Квентин Тарантино
Прирожденные убийцы
 
 
 
 
  Интерьер:
  Кафе,
  день.
 
  Кафе где-то в Нью Мексико.
  Микки Нокс, сидит спиной к нам, и доедает свою пищу. Мы слышим — пинг! банг! — пинбольный игровой автомат, он находится за кадром.
  Мэйбл — официантка — подходит к Микки, доливает кофе в его чашку.
 
  Микки.
  Какие пироги у вас есть?
 
  Мэйбл.
  Яблочный, вишневый, и с зеленым лимоном.
 
  Микки.
  Что посоветуете?
 
  Мэйбл.
  Лимонный изумителен, но, вообще-то, на любителя.
 
  Микки.
  Не ел пирогов с лимоном уже лет десять.
 
  Мэйбл.
  А когда ели — вам понравилось?
 
  Микки.
  Нет, но это не так важно. Десять лет назад я был совсем другим человеком. Что ж, поедим лимонный. И большой стакан молока.
 
  Мэйбл поворачивается направо.
 
  Мэйбл.
  (Кому-то за кадром)
  На две части резать?
 
  Камера отъезжает, и мы в первый раз видим Мэлори Нокс, жену Микки, она сидит по соседству с ним, на табурете. К нам она также спиной.
 
  Мэлори.
  Неа, Роззи.
 
  Мэйбл.
  (Раздраженно)
  Меня не Роззи зовут.
  (Показывает на бирку)
  Мэйбл.
 
  Мэйбл выходит из кадра.
 
  Мэлори.
  Неважно.
 
  Мэлори разворачивается, встает с табурета, подходит к кассе, открывает ее, выкладывает монеты на стойку, и выбирает из них четвертак.
 
  Мэйбл.
  Эй, какого хрена ты делаешь?
 
  Мэлори проходит мимо ковбоя, играющего в пинбол. Пока его глаза провожают Мэлори, он пропускает шарик.
  Мэлори подходит к музыкальному автомату, кидает четвертак, выбирает песню, нажимает кнопку. Иголка опускается на пластинку, и божественный всемогущий рокабилли начинает растекаться по кафе.
  Мэйбл приносит Микки пирог и молоко.
 
  Мэйбл.
  (К Микки)
  Не могла чего другого выбрать. Это же детский сад, а не рок-н-ролл.
 
  Камера дает крупный план Микки. Сейчас мы видим его впервые. Он отхватывает кусочек зеленоватого пирога.
 
  Микки.
  Не могу же я везде за ней приглядывать.
 
  Мэлори начинает выделывать медленное соблазнительное фанданго по кафе. Она очень красиво двигается.
  Ковбой за пинболом и Мэйбл начинают удивляться, задаваясь вопросом, кто на фиг такие эти двое.
  Микки не проявляет особого внимания к Мэлори. Он слишком занят поглощением пирога в прихлебку с молоком.
 
 
 
  Экстерьер:
  Кафе,
  день.
 
  Грязный грузовик-пикап, снабженный наклейкой с изображением федерального флага, останавливается у кафе.
  Сонни, Отис, и Эрл — три неотесанных фермера, вываливаются из машины. Капот дымится.
 
  Эрл.
  Вот черт, этот сучонок чертовски раскалился. Вы оба, идите внутрь. А я тут займусь вот этим.
 
 
 
  Интерьер:
  Кафе,
  день.
 
  Оглушительный рокабилли ударяет по ушам Сонни и Отиса как только они проходят в двери кафе. Соблазнительный вид Мэлори, заставляет их сосредоточить все внимание на ней.
 
  Сонни.
  Боже всемогущий. Это что за черт?
 
  Отис.
  Да, горяча сучка, парень.
 
  Отис и Сонни обмениваются взглядами.
 
  Сонни.
  Приударь-ка за ней, малец.
 
  Отис направляется к Мэлори. Сонни садится за столик, соседний со столиком Микки.
 
  Сонни.
  «Миллера», Мэйбл.
 
  Мэйбл.
  Уже несу.
 
  Отис встает перед Мэлори, пытается копировать ее па. Сейчас ее глаза закрыты, и поэтому она его не замечает.
  Мэйбл ставит «Миллер» перед Сонни. Сонни делает глоток, смотрит на танец, наслаждаясь зрелищем.
 
  Сонни.
  (К Микки)
  Она ведь сочненький кусочек мясца, да?
 
  Микки отвлекается от своего пирога и смотрит на Сонни. В его взгляде никаких эмоций.
 
  Микки.
  Ее зовут Мэлори.
 
  Игла отрывается от пластинки. Песня закончилась. Мэлори открывает глаза и видит Отиса.
 
  Отис.
  Черт возьми! Продолжай, сладенькая. Я только начал входить во вкус.
 
  Отис одаряет ее своей лучшей гаденькой улыбкой, прежде чем повернуться к Сонни. Сонни издает бульканье, наподобие смеха.
 
  Сонни.
  Эй, кажись, она на тебя запала.
 
  Отис поворачивается к Мэлори как раз вовремя, чтобы получить от нее кулаком в лицо, и от удара провернуться вокруг своей оси. Сонни поперхнулся, и разбрызгивает все, что было во рту. Мэлори хватает сзади Отиса за голову, и разбивает ее об стол, покрытие стола дает трещину. Отис нокаутирован и падает на колени. Сонни вскакивает с табурета, но рука Микки хватает его за плечо. Сонни поворачивается к Микки, с устрашающим видом, и грозит пальцем Микки. Не дожидаясь пока Сонни, сделает что-либо еще, Микки выхватывает здоровенный нож из ножен, и молниеносно, отхватывает палец Сонни. Палец Сонни падает на его ботинок. Сонни отдергивает руку. Кровь хлещет из раны.
 
  Микки.
  Только оттого, что моя девушка обновляет пол, у тебя, приятель, нет причин присоединяться к ней.
 
  Микки совершает пять резких ударов ножом наотмашь. Затем, его нож вновь оказывается в ножнах. Поначалу кажется, что с Сонни вроде бы ничего не произошло. Но потом, из ран на лице и груди начинает течь кровь. Сонни убит.
 
  Низенький повар выскакивает из кухни, с криком устремившись к Микки. В руке у повара мясницкий топор. Микки достает 45 автоматический из кобуры, которая закреплена на плече под пиджаком и открывает огонь.
  Камера следует за пулей: быстрый наезд на лицо повара. В яблочко.
  Низенький повар закрывает лицо руками, падает на пол, крича.
 
  Микки замечает Эрла, стоящего по другую сторону оконного стекла. Эрл видел всю разборку через витрину кафе. Эрл беззвучно произносит «Твою мать!», разворачивается и бежит прочь. Микки кидает нож сквозь стекло, оно разлетается вдребезги. Нож глубоко вонзается в спину Эрла. Тот падает замертво.
 
  Микки разворачивается к Мэлори. Она сидит на Отисе, методично разбивая его голову об пол.
 
  Микки.
  Милая.
 
  Мэлори поднимает голову и смотрит на Микки. Она слезает с Отиса и подходит к Микки.
  Поворачиваясь, Микки ненадолго направляет свой 45-й на ковбоя у пинбольного автомата. У того трясутся ноги, в его ковбойских сапожках. Микки целится в Мэйбл, которая, рыдая, сжимает в руке кофейник.
 
  Микки.
  (К Мэлори)
  Выбери одного.
 
  Мэлори считает считалочку, указывая то на Мэйбл, то на Ковбоя.
 
  Мэлори.
  Эни, мени, мини, мо, хвать негритоса
  за ногу. Если вскрикнет — отпусти.
  Эни, мени, мини, мо. Мама учила
  выбирать лучшее, и я выбираю тебя.
 
  Закончив, она останавливается на Мэйбл. Плачущей Мэйбл. Та вскрикивает.
 
  Мэйбл.
  Нееет!
 
  Микки стреляет из 45-го. Пуля пробивает кофейник, который держит Мэйбл, навылет, он разлетается, далее пуля попадает Мэйбл в грудь. Мертвая, она падет на пол.
 
  Микки и Мэлори берутся за руки и проходят мимо ковбоя, который теперь стоит в луже собственной мочи.
 
  Мэлори.
  Когда станешь рассказывать о том, что здесь было, скажи, что это дело рук Микки и Мэлори Нокс. Ясно?
 
  Ковбой утвердительно кивает.
  Двое убийц затягиваются длинным влажным поцелуем (с языками). Затем, держась за руки, Микки и Мэлори покидают кафе.
 
  Начальные титры.
 
 
 
  Интерьер:
  Движущийся «Coupe de Ville»,
  день.
 
  Микки и Мэлори в роскошном кадиллаке «Coupe de Ville» 68-го года. «Разбуженный мятежник» Дюэны Эдди звучит в качестве звукового трэка.
 
  На заднем плане сменяются снимки с наложенными на них видеофильмами. Титры проходят на фоне снимков, выдержанные в стиле 50-ых.
  Когда титры заканчиваются, экран погружается в темноту.
  Конец начальных титров.
 
  Темный экран, и мы слышим…
 
  Капитан Скуорри.
  Пошлите туда Сканьетти.
 
 
 
  Интерьер:
  Полицейский участок (кабинет Скуорри) — день
 
  Камера расположена в центре комнаты. Дверь занимает половину экрана.
  Джек Сканьетти распахивает дверь и входит в кабинет Скуорри. Всю сцену Скуорри на экране невиден.
 
  Сканьетти.
  Хотели меня видеть, капитан?
 
  Капитан Скуорри.
  (За кадром)
  Сканьетти, поднимайтесь в комнату для допросов. Там вас дожидается Си Дуайт МакКласки, председатель Департамента тюрем. Вам предписано доставить двоих заключенных из окружной тюрьмы в Нистромскую психиатрическую лечебницу, это в Бэйкерсфилде.
 
  Сканьетти.
  Какой-то бред. Я детектив. Если нужен посыльный — позовите Джерри Льюиса.
 
  Сканьетти разворачивается и выходит из комнаты, дверь громко хлопает за ним. Капитан Скуорри кричит ему вслед.
 
  Капитан Скуорри.
  (За кадром)
  Джек!
 
 
 
  Интерьер:
  Полицейский участок, коридор,
  день.
 
  Полицейский детектив Сканьетти стремительно спускается в холл, одевает старую, помятую, черную форменную куртку.
  Люди проходят мимо него на заднем и на переднем планах. Сканьетти одевает через голову галстук с уже завязанной петлей.
 
 
 
  Интерьер:
  Комнаты для допросов «С»,
  день.
 
  Дуайт МакКласки, мужчина за пятьдесят, одетый в деловой костюм, стоит на переднем плане спиной к двери, и читает книгу. На заднем плане, Сканьетти входит в комнату.
 
  Сканьетти.
  Джек Сканьетти. Вы хотели меня видеть?
 
  МакКласки поворачивается к Сканьетти.
 
  МакКласки.
  Примите поздравления относительно дела Кертиса Фокса, Сканьетти. Вы положили конец этому кошмару. Женщины этого города снова могут спать спокойно, и это благодаря вам.
 
  Сканьетти.
  Спасибо, сэр.
 
  МакКласки.
  Дуайт МакКласки, Калифорнийский Департамент тюрем. Присаживайтесь.
 
  Сканьетти опускается на стул, который стоит перед столом для допросов.
 
  МакКласки.
  (О книге)
  Чертовски занимательное чтение. Удивлен, что не встретил вас в Голливуде. Фильм бы вышел получше, чем этот дерьмовый «Серпико».
 
  МакКласки кладет книгу на стол, и мы видим ее название: «Кертис Фокс. Поимка и смерть серийного убийцы». Автор — Джек Сканьетти.
  МакКласки садится на край стола, лицом к Сканьетти. Он поднимает папку со стола, и бросает ее на колени Сканьетти.
 
  МакКласки.
  Думаю, вот это вам тоже понравится. Досье Микки и Мэлори. Знакомы с ними?
 
  Сканьетти открывает папку. В ней листы, отчеты и фотографии Микки и Мэлори Нокс. Лицо Сканьетти светлеет.
 
  Сканьетти.
  Кто же их не знает.
 
  МакКласки.
  Следите за новостями?
 
  Сканьетти.
  Их союз был насильно разрушен в…
 
  МакКласки.
  Сьюзенвилле, Солдэйл.
 
  Сканьетти.
  Они поубивали до хрена сокамерников и охранников…
 
  МакКласки.
  Пять сокамерников, восемь охранников и один психиатр, всего за год заключения… Прекрасно. Вы не отстаете от заголовков.
 
  Сканьетти кивает.
 
  МакКласки.
  Знаете, наш камень преткновения — то, что ни одна тюрьма не хочет их, и ни одна их не возьмет. Я вел переговоры с самыми адскими местами, где из персонала гвозди бы делать. Никто не желает держать их гребаные задницы в своих стенах. Не успеешь пристроить, а их уже вышвыривают.
 
  Сканьетти.
  Могу себе представить.
 
  МакКласки.
  Не вы один. Так что решением нашей крохотной проблемки будет записать их в психи. Отправим их в Нистромскую лечебницу для душевнобольных преступников.
 
  Сканьетти.
  Царство лоботомии?
 
  МакКласки.
  Наслышаны?
 
  Сканьетти.
  Что ж, а я-то тут каким боком?
 
  МакКласки.
  Публика любит вас, Джек… Вы позволите называть вас Джеком, так ведь?
 
  Сканьетти.
  Всегда пожалуйста.
 
  МакКласки.
  Вы знаменитый полицейский. Двадцать шесть лет на службе. Вышел бестселлер в мягкой обложке…
 
  МакКласки берет книгу Сканьетти и читает вслух заднюю обложку.
 
  МакКласки.
  Пэт Гэррет наших дней. Ад содрогнется от слуги закона со смертоносным топором, готового «пресечь» происки любых маньяков.
 
  МакКласки откладывает книгу.
 
  МакКласки.
  Вы — олицетворение закона воплоти, и именно поэтому-то вас и выбрали для сопровождения мистера и миссис Нокс. Мы — Департамент тюрем — мы знаем, что вы доставите их в пункт назначения при любых обстоятельствах, будь то попытка сбежать, несчастный случай, пожар, да что угодно… Джек «Суперкоп» Сканьетти будет там, чтобы неукоснительно блюсти интересы общественности.
 
  Сканьетти.
  Понятно.
 
  МакКласки.
  Напи'шите новое произведение, Джек, назовете его «Разборка в Мэхоуви: Истребление Микки и Мэлори», неважно… Так мы нашли кого искали?
  Камера застывает на Сканьетти.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Окружная тюрьма, коридор тюремного блока,
  день.
 
  Камера следует за Сканьетти.
  МакКласки стоит рядом с массивной железной дверью. Он стучит по ней кулаком. Всю эту сцену мы видим глазами Сканьетти.
 
  МакКласки.
  Питти, открывай! Я пришел с посетителем!
 
  Гудок.
 
  Для МакКласки открывают дверь, и мы следуем за ним по коридору. Как только дверь открывается, мы можем слышать женский голос, он поет песню «Женщина с уймой времени».
  МакКласки иногда поворачивается к Сканьетти во время ходьбы.
 
  МакКласки.
  Ну, Джек, как я и говорил вам, за все мои годы работы в уголовной сфере, не видел никого серьезнее Микки и Мэлори Нокс, без всяких там условностей. Этих развращенных ублюдков, действовавших сообща, они самое противное, что когда-либо попадалось мне на глаза. Знаете, два этих дерьма крысиных, они ведь ходячие примеры того, какая лажовая у нас система.
 
  Песня «Женщина с уймой времени» в процессе ходьбы становится все громче.
 
  Сканьетти.
  (За кадром)
  Это что за канарейка?
 
  МакКласки.
  Лучшая половина Микки. Мэлори Нокс. Эта маленькая леди утопила собственного отца в аквариуме.
 
 
  Вставка.
 
  Интерьер:
  Гостиная комната,
  ночь.
 
  Крупный план домашнего аквариума с рыбками. Внезапно голова отца Мэлори запихивается в аквариум.
 
 
  Возвращение в тюремный коридор
 
  МакКласки.
  А еще, уже вдвоем, они сожгли ее мать в постели, заживо.
 
 
  Вставка.
 
  Интерьер:
  Спальня,
  ночь.
 
  Средний план: мать Мэлори, спящая в кровати, ее рот открыт. Что-то наподобие носика канистры появляется в верхней части экрана, разливая бензин по всему лицу. Мать кашляет и закрывает рот.
  Камера поднимается и мы видим Микки с канистрой в руках.
  Крупный план: Мэлори с зажженной спичкой у лица. Она бросает спичку в снимающую камеру. Мы слышим звук воспламенения матери Мэлори.
 
 
  Возвращение в тюремный коридор.
 
  По-прежнему точка зрения Сканьетти.
 
  Сканьетти.
  (За кадром)
  За что?
 
  МакКласки по-прежнему идет впереди нас.
 
  МакКласки.
  За то что они не хотели давать благословения.
 
  Сканьетти.
  (За кадром)
  Любовь — страшная сила.
 
  МакКласки смеется.
 
  МакКласки.
  Любовь — страшная сила. Пример яркий.
 
  По-прежнему глазами Сканьетти мы переносим взор от МакКласки к досье Мэлори, что в наших руках. Там ее фото и приметы: цвет волос, цвет глаз, рост, вес, раса, и т.д. Под всем этим — колонка, где мы читаем: «Замечания психиатра».
  При виде этих замечаний, мы слышим голос доктора, который читает вслух.
 
  Женщина-психиатр.
  (Только голос)
  Попытки заострить внимание на причинах убийств… пациент воспринял враждебно…
 
 
  Вставка.
 
  Интерьер:
  Кабинет психиатра,
  день.
 
  Скверно выглядящая — дико и звероподобно — Мэлори в тюремном наряде. Она сидит на стуле, сосредоточенно смотрит на нас.
 
  Мэлори.
  Я не обязана тебе объяснять! Не обязана слушать твое дерьмо! Я здесь не затем, чтобы тебя развлечь. Если я скажу не то, что ты хочешь услышать, тогда что? В тюрячку меня бросишь? Да я уже там, глупая курица. Или срок мне накинешь? Да у меня и так пожизненный. Ну и чем еще ты меня стращать будешь? Смертью? Давай посмотрим, как у тебя это, на хрен, получится! Ни одну тварь здесь еще не встречала, кто бы мне такую херню порол!
 
 
  Возвращение в коридор у камер смертников.
 
  По-прежнему глазами Сканьетти.
 
  Мы отрываем взгляд от папки и смотрим вперед, как МакКласки прислоняется к двери камеры.
  Мы слышим, как кто-то поет «Женщина с уймой времени» внутри камеры.
  Мы посредством камеры подходим к МакКласки, который смотрит на нас и указывает на «клетку».
 
  МакКласки.
  Вот где она… узнаешь, полюбишь, жить без нее не сможешь… Мэлори Нокс.
 
  Мы заглядываем внутрь клетки, где видим Мэлори, она спиной к нам, поет и танцует.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюрьма (камера Мэлори Нокс),
  день.
 
  Крупный план лица Мэлори, которая поет «Женщина с уймой времени».
 
  Мэлори.
  (Поет)
  99 лет — это большой большой срок.
  Взгляни на меня,
  Мне не быть свободной никогда,
  Я женщина с уймой времени…
 
  МакКласки.
  (За кадром)
  Эй, Нокс! Тут кое-кто хочет с тобой познакомиться!
 
  Мэлори не реагирует, продолжает двигаться.
 
  Мэлори.
  (Поет).
  Работала на дороге.
  Работала в море.
  Работала на тростниках.
  А теперь хочу свободной быть…
 
  Глазами Мэлори мы на секунду смотрим на МакКласки и Сканьетти. Затем, как бык, Мэлори подлетает и бьется прямо в них. Она кричит за кадром, ударяясь о прутья (как и мы). Мэлори вздрагивает, смотрит вверх, затем падает вниз.
  Средний план пола. Мэлори отключается.
  Крупный план на Сканьетти, сквозь прутья решетки.
 
  Сканьетти.
  Иисус Христос!
 
  Камера перемещается на крупный план МакКласки.
 
  МакКласки.
  Не переживайте за нее. Она так постоянно делает.
 
 
  Возвращение к Мэлори на полу. Она все еще без сознания, с кровью, стекающей с лица.
 
  МакКласки.
  (За кадром)
  Следуйте за мной.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюрьма (длинный коридор),
  день.
 
  Камера находится в конце длинного коридора. МакКласки и Сканьетти идут с противоположного конца. Сканьетти изучает досье.
  Позади них появляется Филл Уарлитцер.
 
  Уарлитцер.
  Дуайт, ты от меня, часом, не прячешься?
 
  МакКласки.
  Филл, как ты, засранец, поживаешь?
 
  Уарлитцер.
  (Сканьетти)
  Этот сукин сын — председатель Департамента тюрем, но для него это все равно что понижение по службе.
 
  МакКласки.
  Единственная причина, почему я еще здесь — хотел тебя застать, я улетаю следующим рейсом.
  (Сканьетти)
  Джек, это глава тюрьмы. Филл Уарлитцер. Этот человек держит здесь все бразды правления.
 
  Уарлитцер пожимает руку Сканьетти.
 
  Уарлитцер.
  Приятно познакомиться с вами, Джек. Читал вашу книгу. Впечатляет. Хорошо поработали с Кертисом Фоксом.
 
  Сканьетти.
  Благодарю.
 
  МакКласки.
  С этого момента, вы будете иметь дело с Филлом. Он ответит на все ваши вопросы относительно условий перевозки. Я собираюсь пожелать вам удачи, и сказать «адью» минут через двадцать. Мой рейс назад, в Сакраменто, из LAX-а, отправляется в течении часа.
 
  Уарлитцер.
  И, чтобы ты знал, мы тут реки слез по тебе выльем.
 
  Все смеются.
 
  Сканьетти.
  Каковы условия перевозки?
 
  Уарлитцер.
  Ну, Микки и Мэлори не должны быть вместе. Поэтому, вы сядете в один из тюремных автобусов, отвезете сначала Мэлори, потом вернетесь за Микки.
 
  Сканьетти.
  А где вы держите Микки?
 
  Уарлитцер.
  Мы держим его вонючий зад в самой глубокой, самой темной клетке этих мест. Но сложилось так, что как раз сейчас у него необычный посетитель.
 
  Сканьетти.
  Кто же?
 
  Уарлитцер.
  Уэйн Гэйл.
 
  Сканьетти.
  (Удивлен)
  Уэйн Гэйл!
 
 
 
  Интерьер:
  Тюрьма (комната для свиданий),
  день.
 
  Уэйн Гэйл, молодой, энергичный, боевой журналист а-ля «Джеральдо Ривьера», сидит на месте посетителя в комнате для свиданий окружной тюрьмы. Уэйн один, комната для свиданий пуста. Очевидно, такова договоренность о визите. У Уэйна в руке маленький магнитофон, и он его проверяет.
 
  Уэйн.
  (В микрофон)
  Проверка раз… два.… три… проверка… раз… два… все, все, все, встреча с Микки Ноксом.
 
  Уэйн отключает запись, перематывает назад и ставит сначала. Работает отлично. Он нажимает кнопку записи и прячет магнитофончик в своей спортивной курточке.
 
  Дверь со стороны заключенных открывается и Микки Нокс входит в комнату, сопровождаемый двумя помощниками шерифа. Микки одет в синий тюремный комбинезон, на нем широкий толстый кожаный пояс, повязанный вокруг талии, с металлическими кольцами справа и слева. Длинные крепкие цепи опоясывают его тело, соединяя наручники, в которые закованы все его конечности. А кольца на ремне держат его руки по швам. На руках и ногах двойные манжеты.
  У обоих полицейских ружья, они готовы снести пол-Микки, если только он даст им повод. Для человека стесненного цепями, Микки выглядит удивительно спокойно. Даже при том, что он окружен символами заключения (цепи, тюрьма, охрана, ружья, комбинезон), он остается опасной, пугающей, и очаровывающей фигурой.
  Уэйн оценивает Микки.
 
  Уэйн.
  (Сам себе)
  Шоу начинается.
 
  Микки грубо пихают на стул со стороны заключенного, рядом со стеклом, разделяющим заключенного и посетителя. Полицейские занимают свои места, отходя ближе к стене.
 
  Уэйн.
  Здравствуйте Микки. Мы не знакомы, я Уэйн Гэйл. Не знаю, слышали вы обо мне, а может помните. Я был одним из репортеров перед зданием суда, на протяжении вашего судебного…
 
  Микки.
  Всем известно, кто вы такой. Вы знаменитость.
 
  Уэйн выдерживает паузу и парирует.
 
  Уэйн.
  Про вас я могу сказать то же самое.
  (Улыбается)
  Хочу особенно поблагодарить вас за встречу со мною…
 
  Микки молчит.
 
  Уэйн.
  Я веду телешоу. Вы очень популярны. Каждую неделю мы рассказываем о личности того или иного серийного убийцы. Не возражаете, если я назову вас серийным убийцей, правда же?
 
  Микки мотает головой — нет.
 
  Уэйн.
  Наш сюжет про Микки и Мэлори был одним из самых популярных.
 
  Микки.
  А вы делали сюжет об Уэйне Гэйси?
 
  Уэйн.
  Да.
 
  Микки.
  Чей рейтинг был выше?
 
  Уэйн.
  Ваш.
 
  Микки.
  А как насчет Теда Банди? Когда-нибудь рассказывали о нем?
 
  Уэйн.
  Да. Ваш был выше даже Нелсона Шера.
 
  Микки.
  Славно… получил сраный яппи.
 
  Уэйн.
  Что я хотел бы сделать…
 
  Микки.
  Как насчет Мэнсона?
 
  Уэйн.
  Мэнсон вас обставил.
 
  Микки.
  Да уж, короля поколотить нелегко.
 
  Уэйн.
  Мы ждали долгое время, когда придет пора сделать следующий сюжет о вас. И вот это время пришло.
  (Выдерживает паузу)
  Мне думается, и это станет очевидным для любого, кто попробует во всем разобраться, что правление тюрьмы просто на фиг вышвырнуло конституцию в окошко. Быть может вы с Мэлори и убийцы, но не психи. Ваш дом — тюрьма, а не лечебница. Яснее ясного, что Департамент тюрем хочет перевести вас в клинику, с одной лишь целью — превратить вас в овощи. Кто-то скажет: «Ну и что?» — а я не скажу так. Если мы закроем глаза на то, что они хотят с вами сделать, этим мы дадим им согласие совершать подобные действия когда им вздумается. Сегодня они промывают вам мозги, потому что видят в вас потенциальную опасность, а завтра они прочистят мозг мне, потому что сочтут опасным меня. Будет ли этому конец?
 
  От Микки нет ответа.
 
  Уэйн.
  На мой взгляд, проблема, Микки, в том что вам не оказывают должного сочувствия. Но в этом мнении я более чем одинок. Мне нужна ваша помощь. Я хочу снять сюжет, в центре которого станет Департамент тюрем. На сегодняшний день я располагаю интервью с председателем правления Дуайтом МакКласки касательно этой проблемы. И, вот что я вам скажу, Микки, смотрится он неважно. Двое специалистов по психологии, которых они используют наскоками в своих судебных разбирательствах с психологическим уклоном, отказались с нами встречаться, так вот, такие, как они, всегда выглядели плохо. У меня есть интервью с обоими судьями, работавшими по вашему делу — с Бертом Штейнсма, и, вторым — психологом и писателем, Эмилем Рейнголдом — оба они отказываются называть вас безумцем. Если собрать это все воедино, становится ясно, что творит государство. Но сеть сплетена не до конца. Чтобы продемонстрировать, как низко они пали, необходима еще одна составная часть. Необходимы вы. Чтобы запустить программу в эфир, мне нужно интервью с вами. Вы не общались с прессой со дня суда. Теперь же, за несколько дней до вашего отправления в лечебницу, вы дадите интервью Уэйну Гэйлу по телевидению. Даже в этих стенах нельзя забывать о силе масс-медиа. Да любой сукин сын включит телевизор, чтобы на это посмотреть. Мы обличим их мотивы, мы полностью унизим и опозорим их. Более того, кто знает, огласка вполне могла бы удержать их от вашей с Мэлори лоботомии. Ну так что скажете?
 
  Микки.
  А вы с Мэлори об этом говорили?
 
  Уэйн.
  Она не захотела встретиться со мной, Микки. Наверное, сейчас вам ничего о ней неизвестно, но я вам про нее кое-что скажу. С тех пор, как вас обоих приговорили, Мэлори не произнесла ни слова.
 
  Микки.
  Она не говорит?
 
  Уэйн.
  Как сказать. Она поет.
 
  Микки.
  Она поет? Что она поет?
 
  Уэйн.
  Песни. «Он — Бунтарь», «Лидер во всем», «Безжалостный город», еще эта песенка Дасти Спрингфилда «Все, что я хочу, это быть с тобой». Вот все, что я слышал. Ее поведение — основное, что использовали доктора против вас в своих отчетах. И даже, если бы она захотела меня увидеть, чего она делать не хочет, то я не смог бы снять ее на камеру. Если я спрошу ее: «Мэлори, ты сошла с ума?» — а она начнет петь «Мертвый скунс посреди дороги» — это загубит дело на корню.
 
  Микки отпускает улыбку.
  Охрана подходит, чтобы забрать его.
 
  Помощник шерифа.
  (За кадром)
  Время, ублюдок!
 
  Они хватают Микки, и сталкивают его со стула. Уэйн встает.
 
  Уэйн.
  Одну минуту. Микки, мне нужен ответ.
 
  Микки не отвечает. Просто уходит с охранниками.
 
  Уэйн.
  (Кричит ему вслед)
  Хотя бы подумайте об этом. Только не слишком долго.
 
 
 
  Интерьер:
  Камера Микки,
  день.
 
  Очень крупный план: Микки, свернувшийся калачиком на кровати.
  Он пишет Мэлори письмо.
 
  Микки.
  (Только голос)
  Дражайшая Мэлори. Моя клетка такая холодная. По ночам я замерзаю. Тогда я представляю, что ты лежишь со мною рядом, твои и мои ноги переплетены, а твои руки обнимают меня. Я лежу в своей клетке…
 
  Переносимся…
 
 
  Камера позади Микки. Мы медленно отъезжаем от него.
 
  Микки.
  (Только голос)
  …и представляю что целую тебя. Не занимаюсь любовью, только без конца целую тебя. Я помню все время, что мы были вместе. Я помню каждую твою шутку, которую ты когда-либо говорила.
 
  Крупный план самого письма.
 
  Микки.
  (Только голос)
  Я помню каждую тайну, которой ты когда-либо делилась. Делилась или открывала? Думаю, «делилась» — вернее. Я помню каждый раз, когда ты смеялась.
 
  Очень крупный план Микки. Он немо произносит слова, которые пишет, мы слышим смех Мэлори — отдаленное повторяющееся эхо.
 
  Микки.
  Я помню всю пищу, которую мы когда-либо съедали. Я помню твою стряпню. Особенно четко я помню твои кастрюли. Я помню как мы смотрели Дэвида Леттермана.
 
  Мы слышим эхо смеха по телевизору.
 
  Микки.
  Я помню быструю езду… очень быструю, да, землю, стремительно уходящую из-под колес «Coupe de Ville».
  Шум «Coupe de Ville» рокочет, пока мы не…
 
  Смена плана.
 
 
  Экстерьер:
  «Coupe de Ville»,
  ночь.
 
  Камера закреплена на капоте и демонстрирует Микки и Мэлори, быстро едущих, но в замедленной съемке. Ураганный ветер развевает их волосы. Мэлори дико смеется, обвивая руками Микки и целуя его.
 
  Микки.
  (Только голос)
  Ты, крошка, что надо. Твои голые ноги на «торпеде», ты подпеваешь радио: «Иглы и булавки», «Он — бунтарь», «Ты мой мир», «Кольцо огня», «Любовь там, где цветет моя Розмари», «Окрути меня»…
 
  Переносимся…
 
 
  Экстерьер:
  «Coupe de Ville»,
  ночь.
 
  «Coupe de Ville» припаркован у дороги. Микки сидит на месте водителя, его ноги на «торпеде», он смотрит как Мэлори танцует на капоте машины.
  Крупный план.
 
  Микки.
  И твои танцы, Бог мой, твои танцы. Я лежу на кровати и возвращаюсь в каждый день, в каждую минуту нашего счастья. Каждый наш тогдашний день я прохожу сейчас заново, каждым сегодняшним днем, час за часом. Я ничего не пропускаю. Я вспоминаю их так, как они шли, и переживаю те дни снова. Таким образом, сейчас, я добрался до нашего первого поцелуя…
 
  Переносимся…
 
 
 
  Интерьер:
  Спальня,
  ночь.
 
  Экран объят огнем. В пламени проявляются лица Микки и Мэлори, они неистово целуются.
 
  Микки.
  (Только голос)
  Убийство твоих родителей, наша свадьба… И это не просто воспоминания. Я вновь прочувствываю ту радость…
 
  Переносимся…
 
 
 
  Интерьер:
  Ресторан,
  день.
 
  Средний план Уэйна. Он держит клочок бумаги перед лицом, читая его вслух. Мы слышим голос Уэйна поверх пения Мэлори.
 
  Уэйн.
  (Громко зачитывает)
  «Поразмыслив несколько дней над вашим предложением, я пришел к выводу, что вы на сто процентов правы. Интервью по национальному телевидению будет крайне полезно Мэлори и мне. Единственное препятствие состоит в том, что в течении четырех дней они отправят меня в дурку. Хотя, это ваша проблема, а не моя. Уверен, что вы справитесь. Снять телеисторию — это нам по душе. Искренне Ваш, Микки Нокс».
 
  Уэйн убирает послание от лица.
 
  Уэйн.
  Так я Бог или нет?
 
  Теперь мы видим ресторан, украшенный типичными декором Дэнни. Команда Уэйна в полном составе находится в отдельной кабинке, окруженная остатками буйного пиршества. В ответ на последнюю реплику Уэйна, они все делают вид, что молятся на него.
 
  Команда состоит из следующих персонажей.
  Скотт, оператор, носит футболку (современная футболка с постером фильма «Она — дьявол на колесах»);
  Роджер, звукорежиссер, носит дикую гавайскую футболку и бермуды;
  Непослушная Джули, ассистент Уэйна, молодая леди в бермудах, бейсбольном свитере, и темном спортивном пальто, неважно какая на улице погода.
  Роджер нигде не появляется без своего магнитофона, Скотт никогда не ходит без камеры, а Непослушная Джули везде таскает с собой огромный блокнот. Вся эта команда двадцатилетних ребят резко контрастирует со стильным и элегантным яппи, коим и является Уэйн.
 
  Непослушная Джули откупоривает пробку на бутылке шампанского. Парни держат кофейные стаканчики, пока Джули их не наполнит. Сама Джули пьет из горла бутылки.
 
  Примечание.
  Эта сцена должна быть сыграна в быстром темпе, как в «Пятница его девушки».
 
  Уэйн.
  Выпьем! Сегодня наш день. Это день, который мы впишем в историю мирового телевидения. Мы первыми приложим руку к самому харизматичному серийному убийце всех времен, взяв у него исчерпывающее интервью, за день до того, как его сплавят в психиатрическую лечебницу, где ему суждено провести остаток жизни. Это как раз один из тех золотых моментов, которые могут произойти максимум раза четыре в жизни любого удачливого журналиста. Это Уоллас с Норейджией, это Элтон Джон признающийся в бисексуализме журналу «Роллинг Стоун», это трогательное сообщение о Нидербергском бедствии, это Труффаунт, записавший Хичкока вживую, это фото Роберта Капы, это встреча Вудуорта и Беренштайна в подземной парковке Дип-Троат, это репортаж Джона Рида под названием «Десять дней, которые потрясли мир», это окровавленные ладони хиппи Кента Стейта, это братья Моузлс в Альтамонт, это интервью Никсон/Фрост…
 
  Роджер.
  Это Реймонд Бурр — свидетель разрушения Токио Годзиллой.
 
  Все смеются.
 
  Скотт.
  Каков следующий пункт в списке, mein feuhre?
 
  Пока Уэйн говорит, Непослушная Джули отрешенно конспектирует его речь в блокнот. Она никогда не говорит, и только пишет.
 
  Уэйн.
  У нас есть сегодня и завтра, чтобы собрать все наше дерьмо воедино. Днем позже они переправят Мэлори. Вот почему мы снимем интервью с Микки Ноксом в тот день, потому что на следующий отправится и он.
 
  Скотт.
  А сеть и правда не сплетена без этого интервью?
 
  Уэйн.
  Шутишь что ли? Последнее, чего они могут ожидать — Микки Нокс вблизи и лично. Телекомпании нужно продолжение сюжета, не вижу причин его им не дать. Но Микки Ноксу я этого не скажу. Я заставлю его думать, что щекотливый вопрос о нем зависит именно от этого интервью. Когда я рассказал Вудди и тому кто над ним, о таком же плане на него, они в хренову кирпичную стену превратились. Я беседовал с кирпичной стеной. Они хотят расширить хронометраж программы до часа, и хотят этого немедленно.
 
  Роджер.
  Настолько «немедленно», что «незамедлительно»?
 
  Уэйн.
  Выпуск на следующей неделе.
 
  Команда Уэйна дружно брызжет слюной и шампанским.
 
  Роджер.
  У нас не хватит материала на часовой репортаж.
 
  Скотт.
  (Указывая на Роджера)
  Он дело говорит.
 
  Уэйн.
  Первый сюжет — насилие и грабеж, всего-то последовательность изменить. Сукины дети по ту сторону экрана ничего и не заметят. Все это дерьмо только дополнит интервью. Мы возьмем новый ракурс. Первым сюжетом покажем немного старого материала, экскурс в историю о Микки и Мэлори. Мы представим новый угол зрения… чем на самом деле является Департамент тюрем. Мы посмотрим часть нового дерьма, и потом, остаток шоу — интервью. Ну так и чего же тут такого охрененно сложного? Пометь, Джули: мне нужен Вудди, пусть даст мне тридцать секунд в «Живьем в пять» — проанонсировать шоу на следующей неделе. Когда мы будем прорабатывать Микки, то вещать станем прямо из тюрьмы.
 
  Непослушная Джули выводит каракули в блокноте. Уэйн хлопает Скотта по плечу.
 
  Уэйн.
  И ты, Скотт, «Бетакам» и удлинитель держи под рукой.
 
  Скотт, сосредотачиваясь, закрывает глаза, повторяет слова Уэйна.
 
  Скотт.
  «Бетакам» с удлинителем и двусторонний переходник. Усек.
  (Открывает глаза)
  Насчет интервью… Какую камеру вы хотите использовать?
 
  Теперь Уэйн закрывает глаза.
 
  Уэйн.
  Посмотрим… высококонтрастную, шестидесятимиллиметровую черно-белую, и я говорю «черно-белую», где черное — черное, а белое — белое. Это для шику, такое зашибенное видео. Фильм! Фильм! Фильм!
 
  Уэйн облокачивается на стол. Крупный план Непослушной Джулии, записывающей в блокнот: «Фильм… фильм… фильм!»
 
  Уэйн.
  Так, Непослушная Джули идет со мной — планировать интервью.
  (Указывает на Роджера и Скотта)
  Вы двое, спускайтесь к редактору, достаньте старый материал, замесите с новым, посмотрим что получится. Сделайте все как надо, потом продумаем интервью. Нам нужно лишь держаться его тематики.
 
  Скотт.
  Когда собрание?
 
  Уэйн.
  Завтра.
 
 
  Смена плана.
 
  Субтитр:
  «Завтра».
 
 
 
  Интерьер:
  ТВ-станция, коридор,
  день.
 
  Камера движется за Уэйном, который говорит с Непослушной Джули. Пока они торопливо проходят по залу, Джули конспектирует в блокнот.
 
  Уэйн.
  Тут я спрошу у него, верит ли он в Бога. Если он скажет «да», тогда я спрошу, как, по его мнению, Бог относится к его действиям. Не заботит ли его перспектива гореть в аду? А если он ответит, что не верит, спрошу: «Что же, Микки, а во что же вы верите?» И, надеюсь, он ответит что-то вроде «патронташ, полный боеприпасов», выражение его лица, человека меж двух огней, глаза Мэлори, секс, наркота, и рок-н-ролл… В любом случае, он скажет что-то провокационное.
 
  Уэйн и Непослушная Джули входят в комнату видеомонтажа. Скотт и Роджер сидят за редакторским пультом. Все, кроме Уэйна, одеты как вчера, и выглядят так, как будто не спали ночь, Уэйн же, в другом свитере и смотрится бодро.
 
  Уэйн.
  Ладно, ребята, что тут у нас.
 
  Скотт.
  Ну, в основном, что мы сделали, так это совместили отрывки из первого сюжета — для начала шоу…
 
  Роджер.
  Но мы их перетасовали, сразу ничего не заметить…
 
  Скотт.
  Затем мы добавили новую херню, для окончания шоу…
 
  Роджер.
  Так что мы снимем интервью, и можем просто вставить его по центру.
 
  Уэйн и Непослушная Джули пододвигают стулья и садятся.
 
  Уэйн.
  Ладно, давайте-ка посмотрим.
 
  Крупный план экрана монитора. Мы видим как шоу перематывают на начало.
 
  Роджер.
  (За кадром)
  Теперь у нашего старого сюжета новое начало. И это самое начало мы поставили поближе к концу. Его теперь можно увидеть в новом свете.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Слышал уже. Включай.
 
  Крупный план руки Роджера, нажимающей «play».
 
  Смена плана.
 
 
 
  Помехи.
  Затем растущие и заполняющие весь экран титры:
  «Американские маньяки».
 
  Начало.
  Хайвей,
  день.
 
  Уэйн Гэйл стоит на середине пустого шоссе. Камера смотрит на него с земли. На самом деле, Уэйн находится на большом расстоянии от камеры, и, в результате очень сильного приближения, выглядит размыто.
  Уэйн говорит, глядя в камеру.
 
  Уэйн.
  Здравствуйте. Добро пожаловать к «Американским маньякам». Я ваш ведущий Уэйн Гэйл. А это 58-ое шоссе.
 
  Уэйн медленно движется к камере. Мы отъезжаем назад.
 
  Уэйн.
  Для некоторых — кратчайшее расстояние из пункта А в пункт Б. Для других — прелестная часть американского пейзажа. Но для Микки и Мэлори Нокс — оно стало сказочной страной убийств и погромов.
 
  Во время повествования Уэйна, мы видим нарезку кадров с домашней 8-ми миллиметровой кинопленки. Это кадры из фильма о нормальной жизни Микки и Мэлори.
 
  Домашнее видео.
  Микки пожимает руку судье, который их сочетал. Счастливая Мэлори стоит рядом с Микки.
 
  Домашнее видео.
  Мэлори показана во время позирования, смотрится очень эротично.
 
  Домашнее видео.
  Дома, Мэлори сидит на коленях у Микки.
 
  Домашнее видео.
  Крупный план Мэлори спящей в постели. Микки (держа камеру) щекочет ее подбородок. Мэлори прикасается ладонью к лицу, на ладони, как оказалось, горстка крема для бритья.
 
  Домашнее видео.
  Микки и Мэлори снимаются с Санта Клаусом.
 
  Домашнее видео.
  Микки застигнут врасплох в туалете.
 
  Уэйн.
  (Крупным планом)
  Пожив обычной, серой, ничем не примечательной жизнью, возлюбленные потрясают всю нацию, путешествуя по стране, совершая преступления, убийства ради веселья, на протяжении трех недель, и оставив…
 
  Фото.
  Черно-белые фотографии окровавленных жертв… мужчины и женщины.
 
  Фото.
  Черно-белые фотографии запачканных кровью мест преступления (контуров тел, прочерченных мелом).
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  …в общей сложности сорок восемь найденных тел по своим следам.
  Включая…
 
  Домашнее видео.
  Мэлори и ее родитпли весело проводят время. Все трое смеются. Мейлори в центре, обнимает обоих родителей. Отец Мэлори ест цыпленка. Мэлори откусывает кусочек, в то время как отец держит курицу.
 
  Уэйн.
  (Крупный план)
  … родителей Мэлори, очень близких ей.
 
  Фото.
  Цветная открытка с изображением Лос-Анджелеса.
 
  Уэйн.
  (Крупным планом)
  Волну своих преступлений они начали в Лос Анджелесе.
 
  Уэйн Гэйл стоит перед магазином «Циркл-Кей». Он говорит с нами.
 
  Уэйн.
  И закончилось все здесь, в «Циркл-Кей», Пол-Стрит, Миннесота.
 
  Смена плана
 
 
  Экстерьер:
  «Циркл-Кей»,
  день.
 
  Отрывок из фильма, снятого на 16-мм цветную пленку, в стиле сериала «Полицейские».
  Камера лавирует за спинами трех полицейских, в то время как они подбираются к «Циркл-Кею», выкрикивая ругательства.
  Перед магазином другие полицейские кладут Микки на землю, избивают его дубинками. Один коп лежит на земле рядом с Микки, закрывая лицо руками, крича.
  Слева Мэлори отбивается от полицейского — они, практически по очереди, обмениваются ударами.
  Тем временем, трое полицейских, которых мы держимся, подбегают совсем близко, и присоединяются к остальным.
 
  Смена плана.
 
 
  Нарезка.
 
  Газета.
  В газете или журнале цветное объявление о магазине 7/11 (работающем с 7 до 11).
 
  Газета.
  В газете или журнале цветное объявление о бензоколонке.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Они начали с грабежа дневных магазинов и бензоколонок, а позже перешли к банкам и крупным маркетам.
 
 
  Пригородная улица,
  день.
 
  Уэйн Гэйл идет вниз по улице. Камера идет с ним. Он говорит в камеру.
 
  Уэйн.
  Методы действия Микки и Мэлори несколько отличались от рядового грабежа с угрозой оружием. Фактически, это были налеты.
 
 
  Экстерьер:
  Дневной магазин,
  день.
 
  Уэйн интервьюирует Бишопа, молодого русого парня с прической «стая чаек». На экране появляется имя Бишопа.
 
  Бишоп.
  Ну, я точно знаю, что Микки и Мэлори переубивали всех, кто здесь находился, кроме одного клерка. Тогда в магазине было несколько человек, а я работал со Стиво. И, знаете, мне нравился Стиво. Но мне кажется, как бы я смог заставить их выбрать меня вместо него, хоть он и цеплялся за жизнь?
 
 
  Интерьер:
  Дневной магазин,
  день.
 
  Эта сцена видна посредством черно-белой камеры наблюдения в магазине. Дата и время в углу экрана стерты.
  Микки и Мэлори заваливаются в магазин, угрожая дробовиками и что-то выкрикивая.
  Микки стреляет в покупателя, лежащего на полу и кричащего.
  Мэлори буквально разносит посетительницу, лежащую на полу и кричащую.
  Микки наводит дробовик на Бишопа, стоящего за прилавком и кричит.
 
  Микки.
  Деньги! Деньги! Деньги! Быстро! Быстро! Быстрее! Быстрее! Еще быстрее!
 
  Пока Бишоп запихивает деньги в сумку, Мэлори стоит на дверях, с дробовиком наготове.
  Стиво, другой служащий, выходит из задней комнаты с коробками в руках, он слушает плеер.
  Микки и Мэлори разворачиваются и одновременно стреляют в него.
  Все это действо разворачивается на наших глазах, а Уэйн не перестает комментировать.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Это был штурм с дробовиками, и шутя они перестреляли всех покупателей.
 
  Смена плана.
 
 
  Улыбающиеся лица на фото остальных жертв. Мы переходим от каждой предыдущей фотографии к последующей под выстрел из дробовика.
 
 
  На открытой трибуне,
  день.
 
  Уэйн Гэйл сидит на футбольной трибуне. Некоторое время он смотрит в камеру. Затем, после такого драматичного молчания, продолжает речь.
 
  Уэйн.
  Больно, не так ли?
  (Трагичная пауза)
  После многочисленных убийств — одного человека они всегда оставляли в живых. Одного клерка… чтобы он собрал им деньги, и мог рассказать историю о…
 
  Фото.
  Черно-белые снимки Микки и Мэлори, стоящих рядом к друг дружке, с ружьями в руках, улыбающиеся в камеру.
 
  Уэйн.
  (Крупным планом)
  …Микки и Мэлори.
 
  Фото.
  Черно-белый снимок: на фоне Полицейской Академии офицер Джералд Нэш.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Полицейский Джералд Нэш был всего лишь одним из двенадцати ни в чем не повинных полицейских, убитых Микки и Мэлори в годы процветания их царства террора.
 
  Фото.
  Черно-белое фото Джералда Нэша и его напарника Дэйла Ригли, одетых в форму, обнимающих друг друга.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Джералд и его напарник Дэйл Ригли остановились у…
 
  Фото.
  Черно-белый снимок пончикового магазина.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  …этого пончикового магазина, Пончики Альфи. Как вдруг…
 
  Интервью с Дэйлом Ригли.
  Имя Дэйла появляется в нижней части экрана.
 
  Дэйл.
  Этот 68-й кадиллак «Coupe de Ville» припарковался на три места от нас. Джералд как раз выходил с кофе и…
  (начинает плакать)
  …моим когтем медведя. Когда его окликнул водитель, Джералд стал жестикулировать, вроде бы показывая куда ехать. Когда он показал, шофер кинул «спасибо», выхватил дробовик и…
 
  Фото.
  Черно-белый снимок пончикового магазина.
 
  Увеличенное фото.
  «Пончики Альфи» и парковка. На этом фото, белым карандашом выведены жирные круги — там где Джералд был застрелен.
  Мы слышим выстрелы из дробовика и крики.
 
  Фото.
  Черно-белый снимок Микки и Мэлори. Мы слышим смех и рокот автомобиля.
 
 
  На открытой трибуне,
  день.
 
  Уэйн говорит с нами.
 
  Уэйн.
  Очевидно, что два человека вне закона, наскученные бандитизмом и грабежами, решаются показать, какими психопатами они на самом деле являются. Чтобы внести разнообразие в череду налетов на банки, они начинают расправляться с целыми семействами, наобум.
 
  Смена плана.
 
 
  Подборка газетных заголовков и первых страниц газет, с материалами о семействах загубленных Ноксами.
 
 
  Интерьер:
  Студия Уэйна,
  день.
 
  Уэйн, в розовой майке с подтяжками, говорит с нами, находясь перед синим экраном, на котором выведен логотип «Американские маньяки Уэйна Гэйла».
 
  Уэйн.
  К несчастью, история Ноксов не заканчивается их поимкой. С этого момента она только становится более сюрреалистичной. Судебный процесс над ними был превращен в балаган…
 
  Смена плана.
 
 
  Экстерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Камера демонстрирует толпу перед залом суда. Она весьма разношерстна.
 
  Уэйн.
  (Крупным планом)
  …Свидетели, репортеры, студенты юридических вузов, туристы, зеваки, просто заинтересованные лица, любопытствующие, поклонники, и сумасшедшие — все они слетелись в Лос-Анджелес, к окружному зданию суда, подобно мотылькам летящим на пламя.
 
 
  Интерьер:
  Студия Уэйна,
  день.
 
  Уэйн говорит с нами.
 
  Уэйн.
  Так сложилось, что судебный процесс по делу об убийствах, совершенных Микки и Мэлори Нокс, своим размахом затмил самые громкие и нелепые судебные тяжбы. Первой причиной тому стало решение Микки собственолично представлять свои интересы на суде. Хотя неслыханным этот шаг не назовешь. Для примера, Тед Банди в свое время поступил также. Неожиданным стал тот факт, насколько ловко Микки справился с ролью защитника.
 
 
  Интерьер:
  Апартампнты судьи,
  день.
 
  Уэйн берет интервью у судьи Берта Штейнсмы в его домашних апартаментах.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Мы беседуем с Бертом Штейнсмой, который был председательствующим судьей на протяжении всего судебного процесса Ноксов.
 
  Судья Штейнсма.
  Микки был на удивление эффективен. Когда мне сообщили, что я буду судьей на этом слушание, а потом добавили, что Микки Нокс разработал свою собственную линию защиты, у меня голова пять дней болела. Но, по правде, сначала я испытывал облегчение. Микки был превосходно подготовлен и показал, на что способен адвокат-любитель.
 
 
  Интерьер:
  Офис Ванды Бисбинг,
  день.
 
  Интервью с государственным обвинителем Вандой Бисбинг, привлекательной сорокалетней женщиной.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Однако, такого мнения не разделяет государственный обвинитель по этому делу, Ванда Бисбинг.
 
  Уэйн с Бисбинг.
 
  Уэйн.
  Судья Штейнсма утверждает, что Микки был превосходно подготовлен и показал, на что способен поверенный адвоката.
 
  Бисбинг.
  Ах, вот как. Ну что же, на мой взгляд, Микки Нокс превратил свой процесс в публичное осмеяние и личное оскорбление председательствующего судьи. Уверяю вас, я крайне благосклонно отношусь к судье Штейнсме. И именно поэтому считаю, что Микки был превосходным адвокатом любителем, именно любителем. Быть может, я старомодна, но когда я обучалась в юридическом колледже, с молодых ногтей нас настраивали на победу в деле, говоря, что это и является главной целью. Это я пыталась осуществить.
 
 
  Интерьер:
  Студия Уэйна,
  день.
 
  Уэйн говорит с нами.
 
  Уэйн.
  Нацию охватила лихорадка по Микки и Мэлори, Микки-и-Мэлори-мания, и, давайте признаем, талант Микки в качестве поверенного защиты стал очевиден. Студенты, будущие юристы, со всех концов страны съезжались в Лос-Анджелес — наблюдать воочию написание новой страницы в книге юриспруденции. И здесь была всего одна крохотная ложка дегтя в бочке меда. И эта ложка дегтя — вы, народ Америки. Эта ложка несет в себе необычную симпатию, и ошибки тут нет, они действительно обаятельны, Микки и Мэлори завоевали интерес общественности, страх, и в некотором роде, восхищение.
 
  Смена плана.
 
 
  Экстерьер:
  Ступени к зданию суда,
  день.
 
  Уэйн опрашивает трех длинноволосых парней — Чака, Стива и Джефа.
 
  Уэйн.
  Что вы можете сказать о Микки и Мэлори?
 
  Чак.
  Круто.
 
  Джеф.
  Круто.
 
  Стив.
  Офигенно круто.
 
  Чак.
  Микки и Мэлори — лучшее, что появлялось в сфере массовых убийств со времен Мэнсона.
 
  Стив.
  Найдено 48 тел. Они гораздо круче Мэнсона.
 
  Смена плана.
 
 
  Уэйн опрашивает Моргану и Пэйдж, двух девушек.
 
  Уэйн.
  Что вы можете сказать о Микки и Мэлори?
 
  Моргана.
  Ну, они же просто… ну я не знаю… очаровашки.
 
  Пэйдж.
  Они такие романтичные.
 
  Смена плана.
 
 
  Уэйн опрашивает очень напряженного полицейского.
 
  Очень напряженный полицейский.
  Я здесь, чтобы увидеть, как двум этим засравшимся задниц
  ам… (пи-ип) …насколько только позволит закон. Хочу их лица увидеть, когда государство заявит им, что они самые дешевые членососы, дегенераты, мыльные пузыри, мразь, и я не знаю, какими дерьмовыми… (пи-ип) …их еще назовут.
  (Обращается к толпе, что стоит за ним)
  А эти гребаные… (пи-ип) …делают из них героев, из этих полудурков. Хотите знать, кто тут настоящий герой? Хотите? Я вам скажу, кто тут герой от Бога. Майк Гриффин. Майк, мать его… (пи-ип) …Гриффин! Вот кого эти дезинформированные… (пи-ип) …должны почитать. А знаете, почему Майк Джером Гриффин герой? Я скажу вам. Потому что он был убит при исполнении. А хотите узнать, как он погиб?
 
  Уэйн.
  Хочу.
 
  Очень напряженный полицейский.
  Я вам скажу. Майк Джером Гриффин был убит при исполнении — от рук двух вот этих антигероев.
 
  Смена плана.
 
 
  Уэйн опрашивает Рассела Восслера-младшего, студента из Гарварда.
 
  Уэйн.
  Скажите, м-р Восслер, сколько дней судебного слушания вы уже посетили?
 
  Рассел.
  М-м-м, да-а-а, мне дважды посчастливилось посетить здание суда. История, закон в действии. И я в этом поучаствовал.
 
  Уэйн.
  Вы являетесь студентом Гарварда на юридическом отделении. Какое мнение у вас складывается о компетентности Микки Нокса?
 
  Рассел.
  М-м-м, Микки пистоллеро сэвви в судебном процессе, позволю себе перефразировать Мелвина Белли. Он подобен могущественному свободному орудию, ведет шквальный огонь по прорехам судопроизводства. И мне не терпится…
 
 
  Возвращение к длинноволосым парням, Чаку, Джефу и Стиву. Они ведут беседу с Уэйном.
 
  Уэйн.
  Вы говорите так о мужчине и женщине, которые убивали невинных людей.
 
  Стив.
  Не поймите нас неправильно…
 
  Чак.
  Мы уважаем человеческую жизнь в принципе.
 
  Джеф.
  Это трагедия.
 
  Стив.
  Но… если бы я был серийным убийцей, кем я не являюсь… но уж если бы был, то был бы как Микки.
 
  Смена плана.
 
 
  Уэйн беседует с Марвином, чернокожим.
 
  Марвин.
  Они как та тронутая мамаша, в первой части «Грязного Гарри». Помните ту хитрожопую тронутую мамашу? Они такие же. Микки и Мэлори совершили столько всякого хладнокровного дерьма. Когда я слышу какую-нибудь пургу, что несут про них по ящику, то говорю: «Проклятье, что это еще за… (пи-ип)».
 
 
  Возвращение к двум девушкам, Моргане и Пэйдж, беседуюших с Уэйном.
 
  Пэйдж.
  (Смеясь и краснея)
  Мы сидим в зале суда дни напролет и стараемся поймать взгляд Микки.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Тренажерный зал.
 
  Уэйн сидит в спортзале. Качки надрываются прямо за ним. Их хрюкающее натужное дыхание является звуковым фоном. Уэйн смотрит вверх, немного не в камеру, а больше на людей, у которых берет интервью.
 
  Уэйн.
  Что вы можете сказать о Микки и Мэлори?
 
  Очень крупный план на Саймона и Нормана Ханов, двух братьев-бодибилдеров. В кадре только их головы.
 
  Саймон.
  Я ими восхищаюсь.
 
  Норман.
  И я, я тоже.
 
  Уэйн.
  (Смущен)
  Но как вы можете так говорить?
 
  Саймон.
  Они завораживают.
 
  Норман.
  Гипнотизируют.
 
  Саймон.
  А вы смотрели «Качая железо»?
 
  Уэйн.
  Да.
 
  Норман.
  Тогда вы должны были видеть сцену, когда Арнольд Шварценеггер разговаривает с Лу Фериньо.
 
  Уэйн.
  Да.
 
  Саймон.
  Силой простого слова…
 
  Норман.
  …и горящими, как у змеи, глазами…
 
  Саймон.
  …и сверкающими змееподобными глазами — Арнольд мог вытянуть из Фериньо все секреты.
 
  Норман.
  Он раздавил его мысленно прежде чем физически нанес ему поражение.
 
  Саймон.
  У него был «край». Край разума.
 
  Норман.
  Микки и Мэлори тоже ухватились за такой «край».
 
  Саймон.
  Только в намного более великом масштабе.
 
  Норман.
  Они загипнотизировали нацию.
 
  Саймон.
  Шварценеггер был королем «края», пока не пришли они.
 
  Крупный план братьев.
  Затем отдаление масштаба изображения.
 
  Уэйн.
  Вы говорите так, и все же… Вы оба стали жертвами Микки и Мэлори.
 
  Резкий отъезд назад, чтобы показать что оба брата — Саймон и Норман — на инвалидных креслах (их ноги покалечены, а может отсутствуют как таковые).
 
  Саймон.
  Да.
 
  Норман.
  Да.
 
  Уэйн.
  Как вы можете говорить, что «восхищаетесь» ими?
 
  Норман.
  А вот так, Уэйн. Представим двух незнакомых между собой людей в темной комнате, готовых к атаке из-вне. Эти двое друг дружку не видят, но все же знают, что они оба там. Так что они могут стоять и ждать в темной комнате бесконечно долго, пока не умрут от скуки или пока один из них не сделает первый шаг.
 
  Уэйн.
  Почему они не могут обменяться рукопожатиями и стать друзьями?
 
  Норман.
  Не могут, потому что вдруг тот, другой, окажется безжалостным серийным убийцей, как Ноксы. В общем, вы в праве сделать шаг первым.
 
  Уэйн.
  А Ноксы сделали первый шаг?
 
  Норман.
  К сожалению, да.
 
  Саймон.
  Но увидите, все обойдется, Уэйн.
 
  Уэйн.
  Почему?
 
  Саймон.
  Через «край» они проложили дорогу лично к нам.
 
  Уэйн.
  Как это?
 
  Саймон.
  Пустив в расход наши ноги. Теперь мы качаемся усердней, чем кто-либо другой в этом зале. Вероятно даже во всем городе. Они подарили нам дух борьбы. До этого я был всем доволен, сейчас же я разъярен. Теперь я получеловек и должен работать как дьявол, чтобы снова стать единым целым.
 
  Уэйн.
  Но вы никогда уже не станете целым.
 
  Саймон.
  Никогда — очень долгий срок, Уэйн. Слова используют слабаки. Я не похож на неудачника. Даже если у меня не будет ног, и я не смогу стоять, я буду пытаться встать и бороться с этим миром до тех пор, пока снова не буду на высоте.
 
  Норман.
  Узнаю способ Микки и Мэлори.
 
  Саймон.
  И это — путь для всего мира.
 
  Норман.
  Они внушили миру отвращение к закону, как к таковому.
 
  Саймон.
  Выживают только самые пригодные.
 
  Уэйн.
  И последний вопрос. Обычно Микки и Мэлори убивают всех своих жертв. Почему же вас двоих они отпустили?
 
  Братья немного молчат, затем обращаются к Уэйну.
 
  Норман.
  Во время одного из их налетов, мы подвернулись им, они нас связали, ну вы видели заголовки, они приставили циркулярную пилу к ногам, прежде чем убить нас.
 
  Саймон.
  Думаю, просто ради смеха.
 
  Норман.
  Но Мэлори остановила Микки и сказала: «Слушай, это ведь братья Ханы».
 
  Саймон.
  Микки прекратил пилить мои ноги и сказал: «Боже мой, да я же ваш самый большой поклонник!»
 
  Норман.
  Очевидно, они видели все наши фильмы.
 
  Саймон.
  Особенно им пришелся по душе «Ханы побеждают Нептуна».
 
  Норман.
  Итак, Мэлори позвонила 911 и они удалились.
 
  Саймон.
  Фактически, они произнесли извинения.
 
 
  Интерьер:
  Студия Уэйна,
  день.
 
  Говорит Уэйн.
 
  Уэйн.
  В доказательство бешеной популярности, пара послужила прототипами персонажей художественного фильма, где предстала в розовых тонах…
 
  Смена плана.
 
 
  Постер к фильму про Микки и Мэлори под названием «Возбуждающие убийцы».
  На плакате киношный Микки и киношная Мэлори в романтической позе а-ля «Унесенные ветром». У каждого в руке ружье. Вокруг них маленькие картинки машин, застреленных людей, людей дерущихся, взрывов, и т.д.
 
  Рекламный слоган гласит:
  «Прямо с заголовков сегодняшних газет — настоящая история Микки и Мэлори»,
  «Пара, которая жила ради любви и любила убивать».
  Далее на постере список актеров:
  «В главных ролях: Джесси Александр Уорвик и Баффи Сэнт МакКуин».
  «Сценарист и режиссер: Нилл Поуп».
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Фильм «Возбуждающие убийцы» оправдал ожидания, большим коммерческим успехом, и сделал звездами ранее неизвестных…
 
  Смена плана.
 
 
  Те же киношные Микки и Мэлори с оружием в руках, позируют вместе, якобы неся разрушение.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  …актеров Джесси Александра Уорвика и Баффи Сэнт МакКуин.
 
  Смена плана.
 
 
  Трейлер «Возбуждающих убийц».
 
  Кадр с киношным Микки, одетым в униформу работника забегаловки.
 
  Диктор.
  (Только голос)
  Знакомьтесь — Микки Нокс!..
 
  Киношный Микки.
  С меня хватит этой минимальной заработной платы, которой хватает только на проезд. Ломая себе спину и растрачивая юность понапрасну. Когда мне стукнет тридцать, силы иссякнут, и я упрусь в высокую бетонную стену — и это называется будущим? Поймите правильно, я проводил время в закусочной, и она была для меня тюрьмой.
 
  Он срывает с себя униформу.
 
  Киношный Микки.
  Послушай меня, Джимми-член, мне нужны наличные, много, еще машина, быстрая машина! И немедленно! Не потом, а сейчас! Я хочу бунтовать, детка, бунтовать!
 
  Кадр киношной Мэлори. Ее колени и руки тянутся к нам.
 
  Диктор.
  (Только голос)
  …И его прекрасная жена — Мэлори!
 
  Киношная Мэлори.
  Я нужна тебе, Микки. Ты будешь моим. Я не гожусь никому кроме тебя. А с тобой, я зажигаю, малыш. Горю синим пламенем.
 
  Кадр киношного Микки и киношной Мэлори, едущих на большой скорости и отвязно смеющихся.
 
  Диктор.
  (За кадром)
  Вместе они «Возбуждающие убийцы». Настоящая история пары, которая потрясла мир…
 
  Кадр киношных Ноксов палящих из ружей.
 
  Диктор.
  (Только голос)
  …беспредельное насилие…
 
  Кадр: киношные Микки и Мэлори в поцелуе.
 
  Диктор.
  (Только голос)
  …и необузданная страсть.
 
  Кадр киношной Мэлори с ножом у горла копа. Киношный Микки держит дробовик.
 
  Киношный коп.
  Когда общество поймает вас, не хотел бы я быть в ваших ботинках.
 
  Киношный Микки.
  Дай-ка мне рассказать тебе про общество и про его ботинки. Оно использует свою обувь, чтобы наступать на таких, как я и она!
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Аппаратная,
  день.
 
  Уэйн входит в аппаратную, где Нил Поуп колдует над кинопроектором.
 
  Уэйн.
  (Крупный план)
  Мы беседуем с Нилом Поупом, автором и режиссером «Возбуждающих Убийц», для того чтобы разобраться в феномене Микки и Мэлори.
 
  Поуп останавливает кинопроектор, поворачивается к нам и приветствует Уэйна, остающегося за кадром.
 
  Смена плана на интервью.
 
 
  Нил Поуп.
  Я уверен в том, что феномен Микки и Мэлори Нокс мог появиться только в нашем сексуально подавленном обществе. Это цветок, который мог распуститься лишь только при нашей сегодняшней культуризации быстрого питания. Что я попробовал осуществить в «Возбуждающих убийцах», так это — проследить путь развития проблемы — от молодых листочков до самых глубоких корней, с которых все и началось. Но все же среди насилия, убийства и поножовщины вы наблюдаете классическую любовную историю.
 
 
  Переулок,
  день.
 
  В глухом переулке разворачивается заключительная сцена «Возбуждающих убийц».
  Шум приближающихся сирен и вертолетов. Киношный Микки, с дробовиком в руке, пробегает по переулку и тормозит у мусорных баков, где раненая и истекающая кровью киношная Мэлори сидит, прислонившись к кирпичной стене.
  В нижней части экрана, появляется субтитр:
  «Сцена из „Возбуждающих убийц“ (1990)».
 
  Киношная Мэлори.
  Микки, дорогой, выслушай меня.
 
  Киношная Мэлори протягивает руку, чтобы он взял ее. И он берет.
 
  Киношная Мэлори.
  Я не могу идти. Я, на хрен, так запарилась.
 
  Киношный Микки.
  Я не обещаю, что не будет больно, но…
 
  Киношная Мэлори.
  Я не могу бежать с тобой, Микки! Очень хочу этого. Если бы я могла, то побежала бы, но я не могу. Я останусь здесь. Но ты еще можешь выбраться отсюда.
 
  Киношный Микки.
  Ни за какое дерьмо! Ни за какое дерьмо!
 
  Киношная Мэлори.
  Но если они найдут тебя здесь, то поймают тебя, а они не должны тебя поймать …
 
  Киношный Микки.
  Ни за какое дерьмо!
 
  Киношная Мэлори.
  Микки, ты теряешь время!
 
  Киношный Микки.
  Мне плевать, пусть даже миллион морских пехотинцев, весь боевой расчет Монтесумы, забегут в этот переулок в следующую секунду. Ни за какое дерьмо на всем свете, я тебя не брошу. И точка!
 
  Киношная Мэлори обхватывает его руку своими. Рыдает.
 
  Шум сирен и вертолетов становится громче.
 
  Киношная Мэлори.
  Микки, любовь моя, если ты оставишь меня здесь, они схватят меня и отвезут в больницу. А если ты останешься, то дашь им убить себя. Это все равно что я убила тебя сама. Я могу перенести что угодно, но только не это. Так что прошу, пожалуйста, ради меня, муж мой любимый, спасай свою жизнь.
 
  Шум сирен и вертолетов совсем близко.
 
  Киношный Микки.
  Не могу. Ты моя жена, и ты мой напарник. А напарник не сматывается, когда другой напарник бежать не может. Мэлори, ангел мой, если бы я хотел оставить тебя, то сделал бы это давно.
 
  Они целуются.
 
  Киношная Мэлори.
  Тогда, какого черта, если ты не хочешь уйти, дай мне пушку, попробую прорваться с боем.
 
  Киношный Микки вручает свой 44-й магнум, который до этого был у него на поясе.
 
  Киношный Микки.
  Не высовывайся. А я пока приготовлю для них кое-что погорячее.
 
  Киношный Микки подбегает к выходу из переулка, выглядывает из-за угла, оценивая количество копов, которых становится все больше.
 
  Киношный Микки.
  (Сам себе)
  Пора раздеться и зажигать.
 
  Киношная Мэлори пропадает из поля зрения Киношного Микки. Она взводит 44-ый и приставляет дуло к своему подбородку.
 
  Киношная Мэлори.
  Микки!
 
  Киношный Микки занят. Он не оборачивается.
 
  Киношный Микки.
  Чего, детка.
 
  Киношная Мэлори.
  Каждый день ты превращал в праздник.
 
  Киношная Мэлори нажимает на курок.
 
  БАХ!
 
  Камера отъезжает по переулку до крупного планв Микки, как раз когда он поворачивается. 
  Киношной Мэлори буквально сносит голову. Ее обезглавленное тело с пушкой в руке, остается в сидячем положении.
 
  Киношный Микки бежит к ней в замедленной съемке, крича ее имя.
 
  Киношный Микки.
  Мэлори!
 
  Смена плана.
 
 
  Возвращение к интервью с Поупом.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Зачем вы убили Мэлори? Ведь на сегодняшний день оба они живы.
 
  Нил Поуп.
  Сцена драматическая, без сомнения. Мне кажется, что романтическая любовная история, должна заканчиваться не менее романтично. Каждый из них убил другого. Они дарили друг другу смерти своих жертв — подобно тому, как другие возлюбленные дарят друг другу букеты цветов. Так что же может выглядеть более убедительно, более органично, более поэтично, чем Мэлори, дарящая свою смерть Микки? Вот к чему все шло. Мы показали это в фильме, спросив, а что если бы они избежали сложившейся ситуации. Мне кажется, у нас получилось. Вы удивитесь, но, посмотрев фильм, люди подходили ко мне в слезах.
 
 
  Парковка,
  день.
 
  Актер Джесси Александер Уорвик сидит на мотоцикле и говорит в камеру. На нем джинсовка «Левис», джинсы, на голове повязана бандана, во время разговора он курит, то и дело затягиваясь. Его имя появляется в нижней части экрана.
 
  Джесси.
  Насчет Микки одно могу сказать наверняка, человек он весьма незаурядный. Он играет с огнем. Его поступки выходят за рамки дозволенного.
 
 
  В доме Баффи Сэнт МакКуин,
  день.
 
  Интервью в доме Баффи с обстановкой а-ля Барбара Уолтерс. Баффи сидит на диване в гостиной, у нее на коленях кошка. Время от времени, она отхлебывает кофе из чашечки. Ее имя появляется в нижней части экрана.
 
  Баффи.
  Я сыграла не Мэлори-убийцу. Я играла ее не как мясника. Я играла любящую женщину, которой также случается убивать людей. Я вовсе не хотела, чтобы она была воинственно настроена к зрителям или ко мне самой. Если, играя роль, выставить ее маньячкой, зрители знать ее не захотят. Если вы заметите неверно переданный, искаженный образ героя в фильме, то просто скажете: «Ух ты, вот где спецэффектам можно разгуляться». Потому что вы лично не имеете отношения к неверной трактовке этого образа. Это ни для кого ничего не значит, трудно провести черту между верно преподнесенным образом и образом преподнесенным неверно. Точную трактовку образа не найти в списке жизненных опытов, которые приобретает каждый человек. Но если в кино вы изображаете кого-то, взятого с заголовков, весь зрительный зал поежится. Потому что к газетам доступ есть у всех.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Вы встречались с настоящей Мэлори Нокс?
 
  Баффи.
  Я пробовала, но она не захотела со мной увидеться. Но я читала несколько ее посланий, адресованных Микки. Они написаны в докриминальный период. Они помогли мне во многом разобраться.
 
 
  Парковка,
  день.
 
  Джесси говорит в камеру.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Вы ведь знакомы с Микки Ноксом, не так ли?
 
  Джесси.
  Еще бы. Я навестил его когда он сидел в Сьюзенвилле. На мой взгляд, он не особый интеллектуал, но по большому счету, общий язык мы нашли.
 
 
  Интерьер:
  Офис,
  день.
 
  Уэйн сидит в кресле у стола, беседует с доктором Рейнголдом, который сидит за столом.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Для того чтобы узнать медицинскую точку зрения по поводу необычной привлекательности Микки и Мэлори, мы побеседовали с доктором Эмилем Рейнголдом, небезызвестным психиатром и писателем.
 
  Уэйн начинает брать интервью.
 
  Уэйн.
  Доктор Рейнголд, можете ли вы пролить свет на то, почему публика приняла парочку социопатов так близко к сердцу?
 
  Доктор Рейнголд.
  Ну, для начала, средства массовой информации выполнили львиную долю работ по превращению мужа и жены, совершивших множество убийств, в знаменитостей. Но, окончательно, в антигерои пару записало молодое поколение страны. В целом, главное обстоятельство, сделавшее их еще более смертоносными и еще более притягательными для умов и сердец толпы… оперная преданность Микки и Мэлори друг к другу. В мире, где люди, кажется, не могут поддержать даже самых элементарных взаимоотношений и где самое малое эмоциональное обязательство считается воздействием разрушающим, Мик и Мэлори заводят роман в духе Шекспира, в стиле «гори или умри». Молодое поколение страны, 75 процентов которых составляют дети из неудачных семей, на это реагирует. Позиция пары — «мы против целого мира». А на такое молодежь всегда клевала. И этой своей позицией они заменили семнадцать ступеней успеха. И это уже не «мы против целого мира», это «мы собираемся убить весь мир». Они завораживают. Я читал досье на них, и мне казалось, что я листаю книжку в мягкой обложке. Почему разочарованная молодежь с головой окунулась в Микки и Мэлори? Почему разочарованные домохозяйки читают любовные романы? А зачем вы так смакуете эту тему? Потому что вы не хуже меня знаете, что после слов «сегодняшним вечером в девять мы побеседуем с Чарльзом Мэнсоном» все ринутся к телевизорам, чтобы послушать, что он скажет. Микки и Мэлори показным насилием потрясли страну. Они создали мир, где существуют только они двое, а любой, кто по неосторожности зайдет в их мир, будет убит.
 
 
  Экстерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Крики толпы.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Такое отношение молодежи к законченным антигероям выходит за пределы одной нации. И продолжает распространяться.
 
 
  Два лондонских подростка — парень и девушка, одетые как Ноксы.
 
  Субтитр:
  «Лондон».
 
  Парень.
  Возьмите самых знаменитых личностей мира — Элвис, Джек Керуак, Буховски, Джеймс Дин, Джим Моррисон, Анджела Дэвис, Джек Николсон, Джим Томпсон, Мартин Скорсезе — добавьте кроваво-бледный нитроглицерин, и у вас получатся Микки и Мэлори. Они сродни мятежникам, бунтующим без причин, хотя конечно причина у них есть. Только вот никто ее не знает.
 
  Девушка.
  (Кричит)
  Их причина друг в друге!
 
 
  Два японских подростка — парень и девушка, одетые как Ноксы. Они говорят по-японски, а мы слышим перевод на английский.
 
  Субтитр:
  «Япония».
 
  Пока они говорят, мы слышим переводчика.
 
  Переводчик.
  (Только голос)
  Не теряйте надежду, Микки и Мэлори, не теряйте надежду.
 
 
  Два французских подростка — парень и девушка, одетые как Ноксы. Они говорят по-французски, а мы слышим перевод на английский.
 
  Субтитр:
  «Франция».
 
  Переводчик.
  (Только голос)
  У Микки и Мэлори любовь как у L.A.M.F.
 
  Парень-француз.
  (По-английски)
  Они супер-крутые!
 
 
  Интерьер:
  Студия Уэйна,
  день.
 
  Уэйн.
  В довершение всему, изюминкой, апогеем восхищения, стала песня рок-группы «Редд Кросс», вошедшая в чарт на прошлой неделе, под номером 13, она носит название «Прирожденные убийцы. Сага о Микки и Мэлори».
 
  Смена плана.
 
 
  ЕКлип группы «Редд Кросс» на песню «Прирожденные убийцы».
 
 
  Возвращение в студию Уэйна.
 
  Уэйн.
  Неожиданный поворот во всей этой истории — Грэйс Малбери.
 
  Смена плана.
 
 
  Первая страница газеты.
  Заголовок гласит:
  «Микки и Мэлори убивают шесть подростков на одной вечеринке!»
  Ниже, более мелко:
  «Одному подростку удалось вырваться из лап убийц».
  Там же фото спасшейся девушки. Это семнадцатилетняя Грэйс Малбери. Камера приближает фотографию до крупного плана.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Среди семи подростков, подвергшихся нападению тем вечером, семнадцатилетняя Грэйс Малбери была единственной счастливицей, которую оставили в живых, чтобы она рассказала о случившемся. Эта храбрая молодая леди нашла в себе силы придти на слушание, быть свидетелем и поведать о том, что довелось ей увидеть в тот ужасный вечер. Она позволила подвергнуть себя перекрестному допросу со стороны человека, который убил ее брата и ее подруг.
 
 
  Экстерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Сборище людей всех мастей. Значимое событие для масс-медиа.
  Седан Грэйс подъезжает к зданию суда. Множество обозревателей и репортеров окружают машину. Грэйс, ее отец, Бисбинг выбираются из седана и начинают подниматься по лестнице в здание суда. В Грэйс тычут камерами и микрофонами, репортеры задают вопросы. Грэйс пугается толпы. Ее голова резко поворачивается в сторону каждого нового вопроса, но она ни на что не отвечает. Она остается молчаливой и испуганной.
 
 
  Женщина-репортер азиатской внешности.
  Мисс Малбери! Каково чувствовать себя единственной уцелевшей в царстве террора Микки и Мэлори?
 
  Полный мужчина-репортер.
  Мисс Малбери! Что вы вынесли для себя из этой истории?
 
  Какой-то замызганный фанатик просовывает свою голову к лицу Грэйс.
 
  Фанатик.
  Ты видела, как расправились с твоим братом?
 
  Уэйн.
  Что вы будете чувствовать, если Микки решит устроить вам перекрестный допрос?
 
  Грэйс, ее отец и Бисбинг пробиваются сквозь толпу. После того как Грэйс со своим окружением скрывается в здании суда, мы слышим чей-то крик.
 
  Голос.
  (За кадром)
  Микки и Мэлори!
 
  Камера опускается вниз — оператор пробирается к машине только что подъехавших Микки и Мэлори. Репортеры наперегонки устремляются вниз по лестнице, по которой только что взбежали наверх. Фанаты Микки и Мэлори поднимают шум.
  Помощники шерифа ведут Микки и Мэлори, в наручниках, вверх по лестнице.
  Уэйн Гэйл и другие репортеры снимают их на камеру, фотографируют, выкрикивают вопросы, тыкают им в лицо микрофонами.
 
  Уэйн.
  Микки, как насчет перекрестного допроса Грэйс Малбери?
 
  Микки.
  Жду с нетерпением.
 
  Женщина-репортер азиатской внешности.
  Что вы думаете о таком скоплении народа, Мэлори?
 
  Мэлори.
  Никогда не было так весело.
 
  Симпатичный репортер (с типом лица Тауни Литтла) подходит ближе.
 
  Симпатичный репортер.
  Вы о чем-либо сожалеете?
 
  Мэлори.
  Ни о чем.
 
  Микки.
  Ага, жалею, что нам нигде не попалась моя старая училка по истории, Мисс Байнбридж. Эта жирная мерзкая стерва сама себе не нравится, не то что окружающим.
 
  Чернокожий рпортер.
  Какое ваше любимое времяпрепровождение?
 
  Микки.
  То есть, не считая того, чего я добиваюсь?
 
  Мэлори игриво толкает Микки локтем под ребра.
 
  Микки.
  Ну, смотреть телевизор например.
 
  Репортеры.
  (В один голос)
  Какое ваше любимое шоу?
 
  Микки.
  «Путешествуй с оружием».
 
  Симпатичный репортер.
  Не хотите что-нибудь сказать своим поклонникам?
 
  Микки.
  (Смотрит в камеру)
  Вы еще толком ничего и не видели.
 
  Смена плана.
 
 
  Экстерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Уэйн, в одиночестве стоящий на ступенях у здания суда.
 
  Уэйн.
  (В камеру)
  Нет, скорее всего, нам раскрыто еще не все. История с Грэйс Малбери печальное тому доказательство. И вот Микки приступил к перекрестному допросу.
 
  Смена плана.
 
 
  Художественная зарисовка на суде: Микки, ведущий перекрестный допрос Грэйс.
 
  Бисбинг.
  (Только голос)
  Грэйс боялась Микки. Вы должны понять, что большинство их жертв — это обычные люди живущие размеренной жизнью, и событий «из ряда вон» в их жизни не случается вообще.
 
  Зарисовка на суде: Микки напоминающий дьявола.
 
  Бисбинг.
  (Только голос)
  А тут пришлось иметь дело с неким воплощением дьявола. Нам было чрезвычайно нелегко разыскать выживших людей, которые нашли бы в себе силы придти в суд и выступить в роли свидетелей, узнав, что Микки может подвергнуть их перекрестному допросу.
 
  Зарисовка на суде: напуганная Грэйс, лицо которой приближается посредством камеры.
 
  Бисбинг.
  (За кадром)
  Грэйс была напугана, дрожала как осиновый лист. Но она не забывала своего брата Тима, и пятеро ее подружек рассчитывали на нее.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Зарисовка на суде: крупный план пристально смотрящей Грэйс. Камера отдаляется, чтобы захватить в кадр Бисбинг, стоящую перед скамьей, и Микки с Мэлори, сидящих за столом защиты. Судья Штейнсма смотрит на Грэйс.
  Гул работы суда слышен на задним плане.
 
  Цвет сцены плавно сгоняется до черно-белого, а камера отдаляется, чтобы показать художника, сидящего на слушании.
 
  Вне экрана: Бисбинг допрашивает Грэйс, которая сидит на месте свидетеля. Судья Штейнсма восседает на своем месте.
 
  Камера отъезжает до среднего плана, сменив два кадра.
  Сперва Микки и Мэлори делают какие-то заметки на бумаге.
  Потом камера показывает рисунок: мужчина, наносящий удар женщине. Этот рисунок нарисовал Микки, но это сначала, а затем Мэлори взяла карандаш и добавила некоторые детали.
 
  Грэйс в это время заканчивает свое трогательное повествование.
 
  Бисбинг.
  (За кадром)
  Вопросов нет, Ваша честь.
 
  Напряженная тишина.
 
  Судья Штейнсма.
  (За кадром)
  Нет ли у вас оснований провести перекрестный допрос, м-р Нокс?
 
  Микки дорисовывает рисунок. Держа карандаш в руке, он встает, тем самым выйдя из кадра.
 
  Микки.
  (За кадром)
  В сложившейся ситуации, Ваша честь, есть.
 
  Примечание.
  Следующая сцена должна быть сыграна с крайне крупными планами.
 
  Никогда этот зал суда ничего подобного не видел. Гул зала суда отчетливо слышен на заднем плане.
 
  Крупный план Мэлори. Глядя на Микки, она усмехается подобно чеширскому коту.
  Крупный план взгляда Грэйс. Он опускается вниз.
  Крупный план Судьи Штейнсмы. Судья копается в бумаге на его столе.
  Крупный план ног Микки, пересекающих зал суда.
  Крупный план Бисбинг. Ее глаза следят за Микки, когда он проходит по залу. Микки входит в кадр, карандашом прикасается к своим губам. Микки смотрит четко в камеру.
  Глазами Микки мы смотрим на Грэйс, сидящую на месте свидетеля, уставившись на свои колени.
  Очень крупный план: пальцы Грэйс, теребящие большой мужской браслет Средней школы (такие браслеты носят на запястье).
  Крупный план Микки, смотрящего на браслет. Микки улыбается.
  Глазами Микки мы смотрим на Грэйс: она держится из последних сил, напряженно сжав браслет в кулаке. Ее глаза поднимаются и ненавистно устремляются на Микки.
  Крупный план Микки. Он подходит еще ближе к Грэйс.
 
  Микки.
  Ужасная история, мисс Малбери.
 
  Крупный план Грэйс.
 
  Грэйс.
  Так и есть.
 
  С этого момента Микки начинает расхаживать вперед-назад, но все время остается крупным планом.
 
  Микки.
  Грэйс… Надеюсь, вы не против, если я назову вас Грэйс…
 
 
  Возвращение к Грэйс — мы медленно приближаемся со среднего до очень крупного плана.
 
  Микки.
  Грэйс. Я хотел бы поговорить с вами о вашем покойном брате Тиме, если вы к этому готовы.
 
  Продолжаем приближаться. После того, как один раз мы ловим ее взгляд, ее голова поникает, а мы…
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Дом Грэйс,
  ночь.
 
  Очень крупный план глаз Грэйс — в то время, как ее лицо снова оказывается в кадре. Ее глаза расширены от ужаса. Камера отступает показывая кляп во рту и нож, приставленный к горлу девочки.
  Она вернулась в вечер убийства.
 
  Микки одет в черную курточку с белой футболкой под ней, со следами крови. Кровь размазана по его лицу. Он держит нож, касаясь им своих губ, нож также в крови. Расхаживает и говорит он также, как это делал в суде, принимает те же позы.
 
  Микки.
  Грэйс… Надеюсь, ты не против, если я назову тебя Грэйс…
 
  Два кадра, демонстрирующие, что Грэйс связана, а Мэлори прямо позади нее, держит нож и кляп.
 
  Мэлори.
  Неа, она не против.
 
  Микки.
  Грэйс. Я хотел бы поговорить с тобой о твоем убитом брате Тиме, если ты к этому готова.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Крупный план ошеломленной Грэйс.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Вы собрались?
 
  Микки ожидает ответа. Его нет.
 
  Микки.
  Мисс Малбери?
 
  Назад к Грэйс.
 
  Грэйс.
  Более или менее.
 
  Микки.
  Более или менее…
 
 
  Возвращение к Микки.
 
  Микки.
  Что вы хотите этим сказать?
 
 
  Возвращение к Грэйс.
 
  Грэйс.
  Ну, он мой старший брат. Когда мы росли вместе, бывали времена, мы могли неплохо обходиться друг без друга. Но, не считая этого, мы с ним были очень близки.
 
  Крупный план слушающей Бисбинг. Дела у Грэйс идут более успешно, чем ей казалось.
  Камера движется за Микки, отслеживая его по тени, и продолжает двигаться вдоль «пути его следования».
 
  Микки.
  Я хотел бы поговорить о боевых навыках Тима. Как долго он обучался?
 
  Панорамирование продолжается по тени, затем следует разворот на 180 градусов, чтобы найти Грэйс.
 
  Грэйс.
  Он начал, когда был в седьмом классе, так что он занимался этим девять лет.
 
  Панорамирование продолжается по тени, и затем…
 
  Панорама переносится.
 
 
  Интерьер:
  Школа боевых искусств,
  день.
 
  Панорамирование продолжается по тени и перемещается в светлый опрятный класс школы боевых искусств, в разгар сессии.
  Тим Малбери и еще один опытный боец участвуют в бое, а их сенсей за этим наблюдает.
  Панорамирование продолжается по тени, и затем…
 
  Панорама переносится.
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Панорамирование продолжается по тени и останавливается на екрупном плане Микки.
 
  Микки.
  Когда он изучал боевые искусства, ему наверняка присуждали пояса, какого-то цвета, в качестве знаков отличия, для разделения уровней мастерства. Я выражаюсь достаточно ясно?
 
  Грэйс.
  Да, ясно.
 
  Микки.
  Каков был цвет пояса Тима?
 
  Грэйс.
  Вид борьбы, которым занимался Тим, по поясам не различается.
 
  Микки.
  Да что вы говорите? Тогда, может, Грэйс, можете ли вы нам сообщить, каким боевым искусствам там обучали Тима?
 
  Грэйс.
  Тим изучал несколько стилей, а его любимым был джит-кан-до.
 
  Микки.
  Джит-кан-до… Я решил разузнать побольше об этом виде борьбы, и выяснил, что джит-кан-до разработал сам Брюс Ли. Вы знали это?
 
  Грэйс.
  Да, знала. Именно поэтому Тим и изучал его. Потому что это был стиль борьбы Брюса Ли.
 
  Крупный план судейского секретаря, печатающего в рапиде.
 
  Микки.
  И, в то время как можно легко допустить мое полное незнание предмета разговора, тем не менее, о Брюсе Ли я наслышан. И у меня складывается впечатление, что Брюс Ли был одним из… если не самым великим мастером в истории боевых искусств.
 
  Грэйс.
  Так говорил Тим.
 
  Микки.
  Итак, думаю, можно утверждать, что любой, кто изучает стиль борьбы, которым пользовался Брюс Ли — возможно самый великий мастер боевых искусств. Тот, кто обучается таковому в течении девяти лет, этот человек вполне способен за себя постоять. Вы можете подписаться под тем, что я сейчас сказал про Тима, Грэйс?
 
  Грэйс.
  Да, могу.
 
  Микки указывает на Грэйс рукой с карандашом.
 
  Микки.
  Между прочим, разве руки Тима не были зарегистрированы как смертельное оружие?
 
  Грэйс.
  Да, были.
 
  Крупный план руки Микки с карандашом в ней.
 
  Микки.
  Это означает, что его руки расцениваются как нож или ружье. В этом я прав?
 
  Грэйс.
  Да, правы.
 
  Крупный план Мэлори выдавившей едва заметную улыбку.
 
  Микки.
  И все же, в ваших показаниях только что вы подписались под тем, что Тим…
 
  Камера надвигается крупным планом на напряженную Грэйс. Ее глаза расширяются.
 
  Микки.
  (За кадром)
  …четыре раза ударил меня ногой по голове.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Дом Грэйс,
  ночь.
 
  Ночь убийства. Тим набрасывается на Микки, молотит его, ударив четыре раза по голове Микки ногой.
 
  Смена плана:
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Крупный план Микки.
 
  Микки.
  И его отточенные многолетним мастерством удары не имели никакого эффекта.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Дом Грэйс,
  ночь.
 
  Камера — вид снизу — показывает, как Тим восстанавливается после своей атаки. Мы замечаем браслет Средней школы на его правом запястье, когда он встает в боевую позицию, готовый сразиться с Микки.
  Микки, однако, сплевывает слюну с кровью, и лишь улыбается в ответ.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Крупный план Микки.
 
  Микки.
  Значит, выдержав четыре удара по голове, как если бы я был Суперменом, я поднял Тима-девять-лет-в-Джит-Кан-До-Малбери с пола и бросил его через всю комнату.
 
  Микки, подняв руки над головой, показывает как он бросает тело воображаемого Тима.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Дом Грэйс,
  ночь.
 
  Широкомасштабный кадр, демонстрирующий, как Тим летит на нас, врезаясь в стену гостиной.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Здание суда,
  день.
 
  Мы быстро панорамируем кучу вещей, с белым ярлычком (ознчающим, что это улика) на каждой. Мы останавливаемся на ноже Микки. Микки входит в кадр и берет нож.
 
  Микки.
  Затем я взял…
 
  Крупный план Микки, он вносит нож в кадр.
 
  Микки.
  …вот этот нож и разорвал Тима на мелкие клочки. А этот человек, чьи руки есть смертельное оружие…
 
  Крупный план Бисбинг, она встает.
 
  Бисбинг.
  Протестую, защита запугивает свидетеля орудием убийства.
 
  Судья Штейнсма.
  (За кадром)
  Принимается. М-р Нокс, положите нож.
 
  Микки смотрит на Грэйс.
 
  Микки.
  (Не выполняет)
  …нисколечко не пытался себя защитить.
 
  Грэйс.
  (Кричит)
  Не знаю как, но вы это сделали!
 
  Судья Штейнсма.
  М-р Нокс! Нож!
 
  Микки смотрит на судью, затем медленно кладет нож обратно на стол.
 
  Микки.
  Как, на ваш взгляд, человек в данной ситуации мог исполнить нечто подобное?
 
  Микки встречается взглядом с Грэйс.
 
  Грэйс.
  (Кричит)
  Я не знаю!
 
  Микки ее одолел.
 
  Микки.
  Тогда… Я не верю в это, Грэйс. Я думал, что у вас должно быть определенное мнение относительно того, как я совершил те деяния, которые вы мне приписываете. Тогда, я собираюсь спросить вас снова. И хочу напомнить вам, что вы находитесь под присягой.
 
  Грэйс собирает волю в кулак.
 
  Микки.
  (За кадром)
  По вашему мнению, мисс Малбери, каким образом я мог бы убить вашего брата Тима Малбери — так, как вы это описали?
 
  Судья смотрит на Грэйс.
  Грэйс смотрит на ладонь, на которой лежит браслет.
  Крупный план браслета.
 
 
  Возвращение к Микки.
  Он, весь во внимании, сосредоточился на Грэйс, ожидая ответа.
 
 
  Возвращение к Грэйс.
  Мы медленно отъезжаем, чтобы увидеть, с каким испугом и ропотом она смотрит на Микки.
 
  Грэйс.
  (Мягко)
  Вы не человек.
 
  Микки улыбается.
 
  Грэйс.
  Я много думала об этом. И единственное, что я могу утверждать, это то, что вы не человек.
 
  Бисбинг скрывает разочарование, посмотрев вниз.
  Микки выправляется, а Грэйс продолжает.
 
  Грэйс.
  Вы вампир, или дьявол, или чудовище, или киборг, или что-то вроде этого. Но вы не человек.
 
  Грэйс сломлена. Она прикладывает руки к голове в попытке остановить боль.
 
  Крупный план Микки, улыбающегося на ее слова.
  Крупный план Мэлори, улыбающейся от гордости за Микки.
  Крупный план Судьи Штейнсма, который, не выдавая никаких эмоций, смотрит на Грэйс.
  Крупный план рыдающей Грэйс, она пробует взять себя в руки и сильнее сжимает браслет.
 
  Микки крутит карандаш в руке. Камера наклоняется, поскольку Микки тоже наклоняется. Крупный план.
 
  Микки.
  (Мягко)
  Спасибо. Грэйс, и кое-что еще…
 
  Грэйс.
  (Мягко, не поднимая головы)
  Что…
 
  Микки улыбается.
 
  Микки.
  Ты права.
 
  Грэйс в слезах поднимает голову и видит Микки в демоническом сиянии — в то время, как он вонзает карандаш ей глубоко в грудь. Глаза Грэйс округляются, а Микки продолжает давить на карандаш.
 
  Камера рывком берет крупный план Бисбинг, подпрыгнувшей с диким криком. Позади нее вскакивает толпа в замедленной съемке.
  Крупный план карандаша, проколовшего Грэйс, из раны сочится кровь — в замедленной съемке.
  Крупный план Судьи Штейнсма, который бьет молоточком, делая знак помощникам шерифа — в замедленной съемке.
  Крупный план помощников шерифа, бегущих к Микки в замедленной съемке.
  Очень крупный план Грэйс. Слеза выкатывается из ее широко раскрытого глаза — в замедленной съемке.
  Крупный план Микки. Его атака бесконечна — в замедленной съемке.
  Средний план. Грэйс теряет сознание — в то время, как помощники шерифа добираются до Микки, хватая его со всех сторон. Карандаш ломается, часть его остается внутри Грэйс — в замедленной съемке.
  Крупный план. Оровавленный ластик на конце карандаша в руке Микки — в замедленной съемке.
  Камера под углом. Голова Грэйс падает, образуя крупный план. Ее рот остается открытым, а веки смыкаются, сдерживая слезы, которые затем начинают стекать по щекам — в замедленной съемке.
  Крупный план туловища Микки, когда помощники шерифа отшвыривают его от Грэйс. Окровавленный кусочек карандаша все еще в руке у Микки.
  Крупный план. Руки Грэйс падают в кадре, кулаки разжимаются, из руки выпадает браслет — в замедленной съемке.
  Крупный план. Браслет падает на пол и выкатывается из кадра. Камера отъезжает, следя за браслетом, который катится по полу, до тех пор пока не ударяется о ботинок, где и останавливается.
  Очень крупный план. Глаза Микки. Он бросает взгляд под ноги.
  Очень крупный план. Микки, отпускающий огрызок карандаша. Камера падает за огрызком — в замедленной съемке.
  Крупный планю Окровавленный огрызок карандаша, который упал рядом с браслетом — в замедленной съемке.
  Крупный план. Микки смотрит на Мэлори.
  Крупный план. Мэлори, окруженная помощниками шерифа, улыбается Микки.
 
  Мэлори.
  Конец представления!
 
  Микки улыбается и победно смотрит на судью.
 
  Микки.
  Вопросов нет, Ваша Честь.
 
  Микки поворачивается, по-прежнему сдерживаемый помощниками шерифа.
  Его глазами мы видим помощника шерифа с дубинкой, находящегося перед ним.
 
  Первый помощник.
  Туши свет, Прик.
 
  Помощник применяет дубинку.
 
  Вытеснение черным фоном.
 
 
  Экстерьер:
  Задний двор, здание суда,
  день.
 
  Микки, одетый в костюм, выводится из зала суда помощниками шерифа. Его руки и ноги в наручниках. Репортеры выкрикивают вопросы, фотографы щелкают затворами. Микки где-то в своих мыслях, на сей раз никаких диалогов с толпой.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  После смертоносной выходки в здании суда, произошедшей на его глазах, судья, благородный Берт Штейнсма, вынес вердикт, который, должно быть, войдет в историю.
 
 
  Интерьер:
  Апартаменты судьи,
  день.
 
  Интервью с Судьей Штейнсма в его домашних апартаментах.
  Средний план. Кадр беседующих Уэйна и судьи.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Мы побеседовали с отставным судьей Штейнсмой у него дома в Балтиморе, штат Мэриленд.
 
  Интервью.
 
  Уэйн.
  Когда вы вносили свое уникальное предложение, не стояло ли за ним желание отомстить?
 
  Судья Штейнсма.
  Да, бесспорно. После того, как он учинил такое в моем суде… И любой судья на моем месте чувствовал бы себя также. Этот инцидент не мог не затронуть мое решение. Для того и нужны судьи. Предполагается, что мы должны смотреть на низости сквозь пальцы, но когда дело доходит до циркачества, мы обязаны принять достойное решение. Вот почему мы не согласны просто заносить все факты в компьютер, которому и предоставляется право беспристрастно избрать наказание. Приговорить их к смерти я не мог. Видите ли, Калифорния — или за, или против смертных казней. Во время тяжбы Микки и Мэлори законы как раз были против, что в принципе не так уж и плохо, ведь остается больше простора для воображения. На стул посадить — дело нехитрое. Когда у вас есть кто-то, кто заслуживает смерти, а убить его вы не в силах, надо подходить к этому творчески. И если, благодаря этим ублюдкам, произошло то, что произошло… в связи с этим, мое решение можно считать совершённым. Оно ударило их по самому больному месту. Это гораздо более тяжелое наказание, чем смертный приговор.
 
  Уэйн.
  Пожалуйста, расскажите нашим зрителям, какое именно решение вы предложили?
 
  Судья Штейнсма.
  Ну, в кроваво-красной галерее убийц Микки и Мэлори остаются непревзойденными, уникальными. Разных убийц я повидал в свое время, но эти — просто из ряда вон. Лишить человека жизни для них — не страшнее, чем раздавить мелкую букашку. В этом их отличие. И еще. Отношение к людям у Микки и Мэлори можно обозначить фразой: «убей, чтобы понаблюдать, как изменится выражение лица». Эта фраза у них не применима только друг к другу. И, раз они живут только друг для друга, хотелось на этом и сыграть. Так что, в общем и целом, моим решением было раздельное проживание заключенной пары без какой-либо возможности увидеться. В их случае это был просто стандарт справедливости. Нестандартное условие, которое я привнес состояло в том, что муж и жена не будут иметь между собой никаких контактов до конца своих дней. И один никогда не получит никакой информации о другом. Таким образом, как только за ними захлопнулись двери камер, Микки и Мэлори полностью исчезли из жизни друг друга. Если один умрет, то другой об этом даже не узнает. Хотя, конечно, неисповедимы пути Господни…
 
  Смена плана.
 
 
  Экстерьер:
  Задний двор, здание суда.
 
  Мэлори в слезах, практически в истерике, скованная по рукам и ногам.
  Помощники шерифа затаскивают ее в тюремный автобус. Репортеры выкрикивают вопросы, фотографы щелкают затворами, журналисты из теленовостей снимают репортажи в прямом эфире.
  Автобус выезжает на улицу.
 
  Смена плана.
 
 
  Фото.
  Микки в тюремных одеждах под конвоем.
 
  Фото.
  Снимок сделан через тюремную решетку. На нем Мэлори в своей клетке, к нам спиной.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Решению не следовало заходить так далеко. Потому что всего за год заключения Микки и Мэлори совершили столько всего, что было решено…
 
 
  Вставка.
 
  Первая страница газеты:
  «Микки и Мэлори будут помещены в лечебницу».
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  …признать их душевнобольными. С этих пор, они нуждаются в переправлении в государственную психиатрическую лечебницу.
 
  Камера наезжает на фотографию Микки и Мэлори с первого листа газеты.
 
  Смена плана.
 
 
  Фото Дуайта МакКласки.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Мы побеседовали с Дуайтом МакКласки, председателем Государственного Департамента тюрем Калифорнии, относительно этого любопытного поворота событий в деле Микки и Мэлори.
 
 
  Интерьер:
  Кабинет МакКласки,
  день.
 
  Уэйн интервьюирует МакКласки.
 
  Уэйн.
  Почему же Микки и Мэлори будут помещены в лечебницу? И кто принял такое решение?
 
  МакКласки.
  Решение принято правлением тюрьмы. Правлением, к которому я принадлежу. Мы — и есть «кто». Проще простого. Микки и Мэлори — душевнобольные, и им необходимо постоянно находиться под присмотром врачей, там, где им окажут помощь, в которой они нуждаются.
 
  Уэйн.
  Но члены врачебной комиссии, перед судебным разбирательством, сочли Микки и Мэлори вменяемыми. Я в замешательстве, что же изменилось с тех пор?
 
  МакКласки.
  Ну, с тех пор они убили одного человека прямо на заседании суда. А с момента начала их пребывания в тюрьме они прикончили одного психиатра, а также нескольких охранников и сокамерников.
 
  Уэйн.
  Когда годом раньше их сочли вменяемыми, на тот момент они уже убили полста человек. Если же загвоздка тут только в дисциплине, то это не должно никого удивлять. И все же, я не вижу разницы между положением вещей тогда и сейчас. Поэтому вынужден повторить вопрос, м-р МакКласки, что изменилось?
 
  МакКласки.
  Что изменилось, м-р Гэйл, так это наши суждения. Год назад мы считали их компетентными. Год прошел, сэр, год пристального наблюдения за парой, изо дня в день, и их поведение убедило нас в том, что мы не были правы.
 
  Уэйн.
  Кто это «мы»?
 
  МакКласки.
  Правление тюрьмы и доктора, которые работали с ними.
 
  Уэйн.
  Среди этих докторов были и те, кто проводил первую оценку психического состояния Ноксов — перед судом. Они пересмотрели свое решение?
 
  МакКласки.
  Приглашение тех же самых докторов не практикуется.
 
  Уэйн.
  Если я правильно понял ваш ответ, это была полностью новая команда?
 
  МакКласки.
  Раз уж вас это волнует, то да. Это были другие люди. Но я бы над этим особо голову не ломал. Имел место широкий спектр мнений. Все проводилось в соответствии с установленным, для ситуаций подобного рода, порядком. А что, по вашему, должно было произойти? Раньше у Ноксов был семейный психолог, выходит, он должен заботиться о них всю оставшуюся жизнь? В государстве так дела не делаются.
 
  Фото.
  Доктор Алберт Родригес.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Одним из двух психиатров, на которых сослалось правление, был Алберт Родригес…
 
  Фото.
  Доктора Феликс Варгус
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  …другим — доктор Феликс Варгус. Оба они — хорошие доктора. Правда, под разными предлогами отказались давать интервью.
 
 
  Интерьер:
  Офис доктора Рейнголда,
  день.
 
  Возвращаемся к интервью с доктором Рейнголдом. Он смеется.
 
  Доктор Рейнголд.
  Вообще-то — забавная ситуация. Ведь если кто-либо другой — не Микки и Мэлори — сходят с ума, действия, которые в таких случаях предпринимает Департамент, в корне отличаются от продемонстрированных. Обычно правление заявляет что-то вроде: «Мы не можем выдержать этих ребят». И они подумают дважды, прежде чем проводить повторное медицинское освидетельствование. И обычно заключенных, от которых отказалась одна тюрьма, принимают в любой другой тюрьме. А тут их хотят изгнать из тюрьмы в принципе. Потому что в других тюрьмах брать эту парочку к себе — дураков нет. Так что правлению тюрем остается только чесать голову, решая что же им делать. И что же они придумали? Возбудить медицинскую экспертизу под названием «галопом по Европам», которая-таки признает двух узников буйно-помешанными. Теперь правление в праве передать их на поруки врачам Нистромской психиатрической лечебницы — или в «царство лоботомии», как называют это место в узких кругах. Посадить их на диету из жестких наркотиков и электрошока, и тогда Микки и Мэлори перестанут быть проблемой для всех, за исключением разве что санитаров, меняющих судна. Когда пара окажется там, вы будете видеть, что с ними все тихо и спокойно. Но нужно сказать кое о чем еще. На секунду забудем о безнравственности. Забудем о личных интересах и лицемерии, которые имеют здесь место. Правление на самом деле констатирует: «Мы сдаемся». Микки и Мэлори взбесились, они не вписывались в нормальное сообщество — мы поместили их в альтернативное сообщество, они и там не перестали бесится. Власти имущие не могут поладить с этими двумя. И давайте признаем, что это так. К чему ассимиляция.
 
  Уэйн.
  Значит, по вашему мнению, Микки и Мэлори не невменяемые?
 
  Доктор Рейнголд.
  Невменяемые — нет. Психотические — да. Угроза живым существам — да. Но предполагать, что они невменяемые, считать, что они не осознают совсем ничего… Микки и Мэлори понимают, что такое «хорошо», и что такое «плохо». Проще говоря, они не спятили.
 
  Стоп-кадр на докторе Рейнголде.
 
 
 
  Интерьер:
  Аппаратная,
  день.
 
  Уэйн только что закончил просмотр сюжета. Он опускает руки на плечи Скотта и Роджера.
 
  Уэйн.
  Хорошая работа, братья мои. Фан-трах-стика! Думаю, материала с опросами даже слишком много, что-то можно опустить. Оставим девушек, оставим патлатых, оставим братьев Ханов, оставим черного парня, оставим этих засранцев из кино. И оставим полицейского у магазина пончиков. Остальное опустим. И сократите интервью с мужиком из тюремного правления. Срежьте оттуда все, что идет после моих слов: «Если я правильно понял ваш ответ, это была полностью новая команда». Не дайте ему ответить. Отымейте его. Дальше буду снова я — с рассказом о двух обделавшихся от страха психиатрах, и сразу же — смех доктора Рейнголда.
 
  Скотт.
  Ладно.
 
  Уэйн дотрагивается до Непослушной Джули.
 
  Уэйн.
  Ну что, детки, будет у нас шоу.
  (Скотту и Роджеру)
  Вы двое, ступайте поспите долгим безмятежным сном. Потому что завтра — ярким и ранним завтра — окружная тюрьма и… в конце поездки… Микки Нокс.
 
  Смена плана.
 
 
  Субтитр:
  «Завтра — раннее и яркое».
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремная камера Микки,
  день.
 
  Микки меряет шагами камеру, репетируя различные шутки.
 
  Микки.
  В общем, итальянец, француз, и поляк. И вот они спорят, кто как жен трахает…
 
  Через некоторое время.
 
  Микки.
  …«Да я только стащу с тебя платье и за титьки полапаю». Тогда Красная Шапочка вынимает 357-й, тычет им Волку в морду и говорит: «Нет, не полапаешь. Ты меня съешь [1]… ведь так в сказке говорится».
 
  Через некоторое время.
 
  Микки.
  (Шепелявит)
  …Волшебная лодка! Знал, что здесь куча полезных вещей, но чтобы собственный флот…
 
  Через некоторое время.
 
  Микки.
  …Так вот, этот парень захотел свозить сестру Малыша Джонни в киношку. А их мамаша ему и говорит: «Ладно, идите, но только Малыша Джонни возьми с собой»…
 
  Через некоторое время.
 
  Микки.
  …дошел черед до Поляка: «Это все фигня! — говорит. — Вот когда я со своей Ханной потрахаюсь, то встаю с постели, вытираю член о занавеску, а она так протаскивается — аж крышу башкой пробивает!»
 
  Через некоторое время.
 
  Микки изображает, как бы он успокаивал аудиторию.
 
  Микки.
  Нет… пожалуйста… спасибо… вы так добры… нет… пожалуйста…
 
 
 
  Интерьер:
  Движущийся фургончик Теленовостей,
  день.
 
  Через камеру Скотта, мы снимаем на черно-белую 16-мм пленку.
 
  Примечание.
  Каждый раз когда мы смотрим через камеру Скотта, мы снимаем на черно-белую 16-мм пленку. И пока не говорится об обратном, мы смотрим через камеру Скотта.
 
  Скотт снимает заднюю часть фургона. Там сидит Роджер и ест пончики, там же и Уэйн — тоже с пончиками. Непослушная Джули ведет машину.
 
  Уэйн.
  (С пончиком во рту)
  Ну как, работает, Скотти?
 
  Скотт.
  (За кадром)
  Перфекто!
 
  Роджер открывает коробку пончиков. Скотт снимает его, затем медленно приближает.
 
  Роджер.
  А где хренов сливочно-шоколадный наполнитель? Кто-нибудь брал мой сливочно-шоколадный наполнитель? Если брали — возвращайте.
 
  Крупный план Роджера, он смотрит в камеру.
 
  Роджер.
  Я спросил сливочно-шоколадный наполнитель. Вы меня слышите вообще-то?
 
  Уэйн начинает говорить. Мы перемещаемся от Роджера к крупному плану Уэйна.
 
  Уэйн.
  Ты же покупал. Ты видел, как его клали в коробку?
 
  Мы перемещаемся обратно к крупному плану Роджера.
 
  Роджер.
  Да ведь тогда, я объяснял Скотту, откуда лучше снимать.
 
  Мы отдаляемся от изображения до исходной позиции.
 
  Скотт.
  (За кадром)
  Ага, так и было. Знаете, что он сказал? Он сказал: «„Индиана Джонс и Храм Судьбы“ — лучший фильм Спилберга».
 
  Уэйн начинает смеяться. Мы слышим, что Скотт тоже посмеивается.
 
  Уэйн.
  (Роджеру)
  Ты что, серьезно?
 
  Роджер.
  (Озабоченно)
  Я ерьезно про то, что я близок к тому, чтобы вернуться в магазин, и окунуть того тупого мексиканца башкой в масло, за то что он забыл положить мне сливочно-шоколадный наполнитель. Дайте другую упаковку.
 
  Уэйн.
  Хмм.. ох. Эта дюжина для Микки.
 
  Роджер.
  Тот осел мог положить мой сливочно-шоколадный наполнитель к нему, по ошибке.
 
  Уэйн.
  Роджер, нет.
 
  Роджер.
  А что такого? Забрать мой сливочно-шоколадный наполнитель. Взамен положим немного этой жареной кокосовой мякоти.
 
  Уэйн.
  Роджер, ты понимаешь, что значит слово «нет»? Важно установить контакт. Что-то совсем простое, как к примеру, эти пончики, может олицетворять целый мир для того, кто не ел пончиков годами.
 
  Роджер.
  Так что же, вы отдадите человеку, который выреза'л целые семьи, включая совсем еще младенцев, мой сливочно-шоколадный наполнитель?
 
  Непослушная Джули сигналит. Уэйн встает и смотрит в ветровое стекло.
 
  Уэйн.
  Ладно, парни, мы на месте. Лос-Анджелесская окружная тюрьма. Джули, припаркуйся прямо перед ней.
 
  Роджер.
  Уэйн…
 
  Уэйн.
  Роджер, я начинаю заводиться. Просто завязывай с этими сраными пончиками, и собирай аппаратуру.
 
  Фургончик останавливается. Уэйн отодвигает боковую дверь, и выходит.
 
 
 
  Экстерьер:
  Лос-Анджелесская окружная тюрьма,
  день.
 
  Возвращение к цветной 35-мм пленке.
 
  Уэйн выпрыгивает из фургончика и направляется к Филлу Уарлитцеру, который пребывает в сопровождении двух помощников шерифа.
 
  Уэйн.
  (В сторону Скотта)
  А вот и долгожданный фургон.
 
  Уарлитцер подходит ближе и пожимает руку Уэйну.
 
  Уарлитцер.
  Приветствую, м-р Гэйл. Я Филл Уарлитцер. Мы разговаривали по телефону. Рад встрече с вами.
 
  Уэйн.
  Взаимно. Позвольте мне представить мою команду. Скотт… Роджер… и Непослушная Джули… А это… прошу прощения. Еще раз, в какой вы должности?
 
  Уарлитцер.
  Я руководитель Лос-Анджелесской окружной тюрьмы. Я и мои представители — мы будем работать с вами, пока вы здесь.
 
  Уэйн.
  Звучит отлично. Послушайте, не хочу, чтобы все это вас как-то смущало. Большого дела здесь не ожидается. Все будет простенько.
  (Своей команде)
  Мне нужно переговорить с м-ром Уарлитцером. Вы, парни, готовьте оборудование, включайте фургон и подтвердите коды передачи данных. Джули, идем со мной.
 
  Джули кидает ключи Роджеру и следует за Уэйном, находясь рядом во время его конфиденциального разговора с Уарлитцером.
 
  Уэйн.
  Главное, в чем я нуждаюсь, это просторная комната, побезлюднее, так мы сохраним некоторую секретность… С несколькими розетками.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение столовой,
  день.
 
  Уэйн и его команда обустраиваются в подсобном помещении столовой, удаленной от самой столовой. Будучи большой, просторной, и безлюдной, она прекрасно подходит для интервью. В комнате, в общей сложности, восемь помощников шерифа, не считая Уарлитцера.
  Роджер настраивает звуковое оборудование, пока Непослушная Джули проводит ревизию своего блокнота.
  Уарлитцер и несколько помощников разговаривают между собой. Камера двигается от одной персоны к другой, без монтажа.
  Уарлитцер.
  (Двум помощникам)
  Это только на время интервью. Однажды я был в прямом эфире на «Придуруах из Хаззарда». Там делов побольше было. У них там команда — человек семьдесят пять.
 
  Камера перемещается к Уэйну и Скотту.
 
  Уэйн.
  Мы будем разговаривать тут. Но мне нужно побольше места, чтобы можно было встать и пройтись туда-сюда. Это можно?
 
  Уэйн хватает Скотта и отводит его в сторону.
 
  Уэйн.
  Возьмешь его в кадр и доведешь сюда.
  (Скотту в роли Микки)
  И все таки, Микки, убивать родителей Мэлори… на черта вам это было нужно?
  (Пауза, потом Скотту)
  Потом, может быть, к окну его подвести.
 
  Подводит Скотта к окну.
 
  Уэйн.
  (Скотту в роли Микки)
  Что ж, Микки, если бы вам позволили выйти из тюрьмы сегодня же, что бы вы перво наперво сделали?
  (Пауза, потом Скотту)
  Немного такого дерьма. Не должен же я все время сиднем сидеть. У нас истина, а не кино — может произойти все, что угодно, правда? Двадцать четыре раза в секунду.
 
  Конец съемки одним планом.
 
  Уарлитцер разговаривает с помощниками.
 
  Уарлитцер.
  А когда подойдет время ланча, они не идут в «МакДональдс». У них есть повара, которые отменно готовят. Шведские мясные шарики…
 
  Уэйн подходит у Уарлитцеру и помощникам.
 
  Уарлитцер.
  Ну, как все проходит, м-р Гэйл?
 
  Уэйн.
  Все проходит прекрасно. Филл, хотелось бы знать, не могу ли я перекинуться с вами парой слов.
 
  Уарлитцер.
  Не возражаю.
 
  Уэйн кладет свою руку на плечо Уарлитцеру. Они прогуливаются по комнате.
 
  Уэйн.
  Вы видели ребят, которые со мной работают? Огромный потенциал, не так ли?
 
  Уарлитцер.
  Да, точно. Высший пилотаж.
 
  Уэйн.
  Скотт — гениальный оператор, Роджер — со звуком фокусы делает. Непослушная Джули… да без нее я вообще как без рук, без Непослушной Джули.
 
  Уарлитцер.
  Это ее настоящее имя?
 
  Уэйн.
  Небольшое прозвище. Они мои детишки, они — все в чем я нуждаюсь. Поработав бок о бок последние два года, мы стали похожи на хорошо смазанный механизм. Нет, скорее на машины «Формулы-1». Нет, они тоже ломаются. На самом деле, мы как Швейцарские часы. Маленькие, сложно устроенные, отрегулированные… Казалось бы, часы не должны так работать, а ведь работают. Это из-за мастерства, перепроверок, и любящих рук мастера.
 
  Уэйн дает Уарлитцеру минутку вникнуть в сказанное.
 
  Уарлитцер.
  Понятно.
 
  Уэйн.
  Что ж, Филл, не знаю, доводилось ли вам раньше присутствовать на таких мероприятиях…
  Уарлитцер.
  (Гордо)
  Представьте, доводилось.
 
  Уэйн.
  (Изображает удивление)
  Серьезно?
 
  Уарлитцер.
  Я был на эфире «Придурков из Хаззарда» лет восемь назад.
 
  Уэйн.
  (Продолжая «удивляться»)
  Что же… как тесен мир. Что ж, тогда Голливуд известен вам не понаслышке. Везде свет, камеры, бригада из ста пятидесяти человек…
 
  Уарлитцер.
  Ну, на шоу «Придурков из Хаззарда» было где-то человек девяносто пять, может и больше.
 
  Уэйн.
  Понимаете, о чем я? Это веселый бизнес, правда же?
 
  Уарлитцер.
  Не сомневаюсь.
 
  Уэйн.
  Вот там — будет задница.
  (Указывает налево)
  Вон там — задница, листающая журнальчик.
  (Указывает направо)
  И вон туда тоже усядется задница.
  (Указывает прямо)
  Задницы повсюду. Знаете, если бы мы делали нечто в стиле «чмок-чмок, бах-бах», все эти задницы нам бы пригодились. Но как насчет интима? Давайте, подумаем, что представляет собой близость, в нашем случае. Я о двух людях ведущих беседу. Допустим, я беру у вас интервью. Все, что я от вас хочу — чтобы вы не пропускали мои вопросы мимо ушей. Хочу, чтобы росло некое доверие. Если, во время беседы, вы вдруг обо всем этом задумаетесь…
  (мимикой изображает внезапное прозрение и панику на лице)
  …то вам нельзя расслабляться — доверие перестанет расти, тогда мы станем разговаривать в одной комнате, а не друг с другом, и не будет никакой лазейки для близости.
 
  Уэйн дает Уарлитцеру шанс в это въехать.
 
  Уэйн.
  Вот почему в моей команде только трое… и эти трое невидимы.
  (Меняет тему)
  Вот мы и подошли к тому, о чем я хотел с вами поговорить. Дело в том, что я должен заставить Микки Нокса расслабиться… Пусть Микки Нокс почувствует то, чего никогда прежде не ощущал… Микки Нокс откроет двери, которые доселе были для него закрыты. Ну и как же мы можем ожидать от него чего-нибудь похожего, когда у нас вдоль стен расставлены Лос-Анджелесские окружные шерифы?
 
  Внезапно, между ними проскакивает искра.
 
  Уарлитцер.
  (Фыркает)
  Понятно. Только что, черт возьми, я по вашему должен сделать?
 
  Уэйн.
  Убрать их.
 
  Уарлитцер.
  М-р Гэйл, похоже, вы имеете самые скудные представления о том, насколько опасен Нокс!
 
  Уэйн.
  М-р Уарлитцер, я вам ручаюсь, что отлично знаком с карьерой Микки Нокса.
 
  Они оба раздражаются все больше и больше.
 
  Уарлитцер.
  За время их заключения эти муж и жена прикончили…
 
  Уэйн.
  Не надо меня фактами кормить. Я их знаю получше вас.
 
  Уарлитцер.
  Хорошо, тогда позвольте мне поделиться с вами фактом, с которым, как видно, вы все же незнакомы. Если я выведу своих людей, Микки Нокс свернет вам шею, как нечего делать.
 
  Уэйн.
  Во-первых… О себе я позабочусь сам. Я рос в неспокойном районе, и в свое время задавал жару разным недотепам. Микки Нокс меня не пугает. Во-вторых… Я — журналист, я готов идти на такой риск. И в-третьих… Ничего не случится. Уж в это мне поверьте, в интересах же Микки Нокса сыграть эту игру по правилам.
  (Выдерживает паузу)
  Минуточку. Мы перешли на повышенные тона, я этого не хотел.
  (Выдерживает паузу)
  Но если серьезно, Филл, сами посмотрите. 
 
  Уэйн оглядывает комнату, пересчитывая помощников шерифа.
 
  Уэйн.
  (Считает)
  Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь. Господи ты Боже, Филл, это же слишком! Давайте уберем хоть нескольких.
 
  Уарлитцер.
  Уэйн, если бы это был кто-то другой…
 
  Уэйн.
  Филл, я просто опасаюсь, что он не будет отвечать на мои вопросы, глядя на всех этих шерифов. Они его ненавидят. Он их ненавидит. О какой близости можно говорить, как мне ее создать, если в воздухе витает столько ненависти. Даже мы с вами это чувствуем.
 
  Уарлитцер.
  К чему вы клоните?
 
  Уэйн.
  Двоих?
 
  Уарлитцер.
  Идет. Двоих я уведу.
 
  Уэйн.
  Нет, нет, нет, нет, нет, нет, я имел в виду: оставить двоих.
 
  Уарлитцер.
  Я так не могу. Оставим пятерых.
 
  Уэйн.
  Троих.
 
  Уарлитцер.
  Сократим на половину. Четверых, и на этом все.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремная камера Микки,
  день.
 
  Микки лежит на своей кровати, держа руки за головой.
  Камера отъезжает чтобы захватить в кадр дверь клетки на переднем плане. Два помощника шерифа входят в кадр, и двигаются не выходя из него. У каждого из помощников ружье, а также до хрена цепей и кандалов.
 
  Первый помощник.
  Встать! Лицом к стене.
 
  Микки встает.
 
  Микки.
  Сейчас, наверное, вы предупредите: «Пять минут, м-р Нокс».
 
  Вне экрана дверь с хлопком закрывается.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремная камера Мэлори,
  день.
 
  Крупный план Мэлори спящей на своей койке. Эхо хлопка от двери камеры Микки, заставляет ее вздрогнуть.
 
  Сканьетти.
  (За кадром)
  Проснись и пой, Мэлори!
 
  Мэлори поднимается с кровати, встает в воинственную позу.
  Камера резко перемещается на Сканьетти. Он стоит в камере, между двух помощников шерифа. Помощников зовут Бингэм и Вашингтон.
 
  Сканьетти.
  Чудесный день для поездки, правда?
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремный коридор,
  день.
 
  Крупный план босых ног Мэлори, идущих впереди сверкающих черных ботинок Бингэма и Вашингтона.
  Звук шагов Мэлори по бетонному полу, в унисон с топотом ботинок шерифов «клип-клоп-клип-клоп», громко слышен всю эту сцену.
  Мэлори идет чуть впереди от ружей шерифов, Сканьетти же бесшумно шагает рядом с ней. Своей «Зиппо» он зажигает сигарету и делает глубокую затяжку.
 
  Сканьетти.
  До Бейкерсфилда путь неблизкий. Неблизкий и жаркий. Бывала в Бейкерсфилде?
 
  Мэлори смотрит прямо перед собой.
 
  Сканьетти.
  Я был там дважды. И, знаешь, туда снова не тянет. Но я-то только туда и обратно. А вот тебе наоборот, дорогуша, придется провести там остаток жизни. Вот это я и называю — жестоким, бесчеловечным наказанием.
 
  Мэлори не выдает каких-либо эмоций, только продолжает идти.
 
  Сканьетти.
  И там-то уж ты никакой херни не выкинешь. Ведь, когда добрый доктор пропустит через тебя немного энергии…
  (приставив палец к макушке, изображает нечто наподобие казни на электрическом стуле)
  …Ты даже не будешь знать, где находишься. Тебя просто посадят у окошка, будут приходить только на время водных процедур.
 
  Мэлори делает большой зевок.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Уэйн, стоя у окна, говорит со Скоттом, Роджером и Непослушной Джули. В противоположном конце комнаты Уарлитцер и окружающие его помощники ведут веселую беседу и время от времени взрываются хохотом.
 
  Уэйн.
  (Своей команде)
  А когда он придет сюда, никакого хера тут быть не должно. Наложите грим, прикрепите микрофон и оставьте его одного. Не надо с ним говорить. Не надо лезть ему в душу. Я хочу, чтобы вы оставались внутри нашего механизма. Вы невидимки.
 
  Камера перемещается к двери, когда двое помощников вводят Микки в комнату. Микки закован с ног до головы. Удивительно, как он еще может идти.
 
  Уэйн.
  (Своей команде)
  Ладно, брэйк.
 
  Команда Уэйна растворяется.
 
  Уарлитцер.
  Так, ребята, давайте его распакуем.
 
  Двое помощников шерифа держат ружья у висков Микки, пока двое других расстегивают цепи. Во время этого Микки смотрит на Уэйна.
  Уэйн подходит к Микки.
 
  Микки.
  (Уэйну)
  Вот что, перед тем как начать, нам надо прояснить некоторые моменты.
 
  Уэйн.
  Хорошо, Микки.
 
  Микки.
  Давайте все обсудим, когда меня развяжут.
 
  Камера зафиксирована на Микки, он стоит неподвижно, а два помощника шерифа снимают цепи.
 
 
 
  Интерьер:
  Проходной блок,
  день.
 
  Снимающая камера внутри проходной комнаты, установлена на двери со стороны тюремного блока.
  Дверь отпирают, затем открывают. Два Помощника вводят Мэлори внутрь. Сканьетти, заплутав, теперь идет позади.
  Бингэм поднимает дробовик и направляет дуло на голову Мэлори. Вашингтон отпирает наручники на запястьях Мэлори.
  Мэлори тиха.
  Сканьетти прислоняется к стене, курит сигарету.
 
  Бингэм.
  Развернись, лицом к стене!
 
  Мэлори выполняет команду.
  Бингэм и Вашингтон движутся к двери.
 
  Сканьетти.
  Подождите снаружи чуток, парни.
 
  Бингэм.
  Мы не…
 
  Сканьетти.
  Не волнуйтесь.
 
  Бингэм и Вашингтон идут на выход.
  Сканьетти бросает свою пушку Вашингтону. Прежде, чем тот успеет возразить, Сканьетти закрывает за ним дверь.
 
  Мэлори стоит в центре комнаты неподвижно, она спиной к нему.
  Сканьетти встает перед ней.
  Мэлори не шелохнется.
 
  Сканьетти.
  Покурить хочешь?
 
  Стальные глаза Мэлори уставились на Сканьетти.
 
  Сканьетти.
  Да ладно, я тебе уже прикурил. Ты же куришь.
 
  Мэлори не отвечает. Сканьетти вынимает сигарету изо рта и вставляет ее меж губ Мэлори. Держится крупный план Мэлори.
 
  Сканьетти.
  Я читал твое досье. Знаешь, что там сказано по поводу вашего судебного разбирательства? Каждый раз, когда тебя ставили под присягу, что бы не спросили, твой ответ был один: «Я люблю Микки». В досье также говорится, что когда тебя проверяли на детекторе лжи, то фраза «Я люблю Микки» была единственным ответом, зарегистрированным полиграфом как правда.
 
  Сканьетти появляется в кадре очень близко к Мэлори.
 
  Сканьетти.
  Кем ты себя возомнила? Писклявой Фромми? Вот кем, да? А Микки — твой Чарльз Мэнсон? Или Микки — Иисус? Он что, такой симпотный? А может, у него просто здоровый член?
 
  Сканьетти говорит Мэлори в другое ухо.
 
  Сканьетти.
  Вот в чем дело, нет? У Микки такой огромный ослиный член.
 
  Сканьетти наклоняется еще ближе к уху.
 
  Сканьетти.
  Можешь припомнить последний раз, когда вы трахались? А? Я просто хочу, чтобы ты закрыла глазки и вспомнила… вспомнила, когда старина Микки последний раз прочищал тебе трубы. Ну что, настроилась? Прекрасно. Вспоминай. Никогда не забывай, потому что больше этому не бывать. Потому что вас ждет электрошоковая терапия, там все через это проходят, все дерьмо из вас повышибают, а что до пениса Микки — так ему вовсе не жить.
 
  Мэлори плюет зажженную сигарету в лицо Сканьетти. Сканьетти проворачивает Мэлори на 180 градусов и ударяет ее.
 
  Сканьетти.
  Послушай! Ты можешь просидеть здесь пару часиков, пока я не закончу досмотр. Причина, по которой меня назначили твоим сопровождающим, в том, что они знают — я, не гнушаясь, пущу в тебя пулю, если потребуется.
 
  Сканьетти с силой сжимает плечи Мэлори.
 
  Сканьетти.
  Так что, если в течении нашей поездки, какое-нибудь шило ткнет тебя в задницу, лучше перетерпи это! Попробуешь меня нае**ть, сучка, хоть немного, падешь жертвой случайного выстрела! Comprehende?
 
  Мэлори на секунду смотрит на него, затем со всей силы бьет его голову своей. Мы слышим хруст сломанного носа Сканьетти. Последний потом издает отчаянный вопль.
 
 
 
  Экстерьер:
  Проходной блок,
  день.
 
  Бингэм и Вашингтон возятся с ключами, в попытке открыть дверь в комнату выхода.
 
 
 
  Интерьер:
  Проходной блок,
  день.
 
  Бингэм и Вашингтон вламываются в комнату, где находят Сканьетти лежащим лицом вниз на полу.
  Мэлори стоит, поставив ногу на спину Сканьетти, прижав ногой его руки, заломленные за спину. Его тело извивается подобно змее, и он кричит.
  Два помощника шерифа прикладами дробовиков сбивают ее на хрен.
  Сканьетти откатывается на задний план, держась за окровавленный нос и вопя.
 
  Сканьетти.
  Она мне на хер нос сломала! Эта сука сломала мне нос!
 
  Вашингтон подбирается поближе к нему и помогает подняться.
 
  Сканьетти.
  (Кровь стекает по лицу)
  Она сломала мой нос!
 
  Вашингтон.
  Я починю.
 
  Он хватает Сканьетти за нос, и возвращает сопелку на место. Сканьетти издает второй отчаянный вопль, подпрыгнув от боли.
  Когда боль спадает, Сканьетти убирает руки от лица, смотрит на Мэлори.
  Бингэм удерживает Мэлори в углу комнаты, засунув дуло дробовика ей в рот.
 
  Крупный план Сканьетти. Он — ручная граната с выдернутой чекой.
 
  Сканьетти.
  Подержите ее, ребята.
 
  Сканьетти проходит в угол к Мэлори. Дуло дробовика вынимается у нее изо рта. Бингэм и Вашингтон держат ее с обеих сторон.
  Сканьетти хватает баллончик с нейропаралитическим газом, который висел на поясе Вашингтона, и подносит его к лицу Мэлори.
  Мэлори и Сканьетти обмениваются взглядами.
  Сканьетти интенсивно выпрыскивает нейропаралитический газ прямо ей в лицо, в глаза и на все тело.
  Метнувшись на пол, Мэлори кричит в агонии.
 
  Два кадра.
  Бингэм и Вашингтон смотрят вниз на Мэлори, лежащую на полу. Мы можем слышать, что Сканьетти все еще опрыскивает ее. Помощники не могут больше на это смотреть.
  Мэлори шевелится на полу, а Сканьетти продолжает поливать ее тело.
  Крупный план окровавленного, но улыбающегося лица Сканьетти. Мы слышим звук, говорящий о том, что жидкость в баллончике закончилась. Распыление газа прекратилось.
  Сканьетти выпрямляется. Он вручает пустой баллончик Вашингтону.
 
  Сканьетти.
  Хочу, чтоб вы наполнили это перед тем, как мы отправимся.
 
  Трое мужчин выходят из комнаты, закрывая и запирая дверь за собой. Мы еще слышим Мэлори, кричащую от нестерпимой боли.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Микки сидит на стуле и ест пончики. Роджер прикрепляет микрофон к его майке. Непослушная Джули накладывает грим на лицо Микки.
 
  Микки.
  (Непослушной Джули)
  Ты не говоришь, как это?
 
  Роджер.
  Она родилась без языка.
 
  Микки.
  (Горячо)
  Боже мой!
  (Непослушной Джули)
  Прости.
 
  Непослушная Джули пожимает плечами, как бы говоря «ну и что теперь», и продолжает накладывать грим.
  Уэйн и Уарлитцер разговаривают.
 
  Уэйн.
  Значит, договорились. Четыре помощника…
 
  Уарлитцер.
  …И я.
 
  Уэйн.
  Может, тогда трое помощников и вы?
 
  Уарлитцер.
  Может, тогда бросим Микки назад в его клетку и про все забудем?
 
  Уэйн.
  Не горячитесь, Филл. Четверо помощников и вы, я с этим смирюсь. Раз мы договорились, давайте избавимся от лишних задниц.
 
  Уарлитцер.
  Не называйте их задницами.
 
  Уэйн.
  Да дело не в задницах. Я о том, что не пора ли их отсюда выводить.
 
  Уэйн оставляет Уарлитцера и подходит к Скотту, который устанавливает освещение.
 
  Уэйн.
  Ладно, Скотти, мы застряли здесь с четырьмя из этих задниц. Теперь я хочу создать иллюзию, что здесь только Микки и я. Поэтому удостоверься, что задницы в кадр не попадут. Я вообще не хочу видеть их на пленке. Да, и «Живьем в пять» записало нас вместо своих соцопросов, а это означает, что эфир начнется около пяти тридцати.
 
  Уэйн выходит из кадра, и нам открывается Микки на заднем плане.
  Уарлитцер говорит со своими четырьмя помощниками.
 
  Уарлитцер.
  Этот мудак будет указывать, что мне делать, в моей же тюрьме. Пошел он! Этот жопотрах даже не подозревает, с чем он тут имеет дело, но мы-то это знаем. И случись какое дерьмо, отвечать не ему — нам. Исходя из этого, не выпускайте из рук дробовики, палец — на курке, и будьте готовы открыть огонь без предупреждения.
 
 
  Возвращение.
  Микки находится в кадре один, сидит на стуле и ест пончик. Он откусывает большой кусок.
 
  Роджер.
  Скажите что-нибудь.
 
  Микки.
  (С пончиком во рту)
  Что?
 
  Роджер.
  Да что угодно.
 
  Микки проглатывает пончик, делает паузу, затем декламирует поэму.
 
  Микки.
  (Говорит в рифму).
  Я стою среди шума прибоя
  На растерзанном берегу.
  И в руке моей горсточка зерен
  Золотого песка — очень мало.
  Он сочится упрямо сквозь пальцы
  И потом устремляется вниз.
  Я рыдаю, рыдаю! O Боже!
  Неужели, спасти не дано мне
  Хоть одну золотую песчинку
  От безжалостной этой волны?
  Неужели, все то, что мы видим
  Или сумрачно видится нам —
  Это только подвластно мечтам?
 
  Микки откусывает пончик.
 
  Микки.
  (С пончиком во рту)
  Ну как?
 
  Роджер появляется в Кадре и подстраивает микрофон.
 
  Роджер.
  Ммм… прекрасно. Дайте-ка еще подрегулировать, и мы будем готовы к рок-н-роллу. Оу… Эээ, тупица который отпускал мне пончики, положил сливочно-шоколадный наполнитель, который я заказал, в вашу упаковку.
 
  Микки.
  Тут есть сливочно-шоколадный наполнитель?
 
  Роджер.
  Ага. Понимаете, я его отдельно заказывал.
 
  Микки.
  Что упало — то пропало, теперь он мой.
 
  Роджер.
  Слушайте, давайте договоримся.
 
  Уэйн появляется в Кадре.
 
  Уэйн.
  Роджер, кончай с долбаными пончиками! О чем я тебе говорил. Хватит отвлекать Микки, занимайся своим делом.
 
  Роджер.
  (Сам себе)
  Ну и ладно. Роджер, какого черта ты делаешь? Ты беспокоишь серийного убийцу.
 
  Роджер выходит из кадра.
  Уэйн хватает стул и садится перед Микки.
 
  Уэйн.
  Простите за него.
 
  Микки.
  Ничего страшного.
 
  Уэйн.
  Мы можем начинать. Вы готовы?
 
  Микки.
  Поехали.
 
  Уэйн улыбается и покидает экран.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Все внимание! Давайте приступать.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Черно-белая 16-мм пленка.
  Сцена теперь просматривается через камеру Скотта, которая держит очень крупный план глаз Микки.
  Камера фокусируется, отдаляет, чтобы захватить лицо Микки целиком.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Вам удобно?
 
  Микки смотрит за экран на Уэйна, и кивает.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Роджер?
 
  Роджер.
  (За кадром)
  Поехали!
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Скотти?
 
  Скотт.
  (За кадром)
  Покатили… понеслось!
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Хлопушка пошла.
 
  На экране появляется хлопушка, на ней написано «Интервью с Ноксом. Дубль №1». Она хлопает. Камера отдаляет изображение, чтобы в Кадре поместился и Уэйн.
 
  Уэйн.
  Итак, Микки, расскажите нам, как вы тут развлекаетесь?
 
  Микки.
  Помимо очевидного?
 
  У Микки начинается приступ смеха.
 
  Уэйн.
  (Без удивления)
  Да. Помимо очевидного.
 
  Микки постепенно приходит в норму, после приступа смеха.
 
  Микки.
  Ну что же, давайте посмотрим. Что я делаю для забавы?
  (Людям за кадром)
  Кто курит? Вы, парни, меня с ума сводите своими сигаретами.
  (В камеру)
  Извините вы там, кто по ту сторону экрана. Просто сижу тут, смотрю как помощники шерифа дымят как паровозы, мне бы того же.
 
  Помощник шерифа появляется в кадре, дает Микки сигарету, и зажигает ее. Помощник выходит из кадра.
 
  Микки.
  Премного обязан. Что же я делаю для забавы? Вам интересно, что я делаю для забавы или что делал для забавы?
 
  Уэйн.
  Чего? О, ммм, что вы делали для забавы, для начала.
 
  Микки.
  Что я делал для забавы для начала…
  (Размышляет)
  Ну, кое-что, что я обычно делал… забав всегда хватало…
  (Делает паузу)
  Нет, забейте. Дайте мне поразмыслить над чем-нибудь другим. Может, вернемся к этому вопросу позже. Спросите что еще.
 
  Уэйн.
  Вы тоскуете по Мэлори?
 
  Микки.
  Конечно же я тоскую по Мэлори. Она моя жена. Так давно ее не видел. Дурацкий вопрос!
 
  Уэйн.
  Но это того стоило?
 
  Микки.
  Стоило чего?
 
  Уэйн.
  Ваша разлука… с вашей супругой до конца дней, стоила уничтожения всех тех людей?
 
  Микки делает затяжку.
 
  Микки.
  Вопросы вы придумали, или та девчонка без языка?
 
  Уэйн.
  Нет же, Микки, если так и дальше пойдет, я вам помочь не смогу. Ответьте на вопрос. Это стоило того? Вы же не видели, не слышали, не нюхали Мэлори год. Одно стоило другого?
 
  Микки.
  Стоила ли непорочность пожизненного срока? Еще бы, стоила.
 
  Уэйн.
  Прошу прощения, вы сказали «непорочность»? Чем она была, эта непорочность? Телами, которые вы кровавым следом оставляли за собой?
 
  Микки.
  Это только ее часть. То есть это бо'льшая, бо'льшая, бо'льшая часть. Но это только припев, а не вся песня.
 
  Уэйн.
  (С пристрастием)
  Пожалуйста объясните мне, Микки, что явилось олицетворением непорочности, без которой вы не смогли бы прожить? Это случаем не отстрелянная голова Дэнни Хиллхауса? А может олицетворением непорочности были все сорок восемь человек, которые сегодня уже далеко отсюда — в отличие от меня, вас и Мэлори? О какой такой хреновой чистоте идет речь?
 
  Камера приближает лицо Микки. Микки смотрит на Уэйна, делая затяжку.
 
  Микки.
  Когда в тебе заговаривает непорочность…
 
  Изображение начинает трястись и идти волнами.
  Белый свет заливает экран.
 
  Скотт.
  (За кадром)
  Камеру заклинило! Извини, Уэйн. Боже.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Мать вашу так! Микки, не теряйте мысль. Меняй, быстрее!
 
 
 
  Интерьер:
  Проходной блок,
  день
 
  Мы вернулись к цветной 35-мм пленке.
  Белый свет затухает до нормальной цветности, камера демонстрирует нам тюремную решетку. Камера опускается, показывает Мэлори на полу, с каплями воды на лице — из туалета, который есть при проходном блоке. Боль начинает спадать.
  Вся мокрая, Мэлори лежит на полу и поет.
 
  Мэлори.
  (Поет)
  Любовь больно ранит,
  Она оставляет жгучее жало.
 
 
  Скотт.
  (Только голос)
  Хорошо. Хорошо, все снова в норме.
 
  Уэйн.
  (Только голос)
  Запускай. Хлопушку оставь.
 
  Смена плана.
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Черно-белая 16-мм пленка.
  Мы снова смотрим через камеру Скотта. Снимается новый дубль.
 
  Уэйн.
  Вы только что сказали, что непорочность стоила пожизненного срока заключения. Не понимаю. В чем же непорочность сорока восьми мертвых тел?
 
  Микки.
  Да вам никогда не понять. Я и вы, Уэйн, мы из разного теста. Поначалу я был таким как вы… потом вырос. Глядя с того места, где вы сейчас стоите, вы — человек. А с того, где нахожусь я, вы — обезьяна. Я здесь… Я-то здесь… а вот вы… вы — человек где-то еще. Спросите, почему? А я отвечу, почему нет?
 
  Уэйн.
  Расскажите мне о непорочности.
 
  Микки.
  (Смеясь)
  Это не так просто, Уэйн. Пончики и курево вам все только усложнят. Лучше просто выполняйте свою работу.
 
  Уэйн.
  (Смеется)
  Хорошо… ладно… согласен. Продолжим, а к этому вернемся позднее.
 
  Микки.
  Не сомневаюсь.
 
  Уэйн.
  Опишите Мэлори.
 
  Микки.
  Мэлори описать? Идет. Она симпатичная, у нее светлые волосы, два глаза, две ноги, две руки, десять пальцев…
 
  Уэйн.
  Не притворяйтесь глухим, Микки. Вы поняли, о чем я. Опишите Мэлори. (Указывает на голову)
  Что тут?
  (Указывает на сердце)
  И что тут?
 
  Микки.
  Этого не описать.
 
  Уэйн.
  Тогда, отгадайте следующую загадку, Бэтман. Что вы чувствуете при мысли о том факте, что никогда больше не увидите Мэлори?
 
  Микки.
  (Улыбается)
  По словам кого?
 
  Уэйн.
  По словам Соединенных Штатов Америки.
 
  Микки.
  (Смеется)
  А они когда-нибудь были правы?
 
  Команда смеется (за кадром).
 
  Микки.
  Да это же бабушка надвое сказала.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремный коридор,
  день.
 
  Сканьетти спускается вниз и направляется в подсобное помещение. Его лицо облеплено пластырем — для закрепления формы носа. Кровавые шарики ваты торчат из обеих ноздрей.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Сканьетти входит в подсобную комнату. Микки как раз объясняет Уэйну, «зачем они убили всех этих людей». Сканьетти не может поверить своим глазам: все присутствующие в экстазе.
 
  Микки.
  … одной ночью я спал, и вдруг меня будит какой-то шум. Я подумал: «Вот черт, вломился кто-то». А оружия у меня не было, и я пошел в гостиную с каким-то сраным зонтиком. Потом, конечно, оказалось, что тревога ложная. Бог его знает, что шумело. Но я-то тогда не знал?
 
  Сканьетти.
  (Шепотом)
  Как проходит?
 
  Уарлитцер.
  (Шепотом)
  Тсссс! Дай дослушать.
 
  Уарлитцер замечает перевязанное лицо Сканьетти.
 
  Уарлитцер.
  Какого черта с тобой стряслось?
 
  Сканьетти.
  Вам бы на другую тварь взглянуть. Часы есть?
 
  Уарлитцер.
  Два тридцать. Тссс…
 
  Камера оставляет их, и начинает перемещаться по комнате, изучая лица помощников шерифа, Непослушной Джули, Роджера, и Уэйна — в то время, как они слушают историю Микки.
 
  Микки.
  Тогда-то я и понял, что мне нужна пушка. На следующий день я вышел из дома пораньше и по дороге на работу задержался у оружейного магазина — увеличить уровень защищенности моего дома. Зашел я туда и — за всю свою жизнь столько оружия не видел. В общем, пока я осматривался, ко мне подвалил милый такой паренек-продавец. Звали его Уолтер. Никогда его имени не забуду. Такой, действительно милый. Так или иначе, Уолтер показал мне все виды оружия, которые у него были. Магнумы, автоматы, пистолеты, вальтеры. А я захотел поглядеть на дробовик. Он приносит мне помповое ружье-дробовик Моссберга. Как только я взял эту крошку в свои руки, сразу понял — это то, что мне надо. Такое приятное ощущение! Чувствуешь, как будто он часть тебя. В магазине стояло зеркало. Я посмотрел на себя с дробовиком, и выглядел я так охрененно круто, что сразу пушку и купил. Еще купил ящик боеприпасов к ней. Развернулся, доехал до дома Мэлори, мы разобрались с ее предками, подготовили автомобиль и смотались.
 
  Переносимся…
 
 
  Та же сцена.
  Кадр через камеру Скотта. Средний план Микки.
 
  Микки.
  Все думали, что я с ума сошел. Копы, мамашка моя, да все. Но вы же убедились, что все они кое-что пропустили в моей истории. Я не чокнутый. Но если в моих руках дробовик, тут уж дело ясное. Я осознал, какое мое призвание в жизни. Я прирожденный убийца.
 
  Уэйн.
  Спасибо, снято.
 
 
  Возвращение к цветной 35-мм пленке.
 
  Уэйн
  (Скотту)
  Все снял?
 
  Непослушная Джули дает Уэйну блокнот. Он перелистывает его страницы.
 
  Скотт.
  Все выйдет прекрасно.
 
  Уэйн.
  Высший класс!
  (Микки)
  Великолепный материал. Как это у вас получается?
 
  Микки.
  Мне бы колы.
 
  Уэйн.
  (Кричит)
  Можно Колы для Микки?
 
  Уарлитцер.
  Я не побегу искать колу этому куску дерьма.
 
  Уэйн.
  Ну и ладно.
  (Непослушной Джули)
  Джули, почему бы тебе не сбегать за едой?
  (Тем, кто в комнате)
  Что здесь поблизости?
 
  Помощник шерифа.
  Есть забегаловка бургеров в соседнем квартале на Олайв. Пешком дойти можно.
 
  Уэйн.
  Так, Джули, узнай, кому что нужно. Мне два двойных с сыром, язык по-французски, жареный, и большую колу.
 
  Непослушная Джули записывает заказ Уэйна в блокнот и начинает бегать от одного человека к другому, собирая заказы.
  Сканьетти и Уарлитцер говорят друг с другом.
 
  Уарлитцер.
  Все в порядке?
 
  Сканьетти.
  Ага. Автобус заправлен и готов к отправлению.
 
  Уарлитцер.
  По моему поручению, Бингэм и Вашингтон тоже едут.
 
  На заднем плане Непослушная Джули узнает заказ Скотта и Роджера.
 
  Сканьетти.
  Да, так будет лучше. Они хорошие ребята.
 
  Уарлитцер.
  Они чертовски хорошие ребята. Они будут рядом на случай, если понадобятся тебе. Где они?
 
  Сканьетти.
  Ждут в фойе.
 
  Уарлитцер.
  А Мэлори?
 
  Сканьетти.
  Приводит себя в порядок в проходном блоке.
 
  Непослушная Джули подходит к мужчинам, чтобы принять их заказ. На заднем плане, мы слышим телефонный звонок.
 
  Сканьетти.
  Мне ничего. Я уезжаю.
 
  Уарлитцер.
  Мне тем более. Не ем мясо.
 
  Непослушная Джули отходит от них. Помощник зовет Уарлитцера.
 
  Помощник шерифа.
  Капитан!
 
  Уарлитцер.
  Что?
 
  Помощник держит трубку настенного телефона в руках.
 
  Помощник шерифа.
  Им нужны вы. Чрезвычайная ситуация!
 
  Уарлитцер мчится к телефону, хватает трубку.
 
  Уарлитцер.
  (В трубку)
  Слушаю.
  (Делает паузу)
  Где?
  (Делает паузу)
  Бедный Пит… хорошо… ладно… ладно. Мобилизуйте людей. Я уже бегу.
 
  Камера перемещается от лица Уарлитцера к чрезвычайно озадаченным и любопытствующим присутствующим.
  Камера скользит по всем — Сканьетти, Уэйну, Скотту, Роджеру, Непослушной Джули и, наконец, Микки.
  Камера останавливается на Микки, когда Уарлитцер заканчивает разговор.
  За кадром бросают телефонную трубку.
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Чтоб я сдох. В прачечной начался мятеж.
 
  Помощник шерифа.
  (За кадром)
  Это правда?
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Еще какая. У них ружья, заложники и взрывчатка.
 
  Присутствующие реагируют.
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Джек, ты не можешь задержаться?
 
  Сканьетти.
  (За кадром)
  Да, конечно.
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Я беру одного из этих людей. Ятс, идемте со мной.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  А нельзя ли нам пойти с вами и поснимать?
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Оставайтесь здесь и заканчивайте с чертовым интервью. А мне надо узнать, что за хренотень там происходит, прежде чем брать на себя ответственность, пустив вас туда.
 
  Мы слышим как Уарлитцер и помощник Ятс удаляются.
  Непослушная Джули появляется в кадре рядом с Микки. У нее наготове блокнот.
 
  Микки.
  Мне «четыре на четыре». Это четырехслойный бургер. Теперь его в меню нет, но если вы закажете «четыре на четыре» — вас поймут. Большую колу и две порции «фри».
 
  Когда Джули заканчивает конспектировать заказ Микки, то бесшумно отходит.
  Камера следует за Джули, как она проходит через дверной проем и выходит в…
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремный коридор,
  день.
 
  Камера движется за Джули, показывая нам, как она шагает по коридору.
  В то время как помощники шерифа с ружьями и в бронежилетах пробегают по коридору, камера обгоняет Джули и устремляется вперед, теперь следуя за помощниками в сумрак.
 
 
 
  Интерьер:
  Прачечная,
  день.
 
  Камера перемещается по темноте, демонстрируя видом сверху темную тюремную стену с тенями решеток на ней. Слышны отголоски шума мятежников, пока…
 
  Тень тюремного охранника задерживается в кадре, преследуемая толпой, от которой пока видны только тени, вооруженные досками, а также прутьями решеток.
  Толпа хватает тюремщика и беспощадно избивает его, прежде чем продолжить движение.
  Камера, расположенная под углом показывает крупный план тонкой струйки крови, растекающейся по полу.
 
  Вытеснение черным фоном.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Кадр через камеру Скотта:
  фокусировка на Микки, который находится в центре кадра.
 
  Микки.
  Парни, хотите анекдот послушать?
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Конечно.
 
  Микки.
  Вообще-то, я не комик, но будет весело. Анекдот про Малыша Джонни. В этом анекдоте Малыш Джонни немой. И вот значит, старшая сестра Малыша Джонни отпрашивается у их мамы на свидание…
 
  Когда Микки рассказывает шутку, он передвигается по комнате, а камера Скотта за ним следит.
 
  Микки.
  …Мать спрашивает дочку: «А куда вы с ним пойдете?» Дочь отвечает: «В киношку». Ну тогда мама говорит дочке, что, мол, ладно, иди, но только возьми с собой Малыша Джонни. Сестра соглашается. Они сваливают в киношку, потом, через какое-то время возвращаются. Мать подзывает Малыша Джонни и спрашивает у него: «Ну, как дела? Где вы были?»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, рисует квадрат в воздухе и показывает, как тот рулит.
 
  Микки.
  …Мать говорит: «Понятно. В кинотеатре для автомобилистов. А что они там делали?»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, показывает, как они целовались.
 
  Микки.
  …Мать: «Они целовались. А еще что?»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, начинает сжимать воображаемые груди.
 
  Микки.
  …«Он ее лапал? А еще что?»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, показывает, как он якобы раздевается.
 
  Микки.
  (Ошарашено)
  …«Они раздевались? Ну а еще что?»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, энергично показывает, как они занимались сексом.
 
  Микки.
  …«Они занимались этим? И ты ничего не сделал!»…
 
  Микки, в роли Малыша Джонни, пожимает плечами, и показывает, как тот онанировал.
 
  Все присутствующие взрываются хохотом — Уэйн, Скотт и Роджер, помощники шерифа, даже Сканьетти роняет улыбку.
 
  Когда Микки заканчивает рассказ, то останавливается перед четвертым помощником на расстоянии удара.
  В то время, когда все смеются, Микки бьет четвертого помощника локтем по лицу. Микки хватается за дробовик, вырывает его из рук четвертого помощника и три раза ударяет мужчину в лицо прикладом.
  Четвертый помощник падает без сознания, изуродованный.
  Камеру Скотта начинает трясти.
 
 
  Возвращение к цветной 35-мм пленке.
 
  Остальные помощники реагируют.
  Микки передергивает затвор дробовика, стреляет, попав пятому помощнику в грудь, сбив тем самым его с ног. С глухим грохотом тот падает на спину.
  Третий помощник поднимает ружье. Микки резко приседает и стреляет, попав третьему помощнику в пах.
  Третий помощник бьется о стену, стреляет из своего ружья — в замедленной съемке.
  Шальная пуля попадает Скотту прямо в грудь, вышибая его из кадра.
  Третий помощник падает на пол, стреляя из дробовика вверх — в замедленной съемке.
  Крупный план пробиваемого потолка.
  Куски пластика и бетона сыплются с потолка на третьего помощника.
  Сканьетти выхватывает свою пушку и целится, чтобы затем открыть огонь, — в замедленной съемке.
  Микки, по прежнему сидя, разворачивается по направлению к Сканьетти — в замедленной съемке.
  Сканьетти как раз прицелился в Микки.
  Сидящий на корточках Микки нацелил дробовик на Сканьетти.
  Они находятся друг против друга в противоположных концах комнаты.
  Никто не стреляет.
  Мы отъезжаем, проехав мимо лиц Уэйна и Роджера, которые распластались на полу, напуганные до смерти.
  Крупный план лица Сканьетти.
  Крупный план лица Микки.
  Крупный план пальца Сканьетти слегка надавивший на курок.
  Затем камера поднимается выше, чтобы дать крупный план его лица в профиль.
  Кадр над головой Микки. Камера снижается перед ним до крупного плана его лица.
 
  Микки.
  Ну прямо мексиканская дуэль.
 
  Сканьетти.
  Бросай ружье и пускай его по полу ко мне, руки за голову, ложись вниз лицом.
 
  Микки.
  Или что? Ты ранишь меня? Я запросто могу снести пол тебя, и тебе это известно.
 
  Сканьетти.
  Я не ранил никого за всю свою жизнь. Я целюсь тебе между глаз.
 
  Микки поднимает брови.
 
  Микки.
  Если ты не опустишь свою игрушку, я размозжу тебя на счет «три». Так что, коли прицелился — стреляй. Раз!..
 
  Камера подъезжает к пистолету Сканьетти, показав его на самом переднем плане, за пистолетом виднеется лицо Сканьетти.
  Крупный план дула пистолета.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Два!..
 
  Камера подъезжает, продолжая приближаться к лицу Сканьетти.
  Уэйн смотрит широко раскрытыми глазами.
  Очень крупный план лица Микки.
 
  Микки.
  Три!
 
  Средний план Сканьетти.
 
  Сканьетти.
  Подожди! Не стреляй!
 
  Он возвращает молоточек с взведенного состояния в обычное, поднимает руки вверх.
 
  Микки.
  Открой барабан. Вынь патроны.
 
  Сканьетти исполняет. Патроны высыпаются из камеры.
  Патроны высыпаются на пол к ногам Сканьетти — в замедленной съемке.
 
  Микки.
  Бросай!
 
  Сканьетти исполняет.
 
  Микки.
  Теперь, руки за голову!
 
  Сканьетти исполняет.
 
  Микки, держа дробовик, подходит к Сканьетти. Они теперь стоят друг перед другом.
 
  Микки.
  Когда-нибудь смотрел «Эльдорадо»?
 
  Сканьетти.
  Чего?
 
  Микки бьет его ружьем по лицу. Сканьетти падает на пол. Кровь «толчками» хлещет из разбитого носа.
  Микки смотрит на Уэйна и Роджера, лежащих на полу.
 
  Микки.
  А вы, ребята, оставайтесь лежать на животах!
 
  Роджер.
  Да, сэр.
 
  Микки наклоняется над Сканьетти и берет его за правую руку.
 
  Микки.
  Я — самый опасный человек в мире.
 
  Микки ломает указательный палец на правой руке Сканьетти. Сканьетти кричит. Микки стоит, по-прежнему наклонившись над Сканьетти.
 
  Микки.
  (Указывая на Сканьетти)
  Ты — закон.
  (Указывая на себя)
  Я — рушитель закона.
 
  Сканьетти не спорит, чтобы не дать Микки повода учинить еще большие неприятности. Микки выпрямляется, смотрит в сторону Уэйна и Роджера.
 
  Микки.
  Пончик, возьми свою камеру. Посмотри, не сломалась ли.
 
  Уэйн.
  Позвольте мне проверить Скотта. Он очень плох.
 
  Микки.
  Скотт мертв. И если ты хочешь остаться в игре, заткнись и делай, что скажут.
 
  Роджер проверяет камеру. Включает моторчик. Он звучит как газонокосилка.
 
  Микки.
  Ну как она?
 
  Роджер.
  Нехорошо.
 
  Микки.
  Запасная есть?
 
  Роджер.
  Видеокамера.
 
  Микки.
  Даже лучше. Уэйн звони на свой канал, передай им, что сегодня мы выйдем в эфир немного раньше. Убеди их в этом!
 
  Вытеснение черным экраном.
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремная прачечная,
  день.
 
  Уарлитцер появляется на черном экране.
  Эта сцена проходит в крупном плане, снятом «трясущимися руками», но камера ни на секунду не теряет Уарлитцера из виду. Несмотря на то, что мы будем видеть исключительно Уарлитцера, мы сможем понимать, что происходит, взглянув на области экрана, близкие к его краям.
  Также мы отчетливо слышим шум хаоса, творящегося вокруг нас.
 
  Уарлитцер.
  Я хочу разместить двоих человек в том ряду, и пусть люди с винтовками рассредоточатся по всему проходу.
 
  Питни.
  (За кадром)
  Капитан!
 
  Уарлитцер подходит к столу и смотрит вниз.
 
  Питни.
  (За кадром)
  Вот схема прачечной.
 
  Уарлитцер.
  Куда ведет вытяжка?
 
  Питни.
  (За кадром)
  Сюда.
 
  Смитти.
  (За кадром)
  Трудности будут у того, кто полезет этим путем, они услышат.
 
  Питни.
  (За кадром)
  Когда они заняли комнату, мы отключили энергию.
 
  Уарлитцер.
  Надо включить ее снова. Машины вернутся к работе и обеспечат необходимый нам шум. Смитти, исполняйте.
 
  Смитти.
  (За кадром)
  Немедленно, капитан.
 
  Камера следует за Уарлитцером, хотя его голова смотрит в другом направлении.
 
  Уарлитцер.
  Джонези, снайперы на местах?
 
  Джонези.
  (За кадром)
  Да.
 
  Уарлитцер.
  Точно?
 
  Джонези.
  (За кадром).
  Думаю, да…
 
  Уарлитцер.
  Никогда не говори «думаю», когда «знаешь», или «знаю» когда «думаешь».
 
  Уарлитцер хватает рацию (уоки-токи).
 
  Уарлитцер.
  (В уоки-токи)
  Бергман, ты на месте?
 
  Бергман.
  (За кадром, из уоки-токи)
  Определенно, капитан. Но здесь еще не чисто.
 
  Уарлитцер.
  (В уоки-токи)
  Передай своей команде… как только поймают в прицел, пускай стреляют. Ты понял?
 
  Бергман.
  (За кадром, из уоки-токи)
  У нас большая десять-четыре, капитан.
 
  Уарлитцер смотрит направо.
 
  Уарлитцер.
  Как на твой взгляд, Питни? Сколько взрывчатки, по-твоему, у них там на самом деле?
 
  Питни.
  (За кадром)
  Сложно сказать, капитан.
 
  Уарлитцер.
  Сделай одолжение!
 
  Питни.
  (За кадром)
  Думаю достаточно, чтобы разнести это крыло.
 
  Уарлитцер.
  Все крыло?
 
  Питни.
  (За кадром)
  Таково мое мнение.
 
  Уарлитцер.
  Иисусе…
 
  Смена плана.
 
 
 
  Экран с рябью и помехами.
 
  Появляется субтитр:
  «Специальный выпуск новостей».
 
  Диктор телевидения.
  (Только голос)
  Мы прерываем программу для специального выпуска новостей.
 
 
 
  Интерьер:
  Студия новостей,
  день.
 
  После заставки в кадре появляется «кипящая» студия новостей на заднем плане.
  Ведущий Новостей Тони Чавес — на переднем плане. Он немного пригнулся к столу, настраивая наушник.
 
  Чавес.
  Добрый день, Я Тони Чавес и вы смотрите специальный выпуск новостей KKTV. В данный момент мы получаем сюжет о захвате заложников…
  (Придерживает наушник)
  Я… Я прошу прощения. Мне сказали, что мы выходим в прямой эфир с Лос-Анджелесской окружной тюрьмой, где сейчас находится Уэйн Гэйл.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение.
  день.
 
  Видеосъемка.
 
  Примечание.
  Данная видеосъемка — это съемка без штатива («трясущимися руками») и с чрезмерно контрастным освещением, пока в тексте не обозначено обратного.
 
  Уэйн — один в кадре, спустя всего момент с тех пор, когда мы видели его последний раз.
 
  Уэйн.
  С вами Уэйн Гэйл в прямом эфире из Лос-Анджелесской окружной тюрьмы, где совсем недавно произошла кровавая резня, результаты которой вы можете видеть позади меня, резня, говорящая о том, что последняя глава в книге о Микки и Мэлори еще не написана.
  Микки влезает в кадр с дробовиком в руке, и выталкивает Уэйна из кадра.
 
  Микки.
  Спасибо, Уэйн, но у нашей скромной киноленты внезапно меняется название. Теперь оно звучит: «Освобождение Микки и Мэлори». В главных ролях — я, ты, Мэлори, и специально приглашенный гость: Джек-лажа-с-пальцами-Сканьетти.
  (В камеру)
  Так, Пончик, увеличивай до крупного плана. Хочу вам поднять рейтинг.
 
  Камера приближает нас до крупного плана на Сканьетти.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Так-так, мальчик-зайчик, где вы держите Мэлори? Я знаю, что она еще здесь, и знаю, что тебе известно, где именно. Поэтому говори! Или моей первой режиссерской работой станет сцена твоей гибели.
 
  Сканьетти.
  (Стараясь не терять лица)
  Она в проходном блоке, на этом этаже.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Ну а теперь ты отведешь нас в проходной блок.
  (В камеру)
  Спасибо, снято!
 
  Камера отключается.
  Экран заполняют помехи.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Студия новостей,
  день.
 
  Тони Чавес говорит в камеру.
 
  Чавес.
  Дамы и господа, для тех, кто только что к нам присоединился, я повторю, что в прямом эфире был репортаж из Лос-Анджелесской окружной тюрьмы, где Микки Нокс продолжает удерживать заложников. Мы видели, что он вооружен, и очевидно, что не обошлось без человеческих жертв. Мы будем пытаться вновь установить связь с Уэйном Гэйлом, будем держать вас в курсе последних событий. Пожалуйста, не переключайте канал.
 
  появляется субтитр:
  «Специальный выпуск новостей».
 
  Диктор телевидения.
  (Только голос)
  Это был специальный выпуск новостей KKTV.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Подсобное помещение,
  день.
 
  Возвращение к цветной 35-мм пленке.
 
  Кадр Микки, держащего дробовик. Он подходит к трупу пятого помощника и пытается завладеть его ружьем. Пятый помощник не желает расставаться с оружием, сжав ружье хваткой мертвеца. Наконец, Микки удается освободить ружье. Он извлекает из ружья все патроны, они падают на пол. Микки подбирает их с пола, и кладет в свой карман.
  Микки берет пистолет Сканьетти, вставляет патроны (собрав их с пола) и засовывает за пояс.
 
  Микки.
  Ну, Джек, вот как мы поступим. Встань за мной, прижмись своей спиной к моей и держи руки сзади.
 
  Сканьетти поднимается, опасливо. Он прислоняет свою спину к спине Микки.
 
  Микки.
  Теперь, если я вдруг не почувствую твоей спины, это будет означать, что ты пытаешься удрать. Усек?
 
  Сканьетти спиной к спине с Микки. Его руки примыкают к тылу Микки.
 
  Сканьетти.
  Усек.
 
  Микки.
  Далее, Уэйн, шаг вперед.
 
  Уэйн входит в кадр. Микки указывает дробовиком.
 
  Микки.
  Иди-иди. Пристрой свое солнечное сплетение к стволу.
 
  Уэйн исполняет.
 
  Микки.
  Возьмись руками.
 
  Уэйн исполняет, и Микки тут же связывает его руки вместе, воспользовавшись изолентой, тем самым окружив себя спереди и сзади людьми.
 
  Микки.
  Любой из вас двоих пошевелится — придет черед дробовика. Это ясно?
 
  Уэйн и Сканьетти.
  Да.
 
  Микки прилепляет конец ленты под майку.
 
  Микки.
  Ты готов, Пончик?
 
  Роджер.
  Готов.
 
  Микки.
  По вагонам, ту-ту!
 
  «Паровоз» с заложниками трогается с места. Уэйн пятится спиной вперед с дулом дробовика, упирающимся в его солнечное сплетение. Сканьетти идет спиной к спине с Микки, а его же собственный пистолет приставлен к шее.
  Роджер следует за ними с камерой.
 
 
 
  Интерьер:
  Проходной блок,
  день.
 
  Мэлори сидит в позе лотоса, поет песенку девочек-скаутов, отсчитывая ритм рукой.
 
  Мэлори.
  (Поет)
  И-го-го-го, и-го-го-го,
  Ку-ка-реку, ку-ка-реку.
  И-го-го-го, и-го-го-го,
  Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку.
  Нам легких не искать путей,
  Ты кукарекни нас скорей.
  Я многое любить могу,
  Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку.
  Но мне любимее всего —
  И-го-го-го, и-го-го-го…
  Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку…
  Ква-ква, ква-ква… [2]
 
  Дверь ее камеры распахивается, туда влетает «паровоз» с заложниками, а именно: Уэйн, Микки, Сканьетти, Роджер с камерой, а также два помощника, которых Микки прихватил на входе в блок. Все заложники обвязаны липкой лентой.
  Крупный план Мэлори. Она глазам своим не верит.
 
  Микки.
  (К Мэлори)
  Дорогая, я уже дома.
 
  Мэлори бросается в объятия Микки, они неистово целуются. Этого поцелуя они ждали целый год. И теперь они совершили то, чего, по всеобщему мнению, они не смогли бы сделать до конца своих дней.
  Сейчас на земле есть только двое людей. Мы тоже восхищены. Камера совершает полный оборот вокруг влюбленной пары.
 
  Мэлори.
  (В паузах между поцелуями)
  Ты так долго добирался ко мне.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Прачечная,
  день.
 
  Листок бумаги промелькивает в кадре.
 
  Бэйли.
  (За кадром)
  Вот список мятежников.
 
  Камера наклоняется, чтобы прочитать его вместе с Уарлитцером, затем возвращается в исходное положение.
 
  Уарлитцер.
  Одну минуту, Бэйли. А где список заложников?
 
  Бэйли.
  (За кадром)
  Я над этим работаю, капитан.
 
  Уарлитцер.
  Продолжай, сынок.
 
  Уарлитцер читает список на ходу.
 
  Уарлитцер.
  (Читает имена)
  Альварадо, Айзекс, Джулиэн, Мартинез, Нуэндайк, Олвер, Пулл, Рамос, Шмидт, Спиви, Уолш, Уисторгуэрд…
 
  Уарлитцер садится на стул, изможденный. Он проводит по лицу руками.
 
  Напалотони.
  (За кадром)
  Капитан.
 
  Уарлитцер смотрит вверх, затем снова вниз.
 
  Уарлитцер.
  Напалотони, в чем дело?
 
  Напалотони.
  (За кадром)
  Микки Нокс на свободе.
 
  Уарлитцер смотрит вверх.
 
  Уарлитцер.
  Что значит на свободе?
 
  Напалотони.
  (За кадром)
  Он вооружен, он убил трех помощников и одного из ребят Уэйна Гэйла. В настоящее время, он и Мэлори Нокс засели в проходном блоке — с Уэйном Гэйлом, еще одним парнем с телевидения, с тем копом, и двумя другими помощниками, в качестве заложников. И еще, капитан, у одного из них видеокамера, с помощью которой они дают прямые эфиры на KKTV. Сдаваться отказываются. Что нам с ними делать?
 
  Уарлитцер устремляет взгляд в никуда, как будто плавкий предохранитель сдох, и его разум обесточился. Если бы он сейчас открыл рот, из него ничего бы не вылетело. Уарлитцер просто сидит.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Проходной блок,
  день.
 
  Заложники «отделены» друг от друга, и сидят у стены.
  Роджер держит «Бетакам» на коленях, медленно раскачиваясь как будто в трансе.
  Сканьетти ослаблен, накладывает шину на сломанные пальцы, сматывая ленту со своих запястий.
  Уэйн стоит, напряженный и готовый действовать.
  Первый пленный помощник угрюмо сидит в гневе, поджав губы.
  Другой помощник — Дункан Гамолка — паникер и неврастеник, трудно повстречать более возбужденного человека, чем он.
 
  Микки и Мэлори стоят с оружием в руках неподалеку от заложников.
 
  Микки.
  Ладно, мы собираемся выйти через ту дверь, мы доберемся до холла и, наконец, покинем здание.
  (Уэйну)
  Пончик заикнулся про телефургон.
 
  Уэйн.
  Да, у нас есть фургон.
 
  Микки.
  Где вы его оставили?
 
  Уэйн.
  Перед входом.
 
  Микки.
  Позвольте ключи.
 
  Уэйн указывает на Роджера. Роджер роется в кармане и бросает ключи Микки.
 
  Уэйн.
  Микки, можно мне поговорить с вами наедине?
 
  Микки.
  Нет.
 
  Уэйн.
  Это безумие. Вам так не выбраться.
 
  Микки.
  Вероятно, что нет, но удачу попытать стоит.
 
  Уэйн.
  Нас всех поубивают.
 
  Мэлори.
  Разве это не возбуждает?
 
  Дункан начинает плакать.
 
  Микки.
  Так, когда мы будем снаружи, делайте что мы скажем, или — занавес. Мы скажем идти, вы пойдете. Скажем «налево», вы повернете налево. Мы скажем «направо», вы — направо. Мы скажем «рыть», вы будете копать яму. Доходит?
 
  Мэлори.
  Мы не очень торопимся?
 
  Микки.
  Не все дела завершила?
 
  Мэлори.
  Ага.
 
  Микки.
  Во что бы то ни стало, разберись с хвостами.
 
  Мэлори.
  Постараюсь. Запускай, Пончик.
 
  Роджер включает камеру и поднимает ее на плечо.
 
 
  Видеосъемка.
 
  Кадр через камеру Роджера: изображение фокусируется на Мэлори. Она указывает на Сканьетти, который сидит на полу.
 
  Мэлори.
  Ты! Встать!
 
  Сканьетти сглатывает, встает, понимая в душе, что связался не с той женщиной.
  Мэлори подходит к нему с пистолетом в руке.
 
  Мэлори.
  Ты наверное думал, что это было забавно, или не так?
 
  Она поднимает пистолет Сканьетти, целясь им в прежнего владельца. Сканьетти вздрагивает и поеживается.
 
  Мэлори.
  Можешь вспомнить последний раз, когда ты меня пилил? Закрой глазки и вспомни… Ну что, настроился? Прекрасно.
 
  Мэлори делает три выстрела в грудь Сканьетти.
  Камера Роджера подпрыгивает, затем «провожает» падающее тело. Роджер сосредотачивается на рухнувшем на пол Сканьетти.
 
  Дункан.
  (За кадром)
  О Боже! О Боже! О-о-о…
 
 
  Микки.
  Мы отпускаем заложника. Не стреляйте в него!
 
  За кадром дверь открывают ударом ноги.
  Камера Роджера метается из стороны в сторону, при этом показывая, как Микки и Мэлори выскочив в коридор, палят из ружей и используют своих заложников в качестве щитов. Камера Роджера выбегает в коридор за ними…
 
 
 
  Интерьер:
  Тюремный коридор (из проходного блока),
  день.
 
  В коридоре еще больше помощников шерифа.
  Сверкает шквальный огонь, в то время как Роджер старается догнать «караван».
  Видеосъемка очень похожа на съемки из Вьетнама. Реалистично, резко, с метающейся камерой, которая находится в гуще событий.
  Звуковой трэк здесь — смесь из воплей, рыданий, смеха, и оружейного огня.
 
  Первый пленный помощник подстрелен, и Микки отшвыривает его.
  Неуправляемый «караван» пробегает по холлу, стреляя за собой.
  Микки ранен, но продолжает бежать и стрелять. При виде этого Мэлори кричит.
 
  Мэлори.
  Микки!
 
  Микки.
  Не останавливайся!
 
  Камера Роджера бежит рядом с ними.
 
  Роджер.
  (За кадром)
  Черт, вот, черт… жарче чем во Вьетнаме!
 
  Новая партия помощников появляется в конце коридора.
  Микки и Мэлори поворачиваются спиной к спине, используя Дункана как щит спереди, и Уэйна как щит сзади. Микки стреляет вперед, Мэлори стреляет по тылам.
 
  Дункан.
  Пожалуйста не убивайте меня! Не убивайте…
 
  Камеру сильно трясет, но она захватывает помощника, засевшего за углом. На экране вспышка белого света со взрывом.
  Роджер подбит, а изображение становится нестабильным. Камера бесконтрольно раскачивается, падает на пол. Роджер кричит за кадром.
  Камера лежит на полу, и продолжает работать. Кричащий Роджер вкатывается в кадр.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Возьми камеру! Возьми сраную камеру!
 
 
  Возвращение к цветной 35-мм пленке.
 
  Микки стреляет, прикрывая Мэлори, а та вцепляется в камеру, которая валялась около Роджера.
  Ноксы возобновляют бег, все еще удерживая Уэйна и последнего помощника.
  Другие помощники валяются на полу — раненные и кричащие, или же мертвые и молчаливые.
 
  Микки.
  (К Мэлори)
  Сюда.
 
 
 
  Интерьер:
  Лестничная клетка,
  день.
 
  «Караван» высыпает на лестничную клетку. Микки поворачивается к Дункану, единственному оставшемуся пленному помощнику шерифа.
 
  Микки.
  (Дункану)
  Куда она ведет?
 
  Дункан сильно перегрелся. Микки бьет его об стену.
 
  Микки.
  Куда?!
 
  Дункан.
  Н-н… на первый этаж.
 
  Мэлори.
  Парадный выход там?
 
  Дункан отчаянно кивает.
 
  Микки.
  Пошли.
 
  Микки хватает Дункана, и «караван» начинает спуск по лестнице. Они проходят несколько пролетов.
  Когда «караван» достигает последнего пролета, там ему встречается Уарлитцер с группой помощников, ожидавшие на нижнем этаже. Помощники поднимают ружья.
  Мэлори хватает Уэйна крепче, и прячется за ним. Одной рукой она приставила дуло пистолета к его затылку, а другой, обхватив за горло, держит Уэйна вплотную к себе.
 
  Мэлори.
  Назад или я его урою! Назад или я его урою! Назад или я его урою!
 
  Никто из помощников не опускает стволы, но в них, кажется, поубавилось решительности стрелять.
  Уэйн кричит.
 
  Уэйн.
  Не стреляйте. Прошу вас, не стреляете! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
 
  Уэйн продолжает просить.
  Уарлитцер делает шаг вперед.
 
  Уарлитцер.
  Эй, Микки, Мэлори, только позвольте мне…
 
  Мэлори.
  Заткнись! Молчать! Я не хочу ничего слушать!
 
  Уарлитцер.
  Вы должны узнать…
 
  Мэлори.
  Я говорю заткнись…
 
  Мэлори резко опускает пистолет, и стреляет из него Уэйну в бедро. И снова резко поднимает оружие назад, к голове Уэйна.
  Уэйн кричит от боли.
  Помощники отскакивают.
 
  Мэлори.
  …это значит заткнись!
 
  Немного молчания и тишины.
  Слезы струятся по лицу Дункана. «Караван» медленно отступает вверх до предыдущего пролета.
  Помощники остаются на своих позициях.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Лестничная клетка,
  день.
 
  «Караван» поднимается на один пролет, там останавливается. Микки и Мэлори позволяют двум своим заложникам присесть.
  Дункан все больше впадает в истерику, приступ мочеиспускания меняет оттенок его униформы (в паховой области).
  Микки собирается с мыслями.
 
  Микки.
  Думай… думай… думай…
 
  Мэлори стоит оперевшись о стену, держа бок рукой. Сквозь пальцы просачивается кровь. Теперь мы видим, что и она тоже ранена.
  Кроме шума, который производит Дункан, они могут слышать крики Уарлитцера, доносящиеся снизу.
 
  Уарлитцер.
  (За кадром)
  Сдавайтесь! Тут нет других выходов!
 
  Микки садится, крайне истощенный. Мэлори присаживается рядом с ним. Она вздрагивает от боли. Он обнимает ее одной рукой.
 
  Мэлори.
  Послушай, любимый, нам отсюда не выбраться. И, я скажу тебе, черт с ним, на хрен, надо возвращаться в клетку. Давай как Буч Кэссиди и Сандэнс Кид. С пальбой, вниз по лестнице — попадем под град пуль, но и кучу этих уродов с собой заберем.
 
  Внезапно на Микки находит озарение. У него родился план.
 
  Микки.
  Так мы поступим, когда не будет других способов.
 
  Микки встает.
 
  Мэлори.
  Еще не пора?
 
  Микки. У нас пока осталось несколько тузов в рукаве.
 
  Микки, оценивает заложников, затем указывает на Дункана.
 
  Микки.
  Ты женат?
 
  Дункан.
  Ох, я не хочу умирать…
 
  Микки.
  Ты женат? Дети есть?
 
  Дункан жалостливо кивает.
 
  Микки.
  Отлично. Слушайте все, сейчас мы с вами пойдем к парадному входу. И доберемся мы туда лишь в том случае — если они поймут, что мы умрем только вместе с вами, а вас двоих они не должны лишать жизни.
 
 
  Вставка.
 
  В кадре помощники держат ружья в руках, их руки просто чешутся от желания убить Микки и Мэлори. Мы слышим голос Микки за этим кадром.
 
  Микки.
  (Только голос)
  На данную минуту, я нахожу это крайне маловероятным. Поэтому, давайте менять расклад, верно?
 
 
  Возвращение к лестничной клетке.
 
  Микки присаживается на корточки перед Уэйном.
 
  Микки.
  Смотри. Допустим, я скажу тем ребятам внизу, что если они откроют огонь или тронутся с места, я порешу Уэйна Гэйла. Они ведь все равно откроют огонь или сдвинутся с места. Теперь, подумай, в такой вот непростой ситуации как наша, и ты вдруг не погиб — жив остался. Что бы ты сделал тогда?
 
  Микки отлепляет липкую ленту со своего пояса и начинает рвать ее на полоски, прилепляя их на стену.
 
  Уэйн.
  Что бы я сделал? Я и моя телекомпания предъявили бы иск всему Лос-Анджелесскому Департаменту шерифов. В этом иске значилось бы обвинение в скандальном, вопиющем игнорировании обеспечения моей безопасности. Я бы обратился за помощью к друзьям, к мэру, заставил бы всех этих сукиных детей коротать остаток жизни в очереди за пособием по безработице. Фактически, я предъявил бы иск каждому из них. Я бы поставил целью своей жизни опустить Лос-Анджелесскую окружную тюрьму на колени. Одно за другим я разоблачал бы зверство, адские условия заключения, жестокость, господствующие в этом месте.
 
  Микки кидает ленту Мэлори, указав на Дункана. Мэлори подмигивает Микки. Микки улыбается в ответ и приступает к обматыванию ствола дробовика, снимая отрезки изоленты со стены.
 
  Микки.
  Так я и подумал. Это ты им и скажешь. Когда мы станем спускаться по лестнице, хочу чтобы ты выкрикивал то, чем только что со мной поделился. «Меня зовут Уэйн Гэйл! Я телезвезда „Американских маньяков“,  которых каждую неделю смотрят…» Сколько народу?
 
  Уэйн.
  В среднем сорок миллионов.
 
  Микки.
  «…каждую неделю смотрят сорок миллионов человек. Я известный журналист». Какие-нибудь награды у тебя есть?
 
  Уэйн.
  А как же! Золотой Глобус, премия Эдварда Мюрроу…
 
  Микки.
  «Известный журналист»… Встань на колени…
 
  Уэйн становится на колени перед Микки. Пока дробовик Микки упирается в подбородок Уэйна, его владелец обматывает ленту вокруг шеи.
 
  Микки.
  (Продолжает)
  «…Среди моих наград — Золотой Глобус и премия Эдварда Мюрроу». Назови им своего адвоката, скажи, где он работает, его адрес, номер его телефона. Упомяни мэра и очередь за пособием. Суть уловил?
 
  Уэйн.
  Да.
 
  Микки встает вместе с Уэйном, и приматывает свою руку (пальцем которой он обычно нажимает на курок), к основанию ствола дробовика.
 
  Микки.
  Так и скажешь. Прокричишь. Пройдем к парадным дверям, а потом сядем в фургон. А если перестанешь кричать, Богом клянусь — я тебе мозги вышибу.
 
  Уэйн.
  Заметано.
 
  Микки хватает камеру, поднимает ее на плечо, затем кричит Дункану.
 
  Микки.
  Ты! Как звать?
 
  Дункан не может внятно ответить — Мэлори завязала ему рот липкой лентой. Мэлори берет Дункана за шиворот и поднимает с пола, прежде чем прочесть имя на его полицейском значке.
 
  Мэлори.
  Дункан… Гамолка?
 
  Смена плана.
 
 
 
  Интерьер:
  Лестничная клетка (первый этаж),
  день.
 
  Уарлитцер и помощники обдумывают следующий шаг и вдруг слышат…
 
  Микки.
  (За кадром)
  Начинай.
 
  Уэйн и Дункан появляются в поле зрения, Ноксы держатся за ними.
  Помощники моментально поднимают ружья, но вскоре понимают, что если они застрелят Микки либо Мэлори, тогда Уэйн или Дункан тоже погибнут.
  Правая рука Мэлори привязана у курка, а конец ствола дробовика накрепко примотан к шеи Дункана. Пистолет в ее левой руке смотрит на Уарлитцера.
  Левая рука Микки привязана к дробовику, а дуло приставлено к Уэйну, правой Микки держит камеру, она на правом плече и снимает помощников.
 
  Примечание.
  Следующая сцена — смесь видеосъемки и съемок на цветную 35-мм пленку.
 
  Уэйн начинает орать свою речь, Микки настраивает резкость камеры и ею «смотрит» на Уарлитцера. Дункан только мычит и невнятно умоляет спасти его жизнь.
 
  Уэйн.
  (Орет)
  Меня зовут Уэйн Гэйл! Я телезвезда «Американских Маньяков», которых каждую неделю смотрят сорок миллионов человек! Я известный журналист, среди моих наград — Золотой Глобус и премия Эдварда Мюрроу! Если кто-нибудь подвергнет мою жизнь опасности, моя телекомпания предъявит иск Лос-Анджелесскому окружному Департаменту по делам шерифов. Мои адвокаты предъявят иск каждому, кто стрелял — лично. Юридическая фирма телекомпании — «Роулэндс, Дэвис и Синклер»…
 
  Микки знал, что делал. Речь произвела впечатление на помощников.
 
  Мэлори.
  (Кричит)
  С дороги!
 
  Стена помощников начинает отступать.
  Ноксы и их заложники двигаются вперед, а Уэйн орет всю дорогу.
  Помощники не перестают целиться в «караван», но не преграждают путь, пока этот «караван» не достигает дверей, ведущих в фойе, в котором, кажется, яблоку негде упасть.
  На подходе — Уарлитцер, тоже дает пройти.
 
  Уарлитцер.
  Как далеко вы думаете зайти?
 
  Микки.
  Прямо до парадных дверей.
 
  Уарлитцер.
  Этого не случится.
 
  Микки.
  Уже случилось.
 
  «Караван» двигается дальше по фойе к парадному входу. Уэйн и Дункан продолжают кричать свои реплики. Никто не решается преследовать их, но помощники держат «караван» на прицеле.
  Чтобы отдышаться, Уэйн замолкает.
 
  Мэлори.
  Не останавливайся!
 
  Уэйн возобновляет свой крик.
  Помощники в полной растерянности. Микки и Уарлитцер находятся нос к носу.
 
  Уарлитцер.
  (Микки)
  Я вас лично отыщу, оторву башку твоей во все щели драной шлюшке-жене, а твой жалкий зад самолично в могилу закопаю.
 
  Микки.
  (Спокойно)
  Как-нибудь в другой раз, но не сегодня.
 
  Микки покидает Кадр.
 
  Смена плана.
 
 
 
  Экстерьер:
  Окружная тюрьма,
  день.
 
  Двери распахиваются в замедленной съемке, когда «караван» из Микки, Мэлори, Уэйна и Дункана переступает порог тюрьмы, оказавшись под открытым небом.
  Полукруг из помощников шерифа за спинами «каравана», на заднем плане. Уарлитцер стоит, побежденный, прямо позади Микки.
 
  Стоп-кадр на виде сверху.
  Изображение сгоняется до черно-белого, затем затем экран заливает белый свет.
 
 
 
  Экстерьер:
  Лес,
  день.
 
  Белый свет затухает до нормальной черно-белой цветности. Изображение восстанавливается на очень крупном плане Уэйна.
  «Их» Камера снимает его на 16-мм пленку, она закреплена на штативе.
 
  Эта сцена играется на одном дыхании, т.е. одним планом, без монтажа. Звук идет асинхронно с изображением, первый раз мы убеждаемся в этом сейчас, когда Уэйн отходит чуть дальше до среднего плана. Он смотрит точно в камеру.
 
  Уэйн.
  С вами Уэйн Гэйл. Я ранен, а моя команда — Роджер и Скотт — мертва. Звук, скорее всего, чуть отстает от видео, потому что мы снимаем на любительскую камеру, используя стандартный рекодер, который нашли в фургоне. План Микки Нокса увенчался успехом. Мы вышли через парадные двери, сели в мой телевизионный фургон и совершили побег. Когда нас преследовали патрульные машины, Мэлори Нокс убила помощника шерифа Дункана Гамолку и на ходу выбросила его тело через заднюю дверь. Микки по переговорному устройству сообщил властям, что я стану следующим, если те не прекратят погоню. Они прислушались к словам Микки и отозвали преследователей. Почему не были подняты вертолеты, мне не известно. Единственное, что могу сказать — все произошло слишком быстро, чтобы успеть принять соответствующие меры. Мы только что съехали на обочину, чтобы записать это интервью. Напряженные отношения зашли дальше…
 
  Микки кричит за кадром.
 
  Микки.
  (За кадром)
  Нам тут целый день, на хрен, стоять?!
 
  Уэйн.
  Без дальнейших расшаркиваний — Микки и Мэлори…
 
  Уэйн подходит вплотную, снимает камеру со штатива, и на протяжении всего интервью, камера остается у него в руках.
  Камера настраивается на Мэлори, сидящей на пеньке, а Микки то попадает, то выходит из кадра на заднем плане.
 
  Уэйн.
  Мэлори, что вы думаете о плане Микки? Вы знали, что он сработает?
 
  Мэлори.
  Не знала, пока мы не попали на первый этаж. Там-то я полностью осознала: мы не выстрелим — и они стрелять не будут. Когда мы спустились, помню, я подумала: «Боже мой. Похоже, сработало». А Микки знал, что все так и будет. По этому поводу у него не было никаких сомнений. Только это не в смысле, что он знал, что все получится, да только вида не подавал. Он просто знал — должно сработать.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  А какая мысль пришла следующей?
 
  Мэлори.
  Я задалась вопросом, сколько еще пройдет времени, прежде чем мы останемся с ним наедине. И задалась вопросом, смогу ли я столько вытерпеть.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Вы имели какое-либо отношение к мятежу, произошедшему в прачечной?
 
  Мэлори.
  Ты не слышал моих гребаных слов? …Ой, извините. Можно говорить «гребаных»? Нельзя или можно?
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Постарайтесь свести к минимуму.
 
  Мэлори.
  Мы не имели никакого отношения к тому бунту. Тот мятеж был только… незнкаксказть…
 
  Последнюю фразу может расслышать только Микки на заднем плане.
 
  Микки.
  Божественное вмешательство.
 
  Мэлори.
  Вот это самое. Мы не знаем проныру, который заварил кашу, и про сам этот мятеж ничего не знаем. Он просто случился. Это рок. Мы даже участников не знаем. Как бы мы смогли организовать мятеж, когда целый долбаный год в изоляции провели? Короче, на каждую хитрую задницу найдется хрен с винтом.
  (Смеется)
  Я хотела сказать, бунт — не наших рук дело. Если они хотят гнать, что мы тайно руководили восстанием, пусть гонят. Нам это спокойно спать не помешает. Ты сказал, что хочешь услышать правду, так правда в том, что мы везучие.
 
  Микки щелкает пальцами на заднем плане.
 
  Микки.
  Ну же, ну, давайте поторапливаться.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Хорошо, а что же дальше?
 
  Мэлори.
  Ну, теперь мы с Микки собираемся утихомириться. Просто наслаждаться присутствием друг друга, останавливаться, чтобы вдохнуть аромат роз. Короче, жизнь в розовом цвете и все такое.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Как же вы хотите раствориться? Вы же самая знаменитая пара в Америке!
 
  Мэлори.
  Ну, во времена нашей рабской жизни, мы слышали про штуку, которая называлась подземной железной дорогой. И у нас был целый фан-клуб людей, которые только того и ждали, побывать в роли кондукторов.
  (Вкамеру)
  Так что, вы там, детишки, не теряйте надежду. Ведь Микки и Мэлори заедут в ваш городок совсем скоро.
 
  Микки.
  Ну все, хватит. Конец интервью. Нам пора.
 
  Микки подходит к Уэйну. Камера немного накреняется, потому что Уэйн убирает ее от глаз.
 
  Уэйн.
  (За кадром)
  Хорошо, давайте поменяемся местами и вы снимете, как я задаю вопросы. А потом я сделаю небольшую концовочку.
 
  Микки берет камеру у Уэйна, и пока говорит, устанавливает ее на штатив.
 
  Микки.
  Нда, мы сделаем небольшую концовочку — это да. Но это будешь не ты, тупо смотрящий в камеру и несущий всякую чушь. Вместо этого концовочкой станешь ты, заглядывающий в дула наших дробовиков, а мы спустим крючки.
 
  Уэйн хихикает через силу. Микки отходит с камерой на три шага. Телефургончик припаркован сзади.
 
  Уэйн.
  Это же шутка?
 
  Микки нагнетает воздух в слайд своего дробовика. Мэлори подбирает свой с земли.
 
  Уэйн.
  Ну-ка подождите одну сраную минуту.
 
  Микки.
  Я говорил, что дам тебе интервью. Только, если я не путаю, мы как раз разобрались с интервью.
  (Мэлори)
  Мы дали интервью, разве нет?
 
  Мэлори.
  Я уж точно дала интервью.
 
  Микки.
  Я говорил, что дам тебе интервью. Но я же не говорил, что не убью тебя.
 
  Уэйн.
  Стойте! Ничего не знаю, но до этого момента я считал что… наш удавшийся побег своего рода обязательство…
 
  Уэйн колеблется.
 
  Уэйн.
  (Продолжает)
  …заключенное между нами троими. Мы провернули все это вместе, вы так не считаете?
 
  Микки.
  Нет. Не совсем.
 
  Уэйн.
  Не трогайте курки! Прошу. Я думал, что уже доказал, что живой Уэйн Гэйл гораздо лучше мертвого… Уэйн… Гэйл. Я был вашим пропуском через ворота тюрьмы, не Дункан Гамолка. А я! Я буду вашим пропуском из…
 
  Микки.
  Попридержи коней, Уэйн. Мы тебя ненавидим. Если кто-то в этом гребаном мире и заслуживает смерти, так это ты.
 
  Уэйн цепляется за последнюю соломинку.
 
  Уэйн.
  Стойте! Вы не можете меня убить. Микки и Мэлори всегда оставляют кого-то, чтобы тот рассказал о случившемся.
 
  Микки.
  Мы оставили.
  (Указывают на камеру)
  Твою камеру.
 
  Микки поворачивается к Мэлори.
 
  Микки.
  (Голосом Джона Уэйна)
  Станцуем, Колорадо.
 
  Уэйн.
  Нет!!!
 
  Два интервьюера разряжают пушки, стреляя по Уэйну, чье тело танцует как марионетка, прежде чем, растерзанным, валится на землю.
  Микки и Мэлори страстно целуются, затем залезают в телефургон и уезжают.
  Тело Уэйна покоится в кадре до тех пор, пока в камере не заканчивается пленка.
 
  Вытеснение черным экраном.
 
 
 
  Конец.
 
 
 
 
 
          Примечания
 
 
    1
 
    Анекдот адекватно не переводится, т.к. на американском сленге словосочетание «eat me» переводится и как «съешь меня», и как «полижешь у меня».
 
    2
 
    Полностью согласен с тобой, уважаемый читатель: это не песенка, а дерьмо какое-то.
 
 
 
 
 
          Starring
 
 
  Mickey Knox_____________Woody Harrelson
  Mallory Wilson Knox_________Juliette Lewis
  Wayne Gale_____________Robert Downey, Jr.
  Jack Scagnetti______________Tom Sizemore
  C. Dwight McClusky_____Tommy Lee Jones
  Emil Reingold, Dr.____________Steven Wright
  Grace Mulberry________________Ashley Judd
  Ed Wilson______________Rodney Dangerfield
  Kevin Wilson________________Ross Malinger
  Mrs.Wilson___________________Edie McClurg
  Warren Red Cloud, Sr._______Russell Means
  David________________________Evan Handler
  Sonny____________________Richard Lineback
  Earl_________________________Lanny Flaherty
  Roger____________________________Kirk Baltz
  Phill Wurlitzer______________Everett Quinton
  Wanda Bisbing______________Rachel Ticotin
  Owen Traft__________________Arliss Howard
  Deputy_______________________Marshall Bell
  Deputy Sparky_____________Louis Lombardi
  Intense Cop_________________Peter Crombie
  Prison Inmate_______________Grand L. Bush
  Dale Wrigley___________________Dale A. Dye
  Mabel________________________O-Lan Jones
  Simon Hun______________________Peter Paul
  Norman Hun____________________David Paul
  Mickey Knox (TV)____________Mark Harmon
  Mallory Knox (TV)___________Corey Everson
  Duncan Homolka_______________Joe Grifasi
  Warden Kavanaugh_____Pruitt Taylor Vince
  Gas Station attendant______Balthazar Getty
  Redneck Buddy___________James Gammon
  Gale's Cameraman 1_________Adrien Brody
  Gale's Cameraman 2_______David Pasquesi
  Prison Inmate 1_______________Denis Leary
  Prison Inmate 2__________________Bret Hart