Первый взгляд

Белла

Надеясь вернуться домой как можно быстрее, я торопливо шла по пустынным улицам. Дождь, будто из ведра, обрушился на наш тихий городок. Вообще-то я любила дождь, но сейчас моим единственным желанием было добраться до дома, согреть свое дрожащее от холода тело и успокоить стучащие зубы.

Остановившись на углу, нетерпеливо ожидая изменения цвета светофора, постукивая ногой по тротуару, я смотрела на проносящиеся передо мной автомобили. Скрежет шин, преодолевающих ветер… прыжок через лужу… это все, что я помнила за несколько мгновений до случившегося.

Громкий визг и громкие сигналы…

Я запрыгнула обратно на тротуар, что было естественной реакцией на шум. Находясь в шоковом состоянии, мой взгляд стал пристальным и удивленным, когда я увидела Его, человека, который будет преследовать меня всю мою жизнь. Но тогда я об этом даже не догадывалась.

Перестав сигналить, он вышел из машины и что-то громко говорил. Я не могла разобрать ни слова, но зато могла видеть, даже сквозь пелену дождя, его густые брови, соединенные на переносице из-за недовольства… его блестящие бронзовые волосы... его гладкую, как алебастр, бледную кожу… лицо с угловатыми скулами и полноватыми губами… его высокую, худощавую, мускулистую фигуру. Тот очевидный факт, что он был одет во все черное, заставил меня вновь задрожать. Контраст между цветом его одежды и кожи был ошеломляющим.

Закатив глаза, он медленно направлялся ко мне. Повнимательнее присмотревшись к его глазам, я почувствовала, как мое сердце вдруг остановилось, когда я поняла, что его глаза были странного, неестественного цвета... Как я узнала? Он смотрел на меня!

Мне хотелось закричать и убежать от этого мужчины, очень красивого мужчины! От него веяло ощутимой опасностью. В том, как он шел, как он дышал, даже в том, как он стоял. Все в нем было каким-то нереальным, дьявольским.

Я не побежала. И не закричала. Только вспомнила, как мои родители учили меня, никогда не отступать и не давать понять кому бы то ни было, что мне страшно и я боюсь. А я боюсь?

Опустив голову и прижав зонт как можно ближе к себе, покусывая нижнюю губу и взволнованно дыша, я ждала... и смотрела на отражение неба в луже передо мной и размышляла: а небо сегодня грубое и серо-черное, значит, дождь будет продолжаться еще до завтра, но завтра... завтра уже будет солнечно... Обычная погода.

Когда я снова подняла взгляд, Его уже не было передо мной, и я даже не стала оглядываться, чтобы удостовериться – за мной он или нет. Потому, ускорив шаг, перешла на светлую сторону улицы. Я ненавидела себя в этот момент за слабость.
Почему я так сильно отреагировала? Идиотка!

Вернувшись домой, я бросила зонт и сумку на пол, сняла пиджак и отправила его туда же, к своим вещам на пол, разулась и позволила ногам отдохнуть от надоевших высоченных каблуков.

Ежедневная обыденность для меня... Это было так просто - идти домой, поесть, посмотреть телевизор, заняться кое-какими домашними делами, поспать, проснуться и идти на работу, потом снова домой, поесть, посмотреть телевизор...

Такова моя жизнь. Каждый день, каждую минуту, в течение последних двух лет.

Меня зовут Белла Свон, мне двадцать четыре года. Мои родители умерли, когда мне было двадцать два. Их смерть стала тяжелым ударом и невосполнимой утратой, но, как я уже говорила, родители всегда учили меня оставаться сильной, даже в самые суровые времена.

Я не была отчужденным человеком, просто была более замкнутой, чем большинство окружавших меня людей. Всегда говорила то, что думала. Если кому-то что-то не нравилось или что-то не устраивало в моих словах и действиях, я настойчиво просила, чтобы высказывались мне лично. Нет смысла терпеть недовольство и не обращать внимание на сплетни «друзей» за спиной. Это жестоко. Также нечестно, когда «слабые» спрашивают о причинах недовольства, а ты знаешь и молчишь. Поэтому я никогда не молчала, у меня на все и всегда было свое мнение, и я открыто высказывала его.

... Приняв душ, я особо тщательно умыла лицо. Хотя, было очевидно, что лицо и так чистое... от дождя. Ведь, когда я плакала, я все равно умывалась, ведь слезы – это та же вода. Потому-то я и любила дождь. Потому что, когда мне хотелось плакать посреди улицы, мои слезы вписывались в природную картину и могли сойти за слезы ангелов на небесах.

Изучая себя в зеркале, я смотрела на свои большие карие глаза, слегка полноватые губы, на лицо в форме сердца, длинные ресницы. Это я.
Улыбнувшись своему отражению, я развернулась и направилась в спальню.

Надев розовое ночное белье, легла в кровать. Сегодня мне не хотелось смотреть телевизор, и я устремила свой взор в окно. Вообще-то, это была стеклянная дверь, но я называла ее окном.

Вскоре я уснула, и мне приснился сон.
... Лес, мужчина стоит и смотрит на спящую на лесной поляне девушку... Она красивая, в белом длинном платье и с очаровательной улыбкой на лице... Она не знает человека, стоящего рядом с ней и внимательно рассматривающего ее... У него изучающий, любопытный взгляд и... красные глаза...Эдвард

Луна сегодня была какой-то особенной, удивительно яркой и красивой. Полностью освещала небосклон и затмевала сияние больших и маленьких звезд, концентрируя на себе все мое внимание.

Я не мог перестать вспоминать эти глаза... эти таинственные карие глаза. Они казались испуганными, удивленными, смелыми, дивными и с каким-то глубоким, скрытым посланием, которое я никак не мог расшифровать. Я пытался… Мне сложно было сосредоточиться на чем-то другом. Только ее глаза с длинными ресницами… Они полностью завладели моим сознанием. Она такая чистая.

Такая невинность не может разозлить.

Ее лицо в форме сердца, совершенный, точенный носик и немного вздернутая верхняя губа, очаровывали. Изогнутая бровь выражала одновременно и спокойствие, и удивление. Ее волосы цвета красного дерева, мягкими волнами обрамляли лицо. На ней был длинный жакет, ажурные чулки и туфли на высоких каблуках, что было небезопасным... Она возвращалась с работы.

Рассерженно вздохнув, сейчас я уже с яростью посмотрел на луну.

Я злился на то, что не мог прочесть ее мысли. Меня, будто волной, охватило желание вонзиться в эту элегантную шею зубами!.. Но жалость вернула мою хладнокровность.

Какими бы мягкими и заботливыми ни казались ее глаза, я определенно мог сказать, что она была очень независимой девушкой. В отличие от любого другого человека, она осмелилась сделать хоть что-то... А я - нет.

Идиот, Эдвард – ты идиот!
Гнев возвратился ко мне с удвоенной силой. Случившееся сегодня вечером, заставило меня почувствовать себя отвратительно еще и от того, что человеком, который очутился передо мной, была девушка.

А как она пахнет... так вкусно...
Когда ветер послал ее запах прямо на меня, я едва сдержал себя и мне пришлось приложить немало сил, чтобы отойти от нее, от ее запаха, что я и сделал, как только она опустила голову вниз, чтобы не смотреть на меня...

Почему я думаю о ней?
Задавая себе этот вопрос, я знал ответ. Потому что она была тайной.

За время своего девяностолетнего существования на земле, я слышал президентов, видел отвратительные видения в мыслях сутенеров, читал мысли женщины, которую каждую ночь избивал муж и еще много чего гадкого, низкого, пошлого...

Но теперь... Эта девушка появилась так внезапно. Она в состоянии полностью перевернуть мою обыденную жизнь. Какая дерзость!

Я старался прочитать ее мысли, оставаясь спокойным и сдержанным, но это было так, будто пытаешься потоптаться по молодому телу… Было невероятно трудно сдерживать себя, во мне боролись злоба и интерес… и я… я не смог ее убить. Понимание этой ситуации стало для меня подобно удару кувалды, раздробившей мой череп.

Яростно стиснув зубы, я громко выдохнул.

Что. Мне. Делать.

То, что я делал всегда.

Приз, которого я желал, и который бы холил мои желания!

С этими мыслями я вошел в свой большой дом, поднялся в комнату, где она окажется завтра и останется здесь навсегда.

Цепи были на месте.

Она будет моей!

Что-то внутри меня говорило: «Не делай этого, эта бедная девушка тебе лично ничего плохого не сделала. Почему из всех людей, именно она? Ведь у нее есть семья, у нее своя жизнь. Почему ты так хочешь забрать ее жизнь именно таким способом?»

Потому что... это - моя работа... разрушать жизнь людей.
Я – монстр, и этим все сказано.Белла

«Хорошо, пока-пока, Анжела!» - ее сияющая улыбка, подчеркиваемая белоснежностью зубов, будто осветила сумерки, а прикосновение теплой руки согрело окружавшее нас вечернее, прохладное пространство. Мы с подругой договорились созвониться попозже, попрощались и разбежались, каждая по своим делам.

Вздрагивая время от времени от порывов ветра, я продолжала идти по улице, все время оглядываясь и вглядываясь в отдаляющуюся фигуру подруги. Я улыбнулась, увидев, как ее ходьба перешла на бег, а все от того, что ей, как и мне, не нравился холод. С другой стороны мне нравилась прохлада, потому я и ненавидела лето. Летом всегда душно, потно и просто отвратительно жарко.

Сегодня был обычный, скучный день на работе. Все одно и то же, и как всегда – поговорить по телефону, сходить на обед, вновь звонить, заседать в конференц-зале... Эта монотонность просто раздражала. Впрочем, несмотря на это и на то, что наши сплетницы пребывали в отличном настроении из-за удавшихся шушуканий, а также наблюдая за попытками Майка очаровать Джессику и всех остальных девушек в офисе, что выглядело само по себе довольно-таки смешно, мне нравилась моя работа.

Продолжая идти все в том же быстром темпе, я вдруг отчетливо услышала шаги позади себя. Мне захотелось обернуться и посмотреть, кто это. Но передумала. Мало ли кто может идти по этой улице, ведь она не моя собственность и я не вправе разрешать или запрещать кому бы то ни было идти за мной или передо мной.

Так что, я решила проигнорировать этот неприятный нюанс.

От вечерней прохлады мои щеки были залиты густым румянцем, даже несмотря на то, что я была одета в свитер, брюки и длинное пальто. О юбках я забыла уже до лета, а мысль, что через три квартала я окажусь дома, немного согревала меня.

И вновь... эти шаги... они все еще за мной...

Остановившись, я прислушалась. Тук, тук, тук... и этот тихий стук стих.

Я оглянулась. Никого не было. Но я могла поклясться...

«Привет», - мягким голосом кто-то прошептал позади меня. Обернувшись, я на мгновение замерла, сердце пропустило удар. Это тот человек... Вторая встреча за два дня! Случайность?!

Черты его лица были резкими, острыми, совершенными: неестественная бледность... горящие кроваво-красные глаза с поглощающей бездной черного пятна... в беспорядке развевающиеся бронзовые волосы, переливающиеся волнами в ярком лунном свете... губы, сжатые в тонкую, чувственную кривую. Он был высоким, даже немного долговязым, но с прекрасным торсом... Я заметила это, потому что он был одет в черную облегающую рубашку с длинными рукавами и черные джинсы. Черные туфли завершали его мрачное одеяние.

«Как тебя зовут?»

От неожиданности у меня во рту все пересохло, и я рассеянно ответила: «Не ваше дело...»

Он только хмыкнул. Я же, не мешкая, прошептав «Пока!», обошла его и попыталась уйти. Но, прежде чем поняла, что происходит, он опять стоял передо мной.

«Что с Вами?!» - почти закричала я, но голос сорвался из-за недоумения и замешательства.

Теперь мне действительно стало страшно. Оглянувшись и пробежав глазами по пустынной улице, я поняла, что вокруг никого.

«Я совсем не хочу тебе навредить... По крайней мере, постараюсь, - пробормотал он, едва шевеля губами. - Я просто хочу познакомиться с тобой поближе».

«Пожалуйста, отпустите меня... Е-если, если Вы хотите денег... »

«Мне не нужны деньги!» - он резко поднял руку, и я вздрогнула, подумав, что он собирался ударить меня. Но вместо этого, он толкнул меня в переулок и прижал к стене. Одна его рука впилась мне в спину, другая – в стену, на уровне шеи, касаясь моих волос.

«Что Вы хотите?!.. Я сделаю все, но, пожалуйста, не трогайте меня!»

Он склонил голову в сторону и поддался всем телом вперед, так близко ко мне, что я ощутила его тяжесть. Это заставило меня буквально вжаться в стену.

Я не смотрела на него, я просто не могла на него смотреть.

«Почему ты думаешь, что я хочу обидеть тебя?» - хрипловато прошептал он.

Его холодное дыхание буквально обожгло мою шею. Дрожь стала отбивать чечетку в теле, и я закрыла глаза, полные слез. Никогда и никому не показывай свою слабость. Ни за что!

«Я обещаю не делать тебе больно... »

Его шепот... его рука с платком на моем лице... странный запах... Это было все, что я запомнила, прежде чем погрузилась в царство Морфея.Белла

«Расслабься», - успокаивающим голосом проговорил он, как только я открыла глаза... и сразу же поняла, что нахожусь в чужом доме.

В комнате царил полумрак, но лунный свет частично позволял ее рассмотреть. Однако то, что это была спальня, я поняла по широкой кровати, в которой лежала.

Черные шторы, драпировка которых делала их внешне невероятно тяжелыми, добавляли таинственности… постельное белье глубокого, темно-синего цвета из шелковистой, блестящей ткани… подушки, элегантно декорированные аппликацией в черно-синих тонах… балдахин над кроватью…
Где я?

Увидев на одеяле тень человека, я повернула голову, желая увидеть того, кто обращался ко мне и отбрасывал эту тень. Темная фигура, стоящего в шаге от кровати человека, заставила меня вздрогнуть.

Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Чувство беспомощности захлеснуло меня и я застонала.

«Не нужно бояться».

Как он может такое говорить?

«Может ты что-нибудь съешь? Я не знаю что вы, люди, едите... Поэтому купил картофельные чипсы», - проговорил он это, как само собой разумеющееся, а его ироничный тон зазвучал так, будто он вспомнил что-то смешное.

Резко вскочив с кровати, я почувствовала не то, чтобы головокружение, а скорее, дезориентацию и холод, который вихрем обволок мое тело. Издав свистящий выдох, я присела на кровать. Зажегся свет. Повернув голову направо, я застыла в удивлении.

Там был ОН. Человек с улицы.

Ахнув и сощурив глаза, я впилась в него взглядом. Тело и мышцы напряглись, и я уже была готова вцепиться в него и выцарапать ему глаза.

Но, произнесенные ним несколько секунд назад слова, остановили меня. Он сказал «Что вы, люди, едите?»... Что значит «вы, люди»? Он же тоже человек? Безусловно! Может он сумасшедший?

«Что ты хочешь?» - спросила я. Мой голос не дрожал, и это сделало меня более уверенной в себе. Внимательно и осторожно следя за его движениями, я анализировала все, что и как он делал: как изящно прислонился к двери, как провел тонкими, безупречными пальцами по волосам, как с интересом и невозмутимым спокойствием наблюдал за мной...

«Я ничего не хочу».

Его соблазнительные губы сложились в не менее очаровательную улыбку.

«Тогда почему я здесь?!» - поинтересовалась я, всеми силами сдерживая свое желание побить его. Но вспомнив, как родители учили меня в любых обстоятельствах действовать разумно, чтобы не оказаться в пучине насилия, и быть настолько спокойной, насколько возможно в определенной ситуации, я глубоко вдохнула.

«Почему бы тебе не присесть, милая... »

«Спасибо, предпочитаю стоять! - прервала я его, не дав ему договорить, а он посмотрел на меня так, типа возмутился моим наглым своеволием перебивать его самого. - И не называй меня «милой!»
Мне ненавистно это слово.

Но от того, что он сделал дальше, мои коленки задрожали. Раздеваясь, он приближался ко мне... Его волнующая сексуальность заставила меня зажмуриться и отвернуться.

Я не решалась вновь посмотреть на него.
Как человек может быть таким невероятно красивым?

«Неужели не позволишь прикоснуться к тебе, дорогая... - прошептал он, махнув рукой, указывая на постель, не двусмысленно намекая, а говоря прямым текстом: - и овладеть тобою? Я знаю, ты хочешь меня... »

«Не трогай меня, - как можно жестче проговорила я и ненавистным взглядом зыркнула на него. - Никогда не прикасайся ко мне!»

«Ах, сладенькая... »

«Не называй меня так!» Он что, действует мне на нервы?

«Почему?»

«Потому что - я так сказала! Мне не нравится, когда меня называют этими глупыми прозвищами по типу: милая, любимая, ангелок, принцесса, дорогая, маленькая, сладенькая и бла, бла, бла... Мне противно, меня тошнит и мне хочется блевать!»

Не обращая внимания на мой крик, он осторожно наступил мне на ногу так, чтобы не было больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла двигаться, обхватил мое лицо обеими руками и пристально посмотрел в глаза.

«Почему ты такая необыкновенная?» - прошептал он тихим, бархатным, с чувственной хрипотцой, голосом. Нежное касание кончиков его холодных пальцев и близость его губ, болезненно сковали мое тело возбуждением, и я проклинала сама себя, когда поняла, что захотела его безумно, здесь и сейчас.
Этого не будет!

Прильнув губами к его руке, я попыталась укусить его.

«Не трогай меня!»

Закатив глаза и нахально улыбаясь, он отпустил меня и направился к двери.

«Куда ты идешь?» - бросила я вслед.

Он повернулся и своим взглядом заставил меня сделать шаг назад, потом улыбнулся и спокойно ответил: «Я сейчас вернусь, милая... Сильно не скучай, я спущусь вниз».

И закрыл за собой дверь.

«Не называй меня «милая»!»

Лишь его смех был мне ответом.Белла

Не теряй время, оно у тебя еще есть. Серебристым голосом в моей голове пронеслась мысль.

Оглядевшись, я не нашла ничего такого, что действительно могло оказаться для меня полезным, только окно, но оно совершенно не было приспособлено для выхода из этой комнаты.
Очень смешно.

Закусив губу, я посмотрела на дверь. Через дверь выйти можно было бы, но я понятия не имела, где находилась и не знала, как выбраться с этого места и был ли в доме еще кто-то!

Ступая как можно тише, на цыпочках, я подошла к двери. Коснувшись холодной дверной ручки, в моем сознании ассоциативно сразу же возник Его образ и Его холодные пальцы. Закрыв глаза, я поглубже вдохнула и распахнула дверь, очень надеясь, что она не будет скрипеть, потому что, если скрип эхом пройдется по дому, Он услышит… а если Он услышит, то…
Не буду об этом думать.

Все тихо. Я улыбнулась. Первая задача выполнена!

Выйдя из комнаты, я не стала плотно закрывать дверь, опять же потому, что не знала, тихо ли закроется эта тяжеленная дверь. А я не могла рисковать, не зная этого наверное.

Моему взору предстал коридор - длинный, широкий, освещавшийся бра, устланный темно-синим ковром, как раз в тон стен, от чего создавалось впечатление, что передо мной туннель. В конце коридора виднелась лестница.

Мне казалось, что я даже не касалась ковра, так тихо я пыталась идти. Дойдя до конца коридора, я остановилась, оглянулась, потом устремила взгляд по лестнице вниз, тщетно пытаясь рассмотреть, что там внизу.

Спустившись по лестнице так же тихо, я поблагодарила небеса за ковер.

А теперь… Что делать теперь? Я же в тапочках… А что здесь за местность?

Сделав шаг, я поняла, что в этой комнате деревянные полы. Скрипят. Черт! Надо осмотреться.
В комнате было несколько окон, сквозь них струился лунный свет, рассеянное свечение которого придавало комнате таинственности...

Эдвард

Я смотрел на нее из-за угла... Все-таки она фантастическая личность, я таких еще не встречал. Ей трудно понять, почему она не захотела меня?! Все девушки, с которыми я ранее сталкивался, хотели меня, и я всегда давал им то, что они хотели, но никогда не встречался с ними дважды. Одна девушка – один вечер. Но теперь… Я хочу эту, а она упрямится…
Как она смеет?

Это злило меня.

Что ты думаешь обо всем этом?
Проклятый внутренний голос. И он испытывает мое терпение?

Отогнав мысли, я наблюдал за девушкой. Странная... Стоит и смотрит на луну, выглядит спокойной, даже расслабленной. Ее сердце бьется не так быстро, как я ожидал, и ей не страшно от того, что она не знает своего местонахождения.

«Мама, я так одинока... » - прошептала она в пространство перед собой.

Почему она одинока? У нее есть мама. И эта мама, наверное, очень расстроилась, если бы узнала, что я взял ее дочь в плен, но, поскольку мама ни о чем не подозревает, значит – все в порядке.

Обычная драматизация ситуации.

Хотя, могла ли она быть одной из девушек, которые любят устраивать сцены? Нет, она не такая. В отличие от других, очутившись в чужом доме, она не кричала и не билась в истерике, и это хорошо, иначе я сделал бы то, о чем бы сожалел... опять... потом...

Никуда она не денется, к тому же, мне надо было уходить, но что-то во мне настоятельно требовало остаться. И это привело меня в бешенство.

Внимательно слушая ее шепот, я наклонился немного вперед. И теперь не ее шепот, а мелодия ее крови в венах, ее сердцебиение, будто электрический импульс, ворвались в меня.

Выйдя из-за угла, я обратился к ней: «Я не позволю тебе уйти».

Повернувшись на звук голоса, тяжело дыша, с округленными то ли от удивления, то ли от неожиданности моего появления, глазами, она просто сверлила меня взглядом.

Минуточку... Меня волнует, что она подумает обо мне и как я выгляжу в ее глазах...
Что?

В другое время, я бы раздел и взял ее, не думая – нравится ли ей это или нет. Но сейчас... Однако вслух разгневанно произнес:

«В твоих же интересах привыкнуть ко всему побыстрее. И еще, твои молитвы – ничто в этом доме. Я сильнее тебя. Даже если ты и выйдешь из дома, то далеко не уйдешь, но поплатишься за это дорогой ценой. Ты далеко от людей. Здесь лишь заросли трав, высокие заросли трав, много воды и много опасностей. Я не единственная опасность в этих местах».

«Откуда мне знать, что ты не врешь?»

«Зачем мне обманывать тебя?» - прогремел я.

«Потому что я очутилась здесь без моего на то разрешения! - закричала она. Ее голос был полон негодования, а на лице застыла маска отвращения. - Как ты смеешь говорить со мной так, будто мы друзья? Мы ничто друг для друга!»

«Привыкай ко всему», - процедил я сквозь зубы.

«Я вызову полицию», - ожесточенно проговорив это, она бросилась к двери.

Попробуй. Я слышал, как громко стучало ее сердце, но больше всего меня удивил тот факт, что она убегала очень быстро. Разве человек может так быстро бегать?

От того, что я настиг ее и появился перед ней так неожиданно, она ахнула и упала на землю. Слезы текли по ее совершенному лицу, а отрешенный взгляд впился в перепачканные грязью ладошки.

«Слезы никак не помогут тебе, можешь быть в этом уверена. Вот и конец. Ты не будешь жить в любом случае».

Кто дал тебе право считать ее своей собственностью?
Резкий шепот, сорвавшийся с моих губ, заставил меня вздрогнуть.

... Она шла за мной. Оглянувшись, я посмотрел на нее и ее спотыкающуюся походку, и продолжал идти далее, игнорируя боль, которая буквально прострелила мою грудь.

Я вынужден вызвать Карлайла.Белла

«Вот, возьми, - бросив мне рубашку, он отвернулся. Поймав ее, я вытерла ею слезы и испачканное грязью лицо, чем изменила ее яркий розовый цвет на розовый с чудными темными разводами. - И это!»

Довольно плотные, домашние, серые брюки тем же манером очутились у меня в руках, что было как раз вовремя, учитывая, что я очень замерзла.

Хотя бы в общих чертах, но я хотела бы знать - зачем я здесь?

Боже, чем я прогневила Тебя?

Я никогда не баловалась наркотиками, никогда не курила, не пила ничего, кроме воды, пепси и сока. Почему это происходит именно со мной?

Моя мама всегда говорила мне, что все, что происходит, это происходит не по какой-то причине или в силу чего-то, или же от того, что я сделала что-то неправильно, а потому, что так должно было произойти. Всегда есть что-то хорошее в любой ситуации, даже в самой, казалось бы, невероятной.

... «Одевайся, я подожду за дверью», - уведомил он меня спокойным тоном, но так или иначе, я чувствовала, что он рассержен или... огорчен, или что-то еще, и это «что-то» тревожило его. Тихо закрыв за собой дверь, он вышел, а я тяжело вздохнула.

Быстро одевшись, глянула на себя в зеркало. Грязь на руках и щеках, волосы в полном беспорядке, разделенные на пряди и все в той же грязи, были похожи на стог сена… Мда, не совсем привлекательное зрелище.

Открыв дверь, я чуть не столкнулась с ним. Он стоял, прислонившись к стене, и с пристальным вниманием всматривался в меня. Я отвела взгляд от его красных глаз и замерла, точно служанка, ожидающая очередного распоряжения хозяина.

«Уверен, что ты голодна. Поешь и возвращайся, кое-кто желает повидаться с тобой».

Мое сердце стало просто колотиться, причем с бешеной скоростью.

Кто хочет видеть меня?
Могу ли я довериться им?
Может меня отпустят?
Смогу ли я уговорить их?..

Миллионы вопросов обрушились в мое сознание. Я думала о том, какую сторону должна принять… Должна ли держаться поближе к тому человеку, чье имя я даже не знала… Должна ли я поддерживать его… А может это женщина, которую я прежде никогда не встречала… А может их много… Очень надеюсь, что они отнесутся ко мне с пониманием, что не навредят мне, и я не пострадаю от них.

Я не могла принять какое-либо одно решение, поэтому, вежливо отказавшись от еды, молча последовала за Ним.

Человек с приятной внешностью, со светлыми волосами и правильными чертами лица, одетый во все черное, с доброжелательной улыбкой на устах, внимательно смотрел на меня. Но подойдя ко мне поближе, его улыбка постепенно превратилась в страшную гримасу, лицо потемнело. У меня задрожали коленки, то ли от страха, то ли от холода.
Почему они не включат обогреватель?

«Эдвард... »
Так значит Его зовут Эдвард.

«Почему она? Она так молода... »

«Да, отец, я знаю», - ответил Эдвард вяло-ленивым тоном, и, вальяжно свалившись на диван, оперся на руку.

Отец? Но он же такой молодой.

Неподвижно стоя посреди комнаты, я наблюдала за тем, как Эдвард увлеченно играл со своими пальцами, не поднимая взгляд ни на своего отца, ни на меня.

Они оба были необычайно красивы, и этот факт заставлял меня чувствовать себя одинокой неуклюжей черепахой в окружении двух грациозных львов.

«Ты не представляешь, какие возникнут проблемы из-за нее, и к чему это приведет... Они… они потребуют объяснений, и придут!»

«Этим мы и привлечем их, - заявил Эдвард и со скучающим выражением лица посмотрел на отца. - Мне бы не хотелось, чтобы для них это был сюрприз, и потому хочу, чтобы они были поставлены в известность. Тем не менее, не знаю, могу ли довериться им, чтобы они не съели ее... Если ты еще не заметил, то она очень вкусно пахнет... »

«Извращенец», - с долей сарказма и безысходности заметил отец.

Я просто онемела в изумлении от услышанного. Взгляд Эдварда впился в меня своей холодной невозмутимостью. Он встал и спокойно прошел рядом со мной, будто меня там и вовсе не было.

«Ты хочешь что-то сказать?» - обернувшись, спросил он, обращаясь ко мне. И, хотя я была на некотором расстоянии от него, это не помешало мне почувствовать его ужасающе-холодную ауру.

«Да, действительно хочу», - спокойно ответила я, глядя ему в глаза. Я была польщена тем, что меня спросили хоть о чем-то.

Во-первых, мне было интересно, почему они говорили о моих духах?
Они кто, собаки?
Во-вторых, кто такие «они», и почему мое присутствие может стать причиной проблем?

... «Эдвард, остановись!» - с яростью, наполненной гневом, отец осадил Эдварда, когда тот каким-то странным образом очутился подле меня. Я чуть не потеряла равновесие, когда он, ухмыляясь, обнял меня и стал сжимать в своих объятиях.

От такой внезапности меня будто парализовало. Как он это сделал? Как он так быстро оказался около меня? Я пыталась понять, но тщетно.

«Ты хочешь ее, как безумный!» - его отец кричал на него. Подойдя ко мне, он взял меня под руку, подвел к стулу, и усадил.

«Ты поверг ее в шок своим поведением... и меня, смею заметить, тоже. Я в недоумении, Эдвард!
Знаю, ты бываешь бессердечным, но захватить ребенка, и удерживать здесь, в этом месте... даже не сообщив ей, зачем она здесь... Это просто издевательство, пытка».

«Да-да, Карлайл, я знаю».

Карлайл. Значит, отца зовут Карлайл. Но мне не нравится, как он назвал меня «ребенком». Сам он выглядел лет на двадцать пять, а я не намного моложе его.

«Эдвард, что ты планируешь делать?» - осведомился Карлайл и отошел в сторону, но говорил достаточно громко, чтобы я могла их слышать.

«Я планирую сохранить ее. Она останется здесь до тех пор, пока я этого хочу. А затем, если она будет создавать большие проблемы, мы изменим ее... »

«Нет! Об этом не может быть и речи! Если ты думаешь... »

Эдвард перебил отца так грубо, будто тот его спровоцировал:
«Тогда я сделаю это сам! Здесь и сейчас!»

Он явно расстроен, и он приближается ко мне... От ленивой неспешности не осталось и следа: темные глаза сверкали, словно лед, приправленные одержимостью и злобой… лицо искажала гримаса какой-то дикой ярости… гневная решимость сделать что-то, чего я пока не понимала, но от этого не становилась более понятной для меня и, собственно, не оставляла никаких иллюзий на сей счет, пугала… негромкое шипение эхом отзывалось в моих ушах барабанной дробью, вызывая во мне приступ ужаса… сжатые кулаки разбивали до мельчайшей пыли всевозможные попытки защититься…

Я бросилась в сторону. Он догнал меня. Я попыталась избавиться от него, но споткнулась и упала. Он схватил меня за волосы, и резким рывком поставил на ноги. Своими холодными пальцами сжал мои виски, что само по себе стало таким сильным контрастом, будто голову обхватили раскаленными щипцами... Его лицо медленно приближалось к моему... темные глаза, словно омут, затягивали... Я сильно зажмурилась, пытаясь контролировать спазмы, но не смогла сдержаться и разрыдалась.

«Я не позволю!» - зарычал Карлайл.

«Даже не думай об этом!» - Эдвард с ревом вторил отцу.

Это заставило закричать и меня, так как голос Эдварда ворвался в мою голову и, будто кувалдой, разбил барабанную перепонку. Мне показалось, что я почувствовала все трещины и трещинки этого удара, а вибрация от него заколыхала мое тело и разнеслась по всей комнате... Даже люстра, подвешенная к потолку, стала покачиваться... то ли от этой вибрации, то ли от крика, то ли от эмоций, витавших в комнате.

«Она моя-я-я-я!» - прошипел Эдвард.

«Помоги мне, Боже! Пожалуйста, помоги мне, Боже, пожалуйста!.. »

«Бог не помо-о-о-ожет!» - со свирепой яростью прошипел он мне в ухо, и оттолкнул от себя.

Обессилев, я опустилась на пол и не двигалась. Страх, ужас, горечь... маской сковали мое лицо, и только слезы струились по нему - я плакала. Кожа головы горела, сознание воспалилось от мыслей.

Я видела его таинственным и жестоким, но теперь, он казался совсем безумным.
Он сидел на диване и смотрел на меня, рыдающую и стоящую на коленях посреди комнаты. Его отец переводил беспокойный взгляд с меня на него.

«Скажи им, чтобы они наведались ко мне, - глухо проговорил Эдвард и задумался на минуту, а я в это время отползла в угол комнаты, где царил полумрак и свет не касался меня. - ... Скажи им, что они пробудут здесь в течение недели и двух дней. Мне нужно время, чтобы приготовиться. Скажи Эллис, чтобы приехала, Эммет и Роуз, и Джас тоже. Эсме не бери с собой, она опять расстроится, от нее помощи мало».

Но то, что он сказал далее, выглядело как совершенно неожиданная тупость.

«Не хочу, чтобы это звучало грубо или пошло, но все должно пройти отлично. Я не позволю, чтобы она пострадала от этих чертовых лицемеров!»

Он посмотрел на меня, и я вся сжалась от сотрясающей меня дрожи, опуская лицо к коленям. Как он посмел сказать, что они чертовы лицемеры, а сам?

«Хорошо», - холодно согласился Карлайл, и я услышала шаги навстречу мне, а затем звук, напоминающий шелест перемещаемой одежды. Я вздрогнула и почувствовала касание адского пламени, когда холодные пальцы дотронулись до моего плеча.

«Пожалуйста, прости его... »

И Карлайл исчез.Часть 1.

Эдвард

«Возьми», - сказал я, протягивая Белле тарелку с бутербродом. Конечно, мне еще потребуется некоторое время для того, чтобы выяснить ее предпочтения в еде, ведь я пока не интересовался этим, поэтому и не был уверен, что она съест этот бутерброд, но надеюсь, что съест.

Белла находилась в странном состоянии: вроде плакала, так как тело содрогалось от всхлипов, но из глаз не струились слезы, она только прижала обе руки к груди и стонала, будто в агонии. Я ждал, когда эти стоны прекратятся.

«Возьми!» - повторил я, теряя терпение.

Взяв тарелку, и не поднимая глаз, она стала есть, а я молча наблюдал за ней.

… Хлеб пах мертвыми мышами, сложенными друг на друга, сыр - мокрой собакой… А я находился в недоумении, почему Она так пахнет…
Почему Ее кровь так пахнет и поет для меня?.. Это было похоже на едва ощутимую, щемящую физическую боль, которая неистово и сладостно околдовывала, овладевала мною вновь и вновь, не оставляя никаких шансов на спасение, но самое странное, что я и не хотел избавляться от этой боли, и как отчаянный слепец, еще быстрее мчался к опасному свету.

Нахмурившись и откашлявшись, я решил оповестить ее: «Моя семья совсем скоро появится здесь, мои сестры - Эллис и Розали, и братья - Джаспер и Эммет. Они не навредят тебе, уверяю, но ты должна слушаться их и следовать всем рекомендациям, чтобы все мы выглядели как одна компания. В общем, мы идем на бал, там будут вампиры. Они знают, что ты принадлежишь мне... »

«Я не твоя собственность... »

Я продолжил, не обращая внимания на то, что она перебила меня: «И поэтому они тебя не съедят. Но ты должна вести себя как умная девушка, а не как взбесившаяся глупышка. Ты будешь слушаться меня, иначе в последствии поплатишься за свое плохое поведение».

«Что... ты имеешь в виду... говоря про... вампиров?» - прерывающимся голосом спросила она.

«Я хочу сказать, что мы – не люди», - внимательно рассматривая ее ссутуленную фигуру, я даже плотно сомкнул губы и приготовился терпеливо выслушать ее крики и рыдания, и не внимать им.

Но их не было!

«... Что?» - она посмотрела на меня, широко раскрыв от изумления глаза, и только учащенное сердцебиение выдавало ее тревогу.

Я промолчал.

«Вампиры?.. Настоящие вампиры?.. »

Все-таки, действительно, она отличалась от всех других. Я слышал клокочущее от волнения кипение ее крови, но лишь уста выдавали ее беспокойство и глаза, заинтересованный взгляд которых, буквально сканировал меня.

«Забудь, что я сказал».

«Как же я могу? - наигранно усмехнулась она. - Ты же шутишь?»

«Разве я похож на шута?»

Она сдвинула брови, и улыбка всего лишь на мгновение исчезла с ее лица, чтобы потом вернуться еще более непритворной.

«Не смей так смотреть на меня, ты должна кричать!» - прошипел я.

Мне стало ненавистно то, что я не смог заставить ее испугаться так, как хотел бы этого, и как заслуживала ситуация и моя сущность. Я надеялся, что ее крики, рыдания и мольба распалят меня, и я убью ее сейчас же... возможно... Но вместо этого, на ее лице красовалась искренняя, неподдельная улыбка.

«... Это невероятно!» - спокойно произнесла она.

«Глупая девочка», - зарычал я.

«Глупый вампир. Я не боюсь тебя!»

Она издевается?! Ухмыльнувшись, она посмотрела на меня так вызывающе и с таким вызовом во взгляде, что я едва не взорвался... Мне захотелось облизать языком ее приоткрытые губы... Она должна подчиниться мне.

И вот это человеческое существо стало задавать вопросы, а я - правдиво отвечать на них, не жалея подробностей, я рассказывал ей все. Наш разговор напоминал лекцию, на которой она, как хороший студент внимательно слушала своего преподавателя, то бишь меня. Правда, она иногда прерывала меня своим мелодичным смехом, что в свою очередь, заставляло меня вторить ей, подобно эху, а она от этого еще больше хохотала. Позже ее интерес коснулся нашей сексуальной жизни.

«У меня был секс с человеческими женщинами несколько раз, но каждый раз все одно и тоже, - отведя взгляд от ее лица, я пожал плечами, - они не могли забеременеть, это невозможно. У меня нет спермы, мой яд не может заменить сперматозоиды. К тому же, когда я испытывал оргазм, как бы странно это не прозвучало, но после этого я впадал в состояние глубокого сна. Потому и прекратил заниматься сексом с человеческими женщинами».

«С человеческими женщинами?»

«Да. Просто я занимался... занимаюсь сексом и с женщинами вампирами. Но после секса с ними я не засыпаю».

«Как ты думаешь, отчего так происходит?» - спросила она и на ее лице нарисовалось выражение живейшего интереса.

«Карлайл полагает, что, возможно, это потому, что люди, как правило, засыпают после сексуального соития. Да, мы испытываем сильные чувства и эмоции от секса с людьми, они доставляют нам удовольствие и удовлетворение, но и излучают волны спокойствия и сна. В общем, это теоретическое предположение, но это единственное, что имеет смысл и хоть как-то объясняет происходящее. Это как с человеческой кровью. Вообще-то, я пью кровь преступников, но тебе нет нужды беспокоиться, по крайней мере пока. Сейчас у меня бессонница и я отдыхаю, поэтому у меня даже есть кровать», - я улыбнулся, переводя разговор в другое русло, а она, кивнув головой с застывшим от услышанного взглядом, встала.

«Как долго я пробыла здесь?» - с неловкостью в голосе, спросила Белла.

«Может быть, дней пять».

«Но... ведь я всего ночь проспала... »

Улыбнувшись, я подошел к лестнице и стал подниматься наверх, она последовала за мной.

«Ты не в Америке, а на Аляске. Здесь одна ночь соответствует одному месяцу в году!»

Она ахнула, а я рассмеялся. То, что она приняла мои слова всерьез, выглядело уморительно.

«Одна из моих сестер будет здесь дня через три, а другие вампиры подтянутся к нам через несколько дней», - объявил я.

«А они опасны?»

Я посмотрел на нее с выражением то ли раздраженности, то ли сочувствия и, проглотив комок в горле, с твердостью в голосе добавил: «Ты не должна беспокоиться. Я не позволю, чтобы кто-то сделал тебе больно».

Но смогу ли я сам сдержаться и не навредить ей, когда желание во мне уже есть и уже сжигает меня..?

Часть 2.

Эдвард

«Расскажи мне о себе. Твоя фамилия?» - спросил я, когда мы шли по коридору.

«Свон. Изабелла Мария Свон», - спокойно ответила она.

«Мое полное имя Энтони Эдвард Каллен. Мне сто девять лет. Я был изменен Карлайлом, вот почему считаю его своим отцом, - представился я и, обернувшись и взглянув на нее, увидел на ее лице грусть. - Что с тобой?»

Покачав головой, она тем самым отказалась отвечать на мой вопрос.

«Скажи мне», - настоятельно произнес я. Мне захотелось, чтобы она доверилась мне. Не знаю почему, но захотелось.

«Мой отец и моя мать… и я были очень близки. Мы были друзьями, и очень любили друг друга... Отец умер в день моего рождения, а мама несколько месяцев спустя, - пытаясь скрыть слезы, Белла быстро заморгала и продолжила: - Но они умерли. Красивой смертью. Они не боролись».

«Как смерть может быть красивой?» - возмущенно спросил я. Смерть была чем-то чуждым для меня ибо я видел, как умирали люди. В их глазах всегда была горечь и страх.

«Смерть не всегда бывает болезненной, она может быть подобна объятиям... »

Я с изумлением посмотрел на нее.

Весь оставшийся день мы задавали друг другу бесконечные вопросы: где мы родились, кто были наши лучшие друзья, происходило ли в нашей жизни что-то такое, о чем мы жалели; какие наши любимые песни, любимые фильмы, любимые цвета и много других случайных попутных вопросов. Наконец, мы подошли к главному вопросу этого вечера.

Я хотел знать.

«Ты любила кого-то в своей жизни? Ты была влюблена в кого-то больше чем в друга?»

Пристально, как никогда ранее, всматриваясь в ее глаза, я искал подтверждения тому, что она ответит правдиво. Находясь от нее в такой близости, я ощущал на себе теплоту дыхания и панику, нараставшую в ее груди, которые обжигали мои ноздри невероятно приятным ароматом. Ее дыхание пахло яблоками.

«Да, у меня были чувства к одному парню, его звали Джейк, - выпалила она, и прикусила нижнюю губу, дразня меня, хотя, наверное, сама и не осознавала этого. - Но он обманул меня и мы расстались».

Мое естество разразилось гневом, неожиданно навалившимся на меня, подобно снежному кому.

Только слепому не суждено оценить ее необыкновенность. Почему же кто-то обманул ее, обидел так пошло и низко? Что тот Джейк мог найти в любой другой девушке, чего не было в этой? Ведь у нее было все, что могло сделать кого-угодно счастливым.

«Но теперь я даже рада, что он вовремя понял, что я не тот человек, с которым ему хотелось бы прожить бок о бок всю жизнь... - нахмурившись, она отвернулась от меня. - Потому что, если бы осталась с ним, то узнала бы его лживую натуру, возможно, слишком поздно. И потом уйти от него мне было бы гораздо сложнее. Я не видела его десять месяцев, но он до сих пор звонит мне и просит простить его, и вернуться к нему».

Меня это волнует. А я ненавижу то, что меня может волновать!

Мне захотелось найти этого Джейка и уничтожить его, впиться в его горло, разорвать в клочья его тело, и отомстить за ее страдания. Сейчас, именно сейчас, во мне бушевали чувства ярости и страсти одновременно! Теперь я смотрел на Беллу другими глазами. Для меня стало просто необходимым, чтобы она приняла меня таким, каков я есть.

Она сильная, деликатная, решительная, красивая... Бледная, кремовая кожа, наверное, нежная как шелк. А я раньше и не замечал... Губы алого цвета, словно спелая клубника... Густые ресницы обрисовывали идеальный разрез глаз... Лунный свет мягко обволакивал ее лицо, переливаясь тенями, и это выглядело как игра света и тени на фотографиях великих мастеров.

«Что?» - она улыбнулась той удивительно невинной, и в то же время слегка ироничной, но от этого не менее очаровательной улыбкой, которая заставила меня задохнуться от подобной уникальности. Улыбка Беллы была подобна улыбке Киры Найтли в «Гордости и предубеждении».*

«Ничего», - махнув рукой, я дал понять, что не буду отвечать на вопрос.

Мне нравилось и в тоже время удивляло, что мы не спорили, что мне с ней было так легко, и в кои времена, такие два существа, как человек и вампир, находясь в обществе друг друга, спокойно разговаривали и даже улыбались. Это казалось абсурдным и невозможным!

Чувствуя себя... счастливым... Какое забытое состояние!... тонущим в исходящих от нее, словно от огромного опахала, флюидов умиротворенности, теперь я был уверен, что меня интересует все, что она скажет. Прислушиваясь к ее словам так, будто они были первыми и единственными, что имели главнейшую значимость и важность для меня. Если бы кто-то из членов моей семьи оказался рядом и кричал на меня со всей мощью вампирского голоса, я даже и тогда бы не взглянул на него, так как был слишком сосредоточен на ней, на ее улыбке. И я не сдерживал себя, улыбался ей в ответ.

Я улыбался. Это эйфория... Черт, что со мной?

… Я и не заметил, как стемнело и наступила ночь. Белла изо всех сил пыталась не закрывать глаза и поддерживать голову руками, но усталость и сонливость брали свое - она не могла разговаривать со мной всю ночь, как бы мне этого не хотелось. Подняв и взяв ее на руки, прижав к себе, я сразу же почувствовал напряженность в своем теле от прикосновения ее рук на своей шее. А после того, как она положила свою голову на мое плечо, я вновь почувствовал ее обжигающее теплое дыхание, и мне стало восхитительно уютно от этого. Медленно, насколько только был способен, я шел в свою комнату, чтобы уложить Беллу в постель.

Бросив на нее последний взгляд, закрыл дверь и спустился в гостиную, с нетерпением ожидая рассвета.

* «Гордость и предубеждение» (англ. «Pride & Prejudice», 2005) — фильм английского кинорежиссёра Джо Райта, по мотивам одноименного романа Джейн Остин, изданного в 1813 году. За роль Элизабет Беннет в этом фильме Кира Найтли была номинирована на «Оскар» как лучшая актриса.
Keira Christina Knightley (Кира Кристина Найтли) родилась 26.03.1985 в г.Теддингтон, графство Миддлсекс, Англия. Гражданство: Великобритания.)Эдвард

Было уже два часа дня, и я становилcя все более и более нетерпеливым. Это было похоже на ожидание подтверждения доктора о том, что ты здоров и не умрешь, даже если ты и был уверен, что по-другому и быть-то не может, но все равно ожидал заключения доктора, как доказательства своей правоты.

Методично постукивая ногами по полу и барабаня пальцами по столу, я уставился на тосты и яичницу, и вспоминал, правильно ли они приготовлены, достаточно ли теплые, достаточно ли соли? А вдруг это не то, к чему она привыкла и вообще этого не ест?

Но беспокоиться уже было ни к чему, потому что я услышал шаги - похлопывание ее босых ног по холодной плитке пола на кухне.

Я поднял голову и посмотрел на нее преданным взглядом, словно собака.

Ее запутанные волосы были в полном беспорядке и в глазах усталость, хотя я понимал, что она отдохнула более чем достаточно. Беспрестанно поправляя волосы, ее взгляд блуждал, пока, наконец-то, не приземлился на мне.

Изогнув бровь, она спросила: «Что?»

Улыбнувшись, я покачал головой.

«Ничего, ешь».

Подойдя к ней, я обнял ее и аккуратно, насколько был способен, подтолкнул к столу. Она задрожала, когда я коснулся ее тела рукой, но промолчала и не посмотрела на меня.

«Как тебе спалось?» - спросил я, когда она взяла вилку и начала есть.

«Хорошо, очень хорошо. Но, когда я просыпаюсь, я всегда чувствую усталость. Так бывает у людей, и неважно, сколько времени мы отдыхаем, мы никогда не бываем довольны», - пояснив, она пожала плечами.

«Думаю, что люди моего рода испытывают то же самое, когда дело доходит до этого. Эгоизм».

Она кивнула, соглашаясь со мной.

«Сегодня придет моя сестра, она поможет подобрать тебе платья на бал, который состоится через четыре дня. Если тебе еще что-то будет нужно, думаю, ты сможешь пойти и купить, Эллис составит тебе компанию».

Немного резковато кивнув, Белла продолжала есть, не отрывая взгляда от тарелки. Я понимал, что она волновалась из-за предстоящей встречи, и больше ничего не стал объяснять, зная, какое действие возымеет каждое слово о мне подобных.

Поев, она побежала наверх прямиком в ванную, включила воду, шум которой я и услышал несколькими минутами позже. В это же мгновение раздался звонок в дверь и предо мной предстали Пискля, Королева драмы, Медведь и Молчун.

«Эдвард, ты сексуальный извращенец!» - зарычала Розали, как только я закончил приветствовать их. Ее глаза наполнились ненавистью, ее полные губы задрожали, когда она попыталась сдержать рычание. Я же, поняв причину ее поведения, наигранно мягким голосом ответил ей.

«Я еще не пробовал ее, Розали. Поэтому, если я ответил на твой вопрос, расслабься, тебе не стоит беспокоиться», - торжественный тон моего голоса оказался, как нельзя кстати, уместным и разумным. Нахмурившись, Роуз отошла в сторону.

«Итак, где же она? Я тоже хочу с ней познакомиться, ведь она может вскоре станет моей законной сестрой?!» - наигранно спросил Эммет, подмигивая мне и потирая ладони своих огромных ручищ.

«Эммет, заткнись. Этого не будет. Пока не будет. Я сказал».

Белла

«Рада познакомиться с вами... » - пробормотала я, подходя к сестрам и братьям Эдварда. Он поочередно представлял нас друг другу.

Эллис невысокого роста, с ослепительной улыбкой и игривыми глазками, казалась какой-то гиперактивной. Она ни секунды не стояла спокойно. Стоя на цыпочках и постоянно раскачиваясь, она все пыталась склониться ко мне поближе.

Эммет, наоборот, казался большим хохочущим добряком, отчего я чувствовала себя рядом с ним серой мышкой, как и около его жены, Розали, чья красота меня настолько ошеломила, что я испытала неудобство и смущение перед ней. Она из тех людей, при встрече с которыми на улице, следовало остановиться, уступить дорогу и восхищенно смотреть вслед.

Джаспер оказался единственным, кто был спокоен и приветлив. А когда мы все перезнакомились, и в воздухе повисло неловкое молчание, вздох выкатился из меня и я замешкалась, так он, Джаспер, взял меня под руку, выше локтя, и подвел к Эллис.

«Давай, Белла! У меня столько платьев для тебя, есть из чего выбирать!» - быстро, нараспев проговорила Эллис, и я в ответ выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

Эдвард

«Думаю, она нравится тебе, - прошептал Джас монотонным голосом. Его глаза сузились и, сложив ладони вместе, он поднес руки к своим губам. - Ты не испытывал подобных эмоций ни разу в своей жизни... »

«Он просто заболел, - улыбаясь, съязвил Эммет. - Эдвард не способен на такие эмоции!»

Братья дико захохотали, как в припадке, а я, рассерженный, со взглядом, наполненным злостью и гневом, посмотрел на них.

«Вы понятия не имеете о чем говорите!» - прошипел я.

Силясь не смеяться, они всеми силами сдерживали очередной раскат хохота. Эммет даже закрыл глаза, согнулся, чуть ли не в пополам, и отвернулся.

«Вы меня не знаете! Вы не знаете... »

«И ты тоже сам себя не знаешь! - сказал Джаспер, глядя мне прямо в глаза. - Ты просто запал на нее. А кто же теперь будет поддерживать твою жестокую и безжалостную репутацию, и что произойдет с твоей мечтой и твоим желанием быть с ней?»

Ухмыляясь, я смотрел в пространство позади Джаса, тем самым издеваясь и насмехаясь над самим собой, пытаясь игнорировать боль и сомнения, терзавшие мою грудь.

Белла

«Итак, что ты думаешь об Эдварде?» - тихо спросила Эллис, растирая своими пальцами тени на моих веках, экспериментируя с цветами и оттенками. От холода ее рук меня время от времени охватывала дрожь.

«Думаю... он... интересный», - однозначно ответила я.

Он, действительно, был интересным собеседником. Да, он вампир с многолетней историей, и он очень умен. Его таинственность и непредсказуемость, его смена настроения, и то, что он мог огрызаться и взрываться от переполнявших его эмоций, вот так вот просто и неожиданно, не приводили меня в восторг, но вынуждали быть все время в тонусе.

«Он тебе нравится?» - неожиданно спросила Эллис, а ее широко открытые глаза, полные любопытства, что-то сосредоточенно искали в моих глазах. Ее маленькое лицо было в режиме «Меня интересует все!». Ее яркие волосы, уложенные в невероятный «ежик», контрастировали с бледной кожей и ярко-красными губами.

«Я не знаю, иногда мне кажется, что у меня синдром Стокгольма*. Он неординарная личность, он замечательный... он очень... »

«Противоречивый?! - улыбнувшись, она отстранилась от меня. - Белла, ты выглядишь великолепно! - и прежде чем я успела ответить ей, она, очертив своими пальчиками овал моего лица, добавила, уже приглушенным голосом: - Тебе нельзя видеться с ним в полнолуние».

Не дав мне времени на осознание и понимание ее последних слов, Эллис вновь заулыбалась и взяв меня за руки, попыталась проделать какое-то танцевальное движение.

«Я не буду полагаться на твой выбор, потому что уже знаю, что тебе нравится и в чем ты будешь выглядеть роскошно и шикарно! Я покажу тебе платья! Правда, Розали?..»

Я не поняла, причем тут Розали, но, проследя за взглядом Эллис, наконец-то поняла, что они были адресованы входящей в комнату сестре Эдварда.

Она подошла ко мне так близко, что я вынуждена была отступить назад, насколько это было возможно. Разгневанные черты ее лица и полные ненависти глаза, буквально сверлили меня.

«Если из-за тебя в нашей семье возникнут проблемы, я тебя уничтожу! Поняла?»

Я просто кивнула в ответ, а она направилась к двери. Когда Розали вышла из комнаты, с шумом захлопнув дверь, Эллис спокойно сказала:

«Не бойся ее, она бешеная из-за того, что Эммет не делал с ней «этого» несколько дней!»

Мы обе взорвались неистовым смехом.

Эдвард

«Эдвард, что ты будешь делать, если Вольтури попытаются убить ее? - глядя на Джаспера, я застыл от его неожиданного вопроса. - Они не будут в восторге от того, что человек знает о нашем существовании».

Я молчал.

«Что, если они попытаются взять ее для себя? Ты не можешь не подчиниться им... Они – верховная власть».

«Кто сказал, что они главные? - спросил я, постепенно повышая голос. - Они - ничто, кроме красивой этикетки «Королевская семья», которую сами и напечатали. Они просто любят властвовать. Хм, тоже мне «Величества»! И только потому, что они являются старейшинами, это еще не означает, что мы должны блюсти их законы и подчиняться им. Я не подчиняюсь таким, как они. Я вообще никому не подчиняюсь!»

«Эдвард, вопрос не в тебе, а в Белле, - спокойным голосом произнес Эммет. - Она ни в чем не виновата, и вообще здесь ни причем, но уже втянута в это... Ты должен защитить ее. Короче, под твою ответственность».

«Знаю! - воскликнул я, вскакивая со стула. - Я знаю, что она моя! Они не могут, не имеют права претендовать на нее! Она моя! Моя! Это закон!»

«Привет, ребята!» - мелодичным голосом проговорила Эллис, спускаясь по лестнице с Беллой, и держа ее за руку. Внимательно посмотрев на Беллу, на новую Беллу... я оказался в замешательстве, в ступоре и в одержимом возбуждении одновременно, толком не понимая от чего именно... То ли от ее преображенного вида, то ли от ее запаха, который ворвался в меня и заполнил все мое естество.

Я могу устоять против всего и против всех, кроме нее. Она имеет тайную власть надо мной, противиться и противостоять которой, я не в силах, да и не хочу! Неужели это судьба?!..

«Мы уже выбрали макияж и платье», - пропела Эл.

«Нет, Эллис. Ты выбрала макияж и платье», - Белла улыбнулась и посмотрела на меня.

«Это правда!»

Эл прямиком направилась в объятия Джаспера и запрыгнула на него. Ее искренняя улыбка и любящий взгляд, которым она одарила его, не оставил Джаса спокойным – все его мысли сейчас были сконцентрированы на Эллис.

«Отлично, а сейчас... мы уже можем разойтись. Встретимся через четыре дня!» - заметил я.

Как только мы попрощались, и я закрыл за своим шумным семейством дверь, сразу услышал предложение Эммета: «Держим пари, что за эти четыре дня у них уже будет секс!»

Его слова засели в моей голове...

* Стокгольмский синдром /Stockholm's syndrome/ — защитно-подсознательная «травматическая связь», возникающая между жертвой и агрессором в процессе применения (или угрозы применения) насилия. Под воздействием сильного шока заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия, и в конечном итоге отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. После освобождения выжившие заложники могут активно поддерживать идеи захватчиков, ходатайствовать о смягчении приговора, посещать их в местах заключения и т.д. Стокгольмский синдром может принимать односторонний или взаимный характер.
Стокгольмский синдром формируется после 3-4 дней лишения свободы и усиливается в случае изоляции пленников. В некоторых ситуациях (внутрисемейное насилие, похищение людей с целью обращения в рабство) пострадавшие добровольно отклоняют идею освобождения, даже, когда побег становится возможен.
Авторство термина приписывают криминалисту Нильсу Бейероту (Nils Bejerot), который ввел его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года. Механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома был впервые описан Анной Фрейд (Anna Freud) в 1936 году, когда и получил название «Идентификация с агрессором».)Белла

Напевая слова песни «Psychosocial» группы Slipknot, звучащей по радио, я подергивала плечами в такт музыки, что совершенно не мешало мне поочередно снимать со стены картины, так старательно и прочно навешанные Эдвардом. Сам же Эдвард сидел на стуле, рассерженно смотрел на меня и молчал.

Я улыбнулась. Это было все, что я могла сделать, наблюдая за его недовольством моим музыкальным пристрастием. Вообще-то мне нравилась и классическая музыка, и некоторые песни в стиле Hip-Hop, Heavy Metal, Love Metal, особенно группа H.I.M и еще много чего, но сейчас я не могла повлиять на выбор песни, так как сам хозяин дома настроил именно эту радиоволну.

Поочередно сняв со стены пять картин с изображением пейзажей и аккуратно разложив их на столе, я подняла голову и посмотрела на Эдварда. Радио «замолчало», и в комнате повисла тишина. Эдвард, нахмурившись, неотрывно смотрел на меня. Выражение его лица заставило меня смутиться – мне не нравилось то, что я видела. А видела я гнев, его гнев, и это вынуждало меня предположить, что зря я разгневала вампира, хоть и не по своей воле.

«Что не так?» - спросила я шепотом.

«Эта музыка мерзкая».

«Это не так! - уже немного громче заметила я. - Просто нужно вслушаться в ритм. Это совсем неплохо, хотя... »

«Возможно, но все же, я не хочу, чтобы это жалкое подобие музыки звучало в моем доме. Запомнила?!» - сказал он сердитым голосом, схватил картины и побежал наверх.

Удивление и путаница ударили меня и вновь сбили с толку. Сначала он был добр, участлив, душевен. И вот он уже рассерженный и разгневанный, с задатками тирана.

Взяв оставшиеся картины, я поднималась по лестнице наверх, размышляя над тем, зачем я помогаю ему, ведь он прекрасно может справиться с этим и сам!

Поместив картины в большую коробку, я посмотрела в окно, прямо перед собой. Луны сегодня вечером что-то не было видно, и Эдвард не включил фары своей машины, как он обычно это делал, тем самым освещая подъездную дорогу к дому. Такого освещения может и недостаточно для людей, но, думаю, вполне достаточно для вампиров.

… Пыль от потрепанной старой коробки попала в нос, заполнив ноздри… и я чихнула. Рефлекторно наклонившись вперед, а потом, откинувшись назад, я ударилась головой о другую коробку.

Оглянувшись, я увидела много коробок, стоящих на полках, с уложенными в них журналами, книгами, газетами, дневниками в кожаных обложках, и покрытыми немалым слоем пыли. Закусив губу, я внимательно прислушалась к шагам… Тишина…

Встав на колени, я взяла дневник, потом еще один, и быстро побежала в «свою» спальню, заперла дверь, положила один из дневников в ящик стола, второй встряхнула и открыла.

Мое сердце колотилось с бешеной скоростью. Я была взволнована от предвкушения созерцания содержимого этого дневника, почти чувствовала историю, которая хранилась в нем, знала, что она происходила. Я была достаточно умна, чтобы знать это, но и достаточно упряма, чтобы вмешаться и узнать ее.

Как только я его открыла, ахнула. Красивые буквы предстали моему взору, замысловатые завитки и размашистость которых, воссоединились в единое целое – в слова. Слова этой исповеди и удары моего сердца… все перемешалось в магической феерии ожидания.

Я внимательно читала, молча, не выпуская слов из своих уст и из своего сознания, будто боясь упустить смысл... Боясь, что случайно оброненное мною слово, может быть использовано для причинения кому-то боли.

Дорогой Дневник,

Мама больна, она умирает, ей тяжело разговаривать, слова перемешиваются с кашлем, кровью, болью… Эта боль мешает ей дышать.

«Сынок, позови врача!» - осипшим голосом прокричала мама. Наверное, снова увидела призрак, тот страшный призрак из своего сна.

Я хочу, чтобы Бог дал ей умереть, просто умереть, чтобы она не страдала. Она мучилась и терзалась от боли даже того, когда спала, я видел… Потому что ее веки постоянно подергивались и она стонала… губы были сжаты в каком-то неистовстве, с оставшимися силами, которые тщетно боролись с болезнью… скрежет зубов и беспорядочные повороты головы… Как же ей больно!

Боже, помоги ей! Сжалься над ней! Прошу тебя!

За что ты наказываешь ее, заставляя так страдать? Ведь она ничего не делала, кроме как поклонялась Тебе всю свою жизнь! Ты превратил ее черные волосы в пучок серых нитей, ее живые зеленые глаза - в безжизненные сухие изумрудные шары, ее красивые пухлые красные губы - теперь тонкие и белые, искаженные раздирающей и поглощающей болью, ее здоровое и пышущее жизнью тело - теперь стало пустыней.

Ты жестокий Бог, и я не знаю… смогу ли я веровать в тебя…

Не в силах остановиться, я перевернула следующую страницу.

Дорогой Дневник,

Мама призналась мне, и это признание теперь навсегда изменило мою жизнь. Я узнал, что мой отец на самом деле мертв, а человек, на которого я семнадцать лет смотрел, как на отца, и старался подражать ему, и так гордился ним… он - не мой отец. Не мой…

Она рассказала, что моего настоящего отца звали Дэмиэн, он женился на ней, когда ей было 18 лет. Они очень хотели сына, но родилась девочка… Отец убил ее, потом еще одна, он и ее убил. Ему надоели одолевавшие его страдания, и постоянное ожидание… и он покончил жизнь самоубийством. А через девять месяцев после его смерти, родился я. Мама сказала, что она была тогда в состоянии глубокой депрессии, но что я – единственный счастливый огонек в ее жизни.

Она плакала и извинялась, что так больна, что обременяет меня заботами, что каждую секунду своей жизни не могла посвящать мне, но, что только из-за меня и для меня старалась всеми силами держаться за жизнь… Только для меня.

Я целовал ее щеки, мокрые от слез и шептал: «Все хорошо, мама… я тебя люблю, мамочка… я с тобой, всегда с тобой…».

Она все плакала и плакала в моих объятиях, а я только еще сильнее прижимал ее к себе, не позволяя ей увидеть слезы, которые стекали по моим щекам.

Прерывая рыдания, она продолжала рассказывать мне, что человек, который был для меня «отцом», Джереми, замечательный человек и истинный мужчина, всегда заботился о нас, о ней и обо мне, поддерживал нас, мы ни в чем никогда не нуждались. Я думал и впредь буду думать о нем, как об отце. Знаю, что он любит и маму, и меня.

… Мама сейчас спит, и ей снова больно, она исступленно прижимает одну руку к груди, а второй – сжимает простынь… Я слышу ее мысли, она хочет умереть, но не хочет расставаться со мной… Но знает, что вынуждена…

... Как это ужасно должно быть... знать все это, понимать, чем закончится... и в один из дней, похожим на предыдущий своим однообразием и переживаниями, потерять самого дорогого и любимого человека…

Моя… мамочка… умирает…

Переворачивая потрепанную, ветхую страницу, я продолжала читать.

Дорогой Дневник,

Солнечный свет озарял ее измученное болью тело, она улыбалась, держа в своих руках мои, и целуя их. Я смотрел на нее и уже видел те зловещие, беспощадные и неумолимые тиски…

«Сынок, я тебя люблю так сильно, как никто и никогда не любил свое дитя… - шептала она, неотрывно смотря в мои глаза, полные слез. - Не плачь обо мне, сынок. Я знаю, что Бог не будет жестоким ко мне, и скоро отправит меня в мир иной».

Ярость взорвалась во мне: «Бог - беспощадная сволочь! Это он сделал такое с тобой!»

«Эдвард Энтони Мейсен! - закричала мама, и я проклинал себя, что разгневал ее в такой момент. Я не хотел этого, но и сдержаться не мог. - Эдвард, никогда не говори так. Бог делает то, что делает… на это есть причины. И неважно, насколько тяжела ситуация. Происходит то, что происходит. Значит, должно быть именно так, а не иначе».

Такие же слова сказала мне когда-то моя мама.

Кивнув, я помог ей лечь, накрыл ее. Она отвела взгляд от меня и посмотрела на солнце…
Я слышал ее мысли… она знала, что это конец.

«Мама, ты боишься?» - шепотом спросил я.

Она также тихо, прошептала: «Да, но не потому, что меня ждет, а потому, что не знаю, что будет с тобой, дорогой мой красивый сын, мой ангел! Я не хочу оставлять тебя в мире, где не будет меня, чтобы защитить тебя от демонов! Я не хочу оставить тебя на произвол судьбы! Я люблю тебя и мне попросту тяжело смириться… Меня пугает неизвестность твоего будущего!»

Не в силах остановить слезы, стекавшие по моим щекам, я все же старался говорить спокойным, но, увы, дрожащим голосом: «Мама, не волнуйся обо мне, я всегда буду помнить тебя. Я никогда не забуду о самой главной, важной и любимой женщине в мире, в моем мире!»

Вздохнув, она закрыла глаза и еле слышно промолвила: «Я люблю тебя, сын».

«Я тоже тебя люблю, мамочка!»

Она ушла, я почувствовал это.

Мама скончалась сегодня утром, на рассвете.

Рухнув в рыданиях на ее бездыханное тело, я чувствовал, что ее сердце не бьется… и я не знал, что мне делать…

Не знал.

Сидя на стуле, я обхватил голову руками и с силой прижал их к вискам… перебегал взглядом с одной вещи на другую, неосознанно рассматривая стол, стены, окно, деревья… и плакал…

«Белла!»

Услышав голос Эдварда, который вывел меня из состояния оцепенения, я бросила дневник в ящик, закрыла его и направилась к двери, на ходу вытирая слезы. Распахнув дверь, я увидела Эдварда, он стоял там… И посмотрела на него уже иными глазами.

Я не видела в нем демона, чудовища, извращенца, как иногда мысленно называла его.
Передо мной был ангел с измученной душой, сошедший с небес со смертью его матери. Ангел, который потерял свою веру из-за ее жестоких страданий, видевший ее боль и ее муки. Все это я и увидела в его глазах, в его совершенных глазах… Пусть даже они и были мягкого красного цвета.

«Ты в порядке?» - настороженно спросил он.

Я кивнула и, силясь улыбнуться, проговорила: «Да, все хорошо».

«Тогда, давай продолжим».

Улыбка, проступившая на его губах, думаю, имела совсем иную причину, чем моя…

Грубовато схватив за руку, он буквально потащил меня вниз.

Но я даже не вздрогнула.

Белла

Через огромную зеркальную дверь старинного величественного особняка, я смотрела на них… на вампиров, настоящих вампиров, и их было много-много. Мое сердце бешено колотилось, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Даже мои ребра протестовали против такого отчаянного биения сердца. Я чувствовала как оно, словно мячик, ударяется о них и резко отскакивает, вновь и вновь, пытаясь освободиться из тисков. Больно. Неприятно.

Что если один из них меня укусит? Глубоко вонзится своими клыками в мою шею и убьет меня? А другие? Сможет ли Эдвард помочь мне, и даст ли мне уйти? Какова вероятность, что побег удастся?..

Эллис поможет мне, по крайней мере, я надеюсь на это. Она помогала мне подготовиться к балу, и только благодаря ей, я выглядела столь необыкновенно, как сейчас. Конечно, не так совершенно, как эти вампиры, пышущие напускной манерностью и изысканностью, и даже кое в чем помпезным излишеством, но все же.

Пытаясь унять нервозность, я мысленно попросила Бога, помочь мне пережить эту ночь в этом мире, их мире.

Эдвард

«Эсме, привет», - улыбнулся я матери, которая в свою очередь, удивленно всматривалась в мое лицо. Она никогда не видела меня улыбающимся. Ее широко раскрытые глаза, так же как и мысли большинства вампиров в этом зале, говорили сами за себя – все они думали об «этом человеке», о котором уже были наслышаны, и с которым им предстояло познакомиться.

«Здравствуй, Эдвард!» - улыбаясь, Эсме расцеловала меня в обе щеки со всей материнской нежностью и любовью.

Эсме была одета в белое платье, с поясом вокруг ее тонкой талии. Оно смотрелось так, будто она окунулась в него, а оно, словно буй, остановилось над ее коленками. Бледность атласной ткани платья плавно переходила в контраст с ее красными губами и глазами, обведенными серыми тенями. Волосы были собраны в пучок, отчего ее приветливое лицо казалось еще более открытым. Она была похожа на моделей со страниц Vogue.
Платье Эсме.

«Мама, ты как?» - поинтересовался я.

«Я очень счастлива от того, что ты, похоже, заинтересовался этой девушкой, и я не могу дождаться, когда уже познакомлюсь с ней. А почему ты сказал отцу, чтобы я не приезжала? Почему мне нельзя было повидаться с нею тогда?»

«Потому что, тогда… еще было не время для знакомства. Мама, пожалуйста, пойми… »

«Эдвард!» - оклик Тани перебил меня. Ее голос эхом разнесся под сводами зала.

«Таня», - спокойно проговорил я, поворачиваясь к ней.

Она была одета в платье цвета шампанского, облегающее ее худощавую фигуру. Верхняя, более светлая и более прозрачная его часть демонстрировала ее прелести, так открыто выставленные на всеобщее обозрение; нижняя – немного темнее, со струящимся шлейфом позади. Ее и без того бледная кожа, казалась светящейся ничуть не меньше платья. Густые волосы, уложенные в элегантном беспорядке, обрамляли надменное лицо, и дополняли, как всегда, безупречный образ Денали.
Платье Тани.

«Как ты?» - лукаво улыбаясь, она привлекла меня к себе, крепко обняла и прижалась своими бедрами к моим, нисколько не смущаясь взглядов сотен глаз, устремленных на нас. Мне даже не надо было читать ее мысли, чтобы понять совершенно недвусмысленный намек на шалости, как она, шутя, называла «это».

«Все хорошо», - ответил я, вздыхая и поворачиваясь на очередной зов, тем самым освобождаясь от столь откровенных объятий.

«Эдвард!» - нежным голоском позвала меня Эллис, подскочила ко мне и обняла за шею. Я был несказанно рад появлению сестры, и сделал вид, что не заметил недовольства Тани.

Эллис выглядела очаровательно и, по сравнению с Таней, скромнее. Но гламурный шик присутствовал в естественности ее образа. Темно-синее платье вверху декольтировало красивую лебединую шею, а внизу - изящно спадало и заканчивалось выше колен, подчеркивая идеальность ее стройных, длинных ножек. Талия была обвита тонким пояском рубиново-красного цвета, в тон изящным туфелькам.
Платье Эллис.

«Где Белла?» - нетерпеливо спросил я.

«С ней все хорошо, просто ей необходимо немного времени. Понимаешь? Она волнуется», - пропела Эллис, пожимая плечами.

«Проверь ее, пожалуйста!»

«Нет! Тогда ты увидишь ее в моих мыслях, а мне и так с трудом удается хранить в тайне от тебя то, как красиво она выглядит, - подмигивая, Эллис и дальше продолжала дразнить меня. - А выглядит она просто умопомрачительно и та-а-а-ак сексуально!»

«Эдвард, привет», - поздоровалась Розали несколько холодным и отстраненным голосом.

Ее длинные светлые волосы спадали волнами и блестели на свету. Роуз не нуждалась в косметике и не пользовалась ею, за исключением розовой помады на губах. Платье на ней было почти такого же цвета, как у Тани, но более светлого оттенка. Изысканное кружево, переливающаяся ткань и никаких излишеств, но от этого оно не смотрелось менее красивым, а наоборот.
Платье Розали.

«Привет, Розали», - вежливо поприветствовал я сестру.

«Вольтури уже прибыли, клан Денали, африканские Ковены, кочевники и остальные, чьи имена я не хочу помнить, тоже приехали», - выпалила она, развернулась и ушла вместе с Таней.
Типичное для Розали поверхностное поведение.

«Ты очень красивый, Эдвард! Принц! Само Обаяние!» - обратилась Эллис ко мне, выводя меня из задумчивости. Приложив пальчики к губам, а потом помахав мне рукой – отправила воздушный поцелуй, и направилась на поиски Джаспера. Я же, смотря ей вслед, с нетерпением ожидал появления Беллы.

Эллис

«Привет», - спокойно поздоровался Джаспер, смотря на меня глазами, полными любви.

«Приве-е-е-ет! - хихикнула я и, обвив его тело руками, прижалась к нему и поцеловала. - Ты с друзьями?»

Незнакомая молодая пара поверхностно, с некоторым презрением, смотрела на меня. Их взгляд уколом вонзился в грудь, и я, прикусив губу, разомкнула объятия и на шаг отступила от Джаспера. Он почувствовал мою неловкость и, поглаживая меня по спине, пытался приободрить.

«Это Джеймс», - представил Джас парня со светлыми волосами и малиново-красными глазами, прищуренными в любопытном взгляде. Наклонив голову немного в сторону, он изучающе рассматривал меня, улыбаясь сжатыми губами, растянутыми в нагловатой ухмылочке. Он был одет в черный фрак с бабочкой и черную рубашку, что создавало немалый контраст его бледной коже и светлым волосам.

«Приятно познакомиться», - ответила я улыбнувшись, хотя внутри почувствовала некую опасную странность, исходящую от него.

«А это Виктория», - сказал Джаспер, переводя взгляд на девушку, которая была несколько выше не только Джеймса, но и нас. Ее огненно-рыжие волосы были идеально причесаны и собраны в элегантный пучок. Бледность кожи подчеркивал неестественный искусственный румянец на щеках. Она была одета в темно-коричневое платье из полупрозрачной ткани, но его многослойность скрывала то, что надо было скрыть и изысканно обнажало ее идеальную спину, шею и красивые тонкие руки.
Платье Виктории.

«Рада познакомиться с Вами», - очаровательно улыбнулась подруга Джеймса. Однако, как бы то ни было, ей не удалось скрыть странность, подобную той, что исходила и от ее друга.

«Джаспер, я схожу за Беллой. Увидимся позже», - поцеловав любимого в щеку и кивнув новым «друзьям», я побежала по лестнице наверх, чувствуя горящие взгляды на своем затылке.

Эдвард

«Эдвард, где эта девушка, которая тебя так задела и ради которой ты пригласил представителей всех кланов со всего мира, и устроил весь этот шабаш? Мне безумно интересно», - с безучастным видом и скучающим тоном, и без того своего апатично-небрежного голоса, спросил Маркус.

«Она наверху, но уже совсем скоро предстанет перед нами. К слову говоря, вот и Изабелла…»

Мои слова плавно перешли на шепот, и я, застыв на мгновение, неотрывно смотрел в сторону лестницы, по которой Эллис спускалась вниз с прекрасной девушкой...

«Позвольте представить, - Изабелла Свон!» - достаточно громко произнес я, дабы расслышали все присутствующие в этом зале.

Эдвард

Белла выглядела прекраснее, чем кто-либо, кого я видел в своей жизни, чем любое другое живое существо. Я был в этом уверен, и задыхался от этих ощущений. То, как она спускалась по лестнице, каждый ее шаг, - это шаг королевы, грациозный и величественный. Эллис была права - Белла выглядела великолепно!

Внезапной волной меня наполнили восхищение, радость, гордость, самодовольство. Белла была здесь и была не с кем-то, а со мной! Мое лицо, наверное, выдавало все мои эмоции.

Но вдруг сознание заполнили чужие мысли, заставившие меня осечься.
Слишком пошло. Слишком грязно. Слишком жестоко. И это я жестокий извращенец?.. Бред.

... Вот я снова смотрел на Беллу, и не смог удержаться от улыбки...

Черное облегающее платье, цвет которого подчеркивал бледность ее кожи, а силуэт – ее соблазнительные формы. Низкий вырез на спине, тонкий ремешок с металлической пряжкой плотно прилегал к телу. Темные волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, на спину. Глаза, выразительно очерченные темными тенями, и алые губы завершали ее образ, который был восторженно принят не только мной. Ее запах ароматной волной окутал весь зал. Сотни глаз смотрели на нее с восторгом, яростью и вожделением. Она была похожа на Вампирессу.
Платье Беллы.

Я почувствовал, как мой рот наполнился ядом.

... Белла лишь ступила на последнюю ступень лестницы, как я уже стоял перед ней. Наши взгляды были прикованы друг к другу. Мне захотелось оттеснить всех и остаться с ней наедине, обнять и прижать к себе, почувствовать ее, сделать все, чтобы она захотела меня так же страстно, как я ее сейчас желал. Возбуждение уже рисовало в сознании моменты обладания ею... ее влажное тело... прерывистое дыхание...

С сожалением отпуская видения моего распаленного желанием мозга, я прошептал: «Белла, ты выглядишь восхитительно!»

Как только мои губы расстались с этими словами, она улыбнулась и опустила глаза, смотря вниз, на свои туфельки.

«Нет, правда, - ответил я на ее скромность. - Слышала бы ты мысли некоторых из собравшихся здесь... - и, склонившись к ней, с беспокойством в голосе, как можно тише прошептал, будто предупреждая: - Они эротические, сексуальные, есть и извращенные вампирские фантазии».

Мне не надо было смотреть на лица Вольтури, достаточно того, что я слышал их мысли – они оживленно размышляли.

«Будем танцевать?!» - мелодичным голосом пропела Эллис, тем самым спасая нас от пристального внимания вампиров. Почувствовала ли она мою нарастающую агрессию или увидела какое-то видение, но то, что она парой слов прервала поток мыслей, это было однозначно.

Зазвучали первые музыкальные аккорды.

«Позволь», - я взял руку Беллы в свою, становясь в танцевальное па, но она почему-то выдернула ее. В недоумении глядя на нее, я почувствовал, как гнев нарастал во мне. Почему она отказала мне? Я сделал что-нибудь не так?

«Что это, Белла?» - спросил я, стараясь внешне оставаться спокойным.

«Я-я не могу танцевать, Эдвард. Я не умею. Не при всех... »

Мне показалось, что я даже вздохнул от облегчения, ведь думал, что это нечто другое. И тут же рассмеялся, не рассчитав с громкостью. Белла отпрянула от меня, как от рупора.

«О, Изабелла, не смеши меня, иди сюда!»

Сделав шаг, она оказалась в моих объятиях: одной рукой придерживая ее руку на уровне плеча, второй - скользнув по ее обнаженной спине, я прижал ее к своему телу так сильно, дабы ни один дюйм не разделял нас, чтобы я мог чувствовать ее тело и понимать ее настроение.

Кружась в танце среди немалого количества танцующих пар, я смотрел только на нее и не обращал внимания на ее неуклюжесть:
«О чем ты думаешь?»

Она вздохнула, и проговорила: «Думаю о том, что я - полная дура».

Нахмурившись, я посмотрел на нее с застывшей во взгляде просьбой, - объяснить последние слова.

«Дура от того, что согласилась танцевать с тобой. Я не умею танцевать, и это должно быть выглядит просто ужасно со стороны!» - пояснила она, смущаясь.

Ничего не отвечая, я улыбнулся, продолжая танцевать и наслаждаться исходящим от нее теплом, наполнявшим меня радостью. Если бы у меня было сердце, оно бы сейчас очень быстро билось. Я понимал, что попадаю в зависимость, что это недопустимо, но мне не хотелось отпускать эту зависимость, я нуждался в ней.

... Такая красивая... должна быть моей... бери то, что хочешь... всегда бери то, что хочешь...

Услышав поток обрывочных мыслей одного из вампиров, не останавливаясь, я осмотрелся и попытался найти источник этих мыслей, прекрасно понимая, что и кого имели в виду. Но у меня никак не получалось сконцентрироваться.

«Эдвард, - голос Беллы заполнил мой слух, - с тобой все хорошо?»

«Да, Белла, благодарю», - ответил я со спокойным выражением лица, и только крепче захватил ее в кольцо своих объятий.

«Э-э-э-два-а-ард», - вкрадчивый счастливый голос заставил меня внутренне сжаться. Внешне не показывая этого, я обернулся и встретился с сияющей улыбкой и ослепляющими белоснежностью острыми зубами говорившего. Даже меня это зрелище заставило вздрогнуть, не говоря уже про Беллу. Хотя, меня - от негодования, а вот ее – от страха.

«Привет, Аро. Это Белла. Белла, это Аро Вольтури».

«Приятно познакомиться, Белла», - улыбаясь, проговорил Аро. Его улыбка оставила меня равнодушным, чего нельзя было сказать о его мыслях. Они всегда были опасными и лицемерными.

Приятная.

Что это означает? О чем это он?

«Приятно познакомиться, Аро», - проговорила Белла, с честью выдержав тяжелый, пристальный взгляд вампира.

«Я хотел бы переговорить с тобой наедине, Эдвард», - задумчиво произнес Вольтури.

«Да, конечно», - учтиво ответил я, и в этот же момент к нам подошел Джеймс. Его лукавые красные глаза и изнеженная ухмылочка, составлявшие неизменный образ негодяя, как всегда были при нем.

«Джеймс, привет!» - я будто выплюнул на него приветствие.

«Эдвард!» - поздоровавшись со мной, он неотрывно смотрел на Беллу, шаря по ее телу взглядом и мысленно раздевая ее. Ревность уколола меня разом миллионом иголок. Я готов был указать этому Джеймсу, куда ему следовало бы идти, но Аро, грациозно взяв меня под руку, уже уводил в сторону, к столу в углу зала.

Белла, постояв еще некоторое время на месте, развернулась и направилась к лестнице. Джеймс последовал за ней.Белла

«Жестокий он, раз лишил тебя твоего мира, не правда ли?» - послышался голос Джеймса позади меня.

«Я... не хотела этого, но приняла его общество», - обернувшись и робко улыбнувшись, призналась я, отступая к стене под лестницей.

Мой взгляд нашел Эдварда в противоположной стороне зала, он с беспокойством смотрел на меня, что, тем не менее, не мешало ему оживленно разговаривать с Аро. Кивнув, я как бы успокоила его: «Я в порядке, не смотри на меня так, будто я умираю».

«Белла», - голос Джеймса вывел меня из оцепенения, и как раз вовремя. К Эдварду подошла блондинка со сладенькой улыбочкой на красивом лице. Раздражение и напускная вежливость овладели Эдвардом, хотя, скорее всего, это увидела лишь я. Аро и блондинка, казалось, не замечали этого и преспокойно далее вели беседу.

... Она погладила его по щеке. Он не остановил ее...
Тоже мне Клубничка! Эдвард, отвлекись!

Хотелось, чтобы он подошел ко мне и избавил от присутствия Джеймса, но он стоял там и улыбался, натянуто, но все же улыбался.

«Белла!» - Джеймс вновь напомнил о себе, и я уставилась на его «размытое» лицо.

«Прости, что ты сказал?» - рассеянно спросила я.

Вдруг, он толкнул меня в угол и оказался так близко около меня, что я отчетливо смогла рассмотреть его сощуренные красные глаза в ореоле светлых ресниц и губы, сложенные в дразнящую улыбку... Он что пытается очаровать меня?

«Любишь ли ты его?» - мягким голосом, нараспев, спросил Джеймс.

«Нет, я даже не знаю его... »

«А тебе и необязательно знать его... » - улыбнувшись, он провел своим холодным пальцем по моей щеке. Пытаясь увернуться от этой «ласки», я резко повернула голову в сторону.
Неужели никто не видит, и никому нет дела до меня?

«В самом деле, Белла, думала ли ты когда-нибудь, что можешь оказаться рядом с кем-то, кто окажется монстром?»

«Я не думаю, что он монстр, - и более строгим голосом заметила, желая закончить разговор: - А то, что я думаю об Эдварде, не твое дело!»

Освободившись от назойливого присутствия вампира, я пошла по коридору, пока не оказалась в гостиной. Гнев или глупость привели меня в комнату, в которой никого не было, не знаю, но Джеймс, конечно же, последовал за мной.

«Белла, я не хотел расстроить тебя», - торжественно проговорил он, видя, что я намереваюсь уйти.

«Да? Действительно... и что же ты делаешь?»

Зачем я спрашиваю его, зачем говорю с ним? Я ничего не хочу знать! Скажу ему, чтобы оставил меня в покое и катился ко всем... к ним, ну к тем...

«Джеймс, мы знакомы не более часа. Мне не о чем с тобой говорить, поэтому, не будешь ли ты столь любезен оставить меня в покое! Пожалуйста!»

«Белла!» - воскликнул он.

Далее все происходило, будто в тумане. Он схватил меня за запястье... ледяное прикосновение... я прижата к стене... его вытянутые руки по обе стороны около моей головы... его кроваво-красный взгляд впился в меня... тяжело дыша, он водит носом вдоль моей шеи то вверх, то вниз...

Мое сердце стучало так громко и так быстро, что даже я слышала его хаотичное биение. Кровь носилась по телу с предательской скоростью, тем самым еще больше провоцируя Джеймса.

... Его губы касались моей шеи. Он то захватывал кожу, натягивая ее, то отпускал. Я вздрагивала при каждом его движении... Хотела кричать, но не могла, словно что-то парализовало меня...

Если бы это был Эдвард, я бы не возражала... наверное, но даже не в этом дело - мое онемевшее тело не слушалось меня.

... Эдвард... его глаза... его нежная улыбка... его смех... его руки на моей спине... его запах...
Я хочу, чтобы это сделал он?.. И о чем я думаю?!

И тогда я поняла - мне очень нравится Эдвард. Но только ли нравится?
Я думала о нем всегда: и когда мы вместе, и когда он не рядом, мне интересно его прошлое, настоящее прошлое, о котором я не так давно узнала; и сегодня - я даже приревновала его к той девушке, которая улыбалась ему и касалась его...

«Бе-е-ел-л-л-а-а-а... » - Джеймс отстранился от меня, слегка запрокинув голову назад и, не отрывая взгляда от моей шеи, приближался. Еще секунда и он бы укусил меня.

Воспользовавшись ситуацией, я выскользнула из его объятий и побежала, сначала по коридору, потом по лестнице наверх. Остановилась я только перед первой попавшейся мне на пути дверью - она оказалась приоткрытой. Закрыв ее за собой, я, опираясь руками на коленки, пыталась отдышаться, но у меня не получилось. Я вновь стала задыхаться от картины, представшей пред моими глазами.

Парень медленно расстегивал рубашку... Девушка, как кошка, извивалась и стонала ему в шею, не отрывая взгляда от его глаз, опускалась к его груди, целуя и облизывая... Схватив его за шею, притянула к себе и впилась губами в его губы, он застонал... Задрав подол платья, парень, подтянув за колено одну ее ногу, поставил на кровать... Другой рукой схватил девушку за волосы, от чего она страстно зашипела, и, намотав на руку, оттянул назад... вжался в нее бедрами и зарычал. Их оголенные тела сверкали в лунном свете, обжигая меня своей похотью и необузданным желанием. Они выглядели такой гармоничной парой: красивые и обольстительные, как дьявол и дьяволица... искусители.

Эта сцена меня раздавила. В груди образовалась пустота, сердце замерло, боль сформировала комок, который пропутешествовал по всему телу. Стоя спиной к двери, я наощупь нашла ручку, приоткрыла дверь и вышла из комнаты. Не знаю, сколько времени я простояла в коридоре, пока чей-то голос не вывел меня из сомнамбулистического состояния: «Белла, почему ты здесь одна?»

Очнувшись, я заморгала глазами, будто сбросила с себя пелену, закрыла лицо руками и стояла, не в силах вымолвить ни слова. Почему я так реагирую?.. Он не любит меня, я не люблю его. Меня не должно интересовать, кто эти двое.

Сделав шаг, я наткнулась на твердую грудь кого-то, вероятно того, кто мне задал вопрос. Подняв голову, я ахнула, увидев лицо Джеймса. От холодности его темных глаз не осталось и следа. Взяв мою руку, он потянул меня в другую комнату. Я была ошеломлена, но мне было наплевать... прежде... чем вернулось ощущение реальности. Джеймс окружил меня собой – я вновь оказалась в леденящем плену. Он уткнулся носом в мои волосы, глубоко вздыхая, дрожа и прижимаясь ко мне, шаря руками по моей спине, бедрам. Я вздрогнула, почувствовав его возбуждение.

Невообразимо, но от происшедшего мгновением позже, я была в потрясении. Дверь с грохотом распахнулась, и яростное рычание Эдварда разорвало тишину комнаты миллионами «осколков».

«Белла!.. Ты?!.. Руки прочь от нее!» - взревел Эдвард, гневно сверкнув глазами, и вонзился испепеляющим, полным ненависти, взглядом в Джеймса.

Тот медленно отстранился от меня, улыбнулся, поправил ворот рубашки, осмотрелся, в порядке ли у него фрак, и, не поворачиваясь к нам спиной, вышел из комнаты, напоследок бросив слова: «Она – не мы-ы-ы... »

Досада буквально сдавила меня, наказывая за бездействие. Гнусность! Мерзость! Какая нелепая ситуация!

Смотря на Эдварда, будто не видела его вечность, я жадно разглядывала его лоб, глаза, губы, скулы, волевой подбородок, идеальный хаотичный беспорядок его волос; то, как он стоял с опущенными руками, сжатыми в кулак. Пылкость и гнев делали его сексуальным и опасным одновременно.

«Что. Это. Было. Объясни... » - грубо проговорил он, чеканя каждое слово.

«Я должна объяснить? Зачем?» - спросила я, пожимая плечами. В голове пронеслась наивная сцена из дешевого романа – без вины виноватая и оправдывающаяся ни в чем.

«За тем, что ты живешь в моем доме!» - прошипел Эдвард так громко, что я услышала скрежет его зубов.

«Это то, что ты называешь жизнью?» - отчаянно прошептала я.

Секунда, и он уже стоял передо мной. Одну руку положив на мое плечо, другой - забрав волосы с шеи, стал внимательно осматривать меня. И вот, грудь его стала вздыматься, словно он пытался набрать побольше воздуха в легкие, глаза сначала расширились, затем сузились, брови сошлись на переносице, лицо накрыла маска еще большей бледности (не думала, что такое возможно), гримаса неверия и непостижимости исказила взгляд вопросом.

«Что, черт возьми, здесь произошло? Ты разрешила ему прикасаться к себе?»

«Не-нет... »

«Не лги!» - кричал он и тряс меня. Моя голова, словно на шарнирах, выписывала беспорядочные круги. Все вокруг кружилось, плечи онемели, будто он тисками, а не руками, впился в них.

«Ты разрешила ему… не мне… ему… прикасаться к себе?» - это был риторический вопрос, и все, что я могла делать, так это только смотреть на Эдварда.

«Почему тебя так беспокоит, трогал он меня или не трогал? Что ты сделал, чтобы помешать ему? Мы, я и ты, – никто друг для друга, я сама по себе… у тебя другая компания… » - с трудом вымолвила я. Слезы стояли в глазах и ждали сигнала, чтобы вырваться на свободу.

Эдвард

Я молча смотрел на нее, не веря своим ушам. Сказанные ею слова сжигали мой ум.
Мы никто друг для друга? Но я хочу, чтобы мы были друг для друга кем-то!

Всеми фибрами своей темной души я отрицал, что меня злят ее слова, но, на самом деле, мне ненавистно было то, что она разрешила ему прикоснуться к себе.
А ведь она моя, м-о-о-я-я-я! Она принадлежит мне!

«Я - не твоя собственность, Эдвард Каллен», - сказала Белла, опровергая слова, мысленно произнесенные мною, и медленно направилась к столу, в центре комнаты, оперлась руками на его гладкую поверхность, опустила голову вниз, и, постепенно повышая голос, продолжила говорить.

«Эдвард, почему ты не отпустишь меня домой? Мне здесь не место, и ты это знаешь! Мы чужие... Кто я и кто ты? Мы разные!.. Так почему мы должны оставаться вместе? Скажи!»

«Это очевидно. Мы можем быть вместе», - спокойно произнес я.

«Ты ведешь себя так, как будто есть мы! - она повернулась ко мне, а я, увидев слезы на ее щеках, шагнул к ней. - Я устала от этого! Я - не вампир! Я - не богиня! Я - человек и мне нельзя быть слабой в твоем доме, в твоем мире! Мне не хватает моих друзей, я скучаю по своей жизни!»

Сам от себя не ожидая того, что делал, я, как начинающий гончар, образовал из своих ладоней чашу, и, с несвойственной мне нежностью, подставил руки к лицу Беллы.

Это милое лицо, мокрое от слез. Глаза, такие дивные, их глубина скрывает ее характер. Ее уста, сейчас плотно сжатые в строгости и серьезности, но когда она улыбается, то понимаю, что означает сладость соблазна. Ее запах – пьянящий аромат и одурманивающий омут, в который я погружаюсь, не могу надышаться и не хочу спасаться от него.

Я долго смотрел на нее, созерцая и обдумывая. Упущу ли я шанс и потеряю ее? Разве я могу отпустить ее? Смогу ли я существовать и не видеть ее глаз, не иметь возможности обнять ее и дышать ею?

Нет.

Теперь, она – моя вечность!

«Я не отступлю и не оставлю тебя, ты не покинешь меня. Белла, ты не знаешь, что значишь для меня. Я не смогу существовать в мире, не имея возможности видеть и слышать тебя. Я... думаю, что люблю тебя... »

Ее растерянный взгляд замер - она смотрела на меня, как на привидение. Лишь удары ее сердца зашкаливали все возможные и допустимые нормы, отдаваясь эхом в моей голове.

«Что-о-о?» - простонала она.

«Я люблю тебя, не могу перестать думать о тебе, ты нужна мне. Белла, я не могу отпустить тебя, не могу расстаться с тобой».

«Ты не можешь любить меня, - наконец-то вымолвила она после долгой и мучительной минуты молчания. - Я видела тебя с ней! Если ты меня любишь, ты бы не был с ней! - воскликнула Белла, отталкивая меня от себя. - Я тебе не игрушка, Эдвард! Не собираюсь проходить через ложь опять!»

«Я не вру! О чем ты говоришь? С кем я был?.. А-а-а, Таня... Так она перебросилась с нами парой фраз и ушла куда-то со своим новым дружком!» - взревел я, вновь приближаясь к Белле. Она же, быстро отступая, наткнулась на стол и, не рассчитав с координацией, стукнувшись о него бедрами, откинулась назад и оказалась лежащей на нем спиной, оказавшись предо мной в ловушке.

Я склонился над ней, удерживая свое тело на весу, провел носом по ее щеке, едва касаясь губами, наслаждаясь теплотой и упиваясь ароматом ее тела. Яд наполнял мой рот и обжигал горло.

«Что мне нужно сделать, Белла?» - с трудом сдерживаясь, спросил я.

Близость ее губ застигла меня врасплох, перегружая желаниями мое сознание. Мне хотелось гладить ее тело… чувствовать ее естество вокруг себя… хотелось размазать эту ненужную красную помаду по щекам, чтобы вкусить естественную алость ее приоткрытых губ… языком очертить линию этих уст… видеть одобрение моих действий в ее глазах…

Хочу, чтобы она сказала, что хочет меня. Надеюсь, так случится.

«Скажи мне!» - настойчивым, низким, хриплым от возбуждения голосом, прошептал я.

Припав лбом к ее плечу, зубами стянул с него легко поддавшуюся ткань платья, одной рукой сжал ее попку, ладонью другой руки сгреб платье, и, слегка надавив коленями, развел в стороны ее ноги и прижался к ней своим возбужденным членом. Всеми силами стараясь сдерживаться, я вжался в нее… толчок… еще один… Чувствуя наступающую волну желания обладания, жадно вдыхая ее аромат, я ощутил ответное движение ее бедер, ощутил дрожь и услышал ее стон.

«Что мне нужно сделать, чтобы ты убедилась, как сильно я тебя люблю?»

Молчание. Быстрое биение ее сердца и пульс в венах, словно клокочущий вулкан...

Я в ней нуждался, я так сильно желал ее, я знал, как ею обладать… Но сейчас, я сделал самое невинное, на что был способен и что мог придумать в этот момент, – накрыл ее губы своими, целуя так нежно, насколько был способен.Белла

Я смотрела на Эдварда. Его глаза закрыты, на лице выражение сосредоточенности и сладости… Мое сердце еще быстрее забилось от нахлынувших волн возбуждения, и сладострастный стон, потрясший его тело, словно эхом, разнесся во мне, и я застонала.

Чувствуя неверие и симпатию одновременно, мне хотелось прислушиваться только к последнему, но смелость и дерзость Эдварда нашептывали мне не только это.

Его губы не жаждали насилия, они были требовательными и понятными в своем желании, также как и его тело. Будто шелк, его касания были легкими, гладкими, уверенными и, несмотря на холодность и жесткость кожи, подчиняли безо всякого сопротивления с моей стороны… Я хотела позволить ему делать все, что он хочет, абсолютно все.

Он обвил меня своими руками, прижимая к себе так, что от ощущения такой близости, я невольно закрыла глаза. Своими губами он гладил мои губы, нежно скользил языком, очерчивая их контур, аромат его дыхания витал вокруг меня, проникая в каждую частичку моего тела. Мне хотелось, чтобы он продолжал, но мое «я» растормошило меня и вот я уже с трудом, но отстранилась от желанных губ. Его взгляд прокурсировал от моих глаз к моим губам, и обратно, кружась в непонимании.

«Эдвард… » - мягко прошептала я его имя.

Его взгляд, наконец, остановился, и он прижал меня к себе еще сильнее, уткнувшись в шею.

«Белла, почему ты не веришь мне?» - спросил он таким печальным голосом, что мне стало как-то не по себе.

«Эдвард, о чем ты говоришь?»

«Ты не любишь меня! - произнес он, пристально вглядываясь в мои глаза. - Я могу читать мысли, когда нахожусь в сексуальной активности. Ты не любишь меня так, как я тебя люблю… я это вижу и… чувствую… »

«Если я не люблю тебя, то я не люблю тебя», - спокойно произнесла я и попыталась высвободиться из его объятий, но тщетно.

Эдвард

Ее мыслей я уже не слышал и был разочарован отношением Беллы ко мне. Я жаждал ее любви, хотел, чтобы она любила меня, только меня.

В одночасье мне стало понятно, что моя тактика и мое обычное поведение будет работать против меня же самого. Белла была не такая, как другие девушки. Ее независимость, вдумчивость, доброта, также как и жесткость с долей недоверия, составляли коктейль ее необычности.

«Белла, я докажу, что достоин твоей любви!»

«Это самое диковинное и самое смешное, что мне доводилось когда-либо слышать!» - с удивлением произнесла она.

«Не смей смеяться надо мной!» - зарычал я, но осекся, стараясь контролировать себя. Держа ее руку в своей, не отрывая взгляда от ее глаз, продолжал; а она, затаив дыхание, слушала меня, шевеля губами, безмолвно повторяя каждое мое слово: - Я хочу насытить себя тобой… Ты нужна мне, чтобы дальше жить в этом нещадном мире. Я не отпущу тебя, пока не докажу, что я не просто любой другой человек. У меня есть мой мир, и теперь есть цель, резон, чтобы жить. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы ты стала моей… и не успокоюсь, пока это не произойдет!»

И уже мысленно поклялся, что никогда не коснусь другой женщины и завоюю любовь Беллы, чтобы она полюбила меня так же, как я люблю ее. Это мой обет вечности.

«Эдвард, а почему ты это хочешь сделать для меня? Почему ты идешь на это, ведь можешь просто взять меня силой, я… и так буду твоей?»

Я глядел в прекрасные карие глаза и наслаждался нежным взглядом, что лаской и теплотой шоколада растекался по моему хладному телу.

«Потому, что я хочу заниматься любовью с тобой, я хочу тебя всю, не только твое тело. Поверь мне, Белла. Я не знаю, как люди показывают силу и искренность любви. Может моя любовь и не такая, как между людьми, но это ощущение в груди, эта теплота… Не думал, что вообще такое возможно, и уж тем более… что может случиться со мной… Неужели ты этого не чувствуешь и не видишь, Белла?.. Ведь оно настолько сильное… » - прошептал я, глядя на нее с долей обреченности.

Она была ошеломлена таким перевоплощением монстра в романтического дьявола.

«Эдвард… Я даже не знаю, что чувствую к тебе… - произнесла она и, заглянув в мои глаза, ласково добавила: - Обещаю, что дам тебе шанс. Но для тебя теперь есть некоторые табу: ты не можешь ни поцеловать любую другую девушку, ни коснуться любой другой девушки, ты не можешь симпатизировать ни одной из них! Все, что ты сделаешь не так, будет считаться нарушением правил», - спокойно и невозмутимо произнесла Белла.

Правила? Для меня? Но… я согласен!

И кивнул в знак согласия.

«Хорошо», - прошептала она.

«Давай вернемся в зал... »

Я внутренне ликовал и наслаждался переполнявшими меня эмоциями, давно забытыми эмоциями. А все прочее… к черту!

Мы направились к двери.Белла

«Белла... » - Аро Вольтури, «человек» с черными волосами, улыбаясь, обратился ко мне. Его голос, не низкий, но наполненный обманчивым спокойствием и излишней вежливостью, завибрировал в моей груди. Сверкающие багровые глаза прожигали огнем и сканировали, казалось, до костей. Взгляд излучал то ли неподдельное, то ли извращенное любопытство.
Мда, ощущения не из приятных, если не сказать пожестче.

«Да, Аро».

Он учтиво протянул ко мне обе руки и, склонив голову на бок, жестом попросил позволения пожать мою руку. Когда же он обхватил ладонями мою кисть, впечатление было жутким, будто я коснулась льда, будто еще мгновение и кровь в моих венах застынет. Пытаясь казаться внешне невозмутимой, мне с трудом, но удалось восстановить сбившееся дыхание. Хотя, не думаю, что его заинтриговала интенсивность моих вдохов-выдохов.

«Удивительно, что… » - глубоко вздохнул Аро, на что Эдвард горделиво усмехнулся.

«Что?» - поинтересовалась я.

«Непозволительно… непонятно… непостижимо… неподвластно…Сплошные «не»… Неужели это и есть она?» - вопрос застыл на его и так неподвижном лице.

«В смысле?» - переспросила я.

«Вот и я хотел бы знать – в чем смысл этого… » - медленно проговорил Аро, намеренно ставя ударение на последнем слове, и пристально глядя на меня, будто ожидая мой следующий ход.

Эдвард, сделав шаг, встал немного впереди меня, дабы оградить от назойливых взглядов и очередных вопросов Вольтури. Напускное внешнее спокойствие Эдварда скрывало нарастающий гнев.

… Я сидела за одним из многочисленных празднично-украшенных столов, на каждом из которых из всевозможных яств стояла только ваза с цветами и около нее лежал какой-то гламурный журнал, его я и листала, то и дело обмениваясь взглядами с Эдвардом. Все оставшееся время сегодняшней ночи, он старался не отходить от меня ни на шаг, но если такое случалось, я всегда была в поле его зрения. Так мы безмолвно и общались на протяжении последнего получаса, пока он разговаривал с двумя «гостями». Было уже около пяти часов утра. Усталость и сонливость дали о себе знать, мне хотелось уединиться и осмыслить все случившееся этой ночью. Не обращая внимания на ненавистные взгляды вампирш и похотливые взгляды вампиров, я подошла к Эдварду.

«Вы позволите?! Эдвард, можно тебя?!.. - отступив на несколько шагов в сторону, я продолжила: - Я немного устала. Могу ли я… ты не против, если я пойду отдыхать?.. »

Он смотрел на меня, пытаясь понять что я сказала. Секунду спустя, поняв о чем речь, он, взяв меня под руку, подвел к боковой лестнице. Пропустив меня вперед, стал подниматься следом за мной, ни говоря ни слова. Пройдя по коридору, мы вошли в комнату. Внимательно осмотревшись по сторонам, Эдвард сделал пару шагов ко мне, на мгновение остановился… и, вероятно, передумав, пожелал мне «Спокойной ночи», улыбнулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Глянув на кровать, я вспомнила горячую парочку, занимающуюся любовью и, раздраженно покачав головой, подошла к месту Вакхи, сорвала с него простынь, разорвала на столько кусков, на сколько хватило мне сил. Не знаю, что на меня нашло, но меня взбесила та всплывшая картинка. К сожалению, мне не удалось найти другое постельное белье, так что, переодевшись в легкое короткое платьице и выключив свет, подойдя к кровати, я буквально свалилась на нее, и, закрыв глаза, сразу же погрузилась в сон, напрочь забыв об окружающем мире.

Эдвард

«Эдвард, она довольно необыкновенная… хм-м-м, un raro esempio di umana*… невообразимо, Lei perla*…» Чуть слышно произнес Аро, обращаясь ко мне.

«Да, я знаю».

«Тебе очень повезло, что ты нашел ее. Если бы нашел ее я, то немедля изменил бы, лишь только увидев ее прекрасное лицо. Lei e bella e graziosa*!»

Говоря это, Аро мысленно представил Беллу ходящей по комнате в красивом нижнем белье… мягкий свет от торшера освещал ее тело, это было так эротично…
Вот почему мужчины так смотрят на нее - сексапильность Беллы ощущаю не только я.

«Эдвард, думал ли ты об ее изменении?» - продолжал Аро.

«Да», - твердо произнес я.

Улыбка засияла на его лице, он наклонился немного вперед: «И?»

Нахмурившись, и неотрывно глядя в его глаза, я добавил: «Я не стану этого делать».

«Почему не-е-е-т?» - Аро как-то странно сморщился, и зашипел, сжав губы в тонкую полоску.

«Потому что, она - не моя собственность. Она принадлежит мне в том смысле, что находится под моей опекой, но я не являюсь ее хозяином. Белла сама по себе, и я не пойду против ее воли. Почему я должен, так или иначе, изменить ее?»

Понимая, что играю с огнем, я все равно лез на рожон, ибо гнев и язвительность уже поглотили меня, а рассерженное рычание Аро было для меня, скорее, бальзамом.

«Просто потому, что ты хочешь использовать ее в качестве угрозы, этакого сдерживающего звена для вампиров, осмелившихся бросить вызов твоим приказам и отказавшимся повиноваться тебе, о «Ваше величество»?.. Или ты хочешь отобрать ее у меня и воспользоваться ею?.. А она пусть и дальше живет в этом теле и плевать, что это уже не она? Но ведь она будет жить и ненавидеть время! Ты этого хочешь? Да?.. Сознайся!.. »

Спокойствие окончательно покинуло меня - я уже рычал с каким-то остервенелым возмущением, захлебываясь злостью и яростью.

Аро посмотрел на меня и тихим, злым, но ровным голосом спросил: «Ты так заботишься и беспокоишься о ней?»

«Представь!»

«Ты любишь ее?» - приподняв бровь, он с пристальным вниманием вглядывался в мои глаза, будто ища намек на саркастическую шутку (обычное для меня дело, когда я находился в обществе Аро). Но ничего такого не узрев, он оскалил зубы и зашипел.

Я молчал, не желая отвечать на этот вопрос.
Да, конечно, я люблю ее.
Но не хочу говорить об этом с ним.

Однако было уже слишком поздно, этот Deviant* уже все понял.

«Ты же знаешь, что не можешь жениться на человеческой девушке, если, конечно, таковы твои намерения. Но, если ты все же осмелишься на подобное, то будет война… и она умрет. Тебе ли не знать, La legge e la legge* . А все, что противоречит нашим законам, должно быть уничтожено. Все просто!» - Аро ехидно усмехнулся, прекрасно понимая, как повлияли на меня его слова.

«Да, мне известно это. Но я также знаю, что укусить человека и оставить его изменяться, а затем убить во время трансформации, - это мучительный и жестокий способ, и он тоже противоречит закону, и влечет за собой наказание. Тебе, как никому другому, это известно, ведь ты сам это придумал и вписал в Книгу», - съязвил я, от чего Аро весь затрясся и зарычал.

Сейчас этого достаточно. Подумал я и сжал кулаки, пытаясь контролировать свой гнев, неотрывно смотря в глаза Вольтури.

«Это не конец!» - прошипел Аро и пошел прочь.

...

Попрощавшись с семьей и со всеми гостями, пожелав им безопасного возвращения домой, я сидел на ступеньках своего особняка, вдыхая свежесть ночного воздуха, наслаждаясь тишиной, и размышляя над словами Аро.

А я в самом деле люблю Беллу или говорю это просто потому, что меня вводит в заблуждение похоть, жажда и увлечение? Или может это тривиальное желание?

Но я люблю… Нет… Я ее люблю! Она заставила меня почувствовать себя человеком, мужественным и верящим в то, что можно добиться желаемого. Может, это мой эгоистичный порыв или желание сделать наперекор кое-кому, или это стремление к справедливости? Или, может, поскольку она слабее, во мне просто восстает обязанность защищать ее?.. Да, она слаба физически и не сравнится с нами, с вампирами, но когда речь заходит о моральной и духовной силе, она превосходит не только меня.

Ее глаза и пленительная улыбка дорогого стоят.

Белла честна и логична в своих поступках. Бывает совершенно не кроткой, даже жесткой, но не переходит черту. Она может постоять за себя, по крайней мере, с равными себе так уж точно, я в этом уверен. Она рассудительна, ведь, если бы она злилась и кричала, сопротивлялась и тому подобное, мне, возможно, пришлось бы применить физическое насилие над ней, но такого не случилось.

А еще меня покоряет состояние, такое тонкое, эйфорическое на грани безумия... Когда узел страсти, сковывающий низ живота, этот пик, к которому я, сломя голову, мчусь на бешеной скорости и, как изголодавшийся, жду следующего рывка к этому состоянию влечения, блаженства и неги одновременно.

Так что такое любовь?

Чувство, что твое сердце неистово бьется, когда оно уже давно мертвое? Чувство страстного желания обладать от простого взгляда? Ощущение того, что весь мир в размытых красках, в миллионах безликих пустых глаз, за исключением одних, и тебе нужен одобрительный взгляд только этих глаз?

Или это нечто более глубокое, та любовь, что за такое короткое время переросла и преобразилась из страданий, терзаний, одержимости? Конечно, это должно быть нечто более глубокое, чем это, конечно же!

Как же ее можно не любить? Она необыкновенная, удивительная и такая непостижимая… Ее речь, ее взгляд, ее походка. Все в Изабелле Марии Свон было ошеломляющим, трудно было представить, что она реально существует, живет и, мало того, еще и живет в моем доме, что она человек... Человек, которому свойственно совершать ошибки и быть несовершенным. Но это не про нее!

Она была живым подтверждением того, что есть такое понятие, как совершенство, что живут такие существа, как ангелы. Так неужели я откажусь от этого?

Улыбка осветила мое лицо, когда облик Беллы возник в сознании, и я уже знал, что мой мозг на вопрос «Влюблен ли я в нее?», шепотом ответит торжественным и уверенным голосом «Да».

* Un raro esempio di umana (пер. с итальян.яз.) - редкий образец человека.
* Lei perla (пер. с итальян.яз.) – она жемчужина.
* Lei e bella e graziosa (пер. с итальян.яз.) - она красива и изящна.
* La legge e la legge (пер. с итальян.яз.) – закон есть закон.
* Deviant - (от англ. deviation — отклонение) — социальное поведение, отклоняющееся от принятого, социально приемлемого поведения в обществе. К основным видам девиантного поведения относятся прежде всего преступность, алкоголизм и наркомания, а также самоубийства, проституция, сексуальные извращения.Спустя пять с половиной недель…

Белла

Сколько времени я провела в этом доме, не считала, но, как ни странно, мне не на что было жаловаться. Мне действительно нравилось это место, потому что здесь я была с Эдвардом, и мы уже не противоборствовали по мелочам, между нами царило понимание и спокойствие, даже, скорее, затишье.

Но было еще кое-что… Влечение?! Желание?! И странное чувство, когда я смотрела на него.

Страсть?! Да-да, именно она.

От него веяло невероятной откровенной сексуальностью, начиная с его имени - Эдвард Каллен, и заканчивая соблазнительной улыбкой плотно сжатых, образовывающих пленительную линию желанных губ; прожигающим взглядом миндалевидных багровых глаз (ну и пусть багровых) из-под полуопущенных густых ресниц, отправлявших мое сердце в овердрайв; руками, красивыми, сильными, мужскими руками.

Каждый день проходил для меня в постоянной борьбе – я осаждала свои губы, стремящиеся припасть к его губам; свои руки, желающие касаться его. Ноющее чувство внизу живота волнами проходило сквозь меня и заполняло тело. Сознание беспрестанно вещало, что я угодила в плен, из которого не выбраться, да мне и не хотелось, вернее, я уже не могла. Иной раз мне приходилось выбегать из комнаты без объяснений, оставляя Эдварда гадать, что произошло.

Я постоянно думала о нем, и потому желание насаждало мне признание, что я люблю его. Это чувство становилось более глубоким и значимым, чем просто дружелюбие.

Всякий раз, когда он смотрел на меня, казалось, что мы в каком-то временном отрезке, в котором не существовало ни времени, ни материи, ни гравитации. Я тонула и растворялась, но у меня не возникало желание отступить и вернуться, не пугало пробуждение затаенной страсти. Этот поединок отрицаний и желаний подходил к финалу, и победитель был уже известен. Словно свет озарял только нас, а окружавшая кромешная, непроглядная тьма, меня больше не смущала и не пугала. Мне хотелось пасть на колени от бессилия и невозможности далее скрывать очевидное. Хотелось, чтобы он взял меня страстно, с необузданным желанием, схожим с моим, от коего я уже захлебывалась.

Но это чувство заставляло и задуматься. Что, если Он будет таким же как Джейк, если и Он разобьет мое сердце на миллионы бесформенных осколков? Он еще не влюблялся, не знал, что такое любовь, я это поняла, читая его дневники. Мною были прочитаны они все, но сейчас я перечитывала тот, самый первый, повествующий о начале этой его жизни.

… После смерти матери, Эдвард был близок к помутнению рассудка, и Карлайл изменил его. Он потерял веру в Бога и после обращения, доведенный до отчаяния, разгневанный, убил «этих ненормальных людишек», как он их назвал, которые своим безразличием лишили его самого дорогого.

Он снова и снова возвращался к одному и тому же мучившему его вопросу - «Если Бог заодно с лукавыми и коварными людьми, а хороших людей посылает в ад, то, значит, ему не обойтись без сатаны… А это означает, что Бог связан с ним общими делами. Разве такое возможно?!»
Он рассуждал над тем, что «Если вы хороший человек, и помогаете другим, но не веруете в Бога, отправили бы вас в ад, и когда? До или после незаслуженного наказания?.. »
Или: «А кто тогда я, если убиваю людей? Бог никогда не будет ко мне милостив... »
Эдвард считал себя монстром, мерзостью перед Богом, хотя, если он задавался такими вопросами, возможно, он и хотел веровать в Бога, но всегда были некие «но»...

Он настолько доверился мне, что показал, как выглядит при солнечном свете; как выглядит, когда охотится на животных, а как – на людей; многое рассказал о вампирах, их поведении, пристрастиях, о вампирских кланах; даже об оборотнях поведал.

… Вздохнув и перевернув следующую страницу дневника, я прошептала вслух: «Эдвард, ты представления не имеешь о том, насколько ты необыкновенный».

«Что ты делаешь?» - холодный и жесткий голос, словно гранит, ворвался в комнату и прорезал пространство. От неожиданности я вскрикнула и спрыгнула с кровати. Эдвард стоял в дверях, глядя на дневник, лежавший на постели.

«Э-Эдвард… прости, я просто… »

Вампир очутился передо мной и уже держал тетрадь в руках, пристально смотря на меня и не говоря ни слова.

«К-клянусь, я не п-пыталась вторгнуться в твою личную жизнь, хотя… это именно так и выглядит… Я просто чи-тала и… »

«Белла!» - прервал он меня, роняя дневник на пол. От звука падающей тетради я невольно вздрогнула. Неловкая пауза в жуткой тишине окружила нас. Потупив взгляд, я не смела смотреть на него, мне было совестно от того, что я так фривольно вторглась в частную жизнь.

«Эдвард, мне так жаль… прости, пожалуйста».

Обхватив руками мое лицо, он стал озадаченно вглядываться в мои глаза. Он не был ни зол, ни разгневан, наоборот, в его горящем взгляде было нечто необычное, чего я прежде не видела.

«Понимаю», - спокойно произнес Эдвард.

Я смотрела на него, ошеломленная, не в состоянии вымолвить ни слова.

Усадив меня на кровать, сам присел рядом со мной.

«Я знал, что ты читаешь мои дневники, с самого начала знал, Белла. Неужели ты думала, что я не слышал шелеста страниц? Я не настолько глуп. - И по-прежнему держа мои руки в своих, продолжал: – А кроме того, - он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо, - я чувствовал запах пыли на твоих руках, и не только на них».

Я засмеялась: «Сожалею, что не рассказала тебе об этом ранее. Думала, что ты рассердишься на меня».

«Так значит, ты беспокоишься, рассержусь я или нет?» - наклонив голову набок, игриво спросил Эдвард.

Я отвернулась от него. Ласково обхватив пальцами мой подбородок, он нежно повернул мою голову к себе. Мое сердце сразу же отреагировало на этот контакт его кожи с моей, и пропустило удар.

«Не переношу, когда ты не смотришь на меня».

«Мне жаль... »

«Белла, Белла, Белла... » - тихо засмеялся он, а я неотрывно смотрела на его лицо, находящееся всего в нескольких дюймах от моего.

«Почему всякий раз, когда я нахожусь рядом с тобой, то не могу удержаться от улыбки, а?»

Потому, что ты любишь меня. Подумала я, но не озвучила это.

Он вздохнул и повернулся лицом к свету, смотря в огромное окно.

Его чеканный профиль, густые брови, точенные угловатые скулы, острый нос, губы, копна темных волос в идеальном беспорядке. Он прекрасен!

Наклонившись к нему, я прижалась губами к холодной, жесткой щеке, м-м-м-м-м...

«Белла, я действительно не заслужил этого, но уж точно заслуживаю одного - гореть в аду».

Желая перевести разговор в другое русло, я собралась встать, но он жестом остановил меня, схватил за руку и привлек к себе, вынуждая мой самоконтроль сорваться с обрыва рассудительности и окончательно разбиться в прах.

Эдвард склонился ко мне и прижался своими губами к моим. Мягкие, влажные касания и скольжения его трепетных уст, чувственного языка растекались по моему телу блаженством, зажигая костер, пламя которого суждено будет погасить только ему. Теперь... только ему одному.

Проявив инициативу, достойною искусного любовника, Эдвард посадил меня к себе на колени так, что мои ноги были по обе стороны от его торса. Мы целовались с пылкостью, полной магии. Голова кружилась, словно в туре вальса. Его губы скользили по щеке, вдоль шеи и вот он остановился там, где пульсировала вена. Мое сердце учащенно забилось, я замерла. Не дав опомниться, он в одно мгновение, резко, перевернул меня так, что я уже лежала на краю кровати, а он стоял между моими раздвинутыми ногами. Неотрывно смотря мне в глаза, он подтолкнул свое колено немного вперед, упираясь в мой лобок. Ткань платья едва не утонула во влажной расщелине, трусики-полоски не создавали никаких преград. Мое тело наполнилось желанием и, закрыв глаза, я не смогла сдержать стон. Я захотела Эдварда, как безумная. Услышав его учащенное дыхание, я открыла глаза и увидела, как его грудь быстро вздымалась и опускалась, глаза горели, как он, запрокинув голову, глубоко вдыхал воздух…

«Белла, не делай этого со мной, пожалуйста... » - задрожал, и со стоном проговорил он.

Я понимала, что он боится потерять контроль над собой, боится разорвать меня в клочья. Приподнявшись, я приложила палец к его губам, тем самым заставив его замолчать.

«Прошу тебя, Эдвард, это то, чего я хочу... попробуй меня», - прошептала я, одобрительно поднимая бедра, и, взяв его руку, подтянула к себе, поощряя в продолжении действий.

«Черт… » - прохрипел Эдвард, и, подавшись вперед, навалился на меня. Для меня не было ничего приятнее этой тяжести! Внизу живота сладко заныло, я запустила руки в его волосы. Прижимая Эдварда к себе, я стала неистово целовать его глаза, щеки, подбородок, жадно впиваясь в губы, посасывая язык, словно сладчайший плод. Я вся горела, объятая пламенем страсти, беспорядочно блуждая руками по его такому желанному телу.

«Белла, маленькая моя! Моя-я-я… » - зашипел он мне в губы, языком очерчивая их контур и облизывая их.

«Только твоя!» - шепотом вторила я ему. Мне нравилось поддаваться инстинкту, хотелось кричать от приятных ощущений пронзавших меня, но он всякий раз закрывал мой рот страстным поцелуем. Ощущая его вкус, я словно благодарный сомелье, смаковала… он был такой сладкий и сочный, свежий и чистый, с чувственными нотами клубники, шипра, бергамота, кедра и… желания, моего желания, воплощением моей мечты!

«Белла, ты моя, моя… только моя... люблю тебя!» - рыком, срывающимся на хрип, повторял он мое имя.

Не прерывая поцелуя, его рука скользнула к плечу, стянув с него бретель платья… грудь, талия, бедра... а когда я почувствовала его руку между своих ног, то прижалась к нему еще сильнее. Он знал, как и где до меня дотронуться, даря такую усладу и блаженство, которых я еще ни разу не ощущала. Жадные прикосновения его сильных рук распалили мое тело, оно горело огнем. Все, что он делал, он делал не торопясь, едва сдерживаясь, но я видела, каково ему это дается.

Эдвард приподнялся надо мной и посмотрел на меня, тяжело дыша и сглатывая. Наверное, яд, но меня это еще больше возбуждает.

… Я расстегнула пуговицы рубашки, провела рукой по его жесткой, холодной груди, по безупречному прессу, любуясь рельефностью мышц, по дорожке волос, идущей вниз, в брюки.

«Сними рубашку... » -попросила я его.

Встав, он в мгновение ока освободился не только от нее, но и от брюк, и от боксеров. Мое лицо окаменело от желания, глаза затуманились, и я с вожделением скользила по нему взглядом. Все-таки Эдвард – редкий образчик совершенной мужской красоты. Он был сложен, как античный бог: красивый, высокий, стройный… широкие плечи, мускулистая грудь, узкие бедра, крепкие ягодицы, сильные ноги… и его твердая плоть, эрегированный член, мощно вздымающийся к животу. Видя его возбуждение, меня трясло, словно в агонии. Желание прикоснуться к нему стало невыносимым. Я обхватила рукой вздрагивающий член и, нащупав большим пальцем маленькую дырочку на его вершине, начала нежно массировать ее, пока оттуда не выделилась жидкость, которую размазала по головке. Кусая губы, я думала о том, что он очень-очень твердый и, наверное, восхитителен на вкус.

«Не останавливайся… » - хрипло прошептал он. Я чувствовала, как дрожь пробежала по его телу, и, усилив давление руки, стала двигать ею вверх-вниз то почти отпуская, то вновь сжимая. Другой рукой поглаживала напряженную мошонку. Сдавленно рыча, Эдвард, положив свою руку поверх моей, ускорив мои движения. Но, когда я попыталась губами приблизиться к члену, он остановил меня. Его тело напряглось.

Можно ли потерять сознание от дикого желания обладать мужчиной? Да, можно!
Теперь я это точно знаю!

Неотрывно смотря на меня темными от страсти глазами, он склонился надо мной. Одной рукой поднимал платье вверх, оголяя мое тело, другой - поглаживал живот, плечи. Еще секунда и… платье последовало к вещам Эдварда, на пол. Еще одно легкое движение, и мои трусики пополнили ту же груду вещей.

Он впервые видел меня обнаженной. Никогда еще ни один мужчина не рассматривал меня так. Это был самый эротичный момент в моей жизни! Уже от одного такого взгляда, я была на финишной прямой на пути к экстазу.

Эдвард

Я c жадностью смотрел на ее обнаженное тело. Наконец моему взору открылись нежные округлости ее груди, сексуальный животик. Белла не была девушкой типа «порно», она была просто красива. Положив палец в углубление ее пупка, я провел ним до заветного треугольника с полосочкой темных волос. Я видел капельки ее возбуждения между бедрами. Положив ладонь на ее лоно, раздвинул пальцами половые губы, и несколько раз провел по ним, нежно переминая, на секунду замер, и задрожал от предвкушения того, что мне предстояло дальше.

Наклонившись, провел языком по губкам, сначала с внешней стороны, потом с внутренней… захватывая, лаская и посасывая их поочередно, гладя ее попку… коснулся клитора, нежно поглаживая его пальцами... слегка надавливая и покусывая нежнейшую розовую плоть, впился в нее губами, с остервенением нажимая на нее языком… приблизился к центру наслаждений… и остановился, чтобы хоть на мгновение остыть, иначе… я не смогу сдержаться.

Мои пальцы, язык, губы горят от каждого прикосновения к Белле. Ее тело вздрагивает, руки с силой сжимают простынь, глаза, со сверлящим взглядом, смотрят на меня... Она обворожительна, и сейчас точно сведет меня с ума и заставит сорваться с клемм.

Дурманящий аромат ее возбужденного тела щекотал обоняние и заполнял легкие, из-за чего мой рот вновь и вновь наполнялся ядом. Эти ядовитые поступления меня самого когда-то отравят.
Не без труда осаждая собственную жажду, я понимал, что надо контролировать степень возбуждения и соизмерять собственную силу, ведь я запросто могу покалечить ее или того хуже.

«Э-Э-Эдвард… » - задыхаясь, вымолвила она.

«Белла, знаешь, мне нравится слышать мое имя, слетающее с твоих губ… Ты пахнешь оргазмом, - хрипло выдавил я срывающимся голосом. - Белла… »

«Да, Эдвард… »

«Ты девственница?»

«Н-нет… » - ее приподнятая в удивлении бровь, дала понять мне, что я взболтнул глупость, моя доминантность взбушевалась во мне, и чуть было не испортила все. Но все же, присоединившейся к возбуждению ревности, не суждено было обуздать меня.

Коснувшись пальцами ее сосков, я ладонью сжимал и поглаживал грудь, мягкость и упругость которой сводили с ума. Покрывая ее поцелуями, я обводил языком соски, заглатывая, слегка прикусывая, я будто пожирал их. Упершись на локти, я вновь был над ней и между ее ног. Она застонала и, выгибая спину, потерлась своей грудью о мою и так эротично застонала, что я чуть не кончил. Согнув ноги в коленях, руками она обхватила мои ягодицы, подтолкнув меня к себе.

«Все, не могу… я просто не в силах сдерживаться ни секунды более… » - зашипел я и ввел в нее член. Ее первый вздох с протяжным «Да-а-а-… », и я в ней, вошел так глубоко, что, казалось, насквозь пронзил ее тело. Она ждала меня, влажная и горячая. Контраст между моей холодностью и ее жаром, был ошеломляющим. Забросив ее ноги себе на спину, я схватил ее за бедра, и сначала медленно проникал в нее, но, устав сдерживать страсть, отбросил здравомыслие и отпустил себя, с громким рычанием вбивался в нее все быстрее. Ее вздохи сменялись стонами, стоны сменялись криками и воспламеняли меня еще сильнее - я готов был двигаться в ней вечно. Это было роскошно - видеть, как ее тело чувственно и раскрепощенно отзывалось на мою страсть.

Как же приятно, проклятье!

Взяв ее руки за запястья, я развел их в стороны и прижал к кровати.

«Не обещаю, что буду мягким и нежным. Прости, Белла… » - сбивчиво пролепетал я.

«Не проси прощения… я люблю тебя… » - сладко простонала она и, схватившись за изголовье кровати, выгнулась мне навстречу.

Издав протяжный стон, я начал яростно двигаться в ней. Амплитуда моих движений приводила ее то в ужас, то в трепет. Я вряд ли осознавал, что Белла бьется подо мной уже в сотом оргазме, потому что сам поддался довлеющему и уже несдерживаемому состоянию, проваливаясь в чувственную пропасть. Откинув голову назад и закрыв глаза, я отдался на волю чувств, - ярко переживая момент экстаза. Излившись, я упал рядом с ней, насытившийся и счастливый.

И вот опять о н о… Слабость, головокружение, дремота, погружение в забытье. Сквозь туманную дымку видны прекрасные глаза Беллы… Лицо в обрамлении темного занавеса ее густых волос, склоненное надо мной… Проваливаясь в сон, я положил руку на Беллу и улыбнулся собственной мысли - любовь меняет вампиров до неузнаваемости?!.
Закрыл глаза и отключился.Белла

Я лежала рядом с Эдвардом. Он рукой обвил мою талию, и я не могла ни повернуться, ни встать, даже если бы захотела, поскольку он прижал меня своей рукой и уснул.

Было уже около семи часов, и я надеялась, что он все же проснется в ближайшее время.

… Я едва подавила вздох облегчения, когда он пошевелился. Я попыталась освободиться из его объятий, на что Эдвард еще ближе подтянул меня к своей груди и прижал к себе так сильно, что я почувствовала, как мои ребра заскрипели.

Спустя минуту он отпустил меня. Я сразу же воспользовалась данной мне свободой. Стараясь двигаться, как можно тише, я медленно сползла на край кровати, присела, спустила обе ноги на пол, но, как только собралась встать, Эдвард, резким и быстрым движением своей руки схватил меня за запястье, и я вновь оказалась лежащей рядом с ним. Затаив дыхание, я посмотрела на него - волосы в жутком беспорядке, глаза приоткрыты, ресницы бросают неровные тени на щеки; солнечные лучи отражаются от тела сверкающей алмазной россыпью.

Он просыпался.

Эдвард

Заморгав глазами, я поднял отяжелевшие веки и уставился в потолок. Моему телу после сна необходимо было немного времени для адаптации, а моему сознанию – для воспоминаний.

Перед тем, как уснуть, я видел лицо Беллы, склоненное надо мной, ее внимательный взгляд, полный волнения и грусти. Чувство вины прокатилась во мне. Это случилось вновь, и, так или иначе, мне не суждено изменить это или искоренить.

Я медленно повернул голову. Белла не смотрела на меня. Ее нагое тело было залито солнечным светом, и я предпочел бы наслаждаться теплом ее тела, чем холодным отчуждением ее глаз.

Глядя на обнаженную девушку, лежащую рядом со мной на огромной кровати, я не смог сдержаться, глубоко вдохнул и принялся пристально рассматривать ее тело: тонкие ключицы, упругая грудь, плоский живот, мягкий изгиб талии, округлость стройных бедер… До чего же она восхитительна!

Мой взгляд вернулся к ее лицу, и я увидел, как она закатила глаза, как если бы это задело ее, и выдернула свою руку из моей.

Я не отреагировал на этот жест, а просто наклонился к ее уху и прошептал: «Прости, я не хотел засыпать так быстро. Обычно это не происходило так быстро».

«Это, конечно же, заставляет меня чувствовать себя гораздо лучше, Эдвард. Я изменила тебя. Оу, это прекрасно!» - ироничным тоном изрекла она.

«Нет... я хотел сказать, что раньше... »

Не дав мне договорить, она встала с кровати и подошла к шкафу, а я не мог оторвать глаз от ее сексуальной попки. У меня плохо получалось сосредоточиться над тем, о чем намеревался говорить с ней.

«Белла, - она не ответила. – Белла!»

«Что?» - воскликнула она, резко оборачиваясь и держа в руках мою черную рубашку.

«Я не хотел этого!»

«Ты уже говорил это», - произнесла она, надевая рубашку и застегивая пуговицы. Посмотрела на меня и хмыкнула, когда застала мой взгляд на своем теле, а не на своем лице. Она даже не представляла себе, как сильно я ее захотел…

Белла направилась к двери, а я, как был обнаженный, вскочил с кровати, и оказался у двери прежде нее, заслоняя собой выход из комнаты, спиной опираясь на дверь. Она стояла в нескольких футах от меня, опустив голову и теребя пальцами край рубашки.

«Белла... »

«Что «Белла»?.. Ты же знал, что так случится. И надо было тебе обнять меня, чтобы потом заснуть на мне? Я оказалась зажатой и беспомощной, потому что ты держал меня», - голосом, срывающимся в волнении, произнесла она.

Я не знал, что сказать. Сгримасничав, она взялась за дверную ручку. Отстранив ее руку, я запер дверь, повернув ключ в замке.

«Хм-м-м… » - тяжело вздохнула она.

Неотрывно глядя на нее, я размышлял над тем, каким образом выйти из этой нелепой ситуации.

«Что ты хочешь, чтобы я сделал, Белла?»

«А что ты можешь сделать, Эдвард?.. Просто забудь об этом», - спокойно сказала она, развернулась и направилась к шкафу, открыла его и достала брюки.

Подойдя к ней вплотную, я забрал брюки, взял ее руку, приблизил к себе, пальцами обвил ладонь и запечатлел на ладони поцелуй, нежно коснувшись губами. Она растерянно посмотрела на меня, ее губы приоткрылись, будто она хотела сказать что-то, но передумала и, покачав головой, перевела взгляд в пространство позади меня.

«Бе-е-елла… »

«Ну, что-о-о?.. » - она смерила меня взглядом, полным холодной вежливости.

Разгневанный, но полный решимости, я обхватил ладонями ее лицо, и поцеловал ее силой, не обращая внимания на ее возмущенное «Эй!». Мой натиск возымел результат – я почувствовал ее расслабление, и обвил руками тонкую талию, наслаждаясь теплом и мягкостью ее податливого тела. Дернув рубашку за полы, снял ее с Беллы и отбросил в сторону.

Белла обняла меня за шею и стала целовать не менее пылко, кончиком языка проникая в рот и облизывая мои острые зубы.

… Проводя пальцами по изящному изгибу ее спины, я положил ладони на ее ягодицы, сжал их… резко притянул к своим бедрам и прижался к ней возбужденным членом. Гладя ее, я ощущал на своих ладонях клокочущее журчание крови под кожей. Учащенный пульс в венах и биение сердца эхом заполняли и вибрировали в пространстве, оседая во мне и творя со мной что-то невероятное. Ни одну женщину я так страстно не желал.

Легко подхватив ее на руки, я шагнул к кровати и уложил Беллу на шелковые простыни, сам же склонился над ней. Одной рукой подхватил ее под спину, другой – провел пальцами по плечам, вдоль шеи по ключицам, по ложбинке между грудей. Она задвигала бедрами, требуя большего. Я прижал палец к входу в ее лоно и ввел его в нее, издав еле слышный сдавленный стон.

«Э-Эдвард-ч-то-ты-ы-де-елае-е-ешь?» - прерывисто дыша, молвила она.

«Исправляю свою ошибку», - прошипел я.

«Не… »

«Тс-с-с-с… Белла, дай мне насладиться твоим удовольствием. Я хочу, чтобы ты кончила… » - страстно прошептал я, задыхаясь от напряжения и жажды.

«О, да... М-м-м... Боже мой... » - еле внятно лепетала она. Приподнимаясь и вновь откидываясь на подушки, закусывая губы, она цеплялась за мои плечи, обнимала за шею, взъерошивала волосы и прижимала к себе мою голову, а я тем временем все глубже проникал в ее горячую глубину, чередуя движения: то медленнее, то быстрее, то по спирали… пока не почувствовал, как горячая струйка ее сока увлажнила мой палец.

Встав на колени, и, перевернув Беллу на живот, я приподнял ее бедра, раздвинул ноги и резко вошел в нее, вырвав из ее горла хриплый стон, от чего по мне прокатилась волна приятной дрожи, и я зарычал. Вот я почти вышел из нее, затем одним толчком полностью, до основания, вновь вошел в нее. Она извивалась подо мной, словно кошка, пятками подталкивая к себе еще ближе, негромко произнося мое имя, пока я медленно и глубоко входил в нее.

Наклонившись над Беллой, я стал просовывать обе руки под нее, лаская и сжимая ее груди. Она же, протянув руку, поглаживала мой член и, готовую разорваться от возбуждения, мошонку, распаляя меня и приводя к еще большему восторженному наслаждению.

Откинув в сторону гриву ее темных волос, я целовал спину, покрытую капельками пота, медленно двигался вниз вдоль позвоночника и слизывал эти капельки страсти, захлебываясь самой ароматной амброзией, разбавленной моим ядом.

«Эдвард, пожалуйста, быстрее... » - застонала она.

«Ты действительно этого хочешь, Белла?.. »

«Эдвард, б-б-быстрее... » - умоляла она.

Мне больше не надо было повторять. Одной рукой схватив ее за плечо, другой – придерживая за талию, теперь я продолжал входить в нее быстро и грубо, все увеличивая темп и двигаясь по-разному, буквально насаживая ее на член… то опуская бедра, то поднимая выше, чтобы усилить наслаждение… и в такт движениям, хриплым от возбуждения голосом, повторял: «Люблю тебя, хочу тебя… »

Я чувствовал такую силу, словно мое тело ничем не ограничено; я был близок к безумству, к агонии, мне так нелегко было обуздывать подкрадывающееся свирепое, животное естество, коим было мое «я». Но, наполненное гармонией любви и энергией жизни, оно отступало.

«Белла… девочка, давай вместе… давай, ну же… »

Почувствовав, как по ее телу прошла дрожь, мое собственное тело необратимо устремилось к оргазму. В такт моим резким движениям, она страстно задвигала бедрами. И вот, достигшее пика наше наслаждение и огонь наших тел, распались на миллионы мерцающих искринок удовлетворения. Оргазм охватил, как удар волны, проникновенный и яркий. Все тело напряглось, и, словно, сквозь пелену, я слышал, как Белла выкрикивала мое имя, полностью отдаваясь мне и чувственно одаривая меня.

… Нежно поцеловав меня в щеку, Белла легла рядом, положила свою голову на мою грудь и прижалась ко мне всем телом. Улыбнувшись, я поцеловал ее в висок и, погружаясь в сонное забытье, услышал самые желанные слова.
«Эдвард, я тебя люблю!»Эдвард

«Что бы ты хотела на завтрак?» - спросил я Беллу, надевая джинсы и наблюдая за тем, как она, завернувшись в одеяло, потягивалась после сна.

«Не знаю, - призналась она, прикрывая глаза и игриво улыбаясь. - Думаю, что яичница с тостом будет, как нельзя, кстати».

Поднявшись с постели, она осмотрелась: «Эдвард, а где моя рубашка?»

Я осторожно бросил ей рубашку, а Белла, поймав ее, быстренько надела и застегнула на все пуговицы. И правильно сделала. Потому что, если бы я еще несколько секунд посмотрел на ее обнаженное тело, то вновь бы раздевался.

«Спускайся вниз, когда будешь готова», - бросил я, выходя из комнаты, и тут же услышал в ответ ее нежное «Хорошо!».

За то время, что готовил завтрак, я все думал, она сознательно сказала, что любит меня, или просто от того, что была в прострации, в состоянии полусна? Я не знал, и, если честно, то и не хотел знать, чтобы не утратить позитивный настрой между нами.

«Хм, отлично пахнет», - с радостным возгласом Белла вбежала на кухню, как раз в тот момент, когда я ставил тарелку с едой на стол. Нежно поцеловав меня в щеку, она буквально свалилась на стул, подмигнула мне, улыбаясь, и принялась есть.

«Белла, отчего ты так счастлива?» - спросил я, удивляясь ее гиперактивности.

«Потому что, - сказала она, после того как прожевала кусочек тоста. – Я все поняла… »

Я внимательно смотрел на нее, анализируя мимику ее лица.

«Хм, - покраснела она, - первое – это то, что… ты меня любишь!»

«Да, действительно, Белла. Все в мире меняется. Никто ранее так не понимал меня, а может никто и не знает меня так, как ты. Возможно, даже я сам… » - задумчиво произнес я.

Она улыбнулась, и глаза ее заблестели.

«И второе, - откашлялась она, - я люблю тебя!»

Мое лицо, казалось, засветилось от охватившего меня состояния умиления и счастья.

«Я догадался об этом, - подмигивая, я подыгрывал ей, - когда ты сказала это вслух во сне ночью. Или ты не осознавала, что говоришь?»

«Нет, не осознавала, - опустив взгляд, пробормотала она. - Я думала, что говорила не вслух… »

«Мы должны поговорить», - прошептал я.

«Мы уже говорим!» - задорно протараторила Белла.

«Мы говорим совсем не о том, о чем бы я хотел поговорить», - скрестив руки на груди, заметил я.

Она улыбнулась еще шире, кивнула в знак согласия, и, сложив руки, как я, с пристальным вниманием посмотрела мне в глаза, ожидая продолжения разговора.

«Я должен кое-что знать… »

Она одобрительно кивнула еще раз.

«Белла, каковы шансы, что ты захочешь вернуться домой? Я должен знать!»

В воздухе повисла пауза. Поглощенный своими мыслями, я и не заметил, как она встала, обняла меня, нежно поцеловала в шею, заставляя меня задрожать.

«Эдвард, я, конечно же, скучаю по дому. Но, думаю, что сейчас поздновато идти домой. Уже совсем стемнело, не правда ли?»

«Я понимаю, о чем ты, но я серьезно... Не хочу давить на тебя. Сейчас для меня… твое счастье – самая главная вещь!»

Она усмехнулась, и зашептала мне прямо в ухо: «Ты позволишь мне остаться?»

«Нет. Наверное-е-е, нет… » - ответил я, стараясь как можно правдивей изобразить неуступчивость.

«Точно?! Так что, мой вопрос не имеет никакого смысла. В общем, считай, я тебя не спрашивала ни о чем, впрочем, как и ты меня!»

Она вернулась за стол, показала мне язык и принялась заканчивать утреннюю трапезу. Глядя, как она пережевывала пищу, я поймал себя на том, что скривился, и манерно добавил: «Как ты можешь это есть? Это же так противно!»

«Как ты можешь пить кровь, это же так отвратительно?!» - улыбаясь, ответила она мне с еще большей манерностью.

... Белла стала тихонько напевать какую-то песенку, а я, глядя в окно, размышлял. Когда все потекло в подобном русле? Я даже не мог вспомнить, все произошло так быстро. Я знал, что она была предназначена для меня… помнил, как «вырвал» ее из привычной жизни, пытаясь соблазнить, а потом полюбил ее.

«Эдвард, - Белла вернула меня обратно в реальность. Я посмотрел на нее, а она кивком головы указала на входную дверь. – Звонят в дверь!»

Я был недоволен тем, что кто-то позволил себе навестить меня без приглашения. Поморщившись, я застыл, когда услышал мысли существа, стоявшего по ту сторону двери. Одно я понял тот час же – я убью его, если он попытается обидеть Беллу. Жестоко, но, клянусь Богом, это будет так!

Сдерживая нараставший в груди рык, я открыл дверь.

Этот парень… его запах… он – оборотень: смуглый; с темными, почти черными, глазами, полными ненависти; губами, сжатыми в линию; руками, сложенными в кулаки и заведенными за спину.

Внешне мы выглядели полными противоположностями друг другу: я – бледный, он – темный; я – худощавый, он – чересчур мускулистый; я – высокий, он – почти такого же роста, как Белла. Но была в нас одна неоспоримая схожесть – наши глаза источали взаимную неприязнь и ненависть.

«Привет, - сказал он твердым голосом, - ты видел эту девушку?»
Спрашивая, он приблизил какую-то фотографию к моему лицу, а я, не обращая внимания на его жест, затаил дыхание, стараясь не вдыхать его отвратительный запах. Я буквально закипел от гнева, ну и конечно, сразу же возникло еле сдерживаемое желание убить его. Почувствовав прилив яда, я вдруг отчетливо ощутил вкус гнили во рту из-за этого оборотня.
Тьфу, черт бы его побрал. Мерзость какая.

Посмотрев на фотографию, я сразу же узнал в той девушке Беллу, улыбающуюся, с прищуренными глазами и с распущенными волосами.

«Почему ты думаешь, что я знаю кто она и где она?» - почти прошипел я, изо всех сил стараясь сдерживаться.

Он глубоко вдохнул, сверля меня взглядом.

«Да-да, я видел ее», - стараясь не поднимать голос, так, чтобы Белла не услышала, ответил я ему как можно спокойнее.

Он слегка улыбнулся: «Ты знаешь, где она?!.. »

«Да!» - оборвал я его, возмущенный его упрямством и наглостью.

Он уставился на меня и зарычал: «Где она?»

«Эдвард, кто та... - Белла не сумела закончить фразу, так как ее голос был поглощен испугом. Она попятилась назад, глядя то на меня, то на фотографию, то на «гостя». Ее глаза округлились, и она с удивлением произнесла: - Джейк?»

Ну, все. Гнев вспыхнул во мне с чудовищной силой.

«Белла... Боже, Белла, ты в порядке?» - воскликнул он, поддавшись вперед и схватив ее за руки, прижал к себе, держа крепко и бережно, будто защищая от меня.

«Джейк, отпусти, мне дышать трудно!» - Белла попыталась освободиться из его объятий, но не сумела.

Немного ослабив хватку, он принялся внимательно рассматривать ее.

«Ты в порядке, Белла? Ты не больна? Тебе никто не навредил? Как же долго я искал тебя!»

«Джейк, я в порядке, - улыбаясь, заверяла она его. - Я цела и здорова!»

«О, Боже, Белла!.. Ты не представляешь, как я переживал!» - он гладил ее по волосам, а я, вконец разозленный вопиющей дерзостью «гостя», приблизился к Белле, взял ее за руку, подтянув к себе, обнял за талию, наклонил к ней голову, но тут же запрокинул голову назад, поскольку на ней был запах оборотня, что рассердило меня еще больше.
Хотя куда уж более.

«Она в порядке. Она была здесь. Она была со мной!» - процедил я, почти не раскрывая губ.

«Ага, значит, она была здесь все это время? Теперь я точно знаю, что она не в порядке!» - возмущенно прокричал он.

«Джейк! – прикрикнула она на него. - Прекрати так неуважительно высказываться!»

«Это он, Белла? Это тот, кто вырвал тебя из твоей жизни?» - не унимаясь, продолжал кричать оборотень.

«Джейк, у меня не было жизни, - спокойно парировала она. – Ту жизнь невозможно назвать жизнью, теперь я это точно знаю!»

«Лучше жить в человеческом обществе, чем с монстром! Он не тот, за кого ты его принимаешь, Белла! Пойми!.. »

Я был зол, очень зол. Гнев клокотал во мне, словно лава в жерле вулкана. Но всеми виданными-невиданными силами я сдерживал себя и не вмешивался в разговор, пока не вмешивался, давая Белле шанс разобраться со своим прошлым, тем более, ситуация была под моим пристальным контролем.

«Я верила тебе! Ты помнишь, что я любила тебя?.. А теперь ты пришел ко мне, в чужой дом и требуешь объяснений, как будто я твоя жена?»

«Ну, ты же знаешь… я извинялся, я оступился… то была моя ошибка. Белла, прошу тебя… » - он виновато смотрел на нее и шептал так, чтобы я не слышал его слов.
Наивный он.

«Нет, это ты - моя ошибка! – сурово проговорила она. – Джейк, я не вернусь. Скажи всем, что я уехала, что я в отпуске, придумай что-то на свое усмотрение. Ты же мастер в этом деле!»

Он качал головой, не веря услышанному.

«Ты никогда не понимал и не знал меня, Джейк, - саркастически усмехаясь, рассуждала Белла. – Ты думал, что я настолько глупа, что не увижу помады на твоих рубашках, чьих-то трусиков в твоем кармане, презервативов в твоем кейсе и еще кучу мелочей твоего мерзкого обмана?.. »

«Белла, хватит! – остановил он ее. - Я люблю тебя, и ты это знаешь, я сознался тогда и признаюсь сейчас, что поступил неправильно! Но всегда любил тебя! А он… он манипулирует тобой. Опомнись, Белла! – и переводя взгляд на меня, ни на секунду не останавливаясь, продолжил: – А ты... Я знаю, кто ты!.. »

«Ты в своем уме? - прошипел я. – Зато я не знаю тебя, в отличие от Беллы, которая, вероятно, очень хорошо знает и тебя, и на что ты способен!»

«Он - просто чудовище и грязный кровопийца!» - все не унимался этот… эта собака.

«А ты, Джейк, ты - никто, разве что подонок в обличии собаки!» - будто читая мои мысли, процедила сквозь зубы Белла.

Это моя Белла?! И уж чего я совсем не ожидал от нее, так это категоричности и быстроты в принятии жесткого решения. Направившись к двери и схватив дверную ручку, она изо всех сил потянула дверь на себя, едва не сорвав ее с петель.

Джейк рассерженно смотрел на меня. Его глаза сверкали собранной, наверное, со всего мира ненавистью и яростью. Он такой потешный в своей злости.

«Джейкоб, для тебя пришло время уйти навсегда!» - жестко произнесла Белла.

Пустив еще один отравленный взгляд в мою сторону, он прошептал, прежде чем выйти из дома: «Я вернусь!»

Закрыв за оборотнем дверь, Белла стояла и глубоко вдыхала, ноздри двигались с непривычной для человека скоростью.

«Я собираюсь пойти принять душ, - и, сморщив нос и подмигнув мне, добавила: - От меня плохо пахнет… собакой».

Эдвард

Белла высказывалась достаточно тихо, но от этого не менее резко, к тому же, ее проклятия и бормотание я слышал вполне отчетливо, несмотря на шум воды в ванной, понимая, что таким образом она старалась унять излишнюю нервозность.

Я был не менее возмущен и разгневан поведением этого Джейка, как существа, которое вновь пыталось обидеть мою Беллу, и, возможно, не только эмоционально.

Я был особенно зол на него за то, что он смел коснуться ее своим взглядом, брать ее за руку, обнимать, интересоваться ее жизнью. Ярость закипала и бурлила в моих венах и, смешиваясь с ядом, застилала мне глаза, когда мне виделась то и дело всплывавшая картина прикосновения его тела к ее телу… как покраснела кожа моей Беллы от его чрезмерных объятий. Каков наглец! Я был взбешен, что он все норовил запудрить ей мозги своими пустыми заверениями в своей ничтожной вечной любви. Проклятье! Как он, недостойный, посмел говорить о любви, когда сам же обидел и предал ее в недавнем прошлом? Он все же наглец!

Но я боялся.

Боялся, ведь он мог уговорить Беллу уйти с ним. В конце концов, он не похищал ее, когда она шла с работы домой, он не желал так беззаветно ее крови, да и еще много чего он не делал, что делал я, и что, в конечном счете, было не в мою пользу.

Но я надеялся, все во мне уповало на то, что признание Беллы было правдиво, что она в самом деле любит меня, и что она не позабудет об этом, когда он пытался уговорить ее оставить меня.

Но все-таки он поистине глуп и наивен, если предполагал, что я отпущу Беллу.

Я бы не отпустил ее, даже если бы она захотела! Она была моей! Она моя!
Да и Белла теперь знала, что я принадлежу лишь ей, и только я теперь в ее сердце! Я никогда не убью ее, однако без меня она погибнет, не буквально конечно, но все же.

Она - моя жизнь, без нее… я – ничто.

Белла

«Белла, успокойся», - проговорил Эдвард тихим голосом.

«Я не могу успокоиться, Эдвард! Как он посмел прийти сюда и говорить, что я по-прежнему его, что он просто оступился?» - я говорила несколько с большим раздражением, несмотря на то, что принимая ванну, решила больше не злиться из-за Джейка, но его слова злили меня до невозможности.

Эдвард взял меня за руку и, подтянув к себе, усадил на колени, взял полотенце, что лежало на моих плечах, и стал нежно вытирать мои мокрые волосы, с которых скатывались капельки воды и уже образовали маленькую лужицу на полу.

… Теперешний Джейкоб очень отличался от того Джейкоба, коего я когда-то знала. Внешне он был все тем же Джейком: по-прежнему пухлые губы, желтовато-коричневый цвет кожи, карие миндалевидные глаза, но вот волосы… волосы были исключением, теперь они были элегантно зачесаны назад. И еще, он выглядел гораздо старше, чем должен был выглядеть, но его щетинистое повзрослевшее лицо смотрелось неплохо.

Тяжело вздохнув, я прижалась к груди Эдварда, он поцеловал меня в волосы и мягким, спокойным тоном прошептал мне на ухо: «Не переживай так».

Встав, я обняла его за шею: «Понимаю, но не могу позволить ему вновь прийти сюда за мной».

Вдруг лицо Эдварда ожесточилось, глаза сузились: «Ты по-прежнему заботишься о нем, даже больше чем о себе!»

Это был не вопрос, но я понимала, что должна была ответить на эти слова.

«Да, я не могу не заботиться о нем. Он был добр ко мне, пока не начал обманывать... - я вздохнула и нахмурилась. – Он проделал весь этот путь, ища меня и беспокоясь обо мне. Эдвард, я не могу... Нет, я не люблю его, но он любит меня, и он когда-то заботился обо мне... »

«Он – лжец, Белла! - Эдвард перебил меня, не дав мне закончить, вскочил со стула, и, взяв стакан, стал жонглировать ним и нервно ходить из стороны в сторону, да так быстро, что я взглядом едва поспевала за ним. – Он ничего не знает о нас! Он - оборотень и хотел изменить тебя!»

Я подошла к Эдварду и, забрав у него стакан, как можно спокойнее проговорила: «Любимый, я поняла кто он, отчетливо вспомнив наши с тобой разговоры, хотя это и произошло совершенно бессознательно для меня, но не могу же я быть настолько неблагодарной?.. У меня ведь одна жизнь. Я должна стараться быть лучше, уметь прощать, я должна... »

«Должна быть признательной? - разгневанно съязвил Эдвард. – Значит, он может отнять тебя у меня? И я никогда больше не увижу... »

«Черт побери!» - прервала я его, и с такой силой сжала стакан в руке, что он треснул, осколки оцарапали мою ладонь, из которой стала сочиться кровь. Торопливо и отчаянно я искала хоть что-то, чем можно было обернуть руку и остановить кровь… Как вдруг Эдвард схватил меня и прижал к себе вплотную.

«Позволь мне позаботиться об этом», - негромко прошипел он и, сверкнув черными глазами, поднял мою руку и прижался своими холодными губами к ране.

Я замерла и смотрела на него испуганно, когда он закрыл глаза и одержимо постанывал по мере того, как кровенаполнение мной заполнило не только его чувства. Он двигал языком по ране снова и снова, впивался губами в ладонь и рычал...

«Ты исцелил меня», - как можно спокойнее произнесла я.

Он ничего не ответил, только прижал меня к себе еще крепче, опустил свою голову на мое плечо и стал вдыхать, глубоко и порывисто, медленно продвигаясь к моей шее и целуя так нежно, что мне пришлось прикусить губу, дабы сдержать стон.

«Белла, твоя кровь... самая сладкая... что я когда-либо пробовал... - хриплым голосом прошептал он. – Тебе повезло, что я смог контролировать себя, а то ведь запросто мог осушить тебя полностью, если бы не удалось сдержаться».

«Эдвард, остановись», - пролепетала я. Отчаянно вдыхая воздух, мне все же удалось вымолвить пару слов, коими я попыталась остановить не столько Эдварда, сколько самое себя.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку: «Белла, любимая, ты же знаешь, я бы никогда… без твоего разрешения».

Рассмеявшись, он подмигнул мне, выходя из комнаты, на что я обескураженно улыбнулась.

Этой же ночью, пока Эдвард принимал душ, я услышала хруст и шелест за окном.
Что это было?
Вздохнув, я почему-то подумала, что это Джейк вернулся за мной.

Стиснув зубы, я повернулась к окну, однако, когда холодная рука легла на мои губы, я поняла, что это не Джейк, да и пара багровых глаз, смотрящих на меня сверху вниз, были тому прямым подтверждением...Белла

Светлые волосы, бледное лицо… Я смотрела в холодные багровые глаза… Джеймса. От неожиданности я даже замерла. Леденящий холод, исходящий от него, окутал и сковал мое тело. Меня бросило в дрожь от мысли о том, что с Эдвардом может случиться что-нибудь нехорошее. О себе я вспомнила, что еще на балу моя здравая способность сопротивляться, странным образом испарялась в присутствии этого вампира.

Улыбаясь, он забрал свою руку.

«Джеймс, что ты здесь делаешь?» - спросила я, задыхаясь от собственной беспомощности и злясь от того, что мое сердце так сильно реагировало на происходящее. Мне было страшно, но еще больше я боялась появления Эдварда.

«Я не могу без тебя, Белла, - страстно прошептал он, проводя своими руками по моим волосам. – Белла, ты такая особенная, мне необходимо познать тебя. Он не заслуживает тебя, он – чудовище… Я бы никогда насильно не удерживал тебя… Белла, клянусь! Хотел бы я познакомиться с тобой до… всего этого!»

«Джеймс, ты… »

«Белла, - он приблизился ко мне вплотную, схватил мое лицо обеими руками, и, глядя на меня печальными глазами, сверкающими в лунном свете, продолжил: - Не знаю, что мне делать. Ты украла мое сердце. Пожалуйста, позволь мне увести тебя отсюда, я должен познакомиться с тобой поближе, должен быть с тобой!»

«Джеймс, ты не имеешь… »

«Белла! Пожалуйста, мы можем быть вместе, - нервно прошептал он, смотря на меня безумными глазами. – Мы можем уехать в любое, выбранное тобою, место… Я могу дать тебе все деньги в мире, я могу изменить тебя, если захочешь… Я сделаю все. Только будь со мной, пожалуйста!»

«Нет!» - резко оборвала я его.

«Почему? - с каким-то отчаянным остервенением выкрикнул Джеймс, а я тем временем тщетно пыталась отстраниться от него. - Он держит тебя за самку, тебе известно это? Хм? Он же делал тебе больно, Белла, или ты уже забыла?»

«Позволь мне уйти, прошу!» - собравшись с силами, вымолвила я, не желая продолжать разговор.

«Нет!» - вновь закричал вампир и вожделенно прижался своими губами к моим.

Я стала отталкивать его от себя, а он, нисколько не обращая внимания на движения моих рук, все притискивал меня к своему телу, вжимаясь бедрами, недвусмысленно намекая на свое желание. Но когда он обхватил рукой мою шею и прислонился ко мне, пылко целуя, я осознала, что перестала дышать, не зная, что еще мне предпринять.

Он прервал поцелуй и, тяжело и прерывисто дыша, отстранился от меня и хрипло прошептал: «Поцелуй меня, Белла, ты же видишь, как я тебя хочу. Ты не можешь отказать мне в этом, - и, соблазнительно застонав, зарычал мне в ухо: - Я добьюсь… Ты сама отдашься мне, ты не сможешь сдержаться… вот увидишь… »

«Джеймс, пожалуйста, прекрати», - его напор возымел результат - я почувствовала брешь в своих оборонительных стенах. Все, что я так упорно воздвигала, стало рушиться к моим ногам. Я оцепенела и не в состоянии была сопротивляться, а его умелые нежные движения окончательно подчиняли меня ему. Внезапно я услышала, как в моей голове пронесся шепот: «Давай, Белла… отдайся… »

Клянусь, я слышала это!

«Стоп!.. » - ахнув, я попыталась отстраниться от него, опустив голову, но он продолжал целовать меня снова и снова. Упираясь ладонями в его грудь, я откинула голову назад и, казалось, совсем забыла об окружающем мире, теряясь в его ласках, тонула в этом… Удовольствии?

Но вдруг все прервалось.

«Белла!» - сдавленным голосом Эдвард разорвал тишину ночи.

Открыв глаза, я осмотрелась и обнаружила, что лежу на полу, Джеймс надо мной и между моими ногами. И я, и Джеймс будто застыли и смотрели на Эдварда, который в свою очередь разглядывал нас глазами, в коих плескались шок и неверие, постепенно превращаясь в ненависть. Он медленно направился к нам, на что Джеймс тут же отреагировал, оторвавшись от меня и резко вскочив на ноги.

«Э-Э-Эдвард?!.. » - промямлил Джеймс.

«Заткнись!» - гневно зашипел Эдвард и, схватив меня за руку, дернул и поднял, да так, что я в одно мгновение очутилась стоящей перед ним - глаза в глаза. Почувствовав, как слезы застлали пеленой мой взгляд, я с обреченностью поняла, что все испортила.

Эдвард

Как я мог доверять ей, поверить, что она любит меня? Наверное, это сродни глупости, наивности и безответственности с моей стороны. Как я мог так опрометчиво думать, что кто-то по-настоящему сможет полюбить чудовище, коим я являюсь? Как я мог отдать свое сердце, пусть и мертвое, в руки, что раздавили его и опошлили, словно таковое есть нормальным? Мда, так бывает, но только у падших женщин.

«Эдвард, мне очень жаль! - с надеждой в голосе произнесла Белла и заплакала, когда я бросил ее на край кровати, а она, стоя на коленях, пристально смотрела на меня, растирая слезы по щекам. – Эдвард, клянусь, я не хотела. Не знаю, что на меня нашло, почему так случилось, но я люблю тебя, поверь мне! Я люблю тебя!»

Я молчал, глядя на ее заплаканное лицо и вдыхая ее запах, а она рыдала, обнимая меня за шею.

«Знаю, я не могла ранее показать тебе всю силу своей любви, но я люблю тебя, Эдвард! Верь мне!.. Любимый, пожалуйста, я люблю тебя, не сердись, прошу… Я сделаю все, что угодно, я докажу, пожалуйста!»

Она хваталась за мои руки, плечи, гладила меня по щекам, целовала, а я, вспоминая их переплетенные тела, весь сжался, и гнев с новой силой взорвался во мне. Ярость, злость и ожесточение поглотили меня окончательно и, судя по всему, бесповоротно.

«Перестань! - едва сдерживаясь и сглатывая накопившийся яд, я зашипел на нее сквозь зубы, выдавив из себя единственное слово, и с надменным укором добавил: - Могла… хотя бы для приличия, посопротивляться ему!»

«Знаю, могла бы. Эдвард, поверь мне, я все понимаю и не хочу никого, кроме тебя! - ее большие карие глаза умоляюще смотрели на меня, пытаясь убедить взглядом в истинности и правдивости слов. Ее лицо пылало, было красным и мокрым, губы дрожали, и она, не переставая кричала мне в грудь: - Я хочу быть с тобой, Эдвард, только с тобой! Только ты!»

Я слушал и размышлял.

«Знаю... - прошептала она вдруг, обняла меня и стала целовать мою шею, на что я никак не отреагировал. – Эдвард, ты не хочешь меня, дорогой?.. Пожалуйста, возьми меня, я сделаю... »

«Белла! - прервал я ее и, глядя, как она кусает свои губы от волнения, отвел ее руки от себя и тихо произнес: - Я был неправ по отношению к самому себе, доверяя тебе».

«Нет, Эдвард… »

Прижав указательный палец к ее губам, тем самым не дав ей закончить, я продолжил: «Собери все свои вещи, Белла, я отвезу тебя домой. Завтра!»

Резко развернувшись, я вышел из комнаты, закрыв дверь на замок, чтобы она не могла выйти. Джеймса уже не было, да он мне и не нужен. Спустившись в кабинет, я взял стул, поставил его ближе к окну, присел и, уткнувшись лицом в ладони, обдумывал случившееся, иногда поглядывая на луну.Эдвард

Выйдя на крыльцо, я стоял, закрыв глаза и уткнувшись лбом во входную дверь, слушая монотонное открытие и закрытие ящиков в комнате наверху, шелест одежды, вздохи Беллы, иногда прерывающиеся на задушевные выкрикивания, по типу: «Ну почему? За что?.. »

Потянув за дверную ручку, я распахнул дверь секундой ранее перед тем, как Белла попыталась проделать то же самое, тем самым опередив ее действия. Мельком глянув на нее, я отметил уставший вид, нервные движения пальцев, теребящих край рубашки, и стеклянный взгляд карих глаз. По правде говоря, она выглядела неважно.

«Ты готова?» – нахмурившись, спросил я.

Кивнув в знак согласия, она прикусила нижнюю губу и потупила взгляд.

«Солнце только что опустилось за горизонт. Мы можем двигаться в путь, - начал было я, стремясь отвлечься от Беллы, но, окинув взглядом гостиную и кухню, раздраженно спросил, глядя на нетронутый сэндвич: - Ты не поела?»

«Спасибо, я не голодна», - промолвила она шепотом.

«Тогда, поехали!» - с мрачной решимостью бросил я и неожиданно сжался от странного чувства, проскользнувшего во мне. Я силился игнорировать внутренний голос, вопящий о том, чтобы я не поступал так, который в свою очередь, вторил мертвому сердцу, щемящему и ноющему, просящему передумать.

Она вытерла слезы, скатившиеся по щекам, и только тогда я заметил темные круги под глазами Беллы, и поинтересовался: «Ты совсем не спала?»

«Нет», - однозначно ответила она, и направилась в сторону машины.

Я последовал за ней, подавляя возникшее во мне желание осушить ее слезы, схватить ее, раздеть и заняться с ней любовью.

«Мы поедем на другой машине», - опередив ее вопрос, сказал я, когда Белла направилась к Aston Martin, стоящей на подъездной дороге к дому.

Зайдя в гараж, я жестом указал на Mercedes-Benz, и мы молча уселись в салон автомобиля. Лишь бешеное биение ее сердца нарушало мою тишину.

«Хочешь что-то сказать, Белла? Что случилось еще?»

«Все нормально, Эдвард… » - тоскливо пробормотала она, тяжело вздохнув.

«Не могу согласиться с тобой», - резко оборвал я ее, глядя, как она нервными движениями натягивала ремень безопасности.

«Эдвард, ты совсем меня не знаешь… »

«Да, к сожалению. Я понял это вчера вечером. Однако, это не означает, что я не понимаю и не вижу изменений в поведении… живых существ».

«Все это неправильно, Эдвард… Ты и я, мы… должны быть вместе и жить счастливо! Неужели ты настолько беспощадный, что не сможешь простить одной единственной ошибки? Ведь ты тоже бывал несправедлив ко мне и не всегда твои поступки были примером для подражания. Порой ты вел себя жестоко, а порой - словно глупец! Но я прощала тебя!»

Зашипев и с яростью вонзив пальцы в руль, пытаясь оградить себя и защитить ее от возникшего дикого желания вонзиться в ее шею, я гневно взглянул на нее, и сквозь зубы процедил: «Не смей так говорить. Не терплю, когда в столь унизительной форме позволяют выражаться обо мне! Тебе прекрасно известно, что ты поступила неправильно, что виновата. Ты обязана признать это и ответить за происшедшее!»

«Это не моя вина, это – ошибка!» - горячо запротестовала она.

«Ошибка? - вспылил я, и, задыхаясь от гнева, вновь зарычал на нее. - Это – предательство, Белла! Не ищи для себя оправдания в том, что Джеймс якобы сильнее. Ты могла закричать и позвать на помощь, могла сделать хоть что-то, да даже сопротивляться ему и выставить его из комнаты! А ты пустила все на самотек, сдалась и позволила ему делать с тобой то, что позволено только мне... Неслыханная дерзость и вседозволенность в моем доме. Ты оскорбила меня!»

«Только тебе позволено?.. Но я - не собственность… ни твоя, ни чья-либо еще!» - ее спокойный голос перешел на крик.

Повернув ключ и заведя машину, мы помчались по лесной дороге.

Начался дождь... Просто отлично!... Теперь настроение стало еще более скверным и паскудным.

Что я делаю? Зачем отпускаю Беллу? Ведь я все еще люблю ее, почему не могу простить и закрыть глаза на небольшую… ошибку?

Не-е-ет! Это - не ошибка, и чудовище внутри меня напомнило мне об обманутой легковерности. Скрежет зубов выдал мой гнев и, глубоко вдохнув, я включил радио погромче, чтобы звук мелодии заглушил хныканье Беллы, но случилось обратное – мягкая, печальная мелодия еще больше стала терзать мою измученную душу и заставила чувствовать себя намного хуже, хотя куда уж более.

Я так устал от пребывания здесь,
Так надоели все мои страхи,
И если ты должна уйти,
Я хочу, чтобы ты сделала это поскорее!
Я чувствую твое присутствие здесь, оно ощутимо,
И не дает мне покоя!
Эти раны исцелятся,
Но сейчас эта боль так реальна…
Время не вернешь назад!

«Эдвард, - прошептала Белла, а я, дабы отвлечься от назойливых слов песни, повернув голову, внимательно посмотрел на нее. - Съедь на обочину, пожалуйста».

«Нет!»

«Эдвард, пожалуйста, прошу тебя!» - повторила она свою просьбу, погладив меня по руке.

Вздохнув, я все же остановился в стороне от дороги, не задавая вопросов и не глядя в ее сторону. Молчание воцарилось между нами, и только звуки завывающего ветра и капли дождя, барабанящие по машине, да быстрый стук сердца Беллы и ее учащенное дыхание, нарушали тишину.

«Эдвард!» - позвала она меня и медленно переместилась ко мне на колени так, что я оказался между ее ног. От тепла ее тела, я задрожал, и чуть было не застонал, когда она прижалась ко мне и обхватила лицо своими ладошками, прикоснувшись губами к щеке.

Я был очень зол на нее, но стоило ей коснуться меня, как моя злость странным образом растворилась.

«Эдвард, любимый, я очень сожалею, что сделала тебе больно... - прошептала она мне на ухо и, отстранившись, непрерывно глядя в мои глаза, продолжила: – Клянусь, больше такое не повторится… Пожалуйста, дай мне шанс, ведь каждый заслуживает еще один шанс. Да, ты прав… Это моя вина. Эдвард, я так тебя люблю!»

Всматриваясь в глубину ее глаз, в то, как менялось выражение ее лица, я видел все эмоции, одолевавшие ее изнутри и отражавшиеся на лице: страсть в глазах… горечь, блестевшая слезинками на длинных ресницах… Черт, а может и в самом деле все так?..

Потянувшись к ней, я инстинктивно прижался к губам Беллы, а руки сами по себе очутились на ее талии, жадно обнимая и поглаживая, будто я вечность нуждался лишь в этом и ни в чем другом.

Она обвила руками мою шею… я почувствовал, как мои волосы заструились сквозь ее пальчики… она немного приподнялась надо мной… наш поцелуй углубился и я, коснувшись ее языка, не смог сдержаться – стал посасывать ее влажненький тепленький язычок, отчего сразу же ощутил тяжесть внизу живота и возбуждение. Повернув рычаг под сиденьем, я резко, до упора, опустил сиденье назад, откинулся на него и подтянул Беллу к себе.

«Ах, Белла... » - только и произнес я, когда она, положив голову мне на грудь, тихо всхлипывала. Я лишь крепче прижал ее к себе, наслаждаясь минутой примирения.

«Эдвард... »

«Белла, мне жаль, что не поверил тебе… Просто, если быть честным, ревность поглотила меня как лавина. А может… то была зависть, что ты так отреагировала на кого-то. Мне искренне жаль», - прошептал я ей на ушко, губами прикасаясь к щеке, на что ее тело отозвалось чувственной дрожью.

«Эдвард, пожалуйста, только отвези меня домой... к себе. Я не могу без тебя!» - покорно проговорила моя девочка.

Улыбнувшись, я кивнул, приподнял ее голову за подбородок и стал целовать. Она застонала и обхватила руками мои локти. Прищуренные от желания глаза, прерывистое дыхание, вздымающаяся грудь… Она напоминала ангела любви. Милое зрелище!

«Белла, пересядь… - сдавленным от волнения голосом вымолвил я и, вернув сиденье в прежнее вертикальное положение, подмигнул ей. - Ты так и поедешь, сидя на моих коленях? Пересядь!»

Она никак не отреагировала на мои слова, только вздохнула и обессилено откинула голову назад.

«Белла, Белла, Белла… » - проговорил я, с легкостью переместив ее на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и развернул машину.

Мы ехали обратно… Мы возвращались в наш дом… Я улыбался…Белла

«Белла, - мягкий, нежный голос окликнул меня, лаская своей бархатной тональностью мое лицо. - Проснись, милая моя».

Несколько раз моргнув веками, силясь привыкнуть к окружавшему меня полумраку, я осознала, что лежу на кровати, головой опираясь на что-то твердое. Подняв голову вверх, среагировав на звук голоса, взглядом я встретилась со сверкающим взглядом темных глаз Эдварда, смотрящего на меня сверху вниз.

«Это я», - прошептал он, улыбаясь.

Сообразив, что под моей головой его предплечье, я, подтянувшись, переместилась на его плечо, прошептав ему в шею негромкое «Привет», но мое приветствие получилось каким-то хриплым.

«Как ты себя чувствуешь?» - обеспокоенно спросил он, сощурив от волнения глаза и прислонив свою прохладную руку к моему горячему лбу.

Я вздохнула и, закрыв глаза, осипшим голосом вынуждена была сознаться: «У меня болит горло… немного».

«Вчера, на обратном пути домой… шел дождь. Я стремился вернуться как можно скорее, пока ты спала в машине. К слову сказать, ты дрожала во сне. А теперь, все ясно – ты заболела», - констатировал Эдвард.

Застонав, я прижалась к нему, и тот час же задрожала от холода, исходящего от его тела.

«Я просто хочу остаться здесь, с тобой», - правдиво призналась я.

«Милая, ты должна принять горячий душ. Это поможет тебе», - заботливо заключил Эдвард.

«С тобой?» - будто очнувшись, спросила я.

«Конечно!» - улыбнувшись, подтвердил он и, взяв меня на руки, отнес в ванную.

Я стояла и, покачиваясь от легкого головокружения, послушно смотрела на него. Того, что произошло потом, я уж точно никак не ожидала. В мгновение ока он снял одежду с себя и, также быстро, раздел меня, позволив прохладному воздуху немного остудить жар моего тела.

«Ты такая кр-расивая», - зарычал Эдвард, жадно атакуя своими губами мои дрожащие губы.

Его рука плотным кольцом обвила мою талию, и он прижал меня к себе. Движения его рук, резкие в своей пылкой темпераментности, были, тем не менее, невероятно нежными и властными одновременно.

«М-м-м… мне надо остановиться… Если не перестану целовать тебя, то у меня появится соблазн сделать с тобой кое-что… » - учащенно дыша, прохрипел Эдвард, тщетно пытаясь подавить очередной стон.

«А ты не хотел бы делать со мной это «кое-что»?» - нетерпеливо осадив рванувший впереди моего сознания нескромный вопрос, я отвела взгляд от Эдварда и бегло осмотрела незнакомое мне помещение. Просторная ванная была необычной, овальной формы, так что мы вдвоем спокойно умещались в ней. И еще, она была невероятно романтичной. За все время моего пребывания в этом доме, мне ни разу не довелось побывать здесь, в его ванной комнате.

Свет от огромных красных свечей разнообразной формы, расставленных по углам, сумел рассеять и смягчить темный цвет зеркальных стен и дверей. Очень красиво, очень особенно и немного жутковато. Да, все-таки Эдвард не равнодушен к красному цвету, ассоциативно напоминающему кровь, оно и понятно, и ему явно не чужд мрак, что тоже вполне объяснимо.

Я вздрогнула, когда он подошел ко мне сзади и, положив свои руки на мои бедра, подтолкнул меня к себе. Увидев отражение наших тел в зеркале, я почувствовала, как возбуждение приятной негой разлилось по мне. Глаза Эдварда были закрыты, и только щекочущие движения его носа по моей шее указывали на реальность момента, иначе мне показалось бы, что я в состоянии эротической эйфории.

Медленно поцеловав пульсирующую венку на шее, он негромко произнес : «Я сожалею, Белла».

«О чем?» - испугавшись, спросила я.

«Моя ревность. Знаю, что это не твоя вина... » - начал было Эдвард.

«Тсс... - прошептала я. – Просто забудь, прошу тебя. Это – прошлое. Представь, что этого никогда не происходило».

Кивнув в знак согласия, он подвел меня к ванной и, подхватив на руки с неимоверной легкостью, медленно погрузился в воду вместе со мной. Я вся сжалась, испытывая неловкость и стеснение.

«Повернись ко мне, я хочу видеть твое прекрасное личико», - ласково прошептал Эдвард.

Я перевернулась к нему так, что оказалась лежащей на его груди.

«Белла», - вновь начал он, и я поняла, что мы опять будем говорить о том, что произошло, несмотря на мое предложение забыть о той ситуации.

Он, вроде, как согласился со мной, но, нет.

«Я ни в коем случае не намерен обидеть тебя подозрением, просто хочу знать правду. Ответь мне, пожалуйста, есть ли у тебя чувства к Джеймсу, как к мужчине, или, может, дружеские чувства? Ты была знакома с ним ранее?» - не унимался Эдвард.

«Нет, не была. Я люблю тебя одного, и только тебя!» - со всей серьезностью выпалила я.

Отстранившись от него, я наклонилась в сторону, чтобы взять гель, как услышала стон, слетевший с губ моего любимого вампира, и улыбнулась.

«Я извинился, хотя, вообще-то я не апологетик*, - буркнул он и резко подтянул меня к себе так быстро, что я лишь успела вздрогнуть от неожиданности, и, перевернув меня, оказался надо мной. – Ты очень сексуальна и очень возбуждаешь меня!»

Его руки ласкали мое тело то нежно, то страстно… губы, будто выпивали меня… язык, словно исполнял какой-то страстный танец… Я дрожала, несмотря на горячую воду, а когда он прислонялся ко мне своим возбужденным членом, я издавала длинный стон, не в силах сдерживаться от переполнявшего меня сладкого волнения. Вот его рука исчезла под слоем душистой пены. Слегка раздвинув мои ноги, он ввел в меня палец, потом второй, и стал водить ними по моему лону. Пламя страсти вспыхнуло во мне с новой силой, и я почувствовала, как вулкан и ток, и еще не знаю что, бешено носились по моему телу - я вся горела.

«Эдвард... » - застонала я.

«Тебе нравятся… мои пальцы, Белла?» - глухо застонав, он подхватил меня за ягодицы и, приподняв мои бедра вверх, развел ноги пошире и стал более ритмично двигать пальцами, я же непрерывно двигала бедрами в такт его руке.

Повернув голову к Эдварду, я припала к его красивым губам и стала целовать со всей пылкостью. Его язык вторгся в мой рот, буквально разгромив его, и теперь наши языки ласкали друг друга в унисон. Опустив руки в воду, я нашла то, что искала, - его возбужденный член. Мои действия тот час возымели результат – он тихо зарычал и, оторвавшись от моих губ, вновь впился в мою шею, нежно посасывая кожу.

«Мой ангел-л-л… - выдохнул он, подтягивая меня ближе к себе. Его руки скользнули вдоль бедер, он подхватил мои ноги под коленки и медленно вошел в меня. Его быстрое дыхание обдало холодом мою грудь. – Хочу видеть, как чувствуешь ты… »

«А… Ах… Ах-х… Э-Эдвард, - сбивчиво дыша и также невнятно говоря, я все же пыталась собрать остатки самообладания, и спросила: - Почему ты это делаешь для меня?»

«Потому что я люблю тебя, ты – моя единственная любовь!» - проговорил он торжественно и так страстно, что меня окатила волна умиления и безграничного счастья.

Почувствовав приближения пика и полностью отдавшись на волю чувств, я с каким-то остервенением двигалась навстречу резким и мощным толчкам Эдварда, совершенно не страшась того, что он может раздавить меня. Я содрогалась всем телом, стонала, кричала, была просто блаженна от того, что переживала самое яркое восхитительное действо - оргазм, со своим любимым.

… Он ласково гладил меня по спине, а я лежала на нем, пытаясь отдышаться, и млела от удовольствия и дальше оставаться в самых желанных объятиях.

«Давай, любимая», - невероятно довольным тоном прошептал Эдвард, взяв меня в охапку и поставив на пол, словно куклу.

Я все никак не могла привыкнуть к невероятной скорости движений и передвижений Эдварда, хотя уже и не удивлялась этому, но все же, это почти всегда происходило неожиданно для меня. Вот и сейчас, пока я стояла, за несколько секунд он умудрился подойти к шкафу, взять полотенце с полки, вернуться ко мне и насухо вытереть мое тело. Обернув меня в другое большое полотенце, сделав из меня этакий махровый кокон, он отошел в сторону и стал вытираться сам. Я не могла отвести от него свой восхищенный взгляд, который буквально пожирал идеальное тело моего Эдварда, этого Адониса Темноты.

Поймав мой взгляд на себе, он улыбнулся и, приблизившись ко мне вплотную, одной рукой обнял меня, а пальцами другой – нежно провел линию вдоль моей щеки и поцеловал в губы: «Ты - моя красавица!»

«Очень хочу быть именно такой для тебя, ты же знаешь», - призналась я честно, глядя в его глаза, кои были сейчас багрово-красными, а мне очень захотелось, чтобы они были такого же цвета топаза, как у Карлайла.

«О, Белла, ты великолепна! Никто не может сравниться с твоей красотой. Ты просто не видишь себя и необъективно относишься к своей внешности. Но я-то вижу!» - восторженно проговорил Эдвард.

Мне нестерпимо захотелось вновь ощутить на себе его пылкость и страсть. Что есть мочи, усмирив нахлынувшие на меня эротические желания, я улыбнулась ему в ответ: «Ну, если ты так думаешь… Это твое право».

«Да, мое, потому что ты – моя! - засмеявшись, он стал одеваться. – Белла, сегодня чудесная погода. Надо бы нам прогуляться. Ты совсем никуда не выходишь».

Надев черные узкие джинсы, черную рубашку и завязав красный шифоновый шарфик вокруг шеи, я обернулась и посмотрела на Эдварда. Он был одет почти так же, как и я - черные джинсы, черную рубашку с длинными рукавами, но его образ дополнял стильный жилет с какой-то замысловатой вышивкой. Весь его облик был невероятно сексуален, да настолько, что я сощурилась и передернула плечами, желая сбросить с себя вновь нахлынувшее приятное наваждение.

«Куда мы пойдем?» – полушепотом спросила я, подойдя к нему.

«Еще не знаю», - улыбнувшись, он игриво посмотрел на меня.

Неожиданно его улыбка обратилась в злостный оскал, и, на мгновение сверкнув клыками, он повернулся ко мне спиной и грубо отрезал: «Оставайся здесь!»

«Эдвард!.. Эдвард, что происходит?» - настойчиво добиваясь ответа, я бежала вдогонку за ним по коридору. Чувствуя приближение истерики из-за непонимания происходящего, я споткнулась и угодила прямиком в объятия Эдварда, но, испугавшись, отпрянула от него. Он смотрел на меня взглядом искаженных гневом, черных, как уголь, глаз.

«Это Аро».

* Аполо?гия (др.-греч. ????????) — защитительная речь или защитительное письмо, текст, направленный на защиту чего или кого-либо. Предполагается, что объект апологии подвергается внешним нападкам. Термин «апология» может нести негативный или иронический смысл, означая неумеренное, чрезмерное восхваление кого-нибудь или чего-нибудь, предвзятую защиту.Эдвард

Не сумев справиться с гневом, который маской сковал мое лицо, я особо и не волновался по этому поводу, потому как «видел» самодовольную улыбку Аро и его голодные, красные глаза, прекрасно понимая, что к чему.

Когда я открыл дверь, Белла стояла позади меня, хоть я и предпочел бы, чтобы она была не на виду, но, по крайней мере, она находилась рядом, и от этого я пребывал в относительном спокойствии.

Аро предстал пред нами с сияющей улыбкой, ослепляющей своей белоснежностью, что делало его образ вполне добродушным, но я-то знал, что скрывается за милым оскалом этого вампира.

«Здравствуй, Бе-елла! Привет, Э-Эдвард!» - нараспев, растягивая слова, непринужденно проговорил Аро, театрально изображая радость. Не дожидаясь приглашения, он вошел в дом. Несколько изящных шагов и наш «гость» уже в гостиной на диване, вальяжно развалившись, внимательно разглядывал нас и беспрестанно то накручивал прядь волос на палец, то раскручивал ее.

Взглянув на испуганное лицо Беллы, мне очень хотелось узнать - о чем она думала. Она боялась за себя, за меня или за него? К слову говоря, мне бы не пришлось удивиться, если бы в данный момент она волновалась за Аро. Такое поведение Беллы, когда она думала не о себе, а о ближнем своем, делало меня раздражительным и ревнивым, короче, взрывоопасным.

Обняв и прижав ее к себе, я хотел было поцеловать мою девочку в лоб, но осекся, потому как почувствовал прилив яда во рту. Быстро сообразив о причине сего, я понял, что это голодный Аро так сильно захотел ее, что его желание передалось и мне. К тому же, он просто-таки пожирал Беллу глазами, мысленно «смакуя» ее внешность. Его «аппетитные» пристрастия вызвали голод во мне, так сказать, рефлекторной цепочкой, за компанию. Черт бы ее побрал, эту компанию!

«Ты не поприветствуешь меня, Эдвард?» - хихикнул Аро, про себя констатируя то, что Белла чересчур привязалась ко мне, и этот факт только подтверждал его непреложную истину о том, что женщины годились лишь на роли рабынь, не считая почетной роли «пищи», что само собой разумелось.

«Перестань так громко думать, Аро», - гневно прошипел я.

«Эдвард, ты еще не обратил ее?» - все таким же ироничным тоном, только вслух, пропел Аро.

«Не твое дело», - вконец разгневавшись на Аро, за его вызывающее и неподобающее поведение, я в мгновение ока оказался перед ним; но тихое «Эдвард!» вывело меня из кипящего водоворота гнева. Конечно, этого было недостаточно, чтобы удержать меня, но было вполне достаточно, чтобы стать неким предупреждением для меня.

Аро закатил глаза и, скрестив руки перед собой, подошел к окну. Прислонившись к раме, он впился в меня взглядом и, теперь уже серьезным тоном, произнес, ежесекундно сглатывая яд: «Я должен говорить с Беллой, Эдвард».

Белла, будто наперекор его словам, пальцы одной руки переплела с моими пальцами, а другой рукой схватилась за мою руку выше локтя, давая понять, что не намеревается оставаться наедине с «гостем». Такой жест благотворно повлиял на меня - тепло ее кожи немного успокоило мою, неуклюже сдерживаемую, ярость.

«Я сказал с Беллой, Эдвард… »

«Все, что Вы хотите сказать мне, можете говорить и ему, у меня нет секретов от Эдварда», - не дав ему закончить, Белла прервала его.

Я был удивлен, как смело Белла парировала Аро, а что уж было говорить о нем. Он просто опешил, не веря, что «эта девчонка» посмела сказать то, что она сказала. Однако, надо отдать должное Его Величеству, он уважал смелых людей и ему импонировала смелость Беллы, так как став вампиром, «новенькая» могла пригодиться Клану.

«Ты достаточно неплохо держишься, - злобно усмехнувшись, проговорил Аро и стал медленно приближаться к нам. Я хотел было сделать шаг и встать перед Беллой, но ласковым взглядом она остановила меня, сжав при этом мою руку. Аро присвистнул и добавил: - И ты сильная!»

«Я - просто женщина», - пояснила Белла. Положив руки на бедра и отставив одну ногу в сторону, вздернув подбородок и открытым, спокойным взглядом окинув Аро, она наклонилась вперед, как бы на него.

«Ну, в основном, женщины меня используют ровно настолько, насколько я им это позволяю. Ведь их маленький мозг предназначен лишь для того, чтобы они понимали лишь свою принадлежность к мужчинам, как более сильным мира сего, и… больше ничего. Но сила и разум действуют на меня впечатляюще, мне это нравится».

«Свинья, - повернувшись к нему спиной, Белла процедила сквозь зубы и, пройдя через комнату, присела на стул. - Что Вы еще хотите знать? Мне больше нечего Вам сказать».

Он улыбнулся и медленной поступью стал приближаться к ней.

«Я хотел бы знать, что ты думаешь о том, чтобы стать вампиром... быть такой, как Эдвард и я? Вечная жизнь и... больше не надо беспокоиться о том, что окружающие подумают о тебе, потому что, в конце концов, они слабее и ничтожнее», - сверкнув своим белоснежным оскалом, он сложил ладони рук на уровне своей груди и слегка наклонил голову.

Глаза Беллы округлились, и осмысление услышанного отразилось на ее лице. Признаюсь, что хотел обратить ее, и сделал бы это, но меня приводило в замешательство то, что я не ведал, насколько сильной была бы Белла как новообращенная. А так как мне не приходилось ранее бывать наставником молодых вампиров, то я вынужден был отложить действо под названием «Обращение» до лучших времен.

Убивать ради глотка крови, делать это непреднамеренно или умышленно - не все ли равно - это кара. Что, если власть, которая придет к Белле с бытием вампира, станет для нее приятной, и она будет наслаждаться ею? Что, если Белла станет другой и в ней ничего не останется от моей прежней Беллы? Я не выдержу этого.

«И что тогда? Присоединиться к вам? Я так не думаю!» - улыбнулась она, на что Аро поморщился. Поднявшись, Белла подошла ко мне, обвила руками мой торс, уткнувшись лицом мне в грудь, и, демонстративно вдыхая запах моего тела, закатила глаза, наглядно изображая, как у нее закружилась голова от моего аромата.

«Аро, я не позволю тебе, даже если бы ты очень хотел заполучить ее… »

«Тогда я прикажу своим собратьям покончить с тобой. Поэтому, как видишь, особого выбора в этом вопросе для тебя, увы, нет», - со злобной гримасой, исказившей его лицо, перебил меня Аро.

«Она не хотела бы стать вампиром. К тому же, смею напомнить тебе, что без согласия человека, ни один вампир не имеет права изменить человека. В противном случае, это противоречит закону, тобою же придуманному. Ты ведь помнишь об этом, Аро?» - улыбнувшись, проговорил я, прекрасно понимая, что после моих слов, ему нечем будет крыть.

«Я бы уговорил ее», - злобный скрежет его зубов и перекошенное лицо наглядно продемонстрировали всю беспомощность Его Величества в интересующем его вопросе.

«Еще не пришло твое время, Аро. Возвращайся в Италию и забудь о ней, она моя!» - говоря это, я направился к двери, открыл ее и неотрывно смотрел недвусмысленным взглядом на нашего «гостя», нетерпеливо ожидая, когда же он уйдет.

Аро приблизился к Белле и, дотронувшись до ее щеки, нахмурился и таинственно-задумчивым тоном произнес: «Я все еще не могу прочитать тебя… »

Белла

«Ты знаешь, я до сих пор не понимаю, почему ты сказал про незаконность обращения. Ты разозлил Аро, он ожесточился. А почему для него это так важно?» - говоря это, я взяла нож и, отрезав хлеб, намеревалась сделать себе бутерброд.

Эдвард посмотрел на меня и, подойдя вплотную, взял мои руки в свои, забрал у меня нож и стал делать бутерброд сам. Присев на стул, я замерла, понимая, что Эдвард собирается рассказать мне про Аро.

«Аро едва исполнилось двадцать восемь лет, когда он был изменен другим вампиром… »

«Я поняла, что «другим», - усмехнувшись, произнесла я.

«Он был изменен, не имея права выбора, - Эдвард пожал плечами и через секунду продолжил: – Кстати, бывало такое, что Аро, еще будучи человеком, несколько раз чудом избегал сожжения на костре, потому как отличался от большинства людей и его частенько принимали за колдуна из-за необычных способностей, коими он был одарен. А так как подобное не подлежало объяснению в те времена, потому и считалось паранормальным, за что Аро, собственно, и страдал. Однако, в любом случае, Аро изменили против его воли, а это больно принять, потому как он был человеком, верящим в справедливость и равенство, свободу и тому подобное, что рассматривалось концептуально как «право». Спустя некоторое время, он нашел Кайуса, седовласого старика восьмидесяти лет, и предложил ему жить вечно, посвятив того во все тайны вампирского существования. Кайус согласился и Аро обратил его. Потом он нашел Маркуса, изменил и его. Когда они стали искать других вампиров, то поняли, что в действительности лишь они трое и остались живы, если слово «живые» вообще применимо к такому явлению, как вампиризм. Поэтому, найдя Джейн и Алека, Аро изменил и их, и уже после этого клан Вольтури постепенно становился все более многочисленным и влиятельным. Со временем Аро разработал несколько законов, назвав их «Кодекс вампира», один их которых гласил, что никто не мог обратить человека без согласия на то последнего. Я прекрасно понимал, чем руководствовался Аро в создании именно этого закона – это боль, разрывавшая его бренное тело, которую он пережил, когда важное решение о его обращении было принято без его согласия».

«Ну, оно и понятно! Я бы тоже не хотела чувствовать, что меня обманули, использовали!» - воскликнула я.

Эдвард одобрительно кивнул и поцеловал меня в щеку: «А теперь доедай свой бутерброд, милая!»

«Эдвард, ну теперь-то мы можем выйти из дома и сходить в магазин? Пожалуйста!.. Мне бы хотелось надеть кое-что особенное сегодня».

Он взглянул на меня, уголки его губ медленно поползли вверх, сделав его улыбку невероятно сексуальной.

«Нет, не в том смысле! У меня достаточно одежды… для этого… Я хотела сказать, что намереваюсь организовать романтический ужин для нас», - покраснев, уверенно произнесла я.

«Я не могу позволить тебе заняться организацией вечера в одиночестве, это было бы эгоистично с моей стороны, потому сделаю все сам, - подмигнув мне, шутливым тоном проговорил Эдвард и, достав из кармана жилета ключи от машины, добавил: – Тем более, сумерки вот-вот наступят. Мое время. Поехали?!»

«Хорошо, - радостно согласилась я. – Поехали!»Белла

«Что думаешь по этому поводу?» - поинтересовалась я у сидящего в кресле Эдварда, кружась перед зеркалом в красивом фиолетовом платье. Оно было до колен, облегающее вверху и слегка расклешенное внизу. Подол платья мягкими волнами касался моих ног, пока я манерно прохаживалась перед Эдвардом, ожидая его вердикта.

Поднявшись, он подошел ко мне, улыбнулся и, проведя рукой по шелковой глади платья, дотронулся до моих бедер.

«Ты выглядишь просто потрясающе в этом дивном платье! Думаю, его следует приобрести», - заключил Эдвард.

Благодарно улыбнувшись ему в ответ, я согласно кивнула: «Мне тоже оно очень понравилось».

Отстранившись от Эдварда, я повернулась к зеркалу и, прикусив губу, замерла в раздумьях относительно вариантов укладки своих волос.

«Твои волосы роскошны. Оставь все, как есть», - ласково произнес любимый, уловив сомнения, видимо, застывшие на моем лице, и нежно коснулся губами моей шеи.

«Не здесь, милый, люди смотрят», - остановила я его, взглядом указывая на стоящих слева от нас нескольких человек.

Эдвард обернулся, дабы удостовериться самому, что две женщины и четверо мужчин бесцеремонно пялились на нас, и сразу же нахмурился, узрев восхищенное выражение лиц мужчин, посмевших задержать свой взгляд на мне дольше, чем позволено правилами хорошего тона, а я разозлилась на женщин, подмигивающих Эдварду и лукаво улыбающихся ему.

«Хорошо, значит, покупаем это платье», - согласилась я, зайдя в примерочную. Наспех сняв свою обновку, я передала ее Эдварду, отстранив шторку, и, переодевшись в свою одежду, направилась к кассе, где Эдвард уже ожидал меня.

«Ты не представляешь, сколько мужчин мечтает сейчас оказаться на моем месте, м-м-м!» - поставил меня в известность Эдвард, нежно взяв мою руку в свою.

«Им никогда не быть тобой», - обвив руками его шею, я нежно поцеловала его в губы, на что он отреагировал, сжав меня в своих объятиях. Однако мы тут же отстранились друг от друга и глянули на обступивших нас людей, кои смотрели с блаженным умилением на проявление нашей любви.

«Уйдем отсюда, пока они не растаяли», - пошутил Эдвард и мы оба прыснули со смеху, выходя из торгового зала.

С полчаса побродив по магазину, в поле моего зрения попал отдел косметики, зайдя в который, я подправила макияж - положила немного блеска на губы, немного теней на веки и, когда вознамерилась воспользоваться румянами, Эдвард забрал у меня из рук кисть и тоном знатока, добавил: «Белла, не надо. Твой естественный румянец просто превосходен».

Молча согласившись с ним, я уже было решила, что все нужное приобрела, как увидела на манекене в витрине очередного магазинчика серебряное ожерелье с серебряными серьгами и туфли серебристого цвета на высоком каблуке. Приобретя и то, и другое, Эдвард подбодрил меня, прошептав пару комплиментов, и полушутя потребовал, чтобы отныне я всегда пребывала рядом с ним, мало ли что могло случиться. Я поняла, с чем было связано это его желание, вспомнив восхищенные мужские взгляды – он хотел держать меня подальше от мужской братии.

«Так, куда мы отправимся обедать? – осведомился Эдвард, когда мы отъехали от торгового центра и, очаровательно улыбнувшись, уточнил: - Ну, вообще-то ты будешь есть одна, но все же».

«Не знаю, выбери место на свое усмотрение», - полагаясь на него и отдав бразды правления в данном вопросе ему, в подтверждение этого я погладила его по руке.

Наконец, после, как мне показалось, бесконечного поиска «того самого места», мы все же нашли «это» место, но там было полным-полно народу. Эдвард подмигнул мне и заверил, что ему удастся уговорить официантку обслужить нас в первую очередь, и направился к ней.

Мужская фигура, одетая в узкие черные брюки и черную рубашку с закатанными до локтей рукавами, оголявшими красивые мужские руки, со стороны смотрелась до умопомрачения сексуальной, что не могла не заметить официантка, которая, завидев его, часто заморгала, не веря в реальность направлявшегося к ней импозантного мужчины. Я кое-как подавила в себе смех, когда он, поддавшись вперед, стал что-то ей говорить. Она растеклась в глупой улыбке, глубоко вдыхая аромат дыхания Эдварда, хотя... я ее понимала - разве можно было противостоять силе его всепокоряющего обаяния и шарма.

«Привет. Меня зовут Эдвард, - сладким, как сахар, и трепетным, как у ребенка, голосом представился он ей и нежно улыбнулся, отчего мое сердце екнуло. – Позвольте узнать, есть ли свободный столик для двоих?»

«Д-да, с-следуйте з-за мной», - заикаясь, не совсем внятно проговорила она и, покачиваясь, зашагала к столику в уединенном месте зала ресторана, не полностью скрытого от взглядов посетителей, но и не на всеобщем обозрении. Я последовала за ними.

«Вот ваше «Меню», - сказала она вежливо, не пытаясь заигрывать с Эдвардом, что мне понравилось, развернулась и ушла.

«Отлично», - произнесла я, скрывая улыбку.

«О, пожалуйста, мы бы простояли здесь на протяжении нескольких часов, не подойди я к ней и не сделай того, что сделал. И тогда, все внимание было бы приковано к тебе, будь я даже совершенно голым», - страстно проговорил он, обхватив своими холодными ладонями мое лицо.

Я закатила глаза и поцеловала ладони его рук.

«Привет», - услышала я низкий мужской голос над своим ухом. Повернувшись на звук голоса, я увидела официанта, оценивающего меня с ног до головы зелеными глазами, сощуренными в нагло-развязном взгляде. Парень был в чем-то схожим с Эдвардом – такой же бледный и мог бы свободно сойти за вампира, будь у него глаза другого цвета, и с таким же хаотичным беспорядком, только светлых волос, на голове.

«Привет», - спокойно ответила я ему.

«Что будете заказывать?» - усмехнувшись, поинтересовался он, сверкнув своей белоснежной улыбкой.

«Куриные палочки с картошкой фри и колу, пожалуйста. Благодарю вас», - огласила я свой выбор.

«Хм ... – еще более сощурив глаза, теперь он подмигнул мне и проговорил: - Вы не относитесь к числу великого множества девушек, которых я повидал за время своей работы в этом заведении. Они, как правило, заказывают дорогие блюда, не под стать тем простым, что назвали Вы».

«Благодарю вас», - закрыв «Меню», я вздохнула и отвела взгляд в сторону, потом на Эдварда и… мои губы задрожали от страха.

Эдвард смотрел на меня глазами, омраченными гневом и метавшими молнии. Нахмуренные брови сошлись на переносице в едва скрываемом бешенстве, а звук от яростного скрежета зубов поверг меня в шоковое состояние.

«Что?.. Эдвард, что? Что случилось?» - испуганно спросила я.

«Ничего. Я в полном порядке после того, как смог лицезреть твой флирт с официантом у себя под носом», - злобно прошипел он.

«Эдвард, я… я не флиртовала», - стремилась объяснить я, но он не слышал меня.

«Пожа-а-алуйста»… «Благодарю-ю-ю вас», - театрально кривляясь, Эдвард на свой манер пытался повторить то, что я говорила официанту. Это разозлило меня. Взяв пакеты с покупками, я вскочила и хотела было возмутиться, но Эдвард опередил меня. Схватив мое запястье, он усадил меня на стул рядом с собой и, обняв за плечи, прижал к себе и прошептал: «Мне жаль…»

«Это то, что ты всегда говоришь», - рассерженно произнесла я и вновь хотела подняться, но он не отпускал меня.

«Я виноват», - произнес он еще тише.

«Нет, это твоя незрелость, и вообще… Эдвард, отпусти меня… » - нервничая, говорила я.

«Ты в самом деле хочешь уйти?» - спросил Эдвард и глаза его наполнились грустью. Я отрицательно покачала головой, и он выпустил меня из своих стальных объятий. Обойдя стол, я присела на прежнее место, потупив взор, чтобы не расплакаться.

Как он мог обвинить меня в этом?

«Белла, - прошептал он, - прости за боль, что причинил тебе, милая. Не плачь…»

«Я не плачу. Но как ты мог подумать о таком, Эдвард? Ведь этот вечер наш, мой и твой, а ты…» - расстроенно лепетала я.

«Просто забудь об этом, - улыбнувшись, трогательно произнес он.- Я был неправ, и я это знаю… Вел себя, как осел. Простишь меня? Пожалуйста!»

Тяжело вздохнув и кивнув, я улыбнулась, хоть еще и сердилась на Эдварда, но решила этого больше не показывать.

«Ты такая красивая, Белла... Выглядишь просто потрясающе... Ты даже не осознаешь, как мне сложно просто сидеть подле тебя и... сдерживать себя... - проговорил он бархатным голосом. Я покраснела, а его глаза потемнели от страсти. Мне был знаком этот его взгляд. – Я борюсь с собой, чтобы не выдернуть тебя отсюда и не увести в дом и там... Ты творишь со мной что-то невообразимое...»

В ту же минуту к нам подошел официант, вернее официантка, что было гораздо лучше, чем, если бы пищу принес тот молодой человек. Эдвард поблагодарил девушку и улыбнулся ей. Я проигнорировала это, но решила немного помучить его.

Наколов кусочек картофеля на вилку, я поднесла ее ко рту и, обхватив губами поболее, чем того требовалось, на секунду задержалась и стала медленно высовывать ее из округлившихся уст, пристально смотря на Эдварда сквозь ресницы. Немигающим взглядом, полным желания, он уставился на меня и точно сканировал каждое мое движение.

«Бе-елла-а-а», - простонал он мое имя так тихо, что только я и услышала его.

«О, теперь я чувствую, что «творю» с тобой», - прошептала я соблазнительным тоном, поглаживая выпуклость в его брюках пальцами своей ноги, предварительно сбросив туфельку на пол.

Эдвард вожделенно посмотрел на мои губы и прерывисто задышал, а я, не переставая, водила ногой вверх-вниз, наслаждаясь и тешась эрекции любимого вампира. Не торопя меня, он дождался момента, когда я закончила есть, измученно улыбнулся, бросил деньги на стол, схватил пакеты с покупками одной рукой, другой – мое запястье, и буквально потянул меня к выходу из ресторана.

«Куда мы так спешим?» - с напускным удивлением поинтересовалась я.

«Нам надо справиться с одной маленькой проблемой», - прорычал он, открывая дверцу машины передо мной и пожирая меня взглядом.

«Что? О какой именно проблеме Вы говорите, г-н Каллен? Я понятия не имею, о чем это Вы… А-а-а! Это эта проблема?» - невинно хлопая ресницами, я протянула руку к его ширинке и обхватила пальцами один о-о-очень напряженный мускул на его теле и хихикнула, на что он с силой прижал свою руку к моей и, казалось, из последних сил прохрипел:

«Да-а-а…»

«О, теперь я знаю, что ты имел в виду», - торжествуя, произнесла я. Резко захлопнув дверь, как только я уселась в машину, в мгновение ока он обошел автомобиль и очутился в салоне, вставил ключ зажигания и мы ринулись с места под резкий визг шин. Однако мы недолго ехали - Эдвард остановился в первом же переулке, повстречавшемся нам на пути.

Я улыбалась.

Эдвард

Я жадно впился поцелуем в ее губы, будто это был последний источник жизненных сил на земле. До безумия желая Беллу, одновременно я злился на нее из-за того, что она так открыто кокетничала и дразнила меня в ресторане. Целуя ее со всей страстью, я ощущал, как дыхание Беллы становилось все более тяжелым и прерывистым. Быстро нажав на рычаг под ее креслом, я опустил его и, переместившись, навис над ней.

«Знаешь ли ты, что делала со мной? - зарычал я ей в шею, на что она вновь игриво хихикнула. – Ах так?!»

Мысленно поблагодарив туман и наступавшие сумерки за участие и естественное сокрытие того, что я намеревался сделать, я нетерпеливо стал поднимать платье Беллы вверх, оголяя и поглаживая ее бедра.

«Ты такая красивая!» - воскликнул я, не совсем осознавая, почему мною так остро овладело страстное возбуждение.

«Эдвард, мы не можем заняться сексом», - сбивчиво вздыхая, прошептала она.

«… Мне все равно, что я засыпаю… я хочу тебя…» - бормотал я, беспрестанно целуя любимую. Скользнув рукой по ее спине и прижавшись к ней бедрами, другую руку я положил на ее естество, прикрытое всего лишь кружевными трусиками. Стон удовольствия вырвался из груди девушки, и я почувствовал, как задрожало ее тело.

«… Эдвард, ты должен позаботиться о том, чтобы мы добрались домой… потом…»

«Тогда только ты… - прошептал я и, не в силах более сдерживаться, вошел в нее. – Горячо-о-о… хорошо-о-о…»

Она ахнула и, выгнув спину, прижалась ко мне всем телом. Двигаясь то быстро, то медленно, я не прекращал неторопливо ласкать ее груди, сжимать и покусывать соски, отчего она вскрикивала и еще быстрее двигалась мне навстречу. Чувствуя, что она вот-вот кончит, я ускорил темп и, лизнув языком ее приоткрытые уста, поощрил словами:

«Белла, милая моя, давай… для меня…»

«Э-Эдва-а-ард…» - стонала она мое имя и извивалась в экстазе, а я смотрел на нее и любовался прекраснейшей из женщин… Она невероятная, великолепная… Она – моя жизнь. Удовольствие и радость от того, что я доставил наслаждение любимой, завладели мною.

«Ты – моя», - улыбнулся я, глядя на ее счастливое лицо, а она, кивая, целовала меня в шею.

... Предложив свою помощь, я помог ей одеться и мы поехали домой.

Въезжая во двор, я увидел черный автомобиль и подумал было, что это Карлайл, но запах оборотня вдребезги разрушил мое предположение.Эдвард

Выйдя из автомобиля, я направился к дому, ступая по траве, а не по гравию, дабы в злобе своей не пинать камни и не шуметь. Я шел на запах, что облаком повис в воздухе над газоном. Это запах оборотня и этот наглец в моем доме. Невиданная дерзость!

Гнев наполнил меня, когда не кто иной, как Джейкоб, открыв дверь, показался на пороге моего дома. Как и положено заурядному оборотню, свои лохматые черные волосы он связал в хвост, намеренно желая съакцентрировать внимание на своем злостном оскале. В его сознании превалировала единственная мысль - встреча с Беллой. С нетерпением ожидая этого момента, он запрокинул голову вверх и глубоко вдохнул.

Мы бросились навстречу друг другу, сжав кулаки, с явным желанием драться. Вдруг он остановился и застыл, посмотрел вправо и увидел Беллу, сидевшую в машине, мечтательно закрывшую глаза и, как оказалось, вспоминавшую наши с ней нежные шалости…
Де-е-евочка моя.

Глубоко вдохнув еще раз, оборотень нахмурился, его ноздри затрепетали, и он впился ненавистным взглядом своих черных глаз в меня.

«Т-т-ты занимался с ней сексом?»

«Мы занимаемся любовью, Джейкоб Блэк. Секс и любовь - это две разные вещи», - сглатывая яд, разъяснил я ему.

«Не пытайся втюхивать мне, что у вас роман. Ты укусил ее?» - ехидно спросил он, наклонившись вперед, встав в обвинительную позу, но сердце его бешено колотилось – он боялся меня. И правильно делал. Если бы ему вздумалось наброситься на меня, его настигла бы скорая смерть.

«То, что мы с Беллой делаем, не твое дело, - зашипел я, сдерживая себя, чтобы не разорвать его в клочья. - Мы вместе и тебе нет места в ее жизни. Ты забыл, как обманул и разбил ее сердце?»

«То была ошибка, я признаю это... но я изменился... я люблю ее... если бы не любил, то не был бы сейчас здесь. А ты хочешь только трахать ее... » - резюмировал Блэк.

«Впечатляет. «Красиво» сказал. Но… Ты говоришь одно, а думаешь о другом. Это ты хотел только секса. Разве я неправ? Прав! Не забывай - я читаю твои мысли. И запомни, я люблю Беллу так сильно, как никто еще никого и никогда не любил!»

Нахмурившись, он зыркнул на меня, на Беллу и яростно зарычал низким гортанным голосом.

«Осторожно, Блэк, если не перестанешь хмуриться, твое лицо парализует, и ты вовсе не сможешь больше так забавно изображать свой гнев», - продолжал язвить я, провоцируя его.

Разозлившись окончательно, чего я и добивался, Блэк ринулся на меня, желая нанести удар в челюсть. Увернувшись, я встал в оборонительную позицию, на что он ехидно ухмыльнулся.

«Успокойся, котенок, не бойся», - передразнил он меня, и я почувствовал, как мои пальцы словно превратились в когти, в подтверждение его слов.

Я зашипел и набросился на него сверху, словно кошка, и ударил его ногой в бок, ломая ребра, и тешась хрустом костей. Он вскрикнул от боли. Я поднял ногу, чтобы ударить его еще раз, но Блэк, ухватив меня, перевернул и прижал к земле, метеля кулаками по мне всюду, куда его удары могли достичь.

Позволив ему это, я потешился вдоволь, и, схватив его за шею, стал сжимать ее, наблюдая, как вздулась артерия, готовая лопнуть, как он корчится, как его мозг замедляет функционировать. Еще пара секунд и... Но... прибежала Белла.

«Стоп! Остановитесь, сейчас же!» - призывала она нас, пытаясь забрать мои руки с шеи Джейкоба, но, увы, слабому и хрупкому существу подобное не под силу.

Все же я отпустил его, когда увидел страх на лице любимой. Оборотень, не медля, вскочил, а я, присев на корточки, глядел на него с убийственным оскалом в презрительной ухмылке.

«Вы оба!.. Что вы делаете?.. Как дети... » - продолжала кричать Белла, встав между нами.

«Он начал!» - рассерженно констатировал я.

«Замолчи! - сердито бросила она мне, разозлившись, да так, что прежде я и не видывал ее в таком состоянии. Какие чувства одолевали Беллу: злость, боль, страдание, разочарование, смущение? – Не могу поверить, вы оба... Как вы могли?»

«Белла, я пришел сюда, чтобы увидеть тебя», - дерзким голосом проговорил Джейкоб.

«Зачем, Джейк? - спросила она, пристально глядя ему в глаза. – Я же сказала, что никогда не вернусь к тебе, что между нами уже никогда и ничего не будет, не так ли? Да ты и сам это прекрасно понимаешь, но принять почему-то не можешь!»

«То. Что. Он. Дает. Это. Не. Любовь... - завопил он, смотря на Беллу сверху вниз и пальцем указывая на меня, - он просто хочет слепить тебя по своему образу и подобию, чтобы ты восторгалась его достоинствами! Белла, он хочет только трахаться, не более! Очнись!»

«Это ты тот, кто должен очнуться! Ты меня дурачил и обманывал со своей Дик! Так и ступай к ней! А он... Эдвард – лучший человек, тебе таким никогда не стать, он замечательный!» - выпалила Белла ошеломленному Блэку.

Я был настолько поглощен тирадой Беллы, что не сразу учуял приближение Эллис и Эммета, а только лишь тогда, когда их машина остановилась на подъездной дороге у моего дома. В этот момент я явно ощутил, как со стороны Джейкоба, прорезая ночной воздух, красной нитью исходили гнев и ненависть... он намеревался наброситься на Беллу... что и проделал секундой позже. От неожиданного нападения, Белла рухнула на землю. Эммет одним прыжком оказался подле нас и уже оттаскивал Блэка от Беллы, а я, подхватив ее на руки, бережно прижимал к себе.

«Белла», - прошептал я тихо и тут же зашипел, завидя на ее щеке красный отпечаток руки того поганца. Я отчетливо слышал кровь, пульсировавшую под кожей; отчетливо видел слезинки, готовые вот-вот прорваться сквозь броню ее сдержанности; приоткрытые губы, застывшие в немом вопросе. Она смотрела на меня с непостижимым выражением, выражением, которое я не в силах был выдержать, - растерянность...

«Эдвард, мы отвезем ее к нам домой, Карлайл присмотрит за ней некоторое время», - произнесла Эллис так уверенно, без колебаний, что мне стало понятно – она видела все произошедшее в своем видении.

Доверив Беллу заботливой Эллис, я смотрел вслед двум дорогим мне девушкам. Они уже подошли к машине, как я сорвался с места и в миг очутился около Беллы. Обхватив ладонями лицо любимой, нежно поцеловал ее губы и все еще пылающую щеку, прижал ее тонкий стан к себе. Эллис оттащила меня от Беллы, посадила ее в машину и умчалась прочь, увозя с собой любовь всей моей жизни.

«Эдвард», - вернул меня в реальность Эммет.

Осмотревшись, я увидел, что Блэка нигде не было видно, а жаль, мне до боли захотелось вырвать руки из его мерзкого тела, коими он причинил боль моей Белле.

Отвлекшись от собственных мыслей, я посмотрел на Эммета и благодарным тоном произнес: «Спасибо, что пришли».

«Без проблем, бро (прим.пер.: бро – американская интерпретация слова брат), ведь Белла теперь моя маленькая младшая сестренка, не так ли? – произнес он мягким голосом, дружески улыбнувшись и похлопав меня по плечу. Его искренняя улыбка обнадежила меня в том, что все будет в порядке. – Эллис позаботится о Белле и развеселит ее. Надеюсь, ты не сомневаешься в талантах Эллис?!»

«Эммет, я так люблю ее... ее улыбку, ее лицо... ее всю... » - тихо говорил я брату, вглядываясь в ночную даль. Прилив яда немного отрезвил меня и, оглянувшись по сторонам, я увидел автомобиль Блэка, видимо он забыл о нем, когда в спешке ретировался. Трус.

«Предполагаю, что именно так же я отношусь к Роуз, - подмигнул мне Эм. – Ах да, чуть не забыл, должен предупредить тебя. Эллис решила, что мы, мужчины, должны сделать нечто особенное для своих любимых женщин – например, прочитать стихи завтра вечером на семейном «ужине». Эл сказала, что это сделает Беллу особенно счастливой, она якобы видела это в видении».

Согласившись, я кивнул, и мы пошли в дом. Я собирал одежду, бубня себе под нос: «Как, черт возьми, нам удается получать одинаковое наслаждение как от драки с оборотнями, так и от чтения стихов?»

Раскатистый смех Эммета, громом взорвавший спокойствие дома, был ответом на мой вопрос. Дребезжание стекол в окнах вторили ему звоном.
Эх, братец!

Белла

«Как ты себя чувствуешь, Белла?» - заботливо поинтересовалась Эллис, словно сестра, которой у меня никогда не было. Я отметила про себя, что внешне Эллис стала еще больше схожа с эльфом, изменив цвет волос на более светлый, не кардинально, но все же на несколько тонов светлее, чем он у нее был.

«Не очень», - призналась я, рассматривая свое отражение в зеркале бокового вида автомобиля и морщась при воспоминании о Джейке, его рукоприкладстве и синяках на моем теле, от вида которых Эдвард будет не в восторге и наверняка разбушуется.

«Я знаю что ты хочешь скрыть от него», - спокойно проговорила Эллис. Ее голос напоминал мурлыканье, в отличие от рева двигателя автомобиля и стука капель проливного дождя по стеклам. Кстати, мне совсем не хотелось смотреть в окно, за которым туман сгустился в кромешную тьму, а так как мы ехали на скорости сто двадцать миль в час, то я и не пыталась что-либо узреть, впрочем, даже если бы и хотела, то все равно не сумела бы.

Повернув голову в сторону молодой вампирши и встретившись глазами с ее пристальным взглядом, мое сердце стало биться через раз по двум причинам: во-первых, она смотрела на меня, а не на дорогу, по которой мы неслись стремглав, и, во-вторых, я поняла что она имела в виду, - она знала...

«Ты знаешь?»

«Да. Понимаешь, тебе необходимо забыть о том, что он сделал с тобой, когда ударил. Ты же об этом сейчас думала и вспоминала?»

О да, именно об этом я вспоминала.

«Поверишь ты мне или нет, но о прошлом можно забыть полностью. Белла, ты должна попробовать, хотя, понимаю, что это действительно трудно, но вполне возможно. Порой, люди забывают настолько, что, когда пытаются вспомнить нечто, то у них ничего не получается, потому что сознание и разум не находит искомого изображения прошлых событий».

Обычный счастливый голос Эллис звучал теперь как-то монотонно, и я поймала себя на ощущении того, что мои губы отяжелели. Интересно, почему?..

«Эллис, пожалуйста, не говори Эдварду... А т-ты случайно не знаешь, что он будет делать... »

«Я уже видела в видении, - не дав мне договорить, ответила девушка уже своим обычным тоном, и отвела от меня пристальный взгляд широко распахнутых глаз. – Я знаю, на что он способен... - и, вздохнув, добавила: - Ты видела его рассерженным, но это ничто по сравнению с тем, что он может сделать, не получись у него обуздать собственную ярость. Эдвард очень, очень требовательный человек и очень подозрительный. Он немногого ожидает от окружающих, но, когда и эти маленькие ожидания не оправдываются, уже ничто не может остановить ужасающее шествие его гневного неистовства. Однажды, несколько лет назад, мы гуляли с ним в парке, и какой-то парень стал цеплять меня. Разозлившись, Эдвард избил парня. Тот подал на него в суд… Конечно, Эдвард заплатил компенсацию за физический и моральный ущерб, но благо, что парень вообще остался жив. Эдварду в разгневанном состоянии плохо удается контролировать границы допустимого. Брат способен зайти так далеко... Да ты и сама знаешь – запер же он тебя в целях твоей собственной безопасности!»

«Да, он запер меня», - улыбнувшись, застенчиво подтвердила я.

... Судя по тому, что автомобиль остановился, мы прибыли к месту назначения. Перед моим взором красовался большой дом, каждая комната которого была освещена. За большим окном одной из комнат, я увидела силуэт человека, быстро исчезнувшего из поля моего зрения, как только мы вышли из машины. От неожиданности я разинула рот.

«К сожалению, это был только Джаспер, - объяснила мне Эллис и, посмотрев на меня серьезным взглядом потемневших глаз, добавила: - Белла, я не собираюсь говорить Эдварду об этом, но ты сама должна рассказать ему обо всем. Ему ненавистно, когда что-то скрывают от него. Предостерегу тебя – Эдвард будет слишком остро реагировать на сказанное тобою, но, в конце концов, он поймет... »

«Эллис, это все равно, что усаживаться в ванную с тостером!» - попыталась пошутить я.

«Белла, пожалуйста, прислушайся к моим словам. Обещаешь?» - закатив глаза, она настаивала на своем.

Тяжело вздохнув, я кивнула, но довольно резким тоном ответила: «Я подумаю об этом, Эллис, но ничего не обещаю».

Она улыбнулась и бросилась обнимать меня: «Ты сделаешь это, милая, потому что я уже видела это в видении!»

Обернувшись на скрип двери, сестра Эдварда просто засияла – на пороге дома в джентльменской позе стоял Джаспер, улыбаясь и сверкая глазами в лунном свете, кротко и мягко шепча «Привет, привет».

Эллис в противовес старомодным, сдержанным манерам Джаспера, совсем, как девчонка, бросилась на него с такой пылкостью, что они оба отлетели через всю гостиную на диван. Он усмехался и трепетно гладил лицо вампирши, а она буквально тонула в его нежных прикосновениях и поцелуях.

«Привет, мой маленький котенок, - ласково говорил он ей, страстно целуя в губы, - я скучал по тебе!»

«Зна-а-аю! - визжала она, хлопая в ладоши, а я улыбалась, глядя на ее счастье. Эллис относилась к тому типу людей, которые светились от любви только в присутствии любимого человека, позволяя себе капризничать и казаться слабой лишь в их тесном мирке, в их личном раю. - Я тоже по тебе скучала, очень-очень!»

«Ребята, вы хотите увидеть, что я соорудила на заднем дворе для будущего «события»? – обратилась она и ко мне, и к Джасперу. Я хотела было спросить, что за «событие» намечалось, но Джаспер как-то двусмысленно подмигнул ей, и Эллис от неожиданности застыла, тихим и строгим голосочком чеканя: - Джаспер. Хейл.»

Хорошо, что ее внимание было приковано к Джасперу, иначе бы она увидела, как я тщетно пытаюсь сдержать свой смех. Было так потешно смотреть на эту пару полных противоположностей. Джаспер был высоким блондином с джентльменским поведением принца. Эллис была темноволосой маленькой пикси, которая выглядела как красивая пятнадцатилетняя девчушка. Тем не менее, она имела большое влияние на Джаспера. Глядя на них, мне почему-то пришло на ум дикое сравнение – бешеный йоркширский терьер приручал спокойного питбуля. Забавно, не так ли?!

«Ты сделал то, что я просила тебя не делать? Ты выходил во двор?» - кричала она, дрожа от ярости.

Джаспер отрицательно покачал головой, но было очевидно, что он ослушался Эллис. Она бросилась на него, но он поймал ее на ходу, легко подхватив на руки и прижав к себе.

«Котенок, пожалуйста, успокойся... » - говорил он сладким, успокаивающим голосом.

«Ты убиваешь меня своим любопытством. Ведь я же просила тебя, Джас! Это должен был быть сюрприз!» - хныкала она, и на ее лицо поочередно ложились масками то обида, то печаль, то разочарованность.

«Эллис, мой ангел, Эллис... Мне так жаль, я клянусь, что... » - с искренним сожалением начал оправдываться Джаспер.

«Ха! - торжествующе завизжал маленький эльф, тыкая пальцем в растерянное лицо вампира. - Получил?!» – смеялась она, а он вздыхал, понимая, что любимая разыграла его.

«Ты за это заплатишь... попозже», - проворковал он ей на ушко, но я прекрасно понимала, что он дразнит ее. Можно только представить, как два любящих существа будут расплачиваться друг с другом за шуточки над собой.

Улыбаясь, Эллис потянула нас на задний двор. Проходя через дом, словно через темные лесные хащи, я все же заметила, что он был оформлен в готическом стиле в красно-черных тонах, точь-в-точь, как и дом Эдварда. Я уж было хотела спросить Эллис, почему они обустраивают дома в таких мрачных тонах, но не успела. Мы вышли во двор, и я ахнула от красоты, сотворенной Эллис и представшей моему взору.

Четыре круглых стола, на каждом из которых в центре возвышалась свеча в виде переплетенных красных листьев, стояли на некотором расстоянии друг от друга, будто случайно расставленные по кругу. Столы были окружены высокими цветущими кустами, на коих сверкали белые огоньки гирлянд, мягко и романтично освещавшие «сюрприз». Немного поодаль было сооружено подобие сцены, прекрасно освещенной разноцветными лучами проекторов.

«Эллис, это удивительно!» - восторженно восхитилась я увиденным.

«Тебе нравится? – спросила она, идя впереди меня и поправляя гирлянды на кустах. – Мне самой это ужасно нравится, но думаю, что возникнет маленькая проблемка».

«Что?» - не веря своим ушам, спросила я у нее.

«Ну, кое-кто думает, что моя идея простовата, как для вампиров, - констатировала Эллис, покачивая плечами из стороны в сторону. – Они, видите ли, обеспокоены тем, что будут выглядеть нелепо, декламируя стихи. Я немного сомневаюсь в том, что они вообще поддержат намеченный мною план».

Мы обе уставились на Джаспера, который, устремив свой взгляд в ночную, небесную даль, посвистывал, создавая безразлично-равнодушный вид, словно его абсолютно не интересовало течение нашего разговора.

«Если они не сделают то, о чем ты их попросила, мы не будем разговаривать с ними... - Джаспер перестал свистеть и замер на месте, уставившись на меня, на что я улыбнулась и закончила фразу: - Неделю!»

Мы с Эллис прыснули со смеху.

Белла

«Ой, Белла… ой, смешно!» - хохотала Эллис.

«Ой, Эллис!» - вторила я ей.

«Белла, это впервые, когда я устраиваю вечеринку и мы всей семьей весело проведем время. Пожалуйста, поддержи меня, хорошо?!» - неожиданно, совершенно серьезно попросила она.

Частые смены ее настроения вводили в замешательство, и мне было искренне жаль, что в полной мере она не понимала меня. Конечно, я ее поддержу, нечего было просить об этом, иначе и быть-то не могло.

«Ты выглядишь прекрасно, можешь посмотреть на себя в зеркало», - вновь переведя тему, защебетала Эллис.

Я вздохнула и подошла к огромному зеркалу. Зеркальное отражение повергло меня в трепет. Вроде я, так же как и Эллис, умело пользовалась правилами игры с косметикой и модной одеждой, но с моим участием – это было по типу «все в порядке», а когда Эллис бралась за мой внешний вид – я выглядела как супермодель.

Мои волосы ниспадали на плечи мягкими волнами. Макияж был едва заметен – легкий намек на темные тени на веках, идеально подходящие к тону моего платья, и прозрачный блеск для губ.
Платье, выбранное для меня, было черного цвета, едва касалось колен, с квадратным вырезом горловины, без рукавов, с толстым ремнем на талии. Оно настолько облегало мою фигуру, что, скорее, раздевало меня, чем скрывало мое тело. Мой «портрет» завершался изящными, широкими золотыми браслетами на запястьях и длинными золотыми серьгами в виде плоских прямоугольников. Должна себе сознаться, что, несмотря на простоту наряда, выглядела я стильно и мне это нравилось.

«Спасибо, Эллис», - поблагодарила я ее, улыбаясь и с восторгом смотря на свое отражение в зеркале.

«Без проблем. А теперь надо одеться и мне, тем более, - игриво объявила она, - что к нам сейчас присоединятся Розали и Эсме».

Так и произошло - в комнату вошли Розали и Эсме.

Я смотрела на Розали и понимала, что, пребывая в восхищенном шоке, непозволительно долго пялюсь на нее, осознавая, что более совершенной красоты в жизни не видывала. Розали выглядела великолепно. Она была одета в ярко-красное платье, туго затянутое в талии, которое далее, в виде «тюльпана», сужалось к коленкам. От талии к верху, на ткань были нашиты красные ремешки, закрепленные в плечевых швах, открывая красивые ключицы владелицы сего наряда. Алая помада завершала макияж Розали. Волосы были подняты и собраны в узел так, чтобы сакцентрировать внимание на серьгах в форме «слезы». Но было одно «но» - она была босая, и я догадывалась почему. Потому что большую часть времени мы собирались провести во дворе, на траве.

Эсме смотрелась, словно ангел, если не сказать больше. Волосы ложились на плечи свободными волнами, как у меня. Слегка подкрашенные ресницы и розовые тени для век, подчеркивали нежность и некую воздушность образа Эсме. Светло-коричневое платье в розовый горошек расширенного к низу силуэта, до колен, с длинными рукавами и V-образным вырезом, выглядело сказочным. Тонкое золотое ожерелье обрамляло лебединую шею.

«Все, и я готова», - к чему это сказала Эллис, я не поняла, пока не обернулась. Воодушевленно ахнув, я залюбовалась, как волшебно она выглядела. У нее был определенно самый простой, но самый необычный наряд.

Ее короткая стрижка, с торчащими в стороны кончиками волос, смотрелась невероятно мило. Бледно-розовое платье, под стать ее коже, отливало перламутром. Облегающего покроя, без рукавов, с красной атласной ленточкой под лифом и круглой красной аппликацией в области левого бедра, платье выглядело, как шедевр. На лице Эллис не было и намека на макияж, но эта естественность делала ее еще более привлекательной.

«Эллис, ты выглядишь… удивительно!»

Она засмеялась так, словно прозвучал перелив колокольчиков, и, покачивая головой, пропела: «Нет, я такая всегда, это моя повседневная одежда!»

«Вы выглядите потрясающе красиво», - улыбаясь, обратилась я к Розали и Эсме.

Розали, ухмыльнувшись, промолчала, ничего не сказав в ответ.

«И ты выглядишь удивительно! Моя дорогая, Эдвард умрет у твоих ног, только завидев тебя, - улыбнувшись, Эсме расцеловала меня в обе щеки и, взяв под руку, повела по длинному коридору. - Интересно, какие стихи выбрал Эммет? – неожиданно поинтересовалась Эсме у Розали».

«Наверное, что-то смешное, но очень милое, - мечтательно улыбнувшись, Розали пожала плечами. - Он всегда меня удивляет, так что все пройдет отлично».

Эллис, побежав впереди нас, быстро затараторила: «Девушки, если наши парни выполнят обещанное, то мы должны вознаградить их! И у меня есть идея!»

Мы вышли во двор и, хотя, все были босиком, никто не замерз, даже я.

Двор был достаточно освещен, несмотря на то, что свет проекторов был направлен лишь на сцену. Осмотревшись, я взглядом поискала Эдварда, но не найдя его, стала следовать указаниям Эллис - она как раз рассаживала нас. Розали присела за первый стол у сцены, Эсме – за второй, я – за третий, Эллис – за последний, он оказался тоже у сцены, напротив Розали.

А потом во двор вышли они.

Все они – и Карлайл, и Эдвард, и Джаспер, и Эммет, - были одеты в одинаковые костюмы, но Эдвард, на мой взгляд, был красивее и великолепнее других. Его бледная кожа разяще, но от этого не менее прекраснее, оттенялась черным цветом костюма.

Заметив меня, Эдвард улыбнулся и, подойдя поближе, остановился передо мной. Мое сердце застучало вдвое быстрее. Слава Богу, Эллис мастерски спрятала под макияжем мои синяки и Эдвард, вроде, не заметил их. Поднявшись со стула, я подала ему руку.

«Милая, - нежно прошептал Эдвард, - ты выглядишь словно ангел».

«Как и ты», - улыбнулась я в ответ, и мы оба присели, поглаживая друг другу руки. Свет от свечи освещал его кожу, отчего она переливалась алмазной россыпью.

Эллис тем временем запрыгнула на сцену и обратилась ко всем:
«Отлично, гм... Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за внимание... за то, что вы с пониманием отнеслись к моей просьбе... что мы все собрались вместе. Жаль, что так бывает очень и очень редко, но... этот вечер обещает быть особенным и совершенно удивительным. Еще раз благодарю вас! – улыбнувшись и подмигнув Джасперу, она предложила: - Джаспер, почему бы тебе, милый, не быть первым?»

Нахмурившись, он тяжело вздохнул и направился к сцене. Эллис спрыгнула с нее, освободив место своему возлюбленному, и присела за свой столик, улыбаясь и с обожанием смотря на Джаса.

Тот застенчиво прокашлялся и пробормотал: «Это так неловко… »

«Мы все для вас делаем, ребята… Ну, пожалуйста, Джас, сделай это, пожалуйста… » - изобразив мольбу на лице, попросила Эллис. И он сдался.

Прокашлявшись еще раз и поправив микрофон, он начал:
«Обычные слова, что есть простыми и легкими для понимания, являются самыми сильными и самыми ценными. Я люблю тебя, Эллис, хочу всегда быть с тобой. Ты - лучшее, что случилось со мной. Мое сердце льется рекой, проливая эмоции в море, в котором истина движется с тихой грацией в чашу моей любви к тебе».

Эллис завизжала и мигом взлетела на сцену. Эдвард только заулыбался, когда, навалившись на Джаспера, Эл прижала его к себе и крепко обняла. Счастливо смотря друг на друга, Эллис и Джас взялись за руки и спрыгнули со сцены. Усевшись на свои места, они стали целоваться, но их идиллию прервал Эммет.

Бубня что-то себе под нос, он стонал, вздыхал и медленной поступью поднимался на место своей «экзекуции». Но стоило ему взглянуть на Розали, как его раздраженность вмиг растаяла, будто переполнявшие его нежные чувства к Роуз, вырвались всей своей чистейшей искренностью.

«Ты изменила мой мир с первой секунды своего появления в моей жизни. Ты повернула вспять реку моей души от худшего к лучшему. Ты даже не представляешь, что сделала для меня, о сокровище мое драгоценное, Розали! В действительности, ты – мой ангел, ниспосланный на землю, чтобы заботиться обо мне и моей душе с такой любовью».

Розали, расчувствовавшись, поманила указательным пальцем Эммета к себе. Подлетев к ней, он заключил ее в свои жаркие объятия. Эллис подколола их каким-то горяченьким намёком, предложив им удалиться в дом… Что они и сделали с превеликим удовольствием.

«Карлайл!» - пропела Эллис.

Поднявшись с места, он спокойно взошел на сцену и посмотрел на свою жену. Эсме ответила ему ласковым, любящим взглядом, и в глазах ее заблестели слезы.

«Почему некоторые люди, познав любовь, небрежно относятся к этому чувству?.. Почему некоторые ищут любовь всей своей жизни, но, когда находят, забывают о ней, только чтобы потом понять, как много это чувство значит, а вернуть ничего нельзя ибо все утеряно навсегда?.. С тех пор, как я обрел любовь, всеми силами я стараюсь удержать ее, лелею это чувство, тону в нем каждое мгновение изо дня в день. Ты нужна мне, Эсме. Я никогда не перестану говорить тебе о своей любви, не позволю ей оставить нас. Я люблю тебя».

Эсме, закрыв лицо руками, задрожала и заплакала. Карлайл бросился к ней, подхватил на руки и, покачивая, словно в колыбели, улыбался и поглаживал жену по спине, а она, уткнувшись в его плечо, рыдала от счастья.

Настало время Эдварда, от чего я ощутила тугой узел в своей груди. Эллис подбодрила его, присвистывая и махая руками.

«Говорить то, что я сейчас скажу, это все равно, что броситься на скалы. Вроде бы, сегодня обычный день, но мое будущее словно остановилось. Если говорить о тебе, Белла, то могу сказать, что ты – незаурядный друг: ты сделала меня другим… Не знаю, кем бы я был, не появись ты в моей жизни. Люблю тебя, и, надеюсь, что ты меня любишь. Я не хочу потерять такой дар Судьбы, как ты. Но, если ты не захочешь быть со мной в моем жизненном пути, то, пожалуйста, скажи об этом сейчас… Я все пойму и приму, как должное».

Я почувствовала, как слезы наполнили мои глаза. Мысль о том, что мужчина мог любить так сильно, растрогала меня и заставила познать непередаваемые эмоции и волнение.

«О, Эдвард»,- прошептала я, когда он, улыбаясь, подошел ко мне и прильнул своими губами к моим в настолько мягком, нежном, сладком поцелуе, что мое сердце неистово забилось от ощущения счастья.

Благодаря способности Эдварда к быстрому передвижению, через несколько секунд мы очутились в комнате, в которой царил полумрак и только мягкий свет от свечи у кровати, позволял мне видеть самого желанного мужчину на свете.

«Эдвард, твоя поэма восхитительна», - благодарно обронила я.

«Потому что ты восхитительна, любовь моя», - сказал он тихо, от чего мое сердце затрепетало.

«Я люблю тебя Эдвард, - прошептала я, обвивая руки вокруг его шеи и крепко прижимаясь к нему, желая, чтобы он никогда не отпускал меня. - Ты - самый дорогой человек в моей вселенной».

«Белла, - улыбнулся он, с нежностью разглядывая черты моего лица, - ты так изменила меня…»

Все, что я чувствовала… все, что я испытывала… все это я хотела показать и отдать ему единственному!

Подталкивая меня к кровати, Эдвард стал раздеваться, снимая брюки и расстегивая рубашку. Я проделала то же самое, освободившись от платья. Оставшись в одном белье, мы уже не могли ждать и, свалившись на кровать, набросились друг на друга с жаркими поцелуями.

«Любовь моя, - прохрипел он мне в шею, - ты же понимаешь, что они услышат нас, не так ли?»

Я только повела бровями, на что Эдвард лишь улыбнулся и полностью освободил нас от оставшейся одежды.

Едва дотрагиваясь губами до моего тела, он двигался от шеи вниз до щиколоток и обратно. На минуту представив, сколько женщин перебывало на моем месте, и что он вытворял с ними, я застонала от охватившей меня ревности, но тут же осекла себя – он мой и я хочу видеть его счастливым!

«Эдвард… - промурлыкала я, ощущая, что тону в его завораживающем взгляде. – А как же?..»

«Тс-с-с… все будет в порядке… » - прошептал он, касаясь своим нежным языком моего лона.

Мой громкий стон разнесся по комнате, а сердце стало заикаться от волнения. Эдвард дразнил меня, сводил с ума и, самое главное, зная это, продолжал!

«Эдвард… » - закричала я и закусила губу, чтобы вновь не закричать, испугавшись, что нас все-таки услышат. Хотя, вряд ли… каждая пара в этом доме, наверное, была занята тем же, что и мы.

«Ты невероятно… прекрасна на вкус», - сбивчиво пробормотал он, тяжело сглатывая.

Подхватив меня за бедра, подтянул к себе и, навалившись сверху, между моих ног, прошептал: «Ты понятия не имеешь, как сильно я ревную тебя, Белла… Там в магазине… »

«Что ты имеешь в виду?..»

«Всякий раз, когда на тебя смотрели, это сводило меня с ума… У тебя были и другие до меня, и они… занимались с тобой сексом…»

«Эдвард…»

Он резко ввел в меня член, и я ахнула от того, как он это сделал, причинив мне боль, что уже через миг переросла в наслаждение… Волна удовольствия вторглась в тело и, расплескавшись во мне, сорвала с моих губ страстный стон… Эдвард, не мешкая, вновь вошел в меня…

«Скажи… мне… дорогая, - зашипел Эдвард, двигаясь во мне то быстро, то медленно, - они… никогда не доставляли тебе такого удовольствия?»

«Н-нет!.. » - заикаясь, правдиво ответила я.

... Эдвард – потрясающий любовник. Одновременно целуя меня в шею, одной рукой страстно сжимая мою грудь, другой – потирая заветный бугорок, он не переставал ублажать меня, мощными толчками входя в меня…

«Эдвард… мой… любимый… мой… » - крики удовольствия непрерывно слетали с моих губ, перемешиваясь со стонами и вздохами.

«… Тебе нравится это, Белла?»

Задыхаясь, я просто кивнула ему.

«Ответь мне, любовь моя», - требовательно настаивал он.

Я вновь закивала.

«Хм… - протянул любимый и замедлил движения. - Я вынужден просить еще раз ответить мне, Изабелла, - обратился он ко мне, промолвив мое полное имя, что стало для меня странно-приятным открытием. – А так ты любишь?»

«Что ты сделаешь, если я скажу «Нет», мой ангел?» - тяжело дыша, ответила я, удерживая его пристальный взгляд.

Он зарычал и шлепнул меня по попке. Мне не было больно, наоборот, я застонала… Это невероятно - я почувствовала себя… мазохисткой?.. Это немыслимо, но так возбуждающе.

«Хочешь, чтобы я еще раз проделал то же, любовь моя?» - взволнованно спросил он. Я закусила губу, желая, чтобы он вновь сделал это, показывая тем самым, что я принадлежу только ему одному. Хотя, так и было в действительности – я его и для него.

Он шлепнул меня еще, и на этот раз я почувствовала немного больше удовольствия. Выгнувшись ему навстречу, я хотела поцеловать его, но он оторвался от меня.

«Ответь на вопрос, Изабелла!» - страстно и одновременно яростно посмотрев на меня, потребовал он.

«Да», - горячо подтвердила я.

Со всей присущей ему пылкостью, Эдвард набросился на мои губы. Наш поцелуй был на грани какого-то отчаянно-страстного неистовства. Наши тела непрерывно двигались, стремительно приближая нас к завершающему апогею блаженства.

«Белла, - прохрипел он и, отбросив волосы с моей шеи, припал к ней. – О… Белла… »

«Пей… » - шепотом разрешила я.

Ему не нужно было повторять дважды - губы обхватили тонкую кожицу шеи, и зубы плавно вошли в мою мягкую плоть.

Несмотря ни на что, это было очень, очень... неудержимо приятно, будто мир замер, все вокруг остановилось, словно мы застыли во времени. Я не слышала ни единого звука, кроме как: звуки того, как он сосал, стонал и тяжело дышал; возгласы моей радости и крики вперемешку со слезами, вещавшими, что я испытывала мощнейший в своей жизни оргазм. Его экстаз был не менее ярким и могучим…

Ослабев от пережитых чувств и эмоций, я уж было думала, что все… но Эдвард, все еще дрожа от испытанного экстаза, гладил меня и зализывал рану на моей шее…

«Твоя кровь чудесно восхитительна!» - сонно вздохнув, нежно прошептал Эдвард, и мы оба заснули, каждый своим сном.Эдвард

Белла думала, что я не догадывался о ее маленьком секрете, связанном с Джейком и их прошлыми отношениями, о насилии, которое он позволял себе в отношении Беллы. Но я знал это еще с того момента, у моего дома, когда Эллис увидела эти издевательства в воспоминаниях самого Джейкоба. Так что, даже сестра пребывала в неведении относительно того, что мне все известно.

Я проснулся и уже с полчаса смотрел на мирно спящую Беллу. Мною овладело чувство нежности, и я гладил пряди ее мягких волос и ее щеку, на которой… зиял синяк, так умело вчера скрытый макияжем.

Мне сложно было понять, а тем более принять тот факт, что кто-то мог преднамеренно причинить боль моей Белле. Я вздрогнул, припомнив, как сам некогда толкнул ее наземь, да и еще много чего такого, от чего мне стало не по себе.

Глубоко вдохнув, я зарылся носом в ее роскошные волосы и, закрыв глаза, вспоминал, как пил ее кровь… Слаще этой крови в жизни ничего не вкушал. Однако у меня хватило сил и самообладания, чтобы остановиться и оторваться от моей девочки. Я контролировал поступления яда в ее кровь. Его было мало для обращения Беллы, но вполне достаточно для небольших изменений во внешности.

Цвет ее кожи немного изменился, а в остальном, она была прекрасна так же, как и всегда. Ее щеки тронул более яркий румянец, особенно в месте ушиба и кожа переливалась перламутром, почти как у меня на свету. Но постепенно это свечение стало блекнуть… Видимо, действие яда ослабевало, а вскоре и вовсе исчезло.

«Эдвард», - прошептала она и повернулась во сне на другой бок. А я, вдохнув вкус ее дыхания, смаковал его на своих губах.

Тихонько поднявшись с постели, я подошел к окну и глянул в темноту ночи. В мыслях пронеслось воспоминание о нашей первой встрече… Как она, хрупкая человеческая девушка, бесстрашно и дерзко смотрела на меня. Но теперь, когда я уже узнал ее, то мог с уверенностью сказать, что она не совсем такая. Она… мягкая, заботливая, чересчур справедливая и слишком ранимая. И… о, да, теперь-то есть кому ее защитить.

Обернувшись, я посмотрел на Беллу. Ее грудь равномерно вздымалась от спокойного, размеренного сна. Интересно, он ей снился?.. Или я?.. Счастливые моменты в ее жизни связаны с ним или со мной?..

Рассмеявшись над своими размышлениями, я вновь повернулся к окну и стал вглядываться в облака на ночном небе.

… Конечно же, она больше не мечтала о нем, она любила меня. Я знал об этом наверняка и уже не сомневался, ведь каждое ее движение, каждая улыбка, каждый взгляд – все отдавалось мне без остатка.

«Эдвард… » - нежно позвала она меня и я обернулся. Глядя на ее приоткрытые глаза и взлохмаченные волосы, я словил себя на мысли, что любуюсь очаровательному выражению ее сонного личика.

«Да, любовь моя?» - спросил я и подошел к ней.

Она присела на кровати, протерла глаза и посмотрела на меня своими шоколадными озерами. Взгляд ее был вначале дезориентирован, но постепенно стал целенаправленным. Собравшись с мыслями, она поинтересовалась: «Почему ты был у окна?»

«Я думал», - сказал я, вдыхая теплоту, исходящую от Беллы, и аромат ее тела. Этот аромат давно уже прочно осел в моем сердце, и я был несказанно рад этому.

«О чем ты думал?»

«О тебе. Я больше ни о ком другом не могу, да и не хочу, думать», - правдиво ответил я.

«Тогда возвращайся ко мне, пожалуйста. Я скучаю по тебе и чувствую себя одинокой, когда ты не со мной», - печально произнесла она и покраснела.

Обхватив мою шею кольцом своих рук, Белла потянула меня на себя и, обернув свои ноги вокруг моих бедер, прижалась ко мне, нежно поцеловав в губы, выказывая свою нежность и любовь.

«Эдвард, могу я рассказать тебе кое-что, но пообещай, что не разозлишься?» - осторожно спросила она. Я знал, что именно она хотела мне сказать, поэтому остановил ее, прежде чем она продолжила.

«Белла, если речь пойдет о Джейкобе и его отвратительной привычке поднимать на тебя руку, то об этом я уже знаю, - разъяснил я и, поцеловав ее в лоб, отметил про себя, что ритм ее сердца слишком уж ускорился. – Конечно, я злюсь, но более не допущу ни единой вашей встречи. Не хочу, чтобы он причинял тебе боль».

«Эдвард, что это значит?.. Ты же говорил, что не причинишь вреда ему», - в изумлении открыв рот, она удивленно посмотрела на меня.

«Это значит, что, когда мне доведется повстречаться с ним, то я его убью. Уж прости… »

Глянув на меня взглядом разгневанной женщины, которых я перевидал немало на своем пути, она закричала изо всех сил: «Эдвард, нет! Ты не сделаешь этого! Ты не сможешь!»

«Я могу и сделаю это всенепременно, - совершенно спокойно заверил я Беллу. – Он не заслуживает того, чтобы ходить по земле, чтобы жить… »

«Это не тебе решать… »

«Не защищай его, Белла, - рассерженно прервал я ее. - Не забывай, что он сделал с тобой… »

«Я никогда не забуду этого, - напряженным голосом, проговорила она. - Но насилие и убийство – не есть достойный ответ. Ты хочешь начать войну, Эдвард? Так, что ли? Я не стою смерти кого бы то ни было!»

«Твое право думать, что пожелаешь, - вздохнув, я взял ее руки в свои. – Ты стоишь гораздо больше… »

«Нет! – крикнула она, оттолкнув меня от себя. - Это не то, что я имела в виду… »

«Знаю, что «это не то», ведь ты думаешь, что все должны быть смиренными!» – говоря это, я наблюдал за Беллой. Слушая меня, она одевалась и решительным шагом вознамерилась выйти из комнаты.

«Белла, что ты делаешь?» - остановил я у порога.

«Собираюсь предупредить Джейка… »

«Нет!» - яростно зарычал я и, схватив ее за запястье, развернул к себе, глядя ей в глаза, не в силах найти более-менее спокойные и убедительные слова, чтобы остановить ее.

«Эдвард, ты же понимаешь, что я не могу спокойно воспринимать вероятность возможного насилия?» - спросила она и взглянула на меня молящим взглядом. Я понимал, к чему Белла клонит, но от этого мое желание разорвать Джейка пополам, а потом отделить его поганый череп от его поганого позвоночника и… слушать, как он скулит, почему-то нисколько не исчезало.

«Да… - прошептал я, целуя тонкое запястье моей девочки. - Я сожалею… »

Потянувшись ко мне, она поцеловала меня в нос и нежно проговорила: « Только не причиняй ему вреда».

«Угу… »

Без лишних слов вернув Беллу в комнату, я ее успокоил и уложил в кровать, и сам прилег рядом с ней. Всю ночь чудовище в глубине моего сознания, напоминавшее о своих намерениях, возвращало меня к утвержденному ним решению. Независимо от того, насколько я хотел сдержать данное Белле обещание, я чувствовал, как сердце мое разрывается на части при взгляде на нее, любимую… спящую, обнявшую меня и прижавшуюся ко мне.

Я вынужден убить этого пса, и, полагаю, она все поймет. Аккуратно поднявшись с постели, я оделся и написал Белле письмецо, в котором объяснил то, что собирался сделать, обосновав мотивы и последствия. Поцеловав любимую в губы, я тихо выбрался из дома и двинулся в темный путь, надеясь, что Эллис не увидит того, что произойдет.

Белла

«Белла, ты же знаешь, что Эдвард любит тебя, потому он и решился на это», - старалась успокоить меня Эллис, глядя на мои красные, зареванные глаза. Я чувствовала себя прескверно от предательства Эдварда. Но вскоре все мои эмоции переросли в гнев. Вспомнив нравоучения родителей о том, чтобы не показывать кому бы то ни было своих слабостей, я поняла, к моему великому сожалению, что ошиблась в Эдварде. Я показала ему свои слабости, свою мягкость, а он предал и меня, и мое доверие.

Я всегда была сильной, независимой девушкой, но появился Эдвард, и я позволила ему вести себя, напрочь потеряв бдительность. И чем это для меня обернулось теперь, когда любовь к вампиру заполнила мое сердце? Как он мог? Ведь он знал, как я отреагирую… Не так ли?

«Белла, послушай меня, - взволнованно произнесла Розали, чего я от нее вообще не ожидала, впрочем, как и участливого присутствия Эсме, Карлайла, Джаспера и Эммета, которые тоже стремились меня успокоить. - Эдвард делает это потому, что не хочет, чтобы впредь кто-либо тебя обидел. Понимаешь?»

«Эдвард хочет, чтобы я была счастлива… Эдвард хочет сделать все для этого… Как будто я не в состоянии сделать это сама. Думаю, иногда он забывает, что я достаточно взрослая и не нуждаюсь в помощи кого бы то ни было… будь то человек или вампир. Не стоит так опекаться мною и вместо меня решать мои проблемы. Я - не ребенок, я - сильная женщина, и не боюсь заявить об этом! В своем желании якобы помочь мне, Эдвард не задумывается о том, чего хочу я!» - возмущенно выпалила я на одном дыхании.

«Белла… » - растерянно произнесла Эсме.

«Нет, - закричала я, чувствуя, как ярость, разбавленная грустью и болью, одолевала меня. - Эдвард разбил мое сердце. Смерть Джейкоба будет на моей совести всегда. Мне больно от этой мысли».

Я устала от разговоров и, почувствовав себя совершенно одинокой, поняла, что никому не могу довериться – ни Эллис, ни Эсме, никому из семейства Калленов. Ведь Эллис не могла не знать о том, что Эдвард собирался сделать. Она же, наверное, видела все это и не предупредила ни его, ни меня.

«Когда он вернется, я… уйду… » - отстраненно заявила я.

«Белла!.. » - прервала меня Эллис.

«Я уйду, - прошептала я, оборачиваясь и глядя на Эллис глазами, полными слез. - Я устала от его лжи. Мне надоело быть в неведении, и… когда я покину этот дом, никто из вас никогда не посмеет больше вмешиваться в мою жизнь. Это понятно?»

«Белла, - грустно начал Эммет, доселе молчавший, - я знаю Эдварда уже достаточно длительное время. Я точно знаю, что он любит тебя, обожает тебя, как никого и никогда в своей жизни, поверь мне. А еще, думаю, ты тоже любишь Эдварда. Но отношения редко бывают совершенными, а уж вампиры подавно далеки от совершенства… и… Эдвард не исключение, он - не идеал».

Слушая Эммета, я переводила взгляд с одного члена семьи вампиров на другого, среди которых находилась одна-одиношенька. Эсме стояла в углу комнату, склонив голову, медленно и глубоко дыша. Карлайл сидел на стуле, обхватив голову руками. Эллис стояла около меня, неотрывно смотря на меня своими янтарно-золотистыми глазами. Джаспер сидел в кресле, как бывало, сиживал Эдвард, – положив руки на подлокотники, и молчал. Розали стояла у окна и глядела на меня с укором.

«Знаешь что, Эммет, ты, конечно, прав касательно отношений. Но, когда они причиняют боль, это разве счастье? Однажды, по этой причине я отказалась от любви и теперь это сделаю снова», - ответила я и, выйдя из гостиной, прошла в свою комнату и заперлась там на ключ. С разбегу шлепнувшись на кровать, я уткнулась в подушку и разрыдалась, мысленно сочиняя прощальное письмо Эдварду.

Эдвард

Уже прошло два дня, как я оставил Беллу. Она мне пыталась дозвониться, но я не отвечал на ее звонки, зная, что именно она стала бы говорить и в чем именно переубеждать. Видимо отчаявшись переговорить со мной, она написала мне пару сообщений на телефон. Но и их я не стал читать, так как заранее знал, что буду терзаться из-за принятых мною решений. А это совсем не то, что мне было необходимо.

… Уже несколько часов, как я отслеживал запах… Кого бы Вы думали? Джеймса.

Я уловил его мысли и его запах, совсем не ожидая встречи с ним, но не мог не радоваться этой счастливой случайности расквитаться и с ним. Он находился в приподнятом настроении, потому и не почуял моего приближения, а все из-за того, что разящий от него запах человеческого пота, вещал о том, что Джеймс спал с человеческими женщинами. Я сразу же вспомнил о его непозволительных вольностях в отношении Беллы. Ярость застлала мне взор и, зашипев, я вышел из машины.

«Привет, Эдвард! - улыбнувшись, слащавым тоном поздоровался Джеймс, дразня и раззадоривая меня, скептически разглядывая мое лицо своими черными, как смоль, глазами. Насвистывая, он задал глупый до невозможности вопрос: - Ты искал меня, чтобы убить?.. Или я ошибаюсь?»

«Ты абсолютно прав!» - взревел я.

«Хм… неужели ты думаешь одолеть меня без боя?» - все так же нагло продолжал Джеймс.

«Нет, но предупреждаю тебя, что, невзирая на то, что ты собираешься предпринять, ты все равно умрешь», - заверил я его, сделав шаг навстречу.

Разорвав на себя рубашку, он напряг свои долбанные мышцы, видимо, надеясь произвести на меня некое впечатление. Я лишь закатил глаза такому самонадеянному проявлению его эга.

«Ну, Эдвард, - низким голосом произнес он. – Я так полагаю, что это из-за Беллы? А ведь я чуть было не овладел ею в момент обоюдной страсти, если бы ты… нахальным образом не прервал нас…»

Мое терпение закончилось, и я бросился на него. В отличие от меня, его движения были не такими изощренно-изящными и просчитанными, а наоборот, будто в противовес мне, – хаотичными, нервными, словно варварскими, без намека на вампирскую грациозность.

Рухнув наземь под резкостью и напором моего прыжка, он не перестал улыбаться. Дебил!

«Это было та-а-ак приятно, Эдвард! Жаль… мало и быстро. Ах, да, позволь сказать еще кое-что… - оскалившись, этот эйфорический урод попытался уколоть побольнее: - Белла – классная сучка… »

Бедному Джеймсу так и не удалось договорить, поскольку я вырубил его мощным ударом в челюсть, треск и хруст от которого облаком повис в окружавшей нас тишине и затерялся где-то в кроне деревьев.

Я усмехнулся удивленному выражению его округлившихся глаз и прошептал:
«Я быстрее и сильнее тебя, потому что во мне течет ее кровь, которой ты, увы, уже никогда не испробуешь. Потому я справлюсь с тобой, словно с мизинцем ребенка».

«Это то, что ты думаешь, но это не означает, что так и будет», - злобно зарычав, он стал подниматься. Но пока он это проделывал, я уже был за его спиной. Схватив ладонями голову вампира, я стал сжимать ее и резко рванул на себя, оторвав от тела, тем самым умертвив Джеймса быстро и наверняка, да так, что он не успел издать ни единого предсмертного крика.

Наспех разведя огонь, я вырвал руки из плеч ненавистного мне вампира, переломал ноги, разделив их пополам, и сбросил голову и останки его тела в огонь.

Мрачно глядя на полыхающее пламя, и понимая, что останков Джеймса теперь уж никто не сыщет, я подумал:
«Жаль. Я не хотел этого, но ты не оставил мне иного выбора».

Подойдя к машине, я уселся в нее, но еще долго смотрел на догорающий костер и думал о Белле… Она бы поблагодарила меня за эту услугу, безусловно… она будет благодарить меня за это… я так думаю.

Тяжело вздохнув и покачав головой, я помчался туда, где, я точно знал, жил Джейкоб.Белла

Упаковав только личные вещи, взяв ключи от машины (Aston Martin Vanquish) Эдварда и деньги на дорогу, ровно столько, сколько было необходимо, чтобы добраться домой, я спустилась вниз, в холл. Немного помедлив, я почему-то подумала о других женщинах, которые станут спутницами Эдварда… потом.

Эллис каким-то чудом оказалась передо мной, преградив мне путь. Остальные члены семьи Калленов уже тоже стояли рядом со мной, но никто из них не посмел сделать то, что сделала Эллис.

Я обошла ее, но она вновь загородила мне дверь, расставив ноги и подняв руки вверх. Умоляющим взглядом она смотрела на меня, и я понимала, что ей больно, но также я была уверена и в том, что ей не удастся переубедить меня остаться.

«Белла, я не позволю тебе уйти», - заявила она.

«Эллис, ты не имеешь права удерживать меня против моей воли. Я могу уйти в любое время, когда захочу, и я это сделаю. Но, если ты попытаешься остановить меня, я буду ненавидеть тебя до конца своей жизни», - отчеканила я.

«Белла… Зачем ты так? – растерянно обратилась ко мне сестра Эдварда. – Почему? Брат же заботится о тебе… Он тебя так сильно любит, а ты своим уходом разорвешь его душу на части…»

«Это я разорву его душу на части? – чувствуя, как вспышка гнева всколыхнула меня, я повысила голос: - А что он делает со мной? Не могу поверить в то, что ты сказала! Как ты могла? Ты такая же, как и он… Эгоисты!»

Эллис печально покачала головой и закрыла глаза, ее хрупкое тельце затряслось в рыданиях. Мне стало стыдно. Где-то в самом укромном местечке моего сознания, я понимала, что Эллис любила меня и хотела быть на моей стороне, но она – сестра Эдварда, а его она любила больше.

«Белла… »

«Эллис, - обратилась я к ней, теряя терпение, - пропусти, дай дорогу! Я устала слышать от тебя и от Эдварда, что мне делать и что говорить. Вы пытаетесь доминировать во всем. Все, с меня хватит. А теперь, пожалуйста, посторонись!»

Воскликнув несколько громче, чем мне бы хотелось выказать отчаяние и волнение, я отвернулась от Эллис, не желая показывать свои истинные эмоции, а заодно и слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз, но ее взгляд… понимающий и сочувствующий… настиг меня, словно вещая: «Белла, прости за причиненную тебе боль… Я люблю тебя… И Эдвард тебя очень любит…», а вслух она произнесла:

«Белла, как думаешь отреагирует Эдвард на твой уход? Он же любит тебя… А ты плачешь и защищаешь Джейка? Разве ты забыла, что он сделал с тобой?!»

«Нет! Конечно, нет! Но это не значит, что я хочу его смерти. Моя душа будет проклята, если я допущу это!» - возмутилась я.

«Значит, из-за Бога, - прошипела Эллис. - Ты никогда не думала, что, возможно, Бога нет? Ты не думала, что Джейк должен умереть и это будет угодно твоему Богу?»

«Я надеюсь, что Эдвард будет действовать здраво. Мне жаль, что ты не можешь понять меня, но я – человек! Если бы Джаспер изменил тебе сегодня, и ты порвала с ним, завтра хотелось бы тебе видеть его мертвым? А, Эллис?»

Она ошарашенно посмотрела на меня.

«Я не люблю Джейка, и мне многое не нравится в нем. Но это не означает, что я не благодарна ему за то хорошее, что было между нами. Эдвард - любовь всей моей жизни, и я всегда буду любить его, несмотря ни на что, но… я не смогу жить с убийцей близкого мне человека, пусть даже он из прошлого. Мне жаль, что не могу жить по вашим принципам и иметь вашу точку зрения… Мне жаль, что причиню боль тебе и твоему брату, но считаю, что подобное не согласуется с моей верой… И, если он и вы все не можете согласиться и принять мое мнение, то единственным правильным решением будет то, что я действительно должна сделать, - то есть уйти».

«А я думала, ты любишь Эдварда… и не сможешь этого сделать», - разочарованно проговорила Эллис.

Я была полностью уничтожена этой фразой.

«Вам, вампирам, великолепным и бессмертным, не постичь моего воззрения, потому что вы понятия не имеете о ценности человеческой жизни», - смертельно-спокойным голосом произнесла я.

Закатив глаза, она посмотрела на Джаспера, а я в свою очередь – на Розали, коя сочувствующе-печально взирала на меня, будто ее и Эллис поменяли местами. Эсме, вытирая слезы, отвернулась к окну.

«Тогда иди, Белла. Думаю, это лучшее, что ты можешь сделать», - холодно изрекла Эллис, отойдя в сторону.

Посмотрев на нее долгим взглядом, я кивнула и, открыв дверь, вышла за порог дома.

Тихое дуновение утреннего ветерка овеяло меня легкой прохладой. Положив руку на грудь со стороны сердца, я ощутила его быстрое, нервное биение. Громко выдохнув, я направилась к машине. Бросив сумку в салон, села на место водителя и закрыла глаза, словно защищаясь от наваждения, - запах Эдварда окутал меня, заманив в ловушку, будто в плен.

«Пожалуйста, Господи, освободи меня от него… - прошептала я, склонив голову к рулевому колесу, глотая слезы отчаяния, что разъедали меня изнутри. – Пожалуйста… пожалуйста… »

Через несколько минут немного придя в себя и подняв голову, я в последний раз глянула на дом. У окна по-прежнему стояла Эсме, прижав ладони к стеклу. Глазами, полными мольбы, она просила пересмотреть принятое мной решение.

Отвернувшись и тряхнув головой, я вставила ключ зажигания, завела машину и выехала на дорогу, едва сдерживая слезы, силясь не разрыдаться.

Эдвард

Наконец-то я добрался до дома Джейка. Уже минуту, как я стоял и наблюдал за ним. Он не знал, что я рядом, ибо был погружен в размышления. Сидя у камина, он вспоминал свои отношения с Беллой, с женщинами, с которыми он ей изменял… и если бы он столько не выпивал, то ничего подобного не случалось бы. Я не верил в его раскаяние.

Войдя в комнату, я остановился перед ним, - лицом к лицу, с глазу на глаз, как я и хотел.

«Эдвард… что ты здесь делаешь? Тебе мало того, что ты украл у меня единственную женщину, что была дорога мне… » - начал было Джейк.

«Только не начинай втюхивать мне свою слюнтявую историю о высокой любви, - прошипел я. - Если бы Белла была тебе действительно настолько дорога, ты бы не позволял себе рукоприкладства и не изменял ей со шлюхами!»

Чувствуя его запах, этот гадкий запах оборотня, что витал у моих ноздрей, я становился все более рассерженным. У меня вдруг возникло дикое желание разбить ему лицо, завернуть его тело в ковер, что у меня под ногами, и бросить в огонь. А потом, сидя в кресле, попивать кровь из бокала и наслаждаться догоранием его бренного тела в камине.

«Ты знаешь об этом?» - стараясь говорить спокойно, спросил Джейк, но я-то учуял, как волнение закипало внутри него.

«Да, - зарычал я. - Как ты посмел навредить такой девушке, как Белла? Как ты только мог позволить поднять на нее свои поганые руки и причинять ей боль?» - вопрошал я, а в его голове, точно в доказательство моих слов, пронеслись мысли… моя Белла падает на пол, когда он ударил ее… раз, другой, пятый…

Гнев волной захлестнул меня в свои тиски, но изо всех сил я сдержался. Пока… сдержался.

«Я ненавижу сам себя за то, что избивал ее… Слышишь, проклятый кровопийца, - прорычал он дрожа. - Ненавижу себя, что делал ей больно, поверь мне! Я бы ползал перед ней на коленях за возможность вернуться назад и изменить то, что я наделал. Клянусь, что люблю Беллу. Но прошлое в прошлом. Вернуть его, увы, невозможно. А жаль… »

«Вернуть его, увы, невозможно»… « А жаль»… Как можно верить тебе сейчас, когда несколько дней назад, я собственными глазами видел, как ты ударил ее? Хм?» – накинулся я на парня с упреками.

Вздохнув, он кивнул, и серьезным, приглушенным голосом обратился ко мне:

«Эдвард, я люблю ее всем сердцем и всей душой. Люблю ее, и все бы отдал, только бы можно было повернуть время вспять. Я бы научился управлять собой и справился бы со своей проблемой… Но, если ты хочешь убить меня, ты волен сделать это… » - подняв руки вверх, сознался Джейк.

«С удовольствием!» - зашипел я и ринулся на него, толкнув к стене.

Став метелить его кулаками, я позволял своему гневу выйти наружу. Джейк же только рычал и старался блокировать мои удары, но более ничего не делал. Я хотел, чтобы он дрался со мной и тогда я бы не оставил от него живого места, но он смутил меня своим бездействием. И вновь мысленно предо мной предстала Белла, такая же уязвимая и готовая принять боль без борьбы. Эти мысли дали новый виток моему неистовству, и я продолжил бить ненавистного мне оборотня, наслаждаясь видом того, как он истекал кровью.

Он попытался отползти от меня, то и дело сплевывая кровь. Решив остановить его отход, я схватил его за лодыжки, а он, обернувшись, глянул на меня угольно-черными глазами, полными страха и сожаления... И я увидел в них свое отражение.

Под моим натиском ноги затрещали и Джейк, распахнув от настигшей боли глаза, завыл, издавая душераздирающий, агонизирующий звук... Слезы катились по его щекам, зубы выбиты, лицо в крови, что струйкой стекала по подбородку на разорванную рубашку, тяжелое дыхание...

Почувствовав жалость, я осознавал, что не должен испытывать подобное чувство к оборотню, но оно никак не оставляло меня.

«Теперь ты ощущаешь боль, испытанную Беллой. И каково это? – злорадно съязвил я. – Ты – сволочь Джейкоб Блэк, ты – ничто в моих глазах! И мне грустно от того, что она защищала тебя и не хотела, чтобы я добрался до тебя. Но я здесь, так что твои вздохи и твой вой не спасет тебя!»

Зажав кулаком рот, он скулил, но это меня только раздражало.

Я нанес резкий удар ему в челюсть. Он вновь стал сплевывать кровь. Запрыгнув на него сверху и обхватив руками его горло, я стал сжимать пальцы, любуясь своим действом. Джейк округлил глаза и принялся беспорядочно заглатывать воздух, силясь разжать мои пальцы.
Глупец, на что он надеялся?..

«Ты заслужил это!» – взревел я.

Глядя на обреченный взгляд его глаз, я поймал себя на некой… неуверенности?!
Я был бы не лучше, сделай я то, что он делал с Беллой… Я был бы не лучше, если бы убил его… Я был бы худшим, ибо он уже забрал часть сердца Беллы… А я отберу у нее и другую?.. Я стану убийцей в ее сердце? Нет… Я не хотел бы, чтобы глядя на меня, Белла видела во мне убийцу…
Я лучше… Я выше этого… Я ее ангел… Я должен защищать ее, а не убивать…

Ослабив хватку, я разжал пальцы, отчего парень стал задыхаться от поступавшего в его легкие воздуха… Осмотревшись по сторонам, я отметил, что в комнате все перевернуто и разбросано, стена разрушена, стулья сломаны… Сызнова глянув на Джейка, я наблюдал, как он отползал в угол и оттуда смотрел на меня… как маленький мальчик…

Передернув плечами и тяжело вздохнув, я тихим голосом произнес:
«Ты останешься завтра дома и будешь говорить всем, что был чертовски пьян и упал с лестницы, отчего у тебя и случился перелом ног… Понял?!»

Выпрыгнув в окно, переполненный стыдом и гордостью одновременно, я побежал к машине. Я возвращался домой… чтобы обнять свою Беллу. Она будет гордиться мной.

Подъехав к дому, я увидел на крыльце Эсме, сидящую на лестнице и уткнувшуюся в колени… и рыдающую.

«Эсме! Ты в порядке?» - поприветствовал я мать, обнимая и нежно прижимая к себе.

Она смотрела на меня и молчала… Отметив про себя ее расстроенный вид, я спросил:

«Мама, где Белла?»

«Она ушла, Эдвард… » - прошептала Эсме и заплакала.Эдвард

Мир, казалось, перестал существовать, все замерло и застыло. Я не в силах был смотреть на заплаканное лицо Эсме. Но только я закрыл глаза, как предо мной явился облик Беллы, ее красивые глаза, ее улыбка.

Я находился в шоковой растерянности ибо не представлял, когда и как быстро эта боль от произошедшего пройдет. Чувствуя, как холод взял в плен мое и так хладное тело, я ощущал онемение во всех чреслах, будто меня окатили ушатом ледяной воды и стали растирать замерзшее тело полотенцем, у которого вместо ворса миллионы острых иголок.

Мое сердце постигла подобная участь – оно превратилось в груду осколков, и даже малейшее движение приносило явную физическую боль. Я утопал в горе.

Постепенно мне удалось открыть глаза. Пристальный, сочувствующий взгляд Эсме был прикован к моему лицу и она говорила со мной, однако губы ее были плотно сжаты. До меня дошло, медленно, но верно, что мама пыталась меня успокоить, мысленно.

«Эдвард! Пожалуйста, выслушай меня, сынок! Я вижу, что ты сердишься, но ты должен постараться сохранять спокойствие. Мы сможем вернуть Беллу. Знаю, что ты не причинил вреда Джейкобу, ты не мог этого сделать, потому что ты лучше его! Я верю в тебя! Ты вернешь ее, но для этого необходимо унять волнение и не реагировать так нерационально… »

Стремясь ответить ей, я тщился пошевелить губами, но у меня ничего не получилось – с губ сорвался лишь какой-то шипящий свист. Поднявшись со ступенек, я уставился на свои ноги и побрел в дом.

Нет, это неправда…
Слова Эсме не соответствуют действительности…
Белла в комнате, я уверен в этом…
Белла любит меня всем сердцем, она говорила об этом миллионы раз…
Она не могла оставить меня…
Нет…

Направляясь в свою комнату, я поочередно заглядывал во все комнаты, но нигде не видел моей девочки. Отчаяние было на пределе и таки взорвалось, когда мне бросился в глаза лежащий на нашей постели белый лист бумаги. От Нее.

Присев на краешек кровати, я вовсе перестал дышать и, глядя на вошедших в комнату Эсме, Карлайла, Эл, Джаса, Роуз и Эммета, я в неверии качал головой и дрожащими руками разворачивал сложенный вчетверо лист. Уставившись в написанное неровным почерком письмо, я принялся читать.

«Эдвард, теперь я дома. И, если ты читаешь это, то уже знаешь, что я ушла. Мне так жаль, что ты можешь подумать, будто я лгала тебе все эти месяцы… Но, любовь моя, я так тебя люблю, более всего на свете, мой ангел!

Ты изменил мою жизнь навсегда. Веришь ли ты в это или нет, но это так. Ты показал мне, что значит рисковать в жизни, и как по-настоящему жить счастливо, оберегая свою любовь.

Теперь, думаю, ты хотел бы знать, почему я ушла…

Ушла я потому, что ты намерился убить Джейка. Знаю, что ты злишься на него, но насилие - не ответ насилию. Что за достижение, если кто-то мертв? А?

А раз он мертв, то и меня нет. Случившееся не сотрет воспоминание о нем и не облегчит мою боль ни в коей мере. Он заплатил жизнью за то, что избивал меня. Не хочу, чтобы это прозвучало эгоистично, но я знаю, в душе он любил меня и желал добра, просто не понимал, как выказать свои нежные чувства.

Надеюсь никогда больше не встретиться с тобой. Прости, я попросту не смогу смотреть в твои глаза и видеть в них укор, гнев и ненависть. Понимаю, что это твоя сущность… я не виню тебя…

Но, Эдвард, поверь, я люблю тебя. Конечно, ты можешь сомневаться в моей искренности, но я в самом деле очень сильно тебя люблю. Так сильно, что не сыскать слов, чтобы описать все мои чувства к тебе, а они, разве что, сравнимы лишь с вечностью. Ты навсегда останешься в моей жизни, в моих мыслях, в моем сердце, в моей душе, каждый день и каждый час.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Береги себя и не делай глупостей. Найди женщину более достойную, кто заслуживает тебя по-настоящему…

Прощай навсегда, твой ангел-хранитель, умерший и ушедший навсегда. Твоя Изабелла Свон…

С силой скомкав письмо, я закрыл глаза и глубоко вдохнул… Ее запах овеял меня, во рту скопился яд, и я тяжело сглотнул.

«Эдвард… », - тихонько позвала меня Эллис.

«Убирайтесь! - решительно прошипел я. - Ни с кем не хочу разговаривать!»

«Эдвард… »

«Убирайтесь! Убирайтесь!» - зарычал я, вскочив с кровати и сбросив лампу с прикроватной тумбы. Грохот разбившегося стекла был точь в точь сродни моей разбитой жизни.

«Эдвард!» - порицательно прикрикнул на меня Карлайл, когда я пробил дыру в стене, перевернул кровать и, выскочив из комнаты, спрыгнул с перил на первый этаж, оставив в полу две огромные дыры от шумного приземления.

«Эдвард, сынок!» - срывающимся голосом взмолилась Эсме, подбежав ко мне и схватив за запястья, отчаянно пытаясь преградить мне дорогу.

Мое сердце разорвано на куски.

Я не смогу жить без Нее, я нуждаюсь в Ней, я хочу только Ее!
Я заслуживаю Ее!
Я принадлежу лишь Ей!

«Отпусти меня, Эсме! Отпусти!» - взревел я, глядя на дверь.

«Эдвард, куда ты собрался?» - встревоженно и испуганно спросила мама. Она подумала, будто бы я собирался убить себя. Это, конечно, могло когда-нибудь и произойти, но только, если бы умерла Белла.

«Эсме, я должен разыскать Беллу. Отпусти меня!» - объяснил я.

Мама неохотно отпустила меня, и я направился к двери.

«Не беспокойся, я буду в порядке», - заверил я ее и выскочил за порог.

Секунду раздумывая, как лучше – идти пешком или ехать на автомобиле, - я решил идти. Так я точно ничего и никого не упущу из поля зрения.

Определившись во всем, я двинулся в путь. Ветер хлестал мне в лицо, посылая сотни запахов человеческих тел, но мне нужен был только один запах, один человек, которого я больше никогда и никуда не отпущу…Белла

Я дома и я вновь одна. Из-за переизбытка эмоций и душевного напряжения, меня понемногу поглощало ощущение оторванности от внешнего мира. Мне никого не хотелось видеть, кроме… моей мамочки.

Я хотела, чтобы небо отпустило ее, хоть ненадолго… Пусть бы она обняла меня, а я, как когда-то в детстве, сидя у нее на коленках, прижалась бы к ней и слушала ее нежный, успокаивающий голос… Все бы страхи прочь ушли… Только бы она меня поцеловала, хоть разок.

А Чарли… Уже зная, что умирает, он изо всех сил старался вселить в меня надежду и веру в то, что я особенная и никогда не буду одинокой. Будь он сейчас подле меня, я бы обняла его и утонула в его добрейшей улыбке, ласковом взгляде с озорным огоньком, что всегда согревал мое сердце.

Стараясь развеять грустные мысли, я решила побродить по вечернему городу. Однако мне надо было принять кое-какие меры предосторожности. Если бы кто из знакомых увидел меня, то я непременно оказалась бы в тюрьме за мошенничество или что-то подобное, ведь меня нет - я без вести пропала более года назад. Вот тогда-то я действительно оказалась бы в аду. Хотя, нет, это ложь. Я уже, черт возьми, в аду. И, скорее всего, на кругу девятом.

Надев теплые спортивные брюки, свитер с капюшоном и куртку, я надежно экипировалась для пробежки и была стопроцентно защищена от любопытных взглядов случайных прохожих. Я пребывала в твердой уверенности, что физическая нагрузка станет для меня лучшим способом успокоения разыгравшихся нервов, тем более, даже погода благоволила мне, послав на землю дождь. Я всегда любила дождь, но сегодня он был тем, что доктор прописал, дабы я не сошла с ума. Улыбнувшись про себя и кивнув своему отражению в зеркале, я приспустила капюшон на глаза и вышла на улицу.

Было немного холодно и очень сыро. К ветру, что завывал и раскачивал верхушки деревьев, присоединялся визг шин и рык моторов проезжавших мимо машин, от чего складывалось ощущение пребывания в аэропорту.

Мелкий, моросящий дождь будто стеной спустился на землю, заставив меня улыбнуться и возрадоваться. Это природное действо всегда успокаивало: мягко, спокойно, а сегодня как-то по-особенному уникально. Я направилась в парк, что был в нескольких минутах ходьбы от моего дома, в который я всегда приходила, зная, что навернув несколько кругов, домой возвращусь умиротворенная и полная желания жизни.

Глубоко вдохнув, я замедлила темп ходьбы и погрузилась в свои мысли.

Эдвард… я его так люблю и так соскучилась по нему. Если бы мне случилось узнать, что он спокойно сидит дома у телевизора, то глубоко опечалилась бы. Нет-нет, он не такой… Он любит меня, обожает и скучает.

Я знала это. Он никогда не давал ни малейшего повода сомневаться в нем.

… Внезапно я замерла, услышав позади себя звук шагов. Теперь я не так глупа, как ранее. Потому, ускорив шаг, я спряталась за дерево и внимательно огляделась вокруг.

В шагах десяти от себя я увидела силуэт высокого мужчины. Я не могла видеть его лица, но его вкрадчивая поступь почему-то испугала меня. Ахнув, я сорвалась с места и побежала в глубину парка. Неважно, что за существо меня преследовало, но дождь был на моей стороне, рассеивая мой запах, помогая мне скрыться. Запыхавшись, я даже закрыла глаза и зажала рот рукой, стараясь как можно тише и размереннее дышать, чтобы унять бешеный стук сердца.

Словно в помощь мне, резкий порыв ветра овеял и охладил мое воспаленное сознание, мягкими объятиями окутав тело. Все, что я теперь слышала, было лишь мое дыхание и неистовый ритм моего сердца.

Я медленно открыла глаза. Вокруг тишина и никого.

Tokio Hotel – «Don't Jump»


Облегченно вздохнув, я сделала шаг вперед и резко отпрянула назад.

Эдвард смотрел на меня темными глазами…

«Э-Эдвард, ч-ч-что ты здесь делаешь?» - нервно пролепетала я.

«А где ты ожидала меня увидеть, Белла?» - спросил он в ответ, подойдя поближе и остановившись в шаге от меня, как мне казалось на безобидном расстоянии. Слабые отблески луны, сумевшие пробраться сквозь гущу деревьев, освещали место, где мы стояли.

«В твоем доме», - ответила я правдиво, а про себя отметила его мягкий, бархатный голос, полный едва скрываемого счастья и восторга.

Я была ошеломлена… Прислонившись к стволу дерева позади себя, я глядела на Эдварда угрюмым взглядом.

«Белла, это и твой дом тоже», - осторожно произнес Эдвард, будто опасаясь спугнуть меня.

«Эдвард, он был моим домом… » - закрыв глаза, прошептала я.

«Почему бы тебе не вернуться?»

Я услышала, как он подошел вплотную ко мне, почувствовала, как его манящий аромат окутал меня, ощутила, как прохлада его тела мало-помалу уняла мое волнение.

«Потому что… - начала я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него. - Ты предал меня, Эдвард. Знаю, ты думаешь о себе, как о монстре, и ненавидишь себя за это. Но я не хочу видеть на своих руках кровь души, лишенной жизни… из-за меня!»

«Белла, - подняв руку, он хотел прикоснуться к моей щеке, но остановился, улыбнулся, видимо услышав бешеный галоп моего сердца, и нежно проговорил: - Это не твоя вина. Но, так или иначе, ты будешь чувствовать себя виновной. Мне жаль, Белла».

«Эдвард, он мертв. Ты убил его. Я не могу простить тебя за это».

«Я сжалился над ним и не убил его. Я ведь люблю тебя, - заявил Эдвард, взяв мою руку в свою. От сладости его прикосновения, я вздрогнула. – Я сделаю все, что ты только пожелаешь и ничего такого, что может тебя огорчить… »

Я смотрела на него, сбитая с толку.

«Эдвард, видеть тебя сейчас… больнее некуда», - выпалила я, высвободив свои руки из его и отойдя в сторону. Вытерев проступившие слезы, я запрокинула голову назад, подставив лицо умиротворяющей силе дождя. Спасительная влага тут же омыла мои щеки, глаза, отчего я сильно зажмурилась, позволяя и слезам, и капелькам дождя беспрепятственно стекать к подбородку.

«Белла, ты хочешь… бросить меня? – страстно проговорил он, подойдя ко мне сзади и рывком развернув к себе. Ахнув от неожиданности, я глядела на него и видела, что он в бешенстве от моего упрямства. – Ты не хочешь видеть меня? Ты сможешь жить без меня?.. Зная, что я где-то там думаю о тебе и корю себя за нашу возможную жизнь вдвоем?»

Разомкнув губы, дабы ответить Эдварду, я не сумела вымолвить ни звука. Я лишь стояла, уставившись на него, не мигая и едва ли не проклиная самое себя, ведь мне вряд ли удастся жить без этого единственно-любимого, необыкновенного человека.

«Эдвард, отпусти меня!» - закричала я на него, почти смиряясь с тем, что нам уже не суждено быть вместе.

«Белла!»

«Нет! – истошно завопила я, когда он, ухватив мои запястья, попытался прижать меня к себя и обнять. - Не тронь меня! Ты знаешь, я не могу без тебя… Почему ты используешь свою неотразимость, зная, что я не смогу отказать тебе?! – рыдая, я старалась оттолкнуть его, но у меня ничего не получалось. Вконец обессилев, я почувствовала слабость в ногах. - Что ты со мной делаешь?.. »

Взяв за подбородок, он приподнял мое лицо и пристальным взглядом впился в мои глаза, а я, смотря на него сквозь пелену слез, ощущала, как рушится воображаемая стена моего стоицизма, которая не сумела сдержать натиск очарования Эдварда.

«Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя, когда явно вижу, что ты этого не хочешь?» - чувственно прохрипел он.

Я смотрела на него снизу вверх и понимала, что он прав – ни дня я не смогу прожить, не думая о нем. Без него каждый новый день будет пустым и ничтожным, полным терзаний.

«Ответь мне! – настоятельно потребовал Эдвард, не отпуская мой взгляд. – Оставишь ли ты меня, Белла, и позволишь мне страдать вдалеке и в забвении?.. Я люблю тебя... Если тебя не будет со мной, я умру. Ты нужна мне, мой милый ангел! Ты – все для меня, ты – моя жизнь!.. И сейчас, пока мое сердце еще не разорвалось на части от горя, скажи мне, есть ли у нас шанс быть вместе?»

«Эдвард, его только что… »

HIM – «Cyanide Sun»


Не дав мне договорить, он приподнял меня и прильнул своими губами к моим. Я попыталась сопротивляться, но его властная рука обхватила мою талию, и он прижал меня к себе. Под решительным натиском холодных, но таких сладких, чувственных губ, я сдалась…

Обняв его за шею, я прижималась к нему, словно к последнему источнику жизни на земле, целуя его в иступлении, со всенарастающей силой страсти, приправленной былой обидой, разбавленной гневом и отчаянной жаждой его присутствия подле себя. Излив в яростном поцелуе клокочущие во мне эмоции, я ощутила невероятную слабость и, оторвавшись от губ Эдварда, приникла к его груди, обвив самый желанный мужской стан в тесное кольцо своих рук, наслаждаясь дрожью его тела от моих прикосновений.

Поставив меня на ноги, он немного отстранился и вонзил вожделенный взгляд блестящих темных глаз в мои затуманенные глаза. Я вздрогнула, а он, изогнув бровь, ласково прошептал:

«Неужели ты думала, что я отпущу тебя, любовь моя? Я всегда буду рядом… или, по крайней мере, до тех пор, пока ты желаешь видеть меня… »

«Я всегда хочу быть с тобой, ты - моя жизнь... » - воодушевленно призналась я.

Улыбнувшись, он кивнул и, припав к моей шее губами в нежном поцелуе, плавно переместился к заветному местечку, в котором пульсировала моя жизнь.

«Ты в самом деле хочешь, чтобы это стало явью?» - тяжело сглотнув, прохрипел Эдвард.

«Очень хочу, ведь я люблю тебя, мое солнце… »

Мое сердце беспорядочно забилось и я перестала дышать, когда Эдвард стал слизывать капли дождя с моей кожи… Ударил гром с молнией… Мой любимый вампир отвел голову назад, но лишь для того, чтобы через мгновение с неимоверной силой пронзить меня блеснувшими в свете клыками.

Одинокие слезинки скатились по моим щекам, и я расслабленно повисла в его стальных объятиях, почувствовав, как яд огненной волной ринулся по моим венам, принося смешанные ощущения боли, наслаждения и единства с телом любимого, вздрагивающем при поступлении моей крови в его жаждущие уста.

Запрокинув голову, я устремила взгляд к ночному небосклону, на котором сияли лишь две огромные звезды. Несмотря на гаснущую ясность в глазах, я представила, что это мои родители смотрели на нас.

Видимо почувствовав, как мое сердце стало пропускать удары, Эдвард оторвался от меня, посмотрел опьяневшим от наслаждения взглядом и поцеловал, шепча мне в губы:

«Я люблю тебя, Белла! Никогда не смей забывать, что я люблю тебя… Только это важно! Я всегда буду с тобой, несмотря ни на что!»

Собравшись с силами и превозмогая боль, я прошептала:

«Я тоже тебя люблю».

Он улыбнулся: «Я знаю».