смотрел так жарко, как в ту ночь. В его взгляде постоянно было сожаление. Он жалел об этой ночи, о моей самой прекрасной ночи. Я пыталась привлечь его внимание всевозможными выходками, но мне все сходило с рук, он словно взял себе за правило не замечать этого. Лишь иногда тихо говорил, что это его вина.
	В день, когда он женился, я сбежала в театр и сколесила с ним по стране. Здесь в Старконе я встретилась с графом Авайским. Мое сердце дрогнуло при его виде. Он так напоминал мне брата. Их внешность была так похожа. И я с головой окунулась в этот роман. Меня несказано зло, что он был женат. Судьба словно смеялась, делая всех понравившихся мне мужчин недоступными. Но постепенно моя увлеченность графом сходила на нет.
	Граф все же был другим. Каким-то пустым и неинтересным. Он был похож на брата внешне, но совершенно не похож во всем остальном. Я была готова разорвать эти отношения, когда поняла, что у меня будет ребенок. Какой ужас я испытала тогда. Мне казалось, что брат немедленно об этом узнает и проникнется ко мне всепоглощающим презрением, и у меня не останется ни единого шанса получить его любовь.
	Срок был большим. Одурманенная своими чувствами, я не заметила изменений в собственном организме. Лекарь сказал, что если сейчас избавляться от плода, то в дальнейшем иметь детей я не смогу. А я хотела... Я мечтала, что мои чувства все же найдут дорогу к сердцу брата. Что он будет моим, и именно я стану матерью его детей. У нас с ним одна кровь? Чушь! Это не имеет никакого значения.
	Я решила рожать. Перестала показываться на людях, прожила затворницей все те месяцы, что предшествовали родам. А потом явилась моя дурная ипостась. Кошка не хотела избавляться от ребенка. Я помню те воспоминания, что мне достались от нее. Жалкий пищащий комок розовой плоти, который даже не думал обрастать шерстью. Кошка вылизывала ее, урчала от удовольствия и бросалась на мою единственную служанку, которую я держала при себе. Я помню дикий страх зверя, которому был нужен этот жалкий ребенок.
	Взять себя в руки и загнать зверя внутрь я смогла только через две недели. Избавить этот мир от этой ошибки я не могла. Моя тупая половина заходилась ревом, стоило мне об этом подумать. Пришлось отдать ребенка его отцу. Зверь все равно был не доволен. Кошка рычал, рвалась назад. Но я уже возвращалась обратно в столицу.
	Брат не должен знать о ребенке. Каждый раз, когда до него доходят слухи о моих мужчинах, он хмурится, укоряюще смотрит, но ничего не говорит. Считает себя виноватым? А может я кажусь ему слишком грязной?
	Мысли об этом не давали мне покоя. Что он подумает обо мне, если узнает об этом ребенке? Родить от другого мужчины... Я не могу позволить единственному мужчине, которого я люблю узнать об этом. Нет-нет... Только не это.
	Дверь скрипнула, страж мне поклонился, пряча глаза.
	— К вам посетитель, Ваше Высочество.
	Меня даже не спросили, хочу ли я видеть кого-то. В комнату стремительным шагом зашел советник Зосий. Старый коршун окинул меня цепким взглядом, а я похолодела. Если он здесь, то значит брат тоже.
	— Рад видеть вас в здравии, Ваше Высочество, - холодно произнес советник. - Я не займу надолго ваше время. Его Величество просили вам передать, что он посетит вас завтра ближе к вечеру. Ему нужно разобраться с делами.
	Последнее слово он произнес так, словно у фразы подразумевалось продолжение: "которые вы натворили". Я гордо вздернула подбородок. Он не имеет права меня осуждать. Отвечать я посчитала ниже своего достоинства. Он церемонно склонил голову и вышел. А грудь сжал ледяной страх. Он узнает, узнает... Нет, он не может отвернуться от меня. Не может!
	Я проснулась от звука голосов. Попытка повернуть голову отозвалась тупой болью. И все же я слегка повернула ее на бок. Кресла были пустыми. Медленно пройдясь по комнате взглядом, я увидела Даррилу. Она в полусогнутом положении стояла у двери. Дверь она слегка приоткрыла. Из соседней комнаты, гостиной, и доносились голоса.
	— Нет! - резкий, злой голос наагасаха. - Никаких переговоров больше не будет. С меня довольно! Ваша сестра пыталась запятнать репутацию моей невесты, опоила моих людей и пыталась убить мою жену! О каких соглашениях может идти речь?
	— Наагасах, в вас сейчас говорят эмоции, - голос был незнакомым, слегка басовитым, очень вкладчивым, вызывающим расположение. - Мне прискорбно, что моя сестра повела себя так по отношению к нашим гостям, но все же личное не должно вмешиваться в сферу государственного. Моя сестра понесет ответ за содеянное, и я сам готов по мере моих возможностей принести свои извинения. Но не будем забывать, что вы прибыли сюда с государственной миссией. Я понимаю глубину вашего возмущения, но не забывайте о вашей миссии.
	— Ваше Величество, - обращение было буквально выплюнуто, - как вы правильно заметили я прибыл сюда с миссией от лица своего рода. Прием оказанный мне говорит о степени уважения к моей семье. То, что я здесь увидел, говорит о том, никакого уважения мы недостойны.
	— Все же вы преувеличиваете, - настаивал голос. - Это соглашение важно не только нам, но и вам. Земли...
	— Эти земли нам не нужны, - презрительно процедил наагасах. - Это я сказал вашей сестре, когда она смела вести переговоры, как представитель вашей семьи. Если бы они были нам нужны, то мы бы уже с ней обо всем договорились. На данный момент нам не предложили ничего, что могло бы нас заинтересовать.
	— Раньше эти земли вызывали у вас интерес.
	— Это было семьсот лет назад, - вызывающе произнес наагасах. - С тех пор мы присоединили Хармийские пустоши и Ёзорские равнины. Эти земли потеряли для нас ценность. Меня отправили сюда в силу уважения к старым договоренностям. И мы преполагали, что вы все же найдете, чем нас заинтересовать. Все же это соглашение впервую очередь нужно вашей семье.
	— Наагасах, прошу, будь благоразумны, - спокойно произнес неизвестный. - Я думаю, мы сможем договориться. С прискорбием должен признаться, что у моей сестры не все в порядке головой. Зная это, я многое прощал ей в свое время, поэтому в ее нынешних поступках есть и моя вина.
	— Душевнобольных нужно держать подальше от государственных дел, - непримиримо заявил наагасах. - После этого вашего заявления я не вижу возможности осуществить давнее соглашение. Ни одну из женщин нашего рода я не могу отпустить в вашу семью, зная, каким опасностям они могут быть подвергнуты. Подобного пренебрежения к жизни женщины рода мне никто не простит. Это у вас здесь отношение к жизни женщины совершенно безответственное. У нас же женщина - это драгоценность, которая есть не в каждой семье. Боги были милостивы к моему роду и подарили ей сокровища в небывалом для нашей расы размере. Но это не значит, что мы будем разбрасываться ими.
	— Это может быть необязательно женщина рода, - выступил с предложением незнакомец.
	— На данный момент среди мужчин рода свободен только наследник наагашейда. Вы думаете, он отдаст вашей семье своего ребенка? К тому же женитьба на вашей сестре худшее из предложений. А ведь на данный момент она - единственная кандидатура. Других одаренных в вашей семье нет. Вы предлагаете наследнику наагашейда жениться на сумасшедшей? Наагашейд этого никогда не допустит. И наагашейдиса тоже будет против.
	— Не предполагал, что у вас женщины занимаются решением подобных вопросов.
	— Наагашейдиса, моя бабка, очень заинтересованна в этом вопросе. Именно с нее все это началось. Ведь это ее более семисот лет назад ваш род потерял по собственной глупости, отдав наагашейду, моему деду.
	Наступило напряженное молчание.
	— Тейсдариласа Змеиная? - незнакомый голос звучал удивленно. - Прошло столько времени... Она еще жива?
	— Наши жены умирают вместе с нами, - ответил наагасах. - Моя бабка родила наагашейду семерых детей, из них трое сыновей с признакими утерянного королевского рода наагашехов. И четверо дочерей, которым она передал свой дар. Одно это делает ее священной особой. Наш род на данный момент единственный, где регулярно рождаются женщины. Кроме этого она имеет власть над племенем скальных кошек, полуразумных демонов, которые живут на нашей территории. Ее почитают как богиню. Любое слово из ее уст имеет вес закона.
	— Похоже, ей приходится быть очень осторожной с своих словах, - голосе звучало раздражение. Видимо, до незнакомца дошла тупиковость ситуации. Наагасах не хочет сотрудничать.
	Что за соглашение? И кого это королевский род потерял семьсот лет назад? Сомнений, что там король у меня не было. У принцессы Кираты только один брат.
	— Все же я надеюсь, что вы смягчитесь, - смиренно произнес король. - Я могу принести извинения от лица королевского рода вашей невес... жене?
	— Она спит, - голос наагасах был неувереным.
	Видимо, он не хотел доспускать его ко мне. Но он все же король, который готов унизиться до извинений. Этикет, который скорее всего вдалбливали в него с малолетства, требовал уступить просьбе короля. Затем он все же решился, с явным недовольством в голосе.
	— Только прошу не очень долго, она еще слаба.
	Даррила испуганно отскочила от двери, метнулась от одного кресла к другому, а затем подскочила ко мне и стала поправлять одеяло, волосы... Дверь отворила, впуская в комнату яркий свет из гостиной. Я поморщилась, и Даррила тут же прикрыла меня своим телом. Из-под ее руки я увидела, что в комнату вполз наагасах, а за ним вошел высокий мужчина с темно-русыми волосами, зачесанными назад. Чем-то он мне напомнил внешне отца. Только у отца была борода, а король гладко выбрит.
	Даррила отступила в сторону, присела в реверансе и, чинно сложив руки на уровне пояса, осталась стоять рядом. Жадный взгляд наагасах осмотрел меня всю. После этого он пропустил короля вперед. Тот подошел к моем кровати, заложил руки за спину и слегка надо мной склонился, подарив легкую вежливую улыбку.
	— Добрый день, наагасахиа Таюна, - вкладчиво произнес он. - Я брат принцессы Кираты, Райдан Нордесский. Вы могли бы уделить мне немного своего времени?
	— Конечно, - прохрипела я.
	— Мне хотелось бы принести извинения за действия моей сестры, - медленно вкладчиво начал он. - Она поступила очень необдуманно, поправ все законы. И понесет заслуженное наказание. Надеюсь, вы не будете держать на нас зла.
	Лицо короля было спокойным, в меру вежливым. Но глаза усталыми, на уголках собирались лучики морщинок. Мне почему-то стало его жаль.
	— Вы мне ничего не сделали, - тихо ответила я. - А принцесса... вряд ли я смогу простить...
	Горло разодрало кашлем. Сестра поспешила подать мне воды. Наагасах подался вперед, приближая тускло светящийся шар. Я отпила воды и тяжело упала на подушки, слегка прикрыв глаза от света. Король продолжал на меня смотреть. Он словно застыл, его взгляд стал напряженным, а губы плотно сжались.
	— Леди... - он обратился к Дарриле.
	— Леди Даррила, сестра моей супруги, - представил их наагасах.
	— Леди Даррила, ваша сестра законнорожденная? - прямо спросил он.
	Даррила испугано посмотрела сперва на меня, потом на наагасаха и все же осторожно ответила:
	— Нет, Ваше Величкство, - а затем с горячностью добавила: - Но наш батюшка официально признал ее, и она воспитывалась нашей матушкой вместе с нами.
	Губы короля сжались еще сильнее. Он прикрыл глаза и потер пальцами переносицу. Ноздри хищно раздулись.
	—Прошу прощения за беспокойство, - произнес он. - Желаю вам скорейшего выздоровления. Извините, мне пора.
	С этим словами он стремительно вышел. Я догадывалась, куда он спешит.
	— Я не могла промолчать, - виноватым тоном произнесла Даррила. - Это все равно всем известно. Он узнал бы в любом случае.
	— Тебя никто не винит, - тихо произнес наагасах.
	Он приблизился к кровати и, опустившись, уткнулся лбом в мою руку. Я не могла даже пошевелиться в ответ. Я опять так устала. Жалостливая Даррила погладила его по спутанным волосам.
	Принцесса Кирата
	Брат ворвался в мою спальню стремительно. И был ужасно зол. Я успела только приподняться в кресле.
	— Как ты могла?! - заорал он.
	Я испуганно замерла. Он никогда не кричал на меня.
	— Ты не просто опозорила свою семью рождением этого ребенка, ты унизила всех нас! Выбросить свою дочь! Как у тебя...
	Он замолк смотря на меня в бессильной ярости.
	— Брат, - жалобно произнесла я. - Я... я... Ну как я могла принести ее в наш дом. Я...
	— Ты дура!
	Я вздрогнула от его голоса и презрительного взгляда.
	— Вместо того, чтобы нести ответ за свои ошибки, ты продолжаешь как в детстве прятаться за чужими спинами и сваливать все на других. Ты понимаешь, что вообще натворила?
	Я испуганно молчала.
	— Переговоров не будет! Наагасах отказывается идти нам навстречу! Моя сестра - шлюха, которая как кукушка подкидывает своих детей!
	Слова как пощечина. Я почувствовала как смертельная бледность разливается по моему лицу.
	— Сколько у тебя таких детей?!
	— Только один...
	— Она одаренная! Ты это понимаешь?!
	Я вздрогнула. Он все знает.
	— История повторяется, мы опять потеряли одаренную нашего рода. И опять ее забрали наги. Опять по глупости одной из женщин семьи.
	— Брат...
	Он замолк и спрятал лицо в руках.
	— Я долгое время закрывал глаза на твои проступки, так как сам очень виноват перед тобой. Но ты перешла все границы.
	— Я... - на глазах выступили слезы отчаяния, но он не стал слушать.
	— Ты выходишь замуж за графа Фрийского.
	Что?! За этого... Нет, только не туда. Северные дикие земли, так далеко от тебя. И граф.. он же потомок замийцев, крайне живучих тварей. Что мне с ним делать?
	— Его так просто не убьешь, как твоего предыдущего мужа.
	Я побелела. Как он узнал об этом?
	— Ты не можешь так поступить со мной, - дрожащим голосом сказала я. - Я - одаренная.
	Он подошел ко мне и склонился так низко к моему лицу, что сердце забухало в горле.
	— Скажи, когда ты последний раз оборачивалась?
	Холод прошел по спине.
	— Не помнишь? Я напомню. Пятнадцать лет назад. Зверь отвернулся от тебя. А теперь приними свое назание. Ты его действительно заслужила.
	Он резко развернулся и пошел к выходу. У двери остановился и презрительно бросил через плечо:
	— Кем нужно быть, что пытаться убить собственную дочь, свою кровь.
	И ушел. Он бросил меня! Покинул... оставил... Нет, он не может меня ненавидеть! Он простит меня. Да, простит...Обязательно....
	Страшный отчаянный крик вырвался из моей груди, и я опрокинула столик.
	— Прекрати своевольничать! И держись за меня, - велел недовольный наагасах.
	Даррила в его поддержку посмотрела на меня укоряющим взором. Я тяжело вздохнула и вцепилась в его локоть правой рукой. Левая была на перевязи. Лекарь пока не разрешал ей полноценно пользоваться. Только небольшие упражнения, направленные на разработку мышц. Сейчас меня решили вывести на первую за пять дней прогулку на улицу. Если я найду в себе силы дойди туда. Но наагасах грозился донести, поэтому я должна дойти.
	С помощью одной горничной и Даррилы я умылась и оделась. Большую часть сил как кошка слизнула. Мои попытки проявить самостоятельность и дойди до парка самой вызвали раздражение у наагасаха и недовольство Даррилы. Эти двое успели спеться. Сестра его даже по имени называет, чего я сама сделать не могу. Я, даже когда мысленно пытаюсь назвать его по имени, испытываю неудобство.
	Я вообще сейчас по отношению к нему испытываю некий дискомфорт. Он все это время был рядом со мной. Плохо ел и плохо спал, переживал за меня. А я не могла ощутить в нем близкого себе человека. Ну или нага. Он все еще был для меня чужим. Из-за этого я ощущала себя виноватой перед ним.
	Король Райдан пытался еще раз попасть ко мне в гости. Но наагасах твердо решил не допускать его. Особенно, когда тот узнал тайну моего происхождения. Наагасах опасался, что Его Величество найдет способ, чтобы оставить меня здесь, а потом забрать в королевскую семью. Мне самой не хотелось быть там, где росла принцесса Кирата.
	Даррила тоже была постоянно рядом, лишь ненадолго отлучаясь. Один раз пришла мачеха. Нас оставили вдвоем. И мы обе молчали. Через полчаса молчания она ушла.
	У двери и под окнами круглосуточно дежурили наги. Наагасах лично, по словам Даррилы, сломал затворы на всех дверях потайных ходов, что вели в его аппартаменты. И как он только их нашел? О принцессе мне никто ничего больше не говорил. Пару раз в спальне были Шайш, Риш и Лош. Наагасаху необходимо было отлучиться, поэтому он приставил их. В двоем с Даррилой он не рисковал нас оставлять. На возмущение сестры, он ехидно спросил, что может одна маленькая девочка и одна больная девочка, которая с кровати без посторонней помощи не встает. На девочку она обиделась.
	И вот сейчас наша процессия спускалась в парк, вызывая горячий интерес прислуги. Впереди шли Шайш и Лош, на ногах шли. Сразу за ними наагасах, который обнимал меня одной рукой за талию, мне пришлось вцепиться в его пояс. Сама по себе я уже вызывала интерес: с синими кругами под глазами, с болезненной сероватой бледностью на лице, бескровными губами и слабая как котенок. По другую сторону от меня шел Риш, дабы в случае чего поймать меня. На самом деле он просто защищал мой бок от какого-нибудь нападения. Позади нас шла улыбающаяся Даррила, несущая в руках плед и небольшую корзину с провизией. За ней еще трое нагов. С хвостом был один только нагаасах. Его хвост мешал Дарриле идти. Она уже пару раз оказывалась в руках охраны, отброшенная небрежным движением. В итоге она разозлилась и что есть силы наступила наагасаху на самый кончик. Он только недовольно посмотрел на нее, но даже не поморщился.
	Свернуть в парк мы не успели. Нам навстречу выбежал один из нагов. Бежал причем со всех ног, без какого-либо достоиства, выпучив глаза. Даже поклониться забыл.
	— Наагасах, там... на дороге движется двадцатка отряда наагашейдисы, - доложил он.
	— Что? - голос у наагасах был недоверчивый. - Наагашейдисы? Быть не может! Дед бы ее не отпустил!
	— Но это наги из ее отряда, с ними семь скальных котов и наагариш Делилонис.
	Я впервые на лице наагасаха видела такое недоумение и удивление.
	— Что-то случилось?
	Он посмотрел на меня, словно не знал, что делать со мной. Потом все же решил и, подхватив меня на руки, начал спускаться во двор, где встречают всех гостей.
	— В парк мы сходим потом, - пообещал он.
	У парадного входа мы столкнулись с отцом и мачехой. У обоих были расстерянные лица. В ворота как раз въезжали первые колесницы, все черного цвета с серебрянным рисунком в виде когтистых лап на бортах. В сбруе лошадей я заметила декоративные элементы в виде кошачьих голов, лап и даже целых тел. Пряжки ремней всех нагов были сделаны в виде оскаленной кошачьей головы, на металлических платинах, из которых состояли их юбки, были крошечные рисунки с гибкими кошачьими телами. Это было старанно видеть на нагах столько отсылок к кошкам. За первой десяткой несли паланкин. Там тоже были тролли, как в случае с наагасахом, но одеты они были старанно. Под доспехом у них было длинное, до колена, черное одеяние с длинными рукавами. Головы покрывало черное полотно, удерживаемое серебристым обручем. А из оружия у них были длинные кинжалы, для обычного человека целый меч, а на спине находила длинная алебарда с широким лезвием полумесяцем с одной стороны и немногим меньшим лезвием с другой.
	Рядом на больше серебрянной, чем черной колеснице ехал наг с серебрито-белым хвостом. С длинными платиновыми волосами и резкими, довольно хищными чертами лица. Очертания его носа навевали мысли о ястребином клюве. На нем не было "кошачьих" элементов. Наоборот, его панцирь, состоящий из пластин, украшала длинная, тянущаяся по диагонали от левого плеча до правого бедра, змея. Не удивлюсь, если она идет и по его спине.
	Паланкин сделан из темного дерева, его занавеси тоже были черными с серебрянным рисунком. Но опять без "кошачьего" декора. Только змеи. Верхнюю планку, как и в планкине наагасаха, украшали змеи с разинутыми пастями, готовые броситься.
	Сразу за паланкином следовала следующая десятка нагов. Кроме этого рядом с паланкином бежали семь скальных котов: атрацитово-черных зверюг, ростом мне по плечо. Почти лошадь. Скальные коты - нижние демоны, обладающие зачатками разумности. Но они все же были больше диким зверьми.
	Процессия въехала и остановилась. Наагасах поставил меня на ноги рядом с собой. Выражение на его лице было неверящим. Серебристохвостый блондин сполз с колесницы и направился к нам. Я так понимаю, это и есть упомянутый наагариш Делилонис. Отец с ужасом на лице выступил вперед.
	— Я рад вас приветствовать в своем доме.
	Хищный блондин слегка склонился, вежливо приветствуя хозяина дома.
	— Мы бы не побеспоили покой вашего дома, но не обнаружили свое посольство на нужном месте и выяснили, что оно переместилось сюда, - голос у него был глубоким, с басовитыми раскатами. - Моя повелительница, наагашейдиса Тейсдариласа, хотела бы остановиться в вашем доме на одну ночь, чтобы довести переговоры с королевским домом до конца и отбыть вместе с нашим посольством обратно.
	— Мы будем рады приветствовать ее в нашем доме, - отец все-таки собрался и приобрел некое достоинство, хоть и оставался напряженным.
	Его можно было понять. Пока от всех гостей были одни проблемы. И все эти проблемы связаны с его незаконнорожденной дочерью.
	Наагариш отполз к паланкину и, приподняв полог, протянул руку, готовясь помочь выйти уважаемой наагашейдисе. Наги сползли со своих колесниц. Время шло, из паланкина никто не появлялся. Наагасах как-то нервно усмехнулся, совсем невесело. Наагариш почему-то закатил глаза к небу и, выругавшись, заглянул внутрь. Обратно он показался злой.
	— Наагашейдиса присоединится к нам позднее, - прорычал он.
	Не успел он это сказать, как на воротах в панике завопила стража. Раздался угрожающий рык. Стража бросилась в рассыпную, теряя оружие. Один из них все же сообразил дернуть за рычаг и закрыть ворота. Я успела заметить только что-то большое и черное. Затем это большое и черное появилось на верхушке защитных стен. Прислуга с воплями бросилась бежать. Встречающие у парадного входа в едином порыве подались назад. Спокойными оставались только наги. Наагариш даже вздохнул с облегчением.
	С внезапным смущением я поняла, что вцепилась в пояс нааагасаха обеими руками, даже больной рукой, и прижалась к нему. Он поглаживал меня по спине, улыбался и косил довольные глаза в мою сторону. Черная зверюга, которая оказалась очень крупным скальным котом, вонзая кости в отвесную стену, спрыгнула вниз и в два прыжка оказалась у паланкина. На ее спине сидел человек, очень хрупкого телосложения, одетый в серые штаны, серую куртку и серый плащ с широким капюшоном, который сейчас был надвинут по самый нос седока. Из черного на нем был только кожаный ремень, перчатки и сапоги. Из-под полами плаща я успела рассмотреть рукоятку какого-то оружия.
	Сидел всадник без седла, прямо на гладкой шести кота, согнув ноги в коленях, устроив их на крутых боках зверюги. Шею кота украшал широкий тяжелый ошейник коричневого цвета, обшитый медными платинами с паянными в ним драгоценными камнями. Зверюга игриво махнула хвостом и боднула наагариша башкой чуть ниже спины. Видимо, он нравился зверю. Наагариш же бы суров как грозовая туча.
	— Госпожа, я же просил вас воздержаться от прогулок в одиночестве, - сурово произнес он.
	Батюшка отложил отступлением к дверям, сообразив, что сейчас к нам пожаловала сама наагашейдиса. Я с удивлением рассматривала тонкую, невысокую фигуру. Как там сказал наагасах, ее потерял наш королевский род? Я все еще не могла понять, что эта фраза может означать.
	Наагашейдиса ничего не ответила на упрек наагариша. Перекинув ногу через хребет зверя, она соскользнула по крутому боку вниз и легким, пружинистым шагом пошла к нам. Точнее к наагасаху. Он весь аж подобрался.
	— Бабушка, - он очень почтительно поклонился, когда она оказалась рядом.
	Ее ездовая зверюга отиралась рядом с ней. Мне совсем не понравилось, когда кот с интересом полез ко мне принюхиваться. От паники меня спас только тихий голос наагасаха:
	— Не бойся.
	Кот меня обнюхал, тычась прямо в лицо своим большим, размером с половину моей головы, влажным носом. Какая же это огромная зверюга. Ростом с лошадь и шире ее раза в полтора. Кот недовольно рыкнул на наагасаха, от чего тот поморщился, и на его лице появилось недовольное выражение, как у человека, который виноват, но признавать свою вину ему не хочется. Наагашейдиса отвела голову звериги в сторону и, встав напротив меня, скинула капюшон.
	Я вздрогнула. На меня смотрела принцесса Кирата. Я отшатнулась. Наагасах придержал меня за плечи.
	— Это моя бабушка, наагашейдиса Тейсдариласса, - представил он женщину. - А это моя жена. Ее зовут Таюна.
	Женщина продолжал молча смотреть мне в глаза. Она словно не слышал слов своего внука. А я вдруг начала отмечать ее отличия от принцессы. Да, они были очень похожи. Те же черты лица, тот же цвет волос и глаз. Но смотря на принцессу, ты видишь вкладчиво-ядовитую красоту. Она двигалась гибко, соблазняюще, в глазах всегда светилась какая-то коварная хитринка, а губы изгибались в соблазнительной улыбке. Губы наагашейдисы выглядели так, словно никогда не двигались. Ее глаза смотрели прямо и светилась в них не хитринка, а что-то, из-за чего казалось, что она видит тебя насквозь. Лицо спокойное, в движениях нет лишней суеты. Если принцессу можно было сравнить с домашней игривой кошечкой, то наагашейдиса была диким зверем, уверенным в своих силах. И цвет ее глаз был самую малость светлее, чем у принцессы. Почти незаметно, но зеленая окаемка, которая шла по краю радужки, четче выделялась на общем коричневом фоне.
	Они были совершенно разные, хоть и похожие внешне. Наагашейдиса приблизилась ко мне еще на шаг и, склонив голову, посмотрела мне в глаза, почти соприкасаясь со мной носом. Я поежилась, когда ее зрачок дрогнул и вытянулся вертикально. Позвоночник покрылся холодным потом. Где-то в голове раздалось звериное ворчание. Мое детеныш тут же отклинулся радостным истошным мявом. Наагашейдиса склонила голову на бок, и я поняла, что просто погружаюсь в ее глаза.
	В ней сидел зверь. Его сила и мощь поразила меня. Я его не видела, только слышала его ворчание, когда он звал моего маленького зверя. Тот радостно рвался к нему и всячески выражал свой восторг от встречи.
	Наагашейдиса распрямилась и медленно могнула. Я видела из-под полуопущенного века, как вертикальный зрачок расползается и становится круглым. Она пристально посмотрела на наагасаха. Губы того сжались в тонкую полоску. Ее губы разошлись, и она немного хрипло произнесла:
	— Три года никаких детей. Зверь должен вырасти.
	На лицах нагов почему-то возникло странное возбуждение. Наагасах же посмотрел на бабку очень недовольно.
	— За кого ты меня принимаешь?! - взбешенно прошипел он. - Детей я планирую только через пять лет.
	Наагашейдиса продолжала пристально смотреть на него. Наагасах раздраженно дернул плечами и выругался на своем языке. Психанул. После этого наагашейдиса двинулась в сторону моего отца. Тот был бел. Сходство с принцессой не только мне бросилось в глаза.
	— Мы рады вас приветствовать, - произнес он.
	Наагашейдиса молча склонила голову, значительно ниже, чем до этого наагариш. Тот стоял за ее спиной и невозмутимо сообщил батюшке:
	— Наагашейдиса очень не любит слов, поэтому большую часть времени молчит...
	Не успел он договорить, как из паланкина раздалось истошное:
	— Госпожа!
	Голос был высокий, почти женский. Но что-то мне подсказывало, что это мужчина. Из паланкина по ступеням вниз съехал наг. Он держался на хвосте весьма нетвердо. Одному из нагов пришлось его поддержать. На лицах всех сопровождающих наагашейдису нагов возникло с трудом сдерживаемое раздражение. Только сама "госпожа" посмотрела на него благосклонно.
	Это был самый странным наг, что я видела. Невысокий, хрупкий и хвост не очень длинный, но дикой яркой фиолетовой расцветки. Длинные белесые волосы, на лице театральный ужас, красноватые глаза казались заспанными. Одет он был в длинное белое одеяние.
	— Госпожа! - с истошным криком он бросился к наагашейдисе. - Как вы могли меня усыпить и сбежать?! Это немыслимо! - он заломил свои по женски хрупкие руки. - Как вам нестыдно так поступать со мной?! - плаксиво спросил он.
	Я почувствовала, как округляются мои глаза. На лице наагашейдисы появилось недовольство, словно она осознавала за собой вину, но принимать этого не хотело. Как у наагасаха недавно. Я впервые заметила между ними какое-то сходство.
	— Позвольте представить, - сухо произнес наагариш, - наагалей Ссадаши. Он уста наагашейдисы.
	— Уста? - шепетом переспросила я у наагасаха.
	— Да, - ответил наагасах. - Он лучше всех понимает ее молчание и переводит его в слова. Бабушка относится к нему довольно благосклонно, а дед терпит, потому что он ревности не вызывает.
	— А наагариш не вызывает ревность?
	— Здесь другая история. Он лучший друг деда. Когда моя бабка только появилась у нас, то она постоянно куда-то сбегала или уходила и возвращалась. Но возвращаться не спешила. Найти ее могли только дед и наагариш. Но дед правитель и очень занят. Поэтому этим занимался его лучший друг. Так вышло, что наагариш с тех пор почти всегда с ней. Он присматривает за ней и охраняет. Он ее нянька.
	Тем временем наагалей Ссадаши переключился на моего отца. После представления он тут же расцвет и потерял весь ужас.
	— Ее Величество наагашейдиса Тейсдариласа рада вас приветствовать и благодарит за ваше гостепримство, - пропел он. - Она давно не была в родной стране и счастлива ее посетить.
	Лицо наагашейдисы было самым благожелательным. Ничего против слов от своего лица она не имела.
	— До нас также дошел слух, что здесь на данный момент находится король Райден, - продолжил наагалей. - Наагашейдиса хотела бы встретиться с ним для завершения переговоров. Желательно, как можно скорее. Ее Величество не может покидать пределы нашего княжества на длительный срок.
	— Иначе у деда случится приступ бешенства.
	Голос наагасаха был язвителен, но он был достаточно осмотрителен, чтобы говорить тихо. Вместе с тем, несмотря на язвительность, на его лице было какое-то сосредоточенное выражение, словно он что-то обдумывал. А за тем он неожиданно прикрыл глаза и чуть слышно простонал:
	— И кажется я начинаю его понимать.
	Вопросы в моей голове множились один за другим, а непонятные фразы наагасаха уже вызывали приступы раздражения, так как только подзадоривали любопытство. Я рискнула задать главный на данный момент вопрос в моей голове.
	— Она очень похожа на принцессу, - заметила я.
	— И на тебя тоже, - спокойно ответил наагасах, но больше ничего пояснять не стал. Приэтом он насмешливо на меня косился, явно ожидая вопроса. Я смутно ощущала, что ему нравится, когда я что-то у него спрашиваю.
	— А почему мы похожи? - рискнула спросить я.
	— Вы происходите из одного рода, вашего королевского рода, - ответил он. - Моя бабка родилась в их семье более семисот лет назад. Тогда наши страны воевали. Так как границы нашего княжества являются и вашими границами, то наш народ принимал самое активное участие в военных действиях.
	Пока он говорил, наагашейдиса вместе с наагалеем, наагаришем и еще пятью нагами скрылась в доме. Остальные наги направили коней к конюшням. Там явно не хватит места для всех лошадей. Наагасах, придерживая меня под локоть, пополз по дорожке, ведущей со двора в парк.
	— У нашего княжества всегда был особый суверинитет, - продолжал наагасах. - Все свои внутренние и внешние вопросы мы решаем сами. Поэтому договариваться о мире с вашей страной на наших границах прибыли тоже мы. Мой дед уже тогда был наагашейдом. В обмен на мир мы хотели Черные земли, расположенные на нашей границы дальше на восток от сюда. Они так же, как и сейчас, были пустынными, люди не хотели их заселять, а для нас они очень подходящие. Короля не было на переговорах. Он уехал на границу с Салеей, с которой вам тоже необходимо было договориться о мире. Советники оставленные им, как могли тянули время, не желая отдавать земли без монаршего соизволения. Тогда мой дед предложил отдать его королевскую дочь в качестве игрушки. Он, конечно же, издевался. Дочь ему отдать не могли. У принцессы был дар, пусть он и не раскрылся в ней в полной мере. Она оборачивалась кошкой, но не скальной. Шкура ее была песчаного цвета.
	То, что у короля есть еще одна дочь, незаконнорожденная, известно деду не было. Королева всячески старалась скрыть этот факт измены супруга. Но после заявления наагашейда, она с радостью сообщила, что они могут выполнить его просьбу. Так как он не сказал, какая конкретно дочь ему нужно, то ему предложили Тейсдариласу - незаконную дочь короля. Мне рассказывали, он был в бешенстве. Это называется переиграться самого себя. Делать нечего, слово сказано, и он забрал ее с собой.
	Во время пути принцесса себя никак не проявляла. Мой дед окончательно убедился, что она немая, так как она вообще не разговаривала.
	— Что вообще? - удивилась я.
	— Вообще, - подтвердил наагасах. - Все были уверены, что она немая, целый год, пока с визитом вежливости для закрепления мира к нам не пожаловали король со всем семейством. К этому моменту между дедом и бабкой шло что-то вроде холодной войны. По приезду на наши территории она сразу обернулась кошкой и отказывалась являть свою человеческую сторону. Конечно, развлекаться с ней дед не мог. Он все же не зоофил. Но вполне успешно привязывался к хитрой зверюге. Ему не сообщили за ранее о том, что девушка оборотень. Королевская семья сама была не в курсе этого факта. Бабушка на тот момент была очень дикая и недоверчивая, поэтому никому ничего не говорила о себе.
	Итак, король, королева и их законная дочь посетили наши земли. Наагашейд решил устроить встречу своему своевольному приобретению с семьей, надеясь, что хоть к встрече с родственниками она примет человеческий облик. А дальше он уже знал, что делать, чтобы в этом облике она осталась на как можно больший срок. Пошло все не совсем по его плану. Она решила не оборачиваться. Король стал требовать, чтобы ему вернули дочь. Еще бы, она ведь с даром. Наагашейд уперся. Ему ее отдали в качестве мира. К тому моменту она успела уже подчинить себе скальных котов, и как они отреагируют на ее исчезновение, проверять никому не хотелось. В итоге, она сама обернулась и сказала, что остается у нас. Дед был так удивлен тем, что она умеет говорит, что упустил момент, и она обернулась опять кошкой.
	Соблазнить ее ему удалось только три месяца спустя. Об этом годе и трех месяцах до сих пор ходят легенды. Еще бы, наагашейд ухаживает за кошкой. После этого он очень быстро женился на ней, и примерно через год она родила ему первого сына. Моим отцом является их второй сын.
	— Но получается, что мы родственники?
	— За семьсот лет в королевском роду сменилось множество поколений, ваша кровь уже разбавилась. И если у тебя и моей бабки есть капля родственной крови, то я не унаследовал ту каплю, что вас роднит. В нас с тобой нет общей крови.
	— А о каком соглашении идет речь?
	— А это... - наагасах поморщился. - Мой дед, чтобы спровадить надоедливых родственников обратно, семьсот лет назад заключил с вашим родом соглашение, по которому выходит, что он готов рассмотреть брак с представителем нашего рода и рода короля, когда у него, наагашейда, появятся правнуки. В обмен на этот союз мы получили бы Черные земли. Но его уже тогда это не интересовало. Этим соглашением он просто от них отмахнулся. Меня послали, чтобы найти причины для отказа и расторгнуть соглашение. Правда, бабушка была против моей кандидатуры.
	— Почему?
	— Она считает меня слишком расчетливым и опасалась, что я все же введу соглашение в силу, если посчитаю условия для нас выгодными.
	Ее опасения были уместными. Его расчетливость проявилась уже тогда, когда он решил на мне жениться. Почему бы и нет, если предлагают? Больше жен, больше шансов на наследника. Их роду повезло, что принцесса влезла не туда, куда надо, и разозлила наагасаха. А то, возможно, они бы договорились.
	Похоже, выражение моего лица не понравилось наагасаху, потому что взгляд его стал обиженным. Мы достигли парка. Молчаливая Даррила расстелила плед и, не дожидаясь нас, уселась на него, доставая из корзины большое краснобокое яблоко. Похоже, она до сих пор была под впечатлением от приезда наагашейдисы. Наагасах помог мне опуститься рядом с ней, а потом уже развалился и сам, разворачивая хвост на всю длину. Наши сопровождающие спокойно разлеглись на траве. Казалось, они совсем расслаблены, но я бы не советовала на них нападать. Хвост зашибет еще на подлете.
	Я сильно утомилась, поэтому совсем не возражала, когда наагасах притянул меня на свою грудь. Лишь слегка поворочалась, принимая удобное положение, и со вздохом закрыла глаза.
	— Арш, - услышала я голос Даррила.
	— Что? - тихо откликнулся наагасах над моей головой.
	Надо же, она его уже сокращенным именем зовет, а я до сих пор только по титулу. Я попробовала представить, что зову его также и мысленно произнесла: "Арш". И почувствовала себя как-то неудобно и неуютно. Это неправильно спокойно спать на его груди, но при этом не иметь сил позвать его по имени.
	— Получается, вы скоро уедете? - спросила сестра.
	— Да, - подтвердил он. - Если бабка решила завершить все сегодня и завтра уехать, значит мы уедем уже завтра.
	— Но она еще очень слаба!
	— Я позабочусь о том, чтобы путь для нее оказался как можно легче. В свите бабушки всегда есть лекарь. Дед не отпустил бы ее так далеко от себя, не обеспечив всем необходимым.
	Наступило молчание. Я плавала в полудреме, прислушиваясь в окружающим звукам.
	— Ей там будет хорошо?
	Сердце неожиданно защемило, а под веками появилась влага. Голос Даррилы был озабоченным, она действительно переживала за меня. Похоже, совместно пережитое покушение сблизило нас так сильно, как не могли сблизить годы проживания под одной крышей.
	Наагасах шумно выдохнул.
	— Я не знаю, - честно признался он. - Я могу дать ей все, но если она не захочет быть счастливой, то я ничего сделать не смогу.
	— Арш, ей не нужно многое, - убежденно произнесла Даррила.
	Я даже возмутилась внутренне. Как это мне не нужно?
	— Я часто наблюдала за ней, - продолжала сестра. - Она готова многое терпеть и закрывать глаза на многие поступки. Ты главное дай ей определенную свободу. Здесь она, например, ходила, где хотела, и мама ей ни разу слова против не сказала. А Таюна ее всегда слушала и все терпела. Если ты дашь ей хотя бы чуть больше, ну например, не будешь сильно обижать, кричать на нее и давать больше свободы, то ей будет хорошо.
	Я замерла в мучительном ожидании его ответа. Потому что Даррила права. Мне не нужна его верность, не нужно пресловутое семейное гнездо, я спокойно приму другую жену-нагессу, если она также спокойно примет меня, закрою глаза на любовниц, приму внебрачных детей... Пусть только даст мне маленький кусочек моей мечты - немного свободы.
	— Какая свобода?! - взбешенно зашипел наагасах. - Чтобы она ходила, где хотела, проваливала в подвалы, падала со стен каких-то развалин или гуляла в лесах, полных нечисти?! А потом бы она лежала с переломами или разодранная в клочья?! Не пусссссщщщу!
	Сердце упало, на душе стало тоскливо.
	— Ну тогда будь готов, что она у тебя зачахнет и загнется! - рассерженно зашипела в ответ Даррила. - И умрет! Да, совершенно целая и не поломанная, но все равно умрет!
	Наступило молчание.
	— Я ей что-нибудь другое дам, - решил наагасах.
	— Что? - издевательским тоном спросила сестра.
	— Я придумаю что-нибудь, - уверенно сказал он. - И поводов для обиды у нее не будет... - он осекся и более правдиво добавил, - поводов будет очень мало.
	— На что она может обидеться, не знаю даже я, а я с ней под одной крышей живу с рождения.
	— Рядом со мной ей всегда будут оказывать уважение, и никто посторонний обидеть ее не сможет, - решительно произнес наг. - Ей даже не придется мириться с любовницами и еще одной женой.
	— Ты планировал еще раз жениться?! - в ужасе прошептала Даррила таким высоким шепотом, что на самой высокой ноте звук почти исчез.
	— Да, - холодно произнес наагасах. - У озера она показалась мне очень забавной, и я решил поиграть с ней. Она так уверяла меня, что всегда будет держать свои слова, что я пообещал самому себе, если она сдержит слово и выйдет за меня замуж, то я тоже буду верен брачным клятвам и второй раз жениться не буду. Если же она попробует нарушить обещание, то я все равно женюсь на ней, а затем, как планировал раньше, возьму в жены нагессу. Я был уверен, что она не выдержит и попытается сбежать. Но она в самом деле оказалась такой... какая есть.
	— Я теперь понимаю твою бабушку, - задумчиво протянула Даррила. - Ты действительно чрезвычайно рассчетлив.
	Наагасах рассерженно зашипел и похоже решил отвернуться от нее вместе со мной. Только не учел, что меня мять так нельзя. Я вскрикнула и распахнула глаза.
	— Боги, Таюна, прости! - испуганно произнес наагасах. - Где болит?
	Его пальцы прошлись по моим бокам. Подскочила Даррила.
	— Хватит мять ее как куклу, ты ей делаешь больно, - она попыталась помочь мне развернуться.
	Я зашипела от боли и разъяренно приказала:
	— Отпустили меня оба!!!
	Руки тут же убрались, и я быстро отползла от них на заднице под защиту приподнявшегося Шайша. Продолжая злобно смотреть на эту парочку, я прижалась к его боку. Лицо Даррилы было очень виноватым, лицо же наагасаха было и виноватым, и раздраженным одновременно. Ему, видимо, не нравилось, что я полезла к Шайшу. Шайш же сочувственно на меня посмотрел и развернулся по-удобнее, чтобы я могла опереться на него.
	— Не подходите ко мне оба! - велела я.
	— Таюна, давай я помогу тебе дойти до комнаты... - миролюбиво начал наагасах.
	— Меня проводит Шайш! - отрезала я.
	— Таюна...
	— Меня проводит Шайш! - еще раз повторила я.
	— Арш, прекрати! - Даррила схватила его за руку. - Мы ей сделали больно, и она на нас злится. Пусть ее проводит Шайш. Не зли ее еще сильнее.
	Наагасах стиснул зубы, но промолчал. Шайш помог мне подняться, и мы двинулись в обратном направлении. До меня донесся приглушенный голос Даррилы:
	— А ты представь, что она будет реагировать так всегда, когда ты ей делаешь больно. Приятно?
	Наагашейдиса Тейсдариласа стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на располагавшийся внизу парк. Там медленно шла, опираясь на руку Шайша, жена ее внука. Сам Аршавеше шел последним вместе с юной белокурой девочкой. У обоих были виноватые лицы, а наагасах еще и раздражен. Он смотрел в спину Шайша ревнивым взглядом. Ее Величество отметила про себя, что Аршавеше становится все больше похожим на своего деда характером. Это ее радовало. Она опасалась, что его рассчетливость выживет из него все благие качества.
	Наагалей Ссадаши восторженно ползал по комнате зигзагами, собирая ковер в кучу. Наагариш смотрел на него со сдержанным раздражением, как на неизбежное и привычное зло. Ссадаши никогда не бывал за границей Давридании, и вся эта поездка вызывала в нем неуемный восторг, который выражал очень эмоциально и словесно, и в движении.
	Дверь открылась, и в комнату со спокойным величием вошел король Райдан. За ним на некотором отдалении следовала принцесса Кирата в сопросождении двух стражей. Она была несколько бледна. Наагалей Ссадаши тут же направил свой восторженный взор на вошедших. Его внешний вид тут же привлек удивленные взгляды. Он был немного нетипичен для нага-мужчины. Наагариш на его фоне смотрел очень брутально. Но если принцесса и позволила себе слегка удивленный взгляд, то король был более сдержан.
	Наагариш восторга от их прибытия не испытал. Его лицо так и осталось недовольным и, скорее всего, таким и останется до самого возвращения на территорию княжества. Он окинул их быстрым цепким взглядом, примечая оружие и оценивая их опастность. Наагашейдиса обернулась и сделала к ним на встречу пару шагов. Король запнулся, его глаза расширились, и он быстро оглянулся через плечо на свою сестру, словно проверяя, там ли она. Лицо самой принцессы сперва потемнело от сдержанной ярости, потом мелькнуло недоумение, и она окинула фигуру наагашейдисы взглядом. В ее глазах появилась растерянность и непонимание.
	Наагалей решил, что Его Величество изволили споткнуть о ковер, который его стараниями был собран в кучу, и поспешил с извинениями.
	— О, прошу меня простить, - с глубоким раскаянием произнес он, слегка подаваясь вперед. - И это из-за моей неуклюжести здесь все в таком беспорядке.
	— Ничего страшного, - ледяным тоном произнес король.
	Наагалей не заметил холода в его голосе или заметил, но это было не способено остудить его энергичную натуру. Он развернулся полубоком, чтобы можно было видеть и наагашейдису, и короля. Приэтом он задел хвостом стол, отчего тот съехал в сторону, чуть не потеряв вазу. Наагариш выдохнул сквозь зубы.
	— Наагашейдиса Тейсдариласа рада вас приветствовать, - пропел наагалей.
	Наагашейдиса отвесила королю мужской поклон как равному. Она не соизволила переодеться к их приходу и все также была в штанах. Король отвесил ей ответный поклон.
	— Я бесконечно рад познакомиться с вами. Это воистину удивительная встреча. Я никогда не думал, что у меня будет случай увидеть женщину, родившуюся в нашем роде более семисот лет назад.
	Наагашейдиса ему ничего не ответила, лишь еле уловимо улыбнулась. Наагалей поспешил выступить вперед.
	— Наагашейдиса очень не любит слова, поэтому крайне мало говорит, - произнес он. - Мы, ее верные слуги, за столько веков научились понимать ее с полувзгляда. Но для всех остальных ее молчание не столь красноречиво, поэтому я буду выступать в качестве уст моей госпожи.
	Если король Райдан и был удивлен, то не подал виду. Он и наагашейдиса устроились в креслах напротив друг друга. Наагалей все также стоял полубоком и, улыбаясь, смотрел то на него, то на нее. Наагариш, сложив руки на груди, продолжал стоять недалеко от окна, маскируясь под простого молчаливого телохранителя. Принцесса села позади брата на диванчике, стража встал за ней. Первым слово взял король.
	— Вам наверное уже сообщили, что ввиду некоторых событий наагасах отказался от выполнения условий соглашения. Я могу его понять, но все же надеюсь, что вы будете нестоль импульсивны и оцените ситуацию трезво.
	Подбородок наагашейдисы слегка качнулся вверх-вниз, а затем она чуточку нахмурилась и потерла пальцем переносицу. Наагалей смотрел на нее пристально и нежно, слегка подавшись вперед и сложив ладошки перед грудью. Понаблюдав за ее лицом, он удовлетворенно вздохнул и повернулся к королю.
	— Да, нам сообщили о произошедшем, но Ее Величество склона принять сторону наагасаха.
	Король нахмурился.
	— Я прошу понять нас. Дар в нашем роду проявляется все реже и реже. А этот дар является символом нашей власти. Все чаще и чаще звучат разговоры о вырождении королевского рода и его ослаблении. Боюсь, это может вылиться в смуту. Я не желал бы такого своей стране. Наагашейдиса давно здесь не была и вряд ли может ценить эти земли. Но когда-то она являлась частью нашего рода. Неужели она нас оставит?
	На лице наагалея возникла неловкость.
	— Видите ли, - начал он осторожно, - наагашейдиса была незаконной дочерью короля. И король Дорин признал ее только после того, как она оказалась у наагашейда. У нее не было возможности почувствовать себя частью королевского рода. И, боюсь, очередной брак по расчету с носитем дара не даст вам того, что вы желаете.
	— Что вы имеете ввиду?
	Наагалей вопросительно посмотрел на наагашейдису. В ее лице ничего не изменилось, она не кивнула, не сделала ничего, но он улыбнулся и опять повернулся к королю.
	— Видите ли, дар оборотничества - это непросто возможность превращаться в зверя. Это единение двух сущностей, одна из которых зверь. Зверь не зарождается просто так. Он приходит к зародившемуся ребенку в чреве матери. Зверь всегда дик и недоверчив, чтобы его приманить, нужно заслужить его доверие. Иначе он не придет к ребенку. Доверие же можно заслужить теплом и лаской, что очень редко встречается в браках по расчету. Даже в браках по любви зверь проявляется не во всех детях. У госпожи семеро детей, только четверо из них унаследовали дар А из пяти внуков только трое.
	— Семеро носителей дара? - ошеломленно переспросил король.
	— О, - восторженно протянул наагалей, сцепляя ладошки между собой. - Есть еще один правнук, малыш Раши, он еще слишком мал. Возможно, дар проявится в нем чуть позднее. Зверь не всегда появляется сразу. Чтобы он проснулся, необходимо ощущение безопасности. Ведь ему еще надо расти, а детеныши так уязвимы.
	— Мне с трудом верится в это, - признался король. - Если это так, то получается, если моя сестра родит ребенка от того, кого любит, то дитя унаследует дар?
	Наагашейдиса посмотрела на принцессу. Та, вздернув подбородок, смело посмотрела ей в глаза. Но в следующий момент вздрогнула. Зрачок Ее Величества вытянулся вертикально и стал узким. Сама принцесса никогда так не могла. Ее накрыло ощущением силы этой женщины. Наагашейдиса отвела глаза и отрицательно мотнула головой.
	— Нет? - переспросил король.
	Губы наагашейдисы раскрылись, и она хрипло произнесла:
	— Ее зверь мертв. Она гниет изнутри.
	Принцесса пошатнулась и перевела испуганный взгляд на затылок брата. Этого не может быть. Да, зверь давно не откликается, и она давно не оборачивается. Но он не мог умереть! Как такое возможно?!
	— Ох, как же так?! - наагалей взмахнул руками. - Это очень и очень плохо. Она же больше не сможет родить. Какой кошмар! Мы встречали такой случай на юге империи среди песчаных волков.
	— Значит, наш род обречен? - в голосе короля звучала усталость.
	— Ну почему же? - удивился наагалей. - Есть же вы! Вы носитель расположенности к дару. У вас есть дети?
	— Да, - помедлив, ответил король. - Два сына и... дочь.
	— Какая прелесть! - восхитился наагалей. - Взрослые?
	— Дочери четырнадцать.
	— О, даже еще есть вероятность проявления, - наагалей пришел в полный восторг. - Зверь иногда очень поздно появляется. Например, у жены наагасаха, девушки которую родила ваша сестра, - принцесса дернулась, - он проявился всего несколько месяцев назад. Госпожа поведала мне, что он еще совсем маленький. Главное, обеспечьте вашей девочке полную безопасность и окружите любовью. Это должно спровоцировать появление зверя, если он есть. А если его нет, то он может появиться у детей ваших детей. Они же тоже носители дара. Только браков по расчету все же не надо. Если дар появится поздно, пусть они не спешат заводить детей и дадут зверю вырасти. Мы точно не знаем, что будет, если пренебречь этим, но наагашейдиса уверена, что это недопустимо.
	Возникло молчание. Наагалей в нервном возбуждении помахивал хвостом.
	— Поверьте, брак по расчету вам не поможет. В вашем роду просто появятся детишки с хвостиками, - решил добавить наагалей.
	Король вздрогнул. Похоже он представил нага на престоле своей страны.
	— Я вас услышал, - медленно произнес он. - И готов принять ваш ответ.
	— Мы очень рады, что нам удалось прийти к взаимопониманию, - расцвел наагалей. - А сейчас мы просим простить нас. Наагашейдисе нужно отдохнуть с дороги. Мы завтра выдвигаемся обратно, а дорога это так утомительно.
	Наагашейдиса с сомнением посмотрела на него.
	— Это уже мои слова, - наагалей застенчиво прикрыл рот ладошкой.
	Наагасах куда-то уполз. В последнее время я ни разу не видела его с ногами. Похоже, с хвостом он чувствовал себя увереннее. Рядом на придвинутом кресле сидала Даррила. Она вертела в пальцах лилию, которую вытащила из вазы. Вид у нее был слегка нервный, словно она хотела начать какой-то разговор, но не решалась.
	— Знаешь, - медленно протянула она, не поднимая на меня глаз, - я раньше часто наблюдала за тобой. Все силилась найти те плохие стороны, о которых постоянно мама говорила. И не находила. Меня это жутко раздражало. Выходит, все видят, а я такая наивная и добрая, что не вижу. Бери меня и обманывай.
	Повисло недолгое молчание. Я молча смотрела на сестру из-под полуопущенных век.
	— А сейчас получается это они все наивные, - закончила свою мысль Даррила.
	Я оценила это завуалевированное признание в симпатии.
	— Ты уедешь, и здесь станет очень скучно, - неожиданно сказала Даррила.
	Я позволила себе слегка улыбнуться.
	— А я разве что-то меняла? - удивилась я. - Вроде бы я была довольно незаметной и скучной особой.
	Даррила фыркнула.
	— Ну да, - согласилась она. - Но в последнии недели здесь было очень интересно, хоть и местами довольно страшновато. Уедешь ты, и здесь так больше не будет. Сестры выйдут замуж, и меня потом тоже выдадут, - с грустью заметила она. - Знаешь о чем я мечтаю? - ее глаза вспыхнули, и она, не дожидаясь моего ответа, продолжила: - Я мечтаю ездить по миру, смотреть и изучать другие места и народы, слушать другие сказки и легенды... Я хочу увидеть хоть что-то, кроме нашего имения, перед тем, как меня выдадут замуж за какого-нибудь положительного мужчину.
	Я молча ее слушала. В душе что-то болезненно ныло. Ее мечты так сильно перекликались с моими, что мне становилось больно от осознания того, что для меня это действительно не более, чем мечты. Я вышла замуж и связана обязательствами. Почему, почему я еще до встречи с наагасахом не сбежала из дома? Я прекрасно понимаю, что в мире очень много опасностей, от которых не избавит благородное воспитание. Но я была готова рискнуть. Почему я не попробовала рискнуть хоть раз в жизни? Чего я ждала? Подходящего случая? Он может никогда не наступить. У меня он так и не наступил. Проще было устроить это случай самой. А сейчас я упустила возможность побыть немного свободной и исполнить то, о чем я так сильно мечтала.
	Я хотела было сказать Дарриле, что нужно действовать, не дожидаясь, пока твое время пройдет. Но так ничего и не сказала. Я почувствовала, что не в праве говорить ей это. Разъезжать по миру девушке довольно опасно, особенно без сопровождения. А где она это сопровождение найдет? И вернуться в семью после такого побега будет невозможно. Отец покроется позором, если публично не откажется от нее после такого порочащего репутацию рода действия. Разве я могу ее на это толкать? Она должна сама решить все для себя. Наши желания редко исполняются сами по себе, без нашего участия. В их исполнении не поможет ни подходящий случай, ни посторонние люди. Принимаешь решения и прикладываешь усилия по осуществлению своих желаний только ты. Ты же и несешь ответственность за результаты своих действий, даже если на них тебе сподвиг кто-то другой.
	Именно по этому я только и сказала банальную и сухую фразу, которая покорежила меня саму:
	— Все в твоих руках.
	Но если мне самой фраза показалась чуть ли не изведательской, то на лице Даррилы возникла мучительная задумчивость.
	— Страшно, - наконец призналась Даррила.
	Да, очень страшно. До тех пор, пока ты не понимаешь, что ты упустил свое время, и твои мечты уже не осуществятся. Страха уже тогда нет, только бескрайнее сожаление.
	— Не грусти, - тихо произнесла Даррила, словно прочитав мои мысли. - Арш упертый, но он ценит тебя и, я думаю, постарается сделать так, чтобы тебе было хорошо.
	Как же я на это надеюсь.
	Наагасах Аршавеше део из рода Ширрадошарр
	Делилонис только что заканчивал мне излагать причины их приезда. Меня это откровенно позабавило. Неужели дед думает, что сможет отвлечь бабушку от мысли родить еще одного ребенка? Мой дед очень не хотел, чтобы она рожала. После рождения первенца он был категорически против того, чтобы его женщина еще раз подвергала свою жизнь такому испытанию. Но шло время и бабушка раз за разом его переигрывала, родив ему еще шестерых детей, последний из которых появился на свет двести лет назад.
	Бабушка была здесь же. Она лежала на животе прямо на полу на подушках. Ноги ее болтались в воздухе. Сейчас она была похожа на беспечную девчонку. Меня всегда поражала ее манера вести себя. Я восхищался ею и в тоже время недоумевал.
	Она была на удивление цельной личностью, которая всегда знала, что она хотела и не испытывала сомнений при осуществлении собственных желаний. Звериное и человеческое в ней переплелись так тесно, что я совершенно не мог представить ее без этих ее кошачьих привычек, когда она, например, могла запросто улечься на шкуру перед камином, не принимая во внимание ни то, в каком облике она сейчас находится, ни то, где располагается камин: в спальне или в общей гостиной.
	Она всегда производила впечатление сильного, уверенного в себе зверя. Но зверя дикого, который не высказывает особого доверия к окружающим. Мне кажется, единственный, кого она принимает полностью и позволяет о себе заботиться - это дед. Как-то он обмолвился, что ему пришлось приложить к этому титанические усилия.
	Таюна была несколько иной. Зажатая, холодноватая и ужасно принципиальная. У нее не было той силы, что исходила от бабушки. Но она так же была диким зверем, который не доверял совершенно никому. Несмотря на свою слабость, она продолжала огрызаться и пыталась защищаться, проигрывая раз за разом. Проигравшая, беспомощная, в моих руках и совершенно недоверяющая.
	Я никогда не мог понять своего деда, который бесился, если бабушка куда-то собиралась. Ну собралась и ладно. Съездит, посмотрит вернется. Что с ней может случится? Она сильная и спрособна сама себя защитить. А сейчас я так его понимал. Ну и что, что она сильная? Ну и что, что место назначения совершенно безопасно? Моя девочка всегда найдет неприятности, пусть лучше всегда будет рядом со мной, под моим присмотром.
	Но сейчас я деда все же не понимал. Если бабушка хочет, то пусть рожает. Сам дед ничего против детей не имеет. Он против самого процесса рождения. Да, роды это больно, но если она сама этого хочет, то почему бы и нет? Количество детей только повышают престиж нашего рода. А бабушке нравится быть беременной.
	Во время нашего разговора она как всегда молчала и чему-то таинственно улыбалась, я почему-то спросил:
	— Планируешь, как развести деда на ребенка?
	Она улыбнулась как-то по-особенному тепло и отрицательно качнула головой.
	— Не планируешь? - весело удивился я. - Ты же хочешь стать матерью?
	Она опять отрицательно мотнула головой. Я озадачился. Делилонис прищурился и подался вперед.
	— Ты специально сказала ему, что хочешь стать матерью, чтобы он тебя отпустил? - догадался он. - Он готов на все, лишь бы отвлечь тебя от мыслей о беременности, и ты этим воспользовалась?
	Она отрицательно мотнула головой, повергнув нас в недоумение, и раскрыла губы. Для одного дня слишком много слов из ее уст.
	— Я готовлюсь стать матерью, - хрипло произнесла она.
	Мы замерли. Она продолжала болтать ногами и таинственно улыбаться. Делилонис опомнился и смачно выругался. Я почувствовал приступ паники. Куда смотрел дед? Я в ужасе уставился на эту женщину, ценность которой повысилась в разы. Дед будет в диком бешенстве, когда узнает, а он не знает, иначе бы ее здесь не было, и в еще большем бешенстве, если с ней что-то случится.
	— Как ты могла? - возмутился я.
	— Бесполезно, - зло ответил Делилонис. - Увещевания и призывы к совести здесь не помогут. Я семьсот лет с ней нянчусь. И знаешь, что самое неприятное? Он орать будет не на нее, а на нас.
	Бабушка перевернулась на спину, потянулась как кошка и, счастливо улыбаясь, погладила свой живот.
	Я плохо спала эту ночь. Лежала, смотрела в темноту и вспоминала, вспоминала... С этим местом у меня было связано много и хороших воспоминаний. Пусть меня здесь и не любили, но все же это место было моим домом. А сейчас мне нужно уехать жить в другое, неизвестное мне место. Как там ко мне отнесутся? Что меня ждет? Было немного страшно.
	Даррила наконец ушла ночевать в свою комнату. За моей спиной мерно дышал наагасах. Его хвост касался моих икр. Сам он старалася лежать от меня подальше, чтобы во сне не наползти на мое больное тело. Но его хвост все равно пытается обвиться вокруг моих ног.
	Утро выдалось хлопотным для всех кроме меня. Вещи были собраны и упакованы еще вчера вечером. Сейчас сундуки выносили из комнат. Отец пришел лично попрощаться с наагасахом. Мне он, улыбаясь, посоветовал быть хорошей женой. Я не нашла в себе сил ему ответить. После него пришла мачеха. Бледная, с красными заплаканными глазами. Она попросила наагасаха ненадолго оставить нас наедине. Тот неохотно уступил. Она опустилась на колени перед кроватью и, взяв в ладони мою руку, посмотрела мне в глаза.
	— Я не имею права давать тебе советы, но все же, пожалуйста, выслушай то, что я тебе сказажу, - тихо произнесла она. - Когда-то я поддалась своей гордыне. Никогда не поступай так, как я. Я не хотела, чтобы люди говорили о том, что я позабыла свою гордость и приняла оскорбление в виде тебя. Я отсекала эту привязанность к тебе. Никогда так не поступай. Любовь к мужчине не стоит этого.
	После этих слов она поцеловала меня в лоб и ушла, не прощаясь и не желая счастливого пути. Потом ко мне пришел странный посетитель. Этого человека я не смогла узнать с первого взгляда. В сопровождении наагасаха в комнату вошел парнишка лет тринадцати-четырнадцати. На нем были плотные зеленовато-коричневые штаны, такого же цвета куртка длинной до середины бедра, серая холщовая рубашка, крепкие кожаные сапоги, а на голове черного цвета картуз, из-под которого выбивались кучерявые блондинистые волосы.
	Еще больше я удивилась, когда наагасах оставил нас вдвоем. Парнишка мне лукаво улыбнулся и хрипло спросил:
	— Не узнала?
	Я удивилась еще больше. Голос, пусть и слегка измененный, был узнаваем. Передо мной была Даррила. Похоже, на моем лице отразилось все о чем я думала, так как она, раскинув руки, покружилась на месте, показывая себя со всех сторон. Затем встала боком и многозначительно погладила себя по совершенно плоской груди. У нее там и раньше в силу возраста было не очень пышно, а сейчас и вообще не было намека на скромное женское богатство.
	— Ну как тебе? - она сняла картуз и тряхнула короткими волосами.
	Волосы были безжалостно и не очень аккуратно обрезаны. С такой прической у нас бегали все деревенские мальчишки.
	— Что это? - наконец спросила я.
	Она тихо и очень счастливо рассмеялась и бросилась к кровати прямо на колени.
	— Маменька отпустила меня, - шепотом произнесла она.
	— Куда? - не понимала я.
	Глаза сестры были опьяняюще счастливыми.
	— Она отпустила меня посмотреть мир. Поездить по разным местам... - по ее глазам было видно, что она еще не могла прийти в себя от радости. - Я не ожидала, что она согласится. Но она разрешила. Сказала, что пусть хоть я проживу жизнь, так как хочу.
	Откуда-то из глубины поднялась удушающая волна счастья, словно это не Даррила, а я исполняю свою мечту. На моем лице расползлась глупая счастливая улыбка. Даррила, казалось, стала еще счастливее, увидев мою радость.
	— Я конечно не одна еду, - поспешно и шепотом рассказывала она. - Это очень опасно, я все же девушка. Поэтому маменька настояла, чтобы я замаскировалась под мальчика. Волосы, конечно, жалко, но ничего, отрастут, - небрежным тоном заявила она. - Со мной идет Ерха. Он раньше по молодости много шатался по свету. Он будет моим дядькой, а я его племянником. Маменька дала мне с собой денег и кулон. Я с ним смогу в банке взять с ее счета еще денег, если понадобится. Я даже не знала, что у нее есть свой счет. Для всех остальных я отбыла на обучение в монастырь Всепрощающей матери. Даже батюшка с сестрами правды не знают. А уезжаем мы сегодня, прямо сейчас. Я попрощаться пришла.
	Тут ее голос стал совсем тихим и грустым. А лицо расстроенным. Я подалась вперед и, обняв за плечи, притянула к себе.
	— Будь очень осторожна, - тихо давала наставления я. - Деньгами не светите, старайтесь быть незаметными, в сомнительные авантюры не влезайте и постарайся не связываться с плохими людьми. Карты взяла?
	Она хлюпнула носом.
	— Взяла, - а затем с поспешной горячностью сказала. - Я тебя обязательно навещу. Не знаю когда, но через год-полтора обязательно навещу. Арш обещал, что разрешит мне погостить у вас, - а затем вдруг расплакалась. - Я буду так скучать по тебе и переживать...
	Я рассмеялась.
	— Зачем переживать обо мне? Думаешь, наагасах позволит, чему-то случиться со мной?
	— И все же... - она всхлипнула. - Ты, пожалуйста, будь с ним потерпеливее. Он правда будет стараться, чтобы тебе было хорошо. Он просто еще не знает, как это сделать, поэтому будет много ошибаться. Ты не обижайся на него. И попробуй сделать счастливым его.
	Счастливым? Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Сделать кого-то счастливым. Я ведь никогда не думала об этом. Я часто думала о собственном благополучии, но никогда о том, что кого-то можно сделать счастливым. Мне вдруг стало противно от самой себя. Чего я жду от него, если сама не готова что-то дать в ответ. Я испытала потрясение, которое даже слегка затмило мою радость за сестру. Прожить столько времени и не дойди до такой простой истины, что, если ты хочешь что-то получить, то будь готов дать что-то взамен. Даррила, которая прожила меньше меня, оказалась куда мудрее.
	— Спасибо, - искренне произнесла я, благодаря за открытую мне истину.
	Даррила еще долго целовала меня и сквозь слезы постоянно повторояла, что она меня очень любит и мы обязательно встретимся. А я гладила ее по голове, лицу, трогала ее ладони, легким удивлением отдавая ей свою ласку в ответ на заботу обо мне. И это было странное удивительное ощущение. Разум продолжал упорно твердить, что все могут предать, время меняет всех и, возможно, я в ней разочаруюсь. Но впервые я оказалась глуха к разуму. Это было очень легкое чувство, когда ты просто принимаешь чужие чувства и отвечаешь на них. Не закупориваешься в броню равнодушия, а отвечаешь. От этого в животе возникало щекочущее ощущение, в груди странная легкость и просыпалось легкое возбуждение, сродни тому, что возникало у меня при поцелуях наагасаха.
	Даррила ушла. А я продолжала лежать и глупо улыбаться. Я слышала, как приходил король. Он церемонно прощался с наагасахом. Когда он зашел, чтобы сказать слова прощания мне, я притворилась, что сплю.
	Через два часа мы были полностью готовы к отъезду. Наагасах помог мне спуститься вниз. Во дворе нас провожали отец, мачеха, сестры и множество слуг. Практически все пространство занимали два паланки: один наагашейдисы, другой наагасаха. Все колесницы во дворе не поместились. Часть уже была за воротами. С удивлением я отметила, что вокруг наагашейдисы охрана стояла плотным кольцом. Наги были хмуры и встревоженны. На нее пытались напасть?
	Перед тем, как залезть в паланкин, я последний раз осмотрела место, которое все эти годы моим домом. Сердце сжалось. Мне было жаль покидать этот дом, который я знала как свои пять пальцев, где прошло мое детство. В одном из окон я заметила принцессу. Она поспешно отошла вглубь комнаты, только занавеска качнулась.
	Внутри паланкина оказалось множество подушек. Наагасах помог устроиться мне, накрыл шестяным одеялом, которое было тут же, а сам устроился рядом, разложив хвост по всему оставшемуся пространству. Паланкин качнулся, я почувствовала, как нас поднимают вверх, а затем появилось мерное покачивание, указывающее на то, что мы тронулись в путь. Наагасах расвешивал по углам тусклые светящиеся шары. А я смотрела на его профиль.
	Слова Даррилы не шли у меня из головы. Я не могла полностью ему довериться. Какая-то часть меня была решительно против того, чтобы так стремительно изменить свое мнение. Но он заботился обо мне. Почему бы не отдать ему эту заботу?
	Я осторожно протянула руку и погладила его по ладони. Он удивленно посмотрел на меня. Я чуть не отдернула руку, но вместо это, боясь передумать, вцепилась в его пальцы.
	— Мне...захотелось прикоснуться... - неловко оправдалась я.
	На его лице появилось замешательство. А затем глаза радостно вспыхнули. Но он поспешил прикрыть их веками. словно не хотел, чтобы я это поняла.
	— Прикасайся, - как можно равнодушнее разрешил он.
	Я присела и, не отрывая взгляда от его лица, потянулась к его хвосту. Погладила теплую гладкую чешую. Он смотрел на меня напряженно, но я видела при этом, что ему нравится. Он старался этого не показывать, словно опасался, что проявление удовольствия меня спугнет. А мне не ожиданно понравилось это его радость. Так приятно стало на душе.
	Я легла обратно, подползла ему под бок и крепко обняла, закрыв глаза и приготовившись спать. Хотя мое напряжение было таким сильным, что я сомневалась, что смогу уснуть. Его рука медленно легла мне на поясницу, а лицо уткнулась в мои волосы, и он довольно засопел. А я вдруг с воодушелением подумала, что, возможно, у нас все сложится хорошо.
	Четыре года спустя
	— Таюна-ссс, - раздался снизу женский шипящий голос, - к тебе муж.
	Я вздрогнула и оторвалась от книги. Находилась я в библиотеке Школы имени наагашейдисы Тейсдариласы, в народе Школы-укрытия. Эту школу основала наагашейдиса около шестисот лет назад специально для для юных нагинь, чтобы они могли учиться и общаться с ровестницами в полной безопасности. Так как женщин у нагов мало, то отцы просто помешаны на охране своих девочек. Им всюду мерешились коварные похитители и недоброжелатели. Ее Величеству пришлось приложить много усилий, чтобы девочек в школу все-таки отпускали. И начать ей пришлось со своего мужа.
	К тому времени она как раз разрешилась от второй беременности и родила двойню: мальчика, отца Аршавеше, и девочку, которая сейчас уже замужем и успела даже стать бабушкой. Наагашейд очень не хотел отдавать единственную на тот момент дорогую крошку-дочь в какую-то школу. Но в итоге решил все же уступить.
	Девочек сюда отпускали нераньше, чем им исполнится восемьдесят лет. Здесь они жили и учились, на выходные под охраной разъезжались по домам. Охрана школы была на высшем уровне. Все более-менее влиятельные рода приложили к ней руку и хвост. В качестве стражи сюда отправляли самых сильных нагов, нередко наследников рода. Это позволяло им присмотреться к нагиням, что раньше было почти невозможно. Отцы не спешили показывать свои сокровища. А здесь можно было полюбоваться на всех. Но с приличного расстояния.
	Девушки же получали возможность получить всестороннее образование, общаться и заводить подружек и осторожно присматриваться к ползающим по охранному периметру нагам.
	Я здесь оказалась по желанию наагашейдисы. Она посчитала, что мне необходимо ознакомиться с традициями и законами этой страны, да и язык я не знала. Язык наагашеев не в счет, тем более, как выяснилось, многие слова этого языка я произношу все равно неправильно. Наагасах очень не хотел меня отпускать. Он орал, шипел, рычал, но согласия не давал. Главной причиной, наверное, было то, что мне пришлось бы жить при школе, а его дом навещать только на выходных. Но в итоге сдался и он. Он забирал меня на каждые выходные, и эти два дня почти не выпускал меня из постели.
	Наагашейдиса родила еще одну девочку. Оказывается, она была беременна на момент посещения нашей страны, но не сочла нужным сообщить об этом мужу или еще кому-то. Наагариш об этом узнал только в доме моих родителей. Этим и была вызвана повышенная охрана ее персоны. Наагашейдис показался мне мужчиной крайне раздражительным и нетерпимым. Спокойным он становился только в присутствии жены. После родов его нрав, правда, сильно изменился. Он стал спокойнее, рассудительнее и даже добрее. Аршавеше сказал мне, что его дед всегда находится в крайнем раздражении, когда наагашейдиса беременна. Ему очень не хочется, чтобы она рожала, так как он всегда боится за ее жизнь.
	Я часто видела наагашейдису. Она считала нужным присматривать за мной. Для меня это чужая страна, и зверь мой был тогда еще мал. Я поняла, что она действительно не любит слов. Иногда я неделями не слышала ее голоса. К словам она относилась очень осторожно и с большой ценностью. Поэтому, если она открывала рот, то все ее слова были тщательно подобраны и ничего лишнего не звучало. Правда, и из этого правила были исключения. Дети. С ними она всегда говорила, причем говорила много, очень много. Объяснялось это тем, что с детьми нужно говорить, иначе они сами так и не научатся разговаривать. Аршавеше вспоминал, что, когда он был маленький, бабушка часто рассказывала сказки и пела ему.
	Я познакомилась со всеми родственниками Аршавеше. Из семерых детей наагашейда и наагашейдисы в браке были только пятеро. Старший сын Риалаш до сих пор был не женат. Это можно было понять. Нагини его боялись. Внешне он внушал ужас. Признаки утеряного королевского рода проявились в нем слишком сильно. В человеческом облике он был очень похож на свою мать лицом: довольно красивый, с темно-русыми волосами. Глаза только были черные. Но в облике нага... Я, когда увидела его впервые, замерла от страха.
	Ужас внушали его глаза. У них не было белка, точнее он был, но не был белым. Он был совершенно черным. Сама радужка глаза была чуть светлее и на черном фоне казалась выцвевшей, сероватой. Зрачок на свету отливал красным. Плечи покрывала жесткая чешуя, такая же чешуя покрывала локти и пальцы. По позвоночнику шли костяные наросты. Неострые, как у наагашехов, что я видела на гравюре, а плоские. Создавалось ощущение, что у него позвоночник снаружи находится. Хвост длинный, черный и мощный заканчивался острым костяным наростом. Приэтом он унаследовал отцовский властный характер. Так что неудивительно, что нагини его боялись. А человечки его не очень возбуждали. Это мне уже Аршавеше сказал.
	Но мне Риалаш нравился. Аршавеше сказал, что у нас есть что-то общее. Оба прямые и острые, как копье. Наверное, поэтому мы оба быстро нашли общий язык. Наагасах даже слегка ревновал.
	Отец наагасаха Лелайш был чень похожь на своего отца, а Аршавеше на них обоих. Матерью его была довольно милая нагиня. Госпожа Нориш была тоненькая, рыженькая, с золотисто-алым изящным хвостиком. Мне она напоминала девчонку. Она всегда легко краснела и очень заразительно смеялась. Господин Лелайш рядом с ней был очень огромным и слишком темным. И очень ревнивым. Он терпеть не мог, даже когда к ней приползали ее родные братья. Жена ласково называла его "мой жадный".
	Сестра-близнец господина Лелайша, Амарлиша, к моему огромному удивлению оказалась женой наагариша Делилониса и очень похожей внешне на своего отца. У них было двое детей: сын и дочь. Сын, Нариш, уже был женат на девушке из песчаников. Так называли племя людей, проживающих в пустыне испокон веков. Младшая дочь наагашейда, незамужняя Роиша, рассказывала, что там была очень романтичная история. Песчаница решила обчистить хвост Нариша, когда тот был по торговым делам в Умабаре - столице песчаников. Песчаница была поймала на месте преступления и там же соблазнена. Что тут романтичного, я не поняла. Но девушку Нариш привез в свой дом уже сильно беременной. Сейчас их сыну идет седьмой год. Саму песчаницу зовут Зория. Она светло-русая и зеленоглазая, но совершенно непохожая на воровку. Слишком пугливая, постоянно прячется за спиной мужа. Что того полностью устраивает. Сам Нариш был очень похож на свою мать.
	А его сестра Дарилья была хрупкой копией своего папочки и с нежными чертами лица своей мамочки. Приэтом хрупкость и нежность в ней были обманчивы. У нее был просто огненный характер. Она не могла сидеть на месте, ей постоянно нужно было двигаться. Приэтом она всегда принимала обиды близко в сердцу, вызывала тебя на честный бой. Но очень быстро эти обиды прощала или забывала. Она была смесью эмпульсивности и великодушия. Замуж пока не рвалась.
	Вторая дочь наагашейда и нагашейдисы, Тейшарила, была замужем. Жила она уединено, при дворе бывала нечасто. Я видела ее четыре раза, по одному разу в год. В остальное время она либо принимала гостей у себя, либо ненадолго приезжала с визитом к кому-то одному из родственников. Ее муж наагалей Тер предпочитал собственный дом всем остальным, но жену сопровождал всегда. Молчаливый и весь серый: волосы серые, хвост, глаза... Аршвилоше сказал, что наагалей Тер проводник духов. Он мог с ними разговаривать. Это довольно редкий дар, а сам наагалей не любит появляться на публике. Тейшарила любила путешествовать и наткнулась на будущего мужа в его же глуши. Там и осталось к вящему неудовольствию наагашейда. У этих двоих родилась дочь. Девочке еще только пятьдесят два года, поэтому она живет под бдительной папиной опекой. Я видела ее один раз. Симпатичный ребенок с темно-русыми волосами и серыми глазами, но немного пугливый. Предпочитает быть рядом с отцом.
	Третий сын наагашейда Шашеолошу был мне наиболее интересен. Ведь он встречался с моим прапрадедом. Он и правда был женат на человеской женщине, белокурой принцессе Лаодонии. Это была на редкость гармоничная пара. Спокойные, принцесса с мягким нравов, он же очень благороден и справедлив. Зато сын у них, Вайриш, какой-то резкий и порывистый. Он поспешен. Мы с ним не очень поладили. Взаимно друг другу не понравились. Внешне он производил довольно странное впечатление. Хвост и глаза черные, а волосы как у его матери белокурые. В отличие от многих нагов он носил короткие волосы. Короткие локоны, не отягощенные длинной, завивались еще сильнее. Выглядело довольно странно. Крупный наг, брутально-черного цвета, с хищными чертами лица и блондинистые кудряшки. Но если кому-то и хотелось улыбнуть, то никто себе этого не позволял. Больно тяжелый у него характер.
	Третья дочь, Сина, вышла замуж совсем недавно. По характеру она больше всех была похожа на свою мать, внешне же взяла черты и от отца и от матери. Глаза зеленые, волосы русые, хвост черный. Очень экзотично-красиво выглядит. Но ее брак вызвал недоумение у многих. Она вышла замуж за представителя одного из очень ядовитых кланов. Они, несомненно, очень сильны и опасны и довольно жестоки. Нагини редко соглашаются выходить замуж за представителей этих кланов. А она вышла замуж за главу рода Донагеш, восьмисотлетнего нага. Причем непонятно. когда они успели познакомиться. Наагашейд старается остлеживать все знакомства своих драгоценных дочерей. Я видела ее мужа, наагариша Гайраша. Огненнорыжий мужчина с хищным лицом и с ядовито-ораньжевым хвостом в зеленую полоску. Глаза у него светло-желтые, почти бесцветные. Лично мне он показался очень жутким и слегка неуравновешенным. Иной раз мне казалось, что он смотрит на окружающих с самими кровожадными намерениями. Но с женой он очень бережен. Этим он мне наагашейда напомнил. Как ни станно, он нравится наагашейдисе.
	Роиша, самая младшая дочь, оказалась юркой смешливой и романтично настроенной змейкой. Она постоянно грезит о романтичной и страстной любви, и я приходила в замешательство, не понимая, как у таких как наагашейд и его жена, могла родиться такая дочь. Внешне она больше была похожа на свою маму, хотя унаследовал от отца зеленые глаза. Периодически она была в кого-нибудь влюблена, но пока ни до чего серьезного не дошло.
	Я посмотрела вниз и увидела зеленый крапчатый хвост Лолиш. Со здешними девушка я подружилась не сразу. Мешала взаимная настороженность. Я была не только двуногая, но и замужняя. Нагини после замужества школу не посещали. А тут я, такая диковинка. Всех отцы забирали домой или другие родственники мужского пола, а меня муж. Причем весьма нетерпеливый. Сгребает в охапку и поспешно уползает. Я в такие моменты чувствую себя добычей и ожидаю, когда меня поедать начнут.
	Лолиш первая, с кем я начала общаться. Наглая блондинка просто зажала меня в угол и начала выспрашивать, каково это быть замужем. А я как раз вернулась после выходных. Одно упоминание о муже вгоняло меня в краску. Поэтому язык мой отнялся, а я стала свекольно-красной. Она тогда ржала и назвала наагасаха озабоченным. Я не поняла, чем "озабоченный". Пояснение мне так понравилось, что при следующей встрече с наагасахом я ему на ухо с удовольствием сказала, кто он есть. Он только насмешливо вскинул бровь, а затем сообщил мне, что он еще и извращенец. И потащил меня к себе.
	Лолиш девушка довольно язвительная, в выражениях не стесняется, постоянно доводит наших охранников-нагов до белого каления. Залезет в какие-нибудь кусты на территории школы и истошно заорет. Те героически бросаются к ней на помощь, ломятся в кусты, а та орет еще громче: "Извращенцы! Куда лезете?! Не видите, девушка переодевается?!" У них уже нервный тик начинается, когда она мимо проползает. А она еще их провоцирует, посылая воздушные поцелуи и вызывающе помахивая хвостом. Хвост у нее, как я метко охарактеризовала, зеленый в желтый горох. Как-то один меднохвостый наг не выдержал и в след моей пожружке прошипел: "Гадюка!" С тех пор ему достается больше всех. Правда он не растраивается. Хмыкает как-то много значительно, складывает руки на мускулистой груди и не провоцируется.
	Так же в нашей компании была красноволосая и краснохвостая томная Кариша. Она очень себя любит, следит за собой круглосуточно. Подними ее посреди ночи, она будет выглядеть идеально. Мужчины ее интересовали только, как подтверждение собственной красоты. Если честно, я не понимаю, что она рядом с нами забыла. У нас на столько разные интересы, что мы постоянно друг на друга рычим. Но приэтом не разбегаемся. Не объяснимо.
	Раньше в нашей компании была еще робкая Дилания. Хрупкая, нежная девушка с молочно-белым, хрустами блестящим хвостом и облаком платиновых волос. Глаза серые, блестящие как горные ключи. Она вызывала у меня и у боевой Лолиш что-то вроде материнского инстинкта. Ее постоянно хотелось защищать, тепло одевать и сытно кормить. Даже Кариша относилась к ней очень благосклонно. Но Дилания вышла замуж год назад.
	Ее муж, наагалей Шонар, крупный блондин с хвостом песчаного цвета глава рода Оршан, был среди охраны школы около месяца. Очень суровый мужик. Постоянно пристально смотрел на Диланию. Та пугалась, пряталась за нас и все опасалась, что он ее замуж позовет. Потом он из охраны ушел, долг свой выполнил. И появился с предложением почти полгода спустя. А Дилания бояться-то боялась, а на предложение все равно ответила согласием. Пойми после этого нас, женщин. Это слова Кариши.
	Дилания почти сразу забеременела и в положенный срок разродилась девочкой. Это было такое событие для рода Оршан. Но роды прошли очень тяжело. Поэтому наагалей Шонар принял решение, что его жена рожать больше будет, и назначил наследника из своих племянников. Мы тут два месяца назад навещали подругу. К нам-то ее муж не пустил. Дилания прямо преобразилась, мужа больше не боится. И даже поняла, что может вить из него веревки. Суровый наагалей внимательно выслушивал ее просьбу и, если не считал ее опасной, исполнял. Просто и сурово. Она захотела, он сделал.
	Девочка у нее была совсем маленькая, слабенькая, и Дилания очень переживала за нее. Наагалей тоже переживал. Сурово хмурил брови и боялся прикоснуться к собственному ребенку. У него же большие сильные ладони, а она такая хрупкая. Мы с девочками тоже ее не трогали. Боюсь, если бы мы это сделали, наагалей придушил бы нас своими большими и сильными ладонями.
	Убрав книгу на полку, я двинулась к лестнице. Лестница здесь была примечательная. Я вообще, когда впервые увидела здесь лестницу, наконец-то поняла, как наги по ним ползают. Ступеньки у них были наклонные, а горизонтальная часть очень широкая. Выглядит это так: та часть ступени, которая обычно находится под прямым углом к ее горизонтальной поверхности, расположенна как наклонная плоскость. Угол ее перехода в горизонтальную часть не острый, а слегка закругленный, чтобы в хвост не впивался. И такие лестницы везде. "Человеческие" лестницы я видела только во дворце наагасаха. Они неширокие, всего метр в длинну и построены параллельно обычным "змеиным" лестницам. Делались они специально для наагашейдисы.
	Здесь же в библиотеке лестница была примечательна тем, что она еще была и винтовой. Библиотека была очень большой, и по лестнице можно было подняться на разные ее уровни, расположенные до самого потолка. Выход с лестницы на уровень преграждал невысокий ажурный железный заборчик, в котором был боковой очень узкий проход. Я все недоумевала, зачем было делать такой узкий проход. Нагам с их длинными хвостами наверняка было жутко неудобно. А потом увидела, как девушки спускаются по ней и все поняла.
	Вниз они просто скатываются. Как с горки. Нередко с веселым визгом. Но в повороты лестницы вписываются не всегда. Я часто наблюдала, как кто-нибудь с глухим гулом врезается в желеную перегородку. В некоторых из них даже были внушительные вмятины. Представляю, что было бы, если бы такая туша врезалась в книжный шкаф. Я и сама любила скатываться вниз по леснице. Главное в перегородку врезаться ногами, а не головой. Именно так я сейчас и спутилась. Где-то на третьем пролете я остановилась на горизонтальной площадке, пришлось подталкивать себя руками, чтобы съехать дальше. У нагинь таких проблем нет. Их длина тела позволяет им скатываться без перерыва.
	Я встала и отряхнула штаны сзади. Два месяца назад ко мне в гости приезжала Даррила. Она приехала как мой брат. Я так удивилась, когда мне сообщили, что ко мне приехал мой брат Дар. Она сильно вытянулась за эти годы, стала на полголовы выше меня. Загорела, глаза, кажется, стали еще голубее. А волосы так и не отросли. Ей было удобнее с короткими. В ее манерах было больше мальчишеского, чем женского. Она постоянно задорно улыбалась, шутила, была очень рада меня видеть и не собиралась прекращать свое затянувшееся путешествие. Ерха был с ней, какой-то непривычно суровый, но со светящимися глазами. Похоже, им обоим нравится их бродяжничий образ жизни.
	Даррила рассказала мне, что их ограбили на третий день путешествия, умыкнув при этом и кулон. Ерха тогда думал, что столкнется господская дочка с первыми трудностями, и повернут они обратно к дому. Но сестра упрямой оказалась. Нанялись в торговый обоз. Ерха в качестве погонщика, а она делала все, что скажут. По ее словам, это был самый трудный момент пути. Потом было куда легче. Даже, когда они в Марийском лесу столкнулись с разбойниками, а почти сразу со слюдницей. Там почти страшно-то и не было. Разбойники только напали на них, как тут появилась слюдница и начала их, разбойников, жрать. Обожралась и уснула, а они с Ерхой сделали в это время ноги. Она даже не видела, как тварь ест. Ерха ее лицом в прелую листву вжал и так продержал всю трапезу. Типа, неча там смотреть, аппетит тока портить.
	Ходила она теперь с оружием. На виду не держала, все аккуратно прятала. Видимо дорога и разные, не всегда приятные встречи многому ее научили. Они объездили всю страну и приграничье. Побывали в Зази, Харшнее, Друде и теперь приехали сюда. Как и мечтала, Даррила имела возможность полазить по местам вымерших народов. Там они нашли несколько полезных вещичек драгоценного достояния и сейчас не бедствуют. Домой она писала письма при каждой возможности, чтобы матушка знала, что все у нее хорошо. Сама она письма из дома не получала. Письма ей доставлять было некуда, она постоянно перезжала и иногда сама не знала, где будет на следующий день.
	Пробыла она у меня неделю, все это время я не ходила в школу. Наагасах был очень доволен, что я постоянно рядом, поэтому к гостям он относился очень благодушно и оказывал замечательный прием. Кстати, Ерха больше не пьет. То есть пьет, но не до пьяну. На мой вопрос почему, он ответил:
	— Дык почему я пил-то? Скушное житье было, а сейчас знамо другое дело.
	Даррила продолжала притворяться мальчиком. Видимо, ей доставляло удовольствие водить людей за нос. Аршавеше относился к этому довольно благодушно. Как-то с ней познакомился Риалаш, а затем довольно благодушно заметил, что мой младший брат тот еще паразит. Даррила же сказала, что такого необычного мужчину она впервые видит. От него в дрожь бросает. Но при том вид у нее был самый восторженный. Самое интересное случилось на четвертый день пребывания Даррилы.
	Я шла в сторону парка, когда широкие окна-двери, ведущие туда распахнулась и внутрь ввалился удивленный Риалаш. В след ему неслись грозные крики Ерха:
	— Извращуга! Маньячина!
	Двери захлопнулись, отрезая от нас его крики. Я удивилась, а потом вспомнила, что сама рекомендовала Дарриле горячие источники, которые были в нашем парке. Похоже она воспользовалась моим предложением, а Ерха стоял на стреме. Наследник престола нагов озадаченно почесал голову, а потом заметил меня и задал неожиданный вопрос:
	— А сколько у тебя братьев?
	Я уже поняла, что про то, что Даррила мне не брат, он уже выяснил методом наблюдения, поэтому спокойно ответила:
	— Ни одного. У меня пятеро сестер.
	Он с самым глубокомысленным видом мне кивнул и больше вопросов не задавал. На следующий день он опять был у нас. Я даже удивилась. Неужели у наследника так мало дел, что он находит время постоянно по гостям шататься? Дарриле же его присутствие нравилось, она постоянно ехидно улыбалась и шутила над ним. Шутки Риалаш принимал стойко, не обижался и не улыбался, лишь пристально смотрел своими жуткими глазищами.
	На шестой день между ними что-то произошло. Я это судила по возбужденно-агрессивному виду сестры. Она расхаживала взад-вперед по комнате, то зловеще смеялась, то сыпала угрозами.
	— Мы еще посмотрим, кто кого! Самый грозный?! ХА!!
	Самого Риалаша не было, он уехал во второй половине дня по торговым делам семьи. Приехал он только через пять дней. Но к сообщению, что моя сестра уехала колесить по миру дальше, отнесся очень спокойно. Я бы даже сказала равнодушно. А еще через три дня Аршавеше сообщил мне, что наследник престола решил повидать мир и уехал в путешествие. Меня это насторожило. Риалаш успел повидать мир еще в свои двести лет.
	На второй год моего пребывания здесь Аршавеше сделал мне подарок. Он отвез меня на развалины древнего города наагашехов. Я была в диком восторге. Там были только я и он. Пробыли мы там две недели в условиях пониженного комфорта. Наагасах откровенно скучал, я же пролезла по всем подземльям, куда он меня пустил. Периодически муж начинал ныть. Успокаивался после поцелуя. Это была первая из подобных поездок. Наагасах пришел к выводу, что мою мечту можно исполнить при условии, что сопровождать меня будет он. Теперь он брал меня во все свои поездки, из-за чего я нагло прогуливала занятия.
	В большом просторном холе, который служил так же приемной для гостей, я увидела Лолиш. Она свившись кольцами, раскачивалась напротив наагасаха. Судя по его нахмуренным бровям, опять травила байки, что меня тут нет и я уже как два дня пропала из школы. Ему же не осообщили, боясь его гнева. Когда она пошутила так в первый раз, к моему появлению он успел вынести двери в директорский кабинет. Теперь ко всем словам моей подружки, даже если она говорила о погоде, он относился с подозрением и недоверием.
	Похоже что-то такое и было. Потому что Лолиш изобразила самую сладкую свою улыбку и поспешно отползла к выходу. Наагасах смотрел на нее осуждающе.
	За все эти годы я стала относиться к своем мужу куда лучше, чем в самом начале. Я взяла себе за правило не обижаться на него и стараться на все, что он делал для меня хорошего, также хорошо отвечать. В итоге он сам начал мне многое разрешать. Сперва долго метался от чувства вины, что держит меня в клетке, потом сдавался и разрешал. Единственное условие - он должен присутствовать.
	Сейчас он смотрел на меня очень довольно. Ну прямо до безобразия довольно. Таким довольным быть просто неприлично. Я оглядела, убедилась, что никого поблизости нет, и побежала к нему. Он несколько удивленно меня сцапал. Я редко себя так вела. Он иногда спрашивал люблю ли я его, а я молчала, потому что сама этого не знала. Даррила мне привезла также письмо от господина Зуваруса. Он писал, что у него все хорошо. Он жрец в небольшом деревенском храме. К нему относят просто отлично, совсем не так "как он того заслуживает". Даррила от себя заметила, что выглядит он тоже хорошо и живет неплохо. От этой новости я испытала облегчение.
	Аршавеше тогда был сильно недоволен. Он неохотно признал, что ревнует и его посещают навязчивые мысли, что я люблю этого "святошу". Я любила господина Зуваруса, но не такой любовью. И я испытывала из-за этого перед ним огромную вину. На его прекрасные чувства я ничего не могу дать взамен. Эти слова наагасах слегка успокоили. Он еще ворчал, что это за любовь, когда ты даже объект любви удержать не можешь. Я пожала плечами. Все любят по-разному. Кто как может так и любит. Кто готов ради своей любви пожертвовать собственным счастьем, а кто-то готов убить возлюбленного, если не получит любви в ответ.
	— Я скучал-сссс, - медленно протянул Аршавеше, склоняясь к моим губам. Его черные глаза голодно сверкали.
	Я смутилась. Меня всегда смущало это его "скучал".
	— Я тоже, - еле выдавила я.
	Такие признания всегда выходили у меня с большим трудом. Я дико стеснялась признаваться в подобном. Он легко меня поцеловал и озарил своей довольной улыбкой.
	— Я тебя забираю, - сообщил он.
	Я кивнула, показывая, что понимаю это.
	— Совсем забираю.
	Я удивилась.
	— Не хочу пять лет ждать, - капризно заявил он. - Три года прошли и даже больше, поэтому... - он красноречиво замолчал, а у меня вспыхнули уши. - И ты меня извини, но я даже попрощаться тебе не дам.
	И потащил меня к выходу. А я мучитильно соображала, правильно ли я его поняла. Ведь наагашейдиса, сказала три года никаких.... Других сроков по три года я не знаю. Он что точно решил? А меня спросить? Я беспокойно завозилась. И замерла. Внутри меня зверь радостно зарычал. Идея ему нравилась, и я расслабилась. В конец концов я ничего против не имею. Главное испытание ждет моего параноидального супруга. Посмотрим, как он это перенесет.
	11 месяцев спустя 
	Наагасах Аршавеше был бел как мел, глаза расширены от ужаса. Чтобы не упасть, ему приходится придерживаться за стеночку. При этом он еще пытается прислушиваться к звукам, доносящимся из комнаты. В который раз в жизни он начинает понимать своего деда. Сейчас там, за дверью его жена рожает, а он стоит здесь и весь трясется от осознания того, что же он наделал. Как и в свое время его дед, он решил присутствовать при родах, хотя Таюна была категорически против. Через полчаса после начала родов наагалейя Рушана, которая принимала роды у самой наагашейдисы, выставила его за дверь.
	Раньше его всегда немного забавляло, как его дед, бледный и виноватый, ползал перед дверью и царапал стены от безысходности. Сейчас он был готов делать тоже самое. Из-за двери раздался глухой стон. Наагасах побледнел еще больше и покачнулся. Он знал, что роды это больно. Но одно дело знать, а другое дело это видеть. Как он вообще мог поступить так со своей женщиной? Заставить пройти ее через подобное? А ведь его бабка родила восьмерых. От этой мысли у него перед глазами потемнело.
	Она там уже долго мучается. А вдруг это ее убьет? Эта мысль постоянно его беспокоила. И зачем ему нужен был этот ребенок? Перед глазами стояла жена. Такая, какой она была последнее время. Маленькая, круглая, бесконечно улыбчивая и мягкая. Она так ждала этого ребенка, так радовалась, когда он двигался внутри.
	Три недели назад с ним говорил дед. Он, видимо, пытался подготовить его к тому, что его ждет. И старался отговорить присутствовать при родах. Потом с ним говорил отец на ту же тему и опять пытался отговорить присутствовать при родах. Он пошутил, что это уже традиция. Наагашейд пытается отговорить своих сыновей от присутствия, те его не слушаются, а потом сыновья пытаются отговорить своих сыновей и зятьев от этой ошибки. Но никто никогда не слушается.
	Раздался надрывный плач ребенка. Наагасах вздрогнул и стек по стенке на пол. Там он и сидел, пока дверь не отворилась и в коридор не выглянула девчушка, помогающая наагалейе Рушане. Обнаружив его на полу, она ничуть не удивилась.
	— Вы можете войти, - сказала она.
	Встать он смог не с первого раза. Хвост дрожал, его ощутимо вело из стороны в сторону. В комнате был полумрак, у кровати суетились трое молоденьких нага, тоже помощников наагалейи. Сама наагалейя стояла немного в стороне со свертком в руках. Он быстро нашел глазами свою жену. У нее был измученный вид, все лицо покрыто испариной, под глазами большие темные круги.
	— У вас родился сын, - сообщила ему наагалейя.
	Он столько времени ждал рождения своего ребенка, а сейчас и слышать про него не хотел.
	— Как она?
	Похоже, отсутствие интереса к собственному отпрыску наагалейю не удивил.
	— Все прошло отлично, - сказала она. - Сейчас ей нужен покой и отдых.
	Струна ожидания внутри наконец ослабла, и он растер дрожащими руками свое лицо.
	— Вы не хотите подержать своего сына?
	Аршавеше недоуменно посмотрел на нее, а потом до него дошло. Да, сын... Он медленно пополз вперед. Когда он оказался по другую сторону кровати, то увидел глаза Таюны. Они лихорадочно блестели, и она не сводила пристального взгляда со свертка в руках наагалейи.
	— Отдай мне его, - требовала она.
	Ее глаза горели в полумраке, на пальцах появились когти.
	— Материнский инстинкт кошки, - пояснила наагалейя. - Ребенка придется ей отдать, как можно скорее. Быстрее, наагасах.
	Он осторожно принял на руки шевелящийся сверток. И замер. Там было чудо. Маленькое, с крошечным хвостиком пока белого цвета, малюсенькими кулачками и темным пухом на голове. Мальчик, сын... Как он потрясающе пах. На губах возникла неуверенная улыбка. Он вспомнил, как Таюна недоумевал, как они определяют пол младенца. Тамже паховые пластины все скрывают. Вот как это можно не понять? У них же разные пластины.
	Малыш завозился и распахнул глазки. Наагасах вздрогнул от неожиданности, и улыбка сползла с его лица. Глаза его сына были совершенно черные, как у его дяди Риалаша. Он прижал сына к груди одной рукой, а второй развел в стороны пеленки. На кончике хвоста обнаружилась пока еще мягкая костяная платина. Но больше всего его поразили шишечки на локтях и плечах младенца. Слишком много признаков утерянного рода.
	Похоже, что-то такое отразилось на его лице, потому что Таюна забеспокоилась. Она перевенулась на бок, игнорируя уговоры помощников лекаря, которые приводили ее в порядок.
	— Отдай! - потребовала она.
	Возникло ощущение, что она сейчас обернется и бросится.
	— Нужно отдать ей ребенка, - сказала наагалейя, - она может броситься.
	— Но я отец...
	— Наагашейду это не помогло, - безоговорочным тоном сказала наагалейя. - У нее сейчас обострены все инстинкты. Скажите спасибо, что она вообще еще просит. Наагашейдиса просто молча обернулась и бросилась. Тогда она наагашейду прокусила хвост.
	Он подполз к кровати и положил ребенка рядом с ней. Она тут же жадно осмотрела его и легко, словно крылом птицы, прикоснулась к хвостику, к шишечкам на локтях... А затем бросила на присутствующих упреждающий злой взгляд.
	— Он красивый!
	Наагасах улыбнулся, широко и искренне.
	— Он очень красивый, - согласился он.
	— Один из самых красивых детей, что я видела, - не стала спорить наагалейя.
	Таюна слегка успокоилась. На ребенка она смотрела с таким восторгом в глазах. Аршавеше опустился на пол рядом с кроватью.
	— Таюна, дорогая моя, тебя нужно привести в порядок, - мягко начал уговоривать он. - Давай, с ребенком посижу я, а наагалейя займется тобой.
	Таюна зашипела и прикрыла обожаемого сына рукой.
	— Ты меня любишь? - тихо, с улыбкой спросил наагасах.
	На ее лице появилось расстерянное выражение.
	— Если любишь, то дай мне ребенка. Ненадолго. Я буду сидеть рядом с тобой.
	На ее лице появилось жалкое выражение, губы затряслись, глаза повлажнели. Она убрала руку, но смотрела так, словно он забираю у нее все самое ценное. Наагасах принял сына на руки, наагалейя с помощниками тут же принялась за дело. Через пятнадцать минут Таюну привели в порядок, постель перестелили, и наагасах вместе с сыном лег на кровать рядом с ней. Она тут же прижалась к его боку и требовательно потянула сверток на себя. Успокоилась только тогда, когда сын оказал на ее груди. А наагасах лежал рядом, гладил ее по волосам и улыбался тому, как хитро он у нее выудил признание в любви.