Сборник "Чужое добро"

	Содержание:
	1. Чужое добро 
	2. Намбату 

	файл от DOOM_ka

	Оксана Олеговна Стадник
	Чужое добро
	1

	Гудрон вышел на поляну и остановился. Вокруг все чирикало, щебетало, стрекотало и цвело самым бессовестным образом. Это буйство красок и песнь во славу жизни действовали на него крайне удручающе. Если б землю застилал клубящийся туман, солнце висело на небе мутным пятном среди туч, а на голой растрескивающейся земле некуда было поставить ногу из-за обгоревших скелетов или трупов разной стадии разложения, парню и то было бы спокойней. По крайней мере, такая картина казалась логичной и естественной в данных обстоятельствах. Однако факт оставался фактом — путь к логову дракона был неприлично спокоен, безопасен и приятен во всех отношениях.
	Кое-как уняв дрожь в коленках и подозрительно оглядевшись по сторонам, ожидая неприятных сюрпризов на свою голову, кузнец пошел-таки дальше.
	А ведь вся его предыдущая жизнь никогда не давала повода даже подумать, что ему когда-нибудь придется покинуть родной дом и так рисковать собой. Родился и жил юноша в Ироле — королевстве настолько маленьком, что местный король знал всех своих подданных по именам. О существовании Иролы другие государства даже не подозревали, впрочем немного от этого теряя. Обитатели карликовой страны были отчаянными домоседами, свято верившими, что дальше капустных полей нет ничего такого, что может их заинтересовать.
	Родную деревню парень покинул часа два назад, и теперь вокруг него простиралась дремучая заграница. К его удивлению, она ничем не отличалась от пустыря за ирольским кладбищем. По крайней мере, крапива и лопухи выглядели совершенно так же, а некоторых мух он чуть ли не узнавал в лицо.
	Солнце припекало безбожно. Насекомые с противным жужжанием лезли в лицо и вгрызались в незащищенные части тела.
	Рубашка окончательно пропиталась потом и прилипла к спине. Одурев от жары, кровопийц и крапивы, Гудрон, продираясь сквозь густую растительность, в который раз серьезно задумался о том, чтобы послать этот глупый поход подальше и вернуться в родную кузницу, как вдруг нечаянно споткнулся о невесть откуда здесь взявшееся бревно и, беспомощно взмахнув руками, упал в воду. С этого места открывался чудный вид на скрывавшуюся в зарослях реку, камыши, противоположный берег и какой-то лесок невдалеке. Впрочем, измученного парня данный пейзаж оставил совершенно равнодушным, если не сказать больше.
	Водоем был совсем мелким и очень холодным. Отплевываясь от воды, песка и мух, захваченных ртом во время падения, человек попытался встать. Однако ноги разъехались на водорослях, и он снова упал на спину, больно ударившись затылком о дно. Иролец сел и, тихо, но очень выразительно матерясь, принялся со злостью запихивать в свой дорожный мешок то, что из него повыпадало во время всей этой акробатики. Неожиданно его внимание привлек звук, который можно было расценить лишь как хихиканье. На другом берегу речушки сидел старичок сомнительного вида и самым бессовестным образом веселился. Рядом с ним лежало сервированное продуктами полотенце. У юноши ни на секунду не возникло сомнений, кто являлся причиной столь бурной радости. Убедившись, что собрал все, он встал и, закинув мешок на плечо, по колено в воде побрел к противоположному берегу, изредка кидая мрачные взгляды на старика, который уже почти плакал от смеха. Парень вышел на сушу и, демонстративно игнорируя незнакомца, захлюпал в сторону леса.
	— Под ноги смотреть надо. И жизнь сразу покажется светлей и приятней.
	Прикинувшись очень обиженным глухонемым, Гудрон продолжал удаляться от противного голоса за спиной. Тем временем тот продолжал:
	— Дай-ка подумать… До ближайшего населенного пункта часа два — два с половиной пути. Но что-то мне подсказывает, именно оттуда ты и идешь. До следующего по удаленности жилья можно добраться дня за три, хотя тебе, молодому да крепкому, вероятно, потребуется чуть меньше времени. Правда, из еды у тебя, судя по тому, что плавало в реке, только кисель из хлеба, ила и песка, а также пара мелких яблочек. Думаю, очень кислых. А в лесу водятся комары с мой кулак размером. Я уж не говорю о пауках, змеях и прочих радостях жизни типа возможных ночных заморозков. Однако есть и другой вариант. Буквально у тебя за спиной сидит местный житель, который мало того что отлично ориентируется в округе, так еще и по счастливой случайности захватил с собой лишний бутерброд да запасную кружку.
	Повисла красноречивая пауза. Кузнец остановился и принялся обдумывать перспективы. В его душе чувство оскорбленного достоинства вступило в неравный бой со здравым смыслом и желанием поесть задарма. Старик, загораживая ладонью глаза от солнца, ехидно щурился в сырую спину потенциального сотрапезника, ни секунды не сомневаясь, что же победит в этой извечной борьбе. Тяжко вздохнув, юноша развернулся и направился в сторону чудовищно ухмыляющегося старца, делая вид, что оказывает тому великую честь.
	Плюхнувшись на траву с противоположной стороны сервированного полотенца, Гудрон принялся молча стаскивать сапоги и под изучающим взглядом незнакомца вытряхивать из них воду и лягушек.
	— Тебя как звать-то? — ласково спросил старик, протягивая новому знакомому кусок хлеба с медом.
	Кузнец как раз закончил свои манипуляции с обувью и взял предложенное угощение.
	— Гудроном, — буркнул он мрачно, откусывая сразу половину бутерброда.
	Абориген поперхнулся и снова заржал. Такое поведение парня не удивило, он к нему привык с детства. Почему-то очень многие реагировали на его имя неадекватно. Причину этого не могли понять ни его родители, долго и придирчиво выбиравшие имя единственному сыну, ни он сам. Пока смешливый старик под мрачным взглядом сотрапезника пытался взять себя в руки, у того появилась возможность внимательно его рассмотреть. Худой и загорелый дедок был одет в простую светлую рубаху из веселенького ситца в мелкий красный горошек и закатанные до колен штаны, чей изначальный цвет невозможно было определить из-за многочисленных стирок и прочих перипетий, случавшихся с ними на протяжении долгой и явно насыщенной жизни.
	— Извини, не удержался, — раскрасневшийся дед глубоко вздохнул и плеснул молока в две глиняные кружки.
	Какое-то время сидели молча, любовались пейзажем и ели. Наконец, видимо решив, что пауза слишком затягивается, а ему, как гостю, следует проявить хоть чуточку общительности, Гудрон поинтересовался именем сотрапезника. Вопрос поставил того в тупик. Он отставил посуду в сторону и крепко задумался. Создавалось впечатление, что старик либо судорожно вспоминает свое имя, либо срочно пытается его придумать. Под удивленным взглядом кузнеца он что-то посчитал на пальцах, почесал нос, зачем-то обернулся и поглядел на деревья. После этого довольно усмехнулся и радостно сказал:
	— Зови меня Валеном.
	Парень посмотрел в ту же сторону, интересуясь, что именно там увидел новый знакомый. Лес невинно шуршал кронами, ясно давая понять, что ему абсолютно ничего не известно и что он вообще здесь ни при чем.
	Юноша вдруг почувствовал неожиданный прилив симпатии к аборигену. Мухи и слепни перестали донимать после незапланированного купания в реке, мокрая одежда приятно холодила тело, так что настроение бодрым галопом понеслось в гору.
	— Что за мед такой странный? — Гудрон наконец обратил внимание на странный привкус продукта жизнедеятельности пчел.
	— Хороший мед! — Вален взял со второй попытки миску с предметом разговора и подозрительно его понюхал. — Между прочим, этих пчелок я сам развожу и дою.
	— О-о-о… Так ты пасечник! А у нас в Ироле пасечников нету. У нас вообще мало кто есть, — кузнецу почему-то стало весело, и он захихикал. — А каких цветов это мед? Я имею в виду… Вот эти твои… пчелы! Из чего они его гонят?
	— Но-но-но, — сурово сказал старик, неуверенно отбирая у парня кринку молока. — Ты меня так совсем… объешь… Что ты к моим пчелкам привязался? Они работают, как могут. В поте лица… ой, хоботка. Они работают в поте хоботка!
	— И жвал! — весомо добавил иролец, вяло пытаясь отвоевать посуду обратно.
	Вален попытался вспомнить, есть ли у его пчел жвала. Так и не разобравшись, махнул рукой на анатомию насекомых и согласился:
	— Да! И жвал! Они — тру-дя-ги! А ты тут спрашиваешь: «Из чего он гонят свой мед?» Ой, да какая разница?! Если он вкусный. И погода хорошая… Опять же собеседник интересный, — Вален ударил себя кулаком в грудь. — Так какая разница, что мед они гонят из этого?! — и, пошарив в стоящей возле полотенца корзинке, вытащил охапку каких-то растений.
	— Это хмель, — авторитетно заявил кузнец, после того как одна из попыток сфокусироваться на стеблях принесла плоды и слегка нетрезвый мозг опознал растение.
	— Да? — казалось, Вален очень удивлен, если не сказать шокирован.
	После непродолжительного раздумья он расхохотался и радостно воскликнул:
	— Какие умные пчелы!!! Надо будет… повысить им зарплату! Эк ведь… придумали… То-то мед такой получается… вкусный…
	— Вот ты мне скажи, — Гудрон придвинул к себе корзинку и убедился, что та до самой крышки была заполнена хмелем, — зачем тебе… оно?
	— Коровку… кормить… Не поверишь, кроме этого, ничего не жрет, собака такая!.. Ой… — старик выразительно посмотрел на кринку молока и закашлялся, пытаясь скрыть очередной приступ смеха, — То-то я смотрю… веселая она у меня шибко. Музыкальная.
	— Понятно, — юноша твердо решил, что больше он ничего здесь есть и пить не станет, иначе будущее ему, величайшему трезвеннику, который крепче кефира ничего в прошлом не потреблял, сулит кучу непредвиденных проблем.
	Решив бороться за трезвость, под любопытствующим взглядом мирно жующего деда иролец поднялся и нетвердой походкой прошел к реке, куда целенаправленно и упал. Ледяная вода быстро навела порядок в мыслях. Уже гораздо более уверенно он выбрался на берег и снова сел на прежнее место, клацая зубами от холода.
	— Ты сказал, что хорошо ориентируешься в этих местах? — отважно борясь с дрожью в голосе и теле, юноша наконец перешел к делу.
	Вален степенно кивнул.
	— А что ты ищешь, друже? Куда идешь?
	— К дракону иду, — тяжко выдохнул Гудрон.
	И сразу же солнце вновь показалось ему не таким уж и ярким, небо не таким уж и безоблачным, а жизнь тяжкой и безнадежной.
	— Знаешь, ты не похож на драконоборца, — доверительно сообщил старик, состряпывая очередной бутерброд. — Например, где твой меч? А еще шлем? И вообще, тебе обязательно нужен щит. Видишь ли, правильный драконоборец подъезжает на могучем скакуне, верном и преданном друге, к логову дракона. У него за спиной развевается знамя, гремят барабаны, звучит боевой рог. Лучи заходящего солнца играют на забрале. И вот он ставит коня на дыбы, взмахивает мечом, — на этом месте Вален угрожающе замахнулся кружкой и нечаянно облил собеседника молоком, — и говорит что-нибудь из разряда: «О тварь проклятая, душегуб, отринувший жалость и стыд! Позор нашей эпохи, чудовище, извергнутое тьмой! Пришел твой смертный час! Выходи на бой! И порублю я тебя мечом своим на мелкие кусочки! И растопчет конь мой верный глаза твои мерзкие! И будут еще долго гнить кишки твои под солнцем и дождем!.. Бла-бла-бла…» Продолжение любое можешь придумать.
	— Драконоборец? Я? Да ты что?! — весь вид кузнеца показывал, что его нервная система с трудом переваривает подобное предположение. — Я еще не окончательно сошел с ума, чтобы идти войной на дракона, который к тому же мне ничего не сделал.
	— А для чего ж еще можно его искать? — Вален удивленно поднял на него глаза и даже перестал жевать.
	— Совет мне нужен, — обреченно пробормотал юный искатель редких видов фауны и решил рассказать новому знакомому все.
	Поведал о своем карликовом королевстве. Об армии из двенадцати человек. О короле, который в свободное от управления государством время пишет серьезный научный трактат на тему «Капустные гусеницы. История. Анатомия. Мифология. Меры борьбы». О принцессе.
	— Понимаешь, она ведь принцесса. А я — просто кузнец. И не важно, что по возрасту я единственный во всей Ироле гожусь ей в женихи. Не важно, что другие государства о нас ничего не знают, поэтому прочие соискатели ее руки никогда не приедут. Она — принцесса. Я — кузнец. И с этим ничего не поделаешь. В общем-то, король ко мне хорошо относится. И знает, что мы друг друга любим. Но он тоже понимает, что это неправильно. Однако, если я ее украду, ситуация совершенно изменится. Вроде как все скажут: «О! Он похитил нашу принцессу! Вот мерзавец! Но что уж теперь поделаешь?! Ничего. Совет да любовь». Вот поэтому мне и нужен дракон. Дело в том, что я совершенно не знаю, как правильно воровать принцесс. А у него, я думаю, определенный опыт в этом имеется.
	Вален слушал эти излияния молча. По его лицу легко было прочесть, что старик думает о совершеннолетних придурках, которым, судя по всему, совершенно нечем заняться. Однако он ничего не сказал по этому поводу, и только спросил:
	— А почему ты считаешь, что за похищение принцессы тебе не выбьют зубы, не отрубят все выступающие части тела и не закопают в муравейник?
	— Ну, так король же сам предложил этот выход! Он ничего не имеет против нашей свадьбы. Ему только хочется, чтоб все было сделано по правилам. Традиции в монархии — первое дело. Так он сказал.
	— А с драконом тоже его идея была? — вкрадчиво поинтересовался Вален.
	— С драконом? Нет. Это я сам придумал. Ты себе не представляешь, как в наше время сложно найти информацию об его убежище! Я всю королевскую библиотеку перерыл, чтоб хоть что-то отыскать.
	Пока Гудрон рассказывал, как в одной из книг наконец наткнулся на упоминание, что сколько-то там столетий назад один из драконов улетел на север, в его мозгу крошечный молоточек начал бить тревогу. Что-то было неправильно. И это что-то успешно от него ускользало.
	— Постой! Ты хочешь сказать, что пошел искать дракона, вычитав, что он полетел на север сколько-то там столетий назад? Где эта книга была написана? Может быть, ты не обратил внимания, но для большинства стран север находится в совершенно разных местах. Как она хоть называлась?
	— «Сказки народов Финадской равнины», — промямлил парень, догадываясь, что сейчас думает Вален обо всех ирольцах и о нем в частности.
	— Правильно ли я тебя понял? В книге «Сказки народов Финадской равнины», которая, кстати, расположена в тысячах километров от твоей Иролы, ты прочел, что когда-то один дракон почему-то полетел не на юг и даже не на восток, а на СЕВЕР. Ни на секунду не усомнившись в надежности источника, ты пришел к выводу, что, возможно, все время лететь на север — видовая особенность всех драконов. Поэтому, надеясь, что в твоих местах тоже проживает один такой, так же, как и его собратья, видимо, просто не знающий других направлений ящер, ты выступил в поход. При этом ты так ни разу и не встретил упоминаний, что дракон в этих местах хотя бы однажды просто пробегал мимо. Тем более, не имеешь ни малейшего представления, сколько дней, а то и недель надо идти до его предполагаемого логова, питаясь одним батоном, двумя ранетками и, судя по тому, что у тебя в мешке, запасной майкой.
	— Ну-у-у… Я бы потом стал охотиться… заниматься собирательством…
	— А также земледелием и скотоводством, да? Чем ты собираешься охотиться, «добытчик»? Мешком рыбу глушить? Сапогом уток в полете сбивать? Одно расстройство с тобой.
	Тревожный молоточек уже вовсю впал в истерику и отчаянно лупасил по мозгу, умудряясь при этом орать благим матом, что весьма затруднительно для простого бессловесного инструмента. По спине у юноши побежали первые робкие мурашки.
	— И как же мне теперь найти дракона? — робко прошептал кузнец, пристально вглядываясь в лицо сидевшего рядом человека.
	— А никого искать не нужно. Считай, что ты его уже нашел, — усмехнулся Вален, и Гудрон понял, что именно его так беспокоило.
	Только что немного пьяный старик был абсолютно трезв. Вот только старик ли? Он был сед, да и вообще производил впечатление умудренного годами старца, вот только морщины на лице практически отсутствовали. И как парень раньше не обратил на это внимания? По глазам определить возраст тоже не представлялось возможным. Казалось, их взгляд все время носился взад-вперед по возрастной шкале «от пяти до сотни лет». Взгляд серых глаз, внезапно ставших зелеными. Перед внутренним взором юноши серебром блеснула чешуя, мелькнули когти и очень острые зубы, расцвело огромным ало-рыжим цветком пламя… И он молча упал в обморок.

	Тальра сидела под старой ивой у пруда и задумчиво накручивала белокурый локон на палец. Жирные утки деловито крякали и шныряли в камышах. Лягушки поквакивали, стрекозы изредка зависали над сидевшей в теньке парочкой.
	Принцесса сегодня была особенно красива.
	— Тебе очень идет это платье. Сама шила? — Гудрон, до этого молча любовавшийся девушкой, наконец осмелился подать голос.
	— Ну а кто же еще? Как будто сам не знаешь, — подняла та на кузнеца фиалковые глаза, полные укора. — И вообще, не отвлекай меня. Не видишь? Я думаю.
	Юноша обхватил колени руками и уткнулся в них подбородком, предоставив Тальру своим мыслям. Наконец та вздохнула и, не переставая издеваться над своими шелковистыми волосами, сказала:
	— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Отец тоже тебя любит. Но дело не в этом. Ты кузнец, а я принцесса. И ты сам прекрасно понимаешь, что это значит. Мы не можем просто взять и пожениться. Это будет неправильно.
	— Я понимаю, — вяло заверил ее парень, на самом деле не видевший в этом ничего такого. — Ты — принцесса. Я — кузнец. Это будет неправильно.
	— Именно. Я рада, что ты со мной согласен.
	Девушка снова погрузилась в свои мысли. Гудрон принялся наблюдать за водоплавающими. Хорошо быть уткой. Гораздо проще, чем человеком. Если одна утка любит другого селезня, они просто женятся и не забивают себе головы всякой ерундой. Вряд ли какая-нибудь птица говорит своему дружку: «Знаешь, ты замечательный селезень. И папа тебя любит. Только мы не можем быть вместе, потому что ты родился в гнезде возле старой коряги, а я живу в камышах. Это будет неправильно. Что подумают стрекозы? Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации?» Кузнеца от размышлений о матримониальных делах пернатых отвлекла Тальра.
	— Папа мог бы присвоить тебе какой-нибудь титул. Например, герцога. И стал бы ты герцогом Иролы. Или графом. Только это тоже неправильно. Титул надо заслужить какими-нибудь великими делами на благо страны и короля. Вот какое великое дело ты можешь совершить на благо короля?
	— Я собираюсь жениться на его дочери, — мрачно поведал юноша, все еще думая о преимуществах утиной жизни.
	— Это не считается, — раздраженно отмахнулась принцесса. — Нужно, чтобы ты совершил подвиг на войне или еще что-нибудь в этом роде. Люди могут обидеться, если папа просто так присудит тебе титул. Они решат, что стать герцогом ничего не стоит, и тоже пойдут к отцу с прошениями. Ты же его знаешь, он не умеет отказывать. И окажется, что все подданные вдруг стали дворянами. И кто же тогда будет работать? К тому же ты не похож на человека, способного совершить подвиг на войне.
	Гудрон слегка обиделся на последнюю фразу, но все же вынужден был с ней согласиться. Что поделаешь? Он и заветный подвиг явно находились в параллельных реальностях.
	— Однако папа подсказал мне кое-какую идею, — тем временем продолжила излагать свои мысли единственная наследница престола. — Предположим, ты врываешься в замок и силой увозишь меня прочь из отчего дома.
	— Зачем? — удивился юноша.
	Перед его мысленным взором промелькнула картина: мускулистый селезень, жутко хохоча, волочет из разоренного гнезда рыдающую утку, а ее родители, израненные и избитые, скорбят на заднем плане.
	— Ну как ты не понимаешь?! Если ты меня похитишь, никто ничего не сможет сделать с тем, что мы поженились. Такое случается повсеместно. Общепринятая практика. Это так по-варварски! Напоминает о тех днях, когда мы были гораздо ближе к природе и все решала грубая физическая сила, а не этикет и родословные. Люди любят такие вещи. Поэтому, если ты меня украдешь, никто не станет возражать против нашего брака.
	— Ну хорошо, я тебя похищу. И где мы будем жить? — парень попытался воззвать к здравому смыслу, однако Тальра продумала и это.
	— Как где? — удивилась она. — В замке, конечно же! Неужели ты думаешь, что я смогу обитать в каком-нибудь шалаше в чаще леса?
	— Ну и как же мы будем проживать в замке, если я тебя силой оттуда уведу?
	— Ты же меня оттуда понарошку уведешь. Смотри. Сначала ты меня похищаешь, король в шоке, придворные рыдают и посыпают головы пеплом. А часа через три мы с тобой возвращаемся, все нам рады, народное гулянье. Этот план папа сам предложил. У нас как раз давно не было народных гуляний. Заодно подданные развлекутся.
	— А ты не подумала, что у меня совершенно нет опыта разорять гнезда и уволакивать рыдающих уток?
	— При чем здесь гнезда и утки? Ты вообще меня слушал? И не волнуйся. Я в тебя верю. Ты абсолютно точно как-нибудь с этим разберешься. Все-таки традиции в монархии — первое дело.
	Над прудом летали стрекозы. Осторожная водомерка короткими перебежками пересекала поверхность воды, пока конец ее опасениям за жизнь не положил карп, очень некстати для нее решивший подзакусить.

	— Эй, парень! Парень! Я к тебе обращаюсь. Ты себя как чувствуешь? — надоедливый голос вырвал кузнеца из глубокого забытья, так и не дав досмотреть сон.
	Очень медленно возвращаясь к реальности, он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах потерял сознание, и резко распахнул глаза.
	Над ним нависало встревоженное лицо Валена, в одной руке державшего кружку воды, которой, видимо, он как раз собирался поливать бесчувственное тело. Гудрон завопил и рванул назад. От неожиданности Вален тоже дернулся и опрокинул на себя содержимое посуды.
	— А-а-а-а-а!!! ДРАКОН!!! Ты — дракон! — юноша обличительно ткнул указательным пальцем в сторону облитого старца, одновременно пытаясь как можно больше увеличить дистанцию между ними.
	— Уфф… Никогда больше так не делай! — дед сидел на полу с закатившимися глазами и держался за грудь. — У меня сердце же не железное, а тут такие переживания. Как ты меня напугал…
	Наконец иролец уперся спиной в стену. Поняв, что дальше отступать некуда, он стал лихорадочно шарить вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы сыграть роль смертельного оружия. Не обращая внимания на истеричные метания нового знакомого, Вален встал и, все так же держась за сердце, нетвердой походкой прошел в противоположный угол комнаты и сел на стул. В то время, пока одна половина мозга юноши страдала о бесполезно прожитой жизни и была полна решимости продать ее подороже, вторая, более рассудительная и практичная, как бы невзначай заметила, что, похоже, дракон (или кто там это был) в данный момент нападать не собирался и что парень очнулся совсем не в том месте, где потерял сознание. Продолжая свои наблюдения, спокойная половина сознания отметила, что находились они в комнате, стены которой были сложены из бревен, что наводило на мысли о крестьянской избе. Имелся массивный деревянный стол и несколько таких же стульев. На окошках висели белые занавески с вышитым этническим орнаментом. Кровать с горкой подушек была накрыта лоскутным одеялом явно ручной работы. Разглядывать прочую мебель не было ни желания, ни времени. Из комнаты вела дверь. Гудрон очень надеялся, что за ней начинался путь, уводящий далеко от этого места. Не дом, а какая-то идиллическая иллюстрация к жизни сельского жителя, как ее представляет человек, никогда не покидавший город. Убедившись, что руки-таки нащупали смертоносное оружие (веник), впечатлительная половина сознания выдохлась и отрубилась. Мирно сидевший на стуле Вален понял, что юноша вроде успокоился.
	— Ну дракон я, дракон… И совершенно не обязательно так из-за этого нервничать, — миролюбиво начал он, обращаясь к забившейся в угол фигуре с двуручным веником наперевес. — Если б я хотел тебя съесть или просто убить для интереса, то давно бы мог это сделать. Раз до сих пор так не поступил, значит, и в ближайшее время тебе ничего не грозит.
	— Почему ты мне сразу не сказал? — после небольшой паузы хрипло спросил кузнец, все еще боясь пошевелиться.
	— Ха! А как ты себе это представляешь? И вообще, я не собирался акцентировать свою видовую принадлежность. В кои-то веки решил мирно посидеть на берегу реки, бутербродов поесть в спокойной обстановке, как ты мне на голову свалился! Я, в общем-то, имел полное право тебе ничего не говорить. Так что не надо тут на меня бочку катить и изображать из себя жертву обстоятельств.
	Гудрон немного расслабился и даже опустил веник.
	— Что это за место?
	— О, это мой дом. Живу я здесь.
	— А я всегда думал, что драконы обитают в пещерах…
	— Правильно, обитают. У меня она тоже есть. Тут буквально за углом.
	— А еще я считал, что обычно вы очень большие, чешуйчатые, крылатые и плюетесь огнем…
	— Тоже правильно. Только в таком виде я, во-первых, тут не помещусь, во-вторых, все нечаянно сожгу, а в-третьих, жена не очень любит, когда я принимаю этот облик…
	— Жена?.. — слабым голосом переспросил иролец, как раз подумавший, что если одного дракона он еще как-то переживет, то вот целая чета — явный перебор.
	— Ну да, жена, — подтвердил Вален, отодвигая занавеску и робко выглядывая в окошко. — Это из-за нее мы в этом доме живем. Пещеру она не любит. Говорит, что ей там слишком просторно, холодно и неуютно.
	— Что значит «пещеру не любит»? Она что, не дракон? — удивился кузнец, слабо разбиравшийся в тонкостях семейной жизни высших рептилий.
	— Ну почему не дракон? Дракон, — спокойно ответил хозяин дома, задвигая занавеску обратно. — По мужу. А так — человек.
	— Вот оно что, — тихо протянул Гудрон, раздумывая, насколько ж это надо отчаяться устроить личную жизнь, чтобы согласиться выйти замуж за большую ящерицу.
	— Ну и долго ты собираешься в углу сидеть? Не подумай, что мне это мешает. Сиди, если так нравится. Только за столом беседовать-то удобней.
	Посомневавшись для приличия, гость все-таки бережно отложил веник в сторону, встал с пола и переместился на самый дальний от Валена стул. Сел и молча уставился на собеседника, ожидая, что же тот скажет.
	— Зря ты это затеял, — наконец перешел к делу старик. — Воровать принцесс — это, конечно, очень увлекательно, романтично и вообще круто. Только ты подумай, что с ней потом делать будешь. Я вот тоже однажды не удержался. Украл на свою голову. До сих пор расхлебываю. Мой тебе совет. Не женись. Живи в свое удовольствие. А то вот так сочтешься узами брака, и потом начинается: «в пещере плохо», «скелеты на нервы действуют», «куча золота в середине комнаты — кич и безвкусица», «потолок закоптил», «мусор не вынес», «ты мне всю жизнь загубил»…
	— Твоя жена — ворованная принцесса?! Здорово! — робко восхитился Гудрон, мысленно поздравляя себя с правильно выбранным драконом. — А у тебя в пещере, правда, скелеты лежат?
	— Да какие там скелеты, — раздраженно махнул рукой Вален. — Она их всех первым делом выкинула. Я это просто для примера сказал. Так что я бы на твоем месте и думать забыл о всяких глупостях типа похищения принцесс…
	— Какие еще принцессы?! — в дверном проеме возникла женщина лет сорока.
	Она вытирала руки с закатанными до локтя рукавами о белый передник и угрожающе смотрела на хозяина дома. Выражением ее лица можно было забивать гвозди, вернее, те бы сами быстренько зарылись в древесину, лишь бы не ощущать на себе этого взгляда. Чувствовалось, что женщина с детства привыкла ходить с гордо поднятой головой и разговаривать с людьми если не свысока, то как минимум на равных. Судя по тому, как сник Вален, Гудрон понял, что это и была его жена.
	— Я тебе покажу принцесс! Да если я увижу здесь хоть одну, глаза-то ей повыбиваю. И тебе за компанию тоже, чтоб неповадно было принцесс домой таскать при живой жене! — любящая супруга прошла в комнату и угрожающе нависла над втянувшим голову в плечи мужем.
	С интересом наблюдая, как тот пытается что-то робко бубнить в свое оправдание, кузнец начал догадываться, почему старик так долго не мог вспомнить свое имя. Почти наверняка самые распространенные обращения, которые он слышал дома, были «ТЫ!» или «Эй, к тебе обращаюсь!».
	— Седина в бороду — бес в ребро, значит, да?! — женщина отвесила дракону подзатыльник. Судя по тому, как его швырнуло вперед, рука у нее была тяжелая. — Мало того, что мне жизнь загубил?!
	— Ну что ты, что ты! О чем говоришь?! Какие принцессы?! — Вален потирал ушибленную голову и ёрзал на стуле, бросая в сторону Гудрона взгляды, которые можно было истолковать и как молящие о помощи и как гласящие: «Ну что я тебе говорил!» — Да ни в жизни! — для убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Я вот как раз говорил, что принцессы нынче не те пошли… Выродились настоящие принцессы… те, что сейчас, это тьфу, а не принцессы… Время тратить на них жалко… А если б хорошие были, то и даром бы не взял!!! — дракон поймал на себе еще более смурной взгляд. — Зачем мне какие-то принцессы? А не нужны мне никакие принцессы! У меня своя есть! Куда уж мне большего счастья-то?! Таких принцесс, как ты, и в мире-то осталась всего одна — я про тебя говорю. Умная! Красивая! Добрая! Зачем мне эти соплячки? Подтверди!
	Последнее обращение относилось к гостю. Об этом явно свидетельствовал пинок, который тот получил под столом.
	— Да-да! — торопливо согласился Гудрон, украдкой потирая ушибленную ногу. — Так и сказал. Говорит: «Не жена у меня, а золото! Ни у кого такой больше нет».
	Грозная женщина забросила на время своего мужа и развернулась всем корпусом к новому собеседнику.
	Под ее суровым взглядом парень вдруг начисто забыл все подходящие слова и принялся мямлить. В его списке самых страшных существ в мире драконы позорно опустились сразу на несколько строчек. Вален принялся вымигивать ему что-то типа: «Да! Да! Продолжай! Хорошо начал! Только не молчи!».
	— Красавица, говорит… Так прямо и сказал… Сказал, в общем… Умница… Говорит… Прям так и сказал… Даже не надо похищать принцесс… больше… А зачем, собственно? Когда у самого такая… есть…
	Иролец окончательно замолк. Он сидел, боясь поднять глаза, и очень жалел, что не умеет проваливаться под землю. На другом стуле замер дракон, ожидая грозы, которая, не исключено, все же разразится над их головами.
	— А ты кто такой? — наконец спросила женщина, впрочем, уже с гораздо меньшей враждебностью.
	— Гудрон, — немного хрипло ответил юноша, а потом, подумав, что этого явно недостаточно, добавил. — Кузнец.
	— Друг это мой, — пришел ему на выручку Вален. — Совета просит. Помощь ему нужна.
	— Подхалимы! — фыркнула хозяйка, судя по всему, сменяя гнев на милость. — Идите мойте руки, обед уже готов, — бывшая принцесса развернулась и пошла к двери.
	Раздался дружный вздох облегчения. Дракон обмяк на стуле и начал картинно обмахиваться руками.
	— Ну, что я тебе говорил?! Ладно, и правда, пошли руки мыть, а то ведь обидится.
	Снаружи дом производил такое же впечатление надежности, основательности и самобытности, как и изнутри. Одним боком он вплотную прилегал к какой-то скале, а от чужих глаз его укрывала небольшая маскировочная роща. Изба, сложенная чуть ли не из вековых дубов, выглядела так, словно в любой момент была готова принять штурм какой-нибудь армии средних размеров, вооруженной парочкой таранов, пушек и не самой захудалой катапультой. При этом она умудрялась смотреться очень уютно и даже приветливо. Возле стены стояли большая бочка с водой и черпачок.
	— Пещера там, — Вален махнул рукой в сторону камня. — Нужно пройти сквозь эти кусты, и ты как раз окажешься возле ее входа.
	— Понятно. Слушай, как зовут твою жену? — спросил юноша, пока дракон зачерпывал воду.
	— Юлада.
	— М-м-м… А точно нормально, что я тут к вам так на обед напросился? Может быть, я лучше пойду, а?
	— Не напросился. Она сама тебя пригласила. И если ты вот так просто возьмешь и уйдешь, очень обидится.
	Потом он хмыкнул, протянул Гудрону полотенце, висевшее тут же на крючке, и продолжил:
	— Знаешь, когда я ее похищал, она казалась такой трогательно хрупкой и беззащитной… Нимфа. Муза. Что-то воздушное и одухотворенное. И вот получил в конце жизни. Что все-таки замужество с женщинами делает!..
	— И давно вы женаты?
	— Почти двадцать лет. Двадцать лет тирании и издевательств. Попрания моих прав и подавления личности…
	— А что ж ты с ней не развелся? Почему не съел, в конце концов? — осторожно поинтересовался кузнец, сильно жалея, что не удержался и задал последний вопрос.
	— Привязался я к ней, — с неожиданной нежностью произнес дракон, улыбаясь своим мыслям. — Все-таки какая-никакая, а жена. Родной человек. Двадцать лет со мной прожить — это надо суметь. Героиня!
	На обратном пути в комнату Гудрон все обдумывал метаморфозы в психике женщин после замужества и пытался вникнуть в логику отношений своих новых знакомых. В результате запутался окончательно.

	Стол был уже накрыт. Юлада, как ни в чем не бывало, разливала суп по тарелкам, будто это не она только что грозила членовредительством. Гость робко сел на краешек стула. Как оказалось, принцесса превосходно готовила, обладала живым умом и отличным чувством юмора. Очень скоро иролец совершенно перестал бояться как ее, так и самого дракона.
	— Так что за помощь обещал тебе мой муж? — спросила она, разливая душистый чай по чашкам.
	— Ну… Вообще-то я ничего не обещал… — начал было Вален.
	— Ну, так и что же он тебе обещал? — не дала ему закончить супруга, особо подчеркивая последнее слово, явно обращенное к мужу.
	В нем сквозила суровая констатация факта.
	Дожевав пирожок, Гудрон принялся излагать свою горестную историю. Лицо Юлады вытягивалось все сильнее и сильнее.
	— Тебе сколько годков-то будет? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда рассказ подошел к концу.
	— Девятнадцать.
	— Понятно. Пороть, значит, поздно. Как говорится, ума нет и не будет. Причем у обоих. Хотя нет. Король у вас, судя по рассказу, тоже интеллектом обделен. Ну молодежь пошла… Не смотри на меня так. Я принцесса, поэтому имею полное право говорить о всяких там монархах все, что хочу, — хозяйка закатила глаза, как бы показывая все, что думает о подрастающем поколении. — Ты-то хоть ему объяснил?
	— Я-то объяснил, только он вряд ли проникся, — отозвался дракон.
	— Не проникся? — Юлада обратилась к юноше. — А зря. Молочка будешь?
	— Нет, спасибо.
	— Тоже зря. Оно для зубов полезно. Ну так вот. Напрасно ты его не послушал. Хотя… Это твое дело, как жениться. Не мне тебе советовать. Принцесса твоя — дура, это козе понятно… Еще раз говорю, не надо на меня так смотреть. На меня это не действует. Ладно. Придумаем что-нибудь. Ночевать, я надеюсь, ты у нас останешься?
	Спустя пару часов все трое уже раздумывали над планом. Вален что-то чертил огрызком карандаша на клочке бумаги. Гудрон сидел на стуле задом наперед, обхватив руками спинку, и флегматично наблюдал за появлением новых закорючек на творении дракона. Юлада что-то молча штопала. Уже начинало темнеть, поэтому зажгли свечи. Где-то за окном стрекотали кузнечики. Было тепло и уютно. Очень хотелось спать. Наконец дракон повернул рисунок к гостю.
	— Смотри, это приблизительный план типичного замка. Сядь нормально и пододвинься ближе, тебе так плохо видно.
	Гудрон послушно поправил стул, облокотился на столешницу и принялся рассматривать схему.
	— Значит так, что мы имеем… Это — ров. Он есть у всех уважающих себя замков. Обычно наполнен водой, иногда даже с крокодилами.
	— У нас его нет, — внес поправку кузнец.
	— Очень плохо! Хорошо. Обойдемся без рва. А это у нас… Интересно, что я пытался нарисовать?..
	— Что бы это ни было, у нас такого тоже нет.
	— О боже! Да расскажи ты ему саму процедуру, без всяких наглядных пособий! — оторвалась от своего рукоделия Юлада.
	— Хм… Ну хорошо. Сначала ты летишь через всю страну, испепеляя на своем пути все встречные армии.
	— Зачем?
	— Что значит «зачем»?! Видишь ли, принцессы имеют обыкновение жить в столице, которые очень-очень редко располагаются близко к границе. Чаще всего, в целях безопасности, ее размещают где-нибудь в хорошо охраняемом центре. Поэтому, чтобы добраться до принцессы, надо пролететь большое расстояние…
	— Я не умею летать.
	— Ммм… Тогда будешь бегать. Будешь быстро и устрашающе бегать. На чем я остановился? Ах да! Испепеляешь все встречные армии.
	— Почему?
	— Так надо! Не отвлекай меня, я сбиваюсь с мысли. Потом ты прилетаешь на место. Обычно, там уже знают, что ты на подлете, поэтому будет полно военных. Взмываешь повыше и начинаешь кружить над городом, сея ужас и панику, вне досягаемости от их стрел. Обязательно найдется пара-тройка народных мстителей, которые попытаются организовать сопротивление, залезут на башню и попытаются тебя подстрелить в уязвимое место. Так вот. Таких надо давить со всей возможной жестокостью.
	— Повторяю, я не умею летать.
	— Точно. Поэтому сеять ужас и панику ты будешь с земли. Ну я даже не знаю… Пофантазируй что ли… Костюм себе сшей какой-нибудь…
	— Послушай, предполагается, что он будет сеять ужас и панику, а не всеобщее веселье.
	— Хорошо. Бегай без костюма. И вообще, что вы ко мне прицепились?! Если такие умные, сами думайте!
	— Извини, извини. Я молчу, молчу. Шью и не вмешиваюсь в ваши мужские дела.
	— Хм… Ладно. Дальше. Если б ты умел летать, ров не представил бы для тебя никаких затруднений. НО так как ты этого НЕ умеешь, тебе надо будет как-то его пересечь…
	— Рва нету.
	— Я помню! Но это еще не повод, чтоб его не пересекать! Если хочешь воровать принцессу по всем правилам, придерживайся сценария. Подумай, что у вас есть в королевстве труднопроходимого?
	— Капустное поле, — Гудрон припомнил географию родной страны. — Оно большое, ходить по нему неудобно, потому что ноги вязнут в черноземе и путаются в кочанах.
	— А еще? — с надеждой спросил Вален.
	— Овраг возле кладбища. Только это далеко от замка, на ров не потянет.
	— Пусть будет капустное поле, — согласился дракон, закатив в изнеможении глаза.
	У него на глазах рушились основы основ бытия драконом и похищения принцесс.
	— А что дальше?
	— Ну, потом ты испепеляешь лучников, осыпающих тебя градом стрел с крепостной стены…
	— Я не умею испепелять, и у нас нет лучников.
	— Не умеешь — не испепеляй. Тем более что у вас нет лучников… Что значит нет лучников?! Правда, что ли?!
	— Ну да. А они нам и не нужны. И вообще, предвосхищая твои вопросы, говорю: в армии у нас числятся двенадцать человек. Их основной долг — следить, чтобы свиньи не сожрали капусту, и присутствовать на официальных церемониях в качестве элементов интерьера. Иногда они следят за порядком. И убивать их я не буду. Даже не предлагай.
	Вален какое-то время сидел молча, пытаясь переварить информацию. Чувствовалось, что ему это давалось с трудом. Наконец он не выдержал и спросил:
	— Вот ответь мне. Зачем тебе вся эта канитель с похищением, если ты можешь спокойно войти в замок, взять принцессу за руку, увести ее в произвольном направлении и тебя никто не остановит?
	— Ну а как тогда люди поймут, что я ее похитил? Они ведь решат, что мы просто гулять ушли…
	— Понятно. Жена, принеси мне много молока и еще больше меда!
	— Зачем? — удивилась Юлада.
	— Зубы укреплять буду!
	Неожиданно за окном раздался хриплый звук рога и молодой голос глухо (судя по всему, из-под шлема) проорал: «О тварь проклятая, душегуб, отринувший жалость и стыд! Позор нашей эпохи, чудовище, извергнутое тьмой! Пришел твой смертный час! Выходи на бой! И порублю я тебя мечом своим на кусочки мелкие! И растопчет конь мой верный глаза твои мерзкие! И будут еще долго гнить кишки твои под солнцем и дождем! И я не шучу!»
	— Вот его мне только не хватало! — разозлился Вален, отодвигая стул.
	— Сиди, — Юлада отложила шитье и встала сама. — Я разберусь.
	Дракон раздраженно уткнулся в свой чертеж. Женщина вышла из комнаты. За окном все еще стрекотали кузнечики. Где-то вдалеке пьяно замычала корова.
	— Представляешь, иногда они ставят коня на дыбы для пущего эффекта и падают с него назад. А доспехи-то тяжелые… Так смешно смотрится… — Вален усталым голосом предавался воспоминаниям, подперев голову кулаками.
	— А с Юладой все в порядке будет? — обеспокоено спросил Гудрон, напряженно всматриваясь в окно.
	— О да… Ты за нее не переживай. Ей не впервой.
	За окном снова дунули в рог. Только на этот раз его звук неожиданно оборвался сдавленным хрипом. Испуганно заржал конь.
	— И что, часто такое происходит? — поинтересовался кузнец.
	— Сейчас уже реже, а раньше — постоянно. И что им дома не сидится? — дракон откинулся на стуле и задумчиво заложил руки за голову.
	— То-то ты столько о драконоборцах знаешь…
	— Угу. И как только они меня находят? Я ведь специально переселился в эти места и адреса никому не сказал. Так ведь нет! Подвиги им подавай! Буквально лет сто назад чуть ли не каждую неделю приходили. Если б молча приезжали, это еще полбеды. Так ведь они либо с барабанами, либо с рогами. Потом с мигренью лежи мучайся. И почему-то все говорят почти одно и то же. Они что, еще одну речь придумать не могут? А-то чередовали бы хоть… Если совсем с воображением туго, пусть бы ко мне обратились. Я б им чего сочинил. На безвозмездной основе.
	Тем временем с улицы слышались звуки, которые получаются, если, к примеру, лупить чугунной сковородой по шлему.
	— У тебя не жена, а золото, — тихо сказал юноша, прислушиваясь к доносившимся воплям и лязгу. — И как у тебя только совести хватает жаловаться! Умная, красивая, хозяйка замечательная… Вот скажи, чем ты питался, пока на ней не женился?
	— Ну как чем? Девственницами всякими да рыцарями особо невезучими… — как ни в чем не бывало, ответил дракон, не обращая внимания на то, как кузнец изменился в лице.
	Крики на улице замолкли. Удары копыт стихли вдали. Вален горько вздохнул и добавил:
	— Да все я понимаю. Мне лучше всех известно, какая у меня жена. А еще знаю, что она человек, а я — дракон. Я практически бессмертен. Вот ты когда-нибудь слышал о драконе, который бы от старости умер? В том-то и дело, мы можем жить чуть ли не тысячелетиями. А она… И что я буду делать, когда ее не станет? Стараюсь об этом не думать, но вот не получается. А так я пытаюсь себя убедить, что не так уж все и хорошо у нас. Чтобы меньше мучаться потом.
	— Вален, ты дурак! Ты самый большой дурак из всех дураков, которые когда-либо существовали! Даже тот, который сейчас в рог трубил и в щит долбил, и то умнее тебя.
	— Согласен, — спокойно признал дракон.
	Дверь открылась и вошла слегка растрепанная Юлада, на ходу поправляя волосы.
	— Вот твое молоко, — поставила перед мужем чашку.
	— Спасибо. Надеюсь, ты ограничилась легкими увечьями?
	— Конечно! Что я, зверь какой? Отлежится денька два и снова, как новенький, будет.
	— Ну, так что дальше-то? — Гудрон решил вернуться к главной теме.
	— Ты это о чем? — рассеянно спросил Вален, витая мыслями где-то очень далеко.
	— Потом обычно следует разрушение какой-нибудь башенки и выковыривание полуобнаженной принцессы из обломков, — вместо мужа ответила Юлада, снова принимаясь за свое шитье.
	— Полуобнаженной?
	— Ну да. Обычно налеты совершаются ночью. Так красивее. Во-первых, все с факелами бегают, во-вторых, драконье пламя на фоне ночного неба производит на обывателей неизгладимое впечатление. В принципе, разницы, когда нападать, нет. Просто этот вариант куда зрелищней. А в это время суток нормальные принцессы изволят почивать. И одеты они чаще всего в какой-нибудь пеньюар… — Вален наконец смог сосредоточиться на разговоре. — Тут главное когтями девушку не повредить, когда ловить будешь и взлетать.
	— Ммм… Я не думаю, что у меня хватит сил разрушить башенку. Еще не уверен, что мне это разрешат… — поделился сомнениями иролец.
	— Да какие проблемы? Сарай какой-нибудь запали, вот и все дела, — легко согласился уже со всем смирившийся дракон.
	Они сидели и обдумывали детали плана еще пару часов. Потом Юлада постелила гостю на лавке в кухне и затушила свечи. Ночь прошла спокойно. Больше никто никого не пытался вызвать на битву, не били барабаны и не звучали рога. Лишь где-то невдалеке корова норовила промычать какую-то веселенькую мелодию. Утром после завтрака юноша начал собираться домой. Пока женщина упаковывала ему в дорогу какие-то плюшки и пирог с мясом, Вален заново повторял кузнецу порядок действий.
	— Значит так. Ты пересекаешь капустное поле. Постарайся сделать это как можно быстрее и эффектней. Потом неожиданно подбегаешь к заброшенному сараю возле амбара и тут же его поджигаешь. Я тебя вчера этому научил. Вот держи, — дракон протянул какую-то тщательно закупоренную бутыль с непонятным содержимым. — С утра тут намешал кое-чего. Если ее кинуть, бабахнет будь здоров. Не забывай все время внушать ужас и сеять панику. Эту бутылку лучше всего, конечно, в башню швырнуть… А вообще, не хочешь портить строение, не швыряй. Мое дело — предложить, твое дело — отказаться. Потом с вашей «армией» какие дела… Они, как ты говоришь, скорее всего, пойдут тушить сарай, потому что прячут в нем самогон. Склонен тебе верить. В твоем случае это даже хорошо, раз ты не хочешь их испепелять или есть… Дальше вообще просто. Залезаешь на башню, где живет принцесса. Пробираешься внутрь, накидываешь девушке на голову наволочку и выбрасываешь ее в то же окно, сквозь какое вошел. Кстати, ты уверен, что под ним до сих пор лежит стог сена? А то ведь неудобно получится… Четыре метра — высота небольшая, но пролететь ее с наволочкой на голове и приземлиться на что-нибудь жесткое — удовольствие сомнительное.
	— Да. Уверен. Не думаю, что его убрали за ночь…
	— Отлично. Тогда потом прыгаешь следом сам, подбираешь невесту, жутко хохочешь и убегаешь. Я бы тебе посоветовал спрятать за углом какого-нибудь конька, потому что, если будет погоня (а она будет), далеко с ней на плече ты не убежишь. И после этого вряд ли захочешь повторять попытку. А так — кинешь принцессу на круп, эгегейкнешь, гикнешь и ускачешь навстречу солнцу. Только тебя и видели.
	— Спасибо, я все помню.
	— Точно помнишь? Еще повторить?
	— Нет, не нужно. Ты лучше скажи, как отсюда выйти?
	— А, ну да… В общем, ступай ко входу в пещеру. Оттуда ведет дорога вниз, в долину. Иди по ней прямо до развилки. Там остановись и посмотри по сторонам. Справа невдалеке увидишь резной столб. Очень старый. Шагай мимо него вперед. Выйдешь на то место, где мы с тобой встретились. Оттуда, я думаю, дорогу найдешь.
	— И сколько времени это займет?
	— Ну-у-у… До речки часов пять-шесть пешего хода…
	— Ого! А как же ты меня, бессознательного, на себе-то донес? — искренне удивился Гудрон, принимая из рук Юлады свою сумку.
	— Ха! Думаешь, я ножками шел? Превратился, тебя в когти взял да полетел. Имей ты крылья, минут через двадцать-тридцать лёта на юг был бы дома.
	— Так, значит, логово дракона все-таки располагается на севере? — ехидно спросил кузнец, вставая со стула.
	— Это. Просто. Совпадение, — мрачно ответил Вален, чеканя каждое слово.
	— Ну ладно. Спасибо вам за все. Был очень рад познакомиться, — юноша махнул рукой на прощанье и вышел на улицу.
	— Эй, ты! — окликнула его Юлада. — Удачи! Пусть у тебя все получится!
	— Спасибо.
	— Заходи в гости иногда. А то вдвоем скучно.
	Кузнец улыбнулся, пообещал как-нибудь еще заскочить, закинул сумку за спину и скрылся в кустах. За ними располагалась обещанная пещера. Поборов соблазн войти и посмотреть, есть ли там сокровища, парень побрел к змеившейся среди камней тропинке. Спускаясь вниз, заметил сильно мятый шлем и свежие отпечатки конских копыт. Значит, именно здесь еще в чьем-то списке самых страшных существ драконы сдали позиции.

	Иролец шел уже достаточно долго. Постепенно пейзаж менялся. Холмы и скалы закончились, сменившись лесами и полями. Вместо вчерашних слепней и мух буйствовали комары. К счастью, довольно скоро солнце взошло достаточно высоко, и они скрылись в тени леса, предпочитая ждать невинных жертв там.
	Еще через полтора часа показалась обещанная развилка. У Гудрона сложилось впечатление, что кроме драконоборцев, да редких путников типа его самого дорогами больше никто не пользовался уже лет этак полтораста.
	До столба оказалось достаточно далеко. Даже с большого расстояния он казался очень странным. Если верить Валену (а причин ему не верить у кузнеца не было) сей элемент ландшафта был жутко древним. В голове у юноши возникли предположения о заброшенных городах погибших цивилизаций и тайных культах, основанных на вере в необходимость порой подкармливать духов и богов свежей человечиной. Подойдя к столбу и как следует его рассмотрев, иролец с удовлетворением отметил, что оказался очень близок к правде. Высоченный каменный памятник архитектуры стоял на возвышении посреди небольшой полянки. Вся его поверхность была покрыта резными узорами, этническими орнаментами и сценками из жизни каких-то явно не отличавшихся гуманизмом людей. Изображалось, как человек в головном уборе из перьев вспарывает кому-то живот, рядом находились анатомически точные зарисовки прочих зверств и милых забав этого доброго народа. На самом верху столба был высечен, как предположил Гудрон, местный бог. Глядя на него, юноша пришел к выводу, что подобная жажда крови, скорее всего, была вызвана психологической травмой и детскими комплексами по поводу собственной внешности.
	Остальной путь не был ознаменован ничем интересным или необычным. Парень вышел к реке, где повстречал Валена, пересек ее вброд, даже не утруждая себя снятием обуви, и оказался на уже знакомой дороге. Еще через какое-то время он добрался до границ Иролы.

	2

	«Главное — сеять ужас и панику», — напомнил себе кузнец, потом подумал и для создания более варварского образа взъерошил волосы.
	— Итак, сейчас я незаметно подкрадываюсь к началу капустного поля, выскакиваю и быстро его перебегаю, — потенциальный похититель невест спрятал сумку в кустах и начал красться в выбранном направлении.
	Никем не замеченный, он пробрался к зарослям лопухов, служившим естественной границей главного достояния королевства, и, укрывшись за ними, огляделся, разведывая обстановку. То, что юноша увидел, немало его удивило: в королевстве вовсю шло какое-то народное гулянье. Крайне неестественное состояние для Иролы, надо сказать, потому что поводов, достойных праздненств такого размаха, не представлялось очень давно. Однако факт оставался фактом. Буквально все жители вышли на улицы, шумные и веселые. Где-то невдалеке уже начиналась первая дружеская драка. Все, что охватывал глаз, было покрыто серпантином и конфетти. Однако особую тревогу вызывал вид башенки, где находились покои Тальры, и чьи развалины все еще дымились.
	Терзаясь различного рода опасениями и подозрениями, Гудрон решительно вышел из своего убежища и пошел узнавать, что же случилось в его отсутствие. Сценарий похищения был забыт напрочь. При виде идущего через поле кузнеца люди начинали радоваться еще больше и махать ему руками. Беспокойство усиливалась. Кто-то обсыпал юношу лепестками цветов и обвешал серпантином. Наконец, в толпе ликующего народа был обнаружен правитель Иролы. Его Величество, изрядно навеселе, одной рукой обнимал единственную свинарку королевства, а сжимаемой во второй кружкой дирижировал самому себе. Общий смысл исполняемой им песни сводился к тому, что судьба у королей очень тяжелая, сплошные беды и напасти; опять же какая-то сволочь украла любимую дочь, о боже, как же теперь одинокому отцу жить на свете?! Заметив кузнеца, монарх издал радостный булькающий звук и слез с облюбованного им для сидения плетня. Широко раскинув руки, нетвердой походкой ринулся обнимать Гудрона, являя собой воплощенную отцовскую любовь.
	— Здравствуй, дорогой зять! — король стиснул парня в объятьях и смачно его расцеловал. — И как только посмел ты похитить нашу дочь, прекрасную принцессу Тальру?! Мы тут всем королевством пребываем в глубокой печали и скорби. За деяние твое преступное и непростительное следовало б тебя на кол посадить. Дочку любимую ты похитил, обесчестил, скорее всего, и нам очень горестно сознавать, что не сумели тебе помешать. НО! Поскольку теперь уже ничего не изменишь, слушай королевскую волю! Повелеваем тебе, неразумному и неблагодарному, теперь взять дочь нашу в жены. И будет тебе это наказаньем. Яви ж теперь дитя возлюбленное пред очи отеческие! — монарх выпустил юношу и картинно взмахнул рукой.
	Слегка контуженный запахом перегара, Гудрон все никак не мог оторвать взгляд от башни. Все эти крики вокруг, дымящиеся развалины, король, шутливо тычущий локтем под ребра, смешивались в голове с образами золотых драконов, исторгающих пламя, задумавшейся Тальры и уток, образуя такую кашу, разобраться в которой было очень и очень сложно. Сообразив, что от него все ждут каких-нибудь слов, соответствующих случаю, юноша не придумал ничего умнее, чем спросить: «Что случилось?» «Тесть» на мгновение растерялся, но тут же расхохотался и одобрительно хлопнул «зятя» по спине.
	— Что произошло?! — в отчаянии воскликнул кузнец, так и не получив ответа на свой вопрос. — Где Тальра?!
	— Ну знаешь… Это мы у тебя спросить хотели, — государь добродушно ткнул парня пальцем в живот. — А вообще, похищение краси-и-и-иво было сделано… Только башенку-то зачем сломал? Чтоб починил в ближайшее же время! Все-таки мы вас там с молодой супругой поселить планировали. И в дальнейшем просим аккуратней обращаться с государственной собственностью…
	— Да как вы не понимаете! Я Тальру НЕ ПОХИЩАЛ!
	— Так уж и не похищал?.. — с сомнением произнес король, быстро начиная трезветь.
	Веселья вокруг резко поубавилось. Звуки песен раздавались теперь лишь где-то вдали. Люди, стоявшие рядом и слышавшие беседу, притихли и насторожились.
	— Да, это очень смешно! Мы все оценили твою шутку. Это внесло определенную долю… эээ… драматизма…
	— Но я, правда, ее не крал! Весь вчерашний день готовился, меня даже в королевстве-то не было! Я всё сегодня вечером планировал сделать! — последние слова были произнесены в абсолютной, звенящей тишине.
	Все глаза теперь были обращены на две фигуры возле плетня. Та, что пониже, потолще и постарее, обессилено села на стоявшую рядом бочку праздничного пойла.
	— Ты уверен? — в глазах короля читалась такая мольба услышать, что это все — глупая шутка, что Гудрону стало ужасно стыдно.
	— Абсолютно, — виновато буркнул он, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.
	— Тогда кто же ее похитил? — тихо спросил монарх, тупо глядя перед собой.
	Юноше было нечего на это ответить.
	Да и вопрос был задан не ему, а всему миру в целом. Мир тоже безмолвствовал. Даже отдаленные звуки праздника сменились гнетущей тишиной, нарушаемой лишь взволнованным сопеньем десятков носов. Молчание завладело всем королевством, ватным одеялом накрыло собравшихся на площади людей. Ибо вопрос королем был задан животрепещущий и очень интересный. Особенно напрягал тот факт, что ответа на него никто не знал. Наконец послышалась тихая фраза правителя: «В темницу его».

	Вот так и произошел в судьбе молодого кузнеца неожиданный поворот. Еще утром он был полным надежд красавцем-женихом прекраснейшей из девушек королевства, а уже к вечеру стал самым презираемым человеком Иролы, к тому же сидящим в королевской темнице в ожидании суда над собой.
	Можно задаться вопросом: «А в чем, собственно говоря, он виноват? Парень никого не убил и не ограбил. Не продал государственные тайны врагу и даже не уклонился от налогов. За что ж его судить?» Одна из особенностей людской психологии состоит в том, что кто-то обязательно должен понести наказание. Тем более если вероятность найти истинного преступника стремится к нулю. Обязательно нужен человек, в которого можно ткнуть пальцем и сказать: «Это он во всем виноват! Кто ему вообще разрешал отсутствовать в королевстве в тот момент, когда здесь происходили такие ужасные события?! А если вы все еще считаете, что он тут ни при чем, то можете занять его место. Лично нам без разницы, кто будет расплачиваться своей шкурой за то, что все мы тут сплошные олухи, неспособные защитить родную принцессу».
	В данном конкретном случае кандидатура Гудрона на роль главного козла отпущенья была идеальной. С этим были согласны все, кроме него самого, но его мнением никто особо и не интересовался. Хотя где-то в глубине души он тоже считал себя виновным в случившемся и не особо роптал на следственный произвол. Вот так юноша и оказался в единственной камере королевской тюрьмы.
	Так уж получилось, что уровень преступности в Ироле был чрезвычайно низок, поэтому темницей фактически не пользовались, несмотря на то, что архитектор при проектировании замка ее предусмотрел. Какое-то время ушло на то, чтобы отыскать ключи от помещения, разобраться с заржавевшими засовами и вынести всякий хлам, сваливаемый туда в течение многих лет. Все это время Гудрон терпеливо сидел в уголке и ждал, когда наконец приготовления к его заключению завершатся.
	С момента, как он здесь оказался, прошло уже часа три. Кузнец уныло лежал на кипе выделенной ему для удобства соломы и думал. В основном его занимала всего одна мысль: что случилось в его отсутствие? Несмотря на многочисленные вопросы с его стороны, ответа ни на один из них юноша не получил. Король лелеял свое горе и убивался по дочери в тронной комнате. Остальные либо не были уверены, что имеют право распространяться о таких вещах, либо сами ничего толком не знали.
	И все же… Кто мог похитить Тальру? Даже не так… Кто мог знать о существовании принцессы, кроме самих ирольцев, если учесть, что даже о самом королевстве большая часть других государств и не подозревала? Почему никто не помешал похищению? Хотя на последний вопрос ответ узник, кажется, знал. Нужно было срочно найти человека, который видел все произошедшее и мог дать хотя бы часть ответов. Проблема заключалась в том, что в данный момент Гудрон пребывал в полном одиночестве. А завтра, во время суда, вряд ли удастся поговорить нормально. Именно на этой пессимистичной мысли в двери, ведущей в подвальные помещения, повернулся ключ.
	Неуверенно вошел человек в ржавой кольчуге, явно доставшейся ему по наследству от человека, раза в два толще его. В руках он держал поднос с очень маленькой тарелочкой и простой обколотой кружкой. Посетитель, в котором юноша опознал одного из доблестных вояк королевства, аккуратно прикрыл дверь ногой и, стараясь избегать взгляда единственного заключенного, поставил свою ношу возле решетки.
	— Ешь быстрее, — буркнул он, садясь у противоположной стены, — мне еще посуду забирать.
	— А ты что ж, не будешь меня сторожить? — поинтересовался Гудрон, с сомнением изучая предложенную к ужину бурду.
	— Ха!
	Этим возгласом охранник заменил короткую речь, которая, если б он ее произнес, могла звучать примерно так: «Что мне делать больше нечего, кроме как всю ночь сидеть на холодном полу в подземелье и тебя сторожить? Да куда ты денешься из запертой камеры? Особенно если учесть, что бежать тебе в любом случае некуда, да ты и не побежишь, потому что все королевство верит в твою сознательность, а ты не такой человек, чтоб обманывать ожидания людей. Так что кукуй всю ночь в одиночестве».
	— А ничего поаппетитней ты принести не мог? — кузнец с тоской подумал о половине пирога в оставленной за капустным полем сумке и решил, что не настолько голоден, чтобы умереть от пищевого отравления.
	— Не мог, — сурово сказал стражник. — Не забывай, что ты в тюрьме. И разносолами тебя потчевать здесь никто не обязан. И вообще, если не голоден, отдай еду мне: я сегодня еще не ужинал.
	Гудрон молча просунул тарелку сквозь прутья решетки и стал наблюдать за тем, как собеседник ковыряет питательную грязь ножом.
	— Доб, мы с тобой сколько лет знакомы? — проникновенно спросил кузнец, глядя на охранника невинными глазами.
	Тот насторожился и начал изображать активную заинтересованность в содержимом тарелки.
	— Ты ведь меня с рожденья знаешь. Помнишь, как ты меня пацаном рыбачить учил? А в шесть лет я заблудился в лесу, и ты меня нашел. Эх… Хорошие были времена, — узник с ностальгическим вздохом закатил глаза и задушевно продолжил., - Такое чувство, словно всё это вчера произошло.
	— Перестань. Не забывай, что я при исполнении обязанностей! Если думаешь, что я сейчас расчувствуюсь и отпущу тебя на все четыре стороны, то сильно ошибаешься! — громко сопя, заявил Доб срывающимся голосом, для убедительности стукнув миской по каменному полу.
	— А я что? Я ничего подобного и в мыслях не держал. Просто вдруг захотел вспомнить со старым другом, практически старшим братом…
	— Так. Короче. Чего ты хочешь?
	— Что случилось, пока меня не было? — Гудрон подполз к решетке и ухватился за нее руками. — Мне нужно знать, что здесь произошло. Все-таки меня это напрямую касается.
	Доб немного помялся, помолчал, вздохнул и начал рассказ.
	День, когда юноша ушел в неизвестном направлении, был таким же, как и все остальные. За исключением всеобщего ожидания, что с минуты на минуту принцессу торжественно похитят. Под разными предлогами ирольцы проникали в замок, чтобы занять лучшие зрительские места и лишний раз посмотреть на виновницу грядущего торжества. Правитель тоже зря времени не терял. Еще днем вся охрана замка получила выходной. Его Величество решил таким образом максимально облегчить задачу будущему зятю. Были смазаны все петли, замки и щеколды.
	Когда солнце село, люди разошлись по домам: король объяснил, что все должно выглядеть естественно — так что никаких зрителей на крепостной стене!. Доб после долгих препирательств с правителем все-таки выбил себе право остаться во дворце на правах стражника. Примерно в два часа ночи раздался очень интересный звук — этакая смесь свиста, рёва, грохота и визга. Откуда он шел, никто не видел, потому что в это время все старательно изображали праведный сон, дабы все смотрелось правдоподобно. К тому времени как рассказчик выскочил из своей сторожки и добрался до его источника, тот уже принялся рушить башенку.
	Нечто портящее казенное имущество было большим, шарообразным и светящимся лазурью. Штука выглядела очень впечатляюще. Люди даже забыли, что им полагалось изображать ужас и панику, молча стояли и восторженно смотрели. Казалось, что эта непонятная вещь здание банально жрала, откусывая большие куски. Со стороны не было видно ни рта, ни тем более зубов, однако хруст камней слышался очень явственно. Доев строение, нечто ярко полыхнуло, ослепив всех зрителей, и исчезло в неизвестном направлении. После этого люди вспомнили, что им полагается вопить от ужаса. Немного покричали, тут же установили на поляне большой стол, вынесли из замка все харчи и принялись отмечать славное событие. Именно за этим занятием спустя какое-то время их и застал Гудрон.
	— Это ж сколько вы праздновали-то? — кузнец мысленно прикинул количество времени, прошедшего между похищением и его возвращением, в очередной раз дивясь выносливости человеческого организма.
	— А что такого? — пожал плечами Доб, способный на спор выпить бочку медовухи за день.
	— Вот скажи мне, друг старинный, я что, произвожу впечатление чего-то большого, шарообразного, вопящего и светящегося лазурью?
	Стражник отрицательно покачал головой.
	— И у вас даже не возникло подозрения, что это не я по Тальру пришел?
	— Видишь ли… Какова вероятность того, что никому не известную принцессу из никому не известной страны за один вечер независимо друг от друга попытаются похитить двое? Притом что прежде красть ее никто и никогда желания не изъявлял. Понял, куда я веду? Все ждали, что Тальру похитят. Все были уверены, что это сделаешь ты. Поэтому никто не усомнился, что эта светящаяся штука, жрущая башню, — ты. Я еще тогда подумал, что никогда не смог бы так замаскироваться. Даже позавидовал немного.
	Доб замолк и продолжил отрешенно отколупывать от миски ужин. Гудрон тоже молчал, обдумывая полученную информацию. Та отчаянно сопротивлялась.
	— А где ты был в это время? — наконец снова подал голос стражник.
	— Далеко, — уклончиво ответил узник, решив не говорить, в чьей компании проводил время, пока его невесту кто-то ел вместе с жилищем. — Как раз разрабатывал план похищения. Советовался со специалистами в данной области…
	— А что, такие специалисты есть? — искренне удивился охранник.
	— Специалисты есть во всем.
	— Ишь ты… Как чуден мир…
	— Как думаешь, что со мной теперь сделают? — этот вопрос занял для юноши первое место в рейтинге самых актуальных, после того, как был получен ответ на предыдущий.
	— Да выпороть тебя надо! Чтоб неповадно было! — загробным голосом ответил старинный друг, почти брат. — Хотя кто знает, что король придумает… Казнят тебя вряд ли. Все-таки тебя здесь все с рожденья знают. Любят. В темнице долго держать тоже не станут: это народу не выгодно. Корми тебя, понимаешь ли, на халяву! Обойдешься!
	— Как ты считаешь, что с ней стало? Она ведь не погибла, а? — со слабой надеждой спросил заключенный.
	— Ну… Та штука большие куски откусывала, — Доб осторожно начал подбирать слова. — Вероятность, что Тальра по-прежнему представляет собой единое целое, достаточно велика. Она ведь ловкая. Может быть, как-нибудь сгруппировалась. Проскочила между зубами, не растеряв второстепенных частей тела. Да и к тому же, кому она мертвой-то нужна?! От живой пользы гораздо больше. Я не знаю… Скажем так: существует большая доля вероятности, что она жива и здорова.
	Стражник неловко замолчал и отвернулся. Уж слишком неуверенно звучали его убеждения, что принцесса в данный момент чуть ли не процветает. Как и следовало ожидать, его слова Гудрона отнюдь не взбодрили и не обнадежили. Доб еще немного виновато посопел в образовавшейся тишине и вышел, робко прикрыв за собой дверь, оставляя юношу на растерзание чувствам отчаяния, вины, безнадежности и собственной никчемности. В меланхолии узник заложил руки за голову и принялся безучастно наблюдать, как отблески заходящего солнца, проникавшие сквозь небольшое окошко под потолком, постепенно гасли на каменных стенах его камеры.
	Неожиданно он поймал себя на мысли, что думает о том, что ему надо срочно отсюда выбираться, идти непонятно куда, навстречу неизвестно каким опасностям и обязательно спасти Тальру. Эта идея была настолько неожиданна и непривычна для его спокойного и уравновешенного мозга, никогда прежде не сталкивавшегося с большей опасностью, чем молоток, стремительно несущийся мимо гвоздя в направлении беззащитного пальца, что парень даже на время забыл, что ему положено скорбеть и помышлять о суициде. Однако спокойно подумать на эту тему ему не дали.
	В двери опять повернулся ключ, вошел кто-то из охранников — Гудрон был так занят своими мыслями, что не обратил внимания, кто это был, — и сообщил, что король желает немедленно его видеть. После непродолжительной прогулки по ночному замку юноша оказался в тронной комнате. Правитель Иролы унылой кучей возвышался на своем престоле. С момента их последней встречи он заметно похудел, поседел и помялся. Его Величество отрешенно теребил в руках корону и, казалось, не замечал присутствия в помещении кого-либо, кроме него самого.
	Пауза затягивалась. Заключенный решил потратить это время с пользой и снова принялся обдумывать свою бредовую идею идти спасать принцессу. Ему как раз вспомнились слова Тальры, что он не способен на подвиг, как монарх, наконец, подал голос.
	— Мы, король Иролы, высочайшим своим приказом изгоняем тебя за преступление твое из королевства. У тебя есть полчаса на то, чтобы собрать свои вещи и уйти отсюда в любом направлении. Ныть, умолять, грозить, требовать — бесполезно. Не дай бог, если через тридцать минут ты всё еще будешь здесь! И еще. Тебе навсегда запрещается появляться в Ироле. Мы пока не придумали, что с тобой в противном случае сделаем, но можешь нам поверить, это будет очень неприятно. Все понятно?
	— Ваше Величество, я ее найду и спасу! — с неоправданной уверенностью в голосе заявил Гудрон, глядя в пустые глаза короля.
	— Мы задали вопрос: «Все понятно?» — уже громче и злее прошипел тот, игнорируя заявление кузнеца.
	— Да.
	— Вот и отлично, — правитель снова отключился от реальности и погрузился в собственные мысли.
	Поняв, что разговор окончен, изгнанник поклонился и вышел прочь. В коридоре его уже ждал Доб. Видимо, ему поручили проследить, чтоб юноша выполнил приказ. Однако кузнеца это не волновало. Приговор, конечно, обижал до глубины души, зато развязывал руки.
	С каждым шагом по коридору в сторону выхода парень все сильнее укреплялся в своем желании совершить первый подвиг в своей жизни (возможно, даже ее ценой), поэтому изгнание из страны было куда более предпочтительным наказанием, чем длительное тюремное заключение. Доб с крайне виноватым видом угрюмо брел сзади.
	Выйдя из замка, Гудрон пошел в сторону своего дома, где жил в гордом одиночестве с тех самых пор, как осиротел в раннем детстве, а своего охранника отправил в кусты за капустным полем за брошенными там ранее вещами. Пока тот ходил на другой конец страны, юноша выгреб в центр комнаты все свое нехитрое и немногочисленное имущество и принялся думать, что из всего этого хлама стоило того, чтобы быть взятым с собой в изгнание. Вернулся Доб, смущенно дожевывая остатки юладиного пирога. В принесенную им сумку тут же были уложены отобранные вещи.
	Окинув прощальным взглядом свою хижину и убедившись, что вроде ничего не забыл, юноша вышел из освещенного здания в ночь.
	— М-м-м… А тебе есть куда идти? — с беспокойством спросил провожатый, прекрасно знавший, что некуда. — Что ты собираешься делать?
	— Найти и спасти Тальру. Ты за меня не волнуйся. Я пока у друзей поживу.
	— Ну-ну… — с сомненьем протянул стражник, уверенный, что лично знаком со всеми друзьями собеседника.
	— Доб, ты меня не провожай. Я дорогу сам найду. Иди спи. У тебя сегодня был тяжелый день.
	— Да… День у меня был тяжелый, — подтвердил стражник. — А ты уверен, что я могу идти? А то вдруг ты заблудишься в темноте или еще чего?
	— Уверен, уверен.
	— Ну, тогда… прощай что ли…
	— Да. Прощай.
	Гудрон решительно зашагал прочь. Он проигнорировал горестный вздох и предательские всхлипы за своей спиной и устремился на север. В конце концов, среди его знакомых был всего один специалист по похищению принцесс. Ладно, двое, но в любом случае жили они вместе.

	Когда юноша наконец миновал развилку и достиг входа в драконью пещеру, было уже утро. Обежав маскировочные заросли, Гудрон кинулся к драконьей избе. Возле бочки с водой вытирала руки Юлада. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась и, удивленно поморгав, произнесла: «А быстро ты, однако».
	— Привет, — парень плюхнулся на землю и перевел дух.
	— С тобой все в порядке? — встревожено спросила женщина, отмечая про себя неестественную бледность, исхудалость и загнанность гостя.
	— Нет, — уверенно покачал головой иролец. — Со мной все плохо. Мне срочно нужен Вален.
	— Его пока нет, но скоро придет. Как прошло мероприятие? Почему невесту не привел знакомиться? — Юлада опустилась на траву возле кузнеца и на всякий случай пощупала у него лоб.
	— Мероприятие не прошло. Подожди, я сейчас отдышусь и все расскажу.
	— Слушай, ты случаем не голодный? — спросила хозяйка, вспоминая о долге гостеприимства.
	— Даже не представляешь, насколько ты права, — облегченно вздохнул Гудрон, как раз думавший, как бы повежливей об этом сказать.
	Впрочем, после еды поговорить тоже не удалось. Нервное истощение и отсутствие сна дали о себе знать, поэтому сытый и разомлевший гость вырубился прямо за столом. Тяжко вздохнув и в очередной раз убедившись, в собственной незаменимости и добродетели, Юлада укрыла его пледом и вышла из комнаты. Первое, что юноша увидел, проснувшись, был раскачивающийся на соседнем стуле Вален.
	— С добрым утром. Как спалось? — спросил дракон равнодушно, разглядывая потолок.
	— Сколько я провалялся? — иролец потер глаза и тряхнул головой, сгоняя сонливость.
	— Не знаю. Я вернулся два часа назад. Ты уже дрых.
	— А почему не разбудил?
	— Жена запретила. Говорит, что у тебя «все плохо» и я тебе срочно нужен.
	— Да.
	— Ну, тогда после обеда все и расскажешь.
	— После обеда? Я ж только что ел!
	— Ты только что спал. А ел до этого, действительно, ты, а не все остальные.
	Во время трапезы еще не успевший проголодаться Гудрон начал рассказывать все, что произошло с момента их раставания. Пару раз в комнату заходил какой-то мрачный юноша и угрюмо докладывал, что он либо натаскал воды, либо вычистил коровник.
	— Сын? — отвлекся от основного повествования кузнец, после того, как за неизвестным снова закрылась дверь.
	— Кто? Он что ли?! Не-е-ет… Не сын. У нас дочка. А это так… Да ты ж его знаешь! Это он тогда под окном в рог трубил и ахинею всякую нес.
	— Тот драконоборец? — удивленно переспросил иролец, припоминая события двухдневной давности.
	— Он самый, — кивнул Вален, делая себе бутерброд. — Теперь проходит курс исправительных работ под чутким руководством Юлады. Ты не отвлекайся, рассказывай дальше.
	Гость продолжил. Никто его не перебивал и вопросов не задавал. С улицы доносились звуки общественно полезной деятельности.
	Повествование подошло к концу. Дракон сидел погруженный в свои мысли и молчал. Юлада встала и принялась собирать посуду. Наконец хозяин произнес:
	— Значит так. Пока ты поживешь у нас. А я буду думать.
	Юноша хотел было возразить, что у него на это нет времени, что пока он тут прохлаждается, Тальра может страдать в застенках у какого-нибудь полоумного маньяка-садиста, что ему просто нужен умный совет, чтобы уже сегодня выступить в поход по спасению суженой.
	— Даже не помышляй, — подала голос хозяйка. — И не надо на меня так смотреть. Я догадываюсь, что ты собираешься сказать. Ты даже не знаешь, в какую сторону идти, с кем придется иметь дело и насколько это серьезно. Он прав. Поживешь у нас. Муж умный, он что-нибудь придумает.
	Поняв, что спорить бесполезно, Гудрон вышел на улицу и сел на крылечко. Погода, как назло, была идиллическая. Все вокруг дышало покоем и беззаботностью, лишь фигура неудачливого драконоборца, возившегося неподалеку с топором, излучала раздражение, мрачность и обиду. Чтобы отвлечься от раздумий, занимавших его голову последнее время, иролец принялся за ним наблюдать.
	Юноша был примерно того же возраста, что и он сам. У него были прямые каштановые волосы ниже плеч, большие карие глаза и изящно очерченный нос. Кузнец сразу подумал, что форма последнего — гордость семьи незнакомца, передающаяся из поколения в поколение на протяжении уже нескольких сотен лет. Судя по фигуре и осанке, парень с детства занимался танцами и спортом. Гудрон готов был спорить на что угодно, что обладатель фамильного носа отлично ездил верхом и мастерски владел несколькими видами музыкальных инструментов и оружия. Впрочем, судя по тому, что тот делал сейчас, умение обращаться с обычным топором в число его талантов не входило.
	— Помочь? — спросил наконец иролец, устав смотреть, как подопечный Юлады в очередной раз промахивается мимо бревна.
	Юноша недоуменно оглянулся, как бы впервые замечая, что был не один, окинул обратившегося к нему человека презрительным взглядом, убрал с лица выбившуюся прядь волос и снова вернулся к своему занятию, игнорируя вопрос. Спустя еще пару минут наблюдения за издевательством над поленом Гудрон не выдержал, встал и подошел к продолжавшему не обращать на него внимания аристократу.
	— И все-таки я помогу, — сказал он, отбирая у того топор. — Смотри внимательно.
	Замахнулся и расколол истерзанное бревно на две ровные половинки.
	— Понял? — спросил он, протягивая инструмент обратно.
	Драконоборец этот жест тоже проигнорировал. Он задумчиво оглядел кузнеца, откинул волосы за плечи и, изящно указав на кучу таких же поленьев, наконец, сказал:
	— Порубишь все это и аккуратно сложишь вон там.
	После этого он гордо прошествовал мимо обалдевшего от подобной наглости ирольца и растянулся на траве под деревом. Пока тот подбирал слова, наиболее доходчиво выражающие мысль о том, что он не собирается выполнять работу за неженку-неумеху, на крыльцо вышла Юлада. Судя по тому, как аристократ сразу приуныл и напрягся, ее появление не осталось им незамеченным.
	— ТЫ! Если б я хотела, чтобы дрова нарубил ОН, я б попросила ЕГО, — женщина подошла к кузнецу и отобрала у него топор.
	После этого тот полетел в сторону дворянина и вонзился в ствол в нескольких сантиметрах от его головы. К удивлению Гудрона юноша на это почти не отреагировал, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он, не вставая, одной рукой выдернул инструмент из дерева и положил его рядом с собой.
	— Ты много себя позволяешь, женщина, — спокойно сказал он Юладе, все-таки принимая сидячее положение. — Не забывай, с кем имеешь дело.
	— Это ты себе много позволяешь, юнец, — высокомерно прошипела принцесса, делая шаг в его сторону. — И это ТЫ забываешь, с кем имеешь дело.
	— Да будет тебе известно, я — герцог Ральдерик Яэвор лам Гендевский, — многозначительно поведал пленный аристократ, успешно выдерживая пламенный взгляд хозяйки дома.
	— Да будет ТЕБЕ известно, — женщина указала на себя большим пальцем правой руки, — я — принцесса Юлада Фридерика Ровелла Ванро лам Саварахская. И если ты не поленишься покопаться в каком-нибудь справочнике родословных, то легко сможешь убедиться, что Ванро лет этак на четыреста древнее Яэворов, что Саварах гораздо крупнее, сильнее и влиятельнее Гендевы. А чтобы понять, что принцесса, являющаяся на данный момент третьей в списке претендентов на престол, занимает более высокое социальное положение, чем какой-то там герцог, надеюсь, тебе обращаться к литературе не потребуется.
	К удивлению Гудрона, на этот раз дворянин не сумел сохранить невозмутимость. Бедняга побледнел, осел, чуть не стукнулся головой о дерево и впал в ступор. Судя по всему, сказанное Юладой шокировало его до глубины души, и оправится он еще не скоро. Иролец знал, что супруга дракона — принцесса, но никогда не думал, что она была НАСТОЛЬКО принцессой. Имена названные как ей, так и Ральдериком, ничего кузнецу не говорили, но он был уверен, что имелась в виду какая-то запредельная круть. Убедившись, что ее слова возымели эффект, женщина довольно хмыкнула и снова повернулась к Гудрону.
	— Иди. Тебя там муж зовет.
	Вален все так же сидел за столом и снова что-то рисовал на клочке бумаги.
	— Еще одно наглядное пособие? — спросил парень, подсаживаясь рядом.
	— Типа того. Я тут думал.
	— И? — уповая услышать точный адрес злобного похитителя принцесс и меры борьбы с ним, кузнец подался вперед.
	— На многое не рассчитывай, — мрачно заявил дракон, разбивая вдребезги хрупкие надежды. — Я никогда прежде ни с чем подобным не сталкивался. Так что понятия не имею, кто украл твою невесту и где его теперь искать. Поэтому помогу, чем смогу, но тебе в основном самому думать и действовать придется.
	Гудрон разом приуныл еще больше. С улицы тем временем стали доноситься звуки, сопровождавшие установление нового мирового рекорда по скоростной колке дров.
	— Итак. Советы пока могу дать только самые банальные. Во-первых, в одиночку никуда не ходи. Нужно будет набрать нормальную команду.
	— Пф-ф… Где я ее тебе найду? И вообще, что ты понимаешь под словами «нормальная команда»?
	— Вот только этого не надо! Ты ко мне пришел за консультацией, и я не обязан решать ВСЕ твои проблемы. Где искать спутников, сам должен разобраться, здесь я тебе не помощник. А теперь объясняю, что значит «нормальная команда». Традиционно, когда кто-нибудь куда-нибудь идет с великой миссией, он берет с собой определенный набор личностей. Его состав практически никогда особенно не меняется. Итак, это, во-первых, он сам. Во-вторых, должен быть эльф…
	— А это обязательно? — с сомнением уточнил иролец, раздумывая, где в кратчайшие сроки можно найти эльфа, согласного идти с ним неизвестно куда и делить все горести и радости чисто из любви к справедливости и всему человечеству.
	— Очень желательно. Подумай сам. Что такое эльф? Отличный лучник — это раз. Выносливая и живучая зверюга — это два. В-третьих, их можно долго не кормить, они это легко переносят. Ну, опять же, из них получаются хорошие разведчики, они чего-то там наколдовать способны. Опять же, если скучно, балладу какую-нибудь исполнить могут. Правда, здесь главное сразу расставить все точки над «ё», чтоб песни пелись не круглосуточно, а строго по команде. Ну, в конце концов, на их рожу лопоухую посмотришь, и настроение сразу поднимается.
	— Мне почему-то кажется, что ты их не любишь, — с сомнением произнес кузнец, раздумывая над полученным описанием.
	— Да выпендриваются много, проще надо быть. Но здесь не важно, как я к ним отношусь. Главное, эльфы очень полезны. Поэтому постарайся хотя б одного к себе заманить.
	— Хорошо. Кто еще?
	— Маг. Вот уж делай, что хочешь, а мага достань! Я даже разъяснять ничего не буду, сам не дурак, должен понимать такие вещи. Так… дальше… Еще тебе нужен гном. Не то чтобы это было обязательно… Просто наличие гнома — дань традиции. А ты сам сказал, что традиция — святое дело.
	— Что-то я не помню, чтобы говорил подобное…
	— Ну не говорил, так не говорил… В любом случае в каждой уважающей себя команде героев непременно должен быть хотя бы один гном. Кого б тебе еще посоветовать-то?.. А! Чтобы хоть как-то отличаться от остальных героических отрядов, заведи кого-нибудь нетипичного. Например, оборотня белку-летягу.
	— А такие, что ли, бывают? — чисто по инерции удивился Гудрон.
	— А черт их знает… Может, и бывают! Лично сам я их не встречал.
	— Это все?
	— Как раз думаю… Так, у тебя с боевыми искусствами, фехтованием, стрельбой из лука как?
	— Никак. Мастерски работаю молотом. Подойдет?
	— Вряд ли, — решил Вален после непродолжительного раздумья. — И вообще, это очень плохо. Тогда тебе обязательно нужен воин, который все это умеет. Иначе ты далеко не уйдешь.
	Дракон замолчал, вынул новый лист бумаги и стал аккуратно записывать потенциальных членов команды.
	— Кстати, все вышеперечисленные совершенно не обязательно должны быть в единственном числе. Сколько уговоришь, столько и бери.
	Из кухни появилась Юлада. Тоже подсела к столу. Глянув на список, одобрительно кивнула и посоветовала:
	— Не забудь написать про другие полезные вещи.
	— Какие полезные вещи? — все мысли кузнеца сразу обратились к деньгам, которых у него практически не было, но которые, скорее всего, пришлось бы тратить на эти самые «полезные вещи».
	— Да всякие, полезные. Ты не переживай, с этим уж мы точно разберемся. Чего у меня только в пещере не валяется…
	— Очень верное слово «валяется», — буркнула Юлада с видом человека, изо дня в день бьющегося с царящим вокруг хаосом и безалаберностью.
	— И все-таки, что вы имеете в виду, — не унимался Гудрон, обрадованный, что, видимо, хоть за что-то платить не придется.
	— Ну-у-у… Хотя бы меч. Амулеты какие-никакие. Даже не знаю. Надо будет посмотреть, что у нас есть, а там уж и решим.
	— Зачем мне меч? Я ведь фехтовать не умею.
	— Значит, учиться будешь. А ты как думал?
	Тут дверь распахнулась, в комнату величаво вплыл Ральдерик и, припав на одно колено, поклонился Юладе. Вален от такого зрелища слегка прифигел и стал ждать продолжения спектакля, подозрительно поглядывая на супругу.
	— Госпожа, все дрова нарублены и сложены в аккуратную поленницу, как вы и изволили приказать. Я у ваших ног и жду дальнейших распоряжений. Позвольте мне принести свои глубочайшие извинения за нанесенное вам ранее оскорбление. Я сознаю, что прощения мне быть не может. Тем не менее, если есть возможность искупить мою вину перед вами, я с радостью сделаю все, что в моих силах.
	— А ты говорила, что ограничилась лишь легкими увечьями, — осуждающе прошептал жене дракон. — Все-таки ты его тогда слишком сильно сковородой приложила…
	Юлада бросила на мужа суровый взгляд и обратилась к приклоненному герцогу:
	— Немедленно прекращай это безобразие! Я сказала, вставай немедленно! Терпеть не могу, когда люди себя так ведут.
	Ральдерик упорно продолжал стоять на одном колене, являя собой воплощенную мечту каждой впечатлительной девушки любого возраста (если, конечно, она мечтает о страдающем легкой контузией прекрасном принце в грязной белой шелковой рубашке и старых линялых брюках с драконьей ноги). Воспользовавшись тем, что супруга на него не смотрит, Вален наклонился к Гудрону и тихо спросил:
	— А она его точно больше не била?
	— Точно, — так же шепотом ответил тот. — Просто назвала ему свое полное имя и титул.
	— Лучше б она его ударила, — довольно хмыкнул дракон.
	Спустя какое-то время Юладе все же удалось заставить благородного представителя древнего рода встать с колен. Путем объяснений, увещеваний, угроз и приказов от него добились торжественного обещания, что впредь он не будет вести себя, «как последний идиот», и изображать куртуазность. Сославшись на головную боль, Ральдерик ушел на улицу.
	— Так. На чем мы остановились? — Вален задумчиво потер лоб. — Полезные вещи. Меч. Зови сюда этого драконоборца недоделанного.
	Гудрон послушно пошел за дворянином. Тот лежал на траве под все тем же деревом и, судя по выражению лица, настроение у него было препаршивое.
	— Ты научишь его фехтовать, — без обиняков заявил дракон, когда кислая физиономия герцога замаячила в дверях.
	Юноша пренебрежительно осмотрел смущенно переминавшегося с ноги на ногу ирольца и, скрестив руки на груди, заявил:
	— Почему это я должен его чему бы то ни было учить?
	— Что значит «почему»? — опешил Вален, привыкший слышать возражения только от родной жены.
	К всеобщему удивлению оказалось, что за минуту, пока аристократа не было в доме, к нему полностью вернулись вся его самоуверенность и высокомерие.
	— Ты сделаешь это, потому что я так сказал!
	— И не подумаю! — заявил Ральдерик, демонстративно разглядывая ногти на левой руке. — Попробуйте заставьте!
	— ЧТО-О-О?! — взбеленился дракон, вскакивая со стула и угрожающе надвигаясь на дворянина.
	Однако роду Яэворов приходилось сталкиваться и не с таким, поэтому гендевец даже не подумал пугаться и молить о пощаде. Он просто с равнодушным вызовом смотрел на начинающего звереть Валена, излучая непоколебимость и силу воли (читай «ослиное упрямство»). Гудрон обратил внимание, что глаза у хозяина дома снова зазеленели, и уже начал мысленно хоронить неудачливого драконоборца. Однако это заметил не только он, но и Юлада, до этого мирно вязавшая в углу и не вмешивавшаяся в беседу.
	— В коровнике ночевать будешь, — спокойно сказала она, не отвлекаясь от провязывания пятки.
	— ЧТО-О-О?! — на этот раз не поверил собственным ушам дворянин, тут же теряя весь свой лоск. — Я?! В коровнике?!
	Женщина ничего не ответила. Дракон и рыцарь еще какое-то время орали друг на друга, размахивали руками и били кулаками по столу и в грудь. Закончилось все тем, что мужчины оказались в пещере.
	Вынужденный уступить, Ральдерик был мрачен. В отличие от него Гудрон был вполне счастлив. Он с восторгом и детской непосредственностью носился туда-сюда под каменными сводами и все хватал руками под неодобрительными взглядами спутников. К его разочарованию, куча сокровищ все никак не попадалась. Обугленных скелетов тоже явно не хватало. Вспомнились слова Валена о том, что вскоре после свадьбы их выкинула Юлада. Особые восторги вызвала стена, увешанная различным оружием. Ряд мечей начинался чуть ли не у самого входа и тянулся куда-то вглубь пещеры. К первому в ряду клинку дворянин метнулся с радостным воплем. До кузнеца при виде этой картины дошло, что перед ним была выставка всех тех орудий, с которыми на дракона ходили такие же вот умники, как гендевский герцог. Интереса ради он пошел вдоль экспозиции. Мечи становились все древнее и древнее. Стальные сменились бронзовыми. Перед глазами проходили разные эпохи, цивилизации, эры. В самом конце юноша нашел пару каменных топоров и доисторическую дубину. К своим спутникам вернулся притихшим и задумчивым.
	— Сколько ж тебе лет? — тихо спросил он Валена.
	— Ой, даже не спрашивай… — ответил тот, — Никогда не считал, если честно. Иди сюда, будем тебе клинок выбирать. Ты тоже сюда иди, никто у тебя этот меч не отнимает. Боюсь, из меня советчик в выборе оружия никакой.
	Ральдерик, заметно повеселевший после воссоединения со своим мечом, считавшимся им безвозвратно потерянным (как и конь, оказавшийся форменным трусом и сбежавший, бросив хозяина на произвол судьбы), временно перестал с ним обниматься и подошел к остальным. Взглядом знатока окинул он ряды висевшего перед ним оружия и впечатлился. Еще какое-то время пришлось ждать, пока дворянин перестанет восхищенно бегать, восклицать и хватать все подряд. Потом он снял некоторые клинки со стены и принялся по очереди ими размахивать. Гудрон чуть было не умилился: более искреннего восторга он не видел никогда в жизни. Вален же был раздражен и еле сдерживался, чтоб не начать орать. Если поведение ирольца ранее он еще как-то перенес, то праздник жизни в исполнении Ральдерика изрядно действовал ему на нервы. Хотя бы потому, что в отличие от кузнеца тот был вооружен, а у всех драконов рано или поздно развивается аллергия на зрелище раскручиваемого с большой скоростью меча в непосредственной от него близости. В тот самый момент, когда его терпение должно было лопнуть, дворянин вдруг успокоился и положил перед «учеником» несколько мечей.
	— Попробуй эти, — сказал он, более внимательно изучая рост и телосложение ирольца.
	Чувствуя себя полным дураком, Гудрон принялся по очереди махать предложенными клинками. Ральдерик ходил вокруг и задавал вопросы типа «Не тяжело?», «Удобно?», «Как в руке сидит?». Парень слабо себе представлял, как должен сидеть в руке меч, какого он должен быть веса и по сравнению с чем это должно быть удобно, поэтому изрядно нервировал воина своими нечленораздельными ответами. Наконец, изрядно измучив и кузнеца, и себя, и дракона, гендевец остался доволен подобранным оружием. Не успокоившись на достигнутом, он еще набрал каких-то ножей, щитов, доспехов и начал присматриваться к катапульте. Однако Вален решительно отобрал у него почти все, заявив, что с них и мечей с кинжалами хватит. Жалобу герцога, что кое-чья жена привела его доспехи в состояние, не подлежащее восстановлению, дракон просто проигнорировал. Выгнав юношей из пещеры, он принялся недовольно вешать разбросанное оружие на место и роптать на распустившуюся молодежь.
	— Тебя как зовут-то? — наконец заинтересовался Ральдерик, впервые сменяя свою обычную самодовольную мину более дружелюбным выражением лица.
	— Гудроном, — мрачно отозвался иролец, предвкушая последующую реакцию.
	Дворянин болезненно поморщился, сочувственно посмотрел на кузнеца и осторожно спросил:
	— Сам придумал или родители удружили?
	Собеседник этот вопрос гордо проигнорировал, однако гендевец не успокоился:
	— А поменять имя ты никогда не думал? Знаешь ли, имен хороших вокруг полно…
	— Не думал, — сказал, как отрезал, юноша.
	Герцог решил великодушно проявить врожденный такт и эту тему больше не поднимать.
	Чтобы не терять времени даром и проверить меч в деле, Ральдерик начал тренировку немедленно. Уже спустя пару минут он удивленно смотрел на распростертого на земле Гудрона.
	— Кем, говоришь, ты работаешь-то? — поинтересовался он, пока его ученик поднимался на ноги.
	— Кузнецом, — ответил тот, вставая в стойку.
	— Ничего не понимаю, раз ты кузнец, то просто обязан уметь обращаться с оружием. В противном случае как ты поймешь, хорош ли выкованный тобой меч?
	— Представляешь, а мне это и не нужно, — иролец, наконец, выровнял дыхание и попытался атаковать Ральдерика. — В Ироле мечи спросом не пользуются, поэтому у меня никогда не возникало необходимости их ковать.
	— Хм… Хорошо хоть ты кузнец, а не свинопас, — Ральдерик легко отбил выпад и снова отшвырнул парня на землю. — По крайней мере, руки у тебя сильные и замахиваться ты умеешь.
	Следующие несколько часов, пожалуй, были самыми унизительными в жизни Гудрона. Дворянин его буквально загнал. Ученик был измучен, избит и к вечеру еле держался на ногах. Герцог же, в отличие от него, выглядел так, будто весь день не занимался ничем тяжелее маникюра. Не дожидаясь ужина, кузнец рухнул в постель и тут же заснул. Гендевцу тоже разрешили ночевать в доме, а также накормили за общим столом, поэтому настроение у него сильно улучшилось. Он даже не устроил скандала, что его уложили спать в кухне на полу.

	На следующее утро иролец проснулся довольно рано. Юноша вышел из избы и как следует умылся. После вчерашнего у него болел каждый мускул, поэтому простое поднятие рук до уровня лица уже считалось проявлением силы воли и личным подвигом. Со стороны входа в пещеру слышались какие-то странные шоркающе-топающие звуки. Решив, что какая-то тренировка не сможет его сломить, парень поковылял туда. Вывалившись из кустов, он увидел довольно интересное зрелище. По поляне с самым серьезным видом кругами ходил большой серебряный дракон. Он вертел хвостом в такт шагов и ритмично помахивал крыльями. Гудрон плюхнулся на траву и принялся наблюдать. На очередном круге высшая рептилия его заметила и приветливо пошевелила глазом. Кузнец махнул рукой в ответ и спросил:
	— В здоровом теле здоровый дух?
	— Типа того, — отозвался Вален, продолжая утаптывать полянку. — Ради тебя, между прочим, стараюсь.
	— Ради меня? — искренне удивился юноша.
	— А для кого ж еще? — хмыкнул дракон, разрабатывая тазобедренный сустав. В исполнении многотонной туши это выглядело забавно. — Это ж тебе приспичило узнать, кто может летать лазурными сферами, жрущими с противным звуком. Попробую слетать кое-куда. Возможно, я смогу что-нибудь узнать.
	— Спасибо. Я тебе очень признателен, — заверил кузнец, удобнее устраиваясь на траве.
	— Пф-ф! Ясен пень! Еще б ты мне не признателен был, — проворчал собеседник, энергично крутя хвостом.
	Так прошло сколько-то времени. Рептилия сосредоточенно разминала затекшие члены, а человек мирно дремал на солнышке. Наконец с тихим хлопком серебристая туша исчезла в облачке сизого дыма, и на ее месте оказался Вален в том облике, к которому Гудрон привык. Тяжело дыша и утирая со лба рукавом пот, он плюхнулся рядом с товарищем и принялся смотреть на облака.
	— Ты раньше не говорил, что у тебя есть дочь, — сгоняя с носа надоедливую бабочку, пробурчал кузнец, решив поговорить с другом за жизнь.
	— А ты и не спрашивал никогда, — отозвался тот.
	— Расскажи о ней.
	— Ну что я могу сказать… — задумчиво протянул дракон.
	Юноша обратил внимание, что голос у него сразу стал нежнее, а взгляд мягче.
	— Ей 17 лет. Она у меня умная и красивая. Вся в маму. Хотя, наверное, все отцы так о своих дочерях говорят… Ты можешь не поверить, но она действительно самая красивая, самая умная, самая замечательная дочь в мире!
	Кузнец хотел было возразить, что на самом деле самой красивой, самой умной и самой замечательной девушкой в мире является принцесса Тальра лам Ирольская, но вовремя прикусил язык.
	— А где она сейчас?
	— Не знаю, — Вален пожал плечами. — Где-то.
	— Ну нормально! — возмутился Гудрон, — Твоя единственная дочь находится непонятно где, а ты так спокойно об этом говоришь!
	— Когда ей исполнилось пятнадцать, она заявила, что жить на задворках цивилизации в компании родителей не в ее вкусе. Сказала, что хочет яркой, насыщенной жизни, головокружительных приключений. Мы ее удерживать не стали.
	— Вален, ты меня удивляешь! Я бы в жизни не отпустил родную дочь неизвестно куда за головокружительными приключениями! А ты думал о всяких опасностях, с которыми может столкнуться юная беззащитная девушка? Ты думал о разбойниках? О диких зверях? О всяких извращенцах? И ты совсем не беспокоишься?!
	— А почему это я должен беспокоиться о всяких разбойниках, зверях и извращенцах? — картинно удивился дракон. — Пусть они сами о себе беспокоятся! Я ж тебе уже говорил, что она характером пошла в мать. Да и от меня ей кое-что досталось…
	— То есть она тоже может превращаться во что-то необъятное, крылатое, зубастое и когтистое? — уточнил Гудрон, невольно проникаясь жалостью к тем несчастным, что на свою беду могут выскочить из-за угла на девушку, унаследовавшую характер Юлады и способности Валена.
	— Не-е-ет… Не утрируй уж. Да будет тебе известно, этим мои умения не исчерпываются! Например, я могу еще вот так…
	— Зовут-то ее как? — юноша не дал товарищу договорить и уничтожить окружающую местность.
	Он был уверен, что драконы умеют лишь сеять разрушения различной степени тяжести и масштабов, а находиться в непосредственной близи от одного из них, сказавшего роковую фразу: «Смотри, как я умею!» — смертельно опасно для здоровья.
	Вален замер на середине выписываемого руками пасса и задумался. Гудрон не стал этому удивляться, помня, как долго тот пытался восстановить в памяти собственное имя.
	— Эрлада. Точно. Ее зовут Эрлада! — наконец сообщил дракон, явно довольный собой.
	— Такое чувство, что ее в честь маменьки хотели назвать, но потом пошли на некоторые уступки здравому смыслу, — заметил иролец.
	— Не совсем так. Видишь ли, в Саварахе, откуда Юлада родом, в королевской семье существует традиция называния детей. Имя любой девочки, рожденной в доме Ванро, должно заканчиваться на «лада», мальчика же — на «зер». Например, нынешний король Савараха, являющийся по совместительству старшим братом моей жены, носит имя Молизер. Существует еще один обычай. Вот мою супругу полностью зовут Юлада Фридерика Ровелла Ванро лам Саварахская (ее мать и бабка родом из других семей). А дочь — Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская. Понял? После собственного имени идут имена матери и бабушки по материнской линии. У мальчиков — отца и деда по отцовской.
	— А в Саварахе знают о существовании Эрлады? — заинтересовался Гудрон, никогда прежде не слышавший о таких интересных традициях.
	— Пф-ф! А как же еще! Все-таки она — четвертый претендент на трон, — не без гордости заявил Вален. — Мы с женой не пожалели времени, свозили ее в Саварах и познакомили со всеми родственниками.
	— И тебя вот так взяли и пустили во дворец? — с сомнением уточнил кузнец. — После того, что ты сделал?
	— Пустили, представь себе! Молизер ведь умный, хоть и дурак последний. Когда я Юладу похитил, он ведь войско собрал, чтоб ее спасти. Идиот! Пришлось ему тогда доступно объяснить, что он не прав…
	— Ты испепелил всю армию, — с мрачной уверенностью заявил юноша, припоминая советы дракона по похищению принцесс и скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.
	— Представь себе, нет! — обиделся Вален. — Если б я так поступил, знаешь, какой скандал мне жена бы закатила?! У-у-у… Просто ограничился наглядной демонстрацией собственной силы и превосходства. Когда войско разбежалось, я смог нормально поговорить с ее братом. Он оказался сообразительным, поэтому достаточно быстро согласился принять меня в члены семьи. Что характерно, Юлада в это время все еще продолжала швыряться в меня предметами, грозилась перегрызть себе вены и искалечить мне жизнь. Так что в каком-то смысле он гораздо умнее ее. Так что дочка моя считается законной наследницей Ванро и, возможно, однажды даже станет королевой!
	— Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская… — задумчиво повторил Гудрон. — Так ведь это только по маменьке. А с твоей стороны ей что, никаких частей имени не перепало?
	— Хм… — хозяин пещеры впервые в жизни об этом задумался. — Выходит, что так. У нас, драконов, именам уделяется мало внимания…
	— Я уж заметил, — тихо пробурчал иролец.
	— Если ты дракон, тебя все и так знают. Нас достаточно немного, поэтому нет особой необходимости придумывать себе сложные названия. Само понятие «дракон» будет посильнее любого титула.
	— Ну неужели вообще ничего нельзя добавить? — начал ныть кузнец, у которого и фамилии-то толком не было (по крайней мере, он ее честно не знал и всегда довольствовался своим сомнительным именем).
	— Ну, если тебе так хочется, можно что-нибудь и добавить, — милостиво согласился Вален, твердо решивший в глубине души, что мозг вывихнет, но придумает какую-нибудь отсебятину к и без того не короткому имени дочери.
	— Валеновна? — с сомнением предложил парень после непродолжительного раздумья.
	Дракон недовольно поморщился и покачал головой.
	— Нужно что-нибудь более впечатляющее и поражающее воображение.
	— Тогда, может быть, «де Вален»? — все никак не успокаивался юноша.
	— Тоже не то… — горестно вздохнул собеседник.
	Тут кусты у них за спинами зашуршали, и из зарослей выпорхнул цветущий и довольный жизнью Ральдерик. Окинув гордым взглядом открывавшуюся панораму, он вздохнул полной грудью и, упершись руками в бока, обратил свой взор на валявшегося тут же Гудрона. У того сразу возникло очень нехорошее предчувствие. Как оказалось, интуиция его не обманула.
	— Вставай! Тренировка не ждет! — радостно заявил дворянин, направляясь к напрягшемуся и приунывшему ирольцу.
	— Какая тренировка?! Я еще даже не завтракал! — пытался отсрочить неизбежное кузнец, пока вельможа волок его за рукав в сторону дома.
	Вален печально помахал рукой на прощание и изобразил, что скорбит вместе с другом. Это выглядело бы убедительно, если б не гаденькая улыбочка, которую он безуспешно пытался скрыть.
	— Соболезную, — без намека на жалость сообщил Ральдерик, пока они пробирались сквозь маскировочную рощу.
	Раздался негромкий хлопок, и серебряный дракон взмыл в утреннее небо.

	Пошли дни. Каждое утро Вален куда-то улетал, Юлада тихо копалась в пещере, а Гудрон постигал тяжкую науку махания холодным оружием под чутким руководством потомственного воина. Герцог, которого по этому случаю освободили от исправительного труда, работал с полной самоотдачей. Избитый и ужасно помрачневший за последнее время кузнец решил, что, видимо, дома Ральдерик всех достал своим фехтованием, вот его и послали сражаться с чудищем, в надежде, что он не вернется. За дни тренировок мало что изменилось в соотношении сил. Дворянин не переставал утверждать, что у его ученика нет ни малейшего таланта и что он только напрасно тратит время, как свое, так и своего добродетельного учителя. При этом он еще умудрялся выглядеть и вести себя так, будто находится на оздоровительном отдыхе на лоне природы. Неожиданно для себя Гудрон открыл в себе такие качества, как сила воли, терпение и упорство. Раньше у них не было возможности проявиться, зато здесь им представился отличный случай заявить о своем существовании. К своему удивлению, кузнец решил, что вытерпит эти тренировки и еще испортит прическу одному конкретно взятому аристократу. Поэтому, стиснув зубы, он снова и снова поднимался с земли и шел в атаку. На шестой день у него наконец перестало ломить все тело и жизнь сразу показалась светлей и ярче.

	3

	Вечером шестого дня, когда все сидели за ужином, Вален поинтересовался:
	— Ну, как продвигаются занятия?
	— Ужасно, — безапелляционно заявил Ральдерик. — Он абсолютный бездарь! Здесь даже я не в силах ничего изменить…
	— Ты уж меня с собой не сравнивай! — вспылил Гудрон, которого эти разговоры уже успели достать. — В отличие от тебя, фехтующего с раннего детства, я тренируюсь всего неделю! Лично мне кажется, что этот баклан неплохо меня натаскал. По крайней мере, я теперь точно в одиночку смогу победить всю ирольскую армию.
	— Нашел повод для гордости… — буркнул дракон, обеими руками удерживая рвущегося мстить за баклана аристократа. — Я помню, что представляет собой твоя хваленая ирольская армия…
	— Но ведь прогресс налицо! — кузнец увернулся от пущенной в него дворянином ложки.
	— Это хорошо, — довольно кивнул Вален. — Теперь попроси прощения у Его Сиятельства, или как его там правильно называть.
	Гендевец перестал вырываться, спокойно сел и стал демонстративно ждать извинений за нанесенное оскорбление.
	— А почему это я должен перед ним извиняться? — неожиданно для себя вдруг уперся обычно миролюбивый иролец. — Он меня безнаказанно обзывал всю эту неделю…
	— Ты не забывай, кто я, а кто ты!
	— Так, умолкли оба! — Юлада одновременно дала обоим по затрещине. — Теперь никому не обидно? Ральдерик, мы с тобой уже обсуждали эту тему. Здесь всем плевать, как тебя зовут. Ты здесь на тех же правах, что и Гудрон. Хотя нет. У него их даже больше. Все-таки он не приезжал сюда с целью убийства моего мужа.
	Юноши молчаливым согласием решили это дело замять, потому что оба слишком хорошо знали, что представляет собой «драконша» в гневе. Даже вельможа был вынужден проглотить гневную тираду о том, что на него никто и никогда не смел поднять руку, разве что в ней был зажат меч или боевой топор.
	— Это хорошо, что прогресс налицо, — продолжил Вален, когда все успокоились. — Потому что завтра утром ты выходишь в поход, как бы громко это ни звучало.
	— Как завтра? — опешил кузнец, порядком разомлевший и привыкший к жизни с семейством высших рептилий.
	— Вот так. Завтра самое время. Я узнал все, что хотел, ты научился держать в руках оружие. Дольше ждать не имеет смысла, это во-первых. А во-вторых, неужели тебя не терзает мысль, что твоя невеста мучается в плену у какого-то маньяка-извращенца?
	— ЧТО-О-О?! У маньяка-извращенца?! — у юноши от ужаса задрожал голос и чуть не потекли слезы. — Значит, пока я тут бил баклуши, Тальра…
	— Тихо, тихо… Это я для примера сказал. Она, может быть, и не мучается даже. Возможно, отмучалась уже… Шутка, шутка!!! — замахал руками дракон, увидев выражение лица Гудрона. — В общем, я не знаю, где она сейчас. Принцессе твоей мог попасться какой-нибудь милый, вежливый престарелый монстр, который девушек не ест уже несколько сотен лет, а ее похитил, чтобы форму не терять, или стариной тряхнуть.
	— Ты же сказал, что все выяснил, — немного успокоившись, укоризненно сказал кузнец.
	— Выяснил все, что мог выяснить, — поправил его собеседник, — Я тебе сразу сказал, чтоб ты на многое не надеялся.
	— Но хоть что-то ты все же узнал?
	— Обижаешь! Конечно, узнал. Смотри.
	— Еще одно наглядное пособие, — констатировал иролец, когда на столе появились листок бумаги и огрызок карандаша.
	— Не ехидничай, — огрызнулся Вален, принимаясь что-то вырисовывать. — Ты смотришь? Вот тут у нас Ирола. А вот тут сейчас находимся мы. Так. Север, юг, запад, восток… В нашу сторону никакая лазурная светящаяся сфера не летела. Я б заметил. Так что север автоматически исключается. На юге она тоже не появлялась. Прат утверждает, что и на западе ничего подобного не было. Я ему, старому маразматику, конечно, верить б особо не стал. Поэтому я уточнил. Действительно, там ничего такого не было. Напрасно в нем сомневался.
	— Кто такой Прат? — заинтересовался Ральдерик, пододвигаясь ближе к дракону и отбирая у него «наглядное пособие».
	— Прат — мой старинный друг. Вервольф. Живет примерно тут, — Вален вырвал у герцога бумагу и поставил жирную точку сильно западнее Иролы.
	— А что с югом?
	— Там у меня тоже куча знакомых, — неопределенно пояснил хозяин пещеры, многократно тыкая карандашом в нижней части листа. — Так что единственно возможное направление — восток.
	— Совсем не обязательно, — заявил герцог. — Эта ваша лазурная сфера просто может находиться где-то между нами, этим Пратом и кучей южных знакомых.
	— Или они просто могли ее проглядеть, — мрачно добавил Гудрон.
	— А я говорю восток! — разозлился дракон. — Много вы понимаете… «Они могли ее проглядеть… сю-сю…» Не могли! Мы, монстры, всегда в курсе, кто еще живет на нашей территории. Это дело чести, а то и жизни. Земли Прата и товарищей на юге заканчиваются там, где начинаются мои. Я точно знаю, что на моем участке проживает колония вампиров, пара мелких оборотней, несколько низших духов и еще кхм… тот резной камень. Мне известны все их тропы, источники питания, места обитания. Невозможно втайне от меня пересечь границы моих владений…
	— Однако приход Ральдерика был для тебя неожиданным, — встрял иролец, решив подколоть дракона.
	— На людей это не распространяется, — отмахнулся Вален. — Так же, как и на белок, ворон и прочих тварей… Я говорю о существах, подобных мне. Так что не могла эта штука незамеченной пролететь.
	— А что восток?
	— А что восток? А на востоке у меня друзей нет. Более того, там вообще никого из наших нет.
	— Что? — поразился дворянин. — На всем востоке ни одного монстра?
	— Я не говорю про весь восток. Лишь про ту его часть, с которой граничу. Что там дальше, мне неизвестно.
	— А слетать на разведку ты не пробовал? — удивился гендевец такому отсутствию любопытства.
	— Мне кажется, или там что-то не так? — насторожился Гудрон. — Судя по твоим словам, в обычных условиях и шагу некуда ступить, чтоб не нарваться на какого-нибудь оборотня или низшего духа. А тут вдруг огромная необитаемая территория…
	— Ты прав, — согласился дракон. — Много лет назад существовала одна очень развитая цивилизация. Тот каменный столб от них, кстати, остался.
	— Угу. И был у них добрейшей души бог, которого они очень любили. Оттого и умерли, — сострил кузнец, припоминая резьбу на камне.
	— Примерно так все и произошло на самом деле. Не знаю, что у них там случилось, но в один прекрасный, не для них конечно, день они действительно погибли. Я тогда был еще молодой и наивный. Жил гораздо юго-западней. Ну так вот. В тот самый прекрасный день на востоке вдруг образовался то ли барьер, то ли еще что… Не знаю, как вам объяснить. В общем, там такая пелена мутная, человеческому и животному глазу невидная. Из-за нее никто из наших никогда не приходил, хотя у многих жилища и семьи по эту сторону остались. Как-то своими глазами видел, как один не в меру шустрый и смелый упырь пытался ее пересечь. От того, что с ним стало, меня потом долго кошмары по ночам мучили.
	— Я так понимаю, что всякая нечисть гибнет при попытке перейти эту местность, — выразил общее с Гудроном сомнение Ральдерик. — Однако ты уверен, что та штука улетела именно туда. Несостыковочка.
	— Знаю, но альтернативы нет! — развел руками Вален. — Это единственно возможный вариант. Вероятно, эта штука гораздо сильнее меня или любого из местных. Может быть, она каким-то образом выработала иммунитет к барьеру…
	— Или просто не подпадает под определение нечисти, — выдвинул неожиданную теорию кузнец.
	Вален крепко над этим задумался. Видимо, подобный вариант не приходил ему в голову.
	— Кстати, а обойти с юга или с севера этот барьер никто не пробовал? — спросил Ральдерик, сильно заинтересовавшись предметом разговора.
	— Наверное, кто-нибудь пытался, — пожал плечами хозяин дома. — Я — нет. У меня на той стороне особых дел и не было-то никогда.
	— А на людей эта штука какое влияние оказывает?
	— Ну-у-у… Вроде бы видимого никакого, — задумался дракон. — Оттуда приходили люди, возвращались обратно. Они его, кажись, и не замечали даже.
	— Отлично. Тогда завтра с утра я иду, — решил Гудрон. — Кстати, я все хотел поинтересоваться. Та развилка. Дороги куда ведут-то хоть?
	— Хорошо, что спросил. Тебе по левой ветке идти. Она как раз на восток тянется.
	— А правая куда?
	— Правая? Правая делает петлю и уходит на юг. Это путь на Саварах, Гендеву и прочие неизвестные тебе страны.
	— Я по ней приехал, — подтвердил Ральдерик.
	Тем временем Юлада достала из сундука два каких-то небольших мешочка и положила их перед кузнецом на стол.
	— Смотри, в этом деньги, а в этом разные амулеты.
	— Спасибо, я обязательно когда-нибудь верну, — смущенно пообещал Гудрон, с любовью глядя на проступавшие сквозь ткань монеты. — А вам они точно не нужны? Если это последние средства, припасенные на черный день, я не возьму!
	— Ой, да забудь, — спокойно сказала женщина, садясь рядом с мужем. — У нас этого добра еще целая куча. Неужели не слышал о груде сокровищ, которая есть у каждого уважающего себя дракона?
	— Слышал. Только я был в пещере. Там точно не было никакой золотой кучи.
	— Я что, дурак, что ли? — хмыкнул Вален. — Оставлять ценные вещи у самого входа…
	— Тогда ладно, — успокоился кузнец, решив, что, скорее всего, деньги возвращать не придется. — А что за амулеты?
	— Не знаю, — пожала плечами Юлада после смущенного молчания.
	— Как не знаешь? — удивился Ральдерик.
	— Ну так… Они у мужа уже давно лежат. Наверное, предполагалось, что смогут защитить от него их обладателей. Если это правда, то они не работают. Но вдруг все-таки польза от них какая-нибудь будет, так что на всякий случай возьми. Тем более что весят немного.
	— Э-э-э… Спасибо большое.
	— Я тоже иду! — заявил вдруг гендевец.
	Все с удивлением на него посмотрели.
	— Тебе-то это зачем? — прямо спросил Гудрон, ожидая какого-либо подвоха.
	— Ну-у-у… Все-таки это мой непутевый ученик, — Ральдерик покровительственно похлопал ирольца по голове. — Будет обидно, если все мои старания пропадут, когда его убьют в первой же подворотне какие-нибудь агрессивно настроенные типы.
	— Не верю, — заявил парень, убирая руку герцога со своей кучерявой макушки. — С каких это пор моя судьба так тебя заботит?
	— С тех самых, как идти в поход гораздо увлекательней, чем чистить коровник и рубить дрова, — прошипел в лицо кузнецу аристократ.
	— Ты можешь ступать домой, — подала голос Юлада. — Больше тебя здесь никто не держит. Считай, что отработал повинность.
	— Я уже сказал, что иду с ним, — безапелляционно заявил Ральдерик. — В Гендеву я пока не могу вернуться в силу… э-э-э… определенных причин.
	— Отлично, — довольно хмыкнул Вален, доставая из кармана какую-то бумажку и что-то на ней рисуя.
	Когда он протянул листок Гудрону, тот увидел, что это был список предполагаемых членов команды. Напротив пункта «воин» стоял жирный плюс.

	На следующий день, рано утром, двое юношей уже шли по пыльной дороге, ведшей на восток. День снова обещал быть солнечным, ясным и очень жарким. Путники шли в розово-лилово-оранжевый восход, подобно эпическим героям, которых так любят вспоминать в песнях у костра, когда вся выпивка уже закончилась, а спать еще не хочется. Они шагали молча. Каждый думал о чем-то своем. Наконец, тот, который смуглый и кудрявый, нарушил всю торжественность момента.
	— Вот объясни мне, пожалуйста. Почему ты несешь деньги и список команды, а я — всю еду, все оружие и еще наши сумки с вещами?
	— Ну-у-у-у… Потому что я — это я, а ты — это ты.
	— И что с того?
	— А то, что я… То, что у меня большой опыт переноски ценностей и важной документации, а у тебя — в сфере ношения тяжелых грузов. Просто каждый из нас занимается тем, в чем он разбирается лучше.
	— Да ты что?! А ты никогда не думал о том, что тебе было бы неплохо научиться чему-нибудь новому? Не слышал фразу «В жизни надо попробовать все»?
	— Сказать по правде, я большой сторонник традиций и немного старомоден…
	— Бери половину вещей, я сказал!
	После небольшой свары и дележа багажа товарищи пошли дальше. Они достаточно быстро добрались до развилки. Дворянин задумчиво посмотрел на правую дорогу, исчезавшую за поворотом в лесу, и решительно шагнул на левую. Гудрон последовал его примеру. Очень скоро ему надоело идти молча.
	— Ральдерик, а Ральдерик.
	— Ну, чего еще?
	— Я вот все никак не могу понять…
	— Ничуть не удивлен…
	— Вот ты. Вроде ведь неглупый. Так какого рожна на дракона охотиться пошел?
	— Это тебя не касается.
	— Да ладно тебе. Ответь, а то ведь я сейчас версии выдвигать начну. Хуже будет.
	— Слушай, ты молчать вообще умеешь? — разозлился гендевец. — Разговорчивый ты наш! Если нечем рот занять…
	— Версия номер один. «Романтичная».
	— Отвяжись, я сказал!
	— У-у-у… Какие мы сердитые! Ну так вот. Жила-была красотка. И полюбилась она одному конкретно взятому герцогу. Однако девушка решила, что тот для нее не слишком красив, самовлюблен, самоуверен и вообще хам…
	— Что значит «не слишком красив»?! — со смесью ужаса и гнева возопил Ральдерик, поспешно роясь в карманах в поисках зеркальца.
	— Ну хорошо. Если тебя это так беспокоит, пусть будет «слишком красив». Доволен?
	— Вполне, — разом успокоился вельможа.
	— А остальные эпитеты тебя не волнуют? — с нездоровым любопытством поинтересовался вошедший в раж иролец.
	— Еще как волнуют. Но фамильная честность и гордость не позволяют мне соврать, что они совсем лишены зерен истины…
	— Хорошо. Тогда продолжаю. И сказала девушка этому герцогу: «Слушай, дорогуша. Ты мне, конечно, не безобразен…» Ральдерик, что за выражение лица? Что за взгляд? Не отвлекай меня. «Не могу сказать, что ты мне безобразен, однако, боюсь, папа не одобрит нашего брака, ибо какой толк от мужа, который все время проводит напротив зеркала? Вот если бы ты совершил подвиг (убил дракона, к примеру, того самого, который слопал уже неизвестно сколько принцев и прочих фанатиков), тогда совсем другое дело». И вскочил тот герцог на коня верного, и оставил он мозг дома в родовом замке. Потому что, если б не выгрузил он его за ненадобностью, то понял бы, что красотка просто не знает, как от него отделаться. Причем насовсем. Или на худой конец надеется, что ему дракон как минимум лицо попортит, и ей будет не так обидно стоять с ним рядом и комплексовать по поводу собственной внешности.
	— Мне показалось, или в этом поистине трагичном рассказе было много автобиографичного? — в ответ уколол кузнеца Ральдерик. — Ты не угадал.
	— Хорошо, тогда версия вторая. «Сердобольная».
	— Ну, давай, я весь в предвкушении.
	— Жил был один конкретно взятый герцог…
	— Слушай, ты не можешь придумать какую-нибудь другую формулировку? От этого твоего «конкретно взятого герцога» меня уже тошнит.
	— Хорошо. Жил был один ты. И был у тебя престарелый дедушка. Не было у тебя ни братьев, ни сестер, а родители твои умерли от страшного недуга, когда ты был совсем маленьким. Вообще никого не было, кроме этого престарелого дедушки (который, кстати, тебе родным не приходился, но ты об этом не знал и любил его, как всю семью, вместе взятую). И вот ты вырос до нынешнего состояния. Совсем состарился твой дедушка, приготовился оставить этот грешный мир ради сомнительных перспектив загробного. Долго и безутешно рыдал ты над его смертным одром, заранее горюя о своей трагичной судьбе никому не нужного сиротинушки. А потом в одну грозовую ночь в двери замка постучала уродливая старуха в черном плаще с капюшоном. И поведала она тайну великую (после того как на халяву сожрала кучу дорогостоящих продуктов, выпила половину марочного вина из герцогских подвалов, прихватила все ценности, которые «плохо лежали», и выспалась на шелковых простынях с… ладно, мысль дальше продолжать не буду, а то ты обидишься). Что может спасти старца твоего драгоценного от смерти верной и лютой лишь желчь убитого любящей внучачьей рукой дракона, смешанная с кровью двадцати девственниц не старше шестидесяти лет. По три чайной ложки после еды четыре раза в день. И вскочил ты на коня верного… Дальше ты знаешь.
	— Знаешь, я поражен.
	— Угадал что ли? — обрадовался Гудрон.
	— Нет. Не угадал! Я просто поражен, и все тут. У тебя в роду сказочников не было? Ты подумай о смене профессии. С таким воображением нужно либо книжки писать, либо серьезно лечиться кровопусканием с полнейшим запретом на дальнейшее употребление мухоморов.
	— Ну что, хочешь услышать третью версию?
	— Нет.
	— А то давай?
	— Я сказал «НЕТ!»
	— Хорошо. Тогда твоя очередь. Не хочешь придумывать, расскажи правду.
	— Я, кажется, понял.
	— Что ты понял?
	— Твою принцессу не похитили. Она сама от тебя сбежала, а все ваше королевство ей искренне сочувствует и всячески покрывает.
	— Не смешно.
	Какое-то время они даже шли молча. Если быть точнее, Гудрон обиделся и твердо решил, что он теперь слова не скажет, разве что спутник будет на коленях его умолять. Спустя примерно час он как следует все обдумал и постановил, что заговорит, но только в том случае, если разговор начнет Ральдерик. А сам он будет гордо идти молча и созерцать окрестности. Да, именно так. Однако дворянин поднимать беседу не торопился и, казалось, упивался образовавшейся тишиной.

	Солнце было в зените. Если б не спасительная тень от деревьев, путникам пришлось бы ой как несладко. Видимо, мухи тоже не выдержали этого пекла и срочно иммигрировали на север. На самый северный север. Примерно в зону вечной мерзлоты. Ральдерик остановился и предложил закусить. Гудрон милостиво согласился. Они расположились на траве недалеко от дороги и молча жевали. Иролец сидел с видом щенка, которому харкнули в распахнутую душу в ответ на искреннее дружелюбие и доверие. Гендевцу стало за себя стыдно. Чуть ли не впервые в жизни. Он виновато глянул на отрешенно жевавшего спутника.
	— Знаешь… Причина, по которой я напал на дракона…
	Кузнец не реагировал.
	— Ну так вот. Меня… эээ… вынудили определенные обстоятельства…
	— Я не заставляю тебя говорить, — сухо возвестил иролец, внутренне торжествуя и упиваясь триумфом.
	— Я уже начал, — возразил герцог, думая, как бы объяснить ту щекотливую ситуацию, в которой оказался, с меньшим уроном для своего престижа. — Ладно. По порядку. Как ты уже знаешь, я родом из Гендевы — старинного королевства, граничащего с Саварахом. Она исторически разделена на пять больших провинций: Велия, Дофалия, Пранди, Увеб и Заренга. Во главе каждой из них стоит герцог. Герцоги подчиняются только монарху и являются его очень дальними родственниками, не имеющими права претендовать на трон. Это не распространяется на правителя Велии, потому что им всегда является наследник престола, старший сын короля. Сам я из Заренги.
	— Ну и зачем ты мне это говоришь? — равнодушно спросил Гудрон.
	— Не сбивай, я ж сказал, что по порядку рассказываю!
	— А, ну тогда продолжай…
	— Ну так вот. На чем я остановился? Ага. Как я уже сказал, герцоги подчиняются королю, однако в то же время обладают очень большой самостоятельностью. Все свои внутренние дела решают сами, платят в столицу достаточно небольшие налоги, все остальные деньги остаются в их распоряжении. Ну и так далее. Велия, несмотря на свой статус, — самая маленькая из провинций, как раз граничащая с нашей Заренгой. Нынешний ее правитель сильно недоволен таким положением вещей. Он, как будущий король, считает, что герцогства уж слишком самостоятельны, что Велия несправедливо мелкая и всё такое прочее. В общем, он решил уже сейчас начать укреплять королевскую власть и подчинять себе остальные земли.
	— Разве ж это плохо? — удивился Гудрон.
	— Ну знаешь! Если ты будущий правитель одной из этих провинций, то для тебя это плохо!
	— Но для государства-то, наверное, хорошо… — задумчиво предположил кузнец.
	— И с каких это пор ты вдруг стал разбираться в политике и управлении?! — разозлился обиженный вельможа. — Если я правильно помню, ты всю жизнь за наковальней провел, а образования у тебя вообще нет!
	— Ладно, извини.
	— Зря я с тобой пошел.
	— Ты сам вызвался, тебя отговаривали. Но ты сказал, что не можешь пойти домой в силу определенных причин. Это те же причины, почему ты напал на Валена?
	— Да, — после долгого молчания ответил Ральдерик и нахмурился еще больше.
	— Ну, так что там дальше-то было? — вернулся к основному разговору Гудрон, уже не пытаясь притворяться равнодушным и незаинтересованным.
	Устало вздохнув, гендевец продолжил рассказ.
	— Как оказалось, он решил начать именно с Заренги. В общем-то, это вполне логично. Только я об этом тогда не знал. И вот, примерно четыре месяца назад мы с ним кое о чем поспорили. Спорили на желание. Я проиграл. Он точно мухлевал!
	— Значит, спорили, говоришь? — ехидно спросил Гудрон.
	— Хорошо, не спорили, — согласился герцог. — Играли в карты. Теперь ты доволен?
	— Вполне. И ты продул.
	— Да. Главное, в течение всей игры мне везло, я даже не сомневался, что победа моя…
	— Еще и не совсем трезв был, да?
	— Какая разница?!
	— Никакой, не обращай внимания.
	— А потом он предложил сыграть на желание. Я согласился.
	— И проиграл.
	— Именно. И тут он огласил, чего хочет. Я как услышал, чуть не поседел весь. Он пожелал Заренгу.
	— Что-что? — подавился хлебом опешивший иролец.
	— Повторяю. Он пожелал, чтобы Заренга стала частью Велии и перешла в его владение.
	— И у этого человека еще хватает наглости меня дураком называть! — громко возвестил кузнец, обращаюсь к миру в целом. — Только Вален-то здесь причем?
	— Подожди, это еще не все. Путем немыслимых усилий, уговоров и взываний к совести мне удалось добиться от него кое-каких поправок. В общем, он согласился, что, если я принесу ему голову дракона до конца этого года, то все остается по-прежнему. Если же среди его новогодних подарков не будет зловонного и начинающего разлагаться свертка с большим и страшным куском мяса, то его родное герцогство увеличится чуть ли не в три раза за счет моего.
	— Это ты предложил? — окончательно разочаровался в умственных способностях своего нового друга Гудрон.
	— Конечно же нет! Я еще не настолько отчаялся. Он сам это придумал, гаденько так ухмыляясь. У меня выбора не было.
	— Теперь я понял. И ты бросил родной край и поехал за драконом?
	— Ну да. Главное успеть, прежде чем отцу все станет известно.
	— А? Так твоя семья не знает, что учудил их отпрыск?
	— А как бы я это им сказал? «Здравствуй, папа! Знаешь, я тут наше герцогство в карты проиграл! Но ты не переживай, я быстренько смотаюсь кое-куда, дай денег на дорогу»? Раз с Валеном не получилось, мне надо срочно искать какого-нибудь другого дракона. А тут у тебя так удачно украли невесту! Надеюсь, ты не будешь претендовать на монстра, который это сделал? В таком случае мы оба получим то, что нам надо. У тебя будет твоя принцесса, а у меня — голова чудища.
	— Мне кажется, это был не дракон, — поделился своими подозрениями кузнец.
	— Да какая разница?! Ты думаешь, он в фауне разбирается? Как же! Для него все монстры на одно лицо. Главное, чтоб пострашнее выражение морды было!
	— Ну, как знаешь, — протянул Гудрон, сильно сомневаясь, что это так.

	На этом беседа и закончилась. Путники пошли дальше. Ральдерик все время жаловался на отсутствие лошадей, которые бы сильно облегчили им путь. Иролец, у которого и ослика-то отродясь не было, никак не мог понять, что не устраивает дворянина в такой замечательной прогулке. На третий день пути у вельможи окончательно испортилось настроение. Еда, которую дала в дорогу Юлада подходила к концу, а то, что осталось, успело зачерстветь и надоесть. Его прекрасные каштановые волосы запылились, слиплись и висели мало привлекательными патлами. Все разговоры гендевца вскоре свелись к нытью, что если он в ближайшее время не примет ароматическую ванну (два раза подряд) и не переоденется в чистую одежду — прольется кровь. К его огромному удивлению, спутник легко переносил отсутствие таких жизненно необходимых вещей, как, например, расческа (Ральдерик ему свою не давал и прятал ее на самом дне сумки).
	Когда кузнец уже был близок к тому, чтобы убить ближнего своего и избавить их обоих от страданий, им по дороге попалась речка с чистой водой. Разом воспрявший духом дворянин долго в ней отмокал, а давно вымывшегося и высохшего товарища послал за какими-то травками, которые надо было варить в котелке, а потом втирать в волосы. Тихо матерясь понятными разве что только ирольским крестьянам словами, Гудрон таки выполнил эту просьбу. Однако когда герцог попытался заставить его постирать ему одежду, высказал тому все, что о нем думал, и пообещал обрить во сне налысо.
	Чтобы хоть как-то компенсировать потерянное по его милости время, аристократ предложил быстренько пофехтовать, чтоб освежить и закрепить в памяти своего ученика хоть какие-то навыки. Так что все утро было потрачено впустую, зато идти сразу стало гораздо приятней — благоухающий лесными травами Ральдерик перестал действовать на нервы. Вечером оказалось, что утренняя тренировка была как раз кстати. Невдалеке от дороги тьму разгонял одинокий костерок. Гендевец на всякий случай зажал Гудрону рот и дал знак, призывавший тихо-тихо, незаметно-незаметно двигаться в направлении огня. Очень осторожно они подобрались максимально близко к источнику света и притаились в зарослях, наблюдая за компанией крайне непривлекательных, хохочущих и пьющих мужчин неопределенного возраста, вызывающих одним своим видом лишь отвращение.
	— Разбойники! — прошептал Ральдерик, — Какая удача!
	— Удача, что нас не заметили? — на всякий случай уточнил иролец, сильно обеспокоенный нетипичным для друга взглядом, светящимся нездоровым азартом.
	— Удача, что их заметили мы! Ну-ка, ну-ка… О, да у них лошади есть!
	— Постой, ты ведь не собираешься…
	— Тебе ведь все равно надо проверить свои боевые навыки в действии. Отличная практика!
	— Ничего себе практика! Ты посмотри, как их много!
	— Всего пятнадцать. Скажи лучше, что испугался.
	— Ты сошел с ума! Ни один нормальный человек никогда не полезет на банду отъявленных головорезов, если тех гораздо больше. Сейчас именно такой случай.
	— Ни один нормальный человек не пойдет к дракону за советом, так что ты уже пролетел по этому показателю.
	— Как думаешь, мы миновали ту границу, о которой говорил Вален?
	— Думаю, уже давно. А что?
	— А вдруг это не люди совсем…
	— Ну, так иди и проверь!
	— Что-о-о?! По-подожди! Я не пойду!
	— А чего тут ждать-то?! — прошептал Ральдерик, выталкивая товарища из кустов. — Мысленно я с тобой!
	Вот так и свалился Гудрон в толпу ничего не подозревавших разбойников. Те перестали пить и хохотать над своими пошлыми шуточками. Молча уставились на смущенную, освещенную пламенем костра фигуру обалдевшими глазами. Юноша попытался спрятать меч за спину и, неуверенно помахав рукой, выдавил:
	— Э-э-э-э… Всем добрый вечер.
	Примерно через пять минут дворянин гордо похлопал бледного и трясущегося кузнеца по плечу.
	— Молодец! Все-таки я — гениальный учитель! Видишь, под моим чутким руководством даже из тебя со временем может получиться отличный воин! Эк ты их уделал…
	— Больше никогда так не поступай! — заорал иролец, скидывая с себя чужую ладонь. — Я уже решил, что меня убьют!
	— Тебя бы не убили, — весомо заявил Ральдерик, отпинывая с дороги чью-то ногу. — Потому что рядом был я.
	— Ты был не рядом! Ты был в кустах!
	— Скажи еще, что, по-твоему, эти кусты очень далекие. Если б у тебя возникли проблемы, я бы вышел и все устроил. Но никаких трудностей не было. Я уже говорил, что тебе надо набираться боевого опыта. Слушай, мне так понравилось, как ты того хмыря в костер толкнул! — решил сменить тему «учитель».
	— Я его не толкал, — начал объяснять, клацая зубами, Гудрон. — Просто споткнулся о камень и, чтобы не упасть, схватился за того парня. Я ж не знал, что он такой неустойчивый.
	— Тебе говорили, что ты очень везучий? Любой другой на твоем месте десять раз бы погиб! Как ты умудрился споткнуться и упасть именно в тот момент, когда тебе в голову летел горящий факел?!
	— Все это — чистая случайность, — заявил кузнец.
	— Слушай внимательно, — Ральдерик принялся обшаривать карманы трупов, изредка брезгливо морщась. — Когда рассказываешь о своих битвах, никогда не говори, что победил нечаянно. Всегда утверждай, что заранее просчитал ситуацию на несколько ходов вперед, что события развивались точно по твоему гениальному плану, что враги, подобно наивным овцам, повелись на твои зубодробительные уловки. Например: «И тогда я ловко увернулся от факела, одновременно кидая разбойника в костер. Как я и предполагал, двое других решили, что я потерял бдительность, и накинулись на меня. Ловушка захлопнулась. Даже не догадываясь, что играет по моим правилам, один получил горящим факелом, пролетавшим у меня над головой, по зубам».
	Гендевец сделал паузу, фокусируя внимание на извлеченной из чьего-то кармана непонятной металлической штуковине. Через секунду небрежно отшвырнул ее в сторону и вернулся к прерванным обыску с повествованием.
	— «Из его ослабших пальцев вылетел топор и попал во второго, безуспешно пытавшегося подкрасться ко мне с двумя кривыми кинжалами. Я как раз вскочил на ноги и, талантливо изображая бегство, заманил обезумевших от гнева выживших в очередную западню. Где им угнаться за моим могучим интеллектом! Ближайшему противнику я намеренно уронил меч на ногу, зная, что он будет вынужден остановиться и начнет прыгать на здоровой ступне, ойкая и матерясь от боли. Двое бежавших следом не успели затормозить, врезались в своего товарища, повинуясь силе тяжести и инерции, разлетелись в разные стороны и напоролись спинами на кинжалы разбойника, которого убило топором — не зря же я устроил так, чтобы при падении они воткнулись в землю лезвиями вверх».
	Ральдерик брезгливо отряхнул руки и огляделся, проверяя, никого ли он не упустил.
	— «Тот, на чью ногу упал меч, уже погиб, потому что столкнувшиеся с ним соратники были вооружены и не успели отвести лезвия в сторону. Следующие пятеро скончались, когда на них упал ствол: я сумел заманить врагов под единственное дерево в округе, которое подгрызли бобры и жуки-короеды. Предпоследний бандит поскользнулся на луже крови и ударился головой о тот камень, о который я так хитро споткнулся в самом начале. Последний разбойник оказался самым тупым: он так и не понял, что со мной сражаться бесполезно. Поэтому я решил, что он недостоин изощренных приемов. Его я просто проткнул мечом, который к тому моменту успел вновь оказаться в моей руке».
	— И все равно, как бы ты это ни описывал, все было чистым совпадением, — упрямо повторил Гудрон.
	— Побольше б таких случайностей! Но хоть последнего ты честно убил. Я за тобой наблюдал. Чему-то ты точно научился. Как я уже сказал, если будешь много тренироваться, будущее великого мечника тебе обеспечено.
	— Ну и стоили мои мученья того, что ты нашел?
	— Они бы этого стоили, даже если б эти разбойники были нищие и убогие. Подобное зрелище редко когда увидишь, — Ральдерик показал спутнику свои находки. — Почти ничего стоящего. Оружие нам не нужно, разве что деньги…
	— Тебе что, мало того, что Вален дал? — кузнец поразился алчности друга.
	— Не в этом дело. Ты видел, КАКИЕ монеты он нам дал? Там в основном полновесные золотые, за которые любой нумизмат родную бабушку продаст. Они были в ходу лет этак сто-двести назад — и это самые новые. Такими деньгами не расплатишься в трактире, не купишь пирожок у старушки-лоточницы. Нужно будет их где-нибудь разменять. А вот у разбойников как раз то, что нам нужно — всякая мелочь, которую можно тратить, не привлекая к себе нездорового внимания.
	Отдав ирольцу мешочек с деньгами, герцог пошел смотреть лошадей. Тех было пять. К своему удивлению, в последнем животном Ральдерик узнал своего собственного коня.
	— Что, негодяй, не ожидал, что еще свидимся с тобой? — фальшиво ласковым голосом осведомился он у «верного друга», больно крутя тому уши.
	Животинка изо всех сил изображала радость от встречи с любимым владельцем, не забывая делать честные и невинные глаза из разряда «Дорогой хозяин! Как же я рад, что ты выжил у дракона! А я как раз за подмогой бегал! Надеюсь, у тебя все в порядке?». Так и играли они в гляделки. Ральдерик безуспешно пытался отыскать во взгляде питомца стыд и раскаяние, однако в наглости коняга отнюдь не уступал своему седоку.
	— На колбасу б тебя пустить, — беззлобно пообещал герцог.
	Конь бессовестно показал, что шутку понял и оценил. Решив, что дальше разбираться бесполезно, гендевец оставил предателя в покое и принялся подбирать транспорт для своего спутника. Выбор он остановил на вороной лошадке со взглядом престарелой учительницы начальных классов.
	— И как его у тебя зовут? — поинтересовался Гудрон, разглядывая белоснежного красавца (а какого же еще цвета мог выбрать себе коня Ральдерик?).
	— Мерзавцем, — небрежно бросил герцог, как раз убедившийся, что все его барахло из сумки, пристегнутой к седлу, было безвозвратно утеряно и растащено.
	— Правда, что ли? — удивился кузнец, привыкший, что лошадей обычно называют Ветерком или там Молнией какой-нибудь.
	— А ты в его глаза посмотри. Конечно, правда! Ты верхом хоть ездить-то умеешь?
	— Видел со стороны, — промямлил юноша, начиная уже стесняться своей необразованности.
	— Значит, не умеешь. Ну и ладно. По дороге научишься, — дворянин протянул другу поводья его кобылки. — Как назовешь-то хоть? Только, пожалуйста, не Ветерком!
	— По-моему, хорошее имя! — возмутился кузнец, именно так и планировавший ее назвать, несмотря на пол.
	— Тогда я сам имя придумаю!
	— Разбежался! Это моя лошадь! Как хочу, так и называю!
	— Ну, так называй быстрее!
	Гудрон подумал и расплылся в неприятной улыбке.
	— А назову я ее Неветерок. Прям, как ты и хотел…
	— Типа подколол и доволен, что ли? Мне все равно, как ты над животным издеваться собираешься. Только имей в виду. Лошади с именем всю жизнь ходить. Не калечь ей судьбу!
	— То есть, по-твоему, Мерзавец — замечательное конское имя?
	— Ладно, проехали. Неветерок, так Неветерок.
	— А что с остальными лошадьми делать будем?
	— Отпусти их. Брать с собой — глупо и неудобно, а здесь они погибнут. Просто отвяжи — сами разберутся, куда им идти и что делать.
	Разобравшись с ненужными животными, юноши вывели своих новых попутчиков на дорогу, сели верхом (в случае Гудрона с третьей попытки) и поехали дальше. Перспектива ночевать рядом со свежими трупами даже не обсуждалась. Иролец был поражен тем, что вид рек крови, обгорающей плоти и смерти, тем более, причиненной им, не оказал на его психику серьезного воздействия. Раньше кузнец был уверен, что, окажись он в подобной ситуации, махом потерял бы сознание и тронулся умом от ужаса. Как оказалось, он сильно драматизировал. Парень оказался гораздо крепче, чем думал о себе в своих самых смелых фантазиях.
	Отъехав на приличное расстояние, путники остановились на ночлег. На следующее утро на горизонте показался какой-то город.

	4

	Дорога наконец перестала виться по лесу и вышла на открытое пространство. Неизвестный городок располагался в излучине реки. Издалека он казался тихим и слегка умственно отсталым (если данный термин применим к населенным пунктам). По крайней мере, так его охарактеризовал Ральдерик, заявивший, что у них в Гендеве последняя деревня будет побольше этого «города». Гудрону же, безвылазно просидевшему в Ироле все детство и отрочество, он казался огромным.
	Все вокруг дышало миром и покоем, из кирпичных труб валил дым, небольшие, но с виду уютные домики плотно примыкали друг к другу. Кое-где были разбиты клумбы и росли декоративные кусты. Кузнец сразу решил, что, видимо, у местных жителей очень много свободного времени, раз они вместо того, чтобы работать от зари до зари, занимаются ландшафтным дизайном. Попадавшиеся по пути редкие прохожие не обращали на двух всадников никакого внимания и куда-то спешили по своим делам. Жизнь в городе только-только начиналась. Большая часть его обитателей все еще мирно спала. Бодрствовали лишь дворники, лавочники, решившие первыми выставить свой товар на продажу, да некоторые старушки.
	К слову сказать, последние — предмет отдельного разговора. Науке не известно, ложатся ли они спать вообще, потому что, в какое время бы ты ни возвращался домой, пара-тройка бабулек обязательно тебя заметит, вычислит твой маршрут, психо-физическое состояние и компанию, в которой ты только что проводил время. Все эти данные тщательно собираются, анализируются, сверяются со всеми уже имеющимися о тебе у них сведеньями, а потом передаются следующему поколению старушек.
	Гудрон, встречавшийся в своей жизни с подобными женщинами и имевший представление об их истинных возможностях, уверенной рукой направил Неветерка к ближайшему божьему одуванчику, невинно читавшему газету на крылечке (правда, держа ее вверх ногами… с дырочками напротив глаз). Ральдерик, начавший общаться с простыми людьми лишь после того знаменательного удара сковородой по шлему, решил полностью положиться на опыт товарища и молча поехал следом. За газетой пряталась сухонькая седая бабка, слегка порозовевшая от смущения, стоило ей понять, что ее раскусили. Однако это не помешало ей тут же принять самое доброе и радушное выражение лица, словно ее приехали навестить любимые внуки, которых она не видела невесть сколько лет. С образом любящей бабули не вязались только глаза, пытливо разглядывающие незнакомцев, стараясь запомнить все детали.
	— Доброе утро, бабушка, — поздоровался с ней иролец, проворно падая с лошади. — Надеюсь, со здоровьем у тебя все в порядке?
	— И тебе того же, внучок, — ласково кивнула женщина, с любопытством разглядывая продолжавшего сидеть верхом герцога Заренги.
	Тому ничего не оставалось, кроме как неуверенно махнуть рукой для приветствия. Старушка этим вполне удовлетворилась.
	— Да какое там в порядке… Опять вот вчера в пояснице стреляло. Да и ноги отекают… А еще намедни…
	— Ты уж не болей! — прервал перечисление последних болячек кузнец. — Кстати, ты случайно не видела в этих местах недели этак две назад такой голубой летающий шар. Очень большой и светящийся?
	— Шутки шутишь все? — обиженная, что ее перебили, старушка прищурила на путешественников глаз. — Не бывает таких штук!
	— Ну-у-у… — разочарованно протянул Гудрон, демонстративно направляясь к Неветерку. — А мы-то думали, что ты сможешь нам помочь в нашем жутко важном и опасном поиске…
	— Погоди! — встрепенулась заинтригованная бабулька. — В каком таком поиске? Расскажи все по порядку, может, чем и смогу подсобить.
	Изобразив душевные терзания и сомнения, юноша повернулся к ней и с тяжким вздохом сказал:
	— Даже и не знаю, можем ли мы подвергать тебя такой опасности… Думаю, все же не стоит. Живи себе спокойно и горя не знай. А мы уж как-нибудь сами…
	— Что ты! Что ты! Я ж не смогу дальше землю топтать, коль вам не помогу! И не переживай за меня! — старушка даже отложила в сторону свою газету и подалась всем корпусом вперед.
	— И правда, — включился в беседу Ральдерик, уловив общую суть построения общения с данной категорией людей. — Бабушка производит впечатление крепкой и выносливой. Возможно, мы можем доверить ей эту тайну. Она должна выдюжить…
	— Ну, если ты настаиваешь… — легко согласился Гудрон. — Значит так, бабуля. Слушай. Видишь этого человека? — иролец махнул рукой в сторону насторожившегося вельможи. Старушка жадно закивала, — Ну так вот… Есть у него дедушка…
	И иролец поведал ей версию вторую «Сердобольную» с легкими изменениями: вместо дракона теперь в ней фигурировал летающий шар цвета лазури. Под конец рассказа слушательница уже тихонько всхлипывала и протирала глаза носовым платочком.
	— Кто бы мог подумать! — уже вовсю плакала она. — Кто бы мог подумать, что еще остались среди нынешней молодежи такие любящие внуки! Кстати, почему у него так лицо перекосило?
	— Это от горя, от горя… — уверил ее кузнец, стараясь не обращать внимания на прожигавший его затылок злобный взгляд и не думать о грядущей расплате.
	— Две недели назад, говоришь? Откуда должно было пролететь? — взяла себя в руки расчувствовавшаяся старушка.
	— С запада.
	— Хм… Ничего подобного я не видела, — задумалась женщина. — Но ничего. Спрошу у подружки своей. У нее бинокль больно мощный. Или у вдовы аптекаря, она как раз в том секторе живет, и окна у нее на запад выходят. Так что вы даже не волнуйтесь! Если что-нибудь подобное когда-нибудь появлялось в наших краях, вы об этом в сей же вечер узнаете. Приходите сегодня на это же место без двадцати десять. Будет вам ответ.
	— Спасибо тебе, добрая бабушка! — приложил руку к сердцу Гудрон, — Бог не забудет твой заботы и бескорыстной помощи! Подтверди.
	— Подтверждаю, — мрачно сообщил Ральдерик. — Еще пара вопросов. Что это за город и где здесь гостиница?
	Уже побежавшая было к подружке с мощным биноклем старушка задержалась, чтобы сообщить, что селение называлось Верхний Сурчук, и объяснить путь к постоялому двору. Дворянин ее поблагодарил и, не дожидаясь, пока его спутник заберется на свою лошадь, поехал в указанном направлении. Когда Гудрон таки сумел сесть верхом и, поплутав по улицам, добрался до гостиницы, Ральдерик уже успел снять им комнату и теперь сидел в гостиничной таверне, ожидая свой заказ. Иролец поставил Неветерка в конюшню, скинул все сумки в номере и присоединился к товарищу.
	— Почему обязательно нужно было рассказывать той старушке именно это? — поинтересовался гендевец, когда они впервые за несколько дней хорошо позавтракали.
	— Ты бы предпочел, чтоб я поведал ей правду? Чтобы к вечеру вся округа знала подробности нашей жизни?
	— Ну, хорошо. А придумать что-нибудь другое ты не мог?
	— А зачем? Это была самая лучшая версия для той женщины. В меру трагичная, драматичная, душещипательная. К тому же о внучатой любви к престарелому родственнику. Это ее особенно тронуло. Да и надежда в конце есть.
	— Скажи лучше, что мстил мне за разбойников.
	— Ну… Зачем же тогда спрашивал, раз сам все прекрасно понял?
	Ральдерик достал из кармана список команды и впервые его прочел.
	— «Оборотень белка-летяга» — это вообще зачем? — удивился он.
	— Вален считает, что у нас должно быть что-то особое, чего больше нет ни у одной команды героев. Чтобы как-то выделяться из общей массы, — пожал плечами Гудрон. — Это нечто он обозвал белкой-летягой, но им может быть кто угодно на самом деле.
	— Понятно. Эх, не сообразили мы у той бабульки спросить о наличии в городе эльфов, гномов и магов. Может быть, стоит вернуться?
	— Ее там уже нет. Думаю, все старушки города и окрестностей в настоящее время уже мобилизованы и занимаются расследованием на наше благо.
	— Хм… Никогда бы не подумал. Когда верну себе герцогство, первым делом найму всех бабок на службу. Установлю им скамеечки везде, где смогу, подарю каждой по биноклю и предоставлю безграничный доступ к семечкам…
	— Ты сначала герцогство себе верни.

	После завтрака они поднялись в свой номер, чтобы обдумать план действий. Комната была достаточно большой и просторной. Еще одним ее плюсом было то, что она единственная во всей гостинице оказалась свободной. Для Гудрона оставалось великой загадкой, что такое количество туристов могло делать в городе, подобном Верхнему Сурчуку. Ральдерик взял деньги Валена и ушел их разменивать. Иролец спустился на первый этаж и выпросил у хозяина постоялого двора бумагу и карандаш. Примерно через полчаса у него получилась стопка объявлений следующего содержания:

	Вы — эльф, гном или маг?
	Вы молоды, энергичны, полны сил?
	Вам нечего делать и вы готовы пойти неизвестно куда,
	с незнакомыми людьми из любви к приключениям и справедливости?
	Вы согласны рисковать собой бесплатно?
	Тогда вы — то, что нам надо!
	Обращаться в гостиницу, 14 номер.

	Еще раз внимательно перечитав текст и решив, что правда — превыше всего, Гудрон пошел расклеивать объявления по городу. Когда он вернулся, Ральдерик уже сидел в номере. Причем он был подозрительно счастлив. Все встало на свои места, когда кузнец заметил на кровати стопку шмотья.
	— Смотрю, тебе удалось разменять деньги, — холодно произнес он, стараясь держать себя в руках.
	— Как видишь, — гендевец притворился, что не видит взгляда и не слышит интонации спутника. — Я даже удивился. Представляешь, в такой глуши можно найти более или менее приличное барахло. Совсем не дорого…
	— «Совсем не дорого» это сколько? — прошипел иролец, с детства практиковавший крайне бережливое и экономное отношение к деньгам.
	То, как воин распорядился общими средствами, приводило его в ярость.
	— Ой, да ладно тебе, — спокойно отмахнулся дворянин, переодеваясь в обновки. — Если тебе от этого станет легче, то на все ушло всего две монетки Валена. Я ж тебе говорил, что они жутко дорогие. Разменять мне их никто не смог. Пришлось брать натурой. Кстати, как думаешь, мне эта рубашка идет, или стоило взять синюю с вышитыми драконами? Пожалуй, все же идет… Но ту тоже стоило купить… Хотя, с чем бы я ее стал носить?
	После этого Гудрон не выдержал и сорвался. Ральдерик молча слушал его негодующие вопли, мудро решив, что ему не следует указывать на то, что на него до сих пор никто, кроме Валена и Юлады, голос не повышал и он не намерен это терпеть. В результате ему пришлось передать своему спутнику все деньги, что у них остались в память о разбойниках, золото дракона оставив-таки у себя. Выпустив пар и слегка успокоившись, кузнец развалился на своей кровати, мрачно разглядывая обновленного спутника.
	До этого он видел его лишь в том, что ему пожертвовал из своей старой одежды дракон, под предлогом, что в мятых доспехах мыть полы очень неудобно, а щеголять в том, что обычно надевают под них, — все равно что ходить в трусах. Если даже тогда аристократ выглядел внушительно, то теперь и говорить не приходилось. Про себя Гудрон решил, что дворянина можно будет использовать в качестве психологического оружия, если им вдруг попадется агрессивно настроенное племя женщин-воительниц. В этом случае до боя дело бы вряд ли дошло. Скорее всего, мраморная статуя герцога была б установлена где-нибудь в самом важном месте поселения, он сам бы тут же получил статус бога, а несчастные воительницы из поколения в поколение передавали бы фамильную форму носа Яэворов и ожидали его второго пришествия.
	— Вот так гораздо лучше, — довольно заключил гендевец, разглядывая темно-бордовый камзол, белоснежную шелковую рубашку с пышным жабо, черные штаны и высокие сапоги из мягкой кожи.
	Должно быть, он очень страдал, вынужденный носить драконьи обноски. Иролец твердо решил, что пока с ним рядом Ральдерик, Тальре придется ходить с завязанными глазами, а то мало ли что ей в голову взбредет.
	— Кстати, я тебе тоже кое-что купил. Посмотри там.
	На стуле, куда указал дворянин, лежал сверток, который юноша до этого не замечал. Развернув его, он нашел простую полотняную рубаху неопределенного размера а-ля «домик в деревне», не менее простые синие штаны и какую-то непонятную длинную красную тряпку. Все это даже близко не стояло рядом с тем, что Ральдерик купил для себя, но, тем не менее за всю жизнь у Гудрона не было ничего лучше.
	— Считай, что прощен, — застенчиво пробормотал кузнец, думая, куда надо наматывать эту красную тряпку.
	— Понравилось? Вот и хорошо, а то с тобой стыдно на людях показываться. Подумают еще, что я экономлю на своих слугах…
	Иролец поймал себя на мысли, что уже так привык к замашкам знакомого аристократа, что даже перестал на них обижаться. Оказалось, что загадочный шарф на самом деле должен наматываться на талии, подгоняя рубаху под нужный размер. Критически оглядев переодевшегося спутника, Ральдерик остался вполне доволен полученным результатом.
	— Ой, совсем забыл! — неожиданно хлопнул он себя по лбу. — Ты себе не представляешь, кого я видел!
	— Кого?
	— Пошли, покажу. Сам все поймешь.
	Заинтригованный кузнец молча подчинился и последовал за товарищем. Они вышли из гостиницы и стали пробираться по узким улочкам в направлении, известном одному лишь Ральдерику. Народу сильно прибавилось. Весь Верхний Сурчук проснулся и спешил куда-то по своим делам. То и дело попадались люди со странными значками на груди.

	Наконец юноши выбрались на небольшую площадь. На ее противоположном конце находилось какое-то по местным меркам большое и респектабельное здание. Так обычно выглядят ратуши, музеи или уважающие себя библиотеки.
	— Библиотека? — предположил Гудрон.
	— В том числе. А еще городской архив, правление, зал заседаний и все остальное.
	— Я удивлен. И что же тебя туда занесло?
	— Случайность.
	— Ну и что ты хотел мне показать? — кузнец недоуменно изучал кирпичную кладку местной достопримечательности, кованые решетки на окнах и наполненную людьми площадь.
	— Посмотри вон туда, — герцог махнул рукой в сторону крыльца «библиотеки».
	Гудрон поглядел в указанном направлении и возрадовался. На крылечке сидел гном. Он курил трубку и сосредоточенно писал в какой-то книжке.
	— Это ведь гном? — взволнованно указал на него пальцем иролец. — Мне ведь не кажется, да? Я просто их видел только на картинке…
	— Ему, конечно, не хватает рогатого шлема, двуручной секиры… Он слишком причесанный, умытый и ухоженный… Да и очки тоже явно не к месту… Но это — гном. Несомненно, — авторитетно подтвердил Ральдерик.
	Кузнец удивленно разглядывал потенциального сокомандника. Погруженный в свои дела, тот производил впечатление спокойного, вдумчивого и интеллигентного существа. Роскошная рыжая с проседью борода была тщательно расчесана, очки в изящной оправе поблескивали под кустистыми бровями. Одет гном тоже был достаточно необычно для своей расы: старенький, но аккуратный темно-зеленый сюртучок разительно отличался от кольчуги, в которой, по мнению большинства людей, с гномами незнакомых, невысокий народец чуть ли не спит. Немного поколебавшись, Гудрон пошел через площадь в сторону заветного крылечка. Ральдерик не стал от него отставать.
	— А что мы ему скажем? — заволновался иролец.
	— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами дворянин. — На месте решим.
	— А вдруг он откажется идти?
	— Тогда у нас возникнут проблемы.
	Подойдя к началу ступенек, юноша после непродолжительных сомнений кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Гном отвлекся от своей писанины и вопросительно поднял глаза.
	— Доброе утро, — поздоровался кузнец.
	— Утро доброе, — согласился местный житель, глядя поверх очков.
	— Э-э-э… Да. Вы не скажете, что за значки носит половина прохожих? — Гудрон начал беседу с безопасной темы.
	— Сегодня в городе проходит съезд любителей деревянного зодчества. Это ежегодное мероприятие. Видите ли, Верхний Сурчук известен в определенных кругах как один из исторических центров развития этого самого зодчества. Здесь есть несколько очень древних строений, привлекающих к себе интерес всего мира… Значки носят участники съезда, организаторы и им сочувствующие. Но, скажу честно, вы не производите впечатления таковых…
	— Правда? — наигранно удивился Ральдерик.
	— Истинная. Так чего вы все-таки хотите?
	— Видите ли, мы набираем команду героев и нам срочно нужен гном, — иролец решил выложить все, как есть.
	— Понятно, — собеседник закрыл свою книжечку и отложил ее в сторону, готовясь к долгой беседе. — Вас как звать-то, молодые люди?
	— Гудрон, — представился кузнец. — А это — Ральдерик.
	— Яэвор, — зачем-то добавил дворянин.
	— Правда, что ли? И что же потерял герцог лам Гендевский в нашей глуши? — поразился местный житель.
	— Гнома, эльфа и мага, — ответил за друга иролец. — А вы его что, знаете?
	— Ну, все слышали о роде Яэворов, — пожал плечами гном. — Это даже детям известно…
	— А мне вот не было, пока не встретил, — сварливо парировал кузнец.
	— Кстати, вы сами не представились… — напомнил собеседнику дворянин.
	— Прошу прощения, — спохватился тот. — Дунгаф Бейвбубен, смотритель библиотеки, главный экскурсовод, хранитель архива и летописец Верхнего Сурчука.
	Пока Гудрон тихо радовался, что не у него одного дурацкое имя, Ральдерик мысленно прикидывал, какая польза могла быть от такого гнома в походе.
	— Так зачем вам команда героев? — Дунгаф оторвал товарищей от раздумий.
	— Нам нужно спасти одну принцессу, — признался иролец.
	— Кстати, это не вы объявления по городу расклеили?
	— Объявления? — удивленно переспросил гендевец, вопросительно глядя на спутника.
	— Да, мы, — ответил тот.
	— Ну, в таком случае вы обратились не по адресу, — гном выпустил колечко дыма, отрешенно наблюдая за облаками. — Я не прохожу ни по одному критерию, кроме расового. Я не молод и не полон сил. Не хочу идти неизвестно куда с неизвестными людьми и рисковать собой из непонятных соображений. И вообще, хорошо, конечно, что вы написали правду, но, на вашем месте, я бы пересмотрел текст. Так к вам никто не придет.
	— Когда ты успел написать объявления? — спросил друга Ральдерик, временно игнорируя замечание Дунгафа.
	— Пока ты ходил деньги разменивать, — ответил тот ему.
	— Вы случайно не скажете, — обратился к библиотекарю дворянин. — Где-нибудь поблизости еще гномы есть? А также эльфы, маги и что-нибудь специфическое?
	— Нет, — после достаточно продолжительного раздумья ответил тот. — Гномов точно больше нет. Я сам здесь случайно оказался. Наши поселения располагаются на юге, восточнее Гендевы. Вы и сами должны это знать…
	— Мне известно, что по соседству с нами находятся Великие Города гномов, но я не думал, что это их основные обиталища, — объяснил Ральдерик. — И что, вы больше нигде не живете?
	— Фактически да, — подтвердил Дунгаф. — Три Великих Города. Уже несколько десятилетий назад мы все туда переселились. Как я уже говорил, я — одно из крайне немногочисленных исключений.
	— А почему вы тоже туда не переедете? — не сдержал любопытства Гудрон.
	Дунгаф мрачно усмехнулся и выбил из трубки пепел.
	— Потому что, по их словам, я «позорю имя гнома». Гном должен быть «вонюч, пьян, груб и кровожаден». Еще он должен везде таскать с собой двуручную секиру, не снимать рогатый шлем, уметь метким броском кружки пива сносить голову врагу, приходить в восторг от кучи золота и драгоценных камней, а также быть сам не свой от рытья шахт. Я опять же не прохожу по критериям. Поэтому мне там будут не рады и все равно быстро выгонят. А здесь я на своем месте, меня ценят и уважают, занимаюсь любимыми делами.
	— Сочувствую. Меня вот тоже выгнали из родного королевства и запретили туда возвращаться под страшными угрозами, — поделился Гудрон.
	— Да? — заинтересовался Дунгаф. — А откуда ты?
	— Из Иролы.
	— Извини. Никогда не слышал, — застенчиво признался библиотекарь после долгого и мучительно раздумья.
	— Я ничуть не удивлен, — утешил его кузнец. — О нас вообще никто не знает.
	— Ладно, с гномами все понятно, — Ральдерик вернул разговор в нужное русло. — А что с эльфами и магами?
	— Да то же самое, — разбил все надежды собеседник. — Лично я не знаком ни с одним, хотя в городе живу давно и знаю здесь практически всех.
	— А какова вероятность, что какой-нибудь завалящий волшебник мог приехать на съезд любителей деревянного зодчества? — ухватился за соломинку Гудрон.
	— Не знаю, — задумался над этой возможностью местный интеллигент. — Я б, на вашем месте, особо не рассчитывал…

	Еще какое-то время путники пытались уговорить Дунгафа все-таки пойти с ними, он упорно отказывался и очень извинялся. Наконец они сдались, распрощались и пошли в гостиницу. Похолодало. Начали собираться облака. Впервые за последний месяц погода решила порадовать свежим ветерком и приятной прохладой. Когда они вернулись на постоялый двор, хозяин им сообщил, что их искала какая-то девушка, обещавшая зайти позже. Поблагодарив за информацию, юноши мрачно пошли в номер, раздумывая, кому они могли понадобиться. Сведенья, полученные от Дунгафа, заставляли серьезно задуматься. Товарищи, конечно, подозревали, что собрать команду будет сложно, но даже и не думали, что гномы и все остальные в таком дефиците. Полные сомнений и терзаний они принялись обсуждать возможные выходы из положения. Кто-то робко постучался.
	— Войдите! — крикнул Гудрон, не глядя.
	Дверь открылась, и кто-то вошел. Оба были слишком погружены в свои мысли, чтобы посмотреть, кто именно. Через секундную паузу посетитель кашлянул, чтоб привлечь к себе внимание, и мягкий девичий голос заявил: «Я по поводу вашего объявления!» Эта фраза подействовала на товарищей подобно слабому удару молнии. Они даже соизволили отвлечься от своих дум и, как один, повернулись к гостье.
	В дверях стояла девушка примерно семнадцати лет от роду и хлопала неправдоподобно синими глазищами. Ее голову венчала грива соломенного цвета волос, струившихся по спине и плечам мягкими локонами. Грудь то ли третьего, то ли четвертого размера теоретически должна была ронять хозяйку при ходьбе, но природа оказалась милостива и уравновесила ее крутыми бедрами, выдающимися во всех отношениях. Уже этого хватило бы среднестатистической девушке для полного и всеобъемлющего счастья, однако боги и матушка-природа на этом не успокоились, наградив гостью еще и стройной талией, пухлыми губами, аккуратным носиком и сияющей кожей. Незнакомка была одета в обтягивающие зеленые брюки, такую же рубашку, подпоясанную коричневым кожаным поясом, и удобные мягкие сапоги с высокой шнуровкой. На шее у нее висело несколько оккультных символов, якобы обладающих магической силой. Запястья украшали непонятные витые металлические браслеты с претензией на изящность и близость к природе. Создавалось впечатление, что своим внешним видом девушка пыталась донести до окружающих какую-то информацию (и они б ее получили, если б задумались, вместо того, чтобы пялиться на грудь незнакомки).
	Две челюсти солидарно отвалились чуть ли не до вывиха да так и остались висеть. Гостья удивленно переводила взгляд с одной фигуры в предкоматозном состоянии на другую и искренне недоумевала.
	— С вами все в порядке? — забеспокоилась она. — Вы как-то болезненно выглядите.
	— Все хорошо, — пришел в себя Ральдерик, более привычный к разного рода потрясениям.
	— А с ним? — гостья непосредственно разглядывала покрывшегося красными пятнами кузнеца, все никак не могшего взять себя в руки.
	— С ним тоже, — заверил герцог, украдкой приглаживая волосы и принимая эффектную позу. — Вы что-то говорили об объявлении.
	— Да! — оживилась девушка, энергично роясь в нагрудном кармане. — Иду я, значит, утром по улице. Вдруг вижу — висит объявление. Вот оно!
	Гостья победно продемонстрировала гендевцу извлеченную смятую бумажку.
	— Можно посмотреть? — дворянин взял у нее листок и внимательно его прочел.
	Текст, придуманный ирольцем, он тут же классифицировал, как наименее удачный из всех возможный вариантов.
	— Понятно. Ну и зачем же вы пришли?
	— Как зачем? — удивилась посетительница. — Тут же сказано, что вы ищите молодого, энергичного эльфа, которому нечего делать, который любит приключения и не боится опасностей!
	— Хм… Вы с таким знакомы? — Ральдерик принял еще одну эффектную позу.
	Пока девушка что-то говорила об эльфах, гендевец незаметно прошипел Гудрону на ухо: «Ты вообще помнишь о цели нашего похода?! У тебя невеста есть! Так что перестань на нее так глазеть! Это неприлично. Думай о своей принцессе».
	— …И тогда я пришла к вам, — закончила свою мысль гостья, не заметив, что ее никто не слушал.
	— Вот, значит, оно как… — с глубокомысленным видом произнес герцог, красиво откидывая волосы за спину.
	Почему-то все его жесты, позы и взгляды не производили на девушку никакого впечатления. Она на них просто не обращала внимания. Рядом сидел кузнец и безуспешно пытался думать только о Тальре. Очевидно, красавица ждала от юношей какого-то ответа. Однако Ральдерик ее прослушал, а Гудрон был не в том состоянии, чтобы следить за беседой.
	— Ну, так что там с эльфом? — виновато переспросил гендевец.
	Гостья глубоко и раздраженно вздохнула.
	— Вы меня не слушали, да? Хорошо. Я повторяю. Я пойду с вами. В качестве эльфа. Здорово, правда?!
	— Что-что? — пришел в себя иролец. — В каком смысле «в качестве эльфа»?
	— А что такого? — нахмурилась девушка, принимаясь теребить края своей рубашки.
	— Ну, просто невооруженным глазом видно, что вы, сударыня, эльфом не являетесь… — принялся объяснять Ральдерик.
	— Почему это? — с обиженным вызовом спросила гостья.
	— Хотя бы потому, что у них острые уши…
	— Уши ничего не значат!
	— Да и фигура у эльфов другая, — попытался безопасно обойти скользкую тему дворянин.
	— Какая другая? — не понимала намеков девушка.
	— Менее женская, — пояснил Гудрон.
	— А в чем проблема-то?
	— Ну, как бы… — кузнец беспомощно пытался нарисовать руками в воздухе силуэт, который, по его мнению, более присущ типичному эльфу.
	Гостья непонимающе глядела на его пассы, пытающиеся изобразить что-то очень худое, практически безгрудое. На середине объяснения под обиженным взглядом «эльфа» Гудрон смутился и беспомощно посмотрел на своего спутника.
	— Хорошо, проехали. Фигура не главное, — сдался вельможа, пытаясь сообразить, как нужно общаться с подобным типом девушек. — Вот вас как зовут?
	— Филара. А вас?
	— Я — Ральдерик. Это вот Гудрон…
	— Очень приятно.
	— Взаимно. Итак, Филара, вы, наверное, мастерски стреляете из лука, да? Со ста шагов сбиваете муху в полете?
	— Я, вообще-то, из лука стрелять не умею, — призналась гостья. — Никогда не пробовала. Я очень мирная.
	— Ладно, это тоже не главное, — легко согласился герцог. — Значит, вы умеете здорово колдовать, да? Взываете к силам природы, черпаете из них свою силу…
	— В общем, это не совсем так… — уклончиво ответила Филара.
	— Хорошо. Однако вы почему-то утверждаете, что вы — эльф. При этом ни внешне, ни по происхождению, ни в сфере наиболее ярко выраженных способностей вы им не являетесь.
	— Ну, в общем да, — спокойно подтвердила девушка, не испытывая ни малейшего смущения по этому поводу.
	— Замеча-а-ательно-о-о, — протянул Ральдерик, обхватывая руками голову. — Вот ответьте мне, пожалуйста, зачем вы хотите идти с нами?
	— Как вам сказать, — задумалась Филара, — Просто я шла по улице, увидела ваше объявление. Мне показалось это интересным. Тем более что я подхожу по всем критериям. Вот я и решила, что мне стоит попробовать.
	— Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь, — подал голос Гудрон, — Но, боюсь, по критериям вы как раз не проходите…
	— Ошибаетесь, — парировала гостья. — Перечитайте свое объявление и покажите мне строчку, где сказано, что претенденты должны уметь стрелять из лука и колдовать! Вы покажите, покажите! Там ничего об этом не сказано! Зато я соответствую ВСЕМ условиям, которые там все же названы. Я молода, энергична, у меня куча свободного времени, и я согласна с вами идти. Не понимаю, в чем проблема!
	— Проблема в том, что эти критерии подразумеваются сами собой для личности «эльф», — попытался объяснить Ральдерик.
	— Подразумеваются ВАМИ. Это не является универсальной точкой зрения.
	— И кто же ее не разделяет? — начал утомляться гендевец.
	— Я, например! — девушка была настроена крайне решительно и не собиралась проиграть это соревнование по риторике. — У меня душа эльфа! Для меня это является определяющим фактором.
	— Хорошо. Предположим, мы согласимся рассматривать вас в данном качестве, — решил сменить тактику дворянин. — Только наше путешествие обещает быть ОЧЕНЬ опасным, долгим и непредсказуемым. Нам придется рисковать своей жизнью, голодать, мокнуть под дождем, страдать от экзотических болезней, драться с разбойниками и чудовищами. Вы уверены, что хотите в этом участвовать? Вы ж сами, сказали, что вы — мирная. Я не могу понять, зачем вам это надо?!
	— Ну, я думаю, вы легко сможете меня защитить от любой опасности, — польстила Филара.
	Заметив, что ее слова не возымели действия, она тоже решила сменить тактику.
	— Давайте, спросите меня: «Филара, а чем ты можешь помочь нашему отряду?»
	— Вы проигнорировали мой вопрос…
	— Ну, спроси-и-ите!
	— Филара, чем ты можешь помочь нашему отряду? — послушно повторил Гудрон, которому этот разговор давно начал действовать на нервы.
	— Я могу готовить еду, лечить раны, поднимать боевой дух и толкать на подвиги! — принялась перечислять девушка, — А еще…
	Она вдруг быстро выбежала за дверь и через секунду вернулась с довольным видом и каким-то странным струнным музыкальным инструментом, который она по ведомой ей одной причине оставляла в коридоре.
	— А еще — вот! — Филара гордо продемонстрировала этот гибрид лиры с балалайкой. — Еще я могу играть и петь! Давайте, я вам спою!
	— Ну, спойте… — окончательно сдались товарищи, приготовившись слушать.
	Девушка села на кровать кузнеца, легко провела пальцами по струнам и приняла одухотворенный вид.
	— Эта баллада о любви и страданьях, счастье и предательстве, храбрости и надеждах. Услышьте ж ее, и да останется она в ваших сердцах звучать навечно, — после этого вступления Филара запела.
	Уже к середине второй строчки путники поняли, что вселенская справедливость все же существует. Если б гостья еще и умела петь, это было б очень подло и вообще нехорошо по отношению ко всем остальным девушкам. После двадцатого куплета баллады о любви и страданиях, счастье и предательстве, храбрости и надеждах она остановилась, вопросительно посмотрела на слушателей и, увидев выражения их лиц, поняла, что эта песня вряд ли останется звучать в их сердцах навечно.
	— Слушайте, я никогда не говорила, что ХОРОШО пою и играю! — нагло заявила Филара, разводя свободной от инструмента рукой.
	— Боюсь, вы нам не подходите, — решил прямо сказать Ральдерик.
	— Не согласна! Спорю на что угодно, к вам кроме меня больше никто не обратится. У вас выбора нет!
	— И все равно, вы с нами не пойдете!
	— Да что ты говоришь?! А ты попробуй меня убедить! — рассердилась Филара, незаметно для себя переходя не «ты».
	— Я больше не буду с тобой спорить, ты к словам цепляешься! — тоже перешел на «ты» Ральдерик, давно забыв про эффектные позы. — Можешь считать это проявлением мужского шовинизма и тирании!
	— Ах, значит так! А ты что скажешь?! — она гневно ткнула пальцем в притихшего Гудрона.
	— Я, в общем-то, с ним солидарен… — промямлил тот.
	Когда за Филарой с грохотом захлопнулась дверь, друзья дружно вздохнули с облегчением.

	Как и предсказывала странная гостья, больше по объявлению никто не приходил. К вечеру погода окончательно испортилась. Все небо заволокло тучами, где-то вдали гремел гром и сверкали зарницы. День явно не задался. Последняя надежда на хорошие новости была связана со знакомой старушкой. К назначенному времени товарищи подошли к крылечку, где была назначена встреча, и принялись ждать. Ровно без двадцати десять бабушка появилась и, тяжко вздохнув, села на ступеньку.
	— Значит, слушайте, — сказала она, устраиваясь удобнее. — Две недели назад (плюс-минус четыре дня) ничего подобного у нас не пролетало. Как есть, говорю. Зато в это время другое произошло. Шестнадцать дней назад через город проехали странные люди с большой телегой. Огромной, закрытой брезентом. На запад. Всего семеро. Пятеро — охранники. Они были хорошо вооружены, а на спинах у них один и тот же рисунок. Вот такой.
	Старушка протянула лист бумаги, на котором была изображена гербовая доска с нарисованным на фоне бабочки карпом.
	— Шестой управлял телегой (запряжены четыре лошади: черная, две карие и еще одна, пестренькая такая). Она, как я уже сказала, большая была, бортики очень высокие.
	— А седьмой? — поинтересовался Гудрон, думая, чем им могла помочь эта информация.
	— Он был самый главный. Всеми командовал и очень боялся повредить то, что лежало в телеге. Какой-то несимпатичный. Дерганый очень, нервный. Худой совсем, кушает, видать, плохо. Еще у него были такие большие круглые очки с толстыми стеклами, и он немножко заикался. Да и вообще затюканный какой-то! Мямлил все время. Судя по говору, эти люди не из наших мест. Мы тут посовещались и решили, что, возможно, они из Дальних Земель. Судя по одежке, седьмой был благородных кровей. Только не очень благородных, а так, слегка. Всяко не такой, как вы, — обратилась она вдруг к Ральдерику, — герцог.
	— Откуда вы знаете, кто я? — напрягся тот. — Мы вам не говорили этого.
	— И-и-и-и, — усмехнулась женщина, хитро глядя на воина. — Вы, Ваше Благородие, правда думали, что от меня можно что-то скрыть?
	— «Ваша Светлость», — скрипнул зубами гендевец, убеждая себя, что старуха не думала его оскорблять, а просто в силу сирости своей, убогости и недалекости не разумеет, что за «Ваше Благородие», сказанное героцогу, в обычных условиях, огребла бы по полной.
	— Бабушка, а зачем вы нам все это рассказали? — прямо спросил Гудрон, пока старушка не принялась выкладывать им досье на них самих. — Какое отношение это имеет к нам?
	— Спустя пять дней они обратно проехали, — продолжила бабка, игнорируя вопросы и всем своим видом показывая, что ей всяко лучше знать. — Торопились.
	— Что-нибудь еще? — окончательно огорчился кузнец.
	— Еще? Еще две недели назад у бабы Миларьи корова сдохла, дочка лекаря нашего обрюхатилась…
	— Я не об этом спрашиваю…
	— Знаю. Но то, что я тебе поведала, тебя не устраивает ведь!
	— Вы, правда, считаете, что это имеет отношение к делу?
	— Милок, я ж тебе сказала, телега большая была. И бортики у нее высокие. И те люди приложили все усилия, чтобы никто не узнал, что там лежит. Вот моя подружка даже под колеса бросалась понарошку, и то не выяснила…
	— Ну и методы у вас… — поежился Ральдерик, пытаясь представить, что пришлось вынести несчастной процессии, мирно ехавшей по своим делам, от решительно настроенных любопытствующих старушек.
	— Очень действенные методы, — равнодушно пожала плечами бабулька.
	— Дальние Земли, значит? — задумался Гудрон.
	— Они самые, — гордо подтвердила женщина.
	— Они что, так называются? — удивился дворянин, гордившийся своими познаниями в области географии и ни разу не слышавший о подобном месте.
	— Я не знаю, как они там на самом деле зовутся, — призналась старушка, — а мы их так кличем.
	— Ладно, спасибо тебе, бабуль, — поблагодарил кузнец, спускаясь с крылечка. — Здоровья тебе, внуков послушных и так далее. Спокойной ночи.
	— Спокойной ночи, сынки, — махнула бабка рукой на прощание.
	Когда юноши скрылись за углом, она вынула из кармана блокнот, карандаш и записала «Герцог ходит с кузнецом. Подумать. Сказать вдове аптекаря. Зачем они ходят? Как это связано с прошлогодним падежом скота? Какое отношение к этому имеет наш библиотекарь (гном)? Зачем к ним приходила девушка? Подумать. Кто она такая? Узнать у старой карги. Подшить образец заявления в папку».

	5

	Гудрон валялся на кровати и предавался мрачным думам. Весь день пошел наперекосяк. Только время зря потеряли. Что бы там ни говорила старуха, он слабо верил во взаимосвязь телеги с исчезновением Тальры. Да и Ральдерик пропадал непонятно где. Кузнец не видел его с момента возвращения в гостиницу. За окном были ночь и ливень с грозой, что тоже не способствовало поднятию настроения. Такое только для поэтов и романтиков хорошо: настраивает на лирические мысли при трепещущем свете единственной свечи. Утром надо было снова отправляться в дорогу. Это угнетало. Потому что неизвестно, куда именно она ведет и сколько по ней придется идти. Ужасно хотелось конкретности и точных подробностей о ближайшем будущем.
	Неожиданно дверь резко распахнулась и в помещение ворвался пышущий энтузиазмом гендевец.
	— Собирайся, — бросил он морально и физически разлагавшемуся спутнику, запихивая свои вещи в сумку. — Мы уходим.
	— Что значит «уходим»? — не понял тот, — Куда и зачем? Что-то случилось?
	— Да ничего особенного не случилось. Просто уходим и все тут. Я уже расплатился с хозяином, так что хватит пролеживать матрас.
	— Так на улице же ливень… — растерялся иролец. — Какой смысл выписываться из гостиницы поздно ночью? Мы что, будем в подворотне под дождем ночевать?!
	— Я не понял, кому из нас двоих это мероприятие больше нужно? И кто сказал, что нам придется ночевать?
	Гудрон молча подчинился и принялся вяло собираться.
	— И все-таки, куда мы пойдем? — безо всякого энтузиазма поинтересовался он.
	— На охоту! — блеснул глазами и зубами Ральдерик.
	— На охоту? — окончательно растерялся кузнец. — На кого?
	— На гнома!
	Иролец повернулся к спутнику и внимательно на него посмотрел.
	— В каком смысле? — осторожно решил уточнить он. — Что ты собрался делать?
	— Ой, да ты и сам все понял! По крайней мере, я на это надеюсь. Тебе ведь нужен гном? Нужен. А теперь вспомни, каковы наши шансы его найти. Они ничтожны. И тому парню из библиотеки просто крупно не повезло, что он нам попался. Так что, операцию «Добыть гнома» объявляю открытой!
	— И как ты планируешь это сделать? — скептически поинтересовался кузнец, с детства приученный к мысли, что воровать — плохо.
	— Ну, я уже все продумал! Сейчас он должен мирно спать и видеть всякие специфические гномьи сны. Мы тихо-тихо, незаметно-незаметно подойдем к зданию главных городских учреждений, аккуратно взломаем замок, прокрадемся внутрь, найдем его, свяжем спящего, сунем в мешок, закинем на лошадь и быстро-быстро ускачем. Только они нас и видели. Потом, когда отъедем достаточно далеко, поставим гнома перед выбором: либо он едет вместе с нами, либо добирается домой пешком. Причем остановиться надо будет в какой-нибудь далекой глуши, где никто не ходит и не живет. Угадай, что он выберет?!
	— Знаешь, по-моему, это перебор… — не желали молчать моральные принципы Гудрона.
	— У тебя есть другой вариант? — поинтересовался дворянин, сложив руки на груди.
	— Нет, — признался кузнец.
	— Ну, так в чем дело? Я предлагаю реальный выход.
	— А что, если нас поймают? Как думаешь, что нам светит за похищение уважаемого жителя города?
	— Не поймают! — слишком уж уверенно на взгляд ирольца заявил товарищ. — Все-таки я — Ральдерик Яэвор лам Гендевский, а ты — мой почетный ученик! Им до нас расти и расти!
	— Ну-ну… — парня последнее утверждение не успокоило совершенно, но он тоже пришел к выводу, что в их положении это, возможно, единственный выход.
	— Кстати, держи, — Ральдерик кинул юноше какой-то сверток, извлеченный из сумки.
	— Что это? — полюбопытствовал тот, разворачивая его.
	— Плащ. Я себе такой же купил.
	— Когда успел? — поразился кузнец, радуясь предусмотрительности товарища.
	— Да еще утром…
	— Стоп, почему ты об этом сразу не сказал? — сердито поинтересовался иролец, уже догадываясь о причинах. — Наверняка ведь окажется, что набрал ты гораздо больше того, что мне показал. Решил преподносить свое барахло порциями, чтоб меня удар не хватил, да? Ну и сколько ж ты потратил на самом деле?
	— Ой, да отстань! Ты не о том думаешь. Тебя сейчас должен занимать вопрос, как нам выкрасть этого Дунгафа Бейвбубна.
	Они покинули гостеприимную гостиницу, сели на своих коней и безлюдными улочками, стараясь держаться подальше от источников света, поехали на площадь. Где-то в городе весело гудели любители деревянного зодчества. Хоть у кого-то этот день удался. Наконец перед ними показался темный силуэт искомого здания. Ни одно из окон не было освещено. «Точно спит», — подумали оба. Они слезли с лошадей, привязали их к какому-то жухлому деревцу, очень удачно росшему как раз возле одного из окон «библиотеки», и принялись открывать ставни, предназначенные для защиты здания от проникновения таких, как они.
	— Так-так… Что я вижу… — раздался у них за спиной знакомый голос.
	Чей-то силуэт отделился от темной стены и попал под тусклый свет луны.
	— ТЫ! — устало констатировал Ральдерик, оборачиваясь к фигуре.
	— Ага, я, — Филара довольно сцепила руки за спиной.
	Она была одета точно так же, как и при первой встрече. Отсутствие зонта или хотя бы плаща давало повод предположить, что ливень она не заметила. Девушка, казалось, промокла насквозь, роскошные волосы прилипли ко лбу, спине и груди. Больше всего она в этот момент напоминала русалку, что-то забывшую на берегу.
	— Ну, и что тебе опять надо?
	— А вы знаете, что ждет тех, кто был пойман на том, что вы собираетесь сделать? — Филара проигнорировала вопрос гендевца. — Здесь преступников ой как не любят…
	— А ты что, борцом за справедливость и законность заделалась? — съязвил дворянин, раздраженный больше некуда.
	— Слушай, давай я тебе свой плащ дам, — в благородном порыве предложил Гудрон под негодующим взглядом друга. — Ты же вся промокла.
	— Спасибо, не надо, — отозвалась девушка. — Уже слишком поздно, суше я не стану. Впрочем, мокрее тоже…
	— А тебе не говорили, что одиноким барышням опасно ходить ночью по подворотням и приставать к незнакомым мужчинам? Шла бы домой, тебя родители потеряли, наверное… — герцог попытался вежливо спровадить настырную «эльфийку».
	— Так вот, людей, пойманных на подобных делах, больно бьют и сажают в тюрьму, — продолжила свою мысль Филара, уже привычно игнорируя потомственного дворянина. — Потом самых невезучих казнят…
	— Я понял твою мысль, — вздохнул кузнец. — Ты хочешь, чтобы мы что-то для тебя сделали, взамен ты не будешь никого звать. Я прав?
	— Именно, — спокойно подтвердила девушка, равнодушно разглядывая коней.
	— Ну, и что же ты хочешь? — злобно прошипел Ральдерик, всей душой желая придушить нахалку.
	— Неужели уже забыл? — искренне поразилась Филара. — А ведь я, признаться, была лучшего мнения о твоих умственных способностях…
	— С нами ты не пойдешь! — решительно заявил гендевец. — Так что придумай что-нибудь другое. И вообще, откуда ты взялась?! Следила за нами?!
	— Да, — все так же спокойно и без всякой тени раскаяния подтвердила девушка. — Я за вами следила. И я с вами пойду! У вас нет выбора.
	— А я сказал, не пойдешь!
	— Тогда я буду кричать, — равнодушно пожала плечами Филара.
	— Да ради бога! — психанул Ральдерик. — Кричи!
	— Ну, я предупреждала… — девушка набрала воздуха в грудь, — ПОМОГИ-И-ИТЕ! НАСИЛУ… пфа-пфа…
	Закончить шантажистке не дал Гудрон, успевший зажать ей рот и утащить с освещенного участка площади в темноту. Где-то залаяли собаки, в нескольких окнах зажегся свет. Юноша из последних сил удерживал брыкавшуюся Филару. Ральдерик отогнал лошадей за дерево в более густую тень и кинулся на помощь другу.
	— Ты что, совсем дура, да? — очень-очень злобно прошипел он девушке.
	Та ответила ему таким же свирепым взглядом и изо всех сил цапнула кузнеца за руку, которой тот затыкал ей рот. Тихо «айкнув», парень отдернул ладонь и принялся дуть на укус. Однако продолжить вопли не позволил дворянин, быстро зажав открывшиеся было уста. Этого времени хватило, чтобы разбуженные воплем люди и прочие животные успокоились и снова легли спать.
	— Не будь ты девушкой, ой как я б тебе врезал… — мрачно заверил Филару Ральдерик и тут же получил пинок под коленку. — Господи, за что ты послал это чудовище по мою душу?! Что я такого страшного сделал? Чем я заслужил такое «счастья» себе на голову?!
	Пока герцог страдал над своей ногой, мужественно продолжая удерживать агрессивную девушку, Гудрон взвесил все «за» и «против» и решил выбрать наименьшее из зол.
	— Слушай, — обратился он к шантажистке, признавая свое полное поражение. — Если мы пообещаем взять тебя с собой, ты не будешь кричать?
	— Только через мой труп! — простонал гендевец, чью руку в данный момент грызла Филара.
	Девушка же кивнула и даже перестала кусаться.
	— У нас нет выбора, — очень печально сказал кузнец другу. — Хорошо. Считай, что идешь с нами. Только имей в виду, что добилась этого нечестными и низкими путями, поэтому и не надейся на нашу любовь и дружбу. И сейчас мы тебя отпустим, и ты не будешь кричать, да?
	Получив еще один кивок, иролец разжал хватку, Ральдерику пришлось сделать то же самое. Филара отряхнулась, поправила одежду и довольно заявила:
	— Я так рада, что вы пересмотрели свое решение! Прям, как знала, что так все и получится! — с этими словами она быстренько сбегала к зданию, возле которого поджидала друзей, и вернулась с большой вещевой сумкой.
	— Смотрю, ты уже собралась в дорогу, — очень мрачно констатировал Гудрон.
	Дворянин же никак не отреагировал. Прихрамывая, в суровом молчании он направился открывать окно. Товарищ пошел ему помогать, стараясь игнорировать нового члена команды. Радостная Филара увязалась следом, пытаясь выглядеть менее довольной и более серьезной.
	— А что нам здесь нужно? — поинтересовалась она, пока иролец проволочкой ковырялся в замке.
	— А ты что ли не знаешь?! — поразился Ральдерик, временно выйдя из состояния злобной депрессии. — Ты ж тут вещала, что нам будет ой как плохо, если мы это сделаем…
	— Ну вещала… И что? За взлом помещения хорошо не бывает. А что нам внутри-то нужно?
	— Так она ничего не знала?! — разозлился на Гудрона герцог. — В следующий раз, прежде чем обещать всяким дурам черт-те что, сначала не забудь проверить, что именно им известно! Ты просто купился на ее тупой блеф! И еще, не забудь прививку от бешенства сделать, все-таки она тебя покусала…
	— Фу, как невежливо! — фыркнула Филара.
	— Невежливо было бы, если б мы тебя избили, связали и кинули в реку, — отозвался кузнец. — Сказать по правде, именно этого ты и заслуживаешь, так что будь благодарна, что мы воспитанные и девушек не обижаем.
	Новая спутница решила проявить терпение и понимание, поэтому на этот раз прекратила расспросы, решив, что на месте все узнает. Остальные были ей за это очень благодарны, хоть никто ничего и не сказал. Минут через пять замок сдался, и с противным скрипом ставни раскрылись.

	Как ни странно, признаков пробуждения в библиотеке не наблюдалось. Никто не крался к окну со шваброй наперевес и не звал соседей на помощь. Тем временем девушка успела обдумать ситуацию и прийти к некоторым выводам, главный из которых заключался в том, что она, кажется, догадалась, что им в библиотеке было нужно. Это предположение подтверждалось мотком веревки и большим мешком, с которыми таскался Гудрон. Филаре очень настоятельно посоветовали быть крайне осторожной и не шуметь. Убедившись, что за ними никто больше не следит, «охотники» залезли в окно и попали в крайне захламленную комнату.
	Не считая запахов дождя и сырой земли, проникавших сквозь распахнутое окно, в воздухе висел аромат пыли и нафталина. Возле стен возвышались большие неуклюжие шкафы, забитые всякой всячиной и книгами. Последние вообще были везде. Они громоздились неровными стопками на полу, столе, всех стульях и даже на софе, непонятно каким образом здесь оказавшейся. Также в поле зрения попадали пара чучел экзотических животных, несколько старых карт, как висевших на стенах, так и просто лежавших поверх общей неубранности. Если приглядеться, на полу можно было разглядеть давно стоптанный, облезший и выцветший ковер. В дальнем углу стояли древние потрепанные латы. Там же была распахнутая дверь в неизвестность, черневшая проходом на фоне общей серости окружения.
	— Отлично, мы внутри! — довольно прошептал Ральдерик. — Теперь главное быстро и без лишнего шума найти нужную комнату. Веревка и мешок при тебе?
	— Да, — шепнул в ответ кузнец, чувствуя себя отъявленным преступником и терзаясь легкими покалываниями совести по этому поводу.
	— Хорошо, тогда вперед, — дворянин бодро захромал к двери.
	Филаре напомнили, что вести себя надо очень тихо. Она снова всех заверила, что уже давно это уяснила и будет паинькой. Почему-то сразу поняла, что ей не поверили, и немного огорчилась. Решив как-то загладить вину перед ушибленным гендевцем, девушка попыталась проявить заботу.
	— Тебе очень больно, да? — спросила она виновато.
	— А сама-то как думаешь? — огрызнулся тот, машинально прикасаясь к ноющему колену.
	— Извини, пожалуйста…
	Ральдерик очень многозначительно промолчал.
	— И вообще, я, можно сказать, проявила человеколюбие и гуманизм! Могла ведь выше ударить, однако не стала же! — зачем-то сказала спутница.
	Увидев выражение лица собеседника, Филара мудро решила, что ей не следовало этого говорить и что будет лучше какое-то время держаться вне поля его зрения. Она попыталась стремительно сменить дислокацию так, чтобы между ней и гендевцем оказался Гудрон, но во время этих маневров нечаянно споткнулась об одну из наименее устойчивых стопок книг, чем та и не замедлила воспользоваться. Пока девушка стояла, испуганно зажмурившись, юноши проявили чудеса реакции и скорости, успев на лету подхватить падающие предметы и максимально погасить звуки. Секунд пятнадцать все напряженно вслушивались в музейную тишину и боялись пошевелиться. Когда стало понятно, что на этот раз пронесло, друзья смогли позволить себе громко выдохнуть и слегка расслабиться.
	— Дура, тебе ЧТО несколько раз говорили?! — накинулся на Филару герцог. — Ты можешь под ноги смотреть хоть немножко?! Угробить нас решила, да?! Если что-нибудь подобное еще раз повторится, вылетишь из команды, как миленькая! Мы не собираемся терпеть всяких неуклюжих неумех!
	Девушка молча слушала, виновато кусая губы и не поднимая глаз от ковра.
	— Ладно, она не специально ведь, — попытался вступиться за новую спутницу иролец, которому вдруг почему-то стало ее жалко.
	— Извините, — очень тихо прошептала Филара.
	Ей действительно было очень-очень стыдно.
	— Ты поняла, что я тебе сказал? — проигнорировал обе реплики очень сердитый Ральдерик. — Еще один такой же промах, и ты уходишь от нас. Навсегда. Мы свое слово сдержали и взяли тебя с собой. Однако никто не нанимался с тобой нянчиться! Ты поняла, я спрашиваю?!
	— Да, — почти беззвучно отозвалась девушка.
	— Отлично. Тогда пошли дальше. Что встали-то? — гораздо уравновешенней и спокойней закончил внушение юноша.
	В этот момент комнату озарил яркий свет, на пару мгновений ослепивший изрядно перепугавшихся ночных посетителей. Когда глаза, наконец, привыкли, они увидели в дверном проходе фигуру гнома с фонарем в руке.
	— А, это вы, — равнодушно сказал Дунгаф Бейвбубен, слегка приглушая освещение. — А я все гадал, придете вы или нет…
	С этими словами он спокойно вошел в комнату, сел за письменный стол и стал доставать из выдвижного ящика какие-то предметы. Потрясенные гости стояли в тех же позах, в каких их застало появление фонаря. Происходившее слабо подвергалось осмыслению. Во-первых, гном не спал. Но это еще полбеды, они были готовы к такому повороту событий. Только почему-то библиотекарь, застукав у себя в доме возможных воров, не убежал в истерике, не стал звать на помощь, не упал в обморок и даже не попытался выгнать их своими силами. К тому же почему это ночью гном разгуливал не в ночнушке в цветочек, а в своей обычной одежде с поправками на походный вариант?
	— Придем мы или нет? — как всегда, первым пришел в себя Ральдерик. — То есть вы предполагали, что мы к вам ночью заявимся? Тогда почему вы не предприняли меры защиты? Почему нет медвежьих капканов и ополченцев с вилами за шторками?
	— Да, я допускал такую возможность, — подтвердил Дунгаф, протирая очки тряпочкой. — Видите ли, я много думал над вашим предложением… Надо сказать, днем я покривил душой, заявив, что оно меня не интересует. Путешествие обещает быть очень занимательным, просто я боялся себе в этом признаться. Все-таки не так легко отказаться от привычного образа жизни ради сомнительной авантюры. Поэтому я загадал, если вы явитесь ко мне опять, я пойду с вами. Вот вы и пришли. И я смотрю, вас стало больше… — гном вопросительно посмотрел на Филару.
	Та была слишком огорчена, чтобы хоть на что-то реагировать, поэтому вместо нее ответил кузнец, решивший временно взять на себя заботу о девушке, несмотря на все свое негодование по поводу ее выходок.
	— Эльф? — гном внимательно посмотрел на молчаливую «эльфийку», решил оставить свое мнение при себе и лишь понимающе сказал. — Ну что ж, бывает…
	— Значит, вы идете с нами? — еще раз уточнил гендевец. — Я правильно вас понял?
	— Вы правильно меня поняли, молодой человек, — подтвердил гном, водружая очки на место и принимаясь упаковывать вытащенные на свет божий предметы.
	— А зачем вам это? — поинтересовалась вновь обретшая относительный душевный покой Филара, разглядывая толстую чистую тетрадку, несколько карандашей, чернильницу и перо, которые Дунгаф заботливо заворачивал в плотную ткань.
	— Как зачем? Я ведь не просто так с вами иду. Путешествие обещает быть занимательным, я планирую вести путевой дневник, в котором буду фиксировать некоторые свои наблюдения. Кто знает, вдруг я сделаю какое-нибудь ценное открытие? Или вдруг мой труд будет представлять собой значительную литературную ценность? Опять же, мы можем встретить каких-нибудь неизвестных науке животных, следы затерянных городов или еще что-нибудь. Хочу быть первым, кто поведает об этом миру. К тому же, я ведь должен буду как-то отчитаться перед жителями города за свое отсутствие. Все-таки беру с собой некоторые музейные экспонаты…
	— Зачем? — удивилась девушка.
	— Видите ли, в нашем музее хранится полный гномий доспех и достаточно богатый ассортимент оружия. Планирую их позаимствовать на некоторое время. Для использования по прямому назначению. Боюсь, горожане не оценят, если я вдруг исчезну с муниципальной собственностью без предупреждения. Поэтому я написал подробное и обстоятельное обращение, в котором все объясняю и обещаю вернуться с подробным отчетом о путешествии. Еще вопросы есть?
	— Нет.
	— У меня есть, — снова подал голос Ральдерик. — Сколько вам нужно времени, чтобы собраться и уйти отсюда?
	— Да я, в общем-то, уже собрался… — пожал плечами гном, пряча сверток во внутренний карман курточки.
	— Видимо, вы не сомневались, что мы за вами придем, — заключил Гудрон. — И вещи-то собрали, и обращение-то написали… А что, если б мы не явились?
	— Разобрать вещи — дело пяти минут. А записку я еще никому не передал. Если б вы за мной не пришли, просто порвал бы ее и забыл обо всем.
	— Ну, тогда в путь! — предложил Ральдерик.
	За окном раздался раскат грома, ударила молния. Все с тоской посмотрели на лужу, натекшую сквозь раскрытое окно.
	— А так ли уж обязательно выступать в поход прямо сейчас? — осторожно поинтересовался Дунгаф, огорченно поглядывая на промокший по милости ночных гостей ковер, который тоже считался предметом старины и очень им ценился.
	— Я о том же думаю, — согласился с ним кузнец, умоляюще глядя на герцога.
	Филара ничего не сказала, стараясь не выбиваться из образа паиньки.
	— А ты что, предлагаешь разойтись по домам, а утром встретиться в условном месте? — съязвил гендевец. — Не забывай, что мы уже выписались из гостиницы…
	— А зачем расходиться-то? — поразился гном, — Здесь места на всех хватит. Переночуете у меня, а утром все вместе и пойдем. Надеюсь, дождь к этому времени закончится.
	Возражений не последовало. Если уж на то пошло, Ральдерика тоже не радовала перспектива ехать в темноте и сырости в неизвестном направлении. Иролец сходил на улицу и занес в помещение все сумки, оружие и прочую амуницию, чтоб они не мокли и не мозолили глаза возможным воришкам. Однако с размещением возникли определенные трудности. Единственная кровать в здании принадлежала гному, никто на нее не позарился (отчасти из совести, отчасти из-за того, что она больше никому не подходила по росту). С софы убрали все книги и пожертвовали ее девушке, решив в который раз проявить благородство. Так что юношам пришлось размещаться как попало, используя самые удобные чучела и кучи книг.
	— Филара, у тебя сухая одежда есть? — поинтересовался кузнец, заметив, что спутница собиралась лечь в том, в чем гуляла под дождем.
	— Есть, — откликнулась та.
	— Иди и переоденься. Не хватало еще, чтоб ты заболела.
	— Да ладно, все скоро высохнет, — вяло сопротивлялась девушка, укладываясь спать.
	— А я сказал, иди и переоденься! Желательно во что-нибудь более закрытое и свободное, чем то, что на тебе сейчас.
	— Я не заболею, обещаю…
	— Филара, давай не будем спорить, а? Ну, я тебя прошу!
	— Хорошо, — девушка послушно вздохнула, взяла свою сумку и вышла из комнаты.
	— Что ты с ней носишься? — сердито поинтересовался Ральдерик со своего чучела бегемота. — Мало своих проблем, что ли? Только не говори, что в нее влюбился!
	— Я не влюбился, — спокойно ответил кузнец, подкладывая какой-то словарь под голову. — У меня невеста есть. Просто я считаю, что с людьми надо по-человечески обращаться.
	— С людьми — да. Однако не забывай, что она себя нелюдем позиционирует, так что на нее это правило, считай, не распространяется. После всего того, что она сделала…
	— Откуда столько злости, Ральдерик? — удивился Гудрон, — Я не помню за тобой такого прежде. Мне казалось, она тебе сначала понравилась…
	— Очень верное слово «сначала». Ты же сам видел, она, пока молчит и не предпринимает никаких действий, кому угодно нравится. Однако с таким характером, как у нее…
	— Я признаю, что она себя очень некрасиво повела и из-за нее мы чуть было не вляпались в очень неприятную ситуацию, только это ведь не повод вести себя по-свински.
	— Еще какой повод! — дворянин отвернулся к стене. — Разговор окончен, каждый остается при своем мнении.
	Дверь открылась и вошла переодетая Филара.
	— Ты доволен? — спросила она, демонстрируя примерно такой же комплект одежды, что и прежде, только сухой и чуть менее обтягивающий. — Теперь я могу лечь спать?
	— Спокойной ночи, — попрощался кузнец и заснул.
	— Спокойной ночи, — отозвалась девушка в темноте, устраиваясь на софе.
	Дунгаф спал за стенкой. Дождь хлестал всю ночь, монотонно барабаня по крышам и окнам. Где-то невдалеке пьяные любители деревянного зодчества пытались пускать салют и очень ругались, что у них ничего не получалось.

	Утро наступило неожиданно быстро и началось с того, что гном бесцеремонно растолкал спавших юношей, чтобы сообщить им о начале нового дня. Филары поблизости не наблюдалось. Дунгаф объяснил, что она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак.
	— Кстати, — библиотекарь переводил внимательный взгляд черных глазок с одной невыспавшейся физиономии на другую. — Может быть, вы мне объясните, почему она всю ночь плакала?
	— Что? — удивленно переспросил Гудрон. — Я ничего не слышал… Ты уверен, что тебе не приснилось?
	— Мне не приснилось, — заверил его гном. — Я через стенку от нее лежал, слышимость очень хорошая была. К тому же вы дрыхли без задних ног, а мне не спалось. Итак, что скажете?
	— Может быть, ей соринка в глаз попала, — пожал плечами Ральдерик. — Или по маме скучала.
	— Ну-ну, — Дунгаф многозначительно покачал головой и ушел куда-то по делам.
	— Как думаешь, она слышала наш разговор? — встревожился иролец.
	— Мне все равно, я свою точку зрения не скрываю. Она сразу знала, что я против ее присутствия, так что меня это совсем не волнует.
	— Ральдерик! Ну, я тебя прошу! Ну, хотя б попытайся быть менее враждебным!
	— Ничего не могу обещать, — буркнул герцог, испытывая определенные угрызения совести, но твердо решивший никому их не показывать.
	На этом разговор закончился. Обремененные примерно одними и теми же думами, товарищи разбрелись в разные стороны. Ральдерик ушел умываться и укладывать волосы, а Гудрон твердо решил найти Филару и с ней поговорить. Как и обещал Дунгаф, девушка обнаружилась на кухне, где что-то энергично жарила.
	— Доброе утро! — бодро поздоровалась она с замявшимся в дверях сокомандником и улыбнулась.
	— Доброе утро, — осторожно приветствовал тот ее в ответ, пытаясь найти на лице следы недавних слез.
	Они отсутствовали. Филара вела и держала себя в точности так же, как и в первую минуту знакомства. Если б парень точно не знал, что она ревела всю ночь, никогда бы об этом не подумал, глядя на нее.
	— Как спалось?
	— Спасибо, чудесно. Софа, конечно, была не ахти, но это всяко лучше, чем на мертвом бегемоте или стопке книг. А-а-а… черт, подгорает! Ура! Не подгорело!
	— А что это будет? — поинтересовался иролец, решив проявить заинтересованность и дружелюбие.
	— Завтрак!
	— Я догадался. А подробности?
	— Не знаю. Что получится, — невозмутимо пожала плечами девушка, пробуя свою стряпню.
	— Очень оптимистично звучит. Начнем путешествие с расстройства пищеварения… — мрачно подумал Гудрон, но от высказываний по этому поводу воздержался.
	Оставив новую товарку химичить на кухне, он тоже пошел умываться. Минут этак через пятнадцать Филара довольно пригласила всех к столу. Что у нее получилось, не взялась бы сказать даже сама повариха. Пока кузнец с опаской тыкал вилкой лежавшую на тарелке непонятность, Ральдерик незаметно пытался отыскать доказательства ночного рёва.
	— А она точно плакала? — тихо спросил он у товарища, удивленно разглядывая пышущую энтузиазмом и жизнерадостностью девушку.
	— Дунгаф уверен, что да, — отозвался тот так же тихо, удивленно ковыряясь в блюде. — Филара, — произнес он громче, — скажи все же, это что?
	— А что, невкусно? — насторожилась спутница.
	— Я еще не пробовал, — признался Гудрон. — Просто я привык знать, что ем. В данном случае я вижу морковку, это, кажется, кусочки картофеля с сельдереем. Также, судя по всему, здесь присутствуют яйца и… все остальное…
	— Ну попро-о-обуй, а потом еще раз попытаешься угадать!
	— Ладно, — иролец решился на личный подвиг и с опаской сунул в рот кусок дрожавшей и колыхавшейся в ложке массы.
	Ничего особенного не произошло, по крайней мере, его не размазало взрывом по стенкам кухни.
	— Ну как? — поинтересовалась хозяйка, очевидно ожидая похвалы.
	— Весьма интересно, — поделился ощущениями кузнец. — Теперь я понял, что сюда еще входит молоко, колбаса и какое-то варенье…
	— Крыжовниковое, — подтвердила довольная Филара. — А еще?
	— Сюда входит что-то еще?! — с ужасом уставился в тарелку Ральдерик, так и не попробовав ни кусочка.
	— Да. Видите эти маленькие коричневые кусочки? Это грибы!
	— Так это грибы-ы-ы… — протянул герцог, восхищенно глядя на отведовавшего сей шедевр кулинарии товарища.
	— Да. Еще я нашла немного горошка, поэтому те вкрапления зеленого пюре и есть он…
	— Здорово, — кузнец постарался изобразить восторг. — Кто бы мог подумать, что эти продукты могут встретиться в одном блюде!
	— Спасибо, — сказал гендевец, отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола.
	— Так ты же даже не попробовал! — встрепенулась Филара, глядя на дворянина полными мольбы глазами.
	— Я не очень голоден, — отозвался тот. — К тому же надо собираться. Скоро будем выезжать…
	— Не бери в голову, — попытался утешить девушку Гудрон, когда за Ральдериком закрылась дверь. — На самом деле, получилось вкусно, — в доказательство своих слов он съел еще пару ложек.
	— Да я и не беру, — спокойно отозвалась та, всем своим видом показывая, что ей абсолютно все равно, ел герцог ее стряпню или ушел голодным.
	— На самом деле, он хороший, — попытался объяснить кузнец. — Просто порой характер у него бывает отвратительным. Со мной он себя в начале почти так же вел. Хочешь, я с ним поговорю…
	— Не надо! — неожиданно резко прервала его утешения Филара. — Не смей с ним обо мне говорить! Я сама! Не хватало еще, чтоб со мной общались из-за того, что кто-то кого-то об этом попросил!
	— Можно добавки? — Дунгаф протянул девушке свою пустую миску.
	— Конечно! — та радостно взялась кормить редкого гурмана, забыв о беседе с Гудроном.
	Юноша удивленно поглядел на гнома, абсолютно искренне уписывавшего за обе щеки, немного подумал и попробовал свою порцию еще раз. Пришел к выводу, что, несмотря, на определенное своеобразие вкуса и состава, блюдо все же получилось довольно съедобным. «Главное, не думать, что туда входит», — решил он и тоже съел пару тарелок.
	Потом какое-то время ушло на то, чтобы помыть посуду, сбегать за продуктами и конем Филары, оставленным ей в какой-то конюшне. Так что собраться удалось лишь к десяти утра. Дунгаф запер дверь здания на большой амбарный замок, а парни пошли к дереву, где оставили коней. Взгляд лошадей, переживших ночь на улице под дождем на привязи и без клочка сена, светился обидой и презрением. Друзьям в который раз за последнее время стало стыдно.
	Полный гномий доспех был весьма компактно уложен в мешок и прикреплен к седлу Ральдерика. Самого библиотекаря вез Гудрон, ибо своей лошади у того не было, ездить верхом он не умел, да и учиться не хотел. Как и ожидалось, к утру ливень закончился, снова вышло солнце. Ехать было хорошо, всю пыль прибило к земле, воздух стал чистым и свежим. Жара не успела пока вернуть свои позиции, поэтому солнце приятно припекало головы, не действуя на нервы и не мучая. Лошади бодро перебирали копытами и получали откровенное удовольствие от утренней прогулки по лужам.
	Мерзавец и Неветерок быстро подружились с Геранью — низеньким бежевым черногривым и чернохвостым конем Филары. Если Мерзавец был хитрым и любил делать пакости исподтишка, Неветерок — послушна, наивна и доверчива, то Герань обладал такими душевными качествами, как откровенное нахальство, агрессивность и ослиное упрямство. Надо ли говорить, что коняга и его хозяйка друг в друге души не чаяли, в то время как ирольца он успел попытаться лягнуть, а Дунгафа — цапнуть за бороду.

	Скоро Верхний Сурчук остался позади. По дороге девушке и гному рассказали все, что были известно о деле. Библиотекарь пообещал подумать. Особенно его заинтересовал рассказ старушки-разведчицы. К удивлению товарищей, он заявил, что считает, что это может иметь самое непосредственное отношение к похищению Тальры.
	— Кстати, а почему образовалась та граница, за которой не живет нечисть? — поинтересовался Ральдерик под аккомпанемент журчания собственного живота.
	Услышав желудочные звуки, Филара тихо хмыкнула, но от высказываний воздержалась, изо всех сил стараясь быть милой девушкой, не вызывающей отрицательного отношения.
	— Понятия не имею, — отозвался гном. — Никогда прежде об этом не слышал. Надо сказать, это очень любопытно. Если будет возможность, обязательно постараюсь изучить этот феномен. Однако не знаю, что там у вас на востоке, только в этих местах всяких неприятных существ предостаточно. Так что я бы не стал надеяться, что нам удастся обойтись без всяких сомнительных встреч. Здесь нечисти в избытке.
	— Кстати, вы ведь местность хорошо знаете? — обратился Гудрон к своему соседу по лошади. — Как нам лучше ехать, как думаете?
	— По дороге, — ответил Дунгаф. — Езжайте по дороге и не ошибетесь. Кстати, у вас рисунок герба при себе?
	— Да, — Ральдерик начал сильно жалеть, что пренебрег завтраком. — Он у меня где-то. На привале найду и вам отдам.
	Помявшись немного, Филара достала из своей сумки большое красное яблоко и, подведя Герань поближе к Мерзавцу, протянула его страдавшему от голода герцогу. Тот подозрительно посмотрел в ее честные глаза, подумал, что за пакость девушка могла затевать на этот раз, с опаской глянул на фрукт, но все же его взял и что-то буркнул в знак благодарности. Филара отъехала на прежнее место и принялась тихо радоваться своей маленькой победе. Тем временем гном объяснял:
	— По пути нам попадется несколько деревень. Думаю, останавливаться в них не имеет смысла, зато можно попробовать что-нибудь узнать. Завтра к обеду, если ничего не случится, мы доберемся до Каланура.
	— Что такое Каланур? — поинтересовался Гудрон, в очередной раз досадуя на свою необразованность.
	— Ты не знаешь о Калануре? — удивился Дунгаф. — Да ты что?!
	— Я тоже о нем никогда не слышала, — вступилась за спутника девушка. — Это вы у нас умный, не забывайте об этом.
	— Неужели и вы тоже ничего о нем не знаете? — потрясенно спросил гном у Ральдерика.
	— Что-то слышал краем уха, — ответил тот с набитым ртом.
	Гном тяжко и обреченно вздохнул и начал лекцию.
	— Каланур — большой и очень красивый город с потрясающей историей. Он был основан бежавшими из Гирастана улмачами еще 700 лет назад. Его много раз захватывали и сжигали, но он всегда восстанавливался, становясь с каждым разом все лучше и лучше. Каланур некогда стоял на морском побережье, однако не так давно море отступило. Причина этого мне не известна. Я всю жизнь мечтал там побывать. Вопросы есть?
	— Что такое Гирастан и кто такие улмачи? — тут же спросил Гудрон.
	Дунгаф устало покачал головой и закрыл глаза.
	— Я тебе как-нибудь потом расскажу, ладно? Другие вопросы есть?
	— Я не понял, — подал голос дворянин, — Кто им правит? Вообще, какой стране он принадлежит?
	— А вот это тоже очень интересно, — видимо, гному было интересно абсолютно все. — Он никому не принадлежит. Каланур — вольный, самоуправляющийся город. Такой же, как и Верхний Сурчук. Только в случае последнего это возможно потому, что он маленький, удаленный от всех и вся и не обладающий почти ничем примечательным. Каланур же добился данного статуса в многочисленных войнах, благодаря умелой дипломатии и правильно врученным взяткам. Гирастан до сих пор не расстался с надеждой прибрать его к рукам.
	— Что такое Гирастан? — Гудрон решил спросить у Ральдерика, раз уж Дунгафу было лень рассказывать известные всем факты.
	— Достаточно крупное северное государство, — ответил тот. — Некогда он был очень влиятельным, однако сейчас находится в упадке.
	— А ты там был? — поинтересовалась Филара, протягивая еще одно яблоко.
	— Нет, не был, — отозвался юноша, принимая угощение. — Это уж очень от нас далеко. Я даже не представляю, сколько занимает дорога от Гендевы до Гирастана.
	На этом разговор закончился. Гном, как и обещал, о чем-то напряженно думал, все остальные просто ехали. Через пару часов им попалась первая деревня. Местные жители долго не могли понять, что путникам от них надо, недоуменно хлопали глазами и пожимали плечами. Зато там удалось купить свежего молока, яиц и хлеба. Ральдерик с опаской посмотрел на Филару и с ужасом понял, что та уже думала, что бы приготовить на обед. Спустя еще какое-то время они решили устроить привал.
	Это оказалось достаточно сложно, потому что путники никак не могли найти какой-нибудь водоем, на котором настаивала девушка. Спустя примерно час поисков им наконец попался ручей, весело журчавший среди камней в какой-то низине. Пока Филара издевалась над продуктами, готовя «питательное горячее блюдо, которое гораздо лучше и полезнее, чем какие-то бутерброды, от которых, кстати, все проблемы со здоровьем», Гудрон развел костер, а Ральдерик нашел рисунок, сделанный наблюдательной старушкой, и протянул его Дунгафу. Тот поправил очки и принялся внимательно изучать изображение.
	— Я думаю, что уже видел этот герб, — сказал он наконец.
	— Вы уверены?
	— Пожалуй, да… Только я плохо помню, где именно. Если память меня не подводит, то в одной из книг. Я обязательно вспомню, — пообещал гном.
	— Вы точно сможете? — засомневался герцог.
	— Можете не волноваться, — заверил его Дунгаф.
	У Филары в котелке что-то весело булькало. Судя по всему, «питательное горячее блюдо» находилось на последней стадии приготовления, и нужно было лишь немного подождать. По крайней мере, именно это сказала девушка ирольцу, когда тот поинтересовался состоянием их обеда. Воспользовавшись тем, что она была временно свободна, Гудрон приволок мешочек, подаренный Юладой.
	— Скажи, ты ведь смыслишь в амулетах? — поинтересовался он, указывая на многочисленные подвески оккультного характера, висевшие у девушки на шее.
	— Ну… В какой-то степени, — ответила та, помешивая свое варево. — Не сказала бы, что разбираюсь хорошо, но я этим интересовалась, поэтому что-то сказать могу.
	— Отлично. Тогда, может быть, ты знаешь эти?
	— Давай, — Филара отложила ложку и высыпала содержимое протянутого мешочка себе на колени.
	Заинтересованный Ральдерик тоже подошел послушать.
	— Так, — девушка перебирала резные фигурки, странные камушки с непонятными символами и все остальное, что, по мнению Юлады, подпадало под определение «амулет». — Это я не знаю… Это тоже… А это — звезда с восемью лучами — талисман, способствующий духовному очищению и защите от одержимости злыми духами
	— Какого же хорошего мнения его хозяин был о Валене, — съязвил герцог.
	— Это я вижу впервые. Так, вот это — священный енот с тростником. Он помогает при боли в пояснице. Дальше амулет для успешного протекания родов…
	— Подумать только, какой заботливый драконоборец…
	— Вот этот символ помогает в битве с драконами…
	— Выброси его, он не работает.
	— С чего ты взял? — поразилась Филара.
	— Своему предыдущему владельцу он явно не помог.
	— Не знаю. Тоже не знаю. Руна счастья. Очень могущественный талисман для привлечения богатства. А вот это интересно. Мужской талисман, который якобы способствует привлечению девушек…
	— Дай его сюда, — Ральдерик бесцеремонно забрал круглую металлическую блямбу с изображением непонятно чего и сунул себе в карман.
	— Предупреждаю, у него есть один побочный эффект, — усмехнулась повариха. — Человек, его носящий, сам теряет к ним всякий интерес. Многие на этом прокололись.
	— Что ж ты сразу не сказала?! — герцог спешно вернул амулет Филаре.
	Больше ничего особенного не было. Еще несколько символов девушка знала, они в основном выполняли защитные функции. Кони лениво щипали травку. Путники тоже собирались обедать. На этот раз гендевец решил не выпендриваться и попытаться хотя бы попробовать кулинарный шедевр юной хозяйки. Никто не решился вдаваться в подробности состава, предпочтя оставаться в неведеньи.
	Потом они отправились дальше. Проехали еще несколько деревень, таких же мелких, как и первая. Местные жители точно так же чесали головы, пожимали плечами и не говорили ничего конкретного. Впрочем, один из крестьян обронил фразу, что они в жизнь господ не вмешиваются, «чай у тех у самих голова есть, чтоб свои дела делать, а нам лишь бы корова доилась, да репа росла сочная». Он потом горько жалел, что не удержался от этого высказывания: подозрительный герцог буквально вытряс из него признание, что большая телега действительно проезжала туда и обратно пару недель назад. Удостоверившись, что они вроде бы едут в верном направлении, «герои» двинулись дальше.

	Приближался вечер. Тени стали длинней и гуще, все следы ночного ливня почти испарились, лишь редкие лужицы напоминали о недавнем разгуле стихии. Вдоль дороги снова показались деревья, сначала редкие, потом все более и более частые. Слева от тракта виднелась вполне уютная рощица. Оттуда доносилось журчание ручья.
	— Ой, можно я пойду воды наберу? — попросила Филара, — Я свою флягу уже выпила…
	— Подожди до привала, — буркнул Ральдерик. — Все равно скоро надо будет на ночь устраиваться. Тогда и наберешь.
	— А вдруг там, где мы остановимся, источников не будет? — резонно возразила девушка. — Можете со мной не ездить. Я быстро. Туда и обратно. Вы и соскучиться не успеете…
	— Что верно, то верно, — тихо брякнул герцог под негодующим взглядом Гудрона. — Если так хочешь — езжай. Только ждать мы тебя не будем. Потом самой догонять придется…
	— Догоню уж как-нибудь… — отозвалась Филара, обиженно зыркнув на герцога и сведя Герань с дороги.
	Бодрой рысью конь устремился к лесочку, довольно фыркая и предвкушая водопой. Остальные путники продолжили свое вялое путешествие по утоптанному пути. Лошади еле плелись: торопиться особо было некуда, никто их не подгонял. Неветерок лениво хлопала ушами, сгоняя сонных мух. Неожиданно Мерзавец напрягся, остановился, стал обеспокоено вертеть головой, храпеть и метаться. Лошадка кузнеца тоже вдруг занервничала и принялась затравленно озираться.
	— Ну-ну… Что такое? — пытался успокоить боевого товарища Ральдерик, натягивая поводья. — Что случилось?
	Иролец же просто изо всех сил старался не вывалиться из седла и очень надеялся, что кобылка не понесет и не встанет на дыбы. В этот момент со стороны леса послышалось испугано-агрессивное ржание Герани, говорившее всем слышавшим: «Я, конечно, боюсь, но это мне отнюдь не помешает пробить копытом несколько черепов и переломать прочие кости всем желающим, по собственной глупости решившим, что низкорослые одинокие кони — плохие бойцы».
	— О не-е-ет… Только не это… — с этими словами дворянин развернул упиравшегося Мерзавца и понесся на конский голос, на ходу вынимая меч.
	Пока Гудрон пытался хотя бы просто направить испуганную лошадку в нужную сторону, не запутавшись в сбруе, не потеряв гнома и не свалившись самостоятельно, герцог уже достиг первых деревьев. Впереди среди стволов носился бежевый силуэт в окружении нескольких серых.
	Герань, не переставая угрожающе храпеть и ржать, одновременно лягался и вставал на дыбы, не забывая регулярно щелкать зубами в попытке поймать за какую-либо часть тела какого-нибудь наименее расторопного из нападавших волков. Его старания принесли плоды — рядом в землю была втоптана малосимпатичная серая и некогда пушистая каша из зверя, по-видимому, таки решившего, что низкорослые одинокие кони — плохие бойцы. Филара стояла, вжавшись в дерево, и испуганно наблюдала, как трое хищников медленно приближались к ней с разных сторон, отрезая возможные пути отступления. Еще четверо пытались добраться до Герани, впрочем, пока без особых успехов.
	Все это разворачивалось на прелестной полянке ранним вечером. Весело журчал ручеек среди поросших мхом камней, солнце золотым кругом висело в синем небе над горизонтом. В воздухе летали бабочки и куски волка.
	Наконец одному из подбиравшихся к девушке зверей наскучило угрожающе красться, и он прыгнул вперед. По определенному стечению обстоятельств до Филары долетела лишь его голова, остальная тушка красиво брякнулась под копыта Мерзавца, эффектным прыжком преодолевшего поваленное дерево и неожиданно для всех присутствовавших оказавшегося на месте разворачивавшихся действий со своим хозяином в седле. Пока противник приходил в себя, Ральдерик прикончил еще одну зверюгу, однако не успел среагировать на ту, что прыгнула откуда-то справа и вцепилась ему зубами в плечо.
	Волк оказался достаточно сильным, чтобы выбить воина из седла и свалить его на землю. Мерзавец, и так не отличавшийся особой храбростью, струхнул окончательно и с испуганным ржанием встал на дыбы, пытаясь найти выход и сбежать с этой чересчур волчьей поляны. Зверь, сваливший гендевца, выпустил из пасти его плечо и с рычанием попытался схватить свою жертву за горло. В этот момент в воздухе пронеслось что-то блестящее, и металлическая фляга Филары повстречалась с зубами хищника. Того немного отшвырнуло назад, и его атака захлебнулась. Этого времени как раз хватило юноше на то, чтоб пнуть волка под ребра, швырнуть его о ближайшее дерево и встать на ноги. Больше нападать на кого-либо у зверя желания не возникало, и он тихо лежал у корней, пока по нему не пробежался воинствовавший Герань, окончательно упокоивший бедное животное.
	Гендевец встал между девушкой и оставшимися волками, выставив перед собой меч. На рукаве камзола расползалось темное пятно, тонкие струйки крови уже стекали по кисти руки.
	— Значит так, сейчас ты садишься на Мерзавца и скачешь отсюда, поняла? — тяжело дыша, сказал через плечо Ральдерик, обращаясь к с ужасом глядевшей на его рану спутнице.
	— Я тебя не брошу, — прошептала та, стараясь казаться смелее и сильнее, чем была на самом деле. — Я никуда не поеду.
	— А я сказал, поедешь! Я не могу одновременно сражаться и пытаться защитить тебя! Герань оставь мне: от него на поле боя пользы гораздо больше, чем от моего коня.
	В этот момент копыто бравого коника таки нашло чей-то череп, и тот принялся энергично топтать жертву, не забывая при этом лягать или цапать остальных противников. Несмотря на то что волки несли ощутимые потери, казалось, их это нисколько не волновало. Они продолжали вести себя так, будто ничего страшного не происходило. Вскоре стала понятна причина такого поведения: на поляну вышло еще шестеро зверей. Филара заметила, что Ральдерик взял меч в левую руку, правая же просто висела, с кончиков пальцев на траву капала кровь.
	— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она его. — Ты же меня ненавидишь. Почему рискуешь собой ради меня?
	— Ты все еще здесь? — дворянин попытался затянуть зубами над раной некое подобие жгута из кружевного платочка.
	Шелк тут же из белого стал ярко-алым.
	— Запомни, я никогда не бросаю членов своей команды в беде. Поэтому, если понадобится, буду рисковать собой, чтобы тебя защитить. Вспоминай об этом каждый раз, когда будешь лезть на рожон или влипать в очередную беду. Подставляясь сама, ты тем самым подставляешь меня. А мне слишком дорого мое тело, чтоб его украшали всякие безобразные шрамы. Понятно?
	— Да, — прошептала Филара и заплакала.
	Вокруг них смыкался пушистый серый круг. Бежать было поздно, да и не смогла бы девушка это сделать: Мерзавец паниковал, носился туда-сюда и шарахался от всего. Герань продолжал резвиться с двумя волками. Только один хищник, пришедший последним, просто стоял на поваленном дереве и не предпринимал попыток на кого-нибудь напасть. Филара вытерла слезы и подобрала несколько весомо выглядевших камней, решив, что в одиночку Ральдерику никогда не справиться.
	Спокойный волк вдруг сел и завыл. Остальные отреагировали на это тем, что одновременно кинулись в атаку на своих жертв, перестав выжидать и подкрадываться. Первому подскочившему зверю Ральдерик тоже отрубил голову, кому-то досталось копытом или камнем между глаз. Но в общем и целом в исходе битвы никто не сомневался: слишком уж неравными были силы. Неожиданно вой сменился хрипом и резко оборвался. На бревне рядом с безголовой волчьей тушей стоял, опираясь на окровавленный меч, Гудрон.
	— Извините, что так долго, — сказал он, тяжело дыша. — Не смог развернуть Неветерка, пришлось бежать пешком.
	После гибели вожака хищники вдруг остановились и посмотрели друг на друга удивленными взглядами из разряда «А что это мы здесь делаем, а?» Застенчиво потоптавшись, выжившие звери развернулись и убежали, к величайшему сожалению Филариного коня.
	— А волки так и должны себя вести? — поинтересовался кузнец, подходя к друзьям, когда стало понятно, что продолжения битвы не последует.
	— А черт их знает… — бросил Ральдерик, стягивая камзол и морщась от боли. — Я уж думал, ты вообще не придешь. Так и пришлось бы нам тут вдвоем погибать. Нужно будет как-нибудь вплотную заняться твоими навыками верховой езды, а то это никуда не годится.
	— Извини, — тихо-тихо прошептала бледная, как скатерть, Филара, глядя на окровавленную рубашку своего спасителя. — Это все из-за меня. Это я во всем виновата. Если б не поехала за водой, ничего бы не случилось… Ты прав, от меня одни только проблемы. Ничего не умею, ни на что не гожусь и только создаю всем трудности. Мне действительно не стоило вам навязываться. Обещаю, в ближайшем городе от вас отстану, и вы сможете забыть меня, как страшный сон…
	— Что, уже сдаешься? — хмыкнул гендевец. — Скажи лучше, что испугалась, вот и бежишь.
	— Я не бегу. Не хочу, чтобы из-за меня опять случилось что-нибудь подобное. Ты сам говорил, что я с вами до первого промаха…
	— Я много чего говорю, — сурово буркнул герцог, изо всех сил изображая крайнюю заинтересованность в состоянии своей руки. — Кстати, спасибо, что жизнь спасла. Если б не твоя фляга, даже и не знаю, как бы я выкручивался. В общем, если хочешь оставаться — оставайся. Тебя никто не гонит…
	Договорить дворянину не удалось. Девушка заплакала и бросилась ему на шею.
	— Ну-ну, — растерялся Ральдерик. — И зачем ревешь? Тоже мне, повод нашла!
	Филара уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала еще громче. Гудрон смущенно почесал нос и деликатно ушел осматривать местность. Из кустов на поляну, ведя на поводу притихшую Неветерка, вышел Дунгаф. Он окинул взглядом открывавшуюся панораму и, привязав лошадь к какой-то ветке, направился к ирольцу.
	— Ну, перестань, — гендевец неуклюже похлопал здоровой рукой девушку по спине. — Ты лучше посмотри, что стало с моим чудным камзолом! Прямо сердце кровью обливается!
	— Я постираю, — глухо пробормотала Филара.
	Плач сменился судорожными всхлипами.
	— Да какая тут стирка?! Ты посмотри, что эта зверюга с рукавом сделала! Он ведь был совсем новый!
	— Шить я тоже могу.
	— Кстати, — вспомнил дворянин. — Кое-кто утверждал, что умеет перевязывать раны. Если это неправда, боюсь, я погибну от кровопотери до того, как мы доберемся до врача…
	— Ой, точно! — Филара встрепенулась и отпрянула от гостеприимной груди спутника.
	Пока девушка искала бинты и возилась с боевым ранением, Гудрон пересказал Дунгафу все, что успел увидеть.
	— Ты прав, — подтвердил сомнения кузнеца гном. — Нормальные волки себя так не ведут. Вообще мне непонятно, что стая делала в данной местности. Эти заросли скорее роща, чем густой лес. А вокруг поля. К тому же дорога слишком близко… Покажи-ка мне того воющего волка. Хотя бы то, что от него осталось.
	— Он там, — юноша махнул рукой в сторону бревна, за которым покоились бренные останки.
	Библиотекарь прошел в указанном направлении и стал что-то пристально разглядывать.
	— В общем, мне все ясно, — объявил он, наконец. — Подойди-ка сюда и сам посмотри.
	Иролец послушно приблизился, недоумевая, что такого мог понять гном. Его ждал сюрприз. На том месте, где полагалось быть волку, лежал чей-то чужой труп. Общей чертой являлось разве что отсутствие головы. Это было какое-то зеленое существо с дряблой кожей, покрытой редкими жесткими волосками. Худенькие, лишенные всякого намека на мускулатуру лапки заканчивались мелкими кистями и стопами с короткими толстыми пальцами. Под обкусанными ногтями кокетливо виднелись черные грязевые ободки. Тварь была прямоходящей, ростом чуть ниже среднего гнома. Интереса ради кузнец отыскал ее голову. Она очень шла туловищу. Низкий лоб, покрытый глубокими горизонтальными складками, глубоко и близко посаженные глаза, короткий вздернутый, так и просящий кирпича, нос, большой «улыбчивый» рот с редкими гнилыми зубами, слуховые отверстия вместо ушных раковин и несколько дополнительных подбородков, противно свисающих под основным. Красавчик еще тот.
	— Что это? — спросил Гудрон, брезгливо разглядывая лежавшую в кустах голову.
	— Выгруг, — ответил гном. — Я же говорил, что нечисти в наших краях хватает.
	— Ни разу ни о чем подобном не слышал.
	— Почему-то я не удивлен, — вздохнул Дунгаф. — Выгруги, как ты можешь заметить, плохо приспособлены к жизни. Достаточно сложно выжить с таким телом. Однако у них есть одно очень полезное умение, с лихвой компенсирующее эту неприятность. Они способны принимать облик любого животного и внедряться в стаю. Практически сразу же после этого полностью подчиняют себе данное сообщество и встают в его главе. При этом все остальные животные становятся их… скажем, марионетками, так проще объяснить. Выгруги могут управлять их разумами, заставляя подчиненных совершать несвойственные им поступки, добывать для выгругов пропитание, защищать от врагов. Делать все, что они хотят. После его исчезновения животные опять становятся нормальными, я полагаю, они даже не помнят, что делали под управлением. Поведение данных волков подтверждает эту мою догадку.
	— А как же я тогда его так легко убил?
	— Тебе просто повезло. Выгруг не думал, что придет кто-нибудь еще, и не позаботился о собственной безопасности. Решил, что всех своих жертв загнал в угол.
	— А к людям они внедряться могут? — забеспокоился кузнец.
	— Теоретически это возможно, — после короткого раздумья ответил гном. — Но я сомневаюсь, что сие имеет место. Видишь ли, быть человеком сложно. Нужно соблюдать массу условностей, ритуалов, законов. Взаимодействовать с другими народами, государствами. Способности выгругов влиять на животных не безграничны. Есть предел. Кто-нибудь обязательно заметит, что в данной общности творятся подозрительные вещи, и поднимет тревогу. К тому же они достаточно ленивы, чтобы так себя утруждать, когда можно вклиниться в стаю волков, медведей, орлов или еще кого и успешно сибаритствовать без особых усилий. Так что, если подобное и происходит, то только в отдаленных населенных пунктах, не поддерживающих контакта с окружающим миром…
	— Видимо, в таких, как твоя Ирола, — брякнул подошедший Ральдерик, наверное, сочтя это смешным.
	Его рука была тщательно перевязана и обработана. Гудрон проигнорировал «шутку». Тут на их глазах зеленая тушка сдулась с противным свистом и принялась разлагаться под потрясенными взглядами наблюдателей. Уже через две-три минуты на ее месте остался лишь влажный отпечаток. Исчезла даже кровь с меча ирольца.
	Все решили, что на этот день им приключений хватит и надо бы устроиться на ночлег. Путники поднялись вверх по течению, стараясь как можно дальше отойти от места боя, но не потерять ручеек, и разбили лагерь. После ужина Филара занялась стиркой камзола, Дунгаф что-то увлеченно писал в своей тетрадке, а Ральдерик, как и обещал, пытался объяснить Гудрону некоторые секреты верховой езды.
	Рана оказалась серьезной. Девушка сделала все, что могла, однако сама настаивала, что первым делом по прибытии в Каланур нужно найти хорошего лекаря и показать ему искусанное плечо. Герцог показывал своим видом, что прекрасно себя чувствует, однако при этом всё делал почему-то левой рукой. Этой ночью всем спалось плохо.

	6

	К обеду следующего дня, как и предсказывал Дунгаф, они достигли Каланура. Издалека он производил неизгладимое впечатление. Даже Ральдерик, обычно уверявший, что все встречные населенные пункты — деревня деревней по сравнению с городами Гендевы, казалось, был потрясен.
	Каланур сверкал стеклами, витражами и причудливыми флюгерами, венчавшими чуть ли не каждую башенку, коих здесь было в избытке. В небо возносились шпили и черепичные крыши.
	Город имел богатую историю. Некогда местные жители пытались отгородиться от внешнего мира крепкими крепостными стенами, однако с течением времени Калануру стало в них тесно, и он начал разрастаться за их пределами. Строилось новое каменное кольцо: в те времена город тоже казался лакомым куском всевозможным захватчикам, и необходимо было предпринимать меры по его защите. Из новой ограды он тоже рано или поздно вырастал, как ребенок из колготок, и вновь жители принимались застраивать застенные просторы, что опять вело к сооружению очередного заграждения. Наконец кто-то из местных правителей пришел к выводу, что раз за разом строить стены — пустая трата времени и денег, поэтому Калануру пришлось довольствоваться всего четырьмя концентрическими крепостными укреплениями.
	В каждом из них прорубили по пять ворот, открытых круглосуточно, позволяя без проблем переходить из одной части города в другую. Ров, вырытый в незапамятные времена вокруг первой, самой древней и маленькой стены, перегородили множеством ажурных подвесных мостиков, засадили кувшинками и населили карпами. Однако бойницы и закрепленные на стенах пушки остались на месте. Их даже поддерживали в рабочем состоянии — а то мало ли что может случиться. Так что попытайся кто-нибудь захватить Каланур, ему пришлось бы столкнуться с могучей системой защиты, несколькими уровнями обороны и природным упорством жителей, издревле привыкших давать отпор и очень не любивших, когда их приходили захватывать, зато обожавших лить на завоевателей со стен кипяток и швыряться камнями.
	Слева от города находились древние горы, заросшие травой и деревьями. Согласно рассказу Дунгафа, за Калануром должна была простираться огромная пустошь, оставленная отступившим по непонятным причинам морем за несколько десятилетий до этого. Виднелось очень высокое светлое здание, построенное, судя по всему, из белого мрамора, стрелой уходящее ввысь. Оно представляло собой цилиндрическую лишенную окон башню, на самом верху которой располагался хрустальный шар. Солнечные лучи отражались от стекол и больно резали по глазам разглядывавшей город компании, как раз подъезжавшей к воротам.
	— Каланурский маяк — символ города, — пояснил Дунгаф, щурясь на белую башню из-под ладони козырьком. — Как я уже говорил, некогда Каланур стоял прямо на побережье. Вы можете обратить внимание, что четвертая крепостная стена имеет в себе большой пробел — именно в этом месте город соприкасался с морем. Он всегда был большим портом, торговавшим со многими странами и народами. Эх… Какие только корабли не заходили в Каланурский залив! Согласно одной легенде…
	— Так что случилось с морем-то? — бестактно прервал гнома Ральдерик, прежде чем тот окончательно погрузился в мифологию и ушел от основной темы разговора.
	Гендевцу, как главному герою прошлого дня, к тому же еще и раненому, нынче многое прощалось. Он не забывал пользоваться сложившейся ситуацией и отрывался вовсю (Дунгафу, например, пришлось все утро ползать по лугам, собирая для герцога землянику, которой тому вдруг резко захотелось). Ранее Филара заново обработала его рану каким-то отваром из трав. Рука все еще шевелилась и не начинала чернеть. Так что настроение у дворянина было приподнятое. Особенно его радовало, что девушке удалось не только полностью отстирать кровь с камзола, но и зашить рукав так, что ничего не было заметно (впрочем, то, как она починила рубашку, юноша раскритиковал в пух и прах и заявил, что носить ее не будет).
	— А что с морем?.. — отозвался гном, слегка обиженный, что ему не позволили рассказать легенду. — Примерно шестьдесят лет назад оно отступило. Я уже говорил, что не знаю причин этого. Думаю, каланурцы были очень раздосадованы данным событием. Тем не менее маяк сносить не стали. Более того, его тщательно оберегают и держат в рабочем состоянии. Если вдруг вода вернется, маяк тут же можно будет зажечь, чтоб его свет, как и прежде, указывал дорогу кораблям. Возможно, именно на это местные жители и надеются. Хотя… Не исключено, что это — просто дань традиции. Здесь их любят.
	Компания минула внешний круг города и въехала в первые ворота. Оказалась на просторной площади, заставленной всякими прилавками и лотками, с которых торговали всем на свете.
	— Я читал, — продолжил работать гидом Дунгаф. — что все врата города выходят на какую-либо площадь. Всего их двадцать. Мы, судя по всему, находимся на Рыночной.
	— Отлично, теперь надо найти врача, — твердо заявила Филара и уверенно поехала в сторону ближайшего торговца.
	Остальные остались наблюдать за беседой издалека, решив не толпиться возле лотка. Разговор что-то затягивался. Продавец яростно размахивал руками и копал горки специй специальным совочком, что-то втолковывая своей потенциальной покупательнице. Филара тоже активно жестикулировала, от чего-то решительно отказываясь. Наконец, примерно через пять минут, она подъехала к остальной компании с мрачным выражением лица и мешочком коктейля из пряностей в руке.
	— Ну что за люди?! — раздраженно сказала она. — Представляете, он отказывался мне говорить, пока я что-нибудь у него не куплю. Более того, заявил, что все остальные торговцы на этом рынке поступят так же.
	— Ну, так ты узнала? — спросил Гудрон.
	— Как видишь, — девушка потрясла у него перед лицом душистой покупкой. — Мне впарили все это, зато ответили на мой вопрос. Более того, даже объяснили, как туда добраться. Поехали, тут недалеко.
	Все послушно последовали за Филарой, уверенно направлявшей сквозь толпу своего Герань по улочкам совершенно не знакомого ей города. Спустя несколько поворотов они оказались перед домом с вывеской, явно свидетельствовавшей о профессиональной принадлежности ее хозяина. Чтобы у потенциальных клиентов не возникало ни тени сомнения по этому поводу, к ней прилагались пара лозунгов типа «Залечу все!» и «Ко мне не зайдешь — больной пропадешь!»
	— Ты уверена, что нам сюда? — с опаской уточнил Ральдерик, поглядывая на изображение перекрещенных скальпеля со шприцом и клизмы над ними.
	— Торговец сказал, что это один из лучших врачей города, — с сомнением произнесла девушка.
	— И черт возьми, он совершенно прав!!! — раздался откуда-то хриплый радостный мужской вопль.
	С этими словами дверь в дом распахнулась, явив миру огромную фигуру. Стоявший в дверном проеме мужик был таким, какими обычно изображают либо мясников, либо каких-нибудь бывалых матросов, способных легким движением двух пальцев завязать подкову бантиком. Он был одет в некогда белый халат с закатанными до локтя рукавами, маленькую вязаную шапочку, чудом державшуюся на бритой голове, и сандалии на босую ногу.
	— Бха-ха-ха!!! Винни — лучший врач в городе!!! Это вам кто угодно подтвердит! Кто был не согласен, уже не подтвердит… Бха-ха… Где больной? Покажите мне его! У меня уже руки чешутся!
	Гендевец мутным взглядом окинул огромные волосатые лапищи с татуировкой в форме пробитого вилами сердца на запястье, не менее мохнатую, изредка почесываемую «врачом» грудь, видневшуюся в вырезе халата. Потом его глаза поднялись выше и узрели массивный квадратный подбородок, покрытый недельной щетиной, бычью шею, более широкую, чем сама голова, самокрутку, зажатую в ухмылявшейся челюсти, шрам через глаз, пару бычков за ухом. Если б дворянин посмотрел ниже, то увидел бы такие же волосатые кривые ноги, торчащие из шорт с изображением флоры и фауны джунглей, однако ему хватило и того, что он уже разгладел.
	Герцогу поплохело. Остальным тоже стало дурно, страшно, но и смешно в то же время (исконная человеческая черта — веселиться над чужим горем). Особенно пугала бешеная энергия и энтузиазм, с которыми лекарь вглядывался в лица, пытаясь выявить пациента.
	— Ну, мы это… Пойдем пожалуй… — пробормотал Ральдерик, позволив своему коню пятиться подальше от больницы.
	— Стоять! — рявкнул врач, ударяя могучим кулаком по косяку.
	С подоконника верхнего этажа упал горшок с цветком. Мерзавец, чувствительный к разного рода угрозам и опасностям, тут же остановился и прикинулся дурачком. Гендевец заметил, что взгляд блестящих поросячьих глазок медика перестал бегать по лицам и зафиксировался на нем.
	— Я угадал! Ты больной! А ну слазь с кобылы!!!
	Герцог, обычно гордившийся своей отвагой пред лицом любой опасности, судорожно сглотнул и подчинился. Остальные, решив проявить солидарность, тоже спешились и встали рядом. Лекарь почесал подбородок и, сложив руки на груди так, что ткань халата затрещала от выступивших мышц, довольно улыбнулся, показывая миру идеальные зубы, которые невозможно испортить ни курением с детского сада, ни колкой грецких орехов, ни откусыванием горлышек бутылок, когда лень тянуться за открывалкой. Его интересной особенностью было умение произносить любую фразу или даже слово с множеством восклицательных знаков на конце и внушать ужас своим дружелюбием. Мягко отодвинув всех лишних, он подтащил гендевца за шиворот к себе и пристально его оглядел.
	— Ну, я же говорю, что угадал! — сказал он наконец, отпуская камзол Ральдерика, и зачем-то заржал. — Не дрейфь, парень, ты обратился по адресу! Я тебя так отделаю, ты прям глазам не поверишь! Никто не лечит так, как Винни! Чё на пороге-то встали?! Проходите давайте!
	С этими словами он хлопнул пациента по плечу (ладно хоть по здоровому) и толкнул его в дверной проход. Остальные бросились следом, не без оснований опасаясь за своего друга.
	— А как же кони? — на ходу спросила у Гудрона Филара, разрываемая беспокойством и за Герань, и за Ральдерика одновременно.
	— Да ничё не будет с вашими кобылами! — жизнерадостно пообещал Винни, не оборачиваясь. — Вы, правда, думаете, что возле моего дома воруют лошадей?! Бха-ха!!! Хотел бы я посмотреть на человека, который на это решится!!! Мои услуги ему точно больше никогда не понадобятся!!! Так что, если ваши кони не идиоты, по собственной тупости разбредающиеся в поисках приключений на свою задницу, то вы их найдете там же, где и оставили!
	Поднявшись по лестнице, компания, возглавляемая жизнерадостным верзилой, попала, судя по всему, в медицинский кабинет. В кадке возле окна росла пальма. Также здесь присутствовала кушетка, два стула, несколько шкафчиков, плакат с человеком в разрезе, коллекция заспиртованных органов в баночках, тазик с чистой водой, полотенце и скромно стоявший в углу транспарант с надписью «Гирастанцы, валите домой!!!» Проследив за удивленным взглядом Филары, посматривавшей на последний, Винни пояснил: «Это для митингов!» Потом лекарь принялся намыливать руки, напевая какую-то песенку. Дунгафу удалось различить слова «Он был так молод. Зачем он умер? Ведь мог бы жить и жить…» Вытерев ладони, врач с удивлением оглянулся на толпу в дверях, как раз раздумывавшую, а не поздно ли еще сбежать, и поинтересовался:
	— Ну и чё столпились?! Все, кроме больного, марш отсюда!!! Так, ты иди сюда и снимай эту убогую курточку!!! Как ты вообще такой отстой носишь?!
	Ральдерик понял, что обращались к нему, и бросил на кузнеца полный мольбы взгляд. Кашлянув, Гудрон сказал напрягшимся Дунгафу с Филарой:
	— Вы, пожалуй, идите… Я тут с ним за компанию посижу. Один свободный стул как раз есть…
	Те дружно повернулись к гендевцу, окинули его жалостливыми взглядами, потоптались немного, ободряюще похлопали раненого по плечу и покинули помещение. Выйдя на улицу, потратили какое-то время на то, чтобы успокоить коней, и устроились на крылечке. Филара сидела, обхватив колени руками, и кусала губы, а Дунгаф что-то спокойно писал в свою тетрадку.
	— Как думаешь, — прервала молчание девушка. — С ним все будет в порядке?
	— Ну-у-у-у… Там же Гудрон, — отозвался гном без особой уверенности в голосе.
	— Ты считаешь, они вдвоем справятся? — продолжала нервничать «эльфийка».
	— Знаешь, что я тебе скажу. Постарайся об этом не думать. А то так ты себе все нервы истреплешь без толку.
	— Я так не могу, — пожаловалась Филара и уткнулась лицом в колени.
	— Хорошо, — библиотекарь, вздохнув, убрал тетрадь с карандашом во внутренний карман сюртучка. — Мы с тобой в Калануре. Когда еще нам представится такая возможность?! Пошли посмотрим город. Ты хоть отвлечешься. Да и я, признаться, всю жизнь мечтал здесь побывать. Нельзя пренебрегать таким шансом. А к нашему возвращению они как раз освободятся.
	Девушка подумала и согласно кивнула. Герань решили не брать. Дунгаф прикрепил к седлу Мерзавца записку с просьбой их не терять и с почти чистой совестью они отправились изучать Каланур.

	Первым делом остатки команды пошли смотреть маяк. Вблизи он выглядел еще более впечатляющим. Во многом потому, что теперь было видно каменную пристань и два больших парусных судна, лежавших тут же на мостовой. Судя по всему, море схлынуло совсем уж стремительно. Зато больше ни один город мира не может похвастаться подобным сухопутным флотом. Потом они ходили по древним мощеным улочкам и ели пирожные в крошечной кондитерской на углу площади Караванов. Возле одного из магазинов Филара обратила внимание на странные картинки, прикрепленные к прозрачной двери. Среди них были перечеркнутая в кружочке собака, перечеркнутая в кружочке лошадь, перечеркнутый в кружочке магический посох и перечеркнутый в кружочке сложный герб. Пока она с любопытством их разглядывала, рядом возник крайне жизнерадостный торговец, спросивший, не может ли он ей помочь.
	— Что это значит? — полюбопытствовала девушка, тыкая пальцем в перечеркнутые кружочки.
	— Это, красавица, указывает, кому нельзя пересекать порог моего магазина под угрозой смерти, — пояснил продавец. — Кстати, на тебя эти запреты никак не распространяются, так что милости прошу в мою скромную лавочку! И тебя, и твоего низкорослого друга! Таких тканей, как у меня, больше нигде не сыщешь! Будешь ходить, как королева!
	— А что, к вам часто заходят лошади? — продолжала допытываться Филара, не обращая внимания на неприкрытую рекламу.
	— Да, были прецеденты, — подтвердил мужчина. — Один умник въехал на коне в лавку. Думал, что крутой… Ха-ха… Пришлось ему потом весь товар у меня скупить, а то ведь какое дело бывает: камень на шею и с пристани бабах!
	— Так моря ведь нет! — поразился Дунгаф.
	— А я про море ничего и не говорил, — развел руками продавец. — Отсутствие воды не отменяет существования пристани. К тому же я сказал «бабах», а не «бултых». Ну, так что, завернуть вам пять метров бархата? Совсем недорого! Будешь как королева ходить!
	— А что означает этот посох? — Филара, если хотела, могла игнорировать кого угодно и что угодно в течение долгого времени.
	— Это значит, что первому же волшебнику, вошедшему в мой магазин, я проломлю голову рулоном парчи, — раздраженно ответил торговец, начавший вдруг подозревать, что возможно, у него ничего не купят. — Эй, маленький друг, купи своей девушке рулон шелка — будет как королева ходить!
	— Благодарю покорно, — холодно отозвался гном, рассматривая картинку с гербом.
	— А за что вы так не любите магов? — поразилась девушка, припоминая, что им одного как раз не хватает.
	— А за что мы должны любить этих жхугов?! — вдруг взорвался мужчина.
	Судя по всему, Филара затронула очень болезненную для него тему.
	— Да уцухнить надо всех этих жхугов нгрыловых!!! Вы что думаете, это вриттбовское море само отступило?! Ага, конечно!!! Это все этот цуханутый нгрыл ведокнутый постарался!!! Кто его за язык тянул?! Я вас спрашиваю!
	— Я бы вас попросил следить за выражениями в присутствии дамы, — очень вкрадчиво посоветовал Дунгаф разгоряченному каланурцу.
	— Да плевать я хотел! — взвился тот, — Она еще спрашивает: «За что вы не любите магов?» Да будь я проклят, если их есть за что любить!
	Удалось выяснить, что море шестьдесят лет назад отступило по вполне тривиальной причине — какому-то начинающему чародею было нечего делать, и он по дурости сотворил какое-то заклинание, фигурировавшее в старой волшебной книге с комментарием «НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА НЕ ПРИМЕНЯЙТЕ ЭТО ЗАКЛЯТЬЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ! ДАЖЕ, ЧТОБЫ УЗНАТЬ, ЧТО ПОЛУЧИТСЯ! ЭТО ВАЖНО!» После этого не в меру энергичного юношу изгнали из города и запретили в нем появляться (знакомая картина, не правда ли?). Бедняга до сих пор живет в маленьком домике среди гор, лесов и прочей дикой природы. Всех остальных магов это тоже коснулось, так что теперь практически все магазины, гостиницы, бордели и прочие учреждения Каланура закрыты для волшебников. Не удивительно, что колдунов здесь больше нет: слишком уж они любят жить и раздражаются, когда их пытаются убить или покалечить без очевидной вины с их стороны. Этот рассказ удалось вытянуть из успокоившегося торговца тканями после того, как Филара согласилась приобрести у него шелковый платок с аистами.
	— Ну, и что же означает последний рисунок? — спросил Дунгаф, когда импульсивный продавец вернул себе душевное спокойствие.
	— То, что судьба любого вонючего гирастанца, заглянувшего в мою лавку, будет еще печальней, — радостно улыбнулся собеседник, запаковывая покупку.
	— А они-то вам чем не угодили?
	— А вот ИХ не любит весь город, потому что эти гады пытаются нас все время завоевать!
	— Так они ж давно уже с вами не воюют, — поразился библиотекарь.
	— Еще б они с нами воевали! Тогда мы б их не просто не любили, а прям таки люто ненавидели, — пояснил торговец, пересчитывая заплаченные Филарой деньги.
	— Но ведь это неправильно, — возразила та. — Неправильно судить всех людей по их государственной принадлежности!
	— А мы здесь все немного нацисты, — нехорошо улыбнулся каланурец.
	Девушка и гном вышли из лавки и остановились, решая, куда бы им пойти теперь.
	— Как думаешь, врач уже закончил? — поинтересовалась Филара, думая, что делать с очередной вынужденной покупкой.
	— Возможно, — отозвался ее собеседник, лениво скользя взглядом по стенам домов.
	Вдруг он затаил дыхание.
	— Смотри! — сказал он спутнице, указывая на перечеркнутый герб Гирастана на двери магазина тканей.
	Девушка послушно уставилась на рисунок. Тот представлял собой большой синий щит, в центре которого была изображена группа звезд. Справа и слева от созвездия располагались шесть гербовых щитов поменьше
	— Смотрю. И что?
	— Неужели ты не видишь?!
	— Вижу что? — не поняла Филара.
	— Вот это! — гном ткнул в один из маленьких гербов, где на фоне бабочки красовался карп.
	— И что это такое? — снова не поняла девушка.
	— Именно он был изображен на спинах людей, которых описала старушка из Верхнего Сурчука. Неужели не помнишь? — поразился Дунгаф.
	— Мне как бы его не показывали, так что я даже теоретически не могу помнить, — парировала «эльфийка». — Я так понимаю, это герб одной из частей Гирастана, да?
	— Не совсем. Одного из благородных родов Гирастана! Я ЗНАЛ, что уже где-то встречал это изображение! Так что у нас наконец-то появились первые нормальные зацепки. Пошли к нашим — надо им сказать. Думаю, Ральдерика уже закончили лечить.
	И они побежали обратно, извиняясь перед расталкиваемыми прохожими. К этому времени герцога действительно уже подлатали, поэтому ему с кузнецом пришлось сидеть на крылечке больницы с конями и ждать, когда их товарищи нагуляются и изволят вернуться.
	— Ну и где вас носило? — мрачно полюбопытствовал гендевец, когда запыхавшиеся Дунгаф с Филарой подбежали к ним.
	Так уж получилось, что прием у врача закончился достаточно быстро, так что юношам довольно долго пришлось проторчать на улице.
	— Я так рада, что ты жив! — облегченно выдохнула девушка. — Вот здорово! А то я так волновалась…
	— Совершенно напрасно, — Ральдерик демонстративно помахал правой рукой. — Как будто ОН мог что-то сделать МНЕ! Кстати, Винни, действительно хороший врач. Он сказал, что через пару дней совсем заживет.
	— Прямо уж через пару дней? — усомнился Дунгаф.
	— Ну да, — подтвердил Гудрон. — Кость, важные сосуды и нервы не пострадали. Рану лекарь зашил и замазал чем-то лечебным. Кстати, он очень хвалил тебя, Филара. Говорил, что первая помощь была оказана правильно и что ты вообще молодец.
	— А вы в этом сомневались? — зарделась девушка, донельзя любившая, когда ее хвалили.
	— Больше нет, — заверил ее дворянин. — Так что можете меня поздравить, я снова могу пользоваться правой рукой, хоть врач и посоветовал пока этого не делать. И вообще, почему мы до сих пор здесь сидим?! Поехали дальше! Нам еще команду добрать надо. И других дел у нас тоже полно…
	— Кстати об этом, — Филара с Дунгафом переглянулись и принялись рассказывать.

	Уже через полчаса маленькая процессия, состоявшая из трех коней и четырех всадников, ехала из города в направлении гор.
	— И все же подумайте сами, — продолжил прерванный, судя по всему, разговор иролец. — Если его изгнали шестьдесят лет назад, то сейчас ему должно быть в районе восьмидесяти! Как, по-вашему, мы его повезем?!
	— Не забывай, что он чародей, а не простой человек, — возразил гном. — Кто знает, на что он способен? Вдруг для него возраст не имеет значения? А что если он открыл какой-нибудь эликсир вечной юности? Судя по рассказу торговца, в молодости этот волшебник подавал большие надежды…
	— В любом случае, мы просто обязаны с ним увидеться, — высказал свое мнение Ральдерик, — В конце концов он — единственный маг, которого мы нашли за все это время. Даже если он нам не подходит, то вполне может подсказать, где найти колдуна помоложе. Кстати, Дунгаф, ты вспомнил, какому роду принадлежит тот герб?
	— Да, — отозвался гном. — Род Фанизидов. Они правят несколькими крупными городами и парой уделов Гирастана.
	— А что значит уцухнить? — спросила вдруг молчавшая все это время Филара.
	От подобного вопроса Мерзавец споткнулся на ровном месте, Ральдерик поперхнулся, а Гудрон покраснел.
	— Ты где это услышала? — потрясенно поинтересовался гендевец у удивленной такой реакцией девушки.
	— Тот торговец, у которого мы все узнали, сказал: «А за что мы должны любить этих жхугов?! Да уцухнить надо всех этих жхугов нгрыловых!!! Вы что думаете, это вриттбовское море само отступило?! Ага, конечно!!! Это все этот цуханутый нгрыл ведокнутый постарался!!!» Вот мне и интересно, что он имел в виду? — наивно хлопая глазами, выдала она.
	— Я ничего не мог поделать! — принялся тихо оправдываться перед кузнецом гном. — Я ему потом сделал замечание. Кто бы мог подумать, что у нее такая хорошая память!
	— Эй, да что с вами всеми? — удивленно спросила Филара, глядя на напрягшуюся компанию, пытавшуюся быстро придумать, как выкрутиться из этой ситуации. — Почему все вдруг замолчали?! Что это значит?
	— Это значит… — принялся подбирать слова герцог. — Что тот торговец… очень плохого мнения о магах… Да. Именно так. И он желает им страшной участи. Вот.
	— Я догадалась, — буркнула девушка. — Ты ничуть не прояснил.
	— Филара, — тихо позвал ее Гудрон.
	— Ммм?
	— Я тебя очень прошу, забудь эти слова, ладно?
	— Зачем? — не поняла та.
	— Девушкам их знать не положено.
	— Почему?
	— Э-э-э… Ну я тебя прошу!
	— Хорошо, — вздохнув, согласилась Филара. — Но только ради тебя.
	Дальше все ехали молча, каждый погруженный в свои мысли (у трех членов команды они примерно совпадали). Потом девушке стало скучно. Она закрепила поводья на седле, вынула из своей вещевой сумки уже знакомый Ральдерику с Гудроном музыкальный инструмент и принялась что-то наигрывать на ходу. Судя по поведенью Герани, он к подобным вещам был привычен. Через полчаса это занятие ей тоже надоело и она убрала свою лиро-балалайку обратно. К этому времени путники как раз пересекли долину, отделявшую город от гор и въехали под сень сосен, росших на склонах. Теперь приходилось карабкаться вверх. Было бы проще, если б имелась хоть какая-нибудь тропа, однако ее приходилось прокладывать самим. К счастью, подъем был довольно слабым, поэтому кони без особых проблем шли вперед.
	— И все-таки, как мы найдем здесь этого мага? — заговорил Гудрон. — Горы большие. Мы можем долго по ним плутать, но так и не наткнуться на жилище этого старца.
	— Ты — пессимист! — заявила Филара. — Постарайся думать позитивно. Вот увидишь, мы его точно отыщем! Смотри на жизнь веселей!
	— Я не пессимист, — возразил иролец. — Я — реалист.
	Однако девушка все-таки оказалась права. Примерно через час блужданий по склонам, битвы с непролазными кустарниками и поисков путей среди стволов, домик был найден на небольшой солнечной полянке. Это была крошечная одноэтажная лачуга, построенная явно любителем из подручных средств много лет назад. Она ютилась под высокой раскидистой сосной, росшей возле огромного камня красного песчаника, еще не покрывшегося мхом и костяникой. У корней дерева бежал ручей, заботливо выложенный камушками в том месте, где маг имел обыкновение набирать воду. Виднелось небольшое окно, застекленное, но очень мутное: видимо, престарелый колдун часто пренебрегал уборкой. Отряд спешился и огляделся. Никого живого поблизости видно не было.
	— Что это за маг, что не может себе нормальный дом построить?! — выразил общее недоумение Ральдерик.
	— Вот-вот, — мрачно поддакнул Гудрон. — Я сразу был настроен скептически.
	Филару оставили заниматься лошадьми, мечтавшими поваляться на травке без сбруи и вволю напиться, а мужчины направились к дому. Герцог распахнул покосившуюся дверь и вошел внутрь.
	— Может, все же стоило сначала постучать? — упрекнул его Дунгаф, заходя следом.
	Их ждал сюрприз. Во-первых, изнутри жилище было значительно больше, чем снаружи. Во-вторых, несмотря на наружную убогость, внутренняя часть дома выглядела гораздо уютней и богаче. Пол с потолком были сделаны из крепких дубовых досок, идеально подогнанных друг к другу. Стены — сложены из шлифованного красного песчаника. Имелась люстра, представлявшая собой колесо от телеги, подвешенное на цепях. К нему крепились несколько оплывших свечей, украсивших деревянный круг причудливыми сталактитами застывшего воска. Здесь, как и в библиотеке Верхнего Сурчука, большую часть пространства занимали книги. Вообще, атмосфера обоих помещений была очень схожей, так что Дунгаф должен был чувствовать себя тут, как дома. Возле окна стоял массивный стол, заваленный древними фолиантами, какими-то камушками и амулетами. Спинкой к окну стоял не менее крепкий стул, обитый протертой выгоревшей тканью некогда зеленого цвета, с висевшим на нем старым халатом. В глаза бросалось глубокое кресло-качалка с парой продавленных подушек. В комнате присутствовало несколько шкафов. Один из них был под завязку забит книгами, в другом же за стеклянными дверками стояли ряды колбочек с непонятными жидкостями, порошками и газами всех возможных цветов. Конструкция выглядела весьма хрупко и ненадежно — во многом за счет огромной стопки томов и свитков, лежавшей сверху. В дальнем углу на гвоздике висел чей-то скелет. Проход в другую комнату загораживала кокетливая шторка. Все предметы покрывал толстый слой пыли. В углах, под потолком, на люстре и шкафах красовалась роскошная паутина.
	Последней деталью интерьера, резко выделявшейся на общем унылом фоне, являлся огненно-рыжий кот, сидевший на столе, обвив хвостом лапы, и удивленно таращившийся на вошедших. Зверь был крупным и очень красивым, с золотистыми глазами, густой шерстью и белым кончиком хвоста.
	— Эй, есть кто-нибудь? — крикнул в пространство герцог. — Вот видишь, мага нет дома. А ты стучать собирался, — обратился он к Дунгафу.
	Гудрон в это время потрясенно разглядывал помещение под крайне озабоченным и заинтересованным взглядом животного.
	— И все равно я считаю, что прежде, чем входить в чужой дом, нужно стучаться, — гнул свое гном. — А что, если бы хозяин был на месте и не одет? Неприятная ситуация вышла бы. Не думаю, что в этом случае он стал бы нам помогать.
	— Наверное, погулять пошел, — высказал свое мнение кузнец. — Мне кажется, если мы его здесь подождем, ничего страшного не произойдет.
	— Ну что ж… Тогда давайте ждать, — сказал Ральдерик, присаживаясь на ручку кресла-качалки.
	Раздался душераздирающий вопль. Кот, пользуясь тем, что на него не обращали внимания, незаметно крался в направлении двери. Однако в тот момент, когда он проходил мимо кресла, дворянин умудрился на него сесть, и хвост несчастного животного попал прямо под полозья. Гендевец подскочил, как ужаленный. После непродолжительного метания по полу и борьбы с предметом мебели, зверю удалось таки извлечь часть тела из ловушки.
	— Упс. Прошу прощения, — равнодушно бросил герцог.
	— Прошу прощения?! — вдруг гневно воскликнул кот, обнимая хвост передними лапами и жалостливо его поглаживая. — И это все?! Да кто ты вообще такой?! Приперся в чужой дом! Какого черта вам здесь надо?!
	— О! Да он говорящий! — поразился Ральдерик, беспардонно разглядывая чудо природы.
	— Может быть, это и есть тот маг? — предположил Гудрон.
	— Вполне возможно, — подтвердил Дунгаф. — Хотя я больше склонен считать, что данный феномен стал результатом магического вмешательства…
	— Интересно, а мою лошадь можно научить разговаривать?
	— Хватит меня игнорировать! — зверь окончательно вышел из себя и сорвался на крик. — Я, кажется, вопрос задал! И вообще, как хозяин этого дома, я запрещаю вам здесь находиться! Пошли все вон!
	— Хозяин дома, говоришь? — дворянин поймал кота за шкирку и поднял его, держа на уровне глаз на вытянутой руке. — А мы думали, что хозяин дома — маг… Что скажешь на это, Барсик?
	— Я не БАРСИК!!! — животное извивалось, пытаясь дотянуться когтями до своего мучителя. — Ты просто трус! Думаешь, что справился со мной?! ХА! И еще раз ХА! Дай мне только выбраться, и от тебя клочка не останется, можешь быть в этом уверен!
	— Да что ты говоришь?! — продолжал глумиться над ним гендевец, подтащив зверушку поближе к лицу, но все же на расстояние, превышавшее длину кошачьей лапы. — И что же ты со мной сделаешь, а, БАРСИК?
	— Я НЕ БАРСИК!!! — кот скрипнул зубами от бессилья и бешенства и предпринял еще одну попытку искорябать дворянскую физиономию.
	— Ральдерик, хватит мучить животное! — протянул кузнец — известный в узких кругах натуралист. — Поставь на пол.
	— А я его и не мучаю, — пожал плечами герцог — известный в узких кругах дрессировщик-садист, наблюдая за действиями мелкого скота. — Я жду ответа на свой вопрос. Где маг?
	— Нету мага, — безвольно обвис в воздухе кот, меряя вельможу самым злобным и презрительным взглядом, какой тому вообще приходилось видеть. — Умер маг. Еще год назад. Так что облом вам, — зверь довольно захихикал.
	— Как умер?! — опешил кузнец.
	— Вот так. Умер, — спокойно заявило животное, демонстративно вылизывая лапу, будто это не оно висело в беспомощном состоянии, поднятое за шкирку. — Старенький был.
	— Ой, какая лапочка!!! — раздался восхищенный девичий вопль.
	В распахнутых дверях стояла Филара и смотрела на кота с обожанием. Тот замер с выставленной для облизывания передней лапой и непонимающе моргнул. Через секунду он уже был отобран у оттесненного к столу герцога и оказался в объятиях впечатлительной девушки.
	— Ну что за прелесть! Посмотрите, какой милый котик! — бубнила Филара, тиская отбивавшегося и задыхавшегося зверя.
	Однако, внимательно рассмотрев, кто и к чему его прижимает, животное перестало вырываться и довольно замурчало, наблюдая из-под полуприкрытого века за действиями Ральдерика. Заметив, что тот скрипит зубами то ли из зависти, то ли от досады, кот незаметно для балдеющей Филары показал вельможе язык и начал старательно изображать из себя самого милого котика на свете. Гендевец тут же мысленно завязал узелок на память, хорошенько врезать ему за это, когда девушки не будет поблизости.
	— Ты, наверное, проголодался?! Подожди, я сейчас принесу тебе молока!
	Не обращая внимания, как при этих словах изменились выражения лиц кота, прекрасно понимавшего, что ему лучше не оставаться в одном помещении с дворянином ради собственной же безопасности, и герцога, нехорошо ухмыльнувшегося и многообещающе посмотревшего на запаниковавший комок рыжего меха, Филара бережно поставила зверя на пол и выбежала на улицу, захлопнув за собой дверь.
	— Эээ… Подожди! Не надо молока! — попытался остановить ее питомец мага, боязливо оглядываясь через плечо.
	Однако никто, кроме гнома, кузнеца и Ральдерика его не услышал.
	— Вернись, пожалуйста, — совсем тихо и обреченно прошептал он, сидя на задних лапах, и наблюдая за приближением своего нового врага растерянным и затравленным взглядом.
	Когда герцог подошел достаточно близко и протянул к нему руку, кот вдруг довольно оскалился и рыжей молнией метнулся ему в лицо. Благодаря невероятному везению и хорошей реакции юноша сумел уклониться.
	— Ага! Повелся! — восторженно воскликнул зверь, тормозя когтями по полу, разворачиваясь и вновь бросаясь на противника. — Думал, я такой слабак, что испугаюсь ничтожества, вроде тебя?! Мне просто было нужно усыпить твою бдительность и подобраться поближе!
	Дворянин сумел отшвырнуть животное и на этот раз, однако то и не думало сдаваться, маниакально нападая снова и снова.
	— Так, кого ты назвал ничтожеством? — прошипел Ральдерик, глядя снизу вверх на раскачивавшегося на люстре кота.
	— Хм… Дайте подумать… — тот почесал лапой подбородок и изобразил активную мозговою деятельность. — Интересно, кто бы это мог быть?.. Да. Это о тебе. Я в этом практически уверен. А что? — с этими словами он оторвал одну из свечек и кинул ее в герцога.
	— Ты у меня сейчас огребешь! — воин в бешенстве ткнул пальцем в сторону ухмылявшегося и жутко гордившегося собой зверя. — Я до тебя доберусь, и кто-то сильно пожалеет, что родился на свет!
	— Бе-бе-бе-бе-бе-бе… — ответил на это его противник, еще сильнее раскачиваясь на люстре, корча рожи и швыряясь новыми свечками. — Не достанешь, не достанешь!
	Дунгаф с Гудроном молча наблюдали за потасовкой, решив держать свое мнение при себе. Кот носился по всей комнате, сшибая книги с мелкими предметами. Дворянин стоял на месте и бросался в него всем, что попадалось под руку. Гном и кузнец устало переглянулись и тяжко вздохнули, покачав головами.
	— А ума-то у них одинаково, — шепнул ирольцу библиотекарь. — Сущие дети, ей богу…
	— Зато им, похоже, весело, — пожал плечами тот, уклоняясь от летевшей в него свечки, кинутой уже раз в шестой или седьмой за последние десять секунд.
	— А ну стой, зараза! — заорал Ральдерик, швыряя в кота подушкой с кресла-качалки.
	В животное, конечно, он не попал — оно без особого труда сумело увернуться. Снаряд ударил прямо в шкаф с колбочками, возле которого зверь как раз находился. Питомец мага испуганно поджал уши, заметив, что тот накренился, и попытался удрать. Однако тут сверху посыпались и так чудом державшиеся там книги, отрезая ему путь к отступлению. Кот замешкался, пытаясь сообразить, как ему лучше поступить, и это стало его ошибкой. Со скрипом на него обрушился шкаф. Раздалось короткое «Мя!».
	Падение было эффектным. Со страшным грохотом и звоном бьющегося стекла. Во все стороны полетели осколки колбочек, страницы книг и облака пыли. По полу растеклась многоцветная лужа из всего того, что находилось в пузырьках и бутылочках. А потом наступила тишина. Герцог потрясенно замер на месте и не знал, что ему делать. Гудрон с Дунгафом перепугались и кинулись к обломкам мебели.
	— Молодец, Ральдерик! Ты убил питомца мага и чуть не разрушил его дом! — ругался гном, оттаскивая в сторону кусок доски.
	— Я не хотел! — беспомощно прошептал дворянин, пораженный случившимся до глубины души. — Может быть, он еще жив?
	— Сильно сомневаюсь, — отозвался кузнец, пытаясь заглянуть под завал. — Кот маленький, шкаф — большой и тяжелый. К тому же не забудь посчитать количество стеклянных предметов, разбившихся об него. Его должно было расплющить, размазать и изрезать.
	— Филара меня убьет! — прошептал гендевец, закатывая глаза к потолку.
	Неожиданно груда обломков содрогнулась. С нее посыпались щепки и осколки стекла. На всякий случай библиотекарь с ирольцем отошли на пару шагов. Куча содрогнулась сильнее и стала подниматься, словно кто-то пытался из-под нее вылезти. В сторону полетел кусок полки, сползла доска, некогда бывшая спинкой шкафа, в образовавшемся проеме показалась рука. Потом груда развалилась окончательно, явив миру плечо, голову и все остальное тело. Гудрон удивленно осел на пол и уставился на фигуру. Все остальные были поражены не меньше. Но больше всех была шокирована она сама. Рыжеволосый лохматый юноша, примерно того же возраста, что и Гудрон с Ральдериком, в ужасе таращился на собственные руки золотистыми, по-кошачьи удлиненными глазами. Парень был довольно высок, статен, строен и мускулист. А еще совершенно гол.
	— ЧтоэточтоэточтоэточтоэтоЧТОЭТО… — бормотал он, испуганно ощупывая собственное лицо и глядя в пространство очумевшим взглядом. — Нетнетнет… НЕ-Е-ЕТ! Не хочу!!! — человек стал в панике метаться по комнате, пока не нашел металлическую ложку, в которую попытался себя разглядеть.
	— Барсик? — осторожно уточнил гендевец, указывая на него пальцем.
	— Я НЕ БАРСИК!!! — заорал тот, демонстрируя чуть более длинные, чем у обычных людей верхние клыки, и отшвырнул импровизированное зеркало в сторону. — Посмотри, что ты наделал! Что это такое?! Я тебя спрашиваю! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
	— Хм… Рука, — совершенно честно ответил герцог, разглядывая сунутую ему под нос часть тела.
	— Рука?! — злобно переспросил «кот», потихоньку впадая в истерику. — РУКА?! А должна быть ЛАПА!!! Рыжая мохнатая и с когтями! Где мой хвост?! Где мой любимый, ненаглядный хвост?! Это ты во всем виноват! — юноша схватил своего обидчика за шиворот и принялся трясти. Оказалось, что он очень силен. — Ты — сволочь!!! Верни все, как было!!! Ты меня слышишь?!
	— Эээ… Прошу прощения… — кашлянул Гудрон, пытаясь привлечь к себе внимание.
	— Что еще?!
	— Боюсь, наш друг не силен в магии, — ответил за ирольца библиотекарь. — Поэтому вероятность, что он сможет все исправить, практически равна нулю. И трясти его бесполезно.
	Парень зажмурился, еще раз, как следует, тряхнул даже не пытавшегося сопротивляться воина, отпустил его воротник, обреченно отошел на пару шагов и со словами: «Это конец! Этого не могло произойти!» — сполз по стенке, обхватив голову руками. Все потрясенно молчали и боялись подойти к горевавшему «коту». Даже Ральдерику было его жаль и немного стыдно за свое поведение, однако никто не знал, какие слова принято говорить в случаях неожиданной и нежелательной смены видовой принадлежности.
	— Ну почему я? — тихо убивался юноша. — В этом мире столько котов! Почему подобное произошло именно со мной?! Я ведь так и знал, что чем-нибудь подобным все и кончится. В тот самый момент, когда этот чокнутый маг подобрал меня котенком на улице и принес в этот дом, я понял, что ничем хорошим это не обернется. И когда он учил меня разговаривать, я тоже подозревал, что это мне еще аукнется…
	— На самом деле, быть человеком не так уж и плохо, — попытался его утешить Гудрон. — В этом есть масса своих преимуществ. Например…
	— Мне плевать, какие в этом преимущества! — отчаянно воскликнул парень, откидывая голову назад. — Мне нравилось быть КОТОМ! Я — КОТ! И у меня никогда не возникало болезненного желания становиться кем-нибудь другим!
	Дворянин стоял молча, задумчиво теребил подбородок и оценивающе разглядывал скорбную фигуру.
	— Белка-летяга! — вдруг утвердительно сказал он, тыкая указательным пальцем в направлении юноши.
	— Что-что? — не понял тот.
	— А что такого?! — легкомысленно ответил на полные укора взгляды друзей герцог. — Вполне подходит под описание! Интересно, если его головой о пол ударить, он обратно превратится? Это было бы удобно…
	— Ты меня лучше не зли… — хрипло прошипел рыжий, с ненавистью глядя на вельможу и медленно поднимаясь на ноги. — Думаешь, я забыл, по чьей милости это со мной произошло?! Думаешь, я тебе это так оставлю?!
	— Как хорошо! Оказывается, у нас было немного колбасы, — с улицы послышались радостный девичий голос и звук приближавшихся шагов.
	Ральдерик с Гудроном, как один, посмотрели на обнаженную мужскую фигуру и на дверь. Потом — друг на друга и в последний момент успели встать между ними. Вошла Филара. В одной руке она несла кружку молока, а в другой — кусок колбасы. Девушка удивленно посмотрела на вытянувшихся по стойке «смирно» друзей и принялась шарить взглядом по полу.
	— Кис-кис-кис, — позвала она, оглядывая помещение. — А где у нас хороший котик? А что у меня для него есть!
	Почувствовав шевеление за спиной, юноши сомкнулись еще плотнее, пытаясь оттеснить невезучего кота куда-нибудь к стенке. Гудрон на удачу легонько пихнул его локтем в живот, призывая вести себя тихо и не высовываться.
	— А почему вы так стоите? — подозрительно глянула на них Филара, — Что вы от меня прячете?
	— Да ничего такого… — ответил кузнец.
	Однако взгляд девушки уже зацепился за рыжую вихрастую макушку, торчавшую за спинами ее товарищей.
	— А кто это у вас? — Филара пыталась обойти заслонявших весь обзор сокомандников.
	Положение спас Дунгаф, единственный из всех додумавшийся сходить к стулу за старым халатом и ловко обмотавший его вокруг нижней части тела только-только обретшего антропоморфность кота. Как раз в этот момент девушке надоело ходить кругами, и она решительно раздвинула упиравшихся друзей в разные стороны. Перед ней предстала мрачная рыжеволосая фигура в юбочке из линялой махровой тряпки.
	— Спасибо, — буркнула она, забирая из рук слегка удивленной кошатницы кружку и мясо.
	— А вы здесь все время были? — полюбопытствовала Филара, провожая взглядом стремительно уничтожаемые продукты.
	— Типа того, — подтвердил парень.
	Ральдерик с Гудроном облегченно выдохнули и с благодарностью посмотрели на Дунгафа.
	— А где кот? — вспомнила наконец девушка.
	Кузнец молча указал на юношу. Тот, не отрываясь от еды, помахал куском колбасы, подтверждая, что это он и есть.
	— Здорово, — востоженно прошептала Филара после недолгого раздумья и анализа ситуации. — Кто бы мог подумать?!
	Потом ее отослали на улицу, под предлогом необходимости приготовления обеда. Бывший зверь, немного закусив, стал гораздо спокойней. Казалось, он смирился со своей судьбой, однако веселья ему это не прибавило. Парень был мрачен, неразговорчив (Ральдерика он вообще перестал замечать) и угрюм. Дунгаф подумал, что не подобает взрослому мужику разгуливать перед незамужней девушкой практически нагишом, и пошел рыться в вещах покойного волшебника, в надежде, что, возможно, у того осталось что-нибудь из одежды времен бурной молодости.
	Гардероб отыскался в соседней комнате. Большую его часть составляли застиранные и вытянутые рейтузы, фланелевые ночные сорочки до пят с длинными рукавами, несколько старых безразмерных мантий, и гора носовых платков. Гном уже было отчаялся найти что-нибудь стоящее, как вдруг наткнулся на коробку на самом дне шкафа. Там находился темно-синий кафтан с голубой подкладкой и воротом нараспашку. Дунгаф довольно хмыкнул и отложил его в сторону. Следом был извлечен коричневый кожаный пояс и светлые брюки из плотной ткани. Все это находилось в прекрасном состоянии — судя по всему, маг очень дорожил этими вещами (посмотрев на весь остальной гардероб, сразу понимаешь почему). Однако более или менее подходящей обуви так и не попалось.
	Уповая, что в молодости покойник был похож на кота хотя бы фигурой, гном понес свои находки юноше, депрессивно раскачивавшемуся в кресле-качалке. Парень отреагировал на вещи равнодушно, заявив, что коты одежду не носят. Возразив, что в данный момент тот все-таки в большей степени человек, Дунгаф заверил его, что, если он не оденется по собственной воле, то библиотекарь позовет гуляющих неподалеку кузнеца с герцогом, и ему таки придется облачиться, но уже с определенным вредом для здоровья. Юноша смерил собеседника мрачным взглядом, однако одежду все же принял. К великой радости гнома, костюм пришелся точно впору. Так что либо маг в молодости действительно был такого же телосложения, либо сам подумывал, а не превратить ли ему домашнего любимца в человека, и заранее к этому готовился.
	Тем временем Гудрон с Ральдериком обследовали местность на наличие скелета престарелого чародея (гендевец очень надеялся, что кот из вредности ему бессовестно наврал, а маг просто вышел погулять). Спустя какое-то время бренные останки были обнаружены. Выбеленные ветром, дождями и солнцем кости лежали в неглубоком овраге. Судя по всему, старец сорвался с уступа и разбился, а может быть, умер от голода из-за того, что не смог выбраться. То, что юноши нашли именно того, кого искали, не вызывало сомнений. Об этом ясно свидетельствовали остатки линялой мантии, к которым по непонятным причинам имеет нездоровую тягу абсолютное большинство волшебников, и причудливая палка, опознанная герцогом как волшебный посох. Кузнец предлагал спуститься вниз и хотя бы закопать скелет, однако гендевец заверил его, что короткой молитвы за упокой будет вполне достаточно. Прочитав вслух какие-то бодрые строки, звавшиеся у него молитвой за упокой, дворянин развернулся и пошел обратно. Чуть помедлив, иролец отправился за ним.
	Они явились как раз к обеду. Блюда, приготовленные Филарой уже давно ни у кого не вызывали удивления. В домике было слишком тесно, поэтому трапезничать решили на улице. Когда все сели вокруг костра, на котором, собственно, еда и готовилась, Ральдерик огляделся и спросил:
	— А где этот… Барсик?
	— Он не Барсик, — с упреком произнес Дунгаф, накладывая себе из котелка пеструю похлебку.
	— Да какая разница?! — отмахнулся герцог. — Мне же как-то надо его называть, раз уж представиться он не соизволил…
	— Там, — девушка махнула рукой в сторону высокой сосны. — Я пробовала его звать. Не идет.
	Ральдерик со вздохом отставил свою миску, встал с травы и пошел в указанном направлении. Рыжий юноша сидел на самой верхней ветке, которая только могла выдержать его вес, прислонившись спиной к стволу и сложив руки на груди. Всем своим видом он ясно давал понять, что не настроен на беседы с кем бы то ни было, что с дерева слезать в ближайшее время не собирается, и что у него очень-очень-очень плохое настроение.
	— Эй, там, на сосне! — крикнул герцог, глядя вверх, — я смотрю, ты прибарахлился!
	Ноль внимания.
	— А мы сейчас обедать будем! — не сдавался дворянин. — Если не спустишься, останешься голодным. Как последний дурак.
	Было заметно, что спокойно сидеть и не реагировать коту удавалось с большим трудом. Гендевцу даже показалось, что он слышал злобный скрип зубов. Дабы закрепить успех, он продолжил:
	— Дурак и есть! Что изменится от того, что ты будешь там сидеть? Котом тебе уже не быть, так что смирись. И учись, давай, жить человеком. Ты меня слышишь? А, Барсик?!
	— Я не Барсик!!! — парень, наконец, не выдержал и злобно заорал. — Сколько можно это повторять?! Да ты сам тупой, раз с первого раза не понял!!! И вообще, какого черта ты сюда приперся! Из всех ты последний, кого я хотел бы видеть! Так что на твоем месте я бы валил отсюда подальше, пока я не спустился вниз и хорошенько не набил тебе морду!!!
	— Ну так спустись и набей! — расхохотался Ральдерик, швыряя в собеседника упавшей сосновой шишкой.
	Кот этого не ожидал, поэтому та попала ему точно по голове. Герцог заржал еще громче.
	— Скотина!!! — окончательно пришел в бешенство юноша и, вскочив на ноги, принялся швыряться в уклонявшегося дворянина всеми близвисящими дарами леса.
	Ветка, на которой он стоял, не была на подобное рассчитана. Не удивительно, что она подломилась, и не в меру активный парень полетел вниз. Он по привычке сначала пытался уцепиться когтями за кору, однако буквально тут же открыл для себя, что строение человеческих ногтей для этой цели не предназначено. Сломав собой еще пару веток, все-таки умудрился остановиться, повиснув на одном из самых низких и толстых сучьев. Убедившись, что незапланированный полет прекратился, с облегчением вздохнул.
	— Ты все-таки спустился! — крикнул ему Ральдерик, подкидывая в руке шишку. — Интересно, что это тебя на это побудило?
	Юноша яростно зашипел и с воплем: «Ну, ты точно влип!» — спрыгнул на землю.
	— Вот и молодец, — спокойно сказал герцог, разворачиваясь и идя к остальным. — Пошли, а то Филара обидится.
	— Стоять! Я с тобой еще не закончил! — бешено заорал рыжий. — А ну, вернись немедленно! Я кому говорю?! Да ты последний трус! Ты меня боишься! Понял, что тебе крышка, и сбежал, поджав хвост! ХА-ХА-ХА!
	Обнаружив, что его никто не слушает и что он вообще остался под деревом в одиночестве, бывший кот зарычал от злости и обиды и изо всех сил врезал кулаком по стволу. Раздался глухой удар и громкий треск. По сосне пошла трещина. Юноша взвыл от боли и принялся дуть на ушибленную руку. Это несколько его остудило.
	— Ну, так ты будешь обедать или нет? — донесся до него крик Филары.
	Кот сурово засопел, потирая ноющую кисть, и о чем-то задумался. Потом поправил кафтан, стряхнул с него пыль, иголки и прочий мусор и пошел в сторону костра. Молча сел рядом с девушкой, так же, не говоря ни слова, принял у нее из рук миску и сурово принялся есть. Все остальные смотрели на него с нескрываемым любопытством. Во-первых, мало кто верил, что Ральдерику удастся убедить его присоединиться к общей трапезе, а во-вторых, нет более интересного зрелища, чем лицо человека, впервые попробовавшего филарину стряпню. К всеобщему разочарованию, он все съел как ни в чем не бывало: возможно, за свою жизнь в качестве питомца престарелого мага-холостяка, коту приходилось питаться гораздо более экзотическим вещами.
	— Меня зовут Шун, — сказал вдруг парень неожиданно для самого себя и протянул миску за добавкой.
	— Очень приятно, — отозвался Гудрон с набитым ртом и быстренько представил ему всех присутствовавших.
	— Кстати, почему он, — Шун указал пальцем на гендевца. — назвал меня белкой-летягой? Это что, еще одно оскорбление?
	— Нет, — покачал головой кузнец. — Он не пытался тебя обидеть еще больше. Это условное обозначение для одного из членов команды, которого мы как раз ищем. Ральдерик имел в виду, что ты подходишь на эту роль.
	— Ха! — хмыкнул рыжий юноша. — А меня вы не забыли спросить, горю ли я желанием с вами идти? И вообще, что понятие «белка-летяга» подразумевает?
	— Ну-у-у, — никто не успел вовремя заткнуть дворянина. — Это кто-то мелкий, незначительный, от которого пользы — грош, зато много шума и мусора. А он должен быть в своем роде уникальным животным, отличающим нашу команду от остальных. Что-то типа талисмана отряда…
	Дунгаф с Гудроном еле успели схватить рванувшегося было «расцарапывать морду» кота и кое-как сумели его удержать.
	— Ральдерик! Прекрати немедленно! — взорвалась Филара, — Сколько можно над ним издеваться?! Тебе должно быть стыдно! Мало того, что ты с ним уже сделал?! Зачем ты его все время злишь и обижаешь?!
	— Она права, — с укором подтвердил гном, держа Шуна за плечи. — Ты не знаешь, когда остановиться. Ему и так тяжело. Зачем все время подливать масла в огонь?
	— Да ладно вам, — откинул назад волосы герцог. — Я ж не виноват, что он такой психованный… Шуток не понимает…
	— Не обращай внимания, — принялся убеждать бывшего кота кузнец. — Он на самом деле хороший. Просто по какой-то причине совершенно не умеет сходиться с людьми. Так со мной было. А с Филарой даже еще хуже. Я вообще удивляюсь, как он с Дунгафом сразу наладил отношения. А про белку-летягу он пошутил. Ничего подобного это не означает. Это действительно должен быть кто-то уникальный, единственный в своем роде. И все! Больше это понятие ничего не подразумевает.
	— Ральдерик, извинись! — сурово сказала девушка. — Извинись, а то я тебя кормить не буду!
	Герцог хотел было ляпнуть, что ничего при этом не потеряет, но вовремя сообразил, что говорить этого не стоит. Тяжко вздохнув с видом жутко уставшего от глобальной несправедливости великомученика, показывая, что делает всем огромное одолжение, дворянин таки выдавил из себя жалкое «Извини». Шун слегка успокоился, и его даже рискнули отпустить.
	— Ну так как, пойдешь с нами? — с надеждой поинтересовалась Филараа.
	Юноша промолчал. Он был ужасно обижен на гендевца, и перспектива идти вместе с ним его совершенно не грела.
	— Тебе в любом случае тут оставаться нельзя, — резонно заметил гном, доставая и раскуривая свою трубку. — Ты мог здесь прожить в одиночестве, будучи котом. В конце концов, коту много еды не надо. Вышел в лес, скушал мышку — и порядок. С человеком этот номер не пройдет. Во-первых, мышек надо гораздо больше, во-вторых, способности их ловить у людей куда хуже, чем у кошек, в-третьих, не будет человек грызунами питаться, если только он не конченный извращенец. Так что в лесу ты, скорее всего, погибнешь. Превратился же ты слишком недавно, поэтому просто не умеешь многого из того, что обычные люди могут делать, не задумываясь. В городе ты тоже вряд ли долго протянешь.
	Шун слушал библиотекаря молча, с ненавистью разглядывая свои новые руки с такими бесполезными ногтями. Он был вынужден согласиться, что гном абсолютно прав. Потом ему в голову пришла соблазнительная мысль, что в случае, если он пойдет с ними, ему практически наверняка выпадет случай сполна отомстить своему обидчику. Он злорадно улыбнулся своим мыслям в глубине души и сказал:
	— Ну, так и быть. Раз уж вам без меня никуда… Рассказывайте, куда надо идти!
	— Да тут недалеко, — обрадовался Гудрон, втайне надеясь, что это не такая уж большая ложь, и начал рассказ.

	7

	С тех пор как подобрали Шуна, прошло два дня. За это время из его голоса практически исчезли мурлыкающие нотки и он более или менее привык к своей судьбе. Тем не менее настроение у него все еще было препоганое. Однажды Гудрон видел, как во время очередного привала, юноша с ненавистью кидался камнями в свое отражение в водоеме. Единственным, что скрашивало его печаль, был факт, что он ехал на Герани позади Филары. Если б его посадили с Ральдериком, страшно представить, чем бы это могло закончиться, зато к девушке парень привязался всей душой (возможно, потому, что эта самая душа у него осталась кошачья, а Филара его все-таки кормила). Еще он умудрился изрезать себе все ноги острыми камнями, наступить на крапиву и сильно ушибить палец о корягу, поэтому все согласились, что первым делом по приезде в город необходимо купить ему сапоги или хотя бы лапти, как настаивал гендевец.

	Из записей Дунгафа
	Температура воздуха — примерно 25®С, влажность — умеренная, ветер — юго-западный. Местный климат мне определенно нравится. В данный момент мы пересекаем Виснарянскую равнину, отделяющую Гирастан от Каланура. Идти достаточно неудобно вследствие полного отсутствия дороги. Каланурцы настолько ненавидят своего могучего соседа, что приложили все усилия к тому, чтобы ни один гирастанец к ним никогда не смог добраться. Именно по этой причине Неветерок чуть не свалилась в замаскированную яму неподалеку от города. Чтобы избежать подобных неприятностей в дальнейшем, нам пришлось выбрать иной, более длинный маршрут. Так что в Гирастан мы войдем гораздо севернее, чем я планировал изначально. Сегодня утром видел прекрасный экземпляр куропатки Вектнера. Удивительный, но, к сожалению, вымирающий вид. Я так и не успел рассказать об этом поистине интересном создании команде, потому что Шун не стал меня слушать и убил птицу камнем. К моему возмущению, никто не разделил моего негодования по этому вопиющему поступку!!! Они ее ПОЖАРИЛИ и СЪЕЛИ! Не могу подобрать слов, чтобы описать…

	— Дунга-а-аф, ты меня обещал научить читать, — рыжеволосый присел рядом с гномом на корточки.
	— Я помню, — отозвался тот, раздосадованный тем, что потерял мысль. — Скоро освобожусь и научу.
	— А давай ты меня сейчас быстренько научишь и продолжишь, а?
	— Слушай, Шун, иди пока погуляй где-нибудь, — спокойно ответил библиотекарь, стараясь звучать убедительно. — Смотри, там Гудрон, кажется, скучает…
	Когда кот ушел доставать кузнеца, Дунгаф задумчиво покусал кончик пера и продолжил.

	…моё негодование…

	Гном зачеркнул «моё негодование» и задумался. Мысль куда-то ушла. Вздохнув, решил отвлечься от темы и написать о чем-нибудь другом.

	Меня все больше и больше интересует феномен превращения кота в человека. Очень хотелось бы знать, какие вещества и в каких количествах находились в тех колбочках? Вероятность, что произвольный набор ингредиентов приведет к столь успешной трансформации, на мой взгляд, крайне мала. Я бы скорее поверил в то, что их реакция вызвала бы взрыв или иной крайне разрушительный результат. Полагаю, что часть компонентов нейтрализовала действие друг друга. Однако мы все еще не можем однозначно утверждать, что нам видны все последствия данного магического вмешательства. Кто знает, а не таится ли здесь еще какой-нибудь сюрприз? Поэтому я собираюсь вплотную заняться изучением физических и интеллектуальных возможностей Шуна. Уже могу сказать, что этот кот (человек) отличается невероятной ловкостью, реакцией и скоростью. Также я обратил внимание, что он слишком силен для своего телосложения…

	— Дунгаф, научи его читать, — раздался откуда-то сверху мрачный голос ирольца.
	— Я же сказал, закончу и научу! — раздраженно ответил гном.
	— Я тебя прошу. Мы все тебя просим. Заканчивай поскорей, а? — Гудрон выглядел крайне утомленным.
	— Да сейчас! СЕЙЧАС! — библиотекарь огрызнулся, отвернулся в сторону, и снова склонился над своей тетрадью.
	Однако в этот раз, мысль ушла окончательно. Дунгаф пробовал кусать кончик пера, задумчиво подпирал щеку кулаком, протирал очки тряпочкой… Все бесполезно. Смирившись, что, видимо, на этот раз с письменностью покончено, он позвал Шуна.
	— А, нет, спасибо, — отозвался тот, развалившись на теплом камне и нежась на солнышке. — Я передумал. И вообще, где это видано, чтобы коты умели читать?..
	Зрелище взбесившегося гнома всех шокировало до глубины души, так что парню, от греха подальше, пришлось выучить букву «А». Библиотекаря это немного успокоило.
	Как и обещал доктор Винни, рана Ральдерика полностью зажила. Поэтому, под предлогом, что ему нужно разрабатывать ослабшую руку, вельможа вытащил Гудрона на очередную тренировку по фехтованию и гонял его по всей поляне под заинтересованными взглядами Филары с Шуном.
	— Дунгаф, — позвал гнома кот, выводя карандашом на пожертвованном из тетради листочке корявую «А». — А почему ты свои доспехи не носишь?
	— Потому что в них неудобно, непривычно, тяжело… И вообще я не вижу смысла их надевать сейчас, — ответил тот, наблюдая за первыми шагами своего подопечного на почве грамотности.
	— А ты ими пользоваться-то умеешь? — не отставал рыжеволосый юноша.
	— Ну-у-у… — замялся библиотекарь, — я читал об этом несколько книг…
	— О чем? — не понял Шун.
	— Об особенностях гномьего боя, истории развития оружейного дела, хронологии гномьих войн, самоучитель по пользованию секирой… — принялся перечислять Дунгаф.
	— И ты, правда, думаешь, что после этого все умеешь? — поразилась проходившая мимо девушка.
	— Они были с картинками! — торжественно возвестил гном, будто это многое меняло.
	Филара с Шуном решили ничего не говорить и задумчиво уставились на лихо размахивавшие мечами фигуры на фоне поросшей травой насыпи. В этот раз для привала выбрали не совсем обычное место. Оно выглядело так, будто когда-то давным-давно здесь кто-то жил, а потом взял и ушел, предварительно уничтожив все, что было построено. На подобные мысли наводили подозрительные кочки, разбросанные по местности то здесь, то там. Девушка поделилась этими мыслями с друзьями.
	— Вполне может быть, — пожал плечами библиотекарь, — Тут могла находиться какая-нибудь деревня или маленькая крепость, разрушенная и заброшенная в ходе Каланурских войн. Подобное не исключено.
	— Значит, здесь должны были кипеть бои, лилась кровь и гибли герои?! — у Филары, обожавшей всякие героические саги и легенды, вспыхнули глаза.
	— Возможно, — коротко ответил Дунгаф и раскурил трубку.
	— Правильно? — Шун показал своему учителю бумажку с косой буквой «Г».
	— Угу, — подтвердил гном.
	Тем временем дворянин, кажется, пришел к выводу, что владеет мечом все так же превосходно, и отпустил Гудрона на все четыре стороны.
	— Как долго мы будем здесь сидеть? — полюбопытствовал иролец, присоединяясь к расположившейся на теплом камне троице.
	— У Ральдерика спроси, — буркнул Шун, пытаясь придать своей писанине более ровный и симпатичный вид. — Это он ведь у нас командует…
	— А ты имеешь что-нибудь против? — уточнил герцог, подходя к остальным.
	— Ну что ты… Ни в коем случае, — не отрываясь от своего занятия, отозвался кот. — Делай, что хочешь. Мне вообще наплевать. Это ж ты у нас умный, а я так просто…
	— Ну, раз так, тогда пойдем прямо сейчас, — встрял Гудрон, убивая конфликт в зародыше.
	Возражений не последовало. Отряд оседлал упрямившихся скакунов, считавших, что им дали отдохнуть неприлично мало, и тронулся дальше. Постепенно трава стала гораздо выше и сочнее. Нежно-зеленая, слегка пожелтевшая на солнце растительность сменилась куда более темной, сквозь которую бедным лошадям приходилось прорываться с боем. У много всего повидавшего Ральдерика зародились первые подозрения, которыми он пока решил не делиться со спутниками. Кони шли медленно, их ноги цеплялись за упругие стебли, а копыта вязли в мягкой земле. Вскоре в воздухе закружилась первая стрекоза.
	— Я так понимаю, что мы идем в болото, да? — уточнил Гудрон, приподнимаясь на стременах и пытаясь разглядеть, что там дальше.
	— Ты тоже заметил? — подал голос гендевец, как раз собиравшийся сказать то же самое. — Похоже на то.
	— А обойти нельзя? — поинтересовалась Филара, в чьей голове как раз пронеслась вереница картинок с утопленниками, ложными огнями и чудовищами из мутных глубин.
	— Нет, — покачал головой Дунгаф, — Мы не знаем этих мест. Вероятность, что сможем найти обходной путь, ничтожна. Просто убьем время, блуждая по окрестностям.
	— Пойдем напролом? Авось повезет, что ли? — уточнил Шун, крайне скептически относившийся к данной перспективе. — На всякий случай довожу до вашего сведенья, что коты не очень-то любят плавать, а уж тем более тонуть…
	— У тебя есть другие предложения? — прямо спросил Ральдерик, тоже не горевший особым желанием лезть в незнакомую трясину.
	— Есть! — заявил парень. — Например, мы сейчас можем развернуться и пойти по нашим следам обратно. Дойдем до черты, где трава начала меняться, и двинемся вдоль нее!
	— А ты можешь точно сказать, где это болото заканчивается? — поинтересовался гном. — А что, если его граница идет далеко-далеко на юг и на север?
	— Конечно! Лучше пойти вперед и утонуть с чувством напрасно прожитой жизни! — съехидничал Шун.
	— Вечереет… — задумчиво произнес кузнец, глядя на плывшие по небу облака.
	— Вы, конечно, как хотите, — подала голос Филара. — Но лично я категорически против перспективы идти по болоту в темноте!
	— Вот! Хоть один умный человек!
	— Я тоже ночью не пойду, — уверенно заявил герцог. — Я и днем с удовольствием бы не ходил…
	— Надо же, а ты не так безнадежен, как я вначале думал, — кот успокоился, решив, что, скорее всего, они таки повернут назад и поищут обходной путь.
	— А я предлагаю еще немного пройти вперед, — гнул свое Дунгаф, — Темнеть начнет часа через три. Мы вполне успеем вернуться, в случае если дорога окажется совсем плохой. Зато, если болото, которое, кстати, до сих пор никаких проблем не представляло, скоро закончится, будет очень обидно, что мы развернулись и потратили кучу времени на обходной путь.
	— Ну, что? — поинтересовался Гудрон.
	— Делайте, что хотите! — фыркнула Филара. — Мне все равно.
	— Ты ж была против! — обиделся Шун.
	— Против ночного похода, — пояснила девушка. — А эта перспектива больше не рассматривается.
	— Полчаса, — с вздохом сказал Ральдерик. — Идем полчаса. Если конец болоту не виден, разворачиваемся и ступаем обратно. Возражения есть?
	— Но ТОЛЬКО полчаса! — твердо заявил кот и прислонился к Филариной спине, устраиваясь удобнее.
	Уже через десять минут все сильно пожалели, что не повернули сразу. Коней медленно засасывало, им приходилось каждый раз с противным «чпоком» высвобождать копыта из липкой и вонючей болотной грязи. Некогда белоснежный Мерзавец стал совершенно непонятного цвета. Потом появились жирные и упитанные комары, лишенные всякого намека на совесть и чувство такта. Пока путники кое-как двигались вперед, отмахиваясь от вредных насекомых, а лошади изо всех сил старались удержаться на ногах, растительность заметно поредела. Стали попадаться затянутые ряской лужи. На поверхность откуда-то из глубин порой поднимались пузыри, иногда под водой мелькали тени. Гудрон был уверен, что пару раз ловил на себе чьи-то голодные взгляды. Из-под копыт Неветерка то и дело сбегали какие-то склизкие твари с большим количеством конечностей, пупырышек и чешуек. Кузнецу оставалось лишь надеяться, что зубов у них было меньше. Справа ободряюще квакала какая-то жаба.
	— Просто здорово… — раздраженно буркнул Ральдерик, когда его конь провалился по колено и с испуганным ржанием стал погружаться еще глубже.
	— А до конца получаса сколько осталось? — жалобно поинтересовалась Филара, прижимаясь к теплому Шуну, сидевшему у нее за спиной.
	В это время Герань с Неветерком при активной помощи ирольца и пары веревок пытались вытащить тонувшего Мерзавца.
	— Что-то мне подсказывает, что мы не будем ждать окончания этого времени и повернем прямо сейчас, — высказался кот, хватаясь за девушку, чтобы случайно не упасть с крайне неустойчивой лошади.
	Наконец общими усилиями скакун со своим седоком были вытащены из топи. Счастливый конь решил отбежать как можно дальше от нехорошего места и бодро кинулся вперед. Вопреки общему опасению, что он сейчас снова увязнет, только намного глубже, Мерзавец через пару прыжков остановился и довольно тряхнул гривой.
	— Здесь земля гораздо жестче, — подал голос герцог из-за зарослей, отделявших его теперь от остальных.
	— Ну, так когда мы будем разворачиваться? — встрял Шун, — Может, уже пойдем, а?
	— Полчаса еще не истекло, — сухо ответил Дунгаф, — К тому же, вы Ральдерика слышали? Возможно, мы уже минули самые гиблые места. Не вижу смысла идти назад…
	Всем очень хотелось надеяться, что так оно и было. Поравнявшись с гендевцем, путники убедились в его словах. Окрыленные надеждой вскоре вновь оказаться на твердой почве, они прибавили шагу и уже бодрее стали пробираться вперед. Однако прошло полчаса, час, полтора… А болото все не кончалось. Возвращаться обратно смысла уже не было: медленно, но верно день клонился к закату. Оставалось лишь надеяться, что ночевать в топях не придется.
	Гудрон нетерпеливо подгонял уставшую и обиженную Неветерка, шедшую впереди всех остальных, прокладывая путь. Шун страшно злился на Дунгафа из-за того, что по его настоянию они не повернули назад и были вынуждены плутать неизвестно где. Гном тоже сильно приуныл и втайне корил себя за все происходившее. Филара предоставила Герани право идти так, как тому было угодно, а сама тихонько дремала в седле на широкой кошачьей груди.
	Стало смеркаться. Это добавило волнений. Ральдерик уже начал потихоньку оглядывать окрестности в поисках более или менее подходившего места для ночлега, как вдруг болото действительно закончилось. Камыши расступились, и взору отряда предстала твердь. Ветер пригибал обычную полевую траву к земле, невдалеке виднелось несколько деревьев. Кони радостно заржали и рванули вперед, оставляя осоковые и кувшинковые заросли позади. Преодолев последние метры болотной растительности, команда вышла на самое что ни есть обычное поле.
	Солнце садилось, редкие тени стали длиннее и гуще, свежий ветер, пахший полынью, уносил запах гнилой органики и сырости. Лошади были вымотаны до предела, всадники, в общем-то, тоже. Однако они все равно решили отъехать подальше, потому что неизвестно, что в этой топи водилось и не выходило ли оно на ночные прогулки подзакусить легкомысленными путниками. Уже в сумерках они отыскали удобное для ночлега местечко. Решив, что на этот день путешествий хватит, товарищи спешились и освободили бедных животных от седел, упряжи и багажа.
	Выспавшаяся по дороге, поэтому самая бодрая из всех, Филара отправилась искать какой-нибудь мало-мальски приличный ручеек, справедливо полагая, что хоть один да должен впадать в болото. Шуна, как обладавшего самым острым зрением в отряде, послали искать дрова. Им обоим улыбнулась удача. Девушка нашла не только источник, но и какую-то запруду, в которой не преминула искупаться сама, пока никто не видел, и тщательно помыла Герань. Закончила она к тому моменту, как поисковая экспедиция в лице кузнеца, обеспокоенного ее длительным отсутствием, ее нашла. Филаре набрали котелок чистой воды и отправили готовить, а Гудрон с Ральдериком, который очень быстро прознал о возможности помыться и радостно примчался, позабыв об усталости и твердом намерении немедленно завалиться спать, занялись водными процедурами.
	К моменту возвращения девушки в лагерь там уже бодро потрескивал костерок, разведенный умелым Дунгафом. Шун, хотя до ближайших зарослей было очень далеко, умудрился откуда-то приволочь целое дерево. К водоемам он относился крайне подозрительно, поэтому не торопился разделять общего возбуждения по поводу купания.
	Когда через некоторое время все собрались вокруг огня, уже наступила ночь. Все небо было усыпано звездами, огромными и яркими, освещавшими это безлюдное и всеми забытое место. Нормального ужина не получилось: Филара решила ограничиться «вредными бутербродами», потому что готовить впотьмах после утомительного путешествия у нее не было ни малейшего желания. Собственно, возражений не последовало. Все сидели кружочком вокруг пламени и молча потягивали горячий отвар из какой-то травы, найденной девушкой поблизости. Несмотря на усталость, идти спать никто не торопился. Все находились в том состоянии, когда сознание еще пока сопротивляется сну, но дрема все равно мало помалу одерживает верх. Филару даже не пытались остановить, когда она принялась терзать свой музыкальный инструмент, напевая какую-то якобы древнюю балладу о поющих звездах, гибнущих героях и павших на заре времен городах. Эта песня даже показалась слушателям красивой и крайне актуальной. Ночь выдалась прохладной, поэтому все стремились сесть поближе к огню или хотя бы друг к другу. Отблески пламени плясали на лицах, придавая сидевшим фигурам эпический вид. Потом кто-то начал разговор о доме и семье.
	— Я родителей почти не помню, — Гудрон обхватил кружку обеими ладонями и подул на горячий «чай». — Они умерли, когда я был совсем маленьким. От болезни. В тот год зима выдалась холодной, а они вдвоем пошли в лес за чем-то. Если не ошибаюсь, хотели мне на праздник ёлку принести, чтобы в доме пахло хвоей и свежим снегом. Замерзли и заболели. Воспаление легких. Никто не смог помочь. Поэтому меня растили все, у кого было в тот момент свободное время. То есть фактически вся Ирола.
	— А у меня оба старика живы, — отозвался Ральдерик, кутаясь в плащ. — Герцог и герцогиня Заренги лам Гендевские. Отец человек суровый и решительный, боюсь представить, что будет, когда он узнает, в какую опасность я поставил Заренгу. Он ведь сначала меня убьет, потом принца, потом мобилизует все население в ополчение и войско, а затем… А затем будет биться до последней капли крови. Как своей, так и чужой. Так что, если я не добуду голову дракона, мое герцогство станет частью Велии ценой огромных жертв. Скорее всего, отец проиграет, но король и все остальные надолго запомнят как его, так и всю грядущую войну. Им еще кошмары по ночам сниться будут с папой в главной роли…
	— Зачем же так пессимистично? — попытался подбодрить дворянина иролец. — До Нового года еще далеко. Успеешь найти и убить какое-нибудь чудище, принесешь этому принцу его голову, и все твои проблемы решены! Так что никакой войны не будет, никто не погибнет, а твой отец, возможно, даже не узнает, что могло произойти…
	— Ну, это, конечно, надо было умудриться. Проворонить собственное герцогство, — встрял не в меру тактичный кот. — Хотя, чего от тебя еще ожидать?
	— Шун! — с нажимом позвал Дунгаф, сурово глядя на юношу поверх очков.
	— А что такого? — не унимался тот. — Я больше скажу: в случае этой войны не только твоего батю не забудут. Ты тоже навечно останешься в людской памяти, как образец беспросветной глупости и человек, по чьей вине погибло огромное количество ни в чем не повинных людей и героический отец.
	Филара дернула его за рукав. Поймав на себе предупреждающие взгляды окружающих, парень заткнулся, поняв, что сказал лишнее, и осторожно посмотрел на гендевца. Герцог молча глядел в огонь, никак не реагируя на окружающих.
	— Ральдерик, — осторожно позвала его девушка.
	— А? — дворянин вздрогнул и очнулся от своих мыслей. — Простите, я задумался. Кто-то что-то говорил?
	— Да нет… — поспешно ответил Шун, с облегчением выдохнув.
	— А что мать? — спросил Дунгаф.
	— А что мать? Она у меня очень добрая. Ласковая, но сильная. Мне даже порой кажется, что она гораздо сильней отца. Что поделаешь… Семейные черты. От этого никуда не деться. Герцог Яэвор должен быть смел, решителен, суров с врагами и милостив с друзьями. Первым бросаться в бой и погибать, забрав с собой как можно больше недругов. Из века в век мы добывали победы армиям Гендевы, продолжая сражаться даже после получения ранений, от которых обычные люди погибают, — исключительно за счет силы воли. Яэворы — клан воинов. Фактически это единственное, чем мы умеем заниматься. Воевать. Даже когда против нас выходит войско вдвое, втрое превышающее наше, мы все равно бросаемся в атаку и вырываем победу зубами. У Яэворов так принято. Когда погибают мужчины, их жены должны быть способны занять их место. Такое случалось нечасто, но все равно. Были случаи, когда женщины нашей семьи вели войска в бой или руководили обороной осаждаемого замка. Мать такая же. Как сталь, завернутая в бархат. Ей не нужно быть жестокой, смелой и решительной, потому что для этого есть отец. Однако если вдруг возникнет необходимость, она, не колеблясь, станет такой.
	— Ты меня, конечно, извини, — осторожно встрял Шун, — но вот то, что ты сейчас описал… Вот ты у меня с этим ну никак не ассоциируешься… Ты производишь совершенно другое впечатление.
	— Какое? — полюбопытствовал Ральдерик, нехорошо сощурившись.
	— Другое, — уклонился от конкретного ответа бывший кот.
	— Ключевая фраза «если возникнет необходимость», — пояснил герцог, наливая себе еще травяного отвара.
	Больше он ничего не сказал, предоставив парню возможность самостоятельно приходить к выводам. Все немного помолчали, обдумывая слова дворянина. Наконец, Филаре надоело сидеть в тишине.
	— А твоя семья, Дунгаф? — спросила она у гнома, молча курившего любимую трубку.
	— Я же, кажется, рассказывал, — отозвался тот. — Меня выгнали из Великих Городов много лет назад.
	— Ну и при чем тут семья? — не понял иролец.
	— Семья и выгнала, — спокойно пояснил библиотекарь. — Они сказали, что я «позорю весь гномий род». А так у меня есть мама, папа, куча дальних родственников. Не знаю, что вам про них рассказать. Не думаю, что это интересно.
	— А ты, Шун? — спросил Гудрон, удрученный всеми предыдущими рассказами.
	Рыжеволосый юноша мрачно пошурудил палкой в костре и о чем-то задумался. После короткого, но очень насыщенного эмоциями молчания, он начал рассказ.
	— О том, кто был моим отцом, вряд ли знала даже моя мать. Она жила на помойке возле трактира и любила погулять ночью по крышам. У меня было несколько братьев и сестер, но, когда нам исполнился месяц и трактирщик отчаялся пристроить котят в добрые руки, их всех засунули в мешок с кирпичом и утопили в ближайшей реке. Меня там не оказалось по счастливой случайности — в этот момент я сидел на дереве, под которым лаяла стая жутко злых и, видимо, голодных собак. С него, кстати, я смог слезть только после того, как меня оттуда сбили камнем местные мальчишки. Потом мне пришлось пробежать полгорода, потому что они привязали мне к хвосту несколько консервных банок, которые очень страшно гремели. Я даже не думал, что умру. Я этого страстно желал, потому что все это за один день для одномесячного котенка — слишком тяжело. Тем не менее к вечеру мне удалось как-то избавиться от жестянок и вернуться домой. Оказалось, что за время моего отсутствия те собаки разорвали мать в клочья. Я убежал. Удивительно, но из города выбрался практически без приключений. Меня даже никто не попытался целенаправленно убить. Тут на дороге меня и подобрал маг. Что со мной было к тому моменту, страшно представить. Я был голоден, измучен, изранен и находился на грани безумия. Пожалуй, это был самый паршивый день в моей жизни. Маг меня выходил. Несколько следующих месяцев мне пришлось учиться перестать забиваться под кровать от каждого звука. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать о своей семье…
	Над лагерем повисло тяжелое молчание. Иролец очень жалел, что задал этот вопрос. Никто не знал, что сказать. Все предыдущие истории сразу показались такими счастливыми и оптимистичными… Так и сидели они молча под горящими звездами и смотрели в огонь, только петь Филаре на этот раз совершенно не хотелось. Чтобы хоть как-то развеять мрачную обстановку, девушка решила рассказать о себе, надеясь хоть немного отвлечь друзей от мрачных мыслей.
	— А у меня дедушки — священники разных религий. И они все время спорят. Постоянно. В основном, конечно, о том, чья вера правильная, а чья — нет, но об остальных вещах тоже. Просто из принципа, чтобы друг с другом не соглашаться. А вот папа у меня врач. Это у него я научилась лечить людей. Мы жили в большой деревне, дедушки с папой были там самыми уважаемыми людьми. Меня растили мама и обе бабушки. Они с раннего детства окружили меня такой непроницаемой стеной заботы, что просто ужас. Все время требовали, чтобы я им рассказывала обо всех своих действиях. Решали, с кем мне можно общаться, а с кем нельзя, куда мне идти, чем заниматься и что носить. Я была лишена любой возможности хоть как-то проявить самостоятельность. С тринадцати лет мне вообще фактически запретили водиться со сверстниками. Из дома я могла выйти только в сопровождении кого-нибудь из родных. Если же идти было недалеко, например на рынок или еще куда-нибудь, кто-то из бабушек обязательно смотрел за мной из окна. Если я, не дай бог, задерживалась или останавливалась с кем-то поговорить, дома мне приходилось с ними объясняться, рассказывать с кем это я болтала, кто его родители, чем он занимается, а также полностью пересказать разговор. Папа с дедушками совершенно не понимали, зачем это надо. Пожалуй, это единственное, о чем дедушки никогда не спорили. Бабушки всегда говорили, что я должна стать образцовой хозяйкой, обязана все уметь. Поэтому я и научилась всему, что они от меня требовали. Однако когда я сказала, что хочу петь и играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, мне устроили скандал, заявили, что приличные девушки себя так не ведут. В тайне от них дедушки купили мне эту… Я так и не поняла, что это. Пусть будет гитара что ли… Ну так вот, они мне ее тайно купили. И я училась музицировать, сидя на чердаке или в сарае. Однажды за этим занятием меня застала мама. Что было, страшно сказать. Инструмент не разбили только потому, что дед успел его вовремя спрятать. Тогда я и услышала, как бабушки обсуждали, за кого бы меня выдать замуж. Они говорили что-то типа того, что, если меня срочно не пристроить, я по рукам пойду. Так и не поняла, что они имели в виду. Папа сказал, что они считают, будто я слишком красивая, поэтому в жизни у меня обязательно будет куча проблем. Якобы я совершенно не умею разбираться в людях, вокруг полно мерзавцев, которые непременно воспользуются моей наивностью и искалечат мне жизнь, а скорое замужество решит все возможные проблемы. Главное — порядочного человека найти. Когда я увидела этого «порядочного человека», мне стало дурно. Два дня ревела. На третий папа дал мне денег, а дедушки подарили Герань. И я сбежала. Первым делом оделась так, как мне никогда не разрешали дома. Я промоталась по разным деревням и городам примерно с месяц, прежде чем попала в Верхний Сурчук, где и прочла ваше объявление. К тому моменту отцовские деньги практически закончились, и я совершенно не представляла, что мне делать. Путешествие с вами было единственным выходом из ситуации, пришедшим мне в голову. Именно поэтому мне было необходимо попасть в отряд. Так что теперь вы знаете, почему я себя так вела…
	— Да уж… Это многое объясняет, — задумчиво протянул Ральдерик.
	— Подожди, а разве священникам можно жениться и иметь детей? — не понял Гудрон.
	— Да, — подтвердила девушка. — Не во всех религиях, конечно, но в некоторых можно.
	— Зато мы теперь точно знаем, благодаря кому ты так любишь спорить и цепляться к словам, — возвестил герцог, подкидывая в костер еще поленышко.
	Филара усмехнулась и довольно показала Ральдерику язык. После этого настроение у всех заметно улучшилось. Даже Шун отошел от тяжких воспоминаний и опять поцапался с гендевцем. Еще немного посидев, компания стала укладываться спать. На этот раз решили оставить часовых, потому что болото с его неведомыми обитателями всем внушало опасения.

	Девушка проснулась посреди ночи. В это время дежурить была очередь бывшего кота. Филара лежала под пледом и какое-то время наблюдала за рыжеволосой фигурой в темно-синем кафтане, сидевшей возле костра на бревнышке спиной к ней. Юноша меланхолично глядел, как глупые мотыльки гибли в пламени, но все равно продолжали кружить вокруг огня. Спать ей почему-то расхотелось. Немного подумав, она встала и, закутавшись в плед, подошла к костру. Села на бревно возле Шуна и тоже стала смотреть на вспыхивавших бабочек.
	— Ты чего не спишь? — тихо спросил парень, передавая ей кружку с еле теплым отваром, оставшимся с ужина.
	— Да как-то не спится, — пожаловалась девушка. — Смотрю, ты один. Думаю, дай-ка с тобой посижу… Ты не против? — на всякий случай спросила она осторожно.
	— Я-то не против, — спокойно пожал плечами собеседник. — Вот только завтра носом клевать будешь.
	— Не. Не буду я завтра носом клевать. Обещаю, — заверила его Филара. — Не забывай, что я днем немного подремала…
	— Значит, в то время, пока Ральдерик тонул в болоте, а я прилагал все усилия, чтобы не свалиться с лошади, ты дрыхла самым бессовестным образом? — хмыкнул юноша.
	— Ну-у-у… Можно сказать и так, — согласилась девушка. — Зато, если б я днем не выспалась, сидел бы ты сейчас здесь в одиночестве.
	— Я привык к одиночеству, — сказал Шун и подкинул в костер еще пару веток.
	При этих словах у Филары ёкнуло в груди. Он произнес это слишком спокойно, слишком обыденно. Девушке вдруг стало невыразимо горько. «Так не должно быть! — думала она. — Все это неправильно…» Ей было очень-очень жалко кота, которого всю его жизнь трепала судьба и другие люди, а тут еще пришли они и добавили бедняге бед, превратив в человека. Проглотив ком в горле, Филара как можно небрежней сказала:
	— Что ж… Придется отвыкать. Теперь у тебя есть мы, так что вряд ли тебе часто удастся наслаждаться уединением и тишиной…
	— А куда ты пойдешь, когда мы спасем эту принцессу? — сменил тему юноша.
	— Я не знаю, — честно ответила девушка. — Не имею ни малейшего представления. Стараюсь об этом не думать, а то совсем грустно становится. Буду решать этот вопрос, когда с принцессой закончим. А ты?
	— Ну, уж если даже ты не знаешь, то что с меня-то взять? — усмехнулся Шун. — Если посмотреть правде в глаза, то у меня гораздо меньше вариантов, чем у тебя. Тебе, по крайней мере, можно домой вернуться и выйти замуж за «приличного человека»…
	— Я ЭТОТ вариант даже не рассматриваю! — сурово прервала его рассуждения Филара. — Знаешь, что я подумала?
	— Что?
	— А давай с тобой потом вместе искать свое место в жизни.
	— Как ты себе это представляешь?
	— Ну-у-у… Подумай сам. Когда со всем разберемся, Ральдерик вернется к себе домой и когда-нибудь станет счастливо править своим герцогством, Гудрон женится на своей невесте и триумфально возвратится в Иролу, Дунгаф практически наверняка захочет отправиться в свою библиотеку. Лишь нам с тобой идти некуда… А вдвоем у нас гораздо больше шансов что-нибудь придумать…
	— Вот только жалеть меня не нужно, ладно? — вдруг холодно сказал Шун. — И всяких мыслей типа «Бедный котик, за что его так?! Несчастненький! Сейчас ему за ушком почешу из жалости» тоже не надо.
	— Я ни о чем таком и не думала! — возразила девушка, не совсем уловившая логику между ее словами и реакцией бывшего кота.
	— Да у тебя на лице все твои мысли написаны! — юноша легонько ткнул ее в лоб. — Так что нечего мне тут врать…
	— Серьезно говорю, — обиделась Филара. — Я в одиночку никогда не справлюсь. Прекрасно понимаю, что совершенно не приспособлена к самостоятельному существованию. Меня всегда ограждали от всего, что могло причинить мне вред, как физический, так и моральный. Я росла, как в теплице.
	— Ты думаешь, что я прям в жизни разбираюсь, да? — задушевно поинтересовался Шун, подпирая подбородок кулаком. — Довожу до твоего сведенья, что весь мой жизненный опыт сводится к ловле мышей, лазанью по разным вертикальным поверхностям, а также попыткам выжить в условиях убегания от собак, людей и падающих шкафов. Ну-у-у… еще я пал жертвой нескольких магических экспериментов. Вот, пожалуй, и все.
	— Ты в одиночку тоже не справишься, — уверенно заключила девушка, хлопнув его по плечу для убедительности.
	— Ну, можно напроситься к кому-нибудь богатому и благородному на иждивение, — тихо шепнул ей юноша, предварительно убедившись, что Ральдерик мирно спит и их не слышит. — Думаю, ему вполне хватит денег прокормить двух лучших друзей.
	— Ты это серьезно? — подозрительно спросила Филара.
	— Нет, конечно, — пожал плечами парень. — Чтобы я зависел от НЕГО?! Да никогда!
	Они опять замолчали. Ночную тишь не прерывал ни один звук, кроме потрескивания костра. Никто не храпел и не разговаривал во сне, не стрекотали кузнечики и не жужжали стрекозы, даже свист ветра не раздавался в этом безмолвии. Тишина была такой густой, такой звенящей, что, если прислушаться, казалось, что звезды действительно пели, прямо как в балладе, которую девушка исполнила за несколько часов до этого. Именно в такие моменты человек осознает свое ничтожество и никчемность пред величием и мощью Вселенной. Наверное, именно в такую ночь древние люди впервые вгляделись в звездное небо внимательнее и увидели в разрозненных сверкающих искрах изображения животных, героев и богов.
	Однако двоих, сидевших возле костра и наблюдавших за предсмертным танцем мотыльков, интересовали гораздо более земные проблемы. А именно: где взять много-много денег и безбедно жить до самой смерти в свое удовольствие? Как это ни прискорбно, ответить на данный вопрос обычно не легче, чем придумать какую-нибудь более или менее стройную теорию сотворения мира или открыть новое созвездие (а если уж говорить совсем откровенно, то ГОРАЗДО сложнее).
	— Знаешь, о чем я подумала? — застенчиво спросила Филара, решив отложить решение столь ответственных задач до момента их непосредственного возникновения.
	— Куда уж мне… — отозвался Шун, борясь с дремотой.
	— М-м-м… А давай я буду твоей сестрой?
	— Что-что? — не понял юноша, разом просыпаясь.
	— Ну, просто я всю жизнь мечтала иметь брата, — принялась объяснять девушка, совершенно теряясь под удивленным взглядом золотистых глаз. — Чтобы он меня защищал, чтобы обо мне заботился… А я бы в ответ заботилась о нем. Я бы им гордилась… Вот только брата у меня никакого нет. Даже двоюродного. А жизнь-то проходит… Вот. А так ты подумай, сестры ведь на дороге не валяются. Нет, если, конечно, ты против, то я все пойму и даже не обижусь! Просто я подумала, а вдруг ты тоже о сестре мечтаешь? В этом случае все очень удачно бы сложилось… Вот… Примерно так… Ну, так что скажешь?
	— Ты меня прям удивила, — Шун смутился и отвернулся, чтобы девушка не увидела, что он покраснел.
	Однако от взгляда Филары это все равно не укрылось.
	— Итак, будешь ли ты моим братом? — повторила она свой вопрос, уже точно зная, какой последует ответ.
	— Ладно, — буркнул юноша, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
	— Ну, вот и породнились! — радостно засмеялась девушка.
	— Тихо ты! — парень быстро зажал ей рот. — Ты себе хоть представляешь, что начнется, если мы с тобой сейчас разбудим Его Благородие? Тебе-то ничего не будет, а вот брату твоему явно достанется! — и тоже засмеялся.
	— За собой следи! — пихнула его в бок «сестра».
	Шун одной рукой пригнул Филару к себе, а другой старательно разворошил ей волосы. Девушка пыталась отбиться, но силы были явно неравны, поэтому достаточно быстро она выдохлась и сдалась.
	— Значит так, — принялся рассуждать юноша, облокотившись на спину новоявленной родственницы. — Я так понимаю, что на правах брата, я теперь должен тщательно проверять круг твоего общения, а всех нежелательных дружков отсортировывать с подбитым глазом. И вообще, прежде чем заводить с кем-нибудь знакомство, ты сначала этого человека будешь приводить ко мне, и я уже решу, можно ли ему с тобой общаться или нельзя.
	— Только попробуй! — глухо буркнула Филара и вновь попыталась вырваться.
	— Я не договорил, — Шун легко ее удержал и ухватил поудобнее. — Еще я теперь буду следить за твоим моральным обликом. Так что, прежде чем что-нибудь сделать, сначала спрашивай разрешение у меня.
	— Тиран! — раздался полу заглушенный кафтаном вопль откуда-то из области его груди.
	— Но-но! Побольше уважения! Все-таки я — твой брат. Ты теперь должна меня кормить, обшивать, обстирывать, чистить мне сапоги…
	— Обойдешься, — злобное шипение. — У тебя и сапог-то нет…
	— Вот! Это твой явный недосмотр, что у твоего брата даже сапог нет! И вообще не перебивай. Еще ты должна ходить и смотреть на меня с обожанием во взгляде и все время приговаривать: «Да, мой дорогой братик! Конечно, мой дорогой братик! Уже исполняю, мой до…» Кхэ-кхэ… — ощутимый удар в солнечное сплетение прервал эту тираду.
	Однако за свою непродолжительную, но крайне насыщенную жизнь Шун проходил и не через такое, поэтому вырваться Филаре все равно не удалось.
	— Ну а еще я буду тебя от всех защищать, беречь и так далее… По поводу последних пунктов возражения имеются?
	— Нет, — отозвалась девушка серьезно, — Последний пункт только приветствуется.
	— Отлично, — отпустил «сестру» юноша, — Итак. Можешь начинать обо мне заботиться!
	Филара пригладила растрепавшиеся волосы и, подумав, накинула на Шуна свой плед.
	— Ну не-е-ет, — покачал тот головой, снимая одеяло. — Даже и не думай. Ты совершенно точно замерзнешь. Надень обратно и иди спать. Утром рано вставать все-таки.
	— Не замерзну, — девушка решительно сложила руки на груди. — Если мне станет так уж холодно, я в плащ могу завернуться. А у тебя и его-то нет…
	— Еще один твой явный недосмотр. Вот так ты о брате своем заботишься!
	— Перестань. Купим тебе и сапоги, и плащ, — пообещала Филара, сильнее заматывая плед вокруг парня, чтобы у того даже не возникло и мысли о том, чтобы снова попытаться ей его вернуть.
	Убедившись, что «брат» больше не предпринимает попыток избавиться от одеяла, девушка довольно вздохнула и прижалась к новообретенному родственнику. Так они и сидели в обнимку, глядя на пламя и думая о чем-то своем, пока к реальности их не вернул голос, вдруг раздавшийся у них за спиной.
	— Прошу прощения, что порчу вашу идиллию, — холодно заявил Ральдерик, входя в освещенный круг возле костра. — Но сейчас моя очередь дежурить. Так что просьба освободить бревнышко.
	От неожиданности Филара вздрогнула.
	— Сколько сейчас времени? — спросила она, тря кулаком глаз и зевая.
	Шун тоже боролся со сном из последних сил, поэтому появлению герцога был рад чуть ли не впервые в жизни.
	— Много сейчас времени, — все также сухо ответил воин. — Все приличные девушки уже мирно спят в своих кроватках.
	— Уже иду, — заверила его Филара и, хлопнув Шуна по плечу на прощание, поковыляла к своему лежбищу, где завернулась в плащ и тут же заснула.
	Гендевец проводил предыдущего дежурного самым мрачным взглядом, на который был способен, и, сердито сопя, приступил к дозору.

	Проснувшись на следующее утро, девушка обнаружила, что была заботливо укрыта собственным же пледом. Все остальные еще спали (даже Гудрон, который по идее должен был бдеть на посту). Тихо, чтобы никого не разбудить, Филара встала и занялась хозяйством. Первым делом она укрыла многострадальным одеялом заботливого «брата» и даже прижала его края камнями для наглядности и убедительности. Потом занялась костром и приготовлением завтрака. Вопреки всем опасениям, ночью лагерь не подвергся набегу страшных болотных тварей. Все были живы, имущество никто не растащил. Поблизости бродили кони, не утруждавшие себя бесполезной растратой собственного времени на сон и всякие глупости типа дозора. Они уже успели слегка подзакусить травкой, попить водички из ручья и сейчас откровенно скучали, поэтому пробуждение девушки стало для них приятным сюрпризом. Судя по всему, Неветерок с Геранью взяли у Мерзавца пару уроков нахальства, и сейчас все трое с видом опытных попрошаек обступили Филару со всех сторон и таки выклянчили каждый по корочке хлеба.
	Когда завтрак уже начинал малоаппетитно пахнуть, остальные тоже стали просыпаться. Гудрон успел вовремя сделать вид, что всё время бодрствовал, и послал девушке умоляющий взгляд. Та легонько кивнула, пообещав, что никому не проболтается. В сторону ручья прошествовал уже привычно мрачный и сосредоточенный Ральдерик. Шун с удивлением убрал камни со своей постели, проводил грозовую тучу по фамилии Яэвор озорным взглядом и, весело подмигнув Филаре, пошел следом, на ходу насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Дунгаф с умным видом протирал свои очки и порой щурился на солнце. Вскоре со стороны водоема донеслись ожидаемые звуки свары. Утро выдалось неплохим.
	— Я полагаю, что сегодня мы пересечем границу Гирастана, — поведал гном во время завтрака.
	— Это хорошо, — обрадовался кузнец.
	— Ничего хорошего, — мрачно буркнул гендевец. — Нам еще предстоит блуждать по полям и лесам в поисках какого-нибудь населенного пункта, где можно будет узнать наше точное местонахождение и примерные ориентиры, где искать земли этих Фанизидов…
	— Если быть точными, то у Фанизидов, как и у прочих благородных семейств Гирастана, земли располагаются практически везде, — начал очередную лекцию Дунгаф. — Чтобы было понятней, я объясню это на примере Ральдерика… Итак. Яэворы правят Заренгой. То есть все их владения сосредоточены в одной, достаточно компактной части страны. Если б Гендева была Гирастаном, то они бы владели парой городов в Велии, несколькими деревнями в Увебе, некоторым количеством крепостей в Пранди… И так далее. В свою очередь, все остальные дворянские рода тоже растащили бы Заренгу на населенные пункты. Таким образом, кланы распределены по территории страны ровным слоем, нигде не имея значительных владений. Очень удобно, если не хочешь, чтобы какая-нибудь благородная семья вдруг решила отделиться и основать собственное государство. Зато, с другой стороны, это вызывает целую кучу проблем и сложностей. В том же управлении своими землями. Морока страшная, наверное…
	— Идиоты, — констатировал Ральдерик со своей дворянской точки зрения.
	— Ну, идиоты не идиоты, зато там очень сильная центральная власть и внутригосударственных военных столкновений практически нет…
	— Значит, по-твоему, где бы мы ни находились, где-то поблизости обязательно есть одно из владений Фанизидов? — уточнил Гудрон.
	— Скорее всего, да, — подтвердил гном.
	— Я вот тут подумал, — подал голос Шун. — Если их города равномерно раскиданы по всей стране, как мы найдем тот единственный, который нам нужен?
	На это гному было нечего ответить. Все приуныли, уже предвкушая блуждания по огромным пространствам Гирастана в поисках какой-нибудь захудалой деревни, в которой держали Тальру. Однако, решив, что отступать уже давно поздно, а девушку спасти все-таки надо, путники смирились со своей судьбой и морально приготовились к долгой дороге.
	Примерно к трем часам дня товарищи вошли в село, где им подтвердили, что они действительно находились в славном государстве Гирастан, да хранят боги его вечно. Там же удалось по дешевке приобрести пару черных сапог для Шуна, чему тот был несказанно рад, и узнать путь до ближайшего города, управляемого представителем семейства Фанизидов.
	— А вы, кстати, кто такие? — спохватились под конец селяне, к которым никогда и никто не приходил с запада.
	— Мы — мирные путники. Пишем книгу о своих странствиях, — соврал Ральдерик, помахав в воздухе отобранной у Дунгафа тетрадкой.
	— А как вы сюда попали? — удивились доверчивые крестьяне.
	— А мы из Каланура по болоту пришли, — решил сказать правду Гудрон, ленясь придумывать что-нибудь иное.
	— По болоту?
	— Ну да.
	— По тому самому болоту, которое обычно называют Чёртовым?
	— Наверное, мы не спрашивали, как оно называлось…
	— По тому самому болоту, которое считается непроходимым, и из которого по слухам никто и никогда не возвращался?
	Путники задумались и переглянулись.
	— Ну, мы бы не сказали, что оно такое уж и непроходимое, — проговорила, наконец, Филара. — Скорее просто неприятное… А у вас в окрестностях сколько болот?
	— Одно.
	— Ну да, значит, именно его мы и пересекли, — заключил Шун, игнорируя перекошенные от удивления и страха лица местных жителей.
	Поблагодарив за помощь и попрощавшись, отряд поехал дальше. Им вслед молча смотрела вся деревня. Потом селяне переглянулись, задумчиво поглядели в сторону топи, пожали плечами и вернулись к своим делам, решив, что им нет дела до сумасшедших, которые ходят по Чёртовому болоту, как по дороге.

	Согласно полученным от крестьян сведеньям, до Лапады — ближайшего города, управляемого Фанизидом, — путники должны были добраться к следующему дню. Утром всю мужскую часть отряда ждал сюрприз. Все со смесью удивления и испуга смотрели на Филару. Девушка надела темно-зеленое платье до пят с длинными рукавами и высоким вырезом горловины. Роскошная белобрысая грива была заплетена в толстую косу и уложена на затылке кренделем.
	— Ну как? — спросила спутница, крутанувшись волчком и взмахнув подолом, отделанным белыми рюшечками.
	— Эээ… Ты это чего? — выдавил из себя Гудрон.
	— Необычно, — подтвердил Дунгаф, склонив голову. — Скорее даже непривычно.
	— А мне нравится! — заявил Шун со своей братской точки зрения.
	— Ну хоть кому-то, — Филара обиженно закусила губу и разгладила складки на животе.
	— Нам тоже нравится, — заверил ее герцог. — Просто это слишком уж отличается от того, что ты обычно носишь. Вот мы и удивились…
	— Я обратила внимание на то, как одеваются женщины в этой стране, — пояснила девушка. — Местных обычаев я не знаю, поэтому решила не рисковать и не выделяться из толпы.
	— А платье-то ты где взяла?
	— Я ж рассказывала о своей семье. Еще два месяца назад у меня вся одежда такой была. Просто захватила с собой парочку.
	— Помнится, однажды я просил тебя одеться менее откровенно, — припомнил кузнец. — Ты тогда почему-то об этом одеянии и не вспомнила…
	— Я его не очень люблю, поэтому по возможности стараюсь не надевать. Кстати, завтрак давно готов.
	Уже через два часа они подходили к воротам Лапады, круглосуточно охраняемым доблестной стражей славного Гирастана, да хранят его все свободные на данный момент боги…

	8

	Возле ворот толпился народ, желавший попасть в город. Здесь были и крестьяне с телегами, груженными сельхозпродукцией, и какие-то вялые монахи, судя по виду сильно жалевшие, что покинули родной монастырь. Также попадались редкие всадники, несколько нищих, а еще бродячий цирк в красочных фургонах. Коровы мычали, куры кудахтали, лошади ржали, народ гомонил, шут, сидевший на крыше цирковой повозки, играл на губной гармошке, а озлобленная стража орала благим матом на тех, кто пытался попасть в Лападу без обязательного досмотра. Пыль стояла столбом. Очередь практически не двигалась. Компания пристроилась в конце толпы и с интересом стала изучать сборище, порой ловя на себе недоуменные взгляды монахов и прочих прохожих. Какой-то попрошайка, опытным взглядом выцепивший потенциально самого богатого и благородного из гостей города, ныл возле Мерзавца и надоедливым голосом клянчил у Ральдерика на хлебушек. Герцог стоически это терпел и не обращал на нищего внимания в течение примерно пятнадцати минут. В конце концов, тот сдался и пошел доставать кого-нибудь более жалостливого и с менее устойчивой нервной системой.
	— Интересно, у них тут каждый день так? — поинтересовался Гудрон после еще десяти минут ожидания в потной и шумной толпе.
	— Понятия не имею, — отозвался гендевец, брезгливо отводя коня от какой-то явно больной коровы. — Меня больше интересует вопрос, как долго нас собираются здесь держать?
	— Как думаете, те люди, что хотят покинуть город, что делают? А то за все время, пока мы тут стоим, из ворот никто не вышел. Все только входят, — внесла свою лепту в разговор Филара.
	Цирковой шут отвлекся от губной гармошки и с интересом посмотрел на соседей по очереди.
	— Сегодня особенный день для города, — сказал он наконец, обращаясь к девушке. — Ежегодный фестиваль. Еще планируются ярмарка, маскарад и фейерверк. Не удивительно, что нет ни одного желающего уйти из города. Наоборот, все стремятся сюда попасть.
	— А что за фестиваль? — оживился Шун.
	— Думаю, имеется в виду праздник Полных Улиц, — предположил Дунгаф. — Я читал об этом. Корнями он уходит в далекое языческое прошлое, поэтому его истинное значение уже никто не помнит. В этот день принято веселиться, смотреть цирковые представления, переодеваться в несуразные костюмы, много пить и кушать. Такие празднества под разными названиями присутствуют практически во всех культурах и являются отражением…
	— Мне нравится этот фестиваль! — воскликнул рыжий, так и не дав гному договорить, отражением чего именно являлся праздник Полных Улиц.
	Дунгаф обиженно замолчал и дал себе зарок больше никогда и ничего не рассказывать, раз уж его не дослушивают до конца.
	— А вы будете выступать на ярмарке? — спросил у циркача Гудрон.
	— Ага, — ответил тот, убирая губную гармошку в нагрудный карман яркого комбинезона в крупный ромбик. — Если попал в Лападу на праздник Полных Улиц, считай, весь остальной год можешь не работать. Здесь столько денег можно получить всего за день, что просто ух! Мы сюда уже шесть лет приезжаем. И каждый раз приходится подолгу торчать у ворот. В этот раз-то еще не так все плохо, а вот два года назад что было… Не поверите, мы простояли пять часов! ПЯТЬ ЧАСОВ! Вы когда-нибудь проводили в гриме на солнцепеке столько времени? Это был какой-то кошмар. Нас потом еле пустили. Сказали, что мы своим видом портим всю атмосферу праздника, типа «слишком все страшно». Ну а чего они хотели?! Ясное дело — все краски на лице растеклись и перемешались… Поэтому в этом году мы решили, что начнем краситься лишь тогда, когда до нашей очереди останется не больше получаса. Кстати, прошу прощения. Думаю, как раз настал именно такой момент. Приятно было поболтать.
	С этими словами циркач эффектным прыжком скрылся в глубинах фургона и принялся там с кем-то переговариваться.
	— Какой приятный человек, — высказала свое мнение Филара.
	— Да уж, разговорчивый только слишком, — отозвался Ральдерик, никогда не являвшийся большим любителем ярмарок и уличных представлений.
	Говоря по правде, он никогда и не был ни на одной из них, всю свою жизнь предаваясь таким элитарным увлечениям, как соколиная охота, рыцарские турниры и балы в свободное от первых двух занятий время.
	— Полагаю, — добавил Гудрон, — наша очередь тоже наступит уже примерно через полчаса, потому что мы стоим сразу после них.
	— Очень надеюсь, что это так, — толпа действовала герцогу на нервы, и он страстно желал поскорее оказаться от нее подальше. — Иначе кто-нибудь может пострадать.
	— От чего? — не понял Шун.
	— От меня, — пояснил Ральдерик, доставая флягу с водой, чтобы хоть как-то отвлечься.
	Действительно, через сорок минут цирковая повозка поравнялась с уставшими и сердитыми стражниками. В кирасах и причудливых шлемах им наверняка было жутко жарко. В одной руке бедолаги держали по копью с пестрыми праздничными ленточками, привязанными к древку возле наконечников, а в другой — по носовому платочку, которыми они постоянно вытирали пот с лица и шеи. У стражей был такой вид, будто до теплового удара им оставался шаг. Уже знакомый отряду шут снова показался из-за яркой с блестками занавески, только в этот раз на нем был приличествовавший профессии рогатый колпак с бубенчиками и сантиметровый слой краски на лице. Следом за ним вылезли пара акробатов, маленькая девочка в полупрозрачных шароварах и маечке, обезьяна на поводке, карлик, судя по всему, шпагоглотатель и огромный яркий попугай с такими умными глазами, что ирольцу опять стало за себя стыдно. Пока Шун думал, как они все умудрились там поместиться, стражники, поговорив с циркачами, сделали тем знак проезжать и обратили свое внимание на трех мужественных лошадок, отважно везших на себе пятерых всадников.
	— Кто такие? Зачем пожаловали в славный город Лапада? — задал дежурные вопросы один из охранников, думая, как бы дождаться конца дежурства и пойти праздновать в казармы.
	— Да это еще одни циркачи от своего табора отбились, — окинул путников мрачным взглядом второй прежде, чем те успели хоть что-то ответить. — Проезжайте быстрее, не задерживайте очередь. А то понаехали тут в город… Чего встали?! Идите фургоны свои догоняйте, не одни вы такие умные… Я не собираюсь свое время на вас тратить.
	Чувствительный к разного рода неприятностям и прекрасно знавший своего хозяина Мерзавец нервно дернул ушами и быстро проскочил вперед, затылком почувствовав, как у Ральдерика в гневе забурлила кровь. Остальные последовали за ним, искренне беспокоясь о стражниках.
	— КАК они меня назвали?! — возмущался герцог, пытаясь развернуть коня и возвратиться к воротам для серьезного разговора. — Я! ЦИРКАЧ?!
	— Успокойся, — пыталась вразумить его Филара, преграждая Геранью дорогу. — Они не имели в виду ничего плохого.
	— МЕНЯ?! Да они хоть представляют, с КЕМ позволили себе так разговаривать?!
	Общими усилиями дворянина-таки удалось успокоить и увести дальше.

	Улицы города были под завязку набиты людьми, твердо решившими весь день веселиться, пить и есть. В толпе сновали предприимчивые лоточники, торговавшие сластями и пирожками с самой разнообразной начинкой. Везде развевались цветные флажки и гирлянды. Иногда попадались маленькие оркестры, игравшие зажигательные народные мелодии. Вокруг них залихватски отплясывали местные жители и гости города. На площадях уже начали свои представления многочисленные цирковые труппы, полуголые танцовщицы с бубнами, мимы и кукольные театры, разыгрывавшие незамысловатые сценки, в которых главный герой зарубал нереально большим мечом какого-нибудь несчастного дракона под веселое улюлюканье и гогот толпы.
	Все это страшно бесило Ральдерика. Дунгаф смотрел на все происходящее с чисто исследовательской точки зрения, беря на заметку наиболее любопытные элементы праздника, чтобы позже можно было подробно все описать в своей тетради. Все остальные же получали от происходящего истинное удовольствие. Шун развел герцога, практически единолично владевшего деньгами, уже на три пирожка и жареное мясо, Филаре кто-то подарил цветы и большую конфету, однако невезучему ухажеру пришлось быстро ретироваться под яростным огнем суровых взглядов гендевца с котом. Гудрон же просто пораженно воспринимал бешеный калейдоскоп цветов, звуков и запахов, крутившихся вокруг него со все нараставшей мощью и скоростью.
	Праздник Полных Улиц обрушивался на сознание бетонной плитой и выбивал почву из-под ног. Он ревел, хохотал, улюлюкал, кружился волчком и бил в барабаны. Пах специями, жареным мясом, пивом и потом. Хотелось слезть с лошадей и присоединиться к общему веселью, однако здравый смысл пока брал верх. Сбоку от кузнеца раздался хлопок. Обернувшись, он увидел обсыпанных конфетти Филару с Шуном. Юноша сжимал в руках останки хлопушки и удивленно хлопал глазами — такого эффекта он явно не ожидал. Ральдерик презрительно фыркнул и отвернулся, осторожно ведя коня сквозь толпу, чтобы ненароком не затоптать какого-нибудь нерасторопного гуляку.
	— Пошли посмотрим выступление наших знакомых циркачей! — радостно предложила девушка, вытряхивая из волос бумажные кружочки.
	— ДА! А еще я тут где-то видел голую женщину с бубном! — подхватил инициативу рыжий парень, направляя взрыв очередной хлопушки в сторону сурового дворянина.
	Ральдерика осыпало дождем из конфетти, а Мерзавец испуганно вздрогнул от неожиданного «бабах».
	— Мы не веселиться сюда приехали, — раздраженно заявил герцог, отбирая у расшалившегося товарища оставшуюся пиротехнику и вышвыривая ее прочь. — И уж тем более не смотреть на голую женщину с бубном…
	При последних словах гном заметно погрустнел.
	— Не забывайте, что у нас здесь важное дело… — продолжил монолог гендевец. — Нет, Шун! Даже не думай! Больше мяса я тебе не куплю! Если такой голодный, обрабатывай Гудрона: у него должны были остаться какие-то деньги. Я предлагаю уйти подальше от толпы. Наверняка здесь где-то есть улочки, где этого безобразия не происходит. И еще нам нужно найти постоялый двор, бросить там вещи и начать выяснять полезную информацию.
	— Ты, правда, думаешь, что сегодня в Лападе есть хоть одна свободная комната? — прищурившись, поинтересовался Дунгаф. — Очень сомневаюсь…
	— Черт! Ну почему каждый раз, когда мы приезжаем в какой-нибудь город, там обязательно проходит праздник и все гостиницы забиты?! — окончательно разозлился герцог.
	Решив не действовать товарищу на нервы, отряд принялся медленно продвигаться вперед, стараясь не отвлекаться на окружавшие искусы. Вскоре они выехали на менее людную площадь. Присутствовавший на ней народ почему-то не танцевал, а, сбившись кучей, смотрел в одну сторону и приветственно махал кому-то руками и шляпами, восклицая что-то верноподданническое.
	— Что это с ними? — поинтересовался Шун, глядя поверх голов.
	— Похоже, они кого-то приветствуют, — констатировал очевидное Дунгаф.
	— Пойдем посмотрим, — предложил Ральдерик, бесцеремонно расталкивая Мерзавцем пешую толпу.
	В образовавшийся проход тут же нырнули Неветерок с Геранью, предоставляя мирным людям право сколько угодно негодовать за их спинами. Лошадям удалось протиснуться почти до первого ряда — дальше стояли совсем уж непреклонные и стоические зрители. Взглядам путников предстал живой коридор, образованный такими же зеваками, радостно «эгейкавшими» и махавшими платочками. По нему двигалась достаточно внушительная процессия. Вначале ехали четверо стражников с выражением собственной значимости и гордости за свои обязанности на лицах. Следом катилась карета. Ральдерик тут же охарактеризовал средство транспорта как излишне вычурное, ненадежное и устаревшее. Создавалось впечатление, что кто-то взял повозку, в которой ездил еще его прадедушка, отремонтировал ее, почистил, покрасил и облепил всякими золотыми финтифлюшками, решив, что именно так и должна выглядеть уважающая себя карета, в которой ездят уважающие себя вельможи. Окна были задернуты розовыми шелковыми занавесками. Шествие завершали еще двое стражников.
	— А вот и местный правитель поехал, — высказался герцог с легким презрением в голосе, наблюдая за приближением кортежа.
	— Уверен? — обеспокоено спросил иролец.
	Гендевец кивнул и указал пальцем на герб, вышитый на шторках. Первая пара караульных уже миновала то место, где стояли путешественники. У них на спинах Гудрон тоже разглядел карпов с бабочками.
	— А ты дома в такой же карете ездишь? — обратился к дворянину Шун, разглядывая золотую лепнину экипажа.
	— Разумеется, нет! — передернуло Ральдерика. — Такой каретой только печь топить. Она ж развалится на первом же вираже! К тому же это вопиющая безвкусица…
	— А мне всегда казалось, что именно в чем-то подобном и должны ездить всякие правители… — пожала плечами Филара.
	Гендевец ничего не ответил, не захотев спорить об очевидных, с его точки зрения, вещах. Тем временем обсуждаемое средство транспорта поравнялось с группой всадников. Кузнецу показалось, что одна из занавесок дернулась. Спустя пару минут экипаж с верховыми скрылись из виду в одном из переулков, а толпа вернулась к своим делам.
	— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил Дунгаф, втайне надеясь, что ему позволят пойти осматривать местные достопримечательности.
	Ральдерик задумчиво глядел туда, куда поехала карета. Он быстро понял, что все с ожиданием на него смотрели, надеясь получить ответ на данный вопрос.
	— Я не знаю, — наконец честно признался он. — Можно, конечно, напроситься на прием к местному правителю, пользуясь моим положением. Хотел бы я посмотреть на того, кто откажется принять герцога лам Гендевского. Но вот придем мы к нему, и что дальше? Что ему скажем?
	— А давайте сначала напросимся, а там уж на месте решим? — предложил Шун.
	— Кто хоть здесь правит-то? — спохватился Гудрон.
	Все вопросительно обернулись к гному.
	— Лорд-мэр, — ответил тот.
	— Отлично, — нехорошо улыбнулся бывший питомец мага, ударяя кулаками друг о друга. — Идемте разбираться с этим лорд-мэром! Пусть только попробует не ответить на наши вопросы!
	— Что ты с ним делать собрался? — с опаской спросила его Филара.
	— Так разговаривать же!
	— Смотрите, там солдаты, — Гудрон указал пальцем на группу пробиравшихся сквозь толпу людей в шлемах.
	— Наверное, где-нибудь начались беспорядки, — отмахнулся Ральдерик. — На этих праздниках всегда так. Люди напиваются и принимаются вести себя, как свиньи…
	— А почему я ничего не вижу? — Шун беспокойно огляделся по сторонам в поисках драки.
	— Ну что? Идем к дворцу или что у них здесь вместо него? — со вздохом спросил дворянин, совершенно не желая встречаться с человеком, разъезжающим в подобного вида каретах.
	— А они сюда идут, — продолжал наблюдение за военными кузнец.
	— Нас это не касается, — гендевец тронул каблуками бока Мерзавца и поехал в противоположную сторону.
	Филара послала Герань следом за ним.
	— Приказываю вам остановиться именем короля! — раздался у них за спиной зычный голос.
	— Это он кому? — настороженно спросила у «брата» девушка.
	— Я же сказал, что нас это не касается, — вместо него ответил, не оборачиваясь, вельможа.
	— Немедленно прекратите движение! Это приказ! К тебе обращаюсь, парень с гномом за спиной!
	Гудрон удивленно остановил Неветерка и, оглядевшись и убедившись, что кроме него с гномом никто не путешествовал, повернулся к уже подходившему вплотную отряду солдат. Народу на площади вдруг стало будто бы больше. Люди поняли, что сейчас что-нибудь начнется, и стали подтягиваться поближе к месту разыгрываемых событий. Ральдерик, Филара и Шун от неожиданности вздрогнули и развернули коней.
	— Ты что-нибудь натворил? — удивленно спросил герцог, прекрасно знавший, что все это время иролец был с ним и ничего предосудительного не совершал.
	Кузнец с сомнением покачал головой, пожал плечами и вежливо осведомился:
	— Простите, это вы ко мне обращаетесь?
	— А ты здесь видишь еще одного парня с гномом? — раздраженно бросил солдат, шедший первым и имевший самое большое число перьев на шлеме. — Не задавай глупых вопросов! В общем, слазь с лошади. Ты арестован. Гном может быть свободен.
	— А на каком это основании вы его арестовываете? — выкрикнул из-за Филариной спины Шун.
	— Действительно, за что меня задерживают? — растерялся юноша, продолжая сидеть верхом.
	— Я не обязан отчитываться перед всякой шантрапой, — главный вытер платочком жирное красное лицо. — Если сейчас же не слезешь, мы тебя силой скинем. Так что не испытывай судьбу. Оружие тоже сними и отдай сюда. Давай пошевеливайся…
	— Гудрон, сиди! — властно велел Ральдерик, на всякий случай, нащупывая рукоять меча. — Никуда он с вами не пойдет. Так что шли бы вы отсюда…
	— Так, мне это надоело, — раздраженно затолкав платочек за пояс, буркнул солдат и кивнул молча стоявшим за его спиной стражам. — Взять его!
	Те двинулись в сторону окончательно растерявшегося ирольца. Однако дойти до него они не успели — дорогу преградил суровый и выглядевший крайне опасным герцог Заренги с обнаженным клинком. Спустя секунду возле него уже стоял мрачный и решительно настроенный Шун, скрестив руки на груди и угрожающе глядя на оробевших воинов из-под лохматой челки. Мерзавец, освободившийся от своего седока, быстренько отошел к Филаре с Геранью, чтобы не дай бог не попасть в заварушку.
	— Ну и чего встали! — гаркнул стоявший в сторонке стражник своим подчиненным. — Я, кажется, отдал приказ! Этих можете убить, я не буду возражать.
	Солдаты пошли в атаку. Первого же замахнувшегося мечом Шун отправил в аут убедительным ударом кулаком в челюсть. Ральдерик отбивал выпады сразу трех вояк.
	— Ну и долго ты там сидеть собираешься? — крикнул он Гудрону. — Мы вдвоем долго не продержимся.
	Кузнец очнулся от своих мыслей и, на ходу вытаскивая оружие, соскочил с лошади, присоединяясь к бою за собственную свободу. Численный перевес был большим. Вообще, удивительно, что для того, чтобы арестовать одного обычного человека, выделили около двадцати солдат. Шун, словно танцуя, шнырял между противниками, легко уклоняясь от всех адресованных ему ударов и непринужденно опрокидывая сильно уступавших ему в ловкости и скорости врагов. Герцог избрал самую обидную для блюстителей порядка манеру фехтования, банально издеваясь над ними. Иролец с гордостью осознал, что тоже дерется вполне достойно, хоть и без таких заморочек, как его друг и наставник.
	Главный стражник что-то хрипло орал своим подчиненным, пинками поднимал валявшихся на земле и требовал, чтобы те снова шли в бой. Все разраставшаяся толпа жаждала зрелищ, и она их получала. Симпатии людей были явно на стороне троицы. Каждый раз, когда кого-то из солдат в очередной раз отшвыривало куда-то в сторону, народ принимался радостно орать и глумиться над проигрывавшей стороной. Ральдерик хохотал, вызывая бешеный скрежет зубов у главы враждебного отряда, беспомощно сжимавшего кулаки и не знавшего, как положить конец этому унижению. Герцог вдруг понял, что на самом деле очень любит народные гулянья. Так весело ему не было уже давно. Шун это заметил и довольно хмыкнул. «А ты все же не так уж и безнадежен!» — крикнул он гендевцу, когда траектории их движения вновь пересеклись в этой человеческой свалке. Дворянин сдул прядь волос со лба и счастливо подмигнул бывшему коту. Вот тогда главный стражник решил задействовать мозг.
	— Бросайте мечи, иначе девка умрет! — раздался тихий, но хорошо слышный голос, перекрывший собой все остальные шумы.
	Битва замерла. Обернувшись, Гудрон, Ральдерик и Шун увидели, что солдат стоял возле зачем-то слезшей с коня Филары, заломив ей одну руку за спину и приставив к горлу меч. Герань яростно ржал, пытаясь пробиться к хозяйке сквозь разделявшую их толпу. Девушка была бледна.
	— Сволочь! — прошипел бывший кот, бросаясь в сторону пленницы.
	Не моргнув и глазом, стражник надавил на конечность сильней, Филара вскрикнула и закусила губу. Юноше пришлось остановиться.
	— Я повторяю, — спокойно сказал мужчина, приподнимая заложнице подбородок кончиком меча. — Сдавайтесь немедленно, иначе она умрет.
	Все на площади замолчали, ожидая ответа оборонявшихся. Сильно помятые солдаты нерешительно топтались, испуганно направив оружие на своих противников, впрочем, сильно сомневаясь в его эффективности.
	— Проклятье! — злобно выдохнул Ральдерик, испепеляя своего врага полным ненависти взглядом.
	Два меча, звякнув, упали на мостовую. Самые сообразительные из охраны их тут же подобрали и отступили назад.
	— Вот так гораздо лучше, — довольно осклабился стражник. — Арестовать всех! И гнома тоже.
	Солдаты уже более уверенно направились к трем неподвижно стоявшим фигурам, не сводившим напряженных взглядов с девушки и удерживавшего ее мужчины. Дунгаф, поняв, что их сторона проиграла бой, равнодушно слез с Неветерка и стал спокойно дожидаться ареста. Главный блюститель порядка препоручил Филару заботам какого-то застенчивого подчиненного, легко догадавшегося, что ему не следует допускать вольностей в обращении с этой задержанной, если он хочет жить долго, счастливо и, по возможности, со всеми зубами и конечностями, а сам прогулочной походкой направился к окруженным бунтарям.
	— Так-так, — процедил он, явно довольный собой, останавливаясь перед ними и гаденько ухмыляясь, разглядывая хмурые лица. — Сопротивление властям, значит?..
	Реакции не последовало. Немного помолчав, стражник сжал ладонь в кулак и демонстративно ударил каждого из троих по лицу. Рука Шуна было дернулась, но, бросив краткий взгляд на принявшуюся вырываться Филару, он сумел сдержаться.
	— Умный мальчик, — хмыкнул победитель, от чьих глаз это не укрылось. — Быстро учится.
	Ральдерик наградил его взглядом, способном пробудить первобытный ужас в душе самого смелого человека, однако блюститель порядка лишь хладнокровно улыбнулся.

	Примерно через час бывший кот уже тряс прутья тюремной решетки и орал: «Немедленно выпустите нас отсюда!» На вопли явился сонный тюремщик и, позевывая, поинтересовался:
	— Чё надо?
	— На каких основаниях нас арестовали?! — обрушился на него юноша.
	— А я-то почем знаю? Мое дело вас сторожить, а не выяснять обстоятельства, при которых вы сюда загремели.
	— Хотя бы в чем нас обвиняют? — не унимался энергичный молодой человек. — Вы мне можете ответить на это?!
	— Конкретно тебя — в сопротивлении властям, нанесении телесных повреждений представителям органа правопорядка при исполнении ими служебных обязанностей, а также помощи лицу, подлежащему немедленному задержанию, — донесся откуда-то знакомый голос, и из-за угла вышел давешний главный стражник с вонючей папиросой в зубах
	При виде его Шун по привычке угрожающе зашипел и напрягся. Все остальные, кроме ирольца, полностью проигнорировали его появление, продолжая заниматься своими делами.
	— Ну а меня-то в чем обвиняют? — устало поинтересовался кузнец, закидывая руки за голову и прислоняясь к стене.
	— Ну, для начала в сопротивлении при аресте и опять же нанесении телесных повреждений городской страже, — затянувшись и выпустив струю дыма, поведал охранник.
	— Вот видите. Все и прояснилось, — умиротворенно молвил тюремщик и пошел спать дальше.
	— Ничего не прояснилось! — взвился Шун, продолжая сотрясать решетку под равнодушным взглядом стражника, ждущего, когда же он наконец устанет, — По обвинению в чем его пытались арестовать?!
	— Понятия не имею, — спокойно пожал плечами блюститель порядка, вызывая этим еще одну волну антипатии по отношению к себе со стороны заключенных. — Мне приказали его схватить — я его схватил.
	С этими словами он развернулся и ушел. Какое-то время питомец мага еще пинал решетку и кричал оскорбления ему вслед, но, убедившись, что пользы это никакой не приносило, успокоился и присоединился к остальной компании, сидевшей на полу.
	— Здесь вообще кормят? — спустя несколько минут опять подал голос рыжеволосый юноша.
	— Кормят, — с закрытыми глазами ответил Гудрон. — Только на твоем месте я б на многое не рассчитывал. В тюрьмах еда просто отвратительна.
	— Откуда ты знаешь? — подозрительно поинтересовалась Филара, сидевшая, обхватив колени, возле Ральдерика.
	— Определенный опыт есть, — спокойно ответил иролец.
	— Не грусти, сестренка, — бодро обратился к девушке Шун, накидывая ей на плечи свой кафтан. — Вот увидишь, очень скоро мы отсюда выберемся и накостыляем этим сволочам по полной!
	— А ведь вы почти победили… — печально протянула Филара. — Если б он меня не схватил, вы бы абсолютно точно их побили…
	— Конечно, — не стал спорить «братец», усаживаясь рядом. — Им до нас — как до луны. Скажи ведь, Дунгаф! Здорово мы их отделали?!
	Гном насуплено молчал. У заключенных забрали не только все оружие, вещи, коней и деньги, но и его драгоценную тетрадь с канцпринадлежностями. Это явилось для библиотекаря тяжким ударом. Гораздо более тяжким, чем само заключение в тюрьму. Вдруг в коридоре послышались шаги, звуки разговора и хохот. Мимо камеры шла компания неприятного вида солдат, судя по всему, после отмечания праздника Полных Улиц.
	— И тогда я ей говорю: «А не подняться ли нам к тебе в комнату? Уверен, тебе есть, что мне показать…» — размахивая полупустой бутылкой, рассказывал один из них под одобрительное ржание товарищей.
	Ральдерик брезгливо сморщился. Тут один из загулявших военных вдруг обернулся в сторону решетки и, прищурившись, восхищенно присвистнул.
	— Вы только посмотрите, какая кошечка! — поманил он пальцем своих сослуживцев.
	Те подошли поближе и тоже принялись свистеть.
	— Вот уж сюрприз так сюрприз, — произнес другой, окидывая Филару масляным взглядом.
	— Киса-киса-киса, — принялся звать третий. — Иди к нам, мы тебя не обидим…
	— Что вам от меня надо?! — рявкнул до этого державший себя в руках Шун. — Хотите подраться, так и скажите! А вот «кис-кисать» не надо! Я это всю жизнь ненавидел!
	Стражники поперхнулись, удивленно переглянулись и загоготали.
	— Хватит ржать! — в бешенстве скрипнул зубами юноша. — Валите, куда шли, а то я вам всем рожи порасцарапываю!
	— Они не к тебе обращались, — объяснил бывшему коту Гудрон, заметно напрягаясь, но стараясь этого не показывать.
	Шун бросил на него краткий удивленный взгляд, предварительно убедившись в отсутствии других кошек в помещении.
	— И я бы на твоем месте пересмотрел манеру выражать свои мысли, — подал голос Дунгаф. — Тебя могут неправильно понять…
	— Что, котик, поиграть захотелось? — принялись глумиться стражники. — Ну иди сюда. Иди.
	Парень было рванулся вперед, но его плечо стальной хваткой сжал Ральдерик и швырнул юношу обратно к стене.
	— Ты меня, право, удивляешь, — демонстративно игнорируя сборище у решетки, максимально пренебрежительно сказал ему герцог. — Связываться с подобным БЫДЛОМ — все равно, что себя не уважать. И вообще, мои спутники должны вести себя достойно. Поэтому я запрещаю тебе общаться с этими плебеями.
	— Что? — сплюнув, переспросил один из «собеседников», резко переставая смеяться. — И тебе, красавчик, тоже приключений захотелось? Ну, мы тебе это легко устроим. Ты вообще кем себя вообразил?
	— А теперь начнется международный скандал, — уверенно шепнул гном безо всякого выражения в голосе. — Гендева нападет на Гирастан, погибнут тысячи людей и так далее, и тому подобное… Войны и из-за меньшего начинались…
	— Ну зачем же мне себя кем-то воображать?.. — в глазах дворянина сверкнула сталь, иролец вдруг почувствовал, что повеяло холодом, и не на шутку встревожился. — Воображать себя кем-то — удел таких вот ничтожеств, как вы. Рожденных в канаве, живущих в канаве и дохнущих в канаве. А мне, в отличие от вас, нет необходимости бежать от реальности, топить себя в пойле, которое вы называете вином, влачить то, что вы зовете жизнью, и компенсировать свои комплексы за счет тех, кто слабее вас. Вот только сегодня вам не повезло, БЫДЛО, поэтому шли бы вы отсюда, пока можете ходить…
	Филара, Шун и Гудрон с затаенным восторгом смотрели на Ральдерика. Дунгаф лишь еле слышно хмыкнул, прикидывая, что последует за этим. Солдаты за решеткой молчали и пожирали герцога глазами, все сильнее и сильнее наливавшимися кровью. Изо рта заводилы донесся сдавленный рык, свидетельствовавший о крайней степени бешенства и желании кого-нибудь попинать.
	— Да это ж дружок того котика! — хохотнул кто-то позади него, разом разряжая обстановку. — Наверняка такой же ущербный!
	— Сейчас станет еще ущербнее, — нехорошо улыбнулся третий, вынимая меч. — Эй ты! Слышал, да? Щас станешь еще ущербнее, — и принялся громко лупасить железкой о стальную решетку с одному ему ведомой целью.
	Возможно, он считал, что это является эффектной психологической атакой, позволяющей показать свое преимущество над противником. Чувствительный слух Шуна был категорически против подобных звуков, и юноша вновь попытался добраться до обидчиков. Однако Ральдерик опять успел его остановить.
	— Не надо, — покачал он головой. — У них мечи, их много. Ты не справишься.
	— Ты что, предлагаешь молча сидеть и слушать?! — прошипел кот, сердито глядя в глаза друга. — В прошлый раз их тоже было больше, и у них были мечи! Однако им это не помогло.
	— Не забывай, — сказал со своего места гном. — Что тогда ты мог свободно бегать, а сейчас полностью лишен такой возможности.
	— Лучше всего спокойно сидеть и морально их давить, раз уж мы не можем с ними нормально сражаться, — подхватил герцог. — Порой слово ранит сильнее клинка. Главное — знать, куда бить…
	— Принесите ключ, — тем временем крикнул один из стражей, плотоядно глядя на сжавшуюся в комок девушку и поглаживая меч.
	Кто-то побежал будить тюремщика.
	— Ну вот, началось… — вздохнул гном, поднимаясь на ноги.
	— Филара, иди в тот угол, — принялся раздавать указания Ральдерик. — Дунгаф, закрываешь ее собой. Мы втроем попробуем что-нибудь придумать…
	— Да! — встал Шун, на ходу разминая кулаки. — Раз плюнуть.
	Гудрон не стал ничего говорить, легонько подталкивая спутницу к относительно безопасному углу.
	— Сиди здесь и ничего не бойся, — попытался подбодрить он ее, отходя на свое место.
	— А я и не боюсь, — буркнула Филара, закутываясь в кафтан Шуна и с неприязнью глядя на возившуюся с замком толпу за решеткой.
	— Так, что здесь происходит? — раздался вдруг холодный голос.
	Солдаты вздрогнули и от неожиданности даже уронили ключ.
	— Я, кажется, спросил. Что здесь происходит?
	Старый знакомый главный стражник с зажатой в зубах папироской появился откуда-то из коридора.
	— Ни-ничего, капитан, — заикаясь произнес побледневший мужчина, руководивший открытием замка. — Мы просто шли к Старине Шталю выпить по поводу праздника! У нас отгул…
	— А зачем вам для этого ключ от камеры? — прищурился и выпустил струю дыма блюститель порядка. — Решили пригласить заключенных составить вам компанию?
	— Н-никак нет, капитан! — крикнул солдат, вставая по стойке «смирно».
	— Ну, тогда валите отсюда! — спокойно посоветовало им руководство.
	— Так точно! — облегченно выдохнули стражи, поворачиваясь в сторону, куда шли изначально.
	— Ключ можете мне отдать, — капитан требовательно протянул руку.
	Когда в конце коридора затихли шаги, он повернулся к напрягшимся заключенным и окинул их устало-равнодушным взглядом.
	— Вы себя тихо вести можете? — спросил стражник наконец, туша папиросу о каменную стену. — В этой тюрьме сидит куча народу, а проблемы возникают только с вами. Кто вы вообще такие?
	— Вы нас арестовали и даже этого не знаете? — надменно вскинул бровь дворянин. — Хорошо. Я назовусь. Ральдерик Яэвор лам Гендевский, герцог Заренги.
	— А я — Святой Пантелей, — фыркнул капитан. — Можете не представляться. А ты, парень, — он ткнул пальцем в сторону Гудрона, — собирайся. Пойдешь со мной.
	— Никуда он не пойдет! — тут же встрял Шун со всей решительностью.
	— Может быть, мне позвать тех отморозков обратно, а самому пойти покурить? — осведомился блюститель порядка, склонив голову набок.
	— Не надо, — спокойно отозвался кузнец, направляясь к решетке.
	— Только попробуй не вернуться! — сказал рыжий, провожая товарища взглядом. — Эй, только посмейте с ним что-нибудь сделать! Слышали?! — крикнул он капитану после того, как за ирольцем захлопнулась дверь, и щелкнул замок.
	— Слышал, слышал… — отозвался тот, связывая Гудрону руки за спиной. — Не глухой.

	Заключенный и охранник шли по коридору, чуть более часа назад пройденному ими в обратном направлении. Миновали длинные ряды точно таких же камер. Некоторые узники окликали капитана и сыпали в его адрес угрозами и оскорблениями. По тому, как стражник их игнорировал, кузнец пришел к выводу, что это часть его ежедневной работы, на которую он уже давно перестал обращать внимание. Потом они прошли сквозь несколько крепких, окованных железом дверей и лестницу, ведшую наверх. Блюститель порядка вдруг остановился и, приблизив свое потное жирное лицо вплотную к юноше, прошипел сквозь зубы:
	— Если захочешь что-нибудь выкинуть, помни, что твои друзья у нас и расплачиваться за твои ошибки придется им.
	— Я помню, — заверил его кузнец, невольно отстраняясь назад.
	— Вот и умный мальчик, — с этими словами стражник распахнул последнюю дверь, и они оказались во дворе на свежем воздухе.
	Под любопытствовавшими взглядами отдыхавших и залечивавших тут же свои раны солдат двое пересекли двор и вошли в здание, судя по виду, являвшееся местным аналогом замка.
	— Могу я спросить, куда вы меня ведете? — поинтересовался Гудрон, разглядывая интерьер.
	— Лорд-мэр желает тебя видеть, — отозвался капитан, закуривая новую папироску.
	— Зачем? — искренне поразился кузнец, удивляясь собственному спокойствию и уверенности.
	— Черт меня побери, если я знаю! — огрызнулся страж.
	Юноша решил больше ничего у него не спрашивать, справедливо полагая, что очень скоро сам все узнает. Они миновали еще несколько подсобных помещений и вышли в коридор с мраморным полом. Атмосфера вокруг резко изменилась. В отличие от всех предыдущих комнат, закутков и переходов, где протекала жизнь людей, на которых держалась стирка, готовка, уборка, да и весь дворец в целом, здесь явно имели обыкновение прогуливаться благородные дамы и господа в периоды между сытными обедами и полуденным сном. Висели картины, между ними располагались изящные мраморные статуи, воспевавшие красоту обнаженного тела и древних мифов. Одной стены практически не было: огромные окна с легкими белыми шелковыми шторами занимали почти все пространство, выделенное под нее. Коридор был пронизан светом, солнечные зайчики бегали по голым каменным торсам и масляным полотнам. Впереди находились огромные двери с золотыми завитушками.
	Возле них нервно дергался какой-то мужчина, явно кого-то ожидавший. Заметив две приближавшиеся фигуры, он встрепенулся и ринулся навстречу. На вид ему можно было дать примерно лет тридцать. Незнакомец был худ и нескладен. Мышиного цвета волосы торчали во все стороны, делая его похожим на перезревший одуванчик. На переносице сидели круглые очки с такими толстыми линзами, что казалось, будто смотришь сквозь аквариумное стекло в глаза рыбке. В памяти кузнеца тут же всплыло описание человека, данное партизанской старушкой из Верхнего Сурчука. Мужчина был одет богато, однако в дорогом костюме он явно чувствовал себя не совсем уютно.
	— А в-вот и вы! — неуверенно воскликнул незнакомец, взмахивая руками. — Я вам оч-чень п-признателен, что в-вы согласились прийти!
	— Его лордство Винсент Фанизид, действующий лорд-мэр славного города Лапада, — страж вяло представил Гудрону человека с дергавшимся глазом. — Заключенный, — назвал он в свою очередь юношу.
	— Очень п-приятно! — промямлил Винсент Фанизид, робко протягивая ладонь для рукопожатия.
	На это кузнец пошевелил плечами, демонстрируя, что у него связаны руки.
	— Капитан, освободите его ради б-бога!
	Стражник бесстрастно отдал честь и перерезал веревку, стягивавшую ирольцу запястья. Парень осторожно пожал висевшую в воздухе вялую кисть, не забыв после этого незаметно вытереть ладонь об штаны.
	— Вы можете идти, капитан, — рассеянно махнул рукой лорд-мэр, погружаясь в собственные мысли.
	Поклонившись и еще раз отдав честь, солдат направился в обратном направлении, напоследок послав Гудрону предостерегающий взгляд.
	— Я п-приношу свои извинения за то, что вас вот так вот связали и бросили в тюрьму, — смущенно проговорил правитель города. — Я, правда, не д-думал, что до этого дойдет…
	Юноша вежливо слушал бормотание лорда Винсента, ожидая, когда же тот перейдет к сути. Мужчина еще какое-то время подбирал слова извинений, потом ушел в свои мысли, замолчал и куда-то зашагал. Иролец предположил, что, скорее всего, ему следовало пойти за Фаназидом, раз уж тот так настаивал на их знакомстве, что даже упек за решетку всех его спутников. Шагов через десять дворянин вдруг словно о чем-то вспомнил и направился в противоположную сторону, окончательно сбив своего гостя с толку. Пока Гудрон мысленно удивлялся, как такого человека могли сделать правителем города, Винсент принялся что-то сбивчиво рассказывать.
	— Я к-клянусь, это вышло совершенно с-случ-чайно! У меня и в мыслях не было! Мы просто п-проводили маленький эксперимент. Ужасно н-нелепая ситуация…
	Иролец слушал хозяина Лапады вполуха, предположив, что у того, очевидно, случился какой-нибудь приступ. Тут они подошли к двери. Двое стоявших тут же лакеев услужливо распахнули ее перед своим владыкой. Лорд Винсент пару раз дернулся и вошел в залу, жестом приглашая кузнеца внутрь. Они оказались в достаточно большой и очень светлой комнате, которая, скорее всего, именовалась либо кабинетом, либо палатой. Здесь тоже в избытке хватало огромных окон с полупрозрачными шторами, колыхавшимися на ветру, и картин на стенах. Тут же находился круглый стол со скатертью и вазой с фруктами, два стула. Кузнец окинул комнату удивленным взглядом. Заметил то, что вначале укрылось от его глаз — тонкий силуэт у окна, едва различимый за занавесками. Роскошное шелковое платье нежно-розового цвета, золотистые волосы, спадавшие на спину волной. Девушка смотрела на улицу и о чем-то думала. У кузнеца бешено забилось сердце.
	— Здравствуй, Гудрон, — не оборачиваясь, произнесла она.
	— Здравствуй, Тальра, — ответил он.

	9

	Юноша смотрел на свою невесту и никак не мог понять, почему не испытывает радости. Отчего-то стало грустно и тревожно. Что-то было неправильно. Возникало чувство, что ирольца здесь не очень-то и рады видеть. К тому же девушка совсем не походила на страдающую пленницу…
	— Как поживаешь? — спросила она, по-прежнему глядя в окно.
	— Нормально, — пожал плечами Гудрон. — Вот спасать тебя пришел…
	— Как это мило, — сказала принцесса, наконец поворачиваясь к нему. — Давно не виделись…
	— Почти месяц, — подтвердил кузнец, складывая руки на груди и вглядываясь в лицо суженой, пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы.
	— Рад, что ты жива и здорова. Я очень волновался. Все в Ироле очень волновались…
	— Можешь идти, — холодно обратилась Тальра к мявшемуся в дверях лорду.
	— А могу я… — замямлил правитель, бросая на юношу умоляющие взгляды.
	— Иди, — твердо сказала девушка. — В машине своей поковыряйся. По коридорам погуляй. Свежим воздухом подыши. Тебе это полезно.
	— Л-ладно, — мужчина поник и вышел из помещения, бережно прикрыв за собой дверь.
	— Вижу, ты познакомился с моим мужем, — спокойно произнесла принцесса, глядя Гудрону в глаза.
	— Да, — ответил тот, уже успев все понять.
	Тальра пристально всматривалась в его лицо, ожидая что-то там увидеть. Как бы то ни было, она не нашла того, что искала.
	— Ну и как он тебе? — слегка улыбнулась она.
	— Хороший муж, — парень снова спокойно пожал плечами. — Удобный. Послушный. То, что тебе нужно.
	— Ты прав, — согласилась собеседница. — Винсент — замечательный.
	— Ну и когда произошло сие славное событие? — спросил кузнец, поражаясь собственному равнодушию.
	— Почти месяц назад, — ответила Тальра, садясь на один из стульев. — Ну что ты стоишь? Присаживайся, — указала ему на соседний.
	— Спасибо, я воздержусь.
	— А ты изменился, — задумчиво произнесла девушка, убедившись, что юноша не торопился подчиняться. — Ты раньше был другим. Менее циничным. Тебе не идет.
	— Месяц — большой срок. За это время можно не только измениться, но и замуж выйти, Ваше Высочество.
	— К чему такая официозность? — поморщилась принцесса. — Все-таки мы не чужие друг другу…
	— Ну что вы, Ваше Высочество, — низко поклонился Гудрон. — Вы — принцесса, я — простой кузнец. Простолюдинам нужно знать свое место. Я ведь все понимаю…
	— Перестань ёрничать, — девушка раздраженно отщипнула виноградинку от лежавшей в вазе грозди и сунула ее в рот. — Тебе это СОВСЕМ не идет. Прежде ты нравился мне больше…
	— Ну конечно же. Раньше я был послушным. Не так ли, Ваше Высочество?
	— Что могло тебя так изменить? — Тальра быстро вернула себе спокойствие и холодную отстраненность.
	— Ну. С чего бы начать? — иролец сделал вид, что крепко задумался. — Сначала мою невесту похитили, и никто не знает, где ее стоит искать. После этого я встречался с самыми разными людьми и существами, некоторые из которых даже пытались меня убить. Я два раза оказывался в тюрьме. Ах да! Еще меня изгнали из родного королевства, запретив там появляться под угрозой смерти.
	— Папа перегнул палку, — принцесса дернула плечом, будто говорила о мелкой оплошности. — Я ему обо всем написала в письме. Думаю, он его уже получил. Так что ты можешь возвращаться…
	— Нет предела моей благодарности, Ваше Высочество! — издевательским тоном произнес кузнец, снова глубоко кланяясь, — Даже и не знаю, что б я делал без Вашей милости!..
	— Я же просила прекратить, — девушка нахмурилась сильнее. — Тебя что, так задевает, что я вышла замуж за другого?
	— Ну что вы, Ваше Высочество! Я желаю вам всяческих благ в семейной жизни. Вы — принцесса, я — кузнец. Наивно было б полагать, что этот союз возможен. Вы ведь всегда хотели иного.
	— Ты прав, — резко сказала Тальра. — Я была сыта по горло тем, что вынуждена самостоятельно шить и стирать для себя! Я — принцесса! ПРИНЦЕССА! И не должна помогать в огороде и выслушивать лекции об особенностях борьбы с капустными гусеницами!
	— Вы должны ездить в украшенной золотой лепниной карете, смотреть на приветственно машущих руками подданных и жить во дворце, — продолжил за нее юноша. — Во дворце, а не в допотопном каменном замке, разваливающемся под порывами ветра. Вы должны носить шелковые наряды — этот материал всегда казался вам самым благородным, есть с серебряной посуды и быть замужем за прекрасным принцем. За неимением последнего подойдет и не совсем прекрасный лорд-мэр. Как говорится «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Я прав?
	— А ты хорошо меня знаешь, — хмыкнула девушка, съедая еще виноградинку. — Все-таки не зря мы с тобой вместе росли…
	— О, ну что вы, Ваше Высочество! Я не стою вашей похвалы… Этот вывод было сделать достаточно просто, увидев вашу карету, счастливых подданных и изобилие шелковых предметов вокруг.
	— А что не так с моей каретой? — насупила брови принцесса.
	— Сказать по правде, — задушевно начал Гудрон. — Мой хороший друг нашел ее абсолютно безвкусной. Такой экипаж может быть лишь у человека, который с детства мечтал о королевской карете, но нигде ни одной не видел, поэтому вообразил, что она должна вся сверкать и переливаться при езде. Непрактично, небезопасно и некрасиво. Зато ни у кого не возникает сомнений по поводу того, кто едет внутри.
	Тальра сердито барабанила пальцами по столу, обиженно надувшись. Однако напомнив себе, что монархам положено проявлять милость и снисхождение по отношению к глупости неразумных подданных, спокойно встала и снова подошла к окну.
	— Ты никогда не умел выбирать друзей, — сказала она через некоторое время.
	— Кстати, о друзьях. Боюсь, в данный момент они по вашей милости томятся в тюрьме. Абсолютно незаслуженно, хочу добавить. И я был бы крайне признателен Вашему Высочеству, если б их немедленно отпустили.
	— Посмотри сюда, — сказала девушка, не оборачиваясь.
	Юноша послушно подошел и выглянул в окно.
	Во дворе стояли Герань, Неветерок и Мерзавец. Дунгаф, абсолютно уйдя от мира, что-то быстро строчил в своей тетради, сидя на мешке с полным гномьим доспехом. Рядом Ральдерик демонстративно проверял сохранность и наличие всех своих вещей, пересчитывал деньги и нервировал расположенных рядом солдат всеми известными ему способами. На щеке у него был холодный компресс. Неподалеку Филара накладывала точно такую же примочку Шуну, угрожающе зыркавшему на любого, кому не посчастливилось посмотреть на «сестру». Тальра из-за занавески оглядела пеструю компанию. Окинула оценивающим взглядом девушку и, судя по выражению глаз, увиденное ей очень не понравилось. Раздраженно задернув шторку, она вновь прошествовала к столу. Гудрон за ней не последовал. Принцесса села на свой стул. Спустя несколько секунд поняла, что собеседник не собирался садиться или вставать напротив, а продолжал находиться у нее за спиной. Чтобы не выглядеть дурой, ей пришлось подняться и сделать вид, что она так и собиралась поступить изначально.
	— Мне доложили, что ты легко в бою победил многих моих солдат, — более холодным тоном продолжила беседу Тальра.
	— Это было нетрудно, — снова пожал плечами кузнец, сильно поднаторевший в искусстве нервировать людей, глядя на Ральдерика с Шуном.
	— С каких это пор ты умеешь фехтовать? — прищурилась девушка.
	— Много времени прошло с нашей последней встречи.
	— Хм. А это забавно. Помнишь, я тебе говорила, что ты вряд ли способен на подвиг?
	— Я не забываю об этом ни на день, — равнодушно заверил бывшую невесту иролец.
	— Знаешь, а ведь я почти готова признать, что могла ошибаться!
	Юноша ничего на это не ответил, просто продолжая спокойно смотреть принцессе в глаза. Беседа явно тяготила обоих, но никто не знал, как ее лучше закончить.
	— Раз уж ты у нас теперь такой могучий воин, то мог бы поступить на службу к моему мужу, — предложила девушка. — Он бы тебе хорошо платил…
	— О, Я УВЕРЕН, что он с радостью сделал бы все, что бы вы ему ни приказали, Ваше Высочество. Не хочу вас разочаровывать, но ваше предложение меня НЕ заинтересовало…
	— Если все дело в твоих друзьях, то они тоже могут остаться и служить вместе с тобой…
	— Я сильно сомневаюсь, что ваша идея привела б их в восторг, — отозвался кузнец, представляя, что бы на это ответил Ральдерик и сколько времени ушло б у лорда Винсента на то, чтоб восстановить свой замок после беседы с ним.
	— Глупцы, — бросила Тальра, окончательно теряя терпение. — Я пытаюсь вам помочь от всей души!
	— Спасибо, но мы как-нибудь обойдемся. Я могу идти, Ваше Высочество?
	— Конечно, ты свободен! Тебя проводят, — девушка потянулась за колокольчиком, чтобы позвать слуг.
	— Спасибо, не надо. Я смогу сам найти дорогу, — Гудрон еще ниже поклонился и пошел к двери.
	— Кто знает, возможно, мы с тобой еще встретимся, — произнесла за его спиной принцесса, садясь на стул.
	— Я буду этого всячески избегать, Ваше Высочество, — не поворачиваясь, ответил юноша и вышел.
	Когда за парнем закрылась дверь, он услышал, как за его спиной со звоном и грохотом разбилась об пол в гневе сброшенная со стола ваза с фруктами.

	Немного пройдя по коридору, кузнец увидел знакомую задерганную фигуру лорд-мэра, переминавшегося с ноги на ногу возле статуи какой-то обнаженной музы.
	— В-вы уже уходите? — испуганно спросил он, завидев Гудрона.
	— Да, — ответил тот, глядя на правителя с искренней жалостью.
	— А вы н-не могли бы с-со мной поговорить? — робко поинтересовался мужчина, теребя влажными руками край камзола.
	Иролец пожал плечами, тем самым давая понять, что возражений у него нет.
	— Вы, наверное, н-ненавидите м-меня, да? — еле слышно произнес лорд Винсент с самым виноватым видом. — Я з-знаю, она ведь была в-вашей невест-той… Мне право очень жаль…
	— Скажу вам честно, — вздохнув, ответил кузнец. — Я шел сюда с намерением вернуть Тальру и наказать того, кто ее похитил, — при этих словах его собеседник сжался еще больше. — Однако сейчас вы себе даже представить не можете, насколько я вам благодарен!
	Правитель города удивленно заморгал под толстыми стеклами.
	— Вы, п-правда, не сердитесь?! — не поверил он своим ушам.
	— Правда. Чистая правда.
	— Ой, з-знаете, я так рад! — оживился лорд Винсент, опять взмахивая руками. — Я узнал о вашем существовании б-буквально час н-назад, но все равно т-так не хотел, чтобы в-вы обижались!
	— И именно поэтому приказали меня арестовать? — уточнил Гудрон.
	Представитель рода Фанизидов снова поник и всхлипнул.
	— Я не хотел, — совсем виновато прошептал он.
	— Думаю, все было так, — выдвинул свою теорию юноша. — Вы ехали в карете, как вдруг ваша жена заметила меня в окно. Не увидеть меня было достаточно сложно, потому что я сидел на лошади посреди пешей толпы. Она сказала вам, что желает со мной поговорить, и велела вам послать стражу доставить меня к ней. Так?
	— Почти, — признался лорд.
	— А ведь Тальра всегда мечтала повелевать, — стал размышлять вслух иролец. — Дома у нее такой возможности не было, поэтому теперь она отрывается на всю катушку. Могла б подойти ко мне сама или послать за нами кого-нибудь, кто все бы объяснил и вежливо доставил во дворец. Однако это совершенно не то. Великие Королевы, в ее понимании, никогда б так не поступили. Великие Королевы восседают на высоких тронах, а к их подножью бросают весь мир и все то, что они желают. Она всегда мечтала быть такой. И как я раньше этого не замечал? Столько картинности в этом действии — приказать страже доставить нужного ей человека, показать, что она всемогуща, что никто не вправе перечить ее желаниям. Велеть привести и кинуть связанным к ее ногам. Скажите, это ведь она захотела облепить экипаж золотыми украшениями и все завесить шелком?
	Лорд Винсент, изрядно напуганный и расстроенный рассуждениями гостя, робко кивнул.
	— Раньше карета была просто к-коричневая. Мы ей почти не пользовались, — добавил он.
	— И я почти уверен, что до ее появления вы никогда не ездили через главную площадь и не заставляли людей приветственно вам махать и кидать в воздух шляпы… А еще наверняка вы прежде не носили этого костюма. Он вас явно тяготит. Но она сказала, что правитель обязан выглядеть внушительно и производить впечатление на людей. Я прав?
	— Да. Вы знаете, я ее так люблю, — тихо признался Гудрону собеседник, доверительно глядя в глаза.
	Кузнец обреченно вздохнул, понимая, что имеет дело с гиблым случаем влюбленного кретинизма.
	— Тогда желаю вам счастья, — сказал он и пошел дальше.
	Но, пройдя пару шагов, остановился и вновь повернулся к лорду Винсенту.
	— Скажите, а как вы ее похитили?
	— В-вам интересно?! — просиял тот.
	— Очень.
	— А идемте я в-вам покажу! — с этими словами правитель Лапады побежал по коридору.
	Заинтригованный иролец пошел следом. Спустя несколько минут скитаний по дворцу и спусков по лестницам они оказались в каком-то подвале. В нем явно проводили много времени, занимаясь не совсем понятными юноше вещами. Стоял огромный дубовый стол, заваленный чертежами, инструментами и мелкими металлическими детальками. В другом углу помещения располагались горн и наковальня, а также бочка с водой. Весь пол засыпали опилки и металлическая стружка. Еще присутствовали колбы, сразу вызывавшие воспоминания о домике мага, какие-то совершенно непонятные приспособления, которые кузнец не видел никогда в жизни и даже не представлял, что с ними можно делать.
	Подвал был очень большой. И светлый. Гудрон не знал, откуда шло освещение, потому что окон здесь не было, как и факелов. Заметив это, лорд Винсент ткнул пальцем в какую-то штуку, висевшую на стене.
	— Это изобрели волшебники специально для меня несколько лет назад. Эта вещь способна светить благодаря магии. Не представляю, как она работает. Одну из них я как-то пытался разобрать, чтобы понять ее устройство, однако ничем хорошим это не закончилось…
	С удивлением юноша заметил, что в этом подвале правитель Лапады перестал дергаться и заикаться. Перед ним стоял отнюдь не забитый и нервный человек. Его плечи расправились, голова поднялась, глаза засияли. Пока кузнец с любопытством разглядывал помещение, преображенный лорд ему оживленно втолковывал, как сложно найти приличные материалы и воплотить очередной проект в жизнь. Не переставая говорить, Винсент Фанизид пошел куда-то вглубь подвала, где взгляду Гудрона предстало нечто огромное, закрытое брезентом.
	— Моя гордость, — объявил изобретатель, торжественно сдергивая со своего детища покрывало.
	Их взорам предстал преимущественно металлический шар диаметром метра в три. Корпус зиял огромным количеством просверленных отверстий, были заметны швы, где дырявые листы стали примыкали друг к другу, к стеклянным частям и к чему-то еще.
	— Знаете, за свою жизнь чего только я не создавал. Усовершенствовал пушки для королевской армии, разработал новый вид плуга, значительно облегчающий процесс вспашки, я изобрел маленькие механизмы, позволяющие заставлять игрушки танцевать под музыку… Всего не перечислишь, но ЭТО… Это — прорыв в области науки и техники! Нечто, что могло появиться лишь через сотни лет, однако я создал его сейчас!
	— Удивительно, — без всякого выражения сказал иролец.
	— Вы абсолютно правы! Это чудо! Смотрите сами.
	Лорд нажал на какой-то выступ на шаре. Тут же раздалось жужжание, постепенно переходившее в рев. Из многочисленных отверстий вдруг начал бить синий свет. «Чудо» медленно оторвалось от пола и, зависнув в полуметре над землей, принялось медленно вращаться вокруг своей оси,
	— Вы себе не представляете, чего мне стоило придумать, как поднять его в воздух! Я пытался впрягать в него гусей или привязывать к воздушным змеям. Все было без толку. Потом на меня снизошло озарение! Если нет способа заставить тяжелый металлический предмет лететь обычными способами, стоит прибегнуть к магии. Волшебники в один голос заявили, что то, чего я хочу добиться, совершенно невозможно. Я же был уверен, что нахожусь на верном пути. Потом вспомнил об этих их чудо-лампах, которые светят сами, не требуя постоянного присутствия дипломированного мага, щелкающего пальцами или бубнящего заклятья, чтобы свет не гас. И тогда я подумал, а что если их слегка доработать? Да, мне не известно, как они устроены. Зато я знаю из возможности.
	Гудрон слушал восторженный рассказ о том, как лорд додумался использовать лампу в качестве блока питания огромной мощности, способного поднять эту махину в воздух и даже заставить ее лететь по прямой с огромной скоростью (как именно изобретатель сумел этого добиться, он так и не понял). Синий свет оказался побочным эффектом данного технического решения.
	— И все же, с какой целью вы это изобрели? — поинтересовался юноша.
	— Я как раз собирался вам об этом поведать. Видите вот эту шкалу с рычажком? Здесь настраивается расстояние, на которое вы хотите послать шар. От максимального до нескольких сантиметров. Просто вывозите машину в поле, ставите так, чтобы вот этот стеклянный фрагмент смотрел в направлении, куда вы хотите ее запустить, настраиваете дистанцию и включаете. Правда, еще очень важно указать высоту, на которой шар должен лететь, если не хотите, чтоб он прошил собой несколько домов, гор и сбил верхушки деревьев. Это делается вот так, — лорд Винсент покрутил какую-то ручку на боку вопившей сферы. — Вот. А после этого дергаем вон тот рычаг и мое изобретение летит на указанное расстояние в выбранную сторону. Там, где оно останавливается, происходит следующее: эти пластины разъезжаются в стороны и начинают быстро вращаться… Если опустить всякие технические подробности, то можно сказать, что моя малютка подбирает то, что находится в точке ее назначения. Данная машина может быть полезна при раскопках, рытье траншей… Лопасти сгребают внутрь все, что отделили вращающиеся пластины. После этого те встают на место и шар автоматически летит туда, откуда его запустили. Гениально, правда?!
	— Вы упоминали маленький эксперимент, — припомнил Гудрон свой первый разговор с лордом.
	— О да! — развел руками изобретатель. — Я только-только закончил машину. Необходимо было проверить ее в действии. Я тогда подумал, что было бы просто здорово узнать, что находится далеко на западе. Поэтому мы вывезли мое изобретение на самый отдаленный участок, куда когда-либо доходили гирастанцы, поставили расстояние на максимум и запустили. Видите ли, мы были совершенно уверены, что в той стороне нет ничего, кроме гор, лесов и прочей природы. Иначе нам было б об этом известно. По крайней мере, я тогда так думал. Мне было ужасно интересно узнать, отличается ли почва и растительность ваших мест от тех, с чем мы имеем дело здесь. Получилось очень неудобно. Координаты точки назначения шара точно совпали с башней вашего замка… Кто бы мог подумать…
	— И вместо новых видов растений вы открыли государство, — заключил Гудрон.
	— Ну-у-у… Да, — подтвердил лорд-мэр, несколько смутившись. — Вы себе не представляете, как мы удивились и перепугались, когда, открыв машину, нашли там девушку в обмороке.
	— Да, нет. Могу себе вообразить, — тихо сказал кузнец, погружаясь в свои мысли.
	Изобретатель что-то нажал, и с затихающим шипеньем его детище опустилось обратно на пол. Синий свет погас. Иролец сказал, что его ждут друзья, поэтому ему нужно срочно идти. Лорд Винсент вызвался его проводить. Они молча вышли из подвала и поднялись по лестнице.
	— В-вы правда на меня не сердитесь? — к правителю вернулись его неуверенность и нервный тик.
	— Что вы. А ваша машина просто замечательная, — заверил юноша порозовевшего от похвалы изобретателя. — Вы себе не представляете, как я ей сейчас благодарен! Она буквально полностью перевернула всю мою жизнь.
	— Ч-что? — растерялся лорд Винсент, нервно подергивая глазом. — Я вас с-совершенно н-не понимаю…
	— Все-таки, я очень везучий, — проигнорировал иролец слова хозяина города, беседуя сам с собой вслух. — Даже не беря в расчет случай с разбойниками. Чего только стоит тот факт, что среди всех городов, управляемых вашей семьей и разбросанных по всему Гирастану, мы с первого раза попали в нужный! Да и то, что место назначения вашей малютки абсолютно совпало с нашей башней, только лишний раз подтверждает, что в жизни все происходит не просто так…
	— О ч-чем вы говорите? — испугался правитель, серьезно начиная беспокоиться за душевное здоровье бывшего жениха своей жены. — В-вы не п-переживайте так! Ув-верен, вы еще найдете х-хорошую девушку и б-будете счастливы! Я в-ведь уже много раз извинился… Понимаю, что д-для вас это должно было быть страшным уд-даром, однако н-не нужно все принимать так б-близко к сердцу.
	— О, не волнуйтесь за меня, — спокойно сказал юноша. — Спасибо за все. Вам не обязательно меня дальше провожать. Я найду дорогу. Прощайте.
	Лорд Винсент неуверенно замялся, остановился и робко помахал на прощание удалявшемуся парню. Гудрон выбрался в уже знакомый коридор и зашагал в сторону, откуда его привел стражник. Навстречу ему шла Тальра, снова сдержанная, спокойная и возвышенная. Они разминулись, не удостоив друг друга и взглядом.
	Пройдя все переходы и комнаты, кузнец попал в дворик, где скучали его друзья. Заметив его появление, Филара облегченно вздохнула и тут же налепила ему на щеку что-то холодное.
	— Возможно, уже слишком поздно, и синяк появится, — пояснила она. — Но я все равно считаю, что нужно хотя б попытаться. Вреда уж точно не будет.
	— Спасибо, — сказал Гудрон, осторожно дотрагиваясь до примочки.
	— Я уже собирался пробиваться к тебе с боем, — проворчал Шун. — Где тебя черти носили все это время? Мы тут чуть со скуки не умерли…
	— Мы уезжаем, — твердо сказал иролец, запрыгивая в седло.
	— Ты уверен? — Ральдерик поднял настороженный взгляд. — Мы же собирались пообщаться с местным лорд-мэром.
	— Уезжаем, — повторил юноша, помогая Дунгафу забраться на лошадь, и, тронув бока Неветерка каблуками, неторопливо поехал со двора.
	Удивленно переглянувшись, трое оставшихся пожали плечами и, быстро привязав вещи к седлам, поскакали следом. Все еще помнившие недавний бой стражники проводили их напряженными взглядами.

	Выехав с территории дворца, друзья вновь попали на шумные многолюдные улицы. Праздник только начинал набирать обороты, готовясь разразиться взрывом ближе к ночи. Три коня прорывались сквозь одуревшую от веселья и выпивки толпу, стараясь пробиться к выходу из города. Весь тротуар был засыпан толстым слоем конфетти, сорванных флажков, брошенных бумажных колпаков и использованных хлопушек. Шум вокруг уже достигал болевого порога, но все еще продолжал нарастать. Стражников на воротах заменили. Новые блюстители порядка отдыхали в теньке у стены: все, кто хотел попасть в Лападу, пришли гораздо раньше, поэтому работы у них практически не было. Охрана проводила пятерых всадников, покидавших город, удивленными взглядами и недоуменно покрутила пальцами у висков.
	Путники ехали молча. Гудрону разговаривать не хотелось, все это чувствовали и не лезли с вопросами. Отъехав подальше от города, кузнец свернул с дороги и повел Неветерка к уютной березовой роще. Переглянувшись еще более взволнованно и настороженно, Ральдерик с Филарой поехали следом. В леске иролец остановился и замер посреди деревьев, думая о чем-то неведомом остальным. Лошадь под ним сначала тактично ждала, когда он даст ей какие-нибудь указания или хотя бы отпустит погулять, а потом стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Друзья тоже встали и какое-то время чего-то ожидали, глядя на молчаливую спину впереди.
	Наконец, решив, что так дело не пойдет, девушка громко заявила, что она устала и проголодалась, поэтому просто необходимо устроить привал в этой уютной роще. Шун ее горячо поддержал и спрыгнул с Герани. Общее оживление вывело юношу из состояния мрачной задумчивости. Спохватившись, он тоже слез с лошади и отпустил ее погулять. Дунгаф развел костер и уломал кота продолжить занятия по изучению алфавита. Филара что-то готовила, жестоко истязая морковку. Шун жаловался, что в тюрьме его так и не покормили, мучительно выводя букву «И» на мятом клочке бумаги. Ральдерик просто гулял и делал вид, что ему совершенно все равно, чем там занимался кузнец без них. Гудрон сидел, прислонившись к дереву, вновь уйдя в свои мысли. Через некоторое время выражение «а-нам-совсем-не-интересно-за-что-нас-кинули-в-тюрьму» на лицах окружающих стало уж совсем навязчивым. Заметив это, иролец вернулся к реальности и принялся пересказывать, что произошло после того, как его увели из камеры. К концу рассказа над лагерем повисла тишина. Все сидели кружочком и обдумывали услышанное. Наконец, Шун не выдержал.
	— И что? Ты вот так просто откажешься от нее? — спросил он напряженно. — После того, как досюда дошел и столько перенес, просто развернешься и поедешь домой?!
	— В Иролу я не вернусь, — отозвался Гудрон. — Вот ТЕПЕРЬ я в нее точно не вернусь…
	— Как ты можешь быть таким спокойным?! — взорвался бывший кот, вскакивая на ноги. — Она твоя невеста или не твоя невеста, в конце концов?! Так. Вставай. Сейчас мы пойдем и силой ее оттуда заберем. Зря мы, что ли, сюда шли?! И лорд-мэру тому всыпем. Будет знать, как чужое добро тащить!
	— Не трать время напрасно, Шун, — устало посоветовал кузнец, закрывая глаза.
	— Я тебя не понимаю! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ тебя понимать! Ральдерик! Скажи ты что-нибудь!
	Герцог ничего не ответил, продолжая молча полировать свой меч тряпочкой, сидя на траве. Рыжеволосый юноша подскочил к нему и, схватив за воротник, поднял до уровня своего лица.
	— Ральдерик! Скажи ему, что мы сейчас вернемся в город и заберем принцессу! Ты же такой сильный! Ты же ведь не боишься, да? Я никогда не поверю, что ты испугался!
	— У них большая охрана, — сказал наконец дворянин, даже не возмущаясь, что его так бесцеремонно подняли за грудки. — В Лападе расквартирован полк, выполняющий обязанности стражи. Скорее всего, дворец хорошо защищен. Нам не справиться. Мы не сможем пройти туда втроем, раскидывая всех на своем пути. Просто грубой силой здесь ничего не добьешься.
	Немного помолчав, Шун отпустил камзол гендевца и запустил пальцы в вихрастую макушку, думая, что же делать дальше.
	— Дунгаф! — воскликнул он, указывая на гнома пальцем. — Ты же умный. Ты самый умный из всех, с кем я знаком! Ты ведь можешь придумать план, да?
	Библиотекарь меланхолично курил свою трубку, сидя на бревнышке.
	— На это потребуется время, — сказал он, наконец.
	— Как вы не понимаете, — произнес Гудрон, устало глядя на друзей. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ее возвращать. Это больше НЕ МОЯ невеста. И мне теперь совершенно нет до нее дела. Даже если вы мне притащите Тальру силой, я все равно пошлю ее назад. Так что, Шун, успокойся.
	— Ой, у меня обед, оказывается, готов, — попыталась сменить тему разговора Филара.
	— Значит, все, да? — с горечью спросил питомец мага, глядя на всех полными слез глазами. — Подружили и хватит? Теперь все в разные стороны разбежимся?!
	Девушка у него за спиной уронила ложку и испуганно оглядела всю компанию. Герцог, казалось, был полностью поглощен полированием своего меча, Дунгаф курил, уставившись в пространство.
	— Ну что же вы молчите? — прошептал бывший кот, беспомощно оглядываясь. — Скажите хоть что-нибудь…
	— Собирайся, — велел кузнец, вставая и направляясь к гулявшей в компании других лошадей Неветерку.
	— Куда? — не понял Шун.
	— Возвращать Ральдерику его герцогство, — пояснил иролец, беря свою лошадь под уздцы. — Заодно разберемся с наследником гендевского престола. Как сказал один мой друг: «Будет знать, как чужое добро тащить»…
	— Да! — воскликнул разом взбодрившийся юноша. — Давно бы так!
	— Ну, раз вы настаиваете, — делано равнодушно отозвался гендевец, убирая меч в ножны и тоже поднимаясь.
	Филара облегченно вздохнула и радостно засмеялась. Гном, подумав о чем-то, кивнул и улыбнулся.
	— Тогда поехали, — залез в седло Гудрон.
	— Что значит «поехали»?! — возмутилась девушка. — А как же обед?! Я, между прочим, старалась, готовила. Выливать его теперь, что ли?

	10

	Прислушавшись к Филаре и голосу разума, немедленное отправление в путь согласились отложить на время, достаточное для того, чтобы поесть и продумать план дальнейших действий.
	— Нам все еще не хватает мага, — произнес иролец, задумчиво жуя.
	— А зачем? — возразил Шун, — Мы неплохо и без него до сих пор обходились…
	— До сих пор мы практически не сталкивались ни с чем опасным, — пояснил Ральдерик. — Большую часть времени просто шли. Однако никто не знает, что там впереди…
	— Это все, конечно, хорошо, — внес свою лепту Дунгаф, — только что именно мы сейчас будем делать? Я не вполне представляю механизм возвращения герцогства.
	— Все просто, — предположил кузнец. — Направимся в сторону Гендевы, в надежде на то, что по дороге нам попадется дракон или иное чудище, которое не жалко убить. Кстати, ты отсюда свое королевство найти сможешь? Или нам стоит вернуться к развилке возле логова Валена и повернуть там на юг?
	— Смогу, — заверил его герцог, мысленно содрогаясь от перспективы идти весь этот путь обратно.
	— Вы меня, конечно, извините, — осторожно встряла Филара. — Но этот план мне не кажется таким уж и хорошим…
	— Почему? — искренне поразился рыжеволосый парень.
	— Ты права, план никакой, — задумчиво отозвался Ральдерик. — Но лично у меня другого пока нет. Поэтому считаю, что будет лучше, если мы сейчас выдвинемся в сторону Гендевы, а по дороге подумаем над чем-нибудь более разумным и перспективным.
	— И все-таки, что с волшебником-то делать будем? — не унимался Гудрон.
	— Тоже по пути поищем, — легко предложил Шун.
	— Придется так и поступить. Раз уж некоторые не смогли даже собственного мага-хозяина сберечь… — зачем-то буркнул дворянин.
	— ЧТО-О-О? — возмутился бывший кот.
	— О боже, — девушка закрыла глаза ладонью, — А я ведь уже было решила, что они завязали с этой глупой враждой…
	— Не обращай внимания, — посоветовал ей гном, доставая свою трубку. — Каждый развлекается, как умеет.
	— Кстати, нам бы не помешала карта, — задумчиво протянул иролец, лениво наблюдая за перепалкой слева от себя. — А то я совершенно не представляю, куда надо идти…
	— Гендева находится на юго-западе отсюда, — Дунгаф выпустил колечко дыма.
	— …У тебя какие-то проблемы, БАРСИК?
	— Я не БАРСИК! И это у тебя какие-то проблемы! Наверное, рядом со мной ты комплексуешь по поводу моего над тобой превосходства!
	— В твоих мечтах, Барсик! По крайней мере, я не выгляжу так, будто меня стригли ножом для бумаги!
	— Можно сейчас пойти на юг Гирастана, — продолжил объяснения библиотекарь, — тогда мы довольно быстро выйдем к морю. Там сможем сесть на корабль и доплыть до самой Гендевы. Как-никак тоже морское государство. Это сэкономит нам кучу времени и сил…
	— А драконы там водятся? — отвлекся на гнома Ральдерик.
	— Не знаю, — пожал тот плечами.
	— Понятно, — кивнул воин. — Значит, нам это не подходит.
	— Хорошо, — флегматично ответил Дунгаф весь в кольцах дыма. — Тогда пойдем по берегу.

	И пошли они по берегу. Так как идти по территории Гирастана предстояло еще какое-то время, Филара решила пока не переодеваться в свой обычный костюм, а ходить в благочестивом платье и с собранными волосами. Путники договорились сначала ехать на юг, в сторону моря, а позже повернуть на юго-запад. Времени у них было полно, так что можно было не торопиться. Погода с природой радовали. Пару раз товарищи проходили небольшие деревушки, где затоваривались свежими молоком, яйцами и овощами. Словно не важными делами ехали заниматься, а вместе проводили каникулы вдали от суеты цивилизации, путешествуя по глуши незнакомой страны. На второй день пути Шуну стало скучно.
	— Послушай, Ральдерик, — обратился он к герцогу под размеренный перестук копыт. — А тебе никогда не казалось, что твое имя немного длинновато?
	— Нет, — сурово отозвался гендевец, подозревая, что этим разговор не ограничится.
	— Ну, у него должна же быть краткая форма, — возразил кот. — Уменьшительно-ласкательная. Вот тебя как мама в детстве называла?
	— Не имеет значения, — буркнул дворянин, ловя на себе заинтересованные взгляды остальных попутчиков, тоже изрядно скучающих и ждущих любой возможности отвлечься.
	— Может быть, Дерик? — предположила Филара после краткого раздумья.
	— Лучше Ральдер! — воскликнул иролец, — Это так брутально звучит!
	— Нет, — вельможа гордо откинул волосы за спину, всем своим видом демонстрируя, что если этот разговор немедленно не прекратится, он очень рассердится.
	— Вот именно! — рыжеволосый юноша поучительно поднял вверх указательный палец. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы матери называли сыновей Ральдерами? Вы в корне не правы! Скорее всего, имело место что-нибудь типа «мой зайчик», «бельчонок» или «золотко»…
	Филара прыснула, представляя друга «бельчонком». Гудрон попытался скрыть смех за кашлем, но никого это не обмануло.
	— Может быть, вы оставите мое имя в покое и займетесь своими делами? — злобно скрипя зубами, прошипел Ральдерик, сильно раздраженный всем происходящим.
	Уж кто-кто, а он очень не любил, когда над ним смеялись.
	— Ой, ну не сердись! — позвала его девушка, силой воли прекратив хихикать. — Мы ж не со зла!
	— Да-да, — поддержал ее кузнец. — Не нужно так реагировать. Если тебя это так раздражает, мы больше не будем издеваться над твоим именем. Да ведь, Шун?
	Юноше пришлось согласиться. Какое-то время все ехали молча. Наконец, первым не выдержал молчавший до этого гном.
	— И все же, как тебя называла в детстве мама?
	Гендевец устало закатил глаза и вздохнул. Остальные тут же повернулись в сторону дворянина, ибо интересно было всем.
	— Если я скажу, вы обещаете, что отстанете? — спросил герцог, прекрасно понимая, что ничего подобного не произойдет.
	Все тут же горячо его в этом заверили.
	— Хорошо. Я, разумеется, вам не верю. Но так и быть… Вы ведь все равно не успокоитесь…
	— И?
	— Пчелка, — мрачно отчеканил дворянин, морально готовясь к реакции слушателей.
	— Ой, какая прелесть! — воскликнула умилившаяся Филара.
	— Пчелка? — Шун мысленно взвесил слово и, кажется, остался доволен. — А что… Тебе, конечно, не идет, но, может быть, в детстве ты был упитанным и полосатым…
	— Отвяжись, Барсик! Ты, если уже забыл, обещал оставить меня в покое!
	— Никогда бы не подумала! Это так мило! — продолжала восхищаться девушка.
	— Если сейчас же не заткнетесь, я окончательно разозлюсь, и у кого-то возникнут крупные проблемы!
	— А почему «пчелка»? — поинтересовался кузнец, отчаявшись понять это самостоятельно.
	— Кто разберет материнское сердце?.. — философски произнес Дунгаф, раскуривая свою трубку. — Одной только матери и ведомо, за что она называет дитя «зайчиком» или «котиком»…
	— Вот только котиков трогать не нужно, ладно?! — отчего-то болезненно отреагировал на эту ремарку Шун.
	— И все же, это такая прелесть! Такое замечательное прозвище! Я тронута до глубины души…
	Волна ледяного молчания, окатившая всех со стороны насупившегося Ральдерика, привела путешественников к негласному соглашению, что будет мудрым какое-то время ехать молча.

	Минуло еще несколько дней. По-прежнему без особых происшествий. Теплый ветер с юга иногда доносил до путников запах водорослей, соли и еще чего-то, чем обычно пахнут моря и их окрестности. Прохладные облачные дни сменялись уже привычной жарой и солнцепеком. Эта погодная неопределенность порой действовала на нервы.
	Гендевец замучался переодеваться, чтобы соответствовать всем этим метеорологическим капризам. То ему было в камзоле жарко, то в том же камзоле холодно. Хорошо Шуну: у него имелся всего один комплект одежды, и подобных проблем не возникало. Большую часть времени бывший кот дремал, привалившись к Филариной спине, нежась на солнышке и порой ёжась на пронизывающем ветру. Остальные ему втайне завидовали, но трогать не трогали, ибо упивались уже забытыми тишиной и покоем.
	Последний населенный пункт они миновали за два дня до этого, поэтому постепенно встала проблема добычи пропитания. Свежие продукты, купленные в попавшихся по дороге деревнях, уж слишком быстро закончились. Ревизия показала наличие некоторого количества сухарей и каких-то сухофруктов, пробовать которые никому не хотелось. Кому-то в голову пришла «гениальная» идея заняться охотой или рыбалкой. Товарищи даже нашли по дороге какое-то заросшее озерцо, наводившее на мысли о пиявках и гнездовьях уток. Шуна с Гудроном послали искать этих самых птиц с целью их последующего убиения. Пока те вдвоем сидели в камышах и призывно крякали, мысленно ругаясь, что у них в отряде нет ни одного нормального эльфа с луком и стрелами, способного добыть хотя б одну завалящую дичь, и молились, чтоб в окрестностях водилась особая порода уток — доверчивых дурочек, наивно плывущих на любое «кря» из зарослей и смиренно позволяющих поймать себя голыми руками, Дунгаф старательно пытался тут же рыбачить, порой возмущаясь, что эти фальшивые вопли ему всю рыбу распугивали.
	Гном вообще показал себя мастером на все руки, соорудив удилище из подручных средств. Ральдерик заявил, что он заслужил краткий отдых, и заснул, предоставив решать проблему поиска пропитания остальным. Девушка тоже куда-то ушла, никого не предупредив. Через пару часов стало совершенно очевидно, что эпопея с добычей дичи и рыбы с треском провалилась. Все местные живые существа, за исключением комаров, упорно игнорировали незадачливых охотников-рыболовов и отказывались даже дать знать о своем существовании. Зато герцог неплохо выспался. Так и пришлось бы им питаться сухарями и сухофруктами, если б Филара не вернулась из ближайшего леса с полным подолом грибов и приличной миской ягод. Так что в этот раз дары леса решили проблему. Однако вероятность, что подобное произойдет и в следующие дни, была слишком уж небольшой.
	— Ну и когда мы подойдем к очередной деревне или городу? — поинтересовался Шун, дуя на шашлык из грибов, общим решением признанных съедобными.
	— А я-то откуда знаю? — отозвался Ральдерик, пожимая плечами. — Мне самому уже все это надоело…
	— Ну уж извините, что я так плохо готовлю! — надулась девушка.
	— Нет-нет! — замахал руками «брат». — Ты готовишь замечательно! Все очень вкусно! Мы совершенно не это имели в виду! Правда ведь?
	— Угу, — подтвердил герцог. — К твоей кулинарии мы все давно привыкли…
	— Он хотел сказать, — перевел Гудрон окончательно обидевшейся спутнице, — что в основном его волнует проблема, где помыться и переодеться во все чистое…
	— А также очень бы хотелось выспаться в нормальной постели, — весомо добавил гендевец, соглашаясь со словами кузнеца.
	— Лично меня все же больше волнует вопрос, где взять продукты, — мрачно сказал питомец покойного мага. — Грибы это, конечно, замечательно, но я хочу мяса. И молока!
	— А чего вы все на меня-то смотрите? — возмутился Дунгаф, поймав на себе требовательные взгляды своих спутников. — Я в этих местах тоже впервые и не имею ни малейшего представления, когда мы доберемся до города!
	— Ну вот, — упал духом Шун. — Если уж даже ТЫ не знаешь… Сколько у нас там сухарей?
	— Не торопись отчаиваться, — буркнул гном. — Лучше попытайся думать логически. Мы идем по дороге. Она куда-то ведет. Мы направляемся в сторону моря, и воздух уже им пахнет. Что это может значить?
	— Что мы почти дошли до моря? — предположил бывший кот после краткого раздумья.
	— Дорога не может вести в никуда, — подал голос Ральдерик. — Нет смысла прокладывать путь к простому побережью… Думаешь, портовый город?
	— Не исключаю, — подтвердил Дунгаф. — Ты прав, там обязано что-то быть. Что бы это ни было, скоро мы все увидим…
	— Кстати, у нас еще с деньгами проблема, — высказался иролец с набитым ртом.
	— С чего бы это? — поразилась Филара. — Насколько я помню, у нас было много денег…
	— Много, только большая их часть — те жутко старинные и бешено дорогие золотые монеты, которые нам дал дракон, — пояснил кузнец. — Еще у нас осталось чуть-чуть мелочи, на которую мало что купишь…
	— Все же хорошо, что в Гирастане пользуются той же валютой, что и в Калануре с Верхним Сурчуком, — вздохнул гендевец. — А то мы б замучились все время менять деньги…
	— Это все потому, — Дунгаф назидательно поднял вверх указательный палец, — что в свое время Гирастан проводил активную экспансионистскую политику. Оба этих города были основаны выходцами из него. Так что ничего удивительного в этом нет.
	Вскоре товарищи снова тронулись в путь. Они шли по холмистой местности. Уже начинавшая жухнуть трава покрывала пологие склоны, кое-где перемежаясь редкими лиственными деревцами. Ветер гнал по земле зелено-желтые волны, играл ветвями и верхушками осин с тополями. Лето уже миновало свою середину, дело плавно шло к осени. Трудолюбивые дикие пчелы деловито собирали пыльцу с блеклых и невзрачных цветов, прятавшихся среди стеблей.
	— А у нас сейчас гораздо красивей, — заявил Ральдерик, придирчиво оглядывая пейзаж, пока Мерзавец неторопливо шагал по пыльной дороге. — Весной в Гендеве цветут вишни и персики! Ветви покрыты белыми и розовыми цветками так, что практически не видно листьев, а если дует ветер, лепестки срываются и осыпают тебя с ног до головы. У всех на окнах стоят большие кадки, в которых растут азалии. Здесь я не видел ни одного вишневого дерева. А в Верхнем Сурчуке в горшке у кого-то из местных жителей торчала петрушка. И вообще, луга здесь такие неинтересные… У нас, например, можно увидеть крокусы и нарциссы, выросшие сами по себе…
	— Да ты поэт, оказывается, — подивился Дунгаф, закуривая трубку. — Вот уж не думал…
	— Да ну тебя, — разозлился герцог. — При чем здесь поэзия? Я просто говорю, какая ущербная у вас природа.
	— Ну а что ты хочешь? Гендева — южная страна, Гирастан — северная. И я уверен, многие гирастанцы глубоко с тобой бы не согласились. Они бы рассказали тебе о прелести хвойных лесов, укрытых снегом до прихода весны, о зарослях черники и о том, как на болотах растет клюква с брусникой. На самом севере страны ты бы смог увидеть северное сияние и бескрайние равнины никогда не тающего льда. Так что не спеши судить то, чего ты практически не видел…
	— Вы меня оба удивили, — встрял Шун, пока Герань поднимался по очередному склону. — Ладно Дунгаф, но чтобы РАЛЬДЕРИК говорил о природе, это…
	В этот момент конь добрался до вершины холма, и в лицо всадникам ударил соленый ветер, разметав рыжие волосы и черную гриву. Юноша широко распахнутыми глазами смотрел на представшую перед ним панораму и потрясенно молчал. Отсюда открывался подавляющий своим масштабом вид на огромное, распростертое вперед, вправо и влево море, набегавшее на береговую гальку упрямыми волнами. В небе плакали чайки, разрезая острыми крыльями низкие темные облака. Немного штормило. Свинцовые толщи воды обрушивались на побережье с ворчанием, грозившим в скором времени перерасти в рев. Белая пена, вынесенная на берег, оседала на камнях. Горизонт был темен. Собирались тучи.
	Филара остановила Герань и тихо сказала: «Ой…». Шун, большую часть жизни проведший в маленьком домике в лесу, был с ней полностью согласен. Перед колоссальными размерами и мощью тысяч тонн воды, сотрясавших сушу, он чувствовал себя как-то неловко и неуверенно.
	— Сегодня ночью будет шторм, — возвестил гендевец, когда остальные кони поднялись на холм и встали рядом с Геранью, позволяя своим седокам насладиться зрелищем. — По крайней мере, мне так кажется.
	— Это и есть море? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Гудрон. — Я никогда не думал, что оно ТАКОЕ…
	— Да, это оно, — подтвердил Дунгаф, шаря глазами по берегу. — А вон там, — он указал пальцем куда-то в сторону, — и долгожданный городок. Как я и предполагал…
	— Ральдерик, а у тебя дома тоже есть море, да? — проигнорировал слова гнома не могший оторвать взгляд иролец.
	— Да, — подтвердил воин.
	Вид большой воды не произвел на него такого впечатления, как на большую часть его спутников.
	— Получше этого, — добавил он сварливо, чуть подумав. — Идемте в город, а то ведь и впрямь шторм начнется. Хотелось бы встретить его под крышей.
	Они тронули коней и начали спускаться с холма. Лошади осторожно шли вниз, стараясь не переломать себе ноги на достаточно крутом спуске. Тем временем ветер нагнал облаков со стороны водного горизонта. Затянуло уже все небо, а не только ту его часть, что нависала непосредственно над морем. Ветер крепчал. Он хлопал одеждой, разметывал волосы и доносил до всадников соленые брызги.

	Город оказался средних размеров портом. Домики здесь преимущественно были двухэтажные, сложенные из камня. Возле деревянной пристани стояли пара крупных судов и несколько десятков рыбацких лодочек. Они опасно раскачивались на волнах, угрожая перевернуться и затонуть в любой момент. Туда-сюда сновали люди, вытаскивавшие из челнов все имущество и отволакивавшие их самих подальше на берег. На ветру трепыхались вывешенные для просушки сети.
	Путники ехали по опустевшим улицам. Достаточно быстро они нашли местный аналог гостиницы. Это было массивное и с виду очень надежное каменное здание с тяжелой дубовой дверью, над которой на цепях раскачивалась потемневшая от времени и морского ветра вывеска с изображением рыбины. У последней были потрясенно выпученные глаза и выражение полного непонимания на морде. Возможно, это объяснялось тем, что из нее торчали вилка и нож, что, по идее, должно было стать для бедняги неприятной неожиданностью.
	Ральдерик с Гудроном пошли искать конюшню, а всех остальных послали в помещение занимать места и договариваться по поводу номеров и питания. Филара потянула за массивное металлическое кольцо, и дверь с протяжным скрипом отворилась. Внутри оказалось весьма неплохо. У противоположной стены приветливо горел камин, потрескивая сухой древесиной. Возле него стояла пара старых кресел, в которых сидели две увлеченно вязавшие старушки. Пол помещения был сложен из толстых палубных досок, примерно такие же пошли на обшивку стен. С балок достаточно низкого потолка свисали керосиновые лампы и старый штурвал, выполнявший исключительно декоративные функции. Справа от входа располагалась стойка, за которой суетился худощавый растрепанный паренек, чем-то напоминавший воробушка. Большую часть пространства зала занимали столы и стулья, такие же массивные и деревянные, как и все вокруг. В углу находилась лестница, ведшая наверх. На стенах кое-где висели дешевые картинки, а также разнообразные панно морской тематики.
	В зале было полно народа. Очевидно, шторма здесь случались довольно часто и воспринимались не как стихийное бедствие, а как лишний повод не ходить на работу. Шумно смеялись какие-то неопрятные мужчины (по виду — моряки, сошедшие на берег впервые за много недель), за соседним столиком два ребенка с серьезным видом ели яичницу, также присутствовало некоторое количество женщин, тихо шушукавшихся о своем, о женском. Судя по всему, гостиничный трактир с оригинальным названием «Рыба-сюрприз» был главным местом сбора населения города. Сюда приходили все, кому не хотелось сидеть дома, выпить кружечку пива или какао в зависимости от предпочтений. На вошедших не обратили внимания. Видимо, здесь привыкли к разным посетителям, кем бы те ни являлись. И уж тем более, местных жителей было не удивить парнем, девушкой и гномом.
	Шун окинул помещение оценивающим взглядом и остался доволен. Отобрав у Филары сумку и легко закинув ее себе за плечо, он целеустремленно зашагал к стойке. Дунгаф какое-то время постоял, надеясь, что юноша возьмет и его вещи тоже, но, поняв, что в очередной раз жестоко ошибся в нынешней молодежи, тяжко вздохнул и поплелся следом, подволакивая за собой тяжелый гремящий мешок с полным гномьим доспехом.
	— Прошу прощения, — окликнула девушка паренька за стойкой, разливавшего по кружкам пиво из бочки.
	Трактирщик обернулся, ища глазами того, кто его звал. Его взгляд тут же сфокусировался на ожидавшей Филаре и остекленел.
	— У вас пиво льется мимо, — ехидно предупредил Шун, кисло наблюдая за перекошенным выражением лица жертвы красоты.
	— А? — непонимающе переспросил местный житель, переводя пустые глаза с девушки на юношу, минуя гнома.
	Наконец, до него дошел смысл сказанного, и он тупо уставился ну струю ценной жидкости, выливавшейся через край кружки и капавшей на пол.
	— Вот черт! Ай… — парень спешно завернул кран бочки и кинул на лужу замызганную тряпку. Решив эту проблему, он вновь повернулся к с интересом наблюдавшей за ним Филаре и взволновано сказал. — Здравствуйте! Добро пожаловать! Чем могу помочь?
	— Скажите, вы ведь трактирщик, да?
	— Да! То есть, нет! То есть да… Э-э-э… — собеседник попытался взять себя в руки и ответить вразумительно. — Папа трактирщик, я ему помогаю. Он сейчас болеет. Поэтому сейчас я как бы трактирщик. Да! Но на самом деле это не так. Вот.
	Дунгаф устало покачал головой и закатил глаза, глядя, как исполняющий обязанности трактирщика застенчиво колупает пальцем столешницу и медленно краснеет, стараясь не смотреть на девушку. Шун нетерпеливо забарабанил пальцами по стойке и решительно взял разговор в свои руки.
	— У вас свободные комнаты есть? — спросил он, сурово глядя на не в меру впечатлительного юношу.
	— Есть, — кивнул тот, тупо глядя в пространство и все больше заливаясь густым румянцем.
	— Сколько?
	— Много.
	— Сколько именно?
	— У вас есть пять свободных комнат? — не выдержал гном.
	— Четыре, — поправил его Шун. — Нам нужны четыре свободные комнаты, еда и возможность помыться.
	— Четыре? — удивленно переспросил Дунгаф.
	— Молодым девушкам опасно спать в одиночестве в подозрительных местах, — пояснил бывший кот. — А то мало ли кто здесь по ночам ходит со всякими намерениями… Буду защищать.
	Филара фыркнула и отвернулась, давая понять, что вполне способна сама за себя постоять, и вообще, почему это к ней ночью кто-то должен лезть?
	— А вы — муж? — обреченно спросил трактирщик, игнорируя вопрос о комнатах.
	— Брат!
	— Ну что, договорились? — подошли Ральдерик с Гудроном.
	— Вы — муж? — парень поднял лучившиеся надеждой глаза.
	— Муж? — нахмурился герцог, обменявшись с ирольцем недоуменными взглядами.
	Потом он заметил раздраженно стучащего пальцами по столешнице Шуна, муку и усталость на бородатом лике гнома, старающуюся выглядеть подчеркнуто непричастной Филару и уже привычное выражение лица сына трактирщика, обычно появлявшееся у абсолютного большинства мужчин в возрасте от тринадцати до семидесяти пяти лет, видевших девушку впервые.
	— Я все понял. Филара, иди пока посмотри, что здесь к чему. Или погуляй где-нибудь.
	— Ладно, — пожала плечами спутница, направляясь к лестнице.
	Через пять минут у них уже были комнаты, горячее питание, доступ к личной бане хозяина гостиницы, максимально заботливое отношение к лошадям, а также огромные скидки на все услуги и титул «самых желанных клиентов».
	— Как тебе это удалось? — спросил у Ральдерика кузнец, пока они поднимались в свои номера.
	— Просто надо знать, куда давить, — пояснил дворянин.
	Комнаты всем понравились. Они были чистыми и довольно уютными. Шун, как и настаивал, поселился с Филарой. Все уже давно свыклись с их неожиданным названным родством, поэтому никто особенно не возражал. Пока все помылись, устроились и переоделись, наступил вечер.
	Море разбушевалось не на шутку, погода совсем испортилась. Накрапывал мелкий дождик, добавлявший в общую соленую сырость немного пресности. Выходить на улицу не хотелось совершенно, да и делать там, в общем-то, было нечего. Поэтому, чтобы хоть как-нибудь занять себя, путники решили поужинать пораньше.
	— А я знаю, как город называется! — похвасталась Филара, когда они вновь спустились в общий зал и отыскали свободный столик.
	— Ну и как же? — равнодушно спросил герцог, ища взглядом трактирщика.
	— Кирид! — возвестила девушка. — А еще в данный момент у причала стоят два корабля, один из которых поплывет куда-то на восток, а второй как раз идет на юг. Правда, не в Гендеву, а куда-то в Вер.
	— Нам это не подходит, — покачал головой Дунгаф. — Вер находится слишком далеко от Гендевы. Это порт южнее Каланура.
	— Мы в любом случае решили идти пешком, — напомнил Ральдерик, убедившись, что трактирщик их заметил и направился в их сторону.
	— Вообще-то у нас принято возле стойки заказывать, — смущенно произнес тот, застенчиво поглядывая на девушку.
	— Ну, ты же уже все равно подошел, — отмахнулся дворянин. — Значит так. Принеси нам, что у вас тут самое вкусное. Пять порций. Так… Еще мне вина. Лучшего, понятное дело. Еще стакан кефира и… Вы что будете? — поинтересовался он у Гудрона, Дунгафа и Филары.
	— Я бы не отказался от чашечки кофе, — задумчиво произнес гном.
	— Даже не знаю… — протянула девушка. — Чай какой-нибудь…
	— Мне все равно, — не стал ломать голову кузнец.
	— А я… — начал Шун.
	— А тебе я уже кефир заказал, — оборвал его герцог.
	— Предлагаю сегодня пораньше лечь спать, — произнес библиотекарь, когда исполняющий обязанности трактирщика ушел выполнять заказ. — Неизвестно, когда нам еще удастся нормально выспаться.
	— Надеюсь, к утру шторм закончится, — протянул иролец. — А то совершенно не хочется в такую погоду из дома выходить.
	— Завтра утречком надо будет закупить все нужное. Продукты там… Или еще что-нибудь, — Филара, откинувшись на стуле, задумчиво рассматривала штурвал на потолке.
	— Кстати, а откуда ты узнала, как город называется, и про корабли? — подозрительно поинтересовался Шун.
	— Малек сказал…
	— Малек — это у нас кто? — насторожился юноша.
	— Трактирщик, — зевая, ответила девушка.
	— И когда это ты успела с ним так близко познакомиться? Вроде все время на виду была…
	— Шун, я тебя прошу. Не веди себя, как мои бабушки!
	— Ваш заказ! — возле их столика вновь возник Малек с парой больших подносов.
	Когда все доели и окончательно устали ловить на себе взгляды влюбчивого трактирщика, Дунгаф предложил подняться наверх и спокойно посидеть у кого-нибудь в комнате. Товарищи с ним согласились, и все дружно отправились к Шуну с Филарой, где и проболтали до поздней ночи. Так что предложение гнома лечь спать пораньше не нашло поддержки. Только кот не принимал участия в беседе. Вместо этого он стоял у открытого окна и, не отрываясь, смотрел на море.
	— Завораживает, — просто сказал он, поймав на себе встревоженный взгляд Гудрона.

	Утром, когда позевывающая Филара спустилась вниз к завтраку, там уже были все, кроме Шуна. Вяло поздоровавшись, она плюхнулась на свободный стул и задремала, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки. Малек принес ее порцию яичницы с беконом, трепеща от надежды получить хоть взгляд, но девушка была слишком невыспавшаяся, чтобы поднимать голову.
	— Ну и где наша юная непосредственность? — поинтересовался Ральдерик, энергично пиля краем вилки жареное яйцо. — Где этот братец твой непутевый?
	— Действительно, — подхватил Дунгаф. — Он меня вчера слегка встревожил — слишком уж неестественно вел себя вечером.
	— Не спать! — Гудрон встряхнул подругу за плечи, чуть не свалив ее со стула.
	— Когда я видела его в последний раз, — Филара сердито долбанула ирольца локтем в бок, — Шун сидел на подоконнике и стрелял из рогатки в собак на улице… Он был счастлив.
	На секунду все замерли, обдумывая ее последние слова.
	— Ну, тогда с ним все в порядке, — заключил кузнец, спокойно возвращаясь к прерванной трапезе.
	— Интересно, где он достал рогатку? — задумался герцог. — А он как, завтракать не собирается?
	— Понятия не имею, — зевнув, девушка приняла сидячее положение и потыкала кусочек бекона вилкой. — Сам у него спроси.
	В этот момент на лестнице показался лучащийся радостью Шун, чуть ли не бегом ринувшийся вниз.
	— Оказывается, в том, чтобы быть человеком, есть куча скрытых преимуществ! — возвестил он, подскакивая к столу и довольно сверкая клыками.
	— Ну-ну, — кивнул Дунгаф, пристально глядя на юношу поверх очков. — Нам уже поведали о твоих забавах…
	— Вроде взрослый мужик, а ума, как у пятилетнего ребенка, — проворчал герцог, не отрывая глаз от тарелки, где он крошил несчастный завтрак на мелкие кусочки.
	— Знаешь, тебе сразу стоило заказать кашу, — не выдержал Гудрон, наблюдая за издевательством над блюдом. — Тогда не пришлось бы столько возиться…
	— Ничего ты не понимаешь, — буркнул Ральдерик, продолжая свое занятие вопреки всем и вся. — Моя еда. Что хочу, то и делаю. Не нравится — не смотри.
	Еще раз появился грустный трактирщик с яичницей и кефиром для Шуна.
	— Вот! — нравоучительно поднял вверх указательный палец бывший кот. — Мы с ним знакомы меньше суток, а он уже запомнил мои предпочтения в пище. Что значит грамотная работа с людьми…
	— Ешь давай, — прервал его разглагольствования иролец. — У нас еще дел много.
	— А шторм закончился?
	— Закончился, закончился, — откинулся на спинку стула Дунгаф. — Море снова спокойное, небо чистое. Люди оценивают разрушения, и так далее.
	На самом деле разрушений было не так уж и много: пару старых лодок, которые по какой-то причине забыли вытащить на берег или отволокли недостаточно далеко от воды, разбило в щепки и расшвыряло по прибрежной гальке. Вот, пожалуй, и все. После завтрака друзья решили немного прогуляться по побережью, прежде чем приступить к таким важным делам, как закупка провизии и обмен денег.
	Море было холодным, поэтому лезть купаться никому не хотелось. Однако Шун все равно умудрился промокнуть, когда свалился, пытаясь столкнуть Ральдерика в воду. Товарищи неторопливо шли вдоль кромки берега. Питомец мага восторженно носился по колено в воде и собирал красивые ракушки для любимой сестренки.
	— И откуда в нем столько энергии? — произнес Гудрон, откидывая какой-то камень в сторону носком сапога.
	— Мне всегда казалось, что коты должны бояться воды, — поддержал Ральдерик, глядя на резвящегося товарища из-под ладони козырьком.
	— Он точно замерзнет и простудится, — неодобрительно сказала Филара. — Шун! Если ты заболеешь, я не буду тебя лечить! — крикнула она братцу.
	— Не заболею, — заверил тот ее и скрылся из виду.
	Дунгаф ничего не говорил. Он присел на большой валун и старательно зарисовывал утренний морской пейзаж в своей тетради с путевыми заметками, сопровождая картинки пояснительными записями.
	Погуляв еще немного, товарищи решили вернуться к важным делам. Однако очень быстро они обнаружили, что обменять в городе те деньги, что были у них, практически невозможно, потому что такой суммы не набралось бы во всем Кириде, даже если б скинулись все его жители. Поэтому было решено прибегнуть к военной хитрости. Пока Ральдерик с настойчивостью опытного торгаша-барыги пытался втюхать Малеку одну из монеток, рядом с ним стояла Филара и бессовестно улыбалась несчастному трактирщику. В результате тот не только принял сомнительную и практически бесполезную денежку в уплату за проживание, питание и все прочие услуги, но и согласился за свой счет купить путникам все необходимые в дорогу продукты, медикаменты, карту местности, а также долго махал им вслед рукой.
	— Я чувствую себя слегка неудобно, — признался Гудрон, когда они отъехали от города. — По-моему, мы с ним не совсем хорошо поступили…
	— А в чем проблема? — не понял герцог. — Ты себе хоть представляешь, сколько стоит та монета, которой мы с ним расплатились? Я бы даже сказал, что парню крупно повезло. Мы ему явно дали лишнего. За эти деньги можно было б полностью выкупить весь этот его трактир…
	— Ну, не преувеличивай, — отозвался Дунгаф. — Для целого трактира этого слишком мало все же будет. Но то, что мы с лихвой заплатили за все, — факт!
	— Ну и что он теперь с этой денежкой делать будет? Вы же сами прекрасно знаете, что в Кириде ее обменять или потратить невозможно…
	— Мне кажется, он найдет выход, — высказала свою мысль Филара, тоже чувствовавшая себя несколько виноватой и поэтому желавшая прекратить этот разговор.
	Успокоив таким образом свою совесть, компания поехала на запад вдоль береговой линии. Через какое-то время стало ясно, что Шун-таки простудился. Он все время чихал и мерз. Поворчав для приличия на кое-чью глупость, бедняге пожертвовали чуть ли не все имевшиеся в распоряжении теплые вещи и напоили горячим чаем с медом. Следующие два дня он проспал на спине у Филары, закутавшись в теплый гудроновский плащ. На третье утро питомец мага был уже совершенно здоров и снова кипел энергией. К этому времени море осталось где-то слева: Дунгаф решил отойти подальше от берега.
	После обеда ландшафт вдруг резко изменился. Перед глазами путников расстилалась странная пустошь. Она начиналась внезапно и уходила за горизонт. Растрескавшаяся земля, покрытая нагромождениями камней, ракушек и какого-то мусора, частично гонимого ветром.
	— Ух-ты… — выглянул из-за спины ирольца гном. — Оказывается, мы уже покинули Гирастан.
	— У них границы что, не охраняются вообще? — недоуменно спросил Ральдерик. — Мы спокойно проехали туда-сюда, и нас никто ни разу не остановил и не допросил.
	— Охраняются, наверное, — равнодушно пожал плечами Дунгаф. — Просто обязаны…
	— Ты знаешь, что это за место? — поинтересовалась Филара.
	— О да! Это — Каланурский залив!
	— Что-что? — не понял Гудрон.
	— Но ведь… А. Я поняла, — кивнула девушка.
	— Именно, — подтвердил гном.
	— Может быть, вы будете говорить так, чтобы все понимали, что вы имеете в виду? — нахмурился бывший кот. — При чем здесь залив?
	— Эх, Шун, Шун… Расскажу я тебе одну поучительную историю, — вздохнул библиотекарь. — Некогда жил в великом порту Калануре один начинающий маг. Любопытный не в меру. И вот однажды попала на свою беду ему в руки книга заклятий, где было черным по белому написано «Ни в коем случае не применяйте эти заклинания! Это очень важно! Мы вас предупредили!». Понятное дело, юный олух не удержался и что-то там поколдовал. В результате море, являвшееся основным источником дохода Каланура, спешно схлынуло, оставив за собой грязное дно, водоросли, пытающихся догнать незапланированный отлив крабов и рыб, беспомощно хлопающих ртами. За это чародея торжественно выгнали из города, запретив возвращаться под угрозой страшной смерти. А было это почти полвека назад…
	— И что? — не понял юноша.
	— Это, — Филара указала пальцем на пустошь, — то, что осталось от Каланурского залива, после того, как вода ушла. Кстати, тем волшебником был твой маг…
	— Что? — не поверил Шун. — Ты имеешь в виду того самого мага, о котором я подумал? Вот уж бы никогда не поверил, что старый пень способен на что-то подобное…
	— У нас пресной воды сколько? — нахмурив брови, поинтересовался Ральдерик.
	— На прошлом привале набрали полные фляги, — отозвался Гудрон. — Сколько времени потребуется, чтобы пересечь эту местность, как думаете?
	— Не меньше трех дней. В лучшем случае, — мрачно предположил Дунгаф. — Пополнить запасы, скорее всего, не удастся. Поэтому воду будем расходовать очень экономно.
	И они ступили на эту проклятую злым гением неудачливого чародея землю. Сказать, что идти по ней было неприятно, — значит ничего не сказать. Под копытами лошадей то и дело хрустели старые раковины и пустые панцири крабов, за эти десятилетия доведенные до состояния скорлупы солнцем и ветром. В одном месте им даже попался выбеленный от времени и природных условий человеческий скелет с камнем на шее. Мерзавец робко поежился и стал идти ближе к Герани, справедливо полагая, что в случае опасности Филарин конь сможет постоять не только за себя, но и за близких ему лошадей.
	Товарищи шли уже несколько часов, а ландшафт все не менялся. Достаточно скоро они привыкли к разворачивавшемуся вокруг них виду и даже начали с интересом поглядывать на некоторые попадавшиеся им по дороге местные достопримечательности. Особенно их заинтересовала художественная композиция из затонувшего корабля и нескольких скелетов, разбросанных по периметру. Судя по всему, при жизни это было богатое торговое судно, имевшее несчастье затонуть в этих водах на пути из Каланура. Причина трагедии была вполне ясна — из полусгнившей деревянной обшивки судна кое-где торчали ржавые абордажные крючья, а корпус зиял огромной дырой. Наполовину вросшие в грунт пушечные ядра ясно свидетельствовали о том, что именно ее пробило. Скорее всего, корабль затонул незадолго до отступления воды, потому что его остов не был облеплен окаменевшими от времени водорослями и моллюсками. «Шарбану Паретре», — прочли путники на боку судна после некоторых усилий.
	— Что это значит? — спросила у гнома Филара.
	— Это значит, что он так называется, — ответил тот. — Больше ничего не могу сказать. Удивительно, что до него мародеры еще не добрались…
	— Что за мародеры? — поинтересовался Шун, спрыгивая на землю и направляясь к пролому в корпусе.
	— Видишь ли, — принялся объяснять Ральдерик, — Каланур был процветающим портом на протяжении столетий. За это время на дне залива должны были скопиться огромные запасы затонувших кораблей, груженных ценностями, а также просто потерянных вещей и сокровищ, скрытых в морской пучине. После отступления моря все это вновь оказалось на поверхности. Не удивительно, что есть определенная категория людей, считающая совершенно естественным, что… Кстати, что ты там собрался делать?
	— Я хочу посмотреть, — заявил юноша, заскакивая на обломок мачты, по которому можно было забраться наверх, — не осталось ли там чего-нибудь ценного. Им-то, — взгляд в сторону распростертых скелетов, — оно уже все равно без надобности…
	— И почему я надеялся, что ты скажешь не это? — закатил глаза герцог.
	— Шун, не надо, — позвала его Филара. — Хочется тебе в этом копаться, да?
	— А что такого? — не понял бывший кот, уловивший неодобрение в голосах друзей.
	— Спускайся быстро, и поехали уже, — раздраженно буркнул Дунгаф. — Я бы предпочел выехать на нормальную местность как можно скорей.
	Шун недоуменно пожал плечами и вернулся к Герани.
	— Кстати, Ральдерик, ты так и не объяснил мне, кто такие мародеры, — заметил он, когда они снова тронулись в путь.
	— Мародеры — это такие люди, которые обирают трупы и разоряют могилы, мотивируя это тем, что мертвым вещи уже не нужны, — холодно ответил герцог. — Жалкие и убогие личности, лишенные какого бы то ни было представлении о чести, достоинстве и морали.
	Гудрон вспомнил о посмертно ограбленных Ральдериком разбойниках, но решил промолчать.
	— Мне кажется, или ты действительно пытаешься меня оскорбить? — уточнил Шун, как следует, обдумав слова гендевца.
	— Ты хотел узнать, кто такие мародеры, я дал тебе определение. Вот и все.
	— Предположим, я тебе поверил.
	Вскоре «Шарбану Паретре» остался позади, а конца залива всё не было видно.

	11

	— Вот жалость-то, — протянул Ральдерик, разглядывая скелет неизвестного монстра, найденный на третий день пути по Каланурскому заливу.
	— С каких пор тебя так беспокоит судьба редких видов животных? — удивился Дунгаф, не забывая тщательно зарисовывать диковинку.
	— Черт! — герцог не обратил на него внимания и раздраженно пнул череп, размерами сравнимый с небольшой хижиной. — Черт! Черт! Черт! Ну почему море не схлынуло лет этак на шестьдесят позже?! Тогда б эта штука была еще свеженькая и решила все мои проблемы с поиском дракона!
	— Ах, ты в этом смысле имеешь в виду…
	— Кстати, а кто это был? — поинтересовался Шун, забираясь по ребру на позвоночник твари.
	— Один из тех монстров, о которых любят рассказывать бывалые моряки. Обычно, по их словам, они неожиданно атакуют мирно плывущий корабль, обвивают его огромными щупальцами с присосками, откусывают страшными зубами полкормы, жутко ревут и воняют гнилой рыбой, — принялся объяснять гном. — Честно признаться, я никогда не верил подобным байкам. Как оказалось, по крайней мере, часть из них может оказаться правдой.
	— У него нет щупальцев, — юноша разглядывал округу с высоты спины чудища. — Здесь только четыре лапы…
	— Я вижу, не слепой. И это были не лапы, а ласты.
	— Не огорчайся, — попытался утешить Ральдерика Гудрон. — Даже будь он свеженьким, нам он был бы без надобности. Неужели ты думаешь, что мы смогли б утащить такую огромную голову?
	— Мы скоро пойдем? — заныла Филара. В отличие от остальных, зрелище гигантских костей неизвестного науке животного приводило ее в унынье. — Мне здесь не нравится…
	— Уже идем, — в пятый раз за последние десять минут пообещал Дунгаф, лихорадочно вырисовывая хвостовые позвонки.
	— У нас сколько воды осталось? — поинтересовался Шун, спрыгивая на землю перед девушкой.
	— Нисколько, — мрачно ответила та. — Почему, по-твоему, я так тороплюсь вперед?
	— Эй, а у вас? — встревожено крикнул юноша остальным.
	Оказалось, что попить осталась только у Дунгафа. И то совсем на донышке.
	— Приехали… — тяжко выдохнул кузнец.
	— Не переживай! Человек может прожить без воды трое суток! — обнадежил гендевец.
	— А как же кони? — встревожилась Филара, — Они практически не ели и не пили уже почти три дня. Ты на них посмотри! Сколько они еще продержатся?!
	Вид у лошадей действительно был глубоко несчастный и обезвожено-голодный. Решили дальше идти пешком, чтоб окончательно не заморить животин. Общими усилиями гнома оттащили от останков «открытия его жизни» и пошли дальше. Мерзавец ковылял с самым страдальческим выражением морды, на которое только был способен.
	Спустя примерно полчаса на горизонте показались зеленые холмы. Все вздохнули с облегчением, предвкушая конец безводной пустоши и нормальный пейзаж. Уже начинало смеркаться, а «берег» Каланурского залива стал ненамного ближе. Идти приходилось медленно, потому что кони и лошадь буквально издыхали от жажды. Путникам оставалось лишь надеяться, что им сразу же по выходе на «сушу» попадется речка или какой-нибудь другой водоем.
	Серые сумерки легли на землю, придав окружающей местности совсем уж замогильный и устрашающий вид. По мере продвижения к береговой границе бывшей гавани им стали все чаще и чаще попадаться крупные камни, обломки кораблей, заросшие водорослями и моллюсками куски чего-то непонятного. Под ногами что-то противно хрустело (слава богу, что именно, разглядеть не удавалось из-за ужасного освещения). Скорее всего, до конца пути по этому памятнику человеческой глупости оставалось уже немного, однако сказать это наверняка никто не мог.
	Неожиданно впереди загорелся маленький огонек. Надо отдать должное нашим героям: никто не рванулся вперед с радостными воплями. Все, даже Шун, понимали, что в таком месте светиться может что или кто угодно, далеко не всегда являясь лучом надежды. Однако просто его проигнорировать и пройти мимо тоже было б не совсем умно. Обменявшись обеспокоенными взглядами и придя к молчаливому согласию, товарищи осторожно пошли в сторону светящейся точки. Спустя какое-то время стало ясно, что это все-таки горел костер. Стараясь не шуметь, путники притаились за ближайшим нагромождением камней, облепленных всякой окаменевшей морской гадостью, и стали наблюдать. Возле огня сидело двое. Они что-то готовили и тихо разговаривали. Тут же валялось несколько лопат, кирок и еще каких-то инструментов. Стояла большая палатка.
	— Отлично, их всего двое! Вперед! — прошептал Ральдерик, азартно поблескивая глазами.
	При этих словах Гудрон как-то сразу встрепенулся и отодвинулся от друга подальше.
	— Тебе надо, ты и иди! — прошипел он в ответ на удивленный взгляд герцога. — И не надейся, что будет, как с теми разбойниками!
	— А почему мы на них нападать должны? — не поняла Филара. В свой обычный костюм она переоделась еще два дня назад и снова разгуливала в облегающих брюках. — Они же нам ничего не сделали! Кстати, а что было с разбойниками?
	— Потом расскажу.
	— И вообще, совершенно не обязательно, что мы видим всех, — подал голос гном, тоже не разделявший энтузиазма гендевца по поводу нападения на мирных людей. — Обрати внимание, сколько лопат и кирок. Двоим столько без надобности. Я склонен считать, что их гораздо больше. Эти сторожат лагерь, а все остальные околачиваются где-то поблизости…
	— Мародеры? — с важным видом уточнил Шун.
	— А кто еще?
	— Тогда наш долг на них напасть и очистить мир от их присутствия! — не сдавался дворянин.
	— Скажи лучше, подраться захотелось. А то и поживиться чем-нибудь на халяву…
	— Нет! — решительно сказала Филара. — Давайте пойдем дальше, пока остальные не вернулись и нас не заметили…
	— У них может быть вода, — как бы невзначай обронил герцог, глядя в темноту за спиной в поисках приближавшихся кладоискателей…
	— Ну… Э-э-э-э… Это в корне меняет дело, — сдалась девушка.
	Однако, когда они приготовились напасть и уже даже начали подкрадываться к костру, послышался стук копыт и крики. Приближалась группа наездников с факелами. Сидевшие у огня люди насторожились и встревожено обернулись к ворвавшимся в лагерь всадникам. Те соскочили с лошадей и, бросив часовым пару слов, кинулись спешно собирать палатку и разбросанное барахло. Царила сдержанная паника.
	Наступление остановилось. Ральдерик велел немедленно отойти к более надежному убежищу и затаиться. Как оказалось, сделано это было очень вовремя: с той же стороны снова послышался топот копыт и гневные вопли, показались светящиеся точки факелов. Это тут же добавило скорости царившим в лагере беготне и сборам.
	— Думаю, это их конкуренты, — тихо предположил Дунгаф, глядя, как первая группа людей бросила собираться, а вместо этого вооружилась и выступила навстречу второй.
	— Не поделили территорию. Или добычу, — предположил гендевец.
	Тем временем две группировки схлестнулись в драке. В ход шли лопаты, горящие факелы, кирки и даже котелок с кипящим ужином. Лошади испуганно ржали и носились. Несколько человек уже были либо тяжело ранены, либо убиты. Их тела черными грудами лежали на земле в отблесках пламени. Численность противников была примерно одинаковой, поэтому явного преимущества не имела ни одна из сторон. Постепенно оборонявшимся удалось оттеснить нападавших в сторону от лагеря, и бой продолжился уже на открытом пространстве. Мимо затаившихся друзей пронесся до смерти перепуганный конь. Его всадник был убит. Тело с разбитой киркой головой, зацепившись каблуком за стремя, волочилось по земле за бешеной лошадью, оставляя за собой темную кровавую полосу. Филара брезгливо закрыла рот ладонью и отвернулась.
	— Кстати, где Шун? — заметил гном.
	Последний вопрос поставил девушку в тупик. Обернувшись туда, где раньше стоял юноша, она увидела лишь пустое место. Однако ответ был найден очень быстро, когда Гудрону удалось разглядеть крадущуюся фигуру, исследовавшую заброшенный лагерь, в свете костра и валявшихся на земле факелов.
	— Идиот! Только этого мне не хватало… — устало выдохнул герцог, которого совершенно не прельщала перспектива биться с объединенными силами двух противоборствующих группировок. — Пойду верну, пока он дел не натворил.
	— Стой, — Дунгаф преградил ему рукой путь. — У тебя нет его скорости, реакции и ловкости. В случае чего он сможет скрыться, а вот ты — нет. Его пока не заметили. Будем надеяться на лучшее.
	Тем временем отдаленная фигура в темной одежде с потрясающей поистине кошачьей грацией скользила между тюками с каким-то барахлом, телами погибших и брошенными факелами. Так же незамеченной она растворилась во тьме и спустя какое-то время вынырнула из ночи возле ирольца.
	— У них есть вода, — поведал Шун, не обращая внимания на перекошенные негодованием лица вокруг.
	— Ты не мог меня хотя бы предупредить?! — накинулась на него Филара.
	— Целая бочка, — продолжил юноша, уклоняясь от оплеухи.
	— Бочка, значит, говоришь… — задумчиво потер подбородок Ральдерик. — Это интересно. Где она?
	— Вон там, — парень указал пальцем на какую-то темную груду, достаточно удаленную от костра. — Она стояла внутри палатки. Тент они сняли, но собрать не успели. Бочка прямо под ним. Один я ее не дотащу.
	— Рискнем? — поинтересовался кузнец без особой надежды на отрицательный ответ.
	— Боюсь, у нас нет выбора, — пожал плечами герцог. — Значит так. Дунгаф и Филара остаются здесь. Идем мы втроем.
	Возражений не последовало. Разве что гному в глубине души стало стыдно, что от него практически не было пользы, однако он быстро успокоил свою совесть мыслью о том, что является мозговым центром группы, без которого все давно бы пропали. Тем временем трое юношей крались к заветной бочке, стараясь обходить освещенные участки и двигаться максимально незаметно. Обещанная емкость оказалось именно там, куда указал Шун.
	— Как они ее сюда дотащили? — прошептал Гудрон, поняв, что даже втроем ее поднять, а тем более незаметно доволочь до нужного места, будет весьма затруднительно.
	— На телеге, наверное, — предположил бывший кот. — А что если попробовать ее катить? Крышка плотно сидит?
	— Не копайтесь там, — шикнул на них Ральдерик, хозяйским взглядом окидывая разоренный лагерь.
	— А кто-то говорил о морали, о чести и достоинстве, — буркнул бывший кот, заметив, как герцог роется в чьей-то сумке. — Ну и кто из нас после этого жалкая и убогая личность?
	— Не отвлекайся. Мы здесь по важному делу, — отозвался дворянин. — Не вижу ничего постыдного в том, чтобы воровать у воров.
	— Может быть, ты все же поможешь нам для разнообразия?! — рассердился иролец, вместе с Шуном, укладывая бочку на бок.
	Гендевец убрал в карман найденный в сумке перстень, которым он до этого любовался, и подошел к упиравшимся друзьям.
	— А крышка точно плотно сидит? — встревожено поинтересовался он. — А то вдруг вода вытечет…
	— Пока ты там возился, мы уже успели это проверить! — злобно зашипел Шун. — Помоги лучше катить.
	Ральдерик хотел было заявить, что он как-никак дворянин, а катать бочки — обязанность простолюдинов, но вовремя прикусил язык и великодушно протянул руку помощи. Как ни странно, их даже не заметили, поэтому до поджидавшей в укрытии части отряда они добрались без приключений. Умные лошади нетерпеливо подталкивали людей мордами в спины, перебирали копытами, фыркали, тихонько ржали и пытались оттеснить своих наездников в сторону от заветной влаги. Филара наполнила одну флягу, которую решили пока не трогать и оставить до тех пор, пока пить не захочется по-настоящему, а все остальное отдали изнывавшим от жажды и томления животным. Кони жадно набросились на воду. Полностью поглощенные этим душераздирающим зрелищем друзья совсем выпустили из вида бой, кипевший буквально за их спинами.
	А в это время там происходило следующее. Стороны планомерно уничтожали друг друга. Постепенно до выживших стало доходить, что такими темпами это место может стать их общей братской могилой и что, возможно, игра на самом деле не стоила свеч. Однако как выйти из этого положения, они не знали. Ну не убрать же лопаты и не уковылять мирно в разные стороны, в самом деле?! А ради чего тогда весь этот сыр-бор начался?! Ради чего погибло столько человек и еще больше получило травмы разной степени тяжести? Тем не менее умирать тоже никому не хотелось. Поэтому противники, тяжело дыша и истекая потом и кровью, остановились, угрожающе выставив перед собой свои кирки, настороженно держа друг друга в поле зрения, и задумались, что же им делать дальше. Тем более что лидеры с обеих сторон уже упокоились с распоротыми черепами. Так они б и стояли неизвестно сколько времени, если б одному из них вдруг не приспичило опасливо окинуть взглядом местность.
	Так уж получилось, что он заметил невдалеке подозрительную группу людей и коней, явно не желавшую, чтоб ее увидели. Это еще полбеды. Главной деталью, внесшей смуту в и так неспокойную душу «свободного археолога» была пустая бочка, валявшаяся под ногами у животных. Ее он узнал бы из тысячи, ибо это ему буквально утром того же дня пришлось с ней корячиться и доставлять до лагеря ценой огромный физических и моральных страданий. Удивление сменилось внезапным озарением. Тут же в мыслях всплыл факт, что помимо многострадальной бочки, в лагере находилась еще целая куча ценных находок.
	Тем временем, не подозревая, что были обнаружены, наши герои спокойно привязывали к седлам разом повеселевших лошадей ранее сгруженные с них из гуманных соображений сумки и тюки.
	— Вам не кажется, что они как-то подозрительно притихли? — поинтересовался Гудрон, крепче затягивая подпруги на Неветерке.
	— Может быть, поубивали друг друга?.. — предположил Ральдерик, не глядя назад.
	— Не угадал, — напряженно сказал Шун, оказавшийся самым осторожным и таки посмотревший в сторону стоявших кружком вооруженных людей, удивленно глядящих в их сторону.
	Тон, каким это было сказано, заставил друзей насторожиться и тоже обернуться. Пару секунд они с мародерами смотрели друг на друга в слабом свете звезд, луны и догорающих факелов. Филара с Ральдериком опомнились первыми. Пока один из участников драки поднимал руку и открывал рот, чтоб проорать что-нибудь гневно-яростное, способствующее сплочению недавних противников против нового общего врага, они сгребли все то, что еще не успели подобрать, и кинулись к лошадям, подавая тем самым пример остальным.
	— Чертчертчертчерт… — бубнил кузнец, при помощи Шуна затаскивая низкорослого и недостающего ногой до стремени гнома на лошадь.
	— Отвлеклись, — поддержал его Дунгаф, чувствуя определенные угрызения совести за собственную беспомощность. — Досадное недоразумение.
	— Может быть, вы все же потом поговорите, а? — раздраженно бросил гендевец, изо всех сил стараясь удержать на месте всей душой стремящегося удрать Мерзавца.
	Тем временем разозленные, но окрыленные фактом, что им больше не надо драться друг с другом, воинственные кладоискатели стремительно приближались. Радовало, что все их кони в панике разбежались, и передвигаться им приходилось пешком. Еще больше обнадеживало, что они успели привести большую часть друг друга в плохо рабочее состояние. К тому же, преследователи устали, а вот скакуны беглецов наоборот напились и отдохнули. Именно на это рассчитывали путники, когда их лошади рванулись с места и понеслись в сторону ожидаемого конца залива.
	— Я думал, ты хотел на них напасть, — крикнул Ральдерику Гудрон, заглушая доносившиеся сзади вопли и свист ветра в ушах.
	— Передумал, — буркнул герцог, оборачиваясь посмотреть на погоню.
	Та материлась, орала и размахивала окровавленными лопатами. Кто-то догадался подхватить факел. Так что зрелище было весьма колоритное, но которое вряд ли захочется смотреть во второй раз. Достаточно скоро стало понятно, что путникам-таки удается оторваться. Фигуры мародеров становились все меньше и меньше, пока те наконец не осознали, что их затея провалилась, и не забросили это дело.
	Однако товарищам не было известно, что их преследователи давно остановились, посылая им вслед богатый ассортимент пожеланий противоестественных смертей и развития личной жизни, поэтому беглецы продолжали скакать во весь дух, стремительно сокращая расстояние между собой и темневшими на горизонте холмами. Минут через пять они все же придержали коней и окинули местность позади себя настороженными взглядами, готовые в любой момент всадить каблуки в бока лошадей и скакать дальше.
	Горизонт был чист. Убедившись, что погоня осталась где-то позади, путники облегченно вздохнули и поехали дальше уже гораздо медленнее. Ни у кого не возникло идеи устроить привал. Всем безумно хотелось покинуть эту безводную соленую землю, а мысль о близости нормального пейзажа гнала прочь сон и усталость. Кони осторожно пробирались вперед, стараясь не наступить на что-нибудь неприятное или не переломать ноги о неожиданно подвернувшийся в темноте камень или корягу.
	Когда первые лучи восходящего за спинами товарищей солнца осветили зеленые вершины и склоны прибрежных холмов, копыта многострадальных лошадок, наконец, коснулись травы. Предоставив животным возможность пастись, сколько их душам угодно, люди и гном раскинулись на лужайке. Пока Шун с Гудроном наверстывали пропущенный ночной сон, Филара пыталась на скорую руку организовать завтрак. Это было достаточно сложно сделать практически без воды, поэтому положение в очередной раз должны были спасти верные бутерброды.

	Из записей Дунгафа
	Вот и закончился Каланурский залив. Сказать по правде, я даже слегка огорчен. Не думаю, что мне когда-нибудь еще представится возможность здесь побывать, а ведь, что ни говори, это место таит в себе сотни загадок. Настоящий кладезь для исследователя. Очень жаль, что мне так и не дали как следует изучить останки того неизвестного науке животного, о котором я писал ранее (рисунок прилагается). Впрочем, в словах моих спутников тоже был определенный смысл, и я не могу на них злиться. Все-таки, что возьмешь с людей? Тем более, настолько далеких от науки и искусства. Однако я все равно не теряю надежды, что во время этого путешествия мне подвернется возможность прикоснуться к одной из тайн нашего мира. И не просто прикоснуться, а разгадать ее. Как бы то ни было, сегодня мы отправимся на запад. Все равно мы не знаем, где именно находимся, поэтому большой разницы в выборе направления я не вижу. Подумать только, а ведь мы пройдем неподалеку от Великих Городов гномов!.. Глядя на своих спутников, я все время думаю: «Неужели их совершенно не волнует, как устроен этот мир? Неужели их души совсем не трепещут от восторга при мысли о том, что им, возможно, суждено увидеть и познать нечто прекрасное и поистине великое?» Я практически убежден, что ни один из них даже и не вспомнил, что им посчастливится пройти рядом с Великими Городами. А даже если и вспомнил, то не придал этому никакого значения. Все чудеса природы они воспринимают либо как само собой разумеющееся, либо как… что-то еще…

	У Дунгафа опять закончились мысли, и он обвел округу пытливым взором в поисках вдохновения. Неподалеку Ральдерик помогал девушке нарезать зачерствевший хлеб и рассказывал о Гендеве. Однако писать о личных отношениях внутри группы гному не хотелось, ибо он не видел в этом исторической и культурной ценности. Потом ему на глаза попался попытавшийся свернуться клубком спящий Шун, и он черкнул пару строк о своем выдающемся таланте учителя.

	…Поразительно, но я все-таки научил его буквам! У юноши невероятно высокая степень обучаемости. Прошло совсем немного времени с начала наших занятий, а он уже вполне сносно читает по слогам. Я все больше и больше интересуюсь его феноменом. Думаю, что к концу жизни маг, явившийся причиной ситуации, сложившейся с Каланурским заливом, достиг выдающихся высот в области прикладной магии. Очень жалею, что в свое время, пока была возможность, не заглянул в его записи и книги…

	— Все готово, — тихо позвала гнома Филара.
	— Как думаете, разбудить этих или пусть нам больше достанется? — Ральдерик, подперев ладонью щеку, задумчиво смотрел на спящих.
	— Пускай отдыхают, — отозвалась девушка, передавая Дунгафу бутерброд. — Мы им просто оставим немного…
	Для завтрака, пожалуй, было рановато: солнце взошло совсем недавно, в это время путники обычно еще спали. И розовевшее на востоке небо, и прохладный ветер, норовивший сдуть с хлеба тонкий кусочек сыра, и окружающая, практически полная, тишина — все это было немного непривычным и казалось каким-то неожиданно чудным, наводящим на лирический лад. Ели молча, каждый погруженный в свои сугубо личные мысли и переживания. Единственная на отряд фляга, заметно опустевшая и полегчавшая, шла по кругу. Сиротливое бульканье на донышке внушало всем тревогу и беспокойство, поэтому сразу же после еды Ральдерик потащил Филару искать ближайший водоем. Дунгафа оставили сторожить лагерь, спящих и Неветерка, которой повезло гораздо больше остальных коней, вынужденных покорно везти своих седоков в неизвестном направлении вместо того, чтобы валяться на травке, компенсируя все те страдания, что выпали на лошадиную долю за последние три дня.
	Воспользовавшись очередным затишьем и так удачно выпавшей свободной минуткой, гном снова углубился в свое письменное творчество. Прошло полчаса. Никто не возвращался. Библиотекарь поймал себя на мысли, что если дело так и дальше пойдет, то одной тетради ему явно не хватит и где-то придется покупать еще. Поэтому он решил пока убрать свои канцелярские принадлежности, чтоб не тратить их понапрасну на всякие пространные рассуждения, а приберечь для по-настоящему стоящих описания событий. Ему тут же стало скучно. Попробовал покурить, подумать о вечном и походить туда-сюда, любуясь природой. Не помогло. Решил проблему гном просто, бессовестно растолкав спавших. Нельзя сказать, что те были рады такому развитию событий, однако встать им все же пришлось. Сонные, они без всякого аппетита вяло жевали оставленные им бутерброды. Наконец Шун проснулся настолько, чтобы заметить, что почти половины отряда не хватало.
	— Где Филара? — встревожено спросил он, разом сгоняя с себя сон.
	— С Ральдериком воду искать поехала, — ответил Дунгаф, набивая трубку свежим табаком.
	Юноша о чем-то мрачно задумался, но вслух ничего не сказал. Прошло еще пятнадцать минут. Поисковая экспедиция все не появлялась. Бывший кот нетерпеливо мерил лагерь шагами, то и дело поглядывая в сторону, куда уехали девушка с гендевцем. Убедившись, что это ничего не меняет, а лишь действует на нервы как окружающим, так и ему самому, питомец мага демонстративно уселся на траву посреди сумок и принялся барабанить пальцами по коленке. Тут его взгляд упал на полный гномий доспех и зажегся азартным огоньком.
	— Дунгаф, — позвал он, вытряхивая громыхающие латы из мешка. — Иди сюда. Мерить будешь.
	— Что? — переспросил гном, круглыми от ужаса глазами глядя на варварство, творимое по отношению к музейному экспонату. — Осторожнее! Положи на место! Ты же его испортишь!
	— Я не понял. Это доспехи или что? — недоуменно спросил Шун, крутя на указательном пальце рогатый шлем. — Если да, то их не так уж и легко испортить. Если же нет, тогда какого черта мы это тащим с собой?
	— Я должен вернуть их в музей! — чуть не плача произнес Дунгаф, — Это — экспонат!
	— Вернешь, — пообещал парень, с любопытством разворачивая кольчугу. — Вроде все крепкое. А если наше путешествие и дальше будет таким же мирным, то ничего с твоим музейным экспонатом не случится. Но ты просто обязан хотя б разочек это примерить, раз уж все равно взял с собой.
	Возразить гному было нечего, и он вынужденно уступил. Какое-то время ушло на то, чтоб разобраться, что куда крепится и чем является. Дунгаф морщил лоб, прилежно пытаясь вспомнить иллюстрации из многочисленных книг по истории гномьих войн и вооружения, прочтенных им давным-давно. Так как Гудрону все равно было нечего делать, он просто сидел рядом, наблюдал за поистине захватывающим процессом и изредка давал «полезные» советы. Так что, когда библиотекарь после долгих мучений все же предстал перед друзьями в боевом облачении, состоявшем из длинной кольчуги, шлема, маленького круглого щита, секиры, наручей, а также сложной системы щитков, соединенных друг с другом кожаными ремнями и призванных защищать самые разные части тела, это было воспринято как триумф необразованной человеческой мысли и «метода тыка» над хитростью гномов-оружейников и законами подлости. Дунгаф неуютно поежился в груде металла и неуверенно взвесил топор в руке.
	— Очки здесь явно лишние, — высказал свое мнение кузнец.
	— Без них я ничего не вижу, — парировал гном.
	— Ну, давай, — непонятно взмахнул рукой Шун. — Начинай тренироваться…
	— Ты же говорил, что я просто померю… — нахмурился библиотекарь.
	— Ты предлагаешь заняться этим в следующий раз? То есть хочешь снова все это надевать? И вообще неизвестно, будет ли у нас скоро свободное время. Так что давай. Вперед!
	Дунгаф недовольно засопел, но все же взмахнул пару раз секирой для пробы. Потом, подумав, что чисто в исследовательских целях можно и попробовать потренироваться, он замахал оружием с возросшим энтузиазмом. Это производило б гораздо большее впечатление, если б гном регулярно не замирал, пытаясь вспомнить картинку, на которой был изображен тот или иной прием. Тем временем Шун подсел к лениво наблюдавшему за потугами библиотекаря ирольцу.
	— Ты ведь кузнец, да? — спросил он.
	— Ну да…
	— И инструменты у тебя есть, да?
	— Ну да…
	— И с мелкой работой ты, наверное, тоже справляешься, да?
	— Ну да… А что?
	— Вот, — юноша порылся в кармане кафтана и показал Гудрону полную пригоршню морских ракушек, набранных им в Кириде. — Мне нужно сделать в них маленькие дырочки. Сможешь, а?
	— Хм… — кузнец повертел одну из раковин в руках. — А зачем тебе?
	— Ну-у-у… Надо.
	— А сам что не сделаешь?
	— Я пытался, — признался бывший кот. — Только испортил несколько штук. И ножом пробовал, и камнем острым… Ну так сможешь? У тебя ведь и инструменты есть…
	— Угу. Любимый молоток…
	— И все что ли? — огорчился Шун.
	— Практически да. Ничего. Что-нибудь придумаю. Все-таки профессионал я или не профессионал?
	— А ты профессионал? — подозрительно уточнил парень.
	— ДА! Представь себе!
	— Значит, сделаешь?
	— Сказал же, сделаю…
	— Спасибо! Дунгаф! Как у тебя продвигаются дела?
	— Нормально, — отдуваясь, произнес гном, отрабатывая косой удар справа налево.
	— Слушай, — позвал Гудрон, убирая раковины в свою сумку, — а у гномов боевой клич есть?
	— Конечно, есть, — отозвался библиотекарь, не отрываясь от нового занятия. — И не один.
	— Точно! — обрадовался Шун. — Будешь тренироваться с кличем!
	— Не буду, — сурово отрезал гном.
	— Ой, да ладно тебе… — махнул рукой юноша. — Хотя б скажи, что за кличи-то?
	Тяжело дыша, Дунгаф облокотился на свою секиру и задумался.
	— Ну, начиная со стандартных «Вперед!», «А-А-А-а-а-а!», «Бей!»… Часто выкрикивают имя своего полководца, короля или иного предводителя, под началом которого гномы воюют в данный конкретный раз. Еще из общепринятых могу назвать разве что «Дарох!».
	— И что это значит? — не понял последнее слово кузнец.
	— Кто знает, — пожал плечами собеседник, вытирая со лба пот. — Это очень древний клич. Его происхождение неизвестно. Значение тоже. Но гномы его очень любят.
	— И все, что ли? — разочаровался Шун.
	— Сказать по правде, — после непродолжительной паузы откликнулся Дунгаф, — в «Истории гномьих войн» упоминается еще один…
	— Какой? — от бывшего кота не укрылась интонация, с которой это было сказано, и он насторожился.
	Поправив на носу очки, библиотекарь произнес. Слушатели помолчали, обдумывая услышанное.
	— Вы с этим в атаку бросаетесь, да? — поинтересовался иролец, в глубине души радуясь, что Филары рядом не было.
	— Нет. Скорее отступаем, — пояснил Дунгаф. — Это произошло во время Паранской битвы почти четыреста лет назад. Армия гномов под командованием Ураха Беспокойного попала в засаду возле горной деревни Паран. У противника помимо значительного численного перевеса были лучники и маги. Пришлось срочно отходить. А тут оказалось, что вражеская сторона это предусмотрела и приготовила на пути отступления замаскированные ямы-ловушки с кольями. Тогда и появился этот клич.
	— Понятно. Ну, продолжай тренироваться. С кличем! — вернулся к основной теме Шун.
	— ЧТО?! — возмутился гном. — Я же уже сказал, что не буду!
	— Я же не прошу тебя тренироваться с ЭТИМ кличем, — принялся уговаривать его рыжеволосый юноша. — Начни пока с «А-а-а-а-а-а!» хотя бы…
	Предоставив друзьям спорить сколько их душам угодно, Гудрон прошелся вдоль линии прибоя и вернулся с большим куском дерева, напоминавшим обломок мачты. К его возвращению гном в очередной раз уже почти сдался и начинал морально готовиться к неизбежному.
	— Держи. Это тебе, — возвестил кузнец, ставя перед Дунгафом пропитанную солью чурку.
	— Зачем мне это? — устало спросил тот.
	— Я тут подумал, что тебе стоит не только махать топором в воздухе, но и учиться наносить удары по чему-нибудь более материальному, — пояснил иролец.
	— Отлично. Молодец, Гудрон, — похвалил его Шун, окончательно вошедший в роль главного тренера. — А теперь давай «А-а-а-а-а-а!» и бей по полену.
	Гном очень тяжело вздохнул, поправил на голове шлем, перехватил секиру поудобнее, порадовался, что его никто из Верхнего Сурчука в данный момент не видит, и с очень тихим «а-а-а-а-а…» взмахнул оружием. Лезвие, тихо звякнув, отскочило от задубевшей от соли и времени древесины.
	— Я так не могу! — возвестил Дунгаф. — Не могу тренироваться с кличем! Я себя при этом ужасно глупо и неудобно чувствую…
	— Ты нас стесняешься? — удивленно спросил кузнец.
	— Не то чтобы стесняюсь… — замялся библиотекарь.
	— Давай тогда отойдешь за соседний холм. Мы тебя там видеть не будем. Тренируйся, сколько душе угодно! — проявил неожиданную для себя деликатность и сообразительность Шун.
	Через пять минут неуверенное «А-а-а-а…», сменявшееся глухими ударами, раздавалось уже с отдаления. Оставшись без развлечения, бывший кот вспомнил об отсутствующей «сестре».
	— Ну и где они ходят?! — рыжеволосый юноша снова принялся нервно вышагивать по лагерю. — Уже полтора часа почти прошло. Что можно делать столько времени?
	— Скоро вернутся, — заверил его Гудрон, меланхолично дырявя ракушки и думая, чем бы таким занять не в меру активного друга.
	— Я пойду их искать! — заявил Шун. — Неветерок, хватит валяться! Вставай, надо проехаться кое-куда!
	Лошадь проигнорировала обращенные к ней слова, лишь хлопнув ушами в полудреме. Вставать, а тем более ехать куда бы то ни было, она совершенно не собиралась.
	— Ты так с ними только разминешься, — принялся спокойно увещевать друга иролец, без особой надежды на успех. — Вот увидишь, скоро они вернутся. С Филарой ничего не случится. Все-таки с ней Ральдерик.
	— Вот именно этого я и боюсь больше всего, — отозвался парень, подхватывая поводья лежавшей на траве и изображавшей здоровый сон кобылки. — Будь она одна, я б так не волновался. Кто знает, что ему в голову взбредет… Я сказал, вставай, Неветерок… Вставай! Скотина ты тупая!
	— Ты меня удивляешь, — покачал головой кузнец. — Не знал, что ты о нем такого плохого мнения… И вообще, хватит обижать мою лошадь! Ты ей голову оторвешь!
	Неветерок, долгое время прообщавшаяся с Мерзавцем, продолжала валяться с самым нахальным видом, несмотря на то, что Шун упорно тянул сбрую на себя, силясь оторвать кобылку от земли. Подумав немного, животное для убедительности принялось похрапывать, демонстративно игнорируя все усилия, прилагаемые к тому, чтоб оно приняло вертикальное положение. Гудрон тихо хмыкнул, когда бывший кот в ярости швырнул поводья на землю и снова принялся сердито мерить землю шагами. «А-А-А-а-а-а-а-а!» донес до них ветер из-за ближайшего холма. Кузнец проделал дырочку в последней ракушке и свистнул товарищу, демонстрируя полную горсть.
	— Спасибо, — буркнул тот, рассматривая работу. — Чем это ты их?
	— Профессиональный секрет, — возвестил иролец, удивленный, что друг не заметил, как он все это время на виду у него орудовал старым гвоздиком, по чистой случайности найденным на берегу. — Все-таки для чего тебе это?
	— Бусы сделаю, — мрачно ответил юноша, убирая ракушки в карман.
	— Зачем тебе бусы?
	— Не мне. Сестре.
	— А-а-а-а… — с пониманием протянул Гудрон.
	Тут до их ушей донесся топот копыт. Неветерок навострила уши и подняла голову. Шун вскочил на ноги и кинулся на звук. На гребне холма показались два всадника.
	— Где вы были все это время?! — заорал юноша, когда Мерзавец с Геранью остановились неподалеку.
	— Воду искали, — ответила Филара. — Разве Дунгаф вам не сказал?
	— Сказал, — отозвался Гудрон.
	— Столько времени?! — взмахнул руками питомец мага. — Ты себе хоть представляешь, как я волновался?!
	— Он волновался, — заверил кузнец.
	— Спокойно, Барсик, — с достоинством отозвался Ральдерик. — С ней бы ничего не случилось. Все-таки она была со мной…
	— Думаешь, меня это успокаивает?! — злобно прошипел бывший кот.
	— Воду-то нашли?
	— Ты на что-то намекаешь, Барсик? — гендевец спрыгнул с коня прямо перед Шуном, и двое юношей, сложив руки на груди, принялись прожигать друг друга злобными взглядами.
	— Да. А где Дунгаф? — девушка огляделась.
	— Там, — Гудрон указал пальцем в сторону, откуда доносились непонятные вопли.
	— …Если имеешь, что сказать, ты прямо говори. Не стесняйся…
	— Мы нашли речку, — Филара махнула назад рукой. — Не очень далеко отсюда. Кстати, что он там делает?
	— Если речка недалеко то, где вы шлялись все это время?! — глухо прорычал рыжеволосый, испепеляя Ральдерика взором.
	— Купались, — спокойно ответил герцог, легко конкурируя в этой игре в «гляделки» своим холодно-насмешливым взглядом.
	— ЧТО?!
	— Тренируется.
	— Тогда надо будет сейчас все погрузить на лошадей и переместить лагерь туда, — продолжила объяснение девушка. — В каком смысле тренируется?
	— КУПАЛИСЬ?!
	— В прямом. Шун настоял на том, чтобы он наконец примерил свои доспехи и начал вести себя, как нормальный гном…
	— ТЫ С НИМ КУПАЛАСЬ?!
	— Не с ним, а по очереди…
	— А если б и со мной, то что? Ты что-то имеешь против, Барсик?
	— Еще как имею, ПЧЕЛКА!
	— КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?!
	Гудрон с Филарой обменялись утомленными взглядами и пошли за Дунгафом, оставив двоих общаться дальше. Гном был найден лежащим на утоптанной траве в полубессознательном состоянии в окружении щепок, оставшихся от колоды. Секира и щит валялись рядом. Библиотекарь тяжело дышал и силился подняться с земли.
	— Ух ты… — присвистнула девушка, разглядывая доспехи. — Я уж начала было сомневаться, что когда-нибудь это увижу… Тебе идет.
	— Не ехидничай, — пробормотал Дунгаф, принимая вертикальное положение и, пошатываясь, направился к своему оружию.
	— Хватит тебе уже, — обеспокоено сказал кузнец. — С непривычки-то. И так ты сегодня много сделал… Снимай доспехи, мы перемещаем лагерь. Сейчас собираться будем. Пошли.
	— Подожди, — выдохнул гном, подбирая секиру и пытаясь замахнуться еще раз.
	— Я все понял, — вздохнул иролец, устало потирая пальцем переносицу. — Филара, заходи слева.
	— Угу.
	Уже через минуту библиотекарь был сбит с ног, обезоружен и прижат к земле. Пока Гудрон, удерживая Дунгафа в таком состоянии, сдирал с него шлем, кольчугу и сложную систему щитков, девушка пошла за лошадью. К ее полнейшему удивлению, Ральдерик с Шуном мирно беседовали, что-то закрепляя на седле Мерзавца. Герань стоял уже полностью укомплектованный. Недоуменно похлопав ресницами, девушка взяла Неветерка под уздцы и повела ее к месту тренировки гнома, постоянно недоверчиво оглядываясь назад. Вдвоем с ирольцем они пристроили измученного Дунгафа на крупе лошади, собрали его «музейный экспонат» в мешок и вернулись к оставшейся части отряда.
	Через пятнадцать минут езды путники увидели водоем. Это была небольшая речка, неторопливо текущая по своим речным делам. Берега ее заросли кустарником и ивами, так что к воде было достаточно непросто подойти. В одном месте, где на мокром грунте виднелись многочисленные отпечатки копыт, растительность была безжалостно выломана, образуя более или менее сносный выход к речной глади. Рука гендевца узнавалась с первого взгляда. Берег был достаточно болотистым. Почва под ногами, норовившими разъехаться на мокрой глине при первой же возможности, противно хлюпала и «чпокала». Однако в целом река производила более чем благоприятное впечатление. Хотя бы тем, что она вообще была.
	По словам уже успевших здесь все разведать Ральдерика с Филарой, вода была чистой и не очень холодной, а на нижних ветвях ивы, склоненных над самой водой, можно было замечательно развесить одежду, не опасаясь, что та промокнет или испачкается в прибрежной грязи. Переутомившегося Дунгафа положили отдыхать в тенечке, а остальные занялись своими делами. Речку полностью отдали на откуп Шуну с Гудроном и Неветерку, активно ратовавшей за свое участие в водных процедурах. Девушка решила, что несколько бутербродов за завтрак не считаются, поэтому изъявила желание приготовить что-нибудь более существенное. Возражений не последовало.
	В вещах Дунгафа нашли его самодельный «набор рыболова», оказавшийся бесполезным в прошлый раз. Ральдерика, как самого незанятого, послали рыбачить, предварительно попытавшись ему объяснить, какой конец удочки нужно макать в воду. С сосредоточенным видом он скрылся в зарослях, удаленных от места общего купания, полный решимости доказать всем, кто здесь самый умелый во всех отношениях мужчина. Это было встречено общим скепсисом, впрочем, оставшимся невысказанным. Когда примерно через полчаса иролец с бывшим котом таки вылезли из воды, сочтя, что вполне компенсировали сухость предыдущих дней, а Дунгаф очухался настолько, чтобы подняться на ноги и упасть в реку, поскользнувшись на глине (что, впрочем, пошло ему только на пользу), вспомнили о герцоге, никому не попадавшемуся на глаза с самого момента ухода на промысел.
	Тот был найден неподалеку. Ральдерик сидел на толстом корне и нервно дергал палку, заменявшую собой удилище, волоча поплавок по воде. Рядом с ним лежала истерзанная корочка хлеба. Гендевец был зол и сердит. За все это время он не поймал ни одной самой завалящей рыбешки. Однако сдаться ему не позволяла честь дворянина и собственное достоинство, изрядно ущемленное рыбьим неповиновением, поэтому, очевидно, он решил взять добычу измором. Речные обитатели тоже были не лыком шиты и в свою очередь брали измором аристократа. Сказать по правде, у них это получалось куда лучше. К тому моменту, как он был обнаружен отправившимися на поиски Гудроном и Шуном, Ральдерик уже был раздражен дальше некуда и люто ненавидел всю рыбу мира. Бросив на подошедших короткий взгляд, юноша яростным движением оторвал от горбушки большой кусок и с силой швырнул его в сторону торчавшего из воды поплавка. Издав негромкое «бултых», хлеб скрылся под водой, пуская концентрические волны, чтобы через мгновение всплыть и начать покачиваться на поверхности.
	— Ты б еще камнем кинул, — «посоветовал» кузнец, глядя на удочку с жалостью.
	— Зачем? — буркнул герцог, резко дергая за удилище.
	Леска с крючком выпрыгнули из воды, взмыли в воздух и запутались в ветках над головой у вельможи.
	— Ну… В качестве устрашения, например, — продолжил иролец, отстраненно наблюдая, как его друг высвобождает средство рыбалки, ломая дерево. — Чтобы рыба сразу поняла, кто здесь хозяин, и не рыпалась. Ай! Осторожно с леской!
	— Не учи ученого, — Ральдерику таки удалось снять снасти с ветвей.
	На воду посыпались оборванные листья.
	Заметив, что герцог взял камень и начал прикидывать, куда б его лучше закинуть, Гудрон спешно отослал его разводить костер, обещая, что сам попробует что-нибудь поймать. После непродолжительных душевных метаний между облегчением и желанием показать рыбе, где раки зимуют, гендевец все же протянул удилище кузнецу, а сам ушел. Проводив друга взглядом, кузнец повернулся к Шуну, чтобы к своему ужасу заметить, как тот уже замахивается, чтобы кинуть булыжник в сторону поплавка. Едва успел перехватить его руку.
	— Что ж вы все такие доверчивые-то? — с укоризной прошептал он, жестом показывая бывшему коту, чтоб тот вел себя максимально тихо.
	— Так это ты пошутил, что ли? — протянул юноша, откидываясь на спину. — А я уж было решил, что это какой-то особо изощренный человеческий способ рыбной ловли…
	Отсутствие Ральдерика положительно сказалось на клеве. Когда спустя какое-то время парни вернулись к остальным с уловом, Дунгаф тоскливо сидел возле весело потрескивавшего костерка, пытаясь просушить бороду и одежду, Филара что-то с воодушевлением помешивала в котелке, а герцог лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на облака. Более удачливые рыболовы удостоились его краткого презрительного взгляда, который был ими отнесен к черной зависти и просто проигнорирован. Решили продолжить дорогу уже после обеда, а пока что просто наслаждаться природой и отдыхом. Легкий ветер колыхал свисавшую с ветвей свежепостиранную одежду. Рядом свободно бродили заметно повеселевшие и посвежевшие кони. Наконец впервые за всё это время кто-то додумался предложить заглянуть в карту, чтоб хотя бы примерно определить свое местоположение. С умным видом Гудрон достал ее из кармана сумки и развернул.
	— Хм… — произнес он задумчиво после непродолжительного разглядывания куска бумаги под разными углами.
	— Что «хм»? По картам не ориентируешься что ли? Тогда нечего было брать… — пробурчал все еще раздраженный Ральдерик.
	— Сам посмотри, — протянул кузнец.
	Герцог с видом собственного превосходства выхватил карту из руки друга и принялся ее изучать.
	— Хм, — вынужден был согласиться он спустя несколько секунд.
	— Да что там такое-то? — не выдержала Филара и тоже подошла поглядеть.
	Ее глазам предстало следующее зрелище: весь верхний правый угол листа занимало подробное изображение Гирастана, дальше шло не менее детально прорисованное море со всеми островами, был указан Каланур, Каланурский залив, западное побережье с портом Вер. Все остальное пространство было белым и девственно чистым. Только в самом низу имелась отметка, что юго-западнее находится Гендева.
	— Ну, по крайней мере, мы можем здесь найти себя, — бодро сказала девушка, теряя к карте всякий интерес и отправляясь стряпать дальше.
	— А что не так? — поинтересовался Шун, возникая в поле зрения Ральдерика откуда-то сверху.
	— Картограф не знал, что расположено дальше, — пояснил герцог, отталкивая навалившегося ему на голову, горевшего любопытством юношу. — Скорее всего, потому, что в Гирастане это не известно никому.
	— Просто те люди, которые сие знают, рисованием карт не занимаются, — отозвался со стороны костра гном.
	— Ой, да ладно вам! Неизведанные земли, полные различных тайн и зловещих опасностей, монстры за гранью воображения, жизнь на волоске, крылатые ужасы ночи… — принялась перечислять Филара то, что по ее мнению ждало их в ближайшем будущем. — Здорово!
	— Ты серьезно? — с сомнением переспросил Гудрон. — Или это был сарказм?
	— Конечно, серьезно! — девушка радостно взмахнула ложкой. — Всю жизнь мечтала о чем-то подобном!
	— Ну-ну… — недоверчиво пробурчал Ральдерик, чьи мечты обычно разительно отличались от всего вышеперечисленного и чаще всего включали в себя большое количество восторженных девушек.
	А тем временем из кустов на путников внимательно, со все возраставшей заинтересованностью смотрела пара умных, черных звериных глаз.

	12

	Мерзавец остановился и беспокойно обернулся назад. Филара притормозила Герань и вопросительно посмотрела на Ральдерика, как раз гадавшего о причине странного поведения своего коня. С тех пор как путники покинули в меру гостеприимный берег реки и двинулись дальше, белый скакун то и дело нервно хлопал ушами, оглядывался и взволновано ржал. Очевидных причин такому поведению никто не видел. Товарищи шли по мирной и спокойной местности, Неветерок с Геранью довольно трусили вперед, не подавая ни малейших признаков беспокойства. Озадаченный герцог успокоительно похлопал лошадь по шее и на всякий случай более внимательно обвел взглядом округу. Та не представляла собой ничего особенного. За время своего путешествия отряд не раз любовался похожими пейзажами: начинающие желтеть луга и корявые сосенки, придающие определенную вертикальность общему, в основном горизонтальному, виду. Дороги не было, чему, в общем-то, никто и не удивился. Впрочем, идти это не мешало, кони легко ступали по низкой траве. Правда, существовала определенная вероятность, что путники где-нибудь заблудятся и не смогут найти путь обратно, однако, утешая себя тем, что они и так плохо представляют, где находятся, и даже если и заплутают, то сильно в их жизни ничего не изменится, друзья спокойно ехали вперед. Ральдерик оглянулся назад и недоуменно пожал плечами.
	— Что думаешь? — тихо спросил Гудрон, когда Мерзавец поравнялся с Неветерком.
	— Понятия не имею, что ему не нравится, — отозвался герцог напряженно. — И вот это уже не нравится мне самому. На всякий случай будьте готовы ко всякому. Мало ли что…
	Сосен стало больше, к ним добавились еще и лиственные деревья. Луг постепенно превратился в уютный лес. Земля была покрыта толстым слоем прошлогодних листьев и иголок, сквозь который лишь кое-где могла пробиться трава. С мягким шорохом копыта ступали по ковру из давно опавшей листвы. Солнце высвечивало красные стволы сосенок и прозрачные капельки смолы, застывшие на древесной коре. Чирикала какая-то пичуга. Белый конь почти успокоился. Позади путников большая темная фигура незаметно и неслышно кралась от одного укрытия к другому.
	Следующие два дня все было спокойно. Пропитание лес давал в избытке. Однажды даже попались заросли дикой малины и не менее дикая яблоня, увешенная кислыми, но в целом более чем съедобными плодами. Во время всех привалов Дунгаф куда-то уходил, гремя кольчугой, под удивленными взглядами своих спутников. Никто не ожидал, что он так втянется. «Все-таки против природы и генов не попрешь», — дружно решили товарищи, провожая вооруженного гнома глазами. Филара вспомнила о своем намерении радовать окружающих пением и музыкой, чем и не преминула заняться при первой же возможности (и при всех последующих тоже). Остальным ничего не оставалось, кроме как вежливо слушать или уходить подальше от лагеря под уважительными предлогами типа поиска дров или разведки местности. Девушку это не смущало — все-таки один благодарный слушатель у нее был всегда.
	Очень скоро путники решили, что, скорее всего, уже добрались до территории белого пятна на карте. На это Дунгаф заявил, что тот факт, что поколения гирастанских исследователей и картографов так сюда и не дошли, еще не означал, что эти места необитаемы или наоборот перенаселены разными нежелательными существами. Тут же гнома озарило, что делом его жизни вполне могло стать заполнение этого пробела в умах людей, и оставшееся до ночи время он провел в скрупулезных расчетах, где именно по карте товарищи находились в данный момент, чтобы иметь возможность наносить на нее все то, что они пройдут по дороге.
	Его слова подтвердились на следующий день, когда неожиданно для самих себя путники вышли к небольшой укрепленной деревне, расположенной на возвышении посреди леса. Деревенька была обнесена высоким частоколом из крепких бревен, за которым практически ничего не было видно. Объехав забор кругом, они нашли такие же внушительные ворота, крепко запертые изнутри. Переглянувшись и неуверенно потоптавшись, друзья решили постучать, несмотря на настояния Ральдерика, что долбиться в незнакомую крепость в неизвестном месте — верх идиотизма и верный шанс для суицидально настроенных личностей, ибо мало ли кто может сидеть за крепкими стенами, поджидая наивных прохожих. Однако искушение узнать, что там внутри, было сильней здравого смысла, и они постучались.
	Ничего не случилось. Совсем. Стукнули еще раз, уже более уверенно и настойчиво. И опять ответом им было лишь молчание. Здесь гендевец, до этого стоявший позади всех и не желавший принимать участия в «форменном безумии», рассвирепел и со словами: «Да кто они такие, чтобы игнорировать герцога лам Гендевского?!» — принялся колотить в ворота ногами. Это подействовало. Открылось маленькое окошечко, и дребезжащий голос спросил: «Чё?»
	— Здравствуйте, — Филара оттеснила всех остальных от щели для глаз и постаралась произвести на неизвестного собеседника наиболее благоприятное впечатление. — Вы случайно не подскажете, где мы находимся?
	— Ась?
	— Спроси, как поселок называется, — прошептал Дунгаф, отмечая на карте какую-то точку.
	— Я говорю, вы не могли бы подсказать, куда мы попали? — громче сказала Филара.
	— Ась?
	— Видимо, это надолго, — вздохнул Гудрон, закатывая глаза.
	— Вы почему молчите? — послышался старческий голос из-за ворот. — Кто вы такие?
	— Мы просто мимо проходили! — чуть ли не выкрикнула девушка, придвигаясь максимально близко к окошку, в надежде, что ее услышат хоть теперь. — Скажите, где мы находимся?!
	— Ась? Вы вампиры?
	— Нет-нет! — попыталась заверить собеседника Филара, начиная нервничать. — Мы просто мирные путники!
	— Сдохни, проклятый вампир!
	Ральдерик еле успел отдернуть девушку назад. Сразу же после этого из щели для глаз показался заточенный кол, непременно попавший бы ей по лицу, если б не реакция герцога.
	— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — стоявший за воротами принялся озверело тыкать в оконце острой деревяшкой.
	— Что за псих? — удивленно протянул бывший кот, глядя, как прицельно брошенная головка чеснока вылетела из окошка и упала ему под ноги.
	— А я сразу был против, — заявил дворянин, разворачиваясь и направляясь к коням, с интересом наблюдавшим за происходившим со стороны.
	— Ну, нормально, да? — все еще пораженный до глубины души Шун обратился за поддержкой к Гудрону. — Скажи же — псих ненормальный?!
	— Да ну его к черту, — отозвался тот.
	Окошко с треском захлопнулось и перестало подавать признаки жизни.
	— А если б он в нее колом попал?! — юноша почесал рыжую макушку.
	Чуть было не произошедшее все никак не укладывалось у него в голове. Однако это был вопрос времени, по истечении которого от поселения не осталось бы камня на камне.
	— Поехали отсюда, — позвал Ральдерик. — Или вы все еще жаждете общаться с всякими ненормальными? Лично у меня таких нездоровых желаний нет.
	— Боюсь, это — единственный шанс узнать, где мы находимся, и чего нам ждать дальше, — возразил Дунгаф.
	Филара тем временем подобрала чеснок и, не долго думая, кинула его к остальным продуктам.
	— Он в нее чуть не попал! — вопрос времени был решен.
	Путники чуть ли не физически почувствовали, как Шун начал звереть.
	— А действительно, поехали отсюда! — девушка развернула «брата» за плечи и принялась толкать его в сторону Герани.
	— И куда это вы собрались, позвольте спросить?
	От неожиданности путники вздрогнули и обернулись на голос. Прислонившись к дереву и сложив руки на груди, неподалеку стоял незнакомый небритый мужчина в темно-зеленом плаще. Ральдерик мысленно выругал себя за то, что незнакомец подошел незамеченным. Человеку на вид было лет сорок. Черные волосы и глаза, впалые щеки, смуглая кожа. Он был не очень высок и мускулист, однако у недоуменно разглядывавших его друзей сложилось впечатление, что это не мешало ему быть достаточно опасным противником. Незнакомец в свою очередь рассматривал их, однако неизвестно, какое мнение сложилось о путниках у него.
	— А вы, собственно говоря, кто будете? — небрежно поинтересовался герцог, незаметно шаря взглядом по кустам.
	Ему показалось, что он заметил какое-то шевеленье в нескольких местах.
	— Тот же вопрос я хотел задать вам, — в тон Ральдерику отозвался человек.
	— Однако первыми все-таки спросили мы, — сварливо заявил Гудрон.
	Незнакомец посмотрел на него так, будто впервые заметил, и дернул плечом.
	— Вы находитесь на нашей земле, поэтому допрашиваю здесь я, — холодно ответил он, равнодушно скользя взглядом по разношерстной компании.
	— А «нашей» это чьей? — вылез вперед со своей картой Дунгаф, готовясь вписать название. — И еще, раз уж мы затронули эту тему, не могли бы вы заодно сказать, как называется это поселение, речка, которую мы миновали вчера, и вон та гора? Я был бы вам очень признателен. Как и потомки.
	— Меня зовут Филара!
	— Я не понял, а кто он вообще такой?
	— Это мы и пытаемся выяснить, Шун… Постарайся не наступать мне больше на ногу, пожалуйста.
	Мужчина окинул компанию мутным взглядом и чертыхнулся.
	— Хорошо. Я представлюсь. Есек, страж крепости. Охраняю ее от опасностей. В данный момент решаю, представляете ли ее вы.
	— А все-таки, как деревушка называется-то?
	— А вы в курсе, что у вас там псих какой-то завелся?
	— И кто там жаловался на отсутствие пограничников?
	— Я не жаловался. Я недоумевал.
	— Так он и не пограничник…
	— Прошу прощения, вы не ответили на мой вопрос по поводу названия крепости…
	Есеку стало скучно. Придя к выводу, что по-хорошему эти люди и гном не понимают, он утомленно щелкнул пальцами. Тут же из кустов, как и ожидал Ральдерик, показалось несколько вооруженных людей в таких же плащах. Их появление оказало положительное влияние на ход разговора. «По крайней мере, все замолчали и перестали нести всякую чушь», — подумал Есек, страж крепости.
	— А вы знаете, — сказал вдруг Гудрон, мысленно пересчитав потенциальных противников, — мы ведь легко можем вас победить…
	— Да! — с чувством подтвердил Шун.
	На это стражи насупились и взялись за гарды коротких мечей, висевших у них на поясах.
	— Стоять, — тихо сказал гендевец, на всякий случай, кладя руку на плечо излишне импульсивного юноши, уже начавшего прикидывать, с кого бы ему начать.
	Кузнец с котом удивленно поглядели на герцога, обычно первым нарывавшегося на драку.
	— Почему?
	— Глупо бросаться на противника, который превосходит тебя числом…
	— С каких это пор подобное тебя беспокоит? — фыркнул иролец, припоминая все предыдущие битвы и высказывания друга по этому поводу.
	— С тех самых, как у них на стене стоят лучники, — спокойно ответил дворянин, глядя стражу в глаза.
	— О, — поразился Есек, усмехаясь, — ты можешь видеть затылком?
	— Ну зачем же… Просто если б я охранял крепость, у меня б обязательно были лучники, расстреливающие все подозрительное с безопасной высоты. Не вижу причин, почему ты не можешь поступить так же… Вопрос, как давно вы нас заметили?
	— Давно, — заверил его страж, — Еще когда вы подошли к восточной стене. А теперь я бы хотел получить ответы на СВОИ вопросы.
	Через полчаса объяснений и разбирательств путников согласились пустить в деревню, которая, как оказалась, называлась Зоряница, при условии, что те сдадут все оружие и не станут нарываться на неприятности. Когда Ральдерик вновь повернулся к воротам, он увидел на фоне верхушек частокола одинокого, сильно престарелого дедка, сжимавшего хилыми ручками огромный лук и щурящегося слезящимися глазами на толпу внизу. Герцог в досаде скрипнул зубами и понадеялся, что никто из его спутников не посмотрит наверх, не то позор ему был обеспечен. В крепость они вошли под охраной мнительных стражей, ожидавших от «гостей города» любых пакостей. Мечи, кинжалы и секиру пришлось отдать Есеку, пообещавшему все вернуть, когда путники будут уезжать.
	Изнутри поселение представляло собой малоутешительное зрелище. Несмотря на то, что местные жители гордо называли данную совокупность строений «крепостью», это была обычная деревня, окруженная мощным частоколом, оборудованным площадками для лучников и добровольцев с ведрами горячего масла. По большей же части за стеной находились деревянные избы и одно единственное каменное здание. С кудахтаньем мимо пробежала стайка куриц. Возле ворот находилась небольшая сторожка, к стене которой был аккуратно прислонен давешний кол. Народу на улице было немного. В основном это были мужчины в уже знакомых зеленых плащах, с настороженным любопытством разглядывавшие вошедших. Также наблюдалось некоторое количество женщин и детей. Дунгаф продолжал допытываться у кого-то из сопровождающих о названиях горы и речки, а Филара догадалась спросить, куда их вели.
	— Сейчас придем, — заверил ее Есек.
	— Куда придем? — не понял Шун.
	— Что значит «куда»?! К главе крепости, разумеется! Пусть решает, что с вами делать…
	Главу крепости они нашли в одной из изб. Это оказался уже немолодой, достаточно грузный мужчина. Он сидел за столом в безрукавке на голое тело и с тоской смотрел в тарелку супа, стоявшую перед ним. Где-то на заднем фоне суетилась полная женщина в переднике, в которой с первого взгляда угадывалась его жена. Есек осуждающе посмотрел на внешний вид своего командира, но вежливо промолчал. Начальство появления в своем доме большой группы гостей не заметило, продолжая грустно пялиться на еду, зато его супруга вопросительно глянула на вошедших и осторожно кивнула в знак приветствия.
	— А, это ты…, - сказал, наконец, глава крепости, не поднимая головы. — Есть будешь?
	— Нет, спасибо, — отказался страж. — Мы к вам по делу…
	— Напрасно, — вздохнул сидевший за столом. — А другие?
	— Я буду, — тут же отозвался Шун, которого не успели вовремя остановить.
	— Садись, — хлопнул по скамье человек в безрукавке. — Жена, налей ему супу! И остальным тоже!
	Есек в отчаянии закатил глаза и про себя выматерился.
	— Ну, что у тебя за дело-то было? — спустя какое-то время поинтересовалось начальство, сосредоточенно жуя хлеб.
	К этому времени в комнате стояли лишь страж крепости да женщина, что-то резавшая в дальнем углу. Другие охранники разошлись по своим делам. Все остальные сидели за столом и бессовестно пользовались гостеприимством. Вздохнув, Есек принялся рассказывать о последних событиях.
	— Это он о вас, что ли? — прервал изложение подчиненного глава крепости, тыкая куском хлеба в сотрапезников.
	— Угу, — степенно пробубнил Шун с набитым ртом, доедая вторую тарелку супа и протягивая руку за пирожком.
	— Вы не могли бы отнестись к этому серьезней?! — не выдержал страж.
	Тем временем гости смогли получше рассмотреть хозяина дома. Его грудь и руки были покрыты многочисленными шрамами, по большей части застарелыми.
	— Ты можешь идти, — сказал он, когда Есек закончил говорить.
	— Да, но…
	— Свободен.
	Скрипнув зубами, мужчина вышел прочь.
	— Меня Себас зовут, — представился глава крепости, меланхолично жуя. — Сами-то вы что скажете?
	— О чем? — уточнил Гудрон.
	— Ну уж точно не о моем имени, — хмыкнул зоранчанин. — Что вас сюда привело, меня интересует.
	— Ну, в общем-то, Есек все правильно сказал, — ответил за всех Дунгаф. — Мы действительно пытались попасть в крепость. Вернее, мы в нее постучались, а потом нас чуть не закололи и обозвали вампирами. После этого мы решили не связываться и ехать дальше. Только нам это не удалось, потому что нас уже поджидала стража, крайне нами заинтересованная…
	— Это я слышал, — отмахнулся Себас. — Лучше скажите, кто такие, куда едете?
	— В Гендеву едем, — перехватил инициативу Ральдерик, предварительно представив себя и своих спутников. — Из Кирида.
	— Да уж… Выбрали вы себе маршрут, ничего не скажешь… А в крепость чего долбились?
	— Так интересно же, где мы находимся в данный момент, и что там впереди…
	— Ну-ну… И как это вы досюда добрались-то? Живыми…
	— А что? — удивился Гудрон, — Вас это так удивляет?
	— Еще бы, — хмыкнул глава крепости. — Удивляет — не то слово…
	— Ну… Пересечь Каланурский залив было достаточно сложно, — согласилась Филара. — Весьма неприятно. Но я бы не сказала, что так уж смертельно…
	— Каланурский залив — ерунда! — заявил Себас, — Меня больше волнует Присосновье.
	— Что-что? — не понял Шун. — Это вы имеете в виду тот луг с редкими соснами?
	— Да. Луг с редкими соснами. Там еще варафелы водятся в большом количестве…
	— Кто такие варафелы? — привычно обнаружил собственную безграмотность иролец.
	— Небольшие, но очень опасные твари, — принялся объяснять Дунгаф. — Быстрые и ловкие. Считается, что их невозможно поймать. Убить тоже невероятно сложно. Весьма прожорливы. В сутки способны съесть количество пищи, втрое превышающее их собственный вес. Питаются преимущественно людьми или другими теплокровными, если первых поблизости нет. Говорят, что они могут прогрызаться сквозь стальные доспехи. Прекрасно маскируются на местности. Охотятся преимущественно поодиночке. Внешне напоминают очень крупных крыс. Также им присуще необычайно тонкое чутье — могут почуять человека за три километра. Удивительнейшие создания! Хм. Я, кажется, понял, почему не существует карты этой местности…
	— То-то мой конь слегка волновался, — задумчиво протянул Ральдерик.
	— Значит, конь у него слегка волновался… — пристально посмотрел герцогу в глаза Себас. — Да что ты говоришь? Даже мои люди опасаются соваться в Присосновье меньше чем вдесятером, а у него конь слегка волновался! Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?!
	— Но мы правда никого там не видели! — вступилась за гендевца Филара.
	— Может быть, эти ваши варафелы в спячку впали или передохли от какой-нибудь заразы? — выдвинул «гениальную» теорию Шун.
	Себас ответил ему долгим тяжелым взглядом и ничего не ответил. Путникам было настоятельно рекомендовано провести в Зорянице пару дней. Их подселили к одинокому старику, в котором Ральдерик узнал престарелого лучника со стены. Звали его Клез. Казалось, бедняга изголодался по общению, потому что на нежданных, но желанных гостей он обрушил целую лавину рассказов о своей бурной молодости. До самого вечера им пришлось слушать восторженные воспоминания ветерана многих битв и изображать живой интерес, чтоб, не дай бог, не обидеть гостеприимного деда. Правда, в случае Дунгафа, заинтересованность была совершенно искренней, и он разве что не записывал байки слово в слово.
	Впрочем, из этих рассказов удалось почерпнуть много полезного. Например, путники узнали, что эта местность буквально кишела различной нечистью, поэтому вообще непонятно, как здесь до сих пор жили люди. Как оказалось, причина заключалась в том, что выхода у них просто не было. Зоряница была основана беглыми преступниками, а также «благородными разбойниками», издревле промышлявшими на оживленных дорогах, ведших из Вера в другие города. Место выбрали такое, куда никакие преследователи бы просто не смогли добраться. Только после этого поселенцы узнали, почему именно сюда никто не заходит. Однако решили, что так просто не сдадутся, и продолжили обустраиваться на выбранной полянке, регулярно давая отпор наиболее наглым тварям, решившим ими подзакусить. Со временем они здесь освоились и обжились. Другие населенные пункты, прежде страдавшие от набегов как разбойников, так и тех же варафел со товарищи, прикинули, что к чему, и пришли к выводу, что существование Зоряницы им очень выгодно. Во-первых, бандиты заняты полезным делом, а во-вторых, поголовье окрестной нечисти несколько снижается год от года. Поэтому города делают все от них зависящее, чтобы крепость существовала и впредь. Зоранчанам регулярно поставляют продукты питания, оружие и все необходимое. Также они не подвергаются преследованию со стороны закона до тех пор, пока живут в Зорянице или представляют ее интересы где-нибудь в других местах. Взамен местные жители обязаны истреблять как можно больше монстров или других существ, представляющих опасность для людей. Человек, покинувший деревню по своей воле в целях поселения в другом месте, лишается всех прав и подлежит немедленному уничтожению в случае обнаружения. С момента основания крепости прошло почти двести лет. Теперь здесь живут не только потомки первых поселенцев, но и многие люди, решившие скрыться от преследований даже под угрозой опасности быть съеденными каким-нибудь варафелом-шатуном. Так что местное население регулярно пополняется свежими силами. Всех пришедших принимают без разговора, потому что тот факт, что они дошли до Зоряницы живыми, считается «зачетом» по профпригодности.
	Ральдерик тут же задумался, почему тогда Есека так обеспокоило их появление, если теоретически он должен был отнестись к ним, как к новым боевым товарищам? Клез на это ответил, что человеку миновать Присосновье практически невозможно. Оттуда ни разу никто не приходил, за исключением зоранчан, вышедших большим хорошо вооруженным отрядом на разведку, и то те обычно возвращались неполным составом и сильно потрепанные. Поэтому неудивительно, что люди, прошедшие Присосновье и заявившие, что ничего подозрительного и опасного не заметили, не могут не вызывать сильных сомнений в своей человеческой природе и безвредности. На вопрос, почему же он тогда их не опасается, Клез заявил, что уже слишком долго прожил, чтоб бояться, и если уж на то пошло, предпочел бы смерти от старости погибнуть от рук красивой девушки, даже если та не человек, и с надеждой посмотрел на Филару. Та что-то буркнула про ужин и ушла готовить, безжалостно руша старческие мечты. Дунгаф выпросил у зоранчанина карту местности и принялся любовно ее копировать, заполняя пробелы на том недоразумении, что им удалось достать в Кириде. Этим днем он был более чем доволен.
	Потом пришел незнакомый путникам человек и попросил их немедленно зайти к Себасу. Оставив девушку кашеварить, мужчины послушно поплелись в уже знакомую избу, где и застали главу крепости в крайне мрачном настроении. Тот жестом велел им садиться за стол, а сам устроился напротив и пристально посмотрел в лицо каждому.
	— Что-то случилось? — не выдержал Гудрон.
	— Я сегодня после разговора с вами послал в Присосновье отряд своих людей… — медленно начал Себас и замолчал, постукивая указательным пальцем по краю столешницы.
	Его гости кинули друг другу встревоженные взгляды и дружно уставились на правителя деревни, ожидая продолжения.
	Задумчиво помолчав еще немного, тот встал, накрыл стол старым плащом, подобрал с пола какой-то мешок и вывалил его содержимое на зеленую ткань. Путники испуганно отшатнулись. Перед ними лежало существо длиной примерно с метр. У него было четыре достаточно длинных и очень мускулистых лапки, заканчивавшихся мощными, острыми когтями крайне устрашающего вида. Голова существа чем-то походила на крысиную, если б только у крыс имелись огромные черные фасетчатые глаза, крупные уши-локаторы и нереально большие зубы-клыки, выпиравшие из челюсти чуть ли не во все стороны. Холка существа была покрыта густой длинной щетиной, скорее напоминавшей стальную проволоку, чем волосяной покров. Также варафел (а это был именно он) обладал длинным лысым хвостом, заканчивавшимся небольшим жалом. Все тело этой весьма непривлекательной твари было скользким, покрытым серо-зеленой слизью. И еще. У животного была сломана шея. Дунгаф тут же пожалел, что оставил тетрадь с пером в избе у Клеза. Себас еще раз внимательно окинул взглядом всех четверых, ожидая увидеть какие-нибудь эмоции, кроме омерзения и удивления.
	— Мои люди не стали заходить далеко, — продолжил он, — однако нашли пять трупов варафел. У всех сломаны шеи. Вы себе хоть представляете, что такое пять трупов варафел?! При условии, что за всю историю Зоряницы нам удалось убить всего шестерых! Притом, что эти шестеро в свою очередь забрали с собой двадцать восемь зоранчан! А тут вдруг на территории в пятьдесят квадратных метров сразу пять убитых тварей и ни капли крови. И еще вы со своим «То-то у меня конь волновался»!
	— А может быть, у них и вправду эпидемия? — неуверенно поинтересовался Шун, чувствуя себя крайне неуютно от осознания, что они спокойно шли через местность, где кишмя кишат такие вот «милашки».
	— Ну-ну… Насморк, от которого голову сносит! Ты меня лучше не зли!
	— Нам правда ничего об этом не известно, — Ральдерик постарался, чтобы его голос звучал убедительно, стараясь не смотреть, как гном исследует варафела, чтобы потом его по памяти зарисовать и описать. — Я вас очень прошу, уберите, пожалуйста, эту тушку, пока он ее препарировать у меня на глазах не начал!
	Дунгаф бросил на герцога гневный взгляд и обиженно засопел, когда, немного посомневавшись, Себас таки спрятал труп обратно в мешок. Порасспрашивав друзей еще какое-то время и убедившись, что ничего полезного от них не узнает, глава крепости позволил им идти. Гендевец отправил остальных обратно, а сам остался под предлогом, что ему нужно поговорить. Пожав плечами, те послушно пошли в дом, где их ждала Филара. Девушка светилась гордостью и стряхивала с одежды муку.
	— Ужин готов! — провозгласила она.
	— Да? Это хорошо, — отозвался Гудрон. — Ну и чем ты нас удивишь на этот раз?
	— Пирожки с картошкой! Клез мне любезно разрешил воспользоваться его продуктами и печкой.
	На столе стояло большое блюдо с горячими пирожками. Филара упорхнула на кухню заваривать чай, а остальные сели ужинать, надеясь как можно скорее забыть покойного варафела, изрядно испортившего им аппетит (еще они не забыли проследить, чтобы гном тщательнейшим образом вымыл руки, под угрозой, что иначе их всех стошнит).
	— Да. Удивила, так удивила, — Дунгаф внимательно посмотрел на надкушенное угощение.
	Другие ничего не сказали, лишь молча кивнув. Скоро вернулся Ральдерик. Какой-то воодушевленный.
	— Что на ужин? — спросил он с порога.
	— Пирожки с картошкой, — ответил Шун, отвлекаясь от еды.
	— Ух ты! А почему такие круглые?
	— Тебе ж сказали «пирожки с картошкой».
	— Картошка в тесте, — уточнил Гудрон.
	Герцог на секунду замер и задумался.
	— Не волнуйся, не в мундире! — утешил его кузнец.
	— Это радует, — решил наконец герцог, садясь за стол.
	— Да все нормально! — привычно вступился за «сестру» готовый съесть что угодно, лишь бы это приготовила Филара, Шун. — Только попробуйте сказать, что невкусно!
	— Вкусно-вкусно, — успокоил его Дунгаф, — Кстати, ты чего у Себаса оставался-то?
	Зажав в зубах «картошку в тесте», Ральдерик полез в карман и извлек клочок бумаги.
	— Меня уже достало это бесцельное блужданье, — пояснил он, вынимая «пирожок» изо рта и кладя записку на стол. — Не забывайте, что прежде чем идти в Гендеву, мы обязательно должны угробить кого-нибудь драконоподобного и отрубить ему голову. До этого мы просто шли без определенной четко выраженной цели — не удивительно, что до сих пор никого не встретили. Поэтому я выспросил у Себаса, не знает ли он, где могут водиться крупные и очень крупные монстры. Что же вы думаете? О чудо! Он это знал! Более того, проникшись ко мне искренней симпатией и уважением, даже не счел за труд написать парочку адресов. Так что сразу же после ужина ложитесь спать — утром мы выступаем дальше…
	— А зачем вам дракон? — спросил Клез, который, как оказалось, тоже сидел за столом, ел «пирожки» и с интересом слушал беседу (при этом никто не заметил, когда он успел подсесть, и его присутствие явилось для всех полной неожиданностью).
	— Если Ральдерик до Нового Года не добудет голову дракона или кого-нибудь на него похожего, то лишится своего герцогства, — объяснил Гудрон, решив, что нет смысла лгать.
	— Эк ведь… Эх, не там вы дракона ищете, сынки, не там… — протянул старик мечтательно. — Это я вам точно сказать могу. Сам однажды на него ходил…
	— Победил? — подался вперед герцог.
	— Нет, — покачал головой дед, с трудом поборов в себе желание немного приврать. — Это было более пятидесяти лет назад… Я ведь сам-то родом из Савараха. Решил я тогда дракона победить. Молодой был, дурак еще… Узнал, что живет на северо-востоке один, огромный да серебряный, и отправился в дорогу. Ох, и досталось мне тогда от него… Чудом выжил. Ни амулет не помог, ни меч… Клинок я свой там, кстати, и оставил. Еле сбежал. Интересно, как сейчас змеюка та поживает?..
	— Там, чисто случайно, неподалеку резного каменного столба не было? — на всякий случай уточнил иролец.
	Клез наморщил лоб и задумался. Потом его лицо просветлело, и он радостно закивал.
	— Был столб! Точно был! Если от пещеры бежать вниз и направо. Я там от него схорониться пытался. А что?
	— Замечательно твой дракон поживает, — ответил за кузнеца Ральдерик. — Женился на принцессе саварахской, остепенился. Дочка у него есть. Его, кстати, Валеном зовут, если что…
	— ЧТО? — у старика отпала челюсть. — Правда что ли? А откуда вы знаете?
	— Сам на него ходил, — мрачно признался герцог. — Оттуда и знаю.
	Восторгам зоранчанина не было предела. Он заставил гендевца пересказать ему все подробности его постыдного похода к драконьему логову и в конце чуть ли не окрестил сыном родным. Предоставив другу разбираться с впечатлительным дедом, растроганным до глубины души этим совпадением, остальные пошли спать. Клез жил небогато, поэтому гостям пришлось размещаться на полу. Под утомленное бубнение Ральдерика, сильно пожалевшего, что вляпался в этот разговор, друзья быстро уснули.

	Ночью они проснулись от криков, раздававшихся на улице. Филара лежала с открытыми глазами, настороженно прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи.
	— Что случилось? — прошептал кузнец, садясь в постели.
	— Не знаю, — так же шепотом ответила девушка. — Это минут пять назад началось. Клез побежал разбираться.
	— Пошли посмотрим, — предложил ее «братец», скидывая одеяло и поднимаясь на ноги.
	На бегу натягивая сапоги, Ральдерик, Шун и Гудрон выскочили из избы. По территории крепости бегали люди. Большая часть из них сжимала в руках луки и колчаны со стрелами. На всех домах горели факелы, освещая главный двор Зоряницы, лестницы, ведущие наверх стены, и силуэты людей, желтыми пятнами выделявшиеся на фоне черного неба и верхушек деревьев. На площадке для лучников уже стояла пара десятков человек, пускавших горящие стрелы куда-то в темноту за частоколом. Слышались топот ног, треньканье тетивы и приглушенные взвизги неизвестных существ, попавших под обстрел за стеной.
	— Что происходит? — крикнул гендевец, ловя за рукав пробегавшего мимо них растрепанного зоранчанина.
	Тем временем на крыльцо вышли заспанный Дунгаф и завернувшаяся в свой плед Филара, решившие не путаться под ногами у защитников крепости и посмотреть со стороны.
	— Ничего особенного, — раздался за спиной у герцога знакомый голос. — Просто очередное нападение на крепость. Идите в дом, это скоро закончится.
	Рядом с Шуном из тени вырос силуэт главы крепости, меланхолично окидывавшего сонным взглядом округу.
	— А кто напал-то? — поинтересовался Гудрон, дивясь спокойствию и отстраненности Себаса.
	— Не знаю, — пожал плечами тот, вынимая из кармана трубку. — Мне отсюда не видно. Соседи какие-нибудь…
	— А разве вам не положено быть в первых рядах и командовать обороной? — ядовито поинтересовался Ральдерик, глядя на собеседника с плохо скрываемым недоумением.
	— А зачем? Они и так прекрасно справляются, — вновь пожал плечами глава деревни, чиркая спичкой. — Вряд ли это что-то серьезное. Так у нас часто бывает.
	Тут все остальные звуки заглушил пронзительный птичий крик, и над двором, закрывая собой звезды, взмыл черный силуэт гигантского крылатого существа. При виде его Себас на секунду пораженно замер, а потом кинулся к стене, на ходу бросая горящую спичку и трубку.
	— Мы можем помочь? — догнал его дворянин возле единственной каменной постройки укрепленной деревни.
	— Вам было сказано идти в дом! — злобно бросил глава крепости, натягивая на себя кольчугу, лежавшую на ступеньках в куче себе подобных.
	— Но мы, правда, можем помочь!
	— Я в третий раз повторять не намерен!
	В этот момент до этого парившее где-то в вышине крылатое создание стало стремительно снижаться, выставив перед собой когти, целясь куда-то в сторону, где находились герцог и спешно готовившийся к битве правитель Зоряницы. Рука Ральдерика при виде этой картины привычно дернулась к мечу, который, как с ужасом вспомнил гендевец, у него конфисковали.
	— Чёрт! — успел подумать он, глядя на приближавшиеся крылья, когти и зубастый клюв.
	Однако тут же послышался хлопок тетивы. Неизвестная дворянину тварь с тихим хрипом завалилась на бок и упала на землю в нескольких метрах от него. Немного побившись в конвульсиях, «птица» затихла. Из ее шеи рядком торчали три стрелы. Клез довольно крякнул и, перезарядив лук, вернулся к расстрелу невидных со двора существ, бесновавшихся за стеной.
	— Спасибо, Клез! — крикнул Себас старику, подхватывая лук с колчаном, и взбегая по деревянной лестнице наверх. — Еще сочтемся!
	У гендевца резко пропала охота участвовать в битве, поэтому он послушался главу деревни и направился в дом. Заботливый Шун к этому времени уже успел загнать внутрь излишне любопытных девушку с гномом и пристально следил, чтоб те даже не пытались снова выйти наружу. Стоявший на крыльце Гудрон вопросительно глянул на подошедшего друга, однако тот лишь покачал головой и жестом велел идти в дом. Какое-то время они сидели в избе, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам битвы и тревожным крикам оборонявшихся. Первым сдался Шун. Молодой здоровый организм взял свое, и под предлогом, что их абсолютно точно защитят, так что волноваться нет смысла, юноша лег спать. Вскоре его примеру последовали остальные, надеясь на боеспособность зоранчан и веря в их победу.

	Когда они проснулись на следующее утро и вышли на улицу, ничто в крепости не говорило о прошедших ночных событиях. Деловито прошествовала стайка рыжих кур. Немногочисленные чумазые дети Зоряницы босиком с хохотом носились по двору, играя во что-то свое. Жена Себаса вывешивала на просушку постиранное белье. Только впитавшаяся в землю кровь в том месте, куда за несколько часов до этого упала туша неведомой крылатой твари, свидетельствовала, что недавнее происшествие не было коллективным сновидением или галлюцинацией. Ральдерик с Дунгафом хотели было посмотреть на труп «птицы» (один — с исследовательскими намерениями, второй — с чисто практическими — а не подойдет ли ее голова под необходимые критерии драконности?), однако им радостно сообщили, что бренные останки сожгли уже как два часа назад. Обоих это известие крайне огорчило. На вопросы, что же все-таки произошло ночью, путникам так вразумительно и не ответили, толкуя что-то о регулярных нападениях на крепость. Гудрон отправился к Есеку и выпросил у него ранее отобранное у них оружие, под предлогом, что компания вот-вот покинет Зоряницу и пойдет дальше.
	— Будьте осторожней, — с неожиданной заботой предостерег кузнеца страж крепости. — Ночью мы их, конечно, проредили… Но все же… Незадолго до рассвета часовые видели невдалеке что-то. Или кого-то. Они сами не поняли, кто это был.
	— Да-да, спасибо. Мы обязательно будем иметь это в виду, — иролец поволок к избе Клеза секиру, два меча в ножнах и пару кинжалов.
	Через пятнадцать минут они покинули деревню.

	— Ну, и куда мы теперь? — поинтересовалась Филара, с опаской вглядываясь в утренний лес.
	Ральдерик помахал в воздухе полученным от Себаса листком бумаги.
	— А сейчас мы проедемся по нескольким адресам, — возвестил он. — До ближайшего из них еще часа три пути.
	— И все же я думаю, что лошадей было лучше оставить в крепости, — уже в который раз за это утро заявил гном. — Потому что сейчас мы едем по лесу. И, скорее всего, мы еще долго будем ехать по лесу. А лошадям в лесу не место, они здесь только ноги переломают… Конечно, это сугубо мое личное мнение…
	— Герань я не брошу!
	— Будь здесь дорога, я бы эту тему даже не поднимал…
	— Здесь есть дорога.
	— Это не дорога, а жалкая тропка. И вообще я уверен, что она скоро закончится…
	— Дунгаф, хватит бухтеть.
	А тем временем большая черная тень незаметно кралась за всадниками, заинтересованно на них поглядывая. Спустя пару часов местность изменилась. Во-первых, смешанный лес, по которому путники до этого ехали, превратился в густой сосновый. Во-вторых, рельеф стал гораздо более холмистым и вздыбленным. Ну и в-третьих, в самых главных, едва заметная тропинка вышла на старый, мощенный камнем тракт. Спустя примерно двадцать минут езды по старинному пути среди вековых сосен пред путниками открылся дивный вид. Дорога плавно уходила вниз к реке. На обрыве над водоемом стоял заброшенный старинный замок. Лес вплотную подступил к нему, разрушая корнями каменную кладку. Некогда через поток был перекинут мост, по-видимому, обрушившийся в воду давным-давно. Его остатки до сих пор громоздились каменными грудами, поросшими мхом, на обоих берегах.
	— Судя по всему, мы пришли, — протянул Ральдерик, останавливая Мерзавца и сверяясь с запиской.
	— А ты уверен, что хочешь идти туда именно в таком виде? — осторожно поинтересовался Шун у Дунгафа, деловито натягивавшего кольчугу.
	— А что, какие-то возражения?
	— Просто это весьма необычно, — пояснил Гудрон, передавая одевавшемуся на земле гному его шлем. — Ты точно уверен?
	Библиотекарь затянул последний ремешок, взял в руки секиру, молча подошел к ближайшему дереву и окинул его задумчивым взглядом. После этого быстро дважды взмахнул топором. Сосна накренилась и медленно повалилась на землю, сверкая чистыми срезами и разваливаясь в воздухе на три части.
	— Вопрос снят, — подал голос гендевец, вновь обретя дар речи.
	— Поехали что ли… — Дунгаф залез обратно на Неветерка, воспользовавшись свежим пеньком, как подставкой.
	Спустя три часа.
	— Что вы наделали?! — кричал на спутников перемазанный сажей гном. — Вы хотя бы себе представляете, какую историческую и культурную ценность мог представлять собой этот замок?!
	Невдалеке за деревьями догорали руины. С грохотом обрушилась последняя башенка.
	— Только зря время потеряли, — сварливо буркнул герцог, что-то зачеркивая в своем «путеводителе». — Мне кажется или Себас меня не понял? Не помню, чтобы я говорил ему, что меня интересует бешеный вампир. Кстати, Гудрон, что это так жахнуло?
	— О, это была специальная смесь для взрыва башенок, которую мне некогда дал Вален, — отдышавшись, объяснил кузнец, наблюдая за страданиями гнома. — Она у меня в сумке все это время валялась. Кто бы мог подумать, что эта штука настолько мощная…
	— Вы вандалы! Варвары! — разорялся библиотекарь, швыряя в отчаянии шлем о землю. — Если б я знал, что вы представляете собой на самом деле, никогда в жизни бы не пошел с вами!
	— Дунгаф, поосторожней с музейным экспонатом! Тебе эти доспехи еще возвращать в целости и сохранности, — не прочувствовал горе исследователя Шун. — И вообще, кто, интересно, разбил витраж какой-то там эпохи?..
	— Витраж работы великого Саладора Фамейского, уникальнейший образец. Их в мире осталось всего несколько. Бесценное произведение искусства, — со слезами на глазах шептал гном, не веря в содеянное. — Вдребезги… Этого просто не могло произойти…
	— Посмотри на это с другой стороны, — попыталась утешить его Филара. — Если б эта подрубленная тобой колонна его не вышибла…
	— Уникальный образец резных колонн эпохи правления Паравадиков, произведение искусства… Вдребезги.
	— …то не известно, что успел бы сделать тот парень. А мы, между прочим, в какой-то степени тоже бесценные произведения искусства, существующие в единственном экземпляре, — закончил за девушку Ральдерик.
	— А ты вообще молчи! — сорвался на крик Дунгаф. — Думаешь, я когда-нибудь забуду, как ты швырнул факел в библиотеку, которая вполне могла оказаться той самой библиотекой, которую…
	— Ну, во-первых, факел туда бросил Шун, — возразил герцог. — Так что не надо тут на меня наговаривать. А во-вторых, он это сделал очень вовремя. Еще немного и тот зубастик сумел бы от нас сбежать.
	— Интересно, а те статуи, на которые упала срезанная тобой люстра, тоже были ценными? — задумчиво поинтересовался у дворянина бывший кот.
	При этих словах гном просто упал на землю и безутешно зарыдал.
	— Да ладно вам, — решила подбодрить друзей Филара. — Зато доброе дело сделали. Теперь в мире стало на одного ненормального вампира меньше! Да и на одного того… с жабрами который, в подвале сидел… на одного него тоже.
	— Ну, знаешь, мы не нанимались заниматься добрыми делами и благотворительностью, — возразил Ральдерик, садясь верхом. — Так что хватит терять время, поехали дальше.
	— Наверное, это все-таки какая-то болезнь, — задумчиво произнес Шун, разглядывая что-то в кустах.
	— Ты это о чем? — подошел и заглянул ему через плечо кузнец.
	В кустах лежал труп варафела со сломанной шеей.
	— Так. Поехали отсюда БЫСТРО! — крайне озабоченно приказал герцог после того, как тоже увидел знакомую картину.
	— Что это значит? — встревожилась Филара, залезая на Герань
	— Понятия не имею. Но мне это совсем не нравится, — Ральдерик тронул бока Мерзавца каблуками и быстро поскакал прочь.
	Остальные без лишних слов последовали за ним. Даже Дунгаф временно перестал убиваться и позволил увезти себя от руин. Они неслись по мощеной дороге. Гендевец напряженно оглядывался и шарил глазами по окрестностям в поисках чего-либо подозрительного или опасного. Другим передалась его озабоченность, и они тоже настороженно прислушивались к лесным шорохам и всматривались в тени. Ничто не привлекало к себе внимания. Дворянин то и дело поглядывал на своего скакуна, выискивая в его поведении знакомые симптомы испуга (будучи великим трусом, невероятно чувствительным к разного рода опасностям и неприятностям, Мерзавец являл собой невероятно точный индикатор потенциальной враждебности текущей обстановки). Конь нервничал, и для герцога это было очевидно. Неожиданно для своих спутников он вдруг свернул с каменного пути в сосновые заросли и прибавил скорость. Остальным не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать. Пару раз колючие ветви хлестнули гендевца по лицу, однако он даже не обратил на это внимания. Его товарищи поняли, что ситуация действительно серьезная, и по-настоящему заволновались.
	Впереди показался просвет между стволами. В надежде, что лес закончился, и началась открытая местность, Мерзавец рванул туда. Однако его и всех остальных ждало разочарование: это оказалась лишь крошечная полянка, за которой вновь стройными рядами возвышались деревья. Ральдерик рванул поводья на себя и развернул коня, параллельно вынимая меч из ножен.
	— За нами кто-то идет, — тихо сказал он, пристально вглядываясь в только что пройденные заросли.
	Филара с Гудроном еле успели остановить разогнавшихся лошадей, чтоб они не врезались в неожиданно притормозившего Мерзавца.
	— Уверен? Я ничего не заметил, — с сомнением произнес Шун, по праву гордившийся своим зрением и слухом.
	— Я тоже, — признался герцог. — Но абсолютно в этом уверен. Предлагаю перестать бегать и разобраться с этим прямо здесь и сейчас.
	Нельзя сказать, что эта перспектива привела всех в восторг, однако ничего лучше все равно никто предложить не мог. Каждый понимал, что панически носиться по незнакомому лесу, калеча лошадей, в надежде, что неизвестному преследователю (если, конечно, таковой действительно имел место быть) станет скучно, он устанет и отвяжется, чревато угрозой заблудиться или нарваться на кого-нибудь еще более голодного и опасного. К тому же будет вдвойне стыдно, если они заблудятся, испугавшись какой-нибудь любопытной белки, следовавшей за ними из чистого интереса. Но путникам тут же вспомнился один из самых опасных обитателей этих мест со сломанной шеей, и пушистый грызун перестал казаться таким уж возможным ответом. Какое-то время они стояли, не шевелясь, молчали и напряженно смотрели по сторонам, ожидая нападения откуда угодно. Нервы были натянуты до предела, каждый лесной звук, раздававшийся в практически абсолютной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием всадников да фырканьем лошадей, казался пугающим и несущим в себе опасность. С шелестом на ветру качались ветви. Негромко ударилась о землю шишка. Где-то тихонько потрескивало. Зачирикала и быстро замолкла неопознанная пичуга. И все. Больше ничего. И это особенно действовало на нервы. Ожидание затягивалось. Герань уже начал переступать с ноги на ногу от скуки и нежелания стоять на одном месте.
	— Мы знаем, что ты там! — наконец крикнул в пространство не отличавшийся терпением Шун. — Эй! Ты меня слышишь? Мы тебя не боимся! Понял, да? Только попробуй что-нибудь выкинуть и сильно об этом пожалеешь! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, которая в этом случае будет весьма короткой!
	— Что там в таких случаях говорить-то положено? — наклонился к гендевцу кузнец. — О чудовище, потерявшее стыд. Позор нашей эпохи… Что там дальше-то?
	— Знаешь, сейчас не самое лучшее время, чтобы шутить, — серьезно отозвался герцог.
	И снова ничего не произошло. Выждав еще немного, товарищи заметно расслабились и с облегчением перевели дух.
	— Я так и знал, что Ральдерику показалось, — заявил питомец мага, облокачиваясь на Филару. — Только зря всех взбаламутил.
	— Давайте вернемся на дорогу, — предложил гном, поправляя съехавший на глаза шлем. — И еще я бы хотел получить возможность снять доспехи, а то мне в них жарко…
	— А куда мы сейчас поедем?
	— Наверное, мне, правда, показалось…
	— С кем не бывает?..
	Вот так переговариваясь, компания шла по своим следам в сторону каменной дороги. Здесь-то их и поджидал сюрприз. Возле одной из сосен, отрезая друзьям путь в выбранном направлении, сидело огромное черное мохнатое существо и умильно смотрело на опешивших от неожиданности товарищей умными глазами. У него были длинная шерсть, розовый влажный, свешивающийся из открытой пасти язык, а также большие висячие пушистые уши. Животное громко дышало и застенчиво постукивало коротким хвостом по земле.
	— Со-со-собака?! — бледнея, прошептал бывший кот, с ногами забираясь на коня. — Кыш! А ну пошла отсюда!
	— Действительно, собака, — задумчиво произнес Ральдерик, разглядывая огромного пса, на всякий случай, держа руку на рукояти меча.
	Тот тихонько поскулил и встал на ноги. Ростом он оказался не намного ниже Герани.
	— Уберите собаку! — закричал Шун, спрыгивая с лошади и пятясь назад. — Уберите ее от меня!
	Зверь к чему-то принюхался и неторопливо направился в сторону упершегося спиной в дерево юноши.
	— Не подходи ко мне! — парень начал в панике шарить вокруг в поисках подходящего средства самообороны.
	Как назло, ничего, кроме прошлогодних шишек, под руку не попадалось. Один из брошенных «даров леса» попал в цель и отскочил от крепкого черного лба. Собака остановилась и удивленно склонила голову набок, недоуменно глядя на оцепеневшего от ужаса человека.
	Остальные в растерянности смотрели на эту картину. С одной стороны, друга надо было выручать. С другой — пес не предпринимал никаких угрожающих действий и вел себя вполне дружелюбно, поэтому убивать его никому не хотелось. Ну а с третьей, всем было интересно, что же будет дальше. Первой расставила для себя приоритеты Филара. Она тоже соскочила с Герани и бросилась животному наперерез, крича и размахивая руками, в надежде, что то испугается и убежит. Зверь наградил ее непонимающим взглядом и сделал еще пару шагов к сосне, на которую тем временем карабкался Шун.
	— Ну, чего вы стоите?! — злобно крикнул он с ветки продолжавшим сидеть верхом людям и гному. — Ждете, что эта зверюга меня сожрет?! Или вы просто испугались?!
	— Ну, кто из нас испугался — вопрос весьма спорный… — возразил Ральдерик, соскакивая с коня. — Вернее нет. Совсем не спорный. Это даже не вопрос.
	Тем временем гигантская собака уже стояла у дерева на задних лапах, упершись передними в ствол, радостно махала хвостом и погавкивала. Совсем осмелевшая девушка пыталась ее оттолкнуть всем весом своего тела, висла у нее на шее и уговаривала прекратить издеваться над «братом». Ей не удалось сдвинуть мохнатую тушу ни на йоту.
	— Хм. А ты ей, кажется, понравился, — ехидно заметил герцог, приближаясь. — Ты только посмотри, какая милая псинка!
	— Не шути так! Не собираюсь я ей нравиться! И вообще, это ее личные проблемы, с которыми я не намерен иметь ничего общего!
	Тут подошли Гудрон с Дунгафам, молча наблюдая за разворачивавшимся действом.
	— Да спустись ты, ничего она тебе не сделает, — позвал кузнец. — Видишь, она машет хвостом. Значит, настроена дружелюбно…
	— А мне плевать, как она настроена! — не унимался Шун, — Ну сколько можно просить, чтоб вы ее прогнали?!
	— Кто бы мог подумать, что ты боишься собак! — принялся подзуживать его Ральдерик, трепля дружелюбного гиганта по холке. — Это же такая лапочка…
	— Да, я ненавижу собак! — заорал юноша. — Не забывайте, что я — КОТ! Как бы я ни выглядел сейчас, я был, есть и буду котом! И я имею полное моральное право их ненавидеть!
	— А мне все же кажется, что ты боишься, а не ненавидишь, — не унимался герцог, упиваясь реакцией товарища.
	— Хватит его провоцировать! — нахмурилась Филара.
	Пес тем временем заметно погрустнел, но уходить не торопился. Пока парень сидел на дереве, а животное под ним, остальные решили воспользоваться моментом и устроить привал, раз уж они все равно здесь надолго застряли. Гном с облегчением снял доспехи и чиркнул пару строк в своей тетради, не забывая наносить на карту новые данные. Девушка что-то тихо напевала, готовя обед. Шун продолжал упорно торчать на ветке. С того момента, как он туда залез, прошло больше часа. На него уже даже перестали обращать внимание, раз уж уговорам и увещеваниям он не поддавался.
	— Она ушла? — донесся до его спутников взволнованный голос.
	Обернувшись к дереву, они увидели все еще сидевшего на нем кота, что-то пристально высматривавшего внизу. Собаки, действительно, не было видно.
	— Ушла, ушла… — равнодушно бросил Ральдерик.
	— А ты УВЕРЕН?
	— Нет, не уверен.
	— ИДИ и ПРОВЕРЬ!
	— Ага, сейчас! Все брошу и пойду проверять! Разбежался!
	— Тогда я не слезу, — обиженно буркнул юноша, удобней устраиваясь на ветке.
	— О, боже мой… — утомленно прошептал кузнец, поднимаясь на ноги.
	Побродив немного по округе, заглядывая за всякие подозрительные пни и кочки, он вернулся и заявил.
	— Ушла.
	— Точно?
	— Вроде да. По крайней мере, я ее нигде не видел.
	Подождав под деревом и убедившись, что товарищ спускаться не торопился, иролец развернулся и пошел к остальным, мирно обедавшим поблизости. Спустя пару минут Шун все же решился и осторожно спрыгнул на землю, напряженно оглядываясь по сторонам, готовый в любой момент рвануть обратно. Постояв немного неподвижно, прислушиваясь к звукам природы, он принялся бесшумно пробираться к друзьям. «Театр одного актера», — фыркнул Ральдерик, наблюдая за ним с нескрываемым любопытством. Сделав несколько шагов, юноша слегка расслабился и тут же почувствовал у себя за спиной какое-то шевеление. Бледный, он медленно-медленно обернулся, чтобы увидеть, как большой розовый язык неотвратимо приближается к его лицу. Прежде чем крик ужаса успел вырваться наружу, пёс сбил кота с ног и, радостно повизгивая, принялся его вылизывать.
	Ты же говорил, что она ушла, — осуждающе протянул Дунгаф, мирно попивая чай и любуясь отбивавшимся ногами и руками Шуном.
	— Ее правда не было, — попытался оправдаться Гудрон без особого энтузиазма.
	— Надо что-то делать! — воскликнула девушка, ставя свою кружку на землю и неуверенно поднимаясь на ноги. — А то ведь она его до смерти залижет!
	— Ну а что мы можем здесь сделать? — безжалостно пожал плечами герцог, не отрываясь от еды. — И вообще, ему пора учиться бороться со своими страхами. Считай, что это только пойдет ему на пользу…
	— А вдруг у него случится нервный срыв или сердце лопнет?! — продолжала волноваться девушка. — У меня самой оно кровью обливается…
	— Успокойся. Все с ним будет в порядке. Он не настолько слаб, чтоб умирать от испуга.
	— Ты так думаешь? — Филара вопросительно посмотрела на спокойно жующего гендевца, хладнокровно игнорировавшего доносившиеся вопли и крики о помощи.
	Тот утвердительно кивнул.
	— А, ну тогда ладно. Передайте мне еще хлеба, пожалуйста…

	13

	Огромный черный пес сидел, дружелюбно постукивая хвостом по земле, и вопросительно глядел на окружающих. Те тоже недоуменно смотрели на собаку, как раз раздумывая, чего от нее ждать. Молчание затягивалось. С ближайшего дерева донеслось недовольное сопение: у Шуна, сумевшего-таки вырваться от любвеобильной зверюги, от длительного сидения на неудобной ветке затекло все тело.
	— А это точно он за нами шел? — наконец задала волновавший всех вопрос Филара.
	Ответить ей никто не мог, Ральдерик неопределенно дернул плечом, а Дунгаф буркнул что-то непонятное. Зато на ее слова отреагировал сам пес, звонко гавкнув.
	— Думаю, ответ «да», — предположил Гудрон, затачивая от нечего делать кинжалом палочку.
	— Если это было «да», тогда как же у него звучит «нет»?
	Собака непонимающе склонила голову на бок и недоуменно посмотрела на герцога.
	— Как думаете, а он опасен? — девушка продолжала сыпать актуальными вопросами.
	Сопение с дерева стало более насыщенным, однако реплики не последовало. Точку зрения Шуна по этому поводу все усвоили с первого раза. Не с первого, так со второго (на всякий случай он ее повторил еще четырежды).
	— Мы до сих пор живы, если ты об этом, — отозвался Ральдерик. — И до сих пор он не пытался нам навредить…
	— Говори за себя! — раздался злобный голос сверху.
	— А это он или она вообще? — задумался гном.
	— Не знаю. Не проверял. Иди и посмотри, если смелости хватит.
	— Лично я считаю, что в данный момент этот вопрос непринципиален…
	— Вот-вот! — Шун попытался размять затекшие ноги.
	В результате он чуть не свалился с дерева, поэтому, приготовившись стоически терпеть все мучения, впредь решил воздерживаться от таких опрометчивых и необдуманных поступков, как акробатика на хлипкой ветке.
	— Я вообще не понял, а чего это мы вдруг так резко расслабились? — поинтересовался иролец. — Смотрите сами. Сначала мы в панике бежали по лесу…
	— Неправда! Никакой паники не было!
	— Хорошо. Сначала мы СТРАТЕГИЧЕСКИ отступали по лесу, ожидая нападения в любой момент и с любой стороны. Потом встретили собаку, порадовались и спокойно сели обедать. Где логика?
	— Я не понимаю, что тебя не устраивает, — пожала плечами девушка.
	— Меня тоже не устраивает, как вы тут милуетесь с этой зверюгой! У нее же на лбу написано, что это — жестокий и кровожадный убийца!
	Все еще раз вгляделись в крайне озадаченную и слегка обиженную таким определением морду черного зверя и призадумались.
	— По-моему, милейшая собака, — снова пожала плечами Филара.
	— Что делать-то с ней будем?
	— Ничего не будем. Как пришла, так пусть и уходит…
	— Удивлен, что ты не предлагаешь ее зарубить, сжечь, а прах развеять по ветру…
	— Дурак! Я добрый. Мне такие мысли даже в голову не приходят.
	— А мне почему-то кажется, что она не захочет уходить…
	— Ты не единственная, кому так кажется…
	— Ну и что делать-то будем?
	Решить будущую судьбу собаки им так и не удалось. Девушка предприняла неуверенную попытку убедить псину идти своей дорогой и была проигнорирована. Очевидно, животное твердо решило по одному ему только известным причинам составить путникам компанию. Не менее явной была и личность того, к кому пес питал наиболее теплые чувства. Это-то и составляло главную проблему. Все относились к шуновской кинофобии с пониманием, и даже Ральдерик не пытался шутить по этому поводу. Спускаться с дерева, пока под ним сидит огромная поскуливающая слюнявая собака, юноша наотрез отказывался, а та в свою очередь не соглашалась переключать свою любовь на кого-либо другого, продолжая преданно ждать внизу, не обращая внимания на многочисленные оскорбления и проклятья. Через какое-то время ситуация все же разрешилась. Шуну пообещали, что все сейчас встанут и уйдут, а пес останется, потому что его сердце принадлежит ему, и только ему. И предложили на выбор: либо парень спускается с дерева и идет со всеми, стараясь по возможности игнорировать нового попутчика, либо остается с животным наедине. Так что уже через полчаса небольшая процессия продолжила свой путь по заброшенной мощеной дороге.
	— Ненавижу собак… Они все дуры и твари последние… — нервно бубнил рыжий кот, вжавшись в Филарину спину и стараясь не выпускать из поля зрения своего естественного врага.
	Естественный враг, довольный собой и жизнью, весело трусил слева от Герани, очевидно, руководствуясь принципом «стерпится — слюбится».
	— Во. Во. Почесала, почесала… И морда у нее противная… Так и врезал бы ей по башке… Вот так взял бы в руки кирпич и врезал бы… Лает еще ведь… Чего она на меня так смотрит?.. Почему я? Что я такого в жизни сделал? За что мне все это?! Не смотри на меня! Я сказал, не смотри на меня! Под ноги себе давай смотри, идиотина тупая… Да-да, правильно. Иди отсюда. У-у-у-у… Убил бы. Вернулась, сволочь такая… И язык из пасти висит. Мерзость какая…
	Его монотонное непрекращающееся бормотание действовало на всех усыпляюще. Путники окончательно расслабились, предоставив коням возможность спокойно брести по дороге, на ходу объедая попадавшиеся им на глаза травинки и листочки. Животных появление нового спутника не волновало, их вообще последнее время мало что беспокоило. Шла первая неделя сентября. Календарное лето закончилось, однако само еще не до конца свыклось с этой мыслью. Жара предыдущих трех месяцев спала, однако человек, лишенный календаря и навыков вычисления времени суток и года по небесным светилам, с уверенность заявил бы, что до осени еще жить да жить. И был бы категорически не прав. Ее присутствие все же явно ощущалось в природе по тому, как пахло в воздухе, как пели птицы и, естественно, какого цвета были трава с листвой. Смена сезонов повергала души в едва уловимую печаль, в которой большинство из продвигавшейся по мощеной дороге вглубь давно заброшенной части леса, где вероятность встретить не жалкого на заклание монстра заметно повышалась, даже не отдавало себе отчета. Ральдерик уверенно вел всех вперед, то и дело посматривая в памятную записку с местонахождениями наиболее выдающихся местных чудищ. Остальные флегматично следовали за ним, погруженные в собственные мысли. Гудрон первым заметил, что герцог стал как-то уж больно часто притормаживать и беспомощно оглядываться по сторонам.
	— Что-то не так? — спросил он, подъезжая к пристально всматривавшемуся в клочок бумаги другу.
	— Все так, — огрызнулся тот, переводя напряженный взгляд на местность.
	— А мне все же кажется, что ты врешь, — нарочито равнодушным тоном предположил кузнец. — Может быть, мы заблудились?
	— Я знаю, что делаю, — раздраженно буркнул Ральдерик, снова принимаясь разглядывать бумажку. — Не отвлекай меня. Не видишь? Я занят. И вообще, отойди отсюда — ты мне мешаешь.
	— Как хочешь, — пожал плечами иролец и, насвистывая какую-то жизнеутверждающую мелодию, отъехал к Герани.
	— Он точно заблудился, — шепнул у него за спиной гном.
	— Я знаю, — так же тихо отозвался парень. — Мне просто интересно, через какое время он в этом признается.
	Филара, слышавшая весь разговор, тоже заинтересованно глянула на все более мрачневшего гендевца и тихонько хмыкнула. Следующие десять минут три пары глаз выжидающе смотрели на ехавшую впереди фигуру. Шун в народных забавах участия не принимал. Вся его предыдущая жизнь выработала у юноши колоссальный опыт быстрого прихода в себя после глубоких моральных травм и потрясений, поэтому присутствие собаки перестало повергать его в панический ужас. Теперь он пребывал в глубокой депрессии, угрюмо молчал, никак не реагировал на то, что происходило вокруг него, и старался не смотреть на счастливого пса, трусившего рядом. Через четверть часа молчаливой езды, Ральдерик остановил Мерзавца и, не поворачиваясь к притормозившим в свою очередь товарищам, тяжко вздохнул. Гудрон с Филарой довольно переглянулись и напустили на себя невинный вид.
	— Здесь должно было быть озерцо, — выдавил, наконец, из себя «проводник», по-прежнему не глядя на спутников.
	— Что за озерцо? — деловито осведомился Дунгаф, выглядывая из-за спины ирольца.
	— Я не видел никакого озера, — уверенно заявил кузнец, — А ты, Филара?
	— И я тоже.
	— Должно быть, мы пропустили развилку, — неуверенно предположил герцог, несколько смущенный этим происшествием.
	— Так мы все-таки заблудились? — уточнил кузнец.
	— Нет, не заблудились! Мы сейчас развернемся и поедем обратно по дороге… И тогда мы найдем развилку… Э-э-э… Да. Мы заблудились…
	— Да что ты говоришь? Ты слышал, Гудрон? Мы-то заблудились, оказывается!
	— Правда, что ли?! Кто бы мог подумать? Да, Шун?
	— Чего?
	— Мы заблудились.
	— Ну и что?
	— Может быть, вы все же заткнетесь и перестанете действовать мне на нервы?! — взорвался Ральдерик. — Раз все такие умные, может быть, сами тогда дорогу показывать будете?! Мне что, больше всех это надо?!
	— Э-э-э… А разве нет? — осторожно поинтересовалась девушка.
	— Тихо-тихо… — успокоительно махнул рукой гном, пока гендевец не разозлился и не разобиделся окончательно. — Я, кажется, помню одну развилку. Мы ее минут двадцать назад проехали. Покажи-ка мне свою карту.
	С гордым и по-аристократически высокомерным видом герцог протянул ее Дунгафу. Внимательно рассмотрев бумажку с писаниной и рисунком главы крепости, библиотекарь довольно кивнул и решил при первой же возможности внести данные в тщательным образом дорисовываемую им карту этой местности.
	— Так и думал, — поведал он через какое-то время. — Вот эта развилка. Я помню, тропинка отходила влево от главной дороги. Она не очень заметная была, проселочная, заросшая… Ничего удивительного, что ты на нее внимания не обратил. Судя по тому, как она тут изображена, нам даже не нужно возвращаться. Мы можем просто срезать по лесу.
	— Ты правда думаешь, что идти по такому лесу — нормально? — протянула Филара, своим тоном прекрасно давая понять, что лично она считает это совершенно не нормальным.
	— А ты правда считаешь, что дорога в таком лесу лучше его чащи? — в свою очередь поинтересовался у девушки гном.
	Филара крепко задумалась и пожала плечами. Спутники с сомнением поглядели друг на друга и в сторону потенциального нахождения необходимой тропки.
	— Может быть, мы все же лучше вернемся? — с надеждой спросил Гудрон. — Тут недалеко ведь идти, в общем-то…
	— Что думаешь, Шун?
	— Отстаньте все от меня! Сами как-нибудь этот вопрос решите уж…
	— А… Хм… Ладно. Возвращаемся тогда.
	Всадники развернули коней и поскакали в обратном направлении. Они ехали уже полчаса, а обещанной развилки все не было и не было…
	— Ты уверен, что она где-то здесь? — уточнил у гнома кузнец.
	— Да, — растеряно пробормотал тот. — Может быть, чуть дальше?
	— Ну, давайте еще немного проедем…
	И они проехали еще немного. А потом еще немного. И так они ехали, пока не сообразили, что окружающая местность им совершенно незнакома.
	— А вот это дерево здесь раньше было? — Филара указала на огромную старую корявую сосну, росшую невдалеке. — А то я его совсем не помню.
	— Не было, — с мрачной уверенностью заявил Ральдерик, злившийся все сильнее и сильнее. — Кто-нибудь может мне объяснить, как вы ухитрились заблудиться, не сходя с единственной дороги?!
	— Ну, это было несложно, — пожал плечами кузнец, решив не привлекать внимание герцога к тому факту, что тот заблудился вместе с ними.
	— Прекрасно! Просто замечательно! У меня слов нет!
	Филара с Гудроном обменялись понимающими взглядами, Дунгаф тяжко вздохнул и покачал головой. Шун по-прежнему находился где-то в себе и отрешенно молчал. Побесновавшись какое-то время, дворянин взял себя в руки и принялся размышлять здраво.
	— Мы пойдем вперед, — гендевец снова развернул Мерзавца в том направлении, куда они шли изначально, и спокойно продолжил. — Черт с ней, с дорогой. Мы и раньше плохо представляли, где находимся, так что мало что изменилось.
	— Меня не устают поражать твои перепады настроения, — гном на ходу набивал свою трубку табаком. — Эти мгновенные переходы от бешенства к абсолютному спокойствию и самоконтролю…
	— О чем ты? Я всегда доброжелателен и мил.
	— Ну да, ну да… — впервые за долгое время подал голос Шун.
	Тем временем лошади вяло цокали по булыжникам тракта, мысленно досадуя на своих хозяев, никак не могущих определиться, куда им нужно ехать. Через три часа езды произошло знаменательное событие — дорога закончилась. Как будто древним строителям стало скучно, и они ее забросили, подыскав себе занятие поинтересней. А может быть, их на этом этапе строительства просто кто-то съел, поэтому она так и не была закончена. Мысль об этом пришла в головы всем путникам, но только Ральдерик понадеялся, что именно эта версия была верна. Остальные же хотели верить, что недостроенности тракта есть другое, более жизнеутверждающее объяснение.
	В любом случае, дальше им предстояло идти по бездорожью, пробираясь сквозь кусты и коряги. Лошади очень четко дали понять, как они относились к подобной перспективе, однако выбора у них не было, так что, недовольно фыркая и тряся головами, они все равно пошли вперед. Ничего особенного вокруг не происходило. Лес был очень старым, но впечатления неприятного не производил. Различные виды хвойных деревьев замечательно уживались с богатым разнообразием лиственных, для полноты впечатления не хватало лишь пальм. Вся земля была покрыта толстым слоем опавших листьев, иголок, мха, костяники, мелких кустарников, хвороста, пней и шишек. Некоторые стволы едва угадывались под приятно зеленевшим мхом, лишайниками и старыми птичьими гнездами. Местные деревья настолько давно росли рядом, что их ветви переплелись, образуя полупрозрачную крышу, сквозь которую почти не было видно плывущих в вышине облаков. Практически наверняка то же произошло и с их корнями. Трудолюбивые пауки оплели все, до чего дотянулись их лапки. Сети, поблескивавшие на солнце и слегка покачивавшиеся на едва заметном ветру, тянулись от ветки к ветке, от дерева к дереву. Некоторые рассыпались в пыль при малейшем прикосновении. Чтобы все это богатство не липло к лицу и волосам при прохождении между очередными стволами, Ральдерику пришлось взять палку, которой он снимал белые липкие нити, расчищая путь как себе самому, так и всем остальным, ехавшим позади него. Где-то долбил дерево дятел. Ритмичный стук далеко разносился в пропахшей прелыми листьями лесной тишине, придавая лесу определенную бодрость.
	Еще через час друзья окончательно утратили последнее представление о своем местоположении и шли вперед чисто на удачу, в надежде, что хоть куда-нибудь они да выйдут. Искомому монстру в этот день крупно повезло: сами того не зная, путники все дальше и дальше отходили от его логова.
	Постепенно все больше и больше членов команды стало задумываться о необходимости ужина. Однако Филара весьма образно и доходчиво объяснила, что произойдет, если здесь разжечь костер, и что продуктов, которые можно есть сырыми, у них нет. Впрочем, как и тех, которые есть сырыми нельзя. Проблема пропитания в очередной раз встала ребром. Нужно было собирать дары природы, что, в общем-то, большой проблемы не составляло, из-за обилия этой самой природы вокруг. Черный пес, которому так никто и не додумался дать мало-мальски нормальное имя (дальше всех в этом деле продвинулся Шун: его самыми распространенными обращениями к собаке были «сволочь», «дура», «тварь» и иные, обычно не употребляемые в приличном обществе), внимательно выслушал девушку и куда-то ушел. Через какое-то время он вернулся с зайцем в зубах. Надо ли говорить, что у того была сломана шея?
	Мертвую съедобную тушку зверь с гордостью попытался вручить Шуну. Спустя несколько минут тыканья слюнявой мордой с зажатым в челюстях трупиком в колено «хозяина» собака все же добилась своего. Не веря, что он это все же делает, юноша поборол собственные инстинкты, рефлексы и принципы, забрал у «питомца» обслюнявленного зайца, и что-то буркнул в знак благодарности. Дунгаф с возросшим интересом взглянул на собаку. Получив доказательства, что это именно она без особых усилий уничтожила больше варафел, чем кто-либо иной за всю историю человечества и всех дружественных или враждебных ему рас, он твердо решил исследовать пса и выяснить, кто же он такой на самом деле. А наличие еще совсем недавно живого зайца свидетельствовало о том, что земли этих опасных и противных тварей закончились. Иначе теплокровные животные здесь бы просто не водились. Пока Шун мучительно думал, что ему теперь делать с подарочком, брезгливо держа его двумя пальцами на вытянутой руке, небольшая процессия подъехала к весьма занимательному дереву. На одной из его нижних веток находился чудной шар, размером со среднестатистический мяч, сплошь покрытый длинными, топорщащимися во все стороны отростками-волосками приятного зеленого цвета.
	— Это что за куст? — обратился к всезнающему гному Ральдерик.
	— Кусты на деревьях не растут, — с упреком отозвался тот. — Что это такое, я не знаю. Никогда раньше не сталкивался. Напоминает хвощ. Только уж чрезмерно он шарообразный, и слишком уж пушистый…
	— На шерсть похоже, — внес свою лепту Гудрон.
	— Так что это может быть либо новый вид хвоща, неизвестный науке, либо совершенно новый вид растений-паразитов…
	— Также неизвестный науке, — закончил за Дунгафа гендевец.
	— А вон еще, — Филара указала рукой на соседнее дерево, под которым располагался такой же «колобок».
	Присмотревшись, товарищи заметили еще пару-тройку подобных шариков. И тут замеченный первым «хвощ» открыл глаза и пару раз спросонья моргнул. Глаза у него были большие, с вертикальными красными зрачками. Заметив отшатнувшихся от неожиданности незваных гостей, насыщенно-зеленый шар поежился, прищурился и сполз по ветке ближе к настороженно и изумленно наблюдавшим за ним людям, гному, лошадям, собаке и зайцу, который, несомненно, тоже настороженно бы за ним наблюдал, если б был жив. Как «колобок» передвигался, было непонятно. До сих пор ног у него никто не видел. Он просто скользил по ветке, едва шевеля шерстью на нижней части тела. На всякий случай Мерзавец сделал шаг назад: он не доверял неизвестным ранее ему существам. «Хвощ» еще поморгал и пошевелил отростками на всем теле. Очевидно, это было приветствие (либо он пытался донести до гостей мысль: «Убирайтесь отсюда, пока я не рассердился и не начал отрывать вам руки-ноги-головы», — что имеет такую же долю вероятности).
	— Ой, какая прелесть! — восхитилась Филара, имевшая нездоровую слабость к разным миленьким и пушистым созданиям, будь-то котенок или зеленое неопознанное существо неизвестной степени опасности и враждебности.
	На эти слова создание довольно зажмурилось и пискнуло. После этого со всех сторон послышался шорох. Обернувшись, путники заметили, что остальные зеленые пушистики тоже открыли глаза и подкатились поближе к ним.
	— А давайте одного себе возьмем, а? — с надеждой предложила девушка, безумно улыбаясь.
	— Еще чего! — сурово оборвал ее Ральдерик. — Тебе мало животных в нашем отряде? Лично я еще с одним возиться не намерен. К тому же мы не знаем, чем они питаются, какие условия им требуются и все такое. Так что забудь!
	— А это бы внесло удивительный вклад в науку, — с не менее шальной ухмылкой прошептал Дунгаф, жадно поблескивая глазками. — Мы бы узнали, чем они питаются, какие условия им требуются, и вообще, что они из себя представляют…
	— Все понятно, — герцог мрачно посмотрел на Гудрона. — Скажи еще, что ты тоже хочешь взять одного себе…
	— Не хочу, — утешил друга кузнец.
	Шун тем временем был очень занят. Какой-то самый наглый и решительный из «хвощей» настойчиво подпрыгивал возле Герани, стараясь дотянуться до болтавшегося над землей зайца, и звонко лязгая зубами, когда юноша в очередной раз успевал приподнять тушку повыше.
	— Отвяжись, — сердито заявил кот пушистому мячику, продолжавшему свои пока что бесплодные попытки разжиться мясом. — Это МОЙ заяц. Его добыла МОЯ собака. Иди сам охоться. Я тебе тут благотворительностью не занимаюсь.
	— Мне послышалось или ты сказал «моя собака»? — Ральдерик и все остальные были поражены этим заявлением до глубины души.
	— Так это хищники! — восторженно возвестил гном, слишком поглощенный своим исследованием, чтоб заметить даже выпадение красного снега.
	— Я это сказал?! — опешил Шун, замирая с вытянутой рукой. — Я не мог такое сказать! Тебе послышалось.
	Когда юноша, убедившись, что никто с ним спорить не собирался, вновь повернулся к прыгающему шару, то увидел, что тот таки воспользовался тем, что счастливый собаковод ненадолго отвлекся, и теперь висел, вцепившись зубами в заячьи лапы.
	— А ну брысь! — прикрикнул на него Шун, тряся трупиком изо всех сил. — Я тебе что сказал?! Отпусти быстро, гадина!
	«Хвощ» крепко держался за тушку и не думал подчиняться. Парень перестал махать продуктом питания и злобно посмотрел на наивно хлопавшего глазами «колобка». Мысль отрывания нахлебника голыми руками его не вдохновляла, потому что прикасаться к этим шевелящимся отросткам совершенно не хотелось. Решительно набрав полную грудь воздуха, он принялся еще остервенелее трясти трупиком и для верности даже пару раз стукнул им по стволу дерева под негодующий вопль Филары. К такому шарик готов не был. В общем, зайца он не удержал. Более того, пролетев какое-то расстояние, «хвощ» с мерзким хлюпом врезался в дерево и шлепнулся об землю.
	— Ха-ха! — возвестил Шун, гордо потрясая многострадальной тушкой, которую теперь вряд ли кто-нибудь стал бы есть. — Получил, да?! А ведь я предупреждал!
	— Как ты мог так поступить?! — накинулась на кота девушка. — Ему же больно! Тебе что, так этого зайца жалко?!
	— А что такого? Он первый начал! Я ведь сначала с ним по-хорошему пытался…
	Тем временем остальные зеленые мячики собрались вокруг неподвижно лежавшего собрата и, озабочено попискивая, попытались его расшевелить. Потом они дружно повернулись к путникам и сердито на них посмотрели.
	— Вот видишь? Они огорчились! Наверняка, с ним что-нибудь серьезное… Бедняжка! Ты изверг! Как можно было три раза стукнуть головой об дерево столь милое и беззащитное существо?!
	— Если ты хочешь, чтоб я перед ними извинился, я извинюсь! Мне не сложно! Вот только он был сам во всем виноват…
	И тут все пушистые шарики крепко зажмурились и издали долгий пронзительный хоровой писк. Собака, до этого вежливо стоявшая в сторонке, напряглась и глухо зарычала.
	— Что это было? — встревожено спросил Ральдерик.
	Гудрон тоже насторожился и огляделся по сторонам. «Колобки» же сидели с видом народных мстителей, только что выбивших табурет из-под ног проклятых угнетателей, стоявших на нем с петлей на шее. Это ему ужасно не понравилось.
	— Поехали отсюда. У меня очень плохие предчувствия, — поделился он мыслями с окружающими.
	— Не у тебя одного, — произнес гендевец, глядя, как Мерзавец испуганно хлопает ушами и тихонько фыркает.
	Тут до их слуха донесся тихий шорох, постепенно становившийся громче. Обернувшись на звук, путники сначала ничего удивительного не заметили. Однако через пару секунд вдалеке, на грани зрения, по земле и воздуху прошла явственная дрожь, словно колыхнулась сама ткань пространства.
	— Вот теперь точно поехали, — шепнул Ральдерик, и тронул бок коня ногой.
	Мерзавеца не пришлось просить дважды. Наплевав на опасность переломать ноги о всякие торчащие корни, пни и коряги, он бросился в противоположную от шевеления сторону. Безымянная собака тут же кинулась следом за ним и даже обогнала подгоняемого ужасом скакуна, подавая пример замешкавшимся сокомандникам. Не дожидаясь, пока их хозяева сообразят, что именно им здесь угрожает, Герань с Неветерком, отличавшиеся лучшим чутьем, чем их седоки, сами помчались следом за белым конем.
	Тем временем дрожь повторилась. Воздух в том месте стал как будто мутным и плотным. Между стволами начали появляться неясные, заочно неприятные силуэты. Их было много. Когда кисель непонятного марева рассеялся, стало возможным разглядеть фигуры получше. Как бы описать пришедших? Ну, если взять одного такого пушистого колобка, вырастить его размером с метр в диаметре, а потом разрезать пополам и между двумя половинками вставить состоящее из круглых металлических звеньев тело, и еще утыкать его длинными, похожими на паучьи, лапками, то можно получить примерное представление об этих существах. Самая нижняя и самая верхняя части тела каждого из созданий была зеленой и мохнатой, а между ними находились талия, грудь и шея. Отдаленно телосложением они напоминали муравьев. Как уже говорилось, у них были ноги. Три пары жутких блестящих лапок, ударом которых можно было крошить камни. Тонкая и весьма длинная шея отклонялась назад, поддерживая рогатую мохнатую голову. Картину довершали глаза с вертикальными красными зрачками. Существа стремительно передвигались по земле и стволам деревьев, быстро перебирая конечностями с неприятным пощелкиванием.
	Друзьям повезло, что они вовремя решили сбежать, и что твари материализовались от них вдалеке, иначе у них не было бы ни малейших шансов. Сказать по правде, у них и сейчас надежды на спасение были хлипкими: неизвестные создания заметно выигрывали у коней в скорости. До сих пор путники не видели, кого им послали в погоню «добрые» зеленые мячики, поэтому, когда Ральдерик обернулся и увидел несшуюся по лесу, поклацывая металлическими сочленениями, толпу крайне недружелюбных на вид существ, он испытал массу неприятных эмоций. Изначальное желание остановиться, развернуться и дать бой мгновенно улетучилось, давая место мысли, что позорный побег — единственно верное решение.
	— Видимо именно это и имеют в виду дети, когда говорят: «А я папе скажу, и папа тебя накажет», — буркнул он под нос, прижимаясь к конской спине, чтоб не быть выбитым из седла какой-нибудь неожиданной веткой.
	— Что? — Шун тоже оглянулся и тихо ойкнул. — У тебя случайно не осталось взрывающихся бутылок? — бледный, обратился он к Гудрону.
	— Нет, — выдавил из себя кузнец, подгоняя Неветерка.
	Расстояние между двумя группами сокращалось. Как лошади до сих пор не убились и не покалечились, оставалось великой загадкой для них самих. К этому времени солнце уже начало садиться. Прорываться сквозь густой лес становилось все сложней, в густых сумерках скрывались предметы, неожиданно оказывавшиеся на пути коней, вынужденных регулярно притормаживать, чтоб увернуться от очередного препятствия. Преследователи, казалось, с подобной проблемой не сталкивались. Пес черной бесшумной тенью скользил между деревьями, тоже не испытывая особых трудностей. Потом он, до этого стремительно несшийся вперед, вдруг испуганно взвизгнул, затормозил всеми четырьмя лапами и завернул куда-то вбок. Лошади тоже испуганно заржали и попытались остановиться, чуть не растеряв при этом своих седоков. Им это не удалось, потому что в маневренности они заметно уступали собаке. По инерции животные проскакали еще несколько метров, однако наездники не дали им остановиться и погнали дальше. Такими своих коней они еще не видели. Их била мелкая дрожь, лошади хрипели, пытались вырваться и дико ржали, вставая на дыбы. Дунгаф не улетел в кусты по чистой случайности. Подобное поведение пугало и интриговало путников, но они прекрасно отдавали себе отчет в том, что с ними произойдет, если они сейчас позволят животным встать.
	Через несколько мучительных метров лес вдруг резко закончился. Перед испуганными дикими взглядами товарищей лежал древний город, разрушенный временем и растительностью. Каменные развалины позволяли сделать вывод о мощи и размерах поселения в пору его расцвета. Они поражали. Оценить постройки в лучах практически зашедшего солнца было достаточно сложно. На ровной зеленой лужайке возвышался каменный храм, украшенный причудливыми статуями мифических животных. Подход к нему вел через мощеную террасу, по бокам которой также имелись подобные фигуры. На глаза попадались многочисленные маленькие домики с ввалившимися крышами и частично обрушившимися стенами, одиночно стоявшие обелиски, груды камней, какие-то крупные сооружения непонятного назначения и множество иных предметов архитектуры. Значительная часть всего этого была покрыта мхом, зеленая трава пробивалась сквозь некогда плотно подогнанные друг к другу камни, а корни деревьев, подошедших вплотную к зданиям, раскореживали кладку стен и полов.
	Пока гном пялился на сие великолепие, утратив всякую связь с реальностью, остальные пытались угомонить лошадей и поехать дальше. Те успокаиваться категорически отказывались, и даже обычно непрошибаемо храбрый Герань бешено тряс головой и пытался сбросить седоков. Поняв, что у него нет выбора, Шун успел подхватить Филару на руки и соскочить с коня, предоставив тому возможность беситься дальше. Рядом произошло неизбежное — с глухим стуком Дунгаф шлепнулся об землю. Гудрон бросился поднимать гнома, лелея безумную надежду, что, возможно, они еще успеют убежать, параллельно прокручивая в голове всю свою жизнь и горько жалея о напрасно прожитых годах. Верхом оставался лишь Ральдерик, уже привыкший к выходкам любимого скакуна и успевший к ним приноровиться.
	Как обычно бывало в критических ситуациях, здраво рассуждать он начал первым. Поэтому, пока кузнец панически пытался затащить Дунгафа в седло, Филара с Шуном бегали за истерично ржущим Геранью, он спокойно сидел на парализованном страхом Мерзавце и мысленно сравнивал скорости передвижения как их группы, так и мстителей за обиженного «колобка». По всему выходило, что те уже давно должны были выскочить из-за деревьев и всех перебить. Однако до сих пор почему-то никто не появился. Да и металлического пощелкивания не было слышно. Посмотрев еще раз на постройки и поведение животных, а также припомнив неожиданное бегство собаки, герцог пришел к кое-какому выводу, который он решил проверить.
	Убедившись, что все попытки сдвинуть коня с места ни к чему не приводят, юноша спрыгнул на землю и осторожно пошел в сторону леса, утешая себя мыслью, что опасность везде одинаковая. Пройдя несколько метров под деревьями, он убедился, что был прав. Оттуда, где он стоял, виднелась длинная шеренга существ, как будто стоявших у линии, за которую им нельзя было переступать, и злобно пялившихся сверкающими красным ниточками зрачков в лесной полумрак. Заметив наблюдателя, они засуетились, заскрежетали и принялись угрожающе шевелить в воздухе средними парами лапок. Ральдерик на всякий случай подходить ближе не стал, наоборот, дабы не злить и так крайне сердитых тварей, сделал пару шагов назад и спрятался за деревом, продолжая удивленно поглядывать на бесновавшихся созданий. Пушисто-металлические животные принялись носиться вдоль одним им лишь видимой черты. Твари видели и чувствовали врага, и тот факт, что они не могли до него добраться, приводил их в слепую ярость. Тут герцог заметил, что даже комаров и прочих насекомых, в избытке водящихся в любом лесу, не было. Да и паутина с его стороны отсутствовала, хотя буквально пару минут назад путникам чуть ли не ежеминутно приходилось прорываться сквозь липкие сети.
	Постояв еще немного и убедившись, что призванные существа не собираются вступать в разрушенный город, гендевец вздохнул с облегчением и, не торопясь, вернулся к остальным. Мерзавец лежал в глубоком обмороке, Неветерок, мелко дрожа, забилась в один из маленьких домиков и там, кажется, успокоилась. Филара, Шун и Дунгаф сумели повалить Герань и теперь пытались его удержать. Конь бешено вращал глазами, порывался вскочить и ускакать подальше. Гудрон беспомощно бегал вокруг отбивавшегося скакуна и пытался прийти на помощь, уворачиваясь от мелькавших копыт. С приходом герцога дела пошли на лад. Впятером им удалось придавить и обездвижить верещавшую от ужаса лошадь. Внимательно посмотрев на спокойную Неветерка и придя к общему решению, они сумели затащить Герань в еще один пустой домик и стали смотреть, что с ним будет дальше. Конь забился в дальний угол, однако неконтролируемой паники в нем явно поубавилось. Мерзавца привели в чувство и тоже затолкали в какие-то руины. Во время всех этих манипуляций, Ральдерик успел рассказать о своих догадках, подтвержденных наблюдениями.
	— Что же это за место такое? — нахмурился кузнец, глядя на величественные руины.
	— О! Это нечто потрясающее! Вы только посмотрите на этот храм и на эти статуи! Это же…
	— Да-да, мы тебя поняли. Может быть, ты знаешь, почему животные его боятся?
	— Не знаю, — честно признался гном, немного подумав. — Но могу попытаться узнать.
	— Будь так добр…
	— А может быть, нам стоит отсюда уйти? — осторожно предложила Филара. — Все-таки, я думаю, должна быть очень веская причина того, что даже те, что бежали за нами, боятся этого места. Наверняка ведь здесь очень опасно…
	— Знаешь, выбирая между явной угрозой в лице стоящих в лесочке зверей и неявной в лице старых камней, лично я выбираю камни, — ответил ей герцог.
	— Я с ним согласен, — отозвался Шун. — Они нас здесь не достанут. Так что мне плевать, что скрывается в этих домиках, до тех пор, пока оно не собирается на нас нападать.
	— Вы слишком легкомысленно к этому относитесь, — нахмурилась девушка.
	— Ты предлагаешь к ним вернуться и позволить нас растерзать?
	— Нет, но…
	— Тогда вопрос закрыт, — с этими словами Ральдерик зашагал в сторону террасы. — Гудрон с Шуном, принесите дров. Филара, сейчас ужин готовить будешь. Думаю, костер, разведенный на каменной площадке, не грозит лесным пожаром.

	Уже через полчаса товарищи сидели вокруг весело потрескивавшего огня. Гном расхаживал с факелом где-то невдалеке, изучая выдающийся образец архитектуры. Заяц после долгих сомнений был признан условно съедобным, ободран, разделан и кинут в котелок. Источник воды быстро обнаружился на задворках города. В сумке нашли пару морковок, а в лесу — несколько грибов. Так что ужин обещал удасться на славу. Иролец отправился проведать лошадей и убедился, что все три отошли от шока и вели себя вполне мирно и уверенно. Когда еда была готова, попытались позвать Дунгафа, однако тот лишь раздраженно отмахнулся и вновь ушел в свои изыскания. У гнома на глазах сбывалась мечта его жизни, поэтому такие естественные потребности организма, как регулярное питание и сон, расписывались в своей беспомощности противостоять пылающему энтузиазму и умывали руки.
	После ужина путники решили, что день у них выдался насыщенный и трудный, поэтому практически сразу же выбрали наиболее сохранившийся домик и легли спать. Ничего необычного ночью не происходило. Что бы ни скрывалось в этих руинах, оно не было настроено на тесный контакт с людьми и застенчиво сидело в своем уголке, никому не показываясь на глаза и не афишируя свое присутствие иными способами. Практически полную тишину нарушало лишь размеренное дыхание спящих да редкие восторженные восклицания гнома, так и не легшего в эту ночь спать.
	На следующее утро одним из первых, что увидели друзья, была сияющая, как медный таз, физиономия Дунгафа. Таким счастливым и гордым его еще никто и никогда не видел.
	— Ой, я столько всего узнал! — хрипло возвестил библиотекарь еще не до конца проснувшимся товарищам.
	— Мы за тебя очень рады, — зевнул Ральдерик. — Ты нам все обязательно расскажешь, только давай после завтрака, ладно?
	— Да какой тут может быть завтрак?! — возмутился исследователь всего в этом мире.
	— Никакого, — подтвердила Филара, тря кулаком глаз. — У нас продукты закончились.
	— Как? Совсем? — не поверил своим ушам Шун, разом просыпаясь.
	— Не совсем, но около того, — уточнила девушка, припоминая содержимое продуктовой сумки.
	— Так, где эту псину носит, когда она так нужна? — кот окинул ищущим взглядом окрестности. — Эй ты! Идиотина! Ты где? Куть-куть-куть-куть…
	— Ее здесь нет. Она не пересекала границу города, если ты не заметил, — вместо собаки ответил герцог. — Ты что, решил воспользоваться ее чистыми чувствами к тебе и послать на охоту?
	— Ну а что? Не без дела же ей здесь ошиваться. Пусть хоть какую-то пользу приносит…
	— Между прочим, здесь есть поле, некогда обеспечивавшее город продовольствием, — сварливо вмешался гном. — И если вы все же хотите, чтоб я вам рассказал, что это за место, то оно находится в той стороне! Я не уверен, что там до сих пор растет что-нибудь съедобное, все-таки много лет прошло, однако исключить такую возможность тоже не могу… Ну и куда все ушли? Почему меня никогда никто не дослушивает до конца?!
	А люди тем временем уже стремительным шагом направлялись в указанном направлении, где действительно обнаружили какое-то поле. Сомневаться в словах Дунгафа, что оно когда-то кормило весь город, они не собирались, поэтому с энтузиазмом принялись за изучение всего того, что в данный момент на нем произрастало. Ральдерик, заявив, что сельское хозяйство не его стихия, просто ходил взад-вперед и тыкал пальцем в наиболее полюбившиеся ему кустики, требуя, чтоб кто-нибудь их немедленно проверил на съедобность. Гном тоже подошел и стал мрачно наблюдать за действиями «варваров и неучей», кипя обидой и жаждой поделиться открытиями. Обследование поля действительно многого не дало. С момента, когда его последний раз возделывали, прошли столетия, доминирующими культурами в данный момент были простые травы, какие-то явно несъедобные кусты, сорняки и молодые деревца, чьи семена в свое время занесло сюда ветром. Однако некоторое количество одичавшей картошки, а также колосков пшеницы и ржи они все же обнаружили. Злаковые оставили колоситься дальше, а вот картофелю повезло меньше.
	Дунгаф не стал дожидаться окончания завтрака, тем более что тот пока был лишь в процессе приготовления, и, убедившись, что его все видят и слышат, начал пространную лекцию об истории этих земель. На пятой минуте перечисления имен правителей и важных дат слушатели утратили нить повествования, однако частично из благодарности за помощь в поиске продуктов, частично из жалости рассказчика не прерывали и по возможности делали вид, что внимательно его слушают. Воодушевляясь все больше, гном плавно перешел к рассказу о некогда существовавшем народе имерба, заселявшем весьма значительную территорию и обладавшем несколько специфической культурой.
	— «Ну и к чему я все это говорю?» — возможно, задаетесь вопросом вы. А к тому, что этот город является частью цивилизации имерба! — гном обвел рукой пространство и торжественно замер в ожидании восторженных «охов» и «ахов».
	Не дождался. Обреченно вздохнув, он продолжил повествование более будничным тоном.
	— Его название мне не известно. До вчерашнего дня я даже не предполагал о его существовании. Памятники имербской культуры обычно широко известны и хорошо изучены, так что этот факт весьма примечателен. Могу абсолютно точно сказать, что город не был разрушен в ходе войны или стихийного бедствия. Складывается впечатление, что местные жители просто взяли и ушли в один прекрасный день… Хотя кому я это рассказываю? Вам ведь все равно не интересно…
	— Мне рассказывай, — подбодрил рассказчика Гудрон. — Мне интересно. Кстати, вот гляжу я на эти обелиски… Они очень напоминают один резной столб, который я видел недалеко от дома. По крайней мере, человек с перьями на голове там точно присутствовал. Правда, на макушке изображено было несколько иное существо. Даже еще менее симпатичное.
	Шун посмотрел на ближайший обелиск, наверху которого располагался «прелестнейший» гибрид сороконожки, птицы, собаки и картофеля. По его мнению, сложно было представить еще более мерзкое создание.
	— Вполне возможно, — почесал бороду Дунгаф. — Как я уже говорил, имербы были некогда очень распространены. И богов у них множество. Ладно, на чем я остановился? Ах да! Сначала я было подумал, что они испугались какой-нибудь болезни и поэтому были вынуждены уйти. Но потом наткнулся на удивительнейшую вещь. Идите за мной, вы сами все увидите.
	Гном куда-то бодро зашагал. Немного помедлив в надежде, что им все же не придется вставать и идти на экскурсию, кузнец лениво поднялся на ноги, подавая остальным пример. Устало закатив глаза, Ральдерик нехотя сделал то же самое, по пути дергая Шуна за рукав, чтоб тот перестал изображать живую заинтересованность в процессе готовки и не отлынивал от добровольно-принудительной прогулки до местной достопримечательности. Филара осталась, сославшись на занятость. Дунгаф маячил уже где-то далеко впереди, так что трем юношам пришлось прибавить шаг, чтоб его догнать.
	— Смотрите сюда, — гном указал пальцем в сторону какого-то котлована, носившего на себе свидетельства недавних раскопок.
	Подойдя к краю ямы, друзья заглянули внутрь. На дне ровным строем лежало большое количество маленьких человеческих скелетов. Шун пораженно присвистнул и присел на корточки, чтоб лучше разглядеть детские останки.
	— Я потрясен, — произнес герцог. — Тебе понадобилась всего ночь на то, чтоб разрыть такую большую братскую могилу…
	— Ну и что это значит? Почему это опровергает твое предположение о страшной болезни? — не понял иролец.
	— Их убила не болезнь. Их убили люди, — будничным тоном поведал гном. — Если вы обратили внимание, у них у всех пробиты черепа в области правого виска. И вот здесь начинается самое интересное! Видите ли, вся культура имерба так или иначе связана с человеческими жертвоприношениями, так что, с одной стороны, в этой находке нет ничего удивительного. Например, можно было б предположить, что по случаю какого-нибудь религиозного праздника местные жители захватили близлежащую деревеньку, а всех жителей кинули на алтарь.
	— Но?
	— Но это не так! Посмотрите, с какой заботой, я бы даже сказал любовью, захоронены тела! Они не разделаны, не съедены, а то, что осталось в результате, даже не свалено в кучу на местной помойке.
	— Меня сейчас стошнит, — сообщил окружающим Шун, никогда прежде не слышавший о некоторых популярных человеческих обычаях.
	— А все дело в том, что это были дети из ЭТОГО города! Ровно тридцать детей, в возрасте от года до примерно десяти, насколько я могу судить по размерам костей. И еще, видите того, что лежит в середине? Так вот, у него на шее бусы. Если вы посмотрите барельефы на стенах храма, то увидите, что подобные бусы — доказательство принадлежности к королевской семье! Поразительно, правда!
	— Да уж… И что же все это означает?
	— О! Это может означать очень многое. Но в целом, я могу сделать вывод, что однажды в городе случилось что-то очень серьезное, что безумно напугало его жителей. Наверняка они сначала пробовали много альтернативных способов, чтоб попытаться справиться с возникшей проблемой. Я практически уверен, что они принесли своему главному богу в жертву огромное количество врагов. Думаю, если хорошенько поискать в этом районе, то можно найти несколько уничтоженных городов и деревень. Но ничего не помогало. Тогда кто-то решил, что единственный способ все исправить — пожертвовать собственными детьми. Думаю, число тридцать не случайно. Возможно, они бросали жребий, потому что в таком крупном городе детей должно было быть намного больше. Сразу же после этого оставшиеся жители навсегда покинули поселение. Больше ничего точно сказать не могу. Я, конечно, похожу еще немного по округе, возможно, смогу найти что-нибудь еще…
	Слова гнома всех потрясли. Думая, что же такое могло здесь произойти несколько столетий назад, что местные жители пошли на такие меры, компания вернулась к Филаре, все так же мирно сидевшей на террасе. Дунгаф, как и обещал, ходил от барельефа к барельефу, от статуи к статуе и выискивал детали, могшие пролить свет на те далекие события. От завтрака он отказался, так же, как и от ужина. Пока девушка доводила пищу до ума, Шун ей рассказывал, что они видели. Ральдерик с Гудроном молча лежали на нагретых солнцем камнях, смотрели на ползущие над головой облака и предавались тревожным мыслям. Прошлое этого места не давало им обоим покоя, и они вполне справедливо полагали, что нежелание животных заходить сюда уходило корнями именно в те времена.
	— Я знаю, что это было, — сказала вдруг Филара, глядя в булькающий котелок.
	— А? — удивленно повернул голову гендевец.
	— Да. Я же говорила, что у меня дедушки — священники. Один из них как-то рассказывал о преимуществах своей религии над всеми остальными. Среди примеров, которые он привел тогда, чтоб убедить меня в никчемности иных верований, был один миф. Какой-то народ, дедушка сам не знал, как он назывался, считал, что иногда боги имеют обыкновение сходить с ума. Об этом можно было узнать по различным знакам, посланным им своим верующим. Не знаю, наверное, имеется в виду, что последней здравой мыслью божества является желание уберечь паству от самого себя. Если знаки были упущены, вышедший из-под контроля бог начинал уничтожать свой собственный народ, посылать на него всякие несчастья, типа засух, эпидемий, войн и так далее. Поэтому, пока не поздно, нужно было этого бога изолировать. Даже существовал какой-то особый ритуал, с помощью которого божество запечатывалось в собственном храме. Как раз в ходе его и было необходимо пожертвовать тридцатью детьми народа в возрасте до девяти лет. Потом требовалось покинуть свое поселение, основать новое как минимум в десяти днях пути от первого и избрать себе нового бога.
	— Интересная версия, — отозвался Гудрон, обдумав услышанное. — Надо будет Дунгафу рассказать. Удивительно, что он об этом не знает…
	— А это все правда? — поинтересовался Шун с опаской.
	— Дедушка всегда утверждал, что это чушь собачья, — пожала плечами девушка. — В смысле, он был уверен, что детей действительно в ходе ритуала убивали, однако настаивал на том, что сумасшедших богов не бывает. Да и вообще, что других, кроме его собственного, не существует…
	— Значит, в храме у нас за спиной не сидит бешеное божество? — на всякий случай уточнил юноша, заметно напрягшись.
	— Я рассказала только то, о чем слышала, — снова пожала плечами Филара. — Да даже если и сидит, то он безопасен. В ходе ритуала накладываются три печати, призванные удерживать его в заточении. Пока они целы, бояться нечего.
	— Что за печати? — Ральдерик сам не знал, почему его вдруг пробил холодный пот, а в душе зашевелился маленький склизкий червячок ужаса.
	— Первой служит могила жертв, — принялась перечислять девушка, не видя, как трое юношей вдруг побледнели и испуганно переглянулись. — Если я не ошибаюсь, жертвенным детям отводится главная роль в ритуале. Основная идея заключается в том, что с такой компанией богу в заточении будет не скучно, что они смогут исцелить его разум своими чистыми душами. Тот факт, что народ дарит ему самое дорогое, что у него есть, является жестом уважения к некогда великому божеству.
	— Дунгаф раскопал могилу, — хрипло произнес герцог. — Это ведь значит, что как минимум одна печать снята, да?
	Филара быстро подняла на него глаза и очень медленно кивнула.
	— Так, нужно его срочно найти, пока он еще дел не натворил, — рыжеволосый юноша вскочил на ноги и принялся искать гнома глазами.
	— А остальные? — с надеждой спросил кузнец, также сменяя лежачее положение на сидячее.
	Девушка растеряно наморщила лоб и закусила губу, силясь вспомнить то, что слышала в раннем детстве.
	— Колонна с фигурой бога наверху, — выдавила она, наконец. — Ее устанавливают перед храмом.
	Эта? — герцог указал на тот самый обелиск, что еще совсем недавно с отвращением разглядывал Шун.
	— Наверное, — Филара огляделась и решила, что данный экземпляр лучше всего подходил под описание.
	Тогда все хорошо, — с облегчением выдохнул кот и плюхнулся обратно на землю, — Этот не в меру любопытный гном до него пока не добрался.
	— А что третья? — не разделял облегчения друга Ральдерик, отличавшийся более скрупулезным подходом к делу.
	— Я не помню, — с сожалением в голосе призналась повариха.
	— Дунгаф, быстро иди сюда! — заорал вдруг Шун.
	Остальные вздрогнули от неожиданности и повернулись в сторону, куда глядел юноша. Невдалеке они увидели гнома, старательно срывавшего растения с небольшой хижинки, стоявшей особняком и явно не предназначенной для жилья. В отличие от всех прочих сооружений в округе, домик был сложен из бревен. Стены снаружи покрывала затейливая резьба, детали которой невозможно было разглядеть с того места, где находились не на шутку встревоженные товарищи. Также в доме отсутствовали окна, а единственная дверь была закрыта. Так как это сооружение находилась к лесу ближе всех остальных, от растений оно пострадало особенно. Бревна оплетали вьюнки, дикий виноград и иные ползучие растения. Особенно плотно была увита стена, в которой располагался вход. Услышав, что его зовут, Дунгаф обернулся и махнул рукой в знак того, что он ужасно занят и никак не может подойти. Решив, что гнома пора остановить, Шун снова вскочил на ноги и быстрым шагом направился в его сторону.
	— А что это может быть за домик такой? — рассеяно поинтересовался кузнец.
	— Да что угодно… — Ральдерик с опаской смотрел на действия библиотекаря и спешившего к нему кота. — Амбар, конюшня…
	— А почему он только один? — тем же тоном задал следующий вопрос иролец.
	— Остальные сгнили, наверное, — предположила Филара, вспоминая о своей стряпне.
	— А почему он тогда не сгнил? — Гудрон с герцогом посмотрели друг на друга, а потом дружно снова перевели взгляды на хижинку.
	Шун тем временем подошел к гному настолько, что смог расслышать, как тот бубнил себе под нос.
	— Подумать только! Дом духов королевской семьи! Я себе даже и представить не мог, что когда-нибудь его увижу…
	— Эй, — крикнул парень, подбегая к счастливому исследователю, — Пошли отсюда. Ты себе не представляешь, что Филара рассказала! В этом храме заперт бог…
	— Никуда я не пойду, юноша, — безапелляционно заявил Дунгаф, — Я уже сказал, что завтракать не буду, так что даже за меня не переживай.
	Гном очистил дверь дома и принялся дергать ее за ручку.
	— Ну-ка, помоги лучше открыть, — сдавленным голосом просипел он, сражаясь с запертым входом. — А то она от времени заела…
	— Ты не понимаешь! — попытался образумить друга Шун. — В храме заперт свихнувшийся бог! Те дети были принесены в жертву, чтоб его там закрыть. Одну печать ты уже снял. Это опасно!
	— Дом, в котором живут духи всех предыдущих правителей, — как во сне прошептала в этот момент Филара. — Он покрыт изображениями того, что они совершили в своей жизни. С каждым новым царем, дом надстраивается на одно кольцо из бревен, на котором вырезают исключительно его деяния… Это последняя печать.
	— Не трогайте! Отойдите от дома быстро! — хором заорали Ральдерик с Гудроном, бросаясь к бревенчатому строению.
	Но не успели они сделать и двух шагов, как дверь с треском распахнулась. От резкого рывка, древняя конструкция не выдержала, зашаталась, накренилась и принялась рассыпаться. Шун еле успел оттащить пытавшегося остановить разрушение Дунгафа. При соприкосновении с землей, древесина разлеталась на щепки. Герцог с кузнецом замерли на бегу, пораженно наблюдая за происходившим. Последнее из бревен с изображением славных деяний неизвестного царя обратилось в труху. Потрясенный до глубины души, что своими руками только что разрушил бесценное произведение искусства, гном сидел на траве с выпученными под запотевшими стеклами очков глазами и не мог подобрать слов, чтоб описать свое отношение к произошедшему.
	— Ну, у нас еще осталась колонна, — нарочито небрежным тоном сказал, наконец, Гудрон. — Главное — Дунгафа к ней на пушечный выстрел не подпускать, и все обойдется…
	Стоило ему это сказать, как до ушей двух юношей и девушки донесся подозрительный звук со стороны обелиска. Медленно обернувшись, они увидели, как по каменному столбу ползет широкая трещина. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как она дошла до изваяния бога на самом верху и как оно накренилось, полетело вниз и разбилось о землю на несколько частей. Примерно через секунду колонна взорвалась изнутри и разлетелась сотнями осколков. А потом вдруг стало очень тихо.
	— Аааа… хм… вот черт! — выразила общее мнение Филара в полнейшем замешательстве.

	14

	На несколько мгновений повисла гнетущая полная страшных догадок и предчувствий тишина. Однако практически тут же от каменного купола храма, возвышавшегося над всеми ступенчатыми башенками, колоннами, арками и прочими сооружениями города, пошла круговая волна. Прозрачная, беззвучная, неумолимо быстрая. Не было слышно не только самого ее движения, но и того, как крошились и обрушивались здания при соприкосновении с ней. Словно во всем мире вдруг резко выключили звук.
	Оглушенная Филара растеряно огляделась кругом. По очереди неслышно взрывались статуи, стоявшие на террасе двумя рядами, начиная с самих ближних к запертым воротам дрожащего храма. В глазах у нее все плыло и шаталось. Потом она заметила отчаянно размахивавшего руками и хлопавшего ртом Шуна. Очевидно, тот что-то кричал, однако до девушки не доносилось ни звука. Осколок камня рассек ему скулу, по щеке юноши стекала тонкая струйка крови, однако он этого даже не заметил. Потом Филару что-то сбило с ног и придавило к земле. Вновь открыв глаза, первым, что она увидела, был валявшийся перед ней котелок с растекшимся по земле завтраком. В каком-то полузабытьи девушка успела пожалеть о напрасно растраченных продуктах и усилиях, лишь после этого возвращаясь к реальности. До нее вдруг дошло, что чья-то рука прижимала ее лицом к земле, и что ей было как-то уж слишком тяжело. Лишенная возможности свободно вертеть головой, она как-то ухитрилась скосить глаза настолько, чтоб увидеть, как по ее плечу расползалось красное пятно. Какое-то время потребовалось Филаре на то, чтобы сообразить, что это была не ее кровь, и что та на нее откуда-то капала. Приложив определенные усилия, ей удалось стряхнуть неопознанную ладонь с затылка и оглянуться.
	Девушка увидела две вещи. Первая заключалось в том, что тем, кто сбил ее с ног и закрыл собой, оказался Ральдерик. Эти именно он в данный момент истекал на нее кровью из разбитой головы и пребывал без сознанья. Вторая представляла собой куда менее трогательное зрелище. Из пролома в куполе храма, которого там буквально только что не было, показалось несколько пульсирующе-голубых огромных конечностей, сильно напоминавших лапки какого-нибудь насекомого. Они расширяли дыру, нетерпеливо скреблись о камень и тянулись к небу. Наружу вырывались все новые и новые «ноги».
	Филара была не единственной, кто это видел. Неподалеку сидел Гудрон, успевший самостоятельно броситься на землю и тем самым обезопасивший себя от удара камнем или разрушительной волны. Он тоже бессмысленным взглядом смотрел на вырывавшееся существо, не имея ни малейшего представления, что им теперь делать. Вокруг бушевал страшный ветер, рвавший одежду и волосы. Наконец у юноши в мозгу забрезжила одинокая мысль, которую полностью можно было выразить словом «лошади». Цепляясь за нее, кузнец заставил себя отвести взор от лезших из купола конечностей, встать на ноги и нетвердой походкой побрести в сторону домов, где оставили коней. Что он будет делать, когда до них дойдет, иролец старался не думать. Хижины, использованные путниками в качестве конюшен, были разрушены все той же волной из храма. Посреди руин неподвижно стояли животные, глядя на освобождающееся божество пустыми глазами. Поднявшийся ураган трепал их гривы и хвосты, но они на это никак не реагировали. Гудрон, сгибаясь от бушующей стихии, сумел подойти к Герани и потянул его за уздечку. Тот даже не шелохнулся.
	Огромная черная собака выскочила из леса и молнией кинулась к скрестившей перед лицом руки для защиты от ветра и града камней рыжеволосой фигуре, все еще стоявшей в опасной близости от храма. Пес сбил Шуна с ног и за шиворот оттащил его в сторону, где и приготовился охранять. Дунгафа видно не было. Филара тем временем выбралась из-под Ральдерика и попыталась остановить у него кровотечение. Юноша был бледен и не приходил в себя. Кровь залила ему пол-лица и пропитала волосы.
	В этот момент у божества кончилось терпение. Остатки купола все так же беззвучно разлетелись во все стороны, и вслед за заметно увеличившимися в численности лапками показались огромная, весьма зубастая и покрытая определенной разновидностью меха, голова. Раскрылись крылья. Скорее всего, существо заревело. Звуки по-прежнему не достигали ушей, однако, судя по тому, как друзей прибило к земле и ударило по ушным перепонкам, бог именно заревел. Причем очень громко. Размеры разрушений возросли еще больше. Некоторые до недавних пор относительно целые дома буквально истаивали на ветру. Так что теперь была очередь девушки закрывать собой друга от мелькавших в воздухе камней и деревьев. Гудрон в отчаянии сполз на землю рядом с Геранью. Подивившись тому, что не испытывает никаких чувств и эмоции, кроме странной пустоты внутри, он стал ждать неизбежного.
	В этот момент до его слуха донеслось мелодичное звучание. Юноша, уже начавший привыкать к окружавшему безмолвию, вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Возле него стоял мальчик лет шести-семи в коротких кожаных штанишках и сшитой из беличьих шкурок курточке. Сосредоточенно закрыв глаза, он играл на дудочке. У него были блестящие прямые черные волосы до ушей и густая челка. Пока иролец глядел на ребенка и думал, откуда тот взялся, и успеет ли он убежать, до его слуха донесся еще один звук: стук прыгающего по земле мяча. Медленно обернувшись, кузнец увидел совсем маленькую девочку, бегущую за коричневым кожаным мячиком, совершенно не обращая внимания на творившееся вокруг безобразие. У малютки также были черные прямые волосы, собранные в два коротких забавных хвостика. Потом раздался смех, и прямо из воздуха появились еще две девочки примерно восьми лет от роду. Они плели венки из диких лесных цветов и о чем-то говорили на непонятном гортанном языке. А детей становилось все больше. Три маленьких мальчика в коротких штанишках дрались и что-то друг другу кричали. Возле обломков одной из статуй сидело дитя неопределенного пола и надрывно плакало. Рядом с ним материализовалась девочка, взяла его на руки и принялась успокаивать, кидая полные неодобрения взгляды на дравшихся ребят. В одиночестве стоял застенчивый мальчик, одетый богаче остальных детей. Его голову венчала вышитая шапочка, а на шее висели бусы, по словам Дунгафа указывавшие на принадлежность к королевской семье. Видимо, ребенок стоял перед дилеммой. С одной стороны он помнил, что он — будущий правитель и ему положено вести себя величественно, но с другой — ему явно хотелось пойти к остальным детям, а если повезет, то и присоединиться к драке. Его душевные терзания разрешились тогда, когда в него швырнула своим мячиком девочка с хвостиками, и принцу пришлось отбирать у нее свою шапочку. Гудрон почувствовал, как кто-то дергает его за рубашку. Возле него стояло примерно пятилетнее дитя и требовательно глядело ему прямо в глаза. Оно было одето в короткое шерстяное красное платьице. Как и большая часть этих детей, девочка была боса. Малышка, убедившись, что кузнец на нее смотрит, отпустила его одежду и пухлым пальчиком указала на Герань, при этом что-то спрашивая.
	— Я не понимаю, — потрясенно выдавил из себя парень, не слыша собственного голоса.
	Девчушка обиженно надула губки, погладила неподвижного коня, на прощанье пнула ирольца и утопала прочь. Разваливавший своими ударами каменные дома ветер, казалось, не существовал для этих детей. Они были вне этого мира, и все его неурядицы, в том числе освободившийся бог, не имели для них никакого значения. Кузнец посмотрел на своих друзей, чтоб убедиться, что ему все это не кажется и что те видят то же самое.
	Однако его ждало разочарование. Филара тоже потеряла сознание, когда существо заревело, и теперь лежала на груди у герцога, привлекая к себе внимание двух ушлых девчонок, никогда в жизни не видевших волос цвета, отличавшегося от иссиня-черного. Золотисто-соломенные локоны девушки приводили их в восторг. Малышки вплетали в них цветочки и жадно поглаживали, мысленно прикидывая, пойдет ли им этот скальп. Гнома по-прежнему нигде не было видно. Зато с Шуном все было понятно: собака явно перестаралась с заботой, удар ее центнерной туши с последовавшим за этим столкновением с землей не пошел юноше на пользу. Гудрон обнаружил, что из всего отряда в сознании находился лишь он один. Вспомнив о неоправданно забытом им обитателе храма, он с удивлением заметил, что тот как-то приуныл и перестал рваться наружу.
	Мальчик, все это время наигрывавший на дудочке, вдруг замолк и посмотрел на некрасивого бога большими умными печальными глазами. Тряхнув челкой и набрав в грудь воздуха, он заиграл совсем другую мелодию. Услышав ее, все дети тут же прекратили свои занятия и, как один, повернулись к храму. До сошедшего с ума узника музыка тоже донеслась, и он принялся бешено метаться, доламывая то, что еще можно было разрушить. Иролец как раз думал, почему божество, обладающее крыльями, не улетает прочь, а сидит в развалинах, когда вдруг обнаружил, что у него из носа идет кровь, а в глазах все плывет. Последнее, что он видел, прежде чем отключиться, было то, как тридцать детей в возрасте до девяти лет медленно шли к храму, а пульсирующе-голубое сияние заключенного начинало меркнуть.

	Юноша пришел в себя оттого, что кто-то шумно обнюхивал его лицо. Открыв глаза, он увидел счастливую морду Герани. Конь приветливо заржал и дунул лежащему в нос, видимо, начисто позабыв, что не так давно пытался разбить ему голову копытом. Кузнец оттолкнул от себя лошадиную голову и сел, собираясь с мыслями. Больше всего его интересовал вопрос, мертв он или по какой-то необъяснимой причине все еще жив?
	— Жив. Жив, — донесся до него знакомый голос.
	Ральдерик лежал в той же позе, в какой кузнец видел его в последний раз, и смотрел в небо.
	— С каких это пор ты умеешь читать мысли? — иролец собрал все силы в кулак и дотащил себя до очнувшегося друга.
	— С тех самых, как сам думал о том же буквально пару минут назад, — спокойно ответил герцог, переводя взгляд на плюхнувшегося рядом товарища.
	Какое-то время они молча лежали на траве, усеянной осколками камней и всяким мусором, глядели на осеннее небо, наслаждались отсутствием мыслей и тем фактом, что были все еще живы. Мерзавец с Неветерком, как и Герань, полностью вернули себе хорошее расположение духа и теперь мирно прогуливаясь неподалеку в поисках уцелевшей травы. Гудрон провел ладонью по лицу и убедился, что кровь у него под носом давно запеклась. Ральдерик в свою очередь приподнял голову и увидел, что у него на груди без сознания покоилась красивая девушка с цветами, вплетенными в золотистые волосы, эффектно разметавшиеся вокруг.
	— Помочь убрать? — проследил за взглядом друга иролец.
	— Зачем? Пусть себе лежит. Мне не мешает, — убедил его герцог. — Кстати, как я выгляжу?
	— Просто кошмарно, — признался кузнец, рассмотрев покрытое спекшейся кровью лицо и слипшиеся от нее же патлы гендевского аристократа.
	— Ну вот… — приуныл дворянин, откидываясь назад. — И почему я даже не сомневался?..
	— Да ладно тебе. Живы и ладно…
	— Ну да… Кстати, что было-то? Боюсь, я рано отключился…
	— Ты мне не поверишь.
	— Да? Ну, тогда не говори. Потом расскажешь. Когда все соберутся.
	Через несколько минут молчаливого лежания они услышали поскуливание. Перевернувшись на живот и подперев ладонями подбородок, Гудрон стал наблюдать, как большой черный пес тащил на себе в их сторону бесчувственное рыжеволосое тело. Аккуратно положив Шуна недалеко от кузнеца и беспокойно его обнюхав, собака принялась заботливо вылизывать «хозяину» лицо. Уже через несколько секунд ее старанья принесли плоды: зверь получил кулаком по лбу.
	— Я тебе сколько раз говорил так не делать?! — в ярости прошипел обслюнявленный юноша, брезгливо вытираясь рукавом.
	Пес не обиделся. Напротив, радостно замахал хвостом и предпринял попытку повторно облизать кота, заливаясь счастливым лаем.
	— Он за тебя волновался, — осуждающе протянул иролец, глядя, как Шун уворачивается и пытается удерживать псину на приличном расстоянии от своего лица. — И вообще. Ты хоть себе представляешь, чего ему стоило прибежать сюда в разгар всего этого? И все ради того, чтобы тебя спасти.
	— Неблагодарный дурак, — добавил со своего места Ральдерик.
	— Отвяжись, — бросил ему бывший кот, успокаивая наконец собаку и поворачиваясь к наблюдавшим за ним юношам. — Кстати, что это на тебе делает моя сестра, а?!
	— Вот в этом и заключается разница между нами, — задумчиво отозвался герцог, накручивая на палец золотистый локон. — Кого-то приводят в чувство лошади, кого-то — влюбленные собаки, а кого-то — красивые девушки…
	— Я вот сейчас встану, подойду, и кому-то будет плохо, — скрипнув зубами, пообещал обслюнявленный юноша, силясь исполнить обещанное. — Ой, сколько крови! Знаешь, на тебя смотреть страшно…
	— Спасибо, мне сообщили, — мрачно огрызнулся гендевец.
	Филара поёжилась и открыла глаза.
	— Ты жива, — сообщил Гудрон, правильно истолковав задумчивость во взгляде подруги.
	Девушка с сомнением на него посмотрела, кажется, поверила, счастливо моргнула и снова зажмурилась. Покемарив еще секунд десять, она вдруг резко распахнула очи и вскочила, как ошпаренная.
	— С добрым утром, — махнул рукой Ральдерик.
	— Ой, извини, — смущенно буркнула Филара. — Я не специально…
	— Ничего страшного, — милостиво «простил» девушку дворянин.
	— Ой, сколько крови… — со смесью жалости и вины протянула та, глядя на окончательно помрачневшего герцога. — И все это из-за меня… Прости, пожалуйста…
	— Ничего страшного, — повторился гендевец, приподнимаясь на локте. — Видимо, это судьба у меня такая, получать травмы, в очередной раз спасая тебя… И вообще. Мне кто-нибудь может объяснить, почему все ранения всегда сыплются именно на меня?!
	— А вот и неправда! — возразил Шун, указывая на порез на щеке. — Меня тоже ранило! Так что нечего тут из себя героическую жертву строить…
	— Тоже мне, сравнил, — фыркнул Ральдерик, проводя ладонью по лицу и убеждаясь, что крови, действительно, было много. — Филара, дай, пожалуйста, зеркало. А то вы тут меня так расписали, что мне аж самому страшно стало…
	— А у меня нету, — смущенно сообщила девушка, кладя руку на затылок. — И вообще, откуда у меня на голове взялись цветы?!
	— Что? — опешил дворянин, — Что значит «У меня нет зеркала»?! Даже у меня есть. Несколько. В жизни не поверю, что у ТЕБЯ его нет!
	— Мне оно не нужно, — пожала плечами Филара, выдергивая из волос вплетенную растительность. — А где Дунгаф?
	— Не знаю, — отозвался Гудрон, — Я его не видел. Думаю, Шуну лучше всех известна его судьба.
	— Да? — почесал вихрастую макушку кот. — Значит, он так под тем деревом и лежит…
	— Под каким деревом? — встревожилась девушка.
	Оно на него упало вскоре после того, как исчез звук. Мне в этот момент было не до него. Я только убедился, что он не пострадал… Должно быть, он так и не смог оттуда вылезти…
	— Что ж ты раньше-то молчал?! — с упреком сказал кузнец, вставая и направляясь в указанную сторону.
	Позавидовав его силе воли, Шун тоже побрел следом. Вскоре их догнали и Ральдерик с Филарой. Гном был обнаружен под указанным деревом. Он действительно был совершенно цел, и даже в сознании. Ему повезло, что его придавило не стволом, а ветвями, к тому же зацепившимися за руины и не доставшими до земли. В общем-то, библиотекарь в любой момент мог выбраться сам, но вначале этого не делал, потому что был растерян и испуган, потом он потерял сознание, а затем ему было просто лень и стыдно. Дунгаф припомнил, что до того, как он рванул дверь дома духов, Шун что-то говорил о заточенном божестве и уговаривал его остановиться. Гном прекрасно отдавал себе отчет в том, по чьей вине заварилась вся эта каша. Поэтому, когда на фоне небесной синевы и веток показались четыре головы, он не без оснований предположил, что его ждет серьезный, чреватый многими последствиями разговор. Однако вся беседа ограничилась лишь фразой: «Слава богу, с ним все в порядке!». После этого Шуна уговорили попросить собаку сдвинуть дерево, чтоб можно было извлечь из-под него исследователя. Через пару минут, когда счастливый от того факта, что любимый хозяин сам с ним заговорил, пес легко и непринужденно откинул ствол в сторону, гном был освобожден. Его взгляду предстало печальное зрелище. Дунгафа накрыло ветвями довольно рано, поэтому он не видел почти ничего из того, что постигло и так многострадальный город. Не уцелело ничего. Все здания были разрушены до самого фундамента. О том, что они вообще существовали, свидетельствовали лишь многочисленные каменные осколки, покрывавшие собой все обозримое пространство.
	Увидев, что у гнома на глаза навернулись слезы, Ральдерик ободряюще хлопнул его по плечу и пошел к ручью, искренне надеясь, что тот все еще есть. Ему повезло. Родник был на прежнем месте, и даже практически не пострадал. Пока герцог старательно смывал кровь, остальные пошли искать свои вещи. Дунгафа трогать не стали, предоставив ему право потерянно сидеть на поваленном дереве и грустить. Удивительно, но единственным, что хоть как-то пострадало, оказался котелок, слегка погнувшийся от нескольких ударов камнями. Все остальное было извлечено из-под обломков в целости и относительной сохранности. Вытряхнув из посудины мусор, Филара тоже пошла к ручью отчищать остатки несостоявшегося завтрака.
	— Ну, как? — дворянин при виде девушки вопросительно указал пальцем на свое лицо и мокрые волосы.
	— Красивый, красивый, — не глядя, отозвалась та, окуная котелок в воду.
	— Я серьезно спрашиваю!
	— А я серьезно отвечаю, — Филара все-таки отвлеклась на ждущего ответ Ральдерика и критически его оглядела. — Я ж говорю, красивый. Почти все смыл.
	— Надеюсь, ты сказала правду, — герцог для страховки принялся снова полоскать волосы в ручье, окончательно истребляя легкий розовый оттенок.
	Пока котелок отмокал в ледяной воде, девушка сидела на берегу, обхватив колени, и с задумчивой печалью глядела на друга.
	— Спасибо тебе, — тихо сказала она после длительной паузы.
	— За что?
	— За то, что опять меня спас.
	— Я ж говорю, видимо, судьба у меня такая. Раз уж ты такая беспомощная и неуклюжая, что даже не можешь вовремя увернуться.
	— Не такая уж я и неуклюжая, — обиженно покраснев, возразила Филара и отвернулась.
	— Да? Тогда почему все всегда заканчивается тем, что я ранен и истекаю кровью?
	— Всего-то два раза… — окончательно смутилась собеседница.
	— А тебе мало?
	Филара не ответила.
	— Вот-вот. Молчи-молчи. Ты вообще, как приличная девушка, теперь за меня выйти замуж должна бы по совести…
	— А? — удивленно подняла голову Филара.
	Но Ральдерик уже полностью ушел в свои заботы, и она так и не разобралась, говорил он серьезно или шутил.
	Вскоре после этого отряд пошел дальше. Случившееся наложило на путников свой отпечаток. Они были сильно выбиты из привычной колеи, потрясены, растеряны и слегка оглушены. Так и брели в тоскливом молчании в произвольно выбранном направлении. Никто толком не понял, что с ними случилось или едва не случилось. Самым осведомленным был Гудрон, но и он затруднялся сказать точно, что значило все им увиденное. Тем более что досмотреть разыгрывавшееся действо до конца ему не удалось. Впрочем, его никто особо и не расспрашивал, потому что думать об этом не хотелось. Делать вид, что ничего не произошло, долго тоже не получалось. Так и ехали они, пробираясь сквозь заросли, и не знали, как начать разговор. Наконец, кузнецу надоело затянувшееся тягостное молчание, и он просто вывалил все, что видел. После его рассказа, слушатели почувствовали себя еще оглушенней и неуютней. Им еще сильнее захотелось подальше отъехать от места событий, чем они и не преминули заняться, непроизвольно подгоняя коней.

	Лес оказался больше, чем они думали. Друзьям пришлось по нему ехать еще в течение недели. За это время ничего неожиданного с ними больше не происходило. Уже к вечеру первого дня один только Дунгаф не вернул себе нормального расположения духа. Это не произошло ни на следующий день, ни через семь. Он все никак не мог себе простить, во-первых, того, что неизвестное божество не без его помощи таки вырвалось из векового заточения, во-вторых, разрушения уникального архитектурного комплекса. Сложно сказать, что из перечисленного огорчало его сильнее. Всю эту неделю гном был крайне неразговорчив, необщителен и печален. Как говорится, «тише листвы, ниже травы».
	Собака исправно поставляла дичь, так что в рационе заметно прибавилось мяса. Было замечено, что несчастное животное, видимо от отчаяния, стало откликаться на «скотина». Шуну сделали внушение, что он очень некрасиво себя ведет по отношению к преданному псу. Поддавшись на уговоры, он все же снизошел до того, чтоб согласиться дать «питомцу» нормальную кличку. Так что на весь следующий день у путников было верное занятие: все-таки придумать имя для собаки — дело ответственное и непростое. Варианты Пуховичок и Злобный Душитель, к величайшему разочарованию «родственников» были отвергнуты сразу же. Так же, как и Мдумлюкзаваралакр (на секунду из депрессии показался Дунгаф) и Пожиратель-Трупов-Невинноубиенных (очередной «шедевр» кота). Нужно было видеть облегчение на собачьей морде, когда очередная кличка браковалась и не подлежала дальнейшему рассмотрению. В результате долгих споров, раздумий и душевных метаний, было решено остановиться на Чупоне. Что такое «Чупоня», никто не знал. Почему-то было решено, что это имя идеально подойдет разом пригорюнившейся собаке (она уже успела раскатать губу на «Короля Георга XIII). Однако, взвесив на мысленных весах клички Чупоня и Скотина, пес однозначно голосовал за первый вариант. «Все познается в сравнении», — мрачно подумал он и согласился на Чупоню, раз уж у любимого хозяина было так туго с воображением. Эта неделя для него вообще удалась. Однажды Шун даже опасливо похлопал его по голове. Правда, перед этим он долго ходил кругами, убеждался, что его никто не видит, и собирался с храбростью. А потом тут же отдернул руку и отбежал на приличное расстояние. Но все равно, это был огромный шаг вперед в налаживании дружеских отношений.
	— Ну когда-а-а-а-а закончится этот лес?.. — привычно ныл кот, развалившись на филариной спине и раскачивая ногой в такт движениям лошади. — Меня уже тошнит от деревьев…
	— Ты, случайно, не считал, в который раз это спрашиваешь? — раздраженно ответил Ральдерик. — Мы здесь, как и ты, в первый раз. И знаем не больше тебя. Так что будь добр, прекрати действовать всем на нервы!
	— Ты — злой! — обиженно вынес свой вердикт рыжеволосый.
	— Какой есть, — буркнул герцог, не имеющий ни малейшего желания начинать очередную ссору.
	А вдруг мы заблудились и уже никогда отсюда не выберемся? — решила всех подбодрить Филара, не сильно задумываясь об уместности своих предположений. — А ведь точно! Мы все здесь сгинем, а наши тела будут лежать вечным укором этому лесу, пока их не сожрут дикие звери или они сами не разложатся от времени…
	Остальные наградили ожидавшую реакцию на свои слова девушку тяжелыми взглядами, но от комментариев воздержались.
	— Ха! Да я уверен, что если я вдруг умру, наш благородный спутник будет только счастлив и ни слезинки не уронит над моей могилкой! — фыркнул Шун.
	— Хо! И когда это ты успел меня так хорошо изучить, что начал читать мои мысли?
	— Фу. Прекратите эти разговоры! И так настроения никакого, так вы еще тут, — сердито вклинился в беседу Гудрон.
	— Ладно, больше не будем, — пообещала Филара, оглядываясь по сторонам. — А куда делся Чупоня?
	— Да бегает где-нибудь неподалеку, — за ее спиной равнодушно пожал плечами «брат». — Не волнуйся. От него так просто не отделаешься. Скоро вернется…
	А потом произошло неожиданное. Кусты и ветки вдруг зашевелились, и путники обнаружили, что прямо перед ними стоит угрожающего вида небритый человек с весьма неприятным взглядом. С этим они как-нибудь бы смирились, вот только небритых, неприятно выглядевших людей стало больше. Причем, что особенно угнетало, все они резко выскочили неизвестно откуда, преградили пути во все стороны и воинственно ощетинились различного вида колюще-режущим оружием.
	— Так-так-так, — сказал первый из них, своим «так-так-таком» еще больше испортив мнение о себе. — Ну и что мы здесь имеем?
	Его вопрос остался без ответа. Ральдерик, изрядно раздраженный тем фактом, что прохлопал засаду, презрительно окинул взглядом шайку. Так уж получилось, что практически за все время путешествия из засады нападали только они, поэтому большая часть отряда просто растерялась и не знала, как поступить в подобной ситуации. Не особенно огорчившись из-за отсутствия вразумительной реакции на свой вопрос (даже таких шаблонных ее вариантов, как «Прочь с дороги, грязная тварь! Ты хоть знаешь, с кем связался?!», «Ааа, прошу, не убивайте меня! У меня дома четверо малолетних детей, больная жена и старушка мать!» или «Вы чё, мужики? Это НАША территория!»), мужчина продолжил:
	— Хорошо. Тогда обойдемся без лишних формальностей. Как вы, я полагаю, догадались, мы вас в данный момент грабим. Просьба соблюдать спокойствие, мы не любим нервных. Все ценные вещи, пожалуйста, сложите в одну компактную кучку. А потом вы можете быть свободны, мы вас, право, задерживать надолго не собираемся…
	— Хо! Какой вежливый, — донесся до оратора удивленный девичий голос, — Надо же…
	— А что если мы не подчинимся и окажем сопротивление? — полюбопытствовал Ральдерик, любовно поглаживая рукоять своего меча.
	— О, это будет весьма прискорбно, — пожал плечами бандит. — Тогда мне вас будет искренне жаль. Вы знаете, я не сторонник бессмысленного насилия, но отрицать его пользы тоже не могу. Поэтому подумайте хорошенько, прежде чем оказывать сопротивление.
	Друзей разбойник немного забавлял. Последние дни отличались тоскливым однообразием. Поэтому даже обычно воинственно настроенный по отношению ко всем недружественным ему сущностям герцог Гендевы не торопился бросаться в битву, размахивая мечом в порыве благородной ярости, а с любопытством разглядывал грозную банду, думая, что еще они успеют отколоть прежде, чем ему наскучат и насильственно умрут. Тут главный бандит совершил большую ошибку.
	— К тому же с вами такая симпатичная девушка. Как бы с ней чего не произошло… А то мало ли что в лесу случиться может?..
	При этих словах у Шуна опасно сверкнули глаза и, прежде чем кто-либо успел что-нибудь понять, он пронзительно призывно свистнул. Разбойники с удивлением и опаской поглядели друг на друга, путники так же посмотрели на чего-то ожидавшего кота. Через пару секунд возле Герани выросла огромная черная собачья туша с высунутым из пасти длинным розовым языком.
	— Позвольте вас познакомить, — юноша спрыгнул с лошади и встал возле зверя под неверящими взглядами друзей. — Это Потрошитель-Душегуб. Мой пес.
	При этих словах офигели все. Разбойники не понимали, как такая огромная псина сумела прокрасться мимо них незамеченной. Четверо людей и гном, ради такого случая даже обретший интерес к реальности, не могли поверить, что жуткий кинофоб провозгласил собаку своей, спокойно стоит рядом с ней и даже вальяжно почесывает «питомцу» холку. Чупоня тоже был удивлен до глубины души. Главным образом тем именем, которым был представлен. Вопросительно повернув голову, он с недоверием и непониманием обернулся к хозяину.
	— Как вы могли уже заметить по его виду, это жестокий, кровожадный, изворотливый и невозможно сильный зверь, — вдохновенно врал Шун, не обращая внимания на все увеличивавшиеся глаза готовой прослезиться собаки. — Однажды на моих глазах он задрал медведя-шатуна. Про волков я даже и не говорю, потому что нам давно стало скучно их считать. Знаете ли, когда ты такой большой, еды нужно много… Очень много… А в этом лесу, как назло, ничего крупнее варафел мы пока не встречали. Песик недоедает. У меня прямо сердце кровью обливалось всю эту неделю, глядя, как он вынужден перебиваться этой мелочевкой.
	Главный разбойник стрельнул взглядом на спутников «счастливого собаковода». Смесь ужаса и неверия, с которыми те глядели на ленивое поглаживание широкого честного собачьего лба, он истолковал ошибочно. Заметив напряжение и опаску, с которой их главарь следил за показательно добродушным псом, остальные бандиты тоже пришли к выводу, что, очевидно, эту зверюгу стоило побаиваться.
	— Вот только пугать нас не надо, да?! — воинственно гаркнул один из второстепенных разбойников и на всякий случай слегка попятился, крепче обхватывая рукоятку своего ржавого кинжала, которым он до этого угрожающе потрясал.
	— Еще раз повторяю, — размеренно произнес предводитель разбойников, не спуская настороженного взгляда с опечаленной собаки. — Сопротивление только добавит вам проблем. Просто отдайте нам все деньги и ценности, и я гарантирую, что вас никто не тронет. Нас много. И перед собой вы сейчас видите лишь малую часть. Ваше животное, даже если оно и правда такое, каким вы его описываете, вам не поможет.
	— Ну, животное-то будет не одно, — задумчиво потирая подбородок, протянул Ральдерик.
	— И еще, — холодно прищурился Шун, обнимая опешившего зверя за могучую шею. — Потрошитель-Душегуб не знает пощады по отношению к моим врагам. Он прямо звереет, когда видит, что на меня кто-нибудь косо глядит или говорит обо мне гадости. Страшное зрелище. Мои друзья не могут на это смотреть. Их сразу начинает тошнить. К счастью, мой пес приучился либо съедать, либо закапывать трупы. Ведь так?
	Чупоня с сомнением посмотрел на хозяина, как бы опасаясь за его психическое здравие, напоролся на не предвещающий ничего хорошего в случае неправильного ответа взгляд золотистых глаз и тихонько гавкнул в знак согласия. Подумав еще немного, для убедительности слегка утробно порычал и угрожающе шагнул вперед.
	— Очень жаль, — вздохнул разбойник. — А я ведь пытался договориться по-хорошему…
	С этими словами он кивнул кому-то из своих помощников. В воздух взвилось несколько стрел. Однако ни одна из них не достигла цели: часть упала на землю, разрубленная мечом герцога, часть просто пролетела мимо. Однако наибольшее впечатление на нападавших произвела судьба тех трех, что были направлены в собаку и ее хозяина. Как завороженные, разбойники смотрели, как пес, успевший поймать их пастью, флегматично похрустывает оперением и проглатывает «добычу» вместе с наконечниками. Шун на долю секунды было опешил, но тут же взял себя в руки и сделал вид, что к подобному уже давно привык. Остальные путешественники негласно решили воздержаться от каких-либо акций и позволить другу резвиться, как его душе угодно, до тех пор, пока дело не примет совсем уж критический оборот. Доев стрелы, Чупоня довольно гавкнул и вильнул хвостом. Спохватившись, зарычал и ощетинился. Разбойники вздрогнули, переглянулись и разом кинулись на своих жертв.
	— Фас их всех! — крикнул кот, обводя приближавшуюся с перекошенными от решимости, страха и злости лицами толпу широким жестом и тыкая пса локтем в бок.
	Собака не заставила себя просить дважды. Мгновенно рванув с места, зверь кинулся на нападавших, сбивая их с ног, как кегли. Поняв, что усилий старательного животного все равно будет мало, Ральдерик вынул меч и погнал Мерзавца туда, где притаились лучники. Оказалось, что к этому времени Дунгаф как-то умудрился извлечь из мешка, закрепленного на седле белого коня, свою музейную секиру и теперь горел желанием выместить все свое раздражение и недовольство жизнью на ни в чем, в общем-то, не повинных разбойниках, так удачно подвернувшихся под руку с топором. Подумав секунду, Гудрон решил, что наибольшую пользу он принесет, охраняя Филару, чем и не преминул заняться, с мечом в руках преграждая к девушке путь Неветерком. Судя по тому, что стрелы перестали долетать, лучники спрятались плохо, и герцог их уже нашел. Драка закончилась, не успев толком начаться. Некоторые бандиты просто внимательно посмотрели на то, как весьма крупная собака трясет в воздухе за шкирку одного из их товарищей, другие дождались того момента, как эта же самая зверюга нечаянно откусила у кого-то половину клинка. И те, и другие неожиданно пришли к выводу, что начать честно жить никогда не поздно, и, по возможности не привлекая к себе излишнего внимания, покинули место битвы. Раздался длинный, полный ужаса вопль. На земле лежал одуревший до полубессознательного состояния разбойник и со всех сил колошматил нависшего над ним пса мечом по голове. Чупоня с любопытством наблюдал за тем, как глаза у бедняги все больше и больше выпучиваются по мере того, как острая сталь отскакивает от пушистой шкуры, не причиняя животному ни малейшего вреда. Наконец человеку удалось как-то вырваться, и он бросился в сторону, куда предположительно ушли его товарищи. Из ближайших зарослей показалась рука и сгребла беглеца за шиворот. Следом за ней появился и весь Ральдерик, ведший Мерзавца за собой на поводу.
	— Вы нас уже покидаете? — спокойно обратился он к рвавшемуся из его хватки бандиту.
	— Ой, да пусть бежит, — предложил Гудрон.
	— Сначала он нам скажет, где мы находимся, а уж потом побежит, куда захочет, — отозвался герцог, швыряя бедолагу Шуну, просто шедшему мимо.
	Юноша разбойника легко поймал и зачем-то душевно заломил ему руку за спину.
	— А вот собачку мою ты зря бил, — хищно промурлыкал он ему на ухо.
	Забавы с падающими, летающими и быстро бегающими объектами в свое время были его любимым занятием. Кошачья натура давала о себе знать, пробуждая уже начавшие забываться охотничьи инстинкты. А находившийся у него в руках человек выглядел уж слишком по-жертвенному, чтоб с ним не поиграть. К счастью для неудачливого нападавшего Филара, хорошо изучившая своего «братца», это вовремя заметила и пресекла на корню. Бандита успокоили и даже напоили и накормили тем, что не жалко, под угрюмыми взглядами Шуна с Ральдериком, искренне считавших, что с пленными надо обходиться совершенно иначе. Однако, несмотря на весь их скепсис, подобное обращение все же принесло плоды. Как это чаще всего случалось, «благородный разбойник» проникся к девушке самыми теплыми чувствами и сообщил ей, что до конца леса осталось совсем немного. Буквально часов пять-шесть пути. Бедолаге пришлось ответить еще на несколько уточняющих вопросов с пристрастием, после чего он все же был отпущен на все четыре стороны.
	— Ну и что это было? — спросил Гудрон, когда счастливый от осознания того, что жив, здоров и свободен, разбойник быстро скрылся вдали.
	— Что именно? — не поняла Филара.
	— Он имеет в виду столь неожиданное изменение в отношениях двух наших общих знакомых, — перевел Ральдерик, махнув рукой в сторону Шуна, с довольным видом чесавшего млеющего пса за ухом. — У меня встал тот же вопрос.
	— А? — бывший кот, наконец, обратил внимание на устремленные на него недоумевающие взгляды. — Чего вы на меня все так смотрите?
	— Просто зрелище довольно редкое. Чтоб ТЫ гладил СОБАКУ и при этом не пытался забиться на дерево… Какая блоха тебя укусила?
	— Почему сразу блоха?! — надулся парень. — Между прочим, кошки — очень чистоплотные животные!
	— Он не это имел в виду, — устало вздохнул кузнец.
	— Я понял, — кивнул юноша. — Просто за эту неделю я о многом успел подумать… И пришел к выводу, что собака, испытывающая ко мне столь чистые чувства, не может быть плохой и по определению является умной.
	— И когда ж ты к этому выводу пришел? — с сарказмом поинтересовался герцог.
	— Да буквально полчаса назад…
	— Хо-о-о… Как же мы «быстро» думаем…
	— Эй, ну мы поедем сегодня дальше или нет?! — крикнула Филара, готовая к продолжению путешествия.
	— Поедем, поедем, — заверил ее Шун, посылая Ральдрику горящий праведным гневом взгляд, и тоже направился к Герани.
	Путники отправились в указанном направлении. Несмотря на то, что главный разбойник грозился наличием большого числа сторонников, ни один из них им так и не встретился. Предвкушение окончания леса грело души, настроение у всех было приподнятое. Даже тоскующий гном решил, что все не так уж и плохо и ставить на себе крест пока еще рано. Чупоня простил Шуну «Потрошителя-Душегуба», а тот в свою очередь перестал дуться на гендевца за намеки о его умственных способностях. Желтые листья мягко падали под копыта лошадям. Примерно через час пути Филара обратила внимание на то, что вместо того, чтобы, как обычно, бежать сбоку от Герани, собака стала отставать. Сначала она не придала этому значения. Однако обернувшись еще спустя час и обнаружив, что пёс плетется далеко позади, девушка заволновалась. Отряд был вынужден остановиться и подождать, пока тот с ними поравняется.
	— Что это с ним? — удивленно склонил голову иролец, глядя на тяжело вздымавшуюся грудь животного.
	Чупоня выглядел очень усталым и изможденным.
	Да все с ним в порядке, — не особенно уверенно предположил Шун, спрыгивая с коня и подходя к питомцу. — Эй, морда, на тебя это не похоже. Что-то ты скис как-то…
	Пес сидел с вывалившимся языком и тихо хрипел. Юноша сел напротив него на корточки и внимательно посмотрел собаке в глаза, осторожно поглаживая могучую шею. Зверь еле слышно заскулил и ткнулся в хозяйскую ладонь горячим сухим носом. В его взгляде бывший кот не увидел уже привычного выражения восторженного дружелюбия. Глаза ясно говорили, что собаке плохо. Шун нахмурился и задумчиво спросил: «Да, что ж с тобой случиться-то могло?» Все остальные тоже взволнованно столпились вокруг Чупони. Пес лег на землю и уткнулся мордой в передние лапы, предоставив людям и гному возможность думать, что с ним происходит, и как ему помочь.
	— А может быть, он все-таки пострадал во время той драки с разбойниками? — предположил Гудрон.
	— Да? Тогда, не дай бог, они мне еще раз попадутся! — мрачно пообещал кот, сжимая руки в кулаки. — Я ж их всех поубиваю! Шкуры живьем посдираю…
	Его спутники обменялись многозначительными взглядами, а животное застенчиво приподняло уши, услышав подобное заявление.
	— Ран же нет, — воззвал к здравому смыслу гном, пристально разглядывая собаку. — Насколько я помню, мечи от него отскакивали, не причиняя вреда…
	— Все равно поубиваю, — упрямо гнул свое юноша.
	— Филара, ты же вроде как что-то типа медика, — вспомнил Ральдерик. — У кого из нас папа врач, в конце концов?! Можешь что-нибудь сделать?
	Девушка оттеснила «брата» в сторону и пощупала псу лоб. Ей ничего это не дало. Бормоча: «Я ж не ветеринар, в конце концов…», — она принялась копаться в памяти, пытаясь вспомнить свои обрывочные знания о медицине.
	— Ну что? — не выдержал Шун, прерывая размышления «сестры». — Ты можешь его вылечить?
	— Может быть, он отравился?.. — неуверенно дернула плечом Филара, — Съел что-нибудь не то… Ягод ядовитых или грибов… Не знаю в общем.
	— Да будет тебе известно, — парень сердито сложил на груди руки. — Ни одно уважающее себя животное не станет жрать ядовитые ягоды или грибы. Это только вы, люди, на это способны. Даже последние кретины типа собак знают, что можно есть, а что нельзя! А это — показатель!
	— Ты ж говорил, что Чупоня умный, — заметил герцог, между прочим.
	— Умный, — подтвердил кот. — Однако это не мешает всем остальным собакам быть абсолютными идиотами. Можешь считать его счастливым исключением.
	— Тогда я не знаю, — поднялась на ноги девушка. — Нужно как можно скорее найти город или хотя б деревню и показать его нормальному доктору, а лучше ветеринару.
	— Тогда поехали быстрее, — Гудрон направился к заинтересованной Неветерку.
	Его примеру последовали все остальные.
	Пес тоже поднялся на ноги, но, сделав пару шагов, взвизгнул и снова повалился на землю. Шун нахмурился еще сильнее и вернулся к питомцу. Тот еле заметно шевельнул хвостом в знак благодарности.
	— Эх ты, песья морда… — тяжко вздохнул юноша и сел рядом.
	Остальные уже были готовы ехать дальше и вопросительно глядели на кота с высоты конских спин.
	— Езжайте вперед, — отозвался он, успокоительно поглаживая собаку по спине. — Только медленно. Мы сейчас тоже отправимся.
	А на руках его никак не дотащить? — поинтересовался Гудрон. — Как он в таком состоянии дальше-то пойдет?..
	— Попытайся, если делать нечего, — отозвался Ральдерик. — Только сначала попробуй хотя бы приблизительно прикинуть, сколько он весит. Его даже конь не поднимет.
	— Ничего, ничего… Говорю же, мы сейчас тоже пойдем.
	— Ну ладно, — согласилась Филара после непродолжительного сомнения.
	Всадники ехали молча и настолько неспешно, насколько это было возможно, чувствуя себя немного неловко, оттого, что ничего не могли сделать. Изредка они оборачивались назад, чтобы убедиться, что две фигуры, медленно бредущие в отдалении, не сильно отстали. Шун, не торопясь, шагал возле Чупони, заложив большие пальцы за пояс, и все время говорил ему что-то подбадривающее.
	— Кто бы мог подумать… — хмуро буркнул Ральдерик, глядя на эту трогательную картину.
	— Да уж, — согласился с ним Дунгаф. — Чуть больше недели назад его сложно было снять с дерева, если собака находилась поблизости, а теперь сами видите, что творится.
	— Все-таки это немного странно, — поделился своими мыслями кузнец.
	— Да ну вас всех, — фыркнула Филара. — Ничего странного в этом нет. Я вот лично очень рада, что он наконец избавился от страха перед собаками! С учетом всего того, что Шун пережил в детстве…
	— Это-то и удивительно, — прервал ее гном. — Видишь ли, подобные душевные травмы за столь короткий срок не излечиваются. По крайней мере, в большинстве случаев. Все-таки это удивительный человек. Не устаю ему поражаться…
	Они снова оглянулись. Пёс опять лежал на земле, мелко дрожа от боли. За последние пятнадцать минут это стало случаться все чаще и чаще. Хозяин ласково теребил своему питомцу ухо и что-то тихо бубнил. Всадники привычно остановили коней и стали дожидаться, когда собака встанет на ноги и пройдет еще немного, прежде чем приступ повторится. Через несколько секунд Чупоня, действительно, неуверенно поднялся на лапы. Сделав несколько шагов, он со стоном упал, и из его пасти хлынула кровь.
	— Кто-нибудь! Сюда! — в панике закричал Шун.
	Услышав вопль, все остальные соскочили с коней и подбежали к больному животному. Филара оттолкнула мечущегося кота и плюхнулась на колени перед зверем, в надежде, что сможет придумать, как хотя бы остановить кровь. Пока она спешно потрошила самодельную аптечку, слабо себе представляя, что пытается найти, Ральдерик прислонившись спиной к дереву и, сложив руки на груди, о чем-то задумался.
	— А я знаю, что с ним, — сказал он, наконец.
	— Что?
	Я вообще не понимаю, как мы это сразу не поняли, — спокойно продолжил герцог. — Да и ты, Филара. Тоже мне, врач называется…
	— Ты скажешь, наконец, или еще не придумал, что ты там знаешь?! — разозлилась и так издерганная девушка, резко разворачиваясь к собеседнику. — Что за идиотская привычка действовать людям на нервы?!
	— Ты правда знаешь? — тихо спросил Шун, с надеждой глядя на друга.
	— Мне так кажется, — отозвался тот, после секундного колебания, и вдохнул. — Помните, он стрелы съел? Как думаете, как это должно было сказаться на его желудке?
	Все с сомнением посмотрели на животное, раздумывая, как это могло повлиять на пищеварительную систему существа, от чьей шкуры отскакивают клинки.
	— А ведь он еще и меч раскусил, — вспомнил Гудрон. — Никто не видел, выплюнул он его или проглотил?
	Друзья задумались крепче и посмотрели на собаку еще пристальней. Как назло, ни один из них в свое время не обратил на это внимание.
	— Что ж ты, идиотина тупая, гадость всякую ешь, а? — осторожно схватил пса за уши-шторки Шун и осуждающе-огорченно посмотрел во влажные черные глаза питомца.
	Чупоня виновато глянул в ответ и тихонько заскулил.
	— Если причина в этом, то ему нельзя ходить, — тихо произнесла Филара. — Иначе еще хуже будет. Наверное, и так весь желудок изрезало…
	— И что нам теперь делать? — растеряно протянул иролец, глядя в сторону предполагаемого выхода из леса.
	Даже если тот действительно располагался там, пока что его не было видно.
	— Сейчас, — Шун быстрым шагом подошел к дереву, отодвинул от него Ральдерика и легко взобрался наверх.
	— Ого! — восхитился Дунгаф, провожая кота удивленным взглядом. — Чего-чего, а ловкости ему не занимать.
	Пока рыжий паренек балансировал на хрупкой ветке, борясь с ветром и силой тяжести, и вглядывался в даль, жалея, что не выбрал дерево повыше, остальные терпеливо ждали его на земле.
	— Тут мало идти осталось, — сообщил он, спрыгивая вниз. — Лес почти закончился.
	— Ну и что с того?! Чупоне нельзя двигаться! Я это уже говорила. Он просто не сможет пройти все это расстояние. К тому же от того, что мы выйдем отсюда, ничего не изменится! Нам срочно нужен врач.
	— И все же сначала надо покинуть лес, — спокойно возразил ей Ральдерик, направляясь к Мерзавцу. — Не оставаться же здесь, в конце концов. Попробуем что-нибудь придумать…
	— Например?
	— Например, ты мне сейчас поможешь сделать носилки из плащей и веревок.
	— Ты ж сам говорил, что его даже конь не выдержит, — напомнил Гудрон, все же подходя к рывшемуся в сумках герцогу.
	— Конь — нет, — согласился тот, доставая огромный мятый плащ из недр багажа. — А вот парочка… По крайней мере, попробовать-то мы можем… Давай сюда свой плащ. Этого мало будет.
	Через несколько минут ухищрений конструкция была готова. Герань с Мерзавцем с удивлением разглядывали веревки, которыми их связали друг с другом. На веревочный каркас крепились плащи, образуя крайне ненадежные на вид носилки. По такому случаю с лошадей сняли груз и седла.
	— Ну, примерно так, — заявил Ральдерик, недоумевающим коням, как раз думавшим, а не заболел ли изобретатель?
	Убедившись, что веревки обвязаны вокруг лошадиных туловищ крепко, а Мерзавец с Геранью более или менее поняли, что от них требовалось, люди стали думать, как в получившийся гамак уложить раненую собаку. Здесь им помог сам Чупоня, самостоятельно залезший на полотнище. От внезапной тяжести скакуны резко осели и испуганно заржали. Но конструкция выдержала. Кое-как восстановив равновесие, лошади на дрожащих ногах медленно пошли вперед, стараясь шагать с одинаковой скоростью. Так как большую часть поклажи навьючили на Неветерка, людям и гному пришлось идти пешком. Дорога до конца леса заняла много времени. Гораздо больше, чем они предполагали. Животные шли очень медленно, часто останавливаясь и ложась на землю, чтоб отдохнуть от груза. Они взмокли и хрипло дышали. Мерзавец, будучи конем крайне породистым и не привыкшим к подобному обращению, особенно страдал. Было видно, что долго лошади не продержатся. Это внушало большие опасения, потому что перспектива поиска ветеринаров сразу для трех пациентов весьма ясно вырисовывалась в случае, если с двух из них срочно не снять третьего. К счастью, деревья, наконец, расступились, и измученные путники вышли на открытую местность. Первым делом, к величайшему облегчению Мерзавца с Геранью, подвесные носилки с них были сняты, а они сами отпущены погулять. Чупоню положили под деревом. По крайней мере, ему на первый взгляд не стало хуже. Только после этого, друзья смогли осмотреться.
	Они стояли на небольшой возвышенности, плавно спускавшейся вниз. Местность была слегка холмистой, открытой. Особенно радовало отсутствие деревьев за исключением тех, что шелестели листвой за их спинами. Вечерело. Это напомнило путникам, что за весь день они почти ничего не съели. Однако голода никто практически не чувствовал — их мысли были заняты совсем другим. Посмотрев на блаженно растянувшихся на траве коней, люди поняли, что дальше везти на них Чупоню нельзя (да те и не согласились бы на повторение подвига).
	— Ну-у-у-у… Мы выбрались из леса, — обернулся к Ральдерику Гудрон, своей интонацией и взглядом обозначая невысказанный вопрос «А дальше-то что?»
	— Посмотри, что там впереди, — герцог кивнул крайне огорченному и измотанному Шуну.
	Тот послушно вскарабкался на ближайшее высокое дерево и окинул окрестности усталым взглядом. Впрочем, то, что он увидел, мгновенно вернуло его в более привычное состояние бешеной энергичности и радостного возбуждения.
	— Тут рядом вроде город! — крикнул он вниз, чуть не срываясь с ветки. — Кажется, большой!
	— Слава Богу! — облегченно вздохнула Филара, проводя рукой по волосам. — Повезло, так повезло…
	Кот спустился с дерева и радостно кинулся к собаке.
	— Вот видишь? Скоро тебе будет доктор! А ты боялся, дурак, — потрепал он пса за щеки. — Но ничего. Будешь в следующий раз знать, что можно есть, а что нельзя…
	— Давайте, тогда я съезжу в город и позову врача, — предложила девушка, заплетая длинные волосы в косу. — Не вижу смысла ехать всем сразу…
	— Езжай, — согласился Ральдерик, понимая, что любимого коня сейчас можно оторвать от земли разве что по частям. — Деньги только возьми. С ними за тобой скорей поедут. Хотя… За тобой, пожалуй, в любом случае поедут…
	— В смысле? — не поняла Филара, подзывая к себе разом приунывшего Герань.
	— Я с тобой, — оглянулся через плечо Шун. — Неужто ты думаешь, что я тебя одну отпущу в неизвестный город?
	Юноша встал на ноги и направился к «сестре», но не успел сделать и пары шагов, как что-то дернуло его назад. Обернувшись, он увидел, что Чупоня вцепился зубами в подол его кафтана.
	— Пусти, — строго сказал кот. — Я скоро вернусь.
	Собака ответила ему долгим печальным молящим взглядом, но разжать зубы отказалась.
	— Пусти, тебе говорят! Я правда быстро вернусь! Идиотина тупая, да что ж ты от меня хочешь-то?!
	— Мне кажется, он не хочет, чтоб ты уезжал, — предположил Дунгаф, раскуривая свою трубку впервые за долгое время.
	— Я заметил, — отозвался Шун, сердито дергая кафтан на себя.
	Пес жалобно заскулил. Наконец юноше удалось высвободиться из ослабевшей хватки питомца. Чупоня гавкнул и попытался дотянуться до хозяина снова. Юноша отошел подальше, но собака упорно продолжала ползти за ним.
	— Да что с тобой сегодня такое?! — сердито воскликнул он.
	Пес тихонько завыл. Поняв, что так просто от него не избавиться, Шун схватил одну из веревок, которая входила в состав носилок, и, несколько раз обмотав ее вокруг ствола, под осуждающими взглядами окружающих, крепко привязал собаку.
	— Сиди здесь, — строго велел он питомцу. — Тебе нельзя ходить. Ты это понимаешь? Я сейчас поеду в город, а ты будешь послушно сидеть здесь и ждать меня. Понятно? Никакой самодеятельности! Узнаю, что ты меня не послушался, и у тебя будут большие проблемы.
	Чупоня понурился, но послушно лег на место, печально сложив голову на передние лапы. Убедившись, что его слова приняты к сведенью, Шун довольно кивнул и со словами «Вот так-то лучше» направился к уже запряженному коню. Махнув рукой на прощание, он запрыгнул на Герань позади Филары.
	— Еды заодно купите, — крикнул им вслед Гудрон. — Хлеба там… Ты сама знаешь, что нам нужно…
	— Ладно, — донесся до них ответ.
	Оставшаяся часть отряда решила воспользоваться выдавшимся свободным временем и отдохнуть. Ральдерик перерыл сумку, в которой они хранили продукты, и нашел немного съестного. Решив, что раз все равно Шун с Филарой скоро привезут пополнение запасов, без зазрений совести они втроем это все умяли. С момента отъезда «родственников» прошло примерно полчаса. Кузнец тоже пытался залезть на то же дерево, чтоб определить примерное расстояние до города, но с сожалением был вынужден признать, что в ловкости заметно уступал бывшему коту, и так и не смог подняться достаточно высоко, чтоб разглядеть хоть что-нибудь. Дунгаф тем временем развел небольшой костерок, чтоб было веселее ждать возвращения друзей.
	— А все-таки все хорошо закончилось, — протянул иролец, удобно развалившись на земле и вертя в пальцах травинку.
	— Еще пока не закончилось, — поправил его герцог, пытаясь дремать под потрескивание дров. — Но, думаю, ты прав, именно так оно и будет. Мы очень удачно вышли прямо к городу.
	— Я тоже так считаю, — согласился гном.
	Он наконец нашел в себе силы записать все, что произошло с путешественниками за неделю до этого в древнем городе, и теперь увлеченно заполнял свою путевую тетрадку рисунками и рассказами.
	Прошел еще примерно час. Чупоня печально лежал в темноте за пределами света костра и скромно поглядывал по сторонам, изредка приподнимая уши, пытаясь услышать приближение любимого хозяина. Однако от уехавших не было ни слуху, ни духу.
	— Думаешь, с ними все в порядке? — начал волноваться кузнец.
	— Конечно, — лениво зевнул гендевец, потягиваясь на земле. — С ней же Шун. Значит, с Филарой все будет хорошо. Можешь даже не волноваться.
	— Тоже верно, — зевнул в ответ Гудрон.
	Еще через полчаса до их ушей донесся стук лошадиных копыт. Пёс тут же насторожился и вопросительно поднял голову.
	— Вот видишь, а ты волновался, — принял сидячее положение Ральдерик, вытаскивая из волос застрявшую травинку.
	Вскоре показался и сам конь. Герань, мчавшийся во весь опор, взлетел на возвышенность и резко остановился, чуть не столкнувшись с валявшимися на земле сумками. В седле сидела растрепанная зареванная Филара. С друзей мигом слетел сон.
	— Что случилось? Где твой братец? — напряженно спросил дворянин, вскакивая на ноги и бросаясь к сползшей из седла девушке.
	Давясь слезами, она, наконец, выдавила из себя: «Шуна в тюрьму посадили», — и, уткнувшись в державшего ее за плечи гендевца, зарыдала во весь голос.

	15

	— Спасите его, — прошептала она, захлебываясь словами. — Пожалуйста…
	— Так. Быстро успокоилась, взяла себя в руки и толком рассказала, что произошло, — встряхнул девушку Ральдерик.
	— Хорошо, — послушно всхлипнула Филара. — Подождите. Сейчас.
	Она несколько раз глубоко вдохнула, параллельно размазывая слезы запястьем по щекам. После этого ее взгляд стал более осмысленным.
	— Давайте я все по дороге расскажу, — гораздо спокойней сказала девушка. — Только, пожалуйста, поехали быстрее!
	Так ничего и не поняв, друзья решили не спорить, а подчиниться, рассчитывая получить разъяснения в самом скором времени.
	— И все же, что произошло? — не выдержал Гудрон, спешно запрягая Неветерка.
	— Шун в тюрьме, — чуть снова не расплакалась Филара.
	— И только-то? — фыркнул герцог, затягивая подпруги на своем коне. — Я уж было думал, что что-то серьезное… А ты так нас перепугала из-за какой-то ерунды.
	— Ничего себе ерунда!
	— Конечно, ерунда! Забыла, что ли, как мы все вместе в одной камере сидели не так давно? Так что опыт у него уже есть. Сейчас мы туда приедем и со всем разберемся.
	— Что с собакой-то делать будем? Не бросать же ее здесь, — Дунгаф серьезно посмотрел на привязанного к дереву пса.
	Чупоня явно не разделял оптимизма дворянина и сильно волновался.
	— Ну-ка успокойся, — сурово приказал собаке Ральдерик, присаживаясь перед ней на корточки. — Лежать! Значит так. Мы сейчас туда едем и вытаскиваем твоего непутевого хозяина. А ты, как послушный пес, сидишь здесь и ждешь нашего возвращения. Помнишь, что Шун тебе велел? Он будет очень тобой недоволен, если ты ослушаешься… Ты меня понял?
	Чупоня жалобно посмотрел на сидевшего перед ним человека и слабо дернулся вперед, проверяя веревку на прочность. Та оказалась крепче, чем ему бы хотелось.
	— Вы врача-то нашли? — поинтересовался между делом кузнец у уже готовой скакать обратно подруги, тоже забираясь в седло.
	— Мы не успели…
	— Все, поехали, — Гендевец подтащил к себе за уздечку упирающегося Мерзавца. — Чем раньше начнем, тем быстрее освободимся.
	— Ну, и что этот оболтус опять натворил? — спросил он через пару минут, когда товарищи уже скакали в направлении к городу.
	Им вслед несся тревожный глухой лай.
	Оказалось, произошло примерно следующее. Приехав в город, который, как выяснилось, назывался Эрг, Шун с Филарой отправились на поиски доктора. В один прекрасный момент, когда они как раз расспрашивали местное население, к ним подъехал какой-то богато одетый мужчина и стал делать девушке непристойные предложения. Кот отреагировал вполне предсказуемо: врезал обидчику сестры по наглой жирной морде. От всей души врезал. Тут же обнаружились две вещи. Во-первых, озабоченный оказался не один, а с толпой вооруженных охранников; а во-вторых, так получилось, что он приходился то ли братом, то ли двоюродным племянником местного правителя. Так что у юноши начались серьезные неприятности. Какое-то время ему удавалось весьма успешно отбиваться, однако весьма скоро даже он понял, что в одиночку ему не справиться. К этому времени стража оскорбленного и визжащего родственника градоправителя стала подбираться к Филаре, планируя и ее захватить за компанию, тем более что их непосредственный начальник ясно выразил свои планы относительно девушки. Шуну не оставалось ничего другого, кроме как крикнуть Герани, чтоб тот увозил хозяйку подальше, догадываясь, что по своей воле она его одного здесь не бросит, а самому из последних сил броситься на противников с удвоенной яростью, чтобы дать коню возможность исполнить приказ. Будучи лошадью сообразительной, Герань немедленно подчинился. Остервенело работая копытами и зубами, он проложил себе путь сквозь собравшуюся толпу, расшвыривая в стороны пытавшихся его удержать людей, и скрылся в ближайшем переулке. В этот момент Шуна как раз наконец смогли одолеть и повалить на землю. Что с ним было дальше, Филара не видела, потому что верный скакун, петляя по городу и отрываясь от погони, увозил ее все дальше от избиваемого «брата». Им-таки удалось уйти. Бегал Герань быстро, да и в изворотливости с агрессивностью мало кому уступал, так что скрылись они достаточно легко. Выждав в укрытии какое-то время, девушка, отважно плюя на возможные последствия, поехала обратно, желая узнать о судьбе, постигшей ее защитника. Она чудом ни разу не пересеклась со своими недавними преследователями и имела возможность свободно поездить по городу. Шуна к этому времени уже куда-то увели. Без особого труда ей удалось выяснить, что забрать его могли только в тюрьму, и узнать адрес этого учреждения. Филара даже предприняла отчаянную попытку попасть внутрь, неизвестно чем руководствуясь, но была остановлена и завернута стражей назад. Поняв, что в одиночку ей здесь не справиться, она сделала самое разумное, что только могла: поскакала за помощью к остальной части отряда, мирно лежавшей в этот момент у костра на полянке. Лишь покинув Эрг, девушка в полной мере дала волю чувствам и как следует запаниковала. Рассказ закончился, когда всадники уже подъезжали к городу.
	— Где здесь живет этот твой градоправитель? — хмуро спросил Ральдерик, когда три лошади вышли на городскую площадь.
	Был уже поздний вечер, поэтому народу на улицах было немного. В окнах домов зажигались огни. Было достаточно зябко, неуютный ветер забирался под одежду и пускал по всему телу мурашки. Где-то перелаивались местные собаки. По крышам метнулся темный кошачий силуэт. До путников доносились тихие разговоры случайных прохожих и пьяная песня невидимого им забулдыги, звучавшая из темного переулка.
	— Там, — девушка указала на большое темное здание, обнесенное высокой каменной стеной.
	Из-за плохого освещения его было сложно рассмотреть, однако даже при этом оно выглядело весьма внушительно.
	— Я уже догадался, спасибо, — буркнул герцог, направляя коня в сторону местного аналога дворца.
	— Что ты собираешься делать? — спросил Гудрон, подстраивая Неветерка под шаг Мерзавца, чтоб иметь возможность поговорить с другом.
	— Разве это не очевидно? Его светлость герцог Заренги Ральдерик Яэвор лам Гендевский, волей судьбы оказавшийся со своей свитой в этой глуши, оказывает правителю славного города Эрг великую честь, снисходя до посещения его скромной обители, и требует немедленного освобождения одного из своих подданных, по недоразумению оказавшегося брошенным в тюрьму.
	— Думаешь, сработает? — с недоверием уточнил Дунгаф, внимательно выслушав план дворянина.
	— Ха! Хотел бы я поглядеть на того, кто посмеет отказать герцогу лам Гендевскому! Для этого нужно быть либо очень храбрым, либо очень глупым человеком. Все-таки лишние проблемы никому не нужны. А иметь своим врагом дом Яэворов… Так что даже об этом не думай. Очень скоро это чудо природы окажется на свободе, а вся Эргская знать будет ползать перед нами на коленях, клянясь в вечной дружбе, и предлагать щедрую компенсацию за причиненные неудобства.
	Когда до здания оставалось всего пара улиц, вельможа вдруг остановился, спрыгнул с коня и принялся рыться в своих вещах.
	— Что ты делаешь? — нервно поинтересовалась Филара, болезненно реагируя на каждую заминку в пути к освобождению ненаглядного брата.
	— Все должны с первого взгляда понять, кто находится перед ними, — пояснил герцог, доставая со дна сумки совершенно новый, вышитый золотой нитью, черный камзол, — поэтому мой внешний вид не должен вызывать ни тени сомнения в моем происхождении.
	— Я этот кафтан не видел, — холодно отреагировал Гудрон, вспоминая давнишний поход друга по магазинам в Верхнем Сурчуке и свои мысли по этому поводу. «Интересно, сколько же НА САМОМ деле он тогда барахла купил?», — подумал он про себя.
	— Запомни. Это — не кафтан! Кафтанов я не ношу. И вообще, сейчас не совсем подходящее время и место для подобных разговоров.
	Через пару минут компания во главе с приодетым и причесанным гендевским вельможей подъехала к охраняемым двумя стражами воротам виллы.
	— Отпереть немедленно! — властно приказал Ральдерик охранникам, как раз собиравшимся сказать: «Стой! Кто идет? Вали, пока не накостыляли».
	Слегка опешившие солдаты удивленно поглядели на ночных гостей и порадовались в глубине души, что не успели произнести задуманную фразу. Что-что, а производить впечатление дворянин умел. Благородный черный камзол, как всегда, идеально сидевший на своем владельце, загадочно поблескивал в тусклом освещении дорогой золотой вышивкой. На пальце гендевца нескромно поблескивал каменьями украденный у бедных кладоискателей Каланурского залива перстень. На боку висел меч в красивых и несомненно дорогих ножнах. Возможно, в свое время герцог убил много времени, тренируясь перед зеркалом принимать величественные и властные позы. Тем не менее эти затраты явно окупались. Картину дополнял белоснежный Мерзавец с выражением высокомерия и презрения к тому месту, где оказался, на морде.
	— Что вам угодно? — выдавил один из стражей, заметив раздраженное нетерпение на лице незнакомца и мудро рассудив, что этого человека лучше не злить.
	— Нам угодно попасть внутрь, — презрительно бросил Ральдерик, глядя на собеседника так, будто перед ним находился говорящий таракан. — Долго нам еще здесь стоять? Или может быть, вы оба хотите, чтоб ваш господин узнал, что вы посмели заставить ждать герцога лам Гендевского?
	Судя по выражению, появившемуся на лицах несчастных стражей, сказанное было для них не пустым звуком. Филара с Гудроном услышали, как один из них шумно вдохнул воздух и инстинктивно встал по стойке «смирно». Товарищи уже успели забыть, каким порой мог быть их благородный друг. Чтоб как-то ему соответствовать и оправдывать звание свиты, они тоже постарались напустить на себя показное высокомерие и значимость, однако были вынуждены признать, что у Ральдерика это получалось не в пример лучше. Очень скоро путники оказались внутри здания. Переходя из коридора в коридор, из зала в зал, они наконец попали в богато обставленную комнату с тяжелыми бархатными бордовыми шторами. Здесь их уже ждал несколько нервный пожилой человек. Судя по тому, как мужчина был одет, его только что подняли с постели. Он спешно застегивал пуговицы на накинутом поверх ночной рубашки камзоле, при этом параллельно приглаживал рукой седые волосы, и испуганно поглядывал на вошедших.
	— Герцог! Какая честь! — взволнованно обратился он к Ральдерику, кидая недоуменные взгляды на несколько своеобразную свиту почетного гостя. — Что Вас привело в наш скромный городок?
	— Вы местный правитель? — прямо спросил тот, игнорируя вопрос и хорошие манеры.
	— Нет, — вздрогнул человек, — Я всего лишь его советник…
	— Я желаю видеть правителя, — безапелляционно заявил дворянин.
	— Боюсь, это невозможно, — вкрадчиво ответил советник, склоняя голову в сожалеющем кивке. — Маркиз изволил отбыть на охоту сегодня утром. Вернется он лишь через пару дней. В его отсутствие городом и всеми прилегающими землями управляет его младший брат.
	— Тогда я желаю видеть его младшего брата, — ледяным тоном сказал герцог, начиная терять терпение.
	— Боюсь, это тоже невозможно, — снова принялся сокрушаться мужчина. — Несколько часов назад с ним произошел небольшой инцидент, и теперь он вынужден лежать в своей постели. Видите ли, Его Лордство получил переломы челюсти, обоих рук, двух ребер, а также потерял много крови и несколько зубов. Врачи делают все возможное для его скорейшего выздоровления, однако это произойдет еще нескоро. Так что, получается, что в данный момент городом управляю я.
	При перечислении травм младшего брата местного маркиза глаза Ральдерика гордо сверкнули, и он едва сумел сдержать одобрительную усмешку.
	— Отлично. Тогда я буду говорить с вами, — сказал он уже менее враждебно.
	— Чем могу вам помочь?
	— Видите ли, я требую освобождения из тюрьмы своего подданного. Это человек из моей свиты. Он был заключен буквально пару часов назад, вскоре после того небольшого инцидента с братом вашего правителя, — глядя собеседнику в глаза, твердо отчеканил герцог.
	Советник, временно управляющий городом, серьезно задумался, теребя верхнюю пуговицу своего камзола. Помолчав немного, он серьезно посмотрел на ждущих его реакции друзей и, побледнев, спокойно произнес:
	— Извините, но я не могу этого сделать…
	— Что? — не поверил своим ушам Ральдерик, на мгновение теряя самообладание. — Как это «не можете»? Вы хоть себе представляете масштабы последствий для вашего города, если вы не выполните мое требование?! Да армия Заренги в два счета сотрет ваш Эрг с лица земли!
	— Давайте говорить начистоту, — отозвался его собеседник, знаком веля лакеям, стоявшим у дверей, покинуть помещение. — Я прекрасно знаю, чем это может нам грозить. Однако еще лучше я понимаю, что будет грозить непосредственно мне, если я выполню вашу просьбу. Его светлость в ярости. Он визжит, как недорезанная свинья, сыплет проклятьями и жаждет своими руками свернуть мальчишке шею. Он бы давно попытался это сделать, если б те у него не были сломаны. Лорд прикован к постели, не может толком говорить и есть. Скажу по правде, я даже рад, что с ним произошло подобное. Потому что этот человек не вызывает у меня ничего, кроме омерзения. Однако если он узнает, что я отпустил того, кто все это с ним сделал, я не проживу и дня. И смерть моя будет весьма болезненна и продолжительна. А дорога от Гендевы до нас занимает больше тридцати дней. Так что у нас будет как минимум два месяца, чтоб подготовиться к вашему приходу. Если, конечно, вы все же придете с армией мстить. В чем я лично сомневаюсь…
	— В таком случае я НАСТАИВАЮ на разговоре с вашим господином. Плевать, что он прикован к постели! Полагаю, пообщавшись со мной, он резко изменит свою точку зрения по данному вопросу…
	— Сомневаюсь, — категорично заявил советник, чье имя друзья так и не догадались спросить. — Это не тот человек, который понимает доводы. Ему совершенно плевать и на вас, и на Гендеву. Для него существует только он сам и его власть. Сейчас, когда он наконец до нее дорвался, он стал совершенно неуправляем. Поверьте мне, я его хорошо знаю. Он слишком глуп и самовлюблен. Даже если вы ему скажете, что через два месяца сюда прибудет огромная армия, которая уничтожит и его самого, и весь город, он скажет что-нибудь из разряда: «Ха-ха! Да кем вы себя возомнили?! Приводите свои войска, и мы еще посмотрим, кто кого!» А возможно, еще и прикажет наказать вас плетьми, чтоб показать всему миру, какой он великий правитель, посмевший бросить вызов Гендеве. И ему даже в голову не придет, что он совершает ошибку, за которую потом будет расплачиваться кровью.
	Ральдерик с товарищами молча слушали этот монолог. Они понимали, что, возможно, мужчина говорит правду и в его словах есть смысл. Однако герцогу было сложно примириться, что его план, казавшийся совершенно беспроигрышным, летит в тартарары. Кипя яростью, он развернулся на каблуках, не слушая окончания речи собеседника, и направился к выходу, кивком указывая друзьям следовать за ним. Временный управляющий городом проводил их печальным взглядом, не обижаясь на то, что с ним даже не попрощались. Когда посетители уже подходили к дверям, он, после напряженного молчания, тихо сказал им вслед:
	— Завтра в десять часов утра его казнят.
	Путников при этих словах будто наотмашь ударили ломом по голове, а их сердца с тихим «хлюпом» оторвались и упали куда-то в область щиколоток. Бледные, они медленно развернулись к сконфуженному советнику, не веря тому, что только что услышали.
	— Повторите, что вы сказали? — хрипло попросила Филара, находясь в двух шагах от обморока.
	— Я ничего не могу поделать, — печально пожал плечами старик. — Он посмел поднять руку на брата маркиза, изувечил его… Я уж не говорю обо всех тех оскорблениях, которыми он его полил… Вы сами должны догадываться, чем это карается. Приказ о казни был отдан не мной. Отменить его я не могу, даже если б и хотел. Я слышал, что произошло сегодня на самом деле. Видимо, речь шла о девушке, что я вижу перед собой сейчас… Мне правда жаль парня… Но сделать я ничего не могу. Извините.
	— Можем мы поговорить с ним? — стараясь сохранять невозмутимость, поинтересовался Ральдерик.
	Советник отрицательно покачал головой.
	— Мне очень жаль. Но и вы меня тоже поймите, — еле слышно проговорил он.
	Закусив губу в задумчивости, герцог небрежно кивнул ему на прощание и решительно вышел прочь. Остальные побежали за ним. Филара прилагала все усилия, чтобы не потерять сознание или снова не разрыдаться. Гендевец чувствовал на своей спине напряженные взгляды своих спутников, и от этого злился еще больше. Он знал, что все ждали от него эффективного решения проблемы, гениального плана и образцово-показательных смелости, силы, ума и удали. Он сам их приучил к этому. Так что вся ответственность за происходившее как-то сама собой оказалась на нем. Когда за путниками закрылись ворота виллы, дворянин остановил Мерзавца и, не оборачиваясь, глухо спросил:
	— Где тюрьма?
	— Рядом, — тут же отозвалась девушка, не спуская с друга отчаянного взгляда.
	— Показывай дорогу.
	Минут через пять они уже стояли перед внушительным темным старым зданием тюрьмы, обнесенным высокой стеной. Массивные деревянные ворота были крепко заперты. Наверху горел фонарь. Путники увидели, как по стене прошел часовой, на секунду осветившийся тусклым светом одинокого светильника. Наблюдавших за ним незнакомцев на лошадях он не заметил и прошагал дальше, совершая дежурный обход территории.
	— Что ж… Попробуем поступить по другому, — буркнул Ральдерик и, соскочив с коня, направился к воротам.
	Остальные последовали его примеру. Подойдя к створкам, герцог тихонько постучал в маленькое закрытое окошко. Через несколько секунд оно приоткрылось, и в глаза ударил яркий свет фонаря, который держал в руках подозрительно глядевший на ночных посетителей человек в военной форме.
	— Что надо? — недружелюбно поинтересовался он.
	— Сколько вы хотите денег за то, чтоб освободить одного заключенного? — в лоб спросил гендевец, приводя своих спутников в ужас этой фразой.
	К их удивлению, страж не стал кричать и звать своих коллег, а также грозиться бросить незнакомцев в камеру за подобные речи. Вместо этого он открыл створку до конца и задумался. Герцог добавил, что сумма может быть любой, надеясь, что у тюремщика есть хоть капля совести, и больше, чем стоят их золотые монеты, которых оставалось совсем мало, он не потребует.
	— Кто заключенный?
	Ему ответили. Взгляд дежурного сразу погас и он с сожалением отрицательно замотал головой, говоря, что еще хочет жить. Ральдерик повторил про любой размер суммы и пообещал довезти охранника до любого населенного пункта в случае его согласия, так что его жизни ничего не будет угрожать. Несмотря на все уговоры, караульный отказывался. В результате он только согласился за «умеренную» плату устроить посетителям встречу с заключенным, уверяя, что страшно рисковал, даже делая это. Гендевец решил, что ходить всей толпой не стоит, и велел Филаре с Дунгафом дожидаться их на улице. Девушка пыталась возражать, но в итоге все равно пошли лишь герцог с кузнецом.
	Идти пришлось долго. Страж вел их так, чтоб ни одна живая душа не заметила, как три человека крадутся по территории тюрьмы, пережидая в тенях, когда в их поле зрения оказывался какой-нибудь совершавший обход караульный. Заявив, что привести гостей непосредственно к входу в камеру он не может, потому что там постоянно дежурят люди, мимо которых незаметно пройти невозможно, охранник указал на маленькое зарешеченное окошко, находившееся на уровне земли, и заверил, что искомый заключенный находился за ним. Данное обстоятельство изрядно огорчило Ральдерика. Он был уверен, что сможет организовать побег товарища, если попадет на территорию тюрьмы. Однако сквозь это оконце пролезть было невозможно, даже если б получилось сорвать решетку. Пока он мысленно просчитывал, каковы их шансы вдвоем пробиться через коридоры к камере, добыть ключ, отпереть решетку и выбраться наружу в полном составе, проводник, убедившись, что поблизости никого нет, шепнул юношам: «У вас три минуты! Потом будет обход», — и юркнул в тень. Быстро и неслышно товарищи подбежали к стене и, прижавшись к земле, заглянули в окошко.
	— Эй, — шепнул гендевец в темноту за оконной решеткой. — Ты тут?
	Послышалось тихое шевеление и хриплое дыхание.
	— Шун! — тихо позвал Гудрон, боясь, что проводник ошибся камерой. — Это ты?
	— Я, я, — раздался хмурый голос. — И нечего так орать.
	До ушей друзей донесся стон, смешанный с негромкими ругательствами, и в окошке возникло знакомое лицо. У ирольца немного отлегло от сердца.
	— Пришли все-таки, — Шун прижался лбом к решетке, вцепившись в нее пальцами. — А я уж, было решил, что мне самому выбираться придется…
	— Не пори чушь! — строго сказал кузнец.
	— Как Филара?
	— Нормально. Я решил, что ей нечего по тюрьме разгуливать. Снаружи дожидается…
	— Понятно… А как та жирная сволочь поживает?
	— Гораздо хуже. Ты в курсе, что у него сломаны руки, ребра, челюсть? — фыркнул Ральдерик. — Как тебе это удалось? Сестра твоя уверяет, что ты ему всего один раз по морде съездить успел, прежде чем тебя повалили…
	Лицо кота расплылось в хищной довольной улыбке, в лунном свете блеснули клыки.
	— А я до него потом еще разочек добрался, — гордо поведал он, морщась от боли.
	— Умница, — просиял герцог и в порыве чувств хлопнул друга по плечу, просунув руку сквозь решетку.
	Шун тихо взвыл и исчез из виду. Раздался звук падающего тела.
	— С ума сошел что ли? — услышали посетители через несколько секунд. — На мне ж места живого нет! Уй-й… Я и так еле стою, ты еще тут руками размахался… Ай, как больно-о-о…
	— Да-а-а-а… Здорово ж тебя отделали, — с сожалением протянул Ральдерик, вглядываясь во мрак камеры.
	— Ты знаешь, что тебя утром казнить хотят? — осторожно задал вопрос Гудрон.
	Стоны и тихая ругань по другую сторону решетки мгновенно прекратились. Им на смену пришло ледяное молчание.
	— Нет, — послышался через некоторое время хриплый ответ.
	— Не волнуйся, мы делаем все, что можем, чтоб тебя вытащить, — принялся горячо убеждать кота иролец.
	— Спасибо. Утешил, — был ему хмурый отклик.
	— Слушай сюда, — гендевец вплотную приник к холодному металлу. — Мы. Тебя. Спасем. Даже не сомневайся. Я обещаю. Ничего не бойся. Просто жди. Нет ни единого шанса, что ты завтра умрешь. Ты меня понял?
	Ответа не последовало.
	— Я тебя спрашиваю. Ты меня понял? — чуть повысил голос Ральдерик.
	До его слуха донеслось еле слышное «Да».
	— Вот и хорошо. Просто верь и жди. Обещаю, мы тебя вытащим. А иначе кто будет все время действовать мне на нервы, говорить и делать глупости, а?
	— Спасибо большое! — Шун попытался обиженно фыркнуть, но у него не получилось.
	Из тени вынырнул знакомый стражник и в панике замахал руками, показывая, что время истекло. Кузнец это заметил и тронул дворянина за плечо, привлекая его внимания к тому, что им пора.
	— Мы сейчас уходим, — торопливо шепнул герцог. — Вот. А завтра, когда все это закончится, тебя ждет серьезный разговор! Чтоб не повадно было в будущем в такие тупые передряги попадать, меня позорить и сестру волновать! Идиот!
	— Сам дурак! — довольно усмехнулся кот.
	Ральдерик с Гудроном еле успели вскочить и отбежать в тень к поджидавшему их охраннику, когда из-за угла вышла пара вооруженных солдат и промаршировала мимо их укрытия. Вскоре они скрылись из вида. Свет фонаря, освещавшего им дорогу, исчез за поворотом. Подкупленный страж облегченно промокнул носовым платочком вспотевшее от волнения лицо и начал осторожно пробираться к воротам. Бросив прощальный взгляд на маленькое окошко, друзья последовали за ним. Когда они уже отошли достаточно далеко, в камере раздался тихий вздох, и мальчишеский голос серьезно сказал: «Я буду ждать»… Только его уже никто не слышал. Выйдя на улицу, гендевец отсчитал помощнику три драконьи монетки, про себя подумав, что на такие деньги можно было бы купить всю тюрьму вместе со всеми ее обитателями, включая крыс, тараканов и тюремщиков. Стражник проворно спрятал их в сапог и со словами: «Если что, обращайтесь еще», — захлопнул у друзей перед носом дверь. Филара с Дунгафом и лошадьми обнаружилась практически сразу. Девушка подбежала к юношам и, глядя на них огромными взволнованно-испуганными глазами, нервно закусила губу, ожидая рассказа.
	— Что мы будем делать сейчас? — спросил библиотекарь, когда те в двух словах пересказали свой поход по тюрьме.
	Герцог сложил руки на груди и крепко задумался. Он не представлял, как им поступить, но понимал, что никогда не сможет этого сказать верившим в него людям и гному.
	— Пошли посмотрим место предполагаемой казни, — выдавил он, наконец. — Изучим все входы-выходы… Его же туда вести будут, значит, можно попытаться напасть на процессию по дороге.
	Снова постучавшись в ворота, они выяснили у стражника, где именно будет проходить казнь. Им даже не пришлось доплачивать за эти сведенья. Приехав по указанному адресу, путники оказались на небольшой мощеной площади, в центре которой располагался эшафот. Видимо, в Эрге публичные экзекуции случались достаточно часто. Со всех сторон ее обступали дома, так чтобы их жители тоже могли поглядеть на увлекательное зрелище из собственных окон. Сюда выходило несколько улочек. Внимательно изучив место предстоящей казни и придя к каким-то своим выводам, Ральдерик медленно поехал в обратную сторону, осматривая путь, по которому, по его мнению, должны были повести арестанта. Когда они проезжали мимо одного из домов, Гудрон вдруг неожиданно притормозил Неветерка и удивленно оглянулся.
	— Слушайте, — велел он, поймав на себе ожидающие взгляды товарищей.
	Те послушно прислушались. Из дома доносились голоса. Разговаривали двое. Вернее, в основном говорил мужчина, а женщина лишь порой вставляла «охи», «ахи» и прочие восторженные междометия. Окна были ярко освещены, позволяя неплохо рассмотреть, что происходило внутри за полупрозрачными шторами. Молодой парень, возможно чуть старше Ральдерика с Гудроном, в странном балахоне с нарисованными непонятными символами изображал в лицах перед наивно хлопавшей ресницами девушкой какую-то сценку. Друзья услышали отрывок из этого рассказа.
	— …упал навзничь, но попытался дотянуться до меня клешней…
	— О-о-о-о-о-о-о-х!!!
	— И тогда я схватил своей посох и ударил по нему молнией!
	— О Бо-о-о-о-ож!
	— Его разорвало взрывом, но не успел я отдышаться, как откуда-то сверху на меня набросились еще четыре таких же твари…
	— Ты тако-о-ой хра-а-абрый!!!
	— Меня спасло чудо, имя которому «заклинание Прамбелверба». Я не буду описывать тебе всех ужасов…
	Ральдерик нехорошо улыбнулся и задумчиво окинул взглядом фасад дома.
	— Ты мешок с веревкой еще не потерял? — обратился он к кузнецу.
	— Нет, — ответил тот, хлопая рукой по висевшей на седле сумке. — Они у меня всегда с собой.
	— Это хорошо. Филара, Дунгаф, подождите нас здесь немного, пожалуйста…
	Уже через пять минут из дома стали доноситься звуки борьбы и женский визг. Девушка и гном с невинным видом сидели в седлах и изображали, что совершенно ничего не слышат. Раздался грохот, что-то громко разбилось, свет в комнате погас. Герцог пинком распахнул входную дверь и выскочил на улицу. Следом за ним с мычащим и брыкающимся мешком на плече выбежал иролец. Женский визг не прекращался. Только почему-то соседи на это никак не реагировали. Вернее, они реагировали не так, как положено реагировать соседям при звуках борьбы, разрушений и воплей о помощи. «Да заткнетесь вы сегодня?!» — послышался гневный мужской окрик, и где-то шумно захлопнулись ставни.
	— Опять этот идиот какой-нибудь дуре впечатлительной лапшу на уши вешает!
	Живой мешок кинули на Мерзавца поверх жесткого гномьего доспеха и постарались как можно быстрее скрыться от возможных преследователей и верещавшей девушки, своими воплями грозившей перебудить полгорода и осложнить и так не легкое положение товарищей. Возникло небольшое затруднение с тем, куда его теперь везти. В результате было решено ехать прочь из Эрга, куда-нибудь на природу. Только совсем недалеко, чтоб иметь возможность вернуться при первой же необходимости. Найдя за пределами города густые кусты шиповника, путники решили, что это место вполне подойдет для доверительной беседы с возможным магом, и бесцеремонно сгрузили отбитый во время бешеной скачки о рогатый шлем и потому больше почти не шевелившийся тюк на землю.

	Когда из мешка вытряхнули содержимое, взгляду друзей предстал крайне жалкого вида субъект. Это был тот самый молодой человек, которого они видели в окне, только выглядел он на этот раз несколько иначе. Бедняга был крепко обмотан веревкой, стянувшей его руки и ноги в такой неудобный узел, что, скорее всего, он еще долго не смог бы ими шевелить даже после того, как его развяжут. В рот бедолаге кто-то догадался засунуть две пары носков (Филаре оставалось лишь уповать на то, что они были чистыми, а то, зная Ральдерика, можно было предположить, что те таковыми далеко не являлись и были выбраны из кучи себе подобных именно за это качество). Балахон с мистическими символами в нескольких местах порвался. Под обоими глазами у человека красовались синяки. Вид у него был затравленный, жалкий и очень злобный. Волшебник буквально кипел от ярости. Девушка сразу подумала, что сотрудничать с ними он, скорее всего, не захочет. Маг что-то гневно бубнил в свой кляп, прожигая похитителей полным ненависти взглядом. Дунгаф над ним смилостивился и освободил ему рот. Человек проорался и высказал все, что о них думал. Поняв, что его слова этих людей мало волновали, он потребовал, чтоб его немедленно развязали. Взяв с пленника обещание, что тот не будет пытаться заколдовать окружающих, Гудрон снял с него веревку. Насупившийся чародей принялся мрачно растирать запястья.
	— Ну и как это понимать? — буркнул он хмуро. — Что я вам сделал?!
	— Нам срочно нужна ваша помощь, — принялся объяснять ему кузнец.
	Пока иролец в общих чертах рассказывал, почему волшебника так бесцеремонно вытащили из дома, тот убедился, что к его конечностям вернулась чувствительность, и гаденько ухмыльнулся.
	— N»*?:;N;!$ %%#!* — выкрикнул он неожиданно, делая руками странные пассы в сторону собеседника.
	Юношу как будто ударило ветром в лицо. И… все. Больше ничего не произошло. Кузнец удивленно посмотрел на свои руки, ноги, пощупал голову… Все было в том же состоянии, что и несколько секунд назад. Невозможно описать удивление, отразившееся на лице мага. Он с недоверием смотрел на совершенно целого человека, в которого только что кинул заклинанием огня, потом перевел взгляд на свои руки и решил попробовать еще раз.
	Однако домахать необходимые пассы ему не позволили. Очень быстро волшебник обнаружил, что кто-то ткнул его лицом в землю, заломил ему руку за спину и сел сверху.
	Тем временем иролец все пытался определить, что в нем изменилось. Наконец, его внимание привлек мешочек с амулетами, который он давно таскал на поясе, потому что, собственно говоря, девать его было некуда. Высыпав себе на ладонь содержимое, парень заметил, что один из камушков стал гораздо горячее остальных и тихо светился. «Вот спасибо тебе, Юлада!» — подумал юноша, убирая амулеты обратно.
	А маг как раз орал, что не собирается им ничем помогать, и грозился все в округе разнести, если его немедленно не отпустят домой. Как и предполагала Филара, конструктивного диалога не получалось. Деньги волшебник брать отказывался, на угрозы отвечал еще более страшными угрозами и свирепел все больше и больше. Ральдерик со временем тоже добрее не становился, так что ночная беседа грозилась закончиться физическим устранением одной из сторон. Однако больше колдовать чародей почему-то не пытался. Возможно, неудача с первым заклинанием подействовала на него удручающе, однако, кроме как гневно визжать, грозиться пожаловаться маркизу и замыкаться в себе, маг не собирался делать ничего. Наконец девушке надоело смотреть и слушать это безобразие. Вздохнув, со словами: «Что ж… Ничего не поделаешь в этом случае», — она подошла к приготовившемуся ломать противнику пальцы Ральдерику и решительно отстранила его от жертвы. Рывком посадила избитого и разобиженного волшебника прямо и села к нему вплотную.
	— Пожалуйста… Помогите нам! — прошептала Филара проникновенным низким грудным голосом, томно глядя на собеседника из-под трепетно подергивавшихся ресниц.
	При этом одна ее нога ме-е-е-едленно закидывалась на вторую, а грудь страстно вздымалась в непосредственной близости от его лица. Потом ее рука каким-то образом оказалась у него на колене. На этом месте считавшие, что хорошо знают девушку, друзья обалдели окончательно. Ральдерик при виде такого зрелища утратил дар речи и, неверяще глядя, как тонкие девичьи пальцы ласково ползли по щеке склочного, истеричного, глупого, а главное СТРАШНОГО колдуна, бессильно оседал на землю. Маг, судя по виду, тоже чувствовал себя не очень хорошо. Он покраснел. Побледнел. Позеленел. Покрылся красными пятнами. Потом у него из носа хлынула кровь, глаза закатились, и он потерял сознание.
	— Чёрт! Перестаралась, — сказала девушка уже привычным голосом, брезгливо вытирая ладони о штаны. — Но ничего. Считайте, что он согласился. Не знаете, где здесь можно руки вымыть?
	Ответом ей было потрясенное молчание. Увидев лишенные всякого выражения лица и глаза товарищей, Филара смутилась и отошла подальше от бессознательного тела.
	— Чего только ради брата не сделаешь, — пояснила она, когда пауза в разговоре затянулась.
	— А? Да, ты права, — первым отошел Дунгаф, на которого подобные вещи слабо действовали. — Думаю, это был единственный способ заручиться его поддержкой…
	— Ну да. И нечего на меня так смотреть! Как будто я в самом деле хотела это делать?!
	Через час, когда маг пришел в сознание, а Ральдерик вышел из глубоко ступора и отбросил желание пойти поспать, потому что у него был трудный день, они сели за выработку плана. Как и ожидалось, молодой волшебник жаждал помочь новым знакомым, преданно поглядывая на Филару, которую по этому случаю заставили одеться максимально закрыто и свободно.

	На место они прибыли уже к восьми часам утра. Нельзя сказать, что за ночь путники сумели придумать хороший план, но все-таки с ними теперь был маг, так что в успехе они совершенно не сомневались. Поэтому товарищи просто решили прийти пораньше, занять удачное положение, откуда будет удобно наблюдать, действовать и сбежать вместе со спасенным. Такое место они нашли достаточно легко. В одной из примыкавших к площади улочек, возле обшарпанного дома стоял большой старый ящик, которым, судя по всему, уже много лет никто не пользовался. За ним можно было прекрасно спрятаться, оттуда открывался замечательный вид на эшафот. Что немаловажно, эта улочка вела прочь из Эрга и она была узкой, поэтому большой толпе преследователей там было не развернуться. Выбранным местом путники остались довольны и сели ждать. Филара была бледна, ее всю колотило. Чтоб как-то унять дрожь, она по привычке села на ящик, обхватив колени руками, и чуть не до крови закусила губу.
	— Все хорошо, — шепнул ей Гудрон. — Подожди еще немного и сможешь обнять своего брата. Да ведь, Ральдерик?
	Герцог что-то хмуро и несвязно буркнул. Он с ночи избегал смотреть на девушку и ходил даже злее, чем обычно.
	— Ревнуешь что ли? — нервно хихикнула Филара, обхватывая колени еще крепче.
	Девушка вдруг поняла, что еще немного, и она заревет от всех пережитых волнений, голода и усталости. Бессонная ночь, а также отсутствие питания почти в течение суток давали о себе знать.
	— Да кому ты нужна?.. — холодно бросил дворянин, не оборачиваясь.
	А площадь тем временем постепенно наполнялась. На помосте появились какие-то люди, начавшие приготовления к казни. Подтянулись первые зеваки, которые пришли пораньше, потому что им все равно было нечего делать.
	— Это… Я должен предупредить, что пока только учусь… — испуганно промямлил маг, уже жалея, что согласился на эту авантюру.
	— Что значит «учусь»?! — взорвался гендевец, — Ты не мог нам вчера это сказать?! Э-э-э-э… я опять забыл, как тебя зовут.
	— Лалез.
	Хорошо, Лалез, — вовремя взял себя в руки Ральдерик, понимая, что волшебник — их едва ли не единственный шанс на удачу. — Ты только учишься. Чему ты уже научился? Вот в Гудрона ты вчера чем кинул?
	— Заклинанием огня, — признался чародей, бросая на кузнеца извиняющийся взгляд.
	— Что еще знаешь? — продолжил допытываться дворянин, ругая себя за то, что не выяснил все это еще несколько часов назад.
	Сейчас ему вдруг по-настоящему стало страшно.
	— Левитацию знаю, заклятье рыбалки, заклятье исцеления… — принялся перечислять начинающий маг, загибая пальцы. — Еще превращения умею и иллюзии…
	— Замораживать можешь?
	— Усыплять могу.
	— Отлично, — вздохнул герцог, — Тогда, когда я тебе скажу, ты усыпишь всех на площади, кроме нас, хотя бы на пять минут. Сможешь?
	— Ну, я постараюсь, — неуверенно выдавил Лалез, мысленно ужасаясь от того количества людей, которое могло собраться посмотреть на зрелище, и которое ему предстояло попытаться усыпить.
	Прошло еще полчаса. До начала казни оставалось минут двадцать. У Филары по щекам уже вовсю текли слезы, которые она даже не замечала. Как завороженная, она смотрела на плаху, возвышавшуюся на помосте. Маг прокручивал в голове известные ему заклятья и повторял руками движения, которые при этом нужно совершать. Это его занятие действовало всем на нервы. Все-таки в моменты, подобные этому, хочется верить в профессионализм помогающего вам волшебника, а не смотреть, как тот усиленно пытается вспомнить простейшее заклинание, полный неуверенности в собственных силах и упаднических мыслей. Кони стояли чуть в отдалении и терпеливо ждали своих хозяев.
	Потом на площади началось какое-то оживление. Народу заметно прибыло. На помост поднялся палач и вынул из длинного плоского ящика большой топор. Появились люди в кольчугах и шлемах, вставшие вокруг эшафота, чтоб зрители не подходили слишком близко. Нервы притаившихся за ящиком наблюдателей были на пределе. Гудрон вытер вспотевшие ладони о рубашку и прислонился затылком к холодному камню стены, пытаясь успокоиться и как-то побороть дрожь в руках. Сердце билось в его груди, как ненормальное, грозясь проломить ребра и шлепнуться в грязь. Ральдерик сидел на земле, отрешившись от этого мира и выламывая кинжалом один из камней мостовой. Дунгаф был спокойней всех. Он твердо верил, что нервы нужно беречь, тем более что проблему они не решат, а только усугубят. Бледная, как смерть, Филара сидела на ящике все в той же позе, крепко сжав обескровленные губы. Глаза у нее были сухими и неестественно блестящими. Она изо всех сил боролась с собой и пыталась быть сильной, рассудительной и спокойной. Лалезу этого как раз не хватало. Он нервно мерил пространство шагами, ужасно потел и заламывал руки. Один глаз у него бешено дергался, и волшебник изредка сердито по нему хлопал, чтоб прекратить этот надоедливый тик. Ноги у мага становились все более и более ватными, грозясь подкоситься совсем.
	Неожиданно толпа засвистела. Друзья резко вскочили и посмотрели в ее сторону. Сначала они не увидели ничего нового. Потом на их глазах на помост поднялся человек, по которому сразу было видно, что это глашатай. Он перекинулся парой слов с палачом и обернулся. Следом появились двое стражей. За ними на эшафот толкнули сопротивлявшегося Шуна со связанными за спиной руками. Последними поднялись еще двое охранников, один из которых красовался свежеразбитым носом. Он безуспешно вытирал хлеставшую кровь и бросал на кота полные ненависти взгляды. При виде «брата» Филара зажала рот ладонями и заплакала.
	В темноте камеры его почти не было видно. Теперь же, когда в небе ярко светило солнце, парня можно было хорошо рассмотреть. Когда юноша говорил, что на нем не было живого места, он почти не преувеличивал. Всю грудь изорванного и замызганного кафтана заливала кровь. Лицо юноши покрывали синяки и ссадины. Засохший кровоподтек тянулся из-под волос через висок и всю щеку. Разбитые губы также запеклись и не шевелились. В некогда рыжих и вихрастых волосах, прилипших ко лбу, теперь преобладал темно-бордовый цвет. Веревки, стягивавшие запястья, немилосердно натирали и резали кожу. При ходьбе осужденный слегка прихрамывал. Было видно, что малейшее движение причиняло коту боль. Однако в его глазах горели наглость и презрение к окружающим, заметные даже отутда, где прятались его товарищи. Убедившись, что публика замолкла и обратила на него внимание, глашатай развернул какой-то документ, откашлялся и начал громко зачитывать:
	— Жители славного города Эрг! Сегодня! На этом месте! Состоится казнь…
	— Давай! — шепнул Ральдерик Лалезу, наблюдая за тем, что происходило на помосте.
	Маг принялся бормотать, параллельно вычерчивая в воздухе какие-то фигуры. С эшафота на всю площадь оглашался список злодеяний, за которые и надлежало наказать негодяя. Шун тревожно вглядывался в толпу, стараясь кого-то в ней найти. При словах глашатая «Его Светлость лорд Анарбез не может присутствовать среди нас и своими глазами увидеть, что справедливость снова восторжествовала, из-за ужасных травм» юноша разлепил губы и довольно усмехнулся. Засохшие было раны снова открылись, и по его подбородку потекла тонкая струйка крови. Одновременно с ним усмехнулся и герцог Гендевы. У него за спиной Лалез вдруг споткнулся на слове и замолчал. Потом, нервно заикаясь, принялся читать заклинание заново, кидая на своих похитителей полные ужаса взгляды. От Ральдерика это не укрылось. Он резко повернулся к белому, как полотно, волшебнику и, тоже бледнея, пристально посмотрел ему в глаза. Маг снова замолчал.
	— Давай быстрее! — громко зашипел герцог, переводя взгляд с фигуры на эшафоте на сжавшегося в комок чародея и обратно.
	— Я не могу, — пискнул тот. — Слова забыл…
	— К черту усыпление! — схватился за голову дворянин. — Давай что-нибудь другое!
	Тем временем глашатай как раз закончил перечисление «ужасных травм», полученных Его Лордством. Здесь уж Шун не удержался и хрипло захохотал, не придавая значения боли. Стражники напряглись, однако с места не сдвинулись, предоставляя приговоренному возможность посмеяться последний раз в жизни.
	— Что другое?! — еще тише пропищал волшебник.
	— Огонь! Взорви тот дом! — в отчаянии Гудрон ткнул в небольшой домик, расположенный ближе всего к эшафоту. — Начнется паника, люди попытаются убежать. Им будет не до Шуна. Мы успеем его оттуда забрать.
	— Слишком далеко! Я не могу действовать на такое расстояние… К тому же могут пострадать горожане!
	А зачитывание не очень длинного документа подходило к концу. Юноша с все возрастающим отчаянием шарил глазами по толпе, в надежде увидеть знакомые лица. Все чаще его взгляд останавливался на большом топоре и мрачном палаче, небрежно державшем его на плече.
	— Ну а левитацию ты можешь?! — герцог принялся трясти непутевого мага за грудки. — Ты можешь банально его оттуда отлевитировать за пределы города или хотя бы к нам?!
	— М-могу, — клацая зубами, заверил Лалез, нервно задергивая рукава. — Отпустите меня только. Я не умею колдовать, когда меня трясут.
	Ральдерик послушно разжал руки, чародей судорожно принялся бормотать заклинание.
	Глашатай закончил читать и кивнул палачу. Тот подошел к Шуну и что-то ему тихо сказал, указывая кивком головы на плаху. Тот ощутимо вздрогнул, посмотрел в безразличные глаза человека с топором в руках и еще раз в панике окинул взглядом людей, пришедших посмотреть на его смерть. Потом он, кажется, пришел к какой-то мысли, слегка успокоившей его, и уверенно шагнул вперед. Маг бубнил все быстрее, сильно опасаясь, что не успеет дочесть заклинание.
	— Сделайте же что-нибудь! — вскрикнула Филара, рыдая.
	Герцог кинул полный ненависти взгляд на мокрого, дрожащего и невнятно бормочущего волшебника, мысленно измерил расстояние от себя до эшафота и со словами: «К черту все!», — метнулся вперед, на ходу выхватывая меч. Гудрон немного застопорился, не зная, что ему делать. В этот момент на солнце бликануло лезвие занесенного топора. Рыжий мальчишка с головой на плахе удивленно заморгал, заметил бежавшую в его направлении фигуру с клинком и грустно усмехнулся. В последний момент, прежде чем топор опустился, кузнец успел прижать лицо девушки к себе, и ее полный боли и отчаяния вопль потонул в его груди и улюлюканье толпы. Одновременно с этим было закончено заклинание левитации. С диким мявом от крыши здания, располагавшегося за эшафотом, оторвалась и скрылась в утреннем небе кошка. Через пару минут, живая и невредимая, она шлепнулась на землю за городской чертой. До глубокой старости ее мучил вопрос, что же с ней тогда такое случилось?

	16

	Филара уже второй день неподвижно лежала на земле, свернувшись клубочком, и пустыми глазами смотрела в пространство. В ее кулаке были зажаты самодельные бусы из киридских ракушек, нанизанных на простую белую нитку. Она не разговаривала, не ела и не плакала.
	На свежем холмике лежал букет успевших пожухнуть цветочков и самый большой и красивый камень, который товарищи только смогли найти. На то, чтобы выкупить тело друга, ушли последние деньги. Его похоронили вдали от города, под раскидистой сосной на границе с лесом, откуда они совсем недавно так неудачно вышли. Казалось, девушка не осознавала происходящего. Она утратила связь с реальностью практически сразу же после гибели Шуна, и с тех пор походила скорей на куклу, чем на человека.
	— Нам пора идти дальше, — сухо бросил Ральдерик, не глядя в заплаканные глаза Гудрона с Дунгафом.
	Кроме Филары, только он не проронил ни слезинки. Фактически все проблемы и принятие решений теперь лежали на нем. Остальные были просто не в состоянии делать хоть что-нибудь.
	— Все. Вставайте, — тем же тоном велел дворянин, закрепляя сумку на седле печального Мерзавца. — Если вы будете здесь тупо сидеть, ровным счетом ничего не изменится.
	Иролец непонимающе посмотрел на друга, потом медленно кивнул и нехотя поднялся. Гном тоже стал тихо шебуршать вещами, готовясь к отбытию. Лалеза с ними не было. Горе-маг вовремя сбежал, оправданно опасаясь страшной мести. Искать его не стали: не до того было. Но гендевец на всякий случай мысленно поставил крестик однажды вернуться в Эрг и припомнить местным жителям, особенно некому волшебнику и родственнику маркиза, одно сентябрьское утро. Чупоня тоже отсутствовал. Когда путники подъехали к дереву, возле которого его оставили, все, что они нашли, был обрывок веревки, обвязанной вокруг ствола, да яма на том месте, где собака лежала. Видимо, пёс вырыл ее лапами, пытаясь сорваться с привязи. Больше доброго черного великана они никогда не видели.
	Герцог перестал возиться с седлом и повернулся к остальным. Филара лежала в той же позе, никак не реагируя на его предыдущие слова. Подойдя к девушке, он рывком поставил ее на ноги и сильно встряхнул за плечи. Ее голова мотнулась и безвольно повисла вперед. Дворянин грубо вздернул спутницу за подбородок, заставляя поднять на него потухшие глаза.
	— Посмотри на меня, — сурово сказал он. — Ты меня слышишь? Я тебе говорю, посмотри на меня! Не хочешь? Хорошо, не смотри. Не хочешь идти с нами? Полагаешь, если будешь вечно лежать у его могилы, он вернется? Значит, дура. Думаешь, он этого бы хотел? Не думаешь? Так подумай! Ты правда считаешь, что он был бы счастлив, если б узнал, что его любимая сестра, ради которой он не задумываясь отдал жизнь, через пару дней после этого умерла от истощения? Значит, ты его совсем не знала!
	В безжизненных глазах девушки на секунду мелькнули какие-то эмоции. Потом ее взгляд снова потух. Немного помолчав, Ральдерик обречено вздохнул и уже добрее продолжил:
	— Ты помнишь его? Что молчишь-то? Вспомни, каким он был рыжим… Наглым. Шумным. Неугомонным… Нес какую-то чушь все время.
	— Зачем ты ее мучаешь? — прохрипел Гудрон, глядя, как по щеке Филары ползет первая за два дня слеза.
	Герцог кузнецу ничего не ответил и даже не обратил на него внимания. Увидев, что его слова начинали оказывать воздействие, он крепче сжал плечо и подбородок подруги.
	— Не забывай этого, — шепнул он, приблизив свое лицо чуть ли не вплотную к ней. — Поняла? Не смей забывать. И помни, он всегда хотел, чтоб ты была счастлива. Ты говорила, что ты — музыкант. У тебя и инструмент даже есть. Так напиши песню. Напиши песню, в которой расскажешь, каким он был, и что делал. Станешь петь ее людям, и они тоже будут о нем помнить. Да? Это будет длинная и красивая песня. И тогда часть его навсегда останется с тобой…
	Девушка вдруг болезненно всхлипнула и часто заморгала. Из оживших глаз хлынули слезы. Зажимая рот обеими ладонями, чтоб заглушить рыдания, Филара стала медленно оседать. Ральдерик разжал руки, и она сползла на землю. Уткнувшись лицом в траву, девушка обхватила голову и перестала сдерживать душившее ее горе, позволяя ему вырваться наружу. Герцог с болью посмотрел на лежавшую у его ног фигуру, вздохнул, закусил губу, развернулся и, не говоря никому ни слова, зашагал в лес. Гудрон проводил друга удивленным взглядом. Дунгаф одобрительно хмыкнул и, достав из сумки яблоко, пошел пытаться накормить практически не евшую четыре дня спутницу. Решив, что сам находится не в лучшем состоянии, чтоб пытаться утешить кого-либо другого (к тому же гном уже безуспешно испытывал себя на этом поприще), иролец немного постоял, подумал и пошел следом за гендевцем. Все равно делать ему было нечего, а просто стоять и смотреть, как плачет Филара, у него разрывалось сердце.
	Ральдерика он нашел довольно быстро. Тот сидел на стволе поваленного дерева спиной к кузнецу и меланхолично втыкал перед собой в землю кинжал. Приход товарища он либо не заметил, либо проигнорировал. Немного поколебавшись, кузнец подошел и сел рядом. Это герцог тоже оставил без внимания, продолжая сосредоточенно ковырять клинком лесную почву. Так и сидели они молча, каждый погруженный в свои мысли. Невдалеке долбил дерево дятел, и ритмичный стук далеко разносился по лесу. Тихо шелестели листья, тени от раскачивавшихся на легком ветру ветвей ползали по земле темными заплатками. Несколько пичуг нестройным хором вычирикивали радостную мелодию. Когда иролец уже было решил, что лучше оставить друга в одиночестве, и собирался встать и уйти к остальным, гендевец невесело усмехнулся и заговорил.
	— Самое смешное, что он оказался прав…
	— В чем? — не понял кузнец.
	— Да так… Не обращай внимания…
	Последовала следующая порция тягостного молчания.
	— Как думаешь, сколько из нас еще погибнет? — снова подал голос герцог.
	— Нисколько! — Гудрон с тревогой посмотрел на соседа по бревну. — Больше никто не умрет. Я уверен.
	Ральдерик с горечью хохотнул.
	— Да? И на чем же основана твоя уверенность? Вот мне тоже еще неделю назад и в голову не приходило, что с кем-либо из нас что-нибудь случится. Меня пытались разорвать волки, подстерегали варафелы, бросался бешеный вампир, нападали разбойники. Я уж не говорю о трехдневном переходе через соленую пустыню без воды и практически без еды, а также дивном знакомстве с милашкой свихнувшимся божеством. Но ни на секунду я даже и мысли не допускал, что с этим не справлюсь. Я тоже был абсолютно уверен, что ничего плохого просто не может случиться, потому что я в любой момент смогу решить возникшие проблемы и всех спасти. Как видишь, я ошибся… На такой… ЕРУНДЕ погорел!
	Герцог со злостью вогнал кинжал в землю по самую рукоятку и крепко зажмурился.
	— Кто же мог подумать, что за ним и в тихом городе нужен глаз да глаз?! Черт! Да как же это могло произойти?! Через столько всего прошел, как с гуся вода, целый и невредимый был. А тут на ровном месте… Чушь полнейшая… Самому надо было в город ехать, а не этого олуха посылать. Знал ведь, что у него с мозгами туго… Неужели не мог догадаться, чем это закончиться может?! Это я во всем виноват. Гадство полнейшее! Мне нужно было сразу этого мага липового проверить, суку гребаную. Тогда успели бы еще что-нибудь придумать, а не надеялись на силы этой твари. У нас ведь еще столько времени оставалось! Я бы обязательно нашел выход! ЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТ! Получается ведь, это я его убил… Если б я тогда не пообещал, что смогу его спасти, он бы не стоял и не ждал помощи. Он бы сам прорвался. Он бы прорвался… Он сильный… был. Но он ВЕРИЛ. Верил, что мы придем. И не пытался сопротивляться. Если б я тогда это не сказал… Если б я…
	Гудрон слушал переходившие в шепот слова друга и начинал злиться. Состояние злости, а тем более гнева, было для него весьма редким. Подобные эмоции нечасто его посещали. Но теперь он испытывал самую, что ни есть, настоящую ярость. Она все росла и росла, пока наконец кузнецу не надоело все это слушать. Он молча встал на ноги и с размаха врезал дворянину кулаком по лицу. Тот, никак не ожидая подобного поворота событий, свалился с бревна и опрокинулся на спину. Снова принимая сидячее положение и держась ладонью за ушибленную щеку, Ральдерик поднял на ирольца шокированные глаза.
	— Как же меня достало это твое «Я», — прошипел тот. — Все время только «я», «я», «я», «мне», «меня»… Слышать уже не могу! Черт побери, ты здесь не один! Ты хоть это понимаешь?! Помимо тебя есть еще я, Филара, Дунгаф… А ты только и делаешь, что все берешь на себя! Да сколько можно-то уже! Неужели ты в нас настолько не веришь?! И еще, слушай меня ВНИМАТЕЛЬНО. Ты. Не. Виноват. Понял меня? ТЫ не виноват, в том, что случилось! И ТЫ сделал все возможное, чтоб его спасти. Если уж на то пошло, ты сделал для его спасения больше, чем все остальные вместе взятые! А ОН не смог бы выбраться самостоятельно! Ты сам прекрасно видел, что Шун едва держался на ногах. Поэтому фразы типа «Если б я не сказал, он бы спасся» — полная чушь! Так уж произошло. И с этим теперь ничего не поделаешь. Твоей вины здесь нет. Как и моей. И вины Филары здесь тоже нет… Хотя я уверен, что она убеждена в совершенно обратном. Аа-а-а-а… Так что хватит тут… Думаешь, одному тебе тяжело?! Так вот. ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ! И хватит… Да, черт возьми!
	Гудрон в ярости шарахнул кулаком по ближайшему дереву. Под конец своего несколько сумбурного и очень эмоционального монолога он уже кричал. Боль в руке его несколько остудила. Прижавшись лбом к шершавой древесной коре, парень еще пару раз, уже гораздо слабее, стукнул по стволу и замолчал, тяжело дыша. Ральдерик сидел на опавших листьях в той же позе и с печальным удивлением смотрел на спину прижавшегося лицом к осине ирольца.
	— Извини, — глухо и хрипло сказал тот, успокоившись. — Я не хотел на тебя кричать, а тем более бить. Извини… Но, если ты снова скажешь что-нибудь подобное, я опять тебя ударю. Так что имей в виду.
	С этими словами, не глядя на товарища, кузнец развернулся и зашагал в сторону остальной части уменьшившегося отряда. К тому моменту, как он выбрался из зарослей и вышел на поляну, там произошли некоторые изменения. Филара, громко всхлипывая, вяло вгрызалась в яблоко, держа его обеими руками. Судя по всему, увещевания Дунгафа, стоявшего тут же и успокоительно поглаживавшего ее по голове, возымели действие. Так что можно было не опасаться, что девушка умрет голодной смертью. У Гудрона немного отлегло от сердца. К нему подошла Неветерок и вопросительно ткнулась носом в хозяйское плечо. За ней застенчиво топтались Мерзавец с Геранью. Животных уже успели полностью навьючить, и теперь их интересовал вопрос, когда же их ездоки соизволят тронуться в путь.
	— Скоро поедем, — иролец печально похлопал лошадь по шее.
	Кобылка ответила ему недоверчивым взглядом и отошла к поджидавшим ее коням.
	— Где Ральдерик? — поинтересовался гном.
	Иролец взглядом указал на лес за своей спиной и сел на землю, по привычке Филары обхватывая колени руками. Девушка тем временем, осознав, что после нескольких дней без еды кушать ужасно хочется, уже гораздо энергичнее принялась уничтожать пищевые запасы, каким-то чудом добытые герцогом за несколько часов до этого. Дунгаф с тревогой посмотрел в указанную сторону и покачал головой. Постояв немного в задумчивости, он пристроился рядом с кузнецом и достал свою трубку.
	Увидев это, тот с печалью подумал, что жизнь начинала возвращаться в привычную колею. Вот гном после четырехдневного перерыва уже снова курит, глядишь, со дня на день вновь достанет карандаш со своей путевой тетрадочкой и станет зарисовывать в нее пейзажи и встречных птиц. Филара тоже постепенно возвращалась к жизни. Скоро все будет по-прежнему, как будто ничего и не произошло. Недели пути, безуспешные поиски жертвенного чудовища, плохое настроение Ральдерика и специфические блюда юной, подающей надежды, поварихи… Почему-то от этого юноше стало еще грустней. Даже не грустней, а обидней. Сбоку от него Дунгаф флегматично пускал колечки дыма. Гудрону впервые стало по-настоящему интересно, о чем же думал гном. За исключением тех моментов, когда тому на глаза или в руки попадались памятники архитектуры или представители редких видов флоры и фауны, его мысли были совершенно непонятны окружающим. Библиотекарь проводил большую часть времени в своем внутреннем мире, о чем-то размышляя, чему-то изредка ухмыляясь или насупливая брови. Он приходил к каким-то выводам и бросал понимающие взгляды на своих спутников, наблюдая за их поведением и слушая разговоры.
	Ральдерик все еще не появился. Филара решила оставить недоеденное на потом и свернулась калачиком на истоптанной и пожухшей траве. Она, казалось, взяла себя в руки и теперь молча лежала возле холмика с камнем и букетиком.
	— Вы готовы? — донесся до девушки знакомый голос.
	Она резко села и повернулась. Возле кромки леса, привалившись к дереву, стоял герцог Гендевы. Гудрон с Дунгафом тоже обернулись на голос. По щекам девушки снова потекли слезы, и она зажала рот ладонью.
	— Что с волосами? — спросил гном после непродолжительной паузы.
	У ирольца так вообще слов не было.
	— Они мне мешали, — равнодушно ответил гендевец, спокойно направляясь к Мерзавцу.
	Некогда длинные и ухоженные волосы были косо срезаны и теперь еле прикрывали уши. От былого великолепия остались лишь ободранные лохматые космы разной длины. Как ни в чем не бывало, Ральдерик вскочил в седло и непривычно сухим и чужим голосом приказал: «Выезжаем». После этого он тронул бока присмиревшего коня каблуками и медленно поехал вперед, давая спутникам возможность сесть верхом и последовать за ним. Удивленно переглянувшись, Гудрон с Дунгафом поднялись на ноги и направились к Неветерку.
	Путники скакали все в том же направлении. На юг, только немного западней. Никто не говорил ни слова с того самого момента, как они покинули полянку, а люто ненавидимый ими город скрылся из виду. Три пары глаз с тоской смотрели на спину ехавшего слегка впереди герцога. Тот ни разу за все время не обернулся, продолжая вести отряд за собой. Они ехали уже долго. Не делая остановок. Всем ужасно хотелось есть и спать. Дело клонилось к вечеру. Дворянин, казалось, этого не замечал. Неветерок пару раз споткнулась от усталости, Филара клевала носом в седле, грозя свалиться с лошади в любой момент.
	— Ральдерик, все утомлены. Может быть, на сегодня хватит, а? — позвал воина кузнец без особой надежды.
	Гендевец остановил коня и, все так же не поворачиваясь к ожидавшим ответа товарищам, задумался.
	— Хорошо, — сказал он, наконец, спрыгивая на землю и снимая с Мерзавца седло со всеми сумками и доспехами Дунгафа.
	Не дождавшись от друга больше ни слова, остальные последовали его примеру. Едва коснувшись земли, Филара заснула, поэтому с ужином пришлось разбираться гному с ирольцем. Дворянин расположился чуть в отдалении от остальных и тоже дремал. Складывалось впечатление, что он оградил себя от друзей стеной и пытался свести все контакты к минимуму. У поваров получилась какая-то подгоревшая коричневая псевдосъедобная бурда. Решив, что это лучше, чем ничего, они разбудили и заставили съесть мисочку «ужина» Филару. Порцию Ральдерика поставили рядом с ним. Окончание вечера выдалось для Гудрона очень тоскливым: девушка с герцогом спали, гном делал пометки в своей тетради, а он сам мотался без дела, не знал, куда себя деть, а укладываться не хотел, потому что было еще не так уж и поздно. Наконец юноша не выдержал и все же лег. Посреди ночи он проснулся. Возле маленького костра, вороша красные угли длинной палкой, сидел гендевец.
	— Дежурит, — раздался рядом с ухом кузнеца тихий шепот.
	Повернувшись, он увидел лежавшего неподалеку гнома, подслеповато щурящегося на него черными глазками без очков. Иролец подполз к нему поближе, что б можно было нормально поговорить.
	— Мы же не договаривались о дежурстве, — шепнул он библиотекарю.
	— Не договаривались, — подтвердил тот. — Но он все равно караулит.
	— Как думаешь, он себя так ведет из-за того, что я его ударил?
	— Как «так»? Ты когда успел ему врезать?
	— Ну-у-у… Так. Будто это и не он вовсе. Словно мы ему чужие… Да и волосы опять же…
	— В чем-то ты прав. Только ты к этому не имеешь никакого отношения, — тихо вздохнул гном, наблюдая за сидевшей у костра фигурой. — Думаю, он даже не подозревал, насколько дорог ему был Шун. Они все время только ссорились и действовали друг другу на нервы, а теперь его вдруг не стало… Для Ральдерика это оказалось тяжелым ударом. Возможно, он даже думает, что виноват во всем произошедшем…
	— Думает, — подтвердил предположение гнома Гудрон. — Мы с ним разговаривали…
	— Я так и знал.
	— Ну и при чем тут волосы? — не выдержал иролец, когда Дунгаф снова ушел в свои мысли.
	Библиотекарь тяжко вздохнул, словно его просят объяснить само собой разумеющиеся вещи, до которых легко можно додуматься самостоятельно, если хоть чуть-чуть напрячь мозг.
	— Он считает, что не справился со своими обязанностями. Если ты до сих пор не заметил, Ральдерик все это время вел себя так, будто несет за всех нас ответственность. Принимал решения, разрешал возникшие проблемы (по крайней мере, старался). Он к этому привык. Его так воспитали. Не забывай, что он — герцог, которому однажды придется управлять Заренгой. Мне кажется, он уверен, что обеспечивать нашу безопасность — его долг. Поэтому гибель Шуна помимо глубокой личной трагедии является для него еще и указанием на его несостоятельность и неспособность плодотворно осуществлять свои функции…
	— Ты не мог бы менее заумно говорить?
	— Хм… А что тебе не понятно из моих слов?
	— Все понятно, просто говори проще, пожалуйста…
	— Ладно, я постараюсь. Ну и так вот. Ты помнишь, как он однажды говорил, что собой представляет герцог Яэвор?
	— Когда это?
	— Ну, мы еще тогда о семьях разгововаривали…
	— А… Ну да. Что-то припоминаю…
	— Суровый. Решительный. Смелый. Бросается в бой, не боясь смерти… Что-то типа этого…
	— «Если возникнет необходимость», — припомнил ключевую фразу кузнец.
	— Да, — подтвердил Дунгаф, заметив, что юноша начал понимать, куда он клонит. — Для него эта необходимость уже возникла. По крайней мере, он так решил. Поэтому Ральдерик просто стал таким, каким, на его взгляд, должен был быть. Так что ты даже прав. Теперь это совершенно другой человек. Он откинул все то, что не укладывалось в сложившийся в его голове образ Яэвора, оставив лишь самое необходимое: решительность, смелость, суровость. Идеальный воин, который не сомневается, верит лишь самому себе, не колеблясь идет на верную смерть, если считает, что так нужно. А то, что он срезал волосы… Да ты и сам, наверное, уже понял…
	— Нет. Я не вижу в этом логики.
	Гном снова тяжко вздохнул:
	— Хочешь сказать, что сам всегда поступаешь логично?
	Гудрон покачал головой.
	— Ну-у-у-у… Он мог себя таким образом наказать, — предположил библиотекарь. — А может быть, они и правда ему мешали… Кто знает… Все-таки за ними нужно ухаживать. Занятие малоподходящее для сурового воина, не находишь?
	— Думаешь, он поставил на себе крест как на личности? Откинул все непрактичное, отвлекающее внимание… То, что делало его им. Был «Ральдерик» стал безликий «герцог Яэвор»…
	Дунгаф не стал указывать на то, что говорил об этом буквально пару минут назад, радуясь, что до собеседника наконец-то дошла его мысль.
	— А Филара сразу это все поняла, — продолжил между тем он. — Помнишь, она еще заплакала? Женщины такие вещи чувствуют гораздо лучше… Хотя все это лишь мои догадки и предположения. Возможно, на самом деле все совершенно иначе.
	Они оба замолчали и перевели взгляды с охранявшего их безопасность друга на звездное небо. Россыпь сверкающих точек действовала на кузнеца раздражающе. Весь этот блеск и великолепие казались ему совершенно неуместными. Он бы скорей предпочел, чтоб все пространство от горизонта до горизонта было затянуто тучами. По крайней мере, это больше соответствовало бы обстановке и его настроению. Чтоб не видеть этого беспечного сияния, он отполз на свое место, повернулся на бок и крепко зажмурил глаза, желая, чтоб, когда он их откроет, все звезды исчезли.
	— Знаешь что еще? — донесся до него совсем тихий шепот Дунгафа.
	Ирольцу приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтоб расслышать, что тот пытался ему сказать.
	— Он сделал это прежде всего потому, что безумно страшится потерять еще кого-нибудь из нас. Так что не заблуждайся насчет «мы ему как чужие». Он просто ужасно боится, что не справится снова. Вот и все.
	На следующее утро, когда они проснулись, Ральдерик уже был полностью готов к продолжению пути, однако все же позволил приготовить завтрак из оставшихся продуктов. Так как Филара, казалось, окончательно отказалась от этих обязанностей, а гном ушел искать «дары природы», кашеварить пришлось Гудрону. Дунгаф вернулся с пустыми руками. Проблема добычи пропитания снова стала очень актуальной. Гном с кузнецом прекрасно понимали, что все это ложилось на их плечи, потому что девушка была просто не в состоянии делать хоть что-нибудь. Большую часть времени она просто лежала или плакала. Хорошо хоть соглашалась есть и самостоятельно ездила верхом. Оба знали, что лазить по кустам в поисках грибов с ягодами Ральдерик тоже не будет. Поэтому юноша с библиотекарем заранее смирились с судьбой.

	С тех пор прошла неделя. За это время практически ничего не изменилось. Что бы там Дунгаф ни говорил о том, что все сказанное — лишь его предположение, складывалось впечатление, что он попал в точку. Герцог общался со спутниками на уровне «да» и «нет», большую часть времени вообще молчал. Взгляд у него был холодный и равнодушный. Казалось, что его тяготит общество товарищей. Еще казалось, что он совершенно не испытывает эмоций. Никаких. Однако каждую ночь Ральдерик непременно сидел на посту у костра с мечом, лежавшим рядом на земле, и бдел. В одну из таких ночей Гудрон не выдержал, встал и подошел к другу.
	— Послушай, — сказал он, потирая переносицу. — Мы сейчас находимся в поле. Здесь никого нет. Никто на нас не набросится. Поэтому нет никакой необходимости выставлять часовых.
	Герцог не удостоил его и взглядом.
	— Хорошо, — вздохнул кузнец. — Если ты считаешь, что нужно дежурить, давай будем дежурить. Только ты, давай, пойдешь спать, а я пока посторожу. Ты последний раз вообще когда отдыхал? Если будешь продолжать в том же духе, то надолго тебя не хватит! Щади себя хоть немного! Обещаю, я буду очень бдителен, мимо меня и мышь не пробежит. А потом, когда отдохнешь, опять меня сменишь. Договорились?
	— Иди спать, — тихо приказал ему дворянин.
	Иролец еще пытался его переубедить, однако больше от гендевца не добился ни слова. Сдался и ушел.

	На следующий день, этак часу на четвертом пути, до ушей ехавших впереди мужчин вдруг донеслись неожиданные звуки. Удивленно обернувшись, они увидели, что Филара, сосредоточенно закусив губу и закрепив поводья, пытается что-то подобрать на своем загадочном музыкальном инструменте. Зрелище это было настолько забытым, что даже на лице посуровевшего и отстранившегося Ральдерика мелькнули какие-то человеческие эмоции. Ненадолго впрочем. Девушка, судя по всему, серьезно решила написать длинную и красивую песню. По крайней мере, стала этому посвящать львиную долю своего времени. В процесс сочинительства она ушла с головой, лишь изредка выныривая в эту реальность. Следующий день был ознаменован двумя событиями. Во-первых, Гудрону с Дунгафом не пришлось готовить завтрак: за них это сделала Филара. Медленно, но верно, она возвращалась к привычной жизни. Второе заключалось в том, что, когда песня состояла уже примерно из двадцати с лишним куплетов и вступление обещало скоро завершиться и смениться основным повествованием, путники увидели, как с ближайшего холма спускалось несколько всадников. Следом за ними показались фургончики и телеги, повозки и коровы, снова наездники и снова фургоны. Вся эта процессия ехала неспешно, спокойно и лениво. Со стороны каравана доносились звуки разговоров, смех, мычание, ржание, топот копыт и скрип колес. Женский голос хрипло на непонятном языке тянул несколько заунывную песню, практически наверняка рассказывающую древнюю историю о несчастной любви или трагической гибели народного героя. Ральдерик велел остановиться и стал поджидать незнакомцев, ехавших в том же направлении, что и они.
	— Это вадразы, — высказал свое предположение Дунгаф, рассмотрев внешность, одежду и повозки людей. — Весьма любопытный народ…
	— Они не опасны? — насторожился Гудрон, мысленно прикидывая численность возможных противников.
	— О, что ты! Конечно же нет! Более мирное племя очень сложно найти, — гном ступил на привычную почву и приготовился к краткому экскурсу в историю и быт «любопытного народа». — Так, интересно. Каждый раз, когда соседи их начинают притеснять или пытаться захватить, они просто уходят в новые безлюдные земли.
	— Кочевники? — уточнил герцог, оценивающе оглядывая вадразов.
	— Не совсем, — после недолгого раздумья отозвался Дунгаф. — Если их никто не трогает, они спокойно живут на одном месте, даже основывают города. Однако стоит возникнуть какой-нибудь проблеме или появиться воинственному или просто неприятному для общения соседу, как они грузятся в свои фургончики и уезжают прочь. Очень не любят вступать в конфликты. Так же известны своим богатым устным народным творчеством. Очень музыкальны, обожают сказки, предания…
	— Значит, где-то их снова кто-то обидел, раз они в пути, — нахмурился кузнец. — И не надоело им убегать? Почему они не могут собраться с силами и отстоять свои интересы?
	— О, можешь за них не волноваться, — хмыкнул гном. — Я же сказал, что это любопытный народ. Думаю, они не имеют ничего против экстренного переселения. Им, возможно, это даже нравится. Все-таки новые впечатления, новые места, новые знакомства… Опять же повод написать очередную песню или сказку. У них нет сильной привязанности к какой-либо конкретной земле. Живут в свое удовольствие. А отстаивать свои интересы… Ну, во-первых, твои и их представления об интересах сильно различаются. Во-вторых, им банально лень. Зачем что-то там делать, вооружаться, воевать, гибнуть, голодать неизвестно из-за чего, если можно просто по-быстрому ночью переместиться подальше и снова наслаждаться жизнью?
	Тем временем караван поравнялся с путниками. Вадразы с детской непосредственностью разглядывали незнакомых им людей и агрессии не проявляли. Скорее даже наоборот. Всадники, ехавшие впереди остальных, перекинулись несколькими непонятными словами. Один из них обернулся назад, громко свистнул и что-то прокричал. Рука Ральдерика машинально дернулась к бедру, на котором висел меч, однако он сдержался и стал ждать, что будет дальше.
	А дальше фургоны, повозки и телеги остановились. Люди, управлявшие крепкими мохнатенькими лошадками, тащившими все это, натянули поводья. Коровы и прочий скот продолжили идти вперед, но пара молодых пастушков, быстро промчавшись верхом вдоль каравана, согнала их в кучу, дабы те не разбредались. С конца вереницы повозок раздались восклицания явно вопросительного характера, в некоторых фургончиках откинулись плетеные занавески, и в образовавшихся проемах появились растрепанные большеглазые дети и женщины, с беззастенчивым любопытством взиравшие на чувствовавших себя слегка неловко товарищей. Вперед выехал крайне радушного вида мужчина средних лет и приветливо помахал рукой. Он обратился к путникам на неизвестном им языке. Увидев на лицах потенциальных новых знакомых выражение полного непонимания, он, казалось, ничуть не смутился и снова что-то сказал. Уже на другом, но от этого не менее незнакомом им наречии.
	Гудрон беспомощно посмотрел на товарищей. Ральдерик сидел с каменным лицом и не собирался ничего предпринимать, Дунгаф что-то бормотал себе под нос, пытаясь перевести услышанное, а Филара как раз обдумывала новый куплет песни, и ей было не до этого. Поняв, что, видимо, переговоры вести придется ему, иролец виновато дернул плечом, как бы давая понять, что он все равно не понимает. Общительный вадраз возрадовался, что контакт, похоже, начал налаживаться и с воодушевлением попробовал еще пару языков. Все остальное племя, затаив дыхание, следило за развитием беседы, дружно переводя взгляды со своего представителя на его собеседника, ожидая реакции того на очередной лингвистический эксперимент. После пятого или шестого варианта обращения кузнец не выдержал и решил сказать что-нибудь сам:
	— Эээ… Здравствуйте, — он снова окинул взглядом друзей, надеясь на поддержку, но тут же понял, что искусство дипломатии ему придется осваивать самостоятельно, в гордом одиночестве и прямо сейчас. — Мы тоже очень рады знакомству с вами, если, конечно, вы именно это имели в виду…
	Представитель вадразской стороны восторженно хлопнул в ладоши и крикнул одно какое-то слово, обращаясь к своему племени.
	— Ну наконец-то мы нашли общий язык! — возвестил он радостно, снова поворачиваясь к пораженному Гудрону. — Что ж я сразу-то не догадался, что вы говорите именно так?!
	— У вадразов потрясающая способность к лингвистике, — бубнил за спиной у ирольца гном. — И немудрено. Они часто меняют место жительства и всегда охотно общаются с местным населением. Все они владеют не только теми наречиями, которые слышали сами, но и теми, что выучили еще их прабабушки-прадедушки в очередных своих переездах. Все равно других занятий у них почти нет. А память хорошая. Вот и учат все подряд наизусть.
	— Вы ведь не откажетесь с нами пообедать?! — поинтересовался вадраз, складывая ладони в каком-то непонятном жесте, выражавшем либо сердечную просьбу, либо какое-то грязное оскорбление. — А то мы уже четыре дня едем, а ничего не происходит. Такая скука…
	Гудрон в третий раз окинул взглядом своих спутников и, решив, что ему снова придется отвечать самому, уже приготовился было что-то сказать, как неожиданно для него отозвался Ральдерик.
	— Да, — сказал он, спрыгивая с коня.
	Пока вадразки, шумно переговариваясь, готовили небольшой пир, их вождь (как выяснилось), которого, кстати, звали Ю-Лдхат-И, решил спокойно поговорить с новыми знакомыми.
	— Мы… это… Как это будет на вашем языке?.. Да! Переезжаем. До этого мы жили возле Дуаруна гор. Климат чудесный!
	— Где это такие горы находятся? — недоуменно пробормотал Дунгаф, припоминая, что вадразы имели обыкновение давать собственные названия всему, что их окружало, не придавая особого значения тому, что все остальные уже на протяжении веков пользовались совершенно иными, общепризнанными наименованиями.
	— Там, — Ю-Лдхат-И махнул рукой в произвольном направлении, не собираясь особо утруждать себя раздумьями, с какой именно стороны они идут. — Чудесные горы! И трава тоже чудесная. И деревья… Но там построили деревню совершенно ужасные люди. Буквально в нескольких траувах от нашего Тан-Джоу-Ги. Чудесный город был. Просто чудо!
	— Траувах? — переспросил Гудрон.
	— Единицы измерения расстояния, — устало пояснил Дунгаф, втайне гордясь своей образованностью.
	— А эти люди что, на вас напали?
	— О, ну нет! Они просто были ужасные! Просто ужасные! Лично нам было очень неприятно, что их ужасная деревня находится в нескольких траувах от нашего чудесного Тан-Джоу-Ги.
	— И поэтому вы ушли? — начиная серьезно сомневаться в умственных способностях целого племени, поинтересовался кузнец, честно выполнявший функции первого дипломата за всю историю Иролы (хоть его родина так никогда и не узнала об этом славном факте).
	— О, ну да! Не могли же мы терпеть, что эта ужасная деревня…
	— Так близка к вашему чудесному Тан-Джоу-Ги, — закончил за Ю-Лдхат-И герцог Гендевы, пресекая дальнейшее обсасывание этой темы на корню.
	Вадраз слегка обиделся, что ему не дали договорить, но потом хитро прищурился и усмехнулся, заинтересованно посмотрев на своих собеседников. Филары с ними не было. Доносившиеся со стороны музыкальные звуки свидетельствовали о том, что она не скучала.
	— Вы знаете, когда мы ехали по Чвала-Хур, к нам приходили люди. Очень ужасные. Нам они не понравились. Вадразы не любят людей, которые угрожают им большими ножами и просят денег и женщин…
	— И вы от них ушли? — зачем-то спросил Гудрон, решивший не забивать себе голову вопросом, что такое Чвала-Хур.
	— Не получилось, — смешно нахмурил нос Ю-Лдхат-И в знак сожаления. — Пришлось оставить им немного гарбенхов и бабушку Ро-Ли.
	— Гарбенхи — это деньги? — уточнил иролец, давно привыкший, что Дунгаф в разговоре участия не принимает, а быстро что-то строчит в своей тетради, Ральдерик же сидит с каменным лицом и, в общем-то, тоже молчит.
	Про бабушку Ро-Ли он решил даже и не спрашивать.
	— Да, — ответил за вадраза библиотекарь, не отрывая глаз от записей.
	— А потом, когда мы поехали дальше, кто-то съел нашу корову, — продолжил перечисление неприятностей Ю-Лдхат-И, переводя требовательный, полный различных намеков, взгляд с кузнеца на герцога, а потом еще и на гнома. — Чудесная была корова! Просто чудесная. Дикие звери совершенно не имеют понятия о хорошем поведении. Такая корова была чудесная. Две!
	— Что вы от нас хотите? — прямо спросил уставший от хождения вокруг да около гендевец, неожиданно вклиниваясь в разговор.
	— Вадразы — мирный народ, — отозвался вождь, пристально глядя ему в глаза. — Мы не умеем сражаться. Вадразов много обижают. Нам не жалко гарбенхов, мы их еще нарисовать можем. Но коровы были чудесные, их — жалко. Да и бабушка Ро-Ли…
	— Вы хотите, чтоб мы вас защищали? — понял Дунгаф, удивленно поднимая взгляд на собеседника.
	— Вы можете, — Ю-Лдхат-И указал взглядом на мечи юношей. — Вы сильные.
	— Э-э-э… А с чего вы взяли, что мы сильные?
	— Условия? — прервал Ральдерик приготовившегося было скромничать ирольца.
	— Мы вас кормим. Хорошо кормим. У вадразов много еды, и они умеют готовить, — принялся перечислять собеседник, зачем-то ехидно прищурившись. — Мы даже можем найти для вас дом на путь. Бесплатно. А вы охраняете нас, наших коров, наши дома. Не позволяете нас обижать. Ну, так как?
	Герцог нахмурил лоб и задумался. Гудрон с Дунгафом обменялись вопросительными взглядами и пришли к выводу, что лично они не имели ничего против. Вадраз молча ждал ответа, теребя в руках какую-то веревочку с бусинами.
	— А вы уверены, что вам с нами по пути? — поинтересовался гендевец.
	— О, ну да! — кивнул Ю-Лдхат-И. — Вадразам все равно, куда идти. Если нам с вами не по пути, мы просто изменим свой путь и пойдем по вашему. Разницы нет.
	— Как все просто… — буркнул себе под нос иролец.
	— Договорились, — сдержанно кивнул дворянин.
	— Сделка, — улыбнулся вадраз, касаясь указательным пальцем подбородка.
	Когда предводитель народа удалился куда-то по делам управления племенем, путникам удалось спокойно поговорить.
	— Странный он какой-то, — поделился впечатлением о собеседнике Гудрон. — Я сначала даже подумал, что он не вполне нормален.
	— Ну-у-у… — Дунгаф выпустил колечко дыма. — Ю-Лдхат-И весьма своеобразен и, я бы даже сказал, эксцентричен, но он далеко не дурак. Не заблуждайся на его счет. Будь он дураком, вождем вадразов был бы кто-нибудь другой.
	Ральдерик окинул взглядом многочисленные повозки, фургончики, скот и снующих между ними людей.
	— Дунгаф, — позвал он гнома, не оборачиваясь к своим спутникам. — Надевай доспехи. Я хочу, чтоб ты их не снимал до конца пути. И еще возьми Герань.
	— Зачем? — удивился тот, вынимая трубку изо рта.
	— Я буду ехать в начале каравана, — не стал отвечать гному герцог. — Гудрон, ты едешь в конце, на случай нападения сзади. Дунгаф — в середине.
	— А Филара?
	— Филара — в каком-нибудь фургончике. Неужели не понятно?!
	— Понятно, — обиженно буркнул кузнец.
	— Герань — самый низкий из наших коней, тебе на нем будет удобней, чем на Неветерке, — снизошел до пояснения гендевец. — К тому же, он быстрее. Так что ты сможешь подоспеть на помощь любому из нас в случае опасности либо спереди, либо сзади. Вопросы?
	Вопросов не было. Пререкаться с Ральдериком, когда он был в таком состоянии, никому не хотелось. Они разыскали Ю-Лдхат-И и попросили у него «дом на путь», где можно было скинуть мешавшие вещи и поселить девушку. Тот пообещал что-нибудь придумать и снова куда-то делся. Обед прошел в суматохе. Путники ходили как неприкаянные. Никому уже не было до них дела, вадразы мирно занимались хозяйством. Их, как и обещали, накормили, но дальше «сторожа» были предоставлены самим себе. Судя по всему, племя никуда не торопилось и было настроено на то, чтоб провести на этом месте целый день. Гендевца это, должно быть, ужасно раздражало и злило. Общая неорганизованность, неопределенность и спонтанность нервировали даже обычно спокойного, как удав, Дунгафа. Однако товарищи прекрасно понимали, что пытаться повлиять на целое племя, тем более настолько дорожившее душевным спокойствием, — пустая трата времени, дело совершенно глупое и бесполезное, а главное — чреватое тем, что, проснувшись утром, можно обнаружить себя лежащими в чистом поле, потому что ночью вадразы снялись и уехали от вас прочь. Так что им не оставалось ничего иного, кроме как мрачно сидеть на собственных сумках, позволяя лошадям попастись без поклажи, раз уж предоставилась такая возможность, и терпеливо ждать, когда же, наконец, о них вспомнят.

	К тому времени, как наступил вечер, они успели окончательно вымотаться от безделья и возненавидеть беспечное племя. Вадразы зажгли костры, и их свет немного разгонял осенние сумерки. Народу стало заметно меньше: большая часть людей разошлась по своим фургончикам. Матери укладывали детей спать. Возле одного из костров сидела на бревнышке и терзала струны Филара. Остальная часть отряда решила составить ей компанию и разместилась рядом с девушкой. Несмотря на то, что была лишь ранняя осень, а вокруг простирались достаточно южные земли, вечер выдался прохладным. И если пламя костра грело лица, руки и колени, то спинам было, мягко говоря, не жарко. Гудрон встал и принес всем теплые плащи. Было слышно, как стрекотали кузнечики. Их оглушительный хор буквально сотрясал воздух, смешивался с фырканьем коней, мычанием коров, приглушенными звуками бесед, а также с неуверенным перебором струн. Филара мучительно подбирала мелодию, которая, по ее мнению, должна была лучше всего подходить великой песне, зревшей в ее голове. Несмотря на то что девушка придумала уже столько куплетов, что лишь фанатик мог их все запомнить, она до сих пор не исполнила ни одного, предпочитая пока держать их в тайне.
	На противоположном конце костра сидела молчаливая грузная старушка. Седые волосы собирались на затылке в куцый хвостик, а несколько выбившихся прядей были заправлены за уши или непослушно висели вдоль висков. Ее лицо покрывала густая сеть мелких и глубоких морщин, пара дополнительных подбородков эффектно драпировалась на груди, из ушей и ноздрей торчало по пучку белых кучерявых волос. Женщина была одета в простое закрытое темно-коричневое платье до пят. Во рту она держала немыслимых размеров резную курительную трубку, подпирая ее ладонью, облокотившись о колено, и задумчиво дымила, глядя на пламя из-под полуприкрытых век. Сначала Гудрон с Дунгафом чувствовали себя несколько неуютно в подобном обществе (Филаре с Ральдериком, казалось, было совершенно все равно), но потом, поняв, что старушке до них нет никакого дела, они расслабились и тоже перестали обращать на нее внимание. Говорить никому не хотелось. Девушка закусила губу и взяла очередной аккорд, раздумывая над возможным продолжением мелодии. Получившийся результат ее не удовлетворил, и, недовольно побарабанив пальцами по деревянному боку инструмента с неизвестным названием, она раздраженно дернула головой.
	— Спой свою песню, красавица, — сказала вдруг старушка, которую все присутствующие считали спящей.
	От неожиданности кузнец вздрогнул, начавшая было подбираться к нему дрема мгновенно слетела. Филара серьезно покачала головой и, обняв гриф, тихо сказала:
	— Она еще не готова. Сначала я ее допишу, и уж только потом буду петь…
	— Ты спой, спой, — женщина выпустила изо рта такое облако дыма, какое Дунгафу и не снилось. — То, что не дописано, я могу помочь сочинить. Я ведь много песен знаю. Даже и не счесть сколько…
	— Спасибо, но вы не сможете мне помочь, — девушка оперлась щекой на инструмент и грустно вздохнула. — Вы ведь его не знали…
	Гудрон от удивления на миг лишился дара речи: СТОЛЬКО Филара не разговаривала уже больше недели, несмотря на все его бесчисленные попытки ее растормошить. А эта отталкивающего вида старуха одной фразой сумела достичь того, чего не смогли сделать кузнец с гномом, вместе взятые. Женщина ничего не сказала, лишь задумчиво затянулась и снова выпустила столб сизого дыма. Девушка опять принялась наигрывать.
	Ситуация с фургончиком для путников была все такой же нерешенной. Дунгафа начало клонить в сон. В доспехах было очень неудобно и неуютно, но спорить с мрачным Ральдериком ему не хотелось. На небе вспыхнули звезды. Гомон в лагере почти совсем затих. Костер начинал затухать. Вставать за дровами никому не хотелось (тем более что никто не знал, где у вадразов они хранились). Старушка, уже полускрытая от соседей по костру маревом табачного дыма, клубившегося вокруг нее, пошарила рукой в кармане и что-то швырнула на красные угли. Полыхнуло зеленым. Ниоткуда возникший столб пламени, резко и громко выстреливший вверх, не оставил равнодушным даже герцога. Встав с земли через какое-то время и отряхнув одежду от сухих травинок и прочего мусора, прилипшего к спинам во время непредвиденного падения назад, друзья с опаской посмотрели на вновь полностью ушедшую в свою вредную привычку бабушку и, немного посомневавшись, сели обратно. Костер снова стал нормального цвета и весело потрескивал несуществующими дровами, разгоняя своим жаром промозглость этой ночи. Четыре пары глаз уставились на отрешившуюся от мира старуху. Даже сочинительство было на время заброшено. Однако, убедившись, что ничего, кроме молчаливого загрязнения окружающей среды, женщина в ближайшее время делать не собиралась, путники снова вернулись к своим мыслям и занятиям.
	— Ничего не получается, — обиженно буркнула Филара через какое-то время, хлопнув рукой по струнам. Те жалко «тренькнули» и издали еще какие-то неописуемые звуки. — Я никогда не смогу написать хорошую песню! У меня для этого совсем нет таланта. Вот если б на моем месте был НАСТОЯЩИЙ эльф…
	— Эльфов не существует, — подала вдруг голос неразговорчивая старушка.
	— Как это не существует?! — недовольно возразил Дунгаф, разом просыпаясь и с вызовом задирая подбородок. — Позвольте с вами не согласиться…
	— Они все вымерли, — замогильным шепотом произнесла женщина, закусывая редкими желтыми зубами мундштук.
	Над костром повисла гнетущая тишина.
	— Как это… вымерли? — выдавила из себя девушка.
	— Вот так взяли и вымерли, — равнодушно пожала плечами старая вадразка. — Это все экология. Это она во всем виновата. Вы только посмотрите, что с ней стало, — женщина помахала рукой в висевшей вокруг нее дымовой завесе, как бы демонстрируя ужасное состояние воздуха.
	Сизые завихрения кружились вокруг ее запястья, и друзья с легкостью поверили, что подобное положение дел вполне возможно, если данная старушка жила в непосредственной близости от эльфийских поселений.
	— И давно… они вымерли? — жалобно поинтересовался гном, так до конца и не решивший, стоит ли верить этой, безумной с виду, бабульке.
	Дунгаф все никак не мог поверить, что событие подобного масштаба прошло мимо него незамеченным.
	— Не, — задумалась та. — Недавно. Меньше ста лет назад. Я и песню про это знаю. Хотите спою?
	— Пожалуй, не стоит, — попытался отговорить ее иролец, но вадразка уже набрала полную грудь воздуха и начала петь.
	Песня на совершенно не известном никому из присутствовавших языке была монотонной, заунывной и очень длинной. По мере исполнения, старушка, казалось, вошла в транс. Вынутая изо рта трубка небрежно лежала в раскрытой ладони. Глаза женщины, до этого почти полностью скрытые обвисшими веками, были широко распахнуты и даже немного выпучились. Этак минуте к восьмой пения незнакомые, но все же различимые слова превратились в еле слышное гнусавое бубнение, производившее впечатление полнейшего бреда. В кружившихся и принимавших причудливые очертания струях дыма бабушка представляла собой занимательное зрелище. К десятой минуте песни неблагодарные слушатели стали за нее беспокоиться, опасаясь, что с пожилой вадразкой случился приступ, и собираясь срочно звать на помощь. Однако до этого дело так и не дошло. Со стороны послышались приближающиеся шаги, и в круг света ступил сияющий жизнерадостностью Ю-Лдхат-И.
	— Я принес вам чудесную весть! — возвестил он. — Мы освободили для вас один дом на путь, так что вы можете идти располагаться! Я покажу вам дорогу.
	Потом он заметил продолжавшую «петь» соплеменницу.
	— О! Бабушка Ро-Ли вернулась! — с этими словами он радостно хлопнул ушедшую в себя старушку по спине.
	От неожиданности и силы удара та захрипела и чуть не упала с бревна. Кое-как удержав равновесие, она послала своему вождю полный злости и ненависти взгляд и попыталась припомнить, на каком месте песни ее так бесцеремонно прервали.
	— Так когда ты вернулась, бабушка Ро-Ли? Почему сразу мне не сказала? — судя по всему, к великой удаче путников, продолжение саги им было не суждено услышать в этот раз. — Мы тебя все это время ждали…
	— Недавно я вернулась, — недовольно отозвалась старуха, потирая ушибленную спину.
	— Ну ла-а-а-адно, — обиженно вздохнул заботливый Ю-Лдхат-И, понимая, что большего от старой женщины он, по-видимому, не добьется. — Идемте, я вам дом на путь покажу, — обратился он к новым стражам своего племени.
	— Девушка пойдет со мной, — сказала вдруг Ро-Ли, выпуская в атмосферу новую порцию дыма и глядя в пламя.
	— О? — у вождя от удивления округлились глаза, и он заинтересованно глянул на не менее пораженную Филару. — О, ну да! Воля твоя.
	— Не волнуйтесь, я о ней позабочусь, — добавила старуха, предвидя шквал возражений со стороны мужской части отряда. — Ей сейчас нужна помощь и поддержка, которую вы дать не сможете. Хотя бы потому, что будете почти круглосуточно заняты охраной каравана.
	— Хорошо, — отозвался вдруг Ральдерик, решительно вставая на ноги. — Мы оставляем ее на ваше попечение.
	Гудрон с Дунгафом обменялись удивленными взглядами. Филара, в обычных условиях высказавшая бы, что ее мнение забыли спросить, никак не отреагировала. Будто ей было совершенно все равно, где и с кем ей придется жить в ближайшее время.
	— Подождите, — пробормотал вдруг иролец. — Ро-Ли… Ро-Ли… Это ведь вас отдали напавшим разбойникам?
	— Ну, меня, — кивнула женщина.
	В ее взгляде зажегся ехидный огонек.
	— Если я правильно помню, Ю-Лдхат-И говорил, что разбойники требовали денег и женщин… — тоже задумался гном. — Ладно, с деньгами все понятно… Но вот…
	— Вас интересует, почему они согласились взять меня и позволили вадразам уйти дальше? — с воодушевлением предположила старуха, подаваясь вперед и улыбаясь во весь рот.
	Кузнец с гномом переглянулись. Ральдерик тоже повернулся к бабке: ему также было ужасно интересно, как такое вообще могло случиться.
	— Ну-у-у… Да, — признался наконец иролец, смущаясь, что, возможно, обижает старую женщину.
	К его удивлению, та не обиделась, а наоборот, довольно расхохоталась.
	— Хорошо. Я покажу вам, — сказала она, успокаиваясь.
	Бабушка нахохлилась, сосредоточилась, напряглась… И вдруг оказалось, что на месте в меру уродливой старухи сидит юная длинноволосая девушка в легкомысленном, несколько нескромном наряде с вышивками, кисточками и рюшечками. Огромные и глубокие, как озера (как бы избито и банально это ни звучало), очи доверчиво хлопали шелковистыми ресницами. Черные прямые волосы развевались на ветру. Тончайшая талия, светлая нежная кожа, стройные, едва прикрытые подолом ноги… В общем, не удивительно, что разбойники согласились ее взять. Девица кокетливо подмигнула совершенно обалдевшим и неготовым к такому повороту событий зрителям (впрочем, появление Филары в свое время произвело на них не менее сильное впечатление и выработало своего рода иммунитет к подобным вещам). Через секунду красавица вновь сменилась старушкой, чуть ли не рыдавшей от смеха.
	— Да-да… Примерно такой я была много лет назад, — поведала Ро-Ли, довольно ежась на своем бревне. — Пришлось несколько доработать образ, конечно. Что-то добавить, что-то убрать, что-то просто заменить… Но в целом я в свое время была ничего, вы не находите? — женщина снова кокетливо подмигнула, только в этот раз произвела этим совершенно противоположное впечатление.
	Фургончик, который выделили друзьям, был небольшим, но вполне уютным.
	— Кто эта женщина? — спросил Гудрон у Дунгафа, когда они размещали свои вещи внутри.
	— Думаю, она их сварга, — отозвался тот, бережно перебирая одежду и письменные принадлежности. — Предвидя твой вопрос, поясняю: сварга — местный аналог знахарки, ведьмы, колдуньи, шаманки… Думаю, ты понял…
	— И вы правда считаете, что было нормальным доверить ей Филару? — обратился иролец к своим спутникам.
	— С ней ей будет лучше, чем с нами, — холодно отрезал Ральдерик, набрасывая на плечи снятый ранее плащ и направляясь к выходу.
	— О, ты действительно в это веришь? — сварливо поинтересовался у него кузнец. — Кстати, куда это ты собрался на ночь глядя?
	— Я буду спать на улице, — герцог отодвинул полотняный занавес, закрывавший собой выход. — Не забывай, что мы здесь для того, чтобы обеспечивать безопасность каравана. Если что-нибудь произойдет — должны успеть на это среагировать и принять необходимые меры по устранению опасности. Если мы будем находиться внутри, то нам для этого понадобится гораздо больше времени, чем если снаружи. А время порой решает все. Так что я сплю на улице.
	Когда за гендевцем задернулся кусок плотной ткани, заменявший собой нормальную дверь, Гудрон тяжело вздохнул и обессилено запустил пальцы в волосы.
	— Ну что же с ним делать-то? — глухо обратился он ко всему миру в целом.
	— Ну а что ты можешь сделать? — равнодушно пожал плечами гном, аккуратно складывая свой сюртучок и убирая его в сумку. — Здесь ты бессилен. Если хочет морозиться на улице, пусть морозится. Сам же понимаешь, что спорить с ним в таком состоянии бесполезно. Если он что-то решил, то будет это делать, ты хоть в лепешку разбейся… Ну а ты-то куда собрался?
	— Что, одного его, что ли, бросать теперь? — иролец нехотя натянул плащ и закрепил на перевязи меч. — Тоже пойду морозиться. Что мне теперь остается?.. Друг все-таки какой-никакой…
	Еще раз тяжко вздохнув и бросив прощальный взгляд на теплое и уютное помещение, предназначенное специально для них, кузнец раздраженно растрепал кучерявые волосы и решительно шагнул за порог фургончика. Лениво волоча ноги и спотыкаясь впотьмах о разбросанные то тут, то там бревна, посуду, камни и прочее, он с горем пополам добрался до одного из последних горевших костров. Снова тяжко вздохнув, уселся возле огня и, подперев левой рукой подбородок, как ни в чем не бывало, уставился в пламя, сонно хлопая глазами. Сидевший тут до этого в полном одиночестве Ральдерик удивленно поднял голову и посмотрел на зевающую фигуру. Гудрон сделал вид, что устремленный на него пристальный взгляд он не замечает, и поворошил угли длинной палкой.
	— Ты что здесь делаешь? — спросил герцог после продолжительного молчания. — Ты же в фургончике ночевать планировал…
	— Считай, что у меня обостренное чувство ответственности, — иролец потер глаз кулаком и тряхнул головой, чтоб согнать сон. — Я здесь охраняю вадразов от различных ужасных опасностей. А ты как думал?
	Гендевец не ответил, что именно он думал. Просто спокойно перевел взгляд с еле сидевшего товарища на горевшие поленья и плотнее закутался в плащ. Минут через пять до их ушей донеслось ритмичное позвякиванье, чередовавшееся с негромким чертыханьем и звуками столкновений с предметами ландшафта. Возле костра возникла закованная в броню низкорослая фигура и демонстративно примостилась рядом с двумя первыми. Ужасных опасностей в эту ночь не было.

	И побежали дни. Караван вадразов достаточно быстро и уверенно продвигался в сторону границ Гендевы. Ральдерик ехал в начале колонны, следя за тем, чтобы на нее ничто не набросилось спереди, Гудрон наблюдал за тем же самым, замыкая шествие, Дунгаф болтался где-то посередине и делал вид, что тоже за чем-то следит. Герань даже согласился его на себе везти, слушался нового седока и практически не предпринимал попыток его скинуть или покалечить. Ночи они проводили снаружи на случай подлого ночного нападения врагов племени, так что фургончик использовался ими в основном только для того, чтобы хранить там весь багаж, прежде заметно мешавший комфортному передвижению, для переодевания да редких минут дневного сна (по ночам товарищи ужасно не высыпались). Филару они практически не видели. Та жила вместе с бабушкой Ро-Ли и проводила с ней большую часть времени. Ю-Лдхат-И свое слово сдержал: путников кормили как на убой. Так что, помимо хронической усталости, других проблем у них не было. Гудрон с Дунгафом как-то обратили внимание, что Ральдерик больше не говорил о поисках жертвенного дракона (если повезет) или иного чудища (если повезет, но меньше). Складывалось впечатление, что герцог оставил мысли об охоте и сейчас был нацелен лишь на то, чтоб скорей оказаться дома. Возможно, он уже давно продумывал план войны с наследным принцем, окончательно уверившись в том, что ее не избежать. Эта догадка их обоих сильно опечалила, однако разговаривать с гендевцем на данную тему они не решались. Его суровое, хладнокровное и решительное лицо мгновенно отбивало желание задавать какие бы то ни было вопросы, тем более касавшиеся столь серьезной темы.
	Со дня гибели Шуна прошел месяц. Путники уже даже начали привыкать к тому факту, что его больше нет. Большую часть времени караван ехал через практически дикие и необитаемые места, хоть пару раз и проходил маленькие деревушки, чье население едва насчитывало сотню человек. Два или три раза они даже сталкивались с неприятностями типа банд несколько излишне самоуверенных и недостаточно сообразительных разбойников, неизвестно зачем промышлявших в этих безлюдных краях. Одним из последнего, что те слышали в своей жизни, был пугающе безжизненный и равнодушный голос, спокойно говорящий: «Гудрон, надо разобраться». Так что Ю-Лдхат-И был безумно горд и доволен собой за то, что заключил столь выгодную сделку с попавшимися ему по дороге незнакомцами. Однако иролец несколько раз замечал крайне раздраженные и обиженные взгляды Ро-Ли, которыми она награждала «героев» каждый раз, когда те расправлялись с очередной «компанией». Истолковав их как банальную зависть, он не стал придавать этому значения.
	Итак, ровно спустя месяц после трагедии караван проезжал сквозь еще одну деревеньку, которая была настолько маленькой, что ни у кого не возникло и мысли узнать ее название. Решили сделать небольшую остановку, поскольку необходимо было пополнить запасы дров, пресной воды, а также купить свежих продуктов. Пока вадразы и вадразки торговались с местным населением, друзья мирно стояли в стороне, наслаждаясь осенним солнышком и минутами отдыха от верховой езды. Занавес фургона Ро-Ли распахнулся, и на землю спрыгнула Филара. Девушка была закутана не только в свой старый плащ, но еще и в какой-то пестрый, явно ручной работы, палантин. Судя по всему, в ее помещении было очень тепло, и на улице она замерзала, несмотря на то, что осень выдалась достаточно погожей. Маневрируя между лошадьми и повозками, она подбежала к двум юношам с гномом и окинула всех троих внимательным взглядом, как бы проверяя, все ли с ними в порядке. Действительно, за эти три недели сварга буквально подняла Филару на ноги, так что человек, не знавший ее, легко мог бы предположить, что с девушкой все в порядке. Однако все трое ее все же неплохо изучили и видели, что это далеко не так.
	Итак, пока Ю-Лдхат-И со своими соплеменниками пытался банально обобрать доверчивых селян, предлагая несоизмеримо маленькую цену на весь товар, который те, в общем-то, для самих себя заготавливали, друзья впервые за долгое время смогли снова собраться вместе и поговорить. Во время беседы девушка нечаянно обвела глазами покосившиеся деревянные домики местных жителей. Вдруг она замолчала, побледнела, шумно втянула в себя воздух и зажала рот ладошкой. Остальные удивленно переглянулись и проследили за ее взглядом. Они увидели, как у потемневшего от времени и сырости плетня в густых зарослях крапивы что-то зашевелилось. Через пару секунд стебли жгучего растения раздвинулись и на дороге показался маленький огненно-рыжий котенок с золотистыми глазами и белоснежным кончиком хвоста. Малютка бережно ступал лапками по земле, стараясь незаметно подкрасться к клевавшему навоз воробушку. Однако птица была гораздо старше, умнее и опытнее. Поэтому котик был вынужден с тоской наблюдать, как она легко и непринужденно взлетела на крышу сарая, оставив его без игрушки. Котенок смешно тряхнул лопоухой головой и принялся самозабвенно вылизывать выставленную вперед переднюю лапу. Девушка тихо заплакала.

	17

	Неожиданно послышался раздраженный голос: «Попался, мелкий паршивец!», — и чья-то рука грубо сгребла протестующе пискнувшего котенка в охапку. Только тогда путники обратили внимание на небритого загорелого местного жителя в грязной рубашке с закатанными рукавами, возникшего со стороны ближайшей хижины. Сердито грызя соломинку, он развернулся и собрался уходить с рвавшимся на свободу зверьком.
	— Постойте! — крикнула Филара, кидаясь следом за мужчиной.
	— Ну, и чего надо? — хмуро огрызнулся тот, подозрительно разглядывая нервную девушку и ее сомнительных спутников (в том числе огромную толпу шумных вадразов).
	— Это ваш котенок?
	— Ну, мой… И что с того?
	Гудрон с остальными тоже подошли к мрачному мужику.
	— А сколько ему? В смысле возраста, — поинтересовался Дунгаф, поправляя съехавший на глаза шлем и недоуменно поглядывая на извивавшееся в мозолистой руке рыжее создание.
	— Дайте подумать, — местный житель свободной рукой почесал щетинистый подбородок, что-то мысленно прикидывая, — Да, пожалуй, уже как месяц будет… Около того… Ну, точно. Месяц назад он родился. А что? — его глаза вдруг жадно блеснули. — Котеночка захотели? Так бы сразу и сказали! Смотрите, какой миленький.
	Человек, держа жалобно мяукавшего котика за шкирку, повертел им перед лицом побледневшей девушки, чтоб потенциальные хозяева могли рассмотреть его со всех сторон. Филара неверяще протянула к пушистому комочку руку, не в силах сказать ни слова, однако небритый проворно отдернул его в сторону и покачал пальцем.
	— Но-но! Деньги вперед. Не думайте, я здесь благотворительностью не занимаюсь…
	Ральдерик нахмурился, а Гудрон с Дунгафом беспомощно переглянулись. Денег у них не было. И они это прекрасно понимали. Филара резко обернулась и послала друзьям взгляд, полный мольбы.
	— Сколько стоит-то? — неуверенно поинтересовался кузнец, раздумывая, не получится ли и здесь отделаться бабушкой Ро-Ли.
	Продавец оценивающе взглянул на мохнатую тушку в своей руке и назвал сумму. Весьма небольшую, но все же у путников отсутствовавшую. Обменявшись взглядами, иролец с гномом виновато посмотрели на девушку и покачали головами. Заметив этот жест, мужчина пожал плечами и зашагал прочь, насвистывая что-то веселенькое. Филара сделала было пару шагов за ним и приготовилась что-то сказать, но потом остановилась и заплакала в бессилье.
	— Успокойся, — сурово велел ей Ральдерик. — Это просто кот. Самый обычный кот. А не то, что ты думаешь. Не будь дурой…
	Девушка заплакала еще сильнее. Владелец котенка даже не обернулся.
	— Что вы собираетесь с ним делать? — крикнул вслед ему иролец.
	Человек остановился, картинно задумался, снова пожал плечами и равнодушно сказал:
	— Наверное, утоплю. Лично мне он не нужен…
	— Зачем же топить?! — обалдел юноша. — Отдайте нам, раз он вам все равно без надобности. Если вы его утопите, то денег ведь тоже не получите…
	— Кот мой, что хочу, то и делаю! — сварливо заявил селянин, встряхивая животное за шкирку в доказательство своих слов.
	Котенок отчаянно запищал. Филара вытерла слезы и решительно кинулась на мучителя с твердым намерением забрать котика силой. Пока девушка пыталась вырвать зверька у слегка опешившего от такого напора небритого мужика, Ральдерик смотрел на это зрелище со смесью осуждения, горечи и раздражения. Он машинально провел ладонями по своей одежде в местах расположения карманов. В одном из них что-то находилось. С недоумением герцог вынул оттуда перстень, добытый им нечестным путем в Каланурском заливе, и перевел задумчивый взгляд с украшения на раздираемого в разные стороны котенка.
	— Эй, ты! — властно крикнул он оборонявшемуся местному жителю.
	Тот на секунду отвлекся от девушки, оглядываясь на ее спутника. Филара не преминула этим воспользоваться и, пнув потерявшего бдительность противника под коленку, выхватила из его ослабевших рук измученное животное. Подбитый собственник злобно зашипел, попытался дотянуться до гордо шагавшей к своему фургончику девушки и приготовился гневно заорать, привлекая внимание общественности к данному вопиющему событию. Однако открыть рот он даже не успел.
	— Вот твоя плата, — Ральдерик швырнул мужчине кольцо. — Этого более чем достаточно.
	Человек, потирая коленку, на лету поймал брошенный ему предмет и с изумлением уставился на перстень, застенчиво поблескивавший крупным рубином в его ладони.
	— О… Да-а-а-а… — только и смог выдохнуть он, не отрывая неверящего взгляда от драгоценности.
	Филара крепко прижимала котенка к груди и счастливо улыбалась сквозь слезы.

	Деревню караван покинул минут через десять-пятнадцать. Правда, для этого ему пришлось прорываться свозь толпу местных жителей, пытавшихся втюхать путешественникам котов и кошек всех расцветок и возрастов, а также одного престарелого козла, которого предприимчивые селяне решили продать под шумок.
	Во время следующей остановки девушка зачем-то отобрала у Гудрона мешочек с амулетами. С котенком она не расставалась ни на секунду. Большую часть времени он сидел у нее на плече, лениво щурился на солнце или вылизывал шерстку. Никто не был удивлен, узнав, КАК она его назвала. Так в отряде снова появился Шун. Гудрон с удивлением обнаружил, что это отчего-то очень разозлило Ральдерика. Он, как и прежде, был мрачен, угрюм и нелюдим, только сейчас эти качества вознеслись на совершенно новый уровень. Чем больше иролец наблюдал за своим благородным другом, тем больше убеждался, что тот был ужасно раздражен. Вечером того же дня, когда они добыли котенка, путники сидели вокруг костра и ждали ужин. Зверь лежал на коленях у Филары и играл с травинкой, являя собой воплощение очарования и умильной непосредственности. Герцог молчал, глядя, как девушка гладит и тискает животное.
	— А зачем тебе амулеты понадобились? — поинтересовался у нее кузнец.
	— Это секрет! — подруга кокетливо прижала указательный палец к губам. — Потом сами все увидите. Если получится, конечно… Да ведь, Шун?
	Филара принялась энергично чесать котику за ухом. Раздался презрительный смешок.
	— Ты можешь сколько угодно называть его так, только это ничего не изменит, — Ральдерик пнул вывалившееся из костра полено, возвращая его обратно.
	— Что ты хочешь сказать? — девушка подняла на друга внимательный взгляд.
	— Не прикидывайся дурочкой, — разозлился тот еще больше. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Шун умер! Все! Хочешь ты того или нет, это — свершившийся факт. Ты можешь его не принимать, цепляться за крупицы надежды и откровенно валять дурака, чем ты, кстати, прямо сейчас и занимаешься!..
	— Ну, продолжай, продолжай! Говори, что хотел! Столько времени слова из тебя было не вытянуть, накипело многое, наверное… — Филара вскочила на ноги и с вызовом уставилась на герцога.
	Тот тоже поднялся. Гудрону показалось, что между ними били молнии, а воздух накалился до предела. На всякий случай он даже отодвинулся подальше, подозревая, что сейчас может начаться самая настоящая война. Дунгаф отрешенно сидел, курил трубку и глядел в пространство.
	— Этот… кот не имеет к нему никакого отношения! — злобно прошипел Ральдерик, нависая над гордо вздернувшей голову девушкой. — Это совершенно посторонний кот. И ты это знаешь. Однако упорно продолжаешь заниматься самообманом. Меня это просто БЕСИТ! Когда ж ты, наконец, смиришься-то?! Еще не хватало, чтоб ты с ума сошла!
	— Ну и чего ж ты от меня хочешь-то? — Филара привстала на цыпочки, чтоб оказаться одного роста с герцогом и не смотреть на него снизу вверх. — Не забывай, это ведь ТЫ его купил!
	— Дай ему другое имя, — потребовал гендевец. — Любое другое.
	— А вот и не переназову! — с вызовом бросила девушка, прожигая друга (или уже врага?) огненным взглядом.
	— А я ПРИКАЗЫВАЮ дать коту другое имя!
	— А мне ПЛЕВАТЬ! Ты мне кто такой, чтоб приказы отдавать? И его зовут ШУН. И все тут. Попробуй, заставь!
	— Та-а-а-а-ак… Я все понял… Отдай кота! — Ральдерик ловко выдернул котенка за шкирку из рук не ожидавшей такого поворота событий Филары. — Как ты заметила, это Я его купил. Поэтому фактически он мой, и я могу делать с ним, что захочу…
	Раздался оглушительный звук пощечины. Девушка схватила порядком уставшего от подобного обращения зверя, напоследок гневно сверкнула глазами и убежала в фургончик к Ро-Ли. Герцог проводил ее бешеным взглядом, прикоснулся пальцами к горящему следу на щеке, бросил короткое «Дура!» и ушел в противоположную сторону. У костра остались лишь Гудрон с Дунгафом, зарекомендовавшие себя в последнее время самыми выдержанными и психически устойчивыми из всей группы. Гном вынул трубку изо рта и задумчиво протянул:
	— Ну, вот мы и вернулись к тому, с чего начали…
	Иролец на него непонимающе посмотрел. Способность библиотекаря быть непробиваемо спокойным практически в любой ситуации (за исключением тех, где замешаны редкости и диковинки, а также памятники архитектуры) действовала на него несколько угнетающе.
	— Зато на Ральдерика котенок, пожалуй, тоже действует положительно, — добавил Дунгаф через какое-то время.
	— Ты, правда, так считаешь? — усомнился кузнец, не заметивший ничего положительного в тех изменениях, что произошли с герцогом с утра.
	— Угу, — кивнул собеседник. — По крайней мере, он выбрался из своей раковины…
	— Ага, и теперь ходит злой, раздраженный…
	— Это лучше, — гном снова погрузился в свои мысли и перестал участвовать в разговоре.
	— Это определенно хорошо, — добавил он еще позже, когда даже ирольцу стало с ним скучно, и Дунгаф остался у костра в одиночестве.

	На следующее утро Филара с Ральдериком демонстративно не замечали друг друга. Другое дело, что они и так практически не виделись как в течение дня, так и ночью, но хотя бы раньше это не было преднамеренным. Котенка по-прежнему звали Шуном, о чем девушка не забывала регулярно громко упоминать по поводу и без, если точно знала, что гендевец бродил где-то неподалеку. И она по-прежнему с ним не расставалась — спала с котом в обнимку, кормила его с рук, таскала на плече или в охапке. Герцог на это лишь презрительно фыркал и смотрел волком. Несмотря на то, что в Эрге путникам сказали, якобы путь до Гендевы занимает месяц, ехали они уже гораздо дольше. Возможно, выбрали не ту дорогу, а может быть, имелось в виду, что нужно скакать, загоняя лошадей до смерти, без остановок. Как бы там ни было, прошло уже почти полтора месяца, а до родной страны Ральдерика было еще ехать да ехать. Ноябрь между тем катил в глаза. А там и до декабря недалеко… Драконы почему-то все никак не попадались, а их целенаправленные поиски, судя по всему, были окончательно заброшены.
	Еще через день герцог проснулся оттого, что кто-то рванул его за воротник и принялся отчаянно трясти. Не разобравшись спросонья, что происходит, он первым делом потянулся за мечом. Филару спасло только то, что Гудрон пробудился от ее топота раньше и, предсказав возможную реакцию друга, успел убрать оружие в сторону.
	— Что ты с ним сделал?! — закричала растрепанная и раскрасневшаяся от ярости и испуга девушка, когда герцог пришел в себя настолько, что смог более или менее разобраться в ситуации.
	— С кем? — совершенно искренне не понял тот, плохо соображая после сна и изрядно теряясь.
	— Не прикидывайся идиотом! Все ты понимаешь! Что сделал с Шуном?!
	— Я?! — окончательно опешил гендевец.
	— Да! ТЫ! Куда ты его дел?
	Ральдерик решительно оттолкнул совершенно не контролировавшую себя Филару и сел.
	— Никуда я его не девал, — злобно прошипел он в ответ, поправляя воротник. — Делать мне больше нечего, кроме как с твоим котом возиться…
	— Не ври! Тогда куда он исчез?!
	— Я-то откуда знаю?!
	— А никто, кроме тебя, не мог этого сделать!
	— Ну, знаешь ли!
	— Если с ним что-нибудь случилось, — девушка вплотную приблизила полные гнева и слез глаза к лицу дворянина. — Если ты с ним что-нибудь сделал… — она угрожающе сжала у него перед носом руку в кулак. — Я тебе этого никогда не прощу. Ты меня понял? Вот, если окажется, что ты мне соврал…
	В этот момент трава зашевелилась и на всеобщее обозрение вышел маленький, рыжий, довольный собой и жизнью котенок. Он широко зевнул, потряс головой, мяукнул и стал вылизывать грудку. Филара, мгновенно меняясь в лице и забывая о Ральдерике, оленем бросилась к питомцу, подхватила его на руки и, прижав к себе перепугавшийся от неожиданности комочек, быстрым шагом направилась к своему фургончику, бормоча: «Никогда больше так меня не пугай, пожалуйста!»
	— Не, ну нормально, да?! — гендевец обернулся за поддержкой к друзьям. — Пришла, избила, наорала. Даже не извинилась. Истеричка психованная! Дура чертова!
	— Те понимающе промолчали.
	Да чтоб я. Хоть когда-нибудь ей. Хоть в чем-либо. Еще раз помог, — злобно запахивался в съехавший плащ негодующий герцог. — Да никогда в жизни! Плевать я хотел и на нее, и на ее зверинец! Пусть делает, что хочет! Все. Спокойной ночи.
	С этими словами он сердито бухнулся обратно на землю, повернулся на бок и сделал вид, что уснул. «Психопатка», — буркнул он, забывая, что вроде как уже спит. Несколько вадразов, с интересом наблюдавших за происходящим, с сожалением задернули занавесы своих фургончиков и тоже легли досыпать.

	Утром Филара пару раз возникала на горизонте с явным намерением попросить прощения, однако так этого и не сделала. Возможно, из-за того, что Ральдерик ходил с таким гордым и высокомерным видом, что к нему в принципе подходить не хотелось, не то что извиняться. Так что с выражением лица, которое можно было истолковать как «Ах так! Ну и ладно! Не больно-то и хотелось», девушка не менее гордо и высокомерно прошествовала к Ро-Ли.
	Днем все было, как обычно. Неветерок с сонным Гудроном лениво плелась в конце каравана рядом с последней телегой. Неожиданно движение повозок, фургонов и прочих составляющих процессии замедлилось и вовсе остановилось. Юноша попытался разглядеть, что там происходило впереди, однако так ничего и не увидел. Вадразы тоже недоуменно пожимали плечами и возмущенно галдели из-за неожиданной остановки. Иролец, убедившись, что нападения с тыла в ближайшее время вроде бы не ожидалось, поскакал выяснять причину задержки. Ральдерик, спустившись с Мерзавца, задумчиво стоял возле большого деревянного моста и о чем-то разговаривал с энергично размахивавшим руками Ю-Лдхат-И. Кузнец притормозил вороную лошадку и спрыгнул возле них на землю.
	— Что такое? — спросил он, разглядывая мост и протекавшую под ним речушку, которая не представляла бы собой проблемы, если б не бежала по дну неглубокого ущелья.
	— Да вот… Как видишь, — герцог неопределенно махнул рукой в сторону деревянной постройки. — Думаем, выдержит или нет…
	Гудрон еще раз посмотрел на сооружение. Оно выглядело весьма солидно. Мост явно строился из соображений, что по нему будут ездить тяжелые повозки и телеги. На его постройку ушли толстые стволы деревьев, призванные простоять века. Видимо, именно этим они и занимались несколько последних сотен лет.
	— Ну, и что решили? — поинтересовался иролец, с тревогой глядя на прогнившую от времени и сырости древесину.
	От одной из балок отвалился кусок и улетел вниз, мелодично «булькнув» о поверхность воды.
	— Пока что ничего.
	— А я считаю, что мы сможем проехать! — гнул свое Ю-Лдхат-И. — Вы только подумайте, сколько уйдет времени на то, чтоб найти другую дорогу!
	— Мне казалось, вадразам все равно, куда ехать, — припомнил кузнец разговор месячной давности.
	— А нас вы наняли, чтоб мы обеспечивали вашу безопасность, — добавил Ральдерик, садясь на корточки и пытаясь заглянуть под мост. — И я утверждаю, что ехать по ЭТОМУ — форменное безумие. Я еще понимаю, если б вопрос стоял о нескольких всадниках, но целый табор! Мост не выдержит! Вы готовы рисковать своим народом?
	— Во-первых, у нас не ТАБОР, — рассердился предводитель вадразов. — Во-вторых, да, нам все равно, куда ехать, но сейчас мы хотим ехать ТУДА…
	— Ну, не вы все, а вы конкретно, — поправил его незаметно подъехавший Дунгаф. — Все же спросите мнение остальных, прежде чем делать такие заявления.
	Ю-Лдхат-И наградил всех троих яростным взглядом и отошел к шушукавшейся толпе соплеменников.
	— Думаю, мост не выдержит, — сделал авторитетное заключение гном.
	— Я тоже так считаю, — кивнул герцог.
	— А с другой стороны, идти-то недалеко… — прикинул Гудрон. — Вдруг проскочим?
	— Вот скажи ты, Ро-Ли! Скажи им! — вождь вадразов подтащил к краю обрыва старушку и с вызовом уставился на «хранителей» каравана.
	Та, что-то недовольно ворча и выпуская клубы дыма, нехотя подковыляла к началу моста и глубоко задумалась.
	— Мост не выдержит, — сказала она через какое-то время, равнодушно вынимая трубку изо рта.
	— Ага! — возрадовался Ю-Лдхат-И. — Что я вам гово… Как это не выдержит?!
	— Вот так, — сварга пожала плечами и побрела обратно. — Старый он больно…
	— Ну ба-а-абушка Ро-Ли! Ты же можешь с ним что-нибудь сделать?! — принялся упрашивать удалявшуюся старушку вождь. — Ты — сварга вадразов! Ты — сильная! Ты можешь все. Народ верит в тебя, бабушка…
	— Отвяжись, ничего я делать не буду…
	— Ну баааабушкааа!!! Ну тебя твой вождь просит!!!
	— Интересные у них отношения, — заметил Дунгаф.
	— Пошли искать обходной путь, — велел Ральдерик, заскакивая на коня. — По этому мосту я караван не поведу.
	Обиженного Ю-Лдхат-И, которому так и не удалось уговорить сваргу немного пошаманить, поставили перед фактом, что вадразы ждут на этом месте, а трое охранников едут искать другую дорогу. Гному в голову пришла хорошая идея взять с собой Ро-Ли как гарантию, что племя вдруг не снимется с места и не уйдет в неизвестном направлении, решив, что наемники его обижают и притесняют. Так что крайне раздраженную старушку погрузили на Неветерка впереди Гудрона и повезли осматривать окрестности на наличие внушавших доверие переправ или ведших на юг дорог. Женщина ворчала и грозилась проклясть всех троих до восьмого колена, но на нее практически не обращали внимания. Через полчаса безуспешных поисков они повернули назад, решив проехаться еще и в другом направлении.
	Когда товарищи уже подъезжали к ожидавшим продолжения пути повозкам «хвоста» каравана, до них донеслось испуганное лошадиное ржание, человеческие крики, треск, грохот и плеск воды. Предчувствуя худшее, они пришпорили скакунов и рванули вперед. Выскочив на место, откуда открывался хороший вид на ущелье, разведчики пришли в ужас. На разваливавшемся мосту бесновались впряженные в повозки кони, стремясь вырваться и убежать. Возницы отчаянно пытались их успокоить, при этом изо всех сил стараясь не свалиться с раскачивавшихся бревен вниз. С гудением и треском в реку полетела одна из балок, и положение застрявших на мосту ухудшилось еще больше. Лошади с безумным ржанием метались из стороны в сторону, спотыкались и проваливались, пробивая копытами гнилую древесину. На другом берегу стояло несколько фургончиков, успешно преодолевших переправу, и в панике носился Ю-Лдхат-И, схватившись за голову и не зная, что ему делать.
	— Придурок! — рявкнул Ральдерик, пришпоривая коня. — Он все-таки на это решился!
	— Ты можешь что-нибудь сделать? — крикнул Ро-Ли Гудрон, когда Неветерок тоже сорвалась с места и бросилась к мосту следом за Мерзавцем.
	— Слишком мало времени, — покачала головой та. — Я уже не успею…
	— Чертов упрямец, — герцог злобно бормотал на скаку. — Кретин! Ему же человеческим языком велели ждать, и ничего не предпринимать… Он когда-нибудь к кому-нибудь прислушивается?..
	— Нет, — отозвалась сварга, когда Неветерок поравнялась с белым конем.
	Они пробивались сквозь паникующую толпу людей и животных, слабо себе представляя, что можно сделать. Мост тем временем накренился и принялся медленно оседать в ущелье, увлекая за собой невезучих вадразов. К этому времени Ральдерик и компания успели проделать лишь половину пути. Неожиданно падение замедлилось. Из реки со свистом вылетело бревно и встало на место. Следом за ним последовало еще несколько. Два человека и гном неверяще таращились на происходившее, даже Ю-Лдхат-И прервал свой танец паники и пораженно остановился. До ушей Гудрона донеслось крайне восторженное бормотание сварги, больше чем наполовину состоявшее из виртуознейшего мата. Если откинуть всю нецензурную часть, то говорила бабка примерно следующее:
	— Молодец, девчонка! Вот ведь умница какая!
	Проследив за взглядом старухи, иролец тоже обомлел и подумал примерно те же слова, что Ро-Ли озвучила.
	— Ральдери-и-ик, — жалобно позвал он, не отрывая глаз от того, что увидел.
	Герцог кое-как отвлекся от самовосстанавливавшегося моста и обернулся. Он, в общем, тоже разделил эмоции, под которыми находились кузнец и престарелая вадразка. На небольшом пригорке стояла Филара. Девушка что-то бормотала с закрытыми глазами. Ее волосы вертикально струились вверх, а вокруг пальцев медленно поднимаемых рук бегали зеленые искры. Трава у ее ног ходила волнами.
	— Я ведь ей всего один раз рассказала, как это делается, — потрясенно шептала бабка. — Я ведь ей даже не показывала… Ай, да де-е-е-евочка… Ай, да у-у-умница…
	Из воды поднялась обвалившаяся балка и со скрипом вернулась в мост. Вода под ним буквально кипела и пузырилась. Лошади и люди замерли, боясь пошевелиться. Филара опустила одну руку в мешочек, висевший у нее на поясе, и извлекла оттуда какой-то камушек. Не прекращая пения и не открывая глаз, она медленно приложила его ко лбу, а потом щелчком отправила вверх. После этого старушкино бормотание превратилось в восторженное бульканье.
	— Это она сама догадалась! — ударила она локтем Гудрона в живот, радостно тыкая пальцем в сторону девушки. — Сама придумала! Я ей не говорила!!! Я ей не говорила! Все сама! Кто бы мог подумать!!! Талантище! Дайте мне пятнадцать лет, и я сделаю из нее самую сильную сваргу в мире!
	Подброшенный амулет, медленно-медленно кружась вокруг своей оси, замер над головой Филары.
	— Да какое там пятнадцать! Десять лет, и не больше! — Ро-Ли принялась восторженно подпрыгивать на коленях у юноши, забыв о своем возрасте и плача от счастья. — Даже пяти хватит…
	Герцог беспомощно посмотрел на практически целый мост. Последние бревна, мокрые и местами облепленные свежими водорослями, выпрыгнули из воды и полетели вверх. Потом он перевел остолбеневший взгляд на девичью фигуру неподалеку. Зачем-то тихонько тронул каблуками бока присмиревшего Мерзавца и медленно поехал в ее сторону. Бормотание девушки стало тише, а руки окончательно поднялись вверх. В этот момент амулет у нее над головой треснул и взорвался зелеными брызгами. Старая сварга даже захрипела и принялась сползать с лошади от избытка эмоций. Кузнец еле успел ее подхватить.
	— Она хочет его обновить, — сипела старушка, вытаращив глаза и цепляясь костлявой рукой за рубашку ирольца. — Ты понимаешь? Девчонка собралась ОБНОВИТЬ его… Никогда б не поверила, если б сама не увидела…
	Когда юноша оторвал взгляд от проваливавшейся в нирвану Ро-Ли и вновь посмотрел на мост, то к своему удивлению увидел, что тот действительно был обновлен. Да что там обновлен! Казалось, что он был достроен буквально пару часов назад. Вадразы и лошади, до этого уверенные в своей скорой гибели, удивленно взирали на свежие спилы бревен, крепкие перила и гадали, иллюзия это или все происходит взаправду. Филара прекратила свой тихий напев и опустила руки. С шелестом длинные белокурые волосы стекли вниз и безвольно повисли, как им и полагалось природой. Девушка медленно и устало открыла глаза. Мутным блуждающим взглядом сфокусировалась на стоявшем перед ней Мерзавце и его всаднике. Гендевец молча смотрел на нее и совершенно не представлял, что сказать. В отличие от сварги, понимавшей, что та делала и насколько это круто, он совершенно не разбирался в магии, ведовстве или шаманизме, но потрясен был ничуть не меньше старушки. Филара слабым жестом запустила руку в белобрысую шевелюру, поморщилась и, обращаясь к герцогу, пожаловалась:
	— Вот ведь черт… Волосы запутались…
	После этого ее глаза закатились, и она без сознания повалилась на траву. Тут же откуда-то рыжей шаровой молнией выскочил котенок, испуганно мяукая, запрыгнул к ней на грудь и принялся беспомощно метаться, не переставая звать на помощь. Ральдерик тряхнул головой, выходя из оцепенения, и, соскочив с коня, кинулся ее поднимать.

	Девушка проспала до позднего вечера. Ро-Ли носилась с ней, как наседка со своим яйцом. Табор успешно проехал по мосту, так что в результате вышло все-таки так, как хотел Ю-Лдхат-И. Он, впрочем, легко отделался. Сварга была так счастлива, что не стала его проклинать особенно жестоко и ограничилась лишь насыланием геморроя и диареи, да и то сама исцелила часика через три-четыре. Тем не менее вождь прекрасно понял свою ошибку и старался больше старушке на глаза не попадаться. Этих трех-четырех часов ему более чем хватило, поэтому он заперся в своем фургончике и не показывался оттуда. К счастью, во время инцидента с мостом никто не погиб и даже почти не пострадал, если не считать несколько синяков у возниц да нервного срыва у пары лошадей. Гудрон с Ральдериком и Дунгафом были вынуждены дальше исполнять свои обязанности по охране каравана, ничего не зная о состоянии девушки. Это их нервировало. Ро-Ли на вопросы не отвечала, а только ругалась, что они мешали Филаре отдыхать, и сердито задергивала полотняный занавес, заменявший дверь. Впрочем, судя по радости старухи, ничего страшного с той не произошло, так что достаточно скоро друзья успокоились и с относительно легким сердцем продолжили путь.
	Вечером после ужина, когда они, как обычно, сидели у костра, в круге света возникла закутанная в палантин фигура и села на свободное место. Девушка была бледна, ее била дрожь и она явно мерзла. Поняв это, гном подкинул в пламя еще парочку поленьев. Филара благодарно кивнула и протянула к огню руку. Накидка у нее на плече зашевелилась, и из-под нее показалась рыжая усатая морда. Котенок полностью выбрался наружу и пустился в увлекательное путешествие по телу своей хозяйки.
	— Ну, и что это было? — прямо спросил Гудрон.
	— Видели, да? — глаза девушки зажглись гордостью.
	— Сложно было не заметить…
	— Это меня Ро-Ли научила. Она говорит, что у меня талант. Якобы соединить восстановление с обновлением очень сложно, потому что оба этих процесса забирают много сил даже по отдельности. Если б я не взяла для подпитки амулет, то, наверное, погибла бы… — Филара увернулась от хвостика, чиркнувшего ей по глазу, когда Шун разворачивался на плече, чтоб пойти в другую сторону.
	— Замечательно! Просто чудесно! — вспылил иролец. — Ты так спокойно говоришь, что чуть не умерла. Ты меня восхищаешь!
	— Так я ведь взяла амулет! — принялась вяло протестовать девушка, слегка пригибаясь вперед, когда кот полез ей на голову.
	— Ро-Ли сказала, что не учила тебя этому, — сварливо протянул кузнец. — Глупо действовать на свой страх и риск, если не уверен в успехе. Тем более, если это так опасно.
	— С чего ты взял, что я была не уверена в успехе? Да, она мне этого не говорила. Но я прекрасно усвоила общий принцип. Не было ни единой доли вероятности, что я ошибаюсь…
	Ральдерик молча слушал разговор. Он вдруг вспомнил, что ужасно обижен на подругу, а извинений от нее так и не дождался.
	— А Ро-Ли тоже так умеет? — вступил в беседу гном, о чем-то раздумывая.
	— О, конечно, — Филара сняла запутавшегося в волосах котенка с головы и пересадила его себе на колени. — Ей это раз плюнуть.
	— В таком случае, я думаю, она легко могла разобраться с теми разбойниками, — принялся рассуждать вслух библиотекарь. — Так почему же она этого не сделала, а позволила племени отдать себя?
	— О, здесь все просто, — девушка отчего-то смутилась. — Ро-Ли ХОТЕЛА, чтоб ее выдали разбойникам.
	— Зачем? — удивился герцог, забывая, что он с Филарой не разговаривает.
	— Ну-у-у… Видите ли… Она весьма… страстная женщина, — та принялась мучительно подбирать слова, смущаясь еще сильнее. — Проблема в том, что в племени все знают, кто она и сколько ей лет. Так что здесь ей ничего не светит. А тут так удачно разбойники подвернулись… «Не пропадать же добру», — решила она. Взорвать их она все равно могла в любой момент…
	Друзья все поняли и искренне пожалели бедолаг, которых угораздило польститься на «юную» черноволосую девушку, любезно оставленную странным племенем без особых сожалений. Их передернуло.
	— А потом она просто приняла свой истинный облик и они умерли от разрыва сердца? — предположил кузнец, уверенный, что еще долго не сможет смотреть на бодрую старушку без содроганья.
	— Знаете, вы потом будете жалеть, что спросили, — честно предупредила их Филара. — Шун, куда ты опять пошел? Ты не можешь сидеть спокойно?
	— Он у тебя ходить разучится, если все время будешь таскать его на руках, — хмуро сказал Ральдерик, делая вид, что полностью поглощен полировкой своего меча.
	Девушка посмотрела на него с подозрением и осторожно отреагировала:
	— Не бойся, не разучится…
	— По крайней мере — разжиреет…
	Филара представила себе жирного Шуна в человеческом облике, содрогнулась и послушно разжала руки. Котенок радостно спрыгнул на землю и скрылся в траве.
	— Так что стало с разбойниками? — вспомнил Дунгаф, хотя Гудрон уже решил, что не хочет этого знать.
	— О, она выпила их энергию.
	— Что-что? Как это?
	— Хм-м-м-м… Видите ли, изменение внешности такого рода требует колоссальных затрат. Имеется в виду не иллюзия, когда все видят тебя другой, а ты, по сути, остаешься прежней, и не поверхностные изменения, когда снаружи ты молода и прекрасна, и при этом у тебя артрит, радикулит, глухота, слепота и все остальное. Это все сделать просто. Ро-Ли же меняет себя ПОЛНОСТЬЮ. То есть, она отматывает свой возраст на шестьдесят, а то и больше лет назад. Плюс еще определенные энергетические затраты на внесение корректив в свой прежний облик. Это сложно. К тому же наносит значительный вред здоровью, если в ближайшее же время извне не поступает пополнение сил. Ее методы несколько жестоки, я не спорю… Но в эффективности им не отказать. Она пользуется так называемым «вампирским» способом. То есть банально забирает все силы у жертв. Те, разумеется, после этого сразу погибают…
	— Вопросик можно? — кузнец окончательно решил, что больше никогда не хочет видеть сваргу, и ужасался от одной мысли, что ездил на лошади с ней на коленях. — Разбойников там сколько было?
	— Я не спрашивала. Больше десяти я думаю…
	— И сколько из них выжило?
	— Ни один, разумеется!
	— Она их что, одновременно убила? — тоже удивился Ральдерик, откладывая сверкающий меч в сторону.
	— Зачем же? Такое можно только по одиночке сделать, — принялась объяснять Филара тонкости своего нового ремесла. — Во время… Ну, вы поняли…
	Друзья мрачно переглянулись. Ужаснулись. И снова уставились на наивно хлопающую ресницами подругу.
	— Я вот чего не понимаю, — подал голос герцог. — Эти разбойники вообще о чем думали? Их коллеги умирают у них на глазах один за другим, и их это не удивляет? Все равно веселье продолжается?
	— Я же говорю, — Филара внимательно посмотрела на гендевца в упор. — Ро-Ли — очень страстная женщина. Они в это время ни о чем не думали…
	— Не вздумай этому учиться! — сурово заявил вдруг иролец. — Ты меня поняла? Пообещай, что никогда не будешь заниматься чем-то подобным! Что даже обучаться этому не станешь! И вообще, тебя надо изолировать от этой социально опасной старухи!
	— Ага, щаз! — хмыкнула девушка. — Не собираюсь я от нее изолироваться! И не подумаю. Она меня столькому научить может. А по поводу… Я… Не могу тебе этого пообещать. Видишь ли, она мне в двух словах объяснила процедуру. Там нет ничего сложного, на самом деле…
	Увидев округлившиеся глаза друзей, Филара поспешила добавить:
	— Но обещаю, что пользоваться этим я не буду. По крайней мере, в ближайшее время. Довольны?
	— Вот! — Гудрон в негодовании указал рукой на девушку и обратился к находившемуся в прострации Ральдерику. — Видишь, до чего дошло? А ведь я сразу был против того, чтоб доверять ее этой чокнутой старухе! Чему еще она ее научит?! И к чему это приведет? Филара, что у вас там на очереди? Оживление мертвецов? Оргии с демонами?
	— На самом деле, мы планировали заняться основами, — осуждающе протянула девушка, ища котенка взглядом. — Это очень важно. Травы, значения символов и амулетов, чтение рун и письмен… Мертвецов мы позже разберем…
	— У меня просто нет слов! — ошарашено схватился за голову иролец. — Я не знаю, что сказать!
	— Зачем тебе это? — серьезно спросил Ральдерик. — Ты прекрасно жила без волшебства все это время.
	Филара какое-то время печально молчала. Потом, тяжело вздохнув, ответила:
	— Если б у меня была эта сила буквально два месяца назад, ничего бы не случилось. Понимаешь? — она болезненно сжала кулаки и мотнула головой, чтоб сдержать слезы. — Если б я два месяца назад могла хоть небольшую долю того, что могу сейчас, Шун был бы жив. А вдруг два месяца назад у меня была бы возможность научиться магии, а я бы подумала, что мне это не надо, потому что я и так нормально живу, вы меня защищаете и вообще — нет необходимости? А вдруг, если я сейчас не воспользуюсь этим шансом, то все повторится? Только погибнет кто-нибудь другой? А? Так вот, я не допущу, чтоб подобное снова произошло. Поэтому я стану сильной. Самой сильной волшебницей в мире. Ро-Ли говорит, что я могу. Меня только надо научить.
	Друзья слушали девушку молча. Даже Гудрон решил больше не пытаться убедить подругу переехать от сварги в их «дом на путь».
	— Ну ладно, — поднялась она на ноги. — Уже поздно, а я еще не до конца восстановилась. Пойду спать. Спокойной ночи.
	— Спокойной ночи, — отозвался трехголосый хор.
	Начинающая великая волшебница подхватила на руки сновавшего в траве котенка.
	— А вы почему спать не идете? — нахмурилась она, вдруг соображая, что ее друзья вроде всегда ночуют на улице.
	— А мы охраняем, — пояснил герцог.
	— Да? И когда же вы последний раз нормально отдыхали? — нахмурилась девушка.
	— Ой, давно-о-о, — жалобно протянул Гудрон, косясь на Ральдерика.
	— Ничего страшного, — отрезал тот. — Не неженки. Нам хватает. Спокойной ночи, Филара.
	— Ну-ну, — с сомнением произнесла подруга, разворачиваясь и шагая в сторону фургончика, где жила последний месяц.
	Сделав пару шагов, она вдруг остановилась и с интересом оглянулась на фигуры у костра. О чем-то подумав и усмехнувшись, Филара прошептала несколько слов и щелкнула пальцами. Три тела упали на землю в глубоком сне.
	— Я гениальна! — шепотом провозгласила девушка, кладя на сидевшего на ее плече котика ладонь.

	Гудрон проснулся оттого, что земля под ним шаталась, громыхала и подпрыгивала. Распахнув глаза, он сначала долго не мог понять, где находится. Проснувшись окончательно, опознал свое местонахождение, как выделенный для их нужд передвижной домик. Недалеко от него храпел Дунгаф, и спросонья тер глаз кулаком Ральдерик. Кузнец удивленно сел и попытался вспомнить, как они здесь оказались. Не вспоминалось. Тогда он решительно толкнул гендевца, в надежде, что тот помнил больше. Герцог протестующе застонал. Только после третьего пинка он соизволил проснуться. И тут же удивленно подскочил, чуть не стукаясь головой о какой-то висевший над ним тупой тяжелый металлический предмет.
	— Где мы? Что случилось? — всполошился он, ища свой меч.
	Клинок нашелся очень быстро. Ральдерик практически тут же понял все то, что до него осознал Гудрон, и слегка расслабился. Однако оставалось еще много вопросов, поэтому герцог поднялся и решительным движением руки откинул занавес, полный стремления немедленно со всем разобраться. В глаза ему ударил яркий солнечный свет, и юноше пришлось зажмуриться. Еще он наконец обратил внимание на то, что «дом на путь» двигался, и выйти с целью устроить разбирательство у него, скорее всего, не получится, пока караван не остановится.
	— Ну что, проснулись, сони? — донесся до него ехидный девичий голос.
	Разлепив зажмуренные глаза, он увидел, что рядом с их фургончиком с самым невинным видом верхом на Герани ехала Филара. Котенок сидел на голове у коня и пытался играть с его ушами, приводя того в настоящее бешенство.
	— Ты! — Ральдерик в ярости указал пальцем на девушку. — Признавайся, это твоя работа?
	— Ага, — довольно ответила та.
	— Как все это понимать?
	— Вы не отдыхали больше месяца. Думаю, ваши организмы были уже на пределе. Понимай, как хочешь.
	В дверном проеме возникла растрепанная и сонная фигура ирольца.
	— Сколько мы проспали? — поинтересовался тот, позевывая. — Который час?
	— Ну-у-у, — девушка сделала вид, что крепко задумалась. — Сейчас уже почти три часа дня…
	— Черт! — Ральдерик бросился обратно в фургончик за мечом. — Гудрон, буди Дунгафа и собирайся сам. Мы должны немедленно занять свои места в караване.
	— А проспали вы двое суток, — договорила Филара, не меняя выражения лица.
	— Что?! — воскликнул герцог, снова высовываясь из-за занавеса. — Ты хочешь сказать, что мы здесь провалялись два дня?!
	— Не хочу, а прямо говорю, — поправила его начинающая волшебница. — Зато выспались.
	— Я с тобой позже это обсужу, — прошипел герцог в ярости. — Где наши лошади?
	— Вон там, — девушка указала пальцем в самое начало каравана, где на привязи к первой телеге шли Мерзавец с Неветерком, еле видные из-за удаленности.
	Филара, предвидя возможную реакцию, кокетливо помахала рукой, пришпорила Герань и скрылась впереди. Конь тряхнул головой, пытаясь скинуть рыжего паршивца, но тот не только удержался, но и явно пришел в восторг от повышения скорости. Он вцепился коготками в длинную черную гриву и подставил морду ветру, развевавшему короткую шерстку. Через несколько секунд, правда, его сдуло, и с коротким «Мя» котенок врезался в свою хозяйку, очень удачно для него оказавшуюся сзади. Ральдерик проводил белокурую всадницу мрачным взглядом, бросил ей вслед сердитое «Ведьма» и решительно прошагал вглубь домика, где демонстративно запахнулся в плащ и лег спать дальше, раз уж выбора у них не было. Гном так и не проснулся.
	— Очень суровая девушка, вот что я скажу, — услышал Гудрон, в отличие от друга решивший посидеть на крылечке.
	Рядом с ним на своей лошадке ехал Ю-Лдхат-И. Все еще весьма робкий, но, по крайней мере, уже решавшийся показываться на людях после произошедшего.
	— Как же вы на это пошли? — поинтересовался у него иролец. — Все-таки вы нас наняли, чтобы мы охраняли ваш народ, а не спали сутками…
	— У меня не было выбора! — развел руками вождь. — Ваша девушка сказала, что взорвет первого, кто попробует вас разбудить. Еще она сказала, что сама сможет справиться с опасностями, если они возникнут. Очень ужасная девушка, вот что я скажу. Вы должны защищать вадразов, а не пугать их. Так нечестно!
	Обиженный мужчина тоже отъехал от фургончика.
	— Дожили, — раздался за спиной у кузнеца мрачный голос. — Просто здорово! Теперь ОНА нас защищает…
	Иролец усмехнулся и откинул челку со лба. Жизнь, похоже, начинала налаживаться…

	Следующие дни, от Филары снова не было ни слуху, ни духу — она училась. Большую часть времени девушка и ее наставница проводили в помещении, где она зубрила руны, училась разбирать замысловатые письмена, которыми обычно пишутся заклинания, или черпала из бездонной кладовой знаний старой развратницы иные полезные сведения. Во время остановок они уходили в лес, если имелась такая возможность, или просто отходили подальше от каравана и собирали различные травы. Филара теперь знала, что помогает при лихорадке, а что можно незаметно подсыпать в суп своему врагу, а потом веселиться, глядя на результат. Девушка много практиковалась вдали от глаз друзей и просто вадразов. Она все схватывала на лету, оставляя архаичную сваргу восторженно булькать и гордиться своим педагогическим талантом. Котенок же проводил это время, весело гоняясь за бабочками или мирно посапывая в корзинке с заготовленными лечебными травами. Табор (что бы там ни утверждал Ю-Лдхат-И, табор он и есть табор), между тем быстро приближался к границам Гендевы. Ральдерик никак это не комментировал, однако было видно, что он очень волновался и, возможно, даже готовил объяснительную речь для своего отца.
	Так прошла еще одна неделя. Начинался последний месяц осени, однако холодней не становилось. В Ироле уже давно царила слякоть, деревья стояли голые и вообще было крайне неприятно, промозгло и уныло. Здесь же был юг. Поэтому погода напоминала скорее середину сентября, каким он бывал в родных краях Гудрона в наиболее удачные годы. Да и растительность несколько отличалась. Уже на следующий день после памятного нахождения себя в фургончике Ральдерик добился того, чтобы все трое снова ночевали на улице, заявив, что «не потерпит такого унижения», что «всякие там женщины» собираются его защищать. Спорить с ним не стали. Тем более что Филара к тому времени уже полностью погрузилась в обучение и перестала следить за здоровым сном боевых товарищей.
	Во время одной из таких «сторожевых» ночей кузнец в одиночестве сидел у костра и думал обо всем, что с ним случилось с того знаменательного момента, как он согласился на абсурдную авантюру Тальры. Да уж, с тех пор прошло много времени… Весьма насыщенного времени, надо сказать. Он поглядел на спавших неподалеку Ральдерика с Дунгафом, вспоминая, как с ними познакомился. Юноша поворошил в догоравшем костре вспыхнувшие алым уголья, подбросил еще поленышко, здраво рассудив, что с огнем сидеть гораздо веселее, и, тяжко вздохнув, стал ждать всеобщего пробуждения и продолжения пути. Неожиданно он почувствовал, как по его спине снизу вверх стал кто-то карабкаться, цепляясь коготками за одежду. У него на плече показалась лапка, потом вторая, потом голова, а потом и весь котенок. Он обвил хвостиком-морковкой лапы и как ни в чем не бывало с самым сознательным видом, уставился на огонь.
	— Ты чего не спишь? — шепнул ему иролец. — Ты знаешь, который час? Не знаешь? Так вот, сейчас то время, когда все нормальные дети должны мирно спать.
	Шун посмотрел на него, как на идиота. Однако потом все же широко зевнул и вальяжно развалился на том же месте. Гудрон фыркнул.
	— Ты хоть себе представляешь, что начнется, если Филара проснется и не найдет тебя рядом? — избрал другую тактику кузнец.
	Общество котенка ему нравилось, но о чем-то с ним ведь нужно было разговаривать — иначе какой смысл сидеть вдвоем ночью у костра? Это была единственная тема, которая пришла ему в голову.
	— И Ральдерику опять достанется, — продолжил он, вздыхая. — Он, наверное, до сих пор на нее за прошлый раз дуется…
	Зверь принялся оглушительно мурчать, приятно грея плечо своей тушкой. Иролец осторожно прижался к нему щекой. Так они сидели еще какое-то время.
	— Больше тебя никто не обидит, — неожиданно для самого себя сказал вдруг котенку парень. — Слышишь? Мы этого не допустим. Больше ты не умрешь…
	— Интересно, в который раз он это уже слышит? — раздался мрачный голос.
	К костру подошел незаметно проснувшийся Ральдерик и сел рядом с ирольцем, протягивая руки к пламени. Герцог с насмешкой окинул взглядом царившую между животным и человеком идиллию и хмыкнул. Зверь перестал мурчать, поднял голову и неуклюже спрыгнул на землю.
	— Сейчас он такой легкий, воздушный, эфирный можно сказать, — гендевец подкинул в костер еще бревно. — Трогательный и беззащитный. А вот пройдет чуть больше года, и будет носиться по всему дому, как слон, портить мебель, раскачиваться на люстре и свечками кидаться.
	Кузнец резко повернулся и пристально посмотрел на хранившего невозмутимость друга.
	— Ты думаешь? — спросил он наконец.
	— Да, кошки быстро растут…
	— Нет. Я про «свечками кидаться»… Ты тоже считаешь, что это он?..
	Ральдерик усмехнулся и тряхнул головой.
	— А у тебя еще есть какие-то сомнения? Ты эти глаза наглющие хоть раз видел? Нет. Ну ты только посмотри на него! Посмотри, посмотри, — герцог указал взглядом куда-то вниз.
	Гудрон послушно опустил взор. Котенок с упоением и полной самоотдачей драл когтями сапоги воина.
	— Все еще не веришь? — хмыкнул тот. — Ну просто ВЫЛИТЫЙ Шун! Я бы сказал одно лицо. Вернее морда. Во-во… Погляди, что делает… Вот паршивец! Ну да, правильно, обувь ведь мне не нужна. Я и так походить могу…
	— Ну да, похож, — улыбнулся иролец, оттаскивая зверя от несчастных сапог.
	— А если серьезно, — дворянин сложил руки перед собой, опираясь локтями о колени, — я разговаривал об этом с Дунгафом. Он говорит, что теоретически это возможно. При условии, если взять за истину тот факт, что у кошек по девять жизней… И если он в свое время не растратил их все на всякую ерунду и не жил в девятый раз, когда мы с ним познакомились… То все может быть. Хотя, насколько я его знаю, он к тому времени легко мог успеть умереть тупейшим образом все восемь запасных раз. С его-то мозгами… Вернее — их отсутствием… Ты чего лыбишься?
	— Да нет, ничего, — иролец счастливо покачал головой. — Просто я рад, что ты вернулся…
	Герцог подозрительно на него посмотрел и на всякий случай немного отодвинулся.
	— Ты это о чем? — удивленно повел он плечом. — Я никуда не уходил. Все-таки надо было тебе действительно в фургончике спать. Боюсь, ты слишком слаб телом и волей, чтоб переносить тяжелые ночи в дозоре… Так что иди спи. Я сам посторожу. Не выйдет из тебя великого война… Ну, чего ты снова улыбаешься?!
	— Я же говорю, ничего особенного…
	— Вот и не улыбайся. Ты странный какой-то сегодня…
	— Да вы дадите мне поспать или нет?! — донесся до них приглушенный, но все же отчаянный, гномий вопль. — Не хотите спать, так не спите! А если так приспичило поговорить, идите куда-нибудь в другое место или голос сбавьте!
	Сердитое ворчание заглохло и сменилось заливистым храпом. Друзья переглянулись.
	— Так что все может быть, — шепотом завершил свою мысль Ральдерик.
	Гудрону потребовалась пара секунд, чтоб сообразить, что герцог снова вернулся к разговору о котенке.
	— Ну да… Ну да… — неопределенно буркнул он. — Только, думаю, мы вряд ли когда-нибудь это узнаем наверняка…
	— Да уж… А вот интересно, если у кошек действительно девять жизней, они помнят, что с ними было в предыдущих? — герцог с интересом посмотрел на дерущегося с каким-то растением Шуна.
	— Еще тише… — простонал гном раздраженно.
	Юноши сердито на него оглянулись и молча уставились в костер. Котенок с триумфом победил лопух и теперь довольно вылизывался, сидя на бревне между ними.
	— Черт! Что я с волосами сделал?! — сменил тему гендевец, капризно хмуря брови и проводя ладонью по слегка отросшей шевелюре, по-прежнему являвшей собой довольно жалкое и убогое зрелище.
	Гудрон понимающе усмехнулся, а Шун оторвался от умывания и оценивающе посмотрел на прическу герцога.
	— Как думаешь, скоро все восстановится? — с надеждой спросил Ральдерик.
	— Да-да, конечно, — попытался ответить максимально серьезно иролец, скрывая смех за кашлем. — Слегка подровняешь, и все не так уж и плохо смотреться будет… А волосы быстро отрастают.
	— Да ляжете вы сегодня спать или нет?! Сколько просить можно?!

	На следующий день они выехали на широкую и достаточно оживленную дорогу.
	— Гендева там, — герцог махнул рукой в ту сторону, откуда она начиналась (или куда вела). — Я по этому пути к Валену ехал. Помнишь, ты еще спрашивал, куда ведет правая дорога на развилке? Вот сюда она и ведет.
	Иролец, заскучавший в конце процессии и приехавший поболтать в полной уверенности, что в таком оживленном месте им бояться нечего, важно кивнул. Табор, до этого большую часть времени ехавший по дикой и почти необитаемой местности, слегка терялся от количества прохожих, попадавшихся по пути. Вадразы нервничали, стеснялись и прятались в фургонах, стараясь не привлекать к себе внимания. Однако им это удавалось очень плохо, потому что большое скопление повозок, телег, фургонов и скота просто не могло проскочить незаметно. Такое их поведение было в новинку для друзей. Возле тракта находилось большое количество сел, чьи жители стояли вдоль дороги и пытались продать проезжающим грибы, ягоды, рыбу, молоко и вязаные носки. Табор представлял собой лакомый кусочек для предприимчивых крестьян, поэтому деревня за деревней его осаждали толпы старушек, торговавших семечками, да загорелых босоногих детей, лезших к вадразам с яблоками и персиками, клянясь, что ничего вкуснее те не ели ни разу в жизни. Возле одного из таких селений Ро-Ли захотела копченой рыбки. Тут же она добавила, что неплохо было бы купить молока, да и шерстяные носки лишними никогда не бывают. Скрепя сердце, Ю-Лдхат-И объявил остановку. Лично ему было глубоко плевать и на рыбу, и на носки, но возражать сварге после случившегося он опасался. Вождь племени подозревал, что старуха специально пыталась вывести его из себя, мстя за происшествие с мостом, а давать повод для нового проклятья он не собирался. Пока вадразы застенчиво отбивались от назойливых продавцов, изредка все же покупая что-нибудь вкусненькое, уступив напору, Ральдерик с Гудроном спокойно ждали, когда сварга приобретет и съест, все, что хотела, и они поедут дальше. Возле них вертелась шустрая бабулька с коробом.
	— Милки, пирожочек не желаете? — изредка спрашивала она, подкрадываясь с ангельским видом то к одному, то к другому.
	— Нет, бабуля, спасибо, — неизменно отвечали они ей.
	Однако старушка явно руководствовалась принципом «вода камень точит» и неизбежно возвращалась со своим вопросом снова и снова. Быстро убедившись, что не на тех напала, она решила слегка изменить стратегию.
	— А вы куда, милки, путь держите? — торговка собралась подобраться к главному вопросу про пирожки издалека, сначала завязав с потенциальными покупателями дружеские и доверительные отношения.
	— В Гендеву, бабуля, в Гендеву, — отозвался Гудрон, оглядываясь назад, проверяя, не закончили ли вадразы с покупками.
	— Ох, в недоброе время вы туда поехали, — покачала головой старушка, прижав морщинистую ладонь к щеке. — Ох, в недоброе…
	— А отчего же? — насторожился Ральдерик.
	— Так война же, милки! Неужто не слышали? — поразилась бабка.
	— Как война? — побледнел герцог, — Почему война?
	Внутри него все оборвалось, и он испуганно посмотрел в сторону родины. Иролец прекрасно понимал, о чем подумал его друг, и беспокойство передалось и ему.
	— Да откуда ж я знаю-то? — пожала плечами торговка, вынимая из короба пирожок и задумчиво его жуя. — Это у старика моего спросить надо. Он умный…
	— Спроси, бабуль, а? — проникновенно попросил кузнец, наклоняясь к старушке.
	Та доела свой пирожок, немного посомневалась и куда-то ушла. Через пару минут она появилась вновь, волоча за собой спотыкающегося седого, лысого и бородатого старичка.
	— Расскажи про войну! — решительно толкнула она его вперед.
	Дедок нахмурился, пошевелил беззубым ртом и начал:
	— Как сейчас помню… Послали наш полк осаждать Вэрток. В тот год пшеница еще хоро-о-ошая уродилась…
	— Да не про эту! — дала мужу затрещину бабка-божий одуванчик. — Про Гендеву расскажи!
	— А, — мужчина сразу как-то поскучнел. — А что про Гендеву рассказывать? Война в Гендеве. Вот и весь сказ.
	— Кто с кем воюет? Когда началась? — торопливо стал спрашивать Гудрон, чувствуя, что Ральдерик сейчас убьет и старичка, и старушку за издевательство над его нервами.
	— Недавно началась, — прошамкал муж торговки, почесывая лысину. — Месяца полтора назад. Вот уж из-за чего передрались они, я не знаю. Не мое это дело — в дела господ лезть. Сами умные, авось разберутся… А воюет вроде король ихний с герцогом каким-то. Тоже ихним. Или не с герцогом, а с бароном. Или с графом. Один черт. Что-то не поделили, видать… Король Фрегонд он такой… Шибко уж воинственный. Вот еще мальцом, помню, нашу деревеньку проезжал…
	— Как король Фрегонд? — еще сильней побелел герцог (хотя, казалось, куда уж больше-то?).
	Юноша соскочил с коня и схватил хрупкого деда за грудки.
	— Что значит король Фрегонд?! — повторил он. — Когда это он стал королем? А что с Хиглаком?
	— Так помер ведь старый король-то? — испуганно заморгал старик, — Еще летом помер. Хворый, видать, был… Теперь сынок его, Фрегонд, королевствует. Неужто не знали?
	— Ты уверен?! — Ральдерик угрожающе навис над трясущимся крестьянином. — Ты ничего не путаешь?!
	Да что уж тут путать-то? — пробормотал тот, затравленно поглядывая на жену. — Король, который новый, воюет с каким-то графом! Или герцогом… Тут и путать нечего… Отпустите меня, я не виноватый ни в чем!..
	Гендевец разжал руки и схватился за голову. Воспользовавшись этим, старичок поспешил уковылять подальше.
	— Все плохо, все плохо… — бормотал дворянин, меряя дорогу шагами. — Что же делать?..
	— А ты, милок, пирожок купи! — снова встряла торговка.
	— Шла бы ты, бабка, не до тебя сейчас, — хмуро посоветовал ей Гудрон.
	— Всего один пирожочек! — не сдавалась та, уверенная, что за страдания супруга ей полагалась маленькая компенсация.
	— У нас денег нет, — нашелся кузнец. — Совсем. Даже на один самый дешевый пирожок.
	— Так что вы мне лапшу на уши вешали?! — взорвалась старушка, — Столько времени на вас угробила, ироды.
	Возмущающаяся торговка, сердито громыхая коробом, скрылась из вида. Ральдерик, чуть не до крови закусив губу, о чем-то размышлял, поглядывая в сторону Гендевы. Через пять минут Ю-Лдхат-И был поставлен в известность, что дальше вадразам придется путешествовать одним, потому что у их сопровождающих возникли неотложные дела и им нужно срочно уехать. Тот обиделся и закрылся в своем фургончике, заявив, что больше не желает иметь дела с такими «ужасными» людьми. Ро-Ли на прощание расцеловала Филару и подмигнула юношам, однако к ее огромному разочарованию те на это никак не отреагировали и даже не передернулись от отвращения. Вадразки успели сунуть девушке сумку с продуктами, прося не говорить об этом вождю.
	Герцог не желал терять ни минуты, стремясь как можно быстрее попасть домой. Еле дождавшись, когда все вещи были погружены на коней, даже толком не успев ни с кем попрощаться, он пришпорил Мерзавца и помчался вперед. Остальным пришлось прилагать много усилий, чтоб от него не отставать. Гном, как и прежде, скакал на Неветерке позади Гудрона. Котенка пришлось аккуратно посадить в сумку, чтоб его нечаянно не сдуло ветром с мчащегося коня или хозяйки. Не успели путники отъехать на большое расстояние, как вадразы снялись с места, радостно свернули с проторенной дороги и затерялись в полях. Через два дня бешеной скачки друзья достигли границ Гендевы, герцогства Заренга.

	18

	Как ни странно, картина, представшая их глазам, не вызывала ассоциаций с тяжелым военным временем. Все выглядело вполне мирно. Не было выжженных деревень, толп обездоленных, спасающихся от ужасов войны в более удаленных от боевых действий населенных пунктах, марширующих отрядов солдат, направлявшихся в сторону фронта… Так что Гудрон, никогда прежде с войнами не сталкивавшийся, даже слегка разочаровался. Также было ясно, что, судя по состоянию герцогства, Яэворы жили весьма неплохо, можно даже сказать, очень хорошо. Несмотря на ранний ноябрь, Заренга буквально тонула в растительности — ситуация совершенно невозможная для родных мест всех остальных членов отряда. Кое-где изредка встречались аккуратные ветряные мельницы, неспешно черпавшие лопастями жидкий осенний воздух. Бродил упитанный крупный и мелкий рогатый скот. Однако любоваться природными красотами и прикидывать возможное богатство семьи друга было некогда: путники спешили в Мэвбу — главный город герцогства.
	Они приехали в столицу Заренги вечером. В замок их пустили лишь потому, что стражники узнали Мерзавца. В его седоке-оборванце молодого господина опознать было непросто. После этого друзьям пришлось какое-то время бежать по коридорам и лестницам резиденции Яэворов за стремительно шагавшим в одному ему известном направлении Ральдериком.
	— Отец! — дворянин распахнул большие двери и вбежал в помещение, находившееся за ними.
	Комната оказалась достаточно небольшим залом с тяжелыми шторами на окнах, множеством гобеленов и фамильных портретов на стенах и шкурой медведя, лежавшей перед камином. На массивном деревянном столе стояли тяжелые литые канделябры. На одном из стульев небрежно сидел мужчина лет сорока-сорока пяти и с серьезным видом выедал хлебный мякиш из свежей горбушки. Он был одет богато, но практично, безо всяких так любимых Ральдериком ухищрений и излишеств типа вышивок золотом. Однако было достаточно бросить беглый взгляд на форму его носа, чтоб сразу понять, кто здесь кому приходился папой.
	— Хо-о-о-о… Кто явился! — правитель Заренги поднял на юношу насмешливые глаза и прищурился, откидываясь на спинку стула. — Возвращение блудного сына… Ну и где тебя черти носили все это время?
	— Отец, я…
	— Не сказал ни слова, исчез весной… Ни слуху, ни духу. Думай, что хочешь. Ты о матери бы хоть побеспокоился!
	— Что случилось? — удалось вклиниться Ральдерику.
	— Что случилось… Ты МЕНЯ спрашиваешь?! Это я должен поинтересоваться, что у тебя стряслось! Нам с мамой очень интересно узнать, где ты пропадал все это время!
	Трое невольных зрителей попеременно смотрели то на друга, силящегося перевести разговор на волнующую его тему, то на человека на стуле, меланхолично отрывающего куски от свежей краюхи.
	— Я потом объясню, ладно?
	— Потом так потом, — равнодушно пожал плечами Яэвор-старший. — Главное не забудь. Хлеб будешь?
	— Нет, спасибо. Папа, что происходит в стране? — Ральдерик подвинул еще один стул и подсел к отцу.
	— Я смотрю, жизнь-то тебя потрепала, потрепала… — задумчиво протянул тот, отправляя в рот очередную порцию мякиша и окидывая оценивающим взглядом фигуру сына.
	Остальные оказались в весьма неудобном положении. Их так и не представили (а правитель их, похоже, даже не заметил), им не предложили сесть, и все трое были вынуждены топтаться возле дверей, не зная, как быть. Просто войти и устроиться они не решались, потому что не знали, как отреагирует старший герцог на подобное поведение со стороны неизвестных ему простолюдинов. Мысль: «А что мы здесь собственно делаем? Вам не кажется, что мы тут лишние?» — уже была готова сорваться с уст всех троих, когда вдруг за их спинами раздался тихий скрип открываемой двери.
	— Сыно-о-ок, — услышали они женский голос, полный осуждения, обиды и облегчения.
	В дверном проеме стояла красивая женщина с серьезными печальными глазами.
	— Вот, явилась твоя кровиночка, — хмыкнул герцог, обращаясь к жене. — Сыночка твоя, золотко, рыбонька и как там его еще… И года не прошло.
	Ральдерик тем временем уже успел обняться с матерью. Он немного успокоился: судя по поведению родителей, ничего катастрофического в герцогстве не происходило, а одному дедку просто пора было лечить старческий маразм.
	— Где ты был? — поинтересовалась герцогиня, капризно надувая губы и хмуря брови.
	— Ой, много где…
	— Лоботряс, — видимо, правитель Заренги был знатным занудой. — Веселился небось. Развлекался. Прическу вон модную сделал… Не жизнь, а сплошной праздник у тебя. Никаких обязанностей, никакой ответственности… Вот послать бы тебя на годик-другой в армию полком каким-нибудь покомандовать, может быть, и набрался бы ума…
	— Э-э-э… Вы не правы! — рискнула подать голос Филара.
	Правящая чета с любопытством посмотрела на застенчиво переминавшихся с ноги на ногу гостей.
	— Так. Это у нас кто? — отец мотнул головой в сторону трех смущенных фигур.
	— Прошу прощения, — наконец-то спохватился Ральдерик, — Папа, мама, познакомьтесь. Это мои друзья.
	— Да? — удивленно изогнул бровь старший герцог, — А что стряслось с теми расфуфыренными хлыщами, которые раньше слыли за твоих ближайших товарищей? У которых вместо мозгов было… Сказал бы я, да тут дамы…
	Ральдерик сердито глянул на отца, но ничего не ответил. Последовало представление друзей.
	— А это мои родители: лорд Гилберт и леди Хильда Яэвор лам Гендевские.
	— И в чем же я не прав? — обратился к смущенной Филаре лорд Гилберт после того, как все «Очень приятно» были сказаны.
	— Ральдерик не лоботряс, — неуверенно начала та, стараясь не встречаться взглядом с отцом и сыном. — Он нас защищал… И много сражался. И ночами не спал, когда караулил. И он не развлекался. Почти совсем. Скорее наоборот. Ну и вообще… В общем вот… Да.
	Девушка окончательно смутилась и замолкла. Правитель перевел заинтересованный взгляд на объект разговора, тоже чувствовавший себя несколько неловко. Леди Хильда, немного подумав, сказала:
	— Что ж. Вы, наверное, устали. Пойдемте, покажу вам ваши комнаты. Если хотите, я распоряжусь, и вам подадут ужин…
	Женщина на удивление мягко, но решительно вытолкала друзей сына из помещения и плотно закрыла за собой дверь.
	— Сражался, значит?.. — лорд Гилберт хмыкнул: было видно, что он доволен. — Кто бы мог подумать… Мой непутевый сынок, похоже, не так уж и безнадежен…
	Ральдерик молча вернулся к своему стулу и сел, пристально глядя отцу в лицо.
	— Ты, кажется, что-то хотел знать, — припомнил правитель, не менее внимательно изучая свою буханку.
	— Мне сказали, что в Гендеве идет война, — начал юноша, наблюдая за его реакцией. — Это правда?
	— Ага, — равнодушно пожал плечами тот. — Идет. И именно поэтому ты вернулся?
	— Я слышал, что король воюет с герцогом, — Ральдерик начинал злиться, что из родственника все приходилось тянуть чуть ли не клещами.
	— И ты, естественно, подумал на меня! — неожиданно возмутился правитель Заренги. — Конечно же! Кроме меня, ведь некому с королем воевать! Довожу до твоего сведения, что помимо меня есть еще четыре герцога! Даже если вычеркнуть Велийского, их все равно остается трое. Но ты почему-то сразу подумал на меня! Как будто у тебя отец какой-то агрессор или вконец свихнувшийся вояка… Или у тебя были причины так решить? — герцог прищурился и с интересом взглянул на сына.
	Тот предпочел сделать вид, что последней фразы не было.
	— Это Дерлеб, — продолжил лорд Гилберт, поняв, что юноша никак не собирался комментировать его предыдущий монолог. — Да-да. Рохля Дерлеб. Нерешительный, трусливый и послушный герцог Увеба, который всю жизнь не занимался ничем опасней игры в шашки. Я тоже был удивлен. Все были удивлены. Особенно этот мальчишка, что теперь за короля…
	— Так что случилось-то?
	— Да, — герцог неопределенно махнул рукой. — Он сам виноват. Как получил власть, так решил, что теперь может все. Не прошло и месяца с тех пор, как он надел корону почившего папаши (да будет земля ему пухом), как решил укреплять свою власть. Дурак. Молод он еще и неопытен. Кто ж с первых дней правления ссорится с собственной знатью? Только он. Попытался заставить герцогов платить в казну чуть ли не в два раза больше. Ему вежливо отказали. Тогда он пригрозил. Не понимаю, чем наш новый король руководствовался… Армия у Велии маленькая, я б даже сказал, карликовая. Положим, Увеб бы он задавил… А остальные провинции? Он ведь никогда не был дураком, этот Фрегонд… Потом решил разбираться со всеми по отдельности. К нам присылал гонца. «Не соблаговолите ли вы, любезный герцог, помня о вековой дружбе, родстве и присяге… Бла-бла-бла… Следующие пункты…» Я ответил: «Не соблаговолю», — и он уехал. А что он еще мог сделать? А ничего! И Фрегонд может сколько угодно слать письма, депеши, гонцов… Пусть хоть сам приезжает! Ничего это не изменит. Кишка у него пока тонка. И все это прекрасно понимают. А Дерлеб вдруг взял и объявил ему войну. Я всегда говорил, что шашки его до добра не доведут…
	Лорд Гилберт о чем-то задумался, сосредоточенно пережевывая свой хлеб. Затем махнул почти доеденным караваем и продолжил рассказ.
	— Пранди его поддержала. Так что Велийская армия скоро окажется в незавидном положении. В Дофалии тоже пошли разговоры и антикоролевские настроения.
	— А мы?
	— А что мы? А мы думаем. Тут ведь какое дело… Если король каким-то невозможным образом все-таки победит, то Фрегонд сделает все, что захочет. И двойными налогами мы здесь не отделаемся. Это плохо. Но, с другой стороны, если он проиграет, то все может быть еще хуже. Пранди захочет отделиться. Этот тупица Джером давно мечтает о независимости. Следом отойдет Дофалия. Гендева развалится, и герцоги передерутся друг с другом. Саварах этим не преминет воспользоваться. Может быть, Джером или Кустор этого не понимают, но я-то предполагаю, во что это выльется… Хорошо было б остаться в стороне от войны и наблюдать за происходящим в качестве зрителей, надеясь на везение, благоразумие обеих сторон и счастливое стечение обстоятельств. Но это невозможно хотя бы потому, что в случае, если Дофалия решит вступить в войну, ее войска пойдут по нашей территории. Если мы их пропустим, то станем врагами короля, если нет — на нас ополчатся три оставшиеся провинции. Впрочем, есть надежда, что эти эпизодические столкновения, идущие на границе Велии с Увебом, заглохнут и ни во что не выльются. Все-таки ни тот, ни другой воевать не хотят. Один не умеет, другому почти нечем. Идеи? Вопросы? Предложения?
	Тем временем леди Хильда бодро шагала по замку, увлекая за собой уставших, голодных и чувствующих себя неудобно путников.
	— А вот здесь у нас галерея, — говорила она на ходу, указывая куда-то пальцем. — Завтра, если хотите, я вам ее могу показать. Или не завтра, а как-нибудь потом… Филара, у вас сумка шевелится. Ой, котенок! Какой миленький! Вы ведь мне расскажете, что было с моим сыном все это время? А то я знаю, из него и слова не вытянуть… К тому же он сейчас занят с отцом. Вы бы знали, как Гилберт о нем волновался! Буквально места себе не находил! Так что пусть вас не обманывает его манера держать себя. Боюсь, он так и не научился выражать свои чувства…
	Друзья шли следом, изредка вставляя какие-то вежливые реплики или междометия. Герцогиня оказалась женщиной весьма общительной. По пути она рассказывала о детстве сына, о помещениях, которые они в тот момент миновали, о внешней политике Гендевы и обо всем, что приходило ей в голову. Первое впечатление о леди Хильде, как о серьезной и хладнокровной даме дало глубокую трещину.
	А Ральдерик с отцом в это время пристально изучали карту страны, измеряли расстояние между какими-то точками и рассуждали о расстановке и численности сил противников.

	На следующее утро Гудрон с дворянином шли на завтрак. Ему, как и всем остальным, было позволено питаться за один столом с правящим семейством, как близкому другу наследника. Об этом он был извещен лично Ральдериком, когда тот явился рано утром в его комнату и потащил смотреть замок. Иролец был слегка раздражен. Отчасти тем фактом, что ему не дали выспаться и зачем-то, полусонного, повели показывать соколиную башню и знакомить с любимыми охотничьими птицами молодого герцога. Отчасти же его нервировало, что вместо своих любимых штанов и рубахи он нашел на стуле совершенно новый комплект какой-то другой одежды. В обновке он чувствовал себя ужасно глупо.
	— Слушай, а мне обязательно это носить? — спросил он напрямую.
	— А ты имеешь что-нибудь против? — осведомился гендевец.
	Он тоже успел приодеться и отчасти вернуть себе былой лоск. Правда, с волосами пришлось распрощаться окончательно: придворный парикмахер сделал все возможное, чтоб шевелюра смотрелась эстетично, поэтому стричь пришлось по полной программе. Так что кудряшки Гудрона, сильно отросшие за полгода, оказались гораздо длиннее волос герцога, что того изрядно раздражало.
	— Мне неудобно, — жаловался кузнец, направляясь следом за другом в обеденный зал. — Я не привык. Я замечательно ходил в прежней одежде. А в этом я себя чувствую… тобой.
	— О, ну тогда все в порядке…
	Шумного завтрака не получилось. В столовой они нашли только леди Хильду, мирно жующую какой-то паштет. Иролец неумело ей поклонился и прошел к свободному стулу. Пока он панически пытался сообразить, какой из шеренги вилкой ему стоит есть, и мучился из-за неудобного и непривычного, но жутко богатого камзола, который, юноша был уверен, он непременно нечаянно испачкает чем-нибудь несмываемым и навечно опозорится, Ральдерик чмокнул мать в щечку и небрежно развалился за столом.
	— А где все остальные? — поинтересовался он, с ухмылкой наблюдая за душевными терзаниями друга.
	— Отец уже позавтракал и убежал куда-то по делам, — принялась перечислять герцогиня, — Вашего гнома я не видела. А девушка тоже уже перекусила и попросила познакомить ее с каким-нибудь придворным магом. Так что в данный момент она, должно быть, находится с господином Кровом.
	— Что? — не поверил ушам юноша. — Господин Кров согласился с ней заниматься?!
	— Не знаю насчет «заниматься», — пожала плечами женщина. — Я их просто познакомила, а потом ушла.
	Придворного мага с именем, куда очень хочется приписать еще и мягкий знак, парни вскоре встретили в одном из коридоров. Это оказался высокий, худой и сутулый старичок с выражением застывшего презрения на лице. Его одежда не оставляла ни малейших сомнений относительно его профессии. Господин Кров надменно тащил свои мощи по коридору навстречу прогуливавшимся Ральдерику с Гудроном.
	— Доброе утро, господин Кров, — вежливо поздоровался с ним гендевец. — Надеюсь, вы, как и прежде, пребываете в добром здравии?
	— С возвращением, молодой господин, — процедил маг, практически не разжимая губ и раздраженно поблескивая прищуренными глазками. — Как видите, жив, вопреки вашим надеждам. И еще долго проживу, будьте уверены!
	— О, ну что вы! Как вы могли о таком даже подумать?! — юноша отрицательно покачал головой, и мило улыбнулся. — Мне сказали, что вас познакомили с моей хорошей подругой…
	Собеседник презрительно хакнул и чуть ли не сплюнул на пол при упоминании о Филаре. Это слегка разозлило обоих, но они прекрасно понимали, чем может быть чревато грубое обращение с сильным волшебником.
	— Девчонка, — презрительно фыркнул господин Кров. — Полное отсутствие каких-либо знаний о природе волшебства, не способна даже на простейшие вещи, минимум способностей, максимум нахальства! Ей бы дома сидеть, да носки мужу стирать, а все туда же. Волшебницей стать захотелось… Баба. Да еще и блондинка к тому же! — презрение на лице мужчины приобрело такой размах, что казалось, волшебника вот-вот вырвет.
	— А нам говорили совершенно обратное, — максимально вежливо попытался возразить магу Гудрон. — Что, якобы, у нее весьма неплохие способности.
	Чародей прожег юношу таким взглядом, что тот сразу догадался, что еще слово с его стороны, и одной лягушкой в мире станет больше.
	— И где же она сейчас? — осторожно поинтересовался Ральдерик, оправданно опасаясь, что девушку, возможно, придется расколдовывать или даже воскрешать.
	— Внизу сидит, в библиотеке, — позеленел от злости господин Кров. — Прилипчивая, как блоха! Чуть всю кровь из меня не выпила своим «Научитенаучитенаучите!!!». Дал ей пару книг. Пусть читает сидит.
	Маг мерзко захихикал, очень довольный своей шуткой, которую никто, кроме него не заметил.
	— Вы не поняли, что ли? — отсмеявшись, удивленно обратился он к мрачным собеседникам. — Я сказал «Пусть читает сидит». Это шутка была. Вы смеяться должны.
	— А это смешно? — забылся на секунду Гудрон.
	— Да, черт побери! — огрызнулся волшебник, — Она там ни строчки разобрать не сможет. Посидит, полистает, картинки посмотрит, убедится, что ни на что не способна, и перестанет себе голову забивать всякими глупостями. Еще не хватало, чтоб всякие женщины в магию лезли!
	— Вы дали ей книги, которые невозможно прочесть? — предположил Ральдерик, убеждаясь, что не зря не любил главного мага Заренги с раннего детства.
	— Нет, прочесть их, конечно, можно, — вынужден был признаться господин Кров, — только в герцогстве это могут сделать лишь несколько человек, и я всех их знаю лично. Так что даже не думайте, ничего опасного в этом нет…
	Пока друзья думали, чего именно опасного в чем нет и почему оно должно было там быть, чародей куда-то скрылся.
	— Он всегда такой, не бери в голову, — сказал дворянин, замечая выражение лица товарища. — Сколько себя знаю, Кров себя по-другому и не вел никогда. И зачем только мама Филару именно с ним познакомила?! У нас ведь есть еще парочка вполне адекватных магов, не таких сильных, конечно…
	— Пошли ей скажем, — предложил иролец, убеждаясь, что волшебника рядом нет. — А то ведь огорчится, что у нее ничего не получается. Разочаруется в себе. Снова слезы начнутся…
	В библиотеку они попали примерно через полчаса. Филару нашли в маленькой замусоренной комнатке, где, очевидно, редко кто-нибудь появлялся. Девушка сидела, поглощенная чтением очень старой небольшой книжечки в кожаном переплете. Рядом с ней на столе лежал еще один толстый более новый фолиант и половинка недоеденного бутерброда с сыром. Котенка вроде не наблюдалось. Услышав шаги в библиотечной тишине, она вопросительно подняла голову и, узнав вошедших, приветливо махнула им рукой, отвлекаясь от книги. До ее гардероба тоже кто-то добрался. На Филаре было какое-то миленькое платьице, которое она бы никогда в жизни не надела, если б у нее был выбор. Все эти рюши и кружева также совершенно не вязались с атмосферой библиотеки.
	— Доброе утро, — улыбнулась она гостям. — Не смотрите на меня так! Вся одежда в стирке, леди Хильда нашла для меня только это платье. Обещаю при первой же возможности переодеться!
	— Мы сейчас встретили господина Крова… — Гудрон искал в лице девушки следы разочарования в себе.
	— О! Милейший человек!
	— Что? — опешили юноши, — Ты его хоть видела?
	— Конечно! Он был так любезен, что позволил мне воспользоваться библиотекой и даже приказал выдать мне эти книги. Лично я была уверена, что он откажется меня обучать…
	— Ну и как книги? — зародилось подозрение в душе у герцога.
	— Очень интересные! — заверила его Филара. — Толстая мне, к сожалению, пока не поддается. Я этот язык вижу впервые, так что придется попотеть! А вот эта — вообще слов нет какая увлекательная. Я бы, конечно, предпочла для начала что-нибудь более общее. Все-таки основам надо уделять много внимания, это важно… Но, с другой стороны, вряд ли бы мне еще выпала возможность прочесть эту книгу. Так что нет предела моей благодарности.
	— И что, ты все понимаешь? — поразился иролец, вспоминая самодовольную мину мага и представляя, какой того ждал удар.
	— Ну-у-у… У меня возникла пара вопросов, — призналась девушка, отлистывая страницы назад. — Но в целом здесь все относительно просто… Главное, быть очень внимательным и осторожным… Вот дочитаю когда, тогда, наверное, пойму все. Даже не волнуйтесь. А если не пойму, спрошу у господина Крова. Уж он-то точно мне все объяснит.
	— А с языком проблемы не возникло? — слабо поинтересовался кузнец, отгоняя назойливое воспоминание, в котором фигурировало слово «опасность».
	— Ро-Ли меня ему обучала, — гордо ответила Филара. — Она сказала, что его мне лучше учить у нее, потому что наставника по более распространенным наречиям найти гораздо проще, и их я смогу выучить в любое время. А вот с этим могут возникнуть проблемы, однако знать его все же стоит. За полтора месяца, конечно, выучить язык невозможно, поэтому сначала я слегка огорчилась… А здесь вообще просто оказалось — авторы не стали себя утруждать и просто все записали транслитерацией. Повезло, так повезло!
	— Что это за книга? — внезапно побледнел Ральдерик.
	Он тоже вспомнил об «опасного в этом нет».
	Девушка показала ему обложку. Спохватившись, что друг не сможет прочесть название, она спокойно сказала «Демонология». Извинившись, снова углубилась в чтение, мотивируя это тем, что хотела б закончить до обеда, а то ей еще надо толстую книгу как-то читать.

	Юноши сидели в парке под деревом и молчали. Филара в последнее время удивляла их все сильней и сильней. Господину Крову решили ничего не говорить о том, что одним демонологом, похоже, в мире скоро станет больше. Оба думали, что сказать, может быть, все же стоило. А то мало ли… По траве радостно носился Шун. Девушка пояснила, что кота в библиотеку не пустили, и попросила друзей за ним последить, пока она занята. Выяснилось, что гном ушел смотреть город. Ральдерик сказал, что в таком случае будет чудом, если он вообще придет ночевать, потому что якобы полюбоваться в Мэвбе было на что.
	— Ну, и что теперь будет? — поинтересовался иролец, отбирая у котенка собственную руку, с которой тот увлеченно боролся.
	— Не знаю, — пожал плечами герцог. — Посмотрим, как будет развиваться ситуация. Может быть, они все же помирятся…
	— А с драконом что делать?
	— Не сыпь мне соль на рану. Сам только об этом и думаю…
	Когда они снова вернулись в замок, их ждал сюрприз. Им навстречу попалась толпа в ужасе бегущего народа. В ней преобладали служители библиотеки. В обратном направлении мчались люди в характерных мантиях. Все очень суетились. Поймав какую-то бледную служанку, юношам удалось выяснить, что в замок пробрался демон и теперь доблестные маги пытались его изничтожить. Внутренне похолодев и кляня себя, что не предупредили Крова, они бросились в библиотеку, надеясь, что горе-магичку еще можно спасти. Возле массивных дверей читального зала толпилось несколько испуганных начинающих волшебников. В них друзья узнали тех, кого видели до этого отважно бегущими сражаться. Видимо, по дороге они тщательно взвесили свои шансы выжить в заварушке и передумали. Так что теперь маги неуверенно топтались у входа, виновато переглядывались и не решались войти вопреки своему долгу. Господина Крова среди них не было. А ведь он, как объяснили трясущиеся чародеи, единственный из придворных колдунов имел представление о том, как обращаться (и уж тем более воевать) с демонами. Двери резко распахнулись, до смерти перепугав и так крайне взвинченных «борцов со злом», и из них выскочили двое, видимо, оказавшиеся гораздо храбрее своих коллег. Захлопнув створки, они бессильно сползли на пол и облегченно вздохнули. У первого были подпалены волосы и одежда, второй красовался знатным фингалом под глазом.
	— Мы ничего не можем сделать, — прошептал один, понурив голову.
	А в читальном зале между тем было подозрительно тихо. Проглотив ком в горле и мысленно попрощавшись со всеми родными и близкими, Ральдерик приоткрыл дверь и осторожно шагнул внутрь, чем тут же заработал пожизненное (или посмертное) уважение и восхищение всех присутствовавших волшебников. Девушка спокойно сидела на столе, обхватив руками колени. Демонов вроде поблизости не было (по крайней мере, никого огромного, мерзкого, чешуйчато-слизистого, крылатого, рогатого, зубастого и с шипами по всему телу здесь точно не наблюдалось).
	— Филара, — осторожно позвал ее гендевец, делая шаг вперед и очень жалея, что не захватил с собой меч.
	Первое желание схватить девушку и выбежать с ней из комнаты подавлялось мыслью, что с исчадия ада станется превратиться или вселиться в беззащитную (?) и безобидную (???) женщину.
	— Я не хотела! — грустно пожаловалась та, утыкаясь губами в колени. — Я правда не специально!
	— А где демон? — герцог опасливо обвел взглядом комнату.
	— Там, — девушка указала подбородком куда-то в сторону книжного шкафа.
	Ральдерик послушно посмотрел в указанную сторону и ничего не увидел. Приглядевшись, он смог различить темный силуэт. Тот явно давал понять, что общаться ни с кем не намерен и вообще крайне обижен. Герцог удивленно похлопал глазами и подошел к существу поближе, забывая об осторожности. Возле одной из полок в воздухе парил, видимо, демон, насупившись и сердито сложив руки на груди. Размерами он не превышал крупное яблоко. А в остальном это был вполне себе настоящий бес. У него были небольшие рожки, кожистые крылышки, явно непропорционально маленькие для его тела, совершенно феерическая прическа, лисьи ушки и хвост. Существо было зеленое и синеглазое. Ему приходилось часто бить крыльями, чтоб удерживаться на одном месте.
	— Что надо? — хмуро поинтересовалось оно, угрожающе насупливая брови. — Если тоже драться пришел, то имей в виду, что я — грозный демон! Будущий повелитель бесчисленных орд созданий тьмы. И я сегодня не склонен проявлять милость.
	Вид у него был несколько потрепанный. На голову крест накрест был наклеен пластырь. Судя по всему, главным средством борьбы с грозным исчадием ада, примененным двумя волшебниками, была обычная мухобойка.
	— И вот этот крылышками бяк-бяк и есть тот демон, которого до смерти испугались те ребята за дверью?! — донесся до Ральдерика удивленный звонкий голос.
	Гудрон тоже не побоялся зайти в зал и теперь с любопытством таращился на чудо природы.
	— Как ты меня назвал?! — в отчаянии завопило то, подлетая к лицу отшатнувшегося ирольца и вцепляясь ему в воротник. — Сволочь! Да что ж ты натворил-то?!
	— Крылышками Бяк-Бяк, — задумчиво протянула Филара, наблюдая, как юноша испуганно отдирает от себя верещащего и очень злого «исчадия тьмы». — Теперь его так зовут. Именем демона становится то, как его называют в первый раз.
	Ральдерик озадаченно посмотрел на бьющегося в истерике беса и на спокойную, но огорченную девушку. Решил, что первого, видимо, можно не опасаться, и подсел ко второй.
	— Рассказывай, — велел он.
	— Крылышками тем временем отпустил кузнеца и принялся биться головой об стену, приговаривая: «За что? За что?! За что?!»
	— Это вышло совершенно случайно, — повторила Филара. — Сижу я, значит, книгу читаю. Тут подходит ко мне господин Кров и говорит: «Ну что? Все понятно?» И улыбается. Я ему честно призналась, что есть пара моментов, которые до меня никак не доходят. Он не поверил. Сказал, что быть такого не может. Типа нет ни единой доли вероятности, что я могла прочесть книгу. Я разозлилась и сказала, что сейчас ему все докажу. Он тоже разозлился и сказал что-то обидное. Тогда я разозлилась совсем сильно…
	— И призвала демона? — ужаснулся герцог, бывший об умственных способностях подруги куда лучшего мнения.
	— Не-е-е-ет. Вернее, да. То есть я не хотела… Я открыла книгу на безопасном заклинании. Обычный щит от демонов. Я же еще не окончательно сдурела!
	— И?
	— Это… Там странички слиплись, — виновато произнесла девушка, в смущении ковыряя пальцем поверхность стола. — Заклинание начиналось на одной странице, а продолжалось на другой. Вот. А страницы слиплись. И к нормальному началу я прочла окончание совершенно другого заклинания. Так что вот…
	— А где господин Кров? — поинтересовался кузнец, убеждаясь, что демон потерял к нему всяческий интерес и полностью поглощен трагическими монологами, рваньем волос на голове, заламыванием рук, попытками суицида.
	В общем, их новый знакомый был склонен к драматизации и игре на публику.
	— В мире столько имен! — подвывал он, высыпая на голову целую пригоршню неизвестно откуда взявшегося пепла. — Я мог быть Фаризелем! Дразевулом! Кробахом Владыкой Смерти! И что я имею?! Когда я стану повелителем бесчисленных орд созданий тьмы, остальные демоны ведь меня засмеют! Как?! Ну как такое могло случиться?! Как я теперь покажусь на глаза…
	Окончание речи потонуло в безудержных рыданиях. Крылышками Бяк-Бяк рухнул на пол и принялся биться об него ногами и головой.
	— Здесь я! — донесся брюзжащий старческий голос, полный кипящей злобы.
	За крышку стола уцепилась морщинистая рука, и с пола поднялось высокое сутулое тело.
	— Странички у нее слиплись, — шипел маг, брызжа слюной. — Дура! Демонология не та наука, где такое можно себе позволить. Малейшая ошибка — и полмира летит в тартарары. Если и не полмира, то значительная его часть. Ты — безмозглая дрянь! Сколько было случаев, когда из-за неправильно произнесенного звука бесчисленные орды созданий тьмы вырывались на свободу и сеяли разрушения!
	— Но ведь ничего не случилось… — неуверенно попыталась оправдаться девушка.
	— Так скажи спасибо, что ничего не случилось! — заорал на нее старый волшебник. — Еще б случилось тут! Да тебя б первую в клочья разорвали! Мало тебе этого недодемона?!
	— Кого это ты назвал недодемоном, плешивый ублюдок?! — Крылышками взвился перед глазами у Крова и демонстративно стал образовывать в ладони небольшую молнию.
	Маг щелчком отбросил его от себя.
	— Все. Отправляй его туда, откуда взяла, — не терпящим возражений тоном бросил он девушке.
	— Я это… Дотуда еще не дочитала, — Филара придвинулась к Ральдерику в поиске защиты. — Я не умею.
	Господин Кров испепелил ее огненным взглядом, презрительно фыркнул и, закатав рукава, обратился к обиженно сидящему в углу демону. Тот печально хлюпал носом и тихо гундосил. На голове у него появилась еще одна крестовая нашлепка из пластыря. Маг навел на Крылышками руку, зажмурился и сосредоточился. Через несколько секунд он открыл глаза и удивленно заморгал. Полный жалости к себе бес сидел в той же позе на том же месте. Волшебник сердито пошевелил бровями и повторил попытку. Снова безрезультатно. Старик удивленно посмотрел на собственную ладонь. Задумчиво шевеля губами, он пристально уставился в спину недовольно бубнящего в углу демона, затем медленно перевел взгляд на пытавшуюся спрятаться за Ральдериком девушку. Глаза у него округлились, рот с приглушенным стоном открылся, лицо позеленело, а он сам медленно повалился на пол. Гудрон успел его подхватить. Кров был в глубоком обмороке. Судя по всему, что-то несказанно его потрясло.
	— Вспоминай, что ты такого сделала?! — герцог тряс обмякшего мага, пытаясь привести его в чувство.
	— Да я уже сказала, — Филара носилась по комнате в безуспешных поисках воды. — Стала читать заклинание. Перевернула страницу. Читаю дальше. Чувствую, что-то не так. Испугалась. Поняла, что не справляюсь. Решила, что недочитанное заклинание принесет больше вреда, поэтому активировала все амулеты и продолжила чтение. Сделала это очень вовремя — силовые затраты были просто колоссальными! Меня бы просто расплющило и вывернуло наизнанку, если б не они. Господин Кров что-то кричал, размахивал руками и боялся ко мне подойти. Потом появилось это, — Филара указала на демона, парившего над бесчувственным магом и с любопытством его разглядывавшего. — Потом он закричал и потерял сознание. Прям как сейчас.
	— Он что, так расстроился, потому что не смог изгнать его? — поразился Гудрон, глядя на невинно хлопающего крыльями и прячущего руки за спиной Бяк-Бяка.
	Тот пожал плечами и быстро чем-то швырнул в бессознательное тело. Что-то оказалось миниатюрной молнией, мгновенно приведшей мага в чувство. Пока тот кашлял и беспомощно хватал ртом воздух, бес радостно летал по комнате, делая мертвые петли и хохоча от осознания того, какой он гадкий и ужасный.
	— С вами все хорошо? — обратился кузнец к Крову, прекрасно видя, что с ним все нехорошо, однако считая своим долгом поинтересоваться.
	— Она его не призывала, — прохрипел волшебник сквозь кашель. — Иначе я смог бы его изгнать. А этому просто некуда возвращаться…
	— Ну, не переживайте так, — попытался успокоить его Ральдерик. — У всех в жизни случаются неудачи. Это еще не означает, что вы плохой маг.
	— Она его СОЗДАЛА! — чародей в ужасе уставился на Филару, разом покрасневшую под его взглядом. — Девка его создала…
	— Разве такое возможно? — удивилась та. — Демоны размножаются естественным путем, когда и при каких обстоятельствах появились первые — никому не известно. Я в книге ни разу не встречала упоминаний, что их можно создать искусственно… А хотя… С другой стороны, это еще не означает, что это невозможно… Интересно, а сколько еще получились таким образом?..
	— Нисколько! — вернулся в привычное раздраженное состояние духа Кров и, оттолкнув поддерживавшего его ирольца в сторону, поднялся на ноги. — Демонологи всегда ответственно относятся к своей работе и тысячу раз все перепроверяют, прежде чем произвести ритуал или прочесть заклинание. И странички опасных книг у них не слипаются! Я надеюсь, вы понимаете, что никто не должен знать, что подобное возможно, а уж тем более способ, как это можно сделать? — маг окинул всех троих яростным взглядом. — Еще не хватало, чтоб всякие недоумки принялись себе демонов плодить. И так проблем с ними хватает… А тут еще какая-то ненормальная девка по чистой случайности умудряется такую кашу заварить…
	— А что мне с ним теперь делать? — Филара растерянно наблюдала за читавшим корешки книг Крылышками. — Чем кормить? А вдруг у него начнется линька или течка? Что я тогда с ним делать буду?! И вообще, это он или она?
	— А вот это уже не мои проблемы! — злобно бросил ей господин Кров, резко распахивая дверь.
	В него тут же полетели защитные и боевые заклятья, припасенные трусливыми волшебниками на случай, если ужасный демон выйдет в коридор. Старый маг легко взмахнул рукой, и они все мгновенно погасли.
	— Ну и что вы здесь столпились?! — донесся уже оттуда гневный вопль. — И вы считаете себя магами?! Вы, кучка жалких отбросов!.. И ЭТО вы называете заклинанием?! По-вашему, тем, что вы в меня кинули, можно победить демона?! Да вы все придурки! Да как вы вообще смеете показываться мне на глаза?! Трусы! Да вам должно быть стыдно, что два каких-то сопливых мальчишки, ни на что не годных и не способных, не побоялись зайти внутрь! А вы, мнящие себя великими колдунами, годами корпевшие над умными книгами… Где вы были?! Можете взять эти книги и засунуть их…
	— Как он меня назвал? — переспросил Ральдерик, мысленно уговаривая себя успокоиться, потому что с Кровом он тягаться не сможет. — Мне послышалось? Я?! Ни на что не годен и не способен?! Это Я — «сопливый мальчишка»?!
	— МЫ, — поправил его Гудрон. — Он про нас обоих говорил.
	— Все же интересно, что они едят? — Филара была занята совершенно другими мыслями.
	— Возьми книжку «Демоноводство в домашних условиях», — огрызнулся на нее герцог, пребывая в самом скверном расположении духа.
	— Нет такой, — вздохнула девушка, наблюдая за новым питомцем, который как раз на свою беду опустился слишком низко.
	Неожиданно на него откуда-то набросилось что-то рыжее и пушистое, свалило его на пол и принялось валять.
	— Уберите от меня это?! — верещал Крылышками, пытаясь вырваться на свободу.
	Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что причинение вреда котенку очень дорого ему обойдется, поэтому он даже не пытался пальнуть молнией.
	— Что ж… Попробую с ним самим поговорить, — решила Филара, не придавая значения полузадушенным хрипам и бульканью.
	Спустя примерно полчаса демон снова был крайне обижен, зол и неразговорчив. Одна нога и шея у него были загипсованы, и бес порхал с двумя миниатюрными костылями. Откуда он брал все это, оставалось для всех загадкой. Крылышками Бяк-Бяк, судя по всему, жаждал к себе внимания и стремился привлечь его всеми возможными способами. Филара как раз пыталась наладить между ними дружеские отношения. На все вопросы демон скорбно молчал, однако от еды не отказался и смел все подчистую. Так что проблема питания, похоже, была решена. Замок начал успокаиваться. Господина Крова все боялись куда больше, чем какого-то там ужасного демона, которого почти никто и не видел-то. К вечеру Бяк-Бяк вполне освоился и разговорился. Идти ему было некуда, делать ему было нечего, поэтому он всюду таскался за кем-нибудь из друзей, донимал жалобами, приставаниями и тупыми шутками. Он умел создавать из воздуха кучу бесполезных вещей, которые представляли ценность лишь для него одного. Помимо костылей, бинтов, пластыря, гипса, градусника и даже инвалидного кресла, которыми он регулярно щеголял после очередной безуспешной попытки избавиться от него насильственным путем, были замечены шмат навоза для господина Крова, платье придворной дамы, в котором он с жеманным хохотом летал по коридору, а также много-много пепла, молний, песка и пузырей. В таланте заводить врагов демону было не отказать. Филара поспешно дочитывала книгу по демонологии в надежде узнать хоть что-нибудь по поводу неуправляемых исчадий зла и способов их хотя бы временной нейтрализации.

	Вечером вернулся лорд Гилберт. Он был мрачен, сосредоточен и неразговорчив. После ужина герцог о чем-то долго разговаривал с сыном за закрытыми дверями. На всякий случай Крылышками поймали и сунули в банку, чтоб тот не действовал правителю на нервы. Все-таки явился Дунгаф. На вопросы, где его весь день носило, не отвечал, лишь счастливо и глупо улыбался, пялясь в пространство. Совершенно невменяемого гнома оставили в покое и попытались уложить спать, сильно сомневаясь, что ему это поможет. Господина Крова практически не было видно. Он отлеживался у себя в комнате, стараясь прийти в себя после глубочайшего нервного потрясения, разочарования и крушения некоторых фундаментальных убеждений. Зато каждый раз, когда он проходил по коридору, у Шуна сносило крышу от запаха валерьянки, тянувшегося за магом шлейфом и еще долго висевшего в воздухе. Леди Хильда выловила Гудрона, как самого незанятого из друзей сына, и принялась его расспрашивать о том, что делал Ральдерик в течение всего этого времени. Так что у него ушло несколько часов на то, чтобы вкратце пересказать их скитания, старательно избегая ответа на вопрос: «А, собственно, почему это его понесло охотиться на дракона?» Он заверил герцогиню, что сын ей обязательно когда-нибудь об этом расскажет, а вот сам кузнец не имеет ни малейшего представления о причинах, побудивших дворянина отправиться в путь, потому что спросить об этом он как-то не удосужился за все это время. Та посмотрела на собеседника с нескрываемым сомнением, но настаивать не стала. Кажется, женщина была полностью удовлетворена услышанным (впрочем, она так и не узнала о львиной доле всех опасностей и ранений, выпавших на долю ее кровиночки, так же как и о глубоких душевных потрясениях и личных неудачах: юноша решил проявить деликатность и не травмировать как материнское, так и сыновье сердца).
	— Завтра я еду в войска, — «обрадовал» уставшего от разговора Гудрона Ральдерик, когда они сидели в комнате с медвежьей шкурой возле камина.
	— Зачем? — насторожился тот.
	— Отцу донесли, что на границе с Велией и Увебом были замечены какие-то отряды. Поеду разбираться.
	— Чьи отряды-то хоть?
	— А мне все равно чьи, — буркнул герцог, раскачиваясь на стуле. — Кому бы они ни принадлежали, какое право они вообще имеют шастать вдоль наших границ?!
	— Но ведь они в Заренгу-то не заходят? — осторожно поинтересовался иролец.
	— Это они пока не заходят, — дворянин был мрачен и слегка раздражен. — Но кто знает, что будет дальше… Иначе зачем они там собираются? В любом случае, разобраться надо.
	— Один поедешь?
	— Да нет… Думаю, возьму с собой человек двести. На случай столкновений.
	— Ты считаешь, этого будет достаточно? — с сомнением склонил голову на бок Гудрон, население родины которого в лучшие времена вряд ли дотягивало даже до такой численности.
	— Посмотрим, — гендевец заложил руки за голову.
	— Сейчас упадешь, — заметил кузнец, с опаской глядя на тоскливо балансировавший на задних ножках под другом стул.
	— Нет, — тот с грохотом встал на все четыре опоры, — Двести человек должно хватить. Все-таки там неподалеку есть Варх, где у нас сосредоточены значительные силы. Так что в случае боев мы должны продержаться. Да и к тому же я ведь в первую очередь не воевать еду, а выяснять обстановку и намерения наших соседей. Для этого много народа не надо. Так… Для страховки… Вы здесь пока посидите. Я должен скоро вернуться…
	— Это почему еще мы тут должны сидеть? — в дверях стояла Филара со спящим котенком в одной руке и большой банкой с изображающим смерть от нехватки воздуха демоном в другой. — Мы тоже едем. И это не обсуждается.
	Девушка послала Гудрону взгляд из разряда «Только попробуй вякнуть, что это не так!».
	— Да-да, — подтвердил тот. — Я как раз хотел сказать то же самое.
	— Ну и что вы там будете делать? — устало закатил глаза Ральдерик. — Поверьте на слово, я вполне в состоянии справиться сам…
	— О нет, — девушка открыла банку и безжалостно вытряхнула Крылышками на пол. — Без нас как раз-таки, ты пропадешь… Во сколько выезжаем-то?
	— Днем, — фыркнул герцог, кажется, довольный таким поворотом событий и даже не собирающийся спорить о том, кто без кого на самом деле пропадет. — После обеда. Еще подготовиться надо. Да и спешить особо некуда…
	— Вот и замечательно. Тогда я тоже пойду собираться. Всем спокойной ночи. Эй ты! Я все равно не верю, что ты умер. Мертвые не подглядывают. Вставай, и пошли. У нас еще куча дел…
	Демон обиженно засопел и взмыл в воздух, быстро хлопая зелеными кожистыми крылышками.
	— Между прочим, могла бы уж и пожалеть! — он сердито сложил руки на груди, потом немного подумал, и одна из них стала загипсована, как при переломе ключицы. — Что вообще за отношение ко мне?! Будто я — человек второго сорта!
	— Ты не человек, — напомнил ему иролец.
	— Ладно, уговорил, — легко сдался Бяк-Бяк, вздохнул и полетел следом за уже ушедшей «мамой».
	Следующий день начался с того, что ирольца поставили перед фактом, что, если он собирается ехать, ему придется надеть доспехи.
	— Но ты же сам сказал, что мы не воевать едем! — канючил он из-под тяжелого шлема.
	— Кто знает, кто знает… — Ральдерик со стороны оценивал совокупность друга и работы оружейников Заренги.
	— Мне неудобно!
	— Привыкнешь.
	— Я чувствую себя, как последний дурак!
	— Смиришься.
	— Послушай, я столько времени обходился без этого. Я не привык. Мне тяжело. Мне неудобно. И я не представляю…
	— Хватит вести себя как маленький! — вспылил гендевец, за это утро уже успевший устать от подобных разговоров. — Взрослый мужик все-таки. Если я сказал, что надо, значит, надо! Зато, когда на тебя со всех сторон побегут враги с дикими криками и острыми мечами или увидишь тучу стрел, летящих в твоем направлении, ты будешь очень мне благодарен, что я тебя заставил надеть все это.
	Гудрон тоскливо смолчал, понимая, что друг прав. Он мрачно походил туда-сюда, привыкая к латам, и посгибал руки в локтях. Вроде все было не так плохо, как он утверждал.
	— Что б ты знал, — решил подбодрить друга герцог, — ничто не действует на девушек сильнее, чем сверкающие доспехи и лучик солнца, играющий на забрале. Хотя нет. Вру. Эффектный герб и лозунг тоже имеют значение…
	— А сам-то ты в чем будешь? — не проникся кузнец. — Твои-то латы у Валена остались. Не подлежащие восстановлению…
	— Ты за меня не волнуйся. Чай не единственные они у меня были…
	А на Филару тоже все это навьючишь?
	— Не навьючит, — девушка снова подкралась незаметно и с любопытством рассматривала консервированного друга, прислонившись к косяку двери оружейной. — Во-первых, я такую тяжесть не подниму, во-вторых, могу создать вокруг себя защитное поле…
	— Ошибаешься, — в этот день, в отличие от предыдущего, Ральдерик не собирался уступать подруге. — Ты наденешь это. И сие не обсуждается.
	Герцог указал пальцем на кольчужную кучу, лежавшую на одной из скамей. Филара только фыркнула и отвернулась.
	— Та-а-ак… — протянул гендевец. — Значит, не наденешь?
	— Нет.
	— Хорошо. Тогда я буду действовать нечестными методами. Ты, скажи ей! — дворянин повелительно ткнул пальцем в сидевшего возле ног хозяйки котенка.
	Тот удивленно похлопал глазами. Посмотрел на кольчугу, посмотрел на ожидающего герцога, посмотрел на напрягшуюся девушку. Снова взглянул на кольчугу. Потом привстал на задние лапки, ласково касаясь передними голени юной волшебницы, и требовательно мяукнул.
	— И ты туда же, — девушка раздраженно раздула ноздри, но, кажется, сдалась. — Хорошо, я это надену. Все довольны?

	Когда Неветерок увидела хозяина в груде железа, ее морда вытянулась еще больше, а взгляд можно было истолковать только как «Что, дурочку нашли? Хочешь носить это — пойдешь пешком». Лишь несколько морковок и яблочко повлияли на нее настолько, что она согласилась стоять в стойле к ирольцу не задом, а передом. Несмотря на всеобщие сомнения, Дунгаф тоже изъявил желание ехать. Видимо, он шел на личный подвиг во имя дружбы, соглашаясь на время оторваться от достопримечательностей старинного города. Чтоб еще больше не травмировать психику кобылки перспективой везти не только закованного в броню кузнеца, но и гнома, тоже надевшего свой музейный экспонат, тому подыскали невысокую конягу по кличке Рябинка, смахивавшую скорей на пони, чем на полноценную лошадь. Филара успела десять раз пожалеть, что согласилась на кольчугу. Ей было тяжело. Особенно ее злило то, что она, как начинающая волшебница, до сих пор не знала, как делать вещи легкими (в идеале — невесомыми). Книжку про демонов девушка дочитала и почерпнула там много интересного, однако применять полученные знания пока зареклась (тем более что ни одно из очень длинных и сложных заклинаний она наизусть не запомнила, а выносить книгу за пределы библиотеки ей строжайше запретили). Судя по тому, что Крылышками вел себя тихо и незаметно, ей удалось найти способ борьбы с его гиперактивностью. Перед самым отъездом неожиданно явился мрачный и неразговорчивый господин Кров. Он грубо сунул Филаре какой-то сверток и так же, не говоря ни слова, развернулся и ушел к себе. Начинающая волшебница проводила его удивленным и недоверчивым взглядом, подарок пока решила не трогать и с большими предосторожностями убрала его в сумку.
	— Ехать будем три дня, — сказал Ральдерик, когда маленькая армия покинула город. — Можно было бы добраться и быстрее, только вот верхом мы одни. Боюсь, солдаты не оценят ускорения хода.
	Гудрон обернулся назад. За ними шли двести воинов, взятых с собой для страховки. Все они тоже были в доспехах (конечно, менее капитальных, чем те, что были надеты на герцоге с кузнецом), каждый тащил на себе оружие, рюкзак… Виднелись две-три повозки с провизией. Да. Эти люди бы действительно вряд ли обрадовались, если б их командир со товарищи поскакали галопом.
	Скоро Мэвба осталась позади. Отряд шел на северо-запад, в направлении границ Заренги. Герцогство соприкасалось с тремя другими провинциями: с Дофалией — на востоке, Велией и Увебом — на западе. Город Варх стоял неподалеку от того места, где заканчивалась территория второй и начиналась третья. Первый привал было решено устроить на берегу речки под названием Кавалакья.
	— Ну что, привык? — поинтересовался Ральдерик у Гудрона, взглядом указывая на доспехи.
	— Как будто у меня был выбор, — буркнул тот.
	— А где Филара?
	— Туда пошла, — иролец махнул рукой в сторону.
	— Понятно…
	Герцог секунду посомневался и пошел в указанном направлении. Он застал девушку за весьма неожиданным занятием. Она сидела на земле, сосредоточившись, а вокруг нее вихрем летал песок. Песчаные потоки то опускались вниз, то взмывали вверх спиралью. Потом они вдруг смешались и обрушились за землю дождем. Ральдерик увидел, как сотни, а то и тысячи песчинок, отскочили от чего-то окружавшего Филару и попадали не на нее (хотя по всем законам физики и логики именно так и должны были поступить), а кругом возле ее ног. Девушка чертыхнулась и, размяв шею, попыталась снова сосредоточиться.
	— Можно узнать, что ты такое делаешь? — подал голос наблюдавший за процессом гендевец.
	От неожиданности юная колдунья вздрогнула, и начинавший было подниматься в воздух песок обрушился обратно.
	— Не подкрадывайся ко мне так…
	— Извини. Так все же, что это?
	— О, это специальное упражнение для тренировки контроля над силой и энергией. Меня Ро-Ли научила, — пояснила Филара. — Совершенно безопасное, надо сказать. Если не получилось, песок просто падает на землю, не причиняя никому ощутимого вреда. Задача состоит в том, чтобы заставить песчинки делать то, что ты от них хочешь. Для этого нужно как следует сосредоточиться и ни на секунду не выпускать из внимания ни одну из них.
	— Сложно, наверное, — протянул юноша.
	— Ага, — подтвердила девушка. — У меня пока долго не получается. Смотри.
	Начинающая волшебница наморщила брови от усердия и посмотрела на горки песка. Через пару секунд они дрогнули и заструились вверх. Филара закусила губу, по ее виску текла капля пота. Песочные струи вдруг сплелись у нее над головой в один тугой поток и устремились вперед. Потом тот рассыпался на миллионы отдельных песчинок, которые вопреки ожиданиям Ральдерика, как раз жалевшего, что он не догадался и для себя попросить энергетический барьер, так как перспектива вытряхивания из головы и доспехов песка его не прельщала, не упали вниз, а сгруппировались в один большой вертящийся шар, замерший в воздухе перед девушкой. Та на секунду отвлеклась от него, чтоб бросить на друга заинтересованный взгляд. Тот решил, что она смотрит на его реакцию, и даже собрался выразить ей свое восхищение, как вдруг песчаный ком потерял сферическую форму и стал превращаться в нечто человекообразное. Через несколько секунд стали вырисовываться доспехи, зажатый в локте шлем, голова, шея, нос, губы… Ральдерик неверяще захлопал глазами на свою точную копию и пораженно провел ладонью по волосам. Фигура в точности повторила его движения. Правда, через две-три секунды у нее отвалилась рука. Девушка попыталась ее восстановить, однако практически сразу же после этого ее творение развалилось окончательно, снова став лишь бесформенной грудой песка.
	— У меня никогда не получится… — жалобно протянула Филара, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
	— А по-моему, здорово, — признался герцог, пораженный увиденным до глубины души.
	— Ничего не здорово! — буркнула девушка. — Еще надо работать и работать. На это, думаю, уйдет много времени.
	— Кстати, что тебе душка Кров-то всучил? — поинтересовался Ральдерик, ни разу до этого не видевший, чтоб старый маг кому-нибудь просто так что-то давал.
	— Я не смотрела, — призналась Филара. — Мне страшно.
	— Я тебя прекрасно понимаю…
	— А хотя… Не убьет же он меня, так ведь? — задумалась волшебница, любившая поспорить сама с собой. — Рано или поздно мне ведь придется это открыть…
	— Совсем не обязательно… И насчет первого утверждения я бы не был столь уверен.
	— Ладно, уговорил. Открываю.
	Девушка решительным движением распахнула сумку и вынула таинственный сверток. Развязав бечевку, стягивавшую его, она вытряхнула на землю содержимое. Перед ней лежала какая-то книга и небольшой мешочек.
	— Похоже, старик начал сдавать… — удивленно протянул Ральдерик, глядя на название учебника, гласившее «Основы управления стихиями. Сборник элементарных заклинаний».
	— Ой! А тут амулеты! — радостно провозгласила Филара, заглядывая в мешочек. — Он ведь знал, что мои закончились! Все-таки господин Кров — милейший человек, что бы ты там ни утверждал.
	— Да уж… Я и сам поражен до глубины души.
	— Вот теперь-то мне есть, чем заняться! — девушка прижала к себе книгу и засмеялась, опасно поблескивая глазами. — Теперь-то все гораздо проще будет.

	19

	Филара и раньше заявляла, что в том, чтобы иметь представление о демонологии, при этом практически ничего не зная и не умея из элементарной магии, составляющей основу всего волшебства, есть что-то противоестественное и крайне неразумное. Поэтому не было предела ее радости, когда у нее появилась возможность восполнить глубочайшую пропасть в своем образовании. Другое дело, что изучение учебника продвигалось очень медленно. Благодаря тому, что лошади шли шагом, у нее была возможность читать по дороге. Однако это было сопряжено с определенными неудобствами, к которым в том числе относились котенок, норовивший спрыгнуть с Герани и уйти гулять, и мелкий демон, паривший у девушки над ухом и отпускавший едкие комментарии по поводу всего, что попадалось ему на глаза. Гном был печален. Несмотря на то, что он сам вызвался ехать, разлуку с украшенным статуями мостом Ласточек, изысканным зданием университета, старинным розовым парком (не говоря уж о великолепной картинной галерее) прекрасного города Мэвба он переносил с трудом. Надеяться, что в Вархе будет на что посмотреть, не приходилось. Тем более что они планировали заехать туда совсем ненадолго, так как граница с Велией и Увебом проходила несколько западней.
	Гендева оказалась очень красивой страной, как Ральдерик и говорил. Небольшая армия маршировала по одной из главных дорог Заренги. По пути им попадались деревни, отдельно стоящие замки и мельницы. Местные жители провожали отряд встревоженными взглядами. Слухи о войне достигли этих мест, но верить в них уж очень не хотелось. На всех привалах Филара отходила в сторону и до одурения пыталась что-то наколдовать. Пару раз у нее взрывались каменные глыбы. Судя по ее реакции, девушка рассчитывала на другой результат. До Гудрона с Ральдериком вдруг дошло, что починить мост ей удалось лишь благодаря чистой случайности — вероятность того, что вместо этого он должен был рвануть или испариться, была пугающе велика. Однако юная волшебница не унывала и с упорством продолжала пытаться снова и снова. Наконец к вечеру второго дня пути камень, на котором она тренировалась на этот раз, не разлетелся тысячью осколков, а оторвался от земли и завис в воздухе. Радости Филары не было предела. Она заставила несчастный булыжник полетать в разных направлениях на разной высоте и вернула его в целости и сохранности на место, откуда взяла.
	— Ну, как? — спросила она, лучась гордостью и счастьем.
	— Впечатляет, — кивнул кузнец.
	— И вот это ты пыталась сделать все время? — не понял герцог.
	— Ну да…
	— А разве с песком ты творила не то же самое еще вчера?
	— Не-е-ет! Ты что?! Это две совершенно разные вещи. Сейчас была левитация, — принялась объяснять Филара. — А с песком все гораздо проще. И совсем по-другому.
	— Ну а какая разница-то? — пожал плечами гендевец. — Результат-то один и тот же…
	— Нет. При левитации нужно произнести заклинание, и предмет сам полетит в заданном направлении. То есть, даже если мага после прочтения заклятья убьют, на объекте это никак не скажется, он все равно прибудет куда надо. А в случае с песочным упражнением необходимо контролировать процесс каждую секунду. Песчинки повинуются твоей мысли, а изначально задавать параметры типа направления, формы, скорости или любые другие невозможно. Понял?
	— Ну да.
	— Что за песочное упражнение? — поинтересовался иролец, с любопытством переводя взгляд с Ральдерика на Филару.
	— Как-нибудь покажу, — пообещала девушка. — А сейчас прошу прощения, но я попробую еще раз.
	Многострадальная глыба снова дернулась и поднялась в воздух. Через несколько секунд прогремел оглушительный взрыв. Именно тогда Гудрон впервые понял, насколько он благодарен другу, что тот заставил его надеть доспехи (впрочем, шлема на нем в этот момент все равно не было, и лишь по чистой случайности каменный осколок не попал юноше по незащищенной голове).

	В Варх они добрались часам к трем следующего дня. Было решено, что тащить двести человек в город совершенно не обязательно, поэтому их оставили отдыхать от перехода на поле возле городских стен. Как и ожидал Дунгаф, Варх оказался обычной пограничной крепостью, хорошо укрепленной, занимающей стратегически выгодное положение, но практически лишенной представляющих для него интерес сооружений. С тоской подумав о барельефах, украшающих фасад городского музея изящных искусств Мэвбы, гном послал Рябинку следом за друзьями, въезжавшими в ворота города.
	Варх оказался достаточно небольшим. Как раз такого размера, чтоб постоянно вмещать в себя пять-шесть тысяч войска и быть способным отразить вражеское нападение или хотя бы продержаться до прихода основных сил из других частей провинции. Герцоги Гендевы не питали иллюзий насчет друг друга и не верили в многочисленные уверения в чистейшей любви, глубочайшем уважении и преданнейшей дружбе между соседями. Поэтому вдоль всех границ располагались крепости, подобные этой. Просто так. На всякий случай. А то мало ли что произойдет. Конечно, помимо военных в городе проживало и много гражданских лиц, составлявших значительную часть его населения. Очень быстро всадники приехали туда, куда их вез Ральдерик. Остановив Мерзавца у входа в, пожалуй, одно из самых крепких и красивых зданий Варха, герцог соскочил на землю. К нему и его спутникам тут же кинулись какие-то люди, взявшие лошадей под уздцы, чтоб те стояли смирно и не разбредались.
	— Вот мы и на месте, — сказал дворянин друзьям, окидывая взглядом дом, стоявший перед ними. — Здесь размещено командование Вархским гарнизоном. Да и все правление города тоже. Пошли.
	И он решительно зашагал по каменной лестнице к входу, возле которого стояли два караульных, вытянувшихся по стойке «смирно» при виде высокого гостя. Тот не обратил на них никакого внимания, широким жестом распахнул дверь и зашел внутрь. Стражники верно решили, что людей (и гнома), приехавших с герцогом, задерживать не стоит, и лишь оценивающе окинули взглядом Филару, когда та входила в здание. Оба тут же прониклись самой черной завистью к будущему правителю Заренги и посмотрели друг на друга с отвращением, пожалев, что лишены возможности выбирать себе напарников. Ральдерик поднялся на второй этаж и толкнул еще одну дверь, ведшую в слегка захламленную комнату. Там стоял большой стол, заваленный картами, неровными стопками бумаги и еще целой кучей предметов. Возле окна, прислонившись к стене, стоял какой-то уже не молодой человек. На плечи мужчины был небрежно наброшен китель, под которым виднелась белая рубашка не первой свежести. Темно-синие форменные брюки были заправлены в высокие армейские сапоги. «Капитан», — решил Дунгаф, разглядев знаки отличия на форме. Филара с Гудроном ничего такого не подумали, потому что оба совершенно не разбирались в званиях и мундирах.
	— Добрый день, милорд, — незнакомец оторвался от созерцания улицы и повернулся к вошедшим. — Я видел, как вы приехали.
	— Добрый день, капитан Керман, — холодно поздоровался Ральдерик. — Я прибыл по поручению отца.
	— Я так и подумал, — мужчина отошел от окна и прошествовал к столу.
	Дворянин сжал зубы, но ничего не сказал. Он прекрасно знал, как Керман к нему относился. Тот и не пытался скрывать своего пренебрежения и неуважения к сыну лорда Гилберта, к которому он испытывал диаметрально противоположные чувства. Уже тот факт, что, зная о приезде юноши, военный не позаботился привести форму в порядок и не оказал должных знаков почтения при приветствии, можно было расценить как оскорбление. Однако герцог прекрасно отдавал себе отчет в том, что тот был предан его отцу и Заренге, являлся прекрасным командиром, любимым и уважаемым солдатами, поэтому попытки его наказать были бы огромной глупостью. А скандал и изъявление требований относиться к наследнику с должным пиететом ни к чему бы не привели. Он бы просто опустился в глазах строгого вояки еще ниже, а Ральдерику очень хотелось заслужить его искреннюю преданность и уважение. Керман тоже все это знал, поэтому спокойно продолжал вести себя так, как ему было угодно.
	— Давненько не показывались в наших краях, милорд, — командир гарнизона постучал пальцами по расстеленной на столе карте местности, пристально ее разглядывая. — Больше года прошло. Что в дверях стоите-то? Смотрите сюда, раз уж приехали.
	Герцог подошел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но друзья прекрасно понимали, каких усилий ему это стоило.
	— Значит так… Что мы имеем… А имеем мы, милорд, следующее, — капитан ткнул в какую-то точку на карте. — Пять дней назад наши разведчики в этом месте заметили отряд. Тут же я послал гонца к вашему отцу.
	— Чей отряд? Какова была его численность? — Ральдерик провел пальцем от указанной точки до границ Заренги.
	Хорошо, что соседи не знали, что по их территории свободно разгуливали разведчики герцогства.
	— Небольшой. Человек пятьсот. Увебцы.
	— А с тех пор больше ничего не происходило?
	— Ну отчего же?.. — усмехнулся Керман. — Происходило. Этих мы не выпускаем из поля зрения. Они ничего не делают, просто стоят на месте. Зато к ним пришли еще войска. По нашим сведеньям, пополнение составляет полторы тысячи человек. Более того, со стороны Велии тоже появился отряд. Его численность пока неизвестна. Прибыл он только вчера вечером… Пока тоже ничего не предпринимает.
	— Где он? — Ральдерик скользнул взглядом по карте в сторону Велии.
	Командир гарнизона указал.
	— Два отряда противоборствующих сторон стоят напротив друг друга, каждый на своей территории, однако отчего-то в непосредственной близости от наших границ, — подвел итог герцог. — Как будто им воевать больше негде… И ничего не делают.
	— Что-то вроде того, — пожал плечами капитан, теряя интерес к изображению местности. — Вот вы все и выяснили. Теперь домой поедете, милорд?
	— Да нет уж, — дворянин махнул рукой, подзывая остальных взглянуть на карту. — Рано еще домой ехать. Пойду на месте осмотрюсь. Может быть, удастся выяснить намерения кого-нибудь из них…
	— Да ну? — фыркнул командир гарнизона. — Мне не послышалось? Милорд собирается лично проследить за безопасностью границ? Уж не сплю ли я? А вдруг вы поцарапаетесь? Или ноготь сломаете? Или, упаси бог, прическу испортите?..
	Керман бросил ехидный взгляд на голову герцога и только тогда заметил отсутствие этой самой прически (по крайней мере, в ожидаемом виде). Потом напоролся на совершенно стальной взгляд и растерялся. Затем раздалось грозное мяуканье, и мужчина увидел летящий к нему по воздуху, размахивающий когтями и злобно шипящий комок рыжего меха, который на полпути сгребла тонкая женская рука. Девушка прижала вырывающегося и негодующего зверя к груди и осуждающе зыркнула на мужчину. Капитан несколько раз моргнул, кашлянул и уже более соответствующим ситуации тоном сказал:
	Вам выдать сопровождение, милорд?
	— Нет, спасибо. У меня с собой двести воинов. Больше не нужно, — Ральдерик продолжал изучать карту, будто ничего не произошло.
	— Обратите внимание, милорд, здесь кромка леса, — командир гарнизона провел пальцем вдоль границы провинции. — Дальше идет небольшое поле, а затем снова начинается лес. Если увебцы или велийцы нарушат нашу границу, то выйдут они именно сюда. Первых уже минимум две тысячи, численность вторых нам не известна…
	— Я все это уже понял, Керман, — герцог выпрямился и пошел к двери. — В случае столкновения я немедленно вышлю сюда гонца. До скорой встречи, капитан, на обратном пути мы, возможно, сюда еще заедем.
	Когда они вышли из здания, сели на лошадей и поехали из города, Ральдерик сказал:
	— Туда часа два-три пути, так что уже совсем скоро будем на месте…
	— А что нам там делать? — задалась вопросом Филара. — Вот приедем мы туда. И что дальше? Посмотрим на лес, развернемся и уедем? А если отряды именно в этот момент возьмут и начнут воевать? Или решат пересечь ваши границы? Ты собираешься выпустить в бой двести человек против намного превосходящих их сил противника?
	— Я не знаю, — признался герцог. — Я ничего не знаю. На месте разберемся.
	— Кстати, кто-нибудь мне может объяснить, — поинтересовался Гудрон, — зачем мы все эти дни ехали в доспехах, когда понадобиться они нам могут лишь через два часа, и то это еще не факт?
	— Не имею ни малейшего представления, — пожал плечами гендевец.
	— ЧТО?! А кто тогда настаивал, чтобы я…
	— Ну, я никогда не говорил, что вы должны всю дорогу провести в броне. Тем более что до этого момента вам совершенно ничего не угрожало. Главное, чтоб доспехи были на вас, когда мы подъедем к границе…
	— Ты не мог сразу это сказать?! — взорвался иролец. — Ты хоть представляешь себе, каких мучений мне стоили эти два дня?!
	— Я полагал, вы и сами в состоянии до этого додуматься. Потом, мне показалось, что тебе просто хотелось так ехать. Вот я и решил не удивляться. У каждого свои причуды как-никак…
	— Поверить не могу! — кипятился кузнец. — Ты специально это сделал! Просто захотел над нами посмеяться. Ха-ха! Очень смешно! Я чуть с ума не сошел от неудобства!
	— Ну-у-у… — потер подбородок герцог, — вы и правда глупо смотрелись…
	— Ну а ты сам почему в доспехах поехал? — Филара отреагировала гораздо спокойней (хотя бы потому, что на ней было гораздо меньше железа и вскоре она все же придумала способ сделать его легче), но все же наградила друга самым мрачным взглядом из своего арсенала.
	— А мне так нравится, — бодро ответил Ральдерик, постукивая указательным пальцем по стальному нагруднику.
	Гудрон надулся и какое-то время с герцогом не разговаривал. Реакции Дунгафа, давно привыкшего к ношению своего музейного экспоната, на откровение, постигшее кузнеца, вообще не последовало. Двести солдат «для страховки» ждали своего командира там, где их и оставили. Завидев приближающихся всадников, сидевшие на земле, беседовавшие, прогуливавшиеся, курившие, лежавшие, игравшие на губных гармошках пехотинцы отвлеклись от своих занятий и с ожиданием посмотрели на дворянина.
	— Минуточку внимания! — провозгласил тот, обращаясь к людям. — Как вы, я полагаю, знаете, мы идем к границе. Возле нее были замечены потенциально враждебные Заренге отряды. Наша задача выяснить их истинные намерения. Если повезет. И убедиться в том, что они не замышляют против нас ничего нехорошего. Возможно, мы столкнемся с увебскими войсками численностью в две тысячи человек или даже больше. Также есть вероятность встречи с велийцами, о количестве которых я ничего вам сказать не могу. Еще раз говорю. Мы едем не на битву. Однако в случае необходимости повоевать все же придется. Но мы ведь зададим им жару, верно?! — герцог потряс кулаком в воздухе, пытаясь пробудить в воинах боевой дух. — Всем все понятно? Вопросы есть?
	Ответом на эту речь была глубокая тишина и непонимающие взгляды. Кто-то смущенно кашлянул. Потом один из солдат неуверенно затянул «ура». Этот клич подхватило еще несколько человек, а затем еще несколько… В общем, вопросов не последовало.
	— Тогда в путь! — Ральдерик взмахнул рукой и надел на голову шлем.
	Маленькая армия поднялась и последовала за ним.
	— Ну, и что это было? — поинтересовался Дунгаф.
	— Видишь ли, мне никогда прежде не доводилось командовать отрядом… — пробубнил из-под шлема юноша.
	— Забрало подними, — порекомендовал гном.
	Ральдерик последовал совету, и слышимость резко улучшилась.
	— Говорю, я раньше отрядом не командовал никогда. Если не считать нас пятерых… Я имею в виду нормальным отрядом. Ну так вот. И я пока не совсем представляю, как мне стоит себя вести. Наверное, с опытом это придет. Поэтому я решил, что к солдатам нужно относиться по-доброму. В конце концов, они имеют право знать, куда, с какой целью мы едем и чего нам стоит опасаться! Я постарался все изложить максимально доступно, чтоб даже они с их уровнем развития легко все поняли.
	— Да уж… Как люди меняются… — подумал Гудрон, все еще слегка обиженный, — Тот человек, что трубил в рог у пещеры Валена, никогда в жизни бы не стал пытаться наладить отношения с солдатами…

	Путь до указанного Керманом места, куда выйдут войска неприятеля (если выйдут, конечно) пролетел незаметно. Дорога пролегала через небольшой лес, как и указывала карта. Спустя обещанные два часа отряд добрался до упомянутого капитаном поля. На другом его конце снова начинались деревья, лениво покачивавшие ветвями на ветру. Так что адресом они явно не ошиблись.
	— Ну, мы на месте, — иролец окинул взглядом округу. — Что теперь?
	Ральдерик ничего не ответил. Пришпорив Мерзавца, он поскакал через поле. Остальным не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Герцог остановился у самой кромки леса и, задрав голову, зачем-то посмотрел на солнце. Обернувшись, он увидел прямо за собой толпу из двухсот человек, вопросительно глядевших на своего командира.
	— Э-э-э… Встаньте на том конце луга, — юноша махнул рукой в сторону, откуда они только что пришли. — Совершенно не обязательно всюду за мной ходить. Я тут немного осмотрюсь.
	Отряд послушно развернулся и побрел в указанном направлении. Ральдерик снова сосредоточился на деревьях, силясь разглядеть то, что скрывалось за ними.
	— Увеб там, — пояснил он стоявшим возле него друзьям, указывая пальцем направо. — А Велия — там.
	Все посмотрели в сторону последней, влево. И ничего не увидели, кроме шелестевших листьями веток и крепких стволов.
	— И все же. Что теперь? — повторил свой вопрос Гудрон.
	— А теперь мы убеждаемся, что враждебные Заранге отряды в ближайшее время не планируют на нас напасть, — нашелся вельможа. — Ищите следы того, что готовится вторжение. Может быть, поваленные деревья, чтоб было легче проехать… Или замаскированные в кустах катапульты… Ладно, забудьте.
	— Ничего не видно, — вынесла вердикт Филара. — Эти твои отряды вообще где?
	— Ну, разумеется, их не видно, — раздраженно огрызнулся герцог, чувствуя себя невероятно глупо. — Мы ведь с вами находимся на территории Заренги, а они расположены в соседних провинциях! Их и не должно быть видно.
	— Тогда зачем мы сюда приехали? — Дунгаф поправил на носу очки. Потом ему стало жалко дворянина, очень старавшегося ответственно отнестись к своему первому важному поручению в деле управления герцогством, и он предложил, — Ну, что ж… Раз уж мы все равно здесь, давайте, что ли, прогуляемся вдоль границы. Вдруг что-нибудь заметим…
	Друзья неторопливо поехали вдоль кромки деревьев, вглядываясь вдаль.
	— А что там за лесом? — спросила девушка.
	— Здесь недалеко дорога, — Ральдерик снял шлем и тряхнул волосами. — Она соединяет Велию с основным гендевским путем. Прежде чем ты спросишь, отвечаю: основной гендевский путь тянется через всю страну и связывает восточные пределы Дофалии с западными землями Пранди. И дальше идет на Саварах. Погляди туда.
	Филара послушно посмотрела в сторону, куда указывал герцог. Чуть вдалеке лес становился гораздо выше. «Горы», — подумала она, глядя на поросшие соснами и какими-то лиственными деревьями склоны. «Совсем маленькие горы», — поправила она себя. Приглядевшись получше, девушка различила светлую полосу тракта, вившуюся по краю одного из уступов.
	— Что-то как-то не тянет на основной путь, — поделилась мыслями юная волшебница.
	— Ты чем слушала? Это дорога, которая соединяет Велию с основным гендевским путем, а не сам путь! Он северней проходит.
	— Там что-то едет, — поведал Гудрон, прикладывая к глазам ладонь козырьком.
	— Ну и пусть себе едет, — тоже присмотрелся Ральдерик. — Нам-то что?..
	Вдалеке мчался экипаж, запряженный четверкой лошадей. Издалека было сложно различить подробности, однако не имелось сомнений, что пассажир очень спешил.
	— Дурак какой-то, — пожал плечами дворянин. — Это насколько надо выжить из ума, чтоб по горной дороге ехать с такой скоростью, да еще и в карете?! Так и сорваться вниз недолго… Ну, что я говорил?
	Возможно, у гендевца в роду был провидец, однако в этот самый момент экипаж действительно не вписался в один из поворотов, накренился в сторону обрыва и стал заваливаться набок, роняя и таща за собой лошадей. Человек, сидевший на козлах, не удержался и с воплем полетел вниз. Карета зацепилась колесом за камень и повисла на уступе, грозясь последовать за своим кучером в любой момент. Животным повезло больше. Все четверо остались на дороге, однако в случае падения повозки они бы непременно последовали за ней. Из-за того же поворота показались четыре всадника, стремглав бросившихся к все сильнее оседавшему средству передвижения. Сказать по правде, лететь было невысоко. Обрыв был неглубоким, а на его дне росли деревья, непременно замедлившие бы падение кареты и лошадей, а возможно, даже спасшие бы жизнь незадачливому пассажиру. Хотя, вероятно, и не спасшие бы. Тут уж как повезет. Или не повезет.
	— Надо помочь! — воскликнула девушка, нервно оглядываясь на друзей в поисках поддержки.
	— Ему скоро помогут, — отозвался черствый Ральдерик, указывая на всадников, скачущих в направлении жертвы аварии.
	— Они не успеют!
	— А мы, думаешь, успеем? — усомнился Гудрон. — Мы гораздо дальше их. Так что ничего не сможем сделать…
	В этот момент камень, на котором держалась карета, не выдержал, и та медленно поползла вниз, увлекая за собой бьющихся в панике лошадей. Потенциальные спасатели по-прежнему были далеко.
	— Да идите вы все к черту! — злобно буркнула Филара, соскакивая с Герани и начиная делать в воздухе уже знакомые друзьям пассы (именно после них обычно взрывались камни).
	— Ты сдурела! Ты же их убьешь! У тебя ведь пока не получается нормально!
	Девушка быстрее замахала руками, упрямо бубня слова заклинания. В тот момент, когда четверо всадников все же добрались до места, соскочили с коней и кинулись к дверце ломавшего собой растительность на склоне экипажа, а несчастные лошади из последних сил цеплялись передними копытами за уступ, все еще надеясь вырваться и убежать, какая-то сила вдруг оторвала карту с перепуганными до смерти животными от земли и понесла их над лесом в сторону Заренги. Спасатели принялись истерично метаться по дороге, пытаясь дотянуться до летающего феномена.
	— Подумать только, у нее получилось, — пораженно прошептал иролец, когда через пару минут вся эта совокупность села на поляну.
	— Даже не взорвалось, — заметил Ральдерик.
	Филара грозно сверкнула на обоих глазами и демонстративно отряхнула руки.
	Ну, разумеется, у меня получилось! — с гордостью сказала она. — Это ведь я. Конечно, приземлилось несколько дальше, чем я хотела, но все же никто не может отрицать, что успех есть успех.
	Карета с парализованными страхом лошадьми оказалась на другом конце поля, там, где до этого стояли и никого не трогали двести гендевцев, для которых неожиданное падение им на головы такой махины явилось весьма неприятным сюрпризом. Большая часть из них отбежала на безопасное расстояние и принялась напряженно разглядывать чудо-юдо, готовясь к разным неприятным действиям с его стороны.
	— Все в порядке, — успокаивал подчиненных Ральдерик, подъезжая на Мерзавце к нервному скоплению людей. — Ничего страшного. Опустите оружие. Пропустите вперед…
	— Надо проверить, как там пассажиры, — посоветовал гном, тем не менее не торопясь спускаться на землю. — Вдруг они ранены и им нужна медицинская помощь?..
	— Именно это я и собираюсь сделать, — бросил через плечо дворянин, спрыгивая с коня и рывком распахивая каретную дверцу. — Ого! — присвистнул он спустя несколько секунд пораженного молчания и рассматривания содержимого экипажа. — Вот уж чего не ожидал, того не ожидал…
	Так как вельможа полностью загораживал собой проход, остальные не видели, что именно так удивило их товарища.
	— Ну и какими судьбами в наших местах, Ваше Величество? — удовлетворил, наконец, любопытство окружающих Ральдерик. — Не часто же вы посещаете Заренгу…
	— Я что, короля, что ли, спасла? — неверяще прошептала Филара Гудрону.

	Правитель Гендевы был молод — едва ли старше наследного герцога Заренги более чем на шесть-семь лет. А еще очень бледен, что, в общем-то, неудивительно после пережитого.
	— Государственная тайна, — буркнул он, растеряно проводя ладонью по холодному и влажному лбу.
	Казалось, Фрегонд не мог до конца поверить, что жив. А также понять, что же с ним все-таки произошло.
	— Ну-ну, — Ральдерик задумчиво склонил голову набок.
	Общение с королем в его планы на этот день не входило, и он слабо себе представлял, что ему делать.
	А монарх оказался в это время в этом месте по причинам государственной важности. Дело в том, что, несмотря на то, что в Заренге все было тихо, мирно, в Велии война шла самая настоящая. И правитель Гендевы успел десять раз пожалеть, что так неудачно попытался понизить положение знати. А тот факт, что небольшая Велия с севера и с запада была окружена враждебными ей территориями Увеба и Пранди, сильно превосходившими ее в размерах, позволял предположить, в чью пользу проходила военная кампания. На юго-западе привилегированной провинции шли бои с прандийцами, успешно продвигавшимися вглубь ее территории, а с севера наступал герцог Увеба. У Велии же союзников не было. Заренга пока хранила нейтралитет, а Дофалия находилась далековато (к тому же герцог Дофалийский также не проявлял верноподданнических чувств, хоть к мятежным провинциям пока не присоединялся). Король прекрасно понимал, что и он, и страна обречены, если ситуация не изменится. Он был уверен, что в случае победы герцогов Гендева развалится на несколько отдельных государств, при этом Велию, скорее всего, поделят между собой победители. На Заренгу у него надежды не было: Фрегонд не сомневался, что там его ненавидели особенно сильно. Так что свой единственный выход он видел в том, чтобы обратиться за помощью к соседним государствам (хотя бы к тому же Савараху или к гномам, если уж другого выбора не останется). Проблема состояла в том, что послать гонцов в Саварах не было никакой возможности, потому что путь непременно бы пролегал по вражеским территориям (или в обход через Заренгу, тоже особой дружественностью не отличавшейся). Фактически король оказался изолированным от всех потенциальных союзников. А тут ему еще донесли, что в столице ему оставаться крайне небезопасно, потому что по сведеньям, полученным разведкой, увебский герцог подумал и решил, что захват монарха махом решит все проблемы и принесет ему победу в войне и вечную славу великого стратега. Так что, опасаясь предательства, переодетых врагов на каждом углу и грубой силы, которой ему было нечего противопоставить, король принял решение покинуть город, а еще лучше герцогство. Другого выхода, кроме как попытаться прорваться через территорию Заренги за пределы Гендевы, Фрегонд не видел. Вот и мчался он, как угорелый, по опасной горной дороге, ведшей к основному гендевскому пути. А отряд велийских солдат, замеченный исправно работавшей заренгской разведкой, был призван обеспечить безопасность продвижения государя и защитить его от нападения со стороны Увеба. Увебские шпионы тоже не зря ели свой хлеб и были осведомлены об этом плане. Поэтому на границе с Велией и Заренгой уже почти неделю околачивалась небольшая армия, чьей задачей было пленение проезжающего мимо короля.
	Так что в то время как Ральдерик со своими двумястами воинами не торопясь ехал из Варха к самой границе, полный уверенности, что они сейчас быстренько посмотрят и поедут обратно, на западе уже вовсю кипел бой между сторонниками короля и армией Увеба. Было решено, что велийцы задержат силы мятежного герцога, а правитель с небольшой охраной быстро поедет дальше, молясь, чтоб по пути больше не попалось засад, а по возможности — вообще людей. Однако засада в горах все же случилась. Причем самая тупая, какая только возможна — на достаточно оживленном пути просто не могло не быть хоть самой завалящей банды разбойников, грабящих беззащитных купцов. Так что охране монарха пришлось немного задержаться, разбираясь с ней, а карета на полной скорости поехала дальше. И буквально через пару минут после этого не вписалась в поворот и повисла над обрывом. Герцог Заренги ничего этого не знал, поэтому ему оставалось лишь молча недоумевать, глядя на стремительно приходившего в себя короля, и думать о своих дальнейших действиях.
	— С вами все в порядке? — Ральдерик вспомнил, что планировал спросить до того, как открыл дверцу. — Вы не пострадали?
	— О, можете не беспокоиться, — правитель решительно отстранил его в сторону и шагнул из кареты на улицу.
	О чем тут же пожалел, потому что ноги у него все еще были ватными, и, если б герцог не подставил руку, монарх непременно бы неаристократично упал на глазах у своих подданных.
	— Я в полнейшем порядке, — Фрегонд гордо вскинул голову и отстранил дворянина. — И, если уж задавать вопросы, то что ВЫ делаете здесь в это время?
	— Не вижу причин, почему я не могу здесь находиться, — равнодушно пожал плечами его собеседник. — Все-таки это мои земли. Имею я право лично проверить границы или нет?! Тем более что, по моим сведениям, их планируют нарушить…
	— Значит Заренга… — задумчиво произнес король, оглядывая местность и толпу людей, так и не разобравшихся, стоит ли им приветствовать монарха должным образом или можно воздержаться. — Значит, я нарушил ваши границы? Ну и что вы дальше намерены со мной делать?
	— О, ну что вы, — фыркнул Ральдерик. — Вы как-никак король, правитель всей Гендевы. Так что ваши нарушения границ и за нарушения-то не считаются… Езжайте, куда ехали.
	— Я рад, что вы это понимаете, — Фрегонд был уверен, что его захватили и теперь ему грозит масса неприятностей. Слова герцога его в этом до конца не разубедили, но слегка успокоили. — И еще. Будьте так любезно объяснить, каким это образом я здесь оказался? А то что-то я не припоминаю, чтоб хотел сюда попасть…
	— Между прочим, могли б уж и поблагодарить! — сердито вклинился в беседу Гудрон.
	Он мог похвастаться очень большим опытом общения с царственными особами в лице двух принцесс и одного короля (другое дело, что тот правил совсем крошечным государством и за полноценного монарха не считался, а одна из принцесс с успехом вышла замуж за дракона и с тех пор занималась исключительно домашним хозяйством). Поэтому юноша не считал предосудительным беседовать с любым монархом на равных — другого они от него никогда и не требовали.
	— Да если б Филара не вмешалась, вы б абсолютно точно разбились, — договорил иролец, вдруг замечая, что все как-то напряглись. — Так что хватит тут привередничать!
	— Это кто? — холодно поинтересовался правитель Гендевы, указывая холеным пальцем на кузнеца, даже не глядя в его сторону.
	— Он? — Ральдерик повернулся к другу, окинул его взглядом и снова обратился к Фрегонду. — О, он чуть было не стал королем одного далекого северного королевства. Настолько далекого, что вы о нем и не слышали. Был помолвлен с принцессой…
	— Да неужто? — прищурился монарх, заметив недоумение на лице обсуждаемого. — Ну ладно, пусть будет по-вашему… Тогда благодарю…
	Неожиданно ему в голову пришла одна мысль, показавшаяся весьма привлекательной и даже, возможно, способной решить многие проблемы.
	— Герцог, мне бы хотелось с вами поговорить! — воскликнул правитель после непродолжительного молчания. — Желательно наедине, — добавил он, оглядываясь на стоявших вокруг него людей.
	Ральдерик с нескрываемым подозрением посмотрел в глаза совсем дальнего родственника и, чуть помедлив в нерешительности, кивнул.
	— Где ваш шатер?
	— А я по-простому. Без шатра. Если хотите говорить наедине, можно пойти в лес.
	— В лес так в лес, — поморщился Фрегонд, разворачиваясь и величественно шагая в сторону удаленных от границы деревьев.
	— Ты в следующий раз думай, кому и что говоришь, — шепнул кузнецу герцог, покрутив пальцем у виска, и отправился следом за королем.
	— А чего такого я сказал?! — пожал плечами юноша в недоумении.

	Ральдерик с государем отошли подальше от заренгского отряда и остановились.
	— Ну, и о чем же вы хотели поговорить, Ваше Величество? — максимально равнодушно поинтересовался дворянин, складывая руки на груди.
	— Новый год уже скоро, — отозвался монарх, изображая активную заинтересованность в состоянии собственных ногтей. — Я надеюсь, вы об этом помните?
	— Я не забываю об этом ни на день, — внутренне похолодел юноша, внешне оставаясь абсолютно спокойным. — Будьте уверены…
	— Это хорошо, — Фрегонд поднял прямой взгляд на собеседника. — Хорошо, что вы помните. Потому что ваше положение…
	— Мое положение? — усмехнулся Ральдерик. — Вы б о своем положении подумали, Ваше Величество! Кто знает, что будет через два месяца? Боюсь, вы сейчас не в той ситуации, чтоб угрожать…

	А тем временем на поле скучали двести заренгцев и трое друзей их военачальника.
	— С каких это пор мы не можем присутствовать при важных разговорах? — Филара обиженно надула губы, сидя на земле.
	Кони свободно бродили неподалеку, щипая травку и наслаждаясь ничего неделаньем.
	— Не переживай, — утешил ее гном. — Потом он все равно все нам расскажет.
	— Это совсем не то же самое, — фыркнула девушка. — Получается, будто мы ему… Оп-па… Приехали…
	Резкое изменение тона и интонации подруги заставили Дунгафа с Гудроном насторожиться и проследить за ее взглядом. Из приграничного леса быстро появлялись какие-то вооруженные люди. Тихо и в большом количестве.
	— Кто это?! — вскочила на ноги юная волшебница.
	— Судя по форме, велийцы, — отозвался один из заренгских солдат, услышавший ее вопрос.
	— Че-е-е-ерт… — в расстройстве ударил ладонью по лбу иролец. — Ну почему это произошло именно тогда, когда Ральдерика нет?!
	— Сколько их? — напряженно поинтересовался гном.
	— Откуда ж я знаю-то? — надел шлем и зачем-то вскочил в седло Гудрон. — И вообще, почему мы не заметили, как они подошли?!
	— Их не больше шестисот, — прошептала девушка, окидывая взглядом противника.
	В этот момент велийцы, первые пару секунд выглядевшие несколько растеряно и обескуражено, слегка пообвыклись и огляделись. Тут же они заметили в отдалении от себя некоторое количество потенциально враждебных им воинов и королевскую карету за ними. Один из прибывших, по-видимому, главный из них, отдал какой-то приказ, неслышный по эту сторону поля, и махнул рукой. Велийцы кинулись в атаку. Не успели они пробежать и двадцати метров, как в нескольких местах перед первым рядом наступавших взорвалась земля, окатив испуганно затормозивших и отпрянувших назад солдат фонтанами почвы. Кузнец с гномом оглянулись. Филара стояла с поднятой над головой рукой, вокруг ее пальцев бегали знакомые зеленые искорки. Отряд противников спешно отошел обратно к границе с лесом и остановился.
	— Они поняли, что у нас есть маг, — пояснил Дунгаф, поправляя шлем. — Теперь они не решатся нас атаковать. Будут осторожнее…
	— Да уж, взрывать ты точно умеешь, — хмыкнул Гудрон.
	— Ломать — не строить, — пожала плечами девушка. — Это всегда проще.
	Вдруг со стороны велийского отряда раздался звук, словно кто-то громко всасывал остатки молочного коктейля сквозь соломинку.
	— Черт! — воскликнула Филара, как-то по-хитрому взмахивая руками.
	Не успела она это сделать, как в их сторону полетел весьма крупный огненный шар. Примерно на расстоянии в два метра от первой линии людей, успевших приготовиться к битве, он столкнулся с какой-то невидимой стеной и отскочил в сторону. Девушка ощутимо вздрогнула и, сделав несколько шагов назад в попытке удержать равновесие, шлепнулась на землю.
	— Вот гадство-то! — начинающая волшебница медленно встала на ноги и вытерла обратной стороной ладони лоб. — У нас проблемы.

	Ральдерик с Фрегондом испепеляли друг друга взглядами. Несмотря на казавшуюся невозмутимость и хладнокровие обоих, между врагами чуть ли не кипел воздух.
	— Так о чем же вы все-таки хотели со мной поговорить? — максимально четко повторил свой вопрос герцог.
	— Я полагаю, вы так и не убили дракона. В таком случае, Заренга отходит мне…
	— У меня есть еще два месяца.
	— Вы правда считаете, что успеете? — издевка в голосе.
	— Вы хотели мне сообщить только это?
	— Нет. У меня есть для вас предложение…
	— Что это за звук сейчас был? — прислушался Ральдерик к донесшемуся грохоту.
	— Понятия не имею. Вы меня слушаете?!
	— Да… Вы что-то говорили о предложении…

	Филара стояла, широко расставив ноги и скрестив перед лицом руки. Вокруг тела девушки кружился вихрь, трепавший на ней одежду и собранные на затылке волосы. Незадолго до этого жестом профессионального сеятеля она высыпала на землю амулеты, подаренные Кровом так, чтобы все они находились на равном расстоянии друг от друга. Теперь камушки с символами и фигурки, круглые металлические блямбы и фрагменты животных, которым приписываются сверхъестественные способности, ровно светились, образуя тонкую границу, за которой прятались от обрушивавшихся ударов люди и лошади. Воздух над ними дрожал и покрывался рябью. Каждый раз, когда в щит врезалось очередное заклятье, на секунду в месте столкновения проявлялась тончайшая сеть из мерцающих зеленых нитей. Со стороны велийского отряда показался потрескивавший на лету сгусток синей энергии. Девушка вскрикнула и припала на одно колено, когда он с противным «чпоком» врезался в барьер. Тот заходил ходуном, но Филара решительно встала на ноги, стиснула зубы, и он удержался.
	— Чего они на нас нападают?! — Гудрон со злостью следил за приближавшейся молнией.
	— Мне кажется, — пояснил Дунгаф, — они думают, что мы захватили короля. Возможно, те всадники, что пытались помочь ему выбраться из кареты, подняли тревогу по поводу того, что экипаж неожиданно вознесся в воздух и улетел за пределы провинции.
	— Они же далеко были! Они не могли так быстро добраться! Тем более таким большим отрядом!
	— Тоже верно. А самое печальное, что мы им ничего объяснить не можем. Потому что карета у нас, короля не видно, а они пытаются нас уничтожить и пока не проявляют желания поговорить. Ты все понял? — обратился гном к солдату, сидевшему на Рябинке и собиравшемуся ехать в Варх за подмогой.
	— Да, — заверил его тот и поскакал прочь.
	— Пусть час у него уйдет на то, чтоб добраться до города… — тихо размышлял вслух Дунгаф. — Еще минут двадцать на то, чтоб собрать воинов и выступить. В лучшем случае два часа на обратную дорогу. Хм-м-м-м…
	Барьер сотряс очередной мощный удар. На этот раз девушка удержалась на ногах, хоть и пропахала ботинками в земле глубокие борозды, борясь с силой, ударившей ей в лицо и грудь. Хлопнул и погас один из амулетов. Солдаты могли лишь беспомощно за всем наблюдать. Велийцы явно не собирались в скорейшем времени идти в ближний бой, предпочитая расстреливать своего противника с безопасного расстояния.
	— Ой, не потянет мама, — Гудрон услышал у себя над ухом знакомый противный голос.
	Подняв голову, он увидел зависшего в воздухе Крылышками, с видом знатока наблюдавшего за происходящим.
	— У них минимум двое волшебников, — продолжил объяснение демон с будничным видом. — Один из них держит щит над отрядом, а второй пытается расколупать наш. Мама пыталась их подорвать, но она не может делать одновременно и то, и другое. Думаю… Да. Вы все обречены. Совсем скоро у нее закончатся силы, щит падет… О! Обрати внимание! Оба мага перешли в атаку, решив, что им ничего не угрожает. Совсем чуть-чуть осталось.
	Бяк-Бяк заложил руки за голову, закинул ногу на ногу и развалился в воздухе, насвистывая что-то бесовское. Действительно, удары посыпались с большей частотой. Лопнула еще пара амулетов, создав бреши в защите. Иролец кинулся к еле державшейся на ногах подруге, но та успела крикнуть: «Дурак! Не подходи! Тебя разорвет в клочья!»
	— Приготовиться к бою, — гном ходил перед мрачными солдатами.
	Первое время те вопросительно глядели на кузнеца. Их с первых дней службы приучали к тому, что инициативу в бою проявлять не обязательно — главное слушаться приказов человека в доспехах и на коне. В связи с отсутствием герцога, Гудрон был единственным подходившим под определение. Однако распоряжений от него никаких так и не последовало. Он сначала вообще не мог понять, почему на него все требовательно смотрят, а когда сообразил, очень растерялся. Что-что, а отдавать распоряжения и командовать армиями он точно не умел. Положение спас Дунгаф, читавший в свое время что-то про военную тактику и теперь упорно восстанавливавший в памяти полузабытые знания. Под определение «в доспехах и на лошади» он подходил, по крайней мере, наполовину, поэтому, так как других желающих отдавать приказы не оказалось, солдаты решили воспринимать его как своего командира.
	— Когда щит упадет, — продолжал гном, — переходите в наступление. Смысла стоять на месте и ждать, когда вас достанут каким-нибудь заклинанием, я не вижу. Попытаемся атаковать стремительно. Понадеемся, что они там расслабились и мы сможем застать их врасплох… Хотя… Ладно. Других вариантов я все равно не вижу.
	Несмотря на ситуацию, гном был на эмоциональном подъеме. Большую часть пути он мучился мыслями о собственной беспомощности и бесполезности в боевых условиях. То, что происходило в данный момент, наполняло его гордостью за самого себя и вполне компенсировало все прошлые переживания.
	Потух еще один амулет. Филара упала на колени, но барьер все равно удержала. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, бледные губы дрожали… Демон не ошибся. Конец щита был близок. Гудрон в панике метался вокруг девушки, не зная, что ему предпринять. Неожиданно его взгляд остановился на загоравшем в полете Бяк-Бяке.
	— Крылышками, — позвал он демона, подходя к нему и спешно обдумывая план действий.
	— Чего? — буркнул тот.
	— А мне вот стало интересно… А демоны умеют барьеры ставить?
	Бесенок презрительно усмехнулся.
	— И даже ты?
	Усмешка стала не только презрительной, но и гордой.
	— Да ну, ты врешь, наверное, — с сомнением в голосе протянул кузнец. — Что-то ты мелковат…
	— ЧТО-О-О-О?! — возмутился демон, взвиваясь и клокоча от гнева. — Да ты знаешь, кто я такой?! Да я!..
	— Точно не умеешь!
	— Умею! — Бяк-Бяк с вызовом хлопал крыльями прямо перед лицом у юноши и гневно на него хмурился.
	— А я не верю! Докажи!
	— И докажу! — демон щелкнул пальцами, и вокруг него засеребрился прозрачный шар. — Видишь?!
	— Тю-ю-ю… Такой маленький… Такой любой дурак может сделать…
	— Я понял. Ты пытаешься меня спровоцировать на то, чтоб я восстановил мамочкин барьер! Только я не идиот! И не собираюсь!..
	— Что и требовалось доказать! — Гудрон отвернулся от кипевшего злобой беса и демонстративно зевнул. — Не можешь!
	— Ах, значит так! — Крылышками мгновенно снова оказался перед глазами у ирольца, молившегося всем известным ему богам, чтоб паршивец повелся на провокацию, и попытался угрожающе над ним нависнуть. — Ну смотри тогда.
	Демон молнией бросился к еле державшемуся щиту и что-то прошипел. Тот немедленно полыхнул серебром и полностью восстановился.
	— Ну что?! — ликующе завопил бес, разворачиваясь к юноше с видом триумфатора. — Кто говорил, что я не могу, а?! Что, съел?!
	— А он, наверное, всего несколько секунд продержится — и все, — предположил кузнец, подхватывая падавшую в полуобморочном и обессиленном состоянии девушку.
	— ХА! — презрительно бросил демон, демонстративно разворачиваясь к собеседнику задом.

	Ральдерик оперся спиной о ствол дерева, сложил руки на груди и спросил:
	— Вы это серьезно?
	— Вполне, — подтвердил король. — Я освобожу вас от выполнения данного условия, если вы поможете мне спокойно выехать за пределы Гендевы. По-моему, прекрасное предложение…
	— Вы не понимаете, — герцога серьезно волновали странные звуки, доносившиеся со стороны поля, и он желал побыстрее покончить с разговором, но понимал, что до чего-то нужно договориться. Желательно с определенной выгодой для провинции и себя лично. — Вы освободите меня от уплаты долга за то, что я не присоединюсь к вашим врагам! А за мою помощь плата идет отдельная.
	— Даже так? — опасно сузил глаза монарх. — Вас интересовал звук взрыва? Я объясню вам, что происходит. Думаю, явился мой отряд. Спасать меня от вас. Да-да… И в данный момент, скорее всего, он уничтожает ваших людей. Можете быть уверены, он в этом преуспеет. И чем дольше мы здесь с вами разговариваем, тем больше ваших солдат погибает.
	— О? Даже так? — хладнокровно приподнял бровь Ральдерик. Рубашка на его спине промокла и прилипла к телу, а сердце с гулом оторвалось и упало куда-то вниз. — Тогда я не понимаю, на что вы рассчитываете. Заренга не участвует в войне. Пока что. Подумайте, что произойдет, если мой отец узнает, что отряд его сына (вместе с ним самим) был уничтожен на нашей же территории велийскими войсками? Я могу себе достаточно четко представить возможные последствия. Вы даже не сможете покинуть Заренгу. Живым. Или у вас есть какие-то надежды на этот счет?
	— Ваши условия? — скрипнул зубами Фрегонд, с ненавистью глядя на казавшегося насмешливо-спокойным юношу.

	Щит держался прекрасно, несмотря на удвоенные усилия по его разрушению. Крылышками витал с видом собственного превосходства, иногда выкрикивая какие-то междометия и показывая неприличные жесты велийцам, которые все равно их не видели, и Гудрону.
	— Ты как? — встревоженно поинтересовался иролец у Филары, помогая ей сесть.
	— Бывало и лучше, — буркнула девушка, тяжело дыша.
	Котенок, до этого посаженный в безопасное место, взволнованно метался перед хозяйкой, пищал и не знал, что предпринять. Чародейка в изнеможении уронила голову на бронированное плечо друга, закрыла глаза и глубоко вздохнула.
	— Смотрите, — услышали оба тревожный голос гнома.
	Вражеский отряд двигался в направлении заренгцев. Велийцы убедились, что проломить защиту своих противников магическими ударами издалека они не в состоянии, поэтому решили сменить тактику, подойти под прикрытием собственного щита к войску Заренги и задавить его числом и холодным оружием. Идти им приходилось медленно, чтобы маги могли удерживать и передвигать барьер вместе с людьми.
	— Что они пытаются сделать? — нахмурился иролец. — В смысле, какая разница? Оттуда они ударят или отсюда?
	— Разница огромная, — Филара открыла глаза и печально посмотрела на спины заренгских воинов, все никак не могших понять, будет у них сегодня нормальный бой или они здесь исключительно в качестве мебели присутствовали. — Нас защищает так называемый «дальнозоркий щит». То есть он прекрасно отражает атаки, нанесенные с большого расстояния, но совершенно беспомощен перед обычной кучкой вооруженных людей, подошедших близко. Они его даже не заметят. А существует «близорукий щит». Там все наоборот. Названия придумала не я, они правда так называются…
	— Хочешь сказать, они сейчас к нам приблизятся и пойдут в рукопашную?
	— Самое обидное, что я ничего не могу сделать… Переориентировать готовый щит на противоположный… У меня нет сил.
	Гудрон посмотрел на лениво наблюдавшего за происходящим демона и понял, что тот помочь не согласится. Крылышками был сердит. Он с самого начала догадывался, что его просто пытаются гнусно использовать, давя на его маленькие слабости и крупные комплексы. Однако каждый раз, когда он собирался плюнуть на все и снять барьер, ему в голову приходила мысль, что на это скажут, что он просто не справился, да и вообще слабачок. Поэтому, скрежеща зубами от злости, он против своей воли продолжал помогать людям.
	— Вот если б можно было как-то подобраться к ним… — мечтательно протянул гном. — У них, скорее всего, точно такая же защита. Значит, против ближней атаки они тоже бессильны…
	Девушка со странным выражением лица смотрела на котенка. Затем она перевела оценивающий взгляд на шагавших по полю в их сторону людей и о чем-то задумалась.
	— Мне нужен песок, — сказала она вдруг. — Много.
	— Зачем? — не понял кузнец.
	— Здесь песка нет, — покачал головой Дунгаф. — Местность не та.
	Филара нахмурилась и вопросительно глянула на демона.
	— Кры-ы-ылышками, — позвала она его жалостливо.
	— НЕТ! — рявкнул тот. — И не просите! Не забывайте, что я — будущий предводитель грозных орд существ ночи! И я не собираюсь помогать каким-то жалким людишкам! Я — демон! И только пусть кто-нибудь попробует вякнуть, что мне это слабо!!! Убью на месте!
	— А я вот тут подумал… — начал иролец, поднаторевший в эффективном общении с бесом. — Крылышками Бяк-Бяк ведь не очень грозное имя… Для повелителя грозных орд чего-то там.
	— И кого, по-твоему, я должен за это благодарить?! — зарычал Крылышками, которому за последние несколько минут истоптали все самые болезненные мозоли.
	— Я предлагаю сделку. Ты нам песок, я тебе — замечательное имя. Тебе должно понравиться. Больше ни у кого такого нет…
	— Спасибо, ты мне уже удружил имечком… Век не забуду! Именем демона становится то, как его назвали в первый раз.
	— Но ведь ничто не мешает взять тебе псевдоним? Ведь так?
	Бяк-Бяк крепко задумался. Потом лицо его просветлело, и он с подозрением глянул на затаившего дыхание в ожидании ответа юношу.
	— Где здесь подвох? Что за имя-то хоть?
	— Мдумлюкзаваралакр, — каким-то чудом сумел восстановить в памяти данный шедевр гномьей фантазии и смекалки Гудрон. — Ну что? Согласен?
	— ДА-А-А-А-А-А!!! — демон чуть не задохнулся от избытка чувств и сделал в воздухе мертвую петлю. — Сколько вам надо?! Да я вам тут целую пустыню устрою по такому случаю! Нате! Нате! Нате!
	Действительно, из ниоткуда на поле высыпалась огромная куча чистого морского песка. Крылышками с гордостью полюбовался творением рук своих и капризно повернулся к ирольцу.
	— Я свою часть выполнил! Теперь твоя очередь! — Бяк-Бяк насупился и в ожидании уставился на юношу.
	— Спасибо тебе большое, Мдумлюкзаваралакр! — приложил руку к сердцу кузнец.
	Демон радостно взвизгнул и принялся вытанцовывать в воздухе что-то бесовско-демоническое. Гном усмехнулся. Он давно втайне гордился придуманным именем, поэтому был доволен, что Крылышками его тоже оценил по достоинству. Велийское войско остановилось. Неожиданное явление расползающейся кучи песка несколько его насторожило и сбило с толку.
	— Ну что ж, — девушка устроилась поудобнее и размяла шею. — Ты спрашивал, что такое песочное упражнение?
	Волшебница глубоко вздохнула, сосредоточилась и напряженно нахмурила брови. Куча дрогнула и развалилась. Потом песок взорвался фонтаном и из него начала подниматься голова. Затем за ней последовали плечи, за траву уцепилась ладонь. Фигура рывком выдернула из бесформенной массы, напоминавшей желе, вторую руку. Показалась грудь. Голова поднималась все выше, как будто что-то выталкивало песочного человека из земли. Со всех сторон к фигуре струями стекался песок, образуя бедра, голени и ступни. Потом существо шагнуло с песчаной насыпи на траву, тряхнуло вихрастой головой, по-кошачьи потянулось, разминая затекшие члены, и с интересом посмотрело на замерших в нерешительности людей короля. Затем оскалилось в усмешке, показывая при этом пару слегка удлиненных клыков, и сорвалось с места. Гудрон лишился дара речи. Он медленно перевел взгляд на котенка, наблюдавшего за тем, как точная копия его тезки (а может быть, даже и не тезки) стремительно приближалась к дрогнувшим рядам велийцев. В грудь песочного Шуна ударился мелкий огненный шар, разметавший его на миллиарды песчинок. Но не успели они упасть, как снова собрались вместе, и фигура побежала дальше, словно с ней ровным счетом ничего не произошло. Филара сидела на земле, упираясь ладонями в дерн, и тяжело дышала. Ее знобило, по лицу, заливая глаза, каплями стекал пот. Когда искусственный юноша преодолел уже половину пути до ощетинившихся мечами и пиками рядов противника, куча песка снова зашевелилась, и из нее выскочила огромная собака, размером больше похожая на медведя средних размеров. Она умильно посмотрела крупитчатыми глазками на бегущий впереди силуэт, энергично отряхнулась, осыпая окрестности песочным дождем, и кинулась следом. Собака и юноша почти одновременно ворвались в толпу с разных флангов и, пробившись вглубь, взорвались. Во все стороны хлынул песок, сбивая с ног тех, кто оказался слишком близко. Он забивался в глаза, нос, уши, рот. Царапал кожу и противно хрустел на зубах.

	— Мои условия просты, — пожал плечами Ральдерик, — Прежде всего, вы отказываетесь от претензий на Заренгу. И от головы дракона соответственно. Во-вторых, вы обещаете, что не будете пытаться изменить характер отношений между королем и провинциями, существовавший при жизни вашего отца. Тогда мы встанем на вашу сторону.
	— То есть вы хотите сказать, что Заренга вступит в войну на стороне государя, при условии, что я не буду ничего трогать, а просто оставлю все, как было? — неверяще переспросил Фрегонд, рассчитывавший только на то, что его отпустят и помогут покинуть Гендеву, но никак не на то, что сможет найти неожиданного союзника.
	— Вы поняли правильно.
	— А позвольте узнать, есть ли у вас полномочия делать такие заявления?
	— Когда вы пожелали получить Заренгу за карточный долг, вас не интересовал объем моих полномочий в вопросе распоряжения судьбой провинции, — усмехнулся дворянин.
	— О, дорогой мой герцог, — развел руками король, — вы же сами прекрасно знаете. Карточный долг — это святое. Вы являетесь законным наследником, вы дали мне слово… Так что все честно. Даже ваш отец вынужден был бы признать мое право на получение выигрыша.
	— В таком случае, как законный наследник я даю вам слово. Теперь вы довольны? Вы не трогаете нас, не пытаетесь умалять наши права и забываете о повышении налогов. Мы за вас воюем. Я жду ваш ответ.
	— Я согласен, — все никак не мог поверить в происходящее монарх, пожимая протянутую руку. — Только позвольте спросить. Почему вы это делаете? Я думал, вы потребуете гораздо большее. А сохранение былого положения вещей…
	— Вы можете верить, можете не верить, но нас в Заренге очень беспокоит будущее всей страны. И нам бы крайне не хотелось, чтоб Гендева развалилась на части. Считайте это проявлением патриотизма.
	Ральдерик развернулся и быстро зашагал в сторону битвы, радуясь, что король не видел выражения облегчения, застывшего на его лице.

	— А теперь вперед! — закричал гном, обращаясь к воинам.
	В едином порыве заренгское войско вырвалось из-под барьера и кинулось через все поле. Велийцам было не до них. Солдаты безуспешно пытались закрыться от песка, кружившегося вокруг них настоящей бурей, чтоб хотя бы иметь возможность нормально дышать или смотреть. Дунгаф решил воспользоваться временной беспомощностью противников и предпринять молниеносную атаку, в надежде, что заренгцы успеют хотя бы сократить врагов до своей численности, прежде чем силы окончательно оставят Филару и она больше не сможет управлять песком. В тот момент, когда они уже почти добежали до первого ряда полуослепших велийцев, над полем разнесся властный голос.
	— А ну всем стоять! — из леса появился Ральдерик.
	Выражение отчаяния на его лице сменилось нескрываемым облегчением, когда он увидел пышущих здоровьем и энергией собственных людей и полное отсутствие трупов. Удивительно, но его послушались. Заренгцы недоуменно посмотрели на своего герцога, быстрым шагом шедшего к ним через поле, но все же остановились и стали ждать объяснений. Следом за ним показался сам король, направившийся к своему слегка потрепанному отряду.
	— Все в порядке? — заренгский вельможа с тревогой поинтересовался у гнома, командовавшего наступлением.
	— Все живы, — тот слегка разочарованно опирался на свою секиру. — Филара пострадала больше всех, а так… Ну и куда ты побежал? Может быть, для начала мы услышим объяснения, почему нам не дали победить?!
	Девушка лежала на земле, уткнувшись лицом в траву. Гудрон сидел рядом.
	— Что с ней? — подбежал Ральдерик, бледный, как мел.
	— Без сознания. Она нас всех спасла, — пояснил иролец. — Просила ее не трогать. Сказала, ей нужно восстановить силы. Я хотел ее перенести в другое место, но она отказалась…
	— Значит, жива?
	Ну разумеется жива! Думаешь, я б сидел так спокойно, если б она погибла? Просто устала и перетрудилась…
	— Слава богу! — дворянин облегченно выдохнул и закрыл глаза.
	— Что вообще происходит?!
	Заренга только что вступила в войну на стороне короля, — герцог плюхнулся на траву и откинулся на спину. — Удивлен?
	— Эй! Нам кто-нибудь что-нибудь объяснит?! — донесся до них возмущенный вопль гнома.

	20

	Фрегонд изменил свои планы — теперь его путь лежал в Мэвбу. Все-таки лорда Гилберта следовало известить, что он, оказывается, отныне является союзником короля. На оправданное сомнение монарха: «А что, если герцог не разделит мнение сына по данному вопросу и откажется воевать на стороне государя?» — Ральдерик его заверил, что еще как разделит, если правитель поведает ему об условиях соглашения, по возможности умалчивая о той его части, в которой фигурировал дракон.
	— Надеюсь, так оно и будет, — король посмотрел на дворянина с недоверием. — А то я окажусь в весьма щекотливом положении…
	— Я уже говорил вам, Ваше Величество, Заренга заинтересована в целостности Гендевы…
	— Поживем — увидим, — буркнул Фрегонд, забираясь в карету.
	Его люди уже были готовы продолжать путь. За полчаса, ушедшие на объяснения, разбирательства и планирования, они успели более или менее отплеваться от песка и вытряхнуть его из носа, ушей, волос и одежды. Новый кучер взмахнул кнутом, и экипаж поехал в Варх. Заренгское войско проводило велийцев тоскливыми взглядами. Ему предстояло остаться здесь и остановить увебцев, если те попытаются преследовать отходящего короля.
	— Вы, правда, думаете, что двести человек смогут надолго задержать около двух тысяч?! — кипятился Ральдерик, когда Фрегонд высказал данное пожелание.
	— А надолго и не надо, — улыбнулся монарх. — К тому же их теперь меньше. Мои люди должны были несколько сократить их численность.
	— Насколько? Насколько ваши люди сократили их численность?
	— А вот этого я не знаю, — с притворным сожалением покачал головой король. — Меня в этот момент с ними уже не было.
	— Дайте нам хотя бы одного мага, — потребовал герцог. — Раз уж вы полностью отводите свой отряд, бросая нас против превосходящих сил без помощи.
	— Ну знаете ли! А кто будет обеспечивать мою безопасность в пути?!
	— Ну знаете ли! А из-за кого наша волшебница полностью истратила свои силы?! К тому же в Заренге вам ничего не угрожает.
	Теперь же карета, окруженная со всех сторон преданными королю воинами, подпрыгивала на кочках проселочной дороги, ведшей в Варх. «Как же я его ненавижу», — подумал про себя Ральдерик, провожая взглядом скрывавшуюся за деревьями процессию. Рядом с ним стоял королевский маг, на которого Фрегонд все же расщедрился после долгих уговоров. Герцог посмотрел на него со смесью жалости и отвращения. Монарх явно поскупился: переминавшийся с ноги на ногу мужик с мутным взглядом и спутанными патлами непонятного цвета никак не производил впечатления грозного и опытного волшебника. Вспомнив о синице в руках, дворянин печально вздохнул, мирясь с ситуацией, и зашагал в сторону сидевших под деревьями друзей.
	— Скоро вечер, — Дунгаф задумчиво пускал колечки дыма, глядя на небо. — Как думаете, они до темноты придут?
	— Не факт, что они вообще явятся, — сказал гендевец, плюхаясь рядом. — Сомневаюсь, что решатся пересечь нашу границу…
	— Ты подобное уже говорил. До того, как появились велийцы, — заметил Гудрон.
	— И все же мне это кажется маловероятным. В Увебе пока не знают, что мы тоже вступили в войну. Им стоило бы опасаться, что их вторжение нас на это спровоцирует…
	— Да что уж там. Предлагаю подождать до завтрашнего утра и пойти обратно, если ничего не произойдет, — гном сдвинул шлем на затылок и почесал переносицу.
	— Согласен, — кивнул Ральдерик. — Эй, как ты себя чувствуешь?
	Филара, к которой были обращены последние слова, приоткрыла один глаз и поправила на лбу холодный компресс, наложенный заботливой рукой ирольца.
	— Уже лучше. Песочное упражнение на самом деле не забирает много сил. Оно просто требует полной концентрации. Так что все будет в порядке.
	— Кстати, кто-нибудь знает, сколько нужно времени, чтоб добраться с того места, где находится увебский отряд, до нас? — задумался кузнец.
	— Около двух часов, — раздался у него над ухом нерешительный голос.
	Юноша вздрогнул от неожиданности и резко обернулся к говорившему. Рядом стоял незаметно подошедший маг сомнительного вида и не знал, куда ему себя деть.
	— Нужно примерно два часа, — повторил он, заметив, что на него обратили внимание. — Расстояние относительно небольшое, однако следует принять во внимание, что идти им предстоит по лесу, а возможно, и по горам. Также не забывайте о численности отряда. Вот и получается…
	— А как же тогда вы до нас так быстро добрались? — не понял Ральдерик. — Вы же вроде бы в это время с увебцами сражались…
	— О, здесь все просто! — воодушевлено ответил волшебник, сцепляя руки за спиной. — Просто, когда прискакали люди с известием, что короля похитили, нам пришлось срочно разделиться на две части. Одна из них осталась сдерживать вражеские силы, а вторую мы спешно телепортировали в место нахождения Его Величества. То есть к вам.
	— Ого! — тихо присвистнула Филара. — Это ж сколько вас было-то, что вы смогли осуществить такую масштабную телепортацию?
	— Десять, — печально произнес маг, снимая с головы шляпу в знак траура. — В результате минимум трое погибли, пятеро полностью истратили свои силы… Лишь двое в процессе не участвовали, потому что по прибытии на место могла понадобиться магическая поддержка. Среди них был и я. Вот только я сейчас тоже не в самой лучшей форме. После боя…
	Мужчина выразительно с укором посмотрел на девушку. Очевидно, не ей одной пришлось туго. Филара гордо фыркнула и кокетливо подмигнула чародею. Тот покраснел, отвернулся и куда-то смущенно ушел.
	— Эй, ведьма, — обратился герцог к лежавшей на спине подающей надежды ученице сварги. — Ты ходить можешь?
	— Могу, но пошатываясь. А что такое? — вопросительно поинтересовалась та, приподнимая голову.
	— Ничего. Не можешь ходить, сам донесу… Собирайся. Ты уезжаешь.
	— Куда? — не поняла девушка.
	— Куда угодно. Главное, чтоб отсюда, — пояснил Ральдерик.
	— Почему?!
	— Потому что скоро здесь может быть очень опасно. А ты слишком слаба. Так что пользы от тебя все равно никакой не будет…
	— Я никуда не поеду! — Филара попыталась звучать решительно. — Я вас одних не брошу!
	— Ты не поняла. Тебя никто не спрашивает. Уезжаешь и точка! Нас и так мало, и я не могу позволить себе такую роскошь, как охрана для тебя. Так что садишься на Герань и едешь в Варх. Он у тебя умный. Дорогу, я думаю, запомнил. Без проблем довезет.
	— Я остаюсь, — упрямо повторила девушка, отворачиваясь от дворянина.
	— Ошибаешься.
	Ральдерик встал, подхватил не ожидавшую подобного Филару на руки и понес ее в сторону пасшегося рядом коня.
	— Пусти! — пыталась отбиваться девушка от игнорировавшего ее слабое сопротивление гендевца. — Пусти, тебе говорят! Да пусти ты! Я сама в состоянии идти!
	Дворянин все же поставил ее на землю, когда понял, что дальше тащить брыкающуюся фигуру будет очень сложно. Волшебница в гневе вырвалась, оттолкнула от себя вельможу, долго смотрела на него в упор полными обиды глазами, резко развернулась и сердито зашагала к Герани.
	— Все! Я уезжаю! Уезжаю! Доволен, да?! Конец твоим проблемам и мучениям. Можешь вздохнуть спокойно, — Филара принялась демонстративно навьючивать слегка удивленного Герань. — Радуйся. Больше мы не увидимся. Прощай навсегда!
	Герцог молча наблюдал со стороны. Девушка прислонилась к конской шее, дожидаясь, чтоб черные пятна перестали ползать у нее перед глазами.
	— Скажи, — обратился вдруг к ней Ральдерик, поколебавшись. — Если меня убьют, ты добавишь в свою песню пару куплетов обо мне?
	— Обойдешься! — огрызнулась Филара, затаскивая себя в седло. — Не надо мне помогать! Убери руки!
	— Хорошо, — дворянин погладил морду Герани. — Я все понял.
	«Шкурой за нее отвечаешь!» — угрожающе шепнул он коню, убедившись, что девушка его не слышит. Тот удивленно поморгал и попытался цапнуть юношу за руку, говоря этим что-то типа: «А без тебя я б не догадался, да?!»
	— Вы тоже можете уехать, — обратился Ральдерик к Гудрону с Дунгафом, глядя, как силуэт скачущей лошади скрывался из виду. — Вы здесь ни при чем. Это только дела Заренги…
	— Заткнись, — беззлобно посоветовал ему кузнец.
	— Спасибо.
	— Понял, да?
	— Да.

	В течение следующего часа из леса выходили остатки велийского отряда, оставленного для сдерживания увебцев. Их тут же вводили в курс дела и мобилизовывали в заренгское войско. Несмотря на то что люди были сильно потрепаны, а численностью в сумме не превышали полутора сотен человек, им были ужасно рады. Потому что с появлением их, уставших и частично израненных, хилый отряд Ральдерика разросся чуть ли не вдвое. По сведениям, полученным от велийцев, выживших в битве, увебцы сломили сопротивление урезанного войска короля, но и сами при этом серьезно поредели. Насколько серьезно, никто толком сказать не мог. Всех прибывших герцог решил выделить в отдельный отряд и передать под управление Гудрона.
	— Ты что?! — ужаснулся тот, услышав об этом. — Я не умею! Я не смогу!
	— С тобой будет Дунгаф. Он, наверняка, что-то такое читал… Слушай внимательно. Вы будете сидеть в укрытии, а потом, когда они полностью сосредоточатся на мне, выйдете и ударите им в тыл. Эх, жаль нельзя вас в приграничном лесу разместить… Если они появятся, то оттуда. Могут заметить — и весь эффект неожиданности пойдет коту под хвост.
	— Мы что-нибудь придумаем, — заверил его подошедший гном. — Когда выходить-то?
	— По своему усмотрению. В зависимости от развития событий…
	— Но ведь еще не известно. А вдруг они не придут?! Зачем нам прямо сейчас в засаду идти?..
	— Ой, не зли меня! Что ты предлагаешь? Дождаться их, помахать ручками и сказать: «Ой, не начинайте пока, пожалуйста! Мы только быстренько в соседнем лесочке спрячемся, чтоб на вас неожиданно напасть»?!
	— Я все понял, — мрачно заверил рассерженного дворянина кузнец и обречено поплелся уводить велийцев в укрытие.
	— Ты ведь справишься? — с тревогой поинтересовался у дымившего гнома Ральдерик.
	Тот равнодушно пожал плечами и буркнул что-то нечленораздельное, но вполне оптимистическое.
	— Эх, Крылышками бы сюда… — сказал он мечтательно, вынимая курево изо рта — Очень, очень полезный демон…
	— Он с Филарой уехал. Все-таки это ЕЕ демон.
	— Ты правильно сделал, что ее отослал, — Дунгаф вытряхнул из трубки пепел и куда-то ее убрал. — Не хочу нагнетать панику, но сам-то ты как думаешь, каковы наши шансы?
	— Поживем — увидим…
	— Тоже верно…
	Гном с ирольцем ушли вместе с остатками королевского отряда в удаленный от границы лес и там затаились. Ральдерик сел на землю и принялся в ожидании ковырять кинжалом почву. Королевский маг застенчиво топтался неподалеку. Через полчаса с противоположной стороны поля послышался шум, а среди деревьев показалось какое-то движение. Потом из зарослей появились люди.
	— Они все-таки приперлись, — устало вздохнул герцог, поднимаясь на ноги и убирая кинжал в ножны.
	Потребовалось какое-то время на то, чтоб все воины герцога Увебского (а маг заверил дворянина, что это были именно они) вышли на открытое пространство и предстали перед заренгцами во всей красе. Сказать по правде, особой красоты там не было. Велийцы их потрепали весьма ощутимо, так что вид у солдат был усталый, грязный и окровавленный. По приблизительным прикидкам Ральдерика, их было не больше тысячи. Даже меньше. От толпы прибывших отделился человек и, размахивая белым платком, направился через поле к стану герцога. Тот нахмурился и пошел ему навстречу.
	— Добрый вечер, — поздоровался увебский офицер. — Просим прощения, что вторгаемся в ваши земли. Мы преследуем один экипаж. Вы случайно его не встречали?
	— Нет, — бессовестно соврал вельможа. — Не встречали. А что? Что-то случилось?
	— Да так… — человек с интересом окинул взглядом поле, слой песка, неизвестно откуда здесь взявшегося, и рытвины от взрывов. — Тогда, может быть, здесь проходила армия Велии?
	— Тоже нет. Не хочу вас разочаровывать, но армий здесь точно не было.
	— Да? — увебец показал взглядом на обугленные стволы деревьев, пострадавших от одной из атак. — А это что?
	— А это у нас здесь маневры, — нашелся Ральдерик, которому ужасно не хотелось воевать против превосходивших сил противника и который надеялся уговорить их уйти обратно с миром. — Учения. Немного перестарались. Вы что, мне не доверяете? Вы знаете, кто я?!
	— Догадываюсь, — отозвался офицер. — Скажу прямо. Я вам не верю, герцог. Ни единому вашему слову. Мы уверены, что король был здесь. И мы вам настоятельно рекомендуем не чинить нам препятствий. Вы человек неглупый, я надеюсь, и должны понимать, что нас больше и чем это может для вас закончиться в случае боя.
	— Я вижу вас впервые, — отозвался дворянин, — и не могу судить о ваших умственных способностях. Мне вот только интересно. Вы правда думаете, что можете нарушать наши границы, угрожать наследному герцогу Заренги и требовать свободного доступа в герцогство? Тогда позвольте еще спросить, ЧЕМ именно вы думаете, раз у вас сложилось такое впечатление? Я отказываюсь вас пропускать. Так что Я бы вам настоятельно рекомендовал развернуться и уйти домой. Вы правы, нас меньше. Однако в Заренге воинов много. Вы себе даже не представляете, насколько их много. И вся эта махина обрушится на вас, если вы немедленно не покинете нашу территорию.
	— Что ж… Мне жаль, что мы с вами не пришли к взаимопониманию, — увебец коротко поклонился и пошел к своим людям.
	«А мне-то как жаль», — устало подумал Ральдерик, следуя его примеру.
	— Ну что ж… Начинается! — сказал он, надевая шлем и обращаясь к воинам. — Всем приготовиться!..
	— У них есть лучники, — посетовал один из солдат, глядя, как вперед увебского войска вышло несколько десятков людей, натягивавших тетиву.
	— А у вас есть маг! — тут же отозвался волшебник, взмахивая рукой.
	Полыхнуло черное пламя, и лучников не стало. Вражеский отряд удивился.
	— Неплохо! — воскликнул герцог, поворачиваясь к чародею. — Эй! Эй! Ты чего?
	Маг побледнел и упал на землю без сознания.
	— Он что, уже закончился? — прошептал Ральдерик, неверяще глядя на бесчувственную фигуру, раскинувшись, лежавшую на земле. — После первого же заклинания?!
	Он поглядел на ряды противника. Мгновенное испепеление стрелков вызвало в них определенные заминку и растерянность.
	— Ладно. Хоть какая-то польза от него была… — пробормотал дворянин себе под нос и скомандовал. — Вперед!
	Заренгцы пошли в наступление. Увебское войско, заметив это, также двинулось в атаку. Герцог вдруг подумал, что неплохо было бы перед этим произнести для своих людей какую-нибудь красивую и пронзительную речь о том, что они погибают не напрасно, что их будут помнить люди, ради которых они и идут на верную смерть, и что он пойдет до конца вместе с ними. И очень пожалел, что не догадался все это сказать до того, как отдал приказ к наступлению. Теперь же момент был упущен.

	— Уже пора? — Гудрон нервно наблюдал за тем, как два отряда сходились на середине поля. — Как думаешь?
	— Подожди немного, — гном спокойно опирался на свою секиру и следил за развитием событий. — Они еще даже не начали сражение. Мы выйдем тогда, когда увебцы не будут этого ожидать, и застанем их врасплох.
	— А-а-а… А вдруг у нас не получится?! Вдруг мы не успеем?! — юноша, окончательно теряя терпение, мерил шагами пространство между двумя стволами.
	— Успокойся. Постарайся взять себя в руки, — меланхолично предложил Дунгаф. — Солдаты должны видеть, что их командир уверен в себе и в них. А ты только нагнетаешь панику…
	— А сейчас пора?
	— Рано еще.
	В этот момент увебское войско дошло до покрытого толстым слоем песка участка поля. Позади кузнеца с гномом раздалось звонкое «мяу», и, прежде чем они успели обернуться на звук, почва под ногами у их противников зашевелилась и резко взмыла вверх, сшибая всех, кто не успел пройти песчаную зону. Иролец удивленно посмотрел назад.
	— Ты же уехала! — воскликнул он со смесью радости и осуждения.
	В их сторону откуда-то из глубины леса медленно брел Герань.
	— Сделала вид, что уехала, — поправила его девушка, сползая на землю возле друга. — Я ведь сразу сказала, что остаюсь. И если ему, — Филара кивком головы указала на дворянина, чей отряд уже начал бой с теми увебцами, что устояли на ногах, — хочется думать, что меня здесь нет, пусть так и думает. Мне не жалко.
	— Он за тебя беспокоится, — с осуждением протянул кузнец.
	Песок тем временем опять взорвался, снова роняя пытавшихся встать воинов.
	— Знаю, — кивнула волшебница, удобнее устраиваясь на траве. — Поэтому и подыграла. Пока Ральдерик верит, что я в безопасности, он может сосредоточиться на битве. Я же тем временем буду отсюда помогать, чем смогу. Без меня вы точно не справитесь. К тому же неужели вы правда считаете, что я вас одних оставлю?!
	— Тебе нельзя! — решительно возразил ей юноша. — Ты и так очень слаба…
	— Я отдохнула. И немного восстановилась. На многое пока, конечно, не способна, но временно занять часть их воинов вполне могу. Так что за раз вам придется сражаться лишь почти с половиной отряда, а не со всеми сразу.
	Увебцы попадали в третий раз. Мало кому из них удалось уползти с проклятого участка.
	— Дура! Ты же погибнешь! Ты не знаешь, когда остановиться!
	— Не отвлекай меня, — девушка сосредоточилась на песке, — Я уже говорила, что энергетические затраты здесь ничтожны. Все в поря…
	Глаза Филары удивленно округлились, и она ничком повалилась на землю. Гудрон еле успел поймать бесчувственное тело. Позади волшебницы стоял гном, только что отключивший ее метким ударом ребра ладони по какой-то точке на шее, о которой он как-то читал в одной весьма увлекательной книге.
	— Я тоже думаю, что с нее на сегодня хватит, — спокойно пояснил он юноше — Она действительно не знает, когда нужно останавливаться. Пусть поспит.
	Иролец хотел было высказать все, что думал о методах друга, однако Дунгаф озабоченно посмотрел в сторону битвы и деловито зашагал к кромке леса, чтоб лучше рассмотреть происходившее. Заренгцы бились с половиной увебского войска. Слышались стоны, крики, лязг оружия. На земле лежали трупы как одних, так и других. Ральдерика было легко различить в толпе благодаря сверкавшим доспехам. Пока ему везло. Его войско вполне успешно держалось. Возможно, это было вызвано тем, что благодаря вмешательству Филары ему приходилось иметь дело не со всеми противниками одновременно, а только с их половиной. Чуть в отдалении вторая часть увебского отряда убедилась, что песок перестал ее атаковать, и теперь явно планировала присоединиться к своим товарищам. Солдат пока останавливало лишь то, что из-за песчинок, забивших глаза, они практически ничего не видели, однако проморгаться было делом пары минут.
	— Я думаю, нам пора, — как-то отстранено сказал гном, подошедшему к нему кузнецу. — Ральдерик не продержится, если еще и эти на него нападут. А ударить по тылам у нас все равно бы не получилось…
	— Выступаем?
	— Да.
	С воплем «Ребята! Всем приготовиться! Наша очередь!» юноша кинулся к невеселой Неветерку. У воинов был гораздо больший опыт в боевых действиях, чем у Гудрона, поэтому все давно были готовы и лишь ждали приказа к наступлению.
	— Тогда поехали! — иролец пришпорил лошадь и выскочил из леса на открытое пространство.
	За ним последовали остатки велийского отряда. С треском и грохотом они внезапно появились на поле и побежали к замешкавшимся увебским солдатам. Те их заметили и вместо того, чтоб идти на подмогу второй части своего изначального войска, развернулись к ним. Гудрон скакал, выхватив меч, впереди отряда. Первая линия врагов была уже совсем близко, когда он наконец обратил внимание на крики гнома, давно несшиеся ему вслед. Недоуменно обернувшись, иролец, к своему ужасу, увидел, что все его воины безнадежно отстали, поскольку он совершенно забыл, что был единственным всадником, и теперь атаковал в гордом одиночестве. Останавливаться или разворачиваться было уже поздно. Успев проклясть свою глупость и подумать «Вот гадство-то!», он на полном скаку врезался в противников.

	А здесь я могла бы написать примерно следующее:
	Ветер трепал стяги и звездные знамена, реявшие над битвой. А звон скрещивавшихся клинков был подобен жалобным крикам чаек, скорбящих над далекими морями о судьбах утонувших мореплавателей. И кровь, пролитая доблестными воинами, орошала землю, уходила к корням деревьев, чтоб позже вернуться в этот мир цветами с рубиновыми лепестками. И стояли витязи насмерть, зная, что связывают жизнями своими они врага лютого, подобно тому, как виноградная лоза обвивает путами стальные решетки заброшенной темницы. Помнили они, что сражаются за Свет и Жизнь. И не жаль им было пасть в этот миг. Ибо знали воины, что привела их на сие поле Судьба, собравшая их однажды всех вместе. Вместе они прошли этот путь, разделили все радости и тяготы. Так бейте барабаны! Пойте горны! Вейтесь стяги! И пусть глаза никогда впредь не увидят рассвета нового дня, зато кровавый закат отразится в них и застынет навечно. И земля поглотит тела, храня в себе героев, не побоявшихся бросить вызов Тьме, дерзнувших разбить черные мечи. В битве, которую запомнят даже Боги…
	Вот только не буду я так писать. Во-первых — просто не умею. А во-вторых, все было совершенно иначе, и подобные слова можно было б расценить как самую бессовестную ложь.

	Начать с того, что никаких реявших стягов не было и в помине. И не сражались Объединенные Силы Света против Вселенского Зла. Имела место небольшая битва, чей исход бы практически никак не повлиял на воцарение Абсолютного Добра во всем мире. Люди сражались с людьми (и гномом) из-за какого-то малозначительного для мирового сообщества повода. И бой этот абсолютно точно не запомнился бы никому, кроме узкого круга историков и близких родственников погибших. И умирать всем было очень жалко, а о Судьбе участники вообще ничего не думали, ибо не до того было.
	Дунгаф на удивление умело командовал отрядом и сохранил присутствие духа даже тогда, когда Гудрона стащили с лошади и он упал в толпу агрессивно настроенных увебцев. Велийцы под его чутким руководством отрезали противникам путь к поредевшему войску герцога Заренги и оттеснили их в сторону, рискуя при этом самим попасть в клещи, если б части врагов вдруг захотелось развернуться и ударить им в незащищенный тыл. В самый разгар битвы ненадолго пришел в себя королевский маг. Правда, швырнув всего одним заклинанием, он снова отключился, зато это его действие пришлось очень кстати и вывело из строя почти сотню увебских воинов, пытавшихся разбить заренгцев на две группки. Так что соотношение сил «один к пяти», каким оно было в самом начале еще до прихода велийцев, теперь стало приблизительно «один к двум с половиной». Это внушало определенный оптимизм. Еще радовало, что увебцы были утомлены и ослаблены предыдущим боем с отрядом короля и почти двухчасовым переходом по лесу, а половина из них к тому же попала под песочное упражнение Филары и теперь изрядно мучилась кашлем и слезящимися глазами. Но их все равно было больше, поэтому нет ничего удивительного в том, что через какое-то время они стали побеждать.
	Из двух сотен Ральдерика оставалось не более пятидесяти человек. Велийцам тоже приходилось несладко. Гном размахивал своим топором так лихо, что никто и предположить бы не смог, что его изгнали из Великих Городов за излишнее спокойствие, гуманизм, интеллигентность, а также полное неумение обращаться с оружием. Герцог тоже сражался отчаянно, на личном опыте доказывая, что Яэворы в первую очередь — воины, а все остальное — лишь во вторую и в третью. Гудрона видно не было, однако, судя по оживлению, царившему в увебском отряде, он тоже не скучал и врагам скучать не давал. Однако мало у кого имелись сомнения в исходе боя. Остатки заренгцев могли лишь обороняться.
	И тут случилось неожиданное. Несколько увебцев коротко вскрикнули и упали. Из их спин торчали оперения. Ральдерик обернулся и увидел, как в сторону воинов Увеба из леса вылетело еще около пары десятков стрел. Следом за ними показались всадники, прискакавшие по дороге из Варха. Из-за их спин на землю спрыгивали лучники, по мере прибытия на поле выстраивавшиеся в линию и тут же принимавшиеся стрелять. Воспользовавшись паникой, начавшейся в рядах противника, герцог приказал своим людям идти в наступление. Когда образовавшаяся на поле куча-мала привела к тому, что стрелки были вынуждены прекратить свои действия, опасаясь попасть в своих, в атаку пошли всадники, доставившие их сюда. На самом деле подмога была малочисленная — вряд ли больше сотни. Однако половина ее была с луками, а вторая — на конях, и это вполне компенсировало их небольшое количество. И без того истерзанное увебское войско подобного не пережило. Пока конница безжалостно добивала остатки противников, Ральдерик добрался до горы тел на том месте, где какое-то время назад находилась захваченная песком часть увебцев, и принялся раскидывать трупы в стороны.
	— Ты живой?! — взволнованно крикнул он, вытаскивая слегка контуженого Гудрона с самого низа.
	— Не знаю, — честно ответил тот, не шевелясь и зажмурившись.
	Герцог облегченно расхохотался и, облокотившись о бронированную грудь друга, подпер кулаками лоб и вздохнул.
	— Ну ты и везучая скотина! — хмыкнул он через какое-то время. — И как тебе только это удается?..
	— Ничего подобного, — иролец сел и сорвал с головы шлем.
	Он еще не до конца пришел в себя, страдала координация движений и ориентация в пространстве, поэтому кузнец был вынужден опереться о собственное колено, чтоб удержать равновесие.
	— Все прошло точно по моему гениальному плану, — слабо сказал юноша, окидывая горы трупов и живых людей блуждающим взглядом. — Я все так и задумывал. Где им угнаться за моим могучим интеллектом!
	Ральдерик снова расхохотался.
	— Запомнил ведь! А мой ученик-то не так уж и безнадежен!
	— Тебя снова ранили, — Гудрон смог сфокусироваться на боку дворянина, где доспехи были пробиты, а по стали стекали струйки крови.
	— Где? Ой, точно… А я даже не заметил… — герцог удивленно дотронулся до раны. — А, ничего страшного. Я уже даже привык. Ну что? Благодарен теперь мне, что я заставил тебя броню надеть?! А ты еще упирался, дурень!
	— Что с Дунгафом?
	— Да что с ним будет? Там ходит, — гендевец слабо махнул рукой в сторону, где гном с помогавшими ему велийцами искали выживших среди лежавших на земле людей. — Я не удивлюсь, если он что-нибудь о медицине читал. Так что будет теперь оказывать помощь раненым. Эх, Филару бы сюда… Тоже врач, какой никакой…
	— А она здесь. В лесу лежит.
	— ЧТО?!
	— Вернулась, и даже успела внести свою лепту в бой, прежде чем Дунгаф ее вырубил.
	— Она что, совсем дура?! Я ей что сказал?!
	— А она тебе что сказала? В общем, она тут.
	— Идиотка, — устало покачал головой герцог.
	— Добрый вечер, милорд! — услышали оба откуда-то сверху. — Мы получили вашего гонца.
	Юноши задрали головы. Рядом с ними верхом на коне сидел капитан Керман в заляпанных кровью доспехах.
	— Добрый вечер, капитан, — отозвался Ральдерик, слегка прищуриваясь. — Вы себе не представляете, насколько я рад вас видеть…
	— Прекрасно представляю, — фыркнул командир гарнизона. — Не нужно недооценивать мое воображение. Вы теперь мой пожизненный должник.
	— Правда, что ли? — усмехнулся герцог.
	— Я еще не решил, — ответил военный. — Да, кстати. Докладываю обстановку. Враг разбит и уничтожен. Уйти никому не удалось. Взяли пленных. Конец доклада. И еще. По дороге сюда мы встретили короля, который заявил, что Заренга теперь тоже участвует в войне. Это правда?
	— Да.
	— Хм… Хорошо. Участвует так участвует. Наконец-то хоть какая-то определенность… Он в безопасности, если вас это волнует.
	— Благодарю, капитан.
	— О чем речь. Я же говорю, что вы теперь мой пожизненный должник.
	Керман тронул каблуками бока коня и поехал прочь. Через несколько метров он остановился и снова повернулся к Ральдерику.
	— Молодец, милорд! — сказал он вдруг, хитро прищуриваясь. — Так держать! Признаю, вы меня удивили…
	Капитан подмигнул и, что-то насвистывая, уехал к своим людям.
	— Мы победили, — тихо и медленно произнес вдруг Гудрон, будто пробуя эту фразу на вкус. В его голосе звучало удивление, граничащее с недоверием. — Мы действительно победили!
	— Ага, — герцог радостно улыбнулся. — И выжили. Здорово, да?
	Дворянин от избытка чувств шарахнул друга по спине. Тот чуть не лишился зубов, ударившись лицом о собственное колено.
	— Ты осторожней уж!
	— А! У нас получилось! Получилось!
	— Ф ума фофол, — буркнул кузнец, держась за ушибленную челюсть.

	А дальше все было скучно. Всех выживших отправили в Варх, откуда до этого приехали телеги за ранеными и просто усталыми воинами. Погибших похоронили прямо на поле. По дороге до города капитан все оправдывался, почему их прибыло так мало. Основная мысль заключалась в том, что в крепости, стоящей возле леса, просто нет необходимости в большом количестве лошадей. Однако они были нужны, чтоб успеть на помощь вовремя, поэтому пришлось довольствоваться теми, что удалось найти. И вообще, не Ральдерику жаловаться — он и так должен быть по гроб жизни благодарен Керману за то, что тот привел хотя бы сотню.
	Филара пока не приходила в себя. Котенок из-за этого был ужасно зол на Дунгафа. По прибытии в Варх оказалось, что король не стал в нем задерживаться и уже поехал дальше в Мэвбу. Сами товарищи попали туда лишь через пару недель: командующий гарнизоном отказывался отпускать герцога прежде, чем его рана хоть немного подзаживет. Спорить с ним было бесполезно, тем более что все, кроме самого Ральдерика, поддерживали эту точку зрения (да и сам он не особенно настаивал). Так что в столице Заренги они вновь оказались гораздо позже, чем планировали изначально.
	В общем-то, война для них на этом и закончилась. Как гендевец и предполагал, лорд Гилберт подтвердил его договор с королем, не забыв сказать речь про единую Гендеву и патриотизм. Так что в стране за те две недели, что друзья были фактически отрезаны от мира в одной из самых удаленных крепостей, произошли значительные изменения. Дофалия, узнав, что Заренга встала на сторону Фрегонда, быстро прикинула возможное развитие событий и поспешила в свою очередь поддержать короля. Если Яэворы воевали, то герцоги Дофалии всегда славились тем, что умели просчитывать, куда дует ветер, и занимать потенциально наиболее выигрышную позицию. Как ни странно, Велия смогла самостоятельно отбиться от прандийцев. Столица так и не была захвачена. Позже неожиданно для своего союзника Увеб вышел из войны и сдался на милость короля. Правда, к этому времени на его территорию уже были введены войска Заренги и Велии. Так что Пранди оказался в очень неудобном положении, однако его герцог, всегда отличавшийся гордым и своенравным характером, а также некоторой переоценкой собственных сил, упорно продолжал сражаться.
	Но все это Ральдерик, Гудрон и Филара с Дунгафом узнавали уже из третьих уст. Гнома эти известия вообще больше не волновали — все свои дни он посвящал знакомству с достопримечательностями города. Ему подарили еще несколько тетрадей и карандашей, и теперь он отводил душу, зарисовывая и записывая все, что казалось ему интересным (во время путешествия он ужасно страдал оттого, что был вынужден экономить бумагу). Филара полностью ушла в обучение. К удивлению всей Мэвбы (особенно ее колдующей части), господин Кров согласился давать ей индивидуальные уроки магии, что по своей невероятности было сравнимо с гномом, выцарапывающим «Здесь был Дунгаф» на каком-нибудь жутко древнем и невозможно уникальном памятнике архитектуры. Ральдерик лечил свою рану. Гудрон наведался в главную кузницу города и попросил, чтоб его научили ковать оружие. Другу герцога не посмели отказать. Местные кузнецы и оружейники еще долго дивились, что дворянин (раз друг их будущего правителя, значит, не может не быть богатым и благородным) так ловко и умело обращается с молотом и металлом.
	Наступила зима. Пришел Новый год. Герцог упивался тем, что все так удачно разрешилось и не потребовалось убивать ни в чем не повинного монстра. Рана на боку оказалась неопасной, и он быстро полностью поправился. Настроение у вельможи было очень хорошее. Каждый день. Для друзей зрелище это было непривычным: большую часть того времени, что они были с ним знакомы, гендевец ходил сердитый, недовольный и раздражительный. Пришли известия о том, что Пранди также сдался. Лорд Гилберт был ужасно доволен собой и сыном, благодаря которому, как он верил, Заренга была спасена (бедный, бедный… Он так и не узнал всей правды). Король сдержал свое слово (чему Ральдерик даже удивился) и публично объявил, что герцоги будут владеть тем же объемом прав и полномочий, что и при правлении его отца. Так что все закончилось хорошо. А потом наступила весна.

	— Ну зачем вам уезжать?! — ныл герцог, глядя, как Гудрон закрепляет на седле верной Неветерка свои вещи. — Вот скажи мне, тебе здесь что, плохо?
	— Очень хорошо, — заверил его кузнец, не прекращая сборов.
	— Тогда я не понимаю, — раздраженно дернул плечом дворянин. — И куда же ты поедешь? В Иролу, что ли?
	— Ни в коем случае! Вот туда я уж точно не поеду.
	— Тогда?..
	— Валена навестить хочу, — затянул какой-то ремешок иролец. — Все-таки я ему многим обязан. Будет некультурно, если я ему лично все не расскажу.
	— Ну-ну, — мрачно буркнул Ральдерик, складывая руки на груди. — Ну а вы-то хоть останьтесь!
	— Нет-нет. У меня есть обязанности перед жителями Верхнего Сурчука, — гном сидел на подаренной ему Рябинке и ждал, когда остальные соберутся и будут готовы отправиться в путь. — Не забывай, что я уехал с музейными доспехами без разрешения. Боюсь представить, что обо мне подумали…
	— Ты же оставил записку.
	— И что? Мне же надо их вернуть! К тому же мои музей и библиотека, наверное, находятся в ужасном состоянии. Не думаю, что кто-нибудь догадался протирать там пыль…
	— Извини. Я тоже уезжаю, — виновато сказала Филара. — Мы просто ждали окончания зимы, чтобы тронуться в путь. А то не хотелось по морозу пробираться…
	— К родителям? — обречено вздохнул герцог.
	— Нет. В Каланур. Поселюсь в домике, где жил маг. Хочу вернуть Шуну человеческий облик. У волшебника много книг оставалось. Вдруг где-нибудь у него про это что-нибудь есть?..
	— Ты правда думаешь, он будет этому рад? — с сомнением усмехнулся дворянин. — Насколько я помню, в прошлый раз это вызвало у него затяжную депрессию…
	— Нет. Думаю, он не будет возражать, — девушка улыбнулась и погладила рыжего кота, лежавшего у нее на плечах.
	За прошедшие месяцы маленький умильный котенок сильно вымахал и потяжелел, так что на одном он больше не помещался.
	— Ну ладно, — смирился гендевец, — тогда хоть в гости заезжайте. Где живу, теперь знаете.
	— Хорошо.
	Ральдерик немного поколебался, а потом робко погладил зверя по голове. Спустя пару секунд он «айкнул» и отдернул руку. На коже остались четыре красных полосы.
	— Дотянулся все-таки, паршивец, — усмехнулся юноша, разглядывая выступившую из царапины капельку крови.
	Через мгновение кот был схвачен за шкирку и болтался в воздухе на вытянутой руке.
	— Ты никак проблем захотел, БАРСИК? — герцог слегка потряс животное, держа его так, чтоб оно не дотянулось когтями до его лица.
	Шун выставил вперед переднюю лапу и начал ее демонстративно вылизывать, будто висение в воздухе — самое естественное состояние для кошек. Потом он перевел на ухмылявшегося дворянина взгляд золотистых глаз и хитро подмигнул.
	Через несколько минут все трое уже сидели в седлах.
	— Пока, что ли? — вздохнул Гудрон. — Я обязательно к тебе приеду. К Валену и обратно смотаюсь только.
	— На это месяцев пять-шесть уйдет, — заверил его Ральдерик. — Поверь моему опыту. Осторожней там в дороге. В этот раз меня с вами не будет…
	— Не волнуйся! Я за ними присмотрю! — радостно заверила его Филара.
	— Она за нами присмотрит, — мрачно мотнул головой кузнец в сторону подруги, взглядом говоря «Дожили!»
	— Тогда я спокоен, — фыркнул герцог, — Всем пока. Только попробуйте не навестить!
	— До свидания, — гном махнул рукой и медленно поехал прочь от замка, надеясь, что остальные его догонят.
	Гудрон поехал следом за ним.
	— Пока, — пожала плечами Филара, сидя на Герани.
	— А то оставайся… Кров — сильный волшебник. Он может что-нибудь придумать с Шуном. Думаю, я вполне могу себе позволить содержание одной девушки с котом…
	Подруга расхохоталась.
	— Что смешного? — насупился Ральдерик.
	— Просто однажды я уже что-то подобное слышала, — пояснила волшебница. — Как-то Шун предположил, что ты не обеднеешь, если мы с ним будем у тебя жить…
	— У-у-у-у… Нахлебник.
	— Извини. Я уже решила.
	— Решила, так решила, — показательно равнодушно пожал плечами герцог. — Тогда до встречи.
	— До встречи.
	Филара развернула коня. Не успел Герань сделать и пары шагов, как она оглянулась.
	— Помнишь, ты просил меня вставить в песню пару куплетов, если бы ты погиб? — крикнула она назад.
	— Помню, — насторожился гендевец.
	— Знаешь, почему я тогда отказалась? Просто, если б тебя тоже убили, песню было бы некому писать. Я бы не пережила второго такого удара. Так что вот.
	Девушка смущенно улыбнулась и ускакала следом за остальными, прежде чем Ральдерик успел что-то ответить.

	Они распрощались через пару месяцев, когда Филара с Дунгафом повернули вправо на тракт, который, по их мнению, должен был быть коротким путем на Каланур и Верхний Сурчук. На третий день путешествия в одиночестве Гудрон заблудился. Юноша неторопливо ехал по лесу, в полной уверенности, что бояться ему некого, а дорога вот-вот найдется. Неожиданно где-то впереди него раздался громкий взрыв. Иролец настороженно прислушался, а потом послал Неветерка туда, откуда донесся грохот. Он выехал на небольшую полянку, которой, судя по всему, буквально пару минут назад здесь не было. В центре круга выжженной земли стояла тонкая изящная девушка с черными волосами, собранными в конский хвост на затылке. Она была одета по-дорожному и тоже носила брюки (до встречи с Филарой юноша даже не мог себе представить, что так бывает). Услышав стук копыт за своей спиной, незнакомка резко обернулась, и кузнец увидел два неестественно зеленых глаза, пристально его изучавших.
	— Привет, — сказал он, чтоб как-то разрядить обстановку. — А я взрыв слышал. Вы случайно не знаете?.. А хотя… Уже вижу, что знаете.
	Гудрон заметил обугленные стволы деревьев и обгоревшие мужские тела, валявшиеся на земле. Все это выглядело так, будто столб огня буквально выжег идеально круглую полянку и разметал в разные стороны всех тех, кто оказался в его пределах. Волшебница была совершенно цела и даже не испачкалась в саже. Иролец вдруг подумал, что ему все же не следовало столь необдуманно кидаться на неизвестные звуки, тем более, если по местности разгуливает такая неоднозначная девушка. Он замолчал и выжидающе посмотрел на незнакомку, надеясь, что его она взрывать не станет. Что-то в чертах ее лица показалось ему смутно знакомым.
	— Они хотели меня ограбить, — спокойно заявила девушка, видимо, не считая кузнеца кем-то опасным. — В лучшем случае.
	— А как-нибудь менее кардинально проблему нельзя было решить? — не удержался юноша. — Усыпить, например?..
	— Взрывать проще, — пронзила его взглядом колдунья.
	— Да, мне говорили, — откашлялся парень.
	Было в этой девушке что-то ненормальное. Что-то такое, отчего она казалась какой-то неправильной. Может быть, все дело в глазах? Эти зеленые очи с взглядом, как у рептилии… Неожиданно Гудрона осенило.
	— Простите, пожалуйста, — позвал он, пошедшую дальше незнакомку. — А вас случайно не Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская де Вален зовут?
	— «Де Вален»? — удивленно обернулась к нему та. — Этого я не слышала. Что-то новенькое. Мы знакомы?
	— Лично с вами нет, но…
	— Говори на «ты». Ненавижу, когда мне «выкают».
	— А-а-а-а… Но с ТВОИМИ родителями я какое-то время общался. Кстати, я к ним как раз сейчас и еду.
	— Хм? Я тоже. Как там папа с мамой?
	— Не знаю. Я с ними последний раз виделся больше полугода назад.
	— А я еще раньше. Так как они?
	— Когда я с ними прощался, они были в полном порядке.
	— Понятно. Тебя как зовут?
	— Гудрон, — мрачно ответил юноша, предвкушая дальнейшую реакцию.
	— Здорово, — спокойно отозвалась Эрлада.
	— Ты правда так думаешь? — не поверил иролец.
	— Да. А что?
	— Да нет, ничего…
	— Ты заблудился?
	— Откуда знаешь?
	— Дорога в другом месте. Как ты мог ее не заметить? До барьера и налево.
	— Ты можешь видеть барьер?
	— Конечно, я могу его видеть! А ты нет?
	— А я нет.
	— А почему тогда я его вижу? Ты больной?
	— Нет. Здоровый. Просто я человек, а ты — наполовину дракон. Люди его не видят.
	— Фу, как неудобно, — фыркнула девушка.
	— А из-за чего он вообще появился?
	— Я-то откуда знаю? — поразилась собеседница. — Я тебе не ученый. Наверняка как-то связано с той бешеной цивилизацией. Столб видел?
	— О да, эти могут, — с видом знатока подтвердил Гудрон. — Ты бы посмотрела, что они со своими богами выделывали…
	— А ты-то откуда знаешь?
	— Был опыт общения… Давай на лошадь сядешь, а то что я верхом, а ты пешком?
	— Нет, спасибо. Я люблю ходить.
	— А то садись. Я себя как-то неудобно из-за этого чувствую.
	Я сказала «нет»! Если так хочешь, спускайся на землю и иди рядом, но на лошади я не поеду!
	Юноша и девушка, шедшие к избе дракона, продолжая о чем-то переговариваться, скрылись среди деревьев.

	Комментарии

	1. Да-да. Автор знает, что и отец, и сын не могут одновременно являться герцогами (я даже спрашивала у Яндекса). Однако для тех, кто с видом собственного превосходства тычет пальцем в текст со словами: «Хо-хо! Здесь ошибка! Старший сын герцога носил титул графа или маркиза», — я поясняю. В Гендеве дела обстоят таким образом: и отец, и старший сын являются герцогами. Только первый может называться «старший», «действующий», «правящий», а второй — «младший», «наследный» или «будущий».
	2. Амулеты выполняют две функции. Первая зависит от того, для чего данный амулет предназначен. Например «от сглаза», «от болезни», «для защиты от крокодилов». Все амулеты, независимо от прямого назначения, также являются своеобразными «батарейками», из которых маг может черпать силу при колдовстве.
	3. Ударения. Судя по тому, как некоторые из тех, кто читал мою книгу, коверкают имена и названия, я решила, что ударения стоит обозначить хотя бы для некоторых случаев.
	РАльдерик, ДУнгаф, ГудрОн, ФилАра, ИрОла, КаланУр, СаварАх, ШарбанУ ПарЕтре, ЗарЕнга, ГендЕва, УвЕб, ПрАнди, ВЕлия, ДофАлия, Яэвор, ВанрО, ЭрлАда, ЮлАда, ВАлен…
	Ну и хватит, пожалуй.

	Стадник Оксана Олеговна
	Намбату
	1

	— Это ты во всем виноват!
	— Это ты во всем виновата!
	Одновременно раздались в полумраке гневные мужской и женский вопли. Двое принялись прожигать друг друга свирепыми взглядами под журчание прибывающей воды.
	— А я сразу был против того, чтоб сюда лезть, — мужчина в который раз дернул на себя ржавую решетку, снова убеждаясь, что та сидела крепко. — Вот только когда ты прислушивалась к моим словам?..
	— Перестань ныть! — девушка, стоя по пояс в тухлой мутной жидкости, деловито оглядывала темное полуразрушенное и давно заброшенное помещение в поисках возможного выхода.
	Увиденное глаз не радовало. Старая, разъеденная временем и влагой, стенная кладка грозилась обвалиться в любой момент. В углу противно верещала крыса, из последних сил цеплявшаяся коготками за рассыпающийся камень в неравной битве с мощным потоком воды, так и норовившим утопить паникующее животное. Откуда-то из дыры сверху падал тонкий луч, освещавший все местное убранство и мрачную мину родного мужа с застывшим выражением «Ну что я тебе говорил?». Последнее раздражало девушку больше всего остального вместе взятого. Однако досталось почему-то и так бесконечно несчастной крысе, вдруг вспыхнувшей маленьким костерком и запахшей шашлыком. Юноша проводил взглядом обугленный дрейфующий трупик и привычно закатил глаза, осуждающе вздыхая. Это взбесило молодую волшебницу еще больше.
	— Все. Мне это надоело! — прошипела она, сердито закатывая рукава.
	— Может быть, нам стоит вернуться и попытаться зайти с другой стороны? — парень с явной опаской наблюдал за действиями жены.
	— Нет!
	— Мне кажется, я видел какой-то проход…
	— Я сказала — нет! Отойди оттуда. Взрываю.
	— СТОЙ! Не на…
	БАХ!

	***

	Ральдерику было скучно. Последнее время не происходило ровным счетом ни-че-го. Он совсем не аристократично сидел на подоконнике и лениво щурился на осеннем солнце, изредка, по возможности незаметно, позевывая в кулак, чтоб ненароком не обидеть наставника. Тот ритмично ковылял из угла в угол и что-то вдохновенно вещал, совершенно выпав из реальности. Так уж случилось, что возраст ощутимо подействовал на сильно пожилого воспитателя, и тот стал плохо ориентироваться в действительности. Например, в данный момент он возбужденно читал подопечному лекцию о том, как важно правильно держать ложку. Ученик уже однажды все это слышал. Когда ему было года этак три-четыре. Сейчас «ребенку» шел двадцать первый год, однако, по-видимому, старый наставник этого не заметил.
	— Надеюсь, юный господин, вы извлечете урок из конфуза, который приключился с вашим предком на званом обеде из-за того, что он не умел должным образом пользоваться столовыми приборами, — учитель назидательно вознес к потолку указательный палец и выдержал театральную паузу.
	Ральдерик посмотрел сквозь воспитателя мутным взглядом. Из-за двери доносилось надоедливое хихиканье служанок, порой осторожно заглядывавших в комнату и тут же снова исчезавших, чтоб ненароком не выдать себя неконтролируемым хохотом. Большую ученическую доску на стене напротив двери венчала бодрая надпись «ЭТО БУКВЫ!». Герцог в тоске прислонился лбом к окну и кончиком пальца постучал по стеклу, привлекая к себе внимание нахохлившегося на ветке воробышка. Где-то на заднем фоне бубнил учитель Вешиль. За эти две недели юноша научился не слышать, что он там ему говорил, а просто молча терпеть происходящее.
	Ничто не предвещало подобного. Наставник обрушился на него, как гром среди ясного неба. Вернее, он был всегда. Вот только, когда мальчику исполнилось десять лет, необходимость в воспитателе отпала сама собой, и он просто жил при дворе, слоняясь без дела и ожидая следующего поколения Яэворов, на которое сможет излить весь свой педагогический талант. Однако недавно Вешиль вдруг ни с того ни с сего нагрянул поутру в спальню к «молодому господину» и с радостным восклицанием: «Вставайте, солнце уже высоко. Нужно приучаться с раннего детства следовать режиму. Пора начинать урок!» — распахнул шторы.
	Престарелого наставника Яэворы любили и ценили, ибо он выпестовал не только Ральдерика, но и его отца с дедом. Более фанатично преданного правящему семейству человека было трудно найти. Поэтому молодого герцога уговорили подыграть учителю под предлогами «жалко тебе что ли?», «потешь старика» и «ему и так недолго осталось». Скрипя зубами от злости, тот вынужден был согласиться. Однако, глядя, как девяностолетний воспитатель бодро носится по двору, изображая диковинных животных для «расширения кругозора подопечного», юноша сильно засомневался в пункте «недолго осталось».
	— Вы не слушаете меня! — раздался за его спиной полный негодования и огорчения вздох.
	Воробей дернулся и улетел, оставляя Ральдерика один на один с обиженно сопящим Вешилем.
	— Боже! Как вы сидите! Вспомните о своей осанке! — герцог почувствовал, как цепкие пальцы впились ему в плечи и принялись выворачивать их назад, выпрямляя спину.
	— Я совершенно спокоен. Я спокоен и невозмутим, — твердил про себя юноша, из последних сил удерживая себя в руках.
	Сдавленное хихиканье за дверью сменилось громовым хохотом и удаляющимся топотом. Через пару минут о новом позоре будущего правителя Заренги будет знать уже весь дворец. Дворянин в отчаянии тихонько застонал и, обречено зажмурившись, закрыл лицо ладонями.

	***

	Задыхаясь и отплевываясь, мокрый и пропахший затхлым подвалом и крысами Гудрон упал на траву и злобно покосился на сидящую рядом жену. Эрлада, как ни в чем не бывало, выжимала длинные черные волосы, подставив лицо солнцу, и довольно мурлыкала себе под нос какую-то мелодию. За деревьями что-то дымилось и доразваливалось. Привыкшая ко всякому Неветерок флегматично прошествовала к своему хозяину и ободряюще ткнула влажным носом ему в висок. Оттолкнув лошадиную морду, тот сел, откинул со лба мокрые пряди волос и принялся стаскивать сапоги. Лениво наблюдая за его сердитыми порывистыми жестами, девушка усмехнулась и откинулась на спину.
	— Ты зануда, — фыркнула она, когда сопение супруга стало уж совсем невыносимым.
	— Да, конечно! Теперь я во всем виноват! — сорвался на крик иролец, разворачиваясь всем корпусом так, чтоб было удобней орать на жену. — Ты в который раз чуть нас обоих не гробишь, а я должен быть мил, весел и остроумен?! Сколько я тебя просил не заходить в этот туннель?! Так ведь нет! Обязательно надо было туда залезть! И чем все это закончилось?!
	— Говорю ж, ты — зануда, — зевнула Эрлада. — Нет в тебе здорового азарта. Без меня ты б сейчас кис где-нибудь в глуши, полный уверенности, что нет в жизни большего счастья, чем корова и пара поросят.
	— А без меня ты бы здесь уже не сидела! Ты бы шею себе где-нибудь сломала давно. И я устал…
	— Не стоит меня недооценивать, — девушка потянулась на траве и закрыла глаза.
	Гудрон какое-то время побуравил взглядом притворявшуюся заснувшей супругу. В который раз придя к выводу, что разговаривать бесполезно, он тяжко вздохнул, смиряясь со своей участью, и тоже растянулся на земле.
	— Что такое Шангаль? — спросил вдруг кузнец.
	— Это маленький городок недалеко от северной границы Савараха, — сонно ответила волшебница, не открывая глаз. — А что ты вдруг вспомнил?
	— Я не знаю, — нахмурившись, признался юноша.
	Побарабанив пальцами по груди, иролец напряженно пытался сообразить, что заставило его задать этот вопрос. Ведь он и названия-то этого раньше никогда не слышал.
	— Мы должны туда пойти, — неуверенно сказал он, удивляясь сам себе.
	Эрлада села и внимательно на него посмотрела.
	— Должны, значит, пойдем, — согласилась она после небольшой паузы, услышав тревожный звоночек, противно тренькнувший в ее сердце.

	***

	Ральдерик отрешенно провел пальцем по ряду книжных корешков.
	— Букву «Ч» очень легко запомнить, если обратить внимание, что внешне она напоминает перевернутый стул…
	Герцог обратил на Вешиля, энергично рисующего на доске, полный тоски и страдания взгляд и снова принялся изучать ряды книг на полках, чтоб не дай бог не сказать чего-нибудь лишнего. Его рука замерла у ничем не отличавшегося от остальных переплета. Юноша, скучая, вытащил фолиант и лениво его пролистнул. Издание оказалось обычным атласом, таким же скучным, как и жизнь дворянина последние полмесяца. Потряся вывернутым томом в надежде, что из него выпадет что-нибудь интересное, и жестоко разочаровавшись, вельможа уже собирался поставить его на место, как вдруг его внимание привлекла какая-то карта.
	— Вы что-нибудь знаете о Шангале? — обратился он к учителю, заинтересованно разглядывая изображение севера соседнего государства с прилегающими к нему землями.
	— … черепаха, частокол, чертополох, чурбан…
	— Все ясно, — фыркнул себе под нос Ральдерик, переворачивая страницу в поисках пояснений к изображению.
	Его ждало второе разочарование за последнюю минуту. Вернувшись к карте, герцог снова посмотрел на точку с подписью «Шангаль» и о чем-то задумался.
	— Я должен туда поехать, — пробормотал он, хмуря брови.

	***

	— Ну, сколько можно ждать? — раздался с улицы надоедливый голос.
	— Я уже иду, — отозвалась Филара, балансируя на хлипкой табуретке и что-то доставая с верхней полки.
	Ей на голову посыпался мелкий мусор. Закашлявшись от пыли, она в который раз за последнее время подумала, что все же не стоило пренебрегать уборкой.
	— Я ведь сейчас один уеду! Вот увидишь! — снаружи снова послышался крик.
	— Ага, как же. Так и поверила, — буркнула девушка, вставая на цыпочки, чтоб дотянуться до самых захламленных углов шкафа.
	— Что?
	— Я сказала, что уже иду! — проорала она в ответ, разворачиваясь к двери.
	И так дышавший на ладан табурет от этого жалобно всхлипнул и накренился. Теряя равновесие, Филара испугано «ойкнула» и замахала руками, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Когда спустя несколько секунд, потирая ушибленное плечо, она выбралась из-под кучи навалившегося сверху барахла, искомый предмет непонятного назначения уже валялся на полу как раз в поле ее зрения.
	— Аха! — с нескрываемым торжеством девушка сгребла его рукой и сунула в карман.
	Похлопав по одежде, проверяя, все ли взяла, она направилась к выходу, с тоской глядя на образовавшийся бардак. «Вот вернусь и точно займусь хозяйством», — пообещала она себе, для успокоения совести. С потолка сыпалась старая побелка. Что-то скрипело.
	— Я уж думал, ты решила дома остаться, — послышался с коня сварливый голос, когда девушка выбежала на улицу, на ходу стряхивая с волос и одежды мусор и пыль.
	— Уже едем.
	Филара запрыгнула в седло и тронула бока Герани каблуками. Дверь можно было не запирать. Кто полезет в дом к ведьме?

	***

	Во дворе запрягали карету. Ральдерик был раздражен и недоволен. Карета означала, что он поедет не один. Интуиция рисовала ему картину, где присутствовали кучер, пара лакеев в идиотских костюмах с белыми лосинами, почетный караул и еще один человек. Тот самый, что в данный момент стоял возле экипажа в походной одежде, контролировал процесс загрузки багажа и держал в руках «Детскую энциклопедию с правдоподобными иллюстрациями». Никакие уговоры, что он уже не в том возрасте, чтобы совершать всякие сомнительные переезды по местности, где не на каждом углу можно найти тёплый туалет, не пошатнули убеждение престарелого учителя, что его долг — следовать за своим воспитанником, куда бы тот ни собрался. Тот в свою очередь также не поддался на убеждения родителей отказаться от поездки. «На тебя-то плевать, — сказал отец в свойственной ему манере. — Старика бы пожалел. Каково ему будет по колдобинам трястись, ты подумал? Ну да, куда уж тебе?.. Если ему станет плохо?..» Герцог с герцогиней еще долго сокрушались по поводу всех тех бед и несчастий, что могли обрушиться на Вешиля в дороге, и юноша пришел к выводу, что судьба родного сына их, действительно, не волновала.
	Его слегка беспокоило то, что он не понимал, откуда взялась это необъяснимая потребность ехать в какой-то совершенно затрапезный городишко у черта на куличиках. Однако чем больше его отговаривали, тем сильнее он раздражался. А в этом состоянии молодой герцог был готов делать что угодно, лишь бы наперекор. Так что веская (в его понимании) причина для поездки появилась уже к вечеру того дня, когда он впервые прочитал в книге название городка. А теперь, следующим утром, была эта карета. Ральдерик отвернулся от окна, из которого наблюдал за сборами, и задумался.
	— Шангаль, Шангаль, Шангаль, Шанга-а-аль… — дворянин рассеяно побарабанил пальцами по подоконнику.
	На столе лежал давешний атлас, открытый на карте Савараха. Вельможа пододвинул его к себе и в который раз окинул страницу взглядом. Государство-сосед было большим. Очень большим. Чуть ли не вдвое крупнее родной Гендевы. Путь предстоял долгий. Долгий и скучный. Если против первого пункта герцог не возражал, то второй вгонял его в тоску. В одиночку верхом на неверном и неотважном Мерзавце было бы куда предпочтительней. Пусть не намного веселее, зато нервы целы. Немного поколебавшись, а не выдрать ли интересующий листок из дорогой и редкой книги, Ральдерик отказался от этой мысли и просто сунул том в кучу вещей, которые собирался взять с собой. Кто знает, куда он направится после Шангаля? Прошлый опыт путешествий говорил ему, что мало, что может осчастливить путника сильнее, чем чёткая, подробная, достоверная карта (если на время забыть о еде, чистой одежде, ванне, крыше над головой, нормальной постели, гарантированной безопасности и хорошей компании).
	В комнату вошли слуги, чтобы забрать багаж молодого господина. При виде огромной, рассыпающейся во все стороны кипы всяческого барахла, преимущественно состоящей из одежды и прочей ерунды (зеркала в полный рост, к счастью, там не было вопреки всем ожиданиям) они временно лишились дара речи. Герцог, делая вид, что изучает висящий на стене портрет одного из своих предков, радостно позирующего среди трупов поверженных врагов, незаметно наблюдал, как куча любовно подобранных им вещей постепенно переносилася в карету. Вроде, ничего не заметили. Юноша довольно фыркнул, развернулся на каблуках и тоже пошел к экипажу.
	Вешиль видел в нем маленького мальчика. А детям нельзя носить оружие — они могут порезаться. Им нельзя ездить верхом — они могут упасть. Существовало еще огромное количество всяких «нельзя», которые в данный момент не имели принципиального значения. Ральдерик же прекрасно отдавал себе отчет в своем реальном возрасте и твердо верил, что сам решает, что ему можно, а что — нет. А меч и конь в его понимании относились к категории того, что ему было совершенно, неописуемо, неоспоримо «нужно». Спорить со старым учителем было бесполезно и чревато разговором с решительно настроенными сердобольными родителями. Именно поэтому растерянные слуги грузили в средство транспорта контрабас («Занятия музыкой — залог развития гармоничной личности!» — одобрил наставник). Вельможе оставалось лишь надеяться, что он сможет уклоняться от предложений сыграть что-нибудь на привале и не оставлять воспитателя наедине с «инструментом», дабы тот, не дай бог, не открыл крышку футляра. Иначе юноше пришлось бы отвечать на некоторое количество неприятных вопросов. Например, «А где, собственно, контрабас?». А так все были довольны и счастливы.
	Герцог с невинным видом сел в карету следом за стариком и помахал на прощание рукой родителям, стоявшим на крыльце. Лорд Гилберт с любопытством взглянул на изображавшего чистоту помыслов сына. От него не укрылось, что одним из впряженных в экипаж коней, был Мерзавец, ужасно злившийся на сомнительное положение, в котором он оказался: перья на голове это, конечно, хорошо, но вот шоры на глазах, кучера с кнутом, груженую по самое не могу колымагу и унизительность ситуации они явно не окупали. Гремящий металлом футляр от музыкального инструмента мужчину тоже изрядно веселил. Фыркнув и махнув рукой, правитель Заренги скрылся в доме. Кучер свистнул, лошади тронулись, и виды Мэбвы с увеличивающейся скоростью замелькали в окне. Ральдерик откинулся на сиденье и довольно вздохнул.

	***

	— Вот. Нашла, — Эрлада, покачиваясь в седле, разглядывала замызганный и истертый кусок пожелтевшей бумаги.
	Гудрону стоило больших трудов приучить жену ездить верхом. Девушка страстно любила ходить пешком, к тому же лошади у нее долго не жили. Четвертая претендентка на трон Савараха отличалась исключительно вспыльчивым нравом и не очень жаловала тех, кто ее раздражал или не понимал с полуслова. Так что необходимый ей конь должен был обладать невозможно могучим интеллектом, аналитическими способностями, а также в идеале хотя бы зачатками навыков телепатии, чтобы в любой момент иметь возможность изменить стратегию своего поведения при малейшем перепаде настроения хозяйки. Другое дело, что, если такие лошади, действительно, существовали, то они активно использовали все эти качества для того, чтобы, не дай бог, не повстречаться ненароком с дочерью дракона. Предпоследняя коняга, которой довелось несколько дней послужить средством транспорта данной особы, перегрызла ночью веревку и скрылась в неизвестном направлении, старательно путая следы.
	Однако к этому моменту девушка уже успела распробовать всю прелесть поездок верхом, поэтому очередная жертва вскоре была куплена в какой-то конюшне, попавшейся супругам по пути, и еще не успела вполне ощутить всю «прелесть» своего нынешнего положения. Крепкий каурый коник не производил впечатления мыслителя. Скорее наоборот. Это был совершенно не реагирующий на внешние раздражители, полностью лишенный инициативы, не меняющий рода своей деятельности, пока не получит на то четкие указания, тормоз. Каштан мог спокойно и размеренно часами идти в одном направлении. Если на пути ему попадалась стена или иное препятствие, он продолжал в том же режиме перебирать ногами, либо пока его не пнут, чтоб он повернул, либо пока преграда не обрушится под его натиском. Конь был полностью погружен в себя, поэтому всё, происходящее во внешнем мире, его совершенно не трогало. Если подумать, он, пожалуй, являлся идеальным средством транспорта для Эрлады. Больше ее никто бы не вытерпел.
	— Нам еще ехать и ехать, — девушка стряхнула со старой карты обнаглевшую муху и провела пальцем от того места, где они предположительно находились, до точки, подписанной «Шангаль».
	— Ясно, — отозвался Гудрон без особого энтузиазма.
	— Что-то не так? — поинтересовалась супруга, убирая замусоленную бумажку в карман. — Ты какой-то квёлый.
	— Просто мне всё это не нравится, — мрачно отозвался кузнец. — С какой стати мы вообще должны туда ехать?
	— Ты сам говорил, что мы должны туда попасть, — равнодушно пожала плечами жена.
	— Вот это мне и не нравится больше всего! Почему я вдруг, ни с того ни с сего, решил, что немедленно должен посетить город, о котором никогда прежде не слышал?! Тебя это не смущает?
	— Нет. Я могу придумать этому много объяснений. К примеру, предположим, у тебя сильно развита интуиция и скрытые телепатические способности. Таким образом, ты можешь находить воду, видишь вещие сны и все такое…
	— У меня нет никаких способностей, ты прекрасно знаешь, что ничего такого мне не снится.
	— Не перебивай. Ну ты можешь представить, что они у тебя есть? Так вот. А в Шангале, предположим, скрыт какой-то клад, или там в данный момент находится близкий тебе человек, которому срочно нужна твоя помощь. И вот твоё подсознание шлет тебе сигнал, что надо брать ноги в руки и нестись туда во весь опор, чтобы первым дорваться до золота или что там запрятано. Кстати, такие способности у тебя могут быть, просто до этого момента в них не было необходимости, и они себя никак не проявляли.
	— Ты, правда, в это веришь? — с сомнением протянул Гудрон, недоверчиво глядя на супругу.
	— Нет, но мы не можем сбрасывать такой вариант со счетов. Хотя лично я считаю, что это объяснение маловероятно.
	— Так. А что тогда более вероятно?
	Девушка помедлила с ответом.
	— Я предполагаю, — сказала она, наконец. — Даже не предполагаю. У меня есть мысль… Подозрение… В общем, эту идею тебе кто-то навязал. Кто-то проник в твоё сознание и убедил тебя, что посещение Шангаля — мечта всей твоей жизни.
	— В таком случае не было бы разумней туда не ехать? — осторожно поинтересовался иролец.
	Мысль о том, что кто-то шарил у него в мозгу и устраивал там всё по-своему, его изрядно нервировала и беспокоила. Всё-таки голова — не то место, куда мы с радостью пускаем всех подряд со словами: «Заходите, гости дорогие!».
	— Скажешь тоже! — фыркнула Эрлада, пиная Каштана, чтобы тот быстрее шевелил копытами. — В этом случае мы непременно должны туда попасть! Неужели тебе не интересно, кто и с какой целью это сделал?
	— Нет, — признался кузнец, позволяя Неветерку догнать каурого коня.
	— Совершенно напрасно, — колдунья дернула за поводья и повернулась к мужу. — А вот я бы с удовольствием задала пару вопросов. И получила бы на них ответы, можешь не сомневаться. А потом я бы решила, нравятся они мне или нет. Именно поэтому мы и идем в этот город.
	— Мы едем взрывать и пытать? — с опаской уточнил Гудрон, имевший определенное представление о методах жены задавать вопросы.
	— Нет! Мы едем узнавать, что такое происходит в Шангале, что ты должен там присутствовать. Кстати, что ты на меня наговариваешь?! Когда я последний раз на твоих глазах кого-нибудь пытала?!
	— Зато взрываешь регулярно, — буркнул юноша себе под нос, а потом, прежде чем девушка начала злиться, поспешно сменил тему. — А остальные?
	— Что остальные? — не поняла претендентка на трон Савараха.
	— Ты говорила, что можешь придумать много объяснений. Пока я слышал только два.
	— А, — девушка на секунду задумалась. — Остальные тупые и несмешные. Тебе не понравятся.
	— Тогда сколько нам ехать? Хотелось бы конкретики…
	— Говорю же много! Точнее не могу сказать. Как получится. Граница Савараха, в принципе, отсюда не очень далеко. Думаю, недели через две-три мы до нее доберемся. А там уж посмотрим.
	Была середина осени. Погода держалась жаркая, что не удивительно для этого времени года и места. Воздух был неподвижен, небо без единого облачка сверкало неестественной синевой. Однако чувствовалось, что все вокруг находилось в предвкушении смены сезонов. Буквально кожей ощущалось ожидание похолодания и дождей, если не со дня на день, то уж с недели на неделю точно.

	***

	А гораздо севернее этого места всё это уже происходило. Порывы холодного ветра рвали с ветвей пожелтевшие и пожухшие листья и трепали одежду. Мутное небо нависало над землей серой пеленой, а противный мелкий дождик колол лица и руки. Девушка остановила коня посреди совершенно не знакомой ей местности. Она нерешительно огляделась по сторонам и в отчаянии закусила губу. Филара всегда говорила, что абсолютно не приспособлена к самостоятельной жизни. Плащ у нее на животе зашевелился, и из-под него показалась рыжая кошачья морда. Животное, до этого вольготно сидевшее в тепле и сухости, скептически оглядело окружающую местность и с тоской закатило глаза.
	— Кажется… Мы опять заблудились… — виновато пролепетала начинающая волшебница.
	Герань при этих словах раздраженно дернул ухом и фыркнул.
	— Ничего страшного, — слишком уж жизнерадостно попытался приободрить её кот. — Чай не впервой! В прошлые пять раз мы всё-таки находили дорогу! Достаточно быстро.
	Шун замолк. Врать ему очень не хотелось, говорить правду — еще больше. С тех пор, как они отправились в путь, всё шло наперекосяк. Вернее, это было обычное состояние их быта, однако с момента, как они покинули свой домик, всё стало гораздо хуже. По плану Филары они должны были найти какой-нибудь порт поближе к Калануру, там сесть на корабль и спокойно, быстро и безо всяких проблем доплыть до Савараха. Или хотя бы Гендевы, а там пешком добраться до места назначения. Однако трудности начались почти сразу же.
	Во-первых, у них не было денег. В Калануре магов любого пола и возраста не жаловали, поэтому появляться в городе было неблагоразумно. Из-за этого девушка с котом жили впроголодь, питаясь дарами природы. Иногда, правда, какой-нибудь горожанин втайне от своих сограждан, крадучись, приходил ночью «к ведьме» с какой-нибудь своей проблемой. Порой Филаре даже удавалось ему помочь. Расплачивались, чаще всего, продуктами. Денег не давали, потому что ей могло прийти в голову попытаться потратить их в самом городе. В Калануре смирились с существованием волшебницы и даже не пытались ей навредить, но были категорически против того, чтобы та даже близко подходила к воротам. Девушке недвусмысленно дали понять, что ей не рады.
	Ее, в общем-то, подобный оборот не очень огорчил: в конце концов, она ведь сразу знала о мнении горожан обо всех практикующих магию людях. Откровением для нее это не стало. Да, обидно и неприятно. Но не больно-то и хотелось жить в вашем поганом городе! Как-нибудь обойдемся и без ваших площадей, башенок с флюгерами, рынка с продуктами… Продукты… Еда… Колбасы и сыры… Молоко и свежий хлеб с хрустящей корочкой… Пирожные с кремом… Ничего нам не нужно!!! Ууууууу…. (на этой части речи Шуну обычно приходилось ее утешать). Кот вполне сносно питался мышами и птичками, правда, есть их приходилось тайно, потому как сердце Филары разрывалось при виде такого зрелища.
	Сразу же, как только они въехали в заброшенный домик в лесу, девушка принялась штудировать книги, оставшиеся после покойного мага. Она справедливо полагала, что где-то среди них должны были иметься указания, как научить кота человеческой речи, раз уж прошлый обитатель жилища это сделал, практически не имея связи с внешним миром. Филара оказалась права, поэтому довольно скоро несчастное животное подверглось первому в своей жизни магическому вмешательству. В результате ожидаемый эффект был достигнут, но далеко не сразу. Несколько дней Шун изъяснялся на каком-то совершенно не известном ей гортанном языке, потом речь его стала понятней, но была сильно устаревшей и включала в себя большое количество «азъ есмь». Позже все наладилось, и трепетной кошатнице лишь оставалось надеяться, что на этом процесс остановится.
	Если в лесу Филара прекрасно обходилась без денег, то в пути они могли очень сильно пригодиться. Хотя бы для того, чтобы попасть на корабль. В этом заключалась вторая большая проблема. Девушка даже приблизительно не представляла, где находился ближайший порт. Прежде она бывала лишь в Кириде, но этот вариант даже не рассматривался, потому как далеко, в другом государстве и всё такое. Так что идти приходилось наобум, в надежде, что по пути попадется хоть один приморский город. А еще оставалось надеяться, что там будет корабль, идущий в нужном им направлении и согласный бесплатно взять девушку с котом и конем на борт. Филара знала теорию управления погодой. Именно этим она надеялась убедить потенциального перевозчика в том, что ее стоит подвести. Главное, чтобы в случае успеха дело не дошло до практического применения имеющихся знаний.
	— Как думаешь, стоит повернуть назад? — после непродолжительного раздумья подала голос начинающая колдунья.
	— А смысл? — Шун с тоской посмотрел на собирающиеся тучи и поёжился. — Позади не было ничего такого, что могло бы нам помочь. К тому же, дождь собирается… Не хочешь его где-нибудь переждать, а?
	— Где, например? — воскликнула в отчаянии девушка, обводя рукой окрестности.
	Во все стороны тянулись поля, овраги, заросли кустарников, редкие деревца и холмы. Как назло, не было ни одного домика с тянущейся из трубы струйкой дыма, указывающей, что здесь живут люди. В общем-то, как и заброшенных лачуг, а также уютной чащи леса, где кроны деревьев настолько густы, что не пропускают воду и ветер. Вдалеке раздался глухой удар грома. Кот с конем поджали уши, но первый хотя бы мог спрятаться обратно под плащ. Решив, что нет смысла дальше стоять на месте, девушка тронула каблуками бока Герани, и тот помчался вперед. Это был излишне оптимистичный поступок, потому как вероятность еще больше заблудиться, была куда выше шанса найти порт или хотя бы банальное укрытие от дождя. В который раз за последние месяцы девушка мысленно дала себе подзатыльник за то, что в свое время отказалась от предложения Ральдерика остаться в Мэвбе. Жила бы себе во дворце, горя не знала, ела регулярно и вкусно. Шун бы там тоже не бедствовал. Так нет ведь! Гордая и независимая! Сама все сделает, сама со всем разберется! Дура!
	— Я хочу выяснить нужное нам направление, — сказала она, наконец. — Есть одно маленькое симпатичное заклинание. Оно позволит нам узнать, куда и как долго нужно ехать.
	Кот у нее на животе вздрогнул и напрягся.
	— Иначе мы можем окончательно заплутать и здесь сгинуть, — продолжила она, взволнованно облизнув губы.
	Ответом ей было молчание.
	— В общем, я начинаю… — Филара зажмурилась и глубоко вздохнула.
	— Вот чёрт, — глухо раздалось из-под плаща.

	***

	Тем временем на юге карета мирно ехала по Заренге. Ральдерик дремал на своем сиденье, прислонившись к окну и изредка просыпаясь, когда колесо наезжало на крупные кочки. Вешиль молча читал какую-то крошечную книжечку, полностью уйдя от реальности. Наконец, экипаж тряхнуло так сильно, что юноша больно ударился головой и окончательно проснулся. Пока он недовольно потирал ушиб и изо всех сил воздерживался от соответствующего ситуации высказывания, памятуя о присутствовавшем, учитель пристально на него смотрел сквозь пенсне. Герцог старательно делал вид, что взгляд не замечает, в надежде, что пожилой наставник, не дождавшись от него реакции, снова вернется к чтению, а не разродится очередным «познавательным» монологом. Однако его мечтам не дано было сбыться. Учитель вложил в томик закладку и закрыл его с призванным привлечь внимание хлопком.
	— Вас что-то беспокоит, молодой господин? — осведомился он заботливо.
	— С чего вы взяли? — Ральдерик постарался звучать как можно беспечней и сделал вид, что ужасно заинтересован открывающимся из окна видом.
	— Это заметно, — спокойно ответил Вешиль, — В конце концов, я ведь знаю вас с детства.
	Юноша обратил внимание, как были сказаны эти слова. Словно предназначались не четырехлетнему ребенку, а взрослому разумному человеку. Решив, что ему, видимо, показалось, он всё же снизошел до ответа.
	— Я не могу понять, почему мне так внезапно понадобилось ехать в этот богом забытый городишко. И это меня слегка гнетет. Но когда я начинаю думать, что, возможно, стоит развернуть карету и поехать назад, чтобы попусту туда-сюда не кататься без очевидной причины, что-то внутри меня восстает против этой мысли. Вот ЭТО уже нервирует и волнует.
	— То есть вы считаете, что вам непременно нужно попасть в Шангаль, однако не видите для этого причин, и вас это беспокоит.
	— Именно так я и сказал, — недовольно огрызнулся вельможа, снова отворачиваясь к окну.
	— Я помню, — все так же терпеливо продолжил учитель. — Просто я думаю. Повторение информации, полученной от собеседника, порой может стимулировать мозговую деятельность.
	Ральдерик фыркнул и ничего не ответил. Спустя какое-то время наставник детей семьи Яэворов снова подал голос.
	— Вы знаете, господин, я не вижу в этом проблемы.
	Герцог с сомнением обратил к Вешилю недоверчивый взгляд.
	— Видите ли, если вы сейчас послушаете свой разум и поступите согласно логике — развернете карету и поедете домой — то до конца своей жизни будете терзаться сомнением, что поступили правильно. Вы будете из раза в раз задавать себе вопрос, что бы случилось, если б вы все же доверились своему сердцу и отправились в этот, как вы говорите, «богом забытый городишко». Поверьте старому человеку, удовольствия в этом мало. С другой стороны, вы можете туда поехать и убедиться, что причины, действительно, не было. Да, вы будете при этом чувствовать себя несколько глупо, зато сможете вернуться домой со спокойной душой. Однако, возможно, она все же есть, просто вы ее пока не выяснили. В этом случае вы будете бесконечно рады, что не повернули назад. А вообще, в целом путешествие спокойное и приятное. Никогда не бывает лишним прокатиться куда-нибудь, сменить обстановку, развеяться в соседнем государстве. Считайте это небольшими каникулами.
	— Эээ… Спасибо, — поблагодарил юноша учителя. — Вы меня, кажется, успокоили.
	Он был слегка удивлен. Столь разумной речи от старца он не слышал уже полмесяца. При этом тот ни разу не перевел разговор на алфавит, что тоже поражало и радовало.
	— Я, конечно, не настаиваю, — Вешиль снова уткнулся в свою книгу. — Вы можете принять другое решение. И я вас не осужу, потому как вы уже взрослый человек…
	— Вы, правда, так думаете? — недоверчиво поинтересовался Ральдерик, прерывая наставника на середине предложения.
	В душе герцога робко зацвела надежда, что его мучения подошли к концу, поскольку к учителю вернулся разум.
	— Глупый вопрос! Как еще я могу думать?! — поразился собеседник.
	— Нет-нет! Всё в порядке! Это я так просто спросил. Не подумав, — с облегчением выпалил юноша, откидываясь на спину.
	— Странный вопрос, право слово, — продолжал бубнить старик, листая томик. — У вас уже сын родился, а вы…
	— ЧТО-О-О?! — совершенно обалдел вельможа, резко выпрямляясь на сиденье. — Как сын родился?! Когда?! У КОГО?!
	В это время он лихорадочно припоминал последние полтора-два года своей жизни, отчаянно пытаясь вычислить потенциальную мать, и сообразить, как это он до сих пор не слышал об этом славном событии.
	— Ну, вы даете, в самом деле! — возмутился Вешиль, с негодованием глядя на мечущегося напротив него юношу. — Я не считаю данную шутку смешной! Слишком уж натурально выглядит ваше изумление. Будто вы и не знали.
	— Я не знал!!!
	— ХА! — фыркнул учитель, — Хватит ерунду нести, лорд Гилберт! Вы сами мне показывали младенца! Прелестный малыш! Ральдериком назвали.
	У наследника дома Яэвор пропал дар речи. Он со смесью отчаяния и жалости посмотрел на довольного собой учителя, демонстративно читавшего свою книгу. Загоревшаяся было надежда на конец душевных страдания мгновенно затухла.
	— Маразм крепчал, — мрачно подумал вельможа. — Чуть до инфаркта не довел. Кошмар просто. Это путешествие обещает быть даже хуже, чем я полагал вначале.

	***

	А Филара с Шуном все же нашли порт и даже смогли прорваться на корабль. Даже шедший в нужном им направлении. О причинах, побудивших их ехать в Шангаль, они не задумывались. Оба решили, что разберутся на месте.

	2

	Три недели прошли без происшествий. Ральдерик со своей группой сопровождения подъезжал к границе Савараха. Была ночь. Погода за это время успела сильно испортиться — дождь лил, как из ведра. Крупные капли барабанили по крыше экипажа и спинам коней, уныло бредших по жидкой грязи. Бедные стражники и кучер пытались укрыться пропитавшимися насквозь плащами от обрушивавшейся на них воды. Лакеев вельможа уже давно бросил в одном небольшом спокойном городке, пока Вешиль не видел. Впрочем, те не сильно огорчились и с толком проводили нежданный «отпуск», восхищая местных девиц россказнями о своей великой роли при дворе.
	Карету сильно мотало, пару раз она застревала в наиболее глубоких лужах, но каждый раз кони ее вытаскивали. На Мерзавца было жалко смотреть. Наверное, он думал, что не заметил, как умер, и попал в ад. Если опустить психологический момент, то остальным лошадям приходилось гораздо хуже. Кучер знал, что это был за белый скакун, поэтому остерегался поднимать на него кнут. К другим животным это не относилось. Так что пока личный герцогский конь думал над вопросами типа «Кто я? Что я здесь делаю? Кто все эти люди? Где моё седло? Сошел ли я с ума? Вернусь ли я живым? Накормят ли меня морковкой, в конце концов?!» остальные тащили увязавшую в грязи тяжелую колымагу под свист плети, понимая, что от нового коллеги толку не будет никакого. Престарелый учитель продолжал, как ни в чем не бывало, читать свою книгу при свете раскачивавшейся из стороны в сторону керосиновой лампы. Эта неделя была относительно нормальной с точки зрения взаимоотношений спутников. Вешиль относился к своему ученику, как к адекватному, взрослому человеку, и не пытался его чему-нибудь учить. Какая разница, что он при этом путал юношу с его отцом?
	Неожиданно карета остановилась. В дверь постучали.
	— Мы подъехали к пограничной заставе! — поведал промокший и замерзший стражник. — Тут целая толпа. Можно, конечно, потребовать, чтобы нас пропустили, но это будет сложно. Здесь телеги, скот… Нам не проехать, им с дороги не свернуть…
	— Мы всё поняли, — кивнул Ральдерик. — Просто дождемся очереди, ничего страшного.
	— Я, конечно, могу приказать им спуститься в канаву, но это займет много времени, да и не по-человечески как-то. Выбраться сложно будет.
	— Я же сказал, что мы дождемся своей очереди! — огрызнулся герцог и захлопнул дверь.
	Наставник посмотрел на него с неодобрением.
	— Ну и зачем нужно было хлопать? — спросил он, глядя поверх пенсне. — Человек всего лишь выполняет свою работу. Он не сказал ничего предосудительного…
	— Я знаю, — юноша ужасно не любил, когда ему пытались читать нотации, но изо всех сил старался не нагрубить. К тому же он сам слегка раскаивался, что грубо обошелся с и так обделенным в последнее время душевным комфортом слугой.
	— Тогда почему вы так поступили? Вы, как будущий правитель Заренги, должны отдавать себе отчет в своих действиях и быть способным контролировать свои эмоции. Я надеюсь, вы это понимаете?
	Вельможа скрипнул зубами, но сдержался.
	— Имейте в виду, молодой господин, подобное поведение совершенно недопустимо! Сегодня вы хамите слугам, а завтра можете сорваться на какого-нибудь посла и опозорить своего отца. Когда вы станете чуть старше, вам позволят присутствовать на званных обедах. И что же увидят гости?!
	Ральдерик сообразил, что восприятие реальности Вешиля откатилось еще лет этак на десять назад. Похоже, скоро он снова поднимет разговор об алфавите. Учитель продолжал что-то говорить, но дворянин уже не слушал. Он распахнул дверь экипажа, выскочил наружу, захлопнул ее за собой и зашагал прочь. Яэворы очень не любили выслушивать нотации.
	К герцогу тут же кинулись обеспокоенные сопровождающие.
	— Что-нибудь случилось, Ваша Светлость?
	— Всё в порядке, — крикнул в ответ юноша, перекрывая шум дождя и гул толпы. — Просто захотел немного прогуляться!
	— Вы же промокнете! Вернитесь, пожалуйста, в карету! — давешний стражник виновато переминался с ноги на ногу.
	Ральдерик посмотрел на себя. До этого он не обращал внимания, что на нем были лишь брюки, сапоги, да белая рубашка, стремительно темнеющая, пропитываясь водой.
	— Я уже промок.
	— Что?
	— Я говорю, что уже промок! — снова крикнул дворянин, откидывая назад прилипшие ко лбу волосы. — Нет смысла возвращаться. Я тут немного похожу, развеюсь!
	— Возьмите кого-нибудь в сопровождающие! Мало ли что может приключиться! — не унимался слишком уж старательный член караула.
	Юноша отрицательно махнул головой, развернулся и пошел дальше.
	Народа действительно было много. Дорога была запружена гружеными мешками и визжащими поросятами телегами, лошадьми и коровами, а также самыми разными людьми. Последние сидели и стояли, пытались курить вопреки дождю, бродили туда-сюда, что-то таскали, ругались, дремали, завернувшись в плащи. В основном это были крестьяне. Ральдерик наконец вспомнил о ежегодной саварахской ярмарке, проходящей примерно в эти дни. Невдалеке были видны полосатые столбы и домик погранзаставы.
	Вельможа пошел вдоль ряда ожидавших своей очереди повозок и скота, равнодушно их разглядывая. Дождь достаточно быстро остудил его ярость. Гендевец промок до нитки, по колено измазался в грязи, но возвращаться в карету в ближайшее время не собирался. На упивающегося своим маленьким бунтом юношу никто не обращал внимания. Мало ли сумасшедших слоняется по свету? Герцог уже начал замерзать и подумывать, что он достаточно отдохнул от общества Вешиля, чтоб вернуться в теплый сухой экипаж и сменить одежду, как вдруг его внимание привлекло какое-то оживление в начале очереди.
	Лошади ржали, коровы мычали, люди кричали и бегали. Ральдерик, заинтересовавшись, побежал вперед. Подобравшись поближе, он увидел бешеную собаку, рычащую, припадающую к земле, истерично лающую, мечущуюся среди животных, бросающуюся на всех подряд. Люди опасались близко подходить к псу и пытались зашибить его камнем или палкой с расстояния: капающая из пасти пена у всякого отбивала желание геройствовать. Наконец, кто-то достал вилы. Зверь увернулся от вознамерившихся его пронзить зубцов и с глухим рычанием вцепился в древко. Крестьянин тряхнул своим сельхоз инвентарем, пытаясь его высвободить из слюнявой пасти. Тщедушная псина отлетела в сторону.
	Лошадь, впряженная в загруженную какими-то мешками телегу, и так волновалась. Когда же ей в бок врезалась скулящая, пытающаяся укусить меховая штука, нервы ее окончательно сдали. С диким ржанием животное встало на дыбы и рванулось вперед. Испуганно взвизгнула сидевшая среди мешков крестьянка с маленьким ребенком на руках. Люди попыталась коня остановить, но потерпели неудачу. Каким-то чудом тот прорвался сквозь толпу, расшвырял мешающие ему повозки и соскочил с дороги. Со скрипом и треском телега последовала за ним в канаву. Лошадь не остановилась на достигнутом и помчалась дальше среди деревьев и кустов.
	Воцарилась паника. Кто-то растерянно метался и звал на помощь, кто-то с криками бросился следом за взбесившимся животным. Ральдерик был среди последних. Тяжелая телега и непригодная для скачек местность здорово тормозили перепуганного коня, однако бросившимся на подмогу крестьянам это мало помогало — размокшая почва, цепляющаяся за обувь трава, кусты и кочки мешали им самим не меньше. Многие быстро выдохлись и безнадежно отстали.
	— Кинь мне ребенка! — проорал женщине вырвавшийся вперед гендевец. — Я его поймаю! Обещаю!
	Воображение любезно рисовало герцогу картину того, что может случиться, если телега перевернется. Крестьянка крепче прижала дитя к себе и зажмурилась.
	— Да кидай же, дура! — юноша сбил дыхание и понял, что долго он так бежать не сможет. — Угробить его хочешь?
	Мать с ужасом распахнула глаза, нерешительно перевела взгляд с ребенка на неизвестного ей человека. Снова на ребенка. И кинула.
	Совершенно выбившийся из сил дворянин протянул руки к летящему в его сторону ревущему маленькому мальчику, когда кто-то с силой толкнул его вбок. Ральдерик в последний момент успел схватить пацана и прижать его к себе. Упал. Не просто упал и остался лежать — герцога швырнуло и прокатило по земле, он ободрал локти и ушиб все, что только мог. Ребенок верещал, как поросенок. Но кроме душевной травмы, других, похоже, у него не имелось. Успокоившийся было гнев разгорелся в дворянской душе с новой силой. Юноша медленно поднялся, яростно сверкая глазами и скрипя зубами, сплюнул грязь и с явным намерением пролить чью-то кровь зашагал туда, где скрылась телега.
	Очень скоро он увидел валявшуюся на земле перевернутую повозку, разбросанную по всей округе картошку, живую и здоровую рыдающую крестьянку. Еще одно действующее лицо отчаянно пыталось приподнять борт телеги и под нее заглянуть. Решив, что опознал потенциального обидчика и жертву (последовательно), гендевец ускорил шаг. Сунув ревущего мальчишку счастливой матери, вельможа обрушился на незнакомца, обернувшегося на детский плач.
	— Ты что, тупой, да?! — орал Ральдерик, перепачканный жидкой грязью с ног до головы, с силой толкая мужчину руками в грудь.
	Тот уронил телегу и отшатнулся. На его одежде осталось два четких отпечатка ладоней.
	— Я не понял, в чем проблема! — человек в недоумении уставился на неизвестно откуда взявшегося агрессивно настроенного, покрытого в лучшем случае мягкой почвой психа.
	— Ты тупой, да?! Да, %@&? какого N#@$*%! Ты совсем $#@!% что ли?!
	— Что-о-о?!
	— Ты кого толкаешь, а?!
	— Здесь ребенок…
	— У тебя мозгов совсем нет, да?!
	— … и женщина… Следи за языком, парень!
	— А если б я упал прежде, чем его поймал?!
	— … Что?!
	— Ты еще и глухой?!
	— О чем ты вообще?!
	— Ты столкнул меня, когда я ловил мальчишку! Он чудом не пострадал! Нас с ним чуть о землю не размазало при падении! Забыл уже?!
	— Не было такого! — с сомнением крикнул незнакомец.
	Двое орали друг на друга посреди картошки. Ливень хлестал вовсю, поэтому повышенные тона частично оправдывались необходимостью перекрывать посторонние звуки, такие как шум падающей с неба воды, рев женщины и верещание испуганного ребенка. Но кричали не поэтому.
	— Да?! Ты думаешь, я это придумал что ли?! А в грязи я вымазался, потому что мне так нравится?!
	— Да не видел я тебя! — человек в капюшоне решил, что пришла его очередь толкать собеседника. — Ни тебя, ни ребенка! Я женщину спасать выбежал!
	— Так ты еще и слепой?!
	— Отстань! Если толкнул — извини! Не собирался.
	— Ты думаешь, что отделаешься одним жалким «извини»?!
	— Отвали, тебе говорят! Я женщину спасал! Ребенок не пострадал. Ты тоже, раз так орать горазд. Значит все в порядке!
	— В порядке?! Да ты точно слепой! Ты на меня посмотри внимательно! Ты мои локти видел?! Да на них места живого нет!
	Мужчины схватили друг друга за грудки.
	— Я не понял, тебе подраться, что ли, захотелось?
	— А я сразу сказал, что ты тупой!
	— Может быть, ты всё же сформулируешь, что тебе от меня надо?! Я не собираюсь здесь с тобой торчать весь день в ожидании, когда ты, наконец, определишься!
	— Да ты вообще на коленях у меня прощение вымаливать должен! Да за твой поступок… Эту одежду теперь только на выброс! А мои волосы?! Где я их теперь в округе помыть смогу, а?!
	Человек в плаще как-то странно притих и насторожился. Пока герцог дальше разорялся, ритмично потрясывая нового знакомого за шиворот, тот, разглядывая чумазого агрессора, укреплялся в одном подозрении.
	— Ральдерик? — осторожно предположил он.
	Гендевец прекратил мотать собеседника, удивленно замолчал и присмотрелся. Рывком сдернул с головы жертвы капюшон.
	— Ой, а я так рад тебя видеть! — Гудрон безумно улыбался и счастливо хлопал ресницами.
	Дворянин мрачно уставился на до боли знакомую физиономию. Наконец, после весьма продолжительной паузы, вельможа оправился от удивления и снова стал закипать.
	— Ты — скотина!!! — вельможа замахнулся на друга кулаком.
	Кузнец ойкнул, успел вырваться из хватки товарища и в последний момент уклониться.
	— Бессовестная скотина! — продолжал возмущаться Ральдерик, швыряясь в уворачивающегося ирольца валявшейся повсюду картошкой.
	Добравшиеся с некоторым опозданием крестьяне молча наблюдали за бесплатным представлением.
	— Да ты… Да как ты вообще посмел?! Тоже мне, друг называется!
	— Ну всё-всё! Хватит! — хохотал черноволосый юноша, получая клубнем в живот. — Ну чего ты разорался?!
	— Чего я разорался?! — картинно всплеснул руками герцог. — Почти год от тебя ни слуху, ни духу, хотя клятвенно обещал заехать в гости! И тебе еще хватает смелости попадаться мне на глаза?! К тому же, при таких обстоятельствах?! Чуть не угробил!
	— Не надо утрировать! — Гудрон остановился и постарался выглядеть солидно, за что тут же получил картофелиной.
	— Какие-то проблемы? — гендевец услышал за своей спиной спокойный женский голос и почувствовал, как кто-то заломил ему руку. Через секунду он снова лежал лицом в грязи.
	— Стой! Стой! — в отчаянии замахал руками кузнец. — Всё в порядке! Отпусти его!
	— Он на тебя нападал. Ты уверен, что хочешь этого?
	— Да, черт возьми! Уверен! Это Ральдерик, мой друг! Помнишь, я тебе рассказывал?!
	Когда дворянин вновь почувствовал себя свободным, он поднялся, мрачно посмотрел на стоявшую возле него черноволосую девушку, развернулся и зашагал обратно к дороге, настолько величественно и демонстративно равнодушно, насколько мог.
	— Постой! — иролец попытался его догнать. — Куда ты?
	— Отвяжись, — огрызнулся Ральдерик.
	— Ну подожди! — огорченно ныл Гудрон. — Ну пожалуйста! Хватит дуться! Произошло недоразумение! Ни я, ни Эрлада этого не хотели! Клянусь!
	За его спиной послышалось легкое презрительное «Ха!», которое юноша предпочел проигнорировать.
	— Не уходи! Мы же так давно не виделись! Я так обрадовался, что мы встретились. Черт! Я же уже извинился! Если хочешь, попрошу прощения еще раз!
	Гендевец, ничего не отвечая и раздраженно сопя, шагал вперед.
	— Ты еще на колени перед ним встань! — крикнула мужу волшебница. — Я уже вся в предвкушении зрелища!
	Кузнец бросил ей гневный взгляд.
	— Ха! Нет, если ты хочешь унижаться — унижайся. Мне не жалко, — продолжила девушка, как ни в чем не бывало. — Совершенно очевидно, что ему на тебя наплевать. Но я ни слова не скажу о том, что нужно иметь хоть каплю гордости, потому что у нас с тобой Равноправные Отношения.
	— А ты кто вообще такая? — рявкнул Ральдерик, резко оборачиваясь.
	Гудрон остановки не ожидал, затормозить не успел и чуть снова не уронил друга в грязь, врезавшись в него.
	— Жена моя, — пояснил он, подхватывая пошатнувшегося герцога под локоть.
	— Жена? Твоя? Она? — дворянин оттолкнул руку товарища и оглядел Эрладу сверху вниз. — Бабник, — фыркнул он и продолжил свой путь. Уже менее яростно.
	Это не укрылось от кузнеца. Хмыкнув, он молча пошел рядом. Драконья дочка шагала где-то позади, таща за собой на привязи медлительного Каштана и растерянную таким обращением Неветерка.
	— Ну и какими судьбами в наших краях? — соизволил осведомиться гендевец.
	— Как в ваших? — опешил Гудрон. — Мы, что, сейчас в Гендеве?
	— Нет, черт побери! В Ироле твоей!
	— Она уже давно не моя. Нет, это, правда, Гендева?!
	— Да, это Гендева, — снова фыркнул юноша. — Если быть точнее, та ее часть, что непосредственно граничит с Саварахом.
	— Эрлада, — иролец обернулся к жене.
	— Я всё слышала, — раздался мрачный голос.
	Неожиданно девушка из ниоткуда возникла рядом с юношами. За ней виднелись борозды, пропаханные конскими копытами. Неветерок была в легком шоке. Каштану было всё равно.
	— Должно быть, мы где-то неправильно свернули или неверно оценили свое положение по карте, — задумчиво предположила она. — Но ничего страшного.
	Какое-то время шли молча. Ральдерик думал, где бы ему помыться: просто переодеться было явно не достаточно. Гудрон мучился легкими угрызениями совести, поэтому думал о том же. Эрладе было наплевать. Она просто не собиралась еще больше омрачать радостную (?) встречу друзей лишними разговорами.
	Как герцог и надеялся, через какое-то время дождь смыл значительную часть грязи, и теперь темные разводы «украшали» некогда белую рубашку и, судя по всему, пространство под ней. На лучшее в обозримом будущем надеяться не приходилось.
	— Ты здесь один или с кем-то? — поинтересовался кузнец, когда они вышли на дорогу. — Что-то я не вижу твоего Мерзавца.
	— С кем-то, — коротко бросил дворянин и помрачнел еще больше, мысленно содрогаясь от перспективы знакомства кого-либо из своих друзей с Вешилем.
	— Это девушка? — переполошился иролец, с ужасом думая о том, что совершенно загубил товарищу внешний вид и, возможно, разрушил личную жизнь.
	— Если бы, — траурно фыркнул Ральдерик.
	— Слава богу!
	— Идиот!
	— Почему сразу идиот? — обиделся Гудрон.
	— Потому что. Не знаешь, о чем говоришь.
	— Ну я же не видел, кто здесь с тобой! — возразил иролец. — Знаешь ли, логично предположить, что меньше всего в таком виде ты бы хотел показаться перед охмуряемой особой…
	— И не увидишь.
	— Что?
	— Говорю, ты и не увидишь, с кем я тут. Сказал бы, что рад был встрече, да сам в этом не до конца уверен. Удачного пути, куда бы ты там с женой не шел. Скатертью дорога! Будешь в Мэвбе — приглашение в силе, заходи. А кстати, истинную красоту ничем не испортить, так что для девушки у меня была бы соответствующая героическая история, объясняющая мой внешний вид. И это возвысило бы меня в ее глазах куда больше, чем если б я пришел одетым с иголочки. Сказал бы я тебе запомнить это на будущее в качестве дружеского совета, но тебе, смотрю, уже не нужно.
	— Слушай, ты вообще не меняешься! — возмутился кузнец, останавливаясь и складывая руки на груди. — Невыносим, как и всегда!
	— Спасибо.
	— Это был не комплимент! — раздраженно хмыкнул Гудрон, глядя на удаляющуюся спину.
	— Я догадался, — тут гендевцу снова стало не совсем удобно за свое поведение. — Куда вы хоть едете-то? — крикнул он, оборачиваясь на ходу.
	— Шангаль! — громко ответила Эрлада вместо насупившегося мужа.
	Герцог от удивления споткнулся и остановился, недоверчиво глядя на собеседников. От девушки это не укрылось.
	— А зачем? — осторожно поинтересовался дворянин, немного помолчав.
	— А не знаем! — волшебница сделала шаг вперед и вдруг оказалось впритык к отшатнувшемуся Ральдерику, окатив того водными брызгами. — На месте разберемся.
	Увидев его выражение лица, она довольно зажмурилась, улыбнулась, развернулась на каблуках, снова обдав друга мужа каплями дождя со своего плаща и волос, и спокойно пошла назад к коням и супругу.
	— До свидания, Ваша Светлость! Неприятно было познакомиться! — на ходу помахала рукой на прощание. — Пошли, Гудрон.
	Дворянин заметил, что в устах девушки полагающееся ему по титулу обращение, звучало, как издевательство. Потом он успел подумать о целой куче вещей: мысленно взвыть от ужаса при воспоминании, что в карете сидит старый Вешиль, который вот-вот дойдет до мысли, что его подопечному пора самому учиться пользоваться туалетной бумагой, пометаться душевно, привести самому себе кучу аргументов «за» и «против». На всё у него ушло от силы секунды три-четыре. Скрепя сердце, он вздохнул и крикнул:
	— Эй! Подождите!
	Парочка его проигнорировала. Иролец видел по лицу жены, что сейчас не лучшее время поступать вопреки ей, хотя сам был, в общем-то, не прочь подождать, ибо всякие причуды, перепады настроения и поганый характер чуть ли не с первого дня знакомства считал неотъемлемыми дополнениями к его лучшему другу и давно с ними смирился.
	— Да постойте же вы! — герцог постарался догнать уходящих. — Нам по дороге.
	— Ооо… — перед ним снова возникла Эрлада. Юноша едва успел увернуться, чтоб в нее не врезаться. — Да неужели?
	— Что за идиотская привычка появляться из ниоткуда?! — рявкнул Ральдерик, но не очень громко и гневно, потому как подозревал, что девушка, перемещающаяся подобным образом, способна сделать еще много чего, что может здорово осложнить или сократить ему жизнь.
	— Ты тоже едешь в Шангаль?! — с удивлением спросил подбежавший Гудрон. — В маленький городок на севере Савараха?!
	— Да, именно туда я и еду, — герцог решил, на всякий случай, держаться подальше от жены своего друга.
	— А зачем? — пришла очередь ирольца задавать этот же вопрос.
	— Не знаю. На месте разберусь.
	Все трое уставились друг на друга. Эта ситуация начинала нравиться им все меньше и меньше.
	— Скажи, — начал Ральдерик. — Тебе в один прекрасный момент вдруг втемяшилось в голову…
	— … что ты должен поехать в какой-то Шангаль… — продолжил кузнец, напряженно глядя в глаза гендевца.
	— … ты думаешь: «Почему бы и нет?» и начинаешь паковать вещи…
	— … потому что мысль, что всё это как-то подозрительно и неправильно кажется неприемлемой…
	— … хоть постоянно и возникает…
	— … и ты не знаешь причины, почему ты должен всё бросить и туда ехать…
	— … и это бесит больше всего! Рррр… Как же это бесит!
	— … но ты всё равно туда едешь.
	Они снова замолчали и задумались.
	— Как-то… всё это подозрительно и неправильно… — поделился мыслями иролец.
	— Вот-вот, — мрачно согласился герцог, сосредоточенно кивая.
	Долгое стояние под дождем здорово его отмыло, так что теперь дворянин мог считаться условно чистым. Эрлада переводила взгляд с одного юноши на другого.
	— Ой, да ладно! — сказала она, наконец. — Решили же уже, что едете. Чтобы узнать. Чтобы понять, почему вас туда так тянет.
	— И тогда прольется чья-то кровь, — решительно заключил гендевец. Перспектива кровопролития его, как обычно, заметно приободрила.
	— Вот именно! — хоть по этому вопросу у представителей знати соседних государств было полное взаимопонимание.
	— Отлично, — Ральдерик развернулся и зашагал в направлении своего экипажа. — Тогда поедем на моей карете. Там места всем хватит.
	— Ого. У тебя есть карета? — поразился Гудрон.
	— Кто я, по-твоему?! — фыркнул герцог. — Разумеется, есть!
	Потом он кое-кого вспомнил и снова погрустнел.
	— Но я скажу сразу, — предупредил он с тяжелым сердцем. — Первого, кто попробует рассмеяться или примется комментировать происходящее, или еще как-нибудь будет действовать мне на нервы, я вышвырну на улицу. Второго, кстати, тоже.
	Иролец непонимающе поморгал и заинтриговано глянул на жену. Та просто пожала плечами. По пути к экипажу герцог вкратце описал ситуацию, в которой оказался, опуская наиболее унизительные подробности. К его удивлению, эта история ужасно понравилась Гудрону. Он заявил, что всегда подозревал, что у его друга золотое сердце, что его согласие украсить собой (иролец хорошо знал дворянина, поэтому умел подбирать правильные слова) последние дни жизни старика является поступком величайшей духовности, доброты и истинного благородства. Эрлада с удивлением слушала этот монолог, гадая, когда это ее муж научился так врать. Ральдерик чувствовал, что ему ездят по ушам, но всё было сказано так красиво, что он начал думать о Вешиле с большей симпатией.
	За время прогулки герцога, карета заметно продвинулась в очереди. При виде своего господина, мокрого и грязного, члены почетного караула испытали самые разные эмоции. От облегчения, до ужаса.
	— Ваша Светлость, где вы были? Что с вами случилось? На вас кто-то напал? — сыпал вопросами один.
	— Рядом. Упал. Нет, — кратко ответил вельможа, не замедляя шаг.
	— Ваш спутник себе места не находил от беспокойства, — доложил второй. — Он нас пару раз посылал на ваши поиски.
	— Разберусь, — вздохнул юноша и указал на супругов. — Они со мной.
	Прежде чем перед ним успели распахнуть дверцу кареты, Эрлада сказала: «Ну-ка стой». Повернувшего узнать, в чем дело, Ральдерика внезапно окатило волной горячего воздуха.
	— А теперь быстро внутрь, пока снова не промок, — заявила девушка слегка подпаленному и ужасно удивленному, но сухому герцогу.
	Тот молча послушался, размышляя, как ему относиться к подобному обращению. Вешиль тихо плакал. Он выглядел еще дряхлее, чем раньше. Терзаемый неимоверными угрызениями совести, юноша сел рядом и попытался ободряюще похлопать его по плечу.
	— Ну-ну, зачем же сразу в слезы? — потеряно лепетал он, чувствуя себя ужасно неуютно. — Вот он я. Вернулся. Со мной все в порядке. Простите, что так резко ушел. Мне не стоило так поступать.
	Воспитатель всхлипывал и вытирал глаза носовым платочком в обход пенсне, но постепенно успокаивался. Редкая минута душевного единения учителя с учеником нарушалась лишь тем, что в это время в экипаж залезали, спотыкаясь об их ноги, Гудрон с супругой. Они прошли, шумно плюхнулись на противоположное сиденье и принялись стаскивать с себя мокрые плащи, тут же полетевшие на пол. Старый наставник недоуменно изучал незнакомых ему людей.
	— Это мои друзья, — торопливо представил гостей гендевец. — Поедут с нами. Им тоже нужно в Шангаль.
	Во взгляде учителя читалось Неодобрение. По его мнению, друзья «молодого господина» должны выглядеть аккуратней, вести себя приличней, одеты быть богаче и вообще внушать больше доверия. Сидевшая же напротив него парочка производила впечатление последних бродяг. Однако воспитание и выдержка оказались сильнее эмоций.
	— Добрый вечер, — максимально сдержанно и вежливо поздоровался воспитатель. — Вешиль, наставник клана Яэвор. С кем имею честь общаться?
	— Здравствуйте, — достаточно скованно поздоровался иролец — представляться он всегда не любил. К его счастью или сожалению, за него это сделал Ральдерик.
	— Гудрон с супругой. Боюсь, не знаю ее полного имени. Если не ошибаюсь — Эрлада.
	Старик ничего не сказал. Однако его мнение о людях, пришедших с «молодым господином» опустилось еще ниже. Все-таки не зря иролец иногда подумывал о том, чтобы сменить имя.
	— Эрлада Юлада Фридрика Ванро лам Саварахская, — громко и четко произнесла девушка.
	— Де Вален, — добавил кузнец.
	— Де Вален, — согласилась она.
	В карете повисло потрясенное молчание. Бледный Вешиль находился в глубоком шоке и пытался переварить услышанное. Он никак не мог свыкнуться, что член королевской семьи одного из могущественнейших государств едет в одной с ним карете, а он чуть было не повел себя невежливо. Тот факт, что эта самая родственница правителя Савараха бродит по ночным дорогам без надлежащего сопровождения в совершенно не допустимом для человека её положения виде, вообще никак не укладывался в голове учителя, бывшего достаточно консервативным человеком с Определенными Представлениями. Ральдерик же мысленно линчевал себя за то, что сразу не поинтересовался, где его друг раздобыл себе жену в столь короткий срок. Возникала проблема, как с ней обращаться. Он помнил, что мать девушки, принцесса Юлада, была категорически против всякой куртуазности и официоза с его стороны и даже грозилась членовредительством. Но у дочери могли быть другие мысли на этот счет. А он уже успел на нее пару раз наорать. Да и вообще должного ее статусу уважения не выказывал. К тому же, порядок есть порядок. Воспитание, логика и инстинкты твердили ему, что еще не поздно упасть на колени и смиренно вымаливать прощение за нанесенные оскорбления, клясться в вечной преданности и витиеватыми фразами выражать свое восхищение. Но интуиция, не объясняя своей точки зрения, настойчиво подсказывала, что это будет в корне неверным и крайне опрометчивым поступком. Опять же ползать перед женой друга, который, к тому же, был несравнимо ниже дворянина по происхождению, тем более на его глазах, гендевцу не позволяла гордость. Поэтому он просто молча сидел и не знал, как себя вести. Эрлада всё это видела, но ничем помогать не собиралась.
	Девушка демонстративно зевнула и улеглась спать, предоставив своему новому знакомому полное право терзаться сомнениями и неизвестностью столько, сколько ему угодно. Гудрон что-то рассказывал, но его никто не слушал. В конце концов, ему это надоело, и он тоже задремал, решив, что к утру все успокоятся.
	Мерзавец при виде привязанной к карете Неветерка решил, что у него пошли галлюцинации, и окончательно уверился, что смертный час его близок.
	Скоро карета миновала пограничную заставу и въехала в соседнее государство. Только пассажиры этого не заметили, потому что мирно спали и видели сны. К середине ночи дождь прекратился. Стихла убаюкивающая дробь капель по крыше. Лишь негромкий перестук копыт да шум колес сопровождали путников. Эрлада дремала на груди у мужа, разметав длинные черные волосы. Тот как-то пытался коротать ночь между женой и футляром для контрабаса, потребность в котором была для юноши загадкой. Вешиль достаточно уютно устроился на сумке с вещами. Ральдерик в очередной раз стукнулся во сне головой об окно и поэтому снова бодрствовал. Все-таки карета была тесновата для четверых, если поездка включала в себя ночевку на ходу. Скоро они остановятся, думал он, — лошадям, кучеру и охране тоже нужен отдых. Так и произошло. Теперь можно было не бояться разбить голову о стенку, когда колесо наезжает на камень. Перед тем как снова заснуть, юноша успел подумать, что, похоже, путешествие будет все же веселее, чем он ранее был уверен.

	***

	На следующее утро далеко от того места, где карета вновь тронулась в путь, с корабля на воду опустилась шлюпка. На корме сидела светловолосая девушка с котом. Рядом с лодкой своим ходом плыл конь, доверявший самому себе куда больше, чем каким-то утлым челнам. Палуба корабля была усыпана людьми, машущими на прощание и кричащими что-то ободряющее. Филара обернулась, улыбнулась и замахала в ответ. На ее поясе забренчал полный кошель золота. Девушке было чем гордиться. Вопреки всем ее чаяниям и надеждам помощь в управлении погодой понадобилась очень быстро — судно попало в шторм и чуть не потонуло. Потом на него напали какие-то пираты. Теперь их бриг догорал где-то в открытом море, а гостеприимный корабль, согласившийся бесплатно взять на борт оказавшуюся столь полезной девушку, разбогател в несколько раз за счет добра, что флибустьеры держали у себя в трюмах с предыдущих рейдов.
	Волшебница сытно, полноценно и регулярно питалась всю эту неделю. Она разжилась деньгами и заверением счастливого капитана, что он замолвит за нее слово, и отныне длинноволосых блондинок с рыжими котами будут бесплатно возить все торговые корабли в этих морях. Филара распрощалась с подвозившим ее до суши матросом и окинула открывающиеся перед ней просторы оценивающим взглядом.
	Герань вышел на берег и отряхнулся. Какой-то вялый, болезненный, исхудавший и слегка выцветший Шун висел унылым воротником вокруг шеи юной колдуньи и почти не подавал признаков жизни.
	Они находились на пустынном песчаном пляже. Если верить капитану корабля, Шангаль был где-то за этими барханами. Филара закрыла глаза, медленно набрала полную грудь воздуха и так же неспешно выдохнула.
	— Ну что, пошли? — обратилась она к коту.
	Тот посмотрел на нее мутным глазом и уткнулся мордой в лапы.
	— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, бережно поглаживая ему пальцем лобик.
	— Терпимо, — соврал Шун. — Скоро пройдет.
	— Хорошо, — виновато сказала волшебница.
	Она знала, что в этот момент зверю нельзя было предлагать молоко, колбасу, рыбу или любую другую пищу — его начинало тошнить от одного только вида еды. Еще его не стоило тискать, гладить и вообще трогать. Нужно было просто подождать, пока он не вернется в норму.
	Сама виновата.

	3

	Скоро Ральдерик узнал, насколько ему повезло повстречать в лесу старинного друга. На следующий день Вешиль робко поднял тему продолжения образования «молодого господина». Пока тот думал, как бы повежливей и наименее травматично для психики старика от этого отказаться, Гудрон, к всеобщему удивлению, радостно вызвался его заменить. Юноша уже давно переживал по поводу своей безграмотности, поэтому, не раздумывая, уцепился за подвернувшуюся возможность хоть частично компенсировать пробел в знаниях. Наставник, чуть ли не до слез растроганный такой тягой к образованию, с головой ушел в обучение добровольца. Герцога никто не трогал, он мирно дремал, облокотившись на руку, и вполуха слушал монотонный пересказ истории Гендевы в исполнении Вешиля.
	— И тогда король Фридерик VI в благодарность за проявленный героизм наделил Урсулу землей. Так что, как бы странно это ни звучало, династию Яэворов основала женщина. Неслыханное дело! Подобное даже сейчас практически невозможно. Поэтому распространена теория, будто Урсула — не более чем легенда, а истинным родоначальником был некто Руфус Яэвор, в ходе восстания захвативший со своими людьми часть территории государства и установивший на ней свою власть. Позже ему удалось договориться с правившим тогда Винсентом III Уступчивым. Тот позволил ему управлять только что образованной Заренгой, при условии, что бунтарь будет исправно платить налоги, признавать короля своим господином, участвовать в войнах на его стороне, поддерживать порядок и процветание на захваченной территории и никогда не попытается отделиться от Гендевы. Хотя сами Яэворы всегда больше любили первую версию зарождения их династии. В конце концов, приятней быть потомками героини, добившейся признательности и уважения монарха, несмотря на свой пол и царившие предрассудки, чем смутьяна-бунтаря, воспользовавшегося слабостью короля и хапнувшего, прошу прощения за это выражение, то, за чем плохо приглядывали.
	Ральдерик лениво приоткрыл один глаз, какое-то время глядел на ловящего каждое слово ирольца, потом вздохнул и отвернулся к окну. Карета ехала по довольно скучной местности. Несколько раз им попадались деревни и небольшие города. Разговаривали путники мало — не больше, чем было необходимо из соображения приличий. Герцога тяготило общество Эрлады, ему было трудно с ней общаться. По итогам ночных раздумий он решил, что пока будет говорить с ней на «ты», но очень-очень вежливо. Девушка молча вязала. Это занятие как-то не очень сочеталось с тем впечатлением, что она произвела на гендевца вначале.
	— Первые годы существования герцогства были омрачены постоянными войнам. В ту пору Гендева…
	Кузнец узнавал всё больше и больше. Помимо прошлого родины своего друга он услышал об истории и географии других государств, открыл для себя мифологию некоторых народов и, что особенно его радовало, почерпнул кое-какие знания об этикете. К определенному разочарованию учителя, читать он уже умел.
	— … что не помешало Савараху проводить активную внешнюю политику. Однако в случае с Гирастаном…
	Ральдерик снова почувствовал, что начинает раздражаться. Да, теперь он мог вздохнуть свободно, однако ощутимо веселее от этого не стало. Уже неделю дворянин маялся бездельем: разговаривать было не с кем, слушать лекции не хотелось, оставалось только дремать или пялиться в окно. В дороге с ними не происходило ровным счетом ничего. Герцог очень надеялся, что, возможно, на них хоть кто-нибудь нападет и этим его развлечет, но, как назло, никому не было дела до кареты и ее пассажиров. А Эрлада вязала. Из желтой пряжи. Шарфик. Как ни в чем не бывало. Ни на что не отвлекаясь и не выказывая признаков скуки и недовольства происходящим. Гендевец почувствовал себя очень одиноким и опять задремал.
	Во время одной из очередных остановок Ральдерик слонялся вокруг экипажа в ожидании, когда они двинутся дальше. Вдруг прямо перед ним возникла Эрлада, полностью поглощенная процессом закрывания петель на достающем до земли цыплячьего цвета шарфе. Гендевец непроизвольно отшатнулся — он никак не мог привыкнуть к обыкновению девушки появляться из ниоткуда в самые неожиданные моменты. Вязальщица вела себя так, будто находилась в полном одиночестве. Это задело герцога. Он демонстративно отвернулся и сделал вид, что ее присутствия тоже не замечает.
	— Завтра к утру мы прибудем в Шангаль, — сказала Эрлада, не отвлекаясь от своего занятия.
	— Да? — юноша слегка удивился, что та к нему обратилась.
	Он подозревал, что категорически не нравился жене друга, поэтому вежливые «Доброе утро» и «Спокойной ночи» считал единственными составляющими их ежедневного общения.
	— Да.
	— Это хорошо, — кивнул Ральдерик, убедившись, что девушка больше ничего не собиралась добавлять.
	Какое-то время помолчали. Волшебница продолжала возиться со своим шарфом. Герцога это начало тяготить. Он уже было решил пойти погулять где-нибудь в другом месте, но не успел сделать и пары шагов, как услышал за своей спиной голос.
	— Ты ведь хочешь у меня спросить?
	— Что спросить? — уточнил он, оборачиваясь.
	— Почему я вышла за него замуж.
	Гендевец подумал, что у него никогда не возникало такого вопроса. Скорее, его волновала загадка, почему Гудрон решил на ней жениться. Как-то тянуло ирольца на женщин с непростым характером. Однако он все же изобразил глубокую заинтересованность.
	— Почему ты вышла за него замуж? — послушно повторил он.
	— Потому что он меня не боится, — ответила девушка, впервые с начала разговора поднимая на собеседника глаза. — Вот взять, к примеру, тебя. Ты ни на секунду не забываешь о моем происхождении, постоянно следишь за тем, что и как говоришь. Тебе в моем присутствии неловко. Но по сравнению со всеми остальными, кто знает о моей семье, ты еще неплохо держишься. По крайней мере, не заискиваешь, не потеешь от страха и не кланяешься. Добавь сюда тот факт, что мой отец — дракон. И я с рождения способна причинять разрушения, сеять ужас и панику. Это наследственное.
	Эрлада снова сделала свой фирменный шаг и оказалась чуть ли не вплотную к гендевцу. Тот рефлекторно отскочил и напрягся. Девушка усмехнулась.
	— Видишь, даже тебя это пугает. Что уж говорить о людях с менее устойчивой психикой? Мало кому хочется оказаться в эпицентре взрыва.
	— Да, непросто тебе, — Ральдерик попытался изобразить искреннее участие, но это у него плохо получилось. — Ну а он?
	В принципе, юноша догадывался, но решил из вежливости поинтересоваться, раз уж попутчица так хотела обсудить эту тему.
	— Ты и сам знаешь, — хмыкнула волшебница, снова возвращаясь к рукоделию. — Ему наплевать на происхождение. Он жил в условиях, где оно практически ничего не значило, а король был на короткой ноге со своим народом. Потом он познакомился с мамой и тобой. Согласись, это не могло укоренить в его сознании идею о незыблемости и неприкосновенности социальной иерархии. А когда я впервые шагнула к нему сквозь расстояние, он разозлился, наорал на меня, и велел самой склеивать разбитую им от неожиданности посуду. Впервые мы встретились на поляне, усеянной обгоревшими трупами, и он сказал «Здравствуйте», а не «Чудовище! Будь ты проклята!» или «Прошу, пощадите! Вы можете забрать все, что у меня есть!»
	— Да, этого на него похоже, — согласился герцог.
	— Теперь понимаешь? Когда он говорит со мной, то видит именно меня. А не смертельно опасную без зачатков чувства жалости ведьму и не наследницу престола одного из самых богатых и влиятельных государств. А меня. Просто меня. Это многого стоит. Однажды ты тоже с этим столкнешься.
	— С чем? — не понял юноша.
	Он вдруг подумал, что, возможно, весь этот разговор был начат ради того, что Эрлада собиралась поведать дальше. А всё сказанное ранее являлось прелюдией, призванной подвести собеседника к важному пункту. Кажется, не один только Вешиль считал, что ему нужны наставления и советы. Он изобразил живое внимание и стал ждать, подтвердится ли его подозрение.
	— Скоро вокруг тебя начнутся разговоры. Возможно, они уже идут. «Нам так необходим союз с таким-то государством. А у местного правителя как раз дочка достигла зрелости. Женитьба на ней молодого герцога решила бы кучу проблем».
	— Мои родители никогда так не скажут, — возразил юноша. — Такие вопросы за меня они решать не станут.
	— Возможно. А вот придворные короля Гендевы могут уже сейчас готовить для него список холостых дворян, чью личную жизнь можно устроить с пользой для государства. А теперь посмотри на себя в зеркало. Как думаешь, под каким номером ты будешь в нем значиться?
	— Как будто я соглашусь на что-то подобное! — огрызнулся Ральдерик.
	— Ты не согласишься, — подтвердила Эрлада. — Не сомневаюсь. Я тоже гордо отказалась, когда подобный разговор зашел обо мне. Но, поверь на слово. Ужасно бесит чувствовать себя товаром. Люди обсуждают, как бы тебя повыгодней продать. Ты можешь не слышать этих разговоров, просто чувствовать, что они ведутся за твоей спиной. Тебя прочат человеку, которого ни ты, ни они сами никогда не видели. Он может быть глуп, страшен, жесток, уродлив… Но их это не волнует. Над этим они даже не задумываются. Ты можешь себе представить, насколько это унизительно. А сторону твоего потенциального супруга точно так же не интересуешь ты. На тебя им наплевать. Не имеет значения, что ты за человек, что любишь, что ненавидишь, о чем думаешь и мечтаешь. Им не нужен ТЫ — только то, что к тебе прилагается. Деньги, связи, власть.
	Девушка перекусила зубами нитку и обмотала готовый шарф вокруг шеи юноши. Тот окончательно опешил и растерялся.
	— Что это? Зачем?
	— Подарок, — усмехнулась Эрлада, с удовлетворением наблюдая за паникой и непониманием на лице герцога. — По случаю знакомства и в знак благодарности за то, что подвез.
	— Эээ… Спасибо, — Ральдерик решил не говорить, что цыплячий не относится к числу его любимых цветов. — Можно узнать, зачем ты всё это говорила? — осторожно поинтересовался он, смиряясь с подарком.
	— Я не знаю, — равнодушно пожала плечами волшебница, открывая дверь кареты и убирая внутрь спицы и оставшуюся пряжу. — Просто подумала, что хочу это сказать. Решила не отказывать себе в этом маленьком желании.
	— Ну-ну… — с сомнением протянул подозревающий подвох юноша, снимая шарф.
	— Кстати, — добавила девушка из глубины экипажа. — Запишись на курсы актерского мастерства. «Искреннее участие» и «живое внимание» никуда не годятся. Больше на кривляние похоже. Лучше уж вообще не позорься.
	Герцог усмехнулся. Когда поехали дальше, он немного подумал над этим разговором. Ему даже пришло в голову, что, возможно, стоило поскорей подыскать себе какую-нибудь завалящую невесту, пока, действительно, кому-либо шибко умному не пришла идея женить его по расчету. Однако практически сразу же он эту мысль замял. Пока что, считал юноша, ему было слишком рано ставить на себе крест и обзаводиться семьей. «Если такая ситуация все же возникнет, — думал он. — Буду буянить и грозить международным скандалом».
	Его отношения с Эрладой более или менее наладились. Теперь они с успехом общались на всякие пустячные темы и даже порой перекидывались шутками. Вешиля это сильно злило, он выразительно покашливал, смотрел на обоих поверх пенсне и делал замечания, что они срывают ему урок.
	К утру следующего дня путники на самом деле увидели Шангаль. В лучах восходящего солнца город не представлял собой ничего выдающегося. Это был совершенно обычный, не примечательный городишко посредственной архитектуры. Двух-трех этажные каменные дома, широкие, достаточно пустынные улочки, памятник какому-то местному герою на главной площади, брусчатка, хилый фонтанчик, облезшая со ставен краска. А еще были люди. Для столь раннего часа бодрствующего народа было многовато. К тому же настораживал внешний вид всех встречных. Среди них не было ни открывающих свои лавочки торговцев, ни дворников. Пока карета ехала по городу, на глаза пассажирам попалось несколько мускулистых суровых мужчин со шрамами по всему телу, чья одежда явно служила цели еще большего подчеркивания их суровости и мускулистости. Они провожали экипаж грозными взглядами исподлобья и поигрывали бицепсами, демонстрируя, что с ними лучше не шутить. Остальные люди тоже были весьма оригинальными. Кто-то демонстративно полировал свой огромный зазубренный меч, сидя прямо на тротуаре. Мимо прошел подозрительный субъект, с головы до ног скрытый черным плащом. Возле бронзового памятника неизвестному путникам местному герою стоял седой сгорбленный старик с длинной бородой и резным посохом. Всех их объединяли растерянность и раздражение. Увиденное пассажирам кареты совершенно не понравилось.
	— Ну, что мы будем делать? — поинтересовался иролец, с сомнением поглядывая из окна.
	— То, за чем сюда приехали, — отозвался Ральдерик, подумывая, как бы незаметно от Вешиля приоружиться. Выходить в город без меча ему ужасно не хотелось.
	— Предлагаю карету где-нибудь оставить, — сказала Эрлада. — Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.
	— Лорд Эдвард, — впервые за последнюю пару дней учитель обратился к Ральдерику. — Я считаю, что данное предложение весьма разумно.
	— Я тоже согласен! — герцог с радостным вздохом распахнул футляр от контрабаса и выгреб из него оружие.
	Судя по всему, восприятие реальности наставника находилось на том времени, когда дед юноши уже был вполне взрослым и самостоятельным человеком.
	Они остановились в какой-то пустынной подворотне и велели пригорюнившимся стражникам караулить карету и Вешиля. Его в свою очередь убедили в том, что бедные необразованные люди, охранявшие путников в дороге, просто алчут приобщиться к кладезю его знаний. Сами пошли пешком в центр города — откуда-то же надо было начинать поиски. Товарищей несколько смущал тот факт, что они не представляли, что им нужно найти.
	За время их отсутствия на площади прибавилось народу. В воздухе висело напряжение.
	— Ну, и что мы тут делаем? — поинтересовался Ральдерик через некоторое время бессмысленных блужданий.
	— Прогуливаемся, — отозвалась Эрлада. — Дышим свежим воздухом, знакомимся с архитектурой незнакомого города, убиваем время. Выбирай любой приглянувшийся вариант.
	— И всё же?
	— Узнать бы, кто все эти люди, и что они здесь собрались, — протянул Гудрон, оглядывая толпу. — Что-то не похожи они на мирных горожан.
	— Предлагаешь, подойти и спросить? — фыркнул герцог. — У него, например?
	Он указал на огромного бритого мужика с квадратной челюстью, утыканной гвоздями дубиной и маленькими злобными глазками.
	— Можно и у него, — пожала плечами девушка и, прежде чем ее успели остановить, пошла к вышеназванному типу, активно вихляя бедрами.
	— Извините пожа-а-алуйста, — обратилась она к нему, кокетливо наматывая на палец прядь волос, остервенело хлопая ресницами, и, как ей казалось, маняще улыбаясь.
	Бритый в испуге отшатнулся.
	— И этот человек еще что-то говорил о моих актерских способностях, — протянул гендевец, когда увиденное более или менее уложилось у него в голове. — И часто она так?
	— Да нет, не очень, — отозвался иролец, скептически наблюдая за попытками супруги изобразить эротизм. — Второй раз вижу.
	— Скажи-и-ите хрупкой милой да-а-аме, а что здесь все собрали-и-ись, а-а-а? — у мужчины панически забегали глаза. Девушка с явными признаками нервного тика заставляла его беспокоиться.
	Эрлада перестала кривляться и мрачно посмотрела на свою жертву. Отпустила истерзанную прядь и глубоко вздохнула.
	— Ты глухой что ли?! — рыкнула она, хватая опешившего собеседника за истертую кожаную жилетку и пытаясь его трясти.
	При явной разнице в весе это было излишне оптимистично с ее стороны.
	— Тебя спрашивают, какого черта здесь все делают! Ты чего молчишь?!
	Бритый незнакомец окончательно растерялся и не знал, что ему делать с болтающейся у него на груди истеричной особой.
	— Эээ… — только и смог выдавить он.
	— Ты тупой?!
	— А вы явно похожи, — поделился своими мыслями с Ральдериком иролец.
	Сложив руки на груди, он флегматично наблюдал за тем, как его жена ведет переговорный процесс.
	— Скажешь тоже, — фыркнул герцог.
	Вокруг бушующей девушки и ее жертвы стали собираться зрители. Теперь внимание почти всех людей на площади было приковано к ним.
	— А ты не собираешься помочь супруге? — поинтересовался гендевец, глядя, как несчастный мужчина сложился пополам и повалился на землю, когда Эрлада принялась пинаться. — Хотя… Думаю, помощь нужна не ей.
	— Рано, — отозвался кузнец, очень внимательно наблюдая за происходящим. — Она пока держит себя в руках.
	— Ты в этом уверен? Это теперь так называется, да?
	— А ты видишь пламя и обгоревшие трупы? — Гудрон посмотрел на собеседника с не меньшей иронией.
	Герцог решил не отвечать. Видимо, да. Дочь дракона в данный момент была спокойна и рассудительна. Если сравнивать с тем, в чем может выражаться ее выход из себя.
	— А вот теперь пора, — произнес иролец, заметив одному ему известные признаки того, что скоро будет большой «БАБАХ». Побежал к толпе.
	— Стой! Ты же его убьешь! — кричал он, расчищая себе дорогу. — Успокойся, пожалуйста!
	Гендевский дворянин остался у памятника в одиночестве.
	— О-о-о… Сколько пришло, — услышал он скрипучий голос у себя за спиной.
	Обернувшись, Ральдерик увидел сидящего на постаменте маленького человечка в шутовском костюме: лиловые чулки, бордовые бархатные башмаки с длинными острыми носами, пышные фиолетовые шорты в желтую полосочку, отделанный золотой тесьмой кафтанчик того же баклажанного цвета, а также красный колпак с пятью рогами, украшенными на концах бубенчиками. Мужчина был уродлив. Не карлик — просто низкорослый. Смуглый, с огромным горбатым носом, лохматыми бровями, глубоко посаженными глазами и большим кривым ртом. Ральдерик с опаской оглядел незнакомца. Тот грыз яркий леденец на палочке и, казалось, не обращал на своего соседа никакого внимания. Потом спрыгнул на землю и вытер руки об одежду.
	— Как интересно, — бормотал он, роясь в кармане и довольно щурясь.
	— Что интересно? — спросил гендевец.
	Шут обернулся и окинул вельможу оценивающим взглядом.
	— Всё интересно. Столько людей пришло. Не ожидал, не ожидал.
	— Что здесь творится? — герцог пришел к выводу, что странный человек в курсе происходящего. — Что эти люди здесь делают?
	«И мы тоже», — добавил он про себя.
	Незнакомец противно захихикал. Пока юноша думал, а не потрясти ли его за шиворот, взяв пример с Эрлады, шут достал откуда-то зеленый бархатный мешок и помахал им в воздухе, раздражающе улыбаясь и не сводя с дворянина хитрых глаз.
	— Хочешь знать? — в мешке что-то позвякивало и гремело. — Ищешь ответы?
	Герцог ничего не ответил, поскольку счел вопросы риторическими. Где-то на заднем фоне вопли и звуки борьбы стали громче. Каким-то образом в драку включилось еще несколько человек, и она грозила принять в скором времени глобальный характер. Уродец ухмыльнулся еще шире, вызывая острое желание врезать ему чем-нибудь тяжелым.
	— Выбирай, — шут распахнул свой мешок.
	— Зачем? — напрягся герцог.
	— Можешь не выбирать, — согласился незнакомец, снова закрывая свою котомку. — Хочешь ответы — возьмешь. Возьмешь — узнаешь, зачем сюда приехал. Не хочешь — разворачивайся и уходи. Думай.
	— Что там? — Ральдерик попытался осторожно заглянуть во вновь приоткрытую сумку.
	— Не подглядывать! — рявкнул уродец, отдергивая свой мешок. — Не подглядывать, — сказал он спокойнее. — Всё должно быть честно.
	— Ну и что там? — гендевец демонстративно скрестил руки на груди.
	Совать их неизвестно куда он не собирался. Ему не нравился этот шут со своей бренчащей котомкой. Последнее время ему вообще мало что нравилось.
	— Много чего, — пожал плечами человечек и снова тряхнул мешком. — Разное. Кому как повезет. Кому больше, кому меньше. Вот ты везучий?
	— Сравнительно, — холодно ответил дворянин, поборов желание зарубить нахала за столь панибратское к себе отношение.
	— По сравнению с кем? — не унимался урод. — С утопленником?
	— Что. Находится. В мешке, — отчеканил каждое слово герцог, начиная терять терпение. Его раздражали уклончивые и малосодержательные ответы на конкретные вопросы.
	— А ты посмотри, — шепотом предложил шут, прожигая собеседника взглядом и подходя к нему ближе. — Ты же не боишься?
	Юноша задумался. Ральдерика было достаточно просто спровоцировать, но не таким образом. В своей жизни он сталкивался с достаточным количеством серьезных опасностей, чтоб не реагировать на подобные вопросы гневными воплями «Кто? Я? Боюсь? ХА!» Ему не нужно было самоутверждаться или доказывать окружающим, насколько он крут. Он и так был в себе совершенно уверен. Еще он твердо верил, что разумное опасение порой предпочтительней безрассудной показной храбрости. «Боюсь ли я? — говорил себе он. — Да, опасаюсь. Что может лежать в этом мешке? Почему этот недоросток хочет, чтоб я оттуда что-то взял? Какая у него цель? Где здесь смысл?»
	— Ты слишком много думаешь, — утомленно вздохнул паяц. — Это неправильно. Так не должно быть.
	— Почему? — оторвался от своих мыслей гендевец.
	— Забудь, — махнул рукой шут. — Так ты берешь или нет? У меня, между прочим, еще и других дел полно…
	— Что будет, если я возьму?
	— Я на это уже отвечал, — устало протянул человек. Этот разговор начинал выводить его из себя.
	— Я так не считаю! Ты сказал какой-то бред.
	— Твои проблемы, если ты не понял. Значит, ты глуп.
	Ральдерик хотел было рявкнуть, но всё же сдержался.
	— Почему ты хочешь, чтоб я у тебя что-нибудь взял? — вместо этого спросил он.
	— Кто? Я? — изобразил глубокое удивление шут. — Я этого не хочу. Я предлагаю. Ты можешь взять. Ты можешь отказаться и уйти. Тебя никто не принуждает.
	Вот это уже на юношу подействовало. Свобода выбора. «Никто тебя не заставляет. Ты можешь встать и уйти. Тебя никто не держит. И на этом для тебя всё закончится. А для остальных продолжится. И им будет интересно, а ты пойдешь домой». И почему каждый раз, когда звучала эта фраза, он решал остаться? Вот так гендевец однажды и проиграл свое герцогство в карты.
	«Что такого может быть в этой котомке? — думал он. — В смысле, что опасного может там быть? Не змеи и не скорпионы: они бы так не бренчали». Уродец заметил изменение в выражении лица собеседника и довольно осклабился.
	— Ладно, — вздохнул герцог, проклиная свое любопытство. — Давай сюда. Если там что-то, что мне не понравится, я отрублю тебе какую-нибудь часть тела.
	Шут протянул распахнутый мешок и со страшной ухмылкой проводил опустившуюся в него руку. Внутри оказались какие-то предметы, непонятные, отличавшиеся друг от друга всем, чем только можно: холодные и теплые, шершавые и гладкие, круглые и продолговатые, объемные и плоские. Изрядно заинтригованный гендевец перебирал невидимые ему вещи под пугающе ожидающим взглядом человечка. Придя к выводу, что ему безразлично, что выбрать, он вынул первую подвернувшуюся вещицу. Это оказался обычный серый булыжник. Уродец притянул руку юноши к себе и с любопытством принялся осматривать камень.
	— Ну, и что мне теперь с этим делать? — мрачно осведомился Ральдерик, вырывая ладонь из хватки незнакомца.
	— И правда, везучий, — хихикнул тот, отступая на шаг.
	— Эй! Объяснишь, зачем это нужно? Ты обещал…
	— Брось! — неожиданно услышал герцог и почувствовал, как кто-то с силой тряхнул его руку.
	Тут же его накрыло волосами шагнувшей сквозь расстояние Эрлады. Камень выпал из его ладони, но не успел пролететь и полметра, как сверкнул и рассыпался зелеными искрами. Не известно, чего ожидал Ральдерик, но уж точно не того, что они устремятся к нему. Волшебница спешно на них дунула, искры вспыхнули и погасли. Почувствовал легкое жжение, дворянин опустил глаза. На тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем тускло светился зеленый знак. Он недоуменно взглянул на шута и обнаружил, что того нигде не было. Девушка схватила герцога за запястье и провела пальцами по горящему символу.
	— Ты — дурак… — прошептала она, бледнея.
	— Что это? Что это? — подбежал иролец и тоже уставился на изображение.
	— Я не знаю, — произнесла Эрлада и пристально посмотрела на пребывавшего в легком шоке гендевца. — Понятия не имею, что это такое. Поэтому сейчас мы пойдем обратно, и ты нам все расскажешь.
	Вельможа послушно кивнул — больше ему ничего не оставалось. Они спешно зашагали в сторону кареты. Драка тем временем набирала обороты, вовлекая все больше и больше народу. По дороге Ральдерик постарался внятно пересказать случившееся.
	— Ни смей ничего в руки брать! Ты меня понял?! — рявкнула девушка мужу, когда рассказ подошел к концу.
	Знак неудобств не доставлял, если не считать сам факт его существования, однако этого вполне хватало, чтоб заставить волшебницу беспокоиться. Юноши же просто пребывали в глубокой растерянности. Герцог попытался стереть сияющую зелень о рукав рубашки, но добился лишь того, что кожа на этом месте покраснела.
	— Что это? — обратился он к нервно шагающей вперед Эрладе, как к самой сведущей среди них в этом вопросе.
	— Сказала же, понятия не имею! — огрызнулась та.
	— А почему ты тогда решила, что это опасно, и бросилась на помощь? — поинтересовался иролец, стараясь не отставать от жены.
	— Увидев шестирукое клыкастое чудовище, с ревом бегущее на тебя и размахивающее огненными мечами, сочтешь ли ты его опасным, если ни разу прежде его не встречал? — задала встречный вопрос девушка.
	— Всё было настолько плохо?
	— Почти.
	— Что мне теперь делать? — Ральдерик по праву гордился своим умением не поддаваться панике, а искать решение проблемы.
	— … Что-нибудь придумаем, — ответила дочь дракона после довольно продолжительной паузы.
	Она еле сдержалась, чтоб вместо этого не крикнуть: «А мне-то откуда знать?! Где вообще твоя голова была в тот момент?!»
	— Я думаю, уезжать из Шангаля не имеет смысла, — окончательно пришел в себя герцог. — Нужно где-нибудь здесь поселиться и поискать того урода.
	— Но карету все равно заберем, — согласилась Эрлада, тоже постепенно успокаиваясь. — Не бросать же Вешиля в подворотне.
	— А я вообще считаю, что его нужно отправить домой, — предложил Гудрон. — Нечего ему здесь делать. Кто знает, сколько это может потребовать времени…
	— Ха! Ну давай, попробуй его убедить…
	Ральдерик не довел фразу до конца, потому что в этот момент они как раз свернули за угол в нужную им подворотню и увидели труп. Изо рта у него торчала «Детская энциклопедия с правдоподобными иллюстрациями». Судя по луже крови, развороченной челюсти и струйкам слюны, именно она и послужила причиной смерти. Остекленевшие выпученные глаза покойника с удивлением смотрели в небо. Наверное, при жизни он даже и не подозревал, что падет жертвой начального образования.
	Троица в ужасе смотрела на это малоприятное зрелище. Эрлада носком поддела все еще зажатый в руке мертвеца ржавый кинжал. Тот с бряцаньем покатился по мостовой. Чуть дальше стояла и сама карета. Стражники были как-то подавлены. Они стояли, сбившись в кучу, и с опаской поглядывали в сторону кабины. Рядом лежало еще два вооруженных трупа, убитых с большей гуманностью. По крайней мере, погибнуть от меча куда более естественно и менее обидно, чем от книги с улыбающимся розовым слоником на обложке.
	Заметив возвращение господина с друзьями, стражники оживились и с облегчением бросились им навстречу.
	— Ваша Светлость! — чуть не кинулся рыдать на груди у дворянина один из них. — Слава богу, вы вернулись! Это был какой-то кошмар!
	Юноша не стал говорить, что воинам не престало бояться трупов, потому что радостное розовое животное на переплете слишком четко стояло у него перед глазами. Душераздирающее зрелище. Он вполне себе понимал чувства бедных людей, лицезревших сам процесс умерщвления.
	— Что произошло? — потребовал он. — С вами все в порядке? С Вешилем?
	Герцог посмотрел на карету, но решил сначала выслушать рассказ очевидцев, и лишь потом идти к учителю, так как были у него нехорошие подозрения насчет «Детской энциклопедии с правдоподобными иллюстрациями». Да, они не укладывались в голове, но всё же, всё же…
	— Пока вас не было, на нас напали, — поведал второй, менее впечатлительный стражник. — Попытались ограбить. Мы увидели лишь троих нападавших. Оказалось, был и четвертый…
	— … Я этого никогда не забуду… До сих пор мурашки по телу…
	Ральдерик старался не обращать внимания на стенания и слушал рассказчика.
	— Так трупа же три, — напомнил он.
	— Один убежал. Неожиданно побледнел, в ужасе попятился и дал деру. Мы двоих-то этих к тому моменту уже убили… Поворачиваемся, чтоб посмотреть, что его так напугало, а там…
	— Это было чудовищно… Осколки зубов… Хруст… Бульканье… И кровь, кровь…
	— Он повалил его и стал проталкивать книгу глубже. Порвал рот… Тот пытался сопротивляться, но всё бесполезно.
	— Мотал головой… Хрипел… Царапал переплет… Я думал, у него глаза вылезут…
	— А он… а он…
	— Вешиль? — решил всё-таки спросить шокированный юноша.
	Он живо представил себе описываемую картину и содрогнулся. Точно так же вздрогнули члены караула при звуке названного имени.
	— Не может быть… — потрясенно прошептал герцог. — Это же… просто невозможно…
	Идти к карете ему как-то расхотелось. Тут ее дверка с треском распахнулась. Все разом напряглись. Из экипажа показался крайне недовольный и чем-то ужасно обиженный старик. Заметив стоявшего неподалеку герцога, он решительно зашагал в его сторону. Вокруг юноши быстро образовалось пустое пространство. Тот поймал себя на том, что непроизвольно оглядывает приближающегося наставника на наличие книг. Их отсутствие его несколько утешило.
	— Ваше Сиятельство! — гневно воскликнул учитель, подходя ближе.
	— Да? — осторожно осведомился гендевец.
	— Я категорически против вашего решения!
	— Какого? — Ральдерик и не пытался понять, о чем тот говорил. Кто знает, в каком году сейчас находилось сознание старика?..
	— Не слушайте врачей! Они все тупицы! Ничего не понимают! Меня еще рано списывать! Вот увидите, я быстро оправлюсь после этой раны, что бы они там ни говорили! Вы же знаете, что телохранителя лучше меня вам не найти!
	— Да-а-а? — герцог был крайне удивлен услышанным.
	— Вы предлагаете мне взамен стать наставником вашего сына! Чему я смогу его, по-вашему, научить?! Вырывать сердце из груди врага? Перегрызать ему горло? Вы уверены, что хотите этого?
	Ральдерик непроизвольно отшатнулся еще дальше. Вот уж чем он никогда не интересовался, так это тем, что делал Вешиль до того, как взял в руки глобус и указку. Теперь он в этом жутко раскаивался. Всё же стоило у него об этом спросить. Хотя бы из вежливости.
	— Нууу… яяя… эээ… — юноша просто не знал, что сказать. Происходящее сопротивлялось осмыслению.
	— Да какой из меня учитель?! Я же сойду с ума от тоски! Вам нужен какой-нибудь серьезный, рассудительный, благообразный старец в пенсне. А что я?! Я еще молод! Мне чуть больше двадцати и я ничего не знаю!
	Пока старик сетовал на то, что никакая книга не заменит ему меча, а вдали от сражений ему жизнь не мила, так что «добейте меня тогда сами — смерть от вашей руки лучше, чем гниение заживо в читальном зале», герцог всё гадал, кем наставник приходился его прадеду. Для простого телохранителя он слишком многое себе позволял в разговоре. К тому же, судя по всему, после получения им тяжелого ранения, не совместимого с дальнейшим осуществлением профессиональных обязанностей, его оставили при дворе. Назначить ничего не знающего, кроме как убивать и сражаться, человека учителем сына правителя… Наверное, он очень много значил для герцога, раз тот на такое пошел. Ральдерик припомнил, что как-то слышал, будто его дед — первый ученик Вешиля — был немного странным и эксцентричным для человека своего положения. Нда-а-а… С таким-то воспитателем.
	— Я всё понял и осознал свою ошибку! — гендевец решительно положил руки на плечи замолчавшему от неожиданности старику. — Прости, что усомнился в тебе! Разумеется, ты можешь вернуться к своим прежним обязанностям.
	— Правда? — с мольбой в голосе переспросил тот.
	Все остальные с непониманием и глубоким сомнением посмотрели на юношу.
	— Истинная! — заверил дворянин. — Поэтому я назначаю тебя ответственным за эту миссию.
	— Какую?
	— Нужно доставить карету и вот этих людей в Мэвбу. В целости и сохранности.
	— Но они же воины, — бывший телохранитель оглядел сбившихся в кучку стражников. — Они должны быть готовы сражаться и погибнуть. Только так! Иначе почему они носят мундир армии Заренги?!
	— Они готовы, — заверил его юноша, — Видишь, как горят боевым духом их глаза! Они просто рвутся в бой! Поэтому я отдаю их под твое командование. Карета должна попасть в Мэвбу. Это очень важно. Лишь тебе я могу доверить столь ответственное задание!
	— А как же вы?! Я не могу оставить вас без охраны…
	— Кто я, по-твоему? Мы столько лет бились с тобой бок о бок, а ты считаешь, что я не смогу за себя постоять?
	По выражению лица собеседника гендевец понял, что с «бились бок о бок» он промахнулся.
	— Как бы то ни было, карета важней! В случае необходимости, они меня защитят, — герцог указал на наблюдавших за происходящим Гудрона с женой.
	Эрлада фыркнула и надменно вздернула бровь. Вешиль окинул ее оценивающим взглядом. Девушка заметила, что тот, похоже, был не шибко впечатлен и сильно сомневался в ее способности дать отпор. Это ее задело. Труп с книгой во рту вспыхнул веселеньким костерком и почти мгновенно обратился в прах. Старик остался доволен.
	— Я вернусь, как только доставлю карету! — заверил он из окна экипажа.
	Распряженный Мерзавец стоял неподвижно, не веря, что ему больше не нужно тащить куда-то тяжеленную колымагу. Возле него кучей лежали седло, сбруя и та часть багажа его хозяина, что тот счел нужной — большая часть гардероба, футляр от контрабаса и много чего еще ехали обратно домой. Рядом топтались Неветерок с Каштаном.
	— Нет-нет — твердо сказал Ральдерик. — Возвращаться не нужно. В Мэбве моя семья. В наше тяжелое время для меня очень важно знать, что она находится в безопасности. Я надеюсь, что в случае осады, ты сможешь организовать оборону замка.
	Вешиль изрядно растерялся, и герцог понял, что с осадой он тоже погорячился. Но прежде, чем старик успел что-нибудь ответить, кучер взмахнул хлыстом, и лошади тронулись с места, увлекая за собой карету и выглядывавшего из окна пассажира.
	Гендевец помахал ему рукой на прощание, и взгляд его снова упал на зеленый светящийся символ. А ведь он уже чуть было о нем не забыл.
	— Вот и отправили домой, — произнес молчавший всё это время иролец. — А вы сомневались…
	Потом запрягли Мерзавца и поехали искать гостиницу. В Шангале их оказалось несколько. Хозяин той, где товарищи остановились, был какой-то заторможенный, будто спящий на ходу. Эрладе это не понравилась, но она ничего не сказала. Весь день они мотались по городу в тщетных попытках что-нибудь разузнать о странном шуте. Так толком ничего и не выяснили, кроме того, что все, кого они расспрашивали, пришли в Шангаль недавно по неизвестной им самим причине. До этого они вели скромную жизнь простых охотников за головами, драконоборцев, героев, бандитов, пиратов и прочих ничем не примечательных тружеников. Почти никто из них не пылал особым желанием разговаривать с кем бы то ни было, кроме одного белокурого красавца в алом плаще, который излил на троицу подробный рассказ обо всех своих подвигах и приключениях. Потребовался небольшой взрыв, чтоб от него отделаться — у Эрлады редко возникали проблемы с раздражающими ее факторами.
	Вечером уставшие от дневных событий путники сидели в гостинице. Кузнец лениво покачивался на стуле, наблюдая, как его жена что-то колдует над рукой друга. Символ мигнул, и герцог с шипением отдернул ладонь.
	— Больно же! — возмутился он.
	— Что чувствовал? — поинтересовалась девушка, игнорируя праведное негодование.
	— Горячо было, — Ральдерик потер знак, успокаивая саднящую боль.
	— Я не знаю, как это убрать, — заявила Эрлада, откидываясь на спинку стула.
	— Способ есть, — раздался противный голос со стороны окна.
	На подоконнике сидел шут и с упоением выгрызал грязь из-под ногтей.
	— Ах ты сволочь! — крикнул герцог, хватаясь за меч.
	— Стоять! — приказала ему волшебница. — Нам надо у него много чего спросить. Но, если ты его сейчас зарубишь, боюсь, без помощи квалифицированного некроманта это не удастся. А где ты будешь такого искать, а?
	— А зачем искать? — осведомился уродец, теряя интерес к своему маникюру. — Один такой остановился через пару комнат отсюда. Но он очень занят — не знает, как убрать с рук горящие красные письмена.
	— Зачем ты пришел? — гневно спросил дворянин. Потом подумал и добавил. — Нет, вообще, правильно сделал. Мы как раз собирались тебя разыскать.
	— Я пришел дать ответы, — широко улыбнулся шут, показывая два ряда идеальных зубов. — Так что же вы хотите узнать?
	— Что это? — Ральдерик выставил перед собой помеченную конечность.
	Гость недоуменно посмотрел на герцога и руку с загадочно сияющим зеленым знаком. Одним прыжком подскочил к нему, схватил вторую и уставился на нее. Потом принялся разглядывать символ вблизи, чуть ли не вжимаясь лицом в ладонь дворянина. Тот это с трудом терпел и едва сдерживал порыв оттолкнуть от себя уродца.
	— Что такое? — бормотал шут. — Ничего не понимаю…
	— Что именно тебе не понятно? — холодно осведомилась Эрлада.
	— Это что, ВСЁ? — воскликнул человечек, неверяще переводя взгляд с одной руки на другую. — А где на второй? Почему так мало?
	Потом он попытался задрать гендевцу рукава и получил кулаком по шапке. Бубенчики тоскливо звякнули.
	— Как такое могло произойти? — грустно вопросил Вселенную странный гость, игнорируя присутствовавших и никак не реагируя на удар.
	— А нельзя ли объяснить нам, что тут вообще происходит? — вклинился Гудрон.
	— Всему свое время, — шут задумчиво проковылял к кровати и, скинув на пол лежавшие там вещи, вольготно развалился. — Что ж. Значит, так должно быть. Примем, как есть.
	Ральдерик приготовился орать и выбивать ответы насильно, но до этого дело не дошло.
	— Ты теперь участник. Это твой билет.
	— Участник чего? — не понял кузнец.
	— Знак исчезнет, когда ты дойдешь до конца, — продолжал уродец.
	— УЧАСТНИК ЧЕГО? До конца чего я должен дойти?!
	— Намбату, — ответил, наконец, незнакомец, поворачиваясь к собеседникам. — Ты участвуешь в Намбату. И, можно сказать, тебе повезло. Хотя я в этом сильно сомневаюсь.

	4

	— Это турнир, — предвосхитил следующий вопрос шут. — Игра определенного рода. Особая. Проводится необычайно редко — когда возникает необходимость. И ты в ней участвуешь.
	— А если я не хочу?
	— У тебя нет выбора, — пожал плечами гость. — Ты получил билет. Теперь либо ты идешь на Намбату, либо она идет за тобой.
	— В каком смысле?
	— Что это за билет? — вклинилась в беседу Эрлада.
	— О. Он подтверждает связь с игрой.
	— И кто в ней водит? — поинтересовался кузнец.
	— По знаку можно узнать других участников и определить их вызов, — проигнорировал вопрос уродец.
	— Что это значит?
	— Игроки не соревнуются друг с другом. Им даже разрешено объединяться и привлекать стороннюю помощь. Но это случается редко. Мало кто соглашается. У каждого из них есть свой вызов — то, против чего он должен выстоять. Цель — дожить до конца Намбату.
	Неожиданно шут исчез с кровати. Но прежде, чем его собеседники успели переполошиться, его голос раздался из другого конца комнаты.
	— А закончится она тогда, когда исчезнет знак, — незнакомец с видом знатока разглядывал картину, висевшую на стене. — То есть тогда, когда игрок дойдет до конца. Именно он. Его победа или поражение никак не действует на остальных участников.
	— Что за вызовы? — Гудрон видел, что Ральдерик еле держит себя в руках, чтоб не разорвать того, кто его втянул во что-то непонятное и явно опасное, поэтому старался получить как можно больше информации прежде, чем это произойдет.
	— У всех свои, — шут отступил на шаг от заинтересовавшего его пейзажа и принялся разглядывать его под другим углом. — Игрок выбирает его сам. Одновременно с билетом. Чтобы всё было честно. Как решит судьба. Ему повезло. Редкостная удача. Счастливая рука. Взял духов.
	— То есть? — Эрладе незнакомец тоже не нравился, и в обычных обстоятельствах от него бы уже давно остались рожки да ножки.
	— Что здесь непонятного? Духи, призраки, привидения. Это его вызов. Они будут стягиваться к нему со всей округи. Куда бы он ни шел, где бы ни прятался, их будет тянуть к нему, как магнитом. Пока действует билет.
	— Ах ты!..
	— Как с этим бороться? — иролец успел удержать друга, порывавшегося добраться до низкорослого собеседника.
	— Я уже сказал. Никак. Пройти Намбату, — шут снял картину со стены и убрал ее себе в карман. Вместе с рамой метр на полтора.
	Троица проводила ее пораженными взглядами. Гость, как ни в чем не бывало, пошел по стене вверх. Ральдерик сразу решил, что в настоящее время с ним связываться не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока не станет известно, что этот шут такое, что еще он умеет и чем опасен.
	— Что получает победитель? — спросил он.
	— Это секрет. Тебе не достаточно того, что на тебя перестанут нападать привидения?
	Заметив отсутствие радости на лицах, уродец, видимо, решил их приободрить.
	— Не пойму, почему ты злишься. Призраки — это не демоны и даже не зомби. Вот когда грустить в пору. Некроманту тому не повезло, да. Очень его жаль, но это не моё дело. Не я его наблюдатель.
	— Кстати, ты кто вообще такой? — спохватился Ральдерик.
	— Твой наблюдатель. Я связал тебя с Намбату, поэтому несу за тебя ответственность.
	— Да неужели?! Хочешь сказать, что тебе настучат по шапке, если я вдруг погибну?
	— С чего ты взял? — недоуменно поморгал глазами шут. — Просто, когда это произойдет, я должен буду вычеркнуть тебя из списка. Еще мне нужно иногда тебя навещать и проверять, как идут дела. Я не помогаю и не даю советы. Просто смотрю и вычеркиваю. Ввожу в курс дела.
	— Ты сказал, что объединяться с другими игроками можно? — на всякий случай уточнил герцог.
	Его мозг работал в полную мощность: раз уж ничего нельзя было поделать с тем, что юноша вляпался в подобную ситуацию, требовалось хотя бы найти из нее выход.
	— Сказал, — подтвердил гость. — Это разрешено. Но не часто происходит. Зачем тебе к твоим духам еще и чужие демоны? В два раза больше проблем при сомнительной выгоде.
	— Скажи, — обратился к нему Гудрон. — То, что мы пришли в Шангаль, ваших рук дело?
	— Ты в этом сомневаешься? — раздраженно воскликнул гендевец.
	— Я просто хочу знать. Почему мы? Почему именно нам взбрело в голову сюда ехать? Вообще, почему именно этот город?
	— Мы бросили клич. Его услышали все потенциальные участники. Люди, считающие себя героями, живущие сражениями. Подпадающие под необходимые критерии.
	— Нет-нет, здесь какая-то ошибка, — замахал руками кузнец. — Это совершенно не про нас! Я вообще сторонник мирного образа жизни…
	— А ты и не участвуешь! — напомнила ему жена.
	— Мы собирали героический отряд, помнишь? — обреченно вздохнул Ральдерик. — Воин, эльф, гном, маг, оборотень белка-летяга и ты. Получилось не то, что мы ожидали, но, думаю, именно из-за этого мы сейчас здесь.
	— Значит, Филара с Шуном и Дунгафом тоже где-то тут? — озарило ирольца.
	— А почему тогда я ничего не чувствовала? — подозрительно осведомилась Эрлада. — Я не слышала вашего клича, хотя, пожалуй, подхожу под критерии больше, чем они.
	Девушка указала на мужа с другом. Шут растерялся и задумался.
	— А ты уверена, что человек? — спросил он, наконец. — В Намбату участвуют только люди, потому что все остальные существа могут выпасть кому-нибудь вызовом.
	— Дунгафа тут нет, — ответил кузнецу герцог.
	— Сбор был не только в Шангале, — наблюдатель удобно устроился на спинке кровати. — Было выбрано несколько точек, куда созывались будущие участники. Кто к какой был ближе, тот туда и шел. Местное население на сегодняшний день большей частью покинуло свои дома. Люди вдруг подумали, что давно пора навестить родственников, живущих в других городах, или поехали путешествовать, или отлучились по другим поводам. Остались только необходимые для дела: торговцы едой и оружием, работники гостиниц… Но они к утру забудут все, что было сегодня. Так что не пострадает ни один мирный житель. Намбату касается только игроков. Больше никто не должен ее заметить.
	— Филары тоже может здесь не быть, — добавил к своему предыдущему комментарию дворянин. — Она, возможно, и участвует, но совсем не обязательно, что пришла сюда, а не в другое место. А Шун всегда с ней. Независимо от текущей видовой принадлежности.
	— В этот раз в Шангаль пришли многие, — грустно вздохнул уродец. — Я был доволен. Но ввести в игру удалось слишком мало участников. Из-за этой драки на площади я не смог подойти к большей части откликнувшихся. Им было не до меня. Стыдитесь!
	— Хо-хо, кажется, я спасла несколько десятков невинных душ от страшной участи! — Эрлада довольно оскалилась. Хоть как-то она смогла испортить день противному незнакомцу.
	— Ты их видела?! — разозлился шут. — По-твоему, к тем людям применимы эти слова?! Да у половины из них, наверняка, и души-то нет!
	— Что ты кричишь? — миролюбиво осведомился Гудрон. — В любом случае, вы работали не очень хорошо, давай смотреть правде в глаза. Вот, например, ко мне за весь день никто не подошел. Наверняка, таких, как я, среди явившихся было много.
	Наблюдатель задумчиво прищурился, окинул кузнеца оценивающим взглядом и извлек откуда-то свой мешок.
	— Хочешь поучаствовать? — он маняще встряхнул гремящей котомкой и подмигнул.
	В него тут же полетел брошенный дочерью дракона стул. Но к ее огромному разочарованию, тот прошел сквозь тело шута и врезался в стену, не причинив гостю никаких увечий. Тот его просто проигнорировал.
	— Нет, спасибо. Я воздержусь, — отказался иролец, с опаской поглядывая на обломки мебели и совершенно целого собеседника.
	— Ну, как хочешь, — вздохнул тот, опуская мешок. — А то давай? Подумай хорошенько.
	— Нет-нет. Я уверен в своем решении.
	— В чем заключается Намбату, — вклинился Ральдерик. — Я понял про вызовы. Но что я должен делать? Выжить — тоже ясно. Что, кроме этого? Не могу же я сидеть дома, время от времени гоняя призраков!
	— Ну почему? — убрал мешок шут. — Можешь. До конца жизни. Это тоже вариант. Просто для тебя Намбату не закончится, пока ты жив. Но, если ты хочешь пройти ее и избавиться от билета, то должен найти того, кто ее начал. Как говорил твой друг, того, кто «водит».
	— Где его искать?
	— Это секрет.
	— Кто это? Как он выглядит? Хоть какие-нибудь подсказки будут? — герцог снова почувствовал, что начинает свирепеть.
	— Будут. Завтра вечером.
	— Почему не сегодня?
	— Просто… Значительная часть участников гибнет в первый же день. Нет смысла лишний раз повторять. Выжившие всё узнают в своё время.
	— Просто замечательно! — воскликнул Ральдерик. — Я в полнейшем восторге! Да я всю жизнь мечтал…
	— Заткнись, — прервала его Эрлада. — Ты сказал, что знак должен был быть больше и на обеих руках.
	— Да, — кивнул наблюдатель, закидывая ногу на ногу.
	— Меняется ли что-нибудь оттого, что он у него не такой?
	— Да, — снова подтвердил гость.
	— Что именно? — девушка требовательно сложила руки на груди.
	— Просто ты связан с Намбату слабее, чем остальные участники, — обратился к гендевцу гость. — Погрузился в нее достаточно глубоко, чтоб привлекать свой вызов. Только и всего. Этим же игра не ограничивается. Ты заметишь сам, если встретишь других игроков через какое-то время. Не сегодня и не завтра. Позже.
	Шут спрыгнул на пол и отряхнул свои чудовищно-яркие шорты.
	— Что ж. Я всё сказал. Увидимся завтра. Возможно.
	Он сделал реверанс и исчез.
	Троица какое-то время стояла в молчании. Потом Эрлада повернулась к Ральдерику.
	— Если хочешь, я отрублю тебе эту руку. Будет аккуратная симпатичная культя.
	— Спасибо, я тронут, — фыркнул тот. — Как-нибудь обойдусь.
	— И? Что мы будем делать? — поинтересовался иролец, садясь на кровать.
	— Для начала твоя жена расскажет мне всё, что знает о духах, а потом мы ляжем спать, — отозвался герцог.
	Девушка гордо выразила свое «Фи!» такой постановке вопроса, но всё же послушалась.
	— Как ты сам догадываешься, если верить нашему знакомому уроду, в основном иметь дело тебе придется с тем, что остается от людей и иных существ после их смерти за вычетом тела. В целом они достаточно безобидны. По крайней мере, в твоем случае. У тебя психика крепкая, так что маловероятно, что ты сойдешь с ума от страха: значительная часть привидений опасна именно этим. Однако есть и другие возможные способы причинения ими вреда. Существует вероятность при встрече с одним из них заработать страшное проклятье и умереть в мучениях через некоторое время. Также известны случаи, когда духи утаскивали людей с собой в иной мир. Взять, к примеру, ту же Дикую Охоту. Но возрадуйся, она не в наших местах промышляет.
	— Я так понимаю, они активны только ночью, да? — уточнил дворянин.
	— Только самые слабые. Сильные же могут изменять вокруг себя время и пространство, заставляя окружающую их местность жить по их правилам.
	— Способы борьбы?
	— В смысле вообще, или те, которые ты сможешь применить? — с сарказмом поинтересовалась Эрлада.
	— Второй вариант, — Ральдерик был мрачен.
	Девушка задумалась. Герцогу это не понравилось. Наконец, она сказала:
	— Я бы, конечно, посоветовала тебе держаться от них подальше и по возможности не попадаться им на глаза, но в твоей ситуации это невозможно. Амулеты тоже вряд ли спасут. Я даже не знаю, чем тебе помочь. Руку отрубить я уже предлагала…
	— Спасибо, ты меня очень обнадежила, — буркнул юноша, поднимаясь на ноги. — Буду надеяться, что в процессе на меня снизойдет озарение, и я придумаю что-нибудь гениальное. Призраки обратятся в прах при моем приближении или будут молить о пощаде.
	— Не хочу тебя разочаровывать, но для того, чтобы обратиться в прах, необходимо тело. У них его нет. Поэтому им невозможно причинить вред физическими предметами. С другой стороны, они тоже не смогут нанести тебе реальные раны или убить своими руками. Разве что этому поспособствовать.
	— Еще раз спасибо. Каждой своей фразой ты радуешь меня все больше и больше, — дворянин распрощался с последней надеждой, что верный меч ему поможет.
	— Что будем делать? — поинтересовался иролец, внимательно наблюдая за другом.
	— Спать пойдем, — буркнул тот, отмечая про себя, что вопрос был задан во множественном числе. — Спокойной ночи.
	Ральдерик зашел в свою комнату, закрыл за собой дверь, сел на пол, прислонившись к ней спиной, и обхватил голову руками. Идиот! Дурак! Кретин! Вот и поделом тебе!

	***

	— Мы опять заблудились? — с отчаянием в голосе поинтересовался Шун.
	Была ночь. Прохладная. Темная. Девушка с котом и конем блуждали по этой местности уже несколько часов. По всем прикидкам путники уже должны были прийти в Шангаль, однако город всё никак не попадался. Это удручало. Всем троим ужасно хотелось спать и есть.
	— Я думаю, он где-то рядом, — преувеличено бодро предположила Филара, беспомощно оглядывая местность.
	— Ты меня, конечно, извини, но то же самое ты говорила два часа назад, — как можно тактичней напомнил кот.
	— Может быть, мы ходим вокруг него кругами? — с надеждой предположила девушка.
	— Я бы предпочел… Так! Ты уже заколебал! Что тебе надо?! Вали давай отсюда! — рявкнул Шун на крутившееся возле лошади непонятное человекообразное существо с мешком.
	Обрадовавшись, что на него обратили внимание, оно распахнуло сумку и маняще повело бровями, призывно улыбаясь. Филара кинула туда мелкую монетку. Человечек непонимающе поморгал, глядя на «милостыню», поблескивающую среди прочих вещей в его мешке. Потом он бросился догонять ушедшую вперед лошадь с всадниками и вновь преградил им путь. Те снова прервали свой разговор и уставились на него.
	— Нет, вот это наглость! — сказал кот, когда незнакомец вновь затряс своей котомкой. — Мало ему, видишь ли, дали!
	— Может быть, он не побирается? — задумчиво предположила девушка. Существо на этих словах радостно закивало.
	Шун тоже поразмыслил над этой идеей.
	— Думаешь, он продает свой мешок? — предположил он.
	— Купим?
	— Зачем тебе эта драная сумка? — с легким раздражением спросил у Филары кот.
	— Но просто он такой худенький, заморенный, — принялась объяснять сердобольная девушка. — Калека немой. Наш долг помогать убогим. Что если у него нет денег купить себе еды и заплатить за ночлег? А гордость не позволяет сидеть на паперти? Вот он и решил продать последнее, что у него было. А эта вещь, возможно, — единственная память о его покойной матушке, шившей ему этот мешок долгими зимними ночами, чтоб мальчику было в чем носить в школу сменную обувь…
	У человечка от удивления отвалилась челюсть. Он переводил взгляд с волшебницы на ее питомца, пока те спорили о том, как с ним поступить. Потом почувствовал на себе чье-то дыхание. Задрав голову, он увидел крупную лошадиную морду, начинающуюся оскаленными зубами и заканчивающуюся раздраженно хлопающими ушами. Где-то в промежутке горели сердитые, показывающие, что их обладатель вот-вот потеряет терпение, глаза. Маленький незнакомец отступил на шаг назад, опасливо поглядывая на нависающую над ним громадину головы. Лучше бы он смотрел на ноги.
	— Так, а куда он делся? — Шун озадаченно осматривал землю.
	Герань стоял с максимально непричастным видом. Филара тоже огляделась.
	— Ладно, — пожала плечами она. — Значит, не больно-то ему и нужно было.
	— Ну и черт с ним. Поехали уже!
	Конь тронулся с места. Через несколько шагов девушка нахмурилась и сказала:
	— А, может быть, он знал, как доехать до Шангаля?
	— Чё-ё-ёрт… — устало закатил глаза кот. — Ну почему ты только сейчас об этом подумала?!
	— Мы с тобой — два идиота, — огорчилась волшебница.
	Герань согласно фыркнул.
	Позади них в кустах валялся человечек с мешком и тихо постанывал. На его груди красовалась четкая вмятина в форме копыта. Да, стулья могут пролетать сквозь наблюдателей, не причиняя им вреда. То же самое относится и к другим вещам, включая лошадей. Но для этого необходимо находится в особом душевном состоянии. Проще говоря, надо быть готовым к подобному развитию событий и как следует сконцентрироваться. Нда…Урок на всю жизнь.
	А троица тем временем благополучно пропустила поворот на Шангаль и пошла в другую сторону, счастливо избегая судьбы участников Намбату.

	***

	Светало. Вернее, вот-вот начинало светать. Мутный серовато-желтый свет наползал на город и просачивался в окна. В гостинице пока что все спали. Ральдерик вышел из своей комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Герцог был полностью готов к пути. Он практически бесшумно миновал темный коридор и прокрался по лестнице вниз. Оставалось только растолкать и запрячь Мерзавца. И можно отсюда уезжать.
	Гендевец сам был во всем виноват. Это он вляпался в чёрт знает что. Поэтому выкручиваться ему тоже придется самому. Юноша не собирался втягивать в свои проблемы других людей, но допускал, что Гудрон с ним увяжется, потому что такое уже случалось. Что ж. Пусть обижается, сколько хочет, что дворянин сбежал, не попрощавшись, но к Намбату кузнец не будет иметь никакого отношения. У него теперь есть семья, возможно, скоро пойдут дети… Пусть сидит дома с женой, в покое и безопасности. Ральдерик вспомнил, кто был супругой друга и мысленно внес ряд коррективов в последнее утверждение. Ладно, не в этом дело. Просто герцог идет один и всё тут! Конец спору! Ну вот, дошло до того, что он стал заниматься самоубеждением в правильности принятого решения.
	Занятый подобными мыслями, юноша зашел в конюшню.
	— Ну и куда это мы собрались? — услышал он знакомый голос.
	Возле одного из стойл, лениво прислонившись к столбу, стоял иролец, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Тоже полностью готовый к дороге. Изрядно отросшие с их первой встречи и, видимо, с тех пор не стриженые, черные кудри были перехвачены каким-то шнурком. Рядом с юношей на полу лежало несколько сумок и меч в ножнах.
	— А тебе не спится никак? — сварливо огрызнулся гендевец, направляясь к своему коню.
	Как он заметил, Неветерок уже стояла оседланная.
	— А то шел бы к жене молодой, — продолжил он, спиной ощущая скучающий взгляд. — В постельку. Она тебя заждалась уже там, наверное…
	Тут ему стало больно. Шипя и держась за ушибленную голову, он развернулся, чтобы встретиться глазами с Эрладой. Девушка невозмутимо повесила щетку для чистки лошадей на крюк.
	— Доброе утро, — сказала она.
	Герцог сдержался и тоже мрачно поздоровался. Просившиеся на язык слова он про себя ей всё же высказал.
	— Хорошо, что мы рано проснулись, — возвестил кузнец. — Сможем много чего за день сделать!
	— Кто рано встает, тому бог подает, — согласилась с ним супруга, подхватывая с пола какую-то сумку и волоча ее к флегматичному Каштану.
	— А вы домой поехали, да? — попытался намекнуть дворянин. — Маму с папой проведать, ну или там тещу с тестем? Они соскучились, наверное…
	— Да нет, мы несколько месяцев назад уже виделись, — отозвалась Эрлада. — Раньше следующего года они нас не ждут.
	— Тогда…
	— Слушай, хватит валять дурака, — вздохнул Гудрон. — Ты всё прекрасно понял.
	— Ага. Мои самые страшные опасения всё-таки подтвердились. Но это не имеет значения, потому что вы со мной не едете! Не пытайтесь спорить. Я так решил. Это мои проблемы, я сам с ними разберусь. Не маленький. Вы можете просить, угрожать, требовать, но…
	— Долго тебя еще ждать?
	Супруги уже сидели в седлах и с нетерпеливым ожиданием смотрели на вельможу. Ральдерик скрипнул зубами, но всё же пошел запрягать старательно изображавшего здоровый сон Мерзавца.
	— Вы вообще меня слышали? — герцог принялся затягивать подпруги.
	— Да, — согласился кузнец.
	— Что «да»?! — разозлился гендевец. — Я всё это сказал не потому, что мне выговориться захотелось!
	— А нам плевать, — Эрлада никогда не смогла бы стать великим дипломатом. — И вообще, ты считаешь, что можешь нам приказывать?! Ему-то ладно, — девушка мотнула головой в сторону супруга. — Если его такое положение вещей устраивает, я не буду вмешиваться. Но решать за меня тебе никто права не давал. Я иду куда хочу и когда хочу.
	Дворянин слегка напрягся. Он молча вывел коня из стойла и принялся закреплять на седле свой багаж, старательно игнорируя присутствовавших. Те в свою очередь так же поступали в отношении его демонстративной непреклонности.
	— Вы мешаете мне проехать, — мрачно возвестил юноша, садясь верхом и выразительно глядя на две конские туши и их всадников, перегородивших собой выезд из конюшни.
	Супруги переглянулись и, развернув лошадок, выехали на улицу. За ними последовал сонный Мерзавец.
	— Слушайте, зачем вам это нужно? — обреченно вздохнул Ральдерик, подъезжая к ожидающим его возле дверей товарищам. — Для чего?
	— А ты на моем месте что сделал бы? — задал встречный вопрос иролец.
	— Не обо мне речь, — отмахнулся герцог. — Ладно, я еще понимаю, ты хочешь ехать. Типа друзья, сражались бок о бок, делили горе и радость и так далее. Эрлада, объясни мне, ты-то здесь при чем? Мы знакомы всего несколько дней, я тебе никто. Неужели ты собираешься влезать в совершенно непонятную, но чертовски опасную затею, рисковать здоровьем и жизнью ради первого встречного?
	— Заткнись, — хором посоветовали супруги.
	Не успел гендевец мученически закатить глаза и сказать еще что-то, как раздался громкий взрыв. Взвился ревущий столб огня, в воздухе просвистели горящие обломки, выбивая стекла в домах напротив. Товарищи рефлекторно пригнулись и закрыли головы руками. Мерзавец с Неветерком испуганно заржали и попытались сбежать. Каштан переступил с ноги на ногу и склонил голову на бок. Троица испуганно оглянулась на гостиницу. Половина второго этажа, вернее, того, что от него осталось, представляла собой обгоревшие, закопченные руины.
	— Ого, — потрясенно выдохнул кузнец, глядя на развороченное здание. — Вовремя же мы съехали…
	— Что это было? — побледнел Ральдерик.
	— Думаю, одним некромантом в мире стало меньше, — задумчиво произнесла Эрлада, разглядывая валявшуюся на мостовой оторванную руку. На ней медленно тускнели какие-то красные знаки, смутно напоминавшие «билет» Ральдерика.
	Юноши проследили за ее взглядом и надолго задумались.
	— Пожалуй, действительно, не стоит объединяться с другими игроками, — произнес, наконец, герцог.
	— Как же так! Наблюдатель ведь сказал, что мирное население не пострадает! — недоумевал Гудрон. — Что его это никак не коснется!
	— Выскажешь ему при встрече свое мнение на этот счет, — буркнула девушка. — Поехали отсюда.
	Никто из них не озвучил наблюдение, что их комнаты тоже располагались в уничтоженной части гостиницы. Дальше продолжать мысль не хотелось.
	Они выехали на площадь. Памятник неизвестному герою сверкал бы бронзой в лучах восходящего солнца, если б не окис от времени, да не был обильно засижен шангальскими голубями, отличавшимися, как и все их собратья, отличной системой пищеварения. Взрыв разбудил и переполошил весь город. Хотя, судя по всему, наблюдатель сказал правду, и практически всё его население, действительно, находилось где угодно, только не в Шангале, потому что людей на улицу выскочило слишком мало.
	— Так, стойте, — велел Ральдерик, натягивая поводья. — Сначала надо решить, что будем делать, а только потом носиться в панике.
	— Какие предложения? — послушно остановился кузнец.
	— Покинуть город, — буркнула Эрлада.
	— В какую сторону лучше всего ехать? Было бы неприятно случайно напороться на поле какой-нибудь древней битвы или кладбище.
	— Я не настолько сильна в истории и географии, — девушка раздраженно отбросила волосы назад.
	— Какое счастье, что на этот раз я взял с собой атлас! — герцог с гордостью извлек из сумки книгу, с которой и началось для него это путешествие.
	— Я не думаю, что здесь крестиками отмечены места, где водятся призраки, — поделился сомнениями иролец, подводя Неветерка к Мерзавцу, чтоб тоже принять участие в изучении местности.
	— Нет, но хотя бы часть опасных мест можно будет исключить, — дворянин яростно листал страницы в поисках нужной. — К примеру, тут рядом находится Калдор. Знаменитая Калдорская битва. Туда мы не пойдем. И так далее.
	— Что-то мне подсказывает, что практически не осталось мест, где никто никогда не умирал, — кузнец за время поездки нахватался знаний и успел составить определенное мнение обо всей истории человечества и иных разумных видов. — Тысячи и тысячи лет бесконечных войн, не считая трагических несчастных случаев, жестоких убийств, казней…
	— Слушай ты, — рявкнул гендевец, — Не нагнетай, а!
	— Так, заткнитесь оба, — Эрлада требовательно протянула руку за атласом. Ральдерик послушно ей его передал. — Я думаю.
	Какое-то время девушка сосредоточенно листала книгу.
	— Значит так, — сказала она, наконец. — Чем древнее и могущественнее государство, тем богаче его история. Нам надо срочно покинуть Саварах. Нужно попасть в земли непригодные к существованию, где никто и никогда не жил. А также не пытался их захватить.
	— Извини за вопрос, — прервал ее муж. — Но как МЫ будем там существовать? И как долго нам придется этим заниматься? Всё-таки, нужна еда, крыша над головой, тепло и так далее…
	— Я знаю, — злобно протянула волшебница, раздражаясь.
	— Саварах в любом случае надо покинуть, — согласился с ней герцог. — Здесь на каждом шагу исторические места.
	— Куда поедем? — осведомился иролец.
	— В противоположную от Гендевы строну, — решил Ральдерик. — Еще не хватало, чтоб полчища преследующих меня призраков хлынули в мою страну!
	— Похвальный патриотизм, — заметила Эрлада. — Но совсем в противоположной стороне находятся могильники Кагнаса. Уверен в своем решении?
	— Ладно, по дороге разберемся, — буркнул герцог, пиная Мерзавца, чтоб тот пошел. Конь чуть не задохнулся от возмущения. — Всё равно пока не известно, где искать того, кто начал Намбату. Будет обидно, если мы слишком далеко уйдем в неправильном направлении.
	— Тогда до вечера побродим по окрестностям, — предложил кузнец. Неветерок пошла следом за белым жеребцом.
	— Придется, — согласилась девушка.
	Так как принципиальной разницы, куда ехать, не было, они просто покинули Шангаль первой попавшейся дорогой. Вернее, не совсем так. Сначала гендевец убедился, что она не ведет на его родину, а поблизости нет более или менее известных мест воинской славы. Выбранный ими путь серой утоптанной лентой вился куда-то на северо-запад. Согласно карте, там должны были располагаться леса и горы. Но до них было еще далеко. А пока кони ступали среди возделанных полей, призванных снабжать город продовольствием, и пастбищ с флегматично жующими пожухшую осеннюю траву коровами.
	— Как вы догадались, что я попробую уйти один? — спросил Ральдерик, лениво покачиваясь в седле. Торопиться путникам было некуда, поэтому они ехали шагом.
	— Я тебя, что, первый день знаю? — зевнул кузнец. Всё-таки подъем ни свет, ни заря тяжело ему давался.
	— И всё же?
	— Обычно, когда ты что-то считаешь своей проблемой, то так прямо и говоришь, что сам с ней разберешься, а остальных просишь не лезть. В этот раз ты промолчал. Так как мы всегда всё равно шли с тобой, ты мог предположить, что и сейчас произойдет то же самое. Но этого не хотел. Поэтому решил вообще не поднимать этот вопрос, а просто тихо смотаться в надежде, что мы ни о чем не догадаемся и будем в это время мирно спать. Это сразу бросилось в глаза.
	— То есть, если б мы с вечера поругались по этому поводу, я бы с боем согласился вас взять, вы бы не пытались меня перехватить? — уточнил на будущее герцог.
	— Нет, — развеял его надежды иролец. — Я бы тебе всё равно не поверил, и всё было бы точно так же.
	— Ну и какая тогда разница? — не понял дворянин.
	— Никакой, — согласился друг. — Мы бы в любом случае с тобой пошли.
	Заметив, что гендевец готовится разразиться очередным увещеванием, юноша добавил.
	— Не волнуйся, если станет совсем опасно, обещаю, мы сбежим и тебя бросим. Ты доволен?
	Ральдерик обдумал последнюю фразу.
	— Вполне, — решил он.
	— Вообще-то, если посмотреть правде в глаза, без нас ты обречен, — вклинилась в разговор Эрлада. — У тебя нет ни единого шанса.
	— Да неужели? — хмыкнул герцог.
	— Да, представь себе, — продолжила девушка. — Тебе нечего противопоставить своему вызову. Ты ничего не можешь сделать с призраками — мечом их не убить. Ты лишь можешь от них убегать или пытаться игнорировать. И если со слабыми духами второе прокатит, то более или менее сильные тебя угробят. И никто не узнает, где твоя могилка. И есть ли она у тебя вообще.
	— А ты знаешь, как с ними бороться? — с затаенной надеждой поинтересовался участник Намбату.
	— Никогда не пробовала, — небрежно отозвалась четвертая претендентка на престол Савараха. — На месте разберусь. Сейчас лень думать.
	— Ты меня очень обнадежила.
	Наступил полдень, а на них всё никто не нападал. Путники перекусили на обочине. Сидеть на холодной земле было неприятно. Ветер доносил откуда-то воронье карканье и запах прелых листьев. Иногда его порывы ворошили волосы и хлопали одеждой. Товарищи мрачно жевали бутерброды и без особого восторга разглядывали окружающие их просторы. По обе стороны от дороги вдаль уходили невысокие, поросшие ковылем холмы. Трава уже давно пожелтела и засохла, лишь кое-где встречались небольшие островки зелени. Редкие, выбеленные солнцем, ветрами и дождями камни вносили в этот пейзаж определенное разнообразие. Было прохладно: шел ноябрь. В этих местах зима начиналась позже, чем в Ироле, Калануре или Гирастане — там уже давно лежал снег. А в более южной Гендеве такая погода стояла разве что в самые суровые по ее меркам зимы.
	— Они что, летом не могли устроить эту свою Намбату? — проворчал Гудрон, сильнее запахиваясь в плащ.
	Идти дальше на север никому не хотелось. Перспектива прорываться сквозь бураны и сугробы, отбиваясь от гремящих цепями и подвывающих полупрозрачных существ, как-то не улыбалась. Каждый надеялся, что тот, кто начал игру, любит солнце, пляжи и жару, поэтому живет где-нибудь на юге.
	— Погляди по карте, что там впереди, — лениво попросила Эрлада.
	— Ты же сама уже тысячу раз смотрела, — Ральдерику совершенно не хотелось лезть в багаж за атласом. — Ничего интересного там нет. Практически не обжитые земли, как ты и предлагала изначально: слишком далекие от столицы и крупных городов. До присоединения к Савараху считались чуть ли не необитаемыми. Ситуация с тех пор почти не изменилась…
	— Я всё это знаю, — огрызнулась девушка. — Получше тебя.
	— Тогда карта тебе не нужна.
	— Если тебе так сложно дать мне книгу, я сама ее возьму!
	Волшебница раздраженно схватила сумку герцога и вывалила все ее содержимое на землю. Из образовавшейся кучи взяла томик и погрузилась в его изучение. Гендевец лишился дара речи от подобной наглости и какое-то время потрясенно смотрел на валявшиеся практически в грязи вещи. Потом начал ругаться и возмущаться.
	Прошло еще несколько часов, а на путников так никто и не напал. То ли в округе не было ни одного призрака, то ли все они промышляли исключительно по ночам, то ли шут наврал. Ральдерику очень нравился последний вариант, но воспоминание об обожженной искалеченной руке, сиротливо валявшейся на мостовой, убивало всякую надежду. Эрлада хмурилась. Что ей не нравилось, она не объясняла, говоря, что еще пока ни в чем не уверена.
	Пейзаж практически не менялся. Пару раз с момента присоединения этих земель к Савараху предпринимались попытки их заселить. Строились замки, распахивались земли, но очень скоро люди уходили обратно в более развитые районы государства. Войн здесь тоже не было. На это Гудрон возразил, что такого просто не могло быть. Наверняка сотни и тысячи лет назад здесь сражались и гибли давно забытые племена и народы, само существование которых является для историков загадкой. За это он удостоился пары очень мрачных и выразительных взглядов и обещания, что если им вдруг попадется призрак в одежде из шкур, вооруженный дубиной или копьем с кремниевым наконечником, разбираться с ним предоставят кузнецу, а остальные в это время будут стоять в сторонке и вести праздные беседы.
	Еще спустя какое-то время перед ними раскинулся один из тех заброшенных замков. Покосившееся каменное строение стояло на вершине холма. Пара наспех построенных невысоких башенок зияла пустыми черными провалами окон. Крепостная стена, так никогда и не подвергавшаяся штурму, крошилась и оседала. Пространство вокруг нее изобиловало крупными камнями, явно вывалившимися из кладки. Путники уже давно обратили внимание, что дорога, по которой он шли, выглядела так, словно ей давно никто не пользовался. Возле замка же ее не было вовсе: колея настолько заросла, что казалось, будто ее никогда и не было, а шангальский путь просто постепенно растворился в холмах.
	Замок производил удручающее впечатление. Возможно, сюда посылали служить провинившихся дворян. Отрезанные от всего мира, в полупустой крепости они должны были охранять государство от неизвестно кого. Один день был похож на другой. Вечная скука и холмы, уходящие за горизонт во все стороны, куда ни глянь. Зеленые летом, коричневые осенью, белые зимой. Наверное, наблюдение за сменой их цветов было единственным развлечением в этом месте. И обитатели замка, возможно, искренне желали, чтоб хоть кто-нибудь на них напал, чтоб пришло хоть крошечное заблудившееся вражеское войско: хоть какая-то смена лиц, а то видеть изо дня в день одни и те же рожи, наверное, было невыносимо. А когда где-то приняли решение, что содержание данной крепости является лишней тратой денег, потому что толку от нее нет никакого, обитатели на радостях, что их переведут в другое место для провинившихся дворян (куда-нибудь в зону ведения боевых действий против гордых, непокорных и воинственных варварских племен, где, практически наверняка, они должны были сгинуть в самое ближайшее время) сами разрушили стену, вымещая на немых камнях всё свое отношение к маленькому северному замку. И вот теперь, спустя много лет перед его покосившимися дверьми стояло три всадника.
	— Я даже проверять не хочу, — Ральдерик с подозрением поглядывал на гостеприимно обвалившиеся ворота.
	— Рано или поздно ты всё равно с ними столкнешься, — возразила Эрлада.
	— Я бы предпочел максимально отсрочить этот момент.
	— Давай зайдем! — настаивал иролец. — До вечера осталось не так много времени. Ночевать в чистом поле мне как-то не хочется, а здесь хоть какая-то крыша над головой. Можно просто пересидеть сегодняшний день внутри. Не вижу смысла продолжать путь, пока не поговорим с твоим наблюдателем.
	Герцог ничего не ответил, лишь продолжил сверлить взглядом две дырки в кладке.
	— Тебе в любом случае нужно привыкать к духам, — увещевала Эрлада. — Лучше начинать знакомство с ними с какого-нибудь слабенького привиденьица, тоскливо гремящего цепями и подвывающего в пустых коридорах, чем с проклятого короля, выпивающего душу у каждого, кто потревожит его покой.
	— А ты можешь гарантировать, что внутри находится первый, а не второй?
	— А ты уверен, что здесь вообще хоть кто-то есть? — задала встречный вопрос волшебница. — Ведь бывают же замки вообще без окутывающего их ореола тайны и прилагающейся страшной истории. Да, звучит невероятно, я вижу скепсис в твоем взгляде, но такова реальность. Извини, если разрушила твою детскую иллюзию.
	— Ладно, — вздохнул гендевец, смиряясь с неизбежным. — Ты права. Я не смогу всегда избегать встреч с призраками. Чем раньше я столкнусь с ним лицом к лицу, тем лучше. Нет смысла терять время, если можно потратить его на то, чтобы изучить противника и найти его слабое место. Идемте внутрь.
	— Знаешь, это прозвучало так, будто ты пытаешься самого себя убедить, — поделился Гудрон, шагая за ним следом по двору замка.
	— А чем, по-твоему, я занимался? — огрызнулся дворянин, дергая тяжелую дверь на себя.
	— Истинная смелость заключается в преодолении своих страхов, — назидательно процитировала откуда-то Эрлада. — Стань сильнее, взглянув им в лицо.
	Ральдерик дернул заклинившую дверь второй раз, уже сильнее. Та снова не поддалась. Юноши принялись воевать с ней вдвоем. Оторвали ручку. Рассохшаяся древесина даже не шелохнулась в проходе.
	— Взорви здесь всё, пожалуйста, — повернулся к девушке гендевец, когда окончательно разозлился и отчаялся попасть внутрь крепости мирным путем. — Я знаю, ты это любишь.
	Та задумчиво оглядела дубовую громадину на ржавых петлях, закрывающую собой вход в замок.
	— Нельзя, — сказала она с сожалением. — Здесь все слишком старое. Следом за дверью обвалятся стены и потолок, и получим мы кучу камней.
	— Пошлите искать черный вход, — иролец бодро зашагал вдоль постройки, ведя за собой Неветерка на поводу.
	Спустя какое-то время безуспешных поисков они всё-таки попали внутрь через окно второго этажа. Коней пришлось привязать прямо во дворе.
	Герцог всё думал, а стоит ли возможность «взглянуть своему страху в лицо» таких мучений? Во-первых, он не то, чтобы боялся потенциальных обитателей замка, просто хотел свести к минимуму перспективу знакомства с ними. Если уж на то пошло, он ни разу до этого призраков не видел, но чувствовал, что с легкостью прожил бы так до конца жизни. Но страха не было, нет. Просто почему-то потели спина и ладони, а желудок щекотно ворочался. Тут же всплывало во-вторых, согласно которому, как говорила Эрлада, духов здесь могло и не быть. Тогда не понятно, зачем им карабкаться по стене, сдирая кожу на пальцах о шершавые камни кладки. Потом пришло циничное в-третьих, звучавшее как «А ты бы что, предпочел ночевать на холодной земле и свежем воздухе?» В этот момент Ральдерик готов был согласиться с наблюдателем, что он слишком много думает, и велел себе просто лезть к оконному проему, не забивая голову мыслями, не стоящих такой великой чести.
	Внутри замок оказался не так плох, как можно было предположить. Побродив какое-то время по помещениям и коридорам, путники решили временно поселиться в, видимо, бывшей комнате местного руководства. Здесь на окнах даже висели истлевшие портьеры, настолько пыльные, выгоревшие, изъеденные молью и прогнившие, что никому не хотелось их трогать, чтоб проверить, рассыплются они от прикосновения или нет. Также здесь был камин. Это особенно обрадовало слегка продрогших товарищей, разом воспылавших к крепости большей симпатией. Проблему поиска дров они решили легко, разломав находившиеся в комнате остатки мебели. И за всё это время никто не услышал ни завывания, ни бряцанья цепей, ни гулких стенаний. Даже как-то обидно. Но до ночи было еще далеко, так что Эрлада велела юношам не радоваться раньше времени.
	Девушка снова стала вести себя чуть тише, чем обычно, будто ее что-то беспокоило. Она сама никак не могла понять, что именно, и это ее особенно нервировало. Оставшееся время до вечера они просто сидели в тепле и мирно беседовали. Бледное ноябрьское солнце ушло в холмы. Волшебница дремала на плече у мужа. Тот тоже держался из последних сил и клевал носом — подъем до рассвета это вам не хухры-мухры. Ральдерику было не до сна. Он подкинул в пламя очередную ножку кровати и тяжело вздохнул. Ожидание его всегда угнетало. Еще через какое-то время, когда он тоже стал задумываться о том, чтоб плюнуть на всё и лечь спать, раздался знакомый голос.
	— Ты живой.
	Резко обернувшись, юноша увидел стоявшего в центре комнаты наблюдателя. Тот одобрительно улыбался и с любопытством оглядывал помещение.
	— Я знаю, — кивнул герцог, попутно толкая своих заснувших спутников. — И это было несложно. Более того, мне для этого вообще ничего не пришлось делать.
	Кузнец с супругой вздрогнули и проснулись. Недоуменно похлопав сонными глазами, они сориентировались в происходящем, увидели гостя и пробудились окончательно.
	— Тебе снова повезло, — сказал шут, бухаясь на пол. Он откуда-то достал невозможно яркий леденец, подбросил его в воздух и поймал на лету ртом. — Не думай, что так будет всегда.
	Ральдерик со товарищи терпеливо смотрели, как наблюдатель грызет свой топленый сахар. Некоторое время чавканье, причмокивание и треск кровати в камине были единственными звуками в комнате. Никому из них не хотелось начинать разговор. Все молчали и ждали, когда пришедший о них вспомнит и сам всё скажет. Иначе зачем еще он явился? Шут перекатил во рту конфету и недоуменно перевел взгляд с потолка на собеседников.
	— А почему вы больше не кричите и не угрожаете? — спросил он. Оттопыривающий щеку леденец портил дикцию и мешал говорить.
	— А ты бы предпочел, чтоб мы кричали и угрожали? — равнодушно поинтересовался гендевец.
	Под его немигающим холодным взглядом наблюдатель слегка смутился и решительно хрустнул конфетой. Быстро разжевал и проглотил приторное крошево.
	— Это было бы логично и ожидаемо, — признался он, доставая следующий, истерично-оранжевый, сахарный кругляш.
	Немного подумав, шут спрятал его обратно и глубоко вздохнул. Бубенчики на шапке тихо звякнули.
	— Итак. Ты выжил, — перешел к делу гость.
	— Это было несложно, — повторил Ральдерик.
	— Я уже говорил. Тебе пока очень везет, — с этими словами наблюдатель достал из-за пазухи свиток, перевязанный красной бечевкой.
	Уродец, держа рулончик на вытянутой руке, демонстративно дернул за завязку. Тот сам принялся быстро разматываться. В воздухе замелькал с каждым вращением всё удлиняющийся бумажный хвост. Гудрон пытался было за ним следить, но быстро пришел к выводу, что так у него глаза взорвутся, и оставил это занятие.
	— Это список всех участников Намбату, — пояснил шут, когда тот остановился и лег волнами на пол. — Начиная с самой первой игры.
	Наблюдатель принялся собирать в кучу начало свитка. Ральдерик был впечатлен. Вначале рулон казался ему куда меньше. Теперь же толстая бумажная полоса закрывала собой чуть ли не весь пол в комнате. Где-то даже в два слоя. Герцог взял в руки и принялся изучать ту ее часть, что лежала к нему ближе всего.
	Там были имена. Много имен. Старинные, иноземные, которые он никогда прежде не слышал и не видел. Большая часть из них была вычеркнута. Лишь пару обводили кружки — видимо, эти люди всё-таки прошли турнир. Интересно, что с ними потом стало? Юноша хотел было отмотать свиток вперед и почитать список игроков этого созыва, но уродец, наконец, обратил внимание на его занятие и резко дернул, вырывая свою собственность из рук гендевца.
	— Но-но! — сердито прорычал гость, спешно сгребая бумажную полосу подальше от собеседников. — Никто, кроме наблюдателей, не имеет права к нему прикасаться!
	— Я же не виноват, что ты разбросал его по всему помещению, — пожал плечами дворянин. — Если это запрещено, значит, тебе надо быть осторожнее. А то можно подумать, что ты не умеешь им пользоваться.
	Шут раздраженно засопел, но ничего не сказал. Эрлада с мужем тоже молчали, предоставляя Ральдерику право самому вести беседу. Наконец, гость разобрался со свитком. Ненужная часть быстро смоталась обратно, оставив лишь относительно короткий конец, который, тем не менее, всё равно складывался гармошкой на полу.
	— Вот. Все эти люди вступили в Намбату в этот раз, — пояснил наблюдатель, поднимаясь на ноги. — Ты здесь тоже есть. А теперь посмотри внимательно.
	— Так далеко я не вижу, — соврал герцог.
	То, что определенная часть имен была вычеркнута, невозможно было не заметить. Просто он хотел поискать в списке одно имя. Ладно, два имени. И вблизи это было бы проще сделать.
	— Не страшно, — гость, похоже, не собирался подпускать его ближе к свитку. — Я просто хочу показать, сколько игроков погибло за первый день. А то ты больно легкомысленно относишься к тому, что до сих пор жив.
	— Я к этому очень серьезно отношусь, — заверил его вельможа, параллельно напрягая зрение, проглядывая список участников. Имен на «Ф» пока не попадалось.
	Заметив это, шут что-то сказал, и бумажная лента торопливо смоталась до конца к недовольству герцога Заренги. Человечек убрал рулон за пазуху.
	— А сколько всего наблюдателей? — спросил вдруг иролец.
	— Зачем тебе? — подозрительно осведомился гость.
	— Мне просто интересно, как вы этот список делите, — признался кузнец.
	— Никак. У каждого свой экземпляр, где отражаются все изменения, вносимые остальными.
	— Ты хотел сказать что-то важное, — напомнил Ральдерик, пока разговор не перешел на будни и особенности тяжкой работы наблюдателей. — Какие-то подсказки.
	— Я помню.
	Шут замолчал и принялся рыться в карманах своих необъятных шорт.
	— Лови, — кинул он что-то герцогу.
	Тот наоборот вместо этого шагнул в сторону. Небольшой стеклянный шарик, летевший туда, где юноша только что стоял, упал на каменный пол и разбился.
	— Идиот! — закричал наблюдатель. — Тебе ж было сказано ловить! Что ты наделал?!
	— Да чтоб я еще хоть раз что-то из твоих рук взял! — огрызнулся гендевец, недоверчиво глядя на осколки. — Ученый теперь, опытный. Что это было, кстати?
	— То, что должно было тебе помочь, — шут был очень зол. — Всё. Тебе полагался один, ты его получил. Второго не дам. Делай теперь, что хочешь.
	Наблюдатель растворился в воздухе.
	— У кого-нибудь есть клей? — поинтересовался Гудрон, присаживаясь на корточки возле кусочков стекла.
	— Ты можешь сказать, что это было? — обратился к Эрладе Ральдерик.
	Та сонно пожала плечами.
	— Не думай, что мне известно всё, — зевнула она. — Мои способности врожденные. Я никогда им не училась. Не читала умных книг с пояснениями и иллюстрациями. Поэтому знаю лишь то, с чем лично сталкивалась. Извини, но я сейчас слишком хочу спать, чтоб думать. Соберите пока осколки в какой-нибудь кулечек или мешочек. Утром я на них внимательно посмотрю.

	5

	Звяк.
	Ральдерик прислушался. С момента ухода наблюдателя прошел почти час. Товарищи давно устроили себе постели на полу и уже почти заснули.
	— Вы ничего не слышали? — подозрительно поинтересовался он.
	Эрлада отрицательно покачала головой и зевнула. Кузнец насторожился и напряг слух.
	Звяк.
	— Слышу, — подтвердил он.
	Звяк. Звяк.
	— Это то, о чем я думаю? — герцогу стало дурно.
	— Почти наверняка, — девушка снова зевнула и потерла кулаками глаза, пытаясь согнать сон.
	— Потрясающе.
	Звяк.
	— Пойдем посмотрим? — неохотно предложил иролец.
	Дворянин обдумал это предложение
	— Лично я собираюсь спать, — буркнул он, плотнее закутался в плащ и решительно закрыл глаза.
	Супруги удивленно на него посмотрели, переглянулись, но ничего не сказали. Они тоже сильно устали за день и не горели желанием идти куда бы то ни было или сражаться с чем-либо. Ральдерику было хуже. В его случае к общему утомлению добавлялось еще и значительное психическое напряжение. Всё-таки участником был он.
	Звяк.
	Возле потрескивающего камина под теплыми плащами было уютно. Глаза слипались. Звяк. Режьте ножами, рвите на куски, убивайте, но не заставляйте покидать нагретые постели. Дайте поспать… Звяк. Звяк. Звяк.
	Шлёп. Шлёп. Звяк. Звяк. Звяк. Звяк. Оооуууууууууоооо… Хны-хны-хны… Шлёп. Хны… Оооууууууоооооо… Звяк.
	Герцог скрипнул зубами и спрятал голову под одеялом.
	Эрлада в полудреме смотрела на закрытую дверь. Она чувствовала, как с другой стороны к ней что-то приближалось. Ничего опасного. Какой-то хиленький призрачек. Идеальный вариант для знакомства гендевца с миром духов. Тому уже пора познать его на практике, а не из легенд, рассказов и домыслов. Девушка на пару секунд крепко зажмурилась. Когда она вновь распахнула глаза, спать ей совершенно не хотелось. Да. Позже ей будет плохо, такие вещи не заменяют полноценный отдых, лишь сильнее утомляют организм, но сейчас она будет наблюдать. Вмешиваться волшебница не станет. Разве что в случае крайней необходимости. Как себя поведет Ральдерик? Что он сделает? Есть ли у юноши хоть малейший шанс пережить Намбату? Если нет, она отрубит ему руку. Пусть потом ненавидит ее, сколько хочет.
	Звяк. Звяк. Звяк. Звяк. Шлёп. Хны-хны-хны-хны. Ооооооооооуууууууууоооо…
	Герцог сердито завозился. Все эти потусторонние звуки мешали ему заснуть и действовали на нервы. Вельможа перевернулся на другой бок. Движения его стали резче и сердитее. Шурх! Хлоп! Юноша дернул плащ и, привстав, стукнул кулаком по импровизированной подушке, пытаясь придать ей более удобную форму. Гудрон тоже не спал — это было сложно в такой обстановке.
	Звяк. ЗВЯК. ЗВЯК. ЗВЯК. ХНЫЫЫЫЫЫЫЫЫ…
	Ральдерик глухо зарычал.
	— Так. Меня это достало, — воин раздраженно отбросил одеяло, поднялся и решительно зашагал к двери.
	— Ты заколебал уже! — рявкнул он, вышибая ее ударом ноги.
	Та распахнулась и с грохотом врезалась в стену, пройдя сквозь бесплотное тело отпрыгнувшего от неожиданности призрака.
	— Тебе что, не спится? — заорал на него гендевец, нависая над щупленькой фигуркой. — Овец считать не пробовал?
	Приведенье вздрогнуло и уронило свою отрубленную голову, до этого бережно несомую подмышкой. Та закатилась в комнату и там осталась растерянно моргать полупрозрачными глазами.
	— Так, что эту у тебя? Цепи? Лохмотья? Да уж, в оригинальности тебе не откажешь! Ходить по замку с отрубленной головой, греметь железом и подвывать. Просто верх неожиданности! Выдумщик ты наш! Отличился, так отличился! А теперь слушай внимательно, — Ральдерик вплотную склонился к ровному срезу шеи, игнорируя одинокую голову, беспомощно оглядывавшуюся за его спиной. — Если я услышу от тебя еще хоть шорох… Если ты, не дай бог, еще раз звякнешь и я это услышу…
	Юноша выдержал красноречивую паузу. Мир замер.
	— Ты пожалеешь, — спокойно продолжил дворянин. В его голосе не было угрозы, лишь холодная констатация факта. — Пожалеешь о том, что родился, о том, что умер, о том, что решил, что цепи это стильно, о том, что обитаешь в ЭТОМ замке. Но в первую очередь о том, что не прислушался к моему доброму совету И НЕ ЗАТКНУЛСЯ!
	В конце фразы герцог снова перешел на крик. Сверкнув напоследок глазами, вельможа схватил дверную ручку и дернул ее на себя. Через секунду дверь распахнулась снова.
	— И голову свою забери! Она меня бесит!
	Затравленная фигурка неуверенно, дёргаясь в разные стороны и натыкаясь на стены, вздрагивая и оступаясь, вошла в комнату. Спешно нашарив на полу часть тела, она заторопилась в коридор.
	— СПОКОЙНОЙ НОЧИ! — за призраком с грохотом захлопнулась дверь. С потолка посыпались мусор и штукатурка.
	Ральдерик невозмутимо прошествовал на свое место, запахнувшись плащом, лег и отвернулся к стене. Супруги какое-то время лежали с открытыми глазами в образовавшейся тишине и переваривали произошедшее. Привидение больше не давало о себе знать. Со стороны гендевца скоро стало доноситься спокойное размеренное дыхание — заснул. Кузнец тихонько хмыкнул и, устроившись удобней, тоже задремал. Эрлада снова моргнула, отменяя действие того, что сгоняло с нее сон, и зевнула.
	— Может быть, всё и обойдется, — подумала она, засыпая. — С отрубанием руки пока повременим.
	Утро наступило как-то слишком быстро — конечно, если считать утром время пробуждения. Солнце еще не взошло, за день до этого путники и то встали позже. Камин за ночь потух, поэтому в комнате царил ничем не разгоняемый полумрак. Трое вздрогнули и проснулись, как один.
	— Что случилось? — прошептал иролец, замечая, что его спутники тоже бодрствуют.
	— Если это вчерашний придурок с цепями, то он покойник, — прорычал герцог, зарываясь лицом в подушку.
	— Подъем! — объявила Эрлада, вскакивая на ноги.
	— Но еще же так ра-а-ано… — зевнул ее муж, поворачиваясь на другой бок.
	— Совсем сдурела? — Ральдерик спросонья забыл, кто был перед ним, и как он совсем недавно мучился, выбирая стиль общения с наследницей престола. — Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?!
	Девушка ничего ему не ответила. Гудрон оторвал голову от постели и внимательно посмотрел на жену. Та явно была чем-то встревожена.
	— Так что случилось? — осторожно повторил он.
	— Сам посмотри, — волшебница стояла у оконного проема и наблюдала за улицей.
	Юноша послушно подошел и взглянул в указанном направлении. Землю застилала клубившаяся серая пелена, чем-то напоминавшая густой туман, однако явно им не являвшаяся.
	— Что это? — спросил кузнец, недоверчиво разглядывая тянувшееся со всех сторон марево.
	— Догадайся с трех раз, — услышал он над своим ухом мрачный голос.
	Герцог оттеснил супругов в сторону и, по пояс высунувшись из окна, окинул взглядом окрестности.
	— До двора эта штука пока не добралась, — констатировал он, спрыгивая с подоконника обратно в комнату. — Почему она движется так медленно?
	— Потому что на то, чтоб изменить мир под себя, требуется время, — отозвалась Эрлада.
	— Ага, значит она из тех сильных призраков, о которых ты упоминала, — Ральдерик в задумчивости прошел по комнате туда-сюда. — Ты можешь определить, откуда это ползет?
	— Если тебя интересует, можем ли мы незаметно покинуть замок, то спешу огорчить — со всех сторон. Мы окружены. Я это чувствую.
	— Стоп, почему ты вчера ничего не чувствовала? — герцог остановился и удивленно посмотрел на девушку. — Передвигаясь с такой скоростью, оно не могло находиться далеко от замка, иначе бы к этому моменту не успело до нас доползти.
	— Вчера его не было, — отозвалась волшебница, наблюдая за тем, как под серой колышущейся массой исчезают метры земли. — Но я что-то чувствовала. Не могла понять, что именно, но явно не его присутствие.
	— Я надеюсь, сейчас тебе не лень думать, что здесь можно сделать? — осведомился гендевец с легким намеком на сарказм.
	— Этим я и занимаюсь, — огрызнулась Эрлада.
	— Что происходит, когда призрак изменяет мир под себя? — спросил Гудрон, глядя, как обломки крепостной стены исчезают в липком «тумане».
	— Всё, что оказалось в поглоченной зоне попадает в его реальность. То, какой она для него была при жизни.
	— Грубо говоря, если это призрак воина, то мы окажемся на поле битвы, где он погиб? — уточнил гендевец.
	— Сам додумался или услышал где? — удивилась девушка. — Ты прав. Только это будет не призрак война, а призрак самой битвы. Немного людей после смерти обладают достаточной силой, чтоб менять под себя окружение. А вот значительная их совокупность, особенно, если они разделяли одни и те же эмоции, на это способна.
	— И что мы можем сделать?
	— Так, если на нас ползет отголосок реально существовавшего неважно чего, значит, там должны действовать те же правила и законы, что и в прототипе, так? — рассуждал герцог, снова меря комнату шагами.
	— Не всегда, но в основном, — согласилась Эрлада.
	— Если предположим, что я попаду в зону действия его реальности, я стану его частью и смогу по ним действовать, так? На поле боя я могу пользоваться мечом, потому что это вписывалось бы в мировосприятие призрака, так?
	— В общем, да. Но не боишься ли ты остаться там навечно? Чтоб твой меч там действовал, ты должен верить в истинность происходящего. Если забудешь, что всё это не правда, кто ты и где на самом деле находишься, то, действительно, станешь его частью. Навсегда. Растворишься в нем.
	— Ты обещала подумать, что можно сделать, — напомнил волшебнице дворянин.
	Девушка молчала и смотрела, как иная призрачная реальность ползет по двору. Интересно, как там лошади? Их привязали с другой стороны замка, которую из окна их комнаты видно не было.
	— Я полагаю, тайным экзорцистом ты не являешься, — произнесла она. — Но даже, если я тебя недооцениваю, это бы всё равно не помогло. Здесь нужна целая группа священников, экзорцистов. Профессионалов, одним словом. Также весьма эффективно драконье пламя, но здесь я вам не помощник. Можно попытаться, конечно, обычным огнем воспользоваться, просто для успокоения души. Чтоб можно было умирать с чистой совестью и мыслью, что мы не стояли столбами, не бегали в панике, а хладнокровно применяли все доступные средства.
	— Ясно, — Ральдерик застегнул на поясе перевязь с мечом. — Тогда мы делаем так. Вы двое поднимаетесь на самый верх замка, желательно на крышу. Оттуда поливаете его огнем. Я пойду по низу.
	— Что за тупой план? — поинтересовался кузнец. — Почему с крыши? Почему я тоже? Эрлада может, а я-то нет — не спичками же мне кидаться! Что ты внизу собираешься делать?
	— Жертвовать собой, — пояснила девушка.
	— Я так сразу и подумал, — закатил глаза иролец.
	— Вы — два не ценящих жизнь психа! Сами же видите, что сделать здесь практически ничего нельзя! Ты мне сам обещал, что вы сбежите, если станет совсем опасно. Ему нужен я, не вы. Поэтому, если я пойду в его реальность, вас он, возможно, не тронет. Вы пересидите на крыше, а когда он уползет, спуститесь и уедете.
	— А ты героически погибнешь, — буднично закончил иролец. — И это ляжет тяжким грузом на нашу совесть.
	— Почему сразу погибну? — фыркнул герцог, — Кто я, по-твоему?! Я собираюсь пойти к этой штуке, проникнуть в нее и уничтожить изнутри! Я помню, кто я и где я. Я — Ральдерик Яэвор лам Гендева, герцог Заренги. Посмотрим, как оно попытается заставить меня это забыть!
	— Боже мой, сколько пафоса, — усмехнулась Эрлада. — Хорошо. Иди. Я обеспечу тебе огневую поддержку. Но, если ты не вернешься в течение получаса, мы пойдем тебя доставать. Не думаю, что за это время призрак успеет уйти далеко.
	— Никуда вы не пойдете.
	— Нет, — согласился Гудрон. — Если через тридцать минут увидим тебя живым и здоровым. Вне этой серой завесы. Имей в виду.
	— Прежде, чем ты туда пойдешь, давайте хотя бы проверим, какой эффект оказывает пламя, — не дала возразить дворянину волшебница.
	Клуб огня, сорвавшийся с ее ладони, вылетел в окно и с громким хлюпом столкнулся с серой пеленой. Та заколыхалась и на несколько секунд затормозила. Место удара почернело и скукожилось.
	— Отлично, — сообщила девушка. — Вред оно явно наносит, продвижение замедляет. Но не думай, что тебе это сильно поможет, потому что призрак слишком большой, моих усилий будет мало.
	— Спасибо и на этом, — кивнул Ральдерик, направляясь к двери. — Я пошел.
	— Иди, — кивнула Эрлада, пуская в противника новую порцию огня.
	— И возвращайся, — добавил ее муж, прислоняясь спиной к каменной стене. — Я думаю, на крышу мы не пойдем, — добавил он, когда шаги герцога затихли в коридоре. — Всё равно скоро выходить.
	Призрачная реальность дошла уже примерно до середины двора, когда дверь замка, которую за день до этого так и не смогли открыть, распахнулась от сильного пинка. Из нее вышел сильно хромающий гендевец, успевший уже тысячу раз раскаяться, что не попытался ее терпеливо выдавить из проема или не вылез через окно, как все нормальные люди. Черт! Не хватало ему только сломанной ноги для полного счастья! Морщась от боли и в который раз за последние два дня проклиная свою глупость и несдержанность, он заковылял к колыхавшейся перед ним кисельной серой массе. Юноша остановился и оценивающе посмотрел на своего противника в надежде, что его все-таки посетит гениальная идея, как с ним бороться. Герцога постигло разочарование, не сказать, что жестокое, потому что он ни на что особо и не надеялся. Ральдерик глубоко вздохнул, собирая всю волю в кулак, мысленно влепил себе очередную затрещину и шагнул в неизвестность.
	Когда марево перед его глазами рассеялось, он увидел холмы. Такие же, как и за день до этого, только зеленые. Крепостная стена отсутствовала. Было светло, как в полдень, и тепло, будто на дворе стоял не ноябрь, а июнь или июль. Юноша обернулся и не увидел замка. Только холмы. Без конца и края. В теплом шерстяном плаще стало вдруг жарко. Герцог неуверенно сделал еще пару шагов. Ничего не произошло. Даже обидно как-то. Он нагнулся и сорвал травинку. Настоящая. «Разумеется, не настоящая, — мысленно поправил он себя. — Просто выглядит, как настоящая. И пахнет. И ощущается тоже». Дворянин пошарил глазами в поисках границы этой реальности, но там, откуда он пришел, больше не было никакой трепещущей серой грани. В чистом синем небе с криком пронеслась какая-то птица. Наверное, хищник. И всё. Больше ни души. Порыв ветра донес до вельможи запах дыма, жареного мяса и неразборчивые звуки голосов. Гендевец несколько секунд поколебался, а потом пошел в их направлении. Что-то же делать надо было.

	***

	А в реальности колышущаяся туманообразная масса, как и надеялся Ральдерик, оставила свои попытки поглотить заброшенный замок. Она, словно сизое море, окружала его со всех сторон, пуская рябь на участках, куда врезались клубы и струи пламени.
	— Что произойдет, когда взойдет солнце?
	— Не знаю, — пожала плечами Эрлада, формируя в ладони очередную порцию огня. — Что угодно. Может быть — ничего не изменится, может быть — эта штука исчезнет.
	— Одна? — без особой надежды уточнил кузнец.
	— Я б на твоем месте не рассчитывала, — горящий и ревущий шар полетел в призрака и взорвался, причинив тому весьма незначительный вред.
	— Может быть, нам все же стоило не отпускать его туда, а всем вместе переждать на крыше до рассвета? С такой скоростью эта штука не успела бы добраться даже до чердака.
	— Во-первых, не факт, что она, действительно, исчезнет при свете дня. Хотя я всё же думаю, что так оно и произойдет…
	— Ты же только что сказала…
	— Нельзя сбрасывать со счетов ни один из возможных вариантов, как бы ни был уверен в его несостоятельности. Всегда оставляй хотя бы крошечное допущение, что возможно всякое. Сильно упрощает жизнь.
	— Ладно. А во-вторых?
	— А во-вторых, я считаю, что ему это полезно. У него совершенно нет опыта, и, если твой друг хочет выжить, то должен его набираться. Чем больше слабых незлобных призраков он сейчас встретит, тем легче ему будет потом.
	— Слабый незлобный? — с сомнением уточнил юноша, глядя на клубящийся внизу сизый плотный туман.
	— Конечно. Еще вчера его не существовало. Он образовался после того, как мы сюда пришли. В крайнем случае — по дороге. Ему меньше дня от роду. Это хилая, пока что неустойчивая и тоже совершенно не опытная субстанция.
	— Откуда ты знаешь?
	— Я над этим думала, — в ладони девушки снова начал набухать алый жгучий бутон. — Ральдерик прав. Передвигаясь с такой скоростью, призрак не мог прийти издалека. А находись он поблизости, я бы почувствовала. Так что у меня возникла определенная теория. Если знак на руке притягивает духов, не может ли он их еще и пробуждать?
	— В смысле? — ирольцу заранее не нравилась эта теория.
	— В прямом. Смотри, не каждый умерший становится привидением, так? Для этого необходимо совпадение ряда факторов. Например, сильные эмоции, незаконченные дела, особо жестокий способ смерти… И так далее. Для образования массовых и комплексных призраков, как этот, требуется смерть большого числа людей. Либо одномоментно, либо поступательно в течение достаточно длительного времени, но в одинаковых условиях. Ладно, не важно, там много всяких тонкостей, долго рассказывать. А теперь представь, что человек умер, но немного не дотягивает до того, чтобы стать привидением. Либо смерть его была недостаточно жестока, либо ему слегка не хватает эмоций. Предположим, что он начинает существовать как призрачная потенциальность…
	— Ну да, я прям всё сразу понял… — буркнул супруг.
	— Я имею в виду, — с легкой досадой пояснила Эрлада. — Что в принципе он мог бы быть привидением, но пока что им не является. Ему для этого не хватает совсем чуть-чуть. Он существует потенциально! Понятно?
	— Да, — вздохнул юноша.
	— Отлично. А потом приходит Ральдерик со своим знаком на руке, тот каким-то образом компенсирует недовершенному духу его… эээ… недовершенность, и он становится полноценным призраком. Ну как?
	— Это твоя теория?
	— Да.
	— Она чем-нибудь подтверждается?
	— Не знаю, надо будет посмотреть по сторонам в поисках доказательств. Пока это лишь мои предположения.
	— Но ты уверена, что Ральдерику ничего не грозит? — решил уточнить кузнец.
	— Нет, — призналась девушка. — Я уверена, что это существо пока что слабо. Твой друг считает наоборот. Не стала его разубеждать. Это не означает, что оно безвредно. Пусть сам попробует разобраться.
	— То есть, — от Гудрона не укрылся подтекст последней фразы. — Ты в любой момент можешь эту штуку уничтожить?
	— Да, — спокойно кивнула Эрлада.
	— Ага… — задумался кузнец. — Я надеюсь, если он не справится, ты всё-таки поможешь?
	Волшебница призадумалась.
	— Пожалуй, — согласилась она, бросая вниз очередной огненный шар.
	— И я так понимаю, пламя тут совершенно не при чем? — иролец проводил снаряд взглядом.
	— Да.
	— Зачем ты тогда им швыряешься?
	— Ну-у-у… Я же обещала обеспечить огневую поддержку. Вот и обеспечиваю. Мне не сложно.

	***

	А Ральдерик всё шел. И холмы не кончались. Стоило ему подойти к одному в надежде, что именно за ним скрывались разговаривающие и жарящие мясо люди (или кто они там) и подняться на его вершину, как перед ним открывался вид точно таких же бесчисленных, поросших вереском пригорков. Юноша вспомнил, что в реальности вереска в этих местах ему почти не попадалось, зато ковыля было навалом. Здесь всё было наоборот. Пустынность места начинала действовать ему на нервы. Очень не хотелось провести тут остаток жизни, а как отсюда выбраться герцог не представлял. Он надеялся, что встреча с аборигенами ему чем-нибудь поможет. Отведенные полчаса уже скоро должны были истечь. Надо поспешить, пока эти двое тоже сюда не сунулись. Нога болела и здорово замедляла продвижение дворянина, но он упрямо ковылял вперед, прислушиваясь, не принесет ли ветер ему еще интересных звуков или запахов. В один прекрасный момент это снова произошло.
	— … жите, как пройти к Шанга…
	Знакомый голос. Ральдерик похолодел и остановился. Изо всех сил напряг слух, сердце бешено колотилось от ужасного предчувствия.
	— … если вы посмотрите на карту, то…
	Ну вот опять! Стиснув зубы, герцог побежал в сторону, откуда дул ветер, стараясь не обращать внимания на зашибленную ногу. Очень скоро его поиски увенчались успехом. Повернув за очередной холм, он увидел весьма колоритную группку людей. Их кожу покрывали нанесенные краской узоры, а в спутанных волосах можно было разглядеть косички, украшенные перьями и еще чем-то не менее непрезентабельным. Все они были мужчинами, одетыми в какие-то коричневые мешковатые туники до середины бедра, перехваченные на поясе грубой веревкой. Ральдерик от неожиданности споткнулся и чуть не упал. Удивили его не мужчины, не их узоры и даже не то, как они с непониманием переглядывались и вертели какой-то лист бумаги, собравшись вокруг него кружком, а маячившая среди них белобрысая длинноволосая голова. Филара что-то оживленно, но медленно и четко пыталась до них донести, помогая себе жестами и тыча пальцем в карту. Гендевец до этого отчаянно надеялся, что голос ему послышался. И если уж он и ожидал встретить здесь давнюю подругу, то явно не в качестве заблудившегося туриста.
	— Вот, посмотрите сюда, — девушка стоически пыталась достучаться до непонимающих ее людей. — Видите? Это изображена река. Я вас очень прошу, подумайте, нет ли здесь неподалеку такой же?
	Аборигены потерянно переглянулись и с любопытством перевернули карту.
	— Нет-нет! — Филара сложила руки крестом, призванном убедить ее собеседников, что они поступают неправильно. — Смотрите на меня внимательно!
	Ральдерик растеряно наблюдал за происходившим со стороны, совсем позабыв о своей ноге. Что ОНА тут делает?! Неужели не замечает, что вокруг творится что-то ненормальное?! КАК вообще ее сюда занесло?! И главное. Филара ли это? Живая или уже поглощенная призраком? Или всё-таки это дух как-то добрался до его мыслей и воспоминаний и теперь потчует иллюзиями?
	Юноша нерешительно шагнул вперед. На него никто не обращал внимания.
	— Ре-ка. Речка, бегущая вода, рыбалка. Плавать, — девушка изобразила гребки брассом и кролем, чтоб проиллюстрировать свои слова. — А, чёрт! Как же вам объяснить-то?!
	Филара в отчаянии закатила глаза и мотнула головой. Ее взгляд остановился на настороженно приближавшемся герцоге. Пару раз недоуменно моргнув и едва заметно кивнув в знак приветствия, волшебница снова повернулась к собеседникам.
	— Давайте зайдем с другой стороны. Как насчет леса? Я понимаю, что в ваше время его еще могло и не быть, но вдруг…
	От Ральдерика не укрылось, что девушка его заметила. Ее реакция, вернее отсутствие таковой, его удивили. В душе заворочались страшные подозрения.
	— Филара? — осторожно позвал ее герцог с безопасного расстояния на случай, если под образом подруги скрывался кто-то, к кому лучше лишний раз не подходить.
	Волшебница замолчала и обернулась.
	— Привет, — поздоровалась она.
	— Это ты? — гендевец понимал, что его вопрос не отличался большим умом, потому что даже если это кто-то другой, вряд ли бы ответ был отрицательным.
	— Да, — согласный кивок и вежливый взгляд.
	— Эээ… Ты меня помнишь?
	— Да.
	Дворянин растерялся и обиделся. Не такой встречи он ожидал. Будто чужие. Юноша начал злиться. Аборигены с интересом смотрели на новое лицо, даже временно забыв о такой увлекательной карте. Поймав на себе их взгляды, Ральдерик раздражился еще сильнее. Поборов в себе желание плюнуть, развернуться и уйти, раз уж ему не рады, он схватил девушку за плечо.
	— Пойдем-ка поговорим, — буркнул он, оттаскивая ее в сторону от излишне любопытных ушей и глаз.
	Та послушно пошла следом. Через пару десятков метров герцог остановился и, отпустив волшебницу, сложил руки на груди.
	— Я могу, по крайней мере, получить объяснения? — холодно осведомился он.
	— Чего?
	— Сама не понимаешь?
	— А, — девушка задумалась и растерянно хлопнула ресницами.
	— Неужели, правда, не понимаешь?!
	— Понимаю, — возразила она. — Просто ищу подходящие слова.
	— О. Ну-ну. Весь во внимании.
	— Так. Это сложно объяснить. В общем, — Филара вздохнула и потерла пальцем переносицу, почему-то смущаясь. — В общем… В общем… Короче, я не была уверена, что тебе есть до меня дело.
	— Что? — не понял Ральдерик.
	— В смысле, ты здесь, наверное, за чем-то важным. Возможно, занят или торопишься. А тут типа я: «Привет. Как дела? Как жизнь?» Ты, как человек воспитанный, был бы вынужден стоять и вести со мной светскую беседу. А сам тихо изнывал бы, страдал и не мог дождаться, когда я от тебя отстану и уйду. И это было бы для меня невыносимо.
	— Ты что, правда, так думаешь? — поразился герцог, который никогда не задавался вопросом, будут окружающие рады его обществу или нет, не считая редких исключений. Он порядком растерялся.
	— Не то, чтобы я так думала, — призналась девушка, окончательно смущаясь. — Просто ничего не могу с этим поделать. У всех свои заморочки. Стараюсь со своей по мере сил бороться. Пока без особых результатов.
	— Что-то я за тобой такого не замечал, — дворянин помнил, как Филара в свое время шантажом добилась того, чтоб ее приняли в команду.
	— Наверное, ты не присматривался.
	— И?
	— Что «и»? — не поняла волшебница.
	— Это всё?
	— А тебе мало?! Ты хоть представляешь, как меня саму это бесит?! Когда в душе поднимается какое-нибудь большое светлое чувство типа радости, а потом появляется что-то, что заталкивает его обратно со словами «Сиди, не рыпайся. Человеку не до тебя».
	— Это теперь всегда так будет? — гендевец отчаялся разобраться в мозгах подруги.
	— Говорю же, я пытаюсь с этим бороться. А вообще…
	— Так. У меня есть идея, — вздохнул Ральдерик. — Филара, слушай внимательно. Если я буду торопиться или очень занят, то так прямо об этом и скажу. Даже не надейся, что я буду молча терпеть и страдать. И еще. Если это разговорчивое что-то в твоей душе опять появится, можешь ткнуть ему в морду разрешением.
	— Разрешением? — девушка поняла, в чем заключалась идея, но всё должно было быть сказано вслух, иначе бы она себя замучила подозрениями, что всего себе напридумывала, а собеседник имел в виду что-то совсем другое.
	— Именно, — герцог замолчал и уставился в ожидающие синие глазища. В их взгляде читалось, что он должен был добавить что-то еще. — Ну что?!
	— Разрешение на что? — пояснила волшебница.
	— Да на что хочешь! — отмахнулся юноша, ясно осознавая, что психологом ему никогда не быть: слишком уж его утомлял этот разговор. — Придумай текст сама, я подпишу.
	— Да?
	— Да.
	— Ты уверен? — с нажимом произнесла девушка.
	— Чёрт! Да что с тобой такое сегодня?! Да, уверен! — Ральдерик запоздало вспомнил, что перед ним может быть вовсе и не старая подруга, а коварный, принявший ее вид призрак.
	Но не успел он эту мысль додумать и пожалеть о неосмотрительном заявлении, как Филара с радостным визгом подпрыгнула и повисла у него на шее, чуть не роняя на землю.
	— Как я по тебе скучала! Ты себе не представляешь, как я рада тебя видеть! Неужели!
	Аборигены с непонимающими улыбками наблюдали, как девушка счастливо прыгает вокруг незнакомого им юноши, тискает его, повизгивает, и чуть не плачет от избытка чувств.
	— Интересно, что я там только что подписал, не глядя? — подумал слегка оглушенный и полузадушенный герцог, но вслух сказал. — Ай-яй! Нога! Осторожно, Филара! У меня нога болит!
	Волшебница стала вести себя спокойнее. Уняв неконтролируемую радость, девушка крепко обняла гендевца, прижалась к его груди и громко разрыдалась, окончательно запутав и перепугав.
	— Эй, всё в порядке? — уточнил он, совершенно не представляя, как себя вести. Опыт выведения из истерик у него практически отсутствовал, а народные средства типа «мокнуть с головой в ледяную воду» или «дать пощечину» применять не хотелось.
	Со стороны донесся громкий вздох умиления. Обернувшись, Ральдерик увидел, что раскрашенные мужчины дружно смотрят в их сторону, что-то жуют и явно получают огромное удовольствие от зрелища. Один из зрителей сделал юноше знак рукой, который он истолковал, как «Не обращайте на нас внимания. Продолжайте, пожалуйста». Дворянин скрипнул зубами, послал им презрительный злобный взгляд и демонстративно отвернулся.
	— Ну, ладно, ладно. Успокойся, — герцог попытался аккуратно отстранить от себя надрывно всхлипывающую девушку. Обниматься можно и позже. Сейчас, к его сожалению, были дела поважнее.
	— Подожди еще немножко. Можно? — волшебница крепче в него вцепилась, снова спрятала лицо на широкой мужской груди, глубоко вздохнула и затихла. Гендевец смирился и успокоительно положил ей на голову теплую ладонь.
	Зрители напряглись и подались вперед, явно ожидая интересного развития происходившего.
	— Всё. Спасибо, — Филара отпустила помятого Ральдерика. — Извини, что так себя вела. Теперь всё хорошо.
	— Что это было?
	— Ужасная неделя. Хотя нет. Весь этот год был достаточно паршивым. Нервы не выдержали, — виновато улыбнулась девушка. — Извини еще раз.
	— Как ты здесь оказалась? Ты здесь одна? Знаешь, что это за место? — спохватился юноша.
	— Мы заблудились, — пояснила волшебница, вытирая рукавом остатки слез. — Несколько дней здесь плутали, у нас закончились продукты. А вокруг ни души, ни единой деревеньки…
	— Куда ехали-то?
	— В Шангаль.
	Ральдерик похолодел. Он схватил девушку за руки и с плохо скрываемой тревогой принялся их изучать.
	— Что? Что такое? — не поняла Филара. Потом она заметила зеленый знак на тыльной стороне ладони друга, внимательно на него посмотрела и задумалась.
	— Чисто, — с облегчением вздохнул герцог, когда осмотр ничего не выявил.
	— Что это? — волшебница провела пальцем по светящемуся символу.
	— Да так, — поморщился гендевец. — Свидетельство моей глупости.
	— Герань с Шуном остались снаружи, — девушка решила сменить тему, заметив, что ее друг не очень хотел говорить об этом.
	— Снаружи? — переспросил Ральдерик. — То есть ты хочешь сказать, что знаешь, где находишься?!
	— Разумеется. Кто я, по-твоему?
	Герцог растерялся.
	— Предвидя твои вопросы, поясняю. Я сама сюда зашла. Нам ужасно надоело безрезультатно бродить по незнакомой местности. Смотрю — ползет призрак местности и времени. Дай, думаю, спрошу дорогу, пока мы от голода не погибли. Даже если Шангаля не существовало в отражаемое им время, я решила, что населяющие его люди смогут опознать местность по карте. Надеялась, что она не сильно изменилась…
	— Какая же ты дура! — схватился за голову дворянин. Филара фыркнула, но ничего не ответила. — У тебя вообще мозг есть?! Скажи, чем ты в этот момент думала?! А если б меня тут не встретила, что бы делала?
	— А в чем проблема?
	— Как ты планировала отсюда выбраться? Ты вообще этим вопросом задавалась?
	— Неужели ты считаешь, что я полезла бы куда-нибудь, хорошенько не подумав и не оценив риск? — раздраженно огрызнулась девушка. — Спасибо, конечно, что ты обо мне такого «хорошего» мнения!
	— Хочешь сказать, что знаешь, как отсюда выйти? — недоверчиво уточнил Ральдерик, разом успокаиваясь.
	— Конечно, знаю! — снова фыркнула волшебница. — Иначе бы я сюда не пошла.
	Дворянин заметил, что за его спиной прекратилось возбужденное сопение. Он обернулся к зрителям и снова увидел лишь холмы — видимо, те отчаялись дождаться интересного зрелища и ушли. Гендевец на всякий случай окинул взглядом местность, но, кроме них с Филарой, здесь больше никого не было.
	— Как уничтожить эту штуку? — обратился он к ней.
	— Зачем? — не поняла девушка.
	— Так надо. Иначе она будет меня преследовать.
	— С чего ты так решил?
	— Знак видишь? — Ральдерик продемонстрировал ладонь. — Он притягивает к себе духов. Снять его невозможно. Если я просто отсюда выберусь, этот, как ты его называешь, призрак места и времени увяжется за мной и будет донимать, пока не убьет. Либо я, либо он.
	— Но он же тебе ничего плохого не сделал! — возмутилась волшебница. — С чего ты взял, что он хочет тебя убить?
	— Ты слушала, что я тебе говорил? — разозлился герцог. — Не хочешь помогать мне с ним разобраться — не надо. Сам справлюсь!
	— И каким же образом?
	Юноша задумался. Это был очень трудный вопрос.
	— Послушай, — вздохнула Филара. — Думаю, я могу тебе чем-нибудь помочь, но убивать совершенно мирное существо не позволю. Поэтому расскажи мне всё по порядку. Обещаю, если ты меня убедишь, что призрак опасен и иначе из ситуации не выпутаться, я скажу, как его уничтожить. Но всё же, возможно, существует и другой выход.
	— На подробный рассказ нет времени, — Ральдерик сообразил, что до конца отведенного ему получаса осталось не больше пяти минут. — Главное я тебе уже сказал — знак притягивает ко мне духов. Этого достаточно?
	— Притягивает? — переспросила волшебница и задумалась. — Когда тебе это объясняли, использовали именно данное слово?
	— Да! Это имеет какое-нибудь значение?
	— Разумеется! Еще какое! Видишь ли, тебе не сказали, что духи будут желать убить носителя знака. Их просто к тебе тянет. При этом они могут испытывать любопытство, к примеру. Или нуждаться в помощи. Да что угодно!
	Герцог задумался над этим. Им с Эрладой подобное даже не приходило в голову. Вероятно, причина была в особенности их воинственных характеров.
	— Ну, а что надо конкретно этому? — поинтересовался он на всякий случай.
	— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Попробуй спросить.
	— У кого? Я вообще здесь не видел ни души, пока не наткнулся на тебя с теми мужиками. Как ты их, кстати, нашла?
	— Позвала.
	— Магически? — предположил юноша.
	— Просто словами, — покачала головой Филара. — Ты всё это время тут бродил. Неужели даже ни разу не эгегейкнул?
	— Я в подозрительных, потенциально враждебных местах не ору, — процедил Ральдерик, слегка раздосадованный, что убил столько времени на бесполезное лазанье по холмам, хотя достаточно было просто крикнуть.
	— Понимаешь, призрак места и времени — один большой организм. И ты сейчас находишься внутри него. Тебе кажется, что вокруг никого нет, но на самом деле, с того момента, как ты здесь оказался, за тобой непрестанно наблюдали. Ни один твой шаг не остался без внимания. Если бы ты позвал, к тебе бы обязательно кто-нибудь вышел. Сам же сказал, что призраков к тебе тянет. Неужели думаешь, что им не интересно, почему это происходит? Я бы на их месте просто изнывала от любопытства. Давай, попробуй обратиться. Ты ничего не теряешь, даже, если я ошибаюсь, и это место тебе враждебно. Потому что всем здесь и так известно, где ты находишься.
	— Зачем мне это нужно? — поежился юноша. Кричать, как дурак, чтоб призвать привидение, ему не хотелось. Дворянская гордость считала это недопустимым. — Всё равно они не понимают нас, мы не понимаем их. Разговор не получится, ты уже сама пыталась.
	Филара вздохнула, догадавшись об истинной причине отказа.
	— Ладно, — сказала она. — Тогда пошли отсюда. Если призрак продолжит за тобой таскаться, мы с ним разберемся. Чуть позже. Хорошо? Потому что скоро рассвет, и я опасаюсь, что на день он исчезнет из реального мира, а значит, мы не сможем из него выйти. К следующей же ночи рискуем здесь так увязнуть, что перестанем адекватно воспринимать действительность и застрянем тут навсегда. Ну, так что? Пойдем?
	— Выводи, — милостиво позволил герцог. — И не разговаривай со мной, как с маленьким, умственно отсталым ребенком.
	Девушка хихикнула.
	— Закрой глаза, — велела она. Юноша подозрительно на нее посмотрел, но всё же подчинился. — И дай мне руку. Теперь слушай внимательно. Чтоб выйти из призрака не нужно быть магом. В теории это может сделать любой. То, что ты здесь видел — неправда. Всего этого уже давно нет. Ты здесь лишний. Ты принадлежишь к другому времени. Ты — это ты. Сейчас ноябрь. Холодно и промозгло. Ночь почти подошла к концу, вот-вот взойдет солнце. Представь это. Вспомни, как выглядела местность в тот момент, когда ты закрывал глаза. А теперь подумай, что она представляет собой в реальности. Забудь о зеленом вереске. Это неправда. Его не существует. Думай об облезлых бурых холмах. И синее небо тоже смени. Оно сейчас другого цвета. Темного и грязного.
	Филара говорила еще. Ральдерик слегка приподнял веко. Он увидел, что мир вокруг него начал двоиться. Сквозь бледнеющее воспоминание о прошлом начинало проступать настоящее. Сначала неуверенно. Летний день многолетней давности не желал уступать место осеннему утру, но герцог уже впился взглядом в тусклый горизонт, где едва-едва занималась заря. Несмотря на слова волшебницы, юноша распахнул оба глаза и, стараясь не моргать, чтоб не потерять увиденный им путь назад, принялся выискивать новые признаки возвращения в реальность. Он понял, для чего надо было зажмуриваться. Трудно верить, что твое окружение — ложь, если ты четко его видишь. И зелень холмов, и теплота воздуха — всё выглядит и ощущается слишком реально, чтоб убедить себя в обратном. Зрение может притуплять сознание, поэтому порой лучше его временно убрать. Но теперь гендевец видел два мира сразу и мог выбирать. Он мог мысленно отгонять один из них и тянуться ко второму. Реальность сразу стала ярче. Мир же призрака теперь лишь маячил где-то на краю зрения. Ральдерик поборол в себе желание попытаться поймать его ускользающее видение, справедливо опасаясь, что его может увлечь обратно.
	А потом на горизонте показался золотистый краюшек солнца.

	***

	— Полчаса истекло? — в который раз спросил Гудрон.
	Вопреки уверениям супруги, что всё будет хорошо, потому что она с легкостью может вызволить друга мужа, если возникнет необходимость, он всё равно переживал.
	— Почти, — отозвалась та.
	— Всё-таки мне стоило настоять и пойти с ним.
	— Слушай, он не маленький, — утомленно вздохнула Эрлада. — Его Светлость уже взрослый мужик и пришел бы в ярость, если б узнал, что ты над ним трясешься, как над ребенком. Мне бы не хотелось овдоветь в столь юном возрасте, знаешь ли.
	— Не в этом дело…
	— Подожди еще минуту, — сдалась девушка. — А потом я уничтожу эту штуку, если тебе так неймется.
	Серая клубившаяся во дворе масса растворилась в воздухе.
	— Эй! Куда он исчез?! — воскликнул кузнец, испуганно высовываясь из оконного проема.
	Драконья дочка растерялась и задумалась. Потом ее лицо помрачнело. Волшебница соскочила с подоконника и бросилась из комнаты. Заинтригованный супруг кинулся следом. Далеко бежать не пришлось — Эрлада стояла возле окна в коридоре.
	— Солнце взошло, — хмуро сообщила она. — Мы с тобой все время смотрели на запад, поэтому пропустили этот момент. Как я и предполагала, призрак спрятался на рассвете.
	— А как же Ральдерик? — побледнел иролец. — Он же не?..
	— Я не знаю.
	— Так, я пойду его искать, — решил Гудрон, спешно возвращаясь в комнату за вещами, которые могли ему понадобиться. — Ты останься здесь, на случай, если он вернется, чтоб мы друг друга не потеряли.
	— Для этого достаточно записки, — девушка чувствовала угрызения совести, что упустила из вида такую важную деталь, как восход. — Вместе пойдем.
	Через несколько минут супруги уже бежали по пустому двору замка к лошадям. К их огромному облегчению, призрак до коней добраться не успел. Мерзавец лежал в обмороке, но он им всё равно был не нужен, а за время их отсутствия вряд ли бы кто-нибудь чужой сюда добрался и украл его бесчувственную тушку. В комнате, где путники ночевали, на пол стены красовалась надпись, сделанная углем из камина, гласившая, что в случае, если герцог вернется и не найдет никого внутри, чтобы он никуда не ходил, а сидел и ждал.

	6

	— Так. Ну и где мы? — Ральдерик растеряно повертел головой по сторонам. Это место он раньше не видел.
	— В реальности.
	— Я заметил. Меня интересуют более четкие координаты.
	— А. Разберемся, — отмахнулась Филара и полезла на ближайший холм.
	Герцог побрел следом за ней. Дойдя до вершины, девушка остановилась, набрала полную грудь воздуха, сложила руки рупором и закричала.
	— ШУУУУУУУН! ГЕРААААААНЬ!
	— Голос сорвешь, — поморщившись, фыркнул оглушенный юноша, на всякий случай отходя подальше от крикуньи и затыкая уши.
	Вопреки его опасениям нового удара по слуху не последовало. Откуда-то донеслось тихое ржание. Девушка улыбнулась и довольно кивнула.
	— Скоро они нас найдут, — поведала она спутнику.
	Тот воспринял это заявление скептически. По его мнению, вероятность того, что коню и коту хватит мозгов разыскать свою хозяйку, зная лишь направление, где она находится, была крайне невелика. Другое дело, если б волшебница подавала сигналы непрерывно… Но этот вариант им даже не рассматривался, потому что гендевцу был дорог покой своих ушей, а громкие звуки его раздражали.
	— Можно пойти им навстречу, — предложил дворянин, чтоб хоть как-то повысить шансы на то, что их пути с животными пересекутся.
	Филара не имела ничего против. Не успел Ральдерик сделать и пары шагов, как затаившаяся на время боль в ноге дала о себе знать с новой силой. Щиколотку будто пронзило ножом. Тихо ойкнув от неожиданности, юноша потерял равновесие и чуть не скатился по склону. Ему пришлось шлепнуться на землю, чтоб последнее не произошло.
	— Что случилось? — встревожилась подруга, смутно припоминая, что герцог что-то говорил про ногу.
	— Чёрт! Только бы не перелом! — прошипел гендевец, растирая больное место руками.
	— Сними сапог, — велела девушка.
	— Зачем? — дворянину и так было не жарко. Сидеть без обуви ему не хотелось.
	— Упрямый такой! Говорю же, сними. Посмотрю я твою ногу.
	Ральдерик нехотя подчинился. Он не очень-то верил, что Филара сможет ему помочь. Волшебница села рядом и сосредоточено уставилась на разутую конечность. Интуиция подсказывала ей, что просьба снять еще и носок останется без ответа. В воздухе стали кружиться первые редкие снежинки. Они медленно опускались на одежду и волосы. Мгновенно таяли при соприкосновении с кожей.
	— Давай ты еще носок снимешь и штанину закатаешь! — всё-таки предложила девушка. — Не видно ничего.
	— Мне к перелому еще только обморожения не хватало! — огрызнулся юноша, демонстрируя волшебнице лежащую на ладони снежинку.
	Подобное доказательство лютых морозов Филару позабавило, но она решила ничего не говорить, чтоб не провоцировать очередную вспышку дурного настроения боевого товарища. Вместо этого она принялась аккуратно ощупывать поврежденную щиколотку, удерживая просящиеся на язык слова при себе.
	— Опухоль есть, — определила девушка. — Насчет перелома ничего сказать не могу, потому что сквозь носки и штанину определить сложно. Возможно, у тебя просто растяжение или вывих. А то и обычный ушиб. Но зафиксировать в любом случае нужно.
	— Ты же учишься на мага, — вздохнул Ральдерик. — Неужели ты не знаешь какого-нибудь лечебного заклинания?
	— Эээ… Я сейчас скорее теоретик, чем практик, — слегка смутилась Филара. — К тому же, важно знать, когда стоит применять магию, а когда лучше от этого отказаться! Лишь тогда… ээээ… можно считать себя… ээээ… В любом случае, нет ничего лучше обычной шины!
	— Скажи еще, что она у тебя с собой есть!
	Девушка беспомощно провела руками по своей одежде на случай, если в карманах всё-таки завалялось что-то такое. Беглый осмотр местности тоже не выявил ни одной подходящей для фиксации ноги палки. Филара задумалась.
	— Я могу надеть сапог? — прервал размышления начинающей волшебницы герцог Заренги.
	— Подожди, сейчас что-нибудь придумаем. А то потом может стать хуже. Что ты вообще со своей ногой сделал?
	— Не имеет значения! Думай быстрее! Мне холодно.
	— Неженка какой! Хочешь помощи — не отвлекай!
	Ральдерик замолчал. Решив не терять времени даром, он принялся рассчитывать, как добраться до замка, где остались спутники, Мерзавец и значительная часть его багажа. Если б он еще помнил, как шел по местности, находясь в призраке. Понятно, что проделанный тогда путь совпадал с тем, что ему предстояло пройти в обратном направлении. Хотя крепость должна быть видна издалека, так что принципиальной разницы шел он прямо и направо, или налево и по диагонали быть не должно. Надо забраться повыше и посмотреть. Далеко за полчаса уйти он не мог. Тем более что какое-то время юноша тогда потратил на разговоры и стояние на одном месте. Замок просто обязан быть виден с вершины этого холма. Вот только с ногой разобраться…
	— Ну, что тут? — гендевец снова напомнил о себе ушедшей в себя девушке.
	— Ничего хорошего, — вздрогнула Филара, отвлекаясь от неутешительных мыслей. — У меня с собой нет ничего, что можно использовать в качестве шины. Все вещи остались у Герани.
	— А что насчет заклинания? — Ральдерику показалось, что, когда он поднимал этот вопрос раньше, волшебница попыталась уйти от ответа.
	— С этим есть определенные трудности, — помрачнела она.
	— Не умеешь?
	— Не в этом дело. Теорию я знаю, хоть и никогда не пробовала.
	— Так что тебе мешает сделать это сейчас?
	— Эээ… Давай подождем Шуна с Геранью. Когда они придут…
	— К тому моменту, как твой зверинец тебя найдет, у меня может начаться гангрена!
	— Не драматизируй. Ничего с тобой не случится.
	— Конечно! Какой разговор! Я просто лишусь возможности передвигаться, и меня можно будет брать голыми руками! В ситуации, в которой я оказался, о большем и мечтать трудно! Не мне, правда, а тем, кто на меня охотится…
	— Ты мне можешь нормально объяснить, что происходит? Куда ты вляпался?
	Герцог сердито замолчал. Вспоминать о собственной глупости, а тем более о ней говорить, ему не хотелось. Филара вздохнула с видом великомученицы.
	— Ладно. Потом расскажешь. Сейчас еще раз Герань с Шуном позову.
	Ральдерик обреченно закатил глаза и успел заткнуть уши. Девушка немного покричала в пространство.
	— Так. Давай кое-что попробуем, — предложила она, вновь сосредотачиваясь на больной ноге.
	— Что ты собираешься делать? — дворянин с опаской посмотрел на обхватившие его щиколотку руки.
	— Да так. Есть одна мысль, — волшебница нахмурилась и сосредоточилась.
	Спустя несколько секунд юноша почувствовал тепло. Оно возникало под ладонями волшебницы и растекалось по голени. Герцог удивленно моргнул. Боль медленно утихала.
	— Получше? — осведомилась девушка через несколько минут.
	Герцог осторожно пошевелил ступней.
	— Пожалуй, — решил он. — Спасибо. По крайней мере, я смогу добраться до своего коня, а там уж это будет непринципиально. Что ты сделала?
	— Да так… Передала тебе немного своей энергии, это должно ускорить процесс заживления. Надеюсь, побочного эффекта не было…
	— Зря надеешься, — раздался у них за спиной недовольный голос прежде, чем Ральдерик успел спросить, что подразумевалось под побочным эффектом.
	Юноша с девушкой обернулись. На пригорке стоял незаметно подошедший Герань. В седле сидела рыжая утка. Ну, или селезень. Очень мрачный селезень.
	— В этот раз не так всё плохо, — Филара выглядела виноватой.
	— У тебя новый питомец? — герцог, натягивая сапог, недоуменно разглядывал птицу. Это ведь она говорила? Что-то цвет подозрительно знакомый… Неужели?..
	— Так. Ты вообще кто? — пернатый в упор посмотрел на гендевца, решая, насколько тот ему не нравится. — А. Вспомнил. Виделись. Ой, как же у меня голова-то боли-и-ит…
	Утка попыталась закрыть голову лапами, быстро убедилась, что это была не самая лучшая мысль, поэтому после секундного замешательства спрятала ее под крыло.
	— Прости, пожалуйста! Я надеялась, что ничего не произойдет! То, что я делала, ведь и магией-то не является в полном смысле…
	Ральдерик переводил взгляд с одного на другую.
	— Правильно ли я понимаю?.. — прервал он девушку на середине фразы.
	— Слушай, помолчи, а! — глухо из-под перьев огрызнулась птица. — От твоего голоса у меня череп трещит.
	— Видимо, правильно, — пришел к выводу герцог, милостиво замолкая.
	Да уж. Это интересно.
	Утка почувствовала определенный психологический дискомфорт. Приоткрыв один глаз, она выглянула из-под крыла. Увидела нависшего над ней гендевца, бессовестно и крайне заинтересованно ее рассматривавшего. Поймав на себе недовольный взгляд, юноша потыкал птицу пальцем. Раздался совершенно непередаваемый звук — утиный клюв не приспособлен для шипения.
	— Обрати внимание, я молчу! — заявил дворянин, когда по его ладони резко скользнули маховые перья крыла, не причинив ему ни малейшего вреда к огромному разочарованию их обладателя.
	— Не трогай его, — Филара оттащила дворянина в сторону. — Сейчас всё пройдет и ему станет лучше.
	— Правильно ли я понимаю, — шепотом решил уточнить Ральдерик. — Что изначально оно мяукало и царапалось?
	— Да.
	— Боже, бедное животное! Что ты с ним сделала?!
	С седла послышалось рычание, содержавшее в себе ощутимые нотки покрякиванья.
	— Я же просил помолчать!
	Девушка жестами объяснила, что поговорить можно потом. Герцог тем же образом попытался предложить ей ехать дальше, чтоб не терять зря время. Спустя пару минут его безуспешных попыток изобразить замок так, чтоб она поняла, что он пытается до нее донести, раздался тихий хлопок. На месте полудохлой утки сидел чуть более бодрый рыжий кот. Он встряхнул головой и с любовью посмотрел на переднюю лапу с выпущенными когтями.
	— Так что ты хотел-то? — вслух спросила Филара. Теперь можно было говорить. Но какое-то время не очень громко.
	— Аааа… — юноша оторвался от созерцания животного. — Здесь неподалеку есть замок. Обязательно нужно туда заехать.
	— Зачем? — поинтересовался Шун, вылизываясь.
	— Затем, что у меня там все вещи, конь и еще кое-кто с супругой!
	— Кто?
	— Один общий знакомый кузнец.
	— Что-о-о? — не поверила ушам девушка. — И ты всё это время молчал?! Почему раньше не сказал?! Он что, женился?! На ком?! Когда?! Так здорово!!!
	Кот слегка поморщился: его самочувствие еще не до конца вошло в норму, громкие вопли резали по ушам и отдавались в висках. Но ничего не сказал — Филаре позволялось многое из того, за что других он бы освежевал живьем.
	Потом Герань удалось убедить подкинуть до Мерзавца еще одного пассажира. С вершины холма они смогли разглядеть заброшенный замок. Он, действительно, располагался недалеко. По дороге Ральдерик в двух словах обрисовал положение вещей. Волшебница потребовала подробностей, и слов понадобилось гораздо больше. Доканчивать рассказ пришлось уже на подходе к крепости. Черногривого коня решено было оставить с другими лошадьми, но на месте оказался только лежащий в глубоком обмороке белый скакун. Нельзя сказать, что Герань был рад перспективе коротать время в такой компании.
	— Куда их черти понесли? — буркнул герцог, подозревая, что никого внутри не окажется.
	Так как гендевец столь удачно смог открыть утром дверь, им не пришлось лезть по стене, чтоб попасть внутрь. Пока они поднимались по лестнице, Филара объясняла ситуацию с Шуном.
	Как оказалось, окрыленная удачей в обучении зверя разговаривать, она с головой ушла в исполнении своей мечты — сделать его человеком. Кот на этом месте рассказа многозначительно кашлянул. Видимо, в свое время его мнение на этот счет никого не интересовало, а он предпочитал ничего не говорить в надежде, что хозяйка этим переболеет и откажется от своей бредовой идеи. Он ее недооценил. Девушка убила кучу времени на всякие исследования, опыты и чтение специализированной литературы. В один прекрасный день она таки подвергла питомца очередному магическому вмешательству. Ее ожидания не оправдались, зато появился один неприятный побочный эффект — каждый раз, когда волшебница использует магию, несчастное животное превращается. Не просто превращается. Кот становится исключительно иными живыми существами. Образы пока ни разу не повторялись. Одна из проблем заключалась в том, что не обнаружено никакой закономерности в смене видовой принадлежности. То лось, то ящерка. Однажды он превратился в рыбку, а под рукой не оказалось воды…
	Шуну эти превращения давались нелегко, поэтому Филара старалась прибегать к магии только в случаях крайней необходимости. Самое обидное, что в сложившейся ситуации ничего нельзя сделать. По крайней мере, ей. Во всяком случае, на данном этапе ее становления в качестве волшебницы: на малейшее проявление с ее стороны магической активности, кот мгновенно реагирует сменой облика. Поэтому девушка полностью посвятила себя теории, читает книгу за книгой, учит всё, что ей попадается. Возможно, однажды она будет знать достаточно, чтоб исправить содеянное. А может быть, на ее жизненном пути встретится добрый человек, который сделает это за нее.
	Филара тяжко вздохнула. Впереди Шун неторопливо трусил по коридору, прислушиваясь к разговору за своей спиной. Он чуть было не проскочил нужное помещение.
	— Стоять! Пришли, — крикнул герцог ушедшему дальше коту, распахивая дверь комнаты, где буквально еще полтора час назад он относительно мирно пытался ночевать.
	Через полстены тянулась корявая черная надпись. Две пары глаз ее внимательно прочли.
	— Монументально, — фыркнул кот, сидя под буквами и с интересом на них поглядывая. — Что это?
	— Его просят сидеть тут и никуда не ходить, чтоб не потеряться, — пояснила девушка.
	— Вы как хотите, а я собираюсь спать, — Ральдерик скинул сапоги и улегся в свою так и не собранную постель. — Разожгите в камине огонь, там еще мебель должна была остаться.
	Юноша зевнул и, закутавшись в холодное одеяло, отвернулся к стене. Филара с Шуном переглянулись. Девушка пожала плечами и принялась ломать стул на дрова. Получалось у нее плохо. Уже успевший задремать гендевец почувствовал, как на щеку ему опустилось что-то теплое и мягкое. Приоткрыв один глаз, он увидел кошачью лапу. Пока что с втянутыми когтями.
	— Тебе надо, ты и разжигай. Чай не безрукий, — проникновенно посоветовал кот. — А ты брось стул! — крикнул он волшебнице. — Не ты должна это делать!
	— Я почти не спал два дня подряд, — герцог был раздражен. — И, если ты немедленно не отвалишь, то обещаю, что, когда ты в следующий раз превратишься в какую-нибудь сороконожку, я буду орать тебе в ухо народные песни!
	— Хо-о-о, — протянул Шун, нехорошо щуря глаза. — Значит, война, да?
	— Да ладно тебе! — Филаре удалось оторвать кусок спинки. — Какая разница, кто это сделает?
	— Принципиальная! — кот огляделся по сторонам, раздумывая, какую пакость совершить в первую очередь.
	Ральдерик, несмотря на опасное соседство своего дивного бесценного лица с полной лапой когтей, уже заснул. Последние дни его изрядно вымотали. Рыжее животное, слегка задетое таким пренебрежительным отношением к своей персоне, нехорошо ухмыльнулось. Присев на задние лапы, зверь на пару секунд замер, а потом подпрыгнул и приземлился на спящего. Тот вздрогнул от толчка, но лишь устроился удобнее. Шун немного постоял в ожидании более интересной реакции. Её не последовало. Кот не отчаялся. Зацепившись когтями передних лап за край одеяла, он, пятясь, потянул его на себя. Гендевец, почувствовав, что его плечам становится холоднее, чем было раньше, успел перехватить уползающее имущество и закутался так, что повтор попытки сделался невозможным. Животное это раззадорило. Оно немного побегало и попрыгало, как небольшой кабанчик, по отчаянно пытавшейся не проснуться жертве.
	Герцог скрипнул зубами от ярости, но желание спать пока пересиливало желание мстить. В какой-то момент ему удалось схватить увлекшегося кота за шкирку и кинуть его в произвольном направлении. Это привело лишь к тому, что вернувшийся через пару секунд Шун стал осторожнее. Перебрав в голове оставшиеся варианты, он сел возле затылка дворянина и принялся громко назойливо мяукать. Примерно на десятом «МЯУ!», когда кот почти добился того, на что рассчитывал, его подхватила и унесла к камину хозяйка. Огонь уже весело потрескивал обломками стула.
	Предательства Шун не ожидал, но быстро смирился, что ему испортили веселье. Ральдерик облегченно вздохнул и снова забылся сном. Филара решила последовать его примеру — в конце концов, она спала чуть ли не меньше, чем он. Девушка расстелила себе постель как можно ближе к камину и тоже заснула, крепко удерживая кота в охапке, чтоб тот не шкодил, пока она спит. Но, когда через пару часов вернувшиеся Эрлада с Гудроном увидели всё это сонное царство (в том числе посапывающего, свернувшись в клубочек, Шуна), всё равно на каждой щеке герцога красовалось по четкому отпечатку вымазанной в саже кошачьей лапы.
	Филара открыла глаза и пару раз спросонья моргнула. Бок ей приятно грела мохнатая рыжая тушка. Через оконный проем в комнату попадал свет. Много света. Видимо, время уже перевалило за полдень. В камине мигали красным затухающие прогоревшие угли.
	— Хорошо же мы поспали, — сонно подумала девушка, откидывая с лица прядь волос.
	— Проснулась? — раздался знакомый голос.
	Волшебница обернулась на слова и замерла. На полу сидел Гудрон. Рядом с ним черноволосая зеленоглазая девушка сосредоточенно рылась в какой-то сумке. Филара несколько секунд недоуменно смотрела на юношу, соображая, снится он ей или как. Вспомнив, что уже пару минут как бодрствует, она радостно улыбнулась и принялась выбираться из-под одеяла. На середине процесса начинающая колдунья остановилась и бросила в сторону предполагаемой супруги вопросительный взгляд. Та, не отвлекаясь от своих дел, разрешающе махнула рукой.
	— Приве-е-ет! — блондинка повисла на шее у старого друга. На него ее комплексы почему-то не распространялись.
	— Здравствуй-здравствуй, — засмеялся кузнец. — Вот и снова встретились.
	Девушка спешно выпустила его из объятий и даже отползла на некоторое расстояние для соблюдения приличий.
	— Здравствуйте, — скромно обратилась она к жене товарища. — Я очень рада с вами познакомиться. Надеюсь, я не оскорбила ваши чувства своими действиями. Меня зовут Филара.
	— Расслабься, — фыркнула претендентка на престол Савараха. — Мне о тебе рассказывали. Я — Эрлада. И еще. Говори мне «ты», а то я себя старой начинаю чувствовать, когда ко мне официально обращаются.
	— Как ты сюда попала? Что здесь делаешь? Рассказывай, как у тебя дела. Я смотрю, ты свой музыкальный инструмент взяла, — иролец указал на стоявший в углу несколько потрепавшийся с прошлого раза гибрид лиры с балалайкой.
	— А. Да, — девушка проследила за его взглядом. — Всё собираюсь нормально научиться играть, да руки не доходят. Вот надеялась по дороге потренироваться. Дела у меня хорошо.
	— Ты вообще в курсе, что происходит? — поинтересовалась неревнивая жена, с интересом рассматривая новую знакомую.
	— В общих чертах, — пожала плечами та. — Не могу сказать, что Ральдерик был словоохотлив.
	Все трое дружно посмотрели на всё еще спавшего герцога. Шун тоже пока не проснулся.
	— Да! Где он тебя нашел-то? — спохватился кузнец.
	— Я и не терялась, — пожала плечами Филара, сильно греша против правды, но обстоятельства встречи всё-таки рассказала.
	Предположение, что призраки не обязательно могут преследовать со злыми намерениями, заставило Эрладу задуматься. Подобная вероятность ей, действительно, в голову даже не приходила.
	— В общем, тебе повезло, что до Шангаля вы так и не добрались, — резюмировал Гудрон. — А то тебе ничего не стоило бы сунуть руку в мешок, раз уж ты по призракам ходишь дорогу спрашивать.
	— Какой мешок? — о наблюдателе гендевец ей не рассказывал.
	— Ну, там был такой странный человечек с мешком, — пояснил кузнец. — Он предлагал что-нибудь из него взять. Выбранный предмет связывает взявшего с Намбату и определяет его вызов. — Говоришь, человечек с мешком?.. — задумчиво протянула девушка, потирая подбородок пальцем.
	— А что? — от юноши не укрылся тон ее голоса и он на всякий случай скользнул взглядом по рукам подруги.
	— Да просто был один такой, — припомнила Филара. — Мы как раз дорогу искали. Ходил, сумкой тряс, бровями шевелил… Мы ему милостыню сначала дали, потом хотели у него мешок выкупить…
	Эрлада расхохоталась и уткнулась лицом в плечо супруга. Шун вздрогнул и проснулся, недоуменно глядя сонными глазами на новых людей.
	— И что же вам помешало? — сквозь смех поинтересовалась драконья дочка.
	— Он исчез, — снова пожала плечами начинающая волшебница.
	— Зачем вам вообще его покупать понадобилось? — не понял юноша.
	— Из жалости, — подал голос кот, садясь и принимаясь вылизывать переднюю лапу. — Филара решила, что он нищенствует…
	Зверь не успел договорить. В следующий момент он вдруг осознал, что его держат в воздухе и изучают чуть ли не голодными глазами.
	— Так интересно, — Эрлада поднесла растерявшегося Шуна ближе к лицу.
	— Говорящего кота не видела? — грубовато огрызнулось животное, изрядно смущенное и напуганное таким взглядом.
	— Плевать на речь, — отозвалась девушка, разворачивая ему морду в профиль. — Тут есть кое-что веселее.
	— Ты видишь, да? — подалась вперед Филара в надежде, что добрый человек, который поможет отменить действие ее неудавшегося вмешательства, найден.
	— То, что у него сбито морфогенное поле? — Саварахская дворянка поставила кота перед собой на пол.
	Тот попытался вырваться и убежать, но у него ничего не вышло. Инстинкты подсказывали зверю, что царапаться в данной ситуации крайне нежелательно, так что ему не оставалось ничего, кроме как сидеть и мрачно смотреть девушке в глаза.
	— Что у него сбито? — непонятное выражение помешало Гудрону выразить свой восторг тем фактом, что подруга сумела научить своего питомца говорить.
	— Морфогенное поле, — повторила супруга, не обращая внимания на прожигаюший ее праведным гневом взгляд. — Это то, что определяет, как существо выглядит. Не только существо и не только выглядит, конечно, но остальное в данный момент значения не имеет. Как это произошло? — обратилась она к котозаводчице.
	Филара снова поведала горестную историю кошачьей жизни.
	— Ты не знаешь, это как-нибудь можно исправить? — закончила она рассказ.
	Эрлада задумалась.
	— Насколько я понимаю, ты совершила одну ошибку, — заговорила она, лениво поглаживая расслабившегося Шуна за ухом. — Ты указала, кем он должен стать, но напутала с указанием пути к цели. Поэтому, образно говоря, его организм вынужден блуждать впотьмах и искать форму человека самостоятельно. Превращаясь в кого-нибудь, сравнивает получившийся результат с заданным эталоном. Если они различаются, возвращается в исходную форму, а этот вариант отбрасывает, как неправильный. Если в процессе он таки дойдет до человека, отката к коту уже не последует. Цепь превращений прекратиться.
	— А отменить это никак нельзя? — повторила вопрос Филара, мысленно прикидывая, сколько всего существует видов живых существ, и какова вероятность, что пройти их все можно за время одной кошачьей жизни.
	— Не знаю, — дочь дракона разжала руки, выпуская кота на волю. Тот шмыгнул хозяйке на колени. — Наверное, если это и возможно, то достаточно опасно. Боюсь представить себе последствия неудачи.
	— Но ведь маги только так превращают людей в лягушек и наоборот, — вспомнил сказки кузнец. — И вообще, насколько я могу судить, это не так сложно, разве нет?
	— Специалист выискался, — фыркнула Эрлада. — В общем, при достаточном уровне способностей и умения это несложно, однако не забывай, что в данном случае мы имеем неудавшийся эксперимент. Незавершенный. Нельзя предсказать, чем может обернуться дальнейшее вмешательство.
	Филара приуныла.
	— Зато ты научила его говорить! — решил подбодрить ее кузнец. — Это уже многое значит!
	— Ну и долго обо мне еще будут говорить в третьем лице? — раздраженно буркнул Шун. — Будто меня здесь нет!
	— Извини, — потрепал ему голову иролец, за что тут же получил четыре кровоточащие царапины на ладони.
	— Ладно, прощен, — кот обвился хвостом и снова с деловым видом провел по лапе языком. Судя по всему, привычкам он не изменял. — Тебя я помню. Так что не волнуйся, вреда тебе не причиню. Руки не распускай и будешь жить дальше.
	Гудрон встрепенулся и, пока Эрлада хихикала над милостивым обещанием, вопросительно посмотрел на Филару. Та отрицательно покачала головой.
	— Чего вы переглядываетесь? — с подозрением поинтересовался рыжий. — Да, я маленький был, но всё равно помню. Надо быть абсолютным склеротиком, чтоб забыть тех, с кем провел столько времени.
	— Да мы и не сомневаемся, — заверил его юноша, разочарованно вздыхая. Глупо было надеяться, что кошки помнят свои прошлые жизни. Если они у них, конечно, вообще есть. Да и далеко не факт, что это тот самый кот.
	— Что теперь собираетесь делать? — Эрлада не позволила собеседникам уйти в мрачные мысли. — В Шангаль идти больше не надо. Домой вернетесь?
	По лицу юной волшебницы пробежал ужас от такой перспективы.
	— Я хочу с вами пойти! — заявила она.
	— Ральдерик не разрешит, — поделился кузнец.
	— Как будто меня волнует его мнение! — фыркнула девушка. — Захочу и пойду!
	— Ага, конечно, — донесся со стороны недовольный голос.
	Герцог завозился в постели, откинул одеяло и сел. На него удивленно смотрели несколько секунд, потом захихикали. Юноша недоуменно перевел взгляд с веселящихся товарищей на скромно сидящего кота, нахмурился и вытащил из сумки зеркальце. Взглянув на свое отражение, он послал зверю грозный взор и принялся стирать платочком черные отпечатки, мысленно обещая себе когда-нибудь отыграться на животном за всё.
	— С чего ты вообще взяла, что сможешь присоединиться к МОЕМУ делу без МОЕГО разрешения? — холодно начал он. Следы не стирались, а размазывались по всем щекам. Дворянин злился, но старался этого не показывать, чтоб не доставлять радости довольно ухмылявшемуся зверю. — Что? Повторение старого сценария? Чем на этот раз шантажировать собираешься?
	— В прошлый раз дело было всё-таки моё, — буркнул иролец таким тоном, словно товарищ покусился на святое.
	— Голодной смертью! — рубанула воздух ладонью Филара. — Как думаешь, какова вероятность, что отсюда мы найдем дорогу до Каланура? Каков шанс, что даже в этом случае мы не заблудимся? А продуктов у нас нет. Совсем. Съели. Даже, если вы отдадите нам всё, что у вас есть, из невозможного человеколюбия и щедрости, всё равно этого не хватит надолго. А добыть новую еду мы практически наверняка не сможем. Для грибов и ягод сейчас не сезон. Более того. Ты хочешь, чтоб хрупкая, беззащитная девушка путешествовала по опасным дорогам, где кто только не водится, под защитой кота и коня?
	— Кто это тут беззащитный?! — возмутился Ральдерик, догадываясь, что спор с подругой ему никогда не выиграть. — Не ты ли чуть ли не в одиночестве удерживала маленькую армию около года назад?
	— А колдовать сейчас я не могу! — триумфально возвестила девушка, ожидавшая этого довода. — Забыл, что происходит, когда я применяю магию? Ты думаешь, что ради своей безопасности, я подвергну Шуна таким мучениям?
	Герцог растерялся, но сдаваться не хотел. Поэтому решил избрать другую тактику.
	— Послушай. Оставаясь рядом со мной, ты подвергнешься страшной опасности. Не ты одна — твой ненаглядный кот тоже.
	— Спасибо за заботу, — буркнул зверь. — Только как-то мне не верится, что тебя волнует моя жизнь.
	Гендевец бросил на него быстрый взгляд, от которого животному почему-то стало не по себе.
	— Куда бы я не шел, за мной будут следовать орды привидений, — продолжил свои увещевания юноша. — Ужасные проклятые короли восстанут из своих могильников. Отовсюду будут стекаться привлеченные этим знаком призраки, — Ральдерик продемонстрировал сверкнувший зеленью символ. — День за днем, ночь за ночью мне придется от них убегать или отбиваться. Неизвестно, сколько это займет времени. Возможно, уйдут годы, пока я не найду того, кто начал Намбату. Если не погибну раньше.
	— Здорово! — воскликнула Филара, шокировав рассказчика.
	— Ты слушала, о чем я говорил?
	— Конечно! И ты думаешь, что я соглашусь отказаться от участия в такой прелести?! Дай сюда платок!
	Юноша попытался увернуться, но девушка оказалась настойчивей, и ему пришлось смириться и предоставить уже ставшее равномерно грязным лицо под чистый, слегка послюнявленный платочек.
	— Мне стоило сказать, что там будет ужасно спокойно и скучно, — вздохнул герцог, позволяя волшебнице старательно оттирать сажу с его щек.
	Со стороны Шуна послышался злобный скрежет зубов. Дворянин посмотрел на раздраженного кота с видом собственного превосходства и улыбнулся, от чего тот взбесился окончательно.
	— Кто знает, что бы я ответила на это, — протянула Филара. — Не думай, что многое бы изменилось.
	— Всё равно, я считаю, что тебе не стоит идти.
	— Труп. Исхудавший обезвоженный труп у дороги. Его раздирают волки и медведи, треплют вороны. Ты такого будущего для меня хочешь?
	Эрлала хмыкнула.
	— Ладно, — сказала она. — Сам же хочешь, чтоб она пошла. Так что хватит терять время — надо решить, что делать дальше.
	Ральдерик помрачнел.
	— Знать бы еще, хотя бы в какую сторону идти…
	— Тот шарик…
	— Да, я виноват, что он разбился! Не обязательно мне об этом напоминать на каждом шагу!
	— Ты можешь дослушивать, что тебе пытаются сказать? — вздохнул кузнец. — Осколки же сохранились. Может быть, если уж не починить, то хотя бы разобраться, что это было, нам удастся?
	Его жена демонстративно потрясла в воздухе каким-то тряпичным кульком и развязала стягивавший его шнурок. На ее ладони поблескивали кусочки стекла. Филара вручила герцогу платочек, а сама подползла к Эрладе и принялась рассматривать то, во что превратился, судя по всему, очень полезный предмет.
	— Вы пока вещи соберите, чтоб времени зря не терять, — махнула юношам дочь дракона. — А мы подумаем, можно ли здесь что-нибудь сделать.
	Гендевец, стирающий последние следы кошачьей шалости, готов был возмутиться, что приказов не потерпит, потом в который раз вспомнил о происхождении и статусе собеседницы и нехотя подчинился. У Гудрона, прекрасно понимавшего, что от них пользы в данном случае никакой быть не могло, возражений даже в мыслях не возникло. Девушки тем временем молча разглядывали осколки, порой их вороша и беря в руки наиболее заинтересовавшие ту или другую фрагменты.
	— Ну что? — Ральдерик присел на корточки рядом с ними.
	— Ты все вещи собрал? — осведомилась Эрлада, не поворачиваясь к нему.
	— Да, все! — огрызнулся юноша.
	— Тогда сиди молча и не мешай.
	Герцог обиделся и демонстративно ушел из комнаты.
	— Что думаешь? — обратилась к Филаре саварахская дворянка.
	— Это был шарик примерно пяти сантиметров в диаметре. Однородный. Без полостей, — юная волшебница задумчиво вертела в пальцах самый крупный кусок. — Кажется, это не стекло, но что-то очень похожее. Вы ведь все осколки собрали?
	— Да. Еще что-нибудь заметила?
	— Остаточная аура. В нем содержалось большое количество энергии. После того, как он разбился, она исчезла, но следы остались.
	— Маленькая поправка — не исчезла, а вытекла. И всё еще находится в комнате. У меня зрение, слух, и все остальные чувства развиты лучше, чем у людей. В отличие от тебя я ее вижу.
	— Верю на слово. Её можно как-нибудь собрать?
	Гендевец тем временем побродил по замку, не нашел ничего интересного и вернулся обратно. Девушки о чем-то оживленно спорили.
	— А я тебе говорю, это возможно! — настаивала Филара. — Пусть ты видишь и чувствуешь то, что скрыто от людей, в том числе от меня, зато я много чего прочла! Так что точно могу сказать…
	Кузнец сидел среди сумок, привалившись к стене, и вяло слушал непонятный ему разговор.
	— Что? — Ральдерик сел рядом с ним.
	— Как видишь, — пояснил иролец, позевывая. — У них совершенно разные профили способностей. Обе практически не разбираются в том, в чем наиболее сильна другая. У Филары есть идея, но она просит, чтоб ее исполнила Эрлада, потому что не хочет, чтоб Шун снова в кого-нибудь превратился. А та не понимает, что от нее требуется, и вообще не уверена, что это осуществимо.
	— О, — герцог какое-то время понаблюдал за спором. — А какие у них профили?
	— Вспомни, кто папенька у моей жены, — намекнул Гудрон. — Дракон. Что умеют драконы?
	— Много чего.
	— Возможно, — кузнец сам плохо владел материалом. — Но большая часть их способностей всё же сосредоточена на нанесении разрушений как можно большей мощности. Также они видят магию, энергию, ауру… еще что-то. В общем, ты суть уловил, я надеюсь. Вот. У Эрлады это врожденное. То есть разбившуюся вазочку в исходное состояние вернуть она не способна, а вот город взорвать — пожалуйста.
	— А вот эти шаги сквозь пространство?
	— Я же сказал «большая часть», а не «все».
	— Про Филару я, кажется, понял. Можешь не объяснять. Ограниченная способность воспринимать невидимые простому глазу субстанции, меньшая разрушительность действий, зато гораздо более широкий и разнообразный спектр умений.
	— Типа того.
	Эрлада, тем временем, согласилась.
	— Но за последствия я не отвечаю, — напомнила она новой знакомой.
	— Всё будет в порядке. Я буду подсказывать, — заверила та ее.
	— Нам выйти? — поинтересовался на всякий случай кузнец.
	— Как хотите, — махнула рукой Филара.
	— Главное не отвлекайте, — строго добавила ее коллега. Тон голоса, с которым это было сказано, обещал страшные мучения всякому, кто ослушается.
	Шун на всякий случай шмыгнул к юношам и спрятался среди сумок. Ральдерик какое-то время помучился соблазном как-нибудь насолить сидящему к нему спиной на расстоянии вытянутой руки коту, но справедливо решил, что другой момент еще представится, а сейчас девушек лучше не раздражать.
	Эрлада положила тряпочку с осколками на пол перед собой и с сомнением вздохнула. Никогда в жизни ей не приходилось ничего чинить без применения гвоздей, клея или ниток. Потом девушка сделала какой-то черпающий жест ладонью. Филара напряженно следила за фрагментами разбитого шара.
	По ее плану, его можно было починить за счет той энергии, что в нем содержалась. Да, расколотую вазочку достаточно просто собрать своими силами. Но ведь от нее не требуется ничего, кроме как удерживать воду и красиво смотреться с цветами. В данном случае назначение ремонтируемого предмета было неизвестно. Так же как и свойства, характеристики и всё остальное. Пытаться починить то, в чем совершенно ничего не понимаешь, — глупо и опасно. С этим были согласны обе волшебницы. Поэтому Филара предложила попытаться отмотать время назад к тому моменту, когда шар был еще цел. Эрлада уверяла, что это невозможно и вообще глупость. Её коллега заявила, что использовала неправильное слово. Она лишь предлагала восстановить целостность подопытного, не привнося в него ничего нового, то есть, не вкладывая в процесс собственной энергии, а используя вытекшую из него при разбитии. Таким образом, если собрать всю разлитую по комнате силу, часть ее пустить на склейку осколков, а остаток просто загнать в восстановленный объект, ее количество до разбития и после сборки будет равным, потому что даже использованная энергия останется внутри шара. К тому же девушка надеялась, что та еще не забыла принимаемую ей прежде форму и всё еще стремилась в нее вернуться, хотела снова стать собой. Эрлада посоветовала ей на это особо не надеяться, но подтвердила, что следы силы на осколках однородные, то есть другая энергия при создании вещицы не использовалась. Филара это сочла доказательством, что у них есть все необходимые ингредиенты, за исключением согласия дочери дракона, кроме которой никто из присутствовавших растекшуюся энергию собрать бы не смог. В процессе соединения осколков воедино она обещала помогать советами. Её собеседница на своем опыте убедилась, что спорить с синеглазой блондинкой бесполезно, и скрепя сердце согласилась попробовать. Теперь, сконцентрировавшись, она стягивала к фрагментам шара витавшую в воздухе лишь ей видимую лиловую дымку.
	— Покомпактней, пожалуйста, — изменения в ауре кусочков были заметны даже Филаре. — Ага. А теперь смотри, что нужно сделать…
	Примерно через полчаса мучений, попыток сгустить энергию до состояния розовой слизи и прочих издевательств, осколки сдались и нехотя срослись. Когда затянулась последняя трещина, на прощание мигнув затухающей красной полоской, девушки неверяще уставились на результат своих трудов.
	— У нас что, получилось? — недоверчиво поинтересовалась блондинка, с опаской поглядывая на небольшой тусклый шарик, лежавший на платочке.
	— А ты сомневалась? — уточнила брюнетка.
	— Да.
	Эрлада фыркнула.
	— «Всё получится», «Это точно сработает», «Даже не сомневайся», — передразнила она новую знакомую.
	— Получилось же! — пожала плечами Филара. — Точно ведь?
	— Как этим пользоваться? — Ральдерик вновь возник рядом.
	— Спроси у своего наблюдателя при встрече. Если он на тебе еще крест не поставил, конечно, и снова придет проведать.
	— Я надеюсь, мы не будем его ждать здесь? — поинтересовался кузнец.
	— Вот-вот, — поддержал Шун. — Мне тут не нравится.
	— Вы предлагаете брести в произвольном направлении? Я напоминаю, что нам вообще ничего не известно о том, куда надо идти. И мне бы очень не хотелось сначала упилить к черту на рога, а потом, когда выяснится, что нужно было шагать в противоположную сторону, возвращаться назад.
	— Слушай, ты хоть можешь попытаться разобраться с шаром? — вздохнула Филара. — Для чего, по-твоему, мы его восстанавливали?
	— Да, попробуй заглянуть в него, — предложил кузнец.
	— Или воззвать, — внес свою лепту кот. — Вдруг надо с ним поговорить?
	— Вы хотите выставить меня идиотом? — огрызнулся Ральдерик после того, как его заставили попробовать завести беседу с немой стекляшкой и всматриваться в нее, пока у него не заслезились глаза. Очередные «блестящие» идеи товарищей испытывать он отказался.
	— А давайте его подкинем! — воскликнул кот. — Куда упадет — в ту сторону и идти!
	— Я всегда говорил, что ты тупой, но даже не подозревал, насколько!
	Шун смерил герцога презрительным взглядом.
	— Что-то не припоминаю я, чтоб ты прежде такое мне говорил, — гордо возвестил он. — Иначе почему ты до сих пор жив?
	— Слушай, Барсик…
	— Я не Барсик! — зашипел зверь.
	— Да что ты говоришь, Барсик?! Ладно, хватит заниматься ерундой. Я считаю, мы… Эй! Ты совсем сдурел что ли?! А ну брысь!
	Юноша попытался отогнать агрессивно настроенное животное, однако кот отгоняться отказывался и продолжал бросаться на герцога с когтями и зубами. Наконец, тому удалось прижать зверя к полу. При этом шар таки выскочил у него из рук, прокатился по тыльной стороне правой кисти и полетел к полу. Дворянин на долю секунды замешкался, решая, держать ему вырывавшийся комок рыжего меха или откинуть его в сторону, и они снова бы получили кучку осколков, если б Эрлада с поистине змеиной скоростью не перехватила падавший предмет. Все дружно выдохнули с облегчением, а Шун даже перестал извиваться в стальной хватке гендевца и догадался принять вид, что сожалеет о своем поведении.
	— Ого, — девушка разжала ладонь.
	Прежде белесый полупрозрачный шарик неярко светился лиловым.
	— Ну-ка, дай руку, — велела она Ральдерику, глядя на горящий символ между большим и указательным пальцами юноши.
	Тот молча послушался. Претендентка на престол Савараха прижала стекляшку к знаку. Секунду ничего не происходило, а потом лица товарищей озарил яркий розовый свет, исходивший из шара.
	— Мы смогли его включить, — обрадовался Гудрон.
	— Вот видите, какой я молодец?! — всё еще прижатый боком к полу Шун приподнял голову, чтоб лучше видеть происходившее.
	Кота наградили четырьмя мрачными взглядами, и он предпочел тему не развивать.
	— Ну а дальше-то что? — поинтересовался Ральдерик.
	Розовый не относился к числу его любимых цветов, поэтому смотреть на сияние дольше необходимого ему не хотелось. Иролец на секунду задумался, отошел к сумкам и вернулся с привезенным герцогом атласом. Прежде, чем тот успел возмутиться, что в его вещи лазили без спроса, кузнец открыл книгу на странице, изображавшей ту местность, где они находились, и положил ее на пол.
	— Давайте попробуем вот что, — сказал он, забирая шар у жены и ставя его туда, где, по его мнению, на карте находился замок.
	Когда юноша убрал руку, тот дрогнул и покатился.
	— Тут полы кривые, — подал голос кот, прочувствовавший местные полы буквально всем телом.
	Филара развернула атлас на сто восемьдесят градусов и повторила эксперимент. Стекляшка поехала в ту же сторону. Относительно изображения, а не реальной географии.
	— Отлично. Теперь направление у нас есть, — заключил Ральдерик, убирая шар в карман после того, как опыт был проведен еще несколько раз. — Возрадуйтесь, мы идем на юг.
	— Но полы всё равно кривые, — проворчал Шун, отряхиваясь.
	Через несколько минут путники покинули замок и уехали в выбранную сторону. Если верить карте, где-то далеко впереди должно было быть море. А также парочка исторических мест, которые очень хотелось обойти стороной.

	7

	Следующие два дня пути прошли мирно и без происшествий. Дороги не было. Ральдерик решил идти строго в указанном направлении по полям, лесам и весям, а не терять время в поисках обходных проторенных путей. Уже к вечеру первого дня путники вышли на заселенные земли.
	Здесь начинались деревеньки, если верить карте, до города тоже было недалеко. К определенному облегчению части товарищей, Шангаль оставался где-то восточнее. Это огорчило только Филару, хотевшую исключительно для самоуспокоения добраться туда, куда пыталась попасть столь длительное время, хоть необходимость в этом и отпала. Больше привидения им пока не попадались. Эрлада сказала, что, скорее всего, с уходом герцога из этих мест тот мирный призрак времени и места снова впадет в спячку. Дальше преследовать гендевца он, видимо, не собирался, по словам девушки, его присутствие ощущалось всё слабей. Наблюдатель тоже больше пока не появлялся. Не то, чтобы по нему сильно скучали. Путники надеялись, что у шарика есть еще какие-нибудь полезные свойства. Так как шут при прошлой встрече рассердился и ушел, ничего толком не объяснив, герцог рассчитывал в следующий раз попробовать вытрясти из него побольше сведений в качестве компенсации. Дворянину посоветовали особо на успех не рассчитывать: уродец имел раздражающую привычку рассказывать меньше, чем, видимо, сам планировал поведать изначально, а не нравящиеся ему вопросы предпочитал вообще игнорировать. Невосприимчивость к физическому насилию лишала его собеседников возможности повернуть разговор в нужное русло и хоть как-то повлиять на течение беседы, автоматически делая наблюдателя одним из самых непопулярных и нежелательных партнеров по деловому общению. Кроме него же научить пользоваться загадочным, но потенциально полезным не только в качестве своеобразного компаса предметом никто не мог.
	В первой же попавшейся деревне путники пополнили запасы практически полностью съеденных продуктов, и Филара радостно возвестила, что собирается снова готовить горячие сытные завтраки, обеды и ужины. Эрлада, никогда не утруждавшая себя возней на кухне, морально поддержала девушку в ее похвальном начинании. Ёе же единственным фирменным блюдом был мгновенный шашлык из раздражающих существ, куда зачастую шли продукты не только не потрошенные, но даже не мытые (а еще они практически всегда подавались в пригоревшей одежде и обуви, либо же в паленой волосатой шкуре). Еще пока ни разу не находились охотники сие отведать, и, надо признаться, если б такие гурманы всё же появились, волшебница бы ужасно удивилась и обозвала их извращенцами.
	Утром третьего дня товарищи вышли на дорогу, удачно ведшую в нужном им направлении.
	— Цебал, — Ральдерик вслух прочитал подпись к жирной точке на карте. — Мы доберемся туда завтра.
	— Крупный город? — уточнил кузнец, заглядывая в книгу через плечо друга.
	— Бывшая столица одного небольшого королевства, захваченного и присоединенного к Савараху триста лет назад, — пояснила Эрлада. В свое время девушка наотрез отказалась получать соответствующее ее происхождению образование, но историю родины своей матери ей все же пришлось вызубрить. — Сейчас является административным центром северной части страны.
	— Обходить будем? Богатая история и всё такое. Завоевательная война.
	Герцог вздохнул. Во время прошлого привала он многократно пускал шарик по карте, в надежде, что тот хотя бы раз не прокатится по Цебалу, чтоб можно было с чистой совестью обойти его стороной. Но, даже когда юноша ставил свой розовый компас на любую произвольную точку страницы и отпускал его, тот всё равно делал петлю и с завидным упорством настаивал на том, что административный центр им по пути, и грех его не посетить.
	— Боюсь, не получится, — мрачно буркнул гендевец. О своем маленьком опыте он почему-то никому не рассказал. — Поедем насквозь.
	— Ну, как знаешь, — с сомнением протянула Эрлада. — Не жалуйся потом.
	К обеду следующего дня пейзаж сменился. Редкие лесочки и озера начали попадаться еще за день до этого, а теперь местность еще и ощутимо сгладилась. Холмистые ландшафты остались позади. Когда-то Цебал был столицей. Не важно, что маленького отсталого варварского государства — всё равно значение города было велико. Поэтому при его постройке серьезное внимание уделялось тому, насколько он будет обеспечен древесиной, водой и иными полезными ресурсами. Древние строители рассматривали окружающие его леса и водоемы исключительно с практической точки зрения, ехавшие же по широкой дороге путники получали от их созерцания эстетическое наслаждение.
	Спустя еще несколько часов пути они въехали в Цебал. Сам город производил гораздо менее восторженное впечатление, чем его окрестности. Всё в нем буквально кричало, что его построили люди, помешанные на собственной гордости, независимости, исключительности и подлой враждебности остальных народов. Гудрон с Шуном сказали, что ничего такого не видят — город, как город. Эрлада на это возразила, что те, в отличие от нее, ауру чувствовать не могут. Не имеет значения, что бывшая столица представляла собой визуально, девушка описала ее суть. А в целом административный центр выглядел довольно мило. Местное население могло бы неплохо заработать, если б догадалось переодеться в старинные костюмы и иногда устраивать представления с постановочными боями перед восторженными туристами, которые хлынули бы сюда рекой, если б узнали о городе, где можно на время окунуться в далекое прошлое. На продаже одних только сувениров реально было разбогатеть. Филаре эта идея Ральдерика понравилась и она подтвердила, что рвалась бы сюда в первых рядах. Кот же назвал юношу барыгой, наживающимся на всем подряд, который найдет выгоду даже там, где ее больше никто не видит. Но даже он нехотя признал, что в мысли было рациональное зерно. Цебал выглядел бы так, будто время здесь остановилось давным-давно, если б не современные экипажи и иные доказательства того, что ничего такого не произошло.
	— Что делаем? — уточнил кузнец. — Едем дальше или ночуем тут?
	— Горячая ванна, нормальная постель, ужин из трех блюд! Доступно объяснил?
	— А также спускание всех имеющихся денег на чушь, вроде одежды, — проворчал иролец.
	— Во-первых, одежда не чушь! Во-вторых, когда это я тратил на нее все деньги?!
	Пока герцог возмущенно объяснял спутникам свои принципы, касающиеся внешнего вида, компания медленно ехала по кривым мощеным улочкам. Филара спрашивала у прохожих, где здесь можно остановиться, иролец из вежливости слушал разглагольствования друга, Эрлада делала вид, что едет сама по себе и этих людей не знает, Шун зевал и тоже прислушивался к монологу гендевца, в надежде, что ему удастся ввернуть туда ехидный комментарий, если вдруг представится такая возможность.
	Старания Филары принесли плоды — очень скоро путешественники прибыли в одну из местных гостиниц. Название «Явление в лунный полдень» изрядно заинтриговало товарищей, но, поскольку по заверению опрошенных местных жителей, это был лучший постоялый дом Цебала, вопросов остановиться тут или поискать местечко с более понятным имечком не возникло. Тем более что Ральдерику по какой-то причине название понравилось. Хозяин был им ужасно рад: постояльцев у него последнее время почти не было, поскольку позволить себе проживание тут могли немногие, а гостями в этот сезон город не изобиловал. Те же, что приезжали, предпочитали (очевидно, по глупости) потратить свои деньги на что-нибудь другое. С долгожданными постояльцами носились, как курица с яйцом, делали им скидки на все услуги, предоставляли всё, о чем они только не просили, лишь бы те не передумали и не уехали к конкурентам. Гудрон был уверен, что это все влетит в копеечку, и с содроганием ждал, когда им выставят счет. Герцог посоветовал ему молча есть фаршированного орехами рябчика (тот факт, что бедному кузнецу кусок в горло не лез при мысли, сколько это удовольствие стоит, его не волновал), поскольку дворянин, не напрягаясь, мог себе позволить двухнедельное проживание всей честной компании в «Явлении…» за свой счет. Однако когда Шун заикнулся, что хотел бы попробовать черной икры, ему принесли блюдечко молока и кусок сырой рыбы.
	После этого автоматически встал вопрос покупки гендевцу новых сапог в связи с преждевременным приходом старых в полную негодность. Эрлада заявила, что собирается идти мыться, и ходить за покупками остальным придется без нее. Кузнец тоже был вынужден остаться в гостинице, поскольку Ральдерик позаимствовал у него сапоги для своих нужд, несмотря на то, что те были ему несколько не по размеру — появляться на улице в изодранной обуви он категорически отказался. Обиженный кот старательно слизывал с себя суп. Он подозревал, что герцог сознательно заказал себе максимально пачкающееся блюдо, чтоб бедное животное потом мучилось, пытаясь его отчистить. Ладно, хоть негорячий был, и на том спасибо. Однако главный для него удар заключался в том, что Филара вызвалась составить компанию человеку, хладнокровно надевшему миску с этой жижей несчастному зверю на голову.
	А девушка с юношей пошли по магазинам. Волшебница, обожавшая все историческое и героическое, боялась, что на следующий день утром они покинут город, а она даже не успеет по нему погулять. Гендевец быстро сообразил, что той до его обуви не было никакого дела, и не стал рассказывать, какой фасон предпочел бы найти. Вместо этого он ковылял в тесных сапогах, расспрашивал прохожих, где находилась ближайшая обувная мастерская, и не мешал Филаре восторженно глядеть по сторонам. Хотя сам он слабо понимал, что ее столь восхищало. Его родная Мэвба, по мнению дворянина, была куда красивей и интересней. На это замечание девушка возразила, что глупо сравнивать такие разные города и радостно бросилась рассматривать фасад какого-то дома. К облегчению Ральдерика, на нем висел кованый сапожок.
	Юноша позвал девушку, указал ей на дверь с вывеской и зашел внутрь. Когда он оттуда вышел через полчаса, примерив около десятка пар обуви, ее нигде не оказалось. Он, в общем-то, не надеялся, что та согласится сидеть в совмещенной с мастерской лавке и принимать живое участие в выборе сапог, но рассчитывал, что без него она хотя бы не уйдет. Тем более что с этого места открывался прекрасный вид на город, стой и любуйся. Волшебницы не оказалось ни в книжном магазине, ни в оружейной лавке, куда она легко могла забрести. Герцог снова вернулся к двери мастерской в надежде, что девушка нагулялась и вернулась. Этого не произошло. Юноша попытался поставить себя на ее место и снова взглянул на городскую панораму, как ему хотелось думать, другими глазами. Среди относительно новых домов громоздилась каменная глыба, являвшаяся, похоже, самым древним строением Цебала.
	— Я ненавижу замки! — простонал гендевец, соображая, что Филара наверняка именно туда и направилась, если увидела старую крепость с этой точки обзора.
	«Городской музей. Является достоянием народа и охраняется государством. С собаками и конями вход запрещен» прочитал Ральдерик табличку на воротах. Рядом с ними стоял столик, за которым сидел и торговал билетами невзрачный мужичок. Он подтвердил, что соответствующая данному герцогом описанию девушка, действительно, некоторое время назад вошла внутрь. Юноша раздраженно вздохнул. Ждать снаружи не имело смысла: увлекшись чем-то, Филара могла потерять счет времени и забыть обо всем на свете. Просто так зайти в «великий замок стольного града Цебал», как упорно величал его билетер, не получилось. Хилый и мягкотелый с виду мужчина готов был костьми лечь, но стрясти с посетителя плату за вход. Дворянину пришлось расплатиться, несмотря на его уверения, что ничего нового он там не увидит, следовательно, ни о каких деньгах не может быть и речи. Ральдерику кое-как удалось отвязаться от раззадоренного «темнотой» и «глупостью» «непонимающего, что говорит, нахала» билетера, набивавшегося в добровольные гиды, пообещав, что он пополнит фонд на восстановление данного конкретно взятого наследия, если мужчина перехватит девушку на выходе и заставит ее дождаться спутника. Гендевец не был уверен, что Филара не подложит ему очередную свинью, и не уйдет на экскурсию в другое место, пока он будет бродить из комнаты в комнату в ее поисках. Однако ему повезло. Юноша достаточно быстро нашел ее в картинной галерее.
	— Вот ты где! — сердито воскликнул он, направляясь к ней под неодобрительные шиканья приобщавшихся к прекрасному посетителей, свято веривших, что в музеях и библиотеках нужно говорить исключительно шепотом.
	Эти полунемые упреки он совершенно проигнорировал, укрепив значительную часть присутствовших в убеждении, что современная молодежь пала глубоко.
	— Пошли обратно, я в ванну хочу! — не снижая голоса, провозгласил юноша на весь зал, подходя к увлеченно разглядывающей какой-то портрет волшебнице.
	На этой фразе степень общественного негодования возросла еще больше, а особо благообразная старушка даже демонстративно покинула помещение.
	— Привет, — Филара отвлеклась от произведения искусства. — Что с обувью?
	— Как видишь, — герцог продемонстрировал надетые еще в лавке сапоги из темно-синей кожи. Взятые на время у Гудрона он нес в выпрошенном у мастера мешке. — Так что всё, пошли назад.
	— Ага, сейчас, — послушно сказала девушка, отходя к следующей картине.
	На портрете был изображен какой-то правитель с горящими очами. Также там присутствовала свора собак, труп оленя, восходящее солнце и дерево. Обратив, наконец, внимание на то, что находилось вокруг (осуждающие взгляды, впрочем, он привычно пропустил), Ральдерик заметил, что все представленные здесь картины были примерно одной тематики.
	— Генрих IV, — пояснила Филара, не заботясь о том, что спутнику это было неинтересно. — А вон там Генрих VI и Генрих IX.
	— У них что, других имен нет? — дворянин понял, что «сейчас» может растянуться на долгое время и начал раздражаться.
	— Это традиция рода Утаров, — пояснила неизвестно когда и от кого успевшая нахвататься фактов девушка. Хотя у нее редко возникали проблемы с поисками жаждущих помочь и подсказать, особенно среди старушек и лиц противоположного пола. — Все правители династии носили имя «Генрих»! Здорово, правда?
	— Я в восторге. А теперь пошли отсюда! Я просто умираю, как хочу помыться!
	— Молодой человек, — не выдержали нервы у какой-то пожилой дамы. — Я настаиваю, чтоб вы вели себя прилично или же оставили сие место и не мешали людям! А вы, милочка, не обращайте на этого хама внимания. Если он вам докучает, я могу позвать охрану.
	— Так, мне это надоело, — вздохнул Ральдерик, не удостаивая бабульку и взглядом.
	Он подхватил обалдевшую Филару на руки, перекинул через плечо и понес к выходу. Та, зная, что кричать и пинаться совершенно бесполезно, решила потратить время на то, чтоб хотя б мельком разглядеть остальные портреты прежде, чем картинная галерея останется позади. У выхода юноше пришлось остановиться, чтоб стряхнуть с себя верещавшую и грозившую карой старушку. Вслед ему неслись негодующие восклицания и неодобрительный гомон, которые он всё также гордо оставил без внимания. В суматохе никто не заметил, как покойные короли на портретах моргнули и обменялись красноречивыми взглядами.
	— Ну и зачем нужно было это делать? — обиженно поинтересовалась волшебница, когда ее ноги снова коснулись земли. Произошло это только за воротами замка.
	— А я тебя два раза нормально просил, — огрызнулся гендевец, беря девушку за локоть, чтоб та снова никуда не сбежала, и пошел в сторону гостиницы.
	Музей тем временем негодующе гудел. Ральдерику со своей ношей пришлось пройти почти через весь замок, так что внимания им досталось, чуть ли не больше, чем всем экспонатам вместе взятым. Однако долго обсуждать произошедшее посетителям не удалось — наступило время закрытия, немногочисленные смотрители попросили их зайти на следующий день и выпроводили на улицу. Когда дворянин с волшебницей добрались до «Явления…», было уже достаточно темно.
	— Ну и где горы одежды? — поинтересовался Гудрон, когда услышавшие о возвращении товарищей супруги и кот зашли в комнату герцога.
	Увидев, что Филары внутри не было, Шун развернулся и демонстративно ушел прочь.
	— Спасибо за сапоги, — вельможа кинул кузнецу мешок.
	— И всё же, почему я не вижу вышитые камзолы и всё такое? — черноволосый юноша поймал брошенный в него снаряд.
	— Потому что их нет. А теперь, если вы оба не против, я бы хотел принять ванну. Спасибо за понимание, увидимся за ужином.
	Эрлада с мужем услышали, как за их спинами захлопнулась дверь. Через час герцог таки соизволил выйти. Переодетый, чистый и благоухающий.
	— Вы уже ужинали? — поинтересовался он, врываясь в комнату к другу с женой и плюхаясь на кровать.
	Раздалось гневное шипенье. Это место уже было занято, так что лишь нечеловеческая реакция спасла кота от неизбежной травмы, вызванной падающим сверху телом.
	— Извини, — повернулся к успевшему заскочить на подушку зверю Ральдерик. — В этот раз было не специально.
	— Нет, не ужинали, — отозвалась откуда-то сбоку Филара.
	Девушка сидела в кресле и пыталась вязать. Эрлада, демонстративно игнорируя гостя, следила, чтоб та всё делала правильно. Шун тем временем раздумывал, стоит ли царапаться, если человек принес свои извинения, но соблазн столь велик.
	— И ты меня прости, — обратился к дочери дракона герцог, соображая вдруг, что принцессы с наследственной способностью уничтожать всё на своем пути не привыкли, чтоб их выставляли из комнаты. К кузнецам, впрочем, это не относилось, тем более что гендевец был уверен, что друг на это не обиделся, так как давно привык и вообще знал, с кем вызвался идти.
	Претендентка на престол Савараха презрительно фыркнула. Внезапно она встрепенулась и нахмурилась. В тот же момент в дверь постучали.
	— Войдите! — крикнул Ральдерик, не задумываясь, что в этой комнате не он должен распоряжаться.
	Стук повторился. Неизвестный за дверью явно ждал, что ему откроют. Заметив, что никто из присутствовавших не рвался бросать свои дела, дворянин недовольно поднялся с кровати и потянул на себя дверную ручку.
	— Я вас слушаю, — успел сказать он прежде, чем разглядел позднего гостя.
	Нет смысла описывать его внешность и одежду. Достаточно сказать только то, что в нем с первого взгляда угадывался слуга кого-то очень важного, привыкший гордиться своей должностью и с презрением глядящий на всех, кто преуспел в жизни меньше него. Хотя вернее было бы употребить слово «смерти», потому что, да, неестественную прозрачность визитера невозможно было не заметить. Герцог замер, глядя во все глаза на невозмутимого призрака, и не знал, как ему реагировать. Тем временем, дух с невозможно важным видом вынул из-за пазухи какой-то свиток, демонстративно развернул его, прокашлялся и, держа раскатанный рулон бумаги на вытянутых руках, принялся зачитывать содержимое.
	— Вам оказывается огромная честь, величайшее дозволение… — вещал он на весь коридор. Если опустить красивые формулировки, восславления сиятельных монархов рода Утаров, правителей великого Вармана, и описания, насколько Ральдерику повезло, то суть его речи сводилась к следующему: юношу приглашают на прием к усопшим королям.
	Пока глашатай разглагольствовал, в дверном проеме собралась уже целая толпа заинтересованных слушателей.
	— Ниже подписались Генрихи Третий, Шестой и с Девятого по Двенадцатый, — закончил призрак, аккуратно сматывая полупрозрачный свиток.
	— Можно узнать, с чего вдруг такое внимание? — поинтересовался дворянин, беря себя в руки.
	— Не мне судить о помыслах великих, — возвестил покойный слуга.
	— А мы? — оттеснила гендевца в сторону Филара. — Мы приглашены?
	— А кто вы такие, чтоб лицезреть сиятельных монархов великого Вармана?! — с презрением вскинулся глашатай.
	— Свита герцога Заренги Ральдерика Яэвора лам Гендева, — встряла Эрлада, указывая пальцем на юношу, пока тот не озвучил ее имя и титул. Покойные правители захваченного Вармана явно страдали (хотя, скорее уж наслаждались) чрезмерной самовлюбленностью. Представительнице правящего дома Савараха они бы вряд ли обрадовались.
	Призрак о Гендеве слышал. О клане Яэворов тоже. Потому что спеси в нем резко поубавилось, а во взгляде даже мелькнул намек на почтение. С его точки зрения величественнее, знатнее и сиятельнее его повелителей в принципе никого не могло быть, все остальные дворяне и близко с ними не лежали. А герцог из своего захолустья, которое почему-то считается гораздо более могущественной, богатой, известной и древней страной, чем, несомненно, величайший, но по каким-то причинам мелкий и относительно бедный Варман, должен быть польщен, что ему оказана такая честь. Так уж и быть, свиту он может взять с собой.
	— Что мне надеть? Что мне надеть? — суетилась Филара, соображая, что у нее с собой нет ни одного платья, в котором не стыдно было бы показаться при дворе. — Ральдерик. Я возьму у тебя зеркало, а?!
	Шун смотрел на эти метания молча. Лично он считал, что перед покойниками выпендриваться необязательно. Девушка сообразила, что ее вещи остались в другой комнате, и убежала переодеваться, таки прихватив с собой герцогское зеркало. Гудрону с Эрладой было наплевать на то, как они выглядели. Все монархи, с которыми юноша до этого пересекался, кроме короля Гендевы, не выпячивали свое положение и были близки к народу. Жизнь его так и не приучила к мысли, что не все правители таковы. Хотя женитьба на Эрладе давала ему полное право и дальше относиться к ним по-свойски, так как теперь он как бы тоже принадлежал к правящему семейству одного из могущественнейших государств мира. Фактически им ровня. Жена же его считала, что никому ничего не должна, может делать что угодно и где угодно, а всё остальное ее не волновало. Тем более — что о ней подумают привидения с гипертрофированным самомнением. Ральдерик тоже решил пойти, как есть, только в отличие от супругов, он и так был одет и причесан так, будто на свидание собирался. Посланник-призрак терпеливо ждал, когда гости его господ будут готовы, чтоб проводить их в замок. Он пояснил, что без него мимо смотрителей нынешнего музея пройти будет сложно. Вернулась Филара. Она умудрилась накрутить на голове какую-то совершенно немыслимую без помощи профессионального парикмахера прическу, а из красивого атласного постельного покрывала на скорую руку сварганила чуть ли не бальное платье. Все с удивление посмотрели на Шуна. Тот тоже недоверчиво себя ощупал. Нет, ни в кого не превратился. Значит, девушка сделала это за пять минут без помощи магии.
	Скоро они уже были в замке. Глашатай проводил их в комнату с портретами, объявил, что прибыл герцог Заренги Ральдерик Яэвор лам Гендева со свитой, и удалился. Свет уже успевшей показаться на небе луны падал сквозь узкое окно, но его хватало лишь на то, чтобы слегка разгонять мрак. Гости толпились на входе и не знали, что от них требуется. В комнате никого не было.
	— Включите уже кто-нибудь свет! — раздался капризный женский голос.
	Товарищи вздрогнули от неожиданности. Свечи в канделябрах, стоявших в стенных нишах, вспыхнули тусклыми, отдающими зеленью, огоньками.
	— Добрый вечер, — поздоровался Ральдерик, оглядываясь по сторонам и делая шаг вперед.
	— Кхе-кхе, — с противоположной стороны раздался дребезжащий старческий голос. — Где твои манеры, юноша? Никто не позволял тебе говорить. И вообще, встань на колени, в присутствии сиятельных монархов великого…
	— Так, пошли домой, — дворянин решительно развернулся и собрался уходить.
	— Стой! Это приказ! Видишь, что ты натворил, Генрих V?! Постой… те! — послышались вопли сразу со всех сторон. Кто-то был даже достаточно умен, чтоб проявить крупицу вежливости.
	— Пожалуйста, — выдавил из себя всё тот же голос, видимо, не веря, что говорит это слово.
	— Как ты смеешь унижаться, Генрих XII?! Ты всегда позорил весь наш род! — живые заметили, как изображенный на одном из портретов монарх гневно отшвырнул мантию и шагнул из рамы.
	Гости уставились на пересекавшую зал призрачную фигуру и на опустевший холст, где остались лишь скомканный предмет гардероба, подбитый горностаевым мехом, да прекрасно прорисованный задний фон. Тем временем король подошел к какой-то картине и выдернул за ногу изображенного там человека. Тот мешком шлепнулся на каменный пол ночного музея. Нарисованная книга, которую он только что сжимал в руках, на долю секунды задержалась в воздухе, а потом тоже упала. Толстый ворс ковра, на изображение которого художник, наверное, потратил много времени, приглушил звук падения. Фигуры в остальных рамах тоже зашевелились и снова загалдели. Ральдерик даже забыл, что собирался гордо удалиться: любопытство оказалось сильней оскорбленного чувства собственного достоинства.
	— Ну, так зачем вы хотели меня видеть? — поинтересовался он через некоторое время, когда все монархи вылезли из картин и постарались разместиться с наибольшими удобствами.
	Генрих V, вздорный худощавый старик с лысиной и неприятным взглядом, недовольно засопел, но прежде, чем он успел что-то сказать, кто-то со всех сил наступил ему на ногу.
	— Молчи! Хватит того, что ты чуть не разорил страну своей идиотской внешней политикой! — прошипел высокий грузный мужчина средних лет стонущему от боли монарху. — Каково мне было править после тебя!
	— Мы пригласили вас к себе для важного разговора, — торжественно обратился к посетителям один из королей с хорошо скрываемым презрением во взгляде. — Боюсь, у нас нет иного выхода, кроме как попрать свою гордость и обратиться к человеку со стороны, раз уж в нашем славном народе перевелись достойные сыны!
	— Хахаха, — в вальяжно раскинувшемся на стуле развязного вида субъекте герцог узнал Генриха IV, показанного ему Филарой ранее. Тот жадно обгладывал жареную оленью ногу, брызгая во все стороны призрачным жиром и облизывая пальцы. Гендевец поморщился.
	— Прошу прощения, не помню вашего порядкового номера, — чопорно поджала губы единственная королева, являвшаяся правительницей, а не бесплатным приложением к супругу. — Если вы немедленно не прекратите чавкать и не уберете от меня своих собак…
	— То что? — покойный король демонстративно харкнул на пол и посмотрел на реакцию вскинувшейся Генриетты.
	— Сыны Вармана! Да-да, и дщерь тоже… Я прошу вас держать себя в руках! — попытался взять ситуацию под контроль главный оратор.
	Но было уже поздно. Другие призраки принялись припоминать друг другу старые обиды. Живые гости чувствовали себя несколько лишними на этой фундаментальной семейной дрязге. Пока они думали, перевести ли им разговор в нужное русло или еще послушать интимные подробности жизни правителей вымершей династии, откуда-то раздалось тихое деликатное покашливание.
	— Ради бога, не поворачивайтесь! — отчаянно прошипел голос со стороны пьедестала с бюстом какого-то мужчины. — Если они узнают, что я здесь, мне конец!
	Путники незаметно скосили глаза к источнику звуков. За невысокой мраморной подставкой прятался напуганный пухлый мужчина, изрядно отличающийся одеждой от других присутствовавших в зале призраков. Этот при жизни явно был франтом — туфли на каблуках, украшенные бантами, переходили в облегающие светлые чулки, выше находились украшенные кружевами атласные панталоны, обильно сдобренный рюшами и бантами камзол и пышное жабо. Носитель всего этого «великолепия» также обладал пухлыми белыми ладонями, явно никогда не державшими ничего тяжелее листка бумаги, жирными ляжками, напудренными дряблыми щеками и водянистыми глазами. Ральдерика передернуло от ужаса. На месте призраков королей он бы тоже искренне стремился избавиться от «жертвы красоты». Филара с Эрладой же смотрели на затравленного незнакомца с нескрываемым интересом.
	— Вы кто? — уголком рта поинтересовался Гудрон, пораженный видом призрака не меньше друга, но обладавший куда менее развитыми представлениями о вкусе и чувстве прекрасного.
	— Я в отличие от некоторых не убивал своих братьев, чтоб занять трон! — разорялся какой-то из Генрихов, обвинительно тыча пальцем в Генриетту.
	— Конечно, ты ведь просто ограничился отцом! — воскликнул другой. — Я отрекаюсь от тебя, ты мне больше не сын!
	— Я — наместник короля Савараха, — прошептал скрывавшийся дух, воспользовавшись тем, что его естественные враги кричат достаточно громко, чтоб не обращать внимания на внешние источники звуков. — Управляю от его имени этими землями.
	— Л, — поправила его Филара.
	— Что-что? — привидение растеряно сморгнуло.
	— УправляЛ, — пояснила девушка. — Прошедшее время.
	— Да-да, — в дрожащем, заискивающем голосе проскользнули нотки раздражения.
	— И? — общаться с данным субъектом у гендевца не было никакого желания.
	— Я вас прошу, заберите меня из этого сумасшедшего дома! — с жаром прошипел наместник, подаваясь вперед.
	— Восста-а-ань, Варман, — враги-и-и не дремлют! Пусть пре-е-едки в го-о-ордости-и-и за на-а-ас!.. — один из Генрихов громко затянул национальный гимн зычным голосом, заглушавшим незамолкавшие ссоры.
	— Вы себе не представляете, какой это кошмар — находиться среди этих варваров! — призрак всхлипнул и промокнул глаза кружевным платочком. — Мне приходится постоянно от них скрываться! Они никак не могут смириться с тем, что Саварах подчинил себе их мелкое нищее государство! Эти неуравновешенные, я не побоюсь, этого слова, реликты! Да-да! РЕЛИКТЫ! Никак не усвоят свое место! Это они от меня должны прятаться по логике вещей, в конце концов, это моя сторона победила!
	— Кто повинен в том, что великий Варман оказался захвачен какими-то выскочками, считающими, что богатство и сила значат больше, чем гордость?! — вскинулся Генрих V. Тут же всё семейство сплотилось против несчастного родственника, которого угораздило править в момент завоевания.
	— И какое до этого дело нам? — усмехнулся Ральдерик. — С какой стати мы должны тебе помогать?
	— Я расплачусь! — наместник сказал это таким тоном, будто собирался отдавать долг натурой.
	— Не интересуемся! — отшатнулся от него герцог.
	— Вы даже не знаете, что я хочу вам предложить, — надул губы призрак.
	— Что? — поинтересовалась неизвестно как оказавшаяся у него за спиной Эрлада.
	Приведение испуганно подскочило, охнуло и упало в обморок. Товарищи с удивлением на него посмотрели, дочь дракона пожала плечами и скользнула на свое прежнее место. Через пару минут наместник пришел в себя и с тихим стоном поднялся.
	— В обмен на выполнение моей просьбы, я предлагаю вам информацию, — произнес он, томно обмахиваясь платочком.
	— Какого рода информацию?
	— Сначала пообещайте, что заберете меня отсюда!
	— Еще чего! Откуда нам знать, что за чушь ты собираешься нам поведать?! — прошипел гендевец достаточно громко, что б пара монархов озадаченно на него посмотрела.
	Юноше пришлось изобразить непричастность и удивление, что ему уделили внимание коронованные особы. Те отвернулись, но ссора явно шла на убыль. Наместник, видимо, тоже это заметил, поэтому решил не торговаться, а быстро и отчаянно зашептал.
	— Когда я только ехал сюда из столицы, мне пришлось остановиться на ночь в одной деревне. Я поинтересовался, почему нельзя продолжить путь, так как ночевать в хлеву не собирался. Староста сказал, что это очень опасно, потому что возле дороги живет проклятый призрак. Я всё равно велел ехать. Клянусь вам, я его видел! Это был не человек, хоть и похож! Чудовище, как есть чудовище! Что я, призраков не встречал?! Отличается он! Лошади испугались и понесли. Только это меня и спасло тогда. А ехали бы медленно…
	— Ну и зачем нам это? — огрызнулся Ральдерик, следя за тем, чтоб впредь не привлекать к себе внимания коронованных мертвецов.
	— Я его видел, — повторил дух. — У него руки все изрисованные были. Светились жутко так. Фиолетовым, — привидение пристально посмотрело на символ на правой руке дворянина.
	Тот проследовал за его взглядом и нахмурился.
	— Ты считаешь, что нас это интересует? — поинтересовался он, закрывая знак другой ладонью.
	— Я на это надеюсь, — еле слышно прошептал наместник.
	Тем временем королей удалось призвать к порядку.
	— Итак, нам придется привлечь человека со стороны, — с нажимом повторил Генрих X, видимо, являвшийся тут первым среди равных.
	— Привлечь к чему? — поинтересовалась Филара.
	Она решила, что раз Ральдерику нужно договорить с ущемляемым призраком, внимание королей лучше от него отвлечь. Монарх хотел было раздраженно огрызнуться, что женщины должны молчать, когда говорят мужчины, но потом рассмотрел волшебницу получше, и взгляд его потеплел. К тому же он вовремя вспомнил, что за подобную фразу Генриетта превратит его дальнейшее существование в ад.
	— Где находится эта деревня? Как она называется? — шепнул ожидавшему ответа призраку герцог.
	— Название я не помню, а дорогу объясню, когда вы меня отсюда заберете, — наместник решил проявить каплю настойчивости.
	— Как это сделать?
	— Вывезите из замка мой бюст, — призрак указал на гипсовую фигуру, расположенную на пьедестале, за которым он прятался. — Я последую за ним.
	— Ты уверен, что это ты? — уточнил иролец, недоверчиво разглядывая изящные привлекательные черты лица скульптуры. — Художник тебе изрядно польстил.
	Дух обиженно засопел.
	— Ладно, мы согласны, — решил Ральдерик, думая, как бы незаметно вынести творение лживого и продажного скульптора из замка.
	Призраки тем временем отвлеклись от разглядывания Филары. Генриетта фыркнула и отвернулась.
	— Вы не ответили на вопрос, — напомнил монархам гендевец.
	— Великое государство Варман было захвачено! — возвестил Генрих Х.
	— Это мы уже поняли, при чем здесь мы?
	— Могилы предков взывают к отмщению! — оратор пропустил последний вопрос мимо ушей. Очевидно, у него заранее была заготовлена проникновенная речь, отходить от которой он не собирался. — Стыдно! Стыдно смотреть, как потомки прославленных дедов праздно живут в рабстве! Хоть один из них попытался дать отпор поганому захватчику? Нет, скажу я вам! Хоть один вспомнил о своем великом гордом народе? И снова нет! Не осталось у Вармана достойных сыновей, сражающихся за свободу и славу… — призрак горестно поник и выдержал театральную паузу, закрыв ладонями лицо. Остальные духи хранили торжественное молчание. — До каких пор будет топтать могилы наших предков грязная нога поработителя?! — взмахнул сжатыми в кулаки руками король, снова входя в раж. — До каких пор свободный народ будет страдать под его пятой? Я отвечу вам!
	Генрих Х замер в торжественной позе и снова замолчал, ожидая, когда внимание всех присутствующих будет полностью сосредоточено на нем.
	— Это сумасшедший дом! Сумасшедший дом! — тихо бубнил призрак саварахского наместника. Оратор вздрогнул, но решил, что это ему послышалось.
	— И? — Эрладе надоело ждать.
	— Пока не явится человек, способный повести за собой народ на борьбу! — драматическим шепотом возвестил король, слегка досадуя, что девушка испортила производимый им эффект. — Вождь, который поднимет восстание и освободит великий Варман!
	У Ральдерика появилось очень нехорошее предчувствие. И оно его не обмануло.
	— Ты этот человек! — Генрих Х указал на герцога широким жестом.
	— Да неужели? — огрызнулся тот.
	— Что?! — хором удивились Филара с Гудроном.
	— Да! Это тебе выпала величайшая честь освободить могилы наших предков!
	— Ты подходишь, — кивнул Генрих с неизвестным порядковым номером. — Мы за тобой сегодня наблюдали.
	— Лишь ты вошел, как мы все сразу почувствовали. Наши взгляды и помыслы оказались прикованы к тебе! — снова вошел в раж главный оратор. — «Вот тот, кто поведет Варман к свободе!» — подумали мы!
	— Боюсь, вы неправильно поняли, — попыталась вставить слово Филара, но была проигнорирована.
	— Твоя осанка, поведение, гордый нрав! — Ральдерик заметил, что Генриетта уже некоторое время буквально пожирает его голодными глазами, и разозлился.
	— Да, говорю же, ты подходишь, — снова подал голос один из королей. — Нам понравилось, как ты себя держишь. Берешь то, что принадлежит тебе, не обращая внимания на сопротивление.
	На этих словах Филара покраснела, а сам гендевец взбесился окончательно. Лишь огромными усилиями ему удавалось сдерживать желание наговорить духам кучу гадостей.
	— Вы обратились не по адресу, — сквозь зубы прошипел он. — Я не собираюсь этим заниматься. Если у вас всё, то мы пойдем.
	— Ты не можешь отказаться! — возмутился Генрих V. — Ты хоть понимаешь, какая тебе оказывается честь?!
	— Да плевать я хотел на могилы ваших предков! — рявкнул юноша.
	Во внезапно наступившей тишине гендевец услышал тихое угрожающее рычание. Параллельно с этим он вдруг подумал, что Шун подозрительно долго молчит и не действует ему на нервы. Герцог обернулся на звук. Практически парализованный страхом кот, беспомощно озираясь по сторонам, медленно пятился от наступавшей на него своры призрачных королевских гончих. Забраться куда-нибудь высоко он не мог: собаки с большим опытом затравливания дичи для своего хозяина в первую очередь отрезали ему пути к любому возможному укрытию.
	Внезапно один из псов почувствовал какой-то дискомфорт. Следующее, что он увидел, была проходившая сквозь его бесплотное тело нога в темно-синих кожаных сапогах. Спустя мгновение кот уже был вне досягаемости слегка шокированных охотников — Ральдерик поднял его за шкирку и посадил себе на плечо.
	— Уберите собак! — холодно, но с явно читаемой в голосе угрозой, обратился он к Генриху IV.
	— Не то что? — усмехнулся тот, опасно щурясь.
	— Не то я, — потянулся к мечу на бедре юноша, но сообразил под насмешливым взглядом короля, что его оружие духам ничего сделать не может. — Не то я сожгу этот замок.
	— Да-а-а? — призрак подал гончим какой-то знак, и те с рычанием бросились на окруженного дворянина.
	Тот почувствовал, как в его плечо сквозь одежду впиваются кошачьи когти, и оскалился в издевательской улыбке. Первая собака клацнула зубами, с удивлением обнаруживая, что вместо ноги поймала воздух, хотя была уверена, что не промахнулась. И вообще, находившаяся впереди нее жертва почему-то оказалась позади. Недоуменно обернувшись, она увидела, как ее товарки, рыча и скаля зубы, проходят сквозь тело игнорировавшего их юноши, не причиняя тому ни малейшего вреда. Герцог с улыбкой смотрел в глаза Генриха IV, не обращая внимания на вспышки холода в конечностях и торсе, когда очередное призрачное животное пролетало сквозь него. Не только он не может причинить вред духам, те тоже бессильны его даже ранить. Панически боящийся собак Шун сжался в комок и зажмурился. Даже сквозь слои одежды, несмотря на ноющую боль от раздирающих кожу когтей, Ральдерик ощущал, как у того бешено колотилось сердце.
	— Огонь нас не убьет, — поведал с улыбкой Генрих IV.
	— Я знаю, — блеснул зубами герцог. — Зато вам придется коротать свою вечность на пепелище. Заманчивая перспектива, да?
	Король-охотник захохотал. Гончие отступили и, протрусив к своему хозяину, легли у его ног. Другие монархи скорбно молчали и не вмешивались.
	— Полагаю, мы можем идти? — осведомился гендевец, склоняя голову на бок.
	— Валяйте! — позволил призрак, лениво поглаживая одного из псов по лбу и наблюдая, как юноша с котом на плече шагает к своим замершим и растерявшимся спутникам.
	— Но как же так?! — вскинулся Генрих Х. — А восстание?! Могилы предков требуют!..
	— Ему нет дела до наших предков, вряд ли бы те были в восторге от такого защитничка.
	— Да, но!..
	— Вы очень огорчитесь, если я возьму это в память о нашей встрече? — осведомился вельможа, взвешивая на руке гипсовый бюст наместника Савараха.
	Генрих IV скользнул взглядом по залу, на долю секунды задержал его на сжавшейся за пьедесталом призрачной фигуре и снова расхохотался.
	— Мы тебе «спасибо» скажем, — сказал он, отсмеявшись.
	— Что ж, Ваши Величества. Тогда прощайте, — гендевец слегка поклонился благородному семейству и вышел за дверь.
	Филара сделала глубокий реверанс, здорово поднимая настроение покойным монархам нечаянной демонстрацией декольте. Эрлада просто развернулась и, не удостаивая призраков и взгляда, покинула комнату следом за герцогом. Гудрон, немного посомневавшись, помахал рукой на прощание и подтолкнул замешкавшуюся блондинку к выходу.
	С другой стороны двери их поджидал давешний слуга. Не говоря ни слова, он развернулся и пошел прочь, ведя живых к воротам замка.
	— Эх… Какая жалость! — вздохнула Генриетта, когда шаги в коридоре затихли.
	— Не говори, — Генрих Х был мрачен. — Просто недоразумение, что в нем не течет наша кровь.
	— Как он напоминает меня в молодости! — смахнул скупую слезу Генрих XIII, толстый, страдающий одышкой и подагрой монарх.
	Призраки какое-то время пообсуждали, не было ли у кого из них незаконнорожденных детей, и какова вероятность того, что один из них мог оказаться предком гендевского дворянина. Потом свечи медленно погасли, и фигуры вернулись в свои холсты.
	— О, мой герой! — воскликнул наместник Савараха, когда товарищи вышли на улицу.
	Призрак хотел было радостно броситься герцогу на шею, но тот это вовремя понял.
	— Только подойди, и я не поленюсь отнести эту штуку назад! — рявкнул он, демонстрируя гипсовую скульптуру.
	Дух замер с раскинутыми для объятья руками и, подумав, отказался от своей идеи.
	— Объясни мне, — поинтересовался кузнец. — Почему, подхватив Шуна, ты просто не ушел, а стоял и издевался над собаками?
	— Ты ничего не понимаешь, — отозвался Ральдерик, отгораживаясь от огорченного и обиженного мертвеца вынесенным произведением искусства. Юноша решил не спускать с того глаз, пока не удастся от него как-нибудь избавиться. — Мне нужно было заставить их сдаться. Психологически их победить. Простой уход бы ничего не дал.
	— Человек ищет сражений даже там, где можно без них обойтись, — пояснила супругу Эрлада, указывая на гендевца. — Разве ты сам его не знаешь? Хотя я бы поступила так же.
	— Так, вернемся к нашей деревне, — герцог перевел разговор в нужное русло. — Объясняй дорогу.
	— Может быть, вернемся в гостиницу и там поговорим? — предложила Филара.
	— Ну уж нет! Я надеюсь избавиться от его общества раньше. Итак. Деревня.
	Призрак наместника обиженно засопел и громко высморкался в свой кружевной платочек.
	— Может быть, я вас туда просто провожу? — предложил он без особой надежды.
	— Не надо. Как-нибудь без тебя доберемся. Так что или ты немедленно выкладываешь всё, что знаешь, или я кидаю эту скульптуру в окно замка. Можешь не сомневаться — доброшу. По тебе там, наверное, уже соскучились.
	Привидение скорбно вздохнуло и всхлипнуло.
	— Нельзя ли взглянуть на карту? — осведомилось оно. — Мне так будет проще сориентироваться.
	Так что пришлось им всё-таки идти в «Явление…», потому что, разумеется, никто из путников с собой на прием атлас не захватил. Шун, утомленный переживаниями, бессовестно задрых на плече у герцога. Тот его не будил, ибо очень хотел взглянуть на выражение его морды, когда кот проснется и осознает, где именно он спал. Филара очень переживала, что, увлекшись общением с призраками, выпустила питомца из поля зрения и ничем не помогла, когда была ему нужна. Девушка заметила происходившее лишь тогда, когда Ральдерик был уже на пол пути к рычащей своре. Теперь, когда товарищи собрались в ее комнате, а прозрачный саварахский наместник неуверенно водил пухлым пальцем по карте, пытаясь вспомнить путь, проделанный им еще при жизни, волшебница кусала губы и не знала, как ей извиниться перед Шуном за свое бездействие. Беспокоить спящего зверя она не хотела, поэтому не предпринимала попыток снять его с дворянского плеча.
	Наконец, призрак пришел к выводу, что деревенькой, возле которой произошло травмировавшее его деликатную душу событие, была Макожица, если, конечно, за время его смерти география не сильно изменилась, и он ничего не напутал. Село находилось гораздо южнее Цебала, примерно в неделе пути от него, и, чтобы в него попасть, даже не нужно было сильно отклоняться от нужного направления.
	Узнав всё, что наместник мог рассказать, гендевец не поленился пойти на улицу, найти какую-то телегу и незаметно от ее хозяина, по какой-то причине решившего покинуть город ночью, спрятать среди наваленных на нее вещей небольшой гипсовый бюст. Крайне обиженный и негодующий призрак, привязанный к своему изваянию, скрылся вместе с ней в ночи. Бедный крестьянин пока не догадывался, какое «счастье» ему привалило. Услышав удаляющийся цокот копыт, неизвестно каким чудом до сих пор не проснувшийся кот дернул ухом, мотнул головой и широко зевнул, потягиваясь.
	— С добрым утром, — спокойно сказал ему герцог, глядя повозке вслед, чтоб убедиться, что она точно не вернется.
	Шун резко замер на середине зевка. Моргнул и медленно повернул голову с широко распахнутыми глазами на голос. Несколько секунд он молчал и пытался разобраться в ситуации.
	— ТЫ?! — кот дернулся в сторону так резко, что чуть не сорвался с шагавшего к гостинице юноши на землю. — Как это понимать?!
	— Я был бы очень признателен, если б ты втянул когти. Спасибо.
	Животное удивленно взглянуло на свои лапы, послушно выполнило просьбу и соскочило вниз.
	— Так что это было? — хмуро поинтересовался зверь, угрожающе глядя на Ральдерика снизу вверх.
	— Нет, ты всё-таки хам, — дворянин, не останавливаясь, пошел дальше, так что коту пришлось его догонять, чтоб услышать ответ. — Ты, значит, цепляешься за меня, как за единственную опору в жизни…
	— Что?!
	— … раздираешь мне плечо, прижимаешься всем телом…
	— Что-о-о?!
	— …дрожишь и всем видом молишь о помощи, а потом просто засыпаешь…
	— Ты что, бредишь?!
	— И после этого тебе еще хватает наглости предъявлять мне какие-то претензии и требовать объяснений?! — с удовольствием завершил герцог, краем глаза наблюдая за совершенно выбитым из колеи Шуном.
	— Скажи, что ты наврал, — попросил зверь через минуту напряженных раздумий.
	— Не.
	Кот помолчал еще немного, труся рядом с шагавшим к гостинице человеком.
	— Там были собаки, — вспомнил он.
	— Точно.
	— Их было много, — добавил Шун, хмурясь.
	— Да, но они были мертвые и не могли причинить тебе никакого вреда.
	— Это не имеет значения. Собаки есть собаки. Ты меня спас?
	— Ну да, — пожал плечами вельможа.
	— Почему? — совсем растерялось животное.
	— А ты бы предпочел умереть от разрыва сердца?
	— Не уходи от конкретных вопросов! — раздраженно рявкнул кот. — В жизни не поверю, что ты беспокоился за мою безопасность!
	— Как хочешь, — снова дернул плечом гендевец после непродолжительной паузы.
	Через еще один квартал, пройденный в молчании, рыжий в досаде скрипнул зубами.
	— Спасибо, — выдавил он из себя.
	Коту совершенно не улыбалось быть в долгу перед Ральдериком. Так что надо было срочно оказывать ему какую-нибудь услугу, в идеале — спасать жизнь, чтоб снова иметь возможность с чистым сердцем над ним издеваться и демонстративно в грош не ставить. Сейчас же вести себя таким образом было некрасиво и даже неприлично. Герцог догадывался, о чем Шун думал, и это его изрядно веселило. Он-то мог и дальше тиранить зверя безо всяких угрызений души.
	На следующее утро они съехали из «Явления…» и отправились в Макожицу. Гендевец порадовался, что они провели в гостинице всего день: он явно недооценил жадность ее владельца.
	— Куда мы теперь едем? — спросил кот, не слышавший разговор с наместником, когда кони и лошадка со своими седоками покинули город.
	— Мы едем к одному призраку, — пояснила Филара. Всё утро она извинялась перед зверем и теперь старалась быть образцово показательной хозяйкой. — Есть основания считать, что при жизни он участвовал в Намбату. Возможно, он сможет сообщить что-нибудь полезное.
	— А, — отозвался Шун. Ранее он расспросил девушку о том, что именно произошло в замке. Убедившись, что дворянин ему не соврал, кот впал в легкую хандру.
	— А что, если он опасен? — Гудрон был осторожен. — Лично мне не понравилось, что его называли «проклятым» и «чудовищем».
	— Я сразу советовал тебе не ехать, — отозвался Ральдерик.
	Иролец послал ему мрачный взгляд и ничего не сказал.
	— На месте разберемся, — подала голос его жена. — И вообще, пусть лучше он нас боится. Мы еще посмотрим, что это за призрак такой.
	А далеко от этого места еще пока не знавший, что к нему едут гости, «проклятый дух» сидел у большого камня на месте своей гибели и чихал.

	8

	— Осторожней! — кузнец протянул руку споткнувшейся Филаре.
	— Всё в порядке, — отозвалась та, самостоятельно поднимаясь на ноги.
	Юноша кашлянул.
	— Интересно, как там остальные? — девушка пошла дальше, стараясь не прикасаться к сырой и грязной стене подземелья.
	— Я думаю, у них дела не хуже, чем у нас, — предположил Гудрон.
	На самом деле он считал, что у Эрлады с Ральдериком всё было гораздо лучше, чем у него с Филарой. Его жена, по крайней мере, не гнушалась пользоваться своими силами на всю катушку: ей не надо было волноваться за самочувствие кота. И он был слегка удивлен, что до сих пор не услышал серию взрывов.

	***

	Их отсутствие, по правде говоря, объяснялось тем, что волшебнице таки было за кого волноваться. Ее супруг находился неизвестно где, и девушка опасалась, что его вместе с Филарой могло засыпать при обвале стен и потолка старых катакомб, которые бы вряд ли выдержали прокладку пути наружу в ее исполнении. Претендентка на престол Савараха чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Это изрядно портило ей настроение.
	— Что это? — герцог недоуменно ткнул пальцем в сторону одного из коридоров, ведших в подземное помещение, где они находились.
	Левый рукав его камзола держался на клочке ткани, колени и локти сильно испачкались при попытке пролезть в узкий лаз. Через лоб тянулась полоса засохшей грязи — юноша забыл, в каком состоянии у него были руки, когда откидывал с лица волосы.
	— Зомби, — мрачно отозвалась Эрлада, без интереса разглядывая пошатывающийся, полуразложившийся труп, появившийся в проходе.
	— Зомби? — Ральдерик сложил руки на груди и задумался. — Так они ж не по моей части.
	— Ты ему это скажи.
	Существо с серо-зеленой, местами отсутствовавшей кожей обвело впалыми тусклыми глазами помещение и заметило свой потенциальный ужин. Оно с радостным хлюпом распахнуло рот и веки. Одно из усохших глазных яблок этого не выдержало и с громким чпоком вылетело из глазницы, оставшись покачиваться на какой-то ниточке. По подбородку и шее обрадованного нечаянно привалившей едой живого мертвеца текли бурые слюни. Гендевец скривился.
	— Ну хоть какое-то разнообразие, — буркнул он, пока зомби во всей красе неуверенно плелось в их сторону. — А то эти призраки меня уже утомлять начали. Его, я так понимаю, мечом можно убить, да?
	Обернувшись к спутнице за подтверждением своих слов, он увидел, что та уже формировала в ладони шар пламени. Увидев выражение ее лица, дворянин вздрогнул и спешно отошел назад. День у волшебницы не заладился, и она собиралась снимать нервное напряжение доступными методами. Раз уж от взрывов приходилось воздерживаться… В зеленых драконовых очах отражался огонь. В коридоре снова послышались шаркающие шаги. Эрлада безумно оскалилась.
	— И как мы дошли до такой жизни?! — успел с тоской подумать юноша, когда горячая красно-оранжевая струя ударила в грудь первого активного покойничка.

	***

	За ответом на этот вопрос вернемся на несколько часов назад. Было утро второго дня пути из Цебала. Ехать было скучно. Кони неторопливо переставляли копыта, их никто не подгонял, предоставляя животным возможность идти так, как им хотелось. Спешить всё равно было некуда.
	— Кстати, всё забываю спросить, — обратился к Филаре Гудрон, лениво покачиваясь в седле. — Куда ты дела Крылышками?
	Шун, услышав имя мелкого беса, фыркнул.
	— Мдумлюкзаваралакра, — поправила его волшебница. — Демоны очень щепетильны в отношении своего имени.
	— Ну, так Мумлюк-что-то-там же просто псевдоним, — напомнил Ральдерик.
	— Да, но он сейчас пользуется только им.
	— Мудрое решение, — подала голос Эрлада. — Демона можно поработить, узнав имя. Так что скрывать его в целях безопасности…
	Ральдерик с Шуном расхохотались.
	— Я сказала что-то смешное? — спросила девушка.
	Воздух сразу стал как-то холоднее и плотнее. Обладавший невозможно чутким сенсором опасности Мерзавец в страхе прижал уши и отъехал от Каштана подальше.
	— Ты просто его не видела, — герцог попытался вернуть на место трусливого коня. — Это мелкое, капризное, вечно всё драматизирующее, совершенно бесполезное существо с непомерным самомнением. Я себе не представляю, кто в здравом уме захочет заполучить такого раба. Так что он в полной безопасности.
	— Пользуется псевдонимом, поскольку считает настоящее имя недостаточно впечатляющим, — хихикнул кот. — «Недостаточно»! Куда уж хуже-то?!
	— Не такой уж он и бесполезный! — вступилась за детище Филара, заплетая волосы в косу. — Вспомните, как он нам тогда помог.
	— Так где он? — повторил вопрос иролец, понимая, что спор о личных качествах демона может растянуться надолго.
	— Собирает себе орду.
	Да, Крылышками Бяк-Бяк, известный больше как Мдумлюкзаваралакр, всё еще искренне рассчитывал в скором будущем стать Повелителем армий существ ночи. Практически сразу после того, как волшебница с котом, конем и мелким бесом поселилась в домике погибшего мага возле Каланура, он стал куда-то исчезать. Скоро демон возвращался весь в гипсе, хандрил, строил планы мести неизвестно кому, метался в постели в бреду. Потом ему это надоедало, и он снова уходил. Непременно демонстративно в закат и в алом развевающемся плаще, предварительно убедившись, что его отбытие не осталось без зрителей. В последний раз Бяк-Бяк удалился незадолго до того, как Филара почувствовала острую необходимость пойти в Шангаль. С тех пор о его судьбе ничего не было известно.
	— Выпендрежник, — потянулся Шун, широко зевая. — Так орет, если с него этот плащ сорвать.
	— Доиграешься, — покачала головой Эрлада. — Вот придется тебя однажды в совочек собирать…
	— Да что он мне сделает? — фыркнул кот.
	— Любой демон, независимо от размера, характера, возраста и иных показателей обладает огромной силой, — вздохнула блондинка, перекидывая косу через плечо. — Но, когда смотришь на этого, как-то сильно сомневаешься в незыблемости данного правила. Так что либо он является исключением, либо пока сам не знает о своих силах и разменивается на всякую ерунду, либо по каким-то причинам не хочет их использовать.
	На привале их ждал сюрприз.
	— Вспомнишь — всплывет, — усмехнулся Ральдерик, разглядывая хлопающее в воздухе крылышками зеленое существо с лисьими ушками и хвостиком.
	Демон наградил его презрительным взглядом и гордо фыркнул. Тут же на него сверху что-то упало и прижало к земле. Взлетели облаком и, медленно кружась, опали выпавшие откуда-то бумажки.
	— Ты вернулся! — воскликнула Филара, садясь на корточки возле питомцев. — Как ты нас нашел?
	— Слышь ты, воротник блохастый, — просипел Крылышками, хватая ртом воздух. — Я тебе клянусь, что когда стану верховным Темным Властелином, то позабочусь, чтоб для тебя припасли личный круг ада!
	Шун довольно оскалился и поддел вырывавшегося беса лапой. В зверя тут же ударил небольшой электрический заряд, отчего вся шерсть у того мгновенно встала дыбом. Кот ойкнул от неожиданности, скосил глаз на раздувшуюся чуть ли не в три раза лапу, понял, что в данный момент похож на меховой мяч, и угрожающе заурчал. Раздался долгий хрип. Волшебница подхватила животное на руки и отобрала у него живую игрушку. Демон лежал у нее на ладони, кашляя кровью.
	— Что это? — Ральдерик поднял один из листков бумаги и прочитал вслух. — «А ты вступил в Великую Орду Существ Ночи?!»
	Подошла заинтересовавшаяся Эрлада. Мдумлюкзаваралакр почувствовал на себе такой изучающий взгляд, что смутился и прекратил представление, спешно прикрывшись крыльями.
	— В этот раз без гипса, — констатировал рыжий зверь, поглядывая на слегка покрасневший кожистый кокон. — Теряешь хватку.
	Шун по привычке лизнул лапу, и его долбануло оставшимся в шерсти статическим электричеством.
	— Давно не виделись, — подошел кузнец. — Ты совсем не изменился.
	На последнюю фразу демон обиженно засопел. Он уже год как потреблял в непомерных количествах морковь и молоко, чтоб подрасти хоть чуть-чуть. В результате этого у него начались проблемы с пищеварением, а шерсть и кожа какое-то время отдавали желтизной. Лишние напоминания, что все усилия и страдания были тщетны, травмировали его деликатную душу и били ниже пояса. Зато Крылышками слегка льстило, что он стал центром всеобщего внимания.
	— Владыка! — услышали товарищи хор писклявых голосов.
	Через пару минут все уже сидели вокруг костра, на котором Филара готовила свой очередной шедевр. Возле Бяк-Бяка разместились три летучие мышки с повязками на глазах.
	— Это граф Вышлоб, — указал на троицу демон. Те синхронно помахали лапками.
	— Который из трех? — не понял иролец.
	— Все! — Крылышками почему-то был ужасно собой горд. — Он вампир.
	Потягивающие чай из одной на всех кружки граф Вышлоб кивнули.
	— Видите ли какое дело, — сказала мышь N 1, когда недоуменная пауза в разговоре затянулась. — Возможно, вы знаете, что вампир может распадаться на стаю летучих мышей. Когда однажды я в очередной раз это проделал, налетел ураган. Он разметал меня по всей округе.
	— Значительная часть меня при этом погибла, — добавил N 2. — Остальных убили коты, собаки и прочие жизненные обстоятельства. В итоге собрать удалось только троих. Этого недостаточно, чтоб вернуть изначальную форму. Я навсегда заперт в теле мышей.
	— Ого, — протянула Филара, вовремя хватая попытавшегося вырваться из ее рук кота, уже проявлявшего к гостям интерес, в результате которого те чуть не заработали сотрясение мозга, многочисленные переломы и нервный срыв. — А повязки на глазах, чтоб при свете дня тоже можно было летать?
	— И вы решили вступить в «Великую орду существ ночи»? — Ральдерик помахал в воздухе подобранной ранее листовкой.
	— Владыка дал мне смысл жить дальше, — отвлекся от чая N 3. — Он явился ко мне во всем своем великолепии, протянул руку и…
	— Мы сейчас точно об одном и том же демоне говорим? — поинтересовался герцог. — Где вы здесь великолепие разглядели-то?
	Возле его лица мгновенно материализовался Крылышками с мрачной решимостью во взгляде и молнией в руке. В следующее мгновение Бяк-Бяка снова впечатало в землю ударом рыжей меховой тушки. Кот почувствовал, как по его телу уже в третий раз за день проходит разряд тока, а шерсть встает дыбом.
	— Всё! — радостно крикнул он, спрыгивая с распростертого беса и поворачиваясь к гендевцу. — Я тебе больше ничего не должен! Хахаха!
	— Влады-ы-ыка!!! — летучие мыши окружили поверженного демона.
	Раздался еле слышный хлопок, и на землю шлёпнулась маленькая белая ящерка. Ее появление обрадовало Крылышками настолько, что он тут же вышел из обморока и бросился к ней.
	— Молодец! У тебя начинает получаться, — Бяк-Бяк одобрительно похлопал зардевшуюся рептилию по лбу.
	— Саламандра? — Филара поймала жутко довольного собой кота.
	— Мой новобранец! — распираемый гордостью демон облокотился на голову ящерки. — Я зову ее Клыы. Когда проявит себя, станет Клымаразгой!
	— Существо ночи? — Эрлада вопросительно изогнула бровь. — Это саламандра-то?
	Клыы покраснела еще больше, всхлипнула и заплакала.
	— Слышь ты, девка, — взбешенный демон подлетел вплотную к лицу девушки. — Ты меня не доводи. Я ж тебе за свою орду глаза-то повыжигаю! Клыы, кончай реветь! Приказ Темного Властелина!
	— Сборище неудачников! — фыркнул Ральдерик, провожая взглядом опаленного волшебницей Мдумлюкзаваралкара.
	— Отдай! — прохрипел, кашляя дымом, слегка подгоревший Крылышками и вырвал из рук герцога свою агитационную листовку. — Лучше это почитай.
	Юноша взглянул на всученный ему взамен прежнего листок. «Скупаю души по разумной цене!» гласил он.
	— Это тебе. Это тебе, — демон тем временем раздавал бумажки оставшимся людям. — Ну, и ты тоже держи! — Шун удостоился долгого оценивающего взгляда и своего экземпляра.
	Еще поколебавшись, Бяк-Бяк положил свои коммерческие предложения и перед озадаченными конями. Каштан свою порцию тут же меланхолично сжевал.
	— И что, желающие находятся? — Гудрон пару раз перечитал текст и всем своим видом дал понять, что не заинтересован.
	— Бывает, — отозвался демон, хлопая крылышками в воздухе над костром.
	— Ну и что ты можешь предложить мне за мою душу? — поинтересовалась Эрлада, комкая и сжигая в ладони свой экземпляр.
	Бес на нее задумчиво посмотрел, подлетел и вручил ей вторую листовку.
	— Что? Вступление в твою орду? За мою душу? — рассмеялась девушка.
	— Нет. Душу можешь оставить себе, — совершенно серьезно ответил «Владыка». — Просто приглашаю присоединиться к нам. Такие люди нам нужны.
	— Спасибо. Воздержусь, — эта бумажка погибла в пламени следом за своей предшественницей.
	— Всё-таки, как вы нас нашли? — Филара спешно отвлекла демона, пока тот не принялся разыгрывать очередную драму.
	— Просто, — отозвался тот, забывая, что собирался картинно умереть от разрыва сердца. — У нас были полевые учения. Ордынцы должны быть способны последовать за своим Властелином куда угодно. Поэтому я снабдил их маленькими личными телепортами. Чтоб мои подданные могли явиться ко мне по первому зову, где бы они ни были. Чувствую, мамочка рядом. Всё равно надо было куда-то переноситься, чтоб орда научилась пользоваться моим даром, вот к маме и пришел.
	— Что он от меня хочет? — Шун с укоризной смотрел на лежавший перед ним лист бумаги. — Не забывайте, что я читать не умею.
	— Фи. Неуч, — фыркнул Ральдерик.
	— Кот! — огрызнулся зверь. — Мне и не полагается блистать образованием! Я ж не называю тебя медлительным, криворуким кретином, потому что ты мышей ловить не умеешь. Хотя стоит. Против правды не погрешил бы!
	— Предлагает тебе продать ему свою душу, — кузнец пнул герцога прежде, чем тот успел придумать достойный ответ.
	— Зачем? — не понял Шун. — С какой радости я должен это делать? Для чего она ему?
	— Я заплачу! — демон подлетел поближе к коту в надежде, что нашел своего клиента. — Ничего серьезного пока предложить не могу. Вот поднакоплю душ, тогда и вечную молодость смогу обеспечить. А пока что по мелочам. Но УВЕРЕН, мы сможем договориться! Только душу вперед! Я пока недостаточно силен, чтоб исполнять желание сразу, а потом ждать много лет, пока контрактник не умрет, чтоб можно было забрать то, что принадлежит мне.
	— И что? Кто-то на эти условия соглашается? — поразилась Эрлада.
	— Конечно! — Бяк-Бяк извлек откуда-то небольшой сияющий сгусток. — Вот к примеру. Белка за мешок орехов продала. В ее случае я даже смог исполнить желание заранее, а потом спокойно дождаться, пока ее куница не съест. Орехи я и вам в любом количестве предоставить в любое время могу.
	— Фи. Белка, — фыркнул Ральдерик. — Хоть один демон кроме тебя до грызунов опускается? Или ты решил найти свою никем не занятую нишу?
	— Ну а что ему остается делать? — зевнула дочка дракона. — При таком уровне способностей, боюсь, другого выхода у него нет. Больше всего сил придают души великих, сильных людей. Магов там или королей прославленных… Не знаю ни одного, кто купился бы на орехи или сухофрукты. Так что договоры с насекомыми, птицами, мелкими животными — реальный выход из ситуации. На них никто больше не претендует. Можно немножко отъесться на их душах, набраться сил, а потом побороться за добычу покрупнее.
	— За коров и лошадей? Я бы посмотрел на выражение лица какого-нибудь там великого мага, если б этот появился перед ним со своими бумажками, — хихикнул Шун. — А то вдруг кто-то из них строит себе новый замок и за тонну песка душу готов продать. Вот удача была бы, да?!
	— Влады-ы-ыка!
	— Хватит над ним смеяться! — попыталась вступиться за детище Филара. — Да, он очень слабый, но это еще не значит…
	Крылышками в ярости заскрипел зубами и сжал в кулаке беличью душу. Она вспыхнула и погасла. Земля задрожала.
	— Что? — растерянно оглянулся иролец. — А?
	Кони всхрапнули и испуганно попятились. Каштан задумчиво смотрел себе под ноги, пока подскочивший Герань не толкнул его в бок так, что тот отлетел в сторону.
	Почва потрескалась, а мелкие колебания стали гораздо сильней.
	— Владыка! Успокойтесь! — пищали граф Вышлоб, мечась вокруг разозленного демона.
	— Ой! — сказала Филара и растерянно заморгала, когда земля под ней стала оседать.
	— Держись! — оказавшийся ближе всех кузнец кинулся к ней на помощь.
	— Прекрати немедленно! — к Крылышками устремились Эрлада с Ральдериком.
	Не успели они сделать и пары шагов, как их ноги провалились.
	— Хватайтесь! — заскочивший на дерево Шун вцепился в ветку и протянул хозяйке с ирольцем лапу. — Давайте же! Вы сможете! Цепляйтесь!
	В этот момент земля в радиусе десяти метров вокруг Бяк-Бяка один резким движением осела, замерла на секунду, а потом обрушилась вниз, увлекая за собой пытавшихся выбраться на устойчивую поверхность людей.
	— Стойте! Нет-нет! Куда?! — кот неверяще глядел на черный провал на том месте, где только что находились его спутники.
	Кони отличались лучшими чутьем и скоростью, поэтому успели отбежать на нужное расстояние. Мерзавец закатил глаза и устало привалился к совершенно невозмутимо жевавшему очередную листовку Каштану.
	— А? Что? — Крылышками моргнул и с удивлением огляделся. — Где душа беличья? Я точно помню, что держал ее в руках!
	Потом он увидел огромную яму. На раскачивавшейся ветке накренившегося из-за провала почвы дерева неподвижно сидел рыжий кот, тянулся куда-то лапой и в отчаянии смотрел вниз. Потом он поднял глаза на демона. Затем снова заглянул в черный провал. Иногда Бяк-Бяк думал очень быстро. Сейчас Шун был в шоке, однако буквально через несколько секунд он из него выйдет. А значит…
	— А, — глубокомысленно сказал бес и исчез в хлопке.
	Его Орда тоже решила, что лучше им потренироваться в другом месте, и торопливо последовала за своим владыкой. Кот недоуменно моргнул и пришел в себя.
	— Ах ты, скотина!!! — заорал он, чуть не падая со своей ветки. — Вернись немедленно! Трус поганый! Вернись, я тебе шею сверну!
	Шун пометался немного по дереву, не зная, что ему делать дальше. Потом спрыгнул на землю и подбежал к краю дыры.
	— ЭЭЭЭЭЙ!!! — крикнул он в темноту. — ЭЭЭЭЙ! Вы меня слышите?! Филара! ЭЭЭЭЙ!
	До него донеслось лишь негромкое эхо. Видимо, под этим местом находилась какая-то пещера. Кот пробежал вдоль границы разлома. Подумал, а не прыгнуть ли ему следом. Решил, что не стоит, и сел в раздумьях.
	— Черт! Что же делать-то? — мысли зверя метались туда-сюда, и ни одна из них не была стоящей внимания. — Что же делать? Что же делать? Что же делать? Убью гада! Без меня они пропадут! Пусть только мне еще попадется!!! Нужна веревка. Сбежал!
	— Так! — обернулся он к ожидавшим на расстоянии лошадям. — Вы поступаете в мое распоряжение! Пока их не вытащим, подчиняетесь мне!

	***

	Вот уже час как люди плутали по темным переходам. Выбраться наружу через провал, сквозь который они сюда попали, оказалось невозможно: тонны обрушившейся почвы перекрыли выходы из коридорчиков, куда затащило пойманных оползнем путников. Вот и оказались они в полной темноте. Оглушенные, кашляющие, грязные и разделенные на две группы огромной кучей камней, комьев земли с остатками дерна, торчащими корнями и дождевыми червями. Попытки прокопать себе проход ни к чему не привели, а от идеи взорвать обвал обе группы отказались сразу же: все понимали, что это может лишь усугубить их положение, а то и вовсе погубить не известно где находившихся товарищей. Вот и пришлось им пойти искать другой выход из этого не понятно, откуда взявшегося, и какую функцию исполняющего подземелья явно построенного руками человека.
	— Скажи, как ты выбираешь направление? — спросил у Филары кузнец.
	Девушка достаточно уверенно шла на ощупь вперед, наотрез отказываясь создать хоть малейшее освещение, чтоб не травмировать кота. Иролец вяло плелся следом. При падении волшебница к своей удаче приземлилась на друга, что спасло ее от пары лишних синяков и ушибов. Тому же до сих пор было нехорошо. К счастью, лететь было не очень высоко, к тому же большая часть пути вниз прошла не отвесно, а кубарем по куче земли — иначе дополнительный удар подругой по животу он бы не пережил.
	— Мы не знаем, где находимся, — ответила Филара, прикасаясь кончиками пальцев к сырой стене, чтоб отслеживать, не отходили ли от коридора, по которому они шли, какие-нибудь ответвления. — Мы не знаем, где расположен выход и есть ли он вообще. Так что нет никакой разницы, куда следовать. Я просто позволяю своим ногам идти.
	Гудрон красноречиво промолчал.
	— Да ладно! Выберемся мы! — девушка легкомысленно махнула рукой в темноте, но ее спутник всё равно не разглядел этого жеста. — Просто доверься своему сердцу! Оно обязательно подскажет путь!
	— Я бы предпочел что-нибудь более надежное, — буркнул кузнец, потирая ушибленный живот.
	— Тогда верь в меня, — волшебница почувствовала, как ее рука провалилась в пустоту там, где только что было стена. Подождав, пока идущий следом юноша в нее не врежется, она схватила его за куртку и потащила за собой в проход. — Просто иди следом.
	— Ты настолько уверена в своих ногах и сердце?
	— Разумеется! Как в самой себе!
	— Ну-ну.
	Скоро стало заметно светлей. Теперь, по крайней мере, друг друга не нужно было искать на ощупь. Можно было разглядеть коридор с низким потолком, стены, спутника и всё остальное. Пусть нечетко, пусть еле-еле, но по сравнению с тем, что было буквально несколько минут назад, прогресс был налицо.
	— Что-то как-то тихо тут. Безжизненно, — поделился юноша.
	— Ну да, — вздохнула Филара, стоя на распутье и решая, куда идти дальше. — Такое чувство, что кроме нас здесь вообще больше никого нет. Неуютное ощущение. Сюда пошли.
	Девушка шагнула в левый коридорчик. Иролец с вздохом последовал за ней. Буквально спустя несколько секунд после того, как они там скрылись, из правого хода вышло несколько вооруженных ржавыми саблями скелетов. Они к чему-то прислушались несуществующими ушами, пожали плечами и удалились, гремя костями, в сторону, откуда юноша с девушкой явились.

	***

	Захлебываясь кашлем, Ральдерик выскочил в соседнее помещение и прислонился к стене.
	— Неженка! — из клубов черного дыма вышла Эрлада.
	— Нельзя ли их сжигать так, чтоб эти трупы мгновенно испепелялись, а не воняли? — поинтересовался юноша.
	Запах горелой протухшей плоти вышибал слезы из глаз. Меч вельможи был заляпан бурой слизью: зомби отказывались мирно сгорать, а продолжали шастать по комнате, так и норовя добраться до живых и напрашиваясь на расчленение.
	— Я поработаю над этим, — заверила его девушка, оборачиваясь назад.
	За ее спиной полыхало пламя, изредка являя пытавшиеся выбраться фигуры, которых с каждой секундой становилось всё меньше.
	— Чем мне теперь меч отчищать?! — герцог с омерзением посмотрел на любимое оружие, покрытое гниющими кровью и мягкими тканями.
	— Не торопись пока, — нахмурилась волшебница. — Я бы на твоем месте не рассчитывала, что эти тут единственные.
	Юноша слегка застонал при мысли, что Эрлада права.
	— Да сколько ж их здесь?!
	— Судя по всему, много, — вздохнула девушка. — Это место, наверное, кишит всякими тварями.
	— Надеюсь, у остальных всё будет хорошо, — подумал о потерявшихся товарищах гендевец. — В отличие от нас, у них почти нет шансов.

	***

	Гудрон зевнул. Филара шла впереди, неизвестно чем руководствуясь при выборе пути. Какие-то повороты она пропускала, куда-то сворачивала. Он послушно следовал за ней — просто не видел смысла поступать иначе. В отличие от нее он не был настолько уверен в велении своего сердца, чтоб решать, куда идти. Не происходило ровным счетом ничего. Один раз им показалось, что из соседнего прохода доносились шаги. Они радостно туда кинулись в надежде найти потерянных спутников, но там никого не оказалось, и юноша с девушкой разочарованно пошли дальше. А небольшой отряд очередных зомби, с которым они разминулись буквально на полминуты, уплелся в противоположном направлении.
	— Сколько мы уже идем? — поинтересовался кузнец, разглядывая потолок, ставший заметно выше с тех пор, как они ступили в этот проход.
	— Не знаю, — Филара проигнорировала очередной поворот. Уже полчаса как она проходила мимо всех боковых коридоров.
	— Ты заметила? Стало просторней.
	— Да.
	— И темней.
	— Я знаю.
	— И воздух какой-то более спертый.
	— Ага. Думаю, мы опускаемся глубже, — волшебница снизошла до более развернутого ответа.
	— И это нас устраивает? — с сомнением поинтересовался юноша. — Мне кажется, выход был бы где-нибудь повыше. Ближе к поверхности.
	— Я думаю, мы приближаемся к основным помещениям подземелья, — Филара резко свернула направо. — Неужели тебе не интересно, где мы оказались?
	— Я предпочел бы об этом думать, находясь снаружи, — буркнул кузнец.
	Он уже понял, что будет дальше. Вытащить подругу на поверхность, пока она не удовлетворит свое любопытство, будет практически нереально. Это можно было сделать раньше, когда они блуждали по узким извилистым второстепенным коридорам. Но не на подходе к главному залу. К тому же он банально не помнил, как они сюда шли. Зато успел немного поверить, что Филара действительно знает, что делает.

	***

	Ральдерик с Эрладой, основательно потрепанные и запыхавшиеся, бежали по коридору. За их спинами с потолка падали утыканные шипами плиты.
	— Осторожней! — крикнул юноша, хватая девушку за воротник и дергая назад, когда та чуть не шагнула в незамеченный ей внезапно открывшийся люк.
	— Спасибо, — волшебница вздрогнула и вцепилась в руку спутника, глядя, как мелкие камушки из-под ее ног проваливаются в темноту.
	Герцог обернулся, увидел, что висящая над ними ловушка вот-вот последует примеру своих товарок, и растерялся.
	— Хватит ворон считать! — услышал он гневный окрик.
	Спутница уже находилась на другой стороне ямы. Гендевец прыгнул вперед. За его спиной с грохотом обрушилась тяжелая плита, окатив юношу каменным крошевом. Дворянин приземлился на самом краю люка, потерял равновесие и начал крениться назад, беспомощно размахивая руками. Эрлада схватила его за запястье и резко дернула на себя. От падения на неизвестно какую глубину Ральдерик спасся, зато споткнулся и шлепнулся на каменный пол под ноги девушке.
	— Че-е-ерт, — устало протянул он, медленно поднимаясь. — Когда ж это всё закончится-то?!
	— Хватит ныть! Ты слышишь?
	Вельможа с тоской оглядел лохмотья, в которые превратилась его одежда. Потом понял, что последний вопрос волшебницы относился не к нытью, а к чему-то другому.
	— Что это? — недоуменно огляделся юноша. — Что за гул?
	— Та-а-ак… Уходим! Мне это не нравится…
	Не успела Эрлада договорить, как кусок стены отъехал в сторону, и путников смыл мощный поток воды.

	***

	Шун тем временем воевал с сумкой, прикрепленной к седлу Мерзавца. Белый конь красовался четырьмя слегка кровоточившими длинными узкими ранками на носу, приобретенными им в ходе борьбы за власть. Признавать кота временным командиром он был не намерен. Вот и поплатился. Теперь был вынужден спокойно стоять, и ждать, когда зверь сделает все, что ему нужно.
	— Зараза! — исполнявший обязанности командующего устало повис, держась за сумку когтями передних лап, сползая под собственным весом и оставляя за собой глубокие царапины.
	Впервые в жизни кот искренне пожалел, что у него не человеческие руки: расстегнуть застежку лапами было очень сложно. Он понимал, что при помощи копыт это было вообще невозможно, поэтому вздохнул, стиснул зубы и снова забрался наверх.
	— Ну. Давай же. Гадина. Ну что тебе стоит?! — Шун отчаянно грыз кожаный ремешок.
	Герань, которому всё это надоело, подошел, оттеснил кота в сторону и сорвал зубами сумку с седла. Застежка не выдержала и лопнула.
	— Молодец! — радостно воскликнул Шун, спрыгивая с крупа Мерзавца на землю. — Назначаю тебя своим заместителем!
	Он подбежал к валявшейся на земле куче герцогских вещей и принялся выуживать из нее атлас. Спустя пару минут непомерных усилий, ему это удалось.
	— Так, надо найти нужную страницу, — кот лизнул подушечки на лапе и перевернул обложку.
	Убив еще какое-то время на то, чтоб пролистать книгу, он вдруг замер и моргнул.
	— Ой, дура-а-ак! Я же читать не умею! Черт! Черт! Зачем мне вообще карта понадобилась?! Что я с ней делать собирался?! Идио-о-от!

	***

	— Я почти ничего не вижу, — пожаловался Гудрон.
	— Я тоже! Ай! — Филара споткнулась о какой-то камень и чуть не упала.
	— Что это было? — насторожился юноша. — Ты слышала? Звук такой «пиу», а потом «хрясь». Тихо так.
	— Нет, — девушка выпрямилась и отряхнулась. — Давай по другой стороне пойдем! Я так себе все ноги переломаю об эти камни!
	Кузнец послушно перестроился к противоположной стене, даже не заметив стрелы с полуистлевшим оперением, дрожавшей в кладке и пробившей бы голову волшебницы, если б та не наклонилась, споткнувшись.
	— Интересно, как там Эрлада с Ральдериком? — вздохнула Филара.
	— Да всё у них хорошо, — пожал плечами кузнец. — Если уж даже мы с тобой в порядке, то с ними точно ничего не могло случиться.
	Обсуждаемые в этот момент дружно чихнули.
	Иролец со своей спутницей прошли еще немного. Он обратил внимание, что эхо стало звучать совсем иначе. Будто они вышли в большой зал. Юноша вытянул руки вперед и шагнул куда-то в сторону, в попытке нащупать другую стену. Ее там не оказалось. Кузнец сделал еще пару шагов. Снова пусто.
	— Знаешь, а мы ведь куда-то пришли, — шепнул он, резко разворачиваясь к спутнице и врезаясь во что-то руками.
	Гудрон ойкнул и попытался поймать пошатнувшееся нечто. Это привело к противоположному результату. Что-то большое и каменное не выдержало судорожного мельтешения старающихся восстановить его равновесие рук, со скрипом накренилось и повалилось куда-то в темноту. Раздался грохот.
	— Что это было? — со стороны послышался испуганный голос Филары.
	— Я что-то уронил! Ничего не вижу! Сделай, пожалуйста, свет!
	Девушка секунду колебалась.
	— Ладно. Видимо, придется.

	***

	Мокрые, уставшие, оборванные, грязные и очень злые Эрлада с Ральдериком, пошатываясь, шлепали по коридору, оставляя за собой лужи и дурную память. Вынырнувшая откуда-то из-за угла группа скелетов обратилась в пепел прежде, чем даже успела заметить непрошенных гостей, а отмывшийся за время незапланированного купания меч дворянина (потребовалось какое-то время, чтоб найти его на дне неглубокого озерка, куда их смыло) снова покрылся толстым слоем зловонной слизи органического происхождения.
	Спутники уже давно не разговаривали. Не было ни малейшего желания.
	— КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОООЙ?! — прорычала большая каменная голова льва у входа в какой-то коридор, — А. ЭЭЭЭ… ХМ.
	Скульптура увидела выражения, с которыми на нее посмотрели незваные гости, и пожалела, что не удержалась от вопроса. БАБАХ!

	***

	Герань ткнул носом распростертого на земле рыжего бобра. Тот разлепил одно веко и мутно взглянул на коня.
	— Фто? — прохрипел Шун. Торчащие изо рта резцы здорово мешали говорить и портили дикцию
	Подошла Неветерок, демонстрируя зажатый во рту моток веревки.
	— Ты тове молодес, — вздохнул бобер. — Будефь завховом. Подовдите немного, мне сково луффе станет. Уу… пвоклятые вубы!
	Кони переглянулись и приготовились ждать. Мерзавец планировал революцию. Каштан стоял на том же месте, что и пару часов назад и думал о вечном, неподвижно глядя в пространство.
	— Только бы ей снова колдовать не приспичило? — вздохнул про себя бобер.

	***

	— Ого! — выдохнула Филара, потрясенно разглядывая помещение, освещаемое небольшим белым шариком, висящим под потолком.
	Это был просторный зал. В центре него на небольшом возвышении находился каменный гроб. Также комнату пересекала рассыпавшаяся от удара об пол единственная колонна. Зачем в таком помещении она была нужна, кузнец не представлял — общая обстановка как-то не располагала ко всяким архитектурным изыскам. Юноша с некоторыми угрызениями совести взглянул на содеянное. Присмотревшись, он заметил, что каменные руины кого-то под собой погребли. По обе стороны обломков торчали мускулистые зеленые руки и ноги неизвестного ему существа. Пару раз дернувшись, они рассыпались в прах. Кузнец моргнул.
	— Может быть, показалось, — подумал он, отворачиваясь от поверженной колонны.
	— Посмотри наверх! — восторженно прошептала Филара, глядя на потолок.
	Юноша послушно поднял взгляд. На каменном своде прямо над гробом были изображены какие-то созвездия.
	— Что это? Карта звездного неба? — спросил он, подходя ближе.
	— Не совсем. Смотри, это же Дудочник, Охотник, Лучник, Бражник и Художник!
	— Я в созвездиях не разбираюсь.
	— Понимаешь, я не вижу смысла изображать их в гробнице! Это так интересно! Самые обычные созвездия, в них нет ничего мистического или оккультного! Логичней было б изобразить Кулак или Серп Калада — они популярны в определенных кругах, считаются покровителями сильных. Но БРАЖНИК?!
	— Возможно, покойник был большим оригиналом, — предположил Гудрон, отвлекаясь от потолка и направляясь к каменному гробу.
	— Ого! — повторила девушка, оказываясь там первой.
	Заинтересованный, что ее на этот раз поразило, иролец заглянул внутрь. Там лежал скелет. Причем, судя по виду, уже очень давно. Волосы и одежда покойника практически полностью истлели и разложились от времени. Побуревшие кости и скалящийся вечной широкой улыбкой череп покрывал толстый слой пыли. На запястье одной из изрядно похудевших с момента смерти рук болтался окислившийся широкий бронзовый браслет. Пальцы второй некогда сжимали небольшой крепко запечатанный глиняный сосуд с каким-то поблекшим рисунком. Теперь он лежал внутри развалившейся грудной клетки, выпав из раскрывшейся ладони.
	— И что тебя здесь восхищает? — шепотом осведомился юноша, разглядывая покойника. — Не вижу ничего этакого. Очень бедная могилка.
	— Вот именно! — триумфально прошептала в ответ Филара, склоняясь над гробом еще ниже. — Ты видишь горы сокровищ? Их нет! Ты можешь себе представить, что ради кого-то вырыли такой погребальный комплекс и НИЧЕГО туда не положили?! Вместе с ним не замуровали ни золота, ни членов семьи, ни даже запаса еды, которого ему должно было бы хватить на какое-то время обитания в загробном мире, пока он там не устроится! Так не бывает! Да при таком размахе подземелий, тут ногу должно быть некуда поставить от всяких погребальных штуковин. И где они?
	— Могилу могли обокрасть, — предположил кузнец. — Пришли воры и всё вынесли.
	— Нет, — решительно покачала головой волшебница. — Это не интересно! Я хочу думать, что до нас сюда не заходил никто с момента похорон.
	— Как знаешь, — вздохнул иролец. — Эй, ты что делаешь?! Мне казалось, ты была против обирания трупов! Зачем тебе это барахло?
	— Раз в гроб положили только это, значит, браслет и непонятная вазочка были настолько дороги, что заменяли нашему мертвецу все богатства, на которые он мог рассчитывать при погребении! Я не могу оставить их тут! Надо показать Эрладе, она сможет определить, в чем их ценность.
	— Вдруг это подарки любимой бабушки? Или еще что-то, имеющее значение лишь для скелета?
	— Ты скучный! — девушка аккуратно сняла браслет с костлявой руки. Небольшой сосуд уже находился у нее в кармане. — А вдруг это окажутся какие-нибудь реликвии, считающиеся легендарными и несуществующими на самом деле? Или невероятно мощные магические артефакты? Этот человек, наверное, был либо королем, либо магом. Причем не самым завалящим, иначе бы его просто прикопали где-нибудь в поле.
	Гудрон хотел что-то возразить, но потом вспомнил о погибшем под упавшей колонной существе. Он рассказал об этом Филаре. Та нахмурилась, потеряла интерес к покойнику и прошла к указанному месту. Присев на корточки возле каменных обломков, девушка задумчиво побарабанила пальцами по одному из самых уцелевших кусков. Ничто не выдавало того, что несколько минут назад здесь оборвалась чья-то жизнь — от тела не осталось даже мокрого отпечатка на полу. Юноша окончательно утвердился в мысли, что дергавшиеся руки и ноги ему померещились из-за слабого освещения и причудливых теней, но волшебницу его слова не убедили.
	— Прости меня, Шун, еще раз! — прошептала она и приложила ладони к камню.

	***

	— Так, я в норме! — тряхнул головой кот, поднимаясь на ноги. — Давайте сюда быстрее веревку, пока не… ЗАРАЗА!
	Кони вздрогнули, когда раздался очередной негромкий хлопок. На землю с глухим стоном повалился верблюд. Герань устало вздохнул и раздраженно дернул ушами.

	***

	— Знаешь, что это было? — волшебница убрала ладони с обломков.
	— Нет, — вздохнул ее спутник. — Откуда бы?
	— В общем, если б ты вовремя не сломал эту штуку, мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. Гробницы часто оснащают всякими ловушками и стражами на случай прихода незваных гостей.
	— О, — глубокомысленно изрек юноша.
	— Говоришь, то существо рассыпалось? И следа не осталось…
	— Хммм… Незавидная же участь нас ждала…
	— Да уж. Только ты мог совершенно случайно уничтожить охранную систему гробницы.
	— Пошли отсюда.
	— Ты знаешь выход?
	— А ты хочешь сидеть тут дальше?! Куда делось твое сердце-вещун?!
	— Никуда. И в данный момент оно мне подсказывает, что вне этой комнаты гораздо опасней, чем здесь. Тебе не приходило в голову, что одним чудовищем и уничтожающей колонной местная система безопасности не ограничивается?!
	— Нет! Потому что по дороге сюда нам НИКТО не встретился! За всё то время, что мы шли по этим коридорам, на нас НИ РАЗУ никто не напал!
	— Не кипятись!
	— Извини.
	— Ладно, ты прав. Сидеть здесь бессмысленно, — Филара встала и отряхнулась. — Пошли искать выход.
	Кузнецу оставалось лишь пожать плечами и отправиться следом за шагнувшей в коридор девушкой. Белый освещавший комнату сгусток тоже последовал за создавшей его волшебницей — девушка решила, что лучше уж видеть, куда идешь и чем рискуешь, чем бродить впотьмах, надеясь не привлекать к себе внимание. Когда путникам казалось, что они слышат какие-то шаги, они замирали и затихали, а волшебница прятала свой огонек. Откуда-то издалека порой доносился грохот. Иролец предположил, что на них никто не обращал внимания, потому что все местное население занято какими-то другими срочными проблемами. Девушка на это заметила, что догадывается, как эти проблемы зовут.
	— Слушай, мы просто идем в произвольном направлении, — не выдержал Гудрон спустя час скитаний. — Мы не знаем, где выход, и сколько до него идти! А есть ли он вообще?! Вдруг строители замуровали его за собой?!
	— Я знаю одно маленькое заклинание, — неуверенно произнесла Филара. — Оно показывает направление.
	— И?
	— Ну, можно попробовать определить сторону, где находятся кони с Шуном и разрыть обвал…
	— Давай. Мы сейчас не в том положении, чтобы сомневаться. Потом просто перед ним извинишься.
	Девушка вздохнула, в третий раз за день мысленно попросила прощения у кота и сконцентрировалась. В воздухе стала проявляться вращающаяся серебристая стрелочка. Вдруг откуда-то сверху раздался грохот, по потолку побежали трещины. Иролец схватил подругу за локоть и оттащил ее на несколько шагов назад. Заклинание развеялось, но разрушение продолжалось. Часть свода резко обрушилась, послышался трубный рев. Юноша с девушкой зажмурились и закашлялись от поднявшейся пыли. Кажется, на этот раз их не погребло заживо, но земля и песок набились в нос, горло и глаза. Источник света мигнул и погас, но темно почему-то не стало. Филара с Гудроном недоверчиво приоткрыли веки и посмотрели вверх. Из потолка торчало брюхо и четыре слоновьих ноги. Рыжих. В промежутки между тушей и краями провала проникали лучи солнца. Какое-то время люди недоуменно молчали и созерцали это зрелище.
	— Котик мой! — радостно закричала девушка, первой сориентировавшись в ситуации. — Прости меня! Прости, пожалуйста! Тебе очень плохо?!
	Слон вяло шевельнул ногой в ответ. Через пару минут филариной беготни, размазывания слез радости по чумазому лицу и причитаний, с негромким хлопком и переходящим в мяв трубным ревом огромная туша ужалась до размеров стандартного кота. Измученный зверь упал в руки своей хозяйки и, кажется, потерял сознание. Пожалуй, это был один из самых паршивых дней в жизни Шуна. На фоне видневшегося в дыру неба показались четыре лошадиных головы, с интересом глядевшие вниз. В зубах у Неветерка всё еще болталась веревка.
	Минут через десять юноша с девушкой уже оказались на поверхности. Когда примерно еще через полчаса Эрлада окончательно потеряла терпение и таки взорвала половину подземелья, прокладывая себе путь наверх, а две мокрые, грязные, оборванные, еле державшиеся на ногах от усталости фигуры кое-как выползли из новообразованного выхода, их взглядам предстала картина, доведшая степень их ярости буквально до заоблачных высот. На уютном костерке закипал котелок, а умытые и переодетые Филара с Гудроном пили чай. Измотанный превращениями и переживаниями кот дремал, свернувшись калачиком на коленях у хозяйки. Потом Ральдерик нашел свою сумку расцарапанной и разорванной, но орать и гневаться у него уже не было сил. Герцог с волшебницей просто повалились на жухлую траву перед не знавшими, радоваться им или бояться, спутниками и тут же заснули.
	Разбор полетов произошел на следующий день, когда они, наконец, проснулись и высказали всё, что думают о соотрядниках. Им припомнили и зомби, и чай, и сумку. Эрлада молчала, но всем своим видом излучала недовольство и раздражение. Дворянин же не скупился на слова и выражения, хоть кузнец со спутницей так и не поняли, какое отношение данные претензии имели к ним, но оба были достаточно умны и прозорливы, чтоб молча слушать и не спорить.
	Следующие дни пути до деревни Ральдерик был хмур, угрюм и злобен. Шуну всё еще было слишком плохо, чтоб это комментировать. Подходить с разговорами к Эрладе никто не решался, потому что она тоже явно была не в настроении. Так и ехали молча. Филара искренне надеялась, что в подземелье не провалится какой-нибудь нечаянный путник, а зомби, которые, исходя из гневной тирады герцога, водились там в избытке, не полезут наружу. Так прошло еще четыре дня. Судя по карте, Макожица должна была быть уже рядом.
	Недалеко от дороги возвышался какой-то камень. Непонятно, откуда он тут взялся: скал и гор поблизости не наблюдалось. В траве у его подножья сидел человек. Длинные темные с проседью волосы падали на плечи, спускались по спине и груди, стелились по земле. Из одежды на нем были штаны из грубо выделанной кожи, меховая безрукавка и стягивавший шею ошейник. Мужчина был достаточно молод и хорошо сложен. Мускулистые руки лениво лежали на коленях. Незнакомец, казалось, не замечал никого и ничто. Взгляд неподвижных тусклых глаз свидетельствовал о том, что он был погружен в свои мысли. Он был мертв. Об этом ясно свидетельствовала общая бесплотность и некоторая расплывчатость его тела. От ладоней до локтей извивались светящиеся тонкие фиолетовые линии, складывавшиеся в причудливые, но очень красивые узоры.
	— Наблюдатель же сказал, что знак после смерти исчезнет! — подумал Ральдерик, когда кони остановились и испуганно всхрапнули, кося глазом на сидевшего неподалеку призрака, участника прошлой Намбату.

	9

	«Всё-таки юг есть юг, — думал иролец. — Уже декабрь, а здесь совсем не холодно. Снега нет, трава осталась. Какая — никакая…» Он посмотрел на полуголого, босого призрака. Впрочем, тот вряд ли бы мерз даже в самые лютые морозы.
	Всадники нерешительно переглянулись. Кони фыркали и топтались на дороге, всем видом показывая, что не горят желанием подходить ближе к камню. Люди их, в общем-то, понимали. Все духи, с которыми Ральдерик до этого пересекался, показывались только ночью. Этот же не стеснялся сидеть при свете дня. Значит, он был сильным. Возможно, опасным. А покойный участник Намбату никак не реагировал на зрителей — возможно, он к ним уже давно привык и перестал обращать внимание. Мужчина продолжал сидеть, не меняя позы.
	— Скажите, вам волосы не мешают? — призрак вздрогнул от неожиданности и поднял глаза.
	Перед ним стояла блондинка в облегающих темно-зеленых брюках, черных сапогах на высокой шнуровке, выгоревшем плаще и чем-то под него надетым на верхнюю часть тела (покойный не был силен в женской одежде). Человек непонимающе смотрел на неизвестно откуда взявшуюся незнакомку и пытался сообразить, что она от него хочет. Та бессовестно хлопала глазищами и явно ждала ответа. Потом откуда-то выскочил яростно шипевший рыжий кот, настроенный к мертвому крайне враждебно и пытавшийся оттеснить девушку от него подальше. Следом за ним появились какие-то взволнованные и раздраженные люди. Кто-то из них схватил блондинку за локоть и отволок ее на несколько шагов назад, называя при этом «дурой».
	— Это вы мне? — дух окончательно вынырнул из своего внутреннего мира.
	При звуке его голоса незнакомцы перестали шушукаться, вздрогнули и повернулись к слегка растерянному призраку.
	— Ну да, — кивнула Филара. — Больше здесь никого нет.
	Мужчина пару раз непонимающе моргнул.
	— Вы меня видите? — уточнил он через продолжительную паузу.
	Живые держались от привидения в стороне и напряженно ожидали от него проявлений агрессии.
	— Нет! Мы разговариваем с пустым местом! — фыркнул Ральдерик. — Хобби у нас такое…
	— Это значит «да», — пояснил кузнец, заметив, что взгляд у покойного снова помутнел.
	— А почему? — призрак задал новый вопрос после очередного наполненного мыслями и сомнениями молчания.
	Кажется, нападать в ближайшее время он не собирался. И вообще, вопреки всем ожиданиям участник прежней Намбату производил впечатление мирного, растерянного, наивного и сильно заторможенного человека. Видимо, несколько последних сотен лет он ни с кем не разговаривал и отвык от общения. Путники немного расслабились. Шун даже перестал преграждать собой дорогу к Филаре, сел, обвился хвостом и склонил голову на бок, нахально разглядывая незнакомца. И совсем ничего в нем не было чудовищного. Странно, что цебальский наместник так его боялся. Обычный человек, хоть и мертвый.
	— Что почему?
	— Почему вы меня видите? Я думал, это невозможно.
	— Ага. Конечно, — снова не сдержался герцог. — А все окрестные деревни опасаются по этой дороге ездить просто так! А ночью так вообще предпочитают в путь не отправляться.
	— Так то ночью, — призрак откинулся спиной на камень и заложил руки за голову, задумчиво глядя на зимнее небо. — Это совсем другое дело. Днем же до вас меня никто прежде не замечал.
	— А чем вы их пугаете? — Филара снова влезла с вопросом. — Я про проезжих говорю. Ну, призрак, ну и что такого? Мирно сидите, никого не трогаете…
	— Я вам честно скажу. Не представляю, что делаю по ночам. Не запоминаю этого. Но мне почему-то кажется, что для среднестатистического человека даже мирно сидящее, никого не трогающее привидение является существенным ударом по психике, — дух быстро освоился, и от былой заторможенности не осталось и следа.
	— Знаешь, для того, кто умер несколько столетий назад, ты неплохо знаешь современную речь, — подала голос Эрлада.
	— Ну так! Мимо меня постоянно ходят люди. Иногда они разговаривают. Порой я даже слушаю о чем, — мужчина спокойно отнесся к переходу на «ты». — А память у меня хорошая. Вы кто вообще?
	Ральдерик молча продемонстрировал знак на руке, наблюдая за реакцией нового знакомого. Тот замер. Посидев неподвижно несколько секунд, призрак медленно встал на ноги и подошел к герцогу.
	— Оооо… Я знал, что это снова началось, — вздохнул он, отводя взгляд от сияющего символа и вопросительно глядя на остальных. Те отрицательно покачали головами. — Чувствовал. Ну и кто тебе достался?
	— Духи.
	— Повезло, — усмехнулся призрак. — Твой билет такой маленький… Почему он такой? Разве так может быть?
	— Расскажи, что ты знаешь о Намбату, — сказала Эрлада. — Что происходило на прошлой игре? Нас интересует всё.
	— А я вот вытянул фей, — равнодушно произнес мужчина, снова садясь на землю и облокачиваясь на свой камень.
	— Маленьких миленьких существ с крошечными крылышками? — уточнил иролец.
	— Типа того. Особенно они милы, когда налетают роем и разрывают тебя на фарш.
	Живые замолчали и задумались. Неприятная смерть, что и говорить.
	— А я ведь почти дошел до конца, — вздохнул с горечью мертвый.
	— Сочувствую, — произнесла Филара.
	— Я — Кайвард, — представился призрак. — Когда мне было около двадцати пяти лет, я услышал зов. Прибыл в место сбора — Харлас…
	— Это же очень и очень далеко отсюда! — поразился Гудрон, нахватавшийся от Вешиля основ географии и теперь более или менее в ней ориентировавшийся.
	— Когда это было? — спросила Эрлада.
	Кайвард задумался.
	— Пятьсот восемьдесят три года назад, — подсчитал он.
	— Нехило так… — Ральдерик тоже сел на землю — разговаривать сверху вниз было неудобно. Остальные последовали его примеру. — И всё это время ты здесь сидишь?
	— Нет, ну почему? — призрак почесал тянувшийся через правую щеку тонкий вертикальный шрам. — Я ж не сразу погиб. Около полугода после этого еще прожил. Говорю ж, я почти до конца дошел. Даже узнал, где находился кахоли…
	— Что? — не понял гендевец.
	— Кахоли, человек, начавший игру. Неужели, даже этого не знаете? — поразился мужчина.
	— У него кошмарный наблюдатель, — пояснила Эрлада. — Слова из него чуть ли не щипцами тянуть приходится. При этом он почти никогда ничего не говорит по делу. В основном всякий бред.
	— Вы выглядите старше двадцати шести лет, — протянула Филара, разглядывая Кайварда.
	— Ну уж извини, — огрызнулся призрак.
	— И всё же, неужели волосы вам не мешают? — не унималась девушка. — По крайней мере, при жизни они должны были доставлять кучу неудобств.
	— При жизни они были куда короче. Я не знаю, почему после смерти они продолжают расти.
	— Так не бывает, — нахмурилась Эралада.
	— Как видишь, ты ошибаешься.
	— А у тебя наблюдатель какой был? — поинтересовался иролец.
	— Да обычный, — пожал плечами призрак. — Они все почти одинаковые. Высокий, костлявый, с впалыми глазами. Унылый тип.
	— Ничего себе одинаковые! — хохотнул герцог.
	— А ты ожидал, что в этот раз будут те же самые, что и в прошлый? — фыркнул молчавший до этого Шун. — Конечно, какой разговор. Здоровое питание и свежий воздух — залог долголетия!
	— Ого! — подскочил Кайвард. — Кот только что говорил! Честное слово! Я сам слышал! Он что, говорящий?!
	— Говорящий, говорящий, — зверь потянулся и зевнул.
	Оставшиеся на дороге лошади терпеливо переступали с ноги на ногу в ожидании своих седоков.
	— Ну и где находился кахоли? — сменил тему Ральдерик, отвлекая снова впавшего в ступор призрака от изучения довольного собой животного.
	— Зачем тебе? — Кайвард оторвал взгляд от демонстративно вылизывавшегося Шуна. — Твой, в любом случае, где-то в другом месте.
	— И всё же? — Эрлада задумчиво разглядывала ошейник нового знакомого.
	— На западе отсюда есть остров, — медленно произнес призрак, потирая узоры на своих руках. — Маленький островок. Раньше он назывался Варменик. Это просто скалистый кусок суши, не годный ни для чего. Я не знаю, как обстоят дела сейчас, но тогда на него даже никто не претендовал. Мой кахоли был там.
	— Как ты выяснил? — поинтересовался герцог.
	— Вначале спрашивал у других участников, — пожал плечами мужчина. — Но это ничего не дало, они сами понятия не имели. Потом стал в основном доверять инстинктам. Птицы вот тоже осенью точно знают, куда им нужно лететь. Просто чувствуешь, что идти нужно именно в эту сторону. В какой-то момент, когда подбираешься близко, приходит понимание, где конкретно находится пункт твоего назначения.
	— Ничего я не чувствую, — буркнул дворянин.
	— А как тогда путь выбираешь? — поразился Кайвард, отрываясь от созерцания собственных рук.
	— А это мне на что? — гендевец пошарил в кармане и извлек склеенный шарик.
	— Ну и? — призрак мельком взглянул на компас. — У меня такой же был. Какое отношение он имеет к поиску пути?
	— Как это «какое»? — встрепенулся кузнец. — Он же по карте направление указывает!
	— Ага. Как же! — мрачно фыркнул дух, снова поднимаясь на ноги и заходя за камень. — Быть такого не может! Сомневаюсь, что правила могли измениться.
	— А что тогда он делает? — растерялся Гудрон.
	— Ну, как что?! — вернулся призрак, держа в руках точно такой же кругляш, только тусклый, неработающий.
	— А разве призраки вашего уровня могут взаимодействовать с предметами материального мира? — заинтересовалась Филара, припоминая всё, что читала по данной теме.
	— Обычно нет, — ответил Кайвард, подкидывая стекляшку в ладони. — Но вы сильно ошибаетесь, считая его принадлежащим материальному миру.
	— А что там с уровнями? — не понял кузнец. — Раз его видно днем, значит, он достаточно силен. Разве нет?
	— Нет, — хором ответили волшебницы.
	— Он говорит, что кроме нас, днем его никто не замечает, — пояснила блондинка. — Я ему верю. Значит, Кайвард находится на том же уровне силы, что и покойные короли Вармана. Ну, или около того.
	— С этим я не согласна, — добавила Эрлада. — У него мало общего с Генрихами. Сама не понимаю, что с ним не так, но то, что он от них сильно отличается — совершенно точно. Но да, как призрак он слаб. Это несомненно. Думаю, мы его видим лишь потому, что Ральдерик — участник Намбату, к тому же вытянувший духов. Полагаю, что именно эти два фактора сыграли роль в данном случае. Всё-таки предыдущие привидения нам не были видны при свете дня.
	— Эээй, — попытался привлечь к себе внимание герцог.
	— А, — задумался Кайвард. — То есть, не будь мы оба игроками, и не совпади мое текущее состояние с его вызовом, вы бы прошли мимо? Факт моего участия в игре, наложенный на его связь с миром духов, усилил ее в моём случае…
	— ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЙ! — гендевец начал раздражаться. — Вам не кажется, что это сейчас непринципиально?!
	— Ну а при чем тут мы? — проигнорировал юношу Шун.
	— Да, — последовал его примеру иролец. — Мы же в Намбату не участвуем. Почему мы его тоже видим?
	— Может быть, вернемся всё-таки к основному разговору?! — недовольно поинтересовался дворянин, оглядывая спутников в поисках поддержки.
	— Наблюдатель упоминал, что игрок может привлекать стороннюю помощь, — припомнила Эрлада, мельком кидая взгляд на Ральдерика, давая тому понять, что его слышат. — Возможно, такие люди, не являясь полноценными игроками, чтоб иметь возможность осуществлять свои функции, всё равно… ДА?! Ты что-то хочешь?!
	Герцог обиделся.
	— О, да ничего особенного! — процедил он сквозь зубы. — Всего лишь надеюсь услышать ответ на один крайне волнующий меня вопрос. Но вы не обращайте внимания. Еще о чем-нибудь поговорите, вы погоду, к примеру, не обсудили до сих пор… Прошу прощения, что прервал ваш разговор!
	Все замолчали и с удивлением на него посмотрели. Почему-то почувствовали себя виноватыми и немного смутились.
	— А какой вопрос-то? — Шун поднялся, обвел задумавшихся людей вопросительным взглядом и затрусил к камню.
	— Для чего нужен шар, — Гудрон мысленно отмотал беседу назад.
	— А. Точно, — отозвался кот, зачем-то карабкаясь на монолит.
	Кайвард повертел шарик в руках, а потом резко подбросил его вверх. Тот несколько раз крутанулся вокруг своей оси и приземлился к нему на ладонь. Такой же тусклый.
	— Да. Глупо было надеяться, что получится, — пробормотал призрак.
	— А что должно было произойти? — поинтересовалась Филара, виновато поглядывая на надутого Ральдерика.
	— Таким образом можно известить своего наблюдателя, что тебе срочно нужно его видеть, — пояснил дух, повторно подкидывая стекляшку. — Естественно, это делается в активированном состоянии.
	— И что, он прямо тут же является? — недоверчиво поинтересовалась Эрлада.
	— В моё время был обязан, — вздохнул мертвый. — Насколько мне известно, это — единственная функция данного предмета.
	Гендевец задумчиво повертел свой шарик.
	— И что? Он придет и поможет? — кот, забравшийся на самый верх камня, сидел, подставив морду ветру, и любовался открывавшимся видом.
	— Нет. Наблюдатели не вмешиваются. Но иногда возникает острое желание с кем-нибудь поговорить, — грустно произнес Кайвард. — Когда вокруг больше никого, ты в одиночку отбиваешься от этих мелких, обсыпающих все вокруг золотистой пылью гадин, и нет этому ни конца ни края… Так хочется услышать человеческий голос. Пусть всё, что он говорит, это «Ничем не могу помочь. Удачи. Мне еще других проведать надо».
	— Как это никого? — не понял Шун, свешиваясь со скалы над стоявшим под ней призраком. — А в город или там деревеньку какую-нибудь заходить не пробовал, раз уж так по общению стосковался? А продукты где брал? Сам охотился что ли?
	— Не хотел подвергать людей опасности, — предположила Филара. — Поэтому и не подходил к населенным пунктам, чтоб не привести фей с собой!
	— Нет, — покачал головой призрак. — Не поэтому. Города и деревни какие-то полузаброшенные были. Практически необитаемые. Я не знаю, куда большая часть населения делась.
	— Эпидемия, что ли, какая была? — кот почесал задней лапой за ухом.
	Ральдерик задумчиво подкинул свой шарик вверх. Присутствовавшие проследили за ним взглядом. Повернувшись в воздухе вокруг своей оси, он устремился вниз и упал на подбросившую его ладонь. Ничего не произошло.
	— Как скоро он должен явиться? — поинтересовался дворянин через полминуты ожидания.
	— Да уж десять раз мог прийти! — недоуменно буркнул Кайвард, нечаянно наступил на собственные волосы и чуть не упал, негромко ругаясь.
	— Странно, — вельможа посмотрел на заходящее солнце сквозь сияющее лиловым стекло.
	— Говорите, он дорогу показывает? — призрак сердито сгреб свои лохмы и, глядя на Филару, попытался заплести их в косу. Сразу было видно, что никогда прежде он этим не занимался. Живые уже предвкушали увидеть результат его махинаций. — Знаете, ничто в Намбату не дается участникам с целью облегчить их жизнь. По крайней мере, так было в прошлый раз. Поэтому никто по своей воле тебе бы такую полезную вещь не дал.
	— Правила могли измениться, — предположил Гудрон.
	— Сильно сомневаюсь, — мертвый скрутил на голове какое-то чудовищное гнездо и успокоился на этом. — Может быть, он сломался? Я не знаю, как еще объяснить, что он выполняет вместо своих непосредственных функций другие.
	— Может быть, он сломался, — задумчиво повторил Ральдерик, убирая шарик от глаза.
	— Эээээ, — смущенно почесала подбородок Филара. — Мы его что, неправильно собрали?
	— Знаешь, если он, действительно, указывает нужное нам направление, а не что-то другое, то вы собрали его гораздо правильней, чем те, кто его создал, — гендевец положил подарок наблюдателя в карман.
	Шун тем временем был занят насущной проблемой — как спуститься. По практически отвесным каменным склонам еще можно было подняться, но вот путь назад становился крайне затруднительным. А прыгать было несколько высоковато. Вот кот и бродил по верхушке монолита, задумчиво глядя вниз и ища более покатую сторону. Просить помощи он пока не собирался.
	— Скажи, что это у тебя за ошейник? — задала давно мучающий ее вопрос Эрлада.
	— Я не знаю, — Кайвард посмотрел ей в глаза. — При жизни его не было. А что? Есть какие-то идеи?
	— Нет. Просто он мне не нравится. Снять не пробовал?
	— Пробовал. Не получилось.
	Девушка нахмурилась, но не стала добавлять, что еще меньше ее радовал тот факт, что слишком много странных вещей происходило с призраком после смерти. Остальные разделяли ее беспокойство.
	— Ну. Уже вечереет, — Гудрон поднялся на ноги. — Думаю, нам стоит двигаться дальше, если мы хотим попасть в деревню засветло…
	— Снимите меня отсюда! — заволновался кот, услышав эти слова.
	— Идите, — согласился покойный игрок. — Был очень рад поболтать. Впервые за почти шестьсот лет. Я вообще не понимаю, как до сих пор тут с ума не сошел от одиночества.
	— Последний вопрос, — встал Ральдерик. — Ты, случайно, не знаешь, что ждет тех, кто пройдет Намбату?
	— Эй! Вы меня слышали?! Я не могу слезть!
	— Нет, не знаю, — вздохнул Кайвард. — Выяснил бы, если б эти твари меня не разорвали. Так обидно.
	— Да уж…
	— Но с другой стороны, — продолжил призрак. — Сам факт участия в Намбату является достаточной наградой за все страдания!
	— Что? — живые непонимающе обернулись к духу.
	— Да. Это великая честь, что игра прошла при моей жизни, и я смог в нее попасть!
	— Ты, правда, так считаешь? — осторожно уточнил гендевец.
	Эрлада нахмурилась еще сильнее и закусила губу. От ее мужа это не укрылось. Филара почувствовала, что уйдут они отсюда очень быстро, и протянула к коту руки. Тот пару секунд посомневался и прыгнул.
	— Конечно! — как ни в чем не бывало ответил покойный. — Разве это не очевидно? Нет большего счастья, чем победить в Намбату! Пусть я проиграл. Но я же участвовал! Моя жизнь не была прожита зря!
	— Да. Точно, — медленно кивнул герцог, не сводя напряженного взгляда со спокойного и одухотворенного лица Кайварда. — Очень-очень за тебя рады. Словами не передать насколько. Мы пошли. Пока.
	Товарищи зашагали к дороге, изредка бросая взгляды через плечо на махавшего им на прощание духа.
	— Он мне сначала адекватным казался, — признался кузнец, когда они отошли на достаточное расстояние.
	— Не тебе одному, — буркнул Ральдерик, ускоряя шаг.
	Он не очень понимал, почему так стремился оказаться подальше от человека, с которым только что нормально общался.
	— Солнце садится, — констатировал сидевший на руках у Филары Шун, сложив передние лапы ей на плечо и глядя на небо.
	— Я хочу посмотреть, что с ним происходит ночью, — с тревогой произнесла его хозяйка.
	— Может быть, не стоит? — без особой надежды попросил кузнец.
	— Она права, — отозвалась Эрлада. — Я тоже считаю, что это нужно знать.
	— Давайте только подальше отъедем, ладно? — коту тоже было неспокойно.
	— Разумеется, — согласился с ним гендевец. — Делайте, что хотите, но только с безопасного расстояния.
	Спутники добрались до своих нервничавших коней и поскакали по дороге в сторону Макожицы.
	— Дальше уже не видно будет! — оглянулась на скаку Филара. — Камень закроет весь обзор.
	— Тпру, — остановила Каштана Эрлада.
	Тот замер с поднятой ногой. Блондинка последовала ее примеру.
	— Эй вы! — недовольно прошипел герцог, притормаживая Мерзавца. — Поехали дальше!
	— Тебе надо, ты и езжай, — отозвалась претендентка на престол Савараха, не сводя глаз с сидевшей в отдалении полупрозрачной фигурки.
	— Вы сдурели!
	— Это бесполезно, — вздохнул иролец, подъезжая к другу. — Да и что может случиться? Что нас так напрягло?
	— Понятия не имею, — буркнул дворянин. — Вот это меня как раз и нервирует.
	— Ладно, до захода солнца еще есть время, — кузнец спрыгнул на землю. — Не вижу смысла сидеть верхом. Тем более что мы еще не ужинали.
	— Поройся в сумках, там должны быть хлеб и колбаса, — отозвалась Филара, без особого желания вылезая из седла. — Где здесь искать воду, я не знаю, так что ничего нормального приготовить не смогу.
	— Сомневаюсь, что у тебя бы хватило времени, — Эрлада всё также наблюдала за призраком.
	Минут через двадцать, когда все бутерброды были съедены, светило, наконец, закатилось за горизонт. Блондинка спешно вскарабкалась на Герань для лучшего обзора. Какое-то время ничего не происходило. Светловолосая девушка вопросительно взглянула на темноволосую, но та продолжала сосредоточенно наблюдать за прислонившимся к скале призраком. Когда Ральдерик уже собирался поднять вопрос о том, чтобы ехать дальше, Кайвард встал на ноги. Фиолетовое кружево на его руках вспыхнуло ярче и поползло вверх по предплечьям. Зрители увидели, как на голых груди и животе призрака тоже начинали проявляться тонкие светящиеся узоры. Покойный откинул голову назад. Эрлада прищурилась. Она видела, как ошейник активируется и наполняется пульсирующей энергией. Девушка порадовалась, что кроме нее, никто не мог этого заметить. Запутанные буквально час назад волосы, легко расплелись и разметались вокруг неподвижно стоявшей фигуры с распахнутыми пустыми глазами, будто их трепал невидимый окружающим ураган.
	Дальше смотреть было не на что. Товарищи подождали еще полчаса, но ничего не менялось. Путники ехали молча. Кони медленно перебирали ногами. Разговаривать никому не хотелось, даже обычно общительный и не утруждавший себя мыслями Шун был подавлен.
	— Ну, ты понял, что погибать тебе нельзя, да? — спустя какое-то время обратилась к Ральдерику саварахская дворянка.
	Ответа не последовало. Через пару часов они добрались до деревни. Ночевать путники устроились на каком-то сеновале, потому что ходить от дома к дому и проситься на ночлег никому не хотелось. В соломе шуршали мыши. Кот тревожно шевелил ушами. Он был не голоден, да и настроение не располагало к охоте, но инстинкты настойчиво предлагали пойти и поймать пищавших тварей. Рыжий зверь недовольно повозился и попытался уснуть. Филара лежала рядом с открытыми глазами и отчужденно смотрела на прогнивший дощатый потолок старого сарая. Заметив, что питомцу не спится, она его успокоительно погладила и глубоко вздохнула.
	— Я хочу увидеть этот остров. Варменик, — сказала в темноте Эрлада.
	— Зачем? — раздался хмурый голос Ральдерика с другой стороны.
	— Хочу и всё тут.
	— Он нам не по пути, — подал голос кузнец.
	— А ты до сих пор уверен, что мы идем в правильном направлении? — не сдавалась супруга.
	— Мы даже не знаем, где именно он находится, — напомнил иролец.
	— Ну так посмотрите по своей карте, — зевнул кот, устраиваясь удобней под теплой хозяйской ладонью.
	— Я так понимаю, что спать никто не хочет? — в воздухе возник сгусток света, озаривший помещение.
	Гендевец недовольно поморщился, но ничего не сказал. Эрлада была права — присутствовавшим было не до сна. Увиденное ранее их изрядно выбило из колеи.
	— Так. Будем разговаривать! — решила за всех черноволосая волшебница. — Подойдите все сюда. Нет, к вам это не относится, — просунувшиеся в приоткрытую дверь лошадиные морды разочарованно скрылись на улице.
	— Что еще? — недовольно буркнул гендевец, приподнимаясь на локте.
	— Иди сюда, тебе говорят! И атлас захвати. Филара, хватит валяться и пялиться в потолок.
	Девушка неохотно подчинилась и переползла к супругам. Кот недовольно дернул ухом, почувствовав, как спине с уходом хозяйки резко стало холодней, поднял голову и сонно поморгал. Гудрон сидел, скрестив перед собой ноги и подперев щеку ладонью. Разговаривать ему тоже не очень хотелось.
	— Долго ты там будешь копаться? — наивный Ральдерик напрасно надеялся, что от него отстанут.
	Однако настроения спорить у него не было, поэтому он лениво потянулся в сумку за книгой и скоро тоже сидел под плавающим в воздухе источником белого света.
	— Итак, — Эрлада открыла спонтанный совет. — Всё паршивее, чем нам казалось раньше. Но особой роли это не играет, потому что с самого начала положение было отвратительным.
	— Ты умеешь утешить, — потер переносицу гендевец.
	— Хочешь сказать, я не права? Ты что, до сегодняшнего вечера рассматривал собственную гибель как приемлемый выход из ситуации?
	— Нет, но…
	— Ничего не изменилось! Просто не умирай и всё!
	— Я постараюсь, — вздохнул юноша, подумав над словами волшебницы.
	— Отлично. С этим вопросом мы разобрались. Кто-нибудь хочет еще что-нибудь сказать по данной теме?
	— Почему наблюдатель сказал, что после смерти знак исчезнет? — задумчиво произнес кузнец.
	— Он этого не говорил, — поправила его жена.
	— Разве? — удивился Ральдерик.
	— Да. Только то, что лишь пройдя Намбату можно от него избавиться. Или погибнуть в процессе. Не было ни слова о том, что при этом эта штука сойдет.
	— Значит, нам обоим показалось, — зевнул иролец.
	— Уууу… Попадись он мне только…
	— Ты это уже говорил. И не однократно.
	— Знаете, у меня такое чувство, что твой наблюдатель специально делает всё возможное, чтоб ты не дошел до конца, — поделилась Филара.
	— В смысле?
	— Ты сам рассказывал, что он ничего не говорит. Даже то, что должен. Когда этот человек последний раз тебя навещал? Еще до того, как мы встретились, хотя опять же, обязан появляться регулярно.
	— Не знаю, насчет обязан, — усомнилась Эрлада. — Может быть, это остается на его усмотрение…
	— Хорошо, даже без этого, — продолжила блондинка. — В прошлый раз он обещал дать подсказки, как искать кахоли, однако ушел, так ничего и не сказав, как только ты разбил шарик. Который, кстати, вообще никак с этим не был связан. Просто разозлился и ушел! Он производит впечатление инфантильного, обидчивого, безответственного, профессионально непригодного, пренебрегающего своими обязанностями…
	— Да поганец он, — Шун подошел к остальным, когда ему наскучило лежать в одиночку.
	— Согласен, — кивнул герцог.
	— Послушайте, но не могли же такому человеку доверить столь важное дело!
	— Знаешь, не нам об этом судить, — претендентка на саварахский престол извлекла из волос супруга запутавшуюся соломинку. — Вдруг всё-таки могли? Именно такому, как ты описываешь…
	— Кайвард правильно сказал, — вздохнул Ральдерик. — Ничто в Намбату не делается для того, чтоб облегчить жизнь игрокам. Так что он вполне может оказаться образцовым наблюдателем.
	— Да морду ему расцарапать надо, — внес свою лепту кот, сворачиваясь калачиком.
	— Не получится, — с сожалением покачал головой гендевец. — Пытались уже применить к нему силу. Безрезультатно. Но твое предложение мне нравится.
	— Мы слишком многого не знаем, — вздохнул Гудрон.
	— Поэтому я хочу поехать на этот остров, — Эрлада забрала у вельможи атлас и принялась его листать. — Возможно, там ничего не сохранилось, не спорю. И это может оказаться пустой тратой времени. А вдруг нет?
	— Где он здесь хоть? — кузнец положил голову жене на плечо и принялся наблюдать за мелькавшими страницами.
	— Как раз пытаюсь найти, — отозвалась та. — Так. Мы сейчас находимся тут. Варменик должен быть где-то на западе. И? Здесь даже водоемов-то крупных нет, не то, что островов!
	— Переверни лист, — посоветовала Филара, подбираясь ближе и тоже склоняясь над книгой.
	— Ты права. Здесь начинается Намарское море. Совсем вылетело у меня из головы. Кто-нибудь видит этот мелкий кусок суши?
	Освещение оставляло желать сильно лучшего. Напрягая и максимально приближая к карте глаза, трое медленно водили пальцами от острова к острову, вчитываясь в с трудом различимые в тусклом свете буквы.
	— Что там? Мне не видно. Эй! Мне не видно! Дайте тоже посмотреть! — пытался протиснуться к изображению Шун.
	Ральдерик в общем деле участия не принимал и сидел чуть поодаль, справедливо полагая, что он там будет только мешаться. Кот таки пролез на колени к хозяйке, с умным видом посмотрел на изрисованную, исчерченную и подписанную в разных местах бумагу, ничего не понял, посидел еще пару секунд и пошел ловить мышей.
	— Вот он, — указательный палец кузнеца замер на какой-то точке.
	— Да. Точно, — Эрлада разглядела подпись к крошечному островку, найденному ее мужем.
	— Далековато будет, — прищелкнула языком Филара.
	— Покажите, — дворянин растолкал присутствовавших и уселся в общий круг.
	— Могло быть и дальше, — брюнетка наградила гендевца строгим взглядом.
	Тот не обратил на него внимания, полностью уйдя в свои мысли и разглядывание надписи «Варменик».
	— Это ж сколько до сюда ехать-то? — Гудрон открыл предыдущую страницу и попытался оценить расстояние от изображенной на ней Макожицы до находившегося на соседнем листе острова.
	— Месяц или около того, — пожала плечами претендентка на саварахский престол. — Зависит от скорости, заминок в пути и других факторов.
	— Еще как-то по воде надо добираться, — добавила Филара, задумчиво теребя нижнюю губу.
	— То есть, мы туда всё-таки идем? — уточнил кузнец.
	— Это не мне решать, — Эрлада посмотрела на Ральдерика.
	— Я не знаю, — сказал тот после небольшой паузы. — Я, правда, не знаю. Не хочу терять столько времени, мне лень тащиться в такую даль. Я мечтаю отвязаться от этой Намбату как можно скорей и забыть ее, как страшный сон. Но. Мы, действительно, знаем слишком мало. На Варменике могло не остаться никаких следов…
	— Не узнаем наверняка, пока сами не посмотрим, — вставила слово блондинка, когда юноша замолк, чтобы собраться с мыслями.
	— Да, я всё понимаю… Шанс, что эта… прогулка окажется полезной, на мой взгляд, ничтожен. Но он всё же есть.
	— Значит, идем, — веско сказала черноволосая волшебница.
	Гендевец неопределенно повел плечами. Этот жест расценили как согласие. Секунду подумав, юноша забрал у Эрлады книгу, положил ее перед собой и вынул из кармана шарик.
	— Мф фто… Тьфу! — выплюнул пищавшую и брыкавшуюся мышь Шун. Та, надкусанная и обслюнявленная, не веря в свое нежданное спасение, тут же куда-то юркнула. — Ну что там?
	— Ничего, — констатировал дворянин. Стекляшка вела себя как совершенно обычный сферический предмет, положенный на криво лежащую плоскость — скатилась по странице и упала на солому.
	— Вообще было бы хорошо для этой цели найти нормальную большую карту, — Филара подняла остановившийся у ее колена компас и протянула его владельцу. — А то со страницы на страницу ему сложно будет перекатываться. Я вообще себе это не представляю, честно говоря.
	— Да уж, — согласился иролец. — Каждый раз, когда он разгоняется и вылетает за пределы листа в выбранную сторону, я опасаюсь, что он снова разобьется.
	— Решим эту проблему потом. А теперь спать! — Эрлада демонстративно захлопнула атлас.
	Остальные недоуменно посмотрели на запахнувшуюся в плащ и устроившуюся в сене девушку. К ее привычке принимать не терпящие возражений и даже обсуждений решения еще не все до конца привыкли. Особенно тяжело было Ральдерику. В очередной раз напомнив себе, кем у волшебницы являлись родители, он решил, что, действительно, выспаться им не помешает, и молча отполз на свое прежнее место. Филара последовала его примеру. Кузнец чмокнул жену в лоб и, пожелав всем спокойной ночи, тоже завалился на бок. Огонек мигнул и погас, оставив бодрствовавшего кота почти в полной темноте. Но у того было хорошее зрение, ему не страшно.
	Утром путникам не повезло: хозяин сарая проснулся раньше их. Он долго негодовал и возмущался по поводу непонятных личностей, без спросу оккупировавших его собственность, грозился взять вилы и спустить собак. Однако деньги дворянина тут же сделали обиженного крестьянина лучшим другом путешественников. Так что завтракали они уже в избе, а его жена, радушно улыбаясь, выносила к столу всё, что у нее было припасено к какому-нибудь празднику. Сам же гостеприимный хозяин в это время спешно топил баню, так что в целом день начинался удачно.
	Скоро товарищи поехали дальше. Удобней всего было бы подняться по той дороге, по какой они приехали, и свернуть на ведший к Намарскому морю торговый путь, но никому не хотелось проезжать мимо Кайварда. Поэтому решили спуститься еще чуть южнее, а там уж как-нибудь добраться менее людными и реже используемыми путями. Расстояние было примерно одинаковым, а во втором случае немного снижался риск вовлечь в опасные для психики и, возможно, здоровья и жизни встречи с призраками случайных прохожих.
	Саварах был большим государством. Его земли простирались далеко на юг и на запад, если считать с того места, где находились путники. К счастью, идти им нужно было не до самой границы: Намарское море вклинивалось в территорию страны с севера и считалось внутренними водами королевства.
	— Я не понял, почему мы не будем заезжать в Сейрож? — Шун, лежа на крылечке, лениво наблюдал за тем, как люди собирались в путь и навьючивали лошадок.
	— Потому что он находится примерно в трех часах езды отсюда, — пояснил Ральдерик, затягивая какой-то ремешок на кое-как собранной в единое целое драной царапанной сумке. — Нам там ничего не надо, еды у нас — завались, всё остальное тоже есть. Ну и какой смысл туда ехать?
	— При чем тут три часа езды? — не понял кот.
	— При том, что за это время мы не успеем ни проголодаться, ни захотеть поспать и помыться в нормальных условиях. Таки с последним нам сегодня повезло. Вот если б мы его проезжали ближе к вечеру…
	— Но он же всё равно по дороге!
	— И что теперь? — утомленно вздохнул герцог. — Во все встречные населенные пункты заворачивать? Мы тогда только к лету до места доберемся.
	— В Сейрож-то можно! — с видом паиньки произнес зверь, утыкаясь носом в передние лапы, делая грустные глазки и постукивая хвостом по деревянному крылечку.
	Гендевец хмуро посмотрел на кривлявшееся животное.
	— Тебе не идет, — сказал он, наконец, отходя от сонно моргавшего Мерзавца.
	— Ну-у-у! — Шун встряхнул головой и с обычным нахальным видом принялся точить когти.
	Филара воевала со своим музыкальным инструментом. За всё время пути она так ни разу его даже и не расчехлила, так что девушка уже начала сильно жалеть, что вообще его с собой взяла.
	— Зачем тебе туда нужно? — поинтересовалась она у питомца.
	— Мне название нравится, — потянулся всем телом кот.
	— Да неужели?.. — фыркнул герцог, возвращаясь с новой порцией поклажи к не очень довольному таким поворотом событий коню.
	— Ну пое-е-ехали! — не сдавался зверь. — Сумку себе новую купишь. А то эта на соплях уже держится…
	— Да неужели?! — повторился Ральдерик, поворачиваясь к запоздало спохватившемуся животному. — И кого я должен за это благодарить, не подскажешь? Ты не находишь, что по твоей вине мне слишком уж часто приходится себе что-то заменять?
	— Ааа… Нуууу… Всего-то два раза… — кот неуверенно косил взглядом в сторону занятой своими делами и не обращавшей на него внимания хозяйки.
	— Подумаешь. Всего-то, — гендевец присел на корточки перед напрягшимся рыжим и ласково улыбнулся. Шуну стало страшно, он слегка затравленно наблюдал за лучившимся дружелюбием и братской любовью юношей. — Давай договоримся так. Если ты мне еще что-нибудь испортишь, замену оплачиваешь сам. Мне всё равно, где ты возьмешь деньги. Можешь пойти работать. Ну, я не знаю, плуг там волочить или с грызунами бороться за плату, рыбу ловить опять же можно. Делай, что хочешь. Самопродажа живодеру меня тоже устроит. Ты понял, Барсик? Вот и умница.
	Юноша панибратски похлопал притихшего зверя по макушке и ушел.
	— Я не Барсик, — обиженно и очень тихо произнес кот. Настроение у него резко испортилось.
	Но в Сейрож они всё же заехали: Ральдерик проникся мыслью, что обновка ему необходима. Город Шуна разочаровал. Неизвестно, что он думал здесь увидеть, но его надежды явно не оправдались. Обычные дома и улочки, каких тысячи повсюду. Совершенно ничего необычного или уникального. С покупками разобрались быстро. Дворянин переложил свои вещи в новую сумку, а старую выкинул, сопроводив процесс многозначительными взглядами в сторону рыжего зверя, несколько подавленного и раздраженного подобной демонстративностью.
	Он подозревал, что вельможа не шутил по поводу того, что в следующий раз расплачиваться придется ему. А быть тягловым котом или котом по вызову, а уж, тем более, меховым воротником, животному не хотелось. Шун неуютно поежился. Нужно было ему во время того разговора уверенней себя держать, спуску человеку не давать. А то ишь чего удумал! Стоило его поцарапать, как следует. И чего тогда растерялся, спрашивается?.. Зверь даже придумал пару остроумных ответов на слова гендевца и очень жалел, что они не пришли ему в голову раньше, когда были актуальны. Он решил их на всякий случай запомнить: вдруг еще представится случай ввернуть.
	Так как время уже приближалось к обеду, было решено закусить в какой-нибудь таверне, чтоб Филара лишний раз не мучилась проблемой «Как бы отмыть котелок в условиях отсутствия воды?». Ничего приличного в Сейроже быстро найти не удалось. Поскольку Ральдерик не хотел задерживаться дольше необходимого, пришлось обойтись первой попавшейся забегаловкой. Лошадей привязали у входа, пообещав сторожившему оставленных здесь коней мальчику страшные муки, если хоть что-нибудь из багажа будет украдено. Ребенок попался доверчивый, да и герцог мог быть крайне убедительным, так что внутрь путники вошли, не особо волнуясь о сохранности своих вещей. В таверне было очень шумно и людно. Неприятного вида небритые и неаккуратно одетые мужчины хохотали, пили пиво на брудершафт и просто весело проводили время. Иногда в толпе мелькал взмыленный и ужасно уставший официант в грязном белом переднике и с мокрыми от пота волосами. Свободных столиков не было. Путники мрачно оглядели помещение. За то время, что они здесь провели, некоторых из них успели пару раз толкнуть и нечаянно облить пивом.
	— Мы всё еще хотим здесь обедать? — холодно поинтересовалась Эрлада, стряхивая с груди пахнувшую солодом пену.
	— Э. Нет, — отозвался Гудрон, уклоняясь от подноса с тарелкой жареной картошки, чуть не врезавшегося в него из-за рассеянности официанта.
	— Пошли, а? — неуверенно попросил Шун.
	Чтоб не быть растоптанным, ему пришлось забраться на хозяйку и подобрать хвост, дабы ему его никто не повредил. В столь шумном, людном и душном помещении коту было неуютно со своим чутким слухом и деликатным нюхом. Он не учел тот факт, что уже давно не являлся легким, почти невесомым котеночком, а изрядно потяжелел за последние полтора года, поэтому Филару ощутимо кренило из-за того, что он устроился на одном плече, а не распределил свой вес по обоим. Девушке было очень неудобно так стоять, но она молча терпела, памятуя обо всех тех страданиях, что выпали на долю питомца по ее вине.
	Ральдерик ничего не ответил. Он смотрел в сторону стоявшего возле стены столика. За ним сидел всего один человек, и, несмотря на то, что мест в зале не хватало, люди кое-где чуть ли не коленях друг у друга сидели, составить ему компанию никто не стремился. Мужчина выглядел слегка потерянным и совершенно безвредным. На вид ему было лет двадцать. Светлые с рыжиной коротко стриженые волосы падали на лоб вихрастой челкой. Разглядеть детали было сложно из-за мельтешения рук, голов, тел и кружек, регулярно перекрывавших собой обозрение. Незнакомец что-то пил, держа кружку обеими ладонями. Перчаток он почему-то не снял.
	— Ты его знаешь? — иролец проследил за взглядом друга.
	— Впервые вижу, — ответил тот, не понимая, что приковало его внимание к неизвестному юноше.
	Мужчина дернулся и поднял глаза на гендевца. Лицо его озарила радостная улыбка. Зашевелились губы, но слов не было слышно из-за царившего в помещении гвалта.
	— А вот он тебя, похоже, откуда-то помнит, — констатировала Эрлада. — И счастлив лицезреть.
	— Что он говорит? — вопросительно обернулась к дворянину Филара.
	— Откуда мне знать?! — огрызнулся тот. — Я рядом с тобой стою.
	Герцог стал решительно прокладывать себе путь к полупустому столику. Остальные последовали за ним.
	— Добрый день, — бухнулся он на свободную скамью. — Вы хотите мне что-то сказать?
	Незнакомец недоуменно похлопал глазами.
	— Я говорил, что рад встрече, — ответил он. — Вы разве не слышали?
	— Представьте себе, нет, — на соседнем стуле возникла черноволосая волшебница.
	— Здравствуйте, — хором поздоровались Гудрон с Филарой, тоже присаживаясь за стол.
	Шун гордо промолчал, лишь спрыгнул с плеча хозяйки ей на колени.
	— И чем же вызвана ваша радость? — не очень вежливо поинтересовался Ральдерик. — Лично я вас никогда прежде не встречал.
	Похоже, мужчина слегка обиделся.
	— Я просто поздоровался, — буркнул он, стягивая одну перчатку, чтоб почесать нос. — Думал, что нет ничего плохого в том, чтобы случайно встретившиеся в дороге люди вежливо побеседовали. Извините, если ошибся…
	Юноша говорил еще что-то, но его никто не слушал. Все взгляды были прикованы к голой, поблескивавшей синими линиями руке.
	— Ааааа… — прервал жалобный монолог кузнец. — Вы в Намбату участвуете?
	Незнакомец замолчал.
	— Ну да, — кивнул он, вопросительно глядя на собеседников. — Вы тоже?
	— В некотором роде, — ответила Эрлада.
	Мужчина снова оживился.
	— Это так замечательно! — воскликнул он.
	— Что именно? — поинтересовался Ральдерик.
	— Ну, как что? — игрок явно любил наивно и недоуменно моргать. — Вы можете говорить что угодно, но лично я считаю знаком судьбы то, что мы вот так встретились в этом богом забытом месте!
	— Знаком чего? В смысле, что он предвещает? — спросила Филара.
	— Не знаю, — легко пожал плечами юноша. — Что-нибудь.
	— А почему «богом забытое»? — не унималась блондинка.
	— Ну а как еще его можно назвать?! — всплеснул руками мужчина. — Вокруг ни души!
	— Что? — возникла над столом рыжая усатая морда.
	— А? — непонимающе уставился на нее участник турнира.
	Шун бросил на спутников быстрый взгляд и на секунду наморщил лоб.
	— МЯУ? — сказал он, бессовестно глядя в глаза растерянного незнакомца. Сводить потенциально важный разговор к воплям «А! Он говорящий!» ему не хотелось.
	— Полузаброшенная харчевня на краю дороги, — медленно произнес юноша, не сводя с кота подозрительного взгляда. — Не понятно, как трактирщик вообще концы с концами сводит.
	Товарищи краем глаза взглянули на веселившуюся хмельную толпу.
	— Да, не говори, — понимающе покачал головой Ральдерик, переходя на «ты». — Вот скажи мне…Как тебя, кстати, зовут?
	— Нуир.
	— Да, уж. Ты совершенно прав, Нуир. Это просто чудо какое-то, что мы с тобой встретились в этой безлюдной местности! Кто тут есть в округе, кроме нас?
	— Ну, разумеется, трактирщик, — юноша медленно указал на суетившегося за стойкой мужчину, глядя на собеседников с нескрываемым недоумением.
	— Понятное дело, — кивнул герцог. — Кроме него, я имею в виду.
	Оказалось, за эту неделю участник Намбату встретил аж еще пятерых. У кого-то он покупал продукты, кто-то подковал ему лошадь. Все ему попались очень кстати и решили ряд его проблем.
	— Интересно, куда все делись? — мужчина снова обхватил свою кружку обеими руками и отхлебнул.
	Ральдерик неопределенно пожал плечами. Остальные просто молча смотрели на Нуира, как консилиум врачей на больного.
	— Тебе кто попался? — поинтересовалась Филара, указывая взглядом на закрытые перчатками руки.
	— Дикие животные. Вчера вот убегал от медведя.
	— Думаю, тебе повезло, — задумалась Эрлада.
	— Нам всем повезло! — воскликнул юноша.
	— В смысле?
	— Мы участвуем в Намбату! Это же так здорово!
	— О. И ты туда же… — мрачно протянул герцог.
	— Что?
	— Нет-нет, всё в порядке. Не обращай внимания, — замахала руками Филара. — Ты что-то говорил…
	— Да! Я ужасно горд, мне выпала такая честь… Признаю, я не сразу осознал, насколько это почетно. Вот бы выиграть, а… А почему вы ничего не заказываете?
	— Что-то есть как-то не хочется, — отозвалась Эрлада.
	— Ты уже выяснил, где находится кахоли? — Ральдерик решил вытрясти из Нуира всё, что тот только мог поведать.
	— Еще пока не до конца, — признался парень, мечтательно улыбаясь свом мыслям. — Но я обязательно узнаю, и приду туда, сколько бы времени не потребовалось!
	— Хотя бы примерное направление? — не сдавался дворянин.
	— Там, — юноша, не глядя, махнул рукой в ту же сторону, на какой настаивал шарик. — Сердце ведет меня туда, будто сквозь него продета красная нить, натягивающаяся и грозящая вырвать его у меня из груди, если я сворачиваю с этого пути. Я лечу навстречу своей судьбе! Я пройду Намбату до конца, предстану перед моим кахоли и…
	Товарищи слушали этот бред молча, всё больше и больше волнуясь за душевное состояние собеседника. Вернее, уже не волнуясь, всё и так было яснее ясного.
	— Что «и»? — осведомился иролец. — Ты знаешь, что получит победитель?
	— Нет, — покачал головой Нуир. — Но это не так уж и важно. Это не имеет значения.
	— Понятно, — потер переносицу гендевец.
	— Я надеюсь, что вы тоже победите, — улыбнулся юноша.
	— Да. Непременно, — вздохнул Ральдерик. — Что ж. Удачи тебе и всех благ. Мы, пожалуй, пойдем.
	— Хорошо. Мы еще обязательно увидимся! — пообещал игрок.
	— Ага, — спутники переглянулись и встали из-за стола.
	— Вот видите, не зря мы в Сейрож заглянули, — вздохнул Шун, после того, как они вышли на улицу, забрали лошадей и отъехали на достаточное расстояние от таверны.
	— Примерно понятно, чем ты отличаешься от нормальных участников Намбату, — протянул Гудрон. — Интересно, больше ни у кого нет неполноценного билета, как у тебя?
	— Спасибо великой мне за своевременное вмешательство! — сказала Эрлада, мысленно добавив, что будь оно таковым на самом деле, знака бы вообще не было.
	— Не думал, что так соскучаюсь по этому шуту карликовому, — произнес герцог с горькой усмешкой. — Но я давно никого не хотел увидеть так сильно, как его в данный момент. И еще. У меня есть маленькая просьба. Если я когда-нибудь хотя бы заикнусь, что счастлив участвовать в этом турнире, стукните меня чем-нибудь тяжелым, пожалуйста!

	10

	Возможно, Ральдерик обладал некоторыми навыками телепатии и умением транслировать свои желания в мировое информационное пространство. Может быть, это было обычным совпадением, или чем-то еще. Но стоило путникам немного отъехать от Сейрожа, как их взглядам предстала небольшая сутулая фигурка в шутовском колпаке, сидевшая на обочине дороги у небольшого костерка.
	Наблюдатель держал в руке палку с нанизанной на нее крысой, и, казалось, был полностью поглощен процессом приготовления последней на открытом огне. Пока что он добился лишь того, что шерсть на шкуре обгорела, и в воздухе ощутимо воняло паленой…ээээ… крысой.
	Шут старательно делал вид, что прибытие всадников оставалось для него тайной. Те в свою очередь молча смотрели на копошившегося уродца и думали. Гендевец, многократно мысленно убивавший наблюдателя всеми возможными способами, которые подсказывала ему бурная фантазия, уже давно распрощался с надеждой добраться до него в жизни. Кидаться пустыми неосуществимыми угрозами ему претило, поэтому он просто сидел верхом на Мерзавце с мрачным, гордым и высокомерным видом и ждал, когда шуту надоест ломать комедию. Остальные негласно решили в разговор не вмешиваться, и предоставили герцогу полное право поступать так, как он сочтет нужным. Шун бы, конечно, высказался, но стоявшая вонь жженой шерсти вызывала у него головную боль и стойкое желание спрятать нос куда-нибудь, где ничем не пахнет, и отбивала всякое желание говорить.
	— Ты живой, — не оборачиваясь, произнес уродец, когда убедился, что никакой интересной реакции не последует.
	— Это было несложно, — уже привычно ответил Ральдерик.
	— Интересно.
	Наблюдатель, наконец, соизволил развернуться к собеседнику и окинул его оценивающим взглядом.
	— Я думал, ты захочешь поговорить, — сказал он, снова не дождавшись угроз расправы и проклятий.
	— Как ты догадался?! — наигранно удивился дворянин.
	— Так и будешь сидеть верхом? — шут задумчиво откусил от полусырой крысы часть спины и захрустел позвоночником с обломками тонких ребер.
	Людям при виде этого зрелища стало нехорошо. Посомневавшись пару секунд, они спрыгнули на землю. Спутников гендевца не особо смущало, что их игнорируют.
	— Моё отличие от остальных игроков…
	— Да? — выжидающе уставился на собеседника наблюдатель.
	— В чем оно состоит?
	— У тебя появились мысли по этому поводу?
	— Они не видят других людей.
	— Так, — согласно кивнул уродец.
	— Для чего это нужно?
	— Что-нибудь еще? — не ответил на вопрос наблюдатель.
	— Они счастливы участвовать в Намбату.
	— Присаживайся, — шут похлопал землю возле себя.
	Ральдерик с сомнением посмотрел на пыльную дорогу, куда ему предлагалось сесть. Собеседник терпеливо ждал. Менее привередливые Филара с Эрладой и Гудроном послушно устроились с другой стороны костра. Наблюдатель бросил на них беглый взгляд, будто впервые замечая. Герцог нехотя последовал их примеру.
	— Я объясню, — шут порылся в кармане и извлек из него кресло-качалку. Посмотрел на обалдевшие лица присутствовавших и, довольный собой, вскарабкался на сиденье.
	Слова «Да неужели?!», просившиеся с губ гендевца до этого, заблудились по дороге и были забыты.
	— Я уже говорил, что Намбату не ограничивается вызовами, — издалека начал наблюдатель, меланхолично раскачиваясь. — Билет состоит из нескольких частей. Каждая из них играет свою роль. У тебя же есть только ядро. Основной элемент. Этого достаточно, чтоб войти в Намбату и привлечь вызов. И всё.
	Мужчина отбросил палку с недоеденной крысой в сторону и достал леденец.
	— Ты заметил, что нормальные участники со временем перестают видеть людей, — продолжил он, задумчиво чавкая конфетой. — Чего ты не понял, так это того, что те в свою очередь тоже с какого-то момента начинают не замечать игроков. Помнишь, я говорил, что Намбату касается только тех, кто в ней задействован? Обыватели не должны пострадать. В идеале они даже не должны ее заметить. Поэтому после начала игры реальность чуть-чуть отслаивается. Участники уходят на этот тонкий, недолговечный слой, недоступный простым людям. Они больше не принадлежат обычному миру. Эти две реальности очень тесно связаны и отличаются лишь тем, что обитающий в них народ почти никогда не пересекается. Всё остальное — то же самое. Предметы, животные, местность, погода… Они одновременно находятся и там, и тут. Исключения есть. Видишь ли, было бы неприятно, если б игроки умирали не от своего вызова, но от голода не по своей вине, а из-за недостатков правил игры. Поэтому те, кто может им помочь с решением бытовых проблем, тоже находятся в обоих слоях. Торговцы, работники постоялых дворов и трактиров, оружейники… Еще есть ты. Твой билет слаб. Он не может полностью утянуть тебя в Намбату. Но ты к ней привязан. Поэтому ты одновременно находишься и там, и там. Тебя видят как участники, так и просто люди.
	Наблюдатель замолчал и принялся с удвоенной силой раскачиваться на своем кресле. Шун спрыгнул с Герани и присоединился к ожидавшим продолжения объяснений людям.
	— У тебя есть помощники, — шут потянулся в карман за следующим леденцом. — Они не участвуют в турнире, поэтому в случае твоей гибели мгновенно исчезнут из мира игры и вернутся в реальность. Можешь не волноваться, для них Намбату на этом закончится. Если они передумают тебе помогать и просто уйдут, произойдет то же самое. Но пока ты жив и вы вместе, на них распространяются те же условия, что и на тебя. Не в смысле вызова. В смысле того, что они тоже видны в обоих слоях реальности. Вопросы есть?
	— Что происходит с участниками после смерти? — тут же спросила Филара.
	— После окончания турнира второй слой исчезает, — наблюдатель девушку проигнорировал. — Всё, что было в нем, возвращается в оставшийся. И чаще всего остается там. С началом новой игры оно не уходит на вновь появившееся отслоение.
	— Вы не будете мне отвечать, — констатировала волшебница. — Не хотите или не имеете права. Потому что это важно, да?
	— У билета есть еще одна забавная функция, — снова не отреагировал на нее шут, раскачиваясь в своем кресле на обочине. — Ты ее заметил. Ты сказал, что игроки счастливы. Да. Это так. Людьми обычно несложно управлять. Особенно, если они напуганы. Но всё равно это достаточно утомительно. У них могут возникать всякие вопросы, на которые нужно правильно отвечать, чтоб они делали то, что нужно, а не глупости. Ты можешь мне не верить, но в Намбату обязательно должны быть победители. Хотя бы ничтожная часть игроков должна дойти до конца. Поэтому крайне нежелательна ситуация, когда участники массово совершают самоубийства от отчаяния. Понимаешь?
	— Кажется, да, — отозвалась Эрлада.
	— Поэтому билет подчиняет сознание носителя, — наблюдателя немного раздражало, что в разговор влезают посторонние люди. — Как наркотик. Никаких тревог, никаких ненужных мыслей. Лишь бесконечное счастье участвовать в Намбату и фанатичное стремление дойти до конца.
	— Это ужасно, — Филара поежилась.
	— Отнюдь, — уродец остановил кресло. — Это гуманно.
	— У тебя интересные представления о гуманизме, — нервно фыркнул Ральдерик.
	— В твоем билете нет и этой части, — шут тряхнул головой, бубенчики звякнули. — Твое сознание в неприкосновенности. Ты смотришь на происходящее без розовых очков, что мы даруем остальным игрокам. Я не знаю, жалеть тебе или завидовать. Радоваться или горевать. Выбирай сам. Это не имеет значения. Ничего не меняет. Просто тебе психологически будет сложнее вести игру, чем другим участникам. Они-то счастливы.
	— Это всё? Чего еще не хватает в моем знаке?
	— Не скажу, — наблюдатель снова раскачал свое кресло.
	— Что ждет победителя? — на всякий случай поинтересовался кузнец без надежды на ответ.
	— Не скажу. Это секрет.
	— Как искать того, кто начал Намбату? — задала вопрос Эрлада.
	— Кстати да, — присоединился к ней супруг. — Ты в прошлый раз ушел, ничего не сказав.
	Волшебница надеялась, что наблюдатель не знал о том, что они починили шарик и изменили его функцию. Ведь до этого он обещал дать какие-то подсказки. Они и сейчас не были бы лишними.
	Шут задумался.
	— Уже поздно, — сказал он, наконец. — Это я хотел сказать в тот раз. Не получилось. Не буду ворошить прошлое. Нет, так нет. Вы и так неплохо идете.
	— Ну знаете ли! — возмутилась вежливая Филара, упорно обращавшаяся на «вы» ко всем малознакомым людям, даже которым все остальные «ты» кали. — Это уже ни в какие ворота не лезет! У меня такое чувство, что вы специально делаете всё, чтобы Ральдерик не дошел!
	Наблюдатель на это никак не среагировал.
	— Другие вопросы или пожелания есть? — поинтересовался он.
	— Вы все равно не ответите, — буркнула себе под нос блондинка.
	— Прыгни со скалы, — попросила Эрлада.
	— Неблагодарная у меня работа, — горестно вздохнул наблюдатель, слезая на землю и убирая кресло-качалку в карман. — Ну, раз так, тогда я пошел.
	Человечек сделал книксен и исчез.
	— А! — Шун подал голос впервые за всё это время. — Я понял, на кого он похож! Филара, помнишь того недоросля, у которого мы чуть мешок не купили? Одно лицо!
	— Ты преувеличиваешь, — махнула рукой девушка. — Что-то общее есть, ты прав. Но они достаточно сильно различаются.
	— Да чем различаются-то?! — кот отстраненно наблюдал за тем, как люди поднимаются на ноги и направляются к своим лошадям. — Маленькие, страшненькие, одеты смешно. Практически братья.
	— Кайвард говорил, что в прошлый раз наблюдатели тоже выглядели почти одинаково, — припомнила Эрлада, забираясь на Каштана.
	— Но если мы при следующей встрече спросим об этом шута, он нам ничего не скажет, — последовал примеру жены кузнец. — Кто-нибудь хочет поспорить?
	— А смысл? Ты выиграешь.
	Путники поехали дальше, встреча с наблюдателем не была таким уж знаменательным событием, ради которого стоило задерживаться дольше необходимого.
	— Интересно, — задумчиво протянула Филара через некоторое время.
	— Что именно? — покосился на нее Ральдерик.
	— Вы обратили внимание? Он сказал, что после окончания Намбату, когда этот второй слой исчезает, всё из него появляется в нормальной реальности. Взять, к примеру, того же Кайварда. Его теперь видно, и он тоже замечает окружающих. А еще наблюдатель сказал, «и чаще всего там остается» с началом новой игры. «Чаще всего»… Значит, есть исключения?
	— Он тебе всё равно ничего не ответит, — вздохнул иролец.
	— Я знаю, — кивнула девушка. — Он не реагирует на вопросы о важном.
	— Не обязательно, — возразил юноша. — Иногда он говорит «не скажу» или «секрет».
	— Он мне не понравился, — подал голос кот.
	— Я подозреваю, что с тобой солидарны все, кто с ним сталкивался, — мрачно усмехнулся гендевец.
	Ему было далеко не весело. Мысль о том, что он должен был стать одним из зомбированных, лишенных здравого рассудка фанатиков, его изрядно угнетала. Она его ужасала. Гордый потомственный воин, герцог Заренги из клана Яэворов предпочел бы смерть подобной перспективе. Жалеть или завидовать? Радоваться или горевать? Наблюдатель, должно быть, шутит! Жалеть о том, что сохранил себя? Горевать над тем, что не пускаешь пузыри от гордости, что, возможно, погибнешь не известно ради чего в какой-то совершенно бессмысленной авантюре, в которую по уши вляпался по собственной глупости? Ага, конечно!
	Вообще мрачные мысли занимали всех, кроме животных. Через пару часов Филара решила, что так дольше продолжаться не может, и принялась расчехлять свой инструмент. Ральдерик с Гудроном обменялись страдающими взглядами, а Шун спешно перебрался хозяйке за спину. Эрлада была слегка заинтригована таким поведением, но скоро ее представления о музыке несколько расширились. По крайней мере, она осознала, что песни, содержащие более тридцати куплетов, явно не для нее. Решив, что достаточно подняла товарищам настроение, блондинка с чувством выполненного долга убрала свою гитаро-лиро-балалайку.
	Какое-то время они ехали молча.
	— Эээээ, — осторожно начал кузнец. — Ты же вроде собиралась плотно заняться музыкой? Улучшить навыки, набить руку…
	— Ты думаешь, у меня было на это время? — девушка от скуки заплетала в мелкие косички ту часть гривы Герани, до которой дотягивалась. — Ежедневная борьба за существование в условиях почти полного отсутствия еды… Опять же чтение, опыты и всё такое…
	— Ясно, — гендевец оставил свое мнение при себе.
	Филара довольно улыбнулась. Она давно убедилась, что ничто лучше «Саги о ненависти и предательстве, а также жизни и подвигах легендарного Дгырна, воителя гномов, в эпоху героев» не отвлекает от горестных раздумий. После нее им просто не остается места в голове: там еще как минимум сутки будет крутиться припев «Сияя, словно солнце, явил он лик прекрасный, брадою окаймленный, под сень тенистых лип» (пятьдесят куплетов плюс несколько повторов в конце были тому гарантией).
	Через пару часов насыщенного молчания ей стало скучно. Думая, чем бы занять себя в дороге, девушка провела руками по карманам. В одном из них что-то привлекло ее внимание. Порывшись, она извлекла на свет окисленный бронзовый браслет, снятый с руки скелета. Решив, что других дел у нее все равно нет, волшебница принялась его изучать. Ничего особенного в нем она не видела. Массивный, толстый и широкий, он был украшен какими-то изображениями. Пять разных человеческих фигур будто стояли хороводом вокруг запястья.
	— Что это? — подъехала Эрлада.
	— Да так, нашли в том подземелье, — отозвалась Филара.
	— А почему я только сейчас об этом узнаю? Эй, к тебе этот вопрос тоже относится! — крикнула брюнетка мужу.
	— … брадою окаймленный… А? Что? А. Да как-то забыли вам показать. Сначала вы обиженные были, потом из головы вылетело. А что?
	— Просто интересно. Больше из головы ничего не вылетало?
	— А. Ну там еще сосуд был, — вспомнила девушка. — И созвездия на потолке.
	Решив, что проще будет рассказать с самого начала, она вкратце поведала всё то, что Ральдерик с Эрладой могли услышать больше недели назад, если б тогда не разозлились, узнав, что только им приходилось в подземелье туго.
	— Дай посмотреть, — претендентка на саварахский престол требовательно протянула руку за браслетом. Филара послушно его ей отдала.
	— Ну, что? — поинтересовалась она спустя какое-то время.
	— Он литой, — кузнец внимательно посмотрел на украшение профессиональным взглядом, подводя Неветерка к Каштану. — Была форма с рельефными фигурами, туда залили расплавленную бронзу, остудили, извлекли.
	— И что? — подал голос герцог. — В нем есть что-нибудь особенное?
	— В смысле, кроме того, что он — один из двух предметов, положенных в могилу человека, который мог себе позволить велеть закопать с собой несметные богатства, но по какой-то причине выбрал простой браслетик и кувшин? — уточнила Эрлада.
	— Не кувшин. Скорей, бутылочку, — поправила ее Филара. — Закупоренную.
	— Это не принципиально.
	— Красиво сделано, — Гудрон взял у супруги находку и повертел ее в руках. — Не тяп-ляп. Тонкая работа, много деталей. Возможно, вы не видите здесь ничего особенного. Но вспомните, что скелет, похоже, ужасно старый. Как думаете, сколько ему лет?
	— Нууу, предположим несколько сотен, — пожала плечами блондинка.
	— Знаете, я его не видел, конечно, — встрял Ральдерик. — Но вот зомби, с которыми мы пересеклись, выглядели весьма свеженькими. Не то, чтобы я в них разбирался, но, судя по стадии разложения, им от силы был годик или около того. И это в лучшем случае.
	— Ты прав, ты не разбираешься в зомби, — отозвалась драконья дочка.
	— Да, — согласилась с ней вторая волшебница. — Ты себе не представляешь, какие интересные вещи можно сделать с трупом. Он может где-нибудь лежать многие-многие годы, вообще не поддаваясь тлену, пока не наступят определенные условия для его активации. После этого он вновь может вернуться в это состояние. То есть фактически время на него действует только в периоды бодрствования…
	— Ой, — не выдержал Шун. — Давайте вы поженитесь и будете друг другу про трупы и разложение рассказывать, ага?
	— К чему я спрашиваю! — вернул разговор в свое русло иролец, пока герцог не принялся развивать тему. — Если ему сотни лет, значит, браслету столько же, если не больше. А теперь подумайте, какие тогда были доступны технологии? Вы себе хоть представляете, как сложно было сделать вещь гораздо худшего качества?
	— Ой, слушай, это твои профессиональные тонкости, — отмахнулся гендевец. — Всё равно, кроме тебя в них никто здесь не разбирается…
	— Ага, — мрачно добавил кот. — Здесь в трупах все разбираются. Это же куда интересней…
	— Да. Некоторые вот из присутствующих вообще ни в чем не сильны, — отозвался дворянин. — Не буду показывать пальцем, все и так поняли.
	Шун немного пошипел на юношу для соблюдения приличий, но придумывать остроумный ответ ему было лень, поэтому этим он и ограничился.
	Вечерело. «Сияя словно солнце, явил он лик прекрасный…» уже более или менее выветрилось. Ехать в этот день дальше как-то никому не хотелось, поэтому было решено устроиться на ночлег пораньше, засветло, а время до темноты потратить на всякую ерунду. Путники нашли какой-то ручеек и разбили на его берегу лагерь. Коней распрягли и отпустили пастись. Мужчины набрали в ближайшей рощице дров и занялись костром. Эрлада потребовала у Филары, чтоб ей показали сосуд. Он был керамический, тоже покрытый какими-то выцветшими от времени рисунками. Опять же изображены были фигуры. Девушки подозревали, что те же самые, что и на первом обнаруженном в могиле предмете. Но краски сильно потускнели и местами облупились, разглядеть что-нибудь было сложно.
	— Я уверена, что есть какое-нибудь обновляющее заклинание, — буркнула саварахская дворянка, подозрительно глядя на коллегу. — И ты его знаешь. Да?
	Блондинка виновато кивнула.
	— Может быть, мы без этого обойдемся? — жалобно просила она. — В конце концов, какая разница, что здесь изображено? Это же не важно. Просто интересно.
	На Эрладу ее доводы впечатления не произвели, но Филара осталась непреклонной. Заявив, что не будет подвергать питомца ненужным мучениям, она убрала оба предмета с глаз долой. На этом разговор пока закончился.
	Через какое-то время зашло солнце. Черноволосая волшебница вздрогнула и испуганно вскинула голову.
	— Чёрт! Мы…
	Но договаривать она не успела.
	— … на территории призрака места и времени, — мрачно закончила она, констатируя очевидное.
	Товарищи посмотрели вокруг себя. Они едва успели заметить мгновение, когда из земли под их ногами поднялось что-то неуловимое, парообразное и очень быстрое. Шун замер с вылизываемой в момент изменения реальности лапой и высунутым языком и опасливо скосил глаз в сторону. У остальных просто не было слов. В принципе, местность практически не изменилась. Разница заключалась в том, что здесь вот-вот должно было рассвести. Других принципиальных отличий на первый взгляд не наблюдалось.
	— Аааааа… — протянул Ральдерик. — Как ты могла его не заметить? — обратился он к Эрладе. — Я вообще не понял, откуда он взялся?
	— Потому что эта зараза пряталась! — гневно воскликнула девушка, злясь то ли на себя, то ли на призрака, то ли на герцога за глупые вопросы. — Эта умная, хитрая, старая сволочь скрывала свое присутствие!
	— Понимаете, — принялась объяснять мало что понимавшим юношам и коту спокойная Филара. — Тот призрак времени и места, с которым мы сталкивались в прошлый раз, был совсем новым, фактически новорожденным. Он только подчинял себе кусок местности, поэтому было видно, как он ползет, занимая землю. Этот же здесь уже достаточно давно. Он полностью сформировался. Сросся с ландшафтом. На время дня он будто просачивается в почву, скрывается в глубине. На ночь же по своему желанию может выйти на поверхность. Так как всё здесь и так принадлежит ему, на это требуется буквально доля секунды.
	— Ага. Понятно, — задумчиво кивнул кузнец.
	— Ладно. Мне здесь уже надоело, — возвестил гендевец. — Пошли отсюда.
	— Могут возникнуть проблемы, — неуверенно начала блондинка, но юноша ее уже не слушал.
	Закрыв глаза, он бубнил себе под нос что-то о том, что всё вокруг неправда. Кот с ирольцем недоуменно переглянулись и с интересом принялись наблюдать за дворянином.
	— Что стоите? — сердито буркнул тот, приоткрыв одно веко и заметив такой интерес к своей персоне. — Собираетесь здесь остаться? Закройте глаза и вспомните, как это место выглядит на самом деле. Филара, научи их.
	Эрлада в раздражении пнула какой-то камень и слегка успокоилась. Кони стояли сбившись в кучу и недоверчиво поглядывали на розовевшее на востоке небо. Ральдерик замолчал и открыл глаза.
	— Не понимаю, — нахмурился он, увидев тот же пейзаж. — Почему не получается отсюда выйти.
	— Потому что это умная, хитрая, старая зараза! — огрызнулась брюнетка. — Я уже это говорила. Ты меня вообще слушал?!
	— Этот призрак гораздо сильнее предыдущего, — перевела вторая волшебница. — Если он не захочет, чтоб мы отсюда ушли, у нас мало что получится.
	Вельможа обдумал сказанное.
	— Всегда остается вариант с уничтожением, — сказал он. — Кое-кто мне говорил, что может сделать это в любой момент.
	— Здесь тоже всё не так просто, — немного смутилась Филара.
	— То есть, ты не можешь его убить? — дворянин поставил вопрос ребром.
	— Да нет, могу…
	— Ты тоже говорила, что умеешь, — обратился к раздраженно шагавшей туда-сюда супруге Гудрон.
	— Сказала же она, тут не так всё просто! — буркнула та.
	— Нужно найти его «сердце», — блондинка снизошла до более развернутых объяснений. — Предмет, вокруг которого он образовался. Это может быть что угодно. Посмотрите вокруг. Здесь всё кажется реальным, хотя на самом деле это не так. Лишь что-то одно тут настоящее. Вы сможете его отличить? А теперь представьте, сколько места занимает призрак. Вы хоть представляете, какую территорию нужно обойти и сколько времени потратить на поиски? К тому же, старые, опытные и умные время-местники свое сердце обычно прячут.
	— И? — поинтересовался кузнец. — Ну и что нам теперь делать?
	Ральдерик обреченно вздохнул и устало закатил глаза. Потом он потер переносицу и набрал полную грудь воздуха.
	— ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЙ!!! — крикнул он без предупреждения.
	Лошади испуганно фыркнули и дернулись, Шун от неожиданности подскочил на месте и инстинктивно попытался забраться как можно выше на ближайшее дерево. Остальные среагировали спокойнее: Эрлада просто проигнорировала, ее супруг удивленно посмотрел на друга, недоуменно хлопая глазами, а довольная собой Филара, вовремя разобравшаяся в поведении герцога, успела заткнуть уши.
	— Я знаю, что вы меня видите и слышите!!! — продолжал юноша, рискуя сорвать голос. — И вы умираете от желания поговорить со мной!
	Герцог замолчал в ожидании ответа. Его товарищи пока обдумывали последнюю фразу. Только блондинка поняла ее настоящее значение, остальные же заподозрили у дворянина обострение мании величия. А потом появилась небольшая группа людей. Несколько мужчин в мятых шлемах и нагрудных пластинах переминались с ноги на ногу и бросали в сторону живых застенчивые и неуверенные взгляды. Они не были бесплотными или прозрачными, солдаты казались совершенно обычными и живыми людьми. Ральдерик сильно сомневался, что его вопли дадут результат, поэтому тоже растерялся и не знал, что ему теперь делать с явившимися на зов духами. Кот глубже утопил когти в древесине и замер. Призраки вели себя мирно, но наличие у них оружия и элементов брони как-то повышало к ним общий уровень недоверия. Две группы какое-то время молча изучали друг друга. Потом мертвые принялись о чем-то переговариваться.
	— Обождите немного, — сказал живым один из них, поворачиваясь к своим товарищам и присоединяясь к разговору.
	Внешний вид у призраков был сильно потрепанный. Засаленная, испачканная кровью и чем-то еще одежда, небритость, кошмарное состояние доспехов. Некоторые из духов щеголяли старыми бинтами. Если присмотреться, можно было заметить на рукавах нашивки с каким-то гербом.
	Тем временем мертвые пришли к согласию и снова повернулись к слегка растерянным путникам.
	— Здравствуйте, — кивнула Филара.
	— Вы что-то хотели? — осведомился гендевец, будто это не он тут только что кричал и призывал духов. — Если нет, тогда мы бы предпочли вас покинуть.
	— А. Да, — согласился один из призраков, косясь на лежавший на земле музыкальный инструмент в чехле.
	— Мы выпустим вас, — вступил в разговор второй, более решительный. — Клянусь, выпустим. Но у нас есть просьба.
	— Ага, — Эрлада склонила на бок голову. — И что вы хотите?
	— Надеюсь, ничего несбыточного, — спрыгнул с дерева Шун. — Наши возможности не безграничны.
	Мертвые чуть поколебались и вытолкнули вперед одного из воинов.
	— Тут вот какое дело, — начал он. — Можно я издалека начну?
	— Да. Пожалуйста, — великодушно позволил Ральдерик. Его несколько успокоило обещание призраков, что их отпустят.
	— Возможно, вы знаете, что сто пятьдесят шесть лет назад граф Нарвад провозгласил независимость своих владений от Савараха…
	— Впервые слышу! — заявил кот.
	Лица людей тоже не выражали осведомленности. Это изрядно расстроило рассказчика.
	— Так вот. Это произошло, — с нажимом сказал он. — Только правивший тогда король немного обиделся и послал туда армию. И произошло сражение между людьми графа и ей.
	— А. Понятно, — протянул Гудрон. — Вы в этой битве участвовали и погибли, да?
	— Да, — горестно кивнули мертвые. — Только об этом никто никогда не узнал. Видите, вы даже не слышали о самом бунте графа. Правители Савараха замалчивают этот факт. Никто не должен знать, что кто-то может быть недоволен их политикой — это может подорвать их авторитет на международной арене.
	— А вам-то откуда это знать? — поинтересовался гендевец. — Вы — простые солдаты. Разбираться в подобном вам не полагается.
	— Граф Нарвад рассказал, — ответил молчавший ранее призрак.
	— Так, — герцог присмотрелся к нашивкам на его форме. — Ты же из королевских войск! А остальные нет. Почему ты с ними? Вы же враги.
	— Да какие там враги, — отмахнулся дух.
	— Тот факт, что мы убили друг друга полтора века назад, — не повод для взаимной антипатии, — назидательно возвестил главный рассказчик, явно кого-то цитируя.
	Видимо, бунтовавший дворянин был большим любителем поговорить и повыступать перед народом.
	— Да. Теперь это уже не имеет значения, — печально согласились остальные призраки.
	— И? — зевнул кот. — Что от нас-то вы хотите?
	— Никто не узнал о нашей гибели, — повторил мертвый пехотинец, снова кидая взгляд на музыкальный инструмент. — Про все мало-мальски значительные сражения сложены песни, а о нас даже частушки ни одной нет!
	— А. Понятно, — кивнула Филара. — И вы хотите, чтоб я сочинила о вас песню?
	— Нууу, не обязательно вы, — переглянулись духи. — Кто угодно.
	— Сагу на все времена! — воскликнул кто-то. — Чтоб люди плакали в голос, слыша ее!
	У девушки загорелись глаза.
	— Дааа!!! Я вам помогу!
	Юноши обреченно переглянулись.
	— Только я не знаю, что тогда произошло, — виновато добавила волшебница. — Вам придется мне все рассказать.
	— А зачем? — пожал плечами рассказчик. — Почти все участники-то тут. Заново разыграем.
	Через несколько минут путники уже стояли на каком-то возвышении, а толпы призрачных солдат сновали по полю, становясь в боевые порядки. Один из них тоже находился на холмике среди живых и руководил процессом. Обзор с этой точки открывался очень хороший, вся местность была, как на ладони.
	— Эй вы! Да, я к вам обращаюсь! — кричал в сложенные рупором ладони дух, которого, как оказалось, звали Элдом. — Дирк! Не стой столбом, отодвинь свой отряд левей! Да, я знаю, что в прошлый раз вы стояли тут! А сейчас вы переместитесь, куда я вам скажу, потому что так нужно!
	Одна группа солдат послушно встала в указанном месте.
	Филара тем временем расчехлила свою гитару и наблюдала за процессом подготовки с неподдельным интересом. Остальным делать, в общем-то, было нечего. Ральдерик попытался выяснить, где находится сам граф, ему сказали, что тот ужасно занят, и беспокоить его нельзя. Шун лениво грыз какую-то травинку. Еще один небольшой отряд протестующих призраков отправили в засаду в лес. Их возражения, что в прошлый раз ничего такого не было, оказались проигнорированы распоряжавшимся Элдом. Гудрон с герцогом пытались отвести его в сторону и убедить, что они совершают большую ошибку, попросив девушку о песне. Оба опасались, что, услышав результат ее труда, мертвые обидятся и из вредности никуда живых не выпустят. Гендевец даже обещал прислать сюда какого-нибудь популярного барда. Но от них отмахнулись — оформление поля битвы было важнее.
	Наконец приготовления были завершены. По двум сторонам поля стояли шеренги воинов, слева — королевские войска, справа — графские. Сам дворянин явился в последний момент в сверкавших доспехах и на вороном коне и триумфально встал во главе своих людей.
	— Вы отлично смотритесь, граф! — крикнул ему Элд.
	Тот жизнерадостно помахал закованной в броню рукой. Выражение лица было невозможно разглядеть из-за опущенного забрала. Какое-то время все стояли молча.
	— Ну, и чего мы ждем? — недоуменно обратился к «барду» «театральный руководитель». — Начинайте!
	— Э?! Так вы ж ничего не делаете! — воскликнула Филара. — Я должна сначала увидеть битву. Потом сочиню мотив и слова.
	— Вы понимаете, что у вас на это нет времени? Если до восхода солнца вы не выйдите отсюда, то останетесь с нами навсегда! Просто описывайте происходящее.
	Живые напряглись. Они совсем забыли о том, что у них было всего несколько часов на то, чтоб вернуться в реальность. Девушка беспомощно оглянулась на товарищей.
	— Да пой уже, — велела ей Эрлада. — Ты же любишь.
	— В начале саги обычно поется о природе, — подсказал Элд. — Да, спасибо, — взял он у подбежавшего призрака небольшую стопку исписанной бумаги. — Вот. Это для вас граф Нарвад составил список имен, географических названий и других важных вещей, которые надо упомянуть в песне.
	Волшебница растерянно посмотрела на свои занятые руки.
	— Давай, помогать буду, — вызвался Шун.
	— Не смеши людей, — Ральдерик бросил косой взгляд на пыхавшего энтузиазмом кота, забирая листы у призрака. — Лучшее, что ты можешь сделать, это под ногами не мешаться. А ты играй уже! Я список буду держать так, чтобы ты могла его прочесть.
	— Ну хорошо, — Филара смирилась с происходившим.
	Вздохнув, она принялась наигрывать какой-то простенький веселенький мотивчик. Через пару секунд он трансформировался во что-то пафосное и заунывное. Элд одобряюще кивнул.
	— Был чудный день, — стала описывать действительность девушка.
	— Утро, — поправил ее призрак. — Пусть будет восходить солнце. Всегда мечтал поучаствовать в сражении, начинающемся с первыми лучами солнца.
	— Заря кровавыми лучами легла на землю Гальвенхольд, — послушно спела волшебница, проглядывая удерживаемый на уровне ее глаз список. — И стяги в небе трепетали, подобно крыльям… ээээ…
	Рифма в голову не шла, но Филару уже понесло.
	— О вы, сыны земли родимой, услышьте ж мой правдивый сказ о том, как бились и сражались в зарю ушедшие посмертно герои дней далеких.
	Герцог Заренги скривился, но промолчал. От девушки это не укрылось, но сделать она ничего не могла: пренебрегать приходилось не только рифмой, но и ритмом, и это не считая общей бредовости рождавшегося экспромтом текста.
	— На луг зеленый граф Нарвад, отважный гордый витязь рода, известного с былинных лет, ступил в доспехах золотых. И конь под ним безумным глазом косит на полчища врагов, уздечку яростно грызет и рвется в бой на сечу.
	— Здесь можно вставить его обращение к войску, — шепотом подсказал иролец.
	— О, братья! Молвил он с надрывом… — Элд отчаянно замахал руками командиру, чтоб тот подстроился под песню.
	Граф, поняв, чего от него пытаются добиться, откинул забрало и попытался поднять коня на дыбы, но тот явно был дальним предком Каштана. Дворянин опыт решил не повторять, а просто поездил перед строем, страстно жестикулируя. Слышимость была прекрасная, поэтому до всех присутствовавших доносилось каждое слово будущей саги, и они старались координировать с ней свои действия.
	— … за свободу, к справедливости любовь веду вас в бой я, — отстраненно вещала Филара, терзая струны. Вдохновение по данному этапу битвы она уже почти исчерпала. Еще немного, и, действительно, придется в деталях описывать природу. — Не ради славы и почета! Доколь правитель деспотичный свободный мучает народ, доколь страдает люд от боли и голода с морозом мрет, не замолчит сердец биенье в растерзанной врагом груди. Мы выйдем в бой в лучах восхода, блеснувших на моем забрале! Пусть мы умрем, но не сдадимся! Свободу рабству предпочтем!
	По щеке Элда текла скупая мужская слеза. Он не стал пояснять, что граф поднял бунт по корыстным мотивам: версия песни ему нравилась куда больше.
	— Опиши, какие мерзкие люди короля, — попросил откуда-то снизу Шун. — Бессердечные, трусливые твари!
	Девушка бросила быстрый взгляд на напряженно прислушивавшихся к словам саги монарших солдат и решила не рисковать.
	— А их враги не по желанью, веленьем воли короля, стоят под знаменем рядами с обратной стороны холма. Они могли б остаться дома, растить пшеницу и овес, но приказала им корона, и вот пришли они на бой.
	Кот разочарованно вздохнул. Нейтральная версия показалась ему скучной.
	— И вот стоят два войска в поле, сверкая шлемами в лучах. — Филара стала бросать беспомощные взгляды на призрака.
	Если армии и дальше будут стоять на одном месте, песня загнется, не успев толком начаться. Тот это заметил и с воплем: «Начали!» — махнул рукой. Сочинять сразу стало интересней.
	— И вот великий Нагд Бандей, а, может, это был Паваре, мечом взмахнул, — девушка взялась вслух зачитывать имена из списка. — А рядом Тирн, известный силой своей чудовищной, возник.
	Проблема заключалась в том, что волшебница не знала никого из тех, о ком пела. Ей приходилось выбирать максимально обтекаемые и нейтральные фразы, применимые к любому бойцу, потому что понять, кто где и что именно делает, было невозможно. Вот Тирн «известный силой своей чудовищной» оказался тщедушным дистрофиком. Опознать его удалось по совершенно безумному счастью и гордости, вспыхнувшим на его лице при этих словах.
	— Смешалось всё в бою кровавом. Кто где стоит — не разберешь, — Филара нашла выход из положения. — Десятки рук мечами рубят. Здесь и Тубар, вояка гордый, и Финд, и Ребед…
	— Стоп! — гневно закричал Элд.
	Филара вздрогнула и замолчала, недоуменно глядя на негодовавшего призрака.
	— Вы зачем вышли?! — обрушил тот свой гнев на появившийся из леса отряд. — Я же велел вам быть в засаде! Вы должны были прийти, когда положение станет казаться безвыходным!
	— Так она ж сказала «здесь и Тубар», — принялся оправдываться командовавший провинившимися солдатами человек. — А я там! Вот быстренько и прибежал! И ребята со мной, разумеется…
	— Плохо! Очень плохо! Заново! Всё с самого начала! Убитые, вернитесь в строй! Граф Нарвад! К вам у меня претензий нет! Молодцом!
	Бронированный человек на коне снова радостно помахал рукой.
	— Как это заново?! — возмутились хором Шун с Ральдериком. — Вы что, издеваетесь?!
	— Мы же так никогда не закончим! — поддержал их иролец.
	— Да вы вообще ууууйййй…
	Эрлада убрала ногу с оттоптанной стопы герцога.
	— Заново, так заново, — веско сказала она, скользя по спутникам не предвещавшим ничего хорошего взглядом. — Не тратя времени на споры и разбирательства. Меня все поняли?!
	Шун покосился на страдавшего над своей ногой гендевца и раздумал вступать в полемику.
	— Ты думаешь, она сможет восстановить весь этот бред по памяти? — злобно прошипел драконьей дочке юноша, сидя на земле и потирая ушиб.
	— Мы готовы, — подошел Элд.
	— Заря кровавыми лучами легла на землю Гальвенхольд, — тронула струны Филара, слегка задетая словом «бред». — И стяги в небе трепетали, подобно крыльям… Лай-лала-лэй! Лай-лала-лэй!
	Скоро стало понятно, что произошедшая заминка пошла песне только на пользу. Девушка успела подумать над мотивом, сделать его мелодичнее. А слова она помнила наизусть, так что вельможе оставалось лишь фыркнуть и вернуться к исполнению своих обязанностей по держанию и переворачиванию страниц. Через несколько десятков куплетов товарищи сошлись во мнении, что неизвестный автор «Саги о ненависти и предательстве, а также жизни и подвигах легендарного Дгырна, воителя гномов, в эпоху героев» должен был бы просто повеситься от зависти, если б услышал творение девушки. Честно говоря, такое желание возникло почти у всех живых слушателей очень быстро. Только Шуну, казалось, все нравилось. Он подхватывал появившийся припев, прыгал по земле и подбадривал хозяйку одобрительными комментариями. Ральдерик решил, что это — нервное. Мертвые же были ужасно довольны. Элд окончательно расчувствовался и даже принялся раскачиваться в такт мелодии. «Погибшие» в бою потихонечку сползлись со всего поля к холму и сидели на земле полукругом, слушая сагу. «Выжившие» бросали на них завистливые взгляды и скорее имитировали свою смерть, чтоб можно было к ним присоединиться. Так что через какое-то время битва развалилась и сошла на нет. Филара спела еще несколько куплетов о вечной памяти, человеческой доблести и неугасимых сердцах, бьющихся за правое дело, и взяла финальный аккорд.
	— Всё, — возвестила она в наступившей тишине.
	— Слава богу, — тихо буркнул себе под нос гендевец.
	— Ну? — проигнорировала его певица. — Вам понравилось?
	Мертвые снова промолчали. Волшебница испуганно скользнула взглядом по очень серьезным лицам призраков. Тут граф Нарвад встал и громко захлопал в ладоши. Кто-то ему вторил, потом еще кто-то… Через пару секунд уже все призраки стоя аплодировали.
	— Спасибо, — всхлипнул Элд. — Это именно то, чего мы ждали…
	— То есть, вы нас отпускаете? — поинтересовалась Эрлада.
	По ее прикидкам, у товарищей до восхода оставалось еще около трех часов, так что всё было в порядке. Они даже успевали немного поспать (хотя именно этим она и занималась большую часть песни).
	— Да, разумеется, — кивнули призраки. — Вы выполнили нашу просьбу. Теперь мы можем успокоиться.
	— Что они делать собрались? — с опаской уточнил у Филары иролец.
	— Исчезнуть, — пояснила она с легкой грустью.
	— Зачем? — не понял угомонившийся кот.
	— Потому что наше желание исполнилось, — впервые за все время подал голос граф Нарвад, снимая шлем. У него оказались короткие каштановые волосы и печальные серые глаза. — Больше нас здесь ничто не удерживает. Мы можем идти.
	— Такое существование, на самом деле, достаточно скучно, — добавил незнакомый призрак. — Особенно раньше.
	— Ооо, да, — согласился Элд. — Вы себе не представляете, насколько надоедает раз за разом проигрывать один и тот же день во всех подробностях. Точно зная, когда и что должно произойти, в какой момент тебе разрубят грудь, как погибнет твой убийца. А потом прилетали вороны, и всё становилось совсем тоскливо. И так изо дня в день.
	— А как вы тогда?.. — Гудрон задумался, не зная, как сформулировать свой вопрос.
	Но его поняли.
	— Это всё граф! — с гордостью воскликнул солдат королевского войска.
	— Да, — кивнул Нарвад. — Просто я задумался, почему мы это делаем? Зачем? Для чего мы ежедневно в мельчайших деталях воссоздаем день нашей гибели? Я знал, что атака будет отбита и приведет к моему поражению, но каждый раз упорно командовал «Вперед!». Не мог понять, почему это всё происходит. Что мешает нам остановиться? Пару лет я об этом думал. А в один прекрасный день собрал всю волю в кулак и не приказал войскам готовиться к бою. Вы себе не представляете, как тяжко мне это далось. Как меня ломало, с каким трудом я удержал себя в руках. Но у меня получилось. В тот день битва не состоялась впервые за много лет. Королевские войска, как обычно, пришли на поле, не нашли там нас и растерялись. Они не знали, что им делать. Я пошел к ним и попытался поговорить. Так странно, но никто, кроме меня, не задавался всеми этими вопросами. Ни среди моих людей, ни среди наших противников. Они ежедневно совершали всё это, в полной уверенности, что так надо.
	— Но граф сказал, что мы не обязаны убивать друг друга, — сказал еще какой-то непредставленный призрак. — Мы задумались над этим. Решили, что он прав. Сначала было сложно. Потом мы все познакомились, подружились, и стало куда проще. Через пару лет мы полностью побороли в себе потребность вернуться к повторению старого сценария.
	— Перебили ворон… — добавил Тубар.
	— А как так? — удивилась Филара.
	— Что?
	— Она не понимает, как могло получиться, что вы смогли вырваться, — пояснила Эрлада. — Вы, граф, не должны были задаваться этими вопросами. Не в смысле, что я это порицаю. Вы же сами говорили, что никто, кроме вас, не считал происходящее неправильным. Почему вы от них отличались?
	Дворянин скромно пожал плечами. Предположения о том, что причина заключалась в его статусе, умственных или душевных качествах, он решил оставить при себе.
	— Более того, у вас хватило сил перейти от мыслей к делу, — продолжила волшебница. — Такое вообще крайне сложно.
	— Почему? — кот обернулся за пояснениями к хозяйке.
	— Потому, что это призрак времени и места, — ответила та. — Что-то случается где-то и когда-то. Здесь и сейчас случилась битва.
	— Спасибо. Пояснила, — буркнул Шун, встряхивая головой.
	— Чем вы от них отличаетесь? — наседала на графа брюнетка.
	— А, может быть, мы это, уже пойдем? — предложил Гудрон.
	— Подожди, не отвлекай, — отмахнулась от него супруга.
	— Это бесполезно, — потянулся Ральдерик.
	— Вы когда исчезать собираетесь? — поинтересовался у мертвых кот.
	— Да мы б уже… — Элд указал на Эрладу, как на единственное, что удерживает их в этом мире.
	— А. Ну, если вам уже все равно, скажите, где у вас тут сердце, — попросил зверь. — Мне интересно.
	— О. Кстати! — оживилась Филара. — Я тоже хочу посмотреть.
	Мертвые недоуменно переглянулись.
	— Это как-то связанно с некромантией? — осторожно осведомился один из них.
	— Вам всё равно, чье сердце вырезать или как? — нервно облизнул губы Тубар.
	— Не-е-ет, — замахала руками блондинка. — Ни у кого ничего вырезать не надо!
	— Под сердцем понимается предмет, вокруг которого образовался время-местник, — пояснила претендентка на престол Савараха, задумчиво разглядывая шлем в руках у графа. — И мне кажется, что я его нашла.
	— Да?!
	— Можно посмотреть? — Эрлада протянула руку, Нарвад проследил за ее взглядом, пожал плечами и протянул часть доспеха.
	Девушка повертела его в руках и прищурилась.
	— Да, это оно, — сказала она, кидая шлем Филаре. — Хотела посмотреть?
	— И что всё это значит? — поинтересовался покойный дворянин, с опаской наблюдая, как блондинка изучает пойманный предмет.
	— Это объясняет, чем ты отличаешься от остальных, — пояснила черноволосая волшебница. — Ходил с «сердцем» время-местника на голове. Разумеется, ты был на особом положении.
	— Ты же говорила, что «сердце» тщательно охраняется и скрывается призраком! — напомнил второй девушке кузнец. — А они даже не знали, что это такое!
	— Призрак места и времени — единый организм! — блеснул знаниями Ральдерик. — Он не ограничивается населяющими его людьми!
	— И что?
	— Иии… — герцог задумался. Больше он ничего добавить не мог.
	— А то, что, если б мы не знали, что граф Нарвад отличается от окружающих, нам было бы очень сложно догадаться, где его искать, — ответила Эрлада. — Он больше ничем не выделяется на общем фоне. Опознать можно, только хорошо присмотревшись.
	— А при чем тут единый организм? — не понял Шун.
	— Можно, мы уже пойдем? — мертвые с нетерпением прервали разговор.
	— Шлем можете оставить себе, — добавил мятежный дворянин.
	— Правда?! — не поверили волшебницы.
	— Да. Он мне больше ни к чему, — пожал плечами мужчина.
	— А, ну да, конечно. Спасибо!
	Призраки недоверчиво посмотрели на засияювшую счастьем Филару, но ничего не сказали.
	— Кстати, я так и не понял, кто командовал королевским войском, — обратился к ним кузнец.
	— Его здесь нет, — печально улыбнулся граф. — Он тогда выжил. Мы не знаем, как сложилась его жизнь потом.
	Живые заметили, что на холме стало значительно свободней. Некоторые призраки уже исчезли.
	— Вы уверены, что хотите этого? — нахмурился Гудрон, провожая очередного растворившегося в воздухе солдата.
	— Конечно, уверены! — резко вклинилась Эрлада. — Люди приняли решение. Не мешай им. Нужно уважать чужой выбор.
	Девушка явно не собиралась возвращать подаренный шлем законным владельцам.
	— От нас немного зависит, — ответил Элд. — Исчезла причина здесь находиться и ждать. Без нее мы не сможем остаться. Порвалась последняя связь с миром живых и нас утягивает туда, где мы должны быть. Можно, конечно, пытаться сопротивляться, но это сложно. И невозможно в течение долгого времени. Очень скоро мы устанем. Мы либо уйдем по своей воле, либо против нее. Но это неизбежно.
	— Тогда счастливого вам пути, — вздохнул юноша.
	— Эй! Стойте! — всполошился Ральдерик. — Сначала нас отсюда выпустите, а потом делайте, что хотите!
	Мертвые улыбнулись и исчезли. По воздуху прошла рябь. Окружающий мир потускнел и стал рассыпаться серым песком. Спустя несколько секунд растерянные и слегка напуганные живые оказались в бесконечной пустыне, созданной из того, что осталось от гибнувшей реальности время-местника. Но не успели они хоть как-то отреагировать на происходившее, как и это все стало испаряться. Через образовавшиеся в воздухе и на земле проплешины, сквозь растворявшийся песок стали проглядывать очертания настоящего мира. Скоро все закончилось. Путники снова оказались на том же холме, вот только было не утро, а, как и положено, ночь.
	— Предупреждать же надо! — крикнул Шун в пространство, обращаясь к исчезнувшим духам.
	Выход из разрушавшегося призрака произвел на него неприятное впечатление. Неподалеку бродили лошади. Мерзавец тоже был недоволен произошедшим. Не каждый день ты внезапно попадаешь в пустыню, где, возможно, тебе суждено остаться навечно без воды и корма — конь был склонен несколько драматизировать ситуацию.
	— У нас есть сердце время-местника! — неверяще прошептала Филара, держа шлем на вытянутых руках и глядя на него с невыразимой любовью при свете луны и звезд. — У нас есть сердце время-местника! — воскликнула она, счастливо улыбаясь.
	— Что это нам дает? — поинтересовался гендевец.
	— Ты что?! Это же сердце время-местника! Добровольно отданное! Живое!
	— Как живое? — не понял иролец. — Раз он умер, значит и оно тоже… Разве нет?
	— Нет! Знаете, как убить такого призрака? Нужно найти его сердце и уничтожить! Так как оно является реальным предметом, это легко можно сделать топором, мечом, ногой — чем угодно! Тогда время-местник погибнет. В нашем случае он ушел сам, нам не пришлось разбивать шлем. Вот он, целенький. И нам его подарили!
	— Что нам это дает? — настойчивей повторил герцог.
	— Ну, грубо говоря, теперь есть способ сделать так, что б в случае встречи с сильным, враждебно настроенным призраком, ты мог противостоять ему, если не на равных, то хоть как-то, — пояснила Эрлада.
	— Ух ты, — юноша сложил руки на груди. — Отлично! Как?
	— Ты все равно не поймешь, — отмахнулась девушка. — Мы сами все сделаем, получишь уже готовый результат. У меня нет ни малейшего желания рассказывать процедуру.
	— Филара? — дворянин обратился ко второй волшебнице, надеясь получить ответ от нее.
	— Аа-а-а… Я не умею, — призналась та. — Знаю, что это возможно, но больше ничего сказать не могу.
	— Научу, — пообещала брюнетка, забирая у девушки шлем.
	В реальности он выглядел гораздо хуже, чем в самом призраке. Появилась ржавчина.
	— Я предлагаю все-таки лечь спать, — предложил кузнец. — Тут где-то наш костер должен быть. А то утро скоро, а мы еще не ложились.
	— Поддерживаю, — зевнул Шун, вдруг сообразивший, что ужасно устал.
	— Я не понял, — сказал Ральдерик.
	— Что именно? — уточнила Эрлада.
	— Почему этот время-местник так отличался от предыдущего? У меня вообще много вопросов на этот счет.
	— Давай ты их задашь потом, а? — блондинка подхватила на руки сонно моргавшего на земле кота.
	— Ладно, — согласился юноша.
	Разбитый ранее лагерь товарищи нашли быстро. Костер за время их отсутствия практически потух, лишь красно-черные угли изредка пыхали алым, когда налетали порывы ветра. К счастью дров было достаточно, поэтому его восстановление не заняло много времени. Очень скоро почти все легли спать.
	Только Ральдерику сон почему-то не шел. Полежав, посидев у костра в одиночестве и снова полежав в надежде уснуть, он сдался и решил пободрствовать уже целенаправленно. Заняться ему было нечем. Помаявшись немного от скуки, он пошел, растолкал Филару и попросил у нее браслет. Пробурчав что-то о людях, которые будят среди ночи из-за своих эгоистичных потребностей, девушка вручила ему требуемое и снова провалилась в дрему. Юноша упреки пропустил мимо ушей и вернулся к огню изучать находку из подземелья. Прежде на украшение смотрели лишь мельком, отвлекаясь на посторонние разговоры, не особо присматриваясь и задумываясь.
	Гендевец повертел браслет в руках. Пять фигур стояли бок о бок, равномерно распределившись по всему обхвату. Так интересно. Покойный, действительно, был большим оригиналом. Если бы изображенные люди были святыми защитниками, можно был бы понять мотивы помещения этого предмета в могилу. Многие боятся смерти и предпочитают, чтоб рядом с ними там оказался кто-то, на кого можно понадеяться. А кто здесь? Пять каких-то странных невразумительных личности. Хотя… созвездия на потолке, как говорит Филара, тоже неуместные были. Так, ну-ка, ну-ка… Пять созвездий — пять фигур. Что она говорила? Бражник, Охотник, Лучник… И еще кто-то. Юноша присмотрелся к фигурам внимательней. Ну, так и есть. Этот — явно лучник. Вот колчан со стрелами, перчатка, сам лук. А вот кто-то пьяный: стоит криво, одет неряшливо, а если вглядеться, то можно различить у него в руке бутылку. А у этого в руках свирель или флейта. Ну, точно, четвертым был Дудочник. Ага. Охотник тоже опознан. С собакой стоит. Интересно, какой смысл отделять лучника от охотника? Слишком похожи. Последний явно ведь не псом швыряется в дичь, какое-то оружие у него должно быть. И это не меч. Лук ему не дали, видимо, чтоб никто их не путал. Ладно, не принципиально — у кого-то просто истощилась фантазия. А последний кто? Странный какой-то человек. И ничего опознавательного-то у него нет. Стоит и руки протягивает. Надо будет утром уточнить, кто он.
	Герцог, довольный собой, отложил браслет в сторону и потянулся. Расскажет завтра о своем открытии — пусть думают, что всё это значит. Потом юноша напрягся. Какой-то звоночек упорно тренькал у него в мозгу, пытаясь привлечь внимание к чему-то, что дворянин упустил. Ральдерик задумался и снова перевел взгляд на лежавший рядом с ним предмет. Что это могло быть? Потом он похолодел. Вельможа медленно протянул руку к украшению и поднес его к глазам.
	Охотник. Вихрастый молодой человек. Черты лица и детали одежды разглядеть невозможно: всё слишком мелкое. Но общее впечатление… Поза…
	Собака. Большая. Массивная. Неправдоподобно большая. С висячими ушами. На окислившейся бронзе все зеленого цвета. Но юноша был практически уверен, что животное, на самом деле, было черным.

	11

	Ральдерик поборол в себе искушение кинуться всех будить и рассказывать о своем открытии. Пускай спят. Поговорить можно и утром. Юноша пожалел, что не выпросил заодно и сосуд, но повторно тормошить волшебницу не решился. Положив украшение возле спавшей девушки, он вернулся к своей постели и попытался уснуть. Теперь, когда в голове теснилось много новых мыслей, сделать это стало еще сложнее. Поэтому утром он был сонный, слегка заторможенный и немного агрессивный.
	— Филара, дай мне ту бутылку, которая к браслету прилагалась, — попросил он, отчаянно зевая.
	— Прямо сейчас? — девушка только встала и собиралась идти к ручью умываться. — А подождать нельзя?
	— Нельзя.
	Волшебница пожала плечами и пошла к своим вещам искать требуемый предмет. Эрлада проводила ее осуждающим взглядом. Она бы посоветовала ей не позволять никому собой бесцеремонно распоряжаться, но промолчала, поскольку твердо верила в необходимость уважать свободу выбора других людей. Если блондинку устраивало такое положение вещей, то кто такая саварахская дворянка, чтоб вмешиваться?
	— И браслет захвати, — велел юноша.
	— Я ж его тебе отдала.
	— Я его вернул. Посмотри у изголовья, там должен валяться.
	Филара кое-как нашла скатившееся с постели на землю украшение, раздраженно протянула герцогу оба предмета и развернулась, собираясь уйти.
	— Подожди, — не глядя, перехватил ее за руку гендевец.
	— Что еще? — огрызнулась девушка.
	— Посмотри сюда внимательно, — Ральдерик нашел на браслете Охотника и стал наблюдать за реакцией волшебницы.
	Несколько секунд та послушно смотрела на хоровод фигур на бронзе, не понимая, что должна увидеть. Потом выражение ее лица изменилось. Побледнев, она выхватила у друга украшение и впилась взглядом в человека с собакой.
	— Как это? — пробормотала Филара, осторожно проводя пальцами по выпуклому изображению.
	— Тоже заметила, да?
	— Что там? — появилась из ниоткуда Эрлада, еще секунду назад занимавшаяся своими делами метрах этак в десяти от этого места. Дворянин поймал себя на мысли, что шаги волшебницы сквозь пространство перестали заставать его врасплох.
	Девушка бесцеремонно потеснила блондинку и тоже с любопытством присмотрелась. Не увидела ничего необычного и потребовала объяснений.
	— Знаете, что это? — проигнорировал вопрос герцог, указывая кивком на украшение.
	— В смысле? — уточнила черноволосая волшебница. Юноша явно ожидал не ответа «браслет».
	— Посмотрите на фигуры. Лучник, Бражник, Охотник, Дудочник и пятый. Какое было последнее созвездие на потолке усыпальницы? Я не запомнил, а по этому мужику догадаться сложно.
	— Художник, — отстраненно отозвалась Филара. — Пятое созвездие — Художник.
	— Ну и каким боком он сюда? — не понял Ральдерик, разглядывая фигуру с протянутыми руками. — Где кисточки?
	— Ты можешь ошибаться, — произнесла Эрлада. — Вдруг эти люди не имеют никакого отношения к звездам?
	— Ага! Как же! — возмущенно фыркнул юноша. — Четыре попадания из пяти! Возможно, у мастера, изготовившего браслет, было своеобразное виденье образа.
	— Этот человек демонстрирует свои руки, — протянул неизвестно когда подошедший кузнец. — Значит, для него они являются таким же опознавательным знаком, как для Лучника лук, а для Бражника — бутылка. Он ими часто пользуется…
	— Не хочу тебя огорчать, — прервала его супруга. — Но мы все так поступаем.
	— В смысле, они — его инструмент, — Гудрон попытался пояснить свою мысль. — Выражение «золотые руки» вам о чем-нибудь говорит? Мастер, который может сделать что угодно.
	— Нет, ну при желании, под эту фигуру любое объяснение подогнать можно, — Эрлада была настроена скептически. — Вы хотите, чтоб он оказался Художником, и теперь придумываете различные удобоваримые теории.
	— Нет, но логично ведь! — гендевец, действительно, очень этого хотел. — Мастер на все руки. Рисовать тоже умел. Художник.
	— Творец, — добавила Филара, по-прежнему глядя на Охотника. — Художник не обязательно должен рисовать. Человек, добившийся таких высот в ремесле, что все его изделия являются произведениями искусства, способный создать что угодно…
	— По-моему, тебя занесло.
	— Ладно. Предположим, что ты прав, — согласился кузнец, которому тоже хотелось, чтоб это было так. — Что это вообще за созвездия, мне кто-нибудь может объяснить?
	— Обычные, — пожала плечами драконья дочка. — Никогда не слышала о них ничего интересного.
	— Я тоже, — подтвердила вторая девушка. — Сказать по правде, я о них вообще ничего не знаю, кроме того, что они есть.
	— Ясно. Надо найти того, кто знает, — решил Ральдерик. — Так. А что у нас с сосудом?
	— Подозреваем, что то же самое, только в цвете, — отозвалась Эрлада. — Только разобрать нарисованное очень сложно, потому что кое-кто не хочет чуток поколдовать.
	Герцог попытался вытащить пробку, но та не поддалась.
	— Что там внутри? — потряс он предметом посуды возле уха.
	— Мы тоже не смогли открыть, — пояснила Филара.
	— Вы просто плохо старались, — гендевец предпринял еще одну попытку раскупорить бутылку.
	— Отбить горлышко мы тебе не позволим, — правильно истолковала его задумчивый взгляд претендентка на престол Савараха.
	— Дай я попробую, — протянул руку иролец.
	Дворянин нехотя вручил ему сосуд. У Гудрона тоже ничего не получилось.
	— Крепко сидит, зараза, — встряхнул он заболевшей от натуги рукой.
	— Ладно, потом придумаем, как его открыть, — Ральдерик снова забрал посудину себе и принялся разглядывать рисунок.
	Да, фигуры были те же самые. Изображенные в другой последовательности и в иных позах, но то, что это были именно Лучник, Бражник, Охотник, Дудочник и Художник лично у него не вызывало сомнений.
	— Ничего не видно, — пробормотал он, проводя ладонью по тому месту, где осыпалась краска.
	От этого всё стало только хуже. Блондинка напряженно ожидала неизбежной просьбы.
	— Филара, — позвал вельможа, не сводя глаз с мутного фрагментарного изображения. — А тебе не интересно посмотреть, как этот рисунок выглядел изначально?
	— Интересно, — не стала отпираться девушка. — Даже очень. Но как-нибудь без этого проживу. Даже не уговаривайте!
	— Ты уверена? — гендевец прокрутил на пальце браслет и принялся демонстративно разглядывать бронзового Охотника.
	Волшебница вздохнула. Шун все еще спал, развалившись на плаще и умудрившись занять собой его половину. Выглядел кот довольным жизнью и пышущим здоровьем. Хозяйка неуверенно посмотрела на своего питомца, перевела взгляд на литую зеленую фигуру с собакой, немного задержала его на ней, а потом остановилась на сосуде, предусмотрительно развернутом Ральдериком нужной стороной. От изображения Охотника мало что осталось. Сапоги, часть одежды, едва угадываемый силуэт. Опознать его можно было по бесформенной выцветше-осыпавшейся черной туше на четырех лапах, стоявшей рядом.
	— Ты понимаешь, что тебе должно быть стыдно? — поинтересовалась Филара.
	— За что? — искренне удивился герцог.
	— За то, что пользуешься нечестными способами, давя на мои слабости!
	— Если работает, почему меня это должно смущать?
	— Твой ответ меня, в общем-то, не удивил.
	Шун потянулся всем телом, сладко зевнул и перевернулся на другой бок, дернув пушистым хвостом. Четверо на него задумчиво посмотрели.
	— Вообще, да, — медленно произнесла блондинка. — Мы должны знать…
	— Ты вовсе не обязана это делать, — герцог знал у подруги достаточно слабых мест.
	— Нет, но все равно сделаю. Дай сюда сосуд.
	— Подумай хорошенько, — не унимался дворянин.
	— Подумала. И не спорь со мной!
	— Ну как знаешь… — с напускным сожалением вздохнул вельможа, протягивая девушке керамическую бутыль.
	Гудрон кинул на друга осуждающий взгляд, закатил глаза и покачал головой. К счастью, Филара этого не заметила, не то бы задумалась, пришла к выводам и с большой долей вероятности отказалась от затеи. А так она мысленно послала коту мольбу о прощении, сжала в ладони сосуд, а второй рукой извлекла из закрепленного на поясе мешочка какой-то амулет. Через несколько секунд последний рассыпался песком в ее пальцах, а вот керамика засияла свежими сочными красками. На хозяйском плаще проснулся рыжий олень с небольшими рожками. Это не было самым радостным пробуждением в его жизни.
	— Тогда с мостом ты то же самое делала? — припомнил кузнец, пододвигаясь ближе к обновленному предмету.
	Девушка ничего не ответила. Теперь, когда рисунок стал четким и ярким, можно было разглядеть множество подробностей. У Художника нашлись не только кисточки, но и еще куча инструментов, используемых в самых разных видах творчества — они все торчали из распахнутой, висевшей на плече сумки, Бражник тоже очень выразительно выглядел пьяным, Дудочник улыбался, наигрывая на своей то ли флейте, то ли свирели. А Охотник был рыжим. И вихрастым. Он стоял полубоком, гордо сложив руки на груди, а из-за него выходил огромный черный пёс. У троих перехватило дыхание. Только Эрлада не очень прониклась увиденным. Да, она слышала от мужа рассказы о его первом в жизни героическом походе. Причем достаточно подробные. Но, как человек, не принимавший в них участия, не впечатлилась, хоть и поняла, что так поразило остальных. Люди смогли оторвать взгляды от сосуда и сфокусироваться на страдавшем олене.
	— Ну и зачем? — поинтересовался тот, кое-как поднимаясь на тонкие изящные ноги.
	— Это же не… Так же не… — иролец растерянно наблюдал, как животное пошатывается и перебирает непослушными копытами.
	— Разберемся, — буркнул Ральдерик, снова глядя на нарисованного человека.
	Шун споткнулся и упал.
	Через несколько минут вернувший свою нормальную форму кот сидел на земле и с подозрением поглядывал на окруживших его людей. Те в свою очередь молчали, смотрели на него и думали.
	— Ну и? — раздраженно дернул ухом зверь. — Что?!
	— Не обращай внимания, — вздохнула Филара.
	— Ага. Тебе-то легко говорить, — Шун нервно лизнул лапу и принялся отплевываться от шерсти.
	— Это ведь не… — кузнец снова попытался сформулировать свою мысль. — Не то, что мы думаем?
	— Не знаю, — пожал плечами дворянин. — Нужно разобраться с этими созвездиями.
	— Заедем в ближайший крупный город и найдем кого-нибудь сведущего, — решила Эрлада.
	— И всё же, это ведь…
	— Не будем приходить к преждевременным выводам! — резко прервала друга хозяйка кота. — В его жизни и так слишком много неопределенности!
	Шуна изрядно нервировало, что о нем говорили так, будто его здесь не было. Но, раз уж на вопросы никто не отвечал, приходилось вслушиваться в разговор в надежде догадаться обо всем самому. Сказать по правде, у него это плохо получалось. Зверь по природе своей не был мыслителем, а люди несли большей частью какую-то чушь, так что скоро у него разболелась голова.
	— Если я вам не нужен, могу я пойти позавтракать? — осведомился он с легкой издевкой в голосе.
	— Сиди, — велела Эрлада. — Ты своим видом меня на мысли наводишь. Мы, между прочим, еще тоже не ели.
	— Иди, — позволила Филара.
	Кот быстренько смотался, пока по этому вопросу не началось голосование.
	— Ему не обязательно это слушать, — пояснила девушка вскинувшей бровь черноволосой волшебнице.
	— Так. Ты ему что вообще говорила? — поинтересовался Ральдерик.
	— Практически ничего. Он себя помнит с примерно трехнедельного возраста. Я решила, что не стоит поднимать вопрос о прошлых жизнях. Рассказала всё, что было. Но не стала разводить демагогию о перерождениях, совпадениях и всем остальном. Для него он — это именно он. Названный в честь дорогого мне человека кот.
	— Ясно.
	— Мы же и сами-то наверняка ничего не знаем, — девушка неловко дернула плечами, теребя низ рубашки. — Зачем ему жизнь усложнять?..
	— Да, всё правильно, — вздохнул Гудрон.
	— Но похож, похож, — дворянин всё продолжал разглядывать изображение на сосуде.
	— Какой ближайший крупный город? — Эрлада встала и без спроса залезла в герцогскую сумку за атласом.
	Тот проследил за ней недовольным взглядом, но от комментариев воздержался. Девушка плюхнулась на место и принялась листать книгу. Остальные молча ждали.
	— Поблизости городов нет, — возвестила волшебница, разглядывая карту. — Тем более крупных. А вот в двух неделях пути расположен Реймах.
	— Он нам по дороге? — уточнил кузнец.
	— Я бы не сказала. Находится южней, чем мы планировали идти, но ничего страшного. На побережье оттуда тоже можно выбраться, а до острова всё равно добираться по воде.
	— Реймах — это хорошо, — решил Ральдерик. — Просто замечательно.
	— Вот и я о том же, — захлопнула томик претендентка на саварахский престол. — Тебе пояснить, что это за город? — повернулась она к мужу с показной заботой.
	— Спасибо, не надо, — огрызнулся тот. — Я в курсе. Один из центров культуры страны. Я внимательно слушал Вешиля.
	— Менее крупный и прославленный, чем Фарда, Дварал и Гравжэ, но всё же, всё же, всё же, — добавил гендевец, поднимаясь с земли. — Филара. Мы сегодня завтракать вообще будем или как?
	— Костер мне разведи, — девушка вспомнила, что собиралась умыться, и ушла осуществлять задуманное.
	Дворянин раскрыл было рот, чтобы повесить это задание на кузнеца, но тот, предвидя такой поворот событий, сунул в руки товарищу ближайший кусок дров и тоже направился к ручью. Смирившись со своей долей, юноша сложил ветки аккуратной кучкой и бросил на Эрладу просящий взгляд. Девушка фыркнула, древесина вспыхнула и почти мгновенно превратилась в горку золы. Мило улыбнувшись, волшебница исчезла — опять куда-то шагнула. Вельможа раздраженно вздохнул и вернулся к самому началу процесса. Он зарекся просить у полудраконихи помощи в бытовых вопросах. Боже, и как Гудрон с ней вообще живет?! Это ж свихнуться можно…
	— Эй, так что там с сердцем время-местника? — крикнул юноша, когда костерок уже занялся. — Как мне его использовать?
	— Это не ко мне вопрос, — Филара подошла к огню с полным воды котелком. — Я в этом практически не разбираюсь.
	— Что-то все-таки знаешь?
	— Нуу… Да. Смотри сам, — девушка вручила свою ношу другу, чтоб тот повесил ее над пламенем. Эрлада таки промыла ей мозг по поводу того, что совершенно не обязательно всё делать самой. — Ты не можешь причинить вред мертвым, а они тебе. Потому что ты материален, а они — нет. Вы не пересекаетесь. Однако «сердце» связано и с живыми и с призраками. Предмет принадлежит обоим мирам, поэтому одинаково действует как на людей, так и на привидений.
	— Сразу возникает два вопроса. Во-первых, мне что, им по голове духам стучать? Или швыряться? Просто не вижу ему других применений. И, во-вторых, раз он действует в обе стороны, значит, не только я смогу до них добраться, но и они до меня?
	— Я же сказала, что не собираюсь тебе рассказывать процедуру, — вынырнула из ниоткуда Эрлада, окатив юношу брызгами с вымытых волос. — Получишь готовый результат. Не волнуйся, эти твои вопросы отпадут сами собой.
	— Ты меня обнадежила, — глядя на девушку, Ральдерик сообразил, что сам еще не умывался.
	Пока ему не поручили еще что-нибудь, он спешно ушел к ручью.
	После завтрака путники поехали дальше.
	— Ты вчера хотел о чем-то спросить? — напомнила герцогу Филара.
	Тот задумался, вспоминая прошлый день.
	— А. Да. Почему эти время-местники так отличались?
	— Ты про людей говоришь?
	— Не только. Во-первых, да. Те, что были в предыдущем, не производили впечатления ежедневно повторяющих один и тот же сценарий.
	— Не забывай, что это был первый и, похоже, единственный день их жизни в качестве призраков, — вклинилась Эрлада.
	— Хорошо, предположим. А! Они же, к тому же, и не смогли бы в точности воспроизвести сутки своей смерти, потому что тогда вряд ли была заблудившаяся путешественница. Они были вынуждены на тебя реагировать, с тобой общаться. Да и я потом появился. Это должно было изменить события.
	— Цикл время-местника может быть любой продолжительности. От нескольких минут до недель, — пояснила блондинка. — Возможно, существуют и более длительные, я просто о них не слышала. К тому же, вполне вероятно, что населяющие этот люди умерли не одновременно, а поступательно. В течение многих лет и поколений. Честно говоря, он не был похож на призрака события. Скорее уж народа. Существует несколько разновидностей таких духов. Они немного различаются. К последним, например, неприменимы сроки. Они не повторяют какой-то временной промежуток. Просто его обитатели ведут тот образ жизни, какой был им свойственен до смерти. Они не связаны определенным сценарием. Неукоснительно придерживаются традиций и обычаев, не приемлют ничего нового. Иногда такое случается с исчезнувшими племенами и народами, долгое время жившими на одном месте. В этом случае «время» очень размыто. Просто слепок со всего периода существования данного народа.
	— Не совсем всего, конечно, — добавила брюнетка. — Первые годы после зарождения и упадок обычно не затрагиваются. Всё понятно? Еще вопросы?
	— Нету.
	— Ты сказал «во-первых». Значит, должно быть, как минимум «во-вторых».
	— Не нервируй меня. Сказал же, что вопросов больше нет.
	— Хорошо.
	Шун, объевшись мышками, дремал на коленях у хозяйки, в разговоре участия не принимал, лишь вяло к нему прислушиваясь.
	На следующем привале к Ральдерику подошла Эрлада и сказала, что ей нужна его кровь. Тот аж подавился обедом от подобного заявления. Кот тоже заинтересовался.
	— Зачем? — настороженно поинтересовался юноша.
	— Ты же сам хотел, чтоб тебе из «сердца» сделали оружие! Передумал что ли?
	— И много надо? — с подозрением поинтересовался герцог, опасливо поглядывая на зажатый в руках девушки мужнин меч.
	— Что ты, как маленький?! — волшебница проследила за его взглядом и взвесила клинок в руке. — Не много. Жить будешь.
	— И всё-таки? Зачем это нужно?
	— Всё просто, — снизошла до объяснений девушка. — Ты же не хочешь, чтоб кто-нибудь, кроме тебя, мог воспользоваться получившимся результатом? Так что нужно прикрепить «сердце» непосредственно к тебе, чтоб ни один враг, живой или мертвый, не мог зарубить тебя твоим же оружием. Для этого нужна твоя кровь. Не очень много. Тогда ни на кого, кроме тебя и твоих потомков, не будет распространяться возможность применять «сердце». Так что дай сюда руку!
	— Ой-ой! — гендевец попытался отобрать конечность у занесшей над ней меч Эрлады. — Стой-стой! Ты куда ее сливать-то будешь? На землю?
	— Ты прав, — согласилась та. — Пошли на месте тебя порежем.
	Ральдерик, раздираемый любопытством и нежеланием подвергаться хирургическому вмешательству, последовал за волшебницей. Идти далеко не пришлось. Очень скоро они увидели круг из вбитых в землю колышков, в центре которого лежал шлем. Рядом сидела Филара и мелко резала неизвестную траву. Герцог заметил несколько амулетов, разложенных вокруг «сердца» по какой-то системе.
	— Так, кровопускание подождет, — заявила брюнетка. — Посиди пока тут, не уходи никуда. Скоро понадобишься.
	— Подойдет? — блондинка показала коллеге результат своих трудов.
	— Еще мельче давай, — решила та.
	— А что будет? — поинтересовался пришедший вместе с дворянином кот.
	— И ты туда же? Сиди и молчи! Под ногами не мешайся, по кругу не бегай, вопросы не задавай. Тогда я разрешу тебе смотреть.
	Шун обиженно сел на землю и обвил хвостом лапы. Гендевец устроился неподалеку и, подперев щеку кулаком, стал наблюдать за процессом. Немного подумав, зверь переместился к нему поближе.
	— А что они делают? — шепотом поинтересовался он, когда девушки принялись ходить вокруг шлема и творить что-то непонятное.
	— Не знаю, — флегматично отозвался вельможа, скосив глаз на лежавшую рядом с его рукой рыжую тушку с навостренными ушами.
	Филара тем временем получала ценные указания по поводу того, что и как ей нужно делать.
	— Так, вот теперь давай сюда руку, которую не жалко, — Эрлада подошла к аристократу.
	— Если хочешь, я могу это сделать, — вызвалась Филара, заметив взгляд друга.
	Сравнив меч в руках одной с ножом, которым блондинка резала травы, герцог однозначно проголосовал за второй вариант.
	— Значит так, сейчас она тебя режет, а ты подходишь и обмазываешь своей кровью шлем, — распорядилась слегка задетая тем, что выбрали не ее, саварахская дворянка.
	— Что, прямо раной? — нахмурился юноша. — Этот ржавый, грязный, неизвестно где валявшийся шлем? Ты издеваешься?
	— Слушай, а нельзя кровь сразу с травой смешать, а уже получившуюся смесь распределить по сердцу какой-нибудь ложкой? — поинтересовалась светловолосая волшебница.
	— Скучные вы, — фыркнула брюнетка. — Делайте, что хотите.
	— А сработает? — уточнил Ральдерик, заворачивая рукав, чтоб не измазать одежду.
	— Вполне.
	— Хорошо. Тогда приступаю.
	Филара полоснула ножом по раскрытой над миской с травами ладонью.
	— Больно? — поинтересовался Шун, вскочив на герцогское колено, чтоб было лучше видно, как алая струйка стекает в зеленое месиво.
	— Нет, не очень. Слушай, ты своей головой мне весь обзор закрыл!
	Кот немного подвинулся.
	— Сколько надо-то? — крикнула Эрладе вторая девушка, борясь с душевным порывом останавливать кровотечение.
	— Лей, лей. Много не будет, — отозвалась та.
	— Ну да, правильно, — буркнул гендевец. — Кровь-то не ее…
	— А ты не жадничай. Для кого всё это делается, по-твоему?
	— Долго не заживет, — с тоской вздохнул юноша, глядя на тянувшийся через полладони порез.
	— И не ной! Мужик ты или кто?
	Ральдерик утомленно взглянул на сидевшую спиной к нему волшебницу, что-то там делавшую возле круга. Да уж. Мало кто кроме ирольца мог бы с ней ужиться. Для этого нужно было иметь просто дьявольское терпение.
	— Всё! Хватит! — в одностороннем порядке решила Филара, заматывая рану чистым заранее приготовленным платочком.
	— Да как хотите! — фыркнула Эрлада.
	Потом красно-зеленое месиво равномерно размазали по шлему. На верхушках деревянных столбиков затрепетали маленькие огоньки, медленно сжигавшие вбитые в землю деревяшки. Юноша с котом сидели и смотрели. Скоро им стало скучно, потом они задремали.
	— Готово, — донесся до них сквозь сон недовольный голос саварахской дворянки.
	Встрепенувшись, они посмотрели туда, где недавно находилось «сердце». Части доспехов больше не было. Среди пепла и выгоревшей травы лежал мутный неровный камень размером с крупную вишню, похожий на кусок цветного стекла.
	— Не поняла, — нахмурилась брюнетка.
	— И? — моргнул Ральдерик. — Что мне с этим делать?
	— Отстань, не до тебя сейчас, — отмахнулась от него девушка, входя в круг и склоняясь над результатом своих трудов.
	— Что скажешь? — обратилась она к присоединившейся к ней Филаре.
	— Цвет? — уточнила та.
	— Вы объясните или нет?! — вскипел юноша. Как человек, пожертвовавшей своей кровью, он надеялся на более трепетное к себе отношение. Ну, если и не трепетное, то, как минимум не пренебрежительное.
	— Кажется, он должен был быть красным, — пояснила блондинка, не оборачиваясь.
	— Вот именно, — буркнула Эрлада. — Цвета крови.
	— Ну-у-у… В ОСНОВНОМ он именно такой.
	— И всё же. Откуда взялся этот рыжеватый оттенок? Я уверена, что мы всё сделали правильно…
	Волшебница задумчиво посмотрела на герцога. Потом в ее глазах зажглось понимание.
	— Ты! — обвинительно указала она на кота.
	— А? — испуганно дернулся тот от неожиданности.
	— Признавайся, ты тряс своей шерстью над миской?
	— А?!
	— Нуу, теоретически… — протянула Филара.
	— Ничем я не тряс!
	— Это возможно, — решила светловолосая волшебница. — Да, такое очень даже могло произойти.
	— Ну, я поздравляю вас обоих! — Эрлада с нехорошей улыбочкой обратилась к гендевцу с Шуном.
	— С чем? — насторожился герцог.
	— Ты спрашивал, что тебе с этим делать, — драконья дочка подкинула на ладони красный с едва заметной рыжинкой неровный камень. — Всё просто. Прикрепляешь эту штуку к любой вещи, которую хочешь использовать против призраков. Можешь вставить в кольцо и лупить их кулаком, или в рукоять меча… И всё. Они твои. Но ты не их. То есть до тебя они по-прежнему добраться не могут. Мы настроили сердце так, что оно работает только в одну сторону. Почувствуй безнаказанность.
	— И? С чем ты нас поздравляешь? — коту было как-то неуютно.
	— С тем, что «сердце» будет работать только в том случае, если вы находитесь рядом друг с другом. Так что, Ваша Светлость, хочешь иметь возможность сражаться с духами, привыкай таскать нашего маленького друга на руках!
	— Что?! — возмущенно подскочил Шун. — Я не согласен!
	— Раньше надо было думать! — отрезала девушка. — Сидел бы в сторонке, шерстью не разбрасывался, ничего бы не случилось.
	— Эй-эй! — продолжал протестовать зверь. — Я же не специально!
	— Это не имеет значения.
	— Хоть ты ей скажи! — кот обратился к молчавшему Ральдерику.
	— Что сказать?
	— Что тоже против! Так сложно догадаться, да?!
	— Значит, когда я без этого комка меха, привидения для меня недосягаемы, так? — обратился к Эрладе юноша. Получив кивок, он продолжил. — Это можно как-нибудь изменить?
	— Нет. Уже нельзя. Сердце можно настраивать всего один раз.
	— Ясно. Значит, выбора нет, — устало вздохнул герцог, сгребая обалдевшего Шуна в охапку.
	— Эй-эй-эй! Пусти немедленно!
	— Еще вопрос, — гендевец быстро понял, что не сможет долго удерживать вырывавшегося кота, поэтому удобней ухватил его за шкирку и поднял на вытянутой руке, следя, чтоб тот не мог дотянуться до него когтями. — Каково максимально расстояние между нами, на котором эта штука работает?
	— Руки убери тебе сказано!
	— Считай, что его нет. Не больше метра. В идеале — телесный контакт.
	— Что-о-о?! — кот даже перестал вырываться и безвольно повис, не веря своим ушам. — Что в идеале?
	— Ну на плече посидишь у него, — расшифровала Филара.
	— А, — Шун задумался. — Черт, — вздохнул он. — Как это могло произойти?..
	— Сам виноват, — беззлобно заметил Ральдерик.
	— Слушай ТЫ!
	— Не ори, я тоже не в восторге от перспективы таскаться с тобой на руках. Тем более, во время боя.
	— Да-а-а?! Что-то ты не выглядишь особо огорченным!!!
	— Потому что я умнее! И не истерю в ситуациях, где нужно смириться с неизбежным! Нужно думать, как использовать то, что у тебя есть, а не ныть, что всё плохо!
	Зверь злобно посмотрел на юношу.
	— Вот видите! Вы уже чудесно поладили! — широко улыбнулась Эрлада.
	— Мы — друзья на всю жизнь! — герцог скопировал ее тон и выражение лица.
	— В твоих мечтах разве что! — не понял шутки кот. — Поставь меня на землю! Немедленно!
	Дворянин отпустил животное. Окинув присутствовавших мрачным взглядом, оно развернулось и сердито пошло к лагерю. Вертикально поднятый хвост нервно дергался.
	— Ладно, нам тоже нет смысла здесь сидеть, — черноволосая волшебница принялась затаптывать погасший круг.
	Ральдерик поднялся и пошел к оставленному на костре котелку гречневой каши с изюмом. Заметив его, Шун прибавил скорости, рыжей молнией пронесся по местности и заскочил Герани на спину. Тот был несколько удивлен таким поведением и, обернувшись к мрачному и печальному зверю, нахохлившемуся в седле, тихонечко заржал. Тот ничего не ответил.
	— Ну? И где все ходят?! — встретил герцога раздраженный иролец. — Вещи побросали, куда-то ушли, мне ничего не сказали! Как это вообще называется?! Что ты на меня так смотришь?
	Вельможа еще пару секунд помолчал, задумчиво разглядывая замолкшего друга. Потом обвинительно указал на него пальцем.
	— Что?! — растерялся тот.
	— Ты — подкаблучник! — возвестил дворянин.
	— Аааа?! Ты о чем вообще?!
	— Не вижу иного объяснения тому, что ты женат на этой женщине!
	— Эй! Ты чего?!
	— Ни один нормальный человек не смог бы с ней ужитьсяяяяяяяяххххххрррр… — герцог захрипел.
	Эрлада ослабила хватку на его горле и мило улыбнулась. Потом она его совсем отпустила и, как ни в чем не бывало, что-то напевая, ушла. Дворянин закашлялся и злобно посмотрел девушке вслед.
	— Подкаблучник, — просипел он сочувственно глядевшему другу.
	Тот задумался.
	— Разве что са-а-амую малость, — сказал он, убеждаясь, что жена этого не услышит. — Ты как?
	— Нормально, спасибо, что поинтересовался.
	— Что произошло? — подошла Филара.
	— Да так, ничего особенного, — уже нормальным голосом ответил герцог, потирая шею.
	— Где вы были-то? — вспомнил о своих вопросах кузнец.
	— Кстати, молодец, что напомнил, — Ральдерик перестал прожигать черноволосую волшебницу гневным взглядом и посмотрел на товарища. — Тащи сюда свои золотые руки. Дело есть.
	Тот удивленно вскинул бровь и демонстративно помахал в воздухе верхними конечностями.
	— Что надо-то?
	— Так, где эта штука? — дворянин обернулся к Филаре, стоявшей рядом и заинтересованно переводившей взгляд с одного юноши на другого.
	Та молча протянула ему полученный из шлема камушек.
	— Ага, спасибо. Вот. Это надо крепко, но аккуратно и красиво приделать к рукояти моего меча. Не мне тебя учить, как это сделать. Только постарайся, чтоб это выглядело хотя бы просто симпатично. Сможешь?
	— Ты меч-то дай, — иролец оценивающе посмотрел на врученный ему красный предмет. — Посмотрю, что можно сделать, но на многое не рассчитывай. Тебе главное чтобы было крепко или всё-таки эстетично? Что это, кстати?
	— Крепко, — мрачно выбрал дворянин. — Чтоб не отвалилось в ответственный момент.
	— Хорошо, — пожал плечами Гудрон, не сомневаясь, что скоро сам узнает, зачем это нужно.
	Через пару минут он уже возился с мечом и гадал, как приделать к нему достаточно крупный камень так, чтобы тот хотя бы не затруднял использование оружия по назначению. Хорошо хоть требования к внешнему виду творения были снижены, не то задача при ограниченных средствах мастера в условиях похода становилась практически неосуществимой.
	— Ну хватит дуться, — тем временем Филара убеждала сидевшего спиной к людям питомца. — Ну что ты? Ничего страшного же не произошло.
	— Ну да, — огрызнулся тот. — А если б на моем месте была ты, как бы ты себя чувствовала? Что бы ты сделала?
	— Я бы согласилась, — пожала плечами девушка.
	Кот недоверчиво на нее посмотрел.
	— Просто, если ты откажешься, он может погибнуть, — добавила волшебница прежде, чем Шун пришел к неправильному выводу и укрепился в мысли, что гендевца надо извести за то, что тот охмурил обожаемую хозяйку. — Если ему встретится враждебный призрак, который может взаимодействовать с материальным миром, а тебя в этот момент не будет рядом, он умрет. Понимаешь?
	Шун промолчал.
	— Поэтому я бы согласилась, не раздумывая, — продолжила Филара. — Я не хочу, чтоб погибали те, кто мне дорог. Это больно. Ты себе даже не представляешь, насколько. И если б от меня зависела чья-то жизнь… Даже здоровье, душевное состояние, настроение… Я бы сделала, что угодно, чтоб их защитить. Просто быть рядом, чтоб срабатывал меч? Всего-то?
	— То есть, он тебе дорог? — уловил ключевую для себя фразу зверь.
	— Конечно, — погладила питомца девушка. — И не только он. Все, кто здесь находится. Ты тоже.
	Это примирило кота со своей судьбой. Подумав, он пришел к выводу, что не желает Ральдерику смерти, несмотря на все гадости с его стороны, и даже слега огорчится, если это произойдет.
	— Типа этого? — иролец продемонстрировал результат трудов.
	— Ты что?! — возмутился герцог. — Переделай!
	— Ну знаешь ли… — рассердился кузнец. — Если думаешь, что это просто, делай сам! Больше ничего не могу предложить.
	— Из нас двоих мастер ты, а не я, — возразил дворянин. — Я не тешу себя иллюзией, что талантлив в этой сфере, а вот для тебя это является прямыми профессиональными обязанностями.
	— Хочу напомнить, что…
	— Да, я помню, что ты подковы куешь в основном по роду деятельности. Но это не опровергает тот факт, что руки у тебя золотые, а у меня не тем местом вставлены.
	Гудрон недовольно засопел. Он понимал, что ему бессовестно льстят, но опровергать такую лесть ему не хотелось. Юноша знал, что дворянин тоже знает, что он знает, и это его слегка раздражало. Иролец мрачно взглянул на свою работу.
	— Послушай, — мирно начал он. — Ты понимаешь, что сделать здесь что-нибудь очень трудно? Посмотри на рукоять и на этот камень. Куда ты предлагаешь его прикрепить? Тебе еще этим мечом должно быть привычно и удобно пользоваться. Самый верх — единственное место, до которого я додумался. Я не виноват, что эта штука такая крупная и неровная. Что это вообще? Красиво смотреться оно в любом случае не будет.
	— Кто говорит о красоте?! Это уродство…
	— А еще можно сшить сумочку на веревочке и уже ее привязать, — предложила Филара.
	Кузнец задумался.
	— Ну, теоретически можно, — согласился он. — Или просто оплести камень тесьмой или цепочками и прикрепить на манер брелка.
	— Ага, чтоб мне его в первом же бою отрубили, — буркнул вельможа. — Не хотелось бы рисковать…
	— Выбирай. Либо так, — иролец продемонстрировал меч в текущем состоянии. — Либо подвеской.
	Ральдерик вздохнул.
	— Дай сюда, — протянул он руку к оружию. — Ладно. Сойдет, — решил он, делая пару пробных взмахов. — Не мешает и ладно. Точно будет держаться?
	— Будет, — кивнул мастер.
	— Как ты это сделал?
	— Какая разница?
	— Согласен.
	Дворянин с тоской взглянул на свой любимый меч, «украшенный» чудовищным красным наростом и успокоил себя тем, что первым делом, когда Намбату закончится, снимет с него этот камень.
	Путь в Реймах должен был занять примерно две недели. Путники продвигались всё дальше на юг, давно оставив позади холода, пронизывавший ветер и угрозу снегопада. Еще пару дней после того, как большой шлем превратился в относительно мелкое «украшение» на рукояти клинка, Ральдерик заворачивал по пути во все подозрительные места с целью опробовать эффективность «сердца» на практике. Как назло, ему не попался ни один призрак, хоть обычный, хоть враждебный. Так что на третий день юноша решил не маяться ерундой и не нарываться на неприятности. Узнает, когда возникнет необходимость.
	Хотя ему можно было не заниматься поисками, а просто остаться на одном месте на пару дней, чтоб медленно ползшие следом за ним духи из тех, что не были привязаны к какому-то конкретному месту, смогли его догнать. Хотя бы находившиеся ближе всего. Он не подозревал, что за ним тянулся длинный шлейф полупрозрачных существ, таившихся днем и передвигавшихся ночью, прислушивавшихся к своим ощущениям, но не понимавших, откуда они взялись, и куда манили своих обладателей. Хорошо, что он этого не знал. Филара, внимательно слушавшая рассказ о первых беседах с наблюдателем, об этом догадалась, но решила не озвучивать, чтоб не нервировать друга еще больше: у того и так хватало тревожных мыслей. Что творилось в голове у Эрлады, знала лишь она сама, остальные же на эту тему не задумывались.
	Саварах был большим государством. С богатой историей. Те земли, по которым путники шли до сих пор, были присоединены к нему относительно недавно (300–400 лет назад) в ходе ряда завоевательных войн. Королевство на протяжении веков вело очень активную внешнюю политику, вмешивалось в дела соседей и территориально расширялось. На своем веку оно повидало огромное количество войн, эпидемий, восстаний, казней, пожаров и прочих событий, приведших к гибели людей. Многие из них кипели самыми разными эмоциями: сожаление, гнев, страх, раскаяние, недоумение, грусть… Реймах был старым городом, расположенным на исконно саварахских землях. Крупный, имевший важное значение для государства населенный пункт.
	Когда-то он стоял на прежней границе Древнего Савараха и был обычной крепостью, оберегавшей страну от нападений с севера. А потом необходимость в этом отпала, потому что огромная часть территории, с которой могли прийти враги, оказалась присоединена к королевству. Больше не являясь пограничным городом, Реймах встал перед выбором: стать обычным провинциальным населенным пунктом или как-нибудь отличиться? Правившие им люди были амбициозней своих коллег из других крепостей, внезапно оказавшихся чуть ли не в центре страны, и выбрали второе. Король дал на это согласие. И началась стройка. Музеи, библиотека, университет — через несколько лет всё это появилось в будущем центре культуры и образования. Да, менее богатое собрание книг, чем в Гравжэ, нет таких великих открытий и прославленных выпускников, как у учебного заведения Фарды, да и до Дварала не дотягивает по многим показателям. Но всё-таки, всё-таки, всё-таки… Для небольшого приграничного городка просто нереальный шаг вперед. А что будет через сто лет? Двести? Триста? Жители Реймаха были оптимистами. По их мнению, придет время, и продвижение с четвертого места на первое станет неизбежным.
	И путники шли в этот древний, наполненный самыми разными чувствами и эмоциями город. Эрлада сказала, что дальше почти все населенные пункты будут такими. Богатая история чревата большим количеством отголосков прошлого. С этим уж ничего не поделаешь.
	Прошла первая неделя пути до культурного центра. Испытать меч все никак не получалось: то ли призраки чувствовали, что расстановка сил несколько изменилась, и предпочитали не попадаться на глаза, то ли их поблизости не было. Товарищи просто шли вперед, беседовали, регулярно питались, сидели и костра и беззаботно ночевали. Ральдерик, с одной стороны, упивался покоем и порой даже забывал о том, в какой ситуации оказался. Однако, каждый раз случайно взглянув на правую руку и светившийся на ней знак, тут же вспоминал и хмурился. С другой стороны, такое положение вещей действовало ему на нервы. По его мнению, всё было слишком мирно и спокойно. Значит, кто-то что-то задумал и теперь ждет, когда путники потеряют бдительность, чтоб нанести сокрушительный удар. Не зная, с какой стороны и в какое время ожидать нападения, юноша мечтал, чтоб на них покусились хотя бы самые завалящие бандиты, лишь бы только не было так неправдоподобно тихо. Эрлада разбила его надежды, заявив, что ее дядя, нынешний король Савараха, очень щепетилен в отношении безопасности королевства, поэтому вероятность подвергнуться нападению чуть ли не в центре страны практически равна нулю. Монарх не любил разбойников, они у него долго не жили. Гендевца же волшебница назвала параноиком. Потом пришлось объяснять значение этого слова Шуну (да и Гудрон послушал, стараясь не привлекать внимания к тому факту, что сам не знал, что это такое).
	И вот, спустя неделю пути в Реймах путники подошли к какому-то маленькому городу. Темнело. Было решено заночевать тут. Гостиницы здесь не оказалось, зато был заброшенный дом, куда местные жители настоятельно советовали не ходить. На вопрос «Почему?» что-то говорили о страшном призраке, убивающем всех, кто там засыпает.
	— Ты уверен, что это нужно делать? — уточнил кузнец, сидя в седле и с тоской глядя на черневшие провалы окон пустого особняка, покрытого неприличными надписями.
	— Тебя никто не заставляет заходить внутрь, — герцог спрыгнул на землю. — Мы можем вдвоем сходить и со всем разобраться.
	— Зачем тебе это нужно? — устало вздохнул иролец.
	— Во-первых, окажем услугу местным жителям, избавив их от источника угрозы. Во-вторых, я должен быть уверен, что эта штука работает. Пока не увижу своими глазами, буду сомневаться. Поэтому я сейчас пойду и узнаю. Эй, подъем! — потормошил он дремавшего на коленях у хозяйки кота.
	— А? Что такое? — дернулся тот, спросонья хлопая глазами.
	— Надо нам кое-куда прогуляться, с духом одним пообщаться. Пошли.
	Шун зевнул, потянулся всем телом, тряхнул головой и проснулся окончательно. Он смерил взглядом терпеливо ожидавшего его юношу, посмотрел, подумал, захотел что-то сказать.
	— Долго тебя еще ждать? — Ральдерик сгреб его за шкирку и пересадил себе на плечо.
	Быстро же его терпение себя исчерпало. Кот слегка растерялся от такой наглости.
	— Эй! — возмутился он, чуть не падая на землю от неожиданности, когда дворянин резко развернулся и зашагал к дому.
	Зверю пришлось крепче вцепиться в одежду.
	— Не хватай меня так больше никогда! Еще раз так сделаешь — пойдешь воевать в одиночестве! Я и кончиком хвоста не шевельну, чтоб тебе помочь! Ты всё понял?!
	— Заткнись. Потом поговорим, — гендевец потянул на себя тяжелую дверь и вошел внутрь.
	— Оооо, — раздался у него за спиной восторженный девичий голос. — Здесь так интересно!
	Филара с любопытством разглядывала внутренне убранство особняка, пыльное и покрытое паутиной. Было видно, что люди сюда всё же регулярно заходят. Об этом свидетельствовали следы на полу, горы пустых бутылок, надписи и рисунки на стенах, разбитая посуда и искореженный диван с вспоротой обшивкой. Наверняка, местная молодежь ходила в «дом с привидениями», чтоб пощекотать нервы и утвердиться в глазах окружающих. Эрлада заметила, что на месте призрака тоже с радостью бы их перебила, если б подобное устроили в ее доме.
	На улице остались только лошади. Люди же в полном составе толпились в помещении.
	— Можно узнать, зачем вы сюда вломились? — шепотом поинтересовался Ральдерик.
	— Что нам теперь на улице торчать что ли? — осведомился кузнец.
	— Здесь может быть опасно, — напомнил герцог.
	— Вот именно! — возвестила черноволосая волшебница. — Если он действительно может убить, значит, сильный. Тебе же выгодней, чтоб мы были рядом и могли подстраховать.
	— К тому же, интересно, каким образом он лишает жизни, — добавила Филара. — Никто из жителей мне на этот вопрос так и не ответил.
	— Ну да, кому что, — буркнул дворянин.
	Шун уже попривык сидеть на более удобном, чем у его хозяйки, плече, и перестал возмущаться хамским по отношению к себе поведением.
	— Ну? И где? — поинтересовался он, вертя головой по сторонам в поисках обещанного призрака.
	— Пошли поищем, — предложила блондинка, первая устремляясь к лестнице в центре помещения.
	В общем, духа они нашли. И он оказался действительно злым. Да и при жизни он явно не был приятным человеком. Старый, костлявый, с маленькими глазками-буравчиками, недовольной гримасой и застывшим выражения презрения к окружающим. Привидение коварно ухмылялось и жадно оглядывало пришедших к нему людей. Филара попыталась наладить с ним общение, но тот повел себя агрессивно по отношению к ней. Так что выяснить, как именно его жертвы погибают, не удалось: меч сработал идеально, ужасно удивив растворившегося призрака, не ожидавшего, что кто-нибудь может ему навредить.
	— Ну вот… — волшебница поднялась на ноги. На полу она оказалась, когда Гудрон оттолкнул ее с дороги шипевшего и сверкавшего огненными глазами покойника.
	— Отлично, — Ральдерик довольно посмотрел на клинок. — Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
	— Я могу спуститься вниз? — поинтересовался Шун, спрыгивая на какое-то кресло, не дожидаясь ответа.
	— Пойду за нашими вещами схожу, — решил кузнец, направляясь к выходу. — Вы пока комнату подыщите, где ночевать устроимся.
	— Слушай, — обратился к коту дворянин, убирая меч в ножны. — Постарайся в следующий раз не вцепляться мне в кожу когтями на всех поворотах.
	— Тогда разворачивайся плавно, чтоб я не спадал, — огрызнулся зверь, недовольно вылизывая лапу.
	— Если ты уже сейчас не можешь удержаться, то что будет в ситуации реального боя с умелым противником? Когда придется стремительно уворачиваться, бегать, прыгать… Кошмар. Ты меня ужасно замедляешь. Хоть представляешь себе, насколько неудобно сражаться, таская тебя на спине?
	— Могу вообще ничего не делать, — кот, убедивший себя, что делает доброе дело, оказывает великую услугу, соглашаясь на это сомнительное сотрудничество, ожидал хотя бы банальной благодарности. — Иди в одиночку воюй! Я с радостью не буду в это вмешиваться! Если ты считаешь, что я прямо спал и видел…
	— Ну и кто виноват, что нас так связало? — меланхолично прервал его герцог.
	— Заткнитесь оба! — рявкнула Филара. — Спасибо.
	Девушка вышла из комнаты искать удобное место для ночлега. Кот с юношей проводили ее удивленными взглядами, потом посмотрели друг на друга и сообразили, что забыли, на чем прервались. Да и желание дальше обсуждать эту тему куда-то ушло.
	Утром Ральдерик прошелся по городу и собрал подарки за «избавление от ужасного монстра», так что запасы их продовольствия значительно увеличились. Больше ничего полезного местные жители предложить не смогли, потому что от всего, что ему не нравилось, гендевец гордо отказывался, забраковав таким образом дареных от чистого сердца поросенка, чуть-чуть ношеные штаны, автопортрет девушки в обнаженном виде, врученный лично художницей, очень многозначительно хлопавшей дворянину ресницами, и еще кучу бесполезных в дороге и претящих его эстетическим предпочтениям вещей. А Филара порылась в библиотеке заброшенного дома (к счастью, все гости призрака погибали прежде, чем успевали до нее дойти, так что она осталась нетронутой) и забрала из нее пару приглянувшихся ей книг. Гудрон заподозрил подругу в клептомании и забеспокоился.
	— Что ты читаешь? — осведомилась у нее Эрлада, когда они поехали дальше.
	— «Астрономия для начинающих», — ответила блондинка, переворачивая страницу.
	— И? Нашла что-нибудь полезное? — поинтересовался кузнец.
	— В процессе. Не отвлекайте меня. Найду — скажу.
	Она читала три дня. Закончив, объявила, что ничего важного не узнала. Пять нужных созвездий здесь упоминались вскользь. Было дано краткое описание с перечислением входящих в их состав звезд, указано расположение на небе. Ни связанных легенд, ни истории происхождения. Зато девушка узнала кучу очень интересных фактов, ни имеющих к делу никакого отношения. Так что в целом она была довольна.
	В общем-то, на книгу никто не надеялся. Путники бы всё равно отправились в Реймах, даже если б та полностью была посвящена Охотнику, Художнику и всей их честной компании. Одно дело какая-то книжонка, а совсем другое — авторитетные преподаватели университета, к которым они надеялись наведаться.

	12

	— Что такое «зимние каникулы»?
	— Как зимние каникулы?! Еще же только начало января! — Ральдерик хлопнул ладонями по крышке стола.
	Ректор университета дернулся от неожиданности и отшатнулся от нависшего над ним сердитого юноши.
	— Так что такое «зимние каникулы»? — повторил свой вопрос Шун, обводя спутников недоумевающим взглядом.
	Дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель просочился худенький растерянный лаборант в очках и с большим подносом, груженным чашками и тарелкой крендельков.
	— Обычно, — глава учебного заведения мельком посмотрел на топтавшегося у входа подчиненного. — Семестр закончился, студенты разъехались по домам на новогодние праздники. Преподаватели тоже.
	— Проклятье!
	Герцог раздраженно плюхнулся обратно в кресло и замолчал. Ректор сразу почувствовал себя лучше. За долгие годы преподавательской деятельности он привык, что это он нависает и требует ответов от людей, принадлежащих к возрастной группе, к которой относились дворянин из Гендевы и его спутники, но никак не наоборот. Второй работник учебного заведения неуверенно приблизился со своей ношей к гостям и принялся мямлить что-то про чай.
	В Реймах путники прибыли этим утром. Даже без приключений и нежелательных встреч. Терять время на праздные шатанья по городу им не хотелось, поскольку задерживаться здесь дольше необходимого никто не планировал. Будь с ними Дунгаф, он обязательно бы прокомментировал данное обстоятельство и прочел длинную и, несомненно, поучительную лекцию обо всех местных достопримечательностях, которые непременно нужно посетить. Но гнома с ними не было, поэтому сразу же по приезде товарищи отправились искать местный университет, славившийся выдающимися умами своих учителей, чтоб на входе же узнать, что по случаю новогодних праздников все студенты и преподаватели разъехались по домам, а на месте почти никого не осталось.
	Нет, о том, что буквально на днях нужно было выбрасывать старый календарь, путешественники знали. Они даже мрачно поздравили друг друга на словах, потому что, разумеется, о подарках никто не позаботился, но почти каждый пообещал, что при первом же случае исправит данную оплошность. На этом празднование для них закончилось, потому что были они в лесу, праздничный ужин состоял из жаренных на костре колбасок и печеной в углях картошки, а петь и плясать как-то настроения не было. А тут выясняется, что у всего состава учебного заведения торжество сложилось иначе. Чуть ли не все преподаватели вместо того, чтобы сидеть на рабочем месте и ждать, не заглянет ли кто в поисках образования, поразъехались кто куда. Участник Намбату был удивлен и разочарован. В Мэвбе тоже был университет. И семестр там заканчивался несколько позднее.
	К ректору товарищи ворвались как «герцог лам Гендева со свитой». Эрлада наотрез отказывалась светить свое происхождение, мотивируя это тем, что если до ее дяди, короля Савараха, дойдут слухи, что любимая племянница была где-то неподалеку и не зашла к нему в гости, тот обидится. Всё-таки благородное происхождение, а также наглость и бесцеремонность раскрывают перед человеком многие двери. Лаборант, подвернувшийся главе учебного заведения под руку и посланный за чаем для гостей, всё топтался со своим подносом, не зная, куда его пристроить. Филара с Гудроном с удовольствием пили предложенный напиток, не забывая закусывать крендельками, Эрлада будущего профессора проигнорировала, а подойти к Ральдерику тот не решался. На Шуна внимания он не обратил, а сам ректор не соотнес кота с надоедливо повторявшимся вопросом, решив, что это кто-то другой интересуется.
	— Скажите, пожалуйста, — блондинка взяла с тарелки еще одно хлебобулочное изделие. — А нельзя ли где-нибудь найти кого-нибудь из преподавателей, которые в астрономии разбираются?
	Старый профессор задумался.
	— Эй, ты, — окликнул он ходячую подставку под угощение. — Где Финимар?
	Лаборант слегка растерялся от подобного обращения. Он в любом случае не надеялся, что глава университета знает его по имени, и всё-таки…
	— Поехал навестить родных, — ответил молодой человек, с опаской поглядывая на мрачного гендевца.
	Парень родился в простой семье и прежде почти не сталкивался с дворянами, поэтому сильно нервничал в присутствии вельможи. Всё-таки хорошо, что Эрлада не любила афишировать своих родственников, не то бедняге пришлось бы совсем тяжко.
	— Цурвиг?
	— Конференция в Гравжэ.
	— Нашли время, — буркнул под нос ректор, постукивая пальцами по столу.
	Ссоры с представителями знати он всегда считал делом невероятно глупым и опасным. Особенно с иностранными: еще международного скандала только не хватало. Фамилия «Яэвор» вообще приводила его в уныние. А день ведь так спокойно начинался…
	— Кто еще у нас есть?
	— Профессор Кандави, — отозвался лаборант. — Но он тоже вряд ли сможет помочь.
	— Где он?
	— В запое.
	— И откуда ты всё знаешь? — в голосе ректора промелькнуло раздражение и непонятное неодобрение.
	Юноша растерялся и не знал, что на это ответить.
	— Запой — не проблема, — Эрлада впервые за всё время подала голос.
	Присутствовавшим вдруг резко стало жаль расслабившегося преподавателя.
	— А он как? В звездах разбирается? — поинтересовался Гудрон, шумно отхлебывая из своей чашки.
	— Астрономия — его предмет.
	— Значит, хоть что-то да обязан знать, — Ральдерик встал с кресла. — Надеюсь, он пьянствует где-то поблизости, а не в родной деревне?
	Все вопросительно посмотрели на лаборанта.
	— А я-то здесь при чем?! — попытался слабо возмутиться тот, но, подумав и решив, что он здесь самый бесправный, вздохнул и ответил. — Профессор где-то в городе. Я видел его сегодня утром. Он в кабинет свой зачем-то заходил.
	— Это обнадеживает, — герцог прогуливался перед ректорским столом, изрядно раздражая того этим. — Возможно, он, действительно, не успел никуда уехать…
	— А больше никого нет? — поинтересовался кузнец, деля с подругой последний кренделек. — Кого-нибудь, кого искать не надо?
	Оказалось, что в теории таких людей несколько, но найти их будет гораздо трудней, поскольку поведение профессора Кандави предсказать просто (практически наверняка он находился в какой-нибудь пивнушке), а вот аспиранты, дипломники и просто умные студенты с кафедры астрономии могли направиться куда угодно.
	— Ладно, тогда нам нужен гид по злачным местам города, — заключил гендевец, прекращая нервировавшую главу учебного заведения размеренную ходьбу.
	— Ааа… — ректор растерянно моргнул и оценивающе взглянул на напрягшегося лаборанта.
	— А что я-то?! — уже смелее возмутился тот.
	— Да, он разве что по библиотекам провести сможет, — фыркнула Эралада, разглядывая худую, сутулую фигуру очкарика.
	— И что с того?! — гордо вскинул голову будущий профессор.
	— Ничего, ничего! — поспешила заверить его Филара. — Это тоже очень хорошо. Просто замечательно.
	Юноша бросил на девушку недоверчивый взгляд и зарделся.
	— Да в чем проблема? — махнул рукой глава университета. — Посмотри, кто там в списках на отчисление висит. Наверняка кто-нибудь из них сейчас здесь бродит, пересдать пытается. Скажи, что я зачту любой экзамен тому, кто отведет наших гостей к профессору Кандави.
	Когда все ушли, ректор вздохнул с облегчением. Ну, ненавидел он общаться со знатью! Что не так скажешь, сразу начинаются проблемы, угрозы пожаловаться королю и вопли «Да ты знаешь, кто я?!» Слава богу, что отпрыски благородных семейств чаще всего обучались дома с индивидуальными учителями, а углублять образование если и желали, то не в его университете. С этими мыслями он вернулся к привычным делам.
	— А почему сейчас каникулы, а вы здесь? — поинтересовался иролец у шагавшего в одному ему известном направлении работника учебного заведения.
	— Дела не закончил, — нервно отозвался тот.
	Лаборант явно не был в восторге от того, что на него повесили задание таскаться с гостями, поэтому он жаждал как можно скорее спихнуть их кому-нибудь другому. Толпа претендентов на это обнаружилась довольно скоро. Некоторые студенты были достаточно оптимистичными, чтоб на полном серьезе считать, что нужный им преподаватель сидит во время каникул на своем рабочем месте и ждет, что придут они и сдадут ему свои долги. А потом лаборант объявил про зачет экзамена автоматом для проводника по злачным местам, и началась драка.
	— А вы найдите тут библиотеку, — велел девушкам Ральдерик, пока представитель преподавательского состава пытался успокоить споривших студентов на грани отчисления, кто из них лучше справится с этой обязанностью.
	— Ну-у-у! — недовольно протянула Филара. — Я тоже пойти хотела!
	— Ну «нукай!» Нечего тебе там делать. Пьяных не видела что ли?!
	— Мы можем его и не найти, — поддержал друга кузнец. — Или он ничего не знает. Чтоб не терять время напрасно, лучше сразу в двух направлениях работать.
	— Я и библиотека… — усмехнулась Эрлада. — Это что-то новенькое. Будет забавно.
	— Не сожги ее главное, — разом помрачнел гендевец.
	— Как получится, — обнадежила его волшебница.
	Тем временем определился будущий гид. Сияя совершенно безумной улыбкой, не веря своей удаче, к товарищам подбежал растрепанный парень одного с ними возраста.
	— Привет, — сказал он, с бессовестным интересом разглядывая девушек.
	— Это герцог Заренги Ральдерик Яэвор лам Гендева со свитой, — похолодел лаборант, мысленно коря себя за то, что не догадался сразу проинструктировать счастливца по поводу должного поведения.
	Студент вздрогнул и побледнел.
	— Прошу прощения, я не знал… — принялся лепетать он.
	— А этих в библиотеку! — вельможа указал на женскую половину команды
	Выслушивать оправдания ему было лень, хотя еще пару лет назад он бы не отказал себе в таком удовольствии. Работник и учащийся университета покосились на волшебниц. На лице одного из них при этом отразилось нескрываемое разочарование, а второй едва заметно покраснел и смущенно отвел взгляд от хлопавшей ресницами Филары.
	— Пошли что ли? — Гудрон привлек к себе внимание отвлекшегося молодого человека.
	— А. Да, — встрепенулся тот. — Не соблаговолите ли последовать…
	— Просто шагай. По возможности молча, — велел Ральдерик. — Хотя нет. Лучше говори. Но по делу.
	— Ты его запутал, — с укором вздохнул кузнец.
	— Ладно. Мы тоже пойдем, — Эрлада хлопнула лаборанта по плечу так, что тот чуть не свалился. — Встретимся где-нибудь здесь.
	— Так. А ты с нами, — герцог подхватил с пола развернувшего и собравшегося было идти за хозяйкой Шуна. — Мало ли что.
	Тот раздраженно заурчал. Но так как по дороге сюда ему успели внушить, что окружающим совершенно необязательно знать о его уникальности и умении разговаривать, от гневных воплей он воздержался, стараясь вести себя, как нормальный кот.
	— МЯЯЯЯУ! — возмутился он, когда дворянская рука отпустила его шкирку, а под лапами оказалось широкое плечо.
	— Не ори мне в ухо!
	Зверь в целом уже смирился со своей судьбой, но счел необходимым обозначить свое отношение к происходившему. Выражалось это в монотонном утробном урчанье и слегка выпущенных когтях, еще пока не ранивших, но прозрачно намекавших на такую возможность.
	— У богатых свои причуды, — шепотом пояснил иролец слегка удивленному провожатому, крутя пальцем у виска.
	После этого они, наконец, разошлись в разные стороны. Лаборант повел девушек в книгохранилище, рассыпаясь по дороге восхвалениями в адрес университетской библиотеки, а скованный и не совсем понимавший, как ему себя вести, студент постоянно нервно оборачивался на своих спутников и плелся к выходу из университета.
	— Ну и? — поинтересовался гендевец, когда они оказались на улице.
	— Будем искать профессора Кандави. Вам же он нужен? — гид нервно облизнул губы.
	— Да, — отозвался кузнец.
	— Я понятия не имею, где он может быть, — предупредил студент.
	— Ничего. Тебя как звать?
	— Ка-Каэль…
	— Так вот, Каэль, давай не тратить время друг у друга. Чем быстрее мы справимся, тем раньше распрощаемся. Ты получишь свой экзамен, а мы — твоего преподавателя. Все довольны, все счастливы. Поэтому можешь временно забыть о разделяющей нас социальной пропасти. Я разрешаю. Потом, когда разберемся с делами, о ней вспомнишь. Понял?
	Студент бросил на Гудрона вопросительный взгляд.
	— Нужно сказать «да», — подсказал тот. Снова становиться посредником в общении друга с простыми людьми ему не хотелось.
	— Ладно, тогда идите за мной, — проводник развернулся и зашагал куда-то по улице. — Начнем отсюда. Если хотите управиться до вечера, не стойте столбами — времени не так много.
	— Кажется, он понял меня слишком буквально, — фыркнул дворянин.
	— Тебе не угодишь.

	***

	— … славен своей библиотекой. Мы находимся на третьем месте среди университетов Савараха по количеству книг…
	— Да поняли уже, поняли! — зевнула Эрлада, зарабатывая этим неодобрительный взгляд от лаборанта.
	Путь к книгохранилищу был что-то уж слишком долгим. Девушка начинала подозревать, что их специально водят кругами с целью произведения впечатления на Филару. Блондинка вежливо слушала рассказчика, изредка вставляя вымученные «Да неужели?».
	— Послушайте, Видвар, — не выдержала, наконец, она. — Нам бы очень хотелось увидеть всё это великолепие воочию. Нельзя ли как-нибудь срезать путь, а? А то мы уже немного устали.
	— Ты его обидела, — шепнула волшебнице драконья дочка. — Он тут старается, по десятому разу одно и то же рассказывает, тебя охмурить пытается своей эрудицией. Тебе стыдно должно быть.
	— Да нет, тебе показалось, — отмахнулась та. — Просто человек общительный. Я тут ни при чем.
	— Ооо, — усмехнулась Эрлада.
	— Мы пришли, — хмуро объявил лаборант через пару минут.
	— Знаешь, а тебе стоило раньше потоптаться по его хрустальным чувствам, — протянула саварахская дворянка, не слишком стараясь понизить голос. — Глядишь, мы б перед этой дверью на полчаса раньше оказались.
	— Ну, прекрати уже! — шикнула на нее Филара.
	Библиотека, действительно, оказалась большой. Полки, полки, полки фолиантов, маленьких томиков и свитков. Ящики с каталожными карточками, ряды столов, за которыми студенты обычно готовились к семинарам или экзаменам. Высокий потолок, эхо шагов и шорохов в пустом помещении, запахи старой бумаги и пыли. Черноволосая волшебница никогда прежде не была замечена в подобных местах, и теперь с интересом оглядывалась. У второй же девушки был опыт знакомства с библиотекой в Мэвбе, но даже она была впечатлена. Кроме них здесь был всего один человек. Он сидел в дальнем углу, обложившись книгами со всех сторон, и что-то сосредоточенно писал, не реагируя на внешние раздражители.
	Видвар куда-то сходил и вернулся с надлежащим образом проинструктированным библиотекарем. Тот явно был не в восторге от того, что две какие-то женщины будут рыться в его драгоценных книгах, но старался это не показывать. Нельзя сказать, что у него получалось, но саму попытку стоило оценить. Памятуя об имени и титуле спутника тянувшихся к знаниям гостий, мужчина нацепил косую улыбку и поинтересовался, что здесь забыли две столь юные дамы. Лаборант от этой фразы побледнел и пошатнулся, но у волшебниц нервная система была куда устойчивей, поэтому, не растерявшись, они поведали, что именно. Что-то недовольно бормоча, работник библиотеки, чьего имени девушки так и не услышали, поэтому договорились обращаться к нему «Эй, вы!», пошел вдоль стеллажей к секции астрономии. Сдав подопечных с рук на руки, предыдущий провожатый куда-то исчез.
	— Не курить. Не бегать. Громко не разговаривать, — привычно инструктировал библиотекарь.
	Взгляд Эрлады ему заранее не нравился. Изумрудно-зеленые глаза горели каким-то ненормальным азартным блеском, пробуждавшим у человека отголоски первобытного страха.
	— Книги не пачкать, страницы не вырывать, пометки не делать, не есть…
	— Страницы? — уточнила Филара.
	— Еду! — огрызнулся заведующий книгохранилищем. — Чтоб потом жирными пальцами не хватали ценные фолианты! Но страницы тоже, да. Хорошее дополнение. И да, другим посетителям не мешать!
	— Ему что ли? — брюнетка кивком головы указала на единственного читателя.
	— В том числе, — туманно ответил работник университета. — А также тем, кто может сюда еще прийти.
	— Понятно, — миролюбиво заверила его блондинка.
	— Как же, поняли они… — хмуро пробормотал мужчина, злобно кося глазом на посетительниц.
	Потом он остановился.
	— Здесь, — указал он на один из стеллажей. — Книги по астрономии. Ректор позволил вам с ними ознакомиться. Кто я такой, чтобы ему перечить?.. Пожалуйста, читайте. Постарайтесь их при этом не порвать и не забудьте положить потом туда, откуда взяли. Чтоб я не находил их потом в секции «Сельское хозяйство». Выносить из зала запрещено! И это не обсуждается.
	Библиотекарь развернулся и зашагал прочь в сторону своей подсобки. Когда в полупустом зале стихли звуки его шагов, Эрлада потянулась и оценивающе окинула взглядом ровные ряды корешков.
	— Ну, начнем? — Филара вытащила первую попавшуюся книгу с приглянувшимся ей названием и открыла оглавление.

	***

	— Меня всё это уже притошнило, — шепнул уголком рта Шун.
	Они успели пройтись по пяти кабакам, профессора там не было, причем по заверению расслаблявшегося в них люда, если он прежде туда и заходил, то его никто не видел. Первоначально кот гордо шествовал по земле, не допуская и мысли о том, чтобы позволить герцогу нести себя на руках, но, быстро осознав угрозу быть затоптанным пьяными и трезвыми посетителями пивнушек, плюнул на принципы и повторно забрался спутнику на плечи.
	— Терпение и еще раз терпение, — так же тихо отозвался Ральдерик, раздраженно отталкивая от лица пушистый хвост. — Перестань! Мне щекотно.
	— Думаешь, я специально?! — огрызнулся зверь.
	— Тише… На нас и так пол-улицы смотрит, — гендевец стрельнул глазами по сторонам.
	Он то и дело ощущал на себе чей-нибудь надоедливый взгляд, слышал шушуканье и сдавленное девичье хихиканье. Больше всего, однако, это раздражало Каэля, которому из всего уделяемого их компании внимания не доставалось ни капли. Студент завистливо сопел, глядя, как на лице очередной встречной женщины любого возраста проступают восторг и умиление при виде юноши с рыжим котом на плечах.
	— Сюда, — мрачно кивнул он на очередное здание с вывеской.
	— А не многовато ли у вас питейных заведений для центра культуры и образования? — поинтересовался Гудрон.
	Проводник буркнул что-то нечленораздельное и посмотрел на кузнеца, как на идиота. Они вошли. Чем сразу привлекли к себе внимание чуть ли не всех посетителей. Дворянин скользнул внимательным взглядом по лицам в поисках профессора Кандави. За время посещений всех предыдущих кабаков он выучил его описание и примерно представлял, как тот должен был выглядеть.
	— Прошу прощения, — громко обратился он, не обращая внимания на сдавленный шепот дергавшего его за рукав Каэля. — Мы ищем одного человека. Среднего роста, брюнет, пятьдесят три года, с небольшой бородой…
	— Что с тобой? — тихо спросил у бледного студента иролец, пока Ральдерик продолжал описание.
	— Пошли отсюда быстро! — просипел тот сквозь зубы, настойчивей подталкивая герцога к выходу.
	— Отстань, — отмахнулся тот, не оборачиваясь. — Откликается на имя Кандави… Или это фамилия? Ладно, не имеет значения. Никто из присутствующих, совершенно случайно…
	А Гудрон, заинтригованный поведением гида, соизволил окинуть взглядом помещение. Тут же понял, что, возможно, у них возникли проблемы. За стойкой в полуобморочном от страха состоянии, напряженный и бледный, стоял кабатчик, явно старавшийся как можно меньше привлекать к себе внимание. Посетителей, растерянно внимавших речи гендевца, отличал общий флёр недружелюбия, затаенной агрессии и ненависти ко всему живому. Впечатление усиливалось за счет некоторой избыточности колюще-режущего оружия. Причудливые татуировки и прически, украшавшие значительную часть присутствовавших, довершали картину.
	— Пошли отсюда, — шепнул кузнец другу. — Пошли, пока не поздно.
	— Тихо, — уголком рта отозвался тот. — Попытаемся сбежать, хуже будет. Пни этого истерика, чтоб перестал выглядеть жертвой. Итак, я задал вопрос! Видели ли вы этого человека?
	Ответом ему было молчание и скрип стульев.
	— Полагаю, это значит «нет», — Ральдерик развернулся на каблуках и подтолкнул своих спутников к выходу. — В таком случае до свидания. Приятно было познакомиться.
	Путь к двери уже преграждала собой недружественная туша с недобрым взглядом и курчавой грудью, видневшейся сквозь вырез безрукавки. Герцог изобразил искреннее недоумение и попытался ее обойти. Это ему не удалось.
	— Какие-то проблемы? — обернулся он к тому, кого счел здесь главным.
	Полный мужчина средних лет с двумя полуобнаженными девицами, сидевшими у него на коленях, лениво прищурился на непрошенных гостей.
	— Вот и разберемся, — ответил он.
	— Ооо… — гендевец решительно направился к его столику и плюхнулся на свободный стул. — Ну, давайте разбираться.
	Присутствовавшие слегка напряглись и растерялись. Гудрону пришлось подхватить начавшего заваливаться в обморок Каэля и придать ему вертикальное положение, прежде чем это кто-то заметил. Крайне желательно не выглядеть жертвой. Это он тоже понял. Не известно, на кого они здесь напоролись, но страх эти люди наверняка чуяли не хуже собак и пчел. К сожалению, студент о таких вещах не задумывался. Судя по его виду, он был готов в любой момент шлепнуться на колени и начать молить о том, чтоб его отпустили с миром.
	— Вы, собственно, кто будете? — задушевно поинтересовался дворянин у своего собеседника.
	Его вопрос еще больше выбил из колеи всех без исключения посетителей кабака. Очевидно, это было последнее, что здесь рассчитывали услышать. Когда свято уверен, что тебя боится каждый в городе, а слава о твоей банде гремит далеко за его пределами, мысль о том, что кто-то может тебя не знать, в некоторых случаях способна шокировать. Главарь посмотрел на герцога долгим изучающим взглядом, раздумывая, не издевается ли тот над ним.
	— А я, собственно, хозяин этого города, — наконец, ответил он. — Неофициальный.
	— Ооооо… — протянул Ральдерик. — Следите за тем, чтобы книги в библиотеку возвращались в срок?
	— Что? — склонил голову самопровозглашенный владыка Реймаха.
	— Не обращайте внимания, неудачная шутка, — подал голос иролец, из последних сил удерживая впечатлительного студента в стоячем положении. — Вы позволите?
	Не дожидаясь ответа, он схватил со стойки бутылку с чем-то алкоголесодержащим, вытащил зубами пробку и под слегка помутневшими взглядами присутствовавших начал насильственно вливать содержимое Каэлю в рот. Провожатый захлебывался и вяло отбивался, но был вынужден пить. После того, как сосуд опустел, кузнец разжал руки, позволил несчастному юноше упасть и вздохнул про себя с облегчением.
	— Что ж… — меланхолично думал он, изо всех сил стараясь делать вид, что не произошло ничего из ряда вон выходящего. — По крайней мере, теперь он не будет трястись, бледнеть и испуганно мямлить.
	Молчание в помещении затягивалось. Люди и кот переводили взгляды с неподвижного тела на полу на изображавшего невинность юношу и обратно.
	— Ну, а мы — гости этого города, — герцог снова повернулся к слегка растерявшемуся собеседнику. — Ищем вот одного человека. Вы его, совершенно случайно, не видели?
	— Нет, — ответил тот, концентрируя свое внимание на прелестях одной из жеманно захихикавших девиц. — Совершенно случайно, не видели.
	— Тогда до свидания, — встал со стула Ральдерик.
	— Я не помню, чтоб позволял вам уйти, — главарь стряхнул с колена барышню и полез в карман за портсигаром.
	— А я не помню, чтоб вы нам это запрещали.
	Иролец спешно подхватил с пола бесчувственную фигуру и начал бочком продвигаться к двери.
	— Стоять! — негромко велел хозяин города, закуривая сигару.
	Гендевец, тоже успевший пройти какое-то расстояние к выходу, едва заметно поморщился и остановился.
	— Есть еще что-то, что мы не обсудили? — не оборачиваясь к собеседнику, поинтересовался он.

	***

	— Наверняка, здесь тоже нет ничего важного, — Эрлада пролистала очередной том и кинула его на стол.
	Фолиант с громким хлопком встретился с полированной древесиной.
	— Аккуратней, пожалуйста, — Филара сидела на полу, прислонившись к стеллажу, и задумчиво просматривала оглавление какой-то энциклопедии. — Не хотелось бы, чтоб этот старый маразматик снова привязался.
	Библиотекарь уже приходил пару раз проверять, не нарушаются ли его указания по надлежащему поведению в книгохранилище. Каждый раз к чему-нибудь цеплялся и сильно действовал на нервы своими брюзжанием, негодованием, злобными взглядами, вырыванием книг из рук и попыток немедленно расставить их по местам, вопреки тому, что волшебницам они всё еще были нужны. Так что значительная часть времени уходила на его нейтрализацию. Брюнетка уже еле сдерживала себя от членовредительства.
	Пока что они не нашли ничего такого, что имело бы существенное значение.
	— Слушай, — блондинка оторвалась от чтения. — Тебе не попадалась случайно книга «Некоторые особенности выделения созвездий с древнейших времен»? Тут на нее ссылается автор.
	— Не обращала внимания. Не помню. Кажется, нет.
	— Посмотри, пожалуйста.
	Какое-то время девушки сосредоточенно изучали подписи на переплетах. На грани видимости снова замаячил работник библиотеки. Когда перед ним из ниоткуда появилась Эрлада, старика чуть не хватил инфаркт.
	— «Некоторые особенности выделения созвездий с древнейших времен» у вас имеется? — волшебница сразу перешла к делу, не дожидаясь, пока неготовый к подобным вещам человек придет в себя.
	Главный книговед университета хрипел, хватался за сердце и заваливался на бок, а волшебница с интересом за ним наблюдала, даже забыв о своем вопросе.
	— Он еще жив? — подбежала Филара.
	— По-моему, как раз агонизирует, — предположила брюнетка без тени сочувствия. — Ну ничего, он и так старенький был. К тому же, не думаю, что кому-нибудь будет его не хватать…
	— Не говори в прошедшем времени! Нужен врач! Срочно нужен врач!
	— Так ты же, вроде бы, имеешь какое-то отношение к медицине…
	— Что у вас случилось? — раздался утомленный мужской голос.
	Обернувшись, девушки увидели того единственного кроме них посетителя библиотеки.
	— Кажется, сердечный приступ, — отозвалась блондинка.
	— Ерунда, — мужчина присел на корточки перед хватавшим ртом воздух стариком. — Господин Естаф, а господин Естаф. Можно я пару книг себе заберу? У вас всё равно они без дела лежат…
	— Да вы с ума сошли, профессор! — тут же вскочил на ноги библиотекарь. — Не говорите абсурда!
	— Вот видите, всё в порядке, — незнакомец выпрямился и пошел к своему месту.
	— Спасибо, — крикнула ему вслед Филара.
	— Не кричать в библиотеке! Профессор, вы же, я надеюсь, пошутили?!
	— Я не получила ответ на свой вопрос, — Эрлада вкрадчиво положила ладонь на плечо оклемавшемуся книговеду. — Что там с «Некоторыми особенностями выделения созвездий с древнейших времен»?
	— Я с ней работаю, — ответил вместо допрашиваемого единственный посетитель. — В данный момент она мне не очень нужна, так что можете взять.
	— Спасибо! — повторилась светловолосая волшебница.
	— Разве так можно? Ничего не давайте им! Ваша научная работа важней, профессор Кандави!
	— А?! — девушки недоуменно посмотрели друг на дружку.

	***

	— Как до этого могло дойти? — потерянно произнес Гудрон, наблюдая за тем, как в помещении расчищают место, а столы и стулья сдвигают к стенам.
	— Не меня спрашивай, — отозвался сидевший рядом Шун.
	Вообще вопрос этот был сугубо риторическим, поскольку даже Ральдерик вряд ли смог бы на него ответить, несмотря на то, что принимал непосредственное участие в разговоре, как-то перешедшем в ЭТО.
	— Всё нормально? — герцог Заренги подошел к тоскливо сидевшим товарищам.
	— Ну… да, — пожал плечами иролец.
	Каэль мирно лежал на столе без сознания. Решив, что молодому крепкому привычному к пьянкам организму одна бутылка алкоголя — что слону дробина, товарищи, посовещавшись, споили пришедшему было в себя студенту еще чего-то.
	— Ки-и-иса, кис-кис-кис! Иди сюда, лапочка! — дорвались до Шуна временно свободные наколенные девицы.
	Зверь посмотрел на спутников с мольбой о помощи, но четыре женские руки уже тащили его в мир бантиков. Кузнец с гендевцом проводили животное задумчивыми взглядами, и решили, что от того, что кота немного потискают и погладят, вреда не будет.
	— А если ты проиграешь? — поинтересовался Гудрон, наблюдая за тем, как посреди зала устанавливают стол и стулья.
	— Придется пробиваться так, — Ральдерик подпрыгнул и уселся на барную стойку. — Но лично мне не очень хочется разносить это место без веских на то причин.
	— Вдвоем против всех? — с сомнением протянул иролец, глядя на друга снизу вверх. — Таща на себе Каэля?
	— Вот видишь. Значит, проигрывать нельзя.
	Как-то так получилось, что разговор у дворянина с самопровозглашенным «хозяином» города не клеился. Главарю банды от нежданно нагрянувших в кабак, где он изволил праздновать какое-то событие, молодых людей, в общем-то, ничего не было нужно, но идти своей дорогой он им почему-то не разрешал. Вообще общий интеллектуальный уровень данного преступного сообщества был достаточно низок, и герцог подозревал, что его лидер сильно преувеличивал свою роль в Реймахе. Если у центра культуры и образования и был неофициальный хозяин, то это никак не мог быть их новый в какой-то степени знакомый.
	Так вот, беседа заходила в тупик. Что делать с гостями, местное руководство не представляло, а отпускание на все четыре стороны претило его мировоззрению, принципам и привычкам. В его мыслях мелькало словосочетание «падение авторитета», а идея о том, что порой милость к врагам и слабым лишь возвышает в глазах окружающих, не нашла в душе бандита отклика, несмотря на всё красноречие Ральдерика. Лидер банды всю жизнь практиковал «отпускание врагов с миром» лишь тогда, когда те более или менее начинали напоминать фарш. В данном случае он не был уверен насчет того, являются ли таковыми странные юноши. Они вели себя достаточно дерзко, чтоб не производить впечатление слабых и беспомощных, но не настолько, чтоб вызывать раздражение. Даже чем-то его забавляли. Но с другой стороны, парни сами пришли, прервали праздник, проявили неуважение… И выхода из сложившейся ситуации главарь банды не видел.
	Потом разговор как-то плавно перешел на карты, и кто-то предложил, что юноши могут быть свободны, если выиграют партию. Кто был таким умным, Гудрон не разобрался. Герцог уверял, что это была не его идея, хотя с него бы сталось. И вот теперь готовилось место для игры. К чему столько приготовлений, кузнец не понимал. По его мнению, вполне можно было сыграть за одним из угловых столиков. А вот обставлять дело с такой торжественностью, будто бы этого события все присутствующие ждали долгое-долгое время… Ну и для чего? Гендевец посоветовал ему заткнуться и не нервировать потенциальных противников. Еще будет время для этого.
	— Всё готово, — объявил один из подчиненных «хозяина» города.
	— Чудно, — дворянин спрыгнул на пол. — Э нет, так не пойдет. Дайте новую, нераспечатанную колоду. Откуда мне знать, что эта не крапленая?
	— У нас только такая, — оглянулся на главаря тот, кто отвечал за организацию процесса. — Нормальные карты, в чем проблема вообще?! Кто они такие, чтоб условия свои навязывать, я не понял?!
	— Как играем? — проигнорировал его вопли лидер банды. — Двое на двое?
	— Так что с колодой-то?!
	— За новой иди. Шагай! Нечего время терять!
	— О нет, — как-то нехорошо улыбнулся Ральдерик. — В связи с некоторыми событиями в прошлом, я поклялся, что никогда не возьму карты в руки. Так что играть будет он.
	С этими словами он хлопнул кузнеца по спине.
	— ЧТО-О-О?! — поперхнулся тот от неожиданности.

	***

	— Можно узнать, что вы тут делаете? — Эрлада требовательно нависала над профессором Кандави.
	— Работаю, — ответил тот, не поднимая глаз от книги. — А что, нельзя?
	— Просто нам сказали, что вы… эээ… — Филара замялась, не зная, как сформулировать мысль.
	— Пью?
	— В общем, да.
	— О. Я всегда распускаю этот слух, когда хочу, чтоб меня оставили в покое. Спокойно занимаюсь своими делами, никто меня здесь не ищет…
	— Мы ищем, — прервала его светловолосая волшебница. — В смысле, мы бы хотели с вами поговорить.
	— Я догадался. Ладно, говорите, что у вас там? Только быстрее.
	— Видите ли…

	***

	— Ты с ума сошел?! — шипел Гудрон, оттащив Ральдерика в сторону на разговор. — Я не буду играть!
	— Тише, не ори. Все на нас смотрят.
	— Послушай, я не умею! Я карты даже не различаю!
	— Не может быть.
	— Да правда! Почему я? Сам бы шел! И не надо мне эту лапшу про клятву на уши вешать!
	— Да ладно, расслабься. Просто делай то же самое, что и твои противники. При твоем везении…
	— Какое к черту везение?! Здесь никакое везение не поможет! Я не понимаю, о чем ты вообще думаешь!
	— Успокойся. Всё будет хорошо. Не паникуй. Просто доверься мне.
	Кузнец глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Нераспечатанную колоду пока что не принесли, так что можно было поговорить.
	— Объясни хоть, что задумал, — спокойней сказал он.
	— Всё просто. Пока все присутствующие будут сосредоточены на игре, я постараюсь посмотреть, есть ли тут запасной выход, оценю возможности выбраться отсюда другими путями, подготовлю Каэля, отберу у девок Шуна… А. Ты уже тут.
	— Да, спасибо большое, что помогли, — кот сидел на полу, спрятавшись за стулом, и сердито пытался стащить задней лапой с шеи бантик. Тот был привязан на совесть, и зверь раздражался всё сильнее, воюя с узлом. — Огромное спасибо вам обоим! Век не забуду!
	— Да ладно, тебе ж ничего не грозило, — не очень уверено предположил гендевец, пока иролец помогал животному высвободиться из атласной удавки. — Сам прекрасно справился.
	— Ага-ага, ты себе хоть представляешь, чего стоило от них вырваться?!
	— Что будет, если я проиграю? — серьезно поинтересовался Гудрон. — То есть, я в любом случае проиграю. Что будет, если в добавок к этому ты не найдешь запасного выхода?
	— А ничего! — радостно прошептал Ральдерик. — Я — гениальный дипломат! Согласно уговору, мы уходим, если выигрываем. А вот исход проигрыша мы не обсудили. Я перевел разговор на другую тему, и об этом благополучно забыли. Постарайся, им не напомнить.
	— Больше вам ничего не нужно? — злобно окликнул их запыхавшийся человек, бегавший за картами. — Теперь довольны, да?! Только попробуйте еще вякнуть, что что-то вас не устраивает!..
	— Тогда начнем, — «хозяин города» выпустил из объятий девиц и демонстративно сел на один из четырех стульев за игральный стол.
	— Удачи, — шепнул другу герцог, пока тот вяло ковылял к своему месту. — Не волнуйся. Если что, мы рядом.
	— Ага, — слабо отозвался тот, плюхаясь на сиденье напротив главаря банды.
	Кто был двумя оставшимися игроками, юноша не обратил внимания. Его больше волновал он сам. Проклятая слабость во всем теле и ощущение беспомощности мешали сосредоточиться. Ну что поделать, если он никогда в жизни не держал в руках карт?! Нет, видел, конечно, несколько раз, как это делают другие, и в общих чертах процесс себе представлял, но никогда не интересовался такими деталями, как правила хотя б одной игры.
	Лидер бандитов лихо тасовал колоду, изучающее разглядывая своего противника. Иролец ответил ему пустым безумным взглядом. В четыре стороны полетели картонные прямоугольники в пестрых рубашках. «Повторяй за остальными», — вспомнил юноша совет герцога и глубоко вздохнул. Мысленно дав себе оплеуху и приказав собраться, он взял со стола то, что ему пришло. «Мда-а-а…» — думал кузнец, глядя на лишенные для него всякого смысла картинки и циферки. «Ладно, поехали», — решил он и, посомневавшись, сел как совершенно уверенный в себе и полностью контролирующий ситуацию человек. Бандиты переглянулись и стали менять карты. Кузнец решил от них не отставать. Произвольно выбрав три наименее понравившиеся ему, он с загадочным видом положил их на стол, легонько подтолкнув в направлении раздававшего. Получил что-то взамен. Посмотрел с умным видом. Игроки говорили непонятные ему слова и кидали карты в центр стола. Поняв, что от него ожидается то же самое, он вытащил из карточного веера какого-то красного мужика и с чувством собственного достоинства положил его поверх кучи.
	У остальных вытянулись лица. Ральдерик за его спиной подавил смешок и плюнул на затею с поиском запасного выхода: здесь было интересней. С новой раздачей ирольцу пришли красные и черные женщины. Хорошо это или плохо, он не представлял, поэтому никак не отреагировал. Рядом с ним на столе стояла какая-то кружка. «Горло пересохло», — поглощенный процессом игры и наблюдением за противниками, он машинально протянул к ней руку и сделал большой глоток.
	Тут же разум догнал инстинкты и осознал, что только что произошло. Да, глупо было ожидать, что в посуде находилось что-то безалкогольное… Судя по запаху, именно этой дрянью юноша до этого вырубил впечатлительного студента. А если учесть, что самого его обычно развозило чуть ли не с кефира… Гудрону показалось, что он услышал горестный вздох, с которым отключился его мозг. А потом ему стало весело.

	***

	Профессор Кандави, оказавшийся добрейшей души человеком, не очень возражавшим против того, что его отвлекли от написания научной работы, рылся в книге.
	— Вообще, вопрос, конечно, интересный, — бормотал он, листая «Некоторые особенности…». — Вы правы, обычно каждому созвездию сопутствует легенда, объясняющая его появление на небе или просто как-то связанная с изображенным персонажем. Если подумать, я никогда не слышал ничего подобного об Охотнике, Дудочнике и всех остальных. Я же что-то такое читал…
	Девушки терпеливо ждали. Эрлада подумала, что, вероятно, преподаватель ухватился за них, как за повод не заниматься своим делом. Он, конечно, может говорить, что специально создает себе все условия для плодотворного труда, но волшебница была уверена, что большую часть времени он посвящает тому, что неестественно остро и аккуратно точит карандаши, раскладывает книги на своем столе в алфавитном порядке, слоняется по библиотеке и думает о всяких посторонних вещах. Лично она не верила в то, что кто-то может сидеть и целенаправленно делать что-то столь скучное, ни на что не отвлекаясь.
	— Ну вот, — профессор нашел интересовавшую его страницу. — Здесь как раз о них и написано. Так… — углубился он в чтение. — Да, как я и думал. В общем, всё, что здесь сказано, это то, что интересующие вас созвездия появились одновременно. Их выделил Макела Вантазий около двух с половиной тысяч лет назад. Иногда их еще называют «Макелова пятерка». Нууу, остальное тут про яркость входящих в их состав звезд и прочие технические вопросы. Я так понял, вас это не интересует.
	— Да, вы правильно поняли. Кто такой Макела Вантазий? — поинтересовалась Эрлада, бесцеремонно отбирая у преподавателя книгу и принимаясь разглядывать гравюру, изображавшую уже известные ей фигуры.
	— Ну вы что?! Макела Вантазий! Величайший ученый прошлого! Астроном, философ, математик! Легендарнейшая личность! Говорят, в своих изысканиях он открыл тайну вечной жизни! Выдающийся ум!
	— Ну и где он теперь? — усмехнулась брюнетка, равнодушно листая страницы. — Если он такой умный, да к тому же бессмертный, почему я о нем не слышала? Почему он не правит миром?
	— О да, он был великим человеком! — Филара попыталась скрасить слова подруги, параллельно толкая ее локтем в бок, веля помолчать. — А что, да него в этом секторе неба ничего не видели?
	— Ну почему? — буркнул слегка задетый словами гостьи профессор. — Просто авторитет его был столь велик, что, когда он объявил о том, что отныне и впредь старые созвездия стоит заменить на Бражника и остальных, никто не стал спорить. Ничего важного там не располагалось, так что большей части астрономов и ученых было глубоко наплевать. К тому же «пятерка» оказалась удобней, чем десяток ее мелких предшественников. Почему бы не потешить прихоть знаменитого, слывущего гениальным старика? Перечить ему было глупо.
	— Ясно, — Эрлада перелистнула еще пару страниц и наткнулась на портрет. — «Макела Вантазий», — прочла она подпись.
	Изображенный мужчина выглядел каким-то утомленным и немного печальным. На вид ему было около пятидесяти лет. Чуть лысоватый, с впалыми щеками и выдающимися скулами, длинной бородой и усами щеточкой. А также отпечатком интеллекта на всё лицо. Девушка окинула его придирчивым взглядом.
	— Что-то мне подсказывает, что он не был очень счастлив, — заключила она. — Что-то его сильно угнетало. Наверное…
	Волшебница замолчала на середине фразы, уставившись на картинку. Если приглядеться, то на запястье одной из рук ученого можно было разглядеть широкой массивный браслет, на котором явно что-то было изображено.

	***

	— А я — так! — кузнец радостно выложил свою коллекцию карт с женщинами на стол.
	Ральдерик уже перестал пытаться сдерживать себя, а хохотал в голос чуть ли не до слез. Остальным было не до смеха. Троих игроков со стороны банды выводил тот факт, что по лицу их противника было невозможно понять, как именно обстоят у него дела: его выражение совершенно никак не соотносилось с положением вещей. А потом он начал хихикать и откровенно дурить. И при этом стабильно выигрывал. Раздражение за игровым столом всё возрастало, а кузнеца это только веселило еще больше.
	— Последняя раздача, — сквозь зубы процедил «хозяин города», раскидывая оставшуюся часть колоды.
	Иролец попытался принять серьезный вид, дернулся и чуть не свалился со стула. Восстановив равновесие, он степенно откашлялся и решительно схватил прибавление к уже имевшемуся у него карточному вееру.
	Попыток понять правила игры он даже не предпринимал. Стрельнул взглядом по лицам своих противников — обратил внимание, что остальные часто так делали, и решил не отставать. Те горели мрачным торжеством.
	— Ху-ху, — с самодовольным видом усмехнулся игрок слева, красивым жестом расстилая весь свой набор по столу. Со стороны зрителей послышались возгласы одобрения и редкие хлопки.
	— Хе-хе, — картежник справа повторил жест своего предшественника. Первый разочарованно сплюнул, а овации усилились.
	Главарь банды окинул всех присутствовавших гордым взглядом и открыл карты.
	— Хо-хо, — сказал он, сильно огорчая игравших с ним подчиненных и пристально глядя на ирольца.
	А тот сидел и вспоминал, какие незадействованные гласные еще остались. Ожидание затягивалось. В полной тишине люди наблюдали, как нетрезвый кузнец ломает голову, и не понимали, что он делает.
	— Ююююю… Ээээээ, — бормотал тот. — «Хя-хя»?.. А ладно. К чему сложности? Пусть будет «Ха-ха!»
	С этими словами он шарахнул свои карты на столешницу. Несколько секунд ничего не происходило, все присутствовавшие неверяще смотрели на выложенную последним игроком комбинацию. Потом с глухим стоном Ральдерик привалился к стене и так захохотал, что вокруг него тут же образовалась санитарная зона.
	— Это просто невероятно! — кое-как проговорил он, колотя кулаками по грязным доскам. — Так не бывает! Хахахахаха! Нет! Фантастика какая-то! Сказал бы кто, в жизни бы не поверил. Хахахаха… Если б сам не увидел.
	Дальнейшие его слова тонули в неконтролируем смехе. Бандиты уже давно начали сомневаться в психическом здоровье незваных гостей, теперь же утвердились в своем мнении. Обернувшись к Гудрону и заметив, что тот заснул за столом, они растерялись окончательно. А потом, когда к еле державшемуся на ногах и чуть ли не сползавшему на пол герцогу подошел раздраженный кот и, забывшись, рявкнул: «Возьми себя в руки! Что вообще происходит?!», — им стало совсем неуютно. Проявив недюжинную силу воли и последовав совету Шуна, дворянин сумел успокоиться и обернулся к «хозяину города» за подтверждением, что они могут быть свободны. Увидел выражения лиц сбившихся в противоположном конце помещения бандитов и, не выдержав, повалился на стул, заходясь в новом приступе хохота.
	— Вы уйдете сегодня или нет?! — рыкнул лидер преступного сообщества, когда его всё это окончательно достало.
	— Да-да, уже идем, — простонал гендевец. — Сейчас. Уже почти. Эй, подъем! — толкнул он кузнеца.
	Тот вздрогнул, но не проснулся.
	— Отлично, — протянул вельможа, откидывая со лба волосы. — Вы не одолжите мне пару человек донести этих двоих до университета?
	Ответ был отрицательным и сопровождался возмущенными воплями и бранью того бандита, которого гоняли за новой колодой. Так что спустя двадцать минут Ральдерик уже кое-как тащил на себе бессознательные тела и изредка хихикал, вспоминая игру. Кот, которому банально не хватило места на его плечах, трусил впереди, покачивая хвостом в такт шагов. Пару раз приходилось останавливаться, чтоб герцог мог отдохнуть, размять спину и уточнить дорогу к университету у шарахавшихся от него прохожих. Он старался не думать о том, что с ним сделает Эрлада, когда увидит супруга в таком состоянии. И когда узнает, что профессора Кандави они так и не нашли. Но всё это будет позже, а пока что существенную проблему представлял сам путь. Идти приходилось очень медленно, так что с надеждой покинуть город до темноты гендевец распрощался. Подумав, решил, что в любом случае пришлось бы тут задержаться, потому что было глупо уезжать, не получив ответы на вопросы, которые, собственно, их в Реймах и привели.
	Спустя примерно полтора часа добравшись до места назначения, он переложил часть трудностей на персонал университета. Слухи разлетаются быстро, поэтому необходимости представляться у него не возникло. Иногда удивляешься, сколько людей могут хотеть оказаться тебе полезными. Кто-то побежал искать спутниц герцога, другие решали вопрос, куда бы положить «утомившегося» друга дворянина (Каэля его товарищи успели куда-то унести прежде, чем он попался на глаза кому-нибудь из преподавателей в нетрезвом виде), а ректор сидел в своем кабинете с нервно дергавшимся глазом и раздраженно заполнял какой-то бланк.
	— Прошу прощения, что отвлекаю, — заглянул к нему вельможа. — Но нет ли возможности разместить нас где-нибудь на ночь?
	У главы университета сломался в руках карандаш.
	— В Реймахе есть чудесные гостиницы, — с фальшивой доброжелательностью произнес он, глядя на гостя. — А мы можем предложить лишь убогие, лишенные удобств комнатенки в студенческом общежитии. Я понимаю, что подобные условия для вас неприемлемы, поэтому…
	— Нет, всё отлично, — успокоительно махнул рукой Ральдерик. — Нас это устраивает. Будьте добры распорядиться, чтоб нам их приготовили.
	Гендевец скрылся за дверью, оставив ректора сидеть с перекашивавшейся в оскал улыбкой.
	— О. Уже вернулись, — идя по коридору, вельможа услышал за спиной знакомый голос.
	— Да-а-а, — обернулся он к Эрладе, мысленно подбирая правильные слова. — Боюсь только…
	— Знаем, что вы профессора не нашли, — подошла Филара. — Потому что мы сами с ним разговаривали.
	Герцог вздохнул с облегчением. Это повышало его шансы пережить этот день без серьезных травм. К его удивлению, на известие о не совсем трезвом состоянии мужа волшебница тоже отреагировала совершенно спокойно.
	Комнаты в общежитии им таки выделили. До вечера товарищи сидели и обсуждали всё, что девушки узнали за день.
	— Думаете, это была могила этого вашего Макелы? — скептически переспросил оклемавшийся кузнец. — Только потому, что у него был похожий с тем покойником браслет? Ой, сомневаюсь… Они оба просто могли принадлежать к какой-нибудь секте или что-то еще.
	— Знаем, — пожала плечами Филара, поглаживая дремавшего на коленях кота. — Мы это обсуждали. Просто эта идея показалась нам интересной. В конце концов, место его упокоения не известно. Даже существует теория, что он всё еще жив.
	— Она неправдоподобна.
	— Ага, как вероятность того, что совершенно не умеющий играть в карты человек случайно соберет самую сильную в игре комбинацию, которая прежде считалась возможной лишь гипотетически, — задумчиво протянул Ральдерик. — Ладно. Всё равно нам это ничем практически не помогло.
	— Боюсь, искать информацию дальше не имеет смысла, — вздохнула блондинка. — Мы перерыли всю библиотеку, расспросили хорошо разбирающегося в астрономии человека, выяснили всё, что могли. Возможно, что-то из этого и имеет для нас значение, но мы пока не поняли.
	— Ясно, — герцог потер виски и задумался. — Ладно. Тогда завтра утром идем дальше. Вы как хотите, а я пошел спать.
	И гендевец, действительно, пошел спать. Через несколько минут остальные последовали его примеру. На Реймах спустилась ночь. Улицы наполнились еле слышным шепотом тысяч голосов. Старый город с богатой историей. Никем не замеченные, ходят по нему тени давно исчезнувших людей. Засыпающий дворянин слышал, как кто-то кричал «В атаку!», «Сомкнуть ряды!», лязг мечей о щиты, свист стрел и яростные вопли. С другой стороны доносились звуки праздника, детский смех и музыка. Потом к нему сквозь дверь просочился какой-то полупрозрачный юноша, который умолял вельможу дать ему свой конспект по теологии, грозясь в противном случае повесится. Раздраженный Ральдерик огрызнулся: «Валяй! Иди и вешайся!», — и был вынужден слушать скрип покачивавшегося у него в комнате тела. Будь его воля, эту ночь он бы лучше провел в чистом поле, куда не ступала нога человека.
	Хорошо простым людям, менее склонным к встречам с призраками, чем участник Намбату, вытянувший духов. Наверняка ведь, вся эта свистопляска проходила для них незамеченной, а отдувался только вельможа, ну и, возможно, его спутники. Подходить к окну и любоваться разгулом паранормального юноше не хотелось. Устроившись так, чтоб в его поле зрения не попадали ноги свисавшего с балки прозрачного тела, гендевец натянул одеяло на голову и заснул.

	13

	Утром к великой радости ректора путники освободили занимаемые комнаты и двинулись дальше. Морское побережье было примерно в неделе ходу от реймахских ворот. Уже пора было задуматься о том, где найти корабль, согласный доставить их на остров. Если верить карте, ближайшим портом был Варнус. Решение отправиться именно туда ни у кого не вызвало возражений. Не всё ли равно, где нанять суденышко?
	Вообще, конечно, это место имело не совсем добрую славу — по слухам здесь располагался один из перевалочных пунктов контрабандистов, подрывавших экономику Савараха своей верой в торжество по-настоящему свободной торговли. Доказательств сего добыто так и не было, поскольку все присылаемые из столицы ревизоры и прочие чиновники бесследно исчезали вскоре после прибытия в городок. На все вопросы об их судьбе местные жители пожимали плечами и туманно намекали на разгул сверхъестественного в округе. Россказни об отбившихся от рук русалках власти встречали скептически, посылали очередного проверяющего, который неизменно повторял судьбу своих предшественников, а тем, кто должен был его сопровождать и охранять, приходилось писать объяснительные, как они умудрились за ним не досмотреть. Противостояние порта и столицы продолжалось уже давно. Временами оно затихало, потом вновь набирало обороты. В общем, горожанам редко приходилось скучать.
	— Так интересно, — поделилась Филара, заплетая гриву Герани в косички.
	— Что именно? — лениво поинтересовался Шун, щурясь на солнце.
	— Ну, Варнус, контрабандисты, всё такое, — неопределенно взмахнула руками девушка.
	— Не вижу в этом ничего увлекательного, — зевнул Ральдерик. — Вот увидишь, это будет самый обычный город, люди там будут очень стараться выглядеть безобидными и ничем не примечательными, говорить на избитые банальные темы и так далее. Неужели ты думаешь, что к тебе кто-нибудь подойдет и скажет: «Здравствуйте, добро пожаловать в наш перевалочный пункт! Мы тут все поголовно промышляем контрабандой в течение многих поколений. Кстати, вон за той скалой в пещере наш тайник. Не хотите взглянуть? Как раз вчера новую партию товара привезли»?
	— Нет в тебе романтики, — притворно вздохнула девушка. — Уж и помечтать нельзя…
	— Какой уж есть, — буркнул герцог.
	Реймах они покинули за три дня до этого. Путь на северо-запад был мирным и ничем не омраченным. Судя по состоянию дороги, ей пользовались много, часто и с удовольствием. Пару раз не особенно торопившихся путников обгоняли всадники в форме служащих королевской почты с пухлыми сумками, свисавшими с плеч. Также было много пыльных путешественников всех видов и мастей, стадо коз и даже карета с какой-то благородной дамой, заинтересованно рассматривавшей уступивших ей проезд товарищей. Было крайне маловероятно, что все они имели хоть какое-то отношение к Варнусу.
	Потом проторенная дорога вильнула на север. В сторону порта же вело ее несколько заброшенное, слегка поросшее травой ответвление. Судя по всему, город не пользовался особой популярностью. Следующие дни пути друзья прошли в одиночестве. К счастью, здесь не было ни руин замков, ни древних курганов — в общем, ничего такого, что могло бы «осчастливить» их встречей с богатым выбором призраков, изрядно уже всех доставших. Если бы кто-нибудь еще год назад сказал Ральдерику, Филаре или Гудрону, что чувством, которое они будут испытывать при встрече с привидениями, окажется раздражение, те бы ни за что не поверили. Однако всего одной ночевки в Реймахе вполне хватило, чтоб окончательно разобраться в своих эмоциях.
	— Мы почти добрались, — провозгласил кузнец во время привала, в очередной раз изучая нужную страницу атласа.
	— Пара часов осталась, вряд ли больше, — согласился дворянин, подбрасывая в костер несколько веточек. — Ты что делаешь?
	— Проверяю, пахнет ли морем, — пояснила светловолосая колдунья, открывая глаза и переставая принюхиваться.
	— А. Ну-ну.
	— Мы сегодня вообще есть будем? — подала голос Эрлада, палец о палец не ударившая для прокорма отряда за всё время путешествия.
	— Ты котелок над костром видишь? — вздохнула вторая девушка. — Скоро будет готово.
	Шун привычно ушел охотиться. Свежее мясо его привлекало сильней каш с оригинальными ингредиентами.
	— Значит так, — инструктировал Ральдерик во время приема пищи. — Постарайтесь выглядеть безвредно. Горожане не должны заподозрить нас в том, что мы являемся очередными королевскими ревизорами. Это может вызвать кучу проблем.
	— Знаешь, я тебе вот что скажу, — произнесла драконья дочка, выскребая ложкой дно миски. — Это кем надо быть, чтоб принять нас за государственных чиновников? Ты вообще со стороны нашу компанию видел?
	— По-моему, мы хорошо смотримся, — возразил ей супруг. — Я бы даже сказал, симпатично.
	— Какая разница?! — прервал бессмысленный разговор герцог. — Просто будьте осторожны, лишних вопросов не задавайте, а то я не хочу потом вас со дна моря поднимать с камнем на шее. Это к тебе в первую очередь относится!
	— А что я-то сразу?! — недоуменно возмутилась Филара.
	— Знаю я тебе. Начнешь еще контрабандистов искать, с расспросами к людям приставать…
	— Что я, дура что ли? — слегка обиделась девушка.
	— Нет, но…
	— Ладно-ладно, все уже всё поняли, — вклинилась Эрлада. — Собираемся и идем дальше! Хватит рассиживать!
	И пошли они дальше. Спустя пару часов им, действительно, попалась табличка с названием порта. Однако к их огромному удивлению самого Варнуса на месте не оказалось. Путники стояли и неверяще глазели на искрившуюся в лучах солнца спокойную морскую гладь, засыпанный обломками каменистый берег и остовы домов.
	— Что это? — прошептала Филара, оборачиваясь к хмурому Ральдерику. — Королю надоело терпеть произвол, и он уничтожил город?
	— Дядя не такой, — уверенно заявила четвертая претендентка на саварахский престол.
	— Волной могло смыть? — предположил кузнец.
	— Тогда это была очень большая волна, — гендевец направился к тому, что прежде было населенным пунктом.
	Даже если причиной гибели Варнуса и не стало море, оно явно добралось сюда позже. Не было ни тел, ни большей части фрагментов домов, ни посуды, ни вещей. Только торчавшие из земли уродливые огрызки фундаментов да кое-где уцелевшие куски стен. Будто кто языком слизнул чуть ли не весь город. А еще тут было чисто. Лишь у самой кромки воды громоздились горы почерневшего мусора, терзаемые набегавшими волнами.
	— Когда это могло произойти? — бормотал дворянин. — Я ничего об этом не слышал…
	— Не очень давно, — пожала плечами Эрлада. — Иначе об этом стало бы известно — иногда же сюда корабли должны заходить. Заметили бы, что тут произошло, рассказали…
	— Интересно, люди выжили? — Филара зашла в покосившийся дверной проем и окинула взглядом то, что прежде было домом.
	— Сама как думаешь?
	— Тел-то нет, — девушка присела на корточки и извлекла из-под груды камней и бревен гнутый медный гребень. — Они могли успеть покинуть город, узнав о том, что ему грозит, прежде чем всё произошло.
	— А еще их судьба могла сложиться куда трагичней, — добавил с улицы Ральдерик.
	— Я знаю, — спокойно согласилась блондинка, кладя находку на прежнее место и поднимаясь на ноги.
	— Есть что-нибудь интересное? — окликнул ее со стены Шун.
	— Да нет вроде, — девушка еще раз окинула «помещение» взглядом и вышла.
	— Нет, а что?! Подумайте, — иролец развернулся спиной к морю и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на руины. — Был сильный шторм. Хлестал дождь и дул ветер. Поднялись волны. А потом одна, самая большая, обрушилась на город и утащила его за собой. Ну, или не одна, а несколько. Последовательно, — закончил он менее уверенно.
	— Сомневаюсь, что это прокатило бы с каменными постройками, — скептически возразила Эрлада.
	— Я надеюсь, мы не останемся здесь на ночь? — осведомился кот со своей верхотуры.
	— Что теперь делать будем? — обратился к гендевцу кузнец. — Какой другой ближайший порт?
	— Канке, — ответила вместо него Филара. — Он южнее находится. Несколько дней добираться.
	— Ну так что, идем? — Гудрон всё надеялся дождаться ответа от задумавшегося друга.
	— Подожди, не суетись, — отмахнулся тот.
	— Хорошо. Стою, жду. Вот только чего?
	— У моря погоды, — философским тоном произнес Шун, чем тут же заслужил пару раздраженно-недоумевавших взглядов.
	— Мы и так находимся гораздо южней, чем планировалось изначально. И я не хочу уходить еще дальше, — снизошел до ответа Ральдерик. — К тому же, мы не знаем, что тут произошло. Ты можешь мне гарантировать, что с Канке не то же самое?
	— О. Я поняла! Ты хочешь дождаться темноты и попытаться выяснить у местных духов, что к чему?! — озарило Филару.
	— Скажи мне, что это неправда! — взмолился кот, в несколько прыжков спускаясь на землю.
	— Не хочу тебя огорчать… — начал дворянин.
	— Тогда лучше молчи, — огрызнулся кот и, сокрушенно закатывая глаза, плюхнулся на мостовую. — Значит, она угадала.
	— Ну, а пока не зашло солнце, можно поискать тайник контрабандистов! — воскликнула светловолосая колдунья, сверкая глазами в предвкушении.
	— Ага. Давай. Займись, — мрачно отозвался дворянин.
	— Кто со мной?! — с энтузиазмом поинтересовалась девушка.
	— Я, — без особого желания ответил Шун.
	— А я тут посижу, — отреагировал на ее вопросительный взгляд гендевец. — Вдруг чего придумаю. С утеса, главное, не сорвись.
	— Не, не волнуйся, — на ходу крикнула волшебница, убедившись, что других добровольцев составить ей компанию не было.
	Рыжий зверь разбежался и запрыгнул ей на плечо. Девушка пошатнулась, но быстро восстановила равновесие и зашагала к ближайшим скалам.
	— Ладно, до темноты еще куча времени, — вздохнул Ральдерик. — Давайте походим по городу, вдруг самим удастся узнать, что и когда тут произошло. Могли сохраниться какие-нибудь записи, предметы, следы, по которым можно будет сделать вывод.
	Прошло часа этак три. Филара с Шуном пока не возвращались. Обследование руин Варнуса мало что дало. Если не считать размытого кладбища, где некоторые скелеты оказались на поверхности, других тел не было. В остове местной часовни герцог рассчитывал найти книгу записей смертей, рождений и браков, чтоб посмотреть дату, на которой закончилось ее ведение, но юношу ждало разочарование. Да, ее здание располагалось дальше всего от воды, поэтому пострадало мало, но внутри царил такой разгром, что найти что-нибудь конкретное было сложно. Перевернутые скамьи, осколки стекла, какие-то тряпки, камни, тина и песок, подтверждавшие теорию кузнеца, что море сюда добиралось, покрывали пол и громоздились кучами.
	— О. А вот это интересно, — сказала вдруг Эрлада.
	— Что именно? — поинтересовался гендевец, откидывая носком грязную, рваную, задубевшую от соли рясу священника.
	— Остаточные следы магии, — пояснила колдунья, склоняясь над черно-зелеными плетьми засохших водорослей. — В других местах я их не ощущала, да и здесь еле-еле.
	— Можешь сказать что-нибудь конкретное? — поинтересовался ее муж, переставая бесцельно бродить по помещению и подходя к тому, что привлекло ее интерес.
	— Думаю, много чего, — девушка отломила кусочек растительной массы и растерла его между пальцев. — В общем, всё это лишь мои догадки, которые требуют подтверждения. Предупреждаю сразу, чтоб потом не было недоразумений. Итак. Это место, действительно, разрушила вода. Огромные волны, как ты и предполагал, обрушивались на город, унося с собой людей и всё остальное. Первая была самой большой, она захлестнула весь Варнус, докатилась даже досюда — чтоб никто не успел сориентироваться и сбежать, как могло бы получиться, если б воды заглатывали город постепенно. Следующие сюда уже не доходили, поэтому внутри остались все эти вещи, содержимое же остальных домов вынесено чуть ли не под чистую. А еще тут сохранились водоросли, принесенные той волной. Видите? В самом городе их не так много, море всё забрало обратно. А здесь они есть. Со следами магии.
	— Это значит, что волны были вызваны не естественным явлением природы, — понял герцог.
	— По крайней мере, первая, — согласилась волшебница. — Последующие смыли большую часть ее следов, поэтому в других местах невозможно почувствовать, что она не была обычной.
	— Кто-то заколдовал море, чтоб оно разрушило город? — переспросил иролец. — Интересно, зачем? Месть или борьба с контрабандистами?..
	— Не обязательно, — пожала плечами Эрлада. — Вполне возможно, что это побочный эффект чего-нибудь другого. Тот, кто колдовал, мог даже и не узнать о том, что тут произошло.
	— Ты сама сказала, что первая волна должна была помешать людям спастись, — напомнил Ральдерик.
	— Я помню. Но вероятность того, что это просто так случайно получилось, тоже не стоит отбрасывать. Для каждого варианта нужно предусматривать хоть крошечную долю допустимости, чтоб потом не выглядеть идиотом, когда правильным оказывается именно он, вопреки логике и всему остальному.
	— Ладно, всё понятно. Можешь определить, когда это случилось?
	— Полтора месяца назад. Плюс-минус неделя, — отозвалась девушка.
	Больше ничего интересного там не было, поэтому товарищи покинули часовню и вернулись туда, где распрощались с Филарой. Той по-прежнему не было. Солнце только начинало клониться к горизонту. Ожидание утомляло. Примерно через полчаса явились разочарованная блондинка с котом. Несмотря на все старания, тайник они так и не нашли. В отличие от нее зверя это не очень расстроило, он сидел и спокойно вылизывался, вполуха слушая жалобы хозяйки на излишне скрытных контрабандистов. Однако долго убиваться по поводу неудачи девушка не собиралась, решив, что было бы неплохо успеть еще раз закусить до наступления ночи. К удаче путников один из колодцев располагался дальше того места, куда добрались волны, поэтому водой из него вполне можно было пользоваться. Чтобы не тратить времени даром, светловолосая волшебница даже успела состирнуть свои вещи, пока закипал котелок. Заметив это, Ральдерик тут же повесил на нее заботу о паре собственных рубашек. Остальные оказались скромней. Вообще, конечно, ректор Реймахского университета был так мил, что товарищам постирали, зашили и погладили всё, что в том нуждалось, но с тех пор прошло уже достаточно времени, чтоб необходимость в этом успела возникнуть вновь.
	Путники успели поужинать и помыть посуду еще засветло и стали терпеливо дожидаться темноты. Они устроились на высоком скалистом берегу, откуда открывался хороший вид, как на город, так и на водную гладь. Люди сидели на земле, кутаясь в плащи возле небольшого костра, грозившегося потухнуть под резкими порывами холодного морского ветра, хлопавшего одеждой и трепавшего волосы. Солнце село, но разгула призрачной жизнедеятельности живые не заметили. Скорее всего, на кладбище, расположенном дальше от побережья, определенная активность имела место, но товарищи сомневались, что его обитатели могли многое сообщить по интересующему их вопросу.
	— Здесь никого нет, — отчаялся дождаться духов Гудрон. — Значит, люди всё-таки успели спастись?
	— Возможно, — пожал плечами Ральдерик.
	— Говорил же я здесь не оставаться, — проворчал Шун. — За то время, что мы тут проторчали, можно было уже полпути до следующего порта пройти…
	— Давайте ляжем спать, — предложил кузнец. — Только уйдем куда-нибудь, где меньше дует. Хотя бы в ту же часовню. А то здесь и простудиться недолго.
	— Нет, — покачал головой герцог, с интересом поглядывая на море.
	— Что «нет»? — не понял иролец.
	— Просто сидите и ждите, — велел дворянин, подбрасывая дров в костер и всем корпусом разворачиваясь к водной глади. — У меня есть одна бредовая мысль…
	— Как будто у тебя бывают другие, — зевнул кот. — Чего ждать-то?
	— Да так… — неуверенно улыбнулся гендевец, не сводя горевшего азартом взгляда с поблескивавшей в лунном свете колыхавшейся поверхности.
	Остальные, заинтригованные его поведением, недоуменно переглянулись и тоже стали чего-то ждать, с тревогой посматривая на море. Через несколько минут им показалось, что к шуршанию наползавших на гальку волн примешивались посторонние звуки.
	— Что это? — шепотом поинтересовалась Филара, напрягая слух.
	— Подожди! — безумно улыбаясь, Ральдерик поднялся на ноги и сделал пару шагов вперед, чтоб лучше разглядеть, что происходило на море.
	Практически сразу же он почувствовал, как по его ноге и спине кто-то забирается, цепляясь когтями за одежду.
	— Не ори, — возник у него на плече Шун. — Отсюда мне лучше видно.
	— Да как бы и не собирался, — вяло отреагировал юноша, удостаивая кота лишь быстрым косым взглядом.
	— Корабль, — недоверчиво поведал зверь через некоторое время.
	Люди в темноте видели гораздо хуже, поэтому на то, чтобы удостовериться в правдивости слов животного, им потребовалось некоторое время. Но вскоре они тоже смогли разглядеть темный силуэт с одинокой мачтой, приближавшийся к берегу. Парус развевался белесыми лохмотьями, а от прогнившего корпуса судна исходило едва заметное свечение.
	— Я зна-а-ал! — расхохотался Ральдерик, пугая спрыгнувшего от греха подальше на землю кота. — Я практически не сомневался, что что-нибудь подобное здесь плавает! Он просто обязан был нам попасться! Вот это я называю везением!
	— Корабль-призрак! — восторженно прошептала Филара. — Настоящий!
	— Ты же не собираешься?.. — с опаской поинтересовался Гудрон.
	— Нам нужно добраться до острова, так?
	— Да, но…
	— Мне интересно, как ты планируешь попасть на борт? — фыркнула Эрлада. — Даже не так. Как ты собираешь убедить команду отвезти нас на Варменик?
	— Еще пока не знаю. Разберемся, — дворянин, убедившись, что корабль собирается причалить, развернулся и побежал к спуску на пристань.
	Остальные последовали его примеру.
	Вблизи судно производило душераздирающее впечатление. Вообще, было загадкой, как оно держалось на воде — части корпуса просто не было. Скорее всего, оно в свое время либо напоролось на риф, либо получило пушечным ядром в бок. Покрытая водорослями, ракушками и кристаллами соли обшивка трещала и скрипела. Деревянная женщина на носу корабля, будь она на то способна, наверное, умерла бы от разрыва сердца, если б ей кто-нибудь показал зеркало. Почерневшая от долгого контакта с водой древесина бортов красовалась многочисленными дырами, а от названия судна, некогда на них красовавшегося, осталось лишь несколько букв. Как путники и опасались, сия конструкция, гордо именуемая «Ц…ла. щ…ы..», воняла тухлой рыбой до рези в глазах. Ральдерик даже успел усомниться, так ли уж он хочет прокатиться на этой посудине. Для полноты эффекта «корабля из Преисподней» не хватало разве что грохота грома, всполохов молний на горизонте, ливня, шторма, да безумно хохочущего капитана-мертвеца за штурвалом. Живые стояли на изрядно разбитой пристани и заворожено наблюдали за тем, как достаточно небольшой кораблик причаливает. На таком расстоянии уже можно было разглядеть мелькавшие на палубе полупрозрачные силуэты.
	— Эх, — вздохнула Филара, критично изучая представшее зрелище. — Мелковат.
	— Ничего, сойдет. Выбор у нас небольшой.
	— А что мы им скажем? — растеряно протянул кузнец, слегка запыхавшийся от беготни по скалам. — «Извините, отвезите нас, пожалуйста, на один остров. Тут недалеко»?
	— Ну да, — пожал плечами гендевец. — Что-то вроде того.
	Потом команда корабля с недоумением таращилась на путников с палубы, но сходить на землю не торопилась. Складывалось впечатление, что покойные моряки надеялись увидеть кого-то другого. Живых не обескуражило отсутствие явных признаков радости на сизых лицах.
	— Здравствуйте, отвезите нас на Варменик! — крикнул, сложив ладони рупором, герцог, сразу переходя к делу.
	— О. Да твой вариант даже забавнее, — фыркнула Эрлада.
	Мертвые обменялись недоумевающими взглядами.
	— Кто вы такие? — спросил одноглазый дух в тельняшке, вынимая трубку изо рта. — Откуда знаете о сигнале?
	— Костер на скале?.. — пробормотала Филара. — Это его приняли за сигнал?
	— Приплыли, — устало хлопнул себя ладонью по лбу матрос, отличавшийся хорошим слухом. — Так ждали условного знака, что спутали его с обычным костром!
	— И что теперь? — потерянно спросил третий, беспомощно оглядывая берег в надежде увидеть что-то или кого-то важного.
	— Отвезите нас на Варменик! — еще требовательней повторил Ральдерик, максимально приближаясь к кораблю.
	— Отстань, мальчик, — вяло отозвался призрак, судя по всему, бывший тут за главного, снимая шляпу и растерянно потирая лоб.
	— У вас что-то случилось? — попыталась проявить заботу светловолосая волшебница.
	— Кроме того, что они умерли? — ехидно поинтересовалась Эрлада.
	— Мы не можем вам помочь? Расскажите, вам станет легче! — не унималась Филара, не забывая ободряюще улыбаться и всем своим видом излучать искреннюю заботу и участие.
	Покойные матросы наградили ее мрачными взглядами и ничего не ответили. Дворянин тем временем переваривал «мальчика» и тоже молчал.
	— Что вы хотите в обмен на то, чтоб подкинуть нас до этого проклятого острова? — Шун решил взять беседу в свои лапы.
	Если призракам и было что сказать, то они всё забыли и недоверчиво уставились на говорящего кота.
	— Вот чёрт, — раздраженно подумал тот, дернув ухом, и уже вслух добавил громкое «Мяяяяу!».
	— Ммм, это я сказал, — неуверенно помахал рукой Гудрон, стараясь хоть немного скопировать голос зверя. — Так, сколько будет стоить проезд? Должно же быть что-то, что мы можем вам дать взамен?
	— Вечный покой, — шепнула Эрлада, чтоб ее не услышал никто, кроме супруга. — Пусть доставят на Варменик, а мы в благодарность разнесем их посудину. Нам не сложно.
	— Вы же не очень сейчас заняты? — старательно игнорировал жену кузнец.
	Моряки снова переглянулись. Если задуматься, то все живые, которых они встречали ранее, либо с воплями стремились отплыть от корабля-призрака подальше, либо принимались истерично обстреливать его из пушек. Теперь, когда разочарование притупилось, оно уступило место удивлению и любопытству.
	— Поднимитесь на борт, обсудим, — сказал после непродолжительных сомнений капитан, жестом веля кому-то из команды свесить с борта веревочную лестницу.
	Палуба была в таком же состоянии, как и все остальное. Ступать по скрипевшим трухлявым доскам приходилось очень осторожно, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, чтоб не провалиться с треском в трюм. Зато сразу стало ясно, каким образом духи контактируют с, вобщем-то, материальным объектом. Присмотревшись, Филара заметила, что все на корабле имело едва различимый мутный ореол, наличествовавший даже там, где не хватало фрагментов или каких-либо деталей. Так штурвал, от которого на деле остались лишь рожки да ножки, в сизом сиянии выглядел целехоньким. Понаблюдав за действиями матросов, она убедилась, что именно с этой призрачной аурой, а не с деревянными обломками, они и взаимодействовали. Для них судно было в полной исправности. Мертвые спокойно ходили над провалами в палубе, опирались на несуществовавшие перила и так далее. Живые же чуть не переломали себе кости, когда лопнула одна из насквозь гнилых веревок лестницы, по которой они забирались с берега на борт.
	— Вы хотите, чтоб мы доставили вас на Варменик, — начал разговор капитан.
	— Именно.
	— Это отсюда далеко?
	Вместо ответа Ральдерик слазил в сумку за атласом и продемонстрировал карту.
	— А. Понятно, — задумчиво произнес главный на корабле призрак, рассматривая изображение.
	Товарищи молча ждали, что он скажет дальше.
	— Всё ясно, — моряк почесал грудь и обернулся к команде. — Если никто не против, сгоняем на этот остров.
	— Правда? — недоверчиво уточнила Филара, держа Шуна на руках.
	— Какая плата? — поинтересовался кузнец.
	— Да никакой, — пожал плечами капитан. — Всё равно нам делать нечего. К тому же я никогда не плавал к этому острову. Вообще странно, прежде не обращал на него внимания, хотя весь этот район, как свои пять пальцев знаю.
	— Я могу вам песни петь! — с энтузиазмом предложила светловолосая колдунья, верившая в то, что всякий труд должен быть вознагражден.
	— Ээээ… Пожалуй, не стоит, — осторожно отказался моряк, правильно истолковав мелькнувшую на лицах спутников девушки панику. — Когда отплываем?
	— Сейчас!
	— Вещи свои заберем только, — поправил гендевца кузнец.
	— Разумеется, — кивнул тот. — Это я и имел в виду.
	Через пятнадцать минут «Ц…ла. щ…ы..» уже покидал разрушенный порт. Живые долго думали, как разместиться, потому что на липкий, покрытый слизью пол не то что садиться не хотелось, но также класть сумки и, если уж говорить совсем честно, даже вставать. Проще всего было коту, который успешно решал эту проблему, устраиваясь на чьих-либо руках или плечах. Потом Эрлада убедилась в бесполезности поиска относительно чистого места, и его обеспечил вспыхнувший на пару секунд огненный круг, изрядно испугавший проходившего мимо боцмана. К счастью пламя не нанесло вреда древесине, а сгоревшая часть призрачной ауры достаточно быстро восстановилась.
	— Сколько времени займет плаванье? — поинтересовался у Ральдерика Гудрон.
	— Не знаю, — пожал плечами тот. — Возможно, пару дней.
	— А ты не задумывался, что происходит с кораблем днем?! — прошипел иролец. — Вдруг он исчезает?!
	По выражению лица друга он понял, что тому это в голову, действительно, не приходило. Дворянин закусил губу и с тревогой взглянул на отдалявшуюся сушу, раздумывая, а не поздно ли вернуться.
	— Капитан, когда мы будем на месте? — поскальзываясь на водорослях, бросился он к стоявшему у штурвала призраку в шляпе.
	— Какая-то спешка? — нахмурился тот, спокойно глядя на взволнованного юношу.
	— Нууу, в общем да, — активно закивал вельможа. — Хотя… Зависит от того, как ведет себя ваше судно после восхода.
	— А, — сообразил мужчина. — Я понял. Тогда прибавим ходу.
	— Это поможет? — с сомнением поинтересовался гендевец.
	— Уж точно не помешает. Уйди, мальчик, не мешайся под ногами.
	Герцог оскорбился, но вовремя себя убедил, что ссора с капитаном корабля была бы не самой лучшей идеей в данных обстоятельствах. Стиснув зубы, он развернулся и пошел к остальным, пытаясь придумать план действий на случай, если события станут разворачиваться по худшему сценарию.
	— …от них еще ожидать? — по возвращении вельможа увидел, что его спутники уже успели познакомиться с кем-то из членов команды.
	Жилистый босой матрос в рваной тельняшке и закатанных до колена штанах сидел на бочке и что-то рассказывал, лишь на секунду прервавшись, чтоб окинуть Ральдерика любопытным взглядом.
	— И вот, — продолжил он. — Плывем мы десятый день. Пресная вода на исходе. Из еды только сухари, да… дохлая свинья… Она была… эээ…любимицей капитана. При жизни, разумеется. Он ее маме в подарок вез, да тяготы пути ее… эээ… доконали.
	Повествование протекало медленно и местами даже мучительно. Было заметно, что покойный очень тщательно подбирал слова, помня о присутствии дам. Это забавляло Эрладу, и она специально пыталась принять максимально хрупкий и невинный вид, чем немного пугала тех, кто ее неплохо знал.
	— О чем он говорит? — шепотом поинтересовался Ральдерик у сидевшей ближе всех Филары.
	— Как они затонули, — тихо ответила та.
	— И вот, — продолжал тем временем рассказчик. — Настроение у всех… эээ… ммм… плохое. Да. А потом мы столкнулись с теми… ммм… А потом был бой. Кстати, если вам интересно, спуститесь в трюм. Там еще немного шкипера осталось. В смысле кости.
	— Спасибо за предложение. Будет время, обязательно зайдем, — вежливо заверил матроса иролец.
	— А я вон вишу, — призрак указал пальцем куда-то наверх.
	К счастью было слишком темно, чтоб разглядеть в лунном свете, что там болталось над головами живых.
	— О, это так волнительно! — вздохнула Эрлада, старательно сияя глазами.
	— Перестань человека пугать, — велел ей дворянин, заметив, что мертвый уже старается держаться от девушки подальше. — И вообще смирись, что тебе не дано… кха-кха…
	— Ммм… А кого вы надеялись увидеть на берегу, когда нас встретили? — преувеличено бодро поинтересовалась Филара, отвлекая внимание притихшего призрака от ушибленного в живот юноши.
	— Да-а-а, так… — пробормотал тот, отстраняясь от переставшей валять дурака брюнетки. — Мы ж тогда важные вещи везли, доставить нужно было их в Варнус. Нас встретить должны были. А мы так… ммм… неудачно затонули. И как бы вот. Не привезли. Потом часто приплывали, смотрели, не горит ли сигнал. Много лет подряд приплывали. Делать-то больше нечего. А нам что теперь вечно с этим… барахлом в трюмах таскаться?!
	— Вы — контрабандисты?! — обрадовалась светловолосая девушка. — Я так и думала!
	— То есть вы хотите доставить товар заказчику? — протянула вторая. — Не задумывались, что в таких условиях он давно мог испортиться, а тот, кому вы его везли, умер от старости?
	Матрос задумчиво пожевал губу, решая, как безопасно общаться с вспыльчивой брюнеткой, потом вспомнил, что и так уже мертв, и расслабился.
	— Ну а что ты предлагаешь? — поинтересовался он, слегка раздраженно. — Так у нас хоть какое-то занятие есть, хоть какая-то цель в жизни…
	— Смерти, — поправила его Филара.
	— Плевать, — отмахнулся призрак. — Да, мы прекрасно знаем, что всю эту… эээ… мммм… в общем, ткани эти дорогие можно смело выкидывать за борт, потому что больше они ни на что не годятся! И вообще… Да ну вас всех! — матрос спрыгнул с бочки и ушел прочь.
	— Ты его огорчила! — укорила подругу блондинка. — Зачем нужно было это говорить?!
	— Безжалостно плюнула в душу, растоптала последнюю надежду, — прокомментировал с безопасного расстояния Ральдерик.
	— Думаешь, я до тебя не дотянусь что ли? — с угрозой в голосе поинтересовалась у него Эрлада, мило улыбаясь. — Совершенно напрасно.
	— Ой, да ладно, — зевнул Шун. — Они и так прекрасно всё это знают, так что ничего нового она им не сообщила.
	— И вообще сейчас ночь, — решил сменить тему разговора кузнец. — Утром нам, возможно, придется тонуть, так что давайте постараемся к этому времени выспаться.
	Ответом ему было дружное заполненное мыслями молчание.
	— Хорошо, что вспомнил, — проговорил дворянин. — Нужно посмотреть, как здесь обстоят дела со шлюпками. Филара — твой святой долг сделать одну из них новой или хотя бы просто подлежащей использованию. Думаю, не один я не хочу пойти ко дну с восходом солнца?
	— Ммм, — нехотя протянул кот. — Пожалуй, в данной ситуации я с тобой согласен.
	На корабле нашлось две лодки. Обе были в ожидаемо ужасном состоянии. Просить разрешения воспользоваться одной из них в случае крайней необходимости послали светловолосую девушку, потому что не родился еще тот мужчина, что смог бы хладнокровно отказать ей в маленькой просьбе. В этом Ральдерик не ошибся, так что лодку им просто подарили. Пока было решено ничего с ней не делать, чтоб раньше времени не мучить бедного кота превращениями, которые, возможно, таки удастся избежать, если каким-то чудом судно причалит к Варменику затемно. Однако план «поспать» тут же затрещал по швам, потому что к живым стали приходить всё новые мертвые с целью рассказать душераздирающую историю своей гибели и пару баек из жизни. Видимо, призраки пытались за одну ночь компенсировать дефицит общения за все те годы, что они бороздили море после смерти, контактируя исключительно друг с другом. К счастью, они не требовали, чтоб их слушали все гости, так что последним всё же удавалось немного по очереди дремать. О судьбе Варнуса никто ничего ценного сообщить не смог.
	«Ц…ла. щ…ы..» неожиданно резво бежал по волнам. К запаху тухлятины путники даже почти привыкли, а команда, казалось, сказала, наконец, всё, что планировала. Товарищи вздохнули с облегчением и решили было, что до рассвета им можно расслабиться. Примерно так оно и получилось: ближе к концу ночи их разбудил странный хлопок.
	— Мм? — Гудрон вопросительно открыл глаз, и в этот момент пушечное ядро, со свистом прошив и без того рваный парус, плюхнулось в воду по другую сторону корабля. — А?!
	— Что-что-что? — непонимающе крутил головой по сторонам еще пока не до конца проснувшийся Шун.
	— Кажется, приплыли, — мрачно возвестил Ральдерик, когда «Ц…ла. щ…ы..» ответил залпом пока что неизвестному противнику.
	На палубе царило оживление. Покойные матросы сновали туда-сюда, кричали и готовились к сражению.
	— Ну на-а-адо же! Кто бы мог подумать! — хохотнула Эрлада, успевшая не только встать, но и сориентироваться в ситуации. — Посмотрите, с кем мы воюем!
	— Еще один корабль-призрак? — недоверчиво уточнила Филара, разглядывая с трудом различимый в темноте силуэт, слегка светившийся и мерцавший, как и их судно.
	— Да сколько ж их в округе? — обреченно вздохнул кузнец.
	— Иди сюда, — Ральдерик подхватил с пола кота. — У тебя самое лучшее зрение. Что видишь?
	Зверь вопреки заведенной традиции никак не продемонстрировал свое неудовлетворение по поводу такого с собой обращения, а склонил голову набок и вгляделся вдаль.
	— Ну да, — зевнул он. — Корабль-призрак. Больше нашего. Три мачты. Черные паруса. О, ядро летит…
	Не успел он договорить, как люди услышали новый нараставший свист. Палубу сотряс удар. Чугунный шар пробил судно насквозь и вылетел с другой стороны. В воздух взвились обломки досок и верещавший призрак свиньи.
	— Ого, — только и смогла произнести Филара, поднимаясь с палубы, где оказалась, не удержавшись на ногах.
	— Кажется, мы слишком долго злоупотребляли гостеприимством славного «Ц…ла. щ…ы..», — пробормотал гендевец. — Пора и честь знать. Где этот чертов остров?!
	— Прямо по курсу! — крикнул неизвестно как расслышавший его слова капитан, пробегая мимо них к штурвалу. — Посмотрите, его уже видно!
	— А. Да. Темнеет что-то на горизонте, — прищурившись, поведал снова поднятый для лучшего обзора зверь. — Похоже, сушааааррхххххх…
	Дворянин от неожиданности отпрянул и разжал руки. Рыжий дельфин упал за борт.
	— Эй! — в ужасе крикнул герцог, свешиваясь за прогнившие перила. — Ты в порядке?! Ты где, Шун?!
	Стоявшая возле совершенно новой лодки Филара побледнела и бросилась вперед.
	— Чёрт! Я не хотел! Я не специально! — бормотал Ральдерик, шаря взглядом по волнам. — Сейчас-сейчас…
	— А ну не смей! — Гудрон успел вцепиться в друга, собравшегося тоже прыгать за борт. — А ну кому говорят?…
	— Вот спаси-и-ибочки! Вот уж век не забуду! — донеслось откуда-то снизу крайне раздраженное отплевывание с присвистом.
	— Ты цел?! — полным тревоги и облегчения голосом крикнула Филара. Разглядеть питомца в темноте ей по-прежнему не удавалось.
	— Да цел-цел, — буркнул дельфин. — Кажется, я начинаю привыкать к этим превращениям. Я себя даже почти нормально чувствую.
	— Это до тех пор, пока ты обратно в кота не превратился, — «обнадежила» Эрлада, спешно закидывая вещи в лодку. — Я надеюсь, в своем нормальном виде ты умеешь плавать? Сколько у нас там времени осталось?
	Светловолосая волшебница сдавленно пискнула и бросилась ей помогать.
	— Простите, что не помогаем вам в бою! — крикнул капитану иролец, примкнувший к общему порыву спустить шлюпку на воду. — Мы вам очень-очень благодарны! Спасибо вам огромное! Извините, что бросаем вас в трудную минуту!
	— Вот ведь горазд языком чесать, — буркнула его супруга, возясь с каким-то узлом. — Хорошо хоть без ущерба для дела.
	— Да всё я понимаю, — отмахнулся призрак, у которого в этот момент были более насущные дела, чем выслушиванье благодарностей и извинении. — Мы всё равно и так мертвы. Вам нет смысла присоединяться к нам раньше времени.
	— Надеюсь, вы победите! — лодка с негромким шлепком встретилась с водой. — До свидания и еще раз извините!
	— Да иди уже! — Филара раздраженно подтолкнула кузнеца к веревочной лестнице.
	Судьба грозившего утонуть в ближайшее время, если она не предпримет никаких мер, питомца ее слишком волновала, чтоб спокойно стоять и ждать, пока товарищ скажет всё, что считал нужным. Корабль останавливаться не собирался, поэтому все манипуляции по перемещению в шлюпку были достаточно сложными и опасными.
	— Ты где?! — крикнул Ральдерик, оказавшийся в лодке первым, тревожно всматриваясь в водную гладь.
	— Прямо тут, — раздался мрачный голос у самого его уха.
	Обернувшись, юноша напоролся взглядом на мокрого слипшегося рыжего кота, сидевшего на дне шлюпки за его спиной. Тот додумался вовремя к ней подплыть и, дождавшись обратного превращения, вскарабкаться на борт. Убедившись, что не остался незамеченным, Шун душевно встряхнулся, обдавая дворянина тучей соленых брызг.
	— Ну слава богу, — облегченно усмехнулся тот, не обращая внимания на выходку зверя. — Филара! Всё в порядке! Он здесь!
	— Киса моя! — сгребла животное в охапку как раз оказавшаяся в шлюпке девушка. — Прости меня! Это я виновата! Если б я предупредила, что собираюсь колдовать… Если б я проверила, где ты в это время находился…
	— Может быть, поплывем уже, а? — спрыгнула в лодку Эрлада, несколько раздраженная не к месту проснувшейся многословностью окружающих.
	От этого та чуть не перевернулась и угрожающе закачалась на волнах. Всё новые ядра вспарывали и без того ветхую обшивку «Ц…ла. щ…ы..». Того это не смущало, и он весьма бодро давал отпор вражескому кораблю. Живые успели услышать фразу капитана «Приготовиться к ближнему бою!», когда Гудрон оттолкнулся веслом от воевавшего судна и резво погреб к суше, мудро рассудив, что вероятность того, что это умеет его аристократический товарищ, бесконечно мала.
	До острова было еще далеко, однако требовалось хотя бы покинуть зону ведения боевых действий. Тем более что через некоторое время со стороны раздался уже приевшийся свист, и показался третий корабль. Столь же безжизненный, как и два предыдущих. Судя по флагу, это был королевский фрегат, призванный бороться с пиратством и контрабандой.
	— Нет, это уже ни в какие рамки не лезет, — с негодованием буркнул Ральдерик, разглядывая новое действующее лицо морского боя.
	— Да, явный перебор, — согласилась Эрлада, вольготно устроившись на лавке. — Как думаете, кто победит?
	Корпусы кораблей тонули в клубах порохового дыма. Короткие вспышки залпов разгоняли предутренние сумерки. Стараниями кузнеца шлюпка всё дальше уходила от разворачивавшегося действа. А потом по волнам заскользили первые лучи солнца.
	Через несколько секунд после этого на месте всех трех кораблей в воздух взвились высокие фонтаны брызг, после опадения которых путникам предстало пустое море. Лишь концентрические круги свидетельствовали о том, что там вообще что-то раньше было.
	— Вовремя же мы сбежали, — делано равнодушным тоном произнес Шун, держась передними лапами за борт покачивавшейся на поднявшихся волнах лодки. — Что с ними случилось, а?
	— Мне кажется, они ушли под воду, — предположил гендевец. — Вот так вот резко, внезапно и стремительно затонули.
	— Ладно, теперь можно расслабиться, — кузнец выпустил весла и размял шею. — Не хочешь поучиться грести?
	— Спасибо, как-нибудь без этого проживу, — отозвался дворянин.
	— Да? А ты думал, как мы обратно будем добираться? — поинтересовался иролец, встряхивая волосами. — Один я такой путь отмахать веслами чисто физически не смогу.
	— Об этом мы будем беспокоиться позже, — мрачно проворчал аристократ, закидывая руки за голову и глядя на практически не приблизившийся остров, который теперь можно было хотя бы четко рассмотреть.
	— Ладно, туда нас везу я, — решительно сказал Гудрон. — А на обратном пути чередуемся.
	Ральдерик ничего не ответил, подумав, что к тому времени постарается придумать гениальный план альтернативного попадания на сушу.
	На то, чтобы добраться до Варменика потребовалось несколько часов. Кузнец серьезно подозревал, что пару дней не сможет нормально пользоваться руками — с непривычки они ужасно болели, не говоря уж о весьма неприятных мозолях, при виде которых гендевец укрепился в намерении найти иной путь с острова.
	Как и говорил Кайвард, цель их путешествия была небольшой и скалистой. Понадобилось некоторое время, чтоб найти удобное место для того, чтобы причалить. Не было видно ни признака человеческой деятельности, лишь камни, жухлая, чудом удерживавшаяся на них растительность, да гнезда каких-то морских птиц, курлыкавших и паривших над водой.
	— Напомните мне, что мы здесь ищем? — попросил герцог, оглядывая открывавшийся перед ним сирый пейзаж.
	— Следы прошлой Намбату, — отозвалась Филара, бинтуя товарищу ладони вопреки его протестам.
	— Аааа, — понимающе протянул дворянин.
	— Пошлите тогда, — решила Эрлада. — Вещи можно не брать. Не думаю, что здесь кто-нибудь на них покусится.
	— Тогда хотя бы лодку надо повыше затащить на всякий случай, — обернулся к ней Ральдерик.
	— Ну, — кивнула та, не сводя с него требовательных зеленых глаз.
	— Ааа, — дворянин искоса взглянул на всё еще пытавшегося убедить подругу, что перевязка будет ему только мешать, ирольца, и тут же буквально почувствовал, как со стороны драконьей дочки повеяло угрозой. — Нууу, тогда, пожалуй, пойду-ка я этим и займусь. Да.
	Через несколько минут они уже шли вглубь острова. Замотанный чуть ли не по локоть юноша пытался незаметно снять затруднявшие использование рук бинты, Эрлада старательно прислушивалась к своим ощущениям, а остальные просто вертели головами по сторонам в надежде увидеть что-нибудь важное. В хлипких зарослях колючего кустарника скользнуло тонкое гибкое тело черной змейки. Не считая галдевших в утреннем небе птиц, она была единственным живым существом, что им пока встретилось.
	— Ну что? — поинтересовался у супруги справившийся к обиде Филары с перевязкой кузнец. — Есть что-нибудь?
	— Так странно, — отозвалась та. — Я не понимаю, что это. Такое… пугающее чувство… Гнетущее…
	— Интересно, — вздохнула вторая волшебница, не обладавшая чутьем и врожденными способностями подруги, потому не ощущавшая ничего подобного.
	— Давайте рассуждать логически, — предложил герцог, забираясь на очередной валун. — Победившие игроки приходят не одновременно, а каждый в свое время. На это могут уйти дни, недели, а то и месяцы. Кахоли должен их где-то ждать. Где-то спать, есть, пить и так далее. Не в чистом же поле. Значит, здесь где-то был как минимум дом. Хотя бы избушка. Маловероятно, что он выстоял эти почти шестьсот лет, но хотя бы фундамент-то должен… остаться…
	Юноша замер, зацепившись за что-то взглядом, и недоверчиво поморгал, забывая, о чем хотел сказать дальше. С того места, куда он поднялся, виднелся кусочек массивного каменного сооружения. Оно было достаточно далеко, и разглядеть его целиком не представлялось возможным из-за закрывавших обзор кустов и скал. Молча спрыгнув к ожидавшим внизу друзьям, Ральдерик чуть ли не побежал в сторону потенциального обиталища предыдущего кахоли. Остальным оставалось лишь от него не отставать.
	— Что там? — на ходу поинтересовалась Филара, пока они пробирались вперед, спотыкаясь о камни.
	— Сейчас придем и увидим, — отозвался гендевец. — Я сам не понял. Что-то странное.
	Скоро они выбрались на открытую местность и обомлели.
	— А он неплохо сохранился, — поделился кузнец своим наблюдением.
	— Еще бы, — Эрлада отстраненно скользила взглядом по тому, что возвышалось среди низких кустарничков и редкой травы. — Это ж камень. Что ему будет-то? Эти шестьсот лет для него вообще пролетели незаметно.
	— Действительно, странное что-то, — высказал свое мнение Шун, садясь на землю и задумчиво постукивая кончиком хвоста.
	Описать то, что они увидели, было сложно. Это был не храм и не дворец, назвать же сие домом не поворачивался язык. Самым близким к действительности определением было бы «совокупность огромных каменных блоков, наваленных кучей без определенной системы в попытке образовать сооружение для непонятных, возможно, религиозных или ритуальных целей». Широкая лестница с высокими редкими ступенями вела к зиявшему чернотой грубо высеченному проходу.
	— Данное направление архитектуры окончательно вышло из моды пару тысячелетий назад, — растерянно пробормотала Филара. — Этой штуке гораздо больше лет, чем мы сначала думали.
	Товарищи подошли к чуду зодчества вплотную.
	— Что скажешь? — поинтересовался у хмурой Эрлады Ральдерик.
	— Пошли уже, — огрызнулась та, вцепляясь правой рукой в рубаху на груди так крепко, что побелели костяшки пальцев. — И не ждите от меня ответа, что всё замечательно.
	Путники осторожно вскарабкались по крутым каменным ступеням вверх. Все чувствовали себя по какой-то причине немного не в своей тарелке, разговаривать не хотелось, непонятное напряжение заставляло прислушиваться к каждому шороху и внимательно смотреть по сторонам, стараясь заметить каждую деталь. Внутри оказалось достаточно светло — каменные блоки, из которых состояло сооружение, неплотно прилегали друг к другу, пропуская солнечный свет. А еще тут было относительно просторно. Все стены покрывали насечки. Семь вертикальных царапин и перечеркивавшая их горизонтальная. Всюду, куда падал взгляд. От пола и на высоту человеческого роста. Рядами и столбиками. Семь и одна. Семь и одна.
	— Скучный рисуночек, — пробормотал кот, тихо ступая по полу, поднимая клубы пыли. — Однообразный.
	Короткий коридорчик закончился, переходя в большой зал с высоким потолком и падавшими сквозь небольшие оконца столбами света. Здесь тоже на высоту человеческого роста стены были испещрены такими же нацарапанными линиями. Пол покрывали странные осколки, напоминавшие очень толстую и прочную яичную скорлупу. В центре помещения на разбитом и искореженном постаменте стояло каменное кресло. В нем дремала молодая красивая женщина с длинными белоснежными волосами. Товарищи замерли на входе и растерялись. Не известно, что они ожидали здесь увидеть, но явно не живого человека. Пока они потрясенно переглядывались и не решались войти, незнакомка медленно открыла глаза. Какое-то время они молчали и смотрели друг на друга. Лицо и черные глаза седой девушки не выражали ровным счетом ничего.
	— Вы кто? — спросили хором гости и обитательница каменного сооружения.
	Голос у нее был хриплый, негромкий. Беловолосая выпрямилась в своем кресле, за его спинкой поднялась клубившаяся уродливая тень, постепенно начинавшая обретать определенные очертания. Женщина выглядела так, будто само слово «эмоции» было к ней неприменимо. Никогда прежде товарищи не сталкивались с кем-нибудь, настолько их лишенным. Лишь ледяное спокойствие и невозмутимость. Она продолжала смотреть на тех, кто к ней вторгся, и молчала.
	— Вы — кахоли? — собравшись с духом, выпалила Филара, не выдержав затянувшейся тишины.
	Эта мысль казалась дикой и безумной, но не спросить девушка не могла.
	— Да, — равнодушно проговорила незнакомка. Уродливое существо за ее спиной завизжало и, закидывая голову назад, вцепилось себе в волосы. — Вы правы. Я была ей.
	Путники вздрогнули и непроизвольно отшатнулись. Непроницаемо холодная девушка и ее безумное страдающее чудовище пугали. «А не пойти ли нам отсюда?!» — одновременно пронеслось в сознании четырех людей и ощетинившегося кота.

	14

	— Ух, ты, — только и смогла выдавить Филара.
	Повисла очередная пауза. Беловолосая просто молчала и равнодушно смотрела на своих гостей. Те в свою очередь нервничали и пялились на нее и слегка притихшее чудовище, не очень представляя, что говорить. Девушка была одета в достаточно ветхий, грязный балахон совершенно неопределяемого цвета (странно, что за эти шестьсот лет он вообще хоть как-то сохранился). Крупные янтарные серьги, горевшие в падавшем из-под крыши луче света, казались в данном антураже совершенно неуместными. Решив, что дольше так продолжаться не может, Ральдерик чуть сдвинул рукав и продемонстрировал женщине тускло светившийся символ. Её взгляд на пару секунд зафиксировался на зеленом знаке. Существо за спиной всхлипнуло и застонало.
	— Я предполагала, — произнесла кахоли, отворачиваясь от людей. — Прошу прощения за беспорядок. Не думала, что меня кто-нибудь навестит.
	— Ээээ… Да ничего страшного, мы сами без приглашения пришли, — брякнул Гудрон, тут же мысленно давая себе подзатыльник. — Боже, что я несу?! — думал он.
	— Зачем? — спросила седая девушка, склоняя голову набок.
	Из своего кресла она пока не вставала, очевидно, догадываясь, что это может напрячь растерянных гостей еще больше.
	— Что «зачем»? — не понял Шун.
	— Пришли, — то, что кот умел разговаривать, совершенно не смутило обитательницу каменного сооружения.
	— Мы надеемся узнать что-нибудь, что поможет нам пройти Намбату, — прямо сказала Эрлада.
	При звуке последнего слова чудовище как-то подобралось и заинтересованно уставилось на людей огромным воспаленным глазом. Оно уже почти полностью сформировалось и выглядело отвратительно. Отдаленно монстр напоминал человека, деформированного и непропорционального. Слишком крупная голова с сильно выпиравшей нижней челюстью, длинным заостренным подбородком, уродливым горбатым носом, впалыми щеками и прочими красотами крепилась к сутулым плечам. Шеи у существа не было совсем, поэтому ему приходилось разворачиваться всем корпусом. Внимания заслуживали руки. Длинные и грубые, с мощными кулаками. Волосяной покров головы (назвать сие локонами ни у кого не повернулся бы язык) венчала странная шапка непонятной формы, слегка прикрывавшая кончики ушных раковин. Судя по ее состоянию, головной убор регулярно подвергался насилию со стороны своего носителя. Впрочем, как и вся остальная одежда. Дыры, пятна чего-то темного, вырванные куски ткани и торчавшие нитки превращали ее в настоящие лохмотья, так что сложно было определить, как она выглядела изначально. Лишь по середине рукава всё еще тянулся ряд светлых ромбиков от плеча к запястью. Нижняя часть тела чудовища была то ли скрыта тенью, то ли еще не обрела очертаний. Существо громко сопело и принюхивалось, иногда издавая глухие хрипы и рыки. Глаза на голове были расположены таким образом, что смотреть вперед одновременно обоими было невозможно. Монстру приходилось поворачиваться боком, чтоб разглядеть гостей. Зрелище шарившего по помещению огромного белесого налитого кровью глазного яблока с крошечным черным зрачком вызывало совершенно объяснимое желание бежать из этого места, как можно быстрей и дальше.
	— Не бойтесь его, — кахоли отвлекла гостей от изучения создания за своей спиной. — Он заперт. Не причинит вам вреда.
	В подтверждение ее слов чудовище шлепнуло ладонью по невидимой преграде, отделявшей его от остальных, и тут же запотевшей от его дыхания.
	— Что это? — Филара непроизвольно спряталась за спину Ральдерика, стараясь не смотреть на принюхивавшееся существо.
	— Мой Зверь, — ответила беловолосая, оборачиваясь через плечо к прильнувшему к прозрачной стене чудовищу.
	Если товарищи и думали, что гаже выглядеть просто невозможно, то их ждало неприятное открытие. Зрелище сплющенного лицом об разделявший барьер монстра легко доказывало, что они ошибались. Возможно и еще как.
	— Вы хотите что-нибудь узнать, — отстраненно повторила женщина.
	Гости всё еще были напряжены, старались держаться вместе и были готовы бежать или обороняться, однако определенная доля скованности всё же исчезла.
	— Что-то конкретное? — поинтересовалась кахоли. — Или не важно что?
	— То есть вы согласны с нами поговорить? — высунулась из своего укрытия Филара.
	— Спрашивайте.
	— Расскажите всё по порядку, — попросила Эрлада, медленно приближаясь к собеседнице. — Всё, что знаете. Если у нас возникнут вопросы, мы их зададим.
	Девушка подошла почти вплотную к постаменту, хрустя покрывавшими пол осколками, и смело взглянула незнакомке в равнодушное лицо.
	— Вы же человек, да? — осторожно начал Гудрон, заставляя себя последовать за супругой. — Нам говорили, что кахоли — человек. Это так?
	Женщина едва заметно кивнула.
	— Тогда почему вы живы?! — кузнец с ужасом слушал собственные слова и не мог заставить себя замолчать. — Ваша игра закончилась почти шестьсот лет назад! Вы должны были давным-давно умереть и сгнить! Почему вы молоды?! Как такое может быть?! Как…
	Договорить он не успел, потому что рот ему банально заткнули.
	— Не обращайте внимания, — натянуто улыбнулся Ральдерик, удерживая челюсти друга плотно сжатыми. — Он немного не в себе. Не хотел вас обидеть. Прошу за него прощения.
	— Не нужно, — перевела на герцога взгляд седая. — Он прав. Я давно должна была умереть.
	— Вечная жизнь? — предположила Филара, всё еще стоя у входа в зал. — Кахоли получает вечную жизнь, так? Ради этого и проводится Намбату?
	Зверь заволновался сильней, его хрипы стали громче и чаще.
	— Всего-то?! — фыркнула Эрлада, и гендевец пожалел, что руки у него уже заняты ее непутевым мужем. — Столько народу гибнет таким изощренным путем только ради этого?! Как банально… Я, можно сказать, разочарована.
	— Может быть, ты заткнешься?! — рыкнул на нее дворянин со всей возможной убедительностью.
	— Нет, — всё так же спокойно ответила женщина. — Вы ошиблись.
	— Тогда…
	— Долгая жизнь и молодость — не цель. Это плата. Плата кахоли за игру.
	— В смысле? — нахмурилась светловолосая колдунья, забывая о страхе и подходя ближе.
	— Я не могу умереть. Пробовала. На меня не действует время, я не меняюсь. Только поседела, но за почти шестьсот лет это пустяк. Еще я не могу покинуть это место, не могу отсюда выйти. Мне не нужны ни пища, ни вода. Догадываюсь, что то же самое относится и к воздуху. Вы никогда не пробовали провести шестьсот лет практически в полном одиночестве в пустом каменном зале? Всё еще считаете, что это может быть целью?
	— А что тогда ей было? — осторожно поинтересовался Ральдерик, отпуская друга.
	— Я, — беловолосая поднялась с кресла. — Была ткачихой в большом городе. Молодая и впечатлительная. Любила. Очень сильно любила одного человека, — чудовище взвыло и ударило кулаками по невидимой стене. — А потом он погиб. Глупо. И мне было очень плохо. И я подумала, что готова на что угодно, лишь бы его вернуть. Знаете такое чувство, когда думаешь «Пропади все пропадом! Пусть весь мир горит синим пламенем!»? Когда согласна на любые жертвы, лишь бы он жил. Глупое, глупое, опасное чувство. Понимаете, о чем я?
	— Да, — просто ответила Филара. — Понимаю.
	Женщина задержала на ней взгляд чуть дольше.
	— Да. Понимаете, — кивнула она, немного помолчав, и продолжила. — А потом я вдруг стала точно знать, что мне делать. Прийти сюда и объявить Намбату.
	— Откуда вы узнали об игре? — перебил ее Ральдерик.
	— Ниоткуда, — кахоли стояла и смотрела на то, как ее Зверь мечется за прозрачной преградой. — Я никогда и ни от кого о ней прежде не слышала. Просто сначала я была готова на всё, абсолютно всё, а в следующий момент меня посетила мысль: «Он будет жить, если я сделаю то и то. Прибуду на Варменик и начну турнир». Так я и сделала.
	Чудовище снова ударило кулаками по стене. Столько бессильной злобы и отчаяния было в этом жесте, что гости невольно подались назад. Лишь его хозяйка стояла вплотную к невидимой клетке и равнодушно наблюдала за его терзаниями.
	— Вы знали, что будет происходить? — спросил иролец, ища глазами давно не дававшего о себе знать кота.
	Тот был найден спокойно блуждающим по залу и с любопытством изучающим местное убранство. Общество огромной уродливой твари его не смущало.
	— Что люди будут гибнуть и всё такое?
	— Я об этом не задумывалась. Мне было наплевать. Догадывалась.
	— И как? Помогло? — осведомилась Эрлада.
	— Да, — не оборачиваясь, отозвалась беловолосая. Существо заревело. — В тот момент, когда игра закончилась, он снова стал жить. После объявления о начале игры я уже не могла покинуть это место. Но мне любезно предоставили доказательства того, что моё желание исполнено. Чтобы я видела, что получила то, что хотела. Мне показали его жизнь, каждый ее миг. Я сидела здесь и смотрела, год за годом, день за днем, минута за минутой. В деталях. Я видела его свадьбу…
	То, что начало твориться с существом, сложно описать словами. Оно рычало, стонало, плакало и всё сильней билось о невидимый барьер. Уже всем телом, головой, разбивая кулаки в кровь, всё яростней и отчаянней. А женщина стояла вплотную к искаженному болью и безумием гигантскому уродливому лицу, не обращая внимания на колотившиеся возле нее ладони, на остававшиеся после ударов алые сопли и куски кожи, на изломанные ногти, старавшиеся доцарапаться до нее, и продолжала говорить, холодная и отстраненная.
	— … и то, что было после. И как рождались его дети. Как они взрослели. Как он умирал от старости в кругу любящей семьи. Я не хотела на это смотреть. Я не хотела ничего этого знать. Но мое мнение никого не интересовало. Я закрывала глаза и затыкала уши. Это не помогало. Я вырезала их острыми камнями — они появлялись заново. Я пыталась себя убить, но каждый раз безуспешно. Перерезала горло — заживало. Бросалась с высоты — то же самое. Мне не давали умереть. Даже когда шанса выжить не было, когда я была уверена, что в этот раз у меня всё получится, моё тело снова собиралось в единое целое. Иногда на это уходила пара дней, но результат всегда был один. Это было… больно. Больно лежать на полу, кашляя кровью, когда все кости сломаны, голова грозит взорваться, а перед глазами то, как его сын встал на ножки и делает первые шаги.
	Товарищи потрясенно молчали и слушали. Не известно, что было страшнее: корчившийся в муках ревевший Зверь или его лишенная эмоций хозяйка.
	— Даже в те моменты, когда я была на грани смерти, даже тогда меня заставляли смотреть, — продолжала кахоли. — Потом, когда он умер, я надеялась, что всё это прекратится. Но я ошиблась. Мне пришлось проводить до гроба его детей и внуков. Самое забавное, что он за всё время обо мне ни разу не вспомнил. Так… глупо.
	Чудовище, тяжело дыша и оставляя за собой кровавый след, обессилено сползло по стене на пол. Женщина приложила ладонь к прозрачному барьеру там, где находилась его разбитая голова.
	— Потом всё прекратилось, и я осталась здесь одна. Нечего делать, не с кем говорить. Наверное, я сошла с ума. Еще тогда, в самом начале. Когда он женился. Иначе не могло произойти. Сидеть и ждать было… страшно…
	Седая девушка замолчала, успокоительно поглаживая разделявшую ее с существом преграду.
	— Кто это? — немного хрипло спросил Гудрон, указывая на лежавшего бесформенной вздымавшейся кучей хрипевшего Зверя.
	— Вы знаете, — проговорила женщина, не оборачиваясь к посетителям. — Иногда человек что-нибудь делает, а потом приходит в ужас. «Я не знаю, что на меня нашло», «не понимаю, я был сам не свой», «чем я в этот момент думал?!». В нормальном состоянии он бы никогда так не поступил, однако по какой-то причине всё же поступает. Я называю это «зверем». В каждом из нас живет такой. Он прячется, растворенный в нашей личности, и большинство даже не догадывается о его существовании. А он сидит и ждет шанса показаться. Стоит немного расслабиться, немного дать слабину, как зверь прорывается. «Он был таким тихим милым мальчиком, я его с рождения знала. Не верю, что он мог жестоко убить собственную сестру». «Что на меня нашло?! Я не мог так поступить! Почему я это сделал?!». Вы понимаете мою мысль?
	— Да, в общих чертах, — отозвался Ральдерик, чувствуя себя крайне неуютно под взглядом пустых черных глаз.
	— Своего я поймала. Вырвала его из себя. Методично и последовательно изучала свою душу, находила малейшие намеки на его присутствие, безжалостно обрубала всё лишнее. А потом я смогла взглянуть ему в глаза. Посмотрите, какой он страшный. Он жил во мне. Это часть меня. Люди в течение всей жизни стараются удержать зверя внутри, не дать ему показаться. Они не знают, когда он попытается взять верх, боятся, что кто-нибудь его увидит. Опасаются, что однажды проиграют ему. А я победила. Раз и навсегда. Жаль, что теперь это не имееют никакого значения.
	— Как вас зовут? — неожиданно спросила Филара.
	— Уже никак. Имя было у той впечатлительной влюбленной дурочки. Она больше не имеет ко мне отношения. Ее давно нет. Умерла вместе с любимым почти шестьсот лет назад. В целом, эта девочка мне симпатична, поэтому не хочу трепать ее имя. Пусть покоится с миром, не будем тревожить мертвецов.
	— Объясните мне, — чуждая философии, патетике и проникновенным речам Эрлада задумчиво скрестила руки на груди. — Как простая ткачиха смогла расщепить душу? И не просто на половинки, а столь изощренно избирательно.
	— У меня было много свободного времени. Надо было его чем-то занять.
	— Это не ответ. Вы хоть представляете себе, как это сложно?!
	— Разумеется, представляет! — фыркнул Шун, садясь на пол возле ног хозяйки и принимаясь чесать задней лапой ухо. — Она же это сделала.
	— На самом деле, это было проще, чем вы полагаете, — кахоли оторвала ладонь от невидимой стены и вернулась в свое кресло. — Когда нечего делать, волей неволей приходится думать. Хоть какое-то развлечение. А за годы размышлений сложно ни до чего не додуматься. К тому же, всё, с чем мне нужно было справиться, находилось тут, — женщина легонько прикоснулась указательным пальцем ко лбу. — Было бы обидно, если б в моей собственной голове главной была не я. Это мой разум и моя душа. Они обязаны мне подчиняться.
	— Сурово, — драконья дочка устала стоять просто так и принялась расхаживать по помещению. — Вы самостоятельно нашли способ разделить свою личность на две части. При этом одна, которую вы называете «зверем», полностью подчинена второй, то есть вам, и получила все эмоции. Она чувствует вместо вас, но совершенно лишена разума, который достался доминирующей половине. И всё это вам удалось исключительно благодаря убежденности «моя голова — что хочу, то и делаю».
	— Примерно так всё и было, — подтвердила женщина.
	— Невеселая у вас компания, — пробормотал кот. — Вечность в обществе этой твари…
	— Не вечность, — прервала его беловолосая. — Мне осталось недолго. Я буду жить до конца нынешней игры. После этого Намбату для меня, наконец, заканчивается.
	Товарищи задумались над последними словами.
	— Это хорошо, — тихо сказала Филара. — Слава богу.
	— Вам меня жаль? — повернулась к ней кахоли.
	— Да, — просто ответила девушка. — Очень.
	— Несмотря ни на что? — склонила голову на бок обитательница каменного сооружения. — Зная, что я исковеркала судьбы стольких людей?
	— Да, — твердо произнесла блондинка.
	Бывшая ткачиха внимательно на нее смотрела и молчала.
	— Давайте вернемся к основному разговору, — напомнил о себе Ральдерик.
	— Я мало, что могу сообщить вам, — отозвалась седая. — От меня требовалось только объявить о начале игры и встретить победителей. Остальное мне не известно.
	— А что здесь было? — Гудрон внимательно изучал раздолбанный постамент, на котором возвышалось каменное кресло. — Сюда же явно что-то крепилось…
	— Что происходит с теми, кто прошел Намбату? — герцог задал главный вопрос.
	Зверь застонал.
	— Вы не имеете права это говорить, моя госпожа, — со стороны входа раздался знакомый противный голос.
	Собравшаяся было ответить женщина и ее посетители быстро обернулись к его источнику. В проникавшем из подпотолочного окошка луче света стоял наблюдатель. Он демонстративно поклонился побледневшей кахоли. Чудовище закрыло голову руками и истошно завыло. Шут не обратил на это ни малейшего внимания. Он равнодушно смотрел в глаза беловолосой, всё так же удерживая спину согнутой, руки широко разведенными, а правую ногу красиво выставленной вперед, и чего-то ждал. Девушка первая отвела взгляд в сторону.
	— Ответьте! — в отчаянии воскликнул дворянин. — Пожалуйста! Скажите же! Плевать на него!
	— Госпожа не может, — низкорослому уродцу, видимо, надоело изображать куртуазность. Выпрямившись, он подошел к постаменту, легко на него заскочив, сел на край недалеко от кресла и свесил ноги. — Госпожа не должна этого рассказывать. Моя госпожа со мной согласна? — не оборачиваясь, обратился он к замершей за его спиной женщине.
	— Пожалуйста! — уже без надежды прошептал гендевец.
	— Я… Я не могу, — тихо проговорила беловолосая. На ее зверя было жалко в этот момент смотреть. — Я не должна. Простите.
	— Ты слышал, что сказала моя госпожа? — наблюдатель принялся хрустеть леденцом. — Я очень рад, что госпожа отдает себе в этом отчет. Слышал?
	— Однажды, я тебя убью, — мрачно прошипел шуту Ральдерик. — Вот увидишь. Я найду способ.
	— Желаю удачи, — ухмыльнулся тот. — Всегда приятно посмотреть на горящую энтузиазмом молодежь. Это так умиляет. Радует, когда у подрастающего поколения есть в жизни цель.
	Какое-то время он чавкал конфетой и ехидно наблюдал за реакцией на свои слова. Вдоволь налюбовавшись, шут лениво встал и отряхнул свои чудовищные полосатые шорты.
	— Вы утомили госпожу своим присутствием. Госпожа не желает вас видеть. Госпожа хочет, чтоб вы ушли. Я прав, моя госпожа? Видите, госпожа со мной согласна.
	Кахоли сидела молча, опустив взгляд. Зверь тихонько всхлипывал и мелко дрожал, отвернувшись от присутствовавших. Гостям было нечего сказать. Они переминались с ноги на ногу, неуверенно поглядывали друг на друга и на замершую в каменном кресле женщину.
	— Что ж, моя госпожа. Прощайте, — наблюдатель порылся в кармане и высыпал ей на колени горстку разноцветных леденцов. — Это вам подарочек. Пососете на досуге. Не думаю, что снова увидимся. К выходу! К выходу! — повернулся он к товарищам. — Хватит испытывать терпение госпожи. Кыш! Кыш!
	— Ох, кто-то дождется у меня, — мрачно пообещал Шун, нехорошо щурясь на спрыгнувшего на пол шута. — Ох, доберусь я до кого-то…
	— Вставай в очередь, — буркнул герцог, провожая взглядом шагавшего к выходу уродца.
	Тот довольно усмехнулся.
	— Ммм… До свидания, — попрощался с беловолосой Гудрон, убеждаясь, что разговор, похоже, окончен.
	Эрлада уходить не собиралась, но, заметив, что все остальные согласились оставить помещение, тоже нехотя подчинилась.
	— Постойте, — вдруг подняла голову пленница каменного зала.
	Наблюдатель остановился и с ожиданием уставился на женщину. Кахоли сняла свои янтарные серьги и, встав с кресла и присев у края постамента, кинула их обернувшейся Филаре.
	— Возьми их, пожалевшая меня девушка, — проговорила она в ответ на недоуменный взгляд блондинки. — В память обо мне. Это подарок. От него. Единственное, что у меня осталось. Возьми. Теперь они мне ни к чему. Не повторяй моих ошибок.
	— Спасибо, — неуверенно поблагодарила та, держа в ладони желтые полупрозрачные капли с металлическими крючочками.
	— Тебе спасибо.
	— Долго ты еще будешь мешать госпоже отдыхать? — окликнул светловолосую волшебницу низкорослый уродец, бренча бубенцами на шапке.
	Девушка последний раз посмотрела в черные пустые глаза, едва заметно кивнула на прощание и пошла следом за друзьями.
	— Вы ее ненавидите, — произнесла она уже на улице, спускаясь по лестнице. — Почему?
	Наблюдатель сделал вид, что не расслышал.
	— Молчите. Значит, я права. Мне не показалось. Интересно, за что? За то, что из-за нее погибло много людей? Но вы делаете то же самое. Значит, причина в другом.
	Шут усмехнулся. Его спутники были раздражены и задумчивы, поэтому разговор не ладился. Спускались они медленно, останавливаясь на каждом шагу и постоянно оглядываясь. Коротышку это не тяготило. Он подкинул в воздух синий леденец, поймал его ртом и принялся громко чавкать.
	— Что случилось с Варнусом? — решился спросить Гудрон.
	— О! Вы видели, да?! — оживился наблюдатель. — Это интересно.
	— Неужели, ответит?! — мысленно удивились товарищи.
	— Рассказать, да?
	— Да, — быстро сказал кузнец, прежде чем его жена или друг сгоряча ляпнули что-нибудь из разряда «Нет, это был риторический вопрос!»
	— Это один из ваших устроил, — кивнул на герцога уродец.
	— В смысле? — напрягся тот, думая, кого мог иметь в виду шут.
	— Игрок. Думал, что нашел способ вырваться из Намбату. Ритуал с массовым жертвоприношением. Извел целый город. Большой выдумщик. Человек редких душевных качеств.
	— Кто-то хладнокровно убил всё население порта, чтобы избавиться от знака? — пробормотала Филара.
	— Да, — хохотнул наблюдатель, прыгая по ступенькам. — Не просто убил. Пожертвовал и тела, и души!
	— Кому? — заинтересовалась Эрлада.
	— Вот уж не знаю, — пожал плечами коротышка. — Не мой профиль. Детали мне не известны.
	— А как же это ваше «О, какое счастье, что я помру! Мне выпала такая честь! Бла-бла!» — тряхнул головой Шун.
	— Не успело сработать. Это же не вчера произошло, а несколько раньше.
	— И как? — хмуро поинтересовался Ральдерик. — Получилось?
	— Неа! — шут довольно растянул посиневшие от пищевого красителя губы, сверкая зубами такого же цвета. — Он так огорчился. Это надо было видеть!
	— Сколько людей жило в Варнусе? — тихо спросила Филара, задумчиво глядя себе под ноги.
	— Не считал, — уродец сунул в рот следующую конфету и соскочил на последнюю ступеньку каменной лестницы.
	— И все впустую погибли… — пробормотала девушка.
	— Ага, — наблюдатель вынул из кармана маленькое зеркальце и с любовью уставился на свою перемазанную яркими красками рожу. — Он выбрал этот город, потому что о нем никто не стал бы жалеть. Думал, что окажет человечеству услугу, если сотрет его с лица земли. Слабенькое оправдание, вы не находите? Такой забавный!
	— Это не смешно! — с яростью крикнула светловолосая колдунья, пугая своих товарищей.
	В гневе ее видели очень редко. Шун от неожиданности вздрогнул и чуть не свалился с лестницы. Остальные отреагировали спокойней.
	— Если тебя это успокоит, он уже умер, — наивно похлопал глазами шут, отворачиваясь от своего отражения. — И очень неприятным способом.
	Филара ничего не ответила, медленно спускаясь вниз.
	— Ты зачем пришел? — сменил тему Ральдерик.
	— А вдруг я соскучился?
	— Не верю. Что тебе нужно?
	— Не забывай, что, если ты умрешь, мне нужно будет вычеркнуть тебя из списка, — не обиделся наблюдатель. — Поэтому я должен периодически убеждаться, что ты еще жив. А еще ты можешь задать мне вопросы. Разумеется, понимая, что я, скорее всего, не стану на них отвечать.
	— Я помню. Значит, ничего важного? Вот и вали тогда туда, откуда явился!
	— Грубиян, — хохотнул коротышка. — Сначала я должен проследить, чтобы вы не попытались вернуться и завершить разговор. Так что, боюсь, вам придется наслаждаться моей компанией еще некоторое время.
	— А не пойти бы тебе!.. — огрызнулся Шун, спрыгивая на землю с последней ступеньки.
	— На материк вернемся вместе, — проигнорировал животное низкорослый, снова поворачиваясь к своему отражению.
	— В таком случае, на веслах сидишь ты, — Ральдерик широко улыбнулся уродцу, гордо проходя мимо него в сторону, где была оставлена лодка.
	Шут недоуменно вскинул бровь и с любопытством посмотрел вслед ушедшим вперед товарищам.
	— Эй, мы никак не можем от него отвязаться? — шепнул гендевцу кот, семеня рядом. — Боюсь, эта лодка слишком мала для нас двоих.
	— Сомневаюсь, — отозвался тот. — Не думаю, что нам это удастся.
	— Я еще понимаю, если б он был уязвимый, — сокрушался зверь. — Тогда о большем и мечтать сложно. Зажали бы и подробно объяснили, в чем именно он неправ. И никуда бы он не делся. В море-то. А так он только всем нервы трепать будет. Совершенно безнаказанно.
	— Да. Пожалуй, так я и сделаю, — задумчиво проговорил над его ухом наблюдатель, уже некоторое время шедший рядом и прислушивавшийся к словам животного.
	От неожиданности Шун подскочил и шарахнулся в сторону. Остальные только нахмурились и негласно решили не обращать на вынужденного спутника внимание. Уродца, казалось, это совершенно не заботило. Мурлыча себе под нос какую-то песенку и позванивая, где того требовала мелодия, бубенцами на шапке, он шагал с таким видом, будто выбрался с лучшими друзьями на пикник.
	Лодка дожидалась их там же, где товарищи ее и оставили. Как и ожидалось, за время их отсутствия ни шлюпку, ни вещи никто не тронул, только неопознанные морские птицы слегка обгадили палубу.
	Гудрон заранее демонстративно помахал в воздухе убитыми еще с пути к острову руками, чтоб дворянин не забыл, чья была очередь грести. Тому оставалось лишь тихо материться, пока остальные устраивались на борту. Надежды герцога, что эту обязанность удастся повесить на нового пассажира, разбились, когда юноша оценил длину его рук и удостоверился, что ее банально не хватало, чтоб махать веслами.
	Кузнец пытался давать советы, но они мало помогали. Девушки тактично молчали, чтоб не злить друга еще больше. Шун начинал было ехидничать, но после того, как его за шкирку макнули в воду, обиделся и замолчал. А шут с нескрываемым интересом следил за неравной битвой аристократа и лодки. Прошло уже около пятнадцати минут, как тот решительно взялся за дело и впервые скрипнул уключинами, но от берега они отошли буквально на несколько метров. Шлюпка ходила кругами, снова прибивалась к суше, грозилась перевернуться, вертелась вокруг своей оси — делала что угодно, но только не шла вперед. Ральдерик начинал психовать, а иролец подозревать, что, похоже, ему самому таки придется сесть за весла, рискуя стереть ладони до костей, если они хотят отсюда уплыть.
	Наблюдателю стало скучно. С тяжким вздохом он полез в карман и начал там рыться.
	— Вы же никому не скажете, — констатировал он и кинул что-то мелкое в воду.
	— Что это? — кот с подозрением смотрел на бурлившие за кормой пузыри, свесив передние лапы с бортика.
	— Взял на память об игроке, убившем Варнус, — довольный собой шут устроился на полу. — Ему оно уже было без надобности.
	Это несколько насторожило остальных пассажиров.
	— Что именно мы никому не скажем? — нахмурился Ральдерик, предчувствуя недоброе.
	— У вас и у других людей может возникнуть заблуждение насчет того, что я тебе помогаю, — уродец вцепился в свою шапку и натянул ее ниже на уши. — Это не так. Просто у меня не так много времени, чтобы терять его впустую. Дела не ждут. Так что это не помощь, а вынужденная мера.
	— Эй, что происходит? — Шун начал волноваться — с морем вокруг лодки творилось что-то странное.
	— Думаю, нам стоит последовать его примеру, — Эрлада перебралась на дно шлюпки, дергая супруга за рукав, чтоб тот сделал то же самое.
	— Зачем? — не понял кот.
	Ответить ему не успели. Суденышко резко накренилось и стало подниматься вверх. Пассажиры испуганно охнули.
	— Что? Что? — Филара вертелась на скамейке и пыталась понять, что происходит.
	— О, чёрт! — Ральдерик спешно бросил весла и вцепился в борта.
	— Быстро вниз, идиоты! — рявкнула претендентка на саварахский престол, на всякий случай хватаясь за мужа.
	— Ого! — светловолосая колдунья свесилась за борт. — Я поняла! Волна…
	Герцог Заренги договорить девушке не дал, резко сдернув ее за руку на пол.
	— Совсем сдурела?! — прошипел он, параллельно заталкивая сумки и прочее барахло под скамьи.
	Вдруг подъем прекратился. На секунду лодка замерла. А потом резко накренилась и под испуганные вопли людей и кота рухнула вниз вместе со столбом воды, на вершине которого она до этого находилась.
	— Нас прибьет к берегу волной! — озвучила свою догадку Филара в паузе между визгами.
	— Весла! Ты не убрал весла! — крикнул гендевцу Гудрон.
	— Плевать! — рявкнул тот, прижимая ко дну блондинку и все сумки, до которых мог дотянуться.
	— Ты думаешь, что говоришь?! Как мы без них доберемся до суши?!
	— Где мы причалим? — перекрывая перебранку под боком и рев воды, Эрлада обратилась к подобравшему ноги и всё еще державшемуся за шапку наблюдателю.
	— А? — блаженно улыбался тот, хитро поблескивая глазами.
	— … Вот! Что я говорил?! Одного весла у нас уже нет! Сейчас и второго лишимся!
	— Нам нужно в Варнус! — снова крикнула девушка.
	На время, пока лодка падала с очередной волны, разговор прервался на хор воплей.
	— Зачем?! — через несколько секунд, пока шел подъем, Ральдерик присоединился к беседе. — Зачем нам в Варнус?! Что мы там забыли?!
	— А ты посмотри по сторонам! — едко посоветовала брюнетка. — Тебе не кажется, что кого-то не хватает?!
	Филара в ужасе ойкнула.
	— Герань!!! Лошадка моя!!!
	— И не только он, — подтвердила догадку драконья дочка.
	— Как?! Как мы могли их там оставить?! — недоумевал иролец.
	— Думаю, они должны быть нам за это благодарны! — дворянин вцепился в скамью в преддверии нового спуска.
	Лодка на мгновение задержалась на гребне волны и снова понеслась вниз.
	— Прощайте весла! — подытожил Гудрон, с тоской провожая увлекаемое толщей воды последнее из средств управления шлюпкой.
	Однако он зря переживал. Что бы там наблюдатель не утопил, работала эта штука исправно. Если и было у данного способа передвижения какое-нибудь достоинство, то это скорость, которую не смогли бы обеспечить ни пара десятков гребцов, ни сложная система парусов, способная уловить и использовать малейшее дуновение ветра. Лодка резво (пожалуй, даже слишком) неслась вперед, грозясь по пути просыпать часть пассажиров и груза. Поэтому главная проблема заключалась не в утере весел, которые всё равно были без надобности, а в опасности разбиться о маячившее впереди побережье. Спустя несколько минут пути люди уже перестали вскрикивать на спусках — привыкли. Они устали, обессилели и укачались. Шун сидел под лавкой, сбившись в комок и прижав к голове уши. Чувствовал он себя лучше, чем остальные, — постоянные превращения уже выработали у него своеобразный иммунитет к тошноте. Только шуту всё было нипочем. Он сидел и с видом выпавшего из этого мира человека наигрывал на губной гармошке по кругу какую-то заунывную мелодию. То, что его даже ни разу не попросили прекратить, лучше всего иллюстрирует состояние остальных пассажиров.
	Что характерно, большая часть моря была совершенно спокойна, волны бушевали лишь вокруг лодки. Но, пожалуй, заинтересовать это могло только Филару.
	— Почти приплыли, — наблюдатель оторвал от губ музыкальный инструмент.
	Люди на это почти не отреагировали, удостоив уродца лишь замученными мутными взглядами. Все искренне радовались, что завтрак в тот день не состоялся. Как именно они будут при такой скорости причаливать, их уже мало волновало. Главное — хоть как-нибудь. Взмыв на гребень очередной волны, путники увидели уже знакомые очертания уничтоженного порта.
	— Все дороги ведут в Варнус! — продекламировал коротышка, забираясь на нос лодки. — Вам повезло. Значит, он был уничтожен с помощью таких штучек. Удачно же я одну позаимствовал. Настройка на это место сохранилась.
	Море обрушилось на город, сметая то, что еще уцелело. В этот раз оно ударило гораздо слабей, — волна не прошла и четверти пути своих предшественниц. С глухим ударом шлюпка врезалась в мостовую, теряя пассажиров, сумки и отсыревший музыкальный инструмент Филары. Вода схлынула обратно и успокоилась.
	— Чудно. Вот мы и на месте, — шут выжал и водрузил свою шапку на место.
	Уродцу никто не ответил. Его спутники неподвижно валялись на земле и ждали, когда им полегчает. Скорее всего, завтракать, а также обедать в этот день они точно не станут. Да и насчет ужина тоже не были уверены.
	— Вопросы есть? — привычно осведомился наблюдатель, примериваясь к лодке. — Видимо нет. Тогда до свиданьица.
	И он исчез, прихватив с собой шлюпку.
	Люди полежали еще немного. Земля раскачивалась и грозилась опрокинуться. Требовалось некоторое усилие воли, чтоб убедить себя в том, что это невозможно. Перед глазами расплывались фиолетовые пятна, усиливая тошноту своей беспорядочной дерготней. А от опасения, что когда-нибудь придется шевелиться и вставать на ноги, хотелось стонать. Думать было трудно — от звука шевелившихся мыслей голова начинала раскалываться. Раздалось недоуменное ржание. Кузнец почувствовал на лице горячее дыхание и прикосновение мохнатых губ к виску.
	— Добейте меня кто-нибудь! — донесся едва различимый стон Шуна.
	Он хотя бы был в состоянии говорить. Гудрон вяло попытался уклониться от навязчиво лезшей лошадиной морды, но Неветерок была настроена решительно.
	— Перестань, — с огромным трудом взмолился он, переползая на бок.
	Кот осторожно поднял голову и осмотрелся. Их раскидало компактно и даже, можно сказать, аккуратно. Неподалеку бродили Мерзавец с Геранью. Первый — с нескрываемым ехидством на белой морде. Второй — озабоченно пытался добудиться до хозяйки. Каштана видно не было. Зверь не сомневался, что тот стоял там же, где его и оставили за сутки до этого. Шун неловко встал и поковылял узнавать, как себя чувствовала Филара. Что плохо, было понятно и так, но он всё равно считал себя обязанным задать вопрос, чтоб показать, что ему не безразлично. Однако на полпути к девушке лапы у него подкосились, и кот снова шлепнулся.
	— Эй, все живы? — донеслось со стороны лежавшего на животе поверх какой-то кучи Ральдерика.
	В ответ послышалось четыре согласных стона.
	— Хорошо, — герцог медленно сполз на землю и привалился спиной к завалу камней и бревен, служивших ему лежанкой.
	Непослушной рукой юноша принялся убирать с нездорово бледного лица налипшие пряди мокрых волос.
	— А тебе идет зеленый, — слабо хихикнул Шун, наблюдая за процессом.
	— Мне всё идет, — попытался огрызнуться тот, даже не желая представлять, как он сейчас выглядел.
	— Неветерок, отстань!
	— Кто бы знал, как мне плохо, — простонала Филара, закидывая руку на спину опустившегося рядом Герани.
	— Я знаю, — отозвался дворянин. В глазах у него, вроде, начинало проясняться.
	— И я, — подала голос Эрлада, силясь перевернуться на спину.
	— Ага, — всё пытался отстранить от себя заботливую лошадь иролец.
	— Ну да, — блондинка обессилено прижалась к теплому конскому боку.
	— Думаю, я еще не скоро соглашусь на морское путешествие, — вздохнул гендевец, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам.
	Через несколько минут товарищи уже пришли в себя настолько, чтоб проверить сохранность своих вещей.
	— Кошмар! Ценное, редкое издание, кожаный переплет, — жаловался дворянин, разлепляя страницы промокшего атласа. — Меня же дома убьют!
	— Ты преувеличиваешь.
	— Ну, не убьют, конечно, — легко согласился герцог, держа книгу за угол, чтоб вода стекала. — Но косо посмотрят.
	— Кажется, всё на месте, — закончил осмотр имущества Гудрон. — Странно, что ничего не пропало.
	— Ужас! Ужас! Вы только посмотрите, что с ним стало! — всё убивался над своим томиком Ральдерик. — Не удивлюсь, если чернила потекли. С книгами так обращаться нельзя!
	— С каких пор тебя это волнует? — буркнула Филара, выжимая волосы.
	— С тех самых, как я вспомнил, что этот атлас особенно дорог моему отцу. Он будет неприятно удивлен, получив его назад в таком виде.
	Потом они разводили костер, переодевались, сохли сами и пытались высушить книгу. Лошадям наврали, что специально оставили их в городе, чтоб не подвергать таким мучениям и опасностям. А не предупредили, чтоб те несмотря ни на что не увязались следом из преданности своим хозяевам. Кажется, те поверили.
	— Ты что, собираешься их носить? — удивился дворянин, глядя, как подруга надевает подарок кахоли.
	— Конечно, — ответила та.
	— И тебя не смущает, что это такое? — нахмурился юноша.
	— Серьги.
	— Да. Дареные женщине, по чьей вине случилась прошлая Намбату, человеком, ради которого она всё это и устроила, ходившей в них, не снимая, почти шестьсот лет. Тебе не кажется, что это несколько…
	— Именно поэтому.
	— Давай я лучше тебе новые куплю. Если хочешь, точно такие же.
	— Нет, спасибо.
	— А как насчет плохой ауры предметов или как там это у вас называется? — не сдавался герцог. — Если у чего-нибудь она и есть, то точно у этого подарочка. Это ж, наверное, просто клубок негативных эмоций.
	— Так и есть.
	— Тогда…
	— Не пытайся понять, — встряла Эрлада. — Она хочет их носить. Сам же знаешь, что спорить с ней бесполезно.
	— Мы не будем здесь ночевать? — на этот раз Шун решил проявить настойчивость в данном вопросе. — Мы же сейчас отсюда уйдем, да? ДА?!
	— Наверное, — пожал плечами кузнец, жалея о тех временах, когда его волосы были короткими, гораздо быстрее сохли и не доставляли столько проблем.
	— Надо посмотреть, что там впереди, — предложила Филара, кивком головы указывая на покоробившийся от влаги атлас.
	— Слушай, ты же можешь его подновить! — вспомнил Ральдерик, беря книгу в руки.
	— Подумай, сколько раз, пока всё это не закончится, ты успеешь его снова испоганить, — напомнила волшебница.
	— Ага, а как мы будем без подробной карты?!
	— Насколько я помню, чернила всё-таки не потекли, так что пока что им легко можно пользоваться и дальше. Раз этот атлас так дорог твоему отцу, обещаю над ним немного поколдовать на подъезде к Мэвбе.
	— Итак. Мы сейчас тут, — гендевец ткнул в точку на карте. — Куда мы должны попасть?
	Герцог принялся рыться по карманам в поисках своего стеклянного, указывающего дорогу, шарика.
	— Ну? Что мы имеем? — дворянин провел больше месяца валявшейся без дела стекляшкой по своему знаку и положил ее, наполнившуюся лиловым цветом, на страницу.
	«Компас» дернулся и покатился вниз на юго-юго-восток.
	— Ничего нового, — подытожил юноша. — Было бы странно, если б что-нибудь изменилось.
	— Так мы уходим? — с нажимом повторил свой вопрос Шун.
	— Да. Больше нам тут делать нечего, — Ральдерик убрал вещицу туда, откуда взял.
	Через полчаса путники выбрались на ту же дорогу, по которой днем ранее сюда прибыли. До вечера было еще далеко, поэтому они надеялись успеть проехать до темноты приличное расстояние. Филара переживала, что ее лиро-балалайка могла испортиться от сырости и хуже звучать. Остальные подозревали, что особой разницы не заметят.
	— Эрлада, — позвала волшебницу «певица», отвлекаясь от своих мыслей.
	— А?
	— Я давно хотела спросить, — блондинка пропустила сквозь пальцы черную гриву верного коня. — Ты форму можешь менять?
	— Драконом что ли становиться? — усмехнулась та.
	— Ну да. Прости, если этот вопрос тебя как-то задевает.
	— Нет. Мне на него наплевать.
	— Но отвечать ты не будешь? — уточнил тоже заинтересовавшийся Ральдерик.
	— Я могу превратиться.
	— Здорово, а…
	— Один раз в жизни, — продолжила брюнетка. — На несколько минут. Которые станут для меня последними.
	Филара с гендевцем временно лишились дара речи и задумались.
	— Тебя это убьет? — переспросил внимательно слушавший Шун.
	— Да, отец в этом совершенно уверен, — спокойно подтвердила девушка. — Организм не выдержит нагрузки.
	— Ты знал? — обернулся к Гудрону кот.
	— Конечно, — пожал плечами тот.
	— Более того, — Эрлада развернулась в седле так, чтоб видеть всех своих спутников. — Сил у меня хватит только на первую трансформацию. То есть обратно стать человеком я уже не смогу. Полетаю немного, помашу хвостом, поплююсь огнем и всё. Окружающим придется копать огромную могилу.
	— Ужасно, — поежилась светловолосая волшебница.
	— Ну почему? — брюнетка неопределенно махнула рукой. — Просто не буду превращаться и никаких проблем. Мне и так неплохо живется.
	— Я вот всё думаю, — сменил тему ее супруг. — О той женщине…
	— До чего додумался? — лениво поинтересовался Ральдерик.
	Мерзавец взмахнул хвостом, сгоняя надоедливую муху.
	— Я не знаю, — признался иролец. — Не знаю, как к ней относиться.
	— Филара зато знает, — герцог взглянул на теплую желтизну серег в ушах подруги.
	Девушка промолчала и никак не отреагировала на последнюю фразу.
	— Наверное, можно ее понять. И даже посочувствовать, — продолжал Гудрон. — НО! Такое большое и веское «но»… А как же все те, кто из-за нее пострадал? Тот же Кайвард…
	— Могу посоветовать только одно, — зевнула Эрлада. — Не думай об этом. Тебе не обязательно к ней как-нибудь относиться. Мы ее вообще больше никогда не увидим. Так какая тогда разница? Ты же не ходишь по улицам и не думаешь «О. Вон кто-то стоит. Интересно, кто он мне? А я ему кто? Черт, не могу определиться! А тот торговец?! О боже, я не знаю!!» Ты в лучшем случае мельком на них взглянешь и пройдешь мимо, не забивая себе голову. Вот и здесь то же самое. Поверь мне, жизнь сразу покажется проще.
	— Лично мне вот больше интересно, как она начала Намбату, — проговорил гендевец. — Мне кажется, что просто большого желания тут недостаточно. Иначе игра проходила бы куда чаще. Мало ли всяких помешанных, готовых горы свернуть ради своей цели, фанатиков?
	— А вот тут я тебе ничем помочь не могу, — претендентка на саварахский престол зевнула еще шире. — Просто не знаю, и идей никаких нет.
	— Филара, ты что молчишь? — задрал морду Шун, касаясь рук хозяйки мягкими лапами.
	— Да так, — отозвалась та. — Настроения что-то нет.
	— Ммм… А мы мимо чего-нибудь интересного проезжать будем? — преувеличено бодро поинтересовался кузнец.
	— Главное, чтоб не было крупных городов, — проворчал Ральдерик. — Ненавижу крупные города. Мне Реймаха ночного хватило. Это какой-то дурдом.
	— В ближайшее время их, вроде бы, не предвидится, — брюнетка всё никак не могла справиться с зевотой. — Да что ж такое?! Спала же ночью.
	— Это уже хроническая усталость, — возвестил ее супруг, не известно от кого выучивший эту фразу.
	— Я сразу был против того, чтоб вы со мной шли, — вернулся к давно заезженной теме герцог. — Не приходилось бы сейчас…
	— Можно я тебя задушу? — поинтересовалась Эрлада, встряхивая головой. — Давно руки чешутся. Заколебал уже.
	— Мужа своего души, — огрызнулся юноша.
	— Так он…
	— А я вот спать совсем не хочу! — заявил вдруг кот.
	— Еще бы! — фыркнул дворянин. — Сам большую часть времени дрыхнет на коленях у хозяйки и после этого еще что-то хочет!
	— Не завидуй.
	— Ха! Ха-ха!
	— Кто помнит, что там, судя по карте, по дороге нам грозит?
	— Да что угодно, — брюнетка потянулась в седле и пнула Каштана, чтоб тот не тормозил. — Свинья грязь везде найдет.
	— Это что был какой-то намек? — холодно осведомился гендевец, отворачиваясь от Шуна.
	— Тебе есть что возразить? — прищурилась волшебница. — Скажи еще, что это неправда! Сколько раз мы, казалось бы, на ровном месте во что-нибудь вляпывались?
	— Но «свинья»?! — нахмурился Ральдерик. — Это как-то… Я даже не знаю…
	— Я вот думаю, зря мы отказались от обеда, — пожаловался иролец под урчание собственного живота.
	Его спутники вдруг тоже осознали, что хотят есть.
	— На следующем привале что-нибудь приготовлю, — с вздохом пообещала Филара.
	— Он будет не раньше, чем через три часа, — решительно заявил герцог, менее голодный, чем остальные.
	— Изверг, — пробормотал Гудрон с тоской.
	Но дворянин милосердия так и проявил и, по сути, позавтракать в этот день товарищам удалось лишь ближе к вечеру.

	15

	— Куда спрятался этот мелкий засранец?! — брюзжал Ральдерик, продираясь сквозь кусты. — Слушай, ты можешь взять след?
	— Ага, конечно. Размечтался! — фыркнул Шун откуда-то снизу. — Я тебе что, ищейка?!
	— Жаль…
	— Ты хоть понимаешь, как только что меня оскорбил?!
	— Ну что? — ветки справа затрещали и раздвинулись, пропуская Филару. — Нашли?
	— Нет еще, — гендевец внимательно огляделся, надеясь увидеть, не мелькал ли где полосатый хвост. — Но когда я до него доберусь… Хочешь меховой воротник?
	— Я бы предпочла, чтоб обошлось без жертв, — девушка стала прокладывать себе дорогу вглубь зарослей.
	— Мало того, что эта тварь разворошила мою сумку, выжрала половину наших запасов…
	— Я знаю.
	— … Этого ей показалось мало…
	— Ему. Это был енот-мальчик.
	— Разглядеть ведь успела, — юноша неодобрительно покосился на подругу, шагая следом. — Вот делать кому-то нечего.
	— Просто пока ты гонялся за бедным животным с поленом…
	— Ничего себе бедное! — возмутился герцог. — Ты его рожу наглющую видела вообще?!
	— Давайте вы еще громче покричите, — раздался откуда-то недовольный голос Эрлады. — Чтоб наверняка известить его о нашем приближении.
	— А он и так знает, — зевнул Шун, пробираясь меж корней и касавшихся земли колючих веток. — Даже, если б молча шли, всё равно знал бы. Так что разницы никакой.
	— Да, но, — отозвался из-за зарослей Гудрон. — Вам не кажется, что это наглость? Даже не пытаясь таиться…
	— Как он к нам, так и мы к нему, — Ральдерик обо что-то споткнулся и чуть не упал. — Вот зараза! Да куда ж он мог деться-то?
	С тех пор, как путники уехали из Варнуса, прошло уже достаточно времени. Февраль катил в глаза, хоть родившиеся и выросшие гораздо северней этого места люди никогда б об этом не подумали, если б не знали точно. В нужном направлении они продвигались довольно быстро, не задерживаясь по пути и ни на что не отвлекаясь.
	А потом в их лагерь нагрянул скучавший енот, который не только перепортил всё, до чего дотянулись его лапы и зубы: съел продукты, порвал книгу, разбросал одежду по поляне и нагадил, но и украл крайне полезный в путешествии шар — гендевцу стукнуло в голову, что на дне сумки тот будет в большей безопасности, чем у него в кармане. Куда в этот момент смотрели люди и кот — отдельный вопрос. Суть в том, что животное было застигнуто на месте преступления уже после совершения всего вышеперечисленного. Оно сидело и деловито пыталось разгрызть стекляшку, не обращая внимания на то, что больше не было одиноко на этой полянке. Потом зверю пришлось много и быстро бегать, уворачиваться и иными способами бороться за продолжение существования. Причем ворованную вещицу он из пасти так и не выпустил, вырвался из окружения и скрылся в кустах. Товарищи в отчаяние впадать не торопились: Эрлада была уверена, что на близком расстоянии сможет почувствовать «компас». Оставалось надеяться, что енот убежал не очень далеко, а схоронился где-нибудь в окрестностях.
	— Так. Ну и чего все здесь столпились? — дворянин начинал раздражаться. Удивительно, что только сейчас. — Каждый идет в свою сторону. Мы же так решили! Чтоб большую территорию покрыть.
	— Да-да, — фыркнула Филара, заходя за куст, увешенный маленькими белыми ягодками. — Вот и идти в свою. Нечего за мной таскаться.
	— А вот это уже наглость! — возмутился юноша. — Вообще спорный вопрос кто за кем…
	— Дорогой, выплюни эту гадость. Они ядовитые, — черноволосая волшебница заметила, что супруг решил закусить дарами природы.
	— Тьфу! Почему ты сразу не сказала?!
	— Я думала, ты знаешь, — пожала плечами девушка, к чему-то прислушиваясь. — О! Чувствую! Он рядом!
	— Ну наконец-то! — проворчал кот, которого уже успело несколько утомить ползанье по зарослям с несъедобными плодами.
	— Где?
	— Говорю же рядом! Больше я ничего не знаю. Дайте самой разобраться!
	— Ну? — через некоторое время с надеждой поинтересовался Ральдерик.
	— Пошли, — драконья дочка мотнула головой в сторону. — Я так понимаю, сосредоточиться мне вы всё равно не дадите, так что придется на месте смотреть.
	Треща растительностью, люди последовали за показывавшей дорогу Эрладой. Идти было неудобно: одежда цеплялась за кусты, ноги запутывались в траве и корнях, колючие ветви царапали кожу и больно хлестали по телу, если шедшие впереди не догадывались их придерживать. Надо ли говорить, что к концу пути все, кроме кота, которого счастливо миновали сии невзгоды благодаря его небольшому размеру, грации и ловкости, были злы и мечтали добраться до несчастного дикого зверя еще больше?
	— И? Что мы имеем? — кузнец оценивающе оглядел открывшийся вид.
	Здесь начиналась горная гряда. Да, путники видели возвышавшиеся далеко впереди пики. До них было идти и идти, однако кому-то другому — товарищи туда не собирались. Самые первые кочки, холмики и прочие возвышенности, на которые люди даже не обратили внимания, попадались им по дороге с самого утра. Сейчас же они вышли к месту, где становилось совершенно очевидно, что ландшафт прибавлял в гористости.
	— Похоже на пещеру, — с сомнением протянул Ральдерик.
	— Это? Пещера? Не смешите меня! Вы просто нормальных пещер не видели. Вот у моего папы…
	— Видели, — прервал девушку герцог. — Видели мы пещеру твоего папы.
	— … а это просто какая-то дырка в земле! — всё-таки довершила свою мысль драконья дочка.
	— Ладно. Идем? — блондинка наклонилась и приготовилась шагнуть в достаточно низкий, но широкий лаз.
	— Стоять! — велела Эрлада, хватая ее за рукав. — Дай я хотя бы свет зажгу! Переломаешь еще себе ноги в темноте.
	— С каких пор ее это беспокоило?
	— А там ничего опасного нет? — Гудрону как-то не хотелось лезть в незнакомое место.
	— Вот и посмотрим.
	— Сейчас день, — напомнил Шун, безо всякого энтузиазма глядя в черный провал, куда с минуты на минуту нужно было заходить.
	— И что теперь? — усмехнулась черноволосая волшебница, глядя на насупившееся животное с такой мерзкой ухмылочкой, что то обиделось и решило вообще больше ничего не говорить. — Ты правда считаешь, что лишь ночью…
	— Так, хватит терять время, — прервал разговор дворянин, которому хотелось как можно скорее разобраться с енотом и отправиться уже, наконец, дальше. — Делай освещение и пойдем.
	Как оказалось, идея не лезть в темноте оказалась очень удачной: почти сразу же пещера резко уходила вниз, так что пришлось спускаться по вбитым в стену ржавым железным ступеням. Как здесь прошел енот, оставалось загадкой — возможно, он знал альтернативный лаз внутрь горы. Потом коридор из вертикального стал горизонтальным. Потолок располагался достаточно высоко, чтоб можно было идти, не нагибаясь.
	— Знаете, что это такое? — спросила Филара, когда они прошли уже некоторое расстояние под землей при свете небольшого белого сгустка, плывшего перед ними в воздухе. — Заброшенная штольня! Здесь когда-то что-то добывали.
	— Только мне кажется, что нам по дороге попадается слишком много всего заброшенного? — поинтересовался иролец, разглядывая стены с явными следами кирок и лопат.
	— Мышей здесь, наверное, прорва, — мечтательно протянул Шун, забывая, что решил какое-то время не разговаривать.
	— Я б на твоем месте не была столь в этом уверена, — тут же отозвалась Эрлада. — Им здесь, скорее всего, есть нечего. Разве что камни грызть…
	— Думаю, делимся два на два, — задумчиво протянул Ральдерик.
	— А? — не поняли остальные, отвлекаясь от беседы.
	Герцог ничего отвечать не стал, дожидаясь, пока те сами увидят развилку.
	— Да, пожалуй, — согласилась брюнетка. — Мы — направо, вы — налево.
	— А как же я?! — обиделся кот. — Меня здесь, что, уже в расчет не принимают?!
	— Два на три, — примирительно сказала Филара, подхватывая питомца на руки.
	— Тогда нам нужен еще один источник света, — дворянин требовательно уставился на черноволосую волшебницу.
	— А я-то что? — фыркнула та. — У тебя своя колдунья есть.
	— А?! — блондинка крепче прижала к себе напрягшегося Шуна и обижено взглянула на подругу, надув губы.
	— Не «а?!», а делай. Сама же всё прекрасно понимаешь.
	Девушка тяжело вздохнула, поставила даже не пытавшегося возражать и сопротивляться кота на пол, и уже через несколько секунд на его месте лежал огромный рыжий удав, а в воздухе парил второй белесый светящийся сгусток.
	— Ну точччччно, — прошипела змея, поднимая голову. — Гораззздо луччччшшшше. Привык, наверное.
	— Ого, — выдохнул Гудрон, с опаской разглядывая мощное чешуйчатое тело. — Такие ведь на самом деле где-то ползают. Не хотелось бы встретиться.
	— Всё, пошли, — Ральдерик свернул в левый коридор, волоча за собой Филару.
	— Эй! Нельзя ли помедленней и понежней?! — возмутилась та. — Я же сейчас упаду!
	Однако с полом встретиться пришлось ее спутнику, чьи ноги вдруг оказались обхвачены могучими живыми кольцами.
	— Тебе жжжже сказззали: «Помедленней», — прошептал в полумраке слегка измененный, но вполне узнаваемый голос.
	Кот, видимо, решил пользоваться своими временными обликами на всю катушку, и теперь откровенно упивался нежданно свалившейся на голову краткосрочной силой, стараясь не думать о мести, которая неизменно последует, когда он снова станет маленьким и слабым.
	— Знаешь, Барсик… — задушевно начал гендевец, приподнимаясь на локтях.
	— Я не Барсссссик! — удав дернул хвостом, снова роняя юношу на землю.
	— Ммм… Может быть, мы всё-таки дальше пойдем, а? — девушка попыталась привлечь к себе внимание.
	— Нет ужжжжж, подожжжжди, — Шун понимал, что щеголять в таком виде ему осталось от силы пару минут, поэтому собирался извлечь из них максимум выгоды. — Пусссть он изззвинитьссся!
	— Да ты с дуба рухнул! — огрызнулся дворянин, тоже помня о лимите времени и с нетерпением ожидая его окончания. — За хвост раскручу и выкину… Ты придурок! Ногу сломаешь!
	— Ну хватит! Отпусти его! Пожалуйста! — бегала кругами Филара, не совсем представляя, что могла сделать. — Пошли уже! Ну, сколько можно-то?!
	Однако на ее слова никто не реагировал. Минуты закончились очень быстро. Кот сморгнул, напоролся на торжествовавшее выражение лица собеседника и невинно захлопал глазами.
	— Что ж… Барсик, — Ральдерик медленно поднялся и демонстративно отряхнулся, не сводя глаз с широко и по-доброму улыбавшегося Шуна. — А вот теперь…
	— Мы пойдем дальше! — решительно вклинилась девушка, хватая дворянина за рукав и таща за собой вперед по коридору, прежде чем тот успел возразить. — Чем быстрее с этим делом разберемся, тем лучше.
	Не особо веря своему счастью, зверь неторопливо семенил следом, стараясь не попадаться на глаза и помня, что ему в любом случае всё еще припомнится.
	— М? — волшебница остановилась, осуждающе глядя на новую развилку. — Снова делимся? Кто куда? Ты без света остаешься, получается.
	— Почему? — не понял герцог.
	— Потому что управлять светлячком может лишь тот, кто его создал. Тебя он слушаться не будет.
	— А. Об этом и говорила Эрлада? — припомнил гендевец.
	— Ну да.
	— А что ж ты тогда ныла?
	— Уж и поныть нельзя! Куда пойдешь?
	— Мы с моим лучшим другом Шуном, — Ральдерик послал прятавшемуся в ногах у хозяйки коту многообещающую улыбку. — Пойдем направо.
	— А, может быть, нам не стоит разделяться? — неуверенно предложил зверь, стараясь выглядеть и звучать убедительно. — Без света нам там делать нечего. Все вместе сначала один коридор проверим, потом вернемся и во второй зайдем, а? А то вдруг они и дальше там ветвятся? Мы же не сможем…
	— Вот и узнаем, — юноша ловко подхватил его за шкирку и, помахивая в воздухе отбивавшимся и негодовавшим животным, свернул в выбранном направлении.
	— Мда, — вздохнула Филара. — А ведь, действительно, стоило бы всем вместе проверить оба хода.
	— О. А здесь не так уж и темно, — сделал открытие дворянин, шагая вперед. — Интересно, почему?
	— Тебя что-то не устраивает? — огрызнулся вяло висевший кот, отчаявшийся вырваться из крепкой хватки и уставший бессмысленно трепыхаться.
	— О. Я понял, — юноша проигнорировал его вопрос. — Здесь добывали что-то светящееся! Жаль, не силен я в геологии, а то знал бы, что именно.
	— Мне послышалось? — съехидничал Шун. — Кто-то признал за собой какую-то слабость? Ай! Больно!
	— А вот интересно, как давно забросили эту шахту?
	— Чего ты пытаешься добиться этим разговором?
	— Удачно, что она идет в длину, а не в глубину.
	— Я понял, ты меня просто нервируешь. Ничего странного. Стоило сразу догадаться, что на большее ты не способен. Да не тряси ты! Говорю же больно!
	— Смотри-ка, а здесь проход расширяется.
	Шун демонстративно промолчал.
	— Стой, ты ничего не слышишь? — Ральдерик замер и прислушался.
	Зверь продолжал висеть в безмолвии.
	— Я серьезно говорю! — тряхнул зашипевшего кота герцог.
	— Слышу-слышу, — отозвался тот недовольно. — И вообще, поставь меня на пол!
	— Возня какая-то, — проигнорировал просьбу гендевец, переходя на шепот и крадясь вперед.
	— Знаешь, ты поздно спохватился, — не оценил мер предосторожности Шун. — Нас всё равно уже тысячу раз успели заметить.
	Поняв, что отвечать ему никто не собирался, зверь снова замолк. Откуда-то спереди доносились едва различимые звуки. Через несколько десятков шагов показался тупик. Перед ним скакала знакомая полосатая серо-черная фигура, царапала коготками каменную стену и по-прежнему держала в зубах не принадлежавшую ей вещь.
	— О! Кого я вижу! — провозгласил герцог, разом отпуская кота. — Соскучиться уже по нам, небось, успел, а?
	Енот обернулся, сел, положил на пол шарик и, склонив голову набок, с любопытством принялся наблюдать за приближавшимся человеком.
	— Ах ты, скотинка мелкая, — процедил дворянин сквозь зубы, вглядываясь в наглую морду и не находя на ней следов угрызений совести. — Можешь начинать каяться в грехах, ибо жить тебе осталось всего ничего.
	Животное зажмурилось и нескрываемым удовольствием почесало шею задней лапой.
	— Ты заходишь слева, — бросил Шуну Ральдерик.
	Пока тот думал, с чего вельможа решил, что кот вообще согласится ему помочь, юноша сделал еще несколько шагов вперед. И тут полосатый широко улыбнулся.
	— Что?! — кот попытался дернуться, но понял, что его что-то очень крепко держит. — Что происходит?!
	— Очень интересный вопрос, — мрачно отозвался герцог, столкнувшийся с той же проблемой.
	Енот прошествовал к замершему гендевцу, сел перед ним и принялся внимательно разглядывать, что было достаточно сложно при более чем скудном освещении.
	— Ох, дождешься ты у меня, — пообещал тот, пытаясь убить наглеца взглядом, раз уж руки и ноги по какой-то причине отказывались повиноваться. — И смерть твоя будет ужасна. Мне даже самому стыдно потом будет за такую жестокость.
	Зверь вдруг зажмурился и напрягся. Потом последовала короткая вспышка, и на его месте дворянин увидел свою точную копию.
	— Ты кто? — сказать, что он был в шоке, значит не сказать ничего.
	Двойник придирчиво себя изучал, беспрестанно поглядывая на прототип.
	— Двое! — мрачно поведал Шун. — С одним-то проблем не оберешься, так тут еще и второй на мою голову.
	— Не молчи! Я вопрос задал!! — дернулся Ральдерик. — Немедленно отпусти нас! Ты слышал?! Я сказал «НЕМЕДЛЕННО»! Ох, и пожалеешь ты, что связался! Ох, и пожалеешь!
	Бывший енот не отвечал, но, казалось, всё свое внимание уделял пойманному человеку.
	— Знаешь, — кот проявил крайне не свойственную смекалку и наблюдательность. — Мне кажется, он тебя слушает. Интонации, слова… Всё такое. Чтоб лучше копировать.
	Герцог тут же замолчал и насупился. Копия послал рыжему зверю злобный взгляд.
	— Немедленно! Немедленно… Немедленно, — принялся пробовать двойник. — О! Так уже лучше. По-моему, похоже получается. Что скажете?
	— Чудовищно, — поняв, что молчать уже поздно, гендевец решил наговорить кучу «приятного». — Так. Теперь, когда мы точно знаем, что разговаривать ты умеешь, может быть, скажешь, кто ты и что тебе нужно?
	— Мне скучно! — пожал плечами близнец. — Развлекаюсь, как могу.
	— Да. Это очень-очень многое о тебе говорит, — ядовито заметил дворянин. — Характеризует как личность. Что ты с нами сделал?
	— Связал, — копия прошлась вперед-назад, отрабатывая походку. — И спрятал. Теперь вас вижу и слышу только я.
	— Совсем «только»? — на всякий случай уточнил Шун.
	Этот вопрос заставил двойника остановиться и задуматься.
	— Думаю, да. Смотрите, как здорово получается! — в восторге воскликнул он вдруг и прошагал до другой стены, старательно копируя свой прототип. — Видели, да?! Видели?! Вообще же не отличить!
	— Ничего общего, — буркнул Ральдерик, параллельно пытаясь высвободить хотя бы одну руку.
	— Да? — огорчился близнец. — А вот так?
	— Ты так и не ответил на вопрос относительно своей личности, — напомнил дворянин, безуспешно воюя с невидимыми путами.
	— Что? — не понял «енот».
	— Ты кто? Перевожу для тупых!
	Ответить или обидеться копия не успела. С другого конца коридора послышались приближавшиеся шаги.
	— Эй! Вы здесь? — пленники синхронно вздрогнули, услышав Филарин голос. — Если слышите, подождите немного меня.
	— Это которая? — оживился двойник. — Темненькая или светленькая?
	— Только пальцем ее тронуть попробуй! — взорвался спокойный до этого момента кот. — Я с тебя шкуру спущу! Ты пожалеешь, что родился! Морду расцарапаю так, что…
	— Как я выгляжу? — совершенно серьезно спросил Ральдерика близнец, поправляя волосы и одежду.
	— Хуже не бывает, — мрачно заверил его герцог, считая, что над ним таким образом изощренно издеваются.
	— … на твой труп без содроганья нельзя будет смотреть! — Шун вдохнул новую порцию воздуха, готовясь продолжить тираду.
	— Вы неудобно стоите. Будете мешаться, — енот махнул рукой, и его собеседников протащило по полу и достаточно ощутимо приложило о стену, в которую упирался коридор.
	От удара кот забыл, что собирался сказать.
	— Вот вы где! — мрак прохода рассеялся маленьким светившимся белесым сгустком. — А где Шун?
	— Только что был тут, — просиял двойник, увидев вошедшую девушку.
	— Я зде-е-есь! Филара! Я прямо перед твоими глазами! — заорал предмет разговора, чуть не оглушая находившегося рядом гендевца. — Посмотри внимательно!
	— Она не слышит. И не видит, — мрачно констатировал очевидное дворянин. — Он же говорил.
	— ФИЛАРА-А-А!!! — зверь, видимо, решил, что более громкие вопли решат проблему.
	— А куда делся? — удивленно поинтересовалась блондинка, шаря взглядом по полу.
	— Не знаю, может быть, по нужде отошел…
	— Я убью тебя, сволочь! — еще сильней взбеленился кот. — Можешь начинать планировать, как ты проведешь последний свой день!
	— А я решила, что, действительно, лучше нам не разделяться, а проверить оба хода всем вместе, — волшебница пояснила причину своего явления. — Без света вы всё равно ничего не разглядите.
	— Я не помню, говорил ли я тебе, какая ты красивая? — брякнул близнец, стараясь ослепительно улыбаться.
	— Что-то тоже не припоминаю, — спокойно отозвалась девушка, продолжая оглядываться в поисках рыжей тушки. — Наверное, нет.
	— Идиот! На нее это не действует! — хотел было крикнуть Ральдерик, но вовремя себя остановил и сказал совсем другое. — Про волосы скажи! И фигуру!
	— Ты сдурел что ли?! — зашипел на него Шун. — Чтоб под мою Филару клинья какая-то тварь подбивала?!
	— Тссссс, — еле слышно шепнул ему юноша. — Сейчас весело будет.
	— Почему же я молчал?! Дура-а-ак, — печально покачал головой двойник, не сводя с волшебницы слегка замутненных глаз.
	— Эй. С тобой всё в порядке? — озаботилась та, подходя ближе. — Хорошо себя чувствуешь?
	— С того момента, как я тебя увидел, золото твоих волос ослепило меня, — всё было бы очень забавно, если б енот так хорошо не копировал мимику и интонации ехидно ухмылявшегося в ожидании развязки гендевца. — Локоны пленили мою душу, сковали сердце, не позволяя ему биться в полную силу…
	У герцога от этого бреда заныли зубы. Пока не понятно, как они из этой ситуации выпутаются, но потом ему придется многое подруге объяснять и как-то оправдываться.
	— Ты, правда, так думаешь? — смущенно пробормотала Филара. Покраснела и потупилась.
	У Ральдерика отвалилась челюсть. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал. Просто не обратит внимания — да. Не поймет, о чем речь — да. Заподозрит неладное — да. В крайнем случае, врежет со всех сил — тоже возможно. Но ЭТО…
	— Ну что? Доподсказывался? — ядовито шипел под боком кот, злобно щуря глаза. — Еще какие-нибудь «светлые» идеи будут?
	Юноша беспомощно посмотрел на волновавшуюся, не знавшую, куда себя деть девушку, и свою точную копию, вываливавшую ей на голову очередную порцию глупых и совершенно бездарных комплиментов, прикинул, во что это может вылиться в ближайшем будущем, если ничего не предпринять, и взвыл в душе.
	— Филара, это не он! Тебя обманывают, Филара! — все не сдавался Шун. Других идей у него всё равно не было. — Вернись к реальности! Подумай сама!
	— А я всё смотрел и не мог оторвать глаз, — продолжал «енот» таким проникновенным голосом, что даже у каменного истукана богини плодородия какого-нибудь древнего полудикого племени мурашки по коже бы бегали. — «Как такая красота может жить на свете?» — думал я, тоня в синеве твоих глаз…
	Дворянин почувствовал острое желание побиться головой о стену. Нда-а-а… Объяснять придется многое, судя по всему, долго и с определенным вредом для здоровья. А двойник вещал так легко, используя такие конструкции и обороты речи, что заслушаться можно было. Гендевец в гневе скрипнул зубами.
	— Ты что делаешь? — спросил он кота, заметив, что тот некоторое время сидел молча.
	— Шлю ей мысленные сигналы, — ответил зверь, сосредоточенно фокусируясь на слегка испуганном и растерянном лице хозяйки.
	— Ты же не телепат, — с досадой поморщился герцог.
	— Никогда не поздно научиться. И вообще! Хватит сидеть просто так! Может быть, для разнообразия ты тоже попытаешься что-нибудь сделать?!
	Ральдерик задумался. Что он может сделать?..
	— И я понял, что готов идти хоть на край земли, если ты будешь рядом…
	Складно, складно… Язык у паршивца хорошо подвешен, чего не отнять, того не отнять. Хоть бы раз сбился… И тут вельможу посетила идея. Он набрал полную грудь воздуха и, подмигнув Шуну, заорал во все легкие:
	— Заря кровавыми лучами легла на землю Гальвенхольд, — кот дернулся от неожиданности и испуга. — И стяги в небе трепетали подобно крыльям…
	— Ты чего? — зверь посмотрел на певшего, как на тронувшегося умом.
	— Психологическая атака, — отозвался тот, морально готовясь к следующему куплету. — Как думаешь, на каком моменте у него мозги из ушей потекут? О вы, сыны земли родимой…
	— Услышьте мой правдивый сказ… — принялся подпевать Шун с такой маниакальной улыбкой, что герцогу стало как-то неуютно рядом с ним находиться. — О том, как бились и сражались в закат ушедшие посмертно герои дней далеких!
	Это было жестоко, певцы отдавали себе в этом отчет. И на душе у них становилось хорошо-хорошо. Скоро «волшебную силу искусства» в полной мере прочувствовал и тот, ради кого концерт и начинался. Уже на третьем куплете ему стало сложно продолжать делать вид, что кроме него и Филары в коридоре больше никого не было. На пятом даже один раз сбился с мысли. А на восьмом оба «барда» охрипли и замолчали, кашляя и злобно глядя на слегка оглушенного, но в целом бодрого и даже не повредившегося рассудком двойника.
	Близнец всё говорил и говорил, девушка млела всё больше и больше. Человек с котом уже начали морально готовиться к просмотру с первого ряда сцены порнографического характера, к которой, судя по всему, шло дело, бесились, мысленно точили ножи и разжигали костры для виновника возникшей ситуации. Ральдерик к тому же отстраненно задавался вопросом, что ему мешало самому наболтать чего-нибудь похожего, благо случаев выпадало предостаточно?
	И вот она бросилась к нему, он бросился к ней, Шун с новыми силами принялся рваться из пут, гендевец не успел придумать, что делать ему… Волшебница прижалась к «юноше», ласково ему улыбнулась, провела пальцем по лбу и прошептала: «Пока!».
	— А? — не понял тот и исчез.
	— Это была шу-у-утка, — Филара повернулась к обалдевшим зрителям.
	— ААААААААААААААААААААААААААААААА?!
	Оба вдруг осознали, что их больше ничто не удерживало, а на месте кота сидела достаточно упитанная рыжая крыса.
	— Ты… Ты… Ты что? Сама всё это устроила?! — прохрипело животное, глядя на хозяйку огромными глазами.
	— Нет. Я ничего не устраивала.
	— Ты! — дворянин обвинительно указал на девушку пальцем. — Ты всё знала, да?!
	— Да, — кивнула та.
	— Ты что, нас видела и слышала?! — зверь с трудом осмысливал происходившее.
	— Нет. Просто догадалась.
	— Как?!
	— Всё просто, — волшебница развернулась и пошла обратно по коридору. Ральдерик подхватил лежавший рядом с ним стеклянный «компас» и пошел следом, как и Шун. — Кое-кто мне бы никогда в жизни не сказал ничего подобного. Я о тебе говорю, если что. Следовательно, это был не ты.
	— Нет, но почему? — попытался возразить герцог. — Я бы не стал столь категорично утверждать…
	— Да неужели?! — хохотнула Филара. — Я тебя достаточно неплохо знаю. Не сказал бы. Вспомни хотя бы один комплимент, который я от тебя услышала за всё время знакомства.
	— И что? Только на основе этого ты сделала вывод? — гендевец поспешно перевел разговор.
	— Нет. Мне помогла она.
	— Кто? — не понял юноша.
	— Она! — девушка остановилась и развернулась к слегка отставшим от нее спутникам.
	Присмотревшись, те увидели едва различимую девочку лет примерно трех-четырех, прятавшуюся за ногами волшебницы. Две русые косички касались худеньких плеч, очень серьезные черные глаза внимательно и недоверчиво разглядывали недоуменно моргавших крысу и человека. Ребенок был одет в простое коричневое платьишко с длинными рукавами без каких-либо украшений и добротные кожаные башмачки.
	— Вальдя, — представила ее Филара. — Это сокращенная форма имени: полную она выговорить не смогла. Она вас видела и слышала, а мне пересказывала. Правда, потом почему-то расплакалась и стала зажимать уши. Что вы делали?
	— Не важно, — Ральдерик присел на корточки перед вцепившейся в брюки колдуньи девчушкой. — Призрак?
	— Нет. Не похоже, — покачала головой девушка. — Нужно у Эрлады спросить.
	— Ты ее где нашла?
	— Она сама появилась, когда я осталась одна. И еще, Вальдя сказала, что если хочет, чтоб кто-нибудь ее не видел и не слышал, так и будет.
	— А, — кивнул юноша. — Поэтому мы ее тогда не замечали, да? Кстати, глазки у нее знакомые, вы так не думаете?
	Ребенок смутился и отвернулся, прижавшись лицом к бедру волшебницы.
	— Кто это был? — спросил Шун, проявляя к девочке минимум интереса. — Ну… тот…
	— Найлд, — ответила колдунья, снова продолжая путь. — Существо, способное копировать что угодно и кого угодно. Не известно, имеет ли оно свой собственный облик — никому прежде не удавалось его увидеть. В целом достаточно безобиден.
	— Ага, как же, — проворчал дворянин. — Скажи это тем его жертвам, которым потом пришлось оправдываться за то, чего они не делали!
	— Ну, это да. А так он только связывать и прятать может. Ну и так… по мелочи.
	— Вот так вот бросит на несколько дней связанным и спрятанным без воды и питья, — мрачно шагавшая крыса на ходу превратилась в кота, очень порадовав увидевшего это ребенка. — Безобидно так…
	— Если он может скопировать кого угодно… — задумался Ральдерик.
	— Планируешь идеальное преступление? — покосилась на него Филара.
	— Откуда знаешь?!
	— Да так. Не один ты такой. Находишь найлда, и все очевидцы утверждают, что деньги из сокровищницы вынес сам король, так? Только не получится. Это такие существа… Дел с ними лучше не иметь. Контролю почти не поддаются, настроение может смениться в любой момент, делают только то, что кажется им интересным или забавным, принудить невозможно. Могут такое отколоть в самый ответственный момент, чтоб разогнать скуку, что хоть стой, хоть падай. Была парочка прецедентов.
	— Я вот не понимаю, — вздохнул Шун. — Ты всё знала. Зачем тогда слушала весь этот бред до последнего, а не прикончила его сразу?!
	— А может, я хотела послушать? — пожала плечами девушка. — Как будто каждый день говорят такие красивые слова! Раз уж больше ни от кого их не дождешься…
	— Ооо, — кот раздраженно дернул ухом. — Надеюсь, он хоть немножко страдал перед смертью?
	— Я его не убила. Только разрушила текущую форму. Их это выбивает из колеи. Найлду потребуется некоторое время, чтоб восстановить силы. Он просто спрятался.
	— Милосердие тебя однажды погубит.
	— Ладно, надо найти Эрладу с Гудроном, — гендевец демонстративно подбросил в руке вновь обретенный шарик.
	— А почему она не сообразила, кто он? — задумался Шун по дороге.
	— Кто? Эрлада? Понятия не имею. Спросишь потом у нее сам.
	— Так. Я не понял. Этого я что-то не припомню, — Ральдерик остановился и недовольно огляделся.
	— Ты шел в темноте и плохо видел, — с сомнением предположила Филара, пользовавшаяся светлячком, но тоже не заметившая данное место.
	— Ну знаешь! Это бы я как-нибудь уж разглядел, — герцог сердито мотнул головой на кованную чугунную дверь, просто стоявшую на полу посреди прохода.
	— Может быть, мы заговорились и пропустили нужный поворот? — предположила девушка, начиная немного беспокоиться. — Вернемся и попробуем снова?
	Они пошли в обратном направлении. И примерно через сотню метров снова уткнулись в то же чудо кузнечного мастерства.
	— Это плохо, да? — поежился кот.
	— Значит, раньше ее, действительно, не было, — помрачнел дворянин. — Что это?
	— Понятия не имею, — волшебница развернулась и побежала назад.
	Чтобы убедиться, что та же самая дверь уже стоит там, как ни в чем не бывало.
	— Может быть, их две? — предположил Шун, подходя ближе. — Мы случайно свернули в неправильный коридор, оба конца которого закрыты такими вот черненькими воротами. А?
	— В таком случае, где тогда та дыра, из которой мы вылезли? — огрызнулся догнавший их Ральдерик. — Ты видел хоть один отходящий туннель, пока мы туда-сюда бегали?
	— Отсюда ту сторону разглядеть нельзя, — нахмурилась колдунья, вглядываясь в темноту за спиной. — Изгиб стены мешает. Я надеюсь, мы больше не станем разделяться, чтоб кто-то пошел туда, а кто-то остался здесь? Что-то мне как-то неуютно при мысли об этом.
	— Поддерживаю! — заявил кот. — А там между стеной и дверью пролезть нельзя? Или эту отодвинуть?
	— Посмотрим.
	Дворянин подошел вплотную к перекрывавшей путь преграде. Не было ни косяков, ни дверных петель. Вообще странно, что она так хорошо держала равновесие и не падала, поскольку, насколько юноша мог судить, ее ничто не удерживало на месте. О том, чтобы ее перемещать, не могло быть и речи. Ее вообще лучше было не трогать: если такая штука на тебя свалится, мало не покажется.
	— Ты тут легко протиснешься, — гендевец оценил расстояние между стеной и дверью. — А вот мы уже никак.
	— Я могу сбегать за помощью, — предложил Шун, обдумав перспективы.
	— Да уж, глупо же мы будем выглядеть, если это окажется какой-нибудь ерундой! — тревожно усмехнулась Филара.
	— Плевать. Иди. Надеюсь, у них таких проблем не возникло.
	— А других коридоров по дороге точно не было? — обернулся зверь, уже занося лапу для того, чтобы шмыгнуть в пространство за чугунной преградой.
	— Точно.
	— Ясно. Ну, я мигом, — зверь одарил герцога взглядом, предостерегавшим от необдуманных действий в его отсутствие, и проскочил в достаточно широкую для него щель.
	— Что ж… Будем ждать, — Ральдерик сел на пол и оперся спиной о стену туннеля. — А куда ребенок делся?
	— Не знаю, — удивленно огляделась волшебница. — Неужели потерялась?!
	В воздухе проступили быстро обраставшие подробностями очертания Вальди. Блеснув перепуганными глазами и крепче вцепившись в ноги колдуньи, она всхлипнула и снова исчезла, давая понять, что всё еще тут.
	— Раньше она так не боялась…
	Тут из противоположного конца коридора выскочил рыжий кот. Цепляясь когтями за пол, он едва успел затормозить перед дверью. Удивлению его не было предела. Шун недоуменно оглянулся назад, потом снова посмотрел туда, откуда начал свой забег и вопросительно взглянул на помрачневшую хозяйку.
	— Как так? — спросил он, садясь на землю и обвивая лапы хвостом.
	— Попробуй с другой стороны, — попросила Филара.
	Зверь послушно встал и убежал той же дорогой, какой только что явился. Через пару минут он снова появился в поле зрения, протиснувшись сквозь щель между стеной и чугунной преградой.
	— Ну? — нахмурился Шун. — И что вся эта ерунда значит?
	— Кто-то очень хочет, чтоб мы вышли именно через дверь, — волшебница принялась заплетать волосы, чтоб не мешались. — Или наоборот, вошли. Эрлада бы, возможно, сказала, кто. Я не она. Поэтому не знаю.
	— Да, но мы-то не добрые феи, чтоб исполнять желания кого не попадя? — кот с надеждой взглянул на своих спутников.
	— А ты предпочитаешь сидеть тут и ждать неизвестно чего?
	Три пары глаз злобно побуравили черную, тускло поблескивавшую железяку. Что ни говори, а дверь была очень интересной. Кованые узоры покрывали собой всю поверхность. Что именно там изображено, при таком освещении было сложно сказать. Явно что-то эпическое. Проступали очертания вооруженных людей в доспехах, которые, как ни странно, не сражались друг с другом, а просто стояли шеренгами, будто в почетном карауле. Еще присутствовали какие-то вензеля, цветы и просто куча красивостей. И большое гладкое кольцо — дверная ручка. Дергать за него как-то не хотелось.
	— Ладно, — буркнул Ральдерик, медленно вставая на ноги. — Вариантов у нас немного. И лично я предпочитаю пойти и разобраться.
	— Будет драка? — важно осведомился Шун.
	— Заодно и выясним, — гендевец решительно взялся за холодное кольцо и потянул его на себя.
	Вопреки его опасениям, махина на него при этом не упала, а со скрипом отворилась. Что могло там скрипеть, осталось для присутствовавших загадкой. Коридор за ней ничем не отличался от того, где люди с котом только что находились. Они шагнули вперед. Ничего не произошло. Осторожно прошли еще немного и услышали, как за их спинами дверь закрылась. Обернувшись, Филара увидела, что ее больше не было.
	— Интересно, какой был в ней смысл? — пробормотала девушка, ускоряя шаг.
	Очень скоро, когда выяснилось, что знакомая развилка всё не попадается, хотя давно должна была бы, товарищи окончательно утвердились во мнении, что ничего хорошего им лучше не ждать. Они всё шли и шли по прямому без отходивших туннелей коридору заброшенной шахты. Пару раз им на глаза попадались валявшиеся в грудах камней старые кирки и лопаты. Воздух здесь был сухой, поднимаемая шагами пыль лезла в нос и заставляла чихать. Хуже всего приходилось Шуну, который достаточно быстро сдался и устроился повыше от земли у хозяйки на плечах. Призрачная девочка больше не показывалась. Когда Ральдерик уже начал задумываться над тем, какова была вероятность того, что блондинка умела что-нибудь, что могло их перетащить из этого места на поверхность, коридор закончился и путники вышли в достаточно просторную комнату.
	У Филары возникло острое чувство дежавю. Не столь давно она точно так же слонялась по подземным ходам, а потом оказалась в примерно таком же помещении. Только в прошлый раз фигурировал гроб, а здесь скелет болтался на вбитых в стену цепях и давно рассыпался бы, если б не удерживавшие кости вместе кожаные путы, стянувшие тело, если не при жизни, то где-то на границе ее прекращения. Повязки, закрывавшие раньше глаза и рот покойника от времени сползли на шею и давали возможность предположить, что, возможно, «хоронили» его еще живым. И очень не хотели, чтоб он в процессе смотрел и разговаривал.
	Те люди, что в свое время решили открыть здесь шахту, здорово просчитались, начав ее рыть на месте захоронения, несомненно, гениального, но не понятого современниками и даже потомками из-за чересчур опережавших время представлений о месте человека в мироздании, а конкретно об его роли во всевозможных новаторских магических опытах, то ли некроманта, то ли демонолога (кто ж теперь разберет?). Ему прочили большое будущее, которое у него непременно бы случилось, если б окружающие вовремя не проявили ханжества и не сообразили, что проще изолировать юное дарование от общества сейчас, чем потом восстанавливать население Савараха за счет стимулирования миграции из сопредельных государств. Вырезание языка и глаз, пытки и унижения, а также долгая и мучительная смерть существенно испортили и без того не сахарный характер вынужденного обитателя горы. Нельзя не признать, что его самолюбию здорово льстили такие меры предосторожности, как всякие охранительные знаки, кованая дверь с изображением стражников, призванных удерживать дух пленника внутри гробницы, а также все эти действия с его телом, включая повязки на уже отсутствовавшие органы зрения и речи. Но общего отрицательного отношения к произошедшему это не перевешивало.
	А потом пришли шахтеры. Покопали там, где не следовало. Украли то, что нужно было не трогать. Уронили каких-то каменных истуканов, стоявших на поверхности над растянутым на стене мертвецом. После этого еще люди удивлялись: «И почему это штольню закрыли?! Там же такие запасы руды! Как это все работники пропали? Что значит, тел так и не нашли? В каком смысле те, кто пошел искать, тоже не вернулись?»
	И вот теперь у входа в эту комнату стояли раздираемые самыми нехорошими предчувствиями Ральдерик и Филара с Шуном. Биографию местного обитателя они, конечно, не знали, но догадывались, что мирных безопасных людей так не хоронят. А еще очень остро ощущалась нехватка Эрлады.
	Вопреки общепринятой традиции сначала эффектно появляться перед жертвами, описывать в подробностях свои дальнейшие планы относительно их судьбы, исповедоваться обо всех своих злодеяниях или хотя бы жутко хохотать, призрак молча и без проволочек атаковал со спины. Не известно, чем бы это закончилось, если б Вальдя не успела предупредить волшебницу, а та не отшвырнула своих спутников в сторону. Прозрачная, чуть светившаяся и потрескивавшая от собранных электрических разрядов ладонь схватила воздух.
	«Ты жив», — вспомнил гендевец дежурное приветствие наблюдателя. Теперь, глядя на загораживавшую собой выход истерзанную окровавленную фигуру с пустыми глазницами и обкромсанными волосами, он по-новому его оценил. Возможно, при следующей встрече ответить «Это было несложно» уже не получится.
	На духе не было ни цепей, ни кожаных ремней — лишь какие-то лохмотья. Этот факт очень заинтересовал Филару, но обдумать его она не успела: оказалось, что отсутствие глаз не мешало покойнику точно знать, где именно находились его гости. А двигался он быстро. И лишь отличная реакция спасла Ральдерика от удара по груди. Меч прошел сквозь бесплотное тело, не причинив ему ни малейшего вреда. Юноша недоуменно уставился на по-прежнему крепко державшийся на рукояти красный камень, и тут же сообразил, что Шун остался на плечах у хозяйки. Дворянин перевел взгляд на своего противника, чтоб обнаружить, что просвечивавшее белесое лицо с кровоподтеками от развороченных глаз находилось буквально в нескольких сантиметрах от его собственного. Герцог дернулся назад и почувствовал холод — призрак не тратил время напрасно, пользуясь любым замешательством жертвы. Рука мертвеца чуть не по локоть уходила в живот гендевца, электрический треск стал громче. Практически одновременно с этим в ногу Ральдерика впился полный комплект кошачьих когтей, разом возвращая трезвость мысли.
	Возможно, покойный что-то почувствовал, поскольку за мгновение до нового взмаха клинка успел скользнуть в сторону. Однако долго он там оставаться не собирался. Шун поспешно вскарабкался юноше на плечо. Не сводя глаз с плавно обходившего его духа, воин крепче вцепился в меч, а свободной рукой провел по животу. Ощущение ледяного комка в желудке не исчезло. А еще, возможно дворянину это только казалось, но ноги стали его слушаться чуть хуже. Мертвый снова бросился вперед — видимо, из-за зеленого знака он упорно атаковал лишь участника Намбату. В этот раз герцог был готов, но нападения не последовало — дух злобно зашипел, заливая подбородок кровью из прежде плотно сомкнутых губ, обнаружив, что ноги его крепко прижаты к полу.
	— Повезло, — подумала немного удивившаяся рыжая синичка, когда тот, с кого она старалась не свалиться, решил воспользоваться подаренным Филарой шансом и перешел в наступление.
	Покойный своим противникам жизнь упрощать не спешил. Зарычав и упрямо изогнув шею, он взмахнул руками, расшвыряв и отлетевшую к стене девушку, и не успевшего до него добраться вельможу. От удара об стену у гендевца поплыло перед глазами. Силясь подняться на ноги, он сквозь искры и черные точки смотрел, как мертвец, с усилием отрывая стопы от земли, медленно бредет к трясшей головой, оглушенной волшебнице. Птица безумно орала у него на плече, тянула за волосы и мочку уха, но не отлетала, прекрасно понимая, что разделяться им сейчас ни в коем случае было нельзя.
	Заметив, что привлекла к себе внимание обитателя подземелий, колдунья снова как-то хитро взмахнула рукой. Тот напрягся, рыкнул, на плечах у него блеснула тонкая светящаяся сеть, а Ральдерик осознал, что не способен бегать со свиньей на плечах. Однако спорить с инерцией бесполезно. Не успей он порядочно разогнаться к моменту превращения — остался бы на месте, а так он крайне неудачно споткнулся и оказался в зоне досягаемости излишне бодрого и слишком сильного духа не так, как планировал. Почувствовав, как на горле смыкаются ледяные пальцы, подтаскивавшие его ближе к лицу, дворянин понял, что на такой дистанции особенно не пофехтуешь, поэтому сделал единственное, до чего успел додуматься — со всех сил врезал снизу вверх рукояткой меча противнику под подбородок.
	В этот раз Шун предусмотрительно оказался рядом, поэтому удар произвел именно тот эффект, на который юноша и рассчитывал. Любой нормальный человек на месте призрака собирал бы зубы, захлебывался кровью и корчился на земле. Этот ничего такого делать пока не собирался, но, по крайней мере, выпустил начавшего уже задыхаться гендевца и, пошатнувшись, схватился за нижнюю часть лица. Стараясь не обращать внимания на усилившуюся слабость и появившееся головокружение, участник Намбату снова решил не упускать удобный для атаки момент и использовать меч с большей пользой, раз уж покойный временно занят. Однако не успел он толком даже замахнуться, как сзади его схватили за воротник и дернули к выходу из комнаты. Очень вовремя, потому что мертвец был упорным борцом, а обездвиживание не лишало его возможности швыряться чем-то невидимым, но очень неприятным (осколки скелета после попадания в него одного из предназначавшихся герцогу снарядов брызнули во все стороны, а оборвавшиеся цепи глухо звякнули при падении на землю).
	— Зачем? — только и смог пробормотать начавшими неметь губами Ральдерик, увлекаемый Филарой дальше по коридору. — Мы же не сможем выйти…
	— Нужно время. Хоть немножко, — ответила девушка, закусывая губу. — Подумать, тебя подлечить, снова подумать…
	— Но сейчас же день! — возмущалась бежавшая рядом свинья. — Почему он?..
	— Сильный. Очень сильный призрак. Настолько, что меняет это место под себя. Так стоп. Остановимся здесь.
	Волшебница решительно усадила спутника на пол и, откинув слипшиеся пряди волос у него со лба, пристально посмотрела в глаза. Увиденное ее не обрадовало.
	— Почему мы сидим?! — метался Шун. — Этот кошмар ходячий будет здесь с минуты на минуту… нет, с секунды на секунду! Нужно уйти подальше!
	— Нет! — девушка извлекла из мешочка на поясе пару амулетов. — Вспомни те двери! Если отходишь на определенное расстояние, оказываешься в самом начале пути. Если здесь работает тот же принцип, то через несколько шагов мы бы оказались не дальше, а ближе к этой комнате. И так быстро наш покойничек не освободится. Я на него слишком много сил извела. Побудет еще немного на привязи.
	Волшебница прижала один из энергонакопителей к шее друга, второй к животу и активировала. Гендевец вздрогнул от резкой боли и ударившей по глазам вспышке света.
	— Теперь сиди, дай подействовать.
	Рыжий суслик вдруг почувствовал, что сильно погрешил против истины, решив, что окончательно привык к сменам облика. Сейчас ему было примерно так же плохо, как и раньше. Порадовавшись царившему в коридоре полумраку, он твердо решил держаться и не дать Филаре это понять.
	— Что он со мной сделал? — пробормотал Ральдерик, с облегчением чувствуя, как ледяные скользкие комья в желудке и горле потихонечку начинают рассасываться.
	— Знаешь, вот представь призрак казненного. Он обычно выглядит либо так, каким человек был до начала казни, либо так, каким по ее окончании. Но не в процессе! Этот же находится где-то посередине этих двух состоянии: уже изуродованный, но видно, что еще пока есть к чему приложить усилия, — девушка крепко вцепилась в руку спутника, будто боясь, что его у нее заберут. — Мне кажется, что он изначально относился ко второй категории. А потом стал собирать силы, чтоб перейти в первую.
	— Так что он со мной сделал? — повторил дворянин, примерно догадываясь об ответе.
	— Пытался выпить твою жизненную энергию, — колдунья придвинулась к боку товарища и еще сильнее стиснула его локоть. — Не позволяй ему к себе притронуться. Ты тоже, Шун… Ты себя нормально чувствуешь?
	— Паршиво, — отозвался Ральдерик.
	— Нормально, — солгал еле державшийся на ногах суслик.
	— Чёрт, где Эрлада шляется, когда так нужна?! — вздохнул вельможа, прижимаясь щекой к мягкой золотистой макушке, лежавшей на его плече.
	А супруги тем временем, как ни в чем не бывало, продолжали шарить по своей ветке коридора в поисках енота-ворюги. И претендентка на саварахский престол только начинала задаваться вопросом, почему вопреки логике она не чувствует в таком месте ничего странного.

	16

	Призраки по сути своей — всего лишь люди. Хоть и мертвые. Не движимые жаждой убийства и голодом зомби, не жестокие и безжалостные демоны, не… ой, да долго перечислять! Просто самые обычные люди. Добрые и злые, наивные и хитрые, они практически не меняются после смерти. Да, сволочей среди них хватает, как и среди живых, но отсутствие тела здорово понижает способность к вредительству. Совмещающие силу с поганым характером редки. И на этот раз не повезло нарваться на одно из этих «счастливых» исключений.
	С другой стороны, странно, что это произошло лишь сейчас. Спустя несколько месяцев после своего начала Намбату таки настигла своего участника в полном объеме.
	В коридоре было тихо. Единственными звуками были только хриплое неровное дыхание Ральдерика да грохот сердца Филары.
	— Лучше? — подняла голову волшебница.
	— Наверное, — юноша задумчиво пощупал шею.
	Не сказать, что эффект был значительным, но, по крайней мере, в глазах немного прояснилось.
	— Что делать будем? — вздохнул Шун, успевший принять свой нормальный облик.
	— Сколько у нас времени, прежде чем он разберется с тем, что ты на него навешала?
	— Я не знаю, — печально пожала плечами девушка. — Зависит только от него.
	— Ладно, — попытался подняться герцог. — Посидели и хватит.
	— Эй, с тобой точно всё в порядке? — кот смерил скептическим взглядом державшуюся за стенку фигуру.
	— Я никогда не говорил, что со мной всё в порядке, — гендевец поборол желание снова оказаться на полу. — Но это не повод тут и дальше торчать.
	Блондинка ничего не сказала.
	— Слушай, — позвал ее дворянин. — Можешь накачать меня этими штуками про запас?
	— Нет. Нельзя. Ближайшие сутки лучше воздержаться от повторных подпиток. Твой организм может начать отторжение такого большого количества посторонней энергии. Еще есть опасность, что она станет вытеснять твою собственную.
	— Очень жаль.
	— У нас есть хоть намек на план действий? — поинтересовался Шун.
	Его самочувствие тоже начинало приходить в норму, и он гордился, что смог скрыть факт его ухудшения.
	— Нууу… Есть несколько вариантов.
	Ральдерик в задумчивости скользнул взглядом по сторонам и тут же забыл, что хотел сказать: из стен лезли шахтеры.

	***

	— Куда мы идем?
	— Пока не знаю, — Эрлада, хмурясь, приложила ладонь к стене и сосредоточилась.
	— Что происходит? Ты что-то чувствуешь? — сыпал вопросами супруг, не понимая причин поведения жены, но зная, что она не просто так тут ходит.
	— Нет. Ничего. Абсолютно, — покачала головой та, в тайне досадуя на его проснувшуюся разговорчивость.
	Гудрон замолк и задумался.
	— И это тебя беспокоит? — предположил он.
	— Да, — девушка пошла дальше по коридору, прислушиваясь к каждому шороху и силясь разобраться в своих ощущениях. — Посмотри на это место. Заброшенная шахта. Тут в свое время обязаны были происходить несчастные случаи. Оборвался трос, накрыло завалом, кирка отлетела в голову соседу. Да что угодно! Духи, мелкая нечисть, селящаяся в покинутых местах, крупная нечисть опять же. Где они? Почему я их не чувствую? На поверхности, если подумать, было то же самое, но там я этому значения не придавала.
	— А шар?
	— Шар? С ним та же проблема. Я не могу определить, где именно он находится. Будто сразу повсюду.
	Кузнец задумался. Самое паршивое, что от него толку в таких ситуациях было мало.

	***

	Из стен тянулись прозрачные сжимавшие кирки руки, появлялись головы в касках, плечи, бока и ноги в стоптанных ботинках. У мертвых было одинаковое выражение лиц — расслабленное и безразличное, лишенное эмоций и проявлений мысли. Шун угрожающе зашипел и заметался, стараясь не выпустить из поля зрения ни одного потенциального врага.
	— Они нам что-нибудь реальное могут сделать? — поинтересовался Ральдерик, отскакивая к центру коридора подальше от тянувшихся со всех сторон конечностей. — Или просто попугать пришли?
	— Не знаю, но проверять на себе не хотелось бы, — Филара поспешно последовала его примеру.
	— Что им надо?! — воскликнул подхваченный герцогом кот.
	— Полагаю, наш знакомый испытывает некоторые трудности со свободой передвижения, поэтому любезно послал к нам своих подчиненных с пламенным приветом, — гендевец рубанул мечом самого шустрого из призраков.
	Тот растаял в воздухе.
	— Итак, что мы делаем? — юноша упокоил еще парочку настойчивых гостей. — Я вижу три варианта: сидеть тут и отбиваться от этих, благо они слабые; бежать вперед по коридору; вернуться назад.
	— Я голосую за второй, — отозвался вяло болтавшийся подмышкой у дворянина зверь.
	— А я за третий, — вельможа практически не останавливался, рассекая медлительных покойных шахтеров, подходивших слишком близко. — Всё равно нам не сбежать. А сражаться в просторном помещении гораздо удобней, чем в узком коридоре. Там у нас шансов больше.
	— Почему ты так уверен, что мы не сможем просто уйти? — Шуну ужасно не хотелось возвращаться в комнату с подвешенным скелетом и встречаться с ее обитателем.
	— Те двери произвели на меня неизгладимое впечатление. Филара, может быть, ты всё-таки поможешь? — Ральдерик раздраженно обратился к стоявшей без дела спутнице.
	— Выбирай. Здесь или, когда встретимся с Ним? — отозвалась девушка, пятясь от полностью вышедших из стены покойных.
	— А совместить никак? — гендевцу приходилось несладко. По спине катился холодный пот, голова слегка кружилась, хотелось лечь и не вставать.
	А призраки всё прибывали и прибывали. К счастью были они неактивны и даже индифферентны, лишь небольшая часть пыталась добраться до живых. Остальные просто стояли и пялились безразличными мутными глазами. Их дворянин не трогал — ему бы с энтузиастами разобраться.
	— Я уже потратила силы на обездвиживание и твое лечение, осталось не так много. Хотела приберечь до того момента, когда они по-настоящему понадобятся. Могу сейчас, но тогда…
	— Я понял. Ты права.
	— Мы что, решили остаться здесь? — кот окинул слегка растерянным взглядом собравшуюся толпу.
	— Возвращаемся, — решила Филара. — Лучше мы к нему, чем он к нам.
	— Рад, что ты со мной согласна, — дворянин без предупреждения перешел в атаку на закрывавших собой проход мирных призраков.
	Те сопротивлялись вяло, чуть ли не покорно ожидая, когда до них дойдёт очередь.
	— А теперь бежим! — выдохнул герцог, когда плотность ближайшей толпы шахтеров уменьшилась настолько, что оставшимися можно было пренебречь.
	Не дожидаясь ответа, он кинулся в образовавшееся окно и оглянулся на стоявших в противоположной стороне духов. Те устремляться в погоню пока не спешили. Девушка послушно последовала за другом, на ходу ловя за локоть споткнувшегося и чуть не упавшего спутника.
	— Спасибо, — кивнул тот, восстанавливая равновесие.
	— Эй, ты уверен, что можешь бегать? — скептически поинтересовался болтавшийся на руке у дворянина Шун.
	— Предлагаешь меня понести? — скрипнул зубами тот, досадуя на резко участившееся сердцебиение.
	Кот промолчал. Что-то ему как-то всё меньше и меньше верилось в благополучное окончание дня.

	***

	— Блокировка. Очень мощная блокировка, — бормотала Эрлада, бредя по коридору.
	— Что это значит?
	— Что кто-то прилагает на то, чтобы что-то скрыть, столько сил, что заодно прячет и всё остальное.
	— А всё остальное это?.. Я понял, можешь не отвечать, — иролец нарвался на раздраженный взгляд жены.
	— Мне это не нравится, — девушка остановилась, решительно сложила руки на груди и задумалась.
	Гудрон молчал и ждал, что она скажет дальше. Опыт подсказывал ему, что лучше в такие моменты ее вопросами не донимать.
	— Посмотрим, что здесь можно сделать, — сказала, наконец, волшебница, снова шагая вперед.
	— А шар? Мы не будем его искать? Ральдерик с Филарой…
	— Уже взрослые люди, способные за себя постоять, — оборвала его претендентка на саварахский престол. — Не вижу причин о них беспокоиться. Поиски шара пойдут куда быстрее и продуктивнее, когда я смогу его чувствовать. А вот я теперь не успокоюсь, пока не разнесу эту штуку!
	— Какую штуку?.. Можешь не отвечать.

	***

	Оставшиеся шахтеры преследовать беглецов не пытались. Возможно, их не обязательно даже было убивать, если это слово применимо к и без того мертвым. Возможно, они не собирались причинять вред. Возможно, они были обычными мирными призраками, пришедшими из любопытства. Ральдерик отогнал эти мысли. Было не до них. К тому же, это выражение на лицах… Ладно, забыть и не отвлекаться.
	Комната была пуста. Со стены всё так же свисали опустевшие цепи, на полу валялся треснувший череп, обломки костей и изрядно потрепанные кожаные ремни. А вот самого ее обитателя видно не было. Напрасно живые оглядывались по сторонам и готовились немедленно вступить в бой. Зря собирали силы в кулак и надеялись застать врага врасплох. Люди встали спина к спине в центре подземного зала, напряженно обводя помещение взглядом, скользя им по углам, ожидая увидеть знакомый силуэт в каждой тени. Шун всё так же безвольно висел, боясь пошевельнуться. Практика показала, что гендевцу было проще сражаться с котом подмышкой, а не на плечах: не нужно было волноваться, что тот свалится в самый неподходящий момент, поэтому удавалось двигаться быстрее и резче.
	То, что призрака внутри не оказалось, вызывало у товарищей смешанные чувства. С одной стороны, дикое облегчение и радость от отсрочки опасности, с другой — беспокойство, что тот может нагрянуть в любой момент, и страх неизвестности. Мертвец разобрался с заклинаниями Филары. Это угнетало. Дворянин удобней ухватил меч. Он чувствовал себя всё лучше, энергия из активированных амулетов медленно, но верно усваивалась. Сердцебиение пришло в норму, слабость в ногах и руках заметно уменьшилась. Еще немного, и он будет, как новый. Волшебница прислушивалась. Не к шагам духа — тот передвигался неслышно. Девушка регулярно чувствовала, как ее штанину сжимают маленькие пальчики. Вальдя была рядом, Вальдя была здесь. И она уже однажды вовремя предупредила о появлении обитателя комнаты. Колдунья очень надеялась, что девочка повторит свой маленький подвиг и на этот раз.
	— Осторожно! — крикнула девушка, когда ребенок дернул ее за ногу, привлекая к чему-то внимание.
	Ральдерик резко обернулся и увидел, как перед ним забурлил воздух — подруга не тратила время неожиданной задержки напрасно, заготовив несколько заклинаний, которые оставалось только запустить последним словом. Очень вовремя поставленный щит остановил то, чем атаковал мертвец, что бы это ни было. К сожалению, удара он не перенес и тоже развалился на растворившиеся в воздухе осколки. Среди висевших цепей с застрявшими в кандалах костями кистей рук стояла фигура с кровавыми ямами на месте глаз. Не став дожидаться, пока его противники сориентируются в ситуации, она бросилась вперед. Гендевец крепче перехватил рыжую черепашку и подался врагу навстречу, параллельно отталкивая Филару в сторону. От меча призрак увернулся, так же как и юноша от его рук. Волшебница наблюдала за двумя сражавшимися силуэтами, надеясь улучить момент, когда можно будет без ущерба для жизни и здоровья друга вдарить по злобному духу чем-нибудь максимально неприятным. В этот раз у того не получалось добраться до уворачивавшегося от его атак противника — герцог быстро учился и был не намерен снова делиться с покойным своей жизненной силой. Мертвый маг скоро это понял и резко бросился к стоявшей в отдалении девушке, сочтя ее более легкой добычей. Колдунья, увидев такой роскошный шанс навредить самому идущему в руки привидению, встретила его уже привычной сетью и каким-то синим огнем. Покойный злобно зашипел, рвя на себе ограничивавшие свободу передвижения нити и туша практически не причинявшие ему вреда язычки пламени. Тут же ему пришлось отвлечься от этого занятия на яростный вопль боли — свежий глубокий порез протянулся через всю спину, оголяя ребра и позвонки. В воздух веером взвились капли прозрачной крови, когда дух резко развернулся к напавшему сзади вельможе, одновременно уклоняясь от мгновенно последовавшего следующего удара.
	— Один — два, — удовлетворенно буркнул вельможа, надеясь, что у раненого противника реакция замедлилась, и он успеет пробить ему грудь прежде, чем тот попытается ответить.
	Мертвец так быстро проигрывать не собирался. Отклоняясь в сторону от укола, обитатель шахты уже знакомо взмахнул руками. Девушку с юношей опять раскидало по помещению и больно приложило о стены и пол. Не тратя времени даром, призрак склонился над лежавшей на полу блондинкой и протянул к ее голове потрескивавшую электричеством руку.
	А потом всё произошло очень быстро. Из ее рукава выпал небольшой жучок, через долю секунды полыхнувший ярким светом. Дух привычно увернулся от внезапно возникшего у его лица меча и удивленно отшатнулся, глядя своими несуществующими глазами на невесть как сюда попавшего гендевца. Недоверчиво обернувшись и убедившись, что второй его противник пытался подняться на ноги, прожигая его ненавидящим взглядом и не обращая внимания на струившуюся по виску кровь, покойный склонил голову набок и скупо улыбнулся. Сорвав с себя остатки сдерживающей сети, он швырнул их в не успевшего податься в сторону дворянина, тут же сваленного ей обратно на пол, и повернулся к еще пока свеженькой, браво стоявшей напротив него копии. Второй Ральдерик еле успел уклониться от просвистевшей в опасной близости от его лица руки.
	— Что он делает?! — рыжий скорпиончик недоуменно наблюдал за происходившим. — Заглаживает угрызения совести?
	— У найлдов своеобразное представление о развлечениях, — Филара, пока близнец, идеально копируя боевой стиль Яэвора, отвлекал призрака, подползла, схватилась за мерцавшие нити и потянула их на себя. Те начали медленно затухать. — Видимо, он считает, что это забавно. Убивает скуку.
	— Его самого сейчас убьют, — буркнул Ральдерик, впрочем, не сильно волнуясь за того, кому сам совсем недавно мечтал свернуть шею, с нетерпением поглядывая на всё еще сдерживавшие его путы.
	— Ты как? — девушка зажала свободной ладонью рану на голове товарища, и тот почувствовал уже знакомое тепло.
	На месте скорпиона тут же оказалась кудлатенькая собачка.
	— Только не это! — в отчаянии прошептала она, разглядев свой облик и падая в обморок.
	Это превращение сыграло Шуну на руку. Пусть лучше думают, что у него деликатная нервная система, не переносящая подобных потрясений, чем догадываются, что ему плохо от смены видовой принадлежности.
	— Я остановила кровь, — пояснила вельможе волшебница.
	— Ага, — отозвался тот, с недоумением поглядывая на валявшегося без сознания пса. — Спасибо.
	Последняя нить едва заметно вспыхнула и погасла, растворяясь в воздухе.
	Юноша тут же решительно сгреб бесчувственную тушку в охапку и, вскочив на ноги (насколько это было возможно в его состоянии), собрался на помощь своему близнецу. Против двух воинов его уровня, по мнению герцога, у призрака шансов не было. Не успел вельможа сделать и шага, как найлду стало скучно, и он сделал типичную для своего вида вещь — сменил облик.
	— Придурок! — прошипел Ральдерик, глядя на двух совершенно идентичных мертвецов. — Удружил, называется! Ну и кто здесь кто?
	— Я же говорила, что с ними лучше дела не иметь, — мрачно отозвалась с пола Филара.
	Ее тоже не привлекала идея воевать на два фронта — тут с одним бы разобраться.
	— Можешь что-нибудь сделать?
	— Нет, — покачала головой девушка, глядя на то, как две истерзанные полупрозрачные фигуры кружат по комнате в тусклом свете парившего под потолком белесого светлячка.
	— Атакуем того, кто выживет, — решил гендевец. — Сможешь?
	— Нууу… да, — голос подруги юноше не понравился, но ничего сказать он не успел.
	Призраку игры в переодевание надоели. Быстрее обычного переместившись вперед, он схватил своего двойника за голову. Вокруг его ладони мелькали маленькие, потрескивавшие молнии. Тут же разобравшись, кто есть кто, живые переглянулись, готовясь слаженно атаковать подлинник, и это от него не укрылось. Короткий кивок в сторону, и валявшиеся на полу ремни ожили, змеями скользнув к не ожидавшим такой подлости людям и крепко спеленали обоим ноги. Дворянин с волшебницей снова оказались на полу, заработав очередную партию синяков.
	Раздался оглушительный визг. Найлд затрепыхался в хватке покойного то ли демонолога, то ли некроманта и внезапно принял другой облик. А потом снова. И снова. Лица слетали шелухой, приходя на смену друг другу. Человеческие лица. Животных копирщик почему-то не трогал. Когда верещать уже не получалось, настала очень хрипа, бульканья и всхлипов. По подбородку из раскрытого рта текла струйка слюны, глаза распахивались всё шире, грозясь выпасть из глазниц, кожа стала покрываться мелкой чешуей. Потом, начиная с кончиков пальцев на руках и ногах, он принялся рассыпаться. Волшебница и дворянин, остервенело перерезавший мечом кожаные полосы, заворожено смотрели, как извивавшаяся и цеплявшаяся остатками рук за державшую ее за голову ладонь фигура превращалась в кучу сухой чешуи на полу. Ральдерик, конечно, искренне желал существу ужасной смерти, но сейчас ему было жутко. Юноша часто бросался угрозами, которые даже не планировал воплощать в жизнь. Сейчас же, воочию лицезрея исполнение одной из них, он был потрясен. А еще искренне благодарен найлду за то, что тот не пытался в предсмертной агонии надеть его лицо.
	Покойный сжал руку в кулак, раздавливая уже мертвую голову. Раздался звук лопающегося арбуза: смачный, мокрый. Призрак встряхнул ладонью, избавляясь от прилипших чешуек, и повернулся к оставшимся. Гендевец, наконец, окончательно справился с ремнями и в который раз за последние несколько минут поднялся на ноги. Хлопок, и на месте собаки снова оказался кот. Так и не пришедший в сознание. Дворянин крепче ухватил его левой рукой, правой сильней сжимая во вспотевшей ладони рукоять направленного на врага меча. За его спиной что-то шептала Филара, прикидывая, что из ее арсенала могло помочь в данном случае. Вариантов было немного.
	Мертвый, вопреки ожиданиям, не скользнул вперед, как делал до этого, а взмахнул руками со своего места. Живые этот жест успели уже выучить, поэтому расшвыривающая волна воздуха их не задела. Другое дело, что при этом им пришлось резко пригнуться, отвлекаясь от своего противника, и замешкаться с атакой. Призрак не преминул этим воспользоваться. Он с присущей ему скоростью бросился вперед, слегка вильнув в сторону, чтоб уклониться от кинутой в него очередной светящейся сетки. К сожалению, это его не замедлило, а Филара только зря потратила последние силы. Ральдерику не хватило времени встать обратно в стойку. Стараясь всё равно зацепить нападавшего клинком, он лишь успел отскочить от стремительно приближавшейся к его лицу ладони, однако от второй его это не спасло. Почувствовав знакомый холод в правом плече, он снова попытался дотянуться мечом до стоявшего напротив мертвеца, но понял, что конечность его не слушалась. Левый кулак прошел сквозь бестелесную голову, не причиняя никакого вреда.
	Поймав растерянный взгляд жертвы, прижатой спиной к стене и отчаянно пытавшейся совладать с утратившим чувствительность придатком, дух растянул разбитые губы в тонкой улыбке. Картина смерти найлда-копирщика снова пронеслась перед глазами дворянина во всех подробностях, когда к его лицу потянулась вторая рука противника. Меч со стуком упал на пол из онемевших пальцев. На девушку мертвый внимания не обращал, прекрасно зная, что та исчерпала свой резерв и ничего не могла ему сделать. Однако он ее недооценил: волшебница со всех сил врезалась в бок друга, выбивая его из ледяных объятий призрака. Холод чиркнул юношу по груди там, где прошла во время его падения конечность казненного. Даже не шевельнувшийся покойный маг медленно перевел взгляд отсутствовавших глаз на лежавших на полу возле его ног молодых людей. Гендевец надрывно кашлял и цеплялся здоровой рукой за правое плечо. Рядом с ним лежала оранжевая мартышка, не подававшая очевидных признаков жизни. Светловолосая колдунья пыталась закрыть их собой и волком смотрела на нависавшего над ней мертвеца. Филару била дрожь. Девушка отчаянно цеплялась бледными пальцами за рубашку Ральдерика, пыталась унять рвавшееся из груди сердце и сжимала зубы, чтоб нечаянно не заплакать от безысходности. Понаблюдав несколько секунд, призрак присел на корточки так, чтобы его лицо оказалось напротив ее. Блондинка сглотнула, не сводя испуганных глаз с кровавых провалов, висевших в воздухе не более чем в полуметре от нее, и крепче стиснула здоровое плечо пытавшегося подняться дворянина.
	Мертвый уже приблизил кисть к ее лицу, как вдруг перед ним возникла маленькая девочка, не долго думая, ткнувшая указательными пальчиками в развороченные глазницы. Покойный взвыл, хватаясь за лицо и временно забывая обо всем, кроме своей боли. Среди прочего и о том, что у лежавшего перед ним юноши была еще и левая рука. Непонятый современниками гений темных магических искусств к собственной неожиданности вдруг повалился на пол с подрубленными ногами, а тяжело, с хрипами, дышавший гендевец, отодвигая подругу к стене, сел и глубоко вздохнул. Мельком глянув на лежавшую возле его коленей рыжую обезьянку, он сфокусировался на корчившейся перед ним, тянувшейся к кровоточившим срезам на месте стоп прозрачной фигуре и нехорошо заулыбался. Герцог удобней перехватил рукоять меча и со всех оставшихся сил рубанул духу по шее.
	— Ну, вот и всё, — провозгласил он, глядя, как исчезают последние следы окончательно убитого врага.
	Филара, даваясь слезами, подползла и крепко обняла друга, пряча лицо на его плече. Тот ободряюще потрепал ее здоровой рукой по золотой макушке и слабо усмехнулся. Перед глазами ползали фиолетовые пятна, а в висках стучала кровь, плечо ныло и мерзло.
	— Я посплю немного, — Ральдерик расслабился и, сползя подруге на колени, потерял сознание.

	***

	Гудрон наблюдал за действиями жены, стараясь воздерживаться от вопросов. Та сосредоточенно выцарапывала его мечом какой-то сложный узор на полу.
	— Ну, вот и всё, — сказала та, возвращая мужу оружие и отряхивая руки.
	— И что это? — рискнул поинтересоваться тот.
	— Хочу немножко взбудоражить тут атмосферу, — отозвалась девушка, становясь в центр рисунка. — Устрою небольшой энергетический всплеск.
	— А зачем?
	— Брошенный в пруд камень искажает поверхность воды, и поднявшиеся волны могут показать то, что в обычных условиях скрыто. Я доступно объяснила?
	— Да, — буркнул иролец.
	— Ладно, приступим.
	Девушка закрыла глаза и напряглась. Что бы она ни пыталась сделать, кузнец не видел никаких результатов ее усилий. Решив, что супруга точно знает, что творит, он решил дождаться, пока та закончит и сама всё объяснит. Спустя несколько секунд она вдруг побледнела и схватилась за голову.
	— Что? Что? Что? — всполошился кузнец.
	— Ужас, — ответила Эрлада, поднимая на мужа взволнованные глаза. — Какой-то кошмар. Как нас угораздило сюда прийти?!
	— Что там?
	Волшебница спешно затерла рисунок ногами и куда-то побежала.
	— Так что? — догнал ее Гудрон.
	— Я знаю, где шар. И знаешь, лучше б его там не было.

	***

	— … очень плохо, но могло быть и…
	— … произошло? Чем я…
	— …хватит реветь…
	До Ральдерика доносились обрывки фраз. Тихие, взволнованные голоса что-то говорили, пропадали, снова появлялись, спорили, становились то тише, то громче. Сначала юноша пытался прислушиваться к словам, но быстро понял, что это было бесполезно, потому что мог уловить лишь часть того, что говорилось. Сил не было совсем. Даже для того, чтобы заснуть. Плечо и грудь хотелось оторвать и выбросить, лишь бы не чувствовать наполнявшие их ледяные иглы. Живот и горло тоже давали о себе знать, но менее настойчиво. Мысли в голове ползли медленно-медленно, еле перебирая ногами и останавливаясь передохнуть после каждого шага. Были они посвящены двум темам: «Умереть бы и не мучиться» и «Как же я ненавижу призраков».
	Проснулся гендевец от запаха паленого. Какое-то время он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и покоем. Щеку приятно припекало солнышко, а волосами играл ласковый ветер — какие-то добрые люди вынесли дворянина на поверхность. Негромкие голоса, беседовавшие слегка в отдалении, давали понять, кто именно это был — Эрлада с Гудроном таки разыскали в заброшенном туннеле рыдавшую над котом и герцогом Филару. Вельможа не знал, сколько с тех пор прошло времени, но чувствовал он себя уже гораздо лучше. Да что ж такое горит-то?!
	Усилием воли Ральдерик разлепил один глаз и постарался сконцентрировать взгляд. Практически всю область зрения занимала голова и руки спавшей на его груди блондинки. Теперь понятно, почему было тепло и тяжело (присмотревшись и разглядев толстый слой накрывавших его одеял и плащей, гендевец пришел к выводу, что не только поэтому). Юноша вяло подумал, что у девушки, наверняка, затекли ноги — сидеть в такой позе было жутко неудобно. Чуть дальше бродили лениво щипавшие травку лошади. Возле постели горел костер. Видимо, спутники решили, что раненого необходимо как следует согреть. В принципе он был с ними согласен, однако считал, что те всё же перегнули палку. Так и спечься недолго. Дворянин снова принюхался и скосил взгляд в сторону. Ближайший к огню край одеяла занимался веселыми язычками пламени. Вельможе потребовалась пара секунд, чтоб осмыслить увиденное.
	— Ты цел? В смысле, не пострадал еще больше? — встревожено поинтересовался кузнец, когда прибежавшие на вопли раненого товарищи затоптали обгоревшее покрывало.
	— Не успел, — отозвался герцог, скептически разглядывая нанесенный его имуществу вред, отвлекаясь от своего самочувствия.
	— Как себя чувствуешь? — рядом растирала затекшие ноги Филара, еще не до конца отошедшая от резкого и стремительного пробуждения.
	— Лучше, — Ральдерик понял, что снова чувствует правую руку, и, сев, покрутил ей перед глазами, проверяя, насколько та восстановилась.
	— Я уж думал, что ты скопытишься, — Шун с деланным равнодушием почесал задней лапой за ухом.
	— Да, — рассматривал свои пальцы дворянин. — Я тоже. Сам-то как? Оклемался?
	— Кто я, по-твоему? — довольно фыркнул кот, встряхивая головой.
	— И кто же? — усмехнулся вельможа, переводя взгляд на задумавшееся над ответом животное. — Ладно. А теперь говорите правду о моем состоянии.
	— Жить будешь, — Эрлада впечатала рукой пациента обратно в постель. — Лежи и наслаждайся всеобщим вниманием и заботой. Встанешь — сама тебе ноги переломаю.
	— Это очень мило с твоей стороны. Ты растрогала меня до глубины души. Кстати, а где вы шлялись, пока нас убивали?
	Брюнетка нахмурилась, плюхнулась на землю и обхватила колени.
	— Мы пришли, как только поняли, что были проблемы, — ответил вместо нее кузнец. — Там было что-то такое, из-за чего Эрлада ничего не чувствовала. Пока мы с этим разобрались, пока вас нашли…
	— Вы вообще знаете, что произошло? — на всякий случай уточнил больной, скидывая с себя половину одеял под неодобрительными взглядами окружающих.
	— В общих чертах. Филара тебя в основном вылечить пыталась, а не с нами разговаривала.
	— А. Похвально, похвально, — кивнул Ральдерик. — Я надеюсь, успешно?
	— Слабость еще какое-то время продержится, — тут же отозвалась гладившая кота девушка. — Лучше пока не перенапрягаться. Вчера тебе сильно досталось…
	— Вчера?!
	— Ну да. Я вообще удивлена, что ты так быстро пришел в себя.
	Дворянин задумчиво побарабанил пальцами по груди.
	— Парочку таких призраков я еще, пожалуй, переживу, — проговорил он, устраиваясь удобней. — А вот больше… Даже не представляю.
	— Постараемся лишний раз не нарываться, — пожал плечами иролец, меланхолично подбрасывая веток в костер. — А то мы что-то расслабились в последнее время. Будем осторожней.
	— Я ничего не могла сделать, — мрачно произнесла Эрлада, думая о своем. — Не знаю, кто хотел спрятать этого вашего призрака: он сам или те, кто его там запер. Но сделано это было на славу. Глушились все сигналы. Даже не имеющие к нему ни малейшего отношения.
	— Кстати, ты про девочку спрашивала? — вспомнил вдруг гендевец, не особо прислушиваясь к оправданиям жены друга.
	— А! Нет.
	— Что за девочка? — подозрительно осведомилась вырванная из своих мыслей черноволосая волшебница.

	***

	Вальдя смущалась и пряталась за Филарой, поглядывая на изучавшую ее девушку серьезными темными глазами.
	— А это нормально, что сейчас день, а ее видно? — поинтересовался вольготно развалившийся на одеялах Шун.
	Ему, как и прочим котам, было свойственно умение занимать собой огромное пространство, несмотря на небольшой размер тела. Хвост сюда, одну лапу туда, вторую по диагонали, и места больше никому не остается. Вот и сейчас, пока он валялся в своё удовольствие, щурясь на солнце, Ральдерик ютился на облучке, грозясь свалиться с постели на землю, и думал, когда это зверь успел здесь устроиться, и как бы его согнать.
	— Она не призрак, — Эрлада обошла блондинку кругом, чтоб лучше рассмотреть не отходившего от той ни на шаг ребенка. Девочка не растерялась и тоже сменила положение так, чтоб между ней и волшебницей снова оказались ноги светловолосой колдуньи, к которой она по какой-то причине испытывала глубокую привязанность.
	Филаре надоело стоять и служить живым щитом. Вздохнув, она подхватила Вальдю на руки и села. Вообще уже давно пора было готовить обед. Последние два дня путники практически ничего не ели: не до этого было. К тому же найлд уничтожил почти все их пищевые запасы, так что проблема добычи пропитания стояла не то чтобы остро, но уже начинала затачиваться.
	— Это не призрак, — повторила брюнетка, пользовавшаяся тем, что ребенок не мог от нее спрятаться, и бессовестно его разглядывавшая, садясь напротив. — Она гораздо слабее любого привидения. Концентрация души просто ничтожна.
	Волшебница попыталась прикоснуться к девочке, но ее рука прошла сквозь ее полупрозрачную спину, не встретив сопротивления. Колдунья недоуменно моргнула. Блондинка тоже удивилась.
	— А ну подвинься! — дернул одеяло гендевец, скидывая кота с середины постели на самый край.
	У того хватило совести не возмущаться.
	— Как так? — Эрлада заинтересованно посмотрела на спокойно державшую Вальдю на руках Филару, на маленькие ручки, обхватывавшие шею девушки, пальчики, цеплявшиеся за ее рубашку. — Почему ты ощущаешь ее как живого человека?
	Подруга пожала плечами, успокоительно поглаживая ребенка по голове. Брюнетка задумчиво потерла подбородок тыльной стороной ладони и прищурилась, пытаясь что-то разглядеть. Потом она принялась как-то пугающе улыбаться и сверкать глазами.
	— А я поняла, в чем дело! — провозгласила она в ответ на вопросительные взгляды окружавших.
	— И в чем? — Ральдерик лениво наблюдал за товарищами и тихо мечтал об обеде.
	— Кажется, наша знакомая с Варменика, от нечего делать додумавшаяся до расщепления души, разделила себя не на две части, а как минимум на три.
	— А? — резко поднял голову валявшийся на одеялах кот, резко заинтересовываясь беседой.
	Остальные внимательно посмотрели на окончательно смутившуюся девочку.
	— Вы этого видеть не можете, но если присмотреться, то заметно, что она привязана к серьгам, — Эрлада триумфально щелкнула ногтем по качнувшемуся в филарином ухе куску янтаря.
	— Кахоли говорила, что не может выйти оттуда, — припомнил Гудрон.
	— Да, — согласилась с ним супруга. — Но мы тогда не спросили, в чем это выражается. Она не может выйти сама, а что, если ее кто-нибудь попытается вынести на руках? Удерживается только тело или душа тоже? Мы же ничего толком не знаем. Зато я вижу перед собой не имеющую физической оболочки девочку, делящую с серьгами общую ауру. С теми самыми серьгами, которые подарила женщина, умеющая причудливо расщеплять душу. Которые Филара вынесла из места ее заточения.
	— Кстати, мне сразу показалось, что ее глазки я уже где-то видел, — отозвался со своей лежанки дворянин.
	— У меня есть теория, — черноволосая волшебница откинулась на спину и разлеглась на земле, подложив руки под голову. — Предположим, кахоли много думала о том, как вырваться оттуда. Просто наверняка. Известно, что она имеет обыкновение доходить до интересных идей и способна сделать с собой что угодно. Могучий, нестандартно мыслящий разум, помноженный на уверенность в собственных силах и прорву свободного времени. Мне кажется, она вполне могла вычислить максимальное количество самой себя, способное покинуть остров. Вычленить подходящую часть души, привязать ее к серьгам, а потом убедиться, что они покинули пределы Варменика.
	— Она не могла знать, что мы придем, — возразила Филара. — Да и не только мы, а кто угодно.
	— Нет, — не стала спорить Эрлада. — Но могла надеяться. Что ей еще оставалось?
	— Странно, что за шестьсот лет на остров никто не нагрянул, — задумчиво протянул кузнец. — Он не так уж и далеко от материка находится…
	— Капитан корабля-призрака упоминал, что никогда к нему не плавал, хотя избороздил всю округу, — гендевцу уже стало скучно просто лежать, однако отказываться от удовольствия валяться, ничего не делать и тонуть во всеобщем внимании ему тоже не хотелось.
	Другое дело, что особо его проявлений он пока не замечал. Нужно будет намекнуть.
	— Помните? Простые люди не должны пересекаться с Намбату. Они не видят участников и всё такое. Думаю, здесь то же самое, — ирольцу тоже надоело просто так сидеть у костра и без толку сжигать все имевшиеся у путников дрова.
	— Значит, кахоли звали Вальдя, — бормотала черноволосая волшебница, не обращаясь ни к кому конкретно, а просто размышляя вслух. — Девочка ведет себя, как обычный ребенок. Интересно, она так выглядит, потому что эту форму просто поддерживать или потому что, действительно, уровень ее развития равен примерно пяти годам? Надо попытаться ее разговорить, вдруг она может сообщить что-нибудь важное…
	— Я есть хочу! — капризно заявил Ральдерик, поняв, что не дождется заботы, пока сам не попросит.
	— А! — встрепенулась Филара, виновато глядя на голодавшего. — Я сейчас постараюсь что-нибудь приготовить!
	Вальдя вопросительно посмотрела на ссаживавшую ее с колен на землю девушку и послушно исчезла. Разговаривать ни с кем, кроме блондинки она пока не желала, оставаться наедине с ее спутниками тоже, а мешаться под ногами не хотела.
	— Я еще за дровами схожу, — кузнец заметил, что от нечего делать извел чуть ли не весь дневной запас древесины, и спешно ушел его пополнять.
	Шун зевнул, тряхнул головой и, убедившись, что разговор окончен, лениво побрел охотиться.
	— Ты сама-то как? — Ральдерик лежа наблюдал за тем, как самая хозяйственная из волшебниц роется в сумке в поисках уцелевших от зубов псевдо енота продуктов.
	— Нормально, — отозвалась та. — Получила пару синяков. Ну, не пару, конечно, а больше. Еще несколько ссадин и легкий нервный срыв. Ничего серьезного. Считай, что не пострадала.
	— Хорошо, — кивнул вельможа, закладывая руки за голову. — А?! Что у меня с волосами?!
	— Ты голову разбил, — напомнила девушка испуганно ощупывавшему прическу дворянину. — Кровь засохла. К тому же мазь…
	— Так, — больной решительно откинул оставшиеся одеяла и сел в постели. — Где здесь ближайший водоем?
	— Что я сделаю, если ты встанешь? — мило улыбнулась Эрлада, сразу же поворачиваясь к нему.
	— Я отказываюсь ходить с запекшейся коркой на голове, — огрызнулся гендевец, поднимаясь на ноги. — И угрозы на меня не действуют.
	— Лучше не мочить рану до полного заживления, — попыталась возразить Филара, не особо веря в успех увещевания.
	— Это сколько по времени? — всё же уточнил юноша.
	— Неделя, — слабо пробормотала девушка, отводя взгляд.
	— Да вы с ума сошли, сударыня! — возмутился Ральдерик. — Я умру за это время от переживаний! Или вас в могилу сведу, что более вероятно. Где можно голову помыть?
	— А нигде, — довольно зевнула брюнетка, потягиваясь, тоже вставая с земли и отряхиваясь. — Я здесь в округе источников воды не встречала. Придется тебе так походить, Ваша Светлость, пока ручеек какой-нибудь не встретится.
	Насвистывая гимн Савараха, волшебница куда-то гордо удалилась, игнорируя прожигавший ее спину гневный дворянский взгляд.
	— Я надеюсь, мы не будем тут дожидаться моего полного выздоровления? — гендевец сварливо обратился к светловолосой колдунье, единственной оставшейся на месте, кроме него самого.
	— Я не знаю, — пожала плечами та, с сожалением убирая картофелину обратно. — Нужно это обсудить.
	— Ты не будешь нормально готовить что ли? — юноша плюхнулся обратно на постель и окинул мрачным взглядом набор продуктов, на которых остановила свой выбор подруга.
	— Воды-то нет, — тяжело вздохнула та. — Ничего не сваришь, посуду не помоешь. Будем питаться сегодня сухомяткой.
	— Тогда зачем нам костер?
	— Тебя греть.
	— Я согрелся.
	— Значит, он нам больше не нужен.
	— Схожу позову Гудрона, раз нам дрова ни к чему…
	— Ага, — флегматично кивнула девушка, нарезая зачерствевшую буханку хлеба. — А Эрлада тебе потом ноги переломает, за то, что ты встал.
	— Пустые угрозы, — отмахнулся герцог без особой уверенности.
	— Возможно. Но что-нибудь точно сделает. Думаю, будет больно.
	— Даже у нее не поднимется рука на больного.
	— Ничто не мешает ей дождаться твоего выздоровления, — пожала плечами Филара, раскладывая неровные куски на тарелочке.
	Ральдерик сердито засопел. Идея прогуляться перестала казаться ему такой уж привлекательной.
	— И долго мне еще валяться? — сварливо осведомился он. — Между прочим, я себя уже нормально чувствую. Рука почти полностью восстановилась.
	— Ну, я не знаю…
	— Всё ты знаешь! У кого из нас тут папа доктор?! Это ведь ты меня лечила? Значит, как ты скажешь, так и будет. Сколько?
	— Хотя бы до вечера.
	— Это долго. Думай еще.
	— Ты же сказал, что как я скажу, так и будет! — возмутилась Филара, отвлекаясь от процесса приготовления пищи.
	— Сказал, — подтвердил герцог, заматываясь в одеяло. — А теперь помогаю тебе выработать устраивающее обе стороны решение.
	Девушка устало вздохнула.
	— Хорошо, — сказала она. — Не хочешь до сегодняшнего вечера, будешь до завтрашнего утра.
	— Что?! — вознегодовал дворянин, слишком поздно вспоминая, что спорить с блондинкой — дело долгое и совершенно бессмысленное.
	— А то и до послезавтрашнего, — не дала ему толком возразить волшебница, закрепляя успех.
	Чтоб не усугублять ситуацию юноша замолчал, отвернулся и обиженно засопел. Филара почувствовала себя очень нехорошим человеком.
	— Ну а куда тебе торопиться? — взялась уговаривать она. — Что тебя не устраивает? Лежишь в тепле и покое, никто тебя не трогает, делами не загружает…
	Ральдерик ничего не ответил, продолжая изображать оскорбленную невинность и мировую скорбь.
	— Ну ладно, — сдалась колдунья. — После обеда можешь уже начать вставать.
	Герцог тут же снова обратил к ней свой лик и, как ни в чем не бывало, продолжил наблюдение за готовкой.
	— Наглый ты всё-таки… — вздохнула девушка.
	— Филара, — задумчиво позвал ее гендевец. — Помнишь, что тебе тогда найлд наговорил?
	Волшебница удивленно вскинула бровь и стала ждать продолжения речи.
	— Так вот. Я готов подписаться примерно под двенадцатью… Нет. Даже под пятнадцатью процентами сказанного.
	Блондинка недоуменно похлопала глазами, а потом рассмеялась.
	— Что смешного? — огрызнулся юноша, неодобрительно глядя на веселившуюся подругу.
	— Поздравляю. Ты только что выиграл конкурс «Лучший комплимент года».
	— Я, между прочим, серьезно говорил, — помрачнел Ральдерик.
	— Я знаю, — посмотрела на него синеглазая колдунья. — Спасибо.
	Потом был обед. Притащивший огромную кучу дров кузнец возмущался, что ему никто не удосужился сказать, что они были не нужны. Эрлада отвечала, что самому думать нужно было. Гендевец мрачно жевал свой бутерброд, тихо мечтая о горячей ванне с душистой пеной. Филара пыталась накормить Вальдю, но оказалось, что та не ест. Девочка слегка попривыкла к окружавшим ее людям и стала меньше цепляться за новую хозяйку янтарных серег. К огромному разочарованию присутствовавших, ребенок сказал, что ничего не знает о Намбату и вообще хочет к маме и гладить красивого котика. Потом она долго плакала из-за того, что ее ладошка проваливалась сквозь Шуна, а тот ворчал, что ему не нравится, когда внутри него кто-то шарит. Дождавшись окончания приема пищи и добившись от докторской дочки официального подтверждения того, что теперь может покинуть своё лежбище, Ральдерик вскочил и отправился обыскивать окрестности на наличие водоема. Ему очень хотелось верить, что в округе не могло быть второго сильного и злобного призрака, разгуливавшего днем, как ночью, но кота он с собой всё же на всякий случай захватил. Эрлада ему косо ухмыльнулась и фальшиво пожелала удачи в поисках. Через некоторое время юноша убедился, что зря ей не поверил, и смирился с необходимостью походить грязным еще некоторое время. Настроение ему это не улучшило.
	— Ну? Отправляемся дальше? — поинтересовался он, демонстративно навьючивая недовольного Мерзавца.
	— Ты уверен, что можешь ехать верхом? — проявил беспокойство Гудрон.
	— Да! — герцог был раздражен. — Хватит меня хоронить! Со мной уже давно всё в порядке!
	— Врешь, — спокойно возразила Филара, послушно собирая вещи. — Невозможно полностью восстановиться от такой серьезной энергопотери за столь короткий срок. Тебя должно сейчас мотать, шатать, ронять… Слабость, головокружение, легкая тошнота…
	— Но в седле я сидеть в состоянии, — прервал перечисление симптомов гендевец, затягивая последний ремешок.
	— Как знаешь, — раздраженно дернула плечом блондинка, аккуратно складывая разбросанные одеяла.
	И поехали они дальше. Ральдерик практически сразу пожалел, что настоял на этом. Юноша понял, что сильно недооценил своё состояние. Обещанные слабость и головокружение не заставили себя долго ждать. Какое-то время дворянин еще надеялся, что сможет с ними справляться, и что они быстро пройдут.
	— Эй, ты себя как чувствуешь? — взволнованно окликнул друга ехавший чуть позади кузнец.
	Вместо ответа герцог принялся медленно заваливаться на бок и сползать с седла. Мерзавцу хватило ума остановиться.
	— А кого-то ведь предупреждали! — ворчала с Каштана Эрлада, догадываясь, что упрямого вельможу поймают и без ее вмешательства. — Так ведь нет же! Обязательно надо на своем настоять!
	Филара оказалась возле гендевца чуть раньше Гудрона. Она тут же поняла, что не сможет удержать товарища в одиночку, пошатнулась под весом его тела и, чтоб не упасть, схватилась за сумку, прикрепленную к седлу стоявшего рядом Герани. Та не была рассчитана на подобное обращение. Ткань с громким треском лопнула, и часть содержимого посыпалась на землю. Как раз подоспевший иролец перехватил тяготевшего к продолжению падения Ральдерика, спасая девушку от перспективы оказаться придавленной. Та, проклиная тот день, когда решила взять с собой жутко мешавшийся, таскаемый на ремне за спиной музыкальный инструмент, принялась неуклюже пятиться, чтоб предоставить более сильному юноше больше места для спасательных маневров. Под ее ногой что-то хрустнуло. Волшебница медленно опустила взгляд вниз.
	Раскрашенные керамические осколки, если б у них были глаза, смотрели бы на нее в ответ с укоризной. Найденный в гробу сосуд, переносивший до этого все невзгоды пути, тоскливо лежал под и вокруг подошвы замершей от неожиданности и всяких нехороших предчувствий колдуньи. Разбитый на несколько кусков Охотник особенно сильно ее огорчил.
	— Что там у тебя? — не оборачиваясь, спросил Гудрон, устраивая бледного и грозившего снова потерять сознание друга на траве чуть в стороне от лошадей и их всадниц.
	Филара всхлипнула и, чуть не врезаясь в бок Мерзавца грифом своей лиро-балалайки, склонилась над тем, что стало с, наверное, ценной вещью. Девушка подняла один из осколков, на котором была изображена часть фигуры рыжего собаковода, и сцепила зубы, чтоб не расплакаться от огорчения и вины.
	— Да что случилось-то? — кузнец, наконец, посмотрел на подругу через плечо и замолчал, увидев кусок керамики в ее руке.
	— Разбила, — пробормотала та, снова всхлипывая.
	— Брось и отойди! Немедленно! — нахмурилась и встрепенулась вдруг Эралада.
	Блондинка спорить не стала. Аккуратно положив часть сосуда на место, она поспешно сделала несколько шагов в сторону. Белый конь с Геранью резво последовали ее примеру.
	— Что?.. — договорить иролец не успел.
	Посреди валявшихся на земле филариных рубашек и нижнего белья возникла небольшая воронка. Покружившись пару секунд и раскидав вовремя не прибранные вещи в разные стороны, она рассосалась, явив очень удивленного, растрепанного, немолодого уже, худощавого, старомодно одетого мужчину. Он сидел на пожухшей траве, недоуменно моргая и явно не ориентируясь в происходившем. Длинная борода спуталась и выглядела крайне неприглядно. Человек осторожно ощупал голову и растеряно уставился на снятую с уха интимную деталь девичьего гардероба, неизвестно для него как туда попавшую. Как следует, рассмотреть находку ему не удалось, потому что ее хозяйка быстро подбежала, презрев возможные опасности, вырвала предмет одежды из рук старца и так же стремительно отступила обратно, спешно пряча его в карман. Незнакомец снова несколько раз пораженно моргнул и перевел взгляд на наблюдавших за ним и не знавших, что думать и предпринимать, молодых людей.
	— А! — воскликнула вдруг Эрлада, пугая всех присутствовавших внезапным воплем. — Я его знаю! Это же этот… Как его?.. Нуу… — девушка принялась щелкать пальцами, пытаясь вспомнить однажды услышанное имя, — Ну этот…
	Все на нее смотрели и ждали, когда она сформулирует свою мысль.
	— Ну, помнишь? — обернулась она к Филаре. — Ученый, про которого говорил профессор в университете! В книжке еще портрет был!
	— Макела Вантазий? — уточнила та, с сомнением разглядывая странного незнакомца.
	— Да! Посмотри, одно лицо! Макела Вантазий!
	— Кто это? — вяло поинтересовался кузнец, замечая, что незнакомый мужчина подозрительно оживился при звуке этого имени.

	17

	Ральдерик спал. Макела Вантазий ел. Он вообще оказался очень прожорливым. Молча наблюдавшие за процессом поглощения им пищи товарищи уже начинали опасаться, что перспектива голодной смерти непременно встанет перед ними, если в самое ближайшее время не удастся пополнить где-нибудь запас продуктов. Общение с новым знакомым у путников не заладилось: они с великим ученым прошлого (если, конечно, это был он) банально друг друга не понимали. Точная дата его смерти была никому не известна, но это явно произошло несколько столетий назад. С тех пор речь успела претерпеть очень существенные изменения. Радовало, что, по крайней мере, язык был общим. О том, что голоден, старик поведал очень доходчивыми и эмоциональными жестами, когда убедился, что смысл его слов до молодых людей и кота не доходит. Кажется, он был польщен, что его сразу узнали. Во всяком случае, предположение Эрлады относительно его личности подтверждал страстными кивками и хлопаньем себе ладонью по груди.
	Еще он был жив. Или выглядел таковым. У Макелы Вантазия было вполне себе материальное тело, билось сердце, а еще он ел. Глядя на то, с какой скоростью он это делает, товарищи мысленно пришли к выводу, что предпочли бы, чтоб он был привидением. На вопросы кузнеца «Как такое вообще возможно?», волшебницы пожимали плечами. Их попытки изучить феномен ученого сначала пользовались участием с его стороны. Старик с удовольствием позволил девушкам себя пощупать, приветливо улыбался, кокетничал и что-то мило курлыкал. Потом ему стало страшно. Маниакальный блеск в глазах юных колдуний ничего хорошего не сулил, а напротив прозрачно намекал на возможные в обозримом будущем боль и унижения, нечеловеческие опыты и, вполне вероятно, смерть от вскрытия. Ученый раскапризничался, отказался раздеваться, показывать зубы, накуксился и полностью сосредоточился на питании. Эрлада, впрочем, планировала выждать, пока у них не завяжутся более близкие и доверительные отношения, и попытаться принудить Вантазия к совместной исследовательской деятельности в роли подопытного. Филаре же оставалось безропотно пополнять регулярно протягиваемую ей миску картофельно-морковно-сухариковой кашей с курагой и дожидаться, когда прожорливый нахлебник, наконец, насытится или хотя бы лопнет.
	— Когда ближайшая деревня? — мрачно поинтересовалась она у ирольца, глядя, как старик тянется к очередному куску хлеба.
	— Нам повезло, — тот, также озабоченный грядущим голодом, специально полез в атлас, чтобы это узнать. — Здесь недалеко есть Цалурь. Кажется, это город.
	— Да, — не сводила с мужчины пугающе заинтересованного взгляда претендентка на престол Савараха. — Это город.
	— Как у нас с деньгами? — Гудрон неодобрительно покосился на мирно жевавшего ученого и снова уткнулся в карту. — Боюсь, тратить их придется больше…
	— С чего бы? — зевнул Шун. — Просто бросим его где-нибудь, вот и конец проблеме. Либо здесь, либо в этом вашем Цалуре, если совесть гложет. Мы ж не обязаны с ним таскаться.
	— Не раньше, чем он ответит на ряд вопросов! — решительно заявила блондинка. — Мне вот очень хочется некоторые задать…
	— Не забывай, что он не понимает по-нашему, — напомнил кот.
	— Научится, — заметив выражение лица Эрлады, старик поперхнулся и закашлялся.
	— Так что с деньгами? — повторил кузнец.
	— Главный по финансам сейчас без сознания, — пожала плечами его жена. — Проснется — спросишь. Я не припомню, чтоб он жаловался на недостаток средств.
	— У меня тоже есть, — Филара решительно отодвинула от Вантазия котелок. — Достаточно много.
	— Ограбила кого-то?
	— Да, пиратский корабль, — спокойно подтвердила девушка. — По дороге в Шангаль.
	Кузнец молча переваривал информацию. Ученый обиженно засопел, потом замер, прислушался к своим ощущениям, вдруг зажал рот ладонью, вскочил и убежал к ближайшим кустам.
	— Меньше жрать надо, — прокомментировал Шун, чувствуя некоторое удовлетворение от восстановления справедливости.
	— Светоч науки. Легендарная личность. Гений, — флегматично перечисляла черноволосая волшебница, подперев подбородок ладонью и лениво глядя на спину жертвы переедания. — Вы, наверное, шутите?!
	— Столько продуктов зря потратили, — с тоской вздохнула блондинка, радуясь, что хоть что-то успела спасти.
	— Как думаете? — нахмурился иролец. — Он теперь снова голодный?
	— Его проблемы! — Эрлада не страдала излишним человеколюбием.
	— Будет просить еще, — потянулся на солнышке кот. — Дадим ему ложку. Пусть уже съеденное с земли черпает. Зря, что ли еду переводить?
	— Фу! — Филара осуждающе посмотрела на питомца, запрещая себе представлять описанную картину.
	Вторая же девушка наградила его одобрительным взглядом и чему-то мечтательно заулыбалась.
	— Ну и кого это вы подобрать уже где-то успели? — раздался недовольный голос со стороны.
	Забытый и покинутый Ральдерик осторожно, чтоб не провоцировать головокружение, сел и потер виски.
	— Вы водоем нашли? — поинтересовался он, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос.
	— Да. Есть будешь? — предложила повариха, оберегающая котелок от возможных посягательств Вантазия.
	— Позже, — юноша провел ладонью по волосам и поморщился. — Сначала я хочу помыться.
	— А потом уже может не остаться, — довольно изрекла Эрлада. — Я б на твоем месте не рисковала.
	Герцог задумался, оценивающе рассматривая своих спутников. Придя к выводу, что эти объедят больного и глазом не моргнут, он молча протянул руку. Ему пришлось подождать еще некоторое время, прежде чем туда сунули полную каши миску.
	— Так кто это? — поинтересовался дворянин, кивая на бледного старика, обессилено сидевшего на земле.
	— О. Позволь представить тебе величайший ум всех времен и народов, гениального ученого и просто скромного, воспитанного человека, который ни за что не позволит себе быть окружающим в тягость, Макелу Вантазия! — драконья дочка торжественно взмахнула рукой.
	Гендевец перестал жевать и недоверчиво покосился на объект разговора.
	— Он же умер, — сказал, наконец, он. — Несколько столетий назад.
	— Как видишь, вполне себе жив, — жевал корочку хлеба Гудрон. — Слегка потрепан, но в целом…
	— … выглядит лучше тебя! — закончил за него Шун, проводя языком по выставленной вперед передней лапе.
	Ральдерик помрачнел и пристально посмотрел на бледно-зеленого, растрепанного, лысевшего, бородатого, пожилого мужика.
	— Так. Я пошел мыться! — решительно заявил он, отставляя миску с недоеденной кашей в сторону. — Где это можно сделать?
	— Пройди немного вперед, а потом направо, — объяснила Филара. — Там ручеек есть.
	— Спустись только ниже по течению, — крикнула ему вслед Эрлада. — А то нам еще там воду для питья, готовки и мытья посуды брать. Не подумай, что мы брезгуем!
	Юноша что-то неразборчиво буркнул в ответ и, слегка пошатываясь, отбыл в указанном направлении.
	— Как думаете, он не утонет? — озабоченно поинтересовалась светловолосая волшебница. — Потеряет сознание и всё такое…
	— Он слишком упрямый для такой глупой смерти, — зевнула вторая. — К тому же там мелко.
	— Я всё равно волнуюсь… Эй! Что он делает?! — завопила вдруг блодинка, заметив, что выпущенный из поля зрения ученый зря времени не терял и уже рылся в ее вещах.
	Протестующие вопли оставили того равнодушным. С видом человека, который точно знает, что делает, он сосредоточенно продолжал копаться в разорванной сумке. Прежде чем Филара успела подбежать и отобрать своё имущество, он, кажется, нашел то, что искал. Любовно проведя пальцами по окисленной бронзе браслета, он вдруг гневно взглянул на присутствовавших и начал громко возмущаться. Девушка остановилась и опешила от такой наглости.
	— Что его не устраивает? — Гудрон недоуменно склонил голову на бок, наблюдая за что-то эмоционально и сердито высказывавшим Макелой Вантазием.
	— Он говорит что-то о ворах и могиле, — блондинка уловила знакомые слова.
	— А. Ну всё понятно, — потянулась Эрлада, не обращая внимания на негодовавшего старца. — Он обвиняет нас в том, что мы, нехорошие люди, вторглись в место его захоронения, вынесли оттуда все ценности, перебили охрану, обрушил потолок. Нам должно быть стыдно. Мы должны пасть перед ним на колени, замаливать грехи и клясться больше никогда так не делать.
	— Он не может об этом знать, — с сомнением протянул ее супруг. — К тому же, не известно еще, чья это была могила.
	— И вообще, раз он живой, для чего она ему? — включился в беседу Шун.
	Забыв о возможно тонувшем Ральдерике, они занялись обсуждением этого вопроса. Ученый, чей авторитет в свое время был столь велик, что никто прежде не смел его игнорировать, замолчал на середине фразы, понимая вдруг, что его не слушают, и тяжко вздохнул, смиряясь со своей судьбой и необходимостью в ближайшее же время найти со своими новыми знакомыми общий язык. При этом ему приходилось крепко держаться за сумку, потому что Филара решила таки отбить свою собственность и настойчиво тянула ее на себя, рискуя порвать еще больше.
	— Ну? И что у вас происходит на этот раз? — вернулся Ральдерик.
	— Ого! А ты быстро, — удивился кузнец, привыкший, что товарищ способен часами заниматься водными процедурами.
	— Во-первых, я себя не очень хорошо чувствую. Во-вторых, там особо не искупаешься, — тряхнул мокрыми волосами дворянин.
	Захватить с собой чистую одежду он не догадался, поэтому теперь щеголял голым торсом, брезгливо неся грязную рубашку в руке. Свежие синяки всех оттенков синего и фиолетового разукрасили плечи и спину.
	— Нехило, — присвистнул Гудрон.
	Макела, воспользовавшись замешательством светловолосой волшебницы, быстро выудил из кучи белья привлекшие его внимания книги и отпустил сумку. Девушка от неожиданности чуть не упала назад, но смогла удержать равновесие. Прожигая тут же увлекшегося перелистыванием страниц ученого гневным взглядом, она гордо удалилась, крепко прижимая к себе своё имущество.
	— Я не понял, — герцог решил не одеваться, пока не подсохнут волосы, чтоб не мочить ими ту оставшуюся в его распоряжении часть одежды, что всё еще была чистой. — Вы где его нашли-то?
	Товарищи рассказали. Гендевец молча слушал и доедал свою кашу.
	— Что за книги? — поинтересовался он, указывая на полностью поглощенного их изучением старца.
	— Из того особняка, где меч твой испытывали после присоединения к нему «сердца», — пояснила Филара. — По астрономии.
	— А, — понимающе кивнул дворянин. — Это хорошо. Если он такой гениальный, как принято считать, то в два счета выучит по ним язык. Благо, алфавит за последнюю тысячу лет не менялся, а об астрономии он знает всё. Там картинки с подписями, я надеюсь, есть?
	— Лично на меня он не произвел впечатления способного на подобное человека, — с сомнением протянул кузнец, вспоминая о недавнем поведении ученого.
	— Вот и проверим, насколько обоснованы слухи о нем, — герцог пожал плечами.
	Потом ему рассказали о необходимости пополнить запасы продовольствия и о планах заехать в Цалурь. Ральдерик вслух ничего не сказал, но в душе был благодарен Вантазию за то, что тот объел их отряд: в городе можно было нормально помыться.
	— И почему мы едем вместе? — с тоской вздохнул вельможа, когда товарищи, наконец, отправились дальше.
	— Потому что запасных лошадей у нас нет, а, если наш новый знакомый будет идти пешком, то до места мы доберемся лишь к ночи, — отозвался из-за его спины кузнец.
	— Ехал бы вдвоем с ним, — огрызнулся гендевец.
	— Ага, — иролец удивлялся своему ангельскому характеру. — А ты опять в обморок свалишься. И кто тебя будет ловить?
	Ученый сидел верхом на послушной Неветерке, уткнувшись в книгу и не обращая внимания ни на что вокруг.
	— Я понимаю, что ты предпочел бы, чтоб ему уступили Герань, — продолжал Гудрон. — Но, боюсь, Филара бы тебя не смогла удержать в случае чего.
	Герцог недовольно смолчал, вынужденно признавая правоту товарища. Ему и самому больше не хотелось лишний раз бессмысленно рисковать сломать шею при падении с лошади.
	— Когда я уже поправлюсь окончательно? — окликнул он светловолосую волшебницу.
	— Не знаю, — пожала та плечами. — Зависит от тебя самого. Сила воли, здоровье и всё такое…
	— Значит, скоро, — довольно кивнул Ральдерик, не слушая дальше.
	Девушка фыркнула, но от комментариев воздержалась.
	Часа через два они прибыли в Цалурь. Небольшой уютный старый городок, где жизнь текла спокойно и медленно, так же, как и много лет назад. Где почти никто никуда не торопился, а один день был неотличим от другого. Жители ходили друг к другу на чай с вареньем, выращивали в горшках на подоконниках цветы, а по выходным устраивали пикники в единственном парке, где можно кормить обитавших в маленьком пруду уток.
	— Так, — Эрлада окинула взглядом открывавшийся вид на маленькие симпатичные домишки, — Берем, что надо, и едем дальше. Задерживаться не вижу смысла.
	— Зато я вижу, — буркнул Ральдерик, мечтая о горячей ванне с пеной и травами.
	— Я придумала, — сказала Филара, когда лошади зацокали копытами по городской мостовой. — Давайте купим ему детских книжек! Где картинки с подписями и всё такое. Пусть изучает.
	— Тебе денег не жалко? — осведомился Шун, оборачиваясь на шедшую по карнизу белую пушистую кошку.
	— Нет. Надеюсь, здесь есть книжная лавка.
	Спорить с ней никто не стал, признавая, что эта идея не была лишена здравого смысла, но Гудрон настоял, что покупка еды — дело первоочередное, а всем остальным можно заняться уже после нее.
	Опрошенные местные жители горячо расхваливали местный рынок, где, по их словам, продавалось всё на свете, самого лучшего качества, всех видов, размеров и расцветок. К этому заявлению товарищи отнеслись скептически, но всё равно отправились по указанному адресу. Цалурь не был густонаселенным городом. Здесь на улицах раздражающе не толпился горластый народ, норовивший толкнуть, обругать или оттоптать ноги. Всё было чинно и благородно, всадники без проблем ехали вперед. Макеле Вантазию очень повезло, что Неветерок была умной, не склонной к пакости, лошадью, способной идти в правильном направлении без каких-либо указаний наездника. Будь на ее месте какая-нибудь дура или вредина, и ученый давно бы потерялся и отстал от своих спутников, поскольку был полностью оторван от внешнего мира и поглощен своей книгой по астрономии.
	Рынок здесь, и правда, оказался неплохим. Шуна еле оттащили от рыбного прилавка, а Филара боролась с искушением спустить все имевшиеся деньги на разные копчености и окорока, соблазнительно пахшие дымком на всю округу. Потом выяснилось, что средства, взятые с собой в дорогу Ральдериком, практически подошли к концу, и их едва хватало на то, чтобы отовариться еще раза два-три. И то без размаха. Дружно вознесли благодарность неизвестным пиратам, встретившимся на жизненном пути юной волшебницы, благодаря которым ее платежеспособность значительно улучшилась. Так как девушка успела потратить лишь ничтожную часть своей доли добычи из их трюма, отряду можно было еще достаточно продолжительное время не беспокоиться об альтернативных источниках финансирования.
	— После бани я себя буду значительно лучше чувствовать, — гендевец так или иначе поднимал эту тему на протяжении всего времени, что товарищи были в городе, и уже успел всех ей достать.
	— Да, мы поняли, — устало вздохнул кузнец.
	— Заткните его кто-нибудь! — взмолился кот, свешивая лапы по обе стороны шеи Герани.
	— Она тут есть? — поинтересовалась Филара, свято верившая, что исполнение желаний больных способствует выздоровлению.
	— Да, — кивнул юноша. — Я уже всё выяснил, пока вы овощи покупали. Это во-о-он в том доме находится.
	Все, кроме ученого, посмотрели в указанном направлении. Одноэтажное симпатичное здание производило приятное впечатление. Из трубы валил дым.
	— Я вижу, со мной все согласны, — истолковал дворянин задумчивые взгляды спутников. — Вот и чудно.
	— Э нет! — решительно замотал головой Шун. — Я туда ни лапой! И не надейтесь!
	— Тебя никто и не приглашает, — пожал плечами Ральдерик, пиная прикидывавшегося изнывающим под двойной ношей Мерзавца. — Коней посторожишь.
	— Я тебе что, собака? — лениво огрызнулся зверь чисто для приличия.
	— Нет. Ответственный и надежный кот, на которого можно положиться в важном деле, — иногда иролец сам недоумевал, где он научился находить правильные слова. — Заодно и за Макелой Вантазием присмотришь. Он же сейчас беспомощный, как младенец.
	— Пальда — ярчайшая звезда созвездия Летящего Пеликана! — провозгласил вдруг ученый, не отрываясь от книги.
	Остальные на него недоуменно уставились, но больше ничего осмысленного не дождались.
	— Сначала литературу ему купим, — Филара решительно повела Герань в одной ей известном направлении.
	— Эй, а тут точно книжная лавка есть? — окликнул ее герцог.
	— Да, — отозвалась девушка. — Я уже всё выяснила.
	Скоро путники оказались в небольшом, редко проветриваемом тесном помещении, где, куда не глянь, всюду были книги. Старые и новые, толстые и тонкие, большие и маленькие. Пахло краской, клеем и пылью. Блондинка с удовольствием порылась бы на полках, читая особо заинтересовавшие ее томики украдкой от клевавшего носом продавца за столом, но достаточно было взглянуть на выражение лица дворянина, чтоб понять, что он этого не потерпит. Вообще было удивительно, что он до сих пор лишь ворчал и просил, а не требовал и не скандалил. Крепко же ему досталось…
	С видом опытного букиниста, проводящего в таких местах большую часть своего времени, девушка решительно направилась к секции детской литературы.
	— Как думаете, — поинтересовалась она, пролистывая какую-то красочную книжку в дешевой мягкой обложке. — Он обидится, если мы купим ему «Малышу от зверят и птичек»?
	— Я бы обиделся, — честно признался Ральдерик, из чьей памяти еще не стерлись травмирующие душу воспоминания об уроках Вешиля.
	— Ого! — все обернулись на удивленное восклицание Гудрона, державшего какой-то небольшой томик. Продавец тоже дернулся на своем стуле, но тут же успокоился и снова провалился в сон. — Смотрите, что я нашел! «Путевые заметки гнома, открывающего для себя мир». Автор Дунгаф Бейвбубен!
	— Ну-ка покажи! — вырвал у него книгу гендевец.
	— Эй! — возмутился кузнец, складывая руки на груди и недовольно глядя на заинтересованно листавшего страницы друга.
	— Здорово! Он их всё-таки издал! — Филара сняла с полки «Какой это цвет?» и «Моя первая книга», понимая, что ей проще будет купить свой экземпляр, чем сражаться за этот с толпой желавших ознакомиться с гномьим творчеством товарищей.
	— Слушайте! — дворянин, успешно не обращая внимания на гневный взгляд сбоку, начал читать вслух. — «О, Каланур! Неужели я дожил до того светлого мига, когда смог посетить тебя?! Пройтись по твоим улочкам, постоять на пристани, любуясь лежащими на мостовой кораблями, посмотреть на знаменитый маяк, всегда готовый светить в ночи судам, если вдруг вернется к городу море».
	— И? — не понял иролец, отчаявшись дождаться извинений и в очередной раз напомнив себе, что всегда знал о характере своего друга.
	— О нас ни слова, — пояснил вельможа, пролистывая книгу дальше. — Представляете? Будто нас там и не было! Только природа, города и всякие диковинки, привлекшие его внимание. Хотя нет, вру. Что-то нашел. «Сегодня утром видел прекрасный экземпляр куропатки Вектнера. Удивительный, но, к сожалению, вымирающий вид. Я так и не успел рассказать об этом поистине интересном создании команде, потому что Шун не стал меня слушать и убил птицу камнем. К моему возмущению, никто не разделил моего негодования по этому вопиющему поступку!!!» Ну и так далее… Пусть этот гном мне только попадется!
	— Да ладно тебе! — пожала плечами Филара, волоча к прилавку с проснувшимся продавцом стопку отобранных томиков. — Для меня тоже захватите. Интересно будет почитать.
	Эрлада с Шуном, лошадьми и Макелой Вантазием ждали на улице, заявив, что литература их не интересует, а толпиться в крошечной комнатенке им не интересно. Ученый просто не сообразил, куда заходили его спутники, не то рвался бы внутрь в первых рядах.
	Потом они всё-таки поехали в баню. Ученый долго и вдумчиво смотрел на всученные ему красочные книжки с улыбающимися одетыми животными на обложке и очень крупным шрифтом.
	Когда, через полтора часа люди, чистые и довольные, вышли к изнывавшему от скуки коту, развалившемуся в седле Герани, «образовательная литература» была уже досконально изучена.
	— Лошадь. Кот. Дом. Трава, — гордо поприветствовал их легенда науки, последовательно тыкая пальцем в перечисленное.
	— О. Дело пошло! — обрадовался Ральдерик.
	— Ага. Вот когда на тебе части тела изучать начнет, тогда посмотрим, что ты запоешь, — мрачно буркнул Шун, некоторое время назад вынужденный подтверждать, что его лапы, хвост, глаза, нос, уши, зубы и всё остальное именно так и называются, а также исправлять произношение совершенно не смущенного его умением разговаривать старца. Мужчина был собой очень доволен. По дороге из города он всё время называл то, что попадалось ему на глаза, чем в скором времени ужасно утомил спутников.
	— Отличная память, — признала Эрлада. — С первого раза запомнил.
	— Видимо, не зря его считали гением.
	К счастью, когда путники покинули Цалурь, количество вещей, которые упоминались в «Моей первой книге» значительно уменьшилось, и Вантазий затих, снова возвращаясь к своему предыдущему чтиву.
	Через час они заметили большую толпу, занимавшую чуть ли не всё поле. Стояли шатры. Даже издалека можно было расслышать крики, конское ржание и какие-то совершенно непонятные звуки типа «тыщ-тыщ-тыщ-бамц».
	— Ярмарка что ли? — Филара приподнялась на стременах, пытаясь лучше разглядеть происходившее.
	— Вполне возможно, — пожала плечами Эрлада.
	— Мы же не собираемся туда? — с опаской уточнил Ральдерик.
	— Просто проедем насквозь. Или ты хочешь сделать крюк?
	— Нет, но я очень надеюсь, что вы не будете задерживаться у каждой палатки, смотреть кукольный театр и бегать с ленточками и колокольчиками.
	Гендевец добился того, чтобы кузнец ехал не с ним, а с собственной супругой, заверив, что чувствует себя уже гораздо лучше, и дальше делить с ним одно седло не намерен.
	— Я произвожу впечатление человека, бегающего с колокольчиком? — брюнетка откинулась на грудь мужа и нехорошо улыбнулась дворянину.
	— Просто предупреждаю, — герцог решил, что будет безопасней эту тему не развивать.
	Сначала, добравшись до толпы, они, действительно, решительно ехали сквозь нее вперед, не отвлекаясь на всякие соблазны. Потом первоначальный план дал сбой из-за стоявшего возле какого-то агрегата и громко кричавшего в рупор человека.
	— Изобретение, меняющее наше представление о науке и технике! Поразительное сочетание магии и технологии! Открытие века!
	Но посетителей ярмарки больше интересовали леденцы на палочке, кукольный театр и беганье с ленточками и бубенцами. Зрителей и слушателей у мужчины практически не было. Редкие прохожие останавливались на несколько секунд возле груды железа, стекла и еще каких-то материалов, которая, судя по всему, и являлось этим самым открытием века, чтоб тут же продолжить свой путь к лотку засахаренных орешков. Товарищи бы тоже, не задумываясь, прошли мимо, если б в речи изобретателя (или кто там это был) не прозвучала фраза «Расстояние перестает иметь значение!»
	— Ну-ка, стойте! — Ральдерик решительно развернул Мерзавца.
	— Зачем? — не понял Гудрон, глядя, как товарищ подъезжает к уставшему и расстроенному, но всё еще стремящемуся поведать миру о своем агрегате человеку.
	— Что вы имеете в виду? — спросил дворянин замолкшего на передышку мужчину.
	В глазах того зажглась радость. Оратор был несколько неряшливо одет, всем своим видом давая понять, что духовное для него первостепенней материального. В нем сразу и безошибочно можно было узнать фаната своего дела, у которого все разговоры непременно заканчиваются обсуждением нового детища, независимо от того, с чего начинались.
	— Вот! Умный человек заинтересовался!..
	— Не надо так орать, — поморщился вельможа.
	— Кто там отвлекаться ни на что не хотел? — поинтересовался Шун, когда все остальные тоже подъехали к не пользовавшейся популярностью ярмарочной диковинке.
	— Что там с расстоянием? — гендевец проигнорировал хихикавшего кота.
	— Это моё гениальное изобретение! — мужчина с придыханием указал на бесформенную гору железа. — Открытие, потрясшее…
	— Мы это уже слышали, — грубо прервала его Эрлада. — Просто ответьте, что это такое, или мы идем дальше. Лично я не понимаю, для чего мы вообще здесь остановились.
	— Аппарат для телепортации, — изобретатель хотел обидеться, но желание рассказать о своем детище оказалось сильнее.
	Человек замер в торжественной позе, ожидая бурной реакции на свои слова. Ее не последовало.
	— И что? — пожал плечами кузнец.
	— Вы хоть знаете, что это такое? — с сомнением уточнил задетый за живое оратор.
	— Да.
	— А вот и нет! — воскликнул он. — Не то бы вы сразу поняли всё величие моего открытия!
	— Пошли отсюда, — позвал Шун, зевая.
	— Подождите, мне интересно, — попросила Филара.
	— Как вы, возможно, знаете, — воодушевился ученый при виде первого увлеченного за день слушателя. — Телепортация есть мгновенное перемещение. Процесс крайне сложный и энергоемкий. По крайней мере, для человека — о демонах мы сейчас не говорим. Обычно он сопряжен со значительной опасностью. Перемещаемое тело может оказаться не там, где планировалось, или в состоянии, отличном от изначального.
	— Руки в одном месте, ноги в другом, а голова вообще потерялась, — кивнула Эрлада, никогда прежде таким способом передвижения не пользовавшаяся. — Да, бывает.
	— Поэтому к телепортации прибегают лишь опытные и сильные маги, либо же люди, заручившиеся их помощью, — продолжал лекцию изобретатель. — Простым людям прежде подобное было недоступно. До сегодняшнего дня!
	— И что, эта ваша штука?..
	— Рассчитана на транспортировку людей и грузов на дальнее расстояние!
	— Насколько дальнее? — заинтересовался Ральдерик.
	— Пока не очень, — замялся мужчина. — Но я над этим продолжаю работать!
	— И всё-таки. До куда вы можете добросить, предположим, человека отсюда?
	— Отсюда? — мужчина задумался. — Думаю, по меньшей мере, до Дарданьи.
	Дворянин секунду подумал, достал из сумки атлас и принялся спешно его перелистывать.
	— А сколько, предположим, людей ваша штука может перекинуть за раз? — спросила черноволосая волшебница, глядя на груду железа с большим интересом.
	— Вообще, я планировал мое ИЗОБРЕТЕНИЕ в том числе и для переброски войск! — вскинул голову изобретатель.
	— Ого, — Гудрон вспомнил, чего стоила велийским магам переброска небольшого отряда на границу с Заренгой, и впечатлился. — И что, оно, действительно, работает?
	— Да! — с запалом воскликнул мужчина. — Потому что я гениален! Я создал поистине бесподобную вещь, по сравнению с которой летающий агрегат для снятия пробы почвы этого выскочки-любителя Винсента Фанизида — детская игрушка!
	— О, — встрепенулся иролец. — Вы с ним знакомы?
	— Как он мог получить за нее премию научного сообщества?! — вошел в раж изобретатель. — Наверняка купил! Воспользовался титулом и богатством! А я, честный, скромный гений…
	— Дарданья вот, — Ральдерик ткнул пальцем в далекий город на востоке.
	— Туда же почти два месяца добираться, — недоверчиво проговорила Филара, глядя ему через плечо.
	— Ага, — гендевец ровно устроил книгу у себя на коленях, достал из кармана стеклянный шарик, активировал его и поставил на точку с подписью «Цалурь».
	Компас качнулся и поехал в давно знакомом направлении.
	— Так, — юноша старательно отмерил расстояние до Дарданьи и перенес его на получившуюся траекторию. — А до Ульмы можете? — назвал он ближайший к тому месту, где остановился его палец, населенный пункт.
	— Где это? — прервал свою обличительную речь мужчина, близоруко щурясь на показываемую ему издалека страницу атласа. — Да, могу, наверное.
	— Эта штука ТОЧНО работает?! — с нажимом уточнила Эрлада. — Вы УВЕРЕНЫ?
	— Мы что, хотим проверить? — напрягся Шун. — Лапы здесь, хвост там, а голова потерялась?! Я против! Я категорически против!
	— Моё ИЗОБРЕТЕНИЕ ни разу не давало сбоев при испытаниях! — ученый бесился, когда слышал в отношении своего детища слово «штука».
	— Сколько их было? Какого рода? На какое расстояние тела какой массы вы посылали? — взялась за конкретные вопросы Филара. — Происходили ли при этом с ними изменения?
	— Я уверен, что моё чудо работает исправно!
	— То есть их не было? — сделала вывод блондинка.
	— Вы себе хоть представляете, сколько стоит каждый запуск аппарата? — огрызнулся изобретатель. — Я вам скажу! ОЧЕНЬ дорого! В процессе используется состав, разработанный лично мной из редких и очень ценных ингредиентов, которые я вам не назову под страхом смерти, потому что это моя профессиональная тайна. Каждый раз нужна новая порция. Я проводил испытания трижды. Каждый раз успешно. Дважды с неживым объектом, последний раз с кошкой. Они прибыли именно туда, куда я их и посылал. Животное живо, здорово, недавно родило котят. Те, кстати, тоже полностью нормальны.
	— Живодёр! — с ненавистью прошипел Шун.
	— Ясно. Тогда мои спутницы сейчас посмотрят и сами убедятся в том, что ваше изобретение безопасно, и вы отправите нас в Ульму, — заключил Ральдерик.
	— Я в этом ничего не понимаю! — растерялась Филара.
	— Я тоже, — фыркнула Эрлада.
	— С какой стати?! — возмутился ученый.
	— Ну а для чего еще вы тут стоите? — удивился гендевец. — Я думал, продвигаете свое творение в массы…
	— Я же сказал, что каждый запуск стоит бешеных денег! Я надеялся найти здесь богатого покупателя, который приобретет это чудо и согласится финансировать мои дальнейшие разработки!
	— А вы оптимист! — кузнец поразился наглости изобретателя. — Вам не приходило в голову, что ни один мыслящий человек не будет платить, судя по вашим словам, колоссальную сумму, пока не убедится в том, что дело того стоит?
	— Вы так ничего не добьетесь, — с наигранным сожалением покачал головой дворянин. — Вы должны заинтересовать своим аппаратом людей. Они только и должны, что обсуждать вашу машину и ее возможности. Но, исходя из того, как у вас идут дела сейчас, этого никогда не произойдет. Вы не можете привлечь к себе внимание даже на обычной провинциальной ярмарке!
	Юноша замолчал, давай ученому возможность осмыслить его слова. Прежде, чем тот успел возразить, он продолжил.
	— Вы должны устроить шоу! Стать героем дня! Шокировать всех этих людей! — Ральдерик картинно обвел рукой толпившихся невдалеке посетителей.
	В души спутников герцога закралось нехорошее чувство, связанное с пониманием того, что частью шоу придется быть им.
	— Как? — взволнованно сглотнул изобретатель. Ему не нравилось то, что незнакомый молодой человек слишком уж легко заставил его задать этот вопрос.
	— Показательная телепортация! На глазах у изумленных зрителей вы отправите пятерых человек, четырех лошадей и кота на другой конец страны, почти к самой границе Савараха. Надо будет карту, кстати, повесить на всеобщее обозрение. Отметить на ней Цалурь и Ульму, чтоб люди видели, насколько это далеко.
	— Я еще раз говорю, каждый запуск машины стоит слишком дорого, чтоб вот так просто устраивать его на потеху публике!
	— А если деньги будут? — ухмыльнулся дворянин.
	— Ты что? — прошипел Гудрон. — Правда, собираешь потратить всё, что у нас есть на этот… этот?..
	— С чего ты взял, что платить будем мы?
	— А кто тогда? — не понял кузнец.
	— Ну, так что? Вы согласны? — снова обратился к «скромному гению» гендевец, отворачиваясь от растерянного друга. — Мы предоставляем зрителей и хотя бы частично компенсируем затраты. Вы отправляете нас в Ульму и тем самым зарабатываете славу величайшего изобретателя всех времен и народов, мировое признание и толпы инвесторов, осаждающих двери вашей лаборатории и дерущихся за право финансировать дальнейшие исследования. Что скажете?
	Человек обомлел. Описанная картина манила и пленяла, несмотря на то, что разум уверял, что она крайне маловероятно. Ладони потели, сердце гулко стучало, колени подгибались, и вообще хотелось пойти полежать, чтоб справиться с охватившим волнением.
	— Хорошо, — прохрипел ученый, вяло оглядываясь в поисках стула.
	— Где ты возьмешь деньги? — иролец оттащил вельможу в сторону, когда путники спешились.
	— Увидишь.
	— А как приманишь зрителей? — хмыкнула Эрлада. — Вряд ли многие здесь присутствующие интересуются наукой.
	— Подожди, — отмахнулся Ральдерик. — Всё продумано. Да. Мы ничего не будем делать, пока не убедимся, что машина безопасна и работает.
	— Мы не разбираемся! Еще раз говорю! — Филара правильно поняла, что последняя фраза была обращена к волшебницам.
	— Просто посмотреть вы можете? Вдруг что-то поймете.
	Девушка обреченно вздохнула и пошла к агрегату.
	— И? Что-нибудь ясно? — мрачно поинтересовалась она у подруги, когда изобретатель объяснял им принцип действия аппарата.
	— Сама как думаешь?
	Обернувшись на шорох за спиной, они увидели, что Макела Вантазий таки оторвался от своей книги, вынырнул во внешний мир и теперь стоит и с любопытством рассматривает изобретение.
	— Интересно, — пояснил он, заметив обращенные на него девичьи взгляды. — Я слушал. Смотрел. Работать может.
	— Ого! — восхитилась блондинка. — Вы уже неплохо разговариваете!
	— Плохо. Будет лучше. Читаю и слушаю. Научусь.
	— А это вообще реально? — Эрлада недоверчиво склонила голову на бок. — Меньше, чем за день, осмысленно заговорить чуть ли не на новом языке…
	Филара пожала плечами, давая понять, что в гениях плохо разбирается, а легенда науки принялся щупать и дальше изучать аппарат для телепортации. На встревоженного изобретателя, бегавшего кругами и пытавшегося оттащить от своего детища странного, одетого под древность старика, он внимания не обращал.
	— Может работать, — заявил Вантазий гендевцу, слегка пораженному способностью ученого к языкам. — Думаю, да. Я… ээ… счита. ю, что риск…
	— Можно рискнуть? — предположил юноша, заметив, что собеседнику трудно подобрать слова.
	Тот уверенно кивнул.
	— Отлично. Тогда дело за малым.
	Дворянин смотрел на лица собравшихся вокруг него торговцев, хозяев лотков и артистов. Всех их объединяло то, что они пытались торговать и выступать неподалеку от места, где находилось творение изобретателя, чьим именем товарищи так и не поинтересовались.
	— Сколько вы готовы заплатить за то, чтобы посетители, собравшиеся в противоположном конце ярмарки, перешли сюда? — спросил он, объясняя, наконец, повод, для которого их позвал.
	— Там театр. И бои на подушках. И прочие забавы, — протянул продавец леденцов. — Все основные увеселения. Я не представляю, что нужно сделать, чтоб люди оттуда ушли.
	— Согласен. А здесь вы. Как этот человек верно заметил, — вельможа широким жестом указал на смутившегося торговца. — Почти все покупатели, зрители и клиенты собрались там и сюда практически не заходят. Вы не можете продать свой товар. Не сможете накормить детей и зря потратите этот день, не заработав ни гроша.
	— Всё не настолько плохо, — неуверенно возразил размалеванный жонглер.
	— Так сколько вы готовы мне заплатить за то, чтобы люди решили, что театр и бои на подушках не стоят их внимания? Я думаю, что смогу это устроить.
	Люди переглянулись и задумались. Спутники Ральдерика молча стояли в сторонке и хмуро наблюдали за происходившим, гадая, что он мог такого придумать.
	— Филара, — позвал девушку герцог, когда вопрос цены был решен. — А сейчас ты берешь свою гитару, идешь в тот конец ярмарки, выбираешь самое людное место и начинаешь петь.
	— Что? — обиделась та.
	— Что хочешь, — не правильно истолковал вопрос юноша. — Желательно эту свою балладу про «Заря кровавыми лучами». Эрлада, иди с ней. Проследи, чтоб ее там не убили.
	— Ну, знаешь! — разозлилась светловолосая волшебница. — Я, конечно, не питала иллюзий относительно твоего отношения к моему пению, но чтоб…
	— Извини. Обещаю потом послушать какую-нибудь сагу в твоем исполнении, — мысленно содрогнулся от обещания дворянин. — На любую тему, любого количества куплетов и всё такое. А сейчас сделай, как я прошу.
	Филара тяжело вздохнула, борясь с обидой, подумала несколько секунд, а потом развернулась на каблуках и решительно зашагала среди палаток к незнавшему пока о надвигавшейся угрозе передвижному театру. Верная лиро-балалайка, потрепанная и подпорченная морской водой, висела у нее за спиной на ремне.
	— Пока готовьте машину к запуску, — велел изобретателю гендевец. — А вы займитесь оформлением места, — обернулся он к кузнецу с котом, терзаемым угрызениями совести, что не успел ничего сказать в защиту хозяйки. — Найдите где-нибудь ненужную карту, плакатик, если сможете, нарисуйте…
	— У меня есть карта! — Гудрон извлек откуда-то старый замызганный сложенный в несколько раз лист.
	— И ты молчал?
	— А зачем говорить? — пожал он плечами. — Твой атлас куда подробней.
	— Ладно. В общем, вы поняли. Приступайте.
	— А я-то что делать могу?! — поразился Шун. — Хвостом рисовать что ли?
	— Наплюй, — посоветовал иролец. — Просто рядом посидишь. А то ведь специально придумает для тебя дело, что сам не рад будешь.
	Эрлада ушла вместе с Филарой. Судя по тому, что вскоре издалека донесся негромкий звук взрыва, кто-то уже попытался наступить песне на горло. Макела Вантазий снова углубился в чтение. Ральдерик ходил и контролировал всех и вся. Изобретатель ковырялся в своей машине, что-то подкручивал и каким-то одному ему известным способом настраивал координаты Ульмы. Плакат рисовать было нечем и негде, поэтому кузнец ограничился лишь закреплением карты на ближайшей палатке.
	Через некоторое время, приток посетителей в эту часть ярмарки стал возрастать. Люди, послушав о трагичной судьбе погибших бунтарей, думали: «Что я, театр что ли никогда не видел?», — и шли туда, где балладу слышно не было. Так что скоро здесь началась бойкая торговля, а взрывы и вопли на другой стороне поля стали чаще и громче.
	— Думаю, хватит, — дворянин оценивающе оглядел толпу. — Ты, — окликнул он вздрогнувшего от неожиданности изобретателя. — Всё готово?
	— Да, — у мужчины явно чесались руки поскорее начать демонстрацию возможностей своего шедевра.
	— Тогда начинайте объявление. Что сказать, вы и так знаете.
	Ученый кивнул и схватился за рупор.
	— Беги за нашими, — обратился вельможа к болтавшемуся без дела коту. — Пусть закругляются и идут сюда. Скоро отбываем.
	Шун рыжей молнией скользнул среди ног толпы, со всех лап торопясь к хозяйке.
	У Филары тем временем настроение было паршивое. Ей угрожали, ее обзывали, пытались сломать инструмент, не слушали, уходили. Девушка на всё это внимания старалась не обращать, потому что благодаря Эрладе очень быстро закончились желающие демонстрировать свое неудовольствие от пения. Но радости это почти не добавляло. Была, правда, парочка каких-то странных людей, плакавших от избытка чувств, пытавшихся подпевать и покачивавшихся в такт мелодии. Фанаты навалили перед бардом целую кучу мелких монет и попросили спеть на бис. Но в этот момент прибежал кот.
	— Ну, наконец-то, — бурчала певица, раздраженно шагая вперед и стараясь не замечать обращенные на нее полные ненависти взгляды прохожих и лоточников.
	— Как всё прошло? — поинтересовался Шун, сворачиваясь на ее плечах.
	— Ужасно, хуже не бывает. Чего я только не наслушалась.
	Зверь смолчал, не зная, чем утешить. Претендентка на саварахский престол была вполне довольна собой и жизнью, глядя, как с ее пути спешно исчезали всякие недоброжелатели и просто лицезревшие ее способности обыватели.
	— …открытие века! — доносилось издалека. — Пять человек, четыре лошади и кот перенесутся отсюда к самой границе нашего государства прямо на ваших глазах!
	— Нехилая такая толпа собралась, — поразился кот, когда они подошли вплотную. — Вот не ожидал. Интересно, почему столько женщин?
	Ральдерик эффектно стоял у «тыщ-тыщ-тыщ-бамц» кающей машины, привлекая к себе больше внимания, чем она сама. Эрлада фыркнула и рассмеялась.
	— Ну? Как прошло? — поинтересовался кузнец у вернувшихся девушек.
	— Не спрашивай, — огрызнулась Филара, пряча свой музыкальный инструмент за ближайшим шатром и быстро заплетая волосы в косу в надежде, что зрители ее не узнают. — Когда?
	— Вас только ждем.
	— Такого вы никогда прежде не видели! — продолжал надрываться изобретатель. Фантазия его уже истощилась, но он не знал, можно ли начинать демонстрацию.
	— Всё, — дворянин заметил, что волшебницы вернулись. — Что нам делать?
	— А, — обрадовался ученый. — Соберитесь все здесь, — указал он на место перед машиной.
	Гендевец обернулся к спутникам и приглашающе махнул рукой. Те подошли. Потом ирольцу пришлось подвести коней и поглощенного чтением Миколу Вантазия. Блондинка, скрепя сердце, оставила свой музыкальный инструмент в укрытии, обоснованно опасаясь, что ее разорвет толпа, если увидит его у нее в руках.
	— Я тебе новую подарю, — заверил ее Шун, правильно истолковав выражение лица хозяйки.
	— Ну что? Готовы? — с нетерпением потирал вспотевшие ладони изобретатель, пытливо глядя на подопытных и косясь на притихшую толпу.
	— Нуууу… — неуверенно протянул кузнец, с сомнением рассматривая потрескивавшую и гремевшую машину.
	— Тогда приступим!
	Ученый держал в руках колбу с булькающей зеленой жижей.
	— Вы уверены, что всё сделали правильно? — на всякий случай уточнил Ральдерик, когда мужчина уверенным движением плеснул ее содержимое на какую-то деталь аппарата.
	— Я несколько раз проверил координаты, — заверил тот. — Ошибки быть не должно.
	Груда железа дрогнула и под восторженные «ахи» и «охи» зрителей разъехалась, образовав достаточно широкий проход между половинками. Еще какое-то время сквозь него можно было видеть продолжение поля и палатку гадалки, а потом воздух там помутнел и сгустился.
	— Уникальный эксперимент! — снова завопил изобретатель, не сводя взгляда с молочной пелены, затянувшей все пространство между разделившимися частями машины. — Сейчас на ваших глазах пятеро добровольцев, не считая животных и багажа, шагнет через расстояние! Они…
	— Я вот подумал, — шепнул жене кузнец. — Разве это не то, что ты регулярно делаешь?
	— Нет, — в полный голос ответила та. — Похожие, но совсем разные вещи.
	— … совершенно безопасно!
	Ученый вглядывался в белое марево, явно чего-то ожидая.
	— А теперь шагайте туда! — велел он, когда по нему пошла легкая рябь. — Быстрее! Не задерживайтесь! Прежде я не пытался пересылать объекты такой массы и объема на столь дальнее расстояние! Да шагайте же!
	— Постарайся потом не родить котят, — с милой улыбкой шепнул Шуну Ральдерик, когда пущенные вперед навьюченные кони скрылись из вида в густом тумане. — Сам с ними возиться будешь.
	Зверь поперхнулся и лишился дара речи. Но прежде чем он придумал, что сказать в ответ, вокруг него забурлили белесые всполохи, и он почувствовал, что земля уходит из-под лап. А потом было падение. Впрочем, недолгое.
	— Все тут? — излишне бодро поинтересовался придавленный гендевец.
	— Понятия не имею, — сверху хмуро отозвалась Филара, всё еще скорбевшая по оставленному музыкальному инструменту. — Мне не видно.
	— А давайте вы все с меня слезете! — буркнул кузнец с самого низа кучи.
	Всё-таки хорошо, что кони перенеслись первыми, а не последними. Они же радовались, что им хватило ума отойти в сторону с места приземления. Макела Вантазий снова читал, сидя на земле. Судя по обложке, он уже добрался до «Путевых заметок гнома, открывающего для себя мир».
	— Интересно, мы попали, куда нужно? — кот выбрался из завала и отряхнулся. — Ну, по крайней мере, это город.
	Об этом легко было догадаться, глядя на дома, брусчатку, фонтан, вывески магазинов и горожан. Местные жители, бледные и испуганные, держались в стороне от не понятно откуда взявшихся людей и лошадей, не зная, как реагировать на их появление. Молчание затягивалось. Вступать в общение с подозрительными незнакомцами они явно не торопились.
	— Прошу прощения! — Эрлада поднялась, отряхнулась и, старательно моргая, обратилась к стоявшему ближе всех мужчине. — Вы не подскажете хрупкой девушке, куда мы попали? Где это мы? А? Вы меня слышите, молодой человек?! Вы глухой?
	— Ульма, — пробормотал тот, шарахаясь от волшебницы.
	— Чудно, — заключил Гудрон. — Зря я сомневался, что эта штука работает.
	Хорошо, что товарищи не узнали, что сразу же после их перемещения великое изобретение взорвалось и его раскидало по всей округе.
	— Куда нам теперь? — поинтересовалась Филара.
	— Посмотрим, — дворянин раскрыл на мостовой атлас и запустил компас. — Так. Тут страница заканчивается, поэтому не понятно. Пока что просто идем вперед. И вообще, я хочу нормальную карту, где можно проследить весь путь с начала и до конца, а не шарить по… Вы что-то хотели? — недовольно обратился он к схватившему его за руку и с ужасом уставившемуся на зеленый символ Макеле Вантазию.
	Ученый, даже отложивший книгу в сторону, не ответил, а недоуменно перевел взгляд на вторую руку.
	— Вы знаете, что это значит? — осенило Филару.
	Светило науки отстраненно кивнул, снова концентрируясь на знаке, который он прежде не замечал, увлекшись чтением.
	Местные жители всё так же стояли в отдалении, наблюдали за подозрительными гостями города, шушукаясь и ропща. А потом явилась вызванная каким-то сознательным горожанином стража.

	18

	Путники, как личности, вызывающие подозрение, были задержаны и куда-то доставлены «для выяснения обстоятельств». Ральдерик честно представился, но это не помогло. Доказательств, кроме фамильного перстня, у него не было, а начальник местной стражи заявил, что не обязан разбираться в украшениях.
	— Давненько мы не оказывались за решеткой, — вздохнул кузнец, закрывая глаза и прислоняясь к стене.
	— Зато сэкономили два месяца, — Эрлада, уверенная, что сможет выйти отсюда в любой момент, взорвав здание, не переживала, а «получала ценный жизненный опыт».
	— Ну почему? — гендевец мерил комнату шагами. — Почему они увели на допрос именно Вантазия? Почему не кого-нибудь другого? Именно тогда, когда так нужно с ним поговорить…
	— Потому что он выглядит подозрительнее всех, — предположил Шун. — Надо было его, всё-таки переодеть…
	— Кстати, — Гудрон обернулся к сидевшей в молчании девушке. — Филара, у тебя с собой есть какое-нибудь платье или юбка пышная? А то мало ли как они тут относятся к женщинам в штанах.
	Волшебница буркнула что-то отрицательное.
	— О. Я понял, — дворянин перестал слоняться из одного конца камеры в другой и остановился напротив подруги. — Ты со мной не разговариваешь. Да? Обиделась?
	— Сам-то как думаешь? — грубо ответил вместо нее кот.
	— Я не к тебе обращался. Не лезь. Это из-за твоего инструмента?
	Колдунья устало вздохнула.
	— Послушай, — проговорила она. — У меня паршивое настроение и нет ни малейшего желания беседовать…
	— Значит, обиделась. Извини. Это нужно было.
	Девушка горько усмехнулась и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.
	— Ну, прости-прости. Совсем плохо пришлось, да? Я куплю тебе гитару получше…
	— Я уже обещал подарить, — Шун потерся головой о ногу хозяйки. — Ты опоздал.
	— Ты же сама говорила, что та от воды испортилась. Хочешь, я организую тебе концерт в Мэвбе? Тебе где больше нравится: в опере или во дворце?
	— Не хочу, — всхлипнула Филара. — Ничего не хочу. И гитара мне не нужна! Я вообще больше никогда играть не буду!
	— Ну зачем же?.. — слегка растерялся вельможа, только настроившийся в подробностях расписывать грядущее выступление.
	— Затем! Всё! И вообще, отойди от меня! Дай одной посидеть! — колдунья крепче стиснула колени и закусила губу, чтоб не разреветься в голос от обиды. По лицу текли слезы.
	Кот угрожающе зашипел на герцога, сидевшего перед волшебницей на корточках.
	— Ну ла-а-адно тебе, — зверь демонстративно отвернулся от юноши, гневно перед этим на него зыркнув, и принялся тормошить хозяйку лапами за плечо. — Я люблю, как ты поешь. Ты же знаешь. Какая разница, что говорят другие? Ну не пла-а-ачь…
	Девушка всхлипнула, подхватила Шуна на руки и, крепко его обняв, громко разрыдалась.
	— Ну-ну, — хрипел тот, серьезно опасаясь за сохранность своих костей. — Всё хорошо. Я с тобой. Колени только опусти, а то ты меня раздавишь… А ты брысь отсюда! — рявкнул он Ральдерику. — Чего расселся?! Отвали!
	Гендевец еще пару секунд посомневался, ища слова, которыми можно загладить вину, ничего не придумал и отошел.
	— Наверное, я перегнул палку, — смущенно буркнул он, усаживаясь на пол возле супругов.
	— Заметил что ли? — Эрлада, по-видимому, говорить шепотом не умела. — Ты повел себя, как последняя свинья! Неблагодарная к тому же! Я бы на ее месте…
	— Я смотрю, у вас тут весело.
	Обернувшись на голос, товарищи увидели наблюдателя, гордо восседавшего в своем кресле-качалке посреди помещения.
	— Тебя только здесь не хватало, — огрызнулся дворянин. — Уйди, не мозоль глаза. Потом как-нибудь поговорим. Не до тебя сейчас.
	— Как грубо, — шут откинулся на спинку, и кресло со скрипом отклонилось назад. — Такие слова ранят моё сердце.
	— Здравствуйте, — единственным проявил вежливость иролец.
	Кажется, уродец такого не ожидал и слегка удивился. Какое-то время он раскачивался молча. Остальным тоже сказать было нечего.
	— Между прочим, — вздохнул наблюдатель, когда ему стало скучно. — Предполагается, что мы должны обсуждать игру. Вы — в идеале смотреть на меня преданными глазами и ловить каждое слово о Намбату, счастье от участия в которой трудно передать словами. Хотя в вашем случае — орать, угрожать, хамить и пытаться иначе обидеть меня, простого скромного посланника.
	— Как вы стали наблюдателем? — неожиданно для всех спросила Филара, поднимая на человечка заплаканные глаза.
	— Долгая и неинтересная история, — показательно равнодушно протянул тот, подбрасывая в воздух фиолетовый леденец.
	— А я бы послушала, — девушка выпустила полузадушенного кота и стерла слезы рукавом.
	— А я бы не рассказал, — в тон ей отозвался шут, чавкая конфетой.
	— Ты убедился, что я жив. Можешь уходить.
	— А как там у других игроков дела? — кузнец счел неприличным прогонять «скромного посланника» сразу же после прихода.
	— Нормально, — пожал плечами тот, мерно раскачиваясь в своем кресле. — Есть первые победители. Многие погибли. Другие еще идут. Ничего интересного.
	Видимо, у шута в этот день было странное настроение и желание поговорить, потому что уходить он явно не торопился, несмотря на отсутствие тем для беседы.
	— Всё еще здесь? — недовольно покосился на него Шун, приводя языком шерсть в порядок. — Настолько по нам соскучился?
	— Я сегодня хандрю. У меня сегодня меланхолия. Скучно.
	— Да уж, — фыркнула Эрлада. — Заболел, наверное. Сам не свой.
	— У всех свои маленькие причуды, — флегматично отозвался наблюдатель, роясь в кармане в поисках губной гармошки. — Я работаю на благо Намбату круглосуточно без перерывов на обед и сон с самого ее начала. Да, они мне не нужны, но важен сам факт. Имею я право на короткий отдых? Думаю, да.
	— И ты решил провести его в тюремной камере в обществе не переваривающих тебя людей? — саркастично вскинула бровь брюнетка.
	— И кота, — добавил Шун.
	— Можете считать это проявлением душевной слабости, но общение с вами — бальзам на моё сердце, — наблюдатель дунул в губную гармошку. От получившегося звука у присутствовавших по коже пробежали мурашки. — Поговорить нормально вообще больше не с кем, — шут тоже пришел к выводу, что от музицирования пока лучше воздержаться, и спрятал музыкальный инструмент туда же, откуда взял.
	— Что-то случилось? — поинтересовалась Филара, пристально глядя в расслабленное лицо медленно раскачивавшегося уродца. — Что-то, что вас настолько выбило из колеи, что…
	— Говорю же, устал, — прервал ее коротышка. — Больше ничего. Скоро отдохну.
	— А что ж мы-то бальзам? — кот к трудоголику жалости не испытывал. — Болтал бы себе с другими участниками да наблюдателями. А нас не трогал.
	— Он — единственный игрок, который сохранил себя, — «скромный посланник», не глядя, указал пальцем на Ральдерика. — Все остальные уже давно стали счастливыми и гордыми своей участью фанатиками, способными лишь маниакально стремиться к финалу и чуть ли не припадать предо мной на колени от радости лицезреть. Тупой безмозглый скот. Знаю, они не по своей воле стали такими. Да, моя работа — за ними приглядывать. Но эти горящие восторгом глаза меня бесят. А другие наблюдатели заняты. Хотя вру. Участники мрут, дел становится меньше. Они мне просто надоели. Слишком много времени провели рядом. Говорить не о чем. А вы хотя бы забавные.
	— А по шапке тебе не настучат за такие откровения? — поинтересовался гендевец.
	— Кто? — хохотнул шут. — Да и чего такого я сказал?
	— Руководство, — пожал плечами кузнец. — Слова крамольные.
	— Ха-ха, — невесело усмехнулся уродец. — Ты ничего не знаешь об игре. К тому же я верен Намбату. Она — моя жизнь, и смерть, и судьба. Сомнений в этом ни у кого нет и быть не может.
	— Уже появились первые победители, — Филара повторила слова коротышки. — Значит, скоро турнир закончится.
	— Ну да, — кивнул тот. — Недолго осталось.
	Девушка обратила внимание, что на этот раз наблюдатель еще пока ни разу не промолчал в ответ на ее высказывания.
	— А прошлая кахоли умрет? — спросила она, вспоминая, как маленькая невидимая ладошка успокоительно гладила ее по голове несколько минут назад. — Или исчезнет? Что произойдет?
	— Та женщина… — задумчиво протянул шут, вынимая новый леденец. — Мне всё равно, что с ней случится.
	— А с тобой? — Эрлада с любопытством склонила голову на бок. — Что будет с тобой, когда всё закончится?
	Уродец молча спрыгнул с кресла и убрал его в карман.
	— Ты ее ненавидишь, — незаметно для себя перешла на «ты» Филара. — А она тебя боялась. Даже не так. Она была в ужасе. Ей было больно на тебя смотреть.
	— Не такой уж я и страшный, — огрызнулся наблюдатель, явно собираясь уходить.
	— Подожди! — девушка внезапно побледнела. — Она почти шестьсот лет провела в одиночестве, но вы явно знакомы. Значит, вы встретились раньше.
	— ПОЧТИ в одиночестве, насколько я помню, — поправил ее Гудрон.
	— Когда Намбату закончится, ты тоже умрешь? — торопилась сказать волшебница, опасаясь, что шут не станет ее дослушивать и исчезнет.
	— Тогда кто будет наблюдать за следующей игрой? — Шун задумчиво почесал ухо.
	Коротышка почему-то всё еще был тут. Стоял и со снисходительной усмешкой наблюдал за взволнованной блондинкой.
	— Победители, — прошептала та внезапно озарившую ее догадку.
	— У девушки богатое воображение, — усмехнулся уродец, старательно «не замечая» обращенные на него взгляды окружающих.
	— Победители обязательно должны быть, — Филара обхватила голову руками и уперлась лбом в колени. — Ставшие безусловно преданными игре, для которых она была бы «и жизнью, и смертью, и судьбой». К тому моменту, как они добираются до кахоли, билет как раз доводит их до такого состояния. Ты же говорил так о себе.
	Теперь уже присутствовавшим стало не до уродца. Стремительно бледнея, они во все глаза смотрели на бормотавшую колдунью. Ее слова раздавались в абсолютной тишине, слушатели даже забыли дышать.
	— Никто не сомневается в верности наблюдателя, потому что он сам зарождается в «тупом, безмозглом скоте», как ты назвал игроков. Ты ненавидишь кахоли, потому что она разрушила и твою жизнь в том числе. Не объяви она Намбату…
	— Это правда? — резко повернулся к шуту гендевец.
	Того нигде не было.
	— Полагаю, это значит «да», — тихо произнесла Эрлада.
	Товарищи молчали. Они были оглушены свалившейся на голову информацией и совершенно растеряны.
	— А вдруг ты ошибаешься? — осторожно обратился кот к неподвижно сидевшей хозяйке, устраиваясь рядом. — А он исчез просто так? Он же давно хотел уйти. Еще до того, как ты всё это сказала. Стало скучно или вспомнил о важных делах. А?
	Девушка ничего не ответила.
	— Но ведь это возможно? — настаивал Шун. — Скажите же! — обернулся он к остальным.
	— Теоретически… — кузнец понял, что не в состоянии ни о чем думать.
	— Думаю, она угадала, — подала голос его жена. — Похоже на правду.
	— Но ведь возможно?! — рявкнул зверь, вскакивая на лапы.
	— Значит так, — потер переносицу Ральдерик, мысленно веля себе собраться. — Пока будем считать, что это правда. Что мы можем сделать в этом случае?
	— Ты можешь погибнуть или стать наблюдателем, — к Эрладе быстро вернулось хладнокровие. — Надо выяснить, где победители коротали всё время до начала новой игры.
	— Она могла ошибиться! — не сдавался кот.
	— Могла, — согласился дворянин. — А могла и угадать. Поэтому обдумать этот вариант тоже надо.
	— Помните, я предполагала, что шут делает всё, чтоб ты не выиграл? — подняла голову Филара. — Что если так и есть?
	— Под определенной точкой зрения это выглядело бы так, будто он пытается тебя спасти, — предположил кузнец. — Что-то из разряда «лучше смерть, чем такая жизнь».
	— Не-не, — помахала рукой черноволосая волшебница. — Он же предан Намбату. Он бы не стал. Это у вас воображение разыгралось.
	— Может быть, — гендевец с ненавистью потер зеленый символ. — Я уже готов поверить чему угодно.
	— Да и с какой стати он стал бы помогать? — не унималась Эрлада. — Почему именно тебе?
	— Мы ничего не знаем о его отношениях с другими игроками, — напомнил Гудрон. — Вдруг он со всеми так?
	— Да перестаньте вы обсуждать всякую недоказанную чушь так, будто уже абсолютно точно известно, что это правда! — окончательно взбеленился Шун.
	— Потому что он отличается от других участников, — вздохнула Филара. — Те были обречены с самого начала. Как только получили полный билет. А ты… Он мог подумать, что у тебя есть шанс. К тому же, одно дело победить с промытыми мозгами и установкой на то, как это здорово, и совсем другое — будучи в полном сознании и здравом уме. Возможно, пожалел.
	— Так. Ищем выход, — дворянин обхватил голову руками и задумался. — Во-первых, я НЕ иду дальше. Игра для меня не закончится, пока я не приду к кахоли, так? Что ж, придется его или ее огорчить, но наше свидание не состоится никогда. Значит, мне придется найти какое-нибудь место, где никто никогда не умирал, и там поселиться.
	— Призраки сами явятся, — светловолосая волшебница неподвижно сидела и глядела в пространство пустым взглядом. — Их к тебе тянет. Они чувствуют притяжение твоего знака. Не удивлюсь, если окажется, что они толпами идут за нами, пытаются догнать, но мы быстрее. Если ты остановишься, они тебя найдут.
	— Я понял, — Ральдерик медленно кивнул, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать.
	— Но это всего лишь предположения!
	— Да, мы знаем.
	— А вообще, что такого? — поерзал на месте иролец. — Что, если дело обстоит так. Приходишь к кахоли. Тебе говорят: «О, молодец, что выиграл! Теперь иди домой, через шестьсот лет мы тебя позовем». И ты потом проживаешь нормальную жизнь. Как вам?
	— Намбату не должна пересекаться с обычными людьми, — снова подала голос Филара, глубоко вздыхая и закрывая глаза. — Участники переходят из реального мира во временный слой игры. Место, где находится кахоли, так же не доступно непосвященным даже после ее окончания. Им просто в голову не приходит, что туда можно пойти. А теперь представь победителей турнира. Неадекватных, с фанатичным блеском в глазах. Думаешь, их выпустят в общество при таких мерах предосторожности?
	— Вдруг эффект временный и исчезает после победы?
	— Сомневаюсь.
	— Почему наблюдатели выглядят почти одинаково? — поинтересовался кузнец.
	— Кто знает?..
	— В принципе, призраки же тебе не сильно мешают, — Эрлада задумчиво теребила нижнюю губу. — Ты к ним привык уже.
	— Ага, особенно последний, — огрызнулся Ральдерик. — Если ты хочешь сказать, что я могу провести рядом с ними всю жизнь без особых проблем, то спешу уверить, что это не так. Не собираюсь жить в доме, где, кроме меня, ошивается еще несколько десятков, или сколько их там будет, полупрозрачных существ.
	— Я неоднократно предлагала тебе отрубить эту руку, — пожала плечами брюнетка, тут же с удивлением замечая, что собеседник вдруг серьезно задумался над ее предложением.
	— Эй! Ты брось! — от Гудрона это тоже не укрылось. — Всё не настолько плохо, чтоб себя резать! Вот если бы тебе ежеминутно приходилось сражаться за свою жизнь и рисковать погибнуть, тогда я еще понимаю. Пока что же…
	— Рано или поздно я всё равно умру, — прервал его гендевец. — Вспомните Кайварда. Что-то меня не тянет так вести себя по ночам. Из Намбату надо выходить. Мне придется избавиться от руки перед смертью. Я не хочу умирать игроком.
	— Это не поможет, — раздался по другую сторону запертой двери голос шута, как оказалось, не уходившего далеко. — Отрубишь эту — проявится на другой. Потом, если не остановишься, — на какой-нибудь ноге. И так до тех пор, пока останется хоть кусок плоти достаточного размера для того, чтоб поместился билет.
	— Ну-ка иди сюда! Разговор есть! — Шун был оптимистом.
	— Я же сказал. От знака можно избавиться всего одним способом, — наблюдатель звучал устало. — Пройти Намбату. Других не существует.
	Повисло молчание.
	— Почему ты всё еще здесь? — выдавил из себя Ральдерик. — Почему не ушел?
	— Я предан Намбату. Она моя и жизнь, и смерть, и судьба…
	— Ты в ней участвовал? — напрямую спросила его Эрлада. — Ты в ней победил?
	— Быть ее частью — величайшая честь, — слова сочились горечью и сарказмом, будто тот, кто их произносил, сам не верил в сказанное.
	— Ты там крышей поехал что ли? — уточнил кот.
	За дверью расхохотались.
	— Уже давно. Уже давно, животное, — отозвался наблюдатель. — Нормальных среди нас нет. Игра всех меняет под свои нужды. И мертвых, и живых.
	— Можно ли считать это ответом на мой вопрос?
	— Который из двух?
	— Они взаимосвязаны, — черноволосая волшебница замолчала в ожидании.
	Шут тоже не говорил. Все сидели, напряженно замерев, и вслушивались в тишину в коридоре, отчаянно надеясь, что в этот раз наблюдатель изменит себе, и они дождутся от него правды.
	— Победители остаются с кахоли, — раздался, наконец, скрипучий голос. — Вы же это хотели знать? С момента победы и до начала новой игры. Нужно время для их подготовки к будущим обязанностям. Вы были на Варменике. Видели скорлупу на полу? Представьте большие яйца или коконы. Всё еще желаете слушать дальше?
	Ответом ему было потрясенное молчание. Уродец усмехнулся.
	— Да-да. Там победители проводят несколько следующих веков. Меняется их внешность. Подгоняется под единый вид. Закладываются знания и понимание, что нужно делать. Моей кахоли, видимо, было смешно. «Ирония судьбы», «какая глупость». Ей было весело. Поэтому наша партия вышла такой… забавной. Это взаимосвязано. А у ее предшественника получились костлявые старцы в балахонах. Только косы не хватало.
	— Почему ты ответил? — спросила Эрлада, когда шут замолчал. — Ты можешь сопротивляться заложенным в тебя установкам?
	— Я предан Намбату. Она моя и жизнь, и смерть, и судьба…
	В коридоре послышались приближавшиеся шаги. В замке повернулся ключ, и дверь открылась. На пороге стоял один из стражников, задерживавших путников.
	— На выход, — объявил он.
	— Кто? — растеряно уточнил иролец, думая совсем о другом.
	— Все. Вы свободны. Долго еще сидеть собираетесь?
	Товарищи неуверенно переглянулись.
	— Ааа…
	— Если немедленно не выйдите, снова закрою! — человек в форме начал раздражаться заторможенностью задержанных. — Думаете, мне делать больше нечего, кроме как дверь перед вами держать?!
	— Почему нас отпускают? — не понимал Гудрон, оборачиваясь к своим спутникам за ответом, пока их вели по коридору.
	— Ваш дядя из Караполя что-то наговорил моему начальству, — ответил вместо них стражник, показывая дорогу. — Ему теперь плохо, он велел выставить вон вас и принести ему выпить.
	— Что? — Эрлада отвлеклась от мрачных мыслей и тоже проявила заинтересованность.
	— Да я не слушал, — не оборачиваясь, пожал плечами разговорчивый охранник.
	На улице их уже ожидал лучившийся самодовольством Макела Вантазий. Рядом с ним на земле лежала куча отобранных при задержании вещей и оружия. Кони тоже были здесь.
	— Я им сказал, что вы — дети моего покойного брата! — возвестил он, когда убедился, что их никто не слышал. — А меня обокрали и раздели! Добрая старая женщина отдала мне свою ночную сорочку, чтоб я мог прикрыть наготу. А потом мы поехали на похороны, там было много родственников. Никто не заметил, как спустилась ночь. Чтоб спастись от волков мы вырыли ров, но воды не было. Кто-то из вас не растерялся и побежал в деревню за подмогой, но ее уже разорили бандиты, и нам пришлось пристраивать выживших детей!
	— Вы научились хорошо говорить, — Филара рассеянно навьючивала Герань, меньше всего в этот момент интересуясь лингвистическими успехами ученого.
	— Я прочел эту книгу до середины, — гений с гордостью продемонстрировал «Путевые заметки…». — У автора богатый словарный запас.
	— Он был бы рад похвале, — отозвался Гудрон.
	— Скоро я буду совсем хорошо говорить!
	— Ага…
	— Я сказал, что вы немного сумасшедшие.
	— Как угодно.
	— Бывают приступы буйности. Галлюцинации.
	— Ясно.
	— Мне кажется, вы меня не слушаете, — Макела Вантазий сложил руки на груди, нахмурился и вопросительно взглянул на подавленных молодых людей и кота.
	— Да, конечно, — автоматически отозвался кузнец.
	Ученый вскинул бровь и задумался.
	— А где еще один? — поинтересовался он.
	— Разумеется… А?
	Смысл последнего вопроса до товарищей всё же дошел. Оглядевшись, они обратили внимание, что Ральдерика рядом не было. Мерзавец стоял на месте.
	— Здесь где-то, неподалеку, — Эрлада указала на белого коня. — Без него бы не сбежал.
	— Пойду поищу, — Филара совершенно забыла, что была обижена до глубины души.
	Девушка нашла друга через несколько минут. Тот сидел на пригорке на окраине города, откуда открывался чудесный вид на Ульму. Вечерело. В теплом неподвижном воздухе оглушительно стрекотали кузнечики. Длинные темные тени схлестывались и пересекались на тротуарах и крышах домов. Красная черепица пронзительно багровела в лучах клонившегося к закату солнца. Всё вокруг дышало миром и покоем. Гендевец думал. Глубокая вертикальная морщинка пролегла между бровями. Он отстраненно смотрел на поблескивавшие невдалеке переливы городского фонтана, подперев голову рукой. Волшебница нерешительно потопталась и тоже села рядом.
	Какое-то время они провели молча.
	— Филара, — позвал дворянин, не отрывая ладони от щеки и не сводя взгляда с искрившихся брызг. — У меня к тебе есть просьба.
	Блондинка молча ждала продолжения.
	— Какая? — спросила она, не дождавшись.
	— Это важно. Не подумай ничего такого.
	— М? — насторожилась колдунья.
	— Роди мне ребенка.
	Волшебница лишилась дара речи и потрясенно уставилась на товарища.
	— Понимаешь, нельзя, чтоб на мне прервался род, — принялся объяснять герцог. — Я у родителей — единственный сын. Погибнуть, не оставив наследника, было бы с моей стороны верхом безответственности. Я пошлю отцу письмо, в котором опишу ситуацию. Они тебя примут и помогут воспитать дитя. Если хочешь, мы даже поженимся, чтоб всё было законно и не возникало всяких разговоров. Попрошу Гудрона с Эрладой доставить тебя в Мэвбу, они смогут обеспечить тебе безопасность. Ты уедешь и больше не будешь иметь к игре никакого отношения.
	— О, ты уже всё распланировал… — колдунья с показным равнодушием сорвала травинку и сделала вид, что ужасно в ней заинтересована.
	— Моя смерть подкосит мать, я не могу этого допустить. А внук смог бы как-то скрасить горе. Кроме тебя, мне некого просить. Извини.
	— А сам что делать в это время собираешься?
	— Я не знаю, — Ральдерик покачал головой. — Я не знаю, что происходит с погибшими участниками, но побеждать я точно не намерен. Я не знаю. Могу переезжать с места на место, как сейчас. Главное — не останавливаться.
	— На какие средства планируешь вести бродячий образ жизни? Деньги скоро закончатся. Где возьмешь новые?
	— Можно устроиться охранником в караван. Я подумаю. Так ты согласна?
	Филара сидела молча и неподвижно. Дворянин решил, что обидел ее еще больше, что она сейчас встанет, развернется и уйдет.
	— Знаешь, — произнесла вместо этого та, раздирая в руках травинку. — Представь, когда всё это закончится, ты будешь рвать на голове волосы в раскаянии. «Чем я думал, когда решил жениться?! Я еще так молод!» Загубленная юность. Жена с ребенком. Будешь смотреть на них с ненавистью и стараться почаще выезжать на охоту, лишь бы не бывать дома…
	— Нет, подожди…
	— Нет, это ты подожди! Ты растерян, тебе тяжело, потому что ты не видишь выхода!..
	— Его нет! Ты же всё слышала! И я не растерян. Я очень даже собран и хладнокровен. Трезво смотрю на ситуацию.
	— Выход есть! То, что его никто прежде не находил, не значит, что его нет! Нужно просто лучше поикать!
	— Это просто слова.
	— Да. Слова это очень важно!
	— Так «да» или «нет»?
	— Давай это обсудим потом. Когда со всем этим разберемся, когда разделаемся с Намбату. Ты, как следует, подумаешь, нужно ли это тебе, и, если захочешь, повторишь свой вопрос. Обещаю отнестись к нему серьезно.
	— Значит «нет»… Извини, что побеспокоил.
	— Я не верю, что ты сможешь убегать всю жизнь, — крикнула девушка вслед уходящему гендевцу. — Я тебя знаю.
	— Я могу практически что угодно, — бросил тот через плечо.
	— Но не это. Жить среди бродяг? Без вкусной еды, горячей воды и комфорта? Ладно, допустим. А что с твоей гордостью? Куда ее денешь?
	— У меня есть еще и здравый смысл, — отозвался Ральдерик, останавливаясь.
	— И что он тебе скажет? — Филара нервно вырывала с корнями росшую вокруг ее ног траву.
	— Мы с ним потом поговорим. Наедине. Кстати, фраза «Мертвый лев лучше живой собаки» на меня не подействует.
	— Кто предлагает тебе умирать? — волшебница только сейчас заметила, что делает с местной флорой, и выпустила очередной помятый кустик из рук. — Не забывай, нас с тобой еще важный разговор ждет, если ты, конечно, к тому моменту не передумаешь.
	— А ЧТО ты предлагаешь? — косо усмехнулся вельможа, глядя, как подруга растерянно оттирает с пальцев землю и травяной сок.
	— Давай поборемся еще чуть-чуть, — подняла она на него синие серьезные глаза. — Узнаем, где находится твой кахоли. Подумаем, что можно сделать. Вдруг придумаем? Ты уже один раз выбился из общего правила игры. Возможно, в нее не заложена вероятность подобного. Что, если то, что является абсолютным законом для остальных игроков, на тебя не распространяется?
	Дворянин задумался, развернулся и медленно побрел к городу.
	— Ладно, — вздохнул он, когда девушка уже успела прийти к выводу, что убедить друга ей не удалось, и огорчиться. — Пошли с Вантазием побеседуем. Посмотрим, что он может сообщить.
	Волшебница подняла голову и с облегчением посмотрела на удалявшуюся спину. Улыбнулась, вытерла дорожки слез, пока товарищ их не заметил, поднялась с земли и побежала следом.

	***

	— Я начну с самого начала, — ученый удобней устроился на траве и бросил взгляд на обхватывавший запястье браслет. — Расскажу всю историю. Так проще.
	В Ульме к путникам до сих пор относились с подозрением. Местные жители роптали на отпустившую их стражу и старались обходить стороной. Так что из города пришлось уйти и остановиться чуть поодаль.
	— Знаете, это было так давно… — Макела Вантазий, окончательно освоившийся с современной речью, собирался с мыслями. — Когда я был молодым… Нас было пятеро. Просто самые обычные мальчишки, на вас похожие, — ученый кивнул на слушавших его Ральдерика с Гудроном. — Они четверо были и умны, и талантливы, и сильны. И знали это. А еще был я. Глупый. Один мог сделать что угодно. Рисовал, вырезал из дерева, лепил из глины… Да чего только он не умел. Второй пас овец и играл на дудке. Красиво. Очень красиво играл. Слушать было одно удовольствие. Третий гордился тем, что мог попасть стрелой в любую мишень. Побеждал на турнирах, мечтал вступить в особый отряд лучников. Уже не помню, как тот назывался. «Шмели» или что-то такое. Четвертый любил лес. Его собаку боялись все в округе, называли монстром. Он только смеялся. Сильный был и ловкий. А я любил выпить. Больше ни на что не был способен, ни к чему не стремился. Смотрел на них и восхищался. И вот начались все эти события. Падеж скота, эпидемия, саранча. Ужас, что творилось. Такой год… Понимаете, кометы в небе, засуха. Одно за другим. Казалось, Конец Света близок. Все эти знамения… Все были в этом уверены. Никто не сомневался, что мир идет к своему завершению. А мы… Думали, что умнее и сильнее всех. Считали, что можем это остановить. Мнили себя героями.

	***

	— Я знаю! Я нашел! — радостный Дудочник ворвался однажды в комнату, где сидели остальные.
	— Да? — Художник оторвался от своей новой поделки. Деревянная лошадка уже почти была готова.
	— Сидел на холме и думал, — принялся объяснять пришедший, активно жестикулируя, предварительно скинув котомку с плеча на лавку. — Всё просто!
	— Да говори уже, — зевнул сидевший на подоконнике Охотник, потягиваясь всем телом. Огромная черная собака, услышав голос хозяина, завозилась на полу и приподняла одно ухо.
	— Ты тоже послушай, — взволнованный музыкант отобрал у друга бутылку бражки.
	— Отдай! — запротестовал тот. — Я и так всё слышу. Не смей! Не смей выливать! Ты что?!
	— Мне нужно, чтоб голова твоя была совершенно ясна, — Дудочник, перегнувшись через ноги лениво наблюдавшего за происходившим рыжеволосого юноши, решительно выплескивал содержимое сосуда за окно. — Это важно.
	— Ты хоть представляешь, что ты сделал?! — взбеленился потративший на выпивку последние деньги.
	— Не надо его бить! — на плечо возмущенного и рвавшегося мстить Бражника легла рука в перчатке. Лучник, не напрягаясь, удержал товарища на месте.
	— Знаете, — задумчиво протянул Художник, ставя резного, взвившегося на дыбы коня на стол и смахивая опилки на пол. — Я вот думаю научиться работать с металлом. Буду что-нибудь ковать. Как считаете, стоит?
	— Это сейчас не имеет значения! — пастух осторожно обошел валявшуюся у окна псину и поставил пустую бутылку на стол. — Я знаю, как спасти мир! Но мне нужна ваша помощь.
	— Это тебе овцы подсказали? — Охотник фыркнул и тряхнул рыжими вихрами, сгоняя сон.
	Дудочник обиженно засопел и бросил на довольного собой собаковода сердитый взгляд.
	— Или лучше попробовать не ковку, а литье? — бормотал творец, незаметно для самого себя выцарапывая резцом по краю столешницы какой-то орнамент. — Сделаю нам всем по одинаковому браслету. Скажите, вы бы носили одинаковые браслеты?
	— Мы слушаем, — Лучник с укором взглянул на не воспринимавших музыканта всерьез товарищей. — Говори свой план.

	***

	— Деталей я не помню, — продолжал Макела Вантазий. — Мы тогда придумали ритуал, который должен был остановить все эти пугающие события. Небольшое жертвоприношение: овец у нас было много. Всё просто, логично и, как мы надеялись, действенно. Почти не сомневались, что добьемся успеха. Но что-то пошло не так. Результат оказался неожиданным, эта штука вышла из-под контроля. Так странно. Никто из нас магом не был, однако получилось что-то пугающее. Оно вихрилось, било молниями, гудело и вертелось воронкой. Я испугался. Остальные — нет. Поэтому я выжил, а они попытались справиться и уничтожить… это. Что они могли сделать? Мне до сих пор не понятно, как нам, людям чуждым волшебства, удалось создать нечто явно магическое. Все четверо погибли. Знаете, ничто не усиливает творение больше, чем жизнь создателя. Души величайших людей, могущественнейших магов — ерунда по сравнению с ней. Пожрав своего родителя «дитя» обретает огромную мощь. Здесь произошло то же самое. То, что получилось у нас в начале, было достаточно небольшим и, полагаю, слабым. Оно бы разрушилось само через некоторое время. Если бы они не побежали его усмирять. Нельзя было подходить к этой штуке. По крайней мере, никому из нас пятерых. И вот четверо сгинули. Как разрослась та воронка… Вы бы видели. Я сидел на полу, вжавшись в стену, и с ужасом смотрел на то, как она раскручивается всё сильней и быстрей. Молнии бьют чаще. Черно-зеленые клубы дыма, из которого та состояла… Что случилось потом, я не знаю. Когда очнулся, уже ничего не было. Еще выжили собака и одна из овец, которую мы не успели зарезать на алтаре. Следующие несколько недель помню смутно. Я находился на грани безумия. Оно и не мудрено. Потом бросил пить. Еще через некоторое время заметил, что перестал болеть. Раны на мне заживали с нечеловеческой скоростью, а нанести их стало гораздо трудней. Цваза, собаку, я решил оставить себе: он очень тяжело переживал гибель хозяина. С ним творилось то же самое. Я не знаю, что нужно было сделать, чтоб пробить его шкуру. Однажды он сорвался в ущелье, разбился вдребезги. С такими травмами не живут — ни одной целой кости, голова всмятку, вся земля в крови и кишках… Через два дня он уже был как новенький, будто ничего и не произошло. Не животное, а демон какой-то стал. Хотя… я не лучше. Мы с ним оба присутствовали при ритуале, оба получили его «дары». Овца, наверное, тоже. Но она практически сразу сбежала, и мне не известна ее дальнейшая судьба.
	— Бессмертие? — задумчиво пробормотала Эрлада, ковыряя землю каблуком.
	— Именно, — подтвердил ученый. — И не только. Через несколько лет я столкнулся с необходимостью уехать из родного города: я не старел. Пришлось бежать прежде, чем остальные обратили на это внимание. Мне потом часто приходилось менять место жительства. Время на меня практически не действовало.
	— Собака бы не погибла? — шептала Филара, глотая слезы. — С ней через день бы уже всё было в порядке? Ветеринар был не нужен? И в этот проклятый город… тоже… ехать…
	— Что такое? — встревожился Макела Вантазий, глядя на рыдавшую, уткнувшись в колени, девушку.
	— Рассказывайте дальше, — мрачно попросил Ральдерик.
	— Конец Света не наступил, — продолжил гений науки. — Это было… даже обидно в какой-то степени. Так глупо… Мы были такими дураками. Пытались спасти мир от несуществующей угрозы, старались, гордились собой, думали о своей великой цели. Теперь, спустя столько времени, мне горько и смешно это вспоминать. Наивные дети…
	Ученый замолчал и задумался. Его никто не торопил.
	— Итак, у меня появилась куча свободного времени, — старик усмехнулся, в его голосе промелькнули нотки сарказма. — Я же теперь был бессмертен! Что-то нужно было делать. Пошел учиться. А потом дальше. И еще. Пробовал заниматься другими делами, но они мне быстро надоедали. Не успел оглянуться, как моё имя уже гремело в научных кругах. Еще бы! За несколько десятилетий я закончил столько университетов, что другим и не снилось. Разумеется, я знал больше всех остальных. Даже не «имя», а «имена». Каждые несколько лет мне приходилось брать новое и снова переезжать. Прошло примерно двести лет. Эта штука вернулась. Я почувствовал. Цваз тоже, он тогда всё еще был со мной. Жизни и души четырех создателей укрепили и стабилизировали ее на время, но этого было мало. Она хотела еще. Многие сотни лет я потратил на то, чтоб изучить…
	— Это Намбату? — прямо спросила Эрлада.
	— Да. Так она зародилась. Я участвовал в ее создании.
	— Дальше.
	— Я понял следующее. Игра вначале таковой не являлась. Когда она вернулась первый раз, она просто уничтожила пару деревень. Тупая, неразумная голодная сила, движимая инстинктами. Потом она стала развиваться и усложняться. У нее появилась своя структура, атрибуты и внутренняя логика. Думаю, сформировалось что-то типа примитивного сознания. К третьему разу она уже приняла форму своеобразного «турнира». Многого здесь сказать не могу, потому что не знаю Намбату изнутри. Могу только строить предположения.
	Ученый потер пальцем переносицу и собрался с мыслями.
	— Итак. Что мне известно наверняка. У игры есть жизненный цикл. Раз в определенный период времени, который зависит исключительно от числа участников прошлого созыва, она нуждается в повторном запуске. Как юла. Требуется ладонь, которая повернет ручку, чтоб та еще какое-то время могла вертеться сама по себе, не останавливаясь. Ищется человек, который способен это сделать. Насколько я могу судить, выбирается тот, кто находится в таком глубоком отчаянии, что готов на что угодно, лишь бы его желание сбылось. Ни один из кахоли, о которых мне известно, не владел магией.
	— Вы же сказали, что не знаете Намбату изнутри, — напомнил Гудрон. — Откуда такие подробности?
	— Я — тоже часть ее мира, — пожал плечами Макела Вантазий. — То, что я в ней не участвую, не значит, что она закрыта от меня полностью. Вижу игроков, даже когда их перестают замечать все остальные, часто с ними говорил раньше, расспрашивал. Они обычно охотно отвечают. К тому же, я чувствую кахоли…
	— В этот раз тоже? — перебил его гендевец. — Знаете, где находится?
	— Да, конечно, — кивнул ученый. — Я всегда знаю о месте кахолитета.
	— Что? — не понял Шун, до этого занятый успокаиванием хозяйки.
	— Так называется обиталище…
	— Понял, — кивнул кот, не дослушивая до конца. — Та куча глыб на острове.
	— Об этом поговорим позже. Что еще?
	— Теперь чего я НЕ знаю, — вздохнул рассказчик. — Мне не известно, кто такие наблюдатели, и откуда они берутся. Ни разу ни с одним не встречался. Их практически невозможно найти, если они сами того не хотят. Я понятия не имею, для чего нужны эти метаморфозы с погибшими участниками. К концу следующей игры они всегда исчезают…
	— Почему вы старый? — зверь с интересом разглядывал бороду и лысину собеседника. — Если время на вас не действует…
	— Мне почти три тысячи лет, деточка, — снисходительно улыбнулся долгожитель, отвлекаясь от основной темы. — Согласись, я неплохо сохранился. Я старюсь, но крайне медленно. В момент рождения Намбату не обладала той силой, что сейчас…
	— Давайте не будем отвлекаться, — сердито оборвал старика Ральдерик, пока Шун переваривал «деточку». — Для меня это важно.
	— Я, вроде бы, всё поведал, — виновато улыбнулся Макела Вантазий под голодное урчание собственного живота. — Возможно, что-то упустил, но, если вспомню, обязательно сообщу.
	— Скажите, — Филара подхватила на руки сидевшего рядом питомца и шмыгнула носом. — Откуда вы взялись? В смысле при нашей встрече.
	— А, — усмехнулся старик, с тоской поглядывая на сумку с продуктами. — Понимаете, жить бесконечно очень надоедает. Это скучно и утомительно. Знать больше всех, помнить. День сменяется днем, год — годом, десятилетие — десятилетием. Ничто не меняется. Люди приходят и уходят, к их лицам уже даже не приглядываешься, потому что знаешь, что они скоро исчезнут, а ты останешься. Это такая тоска… Каждые десять — пятнадцать лет менять имя и адрес. «Макела Вантазий» даже не самая моя прославленная роль. Были и другие. В основном ученые, философы. Также как-то раз я изображал мессию, культ пользовался большой популярностью, я творил чудеса на публику, за мной шли люди. Давно это было. Сейчас мало кто помнит, что такая религия вообще существовала. Однажды пробовал себя на военном поприще, но полководец из меня оказался посредственный. Повторять опыт не захотелось. К чему это я?.. Ах да. И вот. Живешь ты, живешь. Умереть не можешь, я многократно пытался самыми разными способами. Было больно, но совершенно безрезультатно. Долго думал, искал выход. Нашел.
	— Что-нибудь из разряда «Я хозяин в своей голове»? — с подозрением поинтересовался кузнец, заметивший красноречивые взгляды бессмертного в сторону еды и заранее приунывший.
	— Да, примерно, — кивнул тот. — Только не совсем. Тело и душа очень тесно взаимосвязаны. Одно без другой существовать может, но лишь вместе они образуют человека. «Если уничтожить ни один из этих элементов не получается, что, если попробовать их разделить?» — подумал я. Фактически я останусь жив, но в то же время меня как бы не будет. А усыпить душу гораздо проще, чем нормальный живой организм: она перестанет получать от тела импульсы о голоде, жажде, боли, беспокоящие сон и стремящиеся разбудить. Терять мне было нечего, поэтому решил попробовать. Заказал себе приличную гробницу, чтоб меня там не тревожили незваные гости, поставил надежную систему охраны. Всё это влетело мне в копеечку, конечно… Потом дождался, пока строители и их дети не умерли от старости, чтоб никто не знал о месте моего упокоения, пришел туда, лег в гроб и разделился. Я много общался с разными магами, расспрашивал их о технологии извлечения и хранения душ, так что загнать собственную в надлежащим образом подготовленный сосуд было делом элементарным. В конце концов, кто в моем теле главный? Неужели бы я не смог совладать с самим собой?
	— Знакомые слова, — фыркнула Эрлада. — Видимо, подобные мысли посещают многих, связанных с Намбату.
	— А? — недоуменно обернулся к ней ученый.
	— Бутылку мы нечаянно разбили, — пробормотала Филара, отстраненно почесывая разомлевшего питомца за ухом. — Поэтому, душа выбралась. Но откуда тогда у вас тело? Предыдущее истлело и разложилось, остались лишь кости. Можете мне поверить. Тогда как?..
	— Возможно, игра воздействует на плоть через душу, — пожала плечами черноволосая волшебница. — Когда связь между ними разорвалась, тело стало обычным, смертным. Какое-то время оно могло функционировать — сердце билось, кровь циркулировала, но без пищи и воды оно со временем усохло, истощилось и умерло.
	— А?..
	— Сколько времени он так провел? — колдунья задумчиво грызла ноготь на большом пальце. — Намбату не отпускает то, что считает своим. Возможно, всё это время неизрасходованный на сохранение молодости и здоровья регенеративный потенциал накапливался, и, стоило душе выйти из удерживавшего ее в состоянии сна убежища, мгновенно обрушил на нее весь свой запас. Вы говорите, собака собралась из фарша за два дня? И это — воздействие рядовой ежедневной порции восстановления. Что говорить о не израсходованном за десятилетия, а то и столетия резерве? Мог ли он сформировать новое тело? Как считаете?
	— Понятия не имею, — голодный ученый думать был не в состоянии.
	Заметив это, Филаря тяжело вздохнула и пошла заниматься приготовлением ужина, благо костер уже горел.
	— Скажите, — обратился к Макеле Вантазию иролец. — Зачем?..
	— Созвездия? — сообразил бессмертный, отрывая алчущий взгляд от извлеченных из сумки колбасок. Старик вздохнул и снова помрачнел. — Порой хочется увековечить свою глупость. Чтоб другие смотрели и не повторяли ошибок. Мы были молоды, хотели, как лучше. Всё получилось совсем не так. Я знаю, что это нас не оправдывает. Меня не оправдывает. Они вчетвером давно заплатили за всё, хоть и сделали этим только хуже. Я, как единственный выживший, должен нести ответственность. Понимаю это, но не могу. Просто не знаю, каким образом. Я был самым слабым, глупым и трусливым из нас. Если ОНИ не справились с Намбату тогда, что я могу надеяться сделать сейчас, когда она стала несравнимо сильней?.. Но место на небе мы всё равно заслужили. Туда попадают ведь не только герои.
	— Только вашу историю всё равно никто не знает, — напомнил Ральдерик, равнодушно глядя на заходившее за спиной ученого солнце. — Что это за Бражник, Охотник, Дудочник, Художник и Лучник? Откуда они взялись? За что удостоились такой чести? Это не известно никому, кроме вас.
	— И нас, — зевнул Шун, переворачиваясь на спину и с удовольствием потягиваясь.
	— Это не так уж и важно, — слабо улыбнулся ученый. — Это не имеет значения.
	— Кстати, — не сдержался Гудрон. — Если вы бессмертный и вас ничем не убить, зачем вы тогда едите? Наверняка ведь в этом нет никакой необходимости.
	— А тебе жалко? — резко обиделся Макела Вантазий, разом превращаясь из мудрого и печального старца в инфантильного обжору, каким показался при знакомстве.
	— Меру знать надо! — поддержал кузнеца кот, вяло помахивая хвостом и лениво щурясь.
	— Вы — тоже кахоли, — задумчиво протянула Эрлада, пока гений не начал скандалить. — Не такой, как остальные. Те получают бессмертие до конца следующей игры. Вы, начавший первую Намбату, тоже не будете жить вечно. Лишь до тех пор, пока существует турнир. В тот момент, когда кто-нибудь сможет положить ему конец раз и навсегда, вы умрете. Я так думаю.
	— Это чем-нибудь подтверждается? — автоматически поинтересовался ее супруг.
	— Логикой.
	— Вы сказали, что знаете, где кахолитет, — напомнил Ральдерик, заинтересованный больше своей, а не ученого, судьбой.
	— Да, — кивнул тот, жадно чавкая украденной у Филары, пока та отвлеклась на что-то другое, сарделькой. — На словах сказать трудно. Дайте карту. Покажу.
	— А ну положи на место! — рявкнул кот, заметив, как старец снова тянется к чему-то съестному.
	— Где? — на землю перед бессмертным шлепнулась потрепанная и замусоленная книга.
	Тот спешно проглотил недожеванную колбаску, вытер об себя жирные руки и сфокусировал серьезный взгляд на атласе. Бражник принялся задумчиво перелистывать страницы, вчитываясь в названия.
	— Мы сейчас здесь, — иролец ткнул пальцем в подписанную «Ульма» точку.
	Ученый медленно кивнул и на какое-то время о чем-то задумался. Нахмурившись, он перевернул лист. Здесь уже заканчивались саварахские земли. Лишь небольшой кусок наверху страницы носил название этого государства. Ниже начинался Илдрат, небольшое независимое княжество, по древности и богатству истории не уступавшее своему северному соседу. Макела Вантазий принялся водить по карте указательным пальцем, что-то бормоча себе под нос и прислушиваясь к собственным ощущениям.
	— Тут, — перст замер на «Калливарде».
	— Уверен? — с сомнением уточнила Эрлада, скептически глядя на изображенный город.
	— Да, — кивнул ученый, решивший не возмущаться, что девушка перешла на «ты».
	— Сейчас проверим, — Ральдерик вынул из кармана стеклянный шарик, активировал его и поставил на страницу. Тот не шелохнулся. — А, черт! Мы географически всё еще находимся на предыдущем листе! Говорил же я, что нужна нормальная карта!
	— Калливард… — пробормотала Филара, тоже успевшая присоединиться к собравшимся вокруг атласа людям. — Знакомое слово. Что это?
	— Забыл сказать, — бессмертный почесал лысину и стрельнул взглядом в сторону котелка. — Кахолитет всегда располагается в каком-нибудь покинутом, труднодоступном месте. Намбату не умеет строить, поэтому использует то, что уже существует.
	— А Калливард у нас?..
	— Не знаю, что с ним стало, — пожал плечами гений науки. — К моменту моего разделения он процветал. Дальнейшая судьба мне не известна.
	— Его захватили варвары с запада, — вздохнул Гудрон. — Перебили население, принесли с собой болезни, погубившие всех, кто выжил, потому что у местных жителей не было к ним иммунитета. Чтоб не допустить эпидемии, князь принял решение полностью изолировать город. Было даже изменено русло реки, чтоб она не протекала сквозь него, а обходила восточней. Захватчики там долго не продержались. Правитель Илдрата отказался от плана выбить их из Калливарда силой, оправданно опасаясь, что его воины могут заразиться и разнести хворь по всей стране. Зато острый недостаток пресной воды сделал свое дело, и варвары сами убрались восвояси. Заново обживать эти земли так и не стали, потому что… Что вы на меня так уставились?

	19

	— Должен же быть выход… — бурчал Ральдерик, сверля карту взглядом.
	Все остальные мирно завтракали.
	— Иди поешь сначала! — позвала Филара, призывно размазывая кашу по тарелке.
	— Ага, сейчас, — отозвался герцог, в который раз за последние полчаса разглядывая окрестности покинутого города.
	Гендевец всё еще говорил, что пойдет куда угодно, только не в Калливард, но в его душе уже зрело семя сомнения. Филара была права — идея убегать до самой смерти ему претила. Если всё равно судьба предрешена и ни один из возможных на данный момент исходов не устраивает, то лучше уж погибнуть красиво в отчаянной попытке победить, чем умереть где-нибудь под кустом, когда закончатся силы бежать дальше. От рискованного поступка его удерживала неизвестно когда появившаяся уверенность, что, как единственный наследник благородного дома Яэвор, он не имеет права распоряжаться своей жизнью, пока не обеспечит продолжение рода. Прежде, когда вельможа ввязывался во всякие безумные авантюры типа охоты на дракона, эта мысль его не посещала, так что теперь он дивился, насколько за последние два года возросла его сознательность. Думать, что причина заключалась в понижении уверенности в себе и своих силах, ему не хотелось.
	Проблему составляла необходимость найти потенциальную мать. Будучи чрезвычайно щепетильным и придирчивым в этом вопросе, юноша не собирался спать, с кем попало, даже ради столь благородной цели. Битва «ответственность против всей остальной личности» грозила затянуться надолго и истрепать ему кучу нервов, пока победитель в ней не определится. С другой стороны, его грела безумная надежда, что способ выкрутиться всё же существовал. Неполноценный билет, сохраненный разум, множество сведений о сущности игры, которых были лишены остальные участники, а также еще пока не угасшая вера в собственное над ними превосходство ее поддерживали.
	— Держи, — Гудрон протянул ему бутерброд.
	Ральдерик всю ночь и всё утро обдумывал ситуацию. Спать, к собственному удивлению, ему не хотелось, но при виде еды он вдруг понял, что ужасно голоден. Буркнув что-то благодарное, он принялся жевать скудный завтрак, роняя на книгу крошки.
	— Ну что? — поинтересовался кузнец.
	— Да поешь ты нормально! — снова позвала Филара.
	В голосе сквозили раздражение и осуждение. Секунду посомневавшись, герцог отложил атлас в сторону, решив, что полчаса ничего не изменят, и взялся за ложку с миской.
	Макела Вантазий доедал третью порцию. Эрлада с Шуном уже поднимали тему «А не посадить ли нам его на диету?» за что чуть не стали личными врагами ученого. Иролец, блеснувший прошлым вечером знаниями о Калливарде, был ужасно благодарен Вешилю за познавательные уроки, но в лучах славы купался недолго — скоро все об этом забыли и занялись другими делами и разговорами.
	— Что дальше делаем?
	Все вопросительно смотрели на дворянина. Тот задумчиво доедал свою кашу, не глядя на ожидавших ответа спутников.
	— Думаю, — наконец, произнес он. — Стоит дойти до этого города. Пока я не найду кахоли, игра же не закончится, поэтому бродить по округе можно практически без последствий. А внутрь заходить не будем, пока не придумаем какой-нибудь стоящий план.
	— А если не придумаем?
	— Не хочу об этом говорить, — гендевец откинул со лба волосы. — Потому что не представляю, как поступить в этом случае.
	— Хорошо, — кивнула Эрлада. — Время есть.
	Дальше была дорога. Ученый, как всегда читал. Такими темпами к обеду он уже должен был остаться без литературы. Стояла жара. Кузнец никогда не представлял, что зимой может быть настолько жарко. С момента появления в Ульме и до самого вечера путникам было не до анализа температуры воздуха, утро же выдалось достаточно свежим и прохладным. Теперь, когда солнце медленно, но с упорством ползло вверх по небу, они прочувствовали на себе всю прелесть местного климата и уже начали жалеть, что в свое время не подумали о том, что в пути могла пригодиться летняя одежда. Кони чуть ли не со слезами умиления смотрели на окружавшую их бурную зелень — последние месяцы им в основном приходилось перебиваться растительностью разной степени пожухлости. Припекало. Все теплые вещи были убраны на самое дно сумок, а кот серьезно задумался о преимуществах короткой стрижки. Макеле Вантазию кроме своей хламиды надеть было нечего, но он не сильно страдал по этому поводу.
	— Что еще известно об этом городе? — спросил Ральдерик, когда лошади бодро ковыляли вдоль какой-то реки по щиколотку в воде. — Когда всё это произошло?
	— Не помню, — пожал плечами Гудрон.
	— Болезнь победили?
	— Не знаю.
	— Она могла выветриться за это время, — предположила Филара.
	— За какое время? Ты можешь сказать, сколько лет прошло с тех пор?
	— Думаю, — кузнец почесал кучерявую макушку, припоминая рассказы Вешиля. — Примерно двести или триста.
	— Ты же сказал, что не помнишь, — обернулся к нему вольготно развалившийся на шее Герани Шун.
	— Ну, да…
	— Мне кажется, уже можно не бояться заразиться, — вздохнула светловолосая колдунья.
	— Скажите, — обратился к Макеле Вантазию герцог. — Как происходит встреча игрока с кахоли?… Ээээээээээй!.. Господи, отберите у него кто-нибудь книгу!
	— А? — расслышал последнюю фразу ученый, на секунду отрываясь от чтения.
	Купить ему лошадь в Ульме никто не догадался, поэтому он так и продолжал ездить на Неветерке, вытеснив ее законного хозяина к супруге.
	— Я спрашиваю, — терпеливо повторил вельможа. — Что происходит при окончании игры? Должен ли игрок что-то сказать или сделать? Есть ли какой-нибудь ритуал? Это же должно как-то оформляться!
	— А, — старик снова стал проваливаться в «Путевые заметки…». — Не знаю.
	Дворянин начал злиться. Эрлада пнула своего Каштана и, проезжая мимо светила науки, вырвала томик у него из рук. Тот недоуменно заморгал и заозирался, пытаясь сообразить, куда делось его чтиво.
	— Как так? — удивленно поднял голову разморенный от жары кот.
	— Я никогда не встречал ни одного победителя, — недовольно засопел Вантазий, заметив, что его книгой демонстративно помахивала черноволосая волшебница, наблюдая за его реакцией. — Как и кахоли.
	— Откуда тогда вы?..
	— …знаете подробности их жизни? — хором удивились юноши, оборачиваясь к ученому.
	— Это можно выяснить и без личного общения, — пожал плечами тот. — Просто идешь туда, где его или ее нашла Намбату, и расспрашиваешь родственников, знакомых и просто случайных прохожих. А в кахолитет я никогда не ходил. Вы себе хоть представляете, насколько там опасно?! Все эти пришедшие следом за своими игроками монстры!
	— Вы же бессмертный, в чем проблема? — зевнул Шун, фокусируясь на желтой бабочке, которой хватило наглости усесться на гриву Герани прямо перед кошачьим носом и вызывающе шевелить крылышками.
	— Ну, знаешь! — фыркнул старец. — Я бы всё равно предпочел, чтоб меня не разрывали на части и не съедали раз за разом, как только я восстанавливаюсь вновь. Приятного в этом мало.
	— Говорите, кахоли не владеют магией… — задумчиво произнесла Филара, не замечая, что ее питомец весь подобрался, готовясь к атаке на насекомое.
	— Я лишь сказал, что те из, них, о ком мне известно, отличались этим, — поправил ее ученый. — Не уверен, что можно считать это общим признаком, так как не имею информации об остальных.
	Кот прыгнул. Бабочка дурой не была, успела вспорхнуть и отлететь в сторону. Слишком поздно коту пришла в голову мысль, что он уже давно не являлся маленьким котенком, которому хватало места для маневров на хребте коня. Он попытался уцепиться, когти заскользили по густым жестким волосам гривы, Герань, почувствовав, что на шею ему свалилось что-то живое и шевелящееся, раздраженно тряхнул головой, тем самым ставя жирный крест на попытках зверя удержать равновесие. С приглушенным «Мя» тот шлепнулся вниз.
	— Ты в порядке?! — всполошилась блондинка, останавливая лошадь.
	— Довыпендривался, — усмехнулся Ральдерик, глядя, как мокрый и сердитый Шун бредет к берегу по пояс в воде.
	— Со мной всё хорошо. Иди к черту! — ответил тот обоим, выбираясь на сушу и встряхиваясь.
	— Видел бы ты себя со стороны, — фыркнул герцог. Из-за слипшейся шерсти кот выглядел гораздо худее и жальче, чем обычно.
	— А я сказал, ИДИ К ЧЕРТУ! — рявкнул зверь.
	Невдалеке с испуганным карканьем с земли поднялась стая ворон. Черные птицы закружились в небе, не торопясь улетать прочь.
	— Зачем мы туда идем? — поинтересовался кузнец, пока товарищи пробирались сквозь кусты и небольшую рощицу.
	С берега реки места, привлекшего падальщиков, видно не было. Мерзавец идти туда отказывался то ли из-за зарослей, то ли по какой-то другой причине, поэтому лошадей и Макелу Вантазия, получившего свою книгу назад, пришлось оставить.
	— Я хочу посмотреть, что там, — пояснила Эрлада, отодвигая в сторону ветку.
	— Дохлая овца, — предположил Шун, сильно испачкавшийся из-за того, что бегал мокрым по земле.
	— Не угадал, — мрачно возвестил шедший впереди Ральдерик, останавливаясь у границы поля.
	На траве лежал человек. Руки были раскинуты, пустые помутневшие глаза невидяще глядели в никуда, короткие светлые волосы слегка шевелились от поднимаемых черными крыльями завихрений воздуха. Другие детали внешности как-то не замечались, потому что всё внимание доставалось животу покойного. Вернее, его отсутствию. Торчали ребра. Кровавое месиво вокруг трупа некогда было его внутренними органами. До этого можно было дойти логически, заметив, что огромная развороченная рана от таза и до груди была заметно пустее, чем могла бы быть, если б все внутренности остались на месте. Наглые упитанные вороны деловито бродили кругом, подбирали с земли ошметки плоти, погружали вымазанные кровью клювы в нутро погибшего, запрокидывали головы вверх, заглатывая оторванные куски мяса, недовольно каркали, когда кто-то слишком жадный пытался прихватить чужую долю и угрожающе расправляли крылья, стараясь оттеснить друг друга в сторону. Еды им пока было в избытке, поэтому дележка происходила мирно, без драк и нервов. Когда одна из птиц подцепила и вытащила кишки, Филару с Гудроном и Шуном стошнило. Эрлада с Ральдериком оказались крепче.
	— Он же… — протянул гендевец отстраненно наблюдая за зрелищем.
	— Вижу, — отозвалась волшебница, разглядывая печального и обескураженного призрака, сидевшего у изголовья своего тела. Шею его плотно обхватывал уже знакомый ошейник, а по рукам змеились узоры.
	— Кто его так?
	— Отсюда не видно.
	— Мы же не будем подходить ближе?! — с надеждой уточнил бледный кузнец.
	— Нет, — покачал головой дворянин, стараясь говорить тихо, чтоб не привлекать внимания привидения. — У меня нет ни малейшего желания с ним разговаривать. Не дыши на меня, пожалуйста.
	— Труп, похоже, свежий, — подала голос Филара. — Кто бы его ни убил, вряд ли он отошел далеко.
	Товарищи подумали пару секунд, а потом решительно развернулись и заторопились к лошадям.
	— Эрлада, ты разве не можешь определить, кто это сделал? — на ходу интересовался Ральдерик, напряженно оглядываясь по сторонам. — У тебя же чутьё!
	— Я не собака! — огрызнулась девушка. — По запаху не ориентируюсь. Могу почувствовать и определить магию. Этому же банально вырвали живот. Грубой физической силой.
	— А мы стояли слишком далеко, чтоб увидеть следы, по которым можно было бы опознать убийцу, — поделилась блондинка, более или менее приходя в себя.
	— Уж извини, что не стали рассматривать его вблизи! — иролец возмущенно повысил голос.
	Послышалось испуганное ржание Мерзавца. Люди мысленно закатили глаза и побежали вперед. Гудрон всей душой жалел, что оставил свой меч вместе с конями; светловолосая волшебница тихо бормотала под нос заклинание щита, чтоб иметь возможность активировать его последним словом в любой момент; Ральдерик, более опытный и осторожный, чем иролец, на бегу доставал оружие; а Шун просто старался не отставать, понимая, что в бою толку от него всё равно немного.
	Герань тем временем угрожающе храпел, косил горевшими яростью глазами и сердито рыл копытом землю, скорее напоминая взбесившегося быка, чем лошадь. Остальные скакуны кучковались за ним и желания помочь не выказывали. Хотя конь и сам прекрасно понимал, что помощники из них были никакие. Напротив него стояло существо. Назвать его похожим на обезьяну, значило нанести ужасную обиду этим милейшим животным. Темно-коричневая морщинистая кожа, кое-где покрытая жесткой кучерявившейся щетиной, собиралась в складки на крупной горбатой туше. Приплюснутое лицо с мясистым плоским носом и широко расставленными глазами, а также немаленькие, смахивавшие на человечьи, уши делали неизвестное создание претендентом на звание «самая неказистая и уродливая голова этого сезона». Слишком длинные передние конечности заканчивались внушительными загнутыми когтями и, судя по тому, как они могли гнуться, имели несколько локтей. Задние же лапы, еще более мощные, чем неслабенькие руки, были причудливо раскорячены. Горбатый загривок чудища покрывала ярко-красная густая короткая шерсть. Кудрявые длинные пряди такого же цвета свисали с мочек ушей. Существо проявляло к лошадям явный интерес, успокоительно урчало и пыталось подойти к Герани, обижаясь на агрессию с его стороны.
	План людей незаметно подобраться и атаковать монстра, пока тот не сориентировался, потерпел крах, когда тот внезапно развернулся и громко заревел именно в тот момент, когда те выскочили из кустов за его спиной. Встреча с орущим чудищем лицом к лицу заставило их затормозить.
	— Ой, — вздрогнула от неожиданности Филара, спешно ставя защитный барьер.
	На месте Шуна тут же оказался кучерявый рыжий барашек с красивыми витыми рожками. Существо замолчало и с любопытством уставилось на мелкий рогатый скот. Воспользовавшись тем, что чудище отвлеклось на что-то другое, кони спешно отбежали на безопасное расстояние, решив, что их седоки вполне смогут справиться самостоятельно.
	— Он идет сюда. Он идет сюда. Он идет сюда, — бормотал временно не кот, пятясь от приближавшегося к щиту монстра. — Сделайте что-нибудь!
	— Кажется, ты ему понравился, — поделился вельможа, крепче сжимая рукоять меча. — Успокойся. Оно пока ведет себя вполне мирно. К тому же, мы тут в безопасности. Надеюсь, ему станет скучно, и оно уйдет.
	— Что ему от меня надо?! — раздраженно «бе» кнул баран, упираясь спиной в другую сторону защитного купола.
	Существо стукнулось лбом об отделявшую его от зверя преграду, недоуменно поморгало и принялось с любопытством ее ощупывать.
	— Это каххад, — опознала Эрлада.
	— Я думала, они вымерли, — недоверчиво покосилась на нее вторая девушка.
	— Я раньше тоже, — пожала плечами первая.
	— И? — Шун, убедившись, что чудище действительно преодолеть невидимую стену не могло, расслабился и даже подошел к нему ближе.
	— Каххады — пастухи. Почему-то питают непонятную слабость к козам, коровам, овцам и лошадям. Известны случаи, когда они угоняли целые стада этих животных. Что самое интересное, не для еды, а чтоб о них заботиться, — прочла краткую лекцию Филара.
	— Если они такие мирные, зачем им такие когти? — поинтересовался Ральдерик, настороженно наблюдая за тем, как существо пытается трясти щит.
	— А чем еще убивать сторожащих эти стада собак и людей? — усмехнулась брюнетка. — Посмотри на его правую лапу.
	Гендевец пригляделся. Когти чудища были вымазаны в чем-то густом и темно-красном.
	— А, — с пониманием протянул он, наблюдая за деловито пыхтевшим, сопевшим и царапавшим барьер монстром. — Это всё-таки он убил того игрока.
	— Что?! — воскликнул Шун, подпрыгивая на месте. — Тот труп участвовал в Намбату?!
	— А ты не заметил? — герцог с жалостью посмотрел на животное.
	— Мне было как-то…
	Договорить он не смог, потому что в этот момент каххад плотно прижал раскрытую пасть к щиту и заревел. Потоки слюней врезались в прозрачную преграду, угнетая людей и барана мыслью, что все это могло оказаться на них, если б той не было. Вернее, эта мысль непременно бы их угнела, если б пришла в головы. Но тем было не до нее: они в это время очень жалели, что не успели вовремя заткнуть уши, и спешно наверстывали упущенное. Звуковая волна была по мозгам, выворачивала органы слуха наизнанку и вызывала непреодолимое желание упасть и зарыть голову в землю. Шун, тихо ойкнув, шлепнулся на живот, завидуя имеющим пальцы людям, потому что в деле затыкания ушей от копыт, особенно путающихся в рогах, толку мало.
	Практически одновременно с этим он превратился обратно. Увидев сжавшегося в комок и страдальчески зажмурившегося кота, существо резко замолчало и окинуло его разочарованно-оценивающим взглядом, потеряло интерес, вспомнило, что где-то здесь были лошади, развернулось и поковыляло к ним.
	— Может быть, уже сделаем что-нибудь? — поинтересовался иролец, глядя, как яростный Герань ненавязчиво намекает каххаду, что не желает вступать в его стадо, яростным ржанием, демонстрацией зубов, прижатыми ушами и попытками его пнуть.
	— Давайте его подожжем! — предложил Шун голосом убежденного садиста.
	— Думаешь, это его отпугнет? — с сомнением покачала головой Филару. — Скорее уж ужасно разозлит.
	— Сожжем дотла? — подкорректировал предыдущую реплику кот.
	— Если ты обращаешься ко мне, — вздохнула Эрлада. — То хочу тебя огорчить. Для того чтоб я могла кинуть в него огнем, нужно снять щит. Его ставила она, поэтому колдовать сквозь него тоже может только она. Моя же магия срикошетит обратно в нас.
	— Тогда не надо, — огорчился кот, садясь на землю и обвивая лапы хвостом.
	— С мечом я на него не полезу, — сложил на груди руки Ральдерик, наблюдая, как чудище уворачивалось от копыт и зубов окончательно рассвирепевшего коня, норовившего уже не просто отогнать противника, а его покалечить. — У него лапы длиннее, чем у меня вытянутая с клинком рука. К тому же гнутся чуть ли не во все стороны. Есть более привлекательные способы самоубийства.
	— В принципе, он же нам ничего не сделал, — рассуждала блондинка, видя, что ее коню зла никто не желает. — Его бы не убивать, а просто заставить уйти…
	— Чего боятся каххады?
	— Понятия не имею, — пожала плечами Эрлада.
	Мерзавец тем временем издалека поддерживал Герань ободряющим ржанием, стараясь при этом не попадаться на глаза обиженного, тянувшего к коням лапы существа.
	— Так. Это уже неприлично по отношению к лошадям и Вантазию! — заключил Гудрон. — Что если его обездвижить или усыпить, а самим уехать?
	— Не знаю, как на него подействует сонное заклятье, — буркнула Филара. — Просто бывали прецеденты… А обездвижить… Это его разозлит. Не боишься, что он попытается нас догнать, когда освободится?
	— Но что-то же делать надо! — развел руками гендевец, требовательно глядя на подругу.
	Все присутствовавшие были против того, чтоб снимать щит, поэтому она автоматически становилось тем человеком, от которого все ждали действий.
	— Хм… — девушка задумчиво посмотрела на своего коня.
	Каххад что-то успокоительно курлыкал, обращаясь со строптивой лошадкой, как с маленьким капризным ребенком. Там, где только что была его рука, клацнули в воздухе зубы. Существо неодобрительно покачало головой, сделало шаг вперед и вдруг почувствовало, как что-то резко дернуло его ногу назад. Не удержав от неожиданности равновесия, оно шлепнулось на прибрежный песок. Копыто тут же нашло так удачно оказавшуюся на уровне земли голову.
	— Ну, как-то так… — Филара отпустила тут же растворившееся в воздухе одной ей видимое лассо. — Я снимаю щит.
	— Впечатляющая командная работа, — заметил Ральдерик, шагая за пределы только что бывшей огороженной территории и осторожно направляясь к распростертой туше. — «Заставить уйти» говоришь?
	Герань времени зря не терял и успел еще пару раз попрыгать по лежавшему неподвижно телу.
	— Он того? — уточнил прелестнейший лопоухий рыжий кролик с глазками-бусинками и трогательно подрагивавшим носом.
	— Кажется, нет, — дворянин благоразумно не подходил к каххаду вплотную, стараясь держаться на расстоянии, превышавшем длину его лап, на случай чудесного и крайне не желательно прихода существа в себя. — Дышит.
	— Уходим отсюда, пока оно не очнулось, — Гудрон подбежал к Неветерку за своим мечом, зарекаясь расставаться с ним, пока путешествие не окончится.
	Сидевший на ней верхом ученый никак на это не отреагировал, поглощенный своими мыслями. Кузнец подозревал, что тот мог не обратить внимания на происходившее, увлекшись чтением. С этого станется.
	— С вами всё в порядке? — на всякий случай поинтересовался он.
	— А? — спохватился тот. — Да-да…
	— Какая прелесть! — семенивший к успокоившемуся Герани Шун замер и недоуменно обернулся на голос.
	— А? — сияющие глаза хозяйки ему как-то не понравились.
	— Тебе ТАК идет! — пояснила та, пожирая питомца восторженно-умиленным взглядом. — Такие ушки! Такие щечки! Такая лапочка!
	Кролику впервые в жизни стало неуютно в ее обществе.
	— Ага, — усмехнулась Эрлада. — Так и просится в котел.
	— Как ты можешь?! — возмутилась девушка.
	— Ну, так уходим или как?! — Ральдерик демонстративно вскочил в седло, пытаясь своим примером указать остальным предпочтительную форму поведения. — Валим отсюда, пока оно не оклемалось!
	— Вот-вот. Полностью поддерживаю! — смотавшийся от девушек Шун предпринял несколько безуспешных попыток допрыгнуть до спины коня.
	Выглядело это настолько мило, что даже Эрлада признала, что есть подобное было бы жалко.
	Путники оттуда всё же ускакали. Лишь через пятнадцать минут они решились сменить галоп на легкую рысь.
	— Думаю, теперь не догонит, — буркнул гендевец, оборачиваясь назад.
	Они всё так же ехали вдоль реки. Поскольку та текла в нужном им направлении, было бы глупо удаляться от нее. О том, что можно было добить каххада, пока тот беззащитен, не говорил никто. В конце концов, лично им он вреда не причинил, а погибшего игрока они всё равно не знали. О том, чтобы остановиться и пообедать, также никто не заикался: увиденное ранее отбивало всякое желание питаться как минимум в ближайшую неделю. Самое странное, на что сразу внимания никто не обратил, заключалось в том, что вечно голодный Макела Вантазий тоже молчал.
	Потом им всё же пришлось сделать привал, потому что Филара настояла на том, что людям и коту с менее крепкими нервами нужно было восстановить баланс жидкости в организме, и стала варить какой-то отвар.
	— Вы знали Цваза, — сказал вдруг ученый, сидя у костра, несмотря на стоявшую жару. — Я дочел книгу. Она ведь про вас? Я его узнал.
	Ему никто не ответил. Но он и не спрашивал, а утверждал.
	— Скажите, — позвала его Филара, помешивая закипавшее варево. — А что с ним было, когда вы…
	— Он ушел задолго до того, как я отделил тело от души, — старик понял суть вопроса. — Меня он никогда за своего хозяина не считал. Однажды я проснулся и обнаружил, что его нигде не было.
	— Ясно.
	Близость реки и стоявшая погода быстро сделали свое дело. Юноши ушли купаться, решив, что их присутствие процессу приготовления отвара никак не поможет.
	— Скажите, — через некоторое время Филара снова обратилась к задумавшемуся Вантазию. — А… ммм…
	— Сомневаюсь, — проявлял чудеса телепатии тот. — Намбату не отдает то, что получает. Вы же хотели спросить, не был ли ваш друг воплощенным Охотником? Если я прав, то это мой ответ.
	— Значит, нет… — пробормотала девушка, наблюдая за тем, как пузыри поднимались со дна котелка, бурлили и лопались при встрече с воздухом.
	— Игра поглотила не только его тело, но и душу, сделав тем самым перерождение невозможным, — пояснил ученый. — Хотя… Сама теория последующих жизней еще даже не доказана и является не более, чем популярным домыслом. По крайней мере, так было в моё время. Ладно, речь сейчас не о том. Уверен, они были двумя разными, хоть и очень похожими, людьми.
	— Собака ошиблась? — удивленно повернула к нему голову лежавшая на солнце Эрлада.
	— Сомневаюсь, — вздохнул старик, приходя вдруг к выводу, что без нечитанной книги жизнь ему не мила. — Цваз не мог перепутать. Думаю, он просто… Просто хотел ошибиться. Хотел поверить. Хотел вернуть прошлое хотя бы путем самообмана. Чтоб всё было, как раньше. Пусть в виде иллюзии… Хотя я не он и могу заблуждаться.
	— Ясно, — тихо сказала светловолосая волшебница, поглядев на дрыхнувшего, развалившись на спине, кота.
	Через несколько минут дурно пахнувшее варево было готово. Купальщики пока не вернулись. Говорить было не о чем, поэтому трое людей молчали. На нос Шуну села муха. Тот вздрогнул и чихнул во сне. Насекомое, недовольно жужжа, взлетело, сделало небольшой круг в воздухе и снова преземлилось на прежнее место. Зверь лениво разлепил один глаз и сфокусировался на потиравшей передние лапки нахалке. Видно было плохо, поэтому ему пришлось открыть и второй. Пару секунд полежав со скошенными к носу очами, кот начал медленно и осторожно поднимать правую лапу. Крылатая тварюшка улетать, вроде, не собиралась и представляла собой заманчивую цель для охоты. Борясь с новым напрашивавшимся чихом, стараясь не спугнуть дичь, животное приготовилось к атаке, как вдруг…
	— О. Уже готово? Это оно так ужасно воняет?
	Муха дернулась и взлетела, лапа со всей силы вхолостую зарядила охотнику по носу.
	— Идиоты, — недовольно буркнул кот, перекатываясь на живот и тихо радуясь, что когти были убраны.
	— А? — обернулся к нему Ральдерик, встряхнув мокрыми волосами.
	Шун сделал вид, что вообще лежал молча, и потер слегка ушибленную морду.
	— Это тебе, — Гудрон протянул супруге какие-то цветущие водные растения типа кувшинок.
	— Спасибо, а что за повод? — поинтересовалась та, принимая подарок.
	— Просто так, — пожал плечами юноша. — Там была запруда, а они так красиво цвели, вот я и нарвал.
	— О. Да? Как мило. А куда я их дену? Кхм. Мне казалось, ты зарекся дарить мне цветы, — недоуменно вскинула бровь девушка, подозрительно глядя на мужа.
	— А. Точно, — помрачнел тот.
	— Почему? — с любопытством поинтересовался дворянин, на чьих глазах иролец чуть не утоп, сражаясь с цепкими и крепкими стеблями водных цветов, собирая букет.
	— Кажется, я его спросила: «А зачем они мне нужны?» — и выбросила, — припомнила дочка дракона.
	— Вот-вот, — подтвердил кузнец, с опаской принюхиваясь к содержимому котелка.
	— Они уже завяли к тому времени, — попыталась оправдаться девушка, поймав на себе осуждавшие взгляды окружающих.
	— Ну еще бы они не завяли, — флегматично отозвался супруг. — После того, как ты ими…
	— Я же извинилась! — волшебница явно не хотела, чтоб присутствовавшие узнали прочие подробности жизни того злополучного букета.
	— Как вы вообще поженились?! — с недоумением поинтересовался Ральдерик, припоминая, что его общение с Эрладой началось примерно с такого вот разговора. Видимо, пару спрашивали об этом так часто, что саварахская дворянка решила сразу рассказывать всё при знакомстве для экономии времени в дальнейшем.
	— Мы знали друг друга неделю, — Гудрон с сомнением смотрел во врученную ему чашку с полезным отваром. — Она ко мне подошла и сказала: «Женись на мне, а то руку сломаю»…
	— Всё было не та-а-ак! — возмутилась черноволосая колдунья, заметив, что глаза у окружающих помутнели и округлились. — Что ты врешь?! По-другому же было!
	— А как? — слегка обалдела Филара.
	— Ну-у-у, — впервые на памяти большей части присутствовавших замялась драконья дочка. — Было ясно, что мы бы с ним ужились, к тому же родителям он нравился… А про руку я пошутила тогда.
	— А я поверил, — иролец с мрачной решимостью залпом осушил чашку и закашлялся. — Что ты туда намешала? — прохрипел он, хлопая себя по груди.
	— Травы.
	— Гадость неимоверная.
	— Зато полезно, — девушка тоже выпила свою порцию. — Ты прав, — скривилась она. — Гадость неимоверная.
	— Мне даже не предлагай! — вид перекошенных лиц отбивал у кота всякое желание поправлять здоровье.
	— Нда, — протянул Ральдерик, дождавшись, чтобы Эрлада куда-нибудь отошла. — Если б я тебе не знал, решил бы, что ты женился по расчету. И вообще, ты обращал внимания, что у тебя все девушки принцессами были? Будто специально подбирал.
	— Всего две.
	— Из двух! Тебе мало? Представляешь, как это выглядит со стороны? Особенно, принимая во внимание характеры обеих.
	— Есть одно «но», — кузнец многозначительно поднял указательный палец вверх. — Ты меня знаешь!
	— Это и есть то одно «но»? — обдумал фразу гендевец.
	— Да, — кивнул его собеседник. — Ты меня знаешь. Поэтому прекрасно понимаешь, что я и в мыслях ничего подобного не держал, как бы оно ни выглядело со стороны. И говоришь сейчас всё это просто так, даже не сомневаясь в искренности моих отношений с женой.
	— Она, правда, грозилась сломать тебе руку? — дворянин вопросительно изогнул бровь.
	— Ну-у-у… Шутки ради. На самом деле, ничего бы мне она не сделала.
	— Ты так в этом уверен?
	— Ну да, — пожал плечами иролец.
	— И вы поженились через неделю после знакомства? — Филара тоже никак не могла выбросить из головы эту тему.
	— Нет. Через три примерно. После первой мы только приняли такое решение.
	— О, — девушка задумалась.
	— Где праздновали? — Ральдерик вспомнил избушку и пещеру дракона.
	— А какая вам разница? — возникла за спинами разговаривавших раздраженная Эрлада.
	— Никакой, — герцог резко утратил интерес к разговору.
	— Мы еще пока не отмечали, — ответил Гудрон, прекрасно знавший, что на нем гнев супруга вымещать никогда не станет. — Просто прошли все ритуалы типа «Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту».
	— Дядя ужасно обидится, если не окажется в числе приглашенных, и если ему не позволят самому всё организовать, — черноволосая волшебница почему-то успокоилась и снизошла до пояснений. — Поэтому праздновать придется в королевском дворце с кучей гостей, послами из других стран, помпой, фуршетом и всё такое. Отсрочиваем этот момент, как можем.
	— Ага, — тоскливо кивнул кузнец, позволяя супруге заплетать его кудри в неаккуратную косу. — Представьте меня на светском приеме. Это же кошмар!
	— Я не лучше, — спокойно отозвалась девушка. — Уважение к этикету мне так вбить и не смогли.
	— Это… будет очень веселая свадьба, — представил гендевец.
	— Не ехидничай, — посоветовал иролец, заметив в словах друга сарказм. — Тебе как шаферу веселее всех будет.
	— А?
	— Да-да, нечего так удивляться. Будешь ходить и заминать международные скандалы, успокаивать подожженных или облитых вином дам, прятать трупы и объяснять всем присутствующим, что молодые так шутят, — хихикнула Эрлада.
	— Короче, начинай готовиться, — вздохнул Гудрон. — Хотя бы морально.
	— Ээээ… Я, конечно, польщен, — растерялся вельможа. — Но, боюсь, вам на всякий случай стоит подыскать запасного кандидата, а то, боюсь, Намбату…
	Дворянин сделал неопределенный взмах рукой, призванный означать «существует большая вероятность, что я погибну или буду вынужден коротать следующие шестьсот лет в каменном или какой он там коконе». Филара скромно сидела и надеялась, что ей тоже достанется какая-нибудь роль, но молчала, поскольку считала, что напрашиваться будет неприличным.
	— Я есть хочу! — заявил вернувший обычное состояние души Макела Вантазий.
	— В общем, можешь уже сочинять речь, — кузнец проигнорировал намеки товарища.
	— Я УЖАСНО хочу есть! — голос ученого стал звучать сварливей и капризней.
	— Ага, сейчас, — блондинка, так и не дождавшись приглашения, печально поднялась с земли и побрела за котелком и продуктами.
	— А ты себе платье пока придумывай, — крикнула ей вслед черноволосая волшебница, приводя волосы супруга в первоначальное состояние. — Боюсь, тебе придется быть единственной подружкой невесты, других у меня просто нет.
	— Ладно, — счастливо кивнула девушка, берясь за процесс готовки с большим энтузиазмом.
	Воспоминания о трупе отошли на задний план, поэтому вопрос «обедать или не обедать?» даже не возникал.
	— Тебя всего ленточками обвяжем и бантиками, — продолжала планировать грядущее когда-нибудь событие Эрлада. Шун с сомнением на нее покосился, но говорить, что он думал об этой затее, всё же не стал из соображений собственной безопасности. — А вас… Нет, вас там не будет.
	Гений науки обиженно засопел и отвернулся.
	Путники еще какое-то время помусолили эту тему. После обеда они поехали дальше. Согласно карте, река скоро должна была вильнуть вправо, лишая их своей компании, и это сильно удручало. Зато они перейдут на следующую страницу атласа, и можно будет проверить слова Вантазия о местонахождения кахолитета старым проверенным способом. Верному стеклянному шарику гендевец доверял больше, чем трехтысячелетнему ученому.
	— А у нас скоро будет привел? — зевнул Шун, потягиваясь.
	— Устал никак? — фыркнул Ральдерик. — Ты ж дрыхнешь чуть ли не сутками.
	— Вот именно! — решительно захлопнул пасть кот. — Я бегать хочу! Хищник я или кто?
	— Воротник ты меховой, а не хищник.
	— Но-но! — возмутился зверь. — Может быть, в душе я тигр! Только маленький.
	— Крошечный.
	— Когда я вижу дичь, в моей крови начинают кричать поколения и поколения моих предков! — животное серьезно покачало головой, вперяя взгляд в пространство. — Дикие древние кошки — ужас пещерных людей. Гигантские, зубастые и беспощадные! Их еще более ранние предшественники с торчащими изо рта клыками и когтями, легко раздирающими бычьи туши. А также их бесчисленные потомки! Все они воют и рычат во мне и…
	— Призывают тебя ловить бабочек?
	— Вообще-то, — тряхнул головой Шун, возвращаясь из мечтаний к реальности. — Разрывать лошадей на части и тащить их на дерево или в пещеру, где никто не сможет мне помешать их есть, но я трезво оцениваю свои возможности. Что?
	Герань остановился, повернул голову назад и многозначительно посмотрел на своего пассажира.
	— А я-то что?! — принялся оправдываться тот. — Это всё зов предков! И вообще, я тебя хоть раз когтем тронул?!
	— О-о-о… — ученому без книги было тоскливо, так что он пустился в философствования. — Каждое живое существо состоит из всех тех, кто жил до него. В нем часть его отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и так далее до самого конца. Человек по сути своей тоже — сотни и тысячи спрессованных жизней своих предков. Он точно так же продолжит жить в своих потомках. Он будет течь в их крови рядом с теми, кто совсем недавно тек в его… И этот бесконечный процесс…
	— Дайте ему уже что-нибудь почитать! — взмолился Гудрон. — Пусть атлас хотя бы смотрит!
	Старик обиженно замолчал, раздосадованный, что ему не дали закончить мудрую мысль.
	Вечерело. Путники дошли до того места, где их пути с речкой расходились. Хотя было еще достаточно рано, товарищи решили остановиться здесь на ночь: не известно, попались бы им такие удобные водоемы дальше по пути, а тут не только ужин с обедом можно было готовить, мыть посуду и стирать, но и купаться в свое удовольствие. На последние два пункта и ушел остаток дня. Проверили по атласу путь — место, где находились товарищи, как раз уже выпадало на нужную страницу. Чуть ли не с боем отобрали у Макелы Вантазия книгу и пустили шарик. Тот остановился точно на Калливарде.
	— Значит, точно, — вздохнул Ральдерик, возвращая томик ученому. — Может быть, кто-нибудь что-нибудь всё же может рассказать об этом городе? Не считая того, что уже говорилось.
	— Я думала над этим, — Филара поджала ноги и обняла колени. — Пыталась вспомнить.
	— И?
	— Почти ничего, — виновато вздохнула девушка. — Название знакомое, но что-то конкретное я сообщить не могу.
	— Насколько я помню, — снова оказался в лучах славы иролец. — Это был достаточно небольшой, но своеобразный городок. К моменту разрушения он просуществовал недолго, лет двести, вряд ли больше.
	— Ничего себе недолго! — фыркнул кот, бегая по округе, чтоб размять мышцы, как и планировал.
	— Это мало, — внезапно поднял голову от атласа трехтысячелетний старец.
	Потом он снова вернулся к изучению карт, будто и не отвлекался.
	— И? — напомнил Ральдерик задумавшемуся кузнецу о том, что от него все ждут рассказа.
	— Что «и»? Вы же с Эрладой тоже присутствовали на уроках Вешиля! — слегка раздраженно вздохнул тот.
	— Ты, правда, считаешь, что мы его слушали?
	— Ладно. Короче, Калливард специально строился для всяких развлечений и увеселений. Балы, карнавалы… Среди знати Илдрата считалось очень престижным иметь там дворец или особняк. Город-праздник.
	— Ага. А заложить его неподалеку от соседей-варваров было невероятно удачной идеей, — фыркнул гендевец. — Интересно, чем основатели в этот момент думали?
	— Я не знаю, — пожал плечами Гудрон.
	— Хорошо. Что мы имеем: расположенный в опасной близости от плохо охраняемой границы наверняка невозможно богатый город — излюбленное место отдыха и проживания дворянства и возможно обеспеченного купечества, где каждый день проходит в разнообразных развлечениях. Примерно так.
	— Я мог вам всё это рассказать, — читать почти целиком состоявший из картинок атлас было неинтересно, поэтому Макела Вантазий более или менее слышал, что говорилось вокруг него.
	Повисло наполненное эмоциями молчание.
	— Тогда почему ты этого не сделал? — опасно сузила глаза Эрлада.
	— Вы меня об этом не спрашивали, — пожал плечами ученый.
	— Теперь спрашиваем, — вклинилась Филара.
	— Да вы всё правильно сказали. Существенного мне нечего добавить. Вряд ли вас интересуют подробности истории города.
	— Нас интересует планировка, — Ральдерик был спокоен и невозмутим. — Инфраструктура. И всё такое.
	— А вот здесь я вам не помощник, — разочарованно вздохнул старик, бесцельно листая книгу. — Никогда там не был.
	В воздухе повисла очередная красноречивая пауза.
	— Ладно, — блондинка раздраженно постучала пальцами по лбу. — Будем думать логически.
	— Дворцы, особняки, — дворянин поднялся и принялся шагать из стороны в сторону по речному берегу. — Интересно, как была налажена система охраны?
	— Город строился для развлечений, — Эрлада примостила голову на плече мужа. — Ничто не должно было мешать всяким богатеям веселиться. Наверняка специфическая архитектура. Большое количество площадей, садов, фонтанов. Широкие прямые улицы, никаких узких захламленных закоулочков.
	— В Калливарде базировался полк, следивший за безопасностью жителей и порядком на улицах, — снова отозвался ученый.
	— Вы же сказали, что больше ничего добавить не можете, — раздался из-за его спины раздраженный кошачий голос.
	— Вспомнилось, — Вантазий даже не обернулся.
	— Ладно, — герцог задумался. — Это значит как минимум казармы.
	— При такой опасной близости с землями варваров, город просто обязан быть обнесен стеной, — заметила Филара. — Не поверю, что его обитатели позволили бы пренебречь своей безопасностью.
	— К последним, помимо обеспеченных домовладельцев и членов их семей, относились слуги, а также прочий обслуживающий персонал типа торговцев, проституток и так далее. Там жили только те, кто участвовал в празднике жизни, и те, кто им его обеспечивал.
	— Не думаю, что нам это чем-нибудь поможет, — проворчал Шун, разваливаясь на траве.
	— Кто знает, — зевнул Ральдерик. — Мало ли что.
	— Раньше через Калливард протекала река, — напомнил кузнец.
	Товарищи до позднего вечера обсуждали, чем их может встретить покинутый город, чего стоит опасаться и на что надеяться. Потом им это надоело, и они легли спать.
	— У-у-у… — посреди ночи возник призрак тощего мужчины среднего возраста.
	— Чего надо? — грубо поинтересовался гендевец, удостаивая гостя лишь беглого взгляда.
	— Я заберу ваши ду-у-уши-и-и, — привидение, как ему казалось, угрожающе зашевелило пальцами и состроило гримасу.
	— Ага, конечно, — фыркнул Шун, слегка приоткрывая один глаз. — Шел бы ты…
	— Между прочим, это невежливо, — мертвый сердито сложил руки на груди и нахмурил брови. — Какое вы имеете право меня не бояться?
	— А должны? — сонно пробормотал кузнец.
	Мужчина растерялся.
	— Ну-у-у… да! — он вообще не понимал, как такой вопрос мог возникнуть. — Я же… призрак. Вы видите?
	— И что теперь? — кот потерял к привидению всякий интерес и закрыл глаз.
	— Как «что»? — покойный недоуменно моргнул. — Это же очевидно! Какой тогда вообще был смысл умирать, если меня не боятся живые?!
	— Вы умерли только для этого? — оживился Ральдерик.
	Макела Вантазий заливисто храпел, не обращая внимания ни на что и ни на кого.
	— Нет, но…
	— Вот и иди отсюда! — разозлился Шун.
	Губы привидения обиженно задрожали.
	— Вы хоть представляете, сколько времени мне понадобилось, чтоб вас найти?! — всхлипнуло оно, плюхаясь на землю среди постелей. — Да я при жизни столько не путешествовал! Дни пути! И всё ради чего?! Чтобы на меня наорал какой-то кот?!..
	Призрак замер, пораженный внезапно дошедшей мыслью.
	— А-а-а! Он говорящий!
	— И что теперь? — прорычал зверь, зарываясь мордой под одеяло хозяйки, пряча уши от громкоголосого гостя.
	Дух задумался и какое-то время сидел молча. Потом вспомнил, о чем говорил до этого.
	— Вы хоть понимаете, что после смерти развлечений не так много?! — продолжил он с прерванного места.
	— Тебе говорили, что ты — зануда? — поинтересовалась Эрлада, подпирая голову кулаком, чтоб лучше видеть жалобщика.
	— Так вот! — проигнорировал ее мертвый. — Существование становится тусклым и бессмысленным! Единственная отрада — крики ужаса и обмороки редких ночных прохожих. А вы хотите лишить меня и этого?! Я, как ненормальный, несся за вами через полстраны, а вы меня даже не боитесь?!
	— Прошу прощения, — Филаре было его немного жаль.
	Призрак посидел еще какое-то время в надежде дождаться более адекватной реакции. Не дождался. Услышав мерное дыхание со стороны всех своих собеседников, он тяжко вздохнул, тихо всплакнул, раскаиваясь, что покинул насиженное место, поддавшись зову билета Намбату, встал и собрался уходить. В этот момент послышалось цоканье копыт, собачий лай и окрики. Эрлада снова проснулась и заинтересованно окинула взглядом новых гостей.
	— Не, ребят, не похоже, — вынесла она свой вердикт, разглядывая разношерстную призрачную толпу.
	— Здравствуйте, — поздоровался один из всадников. — Это за вами мы шли, да?
	— Кого там еще черти принесли? — простонал Ральдерик, зарываясь лицом в подушку.
	— Подражателей Дикой Охоты, — фыркнула черноволосая волшебница.
	— Вы нас узнали, да?! — обрадовался толстенький лопоухий призрак на таком же упитанном и медлительном коне, у ног которого жалась прозрачная дворняга, явно претендовавшая на звание адской гончей.
	— Сказала же, что не похоже.
	— Что такое Дикая Охота? — навострил уши Шун, смирившийся, что поспать ему, видимо, не удастся.
	— Неистовые всадники под предводительством кого-нибудь злого, чаще всего какого-то местного тирана прошлых дней, несутся на своих бешеных конях под вой яростных псов и звуки охотничьих рожков, — Эрлада помахивала ладонью в такт своего неторопливого рассказа. — И скачут они по полям и лесам, наводя ужас на живых и забирая неприкаянные души. Считается, что некоторые люди обречены присоединиться к Охоте после смерти, если при жизни совершили определенные грехи или были прокляты.
	— Да. Это мы, — подтвердил один из верховых. — Так мы за вами гнались?
	— Ну за нами, и что теперь? — потянулся на одеяле Шун. — Да-да, я знаю. «Он говорящий». Что дальше-то?
	— Вы это, не смотрите, что мы так выглядим, — принялся вдруг оправдываться один из ночных гостей. То, что их никто здесь не боялся, они поняли сразу и почти не расстроились. — Мы над этим работаем.
	Все живые, кроме спавшего непробудным сном ученого, уставились на стоявший перед ними сброд. Разномастные люди, собаки и кони, слишком мелкие и упитанные, слишком старые и истощенные. Судя по одежде, при жизни многие из присутствовавших занимались чем угодно, например, торговали сосисками, только не охотились. Почти никто из них не смог бы пройти отбор в настоящую Дикую Охоту.
	— Между прочим, мы самоучки, — буркнул один из всадников, прочитав в глазах товарищей все, что они думали по поводу их группы. — И познакомились совсем недавно, когда вас искали. Так что у нас еще всё впереди.
	— Как это? — не поняла Филара.
	— Ну так, обычно. Встретились случайно, разговорились, решили, что было бы неплохо объединиться, — буднично пожал плечами призрак. — Всё, как у людей. Идея Дикой Охоты родилась позже. Всем понравилась.
	— Лошадей и собак набрали в окрестных деревнях. Проблему составляет охотничий рожок, — ударился в подробности всадник, заговоривший первым. — Нам обязательно нужен хотя бы один, только где ж его взять-то?
	— И что теперь? — зевнул Ральдерик, чуть ли не дословно повторяя сказанное раньше котом. — Вы нас нашли. Что дальше намерены делать?
	Духи переглянулись и задумались.
	— Наверное, — проговорил один из них. — Предполагается, что мы должны забрать чью-то душу…
	— Его заберите, — кузнец, не глядя, указал на пришедшее ранее привидение.
	Всадники оценивающе посмотрели в горевшие восторгом глаза мертвого.
	— У тебя рожка случайно нет? — поинтересовался один.
	— Нет, но я умею очень громко кричать! — жизнь после смерти начинала играть новыми красками.
	— Ладно. Принят. Надо тебе теперь лошадь где-нибудь найти. И собаку.
	— У меня аллергия на шерсть, — предупредил новобранец.
	— Была, друг мой. Прошедшее время. Была.
	Живые вяло наблюдали за тем, как призрак забирается на костлявую заморенную кобылку позади ее седока.
	— Бывайте, — гендевец демонстративно уронил голову на подушку, давая понять, что разговор окончен.
	— А мы точно больше ничего не должны сделать? — шепотом осведомился у своих товарищей один из всадников.
	— Нет, — ответил вместо него дворянин. — Валите теперь отсюда.
	— Да, пожалуй… — согласился предводитель Дикой Охоты. — Поедем-ка мы дальше.
	— До свидания, — попрощалась Филара, переворачиваясь на бок.
	— Да, — призрак остановил свою лошадку и обернулся к живым. — Спасибо вам!
	— За что? — не понял иролец.
	— Ну, если б мы все не пошли вас искать, то никогда бы не встретились. Сидели бы дальше и скучали. А так стало гораздо веселее.
	Когда топот копыт, лай и окрики замолкли вдали, товарищи переглянулись и пожали плечами.
	— Это что? Теперь так каждую ночь будет?
	— Молись, чтоб в эту больше никто не явился, — буркнул Ральдерик. — А то я за себя не ручаюсь.
	Однако больше никто не появился и остаток времени до утра прошел спокойно.

	20

	Следующее утро началось с раздумий, каким образом призраки умудрились догнать имевших два месяца форы путников. Ни одна вменяемая теория так никому в голову и не пришла. Сошлись на том, что ночные гости могли двигаться им навстречу, а не плестись позади.
	Потом была пограничная застава и ее ленивые служащие, задавшие пару стандартных вопросов, ответы на которые даже не стали слушать, что-то вяло записавшие и снова вернувшиеся к своим делам, теряя к товарищам всякий интерес. Так что уже после обеда те оказались в Илдрате — небольшом южном княжестве с богатой историей и жарким климатом.
	В чем именно заключалось богатство первой, многим было непонятно, но сами жители твердо в это верили и смогли убедить окружающих. По поводу второго же ни у кого не возникало сомнений. С погодой тут повезло.
	Здесь выращивали виноград и мандарины. Государство славилось своими изысканными винами и цукатами, по праву считавшимися если и не лучшими в мире, то очень близко к этому подобравшимися. Ровесник Савараха, оно прекрасно чувствовало себя в своих границах и, в отличие от последнего, не стремилось захватывать окрестные земли. Пока один наращивал свою мощь и укреплял влияние, другой искал идеальное удобрение. Когда первый подчинил себе чуть ли не весь регион, второй задался вопросом «А не заняться ли еще и изготовлением сыров?» Но, как ни странно, с Илдратом считались. Даже могучий северный сосед поддерживал с ним хорошие отношения и никогда не предпринимал попыток присоединить к себе.
	Возможно, причина была в том, что все любят хорошее вино, не исключая и правителей Савараха. А может быть, в том, что мирное, небольшое, симпатичное княжество не представляло ни для кого опасности и играло на международной арене роль этакого прелестного домашнего животного среди государств. Что-то типа очаровательной собачки или кошечки, от которой все умиляются, которую все гладят или тискают, параллельно впиваясь в глотки друг другу. И если б кто-нибудь однажды вздумал проявить в отношении маленькой страны военную агрессию, он подвергся бы осуждению и презрению со стороны всего мирового сообщества.
	Илдратом правили не дураки. Князья видели преимущества такого положения дел и прилагали все усилия, чтоб его поддерживать. Первоклассные вина, сыры, цукаты, варенья, конфитюры экспортировались по всему миру. Виноделы не жалели фантазии, выдумывая новые сорта алкогольных напитков, названные в честь наиболее могущественных в данный момент властителей сопредельных государств. На каждый мало-мальски значимый праздник какой-нибудь монарх, патриций, тиран или глава совета обязательно находил в горе подарков красиво перевязанную алой лентой бутылочку вина и открытку «Из Илдрата с любовью». Так что хитрые и расчетливые князья слыли по всему миру милейшими людьми. Будучи фактически защищены от военной угрозы, жители страны могли бы полностью посвящать себя любимым делам, если б не одно «но».
	Варварские соседи с запада не знали, что обижать княжество нельзя, и нет-нет да устраивали свои набеги. Несмотря на все попытки наладить с ними отношения, дипломаты маленькой южной страны терпели неудачи. Зато это давало законный повод порой жаловаться на свою тяжелую судьбу более могущественным соседям и получать от них всякие утешения типа беспроцентных субсидий и прочих приятных мелочей. В принципе нападения происходили нечасто, а существенный ущерб наносили еще реже. Случай с Калливардом был исключением из правил, такого варвары себе прежде не позволяли. Раньше они обычно довольствовались разграблением какой-нибудь приграничной деревеньки, при этом не особо зверствуя по отношению к местному населению. Строители города решили, что на него у них рука не поднимется: всё-таки стена и базировавшийся внутри на всякий случай полк… А вид в этом месте был так хорош, что соображения безопасности быстро отступили на задний план. Как выяснилось позднее, совершенно напрасно.
	— Неужели мы почти пришли? — вздохнула Филара, рассматривая карту.
	Ральдерик почувствовал, как в животе у него зашевелился скользкий клубок страха, а в руках и ногах возникло чувство слабости. До кахолитета оставалось всего ничего, а план всё еще не был составлен. Раздосадованный на самого себя, гендевец скрипнул зубами и ушел прогуляться в надежде навести порядок в мыслях.
	— Неделя, — Эрлада оценила расстояние от того места, где они находились, до точки, подписанной «Калливард». — У нас в лучшем случае осталась неделя. Не считая того времени, что мы возможно проведем у городских стен, не входя внутрь.
	— Я уже вижу, — пробормотал Макела Вантазий, глядя на горизонт в сторону, где располагался город.
	— Что? — не поняли остальные.
	— Её.
	— Кого? — совсем растерялся Шун.
	Он твердо решил вести активный образ жизни на всех привалах, чтоб не зарасти жиром и не утратить ловкости, поэтому теперь старательно носился по лагерю и его округе. Нельзя сказать, что остальные были этим довольны, потому что уже пару раз чуть об него не споткнулись. Зверь тоже осознал необходимость бегать вдали от человеческих и конских ног, поэтому согласился подкорректировать свой маршрут.
	— Намбату, — пояснил ученый. — Край большой воронки.
	— Я ничего не вижу, — с сомнением протянула Эрлада через некоторое время, потраченное на пристальное вглядывание в указанном направлении.
	— Вы не я, — снисходительно улыбнулся старик.
	— Я вот о чем думаю, — спешно сменил тему Гудрон, заметив в глазах супруги зарождавшуюся ярость. — Как вообще могло так совпасть, что мы провалились именно в вашу гробницу?!
	— А ты хотел бы попасть в чью-то другую? — недоуменно осведомился Шун, даже замирая ради такого дела на месте.
	— Нет. Но вам не кажется это странным? — принялся объяснять кузнец. — Как вы думаете, какова вообще вероятность того, что группа людей разбивает свой лагерь прямо над местом упокоения единственного человека, который может им помочь?.. Ну, если и не помочь, то многое рассказать. Причем о том, что та там находится, вообще никто не знает! Более того…
	— Один шанс на миллион! — подтвердила Филара.
	— Вы считаете, что это нормально? — иролец убедился, что занял голову жены мыслями, отличными от тех, что посвящались тому, как причинить ученому какие-нибудь телесные повреждения.
	Эрлада пожала плечами.
	— Мало ли что в жизни случается… Вдруг, действительно, просто повезло? Череда случайностей и совпадений…
	— Нет-нет, — отрицательно замахал руками Макела Вантазий. — Это я устроил. Еще при строительстве гробницы заплатил одному магу, чтоб тот повесил на нее маячок для игроков. Я не был уверен, что это сработает, потому что волшебник не представлял себе, на кого эта штука должна среагировать.
	— Зачем? — обернулся к нему Гудрон.
	— Понимаете, — вздохнул старик. — Я так и не смог избавиться от убеждения, что несу за Намбату ответственность. Поэтому счел необходимым предусмотреть хоть какую-то возможность того, что… нууу… того, что я смогу оказаться кому-нибудь полезным.
	— Возникает куча вопросов, — драконья дочка приготовилась загибать пальцы. — Почему ты не рассказывал…
	— Я не чувствую участников, — прервал ее гений науки. — Не знаю, почему. Поэтому я не могу найти их сразу по началу игры. Те, кого я всё же встречал, уже к тому моменту переставали адекватно воспринимать реальность. Так что смысла им что-нибудь говорить не было. Я правильно понял вопрос?
	— Да ты телепат, — девушка нехорошо прищурилась. — А твой маячок…
	— Я хотел, чтоб он привлекал находящихся неподалеку игроков, которые всё еще сохранили себя, и немного воздействовал на вероятности развития событий так, чтоб выпадала та, в которой они попадали внутрь усыпальницы тем или иным способом. Не знаю, что получилось у мага. Он тогда долго кричал, что я требую невозможное. Говорил, что максимум, что он может предложить, — это увеличить шанс с одного на миллион примерно до двухсот на триста тысяч.
	— Весьма неплохой результат, — с умным видом покивал головой Шун, очень слабо разбиравшийся в числах больше тридцати четырех.
	— Ага, — злобно смотрела на старика драконья дочка. — Заманил в набитую ловушками могилку и доволен…
	— А чего вы тогда негодовали, и обвиняли нас в том, что мы по чужим гробницам шарим? — поинтересовался кузнец, снова немного корректируя течение разговора.
	— Ага. И почему не сразу сообразили, что Ральдерик-участник? — добавила Филара.
	— Вы себе хоть представляете, какой кавардак у меня в сознании творился после того, как я вернулся к жизни? Да я тысячу раз забыл о том, что сам предусмотрел возможность того, что меня найдут. Думаете, мне первое время было дело до того, кто вы такие? Увидел свой браслет в чужих вещах — возмутился… Естественная реакция организма. Этот маячок у меня тоже совсем из головы вылетел. Я пока билет не заметил, не понял ничего.
	— Ясно.
	— Ты говоришь, что не чувствуешь игроков, — Эрлада загнула очередной палец. — Но я не поверю, что ты не слышишь зов. Что тебе мешало просто идти к ближайшему месту созыва потенциальных участников и там устраивать небольшую диверсию, чтоб хотя бы в нем возникли проблемы с набором?
	— Ты права, — ученому надоело слышать «ты» канье и он решил обращаться к колдунье точно так же. — Зов я слышу. И я пытался сделать то, что предлагаешь. Неоднократно. Но каждый раз опаздывал ровно на сутки. Всегда случалось что-то, из-за чего я задерживался в пути и не успевал вовремя. Не только я чувствую Намбату. Она меня тоже. И порой это может причинять дополнительные неудобства.
	— Нам срочно нужно найти какого-нибудь игрока, — возник вдруг нагулявшийся Ральдерик. — Я продолжаю считать, что встреча с кахоли обязана как-то оформляться. Действие, фраза или ритуал. И кто-то же должен знать, как именно! Вдруг к концу промывки мозгов это открывается самим участникам?
	— Значит, найдем, — пожала плечами черноволосая волшебница. — Их в округе полно должно быть.
	Шун разбежался и в прыжке попытался достать до вороны. Та летела высоко и этого даже не заметила. Кот приземлился в траву и разочарованно встряхнул головой.
	— Что ищешь? — обратился он к хозяйке, заметив, что та снова углубилась в изучение карты.
	— Какой-нибудь город, мимо которого невозможно пройти, если идти к Калливарду из Шангаля, — пояснила та.
	Поскольку северный саварахский городок остался несколько страниц назад, девушке предстояло показать чудеса образного мышления, чтоб сообразить, как относительно друг друга располагались эти населенные пункты.
	— Тут только деревня, — пожаловалась Филара. — Если я, конечно, не ошибаюсь.
	— Далеко от нас?
	— Да нет, — покачала головой блондинка. — За несколько часов дойти можно.
	— Тогда поехали, — распорядился дворянин. — Заодно там поедим.
	Малый Свальд практически ничем не отличалась от Большого Свальда, расположенного чуть южнее. По крайней мере, не размером и не плотностью населения. Поэтому, почему в названиях была отражена такая дифференциация по величине, оставалось загадкой. Если верить илдратцам, «свальдом» в древности у них называли виноградник. Однако если учесть, что с момента основания в обеих деревнях выращивали исключительно мандарины, то не совсем понятно, чем руководствовались те, кто придумывал эти имена. Сами же местные жители объясняли это особенностями тонкого, практически неуловимого юмора, свойственного их народу.
	Малый Свальд встретил путников тенистой прохладой и уютом. Ряды плодовых деревьев радовали глаз и занимали собой всё пространство вокруг небольших домиков. Урожай уже давно был снят, красно-оранжевые фрукты перекочевали с ветвей в банки с сахарным сиропом, поэтому, к сожалению, посадки выглядели куда менее празднично и ярко, чем пару месяцев назад. Деревня была достаточно мелкой, поэтому ни о каком трактире или ином учреждении общественного питания и выпивания здесь не было и речи. Так что товарищам пришлось ходить по домам и напрашиваться в гости, обещая заплатить. В конце концов, над ними кто-то сжалился (или оказался корыстней своих соседей) и согласился накормить.
	— Интересно, — кузнец оглядывал наваленную перед ним гору вареной картошки, не зная, с какой стороны к ней подступиться. — Какова вероятность, что эти люди могут видеть игроков?
	— Думаю, определенная, — пожала плечами его жена, выламывая ножку из жареной курицы, лежавшей на большом блюде посреди стола. — Участники же с голоду умереть не должны. Значит, хоть кто-то в этой деревне да должен быть способен обеспечить их едой.
	— А куда хозяйка делась? — обернулась Филара, надеясь найти где-нибудь позади себя розовощекую полную женщину с повязанным на голове узлом на лоб платком.
	— Я здесь! — пышущая здоровьем и энергией крестьянка вплыла в комнату, таща огромную кринку. — Кысонька-то голодает!
	Шун осторожно выглянул из-под стола, куда не так давно забился, спасаясь от хозяйских детей. Перед ним тут же оказалась огромная глубокая миска, до краев наполненная молоком. Кот с сомнением посмотрел на плескавшееся перед ним белое озеро, потом на горку куриных потрошков, включавшую в себя внутренности чуть ли не целой стаи, выданную доброй женщиной ему на второе. После этого он перевел взгляд на саму кормилицу, пытаясь определить, не издевается ли она над ним.
	— Ах ты! — всплеснула руками та. — Глядит-то как! Будто каждое слово понимает! — пухлая сильная ладонь потрепала зверя по голове.
	— Мяя… мяя… — у животного посыпались искры из глаз, и оно серьезно заподозрило у себя сотрясение мозга.
	— Скажите, пожалуйста, — Филара попыталась отвлечь женщину от своего питомца. — Вы здесь случайно не видели каких-нибудь странных людей?
	— Каких это? — крестьянка отстраненно гладила уже даже не пытавшегося сопротивляться Шуна.
	— Ходят, будто не видят никого, — пояснил иролец, всё также растерянно глядя на свою кучу картофеля, которой можно было бы кормить семью из трех человек в течение дня. — Может быть, раненые… Руки изрисованы…
	— Тьфу, срамота! — хозяйка порывисто встала, оставив потрепанного и помятого кота неподвижно лежать на полу. — Не для того родители дитя делают, чтоб оно себе кожу картинками поганило!
	Ральдерик молча ел: всё, что нужно, спросят и без него. Юноша поймал осуждающий взгляд крестьянки на своем знаке, но сделал вид, что не заметил. Совершенно счастливый Макела Вантазий объедался. Наконец-то ему встретился человек, умевший определять правильный размер порции. Вид жевавшего чуть ли не со слезами радости на глазах старца, успокоил внезапно разозлившуюся женщину.
	— Сама я не видела, — сказала она, рассеяно подкладывая большим половником салат в тарелки гостям. — Кушайте, девоньки, а то исхудали совсем. Не знай, в чём душа-то держится… Сосед мой, говорит, встречал. Сказал, явился к нему человек чудной. Он его гнать сначала в шею хотел, но тот его убить обещался, коли не пустит. Сам смурной, а глаза недобрые, блестят нехорошо. И руки все исколотые краской светящейся. Вот ведь! Лишь бы поганить себя нынешней молодежи! Что за моду взяли?! Ума-то нету!
	Дворянин только сейчас обратил внимание, что его порция была чуть ли не в два раза меньше, чем у остальных. Нельзя сказать, что его это не задело, но он решил не акцентировать на этом внимание.
	— Мы ему, конечно, не поверили, — хозяйка продолжала свои действия черпаком, не замечая за разговором, что еда уже грозила начать вываливаться из эрладиной тарелки на стол. — Он приврать мастер. Кроме него никто этого мужика-то и не видел! К тому же брат его виноградник в соседней деревне держит, так что выпивка у него не кончается… Но раз уж вы спросили…
	— Когда это было? — впервые подал голос гендевец.
	Женщина посмотрела на него с негодованием, но всё же ответила:
	— Три дня назад где-то. Как раз я тесто ставила…
	— Этого уже не догоним, — вздохнул Гудрон, когда крестьянка убежала на кухню, вспомнив, что у нее пирог должен быть готов.
	— Она мне чуть череп не проломила, — прохрипел кот, пошатываясь, поднимаясь на лапы.
	— Интересно, сколько с нас стрясут за этот обед? — Филара мрачным взглядом окинула стол.
	Если подумать, идея подать столько, сколько съесть невозможно, а потом взять плату за всё, несмотря на то, что к некоторым блюдам так даже никто и не притронулся, показалась ей удачной и прибыльной. Остатки так можно несколько раз продавать. Главное выносить самые вкусные и дорогие яства в последний момент, когда для них уже гарантированно ни у кого места в животах не останется.
	— Надо поговорить с этим соседом, — Ральдерик задумчиво обгладывал куриное крылышко. — Вдруг скажет чего полезного.
	От гостеприимной женщины они кое-как вырвались. Воспоминание о том, сколько им пришлось заплатить, вгоняло в депрессию всех, кроме ученого, уверенного, что экономить на еде — грех. Всё-таки илдратцы умели быть хитрыми и расчетливыми, выглядя при этом добрейшими и милейшими людьми. Соседа, предположительно видевшего участника Намбату, нашли пьяным в дрова. Первоначальные меры по его протрезвлению результата практически не принесли. Единственное, что от него удалось добиться, прежде чем он провалился в сон, была фраза о том, что третьего такого гостя он не переживет. Путники истолковали эти слова однозначно.
	— Когда он приходил? — тряс несчастного вельможа.
	Тот лишь вяло отмахивался и что-то мычал.
	— Тут кровь, — заявил Шун, выбираясь из-под низкой кровати, куда зачем-то до этого залез. — Тряпка в крови.
	— Покажи, — велела Эрлада, опускаясь на колени и заглядывая в узкую пыльную щель между полом и днищем мебели.
	— Там.
	— Принеси.
	— Как ты себе это представляешь?! В зубы я эту дрянь не возьму!
	— Отойдите, — кузнец раздобыл где-то веник и попытался вымести им то, что валялось под кроватью.
	Помимо яблочных огрызков, засохшей мандариновой шкурки и пары мелких монеток на свет явилось и перемазанное чем-то красным полотенце.
	— Он мог порезаться во время бритья, — предположил иролец.
	— Во-первых, крови слишком много, во-вторых, посмотри на его бороду. О каком бритье ты говоришь?
	— Он может жить не один.
	— Не спорю, — кивнул Ральдерик. — Поэтому придется сделать так.
	Бедного крестьянина успели раз пять макнуть в бочку с водой (к его счастью, теплой), прежде, чем он смог внятно попросить, чтоб его оставили в покое. В каких словах это происходило, лучше не упоминать.
	— Чья кровь? — дворянин сунул ему под нос полотенце.
	— Отвали…
	— Чья кровь?
	— Хватит тыкать мне эту гадость в лицо…
	— Чья кровь?
	Повторе этак на десятом, у человека сдали нервы и он рассказал, что к нему некоторое время назад заходил раненый агрессивный незнакомец, уже второй на этой неделе, который заставил пустить его в дом, съел всё, что нашел, перепугал хозяина и пошел дальше. Был он пеший, а руки у него действительно были чем-то изрисованы. Полотенцем он зажимал страшную рану на груди. И вообще, гость перемазал кровью весь пол в маленькой комнате, сыпал угрозами и вел себя пугающе. Было это не так давно, этим утром. После его ухода мужчина и начал пить. Пришлось изрядно постараться, чтоб вытрясти из него все эти сведенья и окультурить манеру их подачи.
	— А вот этот вряд ли мог уйти далеко, — заключили товарищи и поскакали в сторону Калливарда, не сомневаясь, что именно туда игрок и направился.
	Ехать пришлось недолго. Бодрые здоровые лошади достаточно быстро догнали пешего раненого человека. Уже минут через сорок на горизонте показалась одинокая ковылявшая фигурка, закутанная в плащ, несмотря на жару. Она упорно двигалась вперед, держа в одной руке что-то массивное и замотанное тряпкой. Судя по очертаниям, это был какой-то ящик.
	Мужчина, услышав далекий топот копыт за спиной, обернулся и, прежде чем догонявшие его товарищи успели глазом моргнуть, что-то швырнул в их направлении. В воздухе возник переливавшийся, не имевший четкой формы, стремительно летевший в сторону всадников сгусток.
	— Берегись! — побледневшая Филара резко увела Герань в сторону.
	Мерзавцу повторять не пришлось. Не дожидаясь приказа своего седока, он спешно сменил траекторию движения, чтоб оказаться как можно дальше от приближавшейся тускло сиявшей крупной капли. Неветерок последовала его примеру, понимая, что на ее всадника надежды не было никакой, а вот Каштана пришлось дергать за уздечку и требовательно пинать, прежде чем тот догадался свернуть.
	Аморфная штука врезалась в землю, чуть позади товарищей. Послышался «хлюп», а потом «бдыщ». В воздух брызнули комья почвы и клочки дерна. От взрывной волны кони еле удержались на ногах и испуганно заржали, теряя всякое желание приближаться к незнакомцу.
	— Он сдурел?! — крикнул Шун, стараясь не свалиться с метавшегося Герани.
	— Похоже на то, — буркнул Ральдерик, которому удержаться в седле было куда сложнее из-за общей психической неустойчивости своего скакуна.
	— Снова!.. — Гудрону с Эрладой было хорошо — для того, чтоб вывести Каштана из душевного равновесия, требовалось куда большее, чем взрывающиеся в непосредственной от него близости снаряды.
	Точно такой же сгусток уже набирал скорость, стремясь исполнить то, что не удалось его предшественнику. Участник Намбату явно был типом нервным, агрессивным и не склонным к полумерам.
	— Он точно псих! Что мы ему сделали?
	— Давай потом это обсудим! — рявкнул Ральдерик, успевший внушить Мерзавцу, что он в гневе куда страшнее разрывающей на части штуки, и заставивший его вести себя так, как полагается боевому коню. — Рассредоточьтесь! В кучу не сбивайтесь!
	В этот раз переливавшаяся капля до земли не долетела, врезавшись в воздухе в какую-то невидимую преграду. Шун вдруг обнаружил, что у него выросли крылья и мощный загнутый клюв. Часть мозга, не занятая растерянностью, возмущением и поисками стратегии поведения, которая непременно всех спасет и поможет нейтрализовать буйного психопата для беседы, принялась перебирать известных ему хищных птиц для самоидентификации. Склизкий снаряд не долго стекал по барьеру, сдетонировав через пару секунд. Щит содрогнулся, но устоял, зато Филару отдачей выбило из седла. К счастью, падать было не очень высоко, а земля была мягкой.
	— Ты в порядке?! — подлетел взволнованный ястреб.
	— Более или менее, — та медленно села и, морщась, потерла ушибленное плечо.
	— Ты как?! — возле девушки затормозил недовольный, что хозяин никак не может определиться, куда ему скакать, Мерзавец.
	— Цела вроде, — волшебница встала на ноги и обернулась в поисках Герани.
	Очередной снаряд взорвался при столкновении с поставленной ей защитой. Тихо ойкнув, волшебница опять упала и прокатилась по земле.
	— Дайте, я до него только доберусь! — злобствовала птица, с ненавистью глядя на так неудачно оказавшегося магом участника Намбату, явно собиравшегося кинуть в своих преследователей еще одним сгустком. — Я ж его, сволочь…
	— Так не пойдет, — блондинка, успевшая снова подняться на ноги, почувствовала, как ее обхватила за талию и дернула верх сильная мужская рука.
	В следующий момент она уже сидела на белом коне впереди его седока.
	— Теперь тебя ронять хотя бы не будет, — пояснил Ральдерик в том числе и недовольно прищурившемуся Шуну. — Думаю, отдача сильна не настолько, чтоб я не смог тебя удержать…
	— Еще один…
	Раздался новый взрыв. Щит уже ходил ходуном, грозя исчезнуть в любой момент. Девушку снова толкнуло назад, но в этот раз на пути ее тела была преграда. Удар по груди выбил у герцога из легких весь воздух. Он явно недооценил силу, сбивавшую девушку с ног, и даже слегка удивился, что смог удержаться в седле. Лишь чудом юноша успел увернуться от нацеленного ему в лицо затылка, а то плевался бы к тому же еще и кровью с зубами. Мерзавец с негодованием заржал. Он не помнил, чтоб соглашался на двойной вес и прочие неприятные вещи, связанные с появлением второго седока. Например, еще одну пару ног, резко вбивавшую в его бока каблуки, чтоб не свалиться
	— Ты как? — обернулась, услышав за спиной сдавленный кашель, Филара.
	— Нормально, — отозвался гендевец, восстанавливая дыхание.
	— Поехали отсюда! Ну его к черту! — позвал Гудрон. — У меня нет ни малейшего желания углублять с ним знакомство.
	— Ну уж нет! — спрыгнула на землю Эрлада. — Мне хочется сказать ему пару ласковых слов.
	— Лучше не стоит!
	— Спокойно, — размяла плечи жена. — Думаю, он нас всё равно не отпустит. Кажется, мы ему категорически не нравимся. Барьер переживет максимум еще один удар. Оглянись. Мы на этом поле, как на ладони. Попытаемся отступить — получим снаряд в спину. Прятаться тут негде, а вот атаки дальнего боя ему неплохо удаются.
	— Это если мы будем медленно ехать и не пытаться увернуться, — заметил иролец, ужасно не хотевший ввязываться в совершенно не нужный бой.
	— Филара, — проигнорировала мужа колдунья, привыкшая отвечать взаимностью тем, кто пытался швыряться в нее всякой взрывающейся дрянью. — Как только этот, — девушка кивнула на приближающийся снаряд, — бабахнет, убирай защиту. Я ему тоже подарочек пошлю.
	— Пощедрее, пожалуйста, — буркнул летавший над всадниками ястреб. — Не мелочись.
	— Да без вопросов, — драконья дочка страшно ухмыльнулась, в воздухе над ее правой ладонью уже начинали клубиться какие-то завихрения. — От всей души.
	— А нам что делать? — поинтересовался Макела Вантазий, с любопытством наблюдая за происходившим, ни капельки не боясь.
	Бессмертие всё-таки здорово способствует притуплению инстинкта самосохранения.
	— Под ногами не мешаться.
	Раздался новый «хлюп». Бесформенная текучая переливавшаяся масса чуть сползла по уменьшенному для увеличения прочности щиту. Ральдерик в этот раз успел подготовиться заранее, напряг мышцы, подобрался, крепче вцепился в бока Мерзавца ногами, прижал к себе одной рукой Филару, чтоб та в него больше не врезалась с размаху. Последовал взрыв.
	— Давай! — крикнула Эрлада, вскидывая руку вверх.
	Слегка оглушенная светловолосая волшебница на секунду растерялась, но тут же спохватилась. Мигнув, барьер исчез.
	— Лови, родной! — в сторону участника Набату полетел огромный ревущий клуб пламени.
	— Не хило, — присвистнул гораздо менее зашибленный, чем в предыдущий раз, гендевец. — Не знал, что ты так можешь…
	Противник, видимо, тоже удивился.
	— Нужно подобраться ближе, — черноволосая колдунья запрыгнула на временно бесхозного Герань. — Не знаю, как у него с ближним боем, но хочу это проверить. Вдруг гораздо хуже, чем с дальним?
	— Насколько близко? — крикнул ей дворянин на скаку.
	— Как получится, — ответила девушка. — Вблизи себя он не рискнет такими штуками швыряться.
	— А что ему мешает поставить щит?! — вельможа настороженно наблюдал за ответными действиями слегка контуженного, но не пострадавшего от снаряда Эрлады мага.
	— Думаю, раз он до сих пор не занят его установкой, несмотря на огонь с нашей стороны, он это не умеет, — предположила Филара.
	— Надеюсь, так и есть. Это было бы веселей. И еще. Он — мой. Не смейте мне помогать!
	— Как угодно, — буркнул Ральдерик, не горевший особым желанием связываться с агрессивным игроком.
	Черноволосая волшебница на скаку послала тому еще что-то, не давая времени на достойный ответ.
	— Ты даже можешь ее уже отпустить. Ага, — сердито намекнул паривший возле Мерзавца Шун.
	— Что? — не сразу сообразил, что от него требуют, вельможа. — А!
	Он таки убрал руку, которой продолжал прижимать девушку к себе.
	— Именно!
	Ястреб с небольшим хлопком превратился в кота, пару раз беспомощно взмахнул в воздухе передними лапами и со слабым обреченным «Мя» шлепнулся на землю, где еще какое-то расстояние прокатился кубарем. Хорошо хоть летел он невысоко.
	Мысли типа «останавливаться или не останавливаться?» были прерваны громыхнувшим за спинами всадников взрывом. Решив, что зверь уже не маленький, способен бежать сам и вообще вдали от основных целей противника будет в большей безопасности, чем с ними, люди поскакали дальше.
	Щит игрок так и не поставил, а Эрлада не торопилась убивать его метким попаданием. Вместо этого она специально слегка мазала, чтоб маг на своей шкуре ощущал всю глупость своей необдуманной атаки на мирных путников, но при этом был жив и практически здоров, чтоб иметь возможность наслаждаться этим ощущением как можно дольше. В воздухе столкнулись бесформенный сгусток участника Намбату с огненным шаром претендентки на престол Савараха. Все предыдущие «бабахи» — ничто, по сравнению с тем, что стало результатом этой встречи. Громыхнуло так, что даже Каштана пробрало. Лошади в испуге заржали, вставая на дыбы, спотыкаясь, мечась и теряя своих всадников. Во все стороны брызнуло пламя, его мелкие капли прожигали дырки в одежде и опаляли волосы. Чуть в отдалении загорелось единственное на всю округу дерево. Мирный и прежде симпатичный пейзаж здорово испортился за несколько последних минут. Раскуроченная земля и выжженные полосы на траве хоть немного компенсировали мирную жизнь Илдрата, столетиями не знавшего войн.
	— Это было весело, — черноволосая волшебница перекатилась на живот и приподнялась на локтях.
	— Да неужели? — Ральдерика здорово приложило спиной об землю, и он очень надеялся, что ему удастся какое-то время просто тихо полежать.
	Судить о целости костей он пока не мог, поскольку шевелиться было затруднительно, из-за того, что сверху на него свалилась Филара, усугубившая этим для его здоровья последствия падения.
	Радовало, что у противника дела тоже были плохи. Хоть он и не падал ниоткуда при взрыве, тот произошел гораздо ближе к нему, чем к товарищам.
	— Ну почему?.. Почему ты никогда меня не слушаешь, когда я прошу что-то не делать? — простонал Гудрон, держась за голову и медленно поднимаясь на колени.
	— Вы целы?! — совершенно не пострадавший и забывший, что обижен на бросивших его людей, Шун взволнованно подбежал к хозяйке.
	— Да, вроде, — пробормотала та, сползая с распростертого товарища на землю.
	— Нет, — прохрипел тот, осознавший, что и без девушки шевелиться у него не очень получалось.
	— Извини… Сейчас немного оклемаюсь и тебя подлечу…
	— Ты уверена, что в порядке? — кот беспокойно носился вокруг блондинки. — Может быть, тебе пока лучше не вставать? Отлежись, а?
	— Слушай ты, — герцог попытался приподняться, напрягая пресс, но тут же сдался и расслабился. — Кончай по мне бегать, а!..
	— Я надеюсь, вы закончили?.. — мрачно поинтересовался у жены иролец, рискуя, наконец, отпустить гудевшую голову.
	— Сейчас уточню, — пообещала та, достаточно бодро вставая на корточки. — Эй ты! — крикнула она отчаянно кашлявшему и тушившему тлевшую одежду противнику. — Добавки хочешь?
	— Вы не остановите меня! — злобно ответил тот, поднимая на товарищей бледное, искаженное ненавистью лицо.
	— Ты о чем?
	— Я стану победителем в Намбату! — маг, кажется, почти пришел в себя и снова принялся делать ладонью какие-то жесты.
	Внезапно мужчина побелел еще сильнее и, тихо качнувшись и охнув, схватился за грудь. По одежде медленно расползалось кровавое пятно — видимо, рана снова открылась.
	— Никто тебе не запрещает! — буркнул Ральдерик, надеясь, что игрок его услышал, потому что громче говорить пока был не в состоянии.
	— Я дойду до конца! — почти рычал человек, закусив от боли бескровную губу и прожигая людей безумным яростным взглядом. — Я уже так близко! Любой, кто встанет на моем пути — умрет! Если потребуется, я сотру с лица земли…
	— Да ради бога! Нам-то что?! — влез Шун.
	Расстояние между разговарившими было достаточным, чтоб разглядеть лица друг друга, но голоса всё равно приходилось повышать, чтоб собеседник мог разобрать обращенные к нему слова.
	Лошади решили, что им слишком дорога жизнь, поэтому, успокоившись, встали в отдалении от своих хозяев, в надежде, что, если продолжение битвы последует, то там в них никто целиться не станет.
	— Я столько пережил на пути к осуществлению дела всей моей жизни! — способность кота разговаривать, кажется, не произвела на игрока никакого впечатления.
	— Ну так зачем сразу, не разобравшись, дрянью всякой швыряться, а?! — орал зверь, подпрыгивая на месте от негодования. — Мы тебе что-нибудь сделали?!
	— Я никому не позволю мне мешать! — видимо, мага заклинило, а то, что ему говорилось, он даже не слушал.
	Участник Намбату отнял руку от окровавленной груди и снова попытался сплести какое-то заклинание.
	— Упрямый такой, — вздохнула Филара, вспоминая о своем обещании подлечить контуженого товарища, когда ей станет лучше. — Подожди, сейчас получше будет, — сложила она ладони у него на груди.
	— Что ж… Тогда вот ему! — Эрлада лениво швырнула в противника пригоршню мелких огненных сгустков.
	Те до него не долетели, врезавшись в неизвестно когда поставленный магом щит.
	— Когда это он?.. — удивился кузнец, привыкший, что для создания барьера нужно какое-то время.
	— Он всегда был, — помрачнела его супруга. — Бесполезен при дальнем бое, но незаменим при ближнем. Пришедшие издалека атаки пропускает, а вот те, которые наносятся с малого расстояния, останавливает.
	— Близорукий? — иролец припомнил слышанный однажды от Филары термин.
	— И что теперь? — растерянно огляделся рыжий пингвин. — Отъедем подальше и оттуда шарахнем?
	— Послушайте! — закричал Гудрон, даже складывая ладони рупором для лучшей слышимости. — Мы не желаем вам зла! — особенно уместна эта фраза была после красноречивой демонстрации его женой силы. — Мы просто хотели поговорить! И даже не собирались мешать вам победить!
	— Лучше? — блондинка убрала руки и встревожено посмотрела на пациента.
	Тот задумчиво пошевелил пальцами на руках и ногах.
	— Кажется, да, — решил, наконец, он.
	— Я дойду до кахоли! — уже орал безумный волшебник. — Поклонюсь и скажу: «Вот и я! Я пришел!» Никто мне не помешает! Слышали?! Никто?! Мне надоело, что вечно кто-нибудь мешается под ногами! Всюду враги! Они всегда пытаются мне навредить!.. Идут попятам, выжидая, когда я утрачу бдительность или ослабну! Этого не произойдет никогда! Сдохните!
	— Пошли отсюда, — Шуну стало скучно. — С психами связываться — себе дороже. На него даже орать неинтересно.
	— Почему он не атакует? — бормотала Филара, пытаясь опознать жесты игрока. — Что он пытается сделать? Я не понимаю…
	— Не важно. Пошли, — пингвин подтолкнул хозяйку лбом.
	— Да нет… — не согласилась Эрлада, тоже, хмурясь, наблюдая за действиями мага. — Думаю, это всё-таки важно.
	— И именно поэтому мы как можно скорее отсюда уйдем? — намекнул кузнец, согласный с Шуном по вопросу, что с сумасшедшими лучше дел не иметь.
	— Пожалуй, — к его огромному удивлению подтвердила супруга.
	Однако претворить задуманное в жизнь им не удалось. Не успел Ральдерик сесть и убедиться, что голова его при этом не грозит отвалиться, а кровь в висках стучит не то чтобы очень уж громко, как понял, что подняться дальше у него не получается. Что-то будто крепко держало ноги.
	— Что это? — такое же открытие постигло и всех остальных.
	Черноволосая волшебница прищурилась и посмотрела на почву. По ней тянулись видимые лишь ей, да самому магу светившиеся нити, плотно обматывавшие все части тела товарищей, которыми те касались земли.
	— Ничего хорошего, — протянула она, радуясь, что хотя бы руки у нее оставались свободными. — И откуда у него силы берутся?.. Давно же выдохнуться должен был…
	Филара пару раз дернулась.
	— Почему я никогда не слышала о таком? — недоуменно буркнула она. — Почему такое длинное и сложное заклятье ради всего лишь видоизмененной сети?
	— Он использует менее энергозатратные способы, — предположила Эрлада, разглядывая тускло сиявшие переплетения в надежде найти способ, как из них вырваться. — Более сложные и неудобные, чем обычные, зато значительно экономящие силы.
	— Да что тебе от нас надо-то?! — взбесился пингвин. — Чего ты хочешь?!
	— Помнится, он недвусмысленно давал понять, что нашей смерти, — мрачно отозвался гендевец.
	— Не дождется, — буркнула черноволосая волшебница, набирая в обе ладони пламя. — Я сломаю этот чертов щит и доберусь до него самого. Филара, ты даже можешь мне помочь.
	Видимо, колдовство давалось игроку нелегко. Поймав путников, он решил немного передохнуть. Мужчина, тяжело дыша, стоял, широко расставив ноги, чтоб не упасть и чуть пошатывался. Бледное измученное лицо с закушенной до крови губой сияло торжеством. Огненная струя обтекала барьер, практически не причиняя ему вреда.
	— Ладно… А так?! — горящий клуб жара отскочил и срикошетил куда-то в сторону, откуда позже донесся взрыв и запах гари.
	Игрок покачнулся, но существенного воздействия на него эта попытка взлома тоже не оказала.
	— Всё-таки не стоило нам приближаться, — буркнул кузнец, видя, что жена впадает в ярость и сейчас разнесет всю округу, если щит немедленно не треснет.
	— А ты чего сидишь?! — рявкнула та растерянной блондинке.
	— Я не знаю, что делать! — воскликнула девушка. — Боевая магия — не моя специализация! Я умею лишь самые примитивные вещи! Они здесь не помогут!
	— Чего он ждет?! — пингвин превратился в злобно ощетинившегося кота. — Сколько можно стоять и лыбиться?! Он меня бесит!
	— Пусть лучше стоит и лыбится, чем делает что-то другое, — вздохнул Ральдерик. — Как действует этот барьер? Он останавливает только магические удары или материальные тоже? Например, если я метну меч…
	— Он отскочит в сторону, — отозвалась Филара, отчаянно думая, что может сделать в этой ситуации.
	— Очень жаль…
	— Да ломайся же ты! — заорала Эрлада, швыряя в противника очередной порцией пламени.
	Одно из явных преимуществ иметь папу-дракона заключалось в том, что огонь не заканчивался никогда, а его применение не требовало никаких силовых затрат.
	Тем временем, неадекватный игрок более или менее отдохнул. Глубоко вздохнув с закрытыми глазами, он неловко поднял с земли свой замотанный тряпкой ящик.
	— Я устал, — заявил он вдруг. — Устал отбиваться от врагов. Они лезут ко мне, как тараканы…
	— Имеет место явное недопонимание! — попытался возразить ему кузнец. — Почему вы решили, что мы желаем вам зла?!
	— Да дохни ты уже! — кричала его жена, швыряя еще чем-то горючим, сводя на нет все усилия супруга по налаживанию диалога.
	— Отпустите нас, пожалуйста, мы уйдем и больше никогда с вами не увидимся! — продолжал проявлять чудеса оптимизма тот.
	— Все пытаются мне помещать, — бормотал мужчина, прижимая свою коробку к груди. — Ставят палки в колеса. Хотят убить. Делают всё, чтоб я не победил…
	— Да послушайте же вы!
	— Бесполезно, — оборвал друга Ральдерик. — Посмотри в его глаза. Он же псих.
	— Это и без того было понятно, — огрызнулся Шун.
	— Всё куда хуже, чем мы думали. Это не просто псих, а самый психованный из всех психов, что я когда-то встречал, — авторитетно заявил Макела Вантазий, наблюдая за противником с интересом зоолога, увидевшего вдруг превосходный экземпляр животного, считавшегося давно вымершим. — Он такой забавный!
	— Ну да, кое-кто же здесь бессмертный! — раздражился гендевец. — Как же я мог об этом забыть?! Вы уже, небось, все полученные при падении травмы залечили, да?!
	— Ага, — счастливо кивнул тот.
	— Да что же он задумал?.. — закусила губу Филара. Эта коробка ей заранее не нравилась.
	— Повторять речь о том, какие все вокруг плохие, пока мы не умрем со скуки! — предположил кот.
	— Мне это надоело! — снова сорвался на крик игрок, еще крепче сжимая свой ящик. — Я положу этому конец! Теперь я могу получить стража, который уничтожит всех моих врагов! Больше никто и никогда не посмеет встать на моем пути!
	— О чем это он? — насторожился дворянин, вопросительно глядя на волшебниц. — Что в ящике?
	— Я не знаю, — Эрлада успокоилась, но была крайне мрачной. — Там столько всего намешано, что толком и не поймешь. Столько разных заклинаний… Причем, многие из них достаточно давние. Многослойные, переплетающиеся… И я не могу их разобрать. Должно быть, он уже долгое время с этой коробкой ходит.
	— Времени прошло достаточно, — голос мага стих чуть ли не до шепота. — Этого должно хватить. Осталось совсем немного. Я долго ждал. Теперь момент настал… Как всё удачно сложилось…
	Ральдерику происходившее нравилось всё меньше и меньше. Он попытался рвануться в путах, убедился, что всё это бесполезно и зарекся на будущее впредь иметь дела с игроками. Ну их всех к черту!
	Тем временем маг принялся бубнить под нос явно что-то магическое. Девушки напряженно прислушивались к словам, пытаясь сообразить, что он собирался сделать. Филара побледнела.
	— Подчинение демона… — пробормотала она.
	Ее беглого знакомства с демонологией оказалось достаточно, чтоб опознать эту комбинацию звуков и фраз.
	— Что-о-о? — обалдел Гудрон. — Этот?.. Он ЧТО?
	— Это же сложно, — нахмурилась Эрлада. — И опасно. И нужно много всего приготовить. И целая куча всяких вещей. И… кхм… Ну, полагаю, с этим-то как раз проблем нет.
	— С чем? — подозрительно осведомился кот.
	— С жертвами, — буднично пояснила девушка.
	Товарищи замолчали.
	— А я сразу был против того, чтоб к нему подъезжать, — задумчиво протянул иролец.
	— Да, — кивнула волшебница. — Прости, что не послушалась.
	— Хорошо. Я не сержусь… — отозвался тот, растеряно проводя рукой по волосам.
	— Не помню, говорила ли я когда-нибудь, что тебя люблю?
	— Нет, точно не говорила. Я бы запомнил.
	— А давайте вы это потом обсудите! — рявкнули хором Шун с Ральдериком.
	— Вы еще прощаться начните, ага?! — уже в одиночку возмущался кот.
	— Он сейчас отвлекся, — спокойней сказал герцог, наблюдая за игроком. — Наверное, сложно контролировать сразу два заклинания! Щит мог ослабеть. Попробуй его пробить еще раз!
	Эрлада себя просить дважды не заставила, но ее новая попытка тоже не принесла никакого результата.
	— Ну не может человек поставить барьер такой силы!!! — прорычала она, с ненавистью глядя на противника, вокруг которого уже зарождался хлопавший одеждой, всё ускорявшийся, вихрь.
	— Вообще-то, может, — рассеяно поправила Филара. — Если поставить несколько одновременно, чтоб они налегли друг на друга, и больше никогда не снимать, лишь подпитывая. Есть ряд недостатков…
	— Какое это имеет сейчас значение?!
	— Нууу… — девушка замолчала, пораженная внезапно осенившей ее мыслью.
	— …внемли словам моим. Посвяти себя служению мне, желаний моих исполненью… — вокруг мага уже чуть ли не буря грохотала, ограниченная пределами защитного пузыря.
	— Что ты делаешь?! — кот почувствовал, как у него начинают расти ласты, и обернулся к хозяйке.
	— Без рук останешься, — мрачно прокомментировала Эрлада, увидев, что подруга прижала ладони к земле и их уже спешно обматывали светившиеся нити.
	Та ничего не ответила, слишком увлеченная тем, чтобы сделать одну вещь НЕ правильно.
	— … души живые и тела приношу тебе в жертву, — мужчина вскинул над головой руки с зажатым в них ящиком.
	Заматывавшая его тряпка хлопала на ветру и грозила в любой момент уйти в свободный полет. Через несколько секунд ее действительно сорвало. Увиденное заставило зрителей потрясенно замолчать и замереть.
	— А я, между прочим, догадывалась… — пробормотала Эрлада.
	Во-первых, под ней оказался не ящик, а птичья клетка, со всех сторон обклеенная всякими бумажками и амулетами, которые должны были помешать ее пленнику выбраться наружу. Сам он висел в воздухе в середине предоставленного ему жилого пространства. Глаза были пусты и не выражали ровным счетом ничего — подавление воли демона было первым и самым длительным шагом к его подчинению. После этого оставалось лишь привязать его к конкретному человеку. Ну и… в общем, существует не так много демонов размером с типичного обитателя клетки такого размера.
	Где игрок встретил Крылышками? Когда это произошло? Как его поймал? Вопросов было много. И хотя все присутствовавшие не воспринимали мелкого беса всерьез, а также считали слабым недоразумением, позором всех демонов, однако легко могли представить, насколько сильнее он станет, когда съест их души. Поскольку, Бяк-Бяк из-за проводимого ритуала сейчас был в таком состоянии, что совершенно не распоряжался своей волей, надеяться на то, что тот откажется, обуреваемый дружескими, или какие у них там были отношения, чувствами, не приходилось.
	— Это же пфыфывави-пф-пф! — черноволосая волшебница успела вовремя заткнуть пасть вернувшего дар речи морского котика.
	— Он самый. А теперь давайте помолчим и подождем, — велела она.
	— А чего ждать-то? — растеряно поинтересовался у нее кузнец, совершенно выбитый из колеи происходившим.
	— В ритуале надо назвать имя подчиняемого демона, — Эрлада только сейчас заметила, что у нее бешено колотилось сердце — крайне не характерная для полурептилии вещь. — Так понадеемся же, что оно ему не известно!
	— А, — кивнул герцог.
	— И что тогда? — уточнил иролец. — Что… если он скажет не настоящее, а… другое?
	Шун хотел было воскликнуть что-то из разряда: «В смысле, не Крылышками Бяк-Бяк, а Мдумлюк-что-то-там? Вот придурок был бы!» — но именно для недопущения таких вот высказываний саварахская дворянка держала его челюсти крепко сжатыми.
	— Только бы получилось, — пробормотала Филара, убеждаясь, что оторвать руки от земли действительно не может.
	— … именем твоим заклинаю тебя! — участник, не обращая внимания на струившуюся по груди кровь, закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха. — Мдумлюкзаваралакр!
	— Ну вот. О чем я и говорила, — с облегчением выдохнула Эрлада.
	Вихрь вокруг мага резко исчез. Тот постоял еще несколько секунд, потом разлепил веки и пару раз недоверчиво моргнул. Опустил клетку, недоуменно посмотрел на начинавшего приходить в себя Крылышками. Задумался.
	— Что такое…? — пробормотал он. — Я же все сделал правильно…
	Ральдерик злорадно откашлялся.
	— Видишь ли, — громко провозгласил он. — Истинное имя этого демона настолько ужасно, что его не может помыслить человеческий разум. Поэтому он и представляется так, просто и незатейливо. Чтоб не разрушать сознания окружающих.
	— Что? — игрок, бледнея еще больше, впервые за все время общения обратил внимание на обращенные к нему слова.
	— Ты назвал неправильное имя, придурок!
	Участник Намбату почувствовал, что воздух под его щитом стал душней и тяжелей — неправильно проведенный ритуал бумерангом возвращался к тому, кто его начал. Бяк-Бяк моргнул, огляделся, удивился, испугался, впал в панику, заголосил, заметался по клетке и всё это практически одновременно. Потом, резко успокоившись и остановившись, он дернул за одну из висевших на его клетке бумажек. Та, к его удивлению, отвалилась и осталась в ладони. Почувствовав, что его больше ничто здесь не удерживает, демон исчез в радостном хлопке. Игрок уставился на пустую клетку, отстраненно думая, что стоило повесить ограничители, до которых запираемый не мог бы дотронуться, перевел взгляд на всё еще плененных людей с морским котиком и широко улыбнулся, безумно сверкая глазами.
	— Он хочет снять щит! — поняла Филара. — Чтоб погиб не только он, но и мы!
	— Вот скотина!
	Внезапно земля под ногами у мага взорвалась. Его подбросило в воздух, ударило головой о собственный барьер и… тут в общем, как раз и вернулся вихрь.
	Буйствовал он исключительно внутри защитного пузыря, не вырываясь за его пределы. Вот что значит по-настоящему крепкий щит! Когда он утих, всем, что оставалось от психа, был легкий, медленно оседавший красный туман. Мигнув, прозрачный панцирь растворился в воздухе. Люди заметили, что их тоже больше ничто не держало.
	— Что это было? Что взорвалось? Это же ты сделала? — обретший нормальный облик Шун, радуясь свободе, носился вокруг хозяйки.
	— У таких щитов есть ряд недостатков, — пробормотала та, не сводя взгляда с кровавого облака — такие вещи ее здорово шокировали. — Главный в том, что они никогда не останавливают атаки снизу. Под землей они не защищают.
	— И что ты ему послала? — заинтересовалась Эрлада.
	— Когда я училась левитации, у меня очень часто взрывались подопытные предметы… Я воссоздала ряд своих тогдашних ошибок и… Сквозь почву заклинание идет долго… Поэтому не сразу…
	— МАМОЧКА-А-А!!! — в воздухе возник зареванный демон. — Я ТА-А-АК СТРАДА-А-АЛ!!!
	Крылышками громко высморкался в огромный носовой платок с рисунком сердечками и бросился на шею к своей создательнице, все никак не могшей прийти в себя от произошедшего.
	— А где же гипс? — полюбопытствовал кот.
	Бяк-Бяк, не оборачиваясь к ухмылявшемуся зверю, просто швырнул ему в глаз полную пригоршню соли и, пока тот с воплями носился по полю, отчаянно тряся головой и моргая, снова принялся истошно рыдать, уткнувшись Филаре в ухо.

	21

	Демон успокоился еще не скоро. На все вопросы о том, куда делась его орда, трагично отмалчивался. За всё это время он так ни разу и не сымитировал какую-нибудь травму и не нацепил гипс, значит, произошедшее сильно выбило его колеи. Бяк-Бяк отказывался отходить от Филары, сидел у нее на плече спиной ко всем, обхватив колени и закрывшись крыльями, и обиженно сопел. После долгих и утомительных расспросов всё-таки удалось узнать, как он попал к игроку. Оказалось, мелкий бес мирно летел навестить любимую хозяйку, как вдруг неподалеку от нее почувствовал присутствие кого-то сильного. Демон не удержался и решил сделать небольшой крюк, завернув к магу со своим коммерческим предложением: всё равно это было почти по дороге, а такой шанс больше мог не подвернуться.
	— … А потом мой разум поглотила тьма! — закончил свое душераздирающее повествование Крылышками, в отчаянии вцепляясь в уши.
	Сколько с тех пор прошло времени, он не знал, поскольку после этого сознание его отключилось. Судя по всему, произошло это примерно в то время, когда путники прибыли в Ульму: до этого они не могли идти параллельно с тем агрессивным игроком.
	Бес явно не собирался никуда улетать, предпочитая залечивать психическую травму возле «родительницы». Так что сопровождавших у девушки прибавилось. Вальдя теперь показывалась крайне редко. Порой люди даже забывали об ее существовании, так что проблем с ней не было никаких. А вот Бяк-Бяк в теории должен был оказаться склочным и истеричным спутником. Единственную надежду возлагали на то, что после произошедшего он присмиреет и будет вести себя, как шелковый. В это никому особо не верилось.
	Последствия падения с лошадей давали о себе знать всем, кроме Макелы Вантазия. Ушибленные спины, плечи и бёдра, гудящие головы, искры из глаз при резких движениях и слабость сильно портили и так не сахарное настроение. Садиться в таком состоянии верхом было бы самоубийству подобно, но оставаться на раскуроченном поле возле места, где… В общем, никому не хотелось там оставаться. Поэтому Шуну пришлось пережить ряд превращений, пока его хозяйка приводила самочувствие окружающих хотя бы в относительную норму. Теперь единственным, кому было по-настоящему плохо, стал кот, всё еще не переносивший смен облика, если они следовали слишком часто в короткий промежуток времени.
	— Я надеюсь, других участников для разговора мы подыскивать больше не будем? — выразил надежду Гудрон, с третьего раза таки забираясь на Каштана.
	— Нет, ну их к черту, — согласился дворянин. — Игра явно не стоит свеч.
	— А как тогда узнаем?..
	— Понятия не имею, — пожал плечами гендевец. — Я придумаю какой-нибудь другой способ. А то общение с этим умалишенным, не принесшее в результате ничего, кроме травм, отбивает всякое желание повторять опыт.
	— Он что-то говорил про то, что собирался поклониться и как-то там поздороваться… — припомнила Филара.
	— Ага. И гадай теперь, то ли это и нужно было сделать, то ли это его личная инициатива…
	— На всякий случай, когда мы туда придем, всё-таки не кланяйся кахоли и не говори: «А вот и я», — посоветовала Эрлада. — Просто, чтоб перестраховаться.
	— Ты, правда, думаешь, что без твоих слов, я бы так поступил?!
	— Ладно, проехали.
	Они отправились дальше. Хорошо, что товарищи не знали, как много в округе всяких неприятных существ шло в одну с ними сторону. Черноволосая волшебница это смутно ощущала и хмурилась. Однако по сравнению с гнетущим чувством, всё усиливавшимся по мере приближения к Калливарду эти слабые магические сполохи просто меркли. Макела Вантазий уверял, что всё дело было в воронке, раскручивавшейся над этими землями.
	— Вот же она! — указывал он в небо.
	Девушка ничего не видела, поэтому злилась.
	Много в этот день пройти не удалось: люди все еще чувствовали себя паршиво, быстро уставали и мечтали об отдыхе. Согласившись, что торопиться некуда, путники решили не валять дурака, а остановиться где-нибудь на ночь, несмотря на то, что было достаточно рано. И, если бы ученый не ныл, что голоден, то просто лежали бы и ничего не делали. Всем остальным излишне сытного обеда хватило бы до конца дня, но старик обладал немыслимым пищеварением и умел проявлять настойчивость. Проблему решили просто, вручив ему палку колбасы и батон хлеба: легче было пополнить запасы продуктов позднее в какой-нибудь деревушке, чем готовить ему горячий ужин.
	— Зомби бежит, — отстраненно прокомментировал Гудрон, глядя куда-то вдаль.
	— К нам? — Ральдерику было лень повернуться и посмотреть.
	— Нет, мимо.
	— Вот и пускай себе бежит. Не будем ему мешать.
	— У него рука отвалилась.
	— Сочувствую.
	— Он ее подобрал и подмышкой понес.
	— Ага, здорово, — пробормотал кот, накрывая лапами всё еще кружившуюся голову.
	— А там кто-то летит, — кузнец явно собирался перечислять всё, что видел. — Интересно, кто это?
	— Не на нас?
	— Нет.
	— Тогда мне наплевать.
	Макела Вантазий давился сухомяткой.
	— Я же говорил, что следом за игроками ползут всякие монстры, — буркнул он, вгрызаясь в колбасу. — Сейчас они идут за билетом и не очень смотрят по сторонам. Зато, если участник погибнет или победит, они потеряют с ним связь и смогут более пристально приглядеться к нам.
	— Вот когда это произойдет, тогда об этом и будем думать, — гендевец явно не был настроен на продолжение разговора.
	То ли из-за воздействия близкого кахолитета, то ли по чистой случайности, но последнее время призраков стало больше. По крайней мере, так путникам казалось. Хорошо хоть благодаря телепортации удалось оторваться от всех тех духов, что брели за Ральдериком с самого начала и уже должны были собраться в приличную толпу.
	Ночью к ним пожаловал очередной полупрозрачный гость.
	— Кошелек или жизнь?! — кричал, угрожающе размахивая кинжалом, уголовного вида субъект.
	На него даже не обратили внимания.
	Призрак еще какое-то время пытался ограбить спавших товарищей и даже пару раз ткнул кузнеца своим нематериальным ножом для иллюстрации серьезности намерений. Тот лишь поежился от пронзившего его плечо холода, но даже не открыл глаз. Покойный разбойник нудил до самого утра. Но, если он надеялся, что его: «Да вы знаете, с кем связались, а?!» — будет мешать людям и коту спать, то глубоко заблуждался. Для этого понадобилось бы что-нибудь более существенное типа землетрясения или извержения вулкана. С первыми лучами солнца заметно затосковавший и разочаровавшийся в себе мертвый исчез, а путники спокойно дрыхли еще несколько часов.
	Идти по Илдрату было одно удовольствие: чудесная погода, красивые пейзажи. Сюда хотелось приезжать на отдых. Князю стоило задуматься о том, чтоб открыть у себя в стране хотя бы парочку курортов, тем более что восточная часть государства омывалась морем. Можно было бы ожидать приличный приток отдыхающих и существенно обогатиться за их счет.
	Дни шли. Плана всё не было. До Калливарда оставалось всего ничего — путники уже даже переправились через Кьялангу — реку, некогда протекавшую сквозь город, и чье русло было изменено для предотвращения распространения занесенной варварами хвори. Сложно сказать, как водоем выглядел в прошлом, но его лучшие годы явно остались позади. Речка обмелела и заболотила прилегавшую территорию. Размытые берега поросли камышом, квакали лягушки, кружили стаи лезших в нос, рот, глаза и уши мошек. С тех пор как после захвата города люди ушли из этих мест, они сюда так и не вернулись. Память о воинственных западных соседях не стерлась из их памяти и стала чуть ли не навязчивой идеей. Подходить к границе без острой необходимости мало кто решался. Исключение составляли патрули, вынужденные нести на ней службу. Поэтому в последней попавшейся деревне пришлось запастись продуктами впрок — вероятность добыть их по дороге стремилась к нулю.
	За прошедшие дни товарищам всё-таки несколько раз пришлось убегать от заметивших и заинтересовавшихся ими существ, а парочку самых настойчивых и голодных даже убить. Но в целом путь был достаточно мирным.
	— А вон и Калливард! — махнул рукой Макела Вантазий, когда на горизонте замаячили очертания каких-то сооружений.
	— Уверены? — с сомнением уточнила Филара. — А не рановато ли для него?
	— Милочка, можете мне в этом поверить, — снисходительно улыбнулся ученый. — Уж кахолитет-то я узнаю.
	Издалека город выглядел симпатично. Не было видно ни разрушений, ни обвалившихся стен, ни гор обломков и прочего мусора на улицах. С расстояния в глаза бросалась лишь призванная защищать город стена с декоративными башенками — взыскательный вкус главных обитателей не потерпел бы отход от эстетики даже во имя целесообразности. Над каменной оградой возвышались шпили и некогда сверкавшие на солнце купола дворца Лданрис — резиденции княжеской семьи. Прочие особняки и постройки Калливарда по закону не имели права быть выше его. Если приглядеться, то можно было заметить гребни крыш, башенки и флюгера, лишь слегка видневшиеся над стеной. Прежнее русло Кьяланги петляло по долине к городу. Пейзаж в этом месте был невероятно красив, особенно тогда, когда река была еще на месте, поэтому можно понять строителей, решивших основать городок именно здесь, несмотря на опасность.
	Дворянин помрачнел. Чувство безысходности резко усилилось. Рядом, у Филары на плече, горестно стенал Крылышками, радости не добавляя. Демон находился в состоянии глубокой депрессии и, казалось, задался целью ввергнуть в нее всех окружавших. Шун пару раз пытался его взбодрить, сбивая в прыжке на землю и валяя в пыли, но добился совершенно противоположного результата. Эрладе тоже было не до веселья: она все сильнее чувствовала возраставшее давление, догадывалась, что это знаменовало приближение к очагу Намбату, и ощущение это ей совсем не нравилось. Макела Вантазий был тих, задумчив и рассеян, аппетит его значительно ухудшился. Самым довольным оставался кот, энергичный и легкомысленный, поэтому все остальные испытывали подсознательное желание общаться с ним для поднятия настроения. Нельзя сказать, что это помогало, но столько внимания к своей персоне кот не испытывал с детства.
	Городские стены стремительно приближались, уже стало заметно, что кое-где они обвалились, а некоторые башенки покосились и частично разрушились. Герцог Заренги боролся с желанием развернуть Мерзавца и поскакать в другую сторону (тот явно был бы только «за»).
	— Так и будем ползти или всё-таки быстрее поедем? — зевнул Шун, не могший не заметить, что лошади еле передвигали копытами, но не соотнесший это с психологическим состоянием их всадников.
	— Ты прав, — вздохнул Ральдерик, резко всаживая каблуки в бока не ожидавшего такой наглости скакуна.
	Предыдущая манера передвижения того вполне устраивала, и он не видел причин ускоряться. С возмущенным ржанием конь рванул вперед.
	— Ну а нестись-то так зачем? — крикнул вслед ему кот.
	Остальные тоже вынуждены были поскакать быстрее, чтоб не отстать от товарища. Через некоторое время Мерзавец дал понять, что не намерен и дальше терпеть с собой подобное обращение, а если его хозяину столь нравится такая скорость, то он может вылезти из седла и бежать на своих двоих. Пришлось ему уступить и замедлиться.
	Уже через пару часов всадники должны были достигнуть Калливардских ворот, или того, что от них осталось. Эрлада прищурилась и обомлела. Над городом медленно раскручивалась огромная, заволакивавшая полнеба воронка. Фиолетово-черная с зелеными сполохами. Хвост ее терялся где-то за стеной, а края, по мере удаления от сердцевины, постепенно исчезали в обычных облаках. Гигантский вертун то ли пытался расползтись на всю округу, то ли наоборот стремился стащить ее к себе.
	— Почему я не видела этого раньше?.. — пробормотала девушка, чувствуя себя крайне подавленно и неуютно.
	— Ты не являешься частью мира Намбату, как я, — отозвался ученый. — Ты здесь лишь гостья. Наверное, предполагается, что это должно быть скрыто ото всех глаз.
	— Кроме твоих?
	— Не думаю, что игра позволяет мне себя чувствовать и видеть по своей воле, — пожал плечами старик. — Полагаю, она ничего не может с этим поделать. А ты сейчас подошла слишком близко, поэтому твои врожденные качества пересилили защиту турнира.
	— А что там? Что там? — оживился кот, услышавший, что кто-то что-то увидел.
	Волшебница описала. Шун какое-то время вглядывался в небо, запрокинув голову, пока у него не заслезились глаза, ничего не разглядел, кроме обычных кучевых облаков, и насупился.
	Вблизи стены Калливарда удручали. Камни поросли мхом и вьюнком. Некогда изящные башенки зияли черными провалами окон, осколки черепицы терялись в траве. Обнаженные прогнившие стропила подобно ребрам виднелись сквозь провалы в крышах. Раньше к воротам вела дорога, по обеим ее сторонам произрастали ухоженные декоративные растенья. Теперь она заросла, а аккуратные посадки превратились в дикие заросли, которые, надо признать, выглядели куда эффектней и интересней прежних, чуть ли не подстригаемых маникюрными ножницами, кустов. Но, с другой стороны, пришлым чудищам в них прятаться тоже было гораздо удобней.
	Лошади неторопливо ступали по некогда широкому пути, по которому прежде могли проехать четыре кареты в ряд, а теперь наполовину отвоеванному быстро размножавшимися деревьями. Из пустых башенных окон доносилось сварливое карканье. Под копытами хрустела каменная крошка и осколки черепицы, неизвестно каким образом оказавшиеся так далеко от ближайших крыш.
	Ворота города были сломаны. На две истерзанные, проломленные, обгоревшие створки сложно было смотреть без жалости. Петли давно заржавели и намертво заклинили. Толстый тяжелый брус, когда-то запиравший двери Калливарда изнутри, был разбит чуть ли не в щепу. Варвары, уходя, не стали закрывать за собой, поэтому проход в город, раньше бдительно охранявшийся стражей, решавшей, достаточно ли презентабельно выглядит человек, чтоб попасть внутрь, был свободен. Широкая щель совсем не гостеприимно зияла меж половинками ворот.
	— Мы приехали, — зачем-то объявила Филара, останавливая Герань.
	— Черт, — мысленно протянул Ральдерик с тоской.
	— Я вот подумал, — подал голос Гудрон. — Мы не сможем тут долго пробыть: в округе же нет пресной воды.
	— Ее не было для орды варваров, — не согласился ученый. — Не поверю, что здесь не найдется ручейка, способного напоить пятерых людей, четырех коней и одного кота.
	Крылышками пробормотал что-то о том, что не сомневался, что про него забудут, и снова надулся. Он был неожиданно тих и молчалив.
	— Что будем делать? — осведомился кот, спрыгивая с седла на землю.
	— Предлагаю проехаться вдоль стены, — вздохнул гендевец. — Посмотрим, есть ли другие входы внутрь, нет ли чего интересного. Ну и так далее. Вдруг в процессе додумаемся до чего-нибудь умного.
	— Давайте тогда хотя бы на две группы разделимся, так быстрее будет, — светловолосая волшебница не хотела тратить много времени на экскурсию вокруг города. — Одни идут в одну сторону, другие — в другую. В середине встретимся. И вообще, если мы планируем пробыть здесь какое-то время, то кто-то должен сходить на поиски источника.
	— Ты помнишь, сколько в округе водится всякого? — уточнил дворянин. — Особенно сейчас. И ты хочешь разделиться? Ты серьезно?
	— Да, — кивнула девушка. — Мы, между прочим, тоже не подарок. И до сих пор все встречные нам недружественные существа терпели больший урон, чем мы.
	— Я даже спорить с тобой не собираюсь. Но поодиночке ходить никто не будет.
	— Даже в туалет?
	— Слушай, чего ты хочешь?!
	— Ничего. Просто уточнила.
	Вокруг Калливарда прогулялись все вместе. Нашли места, где Кьяланга прорезала собой стену. Зато не обнаружили ни единого свидетельства присутствия кого-нибудь, кто мог прийти следом за игроками. Эрлада подтвердила, что в округе никого подобного не было.
	— Может быть, вызовы преследует участников до какой-то определенной черты, за которую уже зайти не могут? — предположил Макела Вантазий. — Вдруг на территории кахолитета тем уже ничто не должно угрожать? Безопасная зона.
	— Ты же сам говорил, что здесь должно быть ужасно опасно!..
	— Я предполагал, — развел руками старик. — Мог и ошибиться.
	— А есть ли гарантия, что ты прав на этот раз?! — черноволосая волшебница была не в духе.
	— Так ты сама уверяешь, что никого не чувствуешь! Уже себе не доверяешь?! — тоже взвился светило науки.
	— Ну… По крайней мере, не придется ходить по нужде всем вместе! — обрадовалась Филара.
	Ее высказывание остудило споривших. Они замолчали и недоуменно на нее уставились.
	— Что? — наивно моргала девушка, переводя с одной на второго синие глазища.
	— Ничего…
	Потом путники устроились возле стены так, чтоб их с дороги видно не было, а им же просматривать ее было одно удовольствие. Колючие ветви какого-то неизвестного декоративного кустарника с мясистыми маленькими листочками должны были надежно скрыть и людей, и лошадей, и багаж.
	Ральдерик был решительно настроен не входить в город без более или менее осмысленного плана. В принципе, если таковой не будет составлен, юноша даже обдумывал перспективу поселиться где-нибудь здесь. Вызовы сюда дойти не могли, значит, в избушке под кустом ему точно не грозило назойливое внимание призраков. Останавливало его то, что без воды с едой он тут долго бы не протянул, а желающие возить ему их из ближайшего населенного пункта вряд ли бы нашлись. И это не считая сознания общей бредовости замысла и уверенности, что путь отшельника ему явно не по зубам по многим причинам. Еще был вариант развернуться и уехать. К привидениям он уже привык, шокировать они его перестали, так что в принципе жить с ними бок о бок, пожалуй, было бы не так уж и сложно. Другое дело, что, скорее всего, кроме них, других сожителей у дворянина бы не было — мало кто потерпит соседство с толпой мертвецов. К тому же после смерти ему совершенно не улыбалось разгуливать в ошейнике и странно вести себя по ночам. Потом герцог снова обдумал план с ребенком. Обеспечить продление древнего рода и рискнуть всем. Не бежать, не прятаться и не сдаваться, а гордо встретить врага лицом к лицу и, возможно, погибнуть, но сделать это красиво и с достоинством. К тому же, еще не известно, что такая попытка была заранее обречена на провал. А вдруг бы получилось? Но перестраховаться всё же стоило… Из всех пока очевидных выходов из положения этот нравился ему гораздо больше остальных. Всё-таки надо было еще разок подойти к Филаре с этим разговором.
	— Что мы имеем, — подводила итог Эрлада, пока дворянин обдумывал открывавшиеся перед ним перспективы. — Два официальных входа, обвалившийся участок стены и речные проходы. Не много же нам это дает.
	— Хочешь не хочешь, а в Калливард зайти придется, — добавил Гудрон. — Не зная, что там внутри, ничего особо не придумаешь. Пусть на разведку отправишься не ты, а кто-нибудь другой. Нам-то ничто не грозит…
	— Я не пойду! — сразу заявил ученый. — Во-первых, моё присутствие там ни от кого не укроется, во-вторых, я всё равно буду бесполезен. В том, что касается…
	— А где Филара? — Ральдерик оглянулся в поисках девушки.
	Вантазий замолчал на середине фразы и рассеянно заморгал.
	— Тебе не кажется, что вопрос может оказаться нетактичен? — намекнула черноволосая колдунья.
	— В туалет она бы с собой Шуна брать не стала, — гендевец заметил, что кота тоже не было видно. — Да и демона.
	— Не могла же она… — кузнец с сомнением посмотрел на город.
	— Как раз таки могла, — помрачнел герцог. — С нее станется. Я же запретил лезть внутрь!
	Дворянин был зол. Встав с земли, он задумчиво прошелся в одну сторону, развернулся на пятках и зашагал обратно.
	— Полагаю, именно поэтому она туда и пошла, — предположил иролец. — Понадеялась, что успеет вернуться, пока ее не хватились.
	— Дура! Поймаю — своими руками убью!
	— Зачем же так сразу?! — Эрлада была спокойна. — Она уже девочка большая, неглупая, способная. Ничего с ней не случится…
	— Ты ее плохо знаешь, — буркнул герцог. — Я не удивлюсь, если она пойдет прямо к кахоли, попытается с ним познакомиться и уговорить меня отпустить.
	— Ну-у-у… — задумался второй юноша. — В принципе… Она может, да…
	— Как давно она ушла?
	— Десять минут назад, — бодро возвестил ученый.
	— И вы ничего не сказали?!
	— Я думал, остальные это тоже видели, — пожал плечами старик. — К тому же, мало ли какие у девушки могут быть дела? Иногда лучше не знать.
	— Ладно. Пойду ее искать, — тяжко вздохнул Ральдерик, прекращая сердито мерить шагами небольшую полянку. — Надо вернуть, пока дров не наломала.
	— Мы сами сходим, а ты оставайся здесь, — возразил кузнец. — Тебе туда соваться не стоит…
	— Стой-стой-стой! — не дал ему договорить вельможа. — Спасибо вам за всё! За помощь, за компанию… Не знаю, добрался бы я сюда без вас или нет. Спасибо огромное! Но дальше вы не пойдете. Я уже говорил, что это моё дело. А ты обещал, что вы уйдете, если станет совсем опасно. Так вот, этот момент…
	Эрлада спорить не любила. Обычно на словесные доводы она отвечала насилием. В этот раз она тоже не собиралась изменять обыкновению.
	— Пошли, — сказала она мужу, потрясенно глядевшему на распростертого на земле друга. — А то он так до вечера говорить может.
	— Хммм… — иролец брел к воротам следом за женой, постоянно оглядываясь назад. — Ты же его не очень сильно ударила, да? Он же идиотом не станет?
	— Нет-нет, — заверила та его. — Полежит пару часов без сознания. Потом помучается немного головной болью, да и всё. Ничего опасного.
	— Мммм…
	— Да ладно, позже извинюсь. Может быть. Согласись, зато это решило кучу проблем. Мы сможем осмотреть Калливард изнутри, выяснить, что к чему и всё такое.
	— В чем-то ты права, — вынужденно согласился кузнец. — Посидите тут с ним, ладно? — крикнул он ученому, осознавшему, что остается практически наедине с сумкой продуктов. Лошади и бессознательное тело не в счет.
	Когда Ральдерик пришел в себя, было уже темно.
	— Вот заррраза, — прорычал он, держась за голову и медленно садясь на земле. — Что за характер!..
	Макела Вантазий тоскливо сидел неподалеку. Ему было неспокойно. Последние полтора часа кусок в горло не лез.
	— Они еще не вернулись, — негромко произнес он.
	— Сколько времени прошло?! — гендевец прекратил скрипеть зубами и обернулся на голос, даже забывая, что у него череп грозится развалиться на куски.
	— Часа два — два с половиной, примерно.
	— За это время ни Филара, ни Шун, ни эти двое?..
	Ученый отрицательно помотал головой.
	Герцог какое-то время молчал.
	— Тогда выбора нет, — помрачнел он, поднимаясь на ноги. — Вот тебе и «план»… Вот тебе и… А, черт. «Удружили» называется.
	Дворянин с тоской окинул ворота оценивающим взглядом. Те чернели совершенно не гостеприимным проходом, сквозь который лишь слегка виднелись нечеткие силуэты домов.
	— Пойду что ли… — обреченно вздохнул он, проверяя, на месте ли меч.
	— Я тоже! — старик, казалось, был не очень уверен в своих словах.
	— Точно?
	— Да, — слабо кивнул он. — Я должен. Убить меня Намбату всё равно не сможет… К тому же, я слишком долго от нее бегал… Так нельзя.
	— Вы же говорили, что у вас не получалось… — припомнил герцог, оборачиваясь к последнему невольному создателю игры.
	Тот виновато развел руками.
	— Вы себе не представляете, сколько уходило усилий на то, чтоб каждый раз находить уважительную причину задержаться в пути или не успеть куда-то вовремя, — слабо улыбнулся он. — В кахолитет же можно было зайти и после окончания турнира, когда опасность быть съеденным или разорванным на части исчезала. Но я этого не делал. Потому что было страшно. Я панически боялся увидеть своими глазами, к чему привела наша ошибка. И сейчас боюсь…
	— Но хотите пойти?
	— Да, — голос ученого немного окреп. — В этот раз я не сбегу… Я… очень постараюсь этого не сделать.
	— Ладно, — кивнул Ральдерик. — Тогда идем.
	Изнутри Калливард производил удручающее впечатление. Пустые улицы, черневшие провалы окон… Кое-где попадались обгорелые остовы каких-то построек. Двери домов были либо выломаны и их останки валялись неподалеку от крылец, либо были распахнуты настежь, словно приглашая в пыльные разграбленные чрева жилищ, входы в которые они некогда были призваны защищать. Покосившимся ставням, что всё еще кое-где сохранились, очень бы шло поскрипывать на ветру, вот только петли давным-давно заржавели и рассыпались. Прежде город явно был очень красив. Местные жители старались превзойти своих соседей в роскоши убранства домов и не жалели денег на всякие архитектурные ухищрения. Некоторые особняки всё еще красовались лепниной, многие статуи тоже относительно сохранили свой первоначальный облик, хотя большая их часть всё же лежала разбитой на куски. Осколки витражей валялись на мостовой среди пробившейся за это время меж камней травы, наполовину погребенные под слоем пыли и прочего мелкого мусора. Варвары, будучи людьми хозяйственными, перед тем, как покинуть Калливард, постарались вывезти из него всё более или менее ценное. Если представить, сколько богатства находилось в городе по самым скромным подсчетам, то можно предположить, что для этого им понадобилось сделать несколько ходок.
	Герцог Заренги и мертвой хваткой вцепившейся ему в локоть ученый медленно шли по улицам, осторожно оглядываясь и вслушиваясь в мертвую тишину этого места. Под ногами хрустели осколки стекла и камушки. От каждого подозрительного звука старик испуганно дергался и крепко зажмуривался.
	Было много паутины. И мусора, и разбитых кирпичей. Также на глаза пару раз попадались горы человеческих костей. Видимо здесь складывали погибших при осаде или от болезней местных жителей — своих покойников захватчики сжигали. Кахоли явно не стремился прибраться в месте своего обитания. «Ну ничего, — злорадно думал вельможа. — Будет чем заняться ближайшие шестьсот лет».
	Над крышами возвышались купола дворца Лданрис. Гендевец практически не сомневался, что именно там и находится тот, кого он не собирается встречать ни при каких обстоятельствах… Вернее, раньше не собирался. Сейчас юноша не был столь уверен, что удастся этого избежать, если потерянные товарищи не найдутся где-нибудь в другом месте.
	— Может быть, вы от меня всё-таки отцепитесь?! — прошипел он еле семенившему рядом ученому.
	— Прошу прощения, — старик чуть ослабил хватку, но локоть спутника всё равно не выпустил.
	Дворянин раздраженно скрипнул зубами. Он был не в том настроении, чтоб нянчиться с перепуганными дедушками.
	— Мы отошли не так уж и далеко от ворот, — злобно шептал юноша, понимая, что в таком месте лучше не кричать. — Я даже могу довести вас до них, чтоб вы вышли из города и посидели с лошадьми. Вы мне только мешаете, вы это понимаете?!
	— Я никуда не пойду, — решительно замотал головой светило науки. — Я должен остаться!
	— Тогда глаза хотя бы откройте!
	Ученый осторожно приподнял одно веко и взглянул поверх плеча своего раздраженного поводыря. Потом оно поползло еще выше, увлекая за собой и второе. Ральдерик недоуменно взглянул на широко распахнутые, будто от глубоко удивления, очи, заподозрил нехорошее и обернулся.
	Калливард был цел, невредим и кипел жизнью. Из всех окон лился яркий свет. Горели закрепленные на фасадах факелы. Улица была полна людьми в праздничных нарядах и масках. Они смеялись, танцевали, бродили, кокетничали, кривлялись и занимались всем остальным, что обычно делают во время ночных торжеств. Через несколько секунд появился звук. По ушам ударили бодрая музыка, жеманное хихиканье, пьяный хохот, восклицанья, взрывы фейерверков над Лданрисом и прочие шумы. Кто-то наступил Макеле Вантазию на ногу.
	— Что это? — испуганно всхлипнул тот, в последний момент уворачиваясь от плясавшей прямо на него пары.
	— Полагаю, время-местник, — настроение гендевца сразу упало еще ниже. — Призрак тех времен, когда город процветал. Мерзкая штука. Не забывайте, что это всё ненастоящее.
	Последовать этому совету было сложно. Двое живых слишком сильно выделялись в толпе своим совершенно не праздничным видом и постоянно натыкались на осуждающе-презрительные взгляды. На общем фоне они выглядели настолько убого, что это не могло не задевать.
	— Так, пошли, — герцог решительно поволок спутника в одному ему известном направлении.
	Путь себе приходилось прокладывать локтями, грубо расталкивая возмущенно восклицавший народ. Какая-то облитая шампанским женщина начала громко вопить, о том, что нужно позвать стражу, но юноша ее не слушал.
	— Так. Здесь никого нет, — дворянин добрался до какого-то относительно тихого переулочка. — Почти.
	Последнее дополнение относилось к целовавшейся у стены парочке, но на нее внимания можно было не обращать, потому что та явно ничего вокруг себя не замечала.
	— Что будем делать? — ученому было неуютно.
	Он опасливо оглядывался по сторонам, стараясь не смотреть на уже начавших раздеваться влюбленных.
	— У вас какой размер? — Ральдерик разглядывал оставшуюся на предыдущей улице толпу.
	— Что? — не понял старик.
	— Из-за вашего халата, я не могу определить, какая у вас фигура, — пояснил гендевец, замечая молодого франта примерно одного с собой телосложения.
	— А… зачем? — бессмертный, поборов смущение, все же рискнул взглянуть на разврат под своим боком и заинтересовался.
	— Мы же не хотим привлекать к себе лишнее внимание, — молодой калливардец был неосмотрителен и подошел слишком близко к входу в переулок.
	Он очень удивился, когда оттуда вдруг появилась рука и быстро утащила его за собой.
	— Ладно, сойдет, — решил вельможа, натягивая поверх своей рубашки длинный, обильно украшенный золотой вышивкой алый камзол с расширявшимися книзу рукавами, широкими манжетами цвета слоновой кости и такими же лацканами. Вельможа рассчитывал, что на его брюки, лишь узкая полоска которых проглядывалась между сапогами и нарядным верхом, никто не обратит внимания. Лишать оглушенное и аккуратно уложенное возле стены тело еще и штанов ему не хотелось. Тем более, снимать свои: во-первых, призрачные могли исчезнуть в любой момент, оставив герцога в неудобном положении, во-вторых, он банально брезговал.
	— Осталось вас приодеть, — юноша подошел к ученому и оттянул мантию в сторону, чтоб оценить его скрытое бесформенным балахоном телосложение. — На что вы там уставились?
	Ральдерик проследил за взглядом спутника.
	— А. Как ни стыдно! В вашем возрасте о душе надо думать, а не об этом.
	— Да-да, — не стал возражать старик, не торопясь, тем не менее, скромно отворачиваться.
	— Ну, я примерно понял, — гендевец, не особо настаивавший на возвращении старца на путь нравственности, вернулся к своему наблюдательному пункту и стал разглядывать людей в поисках будущего «донора» одежды.
	Через некоторое время они уже пробирались сквозь толпу, совершенно не выделяясь из нее. Ученому было непривычно в обтягивавших костлявые ноги чулках и объемных атласных шортах. Берет с длинным пером, вечно свисавшим и щекотавшим ему ухо, так вообще раздражал. А рубашка с жабо настолько пышным и длинным, что в ней, наверное, невозможно было сидеть за обеденным столом, потому что то банально закрывало бы собой всю тарелку, вызывала сплошное недоумение. Макела Вантазий подозревал, что герцог ему за что-то мстил, подобрав именно такой костюм. Подмышкой он нес свою аккуратно сложенную мантию — больше ее девать всё равно было некуда.
	— Я всё равно думаю, что мы поступили некрасиво, — ныл он.
	— Успокойтесь, — дворянин скользил сквозь поток праздновавших людей, старательно выглядывая потерянных товарищей. — Им всё равно. Они умерли давным-давно.
	— Так это еще хуже! Обирать мертвых!..
	— Ой, да заткнитесь, а!
	Внезапно юноша почувствовал, что в его ногу что-то вцепилось. Лишь громадным усилием воли ему удалось побороть порыв выхватить меч и рубануть, не глядя.
	— А. Это ты, — Ральдерик порадовался, что не последовал ему, когда на его плечо забрался слегка растерянный, испуганный и потрепанный Шун.
	— Ты хоть представляешь, сколько раз мне наступили на хвост за последние несколько минут? — спросил кот, указывая на творившееся на улице безобразие.
	— Ну, при желании могу, — заверил его гендевец. — Где Филара?
	— Не знаю, мы потерялись в толпе, — зверь поежился. — Эта штука меня бесит. Она то появляется, то исчезает. То в одном месте, то в другом. Причем независимо от времени.
	— То есть, это началось не после захода? — уточнил дворянин, не обращая внимания на какую-то чуть ли не виснувшую на нем девушку.
	— Оно сразу было.
	— Кого-нибудь из наших видел? — вельможа продолжал оглядывать праздновавший вокруг народ.
	— Видел, — Шун помрачнел. — Гудрона. Но его зацепило, кажется. Он меня не узнал.
	— Я-я-ясно, — судя по тону, с которым это было сказано, плохо придется любому, кто посмеет не признать его обладателя. — Где он?
	— Тут, — кот мотнул головой в сторону одного из особняков.
	Из распахнутых настежь дверей лилась мелодичная музыка, отличная от той буйной, что наяривали на улице разудалые карнавальные музыканты. Видимо, публика там собралась поприличней. Даже по меркам Калливарда. У входа стояли подтянутые лакеи в ливреях, мраморную лестницу высокого крыльца устилала ковровая дорожка.
	— Сейчас разберемся, — герцог обернулся к ученому, чтоб обнаружить, что тот уже активно заигрывал с какой-то вежливо хихикавшей барышней с неприлично глубоким декольте. — Идемте, Макела Вантазий, — поволок он его за локоть к указанному дому, грубо стряхивая с себя руки нескромной домогательницы. — Вспомните о своем почтенном возрасте.
	— Ну я только чуть-чуть! — спотыкавшийся ученый с тоской бросил за спину сожалеющий взгляд.
	— Она умерла несколько столетий назад, — напомнил дворянин, прокладывая себе путь к освещенному массивными бронзовыми подсвечниками крыльцу. — Даже если у вас такие предпочтения, я бы всё равно посоветовал подыскать труп посвежее.
	Лакеи у входа хотели было что-то сказать незваному гостю с котом на плече и печальным стариком на буксире, но тот умел одаривать такими взглядами, что сразу хотелось пойти и где-нибудь повеситься от осознания собственного ничтожества. Оставив морально раздавленных, так и не успевших ничего возразить, слуг на лестнице, гендевец вошел в просторный светлый бальный зал.
	В углу играл оркестр, пары неспешно кружись в вальсе. Публика здесь, действительно, явно была поблагороднее, чем снаружи. Чопорные официанты разносили на подносах фужеры с шампанским, вдоль стен стояли люди в точно такой же форме, что и надолго лишившиеся уверенности в себе встречавшие гостей у входа. Всюду горели свечи. Где-то в глубине зала виднелся огромный, застеленный белоснежной скатертью стол, где громоздились горы-горы свежих фруктов и всякие закуски. Длинные полупрозрачные шторы были перехвачены по бокам от окон нарядными завязками, чтоб ничто не мешало гостям любоваться видами ночного города.
	— Так. Где он? — Ральдерик принялся оглядываться по сторонам, пытаясь найти друга. — Ну Маке-е-ела Ванта-а-азий! — с осуждением протянул он, выбивая из рук ученого бокал шампанского. Звон разбитого хрусталя потонул в звуках вальса и остался никем не замечен. — Вам лишь бы только жрать! И когда вы только успели?! Что в руке?
	— Ничего, — глухо пробормотал старик.
	— Где вы конфеты-то уже нашли?! — дворянин раздраженно вытряхнул из ладони печального спутника шоколадные кругляши. — Как ребенок, в самом деле! Глаз да глаз нужен! Вам сколько лет?! Неужели за всё это время так себя контролировать и не научились?! Выплюньте то, что уже в рот засунули!
	— Нет! — пытался сопротивляться гений науки, пока под заинтересованные взгляды окружающих, юноша старался разжать ему челюсть, сдавливая щеки большим и указательным пальцами.
	В результате молодость и напор победили старость и опыт. Обслюнявленная сладость выпала изо рта ученого и укатилась куда-то под ноги танцевавшим.
	— Вы знаете, какой эффект призрачная пища оказывает на организм?! — шипел гендевец на обиженно вытиравшего губы старика. — Лично я — нет! Поэтому предпочитаю не рисковать…
	Послышался шлепок тел об мрамор, женский визг и мужская ругань — кто-то таки поскользнулся на мокрой конфете.
	— Вон! — наконец, кот нашел в толпе знакомое лицо.
	Ральдерик посмотрел в указанном направлении. Товарищ танцевал с какой-то глупого вида барышней. Черный камзол с темно-синей отделкой идеально сидел по фигуре, лента цвета индиго перехватывала длинные кудрявые волосы, аккуратное белое жабо с крупной сапфировой брошью выглядывало поверх лацканов. Что на нем было надето ниже не получалось разглядеть из-за мельтешения юбок и чужих ног.
	— Надо признать, он у нас смотрится, — дворянин оценивающе склонил голову на бок и сложил руки на груди, одобрительно оглядывая внешний вид друга. — Теперь точно знаем, как на свадьбу его наряжать. Общение со мной всё-таки не прошло для него даром. А Филара, случайно, не тут? А то я бы посмотрел на нее в таком платье…
	Юноша почувствовал, как на щеку ему многозначительно опустилась кошачья лапа, и решил, что безопасней будет тему не продолжать.
	— А я, признаться, был уверен, что он не умеет танцевать, — буркнул вельможа, направляясь к кузнецу и волоча за собой несопротивлявшегося ученого. — Пропустите… Пропустите… Осторожней… Сам такой!
	Путь герцога по залу отмечался вскриками столкнутых дам, сбившимися с ритма парами и негодующе бормотавшими мужчинами, слишком степенными и чопорными для того, чтобы гневно орать, получив острым локтем в бок.
	— А вы в курсе, что он женат? — обратился вельможа к партнерше друга, вцепляясь тому в плечи и мешая танцевать. — И, если его супруга узнает, что здесь происходит, то ваш труп, моя дорогая, не смогут опознать даже ближайшие родственники!
	Девушка глупо хлопала огромными голубыми глазами и пыталась осмыслить сказанное.
	— Брысь отсюда! — перевел герцог, решив, что предыдущая конструкция предложения была слишком сложна для ее мозга.
	— Что вы себе позволяете?! — с достоинством возмутился иролец, стряхивая с себя руки дворянина. — Немедленно извинитесь перед дамой, не то…
	— Вот пошли и обсудим это где-нибудь в другом месте! — Ральдерик, не слушая возражений, схватил Гудрона за локоть и потащил его в сторону ближайшей двери.
	Юноша недоуменно моргал, беспокойно оглядывался на оставленную, так и не сообразившую, что происходит, партнершу, косился на старика в сползшем на глаза берете со свисавшим до подбородка пером, которого гендевец волок за собой во второй руке, на сердитого рыжего кота и… недоумевал.
	— Отлично, это подойдет! — с третьей попытки дворянин нашел свободную комнату и втолкнул туда своих вынужденных спутников.
	Дверь из зала вела в коридор, из которого можно было попасть в несколько разных помещений. Одно из тех, куда они прежде совались, было занято пившими хозяйское шампанское слугами, а второе — уединившейся парочкой. Здесь же не было ничего, кроме пары швабр, ведра и какой-то завешенной белыми тряпками мебели.
	— Итак, а теперь будем разбираться, — герцог демонстративно захлопнул дверь и сложил руки на груди.
	— Вы кто? — вскинул бровь кузнец.
	Происходившее его немного забавляло.
	— Считай меня своим лучшим другом! — вельможа уселся на подлокотник скрытого простыней кресла. — Представь, что мы делили один кусок хлеба, вместе мокли под дождем, сражались спина к спине с полчищами разных тварей… Нет, это я преувеличил. Просто с разными тварями. Без полчищ. Приходили друг другу на выручку в трудную минуту… Надо отдать должное, что ты — чаще. Нда. Ну и всё такое. Продолжение додумай сам.
	— Интересно, — иролец усмехнулся и, скопировав позу собеседника, устроился на противоположном кресле. — Это какая-то игра? Иначе чего ради я должен…
	— Как угодно. Игра — так игра! — пожал плечами Ральдерик.
	— А мифическая супруга, которая у меня, якобы, есть, это…
	— А вот о ней я бы предпочел не говорить, потому что мне жизнь дорога.
	— Даже так?!
	— Да. Именно так.
	— Ладно, это, конечно, всё очень весело, — Гудрон раздраженно потер переносицу. — Но либо вы мне объясняете, что происходит, либо я ухожу. Меня ждет дама.
	— Происходит то, что некий идиот умудрился вляпаться в призрака времени и места. Не знаю почему, но он принял его реальность и увяз в ней. Нацепил образ этакого благородного дворянчика, хотя, не буду отрицать, он ему идет. Забыл себя, меня и даже его, — гендевец широким жестом указал на сидевшего на полу и вздрогнувшего от неожиданности кота. — Хотя сам заверял его однажды, что никому не позволит причинить ему вред!..
	— Он так говорил? — расчувствовался Шун. — Правда? Когда?
	Кузнец свалился с подлокотника на сиденье и неверяще уставился на говорящее животное.
	— Ты маленький совсем был…
	— Мне только что показалось, что…
	— Кот разговаривал? — заботливо уточнил герцог, наблюдая за шокированным юношей.
	— Да…
	— Не показалось! — сварливо буркнул рыжий зверь. — Кстати, он забыл добавить, что этот идиот и есть ты!
	— А. Я понял. Вы — чревовещатель! — «осенило» ирольца.
	— Нда, всё сложнее, чем я думал, — вздохнул Ральдерик.
	Макела Вантазий унылой фигурой слонялся по помещению, не зная, чем себя занять.
	— Из всего, что вы мне тут наговорили, я понял только одно. Меня назвали идиотом.
	— Дважды, — отозвался ученый.
	— А ранее вы оскорбили мою даму…
	— Она не твоя, — погрозил пальцем гендевец. — Она посторонняя. Но, если тебе так хочется драться, то я к твоим услугам.
	— Значит, вы принимаете мой вызов?
	— Дуэль? Да ради бога! — хохотнул дворянин. — Тогда, я как вызываемая сторона, определяю условия. Ита-а-ак, — герцог задумался. — Как говорится, конспирация превыше всего. Мы же не хотим тебя дискредитировать в глазах бомонда. Никогда себе не прощу, что ты станешь persona non grata в будуарах и на светских раутах, в случае, если этот карамболь дойдет до ушей благородного общества…
	Вельможа говорил долго. Он использовал длинные, сложные, непонятные слова и выражения типа «синекура» и «когнитивныё диссонанс». Значение некоторых из них он сам точно не знал, а в существовании некоторой части даже не вполне был уверен.
	Взгляд его собеседника и потенциального противника расфокусировался уже на третьем предложении. В своем нормальном состоянии иролец уже давно должен был начать доставать всех окружающих вопросами «Что это значит?» Ральдерик хотел достучаться до него хотя бы с этой стороны: вряд ли время-местник мог проникнуть в его личность настолько глубоко, чтоб вложить ему в голову знания о смысле слов, с которыми юноша никогда прежде не сталкивался. Если научиться танцевать можно, увидев, как это делают окружающие, то понять «эмпирический», не имея для этого никакой базы, — дело практически гиблое. А человек, которым в данный момент считал себя кузнец, был обязан знать хотя бы половину всех этих терминов, поскольку теоретически должен был получить образование примерно соответствующее тому, каким мог похвастаться герцог, уже просто бессистемно называвший все приходившие в голову пугающие неподготовленное сознание слова.
	Так что несчастный Гудрон находился в глубоком ступоре. В голове у него шла смертельная битва «хитрый старый призрак против банальной безграмотности». Первый был силен, изворотлив и напорист, он манил перспективами блистательного будущего молодого богатого дворянина, для достижения которого нужно было всего лишь соответствующе ответить не замолкавшему собеседнику и, собственно, разобрать, что он тут наговорил, потому что теоретически где-то тут должны были прозвучать условия предстоявшей дуэли. Вторая ничего не предлагала, ничего не сулила, а просто тупо не понимала ни слова.
	— … абсцисса конвертации ликвидной канифоли конденсируется посредством… — вдохновенно вещал Ральдерик с таким лицом, будто речь его была наполнена глубоким смыслом — связывать слова в нормальные фразы у него уже не получалось.
	Ученый сидел с отсутствующим видом. Все эти выражения не упоминались в книжках, что он прочел с момента возвращения к жизни, поэтому даже и не пытался вникнуть, чем и сохранил свой разум.
	— Стой! — взмолился кузнец, хватаясь за голову. — Да заткнись ты!
	Дворянин послушно замолчал. Его собеседник зажмурился и мучительно наморщил лоб, пытаясь унять гул и жжение в мозгу. «Да что ты ко мне привязался?! — огрызалась безграмотность. — НУ НЕ ПОНИМАЮ Я! Тебе по слогам повторить?! НЕ-ПО-НИ-МА-Ю!!!» Призрак раздраженно сплюнул и в ярости удалился, громко хлопнув дверью на прощание.
	— Что вообще всё это значит?! — иролец поднял на товарища обалдевшие глаза. — Ты сам-то хоть знаешь?!
	Нарядная черно-синяя одежда рассеялась, сменившись обычным походным костюмом, заляпанным травяным соком и землей, потерявшим первоначальный цвет на солнце и под дождем.
	— Большую часть, — с облегчением улыбнулся гендевец. — Надеюсь, теперь ты меня узнал?
	— Ага. Типа того.
	— И меня? — уточнил кот.
	Кузнец кивнул.
	— Как ты умудрился попасться?! — убедившись, что друг вернулся, Ральдерик принялся выплескивать на него свое раздражение и гнев. — Ты же вроде не дурак! КАК можно было здесь!..
	— Я и сам не понял, — прервал его Гудрон, догадываясь, что это могло растянуться надолго.
	— А жена твоя где? — неожиданно быстро успокоился вельможа.
	— Не знаю.
	— Вы тоже потерялись в толпе? — предположил Шун.
	— Нет, мы с ней разделились. Я зашел в этот дом, а она отправилась осматривать соседний. Тут и появилась эта штука.
	— Ясно. Тогда пойдем сейчас туда…
	Гендевец замолчал и о чем-то задумался.
	— … Что? — иролец недоуменно уставился на оглядывавшего его друга.
	— Нет, так не пойдет. Твой внешний вид, — дворянин махнул рукой на одежду товарища. — Никуда не годится!
	— А?
	Через несколько минут кузнец уже на ходу поправлял воротник темно-зеленого камзола.
	— Я, правда, не совсем уверен, что нам стоило так поступать… — поделился он сомнениями.
	Предыдущий хозяин костюма, от которого опять же взяли только верхнюю часть, оглушенный, мирно лежал за диваном, заботливо накрытый снятой с кресла простыней.
	— Он давно умер, ему всё равно, — Ральдерик рванул на себя дверь в бальный зал. — А вот нам лучше к себе внимание не привлекать. Следи за Макелой Вантазием. Как бы он тут не остался…
	Ученый недовольно засопел.
	Выбраться на улицу удалось без проблем.
	— А всё-таки, — поинтересовался Гудрон, сбегая по мраморному крыльцу. — То, что мы вырядились в призрачную одежду, на нас никак не скажется?
	— Надеюсь, что нет, — герцог пожал плечами, неторопливо шагая вниз по ступенькам. — Она же не сама на нас появилась, как на тебе тогда, — мы ее надели поверх своей. Заметь, не вместо, а поверх! Это маскировка, а не переход на сторону врага.
	— Ну, я даже как-то не знаю, — засомневался черноволосый юноша. — Насколько я помню, время-местник всегда знает, когда, где и кто у него посторонний, разве нет?
	— Давай не будем об этом думать. И так проблем хватает. Еще из-за этого я не переживал…
	— Надо найти Филару! — заявил всё еще сидевший на дворянском плече кот.
	— Вот именно! Надо поймать этих двух и уйти из Калливарда. Не хочу здесь находиться…
	— Вон тот особняк! — указал кузнец на другой дом через улицу.
	Внезапно яркая и праздничная толпа исчезла. Музыка, смех и звуки беспечных разговоров сменились воплями боли и ужаса, грохотом, пугающим воинственным ором и лязгом оружия. Людей теперь было не меньше, чем прежде, вот только выглядели они совершенно иначе. Перепуганные, растрепанные, раненые или перепачканные чужой кровью, они отчаянно метались по городу. Также появились новые действующие лица, в которых без труда можно было узнать соседей-варваров. Под ноги удивленно замерших товарищей упал труп одного из защитников Калливарда. Верещала избитая, уволакиваемая в подворотню женщина. Двери особняка, из которого путники только что вышли, подвергались яростному штурму. Похоже, их забаррикадировали изнутри, однако вряд ли бы это сильно помогло оборонявшимся, если вспомнить, сколько в доме было больших высоких окон, сквозь которые не так уж и сложно попасть внутрь. Раздался звук бьющегося стекла — захватчики уже тоже это поняли.
	Живые растерялись и не сразу заметили, что бессовестно отобранная у местных жителей одежда исчезла, и они остались в своей. Ученый, стоя в одних трусах и радуясь, что не позволил выбросить свою мантию, не поместившуюся под рубашку и шорты, в переулке, принялся спешно ее натягивать. Мертвые были заняты своими делами и не очень обращали внимание на трех странных людей и кота, внезапно оказавшихся посреди боя.
	— Их что, два? — потрясенно бормотал Гудрон, пока Ральдерик волок своих спутников вперед по улице в поисках относительно безопасного места, пока ими не заинтересовались воюющие стороны. — Раз одежда исчезла, значит, она не принадлежит этому призраку, да? Она не может существовать на его территории, да? Как думаете, время-местников два?..
	— Мне в данный момент наплевать, — буркнул гендевец, сворачивая на боковую улицу, чтоб уклониться от наступавшего с одной стороны народного ополчения и бежавшей ему навстречу толпы захватчиков. — Два три, десять… Предыдущий мне больше нравился.
	— Что будем делать? — поинтересовался кот, беспокойно оглядываясь в поисках Филары. — Мы же не можем сражаться со всеми ними?!
	— Кстати, что такое «карамболь»? — мысли ирольца, судя по всему, разбрелись по углам.

	22

	Призраков времени и места в Калливарде действительно было два. По сути своей время-местники — эгоистичные твари, не терпящие соседства и стремящиеся к полному подчинению занимаемой территории. Поэтому в городе между ними постоянно шла упорная непрерывная война. Эта парочка билась за каждую улицу, за каждый дом, за каждую комнату. Призраки давили друг на друга, толкались, пихались, пытались вклиниться и занять место в тылу врага. Один и тот же кусок мостовой мог переходить из рук в руки до сотни раз за день. На поле боя вспыхивали очаги праздника, в центре банкетного зала вдруг мог появиться участок с разрубленным трупом. Иногда доходило до того, что в одном углу помещения юная девушка играла на рояле гаммы, не обращая внимания на то, что в другом в это время какой-то волосатый дикого вида мужик насиловал ее внучку. Подобные пересечения незаметны изнутри реальности духа, она воспринимается цельной и всеобъемлющей. Зато если бы кто-нибудь мог посмотреть со стороны, то он бы в полной мере оценил мозаику действительностей, мигающую и дрейфующую.
	Именно этим и занималась Эрлада. Пока юноши думали, как безопасно попасть в дом, где она могла находиться, так, чтоб избежать столкновений, как с защитниками, так и с захватчиками города, девушка сидела под большой статуей орла на крыше какого-то дворца, сильно уступавшего в размерах и роскоши Лданрису, но превосходившего значительную часть своих соседей. Волшебница чувствовала себя гораздо уютней и спокойней под защитой расправленных каменных крыльев. Она наблюдала за тем, что происходило на улицах, обхватив колени и уткнувшись в них подбородком. Иногда кусок мостовой или дом выныривали в обычную серую реальность сегодняшнего дня, но достаточно быстро их снова заглатывал один из время-местников. Сверху Калливард напоминал лоскутное одеяло — рваные пятна яви трех времен возникали и исчезали, перемещались и сливались, разделялись или просто оставались неизменными какое-то время. Драконья дочка не могла видеть, что происходило внутри: даже для нее призраки выглядели туманными завесами. Она лишь точно знала, где начинался один, и где заканчивался другой. Пелена праздника отдавала желтизной, а в дымчатом одеяле завоевания явственно сквозили красные тона.
	Девушка обернулась и посмотрела на Лданрис — единственное место, полностью находившееся в сегодняшнем дне. За всё время, что она наблюдала, ни один из духов не посмел прикоснуться ни к самому дворцу, ни к лежавшей перед ним огромной площади. Потом подняла голову — чтоб увидеть огромную клубящуюся воронку Намбату уже даже не приходилось щуриться и сосредоточиваться. Она давила, угнетала и подавляла. Притупляла чувства. Это из-за нее Эрлада сразу не заметила присутствие время-местников. Всё-таки не стоило разделяться с мужем. Где его теперь искать? Волшебница считала, что он был жив и здоров, поскольку свято верила, что почувствовала бы, если б с ним что-нибудь случилось. Драконья дочка вздохнула. Можно было пойти и уничтожить сердца призраков. Где их искать, она догадывалась, поскольку не так много было в городе мест, где ни разу не сменился дух-хозяин. Красноватое пятно возле останков казармы да желтое, накрывавшее небольшой храм неизвестно какой религии. Или не связываться? Девушка задумалась. Взгляд ее упорно возвращался к Лданрису. Волшебница была почти уверена, что рано или поздно все ее спутники туда стянутся. Потому что хвост воронки начинался именно там.

	***

	— Ну пожа-а-алуйста! — просила демона Филара, тоже сидя на крыше в другом конце города. — Я же знаю, что ты это можешь!
	— С какой стати я должен тащить тебя на соседний дом?! — огрызался тот. — Спустись вниз, да пешком дойди!
	— Я не хочу заходить в время-местников, — волшебница тоскливо уставилась на затянутую густым туманом улицу. В отличие от Эрлады она их не различала и воспринимала как единое целое. О том, что их два, ей пришлось убедиться опытным путем. — А не делая этого, передвигаться можно только поверху: они не поднимаются выше чердаков. Большая часть крыш не захвачена.
	— Ишь ты, фифа какая! — Крылышками никогда особо не отличался стремлением помочь ближнему своему. — Я тебя сюда гнал? Нет! Ты по своей воле сунулась в этот гадюшник! Сидела бы себе снаружи, горя не знала…
	— Ну, Мдумлюкзаваралакр! Ну, миленький! Я должна была! Кому-то всё равно пришлось бы зайти в город, без этого никак. Не мне, так другим. А Ральдерик бы стал спорить и запрещать…
	— Ну так пусть другие бы и шли… Что ей надо?
	Появившаяся Вальдя пыталась схватить демона, но ее ладонь упорно сквозь него проваливалась. Раздраженно понаблюдав за потугами сопевшей от напряжения девочки, Бяк-Бяк обернулся к создательнице.
	— Она что, больная? — мелкий бес опасливо перепорхнул на другое плечо, подальше от заинтересовавшегося им ребенка. — Не подпускай ее ко мне.
	— Тогда ты меня донесешь до соседней крыши? — девушка попыталась шантажировать «детище».
	— Нет уж, — Крылышками был непреклонен. — Сначала до той, потом до следующей и так до тех пор, пока тут крыши не кончатся! У меня, знаешь ли, не так много душ, чтоб на всякую ерунду их тратить…
	— Ты всё-таки купил несколько? — удивилась волшебница.
	— Конечно, — важно нахохлился демон, сияя гордостью. За спиной его вдруг начал развеваться плащ, чей цвет из-за темноты разобрать не представлялось возможным. — Причем у меня даже парочка человеческих есть! И это не считая зверей, птиц и одной рыбы!
	— С тобой заключил сделку человек?! — не поверила блондинка. — И не один? Что ты для него мог сделать?!
	— Завалил навозом дом его тещи от подвала до чердака. Он был очень доволен.

	***

	— Ты же не собирался заходить в город! — кузнец спешно пригнулся.
	У него над головой что-то просвистело и с грохотом врезалось в стену. Оборачиваться и проверять, что это было, не хватало ни времени, ни желания. Юноши бежали по разнесенной улице, обходя мертвецов и стонавших раненых. Ученый старался от них не отставать. Зрелища крови, смерти и насилия, казалось, совершенно его не задевали. За более чем просто очень долгую жизнь он видел подобное не раз и не два. И в некоторых случаях всё было куда страшнее, кровавей и омерзительней.
	— Пришлось, — буркнул Ральдерик, резко тормозя и прижимаясь к стене, жестом веля спутникам сделать то же самое.
	Мимо пробежала вооруженная, чем попало, толпа, не заметив скрытых в темноте незнакомцев. Сейчас в другом конце города предпринимались попытки возвести баррикаду, так что, возможно, эти люди спешили туда. Герцог не думал, что это хоть чем-то улучшит положение осаждаемых, но надеялся, что поможет живым: чем больше народа занято строительством и попытками его сорвать, тем спокойнее и пустыннее на всех остальных улицах. И тем выше шансы пройти по ним, не привлекая к себе ненужного внимания.
	Калливард был захвачен ночью. Большая часть факелов на стенах домой отсутствовала — их забрали как нападавшие, так и оборонявшиеся. Ветер доносил запах гари — где-то был пожар. Мрак неплохо скрывал путников от посторонних глаз, вот только идти было сложно — приходилось спотыкаться и бояться наступить на что-нибудь неприятное, что вполне не так давно могло быть частью кого-нибудь. Улочка, по которой они сейчас крались, уже пала. По сравнению с тем, что творилось в большей части города, здесь было тихо. Издалека доносились крики, вопли, грохот. В небо над крышами домов поднимался освещенный снизу пламенем столб дыма. А тут были трупы. Они лежали на мостовой или сидели вповалку у стен. Также отовсюду доносились слабые стоны. Какая-то женщина надрывно рыдала, баюкая на руках окровавленного ребенка. Двери в дома были выломаны — некоторые варвары предпочли продолжению боевых действий уже сейчас заняться снятием плодов своих тяжких трудов. Внутри билось стекло, швырялась мебель, срывались со стен ковры и картины, потрошились ящики, плакали женщины и дети.
	— Скоты… — рыкнул дворянин, стараясь не отвлекаться от мысли, что их целью является поиск спутниц, а не восстановление справедливости и кара виновных.
	— Это еще что, — равнодушно вздохнул Макела Вантазий. — Вот в Ейвале было гораздо хуже. Здесь хотя бы не…
	— Не рассказывайте! — взмолился Шун. — Я не хочу этого знать!
	— Знаешь, — позвал товарища иролец. — Сейчас ты куда бодрее и уверенней в себе, чем утром…
	— Еще бы, — фыркнул герцог. — Утром у меня было несколько возможных путей, и я сомневался между ними, искал выход, думал. Вы же, сгинув в городе, поставили меня в безвыходное положение, приперли к стене, загнали в угол. Всё, что мне остается, это прилагать все усилия к тому, чтоб разобраться с той свиньей, что вы мне любезно подложили. Теперь не до сомнений. Я зол, я в ярости, мне больше некуда отступать. Поздно думать о том, как решить эту проблему, или строить логичные, предусматривающие всё планы. Нужно просто делать. И, кстати, теперь я действительно чувствую себя гораздо уверенней, чем с утра.
	— Надо было раньше тебя в угол загнать…
	— Сейчас ведь пешком пойдешь! — огрызнулся на кота гендевец. — Или возьмусь учить тебя плавать…
	— … посредством швыряния за борт…
	Ральдерик договаривал фразу, а вокруг опять все плясали и веселились. Горели огни, играла музыка, на нем снова был позаимствованный у местного жителя камзол. Юноша немного растерялся. Обернувшись назад, он не увидел своих спутников — позади него тоже был праздник.
	— Кхм… — откашлялся на его плече рыжий зверь, рассеянно оглядывая толпу. — Где их искать теперь?
	К счастью, искать никого не пришлось. Через пару секунд из ниоткуда появились Гудрон с ученым. Они тоже недоуменно моргали и оглядывались. Голову старика венчал берет с пером, а его мантия топорщилась на груди из-за излишне пышного жабо.

	***

	— Ты себе шею сломаешь, мамочка, — комментировал демон, порхая возле карабкавшейся по черепице девушки.
	— Надеюсь, что нет, — глухо отозвалась та, забираясь на самый верх крыши, и неуверенным шагом, балансируя, чтоб не свалиться вниз, пошла вперед.
	К счастью, луна давала достаточно света, чтоб хотя бы представлять, что находилось под ногами.
	— Куда тебя черти понесли?! — Крылышками был раздражен.
	— Вальдя хочет во дворец, — Филара пошатнулась, но всё же восстановила равновесие.
	— И ты. Ради какой-то глупой девки. Решила разбиться насмерть?! — интонация Бяк-Бяка очень красноречиво давала понять, что он думал о своих спутницах. — Потому что та местные достопримечательности посмотреть решила?!
	— Она очень уверена в своем желании попасть туда, — волшебница опустилась на колени на краю крыши и задумчиво посмотрела вниз. — Думаю, у нее есть на это веская причина.
	— И эту дуру я называл своей мамой! — бес патетично всплеснул руками. — Я разочарован в тебе. Ты разбила мои сыновья чувства вдребезги!
	В руках у демона появился большой пузырек, ощутимо вонявший валерьянкой.
	— Как отсюда попасть на соседний дом? — не обращала внимания на его слова девушка, свешиваясь по пояс над мостовой и думая, куда бы поставить ногу. Дополнительный источник света бы явно не помешал, но с другой стороны, с ним ее было бы видно издалека, а ненужное внимание привлекать крайне не хотелось.
	Мдумлюкзаваралакр, до этого отчаянно возившийся с тугой пробкой, затыкавшей флакончик с успокоительным, глянул вниз и на ближайшую крышу.
	— Спуститься на первый этаж, выйти через дверь на улицу, зайти в другой…
	— Иным способом.
	— Ничем не могу помочь, — бес снова вцепился зубами в неподдававшуюся затычку.
	— Тогда я прыгну, — пригрозила Филара, оценивая расстояние до соседнего дома.
	— Валяй! Сделай меня сиротой!

	***

	— Дурдом какой-то… — бурчал кот.
	Резкая смена действительности при переходе из одного время-местника в другой здорово раздражала и каждый раз несколько пошатывала сознание тем, что всегда происходила внезапно и без предупреждения. Требовалась пара секунд, чтоб сориентироваться, а в реальности завоевания это могло оказаться чревато всякими Последствиями.
	— Черт, где же их искать-то?.. — кузнец был взволнован.
	В том особняке Эрлады не оказалось, так что товарищам напрасно пришлось прорубаться как внутрь, так и наружу сквозь недовольных их вторжением захватчиков. Как могла сложиться судьба двух привлекательных девушек в условиях разграбляемого города, страшно было подумать.
	— Успокойся, — Ральдерик обогнул группу уличных музыкантов, игравших всё ту же бравурную мелодию. — Во-первых, они разбираются в устройстве призрака куда лучше нас. Во-вторых, постоять за себя способны. В-третьих, обе могут находиться в этом праздничном духе, а здесь относительно безопасно.
	— Но найти-то их всё равно нужно!
	— Поэтому мы и идем к дворцу, — гендевец помрачнел. — Думаю, они нас тоже ищут и направятся туда, потому что сложно найти в этом городе место более очевидное для встречи потерявшихся спутников. Его видно отовсюду, так и зовет к себе.
	— Там может быть опас…
	Под ногой Гудрона что-то хлюпнуло. Замерев и медленно опустив глаза вниз, он тут же пожалел, что посмотрел.
	— … но, — все же закончил он, борясь с тошнотой и брезгливо стряхивая с сапога кровь.
	Рядом что-то обрушилось, подняв в воздух клубы пыли и окатив товарищей мелкой каменной крошкой.
	— Осторожно! — окрикнул отвлекшегося товарища дворянин, успевая отбить мечом нацеленную на того саблю.
	Вокруг было много вооруженных, недружественных людей. Все они нехорошо смотрели на внезапно свалившуюся им на головы троицу с котом. А потом заорали и бросились в атаку.
	— Пошли обратно! — крикнул Шун, крепче вцепляясь в плечи герцога, чтоб нечаянно не свалиться. — Мне там больше нравилось…
	И превратился в большого мохнатого паука.

	***

	— Ну и чего ты мне на нервы действовала, если сама могла долететь? — нудил демон над ухом у неторопливо левитировавшей Филары.
	— Я никогда прежде не пыталась поднять в воздух саму себя, — девушка сосредоточенно закусила губу, она слишком хорошо помнила, что бывает, если ошибиться в заклинании. — А во-вторых, не хотела Шуна подставлять. Мало ли где он сейчас находится… Но, раз выбора нет…

	***

	Но никакого особого воздействия смена облика на происходившее не оказала, кроме того, что дворянину стало гораздо легче сражаться. Варвары умелыми фехтовальщиками не были, зато числом подавляли. Макелу Вантазия, как самого беспомощного, успели уже пару раз убить, и он слегка обижался, что отчаянно отбивавшиеся от напиравших противников спутники даже не пытались его защитить.
	— Это всё не правда! — кричал другу кузнец, заметив, что тот начал слишком увлекаться процессом. — Ты помнишь?! Это уже давно прошло! Не смей верить!
	— Ааааааааарррррр!!! — возник позади него агрессивный мужик с занесенным мечом…
	…который вдруг рассыпался в воздухе в пыль примерно в полуметре от головы не успевшего сориентироваться юноши.

	***

	Странная черноволосая девушка, ворвалась в арсенал и принялась обшаривать помещение, будто там в данный момент и не находилось командование полка, возможно, планировавшее контратаку на врага. Ее эффектное появление в клубах дыма сквозь обгорелую дыру, где буквально только что находилась крепкая, запертая, оббитая железом дверь, никого не оставило равнодушным. Волшебница, полностью игнорируя шокированных и слегка оглушенных присутствовавших, деловито оглядывала комнату.
	— Кто вы? Что вам надо? — прохрипел мужчина в форме илдратской армии.
	Колдунья, не обращая на него внимания, прошла к другой стене и принялась рыться в сваленном на полу оружии.
	— Взять ее! — рявкнул военный.
	Солдат, кинувшийся исполнять приказ, вспыхнул и почти мгновенно сгорел, не успев даже вскрикнуть. Эрлада, будто ничего не произошло, прошла в соседний угол. Там тоже искомого не оказалось. Большая часть тех, кто всё еще оставался в помещении, спешно его покинула.
	— Ты!.. — лицо командира полка пошло пятнами (красными — от ярости, белыми — от страха).
	Девушка вдруг посмотрела на него и прищурилась.
	— Ч-ч-что?.. Не подходи ко мне!!! — пятился тот от приближавшейся к нему волшебницы с неестественно зелеными глазами. — Что тебе надо?!
	Вместо ответа та принялась сосредоточенно ощупывать его одежду. Жизнь в Калливарде до этой ночи была мирной и практически безоблачной. Единственными занятиями полка была торжественная смена караула у Лданриса, маршировка по улицам да создание впечатления поддержания общественного порядка. В вероятность реальной угрозы никто не верил, оружие по большей части было ритуальным, а доспехов так не имелось вообще в связи с их ненужностью в постоянно мирное время. И сейчас военный очень жалел, что на нем не было хотя бы жалкого нагрудника — девушка его откровенно пугала. Она, хмурясь, вывернула ему все карманы, ощупала запястья, и продолжала что-то искать. Мужчина попытался вырваться, но был грубо откинут назад и стукнут головой о стенку. Наконец, волшебница замерла, хищно улыбнулась и разорвала форму у него на груди. Командир полка, обалдевший от подобного, принялся что-то мямлить о неподходящем времени и головной боли, но его никто не слушал. Колдунья резко сдернула с его шеи оберег на цепочке и пристально в него вгляделась. Удовлетворенно кивнула и сжала в кулаке.
	— Один готов, — мрачно проговорила Эрлада, стряхивая с ладони пепел — всё, что осталось от «сердца» время-местника войны. — Надеюсь, это тебе поможет. Муж.

	***

	Юноши, кот и стремительно залечивавший очередную рану ученый потрясенно наблюдали, как мир вокруг них рассыпается. Фигуры нападавших и защитников, трупы и дома, лужи крови на мостовой и всё остальное обращалось в серый песок.
	— Он умер? — удивленно поинтересовался Шун, снова превращаясь в кота.
	Таяли последние детали.
	— Похоже на то, — согласился Ральдерик, вытирая рукавом взмокший лоб.
	Секунда и на месте образовавшейся пустыни оказались пустые улицы Калливарда наших дней. Темные окна, осыпавшаяся штукатурка и ни души. Второй время-местник, заметив исчезновение конкурента, радостно хлынул в образовавшиеся прорехи. Путники увидели, как со всех сторон к ним ползет призрачный туман, жадно поглощая руины и мостовую.
	— Меня это так достало, — пожаловался кузнец прежде, чем сомкнувшаяся над ними пелена снова швырнула живых в бесконечный праздник.

	***

	Эрлада вышла на улицу. Со всех сторон к развалинам арсенала ползи желтоватые щупальца духа. Недолго же обгоревшему остову удалось пробыть в реальном времени. Девушка обернулась. На крыльце совершенно целого здания стояла, смеялась и что-то живо обсуждала группа молодых солдат. Один из них, поймав взгляд волшебницы, улыбнулся и кокетливо ей подмигнул. Колдунья пренебрежительно фыркнула и, теряя к бывшему месту нахождения «сердца» призрака всякий интерес, зашагала вниз по улице, распугивая веселившихся на ее пути прохожих суровым и сосредоточенным выражением лица.
	До церкви, где можно было уничтожить и второго время-местника, было далеко. Нужно пройти чуть ли не через весь Калливард. Претендентка на престол Савараха остановилась и задумалась, совершенно не заботясь о том, что мешала всем остальным прохожим. В принципе, без этого вполне можно было и обойтись, этот дух особых проблем не причинял и был куда безвреднее предыдущего по своему содержанию.
	— Чего встала?! — раздался за спиной Эрлады грубый нетрезвый голос. — Уйди с дороги! Пройти не да… ешь…
	Мужчина нерешительно замолчал и даже протрезвел, нарвавшись на спокойный, но по какой-то причине пугающий взгляд изумрудных глаз. Волшебница посмотрела на калливардца еще несколько секунд для закрепления результата, потом с достоинством развернулась и пошла в сторону возвышавшейся над крышами громады Лданриса. Незаметно для себя она перешла на бег, бесцеремонно расталкивая недостаточно расторопно отходивших с ее пути людей в масках.
	— Куда ты мог подеваться? — бормотала она, не забывая вглядываться в попадавшиеся по дороге лица. — Ты только не пропади. Ты только догадайся пойти к дворцу…

	***

	— О чудо! Ты не разбилась! — насмешливо всплеснул руками демон, когда Филара успешно приземлилась на крышу ближайшего к Лданрису дома.
	— Вообще-то, — зачем-то отряхнулась девушка. — Я больше боялась взорваться и забрызгать собой всю местность…
	Крылышками посмотрел на создательницу с нескрываемым раздражением.
	— Боже, какая забота о чистоте!
	Бес и дальше что-то высказывал, картинно закатывал глаза, недовольно порхал, нелестно отзываясь об умственных способностях хозяйки, но та не обращала на него внимания. Волшебница разглядывала дворец и думала, уверена ли она, что хочет туда попасть. За ее руку взялась маленькая ладошка. Вальдя стояла рядом и требовательно смотрела на волшебницу.
	— Хорошо. Уже идем, — обреченно вздохнула та.
	Раньше Лданрис и прилегавшая к нему площадь были обнесены ажурной кованой оградой. Теперь ее больше не было. Филара находилась возле задней стороны дворца, там, где он ближе всего подходил к остальным городским постройкам. Не приукрашенный время-местником, он выглядел именно так, каким был на самом деле — серым, печальным и мертвым, хоть и сохранившим следы былой красоты и величия. Девушка съехала по скату крыши и принялась осторожно спускаться на землю, цепляясь за лепнину и прочую архитектуру.
	— Что ты там потеряла?! — от неуверенно порхавшего над ухом Крылышками на несколько метров несло валерьянкой, а сам он уже стал такой спокойный-спокойный, невозмутимый-невозмутимый.
	— Я… — волшебница нерешительно стояла возле черного оконного проема, сквозь который легко можно было попасть внутрь. — Я… не хотела сюда заходить. Я думала немного изучить город и вернуться назад. Просто посмотреть, что к чему с безопасного расстояния, но к дворцу даже не приближаться.
	Вальдя, начиная терять терпение, требовательно дернула волшебницу за руку.
	— Поздравляю, мамочка. Ты очень точно исполнила задуманное, — благодушно отозвался демон, вынимая очередной флакон успокоительного. — Я горжусь тем, как ты соотносишь свои мысли с действиями!
	— Не ёрничай, — огрызнулась Филара.
	— Как можно?! — Крылышками выплюнул вытащенную зубами пробку. — Мне глубоко на-пле-вать.
	— На что?
	— На то, что с тобой произойдет, — Бяк-Бяк отхлебнул из горлышка. — В сиротстве тоже можно найти свои плюсы.
	— Ммммммммммм, — ребенок уже весь извелся и настойчиво тянул девушку к окну.
	— Ты можешь зажечь мне свет? — со вздохом обернулась к бесу блондинка. — Не хочу переломать ноги в темноте.
	— Без проблем, — легко согласился тот, отбрасывая пустой пузырек в сторону. — Пошли.
	Демон явно перебрал с валерьянкой. Таким умиротворенным, послушным и на всё готовым он не был еще никогда.

	***

	— Всё-таки стало гораздо проще, — заявил кузнец, пока они с Ральдериком, Шуном и Макелой Вантазием шли по улицам.
	После того, как их перестало швырять по двум временам, товарищи стали продвигаться вперед куда быстрее. Не надо было таиться или отбиваться от вооруженных людей, пережидать в укрытии, пока те пройдут мимо, а также тратить время на то, чтоб в очередной раз сориентироваться в происходившем при внезапной смене реальностей. К тому же исчезли трупы, кровь, стоны и плач, что благоприятно отразилось на психологическом состоянии путников.
	— Интересно, сколько мы здесь уже ходим? — пробормотал дворянин.
	Он помнил, что из время-местников нужно уходить до восхода, и хоть и не был уверен, что это правило распространялось на этот, похоже, не обращавший внимания на смену дня и ночи, рисковать не хотел.
	— В Илдрате солнце всходит рано, — ученый как обычно понял мысль собеседника. — Не думаю, что до этого осталось много времени.
	— Ясно, — герцог помрачнел.
	— Тогда бежим! Чего плетемся-то? — кот, разволновавшись, чуть не свалился с плеча на землю.
	Юноши, переглянувшись, бросились вперед, расталкивая всех на своем пути (Гудрон быстро научился у друга не считаться с мертвыми). Вслед им неслись возмущенные вопли ушибленных горожан и крики ученого с просьбой его подождать. Последние терялись в первых и не были услышаны.
	До Лданриса уже было недалеко.

	***

	Эрлада прошлась вокруг дворца в надежде найти кого-нибудь из своих спутников. Ей не встретился никто. Совсем никто. Огромное здание с широкой длинной мраморной лестницей, колоннами, арками и прочими атрибутами выглядело совершенно нежилым, покинутым и безлюдным. Ни единого следа присутствия кого бы то ни было. Проклятая воронка над головой подавляла все прочие сигналы.
	Зажмурившись и сжав кулаки, девушка глубоко вздохнула, успокаивая разбушевавшееся сердце. Все инстинкты орали, что не хотели входить внутрь. В принципе, драконья дочка была с ними согласна. Хорошо обычным людям с менее развитыми чувствами. Они спокойно могут жить, ходить, спать, даже не догадываясь, что творится рядом с ними. Волшебница открыла глаза, смерила Лданрис оценивающе-презрительным взглядом, хищно усмехнулась и шагнула вперед.

	***

	Демон уже пересек границу нормального спокойствия и невозмутимости. Более того, он начал здорово тормозить, иногда даже забывая вовремя взмахивать крыльями, отчего его полет получался рваным, полным взлетов и падений. Валерьянкой провоняли уже все комнаты и коридоры, в которых Бяк-Бяк побывал.
	Освещения во дворце не было. То ли кахоли в нем не нуждался, то ли в эту часть здания он просто не заходил. На всё согласный, ни с чем не споривший, совершенно индифферентный ко всему происходившему Крылышками послушно зажигал или тушил огоньки, когда создательница его об этом просила. Не пытался возражать или выказывать недовольство, когда ему говорилось: «Давайте зайдем туда, а Мдумлюкзаваралакр сделает то и то». Сначала Филара была этому рада, но скоро ей стало немного жутко.
	— Ты себя нормально чувствуешь? — осторожно осведомилась она у демона.
	— Наплевать, — отозвался тот с некоторой задержкой.
	— На что? — не поняла девушка.
	— На то, как я себя чувствую.
	Вальдя, деловая и сосредоточенная, угрюмо озиралась по сторонам, не выпуская Филарину ладонь из рук. Они обошли уже значительную часть подвальных помещений дворца, но так никого и не встретили. Это был скорее повод для радости, чем для печали.
	— Всё-таки было ошибкой осматривать подвалы, — вздохнула волшебница.
	Конечно, логично было предположить, что важные тайные вещи и люди скрыты на нижних ярусах дворца, но не в случае, когда его обитателей настолько мало, что те вряд ли хоть раз туда доходили, предпочитая не покидать несколько обжитых комнат. К сожалению, осознание этого факта пришло уже после того, как была осмотрена достаточно приличная часть этажа.
	— Ладно. Нам нужна лестница наверх…
	Таковая вскоре была найдена. Волшебница на всякий случай принялась бормотать себе под нос заклинание щита — мало ли что или кто мог ждать их на другом конце. Через пару пролетов стало понятно, что кто-то там всё же был — за поворотом горел свет. Судя по тому, что делал он это всё ярче и ярче, этот кто-то приближался.
	— Гаси огонь!!! — зашипела Филара неподвижно висевшему в воздухе демону.
	— Аааа? — тот медленно повернул к ней голову.
	Девушка металась по лестничной площадке, пытаясь найти место, где можно было спрятаться. Как назло, ничего подходящего на глаза не попадалось. Уходивший в сторону коридор с этого места просматривался целиком.
	— Туши!
	— Что? — Крылышками уставился на паривший возле него белесый сгусток. — А-а-а! Све-е-ет!.. — протянул он задумчиво.
	Волшебница пожалела, что сразу не побежала вниз, понадеявшись, что укрыться можно будет где-нибудь тут. Наверстать упущенное не получилось. Блондинка еле успела активировать так удачно заготовленный щит. Отскочивший от него клуб пламени бабахнул, столкнувшись со стеной.
	— А. Это ты, — из-за поворота выглянула Эрлада. — Извини, автоматически получилось.
	Строители Лданриса не предполагали, что внутри него когда-нибудь будут греметь взрывы, поэтому недостаточно ответственно подошли к делу укрепления конструкции. Кладка не выдержала такого издевательства и стала рушиться, увлекая за собой потолок. Пол дрожал под сыпавшимися на него камнями и тоже недвусмысленно давал понять, что недолго пробудет на месте. Демон подул на свой источник света. Тот мигнул и погас.
	— Я его потушил, мамочка, — промямлил он, поворачиваясь к хозяйке.
	— Сюда! — брюнетка, осознав масштаб причиненных разрушений и их последствия, мгновенно поняла, что к моменту их наступления лучше быть подальше от этого места.
	— Мамочка, он больше не горит…
	Филара побежала следом за Эрладой, через секунду вернулась за меланхолично висевшим в воздухе и наблюдавшим за развалом этой части дворца Крылышками, сжала его в кулаке и вдвое быстрее рванула прочь. Девушки неслись по коридору, а за их спинами падали камни и крупные фрагменты потолка, поднимались тучи пыли и обваливались стены.
	— Чёрт, — буркнула черноволосая волшебница, оборачиваясь на бегу назад. — А я хотела проверить подвалы…
	— Там пусто, — выдохнула блондинка, стараясь не сбить дыхание.
	— А. Ну тогда… ладно.

	***

	— Куда этот старик делся?! — воскликнул Шун, только сейчас замечая, что из четверых их стало трое.
	— Что? — обернулся Ральдерик. — Вот чёрт! Наверняка в толпе потерялся!
	Юноши затормозили и принялись вглядываться направлении, откуда только что прибежали. Среди десятков и сотен лиц сложно найти одно нужное. Особенно, если оно осталось за пару кварталов до этого места.
	— Нам что, возвращаться теперь за ним? — поинтересовался Гудрон, беспомощно глядя на своих спутников.
	— Ой! — сказал кот, сваливаясь с плеча герцога.
	Сделал он это очень вовремя, потому что вряд ли тот удержал бы на своей шее коня. Одновременно с этим со стороны Лданриса послышался взрыв. Несмотря на то, что разрушения дворцу были нанесены существенные, находившиеся в призраке товарищи их видеть не могли (в этой яви он был целехонек), а вот громкие звуки из настоящей реальности время-местник скрыть не мог.
	— Эрлада! — безошибочно опознал кузнец, напрочь забывая о потерявшемся Макеле Вантазии.
	— Похоже, Филара с ней, — гендевец скосил взгляд на огненного скакуна с белым кончиком хвоста, нетерпеливо перебиравшего рядом копытами. — Маловероятно, что они случайно взялись колдовать одновременно.
	— Пошли скорей! — иролец сделал пару шагов сквозь обалдевшую от неизвестно откуда взявшейся лошади толпу.
	— А, ладно! — удержал его зубами за камзол Шун. — Так и быть. Подвезу. Быстрее будет.
	— Спасибо, — Ральдерик, не заставляя себя упрашивать, вскочил ему на спину. — Оказывается, есть от тебя в хозяйстве толк.
	— Ты у меня поговори еще! Сейчас ведь передумаю!..
	— Здесь нет седла! — растерялся кузнец.
	— Время скоро кончится! Он снова станет котом через пару минут!
	— Именно, — подтвердил конь, нервно приплясывая на месте. — САДИСЬ УЖЕ!
	Гудрон послушно забрался наверх.
	— А теперь держитесь! — мрачно пообещал рыжий и сорвался с места.
	Ближайшие прохожие, и так не сводившие пораженных и недоумевавших взглядов с говорящей лошади, были морально готовы, что она куда-нибудь поскачет, поэтому успели заранее освободить дорогу. Тем же, кто находился дальше, пришлось туго. Шун, памятуя о лимите времени, несся, как угорелый, стремясь использовать возможности нового облика на всю катушку. Мимо проносились дома и перекрестки, люди испуганно вскрикивали и взвизгивали, прижимались к стенам и гневно вопили вслед. Сохранившаяся кошачья грация помогала избегать столкновений с самыми медлительными, непременно погибшими бы под копытами, если б на месте этого коня был любой другой. Для кузнеца, менее искушенного в верховой езде, чем его друг, это была самая кошмарная поездка с тех пор, как он научился сносно держаться в седле. Ральдерик же был доволен. Выжать такую скорость из Мерзавца было практически невозможным делом — его природная лень была сильнее самых веских аргументов и настойчивых требований. В голову дворянина даже закралась крамольная мысль, а нет ли способа навсегда оставить Шуна лошадью, но он быстро от нее отказался, сообразив, что даже, если он и существовал, то ему бы никто не позволил его применить.
	Внезапно праздник вокруг закончился. Перед путниками открылась пустая площадь и возвышавшиеся над ней руины дворца. Развалины одного его крыла всё еще дымились, висело облако пыли. От неожиданной смены декораций конь притормозил. Как оказалось, очень вовремя — падение на прежней скорости на каменную мостовую не прошло бы для всадников даром. А так, когда под ними вновь оказался небольшой кот, вовремя смекнувший, что к чему, и отскочивший в сторону, пока на него не упали два взрослых мужика, наездники, можно сказать, легко отделались.
	— Вы в порядке? — поинтересовался издалека Шун.
	Подходить ближе он немного опасался, поскольку подозревал, что товарищи слегка раздражены происшествием.
	— За последний месяц я падал с лошади больше, чем за всю предыдущую жизнь, — буркнул Ральдерик, садясь и потирая ушибленное плечо.
	Он поморщился и скрипнул зубами. Понятно, что последствия могли быть куда хуже, но в том, чтоб шмякнуться с высоты конского роста на камни и кубарем по ним прокатиться, приятного тоже немного.
	— А, чёрт, — кузнец посмотрел на разбитый локоть.
	Рука шевелилась, но без энтузиазма.
	— Зато время сэкономили… — злобно процедил он сквозь зубы, прижимая к себе травмированную конечность.
	— Ага, — не стал спорить кот. — Быстро сюда добрались. Молодец я, а?
	Ему никто не ответил. Хоть оба и понимали, что тот хотел, как лучше, и очень старался, настроения благодарить его как-то не было.
	— Ты сражаться в случае чего сможешь хоть? — поинтересовался у друга гендевец.
	— Пожалуй, — неопределенно пожал плечами тот. — Правая рука-то нормальная.
	— Пошли?
	— ЭЙ! Я же молодец, да?!

	***

	— Ральдерик… очень ругался?.. — Филара, тяжело дыша, вопросительно посмотрела на подругу.
	Бегала она не очень хорошо и быстро уставала.
	— Да нет, — помотала головой Эрлада. — Всего лишь обещал убить своими руками.
	— А. Ну это ерунда, — кивнула блондинка, сползая по стене на пол, где уже сидела вторая девушка. — Кто-нибудь еще пошел нас искать?
	— Думаю, что к этому времени уже все, — предположила черноволосая волшебница, прикидывая, что теоретически дворянин уже давно должен был очнуться.
	— О… — с тоской протянула Филара. — Значит действительно убьет.
	— Кстати, может быть, ты его всё же отпустишь?
	— А? — потенциальная покойница проследила за взглядом саварахской дворянки и поняла, что всё еще сжимала в кулаке мелкого демона. Тот выглядел синее, чем обычно и, кажется, испытывал трудности с дыханием. — Ой, прости! Ты цел?!
	Крылышками лежал на ее ладони безжизненной кучей и хрипел.
	— А. Ну, значит, всё в порядке, — успокоилась девушка при виде знакомой картины.
	— Мы пришли, — сказала вдруг Вальдя, прислушиваясь к своим ощущениям. — С этого места начинается кахолитет.
	— Ээ?! — удивилась Эрлада — прежде ребенок говорил только с Филарой, так что фактически это был первый раз, когда драконья дочка слышала от нее вразумительную речь. — «Кахолитет»?! Ты всё-таки знала?! А сказала, что…
	— Раньше вы общались с трехлетним ребенком, который о таких вещах, действительно, никогда не слышал.
	— Ой, это вы, да? — блондинка потрясенно задержала дыхание. — А как?!
	Маленькая девочка вдруг стала взрослой женщиной. Заструились резко удлинившиеся и побелевшие волосы. Полупрозрачное призрачное тело стало материальным, из плоти и костей.
	— Кахоли же не может… — растерянно пробормотала светловолосая волшебница. — Покидать…
	— Пределов кахолитета, — закончила за нее Вальдя, если это имя еще можно было к ней применять. — А где, мы, по-вашему, сейчас находимся? — девушка подмигнула пораженным собеседницам.
	Она здорово изменилась с тех пор, как они видели ее в прошлый раз. Не в плане внешности — здесь единственным отличием было то, что тогда она была одета. Исчезло ощущение мертвенности и чуждости, свойственные ей на Варменике, появились эмоции.
	— Чувствую, — женщина, сотрясаясь мелкой дрожью, дико улыбнулась, прижав руку к груди. — Как давно этого не было. Не думала, что соскучаюсь…
	— Всё-таки, что…
	— Кахоли не может выходить за пределы кахолитета. Всё дело в том, что нигде не говорится, какого именно. Так что здесь я могу находиться на вполне законных основаниях, — девушка пошатнулась и оперлась на стену, чтоб не упасть.
	— Да-а-а, — протянула Эрлада. — Такого они, конечно, не предусмотрели… Намбату не могла представить, что можно перемещаться между ними, не оказываясь во внешнем мире и не обладая никакой магией для телепортации…
	— Спасибо, что донесла сюда, — посмотрела на Филару седая. — Благодаря этому я смогла перелить всю свою душу в ту крошечную часть, что была прикреплена к серьгам, и попасть сюда.
	— Да не за что…
	— Зачем тебе это?
	Женщина пожала плечами.
	— А что мне еще делать? Я ничем не рискую, терять мне уже давно нечего. А так я могу попытаться сделать хоть что-нибудь.
	— Всю душу?.. — задумалась светловолосая волшебница. — И Зверя?
	— Да, собрала всё, что было, — подтвердила кахоли. — Окончательно разделить себя не получилось, связи между частями всё равно оставались. Как оказалось, к счастью. По этим каналам можно перераспределять душу в любых пропорциях, в том числе полностью слить в одном месте. Что я и сделала. Но сработало бы это только на территории кахолитета.
	— Ты — страшный человек, — задумчиво протянула Эрлада. — Делаешь с собой противоестественные вещи, требующие нездорового воображения, железной воли, стальных нервов и очень изощренного ума.
	— Спасибо.
	— Только… Ты бы приоделась что ли…
	— Во что?! — усмехнулась женщина. — Боюсь, одежда вместе с душой не перемещается. Интересно, откуда взялось тело? Я думала, оно там должно было остаться.
	— О. С этим мы сталкивались, — Филара потыкала демона пальцем. — Регенеративная сила Намбату, восстановление материальной оболочки и всё такое. Только там ситуация другая была. Крылышками-и-и… ты меня слышишь?
	— Чего тебе? — мрачно отозвался тот, не шевелясь.
	— Сделай одежду, пожалуйста, а!!!
	— А не жирно ли тебе будет, мамочка?! — похоже, действие валерьянки подходило к концу.

	***

	Юноши шли по площади. Помятые и разбитые. Нарядные камзолы исчезли, что лишний раз доказывало, что в данный момент они находились за пределами время-местника. Полученные при падении ушибы и ссадины ныли и раздражали. Левый рукав рубашки кузнеца был порван и заляпан кровью из разбитого локтя. У обоих резко исчезло желание куда бы то ни было торопиться. Шун семенил рядом, виновато поглядывая на сердитых спутников. Мраморная лестница была всё ближе и ближе.
	— Они внутри же, да? — поинтересовался кот, когда товарищи остановились у ее основания.
	Широкие каменные ступени, тянувшиеся вдоль чуть ли не всего фронтона, уходили наверх к распахнутым дверям.
	— Похоже на то, — буркнул иролец, обнимая раненую конечность, и посмотрел на свежепорушенную часть дворца.
	— Значит, придется зайти, — Ральдерик помрачнел еще сильнее.
	Подъем по лестнице занял какое-то время. От мысли проникнуть с черного хода гендевец отказался практически сразу. Какой смысл таиться и осторожничать, если о твоем присутствии и так всем известно? В последнем герцог практически не сомневался.
	Ступени закончились. Дальше были терраса, вход в Лданрис и коридор. В стенных нишах горел свет. Некогда туда ставили подсвечники, но в связи с тем, что большую их часть либо растащили, либо поломали, свечи крепились воском прямо к камням. Они были разной толщины, длины и цвета. Толстые и короткие, длинные и тонюсенькие, совсем новые и практически догоревшие, просто фигурные застывшие лужи с торчавшим из середины обугленным кончиком фитиля. К вопросу освещения здесь отнеслись серьезно. Видимо, одной из обязанностей наблюдателей было воровство свечей всюду, где бывали — вряд ли они стали бы их покупать.
	А потом они увидели кахоли. Ральдерик, ожидавший, что тот будет сидеть где-нибудь в тронном зале или другом подобном помещении за неимением первого, скрипнул зубами с досады. До этого момента он еще лелеял слабую, безумную надежду, что девушек можно будет быстро найти, забрать и попытаться покинуть Калливард, ни с кем не встречаясь, и вернуться уже с готовым планом. Он не думал, что человек, знакомства с которым он искренне хотел избежать или отложить на длительный срок, будет сидеть практически у самого входа.
	Им оказался мужчина неопределенного возраста и внешности. В нем не было абсолютно ничего примечательного, встретишь такого на улице — пройдешь мимо, не обратив внимания. Он сидел на лестнице, ведшей на следующий этаж, и скучал. В полном одиночестве, если не считать пять или шесть крупных мутных полупрозрачных яйцеподобных штук, приросших к стене на площадке этажом выше. Внутри виднелись темные, едва различимые силуэты, и требовалась огромная сила воли, чтоб на них не смотреть.
	Дворянин был разочарован и даже немного задет. Окажись на месте кахоли классический харизматичный злодей с хорошо поставленным дьявольским смехом, горящим безумием взглядом и эффектной внешностью, он бы чувствовал себя лучше. Это было бы логично и ожидаемо, это было бы ПРАВИЛЬНО. А, глядя на этого совершенно обычного, серого, лысоватого субтильного человечка, который просто молчал и скромно сидел, даже не пытаясь зверски хихикать и кичиться своими планами по захвату мира, он начинал злиться, словно его в чем-то жестоко обманули. Высокомерие и самолюбие всегда были неотъемлемыми чертами личности дворянина. Последнее время они всё больше отходили на задний план, а вот теперь заявляли о себе во весь голос. Гендевец практически глох от их воплей: «Ты не можешь проиграть ЕМУ! Кому угодно, но не ЕМУ!». Герцог скрипнул зубами, сдерживая бушевавшее раздражение. Если раньше он еще в чем-то сомневался, боялся, волновался и думал о том, как умереть с наименьшими потерями для себя, семьи и друзей, то теперь всё это грубо отметалось в сторону поднимавшейся волной ярости. Как ЭТОТ посмел потратить наследному герцогу Заренги столько нервов и здоровья?! Кто ОН такой, что из-за него член дома Яэвор должен выбирать между гибелью и необходимостью бежать до конца жизни, не смея остановиться где-нибудь надолго, нищий, оборванный и затравленный?! Кто дал ЕМУ право?!
	— Эй, тихо, тихо! — Гудрон заметил, в каком состоянии находился товарищ.
	Кахоли, занятый до этого своими мыслями, и не обращавший внимания на происходившее вокруг, вздрогнул и обернулся на голос.

	***

	— А нельзя ли что-нибудь другое? — обернулась к демону Филара. — Попроще.
	— Вы и так мне должны быть бесконечно благодарны! — проворчал тот. — Сам не понимаю, почему я сегодня такой добрый…
	— Это не важно, — седая девушка оглядела внезапно появившееся на ней платье илдратской придворной дамы с кучей рюшей, бантиков, декольте, кринолином и корсетом. — И так сойдет.
	— Эй, ты себя нормально чувствуешь? — Эрлада не могла не заметить, что женщину била дрожь.
	— Ну, полагаю, это плата за эксперименты над своим телом и душой, — ухмыльнулась та, шагая вперед по коридору и держась за стенку для устойчивости. — Такие вещи не должны проходить даром, хотя… Наверняка это всё скоро пройдет. С моей-то регенерацией…
	— Кахолитет начинается тут… А что, тогда…
	— Было бы несправедливо, если кто-то ютится в небольшом нагромождении камней, а кому-то достается целый дворец со всеми удобствами, вы не находите?
	Действительно, уже через пару минут она была в полном порядке, будто это у кого-то другого стучали зубы при разговоре. Три девушки проходили мимо спален и кабинетов, столовых и гостиных. Сейчас уже было практически невозможно определить, где что располагалось, но по логике они обязаны были тут находиться. Крылышками отказывался снова зажигать свет, поэтому довольствоваться приходилось только светлячком черноволосой волшебницы.
	— Куда теперь? — спросила Филара, когда коридор, по которому они шли, раздвоился.
	— Туда, — кахоли указала налево. — Ой….

	***

	Игрок и водящий смотрели друг на друга. Молчание затягивалось. Оба не представляли, как себя вести. Все предыдущие участники были другими, мужчина это заметил. У них было иные выражения лиц, поведение, взгляды. Они сами совершенно точно знали, что нужно делать, а не стояли, сверкая полными ненависти глазами. Человек растерялся. Никого из наблюдателей поблизости не было, никто не мог ему подсказать.
	— НЕ СМЕЙ ЕГО ПРИВЕТСТВОВАТЬ!!! — раздался сверху испуганный женский вопль.
	Все присутствовавшие вздрогнули от неожиданности и задрали головы. На два этажа выше, на лестничном пролете стояла женщина в старинном бальном платье. Она тяжело дышала и цеплялась за лестничные перила — судя по всему, ей пришлось пробежаться. Шокированным товарищам потребовалось какое-то время, чтоб опознать в ней старую знакомую с Варменика. Пока все трое отстраненно соображали, как она сюда попала, зачем так вырядилась и кому, собственно, были адресованы ее слова, предыдущая кахоли снова набрала полную грудь воздуха и закричала:
	— С НИМ НЕЛЬЗЯ ЗДОРОВАТЬСЯ! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!
	— Кто это? — ошарашено пробормотал мужчина. Он был в самом затруднительном положении из всех, ибо совершенно не понимал, что происходило.
	— Вовремя же она появилась… — подумал Ральдерик, как раз собиравшийся сказать какое-нибудь едкое приветствие.
	Ему самому казалось, что мысли в его голове ползли со скоростью больных черепах, на самом деле, ситуация обстояла несколько лучше. Герцог взглянул на свой меч, взвесил «за» и «против», посомневался, а потом вздохнул, вынул его из ножен и изо всех сил метнул в отвлекшегося на новое действующее лицо виновника всех своих проблем последних месяцев. На все это у него ушло от силы несколько секунд. Дворянин давно ничего не делал с таким удовольствием.
	Клинок вонзился в грудь. Кахоли отшвырнуло на ступеньки. Хватая ртом воздух, он цеплялся слабыми пальцами за холодное железо, вырвать которое из себя у него не хватало ни сил ни храбрости. По мрамору стекала кровь. В глазах метались боль, недоумение и обида.
	— Получилось? — гендевец не очень верил в успех и до сих пор не был уверен, что стоило рисковать.
	Внезапно в помещении стало гораздо теснее — наблюдатели вернулись. Все сразу, мрачные и подавленные. Видимо, они чувствовали, когда случались такого рода неприятности. Действительно, они были похожи: маленькие, деформированные, в дурацких костюмах.
	— Я думаю, нам… — Шун пытался подыскать слова, прижимаясь к ближайшей дружественной ноге.
	— Пора? — закончил за него кузнец, незаметно проверяя, свободен ли выход.
	Один из уродцев подошел к захлебывавшемуся кровью кахоли, внимательно на него посмотрел, взялся за рукоять меча и резко его выдернул. Мужчина закричал, хватаясь за пробитую грудь, а потом сжался в комок, всхлипывая и постанывая. Наблюдатель отшвырнул оружие в сторону и взглянул на гостей.
	— Да! — сразу согласился с товарищами дворянин, разворачиваясь и устремляясь прочь, горюя о своем верном мече, оставленном позади.
	Шуну с Гудроном повторять не пришлось.
	Преследовать их не стали. Вместо этого все присутствовавшие, кроме человека со стремительно заживавшей раной да бежавшей вниз по лестнице женщины, путавшейся в юбках и кринолине, вопросительно-требовательно взглянули на закрепленного за беглецом шута. Тот молча достал из своего безразмерного кармана старый пыльный гонг, которым, видимо, если и пользовались, то невозможно редко.
	— Прости. Но я предан Набату, — еле слышно вздохнул он и ударил.
	Двое юношей и кот неслись по коридору, а вслед им звучал оглушительный «БАМ!».
	— Что это? — испуганно обернулся Шун.
	— Не знаю и предпочитаю никогда не узнать, — отозвался дворянин, выскакивая на террасу.
	Добежав до середины лестницы, товарищи всё же поняли предназначение гонга. Площадь перед дворцом была заполнена призраками. Неестественно длинные волосы, на отращивание которых должна была уйти уйма времени (лет этак шестьсот), полностью покрытые узорами лица шеи и руки (а также, очевидно, все остальные части тела, скрытые одеждой), ошейники и пустые отсутствующие взгляды. Троица резко затормозила и растерянно оглядела толпу, думая, что делать дальше. Раздался второй удар. Покрывавшие кожу узоры вспыхнули, волосы взвились, будто от урагана и принялись оплетать неподвижные тела.
	Намбату очень хозяйственно относится ко всем имеющимся ресурсам. Даже погибшим игрокам находится применение. Если победители становятся наблюдателями и проводят следующую игру, то проигравшие оказываются полезны в таких вот случаях. Пусть никогда прежде не возникало необходимости собирать войско, игру за игрой оно создавалось, а потом исчезало, когда на смену ему приходило новое. Люди и кот потрясенно наблюдали за тем, как полностью скрывший тела волосяной покров твердеет, превращаясь в броню. Ральдерик с еще больше тоской подумал о своем мече, который, впрочем, тут бы мало помог.
	— Слушай, — наклонился к нему кузнец, не сводя глаз с рядов погибших на прошлом турнире. — Подумай, пожалуйста. Никому из твоих предков армия призраков в верности не клялась? А то я читал, что так бывает, они приходят и исполняют обещание… Не было такого, да? Сейчас бы очень помогло…

	23

	Двери за их спиной со скрипом и лязгом закрылись: кахоли не должен испытывать дополнительных неудобств, неизбежных, в случае если всё это войско устремится во дворец следом за пытающимися там укрыться людьми и котом.
	— Армия… призраков? Что? — растерянно переспросил герцог. — Предки?.. Армия призраков… — юноша нахмурился.
	— Эй, ты чего? — всполошился иролец, когда друг вдруг вытащил у него из ножен меч.
	— Да так… — отозвался тот, задумчиво глядя на клинок. — Подумалось тут…
	Дворянин провел ладонью по лезвию. Потекла кровь. Гудрон с Шуном испуганно наблюдали за товарищем, серьезно опасаясь за его психическое здоровье.
	— «Каждое живое существо состоит из всех тех, кто жил до него. В нем часть его отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и так далее до самого конца. Человек по сути своей тоже — сотни и тысячи спрессованных жизней своих предков. Он точно так же продолжит жить в своих потомках. Он будет бежать в их крови рядом с теми, кто совсем недавно тек в его…» — процитировал гендевец Макелу Вантазия. — Чудесный шанс проверить это утверждение.
	— Ты что, серьезно? — кот боязливо оглянулся на практически полностью готовое войско.
	Как-то не очень верилось, что от них получится убежать, а уж тем более отбиться. Тем более что бежать некуда.
	Ральдерик не ответил. Ему было нечего сказать. Он просто смотрел на то, как тяжелые алые капли падали на белый мрамор, и мечтал, чтоб философский бред ученого подкреплялся практикой. Если в этих словах было что-то, кроме речевых оборотов, тогда кому как не участнику Намбату, вытянувшему духов, суметь извлечь из них толк? Безумная, отчаянная надежда.
	— Э-э-эй, меня кто-нибудь слышит?! — присел он на корточки перед небольшой лужицей крови. — Вы себе не представляете, насколько я был бы рад вас видеть…
	— Что, если как-нибудь вернуться вовнутрь и попытаться выбраться через черный ход? — Гудрон с Шуном решили брать ситуацию в свои руки, раз уж дворянин вел себя неадекватно.
	— Дедушка!.. — глупее вельможа давно себя не чувствовал. — Ты тут?
	— Чего тебе? Ты кто вообще?
	Кузнец с котом подскочили на месте от неожиданности. Ступенькой ниже стоял незнакомый им полупрозрачный немолодой мужчина. Форма носа однозначно указывала на то, что он был из Яэворов. Больше всех, казалось, удивился сам герцог, практически не надеявшийся на результат своего эксперимента.
	— Рик?! — призрак внимательно посмотрел на растерянного юношу. — Малыш Рик?! Это ты что ли?!
	— Видимо, да, — подтвердил дворянин, выпрямляясь.
	Дедушку он практически не знал, потому что тот умер, когда ему было около двух лет. Как тот его называл, банально не помнил.
	— Ральдерик Яэвор Заренский лам Гендева, — представился он на всякий случай полностью, чтоб исключить ошибку.
	Дух довольно расхохотался и хлопнул в ладоши.
	— N%#&^$!!! А ты подрос! Не узнать! Как там папка твой, сынуля мой непутевый?!
	— Тебе не кажется, что сейчас не время?! — покойный герцог пошатнулся от затрещины.
	Рядом с ним возник, очевидно, его отец. Суровый и собранный, он строго взглянул на обиженно потиравшего ушибленную голову призрака.
	— Неужели ты даже после смерти не можешь вести себя нормально! — устало закатил глаза прадед вельможи. — Я не забыл, как чуть со стыда не сгорел, объясняясь с баронессой Кавольдской, когда ее дочери кое-кто наставил синяков и чуть не сломал ребро при попытке вырвать сердце за то, что девочка нелестно отозвалась о его манерах! Это в семилетнем-то возрасте!
	— Напомнить тебе, кто меня воспитывал?! — огрызнулся дедушка. — Кстати, в каком-то смысле позже мне это удалось. Хочу тебя обрадовать — мы с ней потом поженились.
	Живые молча наблюдали за происходившим, стараясь не забывать следить и за тем, что творилось на площади. Войско противника стояло неподвижно, видимо, ожидая сигнала к бою ли еще чего-то.
	— Молодец, что напомнил. Вешиль, иди сюда! — рыкнул старший дух, протягивая куда-то руку, что-то хватая и резко дергая на себя.
	Возле него тут же возник старый наставник семейства Яэвор. В пенсне, всклокоченный, невероятно удивленный и абсолютно мертвый.
	— Мой господин! — воскликнул он, замечая своего повелителя.
	— Боже, что с тобой сделала жизнь! — жалостливо покачал головой первый его воспитанник, присаживаясь на корточки, и разглядывая иссушенную старостью фигуру. — Кто бы мог подумать…
	— Учитель?! — недоверчиво позвал Ральдерик. — Вы что, умерли?!
	— А вас это удивляет, молодой господин? — снисходительно улыбнулся воспитатель. — По моему состоянию легко можно было догадаться, что мне недолго оставалось…
	— А вы… тоже его предок?! — наконец, достаточно оправился от удивления кузнец.
	— Нет, — ответил вместо него прадедушка. — Он просто очень тесно связан с нашей семьей, к тому же я его позвал! Вешиль, хватит валять дурака!
	— В смысле? — не понял наставник, интеллигентно поправляя пенсне.
	Призрак молча указал на внезапно дрогнувшие и зашевелившиеся шеренги погибших игроков прошлого созыва.
	— Ооо, — понимающе протянул учитель. — Предлагаете вспомнить былое ремесло?
	— Не предлагаю, — поправил герцог. — Приказываю.
	— Как вам будет угодно, — старик медленно снял и убрал в нагрудный карман свои очки, нахмурился, сосредоточился, закрыл глаза и глубоко вздохнул.
	Его облик на секунду размылся, а когда вновь стал четким, живые увидели на его месте молодого, хищно скалившегося мужчину с совершенно дикой прической, в которой уживались пряди самой разной длины, часть из которых была собрана в мелкие косички с бусинами на концах. В юности Вешиль носил черные кожаные штаны с заклепками, сапоги на высокой шнуровке, плотно сидевшие по ноге, да облегавший могучий торс темный топ без рукавов. Костюм дополняли тонкие ремни, оплетавшие ноги, руки и корпус, а также широкий пояс с карманами на бедрах, к которым крепились ножи, кинжалы, неопознанные металлические приспособления, отмычки, проволока и прочие полезные вещи. Двое юношей и кот поняли, что поторопились приходить к выводу, что их уже ничто не сможет удивить.
	— В смерти есть одно преимущество, — сладко потянулся наставник герцогской семьи. — Тело перестает сдерживать дух…
	— Что ты здесь делаешь?! Иди домой! — нервно оглядываясь, шептал дедушка Ральдерика, удерживая какую-то энергичную женщину. — Нечего тебе здесь быть!
	— Я тоже хочу! — спорила та, пытаясь обойти его со стороны. — Как командовать обороной замка, пока тебя где-то черти носят, так ради бога, а как… О! Это мой внук?! Краси-и-ивый!!! Привет, внук! Я твоя бабушка!!!
	Дворянин неуверенно помахал рукой в ответ.
	— Не хотим вмешиваться, но они атакуют, — раздался незнакомый голос.
	Живые и мертвые отвлеклись друг от друга и обернулись. Вся лестница была занята призраками. Мужчины и женщины, большей частью в доспехах, стояли на ступеньках и наблюдали за пришедшим в движение вражеским войском. Яэворы — клан воинов. Из века в век они сражались и гибли, защищая и нападая, так что это зрелище было им всем знакомо и даже, в какой-то степени, вызывало ностальгию. Предки Ральдерика редко доживали до глубокой старости, к тому же, избавившись от одряхлевшего и сломавшегося тела, дух может вернуться в тот возраст, на который он себя ощущал на самом деле. Дедушки и прадедушки, прапрадеды и прапрапрабабка, а также многие-многие другие. Мало кому из них можно было дать на вид более сорока лет. У самого основания лестницы стояла женщина в старых потрепанных доспехах не по размеру. Никто не помнил имени воина, которого она напоила, соблазнила, раздела и обокрала на пути к своему подвигу, за который позже была награждена королем и получила дворянский титул, хотя тот тоже внес посильный вклад в основание династии правителей Заренги.
	— Урсула не легенда?! — Гудрон уже давно махнул рукой на ситуацию, его разум отказывался ее понимать, поэтому он думал о всяких посторонних вещах.
	— Я… думаю… мы здесь постоим?! — неуверенно поинтересовался кузнец, глядя на то как две армии призраков устремились друг к другу. — Зачем… под ногами мешаться?..
	— Мы всё равно ничего сделать не можем, — гендевец, не сводя взгляда с завязавшейся на площади битвы, оторвал рукав рубашки и замотал раненую ладонь. — Я безоружен, а твоим мечом призракам вреда не причинить. Кстати, забери его, он мне больше не нужен.

	***

	— Зачем мы туда бежим? — ныл Крылышками, летя следом за торопившимися девушками.
	— Вальдя велела…
	— Я слышал, что сказала эта девка, — огрызнулся демон. — Я спрашиваю, ЗАЧЕМ нам надо нестись на улицу, а не КУДА мы направляемся! Этот момент она не прояснила.
	— Давай, поверим ей на слово, — Филара так спешила, что рисковала свалиться с лестницы.
	— Осторожней! — схватила ее за плечо Эрлада, когда она всё же оступилась. — Шею сломаешь!
	— И вообще. Почему она не с нами?! — знакомство с попытавшимся подчинить его участником Намбату довело беса до легкой паранойи. — С какой стати она послала нас по правому коридору, а сама пошла по левому?! Стра-а-анно!.. Вдруг это какая-то ловушка?!
	— Заткнись, — посоветовала черноволосая волшебница.
	По ушам ударил громкий металлический, чуть ли не сотрясший здание, «БАМММ!». А потом еще один. Филара подумала, что третьего ее слух не переживет. Оставалось преодолеть пару лестничных пролетов и выбраться наружу. Для чего это было нужно, девушки не представляли, но кахоли всё же послушались.
	На одном из поворотов их бег вдруг прервался, когда из-за угла показалась унылая фигура, перед которой они не успели затормозить.
	— Вы в порядке?! — взволнованно поинтересовалась Филара у придавленного к полу Макелы Вантазия.
	Две разогнавшиеся волшебницы смели вяло бредшего старика, как пушинку, но сами тоже попадали.
	— Да так… — настроение у ученого было никакое. — Меня несколько раз убивали, и никто не пытался меня защитить. Одевали в глупую одежду… Третировали и заставляли голодать… А под конец бросили, забыв, что быстро бегать я не могу. В порядке ли я?..
	— А. Значит, эти двое тоже тут? — уяснила для себя главное Эрлада.
	— Я не знаю, — скорбно поджал губы бессмертный, поднимаясь и отряхиваясь. — Собирались сюда. Добрались или нет, мне не известно. Я вообще был вынужден по каким-то подворотням лазить… Вы куда? Я с вами!
	— Как хотите… — брюнетка нахмурилась и снова побежала вперед.
	Ей не нравились эти звуки гонга. Особенно в совокупности с фактом, что они могли быть как-то связаны с ее мужем и его другом. Вторая волшебница, понимая, о чем та думала, старалась не отставать. Несчастного ученого снова бросили.

	***

	Кахоли предыдущей игры тоже бежала. И тоже по лестнице. Никогда в жизни она не носила платьев с такой длинной и пышной юбкой, та мешала идти, путалась под ногами и затрудняла движения. Женщина опасалась на нее случайно наступить и кубарем скатиться по ступенькам. Не то, что бы это ее убило, но всё равно было бы неприятно. Седая девушка надеялась, что волшебницы смогут как-нибудь помочь своим товарищам. О появлении подкрепления она и не предполагала.
	Наблюдатели высыпали на улицу, чтоб понаблюдать за происходившим. Всем хотелось посмотреть на войско погибших участников в действии — подобное никто и никогда прежде не видел.
	Вообще было достаточно неудобно, что для решения даже мелких проблем можно было вызвать только всех воинов сразу. Скорее всего, в последующих играх этот вопрос будет доработан. Так было всегда — Намбату учится на своем опыте и самосовершенствуется.
	Победители прошлого турнира устроились на крыше и карнизах дворца и равнодушно наблюдали. Появление призрачной армии на стороне противника их развлекло. Вместо банального убийства двух беспомощных людей обещал быть захватывающий бой. Вмешиваться в него они не собирались — это не относилось к числу их обязанностей.
	Покинутый кахоли сидел в луже собственной крови и кашлял, держась за грудь. Рана уже затянулась, но воспоминание о боли осталось. Мужчина зажмурился, вздохнул и потряс головой.
	Вальдя, наконец, до него добралась.
	— Послушай! — схватила она его за плечи. — Послушай меня!
	— Ты кто? — человек попытался отстраниться от растрепанной, запыхавшейся, взволнованной женщины.
	— Такая же, как ты! Я всё понимаю! Я знаю!..
	— Отойди от меня! — кахоли не любил, когда его трясли и когда на него кричали.
	— Этого нельзя делать! Ты будешь жалеть! Ты себе не представляешь, КАК ты будешь жалеть! — сильнее сжала ладони седая девушка, грозя сломать собеседнику ключицы. — Поверь мне!..
	Мужчине до полного «счастья» не хватало только истеричной странной бабы, по чьей вине ему пришлось провести несколько незабываемых мгновений с мечом в груди, а игрок по какой-то причине избежал правильного сценария и не оказался в одном из яиц за его спиной. Последние несколько месяцев он и так был на грани нервного срыва. А женщина продолжала что-то сбивчиво бормотать, кричать, плакать, гладить его по голове и ТРЯСТИ ЗА ПЛЕЧИ.
	— Не принимай участников! — хрипло шептала она, погружаясь в воспоминания. — Они будут приходить, а ты ничего не делай! Пусть уходят. Так лучше. Так гораздо лучше. Ты поймешь потом. Для тебя это ничего не изменит, а они смогут прожить еще немного.
	— Убери от меня руки! — раздраженно прошипел кахоли, пытаясь стряхнуть с себя назойливую незнакомку.
	— Вместе мы что-нибудь придумаем! Должен быть способ!..
	— Я сказал «УБЕРИ РУКИ»!!! — рявкнул мужчина, резко поднимаясь на ноги и со всех сил ударяя женщину по лицу.
	Вальдя отлетела в сторону и упала на пол.

	***

	А бой кипел. Стосковавшиеся по сече предки Ральдерика сражались с упоением. Над площадью звучал, перекрывая крики, лязг и грохот, довольный смех Дерга Яэвора — человека, об отваге и воинственности которого на родине было сложено несколько песен и бессчетное число частушек. Ряд его потомков, бившихся теперь с ним бок о бок, ухмылялись, вспоминая их текст. Вешиль демонстрировал чудеса эффективности и кровожадности. Черной кошкой скользил он меж врагами, каждый раз оказываясь возле своего господина, если тому грозила опасность. Он сносил головы, рубил руки и ноги, метал ножи, успевал снова завладеть ими прежде, чем уничтоженный противник исчезал, душил проволокой и всё время хищно улыбался, маниакально сверкая глазами.
	— И этот человек учил меня математике… — отстраненно подумал дворянин, наблюдая за действиями своего наставника. — Как ему вообще могли ребенка доверить?!
	Сражавшиеся на площади Яэворы производили впечатление дружной большой семьи, собравшейся вместе впервые за долгое время и невероятно радовавшейся встрече. Всё-таки занятие общим делом способствует укреплению родственных уз. Живые были немного угнетены и чувствовали себя чужими на этом празднике смерти.
	Они сидели на ступеньках, подперев головы ладонями (в случае кота — лежали, уткнувшись носом в лапы), и молча наблюдали за происходившим. В головах у всех троих звенела пустота. Они уже давно не представляли, что делать и как себя вести. Больше не было ни страха, ни удивления, ни растерянности… Хотя нет. Одна сплошная растерянность как раз таки была. Вытеснявшая остальные чувства и переходившая все границы.
	Прадед Ральдерика был суров и сосредоточен. Он явно не одобрял легкомысленного настроения своей родни. В конце концов, их ведь тоже становилось меньше. За его спиной вновь возник Вешиль.
	— Мы ведь с вами никогда прежде не сражались бок о бок, господин! — весело крикнул он, вгоняя длинный кинжал в чью-то грудь. — А я всегда так этого хотел!
	Покойный герцог фыркнул.
	— А нам-то что делать?.. — обернулся к товарищам кузнец.
	Те отстраненно пожали плечами.

	***

	— Смотрите! — Филара, пробегая по коридору, увидела в окно происходившее на площади.
	Крылышками удивленно присвистнул.
	— Откуда они взялись?.. — недоуменно бормотала Эрлада, наблюдая за призрачными армиями.
	— Эти, кажется, на нашей стороне! А вон и Ральдерик с Гудроном! — из этой части дворца открывался неплохой вид на парадный вход и лестницу.
	— Скоро рассветет… — черноволосая волшебница обхватила голову руками. — Призраки исчезнут…
	— Тебя это огорчает? — тяжело дышал запыхавшийся Макела Вантазий, всё-таки догнавший девушек.
	— Эти, — драконья дочка указала на вражеское войско. — Останутся. Я поняла, кто это.
	Брюнетка рассказала.
	— Ты уверена? — побледнела Филара.
	— Я узнала ауру. У Кайварда была такая же.
	— Его было видно днем…
	— Вот-вот.
	Колдуньи замолчали. Дружественная армия должна была исчезнуть с минуты на минуту. Эрлада нахмурилась, задумалась, набрала полные ладони огня и выпустила в противников самую мощную струю пламени, на какую только была способна. Оконный проем и подоконник оплавились, та же судьба постигла и участок мостовой, куда она врезалась. Призраки даже не обратили на нее внимания.
	— Бесполезно, — услышали девушки знакомый противный голос. — На них практически ничто не действует. Их специально делают такими.
	Обернувшись, они увидели шута. Тот стоял, прислонившись к стене, скрестив руки и ноги. Вид у него был довольно невеселый.
	— Сейчас взойдет солнце, эти духи пропадут, и ничто не помешает страже добраться до тех, кто представляет опасность для Намбату…
	— Послушайте! — бледная Филара набрала полную грудь воздуха и крепко сжала кулаки. — Ведь вы же помогали нам! Вы же нам рассказали правду! Вы пытались помешать Ральдерику победить, чтоб он не повторил вашу судьбу!..
	— Это ничего не значит. Я предан…
	— Нет, значит! — закричала девушка.
	Наблюдатель поморщился.
	— Не поймите меня неправильно, — вздохнул он. — Знаете, что это такое?
	Он подкинул на ладони небольшой шарик, точную копию того, какой в свое время получил от него гендевец.
	— Это, — поднял он стекляшку на уровень глаз. — Создается из билета. Да-да. Знаки на руках исчезают не просто так. Энергия, затраченная на их создание и наложение, потом используется для изготовления таких вот штучек. Они, в какой-то степени являясь частью наблюдателя, обеспечивают его связь с игроками. Он, — уродец мотнул головой в сторону площади. — Свой разбил. Такое случается иногда, ничего удивительного. Позже я бы дал ему новый. Но вы восстановили этот. Восстановили неправильно. Связь между нами разорвалась, а потом наладилась вновь. Немного другая, чем должна была быть. Я из-за этого чуть-чуть, самую капельку освободился из-под власти Намбату. Самую ничтожную малость. Достаточную для того, чтоб иногда пытаться ему немного помочь или наоборот помешать, когда считал это нужным. Но не более того. С другими игроками мои взаимоотношения от этого никак не изменились. Я всё так же предан игре. Поэтому я не могу и не хочу его спасать. Не заблуждайтесь на этот счет. Я вам не помощник. Хотя, признаюсь, мне будет немного грустно, когда он погибнет.
	— Представляет опасность Намбату? — вскинула голову Эрлада.
	— Он пытался убить кахоли…
	— Да, но это не значит, что тот действительно бы умер. До конца следующего турнира ему ничто не угрожало! Игра в чем-то уязвима?!
	— Скажите! Пожалуйста! Это не выйдет за границы той самой крошечной малости, о которой вы говорили! — взмолилась Филара.
	— У всех есть свои слабые места, — равнодушно пожал плечами шут. — В этом нет никакого секрета.
	— Какое?! — на всякий случай спросила блондинка, умоляюще складывая ладони перед лицом.
	Наблюдатель усмехнулся, покачал головой и исчез.
	— Что это может быть?.. — черноволосая волшебница пустым взглядом смотрела на раскручивавшуюся над дворцом воронку. — Как уничтожить эту… штуку?..
	— Солнце всходит, — прокомментировал демон, порхая возле окна.
	Девушки, побледнев еще сильнее, подскочили к подоконнику. Горизонт начинал розоветь.

	***

	Вальдя села и в который раз выругалась на неудобный кринолин, мешавший это сделать по-человечески. Разодранный локоть и синяк на коленке исчезали на глазах. Девушка злобно посмотрела на стоявшего неподалеку кахоли нынешней игры. Он ее ударил! Как он посмел поднять на нее руку?! Женщина стерла запястьем кровь с разбитой губы. Внезапно она похолодела. Медленно перевела взгляд на руку. Действительно, кровь. Более того, она не ощущала знакомого покалывания, сопровождавшего процесс экстренного заживления, вокруг этой раны. Во рту был привкус железа. Щека тоже всё еще пылала.
	Обитательница Варменика подняла удивленные глаза на своего обидчика. Тот ничего не понял. Не заметил, что нечеловеческая регенерация не распространяется на повреждения, нанесенные другим кахоли. Вальдя, подумав пару секунд, медленно перевела взгляд на валявшийся неподалеку окровавленный меч.

	***

	— А… если… поломать ее изнутри?.. — пробормотал Макела Вантазий.
	— Как? — слабо отозвалась Филара. — «Изнутри» это откуда?
	Эрлада снова посмотрела на гигантский вертун.
	— Думаешь… это реально? — тихо спросила она. — Туда… можно попасть?..
	— Понятия не имею, — пожал плечами ученый.
	— Ну а почему нет? — вдруг подал голос Крылышками, глядя на Намбату с чисто исследовательской точки зрения. — Лично я проблем не вижу. Эта штука питается людьми, поглощает их души, так? У нее должен быть живот, в котором она их переваривает. Образует собственный слой реальности, да? Прежде чем заниматься преобразованием действительности, необходимо должным образом устроить себя самого. Без этого ничто не получится. А для воздействия такого уровня внутреннее устройство должно быть очень солидным. Так что внутри там обязано что-то быть. Полагаю, попасть туда можно, если суметь преодолеть оболочку.
	— Ты тоже видишь воронку? — поразился ученый.
	— Ну разумеется я ее вижу! — раздраженно ответил Бяк-Бяк. — Я же всё-таки демон! Но не рассчитывайте, что я вас туда понесу! Ищите альтернативное средство транспорта!
	— Ну, Мдумлюкзаварала-а-акр!!! Миленький!

	***

	— Что это было?!
	— Эрлада! — кузнец оторвал щеку от ладони и взволнованно обернулся в сторону, откуда появилась струя пламени. — Это точно она! — вскочил он на ноги.
	— Где? — всполошился Шун. — Филара не с ней?!
	— Черт… — раздался голос Ральдерика, глухой и безнадежный. — Солнце всходит…
	Товарищи вздрогнули и посмотрели на горизонт.
	— Может быть, успеем убежать, пока они заняты? — предложил кот, тревожно переступая с лапы на лапу.
	— Жену я не брошу!!! И Филару тоже!
	— Нет, — покачал головой дворянин. — Не успеем. Догонят. Не в Калливарде, так за его пределами. Если потребуется, будут преследовать на край земли, но догонят. Я это чувствую.
	— А если взять кахоли в заложники?.. — спешно соображал Шун. — И потребовать чтоб нас отпустили?
	— Не поможет.
	— Тогда…

	***

	— Я сказал нет!
	— Ну, пожалуйста!!!
	Эрлада, окаменев, глядела на улицу и в уговаривании демона участия не принимала. Она смотрела то на небо, то на битву, то на мужа. Небо, битва, муж. Солнце, исчезающие призраки, муж. Посветлевший горизонт, тающие силуэты неизвестных защитников, две больших и одна маленькая фигурки на ступеньках. Небо, враги…
	— Ты оглохла, мамочка?!
	Черноволосая волшебница закусила губу и сжала кулаки. По щекам у нее текли слезы.
	— Будь всё проклято, — злобно прошипела она.
	Девушку била крупная дрожь.
	— Разойдитесь все! — громко велела она, не глядя на спутников.
	— А?! — не поняли те, поворачиваясь к ней.
	А потом огромные черные чешуйчатые крылья и хвост разнесли эту часть дворца вдребезги.

	***

	— Дракон, — пробормотал Шун, не веря своим глазам. — Откуда он здесь?!
	— Зачем?.. — шептал иролец бледными губами, глядя, как крупное черное тело взмывает в небо. — Почему… Эрлада, ты же умрешь…
	По земле скользнул первый луч солнца. Покойные Яэворы растворились в его свете. Их противники же, не удивленные этим фактом, дружно обернулись к лестнице и неторопливо зашагали туда, где у запертых дверей стояли те, ради кого их призвали.
	Однако живым было не до них. Ральдерик виновато смотрел на друга, не зная, что сказать. Фраза «Я ведь запрещал вам идти со мной!!! Почему вы не послушались?!» застревала в горле, и он считал, что ей там было самое место.
	— Прости… — еле слышно пробормотал он.
	Темная жгучая липкая тоска раздирала грудь, и было уже всё равно, что случится дальше. Это всё из-за него… Если б он тогда не сунул руку в мешок наблюдателя в Шангале… Если б сбежал от товарищей по дороге… Этого бы не произошло. Гендевец закусил губу и отвернулся, чтоб не видеть слез, текших по щекам друга.
	Тогда-то он и обратил внимание на двигавшихся к ним по ступеням мертвецов.
	— Беги, — сказал он жавшемуся к его ноге Шуну, также их заметившему. — Ты маленький, выберешься. Не думаю, что они станут тебя ловить.
	— Издеваешься что ли?! — нервно хохотнул тот. — Кто я, по-твоему?! Трус какой-нибудь?!
	Вдруг толпа наступавших вздрогнула и застопорилась.

	***

	Вальдя стояла, тяжело дыша у трупа кахоли. Зря тот не среагировал, когда она подняла меч. Напрасно усмехался, когда занесла его над ним. От плеча до бедра мужчины наискосок тянулась и даже не пыталась затянуться глубокая рубленая рана. Насыщенно-красная лужа становилась всё больше и больше. Женщина вздохнула и выпустила окровавленное оружие из рук.
	— Так будет лучше, — прошептала она. — Ты был бы мне благодарен, если б знал…
	Вокруг нее толпились перепуганные, бледные, паникующие наблюдатели, явившиеся сразу же, как почувствовали неладное. То, что человек был мертв, не вызывало сомнений.
	Намбату подобна юле, которая вращается, вращается и со временем начинает замедляться. Тогда нужна рука, чтоб раскрутить ее вновь, чтоб не позволить ей остановиться совсем. Кахоли и есть эта рука. Но не только. Еще он та острая штука, которой игрушка соприкасается с поверхностью, направляющая всю остальную махину волчка, удерживающая ее на себе и передающая ей вращение. И вот на полном ходу ее срубили.
	Воронка турнира дрогнула и пошатнулась. Она принялась судорожно колыхаться, крениться и вихляться из стороны в сторону, пытаясь найти новую точку опоры и удержать равновесие. У нее появились более срочные дела, чем уничтожение неправильного игрока — срочно нужен был якорь, привязывающий Намбату к реальному миру. Вертун жался к земле, изгибался, свихнувшимся торнадо рыскал по Лданрису в поисках того, к кому мог прикрепиться.
	— Не-е-ет! — закричала кахоли прошлой игры, хватаясь за голову.
	Она чувствовала, как знакомые невидимые щупальца тянутся к ее сознанию, скребутся в двери и окна разума, настойчиво пытаясь войти.
	— Уйди! Я не хочу! Ненавижу тебя!!! Не смей! Не пущу!!!
	Женщина отчаянно мотала головой, хлестала по ней руками в попытках стряхнуть неприятное ощущение, верещала от ужаса повторного прохождения того же пути и металась по комнате, стараясь уклониться от навязчивого внимания свободного хвоста воронки.
	— Ты не заставишь меня делать всё это вновь!!!

	***

	«Ты уверена?», «Ты понимаешь, что погибнешь?», «Подумай, как следует, ты не обязана этого делать», «Как твои родные переживут твою смерть?! Вспомни о них хотя бы!», «Может быть, не стоит? Мы найдем другой выход», «Ты еще даже не отпраздновала собственную свадьбу!»…
	Всё это Филара не сказала. Эти слова не имели никакого смысла, потому что уже было слишком поздно их говорить: сделанного не возвратить.
	Черный дракон набирал высоту, медленно взмахивая крыльями — трудно летать, если никогда прежде этого не делал. На его спине, вцепившись в шею, лежали двое. Светловолосая волшебница, в чьей голове по кругу вертелись незаданные вопросы и невыраженные возражения, для которых было слишком поздно, старалась не разреветься. Макела Вантазий испуганно жмурился и очень боялся упасть.
	Черно-фиолетовая воронка, которую видели все, кроме блондинки, приближалась. С ней явно было что-то не так. Она замедлилась, стала более расплывчатой и менее устойчивой.
	— Отлично, — бодро заметил Крылышками, довольный, что его не заставили ничего делать. — Теперь пробить оболочку будет гораздо проще, защита очень сильно ослабла.
	Филара осторожно посмотрела вниз. Дошедшее до середины лестницы призрачное войско остановилось и потускнело. У Намбату явно были какие-то проблемы.
	Эрладе было больно. И жарко. Ее била дрожь, в голове гудело, а перед глазами ползали черные пятна. Стиснув зубы, она сильнее взмахнула крыльями. Если ее время истечет раньше, чем они попадут внутрь!.. Прежде, чем она уничтожит эту штуку!..
	Дракон зажмурился и с разгона врезался в бок воронки. Светловолосая колдунья ойкнула, когда внезапный порыв ураганного ветра сначала чуть не сорвал ее со спины рептилии, а затем, наоборот, к ней припечатал. Не обязательно было видеть крутившиеся вихрем темные с зелеными сполохами тучи, чтоб понять, что они почти прибыли. Если раньше девушка здорово сомневалась, можно ли пробиться туда, чего ты даже не видишь, то теперь, почувствовав сопротивление и внезапно обрушившееся на плечи давление, она в это практически поверила.
	Трещали крылья, ломались кости. Эрлада упорно прорывалась вперед, внутрь воронки, стараясь не обращать на это внимания. Сил становилось всё меньше, а ведь их еще надо было приберечь на разрушительную деятельность. Вряд ли кто-нибудь, кроме нее способен разнести эту штуку…
	А потом в какой-то момент люди и кот с террасы перестали видеть в небе крупную черную фигуру.

	***

	Игре нужен был якорь, и она его получила. Вальдя не могла долго ей сопротивляться, силы были слишком неравны. Девушка лежала на полу, глотая слезы бессилия и отчаяния, а гигантский вертун снова начинался над ее головой. Она принадлежала ему, между ними сохранилась сильнейшая связь, она проводила прошлый турнир, поэтому лишь на нее игра могла опереться. Намбату немного успокоилась и стабилизировалась. Угроза обрушения миновала, но проблем это не решало. Во-первых, предыдущая кахоли могла быть лишь временным выходом из положения. Ее нынешнее психическое состояние не отвечало необходимым требованиям, она сопротивлялась, она пыталась освободиться, и приходилось прикладывать определенные усилия, чтоб ее удерживать. К тому же, один и тот же человек не может вести две игры подряд, это противоречит тому, каким турнир себя создал, всем правилам и процедурам. Более того, все игроки нового созыва были замкнуты на убитом мужчине. Уже даже есть победители, которые должны формироваться в его присутствии. С его гибелью они все теряют смысл, их уже невозможно переключить на кого-нибудь другого. Намбату надо проводить заново, иначе следующая игра уже не сможет состояться в том виде, в каком она должна быть. А это означало всю процедуру с самого начала: пробуждение наблюдателей, поиск нового кахоли, выбор кахолитета, зов, набор играющих, долгие месяцы ожидания… Оживить мужчину?.. Бесполезно, игра уже прервалась, восстановить разорванные с игроками связи невозможно. Повторно использовать этих же наблюдателей также нельзя.
	Сознание Намбату напряженно искало выход. Оно его нашло. Турнир устремился назад во времени. Если нет возможности сделать новую попытку, придется вернуться в начало этой игры и провести ее, как надо. Исполняя желания кахоли, изменять прошлое приходилось не раз и не два. Менять ход истории, чтоб близкие им люди не погибали в той или иной ситуации, подстраивать случайности, влиявшие на выбор какого-нибудь человека… Мелкие незначительные вмешательства, практически ничего не стоявшие. На то же, чтоб откатить Намбату на исходную позицию и провести ту же самую игру заново с учетом всех ошибок, должны были уйти чуть ли не все накопленные турниром силы. Потом придется долго восстанавливаться и приходить в себя, но зато юла не остановится, она продолжит вертеться, со временем возвратив утраченную скорость.

	***

	Филара открыла глаза. Ветер стих. Тишина. Девушка моргнула и подняла голову. Вокруг было светло и что-то шевелилось, но ее в данный момент волновало другое. Неподалеку неподвижно лежала Эрлада. Видимо, она попыталась превратиться обратно, но до конца ей это не удалось. Изломанные порванные крылья хоть и значительно уменьшились в размере, но не исчезли. Также остались длинные загнутые когти, а некоторые участки кожи всё еще были покрыты вздыбившейся, покореженной чешуей. Длинные черные волосы разметались по плечам, груди, лицу и земле или тому, что ее здесь заменяло. Блондинка вздрогнула и быстро села. Потом заплакала и поползла к телу подруги. На полдороги она пораженно остановилась: на нее требовательно и неотрывно смотрели изумрудные глаза.
	— Потом…реветь будешь… — прохрипела Эрлада, надрывно кашляя.
	— Хорошо, — послушно согласилась Филара, всхлипывая.
	— Иди уже, — претендентка на престол Савараха дернулась и медленно свернулась в клубок.
	— Куда?.. Я же не знаю, что делать!.. Я не смогу! Как ты себя чувствуешь?! Ты теперь не умрешь?! А как же?.. — блондинка снова разрыдалась.
	— Мне очень… сложно говорить… — прошипела драконья дочка сквозь зубы. Было больно. — И мне… уже ничем не… помочь. Я знаю… И если ты… что-нибудь не придумаешь, то… погибнут все! Ты понимаешь?! Все!
	— Что я могу сделать?! Я не ты!
	Эрлада не ответила и закрыла глаза. Светловолосая волшебница посидела возле нее еще несколько мгновений.
	— Ты права, — пробормотала она со вздохом, убедившись, что та больше ничего не собиралась говорить.
	Подождала еще чуть-чуть. Потерла рукавом глаза.
	— Ну, я пойду… — девушка медленно встала на ноги и впервые огляделась.
	Брюнетка проводила ее взглядом и уткнулась лицом в ладони. Было такое чувство, словно ее неумолимо затягивало во что-то густое, темное и холодное, ужасно хотелось спать. Боль начинала тускнеть и притупляться, сил становилось всё меньше и меньше, а веки очень хотели окончательно закрыться. Волшебница слабо усмехнулась.
	— Ты знаешь, — мысли текли медленно и сбивчиво, словно прорываясь сквозь толщу воды. — Если подумать, пара поросят и корова — не так уж и плохо. А еще куры и огород. И целая толпа детей. И мы бы выращивали репу или что-нибудь еще… Это было бы очень скучно, и я бы часто злилась, но… Но я бы согласилась так жить. Всё равно бы согласилась…

	***

	А Филара брела вперед, совершенно не представляя, что должна сделать, но убеждая себя, что просто обязана найти решение. Она старалась не отвлекаться от этой мысли, не вспоминать об Эрладе… Это оказалось очень трудно. Стоило лишь чуточку ослабить самоконтроль, как наворачивались предательские слезы, хотелось лечь на землю, свернуться клубком и завыть от отчаяния.
	Изнутри Намбату выглядела своеобразно. Было много света. Мягкого и золотистого, медового. Не было ни неба, ни земли. Ни потолка, ни пола. Верх переходил в низ безо всякого предупреждения, и границу между ними было невозможно различить. Однако девушка явно ступала по чему-то твердому, она ощущала под ногами неровную поверхность, к которой даже могла прикоснуться рукой, слышала шелест своих шагов. А еще здесь были «медузы». Так она решила называть полупрозрачные, сияющие, хрупкие с виду штуки, покачивавшиеся от любого шевеления воздуха. Были ли они существами, растениями или чем-то другим, волшебница не знала. Больше всего они походили именно на медуз, достигавших колдунье до плеч, уцепившихся щупальцами за какие-нибудь камни на дне, расслабившихся и отдавшихся на милость водных потоков. Их было много. Очень много. Они стояли везде, куда ни глянь, полностью закрывая собой землю или то, что тут было за нее. Но стоило Филаре к ним приблизиться, как они отшатывались в сторону, спешно утекая с ее пути.
	— А здесь неплохо, а, мамочка? — услышала волшебница над своим ухом.
	— Это души, да?
	— Догадливая ты у меня! — одобрил демон, с завистью глядя по сторонам. — Самые натуральные! Немного измененные, но это не страшно. Везет же кому-то!.. Мне бы столько… Эх, жалко нельзя забрать то, что тебе не отдано…
	— Где старик?
	— Туда пошел, — Крылышками, не глядя, махнул рукой в сторону.
	— Ты знаешь, как уничтожить эту штуку? — посмотрела на него создательница со смесью мольбы, отчаяния и требовательности.
	Бяк-Бяк пожал плечами.
	— Если ты намекаешь, чтоб я это сделал, то спешу тебя огорчить. Даже если опустить момент моего согласия или несогласия, всё равно ничего не получится. Я маленький и слабый. Такие вещи провернуть не способен.
	Внезапно «медузы» дружно всколыхнулись. Филара почувствовала, что стало душнее, а давление повысилось, как перед грозой.
	— Что такое? — испуганно обернулась она, ощутив под ногами дрожь.
	— О. Эта твоя штука хочет сделать что-то серьезное и трудное, на что придется угрохать кучу сил. Она съедает запасы. Вон, смотри!
	Волшебница вгляделась в указанном направлении. Вдалеке полупрозрачные светящиеся образования начинали исчезать.
	— Чем ближе к центру этого места, тем старее души и тем дольше она ими владеет, — ударился в объяснения демон. — По краям расположены самые новые, те, которые она получила позже всего. Сначала переварятся они, потом, если полученных сил окажется мало, очередь дойдет до следующих…
	— Вантазий это знает? — колдунья почувствовала, как ее разум прочищается и успокаивается.
	Это всегда рано или поздно происходило с ней в отчаянных ситуациях, когда надеяться можно было только на себя. Блондинка всхлипнула последний раз и решительно сжала кулаки.
	— Ну-у-у… Он расспрашивал меня немного…
	— Пошли! — Филара побежала в сторону, в которую, по словам Крылышками, направился ученый. — Я поняла, куда он пошел.
	— Зачем так спешить, мамочка?! Ого!!!
	— Что такое?
	Медузы спешно расползались, уступая девушке дорогу.
	— Ты можешь бежать быстрее? У этой штуки аппетит сегодня разгулялся, она так и нас съест! — бес был взволнован.
	— Что именно Намбату хочет сделать?! Зачем ей столько сил?!
	— Пока ничего не могу сказать, — Бяк-Бяк боязливо оглянулся на приближавшуюся границу исчезавих душ. — Когда от подготовки перейдет к делу, тогда и соображу.
	— Мы точно бежим к центру?! — прокричала волшебница.
	— Что значит «точно»?! Ты меня прежде не спрашивала!..
	— Так к центру или нет?! — рявкнула Филара.
	— Да!
	Скоро они увидели Макелу Вантазия. Тот скорбно сидел на земле возле какого-то пригорка. Откуда в этой абсолютно ровной местности взялась возвышенность, додумать волшебница не успела. Услышав за спиной топот и тяжелое дыхание, ученый обернулся. Блондинка затормозила и, уперевшись ладонями в колени, перевела дыхание. Сердце колотилось, как бешеное, правый бок болел, горло пересохло. Всё-таки не стояло пренебрегать занятиями спортом.
	— Они не думали, что я струшу, — печально поведал старик, всхлипывая. — Они не сомневались, что я пойду с ними…
	Филара подняла глаза. Над холмом медленно вращались по кругу четыре совершенно одинаковых бронзовых браслета. В их хороводе было одно свободное место.
	Девушка обернулась. Намбату, похоже, наелась. Больше души не исчезали.
	— Я знаю, что она делает! — провозгласил демон, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям. — Возвращается назад во времени.
	— Такое возможно? — растерянно переспросила волшебница, не сводя глаз с кружившихся браслетов.
	— Конечно.
	— Насколько далеко? — колдунья посмотрела на беса таким взглядом, что тому стало немного страшно.
	— Мне-то откуда знать?!
	— Что это такое? — колдунья указала на хоровод. — Где души их владельцев? Почему они здесь? Как?..
	— Души съедены, — Крылышками равнодушно пожал плечами. — Думаю, сразу же после того, как оказались здесь. Наверное, вначале эта штука была слабой и за их счет смогла усилиться и стабилизироваться. Она в тот момент была не в том состоянии, чтоб запасать что-нибудь на черный день.
	Демон задумался и принялся с интересом рассматривать вращавшиеся браслеты. Когда исчезла угроза быть съеденным игрой, он заметно расслабился. Филара на него поглядела и задумалась.
	— Мдумлюкзаваралакр, — твердо произнесла она. — Намбату уходит в прошлое, так? Я хочу, чтоб ты ее уничтожил!
	— А?! — обалдел от такого заявления мелкий бес.
	— В тот момент, когда она откатится во время, когда еще пока ничто не успело произойти, ты положишь ей конец!
	— Эй! Я тебе сказал!..
	— Я заключаю с тобой сделку, Мдумлюкзаваралакр! Ничто не усиливает творение больше, чем жизнь создателя! Я продаю ее тебе, вместе с душой! Исполни моё желание!
	— Э-э-э… — демон окончательно растерялся.
	Он почесал голову, посмотрел по сторонам, полетал в раздумьях туда-сюда. Девушка терпеливо ждала.
	— Мамочка, ты понимаешь, что говоришь?! — обернулся он наконец к ней. — Понимаешь, на что ты идешь?!
	— Да.
	— Ты уверена? — с нажимом уточнил он. — Не передумаешь в последний момент?
	— Нет, — Филара решительно помотала головой.
	— Так. Давай заново. Что я должен сделать? — потер виски Бяк-Бяк.
	— Мне всё равно, что ты сделаешь. Я хочу, чтоб этого всего не было. Я хочу, чтоб этой игры не состоялось. В крайнем случае, чтоб Ральдерик, Шун, Гудрон, Эрлада и я в ней не участвовали.
	— Ты умрешь, — напомнил демон. — Как только я исполню твое желание или даже раньше, если потребуется…
	— Пусть так. Наплевать. Тогда я скажу по-другому. Ральдерик, Шун и Гудрон с Эрладой должны избежать Намбату. Делай, что хочешь, но…
	— Да понял я, понял! — отмахнулся Крылышками. — Помолчи, дай подумать!
	— У тебя есть на это время? — уточнила девушка.
	— Пожалуй, так дело быстрее пойдет, — вместо ответа буркнул бес.
	Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Через секунду на его месте взвился небольшой вихрь. Когда тот рассеялся, волшебница увидела демона. Ростом с человека. Широкие красивые кожистые крылья доставали чуть ли не до земли, некогда топорщившиеся в разные стороны зеленые лохмы приобрели насыщенный изумрудный оттенок и отросли до пояса. Появились черные блестящие когти на ногах и руках.
	— Черт, я думал, получится внушительней, — буркнул Мдумлюкзаваралакр, ощупывая сохранившиеся лисьи ушки. — Даже рога не подросли!
	— Чт?..
	— Поглотил все запасенные души, — проворчал Крылышками, внимательно оглядывая новую внешность. — Говорил же, что невозможно серьезно влиять на реальность, не позаботившись о том, что ты собой представляешь. Попробуй теперь только передумать!
	Филара промолчала. Трансформация детища, пусть и не очень впечатляющая, ее поразила.
	— Они думали, что я тоже попытаюсь исправить то, что мы натворили, вместе с ними, — шептал Макела Вантазий, не обращая внимания на то, что творилось вокруг него. — А я струсил. Я смотрел, как они бегут к воронке, что-то кричат, и боялся… Поэтому я выжил, а они…
	— Что ты теперь можешь? — спросила у демона девушка.
	— Много чего. Например, вот.
	Крылышками положил ладонь на голову волшебницы. Та вздрогнула — перед ее глазами раскручивалось время.
	— Видишь? — услышала она словно издалека голос беса. — Мы можем отследить нужный тебе момент и определить, куда эта твоя штука хочет попасть. Здорово, да?
	— А еще? — слабо прошептала колдунья.
	— Я стал гораздо умней, чем был, — Бяк-Бяк оторвал руку ото лба создательницы. Поток прошлого исчез. — И я уже думаю над планом. Ты всё еще уверена, что?..
	— Да!
	Демон внимательно посмотрел Филаре в лицо.
	— Мне… кажется, — перевел он взгляд на кружившийся над совершенно разбитым стариком хоровод. — Можно будет использовать это. Эти штуки всё еще сохранили на себе следы душ своих владельцев, а те составляют фундамент этой твоей Намбату. Попытаюсь… что-нибудь сделать…
	— Вот еще один, — ученый снял с руки браслет и, не глядя, протянул его Крылышками. — Недостающий. Пусть хоть он…
	Бяк-Бяк повертел в руках дар, обреченно вздохнул и снова приложил ладонь ко лбу девушки.
	— Выбирай время, мам, — услышала та. — Она уже почти добралась, куда хотела.
	Филара моргнула. В этот раз прошлое проходило перед ней гораздо медленней.

	***

	— Да, конечно! Теперь я во всем виноват! — сорвался на крик иролец, разворачиваясь всем корпусом так, чтоб было удобней орать на жен. — Ты в который раз чуть нас обоих не гробишь, а я должен быть мил, весел и остроумен?! Сколько я тебя просил не заходить в этот полуразрушенный туннель?! Так ведь нет! Обязательно надо было туда залезть! И чем все это закончилось?!
	— Говорю ж, ты — зануда, — зевнула Эрлада. — Нет в тебе здорового азарта. Без меня ты б сейчас кис где-нибудь в глуши, полный уверенности, что нет в жизни большего счастья, чем корова и пара поросят.
	— А без меня ты бы здесь уже не сидела! Ты бы шею себе где-нибудь сломала давно. И я устал…
	— Не стоит меня недооценивать, — девушка потянулась на траве и закрыла глаза.
	Гудрон какое-то время побуравил взглядом притворявшуюся заснувшей супругу. В который раз придя к выводу, что разговаривать бесполезно, он тяжко вздохнул, смиряясь со своей участью, и тоже растянулся на земле.
	— Что такое Шангаль? — спросил вдруг кузнец.
	— Это такой маленький городок недалеко от северной границы Савараха, — сонно ответила волшебница, не открывая глаз. — А что ты вдруг вспомнил?

	***

	Ральдерик отрешенно провел пальцем по ряду книжных корешков.
	— Букву «Ч» очень легко запомнить, если обратить внимание, что внешне она напоминает перевернутый стул…
	Герцог обратил на Вешиля, энергично рисующего на доске, полный тоски и страдания взгляд и снова принялся изучать ряды книг на полках, чтоб не дай бог не сказать чего-нибудь лишнего. Его рука замерла у ничем не отличавшегося от остальных переплета. Юноша, скучая, вытащил фолиант и лениво его пролистнул. Издание оказалось обычным атласом, таким же скучным, как и жизнь дворянина последние полмесяца. Потряся вывернутым томом в надежде, что из него выпадет что-нибудь интересное, и жестоко разочаровавшись, вельможа уже собирался поставить его на место, как вдруг его внимание привлекла какая-то карта.
	— Вы что-нибудь знаете о Шангале? — обратился он к учителю, заинтересованно разглядывая изображение севера соседнего государства с прилегающими к нему землями.
	— … черепаха, частокол, чертополох, чурбан…
	— Все ясно, — фыркнул себе под нос Ральдерик, переворачивая страницу в поисках пояснений к изображению.

	***

	— Ну, сколько можно ждать? — раздался с улицы надоедливый голос.
	— Я уже иду, — отозвалась Филара, балансируя на хлипкой табуретке и что-то доставая с верхней полки.
	Ей на голову посыпался мелкий мусор. Закашлявшись от пыли, она в который раз за последнее время подумала, что все же не стоило пренебрегать уборкой.
	— Я ведь сейчас один уйду! Вот увидишь! — снова раздался крик с улицы.
	— Ага, как же. Я так и поверила, — буркнула девушка, вставая на цыпочки, чтоб дотянуться до самых захламленных углов шкафа.
	— Что?
	— Я сказала, что уже иду! — проорала она в ответ, разворачиваясь к двери.

	***

	— Сейчас! — прошептала Филара сквозь слезы.
	Вдруг стало очень-очень страшно. И холодно. Девушка вцепилась себе в плечи и зажмурилась
	— Пожалуйста! Останови это!!!
	— Ты помнишь, что умрешь, мамочка?
	Волшебница просто кивнула.
	— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю, — устало вздохнул демон.
	Бег времени застопорился. Намбату, не добравшись до выбранной точки прошлого, почувствовала себя так, словно ее кто-то на полном ходу дернул сзади за шиворот. Игра растерялась, но ненадолго.
	— Сильная, зараза! — шипел демон, пытаясь соединить пять браслетов в кольцо на манер звеньев цепи. — Вырывается!
	Крылышками пытался сделать замок. Намордник. Если поглощенные души невольных создателей турнира стали от него неотделимы, если они пронизывают всю ткань пространства Намбату, тогда… при определенной удаче… чуточки вдохновения и творческого подхода… а также большого количество грубой силы… их можно…
	Бяк-Бяк бился, упирался, напрягался, скрипел зубами. Идея превратить скелет игры в ее клетку уже не казалась ему такой уж удачной. Весовые категории противников были слишком различны. А бронзовые браслеты отказывались сводиться вместе и стремились каждый жить своей жизнью.
	— Мам, — позвал демон. — Я заберу твою душу сейчас! Иначе точно ничего не получится.
	Филара слабо кивнула. Перед ее глазами стояли три замерших кадра из прошлого. Какими будут следующие?.. Девушка не увидела, как ей в грудь вошла когтистая рука, даже не поцарапав плоть и не порвав одежду, как она потянулась обратно, увлекая за собой что-то легкое, хрупкое и светящееся. Волшебница смотрела на другое. И плакала одновременно от грусти и от счастья.

	***

	— А что ты вдруг вспомнил?
	— Не знаю, — пожал плечами Гудрон, барабаня пальцами по груди. — Просто в голову пришло.
	— А, — понимающе зевнула Эрлада. — Ну бывает…
	— Пошли отсюда уже, — вздохнул кузнец. — Меня нервируют эти развалины.
	— Как знаешь, — супруга вдруг перестала притворяться засыпающей и резко села. — Кстати, я очень хочу поехать в одно место! Прямо сейчас!

	***

	Показала первая картинка.

	***

	Ральдерик с тяжелым вздохом захлопнул атлас и поставил его обратно на полку.
	— А теперь, молодой господин, обратите внимание на букву «Щ»! Она тоже очень интересная!
	— Ваша Светлость, — в дверях появился слуга. — Ваш отец немедленно желает вас видеть!
	Дворянин, чуть не спотыкаясь, выбежал из комнаты под обиженно-возмущенный вопль учителя, пытавшегося нарисовать на доске известные ему слова на «щ», чтоб воспитанник в полной мере мог проникнуться величием этой буквы. И если «щуку» и «щенка» еще как-то можно было опознать, то вот с «щербетом» он потерпел полное фиаско.

	***

	Показала вторая картинка.

	***

	И так дышавший на ладан табурет от этого жалобно всхлипнул и накренился. Теряя равновесие, девушка испугано «ойкнула» и замахала руками, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Филара дотянулась до полки шкафа, однако вместо того, что удержать ее, тот повалился следом. Сверху сыпались книги, об пол бились какие-то колбы и флаконы. Волшебница врезалась о стену и упала. Последнее, что она увидела, когда подняла голову, были стремительно приближавшиеся тяжелые полки и задняя стенка предмета мебели.

	***

	Ах да, ее смерть же надо было как-то логически объяснить для окружающих. Вот только… способ какой-то обидный. Девушка нервно хихикнула, обхватив голову руками, и крепко зажмурилась. По щекам медленно проползли две последние тяжелые капли. Точно… Она же уже умерла. Своими глазами видела.
	— Спасибо! — всхлипнула Филара, не заботясь, слышит ее демон или нет. — Спасибо…
	А потом всё куда-то провалилось.

	ЭПИЛОГ

	— Что пап? — Ральдерик вошел в кабинет к отцу без стука.
	Лорд Гилберт сидел за столом, развалившись в своем любимом кресле, и демонстративно читал какое-то письмо, держа его на вытянутых руках. На появление сына он никак не отреагировал. Тот, ни капли этим не смущенный, плюхнулся на свободное сиденье и принялся ждать объяснений.
	— Мне тут король написал… — произнес старший герцог, не сводя глаз с листка бумаги, исписанного каллиграфическим подчерком королевского секретаря. — По поводу тебя.
	— И что ему надо? — сразу помрачнел юноша.
	С монархом у него отношения были довольно натянутые.
	— Спрашивает… — продолжил правитель Заренги. — Вернее, вежливо предлагает тебе послужить на благо отчизны. «Гендева крайне заинтересована в укреплении политических и экономических связей с Саварахом…» бла-бла-бла… это всё лирика… Короче, — мужчина положил письмо на стол и взглянул сыну в глаза. — Его Величество осведомляется, не изволишь ли ты жениться на дочке какого-то там саварахского графа, приходящегося двоюродным племянником брата жены короля? Не нашего, а их.
	— Что-о-о? — угрожающе протянул младший герцог.
	— Могу повторить. Его Величество взывает к твоему патриотизму, сознательности, гражданскому долгу, чувству ответственности и всем прочим похвальным качествам, включая самопожертвование, и НАСТОЙЧИВО интересуется…
	— Напиши ему, что не изволю! — огрызнулся Ральдерик. — Он еще мою личную жизнь не решал, ага!
	— Это всё-таки король, — лорд Гилберт задумчиво складывал из письма самолетик. — Нужна веская причина для отказа.
	— Ну-у-у… Предположим, я дал обет безбрачия? Хотя нет. Лучше так: я не достоин оказываемой мне чести и не считаю себя способным составить счастье этой дочки какого-то там графа…
	— Портрет прилагается, — правитель Заренги, отважно борясь с улыбкой, протянул сыну изображение потенциальной невесты, пристально наблюдая за его реакцией.
	— Он надо мной издевается?! — наконец смог выдавить тот, спустя насыщенную отрицательными эмоциями минуту, посвященную разглядыванию картинки. — Ну точно издевается!!!
	— Да, — ухмыльнулся отец. — Отмазка про «недостоин» здесь не прокатит. Он в нее никогда не поверит.
	— Мерзавец! — юноша сердито поднялся и принялся в ярости мерить шагами комнату. — Ненавижу его!
	— Ты сейчас говоришь не как верноподданный, — герцог пустил самолетик.
	Тот лететь отказался и практически сразу же воткнулся носом в пол.
	— Ужасно бесит чувствовать себя товаром. Люди обсуждают, как бы тебя повыгодней продать. Тебя прочат человеку, которого ни ты, ни они сами никогда не видели. Он может быть глуп, страшен, жесток, уродлив… Но их это не волнует. Над этим они даже не задумываются. А сторону твоего потенциального супруга точно так же не интересуешь ты. На тебя им наплевать! Не имеет значения, какой ты человек, что любишь, что ненавидишь, о чем думаешь и мечтаешь. Им не нужен ТЫ. Только то, что к тебе прилагается. Деньги, связи, власть…
	Ральдерик остановился и нахмурился.
	— Откуда это? — обернулся он к отцу.
	— Ты сам это только что сказал, — равнодушно пожал плечами тот. — Литературненько так. Эмоционально. Я даже удивлен.
	— Нет, я точно это где-то уже встречал, — наследный герцог потеребил нижнюю губу, силясь вспомнить.
	— Может быть, в книжке какой-нибудь? — предположил лорд Гилберт.
	— Возможно, — неуверенно кивнул юноша.
	— Ну, так что ответим-то?
	— Значит так, — задумчиво вздохнул дворянин. — Напиши, что, к сожалению, сына твоего нет дома. Где его носит, ты не знаешь. Когда вернется — тоже. И выражаешь надежду, что ради интересов Гендевы удастся в самое ближайшее время подыскать другого жениха, дабы укрепить связи с Саварахом посредством заключения данного брака. Сам ты ужасно расстроен тем, что на месте это счастливчика окажусь не я, но нужды государства превыше всего. А, если ждать, пока твой непутевый отпрыск вернется оттуда, где в данный момент находится, то невеста рискует остаться старой девой или сбежать из дома с каким-нибудь военным, нанеся тем самым непоправимый ущерб возможному укреплению сотрудничества… бла-бла-бла… Что-нибудь такое. Основную идею ты уловил. Причеши, красиво сформулируй…
	— А тебе придется куда-нибудь уехать.
	— Я знаю, — Ральдерик, успокоившись, снова сел в кресло. — Иначе некрасиво получится, если меня кто-нибудь застукает дома, хотя официально объявлено, что меня нет. Сейчас же пойду собираться.
	«Черт, — думал дворянин, возвращаясь к себе. — Так ведь действительно жениться придется, чтоб отвязались…».

	***

	Всё тело ломило. Тупая тянущая боль. А в голове звенело и стучало. Очень не хотелось просыпаться…
	— … э, нет! — донесся громкий гогот. — Бха-ха-ха!!! Я тебе вот что скажу!..
	Спать в таких условиях было совершенно невозможно. Тихо застонав, Филара осторожно приоткрыла глаза. Напротив ее лица тут же возникла нахмурено-озобоченно-радостная рожа с квадратным подбородком, щетиной и зажатой в зубах самокруткой.
	— Очнулась, красава! — провозгласила она через несколько секунд.
	Девушка недоуменно хлопала глазами.
	— Я же умерла! — растерянно пробормотала волшебница. — Или нет?.. — добавила она с меньше уверенностью.
	— Я выброшу эту табуретку! Выброшу и сожгу! — вскочил на кровать рыжий кот. — Чтоб ты даже близко к ней больше не подходила!
	— Шун?!
	— А кто же еще?! Как ты меня напугала!!! Ты себе не представляешь просто!
	— Значит… я не умерла? — недоверчиво уточнила светловолосая колдунья, внимательней приглядываясь к небритому мужскому лицу. — А вы… Вилли. Врач…
	— Не Вилли, а Винни! — воскликнул здоровяк, довольно скалясь. — Лучший врач Каланура! Да и не его одного, наверное!
	— А как вы?..
	— Эй, красава, а ты знаешь, что у тебя кот говорящий?!
	— Да. А как вы…
	— Я привел, — Шун улегся на постели под боком у хозяйки. — Ты с табуретки упала и не приходила в себя. Уже и не знал, что делать. Побежал в город за помощью. Он один согласился пойти с «говорящим котом», — зверь презрительно фыркнул. — Остальные вопили или пытались поймать.
	— Вы знаете, кто я? — обернулась к врачу Филара, памятуя о ненависти всех каланурцев к магам.
	— Конечно! — Винни продемонстрировал идеальные зубы. — Моя пациентка! А то, что ты ведьма поганая, и костер по тебе плачет, так это дело десятое!
	— Спасибо, — прониклась девушка.
	— Ты почти месяц не просыпалась, — пожаловался Шун. — Мы уже не знали, что делать…
	— Ага! На теле пара синяков всего, а в сознание не приходила!
	— Значит… Сейчас ноябрь? — задумчиво протянула девушка, разглядывая знакомый потолок родного дома. — Можно вопрос? Какую плату вы назначили за свою помощь?
	Кот с лекарем переглянулись.
	— Мы забыли эту тему обсудить, — признался зверь. — Не до этого было.
	— Ясно, — волшебница тяжко вздохнула, с тоской припоминая, что в этом месте и в это время она — практически нищая.
	Винни вдруг очень заинтересовался этим вопросом. Чтоб не мешать больной отдыхать, они с Шуном вышли на улицу договариваться о стоимости оказанных услуг. Послушав некоторое время их разговор на всё повышавшихся тонах, девушка повернула голову в другую сторону. В глубине книжной полки что-то синело. Присмотревшись, Филара поняла, что это была спина. И маленькие крылышки.
	— Мдумлюкзаваралакр…
	Демон забился дальше в угол и сделал вид, что не услышал.
	— Что стало с Намбату? Ты ее уничтожил?
	— Нет, — буркнул демон. — Просто остановил. Она больше не может вращаться. Но это не значит, что ее нельзя запустить вновь. Хоть это будет и очень сложно.
	Девушка замолчала, думая над ситуацией. Один вопрос не давал ей покоя.
	— А почему я?.. — колдунья не знала, как его сформулировать.
	— Тот старик… — отозвался бес, не оборачиваясь. — Его душа больше подходила. Она сочеталась с четырьмя остальными. Он мне ее отдал. Сказал что-то про ответственность. Твоя даже не пригодилась.
	— А как же… сделка?
	Бяк-Бяк запахнулся в крылья и громко обиженно засопел. Он был слишком зол на себя. Добровольно отказаться от честно полученной в обмен на услугу души, которая должна была его немыслимо усилить и перевести на качественно новый уровень демоничества. Довести себя до изнеможения, возвращая ее обратно в тело, тратя даже собственную энергию. Всё это, отдавая себе отчет в том, что подобные действия непременно приведут к откату назад к изначальному виду и уровню способностей. Бес не собирался отвечать на заданный вопрос. Ему было нечего сказать. Потому что он сам банально не понимал, почему это сделал. Столь близкую к своему осуществлению мечту о собственной орде существ ночи разбил вдребезги собственными руками.
	— Спасибо. Спасибо тебе большое, ты очень хороший… — Филара сама всё поняла.
	Последние слова для будущего Темного Властелина, коим себя мнил мелкий бес, прозвучали, как пощечина.
	— Самое обидное, — думал Крылышками. — Что я это полностью заслужил. Действительно позор всех демонов!
	Маленькая синяя фигурка исчезла в негромком хлопке. Мдумлюкзаваралакру нужно было навести порядок в мыслях. Лучше где-нибудь там, где нет ни одной живой души.
	— Спасибо, — повторила девушка, вздыхая и закрывая глаза.
	Винни с Шуном быстро поняли, что им бесполезно обсуждать денежный вопрос, поэтому врач ушел, пообещав зайти тогда, когда волшебница будет в состоянии вести переговоры сама. Поскольку физически она была совершенно здорова и пришла в себя, лекарь заявил, что его услуги больше не требовались, напомнил коту, что знает, где они живут, на случай, если с ним не расплатятся в ближайшее время, и зашагал к городу.
	На следующее утро Филара проснулась от какого-то шума на улице.
	— Кто такие?! Чего приперлись?!
	— Ого! — девушка вздрогнула, услышав знакомый голос. — Она всё-таки научила его говорить!
	— Руки убери! Если не хочешь их лишиться!
	— Спокойно, Барсик… — сказал второй.
	— Я не Барсик!
	— Да как угодно. Где хозяйка твоя?
	— А вы кто? — вдруг успокоился кот, прикидывая на глаз обеспеченность внезапных гостей. — А. Вспомнил. Знакомы. У вас случайно лишних денег не найдется? Лечение оплатить.
	Волшебница попыталась привстать на постели. Раздался топот приближавшихся шагов, дверь в комнату с грохотом распахнулась.
	— Что стряслось? — на пороге стоял Ральдерик.
	Блондинка замерла и моргнула. Значит, не послышалось.
	— Эй, туда нельзя! — кот проскочил мимо герцога и закрыл собой подход к хозяйке. — А вдруг бы она не одетая была, а?!
	— Привет, — пролепетала Филара, всхлипывая.
	— Что за лечение-то? — дворянин проигнорировал предупредительное шипение Шуна и прошел внутрь.
	— Я упала… — у девушки защипало в глазах. — С табуретки…
	— Ты в порядке?! — в дверном проеме замаячило встревоженное лицо Гудрона.
	— Угу.
	— Нет, это только ты могла умудриться… — устало вздохнул герцог, прислоняясь плечом к стене. — Эй, ты чего?!
	— Ничего, — буркнула волшебница, снова всхлипывая. — Что вы здесь делаете?
	— А, — гендевец помрачнел. — По семейным обстоятельствам я был вынужден уехать из дома как можно дальше. Каланур показался мне не таким уж и плохим вариантом, где можно убить время. Тебя заодно навестить думал. По дороге встретил их, — юноша кивнул на кузнеца. — Кстати, представляешь, он женился!
	— Да-а-а?! — постаралась изобразить удивление блондинка. — Вот здорово!
	— Здрасьте, — поздоровалась Эрлада, входя в комнату.
	Какое-то время девушки молча смотрели друг на друга.
	— Филара, — наконец, представилась одна.
	— Очень приятно, — отозвалась другая.
	Повисла очередная пауза.
	— Ты сегодня странная какая-то, — проговорил Ральдерик, внимательно глядя на подругу. — У тебя такое выражение лица…
	— Ну а чего вы хотите? — вскочил на постель Шун. — Она только вчера пришла в себя. Оплатить лечение нечем. В доме шаром покати, даже корочки хлеба нет! Ладно хоть Винни с собой поесть приносил…
	Расчет кота оказался правильным. Очень скоро юноши поскакали в город за продуктами и всем необходимым, а также отдать деньги врачу. Отбытие сопровождалось ворчанием на некую безголовую особу, которая сначала отвергает приглашения, а потом живет в нищете, поскольку банально не способна о себе позаботиться.
	Девушки остались вдвоем. Светловолосая сидела в постели, прислонившись к спинке кровати, а темноволосая притащила себе из соседней комнаты кресло-качалку, устроилась в нем и достала недовязанный цыпляче-желтый шарф и спицы с пряжей. Ни та, ни другая ничего не говорили, молчание обеих вполне устраивало. Шуну скоро стало с ними скучно, и он ушел на охоту.
	— Сегодня хорошая погода, — первой не выдержала Филара примерно через час.
	— Да, — не стала спорить Эрлада. — Замечательная.
	— А вот интересно…
	— Да?
	— Да так… Ничего. А вы… давно поженились?
	— Да нет, не очень.
	Блондинка задумалась, чего бы еще спросить из того, что она и так знала. Все дельные мысли куда-то разбежались. Она плохо представляла, как себя вести с человеком, с которым ты хорошо знаком, и который тебе близок, но об этом даже и не подозревает. Особенно, если учесть, что он погиб практически у тебя на руках, а теперь живой, здоровый, сидит и вяжет.
	Прошло еще сколько-то времени. Скрипело кресло, еле слышно позвякивали спицы, тикали часы. За окном послышался топот копыт. Девушка про себя с облегченьем вздохнула.
	— А вот и еду привезли, — провозгласила черноволосая волшебница, перекусывая нитку зубами.
	— Ага, — кивнула больная. — Тогда мне вставать надо, а то кто готовить-то будет?..
	— Ты так уверена, что это не смогу сделать я?! — вскинула бровь драконья дочка.
	Филара замерла, придумывая ответ. Действительно, она же не должна была знать, что брюнетка не умеет готовить.
	— Ну-у-у… просто долг гостеприимства…
	Эрлада усмехнулась. Шаги и голоса уже звучали возле дома.
	— Ну, вот видишь, — претендентка на престол Савараха поднялась с кресла и встряхнула готовым шарфом. — А ты говорила, что не сможешь.
	— А?! — вздрогнула блондинка, резко оборачиваясь к гостье, гадая, а не послышалось ли ей.
	— Тшшшш! — приложила девушка указательный палец к губам, заметив, что больная собиралась что-то спросить.
	Та удивленно закрыла рот и недоуменно захлопала широко раскрытыми глазами.
	— Спасибо, — улыбнулась брюнетка.
	— В каком смысле?..
	— … а я говорил, что не надо! — ввалились в дом остальные.
	— Как это не надо?! — картинно пожимал плечами Ральдерик, сваливая покупки на пол. — Это же вкусно!
	— Ага, а стоит столько, что на эту сумму можно месяц нормально питаться… — ворчал иролец.
	— Как дела? — заглянул в комнату герцог.
	Вокруг его шеи тут же обвилась истошно-желтая вязаная удавка.
	— Что это?! — опешил он, вцепляясь в шарф и недоуменно его разглядывая.
	— Подарок, — усмехнулась черноволосая девушка, игнорируя устремленные на нее совершенно потрясенные глаза со стороны постели. — В честь знакомства.
	— Спасибо, — выдавил из себя гендевец, мысленно содрогаясь.
	— Вот. А мы как раз к тебе ехали, — вошел в комнату Гудрон. — По дороге встретили его, узнали, что нам в одну сторону. Так сюда и попали.
	— Ко мне? — Филара перевела взгляд на кузнеца. — Зачем?
	— Эрлада вдруг захотела с тобой познакомиться. Я ей рассказывал просто…
	— Ооо, — протянула волшебница, снова глядя на драконью дочку. — Спасибо.
	Потом юноши вышли на улицу за дровами и водой.
	— Как?! — прямо спросила девушка. — Ты всё помнишь, да?
	— Да, — не стала отпираться та. — Не спрашивай, почему. Сама толком не понимаю. Может быть, потому что тоже была там в это время. Может быть, очередная особенность организма. Или что-то еще.
	— А сразу сказать не могла?! — почему-то рассердилась блондинка.
	— А ты не спрашивала.
	— Тоже верно.
	— Слушай, ты встать сможешь? — снова появилась в дверях голова ирольца.
	— Как вы себе еду готовите, когда меня рядом нет?! — Филара правильно поняла подтекст вопроса.
	— Пусть лежит! — вернулся Шун. — Она еще не поправилась!
	Зверь вскочил на край кровати и уселся там с непреклонным видом.
	— Думаешь, пусть у нее лучше мышцы атрофируются и пролежни появятся?! — Ральдерик в городе успел перекинуться с лекарем парой слов и выяснить, что к чему.
	— Я так не думаю!!!
	— Ой, да ладно, — устало вздохнув, волшебница пошарила под кроватью и вытащила оттуда мешочек с амулетами. — Сейчас ускорим процесс выздоровления.
	Прежде, чем напрягшийся в предвкушении превращения кот успел хоть что-нибудь сказать, девушка вынула один и активировала его, прижав к груди.
	Шун чихнул и свалился с постели на пол. Последовал негромкий хлопок.
	На секунду все растерялись и пораженно замерли.
	— А черт, — донеслось снизу.
	За край кровати ухватилась человеческая рука. Первым сориентировался дворянин.
	— Так, вы две! Быстро отвернулись или закрыли глаза! И дайте сюда кто-нибудь хотя бы халат какой! Я сказал, отвернулись!
	КОНЕЦ