Genre
love_sf


Author Info
Юлия Панченко


Ненавижу, слышишь? И люблю... (СИ)



	
		История любви. Она - красивая, юная девушка. Он - жестокий и властный маг. Над ними - равнодушные и скучающие боги. Сможет ли любовь победить? Будет ли она выше мести и больше боли?
	
		От Автора: Это не комедийное фэнтези. Любителям посмеяться с глупышек-героинь - читать не советую - не понравится. Разве что захочется чего-то более серьезного. Книга о любви во всех ее проявлениях - от робких взглядов до одержимости.
	
		В книге есть жестокие сцены, я предупредила, поэтому не виновата) Как мне кажется, она для тех, кто устал от "иронического" смеха в любовных романах. Это первое мое многостраничное произведение и оно уже стало родным, и мне хочется, чтоб оно понравилось и вам.
	
		И все же, книга - черновик. Будет правиться, дорабатываться. Пока что - сыро. Заранее спасибо за отзывы и мнения. Но... во всяком случае, Автор старался))
	
		С уважением к дорогим читателям, Юля.


	 
Ненавижу, слышишь? И люблю...
«Я тебя не отдам никому» - величайшая в мире ложь.
Все в итоге придет к одному: и отдашь, и предашь, и уйдешь. (с)
Пролог.
Я его ждала с каким-то новым для себя мазохистским предвкушением, с затаенной на дне души усмешкой. Комкала дорогую, тисненую бумагу, складывала из нее плотные самолетики и пускала со скалы прямо в море. Ветер за окном легко подхватывал их и уносил далеко-далеко. Вот бы и мне так – прыгнуть и улететь подальше отсюда…
С некоторых пор боль стала для меня якорем, который не дает прокусить свой собственный язык и захлебнуться кровью. Она не дает мне делать глупостей – не потому что самоубийство грех или еще какая чушь, а потому что Он все равно не даст умереть, но разъярится. Он появится еще до того, как мои челюсти сожмутся, до того, как я взберусь на подоконник или затяну петлю. Он хлестнет пощечину и в неудовольствии посмотрит пустыми, равнодушными глазами.
Именно поэтому боль – моя надежная подруга. Она не дает сойти с ума или закостенеть в отчаянии. Как бы глупо это не звучало, благодаря ей - я продолжаю верить. Верить в то, что мне хватит сил вытерпеть и выжить, а если повезет, то еще и выбраться из этой чертовой золотой клетки. И все, что мне нужно для боли - подождать его прихода.
Как всегда – не слышу его шагов, не замечаю, как открывается дверь. Он просто появляется за спиной и кладет руки мне на плечи. Вздрагиваю. Каждый раз. Он любит появляться незаметно, любит заходить со спины и наблюдать как я пугаюсь. Меня это уже не смущает. Я осознаю его превосходство, ведь он – Мастер, а я… Я – никто.
Поворачиваюсь, ощущая, как стальные пальцы сильнее сжимают плечи. Он намного выше и, конечно же, во стократ сильнее. Не поднимаю глаз, так как боюсь увидеть его настроение. Он так переменчив.
Словно читая мысли, он касается лица и заставляет посмотреть себе в глаза. Сегодня они все так же холодны и смотрят сквозь, мимо – не видя и не замечая. Мне хочется встряхнуть его, толкнуть и закричать, чтоб он увидел - я здесь! Но, не делаю ни шага, ни звука. Только горько улыбаюсь.
Не обращая на мои гримасы никакого внимания, он легко толкает в грудь, и я падаю на кровать. Тот час же он нависает надо мной, лицо искажается, но я не могу понять чем вызваны эти судороги. Наклоняется ко мне, дышит жарко, смотря в глаза, медленно раздевает, а потом припадает губами к ямке на шее - у ключиц.
Мое сердце ускоряется, тело сладко ноет в предвкушении близости.
Сегодня он даже не снимает своей одежды. Я не могу вдоволь насладиться вкусом его кожи. Не могу водить руками по татуировкам, хоть давным-давно выучила их наизусть.
Стоит мне поднять руки и зарыться в его волосы, а после притянуть поближе и коснуться губами его скулы, как он отстраняется. Хмурится, продолжая двигаться во мне. А потом, не замахиваясь, легко бьет ладонью по лицу.
От его ударов не остается следов. Ни синяков ни ссадин. Никогда. Только боль. Та самая – близкая и родная, калечащая душу.
Усмехаюсь. Алекс, ты становишься предсказуемым.
Он не любит давать мне власть. Даже такую малость, как поцелуй.
Сегодня что-то во мне надрывается. Резко толкаю его в грудь и переворачиваюсь. Теперь я сверху. Прикладываю палец к его губам и прямо смотрю в глаза. Он сводит брови к переносице, на секунду его глаза приобретают осмысленное выражение. Не давая ему опомниться и излить гнев, начинаю плавно двигаться. Очень медленно, сжимая внутренние мышцы. Он замирает. На сотую доли секунды закрывает глаза. Мне хватает этого времени, чтоб перебросить волосы на одну сторону и наклониться к его губам. Поцеловать. Насаживаюсь на него глубже, с силой сжимаю мышцы. Он распахивает глаза и вдруг жадно отвечает. Обхватывает меня руками – крепко, больно, но я не замечаю. Мы смотрим друг другу в глаза. Я вкладываю в поцелуй всю боль. Всю страсть.
И хотя позже он обязательно разозлится за своевольность, в тот миг я наслаждаюсь. Меня накрывает мощный оргазм, а спустя миг и Мастера.
Постепенно из его глаз рассеивается туман удовольствия и я вижу, как меняется его лицо. Появляется пустота, вползает безразличие ко всему вокруг. Алекс сбрасывает меня, резко встает и спустя миг исчезает.
Остаюсь одна, привычно сжимаюсь в комок. Когда боль накрывает удушливым одеялом, на грани отчаяния и безнадежности, шепчу:
- Что ты делаешь со мной, любимый?
Часть первая. Возвращение из магического лицея.
 Глава первая.
Солнце почти скрылось за горизонтом, небо на западе окрасилось багряными полосками. Воздух стал более прохладным, отчаянно зашумели цикады. Запахло летом: хвоей и арбузным соком. Этот аромат прочно ассоциировался у меня с домом. Южный ветер принес отголоски чужого смеха и счастья. Я и позабыла как сладко дышится в родных краях. Высунувшись из повозки по пояс, я оглядывалась, всматривалась в горизонт и беспричинно улыбалась. Вот из-за поворота показалась деревенька: добротные деревянные дома на опушке, ватага мальчишек, что не жалея ног, гонялась за толстолапым щенком, зажигающиеся огни в домах, запах костра и жареного мяса, увиденное, запахи, звуки, заставили сердце биться быстрее: так не терпелось добраться до замка…
Всю дорогу я ерзала в нетерпении и развлекала себя отвлеченными темами – отчего же повозка плетется так медленно! Неужели в магическом, пропитанном волшебством мире, не сумели придумать чего-то более скоростного? Застряли в средневековье, прямо-таки.
В других мирах цивилизация ушла далеко вперед. Там люди подчинили себе разные штуки, благодаря которым пересечь континент можно было за пару часов. Тут же – в охраняемой богами Серенити, изобретениями других миров пользовались выборочно. Конечно, больше для собственного удобства – канализация, современные ванные комнаты с подачей горячей воды из котельной, электричество, бытовые приборы, одежда. Скажем, люди свободно носили джинсы и даже вспомнить не могли, кто и когда эти самые джинсы принес. Маг, обладающий достаточной силой, строил портал, выбирал планету и в мгновение ока оказывался там. Конечно, обмен тканями и различными товарами между мирами был хорошо налажен. Но при таком заимствовании, люди не хотели вносить в Серенити средства передвижения – машины, поезда, ни тем более самолеты. Не доверяли и не хотели загрязнять планету. Берегли красоту и уклад мира – зеленые ландшафты и леса, что были практически повсюду. Еще порталы не пропускали оружие. Фиксировали мага и пересылали информацию Совету, где отступившему от правил волшебнику выносилось наказание. Ослушавшихся судили жестоко, поэтому никто не тянул в Серенити что попало.
Вот почему я сидела в повозке, а не в поезде, к примеру. Можно было ехать верхом, или мгновенным переносом, только утомительно семь дней в седле, а сил для телепортации у меня пока не было. Я только закончила магический лицей и сейчас ехала домой – с дипломом в руках и щемящим, от неведомой тоски, сердцем.
Ночь опустилась внезапно – как и всегда на юге. Только что еще было светло, как вдруг мгла легла на город. По краям дороги зажглись фонари. Деревенька осталась далеко позади, вскоре окружающий лес расступился, и справа показалось море. Бледный свет лун падал на воду, делая ее серебристой. Мне порядком надуло голову – волосы разметались, слезились глаза, но я не могла насытиться увиденным. Мягкий плеск волн тешил слух, а влажный ветер оставлял на губах привкус соли.
Еще через пару минут показался утес, на котором стоял каменный замок. Он громадой возвышался над морем, а с другой стороны был окружен густым хвойным лесом.
Мой дом. Сейчас, в свете лун он казался мрачным, угрюмым, зловещим. И эта мысль показалась мне интересной. Потому что замок сейчас напоминал своего хозяина – Алекс порой был таким же нерушимым, отстраненным, холодным. Но стоило мне коснуться его руки, как угрюмое лицо менялось от мягкой улыбки. Так и с замком – при свете солнца он был великолепен – лучился мозаичными витражами и пускал блики.
Едва повозка въезжает на территорию замка, я всовываю бестолковую головушку и принимаюсь распутывать волосы. После, выхожу и торопясь, иду к главному входу.
Распахиваю дверь и дворецкий едва успевает отскочить.
- Мартин, здравствуй! – Улыбаюсь и от нахлынувших чувств даже приобнимаю пожилого мужчину за плечи.
Он бормочет что-то невнятное, краснеет и расплывается в ответной улыбке.
- Где же Алекс? Почему не встречает? – Всплескиваю руками и, не дожидаясь ответа, бегу наверх.
Встречаю Алекса на пути к его кабинету. Он явно оттуда. Завидев его издали, ускоряюсь и налетаю с объятиями, ни рассмотрев его толком, ни заботясь о том, как выглядит эта сцена со стороны.
- Я вернулась! - Сияю и целую его в щеку.
Алекс смеется и подхватывает меня.
- Безмерно рад этому, детка. И еще тому, что ты, наконец, получила образование – он ставит меня на пол, приобнимает за плечи и мы, обнявшись, бредем в столовую.
Это своеобразная традиция. В детстве, когда по каким-либо причинам мы долго не виделись, после встречи обязательно засиживались в уютной столовой. Алекс пил кофе, а я, сидя у него на коленях, выбалтывала свои нехитрые новости. Мастер улыбался, порой гладил по макушке, а иногда щелкал по носу.
В этот раз на колени я не села. Устроилась напротив и болтала об учебе, преподавателях, их дотошности на выпускных экзаменах. И так жестикулировала, что едва не перевернула свою чашку.
Алекс же, казалось не обращал на болтовню внимания. Он всматривался в мое лицо, тщательно разглядывая каждую мелочь, словно искал что-то. Взгляд проходился по всему телу – от макушки до пят, раз за разом.
Я знала, что он соскучился. Мы не виделись пять лет.
И за это время я успела измениться.
Я с детства знала, что боги наделили меня очаровательной внешностью. Золотоволосая, худенькая, с большими любопытными зелеными глазами – я весьма отличалась от местных девчонок. Ребятня была сплошь чернявой, кареглазой и загорелой. Ко мне загар прилипал неохотно, и до черноты загореть не получалось никогда – самое большее, чего удавалось добиться – оттенка легкой бронзы. К тому же, я отдаленно смахивала на лик Младшей богини – какой ее рисовали на иконках ушлые богомазы.
«Богинька идет!» - кричали мальчишки, завидев меня издали. Прозвище было необидным, даже забавным. Позже презрительное, уменьшительно-ласкательное «ка» само собой отпало. Что было тому виной – не знаю. Может, когда один парень – рослый, крупный сын одного из садовников принес большую охапку черных роз, а я, повзрослевшая, вытянувшаяся, смотрела на него не мигая, а он склонив голову, протянул мне букет и хрипло сказал: «Для богини».
Я тогда долго стояла на пороге и смотрела вслед удаляющемуся парню…
Несмотря на иномирное происхождение и легкие поддразнивания со всех сторон, меня любили. Поварихи улыбались, стоило заглянуть на кухню, откуда вечно плыл такой аромат, что текли слюнки. Уперев руки в пышные бока, они манили меня угощениями, а стоило подойти, сразу принимались поправлять мне волосы и трепать по голове, приговаривая, что вырасту я красавицей. Так вели себя все, кого я любила своей детской незапятнанной душой. И однажды, уже учась в лицее, прихорашиваясь перед одной из студенческих вечеринок, критично посмотрела на себя в зеркало, и смогла с уверенностью сказать – предсказание сбылось на все сто процентов.
…Оглядываясь назад. Мастер.
Глава вторая.
Двадцать лет назад этот ребенок перевернул мой дом. Пустил под откос жизнь. Изменил весь мой мир.
Я прошел сквозь портал в другое измерение. Запахнул пальто, ежась от холодного ветра. Эта планета оказалась туманной, с миллионом огней в высоких домах. Чужой воздух, пропитанный выхлопными газами и дешевой едой, жег легкие.
Тут магия работала не так, как в родном мире. Она нехотя скользила по телу и с трудом слетала с пальцев. Шепнув поисковое заклинание, я отправился по следу.
Мимо, со скрипом шин, пролетали автомобили, люди спешили по делам, несмотря на то, что день давно сменился ночью. Этот мир никогда не спит. Повсюду открыты круглосуточные магазины и рестораны, слышится смех и пустые разговоры.
Я часто бывал на Земле. Тут многое было не так, как в Серенити. И главным отличием были люди: тут не знали о существовании магии, а если кто говорил о ней открыто, того считали идиотом или сумасшедшим. И все же, была своя привлекательность в этой планете. Люди здесь торопились жить, поэтому всюду была суета. Их машины были быстры как ветер, еда – мгновенного приготовления, любовные связи краткосрочными.
Что такое восемьдесят лет по сравнению с вечностью? Я понимал их. Они брали от жизни все, что могли, не задумываясь о последствиях. И в этом была их особенность.
Я шел не торопясь, рассматривая витрины, что горели ярким неоном, впитывал атмосферу вечного праздника.
Нить заклинания закончилась посреди спального района. Остальной путь я помнил. Зашел в один из однотипных, серых многоэтажный домов, поднялся на третий этаж. На площадке пахло кислой едой и кошками, но на антураж мне было откровенно плевать.
Нетерпеливо постучал в дверь и она тут же открылась. Первым делом отметил испуганные глаза и всколоченные волосы, а после увидел выражение на лице женщины, что отворила мне двери. Лицо исказило судорогой, когда она увидела меня.
- Уже? – Не прошептала, скорее выдохнула она.
Не удостоил ее ответом. Оттиснул от двери и шагнул в квартиру. Остановился в коридоре, среди разбросанных тапочек и рваных обоев, что свисали со стен. Дальше не пошел.
Она заломила руки и в отчаянии кивнула.
- Я принесу.
Вернулась спустя пару минут, держа на руках конверт. Не заглядывая в сверток, молча, протянула мне.
Неловко взял его – такой легкий по весу, но такой значимый для меня. Кинул женщине золотой слиток и вышел на улицу. Вернулся к порталу и задумался.
Убить ребенка сейчас? Обезвредить пророчество, что дамокловым мечом висело над моей головой последние столетия, или подождать? Решив, что ждал я слишком долго, откинул одеяло, занес руку для заклинания, и даже шепнул пару слов, как вдруг ребенок открыл глаза и посмотрел мне прямо в душу. Это сложно описать. От его взгляда я поежился. В глазах ребенка была такая откровенная любовь, знания всех миров, мудрость, что я замер.
Колебался миг, а когда моргнул, детская рука, каким-то чудом выбравшись из пеленок, потянулась к лицу и коснулась моей щеки. Теплая ладошка наполнила меня покоем. Глаза ребенка – большие, зеленые как лес, с выражением мудрости старцев, наполнились восторгом. Я ощутил его кожей. Всем телом.
Поднялся ветер, бросил в лицо пожухлые листья, пробрал до костей, заставил зябко передернуться. Рука моя еще была занесена для удара. Кончики пальцев жгло смертельное заклинание – ему не терпелось сорваться.
И тут словно кто-то шепнул: «подожди, куда торопиться?»
Ребенок беззубо улыбнулся, завозился, а я, чертыхнувшись, укутал его плотнее и понес через портал.
Я решил подождать. Каких-то пару лет. Что они по сравнению с вечностью?
Вернувшись, первым делом отдал ребенка старой няньке и осел в библиотеках замка. Хотел больше узнать о пророчестве. О силах малыша. Вспомнив его взгляд – тогда, на чужой земле, меня снова бросило в жар. Мне нужны были знания. А еще план.
Но, сколько бы я не копался, ничего найти не смог. Нигде не было написано о пророчестве, словно я один знал о нем.
Время текло быстро – дни сложились в месяцы, а потом и годы. Я занялся другими делами, но не забыл, что ищу. Вот только я забыл, что в замке растет маленькое чудовище. Так сложилось, что время для меня перестало что-либо значить. Мне не нужен был сон, я давно отвык от человеческих слабостей и переносясь из мира в мир совсем не следил за течением времени. Ну месяц, ну год, и что? В замке жизнь была отлажена, я не беспокоился ни о имуществе, ни о подданных. Все было под контролем. Или это мне тогда только казалось.
Я разъезжал по городам, где-то оседал, изучал древние книги, написанные тысячелетия назад. Приходилось продираться сквозь мертвый язык и дрянной почерк писчего. За четыре года исследований я много отвлекался на некоторые развлечения, магические упражнения, но наконец нашел крохи ценной информации. И они меня обнадежили – пророчество уже не казалось вымыслом или дурным сном. Раз о нем есть информация, значит я не спятил. Это был старый пергамент с диалогом пророка и писчего, нечто вроде запротоколированной дружеской беседы. Они с писчим как раз говорили о пророчестве.
« - Неуж ребенок будет так силен?» – спрашивал старец пророка. – «Чистая, как роса душа. Такие рождаются раз в тысячелетие. Эта девочка – надежда для миров» - отвечал мудрец.
Я оторвался от ветхих страниц. Мотнул головой и допил бренди. Перечитал. Девчонка? Вся эта возня из-за девчонки?
А ведь я даже не знал, что этот ребенок – мелкая соплюшка!
Потер пересохшие за время чтения глаза и решил вернуться домой – посмотреть на обстановку.
Следовало сделать это раньше. На пару долбанных лет.
Девчонка подросла и принялась крушить мою жизнь.
В главном крыле стоял смех. Звонкий и счастливый. Слуги носились туда-сюда и даже не заметили моего появления. Пришлось кашлянуть. Раздражение хлынуло сквозь поры на коже. В зале стало темней и прохладней. Люди замерли.
- Мастер! – Почтительный шепот и коллективное склонение голов.
- Что происходит? – Резко спросил я, глядя на перья, что покрывали ковер.
Повсюду валялись истерзанные подушки. Перья летали в воздухе, оседали в волосах, лезли в нос. Щелкнул пальцами и беспорядок пропал. На мой риторический вопрос никто не осмелился ответить. Люди знали некоторые черты моего характера.
Едва я прищурился, как слуги разбежались по несуществующим делам.
Покрутил головой и заметил легкое движение за креслом у камина. Не успел сделать и шага в том направлении, как показалась белокурая головка. Девчонка выскочила из своего укрытия с радостным: «бу!». Засмеялась, подбежала ко мне, едва не растянувшись на ровном месте, и обхватила меня за ноги.
Она едва доставала мне до колен. Задрала голову и еще раз улыбнулась. Я разглядел ямочки на щеках.
Крепко держа мена за ноги, мелкая продолжала смотреть, закинув голову. Ее золотистые, густые волосы крупно вились и достигали поясницы.
Глубоко вздохнув, я взял ее на руки. Она не отстранилась и не убежала, хотя думал, что так и поступит. Мы виделись один раз – когда я забрал ее от родной матери.
Сейчас же она уперлась кулачками в мою грудь и уставилась зелеными глазами прямо в мои. Замерла. Даже не дышит. Глазищи круглые, любопытные. Почувствовал, что мои собственные брови ползут ко лбу. Она опять засопела и улыбнулась.
- Ты кто? – Спросила звонким голосом и ткнула пальцем в нос. А я растерялся. Что ответить мелкой? Имя? Титул? И черт, я даже имени ей не дал.
- Зови меня Мастером, - голос чужой.
Прокашлялся, давя раздражение. Что мне делать с этой девчонкой?
- А я Наами, - и она обняла меня.
Крепко обхватила за шею и умостила голову на плече. Не удивился имени. Кто-то из прислуги придумал. Втянул в себя воздух и замер. Она пахла конфетами и чем-то приятным - легкой горчинкой полыни, терпким фруктом с южных берегов. Она пахла надеждой.
Я больше не удалялся надолго. Работал, практиковался, иногда встречался с Советом Магов, но все время ждал возвращения в замок и ее детских объятий.
Когда она бежала мне навстречу, в груди шевелилось что-то новое. Стоило вдохнуть ее запах, голова легко кружилась. Это настораживало, сбивало с толку. Я отвык от привязанностей. Отвык возвращаться ради кого-то.
Наедине с собой, вытянувшись в свой немалый рост, и закрывая глаза, я ощущал пустоту. Дела отходили на второй план, и я все чаще спрашивал себя – как быть? Смогу ли убить девчонку, чтоб умножить свои силы или дам пророчеству сбыться? Так ли был прав старец или пусты были его слова?
Эти мысли делили оставшийся клок души пополам. Рвали ее. Если я сделаю выбор, от этого жалкого куска энергии останется совсем немного. А когда и он исчезнет, я окончательно и бесповоротно стану монстром. Куда более ужасным, чем есть сейчас.
О превращении в бездушного я думал отстраненно. Лик холода и бесстрастия проникал в разум чаще обычного. За последние столетия – десятки раз. За все приходится платить, а за силу и власть в особенности. И я не жалел. Жил вполне сносно много десятков столетий. Жил, влияя на эпохи и законы. Наращивая силу и магию. Не меняясь внешне – ни одна морщина не прорезалась на лице. Глаза оставались такими же яркими, волосы густыми, а мышцы крепкими. И разум только светлел, приобретая новый опыт. Раскрывая новые грани мастерства. Я жил в ладу с собой до этого долбанного пророчества.
Давным-давно. Пророчество. Взгляд со стороны.
- Великий Мастер, какая честь лицезреть ваши небесные черты! – С немалой долей иронии произнес седой и высохший мудрец, что сидел у колодца, опираясь на деревянный посох.
За долгие годы, прожитые старцем, гладкая поверхность стала практически идеально отшлифованной – посох потемнел, но все так же был крепок. Как и его хозяин. И хотя жестокое ко всему время изрезало его загорелое лицо морщинами и неровными пигментными пятнами, в старце угадывалась сила. Она мощными потоками лилась из его хрупкого тела. Некогда белые одежды посерели, покрывшись песком и пылью. Длинные волосы трепал ветер. Глаза были затянуты бельмами. Старец был абсолютно слеп.
- Долгих дней тебе, старейшина, - ответил Мастер и спрыгнул с лошади.
Мужчина был высок и крепок. Длинные, серебряные волосы были заплетены в косу. Лицо казалось до удивительного молодым, если бы не глаза. Их выражение давало понять, что мужчине куда больше лет, чем кажется. Золотые радужки и неестественно тонкий, вертикальный зрачок делали его похожим на дикого зверя. Хищного и опасного. Упрямая складка, что появлялась между бровей, стоило мужчине задуматься, доказывала, что характер его непрост и отнюдь не легок.
Мастер подошел к колодцу, зачерпнул воды, с наслаждением выпил. Протянул чашу старцу. Тот улыбнулся щербатым ртом.
- Ни к чему старику долгие годы. Отжил свое. А вот тебе еще долго по земле ходить.- Старец пожевал губами, повертел в руках чашу.
- А когда умру, знаешь? – Мастер вытер рот рукавом и с любопытством посмотрел в блеклые глаза собеседника.
- Знания не всегда сила, - подняв лицо к небу, ответил мудрец.
- Хочу быть готовым, - ответил Мастер и улыбнулся.
Старец надолго задумался, словно сомневаясь – говорить, нет? А потом решился:
- Не жди простоты в моих словах. Говорил я о том и раньше. Одному другу верному. И тебе скажу. Под другими звездами ребенок родится. Человеческий. Сила в его крови будет, сила мощная, а дух чист и незапятнан. Встретиться судьбами вам положено. Только человек сей сможет умертвить тебя – великого Мастера. Больше никому не под силу. Будешь процветать и силу множить до тех пор, пока не войдет в мир ребенок сей. - Старец опустил голову, погладил бороду и затих. Словно позабыл об ошарашенном всаднике.
- Когда предначертанное станется? – Мастер вскочил на лошадь, готовясь припустить галопом.
- Много времени еще, Мастер.
- Как узнать ребенка?
- Холод приведет. А еще, - вскинулся старик, - в пустоте ничего нет, Мастер. Не гонись за нею.
- Не могу толковать твои слова, старец. Уж больно мудрено говоришь. Могу ли я избежать смерти?
- Все имеет две стороны, Мастер. Не тебе ли об этом знать.
Старик тяжело поднялся, стукнул посохом и исчез, словно и не было его вовсе.
Глава третья.
Наами.
Я с осознанного возраста знала, что нет среди окружающих людей родных отца и матери. И знание это не несло ни боли ни разочарования. Мне хватало любви. Хватало нежности рук няньки, строгости Мастера и его же наставлений.
Кем была та, что родила меня – не интересовало. Знала только, что она меня продала.
Мастер вырастил меня, никогда ни в чем не отказывал, дал лучшее образование. Он заботился обо мне, как мог. Откуда в нем взялось такое желание я не спрашивала. Приютил – не выкинул на улицу как котенка бездомного, вот что было важно.
Рядом с ним я познавала новые эмоции. Он был надежной скалой, с ним было тепло и уютно. Когда обнимала его за крепкие плечи, меня словно укутывало теплым плащом. Спокойно было.
Он нянчился со мной даже когда был занят, учил читать. Я приходила к нему в кабинет и подолгу возилась с книгами. Все мне давалось легко. Не приходилось напрягаться: навыки впитывались быстро и безболезненно. Не трудясь - в полсилы я освоила главные предметы, а потом дело дошло и до магии…
Владения Мастера были огромными. Замок, возвышавшийся над морем, стоял на отвесной скале. В нем работало много людей – повара, горничные, конюхи, садовники.
С противоположной от моря стороны, у подножия замка начинался лес. Именно там я любила бывать.
Среди высоких деревьев рос папоротник, а землю укрывал ароматный ковер мха. Плотный туман, что стелился у ног, не пропадал даже тогда, когда солнце стояло в зените. Густые листья пропускали мало света и мне это нравилось. Я любила бродить среди деревьев – спасалась от зноя и людского шума, от которого порой было не скрыться. Мне нравился запах и атмосфера. И хоть я не забредала далеко, часто меня сопровождал Мастер. Наверное, ему тоже нравилось бродить по лесу. Думалось тут легко. А дышалось сладко.
В один из дней, когда мы неторопливо прогуливались по лесу, а мох скрадывал шаги, и звери запоздало прятались - уже после того, как мы успевали их заметить, я решилась задать Мастеру давно интересующий вопрос.
- Ты не стареешь?
Мне уже было пятнадцать, а он не постарел ни на грамм. Был таким же молодым, каким я помнила его в детстве – сильным. Красивым.
Его белоснежные волосы как и всегда были заплетены в мудреную косу, руки, по привычке сунуты в карманы…
Тогда, расслышав вопрос, его острые черты лица сгладила легкая улыбка. Мастер посмотрел на меня своими удивительными, нечеловеческими золотыми глазами и взял за руку.
- Я маг, Наами, да, не старею.
- Когда ты научишь меня колдовать? – Задала еще один из интересующих вопросов.
Мастер все так же улыбался, но на лицо его скользнула тень.
- Сначала ты выучишься в Магическом лицее, а после я займусь тобой сам.
- Придется уезжать? Надолго? – Печаль послышалась в моем голосе. И это нечаянно смутило. Я не хотела расставаться с ним, но боялась показать насколько он стал мне дорог.
- Время быстро пролетит, детка. Посмотришь на столицу. Город красивый, - Мастер не казался печальным, так как время для него давно перестало что-либо значить.
В скором времени – спустя какой-то месяц, я уехала в столицу. А вернулась только через пять лет.
После возвращения Мастер стал учить меня магии. Не в теории, ее нам вдалбливали в лицее, а практической – настоящей стихийной магии.
Заклинания выходили полными, мощными. Я смеялась, а Мастер мрачнел.
Порой смотрел на меня тяжелым взглядом, и глаза его застывали, делались холодными.
В один из дней я решилась спросить о наболевшем:
- Что с тобой, Алекс? – Иногда называла его по прозвищу, которым сама и наградила.
В честь Александра Завоевателя, открывшего новые земли. Он был одним из любимых героев старых легенд. Имя прилипло к Мастеру – и только мне позволялось называть его так вслух без всяких последствий. Иные, почтительно склоняли головы и с придыханием шептали: «Мастер».
- А что не так, Наама?
Мы сидели в саду на земле после очередного урока. Мастер смотрел на меня с некоторой долей отчужденности, и мне не нравилась эта его новая черта.
- Ты изменился за то время, что мы не виделись, - старалась говорить беззаботно, но доля сомнений послышалась в голосе.
- Неужто постарел? – Поднял брови Алекс.
Я рассмеялась.
- Болтаешь глупости. Ты все так же красив. Ослепительно красив, Алекс, - улыбнулась ему, провела рукой по темной брови.
Несмотря на льняные волосы, ресницы и брови у Мастера были темными.
Он весь был соткан из противоречий. Загорелый, хотя большую часть времени проводил в своих библиотеках. Высокий - я в свои двадцать едва доставала до его плеча.
Худощавый – но сила в нем была такая, что берегись. С золотыми глазами, на дне которых застыли темные крапинки, а зрачки то расширялись на всю радужку, то за долю секунды сужались до кошачьих.
Мастер был переменчивым, жестким. Его настроение всегда так сложно было предугадать.
Конечно, я была в него влюблена. Ребенком – любила беззаветно, как отца. В подростковом возрасте он был для меня старшим братом. Сейчас – лучшим и единственным другом. Все степени любви связывала единая нить – я им восхищалась. И не смотря на его заносчивость и резкость, даже жестокость к другим людям, меня он буквально носил на руках. Я чувствовала, что стоит ему крепче сжать мне ребра, как раздастся хруст – такая в нем была сила. Алекс осторожничал и силу свою всегда рассчитывал, а во время тренировок был особенно внимателен. Хмурился, если слишком сильным выходило заклинание или боевой захват, а потом сам лечил.
И за эту своеобразную любовь ко мне, я прощала ему все: и жестокость к другим людям, и черствость, а теперь еще и эти его непонятные взгляды.
Я всегда чувствовала к нему слабость - как магнитом меня тянуло в ту комнату, где находился он. Мне нужно было его одобрение, его теплые прикосновения. И все же был еще один оттенок в моей привязанности… Не поддающийся характеристике, непонятый и неразгаданный. От него сердце иногда замирало, а после билось быстрей обычного. И в животе рос комочек тепла…
Алекс удивленно посмотрел на меня, перехватил мою руку и поцеловал ладонь.
- Спасибо за лестные слова, девочка. Но, что же во мне не так? И кто бы говорил об изменениях! Ты приехала домой другим человеком, - он снова окинул меня взглядом – на этот раз оценивающим, теплым.
Зрачки его расширились, а голос вдруг стал хриплым. - Моя девочка выросла.
Его слова меня не смутили. Я знала, что из угловатого подростка превратилась в округлившуюся девушку. В лицее от кавалеров не было отбоя, но ребята казались мне мальцами зелеными, и я редко выбиралась на свидания.
На слова Алекса я только пожала плечами.
- Что-то не дает тебе покоя, я вижу. Расскажи мне, Алекс, а я помогу.
Он рассмеялся.
- Чем малышка сможет мне помочь? – Тон его стал беззаботным, а мне в сердце словно игла попала. Кольнуло. С моих губ сошла улыбка.
- Я не настолько глупа, как тебе могло бы показаться.
Встала с земли, отряхнула брюки и зашагала в дом, оставив Мастера в одиночестве.
Он телепортировался рядом и схватил меня за плечи.
- Наама, я не то имел в виду. Девочка, не злись, - наклонился ко мне, продолжая держать за плечи.
И рубашка вдруг показалась мне слишком тонкой. Жар от его ладоней пропитал ткань и жег кожу. Его тигриные глаза казались черными – радужку поглотил зрачок.
- Все в порядке, Мастер.
Тряхнув головой, отвернулась от него и зашагала в замок.
Глава четвертая. Глазами Мастера.
Она стала взрослой. Не знаю, что меня больше заботит – ее возрастающие способности в магии стихий, или потрясающая красота.
Когда Наами отправилась в лицей, меня вызвал Совет старейшин – пять правителей Серенити, каждый из которых являлся могущественным магом.
Они мечтали заполучить меня в качестве негласного советника – усадить в пустующее кресло и убить своим занудством.
Зная об этом, я всегда с насмешкой наблюдал за тем, как они суетятся. Каждый из них жил больше положенного, но никто не связывался с Потрошителем – они дорожили своими душонками, продлевая годы защитными амулетами. Я такой метод презирал. Такая вещь не надежна - амулет можно потерять, его могут украсть. Подозреваю, что мой способ тоже не приходился по душе старейшинам, но они об этом молчали. Все чаще заводились разговоры о том, что мне не пристало вести отшельнический образ жизни, что мои знания и силы могут быть полезны для Серенити, а я разбазариваю их зазря.
Как раз такой разговор и случился в то время, как я собрался воевать с наемниками.
Прибыл в столицу для того, чтоб собрать друзей – некоторым, как и мне, было скучно, других возмущала наглость чужаков и было решено объединить силы да подраться власть.
Едва ступил в столичные земли, совет прислал приглашение для встречи. Настойчивые зануды.
Совет заседал в центральном храме столицы – пятиэтажном доме из зеленого стекла. Не знаю какой любитель эпатажа конструировал это здание, но вышло забавно – полупрозрачные стены и полы, не покрытые коврами. Страдающим акрофобией тут делать было нечего. Я боязнью высоты не страдал. Больше раздражала невозможность уединиться – стены цвета бутылочного стекла, все на виду. Аквариум, ей богу.
Как тут жили старейшины – не знаю. Видимо, ко всему можно привыкнуть.
Поднялся на третий этаж, прикрыл веки, чтоб не ослепнуть от солнечных бликов, и отправился в зал заседаний.
Зал был круглым, по периметру, на большом возвышении стояли кресла советников, а в центе комнаты - пара мелких стульев для посетителей. Вот еще одна причина, по которой мне не нравился ни совет, ни его здание, ни сами старейшины.
Они любили психологически давить на своих гостей – садили их на колченогий стульчик без спинки, в то время как сами возвышались на тронах так, что люди упирались взглядом им в коленки, а чтоб посмотреть в глаза, приходилось высоко задирать голову. После нескольких минут такого общения, начинало ломить шею. Хочешь не хочешь, почувствуешь себя ничтожеством, когда на тебя свысока смотрят пять пар холодных глаз, а ты ерзаешь на табуреточке и пытаешься не смотреть на расшитые бриллиантами полы их одеяний.
Все эти хитрости были очевидны, но мне было плевать на уловки старейшин. Когда я посещал совет, то левитировал – чтобы наши глаза были на одном уровне. Иногда даже создавал для себя кресло. С высокой спинкой и мягким сиденьем.
В тот раз не стал рассиживаться – спешил. Просто поднялся и завис в воздухе на уровне их возвышения. Все старейшины были в сборе.
- Доброго времени тебе, Мастер, - поморщившись, произнес глава совета – Маран.
Я только кивнул. Чертовы лицемеры. Меня тошнило от их самодовольных лиц, с воображаемыми надписями на лбах «важная персона» и коронами на пустых головах.
Присоединиться к ним? Да никогда.
- Мы прослышали, что идешь войной против наемников? – Это уже Люций. Черноволосый, кареглазый южанин. Он славился своей жестокостью – мог до полусмерти избить человека, если тот показался ему подозрительным.
- Да, - вскинул бровь, ожидая продолжения.
Ближе к делу, господа. Сколько можно тянуть бедного кота за хвост?
- Мы дадим тебе тысячу военных в помощь, если ты согласишься консультировать нас по некоторым вопросам, - продолжил-таки Люций.
Я чуть не рассмеялся. Чертовы идиоты.
- Господа, как быть с тем, что это ваша обязанность – защищать земли от наемников? И я не жду благодарности за то, что делаю вашу работу. Но что было бы, будь я занят чуть больше? Или если бы меня не было в Серенити? – Голос мой пропитался иронией. Я не скрывал презрения. – Консультировать вас не буду. Боюсь, на это времени как раз не найдется.
- Не зарывайся! – повысил голос Люций.
Остальные старейшины смотрели равнодушно. Этот же молодой южанин сочился гневом.
- А то что, Люций? – Я вскинул бровь повыше.
Едва старейшина открыл рот для ответа, его остановил Маран – взмахом руки.
- Мастер, мы просто предложили помощь в обмен на услугу. Ты путешествуешь по мирам, в то время как мы не в состоянии отлучаться надолго – дела, знаешь ли. Что плохого будет в том, если ты выполнишь пару поручений?
- Мне кажется, мы обсуждали это много раз, уважаемые. Мой ответ все такой же. Касаемо ваших людей – вынужден отказаться. Они будут только мешать, я же хочу повеселиться.
И надеюсь, что мои развлечения больше не пересекутся с вашими прямыми обязанностями. Всего доброго, - с этими словами я спрыгнул на пол и вышел из зала заседаний.
Тоже мне дипломаты.
В тот раз веселье затянулось. Наемников было много, нас же было четверо, но мы перебили весь отряд и получили первобытное удовольствие от охоты.
Порой такие игры увлекали меня по крупному. Хотелось адреналина, крови и боли – сказывалась одна из сторон бессмертия.
И я не заметил, как пролетело время. Наами вдруг вернулась из лицея.
Увидел ее и не узнал – повзрослела, вытянулась, из черт пропало детство. Теперь передо мной стояла невероятно красивая девушка. Сам удивился этим мыслям.
На уроке практической магии, смотрел на нее и не мог унять зудящее чувство, очень похожее на досаду. К чему оно относилось, не разобрал.
Наами выросла, и это что-то поменяло во мне. Я перестал видеть в ней малышку.
Прошло несколько недель после ее возвращения. Теперь, когда она постоянно мелькала перед глазами, я чаще ловил себя на том, что напряжен сверх меры. В один из дней решил, что вечером неплохо бы отдохнуть телом и навестить одну из молодых прий. Кивнул мыслям, я с головой ушел в работу – следовало составить несколько новых охранных заклинаний. Очнулся далеко за полночь. Потянулся и щелкнул пальцами. Воздух замерцал и принял очертания обнаженной прийи.
Магия – очаровательно удобная шутка – в тысячи раз упрощает жизнь.
- Долго вас не было, Мастер. Я успела соскучиться, - девушка потянулась, призывно качнув телом.
Щелкнул еще раз, быстро проговорив заклинание, и мы у меня в спальне.
Прийя подо мной. Облизала губы, застонала. И я увлекся.
Уже приближался оргазм, прийя закатила глаза, волосы ее разметались по подушкам, мои ногти впились в ее кожу.
И тут распахнулась дверь.
- Алекс, помоги, мне нужно…
Я обернулся на голос и чуть не сломал прийе руку – так сильно сжались пальцы. В комнате стояла Наами. Она улыбалась до тех пор, пока не заметила нас. После глаза ее расширились, а лицо побледнело.
- Прости, я не подумала, - четко выговаривая каждый слог, девчонка кивнула своим словам, и медленно вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Я не сдержал раздражения. Холод объял разум, и я все-таки сломал прийе руку.
Глава пятая. Вперемешку.
Наами
Как дошла до своих комнат, помню плохо. Перед глазами стояла картина из спальни Алекса. Два обнаженных тела. Два слитых тела. Похоть в глазах Мастера и наслаждение девушки - прийи.
Вошла к себе, накинула полог неслышимости и крепко заперла магией дверь. Мне нужно было побыть одной.
Как долго, оказывается, можно обманывать себя. Как реально не подозревать в себе некоторых глубин. Не знать некоторых чувств. И как мало нужно для того, чтоб открыть тайную дверь и познать их. Выпустить наружу.
Едва запечатала руны, как опустилась на пушистый ковер, устилающий пол. Зажала рот руками, отметив, как мелко они дрожат. А после вытолкнула из разума все чувства, отстранилась, наблюдая за собой со стороны.
Даже в магическом пологе покоя я чувствовала боль. Тупую, словно сердце сжала чья-то холодная рука и давит, медленно, очень медленно усиливает натиск. Что это – ревность?
Картинка все стояла перед глазами – вот, он входит в нее, не переставая двигаться, даже когда я смотрю на них. Она стонет, волосы ее разметались. Он обнажен, тело его безупречно. Рельефное, гладкое, бронзовое.
Щеки мои вдруг загорелись, и я осознала, что впервые увидела голого мужчину.
Моего Мастера.
Вздохнула глубоко, а сердце отозвалось ноющей болью. Следом пришел стыд. Зачем я вообще к нему пошла?
Еще спустя миг меня затопила ярость. Я рывком подскочила, закричала – громко, до боли в связках, и принялась крушить все, что видела. Под руку попадались книги, чашки, статуэтки, что он привозил мне из своих путешествий. Схватила подушку и распорола ногтями. На пол повалили перья. Не помню сколько времени во мне бушевала ярость. После рухнула, обессиленная и пустая. Как будто весь дух вышел.
Именно тогда осознала, что любовь к Мастеру далека от дочерней и дружеской.
Я любила этого дьявола. Любила как мужчину.
Мастер
Выпроводив прийю и приняв душ, где всласть выругался и попроклинал богов, что они послали на мою голову весь этот цирк, я попытался успокоиться. Тоже мне, долбанный маг. Идиот, забывший запереть дверь. Эмоции были разрушительными.
Я не стыдился перед Наами, но было досадно. Отчего, сам не понял. Наскоро вытер волосы и отправился к ней.
Телепортироваться в ее комнату не смог – она ее заколдовала. Окинул взглядом серебристые руны, что покрывали дверь, добавил штрих и вошел.
Она спала. В комнате идеальный порядок – моя ленивая девочка воспользовалась заклинанием для уборки. Неслышно ступая, приблизился к ее кровати.
Что мной двигало – не знаю. Что-то мощное и крепкое. Я не хотел копаться в себе, не хотел анализировать - чувство было приятным.
В комнате пахло полынью и горными цветами. Как же мне не хватало этого запаха…
Она спала раскрытой, руки смяли простынь, волосы золотом рассыпались на подушках. Глядя на них, вспомнил как кинул слиток ее матери. Ее волосы не дают мне забыть. Она стоила мне золотого слитка, а принесла много больше. Дала новизну, которой мне не хватало веками.
В такой долгой жизни есть свои минусы. Мне не хватало остроты.
Сейчас же, глядя на безмятежное лицо Наами, я почувствовал всю абсурдность пророчества. Да старик просто выжил из ума! Как эта девочка может мне навредить? Она хрупка как тончайшая паутинка – подуй и разрушится.
Я вдруг порадовался, что не убил ребенка на границе миров. Что было бы тогда? Пророчество так и осталось бы пустым трепом бредившего старика, а я бы прозябал. Трахал бы прий и колдовал сутки напролет. И ради этого – вечность? Неплохо, но мало.
Я хотел большего.
Наами, маленькая глупышка, дала мне чуточку больше. Она дала мне обновленные эмоции.
Усмехнулся и посмотрел на нее. Так близко и тщательно – впервые.
Тонкие черты лица во сне приобрели беззащитность. Алые губы, будто она испила вина, сейчас слегка приоткрылись. Бледная кожа, на которой не проступает румянец, даже когда она злится или смущается. Длинные, густые ресницы.
Вспомнил ее растерянность, с которой она смотрела на нас с прийей.
Я был чертовски зол на нее в тот миг. А сейчас зол еще больше – на себя.
Потянулся за пледом, чтоб укрыть ее. И взгляд мой опустился на тело Наами. Кружевная, шелковая ночная рубашка цвета меди оголяла ноги и плечи. Мне вдруг стало жарко. Я замер, все еще держа плед в руках, а после бросил его на пол. Не осознавая, что делаю, чертов дурак, опустился на колени у ее кровати. Провел рукой по мягким волосам, спустился к плечу, погладил его. Кожа ее была теплой и нежной.
Приподнялся, вдохнул ее запах и закружилась голова. Захотелось схватить ее, сжать до боли, до хруста в костях, а потом покрыть поцелуями с головы до пят.
Боги, я сошел с ума на своем восьмом столетии.
Она вдруг завозилась, выгнулась, на миг открыла глаза, не просыпаясь, протянула руку к моему лицу. Провела по губам, шепнула:
- Это ты? Поцелуешь?
И снова вернулась в мир грез. А остался стоять над ней как дурак – с дрожью в ногах и налитым членом. Как в тумане - наклонился, еще раз вздохнул ее аромат и прижался к губам. В ушах грохотало – сердце билось как сумасшедшее. Отпрянул от нее и воровато огляделся – даже стыдно стало. А после телепортировался. Прямо под холодный душ.
Но даже ледяные струи не смогли смыть сладкого привкуса с губ.
Наами
Побушевав всласть, так утомилась, что позорным образом наколдовала порядок и завалилась спать. Несмотря на пережитые эмоции, уснула быстро.
И более того – приятно. Мне снился Алекс. Он стоял надо мной, гладил мои волосы и плечи, а после – поцеловал.
Проснулась посреди ночи, словно толкнул кто. Раскрытая, плед валяется на полу. В теле жар, а сердце колотится о ребра. Села на кровати, поджала под себя ноги и облизнулась. Губы горели.
Воспоминания вечера нахлынули, и от боли, что затопила, стало нечем дышать.
Тогда еще я не знала настоящих ее оттенков.
Утром пришло послание от моего однокурсника. Он написал, что приедет погостить в наш край и просил приютить на несколько дней. Я с радостью согласилась. Скучать по студенческим временам не приходилось, но Рейярд был одним из тех, кто мог отвлечь меня от мрачных мыслей. Было время, он мягко ухаживал за мной - не давил и не злился, когда я делала вид, что не замечаю его чувств.
Позавтракав и поболтав о мелочах с поварами, я вышла в сад. На очередной урок с Мастером.
День выдался прохладным. Небо затянули грозовые тучи, в воздухе отчетливо пахло озоном. Я брела по выложенной мозаикой тропинке и хмурилась, знать не зная как вести себя после вчерашнего. Боль притупилась совсем немного и напоминала о себе частыми приступами. Такие ощущения были мне в диковинку и как я ни старалась, не могла не обращать на них внимания.
Мастер уже был на месте. Расхаживал из стороны в сторону, заложив руки за спину.
Одет был как всегда – в черные брюки и белую рубашку, рукава которой были небрежно закатаны по локоть. Я же надела черные легинсы и фиолетовую тунику с расшитым бисером воротом. Волосы собрала на макушке и заколола спицей. Ничего другого под рукой не оказалось.
- Доброе утро, - остановилась в пяти шагах и заставила себя улыбнуться.
- Доброе, - ответил он и пристально посмотрел в глаза.
Я не отвела взгляд, хоть и тяжело было. Боль вдруг накатила острее, сотнями игл впилась в сердце и я разозлилась. Какого черта?
Посмотрела на его сильные руки, со вздутыми венами и вспомнила, как вчера он держал ими руки прийи. Держал крепко, так, что пальцы побелели. Усмехнулась, подумав, как четко мозг запоминает мельчайшие детали. А потом воспроизводит их в самый неподходящий момент.
- Сегодня будем упражняться в метании огня, - проигнорировав мою ухмылку, сказал Мастер и стал объяснять основы.
Как ловко он сделал вид, что ничего не случилось.
По окончании урока, я рассказала ему о Рейярде. Учитель кивнул, соглашаясь, что визит сокурсника пойдет мне на пользу. В тот день я поняла, что не быть нам больше с Алексом друзьями. Что разделила нас эта ночь и ничего больше не станет прежним.
Глава седьмая.
Едва спрыгнув с лошади, Рейярд крепко обнял меня и даже покружил в воздухе.
- Ама, я рад, что ты разрешила погостить. В ночлежке дерут такие деньги, а комнаты как бумага – я слышал, как храпит асгардец на первом этаже, притом, что жил на пятом!
Я рассмеялась, сунула его поклажу в руки проходившему груму и повела друга вокруг замка – осмотреться.
Рейярд был аскорцем. Эта раса жила в восточных лесах. Они слыли отличными охотниками и могли не показываться в городе месяцами. Аскорцы отличались бледной кожей, серебристыми волосами и серыми глазами. Высокие и поджарые, они были быстрыми как стрелы. Семья Рейярда считалась более чем обеспеченной и родители отправили его в лицей, считая, что знания лишними не бывают. Рейярд владел магией воздуха, в то время как я со своей стихией еще не разобралась. Мастер считал, что еще не пришло время, поэтому всеми стихиями я владела одинаково хорошо, но без видимых преимуществ.
Гроза таки случилась. Грохотало знатно, а следом сверкало так, что глаза слепило. Мы не успели добежать до крыльца – с неба полило так, что разом промочило одежду насквозь. Смеясь, разбрелись переодеваться, а после, не сговариваясь, встретились с Реем в столовой. Мы пили чай и вспоминали былые деньки, когда в столовой появился Мастер. Он равнодушно кивнул моему другу, а тот протянул руку для знакомства. Алекс колебался миг, но я успела его уловить. Недоуменно моргнула, отметив, что Мастер раздражен более обычного. Руку он все же подал. А я заметила, что не дышала все это время.
Алекс прошел к бару, налил себе спиртное, что означало не просто высокую степень раздражения. Он был в бешенстве.
Рейярд, не зная моего Мастера и его привычек, продолжал болтать, и вспомнил, как мы танцевали в одном из клубов столицы.
- Ама, где ты только научилась этим движениям? – Он хохотнул и хлопнул себя по коленке. – Вспомни, мне пришлось отгонять от тебя тех настойчивых друидов.
Я кивала, улыбалась, а сама не сводила глаз с Мастера. Услышав о танцах, он резко повернулся и уставился прямо на меня. Глаза его недобро прищурились, а я вдруг заерзала.
- Надо же, а я и не знал, что моя ученица талантлива и в танцах, - он залпом выпил, и со стуком поставил стакан на стойку.
- Так и было, Мастер. Ама – великолепная танцовщица.
Когда Рейярд снова назвал меня укороченным именем, глаза Алекса сузились еще больше. Он стал походить на дикую кошку - зрачки стали почти вертикально. Мне даже показалось, что у него удлинились клыки. Наверное, что-то с тенью. Или воображение разыгралось.
- Вот как, - протянул он.
Шагнул ко мне, но остановился на полпути и сказал: - Рейярд, я очень рад, что вы заглянули к нам в гости – друзья ученицы мои друзья. А сейчас, простите, мне необходимо побеседовать с Наамой. Вы могли бы отдохнуть после дороги, или осмотреть замок и окрестности.
Не дождавшись ответа Рейярда, Мастер цепко ухватил меня за запястье и потащил наверх.
- Да что такое с тобой? – Воскликнула я, едва мы зашли в кабинет.
Алекс взмахнул рукой, ставя ограждающее заклинание. Я перевела дух, и только потом подняла на него глаза.
- Со мной? – Глаза его опасно сузились. – Это ты, как оказалось, не училась в столице, а развлекалась, как могла!
- Что ты говоришь такое? – Опешила от его поведения. Раньше он не позволял себе такого обращения со мной. И гнев выливал на кого-то другого.
Потерла запястье, злорадно отмечая, что будет здоровенный синяк от его пятерни.
Мастер вдруг резко приблизился, схватил за голову, уставился своими золотыми глазами прямо в мои, и стал читать воспоминания.
Опешив, я не сразу поставила между нами стену. Он раздраженно разломал ее, а я поставила новую. С каждым разом делать это было все сложней, а он разбивал их как яичную скорлупу. В отчаянии, отгородилась самой прочной – карбиновой. Он на миг заколебался, а потом атаковал так сильно, что трещины пошли. Не дожидаясь следующего удара, я толкнула его в грудь и закричала:
- Остановись, Александр, хватит! – В висках ломило, а в горле пересохло.
Мысли скакали как блохи.
Он отступил на пару шагов – это все, на что хватило сил.
Грудь его вздымалась, глаза налились кровью, руки сжались в кулаки. Я испугалась - да что такое, в самом деле?
Очень медленно сделала шаг к нему. Затем еще один. Он не сводил с меня глаз. Приблизилась вплотную.
Опустила голову, а затем решительно вздернула ее и встретилась с его гневным взглядом.
- Я покажу. Что ты хочешь видеть? – Все еще дрожа, коснулась его груди.
- Танцы, - прохрипел он.
Пожала плечами и сфокусировалась на том вечере.
Вот мы с ребятами заходим в клуб. Там оглушающе ревет музыка. Мы сдали экзамены и хотим отметить. Парни идут за напитками, а мы с девчонками на танцпол. Мне так здорово, что я отдаюсь музыке. Просто отдаюсь и все. Я не училась танцевать. Ты либо умеешь, либо нет. Изгибаюсь, верчу бедрами, поднимаю руки вверх. Кажется, что я одна тут, никого нет, только я и музыка. Думаю, как обрадуется Мастер отличным оценкам. Сзади меня обхватывают теплые руки, и я смеюсь, думая, что он телепортировался сюда за мной. Оборачиваюсь. Разочарованно вздыхаю - это не Алекс.
Какой-то тип настойчиво тянется ко мне. Он явно пьян.
- Детка, давай выпьем! – Орет он мне на ухо, а я передергиваюсь от отвращения.
От парня воняет как от козла. Отпихиваю его и ищу взглядом друзей. Рядом со мной появляется Рейярд. Он делает злобное лицо и друид, подняв ладони, исчезает в толпе. Рей улыбается мне и приобнимает за плечи. Мы идем за свой столик. Вот и все.
Захлопываю сознание, чтоб Мастер не увидел лишнего. К примеру, боли, что со вчерашнего вечера не дает мне покоя.
Отступаю от него, отворачиваюсь.
- Больше никогда не делай так, - твердо говорю я, а когда оборачиваюсь, замираю.
Мастер на грани какого-то превращения. Его трясет от гнева. Зрачки узкие, как лезвия. Скулы резко выделяются, становятся острыми, хищными. Губы бескровные.
- Пошла вон! – Выдыхает он и показывает пальцем на дверь.
Я просто выхожу. Не давая порыву наброситься на него с кулаками.
Не задыхаюсь от боли, не кричу, но сдерживаюсь с трудом.
Снова пол в комнате. Снова полог из магии. На этот раз слезы.
Первые, осознанные слезы – злые, колючие. Текут, а я не замечаю.
Только соль на губах и боль в душе. На ней появляются рубцы. Пока малозаметные, но болезненные. Как порез от бумаги.
Мастер.
Давно я так не злился. Меня взбесило ее равнодушие на уроке, как будто я ждал чего-то другого после вчерашнего. А потом заявился этот хлыщ. Хватал ее за руки, сиюминутно касался своими лапами и не сводил обожающего взгляда. Чертова столица. Следовало плюнуть на войну с наемниками и самостоятельно – тщательно и не спеша всему ее обучить.
Стоило этому малолетнему щенку вспомнить о танцах, как что-то у меня в голове помутилось. Представил ее – полуобнаженной, мягко двигающейся, на глазах у голодных друидов – и красная пелена на глаза упала. Не помню, что сказал щенку, как забрал Нааму, помню, что рушил ее стены одну за другой и уже хотел внушить, чтоб показала тот вечер, но она сделала это сама. Боги, не стоило мне этого видеть. Образ ее, на мягко освещенном танцполе, покачивающийся, сексуальный до дрожи, он отпечатался у меня на веках. Намертво въелся в память. А когда она показала дальнейшее, я забыл, как дышать. Эти двое – друид и щенок – больше никогда к ней не притронутся. Нечем будет - поотрываю руки к чертовой матери.
Наами
Утром жутко болела голова. В висках стучало, моргать было больно – словно песок под веками. Я отказалась от завтрака и вышла на прогулку.
Земля после дождя была мягкой, в воздухе пахло свежей листвой и примятой хвоей.
Вывела коня – подарок Мастера, вороного Азура. Он приветствовал меня мягким ржанием и все подталкивал мордой в спину мол, садись уже в седло. Я засмеялась, в считанные секунды оседлала его и направила мелкой трусцой, а после и быстрым галопом. Ветер свистел в ушах, развевал выпавшие из прически волосы. С веток за воротник щедро лилась вода, но это меня ничуть не раздражало. Мы мчались быстро, горячо, не замечая времени. Азур счастливо ржал, намекая, что застоялся в конюшне. Я ласково гладила его по шее, каясь. Когда мы снова перешли на легкую поступь, я ощутила присутствие постороннего. В лицо дунуло теплым весенним ветром, и появился Рейярд.
- Приветствую, дорогая Ама! Едва за тобой поспевал! – Он улыбнулся, а я спешилась.
Мы отпустили Азура пастись, а сами устроились на полянке. Я наколдовала плед, и мы устроились на подсыхающей, от яркого уже солнышка, траве. Разговор потек ленивый – болтать мне особо не хотелось, Рей же осматривал меня внимательным взглядом, словно ожидая подвоха. В тот момент я порадовалась, что одела высокие перчатки, тем самым скрыв безобразный след на запястье. Ощутив, что я беззаботна, Рей перестал искать во мне какие-либо изъяны и расслабился.
Я же скрыла эмоции глубоко в сердце, напустила в глаза дурнинки и улыбнулась шире.
- Ама, я скучал очень, - глядя мне в глаза, сказал Рейярд и приблизился. Губы обдало мятным дыханием.
Сейчас поцелует – подумала я. Мысленно пожала плечами и решила – а почему бы и нет?
Рей мягко коснулся губ, накрыл их своими, напрягся, ожидая отпора, но я не собиралась этого делать. Он расслабился, губы стали настойчивее, а когда я ответила на поцелуй, услышала, как глухо и торопливо забилось сердце у него в груди.
Он обхватил меня за талию, устраивая удобнее, а я закрыла глаза и коснулась его губ языком. По Рею прошла дрожь, и он едва слышно застонал. Прижал крепче, одной рукой зарывшись в волосы. Я отвечала ему как могла – даже приобняла за шею. Только сердце мое не сбилось ни на миг, продолжая стучать ровно и неторопливо.
Руки его вдруг стали горячими, он гладил меня по спине, оставляя за собой пылающие дорожки, а я подумала, что пора прекращать этот театр одного актера. Отстранилась от него не спеша, напоследок мягко коснувшись губами. Он провел пальцем по моим, и шепнул на ухо:
- Ама, я…
Я не дала ему договорить. Приложилась к его губам еще раз и свистнула, призывая Азура. Вскочила в седло и быстро помчалась домой.
Я хотела не эти губы. Не эти руки. Я хотела другого мужчину.
У конюшни стоял Мастер. Он дернулся в мою сторону – но его опередил Рей. Промчался ветром, взметнув юбки проходившей мимо гувернантки, и подхватил меня, когда я спешивалась. Он стоял слишком близко, прижавшись всем телом, коснулся губами мочки уха, отстранился, но не убрал рук с талии. Не замечая ничего вокруг, смотрел только на меня. А я, чувствуя, как сердце наконец пустило вскачь, смотрела только на Мастера.
Он остановился резко, как на стену налетел. Я ожидала ярости, злости. Но он снова меня удивил. Улыбнулся. Жестко, неприятно, обнажив белоснежные зубы. Улыбка больше походила на оскал.
После обеда Рей зашел попрощаться. Сказал, что его вызывают родители – начинается охота.
Мы тепло попрощались, но целовать себя я больше не дала. Рей улыбнулся, обнял меня крепко и сказал, что будет писать. Я кивнула и проводила его до ворот, помахав на прощание. Если бы знала, что больше никогда не увижу его живым, никуда бы не отпустила.
Глава восьмая.
Вечер прошел на удивление спокойно. Я сидела у себя, закопавшись в древний трактат о магии. Пыталась разобраться, почему у меня пока нет ведущей стихии. Глаза устали, но я не обращала внимания – чтение неожиданно увлекло. Сидела в кресле, болтала ногой и грызла печенье, что подсунула мне тетушка Мэй – главная повариха. Приговаривая, что я вдруг «исхудала до изморыша, что аж вон кости торчат», она поставила на столик тарелку с шоколадным печеньем и кувшин с горячим какао, а напоследок потрепала по голове, бормоча под нос, что я отличный ребенок, но кушать стоило бы получше.
Улыбнувшись думам о доброй поварихе, я прозевала появление Мастера.
Он телепортировался прямо в комнату, хотя знал, что могу быть заняла.
Или хуже того – раздета.
Уселся в кресло напротив, не обращая на меня никакого внимания. Я решила подыграть. Продолжая махать тапкой, читала, даже произносила некоторые слова вслух. И снова магия – я так увлеклась, что позабыла про ночного визитера.
Он вдруг навис надо мной, загородив свет. Тень упала на страницы. Очутившись с ним нос к носу, заерзала, как в детстве – некоторые привычки неискоренимы.
Стоило ему взглянуть не по доброму – тут же возникала потребность в движении.
- Читаем? – Ухмыльнулся и неожиданно принюхался.
Решила говорить прямо:
- Я жду извинений за вчерашнее. Ты обидел меня, Александр.
- Извинений? Любопытно, – сказав это, выдернул меня из кресла и припечатал к стене. Тяжелая книга глухо упала с колен на ковер.
Не успела даже моргнуть, а он уже рядом. Близко-близко. Раздражение и гнев схлынули. Вдруг остро почувствовала, что стою перед ним в прозрачной тунике и коротких джинсовых шортах. Я позволяла себе одеваться так только перед сном, в своей комнате - где никто не увидит.
Не могла же я знать, что он придет. Или могла?
Он стоял так близко, что я почти упиралась носом ему в грудь. Он пах какими-то травами и слегка бергамотом. Вдохнула глубоко, задела его грудью. Соски затвердели, а щеки запылали. Попыталась отступить, но некуда было. Подняла голову и встретилась с ним взглядом. Что прочитала в нем – не передать. Клубок эмоций, запутанный, тугой, полный противоречий.
И вдруг так захотелось его, что кровь забурлила. В ушах звон, щеки пылают, а глаза, наверняка бесстыжие.
Приподнялась на носочках, положила руки ему на грудь. На ощупь не человек – сталь. Только сердце вот-вот из груди выскочит. Как и мое собственное.
Махнула рукой на детские воспоминания о нем. И на юношеские.
Есть только здесь и сейчас. Потянулась, прижалась к нему, и наконец-то поцеловала. Губы твердые, сам замер, что-то еще думает. Раскрыла его губы, лизнула. Подхватил меня резко, сжал до боли и понес в кровать. Уложил бережно, смотрит, не отрываясь. А я вижу, что сдался уже – глаза горят, одни зрачки остались. Расстегиваю на нем рубашку. Медленно, пуговка за пуговкой. Когда остается пара, не хватает терпения – рву.
Вижу его татуировки – цветные, разные. Переплелись между собой и руны, и магические заклятия. Провожу по коже ладонями. Боги, как хорошо. Опускаюсь к пупку и снова возвращаюсь. Не выдерживает, накрывает рот своим. Дразню его – покусываю. Он стонет и шарит руками по телу. Срывает тунику и жадно смотрит. Будто запоминает. Проводит по груди рукой, затем целует. Легко прикусывает сосок, ахаю, а он смеется. Опускается поцелуями к застежке на шортах. Выгибаюсь под его мягкими касаниями. Снимает шорты, а затем и кружевные трусики. С губ срывается стон. Он опускается еще ниже и целует. Боги, реально ли это? Он мелко дрожит, отрывается, шепчет:
- Девочка, сил нет больше…
Срывает с себя брюки, а я заворожено смотрю на него. Какой же он красивый! Тянусь к нему, и он снова покрывает меня поцелуями, мягко раздвигает ноги, а я подаюсь к нему. Входит медленно, не спеша, но я больше не могу терпеть. Делаю рывок, ахаю, и - он во мне. И больно, и сладко.
Он начинает двигаться, а я не могу сдержать стон – томный, жаркий. Постепенно, где-то глубоко нарастает ком, по чуть-чуть набирает обороты, а потом вдруг взрывается. Распахиваю глаза. Тело сводит судорогой. Это магия, да?
Мастер ускоряется, затем замирает, крепко стискивает мне руки, но я не замечаю боли.
Простынь в крови. Я знаю, что это такое, а Мастер пугается.
- Я расцарапал тебя? Повредил что-то? – Говорит хрипло, а сам побелел.
Даже губы синие.
- Это кровь другого рода, Алекс! – Прячу глаза, но не могу сдержаться. Усмехаюсь. Краски возвращаются к нему.
- Прости меня, девочка, - берет мое лицо, очень мягко целует в губы. Сладко.
- За что ты извиняешься? Я тебя за все давно простила, - он отворачивается.
Успеваю заметить горькую линию между бровей.
- Я не должен был, - мотает головой, а я смеюсь.
- Дурак, - только и отвечаю.
Прижимаюсь к нему, начинаю его ласкать. Наивно и неумело. Но он отвечает горячо.
Мы опять улетаем.
Мастер.
Я понял коварство пророчества. Там сказано, что только определенный человеческий ребенок сможет убить меня. Только ему будет это под силу. Старик не сказал мне, каким именно способом – ножом ли, мечом, секирой. Там не было ни слова о насильственной смерти.
Наама в силах остановить мое сердце. Она может разлюбить меня, уехать из поместья, оставить меня одного. И тогда мое сердце перестанет биться.
Как ты пафосен, друг – ехидно подумал я, но, это не делало выводы менее правдивыми.
Я влюбился как пацан. Причем давно уже, только не придавал значения. Отмахивался, забивал голову чем попало, стараясь отвлечься от мыслей. И вот…
Она зашевелилась, прижалась хрупким тельцем, а я затаил дыхание, боясь спугнуть ее сон. Мы провели в комнате, черт знает сколько дней. Я забыл, что ей нужно кушать и спать. После очередной ночи Наами так забурчал живот, что мне стало стыдно. Набросился на нее, дурак, совсем из ума выжил!
Переместился на кухню, чем едва не довел Мэй до инфаркта. Она всплеснула руками, и даже в сердцах замахнулась полотенцем.
- Куда пропал ребенок, Мастер? – Наблюдая, как я сгребаю все съестное в пределах видимости, поинтересовалась старая повариха.
При этом так взглянула, что у меня – мага восьмисотлетнего, колени превратились в желе.
- Мы занимаемся в крыле Наами. Практикуем новые формулы. Я вот – периодически ее подкармливаю, - что несу - мысленно дал себе пинка. Соберись, тряпка ты древняя. Взглянул на повариху, а та подбоченилась, глаза прищурила.
- Что ж то за формулы такие, Мастер, что вы сюдой-то в одних портках перенеслись?
Я быстро накинул гламор, представ перед Мэй наглухо закутанным в плащ. А себе мысленно дал такой затрещины, что голова загудела. Эксгибиционист хренов.
- Пойду, ребенок голоден, - склонил голову и быстро вернулся в спальню к Наами.
Она уже проснулась. Лежа на животе, сладко потянулась, зевнула.
А я подумал, что и не жил вовсе. До этих дней – существовал.
Юным был, все о власти мечтал, о знаниях. Работал много. Постепенно ожесточался. Терял части души, закладывая их в обмен на силу.
Случались частые романы, бурные, что таить. Но все недолговечные. Не заполняли они остатки души чувствами, не топили. Ревновал порой, но скорее для порядка. За живое не брало, только раздражало малость.
Отмахивался, все на потом откладывал. Потом семья. На первом месте - работа. Власть.
И вот.
Смотрел, как она ест все подряд, и глупо улыбался.
- Ты будешь? – Указала на пирог с мясом.
- Нет, - отмахнулся.
Не стал говорить, что потребность в еде и сне отпала вместе с большим куском заложенной души. Жидкость иногда пил, но скорее по привычке.
- Алекс, как определить стихию? Мне кажется, я уже готова, - меняет тему, видя, что я нахмурился. Маленький котенок. Многого не понимает, но все чувствует.
- Есть определенный ритуал. Учитель вводит ученика в круг Амира. Там ученик приносит дары богам и кто из них примет дар, а это будет понятно по реакции элемента, тот наделяет ученика поцелуем – магией своей стихии.
- А твоя какая? – Она кладет голову мне на колени, а я перебираю золото ее волос. Пропускаю их сквозь пальцы, наслаждаясь игрой света.
- Огня, - легко щелкаю ее по носу. Любопытный котенок.
- Значит ли это, что сгореть тебе не суждено? – Глаза ее округляются.
- Огонь меня любит. В любом из миров не причинит вреда.
- И я хочу твою стихию, - сонно бормочет Наама и потихоньку засыпает.
Чувствую себя скверно – довел девочку до истощения. Лечу магией, пока спит. Иначе не позволит – скажет, что все в порядке.
После заклинания лицо ее разглаживается, она крепко обнимает меня. А я расслабляюсь остатками души. Что будет, если придется пожертвовать еще одной?
Наами.
Мне было по-настоящему хорошо. Глупая и наивная детская мечта вдруг сбылась. Мастер
разглядел во мне женщину.
Он был заботливым и нежным, с ним было весело и легко. Как можно стесняться человека, которого знаешь с пеленок?
Я летала от счастья.
До тех пор, пока не нашли изуродованное тело Рейярда.
Он не смог далеко уйти. Буквально в нескольких часах езды от замка его загрызла пума.
Выдающегося охотника, владеющего стихией воздуха – загрызла пума!
Тело оставили у погребального зала. До прибытия родственников.
Я шла к нему – попрощаться, по дороге утирая слезы. Как нелепо – умереть от лап животного, которое можно обездвижить простым заклинанием!
Мастер отправился в восточный лес – оповестить родных моего покойного друга.
Шла не торопясь, оттягивая жуткий момент.
Не проститься с умершим – означало плюнуть на его жизнь. Я не могла поступить так с Рейем – как бы тяжко не было, я должна посмотреть в его мертвые глаза и сказать, что буду его помнить.
В Серенити к умершим относились с большим почтением – проводить в последний путь собирались села, города. Каждый, кто был знаком с покойным был обязан сказать тому последние слова. Здесь умирали люди не так часто, как в других мирах, оттого прощания выходили горькими: люди не очерствели и не были привычны к скорби.
В погребальном зале было холодно и тихо. Звук шагов эхом покатился по комнате и срикошетил от стен. В воздухе застыл запах сирени и еще каких-то цветов. Рейярд лежал на каменном возвышении в центре зала. Тело было накрыто белой простынью. Сквозь нее просвечивались синеватые руны – заклинание от разложения.
Я все замедляла шаги, а в метре от возвышения вовсе остановилась. Спину покрыл холодный пот, а жалость жаром прокатила по телу. Я жалела, что умер мой друг. Что погиб молодым и так нелепо.
Второй волной сердце сжало от чувства вины. Что стоило мне тогда поцеловать его - задержать на минуту?! Быть может он тогда не лежал бы тут. Мертвый.
Сглотнула ком, что застрял в горле и в два шага подошла к телу. Сдернула простынь и зажала рот руками.
Пустые и холодные глаза моего друга смотрели в потолок, навсегда утратив всякое выражение. Волосы сбились в колтун. Кожа стала серой, черты лица неприятно заострились. От подбородка до пупка тянулись глубокие рваные борозды – следы когтей.
Я отвернулась. Сердце колотилось где-то в горле. С трудом, но заставила себя повернуться, вдохнула поглубже, пытаясь замедлить пульс. Легкие забил противный цветочный аромат – такой неуместный здесь - в мрачной, гулкой комнате. Запах благовоний въедался в кожу и волосы, пропитывал одежду и мне казалось, что я всегда теперь буду пахнуть смертью.
Руки казались чужими – непослушными. Заледеневшими пальцами схватила простынь, чтоб снова накрыть тело Рейярда.
И тут заметила еще кое-что.
Почему боги в тот день не отвлекли меня? Жизнь стала рушиться в тот момент, когда я поняла, как умер Рейярд.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что никакой свободы воли не существует в принципе. Мы идем по пути предначертанному. Кем или чем уготованному для нас – не знаю… Знаю только, что едва мы делаем первый вдох – путь начинается. И не остается ничего иного, кроме как пройти его до самого конца. Но философски мыслить я научилась совсем недавно – с тех пор, как стала рабыней для своего любимого. А тогда, наивная и глупая – я слепо шла по дороге прямиком к капкану, что поставили на меня боги. И даже не пыталась свернуть на какую-нибудь неприметную тропинку.
На правой руке Рейярда, у основания ладони остался посмертный след чужой хватки. Отпечатались даже пальцы.
Точно такой же след только на днях сошел с моей руки. И я знала только одного человека с такой цепкой хваткой. Он мог ломать людям кости чуть не рассчитав силы, потому что магическая энергия переполняла его. Он мог превращаться в любого зверя и свободно гулять по мирам. Мог телепортироваться в любой уголок планеты за считанные секунды, с легкостью плел узоры рун любой сложности, мог рушить чужие щиты и барьеры. Как от назойливой мухи отмахивался, отбивая смертоносные заклятья. Он был единственным, кого считали всемогущим. Кого обходили десятой дорогой. Услуги его стоили сумасшедших денег, а его норов отпугивал даже самых зарвавшихся. Он родился около тысячи лет назад. И он по сей день остается молодым.
Я наклонилась к телу Рейярда, провела рукой по спутанным, жестким волосам. Сглотнула застрявший ком в горле и шепнула:
- Прощай, мой друг. Я тебя никогда не забуду.
Накрыла его простынью и, торопясь, вышла из зала.
Слезы высохли. Кровь пропитал адреналин.
Велела запрячь Азура и собрать еды в дорогу. Наскоро переоделась - накинула плащ с глубоким капюшоном и обула высокие сапоги для верховой езды.
Вскочила в седло и погнала во весь опор. Куда – сама не знала. Только бы подальше отсюда.
Глава девятая.
Я была в пути уже несколько часов. Гнала Азура, что было сил. Ветки порой до боли хлестали по лицу, а соленые слезы жгли поврежденную кожу, но я не обращала на эт внимания. В голове билась только одна мысль – Мастер убил Рейярда.
Когда лес сгустился до такой степени, что мчать, не разбирая дороги, стало невозможно, я
осадила коня, а после и вовсе спешилась. Еще через некоторое время показалась небольшая поляна. Отпустив Азура пастись, сама устроилась у дерева, прислонившись к нему спиной. Руки мелко дрожали, а спину ломило от долгой езды.
Тогда мне в деталях вспомнилось лицо Мастера, когда Рей обнимал меня у конюшен: его жестокий взгляд, угрожающая поза, холодные глаза, на дне которых плескалась мрачная решимость. И пустота во взгляде, словно он смирился с неизбежным, и заранее себя за это оправдал. Рот кривился в предвкушении чего-то, а руки сжались в кулаки. Тогда я не придала этому никакого значения, а стоило бы.
Помню, как просыпалась во мне магия. Это было похоже на ослепительные вспышки знаний. Стоя у закрытых дверей, я знала что увижу, открыв их. Знала, что ответит мне собеседник еще до того, как он открывал рот. И он говорил слово в слово с моими предположениями. Я знала, кто будет моей соседкой в общежитии, хоть ни разу не видела эту девушку до знакомства. Просто на подходе к кампусу увидела в сознании ее лицо. Осеняло меня не часто, и я не умела контролировать эти вспышки – не могла намеренно вызывать видения, и все же, никогда не ошибалась.
Стоя у тела Рея, увидела, что произошло на самом деле.
Вот, Рей мчится ветром, огибая лес. Лоб его покрыла испарина, губы сжаты в тонкую линию. Он убегает от кого-то. Или чего-то.
Волосы развиваются, хлещут по лицу. Пот уже стекает в глаза, мешает видеть. Рейярд напуган - грудь ходит ходуном, дыхание сбито. Он хочет поскорее пересечь границу и оказаться в родных владениях, но до них еще день пути. Вижу, как отчаяние, а следом и паника настигают его.
В воздухе вдруг разливается злорадный смех. От этого звука волосы на теле становятся дыбом, а по спине ползут мурашки. Рейярд крутит головой – хочет увидеть то, что его так пугает.
И тут его мощно сбивает с лошади. Рейярд летит вперед, приземляется жестко, рот забивается пылью, а собственный конь, не успев притормозить, почти давит его копытами. В последний момент Рей чудом отскакивает. Снова слышится жестокий смех, только на этот раз в голове: он сухой, безжалостный.
Рей с трудом поднимается на ноги. Я почти чувствую, как ужас холодом сковывает парня. Движения замедленны, он словно одеревенел. Воздух напротив густеет, из появившегося портала выходит Мастер.
- Я загнал тебя как трусливого щенка, - голос его сух. В нем более нет злорадства.
- Мастер, я не понимаю, что происходит? – Рей смотрит с недоумением.
А потом глаза зажигаются робкой надеждой. Он не понимает, кто причина его ужаса и падения.
- Зря ты приезжал, - с некоторой долей грусти отвечает Мастер.
А потом замахивается. Рука в считанные секунды трансформируется в мощную лапу – с острыми, как лезвия, когтями.
Рей в ужасе замирает. Голова его пуста – там нет ни единого заклинания. Мастер быстрым, точным рывком распарывает горло и живот. Брызжет кровь, орошая землю, воздух пропитывается кислым запахом – и даже ветер не в силах развеять его. Стоит открыть рот, как появится железный привкус, что после долго будет скрипеть на зубах. Рейярд с неверием смотрит на Мастера. В его глазах еще теплится надежда. Спустя миг, он падает на землю и невидящими глазами упирается в небо. И эти глаза никогда более не приобретут осмысленного выражения.
Мастер же, с непонятной улыбкой на губах, шагает обратно – в светящийся серебром портал.
В лесу быстро темнеет. Еще минуту назад солнце светило вполне сносно, и вот уже на землю опускаются сумерки, а по ногам клубится плотный туман.
Одежда пропиталась влагой, а холод медленно, но верно забрался под кожу. Зябко. Нужно подниматься и отправляться. Только куда? Вернуться назад? Как смотреть в глаза учителю, зная, что он сделал. А главное – почему.
Я научилась смотреть на вещи и видеть их такими, какими они были, а не такими, какими мне бы хотелось. Магия, и какой-никакой житейский опыт, сгладили наивность и детство осталось далеко в прошлом.
Мастер убил Рея из ревности. Тогда еще мы не были близки, но это ничего не меняло.
И пусть он совершил это своими собственными руками, толкнула его на это я.
Это я стояла там и глупо улыбалась, я строила глазки им обоим. Это я хотела отомстить Мастеру за секс с прийей, я дала себя целовать, прекрасно осознавая, что Мастер издали увидит припухлость и алый цвет налитых губ. Услышит запах Рея, которым пропиталась одежда после совместной прогулки. Это я хотела, что бы он ревновал.
И как глупо было ожидать, что взрослый мужчина, гордый и властный, спустит это все на тормозах.
Но самым страшным было не это. Весь ужас был в том, что я уже простила Мастера. Более того, где-то в темном, мрачном уголке души, я ощутила самодовольство. Мне польстила ревность Мастера, понравилось его собствиничество. И его жестокость.
Стоило признаться в этом, как навалилось чувство вины. Что ж я за дрянь такая, если смерть друга для меня ничего не значит, если люблю его убийцу.
Потерла лицо руками. Встряхнулась. Холодно, пора трогаться. Свистнула, призывая Азура. Звук потревожил тишину. Разрезал ее, шелестом отозвался от деревьев.
А я поняла, как тут оглушительно тихо: неслышно было щебетания птиц и звуков животной жизни - ни шороха, ни хруста веток под ногами оленей. Вообще ничего. И Азура в пределах видимости не оказалось.
Больше свистеть не хотелось. Страх вдруг дал о себе знать – в конечностях наметилась слабость. Руки стали вялыми, а ноги мелко затряслись.
Переборов себя, сунула пальцы в рот и снова залихватски свистнула. И опять пустая тишина. Словно вымерло все. Не выдержала, закричала:
- Азур! Мальчик, где ты? – Собственный голос показался чужим – сиплым, дрожащим.
Противно стало из-за собственной трусости. Разозлилась.
- Прожорливая скотина, покажись, наконец! – Злая интонация придала сил – ноги перестали трястись. И чего мне бояться? Пумы? Барса? Да я в пыль сотру любого, кто осмелится напасть!
Как самонадеянно было так думать. Боги наверняка посмеялись, заслышав мою пустую браваду. Потому что в тот самый момент, как я уверилась, что опасности нет, кто-то накинул на меня полог недвижимости. А потом с силой ударил по лицу.
Глава десятая.
Очнулась в совершенно незнакомом месте. Сильно болела голова, в висках пульсировало, а перед глазами роились черные точки, но через силу заставила себя осмотреться. Я определенно находилась в пещере. Узкие, каменистые своды не позволяли встать в полный рост. Тянуло холодом, да еще сидеть на влажном камне было до омерзительного неприятно.
Где-то неподалеку капала вода, и стоило о ней подумать, как накатила страшная жажда. Во рту было сухо, язык прилип к небу. Хотела встать, но даже дернуться не смогла – все еще была заколдована.
Такую магию мог сотворить только высший. Я же пока только мечтала о таких заклинаниях. При пологе недвижимости мозг переставал приказывать телу. Все сигналы отдавались вхолостую. Человек мог стоять сутками в одной и той же позе. С него могли сдирать кожу. Бить. Резать на куски. А он и не шевельнется. Не отключится от боли, все прочувствует до последнего вдоха.
Очень удобное заклинание.
Маг столь высокого уровня мог вломиться в сознание и приказать мне убить себя. И я послушаюсь. Никакие супер крепкие магические стены и барьеры меня не спасут. Потому что я не владею такими мощными знаниями. Потому что я, по сравнению со столь сильным колдуном – ничтожная козявка.
Я не успела прочувствовать весь ужас положения. Мозг отказывался верить глазам.
«Ко мне. Живо» - набатом прозвучало в голове и я на негнущихся ногах пошла на зов.
Это было даже интересно – шагать против воли. Просто идти, не отдавая себе никаких приказов. Состояние такое, будто смотришь на себя со стороны. И все же я пыталась упрямиться. Внутренне командовала – стоять! Но все равно покорно шагала. Внутренняя борьба с заклинанием отвлекала от главного – от чувства неминуемой беды. Оно накатывало волнами тошноты: горечь подкатывала к самому горлу подобно изжоге.
Впервые я поняла, что такое страх. Липкий, он заставлял кожу покрываться противной холодной испариной.
То, что неизвестный маг не собирается угощать меня медовыми пряниками – было ясно как день, но что именно им движет, было непонятно. Что он будет делать со мной? Кто он такой, черт возьми?! Именно незнание ответов пугало до дрожи. Конечно, я много чего боялась в своей жизни – пауков и всяких мерзких тварей вроде скалапендр, порой боялась прогневить Мастера или получить неуд в лицее. Но этот страх перед неизвестностью не вписывался ни в какие рамки.
Потому что раньше я не попадала в переплет.
Бредя по извилистым коридорам пещеры, смотрела только вперед и исходила внутренней дрожью. В очередной раз повернув, оказалась в довольно просторном каменном помещении – с высоким потолком, стенами, что тонули в полумраке.
В центре комнаты, спиной ко мне, на корточках сидит человек. Он кажется мне невероятно худым и высоким. Подхожу ближе и вижу, что он греет руки над импровизированным костром – синие языки пламени не касаются пола, не лижут дрова, они созданы из энергии. Причудливые тени, отбрасываемые мужчиной, тянутся высоко к потолку. Я перевожу взгляд на сидящего у моих ног мужчину и замечаю, что вовсе он не человек. Он эльф.
В тишине, нарушаемой лишь треском искр, он поднимает на меня взгляд.
И я испугалась так, как не пугалась ни разу в жизни, хоть в эльфе не было ничего уродливого. Никаких страшных черт, наоборот, он имел приятную внешность: точеные скулы, бледную кожу, прямой нос, серебряные волосы, собранные на затылке и обнажающие острые уши. Фиолетовые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Он был похож на изящную куклу, совершенную в своей утонченной фарфоровой красоте.
Красота его была ослепительной и в то же время хрупкой.
Причиной моего испуга был взгляд эльфа.
Он смотрел на меня не яростно, и даже не злобно, как я того ожидала. Мне казалось, что человек, намеренно делающий пакость – определенно должен быть некрасивым, чтоб при взгляде на него все сразу становилось понятно. Но кроме того, что эльф был самим совершенством, тем самым не оправдав мою теорию, он еще и смотрел на меня без вражды, хоть и приязни во взгляде тоже было мало.
Этот взгляд скорее был наполнен предвкушением – горячим, истовым. И в тоже время, в глубине прекрасных, фиалковых глаз таилась такая бездонная пустота, что выть хотелось.
Эльф смотрел равнодушным взглядом безжалостного убийцы и от этого так страшно сделалось, что не передать. Уж лучше бы он брызжал слюной, давился бешенством. Тогда я бы в ответ зажглась яростью, и возможно, у меня появился бы шанс. Но сейчас… Я была безоружна. Нема и скована. Доступна.
Пока пыталась унять страх, эльф поднялся, обошел меня по кругу и заговорил:
- Какое везение, - голос его был под стать внешности – певучим, мелодичным.- Невероятная удача!
«Чему же ты радуешься, красавчик?» - Пронеслось у меня в голове.
Эльф улыбнулся. От этой улыбки хотелось бежать без оглядки – так холодны были его глаза, такое в них было равнодушие.
- Красавчик? – Он выгнул бровь и склонил голову к плечу.
«Читаешь меня?» - Говорить не могла. Оставалось только думать.
- Да, - он просто пожал плечами.
Такой человеческий жест – простой и обманчиво безопасный.
«Что тебе нужно от меня?»
- Какой непредсказуемый вопрос! – Ухмыляется, подходит и берет мое лицо в руки.
Ладони теплые. Длинные, тонкие пальцы поглаживают щеки.
- Хочу насладиться. Наами, ты даже представить не можешь, как долго я ждал подходящего момента! – Вижу, как в глазах его разгорается огонь нетерпения.
«Не понимаю!» - отчаянно ищу мотив, хоть какую-то логику.
Он меня знает. Откуда?
- Ты приемная дочь Мастера, а о нем я знаю все. Этот ничтожный сукин сын - самое ненавистное мне существо во всех мирах! – Бездна в его глазах все ближе.
«И что?» - отчаянно пытаюсь заглушить воспоминания об «отце».
Особенно те, что накопились за последние недели.
- Да ну! – Восхищается эльф. – Ты с ним трахалась! – Он отступает на шаг и звонко смеется. Когда веселье отступает, продолжает: - Так куда интересней!
«Что ты хочешь?» - бьюсь об клетку, пытаюсь ослабить заклинание. Мысленно кричу, но ничего не получается.
- Ты уже задавала этот вопрос, - эльф склоняет голову набок, и смотрит как на забавную зверушку.
«Отпусти, я устала» - устала биться. Устала быть немой и неподвижной.
- Согласен вернуть голос. Что до подвижности – уж прости, – он медленно прикрывает веки, после замирает. А когда я открываю рот, звуки льются.
- Чтоб тебе пропасть, - еле слышно шепчу я.
Во рту сухо. До ужаса хочется пить.
Эльф смеется.
- Не волнуйся, со мной все будет в порядке. Чего о тебе никак не скажешь.
- Да что тебе надо? – Могла бы топнуть ногой, топнула бы.
Не понимаю его. Не осознаю, что все происходит по-настоящему.
- Золотая девочка, я собираюсь отмстить твоему папочке. Как? Попробуй догадаться. Что, все еще нет предположений? – Он хохочет и я понимаю, что он безумен. – Буду убивать тебя очень медленно, а когда ты охрипнешь от криков, все повторится снова. – Говорит тягуче, прищуривается в предвкушении.
Ужас от слов эльфа неотвратимо холодит затылок, а затем проскальзывает под кожу, заставляя волосы встать дыбом.
Впервые я понимаю, что такое безысходность. Когда ты не в силах даже двинуть пальцем, а перед тобой стоит смерть и безумно хохочет. Эльф – отличный учитель. Всего несколько минут наедине с ним, а сколько открытий.
- Ты ненормальный, да? – Бравада, за которой прячу страх.
Голос звучит хрипло.
- Твой Мастер сделал меня таким, - он пожимает плечами.
Потом присаживается на корточки, и словно забывает обо мне.
Я не знаю сколько вот так неподвижно стою – час, день? Тело не ощущается – словно не материально вовсе. В голове царит абсолютный хаос – мысли путаются.
Все так же до жути хочется пить. Хочу, чтоб все скорее закончилось.
- Тебе что, так не терпится? – Эльф выныривает из собственных раздумий.
- Устала, - могла бы, пожала бы плечами, а так просто смотрю в его фиолетовые глаза.
- Ты очень красивая. Поверь, это наивысший комплимент – мы, эльфы, ценим красоту гораздо более материальных благ. И мне правда жаль, что скоро тебя не станет, - он говорит так равнодушно, что дрожь берет.
И вот оно – частичное спасение – я злюсь. Хочется выплеснуть злость и страх. И хоть говорю спокойно, голос звучит твердо. Каждое слово как печать.
- Ты – обыкновенное ничтожество. Трус, что не может подобраться к Мастеру и вынужден действовать грязно, подло. Что сделала тебе я? Отчего ты не можешь выйти против Мастера открыто? - Грудь ходила ходуном, колотило от адреналина.
На мою тираду эльф отреагировал довольно спокойно. Только пустота в глазах разгорелась жарче.
- Ты просто ничего не понимаешь.
Мне оставалось только глянуть на него с презрением. На большее не осталось сил.
Эльф еще долго сидел опустив голову и рисовал палкой на камне непонятные узоры. Я же стояла истуканом рядом с ним. Когда расколдует – рухну кулем, потому что ни один человек не может стоять так долго. Если он конечно меня вообще когда-нибудь расколдует.
Эльф незаметным движением перетек от костра ко мне. Встал напротив, а я уперлась взглядом ему в грудь – слишком высок он был, чтоб смотреть в глаза – так устала, что не могла поднять головы.
- Я увидел все твои тайны. И раз Мастер любит тебя не только как дочурку – ему же хуже.
Эльф довольно потер руки, а я поняла, что никогда не выберусь из этой чертовой пещеры, что этот псих будет последним, кого увижу перед тем, как встретиться с богами. Стоило об этом подумать, как вспомнился Алекс. И так захотелось к нему - позабыть все страхи, зарыться руками в его шелковые волосы, прижаться к терпким губам, которыми нельзя насытиться…
Мысли прервал смешок.
- Как громко ты думаешь! – С усмешкой на губах покачал головой эльф. – Знаешь, что я подумал? С моей стороны было бы жутким свинством отправить тебя на тот свет практически девицей – твой жалкий Мастер не в счет. К тому же – ты так красива, что кровь кипит, - Он подошел и провел рукой по моим волосам. Усмехнулся еще более жестко - Девочка, ну что ты, откуда этот ужас в глазах? Тебе понравится.
Сперва он поцеловал меня. Невесомо, едва коснувшись губ, а потом в голове набатом грянуло: «На колени». И я упала к его ногам.
Глава одиннадцатая.
Когда мне было двенадцать, я впервые увидела гнев Мастера. В тот день мы занимались историей миров у него в кабинете. Я сидела на полу у ног Алекса и пила ароматный чай. Пушистый ворс щекотал пятки, терпкий напиток с цветочным послевкусием приятно согревал тело и я блажено жмурилась. Мастер читал вслух книгу, а после задавал вопросы по содержанию. Я зевала, голова упорно клонилась к груди, Алекс вздыхал и расточался на тему о ленивых соплюшках, что с некоторых пор совсем не хотят учиться, когда раздался неуверенный стук в дверь. Я встрепенулась – обычно никто не осмеливался заглядывать к Мастеру. Особенно когда он был со мной.
Урок прервала горничная. Она робко замерла на пороге, не решаясь сделать шаг, и круглыми от ужаса глазами смотрела на Алекса.
Прислуга в замке часто менялась, и я порой даже не успевала знакомиться с людьми. Эта девушка тоже была новенькой и довольно симпатичной - высокая, стройная, с рыжими волосами, что вились мелкими кудрями, и глазами, что отливали синевой. Кожа ее была усыпана маленькими веснушками. О таких людях говорят «поцелованные солнцем».
Но когда горничная появилась на пороге, конопушки показались мне бледными - таким бескровным было лицо девушки. Меловые губы приоткрылись, но с них не сорвалось и звука, только глаза продолжали умоляюще смотреть на Мастера. Тот рывком поднялся с кресла, а я все не могла оторвать взгляда от девушки. Она казалась до ужаса напуганной - плечи поникли, руки дрожат.
- Что случилось? – Резко спросил Мастер.
Он возвышался над горничной, но близко не подходил.
- Ради богов, не гневайтесь, милорд, - шепотом сказала девушка. – Я пришла попросить у вас защиты, - голос ее стал еще тише, я едва разобрала слова.
- Говори, - ответил Мастер, и на тон не смягчившись. Я не могла понять - зол он на девушку или на кого-то еще.
Горничная кинула на меня взгляд, а потом стала рассказывать. Тогда я многого не поняла, но события засели в памяти крепко.
- Ваш старый грум, подкараулил меня в кладовой, куда мы складываем принадлежности для работы, - девушка опустила глаза, щеки залил неестественно яркий румянец, голос задрожал. – Он заставил меня делать ужасные вещи. Сказал, что если я скажу кому-то, он пустит слух, что я делаю это за деньги. Мастер, простите, что пришла к вам и оторвала от занятий с дочерью, но он ждет меня там, а я не могу больше! – Голос ее вдруг сорвался, а из глаз потекли слезы.
Я же сидела чуть дыша. Мне было жалко рыжеволосую девушку, хоть я и не понимала почему та плачет. Мастер же сжал кулаки, кивнул и вышел из кабинета. Я спохватилась и побежала за ним. Сон с меня как ветром сдуло.
Он спустился на первый этаж, остановился у кладовой, а потом резко распахнул дверь.
Я успела увидеть грума, что вытянулся в струнку при виде хозяина. Потом Мастер приказал забрать меня и запереть, но я все равно обманула няньку и выскользнула из своей комнаты.
Все работники замка собрались на передней лужайке. Они столпились и я не могла разглядеть что происходит там - в середине. Оглядевшись, легко забралась на дерево, но когда увидела, что делает Мастер, пришлось закрыть рот рукой, чтоб не закричать и не свалиться.
Алекс стоял в центре поляны голый по пояс, а в его руке лежал окровавленный кнут. Грум был прикован к магическому столбу – другим он просто быть не мог, потому что с утра на поляне никакого столба не было.
На спине слуги яркими полосками выделялись рассечены от кнута. Мастер снова замахнулся, удар пришелся поперек спины, из раны выступила кровь, но удары продолжались.
На поляне стояла неестественная тишина и был слышен только свист хлыста. Грум не издавал ни звука. Скорее всего, не мог – Мастер наверняка заколдовал его, чтоб до моих комнат не доносились крики. Но от я была тут и видела, как грум прикусывает губы в кровь, как беззвучно открывает рот в отчаянном крике. Пот градом стекал по его лицу. Мастер раз за разом вскидывал руку, раздавался свист и кнут входил в кожу, как горячий нож в растаявшее масло. Через несколько минут спина грума превратилась в кровавое месиво. И тогда, в тишине раздался спокойный голос Мастера.
- Этого, - он кивнул на тело грума, - к вечеру вышвырнуть за пределы замка. И если кому-то тоже захочется нарушить устав, советую вспомнить, что в следующий раз я могу быть не таким добрым, как сегодня. - Глаза его горели, мышцы на руках были напряжены, но лицо оставалось бесстрастным.
Подсознательно я понимала, что Мастер раздражен без меры, что ему хочется наказать грума куда сильнее.
Когда люди, понурив головы, разошлись, а грум так и остался стоять у столба, я еще долго сидела на дереве и вглядывалась в рваные раны.
В тот день я поняла, что не хочу злить Мастера. Потому что мне может не понравиться то, что я увижу. Или почувствую.
Почему всплыл в памяти тот случай – не знаю. Может, от мысли, что Мастер разгневается, узнав, что я сбежала. Или просто потому, что возвращаться в реальность не хотелось. Воспоминания были безопасными островками среди моря боли…
- Сладкая, золотая девочка, – врывается в сознание певучий голос.
Я лежу на каменном полу, но не чувствую холода, хоть дрожь и пробирает до костей.
Сколько времени прошло с моего побега? Что делает Мастер – ищет ли меня?
Я должна думать – не важно о чем, только бы не поглотила меня пустота в глазах эльфа. Только бы не окунуться в эту проклятую пучину хаотичной мглы. Мне нужны хоть какие-то эмоции, чувства. Пусть будет отчаяние, безнадежность, страх, но я, как назло, пуста. Пуста до такой степени, что слышу в голове завывание ветра. Быть может, это защитная реакция сознания – заблокировать всё. Потому что если я начну чувствовать, меня просто разорвет от боли.
Эльф брал меня раз за разом и с каждым распалялся все больше. Шептал на ухо всякий бред – что я сладкая, что красивая, что у меня потрясающее тело. А я смотрела на него и ничего не чувствовала – даже ненависти.
Заклятие никуда не делось - я все еще не могла пошевелиться: не могла ударить его или оттолкнуть.
Могла только кричать, но я молчала. Молчала и смотрела в его лицо, искаженное страстью.
Он не ласкал меня, он насиловал.
И хоть не могла двигаться, я чувствовала все: от боли до какого-то мазохистского удовольствия – тело меня предавало. И все же, боли было куда больше.
Расколдуй он меня, убила бы его без раздумий. Ухватила бы за мраморную шею мертвой хваткой. Душила и смотрела бы в глаза до последнего хрипа. Смотрела бы, как синеют его губы, а глаза выкатываются из орбит. И пусть он бил бы меня руками и ногами, пусть бы тоже схватил за горло, я не разжала бы рук.
Но, я была под заклятием и все, что мне оставалось – равнодушно смотреть на него, пряча боль. Последними силами я отгородилась от него прочнейшей стеной, чтоб не пустить в мысли, но стена продержалась недолго. Он разрушил ее тремя ударами.
Вот тогда и пришла спасительная пустота. Я цеплялась за нее, но понимала, что долго так нельзя – просто сойду с ума.
Постепенно тьма отступала, и накатили эмоции. Ярость, гнев, отчаяние, казалось, что голова лопнет, не сумев вместить их все. Но сильнее всего была ненависть.
Я ненавидела эльфа за то, что он делал со мной. Но еще больше я ненавидела себя. Свое предательское тело. Свою никчемность и неумелость – что не могла противостоять ему. Мои магические способности были ничтожны – я не могла защититься. Эта ненависть окрасила все в красный цвет.
А может быть, у меня просто лопнули все сосуды в глазах.
Собрав все силы – жалкие крохи, я откинула ненависть в самый дальний угол души. Снова сделалась пустой. Нарочито пустой. Пусть думает, что сломал меня.
В очередной раз врываясь в меня, он попытался читать эмоции – почувствовала его присутствие в голове. И пусть я не столь умелый в заклинаниях маг, кое-что тоже могу. Могу отгородиться ментально. Не хрупкой стеной, нет. Пустотой. Ее не сломить грубой силой. В ней можно только раствориться. Без следа.
Эльф был разочарован. Ему явно хотелось почувствовать мою боль. Словно она могла искупить вину Мастера перед ним. И хоть я не знала, за что эльф ненавидит Алекса, чувствовала, что ему хотелось ударить как можно сильнее. Унизить. Растоптать.
Не увидев в сознание эмоций и боли, эльф разозлился.
Он больше не насиловал. Он бил.
Сначала руками, после пошли в ход заклинания. Бил яростно, с удовольствием. После пятого удара я прошептала заклинание немоты. Не буду кричать. Ни звука.
Потом я перестала считать удары – отвлеклась. Пришлось плеваться кровью. Когда он поломал мне ребра, я отключилась.
Я парила в невесомости какое-то время и наблюдала за довольно странной картиной.
На полу, раскинув руки в стороны, лежала обнаженная девушка. Ее лицо было разбито – поломан нос, от зубов остались жалкие крошки. Пшеничные с позолотой волосы превратились в коричневые сосульки. Глаза остекленели и упрямо смотрели в каменный потолок. Тело было покрыто синяками и кровоподтеками. И весь вид убитой внушал жалость, вот только я не испытала ее. Не было во мне ничего кроме любопытства.
Рядом с мертвой девушкой сидел эльф. Его руки и одежда были запачканы кровью. Он раскачивался из стороны в сторону и что-то тихо, но злобно шептал. Спустя время его взгляд переместился на лицо девушки, прошелся по телу, и эльф грязно выругался, а следом зашипел:
- Слабачка!
После он сидел неподвижно и не моргая смотрел на свои грязные руки. Долго смотрел, но мне не наскучило – очень уж вид у него был забавный. Наконец, он вытер руки о штаны, потом развернулся к девушке, коснулся пульса, замер.
Даже со своего места мне было видно, что жилка не бьется. Но эльф словно не верил - снова и снова пытался нащупать пульс. Губы его побледнели, лоб покрылся испариной. Он отнял пальцы от ее шеи и вдруг закричал. Яростно, зло.
- Вот и сочлись, сука! Вот и сочлись!
Эльф поднялся рывком, зашагал по пещере, а потом принялся шевелить в воздухе пальцами. Когда в воздухе замерцало марево портала, он поднял девушку на руки и не задумываясь, кинул туда ее тело.
Я не успела подумать над увиденной картиной. Показалось только, что эльф был разочарован и безмерно зол. Но продолжить наблюдение не получилось – меня потянуло вслед за девушкой и я не сопротивляясь чужой воле, шагнула в портал.
Часть вторая.
Заточение.
Глава двенадцатая.
Мастер.
- Мастер! Мастер! – Дикий до невозможности визг вывел меня из транса.
Я уже второй день искал Наами, но пока безуспешно. Она словно растворилась в воздухе.
Едва вернулся из восточного леса, как понял, что Наама догадалась про щенка. У нее не было другого повода сбегать.
Поначалу я не волновался, но когда прошло более пяти часов, а ее все не было – начал злиться. Вздорная девчонка – решила проучить меня.
Спустя сутки я уже не мог скрыть волнения. Что-то было не так. Не могла она злиться из-за щенка так долго.
На второй день я отчаялся. Прочесал лес, ближайшие поселения, нашел только Азура – тот бил копытами и не давался в руки. Колдовал без перерыва, но все равно не смог напасть на след, а это значило, что ей встретился маг высокого уровня. И только боги знали – поможет он Наами или навредит.
Безусловно, я сломаю защиту, найду след, но для этого понадобится время. И кто знает, есть ли оно у меня. Есть ли оно у Наами.
- Мастер! – Теперь голосов было больше. Намного больше. В них было такое отчаяние, что сердце вдруг замерло. Да что же там?
Переместится на звук и оцепенел.
В центре каминного зала, в самом сердце замка, на бежевом ворсистом ковре, среди толпящихся, мечущихся в ужасе слуг, бесформенным кулем лежало тело.
На полу лежала окровавленная, обезображенная Наами. Моя нежная девочка.
Отовсюду раздавались крики, поварихи, несколько конюхов и всегда бесстрастный дворецкий – все они стояли полукругом возле Наами. На коленях.
А я вдруг завыл. Так безнадежно и отчаянно, что люди схватились за головы, а в оконных рамах потрескались стекла.
Я не слышал пульса. Наами была мертва.
- Это последняя сделка, маг, - свистящий, едва различимый голос взметнул волосы холодным ветром. – Тебе больше нечего предложить мне. По доброй воле идешь на сделку?
Я стоял на краю обрыва и смотрел в свирепую водную даль. Волны бушевали, бились об скалы. Все вокруг противилось этому действию.
Говоривший не принимал облик смертного. При заключении сделок он всегда витал бесплотным духом и ветер приносил его голос.
Сейчас, в краю вечного лета, ветер, вместе с голосом принес маленькие холодные льдинки. Они оседали на волосах и земле, но не таяли. Стихии бунтовали против моего бесплотного собеседника. Пожирателя душ.
- Иду на сделку по доброй воле. Осознанно отдаю оставшийся кусок своей бессмертной души тебе – Пожиратель, - голос мой сух.
Я хочу поскорее покончить с этим.
- Чего ты попросишь взамен? – Именно этого вопроса я ждал, именно ради него все это затеял.
- Прошу тебя вернуть к жизни мою приемную дочь – Наами. Пусть она навсегда останется такой какой была до смерти – молодой, прекрасной. Пусть не сотрутся ее воспоминания и навыки, пусть раны ее заживают, а старость и смерть не приблизятся ни на шаг. Пусть разум ее навсегда останется крепким и ясным. Об этом прошу тебя я – Мастер, отдающий последний кусок своей бессмертной души.
Эти слова я знал наизусть. Именно их я произнес близко тысячелетия назад. Именно с этими словами на устах распрощался с первой частью души. Такова была плата за Вечность.
- Да будет так, Мастер, принимаю твою просьбу, - бесстрастно, шелестя в ушах ветром, ответил Пожиратель.
Вихрем поднялся буран вокруг меня – закружились снежинки в быстром водовороте. Я не сопротивлялся. Пожиратель забирал то единственное, что имело для него ценность.
И пусть. Лишь бы Наами жила.
Наами
Это было страшно. Портал перенес меня в знакомое место – уютный зал, где потрескивали дрова в камине. Тело девушки валялось без движения посреди комнаты, а я парила над потолком. Мысли текли неторопливо, вяло. Я замирала, теряла связность сознания.
Кричали люди, падали на колени, и столько в их голосах было отчаяния, столько боли, что меня тянуло к телу – хотелось влиться в него, раствориться, но я не могла.
Крики раздражали. Мешали сосредоточиться. Было что-то важное, что мне нужно было сделать. Но я позабыла обо всем, когда услышала этот вой.
Звериный, отчаянный. Сколько ярости было в нем, сколько неверия, боли, страха. Меня – невесомую, прозрачную, бесстрастную, пронзило воспоминание – этот зверь был моим любимым. Моим всем.
Подлетела к нему, попыталась коснуться, но он смотрел сквозь меня. В глазах застыла мука, губы побелели. Мой любимый зверь словно онемел от горя. «Я тут» - закричала, схватила его за волосы, но он не услышал. Смотрел на жалкие останки девчонки.
Схватив тело, пачкаясь во что-то бурое, что все еще лилось из ее рта, зверь телепортировался, и меня потянуло вслед за ними.
Он принес ее в спальню и она тоже показалась знакомой, но воспоминания ускользали, я уже не понимала, что делаю здесь. Мне ведь нужно куда-то. Куда?
Зверь снова телепортировал, но я осталась в комнате. Подлетела к телу, которое он так бережно уложил на кровать, всмотрелась в лицо и не узнала. Кто эта девушка? Что я вообще забыла рядом с ней? Пора уходить. Пора проститься с этим миром. Меня ждут. Где-то кто-то обязательно меня ждет.
И тут что-то случилось.
Незнакомая, первобытная сила очень резко, больно схватил меня за шкирку и впихнула в ту девушку.
Я закричала и рывком села на постели. Секунду невидящими глазами смотрела в пустоту, а потом нахлынули воспоминания. Вспомнилось все.
Оглядела себя и прикусила губу – вся в засохшей крови, нагая.
Во рту было противно – горько, ржаво. От тела исходил ужасный запах – пыток и смерти. Не в силах больше смотреть на это, я отправилась в ванную. Там долго, очень долго купалась, терлась до красноты и жжения. А после, соорудила на голове тюрбан, завернулась в теплый, белоснежный халат Мастера - другого под рукой не оказалось. Халат волочился по полу, рукавами можно было обмотаться три раза, но это не делало его менее уютным. Вышла из ванной, рывком сбросила с постели испорченный кровью плед, устроилась на чистых простынях. И только тогда мысленно обратилась к Мастеру.
«Где ты?»
Ответом была тишина, но я знала, что он меня услышал. Спустя пару секунд Алекс шагнул из портала, а я кинулась к нему на шею, обняла крепко, до хруста и расплакалась. Я все плакала и плакала – его рубашка давно пропиталась солью. Я оплакивала свою недавнюю беспомощность, боль, унижение. Свою смерть. И новую жизнь.
Когда я, наконец, отстранилась, и не глядя пошла в ванную – умыться холодной водой, то осознала, что он даже не обнял меня в ответ. Гневается?
Когда вернулась в спальню, Мастер стоял на том же месте. На лице застыла бесстрастная маска – не разобрать, что чувствует. Рубашка влажная, прилипла к телу.
Я забралась на кровать, глянула на «своего зверя» – такого красивого, родного, едва заметно улыбнулась, а потом протянула к нему руку.
- Алекс, - голос сорвался на шепот. – Прости меня, я не думала, что все так получится.
- Думаешь, всем этим ты меня наказала? – В голосе никаких эмоций. Вообще ничего.
Отодвинул кресло, сел, вытянул длинные ноги.
- Я так разозлилась из-за Рейярда! – При воспоминании о друге, сердце на миг сжалось, но не более того. Те события показались настолько далекими, будто годы минули.
- Мне плевать, на что ты там злилась, глупая девчонка, - ни капли злобы в голосе, холодный, спокойный тон.
- Как ты вернул меня?
- Пусть тебя это не волнует. Я больше не смогу прибегнуть к такому способу. И ты, Наами, под домашним арестом. Не смеешь выходить из комнат, в которых я поселю тебя. Не высунешь даже носа, пока не разрешу, поняла? – Мне померещилась раздраженность в его голосе, но скорее всего я спутала ее с угрозой.
- Надолго? – Не стала спорить. Наказание я заслужила.
- Очень. Очень надолго, - он встал, хотел уйти, но я остановила.
- Алекс, сильно злишься? – Подошла к нему, взяла за руку.
На ощупь она оказалась ледяной. Как и его взгляд. В золотых глазах плескалась пустота. Не та, ужасающая и опасная, как у эльфа. Другая – глухое равнодушие и холодная мгла.
- Злюсь? Скорее…- он сделал паузу, секунду раздумывал. – Скорее мне всё равно, - вырвал руку, шагнул к двери, но потом вернулся.
А я стояла ошарашенная. Не сразу осознала, что он все еще здесь. В голове билось это проклятое «все равно»
- Кто это сделал, Наами? – Ну надо же, мы интересуемся!
- А не все ли равно тебе, мой дорогой Мастер? – Едко спросила я, хотя держалась из последних сил. Не плакать. Не плакать.
- Я должен отомстить, - и он пожал плечами.
Я уставилась на него так, будто у него вторая голова выросла.
На меня вдруг такая ярость накатила, такая мощная волна злобы, что сжала кулаки, а ногти до крови впились в ладони. Прыгнула на него разъяренной кошкой, ногтями оцарапала щеку, сама не зная, куда целилась. Сбила его с ног, халат распахнулся, полотенце слетело с головы, влажные волосы рассыпались по спине. Оседлала, хлестнула пощечиной - оглушительно громкой, от нее на коже остался красный след.
Мастер явно не ожидал от меня такого поведения. Ему понадобился миг, чтобы прийти в себя. Попытался скинуть меня, но я прижала ноги к его бокам – крепко, до судороги в мышцах, а руками вцепилась в рубашку. Отчаяние придавало сил. Когда он ослабил натиск, зашипела, практически выплевывая слова ему в лицо.
- Ты, чертов придурок, думаешь, от такого поведения я лучше освою урок? Да плевала я на твои дурацкие учения! Плевала я на все – и на тебя и на твой поганый характер! Ненавижу тебя, ненавижу всей душой! Это из-за тебя я пережила все это, из-за тебя, слышишь? И зачем возвращал с того света, если я тебе так глубоко по барабану? Как можешь так разговаривать со мной, зная, что я пережила? А, - усмехнулась, наверное, это выглядело безумно – вся эта сцена, но мне плевать было. – Ты же не знаешь! Сейчас мы исправим это досадное недоразумение, - сказав так, отцепилась от его рубашки.
Схватила за лицо и мощными, сильными, огненными потоками отправила ему все свои воспоминания и чувства. И плевать, что придется пережить это все еще раз. Потерплю, не переломлюсь. Пусть посмотрит.
- Каково захлебываться собственной кровью, а, Мастер? Приятно? А что за ощущение, когда отнимают самое ценное – гордость!? Высший класс, да? – Убрала руки, вскочила с него, чувствуя, что вот-вот буду на грани. – Что молчишь, любимый? Ах, да, тебе же все равно.
Отвернулась, запахнула халат, попыталась унять грохочущий в ушах пульс, но куда там. Истерика накатывала подобно цунами. Еще миг и захлестнет, накроет с головой.
Рискнула обернуться и пожалела.
Мастер стоял напротив. Лицо его побелело, на скулах бешено ходили желваки, губы были сжаты в тонкую нитку, а руки в огромные кулаки. Тело напряжено, кажется, что вот-вот кинется, разорвет в клочья все, что попадет под руку.
В глазах – таких родных, янтарных - разлилась бездна. Не осталось даже воспоминаний от былой мирной пустоты. Сейчас там огонь – всепоглощающий, карающий, жестокий. Этот жар готов вырваться, сжечь все вокруг дотла, до серого, унылого пепла.
Я никогда не видела его таким. Даже не подозревала, что он может быть…адовым пеклом. Вглядываясь в бездну глаз, я позабыла об истерике, по коже поползли ледяные мурашки.
Закрыла лицо руками, глубоко вдохнула, так, что легкие засаднило, а голова закружилась, потом выдохнула, подошла к нему вплотную, обняла за талию. Прижалась щекой к груди и услышала, как бьется его сердце – бешено, в нечеловеческом ритме.
Долго, очень долго обнимала его, а потом почувствовала, как каменное тело Мастера стало постепенно расслабляться. Он не обнял меня и на этот раз, но я все равно не хотела его отпускать. Когда сердце Алекса уже не грозило сломать грудную клетку, я шевельнулась, а он отмер. Взял прядь волос, поднес ее к лицу и вдохнул запах. Потом прижал меня к себе так, что позвоночник захрустел.
Мелькнула мысль, что он меня вспомнил. А следом пришла еще одна – неужели он забывал? Отбросила их, и поняла, что держусь на честном слове – сил не осталось никаких. Вымотала меня истерика.
Мастер словно очнулся. Приподняв, шагнул к постели, усадил меня и произнес жестким, абсолютно безжалостным голосом, в котором не было и тени сомнения:
- Найду его.
И я поверила.
Глава тринадцатая.
Мастер изменился. Не осталось и следа от того Алекса, которого я знала «до». Теперь это был кто-то идентично похожий, по прежнему родной моему сердцу, но не тот, что раньше.
Сложно было в точности описать эти самые отличия. Новый Мастер иначе смотрел – во взгляде поселилась пустота, которую иногда сменял жар, а порой и леденящий холод. Иначе говорил – чаще рублеными, короткими фразами - скупыми на какие-либо эмоции.
Он словно стал жестче, и намного – в сотни тысяч раз равнодушнее. Он выгнал слуг, и мы остались в замке практически одни – не считая Мэй и пары горничных. Теперь в доме сделалось пусто и мрачно – не слышался смех и всевозможные досужие разговоры. Радовал только запах выпечки, что сладко разносился по всему замку – это Мэй пыталась меня откормить. По первости она рыдала, уткнувшись подбородком мне в макушку и подолгу не хотела выпускать из объятий. Я видела, как за дни, что меня не было, поседели ее волосы, а морщинистые, горькие складки у рта, стали глубже, и понимала, что разлука ей тяжело далась.
И все же, я шарахалась от каждой тени в замке – беспокоили неясные тревоги, а еще и болезненные воспоминания не давали покоя, но это длилось недолго. Через несколько дней после возвращения, когда были готовы мои новые комнаты, Алекс меня запер.
Просто вывел из прежней спальни и повел в свое крыло.
Новое жилище - несколько смежных комнат: кабинет, спальня и ванная, располагалось совсем рядом с покоями Мастера.
Когда огляделась, не могла взять в толк почему нельзя было остаться в прежней спальне – и зачем мне собственный кабинет? На мой вопрос Мастер ответил, что я остаюсь тут надолго и выходить мне категорически запрещено. А потом вышел, и наглухо запер двери магией такого уровня, что от ее силы закружилась голова.
Окна выходили на юг – за ними о скалы разбивалось волнами море, а высота была такая, что кружилась голова.
В целом, жилище было уютным. Кабинет заставлен всевозможными книгами – как научными, так и художественными. В дубовом, с красным отливом столе – широком, гладко отполированном и вкусно пахнущем лаком, нашлись инструменты для рисования и письма. Стол находился прямо по центру кабинета – у стены. Слева и права – окна за коричневыми занавесками и пара мягких, высоких кресел – одно хозяйское, а другое гостевое по обеим сторонам стола. Книжные стеллажи – от пола до потолка, стояли у стен по периметру комнаты. Картину завершал пушистый светло-коричневый ковер с длинным ворсом. И все же, не смотря на уют, тут не было никаких милых сердцу вещей – ни картин, ни фигурок животных, что я так любила. Спальня не была роскошной – интерьер простой, в теплых тонах. Из меблировки кровать – широкая и мягкая, да скромных размеров шкаф. Все вырезано из лучшего дерева, от чего кружилась голова – запах в комнатах стоял упоительный. Нагретые, лучащиеся светом – видно было, как пылинки плывут в воздухе, скромные, но уютные апартаменты стали моим жилищем.
Забегая наперед, скажу, что очень и очень надолго.
Дни летели, я сидела взаперти и много читала – книги заменяли мне все - воздух и развлечения. Еду приносил Мастер, а иногда Мэй. С поварихой удавалось немного поболтать – она рассказывала новости, но все больше шепотом - тоже уловила переменчивость хозяина. Мастер же надолго не задерживался – порой не говорил и слова. Ждал, пока поем и уходил.
А однажды, спустя месяц после переезда, пришел с горящими глазами и повалил на кровать. Я пыталась отвечать на его ласки, но он не давал, грубо сжимал мне руки над головой и делал все по-своему. С тех пор и поселилась в душе ноющая боль. Я стала заложницей у своего любимого. Была рабыней, которой нельзя проявить даже каплю воли.
Собственно, именно отсюда и следовало начинать рассказ, но очень уж увлекли меня воспоминания.
- Сколько я еще буду взаперти?
Он ничего не ответил. Стоял, оперевшись о дверной косяк и смотрел, как я ем.
- Алекс, что происходит? – Отложила в сторону поднос и посмотрела в упор.
- Ничего не происходит, - сухой тон, вся та же пустота во взгляде.
- Вот именно! Я сижу тут уже второй месяц – когда-то же наказание закончится? Я хочу на улицу, прогуляться, потренироваться в магии – ты перестал меня учить! В конце концов, я просто хочу нормально жить! – Ведь не навсегда же он меня запер.
- У тебя есть все необходимое. Жаловаться не на что, - пожал плечами Мастер.
- Ты серьезно? – Это все, на что меня хватило.
- Более чем. Тут ты в безопасности. У тебя есть книги, информация, развлечения.
- Но я хочу свободу! Определи рамки наказания. Сколько я тут пробуду – еще месяц? – Он лениво разглядывал стену за моей спиной, а мне не терпелось услышать ответ. – Скажи мне, сколько? – Вскочила с кровати, обхватила себя руками.
- Ты пробудешь тут столько, сколько мне захочется, - вот и весь ответ.
- Да что с тобой, Алекс! Мне хочется схватить тебя и встряхнуть как следует! Посмотри на себя – ты изменился! – Впервые я заговорила об этом.
Раньше мне казалось, что все станет на свои места – стресс пройдет, волнение поутихнет, и Мастер просто станет собой. Но нет. Ничего не менялось. Он оставался таким же – равнодушным и пустым.
- Привыкай, - он шагнул ко мне, а я напряглась.
Глаза прищурены – не разобрать эмоций. Они порой так быстро менялись, что не уследить.
- Что это значит? Ты осознаешь, что стал другим? Я не понимаю причину, объясни, просто поговори со мной.
Мне хотелось понять – разобраться с этой проблемой. Потому что я боялась нового Мастера.
- Слишком много вопросов, - он усмехнулся. – Не понимаю, что тебе не нравится.
- Ты стал груб. Ты что, больше меня не любишь? – Последний вопрос вырвался совершенно нечаянно. Даже стыдно стало.
- Я тот, кто я есть и другим не буду. И разве я когда-то говорил, что люблю тебя? – Он сунул руки в карманы брюк, а я резко отвернулась.
Болезненная судорога прошила сердце. Какой же все-таки жестокий ответ. Все верно – он не говорил, что любит, но я читала это в его глазах, впитывала любовь через поры на коже. Это было до того, как он вернул меня с того света, а теперь ему плевать на мои чувства с высокой горы.
Руки сделались холодными как ледышки, а по всему телу прошла волна жара.
- Я хочу уйти отсюда – из этого замка, из твоей жизни. Хочу обосноваться подальше от этого места. Может быть в другом мире. Отпусти меня – собственный голос показался чужим. Хриплым, отчаянным.
- Этого не будет никогда.
Резко обернулась к нему, когда до меня дошел смысл его ответа.
- Что? – Почти прошептала.
- Ты никогда не оставишь замок. Никогда не переселишься в другой мир. И если я захочу, никогда не выйдешь из этих комнат, - он говорил спокойно, без злости. Вообще без всяких чувств.
- Ты не можешь так поступить со мной, - вышло жалко. – Ты не любишь меня и я не понимаю зачем вообще тебе понадобилась, - последняя фраза глухим отчаянием сорвалась с губ.
Мастер стоял посреди спальни все в той же позе – неподвижный, красивый как бог и равнодушный, как любая из стихий. Он не торопился отвечать - смотрел на меня золотыми тигриными глазами и медлил. Когда же все-таки ответил, я пожалела, что не закрыла уши руками.
- Затем, что мне нравится заниматься с тобой сексом.
Кровь отхлынула от лица. Я почувствовала, как сжимаются руки в кулаки.
- Подумал ли ты хоть раз – что нравится мне и чего хочу я?
- А ты еще не догадалась? – Он хмыкнул. – Мне все равно.
Его слова что-то сломали во мне, даже треск послышался. Очень медленно я подошла к Мастеру вплотную, пока он наблюдал за мной из-под опущенных ресниц. Поднялась на носочки, чтоб достать губами его уха.
- Я тебя всей душой ненавижу, - губы коснулись кожи, и я отстранилась.
- Ненавидь, - он снова пожал плечами. Мои слова никак его не задели. – Мне это не мешает, - с этими словами он толкнул меня на кровать и навалился сверху.
Впервые я от него отвернулась. Не издала и звука, пока он меня раздевал. Даже когда стал касаться руками кожи – поглаживал грудь, трогал пальцами шею и живот – я смотрела в сторону. Словно замерла. Тело реагировало на его ласки, но мысли метались вихрем. Мастер никак не реагировал на мою неподвижность и молчаливость. Он брал то, что ему хотелось. И, видимо, как все происходило – было ему глубоко по барабану.
Когда все закончилось, я свернулась клубочком, а Мастер просто забрал поднос и ушел. Не сказав напоследок ни слова.
Боль и ярость накатили на меня мощной, удушающей волной. Захотелось сделать что-то невероятное, подлое, мстительное. Где-то в глубине души я знала, что Мастер испытывает ко мне эмоции. Пусть бледные и не особо примечательные, но они были. Мне хотелось сделать назло ему – хоть что-то.
Я не придумала ничего лучше, чем выпрыгнуть из окна.
Сейчас я понимаю какая это была невероятная глупость. Но тогда меня просто распирало от противоречивых эмоций, от боли хотелось громко и отчаянно выть, и это был выход.
Я поднялась с постели, оделась - надела майку и джинсовые шорты. Подошла к окну, распахнула его, выглянула.
Внизу плескало море. Спокойное, оно пускало блики по синей толще воды. Скала, на которой стоял замок, была отвесной, гладкой. Я не боялась разбиться. В тот момент мне попросту было все равно – лишь бы эта равнодушная маска спала с лица Мастера.
Не задумываясь, что делаю, я забралась на подоконник, а потом шагнула вниз.
Полет был таким стремительным, что я не успела даже его осознать. Мгновение, громкий всплеск, боль в ногах от скорости погружения, и я глубоко под водой. Все, что мне оставалось, так это судорожно пытаться вынырнуть. Легкие жгло, голова начинала кружиться, но я успела.
Глотнув воздуха, вдруг громко закричала. Не знаю, было ли то от радости, что выжила, или потому что вдруг осознала – свободна! Сейчас – в этот недолгий миг – свободна. Шорты тяжело прилипли к ногам, но я не замечала неудобств – плыла к берегу и улыбалась.
Глава четырнадцатая.
Много ли нужно человеку для счастья? По собственному опыту, могу сказать, что не особенно – лишь бы с самыми дорогими людьми было все в абсолютном порядке. Остальные потребности – собственное благополучие, уровень комфорта, отходят на второй план. С Мастером творилось что-то безобразное и счастлива я не была.
Выбралась на берег и повалилась на песок. Руки и ноги ломило от усталости – грести пришлось немало. Лежала на берегу и смотрела в небо, решая, как поступить.
В этом вся я – поддаюсь порывам, делаю, а потом уже думаю.
Мысли текли лениво, чему способствовала атмосфера – крик чаек, шелест волн и соленый запах моря.
Я могла сбежать – вот прямо сейчас подняться и уйти, но идти мне было некуда. Ни один человек во всех мирах не ждал меня – не было у меня ни близких друзей, ни кровных родственников. Начать с нуля я тоже не могла – не было ни денег, ни нужных магических знаний – а что они понадобятся, я не сомневалась. В большом мире нужно уметь постоять за себя.
Распрощавшись с детской наивностью и непосредственностью – осознала, что в людях, в большинстве своем, преобладает зло. Никто не поможет за спасибо и не отвяжется, услышав «нет». Словом, сейчас не было у меня ничего, что могло бы помочь построить жизнь. Был только Мастер, но я ему нужна была, как собаке пятая нога.
Я все лежала, даже не шевелясь – раскинула руки в стороны и смотрела, как плывут мимо пушистые облака.
Там, на теплом берегу навалилось острое одиночество. Горькое, оно застряло комом в горле. Хотела проглотить его, но не получилось – только слезы брызнули из глаз. Щекотные, они катились к вискам, оставляя за собой мокрые соленые следы и жгучую обиду.
Чем я так не понравилась богам, что они не дали мне ничего кроме красоты? Обменять бы ее на счастье…
Когда я уже успокоилась, смирилась с безысходностью и решила вернуться в замок, появился Мастер.
Шагнул из портала, ноги увязли в песке, но он не заметил. Смотрел на меня в упор и сжимал кулаки. Как же он был зол! Ярость темными, масляными волнами затапливала его глаза. На скулах – сейчас бледных, ходили желваки, а губы были плотно сжаты. Он часто задышал, пытаясь унять гнев, или разжечь его – не знаю, а потом в два шага оказался рядом со мной. Я уже не лежала на песке, сидела, скрестив ноги. Мастер схватил меня за волосы – натянул сильно, до боли, пришлось подняться. Он отпустил волосы и с силой встряхнул меня, схватив за плечи – зубы заклацали.
- Ты, ты… - он задыхался от ярости. Видела, каких сил ему стоило не ударить меня.
- Дура безмозглая! Какого гребаного черта ты сделала?
Я могла бы много чего сказать ему, но не успела. Он все же меня ударил. Замахнулся и тыльной стороной ладони отвесил пощечину. Я не удержалась на ногах. Не потому что удар был сильным - просто не ожидала. Осела на песок и взялась на лицо. Щека горела.
Первое, что я подумала, так это то, что мой поступок все-таки имел пользу.
Мастер подрастерял свое лелеемое равнодушие. Пусть даже гнев – уже хоть что-то.
Следом на меня обрушилась обида – как он мог поднять руку? И как следствие – за обидой пришла злость. Хватит терпеть весь этот долбанный фарс. В пещере натерпелась.
Подняла голову – Мастер нависал надо мной и смотреть на него было страшно. Эмоции, одна за другой мелькали в глазах. Но не было там ни одной светлой – только гнев, злоба, недовольство, а еще доля недоумения.
Я прищурилась, резко встала на ноги, чуть не боднув его подбородок головой. Отскочила на шаг и сжала руки в кулаки. Пусть уподоблюсь ему, пусть меня не красит ярость, но я не могу больше терпеть все это. Или любит пусть, или убьет. Нет сил видеть его пустым.
- Да пошел ты! Нашелся мне командир. Что хочу, то и делаю! – Плюнула в него словами и хоть прозвучали они по-детски, действие таки возымели.
Лицо Мастера пошло пятнами.
- Идиотка! – Заорал вдруг он, и так это было забавно, что захотелось ответить: «сам дурак». Но я не стала больше впадать в детство.
- На себя посмотри, умник! – признаться, злость прошла так же быстро, как и явилась. Меня душил смех. Пришлось покусывать губы, чтоб не засмеяться в голос. Я продержалась несколько секунд, а потом не выдержала, и громкий смех нарушил тишину, ветер подхватил его и понес куда-то вдаль, а я согнулась пополам и смеялась так, что слезы выступили. Это комичное выражение лица Алекса – это его дурацкое «идиотка» - вспомнила и задохнулась от новой волны смеха. Когда же я смогла выровняться, то увидела, что Мастер окаменел. Он смотрел с недоверием – настороженно, не понимая, что происходит. И злость его тоже понемногу отступала.
Я же все еще была обижена за пощечину, хоть и понимала, что заслужила ее. И это понимание добавляло досады – веду себя как малявка, в то время как хочу вырасти в глазах Мастера. Мне нужны его чувства, мне нужен он сам – весь, без остатка, и плевать какой он – плохой или хороший. И для того, чтоб все это получить, нужно было заставить его увидеть, что я уже не ребенок, что могу помочь. Пока же я проявляла себя как малолетняя идиотка. Прав был Мастер, что тут скажешь.
- Алекс, выслушай меня, - с чего-то же нужно начинать разговор.
Я шагнула к нему, взяла за руку и потянула вниз. Он присел рядом на песок, хоть все еще был зол.
- Признаю, что сделала глупость – очередную, да. Но только потому что ты ведешь себя странно! Если бы ты дал мне свободу, то ничего бы не было – я бы не прыгала из окон, а снова училась бы у тебя магии, поверь, мне это очень нужно. Но ты запер меня, лишил свободы, поэтому, все, что мне оставалось – прыгнуть.
Я говорила, глядя перед собой, боясь посмотреть на него. Веселье давно уступило место чему-то мрачному. Не знаю что это было – безнадежность, отчаяние?
- По поводу свободы я тебе все сказал утром, - услышала я ответ.
- Но почему? Почему я не могу ходить по замку как раньше? Зачем ты меня запер?
- Я так решил, - жестко ответил Мастер, а я поняла, что ничего хорошего мне не светит.
- Что же касается тренировок, мы можем работать в твоем кабинете, - продолжил он, а внутри меня шевельнулась робкая надежда. Это первый компромисс и надеюсь, что далеко не последний.
- Хорошо. Мне хочется многому научиться. Алекс, а что делать с тобой?
- Со мной? – он непонимающе нахмурил брови.
- Хочу как раньше, - тихо сказала я и повернулась к нему.
Толкнула в грудь, а когда он лег на песок, забралась на него сверху.
- Хочу целовать тебя, касаться, когда захочется. Понимаешь? – чувствовала, как напряжены его мышцы, как часто он дышит.
Не давая ему времени опомниться, наклонилась и поцеловала в губы. Мягко, не настойчиво. Мастер попытался отстраниться, но я не дала – прижалась к нему потеснее, скользнула губами по шее, а руки запустила под рубашку. Он был напряжен, но больше не пытался выбраться из-под меня. Такая маленькая победа очень мня вдохновила. Я закрыла глаза – на миг, позволяя чувствовать острее, еще больше наслаждаться его телом. Не прекращая поглаживать его, расстегнула рубашку – не спеша, поцелуями прокладывая дорожку по коже. Когда добралась до ремня на брюках, Мастер непонятно рыкнул, хотел подмять меня, но я подняла голову, едва почувствовала его намерения, и громко сказала:
- Лежать, - получилось властно, даже категорично.
Он подчинился. Просто замер, позволяя мне делать все, что заблагорассудится. Это было потрясающе! За несколько месяцев я так отвыкла от свободы действий, что сейчас все делала робко. Боги, но как же было потрясающе приятно его ласкать! Кожа горела под моими прикосновениями, а когда целовала – губы легко покалывало, словно между нами искрило. Я раскрепощалась. Уже не заботясь ни о чем, делала то, что хотелось. Поцелуи давно перестали быть невинными – я прошлась языком вдоль пояса брюк.
Потом взяла член в рот. Это был первый раз, когда я осмелилась. Закрыла глаза и просто дала себе волю. Возбуждение волнами накатывало, в висках стучало, а низ живота налился тяжестью. Окружающая нас атмосфера – крик чаек, шум волн и соленый южный ветер, что дул с моря, принося за собой неповторимый аромат, все это – ушло на задний план. Только песок поскрипывал под коленками и впивался в кожу, но это были такие мелочи, на которые я просто не обращала внимания. Целовала его, посасывала и легко покусывала, а с губ моих порой срывались стоны. Мастер же откинул голову и сладко что-то шептал. Когда я взяла его глубже, Алекс не выдержал – рывком сел, поднял меня с колен и нетерпеливо раздел. Когда на мне не осталось ничего – он опустил меня на себя и мы полетели…
Мастер перенес нас в мои покои. Я собралась в душ, но когда увидела, что он намерен уходить, задержалась.
После такой вседозволенности, я хотела узнать что же дальше – будут ли еще какие-то дары, или лимит его благодушия исчерпан.
- Алекс, - тронула его за рукав.
После секса на пляже, мы не сказали друг другу и пары слов. Я больше от того, что стушевалась от собственной наглости, а Мастер… Что сказать, у меня не было никаких предположений. – Алекс, сегодня мне было хорошо. Так хорошо, как не было очень давно. Спасибо.
Мастер смотрел на меня без выражения, и когда заговорил, голос его снова казался равнодушным.
- Рад, что тебе тоже было приятно. От того, что ты вытворяла, детка, у меня дрожали коленки, - на последних словах в его голосе прорезалась хрипотца. И от нее коленки подогнулись уже у меня.
Мастер – от головы до пят – вылитый идеал мужской красоты, грации и сексуальности. Без всякой слащавости, без приторного налета идеальных черт. Стоило заглянуть в эти тигриные глаза, как в глубине души что-то таяло. Острые, хищные черты лица, бледная кожа, льняные волосы, что он так причудливо собирал, все в нем мне нравилось.
Сейчас он стоял так близко, возвышаясь надо мной, нависая, что я ощущала его мятное дыхание у себя в волосах. Вспомнила, как час назад расстегивала пуговицы на его рубашке, как поцелуями спускалась все ниже… Сглотнула громко, а потом просто обняла его, крепко ухватив за спину.
- Ты что-то сделал, да? Что-то такое, что поменяло тебя. Сделал это, когда возвращал меня, верно? – Очень тихо спросила, но он услышал.
Напрягся, выбрался из объятий.
- Это мое дело, - сухо ответил Мастер.
- Мы можем исправить это? Можем вернуть тебе… - я задумалась.
Чего же ему теперь не достает? А когда нужное слово пришло, сказала его вслух.
- Мы можем вернуть тебе человечность, Алекс? – Прозвучало как приговор.
Мастер криво усмехнулся.
- Нет, ничего вернуть нельзя. Такого способа просто не существует. И кто сказал, что хочу что-то там возвращать? Все и так лучше некуда, - на этих словах он усмехнулся еще более иронично и вышел из комнаты.
Глава пятнадцатая.
Мастер.
После сделки все поменялось.
Я не знал, что так случится. Конечно, допускал, что без души буду вести себя иначе, но что бы так…
Мне было все равно. Ничего больше не тревожило и не волновало – все проблемы, мысли, чувства – как белый шум, теперь маячили где-то глубоко в сознании.
Я ощущал пустоту и физически и духовно, она окутывала целиком – и тело и разум.
Однажды, слившись со стихией, медитируя, я обратился к своему богу с просьбой о бессмертии. Просил его ответить мне, дать желаемое. И Младший бог отозвался. Не знаю сколько я тогда молил, сколько ждал. Может месяцы, а может и годы. Медитация – дело неспешное.
Мой покровитель откликнулся неслышным шепотом, едва заметным ветерком – подул и исчез. «Пожиратель даст то, что тебе нужно, сын»
А следом за словами пришла ясная картинка – я понял, как связаться с ним.
До первой сделки с Пожирателем, я тщательно собирал о нем информацию, но знания были темными, запретными, о них не говорилось в учебных заведениях и простых книгах.
Так я узнал, что душа делится на четыре части и ею можно расплачиваться.
Покупатель же – всемогущий и древний как миры, Пожиратель душ, что вечность не может утолить свой голод. Он питается сделками, давая взамен все, что угодно. Почему он не бог, я не знал – ясно было, что в те дебри лезть не стоит. Боги гневались, когда кто-то задавал не те вопросы.
Так я получил то, что хотел. За первый осколок Пожиратель дал мне бессмертие.
Много позже вторым я расплатился за знания и полную власть над магией.
Остальные два – отдал за Наами.
Без души тягостно. Сложно передать ощущение, что не покидает теперь меня ни на миг.
Словно в ботинок попал мелкий камушек и невозможно вытряхнуть его. Он постоянно мешает, не дает свободно двигаться, отвлекает. Сравнение дрянное, но лучшего я не придумал.
Ощущение дискомфорта не покидало даже когда я колдовал, когда говорил, когда занимался сексом. Оно текло вместе с кровью по венам. Он него я чувствовал себя гадко – видел, что изменился, знал, что это непоправимо, но ничего сделать не мог.
Никакое мастерство, никакое колдовство не вернет мне сгусток энергии, с которым мы приходим в этот мир, который помогает нам чувствовать, быть людьми, а не зверьми – когда он был во мне, я не знал чем он так ценен. Истина – все познается в сравнении.
Я не перестал чувствовать, нет, просто мне на все было плевать – все, что меня тяготило – это ощущение дискомфорта. Оно раздражало, мешало, злило. Я помнил, что испытывал к Наами – нежность, привязанность, я и сейчас ощущал какую-то жадную потребность в ней. Но мне было плевать на это желание. Парадоксально, да. Я хотел ее постоянно – до боли, но это желание, вместе со всеми остальными, было на периферии сознания – маячило, мелькало, ощутимо, но блекло по сравнению с раздражающим камушком в ботинке.
Все осталось, все, кем я был, все, что я знал и испытывал – все было во мне. Но я не мог больше использовать это, не мог быть старым добрым Мастером.
Я остался один на один с долбанным камнем – пустой и злой на весь мир.
После того, как вернул ее, после того, что увидел в ее воспоминаниях – не мог сдерживать ярость. Не мог и не хотел. Бесился от того, что она показала. Видел и чувствовал все. И тогда, в тот миг, когда меня прошивало ее болью и страхом, ее унижением – эти эмоции на долгий миг взяли верх над пустотой, что охватила разум сразу после сделки. Только боги знают, как я сдержался и не сжег яростью замок дотла. Мне хотелось орать и крушить, хотелось убивать. Все равно кого – руки чесались.
После того, как я вышел от нее, дал волю ярости – раскинул руки и выпустил энергию, что не давала мне покоя.
Тогда тяжелые, густые волны вырвались из ладоней. Прозрачные, они неслись по замку, проникая сквозь стены. А я лениво подумал, что стоило бы хоть выйти на улицу. Потому что люди – прислуга и конюхи – ни в чем не виноваты. Но мысль мелькнула и исчезла.
Волны моего гнева перебили тогда почти весь штат. А новый я нанимать не стал.
Мне было плевать на все. Только одна идея эхом билась в голове – найти эльфа.
Найти этого маленького уродца и мучить его. Долго, со вкусом.
Пытать. Веками. Если повезет, то и тысячелетиями.
Я не прощал никого, кто посягал на мое. Кто шел против меня.
А мелкого пакостника – Вельмира, не просто не хотел прощать. Дождаться не мог, когда найду старого «друга», кто так неосторожно взял мое. Кто намеренно причинил боль моей девочке.
И я нашел.
Взмахнул рукой и защитная магия пропустила в комнаты Наами. Она сидела в кабинете, откинувшись на высокую спинку мягкого кресла и читала книгу о магии стихий. Так увлеклась, что не заметила моего появления. Как и всегда впрочем. Я любил появляться бесшумно – нравился ее серьезный, сосредоточенный взгляд, когда она думала, что одна в комнате. Нравилась растерянность в глазах, когда она понимала, что уже не сама. Так вышло и сейчас. Наами почесала лоб, скривилась, когда не смогла произнести вслух заклинание недвижимости, а потом в досаде отшвырнула книгу от себя. Та проскользила по гладкой поверхности стола и упала на ковер. Когда Наами подняла взгляд, в нем все еще была злость, но увидев меня, глаза ее расширились. Она тряхнула головой, от чего волосы золотыми волнами рассыпались по плечам, поднялась, потянулась с хрустом, а потом уселась на стол.
- Давно наблюдаешь? – Скривилась и уставилась куда-то мимо.
- Нет, - голос – сухой, не выражающий никаких эмоций.
И хоть мне очень нравилось как она выглядит – такая хрупкая, красивая маленькая девочка, что хотелось обнять, защитить, но досадный камушек мешал сосредоточиться. И я так и не обнял. Не защитил.
- Пришел заниматься? - Уперлась руками в стол, выпятив грудь, а я почувствовал прилив крови к паху.
- Да, - на этот раз голос хриплый. Откашлялся.
Вспомнил, как недавно она ласкала меня на берегу моря и это воспоминание затмило все мысли. Боги, как зол я был, когда она сиганула из окна! Знал, что она теперь бессмертная, но ничего с собой поделать не мог. Но сейчас – гнев отступил. Я пялился на грудь и вспоминал ее рот на своей коже. Это было до невозможного приятно.
После всех событий – ее смерти, моей сделки, наш секс стал жестким.
Мои чувства к Наами никуда не исчезли – и я уже говорил об этом. Но теперь мне хотелось ее всю – без остатка, до боли, грубо, на грани садизма.
Понимал, что девочка не понимает меня, но как всегда – просто делал и ничего не анализировал. Не хотел ничего объяснять. Она пыталась вести себя как раньше – проявлять инициативу, но я не мог дать ей желаемое.
Казалось, дай ей хоть грамм воли и на тут же исчезнет – просто испарится и все. Что это за мания, сам не понимал, но мне хотелось все контролировать. Даже в постели.
Только пару раз она все равно забирала у меня власть – настойчиво, требовательно. Тогда на берегу – один из моментов. Это было приятно – она выглядела счастливой, а я и подавно. Хоть вряд ли по моей вечно каменной морде можно было это понять.
Если правдиво описать мое сегодняшнее состояние – я запутался во всем. В себе. В отношениях. В жизни. Я больше не знал что делаю и чего хочу. Это был полный хаос. Осталась бурлящая в венах досада и бесконечная серая пустота.
- Алекс! – задумался, не заметил, как она соскочила со стола и подошла вплотную.
На ее восклицание только поднял бровь. Навалилась лень. Даже шевелиться не хотелось.
- Это кровь? – Наами медленно протянула руку и коснулась воротника. А я про себя чертыхнулся.
- Детка, с каких пор тебя волнует чистота моей рубашки? – закатил глаза, стараясь отвлечь ее. Но перевести все в мрачную шутку не получилось.
- Ты поранился? – Нахмурилась Наами.
- Нет, - не стал лгать. Но и правду говорить не хотел. Что сказать – я нашел треклятого эльфа, держу его под пологом недвижимости и пытаю вот уже месяц как. И утро мое начинается не с кофе, а с мести?
- Откуда тогда? – Отступила на шаг, но смотрела тяжело. Брови сошлись на переносице, глаза блестят.
- Не твое дело, - наклонился к ней, почти нос к носу.
Вот вроде бы и обижать не хотел, но и правду говорить тоже .
Но Наами не обиделась, как я думал. Она только хмыкнула, пожала плечами, а в глазах загорелось что-то. Что именно, так и не разобрал.
- Научи меня заклинанию недвижимости. В обе стороны. Не могу выговорить чертово словосочетание.
- Такие знания подвластны только высшим магам. Сейчас же ты даже не обладаешь стихией. Хотя, основам, пожалуй, обучу. С чего-то же нужно начинать…
Я больше не боялся пророчества. Старец просто выжил из ума – вот и все объяснение. И не боялся учить ее магии – кому-то же нужно передавать опыт.
Мы занялись с ней изучением заклинания и время до вечера пролетело незаметно.
Глава шестнадцатая.
Наами.
Когда еще была маленькой, Мастер учил меня замечать ложь по языку жестов. Он говорил, что каким бы искусным во лжи не был человек, скрывать телодвижения у него не получится. Ибо это подсознательные движения.
Сейчас мне вспомнились те уроки. Я ясно видела, что Мастер утаивает что-то важное. Недоговаривает. Стоит ли говорить, как сильно мне захотелось узнать что именно.
Я сидела взаперти четвертый месяц и мне отчаянно хотелось выбраться из этих надоевших комнат. Время шло, но ничего в наших отношениях не менялось. Мастер навещал меня вечерами и уроки магии часто перерастали в ночи любви.
Конечно, «любовь» слишком громкое слово, и, скорее всего, ее испытывала только я, но от этого смысл не менялся.
Запоздало, но пришло понимание, что следует извлекать пользу из заточения.
И я начала усиленно учиться.
После того, как половина магических книг была мною освоена, перешла к практическим занятиям – сама, без Мастера. Сначала удавалось мало, но я закусывала губы и упрямо повторяла попытки. И конечно, наградой за настойчивость стал успех. Я научилась перемещать предметы с разной скоростью, а так же скрывать их – накидывать полог невидимости. Однажды даже потеряла расческу – забыла снять заклинание и долго ее искала.
После перешла к заклинаниям защиты – без них боевые учить было рано. Больше не пыталась выстраивать стены в сознании, лучшей защитой стала освоенная мной в пещерах пустота. Я раздувала ее до размеров горошины, после увеличивая до крупного апельсина – и постепенно научилась полностью ее контролировать. Если бы кто заглянул в мою голову без спроса, ничего кроме черной мглы увидеть и услышать бы не смог. И это была большая победа. Да, это не защищало от подчиняющих волю заклинаний, но уже было кое-что.
Так как магия стихий мне не давалась – все, что могла освоить, уже давно сделала на уроках с Алексом, а большего без круга Амира было не достичь, принялась за физическую подготовку.
Вот где была засада. Мое ленивое, не привыкшее к нагрузкам тело, нещадно болело после тренировок как один сплошной синяк. Все мышцы тянуло, больно было даже поднять кружку с чаем. И снова я проявила настойчивость – то ли от скуки, то ли от врожденного упрямства. Начала с растяжек, а когда мышцы стали эластичными, занялась отработкой ударов. По утрам, когда обычно меня никто не беспокоил, наколдовывала боксерский мешок, прочно фиксировала его заклинанием и принималась за работу. Бинтовать руки и технике боя училась по книге – как бы глупо это не звучало. Да, Мастер мог нанять любого тренера, или заниматься со мной самостоятельно, но я держала все это в тайне. Почему – не знаю, может, хотела удивить его, или боялась, что он разгневается такому времяпрепровождению.
Как бы то ни было, я колотила грушу руками и ногами, бегала вокруг нее, пританцовывая и прыгая на скакалке. Должно быть, выглядело это забавно.
Через месяц ежедневных занятий я увидела результат. Мышцы перестали болеть, драться с каждым днем было все приятнее – я получала как физическое, так и моральное удовлетворение. Тело подтянулось, исчезла болезненная худоба, а сквозь кожу прорисовывался легкий рельеф мышц.
Я не собиралась останавливаться на достигнутом, гордилась собой, своим упорством, и меня прямо таки тянуло развиваться.
Продолжая заниматься магией и спортом, взялась еще за изучение языков и психологии.
Плюс ко всему, параллельно искала хоть какую-нибудь информацию о потере человечности. Но, к глубочайшей досаде, ее не было в моей библиотеке.
Учиться было интересно, время пролетало быстро, а самое главное – его не хватало для скуки и праздных мыслей.
Воспоминания о пещерах я заперла глубоко в сознании, и ворошить не хотела. Делала вид, словно и не было ничего.
Также я не забыла про тайну Мастера, нет. Я выжидала.
И наконец представилась возможность узнать хоть что-то.
Мастер, как уже было принято, пришел, едва за окном стемнело. Принес какао и духовые пирожки с вишней.
- Ты меня раскормишь, - жевала, от того вышло не особо внятно.
Алекс устроился на кровати – закинул ногу на ногу, и поглядывал на меня с легким неудовольствием. То ли ему не нравилась моя слегка перекошенная мина, то ли что другое. Я сидела прямо на полу и постукивала пальцами по глиняной кружке.
Настроение не задалось с самого утра, что было редкостью, но раз уж случилось, почему бы не проявить характер и не покусаться малость? К тому же, целый месяц я была паинькой. Просто ангелочком небесным. А это приедается.
Я ела пирожки, запивала их какао и думала, к чему бы придраться.
- Тебе не помешает, - лениво ответил Алекс, а я мысленно улыбнулась. Да тут и повода не надо – что ни фразочка, то перл.
- Хочешь сказать, что я чрезмерно худа? – И это притом, что набрала несколько килограмм мышечной массы.
Взглянула на Мастера хмуро, но жевать не перестала.
- Не сказал бы, что слишком, но все же, - он раскинулся на подушках и даже прикрыл глаза.
- А у тебя на редкость паскудный характер. Но я же молчу. Вот и ты зря рот не открывай.
Я отставила кружку в сторону и стала ждать реакции.
- Каков язык – без костей, - пропел Алекс, а я сложила губы трубочкой, пряча улыбку.
- Вот и я о том. О последствиях думать надо, - подняла бровь, увидев, что он наблюдает за мной из-под опущенных ресниц.
Надо же, все время забываю, что он зверь. Да, человеческого в нем осталось мало – присмотришься и понимаешь, что перед тобой вылитый хищник.
Алекс развалился в нарочито расслабленной позе, а сам готов прыгнуть в любой момент. И откусить голову.
- Да ты нарываешься, милая? – повернулся на бок, уперев голову на руку.
- Мне надоели эти стены. Хочу новые – пусть будут фотообои с изображением леса. Густого, смешанного, можно со зверушкой какой, - решила приступать к задуманному.
- Как дама пожелает, - он молитвенно сложил руки и приложился к ним лбом. Выпендрежник.
- Когда твой подручный отправится на Землю за товарами? – Поднялась, потянулась – от долгого сидения затекла спина.
- Хоть сейчас, милая. Еще чего желаешь? – Он позу не поменял, но продолжил наблюдать за моими движениями.
- Косметику и одежду. Список написать или так запомнишь?
- Запомню, - усмехнулся Алекс, обнажив белоснежные зубы. Получилось так себе – уж очень кривовато.
- Хорошо, я завтра напишу список, - кивнула я, игнорируя его предыдущий ответ.
- Больше ничего не хочешь? – С издевкой спросил Мастер.
Хитрый кот. Так вот взяла и сказала. Можно подумать, ты отпустишь меня гулять по замку и окрестностям.
Разумеется, я не сказала этого вслух.
- Хочу в твои библиотеки, - и это часть правды.
- Нет, - почувствовала, как он напрягся.
- Да ты выслушай сперва, твердолобый! – Играть так играть – все равно уже похожа на вздорную девчонку. Значит, из образа не стоит выбиваться.
- Я слушаю, - очень медленно протянул Мастер, и снова откинулся на подушки.
- Согласна на сопровождение и определенные часы, только пусти, - отвернулась, убрала поднос с пола, чтоб скрыть недовольство.
Приходилось подстраиваться, по-другому точно не пустит.
- Что ты хочешь найти? Я принесу тебе эти книги сюда, - каков мудрец, надо же.
Принесет он.
- Да что тебе стоит выпустить меня на час?! Никто меня тут не покусает! – я начала злиться всерьез.
- Ты полагаешь, что я держу тебя здесь, проявляя заботу о безопасности? – Он улыбнулся как чеширский кот, а я поняла, что таким образом он меняет тему.
Хочет разозлить меня, только бы я позабыла о библиотеках.
Даже обидно стало, что он меня так недооценивает.
Я столькому научилась за последнее время, а Мастер продолжает видеть во мне неразумного ребенка.
Был только один выход – хоть как-то проявить себя. Сейчас.
- Признаться, плевать я хотела на твои причины, - тягуче ответила я и улыбнулась от уха до уха.
Мастер удивленно поднял брови. Скорее всего, он ожидал, что я наброшусь на него с кулаками. Как тогда – после возвращения. Сегодня же я его удивила.
Да ты присмотрись, любимый, перед тобой совершенно другой человек – чему-чему, а терпению я научилась за все это время.
- Интересно, - он склонил голову набок, и улыбнулся краешком губ.
- Предлагаю пари. Если я смогу удивить тебя прямо сейчас, ты пустишь меня в свои библиотеки, причем без сопровождения и в любое удобное для меня время. Более того, будешь отпускать туда каждый день. Если проиграю - и думать забуду об этой идее.
Согласен? – Подмигнула Мастеру, а мысленно еще и показала язык.
- Слишком самоуверенно, ты не находишь? – Он поднялся с кровати, подошел ко мне и протянул руку для скрепления спора.
Я сдержанно улыбнулась, пожала руку и разыграла дальнейшее как по нотам.
Едва рука Мастера опустилась, и корпус остался незащищен, я перенесла вес на левую ногу и правым фронт-киком, с силой толкнула его в солнечное сплетение. Следом, не давая ему и секунды, быстро отскочила, крутанулась вокруг себя и голенью нанесла удар под левую коленную чашечку – в учебнике такой прием назывался «лоу-кик».
Мастер просел на одно колено.
Тяжело дыша, я отскочила подальше и по привычке, принялась танцевать на носочках – первое правило – подвижные ноги.
В крови бурлил адреналин. Силу я не рассчитывала, осознавая, что мои удары для него – как укус комара. И все же было страшно – вдруг боль острая?
Мастер так и остался – на коленях, левая рука держится за корпус, голова опущена.
Когда он поднял на меня взгляд, я перестала прыгать.
В его глазах была злость и доля одобрения. Признаться, одобрения я никак не ожидала.
Было его очень жалко, но не подала вида – он слишком горд, чтоб принять помощь.
Как оказалось, она ему совсем не понадобилась. Мастер подскочил и занял боевую позу.
Мелкая прядь волос выбилась из косы и упала на лицо.
- Муай-тай? Браво, - он пару раз выбросил руки, пробивая воздух прямыми ударами.
Я же, неосознанно, бросив всякую защиту, разбежалась и кинулась прямо на него.
Не бить, нет. Обнимать.
Мастер едва успел опустить руки, как я обхватила его за шею.
- Было очень больно? Прости меня, Алекс! – Я почти расплакалась, когда поняла, что на самом деле его ударила.
Одно дело фантазировать, и совсем другое – сделать всерьез. Сколько бы я не была в себе уверена, и думать не могла, что удар придется по цели. Думала, что Мастер успеет поставить блок. Так бы я все равно выиграла – он же не знал про мои тренировки и удивился бы при любом раскладе.
Не давая ответить, потащила его на кровать, покрывая лицо поцелуями. Он стал смеяться, а когда я уселась на него верхом, подмял под себя – молниеносно и жестко. Навис надо мной и лицо враз стало серьезным. Мы тяжело дышали и я уже его безумно хотела. Поэтому не стала обращать внимания на привычную маску равнодушия, что сидела на нем во время секса как приклеенная.
Это все не важно. Сейчас не важно. Я подумаю об этом позже.
Алекс стянул с меня шорты и майку, поцеловал в живот, а у меня по коже побежали мурашки.
- Так вот, откуда мышцы, - задумчиво протянул он и легко прикусил кожу. – Маленькая негодяйка…
Когда мы отдышались, я снова забралась на него – что б не сбежал как обычно.
Провела рукой по волосам, погладила бровь, наклонилась, нежно поцеловала в губы. Провела пальцем по скуле, спустилась к груди. Гладила его и смотрела прямо в глаза.
Они были все еще затянуты дымкой удовольствия, но зрачки постепенно сужались.
Мастер был спокоен, даже расслаблен – и это несмотря на то, что я сидела на нем. Видимый прогресс. То ли от этого осознания, то ли от вспышки гормонов, но я спросила совсем не то, что хотела.
- Отпустишь меня хоть когда-то? – Получилось горько.
Он сжал зубы так сильно, что желваки заходили. Глаза стали хищными, пальцы на моей спине больно сжались.
- Никогда, - дернул меня за волосы, перекатил по кровати и снова оказался сверху. Навалился, даже дышать больно стало. Впился в меня взглядом, словно готовился к нападению.
Почему этот долгоживущий маг, этот мудрый человек не спросит у меня:
А на самом ли деле я хочу уходить?
Но я сказала не это.
- Ты проиграл пари и теперь не отвертишься.
Потом не удержалась, поцеловала его в нос и возмутилась, что он меня вот-вот раздавит.
Когда он уходил, я уже спокойно засыпала, мельком думая о том, что все получится. Уж если удалось застать его врасплох и не получить за это сдачи – остальное плевое дело.
Но все как всегда пошло вверх дном. Воистину - пути богов неисповедимы.
Наутро, когда Алекс принес мне завтрак, я уже была готова к прогулке по замку. Библиотеки находились на первом этаже и занимали три смежные комнаты.
Большие, светлые, они были пропитаны особой атмосферой. Там время всегда текло очень быстро - стоило устроиться в уютном кресле, взять в руки мягкий, приятно пахнущий фолиант, как минуты незаметно складывались в часы.
Мне прямо таки не терпелось покопаться в книгах – поскорее найти необходимое.
Мастер, увидев мою торопливость, только вздохнул. Видно было, что отдавать должок ему не хочется, но поступить иначе не мог – спор есть спор.
- Ты можешь не спешить? Библиотеки никуда не денутся. Ты уже два раза подавилась.
Сам Алекс расположился в кресле, а я ела стоя.
- Я стараюсь, просто не терпится. Осточертели эти комнаты.
- Мне придется уехать на некоторое время. Ты пока поживешь в моей спальне. Заодно тут все поменяют. Что ты там хотела – фотообои? – Сказал Мастер, а я перестала жевать.
- Куда уезжаешь? Что-то случилось? – Он обычно не ставил меня в известность, а тут разоткровенничался.
- Ничего особенного не случилось, - поморщился Алекс. – Совет вызывает. Что-то там у них стряслось, а без меня никак, - сказано было таким тоном, точно у него болели все зубы.
- Запирать будешь? – Скривилась я.
- А ты как думаешь? – он поднял брови и деланно вздохнул.
- Не возьму в толк – зачем тебе это надо? Никуда я не денусь. А наказание свое отбыла – полгода тут сижу – надоело, - отставила поднос с едой, подошла к креслу, где сидел Мастер, стала за спиной и положила ему руки на плечи.
- Прошу тебя, Алекс, не запирай меня в четырех стенах. Обещаю, что не выйду за пределы замка и не буду делать глупостей. Закопаюсь в библиотеках, а в перерывах буду на кухне с Мэй. Давай считать, что это мой испытательный срок – до твоего приезда буду паинькой.
Говорила и чувствовала, как напряжены плечи Мастера. Он обдумывал предложение долго. Я устала стоять, но пошевелиться боялась – боялась спугнуть его и направить мысли в другое русло.
- Договорились, - наконец ответил он, а я не поверила своим ушам.
Не успела возликовать, как в сознании мелькнула неприятная мысль – а чего радоваться если это моя жизнь и свобода?! Алекс на них влияния не имеет. Запер на правах сильнейшего, а могла бы дать отпор - не сидела бы в четырех стенах.
Мысленно поморщилась и отмахнулась.
- Рада, что ты принял это решение, - кивнула в такт словам, обошла кресло и поцеловала Мастера в щеку.
- Я рассчитывал на более бурное проявление чувств, - лениво заметил Алекс, а я рассмеялась.
- Еще не осознала всю глубину твоей щедрости.
Глава семнадцатая.
Замок заметно опустел. Некоторое запустение проявлялось во всем – как в мелочах, так и в крупных деталях. Окна запылились, цветы в вазах пожухли, а кое-где и совсем засохли. Под ногами то и дело хрустел мелкий мусор, а ковры в залах покрылись какими-то темными, масляными пятнами.
- Что случилось? – Я в недоумении оглядывалась, а в центральном зале и вовсе остановилась, тронув Мастера за руку.
- Что? – Он в самом деле не замечал.
- Оглянись. Сплошь заброшенность. Пыль кругом лежит, и могу поспорить, что вода в той вазе жутко воняет, - я кивнула на полку возле камина.
Мастер оглянулся, словно впервые увидел этот беспорядок. И пожал плечами:
- Не до того было.
- Я уберусь пока тебя не будет. Потом придумаем что-нибудь. Наймем людей, что ли. Зачем только ты их выгнал? – Я покачала головой, не понимая его мотивов.
Впрочем, я редко когда понимала поступки Мастера. Он прожил столько лет, что порой его логика, мягко скажем, удивляла. Утруждать себя объяснениями Алекс не любил, и я в тайне подозревала, что он вообще считает всех на свете идиотами, не способными додуматься до элементарных вещей. Чтоб лишний раз не выказывать свое невежество, я предпочитала помалкивать.
Хоть в тот раз и не удержалась, но старалась зря. Мастер не обратил внимания на мое бурчание. Провел к библиотекам, распахнул передо мной дверь, и сказал:
- Зайду перед отъездом, - после чего ушел.
Я прошла в комнату, где все пространство занимали высокие стеллажи, заставленные книгами. Место для чтения - крепкий дубовый стол и пара мягких кресел друг напротив друга, было у стены. Я провела по столу пальцем и увидела на нем толстый слой пыли.
К слову, пыль была повсюду: ровным слоем покрывала полки и книги, витала в воздухе – свет, прямыми лучами подающий из окна, делал ее видимой.
Меня это разозлило. В конце концов – неужели нельзя расщедриться на заклинание, если уж уволил всех уборщиц? Громко сказала пару слов и беспорядок исчез.
Я сняла футболку, оставшись в майке и юбке, так как тут было жарко и прошлась вдоль стеллажей. Конечно, каменные стены замка не пропускали летний зной, но в хранилищах была определенная температура, что не давала появляться сырости и влаге – для сохранности большинства томов. Некоторые книги: ветхие, совсем древние, брать в руки было откровенно боязно.
Оглядевшись, я прогулялась между стеллажами, выбрала несколько томов, принесла их к столу, а потом решила навестить Мэй.
«Алекс, я пойду на кухню – возьму какао, чего-нибудь еще, поболтаю с Мэй, а после вернусь в библиотеку» - мысленно обратилась к Мастеру, не сомневаясь, что зов он услышит. Не хотелось, чтоб он гневался, если не застанет меня на месте.
«Ладно» - голос Мастера ворвался в сознание, а я оступилась – так неожиданно громко он прозвучал.
Мэй встретила меня радостными объятиями. Засуетилась, поставила на плиту молоко, усадила за стол и принялась расспрашивать.
- Сегодня не лютует? – Шепотом спросила она и заговорчески подмигнула.
- Боги миловали, - тоже шепотом ответила я и рассмеялась.
- Ты видела безобразие в комнатах? – Спросила Мэй, помешивая молоко, а я кивнула.
- Не припомню такого – ну, погневался чуток, ненароком задушил прислугу. Так нанял бы новую – я с ног сбилась. Там подмету, а в другом месте уже пыль толщиной с носорога. Не успеваю, - пожаловалась старая повариха, а я почувствовала легкий холодок в затылке.
- Что сделал? Задушил? – Очень тихо спросила я.
Мэй сняла молоко, заварила какао, но отвечать не торопилась.
- Детка, - тяжело вздохнула она. – Не слушай старую брюзгу. Оговорилась я.
- Не надо, - жестко ответила я. – Говори правду.
Повариха налила в термос напиток, сложила в корзинку булочки и шоколадное печенье, а потом тяжко опустилась на стул напротив меня.
- Девочка, я уж и не припомню сколько лет живу вместе с Хозяином. Он добрый человек, уж поверь старухе. Сколько раз он лечил мне суставы и прочие болячки. А недавно принес амулет, что годы продлевает, - и она показала мне серебряный кулон, что болтался на такой же цепочке. Потом сунула его обратно за воротник, и продолжила говорить, глядя мне в глаза. – Мастер заботится о людях, которыми дорожит. А я привыкла судить только по делам. Слова – пустые звуки, милая, не доверяй им никогда. Так вот, наш Мастер – своеобразный человек, но в нем больше добра, уж поверь. Да, бывают у него вспышки – и гневается и лютует, но полезного в своей жизни он сделал куда больше.
Мэй вздохнула и опустила глаза.
- Я что-то не совсем поняла. Ты расскажешь, что именно произошло, или и дальше будешь слагать Алексу оду? – Я злилась. Не потому что Мэй обожала Мастера, и не потому что покрывала его, не желая говорить о том, что меня интересовало.
Просто не любила я секреты. Особенно если они касались Алекса. У него тайн было - как блох на бродячей собаке, но это не мешало мне мечтать, что рано или поздно я их все разгадаю.
Я побарабанила пальцами по столешнице и тяжелым взглядом уставилась на Мэй.
- Иногда он гневается и от этого умирают люди, - едва слышно сказала она.
- Ты не поняла. Мне не нужны прописные истины. Я знаю, что Мастера иногда заносит, сейчас хочу знать, что случилось, когда я сидела в четырех стенах, - известие, о том, что Мастер грешен, меня не удивило – я прекрасно знала его характер. Сейчас меня интересовали подробности гибели слуг. Возможно, это поможет мне найти ключ к его новой сущности.
Да, такие мысли не делали мне чести. Но по большому счету мне было плевать на мораль и десять заповедей. Либо ты принимаешь человека таким, каким он есть, либо не принимаешь вовсе.
Я Мастера приняла со всеми недостатками. И сейчас больше всего мне хотелось узнать – как он вернул меня и что с ним после этого случилось. Возможно, это знание мне не понравится, но это была не та причина, из-за которой стоило останавливаться.
- Милая, не знаю! Я не видела, что тогда случилось. Просто отовсюду появились эти темные следы, а люди исчезли, вот я и сопоставила два и два, - Мэй всплеснула руками, а я поднялась, взяла корзину с едой и кивнула.
- Ладно, прости за грубость, я не хотела говорить так резко.
Обняла Мэй, а она улыбнулась и сказала:
- Какие обиды, милая, уж к крутым характерам я привыкла. Вы с хозяином похожи. Иной раз даже поражаюсь, - она погладила меня по спине, а я в удивлении отстранилась.
- Ладно тебе выдумывать. Не похожи мы ни на грамм.
- Не думаешь ли ты, милая, что со стороны-то виднее будет? Порой как взглянешь на меня, прямо до пупырышек на коже пробирает – точь-в-точь выражение глаз – как у Хозяина.
Я на такое заявление рассмеялась.
- Ну ты фантазер, Мэй, вот уж не думала. Ладно, когда Мастер уедет, зайду еще, поболтаем.
- Иди, - махнула она рукой и улыбнулась мне в ответ. – Что на обед хочешь?
- Жаркое, - не раздумывая ответила я, и, наконец, отправилась обратно в библиотеку.
Что я испытывала, когда поняла, что Мастер убил Рейярда? Растерянность, недоумение, некоторое смятение и долю страха. Теперь же – после известия, что люди, которые работали в замке – вовсе не были уволены, я не чувствовала ничего. Разве что досаду – придется набирать новый штат.
То ли в голове что-то повредилось после пещер, то ли от рождения мне присуща была жестокость – не знаю. Всерьез копаться в себе было лень. А быть может мне просто не хотелось встречаться со своими демонами. Иногда проще закрыть глаза на проблему, чем искать ее решение. Такое поведение напоминает повадки страуса – чуть что, голову в песок, а зад пусть торчит снаружи.
Что мы в сущности знаем о себе – все и в то же время ничего. Иногда собственные поступки не просто удивляют, а ставят в тупик. Так было со мной - казалось бы – что стоит ужаснуться коллективной смерти? Но зная, кто именно в ней виноват – мне вдруг стало все равно. Наверное, если бы кто-то другой убил ни в чем не виноватого человека, я бы не думая ни минуты обвинила, разгневалась, сделала бы хоть что-то. Сейчас же, я брела в западное крыло к библиотеке и безуспешно пыталась унять самокопание.
Там, в пещере, я четко осознала, что способна на убийство. Ведь в сущности – плевать убиваешь ты из мести, случайно или ради выгоды, убийство есть убийство. Не бывает хороших крайних мер. Поэтому – какое право я имею судить? Правильно – никакого.
- Чертов катарсис, - громко сказала я, имея в виду пещеры. Усмехнулась своим мыслям и покачала головой.
Воспоминания о пещерах все чаще выбирались из дальнего угла памяти и назойливо плавали перед глазами. Чаще всего – в самый неподходящий момент.
Вот и сейчас – вместо того, чтобы читать, я продолжала сидеть в прострации.
Эльф. Какой обманчивой может быть внешность. Увидь я его среди людей, непременно бы выделила из толпы – подумав, что он наверняка имеет светлую душу.
Но куда там. Может ли порядочное существо – вот так мучить себе подобное – разумное создание богов? На этой мысли я остановилась. Рассмотрела ее внимательнее, покрутила так и эдак. Получалось, что и я, и Мастер, и даже Мэй – такие же как эльф.
Одинаковые.
Эльф издевался надо мной потому что хотел отомстить Мастеру.
Тот же, в свою очередь, убил Рея из ревности и в довесок еще уйму людей – по непонятным причинам. Мэй, зная Мастера – простила ему все грехи и продолжила любить как ни в чем ни бывало. А я, там, в пещере, мечтала о том, как убью эльфа и не сомневалась ни на грамм, что сделала бы это, представься такая возможность. И да, плюс к этому я тоже приняла Алекса со всеми недостатками.
Выходила неутешительная картина.
Боги знают, к чему бы меня привела такая философия, но размышления прервал Мастер.
Он стукнул костяшками пальцев по дверной лутке – на удивление не желая пугать меня, и не торопясь, приблизился.
- Что кислая? – Внимательно посмотрел на меня, и увиденное ему вряд ли понравилось.
- Да так, - не стала рассказывать о собственных выводах. Засмеял бы.
Оглядела Алекса с ног до головы и подумала о вкусах.
У нас в стране каждый уважающий себя маг, или любой другой состоятельный человек, любил подчеркивать свое благосостояние роскошью одежд. Чего только не носили – и шелка с рисунком ручной работы, и расшитые бриллиантами халаты – драгоценности липли друг на друга и порой слепили глаза.
Мастер же был приверженцем старой моды – одевался как было удобно и не кичился своим богатством. Рубашка на нем была всегда белоснежной и тщательно выглаженной, брюки темными, а обувь блестела так, что при желании в ней можно было разглядеть собственное отражение. Таких костюмов в его гардеробе было больше сотни – и на мой взгляд, все они были одинаковыми. Единственной драгоценностью, что Алекс позволял себе носить, были запонки с изумрудами, но чаще всего он их снимал и клал в карман – чтоб не мешали закатывать рукава.
Вот и сейчас – собравшись в столицу, он не изменил своим традициям. Оделся просто: в белую рубашку, заправленную в черные брюки. Рукава закатил, руки небрежно сунул в карманы и выглядел при этом изыскано, хоть вовсе не старался. Не сказать даже, что в путешествие собрался. Вещей с собой не взял, скорее всего надеялся вернуться быстро.
Удивительно, но деньги для него мало что значили. Он легко их зарабатывал и так же легко с ними расставался. Мне не отказывал ни в чем – что бы ни просила, всегда покупал желаемое – одежду, женские мелочи, часто дарил украшения. Когда училась в лицее, он, не скупясь, каждый месяц присылал деньги на мелкие расходы – и я порой не успевала их потратить.
Вспомнив студенчество вздохнула и с долей грусти спросила:
- Уже отправляешься?
- Да, решил тебе напомнить правила. Наделаешь глупостей, останешься в комнате со своими фотообоями до скончания века. Поняла? – Лениво протянул Мастер, а я кивнула.
- Вот и славно, - ответил он и шагнул в открывшийся портал.
Мастер.
Столица встретила меня непогодой. Небо затянуло серыми тучами, стал срываться мелкий неторопливый дождь - такой если зарядит, то надолго. Я шел к цитадели, обходил образующиеся лужи и пытался навести в голове порядок.
Несмотря на полное равнодушие, что стало моим постоянным спутником, где-то внутри ощущалось легкое беспокойство от того, что оставил Наами одну, да еще и разрешил бродить по замку.
Сам толком не мог понять причину такого поступка – зачем запирал и почему вдруг выпустил? Скорее всего устал видеть ее потухшие глаза. Да, я все еще боялся, что сбежит, что снова оставит меня одного – в неизвестности, беспомощного. Боялся, что наделает глупостей, но в то же время понимал – я ее убиваю. Лучи надежды в ее ярких глазах с каждым днем истончались, между бровей залегла горькая морщинка, а губы все чаще кривились в немой усмешке. От прежней Наами почти ничего не осталось. Ей на смену пришла упрямая в решениях, порой саркастичная, незнакомая девушка. Чужая, с неуютным взглядом, на дне которого застыли острые льдинки. Такой я ее не знал и горько было осознавать – в том, что стала такой была и моя вина тоже.
Портал перенес меня не к зеленому уродцу, а на тихую улочку вдали от площади.
Тут особнячком стояли ухоженные дома, витрины магазинов были нарядно украшены, создавая атмосферу праздника. Люди спешили по своим делам, дождь разогнал праздно шатающихся зевак, и я тоже решил поторопиться. По дороге к цитадели зашел в контору по подбору персонала и заполнил заявку на новый штат.
Пара горничных, садовник, грум и помощница на кухню для Мэй – люди были необходимы для работы. Как ни крути, а вечное заклинание для чистоты сжирает чертову уйму энергии. Заверив меня, что люди в самом ближайшем времени прибудут в замок, администратор поблагодарил за чаевые, и я, наконец, попал в Изумрудный.
Совет был не в настроении. Их спор не прервался даже когда я вошел. Оценив обстановку, шепнул пару слов и устроился в удобном кресле.
- Прибыл, - скривил губы Люций.
Такое неуважение могло бы задеть кого угодно, но не меня. Я лишь повел бровью и в зале стало тихо. Торопиться и расспрашивать зачем они меня вызвали, не стал. Спешка – удел неудачников. Я рассматривал Старейшин, бесстрастно наблюдая, как Люций теряет терпение.
- Даже не спросишь, зачем звали? – Он снял несуществующую пылинку с рукава, а я прикрыл веки.
Смотреть на них было неприятно: хоть солнце, сейчас скрытое плотными тучами, не бликовало в зеленых стеклах, это успешно делали бриллианты, щедро рассыпанные по одеждам Старейшин. Как только они не ослепли от собственного великолепия?
- Ты и так расскажешь, - лениво протянул я, разглядывая Люция из-под ресниц.
Он был молод. По сравнению с остальными – совсем юнец. И хотя внешне мы были одного возраста, я помнил его совсем мальцом.
- Хамоватый выскочка, - сквозь зубы проговорил Старейшина, а я усмехнулся.
Чем я ему не нравился – боги разберут. Его незначительное пакостничество никак меня не занимало. Мелкие собачонки всегда заливисто лают, но ощутимого урона не наносят.
- Достаточно, - поморщился Маран.
Остальные: Фавий – старый павлин, Равал – упрямый гордец и Плат – бледная тень остальных Старейшин, как всегда сидели в молчании. Они были заметно старше оставшихся двух – на лицах уже прорезались морщины, а глаза понемногу стали бледнеть. Хоть Маран и был назначен главой совета, но в возрасте основательно им уступал. О Люцие и говорить нечего – судя по поведению, он едва ли исчерпал юношеский максимализм.
Маран сидел напротив и не стесняясь меня разглядывал. В зале снова повисла тишина.
- Мы вынуждены обратиться к тебе за помощью, - произнес глава Совета, а я уловил в его голосе фальшь. Должно быть, он тоже ее почувствовал, потому что продолжил более грубым тоном. – Кое-что случилось и мы просим тебя провести расследование.
На этом он умолк, а я мысленно рассмеялся.
Нашли Холмса. К слову, о персонаже одного из давно почивших землян я был наслышан – герой серии рассказов определенно мне нравился. Незаурядный ум. В жизни – во всех мирах пяток таких наберется.
Умникам, что находились со мной в зале и мнили себя таковыми, до книжных героев было далеко.
Я ждал продолжения. Даже любопытно было – что же случилось в королевстве, раз они подвинули в сторону свою гордость.
- Может ты соизволишь раскрыть рот? – Снова Люций.
Этот парнишка меня забавлял. Как неосторожно он разбрасывался словами – словно зубами и не дорожил вовсе.
- Как бы тебе со стула не свалиться, - лениво протянул я.
- Прекратить! – Маран приподнялся и зло посмотрел на Люция.
Тот недовольно смолк. Но смотрел гневно.
Какая скука. Смертная. Вот бы домой скорее – что там, интересно, девчонка вытворяет? Да и с Вельмиром развлечься хотелось – даже руки чесались.
- Александр, - торжественно произнес глава совета, а я не смог сдержать усмешку.
Они не знали моего настоящего имени. Оно давным-давно затерялось, забылось, стерлось на просторах времени. Люди звали Мастером, а Наами нарекла Александром – в честь какого-то там героя из старых легенд. Вот имя и прижилось.
- На одного из нас было совершено покушение, - не обращая внимания на мою ухмылку продолжил Маран, - пытались отравить. Выясни кто, и мы будем благодарны.
А вот это уже было интересно. Есть же простачки – травить Старейшин. Да им яд, что слону дробина. Естественно, мне было плевать на их благополучие. А вот благодарность – то, что надо. Я уже знал, что потребовать.
- Обговорим условия. Найду умельцев, вы в свою очередь поклянетесь больше не обращаться ко мне. Ни по каким вопросам. Если у кого-то из вас зачешется зад, или вам поочередно станут снимать скальпы – не обращаться. Забудем друг о друге, словно и не знакомы вовсе. Согласны? – И я поочередно обвел их взглядом.
Кивнули. После поклялись – неохотно, скрипя сердцем. Видел это по лицам. Только Люций был доволен - не смог скрыть своей глупой радости.
Вот и чудненько. Они надоели мне до зубовного скрежета.
Я поселился в Серенити около трех веков назад. Мир мне понравился – такой себе зеленый гигант с чистейшими морями и упоительным воздухом. Я купил землю, выстроил замок на крутой скале, и постепенно он оброс деревеньками. Люди жались к подножию, стараясь защититься от набегов наемников – те грабили села и не гнушались мародерством. Одичавшие чужестранцы чувствовали себя вправе убивать и разорять селения, потому что действия их оставались безнаказанными. До тех самых пор, пока я не столкнулся с одним из их отрядов. После того, как мужики из ближнего села предали тела горе-воив земле, по краю поползла молва – якобы, живет в замке, что на черной скале, воин бесстрашный. Шло время, набеги случались все реже, соседей становилось больше, слухи обо мне распространялись все дальше и дошли таки до Совета. В первую нашу встречу главой был Плат, Маран числился правой рукой, а мелкого Люция не было и в помине. Тогда пообщались мы вполне мирно – я отметился в их магическом реестре, а они в свою очередь предложили должность ассасина. В те времена заняться мне было особо нечем и я согласился. Больше со скуки. Мы сотрудничали около сотни лет, а потом дело стало. У меня находились дела поважнее государственных, поручения все больше утомляли. К тому же, главой Совета стал Маран и хоть мужиком он был неплохим, я оставил должность. Еще через век они принялись надоедать и приглашать в свои ряды. Теперь вот, донимали разными просьбами. Словом, спасу от властей не было никакого…
Меня поселили на втором этаже в одной из гостевых спален. Я не задержался в комнате – спать не хотел, есть тоже, хотел поскорее разобраться с делом и отправиться домой.
Пока девчонка не натворила дел. В ее способностях не сомневался.
Наами.
Книги содержали столько магический заклинаний и сопутствующей информации, что через несколько часов голова у меня просто перестала работать. Я давно выпила какао, а печенье только понадкусывала – аппетита не было.
Том, что держала в руках, содержал боевые заклинания – вызубрив некоторые, можно было научиться пускать ток из пальцев или метать огненные шары, но это все было не то, что я искала. Естественно, я не надеялась узнать все и сразу в первый день поисков, но и на грандиозный провал не рассчитывала. То ли со зла, то ли от кислородного голодания, я принялась ворчать вслух.
- С такими темпами я состарюсь в этой библиотеке, а к интересующей информации и не подберусь!
Какую тактику выработать я не знала. Попросить помощи? Но посвящать кого бы то ни было в свои поиски не хотелось. Схорониться здесь в одиночестве и набраться терпения? Такое было не по силам. Оттого я решила схалтурить – воспользоваться магией.
Да, это было не честно – еще в лицее нас учили, что дорогу осилит идущий, а не лезущий напролом, но я решила попробовать. Прошептала поисковое заклинание и попыталась сформулировать запрос, но это не принесло результата. Попробовала еще раз.
- Как вернуть душу в мертвое тело? - Громко спросила я.
И снова ничего.
Раздосадованная, я вышла из библиотеки и отправилась наводить порядок в замке.
Уборка заметно отвлекла, но и вымотала – много энергии ушло на постройку заклинаний чистоты.
Уставшая, измазанная пылью и еще не вполне ясно чем, я вернулась в комнаты Мастера. Сейчас мне хотелось только искупаться и скорее завалиться спать. И этот нехитрый план я выполнила с блеском.
Проснулась как от толчка. Открыла глаза и поразилась непривычной темноте. Небо за окном непривычно черное – ни блеска звезд, ни бледного света лун. В комнате так тихо, что собственное дыхание напомнило пыхтящий паровоз, летящий на полном ходу.
Села на кровати, непонятно почему боясь опустить ноги на ковер. Из открытого окна дул прохладный ветер, поднимая и опуская занавески. Я мотнула головой, стряхивая остатки дремы и зябко поежилась. Потому что точно помнила, как закрывала створки окна на нижний шпингалет.
Я заставила себя откинуть одеяло и очень медленно опустила ноги на ковер. Ворс мягко защекотал ступни. Прикрыла веки, стараясь приноровиться к кромешной темноте, а затем также медленно двинулась к окну. Ветер подул с новой силой и невесомые гардины коснулись кожи, от чего по рукам поползла неприятная дрожь. Я остановилась у подоконника, протянула руку к правой створке, намереваясь закрыть окно, и замерла, едва коснувшись ладонью гладкой поверхности.
Потому что дальнейшее ввело меня в полнейший ступор.
Кто-то мягко коснулся губами моего уха, а потом едва слышно шепнул:
- Помоги мне, прошу…
Голос был тихим и слабым, а его легкая хрипотца заставила меня вытянуться в струнку. Я уже слышала этот голос. Его не спутать ни с каким другим.
Резко обернулась, но никого не увидела. Комната была абсолютно пуста. Непослушными пальцами убрала волосы с лица. Ухо горело. Все еще кожей чувствовала прикосновение чужих губ.
Снова дохнуло холодным ветром – вспотевшая спина вмиг покрылась крупными мурашками. С трудом повернулась обратно и закрыла окно. Какими-то деревянными шажками добралась до кровати и забралась на нее с ногами, вдобавок накинула на спину одеяло - наподобие плаща. Постель показалась мне безопасным островком, высочайшей зоной комфорта, где никаким ужасам прошлого до меня не добраться. И словно в насмешку, из ниоткуда вновь подул ветер – на этот раз в лицо, а шепот снова раздался возле уха.
- Ну же, умоляю…
Наверняка со стороны я выглядела страшно. Губы приобрели синеватый оттенок, слившись с бледной кожей лица, глаза нездорово блестят, а всколоченные волосы стоят дыбом. Но посмотреть на меня со стороны было некому, а самой в тот момент плевать хотелось на здоровый цвет лица. Потому что ступор понемногу спадал, а на его место просачивался ужас. Было страшно закрыть глаза, но еще страшнее было всматриваться в темноту и ничего не видеть. Крутить головой было бесполезно – говоривший далеко от меня, но это не мешало слышать и чувствовать его прикосновения.
В затылке кольнуло, а я поняла, что сижу и бестолково таращусь перед собой. Сколько времени прошло – минута, час? Глаза жгло – скорее всего, я даже не моргала. А страх все не отступал – немым холодом сковывал тело, мешал думать.
- Помоги…
На этот раз голос шепнул вдалеке – от входной двери, а ветер донес его до моего слуха.
Я с трудом разжала зубы и ответила, чем сильно удивила и себя и ненавистного шептуна.
- Пошел ты, ублюдок, - голос хриплый и едва слышный.
В ответ раздалось умоляющее:
- Прошу тебя…
И не совсем осознавая, что делаю, я рывком скинула одеяло с плеч, слезла с кровати, обулась в теплые домашние тапочки и уверенно шагнула к двери, приказывая:
- Веди.
И он повел. В спину подталкивал ветер, ощутимо холодя затылок и развевая волосы.
В замке было пусто, темно и неуютно. Летний зной уступил ночной прохладе. Нагретые за день стены давно успели остыть.
Спустившись на первый этаж, мы повернули направо, миновали кладовки и библиотеки, и оказались в тупике.
- Магия…
Голос мелькнул шелестом, а я посмотрела на стену внимательнее. Она действительно была под заклинанием. Как в бреду, я подняла руки, шепнула пару слов, оттягивая зеленоватую нить заклинания, что выбивалась из паутины темно-синих, и стена слабо зажглась зеленым. После нити сплелись в узор и в стене явственно проступила дверь.
Не задумываясь, я в нее вошла.
За порогом начиналась крутая лестница вниз. Шепнув еще пару слов, я зажгла пульсар, он ловко соскользнул с ладони и отлетел на пару шагов – освещать путь. Ступени были мраморными и скользкими – домашняя обувь ездила по ним, как по льду. Я шла очень медленно, боясь упасть – перил не было.
Лестница закончилась внезапно – у начала длинного коридора. С обеих сторон он был усеян дверьми, что горели незнакомой магией.
Идти пришлось долго. И коридор все не заканчивался. Он поворачивал много раз, порой петлял, и все длился…
Я потеряла счет времени, и уже кляла себя на чем свет стоит, что поперлась среди ночи непонятно куда, как ветер, что подталкивал меня в спину, вдруг пропал.
Замерев возле стальной двери, что светилась ярко алым, я огляделась. В обе стороны от меня, утопая во тьме, тянулся бесконечный широкий коридор. Разноцветные магические узоры весело раскрашивали скучные двери по обеим его сторонам.
Только улыбаться и веселиться не хотелось. Страх снова накатил горькой волной.
Даже не было любопытно посмотреть на то, что таят треклятые двери - уж больно это место напоминало подвал Синей Бороды.
Было жутко. Жутко от всего происходящего. От того, что неясная сила смогла открыть окно в спальне Мастера, что невидимый шутник жарким шепотом молил о помощи в неприступном замке, где я была совсем одна – не считая старой поварихи. От того, что нашла тайный лаз в какой-то подвал, где бесконечно тянутся насмерть заколдованные двери, хранящие какие-то тайны. И еще более не по себе мне стало от собственного поведения – мало того, что нарушила слово данное Мастеру – это в первый день его отлучки, и сидеть мне в застенке до глубокой старости, так еще и пошла за ненавистный голос. Одна. Ночью. Без оружия. В прозрачной ночной рубашке.
- Умоляю…
Жаркой волной голос прокатился по коже. Щека запылала.
И стало понятно, что отступать некуда. Я здесь – у цели, нарушила все запреты, влезла в навоз по самые уши. Осталось расколдовать темницу и войти.
Заклинание было сложным. Нет, не так. Оно было совершенным. Его невозможно было взломать, только распутать. Я смотрела на двери до рези в глазах.
Распутывать я ничего не собиралась – потому что наложить обратно такое совершенство не смогу еще лет пятьдесят – при благоприятном раскладе, тренируясь до седьмого пота.
И тут… Поняла, что все гениальное – просто.
Заклинание было идеальным, да, вот только распространялось оно на одного единственного узника. Он не мог выйти никаким из существующих в мирах способом. Только если его выведет сам Мастер.
Мне ничего не мешало войти. Магия неприятно кольнула, но пропустила легко.
И я вошла.
Естественно, я узнала голос, как только он прозвучал в спальне. Да, готовилась к встрече пока брела по подземелью. Но то, что я увидела…
Комната полностью была облицована серым гладким кафелем. Она была абсолютно пуста, если не считать впечатанного в стену мужчины.
Поза его была вымученной до невозможности. По всему было видно, что стоит он очень давно. Неподвижный, словно прилип к стене всей тыльной стороной – от затылка до пят. Руки по швам, нога к ноге, вытянулся как на плацу – вот-вот честь отдаст.
Из одежды – только узкие темные брюки до щиколоток. Босой, волосы струятся по плечам. Худой, кожа на скулах натянулась, живот впал, грудь вздымалась медленно, словно нехотя, от редких вдохов некрасиво выступали ребра.
Несмотря на то, что руки-ноги были целы и не виделось никаких боевых ран, глядеть на него было страшно.
Он смотрел прямо перед собой. Пустыми глазами. Мертвыми.
Я засомневалась, что зашла в ту самую дверь. А потом рассмеялась.
Нездоровый смех все душил меня, не давая вдохнуть. Я согнулась пополам, даже обхватила руками живот. И хохотала как обезумевшая. Присела на пол – усевшись на икры, голову уронила на руки, и все не могла остановиться. Когда отпустил последний спазм, по лицу гладом текли слезы. Я, все еще улыбаясь, размазала их по щекам и посмотрела на пленника.
- Ну здравствуй! – Страха больше не было. Ни ужаса, ни жути. Ничего.
Мне было легко как никогда. Я находилась в самом уютном на планете месте.
В пыточной Мастера, где узником был мой насильник.
Глава восемнадцатая.
- Сколько зим, а? – Очень тихо сказал эльф. Голос слабый, хриплый.
- И не говори. Ни одной, - я все так же сидела перед ним, и задрав голову, смотрела в мертвые глаза. Поза не казалась мне унизительной. Не в том состоянии находился эльф, чтоб смотреть свысока.
Он просто потух. Если раньше – в пещерах, глаза светились предвкушением, то сейчас они были воистину мертвыми, по-другому не скажешь.
Видно нелегко далось ему поражение.
- Живая? – Взгляд переместился, сейчас эльф смотрел мне в глаза, но огонь в глазах так и не зажегся.
- Живу и здравствую, - кивнула в ответ.
Странно было видеть его таким. Жалким и побежденным.
- А вот по тебе не скажешь. Как ощущения? – Я откровенно злорадствовала.
- Сама как думаешь? – Он опустил глаза и попытался улыбнуться. Вышел оскал.
- Думаю, что есть боги на свете. Справедливость, чтоб ее. Придется тебе потерпеть – я же терпела, - села поудобнее, подперла щеку рукой, а с эльфа глаз не сводила.
Не сказать, что любовалась, но те ощущения свои описать не берусь. Смешалось все, переплелось. После последних событий на многие вещи я стала смотреть иначе. Облегчения душевного явные страдания эльфа не принесли. И это злило.
- Терплю, ничего другого не остается, - он прикрыл веки, не давая увидеть свою боль.
- Зачем звал? – Вопрос был так себе, ясно, что правду не скажет. Ищи теперь подоплеку.
- Соскучился, - попытался фыркнуть, но воздух вышел со свистом. Пересушенные губы потрескались.
- Тебя поцеловать, что ли? Чтоб подумать было о чем? – Я сама удивилась язвительности, с которой высказалась. А потом легко пошла к нему, поднялась на носочки и поцеловала. До губ не достала, получилось куда-то в подбородок.
Эльф дернулся. Странно, раньше ему мои губы нравились. Даже очень. Я улыбнулась своим мыслям и обратилась к остроухому:
- Ну так я пойду? Не скучай, – развернулась и пошла.
- Постой, - выдохнул эльф.
Я в досаде обернулась – не терпелось убраться отсюда и подумать.
Он молчал. Что сказать хотел, осталось только гадать. Встреча получилась идиотская. Эльф заперт в моем подвале – неподвижно, страшно. Казалось бы – радуйся, но нет. После замешательства и легкой, едва уловимой удовлетворенности, от мысли, что все в жизни возвращается, я почувствовала… досаду?
Стоит ли говорить, что поспать не получилось? Я прислушивалась к каждому шороху, пугалась шума волн, и бесконечно копалась в себе. Дура, лучше бы спать легла.
Утром снова пошла к нему.
Он стоял в той же позе – вытянувшись. Глаза прикрыты, даже не заметил, как вошла.
- С добрым утром, - буркнула я, давая понять, что не только он себя паршиво чувствует.
Настроение было гадким, а еще было понятно, что попала я капитально – Мастер голову оторвет, потом на место прикрутит, и оторвет еще разок. Плюс к тому, после полуночного самокопания болела голова. И ладно бы додумалась до путного. А так…
Эльф открыл глаза и мутно глянул. Потом облизал пересохшие губы и хрипло шепнул:
- Сплю?
- Это вряд ли.
Поставила корзину на пол, откинула крышку и вынула бутылку с водой. Подошла к нему и ткнула пальцем под ребро.
- Открывай рот.
Эльф посмотрел с недоумением, но послушался.
- Учить надо? Пьешь по капле, глотаешь медленно, - потом стала его поить.
Он закашлялся. Надрывно, громко. Потом посмотрел почти с ненавистью.
Этот взгляд я проигнорировала. Ненавидит? Это уж кто кого. Лично я – больше.
- Удивлен, - видно было, что говорить ему тяжко. Обезвоженный организм, изголодавшийся по глюкозе мозг – никакой энергии, только боль.
- Что пожалела? Зря. Не для тебя стараюсь, - объяснять не стала. Если не дурак - поймет.
Сидела опять на полу. Молчала, пленник тоже голоса не подавал. Время тянулось медленно. Когда прошло с полчаса, снова его напоила.
- Вот уж не думала, что эльфы так пахнут, - следя за тем, как пьет, сказала я.
- Что? – он поперхнулся.
- Сколько тут уже? – Отошла на шаг, чтоб платье не забрызгал.
- Долго, - скривился в ответ.
- Вот и я о том. Не воняешь. Пахнет все так же как и в пещере: дурацкими цветами и чем-то холодным.
Эльф округлил глаза и засмеялся. Я даже услышала, как треснула пополам его нижняя губа.
- О чем ты вообще думаешь? Поражаюсь. Все девки дуры, но ты всех переплюнула.
- Смотри-ка, вспомнил, как слова в предложения складывать, - отвернулась от него, а сама прикусила губу – то ли от смеха, то ли потому что крыша у меня окончательно поехала.
- Решила меня пожалеть? – Внезапно сменил он тему. Глянул при этом зло, фиолетовые глаза заволокло знакомой по пещерам пустотой.
- Вот еще. Жалеть тебя нужно как хранить прошлогодний снег. Мастер тут тебя не за красивые глаза запер, вот и сиди. К тому же, сам вчера разнылся – помоги, спаси, пожалуйста, - перекривила его, подошла поближе, снова влила воду в рот.
Он жадно глотнул, а я услышала, как голодные спазмы атаковали желудок. Усмехнулась и вернулась к корзине. Достала хлеб и по крошке стала вкладывать эльфу в рот.
Забота о пленном не доставила никакого удовольствия. Зрелище было жалкое. Он жевал так, что зубы скрипели, рот наполнялся слюной раньше, чем я успевала дать ему очередной хлебный катушек. При всей своей беспомощности, в его глазах мелькала лютая ненависть.
Было ощущение, будто кормишь крысу – ест жадно, а чуть отвернешься и руку прокусит.
- Что тогда это, если не жалость? – Спросил он, когда я закончила кормежку.
- Холодный расчет, - пожала плечами и уселась на привычное уже место. – Я потребую ответную услугу.
- Какую же? – Насмешливо спорил эльф.
- Пока рано об этом говорить. Вдруг ты завтра подохнешь.
- И не мечтай, - губы презрительно сжались, но в глазах сверкнуло любопытство.
- Смотрю, любитель ты потрепаться ни о чем. Как насчет того, чтоб поговорить всерьез? Взяла бутылку, сама отпила, так как в горле пересохло.
- Спрашивай, - он хотел пожать плечами, но тело не слушалось – даже головы повернуть не мог.
- Расскажи об этой лютой ненависти. Что произошло? – Следовало давно поинтересоваться, но как-то возможности не было.
- Причина стара, как мир. Твой обожаемый Мастер убил мою подружку, - он произнес это так спокойно, так равнодушно, что я засомневалась.
- Всего-то? Я думала причина куда прозаичнее – власть или деньги.
- Плевал я на деньги и на власть тоже. Девчонка была особенная, - в глазах снова полыхнула ненависть. Я стала от нее утомляться. – Он бродил со своими дружками по эльфийской долине – развлекался, бахвалился магией, встретил Катарину, а когда та ему отказала - убил.
Эльф прикрыл веки, а я порадовалась – дрожь брала от его равнодушия.
- Сомневаюсь, что все так и было, - протянула я.
Поверить, что Мастер убил девушку только потому что ему отказали в постели – было невозможно.
- Да что ты вообще о нем знаешь? – Зло спросил эльф. – Он ублюдок. Выродок, который зря топчет землю и гадит всем вокруг. Плевать ему и на тебя и на кого бы то ни было. Сколько тебе - двадцать? А ему сотни лет. Думаешь, он впервые на кого-то запал? Смешно, - равнодушие слетело с эльфа как шелуха. Сейчас он был зол.
- А мне плевать на его прошлое. Вот и все, - я прямо смотрела на эльфа, а хотелось подскочить и всадить в него ногти. Разодрать это красивое лицо в клочья. Потому что его слова что-то пошатнули.
От мыслей взрывалась голова. Я уже не знала кто прав, а кто виноват. Все так дико перемешалось, что сам черт не разберет.
Что я ст ою, если поверю эльфу – если дам его словам поселиться в душе и прорасти сомнениям? Верно – ничего. И все же, поступки Мастера не давали так просто отмахнуться от слов пленника.
- Вижу, что ты понимаешь о чем я. Для него жизни других людей – пустой звук.
- А для тебя? – Вдруг закричала я. – Чем тылучше?
Подскочила и ударила его по лицу. А потом еще и еще. Когда у меня онемели ладони, остановилась и в недоумении на них уставилась. Через минуту чувствительность восстановилась – руки горели, больно пульсировали, но меня радовало то, что щекам эльфа было не легче.
- Даже если ты прав насчет Мастера – мне все равно. А вот ты – ничем от него не отличаешься. Осуждаешь и мстишь за свою любимую Катарину, а сам поступил еще гаже. Ведь я тебе ничего не сделала – никак не уязвила, не отказала, да черт возьми, я тебя до тех пещер и не видела ни разу! Но ты все равно меня убил. Ненавижу. – Выплюнула в него словами и вышла из комнаты.
Руки чесались вернуться и наподдать еще, но я упрямо пошла наверх.
Пошел он со своей местью. Пусть катятся вдвоем – одного поля ягоды. Всемогущие, чтоб их.
Я так разозлилась, что влетела в спальню Мастера на всех парах. Дверь громко стукнула, но я не обратила внимания – бросилась на кровать и закричала. Громко, от души – как банши. Звук вышел мощным, а вместе с ним хлынула магия. Волна смела в кучу все в радиусе трех метров. Картины, книги, чашка с недопитым чаем – все смешалось от взрывной волны. Треснули ножки кровати, злосчастные гардины сорвались с петель, стекло на настольных часах треснуло, замерли стрелки. Гул стоял такой, что казалось стены рухнут, но нет – выстояли.
Ни на что не осталось сил. Я так устала, что просто махнула рукой – плевать. На все плевать.
Разбудила меня повариха. Настойчиво потрясла за плечи, а когда я открыла глаза, то увидела ее склонившейся у изголовья.
- Детка, обедать пора, - беззаботно сказала она, не замечая моего недовольства и беспорядка вокруг.
Мэй никогда не задает лишних вопросов. Ее всегда все устраивает. Сейчас мне это было на руку. Я наспех умылась и пошла вслед на ней. Как-то же нужно пополнять силы.
Проходя мимо зеркала, задержала взгляд и усмехнулась. Ни дать ни взять бешеный кролик-альбинос. Глаза красные – возле радужек полопались сосуды, волосы всколочены, лицо белое, как лист бумаги и выражение на нем такое, что впору рубаху смирительную надевать.
Обедали в тишине. Настроение у меня было гаже некуда – сил никаких, горло дерет, голова свинцовая. Мэй же хлопотала по своим делам, иногда поглаживая меня - то по спине, то по плечу.
После обеда, когда устроилась в гостиной с очередной книгой – не бросала надежды найти там искомое, пила кофе и больше таращилась перед собой, чем углублялась в содержимое, приехала прислуга из столицы.
В замок вошли две девушки, остальные – конюх, садовник и временный управляющий, остались снаружи.
Девицы были так себе. Одна простушка в цветастом платье, другая рыжеволосая стервозина – по лицу видно было. Огляделась по-хозяйски, задержала на мне взгляд, скривилась и пошла вслед за своей скромной коллегой. Вот тебе и прислуга.
Вскоре чтение таки меня увлекло. Нашла пару интересных заклинаний и вышла в сад попрактиковаться.
Энергия привычно скользила с рук, и я повеселела. Когда стало смеркаться, вернулась в комнату к Мастеру и прибралась там: восстановила мебель, убрала осколки.
День получился насыщенным но бестолковым.
Мастер.
Отравителя найти оказалось не так просто. Исследовав здание, проверив практически всех наемных рабочих – я не получил никакой информации. И это было странно. Придется задержаться.
Возвращаясь в комнаты, что так гостеприимно выделил Совет, застал возле дверей одного из старейшин. Им оказался Плат. Он прохаживался по коридору, заложив руки за спину, взгляд был опушен вниз.
- Что удалось узнать? – Поднял тусклые глаза и спросил таким же бесцветным голосом – Плат был погружен в себя и не скрывал этого. Это показалось мне странным - что для него может быть важнее потенциального убийцы в Изумрудном?
- Ничего пока не нашел, - открыл дверь и пригласил старейшину кивком головы.
Когда мы устроились в гостиной, Плат заговорил более горячо – и это было неожиданно:
- Бросай все и езжай домой, Странник, - на свежее прозвище только приподнял бровь.
Люди вечно выдумывают не совсем оригинальные имена. Я и к Мастеру привыкал долго.
- Что так, советник? Я еще не выполнил своей задачи. К тому же, хотелось бы отвязаться от вас как можно скорее.
- Последние два десятка лет ты рассеян. И это заметно. Теряешь хватку, друг, - Плат поднялся, скинул расшитый золотом камзол, словно тот стеснял его движениях и нетерпеливо прошелся по комнате.
Отвечать я не торопился. Была доля правды в словах старейшины.
Шепнув пару слов, Плат двинул рукой и заклинание абсолютной неслышимости окутало гостиную.
- Есть что сказать? – Рассеянно следил за советником, который быстро, но бесшумно и гибко обходил мебель – не натыкаясь и не замедляя шаг. Вид старейшина имел весьма странный.
- Раскрой глаза, - зло выдохнул Плат и сонное выражение из глаз вмиг слетело.
- Они копают под тебя уже хренову кучу времени – ты мешаешь им. Знаешь, что говорит Маран? – Плат стремительно подошел, наклонился к креслу, в котором я сидел и подражая интонации коллеги, весьма умело его перекривил:
- «Этот шакал вовсе зазнался. Он как бешеный пес – пользы не несет, зубами щелкает, а чтоб убить – еще изловить надо» - Плат отстранился и двинул дальше.
- Интересно, а с чего вдруг ты так явно разделяешь себя и остальных? – Я скептически посмотрел в спину советника. Его горячность льстила мне, но угроз я не боялся.
- Потому что я не идиот! – обернувшись, так же зло ответил он.
- Беседа вышла содержательная, благодарю, - и я поднялся, давая понять, что больше общаться не намерен.
- Упрямый мальчишка, - вздохнул старейшина, словно и не надеялся на мое благоразумие.
- Плат, а чего ты собственно ждешь? Что я испугаюсь, убегу из столицы, а через время вернусь и буду проситься к вам в совет? – Усмехнулся, давая понять, что предположение глупое.
- Я жду старого Мастера. Тот, кто сидит передо мной – размазня, - договорив, старейшина вышел из гостиной.
Зло хлопнула дверь, а я снова опустился в кресло.
Наами.
- Как часто он к тебе приходит?
Я была у эльфа – сидела на привычном месте и барабанила пальцами по кафелю.
После моего бешеного всплеска эмоций прошла неделя.
Ходила сюда регулярно – поила и подкармливала узника каждый день. И вела себя так, словно ничего не было, эльф же вовсе был погружен в себя и порой меня совсем не замечал, а вот ел с аппетитом.
- Редко, - вяло ответил эльф.
За это время он стал поправляться – ушла нездоровая бледность, кожа больше не казалась пергаментной, зажили искусанные и потрескавшиеся губы. В целом выглядеть он стал лучше, но вот с атрофией мышц я пока помочь не могла. Он был обездвижен заклинанием, а снять то без достаточной практики – дело непростое.
Странно, но мы сдружились. Если конечно можно назвать дружбой эти дикие беседы.
Вельмир все так же ненавидел меня, но во взгляде появилось еще что-то. Я расшифровывала этот блеск как надежду.
Что касается меня самой, то я просто не анализировала – ненавидела ли я его? Безусловно да. Хотела ли его мучений? Нет, не хотела. Он настойчиво являлся мне во снах, шептал всякие глупости наяву, словом, не давал никакого покоя. А мне хотелось именно его – покоя. Забыть все, что было, жить дальше. Переступить через боль, через злобу.
Но как тут забыть? Вот я и сидела с ним все свободное время – надеялась примириться с прошлым через принятие, осознание и прощение.
Мы разговаривали обо всем на свете. Сначала было тяжело – между строк читалась враждебность и злость, а потом мы привыкли.
Сейчас я пыталась выяснить, как часто Мастер сюда ходит – удастся ли скрыть то, что я обнаружила эти подвалы вместе с самим Вельмиром. Или меня ждет гильотина сразу по приезду Алекса.
Было страшно. Алекс запрет меня до конца дней, а эльфа и вовсе убьет.
- Не знаю когда вернется Мастер, но приступать нужно уже сегодня. Сейчас.
Поднялась, отряхнула брюки, встала напротив эльфа.
- К чему приступать? – Он опустил глаза, встречаясь с моим взглядом.
- Сам-то как думаешь? Но сперва – уговор. На крови, - я достала из кармана складной нож и подошла ближе.
- Я освобожу тебя, отпущу, а ты – поклянешься больше не мстить Мастеру, и научить меня всему, чего я пожелаю. Естественно, из того, что знаешь сам. Меня интересует магия стихий и еще кое-что.
По мере того, как я говорила, глаза эльфа становились все более узкими. А я думала – удивится.
- Ты спятила, - прошипел он.
- Времени подумать – нет. Мастер может появиться в любую минуту. Решай сейчас.
- Я не смогу его простить! Но даже если это когда-то и случится, как я буду тебя учить – войду через парадную дверь, вежливо поздороваюсь, попрошу выделить мне комнатку, а этот ублюдок меня радостно пустит? Ты подумала что будет, когда он узнает, что ты нашла это место, кормила меня, а потом еще и отпустила? Ты смертница или просто дура? – на последних словах он уже орал.
- Если все пойдет так, как я думаю, Мастер даже не заподозрит о моем участии.
Эльф смотрел на меня как сумасшедшую.
А потом усмехнулся и кивнул:
- Хрен с ним, я все равно ничего не теряю. Согласен.
- Тогда клянись.
Я резанула свою ладонь, затем его, и когда на кафеле наша кровь смешалась, он поклялся:
- Добровольно отдавая кровь, клянусь не мстить Мастеру, клянусь выучить тебя всему тому, что знаю сам, если выполнишь свою сторону договора.
Кивнув, я ответила ему:
- Принимая кровь и клятву, в свою очередь клянусь вытащить тебя отсюда и отпустить на волю.
Когда слова были сказаны, кровь на полу загустела до черноты, а потом испарилась.
Это значило, что боги приняли нерушимую клятву крови.
Я спрятала нож, отошла на шаг, а потом взмахнула руками и кинула на эльфа мощное заклинание освобождения.
Спустя миг он упал на пол, хорошенько приложившись затылком.
Прошло еще два дня, а Алекс так и не вернулся.
Вельмир уже вовсю скакал по камере, разминая суставы и мышцы. Он поправлялся быстро – сказывалась эльфийская кровь и его собственная магия. Ел он за троих, и когда я в четвертый раз за день попросила Мэй собрать корзинку, та поглядела на меня с большой долей удивления.
- Куда столько? – Спросила, окидывая мою хрупкую фигуру скептическим взглядом.
- А, надо, Мэй, я много занимаюсь, запас энергии быстро тает. Вот и пополняю. Знаешь, сколько магия отнимает сил? – Доля правды в моих словах была. Только пополнялся не мой энергетический резерв. Но, Мэй это, разумеется, знать было ни к чему.
Когда шла в сторону подвала, встретила новую горничную – рыжую стерву. Одета она была в короткое синее платье, со смелым декольте – большая грудь так и норовила выскочить на ходу. Рыжая равнодушно мазнула по мне взглядом, а я не стала задираться – спешила. Только подумала, что наемным рабочим неплохо бы заказать форму. Желательно серые мешковатые балахоны до пят.
Эльф встретил меня позой лотоса – медитировал.
Не желая ему мешать, устроилась на полу и достала из корзинки термос с какао и душистую выпечку. Только надкусила, как Вельмир распахнул глаза.
- Что? – Спросила, нарочно дразня его надкусанным пирожком.
И так неловко рукой махнула, что начинка – черешня, вывалилась прямо на платье.
- Свинья, - презрительно фыркнул эльф, а потом легко поднялся и подсел ко мне.
- Кто бы говорил, - не менее презрительно ответила я. - Что делать с охранным заклинанием? – Дожевывая злосчастную выпечку, поинтересовалась я.
- Есть пара идей, но можно ошибиться. Тогда или разнесет на молекулы, или тут же примчится Мастер.
- Так думай. То твое подчиняющее заклинание – было очень сильным. Как я ни билась, даже моргнуть не могла. Тут тоже справишься, - говорила спокойно, рассудительно, но стоило вспомнить пещеры, как сердце сжалось. В горле пересохло, поэтому поспешила отпить из термоса. Эльф моего волнения не заметил. Сидел, опустив голову.
- Буду думать, - резко ответил он и полез за едой.
- Мэй считает, что это я столько ем, - быстро проговорила, желая сказать хоть что-то.
Эльф окинул меня взглядом и усмехнулся:
- Не в коня корм.
Пришлось замахнуться. На этот раз разлилось какао. Эльфу на штаны. Он только глаза закатил, а я засмеялась. Что с меня взять – идиотка.
Глава девятнадцатая.
Под вечер я вышла в сад.
Солнце заходило, небо окрасилось ярко розовым, пели птицы, а воздух был настолько свежим, что хотелось вприпрыжку пуститься по дорожке. Упоительное время заката и вечного лета – дышится сладко, а все проблемы, пусть и временно, но отходят на второй план.
Я успела сделать круг по аллейке, когда прямо передо мной замерцал портал.
Остановилась и замерла.
Вот что значит нечистая совесть – даже улыбнуться Мастеру духу не хватило. Правда, он моей робости не заметил. Шагнул из переноса и помахал рукой.
- Что застыла? – Голос словно вытолкнул меня из ступора. Обняла его крепко и поцеловала в щеку.
Щека была колючая, но пахла так знакомо – чем-то неуловимым, родным.
От его объятий стало жарко – поняла, как сильно соскучилась.
- Ну как ты? – Вряд ли он ответит, но не спросить не могла.
- Все в порядке, - отмахнулся Алекс и повел меня к дому.
Пока шли, я не замолкала ни на миг, не давая ему времени спросить меня о делах – прямую ложь почует. И снова стало страшно. А еще стыдно – за обман, за то, что затеяла всю свою дурацкую авантюру. Только отступать поздно. Да и не хочется.
Все, что я задумала – было важно. Я должна освободить Вельмира, чтобы он помог найти то, что поможет вернуть Алексу человечность. Сам Мастер никогда не даст мне таких знаний – для него и так все в полном порядке. Я должна постараться простить эльфа – чтобы свободно и спокойно жить дальше. Без удушливой петли прошлого.
Я должна убедить Мастера, что так поступить – единственно правильно.
И все это – важно. Для меня и для него. Для эльфа. Для всех нас.
Мастер слушал меня рассеянно – видно было, что устал. Под глазами залегли тени, лицо казалось бледным. Я подумала, что даже такому сильному человеку нужно отдыхать. Не знаю, чего там требовал совет, но далось это Алексу нелегко.
В замке нас встретила Рыжая. Ну кто бы сомневался.
Она стояла возле окна - в том же синем платье и протирала кисточкой пыль с комнатного цветка. Волосы были распущены и вились яркой медью, грудь ходила ходуном. При виде Мастера она расплылась в улыбке, а потом заговорила густым и терпким, с легкой хрипотцой голосом:
- Уважаемый Мастер, для меня большая честь работать в вашем доме.
А потом еще и поклонилась.
У меня от такого представления зачесались ладошки. Честь для нее. Видела я, какая честь была, пока хозяина не было.
Мастер небрежно кивнул, шагнул в сторону лестницы, а я оглянулась. Рыжая стояла оперевшись задом об подоконник, лениво махала метелкой из стороны в сторону и хищно смотрела в спину Мастеру. Ощутив взгляд, перевела глаза на меня, и я увидела в них насмешку. Да, я в своем простом белом платье с пятном от черешни на подоле рядом с Мастером смотрелась комично. Ну и ладно.
Алекс пошел в душ, а я развалилась на постели. Рабочие давно закончили ремонт в моих покоях, только возвращаться туда не хотелось – комнаты надоели до зубовного скрежета.
Даже новая обстановка и красивые фотообои не вызывали приязни. У Алекса в спальне было куда уютней.
Он вышел из ванной в одном полотенце вокруг бедер. Я встала, чтоб искупаться следом, но Алекс перехватил меня поперек живота.
- Позже, - хрипло сказал он и толкнул меня на кровать.
Целовал жадно, до боли прикусывая нижнюю губу, а я руками зарывалась в его льняные волосы…
Горячие руки на теле – на груди, на спине, на бедрах. Где мои, а где его – не разберу. Жарко и сладко.
Ночевать осталась рядом с ним. Мастер заснул крепко, а когда и я стала проваливаться в сон, волос коснулся мягкий ветерок.
«Придешь?»
Сон с меня слетел моментально. Села на постели, замерла. Что делать? Как ответить, чтоб не разбудить Алекса? Общаться с Вельмиром ментально я еще не пробовала. Постаралась представить лицо эльфа и вытеснив все лишние мысли, подумала:
«Алекс вернулся»
Тот час ветер в волосах взметнулся, и в лицо ударило злое:
«Ясно»
Утром я предложила Алексу отправиться на пляж. Он взглянул с недоумением, но кивнул, соглашаясь.
Пока мы завтракали, Мэй собрала корзинку, а провожать нас отправилась Рыжая. Несла провизию, воду и подстилки, на шаг отставая от Мастера.
Я же шла чуть впереди и придерживала рукой широкополую шляпу – чтоб ту не снесло ветром.
Алекс устроился в тени, я у самого берега. Когда тело нагрелось до предела, подскочила и понеслась в воду. Нырнула, проплыла под водой, а вынырнув, увидела Алекса рядом.
- Бросишь? – Проснулось во мне ребячество. Раньше он частенько кидал меня в воду, катал на спине и это было весело.
Алекс хмыкнул, а я забралась к нему на плечи. Взвизгнула, когда он нырнул, а потом резко выпрямился и швырнул меня в воду.
Мы дурачились целый день - то купались, то носились по берегу, и мне уже давно не было так здорово. Я смеялась, швырялась в него мокрым песком, а потом удирала от ответного броска. По лицу Мастера ничего нельзя было понять – весело ему или нет, но я очень надеялась, что все же весело.
К вечеру, уставшие, пропитанные солью и загоревшие до красноты, мы вернулись в замок.
За ужином я шепнула ему «спасибо» за прекрасный день. Алекс улыбнулся краешком губ, но от этой легкой улыбки внутри у меня потеплело. Даже Рыжая не раздражала как обычно. А сегодня обслуживала нас именно она. Мэй отправилась на рынок – к вечеру туда привозили свежие пучки специй и еще какие-то специфические травы, которые нужно покупать именно на закате.
Сегодня горничная была одета более скромно - грудь видна только на половину, да и платье было сантиметра на три длиннее вчерашнего.
Убирая за Алексом посуду, она словно невзначай прикасалась к нему – то руки коснется, то плеча. Я только улыбалась. Все ее старания были прозрачны – Рыжая не стеснялась грубых методов.
Прошло еще несколько дней. Ночевала я у Алекса, и он был явно не против.
Дни тоже проводили вместе – ездили на ярмарку, катались верхом, подолгу занимались магией.
К эльфу я больше не ходила, и очень надеялась, что он уже выбрался из замка. В его способностях не сомневалась. Еще в колледже нас учили, что нет совершенных заклинаний – к каждому, даже самому сложному и недоступному, можно найти подход и обход – важно только найти правильный.
Дни летели и я уже перестала бояться – судя по всему Мастер к эльфу и впрямь заглядывал редко.
Я расслабилась, но оказалось – зря.
Забыла, что всему хорошему рано или поздно приходит конец.
Глава двадцатая.
Был поздний вечер, я в гостиной читала книгу по стихии огня, Алекс засел в своем кабинете. Дочитав до незнакомой формулы – заклинания восстановления пепла, закрыла книгу, сунула ее подмышку и отправилась наверх – к Мастеру.
Привычно распахнула дверь, забыв постучать. И замерла на пороге.
Сердце ухнуло и провалилось куда-то вниз. А потом зачастило.
Как в замедленной съемке – неторопливо и неспешно, я рассмотрела происходящее.
До мельчайших деталей.
В комнате было полумрачно и жарко. Пара пульсаров скользила у потолка, от чего комната наполнилась неправильной формы тенями – они то вытягивались, то наоборот сужались.
У камина, что горел синим огнем, прямо напротив входной двери, в одном из кресел сидел Мастер.
Тело его было расслаблено, руки безвольно свисали с подлокотников, голова запрокинулась. Глаза закрыты, ресницы отбрасывали на щеки густые тени, а на лице застыло выражение удовольствия. Губы приоткрылись, грудь часто вздымалась - как после долгого бега.
Он был без рубашки, брюки расстегнуты.
У его ног сидела Рыжая и голова ее ритмично двигалась вверх-вниз. Глаза ее также были закрыты, на лице маска блаженства. Ярко-алое платье приспущено до пояса, и под ним не оказалось белья – большая грудь с твердыми сосками ритмично терлась о колени Алекса. Руки Рыжей скользили по обнаженному торсу Алекса. Одна ладонь опустилась, взяла член, достала его изо рта, а потом Рыжая провела по нему языком – снизу вверх. Облизывала жадно, а потом снова сунула член в рот.
Губы Алекса приоткрылись и он еле слышно застонал.
И этот звук вывел меня из ступора.
Прислонилась к холодной стене спиной, закрыла глаза и до крови закусила губу.
Я и не думала, что это так больно. Больнее пыток. Больнее чем умирать.
Они были так заняты, что не замечали моего присутствия. А мне казалось, что мой бешеный стук сердца слышен за милю.
Я распахнула глаза, убрала волосы со лба и перехватила книгу. Затем медленно подошла и села в кресло напротив. Не было слышно ни шума, ни даже скрипа, только едва различимо зашуршала одежда от соприкосновения с обивкой.
Тогда Мастер распахнул глаза и мы встретились взглядами.
В его янтарных радужках горел огонь. Взгляд был еще не вполне осознанным, затянутым желанием и наслаждением.
Миг ничего не происходило. Он просто смотрел. Затем моргнул и я отчетливо заметила как на его скуле появилось красное пятно. Оно было едва различимым, но я увидела. На шее Мастера бешено забилась вена, а его пальцы добела впились в подлокотники.
Рыжая двинула головой. Потом еще раз – все быстрее и быстрее. Кудряшки прыгали в такт.
Очень медленно, не отрывая от меня глаз, Мастер взял ее за голову и отстранил от себя. Рыжая недовольно замычала, а потом повернулась, увидела меня, поднялась с колен и в ее взгляде зажглось торжество. Размытым движением она вытерла рот тыльной стороной ладони и присела к Мастеру на подлокотник кресла.
Я сидела замерев и не совсем понимала, а что, собственно я тут делаю?
Не плакала, глаза оставались сухими. Только жарко было очень. И так больно, что казалось, сердце вот-вот разорвется.
Но голос мой на удивление был спокоен. Это выяснилось после того, как я сказала:
- Сцена была весьма волнительной, я бы даже сказала – возбуждающей. Браво, ребята. Ответа ждать не стала, поднялась и вышла из кабинета.
Я очень медленно шла в свои комнаты, все так же держа ненужную уже книгу подмышкой. Спина была напряжена, дрожали руки и в ушах набатом грохотал пульс. Шла и повторяла про себя как молитву – не плакать, не плакать.
В голове было пусто – ни единой мысли, в горле стоял ком, и я с трудом его проглотила. Глаза так и остались сухими.
В комнате поменялась мебель, но мне было на нее плевать и я не рассмотрела. Плотно закрыла за собой дверь и мысленно обратилась к эльфу.
«Ты еще в замке?»
Ответ пришел спустя пару секунд:
«Давно нет. Все получилось»
Кивнула, вынула книгу и кинула ее на пол.
«Жди меня сегодня на той поляне. В лесу»
Он ответил еще быстрее:
«Что случилось?»
Закрыла глаза, чтоб не разрыдаться и ответила:
«Позже»
Сказав, захлопнула сознание и переоделась: надела узкие брюки, легкую тунику, переобулась в балетки. Завязала волосы в высокий хвост, закинула сумку через плечо, кинула туда деньги и вышла в коридор.
Очень медленно спустилась, вышла на улицу, седлала Азура, взяла его под уздцы, повернулась к выходу и на миг сбилась с шага. В двери конюшни стоял Мастер: руки скрещены на груди, во взгляде скука.
Не слова не сказав, я прошла мимо.
На улице стемнело окончательно и поднялся ветер.
Я не успела вскочить в седло, как передо мной появился Мастер.
- Прошлый побег закончился печально, - лениво говорит он.
Молчу. Мне нечего ему сказать. Только в голове шумит все сильнее, а в глазах так сухо, что больно моргать.
- Бросай лошадь и отправляйся к себе в комнату, - приказывает Мастер.
Игнорирую. Не хочу смотреть в эти глаза и слышать этот голос.
Я больше не хочу его видеть. Никогда.
- Тебе не слышно? – Наклоняется и говорит мне прямо на ухо.
Вижу, как раздуваются его ноздри.
Пытаюсь обойти его, но он хватает меня за руку – выше локтя.
В груди что-то взрывается. Боли не чувствую, только жар. Боги, как же жарко!
Мастера волной отбрасывает на пару шагов.
Он отмахивается и снова хватает меня. Тот же результат – отшатывается.
- Стой! – Кричит он изо всех сил.
Оборачиваюсь.
Он стоит, запустив руки в волосы, лицо бледное до синевы.
При взгляде на него не чувствую ничего. Ни жалости, ни сожаления, что все так вышло.
Я больше его не люблю. Я его не ненавижу. Мне просто все равно.
Теперь я знаю как это – быть пустой.
И он понимает это. Читает мои эмоции.
Опускает руки, сжимает их в кулаки и разжимает. Губы бескровные. В глазах – ужас.
- Наами, не уходи, - выдыхает Мастер, а я понимаю, что что-то изменилось.
Он больше не может меня заставить. Не может взять силой.
И это значит, что стихия проснулась.
- Прощай, Алекс, - наконец размыкаю я губы, и не давая ему шанса на ответ, вскакиваю в седло, пришпориваю Азура и конь легко срывается в галоп.
Часть третья. Странствие.
В спину подгонял прохладный ветер, но мне было жарко. Так жарко, что пульсировала кровь. По лицу хлестали ветки, царапали кожу, но я не обращала внимания.
Добралась до поляны, соскочила с коня, бросила поводья – не привязав Азура. На месте не сиделось. Казалось, если остановлюсь – кровь закипит.
Лунный свет заливал поляну, но восхищаться красотой не могла – ничего не хотелось.
Я исходила поляну вдоль и поперек, не замедляя темпа.
Шок понемногу спадал. Голову стало ломить от боли. Навалилась усталость, а следом за ней и боль. Казалось бы - куда уж больнее, но именно так и было.
В груди стало так невероятно тесно, что пот полил по спине и застил глаза.
Я остановилась посередине поляны, подняла лицо к небу и закричала. Закричала так громко, что порвались связки.
Сила хлынула сквозь поры, а следом за ней – огонь. Я выжгла поляну вокруг себя в радиусе пяти метров. Огонь потух, а я все кричала и не могла остановиться. Магическая сила уходила по капле – ее было слишком много.
Когда голос окончательно пропал, я упала на колени. Тело била крупная дрожь, клацали зубы, силы почти не осталось, а боль все не уходила.
Мне отчаянно захотелось выдрать сердце из груди - только бы не болело!
Я разодрала тунику и принялась остервенело царапать грудь. Полилась кровь – сначала тонкой струйкой, а потом все гуще. Ногти забились кожей, кровь быстро застывала и липла, воздух пропитался кислым, дышать становилось все труднее, но я так и не заглушила проклятую сердечную муку. Разодранная грудина онемела, там, откуда хлестала кровь, ничего не ощущалось. Я отвлеклась на минуту – Азур заржал где-то вдалеке, попыталась найти его взглядом, но не преуспела. А когда опустила взгляд на грудь – от раны не осталось и следа. Только кровь стыла.
Я засмеялась. Зло и хрипло. А потом упала на спину, раскинула руки в стороны и уставилась в небо.
Где же эльф? Звать его не было сил. Хотелось остаться тут навсегда.
А еще лучше – умереть.
Предательское сердце все не хотело уменьшаться и заживать. Пульсировало и выбрасывало боль прямо в кровь.
Зачем он так? Ему было мало моей любви, моего слепого обожания?
Я бы простила ему все. Даже если бы он уничтожил все миры вместе с их обитателями.
А этот предательский минет – не смогу.
Не смогу забыть его блаженную улыбку, его мягкие стоны.
Не смогу простить его странную нежность, подаренную не мне - другой.
Руки сжались в кулаки, тело снова пронзило спазмом. Неужели это никогда не закончится? Неужели всегда будет так остро и жарко от боли?
Казалось бы – ну что такого? Ну, переспал с другой, и что? Тогда почему же, черт возьми, мне так плохо?
Я закрыла глаза и пожелала одного – умереть. Прямо сейчас. Сию же минуту.
Очнулась в уже знакомой пещере. На этот раз не было страха и удивления. Я могла шевелиться, но вставать не хотелось. Я была укрыта плащом, голова лежала на каком-то мешке.
Боль не ушла, накатывала волнами, от которых становилось сухо во рту.
Эмоции сменяли друг друга, но давящее чувство в груди не проходило.
Теперь к таким ощущениям придется привыкать.
Откинула плащ, поднялась и пошла по знакомому маршруту.
Эльф нашелся в соседней пещере, но на этот раз не сидел у огня, а разминался с клинком.
- Вельмир, давно мы тут? – Прохрипела я. Голос вернулся, но был далеко не таким звонким как раньше.
Эльф обернулся и хмуро на меня уставился. Оглядев себя, поняла, что выгляжу не лучшим образом – вся в крови и пепле, туника разорвана, висит тряпкой. Но на все это мне было плевать.
- Сутки, плюс пара часов. Спала долго, - ответил эльф и принялся крутиться.
- Дай меч, - неожиданно для себя потребовала я.
И не дожидаясь ответа, быстро подошла к нему. Он как раз отставил руку вправо и чуть вперед. И я будто со стороны увидела, как шагнула на острие.
Булькнуло. Короткий клинок вошел в живот почти по рукоять.
Эльф распахнул глаза, быстро вынул его и отбросил в сторону, словно обжегся.
Из раны хлынула кровь. Ноги подкосились, но Вельмир подхватил меня под руки, и усадил на пол. Сам упал рядом. Занес руки над животом, но я их оттолкнула. Задрала рубаху и успела увидеть, как стягиваются края раны. Кожа порозовела, а после от смертельного ранения не осталось и следа.
Подняла глаза на эльфа. Он был удивлен. А еще бледен и до крайности зол.
- Ты что делаешь, припадочная? – Наклонился и прошипел прямо в лицо.
- Что хочу, то и делаю, - отмахнулась я. Встала, оперевшись на его плечо. Голова кружилась, но чувствовала я себя нормально. Если считать за норму незаживающую дыру в груди.
- Что случилось? Что с тобой случилось? – спросил эльф, когда я уже собралась уходить в свою маленькую пещерку.
- Не твое дело, - отвернулась, шагнула в сторону, а потом почувствовала прикосновение к памяти. Легкое, безболезненное, но ощутимое.
- Не лезь! – Закричала на эльфа, но он не обратил внимания.
Подошел вплотную, взял за плечи и погрузился в мои воспоминания.
Вот и дежавю. Совсем как тогда. Только сейчас я могу двигаться. И я заехала ему кулаком в спину. Он даже не поморщился. Глаза заволокло туманом, нос заострился, губы вытянулись в одну линию.
И мне вдруг стало все равно. Ну увидит то, что и я. Зато переживет пару неприятных минут и впредь будет остерегаться лезть в голову впечатлительным девицам.
Это всегда так. Когда погружаешься в чужие воспоминания, то ощущаешь те же эмоции, что и владелец. Переживаешь их заново. И сколько бы не пересматривал, эмоции не притупляются - такое вот наказание за любопытство. У всего есть противодействие.
Эльф отстранился, отвернулся, а я спокойно пошла к себе.
Проснулась от голода. Желудок бурчал, но когда подумала, что вот-вот поем, чуть не стошнило. Придется насильно впихивать в себя еду. Ко многому теперь придется привыкать.
Эльф сидел у костра и жарил мясо. Где его взял, спрашивать не стала.
Подошла, взяла его стакан с водой и выпила. Полегчало.
- Что делать будем? – Вопрос был насущный, но ответ на него слышать не хотелось.
Вельмир глянул зло, но глаза опустил быстро.
- Нечего зыркать, без тебя тошно. К кругу отведешь? – Налила еще воды, снова выпила.
- Будет тебя там ждать. Он понял, что стихия проснулась, - эльф поморщился.
- Выбора нет. Может, после слияния полегчает, - последние слова сказала тихо, больше себе под нос. Но эльф расслышал.
- Не полегчает, - поднял на меня взгляд и глаза ярко полыхнули. Теперь в них не было пустоты. Вельмир больше не походил на безумного. Глядя на него, думалось, что он вполне себе адекватный остроухий.
Мысль проскочила быстро, но я ей улыбнулась. Не знаю, что привиделось эльфу, но он напрягся.
- Что? – Насторожился, словно не зная, чего от меня ждать.
- Подумала, что месть тебя вылечила, - пожала плечами, а когда увидела в его глазах непонимание, мысль продолжила: - Когда гостила тут у тебя в прошлый раз, ты был сумасшедшим, я это видела ясно. А сегодня ты вполне здоров. Вот я и говорю – не зря тогда я мучилась.
Улыбнулась шире, а эльф побледнел.
- Да ты и вправду ненормальная!
Мне почему-то стало обидно.
- Все со мной в порядке. Просто много чего навалилось, ты же видел. Я не привыкла к проблемам. Все же девочка я домашняя – жила на всем готовом, никто меня и словом не обижал. А тут столько всего подряд.
Я несла бредятину пополам с правдой, только бы не молчать, но и не открывать душу нараспашку.
Эльфу веры было мало, но за беседой отупляющая боль уходила глубже и была не такой острой как обычно.
- Удивляюсь тебе. После всего, что я тут творил, ты меня вытащила. Как так? – Остроухий отвлекся от мяса, приготовился слушать ответ. Лицо его застыло, только жилка на шее билась часто.
- Сама не знаю как. Тогда так ненавидела тебя, что убила бы не задумываясь. А потом прошло время, воспоминания притупились, захотелось просто жить – не оглядываясь. Вот и простила – чего в новую жизнь тащить тяжеленный мешок да еще и с дерьмом.
Эльф жестко усмехнулся краешком губ, кивнул, словно что-то для себя решил, и ответил:
- И его простишь.
От этих слов во мне поднялась волна протеста. Вскочила на ноги, и даже защищаясь сложила руки на груди.
- Нет. Это другое. Тебя простить было легко – мы чужие люди, ну сделал мне больно, ну обидел. А вот Алекс – тут все не так.
Его имя вырвалось и пронзило воздух. Боль накатила мощнее, словно таилась для атаки.
Вельмир тоже поднялся, подошел близко, наклонился, и прошептал прямо в ухо:
- После того, что тут между нами было, мы совсем не чужие друг другу люди.
Не успела отреагировать на его слова, как он меня поцеловал.
Губы были твердые на ощупь – как и он весь. А на вкус приятные – прохладные, как после мятного чая. Я ответила на поцелуй не задумываясь. Обняла его за шею, погладила затылок, прижалась покрепче. Приходилось стать на носочки, чтоб не потерять его губ.
Когда первая волна тепла прокатилась по телу, адская боль вдруг пропала. Пропала!
Я ухватила Вельмира за талию, а он, не переставая меня целовать, опустился на пол, и под нами вдруг оказался плащ.
На этот раз все было по-другому. Нежно и осторожно. Он словно боялся дотронуться ко мне – гладил, едва касаясь, от чего по коже бежали мурашки. Приходилось тянуться к эльфу, только бы боль вдруг не вернулась. Да, она затаилась, и потом обязательно вернется, но в тот момент ее не было. Были только сильные руки на теле и прохладные губы на коже.
Это было не как тогда, и не так, как обычно с Мастером.
Это было ново и робко, как будто впервые.
Руки его мягко зарывались в волосы, ласкали грудь, губы опускались все ниже, поцелуи становились глубже. Я закрывала глаза, чтобы не встретиться взглядом – чего-то боялась. И все же, наблюдала за ним. Осторожно – из-под ресниц. Эльф изучал меня – глаза горели ярко, он смотрел и словно любовался. Целовал страстно, не брезгуя засохшей крови. Он боялся сделать мне больно. И этим меня покорил. Я простила ему все.
Поставила точку на прошлом и решила, что обидам и злости нет места в новой жизни.
На этой мысли отвлеклась – тело предавало. Обняла эльфа за шею, поцеловала и выкинула из головы всю ерунду.
Вот уже четыре дня мы были в пути. Мне следовало принести дары Богам, чтоб «узаконить» проснувшуюся стихийную магию. Для этого нужно добраться к жертвенному кругу. И как оказалось, дело это было непростое. Круг находился далеко за пределами нашего города – в Илмении. Этот град славился смешанностью рас и цивилизаций – бок обок там жили демоны, люди, эльфы, коренные алтанцы, земляне, кротаонцы.
Молодые маги стекались к жертвеннику со всех сторон, но как объяснил эльф, столпотворений там никогда не бывало – входя в круг человек оставался наедине с богами. Остальные просто исчезали из виду. Таким образом, обращались к богам сразу несколько человек, но каждый был уверен, что находится с ними тет-а-тет. Сложность заключалась в том, что телепортироваться к кругу было невозможно – путь следовало пройти собственными ногами. Для того, кто шел по этой дороге не в первые, кто уже был стихийником – магом просвещенным, и имел в покровителях одного из богов, ничего особенного не случалось. Едешь себе верхом, веселый мотивчик насвистываешь, а вот для новичка…
Этот путь назывался «дорогой очищения» - колдовать по дороге было невозможно, все способности спали мертвым сном. Даже костер магией не разжечь: спичками – сколько угодно, а вот из щелчка искры не выбить. Для людей магически одаренных, а на нашей планете в кого не плюнь - попадешь в мага, без привычных заклинаний жить было тяжело. Когда ты привык гладить и чистить одежду, кипятить воду, заплетать волосы, простейшими формулами – без них бытовые проблемы ставили в тупик. Так случилось и со мной. Заколдованная сумка, в которую могло поместиться все что угодно – хоть матрац, хоть байдарка, теперь весила килограммов десять. При том, что лежало в ней самое необходимое, без глупостей: расческа, запасная одежда и белье, всякие женские мелочи и деньги. Спасибо, что на спине тащить все это дело не пришлось – верхом ехать не запрещалось. Азур шел неторопливо, прядал ушами, иногда глядя на меня с упреком – меня, спальный мешок, злополучную сумку и здоровенный походный казан он вез на себе. Конь косил черным глазом и фыркал – мол, я тебе что, лошадка для перевозки всяких тяжелых глупостей? Я гладила его по теплому боку и потихоньку скармливала припасенные для нас с остроухим яблоки. Эльф из общей поклажи вез провиант. Я было решилась спорить – почему это я везу дурацкую кастрюлю, что неприятно бьет по ноге, в то время как у него под боком хранятся разнообразные вкусняшки. Предложила обмен, на что эльф только рассмеялся. Мол, твой путь, вот и езжай молча. Было обидно.
Кроме бытовых сложностей была еще одна беда – неприятные сны. Снилась всякая муть – от летающих коров, до рыцарских поединков – хоть я и не видела ни одного – так как их проводили лет пятьсот назад. И то на другой планете. О коровах вообще сказать нечего.
После первой ночи утром я трясла головой, а эльф посмеивался. После рассказал, что это испытание такое – ночью смотреть, а днем – в пути расшифровывать. При слиянии со стихией боги могут попросить толкование одного из снов. Вот уж где я открыла много нового – думать о снах было странно и волнительно. Версий для толкования было множество – попробуй выбрать одно, да еще верное.
Дни проходили в молчании – я толковала и расшифровывала, причем отвлечься от этого было тяжело, а эльф о чем-то напряженно думал. Ехал на вороном Роле, что был одной породы с моим Азуром, но где только Вельмир его достал – я не знала.
Привалы делали редко – только перекусить. Ночевали в лесу – дорога к жертвеннику пока шла через него.
После близости, в отношениях с эльфом ничего не поменялось. Он все так же был молчалив и угрюм, а порой даже зол. Больше между нами ничего не было – никакого тепла, никаких нежностей и тому подобной милой глупости. Возлюбленными мы не были и я сама толком не могла понять, что с нами случилось в пещерах. Эльф, скорее всего, из-за казематов изголодался по женскому обществу, а я просто хотела завершить всякие отношения с Мастером. Не отомстить ему напоследок, нет. Скорее перейти точку невозврата. И вот итог – еще большее отчуждение в отношениях с эльфом и дикая смесь от стыда и боли по отношению к Мастеру. Теперь я все больше ерничала, иронизировала и вообще показывала отнюдь не самые лучшие черты характера. Душевная боль пробуждала все плохое – если раньше мне до всего было дело, сейчас я словно зачерствела. Юмор стал черным, а человеческие беды в глобальных масштабах казались глупостью и вызывали жестокую улыбку. Что-то в роде: мне больно, так путь остальные тоже помучаются.
О Мастере старалась не вспоминать, но стоит ли говорить, что сделать это было невозможно. Мысли то и дело возвращались к тому злополучному вечеру. Я злилась на себя за слабость, кляла Алекса за предательство и мучилась от боли. Она все не проходила, не затуплялась, и все это вместе делало жизнь непереносимой.
Вспоминалось детство, веселые годы студенчества, и выходило так, что по-настоящему счастливых дней в моей жизни было очень мало. По крайней мере, осознанных, взрослых дней – до пещер, до странной отчужденности Мастера, вплоть до измены. Все мои счастливые дни – это первая близость с Алексом и последующие пару недель до смерти Рейярда. В те дни я летала. Видела любовь в глазах Мастера, чувствовала ее в его прикосновениях, поцелуях. Сейчас трудно сказать – было ли это по-настоящему, или я все придумала. Любил ли он меня? Испытывал ли хоть что-то?
Глупо думать, что я у него первая или была для него особенной. За всю жизнь у него были сотни любовниц, сотни девиц, которым он улыбался, которым дарил горящие взгляды и нежность. То, что я выросла у него в доме, что он посвящал мне вечера и вообще всячески заменял родителей, а после сделал своей любовницей – не делало меня особенной. Не выделяло среди сотен других.
Эти мысли приносили какую-то мазохистскую боль. Я наказывала себя за глупость, за слепое обожание. Отстранившись и поглядев на себя со стороны, пришла к выводу, что более слабого, бесхарактерного и вялого, аморфного существа на планете не существует. Да что там, такого существа нет ни на одной из планет. Я – ничтожество. Домашняя девочка, что не видела жизни. Дурочка, что придумала себе розовый мир и благополучно в нем проживала вплоть до сего дня. И настала пора что-то менять. Пришло время чтоб расти и развиваться.
Нужно посмотреть миры, попутешествовать, выбрать себе уютную планету, обжиться, обустроиться, найти работу. Нужно научиться жить без него. Без его опеки. Делать собственные ошибки. Нужно приспособиться. Выжить.
А для начала нужно добраться до круга. Узаконить стихию. Это будет первым из множества шагов. Я обязательно приспособлюсь. Научусь жить с болью. Когда нибудь я обязательно буду счастлива. Без него.
Глава двадцать первая.
Мы устраивались на ночлег. Я расстилала спальные мешки, эльф у костра готовил ужин.
Лошади паслись неподалеку. Остановились на небольшой поляне у озера и эта местность была мне незнакома. Мы давно миновали восточный лес, где жили родственники Рейярда. Я так и не осмелилась зайти к ним – чувствовала вину, ведь это из-за меня не стало их сына.
Дальше дорога шла вглубь старого, многовекового леса, и эти земли не были заселены – народ не желал забираться так далеко. До границы еще день пути, а после дня четыре по пустоши. В Илмении будем через неделю. Вздохнув, я пошла к озеру – искупаться.
Вода была теплой, мягкой. Лунный свет заливал поверхность, делая ее серебристой. Кругом густой лес – тишина и покой. Я быстро разделась и неторопливо погрузилась в воду. Искупалась, всласть поплавала, потом просто лежала на воде раскинув руки.
- Долго еще киснуть будешь? – Крикнул с берега эльф. – Или утопиться вздумала?
- Выхожу, - буркнула я себе под нос и выбралась на сушу.
Вытерлась, промокнула волосы и пошла к огню. После купания несмотря на лето, было прохладно. На ужин была каша с мясом.
- Оленина, - ответил на невысказанный вопрос эльф.
Когда только успевает охотиться?
После ужина, если не морило в сон, Вельмир учил меня магии – держал обещание. Он и в Илмению пошел только благодаря клятве. Обычно молодые маги ищут путь сами.
Уроки начались с азов. Многое я знала благодаря колледжу, очень многому в свое время научил Мастер, но эльф считал, что повторение основ еще никому не мешало. Пока учеба была теоретической – без магии много не попрактикуешь. Я слушала, повторяла, запоминала, но к интересующим вопросам так и не перешла. Что раньше казалось сверх важным, сейчас потеряло всякий смысл. Зачем мне знать как вернуть человечность, если я никому не захочу ее подарить? Куда лучше овладеть абсолютными заклинаниями и телепортацией.
Когда спросила эльфа почему мои раны заживают, тот ответил, что скорее всего это побочный эффект от того способа, каким вернул меня Мастер. Временно это или навсегда, эльф не знал. Я кровожадно предложила отрубить мизинец на ноге, и посмотреть вырастет ли новый, но остроухий покрутил пальцем у виска. А я пожала плечами. Мизинца было не жалко.
О себе Вельмир говорить не любил. Сказал, что эта планета ему не родная, и поселился тут чтобы найти Мастера. О прошлом не рассказывал, о своем народе тоже. Мне было любопытно – об эльфах я слышала только на лекциях по «этнике», да читала в книгах. Вельмир был первым представителем этой холодной расы, с кем случилось познакомиться лично. На вопрос – все ли эльфы такие мстительные психи, тот оскалился и посоветовал не рисковать и не проверять. И я решила последовать совету.
Той ночью мне приснился Мастер.
Он с закрытыми глазами стоял на выжженной поляне, той самой, где я кричала и выливала энергию. Волосы его трепал ветер, а я подумала, что впервые вижу его простоволосым. Мастер вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на меня - в упор. Я почувствовала взгляд всем телом – как током ударило. В реальности мы находились на огромном расстоянии, но во сне казалось, что протянув руку, можно коснуться его, ощутить тепло тела. Его глаза сузились, ярко полыхнув напоследок, а потом потухли – только злость осталась. Как сквозь шелест ветра я услышала его голос.
- Где ты? – Он стоял наклонившись вперед, руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели.
Ответить не решилась. Да и как говорить во сне?
- Я спросил где ты, черт возьми? Отвечай! – Он сорвался на крик, брови сошлись на переносице, а глаза разгорались бешенством.
Подумалось, что привычная маска равнодушия наконец слетела с него – только мне от этого было не холодно и не жарко.
А потом на поляне оказался Вельмир.
Эльф стоял у края обгорелой травы, не переступая черты. На лице – скука, руки сложены на груди. Мастер вдруг резко качнул головой, а когда увидел эльфа, его брови натурально подпрыгнули вверх. Спустя миг он шагнул в сторону Вельмира, замер, словно наткнулся на стену и зашипел:
- Ты! Мерзкий трус!
Дальше слова пошли совершенно непечатные. Много слов, суть которых состояла в том, что Мастер обещал найти Вельмира, очень долго его пытать, оторвать отвратительные уши, после руки и ноги, а если этого будет недостаточного для его удовлетворения, то вырвет еще и сердце. Все это говорилось тихим, злым шепотом, отчего в серьезности слов сомневаться не приходилось. Он действительно это сделает.
Я смотрела со стороны – впервые видя их рядом, и думала, что они похожи. На самом деле – светловолосые, высокие, и кроме внешних черт было еще что-то. Повадки, манера склонять голову, интонация – похоже, даже слишком. Думается, соврал остроухий насчет причины их вражды.
Сейчас они стояли друг напротив друга – хоть и на расстоянии, но напряжение накалило воздух добела.
В ответ на речь Мастера Вельмир усмехнулся – дернул уголком рта, также шагнул вперед и остановился, так и не переступив черты круга.
- Как же ты жалок, Астар, как смешон! Забей глотку пустыми угрозами! Слышишь, мразь, слышишь? Это девчонка меня отпустила! Пока ты трахал своих многочисленных баб, она кормила меня с ложки и строила план побега, - Эльф откровенно улыбнулся, показав идеально ровные, белые зубы. Вышло по-звериному зло.
Мастер отшатнулся. Перевел взгляд на меня. Крылья носа побелели, он сжал зубы с такой силой, что мне послышался скрежет, а из глаз такая тьма хлынула, что воздух загустел. Люди так не смотрят. Попросту не могут. Так смотрит само зло – первобытное, безжалостное.
Я подумала, что и в этот раз мне сказать нечего. Эльф сказал правду.
Разумом понимала, что это сон, что все не по-настоящему, что нужно проснуться, но ничего сделать не могла. Просто смотрела.
Мастер решил ответить. На этот раз голос его был бесстрастен, но тьма все расползалась, заполняла выжженный круг, в центре которого стоял Алекс. Каких сил ему стоило говорить так спокойно, я не знала.
- Какая новость. Даже не знаю как реагировать. Возлюбила врага своего, значит. Это весьма неожиданно, - голос бесцветный, пустой, но от этого не менее страшный.
- Еще как возлюбила, ты бы видел, - довольно похабно усмехнулся эльф, а я оцепенела.
- Заткнись. Просто закрой свой поганый рот, – в этот раз на Алекса было страшно смотреть. Спокойствие с него слетело как шелуха. Он был напряжен: стоял неестественно прямо, руки сжались в кулаки так, что кожа добела натянулась на костяшках, а лицо было белее мела.
Тьма уже не просто лилась, она хлестала, окутывала круг плотной пеленой.
- А что такого? Или ты стал отъявленным шовинистом - вроде как только тебе можно спать с кем попало? Как по мне, так прощелкал ты, Астар, свое счастье. Остается только свалить с арены и не мешать другим получать удовольствие. - Вельмир говорил спокойно, лениво, не обращая внимания на расторгающийся ад.
- Удовольствие? Ах, удовольствие. Это даже любопытно.
После этих слов Мастер отпустил тьму и она понеслась. Прямо на эльфа.
Я зажмурилась, а потом тихо сказала:
- Хватит.
Тьма на миг замедлилась. Нехотя. С трудом. Но потом полилась еще быстрее.
- Уходи, - повернулась к эльфу. – Я сама.
Тот хотел возразить, но я покачала головой. А после шагнула в круг.
По ногам носился ветер – гонял пепел, пачкал обувь. Тьма была влажной, холодной. Я сделала еще шаг и она отступила, развеялась.
Мы остались с Мастером одни.
Он оказался близко, протянул руки, а потом крепко обнял. Я стояла неподвижно, словно задеревенев.
- Где ты, Наами? – Алекс наклонился ко мне, заглянул в глаза.
- Что ты хочешь? – спросила устало, и не надеясь получить откровенный ответ.
Боль хлынула по венам, затопила кровь, отравила.
Я задохнулась. Как говорить, как смотреть в глаза, если дышать невозможно?
- Что мне сделать, скажи что, и я сделаю! – Мастер крепко обхватил мои плечи. Кожу обожгло.
В груди резко закололо и перед глазами встала ненавистная картина. Он в кресле. По лицу гуляют тени. Губы приоткрыты. Рыжая голова двигается вверх-вниз. Стонет.
С трудом отгоняю видение и разжимаю зубы:
- Просто отпусти.
- Прости меня, - до боли сжимает плечи, пальцы впиваются в кожу. В его голосе отчаяние, которое можно черпать ложками. Густое, тяжелое. Липкое.
Что ему сказать? Что даже если захочу – не выйдет? Что легче простить самого заклятого врага? Что даже через десятки лет в душе будет осадок?
Сколько нужно времени, чтобы забыть? Возможно ли забыть хоть когда-то?
Ответов у меня не было.
- У каждого бывает несчастная любовь – рано или поздно, но со всеми случается. Моя несчастная любовь – ты, Алекс. Первая, жаркая, настоящая любовь. За что мне прощать тебя? За жизненный урок? Ты это ты и другим не будешь. Я сама во всем виновата – не стоило любить так сильно. Так истово.
С каждым словом он мрачнел. Скулы побелели, нос заострился. Я же смотрела на него во все глаза – запоминала, впечатывала в память, и хотелось кричать. Хотелось оттолкнуть его, завыть от боли, топая ногами. Крикнуть в лицо, что он равнодушный гад, что не просто разбил, в фарш перемолол мое сердце. Что теперь мне все равно с кем быть – с эльфом, или с кем другим – только бы не болело. Только бы не болели чертовы остатки моего долбанного сердца!
Да, проще его возненавидеть. Обвинить. Но станет ли мне от этого легче? Нет, не станет.
Даже переступив через обиду и гордость, я никогда не забуду.
Не забуду предательского стона.
Мы больше никогда не будем вместе.
Осознание этой истины так резануло, что я согнулась пополам. Оттолкнула его, часто задышала. Ну, просыпайся же!
- Я виноват, - сказал Мастер и отступил на шаг.
Разогнувшись я засмеялась. Хрипло, вымучено.
- Не приходи больше. И не ищи нас.
- Нас? Теперь ты заботишься о нем? После всего, что он сделал? Да как ты можешь? – закричал Алекс, а я опустила глаза.
- Он был мне нужен. У меня были планы на его магию. Ты отказался учить тому, что мне хотелось знать. И я помогла ему. А потом все это стало неважным.
Мастер только головой покачал.
- Уходи. Я устала.
- Не думай, что отступлюсь вот так. У нас есть вечность. Рано или поздно все забывается.
- Просто уходи.
Я в отчаянии мотала головой. Все его слова как молотком по пальцам.
Зачем он пришел? Я не нужна ему. Я ему на самом деле не нужна.
Посмотрела на него – такого идеально красивого, сильного и властного, поразилась насмешке богов и наконец-то проснулась.
Вокруг было темно и оглушительно тихо. Ни ветерка, ни хруста веток под лапами лесных животных. Я рывком села, потерла лицо и поняла, что оно мокрое - проснулась в слезах. Слева раздался шорох и я увидела эльфа. Он сидел на земле и смотрел прямо на меня. От его взгляда мне сделалось нехорошо.
- Даже не надейся, что это был сон.
Удивления не было. Сны не могут быть такими реальными.
- Зачем ты рассказал про нас? Зачем? – Голос хриплый, слабый.
- А это был секрет? – Зло наклонился эльф.
- Я тебя не понимаю. Совершенно.
Эмоции бушевали, к горлу подступил ком, в висках пульсировало.
- Что тут понимать? Если я не могу убить этого придурка и вообще хоть как-то ему навредить, почему я должен заботиться о его чувствах? Пусть помучается, тварь магическая.
От этих слов захотелось рассмеяться ему в лицо. Тем, что вот так между делом выболтал Мастеру о нашей осознанной близости, сделал больно отнюдь не ему.
Во рту появился металлический привкус. Предательство. Снова. Почему же мне так везет на эгоистичных недоумков? Впрочем, следовало высказать ему свое мнение на этот счет. Эльф не то существо, перед которым должно быть стыдно признаваться в обидах. Легче высказать все ему в глаза, растереть и позабыть.
- Плевать он хотел на то, с кем я сплю. А ты повел себя как мелочный придурок. Твой намек на мою любовь выглядел приблизительно так: «Она прибежала ко мне плакаться в жилетку, а я не растерялся и хорошенько ее утешил». Вот и подумай – кому от этого стало хуже. В целом – плевать я хотела на ваши мальчишеские разборки и замеры достоинств. Просто ты повел себя как скотина. - Я говорила тихо, но твердо.
Встала и прошлась по поляне. Захотелось пить и я медленно допила остатки чая из фляги. - Не особенно чувствую себя виноватым. Он здорово разозлился, - эльф тоже поднялся, свистнул лошадей и принялся их седлать.
Отвечать не стала. Что сказать человеку, который даже не заметил, как тебя унизил? Занимался рассвет и я подумала, что нужно отправляться, раз сон слетел. Чем скорее доберемся, тем быстрее начну новую жизнь.
Глава двадцать вторая.
Дальнейший путь прошел спокойно – Мастер во снах не являлся. С эльфом мы практически не общались. Неделя прошла в рутине – монотонная скачка, холодные ночевки на сырой земле, опостылевшая каша на ужин.
К концу пути я вымоталась. Не хватало горячего душа, нормальной еды и теплой кровати. Эмоционально также была выжата. Когда наконец пересекли границу, на которой нас встретили илтанцы – приграничная служба, и прошли таможенный пост, я была несказанно рада добраться хоть к подобию цивилизации. После досмотра – не везем ли мы запрещенные вещества на их территорию, поинтересовались целью визита, а услышав о жертвеннике, покивали и пропустили.
Местность не особенно изменилась. От пустоши – поля скучного, серого и неживого, ландшафт плавно перетекал в такую же скучную деревеньку. По городу два дня пути, но хоть заночевать удастся в корчме.
Хозяин местной харчевни встретил нас как родных. Его бизнес держался на таких же уставших паломниках-недоучках как я. После сытного обеда я отправилась в номер – искупаться и банально поспать. Комната оказалась маленькой, но уютной и чистой. Из обстановки - кровать, маленький шкаф и жесткий ковер на полу. Смежная дверь вела в ванную. Я порадовалась водопроводу. Что бы я делала если бы тут как в средних веках подавали воду в лоханях?
Вымыв голову, натерев кожу мочалкой до красноты, а после покиснув в ванной еще с четверть часа, я почувствовала себя почти счастливой. Вытерлась, переоделась в чистые вещи и завалилась на постель. После спального мешка жесткий матрац показался пуховой периной. Вытянулась, закинула руки за голову и спокойно уснула.
Эльф разбудил меня к ужину. Постучал в дверь, а когда я отозвалась, вошел в комнату. Вымытый и переодетый, он казался таким неуместным здесь – в убогой гостинице. Его кукольная, холодная красота совершенно не вписывалась в интерьер. Эльф поднял брови на мою молчаливую усмешку, но я не стала просвещать его насчет «неуместной внешности».
За ужином решила расспросить его насчет дальнейших перспектив.
- Что изменится после общения с богами? – Я пила чай, Вельмир доедал мясное рагу.
В корчме было многолюдно, от гула голосов приходилось наклоняться к эльфу, чтоб слышать ответы.
- Раскроется потенциал. Проснувшаяся стихия – это последний рубеж для мага. Если сначала нужно изучать теорию в колледже, а потом довольствоваться самостоятельным изучением практики, самосовершенствоваться, то после пробуждения – наступает пик. Разумеется, способности могут расти – твой названный «папочка» тому доказательство. Но, обычно стихия – предел. Боги просто отдают то, что заранее отсыпали для мага.
Эльф отставил тарелку в сторону, и потянулся за чашкой с кофе.
- Но что именно они дают? Смогу ли я телепортироваться, научусь ли сложным формам магии? – Крутила в руках ложку и все больше подавалась вперед.
- Откуда мне знать? Боги расскажут.
- Что, так и спросить – что дадите? А может сходу попросить их не жадничать?
- Вечно ты несешь всякую лабуду, - поморщился эльф.
- Ты просто ни черта не смыслишь в шутках. Еще у тебя совсем нет чувства юмора.
- Как сказала – заклеймила. Да кто бы говорил, - фыркнул Вельмир, а я показала ему язык.
С ним часто так – начнешь говорить серьезно, но все скатывается к банальным упрекам и глупостям. Стоит только посмотреть на эту откровенно высокомерную морду, так сразу же и хочется гадость сказать.
- Ну, давай, пошути, - склонила голову набок, откровенно его провоцируя.
- Не видно дам, ради которых стоит лучиться остроумием.
- Просто признай, что сказать нечего.
- Говорю же – выделываться не перед кем.
- Тугодум.
- Дурная девка.
Неизвестно чем бы закончилась перебранка, но тут за стол к нам подсели два орка. Раса эта славилась буйным нравом и абсолютным нетерпением к критике в свой адрес.
Представители сего народа имели большой рост и внушительную мускулатуру. От людей их отличали вытянутые как у кошек зрачки, удлиненные клыки и едва голубоватая кожа.
Ярко выраженной красотой орки не обладали, но определенный шарм в их внешности был. Зря в книгах их описывают уродами. Вполне себе симпатичные ребята. Пока спят зубами к стенке - очень уж характер склочный. А может быть это нам такие индивиды попались – поди разбери. Ведь это были первые орки, с которыми мне довелось общаться лицом к лицу.
- Откуда в наших краях такая цыпочка? – Пробасил орк, что умостился рядом со мной. При этом он вальяжно закинул руку на спинку лавки – практически приобнимая меня за плечи и сально ухмыльнулся.
Вельмир нахмурился, уже открыл рот, чтобы достойно ответить, но я его опередила.
- Издалека. А вы местные? – Решила пока не обращать внимания на хамство.
Что толку затевать ссору, если магичить сейчас я не могу, а эльф, как сопровождающий также в средствах ограничен. Вряд ли он вытянет в рукопашной с этими громилами – силы явно не равны.
- Местные, - заржал второй и перешел в открытую атаку: - Эльф, поделишься девкой?
- Пошли отсюда, - практически не разжимая губ, ответил Вельмир.
- Да не жмись, попользуемся и вернем. Живая будет, только слегка помятая, - снова засмеялся мой сосед.
- Мальчики, что ж вы такие грубые? – Это уже я.
- Не боись, с тобой ласковые будем, - подмигнул мне орк и схватил за талию.
Я не успела пикнуть, как эльф перегнулся и задвинул любвеобильному типу в челюсть.
Тот помотал головой, а потом вскочил, перевернул стол прямо на эльфа и своего сородича и кинулся драться.
Они молотили друг друга, в то время как я стояла столбом, а другие посетители потянулись на выход. Хозяин корчмы схватился за голову и заорал:
- Идите на улицу, мать вашу, только на этой неделе зал восстановил после прошлой попойки!
Его никто не слушал. Один из орков выбрался из гущи драки и схватив меня за руку, потянул на улицу. Я сопротивлялась – упиралась ногами, свободной рукой молотя по спине орка, но он не замечая, выволок меня за порог, подхватил под коленки и закинул на плечо. Теперь я дрыгалась, колотила по спине двумя руками, но орк удалялся от корчмы весьма быстро и все так же не реагировал на удары. Шагал бодро, и через четверть часа притащил меня в какой-то сарай.
Поставил на ноги, запер за собой дверь на толстый засов и обернулся.
Я оглянулась, обшарила глазами комнату, но выход был только один – за спиной орка.
В сарае было пусто и пыльно. Под потолком тускло горела лампочка и света давала мало – углы не освещались. Я попятилась, хоть страха почему-то не было. Запаздывал, родимый. Ощущалась легкая досада и волнение за эльфа – останется ли цел?
- Тебе чего надо? – Упростила язык, чтоб орку было понятней.
- А-то не знаешь! – Пакостно так ухмыльнулся мужчина, продолжая наступать.
- Да на кой я тебе сдалась! – Даже руками всплеснула. Ну почему мне в жизни только придурки попадаются и ни одного вменяемого существа?
- Красивая, - пожал плечами орк.
- Комплимент? – Делая еще шажок назад, спросила я.
- Ага, к ухаживаниям перешел. Заметила? – Он сделал шаг куда больший нежели я.
- Оценила, - кивнула, а потом уперлась спиной в стену сарая.
- Снимай штанишки тогда, - он картинно потер руки.
- Хочешь, денег дам, только отпусти, не прикасаясь.
Орк на миг остановился, а потом спросил:
- С собой?
Я кивнула, а он продолжил:
- Тогда и так заберу.
Мысленно выругавшись, я вытянула руки и отчаянно попросила.
- Стой. Да остановись ты, болван упертый!
Орк послушно замер.
- Что хочешь кроме денег?
- Секса, - честно ответил он и подошел вплотную ко мне.
- Что за удовольствие баб насиловать? – Поинтересовалась я, глядя на него снизу вверх.
- До чего языкастая попалась, жуть просто.
Он наклонился, провел носом вдоль шеи, втянул воздух, а у меня волосы на затылке дыбом стали.
Неужели придется еще раз пережить такое дерьмо?
От орка терпко пахло кожей – одет был в кожаную куртку и такие же штаны.
Волосы короткие, темные. Глаза черные, а зрачок светлый.
- Ты вменяемый? Давай договариваться, - вспомнилось вычитанная в какой-то книге фразочка, что сила женщин – в слабости. Я опустила глаза и тяжело вздохнула.
- А давай. Что предложишь такого, что сам взять не смогу? – Он отошел на шаг, окинул меня взглядом и склонил голову набок.
- Хорошее отношение. Дружбу, - это на самом деле было единственное, чем я располагала и чего орк силой взять никак не мог.
На мои слова он закинул голову и рассмеялся. Громко, от души.
- Ну сказала. На кой ты мне сдалась? Вот раз-другой попользовать – в самый раз.
- Ты ж меня совсем не знаешь! Вдруг понадоблюсь?
Ситуация была абсурдной. Я – запертая в темном сарае, наедине с возбужденным орком, предлагаю ему дружбу, если не тронет. Признаться, сделка была так себе. Лично я бы на его месте ни за что не согласилась.
Орк, продолжая отсмеиваться, покачал головой.
- Чудная ты. Другая бы визжала, а ты торгуешься.
Я пожала плечами. Знал бы, через что мне пришлось пройти – понял бы.
- А знаешь что, договорились. Только еще условие. Один поцелуй. Если после него захочешь уйти – отпущу.
Отлепилась от стены, не веря ушам. Это происходит на самом деле? Конечно я захочу, никаких сомнений.
- Согласна, - как болванчик, закивала я.
Орк приблизился мгновенно – шаг, и он рядом, припирает к стене. Горячие, тяжелые руки на талии, сжимают до боли. Прижался всем телом, навалился, а я задрала голову. Орк наклонился, поцеловал сначала едва касаясь, пробуя, а потом губы его стали жесткими, язык проник в мой рот. От его тела шло тепло и мне стало жарко. Шевельнулась и коснулась его языка своим. Он неясно хмыкнул, прижался теснее, а я вдруг почувствовала привкус. Он был не определенным – не сладким, не горьким. Язык орка был особенным - вкусным. Мне захотелось целоваться долго и медленно – не торопясь. Пробовать и пробовать – только бы этот вкус поселился у меня во рту.
Я услышала стон со стороны – свой собственный. Уже не стесняясь, схватила его за лацканы куртки, подалась вперед, наши языки сплелись, поцелуй переходил в жаркий.
Когда мой язык оказался у него во рту, я напоролась на клык. Он был острым – вмиг оцарапал и кровь потекла орку в горло. Еще миг мы целовались. А потом орк резко отпрянул и стал отплевываться.
- Совсем спятила? – Заорал он, а я затрясла головой – стараясь понять, что случилось.
Вкус испарился, словно его и не было. Голова стала ясной, и сейчас не понятно было – что же такого у него во рту, что мне так хотелось целоваться.
- Что случилось?
Орк продолжал плеваться, кожа из голубоватой, стала ярко-синей.
- Ты, дура чертова!
- Да что такое? – Подошла я к нему поближе.
- Какого долбанного хрена полезла ко мне в рот?
- А нельзя было? – Признаться, я опешила. Сегодня определенно всемирный день сюрреализма.
- Ты что сделала? Ты меня отравила! – Он схватился за горло, а я отчетливо увидела на его коже мелкие темные символы – они полыхнули и стали пропадать.
А потом такое случилось и со мной. Кожа на ладонях зачесалась, зажглась непонятная надпись и исчезла.
- Это что такое было? – Разглядывая уже чистые ладони, спросила я.
Орк схватился за голову и побледнел. Синева схлынула мгновенно и он стал похож на лист бумаги.
- Ты! Ты меня прокляла!
Я не понимала в чем дело. Зато очень быстро вспомнила, что неплохо бы отсюда убираться.
- Не знаю о чем ты говоришь, но я пошла. Уговор есть уговор.
И отправилась к двери. Балка была тяжелая, но мне удалось ее снять.
На улице было темно. Фонари не горели, и я понятия не имела в какую сторону мне нужно идти.
Орк вышел вслед за мной, продолжая смотреть с ужасом. Я решила не торопиться. Раз уж только он может меня провести к корчме, неплохо бы подружиться.
Села в траву и попросила:
- Расскажи, что я не так сделала? Мы просто это исправим.
Орк отступил от меня, словно попятился.
- Я попробовал человеческую кровь. Это значит, что я проклят.
Сказать, что я удивилась, ничего не сказать.
- Зная, что любая девчонка может порезаться об твои клыки и как следствие – сделать тебе плохо, ты так настойчиво лезешь целоваться?
Орк застонал.
- Ты из какой дыры вылезла? Девки ни за что не суют нам в рот свои языки!
- Да как целоваться тогда? – Вспылила я. Ну ведь бред же!
- Обычно! – Снова заорал орк. – Целуем мы, если хочется, а бабы млеют – не шевелятся, не дрыкаются, не суют ничего своего куда не надо. Потому что все знают – дернешься – умрешь. А ты – как с луны свалилась. Орку в пасть язык сунула – кому скажешь, не поверят!
- Глупо и не логично. Сам виноват. Нечего было лезть.
Орк согласно опустил голову. Протрезвел, стал хмурым. Бледность с лица пропадать не желала.
- Так что за проклятие-то?
- Руны видела? – Я кивнула. – Они теперь видимы для всей моей расы. И если они горят, значит я нарушил договор и навредил живому существу. Наказание – публичная порка. Позор, - и он снова схватился за голову.
- Да кто увидит-то? В этой глуши?
- Мне что, теперь прятаться? – Пуще разозлился орк. - За что мне такая девка дурная попалась?!
- Да не стони ты. Так процесс обратить - знаешь?
Орк посмотрел недоверчиво.
- А ты согласишься?
- Смотря на что, - хмыкнула я.
- Надо отозвать кровь обратно. Это будет значить, что договор не был нарушен и никто не пострадал.
- Как отозвать?
- Просто позови. Попроси, чтоб наружу вышла. Кровь только добровольный зов хозяина слышит.
Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Кровь, что слышит. Бред. Но, увидев его бледность, заметив потухшие глаза, я уверилась, что он говорит серьезно и что насиловать женщин у него охота отпадет надолго. Поэтому не стала читать мораль или качать права. В конце концов, он же согласился на уговор. Не такой уж преступник мне попался. Он скорее хотел поиздеваться, нежели и вправду снасильничать. Поэтому я просто позвала кровь назад. Подумала что-то в роде: «Вернись назад, зову добровольно». И орка тут же вырвало. Сомневаюсь, что крови к нему в желудок попало много, но тошнило продолжительно. Мне оставалось только отойти в сторонку. Когда он разогнулся, оказалось, что уже не бледен, а почти зелен. Я подумала, что вечер выдался насыщенным, и тут кожа на орке снова вспыхнула, а через миг и мои ладони.
На этом процесс снятия «проклятия» был удачно завершен.
- Отведешь в гостиницу? – Я чертовски устала.
Орк кивнул и понуро поплелся вперед. От брутального мачо и вида не осталось.
- Ты сжульничал, - вспомнила я, а когда орк недоуменно обернулся, пояснила: - с поцелуем. Не сказал о привкусе. Что это такое?
Орк замедлил ход и я быстро его догнала.
- Это называется «мала» - железа, что вырабатывает вкусовые феромоны. Штуковина на баб действует безотказно. Поцеловал – считай твоя, пока не надоест.
Орк говорил гордо, а я качала головой.
- Нечестно. Уговор был какой?
- А ты вспомни. Я вообще насиловать тебя не собирался. Бабы сами нам в штаны лезут, - эта фраза прозвучала с обидой.
- Чего тогда ко мне полез, если любая даст?
- Говорил уже. Понравилась. Очень уж рожица смазливая – таких в округе нет.
Мне на такое заявление оставалось только фыркнуть. И хорошо еще, что порезалась – так гляди бы еще и с орком переспала. Вот чего мне не надо, так это беспорядочных связей.
- И что, у всех орков такая штуковина на языке?
Орк кивнул, а потом поинтересовался:
- Звать-то тебя как, подруга?
- Наами, - подивилась я причудливости орка.
- А я Дар, - протянул свою здоровенную лапищу и мне ничего не оставалось, как пожать ее. – Так может, продолжим знакомство-то? – Прищурился Дар, а я его ущипнула.
- Нет уж. Дружить будем. И только.
Эльф мотался среди разбитых столов. Руки его были разбиты, но он определенно магичил – надо же, силы остались. Когда мы появились на пороге, эльф кинулся на Дара – второй орк спокойно «отдыхал» под обломками лавки.
Я заступила ему дорогу.
- Оставь, все в порядке, - и рукой махнула.
Орк спокойно прошел к бару, вытащил оттуда бутылку коньяка и не глядя на позеленевшего хозяина корчмы, залпом отпил добрую половину.
У меня не осталось сил на разборки. Я потянула эльфа за уцелевший рукав и мы пошли наверх.
Вельмир потребовал подробностей. Я честно рассказала, что орк насиловать меня не собирался, скорее планировал получить горячее согласие. Про «малу» эльф так же не знал. Когда сказала, что орк вполне мирный тип, психанул и хлопнув дверью, оставил меня в одиночестве.
Дальнейшее путешествие прошло спокойно. Мы еще раз остановились в придорожном трактире – перекусить, а потом отправились к кругу.
И вот, наконец, добрались.
Зеленый луг, размером с футбольное поле. В центре поляны окружностью метров в десять, был выжжен круг. Посередине него в ряд стояли четыре каменные статуи – высокие, больше человеческого роста в несколько раз. Статуи на лик оказались суровы и одинаковы. Равнодушные холодные глаза, что смотрят вниз, рот – сплошная линия и хмурые брови. Где какой бог – не разобрать. На лица божков я смотрела издали – не заходя в круг. Пока не торопилась – осматривалась.
Народу вокруг не было. Совершенно. Мы с эльфом оказались единственными посетителями жертвенника.
- А где все? – Почему-то шепотом спросила я, а эльф пожал плечами.
Признаться, жутковато было. Но, осознав, что тянуть глупо, я взяла дары для богов и отправилась в круг.
Шагнула за выжженную полосу и меня окатило жаром. Все звуки совершенно стихли. Не сказать, что до этого было шумно, но в круге не было слышно ничего – ни шороха одежды, ни звука шагов. Тишина давила, но не отвлекала.
Я приблизилась к статуям. У подножия каждой лежали каменные плиты, на которых виднелись символы.
Первым был старший бог – земли. Я достала из кармана мешочек, высыпала горсть земли на ладонь, а потом на плиту у ног статуи. И ничего. Вторая статуя оказалась старшей богиней – воды. На этот раз я достала флягу и все так же через ладонь полила на плиту. Снова пусто. У ног младшего бога – огня, я очень разнервничалась. Зажгла спичку и опустила горящей на камень. Замерла. И разочарованно выдохнула. Ничего.
На камень младшей богини – богини воздуха я подула. Теперь-то результат просто обязан быть.
Но прошла минута, а ответа все не было.
Разочарованию не было предела. Ведь все сделала правильно, так почему никто не ответил? Это наверное я – фрик, раз ничего не вышло. Уже развернувшись и сделав шаг, я вдруг услышала шепот.
- Торопишься? – Насмешливо произнес мужской голос.
Я стояла замерев – вполоборота от статуй, а потом медленно повернулась к ним лицом. Камень огня ярко и жарко разгорался.
В голове от волнения совершенно не осталось мыслей. Что я должна сделать? Стать на колени или заговорить в ответ?
- Да, мы немного запоздали – дела, знаешь ли, - так же насмешливо ответил второй голос. Чуть менее густой, но тоже мужской. И камень старшего бога стал черным.
- Хватит издеваться, - произнес женский голос. Стихийный камень воды зажегся синим.
- Вот именно, - включилась в диалог последняя богиня. Камень осветился и стал ярко-белым.
Наверное со стороны я выглядела нелепо – с расширившимися зрачками и разинутым от удивления ртом. Одним словом – невежа. Почему все они откликнулись? Разве не один должен был отозваться?
Словно услышав мои мысли, боги усмехнулись. Каждый на свой лад, но я будто почувствовала их веселье.
- Мы дарим тебе выбор, девочка. Какую стихию хочешь? – С любопытством произнес старший бог.
Вот тут я задумалась. Как выбрать так, чтоб никого не обидеть? Попросить все – наглость, выбрать одну – оскорбить остальных. Не выбирать никакую? Как же вообще правильно общаться с богами?
- А можно не выбирать? – Очень тихо спросила я.
- Скромная или робкая? – Заинтересовался бог огня.
- Скорее несмелая, - ответила младшая богиня.
- Признаться, выбора у тебя и нет, - заговорил старший бог. – Все давно уже определено. Ребенок ты нездешний, а учитывая давний уговор, еще и родившийся с определенной целью. Посему мы дарим тебе часть каждой стихии. По капле.
Такого ответа я не ожидала. Что еще за цель?
- Есть какая-то определенная для меня миссия? – Прозвучало до противного пафосно, но по-другому сформулировать не получилось.
Боги снова улыбнулись.
- Ничего важного в пределах мироздания. Скорее дело, - ответил бог земли.
- Да, - подхватила старшая богиня. – Небольшое дельце. Возможность, которую ты могла бы реализовать. Вопрос в том – станешь ли?
- И что это за дело? – Когда о цели твоей жизни говорят боги, это страшно. На самом деле.
- Было бы неправильно рассказывать, - вступила в диалог богиня воздуха.
- Но намекнуть-то можно? Наш уговор от этого не пострадает, - заговорил бог огня.
- Согласен, - поддержал его старший бог, и продолжил: – Живет в одном из миров человек. Очень уж он личность интересная - так сказать, наблюдать за ним любопытно. А если учесть, что нам иногда бывает скучно, то решили мы человека этого одарить. В виде исключения. Каждый из нас за ним присматривал, вниманием не обделял, и получилось так, что человек стал сильным. Даже нам это пришлось признать. И решили мы создать его антипод. Ведь у всего он есть – существует действие и соответственно - противодействие. Так вот ты – то самое противодействие и есть. Суть твоего дела в том, чтоб быть.
М-да. Содержательно.
- Еще насчет силы скажи, - попросила младшая богиня.
- Ладно, - неохотно, но все же согласился старший бог. – В общем, если захочешь, можешь силу у него забрать. И он умрет.
- И тогда все начнется сначала, - захихикала старшая богиня.
- Точно. Найдем еще одно противодействие.
- Чтоб уже у меня силу забрать? – Догадалась я.
- Верно, - согласился бог огня. – По секрету говоря, скучно нам. Вот и спорим.
- А можно не забирать у того человека силу? Вдруг я его за всю жизнь и не встречу?
Боги засмеялись разом – голоса перемешались. Кашлянув, ответил бог огня:
- Слышала, что все противоположное притягивается? Не встретиться невозможно. А забирать или нет – дело твое. Уговор был не вмешиваться, так что ты сама решаешь.
Я в ответ кивнула. Разговор все больше смахивал на горячечный бред. Веселые и легкомысленные боги. Кто бы мог подумать. Боги, которым так все наскучило, что они забавляются играми над людьми. Хотя, если задуматься, люди для того и созданы – веселить и тешить богов.
- Верно, - подтвердила мою мысль младшая богиня.
Стало понятно, что мысли мои – сейчас общедоступные.
- А веселые мы в виде исключения, - откликнулся старший бог. – Так что, дары принимать будешь? Тогда прикоснись к плитам по очереди.
И я прикоснулась.
Было больно. С каждым касанием жгло в груди, а сила вливалась через поры на коже. Медленно.
Когда я забрала по капле от каждой стихии, заговорил бог огня:
- Официально я буду твоим покровителем. Все, что тут мы наболтали – секрет.
В дар приноси костры – не реже раза в месяц. Жги от души, мне будет приятно, – эта фраза прозвучала настолько двусмысленно, что я улыбнулась. Впервые за долгое время. – В остальном, живи, девочка. Слышу, что за вопрос в голове вертится, но помочь не могу. Хотя, могу, конечно, скорее просто не буду. В дела сердечные вмешиваться не любитель. А боль – пройдет. Жизнь долгая. Даже представить не можешь, насколько. Что сегодня кажется сверх важным, обычно назавтра оказывается ерундой. Дыра в груди, как ты говоришь, затянется, даже не спорь. Ну, мы пойдем, у нас дела. Большая куча всяких важных божественных дел.
На прощание я преклонила колени, а меня обдало горячим мокрым ветром пополам с пеплом и землей.
Когда выбралась из круга, оказалось, что на улице ночь. Луны ярко освещали поляну, и я напоследок оглянулась на статуи, улыбнувшись напоследок.
Эта беседа была странной. Да, определенно все это странно. Конечно, еще и страшно, но больше забавно.
Игры богов – банальная, избитая фраза, но как оказалось – до реального правдивая. Им просто скучно. Ничего для них нового нет: все обыденное и пресное. Уверена, что даже реалити-шоу - в этот раз с моим участием, они смотрят по сотому кругу.
Эльф ждал меня на краю поля – дремал, привалившись спиной к дереву.
Рядом стояла корзинка с едой, и я почувствовала, что жутко проголодалась.
Когда дожевывала второй бутерброд, эльф открыл глаза.
- Наконец. Думал, ты там жить останешься. Как прошло? – Он потер лицо руками и достал бутылку с водой.
- Было странно. Покровитель – бог огня, - не стала вдаваться в подробности.
Да и что говорить, если вся беседа – секрет. Но эльф ничего расспрашивать не стал, просто кивнул.
Посидев с минуту и утолив первый голод, мы вернулись в трактир.
После сытного ужина и горячего душа, я устроилась на постели и задумалась.
Настало время решать как распоряжаться собственной жизнью. Я могу путешествовать. Могу отправиться в любой мир!
И я решила, что отправлюсь домой – на Землю.
Глава двадцать третья.
Эта планета была шумной. Едва портал перенес меня на Землю, и я переступила черту, как оглушающе навалились звуки. Визг шин и рев мотора, свист и веселые голоса жителей. Когда попривыкла – через пару минут дискомфорт исчез, то вышла из вязкого переноса и осмотрелась. Город я выбирала тщательно. После осмотра трехмерной карты, что купила в одной из лавок популярного на Серенити букиниста, я изучила расположение улиц и общие особенности цивилизации. Невежей в плане жизни землян я не была. Все-таки родилась в одной из стран этой планеты - в России.
В каком именно городе я не знала – Мастер этого не говорил. Вообще, я не стремилась познакомиться с родственниками, такого желания не было совершенно. Просто любопытно было посмотреть на мир, на Родину.
Город меня разочаровал. Скучный, застроенный серыми пятиэтажками. Вокруг стаями носились бродячие собаки, воздух пах чем-то гадким, а обитатели спешили по делам с серьезными, порой даже хмурыми лицами.
Тут было холодно и очень ветрено. Судя по всему, стояла поздняя осень – деревья были голыми, срывался мелкий снег, ветер неприятно дул в лицо и практически сбивал с ног. После вечного лета тут мне совсем не понравилось. Одета я была как самая настоящая дура – если судить, что не подготовилась и не подумала о погоде: в плотные джинсы с подворотом до щиколоток, свободную тунику и легкие балетки. Портал перенес меня в спальный район – за какие-то гаражи, в темную подворотню. Отойдя от телепорта и оценив погоду, местность и обстановку в целом, я решила накинуть гламор – чтоб люди не удивлялись откуда на морозе взялась девочка в летней рубашке, а согреться магией.
Магия на Земле слетала с рук и языка неохотно, энергии уходило больше обычного, но все же она работала. Я быстро согрелась и отправилась устраиваться на ночлег.
Языковой барьер также устранила с помощью магии. Говорила с акцентом, но людей понимала прекрасно. С деньгами пришлось тяжелее. На Серенити продала несколько украшений, поменяв их на местную валюту, но судя по здешним ценам, продержусь недолго.
Первые несколько дней я ночевала в гостинице, а потом сняла квартиру. Документов у меня не спросили, потребовали задаток на месяц вперед и выдали ключи.
Дом, в котором поселилась, был пятиэтажным, стоял в спокойном районе, окруженный небольшим парком. С соседями я пока не встретилась, никто меня не допекал, не мешал, не учил и все это мне нравилось.
Первые два дня я просто лежала на диване – жалела себя, много плакала, давая таким образом выйти стрессу. Следующие пару дней я смотрела телевизор – мне понравился русский комедийный сериал об интернах, и в минуты просмотра я смеялась от души.
В целом, такая жизнь мне нравилась – ни тебе казематов с эльфами, ни похотливых орков, ни всяких неприятных сцен.
К истечению первой недели лежания на диване, я перечитала кучу мирской литературы, отлежала бока и даже поправилась. По крайней мере мне так показалось – ушла болезненная худоба и угловатость. И все же, как ни хороша была такая жизнь, безделье потихоньку стало тяготить. Тогда вместо сидения в четырех стенах я стала подолгу бродить по улицам. Порой до утра. После осмотра всех местных достопримечательностей, я принялась изучать планету – Париж, Великобритания, Прага. Путешествовать было интересно, и что главное – бесплатно. Телепортация отнимала много сил, но я подпитывалась силами стихий. Заводились знакомства – пустые, ничего не значащие. Больше одного дня в разных странах я не проводила – было много впечатлений, но еще больше тратилось энергии. Магичить на Земле было тяжело: кроме того, что заклинания плелись медленно, выполнялись с трудом, а иногда даже не совсем так, как нужно, приходилось оглядываться и прятаться – чтоб люди не заметили волшебства. Закончить жизнь в комнате с мягкими стенами, в местном сумасшедшем доме, мне совершенно не хотелось. После продолжительного тура я вернулась в российскую глубинку. По-хорошему уже пора было отправляться дальше – к примеру на Альтар, но почему-то не хотелось.
Когда в холодильнике стало до неприличного пусто, отправилась в ближайший супермаркет. Гламором я больше не пользовалась - после получасового морока сил не хватало даже поднять чашку с чаем, не то что выйти на прогулку. Поэтому я попросту прикупила теплые брюки, курточку и смешную шапку с помпоном.
Я бродила среди бесконечных рядов с товарами, катила тележку, не спеша выбирала продукты, когда ко мне, вдруг, подошел охранник.
- Простите, прошу вас пройти в служебное помещение, - наклонившись ко мне, сказал он.
Это был рослый, крепкий молодой парень – темные волосы, карие глаза, короткая стрижка.
Посмотрела на него с недоумением и поинтересовалась:
- А в чем дело? – Подумала было, что он решил будто я украла чего, но он это опроверг.
- Все в порядке, просто вас просят пройти в служебное помещение. Там вас ждет гость.
Признаться, в душе шевельнулось неприятное ощущение, но я подумала, что тут меня искать некому – ни друзей, ни серьезных знакомых. А единственный и когда-то любимый человек, вообще вряд ли стал бы таким образом напрашиваться на свидание.
Поэтому из чистого любопытства я пошла за охранником, предварительно оплатив покупки. Гость гостем, а есть что-то надо.
С невеселыми мыслями я вошла в маленькую комнатушку, где на единственном приличном стуле сидел незнакомый мужчина.
Кивнула ему в знак приветствия и молча стала у двери. Пригласил, пусть сам и беседу заводит. Проводивший меня охранник в комнату заходить не стал – ушел работать.
Мужчина тем временем поднялся, взял у меня из рук пакет, пристроил его на стул и остался стоять напротив. Оглядел меня с ног до головы, задержался взглядом на лице, потом на груди, талии, ногах. Смотрел очень по-хозяйски, что очень мне не понравилось. Было собралась уйти, но он заговорил, останавливая.
- Вы уж простите, что отвлек вас, только устоять не смог.
Мужчина был среднего роста, с крашеными в каштановый цвет волосами, что увы, так и не скрыло седины. Глаза оказались ярко-синими, вокруг них лучами расходились мелкие морщинки, одет был дорого и стильно.
- Я Вадим, а вас как зовут?
- Аня, - на Земле пришлось несколько перекроить имя. Чтобы не выделяться.
- Анечка, а могу я попросить вас снять курточку? Нет, не уходите, я собственно с предложением работы. Не смотрите так, я владелец глянцевого журнала, на носу крупная фотосессия, а у вас лицо идеальное без всякого макияжа и фотошопа. Как увидел вас, так сразу и родилась идея. Съемка в оранжерее – среди цветов и солнечного света, лицо крупным планом – эдакая невинная и в то же время роковая красота, ради которой мужчины на все готовы.
Он все говорил и говорил, а мне хотелось смеяться. Владелец журнала. Фотосессия. Невинная красота. Вот прямо захотелось сделать что нибудь гадкое назло этому простофиле – в носу поковырять к примеру – чтоб у него восторгов поубавилось.
- Давно прошли времена когда я интересовался креативной стороной своего бизнеса – сейчас в основном голова забита вливаниями, слияниями и коммерцией. Но вот увидел вас возле молочной продукции – с йогуртом в руках, в этой симпатичной шапочке, и все – как щелкнуло. Согласны позировать?
- Да я вас не знаю совсем. Вы бы еще предложили до ближайшей посадки прокатиться.
- Понимаю, - кивнул Влад. – Просто подумайте, хорошо? И позвоните, - он сунул мне в руки визитку и на этом я решила раскланяться.
Домой шла не торопясь и периодически хмыкая, а после ужина отправилась в интернет кафе.
Такой журнал, логотип которого был на визитке, существовал на самом деле. И Влад на самом деле был одним из членов правления. Эту информацию и фотографии я нашла на их официальном сайте.
И вдруг подумала – а почему бы и нет? В конце концов деньги не лишние.
Фотосессия получилась суматошной. Мне то и дело пудрили лицо, поправляли волосы, носились со светом и непрерывно щелкали затвором фотоаппарата.
Когда я позвонила Владу и дала согласие, он быстро проинструктировал что и как делать: от меня требовалось только приехать в редакцию, а оттуда вместе с командой отправиться на площадку.
Ребята оказались компанейскими, в общении простыми, не высокомерными и съемка прошла в непринужденной обстановке.
Много позже, после того, как отобрали удачные кадры и сделали несколько макетов для обложки, я получила гонорар и свежий выпуск журнала. С обложки на меня смотрела красивая девушка с огромными глазами и невинной улыбкой. Даже сложно было поверить в то, что это на самом деле я. Фотомонтаж, правильно льющийся свет и удачный макияж сотворили чудо – в моих глазах не было грусти и тоски, а только задор и уверенность в себе. Но, кому как не мне, было известно, что картинка была космически далека от реальности.
В целом новым опытом я осталась довольна. Заплатили прилично – на месяц денег вполне хватит, а общение с людьми творческими пошло на пользу: отвлеклась и даже повеселилась.
Влад свежим выпуском также остался доволен – позвонил спустя две недели и поблагодарил за сотрудничество. При этом намекнул – не желаю ли я продолжить сотрудничество. Я ответила неопределенно – мол, когда нибудь, и все такое.
Дни летели. Проводила я их все так же праздно и решила, что еще чуть-чуть и отправлюсь на Альтар.
В тот день я возвращалась домой с покупками – парой легких шарфов, косметикой и всякими мелочами. Вечерело и с неба стал сыпать крупный снег – он не таял как обычно, а ложился на асфальт ровным слоем. На душе у меня было спокойно. В кои-то веки я не забивала голову романтическими бреднями и садистскими воспоминаниями.
У квартиры меня поджидал сюрприз: черный толстый кот. Он сидел копилкой прямо под дверью и нетерпеливо стучал по бетону хвостом. Присев перед ним на корточки, погладила его по спине, наслаждаясь мягкостью шерсти и поощряемым мурчанием.
- Ты чей? – Спросила я у кота, совершенно не надеясь на ответ.
Зверь явно был домашним – здоровая блестящая шерсть, синий ошейник с маленькими шипами и крайняя упитанность говорили сами за себя.
Продолжая урчать, кот стал тереться о ноги пока я отпирала дверь, а потом следом за мной прошмыгнул в квартиру.
Выгонять его не хотелось. Живая душа – непрерывно урчащая и мяукающая, приятно разгоняла уже привычное одиночество.
Разложив покупки и вымыв руки, я устроилась на кухне пить чай. Естественно, кот пришел следом. Уселся у ног, осмотрелся, а потом с томлением стал на меня поглядывать.
- Кушать хочешь, да? – Заглянула в холодильник, достала сосиску, порезала и дала коту, предварительно положив ее на одноразовый пакет.
Да, кормить чужого зверя все равно что чужого ребенка – неправильно, но я посчитала, что от одной сосиски вреда не будет.
Кот покормился быстро. После снова уставился на меня своими зелеными глазищами.
- Вот придет сейчас хозяин и как наорет, что я тебя украла.
Даже монолог с котом казался мне предпочтительнее просмотра телевизора: последний надоел до жути.
Когда окончательно стемнело, я разобрала постель и решила выпроваживать гостя. Делать этого мне не хотелось, но ведь он явно домашний – наверняка его уже обыскались. Кот уходить не желал. Орал дурниной и пытался царапаться. Плюнув, я оставила его ночевать. Утром выгоню. Совесть молчала – ну и что, что чужой? Сегодня моим будет.
- Если в туалет надо, то только в унитаз. Понял? – Кот фыркнул, но до ванной со мной прогулялся – посмотрел, понюхал и как мне показалось, кивнул.
Выключив свет и устроившись под одеялом, почувствовала прыжок и тут же на ноги тяжелым камнем умостился наглый обормот. Я только улыбнулась, шепнула ему «доброй ночи» и уснула.
А проснулась от шипения.
Кот выгнулся дугой и яростно шипел на темный угол спальни. Там стояло кресло, свет от лунного сияния, что лился в окно, до него не доходил, поэтому спросонья я даже не поняла, что нас с котом в спальне уже не двое.
Тень отделилась от кресла, человек шагнул к кровати, а я только глаза прикрыла. Так как уже поняла кто посетитель.
Мастер взял на руки яростно кусающееся животное, выставил за порог и закрыл дверь.
- Признаться, даже не знаю как разговор начать, - он все так же стоял в ногах, свет не зажигал и лица его я видеть не могла.
Я тоже не знала что говорить.
- Как нашел?
- Это дело нетрудное.
- Что ты хочешь, Алекс?
- Хочу знать какого хрена ты здесь делаешь.
От такого поворота я даже привстала. Села на подушках, скрестила руки на груди.
- Какое твое дело?
- Я твой опекун. Или забыла? – Он говорил сухо: начинал раздражаться.
- И что теперь, мне нужно спрашивать у тебя разрешения? Даже если захочу пить, мне нужно спросить – а можно ли?
Я тоже потихоньку закипала. В конце концов – кто на кого должен злиться?
- Именно так. Помнится, я запретил тебе гулять по мирам.
- С каких это пор ты мне что-то запрещаешь? Я не твоя собственность, - зашипела я в ответ.
- Неправильный ответ.
- Пошел к черту.
- Собирайся. Через полчаса вернемся в замок.
- Нет.
- Что-то я не расслышал. Тут кто-то что-то сказал? – Он говорил равнодушно, но я не обманывалась. Алекс был зол. Я слышала по интонации, понимала по напряженной стойке.
- Я сказала – нет. Не вернусь в замок. Не буду твоей рабыней. Проваливай из моей спальни и из моей жизни.
Он вдруг сделал шаг и схватил меня за руку. Дернул и я слетела с кровати прямо на него.
- А я говорю – собирайся. Если взять нечего, отправимся сейчас.
- Я с тобой никуда не пойду! – Дернулась, вырываясь из хватки, а потом толкнула его в грудь. Он даже не шелохнулся.
И не глядя на меня стал строить портал.
Я даже топнула от отчаянья.
- Давай тут поговорим. Спокойно, без эмоций.
Алекс отвлекся и марево перехода потускнело, а через миг и вовсе исчезло.
Мастер молчал, поэтому я продолжила:
- Не заставляй меня делать то, чего я не хочу. Положение этим ты не исправишь.
- Кто сказал, что я хочу что-то там исправлять? Я пришел чтоб взять свое.
- Я – не «твое», - я забралась обратно на постель, так как ноги тряслись от волнения.
- Надоело спорить. Собирайся.
Вот же упертый. Разговор пошел по второму кругу. Вздохнула, понимая, что только от меня зависит дальнейшее. Мое будущее. Судьба.
- Скажи чего ты хочешь? Просто покажи на пальцах. Я нужна тебе как затворница, ночное развлечение, может, как дочка? Зачем ты пришел?
- Пришел забрать тебя из этого дурацкого мира. Хочу, чтоб ты вернулась домой, что непонятного?
- А если я не хочу уходить? И не хочу возвращаться в замок?
- Сказка про белого бычка.
Во мне проснулось терпение. Вот честно. Захотелось простого, откровенного и кристально честного разговора.
- Алекс, ты взрослый человек, я тоже не маленькая. Давай просто поговорим начистоту. Если я вернусь в замок, как мы станем жить? – Подтянулась и села удобнее.
- Как раньше, - пожал плечами Алекс. – Я буду много работать, ты – заниматься своими делами.
- Запрешь меня, будешь командовать? Приходить по ночам, а спустя час уходить к другим женщинам?
На эти вопросы он отчетливо скрипнул зубами.
- Как бы там ни было, ты отправишься со мной.
- Кто тебе такое сказал?
- Смотрю, ты неплохо проводила время, - не обращая внимания на мою последнюю реплику, Алекс из ниоткуда достал журнал с моим лицом на обложке. – Ты тут такая счастливая, до невозможного красивая. И невероятно чужая.
- И что? – В вопросе невольно прозвучал вызов.
- А эльф, с ним как было – приятно? После того дерьма, в которое он тебя макал, ты с ним спала. Не противно? – Не замечая моих ответов, продолжал говорить Мастер.
Отвечать не стала. Резко сдернула покрывало, поднялась, зажгла настольную лампу. Только бы на миг увернуться от его горящих ненавистью глаз.
- Я свободный человек. И моя личная жизнь тебя больше не касается.
- Отомстить решила? За тот чертов минет? – Он больно схватил меня за руку, развернул к себе, наклонился. Теперь мы оказались нос к носу.
Зря он вспомнил о Рыжей и о том вечере. Зря он решил меня в чем-то обвинять. Он вообще зря сюда пришел.
- Плевала я на тебя и твоих баб. Мстить такому подонку как ты – себя не уважать.- Слова прозвучали оглушающе громко. Сказала презрительно, надменно и сама удивилась собственной выдержке. Хотелось завыть, сползти по стеночке от одного только упоминания того вечера. Но я стояла и смотрела ему в глаза.
Мастер стиснул губы, его рука, сжимающая предплечье налилась тяжестью и я отстраненно подумала, что он вот-вот ее сломает. Боли не чувствовала. По венам носился адреналин.
- Шлюха, - зло выплюнул он, а я, закинув голову, заливисто засмеялась.
- Раз так, пусть, - с этим непонятным высказыванием, Алекс легко толкнул меня в грудь и я упала на кровать.
Он навалился сверху и разорвал ночную рубашку.
- Прекрати! – Попыталась оттолкнуть, но он сжал мне руки, закинув их за голову.
Второй рукой сдвинул трусики и грубо прикоснулся.
Я выгнулась дугой, пытаясь его сбросить, замотала головой и зло зашипела:
- Не смей!
Он поднял на меня полубезумный взгляд и укусил за губу. Кровь потекла по подбородку.
- Перебираешь? Ты ведь шлюха, но как по мне, слишком для этого гордая. Шлюхи не должны походить на королев.
Он спятил. По-настоящему. Так мне показалось в тот момент.
Дорвав окончательно рубашку, больно сжал грудь, а я вдруг поняла, что получаю самое настоящее удовольствие. Разумеется не от насилия над собой. Это было удовлетворение от его фанатизма. Я приказала себе смотреть в его лицо и запоминать.
«Смотри» - думала я. - «Запоминай этот сумасшедший блеск в глазах. Он делает больно тебе назло: его гордость уязвлена, ему неприятно осознавать, что ты была с другим. Он щипает и кусает до крови потому что ему самому больно»
И эта мысль меня необычайно воодушевила. Вот она – месть. Его боль в глазах, одержимость моим телом, голодные поцелуи.
Вероятно, мы сошли с ума еще очень давно. Я – после того, как увидела его с прийей, а он после моей смерти. Отношениями никак нельзя назвать то, что происходило с нами. С самого начала это были мазохистские пытки. Нездоровые, больные и лишенные всякой логики отношения. Сумасшедшее влечение – запретное, непреодолимое. Он – проживший тысячелетие маг, а я – его приемная дочка. Не было никакой влюбленности. Он просто хотел, а я давала. И все что из этого получилось – сумасшедшая одержимость, что теперь читалась в его глазах. Что читалось в моих – не знаю. Я смотрела на него и улыбалась. Он уже был близок к тому, чтоб изнасиловать меня в прямом смысле слова, как вся эта абсурдная, невероятная ситуация меня до страшного возбудила.
Подалась к нему, в ответ укусила за губу до крови. Протолкнула язык к нему в рот и стала целовать. Яростно, бешено. Наша кровь перемешалась, вкус у поцелуя был железным, ржавым, но это только подхлестывало меня прижиматься к нему теснее, толкаться глубже. Он отпустил мои руки и я вцепилась ему в волосы. Стала на колени, провела ногтями по его груди, оставляя кровавые борозды. Когда он перевернул и вошел в меня, хрипло застонала. Он двигался резко, больно. Вбивался в меня, намотав на руку волосы, жестко их натягивая. От этого бешеного напора у меня закатились глаза. Я орала, кусалась и царапалась.
Когда мы оказались лицом к лицу, а мои ноги он закинул себе на плечи - не переставая двигаться, то наклонился, его волосы упали мне на лицо, и глядя прямо в глаза, он сказал:
- Ты шлюха, боги, какая же ты шлюха.
В ответ я запрокинула голову, закусила губу и выгнувшись дугой, кончила. По другому и не скажешь – я вся тряслась, кричала не переставая, и мысли в голове были такими бесстыжими, что никаким цензурным словам там не было места.
Не помню как, но я забралась на него верхом. Его лицо было в крови, мое, должно быть выглядело не лучше. Пот градом лил по спине, но я не останавливалась.
Когда я подошла к следующему оргазму, то не помня себя, зашептала ему в губы:
- Ненавижу тебя, ты монстр, самый настоящий изверг. Ненавижу! – А после отхлестала его по щекам.
Это был марафон. Кровавый и жестокий. Продолжая говорить друг другу гадости, мы кусались, щипались и всячески делали друг другу больно. Наверняка со стороны это выглядело дико, первобытно и жутко. Но мне было плевать. Даже если бы на нас смотрел весь мир, я не остановилась бы. Как приятно было видеть в его глазах страсть и голод. Как непередаваемо сладко было ощущать его муки.
На рассвете, когда я уже едва держалась, смогла сказать самое главное:
- Никогда тебя не прощу. Никогда не буду твоей.
И услышала в ответ:
- Грязная тварь, что ты делаешь со мной? Я отдал за тебя душу.
Он до боли прикусил мне шею, в очередной раз бурно содрогнулся, а я отключилась.
Проснулась одна. За окном ярко светило зимнее солнце. В комнате было светло, все так же горел ночник. Потянулась всем телом, наслаждаясь тем, как приятно заныли мышцы. Простынь и наволочки оказались испачканы бурыми следами. Скинула их на пол и пошла в душ. Смыв с себя засохшую кровь и порядком взбодрившись, порадовалась, что теперь на мне раны заживают как на собаке. Будь иначе, страдала бы от укусов, засосов и фиолетовых синяков. Ночь вспоминалась ярко, но при свете дня воспринималась как нечто фантастическое.
Зайдя на кухню, увидела свернувшегося бубликом кота. Погладила его, а он зевнул, широко раскрыв пасть – высунув шершавый язык и показывая ребристое нёбо.
- Жаль, что ты не можешь разговаривать. Я бы тебе много чего рассказала. И кто знает, возможно ты дал бы мне пару дельных советов. Потому что я сама ни в жизнь не разберусь во всем этом дерьме.
Кот только прищурился. А жаль.
Поставила чайник, переоделась, привела волосы в порядок и только потом увидела лист бумаги, прижатый к холодильнику магнитом. На нем крупным твердым почерком значилось: «Путешествуй. Только не радуйся – я тебя не отпускаю. Где бы ни была – найду. Денег не предлагаю – с такими выдающимися способностями не пропадешь. Но если все же станешь нуждаться, знаешь где меня найти. С нетерпением буду ждать когда приползешь – вряд ли смогу отказать себе в удовольствии понаблюдать за твоим возвращением в стиле «блудной дочери». До встречи». Подписано было размашистой заглавной «М» с витиеватыми закарлючками.
- Вот гад! Ты видишь, что творится? – Сунула под нос коту записку, а потом швырнула ее на пол.
Кота я оставила себе – попросту украла. По правде говоря, его даже не искали. А может, я просто не слышала. Купила ему перевозку, новый ошейник и сухого корма про запас. Назвала Велесом. На кличку зверь отзывался, при этом смешно топорщил усы и я могла поклясться, что в его желтых глазах мелькала насмешка.
После шальной ночи прошла неделя. Я провела ее лежа на диване и обдумывая план.
Дальнейшая жизнь виделась размытым, невнятным пятном. Не было цели. В ней не было никакого смысла. Все, на что меня хватало – пялиться в потолок. Боль отупляла. Она не была такой острой как раньше, она словно приспособилась, обрела новые грани. И это пугало. Похоже, мне никогда не избавиться от этой суки.
В один из дней я просто встала, собрала вещи, оставила ключи от квартиры в почтовом ящике, заперла дверь на все замки и вместе с Велесом переместилась в мир демонов – Альтар.
Глава двадцать четвертая.
Планета, которую населяли демоны, по размеру в разы уступала Земле. Большая ее часть была занята пустынями – жаркими, практически мертвыми. В этих пустынях водились огромные песчаные жуки – размером с земного носорога. Чем питались эти твари – не знаю. Все, что я прочитала в энциклопедии, что жуки эти ядовиты и пасть у них открывается до невероятных размеров: сожрут людишку и не подавятся. Остальная – жилая площадь была заселена демонами. Об их культуре я тоже слышала не много. В основном то, что зарабатывать демоны отправляются в другие миры так как любят путешествовать, да и потому что силой и умом боги их не обидели. Раса эта славилась равноправием полов, причем в буквальном смысле: если ты женщина, это не дает тебе права плакать: дала мужу пощечину в сердцах, получи в ответ кулачищем в нос. Тут следует пояснить, что демоницы в силе мужчинам практически не уступали – наравне таскали тяжести, строили дома, сажали деревья и все такое. Детей рожали неохотно, потому население не множилось в геометрической прогрессии: демоны жили очень долго и смертность на Алтаре в несколько раз уступала рождаемости. В этом мире не было государств, только объединенная нация Альтара, во главе которой стоял совет правления – как и на Серенити. Раса демонов также была известна своей справедливостью – преступления разбирались дотошно, но если уж вина была доказана, мера наказания назначалась жестокая – обычно пожизненное заключение в непригодных для жизни условиях или труд на благо нации. И работа не была простой – заключенные воевали с вражескими расами, истребляли опасных животных и отдыха им никто не давал.
Внешне демоны от людей отличались разве что ростом. Под два метра, худощавые, гибкие. Явно перекачанной мышечной массы как к примеру, у орков, не имели.
Загорелые, преимущественно темноволосые и черноглазые, они любили покрывать кожу татуировками. Большинство увлекалось так, что кожа оставалась чистой только на лице и ладошках. Касаемо норова, тут они на уже упомянутых орков походили будь здоров. Демоны были темпераментными и горячими – как и сам мир, в котором они жили.
Все это я вспоминала пока шла по главной улице Альтара – искала гостиницу. Я уже побывала в нескольких, но там мест не оказалось – сейчас, в сезон дождей, сюда съезжались туристы – в другую пору выдержать климат было непросто.
Жара стояла невероятная. Асфальт под ногами плавился, даже сквозь подошву сандалий чувствовался жар. Велес сидел в корзине, нервно дергал хвостом и всем видом выказывал неудовольствие. Я одета была в короткие высокие шорты, рубашку – с коротким рукавом, красную, в белую мелкую крапинку, пришлось расстегнуть на пару нижних пуговиц и завязать узлом на животе. Волосы собрала в пучок – с распущенными было непереносимо жарко.
На нас откровенно засматривались. Мы с котом на главной улице Альтара смотрелись белыми воронами. Интерес коренных я списала на свой блондинистый цвет волос и недовольную морду животины. Демоны из одежды предпочитали носить светлые бриджи, шорты: мужчины ходили без рубашек, с голым торсом, а женщины в коротких топиках, едва прикрывающих грудь.
Когда и в третьей гостинице нам отказали, я плюнула и обратилась к проходившему мимо демону. Он нес в руках какие-то инструменты - по моим предположениям невероятно тяжелые, но когда остановился, то продолжил держать их на весу, не смущаясь и не замечая неудобств.
- Я извиняюсь, - заговорила на чистом альтарском. Язык был горловым, грубоватым.
- Подскажите, сдают ли тут дома? Приехала погостить, а мест в гостиницах совсем нет.
Демон улыбнулся, и ответил:
- Конечно, многие жители туристов на постой зовут – легкий заработок, к тому же всегда интересно с новым человеком познакомиться. Надолго к нам? – И демон снова лучисто улыбнулся. – Возле моего жилища дом сдается. Пойдемте, провожу.
И не дожидаясь моего ответа, демон двинулся в сторону небольшой речушки. Там у берега росли высокие деревья, а под их сенью стояли маленькие ухоженные дома. Что-то вроде хутора посреди столицы.
Архитектура на Альтаре была примечательной: на одной улице можно было встретить и высотный дом типа небоскреба и небольшую хату с черепичной крышей. Улицы были асфальтированные, ровные, без малейших выбоин. Передвигались демоны тоже своеобразно – тут не было ни машин, ни лошадей с повозками. Жители ездили на велосипедах: классических, с тормозами на педалях или раскатывали на роликах. Практически на всех велосипедах у руля были закреплены большие плетеные корзинки – для удобства транспортировки продуктов и нужных в быту мелочей. В глазах рябило от пестрых вывесок магазинов и ярких зонтиков на верандах у кафе. Я пришла к выводу, что люди тут живут так, как хотят. У них нет классового неравенства, нет религиозных распрей и политических партий. Они все – единый, сплоченный народ. Практически семья.
Никто никого не осуждает, все просто принимают тебя таким, каков ты есть: хочешь жить в палатке перед магазином сладостей? Да пожалуйста. Хочешь вместо хлеба есть абрикосовые косточки? Сколько угодно – хоть тресни. Словом – какие бы тараканы не жили у тебя в башке – тебя просто примут. И это мне нравилось.
В общении с демонами тоже было легко. Туристов они любили, с любопытством спрашивали о родных мирах и так внимательно слушали, что верилось: им действительно интересно. Никакой агрессии в них не ощущалось, только мощь: в повадках, взглядах.
Касаемо магии – коренные жители ее не имели - демонам не давались даже простейшие заклинания. Порталы для переноса строили наемные маги, они же делали и амулеты от вредителей (пищевая промышленность тут высоко ценилась. Демоны покушать любили, и предпочитали то, что выросло на собственном огороде), остальное по мелочи – поставить защиту от песчаного ветра, сдобрить огород до пригодного чернозема и много чего еще. В целом же, демоны все делали своими руками, или заимствовали у других рас.
Непринужденно болтая в пути, я рассказала Лою – так звали моего провожатого, о Земле и Серенити. Он слушал внимательно, не перебивал, а потом долго задавал вопросы. Мы уже давно пришли к дому его соседей, но стояли у низкой ограды и все не могли расстаться. Лой нахваливал мои волосы и внешность в целом, а я смеялась. Мужчины есть мужчины. Спасибо, что тут они воспитанные и цивилизованные.
На мой смех из дома выглянул сосед Лоя – такой же стройный и темноглазый. Подошел к нам, демону пожал руку, мне легко поклонился.
Когда услышал, что я ищу кров, согласился приютить. Я предложила в оплату золото и магические способности, если потребуется. Демон кивнул, сказал, что скоро придет с магазина его сестра – чтоб я не переживала, что буду ночевать в доме наедине с мужчиной. Я снова рассмеялась, заверила, что не переживаю, попрощалась с Лоем и мы с Велесом отправились отдыхать.
В доме было прохладно. Под потолком крутился вентилятор – лопасти мелькали так быстро, что сливались в один воздушный вихрь.
Дом был просторным, с большими комнатами. Тут было чисто и уютно, а еще воздух в комнатах пах лимоном. Наше с котом пристанище было обставлено любовно, со вкусом: высокая кровать с мягкой периной, застеленная песочным покрывалом, шкаф сливочного цвета и такой же зеркальный комод. Пол был деревянный – настоящий паркет, стены светлые, с большими окнами. Ванная комната - смежная, с доступными человечеству благами – горячей и холодной водой, современной душевой кабиной и прочими удовольствиями.
Велес все облазил, обнюхал, после устроился на постели и развалился как барин.
Искупавшись, я его подвинула и тоже раскинула в стороны руки-ноги.
На Альтаре мне очень нравилось.
Демона звали Ром, его сестру – Рая. Демоница внешне очень походила на брата – высокая, поджарая, она не уступала Рому ни в росте, ни в силе, хоть и была младше его на несколько десятков лет. По рассказам хозяев, дом достался им в подарок от бабушки, которая на старости лет вдруг вспомнила, что ничего в своей долгой жизни не видела, взяла, и переселилась на Ялос – южный курортный город, что находился на одной из дружественных Альтару планет. Бабуля сняла домик на берегу моря и все время проводила на пляже – грелась на солнце и попивала коктейли. Внуков в гости звала, но не особо настаивая – чтоб не мешали праздно проводить время.
Родители Рома и Раи на планете появлялись редко – работали на Земле археологами.
Перезнакомившись, мы довольно быстро подружились. Велес быстро освоился на новом месте и важничал, когда Рая ловила его, чтоб потискать: бил хвостом и медленно щурился, но на поглаживания реагировал урчаньем.
Я гостила на земле демонов уже пять недель. Изучала столицу: заглядывала в сувенирные лавки, книжные магазины, кафе и музеи. К вечеру обычно шла на реку – позагорать под теплыми лучами уходящего за горизонт солнца и поплавать. Из-за подводных течений вода в реке была холодной, и после изнуряющей жары купаться в ней было приятно.
В один из дней, перекусив в очередном кафе, я побрела вдоль улицы, несколько раз свернула и очутилась в ювелирной лавке. Там полюбовалась на украшения, но себе ничего не выбрала – денег на цацки было жаль. Побрела по узкой улочке, а потом задумавшись, ненароком зашла в тупик. Обернулась, чтоб вернуться, и увидела спешащего навстречу человека.
- Тупик, - крикнула ему на всеобщем, из-за расстояния не определив с какой он планеты. Может землянин, а может кто другой.
Мужчина, проигнорировав предупреждение, упрямо шел вперед. Когда мы поравнялись, все еще находясь в узком переулке – с двух сторон были высокие каменные дома, мужчина выбросил правую руку вперед и я пошатнулась от боли.
Кольнуло так ощутимо, что я вскрикнула. Опустила голову и увидела между ребер костяную рукоять узкого стилета. Я не успела удивиться, не успела испугаться. Просто смотрела на рукоять, а потом перевела взгляд на спешащего уйти человека. И вслед бросила ловчую сеть. Он запнулся, а сделав еще шаг, остановился.
Я прислонилась к холодной стене, взялась за рукоять и вынула нож. Тот час хлынула кровь, почему-то черная, густая. Боль затопила остро, даже ноги подкосились. В горле забулькало, пришлось сплюнуть, чтоб не подавиться. Я осела на землю и зажала рану рукой. Кровь уже не хлестала, но еще текла. Прошло пару минут прежде чем порез затянулся. Спустя еще минут десять прошла жуткая боль. Осталась только слабость. Ноги ватные – как чужие, руки висят плетьми. Глаза застилал холодный пот, а во рту пересохло. Утерев рукой кровь с лица и пошатываясь как пьяная, я побрела к мужчине. Он все так же стоял на месте – да и куда ему деться, если обездвижила.
В свое время Вельмир научил меня своему коронному трюку, за что теперь я была ему особо благодарна. Пережив на себе это заклинание, я прекрасно понимала эмоции наемника. Пусть помучается, гад.
Мысленно приказав ему шагать за собой, я пошла домой.
Законов здешних я не знала, но это вопрос второстепенный.
Что интересовало больше – нападение заказное, или мне посчастливилось встретить здешнего серийного убийцу.
Демоны были дома. Рая пекла мясной пирог, а Ром сидел за кухонным столом и сосредоточенно точил ножи. Жалко было портить такую идиллию, но пришлось.
Когда я ввалилась к ним, напилась воды прямо из-под крана – глотая из ладошек, то не сразу поняла, что стало очень тихо. Ром перестал двигать черенком, и даже Велес замолк – перестал клянчить мясо у Раи. Повернулась. Смотрят во все глаза.
- Кровь? – Приподнимаясь, спросил Ром.
Кивнула.
- Кто? – Уперев в бока руки, поинтересовалась Рая.
- У порога стоит, - поморщилась я.
Ром втащил человека в прихожую, а мы с демоницей вышли их встречать.
Мужчина молчал, только глазами вращал дико.
- Магия? – Спросил демон и ткнул пальцем наемнику в грудь.
Я кивнула.
- Рассказывай, - велела Рая.
Рассказала. Демоны переглянулись, причем вид у них был недоуменный.
- Как у вас тут за такое наказывают? – Присела в кресло, сил все еще не было.
- Судить будут, а потом на каторгу. Если государство не выкупит своего подданного.
- Слыхал? – Спросила я у мужчины. – А теперь выкладывай как на духу.
Пока он говорил, я его внимательно слушала, а заодно и рассмотрела получше.
Наемник был невысоким и полноватым. Волосы темные, немытые – висели жидкими прядками. Лицо простое – крестьянское. На такого взглядом наткнешься и через миг забудешь.
Из его рассказа выходило так, что наняла его Рыжая. Я когда о ней услышала, не смогла скрыть удивления. Вот уж кто от моей смерти ничего не поимеет, так это она.
Дикость. Невообразимая глупость. Горничная нанимает маргинала чтоб убить девицу, которую видела несколько раз. Что удивляло сильнее - так ведь и нашли же – в мире-то демонов!
Когда его рассказ иссяк, я приказала ему дойти до первого попавшегося сектора (представителя власти типа полицейского) и признаться во всех совершенных преступлениях. Наемник ушел, а я буквально отключилась – столько силы съела магия и ранение.
Разбудила меня Рая.
- Наами, идем чай с пирогом пить, тебе силы нужны.
Я кивнула, поднялась, голова закружилась, но звон в ушах быстро унялся.
Пить надо больше – кровь восстанавливать. И кушать – пополнять энергию.
Когда мы поужинали, и просто сидели за столом, Ром не утерпел:
- Он тебе нож под ребро сунул, а ты живая. Как так?
- Фокус, - развела руками.
Я и правда не была в курсе того, почему на мне все заживает как на собаке.
- А что за баба его наняла? – Это уже сестрица. Любопытные, жуть.
- В том-то и дело, что глупость выходит. Она горничная в замке отчима.
Демоны округлили глаза – похожие как близнецы, даже повадками.
- Вот и я удивилась. Вот что, ребята, надо мне домой. Разбираться. Или эта чокнутая еще кого пошлет.
Вещи я собрала быстро.
- Рая, хочешь, Велеса тебе оставлю?
Демоница так к нему прикипела, что пока я собиралась, не спускала кота из рук.
Услышав такое, она часто-часто закивала.
- А ты обещай, что хотя бы раз в год приезжать будешь. Хоть на недельку. Обещаешь?
Я пообещала. Погладила котяру по спине, поцеловала в нос и сказала:
- Тебе со мной все равно опасно. Там чокнутые рыжие ведьмы, неуравновешенные эльфы и злобные маги. А тут – пироги мясные и раздолье. Не в обиде?
Кот лениво прищурил глаза, а потом ткнулся холодным носом в руку. Простил.
С демонами на прощание тепло обнялись. Заверив, что обязательно приеду погостить и да, буду осторожна, я выстроила портал. Уходить страшно не хотелось. На Альтаре мне очень понравилось. А Ром с Раей стали настоящими друзьями.
Друзей стоило поберечь, особенно когда их всего две штуки. Я поспешила войти в телепорт: вдруг Рыжая решит поджечь дом, в котором я ночую. Растворяясь в переносе, пообещала себе, что вернусь сюда. Теперь здесь есть демоны и одна пушистая наглая морда, к которым хочется возвращаться.
Глава двадцать пятая.
Переход отнял все силы. Их и так было не особо много, и едва я вышла из портала, как свалилась прямо на землю.
Но, как известно, дома и стены помогают. Правда, стен поблизости не было, был родной воздух, привычная атмосфера. Магия. Ветерок подул и я взяла от него стихии воздуха. Полегчало. Поднялась и огляделась.
Портал оставил меня на лужайке перед замком. Вот и вернулась. И даже приползла на коленях – вывалилась уж точно, как и предсказывал Мастер.
Я шла к замку, а сама молилась, чтоб его не было дома.
Но куда там. Едва я переступила границу его владений, как он вырос у меня перед носом.
- Кто пришел? – Ехидно так спросил. С издевкой.
- Я по делу. Рыжая дома?
Мастер при упоминании горничной ощутимо напрягся. Подумал наверное, что я за измену мстить пришла. Ага, не прошло и года.
- Не знаю, - пожал плечами и выжидающе уставился мне в глаза.
- Стоять на пороге будем, или пригласишь?
- С каких это пор тебе понадобилось приглашение? – Разозлился Алекс.
Я только плечами пожала. Зашла вслед за ним в холл, повела носом. В замке неизменно пахло сдобой – Мэй закармливала своими пирогами всех подряд. Готовила на роту, забывая, что Мастер может неделями не питаться. Вот и сейчас – даже на пороге витал запах ванили. От домашней, уютной атмосферы вдруг такая тяжесть навалилась. Тоска. В груди привычно заныло, отозвалось болью.
Что ты наделал, Алекс, я же теперь не чувствую себя здесь как дома! Как просто все перечеркнуть. Все счастливое – воспоминания детства, юности, испорчено одним единственным поступком.
Вздохнула. Горько. Боги, как же горько.
«Не раскисать» - велела себе и закричала:
- Рыжая! Выходи встречать! Я вернулась!
Крик срикошетил, а потом стало очень тихо. Мастер, поморщившись – рядом стоял и ему скорее всего было громко, затем требовательно спросил:
- Что происходит? Ты решила разобраться?
- Да, но не в том деле, о котором ты подумал.
- Тогда в каком же?
- Вот Рыжая придет и спросим. Я сама толком не поняла.
- Объяснить можешь?
- Терпение. Не хочется два раза повторять. Сейчас все выясним.
- Да что такое? – Не выдержав, Мастер повысил голос.
- Что пристал-то? Тебе какое дело? Тебя все это вообще никак не касается.
Мастер собрался ответить – набрал в грудь побольше воздуха, но тут как раз появилась Рыжая.
Выплыла, гордо ступая: подбородок задрала, плечи расправила. Царица.
Остановилась напротив меня, в двух шагах. На Алекса не посмотрела. Я повернулась к нему, но его не увидела. Скорее всего стал невидимым. Что ж, так даже лучше. При нем Рыжик могла не признаться в грехах. А так – поговорим откровенно. В том, что Алекс останется и будет слушать, я не сомневалась: и любопытно ему, и как ее хозяин, он скорее всего подумал, что обязан присутствовать.
Я снова посмотрела на горничную и подивилась переменам в ее наряде и повадках.
Передо мной стояла королевна – не меньше. На ней было длинное зеленое бархатное платье с весьма смелым декольте. На шее висела золотая цепочка, кулон которой соблазнительно покоился в ложбинке груди. Тугой корсет опоясывал талию и видимо был затянут так туго, что едва давал дышать. Я подумала так, потому что лицо Рыжей было заметно бледным, над верхней губой виднелись капельки пота. Это меня не удивило – на улице зной, а дама словно из средневековья выползла: тяжелый бархат, платье в пол, рукава три четверти. Плюс распущенные волосы и дурацкий корсет.
Пока я на нее глядела, то мысленно решала – заколдовать сразу, или сначала поговорить без магии. Решила, что второй вариант лучше – сил после перехода еще было мало.
Я присела в кресло, закинула ногу на ногу – по привычке, и наконец, подала голос:
- Ты зачем это сделала? – Любезничать не стала, как и говорить прямо. Решила держать интригу. Мастеру же интересно.
- Что именно? – Усмехнулась Рыжая и пакостно улыбнулась. Голос низкий, хриплый. Покачнулась и отошла к вазе с фруктами. Выбрала для себя кисть винограда и принялась ее щипать.
- Ты понимаешь. Я не о минете интересуюсь. На него мне плевать.
- Так уж и плевать? – Подняла брови горничная. – Чего ж тогда сбежала?
- А не твое собачье дело. Впрочем, могу поделиться – не секрет. Надоело мне тут. До зубовного скрежета осточертело. И я сочла повод подходящим. Вот и уехала. Так что там с нашим делом – с чего вдруг ты решилась? – Я говорила размеренно, не торопясь отпускать слова с языка. Ситуация забавляла.
- Хочешь знать? Ладно, раз болтаем по-дружески, объясню для особо тупых. – Рыжая неприятно оскалилась и стала походить на ведьму больше обычного. – Ты мне не понравилась. Сразу же. Вся такая важная – в книжках закопалась, смотрела свысока. А потом - после знакомства с хозяином, все обострилось. Ты мне как кость в горле стала. Маленькая, красивая девчонка рядом с ним – смотреть было тошно. Наблюдала за тобой и ненавидела: почему одним все, а другим ничего? Несправедливо. Вот и решила с хозяином подружиться. И так все чудно получилось – легко и весьма приятно. Особенно когда тебя рядом с нами увидела. Да, вид у тебя тот еще был. Глазищи круглые, на пол-лица. А в них столько эмоций… Видела бы ты себя со стороны – бледный, испуганный ребенок. – Рыжая наслаждалась рассказом. Крутила в руках виноград, иногда клала часть в рот, надкусывала с небольшим хрустом.
Я смотрела на нее и улыбалась. Правда. Потому что точно знала – тогда на моем лице не проступило ни единой эмоции. Я заперла их так глубоко, что сам Мастер бы не нашел. Рыжая привирает потому что думает, что не смогла меня ужалить побольнее. Знала бы, как иногда меня скручивает – ликовала бы. Она ударила в самое больное. Забрала самое ценное, что у меня было. Но об этом ей знать ни к чему.
- Продолжай. Я так и не поняла, с чего ты вздумала меня искать, - подтолкнула ее на дальнейший рассказ.
Рыжая вздохнула, отбросила виноград обратно в тарелку и стала прохаживаться по гостиной.
- Потому что ты мешала даже после того, как уехала. Тут все как с цепи посрывались – чистый траур и панихида начались. Хозяин остыл и больше на контакт не шел. Правда, повысил в звании, но это не особо меня обрадовало. Так вышло, что денег прибавилось, вот я и решила их потратить.
- Ты припадочная, да? – Спросила с надеждой.
Я ее не понимала. Чем я ей мешала – своим существованием?
Рыжая запрокинула голову и рассмеялась – звук вышел низким, грудным.
- Не понимаешь, да? Ты просто малолетняя дрянь – глупая как пробка, одноклеточная амеба. Ты даже не представляешь чего мне стоит сдерживаться, тогда как хочется подскочить и впиться в твою идеальную морду ногтями – изодрать ее, попортить, чтоб люди смотрели потом только с жалостью. Ненавижу таких как ты – маленьких, блондинистых сук. На личике которых всегда такое выражение – святой невинности, чистоты и непорочности. Глазки яркие, губки сладкие – ангелочки и только. Ненавижу, слышишь, тварь? – И она наклонилась вперед, сжала кулаки так, что костяшки побелели.
Я из всего поняла одно – она сумасшедшая. Дурная на всю голову. Только свихнувшийся человек может так себя вести. Логики в ее поступках, в самой ненависти не было никакой.
- И ты наняла придурка, чтоб избавить миры от такой святой простоты как я, - кивнула, открывая Мастеру причину всего разговора. Хотя, думается, он и так все давно понял.
- Точно. Найти тебя оказалось непросто, но деньги творят чудеса. Я нашла специальный амулет, что настраивается на ауру по ДНК – волос выдрала из твоей расчески, хоть хозяин и запретил входить в твои комнаты. Там все осталось так, как ты бросила – музей и только. Дальше дело было за малым – найти исполнителя. На нашей планете это сделать – раз плюнуть. Дальше ты знаешь, а я – нет. Просвети, почему ты топчешь землю, а сука? – Поразительно – она оскорбляла с таким злобным лицом, в то время как другое говорила спокойно и даже отстраненно. Словно вспоминала что-то, что заставляло ее ругаться и плеваться эпитетами.
- Мы встретились с тем недоумком в темном, узком переулке. Мне повезло, ему не очень. – Говорить, что наемник все-таки дело свое сделал – не стала.
- Жаль, - искренне огорчилась Рыжая.
- На что ты надеешься? Думаешь, тебе сойдет это с рук?
- Ты думаешь иначе? – Она и правда не верила, что я буду мстить. А зря.
Отвечать не стала, поднялась и приблизилась к ней вплотную – двинувшись размытым пятном. Рыжая от удивления округлила глаза.
- Ты просчиталась кое в чем. Я далеко не безобидный ангелочек, - я почти щелкнула зубами перед ее носом и собралась запустить заклинание боли, как появился Мастер.
И своим появлением подпортил мне шоу.
Уселся в мое кресло, картинно закинул ногу за ногу – как недавно я сама, и лениво протянул:
- Детка, не торопись. Мне все еще интересно послушать. Что там касательно наемников? – У кого спрашивал было неясно.
Рыжая усмехнулась, оттолкнула меня за плечи и отошла на шаг, все еще не понимая настроения Мастера. Я знала его как себя – наизусть. И эта напускная лень меня не обманула. Алекс забавлялся, чтоб растянуть спектакль. Поиграться с дичью.
Ответ его не интересовал – скорее всего он уже давно пошарил у Рыжей в голове и выяснил для себя все интересное.
- Не нравится тебе девчонка? – Спросил у горничной и кивнул на меня.
- Хозяин, я понимаю, все выглядит некрасиво, но я наняла человека только чтоб попугать ее – чтоб подольше не возвращалась и дала нам время.
Надо же – врет и не краснеет. Ребра ощутимо заныли, словно оттуда еще торчала рукоять ножа.
- Время? – Мастер удивился. Или только сделал вид.
- Я думала, у нас получится построить отношения, - картинно потупилась Рыжая, а я хмыкнула.
Построить с ним отношения - все равно что на чистом энтузиазме попытаться сдвинуть с места Джомолунгму.
Мастер вздохнул. На этот раз по-настоящему. Что-то его тревожило.
- Наша девушка просчиталась несколько раз, - Алекс обратился ко мне: говорил доверительно, словно рассказывая страшную тайну. – Первый раз в том, что приняла тебя за бесхарактерную амебу, а второй – в том, что решила, будто ей все простится.
- Милая, - он перевел глаза на Рыжую, обращаясь к ней. – После того, как ты решила убить мою дочку – пощады ждать не стоит.
Мастер сложил ладони и с напускной грустью принялся наблюдать за горничной.
Та стремительно бледнела, пока не стала зеленой – почти под цвет платья.
- Но, вы… ты… у вас был секс, - прошептала девица, а я хмыкнула и решила вмешаться.
- У нас вообще все довольно странно – инцест и все такое.
- Я… не знала, думала, это очередная любовница…
- Жаль тебя огорчать, но это не оправдание, - Алекс стремительно поднялся, словно ему надоела эта сцена. И я была с ним согласна – затянулась увертюра. Пока заканчивать.
- Суд? – Спросила у Алекса.
- Смеешься?
- Есть еще варианты?
- Сколько угодно.
- Слушаю.
- Казнь, пытки, заточение в небезызвестных тебе подвалах.
- А полегче?
- Ты меня удивляешь. Тебе ее жалко?
- Не особенно. Совесть мучить будет.
- Пустяки.
- Алекс, ты просто издеваешься.
- Есть немного. Но ты пойми главное – на своих землях я суд и есть.
- Но она мне навредить хотела. Значит я должна выбирать наказание.
- Согласен. Выбирай любую смерть.
- Обязательно убивать ее?
- Непременно. Чтоб другим неповадно было.
- Тогда быстро – чтоб не мучилась.
- Я воспитал тебя излишне мягкой.
- Просто сам чересчур жесток.
- Если только капельку. Ладно, быстро так быстро, - Мастер кивнул и нарочито медленно шагнул к девице.
Она не просто позеленела во время нашего затянувшегося диалога. Рыжая действительно испугалась.
Еще не веря в то, что Мастер и правда выполнит угрозу, она слабо улыбнулась.
Я не обольщалась. Выполнит. Еще как.
Он подошел к ней и почти нежно положил руки на плечи.
А потом одним движением сломал ей шею - раздался неприятный хруст.
Тело упало резко, но без шума – ковер заглушил звук.
Я отвернулась и пошла на выход. Вот и разобрались. Пора уходить. На этот раз надолго. А может быть и навсегда.
Мастер схватил меня за руку, развернул к себе и обнял.
- Останься хоть ненадолго, - попросил тихо, говоря куда-то в волосы.
Я промолчала. Что сказать? Что если я задержусь, то уходить потом будет сложно? Ведь и так сердце частит – от горячих объятий, от его запаха – такого родного, близкого.
Он меня не отпустил. Крепко перехватил руку и повел за собой. В кабинет.
От воспоминаний закружилась голова. Он что, издевается? Злость поднялась, затопила виски пульсацией – до звона в ушах.
Усадил меня в кресло у камина, в котором в памятный вечер сидел сам.
Я заскрипела зубами. Только бы сдержаться. Мне хотелось орать и топать ногами, но я прекрасно понимала, что этот детский сад никому не нужен.
Мастер отвернулся, стал спиной ко мне и заговорил.
- Это я виноват. Не подумал, что следует иногда заглядывать в мысли служащих. Что случилось на Альтаре?
Я не удивилась – знала, что он следит за моими передвижениями.
С трудом разжала зубы и с еще большим усилием ответила спокойно:
- Наемник сунул мне нож под ребро и если бы не чудесная регенерация, лежать бы мне в местном морге кроткой, тихой и весьма холодной.
Мастер повернулся резко, глаза сузились, а уголок рта заметно дернулся.
- Где он сейчас?
- Я накинула на него заклинание подчинения и отправила к полицейским. Скорее всего его отправят на каторгу.
- Расскажи подробно.
После того, как Алекс узнал подробности, снова отвернулся и я не увидела выражение его лица.
- Я так и не поняла, за что она меня невзлюбила? – Это был риторический вопрос, но Алекс так не думал.
- Ты мало знаешь людей. Им не нужен особый повод.
Мы помолчали. А что тут скажешь? В каждом из миров полным-полно психов.
- Наами, я вижу ты развила магию. Вошла в круг Амира, пообщалась с богами, выбрала стихию. Эльф научил тебя многому. Что ты планируешь делать дальше?
Вопрос был занимательным. Я не знала на него ответа.
- Планирую просто жить. Осесть в одном из миров, накопить денег и обустроиться. Куплю дом, найду интересную работу, - пришлось импровизировать.
Так ли я хочу осуществить задуманное?
Алекс снова обернулся, присел передо мной на корточки, взял за руку.
- Оставайся тут. Это твой дом.
Подняла на него взгляд, встретилась с золотыми, внимательными глазами.
- Больше нет.
- Я не понимаю, - он стиснул мне пальцы, не замечая того, что причиняет боль.
- У нас сразу все пошло не так, - если и говорить, то откровенно. Надоело молчать и утаивать. – Я простила тебе смерть друга – простила твою сумасшедшую, дикую ревность. И была рада, что ты вернул меня – не знаю как, но ты вернул. Теперь я даже что-то вроде супергероя – все на мне быстро заживает. Но Алекс, все, что случилось потом… Ладно, плевать, я приняла тебя таким – холодным и отстраненным, но одно дело принять, а другое – терпеть. Я не хочу того, что ты можешь мне дать. Этого мне мало. Впереди – целая жизнь. Что меня в ней ждет – не знаю. Но то, что ты предлагаешь – неприемлемо, я для себя не хочу такой жизни. Лучше без тебя.
Высказалась. Опустила глаза. Смотреть на него было больно. Раз за разом рвать было все больнее. Как по живому раскаленным железом.
- Я не понимаю, - он заговорил сухо, зрачки сузились – видно было, что мои слова не пришлись ему по душе.
- А что тут понимать. Я любила тебя больше жизни. Хотела, чтоб у нас были отношения – в этом мы с Рыжей сошлись. А тебе был нужен только секс. Ты не раз говорил, что не любил и не будешь. Относился ко мне не как к дочери или любовнице, а просто запер как рабыню. Бил словами, унижал и издевался. Спал с другими женщинами, да, я предполагаю, что так и было. Нет, не возражай, сейчас все это уже не важно. Алекс, клянусь, я бы простила тебе все, все, слышишь? Но не это. Я не прощаю нелюбви, понимаешь? Тебе – не прощаю.
Я вырвала свою руку, поднялась, отодвинув кресло, и встала у окна. Оказалось, что искренность забирает сил больше, чем самые смертоносные заклинания. Боги, ну когда же боль отпустит?
Лучше сунуть руку по локоть в котел с кипящим маслом, чем терпеть сердечные судороги. Скоро в груди не останется живого. Там клетки отмирают вместе с чувствами.
Мастер молчал. И я понимала его. Что можно сказать нелюбимому человеку, который за тебя готов отдать все?
Глаза у меня оставались сухими – вероятно я выплакала весь запас. Тогда – на выжженной поляне.
И как бы мне не хотелось убежать, исчезнуть, я решила высказать все. До конца.
- Все, что было между нами – неправильно, противоестественно. Я любила тебя – всем сердцем, а ты меня просто хотел. У нас не было никаких шансов. Да, ты воспитал меня как родную дочку, дал все, что только я могла пожелать – и я благодарна. Спасибо тебе, но на этом – все, Алекс. Простимся. Отпусти и не ищи меня. – Повернулась к нему, обхватила себя руками – озноб пробрал.
Мастер смотрел на меня не мигая. В глазах снова появилась пустота, а зрачки стали узкими, как лезвия.
- Ты говоришь о любви в прошедшем времени. Больше не любишь? – Спросил и скривился, будто кислого съел.
Я зажмурилась на миг, и всем сердцем соврала:
- Ничего не осталось. Ни любви, ни тепла.
- Тогда грош цена твоей любви. Не было ее. Ты спутала ее с похотью.
- Сейчас уже нет смысла говорить об этом, - собрав все силы в кулак, равнодушно ответила я.
Только бы не дать ему понять. Только бы не завыть от боли.
Зачем показывать, что все еще готова ради него на все? Только мучиться.
Хватит. Рано или поздно все пройдет. Из глаз долой – из сердца вон. Нужно убираться отсюда как можно скорее.
Я собиралась решительно распрощаться, как следующей фразой Мастер перечеркнул всю надежду на будущее.
- Раз так, пусть. Но неужто ты думала, что я настолько великодушен, что растил тебя даром? Благотворительность, детка, удел слабаков и слюнтяев. Я растил тебя не по доброте душевной, а ради определенной цели. Теперь пришло время собирать урожай. Ты готова отрабатывать? – Сказав это, улыбнулся. Мерзко.
Сунул руки в карманы, покачнулся с пятки на носок и выжидающе впился взглядом в мое лицо.
- Ты спятил? – Я не верила своим ушам.
- Отнюдь, - он продолжал пакостно улыбаться.
- Чего ты хочешь? – Не было сил даже разозлиться.
- Разумеется благодарности. Будешь моей любовницей – как и раньше. До тех пор, пока не надоешь. Твоя «любовь» прошла, а вот мое желание – нет. Пока еще нет.
Вот как. Снова рабство.
- А не пойти ли тебе лесом? – Жалкий отпор. Вот и все, на что меня хватило.
Мастер рассмеялся. Теперь я его узнавала – он опять стал привычным: холодным и жестоким. Равнодушным.
- Пока это все, чего я хочу. Если надумаю что-то еще, обязательно скажу. Возвращайся в свою комнату.
Я не стала спорить. Просто вышла и побрела к себе. Следовало подумать. Пошатываясь, дошла до восточного коридора, открыла дверь в свой рабский уголок. Тут и правда все осталось прежним. Разве что исчез магический барьер. Ну хоть в комнате запирать не будет. Так себе бонус, учитывая его требование.
Бросилась на постель, яростно скинув подушки на пол, и уставилась в потолок.
Что за жизнь? И не жизнь вовсе, а жалкое прозябание. Даже обретя магию всех стихий, телепортацию и мощные боевые заклинания, я против Мастера ничего не стою. Он по-прежнему имеет силу и власть надо мной. И это было чертовски обидно. Злило и бесило до потери пульса.
Я для него была игрушкой. Куклой. Наиграется и выбросит.
Я же ненавидела и любила этого чертового сукина сына.
- Чтоб тебе пропасть! – Заорала я, и наконец, расплакалась. От злости и бессилия.
Глава двадцать шестая.
Прошла неделя после моего возвращения. Мэй радовалась, не зная истинной причины отъезда и водворения обратно. Мастер приходил каждый вечер. Нежности между нами больше не было. Мы продолжали безумный марафон – как в последний раз на Земле: кусались, царапались, осыпали друг друга проклятиями. Я обычно цеплялась за его волосы, выдирая их пучками, Алекс же выворачивал мне руки и сжимал кожу до багровых синяков. После он уходил, а я шла к морю. Сидела на берегу, закутавшись в старую, растянутую кофту и смотрела вдаль. Мыслей в голове было много, но больше бестолковых - ничего путного я придумать не могла. Бежать из замка смысла не было, ведь Мастер все равно найдет и вернет силой. Логичней было дождаться пресыщения. Когда-то же я ему надоем? Эта мысль приносила облегчение, а следом за ним накатывала боль. Разумеется надоем. Ничто не вечно.
В общем, ничего не радовало, будущее по-прежнему оставалось туманным и неопределенным.
Время летело. Прошел месяц, следом еще один. Ничего не менялось. И это существование – жизнью я до сих пор не могла назвать свое прозябание, стало приедаться. Надоели книги и прогулки у моря. Надоело однообразие и серость. За это время я научилась готовить – спасибо учительскому таланту Мэй, научилась новым способам медитации и в совершенстве освоила йогу. Я работала столько, что к концу дня валилась с ног, и все для того, чтоб отвлечься, забыться. Чтоб не давать слабины.
Мастеру скучно не было. Порой он закатывал шумные вечеринки, коих раньше на моей памяти не было. В парадном зале собирались гости – друзья и знакомые Алекса, они много пили, веселились, смотрели стриптиз и лапали прий. Гуляли, в общем. Я на таких мероприятиях не появлялась. Как только слышала музыку и веселый разноголосый смех, уходила к морю. Там жгла костры для своего бога, пела песни и разговаривала с невидимым собеседником. После таких разгульных вечеров Мастер не приходил. Вероятнее всего развлекался с прийями.
От этого боль не становилась больше. Больше просто было некуда.
Я никак не показывала чувств, не выдавала эмоций. Лицо мое теперь было полным близнецом лица Алекса: на нем застыли то же равнодушие и скука. Только боги знают, каких сил мне стоила эта игра.
В один из дней Мастер пришел раньше обычного. Я сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами. Окно было распахнуло и покачнись я вправо, могла вывалиться в пропасть. Такая перспектива меня совершенно не пугала.
Алекс, увидев как я сижу, заметно поморщился и за руку стащил с подоконника.
- Завтра отправляемся в столицу. Я еду по делам, ты – за компанию.
- Прекрасно, - кивнула, давая понять, что согласна. Хотя, кто меня спрашивал?
- Постарайся выглядеть прилично - без этих своих шорт и прозрачных рубашек, но вещей не бери. На месте купим. А сейчас – раздевайся.
Вот и вся прелюдия. «Раздевайся». Романтик, чтоб его.
Скинула сарафан, осталась в белье. Мастер предпочел не снимать одежды, только молнию на брюках расстегнул. Вот она – любовь. Во всей красе.
Схватил меня за волосы, дернул. Заставил стать на колени. Вынул член и приказал: бери.
В такие моменты я его ненавидела. По-настоящему.
Он с силой двигался во рту, не давая даже вдохнуть. Резко, порывисто, часто. Откинул голову назад, закрыл глаза. Я стояла на коленях, руками уперевшись в его живот. Не ласкала – отталкивала, но он сопротивления не чувствовал. Когда содрогнулся, резко отстранилась. Сперма брызнула на грудь. Мастер открыл глаза, отошел на шаг и застегнув брюки, сказал:
- Посмотри на себя. Выглядишь, как дешевая шлюшка.
- Это почему-то не мешает тебе приходить сюда каждый вечер, - поднялась с колен, вытерла грудь и оделась.
Его слова давно не ранили. Он говорил мне гадости каждый день. За несколько месяцев я просто перестала обращать на них внимание. Любит унижать меня, пусть. Только что это ему дает?
- Ты грязная, похотливая тварь. Могу поспорить, что пока сосала, намочила трусики. Наверняка течешь от одного только вида члена – я к тебе даже не прикоснулся, - и он высокомерно усмехнулся.
Это что-то новенькое. Как же низко ты опускаешься, Мастер.
Стянула трусики, кинула ему в лицо и пошла к двери. После обернулась, глядя на него с презрением.
- На память. Будет что вертеть в руках длинными холодными ночами, когда я навсегда уйду отсюда.
Он машинально сунул белье в карман брюк, резко шагнул ко мне и прижал к двери. Руки заломил над головой, прижав их одной своей. Вторую запустил под сарафан.
- Как я и думал, - выдохнул в лицо, и вставил в меня пальцы.
Закусила губу и отвернулась. Ненавижу.
Мастер продолжал двигаться во мне, постепенно ускоряясь. Когда я уже была готова к финалу, резко вынул пальцы, грубо вставил их мне в рот и зашептал на ухо:
- Попробуй на вкус. Сладко, правда? Ты и вправду думаешь, что когда-то уйдешь отсюда? Жаль тебя разочаровывать, но это никогда не произойдет.
В ответ я только облизала губы. Низ живота горел, требовал развязки. Мастер медлил.
- Хочешь кончить? Верно, ты же самая настоящая шлюха. Грязная прийя.
- А ты бы отказался? – Глядя в глаза спросила я. Затем выдернула руку и положила ее на его твердый член. – Смотрю, и сам не прочь, так что же медлишь?
Мастер рыкнул, дернул молнию и вошел в меня. Я обхватила его спину ногами и закинула голову. Он двинулся раз, другой, и я забилась в оргазме. Прокусила губу и оцарапала ладони, оставив на них полукруглые лунки от ногтей. До чего же сладко. Остро. Сильно.
Мастер держа меня на весу, двигался порывисто, вбивал спиной в дверь, и непрерывно шептал:
- Что ты делаешь, тварь? Что ты со мной делаешь?
Он кусал мне до крови шею, губы, и продолжал говорить, что я тварь, что сука, что во мне слишком горячо и мокро, что шлюхи не могут быть такими узкими.
С каждым ударом он сатанел все больше. Слова становились грязнее, зрачки расширялись, поглощая всю радужку, укусы стали глубже. Он слизывал с меня кровь, как самый настоящий вампир. Я вцепилась ему в волосы, притянула к себе и поцеловала. Глубоко, жадно, всей душой пожелав: полюби меня, полюби, умоляю.
Потому что я люблю тебя больше жизни.
Мысль эта билась навязчиво, повторяясь вновь и вновь. Я уже ничего не соображала: кусала его в ответ, также глотала кровь, наслаждаясь соленым привкусом. Стонала и кричала, двигалась навстречу, и в те минуты была абсолютно счастлива.
Алекс в очередной раз толкнулся, замер, зашипел что-то грязное, а потом прислонился лбом к двери у меня над головой. Я чувствовала пульсацию там, внутри, чувствовала его тепло. Он не выходил из меня, не отстранялся как обычно. Не спешил. Шевельнулся внутри, отголоском прошла волна жара. Застонала. Звук вывел Алекса из оцепенения. Он провел языком по моим губам и я подалась ему навстречу. Поцеловала медленно, бережно.
Он опустил меня на пол, поправил сарафан.
Усмехнувшись, и ничего на прощание не сказав, я пошла в душ.
Под струями воды стояла долго. Думала о той отчаянной мысленной мольбе: «полюби меня, полюби, умоляю» и больше всего на свете хотела, чтобы так и случилось.
Утром мы прибыли в столицу. Горожане готовились к празднику – пятисотлетию от завершения последней войны. Всюду дома были украшены цветами и различными гербами: дань миру во всех мирах и уважения ко всем расам. На площади перед зданием совета ставили сцену – вечером там будут выступать музыканты. Повсюду слышался смех, люди торопились завершить дела и приступить к празднованию.
Алекс с утра был мрачен. Как я поняла, его снова вызвал совет, что Мастеру совсем не понравилось. Он завел меня в изумрудное здание, оставил возле дверей в главный зал заседаний, а сам не мешкая отправился к совету.
Я покрутила головой, удивляясь причудливости архитектуры и быстро заскучала. Лучше бы ждала Мастера в гостинице.
Когда мне надоело стоять, начала прохаживаться по коридору - он был абсолютно пуст. Казалось, что кроме членов совета в этом огромном прозрачном здании никого нет.
Мастер вышел из зала злой как черт и махнув мне рукой, пошел к выходу.
В столице мы пробыли два дня. На праздник не пошли – Алексу было неинтересно, а я одна не захотела. Второй день я просидела в номере: читала какой-то роман, что остался от прошлых постояльцев, а Мастер отправился по делам. Как он объяснил, совет попросил найти какого-то серийного убийцу. Тот душил темноволосых девушек, в одежде которых попадался синий цвет. Алекс ругался, что старейшины совсем обленились – ничего сами делать не хотят, чуть что, плачутся ему в жилетку и дергают по сто раз на день. Злился, что он никакой им не наемный консультант по государственным делам. Я на эти высказывания только пожимала плечами.
На третий день мы собрались возвращаться домой. Алекс нашел убийцу, естественно с помощью магии. Им оказался булочник – толстый дядька, жена которого была такой же темноволосой и носила только синие платья. Как он пояснил совету: так жена допекла, что с катушек съехал. Супругу задушить никак не мог – бизнес принадлежал ее отцу, и доли бы вдовцу не досталось, а вот злость ходил срывать на улицу. Выслеживал последних посетительниц, что подходили под его фетиш и душил их шнурком от ботинка.
Булочника приговорили к смертельной инъекции.
По перемещению в замок нас ждал сюрприз. Причем, не особенно приятный.
Одна из горничных, что как раз смахивала пыль с глобуса на столе Алекса, сказала, что в гостевой нас ждет посетитель. Мы спустились в гостиную и я пораженно выдохнула. Алекс же просто замер.
В зале, с удобством устроившись на диване сидел Вельмир.
Он спятил – подумала я. Что думали Алекс и сам эльф – утверждать не берусь. Они просто вцепились друг в друга взглядами. На всякий случай я стала между ними. Еще один труп в гостиной был явным перебором. В этой чертовой комнате и так люди мрут как мухи.
- Какого черта ты приперся? По камере заскучал? – Угрожающе начал Мастер.
- Любопытно стало – слышал, у вас снова идиллия. Решил посмотреть.
- А тебе какое дело? – Мастер был на грани. Желваки ходили, руки сжались в кулаки.
- Как же, я почти что родственник. Верно я говорю, Астар?
- Выметайся, пока я тебя не убил.
- Как то ты не особенно рад брату, а младший?
После этой фразы я несколько зависла. Младший? Брат?
Черт. Как же раньше не догадалась. Ведь похожи – ростом, телосложением, чертами. Разве что Вельмир эльф, а Мастер нет. Как так?
- Да ладно, не бледней, какой тут уже секрет? Или ты стесняешься нашего родства? Видишь ли, Наами, папочка наш весьма погулять любил. И эльфийки ему попадались и человеческие женщины. Теперь понятно?
Я кивнула.
- Я тебя спросил – какого хрена приперся? – Мастер все-таки шагнул к нему.
- Соскучился. Не обольщайся, не за тобой. За девчонкой.
После этих слов они кинулись друг на друга. Я не успела даже шагнуть наперерез. Они метнулись тенями и сцепились. Взглядом невозможно было различить кто где. Вихрем пронеслись по комнате, сметая диваны и полки, журнальный столик, бар вовсе разнесли в щепки. Звон и грохот оглушали. Я стояла подняв руки к груди, и думала, что они поубивают друг друга, но не мешала – понимала, что им нужна эта встряска. Чтобы простить, или хотя бы попытаться простить все обиды и злость. Они убивали любимых друг друга. Враждовали столетиями. Один пытал другого. Но они были братьями. Возможно, это родство чего-то и стоило.
Вскоре в ход пошла магия. Они бросались огнем и смертельными заклинаниями, сильнейшими боевыми, и шума от магии было не меньше. Поглядев на все это, я решила, что делать тут мне совершенно нечего.
И пошла на кухню.
Они дрались до ночи. Когда стемнело, я зашла в зал, но кроме руин ничего не увидела. Потом нашла их перед замком – у леса. Одежда на братьях висела лохмотьями, вся кожа была покрыта засохшей кровью, волосы стояли дыбом. Мастер сидел на эльфе верхом и держал над его головой красный пульсар – огненное заклинание тлена. Если он бросит его на Вельмира, от того не останется даже пепла.
Время для меня остановилось.
- Давай же, - насмешливо попросил эльф. – Прекрати мои страдания, братец.
- Нашелся страдалец, - скривился Алекс. – Ты мне жизнь годами портил.
- Не просто так. Или ты забыл почему? – Зло прошипел эльф и даже приподнялся.
- Я тебе тогда сказал и сейчас говорю – не трогал я ее, даже мысли такой не было.
- Врешь. Даже спустя четыре века не можешь признаться. Трус. Ты самый настоящий трус, Астар. Я видел, как ты смотрел на Катю. Как ее хотел. А потом убил – когда она тебе отказала.
- Не буду оправдываться. Плевал я во что ты там веришь. Не трогал и точка. К тому же женщины мне не отказывают. Ты заблуждаешься во всем, - Мастер говорил высокомерно, а пульсар жил отдельной жизнью.
Ниточки заклинания постепенно выскальзывали из общего клубка, нетерпеливо дергались. Я подумала, что через несколько минут Мастеру надоест держать руку поднятой и тогда эльфу конец. Такой расклад почему-то меня не устраивал.
- Ты всегда берешь то, что хочешь силой. Даже сейчас держишь девчонку под прессом.
- Это не твое дело! – Взбесился Алекс и свободной рукой схватил эльфа за грудки.
- Вы только посмотрите, - засмеялся эльф. – Всемогущий Астар влюбился. Кто бы думал.
- Заткнись, закрой свою пасть. Я убью тебя, поверь, без сомнений. Ты надоел мне за последний год так, как не надоедал за все восемьсот лет!
- Я пожалел, что выместил зло на девчонке. Пожалел, Астар. Но не о том, что любил ее и утешал, в то время как ты ее предал. Она никогда тебя не простит. И я не прощу. Давай, запускай пульсар, сожги меня к чертям, а потом можешь убить и девчонку. И тогда останешься один во всем белом свете. Никому ненужный. Проклятый. Можешь не сомневаться – я вернусь. Вернусь в другом теле, но все равно найду тебя. Найду и снова буду мстить. Уже за нас двоих. За себя и девчонку.
После горячей исповеди эльфа Мастер побелел. Я никогда не видела его таким. Бешеным.
Он закрыл глаза и сказал:
- Я убью тебя за то, что ты ее тронул. За то, что она стонала под тобой. Возвращайся. Тогда я убью тебя снова. Буду убивать раз за разом.
Мастер отпустил пульсар. Я кинулась наперерез и в ужасе закричала:
- Нет!
И время замедлилось.
Раз. Пульсар соскальзывает с ладони, падает медленно, нехотя.
Два. Я спотыкаюсь об корень и неоконченное заклинание перехвата слетает с пальцев и бесполезно впитывается в землю.
Три. Первая выпутавшаяся ниточка пульсара касается пряди волос эльфа. И та рассыпается тленом.
Четыре. Я вспоминаю нечто очень важное. Шепчу одно единственное слово и почти добегаю к мужчинам.
Пять. Поднимается сумасшедший ветер. Такой силы, что вековые деревья у поляны скрипят, а с их веток сыплются щепки. Вторая нить заклинания касается плаща эльфа и тот также исчезает. Наконец, ветер достигает пульсара и сносит в сторону. Я с силой сталкиваю Мастера в сторону и бросаюсь на эльфа грудью – надеясь, что мне в спину Алекс не ударит.
Краем глаза вижу, как пульсар впитывается в землю.
Время потихоньку восстанавливается.
Ветер стихает. Смотрю на эльфа – в распахнутые фиолетовые глаза. Сейчас в них плещется что-то странное. Не разберу что именно.
Спросила:
- Цел?
В ответ кивнул.
Обернулась к Алексу и накинулась на него с кулаками.
- Что ты творишь? Он дал мне клятву, что тебя никогда не тронет. Он попросту не может тебя убить, а ты в него – тленом!
Мастер стоял неподвижно, не перехватывая мои руки, и я била его по груди, но он не замечал, не мигая смотрел на брата. Глаза в глаза.
- Сегодня тебе повезло, - бросил Алекс равнодушно и телепортировался. Куда – не знаю.
Помогла эльфу встать. Повела в замок. В свою комнату.
В причинах такого героизма копаться не стала - сделала и все.
С эльфом после слияния со стихиями мы расстались прохладно. Он помог купить карты, долго инструктировал что к чему на Земле и других планетах. А потом помахал рукой на прощание и исчез.
Сегодня я поняла, что соскучилась. Все-таки во время путешествия мы здорово сдружились.
Пока Вельмир купался, я принесла ему чистую одежду, которую взяла из гардеробной Алекса. Его самого в замке не было. И вряд ли он вернется скоро. По прийям пошел – мелькнула мысль, но я ее отогнала. Не в первый раз такие мысли посещают мою глупую голову, ибо Мастеру веры больше нет. «Единожды солгавший, кто тебе поверит?»
Эльф принял одежду скривившись, но все-таки надел.
После того, как мы поужинали, пошли на прогулку – к морю. Эльф шел чуть позади, а я рассказывала ему о путешествии. Иногда он хмыкал, но в целом оставался серьезным. От насмешливого, вечно саркастичного мужчины, которого я знала, в те минуты не осталось и следа. Передо мной был тихий, хмурый, задумчивый эльф, и в его глазах такая боль хлестала, что дрожь брала.
- Вельмир, я ничего не понимаю. Чего ты от него ждал?
- Черт его знает. Ты его простила?
Вопрос мне не понравился.
- Не знаю, - ответила и плечами пожала.
- Почему не сбежишь? Мы могли бы поселиться где угодно.
На это странное местоимение я не отреагировала.
- Все равно найдет. Надоем, отпустит сам.
Эльф схватил меня за руку и развернул к себе.
- Он тебя никогда не отпустит, Наами, поверь. Я знаю его очень давно. Он жуткий собственник. Видимо, это передалось нам по отцовским генам.
В ответ я только голову опустила.
- Ты сама не хочешь уходить, верно? – Эльф настойчиво поднял мое лицо и провел пальцем по нижней губе. - Ты его любишь, - сам себе ответил Вельмир, а я опустила глаза.
- Что, что вы в нем находите? – Отступив на шаг и отпустив мою руку гневно спросил Вельмир. – Невероятно. Воистину правду говорят – все в жизни повторяется!
Только во второй раз комедии вроде. В виде пародии, – он помотал головой и опустился на мокрый песок.
Я не была уверена, что понимаю его. Поверить в его сожаление было сложно.
Эльф поднял на меня взгляд.
- Подари мне прощальный вечер, Наами. Люби меня сегодня.
Я отвернулась. Подул ветер и на глазах у меня выступили слезы. Конечно из-за ветра, от чего же еще. Эльф неслышно подошел, опустил руки мне на плечи.
- Там в пещерах – все было неправильно. В первую встречу я просто спятил. А после моего освобождения ты просто отомстила Астару. Я думал, что меня это устраивает, но сейчас понимаю, что ошибался. Наами, девочка, просто будь моей сегодня.
Слезы уже не просто выступали, они текли у меня по щекам и я не понимала почему. Ветер успокоился, но щеки жгло от соли. Почему все в моей жизни через чертову задницу? Почему я не могу любить того, кто этой любви ждет и заслуживает?
Я повернулась к эльфу и обняла его за талию. Прижалась крепко и прошептала:
- Не могу. Знаю, что он там напивается, а потом обязательно найдет с кем забыться, но не могу поступить так. Не могу. Не хочу поступать так с ним. И с тобой.
На себя мне давно было плевать.
Эльф обнял меня за плечи, положил подбородок на голову, а потом ответил:
- Я понимаю. Больше всего мне бы хотелось поцеловать тебя и снова любить. Это тяжело описать, к тому же говорить о таком я не умелец. Просто что-то колит в сердце, когда вижу тебя. Когда слышу твой запах. Ты не поверишь, сколько раз я проклял себя за то, что мучил тебя тогда в пещерах. Прости меня, если можешь. Сам себя я не прощу. Я поступил хуже чем он и поэтому перестану даже пытаться мстить ему. Пусть смерть Кати будет на его совести. Так же, как твоя – на моей.
Эльф поцеловал мои волосы, прижал крепче, а я почувствовала, как неистово быстро бьется его сердце.
- Давно тебя простила, - шепнула куда-то в сторону.
Потянулась к нему и сказала еще тише:
- Один поцелуй на прощание.
Он улыбнулся и наклонился ко мне. Губы у него были соленые – или это на них мои слезы капали, не знаю. Мы целовались долго. Сначала нежно и медленно, после глубже, страстно. Эльф гладил мои волосы и плечи. Спину. Когда он оторвался ненадолго, я отступила. Он хрипло рассмеялся, снова обнял меня.
- Девочка, жизнь долгая. Просто помни, что я есть.
- Не жди, живи как хочется, Вельмир, прошу.
- Просто знай, что я люблю тебя.
Слезы снова покатились из глаз. Почему. Почему все в жизни так несправедливо?
Эльф взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.
- Слышишь? Люблю.
Мягко коснулся на прощание губ, погладил волосы и отступил.
Уже из портала обернулся, и я услышала его шепот:
- До встречи, золотая девочка.
Он исчез, через минуту развеялось волшебство переноса. А я сидела на пляже до утра и плакала, не замечая холода и соленых брызг волн. В тот вечер что-то в сердце окончательно распалось. Пропали надежды на будущее. На счастье. Меня любил не тот человек, чья любовь была бы для меня дороже золота. А тот, кто был нужен больше всего на свете – плевал на меня и мои чувства с высокой горы.
Глава двадцать седьмая.
Мастера не было четыре дня и его возвращение я пропустила. Вообще, эти дни я безвылазно сидела в комнате – ничего не ела, не читала, просто лежала на постели и пялилась в потолок.
Думала об Вельмире и теперь поступки эльфа виделись в другом свете – даже его вечные издевки и неизменный сарказм, приобрели определенный смысл. Я вспоминала наши долгие беседы в камере, совместное путешествие, и пришла к выводу, что догадывалась о чем-то таком еще тогда, только не воспринимала всерьез. В памяти всплывали взгляды, когда он думал, что я не смотрю и вообще - занята. Много чего было тогда в его глазах – неверия, сомнения, даже неприязни. Скорее всего он злился из-за внезапной влюбленности. Конечно, сейчас я уже не верила, что его чувством ко мне была именно любовь. Влечение – да. Симпатия – я спасла его от смерти. Если покрутить так и эдак, некоторые мои поступки получились романтичными: девица спасает эльфа из заточения, а позже еще и от смертельного заклинания…
Дальше мысли перетекали к насущному - как же все таки жить дальше? Сидеть в замке, любоваться равнодушным лицом то любимого, то ненавистного человека? И непонятно - сколько все это будет продолжаться?
Мастер явился поздно вечером. Пьяный. Стоял на ногах крепко, но во взгляде была такая дурь, что дрожь взяла.
- Что, сука, отдыхаешь? – Запирая дверь крепким заклинанием, зло спросил он, а я приготовилась к весьма неприятным минутам.
Мастер не спешил подходить. Прислонился к двери, сложил руки на груди и принялся издеваться:
- Потрахались напоследок? Осчастливила страдальца? Ну конечно, что это я спрашиваю – ты же шлюха. Тебе ноги раздвинуть – раз плюнуть, и неважно кто стоит перед тобой – чмо подзаборное или кто похуже, - голос Алекса был злым, как и глаза.
- Что молчишь, даже не собираешься отрицать? – Он опустил руки и двинулся к постели.
И дальше начался кошмар.
Схватил меня за волосы и поволок в кабинет.
- Прогуляемся. Чтоб от постели подальше. Тут все остроухим провоняло.
Толкнул меня с силой и я упала на пол.
- Ты что, спятил? – Слышать себя было противно. Голос слабый, тихий.
- Давно уже. Как к прелестям твоим пристрастился, так сразу крышу и снесло.
Дальше он ударил меня по губам. Замахнулся легко, коснулся не сильно, но кровь брызнула.
- Прекрати, - попыталась подняться, но он не дал.
Намотал на руку волосы, с силой дернул - голова запрокинулась.
- Не смей закрывать глаза, тварь. Смотри на меня. Посмотри, что ты сделала.
И принялся меня бить. Сил не жалел и чувствовалось, что здорово я его допекла.
Удары сыпались часто, пришлось закрывать голову руками. Мастер распалялся все сильнее и я свернулась калачиком на полу.
Он часто дышал, но сила не убывала, и побои поддерживал еще и словесно.
- Зачем я вообще тебя оставил? Следовало убить тебя в том вонючем переулке. Пророчество таки сбылось, тот чокнутый провидец оказался прав – ты просто душу мою вымотала, нет ее – кончилась. Последний кусок на тебя извел, суку. И что получил?
Он поднял меня – рывком, схватив за руку. В плече что-то громко щелкнуло и рука повисла плетью.
Боли не чувствовала. Какое-то отупение нашло. Все, что тогда билось в моем мозгу – наслаждайся. Запоминай. Вот он какой. Что, дура малолетняя, нравится? Любишь этого чокнутого? Он просто спятил. Давно и надолго.
Такие мысли приятной болью отдавали в сердце и стало понятно, что я самая настоящая мазохистка. Неисправимая идиотка. Это осознание определенно было бесполезным, но в какой-то мере утешало: я просто такая же свихнувшаяся дура.
Да мы просто идеальная пара.
Между тем, Мастер немного остыл. Кинул меня в кресло, залепив напоследок звонкую пощечину.
- Нет сил видеть тебя. Как только вижу – сам не свой, дурею. Убирайся отсюда завтра же. Что бы больше тебя не видел. Если еще попадешься на глаза – убью.
Выплюнул в меня словами и ушел.
А я стекла из кресла на пол и засмеялась.
Через час от побоев не осталось следов. Разве что рука – все так же висела. Скорее всего ее нужно было просто вставить, но делать этого я не умела.
Собрала вещи, и не дожидаясь утра, покинула замок.
И в этот раз точно знала – не вернусь.
Я свободна!
Вот уже неделю я валялась в пещерах Вельмира. Это было самым безопасным местом – никому и в голову не пришло бы искать меня там. Хоть и вряд ли кто искал, раз Мастер меня попросту выгнал.
Мне нужно было одиночество, а расположения этих укромных пещер, похоже, никто не знал кроме эльфа. Вельмира в пещерах не было. Скорее всего, он вернулся домой. Где живет эльф я не знала, да и не нужно мне было это – не пошла бы к нему все равно.
Есть моменты, после которых мыслишь очень ясно. Сейчас со мной случилось очередное озарение - Мастер отдал за меня душу.
О Пожирателе я читала: о нем вскользь говорилось в одной из старых книг, что я как-то нашла в бесконечных библиотеках замка.
Алекс отдал душу и стал равнодушным гадом…
Это знание ничего не меняло. Я не собиралась бросаться обратно, помогать Мастеру обрести потерянное и искать для этого пути.
Я философствовала, лежа на холодном каменном полу и мне было на редкость спокойно. Все в голове разложилось по полочкам: аккуратно и последовательно.
Скорее всего он заключил сделку с Потрошителем и именно отсюда появилась сверхрегенерация и живучесть. Именно после сделки Мастер стал чужим. Но и не факт, что питал ко мне нежные чувства до нее. Скорее всего, он чувствовал вину за мою смерть – не углядел. И без души он просто стал собой настоящим – жестоким, властным тираном.
Простила ли я его – нет. Собиралась ли что-то менять: бросаться на амбразуру и выдавать себя за втору мать Терезу – нет.
Я планировала поселиться на богами забытой планете, найти себе дело и просто жить. Строить отношения, заводить друзей, расстраиваться и наслаждаться победами.
Решила вычеркнуть его из своей жизни. Забыть. Забыть как страшный сон.
Хотела выжечь любовь к нему – любыми средствами.
И именно так и поступила.
Глава двадцать восьмая.
- А этот сколько стоит? – Спросила бабка.
- Два золотых, - терпеливо ответила я.
- Сколько? Да это ж чистая обдираловка! – Округлив глаза, бабка ткнула в меня пальцем, словно я ее обворовала.
В ответ закатила глаза и едва сдержалась, чтоб не схватить противную старуху за руку и не вытолкнуть из лавки.
Уже пятый месяц я жила на Альтаре и работала в магической лавке. Работа нашлась довольно легко – я увидела объявление и пришла на собеседование. Хозяин, узнав, о моем образовании, сразу выгнал других претендентов и мы немного побеседовали. Расстались довольные друг другом – я тем, что получила неплохую работу, а Колар – что нашел специализированного мага в свой магазин.
Жила я у Раи с Ромом. Брать с меня деньги за жилье они наотрез отказались, но я все равно их подсовывала – кидала в трехлитровую банку, что стояла на кухонном подоконнике. Однажды Рая сунулась к банке – та понадобилась для закатки вишневого компота, и ошалело замерла, а потом принялась орать.
- Ты что, совсем сдурела? – Вопила она во все горло. – Сказано было, ни копейки не возьму! Что ты удумала – незаметненько так набить банку под завязку золотыми – типа сами размножились? Амка, быстро сюда чеши, пока я тебя за ноги не притащила!
Пока она орала, я потихоньку пятилась, но финт не удался.
Гневно подбоченившись, Рая вытащила треклятую банку и грохнула ее на кухонный стол. Смотрела прищурившись, и я поняла, что отмазаться не получится.
- Думала, не найду? Я хоть и бог весть какая хозяйка, но подоконник иногда протираю.
Я поморщилась. В самом деле – не могла что ли найти другую копилку?
- Ну не могу я на шее у вас сидеть, как не поймешь, Рая? – Попыталась достучаться к демонице, но куда там.
- А ничего, что ты продуктов покупаешь на ползарплаты? Тащишь что ни попадя – икру, рыбу, овощи заморские. Да я растолстела за полгода так, как не толстела даже во время жутчайшего обжорства!
- Что ты несешь? – Я смотрела на нее как спятившую. Потолстела она. Как была тощей, так и осталась.
- Ну, может, преувеличила малость. А ты давай с темы не съезжай. За каким лядом деньги кидаешь?
- Готова внимать? – Усмехнувшись, спросила я.
Рая еще больше прищурилась и кивнула.
- Ром работает на стройке, ты весь день горбатишься на огороде. Денег у вас не то чтобы мало, но и не супер до фига. Раньше дом сдавали, была прибыль, а теперь я за спасибо живу. Хорошо это? Правильно, некрасиво. А мне Колар платит прилично, хватает на пропитание, всякие приятные мелочи и даже откладывать получается – вам в банку и себе на черный день. Ты прикинь, один Велес жрет за три морды, нам питаться надо, в конце концов в отпуск съездим куда-нибудь, отдохнем.
- Все я понимаю, но и ты постарайся – как можно с гостя деньги брать?
- Хорош гость, - хмыкнула я. – Глупости не говори. А будешь отказываться и дальше – возьму и съеду, - угроза была смешной, но Рая нахмурилась.
- Начнешь эту бодягу разводить – разговаривать с тобой перестану.
- Да ладно тебе. Кидаю в банку и кидаю. Что тебе – жалко?
- Дура ты, прости господи.
Вот такой у нас случился диалог. Позже мы пришли к договоренности: я кидаю сколько угодно, но они все равно эти деньги брать не будут. Я покивала, но осталась при своем. Все равно втюхаю. Демоны просто не знают моей упертости.
Так и жили. Я работала пять дней в неделю, вечерами мы устраивались на веранде - пили чай, играли в карты или просто болтали.
Постепенно Рая вытянула у меня всю подноготную: и про Мастера и про пещеры и вообще историю всей жизни. Поначалу я рассказывала вяло, но потом махнула рукой и отвечала не таясь.
Демоны слушали открыв рты. Рая качала головой и порой бледнела, а Ром заковыристо ругался. Я посмеивалась и отшучивалась, но их участие мне было приятно.
Оказывается, если разделить тревоги с друзьями – просто высказаться, то беды уже не кажутся такими горькими. Я отгоняла воспоминания, сомнения и прочую чушь, что мешала спокойно жить.
Мастер никак себя не проявлял – не являлся во снах как раньше, не посещал наяву, и это меня утраивало. Постепенно – день за днем огорчение уходило. Я реже просыпалась в слезах, боль плескалась глубоко на дне души и поднималась только тогда, когда я давала слабину. В такие моменты я злилась на себя за дурость и мягкость. И все же, с каждым новым днем дышалось легче. Прошлое казалось ненастоящим, далеким и я этому только радовалась – сколько можно сопли пускать? Все самое лучшее – впереди.
Дни летели очень быстро. Когда ты с утра до вечера занят, времени на глупые мысли не остается. Равно как и на умные. Работа утомляла, но мне это нравилось. Нравилось учиться терпению, выслушивая очередную старушку, что пришла за снадобьем от диареи для своего пса (но чтоб такое было, что и человеку можно принимать. И от запора тоже неплохо было бы. Только подпишите, деточка, чтоб не перепутать ненароком и перед людьми не оконфузиться)
С какими просьбами только не шли. Демоны просили отвары от укусов комаров, зелья для притупления нюха, мазь от заноз и царапин, люди обычно интересовались продлением молодости – крем от морщин, пигментных пятен и прочим. Товары Колар вез из всех миров, где была магия, а иногда просил меня лично зарядить амулеты. Дело это было пустяковое.
Так и жили. Я выслушивала упрямых, склочных, совершенно не соображающих в магии людей, Ром трудился на стройке – власти возводили новый торговый центр, и приходил усталый, грязный, а еще загорелый дочерна. Рая, не менее шоколадная по цвету кожи, с утра до вечера торчала на огороде. Садила травы, сушила специи, ухаживала за овощами и фруктами, поливала и вспахивала грядки и делам ее не было конца. Я было возражала – зачем ей это надо, все, что только можно захотеть, продается в магазинах, а демонице неплохо бы поухаживать за собой, отдохнуть, и вообще – замуж пора, но на эти высказывания та только крутила пальцем у виска.
- Ты ничего не понимаешь, - говорила Рая в припадке упрямства. – Замуж и через двести лет можно выйти, а вот забросить бабкин огород – значит получить от нее по шее. Ты бы видела нашу родственницу – не дай бог такую в темном переулке встретить. Бабуля сказала, пока Ром не женится, сад – моя забота. От мужика в этом деле толку мало, а потом эта обязанность на его женушку падет. Да и нет на примете никого нормального – всем только бы ночку скоротать. А я достойного жду.
- Да где ты своего достойного найдешь - на огороде-то? Из-под куста малины на тебя выскочит? – Удивлялась я.
- Тебе бы только зубоскалить, - возражала демоница. – Судьба сама сведет.
Что на это отвечать я не знала, и уговоры бросить грядки оставляла до следующего раза.
Прошел год.
Постепенно я обзавелась знакомыми, выучила город, прикупила несколько томов по зельеварению (практикуясь, завоняла весь дом и Рая выгнала меня вместе с пробирками на улицу) и в целом – обжилась. Присмотрела домик – соседи слева от нас как раз надумали переезжать, и даже дала задаток.
Жизнь налаживалась.
Часто демоны звали на свидания, приглашали в кафе или просто погулять, но я неизменно отказывала. Душа не лежала. Я понимала, что пора – окончательно переступить черту, кинуться в омут и все такое, но не делала этого. Просто не могла. Пока не могла. Утешала себя тем, что однажды проснусь новая – влюбленная в отличного парня. Только это самое «однажды» наступать никак не хотело.
Облюбовав старую липу на берегу реки, я часто жгла под ней костры и разговаривала с богом огня. Просто болтала всякую чушь, грела руки над огнем, иногда засовывая их в пламя. Стихия в такие моменты льнула, лизала пальцы на подобии ласкового щенка, и от такой нежности было щекотно.
В один из дней бог мне ответил.
Заговорил внутри сознания – своим насмешливым голосом, с ноткой иронии. Я так опешила, что не сразу сообразила закрыть рот. И бог откровенно рассмеялся. Хрипловатый смех разлился теплом по телу. Казалось, что он – это я целиком. От его вмешательства стало жарко, кровь словно закипела.
- До чего вид у тебя забавный, - все еще смеясь, сказал бог.
- Не каждый день ты балуешь меня беседой, - ответила я.
- Я, собственно по делу, - будто бы кивнул бог. Я это почувствовала.
Он вздохнул и продолжил:
- Ладно, об этом после. Расскажи, как ты?
- Все хорошо, - так же вздохнула я. Получилось тяжко.
- Ага, вижу. Никак не оставишь все в прошлом?
Я кивнула. Смысл ему врать – он часть меня, и все видит насквозь.
- Догадалась кто твой антипод? – Хитро спросил бог, наверняка уже зная ответ.
- Конечно, - пожала плечами я.
- И что? Злишься?
- На кого? – Удивилась странному вопросу.
- На нас, естественно, - ответил бог.
Диалог снова становился все более странным. Видимо по-другому они общаться не умели.
- С чего бы мне обижаться?
- С того, что судьбу такую дали. Заставили нести свой тяжкий крест и все такое.
- Все несут, - снова пожала плечами.
- Это да. И все же? Нисколечко не обидно?
- Разве что самую малость, - ответила я. Вот настойчивый.
- Занятно. Помню, как ты у моря плакала, что красота в жизни только боль приносит, - с некоторым любопытством в голосе сказал бог.
- А разве не так? – Зло спросила я.
- Уродливые плачут меньше? – Склонив голову набок, полюбопытствовал он.
Лицо его представить себе никак не могла, все жесты просто угадывала.
Ответить мне было нечего. Все плачут. Всем достается от жизни, не зависимо от внешности.
Бог кивнул моим мыслям.
- Мы любим красоту. Поэтому большинство существ и людей – красивы. Иногда мы экспериментируем и получаются очень красивые и совсем уродливые, но твои проблемы вовсе не от внешности. Да, она тоже играет роль, но основа всего – ты в целом. Не задумывалась, как люди воспринимают тебя - не наблюдала за собой со стороны? Нет? Внешность, харизма, обаяние, характер и конечно – душа, все это в совокупности делают тебя той самой Наами, от которой мурашки по коже. Понимаешь? Глядя на тебя я горд. Ты оправдываешь наши ожидания. Это забавно.
К чему это я? Ах, да, милая не стоит ломать голову над простыми вещами. Пришло время возвращаться.
От последней реплики все во мне похолодело.
Бог усмехнулся и продолжил:
- Пришло время развязки. Ты или убьешь его и заживешь спокойно, или он убьет тебя и продолжит безумствовать.
- Это и есть ваш план – посмотреть кто кого?
- Узнать, что получится, да. Наблюдать за вами было занятно. Такие страсти, какие эмоции…
- Он знает?
- О том, что вернешься? Нет. Он просто спятил – решил перебить совет, утвердить новую власть, издать новые законы и поставить все с ног на голову. Но мы не поэтому решились на финал. Политика нас не интересует. Мы хотим досмотреть шоу и приняться за новое – есть пара идей.
- Что мне нужно сделать?
- Ничего особенного, просто возвращайся. Мы не торопим, времени сколько угодно, я просто решил тебя подготовить. К тому же, сейчас смотреть на него любопытно более обычного.
- Что такого особенного он делает? – Скорее по инерции спросила я.
- О, это нужно видеть. Астар натурально слетел с катушек. Убивает налево и направо, разнес половину замка, перебил новый полк наемников с севера, и как я уже сказал – решил расправиться с занудами-старейшинами. К тому же, у него начинает дергаться веко, когда он видит миниатюрных блондинок. Несколько месяцев назад в столице он увидел похожую на тебя девчонку и шагал за ней по пятам как привязанный, а когда она обернулась – схватил и перенес в замок. Она отчаянно верещала, брыкалась и все такое, но наш упрямый маг запер ее, и не раздумывая, подчинил. Когда он, наконец, понял, что это не ты, было поздно – девчонка валялась сломанной куклой. Нет, он не бил ее, просто развлекся. Ну, ты понимаешь. Страсть накатила и ностальгия по былым временам. Вот только не принесла та чужая девочка ему счастья. Он так злился, что земля дрожала.
- И что? – Скрипнув зубами, поинтересовалась я.
- Он ее вылечил, стер память о себе и случившемся, а после вернул где взял.
- Как благородно, - бросила зло.
Бог кивнул.
- Какие страдания, детка, какие страсти. У него крышу сносит, когда он вспоминает о тебе. Лютует, ищет тебя, и одним словом – безумствует.
Это удивило.
- Что меня искать? Вот она – я.
- Тут не все просто. Мы решили скрыть твое местоположение - так интереснее. Он не знает где ты, для него ты просто исчезла.
Я вздохнула. Как все было чудесно. И снова игры. Снова в бой.
Бог, словно спохватившись, торопливо заговорил:
- Ладно, заболтались. Спасибо за костер и беседу. Ты смешная девчонка. Пойду я, а ты возвращайся. Мастер истосковался.
И ушел.
После его ухода стало холодно. Что на душе было – не передать.
Я пошла домой – собирать вещи.
Рая жарила блины, Ром игрался с Велесом. Стоило мне войти, как понеслось. Ничего он них не скроешь – будто мысли читают. Отвлеклись и оставили дела.
- Что? – Хватаясь за левую сторону груди, спросила Рая.
- Совсем скверно выгляжу? Или на лбу написано: пришел самый настоящий писец?
- Да у тебя губы белые! Что случилось?
Ром нахмурился и так же вопросительно стал ждать ответа.
- Мне нужно вернуться. Снова. Ничего не спрашивайте, - и я пошла за сумкой.
Собрала вещи, мы поужинали – в молчании.
- Когда вернешься? – Спросил Ром.
- Надеюсь, что скоро. Увольняться не буду, возьму отпуск. И не будем прощаться.
Вечер прошел тягостно. Я не знала куда себя деть, а демоны вообще метались тенями.
Утром я взяла отпуск, поцеловала демонов и выстроила телепорт. Настроила его на Мастера – где бы он ни был.
Сосчитав до десяти, шагнула в портал и зажмурилась.
Было страшно. А еще очень хотелось скорее увидеть его.
Глава двадцать девятая.
Он шагал, переступая через трупы. Мертвых было много – около трех десятков. Орки и люди, все в доспехах и при оружии. Впрочем, оно им мало чем помогло. Повсюду была кровь, валялись отрубленные конечности, на телах виднелись открытые рваные раны, иногда ожоги от пульсаров. Кислый запах смерти пропитал поляну - куда меня занес телепорт, несмотря на сильный северный ветер.
Мастер шел впереди, опережая меня на добрых два десятка шагов. Он смотрел под ноги и не оглядывался. Плечи были опущены, руки болтались как плети – словно он был без меры разочарован.
Я молча смотрела ему в спину. Словно по инерции, он сделал еще пару шагов, а потом словно споткнулся. Очень медленно обернулся и посмотрел прямо на меня.
Его лицо и правая сторона волос были перепачканы засыхающей кровью, что в глазах было – не разобрать. Я моргнула, а когда снова посмотрела на него, в руках он держал катана – длинный, прямой японский меч.
На лице Алекса проступила злость и какое-то облегчение. Он угрожающе качнул катана и пошел мне навстречу.
Будем драться – отстраненно подумала я и опережая его, кинулась в атаку.
Поставила щиты, метнула шаровой молнией, но он отмахнулся как от мухи.
Замахнулся мечом, я ушла от удара в сторону, отмечая, что с голыми руками долго не продержусь.
Принялась перемещаться – рывками, непредсказуемо, без всякой схемы – то исчезая перед самым его носом и появляясь за спиной, то кидая заклинание и перемещаясь от него на сотню шагов.
Мастер злился. Кидал в меня тленом и сложными боевыми, но я отражала удары, или сносила их ветром. Бросил в меня огненный шар, и я не успела уклониться. Пульсар попал в живот, но не опалил даже одежды. Мастер замер, словно в испуге, а потом нахмурился – забыл, что огонь моя стихия. Впрочем, как и остальные три.
Это было изматывающе. Силы уходили, подпитывал меня только ветер, но его надолго не хватало. Алекс яростно наступал и даже не запыхался.
Я стала пропускать удары. Сначала он резанул меня по ноге, после по плечу, щеке и даже шее. Мои заклинания иногда также попадали в цель, но вреда не нанесли.
Прошло еще несколько минут, а может и час. И я поняла, что сил не осталось. Совсем.
В очередной раз оступилась и упала на спину. Он тут же навис передо мной, сел сверху и приставил меч к горлу.
Лицо его было безумным. Белым до синевы. В глазах не осталось злости, только пустота. Бескровные губы застыли в кривой ухмылке.
- Сказал, чтоб не появлялась. Говорил? – Спросил хрипло.
Голос холодный, отстраненный, но от него мне стало жарко. Боги, неужели это все по-настоящему?
- Давай, - закричала я ему в лицо и приподняла голову.
Острейший край меча впился в кожу, из пореза густой струйкой потекла кровь. Мастер медлил и как завороженный смотрел на рану.
- Что ты ждешь? – Засмеялась, здравствуй, истерика. – Не будь трусом! Сделай это, ну же! Не решился убить ребенком, найди смелость сделать это сейчас. Я выросла, теперь можно. Что там в пророчестве было - что я убью тебя, что могу это сделать? Если ты сейчас же не воткнешь чертов меч, я исполню это дурацкое знамение, клянусь, - я говорила зло, веселье пропало так же внезапно, как и появилось.
- Откуда ты о нем знаешь? – Приблизив лицо ко мне, спросил Мастер.
Меч по-прежнему пускал кровь, но дальше кожи не резал.
- Птичка напела, - снова засмеялась я, вспоминая божественную болтовню.
Многое я поняла давно. Что-то из разговоров с богом, до чего-то дошла своим умом, но это все сейчас было неважно.
Я хотела, чтобы все прекратилось. Из нас двоих выживет только один. И как бы я не любила жизнь, уйти нужно было мне. Я это точно знала.
- Раз ты настаиваешь, - кивнул он, поднялся и занес меч.
Солнечный блин отразился от катана. Снова подул ветер и на этот раз воздух не пах кровью и потом. Он пах зеленью листвы и душистыми травами.
Я зажмурилась на миг, а потом передумала и впилась взглядом в глаза Мастера.
Золотые, хищные, они были родными даже в это мгновение. Провести бы рукой по волосам, пропустить пряди сквозь пальцы, а потом поцеловать. На прощание.
Алекс отвел руку дальше, размахиваясь, а я лежала под ним как покорная овечка, хоть и могла бы сделать отчаянный рывок. Вот только зачем? Пусть это все прекратится.
Моя недолгая, нелепая жизнь была под завязку наполнена враньем, пустыми буднями и душевными страданиями. Что хорошего я видела – ничего. Даже самое светлое чувство, на которое только способны люди, не принесло ничего кроме боли. Не было смысла затягивать фарс под названием «жизнь-маленькой-блондинки».
Ну давай же. Сейчас!
Перед тем, как окончательно закрыть глаза, я увидела, что его рука дрогнула. Взгляд на миг стал безумным, а потом он закричал:
- Черт!
И отбросил меч в сторону.
Навис надо мной, оперевшись на руки с двух сторон от головы.
Лицо его оказалось совсем рядом. Глаза в глаза.
- Как же я ненавижу тебя, - сказал он - И люблю.
- Знаю, - ответила я и наконец-то его поцеловала.
- Так себе развязка, - сказал младший бог, а я подумала, что он зачастил.
Я устроилась на берегу моря – возле замка. Дул влажный ветер и костер поначалу горел вяло, но я подлила масла, и огонь с шипением набросился га ветки.
Я куталась в вязаную кофту, пила кофе и в кои-то веки чувствовала себя счастливой.
И вот – снова высокопоставленный гость.
- Что так? – Подняв брови, ответила на его скепсис.
- Быстро и слишком легко, что ли. Мы рассчитывали на куда более грандиозный финал.
- Хотели глянуть на кишки, раскиданные по траве? – Фыркнула я, прекрасно понимая, о чем он говорит.
- Мы хотели одного победителя. А теперь шоу снова затянется.
- Что, так надоели? – Поморщилась, отмахиваясь от страха, что закрался от слов бога.
- Отнюдь, я же говорил, наблюдать за вами – довольно занимательно. Поэтому можешь не дрожать. Я не за тем пришел, чтоб ставить условия. Просто заглянул на костер и теплый кофе. В твоей голове столько забавного, здесь мне уютно.
- И что, вы больше не требуете поединка до последнего вздоха?
- Упаси… то есть, я хотел сказать, глупостей не говори. И так было понятно, что никто из вас не убьет другого.
- Да ну? – Засомневалась я.
- Не придуривайся. Его смогла бы прирезать? Вот и я о том же говорю, - не давая мне высказаться, продолжил бог. Ему хватало моих мыслей. – Вот и Мастер не смог.
- Тогда в чем развязка? Чего вы так ждали? – Запахнув кофту сильнее, спросила я.
- Так вот взял и сказал, - засмеялся бог. – Всему свое время. Пойду я. Жги костры из еловых веток – мне нравится запах смолы.
Я ощутила легкое прикосновение к волосам – вроде невесомого поцелуя, услышала шелест ветра и поняла, что осталась одна. Наедине со своими сомнениями, мыслями и воспоминаниями.
После поединка мы перенеслись в замок.
- Почему ты вернулась? – Спросил Мастер, когда мы сидели в его комнате.
- Ты не поверишь, - ответила я, и все ему рассказала. И о беседе с богами в круге Амира и о приватном разговоре с младшим богом.
Мастер по окончании рассказа тихо рассмеялся.
- Чертовы интриганы, а я-то гадал, почему не могу найти тебя, - покачал головой, продолжая зло посмеиваться.
- Мне было велено помалкивать, но тебе решила рассказать, раз уж это касается нас обоих.
- Значит ты и вправду имеешь силу, о которой говорил пророк, - задумчиво проговорил Алекс.
Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу и вертел в руках чашку с чаем.
- Это что-то меняет? – Глядя себе под ноги, спросила я.
- Ни черта подобного. Я уже давно смирился с осознанием того, что ты – та самая девчонка, что может отрубить мне голову или отобрать все силы, - он поставил кружку на пол и поднялся.
Прошелся по кабинету, а потом запустил руки в волосы.
- Когда ты снова ушла, это было весьма болезненно, - внезапно сказал он.
- Ты выгнал меня, - пожала я плечами. – Придумал небылицу, избил и вышвырнул вон как кота шелудивого.
Мастер отвернулся и замер в ожидании продолжения. Я изучала взглядом ковер, хоть в узоре не было ничего интересного. Мне было страшно поднять взгляд на Алекса и увидеть в его глазах бездонное равнодушие.
Я таки подняла голову и встретилась с Алексом глазами. Сейчас в них не было равнодушия и холода, как я боялась. Только какое-то затаенное отчаяние. Словно он сам не знал что делать с моим откровением. Будто боялся слов, что я скажу.
- Я люблю тебя больше жизни и не задумываясь, за тебя умру. Но мы не будем счастливы вместе, Алекс. Ты не откажешь себе в привычных удовольствиях, я не стану этого терпеть и снова все пойдет по кругу – я буду сбегать, а ты – возвращать силой. Поэтому давай разойдемся и попробуем жить друг без друга. – Тяжело дались слова, но я сказала то, о чем на самом деле знала.
Он заговорил спустя минуту. Голос был хриплым, отнюдь не равнодушным.
- Если то, что я сейчас чувствую – любовь, то дела хреновые. Мне хочется запереть тебя навеки и не выпускать. Хочется слышать твой голос, чувствовать прикосновения, и знать, что никто никогда к тебе не притронется. Это больше похоже на одержимость, да, но мне кажется, это именно любовь. Прошу тебя, не уходи. Останься. - Выговорив это, он вдруг оказался рядом. Взял за руку, помог подняться, а потом обнял. Сердце его билось быстро, гулко. И от его тепла, от сказаных слов вдруг стало так больно, что слезы потекли.
От почувствовал мою горечь. Отстранился, взял в руки мое лицо и спросил:
- Почему?
- Это от невероятности происходящего, - утерев слезы, усмехнулась я.
- Разве мои слова что-то поменяли? Ты и раньше знала, что я люблю тебя.
- Это и правда ничего не меняет. Мы не будем счастливы. Ты это ты. А я – это я. Быть вместе – вечно воевать, - горечь проступала так явно, что закололо в груди.
Глаза Мастера потемнели, зрачки расширились. Он облизнул губы, словно они внезапно пересохли и сказал:
- Что нам стоит попытаться? Я обещаю, что буду стараться. А если меня снова занесет, просто скажи. Ты не представляешь как я жил этот год. Просто не представляешь.
И столько в его голосе было боли, что я поверила. На миг поверила, что он в самом деле меня любит.
И это значило только одно – попытаться действительно стоило.
С того судьбоносного разговора прошла неделя. Мастер держал слово – старался изо всех сил. Мы подолгу разговаривали, при этом ловко обходя скользкие темы – касаемо Рыжей и Вельмира, и выяснилось, что я очень истосковалась по Мастеру. По обычным, ничего не значащим разговорам, по его любопытному взгляду, нежным рукам.
Иногда он снова становился холодным, жестким, но я в такие минуты хватала его и вела к зеркалу. Алекс подолгу вглядывался в отражение, а когда переводил на меня взгляд, то напряженно улыбался и тьма понемногу отступала.
В сексе также были частичные перемены. Хоть он и был все так же был груб - кусал, сжимал, словно не мог насытиться, но слова говорил другие. Весьма нелитературные, но совсем не обидные. Не оскорблял и не унижал. Я улетала, рассыпалась, считала звезды и просто блаженствовала – потому что была такой же дикой и жесткой, принимала его и все это мне до ужаса нравилось.
Мы не занимались магией, вместо занятий подолгу гуляли по лесу, плавали в море или отправлялись в город. Я взяла на себя некоторые обязанности – наняла новую старшую горничную (она оказалась миловидной, стройной шатенкой) и четко расписала ее должностные обязанности. Мастер же отказался от идеи истребить совет и ограничился показательным шоу – послал письмо, в котором настоятельно просил забыть что он вообще существует и больше не обращаться, даже если на столицу рухнет метеорит. Вместе с письмом отправилось мощнейшее заклинание заикания и кожного зуда. Как пояснил Алекс, совет еще не скоро решится отрывать его от дел.
Я расспрашивала о прошлом и получала весьма подробные рассказы. Сама тоже не таясь рассказывала о жизни на планете демонов – о Рае и Роме, о работе в магической лавке.
Мне нравился новый виток в наших отношениях. В них было много доверия и надежды на светлое будущее.
Костер почти догорел, ветер гнал волны, вода пенилась и билась о скалы. Я сидела на песке, думала о настоящем и, как обычно, пропустила его приход. Горячие руки опустились на плечи и я вздрогнула. Мастер сел рядом, обнял меня за плечи и притянул к себе. Поцеловал в висок и спросил:
- Заскучала?
- Скорее соскучилась, - улыбнулась в ответ.
Принимать его ласки было приятно и ново.
- Знаешь, последние дни я ловлю себя на том, что улыбаюсь как придурок. Сегодня конюх получил от кобылы хвостом по лицу, при виде моей чеширской улыбки – бедняга так засмотрелся, что даже не заметил, как та почти укусила его за ухо.
- А я три раза спрашивала у Мэй что будет сегодня на ужин. Когда и в третий раз я не расслышала ответа, она выгнала меня и сказала, что я мешаю ей работать. И что влюбленность делает меня глупой клюшкой.
Мы засмеялись и замолчали.
- Что изменилось после сделки с Потрошителем? Как это – лишиться души? – спросила я и погладила его по руке.
- Все осталось прежним – такое же синее небо, те же люди, чувства, привычки. Появилась только досада и чувство пустоты. Это тяжело описать, - Мастер пожал плечами и прижал меня крепче.
- Не нужно было отдавать последний кусок, - покачала я головой.
- Брось, - разозлился Алекс. – Ты говоришь глупости. Я бы и сейчас поступил точно так же.
- И все же я чувствую себя виноватой. Если бы я не бросилась в лес…
- Прекрати гадать что было бы. Мне нравится то, что есть сейчас.
Я кивнула и предложила:
- Давай отправимся на Альтар? Я купила там дом. Познакомишься с демонами, Велеса ты уже видел.
- Ты таскала за собой кота? – Удивился Алекс.
- Да, украла его на Земле. Он мне страшно понравился – наглый, толстый. Животинка здорово скрашивал мои дни.
Алекс улыбнулся.
- Дел никаких нет, к тому же все здесь жутко надоело. Давай отправимся.
Мы еще долго сидели на берегу, а потом отправились домой.
Утром переместились на Альтар.
Глава тридцатая.
Демоница как всегда торчала на огороде – задом к верху, в коротких шортах и здоровенной соломенной шляпе, с тяпкой в руках, она сосредоточенно копала грядки. Сейчас как раз был сезон рассады некоторых овощей.
- Рая! – Крикнула я, и демоница быстро обернулась. Приставила к глазам руку козырьком, прищурилась, а разглядев нас, охнула, кинула инструмент и быстрым шагом пошла навстречу.
Мы стояли возле сада, под тенью черешни. Мастер приобнял меня за талию и смотрел на Раю с любопытством.
- Амка! – Демоница поцеловала меня в щеку, схватила за плечи, словно проверяя – настоящая ли я.
Потом перевела взгляд на Алекса. Глаза ее опасно сузились и я уже знала, что последует за этим прищуром.
- Это ты? – Не очень толково спросила подруга и подбоченилась.
Алекс улыбнулся.
- Это я.
- Какого хрена? – Спросила она, переведя взгляд на меня.
- Может напоешь нас компотом? Жуть как во рту пересохло, - игнорируя вопрос, спросила я, давя на чувства гостеприимной хозяйки.
- Идем, - буркнула подруга и пошла в дом. Мы отправились следом.
На кухне она устроила допрос. Причем смотрела только на меня, напрочь игнорируя Алекса.
- Ты мне скажи, а то я что-то не очень поняла – этот, - ткнула в Мастера пальцем, - изверг проклятый, всю душу тебе вымотал, а ты его сюда притащила? На кой хрен?
Алекс – «изверг проклятый», только улыбнулся в кружку с компотом. Я готовила его к теплой встрече, так как заранее знала характер друзей.
- Чего ты пристала, - разозлилась я. – Погостить приехали, или не ко двору пришлись?
- Что ты болтаешь? – Ахнула подруга и даже покраснела от обиды. – Да я тебе сейчас так не ко двору придусь, что неделю сидеть на заднице не сможешь. Скажи ей, – перевела она взгляд на Мастера, а я от такого внезапного перехода, малость опешила.
Алекс поперхнулся.
- Что прикажете? – Отставил кружку и честными глазами уставился на Раю.
- Что он кривляется? – Снова пошла в атаку демоница.
Да, все таки не так я себе их знакомство представляла.
- Рая, хорош выступать, - раздался голос от двери и мы повернулись. В проеме стоял Ром. По лицу его я поняла, что сложности только начинаются.
- Привет, детка, - сказал демон, а я мысленно закатила глаза.
Алекс ощутимо напрягся.
- Ром, - представился демон и протянул руку Мастеру. Тот ее пожал, но смотрел насторожено. – А это, - кивнул на сестру, - Рая. Мы рады, что ты вернулась. Все в порядке? – Спросил, глядя мне в глаза. Я кивнула.
- Вот и славно. Что стоишь? – Прикрикнул на сестру, - Накрывай на стол. Жрать хочу, кишки сводит.
Рая спохватилась и принялась накрывать на стол. Я предложила помощь, но она рукой махнула – сиди, мол.
Мы пообедали и уже за чаем немного разговорились. Я рассказала, что все у меня отлично, что я самая счастливая в мире и все такое. При этом так выразительно на них посмотрела, что они опустили глаза, соглашаясь, что лезть в мои дела не стоит.
Мастер поначалу обращался к демонам на «вы», но перестал кривляться, когда Рая грохнула по столу ложкой и попросила меня:
- Скажи, пусть не издевается. Мы существа простые. Не царской крови.
- Скажи-ка, Ром, невеста у тебя есть? – Вдруг спросил Алекс, а я подавилась конфетой. Он заботливо стукнул меня между лопаток и впился в демона глазами.
- Нет, - откинувшись на спинку стула, ответил Ром.
- Что так? – Полюбопытствовал Мастер и в комнате ощутимо похолодало.
- Некогда мне отношения строить. Работаю много, - расслабленно ответил демон.
- Может, девушка есть? – Продолжал допытываться Алекс.
- Нет, но если интересуешься моей личной жизнью только из-за ревности – зря. Я отношусь к Наами как к сестре, - не отводя глаз сказал Ром.
Такая прямота меня порадовала. Еще не хватало петушиных боев.
Мастер долго вглядывался в глаза Рома, но потом расслабился.
- А он наглый, - сказала Рая, все так же подчеркнуто обращаясь исключительно ко мне.
- А еще, я тиран и изверг, - кивнул Алекс и вдруг улыбнулся. Широко и лучисто.
Я так скрипнула зубами, что наверняка на улице слышно было. Демоны переглянулись.
- Ладно, прости, - буркнула Рая. – Я из солидарности.
Алекс рассмеялся, вслед за ним я, а после и демоны. Отношения налаживались.
- Где же твой толстый обжора? – Спросил Алекс.
- И правда, где Велес? – спросила я у демонов.
- А, он скорее всего наверху с орком. Мы жильца взяли. Платит прилично, вежливый такой, и не скажешь, что монстрюга, - ответила Рая.
- Чего обедать не позвали? – Удивилась я. Обычно демоны жильцов кормили.
- Со всеми этими волненьями я про него забыла, - поморщилась подруга и гаркнула: - Дар, мы обедать сели, спускайся! И животину прихвати!
Я, привыкшая к зычному голосу подруги и то вздрогнула. Алекс, не подозревая о такой шумовой атаке даже ухом не повел. Крепкий парень.
При имени орка что-то шевельнулось, а потом я замерла.
«Да ну, какова вероятность встретить тут орка, с кем полтора года назад целовалась на другой планете?» - подумалось мне, но как оказалось, вероятность вероятностью, а жизнь – штука странная.
Это был именно он – мой старый знакомый. Рослый, коротко стриженый брюнет, любитель кожаной одежды. Он спустился в столовую с Велесом на руках. Кот вел себя смирно и я даже удивилась – обычно носом вертит, а тут – разомлел.
Орк поставил кота на пол, разогнулся и уставился на нас. Задержал взгляд на Алексе, кивнул ему, потом глянул на меня. Сначала подумала, что не узнает, но по появившейся похабной улыбочке на губах орка, поняла, что еще как узнал.
- Какие люди, Наами, вот уж не ожидал! – Склонив голову набок, пробасил Дар.
Мастер снова напрягся. Боги, этот цирк никогда не закончится.
- Привет, - махнула рукой орку. И не успела пригубить порядком остывший чай, как снова поперхнулась.
- А где эльф? Потерялся? – Усаживаясь напротив меня, орк продолжил скалить зубы.
Вот уж мятежная душа. Мало ему было драки в баре. Мало было прокушенной губы и рыгачек под кустом. Теперь он нарывался на более крупные неприятности.
- Потерялся, - кивнула я, желая Дару провалиться на месте.
- Ну еще бы, такие девчонки меняют парней как перчатки. И совсем не могут быть одни. А быть может, эльф пал смертью храбрых? - Подмигнул орк Мастеру, и тот стал медленно подниматься из-за стола.
Я схватила его за рукав и быстро заговорила, цыкнув на орка.
- Ребята, мы с Даром давние знакомые. Еще у него своеобразное чувство юмора, - вспомнила я «розыгрыш» в сарае.
- Расслабься, парень, все тип-топ, - ухмыльнулся Дар, а я зашипела:
- Помолчи, припадочный! Рая, дай ему супа, пусть жует.
Ром ухмылялся, Рая вертела головой, не пропуская ни взгляда. Налила орку супа, а позже, забирая у меня чашку, шепнула на ухо:
- Вижу, что любит. Не буду больше цепляться.
После этих слов я вскочила и ухватив Алекса за рукав, потащила из этого дурдома.
- Идем, дом покажу. И соседний посмотрим – он наш.
- Ночевать тут будете? - Поинтересовалась Рая.
- Вот еще, - зашипела я и вылетела из столовой.
И все же ночевать пришлось у демонов. Мой дом оказался вполне обитаемым, даже чистым, но к сожалению, абсолютно пустым. Хозяева вывезли даже шаткий табурет, что раньше стоял в прихожей.
Алексу дом понравился. Он обошел все комнаты, даже заглянул в подвал, а потом решил:
- Будет что-то вроде дачи. Давай завтра пройдемся по магазинам, полистаем каталоги, выберем кухню, спальню, а если останутся силы, то еще гостевую обставим. Остальное позже.
- Можно, - кивнула я. – Только с деньгами туговато. У меня есть про запас, но этих денег не хватит больше чем на две комнаты.
Алекс посмотрел на меня как на нечто диковинное.
- Шутишь? – Спросил вкрадчиво и я поняла, что он начинает злиться.
- Нет, - не особо понимая реакцию, ответила я.
- Ты думала, что будешь сама платить? А я на что?
Признаться, я порядком привыкла рассчитывать только на собственные силы, и даже не подумала, что он предложит помощь.
- Алекс, это вовсе не обязательно, куда спешить? Я устроюсь на работу, подкоплю…
Не успела договорить - он так взглянул, что пришлось заткнуться.
- Работать пойдешь? Подкопишь? Девочка, ты меня удивляешь. Моих денег хватит нам еще лет на пятьсот – даже если каждый день покупать дома и вкладывать в имущество. Тут и говорить нечего. Завтра все закажем.
Я спорить не стала. Алекс злился и этого не скрывал. А я не хотела его дразнить. Хочет, пусть платит. Возразила только насчет работы.
- Алекс, можешь дуться сколько влезет, хоть тресни, но работать я буду. Не столько из-за денег, сколько из-за интереса. Да и не вечно же мне на шее у тебя сидеть?
Мастер снова посмотрел странно, но промолчал. Удивительное дело. Наверное, это был компромисс.
Рая постелила нам в моей старой спальне. Орк обретался по соседству. Заглянул к нам, предварительно постучав, и сунул голову в дверной проем.
На его смуглом лице опять появилась та самая пакостная ухмылочка.
- Скучно тут – как на хуторе. Только сеновала нет – девку и ту позвать некуда, - пробасил Дар и подмигнул Алексу. – Давайте в картишки?
Орк подкинул на ладони колоду и выжидательно склонил голову набок.
Мы как раз распаковали вещи, приняли душ и собирались поваляться часик-другой.
- Где ты только находишь таких языкатых? – Подивился Мастер, а потом протянул мне руку. – Идем.
И мы спустились на кухню, позвали демонов и принялись играть.
Велес забрался ко мне на колени, обнюхал Мастера, немного на него пошипел, но через некоторое время подобрел – полез к нему на руки.
Мы играли в переводного, смеялись, и неловкость постепенно сошла на нет.
Даже Алекс перестал реагировать на похабщину орка.
- Тебя как сюда занесло? – Между делом спросила я Дара.
Он улыбнулся чеширской улыбкой и дурашливо протянул:
- Дела, милая. Родная страна обнищала, а жрать каждый день хочется, причем по нескольку раз и желательно не только черствый хлебушек. Подался на заработки. Колесил по мирам, нигде душа не лежала задерживаться. А тут пригрелся, - и орк в который раз за вечер мне подмигнул.
Я фыркнула и расспрашивать его перестала.
Время летело. Мы гостили у демонов уже вторую неделю. Выбрали мебель, заказали кухню и прочее. Вечерами гуляли у реки, шатались по городу, держась за руки и это было забавно, а еще до странного романтично.
И все было так нереально хорошо, что поневоле стали появляться дурные мысли. После всего того, через что пришлось пройти, счастье не казалось мне чем-то абсолютным – ведь рано или поздно всему приходит конец. И это пугало. Страшно было понимать, что идиллия не вечна. Что когда-то произойдет нечто плохое, что поставит на счастье точку. Я гнала эти мысли, старалась отвлечься, но они нет-нет, да проскакивали. Это портило настроение и жизнь в целом казалась затянувшимся фарсом. В который раз психанув на себя за глупые мысли, решила, что пусть все идет как идет.
Мы с Алексом выбрались за город. Устроились у подножья редкого леса, где через пару десятков метров начиналась пустыня. Пришли сюда, когда уже стало смеркаться. Жара спала, небо понемногу усеивалось звездами, взошли луны – одна спутник Земли, другая спутник Имана. Вторая была гораздо больше размером, ярко синяя, без пятен и не такая бледная, как ее сестрица.
На природе дышалось легко, вечер выдался упоительным и каким-то тягучим. Нам с Алексом хотелось побыть наедине, вдалеке от суеты демонов и шуточек орка. Мы разожгли костерок, устроились с удобствами на плотном покрывале и принялись жарить зефир. Вдалеке горели огни города, но сюда не доходил шум жизни цивилизации.
Алекс переоделся в одежду Рома – белую футболку и светло-песочные бриджи и выглядел до ужаса забавно. Я смеялась с него, а он шутливо фыркал. Сама я была в светлом сарафане, волосы собрала в мудреную косу. Рая, провожая и передавая корзинку с едой, улыбнулась и зачем-то перекрестила в дорогу. Алекс закатил глаза, а я пихнула его локтем в бок – чтоб уважал чужие убеждения.
Мы сидели обнявшись и любовались звездным небом.
- Как хорошо сейчас, даже не верится, - сказал Мастер, и поцеловал меня в висок.
- Да, романтично. Ты наверняка отвык от всего этого конфетного периода, - улыбнулась я в ответ.
- Не поверишь, за всю долгую жизнь, мне не приходилось заниматься этой чепухой. Все не до того было – то работа, то амбиции, никакой личной жизни, - ответил Мастер.
Я вздохнула. Не говорить же ему, что не верю?
Он словно почувствовал мое настроение – наклонился и нежно поцеловал в губы.
Мы немного увлеклись, но Алекс отстранился первым.
- Снова наброшусь на тебя, наговорю гадостей, порой даже стал этого побаиваться, - и он грустно улыбнулся, прислонившись к моему лбу своим.
- Сколько не думала, так и не поняла, зачем тебе это? Не то чтобы я принимала слова близко к сердцу, просто не пойму, - отведя в сторону глаза, прошептала я.
Алекс отодвинулся, вгляделся вдаль. Прошла минута, следом еще одна, и я уже не надеялась на ответ, но он заговорил:
- Это злость, девочка. Огромная злость на самого себя – за то, что сам все своими руками испортил. На тебя – за то, что ты существуешь. Я даже не подозревал, что могу так попасть. За один твой взгляд я готов отдать все, что имею. Это одержимость – мне хочется видеть тебя рядом, касаться, обладать. От одной мысли, что ты уйдешь, накатывает паника – сильная, мощная, от которой холодеет спина и трясутся руки.
Да, это неимоверно глупо звучит, в какой-то мере даже слишком торжественно, но поверь, так и есть. Сейчас я с огромным трудом разжимаю зубы и говорю это. Говорю просто для того, чтобы ты попыталась меня понять. Я говорил и делал гадости, осознавая какую боль приношу, и делал это потому что хотел вытравить чувства из себя, хотел избавиться от зависимости. Это не просто непривычно, это страшно – вот так любить. Любить и ждать – сегодня ты уйдешь или завтра. А может через год, когда тебе надоест сидеть в моем дурацком доме среди старых книг и наблюдать вечно злобную ухмылку на моем лице. И я решил запереть тебя, брать силой, мучая тем самым нас обоих. Ты права, говоря что я - другим не буду. Девочка, может быть через год или десять лет, я снова испугаюсь и стану самым настоящим придурком, но я знаю точно, что не вытравлю эту одержимость, не избавлюсь от нее. Не смогу. Буду мучить и тебя и себя.
Мастер давно договорил, а я все молчала. Как всегда – не находилось правильных слов. Я понимала его как никто. В этой одержимости он был не одинок.
Простила ли я его - не знаю. Это затишье было прекрасным. Мастер старался, был нежным, открытым, тьма из него не хлестала, но она всегда в нем была и навсегда там останется. Я приняла его всего – вместе с ревностью, собствиничеством, диктаторскими замашками, садистскими наклонностями и периодической жаждой убивать. Но я не забыла измен. Боль от предательства все еще была острой, и накатывала даже в счастливые мгновения – отравляла, мешала радоваться, из-за нее сердце вдруг ни с того, ни с сего пропускало удар. Я боялась. Боялась пережить это еще раз. Увидеть его в объятиях другой, услышать его сладкие стоны. От одной только мысли руки в кулаки сжимались и боль жаркой волной лилась по венам. Я зареклась говорить с ним на эту тему. Как бы я его не обожала, как бы не боготворила, просить верности не стану. Не унижусь. Это единственное, что для меня было непозволительным – просить. Пусть унижает и говорит гадости, пусть злится и несправедливо запирает – переживу. Не переживу только предательского желания обладать другой.
У каждого из нас свои страхи.
Мы долго молчали. С пустыни повеяло холодным ветром, я зябко поежилась и Алекс снова меня обнял. Объятия были теплыми, уютными, но взгляд Мастера по-прежнему был устремлен куда-то вдаль. Он замкнулся, ушел в себя. И стало понятно, что ответить необходимо. Нельзя сделать вид, что не услышала откровения. Единственного откровения за все время, что я его знаю.
Я села напротив, взяла его лицо в ладони и сказала, глядя прямо в глаза:
- Я горю вместе с тобой, разве ты не видишь? Я за тебя жизнь отдам.
Он очень серьезно смотрел, словно надеясь увидеть подвох, почувствовать ложь, но я говорила чистую правду. Алекс закрыл глаза на мгновение, а потом притянул к себе, обнял до боли, зарылся руками в волосы.
- Я люблю тебя, - хрипло сказал он, а я стала его целовать.
Напоследок…
Мы вместе уже три года. Мастер научился сдерживать тьму в глазах и равнодушие, что служит ему вместо души. Мы много путешествуем, изучаем новые магические формулы и различные миры. Я открыла свой книжный магазин на Альтаре – управляющей там работает Рая. Мы часто бываем на даче – Алексу полюбились демоны, а мне и подавно. Дар тоже остался на Альтаре – сколотил свою бригаду разнорабочих и открыл офис. Теперь к нему обращаются «по особо деликатным делам» - за что я называю его жуликом, а его бизнес бандитским, но орк только смеется.
Я встретилась с Потрошителем. Это было жутковато. На мое предложение вернуть Алексу хоть часть души, демон рассмеялся. Сказал, что сделку повернуть вспять никак нельзя. Естественно, Алексу я не рассказала о знакомстве с Пожирателем. Исход нашего разговора меня не расстроил. Я приняла Мастера бездушным.
- А ты, девочка, не желаешь отдать кусочек своей бессмертной души? – Спросил меня Пожиратель, когда я уже хотела уходить. Мастер вот-вот должен быть вернуться из столицы, и я торопилась.
- Нет, - с улыбкой ответила я. – В моей жизни все хорошо.
Пожиратель засмеялся. Его смех взбунтовал стихии – ветер гнул деревья, свистел в ушах и зло трепал волосы.
- До свидания, девочка. В следующий раз за вызов придется платить.
И он унесся, а я вернулась в замок.
Вельмир из моей жизни пропал – его дыхание больше не шевелило волосы и дуновение ветра не трогало занавески в спальне. Порой я думаю о нем, вспоминаю совместное путешествие, его горячее признание, и в душу на миг закрадывается печаль. Алекс не любит говорить об эльфе, но я думаю, что наступит время и они если и не помирятся, то хотя бы перестанут желать друг другу смерти.
Совет не достает Алекса, но мне кажется, что это затишье перед бурей. Ходят слухи о восхождении нового темного мага – очередной пророк вещает, что грядут неспокойные времена, что они будут наполнены страхом и раздольем преступности. Я не слушаю старых вещунов. Пока Мастер рядом - мне нечего бояться. Он не даст в обиду меня и нашу планету.
Мы счастливы. Я постепенно избавляюсь от боли – Алекс заполняет сердце новыми эмоциями, яркими красками. Он не дает повода усомниться в себе. Мы все время рядом и эта близость не тяготит – наоборот, стоит ему отлучиться на пару дней, как я ощущаю себя пустой, а мир кажется серым. Мастер все так же дико охраняет меня и ревнует ко всем подряд, но до убийств не доходит. Я вовремя вмешиваюсь.
Боги реже обращают на нас внимание. Скорее всего мы с Алексом надоели им – не воюем, как они хотели, а любим друг друга. Только Младший ходит регулярно – стоит зажечь костер, как он принимается иронично шептать у меня в голове. В последнюю встречу принес подарок – платиновое колечко. Сказал, что оно пригодится в будущем, но для чего именно – умолчал. В этом весь Младший бог – сама недосказанность. Еще намекнул, что грядут перемены, но на самом интересном умолк. Загадочность бога вместе с пророчеством старца заставляют думать, что самое интересное только начинается. Кто знает, возможно в следующий раз я расскажу о легендарных битвах и войне с темным магом. Скорее всего Мастер выйдет на передовую, а вместе с ним и я.
Не знаю, что будет завтра. Знаю, что сегодня, в этот час и минуту - у меня все хорошо.