Эльфы, орки, драконы и гномы — всё это не выдумки, они реально существуют в параллельном мире. Появление талантливого мага, способного изменить баланс сил не только на Земле, но и во вселенной, провоцирует ряд событий, предсказать результат которых не берутся даже боги. Потерявший всё в этой жизни Вадим, шаг за шагом обретая силы и знания, примет участие в извечной игре, где ставками будут вечная жизнь или бесконечные страдания, поклонение низших или забвение.





* * *





Часть первая. Главы 1-3




I Пробуждение

Жизнь — полоса чёрная, полоса белая, и немалое значение в ней имеет случай, — размышлял Вадим. Именно случай перевернул его жизнь. Сейчас он, уроженец развитой цивилизации, сидел в дремучем лесу, облачённый в доспехи из чешуи дракона. Рядом о чём-то спорили гномы, орчонок по своему обыкновению куда-то исчез. Неподалеку, привязанная к дереву, понуро стояла ракшас, которая мгновениями раньше пыталась убить Вадима и его спутников. В этом новом мире Вадим получил не только новую жизнь, полную приключений, но и новое имя: теперь его часто звали Эльвад. Именно сейчас, решая судьбу своей пленницы, он впервые за долгие месяцы задумался, кто же он теперь. Вадим — уроженец планеты Земля, или Эльвад — житель Авалона.

Как поступил бы Вадим, и как следует поступить Эльваду? Справедливость или рациональность — что возобладает в принятии решения? Разрываемый противоречиями, Вадим медленно погружался ко дню, коренным образом изменившим его жизнь.

Вадим всегда любил одиночество. В детстве, окруженный книгами, он мечтал о приключениях. Вот бы оказаться на необитаемом острове и вести жизнь, как Робинзон! Его желание одиночества исполнилось, но судьба сделала всё на свой лад. Нелепая гибель жены под колесами автомобиля, за рулем которого сидел обдолбанный малолетка, неудачная командировка, ранение… Всего этого не выдержало сердце пожилой матери.

Боль утрат топил в спиртном, что не пришлось по нраву высокому начальству, и его по-тихому списали. Перебиваясь мелкими заработками, мыкался по съемным квартирам и медленно, но неуклонно скатывался к грани. Был тёплый летний вечер, Вадим бесцельно бродил по улицам города. Неожиданно его окликнули.

— Привет, старичок! Куда путь держишь? — сказал незнакомец.

Приглядевшись, Вадим с трудом узнал в полноватом, хорошо одетом мужчине своего бывшего одноклассника. Разговорились. Роман обещал помочь с работой. Пригласил в ресторан, где они случайно познакомились с двумя очаровательными подружками.

— Агнешка, — представилась высокая, бойкая, стройная брюнетка, вся в чёрном. Приталенная одежда подчеркивала совершенство фигуры.

Её спутница, невысокая, пышнотелая блондинка, оказалась Маришкой. Одетая во всё белое, она была полной противоположностью своей подруги. Застенчивая девушка, за весь вечер едва ли обмолвилась парой фраз.

Агнешка, придирчиво оглядела нового знакомого и одобрительно кивнула Роману, который вскоре под благовидным предлогом удалился, оставив одноклассника с девушками наедине. В приятной беседе они плавно переместились в гости к одной из них. Шикарная квартира, роскошная мебель и дорогущий коньяк — всё это несколько будоражило человека, который утром не знал, сможет ли он поужинать вечером. Слегка взмокнув в душном помещении, Вадим пошел освежиться в ванную.

Расстегнув рубашку до пояса, он взглянул на себя в зеркало, подмигнул своему отражению. Выше среднего роста, поджарый и мускулистый шатен, он нравился женщинам. Шрам с правой стороны груди не портил общей картины, мужчину шрамы украшают. Тяжёлая серебряная цепь, висевшая на груди, постоянно напоминала об усопшей матери. Неоднократно он порывался снять её, но образ матушки каждый раз возникал перед глазами и повторял: «Сынок, никогда не расставайся с ней. Это твой талисман».

Умыв лицо и смочив волосы, Вадим направился к девушкам на кухню. Судя по голосам, Маришка оправдывалась, а подруга давила на нее, в чём-то убеждая. Подойдя ближе, он услышал шипение Агнешки: «Ну и что, что первый раз! Рано или поздно это произойдет! Давай начинай. Я — следующая».

Мужчина громко кашлянул и шагнул на кухню, Маришка стояла у открытого окна спиной к нему и нервно курила. Судя по стоящей рядом пепельнице, это была не первая сигарета. Её подруга сидела за кухонным столом и пила из бокала красное вино.

— Какой красавчик, — бросила Агнешка, едва взглянув на Вадима. — Давай, детка, вперед, не ломай кайф.

Затянувшись, Маришка бросила окурок в окно. Взяла стоящий рядом с бутылкой бокал и большими глотками опустошила. Было слышно, как он стучит по её зубам. Руки девушки сильно дрожали. Обреченно взглянув на Агнешку, она направилась к Вадиму, схватила его за руку и потащила за собой в комнату. В которой, за исключением большой двуспальной кровати и зеркала во всю стену, другой мебели не было. Зайдя в комнату, Маришка на ходу стала раздеваться, скинув блузку и юбку на пол. Её одежда белыми пятнами выделялась на полу, в комнате царил полумрак. Включился музыкальный центр, заиграла ритмичная музыка.

Подведя Вадима к кровати, она развернула его лицом к себе, поцеловала и, толкнув, опрокинула на кровать. Запрыгнула сверху, её длинные светлые волосы куполом накрыли обоих. Высокая грудь девушки учащенно вздымалась, мраморная кожа была неестественно холодна. Мужчина прикрыл глаза и растворился в окружающем мире. Она поцеловала партнера в губы, провела языком по шее и слегка укусила.

Вадим находился в состоянии экстаза: ни укус, ни кровь, струящаяся по шее, не разрушали его. Маришка слизывала кровь, с трудом сдерживаясь, чтобы не впиться со всей силой, ибо транс, в который она ввела мужчину, был еще слишком слаб. Вадим не потерял много крови и был способен оказать сопротивление. Нужно лишь немного подождать. Спустя какое-то время, он ослабеет, и с ним можно будет делать всё что угодно.

На шее Вадима висела плетёная странным способом серебряная цепь. Три более тонкие цепочки были свиты в единое целое, образуя узор неописуемой красоты. Изломанные линии, переходившие в спираль Мёбиуса, придавали дополнительный объем.

Слизывая кровь, Маришка коснулась цепи языком. Острая боль пронзила её. Комнату наполнил запах горелой плоти. Издавая нечленораздельное мычание, девушка сидела, прижав руки ко рту. С трудом налаженная ментальная связь с Вадимом оборвалась. От криков Маришки он открыл глаза. Сфокусировал взгляд на существе, сидящем на нем, и на мгновение опешил. Землистого цвета бугристая кожа, желтые звериные глаза, торчащие клыки, жуткая перемазанная кровью морда…

«Пошла вон, гадина!» — крикнул Вадим, скидывая её на пол. Он вскочил на ноги и встал в боевую стойку.

— Не подходи — ушатаю!

Тварь облизнула поврежденным языком окровавленные губы, ехидно улыбнулась и прошепелявила: «Иди ко мне, любовнишшек, ты шше у меня перффый».

«Да, когда я услышал, что буду у нее первым, все виделось несколько в ином ракурсе», — подумал Вадим, краем глаза наблюдая за противницей. Как только она приблизилась, атаковал любимой серией, но лоу-кик[1] должного эффекта не произвел: от двоечки в голову тварь без видимых усилий плавным движением ушла в сторону. «Придется повозиться», — подумал Вадим, выбирая удобный момент для атаки.

«Повторим», — мелькнула в его голове спасительная мысль. Снова лоу, и он попытался провести серию ударов в голову и корпус, меняя вектор атаки, но в самый последний момент она опять ускользнула, походя ударив Вадима в грудь. Несмотря на кажущуюся легкость удара, Вадим взмыл в воздух и здорово приложился спиной о стену, сбив дыхание. В голове запульсировала мысль: «Сейчас я выдохну, сосчитаю до десяти, выпью чашечку кофе, успокоюсь… И убью, эту тварь!».

Чудовище рвануло к нему, легко подняло 80-килограммовое тело и попыталось вцепиться в горло. При этом её кисть легла поверх серебряной цепи. Жуткий леденящий душу вой вырвался из пасти твари. Отскочив на несколько метров, она с удивлением взирала на ужасный ожог — её конечность обуглилась. Сжимая левой лапой поврежденную кисть, чудовище скулило и трясло головой, не понимая, что происходит.

Мгновенно осознав, что прикосновение к серебру приносит ей страдания, Вадим рванул с шеи цепь и, используя её, как хлыст, нанес несколько ударов. Эффект был поразителен. Каждый удар оставлял жуткие раны, рассекая плоть, а рубцы мгновенно обугливались. Тварь заскулила и начала отползать — несколькими ударами Вадим загнал её в угол.

— Кто ты, — спросил он.

— Маришка.

— Это я знаю. Что ты такое?

— Я — вновь обращённый вампир. Ты должен был стать моей первой жертвой…

— Зачем, для чего? — удивился Вадим.

— Это необходимо для завершения обряда обращения[2]. Мы — вершина пищевой цепи. Вы же, смертные, — просто мясо на нашем столе.

— Твоя подруга, она такая же, как ты?

— Нет, она сильнее. Это она обратила меня полгода назад, и очень скоро она придет, и тогда мы позабавимся с тобой, — сказала тварь, плотоядно облизываясь.

— Сколько вас, кто старший?

— Не знаю. Да для тебя это и не важно. Сюда идет Агнешка! — радостно заверещала тварь.

«Справиться с двумя, шансов нет. Как только придет вторая, эта набросится сзади. Оставлять за спиной её нельзя», — думал Вадим. Нанеся несколько ударов, он накинул цепь Маришке на шею и потянул. Серебро вошло в плоть, как раскаленный нож в масло. Тварь захрипела и попыталась оттолкнуть Вадима, но безрезультатно. Спустя несколько секунд всё было кончено — отсечённая голова лежала рядом с телом.

— Девочка моя, ты закончила. Я тоже хочу, — сказала Агнешка, заходя в комнату.

— Она закончила, ты следующая, — произнёс Вадим и пнул ногой голову в сторону вошедшей. — Как думаешь, а на фортепьяно она теперь сможет сыграть?

Расширенными от ужаса и боли глазами Агнешка смотрела на катящуюся к ней голову подруги: «Ма-а-ари-и-ишка-а-а-а, не-е-е-е-ет!».

— Подыхать ты будешь долго и мучительно, — чуть слышно прошептала Агнешка.

На глазах у Вадима девушка начала трансформироваться. Она стала выше, её кожа потемнела, звериные глаза налились кровью. Клыки удлинились и вылезли изо рта, руки выросли и стали непропорционально длинными, на них матово блестели огромные когти. Красивая девушка за несколько секунд превратилась в огромного монстра.

Опаньки! А эта-то тварюга покрупнее будет. С утробным рыком тварь бросилась на Вадима, превратившись в размытую тень. Ловко увернувшись от атаки цепью, она нанесла ему молниеносный удар. Раздался хруст. Рука Вадима онемела, пальцы разжались, и его единственное оружие с тихим шелестом упало на пол. Правой лапой держа Вадима за шею, тварь без видимых усилий подняла его в воздух, приблизила к себе и, глядя в глаза, произнесла: «Ты отнял у меня мою девочку. Я разрушу твою жизнь, каждое прожитое тобой мгновение будет наполнено болью».

Глядя в зеркало за её спиной, Вадим увидел себя, болтающим ногами в воздухе. Агнешка в зеркале не отражалась. Размахнувшись, тварь хорошенько приложила его об пол. Воздух с шумом вышел из легких. На миг потеряв сознание, Вадим быстро пришел в себя и, тряся головой, пополз к стене. Вампирша не торопясь шла за ним. Загнав в угол, она несколько минут его избивала. Тело мужчины покрылось многочисленными синяками и ссадинами, из разбитого носа пошла кровь.

Агнешка схватила Вадима за ногу и потащила к телу мертвой Маришки, над которым конденсировался сиреневый туман. «Смотри, что ты натворил, гадёнышшшш», — прошипела вампирша, тыкая его лицом в изувеченное тело.

Вадим изо всех сил пытался избежать контакта со сгущающимся туманом, но это ему не удалось. Он задерживал дыхание, сколько мог, но вскоре пришлось вдохнуть раз, затем другой. Туман попал в легкие, и растекся по телу живительным теплом. Шум в голове пропал. Боль ушла, вернулась чувствительность в руку.

Вадим с удивлением ощутил, что его переполняет энергия. Ссадина на руке затягивалась прямо на глазах. Изменение в его состоянии почувствовала и Агнешка. Подняв его в воздух, она швырнула Вадима в другой конец комнаты. Однако падение прошло не так, как она планировала. Он не рухнул бесформенной массой, не ударился об стену. Вместо этого плавно ушел в кувырок, в ходе которого исхитрился подхватить свою серебряную цепь. Он вскочил на ноги, встал в пол-оборота к своей противнице и легким движением намотал цепь на правый кулак.

Вампирша с утробным рыком атаковала, но не так стремительно, как первый раз — то ли она стала медлительней, то ли Вадим ускорил свои действия. Но он без труда определил её намерения и нанёс прямой в голову, сбивший девушку с ног. Вскочив, она снова набросилась. Результат был тем же: прыжок, пропущенный удар и недолгий полет.

Сидя у стены, тварь пристально наблюдала за Вадимом, который стоял в центре комнаты. Ход боя его полностью устраивал. Несколько тяжёлых ударов оставили на лице вампирши безобразные раны. Ненадолго задумавшись, Агнешка вскочила и изменила тактику действий. Она стала кружить вокруг Вадима, стараясь оказаться вне досягаемости его кулака. Благодаря длинным рукам, ей удавалось наносить ему болезненные удары когтями.

Грудь и спина Вадима быстро покрылись кровоточащими царапинами. Тварь радостно смеялась. Вадим выждал немного и, скинув с ладони цепь, вновь использовал её в качестве хлыста. Радостный смех девушки, сменился воплем боли. В результате одного из ударов импровизированное оружие захлестнулось на правой руке вампирши, обернувшись несколько раз чуть выше запястья. Вадим мгновенно ударил свою противницу ногой в грудь, одновременно потянув цепочку на себя. Плоть расползлась под давлением, обнажилась кость. Цепь натянулась и зазвенела, рывок — и Агнешка лишилась руки.

Несколько ударов, и девушка, приняв свой человеческий облик, скорчилась на полу и заскулила: «Пощади, я дам тебе деньги, власть и всё, что ты захочешь. Наш клан очень силен, Магистр влиятелен, стань одним из нас, и перед тобой откроются огромные возможности!».

— Кто такой Магистр и где его найти? — спросил Вадим.

— Магистр — это глава клана. Он живет в коттедже на восточной окраине. Послушай, отпусти меня. Я скажу, что Маришка погибла в ходе обращения. Такое иногда случается, — негромко прошептала Агнешка.

— Как ты стала вампиром, и как происходит обращение?

— Меня обратил Магистр около двухсот лет назад, укус кровососа не делает тебя вампиром. Обращение гораздо сложнее. Иногда обращаемый умирает, но это крайне редко и по вине обращающего.

— Как долго вы живете? От чего умираете? Серебро, чеснок, солнечный свет?

— Мы практически бессмертны, не болеем, чеснок нам не страшен, солнечный свет нам неприятен, вызывает сильные ожоги. Длительное нахождение под палящим солнцем может привести к смерти. Твоя цепь, видимо, сделана из серебра, и на неё наложены оберегающие от вампиров заклятия. Поэтому она причиняет нам столь ужасные раны. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным, — затараторила Агнешка.

Разговаривая с Вадимом, она постоянно мысленно взывала к Магистру, но он не отвечал. Она тянула время, надеясь, что он придет на помощь.

— Подумай, Вадим, зачем тебе ссориться с нами? Ведь мы — подлинные хозяева Земли, — в очередной раз обратилась Агнешка.

— И что ты предлагаешь? Стать одним из вас? Превратиться в упыря[3] и сосать из людей кровь? — не выдержав, закричал Вадим.

— Не в упыря, а в вампира[4]. Это огромная разница. Послушай, мы могли бы договориться, — сказала Агнешка и, неожиданно обратившись, бросилась на Вадима, пытаясь вцепиться когтями в горло.

Своей левой лапой монстр перехватил правую руку Вадима и разодрал её когтями в районе предплечья. Пропустив неожиданную атаку, он отмахнулся, захлестнув серебряную цепь на горле вампирши. Перехватил второй конец и начал её душить. Тварь ужасными когтями тянулась к горлу Вадима. Беззащитный, он лишь плотно прижимал подбородок к груди, не позволяя вырвать гортань. Вадим изо всех сил затягивал цепь. Его лицо и грудь были покрыты царапинами, из которых струилась кровь. Спустя несколько минут всё было кончено: голова Агнешки с глухим стуком упала на пол

Вадим скинул с себя тяжёлое тело и сел, наблюдая, как над умершей конденсируется туман. В этот раз его цвет был более тёмным. Дождавшись максимальной концентрации, Вадим опустил в него лицо и сделал несколько глубоких вдохов. Эффект был поразителен: его раны затянулись, и сам он почувствовал себя полным сил. Собрав свою одежду, он прошёл на кухню. Налил вина и сделал несколько глотков. Помыл свой бокал и протер тряпкой всё, чего касался.

После этого он оделся и прошел в спальню, где находились два быстро разлагающихся тела. Выключил громко играющую музыку. В прихожей смахнул в карман лежавшие на трюмо ювелирные изделия. Осмотрел сумочки девушек, забрал находившуюся там наличность и покинул квартиру.

II Ответный ход

Магистр проснулся от боли. Было ощущение, как будто внезапно лопнула струна, соединявшая его с одним из представителей клана. Вскочив, он мгновенно понял: случилось непоправимое. Последний раз представители его клана гибли более семидесяти лет назад, и вот очередная потеря. И кто? Агнешка! Ведь он сам обратил ее. Да, в последнее время их отношения были весьма сложными. Кто же знал, что милое застенчивое дитя окажется такой стервой!

Кровь она пила с упоением. Как в прямом, так и в переносном смысле. Их отношения то затухали, то разгорались, и последний яркий всплеск был около полувека назад. Лишь после её смерти он внезапно понял, как она важна для него.

— Кирилл, сюда, — призвал он одного из подручных.

— Я здесь, мессир, — отозвался он.

— Найди мне Сигизмунда, срочно.

— Он уехал, обещал быть утром, — ответил Кирилл. — Может, я смогу помочь?

Магистр взглянул на Кирилла. Невысокий коренастый азиат более пятидесяти лет жил в клане, был очень исполнителен и давно мечтал занять более высокое положение.

— Погибла Агнешка, езжай к ней на квартиру и посмотри, что там случилось, — потребовал Магистр. — Найди и приведи ко мне того, кто это сделал, и станешь третьим лицом в клане после меня и Сигизмунда.

— Да, мессир! Исполнить ваше поручение — честь для меня, — елейным голосом произнес Кирилл и бросился прочь из комнаты.

Вадим решил пройтись до дома пешком. Произошедшее, требовало серьезных размышлений. Сойдя с освещенных улиц во дворы, он медленно брёл темными аллеями, задумавшись о случившемся. Он даже не подозревал, что в это время вся отстроенная годами империя вампиров активизируется и ориентируется на его поиск. Магистр умел ментально вызвать любого из представителей своего клана, при необходимости мог одновременно передать информацию всем, и вот сейчас он объявил общий сбор.

Кириллу потребовалось не более десяти минут, чтобы добраться из особняка магистра до дома Агнешки. Поднявшись к её квартире, он зашел в незапертую дверь. Обнаружил обезображенные тела и воззвал к Магистру.

— Говори, — немедленно отозвался тот.

— Обе мертвы, — кратко доложил обстановку Кирилл.

— Кто это сделал?

— Человек, возможно, маг или охотник. Он ушел совсем недавно запах еще четкий. Разрешите, я догоню его, мессир.

— Действуй, но помни, он нужен мне живым, — заявил Магистр.

Кирилл выбежал из квартиры, и поминутно ускоряясь, побежал в след, за убийцей.

Странное покалывание в кончиках пальцев не давало Вадиму покоя. Оно переходило в зуд и становилось невыносимым. Сосредоточившись на своих ощущениях, он встряхнул кистью правой руки. Небольшая молния сорвалась с его ладони и попала в стоящую урну, которая тут же опрокинулась. От неожиданности мужчина подпрыгнул и выругался сквозь зубы. Грохот разряда на тихой улице прозвучал необычайно громко.

Вадим ускорил шаг, зуд в правой руке прошел, но жжение в левой становилось все сильнее. Оглядевшись по сторонам, он зашел на небольшой пустырь. Выбрал в качестве цели деревянный щит и сделал в его сторону пасс левой рукой, но ничего не произошло.

— Факир был пьян, и фокус не удался, — засмеявшись, произнес Вадим.

Следующие несколько попыток не дали никакого результата. Разочарованно махнув рукой в сторону, Вадим вмиг оторопел: с пальцев сорвался огненный сгусток и полетел в кусты. Тут же раздался треск, и в нескольких местах загорелись ветви.

— Черт, что происходит! — выругался Вадим. — И что теперь с этим делать, что делать с умением, которое ты не контролируешь!

Кирилл догнал его во дворе жилого дома недалеко от вокзала. Обратился, ускорился и мгновенно атаковал. Вадим, погруженный в свои мысли, не сразу заметил нападавшего. Услышав шорох за спиной, он обернулся, но уже было поздно. Жуткая оскаленная рожа, была буквально в нескольких сантиметрах от лица Вадима.

Монстр сбил Вадима с ног, и они покатились по пыльной мостовой. Вадим захотел выхватить из кармана цепь, но вампир блокировал его правую кисть своей левой рукой, а свободной начал душить. Кирилл мог легко убить зазевавшегося противника, но был скован данным обещанием доставить, убийцу к Магистру живым. Вадим же не имел никаких обязательств, и это давало ему определенные преимущества. Он попытался запустить огненную стрелу в голову вампира раз, другой — безрезультатно. Отчаявшись, Вадим понял, что сил остается всё меньше и меньше. Каждый вдох давался с огромным трудом, в глазах рябило, в ушах шумело от недостатка воздуха. Вампир почувствовал, что противник слабеет и несколько раз чувствительно ударил его головой об асфальт.

Понимая, что это его последний шанс, Вадим сосредоточился и представил жар, поднимающийся от локтя к запястью, который охватил ладонь. После этого он сделал сброс кистью в голову твари. Огненная стрела, выпущенная в упор, подожгла волосы, спалила кожу и плоть, местами на голове вампира проглядывал обугленный череп.

Монстр отпустил Вадима и стал носиться по двору, издавая ужасные крики. Шум на улице привлек внимание жильцов, одно из окон распахнулось, и женщина закричала:

— Прекратите немедленно! Алкашня! Житья от вас нет! Я сейчас милицию вызову!

Вампир издавал такую какофонию, переходя от истошных визгов к жалобным причитаниям, что недорезанный поросенок по сравнению с ним является образцом выдержки и воли. Получив передышку Вадим, пришел в себя. Сделал несколько глубоких вздохов и теперь, преклонив колено, отдыхал. Пристально наблюдая за своим противником, мужчина концентрировался на своих ощущениях. Покалывание пальцев правой руки, поднималось от локтя к кисти. Вадим встал и направился к Кириллу, продолжавшему вопить в центре двора. Увидев его, монстр попытался убежать, но был настигнут молнией, сбившей кровососа с ног. Вампир попытался ползти, но через несколько метров силы покинули его, и он замер на месте тяжело дыша. Вадим подошел, оглядел поверженного противника, на груди которого зияла сквозная открытая рана, без замаха пнул под ребра и коротко бросил:

— Имя!

— Кирилл, — произнес хриплый, булькающий голос.

— Ну что, Кирюша, рассказывай, как ты докатился до жизни такой! Зачем я тебе нужен, и как ты меня нашел?

— Магистр… приказал… найти убийцу… Агнешки, — медленно с паузами произнес вампир. — Тебе не уйти… мы найдем тебя… по запаху… запаху жертвы.

После драки и произнесенных заклинаний на Вадима стала накатывать усталость, руки наливались свинцом. Вдали раздался визг милицейских сирен. Мелькнула мысль о том, что пора заканчивать.

— Может быть, и найдут, только ты этого уже не увидишь, — произнес Вадим, доставая и разматывая серебряную цепь. Накинул ее на шею вампиру и, перехлестнув, потянул в разные стороны. Стоя над мертвым телом поверженного врага, он с интересом наблюдал, как конденсируется живительный туман. В этот раз марево приобрело тёмно-бордовый цвет с вкраплениями золотистых искр. Вдохнув туман, Вадим быстрым шагом покинул двор и пошел в противоположную сторону от звука приближающихся сирен.

***

— Ну и что ты на все это скажешь? — озабоченно обратился Магистр к Сигизмунду. Последние мгновения жизни Кирилла все ещё стояли перед его глазами. Образ врага и его запах отложились в голове кровососа.

— Мдааа, мы недооценили нашего соперника. Это, похоже, охотник, а может, даже и колдун, но не очень сильный. В противном случае ему бы хватило и одного удара, — резюмировал старый вампир.

— Охотников не было уже сотни лет. Неужели ты думаешь, что святые отцы снова возродили их?

— В последнее время наша численность существенно возросла. Мы нарушили установленные лимиты. Здесь вампиров должно быть не больше десятка, а нас почти тридцать, — задумчиво потирая подбородок, ответил Сигизмунд, устремив свой взгляд куда-то вдаль.

— Численность-то возросла, но кто это? Бесполезное отребье, неспособное отличить человека от мага! Вон живой… ха! Точнее, мертвый пример валяется без головы. А сколько пафоса! «Хочу возвыситься, стать вашей правой рукой, мессир, — зло пробурчал Магистр. — Сколько среди нас высших? Из нашего клана только единицы смогут противостоять этому молокососу, и то не факт, что справятся поодиночке. Остальные — бесполезный мусор, способные только жрать объедки с нашего стола».

— Надо что-то делать с телами, иначе будет много вопросов, — отстраненно произнес Сигизмунд.

— Я решу эту проблему, а ты попробуй узнать, кто это такой прыткий. Да, с Деном и Афоней я переговорю, пора бы их немножко припугнуть. Старуху, я думаю, можно не трогать, — быстро распределил роли Магистр.

III Старый друг

Идти домой не имело смысла, там не было ничего, что стоило бы его жизни. Нужно было где-то пересидеть и посоветоваться со знающими людьми, которые могли бы дать дельный совет. Всё-таки убийство трех человек, пусть они и были вампирами, требовало принятия обдуманного решения.

Первоначальную мысль идти с повинной он отбросил сразу как бредовую: посадят, или отправят в дурку. Оба эти варианта Вадима не устраивали. На ум приходило лишь одно имя — Андрюха, старый приятель и коллега, был практически единственным, кто не отвернулся от Вадима в трудную минуту и настоятельно предлагал свою помощь.

Казалось бы, между ними не было ничего общего. На момент их знакомства Андрей был существенно старше и в отличие от молодого шалопая, наслаждавшегося жизнью, женат. Андрей мог сделать успешную карьеру, но никогда не стремился к этому. Добросовестно тянул свою лямку, не прогибаясь под начальство.

Лишь одна черта сближала их: оба были патологически честны, всегда исполняли данные обещания. Зачастую в ущерб собственным интересам. Взаимное уважение со временем переросло в крепкую мужскую дружбу. Оба имели своё собственное мнение, по любому вопросу. В противоположность Вадиму, который всегда высказывал свою точку зрения не задумываясь о последствиях. Его более зрелый товарищ не спешил озвучивать свою позицию, дабы не травмировать окружающих

Найдя ближайший телефон-автомат, Вадим набрал знакомый номер.

— Да, — раздался сонный голос.

— Привет, у меня неприятности, нужна твоя помощь.

— Пгивет, — слегка картавя, ответил Андрей. — Ты знаешь, сколько время?

— Часа два ночи, наверное, но это очень важно.

— Хогошо, пгиходи, — сказал собеседник и повесил трубку.

Вадим зашел в магазин, купил бутылку водки, сыра, колбасы и замороженных пельменей. Расплачиваясь, прикинул наличность с учетом денег, взятых у вампирш. Получалось около семисот евро и тысяч десять рублей. На первое время хватит, дальше — видно будет.

На улице поймал такси, назвал нужный адрес и буквально минут через пятнадцать вышел у обшарпанной пятиэтажки, на третьем этаже которой в обычной хрущебе жил его старый приятель. Хозяин открыл сразу. Вадим оглядел его. Невысокий плечистый крепыш с густой темной шевелюрой, с момента последней их встречи Андрей практически не изменился. Возможно, лишь прибавилось серебра на висках.

— Заходи, — сказал он Вадиму.

Вадим сразу прошел на кухню, выгрузил покупки из пакета. Молча взял стакан, наполовину наполнил его и осушил в два больших глотка. Андрей взял второй стакан и поставил рядом со стаканом Вадима.

— Что случилось, гассказывай, — спросил Андрей, глядя на гостя.

Вадим кратко рассказал события, произошедшие с ним. Упомянув и встречу со своим одноклассником, и знакомство с девушками, которые привезли его к себе на квартиру, и все, что из всего этого вышло. Особо остановился на последующем нападении Кирилла во дворе дома.

Андрей молча выслушал историю до конца и поинтересовался: «Г-одной ты что, совсем охгенел? Положил за вечер тгех человек и пгишел ко мне водку хлестать? Я часом не злобный тголль? Голову мне отпиливать не собигаешься? Вадик, а ты случаем таблеточками своими не злоупотгебляешь в последнее вгемя? Может, наложил водочки на антидепгессанты, тебе все это и пгивиделось?

— Андрюха, блин, да не пил я сегодня! С Ромкой, может, бокал красного вина пригубил и все, — возмутился Вадим.

— Да, не слабо тебя накгыло со стаканчика-то! — ехидно заметил Андрей.

— Не веришь, стало быть, — обреченно сказал Вадим. — А как ты это объяснишь? — и он швырнул молнию в темную комнату.

Случайно попал в телевизор, раздался взрыв. Сверкнуло, и из телевизора повалил черный дым.

— Э-э-э, ты че тва-а-а-гишь-то, болезный? — вскричал хозяин. — Мне за него еще полгода кгедит платить!

— Я еще огненную стрелу умею, пойдем в ванную покажу, — устало заявил Вадим.

— Спокойно, вегю, вегю! Экспегимент окончен, — Андрей, обняв, усадил вскочившего гостя на стул. — Пгоблему понял, и завтга все газузнаю. А вот тебе сейчас лучше на пагу дней съездить в дегевеньку. Молочка попьешь, негвишки подлечишь.

— Андрей, один из них утверждал, что они найдут меня по запаху. Это возможно? Неужели за последние годы наука шагнула так далеко?

— Наука, может, и шагнула, только в нашей дыге такого обогудования нет, не было и в ближайшие годы не появится. Так что об этом не пегеживай.

— Да я и не переживаю как-то. Не в таких передрягах бывали.

— Не-е-е, в таких еще не бывали. Не жалеешь, что ушел? Видишь, до чего любовь к спгаведливости доводит. Смолчал бы, глядишь, и обошлось бы все, — Андрей задумчиво посмотрел на приятеля.

— Знаешь, особо не жалею. Как вспомню эту холеную гниду! Сидит и заявляет: «Ты, капитан, порочишь честь сотрудника правоохранительных органов». Можно подумать, это не у него, а у меня в кабинете обыск делали. Можно подумать, это я, а не он в больнице от следствия скрывался. Да какое у него моральное право такое кому-то заявлять! И такая меня злоба взяла. Ты же знаешь, завожусь иногда с пол-оборота и потом себя не помню. Я и озвучил его героическое прошлое. Сидит, глазки пучит, за сердечко хватается.

— А я бы смолчал, — мрачно сказал Андрей.

— Ты всегда отличался рассудительностью, друг мой. Терпение никогда не относилось к числу моих достоинств. Я отношусь к людям так, как они относятся ко мне.

Вадим разлил остатки спиртного по стаканам, друзья молча чокнулись и выпили.

— А тепегь на боковую, завтра нас ждут великие свегшения, — заявил Андрей и, накрывая лежащую на столе цепь рукой, добавил: «Да, дгуг мой, цепь твоя пока у меня побудет».

[1] Удар ногой в бедро противника.

[2] Обряд превращения любого разумного существа в вампира.

[3] Живой мертвец, восставший из могилы. Глупые, бездушные вечно голодные твари.

[4] Вампиры, так же как и упыри являются порождениями тьмы. Но отличаются от них в первую очередь более развитым интеллектом, что позволяет им жить в собственном обществе. Физиологически эти создания так же не имеют ни чего общего.





Часть первая. Главы 4-7




IV Жизнь в логове

Сигизмунд задумчиво сидел в своей комнате, закинув ногу на ногу. В минуты раздумий ему нравилось, словно простому человеку, пить из стакана виски со льдом и курить сигару. Как ещё можно прожить вечно, если не предаваться временами маленьким слабостям. Рассматривая свои длинные холеные пальцы, он выпускал в воздух клубы дыма. Старый вампир легко мог сойти за пожилого аристократа, он был высок и худощав, густая седая шевелюра делала его весьма импозантным мужчиной. С детства у Сигизмунда были правильные, практически классические, черты лица. С возрастом они стали лишь резче, а орлиный взгляд хищника добавил ему внутренней силы и некоей загадочности.

— Эй, придурок, иди сюда, — крикнул Сигизмунд.

Дверь распахнулась, в проеме возник молодой вампир.

— Позови мне эту… сумасшедшенькую, — сказал ему Сигизмунд.

— Простите, кого? — спросил вампир.

— Ну, эту, новенькую пассию Магистра… сисястенькую, — раздраженно произнес Сигизмунд.

— Госпожу Жозефину? — осведомился вампир.

— Как? Как ты ее назвал? — засмеялся Сигизмунд. — Ну да, её.

— Одну минуту, — молодой вампир был предельно вежлив.

Сигизмунду было о чем задуматься. В последнее время Магистр существенно превысил целесообразную квоту клана. В полумиллионном городишке не должно было проживать более десятка вампиров, их деятельность становилась слишком заметной. В настоящее время их было около трех десятков особей, но любвеобильный Магистр инициировал в основном симпатичных, но абсолютно бесполезных дурочек или тех, кто был готов ему беспрекословно подчиниться.

Клан разросся, но вот способен ли он оказать отпор агрессору, вызывало сомнения. Отсутствие конкуренции привело к тому, что все обленились и зажирели. Боевые навыки забыты, вампиры не готовы рвать глотки за место под солнцем. Да и светлые иерархи могли неодобрительно расценить столь наглое поведение вампиров. Скорее всего, они и направили охотника, который должен слегка оптимизировать численность кровососов. О тотальном истреблении клана речь вряд ли идет — в таком случае охотников было бы как минимум трое.

Раздался стук в дверь. «Заходи», — распорядился Сигизмунд.

Зашел посыльный и важно произнес: «Госпожа призывает Вас, Сигизмунд».

— Че-е-е-го? — удивился Сигизмунд. — Она что там, совсем тронулась!

— Госпожа не любит ждать, — отстраненно ответил посланец.

— Ух ты ж! Вот оно, значит, как, — задумчиво сказал Сигизмунд и быстрым шагом вышел из комнаты.

Посланец практически бежал, с трудом поспевая за Сигизмундом. Дойдя до покоев новой фаворитки Магистра, пожилой вампир попытался войти, но дорогу ему преградили два широкоплечих молодых вампира, судя по рваным движениям, совсем недавно прошедшие посвящение. Сигизмунд видел их впервые и даже не знал об их существовании.

— Это со мной, — сказал посланец стражам. — Одну секундочку, Сигизмунд.

Посланец проскользнул в едва приоткрывшуюся дверь. Сигизмунд стоял под изучающими взглядами стражей, и в нем медленно разгоралась ярость. Открылась дверь, из-за которой раздался голос: «Госпожа ждет». Стражи разошлись, и старый вампир зашел в покои.

— Следуйте за мной, — важно произнес посланец и повел Сигизмунда сквозь анфиладу комнат. — Госпожа в ванной.

Зайдя в огромную отделанную белым мрамором ванную, Сигизмунд увидел стоящую в её центре купель, наполненную розовой жидкостью, в которой находилась Жози. Белокурые волосы были уложены в замысловатую прическу. Слева лежало бездыханное тело молодой девушки. Еще одна была подвешена за ноги над ванной. Из разрезанных запястий тонкой струйкой стекала кровь.

Жози полулежала в ванне, держа в руке бокал, наполненный рубиновой кровью. Изредка она делала из бокала небольшой глоток. Не сразу обратив внимание на посетителя, лишь спустя несколько минут, она спросила: «Чего хотел?».

— Кем ты себя возомнила? Что ты себе позволяешь? — злобно прошипел Сигизмунд.

— Госпожа, — лениво процедила девушка.

— Что? — раздраженно спросил Сигизмунд.

— Обращаясь ко мне, не забывай добавлять Госпожа! — закричала девушка.

— Ты совсем ополоумела? Две жертвы за один вечер! Люди — это стадо, с которого мы кормимся. Если мы будем слишком жестоки, они взбунтуются, и это уничтожит нас! Мы должны быть незаметны. За полгода клан получил лишь две жертвы.

Жози презрительно посмотрела на него, лениво протянула руку с бокалом и поднесла его под струю крови. Бокал наполнился, вампирша сделала еще один глоток. Из розоватой жидкости появилась её нога, с которой стекали розовые ручейки. Поставив бокал у изголовья, девушка провела руками по голени, стряхивая капли крови, и произнесла: «От крови этих заморашек моя кожа становится необычайно нежной».

Сигизмунд спокойно подошел и несколько секунд смотрел Жози в глаза. После этого опустил руку ей на голову и стал окунать её в воду. Раз за разом, погружения становились всё длительней и глубже. Прическа вампирши растрепалась, локоны слиплись. «А вот теперь можно и поговорить», — сказал Сигизмунд, когда она нахлебалась воды и практически перестала трепыхаться.

Вампирша пулей выскочила из ванны и гневно прошипела: «Ты за это ответишь, старый козёл!».

— Послушай, деточка, рано или поздно Магистр пресытится тобой и найдет себе новую дурочку. И каким тогда станет твое место в клане, будет зависеть от многих. В том числе и от меня, — ехидно заявил Сигизмунд.

— От тебя давно уже ничего не зависит. Мы с Агнешкой всё решали! А после её гибели, я стану второй после Магистра, но и ему недолго осталось. Молодые вампиры пойдут за мной. Вам, старикам, придется либо смириться с новыми порядками, либо…

— Что «либо»? — сурово спросил Сигизмунд.

— Нам надоело прятаться и ждать подачек Магистра. Мы будем пить людскую кровь вволю! Этот мир падет к нашим ногам, — заявила Жози.

— Люди, как бы ты презрительно к ним не относилась, перед лицом опасности сплотятся и сомнут вас. Как уже бывало не раз и не два. Если раньше с вами не разберутся охотники Святого престола.

— Грядет новое время, и тебе в нем места не будет, — голос девушки гремел в помещении, она гордо приосанилась. Мраморно-белая кожа, приятные черты лица, стройная фигура и высокая грудь делали её поистине неотразимой.

— В детстве ты была очень красивой девочкой, и в школе у тебя ведь не было недостатка в поклонниках? — спросил Сигизмунд.

— Да, а что?

— Видимо, каждый из них пытался привлечь твое внимание ударом портфеля по голове? — засмеялся Сигизмунд.

— К чему ты ведешь, — раздражаясь, спросила Жози.

— Мозгов тебе явно не хватает. Как ты могла додуматься попытаться сместить Магистра, курица! — с хохотом произнес Сигизмунд.

Лицо Жози окаменело, губы сжались, она громко трижды хлопнула в ладоши, в комнату тут же ворвались оба стража и посыльный.

— Этого старого козла вывезти за город, облить бензином и поджечь, — едва слышно прошипела Жози.

— Не самое мудрое решение. Три сопляка, едва прошедшие посвящение, против старого умудренного бойца, — с пафосом заявил Сигизмунд.

— Я бы сказала, три молодых здоровых мужика против старого козла, — томно сказала вампирша.

V Жозефина

Магистр задумчиво снял трубку телефона, набрал номер и долго вслушивался в гудки:

— Слушаю Вас, — раздалось в трубке.

— Степан Сергеевич, здравствуйте, это Магистр.

— Да, я понял.

— Степан Сергеевич, у меня горе. Погиб один из моих э-э-э коллег, так сказать. Такая утрата, такая утрата.

— Чем могу помочь?

— Степан Сергеевич, нам не нужно огласки! Мы хотели бы забрать тело, а ваши сотрудники уже выехали на место.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

— Ваш гонорар приготовить как обычно? — поинтересовался Магистр.

— Ввиду исключительности обстоятельств, речь будет идти о тройном размере, — после небольшой паузы произнес собеседник.

— Хорошо, буду ждать ваших указаний, — ответил вампир, — Всего доброго.

— До встречи.

«Жалкая, продажная тварь, — злобно прошипел Магистр, положив трубку. — Придет время, и я выпотрошу тебя на глазах у твоей семьи, а пока ты будешь подыхать, поразвлекусь и с ними».

Крик о помощи ментально хлестнул его. Не может быть, кто-то убивал вампиров здесь, в его замке. Магистр вскочил и бросился прочь из комнаты. Убийства происходили двумя уровнями ниже, где-то рядом с его покоями. Как нападавшие умудрились пробраться в святая святых его обители, оставалось загадкой.

Магистр ворвался в покои Жозефины и увидел трансформировавшегося Сигизмунда. У его ног валялся один из стражей, судорожно пытаясь засунуть обратно свои внутренности из разорванного живота. Его брат валялся неподалеку со свернутой шеей. Молодой вампир, выполнявший при Жозефине функции посыльного, трепыхался в руках у Сигизмунда, делая вялые попытки освободиться.

— Посмотри на это отребье, неспособное даже остановить кровь из собственных ран, — не оборачиваясь к Магистру, произнес Сигизмунд. — Вспомни Цепеша в своем последнем бою. Он был вероломно пронзен десятком копий. Но все же нашел в себе силы покарать изменников. А великий Носферату в битве с римлянами лишился ноги, что не помешало ему вести нас за собой к победе.

— Магистр, убей Сигизмунда, — закричала прячущаяся за ванной Жозефина. — Он пытался овладеть мною, ворвался ко мне в ванную, убив моих слуг. Он давно уже метит на твое место.

Длинным когтем Сигизмунд вскрыл горло посыльного и, глядя ему в глаза, произнес: «Сумеешь остановить кровотечение — выживешь». После этого он отбросил от себя его тело, которое с глухим стуком ударилось о стену и безжизненным кулем упало на пол.

— У меня будет к тебе пара вопросов, — сказал Сигизмунд, направляясь к Жозефине.

Девушка взвизгнула и попыталась спрятаться за Магистром, но Сигизмунд встал между ними, не позволив ей исполнить задуманное. Какое-то время ей удавалось не подпускать к себе старого вампира, перемещаясь вокруг ванны. Но эта игра быстро надоела Сигизмунду и он, перегнувшись, схватил Жози за руку. Резкий рывок, хруст костей и связок, и девушка с воплем боли упала у его ног.

Жози с трепетом взирала на могучего вампира, ростом многим более двух метров, покрытого густой седой шерстью с мощной грудной клеткой и огромными крыльями за спиной. Сигизмунд был поистине самым величественным созданием, которое она когда-либо видела. Магистр несколько раз обращался при ней, но по сравнению с Сигизмундом он выглядел как подросток. «Ох, не того она выбрала в качестве покровителя, — мелькнула запоздалая мысль. — За свою спесь и гонор можно лишиться многого».

Крылатый монстр наклонился к ней и произнес: «Как ты с Агнешкой искала своих жертв? — и с ехидной усмешкой добавил: «Госпожа Жози».

— У нас был поставщик, он подпаивал своих друзей и знакомил нас. Дальше все было просто, — пролепетала девушка.

— Имя. И как его найти, — потребовал Сигизмунд.

В голове девушки пульсировала одна единственная мысль: «Пусть делает все что угодно, издевается, избивает, калечит, но я должна выжить». Приняв, по её мнению, наиболее соблазнительную позу, она с заискивающей улыбкой на губах произнесла: «Роман, его зовут Роман, он живет на Карла Маркса, 16, квартира 24. Противный плешивый пузырь».

Обращаясь к Магистру, Сигизмунд произнес: «Я навещу этого паренька, а ты разберись здесь и не забудь пообщаться с магами».

После ухода Сигизмунда в комнате некоторое время стояла гробовая тишина, изредка прерываемая хрипами умирающих вампиров. Придя в себя, Жози решила, что лучшая защита в данной ситуации — это нападение и набросилась на Магистра с упреками.

— Почему ты позволяешь ему так с собой разговаривать, ты ведь глава клана? — и, переходя на визг, добавила, — Он врывается ко мне, калечит и убивает моих слуг. Насилует меня, а ты молча взираешь на все это?

Магистр молча вышел из ванной и пошел в свой кабинет. Почувствовав вкус победы, девушка прибавила напора и обрушилась с новыми упреками:

— Трус, твою женщину избивают, а ты жалко дрожишь за свою шкуру.

Магистр задумчиво стоял в своем кабинете у стены, увешанной холодным оружием, абстрагируясь от беснующейся за спиной вампирши. Выбрав удобный момент, он негромко произнес:

— Если бы ты сказала, что он убил твоих слуг, я бы поверил. Если бы ты сказала, что он возжелал тебя, я бы посмеялся. Твои обвинения в том, что Сигизмунд хочет занять мое место, нелепы.

— Всё было именно так, как я говорю, — капризным голосом произнесла Жози. — Верь мне! Ты недооцениваешь опасности, исходящей от Сигизмунда, он метит на твое место!

— Ты, значит, считаешь себя второй после меня! Тебе надоело ждать моих подачек? И как долго мне осталось? — передразнивая собеседницу, произнес вампир.

— Нет, нет, ты всё не так понял, — залепетала она.

— Ты права, пришло время больших перемен, — сказал Магистр и, сорвав висевший на стене меч, ударил с оттяжкой, разрубая свою пассию по диагонали.

VI. Маги и вампиры

Афоноис проснулся от звука туго лопнувшей струны Охранного Заклятия. Кто-то или что-то нагло вторглось в его владения и, не скрываясь, рвалось к входу в обитель. Ну что же, желание гостя — закон. На ходу оплетая себя защитными заклинаниями, он двинулся навстречу нежданным посетителям. Магистр с ближайшим окружением пожаловал в гости к своему давнему неприятелю. Афоноис, а попросту Афанасий, имел с вампирами старые счеты. Поэтому в кругу подозреваемых в сегодняшних убийствах, он занимал особое место.

Вампиры вышли к одиноко стоявшему на крыльце своей обители магу и сбились в кучу за спиной Магистра.

— Здравствуй, Афоноис, — спокойно произнес Магистр.

— Не могу пожелать тебе того же, — с вызовом в голосе ответил маг.

— Сегодня кто-то убил трех вампиров. Что тебе об этом известно? — с нажимом произнес вампир.

— Какая трагедия! Безусловно, эта утрата разобьет моё сердце, — с издевкой сказал маг.

— Их убил маг, возможно, кто-то из твоих учеников.

— Очень жаль, что это не так. Но после последней трагедии, я не имею учеников, — печально заявил Афоноис.

— Я хочу осмотреть твой дом. Уверен, что ты прячешь убийцу, — бесстрастно глядя на мага, потребовал Магистр.

— Покинь мои земли, упырь, и впредь никогда не пересекай их. Если, конечно, не намерен бросить мне вызов, — раздражаясь, произнес маг.

— Не смей меня так называть, — вскричал Магистр. — Тебе прекрасно известно, кто я. Не хуже тебе известна и разница между упырем и вампиром.

— А что это упыри, — делая особый акцент на последнем слове, и с радостью повторяя. — Да упыри сегодня такие обидчивые, — не унимался маг.

— И всё-таки я буду настаивать на осмотре этого сарая, — сдерживая гнев, сказал Магистр и подал знак своим спутникам.

Вампиры вышли из-за спины своего предводителя и направились к магу, охватывая его в полукольцо. Афанасий спокойно взирал на приближающихся кровососов. «Es NOVA», — произнес маг. Одновременно делая жест руками, как будто он зачерпывает воду и плескает её в сторону вампиров.

Над головами вампиров на высоте десяти — пятнадцати метров полыхнула молния, гром, удар, и все вампиры, за исключением Магистра, попадали с ног. Двое из них, не удосужившиеся заблаговременно прикрыть себя охранными чарами, вспыхнули ярким пламенем и осыпались прахом. Остальных разметало: кто-то лежал без движения, некоторые вопили от боли, ужасные ожоги причиняли им страшные мучения. Для Магистра атака мага также не прошла даром. Он опустился на одно колено, из его носа шла кровь. Многочисленные порезы обезобразили его лицо.

— Повторить или желаете чего покрепче, — издеваясь голосом заправского бармена, произнес маг.

Магистр встал и, исцеляя порезы, произнес: «Кишка тонка покрепче…».

— В ассортименте имеем коктейли «Супернова» и «Экстра», — ухмыляясь, произнес маг.

— Откуда у тебя истинное серебро, голодранец, — прошипел вампир.

— Для тебя держу, тварь, — сказал маг, разжимая кулак, в котором тускло блеснул камешек, от одного его вида Магистра перекосило.

— Ну что, оформляем заказ? Или вы уже уходите? — продолжал издеваться маг.

— Уходим, — громко сказал вампир. Его свита, подбирая неподвижные тела, двинулась к выходу. Покинув земли мага, Магистр отдал ментальный приказ: «Вы в гнездо, а я ещё загляну кое-куда».

Афоноис с ненавистью наблюдал за отступающими вампирами. Его счет к ним еще не был погашен. Да, сегодня ещё два кровососа покинули этот мир, но этого недостаточно. Нужно извести под корень это никчемное племя. Информация, полученная от Магистра, требовала серьезного размышления. Кто-то убил несколько вампиров, значит, появилась на карте новая фигура. Возможно, конечно, это провокация, поэтому необдуманных движений совершать не стоит. Афоноис обновил защитные заклинания. Ему не хотелось, чтобы кто-либо отвлекал его или тревожил в ближайшие часы. Усевшись в своем любимом кресле, он стал плести Заклинание Поиска.

***

Тёмный Дэн был разбужен под утро настойчивыми стуками в дверь обители. «Кого ещё принесло ни свет, ни заря», одевался подумал маг. Неказистый с виду домишко на окраине городка, окруженный развалинами, в течение долгого времени являлся пристанищем тёмного мага. Дабы не привлекать внимание к чёрному замку, его пришлось скрыть от любопытных глаз заклинаниями «Иллюзии» и «Отвода Взора». На протяжении трёх десятков лет уже не находилось желающих селиться по соседству. Уныние и тоска царили в округе.

Подойдя к двери, маг спросил: «Кто там?».

— Я, — ответил неизвестный.

— Я здесь, а вот за дверьми кто? Отвечай или проваливай, — сказал Дэн.

— Это Магистр. Есть разговор.

Дэн оглянулся. За спиной стояли его ученики. Флар молча раскручивал в руках огненный шар и был готов к любым неожиданностям. Светлая вроде была и безмятежна, но, судя по всему, тоже приготовила непрошенным гостям, пару сюрпризов.

Дэн отступил от входа на пару шагов, после чего легким движением руки распахнул дверь. На пороге собственной персоной стоял Магистр. Несмотря на то, что они оба служили стихиям тьмы, их взаимоотношения нельзя было назвать дружественными. Вампиры почитали Носферату своим верховным божеством. Дэн, в свою очередь, сделал ставку на Велиала.

— Я зайду, — кротко спросил Магистр.

— Ха, ищи дураков, — оскаблился Дэн.

— Сегодня маги убили трех вампиров. Что тебе известно?

— Лично я к этому никакого отношения не имею, — заявил Дэн.

— А твои ученики?

— Вот они стоят. Флар — тёмный, девчушка — светлая. Проверяй, — лениво сказал Дэн.

— Серого так и не нашел? — осведомился вампир.

— Не твое дело! Надо будет, найдем! — взвился маг.

— Еще кто есть в доме?

— Нет больше никого! — ответил тёмный. — Я чту уговор и не вмешиваюсь в ваши дела. Узнаю что — сообщу. Засим не задерживаю!

Магистр пристально посмотрел на мага, что-то пробурчал сквозь зубы и скрылся в сумраке.

VII Предатель

Роману не спалось. Чувство тревоги, а может быть и стыда, не давало заснуть. Хотя он уже очень давно ничего не стыдился. Значит что-то где-то пошло не так. Обычное снотворное в виде полбутылки вискаря сегодня не сработало. Около трёх лет назад на вечеринке он склеил двух симпатичных девиц. Что две состоятельные барышни нашли в обрюзгшем и плешивом мужике, его не заботило. Мыслей не было, мозг утонул в алкоголе полностью. Поначалу все было вроде неплохо — вино, свечи, романтик.

Он уединился с одной из девиц, вот тут-то и начались сюрпризы. Девушка явно не мечтала оказаться с ним в постели. Швырнув его на кровать, она превратилась в ужасную тварь. Страх парализовал его, мышцы в теле расслабились, причем все. Произошел конфуз. Желание выжить было столь сильно, что Роман упал на колени и стал молить сохранить ему жизнь. Монстр двинулся к нему, но затем громко втянул воздух и сморщился.

— Жозефина, я этого засранца жрать не буду. Если хочешь — иди, — произнес монстр и, превратившись в высокую стройную брюнетку, направился в другую комнату.

— Мда, неаппетитное зрелище, — сказала вторая девушка, оглядев Романа. — Что ж ты так неаккуратненько? Тебе-то может и всё равно, а нам это еще есть?

— З-з-з-ачем е-е-есть? — от страха Роман начал заикаться.

— Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть, — пропела девушка.

— Так, может, я быстренько в магазин сгоняю, да куплю чего надо, или закажем чего? — неуверенно произнес Роман.

— Смею тебя огорчить, но человечинкой сейчас не торгуют, не те времена нынче, — Жозефина оскалилась.

— Может, договоримся, а, Жозефина? — заискивающе произнес Роман.

Лицо девушки мгновенно стало каменным: «Для тебя — госпожа Жозефина, червяк».

— Госпожа Жозефина, — смиренно добавил Роман

— А что у тебя есть-то, пузан?

— Двенадцать тысяч, вот, возьмите, — Роман протянул деньги. — Если нужно больше, скажите только, сколько, я найду. Прямо сейчас жена привезет.

— Жена, говоришь? — облизывая губы, произнесла вампирша. — А выкупить свою жизнь за жизнь жены не желаешь?

— Как это?

— Ты ведь хотел договориться? Или я неправильно тебя поняла? — вампирша, поминутно меняла свой облик, то превращаясь в монстра, то в человека.

— П-п-правильно, — снова стал заикаться Роман.

— Ну, так в услужение готов пойти? — спросила девушка, будучи в своем человеческом облике.

— Г-г-готов, на всё г-г-готов.

— Агнешка, душа моя, у нас тут чудненькая комбинация назревает, — вновь пропела Жозефина.

— Да чего ты с этим засранцем возишься? — разгневанно сказала Агнешка, заходя в комнату.

— Не шуми, радость моя. Ромочка — хороший, он хочет нас со своей женушкой познакомить. Правда, сладкий? — Жозефина плотоядно облизнулась.

— Да, конечно, — промолвил мужчина.

Пока ехали к нему домой, Роман лихорадочно искал пути спасения, но в голову ничего подходящего не приходило. Он рисовал себе в голове картины, как он мощными ударами раскидывает вампирш и спасается, утешая себя пустыми иллюзиями всю дорогу.

И вот подъезд, этаж, квартира. Вроде пора уже и действовать. Но руки бессильно повисли, ноги стали ватными. Трясущимися пальцами он вставил ключ в замок двери и стал открывать. Вот сейчас самое время толкнуть одну из них и закрыться в квартире, но вместо этого он запускает монстров домой. Включает свет и, спустя несколько мгновений, в коридор выходит жена. С распущенными волосами, в одной ночнушке она с укоризной смотрит на Романа:

— Совсем допился, с блядями домой припёрся!

Больше она не успела сказать ничего, Жозефина бросилась на нее. Правой рукой схватила за волосы, запрокинула голову назад и впилась в горло.

— Папа, папа пришел, — радостно закричала дочь, выбегая из комнаты. — Ой, а что эта тетя с мамой делает? — спросила дочь, указывая на Жозефину.

— Они играют, — сказала вторая вампирша, подхватывая девочку на руки.

Жозефина на секунду оторвалась от своей жертвы и, глядя на Романа, произнесла: «Пошел прочь!».

— А дочь? — пролепетал Роман. — Про девочку мы не договаривались.

— Мы с тобой вообще никак не договаривались, — жестко сказала Агнешка. — О себе подумай и надейся, что мы будем сыты, когда закончим.

— Да-да, конечно, — Роман побледнел.

Уйдя на кухню, он безумным взглядом оглядел её интерьер, на секунду задержал взгляд на большом ноже. Он даже нашел в себе мужество сделать к нему шаг и протянуть руку, но на этом силы покинули его. Ужасное, окровавленное лицо чудовища стояло перед глазами и лишало его воли к сопротивлению.

Ноги Романа подкосились, и он рухнул на пол, горько рыдая от бессилия и ужаса. Сквозь приоткрытую дверь, до него доносился плачь дочери. На четвереньках он дополз до холодильника, достал из него початую бутылку водки и сделал из неё несколько больших глотков. После чего закрыл дверь и, сжавшись, примостился в углу.

Несколько следующих часов он помнил смутно. Находясь в полуобморочном состоянии, Роман периодически делал несколько глотков смиртного и снова проваливался в забытье. Пришел в себя от того, что ему лили на голову холодную воду и одновременно чувствительно пинали в бок.

— Просыпайся, засранец, — сказала Агнешка.

— Ну, зачем ты так, Ромочка, хороший, столько удовольствия нам доставил? — Жозефина улыбнулась. — Его девочки были такие сладенькие.

— С этого дня ты работаешь на нас, — Агнешка смотрела на мужчину, не скрывая презрения.

— Да, — обреченно ответил Роман.

— Что да? — взвилась Агнешка, отвешивая Роману звонкую затрещину.

— Да, госпожа, — механическим голосом проговорил он.

Роман с ужасом смотрел на суетящихся в коридоре его квартиры мужиков, которые выносили чёрные полиэтиленовые пакеты с телами его жены и ребенка. Его рот пересох, ноги затряслись, и он в очередной раз громко испортил воздух.

— Да что ты будешь с ним делать, — сказала Агнешка, отвешивая ему очередную оплеуху.

— Не надо с ним так, гляди, снова сейчас упадет, — вмешалась вторая девушка.

— Разбирайся с ним сама, я бы его лучше, — Агнешка сделала характерный жест, чиркнув пальцем по горлу.

Жозефина достала из сумочки пачку купюр, отдала их Роману, он принял, механически поблагодарив.

— Мы тут прибрались слегка, остальное за тобой, — Жозефина в очередной раз обнажила клыки. — За каждого приведенного будешь получать пару тысяч евро. Нас интересуют только молодые и здоровые особи, больных и старых лучше не предлагать. Если что не так, собой и заменишь, — глядя Роману в глаза, жестко произнесла она.

С той поры его жизнь круто изменилась. Пара поставок в неделю, и ежемесячный доход превзошел все, самые смелые мечтания. На корм вампирам он запускал всех близких и знакомых. Роман швырял деньгами направо и налево, в прихлебателях недостатка не было. Рано или поздно все они должны были стать жертвами вампиров. В новой жизни он нашел множество плюсов: никаких финансовых забот, разгульная жизнь и никаких проблем с бывшими партнерами. Как только девушка или парень надоедали ему, они навсегда исчезали. Стоило лишь оставить их в компании ненасытных вампирш.

Очнувшись от тяжелых мыслей, Роман решил выйти покурить на балкон. Встал и неторопливо направился на кухню. Достал из холодильника поднос, на котором стояла бутылка коньяка, на тарелочке лежал мелко нарезанный лимон. Выпил, закусил и прошел на балкон. Странное чувство, что за ним кто-то наблюдает, не давало ему покоя. Казалось, детский страх темноты стал подниматься из глубины подсознания. Роман взял с подоконника сигареты и стоя у распахнутого настежь окна закурил. И лишь сделав несколько затяжек, он вспомнил, что окно оставлял закрытым.

Легкий шорох за спиной прибавил опасений. Мужчина медленно повернул голову и уставился в дальний от себя угол, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в темноте. Сигарета выпала из его рук, когда он понял, кто или что стоит у него на балконе. Огромный вампир ростом более двух метров распахнул крылья, за которыми он прятался как за ширмой, и медленно открыл глаза. Указав пальцем на Романа, скрипучим голосом вампир произнес:

— Кто ты?

Ужас сковал Романа, он силился что-то произнести, но не мог выдавить из себя ни слова. Помимо его воли ноги затряслись, и он рухнул на колени. Мочевой пузырь в очередной раз подвёл своего хозяина, и его содержимое потекло по ногам предателя.

— Назови свое имя, — в очередной раз проскрипел вампир.

— Роман, смиренный раб госпожи Жозефины, — пролепетал Роман.

— Ты-то мне и нужен, — сказал вампир, направляясь к своей жертве, и, разражаясь утробным хохотом. Сознание милосердно покинуло Романа.





Часть первая. Главы 8-11




VIII Встреча с магом.

Андрей и Вадим поутру за завтраком обсудили планы: Вадим уезжает на пару дней в деревню, а Андрей через своих знакомых попытается разобраться, что же всё-таки произошло прошлой ночью.

Вадим позаимствовал у приятеля рюкзак, сложил в него предметы первой необходимости и отправился на вокзал. Спустя два часа он, довольный, вышагивал по чуть заметной тропе. Рюкзак, набитый в придорожном магазине продуктами, слегка оттягивал плечо. Два дня в деревне — не самое страшное, что с ним происходило. В Черемушках, где у Андрея остался от родственников домишко, Вадиму предстояло провести свою ссылку. В её окрестностях были живописные места. Дремучий лес и небольшая речка, изобилующая ямами и затонами, предрекали чудесное времяпрепровождение с удочкой в руках.

Найдя по описанию нужный двор на окраине, Вадим оглядел свои владения. Высокий потемневший от времени и дождей забор скрывал обширный приусадебный участок. Двухэтажный дом с заколоченными окнами, расписанный замысловатыми узорами, казалось, был рад новому жильцу. Выбрав себе на втором этаже комнату на солнечной стороне, Вадим проветрил помещение, разложил вещи и спустился на кухню. Где занялся приготовлением пищи. После обеда, Вадим направился в сторону леса, вновь приобретенные навыки требовали дальнейшего более детального изучения.

Проплутав с полчаса по переплетающимся тропинкам, Вадим нашел в глубине леса уединенную полянку. Выбрав в качестве мишени одиноко стоявшую сосну, он сосредоточился, а затем поочередно выпустил в нее Молнию и Огненную Стрелу.

***

Афоноис очнулся от транса, в котором он находился после произнесения заклинания Поиска. Удивительно, но прошлой ночью поголовье вампиров в городе сократилось почти на треть. Сначала он зафиксировал с небольшими промежутками гибель трех вампиров, спустя примерно час прямо в логове оборвались нити жизни еще четырех. Последней каплей были упокоенные им вампиры.

Маг уловил произнесение заклинаний, но вот всё было как-то корявенько: либо их произносил ученик, либо кто-то тщательно скрывал свой почерк. Но если новый маг умудрился проникнуть в логово вампиров, уничтожить четверых и безнаказанно уйти, то отнестись к нему следовало с полной серьезностью.

Ещё непонятно, какие цели преследует неизвестный, и не дойдет ли он в итоге до переделов сфер влияния. В настоящее время в городе существовало четыре силы: он, Дэн, вампиры и Старуха. И жили все мирно, без особых конфликтов, ибо делить им было нечего.

Афоноис с удовольствием проредил бы местную диаспору вурдалаков, но предпринятая им, много лет назад, попытка едва не закончилась трагически. Да, за последние годы он стал значительно сильнее, но был один фактор, который его останавливал. Кто-то вмешался в его поединок с Магистром и спас последнего от неминуемой гибели. Неизвестный вампир без сомнения был высшим и мог легко убить Афоноиса, но по какой-то непонятной причине не сделал этого. Поэтому, планируя свои действия, Афоноис должен был учитывать факт заступничества высшего.

С Дэном, или с Тёмным Дэном, как он любил себя называть, Афоноиса связывало давнее знакомство. Они вместе учились магии, но с тех пор их пути разошлись, и сейчас они были, скорее, соперниками, чем соратниками. Что же касается Старухи, то с ней никто связываться не хотел. Она была достаточно сильна, чтобы защитить себя, но слишком непредсказуема и даже безумна, чтобы пытаться иметь с ней общие дела.

Поэтому новая фигура могла существенно изменить сложившийся баланс сил в ту или иную сторону. Первыми на себе это прочувствовали вампиры. Следовало найти и переговорить с новичком, дабы выстроить взаимоотношения и узнать о его планах. И вот Заклинание Поиска выявило повторное использование магии неизвестным. Афоноис глубоко вздохнул, встал со своего потертого кресла и подошел к столу, на котором лежали магические артефакты. Некоторые из них вполне могли сгодиться в бою.

Собрав все необходимое, Афоноис двинулся к неизвестному магу «Тайными Тропами». На преодоление расстояния в полсотни километров, разделявших их, у Афоноиса ушло не более десяти минут. Накинув на себя «Полог Безразличия[1]», Афоноис некоторое время наблюдал за молодым мужчиной, который увлеченно рассматривал слегка обугленное дерево.

Отойдя от дерева метров на десять незнакомец, поочередно обрушил на него два боевых заклинания. Они были произнесены так топорно, а расход энергии был нерационально высок, что Афоноис улыбнулся своим мыслям: «Да, собрался на войну с неизвестным магом, а тут школяр — штаны на лямках».

Спустя какое-то время Афоноис решил обнаружить себя легким покашливанием. Неизвестный резко обернулся, принял какую-то комичную позу и замер.

— Кто здесь? — произнес мужчина.

— Я, — произнес Афоноис, сбрасывая «Полог Безразличия», и вышел на полянку.

Какое-то время они увлеченно разглядывали друг друга.

— Как я могу к Вам обращаться? — спросил Афоноис.

— Вадим.

— Смею утверждать, что Вы маг?

— Может быть. С какой целью интересуетесь? Вам-то какое дело! — немного вызывающе произнес Вадим, доставая из кармана серебряную цепь.

— Я в некотором роде ваш коллега… местный маг. Не так давно у меня тоже были неприятности с вампирами. Кое-кого из них пришлось упокоить, но вот Магистр к несчастью уцелел.

— Печально, — задумчиво произнес Вадим, агрессивно поигрывая своим оружием.

— Смею Вас заверить, что ваша безделушка не причинит мне урона, — сказал Афоноис, делая пару быстрых шагов к Вадиму и перехватывая её. Несколько секунд он рассматривал цепь, захлестнувшую его ладонь. И произнес: «Истинное серебро, судя по плетению, работа цвергов[2]… Занимательная вещица и цены немалой».

Вадим с удивлением смотрел на невысокого худощавого мужчину. Его конопатое лицо, обрамленное курчавыми рыжими волосами, поминутно расплывалось в самодовольной улыбке. Облаченный в бесформенный плащ и смешные штиблеты, он производил комичное впечатление. Лишь одно несоответствие слегка насторожило Вадима: глаза незнакомца — радужка ярко-красного цвета и зрачки вытянутой овальной формы.

— Слышь, Рыжий, шел бы ты подобру-поздорову, — пробурчал Вадим.

— Факт возможности причинения Вами моей персоне каких-либо повреждений вызывает большие сомнения, — важно произнес рыжий и после небольшой паузы продолжил.

— Возможно, Вас вводит в заблуждение мой небольшой рост и добродушное лицо, но поверьте мне на слово, это не так, — высокомерно заявил Афоноис приосанившись.

— Не сердил бы ты меня, недомерок! — с напускной строгостью, сказал Вадим — рыжий нравился ему. Видно было, что парень он хороший и первое впечатление произвел соответствующее.

— Опля! — сказал рыжий маг и исчез, чтобы спустя мгновение появиться на окраине полянки. — Может быть небольшой дружеский поединок?

— Давай попробуем! — ответил Вадим.

Он стоял, слегка расслабившись, потряхивая кистями и пальцами рук, предвкушение схватки пьянило его. Раз, два — и в рыжего полетели молния и огненная стрела. Афоноис с укоризной посмотрел на творение Вадима, и казалось, не предпринимал никаких действий, но огненная стрела на подлете к нему просто рассыпалась в пепел, а молния изменила направление и исчезла в ветвях деревьев.

После атаки Вадим почувствовал себя неважно, на тело накатилась слабость, в горле пересохло, ноги подрагивали. Он попытался кинуть в рыжего молнией, но безрезультатно, оставалось только подойти и отвесить ему хорошего леща. На подкашивающихся ногах он двинулся на Афоноиса, который, глядя на него, совершал какие веретенообразные пассы руками. Одновременно при этом что-то шепча себе под нос, видимо какие-то заклинания. Когда до Афоноиса оставалось несколько метров, он совершил руками сброс в сторону Вадима. Порыв ветра подхватил незадачливого драчуна и, закружив, швырнул на землю. Вадим упал, голова кружилась, тошнота скрутила желудок.

— Ты как? — спросил Афоноис.

— Хреново — тошнит и морозит.

— Ты колдовал сегодня? Сколько раз? — участливо спросил Афоноис.

— Сегодня раз шесть и вчера парочку, — сплевывая тягучую слюну, ответил Вадим.

— Ох, грехи мои тяжкие, разиня я, разиня! — запричитал Афоноис. — Ты же перенапрягся! Так и копыта отбросить недолго.

— К этому, видимо, всё и идет, — сказал Вадим, расставаясь с содержимым желудка.

— Неее, не сейчас, — Афоноис улыбнулся. — Сейчас чайку горяченького со сладостями, и полегчает.

Из недр своего безразмерного плаща он достал небольшой сосуд и сверток. Налил в кружку какой-то дурно пахнущий отвар и вместе с плиткой непонятной консистенции протянул Вадиму.

— Что за дрянь? — Вадим, подозрительно принюхиваясь, не торопился пробовать.

— Травки, коренья, — простодушно улыбаясь, ответил Афоноис.

— Траффки, коре-е-нья, — передразнил Вадим его. — Отравить меня вздумал, шельмец!

— Вот еще продукт на тебя переводить, — сказал рыжий и отхлебнул прямо из сосуда.

Вадим сделал небольшой глоток (жидкость была горячей и горькой), после чего подозрительно понюхал плитку и взглянул на Афоноиса.

— Мед и орехи, — ухмыляясь, ответил тот. — Лучшее средство при магическом истощении. Ты молод, поэтому довел себя до крайности. Тебе нужен достойный учитель, — сказал Афоноис. — Я впервые вижу Интуита, к тому же столь щедро одаренного стихиями.

— Какого еще Интуита? — спросил Вадим.

— Так величают тех, кто самостоятельно способен понимать законы магии. Интуиты — это величайшие из нас, правда и мрут они при своих опытах очень часто, — ответил Афоноис.

— Ты сможешь меня обучать? — спросил Вадим.

— Сейчас я не могу назвать тебя своим учеником. По крайней мере, пока не решатся твои проблемы с вампирами. У меня с ними несколько натянутые отношения, и мне могут быть предъявлены серьезные обвинения. В том, что я подготовил тебя и натравил на этих бедолаг, — с небольшой грустью ответил маг. — Но ничто не мешает мне помочь тебе советом, — подумав, добавил он.

— Лучше, чем ничего — усмехнулся Вадим.

— Когда ты произносишь свои заклинания, ты используешь лишь мысль и движение. Добавь слово: третий компонент сделает твои магические построения более органичными. Ты должен действовать интуитивно, на уровне подсознания, — наставительный тон не сочетался с постоянно улыбающейся физиономией рыжего мага.

— Какое слово? Языков волшебных я не знаю, — сердито буркнул Вадим.

— Да их и не нужно знать, любое слово подойдет. Просто соедини мысль, движение и слово в одно целое. Нет, нет, не сейчас, — остановил Афоноис попытавшегося подняться Вадима.

— Сегодня тебе лучше отдохнуть, только завтра, и то не больше трех-четырех заклинаний, — сказал Афоноис.

— Когда я убивал вампиров, то рядом с их телами образовывался туман, его вдыхание прибавляло мне сил. Что это такое? — спросил Вадим.

— Хм-м-м, слышал о подобном, но опять же никогда не встречался с этим лично. Мне нужно кое-что проверить — задумчиво произнес маг, — допил? Тару освобождай, я тороплюсь! — вскакивая, сказал Афоноис.

— Так что с туманом-то, — в очередной раз повторил свой вопрос Вадим.

— Боги щедро наградили тебя, Интуит. Поглощать души поверженных врагов не каждому дано. Но помни, что, поглощая душу побежденного противника, ты получаешь не только знания. Ты пускаешь в себя сущность убиенного, а в этом может таиться большая опасность.

— И какие же знания я мог получить от этих кровососов? — удивился Вадим.

— Хммм, простые вампиры исцеляют себя и ускоряются. Кроме того, их сила в гипнозе. Называй, как хочешь.

— Но ничего этого я не знаю, может ты ошибаешься? — недоумевал Вадим.

— Эти знания доступны тебе, осталось только разобраться в них, — заявил Афоноис.

— Как? Что для этого нужно? — немного раздражаясь, спросил Вадим.

— Сохраняй спокойствие! Познавай себя! Новые знания сами придут, ты же Интуит! — безмятежно ответил рыжий маг и исчез.

— Вот клоун! — разочарованно произнес Вадим, направляясь домой.

IX Слуга двух господ

Роман медленно приходил в себя, голова раскалывалась, во рту пересохло, язык разбух и с трудом помещался во рту. В голове пульсировала раскаленная игла. «Это ж надо было так нажраться, что привиделось такое», — подумал Роман. Сквозь гул в ушах до него стали доноситься голоса: «Зачем… сюда… падаль…». До Романа медленно дошло, что говорят о нём. Судя по голосам, общались двое. Они были неподалеку и беззлобно переругивались.

— Делов-то — пригубить крови, и все станет ясно, — сказал первый.

— Сами ешьте эту падаль, — ехидно ответил второй.

Роман приоткрыл глаза и попытался рассмотреть собеседников. Один из них — высокий черноволосый в джинсах и клетчатой рубашке навыпуск находился к нему спиной. Второй — пожилой аристократ в чёрном деловом костюме стоял к Роману в пол-оборота, но перемены в положении Романа заметил сразу.

— А кто это тут у нас лежит, не дышит? — ласково сказал он, направляясь к Роману. — Какой упитанный карапуз достался нам.

Магистр, а это был именно он, развернулся и в мгновение ока оказался у лежащего на полу Романа. Вампир обнажил огромные клыки и сказал: «Побеседуем, падаль?».

Роман с ужасом смотрел в бледное лицо с бездонными глазами и видел только клыки, которые застыли в нескольких сантиметрах от его лица. Горло пересохло, и только сип вырвался из его груди. В знак согласия Роман затряс головой.

— Ты поставлял корм для Жозефины и Агнешки? — участливо спросил пожилой.

Язык не повиновался Роману, и он снова затряс головой.

— Вот никчемный человечишко, — раздражаясь, сказал Магистр. Одним движением он подхватил Романа и макнул его головой в стоявшую неподалеку бочку с водой. — Пей, падаль, — повторял он, раз за разом окуная Романа головой в воду.

— Ну что, очухался, — обратился к Роману вампир, когда процедура закончилась. Тот снова затряс головой.

— Да что ты будешь с ним делать! — закричал Магистр. — Сигизмунд, может его того? — сказал он, обращаясь к аристократу и делая характерный жест ногтем по горлу.

— Всё скажу, я всё расскажу, — затараторил Роман.

— Тебе был задан вопрос! Отвечай!

— Я…, я поставляю к-к-корм для госпожи Жозефины и госпожи Агнешки, — подобострастно глядя в глаза вампирам, произнес Роман. — Самого хорошего качества, нареканий не было.

— Уже, видимо, поставлял, — хохотнул Сигизмунд.

— Нет, нет, не надо! Я все исправлю.

— И что же ты собираешься исправить? — зловеще глядя на Романа, поинтересовался Магистр.

— Если не понравилась последняя поставка, я заменю прямо сейчас, — запинаясь, произнес Роман.

— Что можно исправить? Агнешка и Жозефина мертвы! — злобно прошипел Магистр.

— К-к-к-а-а-к?! — прошептал Роман.

— Т-т-т-а-а-к! — передразнил его Сигизмунд.

— Кого ты подсунул им, придурок, — Магистр постепенно выходил из себя.

— Эт-т-то б-б-был мой с-с-старый ш-ш-ш школьный приятель, — заикаясь, сказал Роман и после небольшой паузы добавил. — В-в-в-адик, он з-законченный н-неудачник. Как говорится, ни семьи, ни родины, ни флага.

— Вот тебе и неудачник, покрошил трех вампиров и был таков, — высказал свою мысль вслух Сигизмунд.

— Фамилия Вадима? Где его можно найти? — чеканя слова, произнес Магистр.

Роман понял: скажет, где Вадим, и эти двое убьют его прямо сейчас.

— Я найду его, обязательно найду и приведу к Вам, — затараторил толстяк. — Буду служить Вам верой и правдой.

— Сделай это, и ты будешь вознагражден, — Магистр с не скрываемой угрозой смотрел на Романа. — Сроку тебе два дня. Не успеешь — подыхать будешь мучительно, тоже два дня, понял?

— Сильвестр, зайди, — громко крикнул Магистр.

Распахнулась дверь, и в комнату вошел молодой симпатичный юноша невысокого роста. «Слушаю Вас, мессир», — произнес он.

— Этот человечек выведет нас на убийцу, которого зовут Вадим. Возьми с собой пару братьев покрепче. Доставите Вадима сюда, лучше живого. Если через два дня Вадим не появится, его место здесь займет эта падаль, — Магистр, пнул Романа в бок.

— Будет исполнено, — Сильвестр склонил голову.

— Кого думаешь взять с собой? — вмешался в разговор Сигизмунд.

— Волю и Графа, — не задумываясь, ответил юный вампир.

— Хороший, но нелучший выбор, — негромко, произнес Сигизмунд. — Может, кого-то из моих?

— Сигизмунд, думаю, этих троих вполне будет достаточно. Но на всякий случай их подстрахуют Роксалана и Могол, — Магистр жестом дал понять, что обсуждения закончены. — Действуй, Сильвестр.

Сильвестр подхватил под руку толстяка и потащил его к выходу из комнаты. Ноги плохо слушались Романа, когда он шел по длинному коридору. И только на улице, сделав несколько глубоких вдохов, он окончательно пришел в себя. Вампир подвел его к тонированной иномарке, в которой уже сидело двое. Перед тем, как садиться, Роман взглянул на небо. Судя по позднему закату, проспал он всю ночь и большую часть дня. Сильвестр в длинном кожаном плаще с капюшоном старательно прятал свое лицо от лучей заходящего солнца. Сев в машину, молодой вампир впервые обратился к предателю: «Куда едем?». Роман задумался и назвал адрес офиса.

X Андрей

Андрей после расставания с Вадимом отправился на работу. Первым делом зашел в дежурную часть и поинтересовался ночными происшествиями. Грузный дежурный, лениво позевывая и почесывая живот, радостно сообщил, что за ночь серьезных происшествий не было.

— А с тгупом что? — спросил Андрей.

— С каким трупом? — лениво зевнул дежурный.

— Жильцы дома сообщили о дгаке во двоге, нагяд выезжал? — Андрей повысил голос.

— Да таких сообщений десятки приходит, пэпсы[3] проверяли, там порожняк, — не глядя на Андрея, пробурчал дежурный.

— А с тгупом-то, что? — еще раз повторил Андрей.

— Да дался тебе этот труп! — раздраженно сказал дежурный. — Не было его там! Клоуны какие-то одели на убитую собаку шмотки, пэпсы и обознались. Вон цирк уехал, а эти, видимо, отстали.

— Понятно. Выезжал кто?

— Пэпсы, 114 патруль, эксперт Кузя и начальник дознания! — сказал недовольно дежурный.

— А чёй-то сам цагь на ложный вызов поехал? — задумчиво спросил Андрей. — Все на месте? Не сменились еще?

— А скучно ему, наверное, не спится, вот и выслуживается, — хохотнул дежурный. — Да, ещё не сменились пока.

Андрей первым делом направился к ППСникам. Они и на месте первые были, и на работе не любили особо задерживаться. Найдя нужный наряд, он поздоровался и сказал:

— Что же вы, оглы, собаку от человека не отличили?

— Здравия желаем, товарищ майор, — хором ответили милиционеры.

— Так темно было, мы и не заметили сразу. Глянули: кровь, кости из-под одежды торчат, — сказал первый.

— Да я и сейчас твердо уверен, что это был человек, — добавил второй.

Побеседовав несколько минут с нарядом, Андрей составил примерную картину произошедшего, после чего направился к эксперту, который вальяжно сидел в своем кабинете и пил чай с пирожками. Николай Кузнецов, он же в кругу приближенных — Кузя. За творческий подход к своей работе пользовался у оперативников определенным уважением.

— Здогово, Кузя, — сказал Андрей, присаживаясь на стол рядом с экспертом и отвешивая ему дружеский подзатыльник.

Занятый важным делом эксперт, смерил вошедшего недовольным взглядом, и нехотя кивнул.

— Лысая башка, дай пигожка, — не дожидаясь ответа Андрей, бесцеремонно забрал последний из пакета.

— Пигошка ему, — передразнил его эксперт. — Чего хотел-то, голытьба?

— Да так, в гости зашел, — жуя, радостно заявил Андрей. — Вкусняшкой газжиться, не всем ведь жены пигожки-то на габоту пекут.

— В следующий раз будете проходить — проходите мимо, — заявил эксперт.

— Ладно, теперь можно и к делу, — сказал Андрей, вытирая губы и руки салфеткой. — Коль, чё там пэпсы с собачкой начудили?

Эксперт, услышав вопрос, подобрался и посмотрел по сторонам. После чего встал, закрыл дверь и, подойдя к Андрею, негромко произнес:

— Я не знаю, кого там обнаружили пэпсы, и почему дознаватель решил, что это труп собаки, но тебе так скажу: я осматривал человека. Азиат, рост ниже среднего, коренастого телосложения, и совершенно точно это был мужчина. Судя по разложению тканей, умер-то он полгода тому назад. Как он в этом дворе очутился, я не знаю. А потом… появились люди в чёрном, и он волшебным образом превратился в собачку.

— Пгямо-таки мужчина, а вдгуг девка! — подколол приятеля Андрей.

— Мужик! Я проверил, будь спокоен. И еще тебе скажу по дружбе: не лез бы ты в это дело. Ты представляешь, на каком уровне можно решить такой вопрос? — спокойно произнес эксперт.

— Пгимегно, да. Спасибо за откговенность, Коль, с меня пгичитается.

— Давай, удачи Андрюха!

Сведения, полученные от эксперта, выстраивались в странную картинку, и дополнить ее мог только один человек. А значит, хочется или нет, придется идти к начальнику дознания подполковнику Чепчикову. Чепчиков был из молодых, да ранних. Быструю карьеру в органах сделал благодаря умению держать нос по ветру. Он проявлял чудеса изворотливости, и именно из-за него, уголовные дела в отношении ненужных людей успешно расследовались, а в отношении нужных не менее успешно прекращались. Отношения у Андрея с Чепчиковым были, мягко говоря, натянутые, как и у многих в управлении. И все из-за того, что последний ну очень любил в качестве главного аргумента в споре включать "Босса" по поводу и без повода.

Дойдя до нужной двери, Андрей набрал полную грудь воздуха и, с порога, произнес: «Добгый день, Алексей Степанович».

Чепчиков сидел за столом. Не обращая внимания на вошедшего, он продолжал изучать документ и всем своим видом изображал крайнюю занятость. Спустя несколько минут, он взглянул на Андрея поверх очков и произнес:

— Здравствуйте, Андрей Болеславович, проходите, присаживайтесь. Чем обязан?

— Я хотел уточнить у Вас один нюанс. Вы ночью выезжали на какое-то странное происшествие, то ли труп, то ли не труп. Что там было-то?! — заинтересованно произнес Андрей.

Будучи лет на пять моложе Андрея, Чепчиков произнес: «Молодой человек!». Потом сделал театральную паузу, и пристально глядя на собеседника, отчеканил: «Все мои соображения отражены в материалах проверки, поэтому потрудитесь изучить их, и впредь не отвлекайте меня по пустякам. Всего доброго!».

«Ну что же, — размышлял Андрей в коридоре. — Тут все понятно: упырёк этот в доле, а вот кто из руководства ещё в теме, уже интересно. С одной стороны, хорошо, конечно, что Вадим чист перед законом, но уж больно хитрая история. Ладно, вернется Вадик — обмозгуем. Одна голова хорошо, а в две гораздо больше глупых мыслей придет».

XI Иерархи

Афоноис, вернувшись в свою обитель после общения с Вадимом, долго сидел и размышлял в своем любимом потертом кресле. Да, обнаружил нового, очень способного, Интуита, но… его задатки выдавали в нем последователя тьмы. Врожденная способность к стихиям огня и воздуха, поглощение душ…

Стихия огня была обязательна для изучения адептам, планирующим изучать магию Тьмы (некромантию, демонологию) или Хаоса. Воздух в данном сочетании, конечно, был лучше Земли, ибо сочетание Огня и Земли автоматически делало из Вадима некроманта, но вот Поглощение душ — эта способность была только у самых одаренных тёмных.

Голову можно сломать от этих мыслей. Может, пойти его грохнуть по-тихому, пока никто не узнал о талантливом адепте. Но убийство беззащитного и ни в чем на данный момент не виновного человека претила Афоноису. Так и не приняв никакого решения, он подошел к столу и стал произносить заклинание Призыва. Возможно, Серый круг подскажет какую-либо мудрую мысль. Все-таки опыт у этих магов, большинство из которых давно перевалило тысячелетний рубеж, был колоссален.

Первым на его призыв откликнулся Климент Изгоняющий, один из самых старых магов Серого круга: «Что тебе нужно?» — проскрипел он.

Следующим, кто откликнулся, был Иешима, который полностью соответствовал своему прозвищу — Безмятежный. Японец кивком поздоровался с собравшимися и молча стал ждать. Зилан и Ли Хо появились практически одновременно.

— Зачем ты собрал нас, Афоноис? — поинтересовался Зилан.

— Я нашел очень талантливого молодого адепта, он инициировался сам. Я подозреваю, что это очередной Интуит, — сказал Афоноис.

— Какой стихией он обладает? — спросил Климент.

— Огонь и воздух, — сообщил Афоноис.

— Боги щедры к нему, — заявил Зилан. — Как прошла инициация, и почему мы своевременно не выявили его способности?

Афоноис лаконично рассказал собравшимся, всё известное ему о Вадиме. Маги выслушали его. Оценив услышанное, Климент заявил:

— Мы должны привлечь новичка на свою сторону. В последние годы тёмные силы набрали большое влияние на Земле. Переход столь перспективного адепта на их сторону может обрушить устоявшееся соотношение сил. Вадим уже достаточно взрослый, ему за тридцать, у него уже сложилось своё мировоззрение. Поэтому действовать нужно решительно.

— Ждать — мучительно. Забывать — больно. Но горшее из страданий — не знать, какое решение принять, — задумчиво произнес Иешима.

— Есть еще фактор, который настораживает и даже беспокоит меня, — выбрав удобный момент, вставил Афоноис. — У новичка есть уникальный дар поглощать души поверженных врагов.

— Что? — вскричали одновременно Зилан и Климент. — Что же ты раньше молчал!

— Нужно уничтожить адепта немедленно! — закричал Климент. — Иначе будет поздно.

— Человеку свойственно рассуждать мудро, а поступать глупо, — глядя на Климента, произнес Иешима.

— Своим терпением мы можем достичь большего, чем силой, — поддержал Иешиму Ли Хо. — Устранять адепта преждевременно, особенно если мы сможем привлечь его на свою сторону.

— Он тёмный до мозга костей! — вскричал Климент. — А вы слишком привыкли у себя на востоке созерцать всё стороны. Наступают тяжёлые и опасные времена! Мы должны действовать решительно, промедление в нашей ситуации смерти подобно.

— Настоящий признак, по которому можно узнать истинного мудреца, — терпение, — глубокомысленно заявил Иешима.

— Тише, тише братья, — попытался успокоить собравшихся, Зилан. — Уничтожить адепта мы сможем всегда, в ближайшие годы он будет сильно уязвим.

— Как только тёмные доберутся до него, они смогут обеспечить его защиту и ускорить процесс обучения, — устало заявил Климент.

— А что скажешь ты, Афоноис, каковы наши шансы на успех? — обратился к магу Зилан.

Афоноис задумался и произнес:

— Он вспыльчив и горяч, возможно, чрезмерно агрессивен. Но с учетом тех обстоятельств, в которых он находится, я считаю его действия оправданными. Вероятность его присоединения к нам очень велика.

Зилан оглядел всех и принял решение: «Как я понимаю, уважаемые Ли Хо и Иешима против радикальный мер?». В ответ Иешима слегка кивнул, а китаец просто прикрыл глаза.

— Я настаиваю на немедленном устранении адепта, — жестко проговорил Климент. — И надеюсь, что ты, Зилан, поддержишь меня, — чеканя каждое слово, продолжил он.

— Что ж, не буду торопиться с принятием решения, — Зилан сохранял спокойствие. — Афоноис, тебе все карты в руки, сможешь привлечь адепта — займешь достойное тебя место… среди нас.

Климент был вне себя от ярости:

— Вы что творите, вы ослепли? С каких это пор вы стали падать в обморок при виде крови? Не ожидал, Зилан, от тебя такой мягкотелости! — с руганью и проклятьями он разорвал сеанс.

— Как быть с вампирами? Они будут пытаться устранить Интуита, — спросил у Зилана Афоноис.

— В этом вопросе ты получаешь неограниченные полномочия. Круг поддержит любое твоё решение, — Зилан сделал несколько пассов руками, и на столе перед Афоноисом появился древний фолиант, от одного взгляда на который у рыжего мага перехватило дыхание. Впервые он видел книгу из библиотеки Святого Престола.

Зилан попрощался с присутствующими и медленно растворился, вслед за ним исчез и Иешима. Ли Хо не спешил раскланяться и явно ждал, когда сможет остаться с Афоноисом наедине.

— Лучшая месть — забвение, оно похоронит врага в прахе его ничтожества, — негромко произнес Ли Хо, — трудна и опасна твоя дорога, стоит ли твоя цель гибели стольких живых существ?

— Стоит, она стоит гораздо большего! — вскричал Афоноис. — Кто не может сам отомстить, перепоручает это Богу. Я хочу и смогу сделать это своими руками, — яростно добавил он.

— Проявить мудрость в чужих делах куда легче, нежели в своих собственных, — ответил Ли Хо, — сделав шаг вперед, подумай, сможешь ли ты отступить. Тогда избежишь участи бодливого барана, чьи рога застряли в стене. Прежде чем начать какое-нибудь дело, прикинь, сможешь ли завершить его. Тогда не уподобишься тому, кто взялся проехать верхом на тигре. Игры с иерархами до добра не доведут.

— Я все обдумал, решение принято, — резко оборвал Ли Хо, Афоноис. — Лучше посоветуй, как наставить Вадима на правильный путь.

— Ученик — это сосуд, а учитель — источник. Тебе решать, чем ты наполнишь этот сосуд. Не давай ярости затмить свой разум, — исчезая, сказал мудрец. Закончив с магами, Афоноис стал готовиться к еще одному разговору, на этот раз более тщательно. На столе он начертил пентаграмму, неоднократно сверил её с рисунком в своей тетради, сходил в лабораторию за недостающими ингредиентами и, спустя полчаса, закончил свой труд.

Призвать Иерарха было делом непростым. Являясь весьма могущественными сущностями, ему подобные без личной выгоды никогда не вмешивались в дела смертных. У них были свои заботы и развлечения. Основой их существования являлась борьба за власть, где ставками были не страны, а планеты: вечная жизнь или вечные страдания, поклонение низших или забвение.

У Афоноиса ушли десятилетия на проведение магических изысканий. Временами он отчаивался, и у него опускались руки. Но сжав зубы, он раз за разом повторял свои смелые, а порой и безрассудные эксперименты. Постепенно приближаясь к своей цели, он в конце концов достиг желаемого. На молодого и успешного мага обратил внимание Высший — Тот, чье имя в давние времена произносилось в храмах; Тот, кто мог помочь ему в свершении мести, сжигавшей рыжего мага изнутри.

Все, кто унижал его или причинил боль его близким, должны быть наказаны. Жестоко наказаны! Им, конечно, будет дозволено узнать, кем стал тот хилый безродный мальчуган. Но даже осознание его величия и раболепие не спасет их от мучительного конца. Отсрочит — да, но не спасет.

Свои помыслы он тщательно скрывал. Никто не догадывался, какие чёрные мысли витали в голове казалось бы веселого парня, и как тяжело на душе у беззаботного шалопая. За напускной дурашливостью скрывалась боль многих утрат. Мир был очень жесток к нему, и он в ответ стал жестоким ко всем, кто встал на его пути, а таких было немало.

Афоноис щелчком пальца активировал заклинание, вспышки осветили края пентаграммы, огненные дорожки побежали по линиям, и вот в клубах дыма образовался силуэт.

— Здорово, рыжий, — прогрохотал он.

— Привет, — задумчиво ответил Афоноис.

— При-и-и-ве-е-ет, — передразнил его собеседник. — Говори, с чем пожаловал!

— Я нашел Интуита, подсознательно владеющего Стихиями Огня и Воздуха, — радостно сообщил Афоноис. — Поглощает души поверженных врагов, и мне удалось получить у Серого Круга разрешение на его обучение. В случае успеха они примут меня свои ряды…

— Тю-у-у, нашел чему радоваться! Сколько их было за последнюю сотню лет? Десяток? И где они сейчас? В сырой земле! Хотя нет, не в земле, от некоторых ничего не осталось, и похоронить-то нечего было! Из четверых на Авалоне выжил только ты и лишь потому, что сбежал вовремя. Тринадцать из четырнадцати погибли, не дойдя даже до стихийного мага. Правда, девять было убито представителями противоборствующих фракций, но четверо-то добросовестно изучали магию.

Один даже пытался освоить полет, будучи простым учеником. Видите ли ножками ходить недостойно великого мага. Бедняга красиво взлетел, но вот с приземлением у него как-то не вышло. Второй, как сейчас помню, решил завести себе ручную саламандру! Он ведь великий маг Огня! Я даже всплакнул на его похоронах.

Ну, третий, а что третий? Третий был ни так, ни сяк. На спор решил прокатиться на мантикоре, идиот! Итог: Мантикора — семнадцать, Идиоты — ноль.

Четвертый был моим любимчиком, трудился от зари до зари. Прилежно учился и вечно пропадал в лаборатории. Что там произошло, никто не знает! Вот только нет у меня сейчас ни прилежного студента, ни лаборатории.

— Да ладно уже! — скривился, как от зубной боли Афоноис. — Всё бы тебе морали читать. Я по другому поводу хотел поговорить с тобой. Серый круг дал добро на ликвидацию вампиров, я хочу получить голову Магистра.

— И в чём моя проблема? — участливо произнес неизвестный.

— В случае, если в нашу дуэль с Магистром снова влезет высший, шуганешь его? — прямо спросил Афоноис.

— Мы ведь с тобой уже не раз обсуждали это! В случае моего прямого вмешательства, это не останется незамеченным. Если высший успеет обратиться к Носферату, Демиург не оставит его без помощи. Мои позиции на Земле чрезвычайно слабы. Противопоставить ему мне особо нечего. Прямое вторжение приведет к огромным жертвам с обеих сторон. Ты готов заплатить за голову Магистра миллионами и миллиардами жизней?

— Опять двадцать пять! — хлопнул ладонью по столу, Афоноис.

— Терпение, мой рыжий друг, терпение! Сиди спокойно на берегу, и мимо проплывет труп твоего врага!

— Так семьдесят лет жду, не плывет все! Надо бы помочь!

— Вот смотрю на тебя, Афоноис, и думаю: а не ошибся ли я часом в выборе соратника, — заявил неизвестный.

Маг от слов собеседника сморщился и показательно отвернулся. Вздыхая, он делал вид, что увлеченно рассматривает трещины на стене.

— В твои руки попал острый меч, так направь его на своего врага. Сломается меч — значит, ты был неправ. Ищи новый! Погибнет враг — еще лучше! И врага нет, и клинок закалится в его крови. Но чтобы ты не мог укорить меня в бездействии, вот тебе мой скромный дар, — сказал он, исчезая.

Афоноис разглядывал полученные дары: книгу от Зилана и мешочек с истинным серебром от Иерарха. Ему хотелось петь и танцевать от радости, за один день он значительно продвинулся в своей вендетте. Расплата будет скорой и жестокой.

[1] Аура отводящая от заклинателя внимание посторонних.

[2] Озорные уродливые существа, живущие под землей в пещерах. Один из подвидов земельников или проще говоря гномов.

[3] Сотрудники ППС.





Часть первая. Главы 12-17




XII Вадим и Афоноис

Вернувшись на следующий день на знакомую полянку, Вадим обнаружил на ней Афоноиса, сидящего на поваленном дереве и внимательно изучающего какой-то потрепанный фолиант.

— Здорово, Рыжий!

— Привет, привет! — ответил тот, не отрываясь от чтения.

— Что пишут?

— А вот послушай: вампиры не относятся к живым мертвецам, формально они живы, но их сердца не бьются. Их губы ярко-алого цвета, но лица безжизненно бледны. Они необычайно сильны и быстры. Кровь является для них источником силы. Они ненавидят солнечный свет. Святая вода жжёт их плоть, словно кислота. Зеркало не отражает их ликов. Домашние животные приходят в ужас от одного их присутствия.

Традиционные заклинания «Исцеления» имеют для них неприятные последствия, и в то же время они смертельны для прочей нежити. Поэтому процесс восстановления здоровья кровососов отличается от лечения прочих живых существ и относится к Стихии Земли.

Вампиров можно разделить на три типа: низшим являются вурдалаки. Длительное время, проведённое без пищи, способствует вырождению кровососа. Он превращается в бездушное, вечно голодное порождение тьмы, лишённое малейших проявлений разума и способное лишь убивать.

Простые вампиры весьма ущербны в магии в виду своей уязвимости: к огню и свету, серебру и кислоте, молитвам и святой воде. Они не переносят резкие запахи. Стихии Огня и Воды недоступны им. В своем большинстве они адепты Воздуха, их сила — в гипнозе и ускорении. Вопреки сложившемуся мнению, укус не делает жертву кровососом. Для этого необходим долгий процесс обращения, в ходе которого, кроме всего прочего, нужно вкусить кровь вампира. Уничтожить его несложно, длительное пребывание на солнечном свете погубит его. Отрубите ему голову или пронзите сердце, лишите его пищи, окропите святой водой, сожгите… Существует множество способов избавиться от надоедливых кровопийц.

Высшие умеют обращаться летучими монстрами, могут очень долго обходиться без пищи, они нечувствительны к запахам. О них мало что известно, до сих пор не установлено, каким образом происходит перерождение в высшую особь. Их практически мгновенная регенерация позволяет непродолжительное время находиться на солнечном свету, в небольших количествах кислота и святая вода не причиняют им вреда. Убить их гораздо сложнее, но возможно при помощи магии, зачарованного или освященного оружия. Предметы из истинного серебра наиболее смертоносны для всех кровьсосущих.

— Занятная литературка!

— Да уж, познавательно, — сказал Афоноис, захлопывая книгу. — Но нам необходимо заняться более насущными делами. Ты помнишь, о чем мы говорили?

— В общих чертах — да!

— Просто соедини мысль, движение и слово в одно целое.

— Ну что ж, давай попробуем! Раз так все просто.

Вадим встал, слегка потряхивая кистями. «Молния[1]», — произнес он, делая пасс правой рукой в сторону ближайшей березы. Все получилось очень легко — сорвавшаяся молния проделала в стволе приличную дыру.

— Огненная Стрела[2], - крикнул Вадим, совершая замысловатое движение левой кистью.

Заклинание вышло неловким, и он едва не промахнулся. Инстинктивно Вадим понял, как можно исправить ситуацию и успел немного подправить траекторию. Заряд попал в дерево и воспламенил его.

Афоноис одобрительно кивнул и легким движением руки погасил разгорающийся огонь, после чего произнес: «Ну что же, прошу к осмотру, здесь твои сегодняшние успехи. А там, левее, вчерашние». Даже невооруженным взглядом было видно, что Вадим прогрессирует. По сравнению с его предыдущими попытками, произнесенные сегодня заклинания были гораздо более разрушительными.

— Ну вот, уже лучше. Хотя работы еще много. Необходимо работать над скоростью произнесения заклинания, да и корявенько как-то всё у тебя получается.

— Да ладно тебе придираться, сам-то, небось, не лучше!

Руки Афоноиса окутались золотистым свечением, он взмахнул ими, оставляя медленно рассеивающийся золотистый ореол. Прижав на мгновение распростертые ладони к груди, сделал сброс в сторону толстенной ели. Переливающийся шар энергии врезался в дерево и переломил его, древесина запылала.

— Впечатляет, но вот скорость меня не поразила. Пока ты махал руками, моя пожилая бабушка успела бы спуститься с четвертого этажа и хорошенько отделать тебя клюкой, а ей, прошу заметить, уже семьдесят четыре года, — не удержался Вадим.

— Вообще-то я для тебя специально медленно показывал. В реальных условиях это выглядит так, — движения мага слились и, спустя мгновение, лишь оседающее золотистое сияние — и очередное горящее дерево свидетельствовали о произнесенном заклинании. — Как-то так, — с гордостью произнес Афоноис.

— Круто! Научишь?

— Как-нибудь в другой раз. Сейчас на это нет времени. Ты помнишь, что я говорил про поглощение душ?

— Ну, так, в общих чертах про знания, опасности и прочее.

— Вампиры используют заклинания скорости и регенерации. Поглотив души вампиров, ты получил эти знания. Теперь нужно лишь осознать это! Инстинктивно, так же, как ты освоил молнию и огненную стрелу. Так же, как ты подправил в цель сегодня своё заклинание. Садись, прими удобную позу, расслабься и вспоминай все свои ощущения.

— Но я уже залечивал свои раны, — заявил Вадим и рассказал, как он исцелился в своём первом бою.

— Занимательно, — произнес Афоноис, доставая из своего кармана небольшой и изогнутый нож. — А ну-ка продемонстрируй, — сказал он, нанося Вадиму на ноге глубокую рану.

— Твою мать! — выругался Вадим, сжимая порез руками. — Ты что тваришшшшшь-то!

— Лечи, я сказал. А то сейчас добавлю. Сначала прогони боль, она тебе только мешает.

Вадим сконцентрировался на болезненных ощущениях в своей ноге, и боль медленно отступила. Отпустив края раны, он остановил кровотечение и представил, как порез заживает. Легкий зуд в ноге дал понять, что он на правильном пути.

— Мысль вижу, а вот где движение и слово?

Вадим зачерпнул двумя ладонями воздух, объединив руки в пригоршню. Расположил руки над раной и раскрыл их. «Исцеление», — чуть слышно произнес он.

Повторяя раз за разом процедуру, он в течение нескольких минут залечил рану. Лишь небольшой белый шрам напоминал о произошедшем.

— Никуда не годится, — заявил Афоноис, направляясь к Вадиму. — Надо повторить.

— Ты, падла, если ко мне еще шаг сделаешь, я тебе руку сломаю! — сказал Вадим, вскакивая на ноги.

— Ведь для тебя стараюсь! Этот навык очень важен, никто не позволит тебе в бою рассиживать, исцеляясь по пять минут. Несколько секунд — вот и все, что у тебя есть. Давай еще разок.

— Я уже все сказал! Ткнешь меня этой штукой еще раз, будешь исцелять свои сломанные пальцы!

ХIII Разговор Афоноиса с наставником

Афоноис отдыхал после возвращения, все-таки Тайные Тропы выматывали его. В его руках была книга. «Library of a Sancta Sede» — значилось на обложке. Сборник трудов святых отцов, посвященных описанию различных существ. Ранее хранилась от любопытных глаз в тайной библиотеке Ватикана. Раздался легкий хлопок и перед магом в облаке пыли появился силуэт.

— Здравствуй, Афоноис.

— Здравствуйте, Учитель, не ожидал увидеть Вас.

— Всё приходит для того, кто умеет ждать. Как ты понял, что это я?

— Кто же ещё мог так легко обойти мои защитные чары, кроме Вас, Учитель.

— Что ж, тогда оставим условности, — силуэт замерцал и принял более чёткие черты Ли Хо. — Сколько же мы не виделись, мой мятежный ученик?

— Более семидесяти лет, с того самого дня, как я убежал с Вашей племянницей, — печально произнес Афоноис. — Надеюсь, Вы когда-нибудь простите меня.

— Да уж, бедняжка Мей Лин. Я до сих пор корю себя за то, что позволил вам уйти, — пожилой мастер вздохнул и продолжил. — Какие новости с адептом?

— Адепт поистине уникален. Сегодня во время беседы выяснилось, что он уже сейчас способен управлять тремя стихиями.

— Какая третья? И что, он может их совмещать? — удивился Ли Хо.

— Вода…, - усмехнувшись, Афоноис продолжил. — Совмещать? Конечно, нет! Для того, чтобы огранить этот бриллиант, потребуется масса времени. А самое главное — чтобы эти местные бездари не наградили парня своими предрассудками.

— Так вот займись его огранкой, и приезжайте ко мне. На моем острове вам ничего не будет угрожать. Заодно вновь побываешь в местах своего ученичества. Время, проведенное там, пойдет вам обоим на пользу. Адепт получит знания и навыки, которые помогут ему выжить в предстоящей схватке, а ты, возможно, обретёшь покой и умиротворение.

— Боюсь, что долгое ожидание не оставляет мне выбора.

— Будущее сокрыто от тебя. Если Вадима сейчас не спрятать, он погибнет в бою с вампирами! Ведь он еще не готов. Месяц, а лучше год — и он справится.

— Иногда следует свернуть с правильной дороги, чтобы оказаться на верном пути! Я ожидаю, что он справится.

— Не жди, — начал было Ли Хо.

— Но надейся, — перебил его Афоноис.

— Упрямство — это черта характера, с помощью которой дурак доказывает свою глупость. За кого из них ты хочешь отомстить больше, за Элейну или за Лину?

Афоноис на мгновение задумался.

— Учитель, я всё хорошо обдумал, мой план безупречен, — он вскочил и стал быстрыми шагами ходить из конца в конец комнаты.

— Твой план, как всегда, безупречен, — сказал Ли Хо. — Интересно, так ли безупречен, как тот план, когда вы подняли бунт против старой мегеры, и Элейна принесла себя в искупительную жертву? Или более безупречен дурацкой идеи вернуться в твое захолустье вместе с Лин, зная, что Идера не простила тебя?

— Идера? — удивился Афоноис, на мгновение замерев на месте. — Кто такая Идера?

— Великий комбинатор до сих пор не знал имени старой мегеры? — притворно удивился Ли Хо. — Да-да, ты не ослышался. Идера Ужасающая, та, от чьего имени дрожали континенты.

— Но ведь, согласно древним манускриптам, Идера погибла две тысячи лет назад.

— Старушка оказалась на редкость живучей. Коптит потихонечку и вполне может нас с тобой пережить. В особенности тебя, с твоими глупыми прожектами.

— Это ценная информация, но она никак не повлияет на реализацию первой части моего плана. При необходимости я внесу соответствующие коррективы, — задумчиво произнес Афоноис. — Думаю, на этом наш разговор окончен, мне нужно ещё раз обдумать все детали.

— Прощай, мой мятежный ученик, — перед исчезновением Ли Хо на мгновение задумался и произнес: «Возможно, течение приведет тебя совсем не туда, куда ты думаешь. Ведь, как правило, ты боишься совсем не того, чего следует».

Лёгкое дуновение ветра, и силуэт старого волшебника медленно растаял в воздухе.

XIV Вадим и Андрей

Андрей и Вадим сидели на кухне и, потягивая виски, рассуждали о своих дальнейших планах. Пока Андрей занимался приготовлением еды, Вадим развлекался, разрезая ладонь и исцеляя порез. С каждым разом получалось всё лучше и лучше.

Андрей недовольно косился, и когда Вадим в очередной раз слишком глубоко резанул ладонь, и нож скрежетнул по кости, недовольно произнес: «Слышь, Гиппокгат, заканчивай! Всю кухню мне кговью изгваздал уже!»

— Да ладно, не кипи, — Вадим скорчил недовольную физиономию, но положил нож в протянутую руку.

Андрей подошел к окну и закурил. Вадим какое-то время сидел спокойно, но, глядя на зажигалку, неосмотрительно оставленную приятелем на столе, начал ерзать на стуле. Убедившись, что приятель занят приготовление пищи, Вадим стащил ее со стола, прижег руку и стал исцелять ожог.

— О, уже жареным потянуло, — радостно провозгласил хлопотавший у плиты хозяин. — Блин, откуда? Я ведь сосиски вагю!

Резко развернувшись, он застал Вадима за обугливанием ладони. Андрей подскочил к незадачливому магу, вырвал у него зажигалку и замахнулся дать затрещину.

— Жабу, — произнес Вадим. Его немигающий взор был устремлен куда-то вдаль.

— Что жабу? — слегка опешил Андрей

— Я превращу тебя в жабу, — утробным голосом сказал начинающий колдун.

Полотенце выпало из рук Андрея, но его оцепенение длилось недолго. Схватив половник, он бросился на Вадима с оглушительным кличем. Вадим не выдержал и расхохотался. Спасаясь от разгневанного приятеля, он юркнул под стол. Откуда, с громким смехом, продолжил перечислять ужасные кары, которые он вскорости обрушит на голову непочтительного магоборца.

— Да ну тебя! — выдохнувшись, заявил Андрей. — Вылазь давай.

— Черпачок убери, — ехидно ответил Вадим.

Приятели сели за стол. Вадим на правах младшего, разлил по граненым стаканам огненную воду. Выпили, закусили и под нехитрую закуску повели свой разговор.

— В общем, узнал я всё, что связано с твоими пгиключениями. Два тгупа в квагтиге так и не нашли. Пагенек, которого ты укокошил, тоже волшебным обгазом исчез, так что на данный момент ты чист пегед законом и обществом.

— Ты сам-то, что про всё это думаешь? Веришь мне? — спросил Вадим.

— Я тебе, конечно, вегю, газве могут быть сомненья, — пропел Андрей слова из известной песни — Вся эта истогия очень плохо попахивает. Ты наступил на мозоль очень большим и влиятельным людям. Если бы не сотрудники, видевшие тело азиата, я бы мог подумать, что ты и пгивгал, но тгуповозка выезжала, а это не такси. Там ложных вызовов не бывает. Значит, так. Сейчас идешь домой и сидишь там пагу недель, не высовываясь. Посмотгим, может всё и обойдется.

XV Встреча с Романом

Подходя к квартире, Вадим услышал мелодию телефонного звонка. Аппарат надрывался, кто-то настойчиво ждал ответа. Открыв дверь, он, не разуваясь, прошел и снял трубку.

— Здорово, старичок! Ты куда пропал? Мы же договаривались, что ты ко мне на работу выходишь! — раздался в трубке радостный голос Романа.

— Да я как-то и забыл совсем.

— Чудак-человек, давай сегодня вечерком, часикам к семи, приходи ко мне в офис, — тараторил в трубку Роман. — Документы захвати, завтра уже на смену заступишь, ну и обмоем твоё трудоустройство заодно, — хохотнув, он повесил трубку.

Роман выдохнул, налил в высокий стакан виски и проглотил содержимое одним глотком. Занюхав рукавом, обратился к стоявшему рядом вампиру:

— Господин Сильвестр, я все сделал, он вечером будет.

— Я все слышал, ты бы не напивался, еще работать придется.

— А я чё, я ни чё! Бодр и полон сил! — залебезил Роман перед вампиром.

Вадим стоял и раздумывал над услышанным. Странно как-то все складывается. Неужели произошедшее с ним — это кошмар, о котором можно будет забыть. У ментов к нему, как видно, претензий нет. С работой тоже вроде все налаживается. Взглянув на часы, он стал медленно собираться.

Времени до назначенной встречи было еще много, и Вадим, не торопясь, прогуливался по городу.

— Эй, карефана. Ботинка нада? — окликнул его китаец-башмачник.

Вадим хотел пройти мимо, но, сам не зная почему, подошел к лотку. Невысокий, худощавый, седоволосый китаец с интересом посматривал на него, с достоинством поглаживая свои длинные седые усы. В его глубоких тёмных глазах проглядывалась вся мудрость Востока.

— Сто случилося, о сём песялися, — затараторил китаец.

— Да так, ни о чем, — ответил Вадим, не желая разговаривать с неизвестным ему человеком.

Башмачник пристально посмотрел на него и, махнув рукой в сторону торговых рядов, сказал:

— Туда иди. — и чуть задумавшись, без всякого акцента, азиат негромко добавил, — Умный угомонится — от слова, тупой — от кулака, упёртый — от кинжала.

Подчиняясь неведомому желанию, Вадим зашел в антикварную лавку и стал бесцельно разглядывать витрины. Его внимание привлек раздел с подарочным оружием, а при виде одной вещицы сердце учащенно забилось.

Прямое, серебряное и обоюдоострое лезвие длиной около двадцати сантиметров, расписанное неизвестными Вадиму рунами. Ближе к рукояти, как с нижней, так и с верхней стороны клинок был увенчан внушительными шоковыми зубцами. Гарда в виде змея давала удобный упор под пальцы. Немного изогнутая рукоять из наборной кости так и просилась в ладонь. Ножны были простыми с оригинальной системой креплений для скрытого ношения на руке. Цена за кинжал была непомерной, но попытки сбить её ни к чему не привели. Вадим достал из карманов всю наличность, ещё раз пересчитал. Стопочку денег придавил к кассе изъятыми у вампирш драгоценностями и, глядя на пожилого продавца, спросил:

— Этого хватит?

Старик долго рассматривал предложенные ювелирные изделия, при этом беззвучно шевеля губами, как бы советуясь с невидимым собеседником. Забрал золото, отделил из стопки часть денег, остальное протянул покупателю. Вадим надел ножны на руку, проверил, удобно ли доставать кинжал. После этого спрятал купленное оружие под рукавом куртки и, насвистывая бравурную мелодию, пошел к выходу.

Стоя на крыльце, Вадим с удивлением огляделся, но не увидел нигде башмачника. Хмыкнув, он посмотрел на часы. До встречи оставалось не так много времени. Вадим направился к условленному месту.

XVI Роксолана

Роксолана всего в этой жизни добивалась сама. Турчанка по происхождению, она мечтала повторить судьбу своей именитой тёзки. Тяжело проложить себе путь на верх в обществе бессмертных. Ведь все ниши уже заняты, и многое расписано на столетия вперед. В обществе, где деньги мало что значат. В обществе, где решающее значение имеют сила и знания. А ведь возвыситься хотят все, поэтому приходится не только спихивать тех, кто выше, и бороться с равными, но и задумываться о том, чтобы не стать жертвой тех, кто позади.

Роксолана была слабее большинства сокланов[3]. Она не отличилась особой красотой, но и уродиной её назвать было нельзя. Слегка полноватая, с крупными чертами лица, темными густыми волосами, роскошной гривой ниспадающими на плечи, и чёрными бездонными глазами, которые делали её весьма миловидной. И вот жизнь предоставила ей очередной шанс. Ждать следующего можно и пятьдесят, и сто лет. После гибели Жозефины и Агнешки место рядом с лидером оказалось вакантным. Но до тех пор, пока не отомщена гибель бывшей спутницы, его сердце не успокоится. Бросив к его ногам голову убийцы, Роксолана надеялась привлечь к себе внимание Магистра.

В предстоящей операции по пленению Вадима ей отводилась крайне незначительная роль, что ни в коей мере не соответствовало её амбициям. Согласно плану, Сильвестр со своими близкими схватит человека. Могол уничтожит его спутников, если он будет не один. А это значит, что в план Сильвестра необходимо будет внести некоторые коррективы. Она была на подхвате, причем, если Могол контролировал коридор, то ей отводилась, функция сообщить Сильвестру о приближении Вадима и в помощи при выносе плененного.

Увидит его первым она, а значит, ничего не помешает ей схватить убийцу раньше других. Нужно только последовать за ним, выбрать подходящий момент и напасть. Роксолана сначала почувствовала присутствие Вадима и лишь потом, увидела его. Молодой человек широкими шагами пересек холл и направился к лестнице, вампирша последовала за ним. На втором этаже он свернул в коридор, Роксолана возликовала в столь поздний час там ни кого не должно было быть. Вот он шанс, схватить или уничтожить убийцу.

Она ускорилась и побежала вслед за ним, но, свернув в коридор, никого там не увидела, на мгновение опешила и почти остановилась. В растерянности она сделала несколько шагов, пытаясь понять, куда же делся Вадим. Услышав сзади шорох и скрип двери, мгновенно развернулась, трансформируясь, и увидела широко улыбающегося Вадима. Он шел ей навстречу, широко улыбаясь, разведя руки как будто для объятия.

— Привет, не меня ищешь? — все так же широко улыбаясь, произнес он.

Роксолана была сбита с толку. Сначала он куда-то исчез, а вот теперь так же неожиданно появился. Идет, улыбается, хотя вид трансформировавшегося вампира на всех людей навевал жуткий ужас. Что происходит, в конце-то концов! Может она не обратилась? Девушка лишь на мгновение опустила взгляд, на свои руки. Взглянув на них, увидела бледную кожу и длинные, острые когти, что смутило её еще больше.

Вадим с усмешкой наблюдал за вампиршей, сбитой с толку, и как только она опустила взгляд на руки и потеряла его из виду, атаковал. Два быстрых широких шага — и вот он уже рядом. Этих мгновений ему хватило, чтобы выхватить кинжал. Левой рукой он схватил её за горло, нажал большим пальцем на гортань, чем лишил её возможности кричать. Правой рукой вогнал кинжал по самую рукоятку в грудь снизу вверх, поразив сердце. Роксолана умерла мгновенно, не успев даже предупредить Сильвестра о приходе Вадима.

XVII Бой с вампирами

Вадим без стука зашел в кабинет Романа. Хозяин находился за офисным столом, слева от него в кресле, прикрыв глаза, кто-то сидел. По правую руку от Романа располагалась комната отдыха, дверь в неё была прикрыта. Хозяин, натянуто улыбнувшись, приветствовал гостя. Указывая на молодого человека, сидевшего в кресле, он произнес:

— Знакомься — это мой шеф службы безопасности и твой будущий босс, Сильвестр.

Одного взгляда Вадиму хватило, чтобы понять, кто перед ним — очередной вампир. Пытается сохранять спокойствие, но с трудом сдерживает себя. «Нападет, как только повернусь спиной» — подумал Вадим. Что ж, пусть всё идет по их сценарию, по крайней мере, они должны так думать. Радушно улыбнувшись, протянул Роману руку и сделал к нему несколько шагов, оставляя вампира позади. Пристально глядя на однокашника, он пытался определить момент, когда Сильвестр нападет. За спиной скрипнуло кресло, раздался шорох. Роман вздрогнул, его зрачки в ужасе расширились.

«Пора» — понял Вадим. Он резко развернулся, его руки на мгновение сошлись, и в правой оказался кинжал. Быстрый шаг навстречу противнику — и вот, тот уже трепыхается перед ним, как бабочка на иголке. Не ожидая сопротивления от стоящего к нему спиной человека, кровосос напоролся на выставленный кинжал. Несколько мгновений Вадим смотрел ему в глаза. Будучи опытным бойцом, Сильвестр понял, что получил смертельное ранение. Смертельное — для человека, но не для вампира.

За последние три века он не раз выходил победителем из аналогичных ситуаций. Нужно только прикрыть глаза, обмякнуть и повиснуть на противнике, дав ему понять, что все кончено, а потом исцелиться и атаковать снова. Этот нехитрый прием часто выручал Сильвестра. Но в этот раз все шло как-то неправильно, плоть буквально расползалась. Попытки исцелить себя ни к чему не приводили. Кровь стремительно вытекала из него, жизненные силы иссякали. Вампир осознал, что умирает, лишь взглянув на торчащую из него замысловатую рукоять. Он, глядя на Вадима одними губами, прошептал: «Откуда у тебя Губитель?».

Мужчина не успел ответить на вопрос, как настежь распахнулась дверь в комнату отдыха, и оттуда вывалились два перемазанных кровью монстра. Вадим швырнул в них телом Сильвестра. Нападавшие чуть замешкались, и этого времени ему хватило для одновременной атаки обоих противников. Молния и Огненная Стрела попали в цель, вампиры, как подкошенные, рухнули на пол. Вадим осмотрел валяющиеся на полу тела, Сильвестр был мертв. Его тело быстро разлагалось. Два вампира, сраженные магическими ударами, еще дышали. Подобрав кинжал, он взглянул на Романа: тот сидел, бледный, как мел, и не делал попыток вмешаться в происходящее.

— Ну что, упокоим товарищей, — заявил Вадим, поигрывая кинжалом. Один из вампиров лежал без сознания, придавленный телом Сильвестра. Его правая рука была практически оторвана попавшей в него Молнией.

Его приятель лежал, опрокинувшись навзничь. В груди зияла дыра с обожженными краями. Глаза вампира были широко открыты, его губы беззвучно шептали какой-то наговор, плоть буквально на глазах закрывала рану. Вадим сделал широкий шаг, запрокинул вампиру голову, нанес удар снизу в челюсть, пробил нёбо и поразил мозг.

Раздался удар, и входная дверь настежь распахнулась — в проеме стоял здоровенный вампир с двуручным мечом в руках. «Могол», — утробно закричал он и, широко размахнувшись, бросился в атаку. Вадим был вынужден выпустить кинжал и отскочить в сторону. Он магически атаковал дважды, но без видимого результата. Плащ вампира прогорел и задымился, под ним блеснула кольчуга.

После попадания «Молнией» монстр на мгновение замирал, «Огненная Стрела» вообще не причиняла ему видимых повреждений, за исключением подпалин на плаще, которых становилось всё больше и больше. Вадим не очень заботился об экономии маны[4]. Ведь после гибели Сильвестра и его подручного всё вокруг было наполнено жизненной силой, поэтому он буквально осыпал Могола заклинаниями.

Выбрав удобный момент, Вадим потянулся к энергетике павших и почувствовал необычайный вкус, Сила буквально забурлила в нем. Видимо, пришло время очередного эксперимента. Мысленно вернувшись к колдовству Афоноиса, он попытался как можно точнее повторить его движения, закачивая максимум полученной энергии в произносимое заклинание.

Руки окутались свечением, он всплеснул ими, оставляя медленно рассеивающийся блестящий ореол. Прижал на мгновение распростертые ладони к груди — с громким хлопком в его руках образовался шар лучистой энергии, столь яркий, что на мгновение ослепил вампира. Могол заслонился плащом, свечение обжигало его.

Вадим сформировал сферу, после чего сделал сброс в сторону вампира. Переливающийся шар попал в грудь жертвы и прожог порождение тьмы насквозь, после чего врезался в стену и исчез, оплавив ее. Вадим не ожидал, что заклинание получится столь разрушительным.

Несколько мгновений Могол ещё стоял на ногах, борясь за жизнь. Но вот он слегка покачнулся, упал на колени и рассыпался в прах. Вадим подобрал кинжал и направился к однорукому вампиру, который все еще не пришел в сознание. Наклонился к нему, но был остановлен окриком Романа:

— Оставь его!

Вадим взглянул на одноклассника, дрожащей правой рукой толстяк направлял на него ТТ[5], при этом левой пытаясь взвести курок.

— Его что ли? — спросил Вадим, указывая на вампира кинжалом. — Чего это ты о нём так заботишься? Родственничек, небось? Тоже упырёк?

— Брось нож.

— Как скажешь, — Вадим отвел руку с кинжалом в сторону и, усмехнувшись, попросту разжал пальцы. Кинжал, увлекаемый силой собственной тяжести, воткнулся в голову вампира. Края раны мгновенно потемнели, тело поверженного вампира быстро разлагалось.

— Упс! Вот незадача-то, но я ведь просто сделал всё, как ты говорил…

Роман стоял, пунцовый от бешенства, размышляя, как ему лучше поступить. Вадим решил воспользоваться его замешательством и подлил масла в огонь:

— При твоём непосредственном участии погибло слишком много вампиров. Боюсь, что их сородичи могут не поверить в твоё усердное служение.

— Я… меня простят… Я принесу им твою голову.

— Ух, какой же ты кровожадный! А силёнок-то хватит? Мне моя голова, между прочим, очень дорога! И не хотелось бы её терять преждевременно, — улыбаясь, произнес Вадим. Внезапно его лицо стало каменным, губы плотно сжались, от широкой улыбки не осталось и следа. — Баста, карапузики! Слушай меня внимательно! Сейчас ты положишь ствол на стол, и так и быть, покоптишь ещё белый свет, пока тебя будут разыскивать твои дружки.

— А если нет? — облизывая пересохшие губы, спросил Роман.

— А на нет и суда нет. Тебе решать, как быстро предстать перед Создателем.

Рука Романа дрогнула, и он положил пистолет на стол.

— Будем считать, что мы договорились. — Вадим нагнулся подобрать кинжал, краем глаза он заметил резкое движение, раздался шорох, Роман схватил пистолет и попытался выстрелить, но ничего не произошло.

— Учи матчасть, придурок! Тульский Токарев не стреляет самовзводом, — устало произнес Вадим и метнул огненную стрелу. Раздался противный звук шкварчащего мяса, комната наполнилась удушливым запахом горящей плоти. — Фуу, какой же ты вонючий!

Вадим подошел, поднял пистолет и положил его в карман. Поочередно выдвигая ящики стола, быстро осмотрел их содержимое. Забрал запасную обойму, деньги и патроны, после чего быстрым шагом покинул помещение.

[1] Простейшее одиночное атакующие заклинание Стихии Воздуха.

[2] То же самое, но Стихия Огня.

[3] Группа существ входящих в один клан.

[4] Магическая энергия.

[5] Пистолет Тульский Токорева.





Часть первая. Главы 18-21




XVIII Неприятности

У Андрея с утра было чудесное настроение, неприятности закончились. Все проблемы позади, солнечное утро пятницы предвещало веселые выходные. Насвистывая веселую мелодию, он забежал в отдел, поздоровался с дежурным и прошмыгнул в свой кабинет. Поставил чайник и занялся муторными канцелярскими делами, сделать которые всё не доходили руки. Дверь скрипнула, и в кабинет зашел светило местной криминалистики. Андрей поздоровался с ним кивком головы.

— Привет, Андрюха, — заявил он, уминая очередную булочку.

— Куда в тебя столько мучного лезет, Колямба, — хозяин кабинета подвинул приятелю кружку.

— Я что зашел-то, узнать хотел, ты Вадика давно видел?

— Да вот на днях заходил, посидели хогошенько, хотели тебя позвать, но поздновато было, не стали беспокоить.

— Я бы на твоем-то месте не афишировал данный факт, — сказал Николай, понижая голос. — У Вадика серьезные неприятности.

— Да ладно тебе, дело-то пгошлое, газгулили уже.

— Прикольно-то вы разрулились! Вадик в розыске за двойную мокруху. Наружным нарядам дано указание при малейшей попытке сопротивления стрелять на поражение.

— Ух ты ж, мы с тобой про одного и того же Вадика говогим? — задумчиво поинтересовался оперативник.

— Думаю, да, других-то общих знакомых с таким именем у нас нет.

— Вкгатце обгисуй ситуацию.

— В общем, ночью в офисном здании охранник нашел комнатку, залитую кровью. Ему поплохело, конечно, но в дежурную часть позвонить-то он успел. Приехавший наряд обнаружил два трупа — хозяина офиса и его секретарши.

— Меня почему не подняли? — удивленно произнес Андрей.

— Сергеич-то так и хотел, но Чепчиков успел напеть ему про ваши тёпленькие с Вадиком отношения.

— Вот сука! — в сердцах выругался Андрей. — Ты увеген, что это сделал Вадик? Может, подстава?

— В здании-то полно камер, — я сам все просматривал. — Ошибки нет. Он заходит в здание, потом пропадает ненадолго, появляется возле этого кабинета, заходит внутрь. В кабинете тоже нашли установленную камеру. Качество, конечно, не очень, но общую-то картину понять можно. Вадик зашел, поздоровался, потом, как припадочный, стал скакать по кабинету. Хозяин выхватил ТТшник, Вадик в него чем-то кинул и все, моменто морэ. И теперь у Вадика есть ствол.

— А секгетарша? С ней что?

— А хрен её знает. Вадик вроде к ней не заходил, камера — то помещение не просматривает, но это, как ты понимаешь, уже никого не волнует. Повесят-то все на него.

— Это вгяд ли, виноват — пусть судят, но лишнего я на него завесить[1] не дам, — жестко сказал Андрей, рубанув ладонью по столу.

— Андрюха, будь осторожней! Там снова эти клоуны в чёрном мельтешили.

— Спасибо, я понял, — резко поднявшись, Андрей решительно направился к выходу. В данной ситуации о чем-либо разговаривать можно было только с начальником управления, и он направился к нему.

Поздоровался с секретаршей, спросил: «Шеф у себя?». — Едва взглянув на него, она согласно кивнула.

— Зайду? — секретарша недовольно скорчила лицо, и Андрей, не дожидаясь её дальнейших выходок, зашел в кабинет.

Начальник управления, Степан Сергеевич Петров, сидел, вольготно развалившись в своём кресле, и о чем-то беседовал с Чепчиковым.

— Добгое утро, Степан Сеггеевич, газгешите?

— Здравствуйте, Андрей Болеславович, легки на помине. А мы тут с Алексеем Степановичем только что про Вас вспоминали.

— Я хотел бы пегеговогить с Вами наедине.

— С чего бы это вдруг? У меня от Алексея Степановича секретов нет. Тем более что и у нас к тебе вопросы имеются.

— Я хотел бы…, - начал Андрей, но был бесцеремонно перебит Чепчиковым.

— Гранин Вадим Анатольевич, 1980 года рождения, безработный, подозревается в двойном убийстве с целью ограбления своего одноклассника Миронова Романа Александровича и его секретарши Мининой Екатерины Павловны, — сделав небольшую паузу и прочистив горло, Чепчиков добавил: — Ну вот, кажется, я ничего не пропустил.

— Андрей Болеславович, Вы ведь с Граниным друзья. Кому, как не вам знать, где он находится, — глядя в упор на Андрея, безапелляционно заявил Петров.

— Я хотел бы досконально газобгаться в ситуации, так как не увеген в виновности Гганина и хотел бы ознакомиться с матегиалами.

Петров от таких слов пришел в негодование: его лысина побагровела, глаза налились кровью: «Твою мать, Балеевских, ты что, тупой? Ты не понимаешь, что сейчас на кону не только твоя карьера, но и дальнейшая судьба. В общем, так: на поимку Гранина даю тебе ровно сутки! Иначе пойдешь соучастником, ты меня понял?

— Я не увеген в виновности Гганина, прошу ознакомить меня с матегиалами, — глядя в стену, продолжал гнуть свою линию Андрей.

— Алексей Степанович, что этот обморок о себе возомнил? Андрей, я тебе русским языком говорю, хватит тупить! Иди и, если не найдешь мне Гранина, в порошок сотру! Твоя судьба в твоих собственных руках, решай сам.

Оперативник молча развернулся и вышел из кабинета.

— Степан Сергеевич, — осторожно начал Чепчиков. — Не доверяю я ему, не сдаст он дружка.

— Я понимаю, и что прикажешь с этим обмороком делать?

— Может быть, нам помогут наши друзья. В конце концов, это ведь и их проблемы? Ситуация выходит из-под контроля. Как только репортеры узнают о том, что творится в городе, нас на куски порвут. Приедет комиссия из министерства, не дай бог всплывет история с потеряшками. Вы ведь знаете, что у нас очень много без вести пропавших.

— Знаю. И что посоветуешь?

— Ах да, совсем забыл. Балеевских уже поднял розыскные дела. Теперь ходит по управлению, задает дурацкие вопросы. Вы его ведь знаете, он упёртый, как баран.

— Да? И как нам теперь поступить?

— Ну, — Чепчиков демонстративно уставился в потолок. — Это ведь теперь не только наша проблема! — сказал он, сделав особый акцент на слове «наша».

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать, ступай.

После ухода Чепчикова Петров долго сидел, подперев голову рукой. Несколько раз он тянулся к телефону, но в последний момент уверенность покидала его. Пошарив в сейфе, полковник быстро обнаружил искомое. Не глядя, схватил первую попавшуюся бутылку, зубами вырвал пробку и сделал большой глоток, занюхал рукавом и уселся в кресло, как изваяние. Наконец набравшись решимости, схватил трубку и набрал номер.

— Алло, добрый день. Это Степан Сергеевич. Узнали? Ну и хорошо. Магистр, я к Вам вот по какому вопросу…

XIX Старуха

Вадим прогуливался по городу. Всё, что случилось с ним, требовало тщательного осмысления. Кто бы мог подумать, что буквально за несколько дней он превратится в мага, хотя маг — это про него громко сказано, но всё же. Жизнь давала ему шанс, но был нюанс, который настораживал. Всё происходящее с ним напоминало один большой кукольный театр, а роль марионетки всегда тяготила его.

Выходя из здания, где произошла бойня с вампирами, он встретил человека, увидеть которого уже и не надеялся — китаец-башмачник поджидал его. Вадим хотел пройти мимо, но ноги сами понесли его вслед за степенно удаляющимся старичком. Зайдя за угол, китаец ухмыльнулся и произнес: «Нозичек верни!».

— С чего бы это? — попытался было возразить Вадим, но его руки сами, независимо от воли хозяина, отцепили крепления и протянули кинжал китайцу.

Вадим сжал зубы и изо всех сил пытался вернуть контроль над своим телом, но тщетно.

Получив кинжал, башмачник сдержанно улыбнулся и с легким поклоном произнес: «Было васе, стало насе». Китаец обнажил клинок и несколько мгновений разглядывал блики на лезвии, после чего без всякого акцента произнес: «Истинно великий, не может быть жадным. Ступай».

Больше всего в данной истории Вадима злила не утрата оружия, а своя беспомощность. Его, молодого и здорового мужика, обобрал старикашка, которому и жить-то осталось два понедельника. Старичок, безусловно, не так-то прост, как показалось на первый взгляд; у него есть чему поучиться, тому же гипнозу, например.

Первые попытки освоить эту науку ни к чему не привели, но постепенно методом проб и ошибок ему удалось найти верное решение. Проще всего было с маленькими детьми. При этом смотреть нужно было глаза в глаза на предельно малой дистанции. Оптимальным местом для опытов оказался рейсовый автобус. Выбрав круговой маршрут, Вадим продолжил эксперимент. Колдун сел напротив девушки с двухгодовалым малышом на руках и невзрачной старушки. Попытался ментально прощупать старушку, но безрезультатно. С ребенком все получилось быстрее и проще. Дитя почти мгновенно подчинилось его воле, зеркально повторяя все движения Вадима. Сидевшая напротив Вадима старушка внезапно раскрыла глаза и произнесла:

— Что же ты, паскудник, делаешь! Почто ребятенка забижаешь!

Она хлопнула в ладоши. Хлопок получился на удивление громким. Вадим попытался вскочить, но не смог. Воздух вокруг него стал плотным, как патока. Старуха провела рукой между Вадимом и мальчиком, разрывая налаженный контакт. Резкая боль — и Вадим на несколько мгновений ослеп и беспомощно обмяк в своем кресле. Не предпринимая попыток к сопротивлению, он удивленно оглядывал замерший автобус: люди безвольно сидели, не замечая происходящего. Старушка легким щелчком вернула всех к жизни и, как будто ничего не произошло, уставилась в окно. Доехав до конечной, ведьма пошла к выходу. Взглянув на недоумевающего Вадима, она произнесла: «Ну что сидишь, помог бы бабушке с сумочкой», — и не глядя на него, пошла дальше.

XX Наблюдатели

Афоноис стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим в автобусе поединком между Идерой и Вадимом. Впрочем, поединка как такового не было — игра шла в одни ворота. Старушка ловко обездвижила пассажиров и, пока Вадим в изумлении хлопал глазами, легко и не принужденно спеленала его, как младенца.

В какой-то момент Афоноис осознал, что он не единственный наблюдатель. Рядом раскрылся портал и кто бы мог подумать, как чертик из табакерки, выскочил его ненаглядный однокашник. Сплетая на ходу заклинание, Тёмный Дэн побежал к месту битвы. Афоноис еле успел схватить его за шиворот и удержать на месте. Дэн рвался к автобусу. Обернувшись, он увидел, кто его держит и прошипел: «Пусти, Афонька, там мой адепт».

— С каких это интересно пор он твой? — задумчиво поинтересовался Афоноис. Резким рывком он сбил Дэна с ног и за шиворот потащил его за собой.

— Немедленно пусти меня, ничтожество, или познаешь на себе всё моё бескрайнее могущество, — брызжа слюной от ярости, кричал Тёмный.

Афоноис резко отпустил противника и тот, потеряв равновесие, ударился головой об асфальт. Тут же вскочил и, потирая рукой ушибленную голову, обрушился на Афоноиса с проклятиями. Маг слушал брань Дэна, всё шире и шире улыбаясь, что приводило тёмного в большую ярость. В конце концов, он потерял нить разговора и лишь стоял, глубоко дыша и изредка разражаясь бессвязными словами и междометиями.

— Ты хоть знаешь, что тебя ждало в этом автобусе? — ласково поинтересовался Афоноис.

— Конечно, знаю, серый адепт для моей боевой тройки!

— Идера Ужасающая приняла адепта! — рыжий наслаждался произведенным эффектом. На Дэна было жалко смотреть — настолько он был обескуражен этой новостью.

— К-как И-идера?! — заикаясь, произнес он.

Смакуя производимое собственной осведомленностью впечатление, Афоноис медленно, практически по слогам, произнес: «Великий Тёмный до сих пор не знал имени старой мегеры?», — усмехнувшись, он вспомнив какое впечатление на него произвела эта новость ранее. — «Да, да, ты не ослышался. Идера Ужасающая, та, от чьего имени дрожали континенты».

Надо отдать Дэну должное, удары он переносил стоически. Всего лишь несколько мгновений спустя он вновь принял свой надменный вид, как будто ничего и не произошло. Накинув Полог Безразличия, он стал выпытывать у Афоноиса известные ему детали произошедшего. Рыжий маг не спешил рассказывать подробности, умолчал он и о своей роли в произошедшем, и о своих далеко идущих планах. Разговор явно не клеился, и Дэн собирался уже было уходить, но тут Афоноис затронул его больную струну, Тёмный был до ужаса тщеславным.

— Как твои успехи в стихийной магии? — участливо поинтересовался Афоноис.

— Очень даже неплохо, я бы даже сказал блестяще, — хвастливо заверил его Дэн. — На ближайшем собрании буду бороться за радужный бунчук[2].

— Да ну!? — с сомнением в голосе протянул Афоноис. — Опять, небось, заливаешь, — презрительно сказал он, сплевывая себе под ноги.

Дэн залился пунцовой краской, прям как малыш, пойманный на краже сладостей: «Не хочешь — не верь. Буду я ещё перед всякой серостью оправдываться».

— Может, тогда Великий Тёмный соблаговолит показать свою безграничную мудрость и снизойдет до дружеского поединка с ничтожнейшим из глупейших? — подначил его Афоноис. По одному мановению его руки рядом образовался небольшой вулкан высотой около метра и примерно двух метров в поперечнике.

— Вот ещё, буду я тратить своё драгоценное время на детские игры, — презрительно произнес Дэн и, развернувшись, попытался уйти.

— Великий Тёмный струсил, — дурашливо вслед ему завопил Афоноис.

Дэн мгновенно развернулся: «Никогда, слышишь, никогда, больше не повторяй этих слов, иначе я уничтожу тебя!» — Дэн плавным движением рук вырастил свой вулкан, гораздо более высокий и с очень крутыми склонами, который незамедлительно начал обстрел порождения противника огненными шарами.

Афоноис усмехнулся: «Размер не всегда имеет значение», — подумал он и ответил на бомбардировку соперника своим ударом. Маленькие феи вырвались из жерла и начали кружить над вулканом Дэна, заливая его водой.

Тёмный отреагировал на них достаточно скромно, без должной фантазии. На склонах вулкана появились земляные големы[3] и стали бросать в фей огненными шарами. Некоторые из них погибли в результате попаданий, и Афоноис прикрыл своих помощников воздушным щитом.

Феи были более юркими и имели больше возможности для маневра, в отличие от медлительных големов, к тому же стоявших на достаточно крутых склонах вулкана. Малейшая ошибка — и голем падал вниз, разбиваясь или серьезно калечась при падении. Порождения Дэна действовали разрозненно и быстро погибали под атаками фей, группами нападавших на разрозненно стоявших противников. Прошло несколько минут, и вулкан Дэна превратился в грязевую жижу. Тёмный маг попытался призвать каменных созданий, но уже было поздно. Они либо тонули в грязи, либо скатывались к подножию вулкана и существенно повлиять на результат поединка уже не могли.

— Ну, всё! Достаточно! — проворчал Дэн, признавая свое поражение. — Как думаешь, схарчит старушка адепта?

— Всё может быть, время покажет, — после небольшой паузы задумчиво произнес Афоноис.

— Жаль, я уже на него глаз положил. Он был бы хорошим дополнением в моей боевой тройке, — жестко произнес Дэн. — Найти достойного ученика — большая проблема в наше время.

XXI Андрей и вампиры

Андрей медленно приходил в себя, в голове шумело. Боль раз за разом пронзала затылок, словно раскаленная игла. Да и находился он в очень неудобной позе — судя по всему, висел, подвешенный за руки. Попытка раскрыть глаза вызвала лишь новый приступ боли. Он попытался вспомнить, что же с ним случилось. Разговор с руководством, потом он несколько раз пытался дозвониться до Вадима, но безрезультатно. Весь день он не находил себе места и с трудом дождался конца рабочего времени. Нужно было как можно скорее найти приятеля и предупредить его об опасности.

Андрей вышел из здания и пошел через дворы — так было быстрее. Шорох сзади — он молниеносно развернулся. В паре метрах позади него стояла огромная крылатая тварь. Ухмыльнувшись, она продемонстрировала зубастую пасть и направилась к нему. Он обреченно поник, весь его вид изображал покорность судьбе. Монстр приблизился, Андрей ощутил его смрадное дыхание и тут же нанес сокрушительный удар коленом в пах и одновременно правой рукой вонзил палец в глаз. Удар со спины — и темнота.

В коридоре раздались шаги. Спустя несколько мгновений, характерный звук вставленного в замочную скважину ключа, скрежет — и вот сквозь раскрытую дверь в его темницу попали лучи света. Андрей обвис на руках и прикрыл глаза. Судя по звукам, в помещении, кроме него, было не менее трёх человек.

— Приведите его в чувство, — раздался властный голос.

Тут же на Андрея вылилось ведро воды, он закашлялся и затряс головой. Подняв голову, увидел посетителей. Перед ним стояло двое: высокий брюнет с повязкой на глазу, в джинсах и рубашке навыпуск, злобно смотревший на него, сверкая единственным глазом; второй — постарше в чёрном смокинге с тростью в руках и сигарой в зубах, был похож на буржуя из старых советских фильмов. За их спинами маячил третий, мрачный детина в тёмных брюках и сапогах с высокими голенищами. В светлой рубашке с закатанными рукавами, он старательно облачался в кожаный фартук.

— Поговорим, — сказал одноглазый.

— А смысл? Можно подумать, этим всё и закончится.

— Ну, тебе-то есть смысл. Можно ведь легко уйти, а можно и помучиться, — с угрозой в голосе произнес одноглазый.

— Я-то, может, и уйду, но ты ведь одноглазым так и останешься.

В руках у буржуя откуда не возьмись появилась папка, и он стал с увлечением изучать её содержимое. Спустя какое-то время он произнес: «Балеевских Андрей Болеславович, 1973 года рождения, разведен, имеет дочь. В правоохранительных органах с 1990 года, специальное звание майор милиции, заместитель начальника уголовного розыска нашего славного города. Так, рост, вес — это нам не нужно, группа крови тоже без надобности». На мгновение он отвлекся от чтения и, резко захлопнув папку, произнес: «Я ничего не упустил?».

— Да нет, всё пгавильно.

— Здесь, где родился, где крестился, друзья, родственники. Ты ведь не хочешь, чтобы у них были неприятности? Поэтому благоразумно ответишь на наши вопросы.

— Спгашивай.

В разговор вмешался одноглазый.

— Нас интересует ответ только на один вопрос: где Вадим?

— Я не знаю.

— Послушай, очень скоро настанет момент, когда ты будешь валяться у меня в ногах и умолять выслушать тебя. Будешь пытаться быть полезным, но потерянного здоровья это тебе уже не вернет. Зачем тогда доводить до крайностей? — одноглазый схватил плеть и стал наносить Андрею беспорядочные удары, раз за разом повторяя:

— Где Вадим, где Вадим?

— Забавно, я сам неоднокгатно делал людям подобные пгедложения, — глядя в пол, произнес Андрей.

К пленнику подошел буржуй и, глядя в глаза, монотонно пробубнил: «Он ведь сумасшедший и очень скоро перестанет контролировать себя: начнет тебя увечить, просто скажи нам, где твой приятель, и всё». Буржуй какое-то время разглядывал Андрея, после чего продолжил: «Меня зовут Сигизмунд, я даю тебе слово, что, если ты поможешь нам…». - вампир печально вздохнул и после паузы продолжил: «Мы тебя отпустим. Побереги здоровье».

Андрей размышлял недолго: «И как много стоит твое слово? Ты, безгодная твагь, сущность человеческую пгедавшая. Я из польских двогян, год мой уходит когнями в глубину веков, десятки поколений моих пгедков не осквегнили себя пгедательством, и я не осквегню».

Одноглазый хохотнул: «Ух ты, наше мясо вспомнило о предках. В таком случае, тебе давно уже пора валяться на коленях перед своим монархом! Ибо перед тобой Император Священной Римской Империи, Король Германии и Чехии, Король Польский и Великий князь Литовский, правивший Европой около трехсот лет под именем Сигизмунд. Нам всё сходило с рук, папская курия слишком боялась угрозы с Востока, но в один прекрасный день, выполнив свою роль, мы стали не угодны папскому престолу, и эти негодяи попытались от нас избавиться.

— Хватит трясти пылью веков, Магистр. Прошлого не вернуть, — жестко произнес Сигизмунд. — Андрей, наше предложение все ещё действует, облегчи свою судьбу.

— Ты, стало быть, у нас добгый вампиг, а Магистг — злой, — усмехнулся Андрей. — Как всё банально, но мне непонятна голь тгетьего пегсонажа.

— Ваше величество, — церемонно произнес Магистр, обращаясь к Сигизмунду. — Я тут вот что подумал: не исключено ведь, что предки нашего несговорчивого узника участвовали в Вашем свержении, так что за их грехи он сейчас и расплатится.

Магистр повернулся к Андрею и сказал: «Сейчас все поймешь». Вампир свистом привлек внимание верзилы и, кивнув на узника, произнес: «Вперед, малыш».

Громила немного вразвалочку направился к пленнику, на ходу сжимая и разжимая кулаки. Размахнувшись, он нанес Андрею удар в голову, и избивал его, пока несчастный не потерял сознание. В чувство его привели, снова отливая водой. Андрей раскрыл заплывший глаз и сфокусировал взгляд на вампирах. Нос был поврежден, во рту не хватало зубов, судя по всему, было сломано несколько ребер.

Сигизмунд задумчиво стоял, скрестив руки на груди, Магистр демонстративно чистил ногти, громила стоял неподалеку с ведром воды, готовый выполнить любой приказ.

— Ну что, теперь мы не можем предложить тебе сохранить здоровье — его у тебя попросту не осталось. Но мы можем обсудить вопрос твоего дальнейшего никчемного существования. Жить-то хочется, а, Андрей? — участливо поинтересовался Магистр.

— Тебе скажу, — разбитыми губами прошептал узник. — Подойди.

Магистр, улыбаясь, направился к Андрею, который дождался, когда вампир подойдет ближе и плюнул ему в лицо тягучей кровавой слюной:

— Да пошел ты! Не ты дал мне жизнь — не тебе и лишать.

— Хватит, Магистр, он принял решение. Остался последний способ, его кровь поможет нам.

— Я понял, — вытирая кровавый плевок, произнес Магистр. Он обратился в монстра и, сжав левой рукой голову Андрея, произнес: «Сейчас будет немного больно», — после чего правой рукой вырвал ему ребро.

Андрей закричал и снова потерял сознание. Сигизмунд подошел к висящему телу и набрал немного крови в бокал. Сделал глоток и, промедлив, сказал: «А ведь он и вправду ничего не знает».

Магистр выругался и покинул камеру. Уже в коридоре он громко крикнул: «Теперь он ваш!». В камеру хлынули вампиры, каждый из которых хотел утолить свою жажду. Сигизмунд спокойно подошел к стоявшей в углу бочке с водой и принялся отмывать свои руки. Сумрак перед ним стал сгущаться, и неожиданно возник знакомый силуэт.

— Узнал? — спросил он.

— Да, Владыка, — Сигизмунд попытался преклонить колено, но был остановлен.

— Оставь эти формальности, ты всё ещё верен мне? Ты был одним из немногих, кто пытался отыскать меня.

— Да, Владыка.

— Этот человек, — силуэт кивнул на Андрея. — Должен выжить! Он нужен мне в дальнейшем.

— Будет исполнено, мой господин.

— И ещё: очень скоро сюда придет его друг. Придёт и уйдёт отсюда живым.

— Но он ведь попытается убить нас, — изумился Сигизмунд.

— Значит, убьёт, если надо. Думай, как решить эту проблему к взаимному согласию. Я никогда не оставляю без достойной награды моих сподвижников, тебе это хорошо известно, — и немного позже жёстко добавил, — и всегда караю отступников. Это, надеюсь, ты тоже не забыл.

— Всё будет исполнено, Владыка.

Силуэт растаял в воздухе. Сигизмунд бросился к вампирам, пьющим из Андрея кровь. «Пошли прочь!» — закричал он, пинками разгоняя голодных тварей попадающихся ему на пути. Кто-то недовольно заворчал и попытался остановить старика. В ответ он принял облик зверя и, схватив ближайшего, швырнул в стену. «Прочь!» — заревел монстр. Больше перечить ему никто не осмелился. Сигизмунд подошел к умирающему пленнику и задумчиво посмотрел на него: жизнь покидала Андрея через многочисленные раны. «Боюсь, другого выбора нет», — подумал старый вампир.

[1] Повесить, необоснованно признать виновным.

[2] Символ стихийного мага. Более подробно иерархия будет раскрыта немного позднее.

[3] Бездушные существа, подчиняющиеся воле своего создателя. Чаще всего принадлежат одной из Стихий.





Часть вторая. Главы 1-3




Часть вторая

I Новая жизнь

Вадим проснулся в ужасе: «Я проспал, она опять меня накажет». — Стремительно пронеслась первая мысль. По утрам Идера любила принимать ванну. Он должен был нагреть и натаскать воды к её пробуждению. Если вода была слишком горячая или не дай бог слишком холодная, наказание следовало незамедлительно.

И лишь когда, наспех одевшись, Вадим выскочил на улицу, он понял, что ошибся. Месяц едва взошел, была глубокая ночь. Со вздохом он пошёл в чулан, где и прилег на свой древний продавленный матрац. Попытался уснуть, но сон не шёл, и тяжелые мысли стали одолевать. Вся его жизнь разделилась на «до» и «после». Конечно, раньше случались трудные и тяжёлые времена, но таких беспросветных тягот он не припоминал.

С момента его встречи с Идерой прошло уже несколько недель — точнее он сказать не мог. Счёт дням он потерял очень быстро: день за днем ограничивался монотонной тупой работой. Один процесс передачи жизненных сил чего стоил. И постоянные наказания за малейшие ошибки. То, что он попал, он понял ещё в автобусе, но чтобы так серьёзно — он и подумать не мог. Уныло брел за этой мегерой несколько километров от остановки до её логова. Старушка еле плелась, и Вадим надеялся, что она отдаст богу или дьяволу душу ещеё по дороге. Но Идера дошла. И едва переступив порог своего логова, набросилась на него.

— Мне нужны жизненные силы, — сказала она, задыхаясь.

Вадим непонимающе уставился на ведьму.

— Ну же быстрее, — закашлявшись, прохрипела она.

Подойдя к Вадиму, она вцепилась ему в руки, и уставилась на него безумным взглядом. Мгновение спустя его скрутило, показалось, что он проглотил леску с крючками, и вот теперь её вытягивали наружу — внутренности раздирала жуткая боль. Вадим с воплем рухнул на пол, разорвав контакт. Старуха какое-то время молча стояла, беззвучно шевеля губами. Наконец, она вышла из транса и произнесла: «Вкусно, но мало! Я хочу ещё!».

Подойдя к лежащему Вадиму, перевернула его навзничь и снова принялась за своё. Новая волна страданий накрыла его. Вадим провалился в забытье. Пришел в себя он глубокой ночью, лежа на полу в луже собственной крови. Малейшее движение вызывало боль. Слабость и дурнота не позволили даже встать. Он отполз в угол и стал исцелять себя заклинаниями, боль медленно отступала, но тошнота накатывали волнами. Под утро старуха разбудила его пинками и бранью. Несмотря на недомогание, заставила отмыть от крови пол, а когда он закончил, повторила процедуру.

— Ну-ну, не бойся, — жадно шептала она, схватив мужчину за горло. — Расслабься, ты слишком жадный и борешься за каждый глоток энергии, отдай всё сам и не будешь так мучиться.

Вадим пытался вяло сопротивляться, но сил уже не было. На грани забытья он перенёс передачу энергии. В этот раз было легче, он даже не потерял сознание, но боль всё-таки была ужасная. Идере жизненные силы явно пошли на пользу. Если при первой встрече с Вадимом она выглядела, как древняя старуха, и едва переставляла ноги, то после нескольких процедур она словно помолодела на пару-тройку десятков лет. С каждым днём ведьма выглядела всё лучше и лучше.

Вадим к концу первой недели стал проще переносить процесс передачи, научившись расслабляться, что уменьшало боль. С первых дней старуха сгрузила на него все заботы по дому. Теперь он с утра до ночи пилил дрова, носил воду и выполнял множество мелких поручений. Малейшее промедление жестоко каралось, особенно любила Идера заклинания скручивания, от которых лопалась кожа и гнулись кости. Причем, будучи в особо скверном настроении, она накладывала проклятие, не позволявшее Вадиму исцелять себя.

Всё свободное время Вадим изучал латынь. Для чего нужно учить мёртвый язык, он не понимал, но ослушаться не смел. После неудачной попытки побега он стал покладистым малым. Однажды, дождавшись, когда Идера уснёт, он украдкой выбрался из лачуги и побежал к дороге. Практически сразу же в доме заорал кот, разбудив старуху. Одноухий, тощий чёрный кот с многочисленными проплешинами невзлюбил Вадима с первого дня. Поняв, что уйти незамеченным не удастся, мужчина со всех ног бросился к ближайшему лесу и, казалось бы, убежал. Его никто не преследовал, но уйти далеко от дома он не мог.

Жуткий смех преследовал его всё время, пока он ходил по кругу вокруг обители мегеры. Под утро она неожиданно вышла на него из тумана в рубахе с растрепанными волосами. В её руках была ветка.

— У тебя есть десять минут, чтобы вернуться обратно, — сказала она бесцветным голосом и сломала ветку.

Резкая боль пронзила правую ногу Вадима, он упал. «Перелом», — мелькнула запоздалая мысль. На четвереньках, временами прыгая на одной ноге, Вадим рванул прочь. Но безрезультатно, хруст ознаменовал истечение десятиминутного срока, вторая нога отказалась служить хозяину.

— Тиран, помоги ему, — донёсся до Вадима голос ведьмы.

Чёрная молния мелькнула, и в Вадима вцепился кот. Любимец Идеры был крупноват для домашнего питомца. Скорее, он походил на маленькую рысь иссиня-чёрного цвета. На руках Вадим пополз в сторону лачуги. Как только он останавливался, Тиран начинал рвать его плоть. До дома оставалось не более пятидесяти метров, когда с хрустом сломалась рука. Изнемогая от боли и стиснув зубы, он всё-таки дополз до крыльца, где и рухнул бесформенной кучей.

Идера не заставила себя долго ждать и, спустя несколько мгновений, появилась на крыльце в бесформенном балахоне.

— Ну что, нагулялся, паскудник! — злобно зашипела она. — Я тебя отучу ночами шляться, порядочным людям спать мешать. Идера сделала характерный жест, как будто выжимает руками тряпку — кожа на руке Вадима пошла растяжками и лопнула, хлынула кровь.

Наклонившись к беглецу, Идера стала жадно поглощать его жизненную энергию столь быстро, что кровь из ран ушла обратно. Вадим почувствовал резкий холод, и за мгновение до того, как его накрыло забытье, Идера наклонилась к нему и шепнула: «В следующий раз, если ты разочаруешь меня, я выпью тебя досуха, мерзавец!».

С того дня кот следовал за Вадимом неотступно, выполняя функции надсмотрщика. Характер у любимца колдуньи был пакостный. Вадим ненавидел злобного гада ещё сильнее, чем старуху, и однажды, набравшись смелости, выследил его в лесу. Метнул в него «Огненную стрелу» и был неприятно удивлен, когда она, попав в Тирана, как бумеранг вернулась обратно. Увернуться он успел, но расстался с большей частью шевелюры и приобрел множественные ожоги. Так Вадим узнал о существовании заклинания «Зеркало».

Старуха ничего не объясняла ему, даже не предпринимала попыток чему-то научить, но, наблюдая за ней, он многое постигал сам. И если бы не издевательства и постоянный голод, терзавший Вадима с каждым днём всё сильнее, с подобными обстоятельствами можно было бы смириться. Новые удивительные возможности раскрывались перед ним. Жажда знаний затмевала все невзгоды.

Идера практически ничего не ела сама, утверждая, что материальная пища несёт зло истинному магу. Кот изредка приносил ей полузадушенных мышей или птиц, которых она поедала сырыми. Пила она в основном какие-то мерзкие отвары, на приготовление которых уходила большая часть её свободного времени. Вадим, как сайгак, носился по окрестным лесам, добывая нужные ингредиенты.

К счастью для него было лето, он буквально жил на подножном корме. В лесу собирал грибы, на соседних заброшенных участках было полно ягоды, но грибы и ягоды — никудышная пища для молодого здорового мужчины. За этими грустными думами Вадим незаметно для себя и заснул.

II Внезапный поворот

Идера принимала ванну, Вадим стоял рядом с ведром горячей воды в руках и пытался по выражению её лица понять, нужно ли добавить, или ванна станет слишком горяча. За последнее время с колдуньей произошли разительные перемены: некогда сухое тело налилось силой и приобрело приятные округлости. Седые ломкие волосы превратились в роскошную шевелюру цвета воронова крыла. Вадим изредка поглядывал на высокую грудь ведьмы, которая несколько раз перехватывала его взгляды и загадочно улыбалась.

Однако его внимание привлекли два путника, которые, несмотря на охранные заклинания, направлялись к ним. Рассвет едва начался, и до восхода солнца оставалось не так много времени.

— Ты тоже видишь их? — произнесла ведьма высоким грудным голосом. — Интересно, что здесь нужно кровососам.

Когда путники подошли ближе, Вадим с удивлением понял, что это вампиры. Похожие друг на друга, как два брата, одетые в одинаковые длинные серые плащи, кожаные перчатки, широкополые шляпы и очки. Клетчатые платки, закрывающие нижнюю часть лица, довершали их наряд.

— Ведьма, мы пришли за ним, — сказал вампир, указывая на Вадима пальцем.

Идера слегка вздёрнув правую бровь, придала себе вид оскорбленной невинности.

— Как смеешь ты чего-то требовать у меня? Или вы забыли, с кем имеете дело?

— Я смею! — гордо ответил вампир. — Мы помним, кем ты была, — и сквозь зубы злобно добавил: — Мы ничего не забыли, не заставляй нас напоминать, кем ты стала теперь!

Идера попыталась возразить. Набрала полную грудь воздуха, что бы обрушиться на незваных гостей. Но второй вампир перехватил инициативу и, приобняв своего спутника, более миролюбиво продолжил: «Послушай, Идера, зачем нам ругаться из-за такого пустяка», — легкий кивок в сторону Вадима точно дал понять, о ком идет речь. И увлекая своего порывающегося что-то сказать спутника к выходу, практически у ограды произнес: «Твой демон мёртв, ты уже должна была это понять».

Вадим украдкой взглянул на ведьму и был поражен, увидев её бледное лицо, безумный блуждающий взгляд и трясущиеся губы. Крайним, конечно же, оказался он. Колдунья плеснула в него водой и прошипела: «Пшёл прочь, негодник!».

***

Дра Гхорх едва начал учебный бой, как был самым бессовестным образом отвлечен окриком со стороны. Потеряв концентрацию, он мгновенно пропустил болезненный удар по рёбрам. Неукротимая ярость накрыла кровавой пеленой его взор, орк уже сплетал боевое заклинание, чтобы уничтожить наглеца, когда до него стало доходить, кто призывает его.

Его отчим Дас Гхорх в последнее время совершил удивительный взлет. Рожденный в бедной семье, максимум, на что он мог рассчитывать, — это стать рядовым воином и, пройдя десятки сражений и накопив на стальной доспех, выбиться в десятники или даже сотники, но таких было единицы. Сражения среди орочьих племен были кровавые, и бездоспешные воины умирали тысячами.

К счастью для молодого орка, у него рано обнаружился магический дар, и шаман племени выбрал его из десятка кандидатов себе в приемники. Дас быстро постигал науку: он обладал цепкой памятью и природной хитростью. В семнадцать он стал шаманом, в двадцать два вошел в Круг избранных, в сорок возглавил его. И вот теперь после внезапной смерти вождя Тара его единогласно выбрали регентом, и мало кто в племени сомневался, что молодой Дим Горх не доживет до своего совершеннолетия.

Дра Гхорх, как был в учебных доспехах, поспешил явиться пред взором своего грозного отчима. Дас немного презрительно оглядел вошедшего. Взъерошенный и мокрый от пота, пасынок представлял собой не лучшее зрелище. Скривившись, Дас начал отчитывать приёмного сына, как нашкодившего ребенка: «Куда катится этот мир! Молодежь совсем перестала уважать стариков! Дра Гхорх, я ведь не только дал тебе кров и защиту, когда ты с матерью скитался по этим степям в ожидании расправы, я вложил в твоё воспитание свою душу, и вот теперь ты даже не соизволил привести себя в порядок, явившись ко мне».

— Простите, мудрейший, я слишком торопился предстать пред Вами, — потупив взор, ответил Дра Гхорх. «Старый козел, никак ему не угодить. Если бы я начал приводить себя в порядок, он бы поднял визг, почему меня так долго не было», — подумал молодой воин.

— Ты как всегда жалок в своих оправданиях, но ради твоей матери я дам тебе шанс сделать хоть что-то стоящее. Возьми два, нет, лучше три десятка воинов и ступай за Тёмные горы. Там в пойме Игривой ты должен найти трёх эльфов. Эйландар, племянник правителя эльфов, нужен мне живым, остальных можешь убить. Шенк проводит тебя.

Только после этих слов Дра Гхорх заметил, что в помещении, кроме них, есть ещё кто-то. Низкорослый дурныш с длинными руками был абсолютно голым, не считая набедренной повязки. Его уродливая безволосая голова и торчащие в разные стороны клыки вызывали резкую неприязнь.

— Кто это? — спросил Дра Гхорх. — Это ведь точно не орк? Для тролля он слишком маленький, для гоблина слегка крупноват.

— Это неважно! Главное, что он проведёт тебя через горы и покажет дорогу обратно. Ты ведь сделаешь это, Шенк? — спросил Дас, обращаясь к незнакомцу.

В ответ уродец что-то недовольно пробурчал, красноречиво показывая себе пальцем в рот и поглаживая себя по животу.

— Накорми его, одень, и завтра с рассветом ступайте, — Дас погрузился в собственные мысли, давая понять, что аудиенция окончена.

Дра Гхорх знаком показал Шенку, чтобы тот следовал за ним. Подойдя к выходу и обернувшись, он увидел, что чужак по-прежнему стоит на том же месте, всё также бурча, и, гладя свой живот. «Тупая скотина», — подумал Дра Гхорх. Несколькими быстрыми шагами он пересек шатер и, схватив Шенка за плечо, поволок его за собой. Тот пытался сопротивляться, но пара тычков выпроводили его из шатра.

* * *

Афоноис кипел от ярости: старые маразматики не смогли понять всё величие его планов. Позор молодого волшебника начался с заявления Ли Хо о том, что он был вынужден вмешаться, чтобы исправить просчеты своего бывшего ученика и спасти Интуита. Последней каплей стало использование адептом энергии, полученной в результате человеческого жертвоприношения. Об этом знали все, но в свете последних событий оправдания Афоноиса в расчет уже не брались. Никого не интересовало, что Вадим не приносил жертву, а случайно, по незнанию, использовал магию смерти.

Климент бушевал и требовал немедленно уничтожить адепта. Зилан и Ли Хо придерживались более спокойной позиции. Что решил Иешима, пока было неясно, поэтому последний шанс продолжить реализацию своего плана Афоноис в первую очередь связывал именно с ним.

Взяв небольшую паузу, Афоноис осторожно начал: «Да, согласен, некоторые события настораживают, но адепт быстро учится и, спустя несколько месяцев, вы будете довольны достигнутым результатом».

— Интуит познал легкий путь, к чему искать источники силы, зачем по крупицам беречь энергию? Прирезал человека, и всё! — обрушился на Афоноиса Климент.

— Я разъясню ему всю пагубность этого пути и возможные неблагоприятные последствия, — ответил ему Афоноис.

Но удар последовал от того, от кого Афоноис меньше всего ждал. Обычно молчащий на собраниях Круга Иешима, который даже в самых критических ситуациях отделывался общими ничего не значащими фразами, неожиданно изрек: «Ты заигрался, Афоноис, ненависть слепит тебя, ты жертвуешь людскими судьбами, как пешками на шахматной доске. Вместо того, чтобы тщательно просчитывать все последствия своих решений, ты действуешь наобум. Не скрою, на определенном этапе это давало неплохой результат, но в дальнейшем подобные действия неприемлемы».

Столь длинных речей Иешима на собраниях никогда не произносил, и когда он на мгновение умолк, все с нетерпением ожидали его предложений. Понимая, что все ждут завершения, Иешима продолжил: «А посему я предлагаю…». Выждав паузу и выбрав момент максимальной сосредоточенности собравшихся, Иешима спокойно произнес: «…отстранить Афоноиса от дальнейшего участия в воспитании адепта».

Для последнего это было как гром среди ясного неба. Слегка оглушенный, известием о крахе всех надежд, Афоноис закричал: «Уж не под себя ли ты хочешь подмять его?».

Иешима спокойно выдержал нападки своего молодого коллеги. Взбешенный Афоноис, весь пунцовый от ярости, с всклокоченными волосами был похож на демона огня. Ловя на себе осуждающие взгляды собравшихся, Иешима всё так же спокойно продолжил: «Нет, ни для себя. Возиться с молодыми, необразованными и сумасбродными дарованиями — не мой удел. Магистр Ли, может быть, вы возьметесь за обучение Вадима, тем более, что определенное участие в его судьбе вы уже принимали?».

Столь неожиданный поворот устроил всех. Климент сдержанно кивнул и как обычно в последнее время первым разорвал контакт. Оставшиеся понимали, что решение принято, а вот пристыженному последней отповедью Афоноису ответить было нечего.

Тем не менее, последнее слово осталось за Зиланом: «Уважаемый Ли Хо, вам придется исправлять ошибки своего ученика», — и, дождавшись его утвердительной реакции, обратился уже к Афоноису: «Молодой человек, если впредь будете путаться под ногами у уважаемых людей, вам придется расстаться с посохом».

Понаблюдав несколько мгновений за произведенным эффектом, Зилан молча исчез, вслед за ним последовал Иешима.

— Нетерпение и авантюризм погубят тебя, — начал было разговор Ли Хо, но был бесцеремонно перебит своим собеседником.

— Я всё сделал правильно! У нас нет времени для неспешного обучения адепта, необходимо ускорить этот процесс, — вскричал, пунцовый от гнева, Афоноис.

— Невозможно вернуть три вещи: необдуманное слово, утраченную возможность и упущенное время! — ответил Ли Хо. — Свою возможность обучать Интуита ты утратил, необдуманные слова произнес, но упустить отведенное нам время мы не имеем права.

Афоноис поник и смиренно произнес: «Да, учитель».

III Новый мир

Да уж, как круто всё изменилось, сегодня утром он еще прислуживал Идере, и вот спустя всего несколько часов… Вадим, полностью обнаженный, стоял перед величественным зиккуратом, состоящим из двух усечённых пирамид. Основание первой, шириной около ста метров, уходило вверх на высоту около десяти метров. Широкая лестница вела на первый уровень террасы, за которой находилась вторая пирамида, сестра-близнец первой, но гораздо более скромных размеров почти в половину меньшая.

Зиккурат был сложен из монолитных многотонных каменных блоков, на вершине его возвышался полуразрушенный храм из чёрного мрамора. Всюду царила разруха и запустение. Вокруг не было ни души. «Вот попал-то», — мелькнула мысль.

Перед тем, как идти внутрь храма, Вадим решил исследовать окрестности зиккурата снаружи. Обойдя его по периметру, очерченному опушкой многовекового леса, Вадим не нашел никаких зацепок, способных идентифицировать его местоположение. Зиккурат находился в лесу; ни дорог, ни каких-либо иных признаков жизнедеятельности человека не было, храм являлся заброшенным уже многие сотни лет.

Взойдя на первый уровень террасы, Вадим вновь обошел зиккурат и, не найдя ничего, поднялся выше. Прямо перед ним находился вход в храм. У подножия валялась куча костей, судя по всему, когда-то бывшая человеком. Малейшее прикосновение обращало кости в прах. Обрывки одежды и ржавые пятна на камне наводили на мысль, что при жизни мертвец был воином, но время не пощадило кольчугу и меч.

Единственной уцелевшей вещью были весьма приличные кожаные сандалии, выдержавшие испытание временем. Вадим посмотрел на свои босые ступни и, вздохнув, принялся обуваться. Несмотря на кажущуюся несуразность, сандалии пришлись впору и очень удобно сидели на ноге.

Крепко сжимая кинжал, единственный предмет, перенёсшийся с ним после проведённого под пристальным взором ведьмы ритуала, Вадим медленно двинулся вглубь храма, хотя чернота входа нисколько не манила, а скорее пугала и отталкивала. Сумрак храма заставлял шевелиться волосы не только на голове, но и по всему телу. Первобытный ужас захлестнул Вадима, но страх перед Идерой был сильнее, поэтому он двинулся вперед. Медленно, то и дело, осматриваясь по сторонам, он продвигался вглубь сооружения. Картина разрухи и запустения открывалась перед ним. Остатки мебели превратились в труху, всюду лежал слой пыли, но, несмотря на запустение, заброшенный храм так и не стал приютом не только для животных, но даже для пауков.

Идя вдоль стены, Вадим обнаружил в глубине храма алтарь, за которым находился вход в жилые помещения. Возможно, раньше там проживали монахи. Опрокинутая и полуразрушенная мебель, одежда, превращающаяся в прах при одном прикосновении. Лишь в одной комнате удалось обнаружить закрытый сундук, на дне Вадим нашел кусок материи, из которого он соорудил себе нечто наподобие набедренной повязки. Второй не менее ценной находкой оказалось одеяло. Прорезав его посередине, Вадим сделал пончо и, подвязавшись шнуром, пошел дальше.

Необходимо было осмотреть алтарь, но делать это Вадиму категорически не хотелось. Что-то ужасное находилось там. Шаг за шагом, он приближался к алтарю, у подножия которого лежало ещё одно мумифицированное тело. Огромный демон ростом никак не меньше пяти метров был повержен очень давно и уже превратился в тлен. В правой лапе он сжимал меч-бастард. Скромный размер оружия не сочетался с исполинскими габаритам существа. Вадим посмотрел на меч, лежавший рядом с демоном, и на кинжал, который ему дала Идера, после чего произнес: «Взрослым мальчикам нужны большие игрушки».

Засунув кинжал за пояс, он попытался поднять меч, но монстр крепко держал его своей иссохшейся рукой. «Да, уж», — подумал Вадим. — «Не дай бог этот громила поднимется, буду тут пятый угол искать». Вырвать меч не получалось, тогда Вадим наступил на кисть демона. Под ногой, обутой в сандалии, лапа хрустнула и осыпалась. В руках у Вадима оказался меч и крепко сжимающая его гарду кисть монстра. Поочередно обломав ссохшиеся пальцы, Вадим освободил клинок и побежал к выходу. Стремительно он выскочил из храма и побежал вниз к подножию зиккурата, перепрыгивая через ступеньки и лишь у его основания, перешел на быстрый шаг. Вадим остановился у опушки, чтобы перевести дух и внимательно разглядел свою находку.

Меч был прекрасен. Выполненный из тёмного металла, он был длиной чуть более метра. Сужающийся к острию клинок, расписанный древними рунами, одинаково хорошо подходил для того, чтобы рубить и колоть. Усиленное основание клинка переходило в красивую массивную рукоять, украшенную изображениями мифических существ. Все части меча могли быть использованы в качестве оружия. Возможные удары эфесом и массивным навершием должны вселять ужас в потенциальных противников. Меч был несколько тяжеловат, но очень хорошо сбалансирован.

Вадим подышал на клинок и кусочком тряпки отполировал его. Даже сквозь ткань каждое прикосновение вызывало в нём трепет. Трепет от осознания, что в его руки попало великолепное и одновременно грозное оружие. Сияющее на солнце лезвие наполнило его душу уверенностью и спокойствием. Под мутными разводами обнаружилась мелкая чеканка, незамеченная при первоначальном беглом осмотре. Витиеватый узор украшал основание лезвия с одной стороны, с другой клинок был гладок. Вглядываясь, Вадим ощутил умиротворение. Лишь несколько минут он рассматривал рисунок, пытаясь постигнуть его суть и замысел мастера, но стоило лишь на миг отвести взор или сменить угол обзора, как картинка менялась до неузнаваемости.

Сначала он рассмотрел корабль, плывущий по бушующему морю, а мгновение спустя на этом же месте развернулась битва с драконом. Пытаясь рассмотреть воина, бросившего ужасной рептилии вызов, Вадим приблизил клинок к глазам, и вот уже на месте баталии — бескрайние степи, а за ними — горы. Калейдоскоп сменяющихся образов обрел глубину и цвет. Неожиданно всё исчезло и, сколько Вадим не пытался увидеть что-либо, ему это не удалось.

Ощутив себя полным сил и налюбовавшись своей новой находкой, Вадим продолжил свой в путь. Направление он выбрал, ещё находясь на вершине пирамиды. На востоке виднелись высокие горы, идти к которым не было никакого смысла ввиду отсутствия продуктов и снаряжения. На севере и юге тянулся бескрайний густой лес, и лишь далеко на западе Вадим заметил голубую нитку реки. Идти вдоль русла значительно проще, к тому же не будет проблем с водой, да и встретиться с людьми у водоёма вероятность гораздо выше, чем в чаще леса.

Идти с мечом в руке было неудобно. Порядком вымотавшись, Вадим попробовал закинуть его на плечо. Сделав несколько шагов, он коснулся кромкой меча шеи — острое лезвие разрезало кожу, и несколько капель крови окропили его. Вадим остановился, рукой вытер кровь и рефлекторно растер её по лезвию меча.

М-м-м… как кровь вкусна!

Твоих врагов сражу всех я.

И плата мне нужна всегда одна.

Поверженного недруга душа!

Слова сами пронеслись в его голове и казалось, были сказаны кем-то иным. Меч прямо на глазах у Вадима впитал в себя остатки крови. Колдун понял, что стих, сорвавшийся с его губ, был сложен клинком, который предложил ему незамысловатую сделку. И если раньше в его руке меч был бесполезной палкой, то теперь Вадим ощутил его своим продолжением. Сделав несколько рубящих движений, он остался вполне доволен их скоростью и плавностью. Подавив в себе первую тревожную мысль: «немедленно избавиться от странного клинка». Вадим твёрдо пообещал себе: «поразмыслить над случившемся позднее, в более благоприятной обстановке». Соорудив из куска веревки петлю, он продел в неё рукоять и закинул меч за спину. Теперь идти стало гораздо удобнее. Вадим бодро двинулся в избранном направлении, насвистывая веселую песенку.





Часть вторая. Главы 4-5




IV Линдар

К полудню Вадим порядком вымотался, пробираясь через дебри леса. Река, до которой, по его прикидкам, было десять — пятнадцать километров, уже несколько часов как должна была появиться, а Вадим даже не слышал шума воды. Будучи городским жителем, он имел весьма смутное представление о передвижении в лесу и быстро сбился с пути. Найдя ручеек, решил передохнуть, отложил в сторону меч и наклонился, чтобы умыться. В этот момент в стоящее рядом дерево с глухим стуком впилась стрела: «Стой, где стоишь, незнакомец, и не делай резких движений», — на ужасной латыни произнес неизвестный ему юношеский голос. Вадим попытался схватить меч, но еще одна стрела красноречиво впилась в дерево рядом с его рукой.

— Замри, презренный орк, — неизвестный за спиной засопел, гордый за сказанное. — Иначе…

— Что иначе? — раздраженно произнес Вадим. — Послушай, неужели ты не видишь, что я — человек? Меня зовут Вадим. А к тебе я как могу обращаться?

— Орки хитры и никогда не узнают моего подлинного имени! — высокопарно произнес неизвестный. — Люди проживают в деревне, тебя я не знаю! Стало быть, ты орк.

— Ловко у тебя размышлять получается, ты, наверное, умник?

— Не пытайся облегчить свою участь глупой лестью, орк! Ибо я — Линдар, не просто умный, а самый умный в деревне и вижу тебя насквозь.

— Послушай, Линдар, а как вы поступаете с орками? — задумчиво спросил Вадим.

— Орков казнят на деревенской площади! — ответил Линдар.

— Значит, ты отведешь меня в деревню?

— Хм… — задумался юноша. — На это у меня нет времени, ведь орки хитры и, подсунув мне одного тощего собрата, могут наделать пакостей, пока я буду его водить.

— Послушай, мне уже это порядком надоело! Может быть, я тогда сам пойду в деревню? Ты только скажи, куда мне идти! И перестань целиться в меня из лука, пока по шее не получил! — прочитав грозную отповедь, Вадим медленно развернулся и уставился на невысокого тощего парнишку со всклоченными волосами непонятного цвета, длительное время не знавшими ни мыла, ни расчески. Кожаные сапоги, видавшие не одного хозяина, протерлись и были в заплатках. Скромная, но чистая одежда также имела многочисленные следы ремонта.

— О, надоело ему, а ведь так хорошо развлекались, — обиженно произнес Линдар.

— Я тут заплутал слегка, скажи лучше, где мы находимся.

— Мы на территории Вольных графств, там за рекой — земли эльфов. Но тебе лучше пройти в нашу деревню, здесь недалеко. Воин с мечом всегда может найти работу в наших неспокойных местах.

— Линдар, у тебя есть что-нибудь перекусить?

— Ну, не так много. Лепешка, сыр и немного молока!

— О, да, это целое пиршество для изголодавшегося путника, — пока Вадим жадно насыщался, Линдар с интересом рассматривал его меч.

Наконец не выдержав, Линдар протянул грязную ручонку к мечу и неуверенно произнес: «А можно…», — и, видимо, сам испугавшись своей наглости, умолк на полуслове.

— Что можно? — благодушно произнес Вадим, с удивлением рассматривая остатки трапезы. Он насытился, съев буквально несколько небольших кусочков. Длительный голод сыграл с ним дурную шутку, желудок уменьшился и не принимал пищу.

— Меч посмотреть, — резко на выдохе произнес разом ставший пунцовым Линдар.

— Можно и потрогать, он не кусается.

Линдар молнией метнулся к мечу и долго рассматривал, наконец, решившись. Сначала неуверенно кончиками пальцев он коснулся рукояти, затем бережно провел вдоль лезвия, но даже легкого касания хватило, чтобы порезаться. Ойкнув, Линдар засунул палец в рот.

Сплюнув кровавую слюну, Линдар попробовал поднять меч. Сначала одной рукой, потом двумя, но все безуспешно. «Какой же он тяжелый, и как ты с ним управляешься», — с сомнением в голосе произнес он.

Легко вскочив на ноги, Вадим схватил меч и, фехтуя с воображаемым противником, нанёс несколько рубящих ударов.

— Это не меч тяжёлый, это кто-то просто хилый, ибо мало каши ел, — наставительным тоном произнес он, подняв вверх указательный палец.

— Когда я вырасту, у меня будет такой же, — упрямо произнес Линдар, сорвав с куста широкий лист. Он завернул в него остатки еды и протянул Вадиму. — Держи, я не голоден.

— Спасибо, может, всё-таки проводишь меня до деревни? — с надеждой произнес Вадим, опасаясь вновь заблудиться.

По-приятельски распрощавшись, они разошлись каждый в свою сторону. Вадим, помня рекомендации юноши, направился к деревне, а тот, в свою очередь, углубился в лес. С момента расставания не прошло и десятка минут, как раздался жуткий душераздирающий вопль, внезапно оборвавшийся на самой высокой ноте. Вадим на мгновение застыл, ещё раз прислушался и осторожно направился вслед за Линдаром. Переходя от дерева к дереву, прячась за густыми кустами, он медленно приближался к кричавшему. Вскоре он услышал гортанные звуки и уханье, однако разобрать, о чём шла речь, он не смог. Осторожно он направился к говорившим, обнажив меч.

На поляне у распростертого тела Линдара разговаривали двое. Один — высокий и широкоплечий, с приплюснутой головой в металлических доспехах и с огромным топором. Второй — гораздо более низкого роста с длинными руками, практически достававшими до колен. В кожаной куртке с нашитыми металлическими бляхами, с уродливой безволосой головой и торчащими в разные стороны клыками не имел ни штанов, ни обуви. Его лицо было перепачкано чем-то бурым. В руках был большой окровавленный нож. Больше всего Вадима поразили не их странные одеяния и оружие, а зелёная кожа. «Вот влип-то», — мелькнула в его голове мысль. — «Мегера старая, могла бы и предупредить».

Судя по всему, несколько минут назад здесь разыгралась трагедия, о чем свидетельствовало безжизненное тело Линдара. «Мерзкие твари», — подумал Вадим, его первым помыслом было броситься на кровожадных монстров с мечом, но здравый смысл возобладал, и он стал наблюдать за ними. Разобрать, о чём они негромко переговаривались, не получалось. Ветер относил в сторону обрывки слов. Но по жестам было видно, что высокий за что-то ругает своего собеседника, а тот, в свою очередь, не соглашается. При этом в качестве аргумента приводил что-то сжатое в кулаке. Вадим хотел уже напасть на спорщиков, пользуясь моментом, но неясные сомнения терзали его. Краем глаза он заметил шевеление в лесу, и на поляне появился третий персонаж. Зеленокожий, в доспехах, с луком в руках, он что-то пробурчал, и спорщики мгновенно успокоились. Высокий сразу же направился в лес, а вот уродец зачем-то пошел к недвижимому телу Линдара и провозился там какое-то время. Как показалось, он рылся в карманах.

Наконец, он закончил и, радостно урча, направился вслед за своими спутниками. Вадим быстро потерял его из виду в густой листве. Выждав несколько минут, мужчина направился к Линдару. Бегло осмотрел и обнаружил на теле несколько глубоких ран. Было видно, что их специально наносили, чтобы помучить парнишку, а потом раскроили ему голову. Но самое жуткое, что с его тела срезали несколько кусков мяса, и тут Вадим понял, почему один из нападавших был перемазан кровью. Он поедал свою жертву, и, видимо, поэтому у него произошел конфликт с высоким воином. Прощать такое было нельзя. Убить ребенка — уже тяжкий грех, но людоедство, вообще ни в какие ворота не лезет. Преисполнившись решимости, Вадим направился вслед за убийцами. Благо, они особо не таились. Вскоре он услышал топот и довольное урчание: низкорослый ел на ходу, не обращая внимания на преследователя.

Лес впереди поредел, и Вадим оказался на опушке. Неподалеку виднелись силуэты его противников. Их стало уже четверо, но разговор вели лишь трое — безволосый стоял в стороне и с подозрением разглядывал участок леса, в котором прятался Вадим. Пришлось отступать обратно в чащу и обходить их с другой стороны, тем не менее, близко подойти не удавалось — редколесье служило не лучшим укрытием. Вадим выбрал удобное место и стал наблюдать. Уделяя особое внимание новому персонажу, который судя по богатому одеянию и доспехам, а также по манере властного поведения, был в этой компании главным, диалог в основном проходил между ним и лучником, тот о чём-то отчитывался, временами делая красноречивые жесты руками. Судя по всему, они кого-то ждали.

Высокий властный орк ростом около двух метров с непокрытой головой был одет в богатый панцирь. Сбоку у него висел меч, за спину был заброшен щит и колчан со стрелами. В правой руке он держал резной посох, который, возможно, являлся символом его власти. Выслушав лучника, он отдал ему короткое распоряжение, и тот направился прочь. Быстрым шагом он пересек открытое пространство и спрятался в лесу на противоположной стороне в густом подлеске.

Странные действия орков наводили на мысль, что они кого-то ждут, причем явно с недобрыми целями — от друзей не прячутся и засады для них обычно не устраивают. Вадим решил подождать развития событий, а дальше действовать по ситуации. Его беспокоил лысый уродливый орк, который, скорее всего, почувствовал присутствие постороннего и пытался его высмотреть. Несколько раз лысый порывался пойти в сторону Вадима, но все его попытки прерывались властными окриками его спутников. Наконец, воину всё это надоело, и он отвесил лысому звонкую затрещину, после чего тот успокоился и, забившись под дерево, что-то обиженно бурчал.

Примерно через полчаса на дороге показалось трое, которые беззаботно разговаривая и смеясь, подходили к поджидавшим их оркам. Напряжение нарастало, орки напряглись и готовились к внезапному удару.

V Неожиданная встреча

Дра Гхорх стоял на опушке леса, где в ближайшее время найдут свою смерть эльфы, по глупости своей привлекшие к себе внимание его отчима. Сотни лет орочьи клинки не пили крови своих извечных врагов. И вот, наконец, этот день настал, и, зная амбиции верховного шамана, это было только начало. Объединив племена орков, он двинет их на запад и, спустившись с Тёмных гор, орда сметет всякого, кто осмелится стать на её пути.

За этими радужными мечтами он неторопливо перешел к делам более насущным. Навязанный отчимом проводник с первой минуты доводил его до белого каления. Сначала этот тупой уродец отказался есть рагу. Пробравшись на кухню, он схватил тесак и, отрезая от оленьей туши куски сырого мяса, принялся их есть, довольно урча. Потом всё с тем же тесаком в руках уселся у очага и стал справлять свои естественные надобности. Увидев на кухне подобное непотребство, повар попытался образумить наглеца, за что и поплатился жизнью.

Прибывший на шум и крики Дра Гхорх первым ворвался на кухню. Где увидел Шенка с тесаком в руках, деловито разделывающего повара. Он попытался остановить его, и лишь навыки воина и кожаный доспех спасли ему жизнь от предательского удара. Выбив из рук Шенка нож, Дра Гхорх с воинами хорошенько отделал его настолько, насколько это было возможно в тесном помещении кухни. После чего они выволокли Шенка на свежий воздух, где и продолжили воспитательный процесс, апофеозом которого явилась веревочная петля, наспех связанная и переброшенная через ветку невысокого дерева кем-то из воинов.

Жизнь уродца, несомненно, и закончилась бы в тот же день, но в его судьбу вмешался Дас — именно его гневный окрик остановил расправу. Крайнего искали недолго, в итоге больше всех досталось Дра Гхорху, а Шенку в знак дружбы презентовали недоеденную тушу оленя.

С той поры Шенк стал более покладистым и даже облачился в кожаный нагрудник с нашитыми металлическими бляхами, но не более того. Ни обувь, ни какую-либо другую одежду он одеть не согласился. Как не согласился он отдать и мясницкий тесак, с которым не расставался с тех пор. Но злобу на Дра Гхорха этот гаденыш затаил, и у него теперь появился ещё один враг, злобный и беспощадный. Временами Дра ловил на себе его взгляд, изредка брошенный исподтишка, и в такие минуты Дра Гхорху становилось не по себе.

И вот снова этот уродец что-то натворил, приведя отряд орков к месту, где, по его мнению, скоро должны были появиться эльфы, недомерок куда-то исчез. Его отсутствие навело на мысль о предательстве, и Дра Гхорх отправил на поиски своих лучших следопытов, и те вскоре привели Шенка, всего заляпанного кровью и довольно жующего свежее кровавое мясо. Даже гнев отчима не остановил бы в тот момент Дра Гхорха от расправы над этим чудовищем, но уродец был единственным, кто знал безопасную дорогу домой, и Дра Гхорх, содрогаясь от омерзения, приказал ему молча сидеть и ждать.

По приказу Дра Гхорха орки нашли луговину. Он находился с одной её стороны, а на противоположной спрятались в подлеске его воины. Как только эльфы окажутся между ними, Дра Гхорх атакует их с помощью посоха Верховного шамана. Заклинание Плеть Демона ударит и обездвижит самого сильного мага, а затем огненными шарами он погонит растерявшихся эльфов к опушке леса прямо к поджидающим их там оркам.

Дра Гхорх бережно погладил главную святыню своего племени. При каких обстоятельствах этот предмет попал в руки орков, доподлинно было не известно. Согласно одной из легенд, на Запад ушло огромное войско из лучших воинов, спустя месяц вернулся лишь один. Полубезумный орк неустанно повторял: «Он сразил их всех, а я сразил его». После этого он разражался безумным смехом. Согласно другой версии предания, воин вернулся не с посохом, а с копьем, и лишь когда он перед смертью передал его шаману племени, святыня приняла свой нынешний облик, но это списывали на домыслы.

В последнее время большую популярность получил миф, из которого следовало, что посох был даром богов. Полагаясь в бою на силу и ярость, его сородичи никогда не были искусными магами. Во время битв маги людей и эльфов собирали в рядах орков кровавую жатву, и лишь обретение этого посоха позволила шаманам орков на равных соперничать со своими более искушенными соперниками. Дра Горх ещё раз оглядел артефакт, хотя с детства помнил каждый изгиб, каждый символ и руну, начертанную на нём. Существовало ещё с десяток легенд, но их считали неправдоподобными.

Самой большой тайной был материал, из которого неведомые мастера изготовили посох. Это был не металл, не камень и тем более не дерево. Прочностью он не уступал самой лучшей гномьей стали. Был легок, как лучшее эльфийское дерево. Неизвестное вещество, всегда теплое на ощупь, по мнению большинства орков, скорее всего, было растительного происхождения, о чём также свидетельствовала бугристая форма скипетра. Несколько раз орки пытались уничтожить неведомое творение, но безуспешно. Он не горел, попытки отколоть от него хоть крупинку не удались. Самые разрушительные заклинания не оставляли на нем даже царапины.

Высотой со взрослого мужчину, изогнутый у навершия посох имел достаточно острый наконечник, чтобы пробивать вражеские доспехи. Не раз шаманы, подвергнувшись нападению, выходили из схватки победителями, попросту пронзив своего противника. Пепельный у основания артефакт был ярко алым у вершины. Хотя цвет и форма не были у посоха постоянными: иногда он неуловимо изменялся, но стоило обратить на это внимание и начать искать отличия, как он возвращался к своему первоначальному состоянию. Казалось, он жил своей жизнью, иногда по собственному желанию удовлетворяя просьбы своих «владельцев».

Посох всегда возвращался к тому, кого считал своим хозяином, украсть его было невозможно. Артефакт можно на время кому-либо передать, но вернуть его нужно было обязательно. Независимо от уровня магических способностей, владелец раз в несколько дней мог использовать заклинание «Плеть Демона». Помимо этого, посох усилял все произносимые с его помощью чары, а будучи практически неразрушимым, неплохо защищал своего обладателя.

Перед глазами Дра Гхорха ещё раз предстал момент получения из рук отчима этой святыни. Впервые за все годы старик был с ним добр. Видимо, от его миссии действительно многое зависело. Рано утром за несколько минут до отправления в путь Дас вызвал его в свой шатер, по-отечески пожелал удачи и передал ему посох со словами: «Знаю, что тебя ждут серьезные трудности, от твоего успеха зависит судьба нашего народа. Я не могу принять участие в походе, ибо в мое отсутствие наши противники лишат меня всего, чего я достиг. Но я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы ты, Дра Гхорх, принес величие нашему народу». Двигающиеся в траве силуэты, вывели орка из задумчивости.

Три эльфа, как и было предсказано его отчимом, попали в ловушку. Выбрав подходящий момент, Дра ударил по ним "Плетью". Один из эльфов, всплеснув руками, беззвучно упал. Обрадованный столь легким успехом, Дра отправил в сторону оставшихся несколько огненных шаров, но, вопреки ожиданиям, эльфы не бросились наутек, а вступили в схватку.

Один из них выхватил лук и сбил летящий в него шар. Второй развеял остальные — как оказалось, он тоже был достаточно искусным магом. Дра Гхорх начал магический поединок с упрямыми эльфами. Вскоре он понял, что его навыков не хватает для победы, и он был вынужден призвать на помощь орков, находящихся в засаде. Те высыпали из леса, и лучник начал с ними перестрелку. Дра полностью сосредоточиться на поединке с эльфийским магом, не обращая внимания на происходящее вокруг. Внезапная боль пронзила его тело. Опустив взгляд, он увидел полуметровое лезвие клинка, торчащее из его груди.





Часть вторая. Глава 6




VI Первый бой

Вадим с интересом наблюдал за разворачивающимся перед его глазами сражением. Используя неизвестную ему магию, орки обездвижили одного из путников, но на этом их успехи закончились. Закипела схватка, лучник ловко сшибал летящие в них огненные шары, его спутник, оказавшийся магом, действовал не менее успешно, он даже несколько раз контратаковал какими-то заклинаниями, правда, тоже без особого успеха — орк попросту сбил их своим посохом.

По кличу орка в лесу за спиной у путников появилось около трех десятков его соплеменников, но существенно повлиять на картину боя они не сумели. Лучник показал всё свое мастерство. Пуская временами по две, а то и по три стрелы, он стрелял столь стремительно, что добежать до своей цели у орков не было ни малейшего шанса. Оставив на лугу с десяток тел, орки попрятались за деревьями. Откуда стали обстреливать своих противников стрелами, впрочем, без видимого результата.

Став спина к спине, оборонявшиеся вели неравный бой, который затягивался, что было на руку нападавшим ввиду их численного превосходства. Малейшая ошибка могла привести маленький отряд к гибели. Усмехнувшись, Вадим с мечом в руке стал красться к шаману, спину которого прикрывали воин, расположившийся прямо за ним, и уродец без штанов, находившийся метрах в десяти позади и жадно наблюдавший за происходящим на лугу сражением.

Когда до людоеда оставалось не более трех метров, под ногой у Вадима хрустнула ветка. Уродец мгновенно развернулся и даже попытался блокировать удар человека, но меч разрубил и тесак, и грудную клетку по диагонали от левого плеча до таза. Воин услышал за спиной шум, но развернуться не успел — «Огненная Стрела» поразила его.

Вадим спокойно подошел к шаману, слишком увлеченному поединком, чтобы замечать что-либо, и хладнокровно вонзил ему в спину меч. Лезвие вылезло у шамана из груди. Человек вырвал из ослабевших рук орка посох и, держа его в правой руке, использовал для нанесения удара огненной стрелой по прячущимся за деревьями оркам. К своему удивлению, колдун быстро понял, что посох значительно усиляет заклинания. Вместо стрелы с посоха сорвался огромный «Огненный Шар», который долетел до леса, где и взорвался от соприкосновения с препятствием и разлетелся на множество огненных стрел.

Вадим начал интенсивный обстрел леса, в течение нескольких минут превратив его в пепелище. Он не сразу заметил, что его заклинания беспорядочно разлетаются в разные стороны. Его потенциальные союзники, после первого же взрыва попадали на землю. Вадим чувствовал, как посох вбирает в себя его энергию. Не совсем приятное чувство пульсации свидетельствовало об этом, но вонзенный в тело шамана меч, в свою очередь, отдавал ему энергию, и Вадим ощутил себя лишь передаточным устройством между двумя артефактами.

Прекратив обстрел, Вадим оглядел дело рук своих, и, присвистнув, направился в сторону спасенных, которые лежали на земле, прикрывая голову руками, засыпанные обгоревшими ветками и землей. Подойдя ближе, он сначала увидел легкое шевеление, свидетельствующее о том, что они живы, и вдруг столкнулся взглядом с лучником, который вскочил и, что-то крича, мгновенно натянул лук. Вадим прислушался и с удивлением понял, что понимает стрелка говорившего на латыни, хотя и сильно искаженной.

Высокий худощавый блондин в кожаной одежде с правильными чертами лица распалялся, и его крики становились всё громче и яростней. Его длинные волосы на лбу были перехвачены ремешком. Вадим попытался что-то объяснить, но языковой барьер препятствовал разрешению конфликта. Чем бы всё закончилось неизвестно, если бы не третий персонаж, внезапно появившийся из-под обгоревших веток.

— Авалейн, оставь его. Лучше помоги мне.

Стрелок мгновенно успокоился, спрятал лук и стрелу в колчан. Он бросился на помощь своему спутнику, который пытался привести в чувство их пострадавшего от магической атаки товарища. Вадим здесь был явно лишним, поэтому он, молча, направился к опушке леса, дабы посмотреть на результат своих трудов. От осмотра обугленных стволов деревьев его оторвал Авалейн: «Эй, незнакомец, владыка Эйландар призывает тебя».

Вадим не стал возмущаться, оставив момент выяснения отношений на более благоприятное время, и направился к Эйландару, который, присев возле раненого, оказывал ему помощь.

— Здравствуй, путник, мы благодарны тебе за столь неожиданное спасение. Я — Эйландар, это — как ты уже понял, Авалейн. Наш третий спутник, Элайн, ранен, но уже приходит в себя. Позволено ли нам будет узнать, кто ты и куда направляешься?

— Зовите меня Вадим, а куда я направляюсь в настоящее время, значения не имеет, — Вадим с интересом рассматривал своего собеседника, высокого, худощавого, с длинными пепельными волосами, уложенными в замысловатую прическу, и одетого в богатые одеяния с преобладанием зеленых цветов. Всем своим видом он производил царственное впечатление существа, познавшего с младых ногтей вкус власти. Элайн был невысок, хрупок и одет в одежды невообразимо ярких расцветок.

— Ну что же, Вадим, на какое-то время нам с тобою по пути. Мы можем путешествовать вместе, тем более что дорога здесь одна, и нам нужно как можно быстрее покинуть эти места. Если мы, конечно, не хотим продолжить общение с собратьями убиенных нами орков, у которых, несомненно, накопилось к нам множество вопросов.

— Так же, как и у меня. Перед тем, как мы продолжим путь, мне хотелось бы получить ответы на некоторые из них. Кто вы, откуда и куда идете? — жестко глядя на Эйландара, произнес Вадим.

— Как ты уже мог заметить, мы представители лесного народа. Если тебе будет так удобней, зови нас эльфами. Мы — путешественники, возвращаемся от подножия Тёмных гор домой.

— Зачем вы туда ходили, и что хотели от вас эти гоблины?

— Ну, каждый молодой эльф в пору своего совершеннолетия путешествует. Мы с друзьями выбрали отроги Тёмных гор, и на обратном пути на нас напали… э-э-э почему ты их назвал гоблинами? Это ведь орки, — Эйландар показательно вздохнул и продолжил. — А причины нападения лежат в глубине веков, давняя вражда между нашими народами послужила поводом множеству кровопролитных войн. Перечислять все обиды можно бесконечно, а у меня нет на это ни времени, ни желания.

Встав, Эйландар стал отдавать распоряжения: «Авалейн, осмотри всё, через час мы уходим отсюда. До заката нужно уйти как можно дальше». Лучник стал споро осматривать тела на предмет излишних в загробном мире материальных ценностей. При этом доспехи он сваливал в две кучи. Вадим сходил и осмотрел убитых им шамана и воина.

Стрелок подошел к Эйландару и, преклонив колено, доложил: «Ваше указание выполнено, мой господин».

Эйландар, едва взглянув на трофеи, разочарованно произнес: «Так быстро, а почему столь мало?».

Едва кивнув в сторону Вадима, Авалейн молвил: «Наш спаситель своими заклинаниями практически всё уничтожил, в том числе и мои стрелы».

Эйландар участливо похлопал своего спутника по плечу: «Не переживай, мы что-нибудь придумаем», — и, окликнув Вадима, подозвал его.

— Вадим, это твоё, — сказал эльф, пнув кучу снаряжения. — Тебе лучше приодеться поприличнее, иначе местные жители примут тебя за пугало.

Вадим начал разбирать свалившееся на него богатство и сразу же попал под пристальное наблюдение своих новых спутников, которые по его неловким движениям быстро поняли, что опыта в обращении с доспехами у него нет. Эйландар с усмешкой наблюдал, как Вадим разбирает доспехи, но времени на сборы было немного и, подозвав Авалейна, он отправил его человеку на помощь. С появлением помощника дело сдвинулось с мертвой точки.

— Смотри, на мече окалина, в него попал огненный шар, от него теперь проку не будет, — эльф, коротко размахнувшись, ударил по лежащему рядом доспеху, и меч рассыпался на несколько кусков. Вот эти поножи ты выбросил зря. Гномья работа — цены немалой, и в бою сгодятся, в отличие от выбранного тобой доспеха. Он красивый спору нет, но вот проку от него никакого.

Спустя несколько минут Авалейн подобрал Вадиму доспехи. Отдельно отложил вещи, которые можно будет выгодно продать, остальное отбросил в сторону.

— Ну, вот и всё, — Авалейн протянул Вадиму увесистый кошелек. — Жаль, но многие монеты спеклись, придется продать их как металл.

Вадим собирался облачиться в доспехи, но был остановлен Авалейном: «Постой, Вадим, ты же не собираешься одеть их на голое тело? Кто его знает, чем болели их прежние хозяева. Эльф достал из своего мешка комплект легкого белья и протянул человеку. С помощью всё того же Авалейна, который, казалось, был всюду, и одевал Вадима, и помогал Элайну подняться, и советовался с Эйландаром о дальнейшем маршруте, они всё-таки собрались и двинулись в путь.

Нагруженный трофеями Вадим под недоуменными взглядами своих спутников тащил весь свой скарб. К счастью для него, Элайн был ещё слишком слаб, и его товарищи шли не торопясь. А через пару часов и вовсе остановились на постой. Дождавшись привала, колдун просто рухнул с грохотом и несколько минут лежал без движения. Пока Вадим приходил в себя, эльфы быстро разбили лагерь. Откуда не возьмись, появился просторный шатер, на костерке булькал котелок с похлебкой. Вадим мог поклясться головой, что ни котелка, ни тем более шатра у них с собой не было. Он недоуменно сидел в центре лагеря, вертя головой и пытаясь понять, откуда они все это достали.

— Вадим, позволено ли мне будет узнать, с какой целью ты тащишь на себе всё это барахло? Это — как дополнительные физические нагрузки? Или есть иной, тайный для меня сакральный смысл, — после сытного ужина начал неторопливую беседу Элайн.

— Как зачем? А куда мне всё это добро девать, выбросить жалко, а нести тяжко!

— Но ты ведь одаренный маг, разве заклинания транспортировки не известны тебе? Это ведь азы, которым обучают начинающих магов, — очень удобно в дороге.

— Видимо, я прогулял этот урок, — недовольно пробурчал Вадим.

— Что ж, нет ничего проще. Вот смотри. — Элайн сделал пасс, и в его руке появился горшок.

— Нашел время с фокусами забавляться, тоже мне циркач.

— Нет, ты не понял, пространство вокруг нас многомерно. Ты просто переносишь предмет в другое измерение, главное привязать его к себе, и он всегда будет под рукой, смотри. «Оп!» — и Элайн стал доставать прямо из воздуха различные безделушки. Сделал жест — и все они исчезли. — Грубо говоря, необходимо взять нематериальный объект, вот, например, эта шишечка…

Держа шишку прямо перед носом у Вадима, Элайн заставил её исчезнуть и, спустя несколько минут, так же непринужденно достал её прямо из воздуха.

— Постой, не торопись, для произнесения заклинания нам нужно соединить в одно целое слово, мысль и движение, правильно? — начал, было, Вадим.

— Э-э-э, не совсем. В настоящее время это несколько устаревшая и тяжеловесная конструкция. Ряд магов разработали концепцию новой школы, последователем которой я также являюсь. Так вот слово — оно вторично. При произнесении заклинания оно, скорее, выполняет роль активирующего механизма. Но если тебе так удобнее, давай не будем ничего менять. Представь себе, что ты кладешь предмет в карман. Но в карман, который находится в другом измерении.

Вадим встал, взял протянутую ему шишку, сделал характерный жест, как будто кладет ее в карман, и… ничего не произошло.

— Не расстраивайся, Вадим, на первых этапах у всех так, тут главное практика. И самое важное — не вздумай практиковаться на ценных вещах. Так как достать вещь обратно не менее сложно, чем её положить, — успокоил его Элайн.

— А ты сможешь найти предмет, который я потерял? И могут ли украсть спрятанную мною вещь? — спросил его Вадим.

— Это практически невозможно, ведь никто не знает, в какое из измерений ты своё добро положишь. Маленькие дети очень часто теряют ценные вещи, и найти их очень трудно. Есть маги, которые специализируются на поиске утраченных предметов, но нужно иметь точное описание искомого предмета. Точно знать место и время, когда он был потерян. Ну, и последнее: все поиски проводятся только в присутствии лица, потерявшего предмет, и с его полного согласия.

— Ну а согласие-то его зачем? — удивился Вадим.

— Тут все очень просто — связь между хозяином и предметом очень сильна и, если хозяин не захочет, чтобы его имущество было найдено, оно будет повиноваться его воле. Но даже в самых благоприятных случаях находят лишь одну потерянную таким образом вещь из сотни.

— А если хозяин умрёт, как тогда быть? — продолжал упорствовать Вадим.

— Если ты не знаешь, что ищешь, то никак! Для нашей реальности предмет утерян.

Эйландар с интересом слушал разговор, не вмешиваясь в него до поры до времени. Наконец, выбрав удобный момент, он обратился к Вадиму: «В твоих поступках очень много странного, в чём-то ты весьма осведомлен, но в некоторых вопросах — прямо как ребенок. Ты не разбираешься в доспехах, не представляешь, где ты находишься и куда идёшь. Ответь мне честно, Вадим, кто ты и что тебе нужно.

Вадим задумался и, набрав полную грудь воздуха, выпалил эльфам свою историю: «После ухода вампиров Идера, задумавшись, час просидела в ванне, пока вода окончательно не остыла, после чего призвала меня и потребовала, чтобы я принес ей перо феникса, кровь дракона и камень души, вручила мне вот этот кинжал и отправила в этот мир». В знак достоверности собственных слов Вадим достал кинжал и протянул его Элайну.

Элайн с удивлением взял протянутый ему кинжал и стал его рассматривать, а посмотреть было на что. Двойное, слегка изогнутое, матовое лезвие, нижний клинок был немного толще и длиннее верхнего, рукоять в форме демона. Лезвие украшено различными письменами. Элайн сидел с выпученными глазами, с трудом сдерживая смех. Наконец, он протянул кинжал Эйландару и обратился к Вадиму: «Когда ты попал в наш мир, тебе ничего не показалось странным?».

— Не считая, что я был полностью обнажен с кинжалом в руке? — осведомился Вадим.

— Меня интересует твое состояние! — усмехнувшись, сказал Элайн.

Вадим оглядел эльфов. Эйландар рассматривая кинжал, с трудом сдерживая улыбку. Элайн и вовсе давился от смеха, один Авалейн был серьезен, ловя каждое слово. «Я был слегка возбужден!» — не глядя на эльфов, как бы невзначай бросил Вадим.

Его слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. Элайн хрюкнул и, как подкошенный, рухнул, сотрясаемый приступами смеха. Эйландар отбросил в сторону кинжал и, упав на четвереньки, колотил по земле рукой сквозь смех, раз за разом повторяя слова Вадима. Авалейн подошел к брошенному кинжалу, ногой перевернул его и издал нервный смех. Раздраженный Вадим сказал: «Что вы ржёте-то, объясните, что случилось».

Авалейн стоял бледный, и его руки слегка подрагивали, Вадим посмотрел на него, но тот лишь покачал головой и сделал вид, что занят. Отсмеявшись, эльфы стали необычайно серьезными, переглянувшись с Эйландаром. Элайн получил его молчаливое согласие и начал рассказ. Вершанимугчи — демон похоти и порока, последний из семи демонов, вторгшихся в наш мир во время Войны Древних. Долгое время его судьба оставалась неизвестной. Ведьмы заключали с ним сделку, получая силу в обмен на кое-какие услуги. А вот по тебе, Вадим, вопрос открыт. Реакция демона в данной ситуации непредсказуема. Элайн выдержал театральную паузу и, давясь от смеха, добавил: «Но намерения понятны».

В этот раз эльфы смеялись дружно и долго. Приступы хохота прерывались попытками расспросить Вадима о сексуальных пристрастиях демонов, предложениями дружеской помощи и советами, как впредь избежать подобных ситуаций. В общем, они веселились вовсю. Человек стоически переносил феерию смеха, временами улыбаясь и прекрасно осознавая, что это единственная возможность сохранить лицо в новой компании. Вскоре вторая волна шуток сама собой сошла на нет. Авалейн занялся изготовлением новых стрел, Эйландар достал книгу и погрузился в чтение. Для Элайна волна веселья не прошла даром, он побледнел и несколько раз заходился утробным кашлем. Вадим, расположившись поудобнее, стал практиковаться в переносе предметов. Вскоре он незаметно для себя заснул — сказались тяготы прошедшего дня.

Дождавшись, когда человек заснет, Эйландар подошел к магу и спросил: «Что ты думаешь о нашем новом спутнике?».

— Лучше, если он будет нашим другом, чем врагом, — задумавшись на мгновение, ответил Элайн. — Ему подвластно многое, он первый, кто сумел проникнуть в наш мир за последнюю сотню лет. Нас ждут великие потрясения, орки перешли через Тёмные горы. Нам нужно, во что бы то ни стало оповестить владыку Эйланмара. Я слишком разбит, заклинание шамана надолго ослабит меня. Нам нужно разделиться. Тебе с Авалейном лучше ускоренным маршем направиться в столицу, а мы с Вадимом как-нибудь доберемся не спеша.

— Почему ты хочешь остаться с Вадимом, Авалейн лучше позаботится о тебе, — попытался убедить мага Эйландар.

— Согласен, но я не уверен, что Вадим не будет тебе обузой. Да и не престало высокородному путешествовать в одиночестве.

— Мы уже обсуждали это, Элайн, в свите нет необходимости, — твердо сказал Эйландар. — Идем вместе и действуем по ситуации, — и, не давая Элайну возразить, добавил: — я всё сказал.

Элайн не стал перечить, только глубоко вздохнул, всем своим видом показывая несогласие с решением Эйландара. Устроившись поудобнее, он громко засопел, делая вид, что заснул.





Часть вторая. Главы 7-8




VII Погоня

Дас Гхорх не находил себе места, смутное предчувствие беды терзало его. Случилось что-то непоправимое. Видимо, Дра Гхорх не оправдал его надежд. Спустя два дня к селению вышел обожженный и израненный воин, один из тех, кто сопровождал его пасынка.

Дас выслушал его, первым порывом было убить выжившего в назидание другим, но Дас сдержался и даже исцелил его раны — воин нужен был здоровым, чтобы исполнить предначертанное.

— Собери пять сотен лучших бойцов, вы должны вернуть утерянное, — устало произнес Дас Гхорх. Магия исцеления никогда не была его сильной стороной. По своей натуре он был разрушителем, а не созидателем. И вот теперь после нехитрого колдовства у него ужасно разболелась голова, что повторно поставило жизнь выжившего под угрозу. Усмехнувшись своим мыслям, Дас Гхорх смог убедить самого себя в том, что убить сейчас этого воина, именем которого он даже не поинтересовался, было бы очень глупо.

— Мы выступим на рассвете, мудрейший, — склонившись, произнес орк с максимальным почтением.

— Вы выступите немедленно, а к рассвету будете у Тёмных гор, — злобно прошипел Дас. — Через час ты и твой отряд предстанете предо мной, и горе тебе, если ты опоздаешь хоть на минуту.

Все знали, что в такой ситуации с мудрейшим лучше не спорить. Склонившись ещё ниже, воин покинул шатер. Время убывало, а ему предстояло еще собрать отряд.

Дас Гхорх прикрыл глаза, пульсирующая в голове боль становилась всё сильнее, но это не должно было мешать его планам. Губы шамана зашептали мелодичное «Заклинание призыва». Тени в углу шатра заплясали в такт его неспешному речитативу. В дальнем углу мрак на мгновение сгустился, и появилась девушка. Плавным, крадущимся шагом она направилась к призвавшему её шаману. Движения незнакомки были грациозны и чарующи, колыхание широких бёдер и полной груди завораживали. Красавица имела один нюанс, маленький, но весьма существенный. Ведь у неё была голова пантеры.

— Что тебе нужно, шаман? — произнесла она низким грудным голосом.

— Исполни мою волю, ракшас, — жестко произнес Дас Гхорх. — Верни мой посох, и я щедро награжу тебя. За посох и голову наглеца ты получишь столько же золота, сколько они весят.

— Неинтересно, — скучая, произнесла девушка. — Ты даже не знаешь, о чём просишь.

— Две меры, — сказал шаман, но отсутствующая реакция послужила отказом, Ракшас безучастно стояла, развлекаясь со своим хвостом.

— Три? — спросил он удивленно.

— Свободу за посох для меня и моего народа! А за похитителей — так и быть, мы возьмем золотом.

— Ваша натура чужда этому миру. К тому же ваши услуги весьма востребованы, я даже не знаю, можно ли освободить вас от служения.

— Вот и подумай, как избавить нас от этого бремени, а мы пока найдем твой посох и избавим от жизненных тягот его нынешних владельцев, — давая понять, что разговор окончен, Ракшас неспеша направилась к выходу. И уже практически скрывшись за пологом, произнесла: «Надеюсь, мы оправдаем ожидания друг друга, иначе…», — и бросила на шамана такой взгляд, что его сердце на миг остановилось, а сам он покрылся холодным потом.

Из оцепенения его вывело легкое покашливание у входа: «Мы готовы выступать, мудрейший».

***

Вадим проснулся чуть свет, колдун чувствовал себя на удивление бодро. Авалейн уже не спал и суетился у костра. Вадим вскочил, сделал несколько резких движений, прогоняя сон. Невдалеке ещё вечером он заметил небольшую речушку, куда он и направился умываться. Вода была бодрящей, но интуит не удержался и пару раз окунулся, смывая с себя грязь перехода.

Вернувшись, он застал Эйландара бодрствующим, предложил разбудить Элайна, но эльф лишь покачал головой, что-то записывая в свою небольшую тетрадь. Вадим вообще не видел его без книги в руках — в свободное время он либо читал, либо писал.

Вскоре Эйландар отложил книгу и обратился к человеку: «Что тебе известно о заклинании Плеть демона?».

— Да, в общем-то, ничего, — немного замявшись, ответил Вадим.

— Плеть Демона — одиночное заклинание, направленное на борьбу с магами противника. Если их несколько, всегда бьет по самому сильному магу, обездвиживая его и лишая возможности колдовать длительное время. Элайн будет слаб ещё пару недель. Его энергетическое поле практически разрушено, и он быстро теряет силы. Пусть спит.

— Я не сплю, — сказал Элайн, со стоном приподнимаясь. — И нам нужно торопиться: большой отряд орков идёт по нашему следу. Вскоре они нагонят нас.

Наскоро перекусив, путники быстро свернули лагерь и тронулись в путь. Поначалу шли в безмолвии. Авалейн ушел вперед и выбирал дорогу, Эйландар был хмур и о чём-то задумался. Элайн шёл с трудом, каждый шаг причинял ему страдания. Он закусил губу, и его лоб быстро покрылся испариной. Вадим отстал и продолжил практиковаться. Ещё с вечера он достиг значительного прогресса и сейчас закреплял результат, успешно пряча небольшие предметы и доставая их из пространства. Элайн всё больше снижал темп движения. Вот он уже поравнялся с Вадимом, и какое-то время они шли рядом. Вадим, пользуясь случаем, спросил: «А какой максимальный объем предметов, хранимых в волшебных карманах?».

Элайн не сразу понял, о чём его спрашивают, но, остановившись перевести дух, сказал: «С практикой увеличиваются твои возможности по объему перемещаемых предметов. Сейчас ты успешно прячешь маленькие камни и шишки, но попробуй спрятать меч, и тебя постигнет неудача. То же самое касается и числа хранимых предметов: сначала один, потом два и так далее. В конце концов, общее число хранимых предметов будет ограничено лишь возможностями твоей памяти. Я храню под рукой несколько сот полезных мне вещей. Некоторые маги хранят тысячи предметов».

— Элайн, а возможно ли хранить и переносить таким образом живых существ?

— Были неоднократные попытки, насколько мне известно, все они закончились не только гибелью подопытных, но и в редких случаях серьезными неприятностями для проводивших опыты. Начиная от банального истощения до гибели. Поэтому эксперименты с живыми существами категорически запрещены.

Элайн в очередной раз остановился и, покачнувшись, без сил опустился на траву. За два часа они прошли менее пяти километров. Эйландар все чаще посматривал на мага и, увидев, что тот упал, скомандовал привал. Во время отдыха Элайн попытался убедить своих спутников оставить его и двигаться дальше самостоятельно. К его удивлению, его не только не поддержали, но и наоборот к Эйландару присоединился и Вадим, категорически отказавшийся бросить мага одного. Авалейн же демонстративно стал точить кинжал и подправлять стрелы.

Вадим сел, перед лежащим Элайном, на колени и положил левую руку ему на голову, а правую на живот. Затем прикрыл глаза. Представив, что эльф — это пустой сосуд, сделал глубокий вдох и на выдохе передал ему часть жизненной энергии. Подобное он не раз проделывал с Идерой, но впервые это было добровольным действием. Ощущения, конечно, так себе, но терпеть можно.

Эйландар и Авалейн с удивлением наблюдали за манипуляциями Вадима, и как только Вадим отошел от мага, бросились к нему. К их удивлению, дыхание Элайна стало более ровным. Осунувшееся лицо утратило свою мертвенную бледность.

— Что с ним? Он спит? — набросились они на Вадима с вопросами.

Вадим не успел сказать и слова, как за него ответил Элайн: «Он не спит, как же мне хорошо. Но нам пора в дорогу, друзья мои».

Споро собравшись, они двинулись в путь. К обеду Элайн стал снова сдавать. Но когда Вадим захотел подпитать его жизненные силы, он отказался: «Одним из неприятных последствий Плети является частичное разрушение энергетической оболочки мага. В результате он очень быстро теряет свои силы», — усмехнувшись, эльф добавил: «Бесполезно лить воду в дырявый сосуд».

— Я чувствую себя неплохо, могу поделиться ещё, — с уверенностью в голосе произнес Вадим.

— Не сомневаюсь, но ты будешь опустошен, а к вечеру я растрачу впустую всё полученное от тебя. Не забывай, что по нашим следам идет орда, и вскоре нас ждет бой, в котором я не смогу вам помочь, а опустошив тебя, еще и лишу нас единственной надежды. Тут всё просто — лучше один полноценный маг, чем два изможденных.

— Ну, прямо-таки и маг, — немного скривившись, произнёс Вадим.

— Если ты применишь Посох, у нас будет, чем удивить наших преследователей. Так что набирайся сил, они нам понадобятся.

— До утра времени много, успею восстановиться.

— Не переоценивай себя, полноценное восполнение занимает от недели до нескольких месяцев, а рисковать мы не можем.

Шли дотемна, точнее, до тех пор, пока измождённый Элайн в очередной раз не рухнул без сил. Только после этого разбили лагерь на берегу реки. Костер разводить не стали, наскоро перекусили хлебом и сыром, запив все молодым вином.

— Вадим, завтра будет бой, нам хотелось бы узнать о твоих возможностях, — сказал Эйландар, и по его сигналу Авалейн протянул Вадиму лук и стрелы.

Вадим повертел их в руках и со словами «да как-то не приходилось мне этим пользоваться» вернул обратно.

Эльфы переглянулись, Эйландар скептические усмехнулся, Авалейн печально вздохнул.

— Что же, попробуем по-другому, — Эйландар обнажил свой клинок и, указав им на меч Вадима, покоящийся в трофейных ножнах произнес: «Доставай».

Вадим нехотя достал меч и, предчувствуя очередной позор, встал напротив эльфа, от которого не укрылись неуклюжие действия противника. Но поединок закончился, даже не начавшись. Его остановил Элайн: «Стоп! Вадим, покажи мне свой меч». Бегло осмотрев клинок, он произнес: «Не стоит проводить поединки с клинком, возможностей которого мы не знаем. Тем более с бойцом, также нам не известным».

Эйландар задумался лишь на мгновение: «Что же, возможно, ты и прав», — он слегка стряхнул руками, и в них появились два абсолютно одинаковых клинка. «Учебные клинки, надеюсь, всех устроят?» — эльф кинул один из них Вадиму, и тот неловко поймал его.

Эйландар атаковал стремительно и первым же резким ударом выбил меч у Вадима из рук. Сделав шаг назад, эльф указал своим клинком на лежащий меч и сказал: «Ну же, подними». Как только Вадим нагнулся за мечом, противник ударил его своим клинком плашмя по спине, человек взвился от боли.

— Этот мир жесток. Жесток и несправедлив, — улыбаясь, сказал эльф, сделал резкое движение влево и атаковал вновь. Пригнувшись от размашистого удара Вадима, он кончиком клинка с легкостью коснулся живота своего визави. В течение следующих десяти минут Эйландар безжалостно гонял Вадима по поляне, раз за разом выбивая у него из рук меч, либо нанося болезненные уколы. Пот заливал глаза человеку, он взял минутный перерыв и повязал на голову бандану.

Эйландар фехтовал самозабвенно, держа меч в одной руке и отставив вторую немного назад для баланса. Все его движения и немного отстраненный вид, говорили о том, что он любуется собой со стороны. В очередной раз эльф обезоружил своего противника простеньким и незамысловатым ударом, на который колдун попадался раз за разом, и теперь гонял его по поляне, не давая поднять меч. Внезапно Вадим сорвал с головы бандану и бросил её в лицо Эйландару. Тот отшатнулся и на мгновение потерял противника из виду. Этого было достаточно, перехват и крюк правой в челюсть отправили эльфа в недолгий полет.

Эйландар вскочил, зло пробурчал сквозь зубы об отсутствии у людишек чести и бросился в атаку. Вадиму удалось парировать несколько выпадов размашистыми ударами своего клинка и, выбрав момент, пнуть противника в колено. Захромавший эльф сбавил прыть, но яростные атаки не прекратил. Вадим отбил очередной удар и совершил, казалось бы, немыслимый в бою поступок — выбросил свой меч, который больше мешал ему.

Освободив руки, он перехватил меч Эйландара и дернул его на себя, одновременно доворачивая корпус и подныривая под вытянутую правую руку эльфа. Дальше уже было делом техники. Запястьем — резкий удар в лицо, от пропущенного бэкфиста[1] у эльфа клацнули зубы. Его рука с зажатым мечом попала в плотный захват и легла локтевым суставом Вадиму на плечо. Небольшое усилие на излом, и как только эльф выронил меч, человек позволил ему вырваться.

Пустить противника за спину — не лучшее решение, но расчет на внезапность оказался верным. Широким шагом разорвать дистанцию, подхватить меч и развернуться лицом к противнику. Вуаля! Вадим победно осмотрел обескураженных таким поворотом событий эльфов.

— Эйландар, не заводись, обдумай случившееся и сделай должные выводы, — остановил своего спутника Элайн. — Вадим, создается такое впечатление, что без меча тебе проще сражаться, он тебе только мешает.

Человек согласно кивнул, Элайн жестом предложил ему сесть рядом и начал неспешный разговор.

— Как воин ты большого впечатления не произвел, но и, не скрою, не разочаровал. Тебе придется многому научиться. Теперь коснемся магических поединков. Насколько ты искушен в этом вопросе?

— Ну, я умею кое-что. «Молнии», «Огненные Стрелы», ещё кое что по мелочи, — немного смущенно вставил Вадим.

— Это всё хорошо, конечно, но поединок магов начинается не с этого. Отправной точкой является ментальное противостояние. — Элайн уставился Вадиму в глаза, и человек почувствовал, как цепенеет его тело, приятная усталость окутала его. Из дремоты его вывел окрик Элайна «не спать».

— Вот видишь, Вадим, к чему приводит проигрыш в ментальном поединке. Нет необходимости тратить энергию на огненные шары и молнии, погрузи противника в сон и все.

Вадиму вспомнились его бесславные поражения в поединках с Идерой и пожилым азиатом. — И что можно сделать? — задумчиво произнес он.

— Существует масса способов защиты от подобных чар, но выучить их за один вечер невозможно. Поэтому будем надеяться, что завтра среди наших противников не окажется сколько-нибудь стоящих магов. Но один совет дам, ибо он прост. Увидишь завтра мага, не раздумываясь, бей самым простым, но быстрым заклинанием. Заставь его защищаться. — После небольшой паузы Элайн добавил: «Сложно кого-то зачаровать, если тебя бьют, и практически невозможно, если это делают несколько человек».

VIII Бой на холме

Эйландар с удивлением посматривал на спящего Вадима. Стоило позавидовать железной выдержке этого человека, на утро им предстоял смертельный бой, а он спит, как младенец. Эльфы отошли в сторону и начали обсуждать план предстоящего сражения, общаясь в большей степени жестами, чем словами. Элайн остался в лагере, а Эйландар с Авалейном двинулись к реке. В темноте эльфы видели немногим хуже, чем днём, поэтому особых трудностей при передвижении в ночное время они не испытывали.

Выйдя к берегу, два эльфа связали небольшой плот. При этом участие Эйландара в большей степени было номинально. Он лишь слегка облегчил труд Авалейна при помощи магии. Закончив работу после полуночи, эльфы двинулись обратно. Миновали холм по широкой дуге, а затем углубились в лес, туда, откуда они совсем недавно пришли.

Выбрав удобное место для засады, они влезли на деревья и стали терпеливо ждать своих преследователей. Авангард орков был не велик, орки положились на чутьё варгов и вели себя беспечно. Град стрел, неожиданно обрушился на них сверху. В считанные мгновения варги были перебиты. В живых остались лишь двое орков с простреленными руками, они не могли оказать сопротивление. Эльфы спрыгнули с деревьев и, подхватив раненых орков, бросились бежать. Отведя пленных на достаточное расстояние, они начали допрос. Орки молчали, а времени было мало.

Эйландар достал из своего колчана зеленую стрелу и показал оркам. Её придумали эльфийские мудрецы в ответ на заклинание Серая Гниль, активно применявшееся шаманами во время Войны Древних. Серая Гниль — проклятье, от которого не было спасения. Живое существо, пораженное им, сгнивало и разваливалось буквально в течение нескольких часов. Сначала на теле жертвы появлялись небольшие серые пятна, которые неудержимо росли, сливаясь и становясь всё больше и больше. Вскоре наступало онемение, конечности разлагались и отваливались. Спустя три-четыре часа жертва превращалась в обрубок и продолжала разлагаться.

Зеленая стрела в свою очередь подселяла в организм споры растения-паразита, которые через кровь разносились по всему телу и начинали прорастать, медленно, но неуклонно разрушая организм-носитель. Биофит[2] причинял своей жертве жуткие боли. Спустя несколько недель от жертвы оставался лишь куст, который вскоре засыхал. Придумка эльфов была гораздо успешнее проклятья орков, как по эффективности, так и по простоте использования. Шаманов среди орков было не много, а вот стрелять из лука умели все эльфы поголовно. Одного вида зелёной стрелы было достаточно, чтобы мужество покинуло орков. Эйландар оцарапал каждого из них и произнес лишь три слова: «Умереть можно быстро».

Спустя несколько минут, зрачки орков приобрели лазурный цвет — паразит начал свое действие.

— Лишь тот, кто порадует меня полным и достоверным рассказом, получит избавление, второй будет цвести вечно, — произнес Эйландар.

Орки продержались недолго. Спустя несколько минут они начали взахлёб, постоянно поправляя и перебивая друг друга, рассказывать всё, что было им известно о цели набега. Выслушав их Эйландар, пристально взглянул на Авалейна и произнес:

— Забудь всё, что ты слышал.

Элайн разбудил Вадима затемно. Мгновенно вскочив, тот понял, что в лагере их двое. Последние дни превратились в гонку по пересеченной местности. Не будь рядом лесных жителей, Вадим давно бы заблудился в густом лесу. Каким образом они умудрялись находить удобные тропинки, в окружавшем их буреломе, оставалось загадкой. Несколько раз удавалось сбить погоню со следа, однажды орки вообще прошли в метре от спрятавшихся в густой растительности беглецов. Вадим мог при желании схватить за ухо прошедших мимо преследователей. И всё же орки раз за разом выходили на след, впрочем это было не сложно эльфы спешили добраться к реке.

— Где Эйландар и Авалейн? — поинтересовался Вадим.

— Скоро придут, решили проверить, с кем нам сегодня предстоит сразиться, — ответил эльф. Его слова были прерваны далёким яростным воем. — Скоро будут здесь. Тебе лучше собираться.

С его помощью Вадим стал облачаться в доспехи. Нагрудник, наплечники и поножи. Скрыв их под кожаными одеяниями, он хотел взять щит, но после недолгих раздумий отказался. Посох и меч были гораздо эффективней.

— На нагрудник особой надежды нет, — со вздохом сказал эльф. — Это скорее парадный доспех, чем боевой. А вот наплечники и поножи — это гномья работа, за них я спокоен.

Снова раздался яростный вой, но уже гораздо ближе. Эльф оглянулся и, прислушавшись, сказал: «Минут десять, не больше».

Лагерь был свернут быстро. Пройдя по нему, Элайн собрал все вещи. Вадим задумчиво стоял перед своими трофеями. Всё, что было можно, он уже выбросил. Тем не менее, сумка с ценностями оставалась внушительной.

Заметив затруднения Вадима, маг подошел к нему и спросил: «Проблемы?».

— Ага, — Вадим пнул гору принадлежавших ему трофеев. — Думаю вот, кто я, орк или гном?

— В смысле?

— В смысле, сломать или утопить! Не обормотам же этим оставлять всё, что непосильным трудом нажито, — жалостливым голосом запричитал Вадим.

— Ни то, ни другое, — Элайн протянул руку, легко провел ею над вещами, и они исчезли.

— Впечатляет, — сказал Вадим, и тут же дурачась, запричитал. — Благодетель ты мой, отец родной, не дал супостатам сиротинушку обобрать.

Вадим сделал шутливый жест, пытаясь поцеловать руку эльфа, но вдруг неожиданно стал серьезным: «Постой-ка, друг ситный, а ежели ты в неравном бою ласты склеишь, кто мне имусчество возвернет?».

Элайн лишь вздохнул и покачал головой, что, мол, с умалишенного взять. И, став лицом к едва зарождающемуся восходу, принялся молча наблюдать за опушкой леса. Вадим встал рядом, попытался что-то рассмотреть, но тщетно — сумерки были слишком густы. Маг все также молча указал ему направление и, спустя несколько минут, Вадим на грани восприятия заметил двигающиеся силуэты. Эйландар и Авалейн стремительно неслись, как размытые тени.

Спустя несколько минут они стояли рядом. По их лицам не было заметно, что только что они бежали с невообразимой скоростью, дыхание было ровным.

— Их сотни, мы уничтожили у них головной дозор — пару десятков орков и варгов, — спокойно произнес Эйландар. — Полчаса, максимум час — и они будут здесь.

— Вторжение, — озабоченно произнес Эйлан.

— Не думаю, их не так много даже для рейда по вольным графствам. Сожгут пару деревень и всё.

При свете первых лучей Вадим рассмотрел своих спутников. Одетые в практически одинаковые кожаные доспехи, они были похожи, как братья близнецы. Эйландар отказался от своей замысловатой прически в пользу практичности. Да и доспехи у него были несколько богаче и покрыты металлической чешуёй.

Эльфы были вооружены длинными луками, за спиной висели колчаны. Авалейн был дополнительно вооружен двумя кинжалами, рукояти которых торчали у него из-за плеч. Эйландар и Элайн на поясе носили по компактному мечу. С клинком шириной около четырех сантиметров и длиной не более семидесяти, который являл собой нечто среднее между спатой и гладиусом.

— В общем, всё очень просто: принимаем бой на вершине холма. Не даём отсечь себя от воды, отбиваем первую волну орков и к реке. Там плот, на котором мы и переправляемся на тот берег, — Эйландар был сосредоточен.

— Какой плот? Откуда? — удивился Вадим.

— Пока ленивый человек спал, трудолюбивые эльфы, не покладая рук строили корабль, — пустил шпильку Элайн.

— Вадим, сколько огненных шаров ты направишь без ущерба для себя? — прервал зарождающуюся пикировку Эйландар.

— Думаю пять-шесть, — немного подумав, ответил Вадим.

— Считаем, что пять. На одиночные цели не разбрасывайся. Мы попытаемся сбить их в кучу, — деловито заявил Эйландар.

— Идут, — чуть слышно сказал Авалейн.

Вадим всматривался в сумерки до рези в глазах, но ничего не видел. О присутствии врага он догадывался лишь по жуткому вою, то и дело раздававшемуся с опушки леса.

— Кто это так воет? — спросил он, передергивая плечами.

— Варги, — коротко ответил Эйландар.

— Ездовые зверушки орков, — добавил Авалейн.

— Ничего не понял, — сказал Вадим.

— Это волки — демоны, но в отличие от лютоволков, варги являются обычными существами из плоти и крови, — более подробно ответил Элайн.

— В смысле мрут, как мухи, — вставил свои пять копеек Авалейн.

— Почему они не атакуют? — немного напряженно спросил Вадим.

— Долго ждать не будут, не переживай. Орки — создания ночи, днём они менее активны. Давно бы уже напали, видимо, их мало. Ждут подмогу, мы научили их уважению, — ответил Элайн.

В лесу раздался жуткий рёв множества глоток. С трудом Вадим рассмотрел темную массу, рванувшую в их сторону. Разглядеть кого-то конкретно он не мог, до кромки леса было около трёхсот метров. Авалейн сосредоточено достал первую стрелу, тщательно прицелился и выстрелил. Жалобный визг стал свидетельством успешного попадания.

— Их около сотни, используем широкое перо[3], атакуем варгов, — коротко скомандовал он, не прекращая стрельбы.

Эйландар присоединился к нему практически сразу после первого выстрела, и вдвоем они синхронно посылали стрелу за стрелой. Элайн стоял несколько позади, по мере необходимости пополняя их колчаны. Вадим заинтересованно смотрел за разворачивающейся картиной боя. Действия эльфов были отточены до автоматизма. Выбирая цель, наложил стрелу на лук. Натянул тетиву, одновременно прицеливаясь. Выстрел. Правая рука, после выстрела находившаяся в районе уха, отходила немного назад и доставала из колчана очередную стрелу. Все движения выверены — своей методичностью эльфы чем-то напоминали два метронома, но в отличие от последних с приближением волны нападавших лучники могли ускорить свой темп

— Вадим, приготовься, — сказал Элайн. Сам он присоединился к стрелявшим. Эльфы опустились на колено, перед каждым из них в землю было воткнуто около десятка стрел. До орков оставалось не более пятидесяти метров, когда эльфы изменили стиль стрельбы. Их движения стали более рваными: подхватывая по две-три стрелы, они посылали их в цель одну за одной, нередко делая двойной выстрел.

Особую прыть проявлял Авалейн. Все его выстрелы были двойными, он не знал промаха, поражая за раз и варга, и сидящего на нем орка. Отстреливали в основном крайних, еще мгновение — и плотная группа всадников сметет осмелившихся встать на их пути.

— Вадим! — крикнули одновременно Элайн и Эйландар.

Взмахнув посохом, Вадим отправил в гущу орков два огненных шара, эффект был ошеломляющим. Первые ряды орков были буквально испепелены, плотная группа орков распалась. Многие были оглушены, способные двигаться самостоятельно убегали. Вадим кинул им вдогонку третий шар. Эффект был менее впечатляющим, но убегавшие заметно ускорились.

— Вадим, хватит! Не трать силы. Это только начало, — предупредил его Элайн.

— Вперед! — негромко скомандовал Эйландар. — Избавим их от мучений.

Эльфы, пополняя на ходу колчаны, размашистым шагом двинулись к поверженным оркам. Элайн не смог долго поддерживать их темп, быстро выдохся и отстал. Увидев собиравшихся на опушке леса орков, он счел благоразумным вернуться к человеку, одиноко стоявшему на вершине холма. Вадим наблюдал за отступающими орками, готовясь уничтожить всякого, кто попытается приблизиться к эльфам. Элайн отделился от своих спутников и медленно пошел обратно. Было видно, что каждый шаг дается ему с большим трудом. Внезапно он встрепенулся и что-то прокричал, но что конкретно — было непонятно. До Вадима долетели лишь обрывки фраз. Маг попытался жестами объяснить, но он снова не понял его.

Обернувшись, Вадим увидел в нескольких метрах позади молодую женщину в странной звериной маске, стоявшую спиной к восходящему солнцу, которое слепило Вадима и не давало разглядеть девушку. Улыбнувшись, а скорее оскалившись, она слегка встряхнула руками, и из рукавов выскочило два длинных кинжала. С ужасным звериным воем зверголовая атаковала человека, пытаясь одновременно поразить его в шею и живот.

Единственное, что оставалось сделать Вадиму, это, громко заорав, шагнуть ей навстречу и отбить её выпад одним кистевым движением посоха. Кинжал нацеленный в шею, он парировал влево от себя, а второй клинок отклонился вправо. Колдун подошел к девушке практически вплотную и сильно толкнул её в грудь. Вопреки его ожиданиям, девушка не упала, а, проскользив несколько метров, осталась на ногах.

Зашипев, она приняла какую-то замысловатую боевую стойку и опять молниеносно атаковала его левой рукой в живот. Выпад Вадим без труда отбил, но это было ловушкой. Скользнув в сторону, девушка атаковала его в правый бок, чтобы защититься у человека недоставало ни скорости, ни умения. Удар прошел, доспех поддался, но выдержал. Вадим понял, что в ближнем бою с более ловким и быстрым противником ему ловить нечего и попытался разорвать дистанцию. Перехватил скипетр ближе к навершию и орудуя им, как копьем, старался не подпускать девушку в ближний бой. Без видимых усилий она легко парировала одним из клинков его неловкие удары. В первый раз она проскользнула под отбитым вверх посохом, походя, полоснув противника по голени — Вадима спасли поножи. Во второй раз она попыталась пробить нагрудник, но её удару не хватило мощи, и кинжал, жалобно звякнув, соскользнул в сторону.

«Так дело не пойдет», — подумал Вадим. — «Еще пара ударов, и она пробьет доспех или найдет незащищенное место». С громким криком: «зашибу, тварь!», он атаковал. Вращая посох над головой, он использовал его как дубину. Сделав ложный замах, заставил девушку отскочить назад, но вместо удара он неожиданно развернулся и побежал в противоположную от нее сторону, на ходу выхватывая меч. То и дело оборачиваясь, он выбрал удобный момент и с разворота рубанул догоняющую девушку мечом, та ловко увернулась.

Они стояли напротив друг друга, сжимая оружие в руках. С мечом Вадим почувствовал себя гораздо увереннее. Время было не на его стороне, вот-вот могли вернуться орки, и Вадим вынужден был атаковать. Рубанул простенько, наотмашь сверху вниз, и тут же поплатился. Девушка не стала парировать его удар. Убрав свои клинки в стороны, она резкими кистевыми движениями придала мечу Вадима дополнительное ускорение, в результате чего меч ушел далеко в сторону, оставив грудь человека незащищенной, куда девушка и вознамерилась нанести двойной удар, который, скорее всего, стал бы фатальным, так как посох в левой руке был занесен слишком высоко.

Не учла девушка лишь один нюанс, маленький, но, как говорится, весьма существенный. Скипетр, которым Вадим до определенного момента орудовал, как простой палкой, таковой не являлся, а был весьма грозным магическим оружием, в чем её не преминули убедить при первой же возможности. Когда девушка замахнулась, с навершия сорвался сноп огненных искр и поразил ракшас в лицо. Шерсть вспыхнула, девушка закричала и отскочила далеко назад.

Вадим изобразил ложный выпад посохом, а сам с оттяжкой рубанул мечом сверху вниз. Его противница попыталась парировать удар скрещенными клинками, это и стало её роковой ошибкой. Сталь клинков не выдержала, меч глубоко погрузился в грудь, разрубая плоть и кости. Глубоко вздохнув, Вадим выругался и оглянулся по сторонам. В ходе поединка он спустился с холма, на вершине которого сейчас находились эльфы, дружно пускавшие стрелу за стрелой в сумерки за спину Вадиму, не обращая внимание на лавину орков, высыпавшихся из леса и безмолвно накатывавшихся с другой стороны.

Вадим перекинул посох в правую руку и послал в гущу орков несколько огненных шаров. Орки заметили нового противника, в руках у которого был вожделенный предмет их поисков. Они бросились к колдуну с громким улюлюканьем, охватывая его с двух сторон. Орки закрутили вокруг Вадима жуткую карусель, носясь на разумном удалении и не сбиваясь в кучи. Сигналом к атаке послужил яростный вопль одного из воинов, впрочем, сразу сменившейся криком боли — эльфийская стрела пронзила его грудь.

Услышав сигнал, орки и варги рванули к цели. Человек стоял безмолвный и недвижимый, высоко подняв посох в правой руке. Его левая рука потянулась к рукояти меча, который всё еще торчал из грудной клетки только что поражённой жертвы. Вадим инстинктивно нашел рукоять и вцепился в неё. Прикрыл глаза и на вдохе потянул в себя живительную энергию, услужливо извлекаемую клинком из неподвижного тела.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Сотня метров до противника — орки пригнулись к гривам варгов, ускоряя бег. Пятьдесят метров — воины подняли свои короткие костяные луки и отправили в Вадима ливень стрел. Вадим, с утробным нечеловеческим воплем: «на-а-а!» вонзил посох в землю, высвобождая заключенную в нем энергию и щедро дополняя её своей на выдохе до последней капли, до спазма в легких, до рези в глазах.

Раздался громкий взрыв, ударная волна опрокинула всё находившееся в радиусе нескольких сот метров, а потом от Вадима во все стороны рванул всё пожирающий огненный шквал, поглотивший и летевшие стрелы, и оказавшихся по близости орков. Мало кому удалось уйти.

Колдун медленно встал, выбрал из меча последние крохи энергии. Труп девушки на глазах мумифицировался и обратился в прах. Это укрепило его силы, и он медленно побрел к вершине холма по спекшейся земле, на которой лишь по причудливому узору расплавленного металла и почерневшим костям можно было определить силуэты жертв. Дорога до вершины показалась ему вечностью. Последнее, что увидел Вадим, это перемазанные грязью физиономии эльфов, укрывшихся от огненного вала на обратной стороне холма. Он приветственно помахал им рукой и рухнул без сил.

— Вадим, Вадим, не спать! — кто-то бил его по щекам.

— Отвечай мне, — а это уже голос Элайна.

— Что с ним? Переистощение? — спросил Эйландар.

— Похоже, что в минус ушел, — ответил маг.

— Распад начался?

— Вроде нет, ещё держится!

Опять удары по щекам, и несколько капель приторно сладкого напитка упали на губы Вадима.

— Пей, Вадим, пей, это эльфийский мед, — ему разжали зубы и залили немного в рот. Человек закашлялся, но его зубы уже сомкнули, и он проглотил содержимое.

— Тише, тише, плюешься тут чистым золотом, — прошептал Элайн, глядя в глаза приходящему в себя Вадиму.

— Нам надо уходить, — с тревогой поглядывая на опушку леса, сказал Авалейн.

— Да мы им так всыпали — не полезут больше. Сколько их еще осталось-то? — с трудом произнёс Вадим.

— Ну, еще столько же, а может, и больше. Думаю, сотни две-три наберется. Если бы это был обычный набег, может быть, и отстали бы, но тоже маловероятно. Они ведь знают, что нас четверо. Наши маги опустошены и в ближайшее время колдовать не смогут. Сейчас мы — легкая добыча. А не отстанут от нас они по одной простой причине — мы взяли то, что принадлежит им, — указывал на посох, Эйландар. — И, как я понимаю, отдавать не собираемся.

— Не собираемся, — подтвердил его слова Элайн.

— Где же мы хоронить-то их будем? Теперь две недели могилы рыть придется, — с трудом вставая на ноги, произнес Вадим. — Сейчас я посохом взмахну разок — и сотня орков поляжет. Махну мечом — и другая сотня преставится. Потом вон Авалейн из газовый баллончик им в морда врежет, и орк тогда от страха весь умрет.

— Что за баллончик, у тебя еще есть какое-то оружие? — осведомился у Вадима Элайн.

— Оружия больше нет, но где-то тут неподалеку у моих знакомых должен быть плот. На нем мы и спасемся, — усмехнувшись, ответил Вадим и направился к реке.

— Вадим, Вадим, все бы тебе шутки шутить, — покачав головой, сказал Элайн.

[1] Удар рукой с разворота.

[2] Паразит.

[3] Особый наконечник стрелы, применяемый для охоты или в бою для атаки не прикрытых доспехами противников.





Часть вторая. Главы 9-11




IX Ракшас

Рамона возглавила небольшой клан ракшас около трёх веков назад, и в настоящее время под её началом находилось не более десятка особей. Все, кто выжил в череде бесконечных войн, оказались разобщены на несколько враждующих групп. Рамона надеялась объединить остатки племени. Уговорами и лестью, угрозами и принуждением ей удалось встать во главе третьей по численности группы.

Бедой ракшас явилась их низкая рождаемость и несовместимость с местными видами. Появившись на Авалоне во времена Войн Древних, они попытались разыграть свою партию, чем и прогневили местных богов. После жестокого поражения путь домой им был закрыт. Ракшас скитались, презираемые и гонимые всеми. Племя таяло от войн и от жестоких усобиц. Одиночки и небольшие группы периодически откалывались, пытаясь выжить самостоятельно.

Надежды Рамона возлагала на Тару, молодую самку, жившую свою первую жизнь, да-да, именно первую. От кошек Ракшас, кроме грации, скорости и молниеносной реакции заимствовали и девять жизней. Рамона жила пятую — четырежды она уже погибала, дважды — в бою, один раз — от проклятия мага и однажды — в поединке от кинжала соплеменника. Ракшас не любили вспоминать прежние жизни, точнее, смерти, ибо жуткий ужас и холод сопровождал каждое возвращение.

Именно Таре она решила поручить убийство человечка по имени Вадим и возвращение похищенного у орков посоха. Ракшас настигли путников более двух суток назад и тщательно наблюдали за всеми их действиями. Будь человечек один, его судьба решилась бы в первую же ночь. Но Рамону смущали эльфы, а именно, один из них — высокородный Эйландар. Как владыка отнесется к гибели собрата, было неизвестно. У ракшас итак было много могущественных врагов. Добавлять к ним славящихся своим долголетием и мстительностью первородных предводительница не хотела.

Поэтому она медлила с нападением, выжидая удобного момента. И вот он настал. В пылу боя эльфы и человечек разделились, и Тара, повинуясь молчаливому указанию Рамоны, рванула к своей жертве. Она всё сделала правильно, и если бы не мерзкий эльф, своими криками предупредивший Вадима, тот был бы уже мертв. Чудом, избежав смерти от внезапного нападения, колдун пытался защищаться, раз за разом, пропуская опасные удары. Ракшас видели его поединок с эльфом и как боец он на них особого впечатления не произвел.

В действиях Тары сквозила самоуверенность. Вот она небрежно нанесла удар, который должен был стать смертельным, но не докрутила руку, и кинжал скользнул по кирасе, скрытой под одеждой. Не вложилась в полную силу в следующий — и нагрудник выдержал. Её противник испугался и побежал. Догнать его было делом трёх ударов сердца. Ракшас с упоением наблюдали за поединком. Смерть человечка была неизбежна. Но что это? С посоха сорвались искры, и Вадим поразил Тару мечом!

Рамона взвыла от ярости и бросилась к человечку, чтобы отомстить. Лишь вскрики сородичей и резкая боль в бедре отрезвили её. Эльфы, которых ракшас не приняли в расчет, посылали в бегущих стрелу за стрелой. Племя гибло на глазах предводительницы. Вот, зашатавшись, рухнула Роанна, пораженная двумя стрелами в грудь. Вот вырвавшаяся вперед Дарлана упала, как подкошенная, утыканная стрелами, словно ёж. Рамона обломила торчащую из ноги стрелу и упрямо пошла вперед, сбивая летящие в неё стрелы кинжалами. Её сородичи шли за ней. Единственный самец племени, Бар, сшиб несколько стрел и, запрокинув голову, испустил леденящий душу рёв. Отвлекшись буквально на секунду, он был жестоко наказан. Эльфийская стрела длинной более метра и толщиной не менее дюйма пробила его горло, раздробила шейные позвонки и вышла с другой стороны.

Ещё не понимая, что умирает, Бар попытался идти вперед. Парировал очередную стрелу, но две следующие пронзили его насквозь и сшибли с ног. Ему на помощь бросились две молоденькие самки, попытались его подхватить и оттащить в лес, но безуспешно. Они сами стали жертвами безжалостных лучников. Упали поверх Бара, и в мгновение ока оказались пригвождены к нему множеством стрел.

Мощнейший взрыв сбил ракшас с ног, похоронив их под кучами земли. Придя в себя, Рамона, не обращая внимания на снующих всюду орков и варгов, направилась к месту гибели Тары. Первое воскрешение всегда проходило тяжело. Орки опасливо косились на ракшас, но остановить её опасались. Подойдя к эпицентру взрыва, Рамона увидела вместо тела лишь рассыпающиеся в прах мумифицированные останки. Колдун уничтожил труп Тары, вернуться ей будет некуда. Найти себе новую оболочку она вряд ли сможет. Её ждет незавидная участь скитаться всюду бесплотным духом, пока энергетическая сущность не иссякнет. Горестно завыли выжившие ракшас, из глаз Рамоны полились крупные жгучие слезы — безвозвратную гибель Тары ей не простят так же, как и впустую потерянных жизней соплеменников. Дело, наполнявшее её существование смыслом рухнуло. Ночью её ждет суд.

X Вниз по реке

Вадим пришел в себя на плоту, покачивающемся на волнах. Рядом сидел Элайн. Увидев, что человек очнулся, он приветливо улыбнулся и протянул ему небольшой флакон из темного стекла: «Попробуй, осталось ещё немного».

Вадим сделал небольшой глоток приторно сладкой жидкости и вернул флакон Элайну. Привстав, интуит оглядел созданное эльфами средство передвижения. Плот был шириной около двух метров и раза в два больше в длину. На его постройку ушло не больше десятка деревьев. Его грузоподъёмности едва хватило, чтобы не утонуть вместе со своими пассажирами. Минимализм и прочность — вот два критерия коими руководствовались его строители.

— Смысла хранить дальше нет, — сказал Элайн и тоже сделал небольшой глоток.

— Что это? — спросил Вадим.

— Я ведь говорил тебе там, на холме, это эльфийский мёд. Или ты забыл? Он позволяет очень быстро восстанавливать магические силы и помогает при магическом истощении, но очень быстро распадается, поэтому открытый бутылёк нужно использовать в течение нескольких часов. А еще он очень дорогой. Продав этот эликсир, я мог бы купить небольшой городок на берегу теплого моря. Поэтому и берёг его на крайний случай.

— А когда ты после Плети демона лежал без сил, разве случай не был крайним? — поинтересовался Вадим.

— Мои проблемы мёд не решит. Ускорит восстановление, конечно, но ненамного.

— Элайн, а кем была та девушка, что атаковала меня на холме?

— О, это давняя история. Ракшас — прямоходящие разумные кошки. Существует много версий их происхождения, но, несомненно, одно — они гости в нашем мире. Я считаю, их полудемонами, которые случайно попали к нам и после блокировки порталов оказались здесь в ловушке. Время ракшас — сумерки, они не любят яркого солнца. Ракшас обладают огромной выносливостью, ловкостью и скоростью. Они великие мастера иллюзий и используют это умение, чтобы завоевать доверие жертвы, а потом напасть исподтишка.

Считая себя высшими существами, ракшас презирают всех разумных и не прочь полакомиться их плотью. Ракшас имеют очень специфический кодекс чести, они обожают сразиться в поединке со своей жертвой. Так как превосходят любого бойца нашего мира: эльфов в силе, гномов в скорости, орков в выносливости, а людей во всём. Тем, кто храбро сражался, они дарят безболезненную смерть. Остальных они пытают, и в этом искусстве им нет равных, их жертвы страдают неделями. Любое действие, приносящие им выгоду, они считают честным.

Война является для них любимым времяпрепровождением. К счастью, они крайне малочисленны, ввиду чего в основном используются в качестве наёмных убийц. В своё время этих жаждущих крови существ обнаружили маги одного из тёмных орденов, которым после нескольких неудачных попыток удалось научиться их призывать и повелевать ими.

Ты — третий выживший после покушения ракшас в истории нашего мира и первый, кому удалось победить в одиночку. Так что ты перешёл дорогу весьма злопамятным существам. У тебя настоящий талант. Сначала ты насолил оркам. Теперь — ракшас. Страшно представить, сколь могущественны будут твои враги через месяц.

Вадим приподнялся на локтях и увидел Авалейна, управляющего их плотом при помощи импровизированного руля. Рядом с луком в руке стоял Эйландар. Колдун осмотрел себя и аккуратно, не тратя лишней энергии, залечил порезы и ссадины.

— Где орки? — потягиваясь, спросил он своих спутников.

— Здесь, — ответил Авалейн, напряженно вглядываясь в окружающий лес. Он отпустил руль и, придерживая его бедром, выхватил лук, на мгновение замер, куда-то прицеливаясь, и, протяжно выдохнув, спустил стрелу. В лесу раздался протяжный визг, и Вадим заметил судорожно дернувшийся силуэт.

Два дня плавания прошли без особых происшествий. Сопровождаемые незримым эскортом спутники неуклонно приближались к цели своего путешествия. Элайн коротал время, восполняя пробелы в магическом образовании Вадима. Так как его познания составляли один большой пробел, тем для беседы у них было предостаточно. В первый день Вадим узнал о магических школах и их основателях. Эльф удобно примостившись на пожитках путешественников, мог говорить о сверхъестественном часами.

— Грубо говоря, можно выделить четыре основные школы боевых магов: эльфийская, основывающаяся на скоростном прочтении заклинаний; дварфская во главу угла ставит оборонительные заклинания; оркская в основном базируется на использовании многочисленных артефактов и людская, где превалирует сила заклинаний. Разберем каждую из них поподробнее.

Элайн прочистил горло и продолжил: — «Эльфы наиболее продвинуты в чародействе, среди них очень много прирожденных магов, что делает их законодателями в данной области. Дварфы не признают волшбу, предпочитая ей в бою секиру. Наложение рун ими постоянно используется при производстве доспехов и оружия. Точнее рунописцы наносят их уже на готовый предмет, наделяя его различными свойствами. Боевые маги среди дварфов встречаются крайне редко, поэтому они вынуждены в бою большое внимание уделять своей защите. В своем подавляющем большинстве они — адепты Магии Земли. Немалым подспорьем им является врожденное сопротивление заклинаниям. Впрочем, не столь, конечно, сильное, как у представителей старших рас.

Орки из всех представителей большой четверки наименее продвинуты. Во-первых, ввиду изолированности своей школы, во-вторых, занятие магией не всегда приветствуется, в принципе, как и дварфов, в-третьих, суровые условия существования до недавнего времени не способствовали развитию искусств и наук. Так было до того, как избрали нового верховного шамана. Теперь, по слухам, с его подачи даже создана магическая школа, куда отбираются способные ученики.

Люди подошли к развитию магии со свойственной им тщательностью и педантичностью. Изучив и объединив вышеуказанные школы, во многом им удалось достичь небывалых успехов, но были, конечно, и провалы, один из которых — это чрезмерное увлечение Стихией Огня. Да, это даёт быстрые результаты, но в конечном итоге это путь в никуда.

— Почему? — удивился Вадим, сам предпочитающий заклинания этой школы.

— Потому что как только одна из школ получает преимущество, остальные приходят в упадок. Огненные маги всюду, про них слагают легенды. Все адепты выбирают это направление, зачастую губя свой талант в другой области. Представь себе хорошего мага земли, который стал посредственным магом огня.

Кроме того, первоначальный выбор стихии сказывается на всей дальнейшей судьбе мага. Поэтому правильный выбор начальной школы — это половина успеха для удачного обучения. Какую стихию выбрал ты, Вадим?

— Да как-то не определился пока, а разве обязательно выбрать одну?

— Нет, конечно, — Элайн почесал голову и продолжил. — В этом так же серьёзное отличие между различными школами. Эльфы изучают все стихии равномерно и делают выбор в зрелом возрасте. Гномы всегда начинают со Стихии Земли. Оркам ближе огонь. Люди могут выбрать любую из стихий, но тяготеют также к огню.

— Элайн, если вкратце, что за стихии, и с чем их едят?

— Если кратко, то к Стихии Огня принадлежат наиболее простые и разрушительные заклинания, способные уничтожить как одиночную, так и массовую цель. Стихия Огня обязательна для адептов, планирующим изучать Магию Тьмы или Хаоса. Заклинания этой школы плохо сочетаются с заклинаниями Школы Воды, что при неумелом произнесении приводит к гибели произносящего. Слабой стороной данного направления является полное отсутствие восстанавливающих заклинаний и крайне слабая магическая защита.

Стихия Воды — заклинания исцеления и благословления, она обязательна для магов, планирующих изучать Магию Природы или Порядка. Это наиболее капризная из стихий, ибо элементы заклинаний данной школы трудно вплести в общее заклинание с применением стихий Огня и Земли. Её слабая сторона — отсутствие мощных массовых атакующих заклинаний и зависимость магов данной школы от источников воды, что компенсируется мощными оборонительными заклинаниями. Адепт этой стихии, находящийся на берегу водоема, крайне неприятный противник.

Стихия Земли — данная школа наиболее сбалансирована. В арсенале её последователя заклинания исцеления и воскрешения, есть мощные атакующие заклятия, оборонительные чары на любой вкус, проклятия и замедления. Эта стихия обязательна для изучения магам, планирующим стать Некромантами или Элементалистами, либо желающим освоить Магию Природы или Хаоса. Её слабая сторона — это громоздкость и сложность заклинаний. В целом же адепт школы Земли практически не имеет слабых мест, но наиболее хорош маг земли при уничтожении одиночных целей. Единственным минусом данной школы является всё-таки превалирование защитных заклинаний.

Стихия Воздуха обладает наиболее разрушительными массовыми атакующими заклинаниями — очень приличной защитой, и это единственная школа, позволяющая своим адептам летать и телепортироваться. Аналоги телепорта есть, конечно, в других направлениях, но слишком уж они неполноценные. Произнесение заклинаний данной школы требует повышенной концентрации. Любой неосторожный жест или неправильно произнесенное слово может привести к обрушению заклинания и гибели заклинателя. Стихия воздуха обязательна для магов, планирующих изучать магию Света или Порядка.

Вадим присвистнул и, потирая заросший густой щетиной подбородок, задумчиво произнес: «Да уж, вот такие пирожки с котятами».

— Вадим, а как у тебя со стихиями обстоят дела, есть проблемы? — поинтересовался Элайн.

— Да вроде нет.

— Какие стихии тебе доступны?

— Не знаю, огонь — точно, по остальным есть вопросы, — с сомнением в голосе ответил Вадим.

— Нет ничего проще! Показывай, что умеешь, а я буду классифицировать. Только без фанатизма, не напрягайся.

Вадим начал с простейших доступных заклинаний. Огненная стрела и молния сорвались с его рук и улетели в сторону ближайших деревьев. Авалейн, глядя на все со стороны, лишь недовольно покачал головой.

Эйландар, не отвлекаясь от рукописи, произнес: «Вы уж если решили пошалить магическими игрушками, делайте это с пользой для коллектива».

Элайн привлек к себе Вадима и негромко сказал: «Воздух и огонь неплохо для начала, исцеление — это вода, ну и земля тебе также доступна. Ты одарен на зависть многим, четыре стихии. Хотя, думаю, твоим талантам есть очень простое объяснение. Ты ничего не знал о несовместимости этих путей. В тебя с детства не вдалбливали мысль о предстоящих трудностях. Ведь большинство наших неудач имеют корни в комплексах, которые мы сами породили под давлением общества».

— Постой, Элайн, не торопись, заклинание земли я ведь не произносил! С чего ты взял, что эта стихия мне доступна? — спросил Вадим.

— Все очень просто, мой молодой и необразованный друг. Твои «Волшебные Карманы» имеют природу земли, — ответил Элайн.

— Пора бы вам уже заканчивать, — сказал Эйландар, громко захлопнув книгу.

— Нас ждут Великие пороги, — негромко произнес Авалейн. — За ними земли нашего народа.

Вадим непонимающе огляделся по сторонам. За время беседы ландшафт незаметно изменился. Русло реки стало уже, скорость течения заметно возросла. Если раньше, держась середины реки, путники были в недосягаемости орочьих стрел, то с её сужением ситуация сложилась не в лучшую сторону.

Всё чаще и чаще орки мелькали в прибрежных зарослях, выпуская одну, две стрелы, и снова скрывались. Одна из стрел попала в плот и пронзительно зазвенела. Орки отметили данное событие пронзительным воем и улюлюканьем.

XI Пороги

Впереди раздался шум. Вадим увидел, что путь им преграждают огромные едва прикрытые водой валуны. Авалейн указал на них и, громко крикнул: «Малый порог».

Правый берег был абсолютно пологим, орки выскочили из прибрежных кустов и обрушили на плот град стрел. Галдящая орава издавала ужасную какофонию. Варги протяжно выли, орки визжали и улюлюкали. Вадим, выбрав подходящий момент, бросил в сгрудившихся на берегу орков огненный шар. Воинственные крики сменились воплями ужаса. Всадники бросились врассыпную, но удача улыбнулась не всем. Наименее расторопные остались лежать на берегу. Их дымящиеся тела вызвали яростный рёв выживших. Вадим примеривался отправить очередной шар, но орки рассеялись по берегу, и достойной цели не было. В сердцах Вадим отправил еще пару шаров, надеясь поразить орков разлетающимися огненными стрелами, но ожидаемого эффекта не достиг. Орки разбегались при малейшей опасности. Радиус действия заклинаний был достаточно ограничен.

— Тише, Вадим, тише. Не трать зря силы, — остановил входящего в раж спутника Элайн. — Тут нужна работа индивидуальная, — добавил он, ловко сшибая орка простеньким заклинанием.

Малый порог был длиной около трёхсот метров. Высота волн колебалась в пределах от полуметра до метра. Его особенностью был прижим, который стаскивал плот путешественников к левому обрывистому берегу. Каменистый склон высотой около пяти метров делал невозможным спуск к воде. Орки, завидев приближающийся плот, радостно заверещали. Первый всадник мелькнул в ветвях, и варг, вытянувшись в линию, попытался перепрыгнуть на палубу. Авалейн молниеносно вскинул лук и всадил в сердце зверя стрелу. Варг лишь взвизгнул и, кувыркнувшись со всадником, рухнул в воду. Орк неуклюже попытался поплыть к путникам. Эйландар прицелился, но Авалейн остановил его: — «Не стоит тратить стрелу, орки плохие пловцы».

Течение закружило орка — увлекаемый доспехом, он пошел ко дну. Два всадника, спустившись ниже, попытались спрыгнуть в реку и поплыть им наперерез. Эльфы спокойно прицелились и подстрелили варгов. И снова Авалейн остановил выцеливающего плывущих всадников Эйландара: «Одна стрела, два трупа — хороший результат».

Орки плыли размашисто, впустую тратя силы. Один из них ушёл под воду, вынырнул и попытался вернуться к берегу, но, внезапно заколотив руками, он скрылся в пучине. Второй лишь на несколько секунд пережил собрата. Вот он плывет, а спустя мгновение на месте его головы лишь сомкнулась водная гладь. Вопли ярости были ответом находчивым стрелкам.

— За Малым порогом начинается Лестница, — предупредил Авалейн.

Каким образом он умудрялся стрелять и управлять плотом, оставалось для Вадима загадкой. Течение всё убыстрялось. Плот несколько раз ударялся о дно реки. Заскрипел, но выдержал. Орки сопровождали их, следуя по обоим берегам реки и радуясь каждому удару о камни.

— Нас ждут Три Брата, мы почти у цели, — переводя дух, сообщил Авалейн.

Вадим посмотрел вниз по течению. Впереди над гладью реки прямо посередине фарватера возвышались три огромных камня. Течение сносило неповоротливый плот на первый из них. Авалейн налег на руль, на его лбу вздулись жилы. Вадим бросился ему на помощь, но даже их совместных усилий оказалось недостаточно. Край плота ударился о глыбу, и его развернуло задом наперед. Авалейн упер руль в дно реки и попытался вернуть плот на прежний курс. Под тяжестью руль заскрипел и с громким треском сломался. Беглецов понесло ко второму камню.

— Приготовьтесь! Нужно оттолкнуться шестами! — крикнул Авалейн.

Схватив лежавшие у борта шесты, его спутники выстроились у края плота. Авалейн попытался нащупать дно, но безуспешно. Обломками руля эльф постепенно выправил плот. Путники с тревогой наблюдали за быстро приближающимся препятствием, столкновения с которым им было не избежать. До камня оставалось всего несколько метров, когда Авалейн скомандовал: «Шесты!».

Эльфы дружно уперлись в камень, но жердь Вадима соскользнула. В отчаянии он упер её в выемку на камне и налег изо всех сил. Шест изогнулся в дугу и с громким треском лопнул. Вслед за ним лопнул и шест в руках Элайна. Плот ударился о камень, сбив своих пассажиров с ног, на секунду замер и, набирая скорость, устремился к Третьему Брату.

— Элайн, ты можешь что-то сделать? — спросил Авалейн.

Тот лишь обреченно покачал головой: — «Ты ведь помнишь наши предания. Великие пороги были искусственно созданы на границе, дабы защитить наши земли от вторжения. Применение магии для их прохождения практически невозможно».

Мощнейший удар о третий камень поставил плот вертикально. Авалейна и Эйландара, пытавшихся шестами смягчить удар, сбросило за борт. Элайн удержался посредством магии, а Вадим, судорожно вцепившись в травяные веревки, какое-то время висел в воздухе. Наконец, плот подняв тучу брызг упал в воду и продолжил свое плавание.

Эйландар и Авалейн оказались впереди. Авалейн поддерживал Эйландара, облаченного в более тяжелый доспех, который тянул его ко дну. Что есть духу эльфы плыли к плоту. В последний момент Авалейн вытолкнул Эйландара на палубу, а сам исчез в пучине водоворота.

— Большой порог, — отплевываясь, произнес спасенный. Встав на ноги, он достал витой украшенный драгоценными камнями и золотом рог. Набрав полную грудь воздуха, он протрубил во всю мощь своих легких. Откуда-то издалека раздался ответный рёв.

Лишенный управления плот кружило в водоворотах и било о камни. Наконец, он не выдержал и с треском развалился. Орки радостно заголосили. Вадим успел вцепиться в бревно, его то и дело захлестывало волной. Осознав тщетность своих попыток выбирать маршрут, он покорился течению. Большой порог был длиной более полутора километров. Вскоре Вадиму стало казаться, что он лично знаком с каждым камнем на всём его протяжении. Холодная вода высасывала из него все силы. Под тяжестью металлических доспехов его тянуло ко дну. Руки, обхватившие бревно, одеревенели, и в какой момент он перестал их чувствовать. Завидев приближающийся к нему торчащий из воды огромный валун, покрытый зелёным мхом, Вадим стал судорожно грести ногами, стремясь избежать столкновения. От сильного удара доспехи Вадима зазвенели, а сам он потерял сознание.





Часть вторая. Главы 12-13




XII Спасение

Авалейн стоял на мелководье. Попав в водоворот, он лишился всего своего оружия. Преодолевая вплавь пороги, эльф был вынужден освободиться от своих доспехов. Теперь практически голый, он стоял в окружении своих извечных врагов. Огромный варг направился к нему. Зловонная пасть с устрашающими клыками, каждый величиной с ладонь взрослого мужчины, приблизилась практически вплотную к лицу эльфа. С шумом втянув воздух, хищник издал пронзительный вой, который был подхвачен его собратьями.

«Никогда не сдавайся», — подумал Авалейн. Сжав покрепче камень, он, коротко размахнувшись, ударил зверя в глаз. От боли тот взвился на задние лапы, сбив Авалейна с ног. Всей своей массой варг обрушился на лежавшего в воде эльфа, который в последний момент откатился в сторону. Орки приветствовали начавшуюся схватку громкими криками.

Варг вскочил, стряхнул с себя воду. Низко наклонив голову и издав ужасающий рёв, он бросился на своего обидчика. Авалейн прыгнул ему навстречу, оттолкнувшись руками от плоской головы зверя, сделал в воздухе замысловатый кульбит и оседлал его. Мотая головой, хищник попытался укусить своего наездника за ногу, впрочем без особого успеха. Варг волчком закрутился вокруг своей оси, не оставляя попыток дотянуться до эльфа, который, в свою очередь, держался подальше от оскаленной пасти. Всадник спрыгнул с другой стороны и бежал рядом, положив ладонь за круп. Как только зверь остановился, Авалейн вновь оказался на загривке. Схватив своего скакуна за уши, он изо всех сил выкрутил их на излом. Раздался злобный рев, перешедший в жалобный визг. Вызвавший смех и одобрительные крики орков, наблюдавших за поединком. Стремясь избавиться от надоедливого наездника, хищник начал скакать, как необъезженный мустанг. Эльф, прильнул к спине зверя, обхватил его шею руками и принялся душить. В конце концов, варг просто упал на спину и стряхнул своего противника.

Авалейн стоял напротив своего врага, понимая, что бесконечно затягивать поединок он не сможет. Малейшая ошибка будет стоить ему жизни. Его противник представлял собой жалкое зрелище: вытекший глаз, перепачканная шерсть, вывалившийся язык и тяжёлое прерывистое дыхание свидетельствовали о том, что он сильно измотан. Тем не менее, зверь оставался весьма грозным соперником. Взяв короткий разбег, варг бросился на эльфа. Мощное тело сжалось в пружину, готовясь к прыжку. Миг — и с жалобным визгом он распластался на траве. Из его глазницы торчала боевая эльфийская стрела. Орки возмущенно загомонили.

Авалейн посмотрел, откуда она прилетела, и увидел Эйландара и Элайна, быстрым шагом приближавшихся к оркам. Эйландар натянул лук, на тетиву которого было наложено две стрелы: зеленая и черная. Орки, завидев стрелы, поспешили расступиться. Подойдя к Авалейну, Эйландар передал ему лук, а сам взялся за рог, протрубив еще дважды.

Ответ не заставил себя ждать. Совсем неподалеку прозвучал горн. Спустя несколько мгновений, из леса на огромном олене-альбиносе выехал рыцарь в серебристых доспехах. Вслед за ним на опушке леса появилось воинство эльфов — несколько тысяч закованных в броню воинов на самых разнообразных скакунах. Лошади стояли рядом с единорогами, олени — рядом с пегасами. Без какой-либо видимой команды эльфы, опустив копья, атаковали. Орки на своих звероподобных питомцах бросились им навстречу. После короткой, но яростной и кровопролитной схватки всё было кончено. Небольшой отряд орков, пользуясь суматохой, сумел скрыться. Самоотверженная атака лишь прикрывала их отход.

Всадник в серебристых доспехах первым прорвался к Эйландару и, подхватив его, помог сесть сзади. Развернувшись вместе со свитой, предводитель рванул к лесу. Эйландар, обернувшись, что-то крикнул своим спутникам, указывая в сторону реки. Видя, что его не поняли, он соскользнул и бросился к воде. Эскорт последовал за ним. Подбежав к Авалейну, Эйландар крикнул: — «Там Вадим!».

Эйландар хотел сам прийти на помощь, но один из охранников перекрыл ему дорогу. Ещё двое, не слезая с лошадей, бросились в воду. Действуя согласованно, они подвели бревно с вцепившимся в него Вадимом к берегу, где эльфы с трудом смогли разжать его сведенные судорогой руки. Человека положили навзничь, Элайн, расстегнув застёжки, снял кирасу и нанес резкий удар в середину груди. Тело колдуна содрогнулось, изо рта и носа хлынула жидкость. Спустя несколько мгновений, он уже стоял на четвереньках, кашляя и отплевываясь.

XIII Аудиенция у владыки

Город эльфов имел длинное название. Сколько Вадим ни пытался, произнести все семнадцать звуков в правильной тональности он так и не смог. Поэтому плюнув на всё, он называл его Флоренс. Тем более, что и эльфы по этому поводу особо не возмущались. Дорога до Цветочного города, так наиболее близко ему удалось перевезти его название, заняла чуть более восьми часов. Хотя, по заверениям эльфов, не будь с ними высокородных особ, чьё присутствие в столице было обязательным, идти по лесам пришлось бы дней десять, не меньше. Государство эльфов имело две столицы, расположенные на приличном расстоянии друг от друга.

Вторую столицу, именуемую как Город у реки, впадающую в тёплое море, Вадим назвал Риверс. Флоренс, являвшийся административной столицей, имел консервативные нравы. По древнему обычаю, он был закрыт для чужаков, само место его нахождения являлось тайной. В отличие от Флоренса, издревле бывшего цитаделью эльфийского народа. Риверс скорее был торговым и дипломатическим центром. Удобно расположенный на пересечении морских, речных и сухопутных торговых путей, небольшой прибрежный городишко быстро разросся.

Риверс обладал более свободными обычаями, отличался наличием этнических кварталов и множеством увеселительных заведений на любой вкус. Формально находясь на эльфийской земле, прибрежный город обладал определённой независимостью. Без крайней необходимости Владыки не вмешивались в его дела. Позволяя совету из числа наиболее уважаемых горожан, большинство из которых всё же были эльфами, управлять полисом к всеобщей выгоде. Именно там заключались самые значимые торговые сделки, оформлялись дипломатические союзы и плелись многочисленные интриги.

В этом городе можно было купить всё что угодно, если знать, к кому обратиться и обладать достаточной платежеспособностью. Всё это Вадим почерпнул из бесед с Элайном, других развлечений у него не было. Ведь большую часть дороги он провел в повозке, стены которой были непроницаемы даже для магического взора. Уже будучи в городе, Вадиму разрешили выйти и пройтись по улицам. Больше всего его поразило отсутствие у эльфийской цитадели стен, о чем он и не преминул сообщить своим спутникам.

Ответ его поразил: защита города не в высоте его стен, а в тайне его местонахождения. Стены искусные маги могут возвести за несколько часов. Так зачем портить городской ландшафт безобразными сооружениями. Город фактически был расположен в лесу, являясь его неотъемлемой частью, весьма органично в него вписываясь. Деревья поражали своей высотой и пропорциями. В немногочисленных, видимых глазу, строениях преобладали зеленые тона, хотя встречались и постройки, раскрашенные во все цвета радуги. Множество экзотических растений наполняли город дурманящими ароматами.

Вадим недоумевал, где же город? Пока ему не показали один из домов. Подойдя к дереву обхватом у подножия около пяти метров, Элайн церемониально поклонившись, открыл неприметную дверь. Вадим, пригнувшись, вошел внутрь и оторопел. Огромный вестибюль был площадью не менее ста квадратных метров. Вадим несколько раз обходил дерево снаружи, всё вымерял. Снова заходил и непонимал, как такое возможно. Смеясь, эльф объяснил, что виной всему магия. Дома жителей размещены в деревьях, размеры которых напрямую указывают на величие и великолепие расположенных в нем помещений.

Экскурсию прервал посыльный, передавший приглашение во дворец. Аудиенция им была назначена на закате. В выделенных покоях было всё необходимое для того, чтобы привести себя в порядок. Первым делом Вадим залез в горячую ванну, с наслаждением смывая с себя дорожную грязь. Он тёр себя щеткой до тех пор, пока раскрасневшаяся кожа не начала гореть.

Несколько смен одежды лежали на его кровати. Примерив понравившийся наряд, Вадим передал его портному, который тут же подогнал его по фигуре нового владельца. Облачившись в чёрный камзол, отделанный серебряной нитью, чёрные брюки и кожаные сапоги, Вадим прошёлся по комнате. Непривычная одежда вызывала небольшой дискомфорт. Не успел он освоиться, как в его покоях появился Элайн. Придирчиво осмотрев приятеля, он произнес:

— Вадим, мы сейчас предстанем перед Эйланмаром Великолепным, у нас есть определенные правила этикета, тебе лучше не смотреть на него и не повышать свой голос.

— Понятно. Говори тихо, проси мало, уходи быстро, — усмехнулся Вадим.

— Что-то вроде того, — негромко ответил маг.

Ожидание длилось недолго. Очередной посыльный повёл их через длинную анфиладу комнат. По дороге Вадим не успевал поражаться увиденному. Комнаты, отделанные белым и черным мрамором, соседствовали с помещениями, украшенными драгоценностями и редкими породами дерева, которые, в свою очередь, сменялись помещениями с аскетичной обстановкой. Спустя десять минут, с легким головокружением от непрестанно изменяющегося интерьера Вадим увидел поджидавших их Эйландара и Авалейна, стоявших в окружении многочисленных соплеменников.

Перед высокими резными дверями стояло четыре стража в серебристых, абсолютно одинаковых, доспехах. Их лица были скрыты под опущенными забралами. Охрана владыки, как понял Вадим, были единственными, кто имел право находиться во дворце в броне и с оружием, помимо высокородных, конечно. Любого, обнажившего клинок в присутствии властителя, ждала смерть. Эльфы сложили своё снаряжение в предоставленные охраной тюки. Лишь Эйландар оставил при себе длинный кинжал, который он демонстративно повесил на бок. Вадим, положив посох и меч, ожидал указаний, что делать дальше. Один из охранников со словами:

— Владыка желает взглянуть, — хотел поднять вещи Вадима, но не смог.

Ему на помощь пришел его товарищ. Вдвоем они попытались снова, но с тем же результатом. Ткань затрещала, но сверток остался на месте.

— Магия, — чуть слышно бросил Элайн. — Если Владыка желает взглянуть на меч, он должен идти сюда, либо Вадим может отнести клинок к нему.

Охранники переглянулись, один из них кивнул колдуну, который без особого труда поднял своё оружие и вошёл в зал. Стража, обнажив оружие, проследовала за ним, держась позади в полной готовности к любым неожиданностям. Зал аудиенций был полон собравшейся знати. Стоявшие ближе к входу были одеты попроще, в отличие от, расположившихся около трона. В нарядах приближенных преобладали белые или розовые цвета, именно однотонные были одеты наиболее вычурно. Как бы соревнуясь друг с другом в великолепии своих нарядов. Обособленно стояла группа эльфов, с раскрашенными лицами, облаченная в некое подобие камуфляжа.

Престол представлял собой высокое прямое кресло без малейшего намека на удобства. По-видимому, он рос прямо из стены. Его единственным украшением была россыпь красно-белых цветов, увивавших изголовье и подлокотники. Путь к престолу состоял из двенадцати ступеней. На первой ступени стояло двенадцать стражей, на шестой ступени были установлены кресла для советников владыки. Занято было лишь одно — на нем восседал пожилой эльф в облачении верховного мага.

Эйланмар в ослепительно белых одеяниях величественно сидел на троне, всем своим видом соответствуя своему прозвищу — Великолепный. Положив руки на подлокотники, он сцепил кисти рук и, положив на них подбородок, неспешно рассматривал стоявшую у начала лестницы четверку. После этого Владыка негромко произнес:

— Авалейн, чем отплатил ты чужеземцу за свою жизнь?

— Я дрался с ним плечо к плечу, мы не раз спасали друг друга в бою, — едва Властитель обратился к Авалейну, тот распростёрся ниц.

— Этого недостаточно, на тебе долг крови, и ты должен вернуть его, — задумчиво произнёс Эйланмар.

— Да, Владыка, — ответил эльф, не поднимая головы.

— Элайн, чем ты отплатил чужеземцу за свою жизнь?

— Я дал ему знания, которые не раз спасали ему жизнь, — маг отвечал спокойно, но на собеседника старался не глядеть.

— Хм-м-м, а что думает по этому поводу чужеземец? Достаточна ли эта цена? Говори, чужеземец.

Вадим не знал, как следует поступить, ведь Авалейн при обращении владыки распростерся ниц, а Элайн лишь преклонил колено. Его замешательство вызвало недовольный ропот в толпе эльфов. Ситуацию спас Эйландар. Негромко, практически одними губами, он произнес: «Колено… преклони колено». Что Эльвад и незамедлительно сделал.

— Достаточна! Знания бесценны и вечны, а жизнь в наше время коротка и, как ни печально признать, она имеет весьма невысокую цену.

— Эйландар, чем ты отплатил чужеземцу?

Эйландар презрительно усмехнулся.

— Здесь что, суд? Перед кем я должен отчитываться! Я — Эйландар Перворожденный, прямой потомок Эйлайнорома Кровавого, по праву рождения соправитель Бескрайнего леса.

— Нет чести гордиться родством с деспотом и тираном! — произнес пожилой эльф в белых одеяниях. Стоящие рядом эльфы поддержали его одобрительным гулом.

— Эор Свободный, если я не ошибаюсь, — едва взглянув на своего оппонента, произнес Эйландар.

— Эорос, — с вызовом поправил он Эйландара.

— А ведь свободу ты получил именно из рук Эйлайнорома, ты ведь был одним из его слуг. И не тебе называть его тираном! — голос Эйландара прогремел на весь зал. — В старые добрые времена в этих чертогах звучали голоса лишь Свободорожденных, а чернь сидела по норам.

Эльфы, стоявшие возле Эороса, отпрянули от него, и он остался один в пустом круге. Знать не любила выскочку. Высокородные всем своим видом показывали, что соседство с Эоросом им неприятно. Многие демонстративно зажимали носы, кто-то презрительно принюхивался и косился на источник неприятного запаха.

— Вам интересно, как я отплачу чужеземцу? Я подарю ему жизнь. Вадим сейчас умрёт!

Вадим, услышав слова эльфа, попытался рвануть к выходу, но его остановил Элайн: — «Тихо ты, все нормально, доверься мне».

Голос Эйландара вновь зазвучал на весь зал: «Умрёт, чтобы возродиться, как Эльвад Свободорожденный. Теперь никто не смеет утверждать, что на мне долг крови».

Толпа недовольно загудела, раздались выкрики.

— Это неслыханно! Он навлек позор на наши головы!

Особенно усердствовал Эорос. Эйландар пристально оглядел собравшихся, задержав свой взор на наиболее отъявленных крикунах и давая памяти запечатлеть их лица, тем самым намекая им, что ничего не забудет. Под его взором даже самые спесивые эльфы теряли свой пыл. Эорос тоже недолго хорохорился и под грозным взглядом сник и больше походил на нашкодившего школяра. Ситуацию нужно было брать в свои руки, владыка был опытным политиком. Раз унизить племянника не получилось, надо показать собравшимся, что всё происходит с его согласия и под неусыпным контролем.

Зал мгновенно стих едва Эйланмар Великолепный начал говорить: «Тихо! Законы предков гласят, что жизнь перворожденного священна. Любой спасший священную жизнь достоин высшей награды. Что может быть выше, чем полученный Эльвадом дар!».

— Быть по сему, — изрек он на весь зал, выдержав приличную паузу. — Эльвад, историю моего племянника мы слышали. Теперь расскажи нам, что движет тобой, зачем ты пришел к нам.

— Я — скромный путешественник, — негромко ответил Вадим, потупив взор.

— Тебе нет нужды скрывать свои эмоции. Отныне в этих чертогах ты можешь говорить в полный голос, — произнес владыка эльфов.

— Мне нужны кое-какие ингредиенты, кровь дракона… (в зале раздался негромких смех) перо феникса… (присутствующие откровенно смеялись) и камень души… (зал смолк).

В гробовой тишине неестественно громко прозвучал голос Эйландара:

— Дядя, а как ты вознаградишь моих спутников за моё чудесное спасение?

— Мы как-то не думали, что в этом есть необходимость.

— Элайн и Авалейн сопровождали меня, терпя все тяжести и невзгоды долгого путешествия. Вадим же спас нас всех во время вероломного нападения орков.

— Авалейн, — негромко произнес владыка. — Нам известно, сколь доблестно ты оберегал нашего племянника. Нам известно, что на службе ты лишился всего. В знак моего расположения тебе пожалован лук эльфийского стража. Помни, что я ценю верность.

Верховный маг прямо из воздуха достал чёрный лук, инкрустированный серебром. Колчан был наполнен стрелами, две из которых были зелёными, а пять — чёрными.

— Элайн, — услышав своё имя из уст Владыки, маг преклонил колено. — Ты исполнил свой долг, отныне твоё служение нам законченно. Ты волен поступать, как тебе заблагорассудится.

— Эльвад…

Владыка был немногословен: «Эльвад, нам трудно подобрать награду, достойную тебя, поэтому мы дадим тебе лишь то, что ты ищешь».

Верховный маг недоуменно уставился на своего повелителя, как и большая часть собравшихся. В руках Владыки возникла резная шкатулка из чёрного дерева, украшенная серебром и белой костью. Её появление зал встретил негромким ропотом. По мановению руки крышка открылась, издав серию мелодичных звуков, казалось бы, не связанных между собой, но в целом составивших красивую композицию. Эльф достал большое перо ярко-алого цвета, которое напоминало собой язык пламени, и несколько раз взмахнул им в воздухе. За пером оставался след из сияющих искр, которые, не угасая, устремились ввысь.

— Отдать реликвию первому встречному — неслыханно! — вскричал Эорос. — Да ладно бы на благое для нашего народа дело, а то чернокнижнику. Что ещё? Может, принесем в жертву пару невинных дев и, окропив их кровью алтарь, пленим их души?

Видя непонимание Вадима, стоявший позади Элайн негромко произнес: «Перо Феникса символизирует собой вечную жизнь. Кровь Дракона — мудрость или энергию. Оба компонента очень редки и безмерно дороги. Камень Души — артефакт, пленяющий сознание живого существа после смерти. Все три компонента могут применяться в различных магических школах, но объединенные вместе служат мощным источником практически неисчерпаемой энергии в самых тёмных разделах Демонологии. На память мне приходят лишь два заклинания — Призыв и Возрождение. Будь очень осторожен, когда передашь их заказчику».

— Я бы тоже хотел наградить моих спутников, — вмешался Эйландар. — Эльвад, ты ценишь знания, отныне двери нашей библиотеки открыты перед тобой.

— Элайн, мне известно, чего ты хочешь. Я обращаюсь к главе дома Утренний Рассвет, достопочтимый Эльёран, прошу Вас выполнить мою просьбу.

Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на эльфа в розовых одеяниях. Определить его возраст было невозможно, молодое лицо с высоким лбом и мудрыми печальными глазами не сочеталось со строгими одеждами. Из окружавших его сокланов он выделялся аскетизмом.

— Она была обещана другому, но он исчез. Что говорят законы наши? Помолвку разорвать не в силах мы. Элайн, как выйдет срок, коль согласится Руа, мешать мне проку нет! Но помни, неволить никого не стану.

Эйландар согласно кивнул и обратился к своему последнему спутнику: «Авалейн, мой верный страж, не ведаю, что надобно тебе, но думаю, подарок мой придется по душе.

Принц щелкнул пальцами, и рядом с черным луком возникли два кинжала. Клинки покоились в ножнах с универсальными креплениями. Украшенные белой костью рукояти вызвали завистливый вздох у большинства присутствующих. Эйланмар задумчиво сидел на троне, подперев левым кулаком подбородок, пальцами правой он судорожно барабанил по подлокотнику. Наконец решившись, он произнес: «Эльвад, нам нужно поговорить в присутствии лишь членов малого совета».

Двери раскрылись, и недовольные эльфы направились к выходу, им всем было интересно, чем же закончится разговор с чужеземцем. Элайн на прощание похлопал Вадима по плечу, Авалейн, не поднимая глаз, подхватил подаренное оружие и растворился в толпе. Небольшая заминка возникла с Эоросом, он не захотел подчиниться и обрушивал на голову чернокнижника разнообразные проклятия. Это, видимо, было делом привычным. Четверо стражей направились к нему и попросту вытолкнули его из покоев.





Часть вторая. Глава 14-16




XIV Малый совет

В зале осталось лишь избранные: глава дома Утренний Рассвет Эльёран, старик в белом, воин в пятнистых одеждах и пожилой эльф в зеленом. Все четверо прошли по ступеням и сели в пустующие кресла рядом с верховным магом. Одно из кресел осталось не занятым, к нему и направился Эйландар. Стражи на мгновение замешкались, но разошлись, уступая принцу дорогу.

Члены совета некоторое время недоуменно взирали на своего нового коллегу, но молчали. Тишину нарушил Владыка: «Племянник, с каких это пор ты заинтересовался управлением нашим народом? Кто дал тебе право стать членом совета?».

— Я чту традиции, дядюшка, согласно им, в совете должно быть нечетное число голосов. Ваш голос должен быть решающим. Помимо владыки, в совет входят самые уважаемые и знатные эльфы. А кто еще может сравниться в знатности с Эйландаром Перворожденным? Нас так мало осталось. Мы должны держаться вместе.

Члены совета одобрительно закивали.

— Что же, в твоих словах есть здравый смысл. Наконец-то ты превращаешься в подлинного принца, достойного наследника наших великих предков. В ближайшее время мы подумаем, кто достоин места в совете. Пока оно свободно, ты вполне можешь его занимать. Владыка дождался, пока Эйландар устроится поудобнее и произнес: «Эльвад, мы многое слышали о твоем клинке и хотим взглянуть на него».

Вадим направился к трону, но подняться по лестнице ему не позволили стражи, заступившие дорогу. Он недоуменно стоял со свертком в руке, пока один из стражей не указал ему на небольшое возвышение, где молодой колдун и положил свой сверток. Верховный маг, повинуясь кивку Владыки, подошел к тюку и воздел над ним руки. Под воздействием негромкого речитатива, меч взмыл в воздух и начал с бешеной скоростью вращаться вокруг свой оси. Внезапно клинок остановился и, на мгновение задрожав, устремился к магу. Вскинув руки, эльф отгородился Призрачной Стеной. С грохотом меч врезался в магическую защиту и с жутким воем начал рубить её. Маг прекратил читать заклятие, и меч, нанеся ещё несколько ударов, успокоился. Вадим, стоявший неподалеку, с интересом наблюдал за происходящим поединком. Почему-то он чувствовал себя на редкость защищенным, несмотря на мелькавшее неподалеку лезвие взбесившегося клинка.

— Владыка, это он — Клинок Богов! — радостно закричал маг.

— Мы видим, — ответил Эйланмар. — Эльвад, ты вернул нам реликвию нашего народа.

— Я вернул? — удивленно произнес Вадим. Расставаться с мечом у него не было никакого желания. — С чего бы это?

— Клинок ранее принадлежал королю Артуру. Так вот — он эльф. Величайшие британские лучники были выходцами из лесного народа, в этом и скрывался секрет их непревзойдённого мастерства. Раньше наши миры соединялись многочисленными порталами. Мы помогали жителям вашего мира в борьбе с порождениями тьмы. Во время одной из этих экспедиций клинок и был утерян. По праву он наш.

— В моём мире есть одна легенда о мече короля. Мне всегда было интересно, насколько она правдива, — с этими словами Вадим протянул руку к висящему в воздухе клинку, который незамедлительно нацелился на него, в очередной раз задрожал и, перевернувшись несколько раз в воздухе, аккуратно лёг рукоятью в ладонь.

— Защищайте Владыку, — вскричал воин в пятнистых доспехах.

Стражи обнажили оружие и двинулись к Вадиму. Не обращая на них внимания, человек взмахнул мечом и, расположив его перпендикулярно постаменту, вонзил в камень. Клинок вошел в гранит, как нож в масло, практически по самый эфес.

— Достать его сможет лишь достойный, — с этими словами Эльвад отошел в сторону.

Эйланмар остановил своих стражей, надвигавшихся на человека и приказал принести ему меч. Ближайший из воинов попытался вырвать меч из камня, но как только он взялся за рукоять, она резко раскрылась, раздробив ему кисть.

— Есть еще желающие присвоить мой клинок? — громко спросил Вадим.

Владыка выжидательно посмотрел на верховного мага и кивком дал ему право голоса.

Маг замешкался и, прочистив горло, изрек: «Человек провел обряд инициации и теперь меч признал в нем хозяина».

— И что нам теперь делать? — задумчиво глядя в сторону, произнес Эйланмар.

— Ну, самое простое — вернуть ему меч и попытаться потом убить его. Отдать или подарить столь ценный артефакт не возможно, клинок почувствует любую фальш.

— Он — гость. К тому же, благодаря моему племяннику, теперь он один из нас. Лишить Эльвада его клинка никто не в силах, мы возьмем его лишь на хранение. Все вопросы обсудим позже, а сегодня нас ждет торжество, посвященное возвращению Эйландара.

XV Пир

Пир у эльфов выглядел несколько странно. В центре огромного зала на возвышении находились Эйланмар Великолепный и его племянник. По удаляющейся от них спирали, по мере их значимости сидели члены великих домов. Дальше спираль переходила в огромный стол, за которым находились прочие приглашенные гости. Прислуживали им молодые эльфийки в весьма откровенных нарядах.

Эльваду была оказана честь, трапезничать вместе с первородными. На столе появлялись всё новые и новые угощения. Большинство подаваемых явств было Вадиму незнакомо. Эйландар оставался мрачен и много пил. Вадим, чувствовавший себя не совсем уютно после потери меча, спросив разрешения, он покинул владык. Проходя вдоль пирующих, он увидел Элайна увлеченно флиртовавшего с молодой эльфийкой. Они оба были одеты в розовые наряды. Временами они колдовали. Элайн всплеснул руками, и в открытое окно влетели щебечущие пичуги, несущие в своих лапках венок из цветов.

Закружившись над влюбленными, пташки защебетали веселый мотив. Затем плавно опустили венок на голову спутницы Элайна. В ответ она, звонко рассмеявшись, скрестила ладони и что-то в них прошептала, после чего продемонстрировала собравшимся появившуюся стрекозу.

Насекомое взлетело и, громко зажужжав, зависло над головой Элайна. Выписывая над смеющимися эльфами забавные виражи, оно, в конце концов, село на его тунику, на мгновение замерло и, внезапно задрожав, превратилось в янтарную фибилу.

Вадим не стал тревожить веселившихся своими вопросами. К тому же его раздражало чрезмерное внимание к его персоне. Эльфийки, прислуживавшие за столом, не оставляли колдуна ни на миг. Его кубок постоянно был полон, едва он делал глоток сразу несколько девушек бросались прислуживать ему. Каждая из подавальщиц, проходя мимо, считала своим долгом скормить ему самый, по её мнению, лакомый кусочек. При этом девушки не стеснялись своей наготы, улыбались и принимали соблазнительные позы. Несколько раз между эльфийками возникали споры, кто из них должен прислуживать Эльваду. Во время очередной ссоры Вадим, воспользовавшись суматохой, покинул зал и отправился на поиски Авалейна, так как среди гостей его не было. После непродолжительных поисков Вадим нашел его в отведенных для путешественников покоях.

— Авалейн, почему ты не на пиру?

— Что тебе известно о наших устоях Эльвад? — с горечью спросил Авалейн. — Четыре великих эльфийских дома. Наиболее могущественный из них — Молодая Луна. Они в белом, их лидер Элрадан, в клан входят лишь свободные и свободнорожденные. Не многим уступает им в могуществе Утренний Рассвет. Представители этого дома в розовом, их лидера ты уже знаешь. Лесные Стражи — это те, что в охотничьих одеждах, главою у них Элронд. Дети леса — в зеленом, сейчас они в упадке, ими правит Эол. Также существует множество чёрных домов, но их не признают.

— Чёрные дома? Как это понимать?

— Основу нашего общества составляют Падающие Ниц. Они находятся в постоянном безвозмездном служении у остальных каст. Более привилегированное положение занимают Свободные Эльфы, они оказывают услуги за вознаграждение. Затем идут Свободнорожденные, а выше их — лишь Первородные.

— Свободные, Свободнорожденные — в чем разница?

— Всё дело в потомках. Дети Свободнорожденных рождены свободными и не познают тягот служения, это элита нашего народа. На них опираются наши Первородные Владыки.

— А ты, Авалейн, кто ты?

— Я Падающий Ниц, — печально ответил эльф. — Мне не место среди знати! Вадим, а почему ты покинул зал торжеств? Самое весёлое еще впереди.

— Я не люблю быть в центре внимания, а ваши девушки, они…

— Слишком назойливы?

— Да, не понимаю, в чем причина.

Авалейн рассмеялся и произнес: «Свободнорожденный Эльвад стал жертвой охотниц. Ты весьма лакомый кусок. Ведь, не зная наших обычаев, легко попадешь в их сети. Зачав от тебя ребенка, любая из них родит свободного эльфа. Через пятьдесят лет ребенок достигнет совершеннолетия и получит имя. И, женившись на матери, сделает её свободной».

— Пятьдесят лет? Это ведь так долго! — удивился Вадим.

— Отнюдь, я двести десять раз встречал свой день рождения. Последние полторы сотни лет я служу Владыкам, и сейчас я также далек от свободы, как и в самом начале моего служения.

— А если сын откажется жениться на матери? — поинтересовался Вадим.

— Тогда она начнет всё сначала, — Авалейн на мгновение задумался и, собравшись, выпалил: «Эльвад, могу я попросить об одолжении?»

— Конечно, говори! Я постараюсь тебе помочь, — ответил Вадим.

— Я люблю одну девушку. Её зовут Нюша — океан надежды, по-вашему. Понимаешь, сейчас она там в зале, а я здесь не нахожу себе место. Ведь сегодняшнюю ночь она вполне может провести с другим.

— Так пойдем и заберем её оттуда! — Вадим, схватил Авалейна за руку и потащил за собой по коридору. По дороге к залу торжеств эльф несколько раз придумывал причину, по которой он не может идти вместе с Вадимом. В конце концов, Эльваду надоело его упрямство и, взяв эльфа воротник, он повел приятеля перед собой.

У входа в зал стояло четыре стражника и распорядитель церемоний. Скучающие воины негромко переругивались с последним, но, завидев приближающуюся компанию, высокий худосочный эльф с противным лицом приосанился и, предав своей физиономии независимое выражение, заступил им дорогу. Вадим попытался обойти неожиданно возникшее препятствие, но распорядитель старательно оттирал Авалейна в сторону.

— Проблемы? — поинтересовался Вадим у распорядителя.

— Черни нет места на пиру Владыки, — высокомерно произнес распорядитель.

— Имя твоё как? — спросил человек.

— Нелфас, — ответил эльф.

Вадим абсолютно не разбирался в иерархии эльфов, поэтому обратился к Авалейну за разъяснением: — Кто такой?

— Такая же чернь, — пробурчал эльф.

— Понятно! — Вадим начал распалять себя. — Ты знаешь, кто я? — сказал он, обращаясь к распорядителю.

— Эльвад, — презрительно бросил эльф.

Вадим, сделав широкий шаг, оказался рядом с распорядителем и коротко, практически без замаха, ударил его ладонью в пах. Эльф скорчился от боли. Указательным и большим пальцем Вадим взял его за нос и, выкручивая его, приблизил лицо непочтительного эльфа к своему. Медленно чеканя каждое слово, человек произнес: «Эльвад Свободнорожденный, спаситель принца — тот, кто сегодня восседал за одним столом с Владыкой». Отшвырнув наглеца в сторону, Вадим шагнул к дверям. Один из стражей преградил ему дорогу и попытался обнажить меч, но был остановлен своим же товарищем. Нерешительные действия охраны указали Вадиму, что он на правильном пути.

— Пример этого негодяя вас ничему не научил? — выждав небольшую паузу, Эльвад продолжил. — Не думаю, что принцу понравятся ваши действия. Я оскорблен.

Пользуясь возникшим среди воинов замешательством, Вадим схватил своего спутника за руку и проскочил в едва приоткрытую дверь. Едва сделав несколько шагов, он оказался в окружении молодых эльфиек. Охотницы всучили ему в руки кубок с вином и наперебой стали восхвалять. Полушёпотом человек спросил у своего спутника: «Разве принц не более выгодная добыча, чем я?».

— Как только одна из них без соизволения подойдет к первородному, её растерзают соперницы. Даже благородные эльфийки опасаются публично оказывать знаки внимания первородным. Главы домов тщательно следят за этим. В последний раз это привело к войне, в результате которой Молодая Луна практически полностью истребила Детей Леса. Было это, правда, задолго до моего рождения.

— Хорошо, не отвлекаемся. Которая из этих милых дам похитила твоё сердце?

— Вот эта, — эльф указал на бойкую соплеменницу, весь вечер строившую Вадиму глазки.

Широким шагом человек подошел к девушке, подхватил её на руки и понес к выходу. Эльфийка удивленно вскрикнула и попыталась вырваться, скорее демонстративно, чем в самом деле. Эльвад перекинул её через плечо и несколько раз несильно хлопнул по упругой попе, чем вызвал оживленный смех в зале. Сопровождаемый одобрительным гулом, он вышел в коридор. Когда Вадим вошел в отведенные ему покои, Авалейн уже находился там. Положив свою ношу на кровать, колдун подмигнул эльфу.

— Ну ладно, детки, развлекайтесь, дядя пойдёт погуляет.

— Постой, ты куда? — остановили его.

— Как куда? Вы тут развлекайтесь, а я потом признаю вашего ребенка. Или я что-то не правильно понял? — поинтересовался Вадим.

— Не совсем, понимаешь…, - эльф на секунду замялся и, набравшись мужества, выпалил: «Я думал, что ты проведешь эту ночь с ней».

— Кто? — человек нервно рассмеялся.

— Я что, недостаточно хороша для него, — надулась эльфийка.

— По-другому нельзя, обман легко вскроется. В противном случае уже все были бы высокородными, — попытался убедить приятеля Авалейн.

— Я не могу, ты же влюблен в неё. Как мне потом смотреть тебе в глаза? — продолжал отнекиваться Вадим.

Девушка вскочила и со слезами на глазах выбежала в коридор. Авалейн пытался остановить её, но она вырвалась и, разрыдавшись, убежала.

— Прости! Не знал, что так получится, — попытался извиниться Вадим.

— Сам виноват, нужно было тебе сразу всё сказать, — печальный эльф двинулся по коридору в противоположную сторону, той, в которой скрылась девушка.

XVI Библиотека

Попав в библиотеку эльфов, Вадим начал беспорядочно читать всё подряд. Едва ли он понимал хоть треть прочитанного, поэтому часто, изучив одну главу, возвращался к предыдущей и просматривал её заново. На третий день он обзавелся толстенной тетрадью, куда и делал многочисленные заметки.

Молодые эльфы несколько раз утаскивали Вадима на арену для поединков, но для учеников он был слишком силен, а для наставников слишком прямолинеен. К тому же он не контролировал силу произносимых заклинаний. Пару раз лишь искусство лекарей спасало Вадима от серьезных неприятностей, и от него потихоньку отстали.

Настоящей удачей была найденная географическая карта с описанием близ лежащих земель. Наконец-то он понял, где находится. Авалон, мир, где живут драконы, эльфы, гномы, люди и орки. Единственный материк, окруженный морями, в центре которого земли эльфов (Бескрайний лес), с востока граничащий с Вольными графствами, обжитые различными людскими племенами. Тёмные горы, населенные гоблинами и троллями, находились на восточной границе материка.

С юга земли эльфов омываются Тёплым морем. С севера граничат с Плодородными степями, в которых обитают племена амазонок и тауренов. Далее в пустынях и Выжженных степях, вплоть до Проклятого леса, живут кентавры. Проклятый лес постепенно переходит в Железные горы, населенные в основном великанами, крысолюдами и цвергами.

За Железными горами проживают дикие племена. Там же, по легендам, где-то прячутся и остатки племени фурболгов. На западе расположены бескрайние просторы, населенные людьми. Самое крупное королевство — это Империя Гуралов. На юге Империя граничит с землями краснолюдов, на западе — с великим морем, на севере — с королевством Дварфов. Если бы не люди, дварфы и краснолюды давно перебили бы друг друга.

Читая книги, Вадим чередовал историю с основами магии. Законы стихий — с ритуалами племен, населявших Авалон. Многое было непонятно, ещё больше неинтересно и ненужно. Лишь Элайн пытался хоть как-то систематизировать получаемые Вадимом знания.

— Вадим, простейшие атакующие заклинания, которые ты используешь, молния и огненная стрела, имеют схожую природу. Тебе также нужно научиться использовать их во всех четырех вариантах.

— Зачем? — удивился Вадим.

— Например, нужно тебе будет уничтожить речного Элементаля или пробить Водный Щит, нет ничего лучше заклинаний Магии Земли.

— Щит, к чему он? Никогда им не пользовался! — презрительно фыркнул Вадим.

— Ты хочешь сказать, что не умеешь защищаться! Тебе просто не встречались достойные противники, — наставительно произнес Элайн.

— Как же не встречались? Встречались, — поморщился Вадим.

— И каков результат? — поинтересовался Элайн.

Вадим лишь махнул рукой и ничего не ответил.

— Все очень просто. Ответь мне. Вот встретились два мага, оба произнесли заклинания и убили друг друга, кто выиграл? — ехидно спросил Элайн.

— Никто. Ничья, наверное, — в голосе Вадим царила неуверенность.

— Какая же тут ничья, если они погибли! Значит, оба проиграли! — ухмыльнулся Элайн.

— Понятно. Неважно, сколько ударов ты нанес сопернику! Пусть пять. А пропустил всего лишь три, важен итог. Кто остался на ногах, тот и в плясе.

— Именно теперь рассмотрим ситуацию с использованием щита. Ты обрушиваешь на соперника Огненный Шар, он закрывается Водяным Щитом, который выдержит несколько попаданий. В этом случае тебе не пережить следующий размен. Молодые маги грешат чрезмерным увлечением атакующими заклинаниями, часто забывая о собственной защите. Не допускай роковых ошибок.

Эльфийский маг ушел. Вадим задумчиво потирал подбородок. «Пора бы побриться», — мелькнула запоздалая мысль. Проводя в библиотеке по двадцать часов, он забыл не только о гигиене, но пожертвовал едой и сном. Книга, описывающая историю мира, захватила его.

Орки представляли большую часть сил тьмы, вторгшихся на Авалон под руководством Мефисто около десяти тысяч лет назад. Эта война запомнилась как Война Древних. Длилась она многие поколения и закончилась частичной оккупацией Авалона тёмными. Маги эльфов смогли закрыть порталы и отрезать неприятеля от подкреплений. Однако сил уничтожить прорвавшихся уже не было.

С тех пор орки и проживают на Авалоне. Около трёх тысяч лет назад эльфы, ведомые Эйлайноромом Кровавым, попытались очистить свой мир от захватчиков. В результате ряда поражений сообщество первородных разделилось. Эйлайнором призвал всех стать Баэлнорнами[1] и уничтожить врагов, но подавляющее большинство эльфов решили, что это слишком большая цена за победу.

На севере Авалона Владыка и несколько его соратников прошли Ритуал вечной жизни, принеся в жертву пленных орков, но были отвергнуты сообществом эльфов. Место проведения ритуала именуется теперь Проклятым лесом. Решающего значения в битве за Авалон баэлнорны не оказали ввиду своей малочисленности.

Эльфы потерпели еще несколько сокрушительных поражений и были вынуждены призвать на помощь людей, вмешательство которых и остановило бойню. Эйлайнором со своими сподвижниками, в число которых вошли наиболее радикальные представители лесного народа, поселились в Проклятом лесу. С тех пор их именуют тёмными эльфами.

Третья война началась около восьмисот лет назад и длилась почти три века. Все началось после банальной стычки в ходе пограничного конфликта между кентаврами и тауренами, в ходе которой погиб один из вождей племени кентавров. На помощь тауренам пришли амазонки. Кентавров поддержали тёмные эльфы и их саттелиты. Эльфы Бескрайнего леса не спешили прийти на помощь своим союзникам. Стоящие на грани поражения таурены были вынуждены искать помощь на стороне.

Орки и тролли поддержали тауренов и вскоре обнаружили с ними много общего, поскольку желали вернуться к своим шаманским корням. Степи, в которых жили таурены, напоминали оркам об их родине. Эльфы окончательно отвернулись от тауренов после их альянса с орками, и даже просьбы амазонок не изменили их решения. Тёмные эльфы призвали на помощь демонов и нечисть, и лишь, когда они подошли к границам трех королевств, гномов, людей и эльфов, последние были вынуждены вмешаться. Войска объединенной коалиции загнали своих противников в Проклятый лес, но брать его штурмом не рискнули.

По окончанию Третьей войны таурены распались не несколько крупных племен и осели на плодородных равнинах. Самым могущественным является клан Чёрного Быка, который в настоящее время возглавляет его потомок Сидящий Бык.

***

Однажды в руки Вадима попала занимательная книга, описывающая существ, которые проживают на Авалоне. Открыв страницу наугад, он прочел: орк — означает чужеземец, несущий зло, это гуманоидные существа среднего роста с кожей тёмно-зелёного цвета. У мужчин имеются большие торчащие клыки, женщины более миловидные, но общая черта — это приплюснутый нос и торчащие уши.

Им свойственны кровожадность, коварство и вероломность. Варварская культура и шаманизм переплелись в жизненных устоях орков. Некоторые племена не чураются каннибализма, при этом поедают только сильных и отважных врагов.

В большинстве случаев опасность, исходящая от орков, заключается в их количестве и ярости, а не в воинском умении. Армия орков чаще всего представляет собой плохо организованную силу. Их командиры — сильные, харизматичные лидеры, но плохие стратеги.

— Эльвад, — услышал Вадим непривычное для себя имя. Он еще не осознал до конца произошедших с ним перемен и не всегда реагировал, когда звали по-новому.

Но в этот раз к нему обращался тот, кто не так давно нарек его этим именем. Вадим находился в небольшом замешательстве. С одной стороны, Эйландар был для него принцем, с другой стороны, — приятелем, с которым он прошел через череду битв и приключений.

Заметив борьбу на его лице, Эйландар сказал: «Оставим условности, мой друг. Ведь я могу тебя так называть?».

Вадим нехотя отложил в сторону книгу и взглянул на принца красными от недосыпания глазами. В ближайшие дни он планировал отправиться дальше, поэтому практически переселился в библиотеку, являвшуюся подлинным источником мудрости, дабы прочесть еще одну книгу или главу, ну пусть даже абзац. Эйландару было известно запойное стремление его приятеля к знаниям. Подойдя, он взял отложенную в сторону Вадимом книгу и, едва взглянув на обложку, произнес: «Владей, дарю».

Своим поступком принц несказанно разгневал смотрителя библиотеки, который неусыпно наблюдал за порядком. Он даже сделал несколько шагов и порывался что-то сказать, но разочарованно махнул рукой и не стал связываться.

Эйландар продолжил: «Вадим, нужен твой совет. Меня гложет один вопрос! Орки ведь поджидали в тот день именно нас, точнее меня. Я сомневаюсь, что Элайн или тем более Авалейн могли заинтересовать их настолько, чтобы решиться на вторжение. Орки точно знали наш маршрут, они рискнули своей святыней, чтобы пленить меня».

— Неужели во всем эльфийском королевстве нет никого более умудренного жизненным опытом, чем я? — удивленно произнес Вадим.

— Вадим, Вадим, возраст не определяет мудрость. Глупец с возрастом не становится мудрецом, он становится старым глупцом, — парировал принц.

— Неужели ты никому не доверяешь так сильно чтобы, поделиться своими сомнениями? — догадался Вадим.

— Ты на удивление проницателен, друг мой. Я был прав, обратившись к тебе за советом.

— Но ведь я чужак. Может быть, специально подослан к тебе, чтобы втереться в доверие.

Эйландар лишь кивнул: — «Я долго размышлял над этим, но пришел к выводу, что всё-таки тебе можно доверять. Твое случайное вмешательство спасло нас. Орки могли пленить меня и, околдовав, впоследствии использовать в своих целях. Многоходовые комбинации никогда не были сильной чертой их племени. Вся тактика их действий основана на принципе бей-беги».

— Тогда, мой принц, давайте сопоставим факты. Кому выгодна ваша смерть, кто знал о маршруте движения?

— Об истинной цели путешествия знали только я и владыка Эйланмар. Возможно, кто-то из его советников, но мне об этом ничего не известно. Мои спутники могли только догадываться.

— Принц, кому выгодна твоя смерть? — прямо спросил Вадим.

— Ты будешь удивлен, Вадим, но никому! Я уже давно отказался от трона и в дворцовых интригах не участвую.

— Так не бывает. В случае твоей смерти кто станет наследником Эйланмара?

— Так ты считаешь, что я его наследник? Ты ошибаешься, моё право на трон предпочтительней, ибо первородство на моей стороне.

— После смерти отца я должен был наследовать трон, но главы домов решили, что мне недостаёт опыта, и дядя стал регентом. Когда прошел его срок, я после долгих раздумий не решился взять на себя бремя власти, и он стал владыкой. Формально я его соправитель, но у меня нет желания пользоваться этим правом.

— В случае смерти твоего дяди, кто будет править?

— Об этом рано говорить, он в самом расцвете сил. Если же рассматривать этот вопрос, чисто гипотетически, то я.

— А дети Эйланмара?

— Насколько мне известно, у него нет потомков, я единственный кровный родственник. Мой отец погиб, а старший брат исчез. Наш род угасает.

— Стало быть, ты отказался от претензий на трон? Ради чего?

— Хочу, чтобы меня оставили в покое. Мне надоело раболепие придворных! Надоело смотреть, как они грызутся за мою благосклонность! Надоело чувствовать себя как в банке с пауками, где каждый готов на любую подлость, чтобы залезть повыше.

— Ищи того, кому выгодно! Кому ты мешаешь? Кто может потерять, если ты останешься в живых?

[1] Светлый маг. Как правило, эльф. Который лишил себя жизни, для получения бессмертия.

Уважаемые читатели, в настоящее время я работаю над двумя сериями «Колдун» и «Игра Богов». Вам предстоит решить, продолжение какой саги будет первоочередным. Ваше одобрение будет индикатором востребованности произведения. Возможно обе книги будут заморожены, есть идеи работы над иными проектами.





Часть вторая. Главы 17-18




XVII Семя раздора

Время, отведенное на отдых, истекло. Вадим и его спутники вновь собрались в дорогу. В королевском арсенале колдун подобрал себе неплохие доспехи, изготовленные лучшими человеческими кузнецами, местные мастера подогнали их под нового хозяина. Элайн помог наложить чары, увеличив тем самым магическую защиту. Сверкающая, в лучах солнца, амуниция, больше походила на парадный доспех, нежели на боевой, но за неимением лучшего сойдёт и она.

Перед отъездом Эльвад был вновь приглашен на аудиенцию к Владыке Эйланмару. Стоя в толпе придворных, он откровенно скучал. Прием порядком затягивался ввиду многочисленных жалоб подданных. Да и Эорос влезал в каждое дело, высказывая собственное мнение по любому поводу, чем и вызывал недовольный ропот. Когда с разбором просьб было закончено, Эйланмар обратился к собравшимся.

— Мы провели последние дни в раздумьях и поняли. Что не дело нам оставлять место в Совете пустующим. Наш выбор пал на Эороса. Долгое время преданно служащий нам, он достоин, по нашему мнению, стать нашим консультантом.

Пожилой эльф церемонно поклонился. Назначение в зале оценили неоднозначно, ведь даже многие сокланы недолюбливали его за надменность и чванство. Поднявшийся из самых низов, благодаря подхалимству и лизоблюдству, а не уму и храбрости, он не пользовался любовью ни у знати, ни у черни. Эорос направился к лестнице, но стоявшая у её подножия стража не пропустила его, все места в совете были заняты. Недовольный ропот толпы сменился ехидными смешками и хихиканьем. Затем наступила гробовая тишина — все с замиранием сердца смотрели на молчаливую дуэль выскочки с принцем.

— Уступить принц не может, в противном случае он навсегда потеряет лицо в нашем сообществе, — услышал Вадим позади чей-то шёпот.

— Эйландар, — обратился владыка к племяннику.

— Да, дядюшка. Мои думы все эти дни тоже были тяжелы, и решение, которое я принял, далось мне нелегко, — принц сделал паузу. — Я объявляю себя соправителем владыки.

Зал забурлил и взорвался. Собравшиеся мгновенно разделились на небольшие группки, что-то оживленно обсуждая и доказывая друг другу. Эльфы в белых одеяниях, повинуясь указанию заседающего в совете главы Элрадана, сосредоточились у начала лестницы с правой стороны. Высокородные, стоявшие ближе к трону, расступились, освобождая им место.

Принц встал со своего кресла и, не торопясь, начал подниматься вверх по лестнице. Цветы, увивавшие трон владыки, с каждым шагом Эйландара становились всё агрессивнее. Когда он подошел к подножию, они взвились и яростно затрепетали. Первородный на мгновение замешкался. Глядя на ближайший бутон, он протянул к нему руку и погладил лепесток. Стебли растения мгновенно обвили руку, стягивая и пережимая её. Спустя мгновение, растение обмякло и заняло своё прежнее место.

Левее владыки образовалось небольшое марево. Постепенно в нём стали проступать черты еще одного трона, точной, но более миниатюрной его копии, изголовье которого также было украшено белыми цветами. Эорос высокомерно оглядел собравшихся, минуя расступившихся стражей, он занял освободившееся место.

— У нас снова некомплект в совете, — задумчиво произнес Эйланмар.

Наклонившись к соседу, Вадим указал на плотную группу эльфов, стоявших у подножия лестницы, и спросил: «Что это значит?».

— Это сторонники владыки, — подсказал кто-то из находившихся сзади.

— А почему никто не поддерживает принца?

— Желающих бросить вызов клану Молодая Луна будет немного, — пробурчал всё тот же голос.

Расталкивая плотные ряды, Вадим вышел из толпы и первым встал в число сторонников Эйландара. За ним вышел Элайн и ещё несколько молодых магов из академии, а затем их окружили Дети Леса, в полном составе перешедшие на сторону принца. Практически сразу началась словесная перепалка. Сторонники Владыки называли своих противников самозванцами, те, в свою очередь, обвинили Эйланмара в узурпаторстве. Всё дальнейшее происходило как в тумане, подначивания переросли в грубость, грубость — в оскорбления, а там и до драки чуть дело не дошло. Принц посчитал благоразумным увести своих немногочисленных соратников и в тот же вечер покинул столицу. На ладье они спустились до берегов Тёплого моря, где Вадим впервые увидел Риверс.

Город был окружен высокими стенами и разделен на четыре части, внутри находились три из них. Ближайшие к лесу кварталы, выдержанные в светлых тонах, принадлежала эльфам, массивные сооружения из гранита обозначали владения гномов. Людские постройки выделялись своей помпезностью, отсутствие вкуса хозяева пытались скрыть роскошью и размерами. Вне укреплений жили те, кто не мог себе позволить платить городские налоги или не желал привлекать к себе внимание стражи.

Постепенно вдоль моря возникали небольшие поселки, в которых бок о бок проживали пираты и торговцы, контрабандисты и прочий люд, охочий до звонкой монеты. Со временем разрастающиеся за стенами поселения сформировали анклав, в котором была своя иерархия, и царили свои законы. Тёмные, узкие улочки пригорода, кишели личностями, желающими подзаработать. Даже в дневное время прогуливаться там, в одиночестве, было занятием небезопасным.

В Риверсе путешественники планировали пересесть на попутный корабль, который доставит их в Империю Гуралов. Им повезло — удалось арендовать «Вилиссию», прогулочную яхту, капитан которой за небольшое вознаграждение согласился довести их до устья реки Гремучей, откуда до отрогов Одинокой горы можно было добраться по прибрежному тракту.

***

Капитан Джеронимо Гуус, более известный в узких кругах как Маэстро, был капитаном каравеллы «Морская черепаха». К тридцати годам этот смуглокожий красавчик имел быстрое судно и отчаянную команду. Нужно сопроводить ваш корабль — пожалуйста, хотите пустить кровь конкуренту — и в этом весёлый капитан окажет вам помощь. Найти его проще всего было в таверне «Пёстрая жемчужина», где он ужинал в тот теплый вечер.

Одинокая женщина, само по себе явление в этих местах редкое, а в вечернем сумраке и вовсе безрассудное. Тем не менее, именно она стояла у распахнутой двери, внимательно разглядывая собравшихся. Обтягивающее серое платье позволяло видеть лишь изящные лодыжки и ступни. Лицо незнакомки было скрыто под плотной вуалью. Перчатки из тонкой кожи плотно облегали руки до самого предплечья. Не найдя объект своих поисков, она, ловко избегая завсегдатаев заведения, то и дело пытавшихся заключить её в объятия, либо хлопнуть по мягкому месту, направилась к барной стойке, за которой находился хозяин.

Наклонившись к нему, девушка о чём-то спросила. Хозяин кивнул и указал на одну из кабинок. Сидевший рядом огромный темноволосый детина, находившийся в изрядном подпитии, попытался сорвать с девушки вуаль и поцеловать её, но был жестоко остановлен. Ловко выскользнув из его объятий, незнакомка нанесла два молниеносных удара, разбила гортань и сломала нос. Гигант, ещё покачиваясь, стоял, а девушка уже бросила к его ногам серебряную монету.

— Похороните, его поприличнее, — чуть слышно сказала она, направляясь к своей цели.

Маэстро сидел в одиночестве в светлой кабинке, отгороженный от шума общего зала не только плотными стенами, но и своими мыслями. Есть, он предпочитал без посторонних, считая этот процесс в какой-то степени интимным. В такие моменты Гуус и принимал наиболее важные решения.

— Здравствуй, Джеронимо, — отвлек его от мыслей приятный грудной голос.

Гуус не любил фамильярности, по имени его называла лишь мама и самые близкие друзья. Раздраженно он уставился на свою гостью. Церемониться с людьми, нарушавшими оберегаемые им жизненные устои, было не в его правилах.

— Не люблю долгих прелюдий, — на стол перед капитаном лёг крупный драгоценный камень. — Завтра из порта уйдет яхта «Вилиссия», на ней четыре пассажира. Трое эльфов и человечек, — произнося последнее слово, девушка вздрогнула то ли от омерзения, то ли от страха. — Меня интересуют их личные вещи. Всё остальное принадлежит тебе.

Джеронимо повертел в руках рубин, его стоимость с лихвой перекрывала все возможные издержки. Предприятие обещало быть на редкость выгодным.

— Да, чуть не забыла. Двое из тех, кто меня интересует, маги. Для их нейтрализации тебе потребуется помощь Тёмного ордена.

Гуус поморщился как от зубной боли. Колдунам он не доверял, а тёмным он не доверял вдвойне: — «Они прямо-таки бросились со всех ног помогать мне, их нужно чем-то заинтересовать», — ехидно заметил он.

— Всё предусмотрено, — на стол перед ним лёг иссиня-чёрный камень необычной огранки. — Этого будет вполне достаточно. Доставь мне человечка живым и получишь хорошую премию.

Девушка повернулась, чтобы уйти, но была остановлена капитаном.

— Ты оставила щедрый задаток, что мне мешает обмануть тебя?

— Твоё имя и моя репутация, — с этими словами гостья сняла вуаль и одарила Джеронимо пристальным взглядом.

XVIII Морское путешествие

«Вилиссия» отплыла рано утром. Когда ор чаек, запах пойманной рыбы и крики грузчиков остались позади, капитан Фредерико приказал команде поднять все паруса. Легкое двухмачтовое судно, повинуясь каждому движению руля и вспенивая волны, устремилось на запад. На яхте было не более двадцати человек экипажа вместе с юнгой и коком. Две просторные комфортабельные каюты делали из неё, скорее, прогулочное судно, чем торговое.

Вслед за яхтой из порта вышло два корабля: торговая шхуна, загруженная зерном, устремилась на восток, скорее всего, в Вольные графства, а вот хорошо известная портовому люду каравелла «Морская черепаха» неторопливо отправилась на запад. Фредерико не обрадовался неприятному соседству, но в душе надеялся, что его пустые трюмы не соблазнят алчных пиратов. К обеду каравелла отстала настолько, что её паруса практически скрылась за горизонтом, и на душе у капитана и его команды полегчало. Гости не доставляли неудобств, спрятавшись от полуденного зноя в отведённых помещениях.

Уже пора было ужинать, когда сердце капитана сжалось от страха. Расслабленность экипажа была преждевременной. Пираты, подняв на своем судне все паруса, быстро нагоняли их. Фредерико сплюнул и, взглянув на берег, всё понял. Чёртовы скалы не позволят, им высадиться на сушу. Каравелла, обладая большей скоростью, не даст им сбежать в море. Выбор был лишь в том, какой смертью умереть: разбившись о рифы или погибнув при абордаже.

Несколько раз капитану яхты удавалось избежать столкновения, благодаря лучшей маневренности. Обеспокоенные болтанкой, на палубу высыпали гости. Увидев приближающихся пиратов, они принялись облачаться в доспехи.

На мачтах каравеллы в корзинах сидели арбалетчики. Оказавшись на удобной дистанции, стрелки обрушили палубу «Вилиссии» град болтов. Эльфы посылали в них стрелу за стрелой. Убитые сыпались на палубу каравеллы один за другим, но пираты с маниакальным упорством лезли на марсы[1], чтобы продолжить стрельбу. Элайн и Вадим пытались внести свою скромную лепту, но их заклинания разбились о призрачную преграду возникшую перед носом судна. Выругавшись, эльф взялся за лук, у человека такой возможности не было.

Фредерико вскрикнул, на его белоснежной рубашке расплывалось кровавое пятно. Арбалетчики добились своей цели. Секундного замешательства хватило, и каравелла ударила в бок яхты, снося такелаж и ломая борт. От удара Вадим перевалился через леер[2] и упал в море. Он уже приготовился к погружению, набрав воздух в легкие и зажмурившись, судорожно вспоминая, как избавиться от доспехов. В этот момент Колдун с шумом упал в воду, которая под ним спружинила, и он оказался стоящим на поверхности.

Недоумевая, Эльвад присел и коснулся рукой воды, погрузив пальцы, поболтал ими. Ничего не понимая, он злорадно усмехнулся и направился к каравелле. Судя по всему, на палубе начался абордаж. Пираты, пользуясь своим численным преимуществом, теснили экипаж яхты. Подойдя ближе, Вадим перехватил посох и метнул его в борт вражеского корабля. Мощнейший удар едва не переломил пиратское судно пополам. В огромную брешь хлынула вода. Подхватив плавающий посох, колдун скользнул в чрево каравеллы. Пройдя сквозь разрушенные внутренности, он оказался на палубе.

В центре настила был размещен алтарь, на котором лежала голая девушка. Её горло было аккуратно перерезано, кровь стекала на чёрный камень, являвшийся основанием жертвенника. По специальным желобам она заполняла высеченную пентаграмму, наполняя силой стоявших в круге жрецов. Находившийся у головы несчастной, судя по всему, был главным. Грубые балахоны скрывали под собой адептов тьмы. Невозможно было понять, кто перед тобой, человек или орк, эльф или тролль. Из-под глубокого капюшона видны были лишь пылающие алым глаза. Спроси кто Вадима, с кем его свела судьба на пиратском корабле, кроме сверкающих зрачков своих противников, он вряд ли смог бы что-либо описать.

Тёмные не обратили на незваного гостя никакого внимания, продолжая творить свою волшбу. «Что же, тем хуже для вас», — подумал колдун. Взмахнув посохом, он отправил в них Огненный Шар. Не долетев до своей цели считанные сантиметры, файербол столкнулся с призрачной стеной и рассыпался в искры. Некроманты, черпающие энергию жертвы, позаботились о своей безопасности. Лишь на мгновение один из них отвлекся и легким движением руки поднял несколько трупов, в изобилии усеявших палубу. Ожившие мертвецы сунулись было к Вадиму, но он легко отразил их натиск. Первого принял на щит, мощным ударом сбив его с ног и отбросив к противоположному борту. Второго попросту развоплотил, пробив ему посохом грудь.

Растолкав неповоротливых мертвых, Вадим отправил в призрачную стену еще пару Огненных Шаров. Защита задрожала, замерцала, но выстояла. Ухмыльнувшись, колдун хотел продолжить подбор ключа к обороне противника, но был остановлен Водным Элементалем, призванным кем-то из тёмных. Впрочем, надолго водяной не задержался. Пробормотав: «спасибо, Элайн», Вадим по наущению своего наставника быстро уничтожил элементаля «Огненными» и «Каменными Стрелами». Обернувшись, Эльвад увидел обступавших его мертвецов. Единственно правильным было сделать рывок вперёд вдоль магического барьера. Так он и поступил, покойники неуклюже последовали за ним.

В третий раз, обходя непроницаемую преграду, Вадим задумался. Да, с каждым прохождением число мертвецов становилось всё меньше. Догоняя, он уничтожал последних, но времени катастрофически не хватало. Сколько его друзья продержатся, неизвестно. Ведь и ему не стоит здесь особо задерживаться. Арбалетчики на вершине мачт уже обнаружили его. Первый болт воткнулся прямо у ног колдуна, второй, скользнув по шлему, едва не пронзил ему руку. Несколько заклинаний очистили марсы, заставив выживших затаиться.

«Почему бы и нет», — подумал Вадим. Оказавшись за спиной чернокнижника, оживившего трупы, он без размаха ткнул его посохом. Магическая преграда поддалась и с громким звоном лопнула. Наконечник пронзил тёмного насквозь, одеяния грудой упали к ногам человека. Тело поверженного исчезло. Зомби, лишившись хозяина, прекратили преследовать Вадима и принялись нападать на всех подряд. Несколько из них атаковали сзади одного из некромантов, но результат был тем же. Лишь пустой балахон упал на настил. Пираты в ужасе разбегались, опасаясь попасть на обед своим умершим товарищам.

Троица тёмных прервала обряд, отдаленный гул свидетельствовал о разрушении читаемого ими заклинания. Своё внимание они сосредоточили на Вадиме. Небрежными движениями некроманты отправили в него сгустки чёрной субстанции. Подходящих защитных заклинаний на ум не пришло, и колдун укрылся за щитом. Последовательная серия мощных ударов едва не сбила его с ног. Щит, поглотив энергию чар, посерел и рассыпался в пыль.

«Уничтожь жертвенное тело», — возникла в голове у Вадима мысль. Не задумываясь, он метнул в алтарь огненный шар, испепеливший мёртвую девушку. Еще двое чернокнижников погибли, оставив своего лидера в одиночестве. Выкрикивая неведомые слова, он осыпал Вадима градом заклинаний. Отступая шаг за шагом, колдун сбивал летящие в него сгустки посохом или уворачивался, когда была такая возможность, не помышляя об атаке.

Промахиваясь раз за разом, некромант быстро вымотался, ведь восполнить свои силы ему было негде, его же противник наоборот выглядел энергичным и постепенно начинал перехватывать инициативу, атакуя все чаще и опаснее. Выбрав подходящий момент, Вадим со всего размаха вонзил свой скипетр в настил. От повторного удара корпус заскрипел и пошел трещинами, Огненный Вал смел с палубы и тела погибших, и поедавших их зомби. Тёмный успел произнести защитную формулу, и пламя миновало его. Оглядевшись по сторонам, чернокнижник прокричал какие-то угрозы и открыл портал, намериваясь убежать.

Вадим с оглушительным криком попытался остановить его. Замешкавшись лишь на секунду, беглец метнул под ноги своего преследователя сосуд с какой-то жидкостью. Не успев остановиться, колдун наступил в расплывающуюся лужу коричневой субстанции и сразу же был окутан облаком ядовитых испарений. В горле запершило, на глаза навернулись слезы. Выскочив из ловушки, он ни о каком преследовании уже не помышлял. Некромант, прокричав напоследок что-то обидное, исчез.

Пришло время покинуть тонущий корабль. Колдун дождался, когда каравелла сравняется бортами с яхтой и перепрыгнул на залитую кровью палубу. Тела нападавших и оборонявшихся беспорядочно лежали на её поверхности. На кормовой надстройке отчаянно отбивались эльфы. Издав утробный звериный рёв, Вадим атаковал сзади разбойников. Вид тонущей каравеллы и беснующийся демон в полуистлевших доспехах вселил в их сердца страх. С криком ужаса юный пират выпрыгнул за борт, за ним последовали и остальные. Спустя несколько минут, на скользкой от пролитой крови корме, кроме четверки друзей, не осталось никого.

Вадим огляделся: экипаж погиб полностью. Сам корабль получил многочисленные повреждения, но в целом был на ходу. Считанные мгновения потребовались Элайну, чтобы очистить корабль. Повинуясь воле мага, паруса опустились, и яхта продолжила свой путь.

— Видали, как я их уделал? Пятерых тёмных зараз! Как бог — черепаху, — похвастался Вадим.

— Кого их? Некромант один был, — устало присаживаясь на стоящий у мачты бочонок, ответил Элайн.

— Пятеро! Некромантов было пятеро! — возбужденно убеждал мага Эльвад. — Четверых я грохнул. Ну, как четверых? Троих. Одного мертвяки схарчили. Главный, правда, сбежал.

— Вадим, успокойся, твой противник был один, он ведь призвал свои тени, — коротко бросил эльф. — Адепт земли, конечно, серьёзный противник. Тем паче принесший человеческую жертву. Ты правильно сделал, что уничтожил тело, лишив, таким образом, чернокнижника источника энергии.

Авалейн осмотрел доспехи колдуна. Левый наруч истлел, нагрудник был серьёзно поврежден и нуждался в ремонте, латные башмаки, изъеденные кислотой, восстановлению не подлежали. К счастью, обувь была велика хозяину, и он надевал её на сандалии, которые и спасли ступни. Лишь шлем не был поврежден и сиял первозданной чистотой, о чём лучник и сообщил Эльваду.

— При первой же возможности, обзаведусь приличными доспехами, — ответил Вадим, рассматривая свой повреждённый щит, — сейчас же нужно отремонтировать имеющиеся.

[1] Площадка в верхней части мачты.

[2] Ограждение верхней палубы.





Часть вторая. Глава 19




XIX У одинокой горы

Вадим, скривившись от боли, зашипел. Наруч снова торчал из руки. Рассекшая плоть железяка срослась с костью. На помощь пришел Элайн. Он унял боль, удалил из раны металл и залечил поврежденную конечность.

— Может, хватит уже? — поинтересовался эльф.

Сжав зубы, колдун отрицательно помахал головой. Те несколько мгновений страха, когда он, закованный в доспехи, летел в воду, ожидая неминуемую смерть, заставили его искать решение. Как быстро снять доспех, он придумал легко. Нужно было просто убирать каждый предмет в Волшебные Карманы. Этим заклинанием он овладел весьма сносно и без особого труда прятал таким образом несколько десятков полезных вещей.

А вот надеть доспех так же быстро не получалось. Если предположить, что каждый предмет эфемерно находился в другом пространстве, то возвращая его в наш мир, можно было добиться, чтобы он занимал нужное место. В целом эльфийский маг подтвердил эти выкладки, но экспериментировать не советовал.

Первый же опыт оказался крайне неудачным. Попытавшись таким образом сразу нацепить шлем, Вадим лишился уха и кончика носа. Надевание перчатки закончилось потерей фаланги пальца. Несмотря на жуткую боль и постоянное ворчание Элайна, который, по его словам, в лекари к безумным магам не нанимался, Эльвад продолжал свои потуги. Его не оставляло ощущение, что решение где-то рядом. Нужно взять паузу и всё обдумать. Усевшись поудобнее, он начал анализировать полученные результаты.

Не придя к единому мнению, колдун решил попросту изменить подход. Вместо того, чтобы перемещать надетую вещь, он представлял что одевает её, одновременно перемещая в своё измерение. Первое же испытание новой идеи привело к ошеломляющим результатам. Наблюдавший за всем этим со стороны Элайн даже толкнул принца, увлечено читавшего очередную книгу. Вместе они с удивлением наблюдали за тем, как на Вадиме то исчезали, то появлялись различные элементы доспехов.

— Не скажу, что это гениально, но весьма практично, — прошептал маг. — И даже не спрашивайте меня, ваше Величество, как он это делает.

К вечеру следующего дня путешественники сошли на сушу. Ночевать им пришлось на берегу, а с рассветом они двинулись в путь. Всё свое время Вадим уделял тренировкам, всё реже и реже обращаясь за помощью к целительным талантам эльфа. Уже после захода солнца они увидели впереди горящие огни, сулившие путникам не только сытный ужин, но и мягкие постели.

Вадим со спутниками зашел в придорожный трактир. Едва он снял шлем, как проходящий мимо мужчина плюнул ему под ноги и грубо толкнул. Эльфы, скрывая своё обличье под капюшонами плащей, скромно сели за дальний стол. Вадим хотел присоединиться к ним, но дорогу ему заступила пышнотелая хозяйка: «Мы не обслуживаем ублюдков вроде тебя».

Лесорубы, сидевшие у входа, обратили внимание на зарождающийся конфликт и незамедлительно приняли в нем участие. Двое направились к двери, отрезая Вадиму пути к отступлению, а остальные взяли его в полукольцо. Ситуацию исправил Эйландар. Сняв капюшон, он открыл своё лицо, затем привлек внимание задир лёгким покашливанием. Его спутники встали за своим владыкой, держа на виду оружие.

— Наш друг — чужак в вашей стране, он не бастет и не гурал, он родом из Вольных графств и является подданным Владыки.

Объяснение удовлетворило всех, и путники спокойно прошли к облюбованному столику. Заказ принимала хозяйка. Записав все пожелания эльфов, она намеренно игнорировала Вадима. Лишь когда Авалейн повторил заявку своего компаньона, женщина, поджав губы, что-то черкнула в своем листке. Рагу, заказанное Вадимом, было сдобрено изрядной толикой перца и пересолено. Несли его так долго, что оно успело остыть, а пиво — прокиснуть. Маленькая месть от шеф-повара.

— Вадим, в произошедшем есть наша вина, мы должны были рассказать тебе, — то и дело прерываясь на еду, рассказывал Элайн. — В мире Авалона враждуют два человеческих племени: гуралы и бастет.

Гуралы — светлокожие, кареглазые брюнеты, они проживают в основном на западе Авалона и являются доминирующей человеческой нацией. Гуралы тщательно следят за чистотой расы, любое отклонение от нормы жестоко карается. Родители, у которых рождаются нестандартные дети, предпочитают переехать из центральных областей к границам империи, где царят более свободные нравы. Почитаются среди гуралов рыжеволосые — все думают, что они приносят счастье.

Бастет — смуглые, светловолосые и голубоглазые, проживают на полуострове Булонь. Несмотря на то, что территориально они входят в Империю Гуралов, а император считает их своими подданными, свою автономию они оплачивают кровью. Регулярно отправляя в столицу назначенных наместников в различной комплектации. Кого без пальцев, кого без языка, а некоторые счастливчики лишаются и головы. В последнее время, таким образом, при дворе избавляются от неугодных представителей знати. Бастет затворники контактов с чужаками стараются не поддерживать. Отношение к ним скорее враждебное. Причина её в том, что некоторые представители бастет являются врожденными оборотнями. Гуралы называют данную способность проклятием богов. Бастет, в свою очередь, гордятся такими соплеменниками, считая их избранными. Десятки войн и сотни кровопролитных сражений произошли между племенами.

— Видимо, тебя приняли за полукровку, — вмешался Эйландар. — Нам лучше здесь не задерживаться.

Три дня ушло у спутников, чтобы добраться до подножия Одинокой горы. Расположенная рядом с трактом деревенька радовала глаз своей чистотой. Всё в ней говорило о том, что местные жители извлекали немалый доход из соседства с ужасным драконом. Две лавки торговали сувенирами, каждый житель за монетку готов был рассказать историю, согласно которой именно его предок заточил ужасное чудовище в недрах горы.

— Вы вовремя приехали, — приветствовал их хозяин гостиницы. — Завтра у нас ежегодное приношение жертвы ненасытному чудовищу. Самая красивая девушка окрестных земель отправится в логово, дабы умилостивить его. Всего за десять серебряных монет вам позволят сопровождать её к пещере.

— Что-то не вижу печали на вашем лице, — раздраженно пробурчал Вадим.

— Местные жители давно уже смирились с ужасами своего бытия.

— Завтра я пойду и уничтожу этого гада, — Вадим победоносно оглядел собравшихся.

— Как будет Вам угодно, — оглядев потрепанные доспехи воина, хозяин добавил, — Милостивый рыцарь, меня зовут Петруччо. Я — владелец самой лучшей гостиницы у подножия Одинокой горы. Как я вам уже и говорил, путешествие к пещере обойдется вам в десять серебряных монет, такую же сумму вам придется оставить в залог. Он пойдет на ваши похороны или лечение в случае несчастного случая.

— Да не буду я ни за что платить! Где это видано, чтобы за спасение деревеньки еще и приплачивали! — попытался возмутиться воин.

— Не будете платить — не надо, — хозяин поджал губы и обиженно засопел. — Комнаты арендовать желаете?

Принц согласно кивнул. Петруччо, улыбаясь во весь рот, произнес: «Десять серебряных в сутки. А если планируете задержаться подольше, то лучше оставить аванс».

Трактирщик ловко поймал брошенный ему золотой, попробовал его на зуб и нагло заявил: «Сдачи нет». После этого он спрятал монету в карман.

Рассерженный столь наглым побором Вадим возмутился: «Эй, уважаемый! Мы не всю твою халабуду покупаем. Нам бы просто переночевать».

Хозяин разочарованно покачал головой: «Не будьте вы такими жадными. Боги потакают щедрым».

Разъяренного, столь бесцеремонными поборами, колдуна эльфы буквально силой оттащили от барной стойки. Сами же первородные отнеслись к произошедшему философски — «Собака лает, караван идёт». Чем дальше эльфы отходили от границ своего королевства, тем сдержаннее они становились. Чужие земли — чужие правила. Пока ждали заказ Элайн даже рассказал древнюю притчу «О настырных гномах, злобных людях и дипломатичных эльфах». Согласно этой истории в незапамятные времена между людьми и гномами велась кровопролитная война, начавшаяся из-за нежелания обеих сторон уважать друг друга. Люди постоянно лезли в штольни и норовили обмануть коротышек, те же в свою очередь то и дело губили посевы и воровали скот у живших на поверхности. Лишь вмешательство Владыки эльфов помогло сгладить конфликт и с тех пор все разумные Авалона чтут древний завет и не лезут со своим уставом в чужой монастырь.

За повествованием эльфа с интересом наблюдал пожилой музыкант, временами он морщился и порывался что-то сказать, но вместо этого лишь прикладывался к глиняной кружке с крепким местным пойлом. Стоило Элайну замолчать, как старик, бренча на лютне незатейливый мотив, запел. Неспешный мотив поначалу действовал умиротворяющее, но постепенно события разворачивались и голос барда гремел на весь трактир. В песне старика эльфы не выглядели такими уж невинными овечками. Именно их высокомерие явилось одной из основных причин войны. Сначала гномы сцепились с людьми, но разобравшись оба народа пришли за ответами к первородным и едва не спалили дотла Бескрайний лес.

К счастью для первородных союз людей и гномов был недолговечен и отношения снова испортились, в чём напрямую повинны эльфы. С тех пор отношения между тремя основными расами более менее спокойные. Напоминанием о тех далёких временах служит племя краснолюдов, являющихся потомками людей и гномов. Эльфы не стали комментировать иную интерпретацию своей былины.

— Как точка зрения, — кисло пробормотал Элайн, — но в ней очень много неточностей.

— Интересно было бы послушать версию гномов, — ввернул Вадим.

Дальнейшее обсуждение прекратилось само собой, хитрец Петруччо поманил друзей к приготовленному для них обеду. Приятели, усевшись за крайний столик, отдали должное свинине, запечёной с пряностями, и молодому вину. Вадим лениво поковырялся в своей порции и, не дожидаясь конца трапезы, вышел на улицу. Солнце уже миновало зенит, и полуденный зной постепенно сменялся вечерней прохладой. Увидев невдалеке скучающего парнишку, колдун направился к нему.

— Привет, — поприветствовал он мальчугана.

— Здрасте, — с интересом разглядывая путешественника, ответил тот.

— Покажешь дорогу к логову дракона? — Вадим небрежно покрутил пальцами серебряный.

— Это обойдется Вам в двенадцать монет, милорд, — шмыгнув носом, заявил подросток.

— А что так дорого-то? Мне не то чтобы жалко, человек я не бедный. Но откуда такие цены?

— Две мне и десять в залог, — опять шмыгнул пацан.

— Петруччо берет только десять.

— Знаю, но он человек состоятельный, а мы люди бедные, — из глаз мальчонки потекли слезы.

— Понятно! Идти хоть куда, подскажешь? — разочарованно произнес Вадим.

Местный, утратив всякий интерес к своему собеседнику, лениво махнул рукой в сторону горы и отправился по своим делам. Разговор с другими жителями привел к таким же результатам. От двенадцати до пятнадцати серебряных требовали они за свои услуги. «На лицо явный сговор. Да и чёрт с вами, сам разберусь!» — подумал Вадим. До подножия горы было рукой подать, он дошел буквально минут за тридцать. Десятки тропок, извиваясь уводили к вершине, то и дело переплетаясь, они заканчивались: то тупиком, то обрывом. Промучившись до заката, Вадим едва ли поднялся до начала серпантина, блуждая в хитром лабиринте. Зайдя в очередной тупик, он плюнул, и в сердцах махнув рукой, побрел обратно. Найти дорогу назад, было делом не легким, уже затемно он вернулся в деревню. Зашел в таверну и тихо прошмыгнул в свою комнату, стараясь не попасться на глаза хозяину.

Утром колдун проснулся поздно. Бьющий в глаза солнечный лучик мешал человеку спать. Лениво позёвывая, он спустился в трактир. Спутники поджидали его за крайним столиком. Посетителей было немного. Эльфы явно скучали, ожидая, когда проснется Вадим. Жареные яйца с беконом и горячий бодрящий напиток, по вкусу чем-то отдаленно напоминающий земной чай, — вот и весь завтрак, доесть который толком ему не удалось. На улице раздался какой-то шум.

— Мытари, мытари едут! — кричал мальчонка, пробегая по улице.

Деревня враз преобразилась. Откуда ни возьмись появились разрушенные стены, поваленные заборы, обгоревшие, кое-где ещё дымящиеся крыши. Вадим, стоя у крыльца с кружкой в руке, с недоумением оглядывал картину погрома. В считанные мгновения улица явила собой картину страшного разорения. Спустя несколько минут на улице появилось трое всадников. Впереди на чёрной кобыле ехал абсолютно лысый субъект. Унылая физиономия, аскетические черты лица и цепкий взор выдавали в нём представителя одной из древнейших профессий. В деревню в сопровождении двух стражников пожаловал сборщик налогов.

Вадим злорадно ухмыльнулся. «Сейчас-то вам пустят кровушку», — мелькнула ехидная мысль, но его мечтам не суждено было сбыться. Мимо него пробежал трактирщик и бросился под ноги лошади. Петруччо в грязных лохмотьях, с висящей в лубке перемотанной окровавленными бинтами правой рукой бухнулся на колени и заголосил:

— Спаситель, отец родной, не погуби. На тебя вся надежда! Дракон окаянный совсем одолел. Всю живность в округе поел, дев невинных обесчестил. Вовсе нам житья не стало. Эти вон, — трактирщик, указывая на эльфов, презрительно скривился. Перевел взгляд на колдуна и, плюнув ему под ноги, продолжил, — на горе людском наживаются. Мешок злата-серебра требуют за дело богоугодное, избавление соплеменников от напасти бесовской.

Услышав последние слова, Вадим аж поперхнулся от возмущения. «Вот пройдоха!», — подумал он. Жители деревни напоказ залились слезами, а громче всех завывал прожженный трактирщик. Лениво позёвывая, мытарь потребовал:

— Где налоги?!

Петруччо угодливо заулыбался и затараторил: — «Всё собрали, всё собрали». На миг его лицо исказила гримаса ужаса, после чего он добавил: — «И дракону отдали».

— Седьмой год подряд, — зашипел сборщик. — Седьмой год подряд вы рассказываете эту байку.

— Доколе мучиться будем! — взвился трактирщик. — Ведите нас, уважаемый Феринар, в бой. Отобьем мыто[1] нашего обожаемого герцога.

Эти слова селяне встретили с восторгом. Они вскочили на ноги и, потрясая кулаками, готовы были ринуться в кровавую сечу. Феринар лениво из-под полуприкрытых век осмотрел воинственных жителей. Участвовать в этом безумном нападении на логово дракона у него не было ни малейшего желания. Осмотрев окружающих, он нашел выход.

— Ты почто людей господских забижаешь, — напустился он на Вадима.

— В смысле? — не понял тот.

— Зверюгу бесовскую извести — дело богоугодное. А вы с бедных крестьян мзду собираете, — с укоризной произнес сборщик налогов. — Пойдешь и принесешь подати с дракона за все года.

— Вот еще, делать мне нечего. Тебе надо — ты и иди.

Мытарь[2] побагровел от ярости, его лысина стала пунцовой. Какое-то время он стоял, злобно сверкая глазами, а потом заголосил, срываясь на фальцет:

— Стража, в кандалы этого смутьяна! Именем герцога!

Воины спрыгнули с лошадей и тут же вызвали у собравшихся приступ хохота. Один из них был маленький и непомерно толстый. Кираса не сходилась на нем, поэтому он её не закрепил. При движении грудная и наспинная пластины потешно болтались. Едва сделав несколько шагов, он начал задыхаться и покрылся потом, чрезмерное увлечение свиными ребрышками и пенным пивом сделали своё дело. Товарищ толстяка был его полной противоположностью: почти на две головы выше своего спутника, неимоверно худой, с тонкой бледной кожей, которая просвечивалась насквозь. Доспехи были ему чрезмерно велики, и он болтался в них… «как глист в скафандре», — пришла в голову Вадима шутливая мысль. Стражи рьяно бросились к нему, но, увидев возникшие на колдуне прямо из воздуха доспехи и, переливающийся магическими всполохами, посох, сначала перешли на шаг, а подойдя ближе, и вовсе остановились под его пристальным взглядом. Для проформы попытались завернуть Вадиму руки. Он уже набирал полную грудь воздуха, чтобы высказать свою точку зрения на всё происходящее, но тут раздался резкий свист и оглушительный рёв.

[1] Пошлина, налог.

[2] Сборщик налогов.





Часть вторая. Глава 20




XX Дракон

Огромный летающий ящер длиною более десяти метров с размахом крыльев не менее пятнадцати заложил крутой вираж над домами. Жители деревни в ужасе попадали на землю. Глаза мытаря расширились от страха, челюсть удивленно распахнулась. Он так и стоял, хлопая глазами и издавая нечленораздельные звуки.

Испустив очередной ужасающий рёв, дракон пролетел над домами так низко, что можно было разглядеть каждую чешуйку на его туловище. Грациозное существо с могучими лапами, поджатыми к вытянутому телу, и антрацитовым цветом кожи, имевшим тёмно-зелёный оттенок на груди, кружило в небе. Каждое движение дракона было наполнено силой и осознанием собственного могущества. Крылатая рептилия была величественна, именно такая мысль первой пришла в голову Вадиму.

Селяне приготовили на площади жертвенного быка. Дракон на мгновение завис над ним, мощными взмахами крыльев заставляя себя парить в воздухе. Поднятый им ветер срывал крыши и валил изгороди. Неглубокий вдох — и струя пламени изжарила подготовленный людьми дар. Ящер подхватил обугленное тело и, на ходу поедая добычу, полетел в своё логово. Звенящая тишина, наступившая после улета монстра, была прервана разгневанными криками местных жителей. Они требовали от воинов немедленно отправиться и уничтожить чудовище. Умоляя мытаря возглавить славный поход, суля ему несметные богатства, ожидающие победителя в логове рептилии.

Феринар придерживался другой точки зрения. Развернув лошадь, он направился в противоположную сторону. Его стражники, подхватив на скорую руку, что плохо лежит, бросились вслед за ним. Трактирщик во главе шумной толпы преградил им дорогу.

— Как же так, Ваша милость. Мы налоги платим, а вы нас без защиты оставляете. Ваш предшественник в прошлом годе смело в бой пошел. Выпил чарку пенного, выхватил меч и… не видели мы больше ни его, ни рыцарей, ни казны герцогской. А сэр Гойат со стражниками атаковали порождение тьмы, едва завидев его. Так вот, все вон там под горочкой и лежат, — трактирщик смахнул набежавшую слезу.

— Мне некогда, у меня дела, нужно срочно оповестить герцога! — сборщик налогов судорожно пытался освободить поводья из цепких рук Петруччо.

— Дела у него! — крикнул трактирщик односельчанам.

Толпа глухо загудела, в руках у людей замелькали топоры и вилы. С решительными лицами местные двинулись на сборщика налогов.

— Герцог всегда был справедлив! — закричал срывающимся голосом мытарь. — На найм охотников он передал вам денег, — трясущимися руками он развязал на поясе кошель и, достав несколько золотых, кинул их Петруччо. Тот ловко на лету подхватил монеты, проверил на зуб и спрятал в кушак. Прежде чем Феринар успел ссыпать остатки золота в кошель, ушлый трактирщик перехватил его руку и забрал оставшееся: «Это нам в счёт убытков», — пояснил он.

Кто-то хлопнул ладонью лошадь по крупу и она, взяв с места в галоп, унесла налогосборщика прочь. Толпа обступила двух трясущихся от страха стражников. Сначала у них отняли то, что они стащили в деревне. Потом обчистили их седельные сумки и освободили от доспехов, после чего пинками и протяжным улюлюканьем погнали прочь. Толстячок — потешно трясся на своей гнедой кобылке, а вот его долговязый приятель, держась за луку седла, бежал рядом. Справный жеребец, привёзший стражника, понравился кому-то из местных. Теперь новый хозяин, держа своё приобретение под уздцы, спешно уводил его в своё стойло.

— Приезжайте к нам ещё! Всегда будем рады! — крикнул Петруччо вслед незадачливым сборщикам налогов. Повернувшись, он перекрестил почти скрывшегося в черную точку дракону: «Дай бог тебе здоровья, кормилец ты наш».

Весело насвистывая, он подбросил на ладони тяжёлые монеты и отправился по своим делам. Нужно было присмотреть за восстановлением деревни и приготовить новый спектакль для следующего простофили. Правда, ждать его теперь придется долго. Слухи о злобном драконе отобьют желание облагать поборами деревню. Всюду застучали топоры, зазвенели пилы, раздавались веселые крики и песни сельчан.

Прокашлявшись, Вадим с улыбкой произнес: «Видали, цирк какой они тут устроили».

Эльфы согласно закивали. Хотя, поражены они были гораздо меньше человека — всё-таки местные жители. Да и дракона наверняка уже не раз видели и с порядками, царящими в этой деревеньке, судя по всему они уже были знакомы.

— Ну что, двинули? — подбодрил спутников колдун.

— Хм-м-м… понимаешь Эльвад, — принц какое-то время подбирал слова. — К дракону тебе придется идти одному. У нас с ним некоторые разногласия: недолюбливает он нас.

Колдун пожал плечами и уже собирался зайти в трактир, как был остановлен Элайном.

— Постой, перед тем, как идти, Вадим, ты должен кое-что уяснить. Дракон очень силён, а развитый интеллект делает его вдвойне опаснее.

— Я видел, — колдун покачал головой.

— Не перебивай. Молодые драконы достаточно уязвимы, но этот уже зрелый. Я бы даже сказал древний. У него иммунитет к магии, его шкура прочна. В общем, решить с ним вопрос силой не получится.

— А кто-нибудь пробовал с ним по-плохому? — снова перебил Эльвад эльфа.

— Мы пробовали! Хочешь, шрам покажу? Сотни эльфийских лучников, десятки магов пытались взять его твердыню. Как видишь, дракон всё еще жив, а вот кости его противников давно уже обратились в прах. Так вот помни: без крайней нужды он не убивает. Только когда голоден. Впрочем, разумные существа не входят в его обыденный рацион. Обычно он предлагает вторгшемуся в его логово добровольно покинуть эти земли. В противном случае…

— И как его победить? — Вадим задумчиво потирал подбородок.

— Тебе не нужно его побеждать, я повторюсь: он — очень умён. С ним можно договориться. Мне было видение, что твой поход будет успешен.

Пожав плечами, колдун зашел в трактир. Выложил перед трактирщиком на столешницу два столбика с монетами, затем молча уселся с улыбкой ожидая когда Петруччо прекратит поясничать. Маленький проныра, наслаждался моментом своего триумфа, пристально рассматривал каждую монетку, не фальшивая ли. Выйдя из-за стойки, он позволил скучающему колдуну полностью рассмотреть себя. Невысокий и худощавый, с очень подвижным лицом, позволявшим одной мимикой общаться с посетителями, не произнося слов, он был достаточно добродушен во всем, что не касалось денег. Людей он оценивал, исходя из своих меркантильных интересов. Он мог и либезить, и унижаться, а мог быть непреступным, как стена. Загадкой оставался его возраст — ему могло быть и двадцать, и тридцать, а может и под сорок.

— Желаете увидеть пещеру дракона? — светясь лучезарной улыбкой, поинтересовался он у Вадима. Тот лишь утвердительно покачал головой.

— Диана, девочка моя, ты где?

Дверь на кухню распахнулась, и оттуда вышла румяная девица, вытирая мокрые руки расшитым полотенцем. Она чем-то неуловимо напоминала трактирщика, но в противоположность ему была высока и широкоплеча.

— Доченька моя! — развеял все сомнения Петруччо. — Вся в маменьку.

— Чего? — громыхнула низким голосом девица.

— Доченька, ты ведь сегодня пойдешь к логову? Вот проводишь молодого человека, — залебезил трактирщик перед чадом.

— Делать мне больше нечего — возиться с ним, — угрюмо оглядев Вадима, Диана закинула полотенце на плечо и отправилась на кухню. Не оборачиваясь, уже в дверях она пробурчала: «Выходи в полдень на задний двор, токмо не опаздывай».

«Что же, время есть хорошенько подготовиться», — подумал колдун, поднимаясь в свою комнату. Разложив свой нехитрый скарб, он остановил выбор на своих сандалиях, верно служащих ему с первого дня приключений в этом мире, легких, но прочных льняных брюках и рубашке. На всякий случай прихватил он и куртку с капюшоном.

Тащиться в доспехах по горам на полуденном солнцепеке как-то не хотелось. В случае опасности он сможет быстро облачиться в них, хотя у Вадима были большие сомнения, что от них будет какой-то прок в бою с драконом. Быть запеченным до хрустящей корочки на открытом огне или заживо сваренным в латах — разница невелика. В оговоренное время колдун дождался девушку, и они направились к логову. Увидев знакомые тропинки, колдун направился к ним, но был оставлен негромким окриком: «Постой, это дорога дураков. Не одна из них не ведет к логову». Обойдя подножие по широкой дуге, девушка направилась к огромной скале. Путники обогнули её и ступили на едва заметную дорожку, быстро и без происшествий выведшей их к серпантину.

— Дальше только вверх, — девушка вытерла пот и направилась по тропе. Уже ближе к вершине она указала Вадиму на прекрасный вид, открывающийся с высоты. Налюбовавшись горными пейзажами, мужчина обнаружил, что его спутница исчезла. К счастью, вход в пещеру был прекрасно виден и, спустя четверть часа, колдун вошел в приятную прохладу катакомб.

Едва оказавшись в логове, Вадим увидел трясущегося от страха черноволосого мужчину, одетого в разномастные металлические доспехи и покрытого пылью с ног до головы. Две странности поразили колдуна сразу. Лицо и руки незнакомца были безукоризненно чисты. Сидя прямо на полу, он обхватил свою голову руками. Уставившись в пустоту ничего ни видящим взором, незнакомец монотонно бубнил: «Все погибли, они все погибли».

Колдун подошел и, тронув мужчину за плечо, попытался привлечь его внимание. Издав жуткий крик, безумец отпрыгнул в сторону: «Не трогайте меня, чудовище всех убило!».

Вадим попытался коснуться разума несчастного, но все его попытки закончились ничем, как будто он смотрел в зеркало. Ни мыслей, ни эмоций — ничего. В голове безумцев обычно царит хаос, здесь же он видел и ощущал только себя. Очень странно.

— Что произошло? — держа незнакомца за руку, мягко произнес колдун. — Расскажи, я хочу помочь тебе. Как тебя зовут?

— Я — Фред. Мы охотники на драконов.

Сбиваясь и путаясь, он начал свой рассказ, из которого Вадим понял, что две недели назад отряд воинов вторгся в драконье логово. Жуткой и мученической смертью все они погибли, выжил лишь один. Долгое время скитаясь по катакомбам, он несколько раз чудом избегал ужасной гибели от смертоносного пламени змееподобного чудовища. В рассказах Фреда дракон предстал ужасным кровожадным монстром, убивавшим всё живоё ради собственного удовольствия. Красочно описывая все события, он зачастую не мог ответить на простейшие вопросы. Из всего повествования Вадим сделал лишь один вывод: охотник лгал без зазрения совести. Но вот зачем? На этот вопрос предстояло найти ответ. Возможно, он сбежал, бросив своих товарищей. Может быть, на его душе лежал еще какой-то неблаговидный проступок, заставлявший обманывать. Фред не скрывал правду, он врал абсолютно во всём, что произошло. Закончив свой рассказ, охотник с надеждой посмотрел на Вадима.

— Ты ведь пришел убить дракона? Я помогу тебе! — Фред вскочил на ноги. — Пойдем со мной, — увлекая колдуна за собой, повел его через длинную анфиладу пещер. Неожиданно он остановился.

— Ты слышал? Дракон где-то рядом, жди меня здесь! — с этими словами он исчез.

Охотник проскользнул в небольшой проход и, спустя мгновение, оттуда вырвались языки пламени. Раздался нечеловеческий, полный боли и страданий, крик. Из прохода вылетел шлем несчастного, и его тут же охватил огонь. За стеной раздавался шум и рёв огромного ящера. Снедаемый любопытством, Вадим направился в соседний коридор. Через несколько минут он оказался на высоте нескольких метров в галерее, опоясывающей огромную пещеру. Судя по всему, она и была жилищем дракона. Внизу бесновался ящероподобный гигант. Издавая жуткий рёв, он топал по полу лапами. Неожиданно дракон исчез, а вместо него появился Фред. Издав вопль боли, он заколотил мечом в висящие на веревках доспехи. Раз за разом монстр и человек меняли свои обличья.

В конце концов, всё это Вадиму надоело, и, поддавшись секундному порыву, он перемахнул через поребрик галереи и направился к комедианту. Гулкие хлопки аплодисментов прервали представление. Фред затравлено обернулся и мгновенно превратился в дракона.

— Ты не уйдешь отсюда живым, — свистящий голос монстра бросил колдуна в дрожь. — Ты унесешь в могилу секрет моего племени. Дракон вскинул вверх своё мощное тело, приготовившись обрушиться на своего незадачливого противника.

Вадим облачился в доспехи. Выставив перед собой посох, он попытался отсрочить нападение, втянув грозного хищника в переговоры.

— Постой, я, конечно, не уверен, что мне удастся победить тебя. Но думаю, что моих навыков будет вполне достаточно, чтобы сбежать. За твой маленький секрет я вполне смогу выручить большие деньги. Тогда о тайне твоего народа узнают все.

Опустившись на четыре лапы, дракон начал движение вокруг колдуна, впрочем, не пересекая определенной черты.

— Чего ты хочешь, человек? Опять будешь досаждать мне своими просьбами? Что тебе нужно? Богатство, власть или знания?

— Я хотел бы просто поговорить. Не мог бы ты принять свой человеческий облик.

Дракон утробно рассмеялся: «А не мог бы ты не направлять на меня эту штуку? Откуда она, кстати, у тебя?».

Вадим убрал оружие и, оставшись лишь в легкой одежде, удовлетворил его любопытство: «Насколько мне известно, это Посох Шамана, артефакт, долгое время принадлежавший одному из орочьих племен. Я получил его в качестве трофея в честном бою».

— Интересно, — тело дракона начало сжиматься без каких-либо метаморфоз. В считанные мгновения он превратился в высокого черноволосого мужчину, одетого в украшенный изумрудами синий кафтан, зауженные брюки и высокие ботинки. — Что же, ты удовлетворил моё любопытство, давай побеседуем.

— Вадим, — церемониально поклонившись, представился Вадим. На миг задумавшись, он сменил одеяния на более роскошные, чем вызвал удивление на лице у своего недавнего противника. Чёрный камзол колдуна, отделанный серебряной нитью, немногим уступал в изяществе одеянию хозяина. Белая сорочка и чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги, смотрелись весьма элегантно.

— Дракон, — отвесив низкий поклон, ответил собеседник.

— Дракон — Дракон.

— Именно так. Вадим, тайна имени имеет немаловажное значение. Зная его, ты обретаешь власть над существом. Поэтому не стоит называть своё подлинное прозвище первому встречному. Впрочем…, - дракон задумался. — Имя, которое ты назвал, не дает власти над тобой.

— А как ты узнал? — недоумевал человек.

— Очень просто, попробовал тебя подчинить, — улыбнулся собеседник.

— Нормальный ход, — возмутился колдун.

— Когда ты понял, что Фред — это дракон?

Вадим задумался: «Было много странного в его рассказе. Во-первых, для человека две недели прятавшегося в пещерах, он был слишком чистым. Ты представляешь, какой запах должен исходить от немывшегося две недели мужика? Его руки должны были быть покрыты грязью, а не сверкать чистотой. Борода и ногти должны были отрасти. Во-вторых, рассказ тоже имел много неточностей. Если хочешь убедиться, не врет ли тебе собеседник, заставь его повторить свой рассказ задом наперед. Он обязательно собьется. В-третьих, его разум закрыт, ментальное проникновение не позволяет его считать. Всё же я думал, что Фред — это твой слуга, заманивающий меня в ловушку. Когда я увидел превращения, то, если честно, оторопел».

Дракон разочарованно махнул рукой: «Ты первый, кто обратил на всё это внимание. Раньше мне всегда удавалось обманывать этих простофиль. Алчные охотники, приходящие за моими богатствами, тщеславные воины в погоне за славой, самонадеянные маги, ищущие знаний, — все они бежали, заслышав жуткие крики Фреда».

— Слышь, чо! Я пришла, — раздался из широкой галереи нагловатый голос Дианы.

— Зачем? — удивился дракон.

— Как зачем, ночь любви, а потом мешок золота в приданое.

— Послушай меня внимательно. Ты приходишь сюда уже в третий раз. При нашей первой встрече, всё прошло как должно и я одарил тебя золотом. Причем ты унесла намного больше, чем другие. Во второй раз ты взяла деньги, чтобы исчезнуть с глаз моих. Чем сейчас ты аргументируешь своё появление?

Девушка задумалась лишь на мгновение. Наконец, она неуверенно произнесла: «Ну, эта… традиция».

— Я повторяю тебе в последний раз. Во-первых, дракон берет только непорочных дев. Во-вторых, его избранницы благородных кровей. В-третьих, они должны быть красивыми. Какому из этих трех критериев ты соответствуешь? Я ведь уже не раз говорил тебе, что ты не отвечаешь моему женскому идеалу! По первым двум требованиям вопросы будут?

— Ну, эта… стерпится-слюбится…

— Пошла вон отсюда! — превратившись в крылатого ящера, дракон кинулся на девушку.

Завизжав, она бросилась вглубь коридора, отбежала на порядочное расстояние и погрозила чудовищу пальцем: «Ничё, жрать захочешь — сам приползёшь!».

Дракон выпустил ей в след струю пламени. Приняв свой человеческий облик, он возмутился: «Совсем охамели!».

Вадим наблюдал за развитием конфликта лежа на полу. Рассерженный дракон ударом хвоста сбил его с ног. Сейчас он не решался встать: во-первых, не был уверен, что с его ногами всё в порядке, а во-вторых, побаивался, ведь ему опять может перепасть ни за что, ни про что.

— Ты что там валяешься? — раздался раздраженный голос. — Вставай давай, мой гнев прошёл.

— Нервный ты какой-то, — Вадим, придирчиво оглядывая испачканную одежду, пытался отряхнуть налипшую грязь. — Стресс давно не снимал, что ли?

— Стресс? — с удивлением произнес новое для себя слово ящер и, повернув голову назад, внимательно оглядел свою спину, добавив, — Кого снимать? Не вижу я на себе никакого стресса!

— Понятно, — в руках у колдуна появилась большая запотевшая бутыль. Оглядевшись по сторонам, он нашёл нечто напоминающее стол. Водрузив сосуд в центр, Вадим загадочно улыбнулся.

Фред подошел и, взяв бутыль со стола, понюхал её содержимое.

— Что это? — поинтересовался дракон.

— О… Это водка — жидкость, радость сердцам дарящая.

Подозрительно посмотрев на человека, дракон налил несколько капель на ладонь. Кончиком языка слизнул и тут же выплюнул.

— Это же яд! — возмутился он.

Найдя пару вместительных чарок, колдун наполнил их до краёв. Со словами «вредные вещества в малых количествах полезны» он опрокинул в себя содержимое одной из них, вздрогнул и, занюхав рукавом, шумно выдохнул.

Фред после недолгих раздумий маленькими глотками попытался осушить свою порцию. Но крепкая жидкость обожгла горло, и он, не выдержав, раскашлялся, чем вызвал безудержный смех своего собутыльника. Вадим сразу наполнил по второй.

— Ну, как говорится, между первой и второй перерыва нет совсем…

Вторая попытка у Фреда пошла лучше. Крупными глотками он практически осушил чашу до дна, что вызвало одобрительное восклицание у колдуна.

— Учись, студент, — третья порция спиртного последовала вслед за своими предшественницами. — Эх, сейчас бы закусить кой-чего, — Вадим блаженно прищурился, приятная теплота разливалась по его телу.

Его удивлению не было предела, когда в недрах алхимической лаборатории он обнаружил перегонный куб. Эльфы побурчали немного, но, отведав конечный продукт, своё мнение о человеческой глупости изменили. Собутыльниками они оказались так себе: субтильное телосложение и отсутствие практики привело к тому, что после третьей рюмки большая часть отправилась спать, а вот некоторые горячие головы потянуло на приключения. Вадим потом полночи отлавливал выпивох по всему городу.

— Да не вопрос, — Фред вновь принял свой ящероподобный облик и срыгнул огромный кусок полупереваренного мяса.

— Ты хоть бы предупреждал, что ли. Чуть заикой со своими превращениями не оставил, — Вадим подозрительно взглянул на предложенную закуску. — Я это, есть не буду.

Фред деловито уселся за стол и, указав на свой пустой стакан, прошамкал набитым ртом: «Говори, с чем пожаловал?».

— Мне кое-что нужно.

— Всем! Всегда! От меня что-то нужно. Ни разу еще никто не пришел и не сказал: «На!… держи».

Вадим широко улыбнулся и поставил на стол еще одну бутыль: «На, держи!».

— Аргумент. Выкладывай, с чем пожаловал.

— Мне нужна… кровь дракона.

— Всего-то? Ни глаз, ни печень, а только кровь? — Фред деловито вытер губы салфеткой. — Сколько?

В руках у колдуна появилось неглубокое блюдо. Фред закатал рукав и уже примеривался сделать надрез, но был остановлен.

— Постой, а твоя кровь в человеческом и ящероподобном виде одинакова?

Пребывая в минутном замешательстве, дракон барабанил пальцами по столу. Решившись, он принял свой истинный облик. Длинным острым когтем он оцарапал себя под крылом. Разрез наполнился черной кровью, тонкая струйка устремилась по его телу прямо в подставленную колдуном чашу. Собрав нужное количество, Вадим крикнул: «Достаточно!».

Спустя мгновение Фред уже сидел за столом, деловито наполняя стаканы. Выпили по одной, потом ещё. Вадим аккуратно перелил содержимое чаши в темный фиал, закрыл его пробкой и спрятал от глаз подальше. На дне осталось немного и, видя затруднения человека, дракон бросил «просто выпей её» — и, видя растерянность на его лице, сорвался на крик: «Пей, я сказал!».

Вадим подхватил чашу и в два больших глотка опустошил её.

— Ты как? — спросил Фред, приятально наблюдая за своим собутыльником.

— Губы немеют, — промычал колдун, показывая большой палец.

— И всё? — удивился дракон.

В ответ Вадим лишь кивнул. После прозвучавших криков разговор особо не клеился. Какое-то время они молча пили. Взор дракона становился всё печальнее.

— Что с тобой, ты что так невесел? — поинтересовался колдун.

— Безмерна печаль моя, мой народ вымирает, — глаза ящера на миг полыхнули звериной яростью. — Что тебе известно о нас?

Вадим достал эльфийский фолиант и, найдя нужный раздел, прочел: «Драконы — гигантские ящерицы до пятнадцати метров длиной, обладающие огромной силой. Дракон может летать и извергать огонь. Он разумен и умеет подражать голосам различных животных, в том числе способен воспроизводить человеческую речь, что отличает его от змиев. Чешую взрослого дракона невозможно пробить никаким оружием, он может отращивать потерянные конечности и в состоянии отрастить даже утраченную голову. Детеныши дракона очень слабы и беззащитны, но по мере взросления их чешуя становится неуязвима для любого оружия и магии. Единственное слабое место дракона — это небольшие участки чешуи под лапами и крыльями. Пробить их можно практически чем угодно. Врагов в природе у драконов нет, правда, иногда случаются стычки между различными особями за территорию или самок».

— Хватит! — Фред раздраженно ударил кулаком по столу. — Обладает разумом… подражает голосам… можно убить… И не слова о том, что мы первыми появились на свет вместе с титанами. Мы занимались терраформированием планет, кто собственным телом прокладывал русла рек, кто продуктами своей жизнедеятельности творил горы, кто пестовал местное население… Эльфы гордо именуют себя первородными, но они скорее первоподлые, намеренно забывая, что до них были созданы старшие расы, да и гномы тоже появились значительно раньше.

Драконы правили этим миром, однако со временем охладели к младшим расам ввиду их сварливости и непомерной жадности. Мы передали власть вождям племен, за что потом и поплатились. Мой народ тысячи лет мешал тьме захлестнуть этот мир, оберегая его от напастей, и не позволяя неразумным существам истребить друг друга. Как старший брат, ненавязчиво пытались разъяснить младшим расам, что их ждет впереди. Не проиграв ни одного сражения, мы проиграли войну.

Сначала появились сказания о наших непомерных богатствах, позже змей-дракон стал Гадом — отвратительным чудовищем, которого каждый уважающий себя рыцарь считал необходимым уничтожить. И драконоборцы, влекомые кто жаждой наживы, а кто и жаждой славы, начали свою охоту. Всё это идет от вампиров и тёмных магов, они нуждаются в нашей крови и ингредиентах, именно с их подачи драконы стали синонимом Зла. Убить ящера — святая обязанность, подкрепленная большими материальными благами. Сейчас для большинства жителей Авалона драконы — это, в первую очередь, наводящие ужас рептилии.

Порождения тьмы наши враги, к ним нет претензий. Они нас переиграли. Люди, чей век недолог, не помнят, как было на самом деле. Гномы — своих владык они не предали! А эльфы, живущие вечно, помнят всё. Они позарились на наши магические познания, которые поистине безграничны, и посеяли семя раздора между народами.

Выговорившись, дракон умолк. Весь свой рассказ он прерывал лишь для того, чтобы сделать очередной глоток из чарки. Колдун следил, чтобы она не опустела. К концу повествования Фред порядком набрался, его язык начал заплетаться.

— Как думаешь, если бы подрались, кто бы победил? — задал терзавший его вопрос Вадим.

— Конечно, я, — хвастливо заявил дракон. — Смотри, — он попытался встать, но ноги не слушались его.

— Вообще без шансов? — в голосе колдуна послышались печальные нотки.

— Да ладно тебе, — попытался утешить его дракон. — Шанс есть всегда… твой м… посох… способен на многое.

— Да уж, видел бы ты, как он топит корабли, — возбужденно перебил его Вадим.

— Топит корабли? — переспросил дракон…, - помнит, стало быть, прежнего хозяина.

— Прежний хозяин? Разве это не орк?

— Нет же! Конечно не орк.

— А кто тогда?

— Уже не важно, да и ботиночки твои тоже не так просты, как кажется на первый взгляд.

— Эти что ли? — Вадим задрал ногу, демонстрируя потрепанный сандалий.

— Именно, ты ничего в них странного не замечал? — поинтересовался дракон.

Колдун на мгновение задумался. С радостным возгласом он хлопнул себя по лбу.

— Хождение по воде!

— И не только. Встань на стул, — потребовал Фред.

Вадим, покачиваясь, выполнил его просьбу.

— А теперь — то же самое, только с закрытыми глазами.

Закрыв глаза, колдун сделал то же самое.

— Теперь открывай.

Первым, что увидел Вадим, был улыбающийся Фред, стоявший со стулом в руках. Второй стул стоял подле него. Взглянув под ноги, колдун увидел, что он висит примерно на полуметровой высоте.

— Сандалии Святого, — один из мощнейших артефактов, — наставительно сказал дракон. — Они делают своего обладателя гораздо сильнее, но у них есть ещё одна интересная особенность: подчиняясь воле хозяина, они могут изменять свою форму, при этом, конечно же, оставаясь обувью. Дай мне их.

Вадим, стоя босыми ногами на полу, наблюдал, как Фред бережно положил его потрёпанные обутки на стол, провел над ними руками, и под его воздействием они засияли первозданной красотой.

— Мне доступно лишь это. Тебе они позволят большее.

Вадим взял каждый артефакт в руки. Подчиняясь его воле, они превращались в обувь всех цветов и фасонов на любой вкус.

— Кстати, это — особенность всех предметов, входящих в Доспехи Бога, — делая очередной глоток, произнес Фред.

— Доспехи Бога, что это?

— Тебе ещё слишком рано об этом знать.

Потом они пили за людей…, драконов…, выдумывали всевозможные кары первоподлым… Порядком набравшись, Фред оказался весьма компанейским парнем. Так и уснули за столом и хозяин, и гость.





Часть вторая. Главы 21-22




XXI Прощальный подарок

Вадим, медленно открыл глаза: «О, вертолётик». Все вокруг кружилось, пол норовил поменяться местами с потолком. Содержимое желудка норовило выплеснуться наружу. С трудом сдерживая рвотные позывы, постепенно колдун придал своему телу полусидячее положение. Тошнота медленно отступила. Приняв позу лотоса, Вадим занялся приведением в порядок своего тела. Поверхностное дыхание и мысленное очищение организма от токсинов сделали своё дело, ему полегчало. Хотелось пить. Язык стал шершавым, горло пересохло. Где-то там, в глубине пещеры, должен быть источник. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, прошли годы, прежде чем он приник к божественной прохладе.

Еще вчера Вадим с трепетом относился к каждой соринке, попавшей на его щегольской наряд. Сегодня он, не задумываясь, прямо в нём сел в воду. Сил и терпения, чтобы раздеться, у него не было. Холодная ванна принесла облегчение шумящей голове, в которой стали просыпаться кое-какие мысли, например, «как там дракон?».

Осмотревшись по сторонам и не найди никакой тары, Вадим зачерпнул в шлем воды и направился к бедолаге, бесформенной кучей лежавшему прямо в центре зала. Подойдя, он сильно пнул рептилию в бок, раздался негромкий полустон-полурык. «Значит голова где-то справа», — понял Вадим.

— Как самочувствие, алкаш! — как можно более бодро просипел человек, «точно голос он сорвал, когда они вчера горланили какие-то похабные песни».

Каждое слово в его голове отдало мучительными вспышками боли. Дракон лишь открыл один глаз, не удостаивая собутыльника ответом. Вадим вылил ему в пасть принесенную воду. Ящер блаженно зажмурился. Трижды колдун поил страдающего похмельем нелюдя, прежде чем у того достало сил добраться до источника. Приняв человеческий облик, Фред перевалился через невысокий бортик и блаженно улыбнулся.

— А всё почему? Ибо нарушили таинство пития! — наставительно произнес человек, подняв вверх палец. — Градус нельзя понижать.

Выловив из бассейна мокрого выпивоху, Вадим повел его к столу и продолжил по дороге просвещать неразумного: «Красненькое с беленьким мешать нельзя, кто вчера приволок бочонок молодого вина? Кто кричал, что оно лёгонькое, как компотик, и пьется приятно?».

Фред стыдливо опустил глаза. Вадим усадил дракона за стол. В руках колдуна появился небольшой запотевший сосуд с пенным пивом. У предметов, хранимых в «Волшебных Карманах», был один приятный побочный эффект. Они всегда были прохладными.

— Как знал, что понадобится, — человек, сделав большой глоток, запрокинул голову. На его лице появилась счастливая улыбка. — Пей давай, — прикрикнул он на Фреда. Тот лишь на мгновение попытался воспротивиться, но после очередного наставления стал пить хмельной напиток маленькими глотками. Вскоре слегка порозовевшие и порядком повеселевшие приятели принялись вспоминать, как они провели вчерашний вечер. Хотя говорил в основном колдун, дракон лишь горестно тряс головой. Даже его уникальный организм спасовал перед столь обильным возлиянием.

— Ладно, мне пора, — Вадим хлопнул по колену. — Да и согласие уже заканчивается, — добавил он, встряхнув практически пустой сосуд.

— Постой, я провожу, — Фред подвел человека с двери и, распахнув её настежь, пригласил зайти внутрь. Всё помещение доверху было забито драконьей чешуёй. — Вот, возьми сколько надо, она гораздо прочнее и легче любой самой лучшей стали.

Колдун поднял одну из пластин и был несказанно поражен её легкости. Металлическая пластина аналогичных размеров была бы раз в десять тяжелее. Осталось проверить чешую на прочность. Ни меч, ни булава видимых повреждений на ней не оставили, сколько экспериментаторы ими не колотили. Фред сам вошел в раж, пытаясь проверить стойкость своей защиты. Лишь удар наконечником посоха нанес видимую глазу царапину, но посох до сих пор пробивал любой из попадавшихся в бою доспехов. Второй удар оставил после себя вмятину, после третьего появилась трещина, и лишь четвертый расколол неподатливый материал.

Порядком утомившись, дракон попрощался со своим гостем и, жестом показав, где находится выход, отправился спать. Вадим же, едва покинув пещеру, оказался в окружении своих друзей. Троица эльфов, наплевав на всё, кралась, чтобы прийти ему на помощь.

— Ну как? — поинтересовался Элайн.

— Всё отлично, только голова побаливает.

— Ты добыл кровь дракона? — удивился принц.

Вадим лишь утвердительно кивнул. Возбужденные эльфы загомонили, чем вызвали у колдуна очередной приступ головной боли. Чтобы успокоить их, пришлось рассказать всё, что произошло, а в подтверждение ещё и показать фиал с его содержимым. За разговорами они миновали деревню. На немой вопрос человека первородные заявили, что ноги их больше не будет в этом притоне, а всё необходимое для дальнейшего путешествия у них уже имеется. Завидев тракт, ведущий к побережью, путники остановились.

— Вадим, дальше наши пути расходятся, тебе следует идти на север в Вольный город. Мы же проследуем на юг к Тёплому морю, — поведал о своих замыслах Элайн.

Вадим наблюдал за происходящими с Эйландаром метаморфозами. Принц снял повседневный наряд и надел церемониальное одеяние владыки. Придав себе царственный вид, первородный властно произнес: «Падающий ниц, Авалейн!».

— Да, владыка.

— Признаешь ли ты во мне, Эйландаре Перворожденном, правителя эльфов?

— Да, владыка, — чуть слышно прошептал Авалейн, падая ниц.

— Какие распоряжения отдал тебе, Узурпатор?

— Следить за вами…

— Дальше.

— Следовать за Вадимом и лишить его жизни, дабы народ эльфов обрел могущество Клинка Богов.

— Поднимись, отныне я нарекаю тебя Эар свободный! И освобождаю от всех клятв, ибо Авалейн падающий ниц сегодня умер.

— Спасибо, владыка, — сказал Эар, вставая на колени.

— У меня есть для тебя важная миссия! Мой друг Эльвад отправляется в далекое путешествие, ты будешь оберегать его в дороге и дашь нерушимый обет верности.

— Элайн, у тебя ведь есть кое-что для Ава… то есть, Эара?

Элайн кивнул и прикрыл глаза, в его руках появился сверток, который он передал обретшему свободу эльфу. Эар развернул сверток, и в его руках оказался удивительной красоты кожаный доспех.

— Владыка, я не могу это принять. Это ведь…

— Ты прав, Эар. Это Доспех Древних, но ты возьмешь его и будешь с честью исполнять свой обет.

XXII Нападение ракшас

Вадим, молча сидел у костра. Всполохи пламени то и дело отражались на его лице. С противоположной стороны, насупившись, сидел Эар. За последние дни они едва ли перекинулись парой фраз, но разговор должен был состояться, как бы они не стремились его избежать.

— Как ты намеревался поступить? — с хрипотцой спросил колдун.

Эльф вздрогнул, вопрос ударил его, как бичом.

— Честно, скажу: не знаю! Верность народу. Долг крови. Обязательства перед кланом. Поручение Владык. Обет верности. Всё смешалось в моей голове.

Человек оторвал взгляд от пламени и пристально посмотрел на своего спутника: «И что ты решил?».

Авалейн тяжело вздохнул: «Я должен спасти твою жизнь. Затем, я буду связан обещанием оберегать тебя. Дальше даже не хочу заглядывать».

— Могу освободить тебя от всех обязательств, — Вадим задумчиво массировал подбородок.

— Нет, так нельзя. Себя обмануть не получится, — эльф неожиданно перешел на шёпот. — Эльвад, мы не одни, — вскочив, он выхватил кинжалы и бросился в бой.

Вадим успел лишь повернуть голову и заметить, как навстречу Авалейну из зарослей выскочил неизвестный противник. Их клинки сшиблись, высекая искры. Мощнейший удар в спину опрокинул человека навзничь. Колдун попытался вскочить, но в его шею уперлась чья-то нога. Взглянув над собой, он увидел нависающую над ним фигуру женщины-кошки. На миг их глаза встретились, на зверином лице вспыхнуло торжество легкой победы. Беззвучно ракшас атаковала лежавшего кинжалом в грудь.

— Кираса, — выкрикнул человек. Кинжал ракшас со скрежетом скользнул по нагруднику и воткнулся в землю.

— Горжет, шлем! — лезвие клинка скользнуло по забралу. Вадим несколько раз ударил свою противницу латной рукавицей. Ракшас, издав болезненный стон, отскочила, потирая ушибленное колено. Пользуясь её замешательством, колдун перекатом встал на ноги. Сжав двумя руками посох, он направил его навершие в сторону звероголовой. Огненный Поток заставил её отступить. Удерживая напавшую на расстоянии, человек осмотрелся. Авалейн отбивался от двух демонесс, которые то и дело находили бреши в его защите. Всё-таки с кинжалами эльф управлялся не так виртуозно, как с луком.

Бросая «Огненый Шар» в свою противницу, Вадим не сомневался, что она увернется. Так и вышло, боковым кувырком женщина-кошка эффектно ушла с линии атаки. Не учла она дерево, находившееся за её спиной, от соприкосновения с которым Шар взорвался, сбив взрывной волной девушку с ног. Полуоглушенная и обожженная, она бросилась в лес. Колдун поспешил на помощь своему спутнику. Очередная огненная сфера попала в спину одной из ракшас. Поток пламени отогнал вторую от обессиленного эльфа. Колдун подбежал к нему и, воткнув посох в землю, атаковал демонес очередным заклинанием. «Огненный Вал» заставил ракшас бежать без оглядки.

Вадим, подхватив своего спутника, рванул в противоположную сторону. Лучник беззвучно бежал рядом, пока неожиданно не упал на землю. «Споткнулся», — подумал колдун. Подбежав, он попытался поднять эльфа, но не смог. Лишь взглянув в лицо Авалейна, человек осознал, что случилось. Мёртвенно бледное лицо, посиневшие губы и прерывистое дыхание свидетельствовали о большей кровопотере. Беглый осмотр ни к чему не привел — доспехи стража были целы. Лишь с третьей попытки удалось обнаружить глубокую рану на внутренней стороне бедра. Именно там кинжал ракшас пробил сочленение доспеха.

Заклинания лечения ощутимого успеха не принесли. Вадиму удалось остановить кровотечение, но для этого пришлось прижечь порез. Заживить рассеченную плоть почему-то не удавалось. Пришлось передать эльфу часть своих жизненных сил. Открыв глаза, он первым делом произнес: «Мне никогда не отдать тебе долг крови, Эльвад…». Леденящий душу вой оборвал его слова. Ракшас выслеживали свою жертву.

Эльф и человек бежали сквозь лес, преследуемые по пятам ужасными созданиями. То и дело колдун, заметив что-то подозрительное, отправлял туда огненный шар в попытке отогнать своих преследователей. Демонический хохот, раздававшийся каждый раз, свидетельствовал об очередном промахе.

— Не трать зря силы, Эльвад. У них сильный магический иммунитет, — во время одной из недолгих остановок поучал его Авалейн. — Твои заклинания не причиняют им существенного вреда. Убить их можно, лишь физическим повреждением телесной оболочки.

В руках эльфа появился лук, жестом он пригласил человека следовать за собой. Несколько раз он вскидывал своё оружие, различая едва слышимый шорох, но не стрелял. Ракшас кружили вокруг них, изредка выдавая своё присутствие негромким смехом. Тьма сменилась сумерками, сумерки перешли в рассвет, а демонессы всё продолжали свою игру, выжидая, когда Авалейн окончательно обессилит. Человек же, оставшись в лесу один, без своего проводника, в этом случае виделся им лёгкой добычей.

В конце концов, эльф не выдержал изматывающей гонки и, облокотившись спиной к толстому дереву, медленно сполз к его корням, приняв сидячее положение. Ехидный смешок тут же раздался где-то неподалеку. Медленно Авалейн начал вставать, кряхтя, выпрямил ноги, а потом с показным усилием выпрямил корпус. Неожиданностью стали для всех его дальнейшие действия. Внезапно стрелок вскочил, в его руках дрожал натянутый лук с наложенной стрелой. Не целясь, он спустил тетиву. Раз, за ним другой — крик удивления и боли свидетельствовал о том, что было как минимум одно попадание. Удаляющиеся шорохи в кустах ознаменовали очередное отступление ракшас.

— Бежим! — эльф схватил человека за руку и потащил его за собой в чащу леса, выбирая направление движения одним ему ведомым способом. Спустя несколько минут они выскочили на дорогу.

— Туда! — немедленно указал Авалейн и побежал широким размашистым шагом. Вадим пытался не отставать, но бегать в доспехах было крайне неудобно. Мало того, что было очень тяжело, так еще и жарко. Вдобавок ко всему, на ходу он издавал столько шума, что ракшас не составляло труда следовать за ними. Легкие человека разрывались, в боку кололо, плюнув на всё, он перешёл на шаг.

Последний рывок, не прошел даром для эльфа. Лишившись сил, он зашатался и, если бы Вадим не подхватил его, непременно упал бы на землю. Колдун тормошил своего обескровленного спутника, но привести его в чувство так и не смог. Закинув эльфа на плечо, он зашагал вдоль дороги, к Вольному граду, чьи высокие каменные стены и мощные башни уже виднелись на горизонте. Ему повезло: навстречу попалась одинокая подвода. Дровосек спешил в лес, чтобы успеть приехать на рынок к открытию.

Вадим подхватил лошадь под уздцы и, бросив возничьему серебряный, произнес: «Мне нужно в город». Вторая монета склонила чашу весов — спрыгнув с козлов, извозчик помог колдуну освободиться от его ноши. Аккуратно положив бесчувственное тело эльфа в повозку, они развернулись и отправились в город. Едва они отъехали от опушки леса, как из чащи им наперерез выскочили три размытые в утреннем мареве тени. Протяжно завывая, ракшас бросились вслед за ускользающей добычей.

— Гони! — колдун, размахивая посохом, посылал в сторону преследователей один файербол за другим. Удачное попадание сбило с ног одну из ракшас. Огненное облако, возникшее на пути другой, заставило её снизить скорость. Подвода ехала всё быстрее и быстрее, демонессы не уступали ей в скорости, но постепенно лошадь, набирая ход, начала отрываться. Последняя преследовательница бежала за телегой, несмотря на всё увеличивающееся расстояние. Видимо, на что-то надеясь. Вадим, чувствуя подступающее магическое истощение, не спешил расставаться с остатками сил без крайней необходимости.

Как и все кошки, ракшас не были созданы для бега на длинные дистанции. В спринте они могли посостязаться с кем угодно, но здесь они явно проигрывали. В конце концов, и последняя демонесса сдалась, одарив колдуна на последок взглядом, полным ярости. Сначала она перешла на шаг, а затем мгновенно исчезла, скрывшись в траве.

Вольный город, обнесенный высокими каменными стенами, являл собой обычный по общим меркам средневековый городишко. В центре на высоком холме находилась устремившаяся ввысь цитадель, на протяжении сотен лет остававшаяся непреступной. Выполненный из чёрного гранита замок выглядел настолько зловеще, что никто не решался жить в нём. Внутренние помещения использовались в качестве складов для хранения провианта.

Подъехав к воротам, взмыленная лошадь остановилась, устало поводя боками, с её морды большими кусками падала пена. Стражники, наблюдавшие погоню со стен, обступили подводу со всех сторон. Вид колдуна в потрепанных доспехах, сжимавшего в руках необычный посох, не вызывал у них доверия.

Седоусый ветеран в отполированных до блеска латах грозно спросил: «Кто ты, чужеземец, и что тебе здесь нужно?».

— Меня зовут Эльвад, я подданный Владыки Эйланмара. В лесу меня и моего спутника атаковали разбойники. Эар серьезно ранен, нам нужно на эльфийское подворье.

— Тебе был причинен какой-либо вред? — обратился ветеран к дровосеку.

Вадим, видя замешательство своего спасителя, молча полез в кошель. Тускло блеснувшая золотая монета быстро исчезла из рук возницы. Получив столь щедрое вознаграждение, он затряс головой, всем своим видом показывая отсутствие претензий к своим пассажирам. Алчный взор стражей, сопровождавший передачу денег, дал понять, что без мзды проехать вряд ли удастся. Пара серебряных решили проблему, и со словами «ну раз налог уплачен» седоусый увел своих подчиненных в сторону.

Возница тронул поводья, и они не спеша поехали к анклаву эльфов, с виду ничем не отличавшимся от жилищ представителей других рас, разве что зелени среди их домов было гораздо больше. Редкая цепочка вечнозелёных деревьев служила своеобразной границей, отделявшей их территорию от домов людей. Проживая вне Бескрайнего леса, эльфы не стремились превнести с собой свою культуру живя скромно, они не пытались выделяться на фоне местного населения, что резко отличало первородных от гномов, которые возводили свои монументальные, массивные жилища всюду, где появлялись.

— Вечного лета вам, — учтиво поздоровался Вадим с эльфами.

Презрительно взглянув на него, они продолжили заниматься своими делами, не удостоив ответом.

— Вы должны нам помочь…, - Вадим, не успел ничего сказать, как был бесцеремонно перебит кем-то из эльфов.

— С каких это пор свободные эльфы что-то должны людишкам!

— Мы действуем по поручению владыки эльфов…, - с трудом сохраняя самообладание, продолжил Вадим, но договорить ему опять не дали.

— Какого из них? У нас их нынче два! — ответил всё тот же задира.

— Моё имя Эльвад, — Вадим показал золотой знак с единорогом Эйландара. Разорвав рубаху на груди Эара, он продемонстрировал собравшимся жетон с серебрянным оленем второго владыки.

Кто-то из собравшихся присвистнул, раздался нервный смех. Один из эльфов, вытирая руки тряпкой, приблизился к Вадиму.

— И тебе вечного лета, что с ним?

— На нас напали ракшас, Эар ранен. Я не могу его исцелить, возможно, кинжал был отравлен или проклят.

Первородные взорвались криками возмущения.

— Куда катится мир, ракшас осмелились напасть на свободного эльфа.

Эльф склонился над раненым собратом, внимательно осмотрел рану, что-то прошептал и вскрыл образовавшийся рубец. Чёрная кровь с белыми сгустками хлынула, заливая стол, на котором лежал Авалейн. Лекарь разогнал мешавших ему зевак. На прощание он сказал Эльваду: «Ступай, мы позаботимся о нём».





Часть вторая. Главы 23-25




XXIII Близнецы

Оставив своего спутника в заботливых руках соплеменников, Вадим занялся своими делами. Нужно было найти последний предмет, за которым старая ведьма отправила его в этот мир, да и порядком потрепанные в последние дни доспехи нуждались в ремонте. Спрашивать первого попавшегося о Камне Души он посчитал неразумным, мало ли какие тут царят нравы. Найдя приличный постоялый двор, колдун снял комнату. Из разговора с хозяином он узнал, что в городе есть пара отличных кузнецов, способных починить что угодно, а если не получится, то сделать нечто подобное.

Найти дорогу к их мастерской особого труда не составило. Небольшая усадьба на окраине дома была окружена высоким каменным забором. Квадратное строение, стены которого были выполнены из гранита, скорее, походило на пещеру. Зайдя в распахнутые настежь ворота, Вадим пошел к невысокому крепышу, что-то делавшему у небольшой наковальни.

— Добрый день, здесь, говорят, лучшие мастера в этом городе. Мне нужно починить доспехи.

Незнакомец деловито кивнул и, не оставляя своего занятия, пробурчал: «Мастер тут один, остальные — так, на подхвате. Руны наложить — это мы можем…», — прочистив горло, он во всё горло крикнул, скорее всего желая, чтобы его услышал кто-то еще. — «А вот кузнец у нас никудышный, я бы даже сказал дрянной у нас кузнец».

— Да успокоишься ты уже или нет! — раздался мгновенный ответ, — Значитсо так, ещё…, - вышедший из пышущей жаром кузницы оборвал свою тираду, заметив Вадима.

Колдун удивленно рассматривал двух близнецов, абсолютно ничем не отличавшихся друг от друга. Русые короткие волосы, симметричные залысины, лица, заросшие бородой. Оба невысокого роста, чуть более полутора метров, мощная мускулатура грудной клетки вкупе с широченными плечами создавала впечатление, что братья были поперёк себя шире. Судя по всему, перед ним были гномы — именно так их описывали во всех книгах. Улыбчивые физиономии с интересом наблюдали за произведенным на потенциального заказчика впечатлением. Видимо, Вадим был не первым посетителем, впавшим в ступор при виде хозяев.

— Ляксей, — представился первый, от своего брата он отличался более живой мимикой и некоторой дурашливостью.

— Степан, — буркнул кузнец. — С чем пожаловал?

Вадим, доставая прямо из воздуха элементы своего доспеха, выкладывал его перед гномами.

— Починить сможете?

Степан взял в руки нагрудник: «А что тут чинить-то?». Его пальцы надавили на пластину в том месте, где в неё ударил кинжал ракшас, и металл тут же расползся. Видимо, клинок был не простым, и не только не позволял ране заживать, но и разрушал доспехи.

Следующим предметом, осмотренным мастером, были наручи. Со словами «это еще так-сяк» правый был отложен в сторону, а вот левому не повезло. Гном сжал его в кулаке, и он смялся, будто был сделан из бумаги. Вскоре кузнец забраковал и всё остальное.

— Чинить смысла нет, всё рассыпается в труху, ухаживать надо лучше, — резюмировал он.

— Дело не в уходе. Некромант своими заклинаниями и щит мне разрушил, и доспехи испортил, — Вадим печально вздохнул.

— А что с ним, с некромантом-то? — ехидно спросил Ляксей.

— Огрёб по полной и сбежал.

Услышав слова колдуна, гномы многозначительно переглянулись.

— Не переживай, было бы из-за чего. Доспехи так себе, — кузнец жестом показал своё невысокое мнение об их качестве. — Я тебе лучше сделаю, а этот вон бездельник, — он кивнул на брата. — Тебе их еще и зачарует.

— Это почему же я бездельник! — возмутился Ляксей.

— А разве нет? Детским молоточком тюк-тюк, и денежку в карман, а мне сутками напролет молотом махать. Рунописец! — сморщившись, Степан плюнул.

— Кто на что учился. Не умеете работать головой, работайте руками!

Вадим вмешался во вновь разгорающуюся перепалку, в его руках появились поножи и наплечники, добытые им в давнем бою.

— А про это что скажете? Мне подойдут?

— Классная вещь! Сразу видно кого-то из наших работа, — едва взглянув, восхитился Ляксей.

— Хорошие доспехи… для гнома. А ты эвон какая дурында вымахал. Тебе, значитсо, малы будут, — добавил его брат. — Мы их купим, если что, за пару золотых, а для тебя по-свойски новые доспехи изготовим. Монет в двести пятьдесят золотом уложимся. Плюс руны, если захочешь, конечно, но я бы не советовал у этого бестолкового делать. Если надумаешь, криворукий задарма всё наложит, за счёт заведения, так сказать, — наблюдая за побагровевшим от злости братом, Степан ехидно ухмыльнулся.

— У меня нет таких денег, мне еще Камень Души нужно купить, — задумчиво произнес Вадим, но есть одна идея.

В руках колдуна появилась чешуя дракона, матово-черная, идеальной формы. Одну за одной он выложил на пол одиннадцать штук: «Этого ведь хватит на доспехи?».

— Откуда у тебя такое богачество? — в голос произнесли гномы.

— А ещё есть? — деловито поинтересовался Степан.

Вадим согласно кивнул.

— Тогда еще пятнадцать штук за работу будет вполне достаточно! Зубы, когти есть? — кузнец деловито осматривал полученный материал.

— Нет, только чешуя.

— Жаль, — Ляксей мечтательно закатил глаза. — Можно было бы такой доспех «Всадника драконов» сварганить, всё бы лопнули от зависти, но и тот, что мы сделаем, будет очень хорош, — успокоил он колдуна.

— Подходи вечером в трактир «Тарелка», у нас есть к тебе предложение. Мы добудем для тебя Камень Души, а ты, в свою очередь, тоже для нас кое-что сделаешь, — Степан, дружелюбно улыбаясь, протянул открытую для пожатия ладонь. — Ну что, по рукам?

— Тогда до вечера.

XXIV Форестер

Когда Вадим вошел в «Тарелку», гномы уже были там. Ляксей или Степан, кто их разберет, приветливо махнул рукой и в довершение грохнул басом на всё заведение: «Вадим, мы тут». Половина посетителей заведения недовольно поморщились и посмотрели на крикуна, но от скандала воздержались, видимо, гномов тут уважали. Вадим приземлился на соседнюю лавку, и гномы наперебой загалдели.

— Сейчас, Вадим, мы познакомим тебя с таким бардом, ты просто закачаешься.

— Он — Великий! — безапелляционно заявил один из гномов.

— Что бы ты понимал в музыке, деревенщина! Ве-ли-кий, — передразнил его второй гном.

— Да, Форестер — величайший из бардов! Недаром ведь он полуэльф, — тут же перебил его первый.

— Какой он полуэльф! — отвешивая затрещину брату, сказал второй. — И не перебивай старших! Ты что, не видел эльфов? Они стройные, а кто назовет Форестера стройным, пусть смело кинет в меня камень! Клянусь отрыжкой Одина, Форестер — полутролль, и я, по утрам сидя на горшке, временами издаю куда более органичные рулады, чем этот перекормленный струнотряс.

— Какой он полутроль, ты, что совсем ослеп, сын кобольда!

— Если я сын кобольда, то твоя мать спала с кобольдом!

— Не смей оскорблять мою мать!

— Не смей оскорблять моего отца!

Брызжа слюной, гномы выкрикивали друг другу оскорбления, и, судя по стремительно пустеющим ближайшим лавкам, это не сулило ничего хорошего ни заведению, ни его посетителям. Заинтересованные зрители уже растащили столы, ожидая потеху, а наиболее предприимчивые принимали ставки.

С криком «ах ты мерзкий гоблин» один из гномов пронзил вилкой ладонь оппонента и пригвоздил её к столу. Пострадавший не остался в накладе, и со словами «ах ты сын вонючего кобольда» вырвал вилку из ладони и вонзил её в ногу сидящего рядом брата. И тут началась драка, размахивая пудовыми кулачищами, гномы крушили мебель и месили друг друга. Вадим попытался вмешаться и разнять гномов, оттащив их за шкирки, но они перли друг на друга, как два бульдозера. Наконец, они осознали, что третий тут лишний, и, не прерывая драки, один из гномов сунул Вадиму кулаком под ребра, а когда он, охнув, согнулся, второй отправил его на пол несильным, но точным и болезненным ударом в челюсть.

Проехав на пятой точке и ударившись головой о барную стойку, Вадим увидел над собой трактирщика, увлеченно поддерживающего одного из драчунов. Вадим медленно поднялся вдоль стойки, его слегка покачивало и, привалившись спиной, он сказал трактирщику: «Надо же прекращать это безобразие, они же все тут разнесут».

— Какое безобразие? Посетителям нравится, развлечений у нас немного, а на драку гномов всегда собирается полный зал.

Потирая челюсть, Вадим задумчиво произнес: «Не всем посетителям нравится».

— А зачем ты к ним полез? Ты ещё легко отделался — сам встал! Давеча третьего дня они полезшего разнимать их доброхота вдвоем так отделали, что местный маг его неделю пользовал, насилу выходил. Они-то по-родственному дерутся, но как только кто лишний появляется, у них обиды прочь, и вдвоем супостата метелят, — доходчиво объяснил трактирщик, и тут же заорал: «Давай, мочи его!».

И уже снова обращаясь к Вадиму: «И мне прибыль кой-какая, и людям потеха», — трактирщик наполнил две кружки пенным пивом, отхлебнув, он довольно крякнул, утирая губы рукавом, и поставил вторую перед Вадимом: «Тебе как пострадавшему за счет заведения. Вон Форестер сейчас ставки собирает, пройдоха», — трактирщик кивнул в сторону огромного пузатого верзилы, с огромными залысинами, щетина на лице которого была едва ли не длиннее его волос.

Вадим, взяв своё пиво, направился к Форестеру, который осуществлял функции комментатора и с упоением озвучивал всё происходящее, видимо, делая это для тех, кому не было видно из-за толпы происходящей драки.

— И вот Ляксей наносит сокрушительнейший удар стулом по голове Степана. Да-а-а, на этом бой можно считать законченным, но нет, ещё не все потеряно, под градом ударов Степан встает. О боже, какой удар коленом в пах! Даже мои колокольчики жалобно зазвенели. Скажу я вам по секрету, удар коленом в пах решает все вопросы, начиная от «слышь, земеля, мелочишкой не богат» и заканчивая «не тем богам молитесь, уважаемый».

И мы с вами видим, что инициатива перешла к Степану. Пока его братец безуспешно прикидывается спящим, Степан пытается сделать его таковым, легонько постукивая сапогами по голове. Но что это! Опять табуретка сбивает Степана с ног!

Вадим еле успел отскочить, как полубессознательное тело гнома упало ему под ноги, колдун наклонился чтобы помочь, но его опередил Форестер. Как только полуэльф приблизился к гному, тот открыл один глаз и хитро спросил: «Какие ставки, Фор?».

— Три к одному на Степана.

— Готовься, сейчас Ляксей выйграет!

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — заревел Форестер.

Степан вскочил и с криком «я в твой печь», размахивая кулаками, бросился на брата. Тот невозмутимо стоял и в последний момент подставил набравшему внушительную скорость Степану подножку. Придав ему дополнительное ускорение смачным пендалем, отправил его в увлекательный полет, печальным апофеозом которого явилось столкновение со стеной. Окружающие так и не узнали, что хотел сказать Степан, его безжизненное тело не располагало к диалогу.

Форестер выскочил на середину своеобразного ринга, поднял руку Алексею и закричал: «Вот он, чемпион сегодняшнего вечера!». На это толпа ответила ему недовольным гулом, и лишь несколько счастливчиков, поставивших на победителя, разразились одобрительными криками.

Толпа, гомоня, стала рассаживаться по своим местам, официантки ловко освободили зал от обломков мебели, заодно отлили водой стонущего и охающего Степана. Спустя несколько минут на месте былой битвы вовсю пили, ели и веселись довольные посетители.

Не успела наша компания усесться за стол и пропустить по кружечке пива, как появился трактирщик и, загибая пальцы, стал перечислять: «Стол, три табурета и скамейка».

— Постой, какая скамейка, какие три табурета! — тут же перебили его гномы. — А стол твой и так на ладан дышал, и платить за твои подпиленные табуретки мы больше не будем.

Не ожидавший такого отпора трактирщик аж опешил.

— Как это не будете? — произнес он, слегка заикаясь. — Для вас же стараюсь, а не будете платить, ищите для своих кривляний другое место.

— Другое место, говоришь? — злобно прошипел один из гномов. — Мы-то найдем, трактиров в городе полно, а вот кто тебе лошадей подкуёт?

— Вот уморил-то, — засмеялся трактирщик. — Заведений полно, да разве это трактиры! Грязь по углам, и от пива у них пучит, а с лошадьми-то и без вас обойдусь. Как вы подковываете, так лучше бы и не брались. Таких криворуких гномов свет не видывал, зря только животину мучают, — и немного погодя в качестве последнего убийственного аргументы добавил: «А были бы рукастые да с головой, не промышляли бы по забегаловкам фиглярством».

Перепалка грозила перейти в очередную потасовку, но зарождающийся конфликт пресек Форестер. Достав золотой, он несколько раз катнул его меж пальцев и небрежно отправил в сторону трактирщика. Гномы заревели и попытались перехватить монету, но пока они отпихивали друг друга, хозяин заведения ловко подхватил её и, проверив на зуб, быстро спрятал в карман.

— Приятно иметь с вами дело, уважаемый, не то, что с этими двумя обормотами, — трактирщик бросил на гномов презрительный взгляд и, полный достоинства, удалился.

Осознав, что золотой им вернуть не удастся, гномы набросились на Форестера, но на все их выкрики он реагировал широкой улыбкой. Чем громче кричали гномы, тем шире он улыбался, что приводило их в ярость ещё больше.

Наконец, он снизошёл до них: «Мы хорошо заработали! Нет, не так: мы оч-чень хо-ро-шо заработали!» — произнес он по слогам и бросил на стол глухо звякнувший кошелек.

Гномы бросились к кошельку, каждый хотел заглянуть в него первым, пихаясь и бурча, они сцепились, и вот уже братья вновь мутузили друг друга на полу.

Форестер пожал плечами и, глядя на Вадима, произнес: «Вот так всегда, прям как дети!».

Шум и возня на полу прекратились лишь с приходом подавальщицы, принесшей пять больших кружек пива и гору закусок.

— Что будете на горячее?

Из-под стола мгновенно появились две взлохмаченные головы с таким кротким видом, как будто искали там закатившийся грошик и лишь подбитый глаз одного и расквашенный нос другого не давали поверить их невинным физиономиям.

— Жаркое! — бросил гном с подбитым глазом.

— Жаркое наверняка у них пригорело, — с кислой миной заявил расквашенный нос. — Я буду жареного поросенка!

Перепалка прервалась лишь громким чавканьем и лязгом челюстей. Пользуясь возникшей тишиной, Форестер стал раскладывать монеты по кучкам, три больших и одну маленькую. Одну большую он сразу сгреб в карман, две оставшихся протянул гномам, а маленькую подвинул Вадиму. Гном с подбитым глазом недовольно забурчал, говорить с набитым ртом он не мог и попытался наложить на неё лапу, но Форестер грубо оттолкнул его руку и подвинул деньги ближе к Вадиму: «Убирай». — И уже, обращаясь к гномам, добавил: «Он заслужил, на него тоже ставки были! Поднимется или нет».

Гномов удовлетворили данные объяснения, и они полностью углубились в изучение содержимого многочисленных тарелок. Форестер нехотя поковырялся в своей порции и ленивым взглядом оглядел трактир. Наконец, его туманный взор сосредоточился на сидящем рядом Вадиме. Желая завязать разговор, Форестер спросил: «Давно с братьями знаком?».

— Утром познакомились.

— Дела с ними уже имел? — Фор, лениво потягивал пиво.

— Продал им пару безделиц.

Форестер оживился.

— Что продал? И почем?

— Поножи и наплечники гномьей работы по два золотых!

Форестер поперхнулся, облился пивом, потом долго откашливался и переспросил: «За сколько?».

— Два золотых за поножи и два золотых за наплечники, — поглядывая на делающих вид, что заняты едой гномов, громче сказал Вадим.

— Имея с ними дело, умножай предложенную ими цену на десять и будешь в не очень большом убытке, — лениво цедя пиво, произнес Фор.

Услышав его слова, гномы подскочили и в голос яростно закричали, выплевывая остатки пищи.

— Фор, от тебя одни растраты, легко быть добреньким за наш счет.

— Тише, тише, — успокоил готовых взорваться гномов Вадим. — А как люди на них ставки делают, они же одинаковые?

Гномы дружно проревели «гы-ы-ы» и, успокоившись, вновь увлеклись едой.

— Одинаковые, хм-м-м, точно теперь я буду звать вас одинаковые, — Форестер довольно заулыбался. — Моя идея, люди азартные, им лишь бы рискнуть своими деньгами, и мы им в этом охотно помогаем, а выигрывает у нас всегда тот, на кого ставок меньше.

— А ты их сам отличаешь? — поинтересовался Вадим.

— Одинаковых-то? А зачем мне, но вообще отличия есть: Ляксей — он попроще, а Степка злой.

Разговор Вадима и Форестера был прерван внезапно вспыхнувшей меж гномов сварой. Разложив полученные деньги, гномы с увлечением их делили. Выхватывая из рук друг у друга монеты и отвешивая друг другу тумаки, гномы разошлись не на шутку. Вадим попытался успокоить их, но Фор остановил его: «Не лезь, если не хочешь остаток своей жизни провести за увлекательным занятием, собирая пазл из собственных внутренних органов».

В конце концов, гномы сами разобрались. Разделили полученное на две кучки, после чего один с важным видом снял с пояса большой кожаный кошель, а второй широким жестом смахнул в него все монеты. У Вадима от увиденного глаза полезли на лоб, тронув Форестера за рукав, он чуть слышно спросил: «А зачем нужен был весь этот цирк с дележом?».

Форестер сделал большой глоток и, вытерев рукавом пену с губ, ответил: «А кто их знает, каждый раз делят и дерутся, дерутся и делят, а потом в один кошель всё кладут. Одно слово — одинаковые». Покончив с едой, гномы сытно рыгнули.

Подбитый глаз лениво поковырялся вилкой в зубах: «Мы тут вон, что придумали. Значитсо, есть у нас к тебе предложеньице выгодное. Нужно нам с братом курган один обследовать. В подземелье нечисть могла развестись. Вряд ли много, так, мертвяк или два, легкая прогулка для такого могучего колдуна. Заодно и доспехи твои в деле проверим».

— Доспехи мои… тут ты прав. Вот только какая мне радость идти с вами? — искоса поглядывая на барда, ответил Вадим. Тот одобрительно кивнул.

— Как какая? Приятная прогулка в весёлой компании, — искренне удивился Ляксей.

— Вот и гуляйте на здоровье, — парировал колдун.

— Мы тебя хорошо отблагодарим, — Степан барабанил пальцами по столу. — Всё будет честно.

— Хорошо, пусть всё будет честно.

Удачную сделку решили обмыть кувшином вина, за ним последовал второй. Дальше Вадим всё помнил смутно, как в тумане. Временами он отключался, потом приходил в себя. Пьянка закончилась глубокой ночью, но к тому времени сознание почти полностью оставило его. Вадим смутно осознавал, что его куда-то несут гномы, как обычно о чём-то спорящие.

— Может, не надо…

— По-другому никак…

— Ты уверен, что всё получится? Мы его не угробим?

Следующее воспоминание: его положили на какой-то стол. Яркий свет мешал заснуть, над ним склонился один из гномов, резкая боль в правом плече, и снова забытье. Утром Вадим проснулся в постели, заботливо укрытый одеялом. Всё тело горело, как будто его натерли красным перцем. Вскочив, он оглядел себя, но не обнаружил ни малейших повреждений. Почёсывая зудящую кожу, вышел на улицу, где его поджидал улыбающийся молодой гном со жбаном холодного кваса.

— Где хозяева? — прохрипел Вадим. Гном кивком указал на стоявшую неподалёку кузню. Войдя внутрь, колдун оказался практически в кромешной тьме, осторожно продвигаясь вперед, он услышал голоса и звуки ударяющегося о металл молота.

— Привет, одинаковые! — приветствовал человек гномов.

Ляксей держал в щипцах раскаленную поковку. Следуя указаниям брата, он поворачивал её после каждого удара молотом.

— Тише, не мешай, — примеряясь к очередному удару, Степан был сосредоточен. Старательно закрывая от Вадима своё творение, гномы завершили работу.

— Закрой глаза, — потребовал Ляксей.

Вадим подчинился, гномы стали облачать его в доспехи, затем, подхватив его под руки, вывели на улицу. Отполированная до блеска серебряная пластина, выполняла роль зеркала. Юный подмастерье

— Можешь смотреть, — дружно произнесли братья.

XXV Доспех Дракона

Вадим увидел стоявшего перед собой воина, голову которого защищал шлем с забралом, подвижно соединенный с сегментированной горловиной ожерелья, полностью закрывавшего шею. Невысокий гребень, расположенный посередине шлема ото лба к затылку, добавлял ему прочности и служил дополнительной защитой от рубящих ударов. Горжет[1], изготовленный из одинаковых равнобедренных трапеций и соединенных неведомым серебристым металлом, наряду с высокими массивными наплечами, закрывал шею от вертикальных рубящих ударов, не позволяя отрубить воину голову.

Тело скрывала цельная кираса, нагрудник которой был выпуклым, чтобы сделать соскальзывание колющего удара более вероятным. На руках были цельнометаллические трубчатые наручи с шарнирным соединением и шипастым налокотником. Кисти скрывали от взора латные перчатки. На уровне пояса к кирасе крепилась юбка, закрывавшая нижнюю часть туловища. Трубчатые набедренники прикрывали бедра, через шарнир и наколенник они наглухо соединялись с поножами, которые, в свою очередь, переходили в латные башмаки. Сделав несколько движений, Вадим понял, что видит своё отражение в зеркале, это он стоял в чёрно-серебристых доспехах.

— Теперь снимаем, — опять хором загомонили братья.

Сначала его избавили от шлема, под которым оказался подшлемник. Затем перчатки, наплечники и наручи. Вслед за кирасой с него сняли горжет, в последнюю очередь избавили от защиты ноги. Под латами открылся стёганый гамбезон, поверх которого была надета плотная кольчуга. Кольчужными элементами были усилены все стыки и соединения в его новых доспехах.

Теперь Вадим мог внимательно рассмотреть каждый предмет по отдельности. Начал он со шлема, который имел ряд маленьких отверстий у задней кромки для вентиляции и крепления подшлемника. Козырёк и забрало образовывали узкую смотровую щель. Крепление забрала осуществлялось при помощи двух штифтов. В парадном варианте лицо оставалось открытым, а на гребень дополнительно крепился щегольской плюмаж.

К наплечнику, состоявшему из нескольких сегментов, были прикреплены подмышечные диски, защищавшие уязвимые подмышечные впадины. Одна немаловажная деталь поразила колдуна: все элементы были очень лёгкие, общий вес снаряжения вряд ли превышал пять-шесть килограммов.

Делая загадочные лица, гномы вынесли каплевидный щит, имевший характерную продолговатую форму — закругленный вверху край с заостренным низом. Этот дополнительный защитный элемент полностью закрывал своего обладателя от глаз до колена. Сам щит был немного вогнутым, удерживался на двух ремнях, а третий ремень, более длинный, использовался для переноса щита или для того, чтобы, откинув щит на спину, освободить руку. Соотношение высоты и ширины составляло два к одному, что делало щит одинаково удобным и для всадника, и для пешего воина. Всё это Вадиму рассказали гномы, пока он рассматривал свои обновки.

— Мы тебе хотели второй щит сделать, так, на всякий случай, — радостно гомонили гномы.

— Теперь снимай всё, буду зачаровывать, — Ляксей помог избавиться от остатков доспехов. — Так, по мелочам, долговечности добавим и прочности. Кое-какие полезные свойства, чтобы в огне не горел и в воде не тонул, — приговаривая, принялся за работу рунописец.

Вадим стоял в тенёчке, попивая квас и наблюдая за работой гнома, когда вальяжной походкой в ворота вошёл Форестер.

— Это который? — кивнув на гнома, спросил он у колдуна.

— Ляксей, вроде, — лениво процедил Вадим.

— Смотри, как нужно их отличать.

Бард не торопясь подошел к близнецу, увлеченному работой и не замечавшему ничего вокруг. Постояв какое время позади, Форестер неожиданно пнул его по мягкому месту. От неожиданности гном вскрикнул и обрушился на своего обидчика с проклятиями. Привлечённый шумом из кузницы, выскочил второй брат с молотом в руках.

— Ты чё тут опять шаришься? Работать мешаешь! — набросился молотобоец на незваного гостя.

— О… вот этот Стёпка, — радостно закричал бард. — А вот этот слюнтяй — Ляксей. Форестер попытался сделать второму брату козу, но Степан перехватил его руку и отшвырнул её прочь. — Отстань от него, говорю!

— А то чё?

— Да ничё, — гном разжал руку, и тяжёлая кувалда упала полуэльфу на ногу.

Прыгая от боли, бард разразился проклятиями, как только он отвернулся. Гномы мгновенно поменялись фартуками и инструментами. Теперь Ляксей грозно взирал на своего обидчика, потрясая молотом, а его брат делал вид, что утирает слёзы.

— Пошёл отсюда, струнотряс! — Ляксей напирал на своего обидчика.

— Да не, ты ведь Ляксей или нет? — пытался разобраться Форестер.

— Какой я тебе Ляксей, Степан я, — гном указал на брата. — Он младший.

— Брешешь, мелочь. Разводите меня. Решили дяденьку в заблуждение ввести, — бард попытался отвесить обманщику затрещину, но тот, ловко увернувшись, ударом в печень сбил возвышавшегося над ним верзилу с ног. Кряхтя, Форестер поднялся, махнул в сторону братьев рукой и ушёл со словами «да бог их разберет».

Вадим удивленно наблюдал за происходящим маскарадом. Как только за разозленным полуэльфом закрылись ворота, они с громким криком подпрыгнули и столкнулись в воздухе. Потом, смеясь, в лицах изображали произошедшее, вновь и вновь заливаясь хохотом. Их веселье прервал колдун.

— Зачем всё это? Почему вы меняетесь местами?

— Он нас не отличает, — в голос завопили гномы. — Это ведь весело, когда кто-то не может нас различить, мы всегда специально меняемся, чтобы сбить его с толку.

[1] Стальной воротник для защиты шеи и горла.





Часть вторая. Главы 26-27




XXVI Дим Горх

Утром следующего дня, едва забрезжил рассвет, ворота Вольного града распахнулись и выпустили трёх спутников. Два невысоких приземистых крепыша, судя по походке и громкому сопению, скорее всего, были гномами. Оба тащили огромные неподъемные рюкзаки. Их спутник, напротив, шёл налегке и посмеивался.

— В последний раз предлагаю вам, обормоты, сдавайте вещички в багаж.

— Значитсо, так, сколько раз тебе повторять: своё привык носить сам.

— Отстань, родной, по-хорошему ведь просим, — поддержал брата Ляксей.

Ушли они недалеко, как сзади раздалась негромкая радующая сердце музыка. Близнецы остановились как вкопанные и в голос простонали: «О боги, и этот увязался на нашу голову!».

— Куда это вы собрались без меня? — вместо приветствия произнес бард.

— Тебе-то что дома не сидится? — уныло спросил Степан. — Опять приперся поесть-попить на халяву?

— Как вам не стыдно обвинять творческую натуру в столь низменных страстях, — Форестер показательно надулся.

— Да что мы тебя, первый день знаем что ли? — в голос запричитали гномы.

Напускной обиды хватило ненадолго.

— Что-то я притомился, может, передохнем? Заодно и перекусить можно.

— Какой перекусить! Мы еще от города не отошли, — дружно завопили братья.

Так в постоянных перепалках, то и дело вспыхивающих по различным пустякам, и прошёл весь день. Краткий перерыв на обеденный отдых — и снова в путь. Унылый пейзаж, простиравшийся вокруг, не добавлял оптимизма, кругом находились убранные поля, насколько хватало глаз. К вечеру ландшафт начал меняться, близость реки дарила почве изобилие, заливные луга радовали своим высокотравием. Форестер оказался веселым спутником и хорошим собеседником, его широкий кругозор позволял поддерживать беседы на любые темы. А уж приготовленный им ужин был выше всяких похвал. Гномы поворчали, но от сваренной им похлебки отказываться не стали. Вечерней беседы под звездами не получилось, сытный ужин и усталость дневного перехода дали о себе знать. Веки Вадима налились тяжестью, и он погрузился в сон. Проснулся он от злобных криков разбушевавшихся гномов.

— Всё сожрал, сволочь! — вопили братья по обыкновению в голос. — Ни стыда, ни совести, полказана умял. Куда же в него столько лезет, вот прорва!

— Что случилось! — зевая и потягиваясь, протянул Вадим.

— Фор — сволочь, всё сожрал! — возмутился Ляксей.

Колдун огляделся, на востоке едва-едва забрезжил рассвет.

— Сами-то зачем поднялись в такую рань?

Степан, пряча руку за спину, попытался что-то произнести с набитым ртом, но не смог. Наскоро прожевав, он сделал несколько глотательных движений и, выплёвывая остатки пищи, затараторил: «Значитсо, решили мы по утру продукты проверить, а тут недостача».

— Прянички, прянички, — запричитал Ляксей, показывая присутствующим разрезанный рюкзак. Его глаза сначала остекленели, а потом налились кровью. В углу рта скопилась слюна. Подскочив к спящему барду, он начал трясти его со злобным рыком: «Где мои прянички!?».

— Отлезь, гнида, — Форестер сквозь сон отмахнулся, огромная ладонь припечатала гнома по лицу. Не ожидая отпора, он приземлился пятой точкой на землю.

— Я сладкое с детства не ем, — полуэльф развернулся на другой бок и спустя несколько мгновений захрапел.

— Так, успокоились, быстро, — ранняя побудка не прибавила Вадиму настроения, он указал на Степана. — Ты иди сюда, что в руке?

— Ничего, — гном, придав своему лицу туповатое выражение, показал пустую ладонь.

— А в другой… Теперь обе одновременно! — Вадиму надоело паясничанье, он попытался обойти хитреца со спины, тот только этого и дожидался. В мгновение ока огромный шмат колбасы оказался во рту, челюсти заработали с угрожающей скоростью. Лязг зубов, казалось, был слышен за километры.

— Понятно всё с вами, жрёте как слепые лошади, а потом друг на друга сваливаете.

Утренний завтрак прошел в тишине. Наскоро перекусив сушеным мясом и запивая его теплым чаем, путники двинулись дальше. Потирая натруженные ноги, Вадим с улыбкой взирал на кряхтящих гномов, поднимающих свои рюкзаки. Да уж, поездка к могильнику могла быть гораздо проще, возьми они с собой лошадей, но гномы были никудышными наездниками, в принципе так же, как и он. От вьючного животного тоже решили отказаться, так как ухаживать за ним было некому. Брать же кого-то со стороны гномы отказались наотрез.

Второй день мало, чем отличался от первого. Разве что переход они сделали гораздо меньше — сказалась накопившаяся усталость. Весь день Вадима не покидало ощущение, что из кустов за ними кто-то наблюдает. Гномы абсолютно ничего не замечали, горластые, в металлических доспехах, они производили столько шума, что не обращали на раздававшиеся поблизости шорохи никакого внимания. Форестер, возможно, что-то заметил, но виду не подал, погруженный в свои, одному ему известные думы. Судя по обрывкам издаваемых им фраз и по регулярному перебору струн, он сочинял песню.

Пробуждение утром. Очередное дежавю. Снова крики и ругань гномов. Они разбудили Вадима и сонного потащили куда-то.

— Вот, полюбуйся, — ему указали на спящего в обнимку с полуобглоданным окороком барда. Усы и борода певца были перемазаны жиром.

— Какие ещё тебе нужны доказательства? — орал Степан, тряся костью с остатками мяса.

Вадиму показалось, или в ближайших кустах раздался негромкий смех. Колдун прикрыл глаза и, выставив перед собой руки, пошел к краю поляны. Глубокий вдох предзнаменовал видение: Ночь. Невысокое гуманоидное существо, прячась в тени, выходит из леса. Крадучись, оно подходит к спящим путникам…

Разгоревшаяся на поляне перебранка вырвала Вадима из транса: «Это не он, собирайтесь, уходим». Колдун взял на себя роль лидера. Повинуясь, спутники, последовали за ним. Три дня неведомое существо наблюдало за ними всё назойливее и назойливее. Каждую ночь приходилось окружать лагерь магическими ловушками и нести дежурство, разжигая большой костер. Гномы поначалу на излишние, с их точки зрения, предосторожности ворчали, но постепенно, всё дальше уходя от обжитых земель, сочли, что так будет благоразумнее. Особое впечатление на них произвела как бы вскользь оброненная Вадимом фраза: «Не хотелось бы проснуться от того, что тебя кто-то доедает».

Чтобы поймать невидимого соглядатая, Вадим придумал простой, но действенный план. В течение нескольких дней он, постоянно сетуя на усталость, сужал охраняемую зону. Как-то вечером он, показательно ворча, небрежно установил безопасный периметр, оставив в нём несколько проходов. Остановившись возле сложенных в кучу рюкзаков и нарочито позевывая, опутал их Паутиной, охранным заклятием, вычитанным в одной из книг. Приманки расставлены, оставалось ждать.

Борясь со сном, Колдун старательно притворялся, его ровное дыхание и неподвижная поза должны были поддерживать иллюзию покоя. И всё-таки он пропустил момент, когда шпион появился из леса. Возможно, это произошло оттого, что Вадим на миг провалился в забытье, а может быть, шпион был настолько хорош, что разглядеть его получилось, лишь когда он вышел к затухающему костру. Соглядатай замер и несколько минут наблюдал за несущим вахту Форестером, который сидел, привалившись к валуну. Его голова свесилась на грудь, издавая негромкое посапывание: он спал.

Убедившись, что в лагере все спят, шпион направился к лежавшим на видном месте вещам. Негромкий лязг доспехов, раздавшийся со стороны спящих гномов, заставил его остановиться. Замерев, он прильнул к земле, сливаясь с тенью. В этот момент Вадим понял, что руководит незваным гостем не любопытство, нет. Голод, существо хотело есть, сильно и давно. Осторожно, воришка приближался к вожделенной цели.

Высокий верещащий визг резанул по ушам, неведомое существо, запутавшись в паутине, рвануло в сторону, сеть натянулась и отбросила воришку назад. Вадим вскочил на ноги: «Свет». С его посоха сорвался яркий шар и завис над поляной, заливая всё вокруг своим сиянием.

— Барьер, — раздалась очередная команда. Обходя вечером границы лагеря, колдун всё сделал для того, чтобы никто не мог выйти за пределы установленной им зоны. Теперь, повинуясь его воле, тернистые кусты сплетались, окружая лагерь высокой колючей стеной. На этом первая часть плана была закончена. Мимо него, издавая оглушительный лязг, пробежали закованные в латы гномы, которым оставалось лишь схватить попавшего в сети.

Подбадривая себя криками «лови… хватай…», они принялись ловить воришку. Несмотря на то, что одной ногой он запутался, незваный гость проявлял чудеса ловкости и изворотливости и умудрялся избегать поимки. Его ловкость была оценена по достоинству, и вскоре у него появился болельщик. Радостными криками поддерживавший каждое успешное действие своего протеже и осмеивавший и освистывавший близнецов.

— Давай, малыш, держись. Тупоголовые неповоротливые увальни не смогут поймать даже слепую овцу, привязанную к изгороди, — во все горло громыхал Форестер.

Раз за разом беглец оставлял своих преследователей в дураках. Несколько раз они были в считанных сантиметрах от него и уже предвкушали поимку, но воришка то проскальзывал у них между ног, то пробегал между ними, а то и вовсё перелетал над их головами, совершая невообразимый головокружительный прыжок. Но даже его невероятная ловкость не могла помочь ему. Медленно, шаг за шагом, гномы загоняли свою добычу в сеть. Оказавшись спиной к паутине, воришка попытался в очередной раз обмануть близнецов. Сделав несколько шагов влево, он неожиданно попытался прыгнуть вправо. Этот трюк он уже проделывал раньше, но в этот раз ему не повезло. Один из гномов схватил его и оттолкнул в самый центр сети. Спустя секунды беглец уже стоял со спутанными ногами, его руки удерживали гномы.

— Молоденький орчонок, зажаренный в кипящем масле, — Ляксей плотоядно облизнулся.

— Ливер и ребрышки, — утробно зарычал Степан.

— Вы что, и вправду собираетесь его съесть? — удивился Вадим.

— А что? Таких нужно поедать маленькими, косточки ещё сахарные, — гномы радостно засмеялись.

Колдун подошел к пойманному орчонку. Невысокий, про таких говорят «метр с кепкой». Чумазый до такой степени, что невозможно было разобрать цвет его кожи. Бритый наголо, ещё совсем ребенок, он стоял, набычившись и яростно сверкая подбитым глазом, всем своим видом высказывая глубочайшее презрение к своим пленителям.

— Голодный, наверное, — Форестер протянул мальчонке кусок колбасы и вскрикнул от неожиданности: со звериным рыком подросток укусил его за палец. Гномы радостно загоготали.

— Мы не причиним тебе вреда, вот, поешь, — попытался накормить орчонка Вадим. К счастью, рефлексы не подвели колдуна. Призвать латную перчатку он успел прежде, чем сомкнулись челюсти. Так продолжалось несколько раз: видя рядом чью-то руку, орчонок пытался её укусить.

— Что я вам, собачонка, что-ли. Сам смогу поесть, — подал голос пленник, сплюнув кровавую слюну.

— Отпустите его.

Форестер вытащил орчонка из паутины и усадил к костру, в одной руке у подростка тут же оказался здоровенный кусок хлеба, а в другой не меньший кусок кровяной колбасы. Когда в горле у орчонка пересыхало, бард поил его квасом.

— Совсем оголодал, — Фор погладил подростка по голове.

Презрительно поглядев на него, мальчонка отсел в сторону. Стоявший рядом Вадим принюхался, от давно не мытого молодого орка исходил резкий запах. Увидев озабоченно искавшего источник неприятного запаха колдуна, орчонок с шумом втянул воздух и, указывая грязным пальцем на гномов, безапелляционно заявил: «От них воняет».

Гномы не были, конечно, поборниками чистоты, но от подобной наглости они даже лишились дара речи. Скинув доспехи, они пошарили в своих вещах. Не говоря ни слова, Ляксей достал большую сеть, а Степан так же молча запихнул в неё пленника. С гоготом подхватив спутанного подростка, они побежали к реке купать наглеца. Спустя полчаса, весь мокрый, продрогший орчонок грелся у костра, с ненавистью поглядывая на своих мучителей. Лишь прокушенная ладонь одного из них и расцарапанная рука другого наполняли его душу радостью, купание дорого стоило гномам.

— Тебя как зовут? — Вадим подсел рядом.

— Дим Горх, — гордо произнёс подросток.

— Димка, стало быть, — колдун не успел закончить свою фразу, как упал, сбитый с ног. Яростно завывая, ребенок щелкал зубами и тянулся к его горлу. Лишь с помощью гномов удалось оттащить беснующегося подростка.

— Как презренного раба… меня лишили имени, как презренного раба… — сквозь слёзы кричал орчонок.

— Постой, успокойся, я не хотел тебя обидеть, — Вадим на мгновения умолк, подбирая слова. — Я из далёких земель, на моём языке Димка означает — великий воин. Я был поражен твоей ловкостью и хотел бы нанять тебя своим телохранителем. Будешь меня охранять от этих вон? — колдун указал на близнецов.

Лицо подростка озарилось радостью: «Буду, но не задарма. Мне нужен меч».

— Хорошо, ты получишь его, когда окончится твоя служба, — увидев потускневший Димкин взор, колдун вручил ему кинжал. — А сейчас ты будешь вооружен вот этим.

Спать Вадиму пришлось в доспехах, впрочем, как и гномам, которые, увидев у орчонка подаренный кинжал, лишь покрутили пальцем у виска, но отнимать клинок побоялись — уж очень болезненно воспринимал малыш любое поползновение на свою собственность. Взяв на себя функции охранника, он тенью следовал за своим хозяином. Не смыкая глаз, ночи напролёт оберегал покой колдуна. Поначалу Вадим чувствовал себя неуютно, просыпаясь под пристальным взглядом Дим Горха, но со временем привык.

XXVII Поход к склепу

Вадим сидел у костра. После плотного ужина, сдобренного изрядной порцией вина, гномы завалились спать. Ночную тишину периодически прерывал их залихватский храп. Форестер по-своему обыкновению негромко бренчал на гитаре. Вадима терзали тяжёлые думы, что за противник ждет их завтра?

Полуэльф, казалось, прочел его мысли и под негромкий аккомпанемент пропел: «Волнуешься, маг?»

Вадим в ответ лишь нехотя кивнул.

Отложив гитару в сторону, Форестер закинул руки за голову и, глядя в звездное небо, начал повествование: «Умертвие — призраки колдунов, либо люди, подвергшиеся соответствующему проклятию и жестоко убитые. Семейство — тьма, класс — мертвые, род — нежить. Они являются высшими представителями своего рода. Отличаются мерзкой внешностью, мумифицированной плотью и злобно горящими глазам. Живут они в склепах и курганах, реже — в пещерах. Смысл жизни видят в умерщвлении оной, собственно, отсюда и название. В битве оно способно наносить как физический, так и магический урон, а также призывать скелетов, зомби, призраков и даже упырей.

Его прикосновение высасывает жизненную силу противника. Убить Умертвие сложно, они боятся лишь Магии Света. Нежить — собирательное название для всех типов человекоподобных духов.

Призраки — души людей, неспособные отправиться в иной мир, по каким-либо причинам, чаще всего это проклятие или незавершенный обет. В битве призраки орудуют своими когтистыми лапами. Уничтожить его можно серебряным или волшебным оружием, либо магией.

Живые мертвецы — это ещё один род, в первую очередь, к нему относятся ожившие скелеты. Поднятые при помощи некромантии из своих могил останки людей или животных, они не нуждаются в пище и отдыхе. Глупый и не очень опасный противник. Уязвим к магии и дробящему оружию.

Зомби — оживлённый труп или живой человек, полностью потерявший контроль над собой и своим телом и подчиняющийся чьим-то приказам. Неразумный, воскресший мертвец-людоед действует, как правило, большими группами. Живут зомби только пока колдун или тот, кто их оживил, нуждается в их помощи, после выполнения своей работы хозяин отправляет зомби назад.

Тело зомби продолжает разлагаться после их оживления, как если бы они были просто мертвецами и лежали в могиле. Именно поэтому зомби не так долговечны. Зачатков разума у зомби не наблюдается, но, как и всякие тёмные твари, они имеют низменные инстинкты к кровопусканию. И если зомби остался без контроля своего хозяина, то он непременно пойдет искать себе жертву, чтобы растерзать её просто так.

Убить зомби не так-то просто: даже если отрубить ему ногу, руку или даже голову, зомби всё равно будет делать свое чёрное дело. Можно попробовать сжечь его, хотя и после этого скелет зомби будет продолжать нападать.

Упырь — живой мертвец, восставший из могилы. Внешне упыри практически ничем не отличаются от человека, единственное их отличие — это острые зубы, так все зубы упыря заострены и больше напоминают звериную пасть, нежели человеческую. Обычно в упырей после смерти превращаются неправильно упокоенные лютоволки, однако им может стать и живой человек, подвергшийся проклятью.

Упыри не отходят далеко от своих могил, но иногда в поисках пищи или спасения от преследователей они могут поселиться в лесу или даже в селениях. Там для жилья они выбирают тёмные места, куда не проникает солнечный свет. Днем упыри скрываются, чаще всего это склепы и могилы, гораздо реже — подвалы домов. С заходом солнца они выходят на охоту. Эти существа обладают сверхчеловеческой физической силой и скоростью. Ещё одной отличительной способностью является поразительная живучесть упыря, он не чувствует боли. Врагами упырей являются многие дикие животные, часто случаются стычки упырей с волками и медведями, которых запах упыря приводит в бешенство. Вообще многие животные впадают в ярость от запаха мертвеца, восставшего из могилы.

Справиться с упырем в открытом бою практически невозможно, благодаря своей физической силе монстр легко побеждает десятерых человек. При этом упыря довольно сложно упокоить, наиболее эффективный способ — отрубить ему голову и сжечь тело.

Питаются они различными крупными животными, но предпочитают охотиться на людей. Напав на человека, упырь выпивает всю его кровь, после чего съедает плоть. Иногда упыри помнят, кем были при жизни, и сохраняют частицу разума, но чаще всего их воспоминания о жизни ограничиваются моментом смерти, особенно если она была насильственной. Упырь никогда не забудет того, кто убил его прежнюю личность, он будет искать убийцу, пока окончательно не умрет или не отомстит за свою смерть. Завтра вам придется серьезно потрудиться. Мёртвые — это серьёзный противник. А теперь спи давай».

Бард снова взял в руки свой инструмент, негромкая мелодия избавила человека от грустных мыслей. Убаюканный музыкальными переливами Вадим почувствовал себя плывущим вниз по течению реки на ритмично покачивающейся лодке. Его веки налились тяжестью, и он незаметно заснул.

Проснуться его заставил запах жареной ветчины и булькающий в котелке чай. Форестер, казалось, и не спал, он все так же негромко бренчал на своей гитаре. Только в этот раз мелодия была более динамичная, разгоняющая сон и вселяющая в своих слушателей бодрость. Даже спящий орчонок начал шевелить ногами, как будто за кем-то бежал. Близнецы громко засмеялись, разбудив подростка. Вскочив, он принялся тереть глаза грязными ладошками, чем вызвал очередной приступ хохота.

Спустя мгновения гномы уже угрюмо жевали мясо. Почесав бороды они посчитали утренний туалет вполне законченным и нетерпеливо начали подгонять человека. Спеша как можно скорее оказаться у вожделенного могильника, один из гномов презрительно сплюнул в сторону полуэльфа: «Ты с недомерком на хозяйстве, дальше мы сами».

— Давайте чешите, пока ветер без сучков, — напутствовал их музыкант.





Глава вторая. Часть 28-29




XXVIII Бой с умертвием

Подпрыгнув, гномы с оглушительным грохотом столкнулись в воздухе и, подбадривая себя боевыми кличами, устремились к виднеющемуся вдалеке холму. По их уверениям, цель путешествия лежала у его подножия. Облачившись на ходу, Вадим пристроил на руке щит поудобнее и направился за ними. У него ушло множество времени научиться надевать доспехи вот так, при помощи магии. Сейчас после долгих мучений от неудачных попыток, в результате которых части снаряжения врастали в плоть и разрушали кости, он понял, что его мучения были не зря. Выходец из развитой цивилизации, надеть латы самостоятельно он не мог, но, подойдя к проблеме творчески, с должной фантазией, нашел весьма оригинальное решение, которое превратило недостаток в достоинство.

Несколько раз он прямо на ходу надел и снял доспех, чем вызвал у Димки завистливый возглас. Закинув посох на плечо, человек направился вслед за братьями, во всё горло затянувшими похабную песню о прелестях Фреи. Начавшее припекать летнее солнце быстро раскалило тёмную амуницию Вадима, и он продолжил путь в сандалиях и длинной рубашке, в очередной раз порадовавшись своей предусмотрительности.

Гномы легко отыскали вход в могильник хотя бы потому, что его никто особо и не прятал, он попросту был завален огромными камнями. Деловито братья принялись разбирать насыпь. Крупные булыжники они раскалывали своими секирами, мелкие отбрасывали в сторону. Спустя полчаса они расчистили уходящий вниз проход. Взяв в руки факелы, троица направилась вглубь. Коридор был весь запутан паутиной, мгновенно вспыхивавшей от малейшего прикосновения пламени. Пол был усыпан мусором. Делая каждый шаг, идущие впереди гномы вздымали облака пыли. Затхлый воздух склепа пах гнилью.

Вскоре впереди замаячили отблески света: пройдя несколько десятков метров, братья увидели обширную залу. В центре стоял большой рунный стол, над которым висело несколько магических огней, ярко освещавших центр помещения. На стенах через равные промежутки чадили факелы, между ними в нишах были размещены многочисленные склепы.

Взгляд Вадима задержался на столе, выполненном из огромного чёрного кристалла. Он был расчерчен многочисленными пентаграммами. Острые грани поблескивали на ярком свету, кое-где плита была заляпана бурыми потеками. Человек удивленно присвистнул, Магия Крови очень опасна, и он имел о ней очень смутное представление. Радостный вопль гномов ознаменовал очередную находку. За алтарем у стены стоял сундук тёмного дерева. Крышка, усиленная металлическими лентами, была закрыта на навесной замок. Гномы переглянулись, и один из них, коротко размахнувшись, сбил замок секирой.

Предчувствие неминуемой беды охватило Эльвада, но его окрик запоздал, гномы открыли крышку. Внезапная вспышка на миг ослепила их. Скрежет металла о камень сообщил, что единственный путь к отступлению отрезан. Кованая стальная решетка преграждала проход. Расстояние между прочными прутьями было достаточно велико — подросток проскользнет наверняка. Сняв доспехи и изрядно помучившись, возможно, пролезет и Вадим, но у массивных гномов шансов нет.

Утробный леденящий душу хохот ознаменовал появление Умертвия. То, что это оно, Вадим понял с первого взгляда. «Не обманул струнотряс», — подумал маг, отправляя в цель два огненных шара. Нежить лишь повела руками, и шары, столкнувшись в воздухе, взорвались. Повинуясь воле тёмной сущности, в стене открылись два тайных прохода, из которых в помещение, сбив гномов с ног, хлынули скелеты и призраки. Вадим бросился на помощь братьям, которые беспомощно лежали, погребенные под тяжестью нападавших. Лишь крепость доспехов спасла их от гибели.

Скелеты, вооруженные ржавыми мечами и полусгнившими топорами, старательно пытались отрубить одному из гномов голову, призраки совместными усилиями оторвали второго от пола. Гном, удерживаемый нежитью, беспомощно болтал руками и ногами, тщетно пытаясь освободиться. Крепкие доспехи были тёмным не по зубам. Судя по всему, привидения решили поднять его повыше и сбросить на каменный пол. Взглянув на теряющиеся в вышине потолки, гном понял: падение оттуда не сулит ничего хорошего.

Эльвад, примерившись, метнул в парящего гнома огненный шар, взрыв и языки всепожирающего огня буквально слизнули нежить. С громкими проклятьями гном рухнул на камни. Человек бросился на помощь второму несчастному. Подбежав, он мощным ударом щита, буквально впечатал одного из скелетов в каменную стену. Столкновения не выдержали хрупкие кости, не оставив на гранитных блоках и царапины, останки осыпались трухой.

Скелет занес над беспомощным гномом огромный двуручный меч, каждый удар которого оставлял на горжете зазубрины. Всё пространство вокруг лежавшего гнома было усыпано обломками оружия: изъеденными топорищами и эфесами мечей, обломками копий и кинжалов. В конце концов, мертвецы, лишившись оружия, принялись колотить по шлему камнями.

Ударом посоха Вадим разрубил мечника пополам. Тем не менее, мертвец клинок из рук не выпустил, и даже не имея ног, примерялся рубануть свою жертву. С рокотом состава в метрополитене мимо человека пронесся гном, ударом кулака он размозжил башку безногому скелету, прихватив в охапку несколько его собратьев. С оглушительным грохотом гном врезался в стену, превращая в пыль цепляющихся за него мертвецов. Тряся головой, Степан оглядывал поле боя, выбирая кучку противников побольше. Судя по всему, до отправления поезда «Склеп» — «Небытие» оставались считанные мгновения.

Внимание Вадима привлекло Умертвие, которое произносило гортанные звуки. Начинающий колдун увидел сущность творимых чар и содрогнулся от ужаса, осознавая неминуемость беды. Серия шипящих хрипов предшествовала сбросу. Изо рта нежити в сторону живых полетел плевок тьмы размером не более грецкого ореха. Со сгустка периодически срывались молнии. С каждой секундой движение убыстрялось, а комок увеличивался в размерах. Вот он уже достиг размера апельсина. Перехватив посох за наконечник, человек бросился наперерез летящему заклинанию. Как заправский бейсболист, Вадим навершием скипетра сбил заклятие. Шар тьмы остановился и, вращаясь на месте, взорвался.

Вадим успел лишь спрятаться за щитом. Гномы за секунду до вспышки замерли, взявшись за руки. Взрывной волной Эльвада бросило на стену, от мертвецов не осталось и следа, поверженные гномы лежали на полу. Вадим, полуоглушенный, стоял, преклонив колено. Кровь толчками лилась из носа и ушей, крупные черные капли падали на каменный пол. Эхо ударов разносилось по всему склепу. Умертвие воздело вверх руки и, повинуясь ему из могил, снова полезли скелеты.

Легкий шорох у входа ознаменовал чьё-то прибытие. «Друг или враг?», — подумал Вадим. Сил, да и желания смотреть, кто там, не было. Шатаясь, человек встал и направился к бегущим на него мертвецам, разнес одного в пыль посохом, второго ударил щитом.

Сзади раздались негромкие звуки переборов гитары, дивная музыка лилась, набирая силу. Неожиданно полуэльф запел, чередуя низкие ноты с пронзительно высокими. Каким образом голосовые связки живого существа практически одновременно исторгали бас и фальцет, оставалось загадкой. Но на всю жизнь Вадим запомнил эти слова:

Баэрн лаар, шаас достум

Инэро ди, фантэ шозэ.

Гномы поднялись на ноги и, тряся головами, прогоняли наваждение. Маг почувствовал, как его наполняет энергия. С каждым вздохом он преисполнялся сил. Ногой сбил очередного скелета и, походя, раздавил ему голову. Метнул в Умертвие два огненных шара, как и прежде, без результата — нежить попросту развеяло их. Исход битвы решил орчонок, подкравшийся к исчадию тьмы сзади и с истошным визгом прыгнувший ему на спину. Раз за разом он погружал магический кинжал в студенистое тело твари.

«Заклинания магии исцеления имеют для вампиров неприятные последствия, и в то же время они смертельны для нежити», — вспомнил Вадим слова Афоноиса и, не задумываясь, произнес заклинание. Дух замерцал и с жутким криком истаял в воздухе. Мертвые лишились хозяина. Орчонок, лишенный опоры, шлепнулся на пол, где и сидел, ошарашенный, потирая пятую точку.

— Небось, без меня бы не справились, — радостно залопотал он.

Короткая, но очень жестокая сеча, в которой у защитников не было ни одного шанса. Лишившись своего хозяина, скелеты бесцельно бродили по склепу, становясь лёгкой добычей алчных гномов. Вскоре ожившими мертвецами и неупокоенными духами было покончено. Братья, громко топоча, бросились к Форестеру.

— Менестрель, — слышался радостный гомон. — Почему ты никогда не говорил нам, что ты менестрель? — пихая Форестера, орал один из гномов.

— Да вы ведь как-то и не спрашивали, — пробурчал полуэльф, выглядывая сквозь прутья решетки.

— Нам нужно осмотреть здесь всё, — Вадим направился в коридор, спускавшийся вниз.

Гномы, подхватив секиры, направились следом. Спиралевидная лестница, ступени которой были вырублены прямо в камне, привела их ещё в одно помещение, расположенное точно под алтарем и выдолбленное в форме обращенной вниз полусферы. Оно имело абсолютно ровный потолок. На изогнутом полу была начертана криптограмма, центром которой являлся небольшой черный камень. Над камнем в воздухе, не удерживаемый ничем, висел распятый человек. Его тело было покрыто чёрными латными доспехами, незащищенной оставалась лишь голова. На кистях и ступнях были видны глубокие надрезы. Тяжелые капли крови капали на камень и мгновенно исчезали, не оставляя и следа.

Легкий стон, раздавшийся, когда Вадим ступил на последнюю ступеньку, свидетельствовал о том, что в неизвестном ещё теплится жизнь. Начинающий колдун провел рукой перед собой и натолкнулся на энергетический щит, не пускавший его внутрь. Взяв посох ближе к вершине, он, несколько раз примерившись, метнул его в центр пентаграммы. Яркая вспышка ознаменовала соприкосновение с препятствием. Скипетр с силой вонзился в камень, расколов его. Висевший мужчина рухнул вниз, но до пола он не долетел: с криком боли повиснув, раскачиваясь на невидимых глазу путах.

Барьер замерцал и исчез. Догадка озарила Вадима и, подхватив посох, он бросился вверх по лестнице, вбежал в центральную комнату и устремился в помещение, расположенное выше — ведь оно должно было быть зеркальным. В общей проекции могильник представлял собой вытянутую сферу, в центре которой находилась алтарная комната, над ней располагалась демоническая кузня, а под алтарем — жертвенный камень. Ворвавшись в кузню, колдун увидел над наковальней черный камень, очень похожий на только что уничтоженный им внизу. Лишь с третьей попытки ему удалось разбить его.

Казалось, весь холм издал глубокий протяжный стон. Меха, сами собой раздувавшие горн, остановились. Подойдя ближе, колдун увидел две остывающие заготовки. Мимо него, громко пыхтя, пробежали гномы. Один выхватил поковку клещами, второй принялся отбивать её молотом. Лишь несколько минут заняло у братьев на довершение начатой умертвием работы. Два неестественно широких двуручных меча стали плодами их деятельности.

Сплюнув, один из них зло глянул на Вадима: «Такую кузню загубил!».

Второй, сидя на корточках, лишь горестно махнул рукой. Не вдаваясь в спор, колдун направился в нижнюю камеру с жертвенным камнем. Неизвестный, не шевелясь, лежал на полу. Воздух с громким сипом вырывался из его груди. Вадим попытался снять с него доспехи, но не обнаружил никаких креплений. Заглянув под нагрудник, он увидел, что латы срослись с телом несчастного. В разбитом жертвеннике лежали стальные перчатки и башмаки, довершавшие комплект. Нигде не было видно шлема, видимо, умертвие не успело его завершить.

На вопросы пленник не отвечал, но делал всё, что ему говорили. Вадим попытался коснуться его сознания, но не получилось ничего, либо получилось, но разум был абсолютно чист: ни эмоций, ни желаний. Видимо, пережив ужасные муки, он лишился рассудка. Тем не менее, манипуляции дали странный побочный эффект — колдуну удалось наладить некий ментальный контакт с незнакомцем. Сказал — пошли, он шёл следом. Говорил — поешь, он механически жевал независимо от того, что ему давали.

XXIX Ссора

Побродив по пустым коридорам, Вадим вернулся к гномам. Те скинули доспехи и, прикрыв разгоряченные до пота тела лишь фартуками, что-то увлеченно обсуждали. Кладовка рядом с кузней была забита откованным снаряжением и различными заготовками.

— Мы уходим, было бы неплохо расплатиться, — обронил Вадим.

Гномы переглянулись, придав своим лицам крайне невинное выражение. Один их них молвил: «Ты о чём, родной? За что расплатиться. Кузню нашу ты разрушил! Одни убытки от тебя».

— Но мы же договаривались, что всё разделим поровну, — попытался вразумить их колдун.

— Да, договаривались. Ты должен был очистить кузню и убить умертвие. По твоей вине тут всё разрушено, а тело умертвия где? Значитсо договор ты не выполнил, значитсо и не получишь ничего, — судя по дурацкой оговорке высказался Степан.

— Фор и орчонок помогли ведь в бою! Им разве ничего не полагается? — упорствовал Вадим.

— Им? Конечно, нет, — ухмыльнулся Ляксей. — С ними ведь никаких уговоров не было. Впредь им наука, а за помощь — низкий поклон, — гном расшаркался и дурашливо поклонился.

В Вадиме медленно закипала ярость. С трудом сдерживаясь, он произнес: «Мой камень».

— Ах, камень, — ударил себя по лбу один из братьев. Наклонившись к своим вещам, он достал небольшой мутный кристалл и бросил колдуну. — Чуть не забыл, извини. В дальнейшем будь осторожней, кругом жульё!

Гномы громко засмеялись. Вадим недоуменно рассматривал безделушку, продававшуюся в Вольном городе в каждой лавке.

— Вы хотите сказать, что я тащился сюда из-за этой дряни, цена которой медячок за две пригоршни! Их можно было купить, сколько угодно.

Гномы заржали, Вадим, чувствуя, что сейчас сорвется, направился к лестнице. Но остановился и после секундного раздумья вернулся. Специально растолкнув гномов, он забрал два клинка, выкованных ими из заготовок Умертвия, и пошел к выходу. Напоследок одарил их таким злобным взглядом, что перечить колдуну они не рискнули. Степан порывался крикнуть что-то обидное вдогонку, но более рассудительный Ляксей остановил брата.

В алтарной комнате орчонок пытался помочь Неизвестному пролезть сквозь прутья, но безуспешно. Колдун подошел и внимательно рассмотрел спасенного. Высокий, почти на целую ладонь выше его самого, короткие чёрные волосы, худощавое лицо, прямой тонкий нос и выдающиеся скулы — казалось бы, ничего особенного в его внешности не было, разве что глаза, как будто бездонные. Если бы у Вадима спросили, какие глаза у смерти, он, несомненно бы обрисовал взгляд незнакомца, не смотрящий никуда и одновременно видящий всё. Спасенный рассматривал окружающих с таким видом, как будто оценивал, куда удобнее всадить нож. Каждый раз, когда он оказывался позади, Вадим чувствовал себя неуютно.

— Что случилось? — поинтересовался Форестер, видя разъяренного Вадима.

Тот ничего не ответил и принялся вымещать своё раздражение на решетке. Не выдержав, металл уступил, человек не успокоился, пока не разломал всё до конца.

— Надули нас одинаковые? — усмехнулся полуэльф. — Как я и предполагал. Да это мелочи! Руки есть, ноги на месте, голова на плечах, заработаем ещё. Тем более, чует моё сердце, умертвие скоро вернется, поэтому нам лучше уйти.

Они быстро покинули подземелье, оставив гномов наедине со своими сокровищами. Выбрав неподалеку удобную лощинку, из которой вход в могильник просматривался как на ладони, путники разбили лагерь.

— Думаю, к вечеру нежить вернется, — покусывая травинку, предположил полуэльф.

Колдун равнодушно пожал плечами. Ждать пришлось долго, когда последние лучи солнца пропали за горизонтом. С громкими криками из подземелья выскочили чумазые гномы, преследуемые по пятам ожившими скелетами. Орчонок, увидев беглецов, разразился душераздирающими воплями, услышав которые близнецы ускорились ещё больше.

— Что дальше? — поинтересовался Вадим у своего более опытного товарища.

— Кузня разрушена, умертвию там не зачем оставаться, к утру там никого не будет. Можно взглянуть одним глазком. Вдруг что полезного найдем. Халява священна!

— Хорошо, утром посмотрим, что нам оставили эти ПэТэушники, — заявил человек, укладываясь спать.

Выспаться ему толком не дали, орчонок начал возиться с первыми лучами солнца, о чём-то шептался с Форестером, гремел и шастал из стороны в сторону. Дождавшись, когда солнце взойдет над горизонтом, Димка принялся расталкивать колдуна. Отделаться от приставучего подростка не удалось, пришлось вставать. Зевая и потягиваясь, колдун побрел к костру, где Форестер вручил ему большую кружку дымящегося бодрящего напитка, сваренного на местных травах.

— Когда пойдете? — жуя жареный хлеб с беконом, прочавкал Форестер.

Вадим представил, что сзади пойдет этот угрюмый воин, спасенный вчера в склепе, и его плечи зябко поежились. Орчонок был мелковат для войны, а полуэльф в бой точно не рвался. Взвесив все за и против, колдун сказал: «Один пойду, так спокойнее».

Готовившийся с раннего утра к бою орчонок от неожиданности аж присел. Чуть не задохнувшись от возмущения, он заголосил: «Как один? Небось, без меня опять не справишься!».

Вадим, потянувшись, встал, выплеснул остатки питья в костер, потрепал подростка по голове и произнес: «Успеешь еще».

Спасенный сидел у костра, в его зрачках отражались всполохи пламени. На минутку отвлекшись от сборов, Вадим вспомнил, что в этой же позе неизвестный провел и весь вчерашний вечер.

— Он так и сидел всю ночь?

В ответ Форестер лишь устало кивнул.

— Что-нибудь ел? Пил?

Полуэльф просто пожал плечами. Одев доспехи, колдун неторопливо пошел по знакомой тропинке в сторону могильника. Орчонок увязался следом, и Вадим не стал его прогонять. Идти было скучно, а орчонок какой никакой, а всё-таки собеседник. Помимо набедренной повязки и хранимого кинжала, орчонок успел уже где-то разжиться небольшим круглым щитом, который и явился предметом разговора.

— Где взял? — поинтересовался человек, указывая на щит.

Орчонок расплылся в довольной улыбке и, погладив обновку, заявил: «У жадюг этих одинаковых стырил. А чё, небось, не обеднеют».

За всё время путешествия он ни разу не назвал гномов по именам, ведя с ними молчаливую и незримую войну, в общем, пакостил, как мог. Его жизненным принципом был весьма незамысловатый девиз: «То, что мне нравится, — моё». Всё, что оставалось бесхозным хоть на мгновение, и до чего он мог дотянуться, автоматически считалось его собственностью. Вернуть изъятую вещь путём уговоров без применения насилия удавалось крайне редко. Ограничением мог быть лишь вес предмета. Если орчонок не мог что-либо поднять, его интерес к желаемому объекту быстро угасал, но случалось это крайне редко. Зеленокожий отличался недюжинной физической силой и пёр всё подряд, как муравей.

Едва прибившись к их отряду, Димка обзавелся вместительным рюкзаком, где и хранил свои сокровища. Раз в несколько дней члены отряда устраивали принудительную экспроприацию, выворачивая содержимое вещмешка. С ним и был связан один забавный случай. Гномы решили подшутить над подростком и на каждом привале подкладывали ему два-три крупных камня. Орчонок сгибался под тяжестью всё ниже и ниже, но с добром своим расставаться не собирался. Закончилось всё оборванными лямками, которые не выдержали гораздо раньше своего, как видимо двужильного, хозяина.

От веселых мыслей Вадима отвлекло шипение его спутника. Легко запрыгнув на ветку, орчонок указал человеку на скелетов, бесцельно бродивших у входа в могильник. Прикинув внушительное расстояние между фигурами, колдун негромко произнес: «Их бы в кучу собрать».

Сказано — сделано, за орчонком лишь колыхнулись ветки деревьев. Спустя мгновения он, взлетев, аки птица, на высокую ель, кинул несколько камней в бродивших бесцельно мертвецов, привлекая их внимание. Приманенные шумом скелеты сгрудились у дерева, где их и уничтожил один единственный огненный шар.

Вадим не успел подойти, а Димка, уже спрыгнув вниз, растоптал черепа и успел прибарахлиться огромным топором и стальным заржавленным шлемом, который был на несколько размеров больше и с трудом держался на его оттопыренных ушах, то и дело съезжая на глаза и закрывая обзор. Полученные трофеи воодушевили подростка, и отделаться от него не получилось. Вслед за колдуном он упрямо зашел вглубь коридора. Серьёзных неприятностей пара попавшихся внутри скелетов им не доставила, гораздо сложнее было разобрать свалившееся на них богатство.

Колдуну пришлось сделать не одну ходку, вытаскивая на поверхность всё более или менее ценное. Помимо доспехов, оставленных гномами, добычей стал и их увесистый кошелек. Умертвие также внесло свою скромную лепту в повышение уровня материального благосостояния путешественников не только своими кованными изделиями, но и сундуком с монетами, который обнаружил пронырливый подросток в извечных поисках наживы. Скаредный до всех полезных предметов, он, как и его сородичи, абсолютно не признавал власти золотых и серебряных кружочков, хотя знал их предназначение и прекрасно понимал их ценность. Поэтому с радостью сменял свалившееся на него богатство на пару никчёмных безделушек.





Глава вторая. Части 30-33




XXX Злодей

Дорога назад поразила Вадима обилием разрушенных и сожженных деревень. Идя к могильнику, они избегали населенных пунктов, дабы сохранить своё путешествие в тайне. На обратном пути такой необходимости не было, и Форестер заявил, что дорогу лучше проделать с большим комфортом. Вадим ничего против не имел. Он как городской житель предпочитал мягкую постель и, открыв ночью глаза, хотел бы увидеть крышу над головой, а не звездное небо. Лишь на третий день им удалось найти подходящее для ночлега местечко.

Огороженное высоким забором сельцо было расположено вдалеке от дороги, и нашли его путники в общем-то случайно, сбившись с пути. При их приближении охранники, сидевшие в импровизированных башенках, побросали оружие и, громко крича, бросились бежать, даже не позаботившись закрыть ворота.

— И зачем им стены, коли двери нараспашку? — недоумевал Вадим.

Переглянувшись и для приличия потоптавшись у входа, путники направились внутрь. В деревне всё говорило о поспешном бегстве жителей. Брошенная утварь и снующие всюду домашние животные вызвали ухмылку у незваных гостей. Попытки мародерства Вадим пресек сразу, отвесив бросившемуся ловить куриц орчонку звонкую затрещину. Его товарищу, более старшему, но не менее любящему халяву, продемонстрированного кулака было достаточно.

Местное население было обнаружено по звуку звенящего в центре поселка колокола. Собравшиеся в толпу сельчане были настроены воинственно, при виде подходящей к ним разномастной компании они враз подняли топоры и колья, вилы и косы и громко загомонили: «Убийцы, грабители. Не отдадим наших деток».

Вадим, показывая всем пустые руки и миролюбиво улыбаясь, направился к местным урегулировать конфликт: «Мы — мирные путники, хотели бы купить еды и переночевать».

Для подтверждения своей покупательской способности он продемонстрировал собравшимся увесистый кошель. Но даже вид золота не успокоил сельчан. Одна из женщин плюнула колдуну под ноги, откуда-то из толпы в него полетел камень. Мгновенно облачившись в доспехи, он прикрылся щитом. Вид закованного в латы воина ввел толпу в ступор. «Некромант, чернокнижник», — разнесся шёпот среди народа.

Вадим по-прежнему протягивал монету. Новый расклад сил склонил местных к диалогу. Из толпы вышел старец и произнес: «Кто ты, мил человек?».

— Меня зовут Вадим, я с моими спутниками иду в Вольный город. Мы не причиним вам вреда, за еду и кров хорошо заплатим.

— А спутники твои кто, мил человек? — допытывался старец, игнорируя услышанное имя.

— Форестер — бард, Дим Горх — орчонок, прибился по дороге…, - на мгновение Вадим задумался, как представить третьего спутника, интуиция ему подсказывала, что переполох среди местных вызвал именно он.

— А третий кто? — не унимался старик.

— Его имени я не знаю, мы нашли его в могильнике. Умертвие лишило его разума, он безвреден.

— Вы были в могильнике? Что с нежитью? — взволнованно вскрикнул кто-то из толпы.

— Большую часть мы перебили, умертвие изгнали, — Вадим понимал, что опрометчиво брошенное слово может вызвать агрессию, поэтому тщательно всё обдумывал.

— Радость-то кака, — загомонила толпа. — Столько лет ироды душегубствовали.

Обходя Вадима со всех сторон, местные направились к его спутникам. Орчонок и полуэльф интереса не вызвали, а вот к спасенному у них, по-видимому, были претензии. Сначала в него полетел камень, за ним другой. Видя бездействие воина, толпа осмелела и подходила всё ближе и ближе. Вот кто-то бросил в него вилы. Ударившись в кирасу, они с громким звоном отскочили в сторону.

Смелее всех оказалась молодая женщина с громким криком «Злодей!» она ударила мужчину заостренным колом в лицо. Тот даже не сделал попытки защититься. Острие прочертило на щеке длинную царапину. Мужчина даже не поморщился, он всё так же оставался безмолвным. Неизвестно, что повлияло на сельчан, то ли беспомощность жертвы, то ли отсутствие крови в нанесенной ране, но подбадривая друг друга, они сбили его с ног и принялись избивать.

Расправу предотвратил Вадим. Закованный в доспехи, он ворвался в толпу и в мгновение ока разметал местных жителей, избивающих беспомощного потерявшего разум воина. Когда боевой задор немного отступил, колдун заметил стоявшего рядом орчонка, который злобно скалился и, завывая, строил жуткие гримасы. Любовь к драке у зеленокожего немногим уступала страсти к материальному обогащению.

— Это мой пленник, — закричал Вадим, размахивая посохом. — Идите прочь!

Толпа немного пошумела, человек и полуэльф не пугали их, тем более не внушал им страха зелёнокожий подросток. Желание уничтожить того, кто нагонял на них ужас, сжигая деревни, убивая и похищая близких, было сильно. Но ссориться с чернокнижником не хотел никто, едва избавившись от одной напасти, накликать на себя другую? Боже упаси!

Никому не ведомо, с кем он якшается и какими силами повелевает. Проклянет перед смертью — и пойдет мор или неурожай. А не дай бог в посмертии обратится в лютоволка, тогда хоть беги. Эти порождения не обладают сверхъестественной живучестью, и их можно убить обычным оружием, но каждый ребенок знал, что неправильно упокоенные оборотни превращаются в упырей и вновь восстают, чтобы отомстить своему убийце. А от них и бежать бесполезно, с маниакальным упорством мертвец будет преследовать свою жертву день и ночь, пока не сожрет её или не погибнет. Чтобы не произошло подобного обращения, оборотню необходимо пронзить сердце серебряным колом, когда он находится в человеческой форме.

А посему лучше умилостивить пришедших и выпроводить их поскорее. Гостям выделили самый чистый дом. Нагрели горячей воды, накрыли богатый стол. Орчонок, не пожелавший осквернять своё тело мытьём, куда-то незаметно испарился.

XXXI Кабала

Прогулка по деревеньке долгой быть не могла по причине её маленьких размеров. Вскоре Димка оказался у одиноко стоявшей в центре избы. В ней, судя по всему, жил староста. Обойдя дом с другой стороны, орчонок обнаружил зарешеченное оконце, сквозь которое на него смотрели две одинаковые до боли знакомые и до жути ненавидимые физиономии.

Улыбнувшись ему как родному, гномы пожаловались на своё горе и начали расспрашивать бывшего спутника. Орчонок демонстративно достал из сумки сочное яблоко. Громко чавкая, на всё вопросы отвечал односложно: «Нормально, небось, не хуже, чем у вас». Доев, он запустил в узников огрызком и направился восвояси, не обращая внимания на крики о помощи.

Вернувшись, подросток попытался тихонько примоститься за столом, но был с позором изгнан мыться. Когда благоухающий, в новых белоснежных портах, он вернулся, ужин был в самом разгаре. Стол ломился от явств: овощи и дары леса соседствовали с жареной дичью и домашней живностью. Для трёх едоков приготовленного хватило бы на неделю. Надо отметить, что на угощения хозяева не поскупились. Попивая хмельную брагу, Форестер и Вадим о чём-то беседовали со старостой.

Посчитав, что гости подобрели от еды и выпивки, местный решил обратиться к колдуну с небольшой просьбой: «Ваша милость, помогите нам».

Вадим, слегка раскрасневшийся от хмельного, а посему находившийся в прекрасном расположении духа, лениво процедил: «Ну что там у вас произошло?».

— Дык нелюдь у нас безобразит, изловили мы её, а что с ней делать, не знаем.

— Ведите, разберемся.

Староста, обрадовавшись, отправил мальчонку с наказом привести супостатов. Спустя четверть часа четверо вооруженных мужиков ввели двух гномов. Одетые в набедренные повязки, перемазанные с ног до головы, они являли собой жалкое зрелище. Их тела были покрыты синяками и ссадинами. Гонору и спеси в них явно поубавилось. Ляксей, завидев старых знакомых, широко заулыбался и, подойдя ближе, радостно произнес: «Здрасте, я знал, что вы нас не бросите».

Его брат был хмур. Тыльной стороной ладони вытер нос и, обращаясь к орчонку и демонстративно глядя в сторону, негромко пробурчал: «Спасибо, что не оставил нас тут».

Странное поведение гномов не укрылось от Вадима, выводы он сделал быстро. Отвесил орчонку очередную затрещину и набросился на него с упрёками: «Ты знал, что они здесь? Почему не сказал мне?».

Орчонок, не ожидавший, что его подлость так быстро вскроется, шмыгал носом и давал понять, что полон раскаяния.

— Я тебя спрашиваю, почему не сообщил, что нашёл этих обмороков! — пунцовый от ярости колдун перешёл на крик.

Димка испуганно начал тереть глаза кулаками, делая вид, что сейчас расплачется. Но глаза оставались предательски сухими. Гномы, понимая, что одним орчонком Вадим не ограничится и скоро доберется до них, бочком направились к выходу.

— Куда собрались? — остановил их громовой окрик. — Вы жадные, бестолковые ПэТэУшники.

— Вадимушка, не погуби, — жалостливо протянул Ляксей.

— Что они натворили? — обратился Вадим к старосте.

— Поросёнка украсть хотели. Загубили животинку, да мужикам нашим бока намяли. Дюже здоровые нелюди, — вздохнув, молвил староста.

— Какое наказание вы назначаете в подобных случаях?

— Мы на виру[1] согласные, — обрадовался староста.

— Платите деньги и валите отсюда, — дал дельный совет гномам Форестер.

Степан похлопал руками по голым ногам, делая вид, что ищет наличность в несуществующих карманах, затем недоуменно оглядел присутствующих и хрипло обронил: «Бабла нет, поиздержалися мы!».

Ляксей, всем своим видом показывая смирение и раскаяние, жалобно прошептал: «Вадимушка, выручи, а?!».

— С какого это перепуга? Пусть будет вам впредь наука! — последние слова колдун произнес по слогам.

Какое-то время собравшиеся раздумывали в тишине. Ситуация складывалась патовая. Сделав большой глоток из деревянного кубка, Вадим высказал терзавшую всех мысль: «Коль нет у обормотов денег, как поступим?».

Староста, почёсывая подбородок, задумчиво произнес: «Дык либо в закуп их, пока не отработают долги, или…», — неопределенный жест старца не сулил нелюдям ни чего хорошего.

— Что решаете, обормоты, в закуп или…, - красноречивый жест колдуна дал понять, что церемониться с братьями никто не собирается.

— Мы свободные гномы… — начал было Степан.

Но брат бесцеремонно перебил его.

— И чтим свои долги, всё отработаем до последнего грошика.

Старец на кусках выделанной кожи составил купчую, куда в виде подписи гномы и приложили свои большие пальцы. Братья еще переминались с ноги на ногу в ожидании своей участи, а в голове Вадима уже созрел прекрасный план.

— Я хотел бы купить гномов, — небрежно бросил он, чередуя каждое слово с глотком пенного напитка. — Сколько они должны?

Староста мгновенно включился в торг, оглаживая свою седую бороду.

— Тут, мил человек, торопиться не след. Один за порося, да пострадавшим по одному, это значится три.

— Я так понимаю, речь о серебре идет, — лениво процедил Форестер.

— Стали бы мы за три серебряных монеты рядится, мил человек! Так бы отдали. Тут дело сурьёзное. Пять золотых, стало быть, — староста мельком глянул на Вадима и, вспомнив его тугую мошну, добавил: «За каждого».

— Да где это видано, чтобы за гнома всего пять монет просили! Мы лучшие мастера в этих землях. Да любой из нас вдесятеро больше стоит, — возмутился Ляксей. Гордо произнеся свою тираду, он радовался, что отстоял честь племени.

— Ну, дык я об том и толкую. Мил человек, руки-то у них золотые. По пять золотых за каждый палец, — быстро сориентировался старик.

— У нас, небось, столько нет, мы половину отдадим, остальное после занесем, — вмешался в разговор орчонок.

— Как вам будет угодно, мил человек. Сколько есть, столько и давайте, а неоплаченные пальцы мы себе оставим.

Вадим, сплюнул и, глядя на болтливого гнома, покрутил пальцем у виска. Не менее красноречиво было мнение и Степана о своём брате. «Ты можешь хоть иногда помолчать, придурок?» — не глядя на родственника, пробурчал он.

— Чёй-то сразу придурок! — возмутился Ляксей. — Я тут за него отдуваюсь, а он еще и ворчит.

— Вот тебе мой низкий поклон, при-ду-рок, — с этими словами Степан ударил головой брата в лицо.

Ляксей отошел и, вытирая связанными руками кровь, обильно текущую из разбитого носа, залился горючими слезами.

— Да ладно, братишка, прости, — попытался извиниться Степан, делая к нему шаг.

Ляксей, размазывая по лицу кровь вперемешку со слезами, искоса наблюдал за братом. Как только он подошел достаточно близко, с утробным хеканьем он ударил его связанными руками в живот и, сцепив кисти в замок, сразу же добавил по затылку согнувшемуся от боли близнецу. Спустя мгновение, братья волтузя друг друга, уже катались по полу. В ход пошли зубы и кулаки, колени и локти. Стражам при помощи древок копий с трудом удалось разнять вошедших в раж гномов. Братья поднялись, тяжёло дыша и злобно поглядывая друг на друга.

— Хорошо, мы заберем их завтра утром. Тогда же и расплатимся. Проследите, чтобы они не поубивали один другого за ночь и накормите их, дабы с голоду не помёрли, — Вадим небрежно махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

XXXII И снова Ракшас.

— Смутные времена настали, кругом одно жульё. Никому нельзя верить, а посему закуйте их в цепи, — передавая старосте оговоренную сумму, попросил Вадим и кивнул на гномов.

Те обиженно загалдели, но, глядя на свирепые лица поселян, решили возмущение высказать позднее. Вся деревня высыпала смотреть, как будет заключена сделка «века». Такого количества золота никто из них никогда не видел и не увидит. Поэтому гномам весьма прозрачно намекнули, что артачиться не стоит.

— Шовчик ровнее класть нужно, — поучал Ляксей кузнеца, кующего для него цепи. — У меня нежная кожа, а тут сплошные заусенцы и рытвины.

Скрипя зубами, под непрекращающиеся издевки и наставления гнома молотобоец закончил свою работу. Ножные и ручные кандалы соединялись на стальном поясе, к которому была прикреплена длинная пеньковая веревка. Перед отправлением путешественники скупили в деревне огромное количество еды. По настоянию Форестера провизию дополнили двумя вместительными бочонками с пенной брагой. Теперь вся эта гора продуктов лежала, упакованная в два неподъёмных баула, завидев которые гномы дружно рассмеялись, один толкнул другого локтем и пошутил: «Бедный ослик, скоро сдохнет».

Второй тут же поддержал: «А ты знаешь, почему нигде не видно ослика?»

— Нет, — удивился брат.

— Да он увидел свою ношу и в конюшне повесился, — братья смеялись недолго.

— Мы тут немного поиздержались. Решили слегка сэкономить, — Вадим подал знак, и пара дюжих селян, кряхтя и ругаясь, взгромоздила тюки на ничего не подозревавших гномов, которые практически полностью скрылись под своей поклажей.

Вадим взял веревки и со словами «веди их, Злодей» намотал их на руку спасенному в могильнике воину. Тот лишь безропотно кивнул и возглавил небольшой караван. Гномы, пыхтя, тронулись следом. Бунт был поднят, едва деревня скрылась из виду. Братья сбросили поклажу и заявили, что дальше никуда не пойдут.

— Слышь, родной, ты нас ни с кем не перепутал? Мы тебе что, вьючные животные, что ли? Сам тащи свой скарб, — начал качать права Ляксей.

— Значитсо, так. Как вернемся в Вольный город, мы отдадим тебе твою сотню и всё! У нас достаточно имущества, чтобы расплатиться, — поддержал его брат.

— Ах, да! Чуть не забыл. Что говорят местные законы об имуществе раба? — улыбнулся Вадим.

Форестер почесал нос и продекламировал: «Законы империи гласят, что раб есть существо бесправное и имущества не имеет. Законы Вольграда проще, имуществом невольника владеет его хозяин».

— В общем, так, друзья мои, пять сотен золотых за вас. Если усадьба ваша вам дорога, сторгуемся, но помните, что район приличный, да и место мне нравится. Так что придется приплатить.

Степан, упав на колени, завыл. Его брат стоял молча, широко разинув рот.

— Мы никуда не пойдем, — дружно заявили оба гнома, как только пришли в себя.

— Не вопрос. Злодей, кончай обоих, — по каменному лицу Вадима невозможно было определить, шутит он или нет.

Воин легко извлек из ножен два меча и шагнул к гномам. На мгновение он посмотрел каждому в глаза, и сердца несчастных наполнились страхом. Бесстрастно он замахнулся, но был остановлен.

— Постой, вы там еще не передумали? Тем более что в вашей ситуации есть огромный плюс.

— П-п-передумали, — посеревший от страха гном начал заикаться. — А п-п-плюс-то какой?

— Ну как же. С каждым днем ноша будет всё легче и легче.

Гномы с кряхтением взвалили поклажу и уныло побрели за своим безмолвным надсмотрщиком. Вадим и Форестер принципиально не обращали никакого внимания на невольников. Зато орчонок первые часы глумился, как мог, но по своей природе он был добрым и незлопамятным созданием, а посему издеваться над безропотными гномами ему быстро наскучило.

Дни шли за днями, цель путешествия неумолимо приближалась. Однажды вечером Форестер радостно прокричал: «Гип — гип ур-р-ра!».

— Чего орем-то? — устало поинтересовался Вадим.

— Подходит к концу наше путешествие, завтра, если повезет, будем спать на мягких постелях.

Вадим разговаривал с Форестером, когда в голове у него выключился свет. Именно так он мог описать свои ощущения. Тело мужчины еще не успело упасть на землю, как на поляну выскочила троица ракшас. Полуэльф ни чего не понял, а его уже повалили на землю и принялись избивать. Орчонок выхватил кинжал и зарычал, одна из женщин-кошек направилась к нему. Димка атаковал, но безрезультатно. Демонесса легко практически одним движением выбила у него клинок и разбила подростку нос. Под градом ударов он попятился, закрываясь руками, и даже не заметил, как на него накинули мешок и связали.

Вадим медленно приходил в себя, сначала он стал слышать голоса, которые доносились до него, как в густом тумане. Потом пришла боль, затылок раскалывался от пульсирующих вспышек. С трудом открыв глаза, он сфокусировал взгляд на силуэте, возвышающимся перед ним. От неожиданности Вадим попытался вскрикнуть, но не смог. У него во рту был огромный кляп.

Это была она — девушка с головой кошки, убитая им несколько недель назад у подножия холма, а может быть, та что напала в окрестностях Вольного города. Интересно это одна и та же ракшас или нет. Они ведь все, словно, на одно лицо. Попытался вскочить на ноги, но не смог. Он сидел, привалившись к небольшому дереву, его руки были связаны за спиной. Справа в такой же позе расположился полутроль, над головой которого висел мешок. Судя по доносящимся из него ругательствам, в нём находился орчонок.

Ракшас, привлечённая возгласом человека, подошла к нему. Впервые он мог рассмотреть демонессу так близко. Приблизившись к Вадиму почти в упор, она с шумом втянула в себя воздух и, обнажив клыки, прорычала: «Жалкий человечишко боится. Я чувствую запах страха».

Колдун попытался что-то ответить, но издал лишь мычание. Кляп не позволял ему говорить. Ракшас покосилась на Злодея, безучастно взиравшего на происходящее и со словами: «что, твоя игрушка без команды не защищает тебя?», — несколько раз пнула Вадима. Человек закричал и выгнулся от боли.

Улыбка мелькнула на губах демонессы: «Ты чувствительный. Это хорошо. Жаль, что тебя можно убить лишь однажды. Я бы с удовольствием лишила тебя сотни жизней. И каждый раз получала бы наслаждение, придумывая что-нибудь новое. Этого момента я ждала очень долго и, если честно, ты разочаровал меня. Ты жалок в своей беспомощности».

Вадим откинулся назад и, глубоко дыша, попытался успокоить бешено колотящееся сердце. У него оставался один единственный шанс на спасение. Для того, чтобы воспользоваться им, нужно было взять себя в руки. Колдун потянулся к разуму Злодея. Ведь он проделывал это не раз, очищая его сознание от избыточной агрессии. В настоящее время нужно было сделать обратное: дать свободу первобытной ярости и спровоцировать нападение. Да, раньше управлять им было проще, глядя глаза в глаза и на минимальном расстоянии, но сейчас всё по-другому. Злодей спокоен, его помыслы как никогда чисты. Боль внезапно захлестнула воина, утробно зарычав, он пошел вперед. С легким шелестом клинки сами оказались у него в руках.

Рамона склонилась над беспомощным колдуном, пытавшимся восстановить самообладание. Попытки человечка сохранить мужество забавляли её. Прекрасно зная, каким образом реагируют смертные на ей подобных, она играла со своей жертвой, как кошка с мышкой. Её клыки то и дело замирали в считанных сантиметрах от лица Вадима, раз за разом заставляя его вздрагивать. Получая наслаждение от каждого мгновения власти над своим пленником, ракшас медленно вспоминала череду событий, предшествующих этой встрече.

Шатер шамана, преследование, гибель Тары и суд. Она с ужасом ожидала расправы за свой просчет. Ночью к ней пришел Бар с соплеменницами, из его короткой и пламенной речи она поняла, лишь одно — они уходят. Лишь Роанна и Дарлана, её единокровные сестры, не покинули её. Именно благодаря их заступничеству Рамону не лишили жизни. Стряхнув наваждение, демонесса усилием воли вернула себя к насущным проблемам. Вот он, виновник всех её бед, прямо перед ней.

Легкий шорох привлек внимание Рамоны. Она начала разворачиваться, в то время, как её сестры были увлечены раскрывающейся перед ними картиной начала пыток. Единственный удар сердца, и они рухнули, как подкошенные, пронзенные тёмными клинками. Как вспышкой, Рамону озарило видение: внезапно расширившиеся от неожиданной боли глаза Дарланы и струйка крови, стекающая из уголка рта Роанны.

Злодей, закрутив клинками сверкающую мельницу, двинулся к опешившей ракшас. Всё было бы кончено в одно мгновение, но на стороне демонессы выступило провидение в лице двух массивных гномов. Как два якоря, они остановили продвижение воина. Клинки взвыли, бессильно рассекая воздух в считанных сантиметрах от своей жертвы. Стряхнув набежавшие на глаза слезы, демонесса выхватила парные кинжалы и бросилась в бой. Сталь, столкнувшись, расцвела лепестками искр. Девушка была проворней своего противника. Грациозно избегая размашистых ударов, она исполняла свой танец смерти.

Воин немногим уступал Роанне в скорости и быстроте реакции, но имел и ряд неоспоримых преимуществ. Его клинки были гораздо длиннее и массивнее, а сам он был закован в превосходные доспехи. Если бы не ограниченная подвижность ввиду привязанных к поясу гномов, он мог бы легко захватить в поединке инициативу, а так был больше вынужден отбиваться. Несколько раз он взмахами меча пытался избавиться от удерживающих верёвок, но безрезультатно.

Свой шанс на победу ракшас видела в скорости и выносливости, поэтому решила затянуть поединок и нанести решающий удар измотанному противнику. Прошло пять минут… десять… любой человек уже должен был начать уставать. Размахивать двумя двуручниками — занятие утомительное, а на лице её противника даже не выступил пот. Лишь бездонные тёмные глаза всё больше и больше наполнялись боевым азартом. Подстроившись под ритм противника, Роанна атаковала. Её клинок скользнул вдоль доспехов, проник под них и ужалил в сочленение, но Злодей даже не высказал боли, не выронил меч. Лишь на мгновение сбился, но спустя считанные секунды круговерть его ударов возобновилась.

Что же, ещё несколько небольших ран, и воин обессилеет от кровопотери. Дважды ей удалось прорвать оборону Злодея, нанеся болезненные уколы, которые, казалось, никак не повлияли на его самочувствии. Всё так же неукротимо он шёл вперед, таща за собой волочащихся на привязи гномов. Впервые у девушки мелькнула мысль о поражении, она никогда не встречала равного противника за пределами племени. Неужели хваленая выносливость ракшас не устоит перед холодной яростью неведомого бойца.

Необъяснимым был и тот факт, что ни капли крови не вытекло из нанесенных Злодею ран. Удивленно девушка уставилась на свои клинки, они были девственно чисты. Запаниковав, она ринулась в атаку в стремлении причинить своему противнику более тяжёлое ранение. Не имея возможности ударить верткую ракшас клинком, воин встретил её ударом закованного в броню локтя.

Отскочив, ошеломлённая девушка языком ощупала разбитые губы, по её лицу текла кровь. Не сумев подстроиться под мощный выпад двуручного меча, она лишилась одного из кинжалов. Ужас неминуемого поражения буквально сковал Роанну, на её глазах от бессилия стали наливаться слёзы.

— Гномы, помогите мне. И вас ожидает милость ракшас, — попыталась изменить она ход схватки.

Гномы приподняли чумазые лица и, перемигнувшись, бросились вперед сбивая с ног и Злодея, и яростно вцепившуюся в него девушку. Дотащить их до ближайшего дерева было делом нескольких секунд. Несколько раз обмотав рычащую парочку, гномы затянули узлы и быстрыми ударами обезоружили их. Братья, издав гортанный клич, подпрыгнули и столкнулись в воздухе. Когда они проделывали это облаченные в доспехи, грохот от сшибки был величественен. Сейчас же раздалось невнятное шмяканье упавшего на пол весьма массивного куска мяса.

Радость гномов мигом улетучилась, когда они увидели направляющегося к ним колдуна. Неведомо как освободившийся, он вынимал изо рта кляп и, судя по всему, находился в чертовски плохом настроении. Пройдя мимо поникших гномов, он направился к ракшас. В очередной раз, испытав горечь поражения, девушка начала бесноваться. Не найдя ничего лучшего, она вцепилась в лицо Злодею своими клыками. Спустя мгновение девушка завопила от ужаса, почувствовав на языке вкус тлена, и тут же осеклась под пристальным взглядом своего противника.

— Развяжите их, — скомандовал Вадим.

Братья попытались что-то возразить, но не осмелились. Ослабили узлы и, держа Рамону за руки, аккуратно распутали веревки. Оказавшись на свободе, Злодей слегка улыбнулся, чем поверг всех в шок. Не торопясь, он подошёл к Форестеру и развязал его, затем снял мешок и освободил орчонка. Как только воин ушел, демонесса попыталась вырваться из крепкой хватки гномов, но безуспешно. Ракшас славились своей выносливостью, а гномы — силой. Дернувшись пару раз, она лишь ухудшила своё положение. Гномы потянули её руки в разные стороны, раздался хруст суставов. Девушка обречённо поникла и прекратила сопротивление. Действуя слаженно, близнецы вновь связали её.

XXXIII Домой

Вадим рассмотрел свою пленницу, но решение о её дальнейшей участи решил принять повинуясь голосу разума, а не руководствуясь слепой яростью и жаждой мести. Царапины, причиненные демонессой, ныли и мешали сосредоточиться. В первую очередь он сконцентрировался на своём дыхании, делая это глубоко и размеренно. Веки налились тяжестью и, опускаясь, отгородили его от окружающего мира.

Сейчас он, уроженец развитой техногенной цивилизации, сидел в позе лотоса в дремучем лесу, облаченный в доспех из чешуи дракона. Рядом о чем-то спорили гномы, орчонок по своему обыкновению куда-то исчез. Форестер копошился у костра, отдавая всего себя своему второму увлечению: помимо сложения песен, он увлекался кулинарией.

Неподалеку привязанная к дереву, понуро стояла ракшас, мгновениями раньше пытавшаяся убить Вадима и его спутников. Рядом с ней молчаливым изваянием, закованный в полный доспех, с непокрытой головой возвышался Злодей — тот, чья история была не менее загадочна, чем история самого Вадима.

В этом новом мире Вадим получил не только новую жизнь, полную приключений, но и новое имя. Теперь его часто звали Эльвад. Именно сейчас, решая судьбу своей пленницы, колдун впервые за долгие месяцы задумался, кто же он теперь. Вадим — уроженец планеты Земля, или Эльвад — житель Авалона. Как поступил бы Вадим, и как следует поступить Эльваду. Справедливость или рациональность — что возобладает в принятии решения. Минутной расслабленности хватило что бы успокоиться и оценить ситуацию.

— Что прикажешь с тобой делать, демонесса? — высказал свои мысли вслух человек.

— Лучше убей, но я всё равно вернусь и уничтожу тебя, — яростно прошипела ракшас.

— Странное желание, но ты надеешься обмануть меня. Я ведь действительно могу уничтожить тебя полностью.

— Без своего меча ты жалок. Я не боюсь смерти, а ты дрожи, ибо я приду за тобой.

— Кто говорил о смерти? Мне известно, как отправить тебя в небытие, — усмехнулся Вадим. В его руках появилась книга. — Ты знаешь, что это?

— Да, вы называете это книгой. Никчемные смертные записывают полученные крупицы знаний.

Колдун показал девушке обложку.

— Читай, — судя по реакции, прочесть название, она не могла. С презрением относившиеся ко всем низшим ракшас не считали нужным изучать их. Демонесса отвела глаза.

— Какая-то эльфийская книжонка, — презрительно оскалилась она.

— Да, это описание живых существ Авалона. В том числе и твоего племени, вам посвящено несколько глав. Одна из них называется «Как убить ракшас. Сто способов». Здесь много интересного, например, меня поразила теория о девяти жизнях. Расскажешь, как происходит возрождение, или как вы это называете? Я не хочу рисковать, а значит, мне придется убить тебя и твоих спутниц девять раз. Тело уничтожать нельзя, ведь ты можешь вселиться и в чужое, но мне интересно, ты хоть раз возрождалась в полусожжённом теле. Кстати, ваш обычай поедать разумных существ живыми, дабы показать им своё величие, меня впечатлил. Интересно будет смотреть в твои глаза, поедая твою печень.

Плечи девушки поникли, от её былой уверенности не осталось и следа. Мало того, что её в бою победил низший, так теперь еще один постиг величайшую тайну ракшас, а это грозит гибелью уцелевшим. Его необходимо уничтожить, во что бы то ни стало, а эту мерзкую книжонку сжечь и развеять по ветру.

— Вы можете уйти в небытие или…

— Что или? — чуть слышно прошептала Рамона

— Или ты будешь служить мне! — предложил колдун.

— Я не могу, — она опустила голову, чтобы человечишко не видел её слез.

— Это почему же?

— На мне долг жизни перед сестрами. Из-за меня они умерли дважды… каждая. Мне придется служить им до скончания веков, — чтобы сдержать рыдания, ей пришлось закусить губу.

— Вы ведь живые существа, природа вашего исцеления в стихии воды? — Вадим, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Если они живы, я могу попробовать им помочь, две спасенные жизни в обмен на твоё служение?

Демонесса, едва взглянув на своих соплеменниц, обнаружила, что огонёк жизни еще теплится в их телах. При должном уходе они могут выжить и без вмешательства лекаря. Живучесть ракшас вполне могла посоперничать с их выносливостью.

— Я согласна.

— Твоё подлинное имя и формула призыва?

Демонесса колебалась лишь мгновение.

— Рамона, а формула общеизвестна, — медленно по слогам она произнесла несложное заклинание. Точь-в-точь соответствовавшее написанному в книге.

— Что же, я сдержу обещание, — колдун встал над поверженными спутницами Рамоны и исцелил их тела. — Теперь ступай. Когда ты понадобишься, я призову тебя.

Ракшас не стали обременять Вадима своим присутствием, практически мгновенно скрывшись среди окружающих деревьев. Колдун чувствовал, что его пребывание в этом мире подходит к концу, а дел было еще невпроворот.

— Эй, вы двое, бегом ко мне! — крикнул он, обращаясь к гномам.

Одинаковые рванули наперегонки, их лица выражали смирение и желание помочь. За три метра до цели они перешли на шаг. Вытянулись, втянули животы и стояли, поедая начальство глазами. Всё, как учили — три часа строевой перед сном сделали своё благое дело.

— Внимание, вопрос: во время боя с умертвием вы использовали защитное заклинание. Меня интересует его сущность и природа.

— Каменный Щит, это магия Земли, — начал было Ляксей, но был бесцеремонно перебит своим братом.

— Ой, помолчал бы недоумок. Слушать тошно. Каменный Щит, одно из простейших защитных заклинаний. Его основным недостатком является то, что он не дает круговой защиты и должен быть правильно ориентирован в сторону нападающего.

— Покажите ещё раз, — потребовал Вадим.

Братья взялись за руки. Казалось, ничего не произошло, но незримый барьер, возникший перед ними, колдун почувствовал. Магия гномов разительно отличалась от того, что практиковали и люди, и эльфы. Земельники не использовали слово как таковое, жест имел второстепенные функции, основой их магии была мысль.

— Повторите, — со второй попытки колдун осознал суть заклинания и, немного попрактиковавшись, смог воссоздать его.

Ляксей привлёк к себе внимание негромким покашливанием. Убедившись, что его слушают, он, опасаясь нелицеприятных замечаний брата, затараторил: «Каменная Кожа, не дает защиты от магических атак, зато неплохо оберегает от физических», — в знак подтверждения собственных слов гном вытянул руку, его кожа посерела и, казалось, покрылась коростой. — «Выглядит, конечно, не презентабельно, но…».

Степан не мог не вмешаться: «наши воины снимали доспехи. Каменная кожа, поверх неё такой же щит. Эльфийские лучники ничего не могли поделать с ними, пока не придумали чёрную стрелу, пронзающую любую магическую защиту».

Вадим протянул Ляксею нож. Взяв его, гном провел лезвием по обнаженной руке. С ужасным скрипом оно прошло по коже, не оставляя за собой следов. Урок магии был внезапно прерван орчонком: «Милорд, Ваш кинжал!».

Вадим осмотрел полученный от ведьмы клинок. Стилизованный под рукоятку демон утратил первоначальный цвет и посерел. Срок, отведенный колдуньей на выполнение задания, истек. Пора было возвращаться. Вадим собрал своих попутчиков.

— Мне пора уходить. Дальше вы пойдете без меня. Дорога полна опасностей, а посему, — лёгкое движение пальцами ознаменовало появление перед гномами их доспехов и оружия.

— Вадим они должны принести клятву! — вмешался Форестер.

— Клянемся, — громыхнули дружно братья.

— Род превыше гнома, народ превыше рода! Принесите клятву гномьего народа.

— Фор, падлюка. Ты опять… — брызжа слюной, заорали гномы.

Тем не менее, под пристальным взглядом колдуна они дали установленный обычаем обет. Кидая на полуэльфа косые взгляды, братья рисовали в своих головах планы жестокой мести. Неодобрительно поглядывая на поссорившихся приятелей, Вадим сжал в руках рукоять кинжала, произнес заученное заклинание и исчез.

[1] Денежный штраф.





Часть третья. Главы 1-3




Часть третья

I Идера

Прочтя заклинание, Вадим оказался дома, если так можно было назвать хижину Идеры. За время его отсутствия ведьма здорово сдала и вновь превратилась в старую развалину. Её ломкие седые волосы были уложены в замысловатую прическу на подобии нетопыринного крыла. Глаза светились демоническим огнём, а лицо… лицо колдуньи утратило человеческие черты и больше походило на зверинный оскал. На шее старухи висел лучащийся тьмой амулет из детских черепов. Идера стояла у основания огромной пентаграммы, переливающейся энергетическими всполохами. Видимо, на её начертание ведьма и потратила свои жизненные силы. Стремясь выжить, старуха переступила грань, и теперь для удержания души в своём мёртвом теле, она прибегла к магии крови.

Обернувшись и протянув к Вадиму высохшую кисть, колдунья чуть слышно произнесла: «Ты всё принес?».

— Да, — ответил он, отшатнувшись от ужаса.

Старуха стала похожа на высохшую мумию: поредевшие седые волосы, отслаивающаяся на лице кожа и, если бы не горящие глаза, можно было бы поклясться, что это труп. Взяв протянутые Вадимом предметы, Идера несколько раз взмахнула пером феникса, оставляя в воздухе сверкающий след, открыла склянку с кровью дракона и зачем-то понюхала, довольно заурчала и достала Камень души. Едва взглянув на него, старуха издала высокий гортанный крик.

— Почему он пуст, идиот!

— Я принес то, что вы просили, — стараясь сохранять обладание, ответил Вадим.

— Кому нужен пустой Камень души? — яростно прошипела старуха, — Но ничего, мы это быстро исправим, — протянув руку, она потребовала, — мой нож!

Вадим вложил в протянутую руку нож и не успел отшатнуться от молниеносного удара в левый бок. Предусмотрительно надетая под одеждой мифриловая кольчуга заскрежетала и выдержала, а вот ритуальный кинжал не был предназначен для таких действий, и со звоном оба лезвия обломились у самого основания. Вадим мгновенно разорвал дистанцию и доведенным до автоматизма заклинанием облачился в доспех, левой рукой сжал щит, держа посох в правой.

Глаза старухи расширились, губы беззвучно прошептали: «Вот паскудник!». Она уставилась Вадиму в глаза и хлопнула в ладоши. Чем для него закончился прошлый ментальный поединок с Идерой, мужчина прекрасно помнил и не имел ни малейшего желания его повторять. Два огненных шара сорвались с посоха и устремились к ведьме. Нейтрализовать она их сумела лишь частично, подол её одеяния охватило пламя. Вадим устремился к ней, прикрываясь щитом и орудуя основанием посоха, как копьем, пытаясь поразить свою противницу.

Идера ловко уворачивалась, но было видно, что долго это продолжаться не может. Она слабела на глазах. Вытянув к Вадиму свои иссохшиеся кисти, с длинными птичьими когтями, ведьма собрав остатки былых сил попыталась испепелить дерзнувшего бросить ей вызов ученика. Ладони Идеры на мгновение осветило пламя, дважды с её рук срывались молнии, но Эльвад спокойно отражал их щитом. Сделав ложный выпад посохом, Вадим заставил колдунью отскочить, но бить не стал. Он изменил направление движения скипетра и направил в её сторону навершие, с которого в тот же миг сорвался сноп искр. Волосы ведьмы вспыхнули, с криком боли она вскинула руки к голове, сбивая пламя.

Вадим сполна воспользовался замешательством противницы. Несколько огненных шаров, один за другим, поразили ее, и она в тот же миг была охвачена языками всепожирающего огня. Когда пламя опало, он подошел к корчащейся в муках ведьме и спокойно поразил поверженную Идеру посохом в грудь, пронзив её насквозь и пригвоздив к полу.

Колдунья судорожно напряглась, тело старухи выгнулось в дугу и безжизненно опало. Вадим молча наблюдал за распадающейся в прах ведьмой, над которой уже конденсировался знакомый ему зловещий туман. Он уже был готов поглотить его, как за спиной раздались гулкие хлопки, и чей-то знакомый голос произнес:

— Браво, мой друг, браво!

Обернувшись, Вадим увидел Афоноиса в своей извечной мешковатой одежде, рыжий дружелюбно улыбаясь, аплодировал ему. Эльвад кивнул и попытался двинуться к туману, но был остановлен Афоноисом.

— А вот этого я делать не рекомендую. Старушка при жизни была наипротивнейшим существом и наверняка приготовила какую-нибудь гнусность для подобного случая.

Вадим кивнул в знак согласия и, подхватив обломки кинжала, сделал несколько шагов назад, наблюдая, как туман приобрел вид чёрного зловещего грозового облака. Сгусток, казалось, в любой миг был готов разразиться молниями и постепенно принимал облик Идеры. Сформировавшись, дух убиенной ведьмы монотонным голосом произнес: «Так и думала, что за всем этим будут торчать твои рыжие патлы».

Афоноис ехидно улыбаясь, отвесил ей шутовской поклон.

— Я не забуду тебя в своем посмертии, — произнесла Идера и забубнила:

Ну что, Вадим? Ты победил… Доволен?

Теперь награду взять свою ты волен,

Всё то, что наживалось мною много лет

Теперь твое! Вот мой тебе ответ…

Я ухожу, прощай… оставим разговоры…

Ты сам открыл сейчас ларец Пандоры.

И вот тебе мои предсмертные слова:

Твоим проклятьем будет — Горе от ума!!!

Произнеся последнее слово, дух истаял в воздухе.

II Тёмный Дэн

— Что это? — удивленно спросил Вадим.

— Посмертное проклятие, но я ожидал большего от старушки. Как-то она совсем не впечатлила, — произнес Афоноис. — И меня опять же в завещании не упомянула, — печально произнес он. С магом произошла неожиданная перемена: внезапно он во весь голос громко засмеялся, весело пританцовывая и хлопая в ладоши.

— Я, Дэн Тёмный, по праву тьмы объявляю себя наследником Идеры Ужасающей, — неожиданно раздался гнусавый голос.

Афоноис развернулся и отскочил в сторону. Вадим увидел стоящую за его спиной троицу: темноволосый смуглокожий мужчина мог бы считаться высоким, но ужасно сутулился. Его руки были непропорционально длинны и торчали из рукавов чёрного халата. Крючковатый нос и глубоко посаженные глаза придавали лицу хищное выражение. Сальные, давно немытые волосы, спутанные в лохмы, довершали его образ. Позади него и чуть правее стоял подросток лет пятнадцати, своим внешним видом напоминавший миниатюрную копию своего наставника. Он делал загадочные пассы руками, раскручивая в руках шар энергии.

Третьей была юная и весьма симпатичная блондинка в развевающихся белых одеяниях. Среднего роста, крепко сбитая. Её длинные прямые волосы развевались в такт творимым ей заклинаниям, она формировала над троицей прозрачную сферу. Прямой нос, бездонные голубые глаза, чувственный рот, четко очерченный подбородок, волнительная ложбинка и ого-го высокая полная грудь. Вадим на мгновение залюбовался ею, но от созерцания прекрасной незнакомки его отвлек гнусавый голос Дэна:

— Здесь всё моё, вам незачем здесь больше оставаться.

«Нет, ну не обитель злобной ведьмы, а проходной двор какой-то», — подумал Вадим и, приходя в ярость, произнес:

— Слышь, ты, клоун гнусавый, бабулю я ухлопал, стало быть, мне теперь тут всем распоряжаться. А тебя, наследничек, так и быть, как закончу, позову. Да и в завещании тебя патлатый старушка не упомянула, так что не обессудь.

Дэн, казалось, не обратил на слова Вадима ни малейшего внимания, он стоял всё так же сгорбившись, и уставившись в лицо Афоноису. Два колдуна молча боролись, на лице Афоноиса выступил пот. Рыжий закусил губу, по которой мгновение спустя заструилась кровь.

Дэн требовательно протянул руки назад, и его ученики синхронно вложили в них свои ладони. Тёмный с силой сжал их, подпитываясь энергией своих учеников, девушка вскрикнула. Её сфера замерцала и погасла, шар тёмной энергии второго ученика распался на несколько сегментов и истаял в воздухе.

— Алле, гараж, — требовательно произнес Вадим, вставая между колдунами и разрывая ментальный контакт.

— Раз ты претендуешь на наследство, то я бросаю тебе вызов, — загнусавил Дэн.

— Ты не можешь вызвать его на поединок, Дэн, — прервал его Афоноис.

— Это почему же? — удивился тот.

— Он не маг, он простой ученик. Равный бьется с равным, — с присущим ему высокомерием заявил Афоноис.

— И кто же его наставник? — осведомился Дэн.

— Я, — широко улыбаясь, отвечал Афоноис.

Дэн задумался.

— Что же, эту проблему можно решить и по-другому. Пусть будет поединок учеников. Флар, мой мальчик, твой выход.

Флар кивнул и молча направился к Вадиму, который с неподдельным интересом наблюдал за происходящим.

— И что теперь? — осведомился он у Афоноиса.

— Очередной поединок, и постарайся его не убивать. Ребенок всё-таки, — сказал Афоноис, отходя в сторонку.

Вадим прикрылся щитом и, поудобнее перехватив посох, двинулся навстречу Флару. Юноша стоял в центре зала, широко раскинув руки и запрокинув голову. Он собирал всю доступную ему энергию. Выпрямившись, он стал совершать круговые пассы руками, пока не сформировал шар тёмной энергии. Вадим решительно направился к своему противнику, сзади раздался предупреждающий крик Афоноиса, и он ускорил шаг.

Тёмный ученик был растерян — вместо предполагаемого обмена ударами его противник шёл на него в своих сверкающих доспехах, подобно танку. Что же, для таких случаев у него есть чем удивить своего оппонента. Шар тьмы сорвался с его рук и поразил цель.

Вадим видел летящее в его сторону заклинание, но предпринимать ничего не стал, да и не мог. В его арсенале не было подходящих защитных заклинаний, поэтому он попросту укрылся щитом. Удар едва не сбил его с ног, яркая вспышка резанула даже сквозь прикрытые веки. Громыхнуло так, что у Вадима заложило уши. Новая напасть. Флар направил в его сторону два воздушных смерча, которые, кружась, набирали ход. Вадим активировал Каменный Щит. Все тело налилось тяжестью, идти стало гораздо тяжелее, но налетевшие смерчи не сдвинули его ни на миллиметр. Он медленно, но неукротимо шел к своей цели, до которой оставалось не более пяти метров.

Ещё два шага — противник запаниковал и перешел на беспорядочный обстрел Вадима простенькими низкоуровневыми заклинаниями, пытаясь найти в его броне слабое место. Ледяные и Воздушные Молнии, Огненные и Каменные Стрелы забарабанили по щиту, но безрезультатно. Когда до Флара оставалось не более пары метров, тот, решил использовать свой последний козырь. Всплеснув руками, он в очередной раз запрокинул голову и, сделав глубокий вдох, на мгновение уставился на Вадима ничего не видящим взглядом. Затем открыл рот, и из его глотки вырвался порыв всё ускоряющегося ветра.

У Вадима зазвенело в ушах, он почувствовал, как его ноги начинают скользить по камню всё быстрее и быстрее. Идти вперед не получалось, и Вадим стал смещаться вправо — ближе к краю воздушный поток был гораздо слабее. Сначала удалось сменить движение с радиального на спиральное, все круче и круче забирая и приближаясь к Флару. Юный ученик уже не обращал никакого внимания на действия противника, полностью выкладываясь в свое заклинание. Вадим вышел из зоны действия ветра и встал слева от колдуна, который ослаб настолько, что был даже неспособен прекратить собственное заклинание. Переложив посох из правой руки в левую, Вадим примерился и, коротко размахнувшись, нанес сокрушительный удар, отправивший незадачливого противника на пол, тем самым прервав заклинание.

Флар упал, ударился головой об пол, гул от которого разнесся по всей обители. Выглядел он ужасно, с правой стороны лица образовывалась огромная гематома, его кожа посерела и покрылась морщинами, волосы поседели. Он закашлялся, и его губы окрасились кровью, но сдаваться он явно не собирался. Тёмный встал и, покачиваясь, попытался вновь произнести какое-то заклинание.

— Флар, остановись, это убьет тебя, — крикнула девушка, — учитель, прекратите это! — добавила она.

Вадим взглянул на неё, девушка стояла, сложив руки на груди, в её глазах блестели слезы. Находившийся рядом Дэн был мрачен и безмолвен. Вадим повернулся к Афоноису, но тот лишь растерянно покачал головой. Сделав несколько быстрых шагов, интуит толкнул Флара и, подойдя к поверженному, судорожно пытающемуся подняться, противнику, наступил ногой ему на грудь. Закованный в доспехи воин навис над своей жертвой и, глядя в глаза, занес посох для удара. Юноша потрепыхался, но поняв тщетность своих усилий, обмяк, уставившись невидящим взглядом в потолок.

Сзади раздался какой-то шорох, Вадим попытался обернуться, но не успел — что-то сильно толкнуло его в спину. Потеряв равновесие, он сделал пару шагов вперед. Развернулся и увидел девушку, пытавшуюся привести Флара в чувство.

— Не тронь его! — крикнула она.

Закованный в броню воин сделал шаг, девушка вскочила и бросилась на него. Плача, она стучала кулачками по щиту, по нагрудной пластине доспеха, приговаривая сквозь слезы: «Не смей, ну пожалуйста, не надо». Вадим подхватил её и крепко прижал к себе — стиснутая в крепких объятиях красавица, лишь пискнула.

Он поцеловал её и, отодвинув в сторону, сделал ещё один шаг к лежащему Флару. Девушка бросилась и закрыла юношу своим телом. Вадим слегка наклонил голову и с интересом посмотрел на неё. В её глазах стояли слезы: «Я всё для тебя сделаю! Пожалуйста, не тронь его», — тихо произнесла она.

— Я принимаю твою клятву, светлая, — негромко ответил Вадим и, издав победный клич, пошел прочь.

— Мы ещё не закончили, — раздался позади противный голос Дэна.

Афоноис встал рядом с Вадимом, спокойный, уверенный в собственных силах, он с вызовом в голосе произнес:

— И что же, мы не закончили? Мой ученик победил!

— Я бросаю тебе вызов, Афоноис! — Дэн отвел правую руку в сторону, и в ней появился полуметровый бунчук из черного полированного дерева, увенчанный большим матовым камнем и украшенный у оголовья тёмными перьями. Ученики подошли к Дэну и, сомкнув руки, встали позади наставника.

Что-то в облике Дэна показалось Вадиму странным, и он стал пристально вглядываться, пытаясь найти причину своей тревоги. Наконец, он понял, Дэн был окружен тёмной аурой, которая кружилась, образуя над его головой небольшой смерч. Тронув Афоноиса за руку, интуит привлёк внимание учителя.

— Я вижу над Дэном нечто странное, какие-то всполохи! Что это? — негромко спросил Вадим

— Молодец, а над парнишкой, — улыбнувшись, Афоноис одобрительно кивнул.

У него то же самое, только поменьше и не столь ярко выражена тёмная сущность, — присмотревшись ответил Вадим.

— Девушка. Что у неё? — поинтересовался наставник.

— Ничего. А, нет, постой, — Вадим задумался. — Вижу, да, точно! У неё столб света.

— Поздравляю, теперь тебе доступно Истинное Зрение. Ты видишь природу магии. Эмоции, энергетические потоки и много всего интересного доступно тебе отныне. Теперь смотри на меня.

Афоноис сделал несколько шагов навстречу Дэну, свел руки перед собой, и в них возник большой посох из белого дерева, увенчанный огромным пульсирующим кровавым рубином. Сам маг даже немного стал выше. Его одежда приобрела цвета пылающего пламени. Казалось, каждая складка одеяния мага живет собственной жизнью, переливаясь и двигаясь в такт его движениям. Подняв посох вверх, он осветил обитель Идеры вспыхнувшими повсюду огненными искрами.

Дэн выглядел растерянно, как и его спутники, и явно не спешил первым начать поединок.

— Афоноис, это шутка какая-то? Где ты украл посох волшебника?

— Ну почему же сразу украл, может, я его купил, — съязвил Афоноис и, перейдя на серьезный тон, добавил. — Но мы ведь оба знаем, что это невозможно. Просто не всем ведь приходится десятками лет топтаться на одном месте. Для тебя ведь, наверное, не секрет, что иногда встречаются одаренные особи.

Афоноис замолчал и показательно увлеченно полировал посох рукавом: «Пятьдесят лет, Великий Тёмный Дэн, так, кажется, ты называл себя в детстве, познает тайну стихий в то время, как поистине великий, а главное, скромный маг достиг небывалых высот, и вот его заслуги были по достоинству оценены. Но интерес в настоящее время вызывает иной аспект». Афоноис сделал театральную паузу и, закружившись в огненном вихре, закричал: «Ну что, Дэн, мы драться будем или нет?».

Дэн побледнел, на его лбу выступила густая испарина. Наконец, ему пришла спасительная мысль, и его лицо озарила усмешка. Равный бьется с равным, — повторил он сказанные ранее слова Афоноиса. — Я простой скромный маг, нечета великим волшебникам.

— Осознал, наконец-то, — высокомерно сказал Афоноис. — Ценю, живи.

Дэн с шумом выпустил воздух из легких и осунулся еще больше, стараясь быть как можно незаметнее и не привлекать к себе внимания.

— А что за пургу вы гнали про магов и волшебников? Это разве не одно и то же? — Вновь пристал с расспросами к наставнику Вадим.

— Не совсем. Колдуны используют энергетический шар для концентрации при произнесении заклинаний. Они способны лишь к применению самых простых заклятий. Маги используют бунчук (короткий посох) с кристаллом и первоначально специализируются на одной из стихий. Мага, полноценно освоившего одну из стихий, называют боевым. Наиболее часто встречаются огненные маги ввиду простоты и разрушительности заклинаний этой школы. Бунчуки боевых магов чаще всего цвета используемой стихии. Стихийные маги легко оперируют заклинаниями всех четырех школ, и бунчук у них приобретает радужный цвет. Волшебники используют полноценный посох, они способны использовать в своих чарах стихии в любом сочетании, им доступны новые знания, на порядок превосходящие всё, что было известно им ранее, — поделился знаниями рыжий волшебник.

— А я кто? — спросил Вадим. — Маг или волшебник?

— Ученик, сейчас всего лишь ученик. Тебе предстоит долгий путь к вершинам магического искусства, — Афоноис засмеялся, потрепав Вадима по плечу.

— Так, что там у нас с наследством, Дэн? — весело крикнул Афоноис.

— Как установлено правилами, он может взять один предмет, — прошипел Дэн.

— Вадим, тебе доступен лишь один предмет, хорошенько подумай при его выборе, — сказал Афоноис. После секундного раздумья он добавил, — нет ничего ценнее знаний.

— Я уже знаю, что возьму, — решительно сказал Вадим, направляясь вглубь обители.

III Тиран

Интуит тщательно обследовал все уголки в поисках своего мучителя, но тот как под землю провалился. Вадим попытался найти его ментально, но также безуспешно. Практически отчаявшись, Вадим послал мысленный образ, в котором он держит кота на руках и заходит в клинику. Им навстречу идет очаровательная девушка, в её руках большие ножницы. Улыбаясь, девушка протягивает руки к коту и несколько раз щелкает лезвиями.

Яростный вопль прозвучал в обители неожиданно громко. Тёмная тень выскочила и бросилась к выходу. Вадим попытался перехватить беглеца, но тот был необычайно верток и быстр. Кот практически прорвался к дверям, но в последний момент Вадим отвесил ему мощный пинок, и одноухий, кувыркаясь, улетел в сторону.

Вадим встал у дверей и послал коту тот же образ, Тиран выгнулся дугой. Его шерсть встала дыбом, глаза яростно горели. Злобно зашипев, он бросился на Вадима. Закованный в боевые доспехи воин издал ужасный горловой клич и бросился навстречу. В считанных метрах от Вадима кот резко развернулся и бросился к Дэну. Прошмыгнув у мага между ног, он запрыгнул к девушке и удобно расположился у неё на руках. После этого кот положил голову на её высокую грудь и умиротворенно заурчал.

Вадим подошел к Дэну и, указал на наглого мышелова: «Это моё».

Тёмный маг в ответ лишь пожал плечами и с пренебрежением произнес: «Твоё — так возьми! Я-то тут причем?».

Вадим хотел забрать Тирана, но прочитал в глазах у девушки ту же мрачную решимость, что и ранее, когда она защищала Флара. Он лишь махнул рукой и, послав ещё один образ, добавил: «Я ничего не забыл, блохастик, ты ещё свидишься с ветеринаром».

После этого Вадим подошел к алтарю и взял с него сначала книгу, затем, оглянувшись и закрыв от Дэна алтарь спиной, одним заклинанием отправил всё его содержимое в свои «Волшебные Карманы» и пошёл к выходу.

— Постой, Вадим, — остановил его практически у самого выхода Афоноис. — У нас есть ещё одно маленькое незаконченное дело.

Афоноис направился вглубь обители и, спустя несколько мгновений, вернулся с магическим шаром, который ранее принадлежал Идере. Когда ведьма была жива, орб[1] всегда был покрыт чёрным клубящимся туманом. Сейчас же он был безжизненен и пуст.

— Дэн, как ты считаешь, мой ученик достоин считаться колдуном? — учтиво произнес Афоноис.

— Твой ученик, да он не достоин даже… — начал было Дэн, но, внезапно захрипев, схватился за горло под суровым взглядом волшебника.

— Я не закончил, не перебивай меня впредь, — жёстко бросил, Афоноис. — Так вот, победа в поединке с колдуньей позволяет ему претендовать на её шар.

— Есть установленный порядок, ученик должен пройти экзамен, — проскрипел Дэн.

— Да, но ведь и правило поединка никто не отменял, — перебил его Афоноис. — Тебе нужно лишь засвидетельствовать победу.

Афоноис вручил Вадиму магический кристалл и произнес: «Я — волшебник Афоноис, последователь «Серого круга», подтверждаю победу Вадима над колдуньей Идерой».

— Я, Дэн Тёмный, от имени «Тёмного ордена» подтверждаю победу, — раздался скрипучий голос.

— Светлая, теперь дело за тобой. Ты должна выступить с третьей стороны, — обратился Афоноис к девушке.

— Я? — удивилась она. — Но…

— Ты видишь здесь других представителей братства? — задумчиво произнес Афоноис.

— Не дави на девочку, она всего лишь ребенок. И формулы она не знает. Так что накрылась твоя затея, — рассмеялся каркающим смехом Дэн.

— Нет, нет постойте… Если больше некому, то я, конечно… — смутилась девушка. — От имени «Белого братства», я, Олекса, — подтверждаю победу Вадима над колдуньей Идерой.

Шар в руках Вадима вспыхнул, с него осыпались тёмные руны. У нового хозяина он засиял голубыми и огненными всполохами. Дэн что-то проскрипел своим противным голосом, но Афоноис и Вадим его уже не слышали, они, полные величия, удалились, о чём-то беседуя.

— Куда мы теперь? — спросил Вадим.

— Нужно навестить одного старого друга.

[1] Магический шар.





Часть третья. Главы 4-6




IV Тайные тропы

Вадим впервые путешествовал «Тайными тропами». Несмотря на то, что Афоноис особо ничего не утаивал, понять суть заклинания ему не удалось. Каким образом наставник открыл портал, было в целом понятно. А вот куда он ведет, Вадим даже не мог и предположить. Поэтому он попросту шагнул вслед за Афоноисом и оказался на безжизненной выжженной солнцем равнине.

— Бывал здесь? — негромко спросил Афоноис.

— Нет, впервые, — ответил Вадим.

— Для первого раза достаточно. Можно уйти ещё глубже, но там есть вероятность встретить нечто ужасное. Поэтому будем довольствоваться малым. Верхние уровни практически безопасны, — сказал Афоноис.

— Что это? Где мы? — спросил Вадим.

— Много копий сломано в спорах о природе «Тайных Троп», но никто не дал точного ответа. Считай это параллельным пространством, позволяющим быстрее перемещаться в нашем мире. Представь себе шар, тебе нужно попасть из точки А в точку Б, которые расположены на поверхности. Так вот ты как бы проникаешь вглубь шара и двигаешься по его меньшему аналогу, что позволяет многократно сократить расстояние и увеличить скорость. Чем глубже ты проникаешь, тем быстрее окажешься в нужной точке. Но сегодня мы никуда не торопимся, поэтому сильно рисковать не будем.

Дорога заняла несколько часов. Вадим несколько раз озирался по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то ориентир, но безуспешно. Куда ни глянь, всюду простиралась бескрайняя пустошь. Каким образом Афоноис выбирает направление движения, и куда они идут, оставалось загадкой. На вопросы он отвечал уклончиво и лишь загадочно улыбался. Ты сам всё поймешь, скоро всё узнаешь. Вот то немногое, что удалось выжать из него Вадиму.

Вскоре Афоноис остановился у неприметного камешка и всплеснул руками. Портал появился мгновенно, замерцал электрическими всполохами, открывая проход в иной мир. Шагнув вслед за наставником, Вадим оказался на берегу моря. Волны раз за разом накатывались на прибрежные камни, соленые брызги в виде взвеси, подхваченные несильным ветерком, приятно холодили кожу.

Навстречу путникам вдоль полосы прибоя шёл босиком в закатанных по колено штанах невысокий пожилой азиат. Афоноис направился к нему и, не дойдя несколько шагов, согнулся в полупоклоне: «Здравствуйте, учитель».

Старик, приветливо улыбнувшись, произнес: «Рад тебя видеть, Афоноис».

Вадим, пристально вглядевшись в лицо старика, схватил Афоноиса за руку и громко зашептал: «Это он, тот тип… башмачник…, который у меня кинжал отжал…».

И уже переходя на более грубый тон, громко произнес: «Папаша, вещицу вернуть не желаете?».

— Постой, Вадим, — оборвал его Афоноис. — Не торопись. Знакомьтесь, мой наставник — Ли Хо Умиротворяющий. Один из создателей Серого круга, ордена магов, не приемлющих деления на свет и тьму.

Китаец важно кивнул и жестом пригласил путников следовать за ним. Хижина Ли Хо отличалась аскетизмом. Одноэтажное строение без окон и дверей, построенное из бамбука. В центре просторного помещения камнями был выложен небольшой очаг, над огнем в воздухе висел котелок, содержимое которого приятно напоминало уставшим путникам о необходимости подкрепить силы.

Вадим быстро освоился на острове, и его наставники вплотную занялись его обучением, уделяя большую часть времени развитию его магических талантов. Чтение древних фолиантов раскрывало ученику безграничную мудрость великих магов прошлого: Мерлина, Будды, Иисуса и многих других, оставивших свой след в истории человечества.

В свободное время Вадим гулял по острову. Освоить хождение Тайными Тропами оказалось не так уж и сложно. Войти в подпространство было элементарно. Гораздо труднее было ориентироваться в бескрайних просторах безжизненного мира. В одно из первых своих путешествий, когда Афоноис в качестве наблюдателя предложил ему самому выбрать маршрут, вместо обеда в Париже они оказались в Канаде. Проплутав более четырех часов, Вадим так и не смог найти дорогу обратно. Но со временем, благодаря постоянным тренировкам, он научился более-менее сносно выбирать необходимый маршрут.

Первым человеком, которого хотел навестить Вадим, был Андрей. Юный колдун решил поразить приятеля своими новыми навыками. В один прекрасный день он неожиданно возник в квартире друга, и был неприятно удивлен царившим там запустением.

Расспросить соседей толком не получилось, на все вопросы об Андрее они лишь отводили глаза в сторону и стремились как можно быстрее закончить разговор. Набравшись наглости, Вадим заявился в местное отделение полиции. Его фотография с крупными буквами «Внимание, розыск» только в фойе попалась ему на глаза более пяти раз. Подавить волю дежурного не составило труда. Сквозь его невнятный лепет Вадим понял, что Андрей пропал около двух месяцев назад при весьма странных обстоятельствах.

Несложное заклинание поиска привело Вадима к уединенному на окраине города особняку, именно в нём обрывалась линия жизни Андрея. Всё вокруг было наполнено обрывками старых заклинаний и пропитано магией, эманациями боли и людских страданий. Приношение человеческих жертв, здесь было делом обыденным. Даже невеликих познаний в магии, а в большей степени здравого смысла хватило, чтобы не лезть туда. Вернувшись, Вадим рассказал о своей находке наставникам.

— Ты нашел гнездо, — сказал Афоноис. — обитель местных вампиров. Видимо, ты очень сильно их разозлил. По своему обыкновению они отыгрались на твоих близких.

— Упыри вроде не были склонны к бессмысленному суициду, а в этот раз к тому же они выбрали весьма мучительный способ, — философски заметил Вадим.

— Что ты намерен делать? — спросил Ли Хо.

— Сделать этот мир немножко чище, — ответил Вадим.

— Ты достойный ученик Афоноиса. Всё та же бессмысленная жестокость, — сказал пожилой волшебник.

— Учитель, мы не можем бесконечно прощать, — негромко произнес Афоноис. — Бедняжка Мей Лин нуждается в отмщении!

— Кто тебе сказал, что она жаждет мести? Ты так ничего и не понял. Всегда винишь в своих неудачах посторонних. В том, что происходит с тобой и твоими близкими во всех радостях и горестях, первопричина только в тебе самом и ни в ком более. Имей мужество возложить на себя ответственность за произошедшее, — старик смотрел на Афоноиса испепеляющим взглядом, после небольшой паузы он добавил, — идёмте.

Ли Хо направился к небольшому чулану, в котором хранился всякий хлам. Старик негромко произнес несколько фраз на неизвестном его спутникам языке и сделал пару пассов руками. Чулан на миг озарила яркая вспышка, и, спустя мгновение, Вадим и Афоноис, ошарашенные, стояли в большом чистом помещении, основание которого было выложено из огромных монолитных блоков. В стенах, насколько их можно рассмотреть в свете тускло горящих факелов, не было ни окон, ни дверей. Куполообразный свод терялся в сумраке, пол был усыпан белыми песчинками. Рассмотреть всё помещение не представлялось возможным в виду его колоссальных размеров. Вадим терялся в догадках, что это, древний храм, а может, арена? Но как сюда попадали люди, и чем они тут занимались, оставалось загадкой.

В центре помещения на высокой подставке находился ларец, освещенный установленными в круг магическими факелами. На мгновение Вадиму показалось, что отбрасываемые тени шевелятся как-то неестественно. От них веяло угрозой, интуиция кричала об исходящей опасности. Ли Хо подошел к очерченному светом кругу и негромко произнес гортанную фразу, тени на миг взвились и опали.

— Мы можем войти, — произнес он.

Втроем они подошли к ларцу, Ли Хо протянул руки и, на секунду замерев, открыл крышку — в ларце лежал кинжал. Вадим сразу узнал его, ведь именно им он уничтожил вампиров, когда Роман устроил ловушку.

— Губитель, — негромко произнес он.

— Избавитель, — удивленно сказал Афоноис.

— У него многих имен, — сказал Ли Хо. — Вампиры называют его Губитель, но для многих людей в тёмные века он был символом избавления от власти кровожадных тварей.

— Учитель, вы никогда не говорили, что обладаете столь древним артефактом, — произнес Афоноис.

— Я не владелец, а просто хранитель. Кинжал выкован в глубокой древности на заре человечества для защиты от потусторонних порождений, хлынувших в наш мир, — наставительно произнес Ли Хо.

— Но ведь кинжал был утерян после Великой битвы? — поинтересовался Афоноис.

— Как ты видишь, он здесь, в нём просто не было необходимости, — ответил Ли Хо.

— Десятки поколений магов и кровососов искали его, и все безрезультатно. Ведь, по преданию, он может не только уничтожить любое существо, но и вернуть в этот мир изначальное зло — перворожденного вампира.

— И имя ему — Носферату, — добавил Ли Хо.

— Согласно одной легенде, Изначальный выжил после ранения этим кинжалом, — сказал Афоноис.

— Ты неплохо изучил наследие кровьсосущих, но это просто легенда, не имеющая под собой подтверждения. Если говорить фактами, то Носферату был повержен, и с тех пор его никто не видел. Как бы то ни было, кинжал исполнил свое предначертание.

Вадиму быстро надоело вслушиваться в диалог наставников, к тому же любопытство снедало его. «Мне всегда было интересно, что за руны нанесены на лезвии», — спросил он.

Собеседники отвлеклись, и Ли Хо, усмехнувшись, произнес: «Как и обычный кинжал, серебряный может быть использован в качестве оружия. Хотя для боя он и не предназначен. Это скорее сувенир, но в бою с порождением тьмы он становится поистине смертоносным, причиняя врагу непоправимый вред. Это примерный перевод, руны столь древние, что можно только догадываться, когда и кем они были начертаны…».

— Учитель, с этим кинжалом мы станем великими борцами с тьмой и избавим человечество от давнего врага, — мечтательно произнес Афоноис.

— Совершенно мудрый никогда не считает себя великим, поэтому он может стать действительно великим. Великим свойственно милосердие. Слышали когда-нибудь, что это? — поинтересовался Ли Хо.

— Милосердие? Хм-м-м! — задумчиво произнес Вадим. — Я всегда превыше ставил справедливость, поэтому не отступлю от принципов и на этот раз — поступлю справедливо. Коль вампиры были милосердны к Андрею, то и я буду милосерден к ним. Какою мерою меряют, той и им отмерено будет.

— Во-о-о, и я о том же, — улыбаясь, сказал Афоноис. — Учитель, мы хороших вампиров в хороших гробах хоронить будем, ну а плохих — в плохих. Всё по справедливости.

— Меня интересует другое. Почему мы воюем с вампирами каким-то допотопным вооружением. Доспехи, кинжалы — что мешает изготовить серебряные пули и перестрелять их? — задумчиво произнес Вадим.

— Вот и мы и подошли к основной теме нашего разговора, — ответил Ли Хо. — Вампиров осталось очень мало, их счет идет на сотни, они вымирают.

— Сотни кровососов! — возмущенно воскликнул Афоноис. — Это ведь тысячи человеческих жертв ежегодно.

— Жалкая часть от числа погибших под колесами автомобилей. Примерно столько же ежегодно умирает от нападения акул. Ни с теми, ни с другими ты не ведешь непримиримую войну, — парировал Ли Хо.

— Не отступаем от сути обсуждения, — вмешался в разгорающийся спор Вадим.

— Никто не использует против вампиров огнестрельное оружие по ряду причин. Во-первых, как я уже говорил, они малочисленны и не доставляют особых хлопот.

— Да уж, — угрюмо перебил наставника Афоноис.

Ли Хо не поддался на провокацию и, смерив рыжего высокомерным взглядом, продолжил: «Во-вторых, это никому не нужно, так как я или Афоноис легко расправимся с несколькими десятками, а против высших не уверен, что это поможет. В-третьих, мы — выходцы из глубины веков, во времена нашей молодости люди скакали на лошадях, стреляли из луков, и это наложило отпечаток на наше мировоззрение».

— Так значит… — начал было Афоноис.

— Мы не будем убивать вампиров, — негромко, но чеканя каждое слово, произнес Ли Хо. — Не будем сводить твои счеты, Афоноис. Магистр погубил твою любовь, ты погубил его. Вы в расчете.

— Не я — он, — рыжий маг угрюмо кивнул на Вадима.

— Ты тоже был причастен к этому великому действу. Достаточно.

Афоноис хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и, понурившись, ушел.

V Исповедь Афоноиса

Вадим нашел Афоноиса на берегу моря, его опечаленный наставник сидел в закатанных по колено штанах и кидал камешки. Свой халат он снял, сложив его несколько раз, и уселся на него. Когда волны подкатывались к нему, он шлепал по воде босыми ступнями.

— Что тебя связывает с вампирами, в чём причина вражды? — поинтересовался Вадим.

— Это давняя и длинная история, — негромко сказал Афоноис.

— Я никуда не тороплюсь.

— Что ж, слушай, если тебе и вправду интересно.

Я — выходец из иного мира. Ты был там — Авалон. По определенным причинам был вынужден бежать. Каким-то образом нашел лазейку и очутился у вас. Сам не знаю как. Шок, конечно, был знатный, но вернуться обратно я не смог. По вашим меркам уже сто лет прошло, может, больше, давно уже сбился. Жил как придется, мне чуть больше десяти было.

А тут новый мир, ни языка, ни обычаев ваших не знаю. Бродяжничал, иногда приворовывал, как еще жить-то. В тот день я от голода совсем ослаб, отвести глаза толком не смог. Меня и поймали на базаре с украденным яблоком. Времена тогда суровые были, люди, как звери, стали.

Меня спасла Элейна, ученица Идеры. До сих пор помню, как она взяла мою грязную ладошку и повела сквозь беснующуюся толпу. Её все знали как ученицу местной ведьмы, тронуть нас побоялись. Она добрая была, поэтому и помогала всегда всем. Светлые — они все такие, немного блаженные. Стоит ли говорить, что я влюбился в неё с первого взгляда.

Невысокая, хрупкая, огромные глазищи. Я шебутной был, проказничал много. Она вздохнет бывало, посмотрит на меня, и я сразу притихал. А голос, какой у нее был голос! Я часами мог, не шевелясь, слушать, как она говорит. Когда она смеялась, мне казалось, что ничего прекрасней этого смеха нет.

Дэн позже появился, не знаю, откуда его Идера приволокла. Он помладше меня был, но покрупнее. И дрались мы с ним не раз. Этот гаденыш считал, что последователи тьмы должны изживать светлых, и изживал, как мог. За что и бывал бит мной не раз, мне правда, тоже перепадало.

Идера заполучила тройку учеников, к тому же разноцветных. Джекпот можно сказать. Элейна — светлая, Дэн — тёмный и я — серый. Не знаю, известно тебе или нет, но это считается оптимальным сочетанием, почти такое же сильное, как трое серых. Но трёх серых нужно еще поискать, а тут вот оно.

В общем, учились, росли. Лет через пять стал замечать я странные вещи: старушка наша замыслила что-то. Какие-то непонятные обряды стала проводить. Нас из края в край мира стала гонять, ингредиенты всякие разыскивать. Пробрался я как-то вечером к алтарю и прочел, что она готовит.

Замыслила эта мегера старая нас в жертву принести и за наш счет омолодиться. Я все рассказал Дэну и Элейне, и, когда настал наш час, мы бросили ей вызов. Только вот Дэн в сторонку отошел, сговорились они со старухой. А вдвоем у нас шансов не было.

Элейна это сразу поняла и принесла себя в Искупительную Жертву, чтобы меня спасти. Она, наверно, все заранее решила, если что не так пойдет, спасти нас. Добровольное жертвоприношение энергии в разы больше дает. Она сама вырвала себе сердце и отдала его Идере.

Старуха получила своё и отпустила нас, и меня, и Дэна. Я его побить хотел за предательство, а он заявил: «Что же ты себя в искупительную жертву не принес и не спас Элейну?».

— Я ведь мог её спасти, — голос мага сорвался, в исступлении он колотил кулаком по песку. — Через пару лет я к Ли Хо прибился, он вдвоем с племянницей жил, Мей Лин. В общем, я снова сглупил. Мы вдвоем сбежали, и я не нашел ничего лучше, чем поселиться в знакомом городе. У неё магических способностей не было, но, долго прожив рядом с магом, тем более таким сильным, как магистр Ли, она пропиталась магическими эманациями и для порождений тьмы стала сладкой, как бутерброд с джемом.

Прихожу я как-то домой, а там все перевёрнуто, а Мей Лин на столе лежит, вся в крови. Магом она, может, и не была, но магистр Ли её многому научил, и постоять за себя она могла. Двух вампиров упокоила, прежде, чем остальные до неё добрались.

Я ворвался в их обитель и крушил там всё подряд, пока не встретился с Магистром. Он храбро бился, но я одолевать стал. Когда он упал к моим ногам, поверженный, но не сломленный, я готовил заклинание, которое должно было разрушить телесную оболочку и обречь его дух на неприкаянные страдания.

В этот миг появился Высший, он просто смел меня. Я ничего поделать не мог. Слишком много потратил сил в бою со свитой. Вампир знал о причинах, побудивших меня прийти в их логово, поэтому убивать не стал. Он взял с меня нерушимое обещание никогда не приходить более.

Закончив свой рассказ, Афононис умолк. Пальцем ноги он вычерчивал на песке замысловатые руны. Наконец, вспомнив, что он не один, Афоноис внимательно посмотрел на Вадима и произнес: «Сдается мне, мой молодой друг, что речь глубокочтимого Ли Хо не произвела на тебя должного впечатления, и ты решил поступить по своему».

— Я друга бросить не могу, мне нужно знать, что произошло.

— У меня оснований нарушить пожелание учителя нет. Да и проникнуть незваным в обитель, не нарушив данное слово, я не в силах.

— А если нарушишь?

— Меня ожидает незавидная участь, поверь мне. Ты как-то оделся больно по-походному, далеко собрался?

Вадим улыбнулся и показал раскрытую ладонь. Спустя мгновение, на ней возникли обломки кинжала, подобранные в обители Идеры. В другой руке матово блеснули патроны. Есть у меня пара знакомых гномов, мастера на все руки. Хочу перед дружественным визитом к Магистру к ним заглянуть. Кинжал нужно починить и патроны истинным серебром снарядить.

— Ловко у тебя этот фокус с предметами получается, — сказал Афоноис. — Вернешься, научишь?

Вадим лишь кивнул. Сжав в руке обломок кинжала, он небрежным движением открыл портал и исчез.

VI Тайные тропы Авалона

Вадим, слегка поеживаясь от вечерней прохлады, вновь стоял возле зиккурата. Путь до Вольного града предстоял неблизкий, а времени не было. Поэтому придется рискнуть и воспользоваться Тайными тропами.

«Доспех», — Вадим в очередной раз порадовался своей гениальной идее, позволявшей облачаться мгновенно. Хотя освоить этот навык стоило немалых трудов.

Перехватив посох поудобнее, он прочитал заклинание и шагнул на безжизненную землю. Наставник предупреждал его об осторожности, но придется рискнуть, и Вадим сошел ещё на один уровень. Глубже не стоит, можно и заблудиться. Определившись с направлением, Вадим уверенно зашагал в нужную сторону.

Ориентироваться на Тайных тропах можно несколькими способами. Вадим освоил самый простой. Перемещаясь по известным маршрутам, он выискивал знакомые ориентиры. Сейчас ему нужно повторить путь, по которому он ранее прошел с эльфами. Если все пройдёт успешно, то к вечеру он будет у друзей. Пару раз он сбивался и был вынужден подняться на уровень выше. Вскоре у него появились спутники, он не сразу заметил, что по его следам идут большие рыжие муравьи. С каждой минутой их становилось все больше и больше. Вадим не придавал их присутствию особого значения, пока они не набросились на него.

Кованые ботинки пришлись муравьям не по вкусу. Вадим продолжил свой путь, насекомые лишь противно хрустели под его ногами. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не проник под доспех. Вадим закричал от укуса и с криками ярости принялся топтать ненавистных насекомых. Но особого успеха не достиг, их становилось все больше и больше. Они настойчиво лезли в сочленения доспеха, и боль становилась всё нестерпимее.

В отчаянии Вадим бросил себе под ноги огненный шар, мощным взрывом заклинателя аж подкинуло. Находившихся поблизости муравьев разметало во все стороны. Доспех защитил не только хозяина, но и насекомых пробравшихся под него и жалящих всё сильнее. Пытаясь спастись, Вадим поднялся на уровень выше. Муравьи последовали за ним. Тогда он принялся спускаться. На третьем уровне стало гораздо прохладнее. На четвертом он ощутил холод, который мгновенно пробрался под доспех. Муравьи оцепенели. В надежде избавиться от паразитов Вадим рванул ещё глубже.

Вскоре он оказался в ледяной пустыне, вокруг бушевал снежный буран, то и дело норовивший сбить его с ног. Темнота вокруг была непроглядная, Вадим мгновенно утратил чувство направления. Холод пробрал его до костей. Надеясь сориентироваться, Вадим зажег огонек на навершии посоха и осмотрелся. Со всех сторон его обступал зловещий туман. «Пора выбираться», — мелькнула запоздалая мысль. Вадим попытался сдвинуться с места, но металлические подошвы успели пристыть ко льду.

Туман вокруг него стал сгущаться, затрудняя движения. Краем глаза Вадим заметил, как из темноты к нему потянулись какие-то щупальца. Перед глазами возник образ Ли Хо — покачивая головой, он в своей философской манере произнес: «Поспешность приводит к раскаянию, а осторожность…».

Времени обдумывать сказанное мудрецом не было. Колдун решил действовать по наитию. Ударив посохом в землю, он активировал Огненный Вал. Заклинание, которое едва не погубило его несколькими месяцами ранее в битве с орками, он освоил быстро и считал одним из сильнейших в своем арсенале. Огонь разогнал туман и осветил Нечто, прятавшееся в темноте. Неведомое Вадиму существо представляло собой клубок щупалец, его тело скрывала темнота. Щупальца метнулись навстречу пламени и поглотили его. Вадим, сделав несколько круговых движений посохом, метнул огненный шар. Нечто поглотило его, как кусочек льда в горячей воде, шар бесследно истаял.

«Лучше быть живым трусом, чем мертвым храбрецом», — подумал Вадим. Огненный круг растопил лёд под его ногами, и он бросился бежать. «Вверх, только вверх», — пульсировала в голове Вадима спасительная мысль. Нечто рвануло вслед за ним. Вадим слышал, как за его спиной оно с хрустом проламывало грани реальности.

Приближаясь, неведомая тварь буквально высасывала из Вадима жизненные силы. На верхних уровнях в безжизненной пустыне в жарком климате оно чувствовало себя не столь комфортно. Издав душераздирающий крик, от которого у Вадима едва не лопнули барабанные перепонки, странное существо прекратило погоню.

Совершенно измученный, Вадим буквально рухнул во дворе собственной усадьбы, прямо перед входом в кузню. По своему обыкновению, ругающиеся гномы не сразу заметили его появление. С трудом поднявшись, Вадим сделал несколько шагов и, облокотившись о дверной косяк, просипел «воды».

Гномы замолкли на полуслове и уставились на него, как будто увидели призрака. Из оцепенения их вывел повторный окрик Вадима. Один из гномов подбежал к Вадиму и помог ему усесться на скамейку, второй протянул ковш с водой.

Переведя дух, Вадим протянул Степану обломки кинжала и спросил: «Сможешь сделать такой же?». При виде кинжала гномы вздрогнули.

— Тьма, — молвили оба негромко.

— Такой же не смогу, — сказал Степан.

Ляксей отвесил брату подзатыльник: «Я тебе дам не смогу, всё он сделает. Прослежу лично, Вадимушка, не сомневайся».

— Такой же не смогу, — упрямо повторил Степан.

Ляксей готов был броситься на брата с кулаками, но Вадим остановил его.

— Я лучше сделаю, — сказал Степан, рассматривая обломки. — Для чего он?

— Против порождений тьмы, — уклончиво ответил Вадим.

— Отдыхай, Вадим, к утру готово будет.

— Вот ещё, — Вадим передал Степану горсть патронов. — снарядите их серебром.

— Это вон бестолковый сделает, — буркнул Степан, нарочно просыпая патроны мимо подставленных ладоней брата.

— Чегой-то сразу бестолковый! — взвился тот.

Вадим махнул рукой на разгорающуюся между гномами свару и пошел отдыхать. Рано поутру он проснулся от криков во дворе. Подойдя к окну, он увидел обычную картину. Орчонок с визгами убегал от гномов, которые, громко ругаясь и топая, пытались его поймать. За всем этим безобразием с вершины своей безмятежности взирал Злодей. Пробегая мимо него, орчонок на мгновение спрятался от гномов и еле уловимым движением что-то ему передал.

Вадим решил вмешаться, пока дело не приняло печальный оборот. Открыв окно, он выпрыгнул во двор и громовым окриком «всем оставаться на своих местах» прекратил зарождающуюся вакханалию.

— Что произошло, — грозно спросил Вадим.

— Милорд, оны похитили Ваш кинжал, — робко ответил один из гномов, чёрт его разбери какой. Гнев затуманил разум Вадима.

— Похищен мой кинжал! — от ярости глаза Вадима полыхнули молниями. Внезапный порыв ветра распахнул окна и обрушил строения. Звон разбитого стекла и крики пострадавших слились в одно целое. Переглянувшись, гномы боязливо потупили взор. Раскат грома был предвестником молнии, ударившей в землю в нескольких метрах от кузницы.

— Именно так, милорд, Степан выковал всё, как вы и сказали. Мы оставили его остывать, дабы поутру нанести руны, — говоривший обличительно указал пальцем на орчонка и Злодея, а после добавил: «Они всё испортили!».

«Значит это Ляксей» — мелькнула мысль. Обращаясь к Степану, Вадим спросил: «Так всё было?».

— Дык…, - по своему обыкновению Степан, волнуясь в предвкушении возможного наказания, не смог членораздельно связать свою мысль и просто кивнул.

— Кинжал, — сказал Вадим и протянул руку.

— У меня его нет, милорд, — залопотал орчонок, показывая чумазые ладошки и кивая на гномов. — Эти вон, небось, стырили.

— Кинжал, — раздражаясь, произнес Вадим и протянул руку Злодею.

Под пристальным взглядом Злодей преклонил колено и отдал Вадиму клинок. Рассмотрев кинжал, раздраженный Вадим сказал: «Что это, идиоты! Где мой клинок!».

За плечами Вадима стал вырастать чёрный смерч. Испуганно гномы в голос закричали: «Всё сделано в лучшем виде. Металл был слишком хрупкий, мы укрепили его мифрилом, теперь его крепости позавидует любой…».

Выхватив из рук Вадима кинжал, Степан попытался перекричать шум смерча и стал что-то втолковывать Вадиму, но по своему обыкновению сбился на междометия и умолк.

— Это был не просто кинжал, это ключ к порталу! — крикнул Вадим.

Ляксей взял у брата кинжал, сначала гном пристально рассматривал лезвие, даже колупнул несколько раз ногтем. Потом попытался сломать клинок, но даже в его крепких мозолистых руках лезвие даже не прогнулось, Степан ковал на совесть. Видимо не удовлетворившись полученным результатом, младший брат негромко прочитал наговор на неизвестном Вадиму языке и приложил клинок ко лбу. Затем совершил ещё пару непонятных манипуляций, бормоча какие-то термины. Смочив горло Ляксей, после небольшого раздумья, начал объяснять:

— На исходном образце каких-либо символов о возможности его использования в качестве портала не было. Значит ключ был сокрыт в структуре металла. Если я прав, эта возможность осталась неизменна. Мы сделали кинжал более прочным и гибким. Сейчас он одинаково смертоносен как для порождений тьмы, так и для последователей света.

Вадим ещё раз пристально рассмотрел кинжал, созданный по его просьбе: прямое обоюдоострое почти тридцатисантиметровое лезвие у самой рукояти с обеих сторон завершалось шоковыми зубцами. Дол проходил с обеих сторон лезвия примерно на три четверти его длины. Анатомическая рукоять, покрытая кожей морского змея у основания, переходила в хвостовик, увенчанный четырьмя шипами.

Степан, брызжа слюной, стал кричать на орчонка.

— Олух, что ты сделал с клинком, зачем испортил рукоять!

— Не шарите вы. Так, небось, сподручнее будет! — орал в ответ орчонок. Выхватив кинжал, он протянул его Злодею и сказал, — Покажи им.

Злодей подбросил кинжал, поймал его за лезвие и метнул в дверь кузни. Кинжал пробил толстые доски. С усилием вытащив лезвие, он начал поединок с воображаемым противником. Нанеся несколько ударов, Злодей неожиданным обратным движением вогнал шипы в столб.

Орчонок радостно заверещал: «Рукоять удобнее стала, мы её по вашей руке, милорд, сделали. Кожа змея пот с кровью впитает. Небось, не выскользнет. Дол где? С ним ведь и легче, и прочнее, пэтэушники, — ввернул он понравившееся у Вадима ругательство.

Обратившись к Злодею, Вадим спросил: «Ты зачем полез во все это?».

— Весело, — неожиданно проскрипел тот.

Это было первое слово, которое Вадим от него услышал, гномы тоже опешили, а вот орчонок удивления не показал. Значит, для него это сюрпризом не стало. Прикрыв глаза, Вадим коснулся поврежденного разума Злодея, его боль ушла. В меру способностей Вадим попытался дать ему умиротворение и спокойствие. Будем надеяться, со временем его рассудок восстановиться.

Подойдя к орчонку, Вадим отвесил ему звонкую затрещину: «Тебе сколько еще нужно повторять, что мы одна команда. Своими поступками ты отдаляешь нашу общую цель».

Гномы наказанию орчонка обрадовались и радостно заулыбались.

— Где Эар, что с ним? — спросил Вадим.

— Ушёл, — надувшись, ответил орчонок.

— К богам? — поинтересовался Вадим, взглядом указав на небо.

— Да нет. Гуляет он. Небось, скоро вернется. Ему лекарь сказал больше ходить, — залопотал орчонок.

— Вадим, нужно определиться с рунами на клинке, — сказал Ляксей. — Предлагаю «Прочность» и «Вечную Остроту», а на рукоять можно нанести хитрый орнамент, который не позволит использовать клинок против хозяина.

Вадим согласно кивнул. Гном незамедлительно принялся за работу. Он уже практически заканчивал, когда раздался изумленный возглас и появился Эар. Прихрамывая и подволакивая раненую ногу, он направился к Вадиму.

— Вечного лета тебе и твоему клану, Эльвад!

— Вечного лета и тебе, Эар.

Обменявшись церемониальным рукопожатием, Вадим спросил: «Как здоровье? Мне скоро понадобятся верные спутники».

— Готов выступить хоть сейчас, — в знак подтверждения собственных слов Эар попытался подпрыгнуть, но, неловко приземлившись, он издал громкий стон и едва не упал. Стоявший неподалеку Злодей, демонстрируя чудеса скорости и реакции, успел подхватить падающего эльфа.

— Тебе нужно выздоравливать, мой друг. Я скоро вернусь, — Вадим оглядел собравшихся и произнес: «До моего возвращения Эар будет управлять поместьем. Слушаться его всем, как меня самого», — особенно пристального взгляда Вадим удостоил орчонка, который шмыгнул носом и потупился.

Как только Вадим отвернулся, он скорчил забавную рожицу и показал ему в спину неприличный жест. Гномы в голос заржали. Собравшись, маг открыл портал и исчез.





Часть третья. Главы 7-8




VII Логово

Вадим подошел к зданию, в котором в течение последних двухсот лет обитали местные вампиры. Облюбовав это строение еще в начале девятнадцатого века, они сумели спокойно пережить в нём и войны, и революции, и поэтому чувствовали себя в полной безопасности. У входа безмолвно, как изваяния, стояли два стража. Любой решил бы, что это статуи и, подойдя к ним ближе, был бы неприятно удивлен. Хотя ни один человек не мог пройти к этому дому. Во-первых, потому что увидеть его, не обладая истинным зрением, попросту невозможно. Во-вторых, жуткий первобытный ужас охватывал всякого, кто случайно заходил на пустынные земли, окружавшие этот древний дворец.

Вадим видел энергетические линии, подпитывавшие вампиров. Будь он более сведущим в магии, то мог бы без труда оборвать их или попросту развоплотить кровососов, превратив их тела в прах, но он вовремя отринул от себя пустые мечты и, насвистывая веселую песенку, двинулся к стражам. Разведя в сторону руки, он улыбнулся и с глупой усмешкой спросил: «Как пройти в библиотеку?».

Вампиры от классики советского кинематографа были далеки и проигнорировали его высказывание. Бросив на Вадима беглый взгляд, они не увидели ни капли магической силы. Его распростертые руки также не вызывали опасений, поэтому они подпустили Вадима очень близко, по-прежнему изображая изваяния. Всё так же глупо улыбаясь, Вадим выхватил из рукава кинжал и пронзил грудь ближайшего воина. Надежды последнего на кованую лучшими испанскими мастерами кольчугу не оправдались. Клинок гномьей работы погрузился в тело по самую гарду, и длинное лезвие вышло из спины, дважды пробив кольчугу насквозь.

Второй вампир попытался выхватить свой меч, но на короткой дистанции длинный клинок был скорее обузой. Широким шагом Вадим преодолел разделявшее их пространство. Левой рукой перехватил гарду, не давая вытащить клеймор[1] из ножен. Правой рукой с зажатым в ней кинжалом стал раз за разом наносить удары в левый бок своего противника, поразив сердце. Вадим стоял над поверженными монстрами, впитывая разливающуюся кругом энергию. Идея прийти опустошенным себя оправдала. Стражи решили, что он очередной безумец и не почувствовали исходящую от молодого колдуна угрозу.

Дальше можно не церемониться. Вадим подошел к массивным резным дверям, унижать себя банальным открытием которых он попросту не стал. Тем более что на ручку были наложены какие-то вычурные заклинания, смесь Паутины с Окаменением. Тронешь такое — и превратишься в молчаливое изваяние, потом лепетать извинения перед рассерженными хозяевами придётся. Если расколдуют, конечно. Оно нам, спрашивается, надо?

Вадим со всех сил ударил ногой в дверь, вложив в удар и толику магии. Створки, сорвавшись с петель, влетели внутрь огромного холла. Используя несложное заклинание, Вадим оглядел внутренние помещения замка — семнадцать вампиров, один из которых находился где-то рядом. Оглядев холл, он к своему удивлению никого не обнаружил. Тем не менее, Астральное Зрение подсказывало, что враг действительно неподалёку. Подойдя к двери, валявшейся на полу, колдун с силой наступил на нее. Раздался негромкий стон. Откинув её, он обнаружил сильно покалеченного вампира, который попытался вскочить, но Вадим, продемонстрировав чудеса реакции, одновременно бросил ему в грудь два заклинания. Огонь и вода при соприкосновении слились, и мощный взрыв разорвал тело монстра.

Не останавливаясь, Вадим поднялся вверх по лестнице на второй этаж и начал планомерно вышибать двери, уничтожая кровососов одного за другим. Постоянно накладывая на себя заклинания ускорения, он первым делом замедлял противника, а если вампир убегал, кидал на него путы, после чего уничтожал беспомощную жертву.

Сопротивление оказали лишь первые из попавшихся. Вот молодой вампир попытался неожиданно напасть, спрятавшись в шкаф. Глупец, скрыться от мага с Астральным Зрением без применения высокоуровневых заклинаний невозможно. Вадим дал вампиру возможность напасть со спины, повторив трюк, ни раз выручавший его в подобных ситуациях. Развернувшись в последний момент, он пронзил грудь нападавшего своим кинжалом.

В следующей комнате его поджидали две вампирши, они одновременно атаковали колдуна, как только он проник сквозь выбитую дверь. Вадим кинул обеим путы и спокойно уничтожил их энергетическими шарами. Благо экономить магические силы не было смысла, воздух в замке был пропитан энергетикой жертв. Ещё двое в ужасе пытались бежать, но Вадим настиг их на лестнице. «Минус пять на втором этаже и трое в холле, итого — восемь. Интересно, где остальные», — прикинул в уме Вадим.

Оставался подвал, проникнуть в который не помогало даже Истинное Зрение, и дело было не только в толстых стенах. Какая-то чужеродная магия препятствовала Вадиму, не позволяя проникнуть внутрь подвала. Вадим, осторожно двигаясь, направился в подвал, у входа в который загнанные в ловушку вампиры организовали последний рубеж обороны. Как только он переступил порог, безмолвные тени ринулись на него со всех сторон. Однако страх — плохой союзник, в смертельном бою кровососы сражались отчаянно, но им не хватало изобретательности и в какой-то степени коварства.

Привыкшие полагаться на свою силу и скорость, вампиры длительное время одерживали легкие победы и не готовились к встрече с равным противником. Вадим же, переполненный энергией от многочисленных жертв, превосходил нападавших, не только физически поддерживая свое состояние заклинаниями, но и ясностью ума, тщательно планируя каждое движение. Как только кровососы кучей бросились на него, надеясь сбить с ног, он принял единственное правильное решение. Вырываясь из смертельной круговерти клыков и когтей, Вадим сам атаковал крайнего из окружавших монстров.

Вампир не ожидал, что придется сражаться в одиночестве, на мгновение замер, решая, то ли защищаться, то ли бежать. Секундного замешательства противника Вадиму было достаточно. Проскользнув мимо, он вонзил ему кинжал в затылок. Лезвие вышло через глазницу. Кровосос, сделав шаг вперед, рухнул, как подкошенный. Его тело прямо на глазах превращалось в прах.

Его товарищи завыли то ли от ярости, то ли от предчувствия неминуемой гибели, но продолжили атаковать. Вадим яростно отбивался, рубаха во многих местах была рассечена, глубокий разрез на груди обильно кровоточил. Оттолкнув мощным пинком ближайшего противника, Вадим вновь рванул в сторону, поднырнул под удар крайнего слева молодого вампира, ударил его клинком в бок и выскочил из сжимающегося кольца.

Подкинув кинжал, он ловко поймал его за лезвие и неуловимым движением метнул в ближайшего врага. Хорошо сбалансированное лезвие вошло в грудь по самую рукоять. Гномы прекрасно сделали свою работу, клинок получился на славу. Всплеск руками и Энергетический Шар поразил очередную жертву, осталось двое. Подранок пытался зажать руками огромную увеличивающуюся на глазах рану, но огненная стрела оборвала его мучения. Оставшийся, бросив мимолетный взгляд на упокоенных сокланов, бросился бежать.

Вадим позволил ему практически скрыться за поворотом длинного коридора, но в последний момент метнул ему вслед мощное заклинание, которое в настоящее время для уничтожения молодых вампиров было избыточным, так как могло уничтожить с десяток подобных тварей. Но экономить энергию особой необходимости не было, да и целью столь явной демонстрации силы было произвести впечатление на более зрелых кровососов, которые, несомненно, находились в конце коридора. Именно к ним устремился беглец в отчаянной попытке спасти свою жизнь.

VIII Последний бой Магистра

Как Вадим и ожидал, за поворотом коридор плавно изгибался и упирался в большое тёмное и сырое помещение, тускло освещенное изрядно чадившими факелами. Его ждали шестеро. Сигизмунд был единственным вампиром, необлаченным в боевые латы. Он стоял внутри импровизированного квадрата, в углах которого находились закованные в полный доспех телохранители, стандартно вооруженные — в руках у них были большие прямоугольные щиты и мечи.

Готовясь к бою, Магистр надел кирасу. Его руки и горло закрывали плотные звенья кольчуги. Бедра были закрыты трубчатыми поножами с наколенниками. Высокие ботинки из плотной кожи, усиленные металлическими вставками защищали ступни и голени. В руках Магистр сжимал огромный двуручный меч, на гарде которого висел открытый шлем. Вадим в поношенных джинсах и разорванной в нескольких местах рубахе выглядел чужеродно в компании закованных в стальную броню гигантов. Будучи сам не маленького роста, он был почти на голову ниже своего противника.

Магистр, ухмыляясь, рассматривал человека, рискнувшего бросить ему вызов. Начищенные доспехи тускло поблескивали в скудном подвальном освещении. Его длинные темные волосы, перевязанные на лбу кожаным ремешком, гривой ниспадали ему на плечи. Вадим несколькими движениями сорвал с себя рубаху. Проведя руками над кровоточившими ранами, он без труда залечил их, вытер обрывками ткани потеки крови и бросил окровавленные лохмотья на пол.

— Посмотрим, как ты будешь исцелять раны, нанесенные вот этим! — сказал Магистр, надевая шлем и потрясая мечом.

— У вас, вампиров, три проблемы. Первая — вы слишком самонадеянны, — спокойно ответил Вадим.

— Это у тебя проблемы, человечек, — крикнул Магистр и, широко размахнувшись, ударил мечом.

Вадим отскочил в сторону и произнес: «Ваша вторая проблема — вы слишком агрессивны, неспособны договариваться и сразу кидаетесь в драку. А ведь именно эта способность отличает разумное существо от неразумного. Ваше время прошло, Магистр».

— Безоружный глупец, — проревел вампир, делая очередной выпад.

— Ну и третья проблема, Магистр. Зачем ты пришел с мечом на перестрелку? — в руке Вадима буквально из воздуха возник пистолет.

Вадим дважды выстрелил. Первая пуля попала в меч, и лезвие, громко зазвенев, лопнуло. В руках у кровососа остался обломок длиной около полуметра. Вторая пуля по касательной пробила кирасу и застряла в кольчуге. Вампир бросился в отчаянную атаку, но человек, не обремененный тяжелыми доспехами, не подпускал его на дистанцию удара. Выбрав удобный момент, выстрелил, казалось, наверняка в незащищенное забралом лицо. В последний миг — Магистр отдернул голову в сторону, пуля лишь слегка оцарапала щеку. Шрам мгновенно потемнел, кожа стала осыпаться, превращаясь в прах.

Кровосос сделал шаг назад и коснулся рукой лица, под его прикосновением почерневшая щека распалась в пепел. В зияющей ране показались зубы. Криво усмехнувшись, Магистр обломком меча рубанул себя, срезая рассыпающуюся плоть. Его секундного замешательства Вадиму хватило, чтобы вскинуть пистолет и дважды выстрелить. Пули, выпущенные практически в упор, пробили нагрудную пластину. Вампир, отброшенный силой удара, сделал несколько шагов назад. Затем рухнул на одно колено, попытался встать, опираясь на руки. Его ноги несколько раз проскользили по полу, и он завалился на бок.

Сигизмунд хрипло рассмеялся и, аплодируя, произнес: «Браво, Вадим, браво. И что же дальше?».

— Дальше я уничтожу тебя и очищу мой город от кровососов.

— Ну, это не так-то просто, как тебе хотелось бы. Я всё-таки высший, — Сигизмунд принял облик монстра. Подпрыгнул и, махая крыльями, завис на высоте нескольких метров. Его воины выстроились в линию и дружно двинулись вперед, закрываясь щитами.

«Доспех», — мысленно скомандовал Вадим, облачаясь в любимое снаряжение. Щит и посох привычно заняли свои места. Раскручивая посох и готовясь нанести в сгрудившихся воинов удар, Вадим неторопливо двинулся вперед.

— Постой! — крикнул Сигизмунд, приземлившись на землю перед своими телохранителями. Он принял свой обычный облик. — Ты уничтожишь нас, наше место займут другие. Мир полон порождений тьмы! Где гарантии, что они не окажутся гораздо более жестокими и не утопят город в крови? Ты ведь образованный человек и должен знать притчу о смерти тирана и плачущей старухе.

— Да, конечно, знаю. И каждый последующий властитель был хуже предыдущего, — негромко произнес Вадим. — Но к нашей ситуации она не применима, ведь я уничтожу всех вампиров и любую тёмную тварь, которая впоследствии появится в этом городе.

— Есть очень сильные последователи тьмы, им благоволят иерархи. Твои действия вызовут неудовольствие у…, - Сигизмунд многозначительно указал пальцем вверх.

— Плевать, — коротко бросил Вадим.

— Хорошо, ты убьешь всех вампиров? — поинтересовался Сигизмунд.

— Именно так. Меня начинает озлоблять наш разговор, пора бы уже перейти к делу, — сухо бросил Вадим.

— Значит, всех? — Сигизмунд усмехнулся и бросил: «Мальчик мой, покажись».

В углу раздался чуть слышный шорох. Спустя несколько мгновений, на свет вышло существо. Кто это, с первого взгляда разобрать было крайне сложно. Нежить? Вампир? Человек? Сутулясь и с трудом переставляя ноги, создание медленно приближалось.

— И что? Что это изменит? — поинтересовался Вадим.

— Ты не узнаешь разве своего друга? Он перенес из-за тебя адские муки и не предал тебя. А ты вот так просто отвергаешь его. Обними же своего приятеля, — сказал Сигизмунд.

— Ты ошибае…, - внезапно в глазах Вадима мелькнула тень узнавания. Он подскочил к существу и, схватив его за плечи, уставился в его глаза. — Андрей? Андрей, что они с тобой сделали? — Вадим несколько раз встряхнул друга, но тот не реагировал.

— Я бы не стал подходить к нему так близко, вурдалак всё-таки, может и укусить! — нравоучительно произнес Сигизмунд.

— Что с ним? — тормоша друга, крикнул Вадим.

— Любое живое существо нуждается в пище. Андрей отказывается пить кровь, хоть мы ему и неоднократно предлагали. Другой доступной для него пищи сейчас нет.

— Понятно, — Вадим схватил Андрея за волосы и запрокинул его голову. Отвел чуть назад левую руку, и в ней возник небольшой фиал из тёмного стекла. Зубами вырвав пробку, Вадим стал заливать тёмную тягучую жидкость в рот приятеля.

Один из телохранителей глядя на действия Вадима, попытался ему помешать, но Сигизмунд, схватив сзади за доспех, легко его опрокинул на спину.

— Повелитель, это же…, - попытался сказать охранник, вскакивая на ноги.

— Вижу, кровь дракона, — оборвал его Сигизмунд.

Охранник попытался сделать шаг к Вадиму, но Сигизмунд стал на его пути. Старый вампир, нажав на выступ у основания рукояти, разъединил трость. В его руках оказалась длинная рапира. Приставив рапиру к горлу охранника, Сигизмунд с угрозой в голосе произнес: «Ещё шаг, и отправишься в небытие. Не заставляй меня делать это». Охранник и Сигизмунд какое-то время обменивались яростными взглядами, и охранник уступил, молча преклонив колено.

Вадим усадил на пол внезапно обмякшего друга и направился к вампирам.

— Почему твоя свита хотела напасть на меня, увидев содержимое фиала? — спросил он у Сигизмунда.

— Кровь дракона крайне редкий и очень дорогой ингредиент, — негромко произнес Сигизмунд.

— Ты лжешь мне, Высший, точнее, пытаешься скрыть суть ответа, — вкрадчиво произнес Вадим.

— Если быть точным до конца, вампиру для того, чтобы пройти последнюю трансформацию, необходимо вкусить кровь представителя старшей расы. В силу редкости и невообразимой силы этих существ сделать это крайне сложно.

— Андрей теперь Высший? — заинтересованно спросил Вадим.

— Нет, конечно. Помимо старших, есть еще и средние расы — люди, гномы, орки, тролли и, конечно же, возомнившие о себе невесть что перворожденные. Кстати говоря, скажу тебе по секрету, таковыми они не являются. Лишь вкусив кровь всех этих существ, он может быть, при должном усердии и талантах, сможет когда-нибудь стать высшим.

— Понятно. Думаю, мы сможем договориться на определенных условиях, — задумчиво произнес Вадим.

— Чего же ты хочешь, смертный? — прошипел Сигизмунд.

— Можно подумать, ты бессмертен, — улыбаясь, сказал Вадим и взмахнул несколько раз посохом.

— Тоже верно, — усмехнулся Сигизмунд.

— Никаких жертв в городе, вы не инициируете новых вампиров, и не допускаете в город порождений тьмы. Ты научишь Андрея всему, что знаешь сам! Ну, и так, маленький пустячок, — заявил Вадим.

— Мы должны что-то есть, иначе мы вымрем, — ответил Сигизмунд.

— Донорская кровь вас ведь вполне устроит? — поинтересовался Вадим.

— Опять консервы, — сказал один из стражей и сплюнул под ноги.

— Мы не можем уничтожать созданий тьмы. Нас могут неправильно понять. Да и есть такие порождения, что держаться от них лучше подальше, — наставительно произнес Сигизмунд.

— Никто не говорит об уничтожении. Ваша задача — не допустить их или предупредить нас, а мы, в свою очередь, объясним незваным гостям, чьи шишки в лесу, — заявил Вадим.

— Меня слегка смущает пункт о маленьком пустячке, — поинтересовался Сигизмунд. — Временами под незначительными пустячками могут скрываться весьма важные вещи.

— Ну, изредка могут возникать обстоятельства, когда мне потребуется совет или помощь кого-нибудь мудрого и невообразимо осведомленного, — ответил Вадим. — Вот, например, как вы узнали об Андрее?

— Он всё знает, — ответил Сигизмунд.

— Но я-то нет! Хотелось бы услышать все обстоятельства произошедшего, — настаивал Вадим, слегка повышая голос и добавив металлических ноток.

— Нет необходимости, Вадим, — раздался за спиной голос Андрея. — Сигизмунд пгав! Я всё знаю, эти суки сдали меня! Как стеклотагу!

— Хорошо, вопрос снимается с рассмотрения, — уже более спокойно сказал Вадим. — Итак, Сигизмунд, твоё решение о сделке.

— Я согласен, ты не оставляешь мне выбора, — сухо произнес Сигизмунд.

— Выбор есть всегда, мы сами определяем свой жизненный путь, — сказал ему Вадим. — Надеюсь, ты не против, что мы закрепим наш договор как положено.

Выйдя из подвала, Вадим прикрыл глаза и, сделав громкий хлопок, произнес: «Мы готовы, учитель».

Спустя несколько мгновений, на мощеной дорожке, ведущей к особняку, появился Афоноис. По своему обыкновению улыбаясь, он выслушал слова Вадима и согласился скрепить договор.

Тёмный Дэн был весьма недоволен, что его вытащили из обители. Наградив Афоноиса испепеляющим взглядом, он выслушал суть вызова, презрительно расхохотался и в сердцах плюнул Вадиму под ноги, выразив таким образом свое мнение о его умственных способностях. Тем не менее, договор он скрепил и, полный достоинства, направился прочь.

Светлая произнесла установленную формулу и побежала вслед за наставником. Вадим хотел её догнать, но Афоноис остановил его.

— В другой раз, — коротко бросил наставник.

Эпилог

Вадим и Андрей, колдун и вампир, стояли у подъезда дома, в котором проживал начальник полиции. По злой иронии именно он способствовал превращению Андрея в кровососа. Когда возникла необходимость в первой жертве, что было крайне важно для успешного завершения обряда инициации, вопрос о кандидате особо и не рассматривался. С молчаливого согласия сторон, он был назначен добровольцем единогласно. Дело оставалось за малым.

— Помочь? — сухо спросил Вадим.

— Нет необходимости.

— Двери как откроешь? — Вадим прищурившись смотрел на приятеля

— Сам откгоет, — усмехнулся Андрей.

— Уверен?

Вампир лишь угрюмо кивнул и молча направился к подъезду. Подойдя к домофону, он не стал никуда звонить. Внезапным, сильным рывком, он распахнул закрытую дверь настежь и исчез в тёмном провале. Вернулся он на удивление быстро, раздраженно стряхнул с рукавов невидимую глазу пыль и произнес: «На вкус такое же дерьмо, каким и был при жизни». После чего, презрительно сплюнул.

Не произнеся больше ни слова, приятели, пожав друг другу руки, разошлись.

[1] Двуручный меч.