Diurdana
   Прочь из моей головы (СЛР, 18+)
 Два года назад Надю изнасиловал жених лучшей подруги . Пытаясь спрятаться от боли, девушка решает радикально изменить себя. Она уезжает в другой город и волею случая вступает в однополые отношения, с легкой руки отнеся себя к лесбиянкам. От всех травмирующих ее душу ситуаций она прячется за образом стервы и в этом коконе ей вполне комфортно. Однажды в клубе она встречает друга детства из прошлого.  Тимур красив, великолепно сложен и чрезмерно самоуверен. Тима не привык кого-то добиваться, ведь в этом нет необходимости. Не верит в серьезные отношения, не верит в брак, верит только в свою исключительность.  Что прячется под оболочками стервы и нарцисса? Смогут ли они раскрыть друг в друге истинную суть или наоборот окончательно разрушат друг друга? И нужна ли им любовь на самом деле? 

 Пролог   "У нее было правило не доверять тем, кто собой заслоняет свет.  Я снял с нее платье, а под платьем - бронежилет..."  Летняя июльская ночь за окном дышала теплом, и в темной комнате, не смотря на открытое окно, было душно.  В этот поздний час, безмолвие ночи нарушали тихие стоны и прерывистое дыхание – комната была обитаема и обитатели ее нашли более приятную замену сну. На постели в центре комнаты сплетались на смятых простынях обнаженные тела. Женские тела.  Хотя в полумраке спальни невозможно было разобрать, что одна из любовников – девушка. Скорее она походила на субтильного миловидного паренька – поджарое телосложение, но кость видно, что тонкая, волосы коротко стриженные, но уже отросшие до мочек ушей. Если бы не наличие вторичных женских половых признаков и отсутствие первичных мужских – парень и парень. Она сидела на кровати, а на ее коленях, устроившись спиной к ней, поджав под себя ноги и широко разведя в стороны бедра, сидела вторая. И тут-то ошибки быть не могло – длинные каштановые волосы, плавные линии тела, высокая упругая грудь, идеально круглой формы, при хрупком телосложении не казалась маленькой, а тянула на полноценный третий размер – все это безошибочно выдавало в ней девушку.  Красивая, нежная, гибкая, она, закрыв глаза и приоткрыв ротик, неровно дышит, заведя руку назад и вцепившись в короткие волосы партнерши, откинув голову на ее плечо. А та, одной рукой обхватив тело девушки поперек груди, второй ласкает ее внизу живота. В тоже время она страстно целует шею и плечо любовницы.  - Надюша…. – Тихо шепчет она, еще сильнее прижимая девушку к себе, вводя пальцы в ее узкое лоно и подражая движениям мужчины. Другая рука накрывает упругое полушарие груди, сжимает его, словно взвешивает в своей ладони.  - Тебе хорошо?  - Да. – Врет Надя.  На самом деле ей все равно. Она не получает от ласк партнерши особого удовольствия. Как и отвращения. Нет, то есть, тело ее испытывает вполне приятные ощущения. Надя знает, если долго стимулировать эрогенную зону, тело рано или поздно откликнется. А ее любовнице терпения не занимать. Вот и сейчас девушка чувствует, что вымученная долгими ласками разрядка не заставит себя ждать. Надя называет это приобретенным рефлексом, и иногда ей даже нравится это короткое и пресное удовлетворение. Без него все было бы еще хуже. Просто тех фейерверков, о которых пишут авторы порно-рассказов в интернете, у Нади никогда не было. И трепета во всем этом не было. И не будет.  Потому что, находясь в постели с девушкой, проживая с ней в одной квартире, доставляя ей ответное удовольствие, Надя чувствовала, что поспешила с определением своей ориентации.  Наташа, ее любовница, тем временем немного меняет положение тела, в результате чего два ее пальца, средний и указательный, входят в Надино тело глубже, а большой начинает натирать чувствительный бугорок. Рука партнерши поворачивает лицо девушки к себе и Ната ловит ртом ее губы. В этот момент Надя чувствует долгожданный взрыв. Не теряя реальности, она на пару мгновений перестает дышать и думать, а потом по телу ее проходит волна судорожной дрожи, после чего между ног от ласк Наташи становится щекотно, а на сердце тяжело и тоскливо. Потому что удовлетворение от этой связи получало только ее тело. Удовлетворение потому скудное, что не касалось ее души.  - Все. – Она убирает ее руку от своей промежности, демонстрируя, что она кончила.  - Наконец-то. – Шепчет Наталья куда-то в изгиб ее шеи. Она убирает руку, скользя ею по телу Нади, вбирает в ладонь вторую грудь девушки, целует ее затылок. А потом разворачивает Надю к себе лицом и вновь припадает к ее губам. И целуя, падает на спину, увлекая девушку за собой.  Надя оказывается между ее раздвинутых колен и Ната, отрываясь от ее губ, глядит ей в глаза и просит:  - Теперь ты….  Надя пытается рукой коснуться лона подруги, но Ната ловит ее ладонь и подносит ее к своему рту.  - Нет так…. – Она смотрит Наде в глаза и, повернув кисть ее руки тыльной стороной к себе, проводит кончиком языка по ложбинке между двумя пальцами, после нежно прижимаясь к ним губами.  Надя понимает, чего хочет от нее подруга. Она опускается ниже, обводит кончиком язычка впадину пупка, прокладывает дорожку из поцелуев ниже. Чувствует, как пальцы Наташи зарываются в ее волосы и нетерпеливо и настойчиво, хоть и осторожно, подталкивают ее к средоточию естества девушки. Но она не торопится, дразня подругу, и лишь когда Ната начинает ерзать под ней и прогибается навстречу ее губам, она накрывает ртом горошинку ее клитора.  С губ любовницы срывается долгий стон, руками она прижимает Надю ближе к себе, не дает ни на сантиметр отстраниться от своей изнывающей от жажды наслаждения плоти.  Надя послушно доставляет ей удовольствие. Сейчас она не чувствует ни отвращения, ни брезгливости. К тому же Наталья следит за тем, чтоб ее интимная зона была привлекательна для подруги и от нее сейчас, как впрочем, и всегда, хорошо пахнет фруктовым гелем для душа. Для Нади этот процесс означает естественный аспект полового акта в условиях их с Наташей нетрадиционных отношений. Не важно, что она видимо не настолько лесбиянка, как себя позиционировала. Просто Надя знала, что подобному виду секса есть место и в гетеросексуальных отношениях, но Ната хотя бы не совала ей в рот половой орган длиной в несколько сантиметров, не причиняла дискомфорт, вызывая рвотный рефлекс. Единственное, что она себе позволяла – это прижимать к себе ее голову до тех пор, пока не кончила.  А еще Надя когда-то читала Фрейда для того, чтоб казаться такой же умной, как одна ее бывшая подруга. И, наткнувшись на раздел посвященный либидо и всего, с ним связанного, Надя прочла, что тот человек, который целует партнера в губы и делит с ним зубную щетку, никогда не побрезгует поцеловать его половые органы. Тогда она скривилась, представив себе использование чужой зубной щетки, а сейчас поняла, что это значит.  Наталья наконец-то позволяет ей отстраниться. Она улыбается и тяжело дышит. Подтягивает Надю к себе и приникает к ее губам. Опрокидывает девушку на спину, нависает над ней на вытянутых руках и начинает ласкать ртом ее грудь. Сначала покрывает поцелуями одну, обводит языком маленький темный сосок, втягивает его в себя, потом переключается на другую, уделяя ей столько же внимания. Целует ложбинку между грудей, не больно прикусывая нежную кожу. Надя приподнимается на локтях так, чтоб подруга доставала рукой до ее груди, сама откидывает голову назад. С готовностью раздвигает ножки перед языком и губами Наты. На что та незамедлительно реагирует, припадая ртом к нежной плоти. Это Наде нравится больше, чем руки, да и удовольствие ярче. Она довольно быстро приходит к оргазму. Ну, или к тому, что Надя оргазмом называла.  После они с Наташей лежат повернувшись друг к другу, и Ната улыбается, восстанавливая дыхание.  - Надь…. – Наталья проводит ладонью по ее плечу.  - Ммм…. – Устало отзывается девушка.  - А что это был за парень?  - Какой парень? – Надя пытается бороться со сном.  - Сегодня, в клубе…. – Пауза. – Ты с ним тр*халась?  - Нет.  - А будешь?  - Что за вопросы, Наташ? Ты же все про меня знаешь. Знаешь, что со мной случилось два года назад, и все равно каждый раз изводишь вопросами. Я не сплю с мужчинами, одного раза хватило вполне. – Возмущенно отвечает Надя. Эти вопросы действительно ей осточертели.  - Просто я боюсь тебя потерять. – Признается подруга. – Пообещай мне….  - Давай спать. – Перебивает ее Надя и поворачивается к ней спиной.  Ната прижимается к ней сзади, повторяя ее позу, и говорит:  - Ни один из этих похотливых кобелей недостоин тебя, Надя. Ни один не сможет быть к тебе так же внимателен, как женщина. Никто не знает тебя так же хорошо, как я. Только женщина может в полной мере удовлетворить женщину, точно зная, чего ей нужно, сколько раз и как. И заметь, мне не нужно восстанавливать силы после оргазма. И у меня нет волшебной палочки, вокруг которой вращается эта планета….  Она замолкает и ждет, что ответит ей подруга. Не дождавшись, зовет:  - Надюша….  В ответ слышит только ровное дыхание девушки.  Ната склонилась к спящей любовнице, поцеловала ее в щеку и пробормотала:  - Ни одному мужику я тебя не отдам, Надя….  * * *  Когда Наташа задышала ровнее, видимо уснув, Надя позволила себе расслабиться и осторожно выбраться из объятий подруги. Набросив халат, она прошла на кухню. Не включая свет, забралась на подоконник и закурила. От произошедшего только что остался внутри какой-то гадкий осадок. Надя сравнила это чувство с тем, что испытываешь, наевшись торта на ночь глядя, сидя на диете – вроде бы голод утолен, а от собственной бесхребетности тошно.  Раньше Надя не курила. Раньше у нее вообще была другая жизнь. И сама она была совсем другой. Жила не в этом городе, дружила с другими людьми, верила во что-то…. Что осталось в ней от той, прежней Нади? Воспоминания? О том, как парень лучшей подруги изнасиловал ее?  Девушка откинула голову, прижавшись затылком к стене, выпустила в потолок струйку дыма.  Сейчас, по прошествии двух лет страдания в душе девушки уже улеглись. Немалую работу над собой она проделала для этого – переехала, порвала все старые связи, завела новых друзей…. И каждое утро она повторяла у зеркала установку, что это случилось не с ней, а с другой девушкой. С другой Надей, которая точно не перенесла бы насилия. Та Надя была мягче и добрее, чувствительнее. А она другая. Она сильная, она справилась.  Кстати, с друзьями она, конечно, погорячилась, их круг ограничивался лишь ее любовницей, которая ревновала ее ко всем – и к девушкам, и к парням. Но именно Наталья помогла ей в тот сложный период ее жизни. За это Надя всегда будет ей благодарна.  Что бы сказал ее папа, узнай, как она здесь живет и с кем живет. – Вдруг подумала девушка, вспомнив своего серьезного бородатого отца. - Точно лечить бы начал…. Он и так переводит ей деньги на карту только с условием, что она раз в неделю будет ходить к Артему и отчитываться за каждый прожитый день. Это из-за того, что она снова бросила институт, точно из-за этого!  С Натой Надя познакомилась в институте. В то время, когда она, считая себя лесбиянкой, была влюблена в свою лучшую подругу, Киру. Кира же не замечала ее чувств. А потом и вовсе нашла себе в ухажеры редкостную мразь в ангельском обличие. Да еще и замуж за него собралась.  Когда же несостоявшийся женишок попользовал Надю против воли, девушка решила не доносить на обидчика в полицию и не рассказывать об этом родителям. С Киры она взяла слово, что никто больше об этом не узнает и решила вычеркнуть этот эпизод из своей памяти, заменив боль равнодушием, а любовь к Кире – злостью на нее.  Да, в первые дни после изнасилования Надя злилась на подругу, считая, что пострадала по вине ее неправильного выбора. Потом злость прошла, и Надю стало тошнить от Кириного чувства вины, которое проступало в каждом жесте и выражении лица подруги. Она всеми силами пытается справиться со своей бедой, а подруга всякий раз пытается напомнить ей, что эта беда с ней все-таки произошла.  В эти-то мрачные дни, как ни странно, Надя нашла утешение в объятиях Наташи.  Ната была ей чужой и по характеру и по духу. В одном лишь они были похожи – она тоже любила женщин. Тогда Надя не задумывалась о том, что сама любила не женщин, а только свою подругу и возможно это была не та любовь, которая требует физического воплощения. Ведь Надины мечты о Кире всегда были целомудренны и невинны. Однако, стремясь всем доказать то, как она изменилась, Надя как в омут с головой бросилась в запретную связь.  И судя по ее торопливости и необдуманности последствий, доказать что-то она, в первую очередь, стремилась самой себе.  Но как бы там ни было, именно Нате девушка тогда рассказала о пережитом кошмаре. С ней, а не с Кирой, поделилась болью, и когда та нежно пыталась успокоить ее, Надя призналась, что после того мерзавца она себя чувствует грязной, испорченной, испачканной. И ей никогда от этого не отмыться….  Тогда Ната сделала то, что доказало Наде верность ее убеждений в нетрадиционной ориентации – очень мягко, но настойчиво, она склонила ее к близости, занялась с ней оральным сексом. И как не странно, Надя получила от этого действа удовольствие….  Может быть, она нуждалась тогда в тепле, как бы ни отгораживалась от эмоций и переживаний каменной стеной. Может быть, виной всему было ее нестабильное психическое состояние – шутка ли, пережить насилие, будучи девственницей? Все это стало неважно, потому что Надя, убедившись в своем сапфизме (ведь тело ее все-таки выбрало женские ласки), доверила любовнице свою судьбу и позволила той увести себя в другой город.  Знала бы Надя тогда, что все не так просто, как ей кажется, держалась бы от Натальи на расстоянии….  Прошло два года. Надя успокоилась. Она поняла, что избавиться от эмоций совсем не получится, когда узнала о том, что муж подруги попал в беду. Совсем не получиться, но все же замещать некоторые из них другими можно вполне. И этим искусством Надя овладела в совершенстве.  Когда ей было больно, она злилась. Когда хотелось плакать – смеялась. Когда было стыдно – гордо вздергивала подбородок, убеждая весь мир, что это чувство ей неведомо. А когда страшно – шла навстречу своему страху и встречала его лицом к лицу. Поэтому боясь мужчин, она порой вела себя с ними раскованно откровенно. Дразня их, а потом унижая их достоинство.  Надин отец был психиатром, и Надин брат Артем пошел по папиным стопам. Поэтому Надежда справедливо полагала, что психология у нее в крови. Извратив теорию науки, Надя верила в то, что поступает правильно, забыв, что встречать свой страх лицом к лицу и намеренно провоцировать опасность – разные вещи. В первом случае она действительно может справиться с собой, во втором же – навлечь на себя беду. Снова….  А сегодня в клубе Надя случайно встретила брата той самой Киры, Тимура. Встретила и поняла, что как бы ни бравировала она своими гомосексуальными отношениями с Натальей когда-то давно, перед Кирой, сейчас ей как-то не комфортно демонстрировать их своему приятелю по детским играм. И когда Наташа потребовала расставить все точки над «I», Надя вдруг увидела в его взгляде недоумение и смущение. Эти два чувства острому на язык Тимуру свойственны не были, и тогда Надя закрыла переживания глубоко в сердце, выпустив на волю стерву. Она так наглядно продемонстрировала, кем является для нее Наталья, что у Тимки сомнений не должно было остаться.  Одного она не ожидала – того, что Тимур все-таки не ушел сразу, плюясь через левое плечо и осеняя себя крестным знамением трижды. Он дал ей номер телефона и попросил позвонить.  Надя не должна ему звонить, если хотела раз и навсегда вычеркнуть прошлое из своей жизни. Тимур был из прошлого. Из того прошлого, в котором до сих пор жила хорошая маленькая Надя. Встретившись с ним, она выпустит на волю своих демонов и это пугало ее….  Вернувшись из клуба, Ната, едва за ними захлопнулась дверь съемной квартиры, прижалась к ее спине, расстегивая платье, а Надя в этот момент поняла, как же задушила она ее своей ревностью и своей любовью. Вот только освободиться из плена любовницы у нее не получится – Надя привыкла быть ведомой в отношениях с Кирой. Как бы не отличались они от нынешних, но именно эту модель она приняла как единственно возможную. К тому же Наталья была единственным близким для нее человеком здесь, кроме брата. Но Артем был на шесть лет ее старше, отличался незаурядным умом и с сестрой никогда близок не был. Ни в детстве, ни сейчас, когда уже давно жил своей жизнью. Ната была нужна ей, Надя это понимала. Как понимала и то, что когда потребность в подруге исчезнет, это ничего не изменит, потому что она действительно никогда ее не отпустит….  Потушив окурок в пепельнице, девушка приняла решение – она позвонит Тиме и будь что будет.

 Глава 1
 "С сегодняшнего дня прошу считать меня отрицательным,  Но привлекательным"  Утром Тимура разбудил телефонный звонок. Приоткрыв один глаз он попытался вчитаться в имя звонившего на дисплее, но перед глазами все плыло. Вчера они с товарищами кутили напропалую, спать легли поздно… вернее рано. Он и сейчас чувствовал себя не до конца протрезвевшим.  Так и не разобравшись с телефоном, Тима сбросил звонок и, вернув телефон на тумбочку у кровати, попытался снова погрузиться в сон.  Это был красивый черноволосый и черноглазый парень двадцати шести лет от роду. Правда отец считал, что его сын застрял где-то в своих восемнадцати, но Тима собирался доказать тому обратное. Ведь он уже год отучился в институте на спасателя и считал, что за этот год он возмужал не только в плане физической формы.  Правда тот, кто увидел бы его сейчас, не поверил в это – Тима лежал, прижавшись щекой к подушке, и спал как ангел – приоткрыв рот и свесив руку с кровати. Телефон зазвонил снова, и Тимур резко сел на кровати. Устало выдохнув, он стянул с тумбочки средство связи и, прикрыв один глаз рукой, все-таки смог прочитать имя надоедливого абонента.  Надя….  Ах, точно! Он же вчера встретил ее в клубе. Еще до того, как набрался. И сам дал ей номер телефона и адрес семейного общежития, где они с одногруппниками решили остаться до конца каникул.  Вообще-то Тимур учился в институте, находившемся в двух с лишним тысячах километров от этого города, и их группу командировали сюда для обучения программе «Предупреждение терроризма в метро». Просто когда практика закончилась, они решили остаться здесь. К тому же до родительского дома было рукой подать – шесть часов на поезде или четыре на машине. Не мог же он упустить такую возможность увидеться с семьей, с друзьями? Конечно, не мог.  Кстати, это славно, что они остановились в семейном общежитии, в студенческую «общагу» после комендантского часа пьяному не попасть, а тут…. Пришел в четыре часа утра, поздоровался со спящей вахтершей, отвесил ей комплимент, сделал с ней селфи на айфон и дальше пошел.  - Да. - Тимур ответил на звонок.  - Ты спишь что ли? – Раздался в трубке возмущенный голос Надежды. – Я битый час пытаюсь до тебя дозвониться. Я внизу, в холле, спускайся, давай!  - Что? – Тимур посмотрел на часы на запястье. – Уже полдень?  - Уже три часа, малыш! Ты в каком времени живешь?  Чертова разница во времени! Он вчера так и не перевел часы.  - Надь, подождешь полчаса, я сейчас.  - Мухой давай. Эх ты, - засмеялась Надя, - а еще спасатель. Сколько пожаров проспал?  - Да ну тебя! – Он сбросил вызов и поплелся в душ.  Надя. Острая на язык язва желудка. Раньше она не была такой. Не потому ли, что косила под его зануду-сестру? Освободившись от влияния Киры, Надя выпустила на свободу весь свой внутренний потенциал, превратившись в красивую стерву. Непонятно одно – чем эта новая Надя цепляла его, ведь два года назад она неслабо прошлась по его мужскому эго. Одно он понимал точно – в новом образе она нравилась ему однозначно больше.  Надя для Тимура всегда была только подружкой сестры. Непоседливой девчонкой с растрепанными косичками и перепачканными зеленкой коленками, которая вечно соперничала со старшими братьями подруги. И если Кира с детства предпочитала спокойные игры, где главными были не сила и ловкость, а наличие ума и логики, то Надя висела на деревьях как обезьянка и забиралась порой выше старших мальчишек.  Так он и привык к ней, как к девочке-пацанке, которая зачастую раздражала его и не только его.  Тимур вырос в большой семье, в которой помимо сестры у него имелся в наличие еще и брат близнец. Жили они в большом доме за городом, в котором хватало места не только его семье, но и друзьям всех домочадцев. А Надя, кроме того, что была Кириной подругой, приходилась дочерью лучшему другу его отца и по совместительству крестницей отцу и матери. Можно представить, сколько времени она проводила в их доме. Тимур в детстве вообще считал ее еще одной своей сестренкой. Она для него была бесполой до определенного момента – до того, как два года назад неожиданно появилась в их доме, тряхнула копной каштановых волос и взяла его за яйца в прямом и переносном смысле этого слова. Именно тогда он впервые разглядел, что Надя-то оказывается, женщина. Да еще какая! И даже ее стервозность нравилась ему куда больше ледяного спокойствия, которому она училась у его сестры. И кстати, училась плохо, потому что такой темперамент спрятать очень сложно.  Кира была жуткой занудой, и непонятно, почему перешагнув период полового созревания, не Надя стала лидером в их паре, а наоборот, именно Кирино влияние изменило подружку.  В любом случае, он был рад встретить ее здесь, ведь за прошедший год он жутко соскучился по семье и друзьям. Вот только вспомнить бы, зачем он вчера просил ее о встрече.  Спустившись ровно через полчаса в холл общежития, Тимур нашел Надю на исходе терпения. Девушка нервно постукивала по каменному полу кончиком туфельки и поглядывала на часы. Она была одета в обтягивающие брючки и короткий жакет с рукавом три четверти. С копной распущенных темных волос, удерживаемых только темными очками, сдвинутыми на темечко, как ободок и обрамляющих личико-сердечко, она выделялась на фоне прочих присутствующих в холле людей, как выделялся бы золотой самородок на фоне обычной речной гальки. И активно привлекала внимание, даже не прилагая к этому усилий.  - Ну, наконец-то! – Воскликнула она, заметив его.  - Ровно полчаса, - пожал плечами Тимур, демонстрируя свой телефон со временем ее звонка и часы на руке.  - Мог бы и поспешить, поди, не девица.  - Надь, - Тима прижал пальцы к вискам, - прекрати пожалуйста жужжать. Лучше скажи, где тут можно нормально позавтракать.  Надя, наконец, внимательно оглядела парня, отмечая его некую скованность движений, сигнализирующую о том, что ему, скорее всего, причиняет боль в суставах каждое движение. И очки на носу в полумраке помещения. И бутылку минералки в руках.  - Повеселился вчера? – Усмехнулась она.  - О, да. – Тима открутил колпачок на бутылке с водой, поднес ее к губам.  - Идем, - она взяла его под руку, - есть тут одно местечко, где подают замечательный куриный бульон.  * * *  - Ну что? – Надя прикуривает сигарету, сидя за столиком кафе. Столик находится на летней терассе. Летом посетители предпочитали ее душному помещению. – Полегчало?  - Угу. – Тимур откидывается на спинку стула, подносит к губам кружку, в которой пенится пиво. – Теперь полегчало, а твой куриный бульон…. Бррр….  - А я-то думала, что спасатель – это супермэн, который вообще ничего не боится – ни огня, ни воды, ни похмелья.  - Ничто человеческое спасателю не чуждо, поверь. А давно ты куришь?  - Года два. – Пожимает плечами Надежда, и делает очередную затяжку.  - Днем с огнем сейчас не встретишь девушку, которая не курит.  - Ханжа. – Коротко бросает Надя и демонстративно пускает дым ему в лицо.  - В смысле? – Тима машет рукой, разгоняя едкое облако.  - Вам, мужчинам курить природой положено, а женщине, что? Нельзя.  - Я не курю. – Тима серьезно смотрит ей в глаза так, что она понимает – он не врет.  - Это, с каких же пор?  - С тех самых, когда понял, что порчу цвет зубов. – Парень улыбается, демонстрируя Наде безупречной белизны зубы.  - Тима, ты – нарцисс, ты знаешь об этом. Спорим у тебя самая красивая форма на курсе – вся такая чистенькая и выглаженная.  - Ты права. – Тимур выгибает бровь. – Форма у меня великолепная. Вот, потрогай.  Он напрягает бицепс и кивает на него девушке.  - Ладно, - не обращая внимания на бахвальство парня, наконец, решает она задать вопрос, что интересует ее со вчерашнего вечера, - зачем звал? Что там с Кирой?  - Ничего особенного. Я просто хотел быть уверен, что ты позвонишь и не нашел другую причину.  - То есть ты обманул меня? – Девушка удивленно вздернула брови. – Но зачем?  - Не знаю. – Тима жмет плечами. – Вчера хотел пообщаться с тобой – соскучился по старым друзьям, по семье….  - А сегодня?  - А сегодня у меня голова болит с бодуна.  - Тогда иди, проспись. Увидимся потом.  - Потом не получится, Надь. Я уезжаю домой завтра – у Вадьки день рождения, годик. Не знаю, сколько там пробуду и когда вернусь. Может быть до конца каникул…. Слушай! – Он вдруг весь подобрался, словно придумал что-то. – А поехали со мной!  Надя, сдвинув брови, над переносицей смотрит на него.  - Ты серьезно?  - Ну, конечно! Кира будет тебе рада….  - Это вряд ли. – Перебивает девушка восторги друга.  Тимур не обращает внимания на ее слова, он видит только возможные перспективы этой поездки.  - Сына их увидишь. Ты Вадьку видела хоть раз?  Надя отрицательно качает головой.  - Знаешь, а я его видел в последний раз, когда он еще в пеленках орал. – Тима ударяется в воспоминания. – Представляешь, они мне его оставили, когда венчались. Сказали – я единственный человек, которому они могут доверить самое ценное.  - Нашли няньку. – Криво улыбнулась Надя.  - И не говори. – Соглашается парень. - Мне кажется, они боялись, что я начну священнику подпевать, и сорву церемонию, вот и выставили меня из церкви под таким благовидным предлогом. – Тима усмехнулся собственной шутке.  - Так ты справился?  - Нет, конечно! – Как само собой разумеющееся ответил парень. – Вадька разорался, я не знал, что с ним делать….  Тимур подозрительно замолчал.  - И…. – Надя почувствовала, что этой виноватой рожицей скрывается какая-то семейная тайна.  - Ну… - Тима вздохнул и признался. - Я пытался дать ему мамин ликер, чтоб он уснул. Но в этот момент вернулась Кира и попыталась убить меня. А Ник меня держал, чтоб я не сбежал…. Тоже мне, друг, называется.  - Тима, ты больной? – В изумлении смотрит на него Надя.  - А что такого? – делая вид, что действительно не понимает, что хотел натворить, пожимает плечами Тимур. - Я же чуток.  - Месячному младенцу? Ты вообще понимаешь, что Кира реально могла тебя покалечить? И была бы права.  Тима опустил глаза.  - Они что, серьезно венчались? – Перевела тему девушка.  - Ага. Делать нечего. Надь, я бы никогда венчаться не стал. А вдруг мне жена надоест и что с ней делать? Или я вдруг ей изменю….  - А с чего ты взял, что Никите надоест твоя сестра? – Хмыкнула Надежда.  Они все вместе дружили с детства. Чувства Никиты, соседнего мальчишки, не замечала только сама Кира. Два года назад Ник наконец-то добился взаимности.  - Я бы на его месте вообще с ней связываться не стал.  - Естественно, - усмехается Надежда, - она же твоя сестра. Тебе вообще сложно в этой ситуации давать ей оценку как женщине. Уверена, она бы за тебя тоже замуж не пошла.  - Не в том дело. Просто она зануда, во-первых….  - А во-вторых?  - Как он вообще мог взять ее в жены после Влада? – Округлив глаза и наклонившись к Наде, признался Тима.  - То есть ты женишься исключительно на девственнице. – Надя старалась держаться так, словно имя Влад ее ни капельки не взволновало. Ей все равно….  - Я вообще не женюсь. – Уверенно отвечает он. - Но если теоретически представить такую вероятность, то да.  - Тима, какой же ты ребенок, право слово. – Надя качает головой. - И рассуждаешь о вещах, о которых понятия не имеешь, как взрослый. Живешь какими-то стереотипами, самовлюбленное ты создание.  - Зато красивое. Ты поедешь со мной?  - Я должна подумать.  - Долго? Мне просто надо брать билеты на поезд.  - До вечера. Вечером позвоню. Ладно, Тима, с тобой хорошо, но мне пора.  - Давай, - Тима поднял руку в прощальном жесте, - жду звонка.  Надя надела на нос темные очки и махнув другу на прощание рукой, скоро затерялась в толпе.  * * *  Расставшись с Тимуром Надя не пошла домой. Дома ей вряд ли удастся хорошенько подумать и взвесить все «за» и «против» приглашения друга. Дома придется отчитываться – где была, с кем встречалась и чем занималась. Поэтому Надя отправилась на набережную реки. Сейчас здесь было не слишком много народу, но буквально через три-четыре часа будет не протолкнуться.  Девушка подошла к кованым перилам, ограждающим набережную, и устремила взор на убегающую куда-то вдаль реку, прикурила очередную сигарету.  Поехать или нет? – этот вопрос не давал ей покоя.  Два года назад Надя не просто так уехала из родного города. Ей там претила каждая улица, каждое лицо в толпе. Переезд словно вдохнул в нее новые силы, открыл другое дыхание, помог ей окончательно измениться. Вернувшись туда, где все знают ее прежней, не потеряет ли она новую себя?  Прошлый визит, два года назад, был таким спонтанным и таким быстротечным…. Она не пробыла там ни одной лишней минуты, уехав так же скоро, как и приехала. Да и то винила себя потом за то, что не сдержала своих чувств, узнав о трагедии в семье подруги. А сколько претензий потом выслушала она от Наташи, и сколько их будет, если она согласится.  Такое чувство, что она, Надя, ее собственность…. Любимая игрушка….  А еще девушка боялась встречи со своим прошлым в лице бывшей подруги, Киры. Кира всегда будет напоминать ей о том, что с ней случилось и не важно, была в этом ее вина или нет. Просто так получилось и все тут. Тихий город, лучшая подруга, даже родительская квартира, где она одна переживала все последствия произошедшего с ней – все это пугало ее, когда она думала о поездке с Тимой.  Но с другой стороны, еще вчера ночью точно так же Надя боялась встречи с самим Тимуром, убежденная, что она непременно окунет ее в бездну страданий от растревоженной памяти и что? Встретились, позавтракали вместе, пообщались. И не было неловких моментов, недосказанных фраз. И Тима, не смотря на вчерашний эпизод с Натальей, не задавал лишних вопросов.  Девушка прислушалась к себе, пытаясь честно ответить на вопрос: хочет она поехать домой или нет? И поняла, что ей очень хочется увидеть и Киру, и Никиту, ее мужа, а вместе с тем ее близкого друга, и их малыша. В прошлом году, когда на шахте, где работал парень, произошла авария, Наде не удалось с ним увидеться, а потом она уехала, не дождавшись, когда его выпишут из больницы. А еще хочется маму обнять. Так хочется, что она готова пойти наперекор своим страхам и рискнуть.  А еще это было бы так здорово – на несколько дней освободиться от Натальи и ее опеки. Сбежать туда, где она ее не достанет. А потом хоть потоп – изменить она уже ничего не сможет.  Приняв решение, Надя выбросила окурок и пошла домой собирать вещи.  * * *  - Где ты была? – На пороге ее встречает Наталья. Она стоит, скрестив руки на груди, и по всему видно, что она не довольна.  - Гуляла. – Надя привыкла, что каждый раз стоило ей выйти из дома, Ната именно этим вопросом встречала ее.  - С тем парнем?  - С каким парнем? – Надя тянет время, решая как сказать про отъезд, оттого и делает вид, что не понимает вопрос.  - Вчерашним. – Уточняет любовница. – Тимуром.  - Да. – Вдруг решается Надя, ей надоело каждый раз чувствовать себя в чем-то виноватой лишь потому, что она поздоровалась с парнем. – С ним гуляла.  Она прошла мимо замершей столбом Наташи в комнату и достала чемодан.  - Ты куда? – В глазах Наты страх. – Ты что, уходишь от меня? К нему?  - Нет, - Надя отвлекается от сборов, подходит к подруге и обнимает ее, - я просто еду к родителям на несколько дней.  - Неожиданно.– Ната немного расслабилась, но все равно, чувствуется, как она недовольна. - С ним?  - Ну… - Надя отстраняется, отводит глаза, медля с ответом, - да, с ним.  - Мне это совсем не нравится.  - Что тебе не нравится, Наташ? Он всего лишь мой друг детства. Мы выросли вместе…. Это Кирин брат… помнишь Киру?  - Еще бы…. – бурчит подруга. – Когда вернешься?  - Не знаю, - пожимает плечами девушка, - через несколько дней.  - Можно мне с тобой? – Предпринимает Наталья отчаянную попытку не отпускать Надю одну.  - Наташ, - Надя не знает, как сказать, - понимаешь, мои родители не знают, что я… что мы… ну, ты понимаешь. Если отец узнает, он меня запрет дома и лишит карманных денег, точно говорю. Извини, но… нет.  Надя застегивает молнию на чемодане. Наталья подходит к ней ближе, заключает Надю в свои объятия.  - Поцелуй меня. – Тихо просит она.  Надя подставляет губы, и пока подруга, постанывая, целует их, она равнодушно глядит на щель в потолке. Почему-то сегодня Ната ей неприятна, как никогда в жизни.  - Когда ты уезжаешь? – Возбужденно шепчет Наталья, и ее руки уже блуждают по телу девушки, не позволяя сомневаться в том, чего она хочет.  - А? Я? – Лихорадочно соображает Надя, что ответить. – Сегодня.  Она смотрит на часы на запястье.  - О, - делает вид, что и сама забыла о времени, - через два часа! Мне пора бежать. Пока.  Надя целует Нату в щеку, пока она не опомнилась, хватает сумку, чемодан и стремительно покидает квартиру.  Отойдя от дома на приличное расстояние, Надя садиться на лавку в незнакомом дворе и заливисто смеется. У нее сейчас такое чувство, как у школьницы, которая впервые едет отдыхать без родителей – чувство свободы. Да только ради этого стоит съездить на малую родину. Вот только вопрос – где ей переночевать сегодня?  Она набирает номер брата.  - Тёма?  Слышит ответ брата и, закатывая глаза, поправляется.  - Извините, Артем Глебович. Скажите, не могли бы вы приютить сестру на одну ночь? Что? На конференции? В Москве? Черт, Тёма, как я могла забыть? Слушай, а ключи…. С собой взял? Ясно…. Что ж, братец, удачи.  Девушка отключила телефон и задумалась. Ну, и куда идти? Домой она не вернется, однозначно. Там ждет ее личный мучитель, а у Нади сегодня не было настроения предаваться однополой любви всю ночь. Но она же не может заночевать на лавочке? И денег на карте ограниченное количество, надо еще и билет купить туда и обратно…. Впопыхах, она не взяла с собой «наличку».  Надя снова полезла в телефон. Выбрав в списке контактов номер, она дождалась ответа.  - Тима, это я. Я согласна поехать с тобой завтра, вот только…. Тимур, можно я сегодня у тебя переночую?

  Глава 2
 "Мы странно оказались рядом,  Приняв одну микстуру с ядом.  Теперь мы принимаем виски,  И в голове смешались мысли.  Вокруг вода, песок и камни,  И время меряя глотками  Мы изучаем этот берег.  Волна бежит и что-то бредит....  Еще глоток и мы горим, на раз-два-три...  Потом не жди и не тоскуй.  Гори огнем твой третий Рим, лови мой ритм.  Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй...."  - Ну что, мальчики, - Надя обводит взглядом одногруппников Тимура, - у меня «шесть», и я хожу.  Они сидят на полу, образуя круг, и играют в карты. Так как их всех вместе девять человек, играют «на вылет» - после каждого проигравшего в круг садится новый игрок. Пока Наде везет – она не вылетела ни разу.  Зажав в зубах сигарету, девушка смотрит в свои карты, выбирая какой сделать ход. Сегодня, когда она позвонила Тиме и напросилась ночевать, он, как ни странно, согласился, не задавая лишних вопросов. А она не стала ничего объяснять.  В комнате полно дыма, ведь курит не только Надя, и Тимур, который сейчас как раз ждет своей очереди, выдергивает сигарету из Надиного рта и тушит ее в пепельнице.  - Хорош дымить, будущая мать.  - Я тебя умоляю. – Бормочет Надя, не отвлекаясь от игры. – Тоже мне, сама добродетель и средоточие положительных качеств.  От игры девушку отвлек звонок мобильного. Звонила Ната. Надя, призвав всех к тишине, прижимая указательный палец к губам и топая ножкой по полу, ответила, нарочито зевая:  - Аллоу…. Угу…. Мммм…. – Имитировала Надя сонный голос. – Да, сплю. Поезд? Стоит на какой-то станции….  И тут Тимур, наблюдающий за ней со стороны, не выдержал:  - О, Надя! – Игнорируя возмущенные взгляды девушки, простонал он. – Да, детка! Давай, детка!  Надя ткнула острым локотком куда-то в район солнечного сплетения парня, отчего Тима задохнулся и на несколько секунд замолчал.  - Наташ, это Тимур дурачится. Все в порядке, не волнуйся. Все, пока, телефон садится.  Девушка отключила мобильник, выдохнула. Оглядела своих партнеров по игре, что с любопытством наблюдали за ними с Тимой.  - Чей ход? – Спросила она.  - Твой. - Ответил ей парень, которого Надя про себя окрестила Ворчуном.  Этот парень вообще вечно был всем недоволен и, кажется, он крайне негативно относился к женщинам.  Одногруппники Тимура были весьма интересными личностями разного возраста и мировоззрения. Их было семеро, плюс одна девушка. Поэтому Надя с легкой руки окрестила ее Белоснежкой, а парней - ее гномами.  Самый старший, Руслан, носил очки и был лучшим учеником на курсе. Ему, как никому другому, легко давалась теория, хотя, казалось бы, именно молодость – лучшая пора для того, чтоб как губка впитывать знания. Он сидел по правую руку от Надежды. По левую сидел вышеупомянутый ворчун, Антон. За Русланом – чем-то похожий на Тимура, душа компании, Артем. Смазливый голубоглазый брюнет, уверенный в своей неотразимости, но старательно делающий вид, что ему неизвестно, как он нравится женщинам. Артем попытался пару раз подкатить к Наде, но девушка с обаятельной улыбкой порекомендовала ему направить энергию на другой объект, если ему дороги его причендалы.  - Понял, отстал! – Парень поднял руки в знак примирения и все с той же улыбочкой на чувственных губах, отвалил.  За ним сидел молодой парень, который в основном молчал и кажется, стеснялся Надежду. По крайней мере, когда она к нему обращалась, он отчаянно краснел. Звали его Лешкой, и он почти не участвовал в разговоре. Наде казалось, что он боится ляпнуть не то и опозориться перед ней. Так и сидел, уткнувшись в карты и взгляд его, нет-нет, да и упирался в декольте девушки.  Конечно, узнав о том, что на вечер запланированы посиделки с друзьями, Надя нарядилась в короткие шорты и топ с таким вырезом, что из него соблазнительно выглядывали ее грудки прям по самую родинку, расположенную на левой, всего на фалангу пальца выше соска. Надо полагать, эта родинка притягивала паренька, как Вифлеемская звезда волхвов.  Надя училась в институте исполнения наказании, отец ее подруги был следователем, собственный отец – психиатром. Конечно, ей были известны некоторые тонкости, касающиеся преступлений и психологии пострадавших, неизвестные многим людям. Как, например, то, что жертвы сексуального насилия зачастую пытаются спрятаться в толпе, стать невидимками, ничем не выделяться….  Надя для себя твердо решила – она не жертва. И никогда ею не станет. И мужчин она бояться не будет, пусть лучше они ее боятся. Потому что лучше уж она будет им мстить. Так, как мстить может мужчинам женщина. Нажимая на самый слабый орган в их организме. А жертвой пусть останется та, прежняя Надя….  Венчал круг самый молодой мальчишка, который только в этом году закончил школу, Ваня. Хороший парень, он единственный не вызвал в Наде совершенно никакого негатива. Испытывать к парню отрицательные эмоции было просто невозможно. То, как он держался со старшими товарищами, как вел себя с ней и с Белоснежкой, характеризовало его как честного, доброго и отзывчивого юношу. Замечательный из него получится спасатель, - решила Надя, - настоящий. Тот, который не раздумывая в огонь полезет, собой будет рисковать ради спасения чьей-то жизни.  На соседней кровати уже спал еще один Тимкин товарищ, а последний остался в другой комнате – простыл накануне. Белоснежка была красивой молодой девушкой, вопреки сказке, блондинкой. И звали ее Дашей.  А впрочем, Надя обращала на нее столько же внимания, сколько Даша обращала на нее.  Она отвлеклась от игры и возмущенно посмотрела на Тимура.  - Что ты себе позволяешь?  - А в чем проблема? Тебе что, твой муж звонил? – Тима сделал невинное лицо, и Надя не могла понять, что он думает о вчерашней встрече в клубе. Как ни странно он не задал ей ни одного вопроса о ее подруге. На Тиму это было совсем непохоже. Не отличался он не деликатностью, ни тактом.  Не найдя, что ему ответить, Надежда снова сконцентрировала свое внимание на том, есть ли в ее руках карты, что можно подкинуть пытающемуся «отбиться» блондину. Зря парень это затеял – еще не было ни одного «отбоя» и вся колода была на руках. Лучше бы взял карты сразу.  Надины прогнозы подтвердились, и Артем сгреб к себе целую кучу «мелочи».  Тимур тем временем переместился за спину девушки и разглядывал пестрый веер в ее руках.  - Ты что?  - Я тебе буду помогать.  - Ага! – Рассмеялась Надя. – Как же я раньше справлялась? В отличие от тебя я еще ни разу не проиграла.  Тиме и, правда, сегодня не везло.  - Зато мне в любви везет. – Самодовольно констатировал парень.  - Поздравляю. – Резко ответила Надя и уткнулась в карты.  Тима так и остался за ее спиной. Он делал вид, что следит за игрой, а сам уткнулся в вырез Надиного топа и любовался небольшой, с половину ноготка на мизинце, родинкой. С этого ракурса ему было замечательно видно не только эту родинку, но и ложбинку между грудок девушки. И Тима глаз оторвать от ее груди не мог.  Когда-то давно, когда Тимур был семнадцатилетним, одержимым гормонами подростком, родители наняли ему репетитора по английскому языку. Парень готовился к выпускным экзаменам в школе, а английский его хромал, как говорится, на обе ноги. Вот Надина мама, Оксана, порекомендовала им одну девушку. Девушка эта, двадцати трех лет от роду, в прошлом году закончила факультет иностранных языков местного пединститута, практику в старшем звене еще помнила, правда в школе не работала – трудилась на другой, благодатной ниве - переводчиком в крупной фирме. По выходным она приходила в Оксанину секцию по йоге. Сама женщина уже не преподавала, теперь у нее самой был маленький фитнесс-клуб, этим она и занималась.  Отец привозил парня к репетитору на дом два раза в неделю, и каждый раз Тимка ждал и боялся этих визитов. Его учительница словно воплощала самые смелые фантазии любителей ролевых игр. Строго одетая, с тонкими очками на переносице, она садилась на краешек его парты так, что он видел край ажурной резинки ее чулок, и томно разговаривала с ним по-английски. И Тимур мог поклясться, что нет в мире языка сексуальнее. Он краснел, бледнел, мямлил, а по ночам ему снилось, как он заваливает свою училку на парту и…. И тут возникала проблема в виде абсолютного отсутствия у парня опыта. И Тима предпочитал измучиться от воздержания, чем опозориться перед такой женщиной.  Алиса Борисовна была идеальным объектом для сексуальных фантазий девственника. Возможно, поэтому она и не пошла работать в школу. Сложно работать в женском коллективе, напоминающем змеиное гнездо, а на показ выставляющем только свои добродетели. Да еще и быть самым молодым и к тому же привлекательным педагогом в школе.  Это была стройная невысокая девушка с копной светло-русых волос, которые она всегда собирала в высокую прическу, закручивала в узел и закалывала шпилькой. Одетая в белую блузку с расстегнутым воротником, жакет и узкую юбку с разрезом сзади, она воплощала только строгость и профессионализм, а Тиме хотелось, чтоб она отшлепала его указкой. Может быть, тогда он, наконец, перестанет думать о ней. Еще и ее родинки в вырезе блузки…. Темные пятнышки на молочно-белой коже сводили его с ума. И о временах глаголов совсем невозможно было думать.  Однажды отец, как обычно, привез парня на занятия. Как обычно высадил его у подъезда дома, в котором проживала учительница его сына, и уехал в гости к другу на те два часа, что длились их уроки. А Тима, перешагнув порог, понял, что сегодня его почему-то никто не ждал – Алиса Борисовна только что вышла из душа. Она была завернута в полотенце, а с влажных волос ее текла на голые плечи вода. Она посмотрела на Тиму таким взглядом, что он понял – похоже английский на сегодня отменяется, подошла ближе….  - Ну что, малыш, - ее руки оплелись вокруг его шеи, и полотенце, ничем не поддерживаемое, упало к ее ногам - а тебе есть, чему меня научить?  - Не…нет…. – От волнения и нахлынувших эмоций Тима начал заикаться.  - Жаль. – Поджала губки девушка. – Значит и тут придется мне.  Ее глаза поймали Тимкин взгляд, и он пропал. Ему казалось, что она его загипнотизировала, и если бы она сейчас сказала: «Иди и умри», он бы пошел и сделал. Но вместо этого она еле слышно прошептала:  - Поцелуй меня, мальчик мой….  Тима впился в ее губы, оттесняя к стене. Разум его заволокло какой-то сладкой, удушливой волной. Он попытался дрожащими руками расстегнуть ремень джинсов, но не смог, прижался к ней, и… опозорился.  - Ничего, мой хороший, - Алиса погладила его по голове, - не страшно. Так всегда бывает в первый раз. Давай я помогу….  Девушка опустилась на колени и сама расстегнула ремень, спустила джинсы вместе с бельем.  - Ого…. – Протянула оценивающе. – А ты хорош!  А потом с ним случилось нечто невообразимое – ее губы коснулись его плоти, и скоро она вобрала всего его в свой жаркий ротик….  Тогда Тима опозорился во второй раз.  - Ну, вот теперь можно попробовать и мне…. – Она взяла его за руку и увела в свою спальню.  Два часа пролетели, как две секунды. И в тот день Тимур научился кое-чему гораздо более полезному и уж куда более приятному, чем английский язык. Нерастраченная энергия выплескивалась из него раз за разом, и сначала он даже не понимал, что секс – это занятие от которого удовольствие должны получать оба партнера. В последний раз, перед тем, как должен был раздаться звонок от отца, который, наверное, давно уже ждал его в машине, Алиса взяла его лицо в свои ладони и попросила:  - Тима постой, не торопись. Помедленнее, слышишь? Я понимаю, что ты натерпелся, но ты должен думать и обо мне тоже.  - Прости. – Парень замедлил темп и очень старался не кончить раньше нее. Правда он еще не знал, чего конкретно он ждет и волновался, что пропустит момент. Не пропустил. Хотя, надо признаться, в порнофильмах этот процесс выглядел как-то иначе.  - Ну все, мой мальчик, - она откинулась на подушку, - you can be free. See you next week.  Уходя, Тима успел подумать о том, что у него такое чувство, будто им попользовались. Но учитывая степень приятностей, выпавших на его долю за эти самые счастливые два часа в его жизни, имел ли он права обижаться на Алису? Конечно, нет!  С того дня их занятия проходили гораздо продуктивнее, и язык у Тимки перестал хромать – ничто уже не отвлекало его мысли от учебы. Ведь сначала они с Алисой занимались сексом, а потом уже уроками. За это время чувство собственной важности, значимости и привлекательности, достигло в душе Тимура колоссальных размеров. Это же надо, каков он – соблазнил взрослую женщину, и пальцем не пошевелив! Да она накинулась на него, как какая-то одержимая самка. Тима поверил в себя, предпочитая не задумываться о мотивах Алисы. На самом деле неизвестно, что заставило ее совратить ученика – отсутствие личной жизни, «бешенство матки» или еще что-то – не важно. Главное, что это именно она научила Тимура относиться к будущим любовницам потребительски. И сама же от этого пострадала. Их связь закончилась тогда, когда Тимка окончил школу и поступил в университет. К тому времени Алиса уже научила его всему, что он должен был знать о сексе, а на потоке было столько молодых красивых девушек – просто поле непаханое, где можно применить свои знания. И каждая стремилась ему понравиться. Возрастная любовница начала его тяготить.  Так вот, именно Алиса сказала ему, что родинки – это те места на теле женщины, которые мужчина должен целовать. И наоборот. Сама она очень любила целовать его родинку над верхней губой. А у него с тех пор сформировалось особенное отношение к этим пятнышкам, ибо они напоминали ему о том наивысшем наслаждении, испытанном в юности. И теперь он смотрел на Надину грудь, а конкретно на ее родинку и представлял, как это, прижаться к ней губами….  - Эй! – Окрик Нади прервал его воспоминания. – Ты там уснул что ли?  Она проследила за направлением его взгляда и сердито нахмурилась.  - Пересядь-ка, друг любезный.  Она потянула его за руку, вынуждая сесть так, чтоб он не мог заглядывать в ее декольте. Игра к тому времени закончилась, и место карт заняла в центре круга бутылка виски, бокалы и несколько баллонов колы.  - Слушай, Надь, - сглотнув, прошептал Тимур, - подыграй мне, а….  - Не поняла.  - Даша… - он незаметно кивнул на Белоснежку, - она это… хочет меня.  - И? – Усмехнулась Надя.  - Я ее боюсь. Она меня изнасилует…. – Он сделал такое выражение лица, словно ему на самом деле страшно, а Наде стало смешно.  - Ты прикалываешься?  - Нет, - он покачал головой, - она меня преследует с начала года.  Надя хотела посмотреть на девушку. Подмечая в ее поведении соответствующие обвинениям Тимура факты, но он не дал ей это сделать, неожиданно привлекая к себе. Его руки оплелись вокруг талии Надежды, прижимая ее к своему телу, а губы накрыли ее рот.  В первое мгновение Наде захотелось вырваться и прибить Тиму собственноручно. Потом она, как всегда, заставила себя справляться со своим страхом. Она поступила, как привыкла поступать за эти два года – отрешилась от своего тела. Словно она в какой-то параллельной вселенной, а то, что происходит здесь, ее не касается. Надя вспомнила просьбу Тимура и решила не отрывать ему яйца у всех на глазах, а разобраться с ним, когда они останутся наедине.  Тима целовал ее, а Надя думала о чем-то своем – о завтрашней поездке, о грядущей встрече с родителями. О том, что дико чешется нос. О том, что ей хочется курить…. А еще о том, что в принципе, было не так уж противно, как она себе представляла.  Странно, конечно, но Надя раньше никогда не целовалась с мужчинами. Первой, кто коснулся ее губ, была Кира. А после нее Надю воротило от приставаний слюнявых ровесников противоположного пола. И у каждого, кто пытался зажать ее в укромном уголке, потискать и поцеловать, обязательно находился какой-либо изъян, от которого девушку начинало в прямом смысле тошнить.  То некрасивые, желтые зубы, то неприятный запах изо рта, то прыщи на лице – все это накладывалось одно на другое, превращая мальчишек в Надиных глазах, во вселенское зло.  Потом ее попытался поцеловать Влад, когда насиловал у себя дома. Его она укусила за губу, за что немедленно получила еще одну оплеуху. Однако больше попыток целоваться насильник не предпринимал.  Когда Надя перестала думать о насущных делах, она, наконец, позволила себе оценить то, что от поцелуев Тимура ее не тошнит и не воротит. Зацепившись за это, ее мысли приняли другое направление – девушка задумалась о разнице между женскими поцелуями и мужскими. Потому что разница определенно была. Какой бы странной и похожей на парня не была ее любовница, все же не было в ее поцелуях этой властности, подчинения, которое, наверное, на генетическом уровне присуще владельцам Y-хромосомы. Они самцы и это в каждом жесте. За это она их и не любила. За то, что берут не спрашивая, подавляют, подчиняют, насилуют….  Надины руки уперлись в грудь Тимы. Он оторвался от ее губ, прищурясь глядя на нее. Так, словно он получил совсем не то, что ожидал.  - Что? – Посмотрела на него девушка.  - Курить бросай, мой тебе совет. – Выражение подозрительности на его лице сменила привычная маска шута.  - Да пошел ты….  Надя перевела взгляд на Дашу, желая посмотреть, какой эффект возымел финт Тимура. И увидела, как девушка вовсю кокетничает с Артемом и на них даже не смотрит.  - Ты? – Она посмотрела на Тиму. – Ты меня обманул? Опять?  - Ну… - парень развел руки в стороны, и состроил на лице самую невинную гримасу, - я не знал. Она, правда, ко мне приставала….  - Врешь ты все, Одинцов. Тебе вообще верить нельзя.  - Можно. – Тима стал серьезным вдруг и провел ладонью по ее щеке. – Ты очень красивая. И это правда.  - Тоже мне, открыл Америку. – Буркнула девушка, убирая его руку от своего лица.  Тимкины приятели между тем потихоньку расходились. Артем, что-то шепнув Дарье, за руку увел ее из комнаты.  - Ну вот, - огорченно протянул Лешка, проводив их глазами, - теперь путь в комнату мне заказан.  - А ты как в фильме не включай свет и надень наушники. – Хохотнул Тимур.  - Нет, спасибо. – Покраснел парень.  Они остались в комнате втроем, не считая спящего товарища, и продолжили пить, с каждым часом хмелея все больше и больше. В итоге Алексей не выдержал и прилег на соседнюю кровать, потеснив спящего на ней Николая.  - Им будет весело проснуться завтра. – Хихикнула Надежда. – Ну что, есть еще порох в пороховницах?  - Обижаешь! – Ответил ей Тимур.  - Тогда, почему у меня еще не налито? – Девушка протянула ему пустой бокал.  Тимур смешал в бокале Нади коктейль и словно случайно присел рядом с ней. Девушка, заметив это, немного отодвинулась от него.  - Что?  - Ничего. Не лезь в мое личное пространство, хватит на сегодня.  - Извини, улитка-недотрога…. – Тима потянулся к ней, но поднял с пола пульт от телевизора, помахал им у нее под носом, демонстрируя, что на самом деле его интересовало.  Какое-то время они сидели молча, уставившись в телевизор, когда Тима, наконец, решился задать вопрос, что волновал его уже который день.  - Надь?  - Что?  - Та девушка, в клубе… твоя подруга, Наталья….  - Тима, ты видел этот фильм? – Надя ткнула пальцем в экран.  - Нет. – Купился парень. – Что за фильм?  Надя охотно принялась объяснять ему о том, что происходит на экране. Правда язык ее немного заплетался, да и Тимка мало следил за ее речью. Похоже, он забыл, о чем хотел спросить, понадеялась девушка, но стоило ей замолчать, как парень снова вернулся к интересовавшей его теме.  - И все-таки, Надь… что у вас с ней?  - Тимур, - Надя не знала, чем еще перевести тему, - скажи, я тебе нравлюсь?  - Да-а…. – Осторожно протянул парень, гадая к чему ведет этот вопрос.  Надя же, соблазнительно улыбаясь, приблизила к нему свое лицо, приоткрыла губки и… рухнула ему на грудь, отключившись в мгновение ока.  Тима тяжело вздохнул, перебирая густые локоны девушки, встал на ноги и, схватив тело девушки под руки, попытался перенести ее на кровать. Надя постоянно норовила выскользнуть из его рук и задачу ему не облегчала. Подтащив к кровати, Тима забросил на нее сначала верхнюю часть спящего туловища Нади, а затем, обхватив колени девушки, устроил ее на постели. Сам рухнул рядом и тут же заснул.  * * *  Проснулась Надя от холода и от того, что ей неудобно. Она спала, прижавшись щекой к чему-то твердому, теплому и странно колышущемуся. До нее доносились странные звуки похожие на щебетание птиц, и первой мыслью посетившей девушку, было подозрение, что кто-то вчера оставил в комнате окно нараспашку. Они вчера так все прокурили, что это вполне мог сделать Тимур.  Следующим ощущением, была головная боль. Ужасная разрывающая мозг головная боль. И жажда….  - Тима-а… - Просипела Надя. – Принеси воды.  Ответа не последовало. Тогда девушка разлепила глаза и в следующее мгновение она уже сидела рядом со спящим Тимой и оглядывалась вокруг.  Вокруг изумленной девушки шумел лес.  Настоящий зеленый лес, с ветками, с листьями, с папоротником в котором они сейчас сидели. С щебечущими где-то над головой птицами, с солнечными лучами, проникающими сквозь зелень листвы. В общем, понятно было, что это самый натуральный лес….  Непонятно только, как они сюда попали.  Тимур все еще спал, прислонившись спиной к стволу дерева, и видимо Надя спала на его груди, устроившись сверху.  - Тима, - позвала она парня, - проснись, Тимка!  Она легонько шлепнула его ладонью по щекам. В ответ Тимур простонал что-то типа: «сильнее, детка» и продолжил спать.  - Да, Тимур! – Надя схватила его за грудки и попыталась встряхнуть. В результате ее манипуляций, Тима ударился головой о ствол дерева, у которого спал и проснулся.  - Чееерт, - он прищурясь озирался по сторонам, потирая ушибленный затылок, - а что происходит?  - Это ты мне скажи – что происходит?  По глазам оглядевшегося по сторонам Тимура Надя поняла, что он так же удивлен, как она.  - Где мы? – Он, наконец, более-менее осмысленно посмотрел на нее.  - Понятия не имею. Так….  Надя принялась осматривать себя. Она была в тех же шортах, топе, в которых они вчера сидели в комнате в общаге в компании Тимкиных друзей. Вот только на плечи ее была надета кофта на молнии. Значит, вчера они куда-то собрались и ушли сами, зная, что на улице прохладно. Вряд ли это розыгрыш….  - А почему я босиком? – Надя поджала пальчики на усыпанной хвоей земле.  - Что ты помнишь?  - Как мы смотрели кино, а потом я моргнула на рекламе и…. Все. А ты?  Тима вообще был в одной майке и джинсах. Зато обут.  - Я примерно тоже самое. В любом случае мои воспоминания обрываются в кровати.  - Угу…. – Задумалась Надя, сунув руки в карманы шорт.  – Ни сигарет, ни зажигалки…. - Тоскливо протянула она. И вдруг нахмурилась, найдя что-то в кармане. Вытащив ладонь она уставилась на лежащий на ней чек из магазина.  - Что это? – Кивнул на клочок бумаги Тимур.  - Кассовый чек…. – Девушка вчиталась в данные на нем.  – Здесь адрес… Я знаю, где это! - Воскликнула она гладя на Тимура. - В этом магазине работает моя знакомая, у которой мы покупаем алкоголь после одиннадцати. Мы на окраине города, скорее всего неподалеку от того места.  - Ясно, - кивнул Тима, - видимо ночью нам показалось мало.  - Странно, мы ведь спали…. – Она беспомощно теребила в руках чек.  - Ничего не понимаю, но хочу в туалет…. – Тима направился к каким-то кустам, но вдруг споткнулся обо что-то и чертыхнулся. А скоро появился перед девушкой с каким-то пакетом в руках.  - Гляди, - он протянул Наде пакет, - не твое?  Надя, раздвинув края, заглянула внутрь. В пакете была початая бутылка виски, баллон колы, плавленый сырок и… Надины босоножки.  - Ничего не понимаю, но видимо это действительно мое… то есть наше…. О!  Девушка выудила из пакета пачку сигарет и зажигалку.  - Хоть что-то хорошее.  - Я себя чувствую героем идиотского фильма. – Тимур потянулся к пачке. – Дай мне.  - Как же твои беленькие зубки?  - Переживут. – Тима щелкнул зажигалкой, прикуривая.  - Нам надо выбираться отсюда, у нас же поезд после обеда. – Резюмировал он очевидное.  - Ну и, - Надя смотрела на него, - куда идти?  - А я откуда знаю. – Вернул он ей взгляд. – Это ты здесь два года живешь, а не я. Веди….  - Ты же у нас спасатель, так найди елку, определи север и вперед….  - Заре навстречу. – Покивал Тимур. – Что тебе даст твой север? Ладно, закрой глаза.  - Зачем?  - Закрой, говорю.  Надя вздохнула, но подчинилась.  Тима подошел сзади и положил руки на ее плечи.  - Скажи, ты видела карту города, когда-нибудь?  - Конечно, - уверенно кивнула девушка, - после переезда я долго изучала ее. Я хорошо знаю город.  - Тогда сейчас представь ее себе, представила?  - Да.  - Район, куда мы поехали в магазин, где он находится, относительно центра?  Надя ответила.  - Хорошо, - похвалил девушку Тима, - ты умница и у тебя хорошая память. Теперь скажи, там есть лесополоса?  - Да.  - А трасса рядом проходит.  - Да. – Отвечала Надя, рисуя перед мысленным взором окрестности города.  - Где она?  Надя снова ответила, совершенно уверенная в своей правоте.  - Хорошо. – Тимур отошел от нее и принялся искать ориентиры.  - Что ты делаешь?  - Вот теперь я ищу север. Теперь в этом есть смысл.  - Идем, - он взял ее за руку и уверенно повел в неизвестном направлении.  Наде было очень неудобно идти босиком, поэтому она надела босоножки. Но в босоножках на каблуке по лесу гулять было еще неудобнее. Однако так она не рисковала пропороть ногу каким-нибудь гнилым сучком, что в изобилии валялись на земле.  - Тима, - приноравливаясь к его шагам, позвала Надя, - почему ты выбрал эту профессию? На тебя ведь это совсем не похоже.  - То есть ты считаешь, что похожа на судебного пристава? Или на кого ты там училась? Ты вообще просто поперлась в институт вслед за Кирой.  - Я спрашиваю про тебя сейчас.  - У меня были свои причины. – Отмахнулся от ее вопроса Тима.  - И что? – Не отставала Надежда. – Тебе нравится? Много кошачьих жизней спас, снимая с дерева?  - На самом деле…. – Тима остановился и посмотрел на нее. – Сейчас мне не нравится там учиться. Объясню – я мечтал спасать людей, а вместо этого как в армии бегаю по плацу и зубрю теорию, как в школе. Вот поехали мы по обучающей программе. Весь год ждали, нас ведь еще в сентябре предупредили, что лучшая группа на курсе будет иметь такую возможность и что? Смоделировали ситуацию, побегали мы по метро, сражаясь с несуществующим врагом и спасая несуществующих людей. Все. И так две недели.  - Тима, - усмехнулась Надя, беря его под руку и продолжая путь, - как несостоявшийся судебный пристав я тебе открою тайну – все самое интересное в процессе обучения начинается на третьем курсе. Поверь мне, да ты и сам должен знать, ты же учился.  - Ну да, учился. Так учился, что Артуру приходилось дважды сдавать все экзамены и зачеты.  - В любом случае, в любом ВУЗе найдется куча ненужных тебе предметов. Так что… учись, спасатель. И твое время придет.  - Издеваешься, да?  - Вовсе нет. – Надя прислушалась. – Ты слышишь?  Вдалеке виднелся просвет между деревьями и слышался шум машин.  - Мы вышли к трассе, Тима! – Она бросилась ему на шею и поцеловала в щеку. – Какой ты молодец!  - Не благодари меня. – Разыгрывая равнодушие и играя бровью, ответил парень. – Я просто делал свою работу….  - Ну тебя! – Она стукнула его кулачком по плечу. – Идем!  На трассе ребятам удалось остановить пятнадцатиметровую фуру, водитель которой любезно согласился подвезти их до города.  - Вот только извиняйте, ребята, - говорил он им, поворачивая огромное, по мнению Нади, рулевое колесо, - с окраин придется добираться самим – грузовикам в центр нельзя.  - Конечно-конечно, - девушка с опаской поглядывала на мужчину средних лет, не бритого и кажется, усталого, - и на том, спасибо. Дальше мы доберемся.  Она мечтала побыстрее выбраться из душной кабины грузовоза и только ближе прижималась к Тимуру, который, казалось, ее опасений не разделял.  Страхи Надежды оказались напрасными, водитель фуры высадил их там, где они попросили и, пожелав благополучно добраться до дома, уехал восвояси.  - Хороший дядька, - глядя ему вслед, сказал Тимур, - печеньками угостил….  Он сунул в рот очередной квадратик печенья.  - Ладно, пошли искать такси.  Надя попыталась пригладить волосы, распутать их растопыренными пальцами, отряхнуть одежду. Она запахнулась в кофту, хотя день был жаркий, и пошла вслед за Тимой, который уже оглядывал окрестности в поисках машины.  Она появилась перед ними неожиданно. Остановилась, взвизгнув тормозами. А следом из нее выскочил водитель, громко захлопнув за собой дверь.  - Вот вы где! – Он решительно двинулся на них, не оставляя сомнений в своих намерениях.  Надя, не задумываясь о своих действиях, задвинулась за спину Тимура. Вопреки всем ее установкам о борьбе со страхами, этот мужик-таксист до смерти ее напугал.  - Ну, ребята, - запричитал вдруг мужик, приблизившись к ним, - разве можно так? Что я, зверь, какой от меня бегать? Вернулись бы домой, тогда и заплатили мне за проезд. А вы….  - Что мы? – Надя высунулась из-за плеча Тимы.  - Садитесь, - он открыл для них дверь, - довезу вас домой. Заодно рассчитаетесь со мной, бессовестные.  Ребята молча сели в машину, поглядывая друг на друга.  - А вы нам случайно не расскажете, в чем проблема? – нарушил молчание Тимур, когда машина уже ехала по оживленному проспекту. – Еще время бы узнать….  - Вы вчера вызвали меня приблизительно, в час ночи. Я приехал, забрал вас обоих, поехал на указанный адрес. Там был ночной магазин, вы вышли, вернулись с пакетом. А потом ваш молодой человек, - таксист посмотрел на Надю в зеркало заднего вида, - сказал мне, что у вас нет денег, зато есть красивая девушка. Предложил остановиться у ближайших кустов, где он якобы отлучится, а вы – рассчитаетесь. Знаете ли, - мужчина всем своим видом демонстрировал свое возмущение от подобного предложения, - я человек взрослый, семейный…. У меня дочка, Ваша ровесница! Я думал, парень шутит. Молодежь сейчас пошла….  Он покачал головой, вкладывая в это телодвижение все, что он думал о нынешнем поколении.  - Я решил, он просто хочет в туалет, остановился, а он вас за руку и деру! Я только не понимаю – зачем? Вы ведь должны были вернуться со мной домой…. Или я чего-то не понимаю в этой жизни  Надя возмущенно смотрела на Тиму. Тот лишь молча развел руками и добавил:  - Это был не я….  Таксист говорил всю дорогу до дома. И когда Тима принес ему деньги, он продолжал что-то говорить о нынешних нравах, о неуважении к старшим, о таком забытом способе воспитания как ремень и еще много о чем.  Войдя в комнату, ребята увидели всех друзей Тимура в сборе. От них они и узнали, что Николай, уснувший раньше всех, проснулся после полуночи и страстно захотел продолжить веселье, которое он проспал. Пошатавшись по комнатам друзей, он всех разбудил и собрал в комнате Тимы. Разбудив Надю с Тимуром, которые недавно заснули, он напомнил девушке ее хвастовство относительно того, что она знает, где купить алкоголь после одиннадцати вечера. Недолго думая, их с Тимой снарядили в магазин. И вот только что дождались.  Ребята едва успели привести себя в порядок и собрать вещи. Они сели на поезд в последнюю минуту. Там, в неудобных креслах второго класса они и наверстали свой сон, проспав до самого пункта назначения. А перед сном оба вспоминали, как бежали в темный лес от таксиста, потому что им казалось спьяну, что он их преследует. И как сидели там, под деревом, и глотали вискарь прямо из горлышка. А потом так и уснули, обнявшись.  И смеялись над собой так, что весь вагон слышал.
 Глава 3
 «Здравствуй, мой город, знакомый до слез.  Спрятался в арке случайный прохожий.  Бродит по улицам брошенный пес….  Мы так похожи!  Смотрим друг другу в глаза и мороз по коже….»  Удар… еще удар….  Наталья смахивает пот со лба и снова принимается отрабатывать удары на спортивном снаряде. Она сейчас в тренажерном зале, в том самом, в котором работает тренером. Вот только ей сейчас совсем не до работы.  Она представляет себе смазливую физиономию Тимура и остервенело колотит ни в чем не повинный кожаный мешок. Так, как колотила бы его, представься ей такая возможность.  Она не доверяла ни ему, ни Наде, и всю прошлую ночь ее немилосердно терзала ревность. Они сейчас одни, вдвоем, и он хочет ее, и он хорошо знает ее. Знает ли он о том, что с ней произошло по вине его сестры? Что бы изменилось, если бы он узнал такую новость?  Ната была одета, как парень, неразвившаяся грудь ее была притянута к телу эластичным бинтом и когда мимо нее проходили девчонки, Ната улыбалась им и подмигивала. Она понимала, что будь у нее член между ног, она считалась бы весьма привлекательным молодым человеком. И часто пользовалась этим. Пока не жила с Надей.  Наталья родилась двадцать пять лет назад обычной девчонкой с правильным набором хромосом. Она не играла в машинки, не наряжалась в мальчишеские вещи и не говорила о себе в мужском роде. И ее никогда не привлекали девочки.  Но в двенадцать лет с Наташей случилась трагедия – она тяжело заболела. Так тяжело, что врачам пришлось прописать ей курс гормонов, навсегда изменивших ее внешность. У девочки перестала развиваться грудь, сбился менструальный цикл, а черты лица огрубели. Несколько лет прошли для нее как в аду. Она даже начала винить своих родителей в том, что они такой ценой сохранили ей жизнь. Ната стала белой вороной в обществе, четко разделяющем людей по половому признаку. Не парень и не девушка, она оказалась лишней в обеих категориях молодежи. Однажды ее приняли за парня какие-то хулиганы и избили. Тогда она решила, что этого больше никогда не повториться, и пошла в спортзал.  Помимо каждодневных упражнений девушка стала пить протеины и прочую химию, наращивающую мышечную массу и скоро тело ее приобрело красивый рельеф, о котором порой мечтают многие мальчишки в период полового созревания. И тогда произошло очередное становление Наташи, как личности в новом теле – она начала нравиться девушкам. То есть им нравился симпатичный поджарый парень, за которого они ее принимали. И Ната поняла, что это – ее единственный шанс построить хоть какие-то отношения. Всем нужны друзья и всем нужна любовь, пусть нетрадиционная и ненормальная, но любовь. Каждому человеку требуется тепло и поддержка родственной души. Без этого жить и быть счастливым просто невозможно.  Сначала Ната хотела быть честной. Она сразу предупреждала заинтересовавшуюся ей девушку о том, кто она на самом деле есть. Честность ее и подвела – ни одна девушка после признания не задержалась рядом с ней ни на секунду. Все находили предлог и сбегали. А перед этим смотрели на нее, как на прокаженную. Но, к счастью для девушки, сердце Натальи к тому времени очерствело, и подобные взгляды ее уже не оскорбляли.  Итак, с гетеросексуальными девицами у нее ничего не выходило, а среди лесбиянок партнершу найти было не просто – так как это все-таки «меньшинство», их рядом было очень мало, и у всех были свои «пары». Тогда Наталья изменила своим принципам.  Она знакомилась в баре с девчонкой, представлялась мужским именем и флиртовала с ней до тех пор, пока не замечала, что девушка увлечена ей. Будучи женщиной, зная, что женщине нужно от мужчины, Ната была просто идеальным партнером для каждой из них – обходительным, не пошлым, не тянущим в койку с первого свидания. Флирт превращался в роман, поцелуи переходили в легкий петтинг, но все было в рамках приличия. И вот, когда девушка осознавала, что влюблена и готова отдаться предмету своей страсти, ее ждал сюрприз – ее кавалер, ее возлюбленный, ее рыцарь оказывался… девушкой!  Обычно Нате хватало нескольких секунд для того, чтоб убедить пораженную подругу попробовать этих новых отношений. Согласившись на секс, девушки всегда оставались им довольны, но долго такие отношения не могли существовать. Рано или поздно, любовницы начинали стесняться ее, или их родители узнавали в спутнике дочери девушку или появлялся парень. В любом случае дело всегда заканчивалось разрывом. И каждый разрыв болезненно переживался Наташей.  И вот, в институте, девушка заметила Надю. Заметила она и то, как Надя смотрит на подругу Киру. И то, что Кира так же на Надю не смотрит. И это был ее шанс – девушка, такая же, как она, но безответно влюбленная в свою гетеросексуальную подругу, просто идеальная совокупность обстоятельств. Ей мешала только Кира, но и тут повезло – девушка устранилась сама. Наталье лишь нужно было не упустить свой шанс.  И она его не упустила.  Медленно, но верно втиралась она в доверие хандрившей по подруге Надежды. Она не делала ей намеков, не расставляла точки в определении своей ориентации, дабы не спугнуть просыпающуюся в девушке симпатию. Она просто была рядом тогда, когда Надя осталась совсем одна. И скоро они действительно стали подругами. Но и только.  И вот однажды Наташа дождалась. Ее час настал, и она немедленно воспользовалась ситуацией.  Надя в тот день пришла в институт сама не своя. Она разговаривала с ней так, словно все в порядке, а в голосе звучал такой надрыв, что казалось – еще чуть-чуть и девушка сорвется. В глазах ее блестели слезы, но ни одна не скатилась по щекам. А еще она беспрестанно курила сигареты – одну за другой.  Наталье удалось уговорить ее поехать к ней домой. То есть на съемную квартиру, где она проживала одна – не водить же любовниц домой к родителям, девушка вообще старалась с ними пореже встречаться. Кажется, где-то в глубине души она винила их в том, что с ней произошло.  Неизвестно, почему Надя согласилась. Наверное, ей было очень плохо, и еще хуже от того, что она пыталась это скрыть. Перешагнув порог квартиры Натальи, девушка огляделась равнодушным взглядом, присела на диван и закрыла лицо ладонями.  - Надь…. – Нате пришлось приложить усилие, чтоб отнять руки от лица подруги. – Что с тобой сегодня? Что произошло? Тебе плохо?  - Очень. – Надя судорожно вздохнула и покивала головой. – Мне очень плохо, Нат. Я… меня….  В глазах девушки снова заблестели слезы, и Наталья догадалась сама, что с ней произошло.  - Надюша, - она опустилась на пол у колен девушки, взяла ее руки в свои ладони, - расскажи мне все. Я смогу тебя понять.  - Вряд ли, - Надя горько усмехнулась.  - Смогу, потому что со мной это тоже было. – Мгновенно сориентировавшись в ситуации, соврала Наталья.  В глазах Нади мгновенно зажегся интерес.  - Да, Надя, я тоже через это прошла. Поэтому я, как никто другой, смогу тебя понять.  - Когда? – Спросила Надежда. – Когда это случилось с тобой?  - Когда я еще не была такой сильной. Меня приняли за парня какие-то «гопники». Они избили меня, а когда оказалось, что я не парень они….  Девушка опустила голову, словно ей было очень больно вспоминать о том случае. На самом деле тогда она отделалась только синяками и те, кто ее избил, не догадались, что она – женщина. Ната просто выплеснула Наде свои страхи после того случая. И свои ощущения от прошлых переживаний.  - Поэтому я и пошла в «качалку». Чтоб уметь дать сдачи. Потому что им нужно давать сдачи всегда. И лучше заранее, пока не успели навредить.  Надя после слов подруги вдруг кинулась на ее шею и захлебываясь в рыданиях, рассказала все. То, что парень Киры, редкий мерзавец, заманил ее в свою квартиру и насиловал там несколько часов, пока не устал и не уснул. То, как злится она на подругу за то, что спуталась с ним, за то, что не предупредила о разрыве с ним, за то, что отключила телефон, ведь именно из-за этого Надя тогда пошла к ним домой.  Она рассказала, как ей было больно, как плохо, как тошно. Так, что жить не хотелось и сейчас ей кажется, что она грязная, что Влад навсегда испачкал ее собой, и не отмыться никогда….  А Ната, не веря своему счастью, гладила ее по голове и думала о том, что кажется, нашла свою половину. Изнасилованная Надя теперь в сторону мужчин и не посмотрит даже! А в сторону других женщин она ей смотреть не даст.  Высвободившись из объятий плачущей девушки, Ната прошла на кухню. Там она налила в бокал коньяк и добавила в янтарный напиток афродизиак. Не много – она не хотела травить возлюбленную химией, от которой можно потерять голову, а потом не вспомнить от чего, нет. Она хотела только чуть-чуть разжечь ее чувственность, доказать ей, что они – одного поля ягоды и мужчинам в их жизни нет места.  - Вот выпей. – Она вернулась в комнату, где Надя все еще плакала, закрыв лицо руками, и протянула ей бокал.  - Что это? – Надя приняла его без возражений.  - Коньяк. Выпей, тебе нужно успокоиться.  Надя в несколько больших глотков опустошила бокал и вернула его Нате, прижала ладонь ко рту. Слезы ее высохли, и она слегка захмелела.  Ната унесла бокал на кухню, вернулась в комнату и закурила у окна. Она ждала, когда «волшебная таблетка» начнет действовать, наблюдая за девушкой. Надя, между тем, начала прислушиваться к себе – видимо момент настал.  - Надюша, - Ната присела рядом, положила руку на затылок девушки, помассировала большим пальцем позвонок в основании шеи, заметила, что по коже девушки побежали мурашки, а сама она задышала чаще, - ты же знаешь, как я отношусь к тебе?  Девушка повернулась к ней и Ната отметила, что глаза ее блестят уже не от слез, а совсем другого чувства. Сейчас они были темными, почти как у подруги Киры, и их словно подернуло поволокой, таким одурманенным казался ее взгляд. И дурманящим. Ната больше не могла себя сдерживать.  - Ты же знаешь, как я люблю тебя, Надя?  - Знаю. – Низким голосом с хрипотцой выдохнула девушка. – Я все про тебя знаю, Наташ.  - И? – Она положила руки на ее плечи, посмотрела в глаза.  - И я здесь, - Надя сама потянулась к ней, - с тобой….  В ту ночь Надя осталась у нее и Ната смогла доказать ей, что насилие не оставило на ней клейма. Что она все так же может чувствовать и главное, занимаясь с девушкой оральным сексом, Ната смогла продемонстрировать ей то, что для нее она не была и никогда не будет грязной. Что ей безразлично кто и что было в Надиной жизни – она любит ее, сейчас Надя с ней, значит, нет места брезгливости и отвращению. И между делом она отметила, что мужчины об этом думают совершенно противоположное. Для них девушка, бывшая в отношениях с парнем, априори не достойна оральных ласк. Откуда Ната это взяла неизвестно, просто она вливала в ушки Наде то, что Надя должна была думать впредь. А правда это или ложь – дело десятое.  Когда через несколько дней в институте нарисовалась Кира, Надя уже принадлежала ей. Но все же настроение подруги в тот день было подавленным. Тогда Ната решила – они должны уехать. Туда, где им не будут встречаться знакомые лица, туда, где они будут от всех далеко и будут только вдвоем друг у друга. И она смогла убедить Надю уехать. И тут появляется этот чертов друг детства! «Последний русский», твою мать!  Ната снова принялась дубасить «грушу», постоянно вспоминая слова того парня на фоне голоска Нади. Дразнил он ее? Или между ними правда что-то случилось?  В последнее время Наталья чувствовала, как Надя отдаляется от нее. Ей казалось, она тоже начала стесняться ее. Она не любила, когда Ната прикасалась к ней на людях, хотя раньше она бравировала своими отношениями с ней. Все это в жизни Натальи уже было неоднократно, и она знала, что будет дальше – Надя спутается с парнем и оставит ее. И она опять останется одна.  И ведь это она! Она вытащила Надю из той скорлупы в которую она пыталась забраться после изнасилования! Если бы не она, Надя сейчас сидела бы в своей норке, больше похожая на статую, чем на человека. И ведь она была счастлива с ней целый год. А через год начались в их отношениях проблемы.  Тогда может, стоит вернуться к проверенному средству? – Задумалась девушка.  Может, стоит продемонстрировать Наде то, что так чувствовать как с ней она больше никогда и ни с кем не сможет?  После того их первого раза, Ната больше не подсыпала Наде афродизиак. Она хотела, чтоб Надя была с ней по другой причине, нежели действие препаратов. Первый раз не считается – он был нужен для того, чтоб раскрепостить девушку, но она не собиралась подсаживать Надю на эту дрянь. Да и необходимости в этом не было – Надя поверила в то, что она любит ее, Нату. Что она такая же, как она и не стала сопротивляться очевидному. Просто поплыла по течению, смирившись с тем, что ее тело сделало за нее свой выбор. Она и от Натальи не скрывала, что удивлена, но раз после изнасилования Ната смогла доставить ей удовольствие, значит, так тому и быть. Значит, они должны быть вместе, а к остальному она, Надя, привыкнет.  А в последнее время, Ната стала замечать, что Надя, словно абстрагируется от нее. Словно она где-то далеко от нее, в своем собственном мире. Особенно заметно это было во время занятий сексом. Наталья знала, уже успела понять, что Надя «натуралка» и если бы не тот их первый раз, если бы не чувство признательности и привычка, что держали девушку рядом, может быть, ее здесь уже не было бы….  Поэтому Ната так испугалась поездки Нади и Тимура в их родной город. Поэтому и задумалась снова о стимулирующих сексуальность подруги препаратах. Она не могла потерять Надю. Не ее и не теперь.  * * *  - Ну, пока. – Тимур и Надя стоят на перроне.  - Пока. – Надя пожимает протянутую руку парня. Он дергает ее на себя, обнимает за талию.  - Прекрати, а то ударю. – Девушка медленно поднимает колено, демонстрируя, куда придется ее удар, если он не послушает ее.  - Запрещенный прием.  - Тима, ты же знаешь, что Артем меня еще в детстве научил паре приемчиков.  - Знаю. – Он нехотя расцепляет руки. – Ты приедешь завтра?  - Постараюсь.  - Приезжай, Надь. – Просит он и делает бровки домиком, видимо полагая, что против его смазливой мордашки невозможно устоять. Но Надя, глядя на нее, и бровью не ведет.  - Просто мне будет ужасно скучно дома. – Сдается Тимур и говорит правду. – Мой друг теперь женат на зануде, и к тому же отец. Уверен – Кира строит его, только держись. Ты же ее знаешь…. Приезжай, Надь….  - Ладно, – наконец соглашается девушка, - приеду.  Они расходятся в разные стороны – Надя едет домой, Тимур ловит такси, ведь ему добираться намного дальше, чем ей.  Подъезжая к дому, Тима пытается представить себе реакцию мамы, когда она его увидит – он ведь специально не стал никого предупреждать о своем визите. Даже на счет города, в котором будет проходить обучение, соврал. Потому что знал – едва родители узнают, что он так близко, тут же сами нагрянут к нему и сорвут сюрприз.  Вечерело. Тима ехал по трассе мимо полей и видел, как далеко на горизонте уже садилось солнце. Окружающая природа дышала таким умиротворением, какое бывает только в середине лета, на исходе жаркого дня. И удивительное тепло сошло на душу парня, истосковавшегося по родным местам. Скоро он увидит всех – и родителей и брата, расставшись с которым он словно оставил дома половину себя, и с лучшим другом, о котором каждый день ему напоминал шрам, перечеркивающий ладонь. И даже сестре Кире он будет безумно рад, ведь что бы он о ней не говорил, он и по ней безумно скучал.  Ему было интересно, как они все изменились за этот год, как подрос племянник. А еще он предвкушал завтрашнюю встречу Киры с Надей и пытался представить себе реакцию обеих.  Наконец такси остановилось у его дома. Тима расплатился с водителем, в очередной раз вспомнил вчерашнее происшествие и пошел к калитке.  Оказавшись во дворе, Тима заметил, что забора отделяющего их участок от участка Никиты больше нет. Вместо него вдоль межи были насажены молоденькие кусты жимолости, жасмина и сирени. Когда это все разрастется, будет лучше любого забора. И можно будет ходить друг к другу в гости, не пролезая в щель между досками. Видимо для того все и было задумано. Сейчас будущая живая изгородь едва-едва доставала до его колен.  На Никитином газоне Тима увидел семейную идиллию – его друг и сестра и их ребенок сидели на расстеленном на газоне покрывале и что-то делали, склонив головы вниз. Тима поставил сумку на землю и тихо двинулся к ним. Остановившись рядом с покрывалом, Тимур увидел, что ребенок тихо играет в свои игрушки, а сестра с мужем увлеченно собирают конструктор «Лего».  - Интересно? – Поинтересовался он.  - Вообще! – Хором ответили увлекшиеся Кира с Ником.  И тут до них дошло, что рядом находится друг и брат, которого здесь быть никак не должно.  - Тима! – Кира вскочила с покрывала и бросилась на шею брата. – Ты приехал!  - Приехал, приехал, - он погладил сестру по спине, протянул руку подошедшему другу, - не мог же я пропустить такое мероприятие. А вы тут, чем занимаетесь?  Он присел на покрывало.  - Да Вадику дедушка Толя конструктор подарил…. - как-то виновато начала Кира  - А на нем написано, что раньше трех лет детям играть в него нельзя, вот мы и…. – Не менее виновато поддержал ее муж.  - Ясно. Привет, Вадик! – Тима протянул малышу ладонь. – Когда ты подрастешь, я тебе расскажу, как твои родители отбирали твои игрушки.  - Сынок, - позвал ребенка Никита, - пожми дяде руку.  Малыш поднял на Тимура взгляд черных как уголь глаз и вложил в его ладонь свою пухлую ручку.  - Ну, это он типа так здоровается. – Пожал плечами Ник.  - Слушай, он так похож на….  - Тихо! – Кира ткнула брата локтем под ребро. – Он похож на своего отца, слышишь?  Тима посмотрел на друга и, заметив, как тот играет желваками и сверкает зелеными глазами, хохотнул.  - О-о…. – Протянул он, но напоровшись на сердитый взгляд Киры, все же решил промолчать.  - Ладно, - он поднялся на ноги, - пойду с родителями поздороваюсь.  - Потом приходи. – Ник подхватил сына на руки, и они втроем направились к дому. – Год же не виделись.  - Приду. – Тима поднял сумку и продолжил путь к крыльцу.  Тихо войдя в двери, он разулся, у зеркала в коридоре сделал себе пробор как у брата и на цыпочках пошел искать мать. Она была на кухне, у раковины – мыла посуду. Из-за шума воды, видимо и не услышала его шагов. Парень тихо подошел ближе и закрыл ей ладонями глаза.  - Привет, мам.  Женщина охнула и уронила в раковину тарелку. Обернувшись, она вскрикнула «Тима!» и крепко прижала сына к себе.  - Блин, мама…. Я что, напрасно себе прическу портил? – Он опять взлохматил темные волосы.  - Сынок, я бы тебя узнала, даже если бы ты пришел с коробкой на голове. Ты что здесь делаешь?  - Повидаться приехал. Не ждали?  - Нет, конечно. Отца уже видел?  - Нет, а где он?  - В гараже. С машиной ковыряется. Скучно ему – разъехались дети.  - Так его любимая дочь совсем рядом….  - Тима, не ерничай. У Киры теперь своя семья. Она часто здесь бывает, но…. Отец скучает по тем временам, когда вы все были маленькими.  - Особенно она.  Валерия вздохнула и покачала головой.  - Ты когда вырастешь и перестанешь всех вокруг к Кире ревновать? Успокойся уже. Лучше пойдем, найдем папу, и ты нам расскажешь, каким ветром тебя сюда занесло. Такой сюрприз, свалился как снег на голову….  * * *  На следующий день Надя медленно брела от автобусной остановки к дому подруги. До которого нужно было минут пятнадцать шагать по пыльной дороге. А так как девушка, не изменяя себе, вырядилась в босоножки на каблуке, время в пути у нее увеличилось примерно в полтора раза.  Надя была одета в джинсовые шорты, открывающие красивые стройные ножки, и майку из хлопка с каким-то ярким принтом. Распущенные волосы рассыпались по плечам, а глаза от солнечного света защищали темные очки. Надя ехала на день рождения, поэтому в одной руке она тащила подарок – огромного плюшевого медведя, в другой – спортивную сумку с нарядом на вечер. Через десять минут ходьбы, девушка подумала, что, наверное, ей стоило позвонить Тимке или дяде Вадиму и попросить кого-то из них приехать на остановку и забрать ее. Но не стала портить сюрприз.  Однако еще через пять минут, рядом с ней неожиданно остановился серебристый автомобиль. И знакомый голос позвал ее по имени:  - Надя?! – Девушка обернувшись, увидела в окне машины удивленную Киру.  Несколько секунд подруги молча смотрели друг на дружку, а потом Кира, наконец, кивнула на соседнее сидение. Надя открыла дверь и устроилась рядом с подругой.  Обернувшись назад для того, чтоб бросить туда вещи, Надя увидела, что Кира не одна – за ее сидением болтал ножками в детском кресле маленький мальчик.  - Что ты здесь делаешь? – Услышала она Кирин голос.  - Меня пригласили на день рождения твоего сына. – Ответила Надя, разглядывая мальчишку. – Я вижу его в первый раз, могли ли мы подумать когда-то, что все сложится именно так….  Кира промолчала в ответ, не отвлекаясь от дороги.  - А вы откуда?  - В магазин ездили, гуляли. Дома готовятся к празднику, нас выставили, чтоб не мешались.  - Давно ты за рулем?  - Перед рождением Вадьки права получила.  - И как твой отец согласился….  - Ник его не спрашивал, Надь. Мне нужны были права, он меня выучил. Вот и все. Отца просто поставил перед фактом.  Надя хмыкнула и замолчала. Потом все же добавила:  - Он так на деда похож….  - Да-а, - улыбнувшись, согласилась Кира, - одно лицо. Только Надя, прошу, при Никите не говори этого. Он просто в бешенство приходит от того, что сын на него не похож. Дошло до того, что он папе высказал, что его гены ему ребенка испортили.  - Во дает! – Усмехнулась девушка. – И что дядя Вадим?  - Посмеялся и порекомендовал повторить попытку. Может второй раз получится похожий на него ребенок.  Девушки рассмеялись, но вдруг замолчали обе.  - Так вы…. – начала Надя.  - Что? – Не поняла ее Кира.  - Ну… работаете над вторым?  - Пока нет, Вадим еще маленький, а я здоровье не восстановила. Через годик начнем.  Снова повисло неловкое молчание. Кира намеренно не спрашивала подругу о ее жизни, Надю это напрягало.  - А ты совсем не изменилась, Кира, - наконец сказала она, потому что молчание напрягало ее больше. Оно словно кричало о том, как сильно все изменилось между ними.  - Не поняла.  - Ну, ты такая же, как была до беременности. Хотя я не видела тебя беременной. Ты не поправилась, и грудь осталась на месте.  - Где ты видишь грудь, Надь? – Засмеялась Кира. – Ее как не было, так и нет. Ты же знаешь, что этой частью тела я похвастаться никогда не могла. Это у меня в маму.  И тут Кира смутилась и покраснела, вспомнив, как часто она демонстрировала подруге свое обнаженное тело, сетуя на маленькие формы, а Надя в это время была в нее влюблена….  Надя, наблюдая за ней, поняла направление мыслей подруги и рассердилась. За злостью она всегда прятала большинство своих эмоций. Ей бы сейчас расплакаться, обнявшись с Кирой. Признаться, как она по ней скучала и как ей плохо от того, что она саму себя вычеркнула из жизни подруги. Что она даже порадоваться за нее не может, потому что они чужие теперь. Но вместо этого она предпочла свой крепкий панцирь негатива.  - Знаю, дорогая, - ответила она, как ни в чем не бывало, - вечно ты комплексовала из-за своих прыщичков и завидовала мне, правда?  Надя прогнула спину, разглядывая свою грудь.  Кира косо посмотрела на нее и ничего не ответила.  Машина между тем уже стояла у ворот. Кира посигналила, и скоро Ник открыл ей гараж.  - О! – Воскликнул он, увидев Надю. – Какие люди!  - Ник, привет! – Надя обняла друга. – Слушай, я так рада, что с тобой все в порядке, что все обошлось тогда…. Я приезжала, но ты был в больнице.  - Я знаю, Кира мне говорила. Жаль, что ты уехала раньше, чем меня выписали. Как ты, Надь?  - Все в порядке, Никит. Правда.  - Сына моего видела? – Гордо спросил он.  - Видела. – Надя покивала. – Хорошенький.  Надя хотела съязвить, что ребенок похож на кого угодно из маминой родни, но в последний момент сдержалась – они с Никитой были друзьями и он был по-настоящему рад ей. И он общался с ней так, как раньше, словно ничего между ними не произошло. Словно это не он на руках нес ее до своей машины в тот вечер после изнасилования, когда измученная Владом она и шагу ступить без его помощи не могла.  - Пойду, поздороваюсь с крестными родителями. – Надя шагнула в сторону Тимкиного дома. – Кир, как думаешь, мне там выделят комнату?  - Можешь располагаться в бывшей моей, Надь. Чувствуй себя как дома.  - Спасибо. – Девушка взяла с заднего сидения сумку с вещами. – Я пойду, переоденусь.  Надя прошла мимо наряженной беседки, где Лера заканчивала накрывать стол. Увидев девушку, Кирина мама обрадовалась и отметила, что сюрпризы не кончаются. По пути к комнате, в которой ее подруга жила до замужества, Надя встретилась со всеми обитателями огромного дома – с Вадимом, с Тимуром и с покрасневшим отчего-то Артуром, Тимкиным братом. Ей непривычно было, скорее даже неуютно сейчас находиться в доме, который раньше был для нее таким же родным, как собственная квартира, где жили родители. Здесь ничего не изменилось за время ее отсутствия. Изменилась только она. И сейчас она здесь чувствовала себя чужой. Словно она занимает чужое место, место прежней Нади, которая любила этот дом и любила его обитателей, как свою вторую семью.  Бросив сумку с вещами в кресло, Надя упала на кровать и обняла подушку.  - Я рад, что ты приехала. – Послышался рядом голос Тимура. А следом Надя почувствовала, как он садится на кровать за ее спиной.  - Тебя стучать не учили? – Спросила она, не оборачиваясь. – Это была комната твоей сестры, мне кажется, у тебя должен был сформироваться рефлекс. Ты до сих пор должен отрывать эту дверь со стуком. Даже если комната пуста.  - Не умничай. Я пришел тебя к столу позвать, все уже собрались, идем.  - Ты иди, я еще не переоделась.  - Помочь?  - Не нужно, - Надя, наконец, повернулась к нему, - думаю, я справлюсь.  Она встала с кровати и открыла дверь, намекая, что парню не стоит задерживаться.  - Давай-давай, Одинцов, вали отсюда.  Тимур ленивой походной удалился. Надя выбрала короткое цветастое платье из легкой материи, причесала волосы и спустилась к столу.  Летняя беседка, которая стояла здесь столько, сколько Надя помнила себя, сегодня была украшена разноцветными шариками и прочими атрибутами для детского праздника. Маленький Вадим сидел на коленях у матери и принимал поздравления. На голове его красовался нарядный колпак и одет он был в какой-то яркий костюмчик. И Кира была такая красивая с ребенком на руках, словно это счастье материнства невероятно красило ее. Или ее глаза горели от того, что рядом сидел ее муж и часто украдкой целовал ее в щеку.  Наде было горько видеть это, от того она принялась напропалую флиртовать с Тимуром. Она видела, что Кире не по душе то, что ее брат уделяет ей, Наде, столько внимания и от этого злилась все больше. И чем больше она злилась, тем откровеннее флиртовала с Тимкой.  Тима же ничего не замечал и с удовольствием отвечал на флирт Нади. Естественно, он решил, что девушка им увлеклась.  Когда детский праздник, наконец, подошел к концу, Надя подумывала о том, что приехала сюда зря, никто ей не рад и вообще, не поехать ли ей домой. Но Ник неожиданно предложил ей и Тимке продолжить праздник у них дома.  - Оставайтесь, ребят! – Просил он. – Мы же так давно не виделись. Посидим как раньше, выпьем…  - О, нет! – Тимур и Надя переглянулись понимающими взглядами. – Мы тут недавно уже посидели и выпили.  Надя заметила, как вытянулось Кирино лицо и… согласилась.  - Хорошо, - она тряхнула волосами и взяла Тимура под руку, - но я останусь только если ты останешься со мной.  - Не вопрос. – Тима обнял ее за талию. – Идем в дом тогда?  Он увлек Надежду к крыльцу соседнего дома.  Кира стояла, скрестив руки на груди, и смотрела им вслед.  - Ну все, - к ней подошел муж, - ребенка я сплавил твоей маме. До завтра Вадька принадлежит дедушке и бабушке. Радость моя, что случилось?  Он вглядывался в ее лицо.  - Ты чем недовольна?  - А у меня нет повода? – Кира нервничала. - Ник, ты что, ничего не замечаешь?  - А что конкретно я должен заметить?  - Зачем она клеит Тиму? – Кира ткнула пальцев в направлении дома, где уже скрылись Надя с Тимуром.  - Кто, Надя? – Ник рассмеялся. Конечно, он заметил то, что между этими двумя явно что-то происходит.  - Надя. – Кивнула жена. – Я уже видела, как она прошлась по нему два года назад. Он может быть, об этом забыл, но я-то нет.  - Кир, это не твои проблемы, тебе не кажется?  - Но Тимур – мой брат.  - Он – взрослый мальчик. И знаешь, ему бы не помешало пару раз упасть с небес на землю. Я вижу, год учебы его мало чему научил – все тот же влюбленный в себя Тимур.  - Пусть лучше в себя, чем в нее. – Упрямо настаивала девушка.  - Кир, это же твоя подруга. – Ник не понимал причины ее поведения.  - Ты уверен? Лично я – нет.  - Успокойся, Кира и пойдем в дом. – Он взял ее за руку и потянул за собой. – Расслабься и не обращай внимания на чужие проблемы. Ну, а вдруг выйдет Надька замуж за Тиму и станет тебе настоящей сестрой. Помнишь, как ты этого хотела?  - Эта Надя вряд ли…. Постой, - Кира остановилась, - а откуда ты знаешь? Этого я тебе не говорила.  - Это не обязательно было мне говорить, Кира. Идем.  Девушка позволяет мужу обнять ее и сама обнимает его за плечи.  - Все-то ты обо мне знаешь….  - Все. – Он коротко целует ее в губы и увлекает за собой домой, туда, где их ждут друзья.

 Глава 4
 «Если б я знал, как это трудно - уснуть одному.  Если б я знал, что меня ждет, я бы вышел в окно….»  Надя стоит у аудиосистемы в гостиной дома Киры и Никиты и медленно перебирает диски. Диски старые, им несколько лет и записи тоже древнее некуда – все из их общей юности, с каждым что-то связано и эти воспоминания каким-то удивительным теплом греют сердце девушки. Хочется закрыть глаза и представить, что ей снова шестнадцать, отец Ника ушел в ночь на работу, и они впятером естественно закатили в его доме хоум-пати.  Это такое удивительно чувство, которое очень сложно объяснить…. Проще его почувствовать. Старая музыка, окунающая в бездну давних воспоминаний, от которых слезы наворачиваются на глаза и мурашки бегут по коже…. А перед глазами всплывают картинки юности….  Может пройти сколько угодно лет, но любимые песни, любимые запахи, всегда будут окунать в особенные моменты прошлого, те, что тщательно хранятся в памяти под семью замками. Те, что выпускают на волю особенные эмоции. Те, что возвращают в прошлое, где на душе царили гармония и счастье.  Сейчас в устройстве торчит «флешка» с современной музыкой. Надя без спроса выдергивает ее и, открыв круглую нишу, втыкает в нее диск группы «Скорпионз». Выбирает нужный трек, глядя на коробку диска. Когда из динамиков раздаются первые переливчатые аккорды песни, она поворачивается к Кире, и широко и искренне улыбнувшись, спрашивает:  - Ты помнишь, Кир?  «Since you're gone there is an empty space - несется из динамиков акустической системы тем временем , - Since you're gone the world is not the same…» (Пер. - С тех пор, как тебя нет, у меня на душе пусто. С тех пор, как тебя нет, мир не такой, как прежде.)  Конечно, Кира помнит. Она так же пристально смотрит на Надю и открыто улыбается в ответ. Сейчас все, что стояло между подругами, куда-то уходит, и Кира невольно окунается в далекие воспоминания.  Это была зима того года, когда они с Надей учились в одиннадцатом классе. Новогодние каникулы. Никитин отец уехал по какой-то путевке в санаторий в Белокурихе и целую неделю, каждый вечер она и Надя, и братья проводили у соседа.  В тот вечер, они нашли у Ника этот самый диск. И под эту песни жгли с Надей под хохот братьев. Надя повесила на шею гитару Ника и исполняла роль гитариста, а Кира, прижавшись своей спиной к спине подруги, изображала солиста, отчаянно тряся волосами, как заправский рокер.  Потом эта композиция на несколько месяцев стала для девчонок любимой и поселилась в их плейерах.  Конечно, содержание песни было известно обеим, Тима еще тогда им ее перевел. И сейчас Кира смотрела в глаза подруги и видела в них нечто настолько пронзительное, что у самой в груди защемило. К сожалению, Кира спутала чувство тоски, прочитанное в глазах Нади с другим чувством. С тем, которое она всеми фибрами души отрицала – с ненормальной влюбленностью в нее. А ведь слова песни подходили не только оказавшемуся в одиночестве длинными ночами, влюбленному. Разве подругам, которых развела жизнь, она не подходила?  «I go back to the places we've been it feels like you're still there, - играло тем временем в колонках, - I live all those moments again wishing you were here» (Пер. - Я возвращаюсь к тем местам, где мы были, будто ты все еще здесь. Я снова переживаю все эти моменты, желаю, чтобы ты была здесь.)  - Кира, - Надя машет подруге рукой, зовет ее, - потанцуй со мной.  Кира, которой в этот момент что-то шепчет на ухо Никита, не успевает переключиться, и ее опережает Тимур.  - Я с тобой потанцую.  Он ловит Надю в свои объятия.  - Ты что, Кира? – Она недоверчиво смотрит на него, но все же обнимает за плечи. - Ну, ладно.  Девушка втискивает свое колено между его ног, второй ногой обнимает его бедра и, опираясь на руку, которой Тимур поддерживает ее талию, откидывается назад. Тима рывком возвращает ее в прежнее положение, и она снова предстает перед ним с растрепанными волосами и огнем в глаза. Такой, какой она сводит его с ума.  Он медленно поворачивается в такт музыки, и Надя снова оказывается лицом к лицу с наблюдающей за ними Кирой.  «There are memories all over the place bringin' it back all so clear. – Поет голос на фоне , - Remember all of those days wishing you were here» (Пер. - Здесь всё напоминает о тебе , это такие яркие воспоминания ! Помнишь те дни, когда мы были вместе?)  Надя и сама не понимает, чего ждет от подруги. Но сейчас она так уязвима, как никогда раньше! Музыка ей душу переворачивает. Она поворачивается к парню спиной и медленно приседает, скользя по его телу. А вернувшись в прежнее положение, снова встречается глазами с рассерженным взглядом Киры.  «I follow you steps in the snow the traces disappear. We know what we've lost when it's gone. I'm wishing you were here….» (Пер. - Я иду по твоим шагам на снегу, следы исчезают… Мы понимаем, что что-то потеряли, когда этого больше нет. Я желаю, чтобы ты была здесь…)  Надя гордо вздергивает подбородок и смотрит на бывшую подругу уже совсем другим взглядом. Она криво улыбается, играет бровью, а потом переводит взгляд на Тиму и томно смотрит ему в глаза. Ее пальчики зарываются в его волосы на затылке и нежно перебирают темные пряди. Тимка плывет, она это чувствует. И вот, когда он уже готов поцеловать ее, Надя выворачивается из его рук и со словами – «Ох и утанцевал же ты меня, Тима!», убегает из дома.  Присев на ступеньки деревянного крыльца, Надя щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету.  Зачем она приехала? Зачем включила эту песню, с которой так много всего было для нее связано? Зачем намеренно разбередила свою душу воспоминаниями? Ведь обещала же себе никогда не оглядываться назад. Она правильно сделала что уехала, а вернулась напрасно. Здесь слишком много воспоминаний, от которых невозможно спрятаться.  Скрипнула, открываясь, дверь, и рядом присела Кира.  - Что ты делаешь?  - Курю. – Надя протягивает подруге приоткрытую пачку. – Хочешь?  - Нет, спасибо. Я не об этом спрашиваю. Чего ты хочешь от Тимура добиться? Ты же….  - Кто? – Надя поворачивается к ней. – Договаривай, дорогая, ну….  Кира молчит.  - Что между вами происходит? – Спрашивает, наконец.  - Слушай, - Надя выпускает ей в лицо струйку дыма, - а что ты заводишься? Ты что, его честь блюсти взялась? Тебе какая разница? И вообще, с каких пор я стала недостойна твоего брата?  - С тех самых, как сравнила его с тупой похотливой скотиной, которую ты привыкла наказывать. – Кира машет рукой пытаясь развеять клубы дыма.  Надя пожала плечами и ничего не ответила.  - Надь, я понимаю, почему ты так себя ведешь, понимаю, почему отвергаешь мужчин, но скажи, причем тут Тимур? Разве он когда-нибудь обижал тебя?  - Ничего ты не понимаешь, Кира.  - Понимаю. То, что Влад сделал с тобой, он проделывал со мной каждый день в течение полугода. Я просто не понимала, тогда не понимала….  Бывший Кирин жених действительно отличался бурным темпераментом в том, что касалось постели. Играя девушкой как марионеткой, днем он изображал из себя трепетного и нежного возлюбленного, ночью становясь жестоким и ненасытным любовником. Просто Кира тогда не знала, что все может быть по-другому. Не знала, пока не вышла замуж.  - Но ты пошла на это добровольно, Кира. – Перебивает подругу Надя. - Ты сама согласилась, поэтому винить кроме себя самой тебе некого. А у меня не спросили согласия.  Она поднялась на ноги.  - Надя, - зовет ее Кира, - подожди, послушай….  Но девушка вернулась в дом. Следом за ней вернулась и Кира.  - …Ну и вот, - рассказывает тем временем Тимур Никите и Артуру историю их с Надеждой приключений, - оказывается, нас не вовремя разбудили и отправили в магазин, представляете. Мы не только заблудились, но и друзей обломили. Смешно вышло.  - Тима, - Надя, покачивая бедрами, обтянутыми тканью короткого платья, подходит к нему и просит, - сыграй нам что-нибудь.  Из-за спины она достает гитару Никиты.  - Давай! – Он берет из рук девушки гитару и играет старую песню, которая насколько он знал, нравилась девчонкам.  Надя смотрит себе под ноги, спрятавшись за бокалом виски, и прислушивается к словам песни. Сегодня она пьет мало, скорее просто создает видимость того, что она пьет. Она чувствует, что Тимур смотрит на нее и ей страшно поднять глаза. Пока Тимка для нее друг и товарищ по детским играм, но ему ничего не стоит перейти эту грань, а Надя не хочет. Не хочет и в его глазах видеть ту же похоть, что после Влада мерещится ей в каждом мужском взгляде, обращенном на нее.  Зря она все это затеяла. Стремясь позлить Киру, она не рассчитала силы своих чар. Но все-таки, если Тимур такой же, как прочие похотливые скоты, если он способен переступить узы многолетней дружбы, только лишь увидев короткое платице, да взмах ресниц, то она поступит с ним, как он того заслуживает и не поморщится. Правильно ей говорила Ната, подобные намерения у мужчин надо гасить в зародыше, пока они не успели размечтаться о взаимности. Что и случилось с ней, собственно….  Два года назад Надя почувствовала, что жених подруги проявляет к ней недвусмысленный интерес и вместо того, чтоб сразу пресечь ненавистные ей ухаживания, она подыграла ему, надеясь, что Кира поймет, с кем она хочет связать жизнь. Кира поняла. Только было слишком поздно, и слишком дорого Надя заплатила за это.  Тимур доигрывает перебором последние аккорды песни, и Надя спрашивает:  - О чем эта песня, Тима, ты знаешь?  - О наркотиках, конечно, - вместо брата отзывается Кира.  - Знаешь, Кирюндель, в криминалистике и уголовном кодексе, ты конечно хорошо разбираешься. Но в музыке, прости, ты дуб дубом. Эта песня про любовь… - говорит Тима таинственным голосом, - что как наркотик. Про зависимость….  - Не верю, что слышу это от тебя. – Вздернула брови Кира.  - Кир, - Никита обнял ее за плечо, - он эту фразу давно выучил, чтоб перед своими девицами рисоваться. Думаешь это простая песня? Он ей бдительность усыплял, а потом развратничал.  - Да разве оно мне надо было? – Возмутился парень. – Они сами на меня лезли и без песен. Просто так было… романтично.  На последнем слове он скользнул пальцами по струнам гитары, вызвав тихие звуки.  - Я думал, ты в институте повзрослеешь. А ты как был бабником, так им и остался. – Подал голос Артур.  - И что? – Ответил ему брат. – Что ты имеешь в виду говоря «повзрослеть»? Сделать пробор, надеть очки и начать занудствовать, как ты и Кира?  - Так, - одернул его Ник, - мою жену просьба не трогать.  - Еще один. Слушай, Надежда, - обратился он к наблюдающей за их перепалкой девушке, - однако нам тут не рады. Может, пойдем ко мне, в соседний дом? У любви на игле посидим?  - А игла-то выросла? – Тут же ответила Надя.  - Вот и проверишь. Незачем мучиться от любопытства, Надя, когда я и так готов его удовлетворить….  - Тима, - обратилась к брату Кира, - лучше не остри, а сыграй еще что-нибудь.  - Разбежавшись, прыгну со скалы! – Тут же отреагировал Тимка на просьбу сестры.  - Только не эту! – Хором воскликнули Кира с Никитой.  - Что? – Тима перестал играть. – Опять не то?  - Ты меня этой песней одолел. – Ответила Кира.  - И меня…. – Поддержал ее муж.  - И меня…. – Встрял в их разговор Артур.  Парень покачал головой, глядя на остальных, как на умалишенных – мол, как можно не любить такую замечательную песню, и заиграл что-то перебором.  Пока он наигрывал незатейливую мелодию, Кира, уставшая за этот длинный и суматошный день, задремала у мужа на плече. Ник осторожно вынул из ее руки бокал вина, который девушка цедила весь вечер и, попросив всех не расходиться, на руках унес ее наверх.  - Наши ряды редеют. – Констатировал Тима, проводив друга взглядом. – А ведь сам звал.  - Я вернусь. – Бросил Никита через плечо.  Пока его не было, Надя села на диван между братьями и сверкая обнаженными бедрами, едва прикрытыми коротким платьем принялась о чем-то активно общаться с обоими. Причем Тимур от этого общения расслаблялся все больше, почти уверенный в исходе вечера, а вот его брат наоборот, отчего-то напрягался, путался в словах и периодически краснел.  У Тимура мелькнуло подозрение, что женщину в Наде видимо, разглядел не только он, и решил раз и навсегда «застолбить» свою территорию. Закинув девушке руку на плечо, и по-хозяйски устроив ладонь на ее колене, он воинственно глянул на брата. Тот молча опрокинул в рот виски из тяжелого бокала и снял очки.  Напряжение нарастало.  - Тима, - Надя попыталась вывернуться из его объятий и скинуть руку с колена, - личное пространство, помнишь?  - Неа, - Тим напряг руку так, что ей никак не удавалось скинуть ладонь со своей ноги, - не помню.  - Что, с памятью плохо? – Спросил его брат. – Или со слухом?  - А у тебя кажется, со зрением – не видишь, что опоздал? Ты очки-то верни на место.  - Ну, это, кажется, не меня сейчас девушка просит отстать.  - И не меня.  - Так! – Надя вскочила с дивана и встала напротив парней. – Одинцовы, вы охр*нели что ли оба? Это что такое? Я вам что, вещь? Делите меня прямо при мне? Детский сад, блин.  Надя развернулась с твердым намерением уйти домой. Вернее в дом Тимура, где ее ждала комната и удобная Кирина постель. Только братских стычек ей сейчас не хватало. А если Кира узнает, что она близнецов между собой стравила, точно выставит за порог.  - Надь, подожди, - Артур поднялся следом, - я тебя провожу.  - Э-э, - Тима схватил брата за рукав, - а ну остынь, провожатый!  - Что за шум? – По лестнице ведущей наверх спустился Никита. – Что за разборки в моем доме?  - Я домой пойду, Никит. – Надя уже взялась за ручку двери.  - Никто никуда не пойдет, Надь. Давай я лучше этих домой отправлю, обоих? Слышали? – Он обратился к близнецам.  - Я и так ухожу. – Артур шагнул к двери и открыл ее. – Надь, ты идешь?  - Иди-иди, братишка, спокойной ночи. - Тимур обнял девушку за талию, удерживая.- А вам, мадемуазель, придется остаться.  Артур молча исчез в темноте.  - Что между вами происходит? – Надя повернулась к Тиме. – Такое чувство, что он на тебя злится.  - И правильно делает. – Ник протянул Наде наполненный бокал. – Наш герой-любовник прямо перед отъездом в Ижевск, переспал с его девушкой.  - Она сама. – Сделав невинное лицо, ответил Тимур.  - Тима, как ты мог? Он же твой брат. – Пораженная Надя смотрела на него.  - Вот именно. Мы же близнецы, у нас все общее. К тому же я повторю – она сама на меня набросилась. Еще и притворилась, что спутала меня с братом. Представляете меня вот с этим….  Тима сделал постное лицо и зачесал волосы на одну сторону, как делал это Артур.  - Это у тебя много, Тима, а у него – нет. – Уточнил Никита.  - Это его проблемы. – Пожал плечами парень. – Все, давайте опустим эту тему. Все будет хорошо, Артур пообижается и простит. А девица и правда странная была, я тут не причем.  - Давайте. – Ник соглашается сменить тему. - Рассказывай, Тимур, как живешь, как учишься….  С этого момента разговор потек именно в этом русле – Тима рассказывал все, что произошло с ним в институте за первый год обучения, не забыв посетовать на желание как можно скорее приступить к практике, ибо теория ему дается плохо.  Между тем время шло и Ник в очередной раз, поглядев на часы, поднялся с дивана, на котором они сидели втроем.  - Ладно, ребята, с вами хорошо, но вы завтра будете до обеда отсыпаться, а мне вернут ребенка. Да и Кира проснется без меня, потеряет.  - Подкаблучник. – Усмехнулся Тимур.  - Вы можете остаться, если хотите. – Ник проигнорировал друга. – Только дверь захлопните, когда будете уходить, а так….  Он повернулся и подмигнул Тиме.  - Чувствуйте себя как дома.  Тимур вытянул ноги, удобно устроив их на журнальном столике, откинулся на спинку дивана и, устроив гитару у себя на коленях, снова заиграл мотив той песни о двоих, которым любовь мешала спать. В воздухе над ними висит такое напряжение, что кажется, вот-вот и все вокруг заискрится. Тимур генерирует в окружающее его пространство такие мощные флюиды, что его желание можно руками потрогать. Он пристально смотрит на Надю, а Надя смотрит в бокал, который держит в руках и отчаянно надеется, что все это ей кажется.  «Пожалуйста, Тима, пожалуйста, - думает она, - не делай этого. Не говори ничего. Просто позови меня домой и уйди спать. Молча»  - Надь…. – Музыка смолкает, и гитара пропадает с его колен.  Девушка поворачивается и видит его горящие глаза. Инстинктивно она отодвигается от него.  - Что?  - Та девушка, Наталья…. Кто она? – Он придвигается ближе. – Кто она для тебя?  Надя встает с дивана и отходит от Тимура на безопасное расстояние. Сделав большой глоток виски, она встряхивает волосами и, повернувшись, как в омут головой бросается в откровения:  - А тебе что, Кира ничего не рассказывала?  - Нет. О чем?  - О том, что я – лесбиянка, а Наталья - это моя любовница. Ты что, тогда в клубе сам не понял?  - Я заподозрил. – Тима сдвигает брови над переносицей, кривится. – Лесбиянка? Ты?  - Я. – Кивает Надя, очень надеясь, что он сейчас угомонится и отвалит, а не пойдет по тому пути, по которому шагают все мужики после подобного известия, услышанного от девушки.  Но надеждам ее не суждено было сбыться.  - Давно?  - С шестнадцати лет.  - И… кого?  - Угадай. - Надя играет бровями и улыбается.  - Киру?! – Тима округляет глаза.  Надя кивает в ответ.  - То есть… - Тима растерян, - вы…. Ты и она, вы…. Бэ-э….  - Нет. – Надя снова делает глоток из бокала. – Кира – натуралка, у нас с ней ничего не было.  - Что, совсем ничего? – Кажется, Тимур жаждет пикантных подробностей.  - Целовались однажды. И все.  - Фу, я не хочу этого слушать. Не рассказывай мне.  - Ханжа – ты же сам спросил.  - То есть с парнями у тебя ничего не было?  Надя ничего не отвечает, но видимо Тимур сделал те выводы из ее молчания, которые хотел.  - Тогда как ты можешь утверждать такие вещи, если ты даже не пробовала нормальный секс.  - То есть, по-твоему, я занимаюсь ненормальным сексом?  - Я тебе больше скажу – эти отношения противоестественны, Надя.  - Почему? – Надя делает вид, что действительно не понимает. – Мне хорошо, ей хорошо…. Что в этом ненормального?  - А тебе хорошо?  - Да.  - Ты просто настоящего мужика не пробовала…. – С самодовольной улыбкой заявляет он наконец.  В этот момент у Нади внутри что-то переключилось в другой режим. Тима своим высказыванием только что встал на одну полку со всеми теми особями мужского пола, от которых Надю воротило в прямом смысле.  Он естественно этого не понял.  - То есть, - Надя окинула его внимательным взглядом с ног до головы, - это ты у нас настоящий мужик, малыш?  - Ну, я.  - И ты, видимо тот самый, кто сможет разубедить меня в моей ориентации?  - Да, легко. – Уверенно ответил парень.  - Ну, давай, - Надя подошла к нему, взялась рукой за ремень джинсов, потянула на себя, вынуждая его подняться с дивана, на котором он до сих пор сидел, - покажи мне фейерверки, сможешь?  Тима отреагировал с готовностью. Он вскочил на ноги и шагнул к ней, но напоролся на выставленную вперед Надину руку.  - Стой, мачо. – Она пятится назад, пока не упирается попкой в столешницу стола, на котором стоит аудиосистема и лежат диски, которые она недавно перебирала.  Тима медленно приближается к ней, пока она опять не протягивает руку, упирается в его грудь и не отталкивает его от себя.  - Стой, говорю. – Она делает глоток из бокала, протягивает руку и ставит его на поверхность стола. Опускает руку под короткое платье и стягивает с себя кружевные маленькие трусики. Собрав в комок, она засовывает их в карман Тимкиных джинсов.  - Ну, давай, мачо, - она садится на стол и разводит в стороны ноги, - жги. Давай, сделай так, чтоб мне понравилось, а не сможешь – на пушечный выстрел ко мне не подойдешь.  Если честно Тимур к такому не привык. У него все обычно проходило по другому сценарию. Ему не приходилось никого добиваться, наоборот, он обычно мариновал понравившуюся девушку до тех пор, что когда доходило дело до интима, она все делала сама. И обычно она была уже готова, возбуждена, от него же требовалось только согласие и немного участия в процессе. Что говорить, если даже девственницы вели себя в постели с ним как последние шлюхи? Правда, девственницам приходилось вместо предварительных ласк томным голосом спеть пару песен эротического содержания. И все – готово. Тимур был уверен в том, что наличие волшебной палочки между его ног уже делает его суперлюбовником, так что стараться для того, чтоб стать еще лучше ему вовсе не нужно.  Когда-то давно, когда он учился на первом курсе, его отец попытался провести с ним воспитательную беседу. У них состоялся так называемый «взрослый разговор», а по-сути, обычная лекция по половому воспитанию. Оказывается, его родителей немного беспокоило то, как Тима относился к женской половине человечества. Все эти его «одноразовые» девушки и отсутствие отношений…. И отец тогда ему попытался объяснить, что секс – это не только сплошное удовольствие и количество звездочек на погонах. Быть хорошим любовником не значит иметь в списке достижений трехзначное число. Он говорил, что если все эти леди, прошедшие через его постель, потом ни разу не вспомнят о нем ничего хорошего, то грош цена таким победам. Он должен уметь доставить и женщине удовольствие и желательно такое, чтоб она всю жизнь потом его вспоминала. Вот тогда ему будет, чем похвастаться. Даже если в количестве он проиграет. Количество не главное, главное – качество.  Тима на протяжении этой лекции глазел в окно и зевал. И отца совсем не слушал. Отец его из другого поколения и что он понимает в нынешней жизни? Качество, количество – фигня какая-то. Он лучше знает, что делать и как это делать. Спасибо, научили.  На вопрос отца все ли он понял, Тима, конечно, покивал головой и скоро забыл об этом разговоре.  - Ты уснул? – От раздумий его отвлекает сердитый голос Нади. – Долго мне ждать, господин Настоящий мужик?  Он подходит ближе, пальцами касается ее колена и скользит по нему к краю платья. Надя равнодушно смотрит на него, ее лицо не отражает никаких эмоций, совершенно никаких. Однако когда он пытается пробраться под платье, Надя резко бьет его по руке.  - Быстрый какой. Ты еще пока ничего, что мне понравилось, не сделал.  Тимур убирает волосы с плеча девушки, заводит их ей за спину, наклоняется к шее, покрывает ее поцелуями от уха до плеча, стягивает лямку платья. Надя держится руками за край стола, на котором сидит, и равнодушным взглядом смотрит в потолок. Иногда она морщится и поджимает губки.  - Все? – Спрашивает она парня, когда он чуть отстраняется, для того, чтоб посмотреть есть ли реакция на его прикосновения. – Мне не нравится.  Тогда Тимур страстно целует ее, но наблюдая за ней, понимает, что она не реагирует. Совсем как тогда, в общаге. Такое чувство, что он целует манекен для отработки техники искусственного дыхания. Он сжимает ладонью ее грудь, прижимается губами к шее, надеясь, что манекен оживет, но безрезультатно.  - Нет, я так не могу. – Сдается Тима. Его возбуждение стремительно тает.  Надя смотрит на него, ухмыляясь и вдруг, неожиданно притягивает его к себе ближе, ухватившись за ремень джинсов. Он не успевает понять, чего она хочет, когда маленькая ладошка сжимается на его достоинстве. Которое сейчас достоинством ну никак не назовешь.  Надя смеется.  - И где? – Она стреляет глазами на низ его живота. – Где, Тима? Чем ты меня собрался удовлетворять, а? Нечем, малыш - казус вышел.  Она сползает со стола на пол, одергивает платье и направляется к двери.  - Спокойной ночи, мачо. Трусики оставь себе на память.  Дверь хлопает, выводя Тимура из состояния транса. Он вздрагивает и пытается понять, что только что произошло. И не может.  Он хватает забытый на столе Надин бокал и одним глотком допивает его содержимое, бурчит «перемариновал». А после и сам уходит прочь, громко закрыв за собой дверь.  Надя к тому моменту уже крадучись прошмыгнула в двери соседнего дома.  Родители подруги и малыш Вадик уже спали, и в большом доме царила сонная тишина. Надя скинула босоножки и на цыпочках прокралась в «свою» комнату. Переодевшись в пижаму, она забралась под одеяло и попыталась уснуть.  Перед сном ее не мучила совесть за проделанное с Тимуром. Он сам виноват, нечего быть настолько уверенным в себе. Тоже нашелся сердцеед….  Ей нужно уезжать отсюда. Туда, где ее не тревожили призраки прошлого, и она могла быть новой собой. Туда, где хорошая маленькая Надя сидела глубоко внутри нее, под замком и не подавала сигналы о том, как ей порой бывает плохо в новой шкуре.  Но как же ей не хотелось возвращаться к Наталье! Хотелось продлить эти каникулы до бесконечности. Наконец усталость взяла свое, и девушка уснула, обняв подушку.  А проснулась рано утром от солнечных лучей, бьющих прямо ей в лицо. Окно Кириной комнаты выходило на восток и если не задернуть перед сном тяжелые шторы, ранний подъем был обеспечен, как же она об этом забыла?  Жмурясь, Надя поплелась к окну и взялась рукой за плотную ткань, намереваясь организовать в комнате полумрак и продолжить прерванный сон. И тут она замерла и спряталась за шторину – в окне напротив Кира с Никитой занимались законным супружеским сексом. Расстояние между домами измерялось несколькими шагами, окна комнат «глядели» друг на друга и все что происходило в комнате напротив, Надя видела, как на ладони. Видимо Кира с Ником не парились задергиванием штор после того, как единственная комната, окно которой находилось на этой стене дома, опустела. Да и кто бы стал шпионить за ними в такой ранний час?  Нашлось кому.  Надя, ненавидя себя и обзывая извращенкой, все так же прячась за шторой, одним глазом подглядывала за друзьями. Она потом подумает, как будет смотреть им обоим в глаза, но сейчас что-то приковывало ее к зрелищу чужой любви, и не было сил оторваться.  Надя прижала руку к гулко бьющемуся сердцу, ей казалось, оно колотилось так громко, что пара напротив должна непременно его услышать.  После изнасилования Надя думала, что в сексе все всегда примерно так и происходит, просто, когда у женщины есть чувства к партнеру, когда она возбуждена, она может получить от этого процесса удовольствие. Когда же любви и согласия нет – это называется изнасилованием. А суть одна, только при насилии мужчина применяет чуть больше силы. А так… те же грубые резкие проникающие движения и совсем ничего хорошего. Ната говорила ей всегда, что нежными могут быть только женщины, у мужчин же во время секса сносит башню, и они о партнерше забывают, стремясь удовлетворить только свои желания. А женщине уж как повезет – успеет поймать удачу за хвост и получить удовольствие – класс. Не успеет – что ж, может в следующий раз. Мужчины целиком и полностью зависят от своего полового органа, это он управляет ими, а не наоборот. И у Нади не было причин не верить подруге. Разве Влад не доказал ей это?  Если бы с Надей не случилось беды два года назад, она со временем смогла бы понять отношения людей. Она поняла бы, что они такие же разные как сами люди. Что в сексе наряду с животной страстью, которой так напугал ее Влад, всегда есть место тихой нежности, и она не судила бы о близости так однобоко. Сейчас Надя предпочитала верить Наталье, наверное, потому, что ее подсознание искало причины, по которым девушка, разуверившаяся в том, что она лесбиянка, до сих пор живет половой жизнью с другой девушкой и даже получает удовольствие в постели. Ведь заявляя в ответ на домогательства со стороны противоположного пола, что она любит девушек, а не парней, Надя всего лишь надевала один из своих защитных панцирей. Поэтому она так охотно принимала на веру все, что внушала ей любовница.  А вот вид в окне напротив слова Наташи опровергал.  Ник ласкал Киру долго, медленно и очень нежно. И подруга кажется, уже пару раз получила удовольствие – Надя поняла это по смене поз и минутным передышкам, которые давал ей муж. Надя все смотрела и ждала, когда же он сам отпустит себя и у Киры будет то же самое, что у нее, Нади, только по-любви. Она должна была в этом убедиться. Все мужчины одинаковые, разве не так?  Оказалось – не так….  Или Кире повезло больше всех….  Дверь в комнату неожиданно открылась и Надя испуганно вздрогнула. Обернувшись, она увидела Тимура и резким движением задернула окно.  - Что с тобой? – Он оглядел ее.  - Ничего. – Надя постаралась взять себя в руки и не представлять себе только что увиденное. Надо признать это зрелище впечатлило ее и взбудоражило воображение. – Солнце разбудило. Ты чего приперся?  - Дело есть. – Тимур улегся в кровать, похлопал рукой рядом, приглашая девушку.  Надя пожала плечами и легла.  - Излагай. Только в темпе, а то я скоро уезжаю.  - Уже? – Казалось, Тима был расстроен. Странно, он же после вчерашнего радоваться должен тому, что она здесь не загостится.  - Надь, зачем ты так со мной? Я просто не понимаю. Это уже второй раз, как ты по мне прошлась. Я тебя когда-то обидел и ты мне мстишь?  - Причем здесь месть, Тима? Ты же сам этот затеял. Ты что, думаешь, только от тебя мне поступают подобные предложения? Да каждый мужик, узнав о том, что я – лесбиянка, тут же предлагает мне свою помощь в смене ориентиров. Если бы я не научилась защищаться….  - Зачем тебе защищаться от меня? Ведь я тебе не враг.  - Привычка. – Надя пожала плечами. – Тима… Я. Не люблю. Мужчин. Неужели так сложно в это поверить?  - А ты попробуй мне объяснить. Почему?  - Ну, во-первых, потому что вы, мужчины, грубые и зацикленные на себе…. – Наде хотелось сказать «похотливые животные», но она сдержалась. – Вы никогда не думаете о женщине….  Слова ее не звучали уверенно из-за того, что она недавно увидела в соседнем окне. Это зрелище, признаться, пошатнуло ее убеждения. Ведь Наталья внушала ей истины ничем кроме ее слов не подкрепленные.  - А во-вторых? – Нарушил течение ее мыслей Тимур.  - Во-вторых, вами управляет ваш половой орган. Вчерашний инцидент это доказывает. А ты справился бы без него, Тима?  - Можно подумать вы справляетесь.  Надя посмотрела на него как на слабоумного.  - В смысле я же знаю, что у вас существуют специальные игрушки. – Тут же исправился Тимур. - Так что по-любому в вашей паре есть третий друг.  - Есть, - согласилась Надежда, - только мы им пользуемся редко.  - Все, Надя, - Тим встал с кровати, - опустим подробности. Как можно предпочесть мужику искусственный член?  - Зато он не падает. – Съязвила Надежда.  - Укусить меня хочешь? – Подняв бровь, ответил Тимур. – Да фиг у тебя получится. Ни у одного нормально человека не встанет на резиновую куклу, или каменную статую, уж извини, сама виновата.  Надя не знала что ответить. На языке вертелись одни только колкости. Она-то думала, он будет душевные раны зализывать, а он и тут смог выкрутиться.  - Ладно, ты зачем пришел?  - Я хочу, чтоб ты дала мне шанс исправиться. Я тебе докажу, что смогу заставить тебя забыть о том, что ты не любишь мужчин.  - А что если нет?  - Придумай сама.  - Давай так, - Надя садится на постели, - если ты сможешь… ммм… доставить мне удовольствие без своего члена, тогда я с тобой пересплю.  - А если нет?  - Тогда остается вчерашнее условие – ты со своими намеками будешь обходить меня десятой дорогой. Уговор?  - Постой. – Тима садится напротив нее. – Что за бред?  - Это не бред. Мы с Натальей как-то без него справляемся, попробуй и ты.  - Это как?  -Тима, - томно тянет Надя, - ну же, малыш, прояви фантазию….  - Ты на что намекаешь? – Он морщится и окидывает ее презрительным взглядом. – Да я никогда….  - Расслабься, Тима, помимо того, что ты придумал, есть еще много способов доставить друг другу удовольствие, без участия половых органов.  - Да ладно! – Тимур иронично вздергивает бровь. – Не верю.  - Доказать? Я могу для начала продемонстрировать тебе, что это возможно.  Надя понимает, что снова заходит слишком далеко, но соблазн раз и навсегда проучить это самовлюбленное создание, слишком велик. Зря Тима все это затеял, она его за язык не тянула. Лучше бы все между ними оставалось на прежнем уровне. Тимур включил в ней стерву, вот пусть пожинает теперь. Хотя, она бы хотела больше всего сейчас, чтоб он сдался и ушел. И не ввязывался в эти игры.  Парень смотрит на нее и отвечает:  - Докажи.
 Глава 5
 «Что будешь делать ты, когда застучит  В твоей груди часовая бомба?»  - А ты вывезешь? – Надя с иронией смотрит на парня.  - А ты? – Тима возвращает ей взгляд.  Надя жмет плечами и оглядывает комнату.  - У тебя в комнате есть стул?  Она спрашивает, потому что в Кириной комнате стула нет.  - Есть. – Сдвинув брови, отвечает Тимур. Он не понимает ее вопроса. Пока не понимает. Причем тут стул?  - Тогда пойдем к тебе. – Надя прерывает его раздумья.  Она открывает Кирин шкаф и, порывшись в нем, извлекает на свет поясок от халата и какой-то шейный тонкий платок.  - Это зачем? – Тима кивает на предметы в ее руках.  - Пойдем-пойдем, малыш, – Надя подталкивает его в спину к выходу из комнаты, - сейчас все увидишь.  Они уходят в комнату Тимура. Там Надя, приблизившись к нему, тянет за шнурок, поддерживающий на бедрах парня спортивные штаны, и скоро они сваливаются к его ногам.  - Это начинает мне нравиться. – Вздернув бровь, говорит Тим.  - Я говорила, ты останешься доволен. Садись. – Она кивает на стул.  А прежде окидывает Тимку взглядом и улыбается. На нем сейчас кроме пестреньких трусов-боксеров ничего нет, и Надя откровенно разглядывает его белье. На Тимкиных труселях красуется диснеевский мышонок, Микки Маус….  - Что? – Он следит за направлением ее взгляда.  - Прикольные трусы.  - Подарить? – Он берется руками за резинку, словно готов сию минуту презентовать их ей.  - Садись, давай. – Надя толкает его в плечо, и Тима падает на стул.  Тимур наблюдает за девушкой, пытаясь предугадать ее дальнейшие действия. И он совсем не ждет, что она, зайдя ему за спину, попытается связать его руки.  - Эй! – Парень мешает ей. – Мы так не договаривались.  - Ты боишься меня? – Надя наклоняется к нему близко-близко. – Тогда можешь быть свободен. Или ты можешь довериться мне и не пожалеть об этом. Так что?  Тимур размышляет недолго.  - Ладно, - он заводит руки за спинку стула, - но зачем?  - Это, чтоб ты не жульничал. – Выдыхает Надя ему в ухо, стягивая запястья пояском.  Закончив с руками, она завязывает ему глаза.  - А это, - предвосхищая его вопрос, - чтоб не подглядывал….. Готов?  - Всегда готов. – Осторожно отвечает он. Надя садится на его колени лицом к лицу и стягивает с себя майку пижамы. Отбрасывает ее за спину, на Тимкину кровать.  - Наденька, - вдруг севшим голосом, шепчет парень, - а ты что, раздеваешься?  - А ты против?  - Я против того, что у меня глаза завязаны, приоткрой краешек, а?  - Нет, малыш, в том и фишка – видеть не будешь, потрогать не сможешь. Будешь только сидеть и чувствовать. Вот так….  Надя, лаская, провела ладонью по его плечам.  - … И так. – Она прижалась промежностью к его уже возбужденному члену, скрытому тканью «боксеров», двинула тазом вперед-назад, подражая движениям любовников.  - Нравится? – С хрипотцой прошептала в ухо, прихватывая губами его мочку.  - Да, детка… очень. – Выдохнул Тимур.  В ответ она прокладывает дорожку поцелуев по его шее к плечу. Целует, втягивая кожу, слегка прихватывая ее острыми зубками.  Кто хоть раз занимался сексом с завязанными глазами, сможет себе представить то, что Тима чувствует сейчас. Лишенный зрения организм делает более восприимчивыми к внешнему воздействию все прочие чувства, и осязание обостряется в разы.  Каждое Надино прикосновение к нему и даже ее обжигающее дыхание опьяняюще действуют на него. И он жаждет этих прикосновений как воздуха. Стоит ее рукам оторваться от его кожи, как он изнывает в ожидании, когда прохладные ладони вновь дотронутся до его тела. А когда они прикасаются, это подобно разрядам электрического тока и он вздрагивает. Тима чувствует себя сейчас сплошной эрогенной зоной. Но более всего ему хочется, чтоб она поцеловала его. Может это хоть частично компенсирует невозможность войти в ее тело, почувствовать его тепло. Ему кажется, что если бы он вторгся в рот Надежды, это было бы похоже, как если бы его член вошел в ее лоно. Кажется, у него крыша едет от перевозбуждения…. Но она целует его шею, целует мочку уха, скользит губами по линии скул, даже к уголкам губ она прижимается своим ртом, но только не к самим его губам. Она дразнит его, когда приближает свое лицо к его лицу, но не дает поцеловать. А Тимур вслепую пытается поймать ее губы. Правда, безуспешно….  Надя же, тем временем равнодушно оглядывает тело сидящего перед ней парня, гладит его ладонями. Тимка и правда красив – его торс, его руки, они словно высечены из камня, такой красивый рельеф он обеспечил себе за годы тренировок. Он может даже не напрягать мускулы, они все равно проступают под гладкой кожей. Надя отмечает это только с эстетической позиции, в этот момент она ничего к нему не чувствует. Однако тело ее уже включилось в знакомую игру.  Надя очень хорошо знала, как доставить удовольствие партнеру – Наталья за два года научила ее многим фокусам. Естественно, половая жизнь девушек не ограничивалась оральным сексом и участием пальцев рук. В прикроватной тумбочке у них лежал страпон, и что такое трибадизм Надя знала не понаслышке. И не всегда в постели доминировала Наталья. Порой она передавала инициативу в Надины нежные руки. Она только никогда не применяла свои навыки на мужчине, но какая разница?  Лучше всего Надя за это время научилась отрешаться от своего тела. Не принимать в свое сознание то, что с ним происходит. В такие минуты они словно существовали отдельно. Словно все это происходило не с ней. А чувство стыда Надя уже давным-давно потеряла.  Она прижимается к груди Тимура своей обнаженной грудью, трется о его кожу сосками, слышит, как он судорожно вздыхает и непроизвольно дергается навстречу ее промежности.  - Давай Тима, - Надя наклоняется к его уху и томно шепчет, - сильнее. Возьми меня….  Она обнимает его за плечи, зарывается в волосы….  - Да, мой хороший, - стонет она, в ответ на его непроизвольные движения, - да, вот так…. Хорошо… ты чувствуешь, как хорошо?  И сильнее прижимается к его паху. Тима на грани, осталось чуть-чуть….  Надин шепот проникает в сознание парня, окончательно унося его в царство сладкой, душной истомы. Он не верит, что это на самом деле с ним происходит, но уже движется так, как если бы Надька сидела на нем без одежды. Он уже свое тело не контролирует как в момент наивысшего возбуждения. Напряжение в его члене уже достигло критической отметки и ему кажется, что он сейчас сможет им разорвать и свои трусы и Надины шорты и вонзиться в ее горячее, влажное лоно, сильнее… сильнее… сильнее… глубже….  - Боже, Надя, - стонет он, - не останавливайся, детка….  Надя наращивает темп трущих движений, она чувствует, как Тим дрожит, как он напряжен. Она не знает, что чувствует мужчина перед оргазмом, как он ведет себя, а воспоминания о Владе сейчас совсем не к месту. Она просто понимает, что это финал. Тимур подтверждает ее догадки, когда дергается навстречу ей и стонет. И опадает тяжело дыша.  Надя целует его в щеку, хлопает по плечу и встает.  Молча подходит к кровати и надевает майку. Открывает окно и прикуривает сигарету.  Тимур все так же сидит на стуле, откинув голову назад, и восстанавливает дыхание.  - На-адь… - Наконец зовет он ее.  - Что?  - Ты меня даже не поцелуешь?  - Нет.  - Дай хотя бы покурить. – Жалобно просит он.  Надя подходит к нему и, снова усевшись на его колени, подносит к его губам пальцы с зажатой в них сигаретой. Тимур делает глубокую затяжку, выдыхает и говорит:  - После того, что ты со мной сделала, ты вообще должна на мне жениться, а ты даже поцеловать меня не хочешь….  Надя молчит, улыбается и снова подносит к его рту сигарету. Подушечкой большого пальца она проводит по его чувственным губам, наклонив голову к плечу, смотрит, как он пытается поймать ее пальчик. Наконец она приподнимает ему на лоб повязку, закрывающую глаза, и два глубоких черных омута смотрят прямо ей в душу. Надя никогда не видела у Тимура такого пронзительного взгляда. И где-то на дне его души пылает такой пожар, что по телу ее пробегает дрожь. Она берет его лицо в свои ладони, он не отрывая от нее горящих глаз, сглатывает, приоткрывает рот и… и тут дверь открывается, а на пороге возникает Тимкин отец. Окинув представшую перед его глазами сцену, Вадим, кашлянув, спрашивает:  - Развлекаетесь, дети?  Надя с Тимой, повернувшись к нему, одновременно кивают.  - Играем в испанскую инквизицию. – Добавляет Тимур. – Я – еретик.  - Я так и понял. – Нарочито равнодушным тоном отвечает отец. – Ну что ж, как наиграетесь, спускайтесь к завтраку.  Он уходит. Надя прячет лицо в ладонях.  - О, Господи….  - Не переживай, Надь. Ничего страшного не произошло, отец не расскажет, что ты куришь.  Надя смотрит на него, а он смотрит на нее. Иногда она не может понять, когда Тимур шутит, а когда тупит.  - Давай лучше продолжим на том, на чем он нас отвлек. – Тима поерзал и снова потянулся к ней. - Поцелуй меня.  - Да, сейчас! – Надя встает с его колен и развязывает его руки. – Все, хорошего понемножку, можешь быть свободен.  Тимур растирает запястья, берет из шкафа полотенце.  - Я в душ, а ты вечером приходи за отдачей.  - Не поняла.  - Ну как же, дорогая, а наш уговор?  - Я свою часть выполнила. – Надя показывает пальцем на его «боксеры». – Иди теперь, купай Микки Мауса.  - Но ты тоже кончила.  - Я?! – Надя прижимает ладонь к груди. – Да с чего ты взял?  - Но ты… - Тима растерян, - …стонала.  - И? – Она скрещивает руки перед собой. – И что?  - Как будто тебе тоже хорошо…. Ты же сказала….  - Это для того, чтоб создать атмосферу, балда.  - А! – Тима смеется. – Хитренькая Надя! Обманула глупенького Тимура. Кончила и молчит, чтоб не раздавать долги.  - Проверишь? – Девушка подходит ближе, встает подбоченясь. Ее руки все в том же положении – она не собирается ему мешать. Тимур медленно просовывает ладонь под резинку шорт, Надино лицо непроницаемо. Только когда его рука добирается до сокровенного, она кривится, словно ей неприятно. И ему неприятно. Даже досадно, потому что она совершенно сухая – она даже не возбудилась. Тимур не может в это поверить.  - Достаточно! – Надя резким движением руки, отрывает его ладонь от своего тела. – Сам пробовать будешь, или сдаешься и оставишь меня в покое? Как видишь, ты меня совсем не заводишь.  - Размечталась. Уговор дороже денег, слыхала? – И добавляет кривляясь. - Просто я сейчас не готов, извини.  Девушка жмет плечами и выходит из комнаты.  * * *  Закрыв дверь, Вадим округляет глаза, удивленно смотрит вокруг, переваривая увиденное, и идет вниз. На лестнице сталкивается с женой.  - Тимка встал? – Видимо она направлялась к сыну.  - Встал…. – Усмехаясь, отвечает он. Тут же одергивает себя, кашляет, словно у него першит в горле и пытается нахмуриться.  Валерия хочет пройти мимо него в комнату сына, но он ловит ее за плечо.  - Лера стой, ты куда?  - К нему.  - Постой, не ходи.  - Почему? – Она не понимает.  - Потому. Идем, - он увлекает ее к накрытому для завтрака столу.  - Вадим, что происходит? – Лера внимательно смотрит на него.  - Ничего, не волнуйся. Просто Тима… он там не один.  - А с кем? – Она хмурится. – Опять кого-то вчера привел?  - Нет. – Вадим думает, говорить жене или нет. – Он там с Надей.  - С Надей? Не может быть….  - Может. – Он все-таки не может сдержать улыбку.  - И что? Они…. – Лера не знает, как спросить и если честно не очень хочет знать ответ.  - Пока играют в связывания…. – Без слов понимает ее муж.  - Боже мой, - Лера нервно смеется, - что это значит?  Вадим пожимает плечами.  - Поживем, увидим. Приятного аппетита, дорогая.  Лера задумчиво подносит к губам чашку кофе.  - Связывают друг друга?  - Она его.  - Может, принесешь ей ремень, пока не развязала? Хоть какая-то польза….  Вадим смеется. Он думает о том, что если уж кто-то и сможет обуздать его старшего сына, то только Надежда Глебовна, собственной персоной.  - Испортит девочку…. – Похоже, у его жены другое мнение.  «Эта девочка сама кого хочешь, испортит», - думает Вадим, а вслух говорит:  - Нет, Лера. Тут он не на ту напал, поверь мне.  * * *  Тимур стоит в душе под теплыми струями воды и упирается руками в кафельную стену. Вода льется ему на плечи и затылок и он не знает, сколько простоял уже так в одной позе – в голове его вакуум. Ни одной связной мысли кроме одного воспоминания – первое, что он увидел, когда с глаз его спала повязка.  Надя. Она стоит перед глазами и никак не получается избавиться от нее.  То, что она сделала с ним, взорвало его мир. Она оказалась права, он кончил, не входя в ее тело. Господи, да она его даже не поцеловала и себя целовать не давала. Все что ему оставалось, это сидеть и получать удовольствие. Конечно, в физическом плане удовольствие было скудным. Кайф был, но не такой, как при полноценном половом акте. Но в эмоционально-чувственном…. Такого он вообще никогда не испытывал. Он и не думал даже, что может ТАК чувствовать…. Всегда зацикленный на себе Тимур не получал от любовниц и десятой доли того, что с такой легкостью ему сегодня подарила Надежда (а может получал, да не замечал этого?). И это не снимая трусов! Что же будет, когда они окажутся голыми в одной постели? Сколько наслаждения она способна тогда подарить ему. И главный вопрос – где раньше были его глаза?  Сейчас Тимур понимал только одно – он бешено, по-сумасшедшему, безумно, до ломоты в яйцах, хочет ее. Он хочет ее, а еще больше он хочет доказать ей, что она будет стонать в его руках. Будет! Стонать от наслаждения, а не притворяться. Именно сейчас, с ней он понимает, что ему нужна отдача. Отдача в виде ответного удовольствия партнерши. Вот уж о чем он раньше никогда не задумывался. Спроси его сейчас, сколько девушек испытали с ним оргазм, он бы, скорее всего, ответил – «все», но задумавшись, понял бы, что не знает. Понятно, что у некоторых фейерверки были такими яркими, что их заметил бы и слепой, но так было не всегда….  А еще, после того как он обманулся с Надей, решив, что она тоже кончила, Тима задумался о неприятном – если она так легко смогла одурачить его, сколько еще девушек с ним сымитировали оргазм? Может быть те, самые яркие фейерверки о которых он только что вспоминал, были так же разыграны для «атмосферы», как выразилась Надя?  Думать об этом не очень-то хотелось, и Тима дал себе слово, что с Надей все будет по-настоящему, без притворства с ее стороны и без равнодушия к ее удовольствию с его.  А потом они завтракают с родителями все вместе, и Тим глаз не может оторвать от девушки. Она смущена, видимо от того, что их застали в весьма пикантной обстановке, и смотрит только в свою тарелку. А Тимур пожирает ее глазами, словно видит в первый раз. За ними молча наблюдает его отец, и Артур непонимающим взглядом скользит по каждому участнику этого немого кино. А воздух в просторной гостиной уже звенит от напряжения. Словно над столом натянуты высоковольтные провода.  - Наденька, - решает разрядить атмосферу Валерия, - а ты надолго приехала?  - Нет, - встрепенувшись словно, испугалась, отвечает Надя, - сегодня домой поеду.  - Куда торопишься? Останься еще на пару дней. – Пытается переубедить ее женщина и Тимур сейчас зацеловать маму готов за это. – Помнишь, раньше ты у нас часто летом оставалась. К тому же Кирина комната свободна, да и сама Кира рядом, сможете видеться….  - Нет, я не могу.  - И все же, - к уговорам подключается Вадим, - подумай, Надь.  Девушка кивает головой, бормочет «спасибо» и сбегает из-за стола.  Тима срывается со стула и спешит за ней. Догоняет девушку у двери Кириной комнаты. Прижимает рукой дверь, которую она пытается открыть. Второй упирается в стену и ловит девушку в кольцо своих рук.  - Сбегаешь, Надюха? – Он ловит ее взгляд. – Нечестно….  - Чего тебе Тима? Отстань. – Она устало прислоняется затылком к стене.  Тимур пользуется этим, чтоб целовать ее шею.  - Давай так, - она отстраняется от него, - я останусь, но ты не будешь постоянно ловить меня и тискать по углам. У тебя будет одна попытка, я же с первого раза справилась. Иди, готовься….  Она бьет его по руке, разрывает «кольцо» и берется за ручку двери, когда из соседней комнаты доносится тихий детский плач.  - Вадик проснулся, - констатирует Тимур, - пойду маму позову. Наверное, Кира скоро за ним придет.  «Ага, - думает Надя, - когда выспится после бурного утра»  Она заходит в соседнюю комнату и подходит к кроватке. Вадик стоит, держится за деревянную стенку и раскачивает постель. И хнычет. Видимо, он совсем недавно проснулся.  - Привет. – Девушка наклоняется к ребенку, берет в свою руку его пухлую ладошку.  Мальчик тянет к ней вторую ручку и начинает плакать сильнее. Надя, боясь, что ее сочтут крайней в истерике ребенка, пытается его успокоить. Она пытается просунуть сквозь деревянные прутья какие-то игрушки, но безрезультатно. Тогда она подхватывает его под руки и вынимает из кроватки.  Устроив Вадика на своей руке, Надя начинает тихо покачивать его и что-то напевать. Ребенок хватает ее за прядь распущенных волос и тянет.  - Ай! – Надя освобождает свои волосы из захвата маленькой ручки. А подняв глаза, видит на пороге комнаты Киру.  - Привет. – Виновато улыбается она. – Ничего что я…. Он плакал….  - Ничего, Надь. – Кира подходит ближе, но не спешит забирать сына из рук подруги. – Вообще-то он не идет к чужим людям. Удивительно даже. Не тяжело?  - Нет. – Наде почему-то не хочется отдавать ребенка. Он такой славный, похож на Тимку на тех его детских фотографиях, которые Надя видела в семейном альбоме Одинцовых. А еще он вкусно пахнет счастьем….  - Ты останешься? – Спрашивает подруга.  - Если ты скажешь, я уеду. – Сейчас Надя не врет. Она действительно готова принять решение подруги, каким бы оно ни было. Скажет уехать и она соберет вещи и смоется отсюда мигом.  - Не скажу. Прости, Надь, я слова больше не скажу. Останешься из-за Тимки, что ж – это ваши проблемы. Вы взрослые люди – сами разберетесь.  Ребенок тянется к матери и Надя передает его Кире.  - Захочешь поболтать, приходи. Я всегда дома.  - Хорошо. – Надя кивает.  Кира поворачивается и уходит, а вместе с ней уходит что-то из Надиной жизни. Она понимает в полной мере, что их дружбе конец. И почему-то она понимает это именно сейчас….  Когда Кира проявляла эмоции к ней, даже когда злилась, Надя знала, что подруга к ней неравнодушна по-прежнему. А сейчас, когда она общалась с ней совершенно мирно и даже дружелюбно, Надя поняла, что Кира отпустила ее. Потому что холодом веяла Кирина вежливость. А отпустила ли она Киру? Судя по тому, что сейчас у Нади в горле комок мешал дышать, а грудь спирало и сжималось болью сердце – нет.  Обняв себя руками за плечи, она подошла к окну и увидела, как Кира с Никитой идут по газону к своему дому и Ник подбрасывает сына в воздух над своей головой. А Кира наблюдает за ним с улыбкой на губах. Она доверяет ему и ни капли не боится. И от этого зрелища Наде так плохо….  Надя просто расклеилась после общения с ребенком. Маленькие дети - они ведь смягчают самое черствое и закрытое от эмоций сердце. Вот и Надя раскисла. А еще она очень остро почувствовала, насколько они с Кирой отдалились друг от друга. А ведь именно сейчас Надя понимает, что не испытывает к подруге больше тех чувств, которые она по-молодости спутала с любовью. Прожив два года в гомосексуальных отношениях, Надя поняла, что мечтая о Кире представляла их отношения совершенно по-другому. Более скромно, что ли… целомудреннее…. Но теперь, когда все так далеко зашло, оправдываться перед Кирой и брать свои слова обратно глупо….  Все эти чувства разрывали Надин мозг, а сил закрываться от этих переживаний и замещать их злостью у нее не осталось. Ни сил, ни повода.  Неожиданно повод нашелся сам собой. Вернее он пришел в комнату, подошел к ней и обнял ладонью за шею, разворачивая к себе и принуждая уткнуться в его грудь.  - Ты чего, язва? – Насмешливо спросил Тимур. – Переживаешь, что я сегодня удовлетворять тебя не согласился? Хочешь, я исправлюсь?  - Да пошел ты…. – Пробормотала девушка, однако, не отстраняясь.  - Что между вами произошло? – Спросил он удивительно серьезным тоном.  - Не твое дело. – Надя вывернулась из его рук и ушла.  * * *  Ночью Тимур долго не может уснуть. Вернее, совсем не может. И не хочет. Вместо сна он хочет пойти в Надину комнату и удовлетворить свое мучительное желание. Но ее слова об одной попытке сдерживают его порывы. Тиме надо подумать, собраться с мыслями, проанализировать ситуацию и понять, как действовать дальше. Но вместо этого он, закрывая глаза, снова и снова переживает все те ощущения, которыми началось сегодняшнее утро. Такое чувство, что Надька поселилась в его голове, села там, сложив ногу на ногу, и пилит пилочкой ногти – точит коготки по его душу. И прогнать ее из мыслей раньше, чем он ее тр*хнет вряд ли получится….  Естественно, Тимур задумался о том, почему его так перекрыло на девчонке, которую он знал с детства. И других причин, кроме как доказать ей свою мужскую состоятельность, не придумал. И еще желание…. Безумное желание безумного секса с ней.  А кроме секса Тимур вообще ни о чем думать не мог. Последний раз он у него был еще в Ижевске и Надины выкрутасы сегодня не решили проблему, а только еще сильнее завели его. Он вообще, когда взглянул на нее сразу после… как это назвать-то? В голове вертелось только «после того как она его тр*хнула». В общем, он тогда на нее посмотрел по-новому. С каким-то непонятным чувством внутри, которое и сейчас его терзало. Не зная с чем сравнить это странное томление в груди, Тима с легкой руки отнес его только лишь к собственной похоти. Мучительной от того, что предмет желания не собирался падать перед ним на лопатки и раздвигать ноги лишь по одному движению его брови.  Надька видимо решила искоренить из него чувство собственной важности.  Пойти что ли к ней? Так опять же высмеет и выпроводит, с*чка бессердечная…. А еще теперь Тимур не был так уверен, что с первого раза сможет удовлетворить ее без участия своего члена, на которого он в принципе привык полагаться в таких делах.  Нет, ну как без него-то? – искреннее недоумевает парень.  Может еще ее помариновать? Он выиграет время, поймет, что ей нравится…. Должно же что-то ее заводить? Может надеть платье и губы накрасить? А может ну его, этот их глупый спор?  Ну уж нет! Теперь уложить Надьку в койку и продемонстрировать ей разницу между мужской любовью и женской стало делом чести!  Тима решил набраться терпения и ждать. Случай все равно представится, не может быть, чтоб у нее не было какого-то слабого места. Надо просто его найти.  * * *  Утром Тимку ждет сюрприз – открыв глаза, он встречается взглядом с ореховыми глазами Нади. Она лежит рядом, ее голова покоится на его подушке и она смотрит на него. Почему он никогда раньше не замечал, что ее глаза зелено-рыжего цвета? Ему всегда казалось, что они серые….  Потому что Надины глаза меняли цвет в зависимости от освещения. Если бы сейчас в окна его комнаты не светило солнце, а вместо него светила бы электрическая лампа, они бы казались янтарными…. Цвет Надиных глаз не смогла бы с уверенностью конкретизировать даже ее мама. Она их называла странными. Глаза странного цвета – самое точное определение этому феномену.  А еще он понимает, что у него «стояк»….  - Это я тебе снилась? – Надя стреляет глазами вниз и поднимает бровь.  Видимо то, что у него «стояк» понял не только он….  - Размечталась. – Он натягивает одеяло до подбородка. – Что ты здесь делаешь?  - Может, попробуешь помочь себе? – Она не отвечает на его вопрос. Вместо этого, она откидывается на спину и, уставившись в потолок, добавляет:  - Вдруг заведешь меня, тут я тебе и отдамся, а Тима?  Тима поворачивается на живот, утыкается лицом в подушку и стонет.  - С*чка бессердечная, нравится издеваться?  Надя, конечно, его слов разобрать не может. Она перебирает пальцами его волосы на макушке и тихо смеется.  - Сдавайся, мачо.  - Не дождешься. – Он отрывает лицо от подушки и поворачивается к ней.  Надя снова ложится на бок и, протянув руку, кончиками пальцев прикасается к его губам. А потом встает и выходит из комнаты.  Вообще-то она зашла сегодня к Тимке в комнату не для того, чтоб дразнить его. Она просто шла из ванной и проходя мимо его двери, не смогла отказать себе в искушении посмотреть, как он спит. Не думая, зачем она это делает, Надя открыла комнату. Тима спал с таким невинным выражением на лице, словно он, как маленький Вадик, годовалый ребенок, и ему не снятся сны и не мучает совесть.  Войдя в комнату, она прилегла на его кровать и смотрела, как он спит, пытаясь воскресить в себе то непонятное чувство, что охватило ее вчера, перед тем как Тимкин отец им помешал. Что это был за порыв? Что она хотела сделать? И почему она вообще вдруг неосознанно захотела это сделать?  У Тимура красивые губы, это факт. И чувственная родинка над верхней, наверняка притягивает девиц, как мед. Но ей-то это чувство желания целовать парня не свойственно. Она его никогда раньше не испытывала. И это не любопытство, вовсе нет. Тогда что это было? Ведь сейчас она лежит рядом, смотрит на его губы и как обычно ничего не чувствует.  Тимка – красивая сволочь, но она всегда это знала, она же не слепая и это ровным счетом ничего не меняло. И что за блажь на нее вчера накатила, не понятно….  Она хотела уйти, но тут Тимур шевельнулся и открыл глаза. Сбегать стало поздно, пришлось искать оправдание ее нахождению в его комнате. Попутно Надя решила подразнить и спровоцировать его, особенно разгадав «секрет» Тимкиного утра. Ну а вдруг? Вдруг бы он соответственно своей хвастливой самовлюбленной природе, напал бы на нее с неумелыми и неприятными ласками? И весь их спор тут же и закончился бы. И она уехала бы домой и провела остаток каникул, слушая нотации отца о ее непутевой жизни. А потом вернулась бы к любовнице, которую никогда не любила и которую не может оставить в связи с необъективными для любого другого человека причинами…. 
  Глава 6
 «Но я хочу надеяться на то, что ты останешься со мной….»  Не зная, где найти пятый угол в чужом доме и чем себя занять, Надя вышла на улицу. На соседнем участке она увидела Киру с Никитой. Кира сидела на травке, поджав под себя ноги, и фотографировала, как маленький Вадик неуклюже бегал по газону за бабочкой. А ее муж, наблюдал за ними, развалившись на мягком сидении качели.  Вдруг Кира повернулась и, заметив ее, махнула рукой, приглашая присоединиться к ним. Надя, недоумевая, приняла приглашение. Она прошла сквозь редкую поросль кустарника и остановилась рядом с Ником.  - Привет, - он похлопал рукой рядом с собой, - садись.  Надя вдруг вспомнила, как подглядывала за ними вчера утром и почувствовала, как огнем вспыхнули ее щеки от стыда.  - Ты чего? – Ник сдвинул брови над переносицей, приглядываясь к ней, но в этот момент его отвлек сын. Мальчик неуклюже подбежал к нему на нетвердых заплетающихся ножках и, цепляясь за шорты, принялся карабкаться к отцу на руки.  Никита подхватил ребенка и устроил на своих коленях. Повернул его к Кире, которая уже настроила на них объектив камеры.  Сделав несколько снимков, Кира подошла к мужу и забрала ребенка из его рук.  - Привет, - кивнула она Наде, - я сейчас Вадьку спать уложу и приду. Дождешься меня?  Девушка растеряно повела плечами. Ей были непонятны эти перемены в настроении Киры. Ладно, вчера она раздобрилась после оргазма, но в чем дело сейчас? Возможно все в том же. Надя не знала, как часто занимается любовью супружеская пара. Наташа говорила, что два раза в месяц, но Наташа вообще много чего ей говорила. Так что после того случая Надя на всякий случай стала задергивать окно с вечера. Хотя признаться нужно, что иногда ее нет-нет, да и подмывало отодвинуть на сантиметр плотную ткань и посмотреть, что происходит там, в окне напротив.  - Ты не на работе…. – Надя не знала о чем говорить с Ником.  - Я в отпуске. – Он откинул голову назад и прикрыл глаза.  - Я тоже, - усмехнулась девушка, - в вечном отпуске…. И вечном поиске….  - Как живется на новом месте?  - Нормально. Не жалуюсь.  - Уверена? – Ник поднял голову и внимательно посмотрел на нее.  Надя промолчала, не зная как перевести тему на то, что не касалось ее персоны.  - Кира, кажется, счастлива…. Кто бы мог подумать? Прости Никит, но я в вас не верила….  - Даже я в какой-то момент перестал верить. – Ник выгнул бровь и вздохнул. – А вообще мы сейчас не вспоминаем о том, что было.  - И правильно. Сейчас я бы порадовалась за вас, да сомневаюсь, что имею право.  - Брось, Надь, - он закинул широкую ладонь на ее плечо, потрепал его, - все будет хорошо.  - Серьезно? – Недоверчиво улыбаясь, спрашивает она.  Ник кивает, прищурившись, так, словно он абсолютно уверен в том, что говорит. А вот Надя искренне сомневалась в его правоте. Конечно, она ведь не знала, что в тот вечер, после детского праздника, когда Никита унес Киру в спальню, между мужем и женой состоялся серьезный разговор. Главной темой, которого была именно она.  Тогда Ник, уложив Киру спать и укрывая ее одеялом, заметил, что она проснулась и смотрит на него.  - Что? – Он непонимающе сдвинул брови.  - Ты вернешься?  - Куда? – Он не понял вопрос.  - Вниз, к ребятам.  - Хочешь, я останусь с тобой, помогу тебе уснуть. – Он ложится рядом, поверх одеяла и пытается поцеловать ее.  - Нет, - Кира уворачивается от его поцелуев, хмурится, - лучше иди.  Ник отстраняется и смотрит на нее, додумывая то, что она имела в виду под своей просьбой.  - Нет, Кир, - он смеется и качает головой, словно не верит в то, что пришло ему на ум, - ты же не хочешь, чтоб я охранял честь твоего братишки?  Кира молчит, сопит и скрещивает руки на груди, укрытой одеялом.  - Слушай Кира, - с него слетает шутливый тон, - я не хотел тебе говорить, но прекращай это, слышишь?  - Что? – Кира делает вид, будто не понимает.  - Прекрати с Надькой жестить. Что за бесы в тебя вселились? Это же твоя лучшая подруга.  - Ты уверен? Ник, - она садится на постели, - но она же….  Кира не хочет произносить это слово и потому начинает жестикулировать.  - Вот уж не думал, что ты страдаешь гомофобией….  - Еще и Тимке голову кружит. – Кира словно не слышит его. - Зачем?  - Дорогая, родная моя, - тоном, не терпящим возражений и резко контрастирующим со смыслом нежных слов, начинает Никита и прикладывает палец к ее губам, чтоб она не мешала ему говорить, - я тебя прошу, нет, я требую, чтоб ты угомонилась. Не лезь, слышишь?  Кира очень удивлена его тоном и словами. Она замолкает и только глядит на него широко распахнутыми черными глазами. Тогда Ник с выражением спокойствия и невозмутимости на лице убирает палец от ее рта и продолжает.  - Надина ориентация – это ее личное дело. И ты не можешь ее за это осуждать.  - Но…. – Пытается вставить его жена, но Ник показывает ей указательный палец, намекая на то, где он сейчас окажется и Кира умолкает.  - Радость моя, ты в своем уме? Это же Надя. Твоя подруга, Надя, которая была тебе ближе, чем сестра. Что бы она к тебе не чувствовала, ты была счастлива, когда вы были вместе. И ты ни о чем не догадывалась, помнишь? Если бы этот… тот….  Ник сжимает губы в тонкую линию, играет желваками.  - Не важно…. Если бы  он  не сказал, ты бы до сих пор не догадалась.  - Она подтвердила. – Кира пожимает худыми плечиками.  - А ты почему ни разу не усомнилась в ее словах?  - Но…. – Кира не знает, что ответить.  - Скажи, Кира, ты помнишь, как однажды тоже подумала, что влюбилась один раз и на всю жизнь?  - Помню. – Глухо ответила девушка.  - И что? Ты думаешь только тебе можно ошибаться?  Кира ничего не ответила и подтянула к груди колени, обняла их. Ей очень не нравился этот разговор. И если уж Никита вспомнил сам Влада, значит, повод для этого был серьезный. Влада они даже по имени не называли между собой. Это был негласный закон их семьи. Словно его никогда не было.  - Скажи, счастье мое, а тебя кто-нибудь после того случая тыкал носом в твои ошибки? Напоминал про них? Или я когда-нибудь сомневался в тебе? Или ждал от тебя подвох? Ответь, Надя хоть раз дала тебе повод подозревать ее в том, что она имеет определенные виды на тебя? Вспомни хоть один единственный раз, и я отстану, и слова больше не скажу.  Кира принялась копаться в себе и своей памяти, а Ник тем временем продолжал.  - Самое обидное, Кира, это видеть, как ты шарахаешься от нее, как кривишься, стоит только чему-то навести тебя на определенные мысли. Она же тоже это видит, ты что, не понимаешь?  - Почему ты так со мной разговариваешь? – Кира попыталась изобразить на лице обиженную гримаску и в очередной раз сыграть на чувствах мужа.  - Потому что ты не права. – Ник не ведется на ее уловки. - Кира я люблю тебя, ты же это знаешь. Но не надо так…. Все мы не идеальны, помни об этом, когда решишь кого-то осудить. И кстати, - с улыбкой добавляет он, - я лично знаю одну девушку, которая своему мужу мозг выклевала и кровь свернула просто из-за того, что боялась слишком сильно полюбить его. Представляешь?  - Нет, не представляю. – Бурчит Кира себе под нос.  Ник встает и уходит, выключив свет в комнате, а Кира еще долго не может уснуть, переваривая его слова. Ник дал ей достаточно пищи для размышлений. А утром закрепил результат ее раздумий сеансом любви, так что Кира окончательно размякла. Вовсе не значит, что она тут же избавилась от всех своих сомнений и предрассудков по поводу подруги, но положительная динамика однозначно наметилась.  Надя всего этого не знала и сейчас терялась в догадках.  Кира тем временем появилась на пороге дома с двумя чашками в руках. Осторожно спустившись с крыльца, девушка подошла и протянула Наде одну. Пригубив напиток, по цвету напоминающий кофе с молоком, Надя поняла, что угадала лишь наполовину. Это действительно был кофе, только вместо молока туда был добавлен сливочный ликер.  - Вкусно? – Кира смотрела на подругу из-за края своей чашки, которую как раз подносила к губам.  - Вкусно. – Согласилась Надя.  Ник в этот момент притягивает к себе жену, целует, а после незаметно облизывает свои губы. Они смотрят друг на друга так, словно им двоим, принадлежит какая-то тайна. Настолько личная, что они никогда и никому ее не откроют и, глядя на них, Надя снова начинает чувствовать себя чужой.  Что бы Надя ни говорила о том, что беременность не изменила внешность Киры, все же замужество и материнство необратимо изменило ее суть. И Надежда пропустила все этапы становления отношений Киры и Никиты, и, следовательно, видеть их вместе было ей странно и непривычно. Словно эти незнакомцы вдруг периодически занимали место ее друзей. Вот только что, когда они просто общались втроем, как раньше, все было привычно и знакомо, но вот он поцеловал ее, а она ответила, и Надя чувствует, как огромный и важный кусок жизни подруги навсегда выпал из ее жизни. Оставив пробел, который невозможно будет восполнить. А надо ли? Скоро она вновь уедет. Надо ли ей по новой привыкать к этим людям, которые опять исчезнут из ее жизни, и возможно навсегда….  Надя заставила себя ухватиться за эту мысль, как за спасительную соломинку и благодаря ей смогла смотреть на Киру с мужем гораздо хладнокровнее, чем минуту назад.  Его  присутствие Надя почувствовала сразу. Она ощутила его взгляд, который уперся в ее спину, словно это прикосновение. Она знала, что он здесь еще до того, как за ее спиной послышался его голос.  - Привет. – Тимур нарисовался рядом, неожиданно для всех, кроме нее.  Он скользнул взглядом угольно-черных глаз по сидящей девушке и, протянув руку забрал у нее чашку с кофе.  Сунув одну руку в карман трико, оглядев всех присутствующих таким взглядом, словно они забыли позвать в свою компанию ее главный элемент, Тимка допил кофе и вернул пустую чашку туда, откуда взял – в Надины ладони.  - Скучаем? – Поинтересовался он сухим тоном.  - Естественно, - согласился Ник, - тебя ведь не было.  Тима что-то отвечает ему, но Надя его уже не слышит, ведь в этот момент звонит ее телефон, и на дисплее высвечивается имя любовницы. Вот непонятно, зачем она сообщила ей номер новой сим-карты – по приезде девушка сразу же купила местную «симку» для того, чтоб не разоряться в роуминге. И по простоте душевной отправила новый номер всей телефонной книге. Спрашивается, зачем?  Тимур нагло смотрит на ее телефон, потом поднимает на Надю понимающий взгляд, улыбается уголками губ.  - Я отвечу. – Девушка встает с качели и уходит на расстояние от компании друзей. Последнее, что она слышит, это Тимкин голос:  - Надькин муж звонит. – Сообщает он.  - Да, Наташ, - стремясь придать голосу максимум позитива, отвечает Надя на звонок. В ответ слышит град упреков и почти истеричные мольбы вернуться.  Надя принимается терпеливо объяснять, что да – она хотела вернуться после выходных, но так получилось, что она почти не видела родителей, проведя все эти дни за городом. Теперь ей придется уделить и им внимание, ведь они не виделись два года. Папа и мама не поймут ее, если она вот так быстро уедет. В прошлый раз не поняли.  Наталья умоляет ее разрешить ей приехать. Она клянется, что остановится в гостинице и про их встречи никто не узнает, но Надя врет, что они с мамой и папой собрались в деревню, а там нет гостиниц, и находится она далеко от города.  Потом она нежным голосом принимается успокаивать подругу и обещать ей, что она вернется, как только отдаст все визиты вежливости. Ее ведь так долго не было и скорее всего она больше никогда не приедет сюда. Ну конечно, она обещает, что не поедет, никогда больше в этот город. Ну конечно, она скучает, буквально ночи не спит, все думает, как Ната там одна….  Наконец любовница делает вид, что успокоилась и Надя кладет трубку. Повернувшись, она ожидает увидеть три пары глаз с немым вопросом глядящих на нее, но Кира с мужем и братом что-то обсуждают и смеются. И Тимур занял ее место на качелях.  Подойдя к нему, покачивая бедрами так, что тонкая ткань летнего сарафана соблазнительно скользила по ее стройной фигуре, Надя неожиданно уселась ему на колени.  - Ты мое место занял. – Объяснила она свой поступок.  - Попу подняла, место потеряла. – Ответил ей Тимур. Но рука его тут же обвилась вокруг талии девушки, прижимая ее к его телу. Тима опять проигнорировал майку, и Надина ладонь в ответном жесте скользнула по его обнаженным плечам. А потом пальцы зарылись в темные пряди волос.  Тимур поднял голову и внимательно посмотрел на нее, словно гадая, что все это значит. Надя смотрела на него, как ни в чем не бывало, и принялась почесывать острыми ноготками кожу его головы.  - Да-а, детка, - простонал Тимка, блаженно прикрыв глаза, - продолжай….  Он так искренне получал удовольствие от этих простых прикосновений, что Надя не выдержала и улыбнулась.  - Счастливчик, ты, Тима – тебе для счастья так мало надо.  - Тебя всего лишь…. – Пробормотал Тимур, не открывая глаз. – Чтоб вот так щекотала, да почаще….  Надя ничего не ответила, только искоса глянула на Киру – смотрит ли? Сердится ли?  Но Кира и бровью не повела. Наоборот, она спокойно сказала подруге:  - Надь, у нас с Никитой через полторы недели годовщина свадьбы. Ты, я надеюсь, еще будешь здесь?  Надя не ожидала. Она открыла рот, закрыла, задумалась, кашлянула и ответила:  - Кир, я…. Если честно это неожиданно и…. Я вообще-то родителей хотела повидать.  - А ты не знаешь? Тебе мама еще не звонила? Они ждут «горящие» путевки – отдыхать собрались. Оксана забыла, наверное…. Скорее всего как раз накануне дождутся.  И тут, словно в ответ на слова девушки, Надин телефон заиграл снова.  - Опять муж? – Тима крепче обнимает ее талию. – Давай я поговорю.  - Тихо, - Надя зажимает ему рот ладонью, - это мама. Да, мам….  Она отвечает на звонок.  Мама сообщает ей взволнованным и виноватым тоном, что из-за ее приезда и кутерьмы последних дней они совсем забыли ей сообщить про отпуск. Родители умоляли ее приехать на неделю домой, и побыть с ними до их отъезда. Надя вообще-то не сообщила родителям, на какое время она планировала задержаться в родном городе и они боялись, что она уедет еще до их отъезда. А вылет ровно через неделю.  - Да, мама, конечно, я приеду, - спешит убедить ее девушка. Одновременно она встает с колен Тимура и убирает его руки со своей талии. – Вот прямо сейчас дядю Вадима попрошу отвезти меня.  - А ну стой! – Тима идет за ней и ловит за руку. – Что это значит? Ты уезжаешь? Ты же обещала.  - Тима, - она выдергивает руку из его захвата, - я родителей два года не видела. Приехала и сразу же уехала сюда. Я должна, как ты не понимаешь?  - Но ты вернешься? – Он кладет руки на ее плечи и заглядывает в глаза.  - Не знаю. – Она вырывается и продолжает путь к дому.  Конечно, Вадим не отказал крестнице в просьбе отвезти ее домой. Хотя и не делал вид, что обрадовался такому ее решению. Не притворялся и Тимур, замерший столбом в дверном проеме ее комнаты, пока она собирала вещи. И Артур, вышедший проводить ее до калитки. С Кирой и Никитой она уже успела попрощаться. Кира взяла с нее слово, что она непременно будет на годовщине их свадьбы, но сама Надя не верила в это. Ей пора возвращаться, она уедет сразу же после родителей. Как же их спор с Тимуром? Тимур переживет, он взрослый мальчик, найдет, чем развлечь себя.  Потрепав Тимку за щеку, Надя садится в машину и уезжает. По дороге она с Вадимом почти не разговаривает – сидит, погрузившись в свои мысли и смотрит на проплывающие в окне машины пейзажи. Родные места. Забытые места….  Дома ее встречают родители. Они ведь совсем не успели побыть вместе до ее отъезда на день рождения маленького Вадика. Они с порога заявляют ей, что отпуск отменяется. Как они могут уехать сейчас, когда их дочь, которой два года не было дома, наконец, вернулась, но в любой момент может уехать снова. Наде стоит усилий уговорить маму и папу не отказываться от долгожданного отдыха, она заверяет их, что все равно уедет через неделю – это решено, так какой смысл им лишать себя удовольствия. Надя знает, как долго родители не имели возможности в виду отцовской занятости, уехать из города, и просто не может позволить им лишиться долгожданной поездки. Глеб и Оксана соглашаются только тогда, когда Надя угрожает им что уедет немедленно, лишив и их и себя общения даже в течение этой последней недели.  * * *  Два дня. Ровно два дня Тимур пытался убедить себя в том, что для него Надин отъезд ровным счетом ничего не значит, и он по ней вовсе не скучает. Он занимался своими делами (если конечно подначивание брата, компьютерные игры и просмотры фильмов сомнительного содержания можно назвать делами), и пытался убедить себя в том, что он жутко зол на девушку, которая его, по сути, кинула.  Потом он решил, что долго злиться на девчонку, которая не дала, не в его стиле (конечно, таких же в принципе не встречалось в природе) и принялся убеждать себя в том, что ему вся эта ситуация глубоко безразлична. А на третий день он взял отцовскую машину и поехал к ней.  Криво припарковавшись у подъезда девушки, он хлопнул дверью машины и, пикнув сигнализацией, скоро уже звонил в домофон. Правда, он не знал номер ее квартиры, только расположение. Поэтому пришлось звонить в первую попавшуюся и долго объяснять соседям, кто он и к кому пришел.  Двери ему открыл Глеб. Нахмурился, сдвинул очки на нос и спросил:  - Тимур? – Глеб начал безошибочно различать их еще в детстве, когда у мальчишек начали формироваться разные темпераменты. Когда у Артура испортилось зрение, с этим больше не было проблем ни у кого. Да еще этот его ужасный пробор! Прям как у Питера Паркера….  - Что-то случилось?  - Нет. – Парень не дождавшись приглашения, вошел. – Я к Наде вообще-то…. Дома она?  - Да где ж ей быть? – Глеб указал рукой в направлении комнаты девушки. – Сидит, скучает…. Хоть бы ты ее развлек что ли, Тима….  - Ну, - картинно развел руки в стороны парень, - за тем я здесь!  - Тимур! – В коридор вошла Надина мама и как всегда потрепала его за щеку. У них это с Надей наследственное что ли? Тима сколько помнил Оксану, она при каждой встрече трепала его за щеку. – Какими судьбами, малыш?  «Еще одна», - раздраженно подумал Тимка, а вслух сказать ничего не успел, его опередил Глеб:  - Да, к Наде приехал.  - К Наде? – Спросила женщина таким тоном, словно он к Наде каждый день приезжал. – Ну, так проходи. Чего стоишь на пороге?  Они переглянулись и пропустили Тиму внутрь квартиры.  - Наденька! – Позвала Оксана дочь. – А к тебе пришли. Пойдем, Тима, - она взяла его под локоток и увлекла на кухню, - я тебе чайку налью. Будешь? С пирожками.  - С пирожками? – Переспросил Тимур, очаровательно улыбаясь. – Конечно, буду.  - Боже, Тима! – Услышал он возглас за спиной. – Опять ты?  - Снова я. – Он обернулся и встретился взглядом с парой сердитых потемневших глаз. Сейчас в них совсем не было зелени, и они были серыми с рыжими крапинками. Или рыжими, с серыми? Черт ногу сломит с ее глазищами!  - Ну и чего ты заявился?  - А ты думала, что легко отделалась, когда сбежала домой, мошенница?  Надя нарочито громко кашляет в кулак, стреляя глазами и судорожно дергая головой на родителей, уже прислушивающихся к разговору.  - Может, пойдем, прогуляемся?  - Не хочу я с тобой гулять! – Возмущенно ответила девушка. – Катись, давай, Одинцов, откуда приехал. Зря только бензин спалил.  - Как это не хочешь, доченька? – Мама обняла ее за плечи. – Конечно, хочешь. Тимур, какой ты молодец, что приехал. Хоть развлечешь ее – хандрит который день. Как будто не рада родному дому….  «Если бы ты знала, мама, как не рада» - подумала Надя. Но вслух ничего не сказала, только закатила глаза, кивнула с таким видом, словно делает всем присутствующим огромное одолжение, и пошла собираться.  Пока Надя наводила марафет, Тима солидно опустошил емкость с пирожками Оксаны. Он их всегда обожал, если честно. И соскучился ужасно за год, проведенный вдали от дома, по настоящей домашней пище.  Наконец, когда Тима уже чувствует, что лопнет, если съест еще один пирожок, на пороге кухни появляется Надя. На ней короткая обтягивающая бедра юбка (Тиме кажется, что она слишком короткая) и тонкая рубашка. На ноги девушка обувает босоножки на высоком каблуке. Волосы ее зачесаны на одно плечо и губы оттеняет яркая помада. Сейчас Надя выглядит так же вызывающе как в тот день, когда она приезжала к ним домой. И в тот вечер, в клубе.  Родители девушки, окинув ее наряд с головы до ног, молча вздыхают.  - Идем? – Надя берет Тиму под локоть и увлекает к выходу.  Уже в подъезде она достает из маленькой сумочки тонкие сигареты и прикуривает одну.  - Ну что? – Она смотрит на него. – Куда поведешь? Чем будешь удивлять? Или будем, как школьники сидеть на лавочке до наступления темноты, а потом ты меня потискаешь? Кстати, условия не забыл? Одни раз.  - Я помню. – Отвечает ей Тимур.  - Чудно. Чего приехал-то? – Она затягивается и выпускает струйку дыма в приоткрытое окно.  - Соскучился. – Говорит Тимур чистую правду, но Надя не верит ему и смеется.  - Как тебя зацепило-то, а, Тима? Не любишь проигрывать?  - Ты смухлевала.  - Обстоятельства. – Произносит она многозначительно и затягивается сигаретой.  - Слушай…- Тима берет ее за руку, неожиданно говорит не то, что хотел, - кстати, за руку-то брать можно?  - Иногда. - Надя руку не отнимает.  - Поехали куда-нибудь?  - Куда?  - Я слышал, недавно открыли кинотеатр для тех, кто хочет смотреть кино в машине. Поехали, посмотрим?  Надя равнодушно пожимает плечами.  - Мне все равно.  Они едут в этот кинотеатр, смотрят какой-то неинтересный фильм. Вернее, совсем его не смотрят. И если Надя еще пытается сделать вид, что ей интересно, глядя на экран, то Тимур смотрит только на нее.  - Ты хочешь очаровать меня своими черненькими глазками? – Спрашивает она, не поворачивая головы.  - Нет. – Тимур берет ее руку в свою и осторожно проводит большим пальцем по запястью девушки. Надя как обычно не реагирует. Только предупреждает:  - Не увлекайся. А то сочту, что ты использовал свой единственный шанс.  - Ты, злая ведьма. – Наконец подытоживает Тимур.  - Я знаю. – Усмехается Надежда.  - Надь, когда наши родители уедут….  - Я уеду следом. – Заканчивает она, не желая давать ни ему, ни себе никаких шансов.  - По мужу соскучилась? – Ехидно интересуется он.  - Представь себе. – Таким же тоном отвечает она.  - Оставайся, Надь, - просит он, - куда тебе спешить? А в конце августа, после моего… то есть нашего с Артуром дня рождения, вернемся вместе. Я провожу тебя до Новосибирска….  - Нет. – Категорично обрывает его Надя.  Ей не хочется уезжать, как ни странно. Но и оставаться тоже не хочется. Замкнутый круг какой-то….  Надя боится признаться себе, что там, у Одинцовых, ей было хорошо. Не из-за приставаний Тимки, вовсе нет! Просто там не было Натальи, и не было воспоминаний о прошлом. Здесь, дома у родителей, на девушку каждую минуту обрушивались ее собственные демоны.  Два года назад именно здесь провела она самые тяжелые, одинокие дни в своей жизни. Здесь она пыталась справиться со своей бедой, закрыть боль глубоко в сердце, отмыться от грязи, в которую ее окунул тот подонок.  Глядя в зеркало в ванной комнате, Надя вместо своего отражения видела в зазеркалье заплаканную несчастную девушку с затравленным взглядом, разводами туши под глазами, искусанными губами и следом от пощечины на щеке. Ту, кем она раньше была. И воспоминания о тех, пережитых в одиночестве чувствах, терзали ее немилосердно. Это был ее личный ад.  В доме Одинцовых, как не странно, ничто подобное Надю не мучило. С этим местом у нее были связаны только хорошие воспоминания – светлого детства, беззаботной юности, самом близком периоде общения с Кирой…. Находясь в ее комнате, Надя словно становилась к ней ближе. К той прежней Кире….  И как не странно, вопреки всему, что она раньше думала, ни Кира, ни Никита не напоминали ей об изнасиловании. Как она уже отметила, они так изменились оба, что сами уже не похожи были на прежних себя. Тех, кто был рядом с ней в тот ужасный вечер.  И Кира не ходила за ней с покаянным лицом и не молила о прощении….  Тогда почему она не хочет остаться с Тимой до конца каникул?  А вдруг она привыкнет к этому позитиву и легкости, которые излучал парень? Вдруг потом ей будет мучительно не хватать его? Не хватать именно как друга, с которым хорошо и комфортно не смотря на то, что он периодически пытается ее соблазнить. По крайней мере, ей пока с легкостью удавалось поставить его на место и избавить себя от ненужных ухаживаний. А после того как они заключили этот глупый договор, Тима вообще стал вести себя как джентльмен. Надя подозревала, что он просто не знает с какой стороны к ней подъехать и ждет удобного момента, но все же….  Фильм наконец-то заканчивается и Надя просит:  - Отвези меня домой.  - Но еще не стемнело. Как же потискаться на лавочке?  - Иди, найди себе малолетку и тискайся. Поехали.  Тима на удивление послушно заводит машину и везет ее домой. Помогает выбраться из салона, провожает до подъезда.  - Тима, - Надя оборачивается к нему, прежде чем тяжелая дверь захлопнется, и смеется, - я себя чувствую подростком.  - Я тоже, - усмехается Тимур. - Целоваться будем? Ну… - он спешит объясниться пока она не ушла, - чтоб соблюсти законы жанра.  - Нет, - Надя снова проводит кончиками пальцев по его губам, - леди на первом свидании не целуются.  И закрывает дверь.  * * *  С того дня Тимур приезжал к Наде каждый вечер. Для себя он нашел самый веский аргумент – он должен выиграть пари, пока она еще здесь и не уехала вслед за родителями. Он хочет ее и если не получит, никогда себя не простит. Вот он и мотался каждый вечер к Наде домой. Выгуливал ее, развлекал разговорами, пытался нащупать ее эрогенные зоны. К сожалению попытки его терпели крах, и Надя вместо сладких стонов отвечала на них только смехом. И ее смех бесил Тиму так же сильно, как манили ее губы. Как влекло ее тело….  Родители Нади, наблюдая за его визитами, обменивались шутками о том, что все это что-то им до боли напоминает, но Тима и Надя не прислушивались к этим репликам. Действительно, какая им разница, когда у них тут такое противостояние?  Наконец наступил день отъезда родителей на отдых в теплые края. Туда, где пальмы, золотой песок и океан.  - Надя, - на пороге квартиры обратилась к дочери Оксана, - ты точно все решила? Может, ты дождешься нас? Ну, куда ты торопишься?  - Мам… - устало протянула девушка. Этот вопрос уже надоел ей.  Надя вообще сегодня ужасно нервничала – ей не удалось купить билеты на поезд, а это значило, что придется провести в пустой квартире эту ночь. Совсем одной…. Совсем как тогда, Боже….  Она провожала родителей, обнимая себя руками за плечи, и чувствовала в душе подступающую тоску. Однако крепилась девушка изо всех сил…. Крепилась, собирала по кусочкам остатки моральных сил и пыталась спрятать переживания внутрь себя, как тогда. Тогда справилась и сейчас справится….  Родители уехали с тяжелым сердцем. У них было стойкое желание отказаться от отдыха и остаться дома, но Надя практически заставила их перешагнуть порог квартиры, оставив ее одну.  За ними тогда приехал Тимур. Он провожал своих и ее родителей на отцовской машине до аэропорта соседнего города – прямых рейсов не было, а машину кто-то должен был пригнать обратно. Он не смог отказать себе в искушении увидеть девушку и попытаться уговорить ее остаться. За эту неделю он мало продвинулся в своих «ухаживаниях», а завтра Надя категорически намеревалась уехать. Вот только Тима не мог поверить в серьезность ее планов – Надя оттягивала отъезд как могла. А как еще понимать тот факт, что она заранее не позаботилась о билетах?  Пока Глеб и Оксана грузились в машину, Тимка нашел Надю на кухне – она глядела в окно и махала маме с папой рукой. Он обнял ее за талию, за что тут же и поплатился, получив ощутимый тычок острым локотком девушки.  - Ты не передумала?  - Нет. – Она обернулась и смерила его холодным взглядом. – Тима, эти споры – ерунда на самом деле. Оставь меня в покое, уходи. Ты мне не нравишься, и у тебя шансов никогда не было. Я просто развлекалась те дни, что вынуждена была провести здесь до отъезда. Теперь я, к счастью, могу вернуться домой.  - Да прекрати ты, Надь! – Он поймал ее руку и притянул к себе. – Никуда ты не поедешь, ты даже билеты не купила.  - Их не было….  - Были. Всегда есть возможность уехать, ты просто этого не хочешь. Ну, давай я тебя буду умолять, чтоб ты осталась?  - Нет.  - Давай буду угрожать?  - Не нужно.  - Останься до моего дня рождения. Ну, когда у тебя еще будет такая возможность, Надь? У Киры годовщина свадьбы в пятницу…. Ты не можешь сейчас уехать.  - Тима, - она вывернулась из его объятий, пока соблазн согласиться с ним не вырос в ее душе до колоссальных размеров, - это не возможно….  - Вот ведь упрямая!  В этот момент за окном раздались сигналы автомобиля – Тимку торопил отец.  - Слушай, - Надя вслед за ним выглянула в окно, - если тебе так неймется меня полапать, давай, приходи сегодня, как отвезешь родственников. Используй свой последний шанс и отстань от меня, идет?  - Что, - Тимур играет бровью, - не хочешь долги после себя оставлять?  - Надоели твои уговоры. Боюсь, по-другому я от тебя не избавлюсь. Все, иди.  Она буквально вытолкала парня за дверь.
 Глава 7
 «Хочу уснуть и не проснуться, уйти в моря и не вернуться,  Или вернуться только вместе с тобой – так много интересней.  С тобой так много интересного вокруг, совсем не тесно….»  Наблюдая как черный «Вольво» Вадима трогается от ее подъезда, увозя родителей, Надя не могла понять, какого черта она все это затеяла. Ведь дело же не в том, что ей было так уж важно соблюсти условия глупого пари, затеянного с Тимуром. Это был очередной необъяснимый порыв, коих в последнее время у нее набралось предостаточно. А может быть, ей так страшно было оставаться в пустой квартире, наполненной тоской и безысходностью, что она выбрала из двух зол меньшее?  Как бы там ни было, дело сделано, слово сказано и остается только ждать, чем все это закончится.  Девушка посмотрела на часы, засекая время. Путь до аэропорта со средней скоростью займет у Тимура около двух, может, двух с половиной часов. Плюс то время, которое займут проводы отца и матери. Обратно парень будет ехать уже один, следовательно, время сократится примерно раза в полтора. Значит, приедет Тимур около десяти – одиннадцати вечера.  Время до его приезда Надя провела занимаясь насущными делами: она приняла ванну, выбрала подходящий для провокации Тимки наряд (ну правда, сколько можно ждать пока он сподобится?), сходила в магазин где купила полуфабрикаты для одноразового ужина. И делала все это на автомате, снова отрешаясь от себя, не подпуская в свою голову мысли о том, что она опять что-то делает неправильно. Она приняла решение, значит, так тому и быть. Сегодня Тимур навсегда перестанет быть для нее милым, смазливым и безобидным мальчиком-соседом и окончательно попадет в категорию ненавистных ей самоуверенных самцов, которые ничего кроме проблем и физического дискомфорта своими жадными прикосновениями добиться не могут. Полагая, однако, себя богами в постели.  Тимура сегодня тоже ждет разочарование. И может она поступит жестоко, зато и он больше не будет прежним. Может она кому-то сделает одолжение, лишив парня чрезмерной самоуверенности и эгоизма по отношению к женщинам.  Боялась ли она его? Думала ли о том, что Тима может воспользоваться ситуацией и проделать с ней то же самое, что и Влад? Такая вероятность существовала, но Надя поклялась себе однажды, что больше никого не испугается и никому больше не позволит сотворить с собой такое. Пусть Тимур только попробует перейти черту, мало не покажется. И она уже не та Надя, которая могла что-то сделать для собственной защиты, кроме бесполезного нытья и жалких просьб оставить ее в покое, но не сделала. И долго потом казнила себя за это, предполагая, что возможно могла избежать насилия. Если бы постаралась собраться, а не раскисла. Если бы вспомнила хотя бы один прием самообороны, которым все детство учил ее брат.  Влад внушал ей животный ужас, парализующий страх. Ничего кроме как уйти в себя она в тот момент не придумала. Но Тимура она не боится. Она вообще больше никого не боится. Потому что теперь у нее всегда есть выбор, и она знает, на что готова для собственной защиты….  На все.  На город тем временем опускались поздние летние сумерки. Надя стояла у окна и ждала, когда у подъезда остановится знакомый автомобиль. За прошлую неделю она привыкла к этой картине – машина Вадима у ее подъезда. Так, словно она всегда здесь стояла – непривычно было видеть пустое место на парковке.  Время шло, а Тимура не было и в помине. Надя решила, что он передумал, и попыталась настроить себя на чувство облегчения, однако в глубине души уже просыпались в ней разочарование и горечь. И тоска от предстоящего одиночества.  В одиннадцать часов Надя уже дежурила у окна, с замиранием сердца вглядываясь в каждую машину, чей свет фар периодически освещал темный двор.  В двенадцать, она свернулась калачиком на диване в гостиной у включенного телевизора, укрывшись с головой пледом, думая о том, что чем скорее она уснет, тем быстрее закончится эта ночь.  В час ночи проснулась от того, что ей послышалась трель дверного звонка. Прислушавшись, Надя поняла, что эти звуки ей приснились. А еще она поняла, что Тимур прокатил ее. Продинамил. Что он не приедет. И самое главное – что ей ужасно плохо от этого….  * * *  Тимур совсем не планировал опаздывать. Да еще и так надолго. Просто обстоятельства сложились против него.  Для начала они очень долго ехали в аэропорт. Просто с какой-то детской скоростью. Кажется, даже Кира по трассе ездит быстрее, чем ехал сейчас он. Но с отцом по-другому не бывало. А Тимка просто сгорал от желания вдавить в пол педаль акселератора и сократить время в пути до минимума.  Его нетерпение вернуться к Наде скоро почувствовали и его пассажиры. Вернее они почувствовали, что с ним что-то не так, но вдаваться в подробности не стали. Только отец, сидящий рядом, странно покосился на него, и пробормотал:  - Тима, не нервничай. Успеешь. Тише едешь, дальше будешь – помни об этом. Пусть тот… или та, к кому ты спешишь, тебя дождется.  - Да, - Тима рассеяно кивнул, дергая рычаг переключения скоростей и заходя на обгон по встречной полосе, - конечно….  В аэропорту он вынужден был остаться до конца регистрации, которая длилась два часа. Долгие два часа, в течение которых он всеми силами старался не показать, как он извелся. Наконец, все приличия были соблюдены: уезжающие надавали ему кучу советов и рекомендаций, потискали его за щеку, поочередно обняли и долго потом махали ему руками с другой стороны терминалов.  Наконец Тимур вышел из здания аэропорта на прохладный вечерний воздух. Забрался в уютный салон дорогого авто, повернул ключ, включая зажигание. Плавно тронулся к выезду.  Теперь, когда Тима ехал один он мог сам выбирать скорость автомобиля, не учитывая указания своего отца. А он очень спешил.  Он рассчитывал добраться до города в рекордное время – трасса была почти пустой и машина летела по ровной дороге как пуля. Но его надеждам не суждено было сбыться – на полпути до места назначения, в темноте мелькнули на обочине аварийные огни какой-то маленькой легковушки. Тима сбросил скорость и, обходя машину, успел заметить перед открытым капотом машины молодую девушку.  Чертыхнувшись, Тимка резко притормозил, свернул на обочину и сдал назад, подъехав почти вплотную к сломанной машине.  - Привет! – Он подошел к девушке и заглянул под капот ее машины. – Что, интересно, откуда здесь все это взялось?  - Смешно…. – Девушка зябко поежилась и с опаской посмотрела на него.  Она боялась и правильно делала – место было глухое, от населенных пунктов далеко, а трасса в связи с поздним часом, почти пустая. И мимо нее сейчас может проехать кто угодно и не с самыми благими, как у него, намерениями.  - Что случилось? – Тима перестал юморить. Да и настроения для шуток не было – он уже понял, что к Наде он опоздает безнадежно, но не бросать же здесь девчонку одну. Он склонился над машиной пытаясь понять причину поломки. Снял с двигателя пластиковую крышку с эмблемой марки – два треугольника один над другим (или две угловые скобки), деловито подергал рукой какие-то датчики и провода. Вспомнил слова одного своего друга, что французские автомобили, как французские духи – три года и кончились….  - Не знаю, - девушка пожала плечами, - заглохла на скорости . И не заводится. А перед этим что-то странное с ней происходило, я думала это свечи….  Тима сел за руль, включил зажигание, вгляделся в надписи на дисплее компьютера.  - А заправлялись вы давно?  - Очень смешно. – Холодно ответила она.  Тима пожал плечами и очаровательно улыбнулся.  - Ладно, не сердись. Тебя как зовут? – Спросил он без предисловий переходя с незнакомкой на «ты».  - Марина.  - Тимур. – Тимка протянул руку. – Поздравляю Марина, ты только что выиграла бесплатную поездку на веревке и платный ремонт двигателя.  - Что? – Девушка не поняла. – Вы ее что, не почините?  - К сожалению, нет. Похоже, у тебя ремень газораспределительного механизма порвался. Заводить пробовала после того, как заглохла?  - Конечно.  - Значит, «движку» конец.  - Но что же делать? – Глаза девушки постепенно наполнялись слезами. – Как я здесь одна? С ребенком?  Тима оглянулся назад и увидел в детском кресле девчушку лет пяти, светловолосую как мать с двумя забавными хвостиками на макушке.  - Давай я вас подвезу до города.  - Я не брошу здесь машину. – Категорично ответила девушка.  Тима скривился, помолчал, огляделся по сторонам, а потом спросил обреченно:  - Трос есть?  - Не знаю. В багажнике посмотри. – Марина никак не могла взять себя в руки и успокоиться. Похоже, она решила переложить на него все проблемы со своим автомобилем.  Она кстати была красивая, эта девушка. Стройная, даже миниатюрная, с копной светло-русых кудрей на голове, с глазами на пол-лица, голубыми, бездонными…. И ведь наблюдала за тем, как он цепляет трос к ее машине, а затем к своей, с интересом. Тима к такому привык. Он даже знал, что будет дальше.  - На веревке когда-нибудь ездила? – Обратился он к девушке.  - Нет. – Дрогнувшим голосом ответила она.  - Класс…. – Тима тяжело вздохнул. – Слушай, значит так, это не сложно – главное следи за тем, чтоб трос всегда был натянут. И не смотри по сторонам, смотри на мою машину, повторяй ее маневры, будь внимательна и пожалуйста, не забодай меня, ладно? Ну что, готова?  Он ободряюще улыбнулся.  - Да, - кивнула девушка, - только не быстро.  - Ха, не быстро! – Он отряхнул руки и ухмыльнулся. - Быстро и не получится. Ладно, поехали.  Ехали они очень долго – скорость пришлось выбрать рекордно низкую, к тому же трос обрывался постоянно, приходилось каждый раз по новой привязывать его.  Добрались до города они уже глубокой ночью. Машину девушки пришлось тянуть к ней во двор, ставить под ее окно, а потом еще долго принимать благодарности и предложения зайти на чашку чая.  Тима, довел свое дело до конца – он отнес на руках до квартиры спящую дочку Марины, уложил ее на кроватку в детской комнате и собрался уходить, когда девушка недвусмысленно предложила ему поужинать у нее и остаться до утра.  Вот в любой другой момент он бы остался. И скорее всего не пожалел бы, но не сегодня. Извиняясь и прикидываясь, что он не понимает, на что она намекает, Тимка сбежал из квартиры Марины, пожелав ей и ее машине всего самого наилучшего.  Когда он парковался на привычном месте в Надином дворе, часы уже показывали три часа ночи.  Подойдя к подъезду, Тима подумал о том, что он опять не уточнил номер Надиной квартиры. Потом он решил, что девушка, скорее всего уже давно спит, и он вообще зря приехал, раз уж опоздал. Надо было ехать домой. Правда, парень только что понял, как же он на самом деле устал. Подняв голову, он увидел, что у Нади в окне мелькает неверный свет – неужели она до сих пор не спит? Он достал телефон, намереваясь ей позвонить, и тут дверь подъезда открылась, выпустив на улицу не очень трезвую пару, видимо, возвращающуюся из гостей домой.  Подумав, что это судьба, Тимур вошел в открытые двери и поднялся на нужный этаж. Нажал кнопку звонка. Ответом ему была тишина. Тима позвонил еще раз, и уже решив, что его никто не ждет, собрался уходить, когда с той стороны ему послышался тихий голос, спрашивающий, кто пришел. После того, как он ответил, дверь открылась и на пороге возникла заспанная Надя.  - Тима? – Она прищурясь смотрела на него. – Ты чего так поздно?  - Долгая история. Впустишь?  - Конечно, - девушка посторонилась, пропуская его.  Тимур разулся и вошел в гостиную. На диване увидел смятую подушку и плед, видимо Надя уснула перед работающим телевизором. Неужели ждала его?  Он устало рухнул на диван и откинул голову на спинку.  - Ты голодный? – Послышался рядом Надин голос.  - Смертельно. – Не открывая глаз, ответил он.  Надя ушла на кухню, а следом крикнула ему:  - Так что случилось?  Она там гремела посудой и что-то разогревала в «микроволновке».  Тима открыл глаза и побрел на кухню. Надя накрывала на стол. Пока Тима мыл руки, на столе оказалась тарелка с пастой в томатном соусе. Вернее если бы Надя умела готовить, это блюдо можно было бы назвать пастой с томатным соусом. Но так как верхом кулинарного искусства в Надином исполнении считалась непригоревшая яичница-глазунья или неразварившиеся пельмени, то перед Тимой в тарелке лежали слегка слипшиеся макароны, обильно политые покупным соусом, пустую банку, из-под которого он успел заметить в мусорном ведре.  - Девушку одну на трассе пришлось отбуксировать.  - Хм… - Надя присела напротив него с такой же тарелкой, - то есть теперь ЭТО так называется?  - Ты не поняла, - поспешил оправдаться Тимур, - у нее машина сломалась, пришлось тащить до города.  - Компенсацию получил?  - Отказался.  - Чего так?  - Мне утром поступило более заманчивое предложение.  - Повезло. – Надя взялась за вилку. – Бон аппети….  - А мамины пирожки еще есть? – Жалобно попросил Тимур, ковырнув неаппетитное блюдо.  - Ешь, давай. На вид не очень, но на вкус вполне прилично.  После ужина молодые люди вернулись в гостиную. Тимка рухнул на прежнее место на диване. Надя устроилась в углу у подлокотника, поджав под себя ноги. Девушка ждала, когда Тима начнет, наконец, к ней приставать, но парень соловым взглядом смотрел в экран телевизора и на нее внимания не обращал. Наконец, промучившись несколько минут, Тимка завалился на бок, удобно устроив голову на Надиных коленях. Сначала она хотела возмутиться и прогнать его, порекомендовав в качестве подушки противоположный подлокотник дивана, но передумала. Вместо этого, она зарылась пальцами в Тимкины волосы и долго перебирала их. По телевизору шел какой-то фильм, дома стало тихо и спокойно, Тимур уткнулся в ее колени, скользнул ладонью по обнаженному бедру и затих. Видимо уснул.  Надя сидела и смотрела, как он спит, периодически запуская руку в его волосы. Тима от ее прикосновений шевелился и удобнее устраивался на ее коленях. Не сказать, что ей было очень уж удобно, но вполне терпимо и менять положение, потревожив его, совсем не хотелось. Тима спал как ребенок и во сне он был таким милым….  Девушке какой-то помог… спасатель, блин….  Надя усмехнулась собственным мыслям. На самом деле она была рада, что он все-таки пришел. Стало не так тоскливо, не так одиноко…. И сейчас, когда он спал, ей совсем не нужно было язвить и перевоплощаться в стерву. Можно было просто сидеть рядом и смотреть, смотреть….  И тогда ей в голову пришла мысль о том, правильно ли она делает, так настаивая на отъезде? Может все-таки стоит остаться? Тимур любезно предоставит ей кров, потом они вместе поедут обратно, а почему нет? Впереди ее ждет долгая, тоскливая осень, за ней холодная зима…. И безысходность каждый день. Так почему не подарить себе еще немного светлых дней там, где ей было радостно и хорошо?  Правда Тима естественно решит, будто она осталась из-за него, ну и что? Пусть рискнет и попробует довести их пари до конца, она мешать не станет. Все равно у него ничего не выйдет….  В кармане Тимкиных джинсов запиликал айфон. Надя не стала дожидаться, когда навязчивый звук разбудит парня, к тому же нужный карман был как раз под ее рукой. Девушка ни капли не стесняясь, достала устройство. Она хотела всего лишь сбросить звонок и отключить его, но увидев на дисплее имя, приняла вызов.  - Нет, Кира, это не Тимур. – Ответила она на первый вопрос собеседницы. – Это Надя. Тима у меня, не волнуйся. Он спит.  На том конце повисла тишина, длившаяся несколько секунд, а потом Кира осторожно спросила:  - Спит?  - Да, - подтвердила Надя, - спит. Но ты не подумай, Кир…. Он по дороге из аэропорта решил поиграть в спасателя и какую-то сломанную машину до города буксировал. Приехал и сразу уснул. С ним все в порядке.  - Слава богу, - с облегчением выдохнула подруга, - меня ночью Вадик разбудил, я в окно выглянула, а папиной машины нет…. Испугалась….  - Кир….  - Что?  - Тима мне предлагает у вас погостить….  - И?  - Ты не против?  - Надь, - вздохнула девушка, - я же говорила, вы взрослые люди – сами разберетесь. Ладно, пока.  Кира положила трубку.  Нет, все-таки надо ехать домой – приняла решение Надя. Обняв подушку, она устроилась поудобнее насколько это было возможно в ее положении, и задремала снова….  * * *  Тимур проснулся, когда в окно гостиной светило солнце. Сначала он не понял, на чем покоилась его голова, но приняв вертикальное положение, он увидел спящую Надю. Девушка свернулась в неудобной позе из-за того, что он уснул на ее коленях. Тима этого совершенно не помнил. Его воспоминания обрывались в тот момент, когда он чуть прикрыл глаза на рекламной паузе.  Взъерошив пятерней волосы, Тим потер глаза, приходя в себя, и повернулся к спящей девушке. Встал с дивана и, склонившись над Надей, поднял ее на руки и понес в спальню. Там, устроив на кровати, он укрыл девушку одеялом и огляделся. Он давно не был в этой комнате. В последний раз тогда, когда он был ребенком, и родители приводили их с братом на день рождения Артема. Он тогда заглянул сюда из любопытства и был немедленно выпровожен вон малолетней, но воинственно настроенной хозяйкой. С тех пор здесь все изменилось.  На письменном столе Нади в глаза ему бросилась фоторамка. Тима встал с кровати и, подойдя к столу, взял ее в руки. С фотографии смотрели на него счастливые лица Нади и Киры….  - Тима-а, - послушался сонный голос, - а сколько время?  - Шесть утра. – Тим поставил рамку на место и мельком глянул на часы на запястье.  - Не может быть….  - Смотри. – Он поднес их к ее глазам.  Надя вцепилась в его руку и вгляделась в циферблат.  - Разбуди меня в десять, мне на поезд нужно.  - Хорошо.  - А ты что, уже выспался? – спросила она, зевая и удобнее устраиваясь на подушке.  - А я привык рано вставать. Спи.  Тимур вышел из комнаты, думая о том, что не зря он все-таки так и не перевел часы на местное время. Трехчасовая разница сейчас сыграла ему на руку.  Он спокойно вернулся в гостиную, растянулся на диване и последовал Надиному примеру, проваливаясь в безмятежный сон.  Когда он проснулся, в Ижевске была половина одиннадцатого утра. Со спокойной совестью пройдя в Надину спальню, Тимур убедился в том, что девушка уже не спит и видимо принимает душ, так как в постели ее не было. На тумбочке у кровати вибрировал поставленный на беззвучный режим ее телефон. Тим вгляделся в имя на дисплее и принял вызов:  - А Надя подойти к телефону не может. – Ответил он. – Она в душе, позвоните позже, а лучше не звоните вообще.  Тима отключил телефон и не торопясь, пошел на кухню. Там он отыскал в жестяной банке растворимый кофе, включил чайник. Выглянув в окно, подумал о том, что машину неплохо бы свозить на «мойку». В этот момент дверь ванной комнаты щелкнула, открываясь, и он увидел завернутую в полотенце Надежду. В памяти смутно шевельнулось давнее воспоминание, похожее на дежа вю, но исчезло не успев сформироваться и окрепнуть в сознании. Надя покосилась на него и пошла одеваться. Но внезапно остановилась у часов в коридоре….  Естественно Тимур не стал переводить на три часа назад все часы в доме. Да он и не подумал о том, что это необходимо, ведь Надя попросила его разбудить ее примерно через час после отправления поезда, на котором планировала уехать.  Однако когда она повернулась к нему, сверкая глазищами от гнева, Тимке стало слегка неуютно.  - Одинцов, твою мать! – Она устремилась на кухню, придерживая на груди полотенце. – Ты в каком часовом поясе живешь?  - Ой! – Тимур бездарно изобразил удивление. Да он и не старался. – Кажется, я так и не перевел часы. Какая досада….  - Что ж ты врешь-то постоянно? – Надя топнула ножкой. – Черт, черт, черт…. Вези теперь меня….  - Всенепременно Надежда Глебовна, куда изволите?  - Домой!  - Здесь твой дом, Надя. Могу отвезти к себе домой, даже сделаю это с удовольствием. Послушай, - он положил руки на ее обнаженные плечи, - ты ведь не хочешь никуда ехать. И это судьба, Надя. Собирайся, поедем к нам, Артур приготовит нам завтрак, он знаешь, как готовит?  Надя колебалась. Ночью ей пришла в голову эта мысль, остаться. И соблазн был слишком велик, и аргументы она нашла достаточно веские, но утром все вернулось на свои места, и мысль о переезде снова возобладала над желанием забыть обо всем и продлить каникулы. Но Тимка прав – это судьба. Даже если он поспособствовал такому ее повороту.  Она кивнула.  - Ладно.  - Что «ладно»?  - Ладно, я остаюсь, - уточнила Надя, - вези меня к себе и угощай завтраком.  - Тебя прямо так везти? – Он указал ей на ее «наряд» (девушка до сих пор куталась в полотенце). – Лично я не против, а вот мой брат не поймет. Его потом будут мучить эротические сны до конца жизни….  - Я пойду, переоденусь. – Надя закрылась в спальне.  Появилась через несколько минут, одетая в узкие джинсы и футболку. Волосы ее были стянуты в хвост на затылке. В руке Надя держала телефон.  - Сейчас я только один звонок сделаю, - бормотала она, - предупрежу, что не приеду.  - Она уже звонила. – Тим догадался, кому Надя собралась звонить.  - И?  - Что «и»?  - Ты что, ответил?  - Ну да. – Он ответил так спокойно, словно имел полное право отвечать на ее звонки.  - И что ты ей сказал?  - Что ты в душе. Ну, ты же была в душе?  - Тим, ты идиот? Вот кто тебя просил?  - Да что такого, Надь? У вас что, все так серьезно? Может, ты еще замуж за нее выйдешь? – Парень скривился, демонстрируя, как он относится к собственному предположению.  - Да иди ты…. – Надя уже набирала номер.  Потом Тима долго слушал, как девушка оправдывалась и объяснялась перед той глубоко неприятной ему девицей. И чувствовал острые приступы тошноты, один за другим….  Тима не понимал, не желал понимать причины, по которым люди совершают подобный выбор. В теорию сбоя в хромосомном наборе он верить отказывался. Его мнение и отношение к сексуальным меньшинствам можно было выразить двумя емкими фразами: «фу, нафиг!» и еще одной покрепче. И ко всем представителям этих самых меньшинств он относился одинаково негативно и презрительно. Исключение составляла только Надька. И то потому что, во-первых, Тима до сих пор не мог поверить, что она действительно «из этих» (ну не укладывалось это у него в голове, никак не укладывалось), а во-вторых, она ему до жути нравилась и вызывала бешеное желание, сдерживать которое с каждым днем становилось все сложнее. Может быть, первая причина была следствием второй? В любом случае на Надю Тимкина гомофобия не распространялась.  - Надь, поехали. – Не выдержал он.  Девушка поспешно распрощалась, пообещав позвонить, как только определится с днем отъезда и отключила телефон.  - Что, - Тимур подмигнул ей, - накажет тебя?  - Отвали…. – буркнула девушка и распахнула дверь квартиры, предлагая Тиме покинуть ее. Закрыв дверь, она спустилась вслед за парнем к машине, и скоро они уже ехали к выезду из города.  * * *  - Надя! – Артур хватает ее за руку, в которой девушка держит ложку полную соли. – Ты что?  - Я помочь хотела. – Она смотрит на него и не понимает в чем проблема.  - Пересолив? Знаешь, что? Сядь вот сюда и не мешай, помощница….  - Сейчас Артур тебе покажет, что такое паста с соусом. – Тима вынимает из морозильной камеры пакет с коктейлем из морепродуктов. – А то чем ты вчера меня угощала, знаешь, как называется?  - Догадываюсь. – Отвечает девушка. – А ты-то, с каких пор в гурманы заделался?  - Наденька, я учусь в другом городе и живу в общежитии. Я тебе могу перечислить тысячу и один способ приготовления лапши, и то что я вчера ел называется «абсолютно переваренные несоленые макароны». И кто тебя замуж возьмет…. Хотя, как я мог забыть, тебе же можно не уметь готовить, у вас же на кухне будет две хозяйки.  - Заткнись. – Надины глаза мечут молнии.  - А что? Вы же вроде отстаиваете свои права? Нет?  Надя берет с разделочной доски очищенный помидор и бросает его, прям в Тимкин лоб. Артур, наблюдая это безобразие, закрывает глаза и спокойно произносит:  - Если вы сейчас не покинете мою кухню…. Он не выдерживает и срывается на крик:  - Я вас обоих порешу к черту!  - Надька, пошли.  Тим хватает ее за руку и тянет к выходу.  - А помочь? – Девушка сопротивляется.  - Иногда лучшая помощь – не мешать. Идем.  - Нет. – Она выдергивает руку. – Я останусь. Артур, можно я останусь? Я не буду мешать, честно-честно.  - Садись и чисти мне еще один помидор. – Разрешает Артур.  - Я не умею.  - Разбрасываться умеешь?  - Прости. – Надя заглядывает в его глаза, состроив на лице самую невинную рожицу.  Артур ничего не отвечает. Он берет помидор и делает крестообразный надрез у основания плодоножки. Ошпаривает овощ кипятком из чайника.  - Где ты научился готовить? – Наблюдая за ним, подперев щеку кулачком, спрашивает Надя.  - Год с девушкой жил.  - Ты?! – Надя во все глаза смотрит на него.  - Я. А что тебя так удивляет?  - Ничего… просто неожиданно. И?  - И она была очень занятая дама – вечно в разъездах. Вечно некогда…. А я же на дому работаю, вот и пришлось научиться, а то мы с ней с голоду померли бы.  Он улыбается и становится как две капли воды похожим на Тимку. Обычно Артур улыбался редко и старался максимально отличаться от Тимура.  - Эта та самая девушка, с которой… - начинает Надя, но Тима щипает ее за попку. - Ай!  - Нет, - Артур понял, о чем речь и помрачнел, - это другая девушка.  Тима наклоняется к ней и шепчет в ухо:  - Что ты наделала? Он же мне сейчас подсыплет яда в тарелку.  - Так тебе и надо, - отвечает она так же тихо, - в следующий раз будешь думать, прежде чем дружка из штанов выпускать.  Потом они завтракают восхитительной пастой с соусом из морепродуктов и продолжают подшучивать друг над другом. Правда над Артуром шутить опасно – он не все шутки может оценить так, как Надя с Тимой, и от этого им двоим еще веселее становится.  После завтрака Надя видит, как Тима с кем-то разговаривает по телефону. И судя по обрывкам фраз, она понимает, что парень кому-то объясняет, как проехать к его дому. Причем голос у него странный – весь такой любезный, слащавый…. Так обычно с девушками флиртуют, но никак не с друзьями разговаривают…. Надя теряется в догадках, а на душе становится муторно. Ей не хочется, чтоб кто-то приезжал и нарушал их уединение. Но ее желаниям не суждено сбыться.  Отключив звонок, Тима поворачивается к ней и говорит радостно:  - Ребята с Новосиба едут. К вечеру будут здесь. Гуляем, Надюха!  - Все? – Удивленно распахивает глаза девушка.  - Нет, впятером, на машине едут – Ванька, Артем, Коля, Дашка….  - Ты сказал про пять человек.  - Пятую я не знаю. – Смутился Тима. – Но голос приятный. И она прикольно картавит.  А Наде хочется спросить его, какого черта он не дал ей уехать….
  Глава 8
 «А в жерновах не мука, но порох.  И этот порох взорвется скоро….»  До приезда гостей Надя слонялась по дому и хандрила. У девушки совсем не было настроения что-то праздновать, а наблюдая за тем, как оживился после звонка неизвестной девицы Тимур, она жутко злилась.  «Кобель, - думала Надя, - натуральный кобель! Стоило какой-то неизвестной с*чке показаться на горизонте и вот он, поглядите! Уже принял стойку….»  На короткое мгновение у нее вспыхнула мысль собрать вещи и уехать, но девушка сразу отмела ее – что за глупости? Она, что здесь только из-за него? И разве у нее есть какие-то виды на него? И разве ее вообще должна волновать его личная жизнь?  Ее должно волновать только одно – как развенчать в его голове миф о том, что он и его «волшебная палочка» являются пределом желания каждой встретившейся на его пути женщины. Да и то, волнения, связанные с этим вопросом, напрямую зависят от желания парня этот миф подтвердить.  Наличие у Тимура увлечения гарантирует Наде спокойствие до конца каникул. Пока он будет окучивать неизвестный картавый цветок, Надя будет лишена «удовольствия» терпеть его жалкие попытки ей понравиться. Эту теорию подтверждал тот факт, что Тима после злополучного звонка ни разу не попытался к Наде подкатить. А она-то думала, что он позвал ее к себе домой именно для этого.  И почему тогда она всеми фибрами души желает, чтоб Тимкины одногруппники не доехали до его дома? Почему она надеется на чудо и ждет их звонка с сообщением о том, что они передумали, или отчаялись искать неизвестный адрес, или заблудились, или у них сломалась машина – что угодно, только бы это означало, что они не приедут.  После обеда, Надя надела на себя купальник (вернее только нижнюю его часть), заклеила соски лейкопластырем и отправилась загорать на газон.  Не обращает Тимур на нее внимания, да и ладно, его проблемы! Вот было бы здорово, если бы обладательница «приятного» голоса и «прикольного» дефекта речи оказалась на деле малопривлекательной толстушкой…. Уж Надя повеселилась бы от души над разочарованием парня….  * * *  Тимур стоял на крыльце дома, подпирая плечом один из столбов, поддерживающих крышу, и смотрел на полуголую девушку на своем газоне. Периодически он подносил к губам горлышко бутылки с холодным пивом. Позади хлопнула, закрываясь, дверь и рядом возник его брат.  - Тимур, слушай…. – Артур что-то хотел сказать ему, но Тимке не суждено было узнать, что именно. Потому что, не договорив, Артур заметил Надю. Он запнулся, закашлялся, словно поперхнулся, покраснел и, пробормотав что-то невразумительное, вернулся в дом, спасаясь бегством.  - Это называется «грудь», братишка! – Бросил Тима ему вдогонку. И добавил себе под нос: - Самая охринительная в мире грудь….  Надя, услышав его голос, подняла голову, стянула с носа темные очки и прищурясь взглянула на парня. Тимур отсалютовал ей бутылкой пива.  Тогда она молча перевернулась на живот, прикурила сигарету и продолжила как ни в чем не бывало, жариться под летним солнцем. А Тима, зажмурился, процедил, «твою мать» и несильно стукнулся лбом о столб, у которого стоял – Надя выбрала для солнечных ванн трусики-стринги и ее попка в Тимкином личном рейтинге тут же безоговорочно заняла первое место.  - С*чка бессердечная, - в который раз пробормотал парень и, не чувствуя в себе сейчас ни капли выдержки, ушел в дом.  С каким удовольствием он сейчас тр*хнул бы ее прям на газоне, прям при соседях! Да так, чтоб она на всю жизнь запомнила, как дразнить его! Да только близкое соседство сестры с одной стороны, и одинокой бабушки-пенсионерки с другой, вовремя остановило его порыв. Бедную старушку запросто мог разбить паралич от подобного зрелища…. А еще одна причина была в том, что на данный момент Тима не был уверен в том, что Надька опять не высмеяла бы его, лишив того, последнего шанса, который она все-таки решила ему дать. И все же парень сделал удивительные выводы – Надя, не дождавшись скоропалительных действий с его стороны, начала нервничать и провоцировать его. То есть пока он ее мариновал, она начала зреть сама? И она определенно злится на него сегодня, он уже понял, что ее стриптиз на газоне был продемонстрирован неспроста, а в результате какого-то раздражающего фактора. Что могло заставить Надю психануть? Она приехала с хорошим настроением, за завтраком они смеялись и не ссорились. А потом? Потом позвонили ребята и с этого все началось. Тимка просто почувствовал от девушки волны негатива, хоть она и старалась вести себя так, будто ничего не происходит. Она не рада гостям? Почему?  Тима чувствовал, что если он ответит на эти вопросы, ему станет понятно нечто важное, но отвлекся от раздумий, ибо в этот момент в дом вошла Надя и продефилировала мимо них с братом с таким невозмутимым видом, словно она полностью одета. Артур при ее появлении опустил глаза, Тимур присвистнул вслед.  Надя же, переодевшись в своей комнате в шорты и футболку, направилась в гости к подруге.  Никитин дом встретил ее прохладой и тишиной. Перешагнув порог, Надя огляделась, пытаясь найти кого-то из хозяев. Она боялась, что пришла не вовремя и чутко прислушивалась, готовая в любой момент покинуть это место.  - Привет, - из кухни вышел Никита, - ты чего крадешься?  - А где Кира? – Увильнула Надя от его вопроса.  - Сына укладывает спать наверху.  - Можно я поднимусь?  - Только тихо, он плохо засыпает из-за жары. Вот, - он протянул девушке бутылочку с водой, - отнеси тогда.  - Ладно. – Надя взяла из его рук бутылочку и пошла к лестнице.  Поднимаясь, она услышала голос Киры – подруга тихо напевала сыну колыбельную…. Ну, если песню, которую недавно им на гитаре исполнял Тимур, можно было отнести к разряду колыбельных. Надя улыбнулась и, спрятавшись за углом, слушала голос подруги, фальшиво исполняющий песню - у Киры совсем не было слуха. Когда она закончила, Надя перешагнула порог детской, Кира обернулась к ней и прижала палец к губам. Надя одними губами произнесла «привет» и протянула ей бутылочку, Кира кивнула, не прекращая тянуть букву «а» и легонько похлопывать ребенка по спинке. Малыш шевельнулся и Надя, побоявшись, что ее обвинят в том, что она своим присутствием его разбудила, поспешно ретировалась вниз, к Никите.  Подруга появилась через несколько минут.  - Еле уложила. – Она устало присела на стул. – Из-за жары Вадька плохо спит…. Хочешь чаю, кофе?  Она посмотрела на притихшую Надю.  - Нет, спасибо. Может водички….  - Есть лимонад, - Кира полезла в холодильник, - кола и вода….  - А коньяк есть?  - Есть…. – осторожно ответила подруга, - налить?  - В колу. – Кивнула Надя.  - Что-то случилось? – Поинтересовалась подруга, смешивая напитки в бокале.  - Все хорошо. – Надя приняла из ее рук коктейль, поднесла его к губам.  - Просто еще день-деньской, а ты уже пьешь….  - Не похоже на меня? – Надя демонстративно сделала большой глоток.  - Нет….  На несколько секунд повисла неловкая пауза.  - К Тимуру сегодня друзья приезжают. – Девушка попыталась перевести тему. - Вы придете?  Кира неопределенно повела плечами.  - Нет, наверное. Что за друзья?  - С института…. – Надя замялась, не зная как задать волнующий ее вопрос. - Кир….  - Что?  - Ты, правда, не против того, что я поживу с пацанами до конца месяца?  - Нет. – Кира была очень убедительна. Очень-очень…. Или Наде хотелось все видеть именно так….  - Ты про мое приглашение не забыла? – В свою очередь спросила подруга.  - Нет, но…. – Надежда помолчала, решая нужно ли спрашивать, – Кира, ты точно хочешь, чтоб я пришла или зовешь меня из вежливости? Скажи, я пойму. Раньше мы друг друга неплохо понимали.  - Хочу, Надь. – Уверенно ответила девушка. – Ты проигнорировала нашу свадьбу, прошу, не пропусти годовщину.  - Ладно. – Кивнула, соглашаясь, Надя. – Я приду.  - Вот и славно.  - Девчонки! – За спиной Киры появился Никита. Он куда-то уходил во время их короткого разговора и теперь стоял рядом с какой-то коробкой в руках. – Может в «монополию» сыграем пока нас больше двух? А то Вадьке мой отчим подарил, так она и лежит нераспакованная.  - Давай, Надь? – Кира, казалось, обрадовалась такой возможности.  - Давайте. – Наде каждая возможность провести время здесь казалась Божьим даром.  Они играли в «монополию» около двух часов, забыв о времени. Пока не проснулся маленький Вадик.  - Надо достать его из кроватки. – Кира подняла глаза, к потолку прислушиваясь к плачу ребенка. – Ник, сходи.  - Можно я, Кир? – Надя взяла ее за руку. Кира стрельнула глазами на ладонь подруги, сжимающую ее руку. Надя, проследив за ее взглядом, одернула ладонь, словно обожглась. Но все же повторила, – Можно?  Кира кивнула. Надя вскочила из-за стола и торопливо поднялась наверх.  - Солнышко, мое, - ворковала она, доставая заспанного ребенка из кроватки, - сладкий мой….  Она прижалась губами к щечке Кириного сынишки. Боже, какой же он славный! Еще не до конца проснувшийся и слепо прижимающийся к ее плечу, видимо спутав его с материнским.  На шее ребенка блеснула на солнце золотая цепочка, привлекая внимание девушки….  - Что это, котенок? – Надя потянула цепочку, стремясь увидеть кулон, висящий на ней, не желая верить своим догадкам.  На цепочке висел крохотный золотой крестик….  Надин мир рухнул в тартарары. Именно сейчас, понимая, что сына лучшей подруги крестила какая-то неизвестная женщина, Надя в полной мере оценила то, что значил на самом деле их разрыв.  Она Вадику чужая, а ведь могла бы быть родной. Крестной матерью. Той, кто взял бы на себя все будущие грехи мальчишки. Кто с превеликим удовольствием пошел бы на это.  Разве не об этом они мечтали с Кирой когда-то? Разделить друг с другом все этапы жизни друг дружки – замужество, рождение ребенка, крестины…. Она отказалась от этого. Сама отказалась. Почему? Потому что какой-то урод влез в их жизнь и сломал поочередно их обеих? Боже, как много они потеряли! То, что никогда не смогут вернуть…. Стоило ли того ее душевное равновесие, ради которого она этим пожертвовала?  Торопливо спустившись вниз, Надя всучила малыша в Кирины руки и, пряча глаза, убежала вон, лепеча что-то невразумительное о том, что ей срочно нужно идти.  Вернувшись в дом Одинцовых, Надя закрылась в своей комнате и упала на кровать. Она старательно не подпускала к себе слезы, крепилась из последних сил. Она ведь больше не плачет. Никогда не плачет. А это все коньяк виноват, это из-за него она так раскисла.  Кира была права окрестив ребенка без нее. Потому что она теперь живет далеко и это ее последний визит в родной город. Ну, какая из нее вышла бы крестная мать? Мысль, что всегда возможен другой вариант Надя в принципе отмела.  Она лежала, обводя взглядом комнату Киры, когда на одной из нижних полок письменного стола подруги ей вдруг попалась на глаза задвинутая в угол коробочка….  Надя хорошо знала содержимое этой коробки – у них с Кирой когда-то не было секретов. И точно такая же хранилась и покрывалась пылью где-то в недрах Надиного письменного стола.  Им было лет двенадцать, когда они обе решили хранить запечатленные в материальных вещах драгоценные воспоминания. Ими могло быть что угодно – записочки, вырезки из журналов, засушенные цветочки, которые дарили поклонники, потом белые бантики и бутоньерки с выпускного – для каждой из девочек весь этот хлам имел особую ценность. С каждой вещицей было связано какое-то событие, о котором они не хотели забывать.  Надя встала с кровати и достала коробку. Снова села на постель и поставила ее перед собой. Аккуратно сняла крышку.  Бережно и осторожно, так, словно они могут рассыпаться в прах под тяжестью пройденных лет, Надя принялась перебирать руками вещицы в коробке Киры.  Здесь были записочки, которыми они обменивались в школе, Надины рисунки, «валентинки». Какие-то фантики, пробник от духов. Он до сих пор источал сладкий аромат. Надя поднесла его к носу и на какой-то миг перенеслась ощущениями в далекое прошлое. Этот пробник подарил Кире Никита на какой-то праздник типа восьмого марта. И Кире категорически не понравился удушающий и приторный аромат.  «Чтоб он понимал в духах», - как наяву услышала Надя Кирин голос и перед глазами ее встала картинка, как подруга небрежно бросает в коробку почти полный маленький флакончик….  Порывшись в коробке Надя выудила на свет пробку от того самого коньяка, что выпили Тимур с Никитой и колпачок от сливочного ликера, выпитого Кирой на проводах Ника в армию.  Но в основной массе это было обилие маленьких бумажек, исписанных красивым Надиным почерком – стишки, строчки из песен, какая-то каллиграфическая вязь. И тут пальцы Надежды наткнулись на сложенный вдвое листок. Развернув его, Надя вчиталась в прыгающие перед глазами строки.  «Милая подруга! –  Писала она когда-то Кире.  – Ты еще сладко спишь, а меня разбудила твоя мама, потому что мои родители уже собрались домой. Вчера мы с тобой засиделись до поздней ночи, и я ухожу тихо, так, чтоб не разбудить тебя.  Но ты не успеешь по мне соскучиться, потому что через пару дней я вернусь и пробуду у тебя до конца каникул. Помнишь, как вчера мы планировали, чем будем заниматься? Как будем гулять в лесу, кататься с горки, которую обещали построить во дворе твои братья, а по ночам вместо сна, как сегодня, строить планы на будущее….  Кира, я очень счастлива, что ты есть в моей жизни, и я хочу, чтоб так было всегда. Мы ведь никогда не расстанемся, правда? Мы всегда будем друг у друга, потому что я люблю тебя больше всех на свете. Ты – моя самая лучшая подруга, моя сестра, моя половина. И что бы ни случилось в нашей жизни, я всегда буду рядом с тобой, клянусь!  Целую крепко, твоя навеки Н.»  Надя подняла глаза от письма, вспоминая, в какой момент их жизни оно было написано. Посмотрела дату – первое января того года, когда им с Кирой исполнилось пятнадцать. Тогда Надя еще не подозревала в своем сердце «неправильной» любви к подруге и не умела целоваться. Однако ее записка была просто пропитана теплыми чувствами к Кире.  Потому что это было между ними всегда. Они были слишком сильно привязаны друг к дружке, слишком близки. Ну, как тут было не спутать? Она всегда любила Киру, сильно, всем сердцем, но не так, как любила ее, Надю, Наталья. В их чувствах друг к другу не было и намека на всю ту грязь, в которую погрузила ее любовница за два совместно прожитых года. И еще неизвестно, кто запачкал ее сильнее, Влад или она.  Она бы никогда не посмела опорочить их светлые чувства подобными желаниями. Никогда она не представляла Киру на месте своей любовницы. Ее чувство к подруге было совсем другим, и все же она умудрилась спутать его именно с плотской любовью.  А Кира все эти годы хранила ее письмо. Признаться нужно, Надя вообще про него забыла. Они с Кирой часто обменивались подобными записками. Она и не думала, что подруга приберет ее письмо в коробочку с особо ценными воспоминаниями.  Знала бы Надя, как часто Кира вчитывалась в эти строки два года назад и сколько боли они тогда ей принесли, поняла бы возможно, почему сейчас Кира так бережно относится к своему душевному равновесию, добиться которого ей стоило больших трудов.  Дверь в комнату открылась, и на пороге возник Тимур. Ну, а кто еще мог войти сюда к ней без стука? Только он.  - Научись стучать. – Посоветовала Надя, бросая листок обратно в коробку и закрывая ее крышкой. – Я могла быть не одета.  - Я на то и рассчитывал. Что это? – Он указал на коробку.  - Не твое дело. – Надя сунула ее на прежнее место в Кирином столе.  - Ну, – повернувшись к нему, Надя с ходу вошла в образ, - и что бы ты сделал, застань ты меня без одежды? А, Тима?  Она приблизилась к нему, остановилась в нескольких сантиметрах, разделяющих их тела. Поймав его взгляд, спросила вкрадчиво:  – На что ты способен, Тимур Вадимович Одинцов?  Ее руки скользнули по его плечам, пальцы снова зарылись в волосы.  - Ты бы набросился на меня, да? – Она прижалась к нему всем телом. - Ты же мужчина, ты сильный, и я не смогла бы сопротивляться. Да тебе никто бы и не помешал….  Надя говорила с ним томным голосом, в котором снова появилась та возбуждающая его хрипотца.  - А я бы просила тебя: «Не надо, Тима! Отпусти меня, Тима!», - тяжело выдыхала девушка и голос ее дрожал, словно от страсти, - но ты бы не послушал и тр*хнул меня, да?  - Ничего себе у тебя фантазии. – Усмехнулся Тимур. Он положил руки на ее талию и осторожно отодвинул желанное тело на безопасное расстояние. – Нет, я бы так не поступил. Зачем? Сама дашь, когда созреешь. Вот тогда и придет время ролевых игр.  - Значит, выйди вон отсюда. – Надя вмиг стала холодной и равнодушной. Она отступила на шаг назад и скрестила на груди руки. - А как наберешься опыта, так приходи, поиграем. И кстати, ты ждать состаришься, когда я для тебя созрею.  - Посмотрим. – Тима криво усмехнулся. – Там ребята приехали, пойдем встречать?  - Пойдем. – Надя пожала плечами и двинулась к двери. Тимур пошел следом за ней.  Они вышли на улицу и ждали, когда к калитке подъедет незнакомый автомобиль. Тима уже открыл ворота для того, чтоб можно было загнать машину во двор. Когда на пыльной дороге показался красный кроссовер, Тимка присвистнул.  - Ого! Деловая дамочка пожаловала. – Но все же он обнял Надю за плечо. А девушке впервые стало не в тягость это прикосновение. Более того, она искренне желала, чтоб он так и обнимал ее, когда незнакомая девица окажется рядом.  Однако ее надеждам не суждено было сбыться, потому что Тимуру пришлось помогать «курице» за рулем дорогого авто парковаться в его дворе. Сама она заехать задним ходом в широкие ворота, в которых поместились бы два таких автомобиля, почему-то не смогла. И чему только учат в автошколах?  Наконец ребята выбрались из машины и бросились к ним с приветствиями. Ванька так вообще обнял Надю и чмокнул в щеку. Девушка не привыкла впускать малознакомых людей в личное пространство, поэтому немного напряглась. Хозяйка машины подошла к ним последней.  Вопреки мечтам Надежды, ею оказалась красивая девушка примерно одних с Тимуром лет. Высокая стройная брюнетка с короткими волосами цвета вороного крыла и глазами синими, как васильки. Чувственные губы ее были накрашены яркой помадой, но не вульгарного, а глубокого бордового оттенка («Боже, какая пошлость, - подумала Надя, разглядывая гостью, - красить губы в цвет с машиной»).  Гладкую, безупречную кожу незнакомки покрывал ровный загар. Приобретенный или в капсуле солярия или где-то на океанском побережье. Одета она была соответственно – туфельки на шпильке (Наде было жутко интересно, как она в них доехала за рулем – это же неудобно, наверное!), трикотажное платье цвета кофе с молоком с узкой юбкой и свободным верхом (Дорогое платье, не для загородных посиделок, однозначно…).  Надя подумала о том, как она выглядит в сравнении с этой девицей в шортах, футболке и шлепанцах обутых в спешке. Посмотрела на Тимку и захотела подобрать его челюсть. А потом с размаху влепить ему оплеуху, гаду.  - Яна. – Девушка протянула Тимке ладонь.  - Тимур. – Тимка галантным жестом поднес ее руку к своим губам.  - Очень приятно, Тимур. Не покажешь мне, куда я могу отнести свои вещи?  Она и правда очаровательно картавила. Так, что ее выговор чем-то напоминал французский акцент, только без прононса. И голос у нее был низкий, грудной… сексуальный. Надя такой голос могла только на какое-то время бездарно подделать, а эта штучка получила его в дар от природы. Это не девушка, а ходячий секс, даже она, Надя, не будучи мужчиной, это почувствовала.  - Не только покажу, но и помогу донести. – Судя по обходительности Тимура, не только она.  - Великолепно. – Яна ослепительно улыбнулась и повернулась к крышке багажника.  Вид девушки с тыла не уступал по силе впечатлений – во-первых, у нее была татуировка между лопаток. И часть этой татуировки кокетливо выглядывала из-за ворота платья. А во-вторых, ниже ворота, то есть тонкой полоски материи, удерживающей платье на плечах, на платье девушки был разрез до поясницы, еще в нескольких местах перехваченный такими же тонкими полосками ткани. А ниже поясницы ткань платья эффектно обтягивала упругие ягодицы девушки. Задница у нее была что надо, такие многим девушкам стоят нескольких лет упорных тренировок на тренажерах. Но и результат потом оправдывает затраченные усилия. Вон как Тимка прилип к ней взглядом, Наде даже захотелось ему глаза прикрыть ладонью.  - Я ослеп…. – Тихо выдохнул парень.  - Идем? – Яна уже протягивала ему свою сумку.  - Идем. – Тима принял из ее рук ношу и, открыв дверь, пропустил девушку вперед.  Когда они скрылись в доме Надя, повернувшись к ребятам, молча наблюдающим разыгравшееся перед ними действие, и спросила:  - Это кто?  - Это моя двоюродная сестра. – Ответила Белоснежка. – Она в Новосибирске живет, вот мы и подумали, покатиться до Тимки. У него же скоро день рождения, а мы не сможем приехать. А что?  Девушка нахально посмотрела на Надю, словно знала, что у нее на душе. А Надя в этот момент сравнивала девицу с ведьмой-мачехой и думала, что с оставшимися гномами.  - Мы помешали? – Ехидно спросила она, снова привлекая к себе Надино внимание.  - Нет. – Совершенно спокойно ответила Надя, глядя на девушку особым взглядом, таким, словно сама Даша интересует ее гораздо больше любого парня на свете. Даша от этого взгляда смутилась и замолчала. Конечно, Надя же долго позиционировала себя как любительницу женщин, и смотреть на них соответственно она давно научилась.  - Ну что ж, - Надя взяла на себя роль хозяйки в виду отсутствия Тимура, - проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.  * * *  Тимур сидел за накрытым столом и сердито наблюдал, как напротив него Надя охмуряла Артема. Или Артем Надю? Такое чувство, что эти двое спелись. Артем что-то нашептывал на ушко девушки, а Надя не мешала ему обнимать себя за талию и глупо хихикала над шутками поклонника. Тимку это бесило так, что он даже не пытался как-то это скрыть. Так и сидел, уставившись двумя горящими черными злыми глазами на парочку, но ни Надя, ни Артем на посылаемые в них взгляды-молнии внимания не обращали.  Яна сидела рядом с ним, и так же как он демонстрировал свою злость, демонстрировала свое желание. Она уже затискала его всего своими жадными ручками, она уже потерлась об него всеми выпирающими частями своего великолепного, тела. Ее интерес к нему был настолько неприкрытым, а жесты так агрессивно-сексуальны, что Тима на какое-то мгновение призадумался, а стоит ли отказываться? И он даже нашел несколько достаточно веских причин для того, чтоб оправдать возможность секса с этой дамочкой.  Первая причина – он тупо хотел тр*хаться. И эту причину он полагал наиболее веской в нынешней ситуации.  Вторая причина – после того, как его неоднократно размазала Наденька, унизив его состоятельность как мужчины и любовника, у него появилась потребность доказать кому-то ее неправоту. А еще ему было просто необходимо ощущать вот эту нужду женщины в его ласках, в нем. Просто жизненно необходимо.  То, что он пока каким-то невероятным образом не поддавался на Надькины провокации и вел себя так, словно ее слова не имеют для него никакого значения, вовсе не значило, что он не слышит и не понимает, о чем она говорит. И порой его неслабо задевали ее шпильки. А тут, пожалуйста, такая женщина и просто вне себя от желания. И что вы скажете, Надежда Глебовна, когда она полночи будет стонать от наслаждения с ним? А уж он бы постарался, чтоб кое-кто эти стоны хорошо расслышал….  К тому же, честно говоря, проще, привычнее и приятнее было бы тр*хнуть ту девушку, которая хочет его, а не доказывать некоторым принципиальным и непробиваемым, что он вполне способен доставить женщине удовольствие.  Третья причина была вообще проста и банальна – когда приехали друзья, Тимке показалось, что Надя ревнует его. Ну, чувствовал он, когда девушка злилась, на каком-то другом уровне чувствовал. Просто понимал ее эмоции, ощущал их. Вот он и решил проверить свои догадки таким примитивным и детским способом.  Четвертая причина была в том, что ни он Наде, ни Надя ему ничего не были должны. Вот и все.  А пятая причина заключалась в том, что Яна могла стать идеальным объектом для того, чтоб потренироваться. Ну, правда, Надя требует, чтоб он удовлетворил ее без специального органа, который Бог создал именно для таких вот приятных целей, а помочь ему и направить она не хочет. Одна попытка и баста! А как он узнает, что ей нужно? Дала бы хотя бы три.... А лучше тридцать….  Однако все его мечты о сексе разбились о Надькин флирт с Артемом. Сначала Тимур старался не обращать внимание на то, что девушка вдруг как-то резко переключилась на его одногрупника. Он решил, что был прав по поводу ревности, и Надя решила «побить» его его же картой. Но чем дальше, тем сложнее все стало. Они прямо спелись, прям так им весело было вместе, черт возьми! А за руками своими Артем вообще следить перестал, и так он к ней прикасался невзначай, так ее кончиками пальцев по плечу гладил, что рука нет-нет, да и задевала ладонью «случайно» ее грудь. А Тимка мечтал ему пальцы переломать по одному. А когда он принялся нашептывать что-то в Надино ухо, причем так, что Тиме не видно было, шепчет он или шею ее за ушком целует, парень был готов к отчаянным мерам.  И тут он почувствовал, как на его член, скрытый тканью спортивных штанов, легла маленькая ладошка Яны. Тело сразу же по-своему отреагировало на прикосновение красивой девушки, тут Тимур вообще ни в чем не был виноват.  - Тима, - зашептала ему девушка, по-своему толкуя реакцию Тимы на свои прикосновения, - тебе не надоело здесь сидеть?  - Нет. – Зло ответил он.  - Расслабься. – Она прижалась губами к его шее, там, где стучал сейчас пульс, а рука сжалась на окрепшем органе.  И в этот момент Надя встала из-за стола, взяла Артема за руку и увела наверх.  - Может, покажешь мне свою комнату? – Сквозь пелену бессильной ярости услышал он голос Яны.  - Обязательно. – Он вскочил следом. – Прямо сейчас пошли?  Он протянул ей руку и увлек за собой. У двери в свою комнату Тимка остановился.  - Слушай, - он открыл дверь и завел девушку внутрь, - подожди меня здесь, я сейчас.  - Куда ты? – Руки девушки оплелись вокруг его шеи.  - Я… - Тима лихорадочно соображал. – Я в душ.  - Ты просто прелесть. Поцелуй меня. – Она подставила губы для поцелуя, и Тимке пришлось ее поцеловать. И целуя, он успел подумать о том, что она могла сделать с ним в постели с такой техникой владения язычком. Не женщина, а ураган. И от чего он отказывается, придурок?  - Я быстро. – Он оторвался от ее губ.  - Давай, недолго, чтоб я не остыла.  - Не успеешь. – Он подмигнул ей и закрыл дверь.  Не мешкая, бросился к комнате Киры, распахнул дверь и застал Надю и Артема за страстными поцелуями. Девушка, заметив его, повернулась и нахмурилась, словно он помешал.  - Чего тебе? – Сердито спросила она.  - Тёма, можно тебя на пару слов? – Тим сделал парню знак, что ждет его в коридоре.  Через несколько секунд дверь открылась и друг, высунувшись по пояс, спросил:  - Ну, чего тебе, Тима? Ты не вовремя, черт возьми! Кстати, у тебя «резинки» не найдется?  Тимур молча сцепив пальцы на воротнике его майки, выволок парня из комнаты, закрыл дверь.  - Эй, ты чего? – Артем смотрел на него, не понимая.  - Тёма, слушай, не трогай ее, один раз прошу.  - Почему? – Парень убрал пальцы Тима от своей одежды и скрестил руки на груди. – Назови хоть один аргумент.  - Я слежу за ее моральным обликом, пока ее родители в отпуске.  - Плохо следишь. Так и скажешь потом, что не усмотрел, отвлекся... на чужие прелести. Это все? – Артем взялся за ручку двери, намереваясь вернуться к девушке. – Или еще что-то?  - Еще что-то. – Тима прижал дверь рукой, мешая открыть ее.  - Ты может, для себя ее бережешь? – Друг лукаво ухмыльнулся. – Тогда так и скажи, и я отстану. Не хватало еще из-за юбки переср*ться.  - Для себя берегу, - согласился Тимур, и в отличие от Артема он был серьезен, как никогда, - ты прав. Все, вопрос исчерпан?  - Конечно, – Артем оторвался от двери, которую подпирал в течение их разговора и, открыв ее, сделал приглашающий жест рукой, - удачи, друг.  - Просто уйди. – Тима снова захлопнул дверь – у него осталось незаконченное дело.  Артем, насвистывая так, словно не произошло ничего сверхъестественного, спустился к ребятам, а Тимур задумался о том, что ему делать с Яной, ожидающей в его комнате. И тут, словно в ответ на его вопрос, в коридоре очутился Артур.  - О! – Тимка схватил брата за плечо. – А ты где был?  - У Ника. Они с Кирой ездили по магазинам, а я с Вадиком сидел.  - Отлично. – Тимка широко улыбнулся от мысли, пришедшей в его голову. – Слушай, братишка, иди срочно в мою комнату, там тебя ждет от меня подарок на день рождения.  Парень уже стаскивал с переносицы брата очки, трепал его волосы, убирая ненавистный пробор.  - Тим, ты что, заболел?  - Без лишних вопросов, брат. – Он потащил ничего не понимающего Артура к своей двери. – Просто заходи, выключай свет и разворачивай. И умоляю, не говори ни слова. Сразу действуй.  - Что делать-то?  - Разберешься. Давай, не подведи меня.  Тима распахнул дверь, втолкнул брата в комнату, довольно отряхнул ладони и направился к Наде. И за те несколько секунд, что он шел к ее комнате, к нему вернулось бешеное чувство злости, смешанной с ревностью.  Похоже, кому-то сейчас не поздоровится….
  Глава 9 «Только помни о том, что твой взгляд, словно выстрел  Под сводами древнего храма.  Твой конь не споткнется, летя через камни, летя сквозь запах жасмина.  Это чувство сильнее любого медведя  И выше подъемного крана,  А все остальное – пыль и болотная тина….»  Надя сидела на кровати и прислушивалась к голосам за дверью. Слов ей было не разобрать, но тон переговоров не оставлял сомнений в том, что Артем к ней вряд ли вернется….  Да и, слава Богу!  Надя «склеила» его, повинуясь внезапному импульсу. Да, она хотела позлить Тимура и ей это удалось. Но если бы он не примчался, как паровоз на всех парах, она решительно не знала, как отделалась бы от ухажера. Скорее всего, как обычно – не церемонясь. О том, что возможно на Артема ее методы могли не подействовать, Надя думать не стала. Наверное где-то в глубине души она была уверена, что Тимур не оставит ее наедине с товарищем. Не будь Тимки рядом она к этому напыщенному блондину и не подошла бы. Ее вообще с некоторых пор настораживали голубоглазые парни. Холодом веяло от их глаз. Холодом, способным насмерть заморозить….  Пару раз дверь открывалась и закрывалась снова. Потом голоса затихли, видимо ушли оба.  Красавчик, Тимур - и ей романтику испортил и себя не обделил! – Надя была разочарована. - Ясно же, куда направился. Что ж, - решила девушка, - снимать его с бабы она не станет. И завтра же уедет домой.  Она надела пижаму и забралась под одеяло. Тусоваться с Тимкиными друзьями, пока он ублажает картавую девицу ей категорически не улыбалось. А уж в том, где он сейчас и с кем Надя была на сто процентов уверена. Тем сильнее было ее удивление, когда дверь распахнулась, и взбешенный Тимур возник на пороге.  Хлопнув дверью так, что, кажется, дом вздрогнул, парень приблизился к постели и одернул одеяло.  - Ждешь? – Его глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки.  - Жду. – Нагло улыбаясь, ответила Надя. – Только не тебя. Где Тёма? Что ты с ним сделал?  - А ты пойди, - он схватил ее за плечо и рывком поставил на ноги, - найди его, посмотри.  - Отпусти. – Надя выдернула руку из его захвата. – Истеричка. Чего надо? Иди, развлекайся с новой подружкой, а ко мне не лезь! Я сама буду решать с кем мне быть!  - Так ты же вроде мужчин не любишь. – Зло прошептал он. – Или это только на меня распространяется?  - Только на тебя! – Выкрикнула Надя ему в лицо. – Потому что ты – кобель! Кобель, сволочь и самовлюбленный бабник!  - А ты стерва и дрянь! – Не остался в долгу Тима.  Ответом ему была звонкая пощечина.  Надя смотрела на него, тяжело дыша, и ждала реакции парня. Тимур сжал губы в тонкую линию и сверлил ее злым взглядом черных глаз. Тогда девушка сказала спокойнее:  - Слушай, я не хочу, чтоб ты прикасался ко мне после сомнительных бабенок, понял? Хочешь меня, тогда потерпи, или сдайся и вали к ней. По-другому не будет.  Тима вдруг успокоился, удивленно посмотрел на нее, самодовольно улыбнулся. Он изогнул бровь, словно что-то понял, скрестил на груди руки и спросил:  - Так это было представление для меня?  - Вот еще…. – Надя сделала шаг назад.  - Да ты ревнуешь, детка! – Он сделал шаг к ней.  - Нет же! – Еще шаг назад.  - Ревнуешь-ревнуешь. – Тима продолжал наступать. – Меня ревнуешь….  Надя прижалась спиной к стене, отступать было некуда. Почувствовав себя загнанной в угол, Надя сменила тактику.  - И что тогда, малыш? Теперь ты поверил в себя? – Она отлепилась от стены и теперь их Тимуром разделяло всего несколько сантиметров. – Ты готов, наконец? Давай, проверь, может я уже созрела? Может я тебя хочу? Только смотри, не ошибись – второй возможности не будет.  Она стянула с него футболку и обняла за плечи.  Тима, взял в свои руки Надины тонкие запястья, стиснул их пальцами так сильно, что девушка тихо вскрикнула от боли. Сняв ее руки со своих плеч, Тимур прижал их к стене над ее головой и навис над ней. Надя тяжело дышала и от этого грудь ее, обтянутая тонкой тканью маечки, прикасалась к его телу. И Тимуру не составляло труда представить себе два этих упругих полушария – после утренней демонстрации на газоне они и так его преследовали, не желая покидать мысли. Теперь Наде не обязательно было раздеваться – он смотрел на нее одетую, а перед глазами маячила совсем другая картина. Похоже, у него конкретно едет крыша от неудовлетворенных желаний.  Тим попытался поймать ее взгляд, но Надя вдруг закрыла глаза, выдохнула, расслабилась, а когда снова взглянула на него, это была уже совсем другая девушка. От ее злости и колкости и следа не осталось. Лицо ее застыло как маска, взгляд потух. Она отвернулась от него и произнесла устало и обреченно:  - Давай, Тима, сделай это наконец. Покажи мне, какой ты мужик.  И тогда Тима понял – он этого не сделает. По крайней мере, не сейчас, это точно. Покуда перед ним бездушный манекен, он к нему и пальцем не притронется, потому что нет в этом никакой радости….  Он выпустил ее руки и хотел уйти, но она снова обняв за шею, потянула его на себя.  - Не сдавайся Тима, подумаешь…. Откуда ты знаешь, сколько женщин не хотели тебя так же, как я.  Он уперся ладонями в стену и закрыл глаза. Ему казалось, что его грудь сейчас разорвется от тяжелого дыхания, а внизу живота появилось привычное напряжение.  - Что ж ты со мной делаешь? - Не открывая глаз, спросил он.  - А может тебе опять нечем, малыш? – Надя казалось, не слышала его и все твердила, как урок, выученный наизусть. - Ну-ка, проверим….  Она сунула руку за резинку его штанов, и в ее ладони оказался его возбужденный член. И это точно был предел любого терпения….  Надя держала в руках жезл мужской власти впервые, и тут ей стало любопытно. Сказать по правде на ощупь он был приятнее фалоимитатора. Такой теплый, нежный и в то же время на глазах наливающийся силой. Она чувствовала, как он пульсировал в ее руке, но не знала, что дальше с ним делать. И тут видимо в ней проснулась память предков, включился условный рефлекс или что-то на генетическом уровне подсказало (а может память подбросила), но она сжала руку и провела ею по стволу. Туда-сюда….  Тимур, сжав зубы, застонал. Так, словно ее прикосновения принесли ему не удовольствие, а муку….  Надя, с любопытством глядя на него, повторила. Отстраненное равнодушие слетело с нее, как ненужная шелуха. Тимка дернулся навстречу ее ладошке. Она повторила еще. И еще. И еще. Сильнее сжала. Увеличила темп…. И не сводила с него пристального взгляда.  Тима открыл глаза, посмотрел на нее так же как тогда, в комнате, привязанный к стулу – с тем же адским пламенем в глазах. А потом подхватил ее под мышки, оторвал от пола на вытянутых руках и прижался всем телом, впечатывая в стену.  - Ноги сожми! – Почти рыча, потребовал он, и Надя беспрекословно подчинилась. Тимур впился в ее рот, жадно целуя, терзая его, застонал в ее губы, и… кончил ей между бедер.  После он отпустил Надю и отошел на шаг назад.  - Довольна? – Он, тяжело дыша, смотрел на нее. – Мне кажется, что я скоро тебя возненавижу.  - Даже не сомневайся в этом. – Хмыкнула она, пожав плечами, так, словно ей безразлична вероятность возникновения в нем подобного чувства.  - И вообще, это – Тима поочередно показывал пальцем на себя и на нее, - не считается.  - Почему? – Надя вопросительно выгнула бровь.  - Потому что ты меня снова тр*хнула, бессовестная, бессердечная…. – Тимур проглотил последнее слово. Только зубы сжал так, что скулы заходили.  - Кто? – Надя довольно улыбалась. – Договаривай, ну?  - Конь в пальто. – Буркнул парень, отворачиваясь от нее и падая на ее кровать. – И учти, в следующий раз будет в тебя, я больше этого издевательства терпеть не стану. И уж когда я до тебя доберусь, ты не сорвешься, рыбка, пока не компенсируешь мне мое ангельское терпение.  - Я в душ. – Надя открыла дверь комнаты и вышла в пустой коридор.  - Давай. – Тима буркнул ей вслед уже после того как дверь закрылась, скрестил руки за головой и прикрыл глаза.  * * *  Стоя под струями теплой воды, Надя ощущала, как бешено колотится сердце в ее груди. Боже, у нее совсем нет тормозов! Да что же это она творит, спрашивается? Зачем?  «Я хожу по лезвию бритвы,  Я уже порезала пятки.  Я сама с собой играю в игры.  И особенно часто, в прятки….»  Выплыл из глубин памяти короткий стишок.  Надя нервно рассмеялась. И тут она вдруг поняла отчетливо, и это открытие ошеломило ее – ей до безумия нравилось Тимкино удовольствие. Он во время оргазма становился таким… открытым, настоящим. Так искренне чувствовал, наслаждался…. Он просто растворялся в своих ощущениях полностью. И это чужое наслаждение затягивало ее. Отдавалось в груди странным теплом и…. другая Надя сравнила бы это чувство с нежностью. Другая, не она.  Надя ни разу в жизни не испытала возбуждения и желания направленного на мужчину. Так получилось, что в раннем детстве она получила глубокую психологическую травму, когда в окно больницы, где лежала после аппендицита, она увидела эксгибициониста в самый разгар его ненормального увлечения. После этого Надю отвратило от мальчиков.  Когда она подросла, она естественно забыла об этом происшествии и даже отцу рассказывать о нем не стала, но что-то на подсознательном уровне не давало ей чувствовать себя рядом с мальчиками комфортно. И она всегда испытывала к ним нечто вроде отвращения.  Потом, в шестнадцать лет она влюбилась в Киру. Вернее, решила, что те чувства, которые она к подруге испытывает, есть настоящая любовь. А закончилось все тем, что ее изнасиловал Влад, окончательно убеждая, что связь с мужчиной не для нее.У Нади никогда и ни с одним парнем не было такого близкого контакта, как с Тимуром. Добровольного контакта, естественно….  Сама того не понимая, она впустила Тимура в свое личное пространство. Туда, куда вход был заказан прочим особям мужского пола. И все ее игры с парнем не могли пройти бесследно для ее спящей мертвым сном чувственности. Тимкины прикосновения и поцелуи не впечатляли Надю, но его горящий взгляд что-то переворачивал в ее душе. Когда он так смотрел на нее, внутри появлялось странное тянущее чувство. Словно на короткое мгновение у нее останавливалось сердце, а потом, следующим толчком вместе с кровью по ее венам неслась ядерная смесь адреналина, возбуждения, электрического тока – Надя не знала с чем это сравнить. Все длилось столько, сколько длится пауза между ударами сердца и девушка не могла разобраться со своими странными ощущениями за такой короткий отрезок времени.  Это то, что касалось Тимкиных взглядов.  То, что касалось его удовольствия, вообще было для Нади непостижимо. Почему она так жадно впитывала его сейчас? Словно она – энергетический вампир, только вместо негативных эмоций подпитывается мужскими оргазмами…. Смешно….  Может быть, так оно и было, и Надя, ни разу в жизни не испытавшая искреннего и настоящего удовольствия от близости, с радостью наслаждалась чужим. Словно ее участие в этом процессе каким-то образом приближало ее к чужому удовлетворению. Словно она ловила его отголоски как радар, касалась его….  А еще сейчас она позволила себе вспомнить то, каким был Влад, когда насиловал ее. В его голубых, холодных глазах было столько злости, словно он мстил ей за что-то. Словно он насиловал ее не ради собственной прихоти, не ради наслаждения, а только лишь для того, чтоб унизить ее, сделать больно. Каким-то животным, садистским было его удовлетворение, смешенное с болью. С ее болью.  Тимкино же удовольствие было чистым и направленным лишь на собственные ощущения. Наверное, это и есть тот самый эгоизм в постели, про который так часто рассказывала ей Наталья, но Наде это определенно нравилось больше, чем повышенное внимание к ней первого «партнера».  Про Наталью Надя думать не хотела. Особенно сравнивать ее с Тимуром. Это казалось ей вообще за гранью добра и зла….  Все это было необычно и странно для нее, но сейчас, Надя почему-то до жути захотела увидеть Тимура. Зачем? На этот вопрос сейчас она ответить не могла. Потом, когда увидит, обязательно поймет. Только пусть еще разок ТАК на нее посмотрит….  Надя повернула вентиль и, одевшись, вышла из ванной комнаты.  Тимур, наверное, уже ушел из ее комнаты, и девушка прошла мимо двери, решив поискать его внизу. Ей было в принципе наплевать на то, что она сейчас была одета только в пижаму. И то, что там, внизу сидели Тимкины одногруппники, ей тоже было безразлично. Какая-то странная, необычная эйфория окутала ее всю, и Надя, два года гасившая эмоции в своем сердце, с непривычки не справилась, когда они проснулись и обрушились на нее.  Но проходя мимо комнаты Тимура, она внезапно остановилась, как вкопанная. И, не веря своим ушам, повернулась к ней.  Из-за двери донеслись до изумленной девушки приглушенные женские стоны, характер которых не оставлял сомнений в том, чем в комнате занимались.  - Да, Тима…. – неслось из-за двери, - еще, Тима…. Боже, Тимур, ты великолепен….  У Нади глаза на лоб полезли от такой наглости.  Кобель! Это ж надо, какой кобель! – Думала она, сгорая от желания ворваться в комнату и устроить там кровавую баню обоим любовникам. – Успел на два фронта!  А потом что-то вспыхнуло и перегорело у девушки в груди. Что-то больно сжалось, стукнулось о ребра и затихло. И словно льдом начало покрываться то, что еще несколько минут назад пылало в ней.  Наде захотелось бежать, куда глаза глядят. А в глазах закипели злые слезы. Девушка попыталась вновь забраться в свой кокон равнодушия. Она повторяла про себя, что ее не волнует то, что Тима спит с картавой стервой, но ничего не получилось….И тут на плечи ее сзади легли две теплые ладони, а знакомый голос выдохнул в ухо.  - Молодец, братишка, постарался. Не опозорил.  Надя резко обернулась и вгляделась в знакомые черты стоящего перед ней парня. Она уже успела поверить в то, что там, в комнате с Яной именно Тимур, поэтому в первое мгновение ей показалось, что перед ней его брат.  Если с Артура снять очки и растрепать как Тимке волосы, а еще добавить каплю уверенности и лукавую улыбку, их и родной отец не отличит. Только мать. Но там уже инстинкт помогал, а не особые приметы.  Так который из близнецов сейчас стоял перед ней?  - Что? – Сдвинув брови над переносицей, спросил то ли Тимур, то ли Артур. Но скорее всего Артур….  - Ты кто? – Подозрительно прищурясь спросила Надя.  - Чипполино, бл*, - ответил тот, - с ума сошла? Я – Тимур.  - Тимур там, - Надя кивнула на комнату.  - Нет, Тимур – здесь. – Он указующим жестом ткнул пальцем в пол под своими ногами.  - Она зовет его Тимуром. – Не сдавалась Надежда.  - Потому что она думает, что с ней Тимур. – Парень устало выдохнул, а потом поднял правую руку, разворачивая ладонью к девушке. – Вот, смотри….  Ладонь перечеркивал тонкий и давно заживший шрам – результат названного родства с лучшим другом, проживающим по соседству.  - У Артура такого нет.  Надя взяла его за руку и вгляделась в шрам. Подняла глаза, поймала его взгляд и вдруг выдохнув, повисла на Тимкиной шее.  - И все-таки ты ревнуешь меня, ведьма.  - Вот еще не хватало…. – Пробурчала девушка, не отстраняясь.  - Слушай, Надя, - Тимкины руки скользнули по ее спине, - раз уж недоразумение исчерпано… и ты так этому рада… тогда может, это…?  Он играет бровями и кидает быстрые взгляды в сторону ее комнаты.  - Ты неисправим. – Надя выворачивается из его объятий. – Тим к тебе, между прочим, гости приехали, а ты их бросил одних.  - Им не скучно, слышишь?  Снизу действительно доносились голоса друзей и смех Белоснежки.  - Они переживут…. А я – нет! – Добавил он жалобно. – Ну, Надь….  Снова эта просящая мордашка, эти бровки домиком и умоляющий взгляд. Только Надю этими гримасами не растопить.  - Тим, перестань. – Она, однако, улыбается и не выпускает «колючки». А для Тимура это повод пытаться еще.  - На-адь…. Ну… пойдем, а? – Он обнимает ее за талию и тянет в комнату.  - Слушай, ты меня разводишь, как школьницу, Тима. – Надя убирает его руку. – За кого ты меня держишь? Еще скажи, что у тебя сегодня день рождения, глядишь, и я соглашусь.  - Точно! – Тимур пораженно смотрит на нее. – День рождения! Может подарочек… авансом.  Его рука ложится на ее ягодицы и слегка сжимает упругое тело.  - Одинцов! – Надя бьет его по руке и смеется, а он в ответ подхватывает ее на руки, перекидывает через плечо и тащит в комнату….  * * *  - Тимур! – Надя пытается отбиться от нависшего над ней парня, но не может сдержать смех – он щекочет ее под ребрами, и она извивается на постели. – Да прекрати, говорю тебе!  - Дашь мне, Надька? Тогда прекращу.  - Да Тима! – Наде удается вырваться из его рук и она, вскочив с кровати, убегает в противоположный угол комнаты. Замирает нервно посмеиваясь.  - Ты же знаешь, что я боюсь щекотки!  - Иди сюда. – Он хлопает ладонью по матрацу.  - Нет! – Надя отрицательно качает головой.  - Иди. Я больше не буду.  - Поклянись. – Надя осторожно делает шаг к кровати.  - Клянусь. – Торжественным тоном отвечает парень, однако, в глазах его смех.  - Правда, Тима, - просит она, подходя еще ближе, - это не смешно. Давай лучше поговорим.  - Давай. – Пожимая плечами, соглашается Тимур. – Только не сейчас….  Он хватает ее за руку и притягивает к себе. Убирает волосы с плеча и прижимается губами к ее шее.  Надя позволяет ему это, отстраненно глядя в окно и думая, как задать ему вопрос, что беспокоит ее, и стоит ли его задавать….  - Тима?  - Мммм…. – Нечленораздельно отвечает он, не отвлекаясь от своего занятия.  - Ты проиграл. Ты в курсе? Тимур отстраняется и отвечает:  - Я еще не начинал, вообще-то.  - А это тогда что?  - Это? – Он зарывается ладонью в свои волосы и, выдохнув, отвечает: - Слушай, Надя, а давай-ка пересмотрим твои условия?  - Не поняла. – Она удивленно смотрит на него.  - Мне кажется, они заведомо обрекают меня на проигрыш. Как мне справиться, если я не знаю, что тебе нравится? И узнать посредством практического опыта я не могу – ибо тут же рискую проиграть. Замкнутый круг получается. Нет, я мог бы потренироваться на… - Тима, пожимая плечами с равнодушным видом кивает в сторону двери, - …ком-то постороннем, но и тут возникают очередные ограничения. И что прикажешь мне сделать?  - Думать. – Отвечает Надя.  - Я думаю, но мне нужно и пробовать. И Надь, как же равновесие? Ведь я позволяю тебе проделывать со мной все, что тебе заблагорассудиться, а ты? Ты даже прикоснуться к себе не позволяешь. Не честно. Так что, нравится тебе это или нет, а проигрыш ты мне засчитала рано. Иди сюда.  Он снова притягивает ее к себе, берет ее лицо в свои ладони и пристально смотрит на ее губы.  - Помоги мне понять тебя…. – Шепчет проникновенно.  - Ты только сильно не увлекайся, ладно? – Просит Надя, вцепившись пальцами в его запястья.  - Это, смотря, что ты имеешь в виду под словом «увлечься».  Ответить Надя не успевает, потому что в этот момент ее губ касаются губы Тимура. Касаются нежно, почти невесомо. Тима целует ее и наблюдает за ее реакцией из-под полуприкрытых ресниц. Смотрит тем самым своим взглядом, от которого Надю в дрожь бросает. И, наверное, поэтому девушке никак не удается сконцентрироваться на чем-то отвлеченном и как всегда абстрагироваться от неприятного процесса. Неприятного ли?  Надя понимает, что сейчас ее мысли занимает только Тимка. Она не может переключиться на что-то другое, не имеющее к нему отношение. Пытается подумать о Наталье…. И понимает, что любовница проигрывает ему по технике поцелуев. Невероятно, ведь совсем недавно Надя думала о том, что мужская властность во всех сферах жизни и отвратила ее от них.  Пытается подумать о Кире и их разрыве, а мысли сводятся к тому, что он – ее брат, похож на нее и, наверное, поэтому ей не противно с ним целоваться. Какой-то бред….  - Ну как? – Он отрывается от ее губ и прежде чем Надя успевает подумать, с ее губ срывается:  - Уже лучше. Не фонтан, конечно, - тут же спешит исправиться девушка, - но лучше. Если прекратишь кидаться на женщин, как одержимый, глядишь кому-то и понравится.  - А тебе?  - Тут без шансов, Тима.  - Ну, это мы посмотрим. – Он протягивает руку и прикасается ладонью к ее щеке.  Надя, молча, убирает ее от своего лица и, замявшись, спрашивает:  - Тима, скажи, пожалуйста….  - Что?  - Вадька, Кирин сын…. Когда его крестили?  - Почти сразу же после рождения. – Тимур не понимает, ни к чему задан этот вопрос, ни почему он задан именно сейчас, но отвечает. - Решили, что ребенка нельзя надолго оставлять без Бога. Они с Ником вообще после той аварии в веру ударились – после крещения Вадьки, повенчались. Ну, это я тебе уже говорил.  - Твоя мама мне рассказывала, что на Никиту не рухнула кровля только потому, что он зацепился за что-то и отстал от друзей.  - Ну, да… только, причем тут Бог? – Тимур всем своим видом демонстрирует, что на самом деле не понимает, как связаны случайность и некая божественная сила.  - Я так полагаю, крестный отец у Вадимки не ты. – Догадывается Надя.  - Нет, не я, – подтверждает ее догадки Тимур, - а Артур.  - Но ведь ты Никитин лучший друг.  - Ну и что? – Тима пожимает плечами, - Надь, я не смог бы взять на себя такую ответственность, как воспитание в ребенке веры, к которой я всегда относился со здоровой долей скепсиса. Что я могу ему привить? Иронию? Научить его сомневаться в вопросе «Есть ли Бог на свете»? Нет, спасибо, лучше я научу его открывать пивные бутылки глазом.  - Глазом? – Смеется Надежда.  - Хочешь, покажу?  - Погоди-погоди, - Надя остановила порыв парня, уже вскочившего с кровати, - потом покажешь. Ты лучше скажи… кто крестная?  - Никто. – Тима отвечает ей совершенно серьезным голосом. - У Вадика нет крестной матери. Только отец.  - Как это? – Надя не поверила. – Но так же нельзя.  - Оказывается, можно. Мальчика можно крестить без крестной. Лишь бы отец присутствовал. Короче, опять какая-то церковная ахинея. – К нему вернулся развязный тон. - А хочешь, я тебе расскажу, почему женщинам в церковь в определенные дни заходить нельзя?  - Прошу, - Надя прижала ладонь к его губам, - избавь меня от этой информации.  - Как знаешь.  - Так почему же крестной нет? – Наде просто необходимо докопаться до истины.  - А то ты не понимаешь? – Тимур насмешливо выгнул бровь. – Кира сказала, что крестной у ее ребенка могла стать только одна женщина. Но ее рядом нет и неизвестно, будет ли…. Тебе объяснить, кто эта женщина или сама догадаешься?  - Да, поди, догадаюсь - чай не дура. – Надя согнула ноги в коленях, подтянула их к груди и обняла руками. Словно выстраивая барьер между собой и Тимой.  - Мама предлагала Оксану Сергеевну, но Кира уперлась. – Продолжал парень. – И ждать тебя она тоже не захотела…. Надь?  - Что? – Равнодушно спросила девушка, глядя в сторону и переваривая информацию.  - Давай еще потренируемся? – Он погладил ее по ноге.  - Иди, с кем-нибудь другим тренируйся, я тебе не тренажер.  - Ну, Надь…. – Он наклонился и поцеловал ее колено. – Тренажер занят, там Артур добрался до халявы, его теперь до утра за уши не оттащишь. Ну же….  Тимур взял в свои руки тонкие щиколотки девушки и дернул ее на себя. От этого Надя упала на спину, а всего мгновение спустя она почувствовала, как он прижимается губами к своду стопы и….  Тимур слышит Надин стон и, отрываясь от ее ножки, удивленно смотрит на девушку. Надя тяжело дышит и испуганно смотрит на него.  - Что это было? – Дрожащим голосом спрашивает она.  - Это кайф, детка. Повторить?  - Давай.  Тима не отводит от нее глаз и снова нежно целует впадину на стопе. А потом, ласкаясь, трется щекой. Снова целует, прокладывает дорожку к косточке на щиколотке и выше. Целует саму щиколотку с внутренней стороны и все это время Надя сверлит его глазами, прикусив губу, и неровно дышит. Ему кажется, что она с трудом сдерживает стоны.  Вот так поворот!  Однажды Никита рассказывал ему, что встретил девушку, с ума сходившую, когда ей целовали уши. Ник не знал, как от нее отделаться, потому что задолбался заниматься сексом с ее ушами. Он же и рассказывал другу о том, что у некоторых девушек есть подобные фишки. Главное найти их.  Похоже, Тимур нашел Надино слабое место.  Наблюдая за девушкой, Тима проводит кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра. Надя не мешает ему, она держится за подушку, прячет лицо, уткнувшись носом в собственную руку.  Когда его рука добирается до края коротких трикотажных шортиков пижамы, Надя вдруг приходит в себя и отталкивает его.  - Достаточно.  Она садится на постели и сердито смотрит на него. Тимур довольно улыбается и ей совсем-совсем не нравится то, что произошло.  Нет, на самом деле ей понравилось. Это было нечто новое и удивительное в плане ощущений. Такого она еще никогда не чувствовала. Офигеть, у нее эрогенная зона на стопе! Кто бы мог подумать? Да она и сама не догадалась бы, если бы не Тимур. А вот это как раз ей совсем не понравилось. То, что открыл ее «волшебную кнопку» именно он. Теперь будет пользоваться на полную катушку….  А с другой стороны, - вдруг подумала Надя, и в первое мгновение решила, что сходит с ума, - пусть пользуется…. Это же приятно….  У нее и при ласках направленных на традиционные эрогенные зоны, оргазм случался через раз и был вымученным и тусклым, а уж ногами еще никому не удавалось достичь разрядки – это из области фантастики. Так что пусть пробует – она не может ему этого запретить.  - Тимур, иди спать. – Она встает с кровати и открывает дверь.  - Ты уверена? – Он не спешит за ней и все еще сидит на прежнем месте. – Может, я останусь и продолжим?  - Нет. С меня хватит общения с тобой на сегодня. Иди, не заставляй меня грубить.  - Ну, как скажешь. – Он поднимается с кровати и медленно и лениво идет к ней.  Надя понимает причины его покорности. И выражению абсолютного довольства собой тоже – у Тимки теперь такой козырь в рукаве. Ну, вернее он сам думает именно так. Сможет ли она сдержать свои эмоции теперь, когда он каждый раз будет давить на ее слабое место. И делать это будет с упоением, гад….  У двери он долго смотрит на нее, улыбаясь своим мыслям, а потом неожиданно прижимает ее к себе и целует.  - Готовься, детка, - говорит он, оторвавшись от ее губ, - грядет расплата за все твои выкрутасы.  - Не говори «гоп». – Она выталкивает его за дверь и, захлопнув ее с другой стороны, прижимается к ней спиной.  И зачем она только согласилась остаться?

  Глава 10
 песня
 «Между ними  Секунду назад было жарко,  А теперь между ними лежат снега  Килиманджаро….»  Выйдя от Нади, Тима, довольно улыбнувшись, хотел было направиться к друзьям, но дойдя до своей комнаты, остановился и прислушался к все еще раздававшимся из-за двери, стонам Яны.  Вообще-то Тимур раньше никогда не отличался склонностью к анализированию каких-либо ситуаций, людей или собственных ощущений. Скорее он жил чувствами, эмоциями и желаниями. Для него в жизни все было предельно просто и ясно: если друг, значит до конца. Если сестра ведет себя, как последняя дрянь, значит в лоб ей правду-матку.  Если мама – то самая любимая женщина в мире (это же мама!).  Если друг или член семьи попал в беду – то надо выручать.  Если хочется секса, значит, нет причин отказывать себе в удовольствии.  Если он – сын своего отца, то должен быть похожим на него не только внешне.  Если хочется быть героем и чтоб отец гордился – нужно идти в спасатели.  Если девушка не дает, значит нужно найти другую (благо их рядом много, а он, такой красивый, в мире один-единственный).  Причина и следствие, без полутонов.  Надя разорвала в клочья его шаблоны и представления об отношении к жизни. Она развенчала его уверенность в том, что ему никогда не придется кого-то добиваться. Она смогла заставить его задуматься о многих вещах. Например, о том, что он, возможно, не самый умелый любовник (это конечно под большим вопросом, но все же), о том, как доставить женщине удовольствие, а главное о том, что надо было внимательно слушать папу во время той лекции. И надо признать, она несколько пошатнула его уверенность в собственной исключительности.  Сейчас к Тимуру вернулась прежняя вера в себя – нашел же он у Нади то самое место, справился практически с поставленной задачей. Осталось совсем немного времени, минимум усилий и дело будет сделано, цель - достигнута. О том, что ждет его и Надю после секса, Тимур пока не думал. Он никогда не загадывал, к чему приведут его те или иные отношения, совершенно уверенный в том, что жизнь, так или иначе, расставит все на свои места. А проблемы нужно решать по мере их поступления.  Сейчас, стоя у закрытой двери в свою комнату, Тима прислушивался к стонущей в объятиях его брата девушки и думал о том, что, похоже, ему придется переночевать сегодня в комнате Артура. А еще о том, что он оказывается, напрасно в Артуре сомневался. И возможно, он не так уж хорошо знает своего брата-близнеца, как думал. А если он на самом деле плохо знаком со своей точной копией, что он может знать о других людях, окружающих его? Как может быть уверен в том, что думают о нем все те девушки, что всю жизнь его окружали?  Тимуру было странно и непривычно слышать, как его именем во время секса называют другого человека. А сколько раз он слышал эти стоны, адресованные именно ему? Какие из них были искренними, какие фальшивыми – кто теперь разберет? И тут Тима понял – он хочет вот всё это, все эти – «Тимур, еще…» слышать именно от Нади. Хочет, чтоб она вот так же стонала с ним. Чтоб ей на самом деле нравилось с ним. Чтоб она не притворялась резиновой куклой. Раньше его это никогда не волновало, а сейчас, с ней, вдруг стало жизненно важным. Когда Надя притворялась манекеном, у него пропадало настроение. А когда он несколько минут назад услышал ее стон и понял, что все-таки смог добиться проявления эмоций с ее стороны, он почувствовал себя снова уверенно – он супер-любовник и не извольте сомневаться, Надежда Глебовна, скоро сами в этом убедитесь. Без помощи члена, говорите? Будь по-вашему. Главное-то было – найти правильный ориентир и вперед!  Тимур вдруг передумал общаться с друзьями и отправился спать.  * * *  Утром Надя сидела на кухне, вытянув ножки и сложив их на соседний табурет. На «плазме», висевшей на стене, был включен музыкальный канал, и девушка постукивала пальчиками по сидению табуретки в такт популярной песне. Все еще спали, а Надя сегодня встала рано. Встала, потянулась, испытывая небывалую жажду деятельности и прилив позитивных эмоций и пошла вниз, уверенная в том, что там ей будет, где применить силы. И не ошиблась – Тимкины одногруппники разошлись по кроватям поздно… или рано утром? И оставили после себя настоящий бардак. Непонятно, куда смотрела единственная девушка, видимо на смазливого блондина, которого она, Надя, у нее вчера отбила.  Напевая себе под нос, Надя взялась за уборку, и все утро выносила мусор и пустые бутылки, вытряхивала пепельницы и мыла посуду. И вот только что присела, чрезвычайно довольная собой и результатами своих трудов, приготовила себе кофе, открыла настежь окно и прикурила сигарету.  В окно светило яркое, утреннее солнышко, было тихо и спокойно, и на душе у Нади царила сегодня такая же безмятежность и благодать.  Вчера перед сном она много думала. Думала, переживала, расстраивалась. А сегодня от вчерашних переживаний не осталось и следа. Надя не пришла к какому-то решению, она просто отпустила ситуацию и поплыла по течению. Куда принесет, туда и принесет, а волноваться она будет тогда, когда будет повод. Накручивать себя заведомо, портить себе настроение еще до того, как появится проблема, девушке надоело. После вчерашних открытий все изменилось, все по-другому теперь. И надеть на себя маску с Тимуром ей больше не удастся. Да и не особо хочется, кстати….  Когда в кухню вошел Тимур Надино, сердце споткнулось на одно короткое мгновение.  - Привет. - Он, близоруко прищурясь, вгляделся в ее лицо и она, в этот момент выпустила изо рта струйку дыма. – Ты все коптишь?  И тогда Надя с разочарованием поняла, что перед ней Артур. Но Боже, как же они с братом похожи! Хорошо, что Артур старается отличаться от Тимки и носит очки, она бы их в жизни не различила.  - Тебя угостить? – Она, улыбаясь, протянула парню открытую пачку.  - Нет, спасибо. – Артур присел за стол напротив девушки. – Тим еще спит?  - Наверное. – Пожала плечами Надежда. – Мы спим в разных комнатах, Артур, я его сон не охраняю.  Артур открыл рот, чтоб что-то сказать, но в этот момент за его спиной возникла рассерженная Яна.  - Что это? – Она протянула руку и перед лицом Артура повисли знакомые Наде кружевные черные трусики, которые девушка брезгливо держала двумя пальчиками. – Под подушкой у тебя лежали….  Надя зажала рот ладонью, чтоб не рассмеяться в голос. Она сгорбилась, вжимаясь в спинку стула, желая казаться ниже, и спряталась за бокалом кофе, поднеся его к губам и сделав вид, что пьет.  - Яна, я…. – Артур был смущен и растерян. Еще бы – сюрприз-то был не только для девушки.  - Что, «я»? Ты же мне говорил, что у тебя с этой, - она кивнула в сторону Нади, - ничего нет. Тогда что ее белье делает под твоей подушкой?  - А с чего ты взяла, что они мои? – Подала голос девушка, наблюдая за разыгравшимся перед ней действом.  - А чьи? – Яна переключилась на нее.  - Мои. – В кухне появился Тимур. Он с невозмутимым лицом выхватил трусики из руки растерянной Яны и спрятал в карман шорт. – И то, что я предоставил вам свою комнату, еще не значит, что вы можете брать мои трофеи.  Яна смотрела на него, как на привидение. Потом перевела взгляд на Артура. Спросила его:  - Тимур, это кто?  – Он не Тимур. – Опередил брата Тима.  Артур обреченно вздохнул и только умоляюще смотрел на оторопевшую девушку. Тим тем временем продолжал топить брата.  - Тимур – парень ткнул пальцем себе в грудь, - я. А это – мой брат-близнец, зовут его, Артур. Ты вчера не успела с ним познакомиться, он зануда-програмист. А в остальном мы с ним одинаковые, так что ты не переживай.  Тимур встал за спину Нади и, положив ладони на ее плечи, слегка помассировал их.  - А где наши полуночники?  - Спят. – Ответила ему Надя, не оборачиваясь. – Кофе хочешь?  - Я сам сделаю. Но спасибо. – Он наклонился и поцеловал ее в макушку. - Тим, - отвлек брата Артур, – очки отдай.  Тима порылся в карманах с сосредоточенным видом и, вытащив очки, протянул их брату.  - Слава Богу! – Артур тут же нацепил их на нос и взглянул на Яну. – Так гораздо лучше. А ты еще красивее, чем я думал.  - Спасибо. – Ответила все еще не отошедшая от шока девушка. – Ну, вы даете, ребята…. Извращенцы, бл*. Можно?  Она потянулась к Надиной пачке сигарет.  - Конечно. – Снисходительно глядя на девушку, ответила Надя. Она могла теперь позволить себе быть добренькой и не подначивать бывшую соперницу….  Стоп! А когда это Яна была ее соперницей? А разве вчера она сама себе это не признала, когда услышала ее стоны из Тимкиной комнаты?  Яна нервно затянулась.  - Слушай, Ян, - Артур обнял ее за плечи, - ты ведь вчера не дала мне шанса объясниться. А потом…. Ну тебе что, было плохо со мной?  - Мне было хорошо, но парни, я в эти игры не играю, увольте. Будите своих товарищей, мы уезжаем.  Она потушила сигарету и пошла наверх, собирать вещи.  - Не расстраивайся, брат. – Тимур хлопнул приунывшего Артура по плечу. – Она еще нормально отреагировала.  Но тот вдруг сорвался с места и поспешил за девушкой.  - Сейчас он ее переубедит, он же у нас умный. – Тим посмотрел ему вслед.  - В отличие от тебя. Мог бы и подыграть брату, прикинуться им, как он тобой вчера.  - Еще чего не хватало – мне прикидываться им….  Тимур поднял ножки Нади с табурета и присев на него, устроил их у себя на коленях. Девушка хотела тут же убрать их, но Тима крепко держал ее щиколотки в своих руках.  - Не дергайся, все равно не отпущу.  Надя затихла. Она не стала вырываться, только спросила:  - Под подушкой, значит? Маньяк-фетишист, что ты с ними делаешь по ночам? Примеряешь, поди?  - Хотел убрать в рамку, под стекло, но мама бы не поняла. – Ответил парень с таким лицом, словно они разговаривают об обыденных вещах и ничего того, что должно его смутить не произошло. Хотя, что могло смутить Тимура Одинцова? На последний вопрос он вообще не удосужился ответить. Типа, думай Надя сама, что можно делать с твоим бельем.  - Аргумент. - Выдохнула Надя. Тимур уже держал в своих руках ее ступню и массировал центр стопы.  - Нравится? – Он, хитро улыбаясь, наблюдал за ней, изогнув бровь.  - Н..нет. – Соврала она в ответ. Ну конечно, не признаваться же в обратном!  - Вруша. – Он продолжил исследовать ее ногу, потирал стопу, нежно проводил кончиками пальцев по тыльной стороне ступни, а в довершение ко всему, поднес Надину ножку к губам и поцеловал в то же место, что и вчера.  Надя ахнула и, закрыв глаза, откинула голову назад, наслаждаясь этими новыми для себя ощущениями. И они ее больше не пугали, напротив, заставляли желать их еще и еще.  Тимур тем временем, не сводя с нее глаз, взялся за вторую ногу, проделывая с ней те же манипуляции. И Надя поняла, что крепко влипла, потому что сейчас ощущения от Тимкиных прикосновений были ярче в разы.  Надя потеряла счет времени. Она только понимала, что внутри нее зреет нечто колоссальное, но не могла понять, что это. Не находила этому внятного объяснения и не знала, с чем сравнить это чувство и к чему оно ее приведет.  - Боже, Тима, - не отдавая отчет тому, что она говорит и, не открывая глаз, простонала девушка, - приятно-то как….  И тут она почувствовала, что Тим отпустил ее ноги. А потом он быстро, пока она не пришла в себя, придвигает ее стул ближе к себе, дергает Надю за руку так, что она оказывается сидящей на его коленях, прижимается к ней возбужденным членом скрытым тканью шорт.  - Что ты делаешь? – Дрожащим голосом спрашивает Надя. У нее пожар в груди и кружится голова.  Тимур не отвечает, он только смотрит на нее и прижимает теснее к своему телу, заставляет ее двигаться на себе совсем как тогда, когда они заключили дурацкое пари.  Надя дышит часто и рвано. Ее грудь вздымается и опадает в такт дыханию. Она прислушивается к своим ощущениям и понимает, что они ей знакомы, но этого просто не может быть! Хотя почему? Разве Тимур сейчас не касается ее основной эрогенной зоны? Касается….  Надя понимает, что потеряла контроль над ситуацией и ей давно пора спасаться бегством. Почему-то у нее вдруг «заработали» все те места на ее теле, которые раньше молчали, когда Тим к ним прикасался. Словно он вчера запустил какой-то механизм, который раньше был сломан. Словно прикасаясь к «волшебной кнопке» на ее ногах, он включает все остальные. Она пытается отстраниться, но Тима держит ее крепко. А поняв, что она пытается убежать, он целует ее в губы.  Надя балансирует на краю пропасти, сладкого омута, бездны, которая вот-вот поглотит ее. И тут, когда она уже готова упасть, ее возвращает в реальность пиликанье мобильника, лежащего в заднем кармане шортиков.  - Не отвечай! – Тимур ловит ее руку, потянувшуюся к карману. Он сжимает пальцы на ее запястье и прижимает заведенную за спину руку девушки к ее пояснице.  - Не командуй! – Отвечает Надя и высвобождает кисть из его захвата.  Девушка встает на ноги и, отвернувшись к окну, отвечает на звонок.  Звонит Наталья. Конечно, кто же еще? Надя старается отвечать на ее вопросы односложно и побыстрее закруглить разговор. Она не называет имени, но Тима догадывается, с кем она разговаривает. Он встает с табурета, подходит к Наде, обнимает сзади ее талию и целует шею. Скользит языком к ключице, втягивает в рот нежную кожу. Надино дыхание сбивается и, похоже, ее собеседница слышит это, потому что через минуту девушка начинает оправдываться.  - Нет… все… все в порядке, Наташ…. А-ах… - не выдерживает Надя и судорожно вздыхает, а потом отвечает на вопрос своей подруги, - нет, я здорова…. Тебе показалось.  Тимкины руки обвивают ее талию и он молча улыбается, не отстраняясь от ее шеи. Надя чувствует это и ничего не может сделать, не выдав себя. Ната и так истерит на том конце. Она уже не просит, она требует вернуться. Она угрожает приехать в противном случае. А Надя ничего не может ответить на ее тираду, потому что Тимур, повернув ее лицо к себе, в этот момент жадно целует ее, не позволяя отстраниться.  Наконец Наде удается оттолкнуть его от себя. Она сердито глядит на парня и говорит подруге, что не могла ответить, так как рот ее был занят. Тима фыркает от смеха, а она спешит пояснить, что в данный момент пьет кофе.  - Наташ, - наконец грубо говорит Надя, - прекрати мне угрожать. Я дождусь родителей, они приедут в середине августа, ко дню рождения Тимура. Вот после этого я вернусь и хватит разводить панику – я всего лишь поехала погостить домой, что в этом такого?.. Вот именно – ничего. Пока.  Она отключает телефон и сердито смотрит на парня. А он, как ни в чем не бывало снова подходит к ней, притягивает к себе и спрашивает:  - Ну что, продолжим?  - Нет уж. – Хмыкает Надя.  - Почему? – Тима жалобно выгибает брови.  - Потому что ты – плохой, непослушный мальчик. – Нарочито серьезным голосом отвечает она, словно отчитывает маленького ребенка.  - Надя, я для тебя буду, кем хочешь – плохим мальчиком, хорошим мальчиком, злым дядькой, добрым волшебником… - он на секунду задумывается, а потом радостно восклицает – пожарником! Хочешь пожарника? Выбирай образ и пошли в спальню.  - Да сейчас. – Надя смерила его взглядом, давая понять, что сильно сомневается в том, что он справится с подобной задачей. – Не рановато ли вы в себя поверили, Тимур Вадимович…. Одинцов.  Его фамилию Надя выдохнула ему в ухо. Тима вмиг став серьезным, прижал ее к стене у окна и ответил таким же вкрадчивым голосом:  - А вы, Надежда Глебовна, мне не лжете ли, часом? Не вы ли это только что сладко постанывали, ерзая по моим коленям, а? Да если бы телефон вас не отвлек, я бы выиграл через две секунды.  - Размечтался. – Сверкая глазами, отвечает Надя.  Тим хочет продемонстрировать ей, что она врет, практическим путем – он тянется к ее губам, когда на лестнице слышится топот и голоса.  - Яна! Ну, подожди, прошу тебя! Послушай….  - Артур, или кто ты там… пропусти, мне пора ехать и я слушать больше ничего не хочу.  Тимур насмешливо выгнув брови, глядит в сторону голоса брата и говорит:  - Он что, до сих пор с ней не помирился? А что они делали столько времени, если он даже объясниться с ней не смог?  Мимо них торопливо проносится Яна с сумкой в руках, за ней – растерянный Артур.  - И это – мой брат. – Кивает им вслед Тим.  Они с Надей поворачиваются к окну и наблюдают бурную сцену между вторым Одинцовым и оскорбленной обманом девушкой. Окно открыто и до них доносятся вопли Яны и умоляющий голос Артура. Она кричит на него и яростно жестикулирует, видимо, чтоб парень до малейших нюансов понял, что они с братом натворили. В конце своей гневной речи она дает Артуру пощечину, а он в ответ прижимает ее к себе и целует.  - Вот дает! – Удивленно восклицает Тима. – И это – мой брат!  Какое-то время Яна пытается вырваться, а потом сдается и, обнимая Артура, целует его в ответ.  - Ну, все, - констатирует Надя, - свершилось, слава Богу. Только мне кажется, она главного виновника не наказала.  - О да, я был бы только рад любому, даже самому изощренному наказанию…. Да шучу я, - отвечает он, заметив злой взгляд Надежды, - хотел бы, не подсылал к ней вчера Артура.  - Можно подумать меня это волнует. – Привычно пробурчала Надя.  - Можно подумать, что нет. – Хмыкнул Тима, всем видом демонстрируя, что не верит ни одному ее слову.  Они смотрят в глаза друг друга, скрестив взгляды, когда топот на лестнице снова разрывает их зрительный контакт. Заспанные и не до конца протрезвевшие друзья Тимура, недовольные прерванным сном и сборами в спешке, покидали его гостеприимный дом. И через несколько минут, Надя смотрела вслед красной машине, поднимающей тучи пыли с дороги.  Ей было забавно, что ребята своим приездом ненамеренно и случайно так много изменили в ее душе. Да и сама она не предполагала, что их нежеланный визит, окажется таким переломным для нее. Девушка усмехнулась своим мыслям, вывернулась из-под руки Тимура, обнимающей ее за плечо, и по деревянным ступенькам поднялась в дом.  * * *  - Кто разрешил тебе подходить к плите? – Артур, скрестив на груди руки, смотрел на Надю, как на нашкодившего ребенка.  А девушка ведь с чистыми намерениями пыталась приготовить им всем на завтрак блинчики. Последствия катастрофы, масштабами напоминающей маленький тайфун, обрушившийся на кухню, к тому моменту, когда ее за этим занятием застали братья, носили ужасающий характер.  - Но я хотела вам завтрак приготовить. – Попыталась оправдаться девушка. - Я же вроде единственная женщина в этом доме.  - Ты единственная женщина в мире, которая абсолютно не умеет готовить. – Вставил Тимур свои пять копеек.  - Не правда! – Возмутилась девушка, - его бывшая тоже не умела.  - Ей просто было некогда. – Поправил ее Артур. - Чем ты питалась в Новосибирске?  - Ну, - пожала плечами девушка, - там много хороших кафе и ресторанов….  - Ясно. – Он отвернулся и помешал в кастрюльке сомнительную массу, из которой Надя пыталась пожарить упомянутые ранее румяные лепешки. – Кошмар…. Ладно, я в магазин, а ты к моему приезду, верни кухню в прежнее состояние.  Артур взял с крючка в коридоре ключи от отцовской машины и оставил Тимура с Надей одних.  - Я помогу. – Тимур окинул взглядом поле деятельности и вздохнул. Потом взяв в руки пульт от телевизора, нашел музыкальный канал и сделал музыку на всю возможную громкость.  Песня была старая, но довольно динамичная. Надя с Тимуром убирали кухню, ритмично двигаясь в такт быстрой мелодии. Так, что когда прозвучали ее последние аккорды, они еле отдышались, с улыбкой глядя друг на друга. Тима сделал потише.  - Мне раньше нравилась эта песня. – Отметил он. – Откуда она взялась на этом попсовом канале?  - Мне тоже. – Ответила ему Надя. – Иногда мы с Кирой пробирались в твою комнату и слушали эту группу, пока тебя не было дома.  - И листали мои порно-журналы.  - Не-ет! – Надя отрицательно качает головой, а по лицу видно, что врет.  - Да-а, я все знаю. – Уверенно убеждает ее Тима.  - Не важно. Так вот, Кире эта песня не нравилась. Она все время говорила, знаешь, таким занудным голосом….  Надя старательно изображала тон подруги….  - Нет, я все понимаю, только….  - …зачем она ходила голой на лестницу? – Послышался позади голос Киры. – Ну, я правда этого не понимаю. Тем более – на улицу (от Авт. – Кира цитирует строчку из песни «Орбит без сахара»). Привет!  Девушка улыбнулась устремленным на нее удивленным взглядам.  - У вас тут весело. – Она оглядела кухню. – Что произошло?  - Надя пыталась приготовить завтрак. – Ответил Тимур.  - Понятно. – Понимающе кивнула Кира. – Надо было просто к нам прийти. Давайте помогу, что ли….  К приезду Артура кухня сияла первозданной чистотой. Он вошел с пакетами в руках, огляделся, не веря, что они справились за достаточно короткий промежуток времени. Но увидев Киру, перестал удивляться.  - Вот, натворила дел одна, а убирать втроем пришлось, - пояснил Тимур.  - Ну, все, Тима, - возмущенно попросила Надя, - сколько можно?  Он и, правда, надоел ей со своими подколами.  - Ладно, - Кира поднялась со стула, на котором сидела, - я пойду своих будить. Ник укладывал сына, и сын папу усыпил.  - Кир, - Надя шагнула к подруге, - ты, если нужно будет, приводи Вадика сюда, я за ним присмотрю, ладно?  - Хорошо, - соглашаясь, кивнула девушка, - а ты сама приходи, если захочешь.  - Приду. – Покивала Надя. Она чувствовала, что должна еще что-то сказать или сделать, а Кира смотрела на нее и будто чего-то ждала. Но Надя так и не смогла перешагнуть через себя. Словно между ней и Кирой выросла за эти два года стена, ощутимая на физическом уровне. И девушки обе не могли ее преодолеть.  - Ну, - Кира повернулась к двери, - пока.  Она ушла, и Надя устало опустилась на стул, на котором только что сидела подруга.  - Надь, - Тима подошел к ней и потянул за руку, принуждая подняться вновь, - пойдем?  - Куда? – Равнодушно спросила девушка.  - Наверх. Не будем мешать Артуру готовить завтрак.  - Замечательная мысль. – Отметил парень, разбирая пакеты и рассовывая продукты по полкам в холодильнике. – Я вас позову.  Надя покорно пошла вслед за Тимой, думая о чем-то своем.  Он привел ее в свою комнату и прикрыл дверь.  - Я хотел показать тебе, Надь…. – Он похлопал рукой по своей кровати. – Садись.  Девушка присела, гадая, что он опять задумал. Но если честно, она очень надеялась, на то, что Тим не начнет продолжать утренний сеанс соблазнения. Но не верила, что ее надежды сбудутся.  Тимур копался на антресолях шкафа, приговаривая «да куда же он делся? У Артура что ли?»  - Что-то потерял? – Надино равнодушие постепенно сменялось интересом.  - Потерял.  - Что?  - Сейчас увидишь. Вот он! – Тима повернулся к ней и с видом победителя, помахал перед носом девушки старым потрепанным альбомом.  - Что это? – Она, протянув руку, взяла у Тимура альбом.  - Открой.  Надя открыла его и поняла, что перед ней старый фотоальбом семьи Одинцовых. Причем, детский фотоальбом.  - Мама недавно разбирала вещи в Кириной комнате, - рассказывал Тимур, сидя рядом и вместе с Надей разглядывая старые фото, - и нашла его. И забросила в мой шкаф, словно он – кладовая.  - Не ворчи. – Надя бережно брала в руки снимки. Иногда она проводила кончиками пальцев, по знакомым чертам, изображенных на них детей. – Обалдеть, Тимур…. Это же мы!  - Я подумал, тебе будет интересно….  - Еще бы!  Родители подруги и близнецов фотографировали детей с рождения и до тех пор, пока старые пленочные фотоаппараты не сменила цифровая техника. Тогда необходимость печатать фото пропала и все они, в электронном варианте, хранились в компьютере.  Здесь были снимки братьев, Киры, ее, Нади и даже Никиты…. И внимательно рассматривая фото, на котором изображены были Кира с будущим мужем (он, как всегда преданно глядящий на нее, а она высокомерно отвернувшая от него нос), Наде в голову вдруг приходит сумасшедшая идея.  - Тима, - она захлопывает альбом и поворачивается к парню, - мне нужны эти фотографии и Артур!  Она не может усидеть на месте.  - А я?  - А ты – нет.  - Не понял. – Тимур морщит брови над переносицей.  - Ты только Кире не говори, что нашел его. Вообще ни слова не говори! – Надя просто дрожит от предвкушения того, что она задумала.  - Это смотря, как ты меня попросишь. – Недоумевая над причинами столь категоричных перемен в настроении девушки, говорит Тимур.  Надя убирает альбом в сторону, забирается к Тиме на колени и, наклонившись к уху, говорит вкрадчиво:  - Ну, пожалуйста, Одинцов. Я прошу тебя…. Я тебя умоляю….  Тимур в ответ ловит ртом ее губы и роняет девушку на спину на свою постель.  - Ну-ка попроси еще, - требует он, оторвавшись от ее губ и спускаясь на шею, - и может быть, я отдам тебе и фото, и брата, и Кире ничего не скажу, и сам спрашивать не буду….  Надя, не веря, что она это делает, притягивает его лицо к себе и прикасается к его губам. Сама целует его. Невероятно…. Но в следующую секунду девушка спустилась с небес на землю, вспоминая, кто она и понимая, что счастья с мужчиной ей никогда не видать.  Все потому что Тимур грубо задирает ее майку и, сжав ладонь на ее груди, хрипло шепчет:  - Я же нравлюсь тебе, Надя? Скажи, что нравлюсь. Скажи, что это тебе нравится, ну же….  Тебе нравится? Нравится? Отвечай! Говори или хуже будет. Я нравлюсь тебе?  Надя, как наяву слышит чужой, не Тимкин голос и сердце ее сжимается от панического страха. Она смотрит на Тимура, в его черные глаза, а видит взгляд совсем других, холодных, но по-весеннему ясных голубых глаз. А вспышка памяти на короткое мгновение возвращает ее в тот ужас прошлого, от которого она так старательно пряталась два года, тщательно выстраивая в своем сознании стену, отделяющую ее разум от тяжелых воспоминаний. И ей казалось, что она крепко-накрепко заперла все, что напоминало ей о том, что случилось в тот далекий июньский день.  Вчера Надя приоткрыла на узкую щелочку дверь, которая закрывала ее сердце от эмоций. Она позволила себе расчувствоваться от оргазма Тимура, огорчиться, спутав его с братом и обрадоваться, поняв свою ошибку. А еще она позволила себе испытать удовольствие от ласк парня. И теперь она оказалась особенно ранимой и незащищенной перед суровой реальностью, за один короткий миг разрушившей годами выстраиваемую стену. Воспроизводя в памяти все, что она пережила, до последней детали….  Влад все время спрашивал ее, так ли ей с ним хорошо, как ему с ней. Сначала Надя пыталась умолять его, оставить ее в покое. Потом она поняла, что это бессмысленно и попыталась отрешиться от собственного тела, словно стать сторонним наблюдателем происходящего не с ней. Она научится этому позже, а тогда у нее плохо получилось. А потом, когда первый голод Влада был утолен, ему захотелось взаимности. И он принялся требовать у нее ответных признаний. Надя призналась. Она бросила ему в лицо, что ненавидит его. Влад хищно улыбнулся и пригрозил, что у нее есть выбор – или убедить его в том, что ей с ним хорошо, или оказаться на месте героини фильма «Необратимость». Надя это фильм видела, что Влад имеет в виду, поняла….  И испугалась того, что он воплотит в жизнь свои угрозы.  И сказала ему то, что он хотел услышать, но ублюдку этого оказалось мало….  - Надя, черт, ты опять? – Тимур вглядывается в ее лицо. – Надя! Да Надя, твою мать!  Он отстранился и несильно встряхнул ее за плечи.  - Ты что, издеваешься надо мной?  - Как догадался? – Равнодушно ответила девушка.  – Слушай, Тима, - она села на постели и одернула майку, - мне что-то нехорошо….  - Как всегда! – Разочарованно бросил парень, отстраняясь.  - Из-за жары, наверное, - словно не слыша его, продолжала девушка, - я пойду….  Она встала и направилась к двери.  - А альбом?  - Не нужно, Тима, - ответила она, не обернувшись, - уже не нужно.  И вышла в коридор.  Закрывшись в своей комнате, Надя обняла себя руками за плечи и подошла к окну. В доме напротив, в спальне Киры, подруга ходила по комнате с ребенком на руках и рассказывала что-то мужу, который слушал ее, лежа на кровати. Девушка понаблюдала за ними несколько минут, а потом повернулась к окну спиной.  Сегодня, сейчас, Надя отчетливо поняла, что два года назад она не ошиблась, выбрав Наталью. Потому что отношения с мужчиной не для нее.  Каждый раз, когда к ней будет прикасаться мужчина, прикасаться так, как Влад когда-то, она будет вспоминать то, что с ней произошло. Она жила с Натальей два года и ни разу во время близости не вспоминала о насильнике. Не сравнивала то, что было с тем, что происходит сейчас. А Тимуру удалось разбудить ее память всего одной фразой. Несколькими словами. И так будет всегда.  Она никогда не сможет отдаться мужчине без оглядки на прошлое. Не сможет раскрыться и довериться ему. Наташа была права, когда говорила, что все мужчины одинаковые. Они говорят и делают всегда одно и то же. Всегда одни и те же вызубренные фразы, одни и те же грубые ласки. И это все не для нее.  Сказать по правде, на какое-то короткое мгновение, ей показалось, что Тимур другой. Что с ним… возможно… все будет иначе. Ведь он ее друг детства, не противен ей и она даже умудрилась приревновать его. И ей даже показалось, что она что-то чувствует к нему. И она его ни капельки не боялась. Но вот настал момент истины и что? Память растревожена, душа ранена, а разум снова абстрагируется от того, что происходит с телом. Наверное, она так выдрессировала себя, что никогда не сможет чувствовать по-другому. Наверное, она так воспитала в себе этот условный рефлекс, этот защитный механизм, что он теперь включался независимо от ее желаний.  И она больше не будет Тимку мучить. Не он виноват, что все так случилось, значит не ему и пожинать.  Какое-то шестое чувство, женская интуиция или еще что-то говорило Наде о том, что и для парня эта игра стала чем-то большим, чем просто спор….  Она должна уехать немедленно, пока еще есть время забыть обо всем, и вернуться к прежней жизни, напоминающей какой-то театр теней. Проигрышную постановку бездарного режиссера, ведущую ее на дно. Потому что девушка уже понимала, она никогда не станет счастливой в этой жизни.  Никогда.  Надя достала свою дорожную сумку и принялась бросать в нее вещи. Закончив, она оставила ее на кровати и пошла к Тимуру. Остановившись у двери в его комнату, девушка услышала, как он что-то бренчит на гитаре. Что-то мелодичное и грустное. Надо же…. Ну ничего, скоро все пройдет. Все забудется. Тима вернется в Ижевск, к своей учебе, и они никогда больше не увидятся.  Она вошла без стука. Замерла в дверях.  - Можно?  - Дразниться пришла, ведьма? – Не отвлекаясь от своего занятия, спросил ее Тима. – Или полегчало?  Он лежал на кровати, навалившись на ее изголовье, и что-то наигрывал перебором.  - Поговорить.  - Ну, садись, - он убрал гитару и подвинулся, освобождая ей место.  - Тима, отпусти меня.  - Не понял.  - Я домой уезжаю. Попрощаться пришла.  - А наше….  - Пари? – Надя горько усмехнулась – она не сомневалась, что он про него вспомнит. – Тима, считай, ты выиграл. Ты мне доставил удовольствие без своего младшего товарища. Наслаждайся победой.  Я знаю, ты ждал немного другого, но это – мой максимум. На большее я не способна, ты же видишь. Ну не нравится мне это. И я вряд ли смогу себя изменить. И ты не сможешь.  - Я просто хочу знать, что я сделал не так? – Необычайно серьезно и вообще не похожим на свой обычно ироничный тон, ответил ей Тимур. И Надя в первое мгновение засомневалась, он ли перед ней или снова его брат. Черт, они ее с ума свести способны, скорее бы уехать!  - Дело не в тебе, Тима. Просто я – такая, понимаешь? Я тебя сразу предупреждала. Ты попробовал и убедился сам, разве не так?  - Слишком рано судить, Надя. Останься, у нас еще есть время все изменить.  - Нет. – Покачала головой девушка. – Ты многое не знаешь обо мне. Ничего уже не изменишь.  В комнате повисла пауза. А потом Тимур спросил:  - Значит, ты сдаешься?  - Да. – Надя покивала, соглашаясь. – Капитулирую перед более сильным противником.  - Но в случае моей победы ты обещала мне….  - Я помню. Но Тима, скажи честно, если тебя удовлетворит секс с бесчувственным бревном, тогда я готова раздать долги сию секунду. Хочешь?  - Нет. – Мрачно ответил ей парень. – Не хочу.  Надя благодарно улыбнулась. Его отказ сделает их прощание не таким гадким, как в противном случае. Она повернулась к нему и поцеловала в щеку.  - Тогда прощай?  - Давай я отвезу тебя?  - Нет, - Надю вдруг ужаснула возможность так быстро покинуть это место. Ей хотелось потянуть время, насладиться последними мгновениями на родине. Она сюда больше никогда не вернется.  - Ты не мог бы извиниться перед Кирой вместо меня?  - Конечно. Разреши мне хотя бы проводить тебя до остановки.  Надя подумала секунду и согласилась.  - Хорошо. Но я ухожу прямо сейчас.  - Что, и чаю не попьешь? – Попытался пошутить Тимур, но как-то уныло прозвучала его шутка.  Через несколько мгновений, Надя вышла за ограду участка Одинцовых и, оглянувшись в последний раз на громаду дома, пошла прочь от него. Тимур молча последовал за ней.

  Глава 11
 песня
 «…Я просто знаю, что в последний момент,  Когда тебе никто не поверит,  Прохожий на остановке возьмет и укроет тебя под плащом.  Дома задрожат при появлении трамвая,  И когда откроются двери….  Пой мне еще….»  До автобусной остановки нужно было шагать минут двадцать. Сейчас Надя вместо босоножек на высоком каблуке, надела удобные кеды, поэтому они с Тимуром уложились в это время. И пока шли, они не сказали друг другу ни слова. Единственный жест, демонстрирующий, что они не чужие люди, проявил Тимур. На половине пути, он вдруг приблизился к ней, и переплел со своими ее пальцы. Сначала Надя хотела съязвить что-нибудь о маленьких мальчиках, привыкших держаться за мамину ручку, но взглянув на серьезное лицо парня, промолчала. Тима шел мрачнее тучи и смотрел в основном себе под ноги. Однако уговаривать ее и не пытался.  И хорошо….  Потом они еще долго ждали автобус. Ведь Надя сбежала из дома Тимура, даже не взглянув на расписание. Так спешила она покинуть место, где ей до определенного момента было хорошо и комфортно. Все это оказалось миражом и ловушкой. Дом Одинцовых и его обитатели сначала заманили ее, пустив пыль в глаза, убедив в том, что там она сможет спрятаться от призраков прошлого и от безысходности настоящего, а потом ужалили в самое сердце….  Она сидела на лавочке в тени и ковыряла носком кеда пыль и мелкие камушки, рассыпанные по дороге. Иногда поднимая глаза, она видела прямую спину Тимура – он стоял, сунув руки в карманы трико, и глядел в ту сторону, откуда должен был показаться транспорт, который увезет ее прочь отсюда. К ней он даже не приближался, не оборачивался и не смотрел. Как будто торопился проводить девушку.  И только когда перед Надиным лицом с шипением распахнулись створки дверей, Тима вдруг прижал ее к себе, обнял крепко и попросил:  - Останься, Надя. Не уезжай. Не ради спора… ради меня.  Надя почувствовала, что если она сейчас же не спрячется в автобусе, она просто взорвется рыданиями прямо здесь. Все это время с той минуты, когда она перешагнула порог Тимкиного дома, что-то копилось в ней, сжимало грудь и комком стояло в горле. Она уходила, не веря в то, что делает это. Словно это не она. Словно сейчас все вдруг измениться, станет по-другому, и этот абсурд прекратиться….  - Девушка, - позвал ее кто-то из толпящихся позади пассажиров, - вы или заходите или оставайтесь, зачем всех задерживать?  - Успеете, - резко ответил Тимур, не оборачиваясь.  Надя грустно улыбнулась и отстранилась от парня. На мгновение прикоснулась к его губам с легким поцелуем. И поспешно прошла в душный салон, устроившись на сидении в самом конце. Осталось совсем немного времени потерпеть, а потом они отъедут от остановки и тогда она сможет дать волю чувствам. Вот только выдержит ли она? Надя чувствовала, как Тимур смотрит на нее в окно и специально повернулась к нему затылком.  У нее появилось безотчетное желание сбежать отсюда. Вырваться на воздух и остаться. Но это было бы не правильно. Потом все пройдет. Терпеть она умеет лучше всего и это перетерпит.  Двери с тихим шумом закрылись и автобус тронулся. Надя так и не повернулась к Тимуру. И когда остановка осталась далеко позади, она вдруг почувствовала, как защипало в носу и спазмом перехватило грудь. Так что она и вдоха не могла сделать. Именно сейчас Надя в полной мере осознала, что она теряет. И дело было не в Тимуре. Вернее не только в нем. Дело было в том, что уезжая, она снова вычеркивала из своей жизни значимую ее часть. Два года назад, убегая от боли, она видела впереди какую-то надежду, освобождение, новую жизнь. Теперь она знала, что там, куда она направляется, ждет ее тюремщик, клетка и череда унылых дней. Только теперь они еще и будут наполнены тоской и сожалением. О том, что не воспользовалась шансом оттянуть возвращение, что не дождалась приезда родителей, не пошла на годовщину свадьбы к Кире, не попрощалась с маленьким Вадиком.  Она сбежала от Тимура так спонтанно, что не успела подумать обо всем том, что она теряла в случае этого бегства. Может быть, закончи она здесь все дела, ей было бы несравнимо легче уезжать? Ответа на эти вопросы Надя уже никогда не узнает.  Зачем же она возвращается к Наталье, раз уже понимает, что не хочет этого? А разве у нее есть выход? Она не могла быть одна, ей нужна была поддержка близкого человека, всем она нужна. Разве Ната не была ей близким человеком эти два года? Она знала ее, доверяла ей. Она никому после Киры так не доверяла….  К тому же Надя чувствовала некую ответственность за счастье любовницы, зная, как болезненно она воспринимала и свою вынужденную ориентацию, и каждый разрыв. И когда-то в самом начале их отношений, Наталья при откровенном разговоре с Надей открылась девушке в том, что мучило ее. Она призналась, что еще одного предательства не переживет и намекнула, что готова свести счеты с жизнью, если она, Надя, когда-нибудь ее оставит.  Все это связывало девушку по рукам и ногам, и другого выхода для себя она не видела, кроме как смириться и вернуться к той жизни, которой она жила последнее время. Вот только глубоко в душе Надя понимала, что ничто уже не будет так, как прежде.  Девушка оглядела затылки своих попутчиков, сидящих впереди, успела понять, что никто из них не обращает на нее внимания, а в салоне стоит гул. Она повернулась к окну, понимая, что проезжает мимо знакомых мест в последний раз, а потом уткнулась лицом в ладони и горько расплакалась….  * * *  Тимур смотрел на облако пыли, стелющейся вслед уезжавшему автобусу, пока он не скрылся из виду. Тогда он развернулся и пошел домой. Всю дорогу он пытался понять, что происходит. Но не мог.  Надин отъезд был таким скоропалительным, что он до сих пор не мог поверить в то, что она уехала. И он не мог разобраться со своими чувствами и мыслями, возникшими по этому поводу. Одно он осознавал четко – ему было не очень радостно от того, что Надя уехала. И дело не в том, что он не успел ее тр*хнуть, а в том, что ее больше не будет рядом.  Однако Тимур очень скоро попытался переключиться на другие мысли, потому что хорошо это или плохо, но Надя уехала. Он попытался ее остановить и не смог. И что теперь? Удариться в тоску по ней? Не дождется – и так эта ведьма солидно потрепала его нервы. Хватит.  Одно тревожило его сильнее всего, и он не мог не думать об этом – почему? Что он сделал не так? Откуда в ней эти непонятные перемены? Что заставило ее так быстро собраться и сбежать, когда еще утром она собиралась остаться до его дня рождения?  Ответ на все эти вопросы на ум приходил только один – Надя тупо его кинула. Почувствовала, что проигрывает, поняла, как может его обломать и… вот результат. Хитрая бестия….  Стерва красивая….  С*чка бессердечная….  И еще много определений для Надежды придумал Тимур по дороге домой, пытаясь за своей злостью спрятаться от другого чувства. Он не хотел думать о нем, но все же маленький червячок сомнения точил его – сомнительно все это. Он Надю знал с пеленок, конечно, за те два года, что они не виделись, она изменилась, но…. Это «но» не давало ему покоя, и как Тима не убеждал себя в том, что Надя его просто продинамила, в глубине души он не верил в это.  Или не хотел верить….  Добравшись до дома и закрыв за собой калитку, Тимур увидел во дворе Никиту.  - Эй, Тима! – Окрикнул его друг. – Иди сюда, помоги!  Ник ковырялся с машиной. Тимур перешагнул разделяющее их участки подобие живой изгороди и направился к нему.  - Что? – Он заглянул под капот, пытаясь понять суть проблемы.  - Вот здесь зажми. – Ник показал на какой-то шланг под капотом. Тим машинально выполнил его просьбу, продолжая витать в своих раздумьях. Словно он пребывал в каком-то странном состоянии оцепенения. И отчего его так крыло он понять не мог. Себя понять не мог. Только он до сих пор не верил в то, что Надя уехала. Это не укладывалось в голове.  - Да что с тобой такое?! – Видимо Никита что-то пытался ему сказать и привлечь внимание, но безуспешно.  - Ничего. – Буркнул Тим в ответ.  - И вообще, - продолжал Никита, - откуда ты пришел такой загадочный?  - Надю провожал.  - Чего? – Ник отвлекся от своих ремонтных дел и нахмурясь взглянул на друга. – Не понял. Кира ждет ее на праздник….  - И не дождется.  - А что случилось? Вы же вроде….  - Да не знаю я, что с ней происходит, - взорвался, наконец, парень, - только устал я от этих закидонов! Она что, думает, ей можно до бесконечности надо мной издеваться? С*чка бессердечная, скатертью дорога!  Он выкрикнул последнюю фразу, повернувшись в сторону, куда по его предположениям сейчас ехала Надя.  - Ого! – Хохотнул Никита. – Одинцов, а ты, похоже, влип по самое «не хочу». Ну и как?  - Что, как? Что значит «влип»? – Переключился на друга Тима. – Что ты имеешь в виду, а?  - Ну… - Ник с нарочито-равнодушным видом оттирал руки от машинного масла какой-то тряпкой, - над землей уже паришь? Музыка в ушах звучит? Соловьи для тебя поют? Цветы распускаются?  - Да пошел ты…. – Процедил Тимур, отвернулся и, прислонясь к боку Никитиной машину, устало опустил плечи.  Через минуту, машина качнулась под весом друга, навалившегося на нее рядом с ним.  - Тима, если не хотел, чтоб она уезжала, зачем отпустил?  - А что я мог сделать, Ник, она сама….  - Пфф, - фыркнул Никита, - как всегда! У тебя всегда «она сама», а когда ты? Что зависит от тебя, Тимур? На что когда-нибудь влиял конкретно ты? Ты среди девушек всегда выбирал ту, что сильнее других на тебя западала, вспомни. Это упрощало выбор и облегчало задачу, согласись? Да дело не только в девушках. Единственным самостоятельно принятым тобой решением было удивительное для меня желание стать спасателем. Остальное у тебя всегда было «само».  - Ник, я пытался, - принялся спорить Тимур, - я плясал под ее дудку, позволял ей проделывать со мной… ммм…. разные вещи…. У любого терпения есть предел, это было последней каплей. Захотела – уехала, это было ее желание. Она мне все объяснила….  - А ты?  - Что, я? Я с ее решением согласился.  - Я не о том. Она захотела уехать, а чего в этот момент хотел ты? Кроме разных пошлостей, конечно….  Тимур замолчал и задумался.  - Ты хотел, чтоб она уезжала?  - Нет. – Твердо посмотрев в глаза Никиты, ответил Тимур. – Нет, не хотел.  - Тогда зачем отпустил?  - Но она…. – начал, было, Тима, но Ник его перебил:  - Да что опять она! – Друг выдохнул, и добавил спокойнее. – Тимур, знаешь, твой отец всегда, сколько я помню, пытался чему-то научить тебя, что-то донести до тебя. Причем сделать это так, чтоб не ранить твое самолюбие и не давить на тебя. Скажи, почему ты его никогда не слушал? Вадим Аркадиевич – лучший пример для подражания для тебя, его сына. И однажды он сказал мне одну важную вещь: не важно, чего хочет она, Тима, она – женщина, и скорее всего сама не ведает, что творит. Но если ты уверен в том, что она поступает не правильно, ты должен ее остановить. Удержать от этого поступка. Если конечно, тебе это нужно. Ты понимаешь меня?  Тимур промолчал и только неопределенно повел плечами.  - Так что я должен был сделать? Скажи, раз ты у нас такой умный.  - Сначала решить, нужна она тебе или нет. И если нужна, значит верни ее, а если нет – пусть едет, забудь и живи дальше, как жил.  - Легко сказать, верни, - с мрачной иронией ответил Тима, - автобус ушел уже минут двадцать назад, если не больше.  - Будто ты не знаешь, что он будет еще полчала колесить по поселку, собирая пассажиров, а потом полтора часа плестись по трассе до города. Если поехать по новой дороге, где два года назад разбился Корнеев, перехватишь его как раз на…. Тимур!  Ник рассмеялся, глядя в спину, не дослушавшему его товарищу - Тима уже спешил к гаражу.  - Не споткнись, Ромео! – Крикнул Никита ему в след и вернулся к своим делам.  * * *  Надя давно так сильно не плакала, точнее года два, когда запретила себе слишком сильные эмоции. И вообще, обычно она смеялась, когда было больно или горько, прячась за противоположными чувствами. Обычно помогало…. Но видимо ТАК плохо ей давненько не было. Поэтому от усталости после такого сильного выплеска эмоций она впала в апатию, прислонившись головой к стойке автобуса. И когда он вдруг резко затормозил, она не сразу заставила себя вообще обратить внимание на то, что происходит.  Водитель, кондуктор и большая часть пассажиров нецензурно ругали какого-то хама на дороге, вынудившего автобус остановиться. Только этого не хватало, - подумала девушка, пытаясь разглядеть в лобовое стекло, что случилось. За головами прочих пассажиров сделать это ей не удалось. Надя вернулась в прежнее положение и постаралась снова окунуться в то состояние равнодушного отчуждения, в котором пребывала до этой минуты.  Когда до ее слуха донесся звук открываемой двери, Надя даже не обернулась, думая, что, скорее всего из автобуса на улицу устремились охочие до драки, мужики-неандертальцы, и что кому-то сейчас не поздоровится. Она даже не прислушивалась к гомону и волнениям, царившим в салоне. Все, чего она хотела – это чтоб к ней никто не лез. И, что бы ни случилось на дороге, чтоб это не касалось конкретно ее. На всех остальных ей было наплевать.  Поэтому, когда кто-то остановился в проходе рядом с ней, она даже не сразу это заметила. Вернее совсем не заметила. Лишь когда чьи-то сильные руки оторвали ее от сидения, она, вскрикнув от испуга, поняла, что это Тимур. А он, молча и не глядя на нее, прижал Надю к груди и понес к выходу из автобуса.  - Сумку ее отдайте. – Коротко бросает кому-то по пути. И Надя почему-то не сомневается, что его послушают.  Сама она внимательно вглядывается в его лицо, а потом вдруг обвивает руками его шею и утыкается в плечо, чувствуя невероятное облегчение от того, что кто-то в очередной раз принял за нее трудное решение. Нет, от того, что именно он его принял. И молчит, позволяя ему усадить ее на сидение до боли знакомой машины, пристегнуть ремень и закрыть дверь. А Тимур все так же не глядит на нее. Через несколько мгновений, он бросает на заднее сидение сумку с вещами и, усевшись за руль, резко трогается с места. И Надя почему-то чувствует себя так, словно возвращается домой….  * * *  - А зачем примчался-то, Тима? – Надя откидывается на удобном сидении, забрасывает босые ножки на торпеду, заправляет за ухо непослушную прядь волос.  - А тебя что, уже отпустило? – Не поворачиваясь к ней, спрашивает Тимур.  - Ладно, Тима, давай забудем. Это был импульс, был бы ты девочкой, понял бы.  - Это был последний раз, когда я гоняюсь за тобой после твоих «импульсов».  - Угу, - неопределенно хмыкнула Надя.  Напряжение, сковывающее их обоих после того, как Тимур забрал ее из автобуса как-то незаметно развеялось и все стало так, как раньше. Ну… или почти как раньше. Каждый сделал свои выводы, правда не успел их осознать и принять.  Надя открыла окно и прикурила сигарету.  Они уже въехали в поселок, когда на дороге, рядом с одним из домов, увидели скопление людей.  - Что-то случилось. – Тимур вглядывался вперед, пытаясь понять причину. Недолго думая он свернул на обочину и остановил машину.  - Тима, - спросила Надя, выпуская в окно струйку дыма, - опять тебе больше всех надо?  Ответом ей стал негромкий хлопок закрывшейся двери. Обернувшись, девушка увидела, как Тимур уже спешит в самую гущу толпы. Надя тут же выскочила из машины и бросилась за ним.  Надя пробиралась через скопление людей, стараясь не терять из виду спину Тима. Оказавшись перед высокой калиткой, парень дернул ее на себя и вбежал во двор. Надя еще на подходе к ограде услышала с той стороны истеричные женские крики. Когда калитка захлопнулась за ее спиной, Надя поняла, что они с Тимуром оказались на пожаре.  Горел большой двухэтажный дом. Причем пламя локализовалось рядом с дверью, перекрывая вход. К дому отчаянно рвалась молодая женщина, причитая что-то невнятно и ломая руки. Ее пытались удержать двое мужчин. Третий сунулся было попытаться проникнуть внутрь, но ужасный жар не дал ему ступить даже на крыльцо.  Из неразборчивых выкриков женщины Надя поняла, что на втором этаже, еще не объятом пламенем (пока не объятом) у нее остался маленький ребенок….  Услышав это Тимур быстро оценил обстановку и понимая, что единственный вход перекрыт огнем, бросился бежать вокруг дома, по пути отмечая, что окна первого этажа находятся слишком высоко от земли, для того, чтоб пытаться забраться через них. Он оказался на заднем дворе, когда увидел, что там, у стены дома, росло высокое дерево с гладким стволом, совершенно лишенном ветвей и сучьев примерно метра на два от земли. И это дерево росло как раз рядом с железным карнизом дома. А там было окно. Можно было рискнуть….  Он шагнул к дереву, когда ему в плечо вцепились коготки Нади.  - Одинцов, не смей! Там пол уже горит, вот-вот рухнет. Возможно, ребенок уже задохнулся!  - Вот именно, - он отцепил ее руку от себя, - возможно….  И развернувшись, подпрыгнул, обхватил руками и ногами гладкий ствол и подтянулся.  Не зря он проучился в институте целый год. Не зря их муштровали на плацу, как в армии – Тимур забрался на карниз за считанные секунды. Надя стояла внизу и что-то кричала ему, но он ее не слушал. Кровь стучала в ушах, огонь гудел где-то совсем рядом, адреналин несся по венам, и нужно было спешить.  Разбив окно локтем, и поранив руку, Тимур перемахнул через подоконник и оказался внутри.  Благодаря счастливому стечению обстоятельств или вмешались законы природы, так распределившие потоки воздуха, но комната практически не была задымлена. В кроватке, рядом с окном и соответственно далеко от очага возгорания, лежал маленький ребенок не старше его племянника. Лежал и не шевелился…. Неужели он опоздал? Времени разбираться, уже не было. Тимур подхватил на руки маленькое тельце и бросился обратно.  Надя не отрывая глаз, смотрела в окно дома. Секунды, прошедшие с того момента, как там исчез Тима ползли медленно, как часы. Они казались ей вечностью. От страха и ожидания, что вот-вот раздастся ужасный звук рухнувшего внутри потолка, Надя была как на иголках. Она не могла устоять на месте, ее даже подташнивать стало от переживаемых эмоций.  Тима, где же ты? Вылезь же обратно, черт тебя возьми, и я сама тебя убью.  Наконец в проеме окна показалась темноволосая голова, и через несколько секунд парень стоял на земле. Не мешкая, он бросился к калитке, оттуда уже слышалась сирена пожарной машины, прижимая к себе малыша….  Ребенка откачали. Его жизни больше ничего не угрожало, и его матери пообещали, что последствий отравления угарным газом ей можно не бояться. Однако их все же направили в больницу. Непутевая мамаша, оставившая сына одного, пока он спал для того, чтоб поболтать с соседкой, долго плакала и благодарила Тимура, призывая на его голову божью милость и благословение. От пожарников парень узнал, что пока женщины не было дома, у нее произошло короткое замыкание проводов рядом со старым электросчетчиком. Поэтому пожар начался именно у входной двери. Поэтому она не смогла войти и спасти сынишку сама.  Тиме перебинтовали раненую руку, от прочей медицинской помощи он отказался. Командир «пожарников» хлопнул парня по плечу, выражая таким образом свое уважение, а узнав, что Тим сам учится на спасателя, перестал удивляться и пожал его руку, пожелав успехов. И добавив, что такие кадры им всегда пригодятся.  Каменный дом уцелел, сгорели только деревянные перегородки, обшивка внутри, лестница да обуглился потолок. Однако все могло закончиться много хуже….  Когда Надя смогла, наконец, подойти к нему, первым что она сделала, это от души отвесила ему пощечину. А потом бросилась на шею и расплакалась. Плакала, уткнувшись в его грудь, чувствуя, как он пропах костром, и причитала что-то несуразное.  - Надь…. – Тима погладил ее по спине. – Ты чего? Только не говори, что испугалась за меня.  - Нет, - всхлипнув, ответила она, - не испугалась. Я тебя ненавижу, Одинцов….  - Я верю. – Он погладил ее по голове, отстранился и посмотрел в ее заплаканные глаза. А потом взял ее лицо в свои ладони, притянул к себе и прижался ртом к губам.  Надя уперлась руками в его грудь и оттолкнула парня от себя. Не говоря ни слова, она, сверкая серыми с рыжими крапинками, глазами, развернулась и пошла к машине.  - Надь, - Тима пошел за ней, - ты что? А поздравить героя.  - Сам себя поздравь. – Девушка, не оборачиваясь, открыла дверь машины и устроилась на кожаном сидении. Не стала набрасывать ремень и отвернулась к окну. Однако повернувшись через некоторое время, Надя заметила, что Тима управляет автомобилем только одной рукой. Вторая, перебинтованная, неподвижно лежала на подлокотнике кресла.  - Больно? – Она прикоснулась пальчиком к бинтам.  - Если скажу, что больно, ты меня поцелуешь?  - Не дождешься.  - Ай, больно, Надя…. – Он притворялся совершенно неправдоподобно. – Ой, как болит!  - Прекрати. – Попросила Надя. – Ты же мог пострадать.  - Мог. Но не пострадал, – Шутливый тон Тимура сменяется на серьезный. - Это скоро станет моей работой, Надя. Мне нужно привыкать к риску. Неужели ты ни капельки мной не гордишься?  - Нет. – Буркнула девушка и, отвернувшись снова, задумалась.  Гордилась ли она им на самом деле? Гордилась бы, будь он ее, а так…. Перепугалась она до смерти, вот это точно. Так напугалась, что увидев, что он цел и почти невредим, после невероятного облегчения, она испытала к нему убийственную ярость. Из-за нее она и зарядила Тимке по физиономии, когда ее, наконец, пустили к нему.  Дома Надю и Тимура встретили Артур, Кира и Никита.  - Ну что, догнал беглянку? – Ник беглым взглядом окинул друга. – Что с рукой?  - Ничего.  - Тима, - его руку уже осматривала сестра, - что случилось?  - Окно разбил в горящем доме. – Вместо Тимура ответила Надя. – Ребенка спасал, герой, блин….  Кира тихо ахнула, прижав ладони к щекам. А в глазах друга Тима увидел молчаливое одобрение и что-то вроде гордости.  - Что, Тимур, - Ник очень быстро перевел торжественный момент в шутку, - царапина?  - Царапина. – Кивнул тот. - Ладно, я костром пропах, пойду в душ. Надька, ты со мной?  - Не дождешься. – Ответила девушка.  - Мне с одной рукой неудобно. – Настаивал Тимур.  Надя колебалась недолго. Заставив себя забыть про любопытные взгляды Киры и Никиты, она кивнула.  - Ладно, пошли.  - Погоди, Тима, - Кира пытается остановить брата, - ты что, не расскажешь, что случилось?  - Потом, Кирюндель. – Тимур обнимает Надю за талию и подталкивает в сторону дома.  - Кира, я вечером зайду. – Говорит Надя и, не сопротивляясь Тимке, уходит с ним.  * * *  Надя на самом деле думала, что ей опять придется отбиваться от Тимкиных приставаний. А может, она и не будет отбиваться, ведь после того, как он полез в горящий дом, кощунственно было сравнивать его с Владом. Тимур не такой. Он смелый и настоящий. И вряд ли он когда-нибудь сможет пойти на такой отвратительный шаг, как изнасилование.  Конечно, Надя понимала, что дело не только в положительных качествах парня, но и в том, что ему никогда не было нужно и не будет кого-то заставлять. Благодаря своим внешним данным он уже обеспечил себе заведомое согласие любой понравившейся ему девушки.  Но Влад тоже был привлекательным и обаятельным, когда нужно. И он тоже не испытывал дефицита общения с противоположным полом. И он тоже мог получить любую, лишь бы захотеть.  Влад захотел ее, и Тимур захотел ее, и вот, пожалуйста, почувствуйте разницу. Да она глубока, как Марианская впадина. И ставить Тимку на одну полку с Владом – смертный грех и вообще, преступление.  На девушку навалилось столько всего за этот день, что она в какой-то момент вдруг отключила все свои чувства и переживания. Позвал Тимур ее с собой в душ, она и пошла. А там видно будет. Если вдруг что-то опять пойдет не так, он ее отпустит, она это твердо знала, убедиться успела неоднократно. Будь что будет.  Но в ванной комнате, Тимур только попросил Надю помочь ему раздеться и закрылся в душе один. Он тоже был каким-то задумчивым и рассеянным. Пару раз стеклянная ширма открывалась, и Тимур просил Надю помочь ему.  - Может, ты брата попросишь? – Спросила Надя, намыливая его волосы.  - Нет спасибо, - отозвался Тимур, подставляя голову под ее пальцы, - уверен, ты справляешься лучше. Или я вас засмущал, Надежда?  - Не дождешься. - Девушка скользнула ладонями на его плечи и спину, чувствуя под руками его гладкую, теплую кожу. Тима на ощупь был очень приятным и, черт возьми, у него была классная задница.  - Налюбовалась? – Он словно читал ее мысли. – Тогда может, закроешь ширму, мне холодно.  Ответом ему был шелест закрывающейся дверцы.  Тимуру если честно было сейчас не до флирта и ухаживаний. Хотя он безусловно понимал эту Надину покорность. Словно девушка что-то в себе надломила, а он ломать ее не собирался. Но дело было не только в этом. Тимуру надо было подумать совершенно о другом.  Год назад он пошел в институт гражданской защиты, повинуясь желанию не столько принести пользу обществу, сколько иметь возможность защитить своих близкий, если вдруг возникнет такая необходимость. Он постоянно думал об этом после той памятной им всем аварии на шахте. Эта авария что-то перевернула в нем. Заставила чувствовать себя бессильным и немощным. А ведь он мог помочь! Но нет. На место аварии стянулись отряды спасателей из соседних городов, значит, был дефицит рабочей силы, тем не менее, его не пустили. Просто, потому что он – неподготовленный великовозрастный облтус.  Вот его отца пустили бы, Тимур был в этом уверен. Будь отец помоложе лет на десять, ткнул бы корочками в лицо тому категоричному и принципиальному командиру «эмчеэсников» и тот сам отца проводил бы к штольне. И вообще, когда его отцу было столько лет, сколько Тимуру сейчас, он уже работал в органах, имел связи и метил на место начальника городского отдела следственного комитета области. А в тридцать лет он им уже был.  Он, Тимур Вадимович Одинцов, в двадцать шесть лет был никем. Сын своего отца, продолжатель его фамилии, вряд ли он являлся отцовской гордостью. Скорее уж отец гордился Кирой, которая во всем ему подражала, копировала его жесты и институт выбрала соответствующий. И если бы Тимка сказал, что все это его не тревожило, он соврал бы. Не то чтобы он ревновал отца к сестре, просто это было не правильно, вот и все.  Тимур вдруг улыбнулся, вспомнив, как лет в пятнадцать он искренне недоумевал, как можно любить Киру, когда в семье он – самый красивый ребенок. Кира тогда вообще была нескладным подростком, на которого, открыв рот, смотрел только его друг, Никита. И ведь высмотрел же что-то. Конечно, он бы поменьше в ее окна подглядывал….  Отец должен им гордиться. Он должен доказать, что достоин быть сыном своего отца, чтоб уже никто, как прабабушка Нади, в этом не сомневался. Старушка вечно, увидев его, причитала, что Тимура, судя по всему в роддоме его матери подбросили.  «У такого отца и такой сын непутевый, - часто говорили она, - Вадим, а ты уверен, что он ваш?» И что отвечал отец? Он улыбался и говорил – «Нет, Серафима Петровна, не уверен».  - Вот поэтому, видимо, я совершенно на родителей и брата не похож. – Обычно отвечал им всем Тимка, имея в виду только внешнее сходство.  Вообще эта старушка ему нравилась. Она дожила до глубокой старости сохранив ясность ума. И когда она тихо и спокойно умерла в своей постели, ему даже как-то взгрустнулось, отчего-то. А еще ему было понятно, в кого у Надьки такой острый язычок….  Он, конечно, никому не говорил, как его допекли эти разговоры и сравнения его с отцом и братом, который был умным не по годам. И всегда эти сравнения были не в его пользу. Благодаря тому, что Тимур с детства был позитивным и легким в общении мальчишкой, необидчивым и совсем не злым, с ним никогда особо не церемонились ни родители, ни друзья родителей, ни бабушка с дедушкой, которых он хоть и редко, но видел. Те вообще надышаться на Артура не могли, ну как же – отличник, умница, послушный к тому же, и в довершение образа, с пробором.  Только мама их никогда не сравнивала, не путала и любила одинаково. А иногда ему казалось, что его, Тимура, мама любит больше, но скорее всего это было личное Тимкино желание.  Вот сейчас, стоя под теплыми струями воды, чувствуя, как ручки Нади гладят его спину, Тима витал мыслями где-то далеко от нее. Сегодня он, наконец, совершил то, ради чего пошел в спасатели и главное то, что ему это понравилось. Может быть, когда-нибудь он научиться относиться к таким вещам как к определенной специфике работы, и спасение детей будет волновать его так же, как спасение кошки, не сумевшей самостоятельно слезть с дерева. То есть его не будет раздувать от гордости за каждую спасенную жизнь, как сейчас. А сейчас он гордился собой и справедливо полагал, что ему есть чем гордиться.  Во-первых, он правильно сориентировался в обстановке, ведь найти возможность забраться в дом имели многие мужчины, стоящие рядом, смотревшие на горе той женщины и ничего не сделавшие для спасения ее ребенка. Они просто стояли бы так и смотрели, как горел дом. И ждали пожарников. Потому что это их работа – лезть в пекло, тушить огонь и спасать людей.  Во-вторых, смог забраться по дереву, а это было не так уж просто.  В третьих, и это самое главное, он не испугался. Ни на секунду не усомнился в том, что он делает. Он был на сто процентов уверен в том, что он поступает правильно. Так как должен. Как дОлжно.  А потом они с Надей уехали так же молча, как приехали. Скрылись под шумок, так сказать, потому что, Тима это четко понял, медные трубы ему однозначно не были нужны. Единственный человек, чью похвалу он с радостью принял бы, о его поступке никогда не узнает. До остальных ему дела не было.  И самый главный вывод, который сделал Тимур, в процессе размышлений – он не ошибся с выбором жизненного пути. Теперь он точно это знал. И дело теперь не только в родителях и друзьях. Тимке понравилось это чувство. Чувство гордости собой. Теперь он четко знал, чего он хочет от жизни, и он обязательно это получит.  - Я тебе еще нужна? – Послышался голос Нади, которая все еще была здесь.  «Нужна, Надя, очень нужна, - подумал Тимур, - не была бы нужна, ехала бы сейчас домой»  - Подожди, Надь, мне нужно, чтоб ты меня перебинтовала. – Ответил он девушке.  - Я не умею. – Испугалась она.  - Я умею, это главное.  Он, отодвинув ширму, вышел из душа, отметил Надины вспыхнувшие щеки и протянул ей полотенце. Повернулся спиной, намекая, чего от нее ждет, и после того, как Надя высушила его волосы и вытерла спину, обернув им бедра, пошел искать в доме аптечку.  * * *  - А я видела в кино, что прежде чем бить стекло нужно чем-то обмотать руку. – Приговаривала Надя, разглядывая порезы на Тимкином локте. – Это не перелом?  - Нет, - Тимур внимательно наблюдал за ней, - ушиб. Скоро пройдет.  - Так почему?  - Что почему?  - Почему не обмотал?  - Времени не было.  - А почему вернулся за мной?  - А не многовато ли «почему»? Я же у тебя не спрашиваю, какого черта ты попыталась удрать. Ну конечно, - развел руками Тима, - ты же девочка, у тебя импульсы, а потом у тебя пэмээс, а потом ты беременная, у тебя гормоны…. Что?  - Про беременность-то откуда? – Улыбнувшись его рассуждениям, спросила Надя.  - От друга, проживающего по-соседству.  - Ладно, Тима, если я тебе больше не нужна, отдай мне, пожалуйста, тот альбом и позови Артура.  - Зачем?  - Не скажу.  - Никогда?  - Не сейчас.  - Ладно. – Тимур набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул: - Артур!  - Так и я смогла бы позвать. – Скептически отметила Надя. - Альбом неси. Я в кабинете дяди Вадима буду ждать.  Тимур нехотя поднялся с дивана, на котором они с ней сидели, и пошел в свою комнату.
 Глава 12
 «Знай, я хотел убежать, но мне некуда деться….»  «Когда кончится музыка  Возьми пистолет и жди крика совы.  Я приду умереть от любви, чтобы утром проснуться живым….»  Наконец наступил день, в который два года назад Кира и Никита сыграли свадьбу.  Отмечали праздник в беседке Одинцовых, что была здесь столько, сколько помнили себя подросшие дети Леры и Вадима. От родителей они знали, что отец построил ее еще до того, как встретил их мать.  Беседка была просторной, рассчитанной на большую семью и не маленькое количество гостей. С каменным мангалом вместо одной стены, столами и лавками вдоль остальных. Снаружи ее увивал дикий виноград, за многие года разросшийся плотной «шубой». Надя помнила, как играя здесь летом с подругой, она всякий раз с наслаждением наблюдала, как солнечный свет проникает сквозь зелень листвы, и как от этого хорошо и спокойно было на душе.  Пока Кира с мужем занималась бытовыми хлопотами, связанными с подготовкой беседки к празднику, а так же приготовлением угощения для гостей, Надя водилась с маленьким сыном подруги. К ним присоединился Тимур, и кого-кого, а его Надя совсем не могла себе представить в роли няньки. Однако он усердно делал вид, что для него это самое милое и желанное занятие. И он водится с ребенком по собственной инициативе, а не из-за нее.  После обеда он так и увязался в Никитин дом, вслед за девушкой, отправившейся укладывать ребенка спать. Кире было совершенно некогда, поэтому она с удовольствием переложила заботу о сыне на Надю, которая только рада была такому положению вещей. Кирин сынишка крепко запал Наде в сердце, хотя раньше она в себе тяги к маленьким детям никогда не замечала.  Тимкина рука заживала и, не смотря на то, что все еще оставалась в бинтах, уже не болела, и к парню вернулась возможность владеть ею. А может, он чуточку переборщил свои травмы тогда, после пожара. По крайней мере, когда Наде нужно было отлучиться на несколько минут, она сунула Вадика в руки Тимы, отметив, что больной конечностью он действует так же легко, как здоровой. Ну что ж – в этом весь Тимур Одинцов. Слава Богу, похоже, это один из самых крупных его недостатков – умение давить на жалость, ради достижения своих целей, не гнушаясь приврать в случае необходимости.  - Надь, - Тима держал ребенка на вытянутых руках и растерянно смотрел на девушку, явно собирающуюся оставить его с Вадиком наедине, - а ты куда?  - Кира сказала, что нужно сделать ему перед сном молочка, а то не уснет. Хочешь попробовать?  - Нет, лучше ты. Но, что мне с ним делать?  - Покачай, - улыбнулась Надя, - сказку расскажи. Я быстро.  Она исчезла за дверью детской.  Тимур недоверчиво посмотрел на ребенка и недолго думая, уложил его в кроватку.  - Сказку расскажи…. – Пробормотал он сердито. – Да я не знаю ни одной. Хотя нет, одну знаю. Ну, - он склонился к Вадику, - значит, слушай. Иван был сказочно богат, но не имел детей, Иван накрыл дубовый стол и пригласил гостей. Он переспал с одной вдовой, вдова сказала – жди, теперь зима, я разрешусь, когда пойдут дожди….  Когда Надя с бутылочкой теплого молока поднялась по лестнице и подошла к детской, Тимур уже видимо вошел во вкус и рассказывал сказку громко и с выражением. Надя прислушалась и еле сдержала смех:  - …Иван все лето пил вино, гуляя вдоль болот, - нараспев говорил Тимур. - Вдова сидела у окна и гладила живот. Однажды августовским днем заслышав Ванин крик, вдова схватила керосин и подожгла тростник. То был как есть условный знак – заполыхал пожар. Еще не наступил сентябрь, как прискакал Макар. Макар раздвинул камыши и глянул сквозь огонь, а там - Иван, без головы, и где его ладонь? Макар ругнулся – ё-моё – но тихо, не со зла. Вдова не дождалась дождей и родила козла….  - Кира тебя убьет, если услышит, что ты ее ребенку рассказываешь. – Надя вошла в комнату, прервав поток Тимкиного красноречия.  - Пусть подрастет, я ему еще не такое расскажу.  - Например? – Девушка склонилась над ребенком, помогая ему взять бутылочку в маленькие ручки. Однако Вадик уже понял, что новой нянькой можно вертеть, так как вздумается - он смотрел на нее соловыми черными глазами, и бутылочку держать самостоятельно отказывался.  - Ну-у, - протянул Тимур в ответ, заходя Наде за спину, прижимаясь к ее спине и стискивая ладонями ее бюст, - например, что такое грудь и что с ней следует делать мальчишке.  - Можно подумать ты сам знаешь…. – Прошипела она, боясь потревожить засыпающего ребенка. - Тима, прекрати…. Одинцов… сейчас получишь….  Тимур только ближе к ней прижался и впился губами в изгиб плеча.  - Тима?  - Что? – Его руки продолжают гладить ее грудь, обтянутую тонкой тканью майки, сжимать, словно взвешивая в ладонях.  - Как ты думаешь, Кире понравится мой подарок?  - Конечно. – Он прихватывает губами мочку уха и Наде кажется, что он отвечает ей, даже не вдумываясь в смысл вопроса. А ей очень важно узнать его мнение, ведь она так волнуется….  - Ну, все, хватит. – Просит она. - Малыш не спит, и смотрит….  - Он все равно ничего не понимает, пусть смотрит. – Не отвлекаясь от своего занятия, отвечает Тимур.  Наде все же удалось вывернуться из объятий парня. Она возмущенно посмотрела на него, поправила смятый его руками топик и решительно направилась к двери. Но, не успев далеко уйти, была схвачена в коридоре и затолкнута в первую попавшуюся комнату. Ею оказалась спальня Киры и Никиты.  Прижав девушку к стене и нависнув над ней, Тимур приготовился к закономерному для ситуации Надиному сопротивлению. Ну конечно, разве она хоть раз спустила ему с рук подобные выходки? Ну… может раз, когда была растеряна или удивлена….  И тут он понял, что Надя и не думает сопротивляться. Что она доверчиво смотрит на него и ждет. Ждет от него чего-то. Того, чему она противиться теперь не будет. Словно смирилась с неизбежным или даже рада этому.  Тимур растерялся. Вроде он ждал этого, но оказался совсем не готов. Странное чувство поселилось в душе его за те короткие мгновения, что они с Надей обменивались взглядами. Словно он совершенно по-новому именно сейчас посмотрел на нее. И понял, что не может и не хочет получить от нее то, что она, кажется, наконец-то готова ему дать. Нет, не так – сейчас, когда Надя всем своим видом словно давала ему «зеленый свет», что-то внутри настойчиво сказало ему – нельзя.  Неприятно засосало под ложечкой, и Тима понял, что по неизвестным причинам он только что конкретно обломился. Недовольство собой шевельнулось внутри, Тимур отстранился от Нади. Немного. Но так, чтоб она поняла – ничего не выйдет сейчас. И, наверное, никогда.  Надя непонимающе смотрела на него. Что-то холодком разливалось в груди, ведь она впервые решилась довериться ему до конца. Посмотреть, насколько далеко она сама может зайти. Решила отринуть все свои комплексы и страхи, попытаться освободиться от рамок и убеждений и проверить, понять, что она на самом деле к нему чувствует. Ведь столько лет она была ярой противницей мужчин. Тима стал первым, кому она позволяла так просто быть рядом. К кому не испытывала отвращения. Она хотела понять, какие чувства она вообще способна испытывать после всего того, что с ней случилось. Как изменились ее эмоции по отношению к Тимуру после того, что произошло на пожаре.  А еще она ни капли не боялась его, зная, что в любой момент сможет все прекратить. Он не станет ее принуждать – теперь она была в этом уверена. И эта уверенность ее была похожа на веру смертельно больного в пузырек с ядом, способным в любой момент прервать муки – она сможет управлять ситуацией и прервать все в любой момент, если станет совсем уж невмоготу.  Надя хотела дать себе шанс. Себе и ему тоже, а он?  Девушка прямо почувствовала, как в нем что-то щелкнуло и все изменилось. Тима в одно мгновение стал ей чужим человеком. Холодным и равнодушным. И каким-то потерянным. Совсем как тогда, после пожара. Когда он весь вечер переваривал в себе те ужасные события. Но что явилось причиной замкнутости парня сейчас? И почему?  Не став разбираться, Надя резко толкнула его в плечо и торопливо покинула дом подруги.  Тимур не стал ее догонять.  Вечером приехали гости – Никитин сослуживец с подругой и его же приятель с работы с женой. Больше никого приглашать не стали – дата не круглая, родителей Киры в городе не было. Вот и решили устроить дружеские посиделки вместо торжества. Правда, Артур неожиданно преподнес всем сюрприз в виде еще одного незваного гостя… вернее гостьи.  Довольно улыбаясь, Артур представил сестре, брату и остальным свою девушку Яну. Яна сейчас выглядела совершенно по-другому – в ней мало что осталось от той пафосной надменной дамы, какой ее впервые увидела Надя. Она даже с ней пыталась общаться как с единственной знакомой девушкой, среди всех присутствующих. Тима пару раз попытался подшутить над ней, прикинувшись Артуром, но попытки его быстро пресек брат-близнец.  Саму Надю тоже было не узнать – после дневного происшествия, она сделала то, что привыкла. Погоревав немного в своей комнате, она замахнула рюмку коньяка и нацепила на себя привычный и знакомый образ бесчувственной стервы. Надела короткое платье, накрасила губы яркой помадой, обула босоножки на высоком каблучке и отправилась портить подруге праздник. И ей это вполне удавалось.  Досталось от Нади щедрой порции дешевого флирта всем – и Артуру, и друзьям Никиты. Всем, кроме Тимура. Но он сидел с равнодушным видом, хотя внутри весь горел от желания утащить с*чку наверх, спрятать ото всех и жестоко наказывать ее до самого утра. Однако вида он не подавал. И чем старательнее злила его Надя, тем сильнее злилась Кира. И тем меньше внимания он на нее обращал.  Остаток дневного сна племянника Тим просидел в комнате сестры. И это время он провел за удивительными для себя размышлениями. Вообще он никогда не отличался склонностью к долгим раздумьям. Это Надя сделала его таким. Он всегда делал то, чего требовал его организм. Первый импульс, наитие – называйте, как хотите. А уж когда дело касалось секса, когда он видел в девушке ответное желание, согласие, он вообще никогда не колебался. Он – полигамный самец, природой созданный таким для удовлетворения наибольшего количества красивых женщин. Но сегодня, посмотрев в Надины глаза, увидев в них то, что так долго ждал, в первое мгновение он решил, что больше не хочет ее. Потому что потеряла она перед ним то, что привлекло его к ней тогда, два года назад. Перестала сопротивляться, колоться, дерзить и интерес пропал…. Однако что-то внутри знало, что эти поверхностные первые мысли не верны. Что это – всего лишь ширма, скрывающая истинные чувства. Просто так думать и чувствовать было гораздо удобнее, безопаснее для себя, чем принять нечто неведомое, незнакомое и от того пугающее.  Тима понял, что все серьезнее. Что ему от Нади нужен не только секс. Что и за автобусом, который пытался увезти ее, он погнался тоже вовсе не ради секса. Хоть и пытался убедить себя в этом той же ночью, когда остался один на один с собой и своими мыслями….  Она нужна ему.  Каждый день, каждый час, каждый миг, что он живет. Он хочет всегда видеть ее рядом. Чтоб она всегда была рядом. Чтоб он каждое утро открывал глаза и видел ее как в то утро, когда проснувшись, встретился взглядом с парой глаз непонятного рыжего цвета. И эти необычные чувства не могли оставить Тимура равнодушным. Не могли не заставить задуматься о том, что же ему с этим делать дальше.  Нет, все, казалось бы, хорошо – его тянет к ней, ее наконец-то потянуло к нему, но тут вырисовывалась одна большая проблема….  Через неделю, может две он уезжает в Ижевск.  Имеет ли он право привязываться к Наде и привязывать ее к себе, когда так скоро им придется расстаться? В гостевые отношения, когда партнеры живут так далеко друг от друга и встречаются на каникулах раз в год, Тим не верил. Сейчас, когда еще не пройдена последняя черта, все можно притормозить. И тогда расстаться будет проще. Наверное.  А еще, Тимур никогда не смог бы признаться в этом, но его пугало то, как быстро и капитально Надя отвоевывала пространство в его голове. Как просто и легко она поселилась в ней и не желала покидать его мыслей ни на минуту. Тим никогда не испытывал ничего подобного к девушкам.  Ни к одной.  Никогда.  И это настораживало, если честно.  Вот и пытался он прикрыться чистым желанием близости тогда, когда пытался вернуть ее, не пустить, не дать сбежать от него. Потому что признавать в себе чувства, в которые он никогда не верил, было довольно сложно. Невозможно просто. В том, что касалось любви, он был таким же атеистом, как в вере.  Вот и сейчас, наблюдая, как Надя, закинув ногу на ногу и по самое «не могу» обнажая стройные бедра, хохочет над глупыми шутками Никитиного товарища, Тима понимал, что она провоцирует его ревность и все равно ревновал. Так, что какая-то багровая пелена застилала глаза. Разве это было на него похоже? Да что же она делала с ним, с*чка бессердечная? Как это назвать? От нее бежать надо сломя голову, а не мечтать о том, как хорошо им было бы вместе. И жертвовать призванием, которое он буквально вчера в себе открыл, было нельзя. Он представил на секунду такую возможность остаться с ней, забив на учебу, и понял, что это невозможно. Ну, не мог он бросить институт, как бы он к Наде не относился. Это было самое важное решение в его жизни. Правильное решение.  А отец? Что скажет отец, если узнает?  «Так я и знал, Тимур – все это была только лишь твоя очередная блажь», - вот что он скажет. И в который раз разочаруется в нем.  Да еще эта ревность.  Конечно, Тимур понимал, что Надя решила сыграть с ним в те же игры, что и раньше. Тогда, когда она отвлекла его от Яны своим финтом с Артемом. Пошла проторенной дорожкой, Надежда Глебовна? Тима все понял сразу. А еще он очень хорошо помнил, как раньше уйма обиженных девушек пытались сыграть на его ревности и что? А то, что как только он разгадывал подобные хитрости, его и без того слабый интерес к девице пропадал совсем и он обращал свои чары на ту, что подобной ерундой не занималась.  Он вообще искренне полагал, что не способен на ревность. Как и на прочие сильные чувства. Пока Надежда не вышла из дома во всей своей красе. Пока она не начала флиртовать со всеми представителями мужской половины Кириных гостей. Чуть Никиту не зацепила, разойдясь не на шутку. Да еще и бухала по-черному. И чего, спрашивается, она хотела добиться?  Тимур видел, что сестра сердиться. Что обстановка накаляется. Что девушки друзей Ника недовольны. Что Надя, грубо говоря, портит своим поведением праздник. Но что он мог с ней поделать? Он же вроде решил, что не имеет права на слабость. Ни для нее, ни для себя.  А хотел ведь. Черт возьми, еще как хотел! Наплевать, что ли, на все? И пусть все будет как раньше – без оглядки назад, без парева из-за того, что будет дальше. Он же всегда так жил и чувствовал. И никогда не попадал в тупик. А тут решил хоть раз поступить правильно и вот результат – голова сейчас лопнет от мыслей, а вокруг все скатывается в какой-то бред.  Тем временем, Кира не выдержала Надиных выкрутасов (а девушка как раз пыталась уговорить Никитиного сослуживца, Андрея, потанцевать с ней, при этом она качалась от переизбытка принятого алкоголя). Пересадив Вадика на колени ничего не замечающему мужу, она встала, взяла Надю под локоток и, шепнув ей что-то на ухо, увела из беседки в дом….  Надю несло по бездорожью. Алкоголь кружил голову, кажется, она на самом деле много выпила. Все потому, что она хотела заглушить в себе дискомфорт от того, что Тимур ее игнорировал. Надо же, она так хотела, чтоб он отстал от нее когда-то и теперь ее мечты сбылись. Вот только теперь у нее совершенно другие желания.  Он влез в ее жизнь, в ее личное пространство. Что-то изменил в ней и наигравшись, бросил…. У него что, охотничий азарт пропал? Так она его ему вернет с лихвой!  Агрессивно флиртуя с парнями, имен которых она даже не потрудилась запомнить, а на их женщин вообще внимания не обратила, Надя все время ждала от Тимура той же реакции, что случилась у него на Артема. Но он казалось, совсем не обращал на нее внимания.  Нет, он и на других девушек внимания своего драгоценного не обращал, но не это было для Нади важно.  Она и не поняла, почему Кира тянет ее к дому и что-то злобно шипит при этом.  - Что? – Надя устояла на каблуках и дернула на себя руку.  - Может, хватит? – Кира сердилась, она это теперь видела, но почему?  Что бы Надя не делала, адресовано все было только лишь Тимуру. Про то остальное она подумать не потрудилась. Как и о том, насколько глупо и смешно она выглядела.  - Может, хватит портить нам праздник? – Словно ответила на ее мысли подруга. – Слава Богу, тебя на свадьбе не было, я представляю, что бы ты там отмочила. Ведешь себя, как….  Кира вовремя прикусила язык.  - Как кто? – Развязно спросила ее Надя, не подпуская к себе смысл слов подруги, не позволяя себе чувствовать хоть что-то от ее обидных слов.  - Сама знаешь. – Спокойно ответила Кира, скрестив на груди руки. – Иди, проспись, Надя. Завтра поговорим.  Надя горько улыбнулась и кивнула.  - Хорошо, подруга. Прости, что так получилось. Кстати, вот…. – Она неверным движением полезла в сумочку, которую прихватила с собой Кира, уводя ее из беседки. – Это тебе, дорогая. С праздником.  Она сунула в руки подруги плоскую коробочку, завернутую в яркую упаковочную бумагу. Повернулась к лестнице и, покачиваясь, пошла наверх.  Тимур видел, что Кира вернулась одна. Да он и не ждал, что Надя вернется с сестрой – ясно как день было, зачем Кира увела ее. Досталось Надьке видимо, по первое число. Он постарался не думать об этом и отвлечься на Артура с Яной, продолжая разыгрывать девушку, путая ее, заставляя сомневаться, кто из них кто. Та беспомощно просила Артура угомонить брата, потому что ее уверенность постепенно таяла. Артур, к удивлению брата, его поддержал, по-доброму разыгрывая девушку. Пока не почувствовал, что игра грозит перейти границы шутки, а Яне уже совсем не смешно. Тогда он привлек ее к себе и поцеловал.  - Видишь теперь, кто я? – Довольно улыбаясь, спросил он.  - Вижу. – Расслабляясь, ответила она. – Ты лучше целуешься.  - Слышал? – Артур взглянул на брата.  Тот только пожал плечами, мол, что бы вы понимали. Потом еще раз обвел взглядом собравшихся, принимая мысль о том, что ему здесь не хватает кое-кого и скорее всего он не сможет избавиться от этого чувства, выбрался из-за стола и направился к дому. Проходя мимо Киры, он похлопал ее по плечу и посоветовал все же развернуть Надин подарок, который она в сердцах, небрежно бросила на полку к остальным.  - И не сердись на нее, Кира, - посоветовал он сестре, - это было представление не для тебя, поверь.  - А для кого? – Удивленно вздергивая брови, спрашивает она.  Тим ничего не ответив, уходит.  Открыв дверь и переступив порог, он позвал:  - Надя!  Ответом ему была мертвая тишина, царившая в огромном доме. Словно он пустой. Может после ухода Киры Надя снова куда-то сбежала? Похоже на нее, бегать от него постоянно. Учитывая, что она пьяная, нужно решать, что делать, не мешкая. Подумав, Тима решил все же сначала проверить дом, а уж потом искать ее по поселку.  Проверяя поочередно спальни верхнего этажа, Надю он не обнаружил. Зато добравшись до двери в ванную комнату, понял, что слышит шум воды, а дверь заперта. С облегчением выдохнув, Тима громко постучал и позвал девушку. Ответом ему стала все та же тишина. Нафантазировав всевозможные несчастья, что могли случиться с нетрезвой Надеждой на скользком и мокром кафельном полу душа, Тимур принял смелое решение выбить собственную дверь. Но для начала он все же предупредил Надю, о том, что сделает, если она немедленно не отзовется. Надя не отозвалась. Что ж, сама виновата….  Старая щеколда, приделанная не для защиты от вторжений, а скорее для предотвращения конфузов, поддалась сразу. Оказавшись в ванной, Тима тут же споткнулся о Надины босоножки. Других предметов гардероба девушки нигде видно не было…. Обернувшись, Тим увидел очертания ее силуэта за стеклянной ширмой душа. И то, что он видел, ему совсем не нравилось – Надя сидела на полу под струями воды, больше за мутным стеклом ничего нельзя было разобрать.  Тима подошел и отодвинул дверцу. И увидел ее.  Надя сидела на полу, как была, в платье. Она поджала под себя ноги и обнимала себя руками за плечи, низко опустив мокрую голову. А сверху бежали на нее потоки воды из «лейки» душа, встроенной в потолок. И что-то было не так, чего-то не хватало, но Тимур все не мог понять, что его тревожило. А потом понял – у Нади кожа была в пупырышках, что бывает, когда тело переохлаждается, и уж слишком зябко она сжимала свои руки на плечах. Так, словно ей было очень холодно. Тим протянул руку под струи воды и понял, что она ледяная….  - Надя, - он, как был в рубашке и брюках, бросился к ней, - ты что творишь?  Задвинув ширму и опустившись рядом с ней на колени, Тим прижал к себе холодную как ледышка девушку одной рукой, другой открывая горячую воду.  - Ты сколько так просидела? – Спрашивал он попутно. – Отвечай немедленно!  - Н-не зн-наю…. – Стуча зубами, ответила она.  Вода тем временем теплела, даже стала горячей, но Тимур не разбавлял ее холодной – Надя все еще дрожала. А потом неожиданно по ее телу прошла судорога, расслабляя мышцы – видимо девушка согрелась.  А потом вдруг она обняла его за плечи, прижимаясь к нему теснее.  - Ты зачем пришел? – Ее вопрос не вязался с ее жестом.  - Отогревать тебя, разве не понятно? – Улыбаясь, ответил Тима.  - Ну и зря. – Вздохнув, сказала она. – Еще немного и я замерзла бы в лед.  - Это точно. – Согласился парень. – Так что скажи «спасибо».  - Не скажу, - Надя попыталась отстраниться. Тима не дал и она смирилась. – Ты мне помешал….  - Надежда, да вы совсем пьяны. – Рассмеялся Тимур. – Это тебя так от горячей воды развезло?  - Нет. – Надя все же отстраняется и, набрав в ладони воды, плещет себе в лицо, смывая потеки туши.  - Зачем ты пришел, Тима? – Повторяет она свой вопрос. – Ты же наигрался мной.  - Не правда. – Спорит он. – Я тобой не играл. И вообще, чья бы корова мычала….  - Играл. А я ведь живая, Тима, я теплая…. Я дышу, я чувствую, понимаешь?  - Сейчас, да, теплая, а пять минут назад…. – Он замолкает, потому что в этот момент Надя поднимает голову и смотрит на него.  И взгляд ее такой доверчивый. И глаза, не до конца отмытые от косметики, сейчас прекраснее всех глаз, что он видел в своей жизни. Он берет ее лицо в свои ладони, проводит пальцами под глазами, по нижним векам, стирая остатки туши. Проводит по приоткрытым губкам, стирая остатки помады, и понимает, что Надя – это Надя. Дерзкая или трогательная, вульгарно наряженная или в трикотажной пижаме – не важно. Она все равно останется собой, а еще, она именно та, кто всегда будет ему нужна.  И тут в голове вспыхивает воспоминание, как когда-то давно, лет десять назад, он нашел Надю плачущей где-то в старом сарае, в котором хранился разный хлам, и куда он зашел случайно, услышав тихие всхлипы. У Нади тогда умерла прабабушка, и она только что узнала об этом. И переживала в одиночку свое горе. Он тогда долго сидел рядом с ней, рассказывая о всякой ерунде, пытаясь успокоить так, как умел. А потом признался ей, как он переживал за маму, когда пару лет назад умер ее любимый кот, Марсель. А ведь этого он даже маме не рассказывал….  Тимур принимает решение.  Не думая о последствиях, не загадывая наперед, он просто отдается своим желаниям, а там…. Жизнь все расставит по своим местам, иначе не бывало.  Маленькое пространство душевой постепенно заполняют клубы пара. Он все так же держит Надино лицо в своих руках и внимательно смотрит в ее глаза. А она держится пальчиками за его запястья и взгляд не отводит.  Надя протягивает руку и ласкает ладонью его по щеке, наблюдая за ним. Когда ее пальцы расстегивают верхнюю пуговку его рубашки, Тима не отпуская ее взгляд, находит на ее спине молнию платья и, взявшись за «собачку» медленно тянет ее вниз.  Надя меняет положение тела – она садится на колени и теперь их лица на одном уровне. Она расстегивает вторую пуговку. Он тянет с плеч лямки платья. Осторожно опускает ей на талию темную ткань, обнажая упругую Надину грудь. Тут же прирастает к ней глазами, думая о том, что это – самая совершенная грудь среди всех, что он видел. И наконец-то делает то, о чем мечтал с тех памятных посиделок в «общаге» - прижимается губами к родинке. Месту, которое нужно целовать….  Оторвавшись от темного пятнышка, накрывает ртом идеально круглый темный сосок, втягивает его в себя, обводит окружность языком. В то же время он ласкает рукой второе полушарие, чувствуя, как твердая горошинка упирается прямо в центр его ладони.  Надя, немного отстранившись, дрожащими руками справляется с остальными пуговицами. Ее ладони скользят по его плечам, сбрасывая с них рубашку. Помогает его рукам выпутаться из рукавов.  А вода бесконечным потоком льется на них сверху.  Тимур прижимает Надю к себе, нежно гладит ее спину, отводит назад мокрые пряди ее волос и прижимается губами к ее шее, и чувствует, как вкус ее кожи разбавляют пресные капли воды. Не выпуская из объятий тело девушки, поднимается на ноги. Платье ворохом бесформенной материи падает к ее ногам. Он отбрасывает его в сторону. Прижимает Надю к кафельной стене. Отстраняется и помогает стянуть с ее бедер кружевные трусики. Прячет их в карман штанов и лукаво улыбается.  Надя хочет сказать, что такими темпами он скоро совсем лишит ее белья, но не может. Ей трудно дышать, наверное, из-за горячей воды, а сердце бьется так, словно вот-вот выскочит из груди. Голова кружится. Ноги слабеют. А взгляд горящих черных глаз гипнотизирует ее.  Боже, что происходит?  Не отпускай меня, Тима, а то я упаду…. Я упаду…. Нет, я умру….  Все так же глядя в его глаза, словно невозможно физически разорвать этот зрительный контакт, словно только они держат ее в этой зыбкой реальности, Надя берется руками за его ремень. Пытается расстегнуть его. Получается не сразу, а он только наблюдает за ней. Не мешает, но и не помогает. Надя справилась, и его брюки падают на пол, и пряжка ремня, стукнувшись о кафель, заставляет девушку испуганно вздрогнуть – ее нервы натянуты до предела, а чувства обострены, как никогда.  Тимур больше не хочет заставлять ее ждать. Он прижимает ее к стене и накрывает своим ртом ее губы. Целует так, что она скоро забывает обо всем на свете. И целуя, подхватывает ее за бедра, приподнимает, заставляя ее обхватить ногами его талию. И осторожно, медленно, растягивая удовольствие, входит в ее тело.  Надя тесная, узкая и твердая. Ну конечно, успевает подумать Тима, он же у нее первый после фалоимитатора. И это чудесная Надина особенность – с одной стороны, можно сказать, что она невинна, ведь у нее никогда не было мужчины. А с другой – она не так зажата и пуглива, как все девственницы. Ее не нужно успокаивать, не нужно сдерживаться, боясь причинить ей боль. Мечта, а не девушка….  Он начинает двигаться в ней, растягивая ее, заполняя собой. Она обнимает его за плечи и тяжело дышит, иногда тихо вскрикивая от слишком глубоких проникновений.  - Что, Наденька? – Иногда спрашивает он, в ответ на эти звуки.  - Ничего. – Отвечает она.  Надя прислушивается к себе, пытаясь понять, что она чувствует. И понимает, что эти ощущения совсем не похожи на те, первые. Что все как будто происходит с ней впервые, а то, что было, стирается безвозвратно….  Тимур растворяется в своих ощущениях полностью. Он чувствует, как его член скользит в ее лоне, как тесно оно охватывает его плоть. Как он касается внутри нее чего-то восхитительного. И каждым толчком пытается достать это что-то, проникнув в нее как можно глубже. Он с головой окунается в наслаждение и, понимая, что уже на грани, вдруг останавливается и тяжело дыша, шепчет:  - Я больше не могу, детка…. – Признается он. – Ты такое чудо….  - Тогда не терпи, Тима, - спокойно отвечает она, вглядываясь в его лицо и нежно лаская пальчиками пряди его волос, - я все равно слишком пьяна…. Мне и так хорошо. Правда.  Она кивает головой, отвечая на его недоверчивый взгляд.  - Я исправлюсь. – Пытается он убедить ее.  - Конечно. – Наде не хочется спорить. Ей правда хорошо с ним, она не врет. На большее ей рассчитывать не приходится. И все равно, его наслаждение самый лучший в мире источник удовольствия для нее. Она впитывает его всем своим существом. Большего ей и не нужно сейчас.  Но самое главное то, что она получает удивительное удовольствие от самой близости с ним. И это чувство будит в ней нежность, ту, которой она никогда не испытывала во время секса с любовницей, о котором сейчас и вспоминать-то не хочется.  Его движения становятся сильнее и чаще. Резче. Глубже. А потом он стонет, уткнувшись в изгиб ее плеча.  Потом он еще пару раз качнулся в нее, не желая покидать ее тело. Но все же выходит из нее и опускает ее на пол. Делает шаг назад, под струи воды, тянет ее за собой и они еще долго стоят там, обнявшись. Тимур восстанавливает дыхание. Надя, просто прижимается к нему, чувствуя, как же она устала, как дрожат ее колени, а главное, как удивительно и непостижимо все, что только что с ней произошло.  Наконец Тимур поворачивает вентиль и закрывает воду. Выходит из душа, оборачивает бедра полотенцем, вторым укрывает ее. Поднимает девушку на руки и несет в свою спальню.  * * *  Кира стоит в гостиной своего дома, то есть их с Ником дома. Она стоит перед включенным телевизором и вертит в руках коробку от диска, который подарила ей Надя. На экране «плазмы» тем временем мелькают наложенные на какую-то красивую музыку, как нельзя лучше отражающую их с Ником отношения, старые фотографии. Детские, юношеские, взрослые, свадебные. Последние, те, где они с Никитой уже влюблены. Те, где они с ребенком…. Где она их взяла? Да разве это важно? Это лучший подарок из всех, что она сегодня получила.  У Киры по щекам текут слезы. Ей и больно и радостно одновременно. И еще очень стыдно за свое поведение. Ну, ничего, она завтра все исправит!  Исправила бы сегодня, но по дороге к дому, Кира была поймана Никитой, который настоятельно не рекомендовал делать этого сейчас.  - Пойми, Кира, сейчас не время. Надя не трезва, к тому же психанула, ну о чем ты будешь с ней говорить? А еще там с ней Тимур, не советую за ним подглядывать, все-таки это твой брат….  - Никита! – Кира стукнула его кулачком по плечу и осталась. Вот и просматривала подборку уже, наверное, в сотый раз….  На ее талию ложатся широкие ладони мужа.  - Не плачь, радость моя, - выдыхает он в ее ушко, - все будет хорошо.  - Думаешь?  - Я уверен. Надя утром и не вспомнит о том, что случилось. Ее там Тимка отвлек, не сомневайся. Не до того будет. И вообще, не ходи к ним завтра.  - Перестань! – Кира освобождается из рук своего мужа и сердито смотрит на него.  - Да ладно тебе, Кир, - он снова притягивает ее к себе, - не будь занудой.  - И ты туда же…. – Устало отвечает Кира. – Никит, я что, правда такая нудная, как брат говорит?  - Конечно, нет! – Спешит убедить ее муж, но в глазах его смех. – Ты просто очень серьезная у меня. Не в пример этому оболтусу.  - Пойдем спать? – Она тянет его к лестнице. – Я очень устала.  Ник обнимает ее за плечо, выключает телевизор и уводит в спальню.
  Глава 13
 песня
 «Будь моей тенью, скрипучей ступенью, цветным воскресеньем, грибным дождем.  Будь моим Богом, березовым соком, электрическим током, кривым ружьем.  Я был свидетель тому, что ты – ветер, ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь!  Я не хочу расставаться с тобою без боя, покуда тебе я снюсь…. »  Утром Надин сладкий сон был прерван распевающим песню Тимуром.  - Я слышу утренний колокол, - от души горланил он, аккомпанируя себе на гитаре. – Он славит пра-а-аздник. И сыпет медью и золотом – ты теперь в царстве вечного сна….  - Уже нет. – Проворчала девушка, приоткрывая один глаз и глядя на него.  Тим стоял в изножье кровати с гитарой наперевес.  - Я слышу утренний колокол, - он казалось, Надю не слышал, хотя смотрел на нее и видел, что она проснулась, - он бесов дра-а-азнит. И звоном небо расколото – на земле я любил лишь тебя-а-а-а….  Он перестает играть и допевает последнюю сточку песни тихо. Словно проговаривает ее.  - Возьми мое сердце….  - Да больно надо. – Надя осматривается, восстанавливая в памяти события прошлой ночи. Приподнимает край одеяла и понимает, что она под ним голая. Вот черт, а ведь она надеялась, что все ей просто приснилось. Однако чем больше девушка просыпалась, тем отчетливее становились воспоминания.  - Не возьмешь? – Тим снова шутит, словно только что сердце предлагал ей не он, а другой человек.  - Не-а.  - Тогда хоть вот это возьми…. – Тимур убирает гитару, демонстрируя ей свою наготу и свое возбуждение.  Он падает на колени на постель и тянет с Нади одеяло. Девушка сопротивляется, прижимая его край к своей груди.  - Тимур! Одинцов, прекрати! Прекрати, говорю!  - А то что? – Тим не сдается и скоро одеяло летит с кровати на пол, а Надя предстает перед ним во всей своей обнаженной красоте.  - А то я тебя больно ударю. – Она не скромничает и не кокетничает, пытаясь прикрыться от него руками, нет! Она с вызовом смотрит на него, наклонившись спиной на подушку и согнув в коленях ноги. И только руки выдают ее волнение, собирая в гости простыни.  - Ударь меня, Наденька, - шепчет он, подкрадываясь к ней, упираясь на руки, - сделай это.  Перед ним Надина ножка. Маленькая ступня с накрашенными ярким лаком ноготками. Сквозь тонкую кожу проступают голубые ниточки вен. Тимур знает, какие секреты таит в себе эта ножка и, наклонившись, прижимается к ней губами. Слышит судорожный вздох, но не отвлекается и прокладывает дорожку из поцелуев выше, к щиколотке, потом по голени до красивого Надиного колена. И целуя его он, наконец, смотрит Наде в глаза. И снова видит этот беспомощный и доверчивый взгляд….  Тимур разводит в стороны Надины колени и втискивается между ее бедер. Надя тяжело дышит и глаз с него не сводит.  - Ты так на меня смотришь, словно….  - Что?  - Ничего. – Тимур хотел сказать, что ему кажется, будто Надины глаза его на помощь зовут, но в последний момент решил, что это прозвучит глупо. И не сказал.  Он упирается в матрац руками по обе стороны Надиной талии и, наклонившись, целует ее животик. Чувствует, как сокращаются мышцы под гладкой кожей в ответ на его прикосновения и довольно улыбается.  - Что это? – Кончиками пальцев Тим проводит по тонкому рубцу справа, внизу живота.  - Аппендицит был. – Надя наблюдает за ним.  - У тебя красивый пупок.  - Спасибо.  - Нет, правда. Я видел много пупков, у тебя самый красивый.  - Слушай, Тима, - Надя пытается оттолкнуть его, но безуспешно, - может, хватит? Отпусти меня.  - Ну, уж нет! – Уверенно заявляет он. Да таким тоном, что Надя понимает – он не шутит. – Я только начал.  - А вчерашнего тебе было мало? Мне кажется, ты натр*хался на всю оставшуюся жизнь.  - Это невозможно. – Пожав плечами, отвечает Тимур. – Не с тобой, Надя. Мне мало.  - Какой же вы ненасытный, Тимур Вадимович Одинцов. – Томно говорит Надя.  - Да, - соглашается Тимур, - я такой.  Он продолжает покрывать поцелуями тело девушки.  Надя не сопротивляется, но и не реагирует так, как он хотел бы. Она, пытаясь скрыть дрожь в голосе, заявляет:  - Это твои проблемы, Тима…. Отпусти меня. Все… условия выполнены, и я… могу идти.  - Нет, не все. – Он накрывает ртом вершину ее груди. Ласкает ее, переключается на вторую.  - Что тебе еще от меня нужно? – Надя сдается и, прикрыв глаза, подставляет свое тело под его губы.  - Всё. – Он целует ложбинку между ее грудей, и она чувствует холодок на влажной коже от его дыхания, когда он говорит с ней.  - А ты не все получил? – Ее руки зарываются в его волосы.  - Нет. – Он поднимает голову, отвлекаясь от своего занятия. - Я не получил самое главное – твое удовольствие, Надя. Кажется, условия были таковы.  - Да наплюй на них, Тима. – Она удивленно смотрит на него. – Все уже давно вышло за рамки нашего пари. А про свое удовольствие я тебе уже сказала – ничего не выйдет, я оргазмы испытываю только с женщинами – так уж устроено мое тело.  - Ерунда! – Заявляет он и смотрит в ее глаза. И лицо его уже так близко от ее лица. И его соблазнительная родинка над губой всего в нескольких сантиметрах от ее рта. У Нади во рту пересохло, пока он буравил ее взглядом. Молча, пронзительно, так, как только он один мог на нее смотреть.  Наконец Тим говорит:  - Ты мне вчера призналась, что со мной тебе лучше, чем с этой непонятной бабой – недомужиком. Со мной. Тебе. Лучше. – Он четко выделяет слова, пытаясь придать им как можно больше веса и значимости.  - Нашел, кого слушать…. – Надя лихорадочно пытается вспомнить, в какой момент вчерашней ночи она успела наговорить Тимуру подобной ерунды. Конечно, она вчера так устала, что готова была согласиться с чем угодно, лишь бы он дал ей наконец уснуть. И, кажется, она так и уснула, не дождавшись, когда он кончит в последний раз. И неудивительно – дело уже близилось к рассвету. Тимур Одинцов оказался жадным до сладкого….  - Я вчера была пьяна в стельку, а ты….  - Что я?  - Воспользовался….  - Ничего подобного! Ты первая начала меня раздевать, я прекрасно помню! И давай смотреть правде в глаза, Надя, мы оба этого вчера хотели. И не понимаю, чего ты волнуешься – нам хорошо было, разве не так?  - Особенно тебе. – Отмечает Надя, понимая, что ее претензии напрасны – Тим вчера разве что из кожи вон не вывернулся, стараясь для нее. Кто ж виноват, что она – такая….  - Теперь я хочу восстановить справедливость, - смеясь, отвечает он и тут же став серьезным просит, - разреши попробовать.  Надя молчит и смотрит на него, понимая, что она согласна. Будь что будет, только он, черт возьми, прав! Ей и без разрядки с ним было хорошо. И она бы с радостью подарила ему удовольствие только за то, как трепетно он его получал. И в этот момент, когда он стонал ее имя, Надя испытывала нечто необыкновенное, непривычное, незнакомое. Это было похоже на то, как если бы она была счастлива от того, что подарила наслаждение мужчине….  Возможно, она на самом деле назвала бы вещи своими именами и порадовалась за себя, но…. Два года назад желание дарить кому-то удовольствие в ней сломали жестоко и необратимо. Вот и разрывалась Надежда от сознательного отстранения от Тимура и бессознательной тяги к нему.  - Хорошо. – Кивает девушка и сползает с подушки ниже. – Пробуй.  - Надя, - усмехается Тимур в ответ, - ты самая романтичная девушка из всех, кого я встречал. А их было не мало….  - Прекрати хвастаться, герой-любовник. – Резко обрывает она его. – Ты мне еще предложи зарубки на твоей кровати пересчитать.  - Ревнуешь, ведьма?  - Вот еще. – Хмыкнула Надя с таким видом, словно для нее все это действительно ничего не значит.  - Ревну-уешь…. – У него такое довольное лицо, что Наде хочется парой оплеух исправить положение вещей. – Но я твой теперь, детка, расслабься.  - Слава Богу. – Надя закатывает глаза. – Начинай уже. Только не целуй!  - Чего это? – Удивленно смотрит он на нее. И Надя признается, краснея:  - Я зубы не чистила….  Тим в ответ только улыбается и вопреки ее просьбе тут же ловит ртом ее губки. Одновременно с этим он входит в нее. Входит и, не дав времени привыкнуть к этому чувству соединения их тел, начинает двигаться в ней.  Сейчас, когда она совершенно трезва, чувства ее не приглушены алкоголем и усталостью, Надя испытывает новые, волнующие ее ощущения. Тима постоянно меняет темп и глубину проникновений в нее и не дает ей времени понять, что происходит с ее телом. Она прислушивается к себе, к тому, что все-таки она испытывает и не может понять. Но на ощущения, что она помнила из своей связи с Натальей, это не было похоже. Надя знала свое тело – Тимка напрасно старается, оргазма не будет, это точно. Но ей хорошо с ним, и это тоже – факт.  - Наденька, - выдыхает Тимур, - тебе….  - Замолчи! – Она зажимает ему рот ладонью. – Ни слова Одинцов, умоляю!  Тимур целует ладошку, зажимающую его губы, и глазами показывает, что все понял.  Он, поддерживая ее за спину и удерживая себя в ней, перекатывается так, что она оказывается сверху. Берет ее за руки, переплетает пальцы и тянет ее на себя. Теперь она почти лежит на нем и ее грудки касаются его кожи. И он двигается под ней… в ней….  Надя слышит, как с губ ее срывается стон. И она чувствует, как в ней зреет что-то колоссальное. И резко перестает хватать воздуха, а потом она понимает, что забыла сделать вздох, боясь спугнуть это новое ощущение.  - Ну же, детка…. – Шепчет Тимур, покрывая поцелуями ее лицо.  - Не могу я, Тима. – Огорченно отвечает она. То, что секунду назад она приняла за возможность получить удовольствие, развеивается, как мираж. – Не получится у меня.  - Получится. – Упрямо говорит он и снова подминает ее под себя.  Не покидая ее тела, он садится на колени и забрасывает Надину ножку себе на плечо. Повернувшись, припадает губами к своду стопы – Надино волшебное место, если уж и оно не поможет….  И тут он чувствует, что больше не может сдерживаться. Он же не железный, в конце концов! Но как же не вовремя!  - Надь. – Зовет он.  - Что? – Слабо, словно на последнем дыхании отзывается она.  - Я больше не могу.  - Все нормально, Тима. Не терпи….  - Потом продолжим? – Его голос дрожит, и тело напряжено – каждая мышца, как натянутая струна. И теперь Надя точно знает – он на грани.  - Конечно. – Соглашается девушка. Она сейчас в таком состоянии, что готова согласиться со всем, что он ей говорит. Понятно теперь, как он заставил ее признаться в том, что с ним ей лучше, чем с любовницей….  После этого Тима отпускает себя, закрывает глаза и пропадает, отдаваясь наслаждению целиком….  * * *  - Теперь я могу идти? – Спрашивает Надя Тимура после того, как он, наконец, откидывается на спину.  - Куда? – Он поворачивается к ней.  - То есть, мне нужно отчитаться?  - Желательно.  - Почему? Я что, твоя вещь?  - Нет. – Он улыбается в ответ на ее сердитый взгляд и, протянув руку, ласкает ее ладонью по щеке. - Ты просто… моя.  Надя начинает внимательно осматривать себя.  - Что ищешь? – Тим наблюдает за ней, подперев голову кулаком.  - Клеймо твое. – Отвечает Надя, продолжая исследовать свое тело на предмет гипотетических отметок.  - Не там смотришь. Вот, - он берет ее руку и подносит к промежности девушки, - здесь оно.  - Хм, - Надя делает вид, что размышляет над его словами, - то есть то, что ты меня тр*хнул, означает, что я теперь – твоя. Типа, ты меня пометил только что.  - А ты догадливая.  - Что за бред?  - Это не бред, Надя. Это наша мужская позиция.  - Ясно откуда ноги растут. Вечно все упирается в эту вашу мужскую позицию…. – Она пытается встать с кровати. – Я ухожу, господин феодал….  - Прекрати, Надя. – Он ловит ее за руку, притягивает к себе. Ласкаясь, трется щекой о ее грудь, ни дать ни взять - довольный и сытый котяра! Надя не может сдержаться и зарывается пальцами в темные пряди. Но собрав их в горсть, она тянет Тиму за волосы, принуждая посмотреть на нее.  - Что?  - Отпусти меня.  - Нет. – Он прижимает ее к себе и роняет на подушку. – Надя, давай поспим? Мы так хорошо спали сегодня ночью….  - Ночью? Ты хотел сказать, утром.  - Какая разница? - Он, протянув руку, поднимает с пола одеяло и укрывает девушку.  - Тима, - Надя все-таки выбирается из его рук, - так не пойдет. Отпусти меня хотя бы в душ.  - А ты вернешься?  - Конечно.  - Врешь ведь, ведьма. – Не верит он и правильно делает. - Пойдем вместе?  - О, нет! – Восклицает Надя и все-таки встает с кровати. – Вчера уже сходили!  Она осматривается в поисках чего-либо способного укрыть ее наготу, и взгляд ее останавливается на Тимкиной майке. Надев ее даже не потрудившись спросить разрешения у владельца, Надя выглядывает в коридор и, убедившись в том, что он пуст, выскальзывает из комнаты.  Она крадучись, шла к ванной комнате, мечтая о том, чтоб не встретить сейчас ни Артура, ни Яну. Закрывшись в душе, она заметила, что щеколда, которую вчера выломал Тимур, на месте, а их одежды, которую (Надя точно помнила) они оставили в ужасном беспорядке на полу, нет. Видимо после их ухода, кто-то здесь похозяйничал….  Девушка закрыла лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю со стыда – ничего хорошего в том, что кто-то убирал последствия их личной жизни, не было.  Отмокая под теплыми струями воды, Надя отмечала, как ломит у нее все тело – вот ведь…. Тимур Вадимович Одинцов…. Добрался, называется….  А на что она рассчитывала? Что ему, после того, как он получит доступ к ее телу, хватит одного раза? Глупо было полагать….  В памяти яркими всполохами воспроизводились картинки произошедшего в этих стенах накануне – ледяной душ, которым она снова пыталась заморозить себя. Чтоб не думать ни о равнодушном поведении Тимы, ни об обидных словах его сестры. А потом его теплые руки и сердитый голос. И темные глаза….  Надя с удивлением отмечает, что внутри нее, где-то в животе, что-то скручивается в тугой узел, и перехватывает дыхание в груди. И Наде вдруг становится обидно от того, что она не может чувствовать так же полноценно, как он. Что не может получить удовольствие от секса с ним. А ведь это совершенно другое, не похожее ни на что действо.  И она совершенно точно понимает, что не испытывает ни грамма сожаления. Нет в душе ее того тоскливого, тянущего чувства, что она поступает не правильно, живет не правильно, отдается не тому, как было те два года, что она жила с Натальей. И пусть в первое время она пыталась убедить себя в том, что все происходит так, как дОлжно, все же червь сомнений грыз ее душу всякий раз после близости с любовницей. Ей было бы гораздо проще, если бы их совместная жизнь с Натой ограничивалась тесным общением. Без интима. Таким, какое было у нее с Кирой. Увы, Ната хоть и называла себя Надиной подругой, но за эту пародию на дружбу и доверие приходилось платить, как говориться, натурой.  Как же она запуталась, Господи…. И теперь, когда в душе ее шевелится подозрение на какую-то определенность хоть бы в плане сердечных привязанностей, виновник ее раздумий вот-вот уедет за тридевять земель, учиться спасать человеческие жизни. Герой, блин….  И она не станет даже пытаться его остановить, потому что это совершенно не правильно. Тимур должен идти по жизни своей дорогой, а она пойдет своей. И ее дорога ведет ее в тупик….  Поэтому оставшееся время до его отъезда она будет с ним. Просто потому что она, кажется, этого очень сильно хочет.  Тимур развеял пусть не все, но многие ее представления о мужчинах, заложенные Владом и развитые Натальей. Одно интересно – почему она раньше его не разглядела, ведь он всегда был рядом? Но… она была влюблена в его сестру, а он – в себя. Вот они друг друга и не заметили. Видимо та же самая близость, что позволила ей заблуждаться относительно влюбленности в Киру, спутала ее и здесь. Все должно было быть наоборот – она должна была влюбиться в него еще в детстве, а Кира всегда должна была оставаться для нее только близкой подругой, но не более того. И тогда все могло быть по-другому….  Надя закрыла вентиль, выжала мокрые волосы, обернула себя полотенцем и открыла дверь в коридор. И на пороге, конечно же столкнулась с тем, о ком только что думала.  - Ты долго. – Тима сердито хмурится. – Ну что, пойдем?  Он пытается обнять ее.  - Слушай, мачо, - Надя протягивает руку, упираясь ему в грудь, пытаясь сохранить дистанцию между ними, - одной любовью сыт не будешь, ты в курсе? Ты накорми меня, напои, а потом посмотрим…. Я голодна вообще-то….  - Давай сначала посмотрим, а потом пойдем завтракать. – Тима прижимает ее к стене, нависает над ней.  - Ну, Тимур…. – Надя пытается настаивать, уже понимая, что это бесполезно.  - Ну, Надя…. – Тимур пытается поцеловать ее. Надя улыбается и уворачивается. Наконец, он ловит пальцами ее лицо за подбородок, улыбается с видом победителя и целует жадно. А Надя впервые не просто не сопротивляется, но и обнимает его за шею, прижимаясь теснее.  И тут рядом раздается тихое покашливание.  Выглянув из-за плеча Тимура, Надя увидела Киру.  - Я помешала?  - Нет. – Отвечает Надя, пытаясь отстраниться от Тима.  - Да! - Отвечает Тимур, пресекая ее попытки. – Тебе чего не спится?  - Тима, уже полдень.  - Вот иди и займись делами, зайди позже. Не видишь – ты не вовремя.  - Я вообще-то не к тебе пришла. – Кира не собирается уходить. – Надь, прости, что отвлекаю, но мне поговорить с тобой нужно.  - Ки-ирра. – Чуть ли не рычит Тимур. – Черти тебя принесли….  - Тима, - Надя отталкивает его, делает шаг навстречу подруги, - ты поспать хотел, так иди.  - Я с тобой вообще-то собирался, помнишь?  - Надь, - перебивает брата Кира, - поехали со мной, прокатимся, я угощу тебя завтраком.  - Хорошо, - соглашается Надя, - ты только дай мне пятнадцать минут собраться.  Кира кивает и Надя исчезает за дверью ее комнаты. Брат и сестра сверлят друг друга взглядами.  - Тебе больше не с кем позавтракать?  - Я у тебя разрешения спрашивать не собираюсь. А ты потерпишь, не умрешь.  - Это пусть твой муж терпит, а я….  - Слушай, братец, - Кира упирает руки в бока и наступает на него, - может, ты уже научишься разговаривать со мной в другом тоне?  - А то что?  - А то я пожалуюсь Никите, и он тебе наваляет.  - Очень страшно…. – Пробурчал Тимур.  На самом деле он верил в подобный исход их ссор с сестрой. Он за нее от лучшего друга уже получил однажды в детстве. Повторять как-то желания не было.  Кира вдруг улыбнулась и повисла на шее у брата.  - Тима, какой же ты жадный. Ну, правда, я бы вас не отвлекала, но мне нужно, понимаешь? Очень нужно. Я ее скоро верну, честно.  - Я готова. – Они слышат рядом голосок Нади. – Идем?  Кира хлопает брата по плечу, еще раз виновато улыбается и уходит с Надей на улицу. Через несколько минут Тимур в окно видит, как они вдвоем уезжают на машине Никиты в неизвестном направлении.  * * *  - Кир, - Надя смотрит в окно машины, - здесь есть аптека?  - У тебя что-то болит? – Обеспокоенно спрашивает подруга.  - Нет, но… мне надо, в общем….  Кира не стала вдаваться в подробности и скоро машина остановилась у крыльца, над которым висела зеленая вывеска со специфической символикой.  - Я быстро. – Надя вышла из машины, и очень надеясь на то, что Кира не последует за ней, поднялась по каменным ступенькам крыльца.  Кира и не собиралась навязываться. Она же видела, что Надя не хочет, чтоб она выясняла, что конкретно понадобилось ей в аптеке. Поэтому девушка вышла из машины, прислонилась спиной к ее теплому боку и ждала подругу, поглядывая на закрывшиеся за Надей двери.  Наконец девушка появилась на крыльце. Она держала в руках пузырек с таблетками и плоскую коробочку. Шла, не глядя под ноги и вчитывалась в надписи на коробочке. Она была уже рядом, когда пробегающий мимо ребенок, врезался в нее, извинился и побежал дальше. А у Нади от этого столкновения, выскользнули из рук купленные лекарства. Кира тут же бросилась помогать подруге собрать их и, подняв коробочку, вгляделась в знакомое название. Это были таблетки для тех случаев, когда произошел незащищенный секс, а беременность крайне нежелательна. Кира молча протянула их Наде.  - Спасибо. – Надя смотрела в сторону, принимая таблетки из рук подруги. – Твой брат… он видимо не знает, откуда дети берутся. Ну, или о том, что давным-давно придумали презервативы….  Девушка открыла дверь и уселась в машину.  - У тебя вода есть?  Кира протянула Наде бутылку с водой.  - Только она теплая….  - Ничего. – Надя выдавила из блистера на ладонь две таблетки, закинула их в рот, запила водой. – Спасибо.  Она протянула бутылку обратно Кире.  - Значит, вы с Тимой…. – Нарочито равнодушно поинтересовалась подруга.  Надя промолчала в ответ, опустив глаза и пристально разглядывая свой маникюр.  - Ну и как? – Следуя утверждению, что молчание – знак согласия, поинтересовалась Кира, сделав свои выводы.  - Что, «как»? – Не поняла вопроса Надя.  - Как все прошло? Тима тебя… не заставлял?  - Кир, ты чего? – Удивленно посмотрела на нее девушка. – Ты что не знаешь, что твой брат совсем не такой, как твой бывший жених.  - Знаю, но… Тима ведь не в курсе того… что было и он не привык когда ему отказывают. В общем….  - Да разве ему можно отказать? – Рассмеялась Надя. – Ему никого заставлять не надо.  - Значит и ты?  - И я.  - А он?  - Он уедет в Ижевск после дня рождения. Вот и все…. – Надя перестала улыбаться. - Кир, о чем ты хотела поговорить?  - О многом, Надя. Нам ведь есть о чем поговорить, правда? – Кира остановила машину у какого-то приличного на вид кафе. – Пойдем?  * * *  Естественно Тимуру без Нади не поспалось.  Проворочавшись в кровати с полчаса, вспоминая сестру добрым словом (и не только), Тима встал и, натянув штаны, отправился искать того, на ком можно сорвать зло.  На кухне он стал свидетелем милой до тошноты идиллии Артура и Яны. Они сидели за столом, вернее Артур сидела за столом, а Яна сидела на его коленях, обнимая его одной рукой за шею, второй она кормила его чем-то с ложечки. Иногда слизывая с его губ это «что-то». Они были так увлечены друг другом, что казалось, никого рядом не видели. Словно они в целом мире одни, и Яна так смотрела на Артура, словно весь ее мир вращался именно вокруг него. Что-то напомнил парню этот взгляд…. Так его мама смотрела на его отца. Так Никита всегда смотрел на Киру, даже тогда, когда она не обращала на него внимания, и он делал вид, что его это нисколько не беспокоит. Теперь вот, несостоявшаяся любовница смотрит тем же взглядом на его брата….  А смотрел ли кто-нибудь так на него, Тимура Одинцова?  Может и смотрел, да только раньше Тима уделял мало внимания девушкам, что были рядом с ним. Да и потом, он и так был уверен, что каждая от него без ума. Поэтому, даже учитывая такую вероятность, он сейчас ни за что не вспомнил бы кто и когда. Да и не это было главным сейчас, а то, что он до дрожи захотел, чтоб одна-единственная девушка в мире ТАК на него смотрела. А до остальных ему дела не было…. И вот как раз от нее подобного не дождешься. Скорее уж она окинет презрительным взглядом и сказанет нечто язвительное, ядовитое и колкое.  Потому что он насмерть прикипел к красивой стервозине.  А вот она к нему едва ли….  Громко хлопнув дверью, стремясь помешать брату и его девушке хоть так, Тимур вышел из дома. В нем кипело желчное желание испортить настроение всем и каждому. На улице он огляделся, заметил Никиту и, сделав вид, что не видит, как тот машет ему, отвернулся и уселся на качели.  Через несколько минут за спиной послышался голос друга, говорившего своему сыну:  - Пойдем-ка Вадик, посмотрим, отчего у нас дядя Тима такой злющий с утра…. Привет.  Он остановился напротив Тимура и протянул ему ребенка:  - На-ка, дядя Тима, подержи минутку. Мама нас бросила и поехала мосты строить.  - Не понял. – Тима нахмурился, однако, принимая из его рук племянника.  - Фух, я перекурю пока он с тобой. – Ник достал сигарету. – Кира ворчит постоянно про пример для сына, а у меня уши сворачиваются.  - Подкаблучник.  - Заглохни.  - Нет, - взвился Тимур, видимо чувствуя, что нашел объект для вымещения злости, - ты скажи, вот как ты с ней живешь, а?  - Счастливо. – Как само собой разумеющееся ответил Ник.  - С кем, с Кирой? Счастливо? – Тима скептически выгнул бровь. – Может ты хотел сказать – скучно?  - Да с чего ты взял, что нам скучно?  - А как может быть весело с моей сестрой? Да это же ходячий свод правил и законов Российской Федерации в вольной интерпретации. Ей очков не хватает и вылитый Артур, твою мать! Вот смотри, вы женаты два года, а у тебя уже кругом рамки и ограничения – не кури, - Тимур загибал пальцы, - с друзьями не сиди, с ребенком водись. Еще скажи, что тебя не тянет гульнуть от нее разок-другой?  - Тим, ты – идиот. Даже если бы тянуло, ты об этом узнал бы последним.  - Нет, вот ты мне скажи, - прицепился он к другу, - ты так долго ее добивался и теперь, когда вы вместе, неужели ты не разочаровался?  - Тебя какая муха с утра покусала, Одинцов? Ты чего такой злой?  - Твоя жена, собственно. Чего ей приперло прогуливаться в компании подруги?  - Это их дела, ты не регулируй. – Ник докурил сигарету и выбросил окурок. – Давай.  Он потянулся за ребенком и забрал его из Тимкиных рук.  - Так ответь мне, Ник, ты не разочаровался за два года?  - Нет. И мне не хочется обсуждать свою жену с тобой, Тимур. Она все-таки твоя сестра, это ненормально.  - Так речь не о ней, а о тебе.  - Я не разочаровался, понял? И никогда не разочаруюсь. И мне с ней не скучно. Что ты еще хочешь знать, и почему ты вообще лезешь ко мне с этими вопросами. Тебе какая разница? Или… – Никита пораженно смотрел на друга - Тимур Одинцов, уж не готовишься ли ты связать себя брачными обетами по рукам и ногам?  - Вот еще. – Буркнул Тима в ответ и насупился, демонстрируя, что разговор окончен.  - Так это же в корне меняет дело. – Ник присел рядом с ним на качели, удобнее устроил ребенка на коленях, сунул ему Тимкин айфон, чтоб отвлечь. – Тима, я люблю твою сестру. Знаю, ты в это никогда не верил и всегда считал, что это только охотничий азарт и желание всенепременно соблазнить девушку, которая годы меня динамила. Но это твое право, так думать, я не буду тут перед тобой распинаться и доказывать, что ты ошибаешься. Ты скоро сам все поймешь. И тогда ты пересмотришь многие свои нынешние убеждения, поверь мне. Ты поймешь, что для тебя станет по-настоящему важным, а что – ерундой, не заслуживающей внимания. И уверен, ты будешь удивлен тому, как поменяются твои приоритеты. Ладно, мне ребенка пора укладывать, не прощаюсь.  Ник ушел домой, а Тимур еще долго сидел на качелях, переваривая их разговор.  Конечно, он просто сорвался на Никиту, и дело было не столько в Кире, сколько в нем самом. Все эти вопросы полезли с его языка раньше, чем он вообще успел понять причину их возникновения.  Когда Надя уехала с Кирой, на Тимура обрушилось сокрушительное открытие – он не хочет с ней расставаться ни на минуту. Ее общество превратилось для него из простой забавы и желания пофлиртовать в болезненную потребность. И это Тиме совершенно не нравилось. Когда она была рядом, он ни о чем не думал. Все мысли о будущем отодвигались на задний план, и он жил настоящим. Жил моментом. Пока она не уехала. И это они расстались всего на пару часов! А что будет потом, когда он сядет в поезд и отчалит в далекий город, откуда может приезжать навещать родных раз в полгода на каникулы? Как сможет оставить Надю одну в Новосибирске, рядом с этим… с этой…. Тфу, нафиг!  И он понял, что не хочет уезжать в Ижевск и оставлять ее здесь. И точно так же он не хочет бросать институт. И что делать теперь? Эта диллема засела в голове и принялась точить занозой. Отсюда и повылазили на свет Божий его страхи – а если это не то, чем кажется? А вдруг это пройдет через месяц или год? У него же никогда не было подружки дольше чем на пару месяцев, и то, если она была слишком убежденной девственницей.  А спрашивать совета друга или отца накануне двадцатисемилетия было вообще за гранью. К тому же Тиме на самом деле не слишком приятны были подробности личной жизни собственной сестры. Да и Никита всей правды не расскажет, он же не дурак….  А потом ему на ум приходи сумасшедшее, но единственно правильное решение – он не может разорваться, тогда он просто заберет Надю с собой. Это единственная возможность не расставаться. Как ее уговорить, он потом подумает. В противном случае он никуда не поедет без нее, вот и все.
  Глава 14
 «Расскажи мне, о чем твое горе, я приму твою боль, как свою.  Жаль, что все остальные разбежались по норам, нас оставив на самом краю….»  Надя сидит за столиком в кафе, куда ее привезла Кира и, глядя на подругу, гадает, что ей от нее нужно. О чем она хочет поговорить? К чему вся эта ее любезность? И вообще, куда делись ее гости, почему она сейчас не с ними? Уж не она ли, Надя, их распугала накануне?  Девушка усмехнулась своим мыслям, представляя как подруги парней, которых она вчера пыталась соблазнить, дабы вызвать ревность Тимура, в панике разбегаются по домам, прихватив с собой свои драгоценные «половины».  - Что? – Наблюдая за ней, спрашивает Кира.  - Ничего. – Надя пытается собрать лицо.  - Ты выбрала, что будешь?  - Спасибо, Кир, я не голодна. – Зачем-то скромничает Надя. А причина проста – скорее всего, Кира сейчас будет высказывать ей за вчерашнее поведение. И за Тимура в том числе. А потом вежливо попросит ее смотаться, прихватив с собой вещи и никогда больше не тревожить покой ее семьи. Ну и, как бы, кушать в этот момент угощение подруги – не самое приятное занятие на свете. Небезопасное к тому же – можно и подавиться, а ее спасателя рядом не будет…. Никогда не будет….  - Прекрати, Надь, я же обещала тебя накормить завтраком. Так, - она вчитывается в меню, - твои вкусы, надеюсь, не поменялись за два года?  - Нет. – Надя пожимает плечами.  - Тогда нам пасту, салат и чизкейк. – Кира улыбается официанту, принимающему заказ. – Ах, и еще кофе. Карамельный латте.  - Ты мне хочешь пилюлю подсластить? – Спрашивает Надя. – Знаешь же, что у меня слабость к латте.  - Знаю. – Кира умолкает на несколько секунд, собираясь с духом. А потом берет Надю за руку, лежащую на столе, сжимает ее. Так, как раньше, непринужденно, не краснея от смущения и без отвращения на лице. – Я извиниться хочу, Надь. За вчерашнее. Прости меня, я не должна была так на тебя нападать. И за то, что я сказала, насчет свадьбы…. Надя, я так никогда не думала, веришь? Больше всего на свете я хотела бы все вернуть и видеть тебя на своей свадьбе или на венчании. Мы ведь всегда об этом мечтали. Я просто… перенервничала, наверное, устала. И вообще, все так странно в последнее время. Ты… Тима…. Я не знаю, что и думать….  - Ладно, Кир, - осторожно отвечает Надя, вглядываясь в лицо подруги - уж чего-чего, а извинений она от нее точно не ждала, - ты меня тоже извини, ладно? Я праздник портить не хотела, просто… в общем, так получилось. Это все, зачем ты меня звала?  - Нет. Я тебе хотела рассказать кое-что….  Кира замолкает, потому что в этот момент приносят салат.  - Что? – Спрашивает Надя, когда они снова остаются одни.  - Ты ешь, - Кира двигает к ней плоскую тарелку с нарезанными пестрыми овощами.  - А ты?  - Я сыта.  - Ты хочешь, чтоб я потолстела, и твой брат от меня отстал, да? – Почему-то у Нади в душе странная эйфория. Какое-то внутреннее чутье говорит ей о том, что разговор пойдет в другом русле. Не в том, что она себе нафантазировала и от этого она словно видит какой-то свет впереди.  - Нет, - улыбается Кира, - я хочу, чтоб ты восполнила в своем организме расход затраченной на моего брата энергии и не свалилась в голодный обморок.  Больше Надю уговаривать не нужно. Она берется за вилку и накалывает на нее ломтики огурца, перца и черную маслинку заодно. Она просто жутко голодна на самом деле.  - Мммм…. – Девушка закатывает глаза, демонстрируя, что она оценила вкус салата. Потом жестикулируя, пытается сказать Кире, чтоб она рассказывала ей то, о чем хотела поговорить.  - Когда я встретила Влада, я влюбилась в него без памяти. – Без предисловия начала Кира. – Я словно ослепла и оглохла разом – видела и слышала лишь его, словно больше никого не существовало в моем мире. Он казался мне идеальным мужчиной. Таким, как отец. И я верила, что он любит меня так же сильно, как я его….  Надя поперхнулась салатом. Все-таки ее предположение на счет пилюли было верным. Принесли пасту, и Надя принялась за нее уже с меньшим энтузиазмом.  - Самое печально было в том, - продолжала Кира, глядя в сторону и не замечая какой эффект произвели на подругу ее слова, - что я решила сохранить его в тайне до поры до времени и даже с тобой не поделилась, что встретила парня своей мечты. Мне не хотелось его кому-то показывать, словно это означало делиться им. Мне хотелось сохранить его как свое собственное сокровище. Боже, какой же я была дурой….  Когда я узнала, что он играл мной, мне хотелось сгореть со стыда. Я-то всю жизнь считала, что такая же умная как папа, что лучше всех разбираюсь в людях, что меня никто не проведет, а он сделал это играючи.  Более того, я настолько ослепла, что не замечала то, как он относился к тебе. Я этого не видела, но сейчас, вспоминая наши встречи, у меня такое чувство, что он даже не скрывался. А я радовалась, что мой любимый так хорошо относится к моей подруге. Если бы я только могла знать…. Если бы могла все вернуть, Надя…. Прости, - Девушка заметила, что подруга давно ничего не ест, а застывшим взглядом смотрит в свою тарелку, - я тебе аппетит испортила. Пожалуйста, Надя, поешь еще чуть-чуть.  Надя покивала и принялась демонстративно наматывать спагетти на вилку.  - Я знаю, что тебе неприятно об этом говорить, но если мы этого не сделаем, ничего нельзя будет вернуть. А я хочу все вернуть, Надя! - Кирин голос предательски дрогнул, и она часто заморгала, пытаясь избавиться от подступивших слез. – Это не правильно, то что с нами из-за него произошло!  Справившись с эмоциями, девушка продолжила.  - Судя по твоему подарку, ты тоже этого хочешь. Кстати, спасибо, Надь. Это самый лучший подарок из всех, что я могла когда-либо получить. Правда.  Надя молча покивала в ответ.  Принесли кофе, снова отвлекая Киру от ее рассказа. Надя обхватила чашку дрожащими пальцами, поднесла к губам ароматный напиток….  - Помнишь, когда ты приехала на день рождения Вадика, мы сидели с тобой на крыльце? Я пыталась тогда сказать тебе, что знаю, понимаю все, что он сделал с тобой. Но ты не стала слушать.  - Откуда тебе знать, Кира? – Надя, наконец, подняла голову и внимательно взглянула подруге в глаза.  - Я тебе говорила – он проделывал это со мной постоянно. Разница в том, что я не понимала, что это неправильно. Я перестала хотеть его уже во время нашего первого раза. Он был со мной грубым и жестоким. И дня потом я не испытывала к нему влечения и желания, а наши… - Кира скривилась и через силу выдавила, - …ночи любви были для меня кошмаром. Теперь мне есть с чем сравнить, а тогда я считала себя фригидной, ненормальной, неполноценной женщиной…. Надя, он твое тело изнасиловал, а у меня душа пострадала, понимаешь? Нам обеим досталось от него, и я знаю, что тебе больше, но Надя, мы должны поговорить об этом. Ты не сможешь всю жизнь прятаться от того, что с тобой произошло. Я хочу, чтоб ты рассказала мне все.  - Прости, Кира, - Надя не выдержала и вскочила со стула, на котором сидела, - я не могу. Извини!  - Постой, Надя! – Кира подозвала официанта и сунула ему купюру. После бросилась вслед за подругой.  Она нашла Надю за углом кафе. Девушка стояла, прижавшись спиной к кирпичной стене, и нервно курила сигарету. Кира подошла и ничего не говоря, остановилась рядом.  - Я сама виновата, Кира. – Спокойно заговорила девушка, глядя куда-то мимо подруги. – Я тебе не сказала, но перед тем как вы разошлись, мы встречались с ним в парке. Якобы случайно, на нашем с тобой любимом месте. А я так скучала по тебе Кира. Я чувствовала, что ты больше не любишь меня так, как раньше. Что я тебе не нужна совсем. Что ты меня променяла, на этого ублюдка, который каждый раз при встрече пожирал меня глазами, нисколько не стесняясь тебя. Он подкарауливал меня на катке, и тогда я перестала ходить на каток. Я перестала приходить к вам в гости, потому что мне было невыносимо его присутствие, и еще я очень его боялась. Глаза у него были… злые…. Меня просто в дрожь бросало от ужаса.  И тогда когда мы встретились в парке, я решила… я подумала, что просто обязана раскрыть тебе глаза. А ты переживешь, ведь это лучше, чем жить во лжи с человеком, который играет тобой. И я… я позволила ему приударить за мной. Я чувствовала себя виноватой перед тобой, но я знала, что ты мне не поверишь, если я просто расскажу, что твой драгоценный Влад клеится ко мне. А так… я думала, он тебя бросит, и ты поймешь, какой он подонок. Я была наивной дурой….  Надя прикурила еще одну сигарету. Спокойствие ее постепенно стиралось, и голос ее уже дрожал, а в словах чувствовался надрыв.  - В тот день я не могла до тебя дозвониться. Звонила весь день и переживала. Боялась, что между вами что-то случилось, хотела помочь…. Нет, я испугалась, что Влад все рассказал тебе, про него и про меня, что бросил тебя из-за меня, и ты просто не хочешь разговаривать со мной и вообще видеть меня. Я испугалась, и мне стало так обидно, Кира. Ведь я ни в чем не виновата была перед тобой. И тогда я пошла к вам домой….  Надя замолчала на несколько секунд, пытаясь унять дрожь в голосе. Она сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, и заговорила снова:  - Он сказал, что ты дома. Он меня обманул, а я поверила и пошла. Сама к нему пришла и тогда….  Надя не выдержала.  Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Картинки произошедшего насилия замелькали калейдоскопом перед глазами, снова окуная ее в тот страшный день. А потом она почувствовала руки на своих плечах, а через несколько секунд Кира уже прижимала ее к себе.  - Поплачь, Надя, - она гладила ее по волосам и кажется, сама плакала, - поплачь. А его уже Бог за все наказал.  - Он меня заставлял, Кира…. – Плакала девушка. – Заставлял притворяться, что мне с ним хорошо. Заставлял признаваться, что я его люблю. И так чтоб он мне поверил. Он меня сломал!  - Не верю. – Кира слегка отстранила ее от себя, заглянула в заплаканные глаза. – Ты сильная, Надя. Ты не сломалась, это не правда.  - Я сама виновата. Если бы я не подыграла ему тогда…. Ведь я чувствовала, что он способен на все. Если бы я знала, что тебя дома нет, я никогда бы к нему не пошла.  - Это ничего не изменило бы, Надя. – Мрачно сказала Кира. – Он с самого начала все так задумал, и он всегда получал то, что хотел. Это был лишь вопрос времени. Мы были только пешками в его игре, и ты ничего не смогла бы изменить.  - Ты не знаешь, как я жила эти два года. – Сбивчиво и задыхаясь от слез, продолжала Надя. - Кира, мне так тебя не хватало. Я так скучала, но я не могла вернуться – он стоял между нами, ведь ты же понимаешь меня? Я не могла с тобой встречаться, мне казалось, что я не выдержу. И еще я злилась на тебя. И Наташа… она мне очень помогла, но я чувствовала, что все это не то, что было у нас с тобой, Кира.  - Я знаю, Надя. Я сама на себя злилась. Я виновата в том, что случилось, мне нужно было рассказать тебе все давным-давно. Тогда бы ты не побоялась рассказать мне о том, что Влад преследовал тебя. И я бы поверила. Прости меня….  - А ты – меня. Я вела себя просто отвратительно. Мне так стыдно Кира….  Надя сама обняла подругу, уткнулась лицом в ее грудь, чувствуя, как тонкая рубашка Киры промокает от ее слез, и позволила себе выплакать все, что копилось в ней эти два года. Кира молчала, всхлипывала и гладила ее по спине. Когда Надя выплакалась настолько, что у нее началась икота, Кира сказала ей:  - Поехали домой?  Девушки обменялись взглядами заплаканных глаз и улыбнулись друг другу. И, как ни странно, Надя сейчас почувствовала себя так, словно сбросила со своих плечь тяжкий груз. Или как больной, оправившийся от тяжелой болезни – вроде уже пошел на поправку, а еще присутствует слабость. Она была совершенно опустошена, но готова наполнить себя чем-то новым. Конечно, все что случилось, никуда не исчезнет из ее памяти и останется с ней навсегда, но то, что она смогла выговориться об этом, сломало внутренние барьеры в душе девушки. Это позволило ей выплеснуть эмоции и начать все с начала. С чистого листа.  И сейчас больше всего на свете Надя захотела увидеть Тимура. Потому что, избавившись от довлеющих над ней призраков прошлого, ей стало просто необходимо впустить в свою жизнь новые чувства и эмоции.  - Погоди. – Надя поймала Киру за руку. Остался еще один невыясненный момент. – На счет моей ориентации….  - Это твое дело Надя. Я не должна была тебя осуждать. К тому же я вижу, что ты, кажется, влюблена в моего брата, а это значит с твоей ориентацией все в порядке.  - Но я жила с Наташей два года, Кира. Я хочу, чтоб ты знала.  - А я жила с Владом. – Улыбнулась Кира. - Поверь, это хуже….  На несколько секунд возникает пауза, во время которой они молча смотрят друг на друга, а потом повинуясь обоюдному импульсу, делают шаг навстречу, заключая друг дружку в объятия. Уже без слез, а с каким-то светлым покоем на душе.  Кире усаживает обессиленную рыданиями подругу в машину, протягивает ей бутылку с водой. Ей о многом хочется Надю расспросить. О Тимуре, о том, как она собирается дальше жить, вернется ли к Наталье, но она понимает, что для подобных вопросов еще слишком рано. Наде нужно успокоиться и самой обо всем этом подумать. Самой ответить на все свои вопросы, а для этого ей нужен покой и личное пространство. Хотя Кира с удовольствием оставила бы подругу у себя на ночь, как в детстве. И они просидели бы до утра за разговорами и воспоминаниями….  Надя и правда была опустошена эмоционально. На душе легко, но от того, что там вдруг поселилась гулкая пустота. В голове – вакуум и ни одной мысли. И ей все еще слегка неловко, и она не знает, о чем с Кирой разговаривать. Все кажется ей каким-то неестественным и нарочитым. И тогда Кира неторопливо начинает ей рассказывать все, что она пропустила.  Про то время, что прошло после Надиного отъезда, про неожиданное предложение Никиты, про мнимую беременность, про свадьбу, про недельные каникулы в лесной хижине, про Никиту, про аварию, наконец…. Про то, как поняла, что влюбилась в собственного мужа, как попыталась от этого уйти и что получила в итоге. А Надя слушает, и постепенно горечь от того, что она пропустила в жизни подруги столько значимых событий, отступает. Пробелы заполняются и скоро она перестает чувствовать себя так, словно ее на это время выбросили из жизни подруги. Вернее, что она саму себя из ее жизни выбросила. Гораздо лучше чувствовать себя так, словно она уезжала далеко и надолго. Но теперь она в курсе всего, что тут без нее произошло.  Когда Кира доходит до беременности и рождения сына, как две капли воды похожего на деда, Надя не выдерживает и спрашивает, не кажется ли ей, что Вадик похож на ее брата? Кира пожав плечами, отвечает, что никогда не задумывалась об этом.  - У тебя папа всегда на первых ролях был, правда, подруга? – Надя смеется и прикуривает сигарету. – А ты в курсе, что твои братья на него похожи больше, чем ты?  - Серьезно? – Кира изображает недоумение. – Надо же….  - Ну, - зачем-то поясняет Надежда очевидное, - чисто внешне, да. Особенно Тимур.  - А ты не заметила, подруга, что Тимур, - Кира поддерживает Надин шутливый тон, - ну, чисто внешне, как две капли воды похож на своего брата-близнеца?  - Не, - Надя качает головой, - у Артура вид слишком серьезный. И про очки не забудь.  - Это у него из-за компьютера. – Поясняет Кира. – А серьезный он, потому что в отличие от Тимы, взрослый и умный.  - Ты из-за этой его пресловутой серьезности, которую Тим называет занудностью, выбрала его в крестные? – Спрашивает Надя, стараясь, чтоб ее голос звучал беспечно, и Кира не расслышала в нем упрек. Потому что ей не в чем ее упрекать.  - Надь, - Кира вдруг становится серьезной. И тон ее виноватый, похоже, Надины старания пропали даром, - у Вадика крестной матери нет.  - Я знаю. – Спокойно отвечает Надя. – Не переживай, Кира, я все равно буду любить твоего ребенка так, как любила бы его и будучи его крестной. Это важнее, чем кем-то придуманные статусы.  Кира резко тормозит, и пораженно смотрит на подругу.  - Нет, Кир, - Надя берет ее за руку и улыбается, - достаточно слез на сегодня, ну правда. Все в порядке, я сама в этом виновата. Твоей вины тут нет. Мне и расхлебывать. Скажи лучше, ты что, серьезно забыла, как целовалась с Никитой на его проводах в армию? Представляю, как он ждал от тебя писем, бедолага. Говорила я тебе – свела с ума парня.  - Серьезно, Надь. – Кира отвлекается от грустных мыслей. - Как я могла, вообще не пойму…. Все мамин ликер….  Подруги сами не заметили, как скоро пропала скованность и неловкость, на физическом уровне ощущавшаяся рядом с ними тогда, когда они сели в машину. Подъезжая к дому, они уже чирикали друг с другом на языке понятном им одним. Два года разлуки стирались, словно они расставались на две недели. И отчуждение, вызванное всеми произошедшими с ними событиями, пропадало из их жизни навсегда.  * * *  Кира с Надей вернулись домой.  У ворот гаража их уже встречал Никита. Надя заметила, как помогая жене выбраться из машины, он одними губами что-то спросил у Киры, и она утвердительно кивнула ему. А потом он взял Кирино лицо в свои ладони и долго вглядывался в ее покрасневшие от слез глаза. Надя подумала, что, скорее всего, выглядит так же – заплаканной и опухшей. Ей нужно срочно бежать и приводить себя в порядок, пока никто не начал задавать вопросы. Пока они ехали домой, она успела понять, что боится встречи с Тимуром так же сильно, как хочет его увидеть. Ей просто нужно немного времени наедине с собой, чтоб успокоиться и привести свои мысли в порядок, а он…. О, она прекрасно знала, зачем он ее ждет, и видит Бог, сейчас у нее не было настроения на эти забавы.  Пробегая мимо беседки к крыльцу дома, Надя услышала бессмысленное бряканье на гитаре и, резко остановившись, обернулась и встретилась глазами с Тимуром. Он развалился на одной из лавок, навалившись на спинку и вытянув ноги, и наигрывал что-то перебором, усердно делая вид, что ему все по-барабану.  Слава Богу, разобиделся! – Успела подумать Надя, намереваясь побыстрее скрыться в доме. Но бряканье неожиданно стихло, и не успела она подняться по ступенькам крыльца, как была схвачена за локоть.  - Не проходите мимо Надежда Гле…бовна…. – Тим вгляделся в ее лицо. – Что случилось? Тебя что, Кира так расстроила?  - Нет-нет, - поспешила убедить его девушка, пока он не пошел выяснять с сестрой отношения, - все в порядке. Мы поговорили, все выяснили и помирились. И теперь я хотела бы немного побыть одна, Тима, пусти, пожалуйста.  Надя потянула локоть из захвата его пальцев.  - Мне просто интересно, - подозрительно глядя на нее, процедил Тимур, - что такого между вами произошло. Не расскажешь?  - Не сегодня.  - А когда?  - Тима, какая тебе разница? Мы – девочки, у нас импульсы….  - Опять чертовы импульсы! – Фыркнул он, всем своим видом показывая, насколько скептически относится к подобным причинам.  - … Поругались, обнялись, поплакали, помирились – это нормально.  - Что-то мне не верится. У меня такое чувство, что все вокруг что-то знают, кроме меня.  - Это чувство называется манией преследования. Дождись моего папу и поговори с ним об этом. Одинцов, пусти, у меня голова болит.  - Ладно. – Тима, все так же недоверчиво глядя на нее, выпустил руку девушки и отошел на шаг назад, демонстрируя, что он ее больше не задерживает.  Надя развернулась и скоро исчезла в доме, а Тимур вернулся в беседку. Принял прежнюю позу и, расположив на коленях гитару, снова принялся наигрывать незатейливый мотивчик. И пока его ловкие пальцы порхали по струнам, мыслями он витал где-то далеко.  Два года назад Кира из-за чего-то поссорилась с Надей. Он знал это, но никогда не задумывался всерьез над проблемами сестры. Нет, если бы ей что-то угрожало, что-то конкретное, а не туманное, вроде парня, который ей не подходит, по мнению влюбленного в нее друга и родителей, безусловно, он бы все сделал для того, чтоб ей помочь. Но все эти заморочки с подружками – это были личные Кирины проблемы, в которые он не желал вникать. Вообще их с Кирой нельзя было назвать близкими людьми. Ну, то есть той близости, что бывает между братом и сестрой, которая была у Киры с Артуром, у них не было. Может из-за того, что она полжизни динамила его лучшего друга, может из-за того, что считала себя слишком умной, может потому что была младшей дочерью, и все внимание родителей с детства доставалось ей. В общем, как бы там ни было и каковы бы ни были причины, но он никогда особо не вникал в то, что происходило в ее жизни.  В то лето разом произошло несколько событий, связанных с Кирой, которые он просто не мог проигнорировать – ее разрыв с Корнеевым, ссора с Надей, отъезд Нади и свадьба с Никитой. Как были связаны эти события и связаны ли вообще, Тим не думал никогда. А теперь, когда Надя стала для него не просто подружкой сестры, все что касалось ее сейчас или тогда, начало приобретать для него определенный смысл и вес.  Что тогда произошло? Что разлучило девчонок выросших вместе, друживших ближе родных сестер?  Тима чувствовал, что события того памятного лета как-то связаны между собой, но не мог понять как. Словно он стоял на пороге какого-то важного открытия, истины, но не мог ухватиться за нее и постичь непостижимое.  - Тимур! – Рядом на лавку села Яна, резко прерывая течение его мыслей. – Мы с Артуром собрались на речку, поехали с нами.  - Нет, спасибо, Яночка. – Он отвлекся и убрал гитару в сторону. – Я буду явно лишним.  - Ну, как знаешь. – Девушка вышла из затененной беседки на яркое солнце, и скоро Тим услышал, как завелась отцовская машина.  Проводив брата и его девушку, Тима поколебался несколько минут и направился к Наде.  Как всегда войдя в ее комнату без стука, он увидел девушку лежащей на кровати. Она даже не обернулась на звук его шагов.  - Надь, - он прилег рядом, повторяя ее позу и обнимая за талию, - у тебя голова еще болит?  - Угу, - отозвалась она устало.  - А я тебе лю-пилюлечку принес. Вот она. – Он взял в свою руку ее ладонь и прижал к своему паху.  - Там же ничего нету. – Надя повернулась на спину и посмотрела на него.  - Так ты мне помоги и будет.  - Тима, я не хочу, правда.  - Ну, Надь…. – Он приник к ее губам и поцеловал. И целуя, снова почувствовал в ней ту отстраненность и холодность, что была раньше, до того, как она попыталась сбежать от него.  Черт, опять!  Его ладонь ныряет под ее майку, накрывает ее грудь, сжимает ее, но Надя не реагирует. А потом она отвлекает его:  - Тимур….  - Что?  Она поворачивается так, чтоб быть с ним лицом к лицу.  - Скажи, я же тебе только для этого нужна, да?  - Нет. – Он смотрит на ее губки и скорее всего, говорит сейчас неправду.  - Тогда почему мы не можем чем-то заняться кроме секса?  - Чем? – Недоумевает парень. Надя садится на кровати и обнимает руками колени.  - Ну не знаю…. Чем ты обычно развлекаешься, когда рядом нет подружки?  Тима, сдвинув брови над переносицей, видимо пытается припомнить, когда это такое случалось, чтоб ему было не с кем развлечься.  - Может, кино посмотрим? – Наконец приходит Надя ему на помощь, прерывая раздумья.  - Кино? – Выгнув бровь, смеется Тимур. – У тех фильмов, которые есть у меня, высокий рейтинг, вряд ли тебе понравится.  - Что, - не верит Надя, - нет ни одного приличного фильма?  - Ну-у, - думает Тима, - про учительницу считается приличным? Или про монашек?  - Фу, Одинцов! – Надя бьет его кулачком по плечу. – Извращенец!  - Ладно, я шучу, - Тимур ловит ее руку, переплетает свои пальцы с ее пальчиками, - один есть. Для мамы скачивал – она его любит сильно. Пойдем?  - Куда? – Надя встает с кровати.  - Ко мне. – Тима тянет ее к двери. – Он в ноуте.  - Ладно. – Соглашается девушка и послушно идет следом за ним.  * * *  - Китай? – Надя удивленно смотрит на Тимура. – Кто бы мог подумать, Одинцов….  - Во-первых, - поясняет парень, - этот фильм я скачал для мамы.  - Угу, сам-то, поди, тоже смотрел.  - Ну конечно, мы с мамой часто вместе смотрим кино.  - Одинцов, да ты «мамсик».  - Я просто люблю свою мать. А ты свою – нет?  Надя замолкает, потому что ей нечего возразить.  - Во-вторых, ты сначала посмотри, а потом морщись.  - Ладно, - Надя устраивается удобнее на Тимкиной кровати, - давай, заряжай.  Он ложится рядом, устраивает ноутбук у себя на животе и привлекает к себе девушку так, что Надя оказывается прижата щекой к его груди.  - Тима!  - Что?  - Я же просила не приставать!  - Это для того, чтоб тебе было удобнее смотреть. Экран отсвечивает, видишь?  - А твоя рука на моей попе тоже для этой благородной цели?  - Она сама.  - Так убери.  - Не могу, она прилипла.  Надя поднимает голову и возмущенно смотрит на него. Тима лежит рядом с невозмутимым видом и кажется, свою руку с ее ягодиц убирать не собирается. Тогда Надя решает наплевать на все и переключает свое внимание на разворачивающееся перед ней на экране ноутбука действие фильма под странным и непонятным названием «Дом летающих кинжалов». Сначала и сам фильм ей кажется немного странным – диалоги героев пафосны, законы физики и гравитации неоднократно нарушаются, люди летают, предметы, кажется, живут своей жизнью, а специфика восточного кино вообще вызывает улыбку. Но постепенно игра актеров и потрясающей красоты кадры фильма завораживают девушку, увлекая ее в таинственный и чувственный мир чужой страсти.  Через два часа просмотра Надя роняет скупую слезу над трагической историей обреченной любви, Тимур спит. Она и сама не заметила в какой момент фильма он уснул. Просто вдруг почувствовала, как расслабилось его тело, а дыхание стало глубоким и ровным.  Надя закрывает крышку ноутбука, убирает его с кровати и, облокотившись на руку, вглядывается в лицо спящего парня. Тима во сне очень милый. Он спит как ребенок, а выражение его лица безмятежное и напоминает ангельское. Надя нежно улыбается, берет в изножье кровати какой-то плед, устраивается рядом на его груди, как лежала, и укрывает их обоих. Закрывает глаза и проваливается в сон.
 Глава 15
 «Лишь бы мы проснулись с тобой в одной постели.  Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетели….»  Тимур открыл глаза в полной темноте. Он прекрасно помнил, как засыпал рядом с Надей, но не думал, что проспит до поздней ночи. А судя по всему - по яркой луне на темном небе, светившей в окно комнаты, по тишине в доме, уже было очень поздно. Он думал, Надя разбудит его раньше, когда досмотрит фильм. А двух часов ему хватило бы, чтоб прийти в себя после практически бессонной ночи, отнявшей кучу сил. Но судя по тому, что Надя спала рядом, обняв его и закинув ножку на его бедра, устал не он один.  Осторожно, чтоб не потревожить покой спящей девушки, Тима повернулся со спины на бок и вгляделся в расслабленные черты ее лица. Отвел в сторону прядь длинных волос, упавшую на щеку. Лаская, провел кончиками пальцев по линии скул.  Надя шевельнулась во сне, и он одернул руку. Теперь она спала беспокойно – ресницы ее дрожали, словно ей что-то снилось, бровки сходились над переносицей. При свете луны он четко видел каждую деталь в комнате, и Надино лицо она освещала до мелочей.  Тим смотрел на нее и решал очень важный для себя вопрос – разбудить ее своими ласками или дать поспать? Хотел он, конечно же, первое, но вспоминая, как она отреагировала на его прикосновения, перед тем как он уснул, сомневался, что стоит заморачиваться сегодня.  Надя вернулась с прогулки с другим настроением. Вернее совсем без него. Нужно ли трогать ее в таком случае? Нет, она, скорее всего не откажет, ведь смирилась же с его заявлением о том, что теперь она – его. Но нужна ли ему эта ее покорность?  Однако организм уже все решил за него. Он всем своим существом к этой девушке тянулся. Жаждал единения их тел, того удовольствия, что за ним следовало. И Тимке стоило трудов сдерживать свои порывы.  В другой раз он так и сделал бы. Даже не потрудившись разбудить партнершу, стянул бы с нее бельишко и натр*хался бы от души. В первый раз, что ли? Может и она бы к нему присоединилась в процессе. Ну а что? Когда девушка ложиться в кровать к мужчине для того, чтоб посмотреть кино, она же должна отдавать отчет тому, что ее в этой постели поджидает?  Другая девушка, не Надя. Надя приоткрыла бы один глаз и сердито пробормотала бы нечто на корню убивающее потенцию. Или лежала бы, как бревно, всем своим видом демонстрируя, насколько безразлично для нее все, что с ней происходит. И неизвестно еще, что хуже….  Для Тимки так точно второе.  У него никогда не было девушки, так откровенно признающей тот факт, что она не может получить с ним удовольствие. То есть, полное удовольствие, не то что «не терпи, Тима, мне и так хорошо».  Хорошо ей, как же….  Ты не знаешь, Надя, как это, когда хорошо.  И он бы очень хотел, чтоб она узнала. И желательно с ним. Безусловно, с ним. Ее заявления об оргазмах с женщинами Тимур категорически не воспринимал в серьез. Он не подпускал к себе мысль о том, что имела в виду Надя, объявляя себя лесбиянкой. Для него все это было ее глупой бравадой и все. Встречу в клубе со странной девицей он старался не вспоминать и не анализировать. Ее постоянные звонки, Надины отчеты перед ней напоминали ему глупое представление о супружеской измене, где он выступал в роли любовника. И все же что-то в голове его расценивало ситуацию как фарс, но не как реальность. Гомосексуальные связи, и не важно, какого пола были партнеры, Тимур не принимал категорически и относился к участникам тандема крайне негативно. Наверное, ему удобнее было думать о том, что Надя блефует, вот и все. Будь на ее месте любая другая девушка, Тим и на километр к ней не подошел бы.  Надя шевельнулась, удобнее устраиваясь в его объятиях, и Тима вдруг вспомнил одну песню из числа тех, что он слушал чаще других:  «Во сне хитрый демон может пройти сквозь стены.  Дыханье у спящих он умеет похищать.  Бояться не надо – душа моя будет рядом.  Твои сновиденья до рассвета охранять….»  Твою мать, это что?!  Тим почувствовал холодок в груди. А следом ему вспомнились шутливые слова Никиты о музыке в ушах и соловьиных трелях. Зажмурился, тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивой мелодии, но она продолжала звучать.  «Засыпай,  На руках у меня засыпай.  Засыпай, под пенье дождя.  Далеко,  Там где неба кончается край,  Ты найдешь потерянный рай»  Так, ну это уже слишком!  Тимур аккуратно убрал с себя оплетающие его руки и ноги Нади и встал с кровати. Он хотел сбежать пока не поздно и уже взялся за ручку двери, когда услышал за спиной тихий голос, немного хриплый со сна:  - Тима, ты куда?  Он медленно оборачивается и видит ее темный силуэт на фоне окна. Надя сидит на постели и ее спутанные волосы будят какие-то древние желания в нем.  - Никуда, Надь, - он делает шаг к ней и понимает, что от себя не убежать, - уже никуда.  - А куда собирался?  - Я уже вернулся. Выходил… по делам. Ты выспалась?  - Да. – Надя зарывается пальцами в свои волосы, рассеянно обводит глазами комнату.  - Сколько времени? Боже, - она осматривает себя, - я даже переодеться не успела….  - Какая разница? – Тимур садится рядом с ней на кровать. – Надь….  - Что? – Она внимательно смотрит на него.  - Иди ко мне….  Надя молча забирается к нему на колени и прижимается близко-близко. Обнимает руками за плечи и устраивает головку на его плече.  - Я хочу тебя…. – Обреченно признается Тимур и ждет, что в ответ услышит либо – «это твои проблемы, Тима», либо – «рука в помощь», либо еще что-то из этой оперы, но Надя немного отстраняется, так, чтоб смотреть в его глаза и отвечает тихо:  - Тогда не вижу причины препятствовать своим желаниям.  Больше Тимуру ничего говорить не нужно.  Их губы встречаются, и поцелуй так нежен, так невесом и от того так сладок, словно мед.  И его руки не лежат без дела. Они скользят по ее коже, путаются в волосах, расстегивают тугие пуговки простой льняной рубашки, украшенной вышивкой, ищут на стройной спине застежку белья, нежно накрывают ладонями высокую девичью грудь. А когда девушка откидывается назад, поддерживают ее крепко-крепко.  И его губы отрываются от ее рта и скользят в невесомой ласке по линии подбородка, спускаются на шею, прихватывают кожу там, где часто бьется пульс. А потом с упоением и сладкой негой ласкают темные ягодки ее сосков.  С ее губ срывается тихий стон. Ее руки зарываются в его волосы, притягивая его ближе к себе, не давая отстраниться, требуя, чтоб он не прекращал свои ласки.  Тим роняет Надю на постель и нависает над ней, пристально глядя в ее глаза, а у нее взгляд такой… голодный. И руки такие жадные. Они тянут с плеч его майку, гладят его кожу так, словно пытаются вобрать его в себя, словно не могут оторваться. А потом скользят вниз и спускают с талии резинку штанов вместе с бельем.  Тима отстраняется, но лишь для того, чтоб взявшись за пояс ее шорт, сорвать их с нее и швырнуть куда-то прочь. А потом снова возвращается в ее объятия и надолго припадает с поцелуем к приоткрытым губам. Целует ее целую вечность, словно в засуху пьет живительную влагу из источника и не может напиться. Никак не может….  Надя отвечает на поцелуи Тимура так, что сложно сказать, кто кого целует – он ее или она его. Она гладит его плечи, несильно царапает спину, а потом, не дождавшись следующего шага, вцепившись в его волосы, отрывает его от себя и говорит:  - Тима, ты меня перемаринуешь….  - А ты куда-то торопишься? – Он отвечает хрипло, и тяжело дыша.  - Просто я уже готова. Приступай….  - Хочу, чтоб ты тоже кончила. – Категорично требует он.  - Так прояви фантазию, как твои родители двадцать семь лет назад…. – Смеясь, советует она.  - Ладно. – Вдруг соглашается Тимур. – Только имей в виду - ты у меня первая, так что прошу проявить ко мне нежность, терпение и понимание.  - Не поняла. – Надя действительно не понимает о чем это он.  Но Тимур уже спускается ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по ложбинке между ее грудей, по плоскому, дрогнувшему от прикосновений его губ, животу. Язык обводит окружность пупка и…. секундой позже губы накрывают средоточие ее естества.  - Тима… - выдыхает Надя, на миг оторвавшись от подушки и снова падая на нее, - Боже….  Он ласкает ее неумело, так, что искушенная в этих ласках девушка верит в то, что он не соврал ей, заявляя о своей невинности в этом вопросе. Однако его прикосновения вызывают в ней такую бурю неведомых раньше ощущений, что Надя от них плавится и сгорает без остатка. Она слышит свои стоны, понимает, что они становятся громче, чаще. Что она уже не может дышать без этого сопровождения. Что она совершенно не может себя контролировать. Что грядет нечто невероятное, непознанное. Что все ее существо замерло в ожидании. И тут, когда она уже на грани, когда время останавливается, он вдруг отрывается от нее и, почти падая на нее, входит в ее лоно до основания. Он упирается на вытянутые руки, наблюдает за ней и каждым плавным тягучим движением проникает в нее так глубоко, что Надя сладко вскрикивает от наслаждения.  - Хорошо, милая?  - Да, Тима…. – Срывается с ее губ. – Да, мой хороший…. Только не останавливайся…. Только… не останавливайся….  Тот долгожданный момент, когда она кончает, он распознает безошибочно. И не только потому, что ее ноготки вонзаются в его спину. И не только потому, что взгляд ее подергивает пеленой сладкого дурмана. И не потому, что она громко стонет, совсем забыв о том, что они дома не одни. Она просто необъяснимо открывается ему и принадлежит на несколько мгновений ему вся, без остатка. Она выгибается ему навстречу, зависает на несколько секунд, упираясь на руки, а потом падает на постель, обессиленная, и тяжело дышит, глядя в потолок остановившимся взглядом.  Тимур нагоняет ее в несколько глубоких толчков и откидывается на спину рядом.  Несколько секунд проходит в тишине, нарушаемой дыханием обоих, а потом Надя спрашивает:  - Что это было?  - Это был кайф, детка. Ты же вроде говорила, что кончала с этой своей….  - Видимо, нет.  - Я тебе говорил, помнишь?  - И что теперь? После того, как я лишила тебя невинности, потребуешь жениться на тебе?  Надя поворачивается к нему, кладет указательный палец над верхней губой, изображая усы, и смеется.  - Нет. Поехать со мной в Ижевск, всего лишь. – Серьезно отвечает Тимур.  - Хо! Всего лишь. – Наде смешно. – Слушай, Одинцов, пойдем, найдем чего-нибудь поесть….  Но сначала они вместе принимают душ, и лишь потом, пытаясь действовать тихо и от того еще громче гремя посудой, опустошают холодильник, готовя себе поздний ужин. И Надя сидит за столом напротив него в его майке. Только в его майке, едва-едва прикрывающей ее ягодицы. А после возвращаются в его комнату и засыпают обнявшись.  * * *  Когда Тимур проснулся ярко светило солнце. Открыв глаза, он увидел в изножье кровати Надину спину в его майке, в которой как он помнил, она засыпала. Надя чем-то занималась, и он спросоня не мог понять чем.  Тихонько подкравшись к ней, он обнял ее и уткнулся губами в ее шею. И увидел, что она ищет что-то в ноутбуке.  - Привет. – Он развернул ее лицо к себе. – Что делаешь?  - Фильм ищу. – Ответила девушка невозмутимо. – Вчерашний.  - Зачем?  - Один момент понравился. В конце. Хочу пересмотреть.  - Какой?  - Зачем ты вернулся? – Цитирует она, изобразив страдальческое выражение лица.  - Я вернулся за тобой, - подыгрывает ей Тимур и добавляет нараспев, - любимая….  Надя широко улыбается.  - И еще этот: «Твой кинжал, - она делает многозначительную паузу и выдыхает, качая головой совсем, как герой фильма, произносящий эти слова, - не спасет меня….», ну и музыка там волшебная.  -Ясно. – Тим убирает руки с талии девушки и встает с кровати. – Я скоро.  Он уходит, а Надя продолжает копаться в ноутбуке.  А вернувшись, он понимает, что Надя нашла совсем не тот фильм, что хотела. Девушка внимательно смотрела в экран ноутбука, чуть склонив голову на бок и сдвинув бровки над переносицей. А из ноута доносились до слуха Тимура сладострастные ахи и охи – Надька наткнулась на папку с «порнушкой».  - Интересное кино? – Он присел за ее спину, посмотрел на экран. Там двое накаченных мужчин занимались сексом с одной сексапильной блондиночкой. Девушка стояла в колено-локтевой позе и один из «жеребцов» пристроился к ней сзади, второго она ублажала орально.  - Очень.  - О чем?  - Короче, - принялась объяснять Надежда, - эта девушка вызвала плотника, чтоб он помог ей собрать кровать. Ну и тут между ними вспыхнули чувства….  - О, да, - перебивает ее Тимка, - это были именно они….  - И они прямо на новой кровати….  - Решили обновить?  - Ага. И тут пришел ее муж и вот…. – Тонкий пальчик ткнул в экран. – Представляешь, какая глубокая драма.  - Нет, - он, смеясь, качает головой, - расскажи.  - Я вижу ситуацию так – Надя повернулась к нему и, не обращая внимания на стоны все еще доносящиеся из ноутбука, принялась объяснять, - девушка была глубоко несчастна в семейной жизни. Скорее всего, потому, что муж ее все время был на работе и редко занимался с ней сексом. Появление в ее доме привлекательного мужчины спровоцировало у нее выброс гормонов, обострило влечение. А когда он повалил ее на кровать она пыталась сопротивляться только лишь определенным социальным нормам, на все накладывающим ограничения и устанавливающими рамки, не допускающим ни супружеских измени, ни секса с незнакомцами. Душой она хотела этого. Когда вернулся муж, который судя по всему был так же разочарован семейной жизнью, и увидел ее в объятиях любовника, влечение к жене, которая оказалась лакомым кусочком для другого, вспыхнуло с новой силой и вот результат. Вот только мне очень интересно, как они будут жить дальше, после того, что произошло. Ты не знаешь?  - Ты реально думаешь, что мужчина, застав свою жену с любовником, может, как ты выразилась, поддаться вспыхнувшему влечению?  - А как еще это можно объяснить?  - Надь, - Тимур захлопнул крышку ноутбука, - это просто порнушка. Здесь нет ничего из того, что ты нагородила – ни смысла, ни подоплеки, ни психологической драмы – один чистый секс и маленькая капелька сюжета.  - Серьезно? – Надя недоверчиво посмотрела на него. – Все прям как в жизни, да, Тима? Только секс и никаких тебе сюжетов.  - Ну почему же? – Он протянул руку и привлек ее к себе. – Как тебе такой сюжет: двое знали друг друга всю жизнь, но почему-то были только друзьями, и вот в один прекрасный день встретились, и завертелось такое кино, что только держись.  Он стянул с Нади свою майку, под которой девушка оказалась совершенно голой.  - А дальше что? – Она не мешает ему.  - Дальше она его дразнила… - Тима убирает волосы за ее плечо, - драконила… - он прижимается губами к шее, - измучила всего.  - Бедный. – Надя наклоняет голову, открывая больше пространства для его поцелуев.  - А он все терпел… - его рука скользит вдоль ее позвоночника, - и все ей сносил, думая о том, что когда доберется до нее, за все отыграется.  - И? Добрался? – Надя забирается на его колени так, что ее обнаженная грудь оказывается в непосредственной близости от его рта.  - Добрался. – Он ловит ртом твердый сосок.  - Отыгрался? – Она резко отстраняется, а потом прогибается, снова подставляя его губам другой сосок.  - Пока нет, только начал отыгрываться. – Тима сжимает ее тело руками и, приподняв, опрокидывает на кровать. - Как раз дошел до третьего акта.  - А что же с ними будет дальше? – Надя внимательно смотрит в его глаза.  - Ну, это зависит только от них самих. – Отвечает он.  - А где секс-то? – Ее ладошка нагло лезет под резинку его трусов, сжимается на возбужденной плоти. – В любом сюжете главное – это секс.  - А секс сейчас будет. – Тимур накрывает ртом Надины губы.  А потом отстраняется, садится и тянет ее на себя, отрывая от подушки.  - Что? – Девушка не понимает его маневров.  - Ничего. – Он разворачивает ее к себе спиной и заставляет упереться руками на спинку кровати.  Прижимается к стройной спине, целует ее вдоль позвоночника, сжимает полушария груди. Руки скользят ниже, принуждая Надю шире развести в стороны бедра. Девушка не сопротивляется ровно до той минуты, когда слышит за спиной восхищенный возглас:  - Ух ты, Надя! А ты почему раньше не хвасталась своей растяжкой?  Она понимает, что он ее почти на шпагат посадил.  - Ты не спрашивал. – Она пожимает плечами. – Дальше-то что?  - А то, что это добавляет в наш сюжет множество приятных нюансов.  Надя понимает, о чем он говорит тогда, когда он входит в нее. Когда начинает двигаться сильно, глубоко, часто. Даря ей наслаждение, граничащее с болью. Его руки скользят по ее телу и они – единственное, что удерживает ее в реальности. И в вертикальном положении, иначе она уже давно упала бы от слабости, охватившей все ее существо. Ей кажется, что даже сердце ее остановилось в предвкушении взрыва. Словно волна отступила для того, чтоб обрушиться на нее, как цунами.  Его ладонь ложится на ее живот, заставляя прогнуться еще сильнее….  Она чувствует Тимура в себе и эти ощущения словно разрывают ее изнутри. Вот только ей от этого не больно, а сладко….  Наслаждение огнем вспыхивает там, где он раз за разом касается ее и растекается по всему телу.  Их стоны смешиваются и удовольствие смешивается. Тим прижимает ее тело к себе, уткнувшись в ее спину, и замирает не дыша. А потом они вместе падают на постель, не размыкая объятий.  - Ну, - он целует затылок притихшей девушки, - как тебе такое кино?  - Оно круче того, что я только что смотрела. И всего того, что я смотрела раньше. Я вообще смотрела какое-то чужое кино. Не мое….  - А я говорил. – Довольно утверждает Тимур.  - Ты был прав. – Соглашается Надя.  - Ты поедешь со мной?  - Ты что, не пошутил? – Она разворачивается в его руках так, чтоб смотреть в его глаза.  - Нет. Я хочу, чтоб ты поехала со мной.  - Но зачем, Тима? – Она не понимает. – Ведь ты получил все, что хотел. Теперь точно все. Я достаю белый флаг, ты меня переубедил. Да еще как переубедил. Но зачем я тебе нужна в Ижевске? И что я там буду делать? И как мы будем там? И мои родители…. Отец меня не отпустит с тобой.  - С этой твоей недобабой отпустил.  - Да он не знает о Наташе ничего. Он думал я к Артему поехала. А потом уже поздно было. И он меня спонсирует только при условии, что я буду к брату приходить раз в неделю и отчитываться в том, как живу.  - Слушай, - Тимур приподнимается над ней и упирается на локоть, - а что если ты переведешься в мой институт….  - Да делать мне больше нечего! – Возмущенно отвечает Надя. – Это ты у нас спасатель, не я. Я в пекло лезть не мечтала.  - Ты и не полезешь. Кто ж тебя пустит, такую красивую? – Смеется Тимка. – Но там же есть другие факультеты. И в эмчеэс есть не только спасатели, но и должности на которых занимаются бумажной работой. Ты же училась на пристава?  - Ну, училась.  - Так вот, это почти то же самое, сдашь академическую разницу и будешь учиться со мной.  - У тебя все так просто, Тима. – Надя садится на постели, обнимает колени руками.  - А у тебя наоборот, сложно. – Он садится рядом. – А чего ты хочешь, Надя? Вернуться к этой своей? Так ты же не такая.  - Не такая, жду трамвая…. – Пробормотала девушка, вставая с кровати и надевая на себя Тимкину майку. – Я в душ.  - Но ты не ответила.  - Тима….  - Хотя бы подумай, Надя. – Просит он ей в спину. – Я не хочу с тобой расставаться.  Она уходит не обернувшись.  * * *  Вместе с днем рождения Тимура и Артура в Надину жизнь врываются законы природы – организм совсем не вовремя напомнил ей о том, что она – женщина. К тому же не беременная женщина, что уже радовало ее безмерно. Хоть Надя и пила таблетки, все-таки она знала, что стопроцентную гарантию не могло дать ни одно противозачаточное средство.  Значит, Тимкин подарок накрылся медным тазом. Хотя… кажется, в их половой жизни за эту неделю было все, кроме одного аспекта – минета. И раз Тимка наступил себе на горло (а Надя в этом не сомневалась), ублажая ее орально, может, раз уж все так сложилось, наступил ее черед?  И ведь он, как ни странно, даже не намекнул ей ни разу, что хотел бы ответных действий с ее стороны. А день его рождения – самый лучший повод.  Но, не смотря на свои планы, Надя все же приобрела Тимуру в подарок часы, на основном циферблате которых было еще два дополнительных. Для других часовых поясов. Ему такие точно пригодятся, когда он уедет. А уедет он скоро.  Мысли об отъезде Тимура терзали Надю все сильнее. А он все звал ее с собой. Ему что, нравилось мучить ее? Он что, думает, ему одному не хочется расставаться?  Надя не могла поехать с ним. Почему? По многим причинам.  Во-первых, она не была уверена в нем на сто процентов. Ну а вдруг он наиграется в скором времени. И что тогда? С позором возвращаться обратно? Куда? К родителям – не вариант. К брату тоже. К Наташе…. Не хочется…. Ей и сейчас не хотелось к Нате возвращаться, но какое-то тяжкое чувство ответственности за судьбу любовницы давило на нее. И это была вторая причина.  Надя разрывалась между желанием поехать с Тимуром в Ижевск и жалостью к Наталье. Она так помогла ей, была рядом в самое тяжелое время, практически к жизни вернула и неизвестно, что было бы с Надей, если бы не ее любовь и поддержка. Да, теперь, осознавая и принимая себя стопроцентной «натуралкой» Наде казались не очень-то чистыми ее отношения с любовницей, но все же…. Это с ней было и уже никуда не денется. Она пошла на это и значит, несет ответственность за ту, кому позволила себя полюбить.  К тому же угрозы подруги лишить себя жизни Надя помнила очень хорошо. А вдруг? Нужен ли ей такой груз на совести. Ната многое пережила. И самое главное, что их объединяло – это насилие. Все-таки, что бы Кира ни говорила, но Ната прошла даже через больший ад, чем сама Надя. И Наде, слава Богу, не понять до конца то, что Ната чувствовала тогда.  И сила воли Наташи, прошедшей все в одиночку, заставляло Надю относиться к любовнице с большой долей уважения.  А третья причина, по которой Надя не хотела даже думать о переезде была в том, что девушка боялась. Боялась неизвестности, что поджидала ее в чужом городе. Боялась Наташи. Боялась даже заикаться при ней о гипотетическом разрыве. Боялась остаться без финансовой поддержки родителей и оказаться зависимой от такого ненадежного человека, как Тимур Одинцов.  А еще боялась того, что она ему надоест рано или поздно там, в Ижевске. Может лучше прервать их отношения на пике? Тогда, когда они еще не влюблены друг в друга по уши, и еще есть шанс расстаться с наименьшими потерями?  Накануне знаменательного события вернулись родители. Причем они позвонили Тимке в самый неудачный момент из всех возможных. Когда он уверенно шел к оргазму.  - Да, пап…. – Тим пытается выровнять дыхание и зажимает Надин рот рукой, однако, не сбавляя темпа. – Приехали? Уже? О`кей, ждите… скоро буду…. Ага, пап… бегу…. Никуда… просто бегаю…. Все, пока….  Он бросает телефон. И через несколько секунд с громким стоном кончает.  - Родители приехали…. – Сообщает он Наде, лежащей под ним чуть позже. – Как же не вовремя, черт возьми…. Ехать надо….  - Ну, так едь, - устало отвечает ему Надя, - и заодно слезь с меня, Одинцов, мне тяжело.  - Поехали со мной? – Он не торопиться покидать ее тело.  - Мне места нет.  - Давай я дополнительную «седушку» прицеплю?  - Ерундой не занимайся. – Надя ерзает под ним. – Слезай, давай….  Тима неохотно приподнимается, выходит из нее и встает с кровати.  Когда он уехал, Надя пошла в гости к подруге, где и провела те несколько часов, которые Тимур потратил на дорогу туда и обратно. Она болтала с Кирой, нянчилась с Вадиком и всеми силами пыталась отбросить от себя неприятное чувство ожидания. Без Тимки было как-то неуютно. И как же она сможет с ним расстаться в скором времени? К тому же она все время думала о родителях, своих и его. Догадаются они? Что скажут, узнав, что все это время она провела здесь, с Тимуром. Практически наедине…. Хотя… что такого-то? Вот Артур, наверное, не греет голову тем, что родители столкнуться в собственном доме с незнакомой девицей, которая осталась с ним до дня рождения. Интересно, а Яна волнуется?  - Надь…. – Она не сразу поняла, что Кира стоит за спиной и зовет ее по имени. – Клади его, он уже спит.  Девушка посмотрела на Вадика, которого она как раз укачивала, на подругу, замершую в дверях детской, и осторожно уложила ребенка в кроватку.  - О чем задумалась? – Спросила Кира, когда дверь детской закрылась за ними.  - Да так… о разном. Тимур меня с собой позвал.  - Куда? За родителями?  - В Ижевск…. – Надя присела за стол на кухне подруги.  - Кофе будешь? Или коньячку? – Кира улыбнулась.  - Не надо коньячку, Кира, лишнее это. И кофе не нужно, тошнит уже от него.  - Ты не залетела, подруга?  - Нет, исключено. Все нервы…. И Тимка уехал….  - Так ведь он не навсегда, Надь. К вечеру вернется.  - Пока не навсегда…. Пока….  - Ну, так уезжай с ним.  - Кир…. – Надя подняла глаза на подругу. – И ты туда же?  - А что тебя держит, Надь? Я все хотела тебя спросить о планах на будущее, но мне кажется, ты сама еще ничего не решила. Тима предлагает тебе выход. Почему нет?  Кира с чашкой горячего кофе присела напротив.  - Между прочим, с ликерчиком почти так же вкусно как твой любимый латте. Сделать?  - Нет.  - Ты не сможешь жить с Наташей и делать вид, что все так, как раньше. Потому что ничего уже не будет, как было. – Продолжает Кира.  - Она меня не отпустит.  - А что она сделает? Привяжет тебя к батарее? Она же отпустила тебя сюда. Или ты не спрашивала?  - Это другое. И она каждый день звонит мне и требует отчета. Угрожает приехать.  Кира прыснула от смеха.  - Пусть приезжает. Тимур ей мигом расставит все точки над «и». Кстати, ты в курсе, что мой брат – гомофоб? Ну, так, на всякий случай….  - Ох, Кира, я не знаю, что мне делать…. – Надя уронила голову на руки.  - Делай то, что хочешь, Надь. Ты ничего никому не должна кроме себя самой. Ты же прекрасно это понимаешь. Хочешь поехать с Тимуром – едь. И ни о чем не думай.  - Да разве можно так, Кира? – Надя подняла взгляд на подругу. – Это же Тимур Одинцов, ты, что не понимаешь? Разве ему можно доверять? У него сегодня все так, а завтра может быть совершенно по-другому.  - Ты не узнаешь, если не проверишь.  - И он не Никита. Да и я - не жена декабриста.  Кира при упоминании мужа расцвела улыбкой, которую тут же спрятала за чашкой кофе.  - И все же… я бы рискнула. Да я и так в свое время рискнула и не пожалела об этом. Я не любила Никиту, когда выходила за него замуж. И я очень боялась его. Но я рискнула и теперь я счастлива. А будешь ли ты счастлива, когда он уедет в Ижевск, а ты вернешься к своей подруге? Как ты будешь жить, Надя? Может, ты останешься дома все же?  - Нет. – Отрезала Надежда. – Кира, это не вариант.  - Но почему? – Недоумевала подруга.  - Это очень сложно, - ушла девушка от ответа, - боюсь, ты не поймешь.  - Или ты не сможет объяснить и привести достаточное количество аргументов?  Надя в ответ промолчала, отвернувшись к окну. Кира поняла, что разговор окончен и отстала. Потом с работы вернулся Никита, и она переключила свое внимание на него. Потом проснулся Вадик и Надя отвлеклась на ребенка. А потом, когда на улице стемнело, наконец-то вернулся Тимур.  Волнуясь и постоянно нервно сжимая руки, Надя пошла встречать родителей, пока Тимка не отвез их домой. Она остановилась перед машиной, позволяя маме и папе обнимать ее с двух сторон и восторгаться тому, что она все-таки осталась. И никто не спросил у нее, по какой причине она вообще так поздно находится в доме Одинцовых. Никто не счел это странным. Один лишь Вадим, наблюдая со стороны встречу его друзей с любимой дочерью, нарочито равнодушно спросил Тимура, сунув руки в карманы джинсов:  - Это с Наденькой ты, что ли теперь… кхм… бегаешь?  Его сын пожал плечами, играя бровью, сунул руки в карманы, копируя жест отца и ничего не ответил. Он заметил, что Глеб с Оксаной наконец выпустили Надю из объятий и подошел к ней. Встал рядом, по-хозяйски обняв за талию и прижимая к себе. Родители переглянулись, Глеб поправил очки на переносице и позвал:  - Одинцов-старший….  - Что? – Вадим подошел ближе.  - Барашка готовь за дочку.  - А что, уже пора? – Он посмотрел на Тиму. - Что молчишь, Одинцов-младший?  - Глеб Витальевич, - наконец Тима открыл рот, - а Надя со мной в Ижевск собралась.  - Эй! – Девушка ткнула его локтем под ребро. – Я еще не решила.  - Ох, Тимур, наша Надя куда только не собиралась. – Ответил Тимке Глеб, словно не слыша слов дочери. - Уже два института сменила, красавица, и боюсь, с третьим то же самое будет. Только морока с переводом лишняя. У нее это наследственное, по материнской линии передалось – непостоянная Надюха наша. Не поедет она с тобой. А если поедет, то вернется через месяц.  - Чего это, папа? – Возмутилась девушка. – А вот возьму и поеду.  - Это вряд ли. – Стоял на своем Глеб.  - Поеду! – Топнула ногой девушка. – И экзамены все сдам и институт закончу.  - И кем станешь? Будешь по пожарам да завалам лазить?  - Разберусь папа.  - Ну, смотри. – Пожал плечами отец. – Только это в последний раз, слышишь?  - Слышу. – Буркнула девушка видимо только что, осознавая, на что она согласилась.  - Спасибо, Глеб Витальевич. – Тимур расцвел довольной улыбкой и протянул мужчине руку.  - А ты смотри у меня Тимур. – Предупредил мужчина, отвечая на рукопожатие. - Если что попадет обоим, так и знай.  Надины родители остались в доме Одинцовых, потому что ехать домой было уже поздно. По этой причине Надя вернулась в комнату Киры. Однако ночью Тимка пришел к ней и попытался развратить. В ответ Надя сердито прошипела ему, что заниматься сексом в доме, где за стеной спят ее родители вообще за гранью добра и зла.  Кстати, девушка Артура произвела впечатление на Вадима и Леру. И Надя даже слегка приревновала своих крестных родителей к этой девице.  А следующим утром Тимур и Артур проснулись на год старше, чем ложились накануне.
 Глава 16
 «Перепиши свою жизнь на чистые страницы  И ты увидишь, что любовь не ведает границ….»  Ранним утром восемнадцатого августа Надя на цыпочках проскользнула в комнату Тимура. Парень развалился на кровати и крепко спал. Надя за эту неделю поняла, что соседство с Тимуром Одинцовым в одной постели – вещь крайне неудобная, ибо никто, наверное, кроме него не мог умудриться так раскидывать по всему периметру кровати свои конечности. Никто не умел так стягивать одеяло, практически заворачиваясь в него, как в кокон. Наде казалось, что ей рядом с ним просто места не остается, и ему гораздо удобнее было бы одному. Хотя… ему и вдвоем с ней было весьма комфортно, она-то ему ничуть не мешала. Наоборот, Тима уютно засыпал, заключив ее тело в кольцо своих рук и ног, устроив свою голову, на чем придется – на плече, на груди, на макушке, даже к спине ее однажды удобно щекой прижался, когда она выбралась из его объятий, с трудом, и пыталась поспать лежа на животе. А еще он любил, перед тем как заснуть и сразу после пробуждения, хорошенечко и тщательно пощупать ее за выступающие части тела. Словно проверял, все ли на месте. Причем тот факт, что Надя уже (или еще) спит, его нисколько не смущал.  И вот сегодня она ночевала одна в комнате Киры. Одна в широкой постели подруги, под одеялом, которое никуда не исчезло с нее до самого утра и что? Была она счастлива от своего одиночества? Нет, не была. Она плохо спала и всю ночь скучала по Тимкиным жадным рукам, по шуму его дыхания, по теплу его тела рядом.  А ночью пошел унылый моросящий дождь, не прекратившийся до сих пор, и окончательно испортил настроение, ведь это означало, что праздник на улице накрылся. Вернее не праздник, а запланированный семейный ужин на свежем воздухе.  Надя едва дождалась утра, чтоб под благовидным предлогом отправиться к Тимуру.  Закрыв дверь его комнаты, она подошла к кровати и, не сводя с Тимки глаз, осторожно легла рядом с ним на живот, упираясь на локти, сунула под подушку коробочку с часами. И внимательно всмотрелась в его лицо, наблюдая как он спит и гадая, что ему снится. Наглядевшись, она наклонилась и нежно поцеловала его губы. Оторвавшись от губ, она принялась покрывать порхающими поцелуями его лицо, между поцелуями тихо шепча его имя.  - Тиму-у-ур… Ти-и-ма-а…. просыпайся именинник.  Его ресницы дрогнули, и скоро он уже вглядывался в ее лицо, видимо не узнавая спросоня.  - Ты не мама. – Наконец произнес он потягиваясь.  - Это плохо?  - Нет, это хорошо, потому что я по тебе знаешь, как соскучился? – Тим откидывает одеяло и демонстрирует ей «стояк». – Вот как. Ты мне всю ночь снилась, я чуть матрац не изнасиловал…. Иди сюда.  Он притягивает ее лицо ближе к себе, целует, и, обняв девушку за талию, прижимает к себе.  - Вообще-то меня всегда мама приходит поздравлять рано утром, первой, но мы можем попробовать успеть….  - Нет, Одинцов, ты уже опоздал.  - Не понял. – Он удивленно смотрел на нее, рукой пытаясь пробраться под резинку ее шортиков.  - Там занято, Тимур, убери руку.  - Это кем же? – Спросил он возмущенно.  - Тампаксом. Знаешь такого?  Тимур медленно соображает, а потом, поняв, о чем она говорит, разочарованно стонет:  - Не-ет, Надя. Только не месячные, пожалуйста, скажи, что ты пошутила.  - Да, Тима, ты все правильно понял, так что вот…. – она достает из-под подушки подарок и с торжественным видом вручает ему, – это часы, надеюсь, понравятся.  - Спасибо, но я рассчитывал сегодня получить другой подарок. – Ворчит он, садясь на постели и открывая коробку с часами. Вынимает их и с любопытством разглядывает, все еще щурясь от солнечного света.  - Тим, ну что я могу поделать? – Надя пожала плечами, помогая ему застегнуть на запястье кожаный ремешок. – Это закон природы, я не могу здесь ни на что повлиять, это же не кран перекрыть.  - Нет, - продолжает дуться Тимур, - это все ты виновата. Потому что ты меня всегда обламываешь. А если даже предположим, что у тебя не было умысла, то твое тело подложило мне свинью в день рождения.  - Ну же, Тимур, ты же любишь мое тело?  - Угу.  - А мое тело любит тебя. Но на неделю вам придется забыть друг о друге.  - На неделю…. – Стонет парень.  - Знаешь что, если ты так переживаешь, то тебе лучше не заводить ни с кем серьезных отношений. Потому что это подразумевает половой покой на неделю каждого месяца. Или, ты можешь завести себе двух подружек вместо одной. Да не забудь выяснить все про цикл каждой, чтоб накладок не произошло. А то останешься нетр*ханным при двух любовницах.  - Хм… - задумался Тимур, - предположим, я последую твоему совету. Значит, одна подружка у меня уже есть. Осталось найти вторую, так?  - Нет, не так. При таком раскладе возникает неожиданная проблема.  - Какая?  - Та подружка, которая у тебя уже есть, может оторвать тебе яйца, узнав, что появилась вторая. – Равнодушно, словно речь идет не о ней вовсе, заявляет Надежда.  - Аргумент. Но что же мне делать тогда? – Тимур складывает бровки домиком и жалобно смотрит на девушку.  - Ну… - С отстраненным видом отвечает Надя, - мы можем придумать что-нибудь…. Какой-нибудь альтернативный вариант.  Она играет бровью и, глядя на него, проводит кончиком язычка по своим приоткрытым губкам, прикусывает нижнюю. Тимур от удивления открывает рот и в этот момент дверь в комнату открывается и заходит Валерия.  - Я помешала? – Она замерла на пороге, глядя на сына и Надю.  - Нет. – Они одновременно поворачиваются к ней.  - Я уже ухожу, тетя Лера, - Надя встает с кровати, освобождая для нее место, - поздравляйте свое сокровище великовозрастное.  - Сокровище мое, - смеется Валерия, наклоняясь к сыну, - с днем рождения.  Надя на пороге сталкивается с Вадимом и спешит поскорее проскользнуть мимо него, ей до сих пор неловко за тот случай в Тимкиной комнате. А еще он видимо догадался, чем занимался Тимур вместо бега, когда вчера увидел ее рядом с сыном.  - Вставай, сынок, - тормошит Тимура Лера, - пойдем брата поздравлять.  - Ты иди, мам, я сейчас…. – Тимур все время думает о Надином обещании, и его «стояк» не падает. Но не показываться же перед матерью во всей красе. А она не понимает, зачем он так хочет, чтоб все ушли из его комнаты.  - Что такое, Тима? – Спрашивает она. – Пойдем вместе.  Тима умоляюще смотрит на отца, надеясь, что тот, как мужчина поймет, в чем проблема. Вадим понимает. Он обнимает жену за плечо и подталкивает ее к выходу из комнаты.  - Пойдем, дорогая. Тима нас сейчас догонит.  Когда дверь закрывается, он падает лицом в подушку и стонет.  Через несколько минут Тимуру удается победить природу и свое бешеное желание. Он идет в комнату брата, в коридоре столкнувшись с Кирой.  - Привет, - она, привстав на цыпочки, целует его в щеку, - поздравляю!  - Спасибо.  - Держи. – Сует ему в руку плоскую коробочку.  - Что это?  - Это палка для «селфи», ты же любишь фотографировать себя любимого, теперь это будет проще.  Тимур хмыкнул, но сестру за подарок все-таки поблагодарил.  Надя, спустившись на кухню, застает за столом свою мать и Яну. Они о чем-то болтают так, как будто знают друг дружку сто лет и Яна по возрасту не годится Оксане в дочери. А чуть позже к ним присоединяется и Валерия. И с этого момента Надя начинает чувствовать себя неуютно в Тимкином доме. Словно Яна только что заняла место в семействе Одинцовых, что давно и по праву принадлежит ей.  Яна удивительно легко влилась во взрослый коллектив, перезнакомилась с родителями Артура, очаровала ее маму и папу и сейчас вместе с Лерой готовила обед. Надя готовить не умела, помочь ничем не могла, да и не просили ее, вот она и ушла подальше от источника своего раздражения. Яна Наде не нравилась, не смотря на все ее потуги наладить с девушкой диалог. Может быть оттого, что она до сих пор ревновала к ней Тимку, и каждый день проведенный Яной рядом с ним она ждала подвоха?  Потому что она все-таки выспросила у Никиты ту историю про Тимура и девушку Артура. И оказалось, что ушлая дамочка подкатила к Артуру только с одной целью – приблизиться к его брату. А потом неизвестно, соврала она, что спутала братьев или нет. Может быть, Яна однажды тоже начнет «ошибаться», а Тима…. Ох, да разве можно ему доверять? Он с удовольствием соблазнится, а потом с невинным видом заявит: «Она сама»….  В подтверждение Надиных подозрений, Яна подарила Артуру на день рождения сертификат на подбор контактных линз. Вот зачем, спрашивается? Артур уже не носил пробор и если он еще и снимет очки, его от брата отличить будет очень сложно даже ей, выросшей рядом с близнецами-Одинцовыми. А Яне, появившейся в их жизни пару недель назад? В принципе невозможно. А потом начнется – «Ой, Тимур, а я думала, что это Артур, прости, что залезла к тебе в штаны»….  Конечно, они с Тимой уезжают через неделю, но эту неделю, как уже успели объявить ей родители, она проживет дома. У себя дома, а не у Тимура. Хочется им этого или нет, категорично заявила ее мама, но так как скоро Надя с Тимой окажутся вдвоем далеко от дома, на неделю им придется разлучиться. И что произойдет тут за эту неделю? А вдруг эта знойная брюнетка задержится в доме Артура? А куда ей торопиться, собственно, она в отпуске, и если вдруг в него врываются рабочие проблемы, их легко можно решить с помощью компьютера и интернета….  И как быстро она влезла ко всем в доверие. Ну конечно – ей двадцать восемь, а она уже руководитель отдела продаж в холдинговой компании, занимающейся строительными и отделочными материалами. А еще она ездит на собственной машине (и не важно, что она в «кредите») и к тому же успела побывать замужем. Наверное, в отличие от Нади с двух попыток не сумевшей хотя бы получить высшее образование, о такой снохе можно было только мечтать – красивая, умная, целеустремленная к тому же. Артур будет жить с ней как за каменной стеной, заниматься дома своими программами, да готовить обеды-ужины….  К обеду большой дом Одинцовых напоминал растревоженный улей. И Надя спряталась в кабинете Вадима от всей этой суеты. И Тимура, принимающего поздравления, она сейчас видеть не хотела в числе прочих. Потому что он так смотрел на нее, что у нее сердце замирало. Словно они во всем доме одни и он в любой момент готов наброситься на нее. Пообещала же подарок на свою голову….  Девушка стояла у окна, когда позади нее скрипнула дверь, и голос Вадима окрикнул ее:  - Надя? – Мужчина замер на пороге. – Что ты здесь делаешь? Тебя там родители ищут.  - Зачем?  - Не знаю. Что-то случилось? – Он вгляделся в ее лицо.  - Нет, все хорошо. – Поспешила убедить его девушка. – Просто не хочу никому мешать и путаться под ногами. Помочь, как Яна не могу так хоть….  - Надя, да кто ж тебе сказал, что ты мешаешь, детка? Ты скажи, я ему мигом надеру уши, серьезно.  - Просто все так носятся с этой… Яной…. – Зачем-то сказала Надя, скривившись. – Как будто это не день рождения ваших сыновей, а смотрины у невесты Артура….  Вадим обнял ее за плечо и снова повернул к окну, ведущему во двор.  - Видишь эту беседку? - Вижу.  - Я помню, как двадцать пять лет назад мы с твоими родителями сидели в ней и отмечали ваше с Кирой скорое появление на свет. А потом мы с Лерой нарушили церковный закон ради того, чтоб крестить тебя, будучи мужем и женой. А потом ты бегала по нашим газонам вместе с Кирой и мальчишками, и порой нам казалось, что у нас не трое детей, а четверо…. Ты же нам как родная, и если вдруг рядом появилась другая девушка, это не значит, что ты тут же стала всем мешать. Просто… - Вадим многозначительно замолчал, подбирая слова, - понимаешь, у Артура никогда не было такой девушки, Лера даже начала грешным делом волноваться и придумывать всякие ужасы…. Жена очень рада уже тому, что она в принципе есть, эта Яна. А не потому, что она красивая, словоохотливая и знает подход к людям. Она же «продажник», нравиться людям – часть ее профессиональных навыков. Но любим-то мы тебя. Причем независимо от того, что происходит между тобой и Тимуром. А узнаем, что он тебя обидел – я лично напомню сыну, что такое солдатский ремень.  - Можно подумать он когда-то о нем слышал, дядя Вадим. – Рассмеялась Надя, ей вдруг от слов Вадима стало так легко. - Я же знаю, что вы их с Артуром никогда физически не наказывали.  - Не наказывал, ты права, - вздохнул мужчина, - иногда думаю, что зря. Одному бы точно не помешало.  Дверь снова открывается и, обернувшись, Надя с Вадимом видят на пороге Тимура.  - О, - Вадим поворачивается к Наде и кивает на своего сына, - легок на помине. Ладно, не буду вам мешать.  - Пап, - Тимур останавливает его, - я возьму машину?  - Зачем?  - Мы прокатимся с Надей.  - У тебя день рождения, сынок.  - Я знаю. Но не только у меня. Пусть мой брат сегодня за нас двоих отдувается, ему не привыкать.  Вадим пожимает плечами.  - Матери сам скажи.  - Уже сказал, а ты просто больше никому не говори, что нас видел, ладно?  - Ладно, - улыбается мужчина, - раз тебя на романтику потянуло, не могу же я тебя запереть дома. Едь, развлекайся.  - Идем. – Тима сжал Надину ладонь и потянул ее к двери в гараж. Девушка еще не успела ничего понять, кроме одного – Тимка сейчас увезет ее из душного, наполненного людьми дома и они останутся одни. Чего еще она могла пожелать?  * * *  - Может, не стоило так сбегать? Моя мама меня точно не поймет.  - Расслабься, ты взрослая девочка и не должна спрашивать разрешения ни у мамы, ни у папы.  - Куда мы едем? – Надя повернулась к Тимуру.  - Праздновать мой день рождения в интимной обстановке. – Ответил он, не отвлекаясь от дороги.  - Ясно. – Усмехнулась Надя. – Тебе приперло получить еще один подарок.  - Нет. – Тимур отрицательно покачал головой. - Я хочу просто побыть с тобой вдвоем.  - И когда мы вернемся?  - Не знаю…. Возможно, завтра.  - Завтра? – Удивляется девушка. - Как же мои родители доберутся до дома? Ты забрал машину….  - Надя, прошу, не забивай себе голову лишними проблемами. – Отмахнулся от ее слов Тимур. - Их отвезут Яна с Артуром. Или Кира с Никитой. Или они останутся у нас.  - У тебя все всегда так просто.  - А у тебя?  Надя промолчала в ответ. А машина тем временем въехала в кованые ворота какого-то загородного дома отдыха.  - Прелестно, Одинцов, - скривилась Надя, - ты привез меня в гостиницу.  - Ну, это не совсем гостиница. – Поясняет Тимур. - И если у тебя есть другие предложения, я с удовольствием их выслушаю.  - Санаторий для старух? – Брезгливо скривилась Надежда.  - Хочешь ночевать в машине?  - Ночевать?! Слушай, Одинцов, поехали домой.  - Неа, - категорично заявил Тимур, - у меня сегодня праздник и я устанавливаю правила.  - О, опять Феодал заговорил. - Хмыкнула девушка, но спорить, однако перестала.  Дом отдыха, куда Тимур привез Надю, вовсе не был, как выразилась девушка, «санаторием для старух». Это было очень даже приличное место, удаленное от города. Огороженная высоким забором территория гарантировала постояльцам покой и уединение, зрелище разбитого перед домом сада с альпийскими горками, яркими цветами, каменными дорожками на зеленой траве газонов, дарило гармонию и радовало глаз.  - А я ведь ничего с собой не взяла. – Уныло протянула Надя, осматривая громаду деревянного строения. – Даже зубную щетку.  - Сейчас оформимся и съездим в супермаркет. – Спокойно ответил ей Тимур. – Тут недалеко. Расслабься, Надь. Все будет хорошо.  Шагнув в гостеприимно распахнувшиеся перед ними двери, Тимур, обнимая Надю за талию, подошел к стойке администрации. Поздоровавшись с миловидной девушкой в белой блузке с расстегнутым воротом и черном жакете, Тим представился:  - Мы бронировали у вас люкс - Одинцов Тимур Вадимович, с супругой. – Он протянул девушке паспорт.  Услышав это, Надя изумленно подняла на него взгляд. Тимка подмигнул в ответ и ничего не сказал.  - С супругой, значит? – Спросила Надя, когда их проводили в номер и оставили одних.  - Нравится? – Тимур проигнорировал ее вопрос.  - Да. – Надя оглядела просторную комнату, в которой они оказались. Это была гостиная двухместного номера-люкс. – И где только деньги взял, безработное сословие?  - Накопил. – Усмехнулся Тимка. – Стипендию откладывал на случай всякий.  - Угу, - скептически покосилась на него девушка, раздвигая занавески у французского балкона, - или у мамочки выпросил.  - Какая разница, Надь? – Он подошел ближе, заключая ее в кольцо своих рук. – Ты сегодня сама подозрительность и беспокойство.  - Так почему супруга?  - А ты хочешь, чтоб все думали, что ты моя проститутка?  - А мне наплевать на то, что обо мне будут думать люди, которых я больше никогда не увижу.  - А мне – нет. – Отрезал Тима. – Ну что, в магазин поедем?  - Поедем. – Буркнула Надя в ответ.  После похода в магазин, настроение у нее окончательно испортилось, хоть Тимур и пытался сделать все дабы его поднять – был послушным и ласковым, не смотря на ее хмурый вид. К тому же он увез ее из дома в красивое уединенное место, в котором они останутся вдвоем на всю ночь. Совсем одни. Словно отрезанные от остального мира. Это было бы просто прекрасно, если бы не….  Надя не обманула Тимура, когда утром сказала, как сильно любит его ее тело. Оно любило его прикосновения, любило, тот, самый сладкий момент, когда он медленно заполнял его собой, любило его сильные движения, любило тот взрыв и наслаждение, растекающееся по венам после. Одним словом Надя до умопомрачения полюбила близость с Тимуром. Вернее, предпочитала думать, что это лишь тело, с которым они так часто порой расходились в некоторых вопросах, ее полюбило. Не душа. Душа по-прежнему заходилась только от проникновенных взглядов горящих черных глаз. Поэтому наивысшее и абсолютное наслаждение она получала именно тогда, когда на грани оргазма тонула в двух этих бездонных черных ямах. Вот тогда ее крыло не на шутку, потому что душа и тело были в согласии….  Сейчас девушка не стала бы кокетничать и отрицать тот факт, что расстроился из-за вынужденного недельного целибата только Тимка. К тому же он свою порцию «сладкого» сегодня получит на правах именинника. А она?  Нет, если бы они находились в доме Одинцовых, под завязку полном старших родственников, ей было бы легче, понимая, что для обоюдного удовольствия все равно нет возможностей, а так хоть Тимке будет хорошо. Но сейчас… здесь…. Надя, представляя сегодняшнюю ночь, только что зубами не скрипела от острого разочарования.  Ну надо же было… именно сегодня, черт возьми!  Тима еще…. Вел себя так непринужденно, словно все как всегда и нет одного маленького нюанса, на корню уничтожающего ее возможности на удовольствие.  Нет, конечно, возможности-то есть всегда, она же не перестала быть женщиной, и всегда можно было, избавившись от постороннего предмета в ее теле, забыть обо всех условностях, но надо ли это Тимуру, когда на кону минет, вот в чем вопрос….  Причем сама девушка к своему состоянию относилась совершенно спокойно, и ей бы ничего не помешало заняться с Тимкой сексом. Она просто не знала, как к этому может отнестись он, ведь кто-то на секс во время месячных накладывал табу и для кого-то это означало неприкосновенность. Особенно для мужчины. А вдруг он брезгует, она ведь не знала. Да и не горела желанием выяснять. Даже не все девушки принимали в себе без стеснения этот вечный цикл природы, не у всех ведь была такая мудрая и понимающая мама, как у нее. Это ей с детства все популярно объяснили о естественности данного процесса. О том, что ногти и волосы растут, а неоплодотворенная яйцеклетка месяц созревает в организме, а потом выходит вон. С мальчиками-то подобных бесед никто не проводил и они в этом вопросе мелко плавали ровно до тех пор, пока они не начинали считать себя мужчинами и не сталкивались однажды с подобной проблемой.  Наталья ей говорила, что мужчина, встречающийся и имеющий в любовницах только одну женщину, никогда не забудет воспользоваться таким предлогом для того, чтоб попользовать на полную катушку рот своей партнерши….  Но разве Наталья не ошиблась в том, что касается вопроса касающегося мужской сущности уже несколько раз. Надя неоднократно успела убедиться в том, что Наташа знает о мужчинах гораздо меньше, чем пыталась Надю убедить. Да и откуда ей знать, собственно? И почему Надя раньше никогда не задумывалась о том, что Наталья в этом плане осведомлена, так же мало, как и она сама, а все ее заявления, которые она выдавала за истины – всего лишь догадки и не более того.  Однако рисковать тешить себя ложной надеждой Надя не рискнула.  Кстати о Наталье….  Наде очень не хотелось, но она должна была подумать именно сейчас о том, как преподнести бывшей любовнице новость о том, что она теперь бывшая, а Надя уезжает с Тимуром в Ижевск. Тот еще будет разговор….  Надя ко многому готовилась. К упрекам, к угрозам, к шантажу. К обещаниям покончить с собой. К слезным мольбам. Но она не боялась передумать, потому что Тимур будет рядом и он не позволит этому случиться.  - Надь! – Девушка вздрогнула от сильного удара в дверь ванной комнаты – она задумалась, принимая душ. – Ты там не утонула?  - Уже выхожу! – Крикнула девушка, пока он не взялся ломать дверь, и повернула вентиль, перекрывая воду.  Она завернулась в гостиничный халат, за неимением пижамы, и вышла к поджидающему ее Тимке.  * * *  Конечно же, Надя думала, что Тимур набросится на нее едва она выйдет из душа. Но, к искреннему удивлению девушки, он усадил ее на диван, вручил бокал, на донышке которого переливался янтарным цветом коньяк и предложил выпить за тот знаменательный день, в который двадцать семь лет назад, родители дали миру его, Тимура Одинцова. А потом он долго рассказывал ей об Ижевске, об учебе и о многих забавных случаях, приключившихся с ним и его товарищами во время практики в Новосибирске. Надя внимательно слушала, наблюдая за ним, грела бокал в ладонях, иногда делая маленький глоток и закусывая горечь виноградом. Она успокоилась, расслабилась и сейчас, рядом с ним ей было хорошо и уютно. И она была благодарна ему за то, что увез ее из дома и позволил ей побыть с ним наедине накануне ее отъезда с родителями домой.  - Ты меня слушала? – Тима вглядывался в ее блестящие от нескольких глотков спиртного глаза.  - Конечно. – Кивнула Надя. – Не переживай, я не перепью.  - Может, кино посмотрим?  Надя в ответ пожала плечами, ее вообще все сильнее удивляло Тимкино поведение. Словно они – двое подростков, которые, собрались впервые заняться сексом и никак не знают, с чего начать и как преодолеть неожиданно возникшую неловкость. Они же приехали сюда не фильмы смотреть….  Парень тем временем подошел к шкафчику над плазмой и перебирал находящиеся в нем диски, выбирая фильм.  - О! – Он повернулся к ней и продемонстрировал ей один. – «Цвет ночи»! Давай посмотрим?  - Ну, давай, - протянула Надя. – Что за фильм?  - Эротический триллер. Ты что не видел? Он же старый-престарый. – Тимур усмехнулся. – Я его, кстати, на английском языке смотрел, без «озвучки».  - Где умудрился?  - Кхм… - замялся он, - неважно…. Но зато там как раз есть сюжет и тебе будет, о чем порассуждать в конце.  Фильм действительно оказался интересным. И сначала Надя долго не могла поверить в то, что здесь будут присутствовать постельные сцены вроде тех, что она видела в Тимкиной папке, с кодовым названием «ХХХ».  Во время эпизода, в котором герой впервые прикасается к героине, Тимур берет ее за руку и нежно поглаживает подушечкой большого пальца внутреннюю сторону ее запястья. Надя впитывает эти прикосновения, не отвлекаясь от просмотра и не оборачиваясь к нему. Но она чувствует, как он сидит в пол-оборота к «плазме» и смотрит на нее….  Когда действие фильма доходит до первой «горячей» сцены, Надя не может оторваться от происходящего на экране. И ощущения, которые она при этом испытывает, не имеют ничего общего с тем весельем, которое охватило ее при просмотре «порнушки», о нет. Скорее они похожи на будоражащее возбуждение, охватившее ее существо тогда, когда она нечаянно подглядела за тем, как занимались любовью Ник и ее подруга.  Как-то так получилось, что фильмы подобного содержания в юности прошли мимо нее. Она подражала Кире и смотрела исключительно те же глубокомысленные фильмы, что и подруга. Один «Малхолланд драйв» чего стоил. Слава Богу, ее отец им объяснил в чем суть этого фильма, а то девушки рисковали сломать себе мозг шедевром Линча. А то, к чему Кира Одинцова относилась скептически, было под запретом и для нее тоже. Плюс ко всему, все ее заморочки с мальчиками и с отношением к сексу между мужчиной и женщиной, вызывающие у Нади раньше исключительно отвращение и ничего больше, не способствовали возникновению интереса к кино подобного жанра.  Что ж такое с ней происходит сейчас?  Надя чувствует необъяснимое томление внизу живота и когда Тимур притягивает ее к себе, прижимаясь к ее спине, дрожь проходит по ее телу и мурашки бегут по коже.  - Тимур…. – Выдыхает она.  А он молча стягивает с ее плечиков халат, тут же покрывая поцелуями обнажающиеся участки ее тела. И от этих прикосновений его губ к ее коже, Надя готова умереть на месте….  - Одинцов, да ты – садист….  - Вовсе нет, - шепчет он ей в затылок.  - Ну, а как это назвать? - Надя расслабляется в его руках, не имея сил для сопротивления.  - Называй, как хочешь. – Его руки сжимают ее грудь. Пальцы играют с горошинками сосков, а губы шепчут в ушко. – Смотри кино, Надя, не отвлекайся….  - К черту кино! – Стонет девушка, заведя руку назад для того, чтоб обнять его за шею.  Его ладонь ложится на ее промежность. Нежные пальцы безошибочно находят чувствительный бугорок и нажимают на него. Надя ловит ртом воздух и, откинув голову на его плечо, тихо стонет:  - Что ты делаешь?  - Я? – Как ни в чем не бывало, отвечает Тимур. – Ласкаю тебя. Тебе нравится?  - Очень.  - А так? – Он натирает горошинку ее клитора круговыми движениями пальцев.  - И так…. – Надя пытается двигаться навстречу его руке.  - Точно нравится, а то я перестану. - Да он, похоже, издевается!  - Только попробуй, Одинцов…. И я… тебя… убью…. Бо-оже…. – Надя растворяется в удовольствии, а после слышит его довольный голос.  - Бога нет, детка, - Тимур баюкает на руках ее обмякшее после оргазма тело, - здесь только я. Но знаешь, мне нравится, когда ты меня так называешь.  - Тимур, ты неисправим. – Она разворачивается к нему лицом и нежно прикасается к губам. – Пойдем.  - Куда? – Он делает вид, что не понимает. – А кино?  - Ну, как досмотришь свое кино, так приходи. – Надя встает с дивана, и халат падает на пол к ее ногам. Обнаженная девушка открывает дверь в спальню, замирает на ее пороге и бросает на него взгляд через плечо. А потом скрывается за дверью.  Тимур смотрит ей вслед, допивает одним большим глотком коньяк из своего бокала, ставит его на столик и, выключив «плазму», идет в душ.  Когда Надя, находясь в темноте спальни, слышит, как за стеной шумит вода в ванной комнате, еще один миф о нечистоплотности мужчин разбивается вдребезги. А потом дверь снова открывается и Тимур в чем мать родила, замирает на пороге. Где-то за его спиной в гостиной горит тусклый свет и, глядя на его силуэт в дверном проеме, Надя готова поклясться собственной душой, что он красив, как Бог.  - Тима…. – Хрипло выдыхает девушка.  Дверь закрывается, снова окуная ее в темноту. А через несколько секунд она уже чувствует, что в кровати больше не одна.  Надя пытается уронить Тимку на спину, но куда ей против него? И скоро она сама оказывается лежащей на спине и прижатой к матрацу его телом. И он целует ее. Очень долго и невыносимо нежно ласкает ее губы. А его руки…. Боже, какие у него руки!  Надя уже начинает забывать по какому поводу они собственно здесь оказались, когда он сам откидывается на спину, увлекая ее за собой. Так, что она оказывается лежащей на его груди. Он словно передает инициативу в ее руки. Лежит и больше к ней не прикасается.  Надя нависает над ним, упираясь на руки, и теперь уже она прижимается с поцелуем к его губам. Она скользит губами по его гладкой, теплой коже. Она обхватывает ладонью его член и пару раз проводит по всей длине, впервые задумываясь о том, что все ЭТО скоро окажется у нее во рту. А вдруг не влезет? Конечно, не влезет! И начинает волноваться, отвлекаясь от своего занятия.  - Не бойся, Надя, весь и не нужно. – Вдруг хрипло говорит Тимур, видимо разгадавший причину, по которой она так долго сидит рядом и ничего не делает.  - А я и не боюсь. – Нарочито беспечным тоном отвечает она.  А потом наклоняется и накрывает губами головку.  Тимур стонет в ответ на ее ласки. Он пытается двигаться так, чтоб не причинить Наде неприятных ощущений, не испугать ее своим напором. Потом, все это будет потом, а сейчас он довел себя до такой кондиции, что ей нужно-то всего ничего – один разочек позволить ему проникнуть в ее чудный ротик чуть-чуть поглубже и….  На несколько мгновений он теряет контроль над ситуацией. Зарывшись пальцами в ее волосы, он не дает ей отстраниться от себя и взрывается в ней….  А потом притягивает ее к себе и целует в губы.  - Спасибо, детка…. – Тихо шепчет между поцелуями. – Спасибо….  Позже он прижимает к себе ее тело, заключает его в кольцо своих рук, обнимает ее бедром, укрывает их обоих одеялом, и уже проваливаясь в сон, зовет ее:  - Надька…  - Не дождавшись ответа, добавляет тихо:  - Люблю тебя….  И засыпает.  А Надя лежит, отвернувшись от него и вглядываясь в темноту широко раскрытыми глазами, и даже дышать боится. Ей раньше никогда вот так не признавался в любви мужчина, и она просто не знает, как на это нужно реагировать. В голове ее странная эйфория и ей хочется тут же разбудить его и зацеловать насмерть, но девушка вовремя одергивает себя.  Конечно любишь, Одинцов, конечно любишь…. Я же тебе только что отсосала, как же меня после этого не любить?  Утром все повторяется. Хоть Тимур уже потерял свои привилегии, связанные с днем рождения, а на улице светит солнце, освещая все, что происходит в спальне. Но им ли стесняться друг друга? Да и повод был весьма условным….  Надя ждет повторения признаний, но Тимур говорит свое обычное «спасибо» и все….  А потом они с позором возвращаются домой. Вернее Тимке-то все нипочем, а Наде стыдно. Словно все вокруг знают, зачем они с Тимуром вчера вот так сбежали с праздника.  Тима загоняет машину во двор, с пульта закрывает ворота и, повернувшись к Наде, притягивает ее к себе и целует, как ни в чем не бывало. А после, посмотрев в лобовое стекло, они видят перед капотом машины Вадима. Он внимательно смотрит на сына и ни Надя, ни Тимур не могут понять значения этого тяжелого взгляда. А потом он подходит к машине со стороны Надиного сидения и, открыв дверь, протягивает девушке руку, приглашая вон из салона. Тимур выходит следом.  - Надя, твои вчера вечером уехали. Ждут тебя дома. Чуть позже Тимур тебя отвезет.  - Что случилось? – Спрашивает отца Тима. – Что? Артур один не вывез?  - Тимур… Вадимович Одинцов, мне Кира вчера все рассказала.  - Про коньяк? Папа, она все врет, не пили мы его с Никитой!  - Про какой коньяк? – Обрывает сына Вадим. – Кира мне про пожар рассказала.  - Ах, про пожар…. – Тимур виновато улыбается и зарывается в свои волосы на затылке. – А про коньяк ты значит… ничего не знал?  - А про коньяк мы потом поговорим. – Вадим подходит ближе и кладет руки на Тимкины плечи. – Тимур, я хочу чтоб ты знал – ты поступил очень смело. И теперь я знаю, что твой выбор профессии – это не блажь и не дурь, как признаюсь, я думал год назад. Я горжусь тобой сын, так и знай.  Тимур долго смотрит на отца, а потом, шутливо вздернув бровь, отвечает нараспев:  - Ну что ты, папа, это же моя работа.  - И… с тебя коньяк. Коллекционный французский коньяк, я уже не помню какой выдержки, но точно не маленькой. – Вадим хлопает сына по плечу и разворачивается, намереваясь уйти.  - Пап, ну а как же «горжусь тобой сын, да ты – герой»? – В спину ему кричит Тимка.  - К моему коньяку это отношения не имеет. – Не оборачиваясь, отвечает отец.  Неделя до отъезда пролетает быстрее, чем думали Надя с Тимуром. Она прошла в хлопотах, в сборах и от обоих требовали максимальной отдачи родственники, которых они собирались вскоре покинуть. И они не виделись всю неделю, только созванивались каждый вечер перед сном. И тут-то они могли разговаривать столько, сколько считали нужным, сколько хотели и о чем хотели.  И вот, наконец, настал день, когда провожаемые родственниками с обеих сторон, они сели в поезд до Новосибирска и благополучно отбыли навстречу новой жизни.
  Глава 17
 песня
 « Он не нашел себе другую, он влюбился в ведьму и  Ушел на дно.  Камнем на дно.  Он вылетел за ней в трубу и крикнул ей: «Моя любовь!  Ты – моя любовь!»  - Надя, ты уходишь от меня? Но почему? - Ната смотрит на нее и в глазах ее мольба. – Как же так, Надюша? Значит, после всего, что я для тебя сделала, ты уходишь к нему?  Она кивает головой в сторону Тимура, который молча стоит у Нади за спиной, сцепив руки на ее талии.  - И, кстати, - продолжает Наталья, - это было жестоко, приходить сюда с ним. Жестоко и трусливо…. Что я тебе сделала, а, Надя? За что ты так со мной? За то, что преданно была рядом с тобой эти два года? За то, что пыталась заставить тебя обо всем забыть? За то, что любила тебя, оберегала? И теперь ты значит, будешь жить, счастливая. Ты теперь любишь и любима, а я? Я снова одна? Я одна не смогу, я ведь тебя предупреждала….  - Надь, - Тимур целует ее в висок, - На-а-адя….  Девушка, вздрогнув, поворачивается к нему.  - Опять замечталась? Мы подъезжаем.  Надя осматривается – она в поезде и до пункта назначения остались считанные километры. До Новосибирска и до разговора с любовницей, который она все время, что провела в пути, мысленно выстраивала в голове.  Всю дорогу она, почти не обращая внимания на Тимура, пыталась найти нужные слова и представить, что ответит ей подруга. И всегда все сводилось к одному – к вопросу «почему?». И что Надя должна ответить на это?  «Потому что я тебя не люблю, и никогда не любила. Потому что я не такая, как ты. И самое главное, потому что я, кажется, влюбилась в парня» - вот что….  Это была чистая правда, но нужна ли Нате такая правда? И разве не жестоко будет вот так ее ей озвучить? Разве Наташа это заслужила?  Вот и пыталась девушка подобрать правильные слова, щадя чувства бывшей любовницы, но всегда все сводилось к обвинительным речам последней….  Разговор с Натальей Надя решила перенести на следующий после их приезда день. Она даже телефон отключила, и предупреждать подругу не стала о возвращении. Все равно они собирались задержаться в Новосибирске немного – Надя хотела увидеть брата, Тимуру нужно было собрать и по головам пересчитать оставшихся здесь друзей. Да и приедут они ближе к вечеру, а еще нужно добраться до «общаги» и найти комнату. Наверное, можно было бы остановиться у Артема, но они с Тимуром так соскучились друг по другу за эту неделю, которую провели врозь, что им просто необходимо было остаться наедине. И по этой же причине не хотелось портить настроение и предвкушение близости разговорами с Натой. Ей и думать-то про нее не особо хотелось, но это было необходимо – попытаться смоделировать грядущий разрыв хотя бы для того, чтоб заранее найти ответы на все вопросы, найти аргументы для того, чтоб в идеале Ната все-таки отпустила ее, хотя в такой благополучный исход Наде верилось с трудом.  И все же попытаться стоило.  - Тима, - Надя повернулась к парню. Тимур сидел рядом, развалившись в неудобном кресле, и копался в айфоне.  - Что? – Ответил он, не отвлекаясь.  - Ты сходишь со мной за вещами?  - Схожу, - кивнул он, - только не сегодня. Меня от твоей подруги в дрожь бросает.  Он демонстративно поежился.  - Наташа, с*ка…. Фу, нафиг…. Недоразумение сплошное….  - Тима, если бы ты все знал…. – Начала девушка, пытаясь объяснить причины, приведшие Нату к такому образу жизни, но Тим перебил ее, повернувшись и сунув айфон в карман шорт:  - А я ничего знать не хочу, Надя, можешь не тратить слова. Это не нормально, ясно? И к тому же, отвратительно.  - Но я….  - Ты не такая. – Сказал, как отрезал. – И не будем возвращаться к этому вопросу.  Надя не стала спорить. Она и правда не такая, как Ната, и никогда не была такой. И, наверное, это тот самый единственный аргумент, который она должна предъявить бывшей любовнице. Когда Наташа узнает, что она, Надя, «натуралка», она ее держать не станет вот и все. Да и Тимура, как аргумент ходячий, она должна воспринять всерьез. Ведь если Тимка так относится к гомосексуальным связям, значит и Ната, узнав о том, что Надя обратилась в гетеросексуальную веру, должна сама от нее отказаться.  Успокоив себя подобными мыслями, Надя обняла Тимкину руку, прижалась щекой к плечу и прикрыла глаза. Он же легко и почти незаметно прикоснулся губами к ее волосам и вернулся к прежнему занятию.  Наблюдая из-под полуприкрытых век за тем, как пролетают за окном поезда крыши домов и пока еще зеленые кроны деревьев, Надя вспоминала, как прожила дома последнюю неделю. Как тихими вечерами, когда отец закрывался в кабинете и до поздней ночи сидел там за очередной научной работой, Надя клала голову к маме на колени и наслаждалась почти забытым семейным теплом и нежным скольжением пальцев в своих волосах. Иногда мама задавала ей вопросы: о Кире, о Тимуре, о том, почему она все-таки осталась и почему решилась уехать с ним в Ижевск. И никогда ничего лишнего – ни про ссору с подругой, ни про внезапный отъезд в Новосибирск два года назад, ни про ее жизнь там. Надя отвечала ей по-возможности честно: с Кирой помирились, это было недоразумение; с Тимуром, да, похоже, все серьезно, потому и согласилась с ним уехать; конечно, все у них с Тимкой было, они ведь не дети….  Потом воспоминания увели ее в тот день, когда на вокзале их провожали все родственники. Надя вспоминала, как в последний раз тискала на руках Кириного малыша и все нацеловывала его в пухлые щечки. Пока Тимка не забрал ребенка из ее рук, не вручил его матери и за руку не увлек ее в вагон, ворча, что раз ей с Вадиком так тяжело расставаться, надо было остаться с ним, а не уезжать.  - Одинцов, - удивленно смотрела на него девушка, пока он забрасывал вещи на полку над сидениями, - это ведь не то, что мне кажется?  - А что тебе кажется? – Спросил он, не поворачиваясь к ней.  - Ну… ты же не приревновал меня, только что, к годовалому ребенку?  - Садись. – Он проигнорировал ее вопрос и протянул руку в приглашающем жесте.  - Мило. – Хмыкнула девушка, сделав свои выводы, и села у окна.  Когда их путешествие, длиной в долгие шесть часов, наконец, закончилось и ребята оказались на перроне Новосибирского вокзала, первым, что сделала Надя, это сунула в зубы сигарету, намереваясь восполнить в организме дефицит никотина. По дороге Тимур ей многократно мешал пойти в тот страшный грохочущий коридор между вагонами и у девушки уже уши пухли от желания курить.  Но не успела Надя поднести к сигарете зажженную зажигалку, как ловкие пальцы уже выдернули ее изо рта девушки, смяли и бросили в ближайшую урну.  - Одинцов, ты охр*нел?! – Надя возмущенно смотрела на него. – Что за дела? Ты чего меня строишь?  - Мне не нравится, когда женщина курит, я тебе сто раз говорил. – Спокойно ответил Тимур. Привлек ее к себе и, обняв за талию, сунул руку в задний карман шорт, вытащил плоскую пачку с тонкими сигаретами и отправил ее вслед за первой, в ту же урну.  - Ты что…. – Надя растерянно наблюдала за полетом в «мусорку» своих сигарет. – Ты что делаешь?!  - Ты что, не русская? Пока ты со мной, ты курить не будешь. – Твердо ответил ей парень.  - Твою мать…. – Надя, распахнув глаза, смотрела на него. – Господин Феодал, а Вы с какой целью меня с собой привезли? Командовать? Прогибать меня? В этом смысл? Бедная Надя попала в зависимость и подчинение к Тимуру Одинцову и одной постелью дело не обойдется?  - Дура ты. – Скривившись, ответил Тимка. – Ничего не понимаешь.  - Ну, так объясни.  - Ладно. – Он подошел ближе и взял ее лицо в свои ладони. – Когда я целую тебя….  Он прикоснулся ртом к ее губам.  - Так…. И так…. – Он углубил поцелуй, потом так же резко оторвался от нее. – Я чувствую вкус твоих губ. А так….  Он уткнулся носом туда, где у Нади шея переходила в плечо.  - И так… - Зарылся в волосы и вдохнул их запах. – Я чувствую, чем ты пахнешь. Ощущаю твой, ни с чем несравнимый запах. То, что тянет меня к тебе. То, что с ума меня сводит, понимаешь?  - Понимаю…. – Пробормотала девушка, растворяясь в его объятиях и прикосновениях.  - Но когда ты куришь, - голос его становится грубым и резким, - все это, все, что я так люблю, начинает вонять одинаково противно – табаком, пепельницей и, прости, мне это категорически не нравится.  - Но я… - Надя не знает что ответить. Гордость и желание подчиниться борются в ней. – Я ведь привыкла, Тима. И ты привыкнешь.  - Целоваться с пепельницей, прости за избитое сравнение? Нет уж, лучше ты давай, отвыкай.  - Ну, хорошо. – Опустив глаза, кивнула Надя.  - Что? – Тима решил, что он ослышался.  - Хорошо, говорю, как скажешь. – Повторила девушка.  - Вот и славно. – Довольно улыбнулся Тимур. – К тому же, дорогая, когда тебе стукнет тридцать, ты мне спасибо скажешь за цвет лица, поверь.  - А-а, Одинцов! – Рассмеялась Надя. – Так вот почему ты курить бросил! Бережешь свои розовые щечки?  - Пффф…. – Презрительно фыркнул Тимка и ничего не ответил, демонстрируя, как он относится к подобному предположению.  – Ну что, - он взял ее за руку и забросил свою сумку на плечо, - идем?  - Идем. Тима….  - Что?  - Я не хочу сразу в общежитие идти.  - И что ты предлагаешь?  - Пойдем к Артему? Мама ему тут кое-что передала….  - Это оттого твоя сумка такая тяжелая?  - Угу, - кивнула девушка, - разгрузимся заодно. Чаю попьем…. А потом….  - Ну, пошли. – Тимур пожал плечами. – Только давай долго чаи распивать не будем, ладно?  - Ладно.  Артем не удивился, увидев сестру в сопровождении Тимура Одинцова на пороге своей квартиры. Он только сдвинул на нос очки и посторонился, пропуская их внутрь.  Это был серьезный мужчина, недавно встретивший свой тридцатый день рождения. Он был поразительно похож на своего отца в этом же возрасте – те же светло-русые волосы и серо-голубые глаза, оглядывающие гостей внимательным взглядом. Тот же уверенный разворот плеч и гордая посадка головы – Артем привык смотреть на посетителей свысока, даже когда дело касалось собственной сестры. Одна только деталь появилась у сына на несколько лет раньше, чем у отца – на щеках его темнела аккуратно подстриженная бородка. Артем Глебович являлся гордостью своего отца и весьма успешным практикующим врачом.  - Привет, Тема. – Надя обняла брата. Тимур молча протянул руку. – А мы тут проездом, ненадолго….  - Я знаю, - ответил мужчина, - мне отец уже позвонил.  - Естественно. – Обреченно пробормотала Надя. – И на какие сюрпризы я рассчитывала?  - Проходите. – Артем исчез где-то в недрах квартиры.  - Тема, - крикнула ему вслед Надя, - тебе тут мама передала….  - Потом Надежда, позже.  - Чайник поставь, мы с дороги….  - Позже говорю, сюда зайдите. – Кажется, он звал их из своего кабинета.  - Ты один? – Спросила Надя, замирая в дверях комнаты, куда ей вход обычно был заказан, за исключением тех случаев, когда она раз в неделю отчитывалась перед братом о своей жизни в Новосибирске. – А где Жанна?  - К родителям уехала. – Жанна была невестой брата, проживающей с ним. – Через неделю вернется. Садись.  Он кивнул ей на кресло у своего стола.  - Не-ет, Тема, - захныкала Надя, все же послушно падая в кресло, - только не это, пожалуйста.  - И ты садись. – Артем, словно не слыша ее, обратился к Тимуру.  - Зачем? – Тимка продолжал стоять рядом.  - Поговорить надо. Садись, в ногах правды нет.  - Ладно. – Тима сел в соседнее кресло, повернулся к Наде. – Ничего не напоминает?  - Ты даже себе не представляешь. – Хмуро ответила девушка.  - А где кушетка? – Тима оглядывает помещение. - Я хочу как в кино, на кушетку и чтоб музыка приятная играла….  - Рассказывайте, что за финт в исполнении Надежды Глебовны?  - Надя едет со мной учиться в Ижевск. – Ответил Тимур. - А в чем проблема?  - Ни в чем. – Постукивая ручкой по поверхности стола, ответил Артем. – Просто для всей семьи это слишком неожиданный поворот: Надя – спасатель. А этого не может быть, потому что этого не может быть никогда…. Хочу убедиться в том, что ее намерения серьезны.  - Слушай, Тема, - не выдержал Тимур, - вот ты не поверишь, мы дома прошли уже три уровня допросов на тему «Серьезные намерения Нади».  Он загибал пальцы.  - С твоим отцом. С моим отцом. И с обеими мамами! – В конце он сорвался на крик.  - Можете считать меня последней препоной на вашем пути к счастью. – Невозмутимо ответил Артем, откинувшись на спинку кресла. – Итак, голуби мои, последний раз спрашиваю, понимаете ли вы то, что делаете?  - Вполне. – Так же невозмутимо как собеседник ответил Тимур.  - То есть ты, Тимур Одинцов, знаешь о том, что наша Надя ни дня не работала и даже готовить не умеет?  - Знаю.  - Ижевск далеко, и мы с отцом будем далеко, и помогать вам так, как здесь мы не сможем.  - И это мы тоже вполне понимаем.  - Надя? – Короткий внимательный взгляд на притихшую сестру.  - Понимаем, Тема, все мы понимаем.  - И если вам просто не хватило времени для того, чтоб удовлетворить свое сексуальное влечение….  - Тема! – Не выдержала девушка.  - То это вовсе не повод ехать за тридевять земель. – Продолжал брат, словно не слыша ее.  - Дело не в этом, Артем. – Ответил мужчине Тимур.  - А в чем?  - Ты же понимаешь, что Наде нужно определяться в жизни.  - А с каких пор тебя это волнует?  - С недавних…. – Тима выдохнул. – Слушай, вот если честно, Тема, ты и половины не понимаешь о своей сестре того, что знаю я. Так что, поверь, так будет лучше для нее, вот и все. Ответственность за ее благополучие я беру на себя. Не вывезу – можешь найти меня и порешить собственными руками. А теперь нам пора, спасибо за чай. Надя?  Он встал с кресла и протянул притихшей девушке руку.  - И куда вы? На поезд? – Артем поднялся следом.  - Нет, - ответила ему сестра, цепляясь за руку Тимура, - поезд через пару дней. Нам в «общагу» надо, там Тимкины одногруппники….  - Стоп. – Артем нахмурился. – А ночевать вы, где будете?  - Там же.  - Зачем, Тимур? Оставайтесь у меня.  - Тема, мы тебя стеснять не хотим, понимаешь…. – Начала было Надя, но брат перебил ее.  - Вы и не стесните. Я сегодня в ночь дежурю, буквально через час – полтора уезжаю на работу. Постелю вам в кабинете, там удобный раскладной диван….  - Тима…. – Надя умоляюще смотрела на него. И Тимур вполне понимал этот ее взгляд – просторная квартира, вся целиком в их распоряжении, со всеми удобствами, с толстыми стенами, по сравнению с комнатой в «общаге» это был просто райский уголок.  - Давай сегодня здесь останемся?  - Ладно, я пока пойду, посмотрю, чем вас накормить. – Артем скрылся в кухне.  - Тимур….  - Ладно, Надь, давай. – Согласился он.  Надя взвизгнула и бросилась ему на шею. А потом жарко приникла к его губам, словно обещая ему то, что ждет его ночью. Тимур охотно отвечает ей, обнимая за талию и крепко прижимая к себе податливое тело девушки.  - Я надеюсь, стены к моему возвращению с дежурства уцелеют. – Надя, резко отстранившись от Тимура, видит брата, подпирающего плечом стену в коридоре. – Пойдемте ужинать.  После ужина Надя и Тимур, выслушав свод правил и рекомендаций, касающихся эксплуатации чужой недвижимости и поведения в ней, проводили Артема на дежурство. После они стоят в коридоре и смотрят друг на друга, и снова напоминают Наде двух неуверенных подростков, а потом Тима предлагает:  - Надь, нам сначала надо до «общаги» добраться, понимаешь?  - Конечно. – Кивает девушка.  - А потом, - словно оправдывается Тимка, - у нас вся ночь впереди будет. Не хочу торопиться….  - И я…. – Тихо отвечает Надя, но все же оплетает его шею руками и нежно целует его губы.  - Надя…. – Обреченно стонет он.  - Чуть-чуть, Тима…. – Шепчет она между поцелуями, а потом нехотя отрывается от него и говорит:  - Ладно, поехали.  - Поехали? – Тима удивленно выгибает бровь. – На чем?  - Ну, - Надя берет с полки в коридоре ключи от автомобиля и вглядывается в эмблему на брелоке, - судя по всему на какой-то «Тойоте», идем…. Нет, постой, - она снова бросает ключи и оглядывает себя, - мне нужно переодеться.  Девушка берет сумку и закрывается в кабинете брата. Выходит оттуда через несколько минут в легком свободном сарафанчике и короткой «джинсовке». Волосы ее стянуты в хвост на затылке.  - Теперь идем. – Она обувает в коридоре легкие «балетки».  Пока она переодевалась, Тимур успел сменить шорты на светлые джинсы, а футболку на тонкую трикотажную толстовку – августовские вечера были не в пример прохладнее июльских.  - Идем. – Она хватает с полки ключи и открывает дверь квартиры.  - Надя? – У Тимура есть несколько вопросов, но она не дает ему возможности их задать.  Закрыв дверь ключом, который оставил им Артем, Надя сбегает по ступенькам вниз, Тима спешит за ней. На улице Надя, прищурясь, вглядывается в машины на парковке.  - Ну, и какая наша? – Обращается она к парню.  - Надь, что ты делаешь?  - Обеспечиваю нас транспортом. – Отвечает девушка, нажимая кнопку брелока. – Или ты хочешь пешком по Сибу бегать? Этак у тебя пороху потом не хватит…. О! Вот она!  Маленький красный «Витц» приветливо моргает им фарами, пиликая сигнализацией.  - Нравится?  - Нет. – Тимур смотрит на этот чисто женский автомобиль дешевого алого оттенка, и у него чувство такое, словно он собирается изменить роскошной женщине с дешевой шлюхой.  - Ну, это конечно не «Вольво», - словно читает его мысли Надя, - но колес столько же.  - Чья она?  - Жанкина. – Надя уже открывает дверь со стороны пассажирского сидения и устраивается в салоне.  - А тебе разрешали? – Он, наконец, подходит и садится рядом.  - Нет. И вообще, мы с ней не ладим.  - А если она узнает?  - Когда она узнает, мы уже будем далеко. Смотри, - она стучит ноготком по датчику топлива, - полный бак, Тима, мы свободны, как птицы. Едем.  - Ты сумасшедшая, Надь. – Отвечает он, все же трогаясь с места.  - Нет, - спорит она, - я находчивая.  Они едут в общежитие, встречают друзей и от них узнают, что ребята взяли билеты на поезд, отправляющийся с вокзала Новосибирска через два дня.  - Почему так поздно? – Спрашивает их Тимур. – Там уже начнутся «пары».  - Ну и что? – Пожимает плечами Руслан. – Мы каникулы начали на месяц позже остальных, имеем право и продлить их на пару дней.  Уехав из «общаги» Тима поворачивается к Наде и спрашивает:  - Ну что? Домой?  - Тим, расскажи, вы здесь летом месяц прожили…. Чем вы занимались? Где были? Это весьма интересный город, скажи, и я покажу тебе его…. Хочешь?  - Да не особо…. – Тимка пожимает плечами. – Модные клубы обошли, у памятника светофору сфотографировались, считай программа «максимум» выполнена….  - На Обском были?  - По Оби на речном трамвайчике катались, скучно….  - Нет, - перебивает парня Надя, - на Обском море были?  - Нет, не доехали. – Отвечает Тимур. – Да и что это за море? Было бы на что смотреть….  Водоем, называемый местным населением гордым словом «море» на самом деле назывался Новосибирским водохранилищем и являл собой искусственный водоем, созданный посредством возведения плотины на реке Обь. Благодаря песчаным пляжам и почти морскому прибою, водоем этот славился популярностью как место отдыха не только для местного населения, но и для жителей соседних областей.  А зимой замерзал….  - Поехали! – Оживляется девушка.  - Куда? – Не понимает Тимур.  - В Бердск. Едь пока по указателям. Дальше я покажу.  - Поехали лучше домой, Надь. – Пытается уломать ее Тимур. – Нас там постелька ждет….  - Подождет. – Девушка непреклонна. – А ты не пожалеешь, обещаю.  - Ладно. – Уныло соглашается Тимур и едет к выезду из города.  * * *  - Кажется этот поворот.  - Кажется, или точно он?  - Я не помню! – Нервничает Надя. – Было светло и….  - Решай уже, мы стоим на светофоре.  - Мы никому не мешаем!  - Ну так что, Надя?!  - Да, это он. – Спокойно принимает решение девушка, внутри надеясь на Божье провидение и на случай, что не позволит ей заблудиться на берегу неродного ей Обского моря.  И случай, и Провидение ее подвели….  Они долго едут сквозь темный лес, понимая, что явно свернули не туда. Но возвращаться назад уже поздно. И тут, как назло, начинает «глючить» «навигатор». Остается ехать дальше по накатанной дороге, надеясь, что она приведет их туда, куда нужно – на берег водохранилища. Не важно, в какой именно точке побережья это будет.  Тимур нервничает, Надя молчит, понимая, что любым своим неосторожным словом она сейчас способна сдетонировать маленький взрыв – флюиды Тимкиной злости осязаемы….  Наконец, деревья неожиданно расступаются и они выезжают на берег…. Ну, если обрыв можно назвать берегом.  Машина останавливается на просторной поляне. Позади них и по сторонам стеной стоят деревья, а впереди… ничего. Совсем ничего кроме вечернего неба.  - О, Боже….  Надя обнимает себя руками за плечи и, повинуясь неведомой силе, влекущей ее вперед, подходит к краю обрыва….  - Боже….  Внизу у ее ног, неторопливо катит волны море…. Высоко…. Метров десять-пятнадцать…. А далеко на горизонте, огромный огненный шар заходящего солнца садится в водную гладь…. И свет его окрашивает окружающий мир в оранжевые всполохи, словно костер…. И именно сейчас, ощущая себя песчинкой в огромном мире, Надя чувствует, как зыбко все, что ее окружает. Как все не вечно и неважно на самом деле…. Есть только эта бесконечная морская гладь…. И барашки волн, разбивающихся о берег…. И теплый ветер, дующий в лицо…. И солнце, медленно скрывающееся в воде…. И сильные руки, крепко охватившие ее талию….  - Не стой так близко к краю, - шепчет в ухо такой родной, такой знакомый голос, - почва осядет, и ты упадешь….  - Правда, здесь красиво? – Словно не слыша спрашивает девушка.  - Очень. – Отвечает ей парень. – Мы ехали сюда?  - Нет, - качает Надя головой, не отрывая взгляда от раскинувшейся у ее ног картины, - мы заблудились.  - Идем, я тебе кое-что покажу.  Он берет ее за руку и куда-то ведет.  - Гляди. – Он показывает ей лавочку на самом краю обрыва. Она стоит чуть ниже основного края, словно на выступе. А ниже уходит к самому берегу рукотворная лестница. Лестница, созданная на отвесной глиняной горе. Каждая ступенька укреплена деревянными дощечками. Рядом перила, сделанные из гибких стволов молоденьких деревьев. Видимо это место не было необитаемым….  - Пойдешь ножки мочить? – Тима тянет ее к лестнице.  - Я боюсь. – Сопротивляется Надя.  - Детка, - он обнимает ее, - я ведь с тобой. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе упасть?  - Ты – нет, а это ненадежное сооружение…. – Сомневается Надя.  - Зато я у тебя надежный. – Успокаивает ее Тимур.  Они медленно спускаются. Надя порой взвизгивает и крепко прижимается к Тимуру. Клянется, что дальше ни шагу не сделает. А он гладит ее по спине, шепчет в ухо что-то откровенно бредовое и тянет ее дальше, вниз….  А внизу на берегу мягкий песок. И следы костров с черной золой. И белые, промытые водой коряги, что выбрасывает на сушу каждый год….  А еще внизу гораздо холоднее и солнца здесь уже не видно.  - Пойдем обратно. – Она тянет Тимку к лестнице.  - А ножки? – Он вспоминает основную цель их поездки.  - Ты хочешь, чтоб я простыла?  - Ни в коем случае! – Тима послушно идет к первой ступеньке.  Подниматься гораздо сложнее, ведь ступеньки высокие… отвесные. И даже перила помогают слабо. Усталые Надя с Тимуром, запыхавшиеся, падают на лавку и сидят, молча глядя в бесконечную морскую даль….  - Вот знаешь, - говорит Надя, - именно сейчас и здесь, как никогда хочется стать поэтом… или писателем…. Чтоб хватило слов описать все, что видят сейчас мои глаза и чувствует сердце. Чтоб запечатлеть этот момент в вечности….  - Иногда для этого достаточно фотоаппарата. – Смеясь, отвечает Тимур.  И снова долгая пауза.  - Закурить бы сейчас, с видом на море…. – Мечтательно говорит Надя.  Тимка вместо ответа целует ее, словно напоминая, по какой причине она больше никогда не возьмет в рот сигарету. А ветер все так же дует на них с моря…. И оранжевые блики играют на их лицах всполохами огня….  Надя вдруг, не говоря ни слова, соскальзывает с лавки на корточки у ног Тимура. Он не успевает ничего понять, как ее ловкие пальчики уже расстегивают ремень его джинсов, тянут вниз молнию, приспускают немного грубую ткань. Надина ручка ныряет под резинку его боксеров, извлекая на свет заходящего солнца его член. Но солнце видит его недолго, потому что буквально спустя пару мгновений он оказывается у Нади во рту….  Неожиданно, твою мать!  И кстати, это, черт возьми, приятная неожиданность….  Тима раскидывает руки и цепляется пальцами за спинку лавки, на которой сидит. И понимает, что с этого дня он больше никогда не сможет спокойно смотреть на закат….  Он переводит взгляд на Надю, убирает прядь волос, упавшую на ее щеку и смотрит, думая о том, что это зрелище, девушки, доставляющей ему невероятное удовольствие своим чудесным ротиком, впечатляет его гораздо сильнее рассветов, закатов и прочих природных явлений.  А еще он понимает, что ему сейчас не сдержаться, как тогда, когда у них это в первый раз было, что он на грани и скорее всего Наде не понравится, если он потеряет контроль над ситуацией. Поэтому он отрывает ее от себя.  - Что, Тима? – Она смотрит на него удивленно. – Тебе не нравится? Я просто… не слишком хорошо это делаю, да?  Тимур, не отвечая ей ни слова, за локти тянет ее к себе. Усаживает на свои колени и, сдвинув в сторону полоску влажного белья, входит в нее.  - Детка, - он ловит ее взгляд и вдруг говорит совсем не то, что собирался, - я люблю тебя.  - Ты после минета всегда меня любишь. – Дрожащим голосом отвечает Надя и, прикрыв глаза, отдается ему.  - Дура ты…. – Шепчет он, а после накрывает ртом ее губы и больше они ни о чем не разговаривают.  А потом они возвращаются домой, немного усталые и возможно оттого молчаливые и задумчивые. А ночью Тимур показывает Наде, что он имел в виду, говоря о том, что не хочет торопиться. И он так нежен, Господи, как же он нежен с ней!  И засыпает она в его объятиях, и это так привычно и так правильно, что она просто не понимает, как вообще могла спать всю эту неделю без него. Он прижимается к ее спине, повторяет ее позу и, нежно целуя ее плечико, говорит тихо:  - Нам надо квартиру снять в Ижевске….  - Угу…. – Надя уже не слышит и не слушает, о чем он говорит - она засыпает. Проваливается в сонное забытье, и оно качает ее на волнах, бегущих откуда-то с горизонта и разбивающихся в пену о песчаный берег….  * * *  Утро встречает их стуком в дверь кабинета.  Тимур приоткрывает один глаз, инстинктивно натягивает одеяло на Надину обнаженную грудь, и делает это весьма вовремя, потому что, не дождавшись ответа, Артем Глебович открывает дверь и возникает на пороге.  Тимка прижимает к губам указательный палец, глазами показывая на спящую рядом девушку. Тот кивает ему головой на выход и дверь снова закрывается.  Он находит Артема на кухне. Тот пьет кофе и курит сигарету. Вид у Артема помятый – глаза усталые, воротник рубашки расстегнут, галстук ослаблен и сдвинут на бок.  - Слушай, Тимур Одинцов, - без предисловий говорит он, - я спать. А вы, как проснетесь, не будите меня – дверь захлопывается. Если буду еще нужен до отъезда, приходите, звоните, не стесняйтесь.  - Тяжелое дежурство? – Тима оглядывает его.  - Жизнь тяжелая, Тимур. А с появлением небезызвестных курительных смесей, она легче не стала, поверь. Сегодня очередного привозили – зеленого дракона на встречной полосе ловил. Повезло, что ночью. И что поймать его доблестные работники дорожной полиции смогли. Всем повезло, таких дел мог наворотить…. Ладно, я в кровать.  Он потушил сигарету и ушел. А Тимур вернулся к спящей Наде. Забрался к ней под одеяло и принялся, как всегда, гладить руками теплое и послушное тело спящей девушки. Как же он любил именно такие моменты утра – еще сонные, неторопливые, чувственные. Как же он любил будить Надю особенным, приятным способом. Он и сейчас чувствовал, что его ощупывания и поглаживания именно этим и закончатся.  - Ти-и-има-а…. – Простонала Надя недовольно и попыталась отстраниться от него. – Я еще сплю….  - Спи, Наденька…. – Шепчет он, раздвигая ее сжатые колени и устраиваясь между ее бедер. – Спи, моя хорошая….  И все же, почувствовав его в себе, Надя неохотно открывает глаза. Смотрит на него прищурясь, но все же не сопротивляется больше. А еще через мгновение она включается в процесс и с губ ее срывается стон, который Тимка глушит своим поцелуем. А потом он крепко обнимает ее, прижимая ее губки к своему плечу, и сначала Надя не понимает, что происходит и зачем он это делает. И только потом, когда они отрываются друг от друга и переводят дыхание, Тимур признается, что вернулся ее брат. Видя, как Надины глаза расширяются от страха, а потом гнева на него, Тимур спешит ее успокоить:  - Тише, детка, не убивай меня – он спать пошел давно, еще до того как мы…. И он ничего не слышал, не волнуйся.  - У тебя совести нет, Одинцов, - сердито шипит она в ответ, - ни грамма. У своей-то мамы под боком ты поди постеснялся бы тр*хаться….  - Ну Надь…. – Он пытается поцеловать ее, но Надя не дается. Она заворачивается в обнаруженный в кабинете халат брата и выскальзывает за дверь. А Тимур, довольно улыбаясь, откидывается на спину и закрывает глаза, намереваясь продолжить прерванный сон.  Когда стрелки часов проходят полуденную отметку, Надя с Тимуром, наконец, покидают квартиру Артема, не беспокоя спящего хозяина. Надя красивым почерком пишет брату записку, в которой благодарит его за приют, извиняется за все возможные неудобства, передает приветы от родителей и прощается. Захлопнув дверь, они выходят на улицу.  - Ну что? – Тимка обнимает Надю за талию. – К твоей подруге и в «общагу»?  Надя тяжело вздыхает, словно что-то давит на нее и соглашается.  Всю дорогу до района, в котором Надя прожила с Натой два года, они молчат. Тимур чувствует, что Надя подавлена и скорее всего ее тяготит грядущая встреча со странной подругой, однако разговаривать на эту тему он не хочет. Все это кажется ему бредом, впрочем, как всегда, когда дело касалось этой недобабы, все скатывалось в бред собачий….  Последние ступеньки до знакомой двери, Надя поднималась на негнущихся ногах, как на эшафот. Несколько раз она хотела сбежать, и даже ждала, что Тимка сейчас скажет – «ну ее, Надя, пойдем отсюда». И она бы пошла.  Но Тимур молчал.  Надя нажимает на кнопку звонка, умоляя небеса, чтоб Натальи не оказалось дома, и этот сложный момент оттянулся бы еще на несколько часов, но по ту сторону слышатся шаги и дверь открывается.  - Надюша? – Наталья смотрит на нее так, словно не верит своим глазам. – Ты вернулась?  Она тянется к ней, но в этот момент из-за двери выходит Тимур и, прижимая Надю одной рукой к себе, мешает девушке. Нате хватает мгновения, чтоб все понять. Надя видит, как быстро ее глаза окидывают их с Тимуром и как четко складывается в уме бывшей любовнице картинка происходящего.  - Ты вернулась не одна…. – Задумчиво протягивает она, скрестив руки на груди. – Что ж, проходите оба.  Она уходит вглубь коридора, освобождая им место.  - Наташа…. – мямлит Надя. – Ты понимаешь, в общем, так получилось что…. Я это…. То есть…. Фух….  Сдается Надежда, прекращая попытки более-менее внятно объяснить то, что они с Натой в последний раз видятся.  - Мы уезжаем в Ижевск. – Неожиданно приходит ей на помощь Тимур. – Надя едет со мной и ей нужны ее вещи, которые она оставила здесь.  - Да без проблем. – Равнодушно поводит плечами Ната. – Иди, собирай.  - В смысле? – Надя пораженно смотрит на нее. – Что, вот так просто?  - А ты что, думала, я буду у тебя в ногах валяться и умолять не оставлять меня?  - Ната я….  - Да я давно поняла, что ты не вернешься ко мне, Надюша. Все это было так очевидно…. Ты не хотела общаться со мной, пока была дома. Не хотела возвращаться ко мне. И я поняла, что ты теперь с ним….  Короткий кивок в сторону молчащего Тимура.  - И я тебя отпустила.  - Серьезно?  - Да. Все нормально, Надя, можешь отныне не терзаться чувством вины.  - Наташ, - Надя не верит своему счастью, - спасибо тебе за понимание…. И вообще, за все….  - У меня есть только одна просьба к тебе.  - Конечно. – От радости и облегчения Надя теряет осторожность. – Что угодно.  - Переночуй сегодня у меня. Одна. В последний раз.  Рука Тимура на ее талии сжимается крепче.  - Ну же, красавчик, - Ната замечает это, - неужели ты ей не доверяешь?  - Ей-то доверяю, - отвечает Тимка – но мне это не нравится.  - Видишь, Надюша, ему уже не нравится…. А ведь ты мне должна, помнишь? Давай не будем расставаться так. Мы просто посидим, выпьем вина, повспоминаем все, что было за прошедшие два года. Неужели нам с тобой нечего вспомнить?  Надя разрывается. Она понимает, что Ната права. Она понимает, что ее просьба – самое малое, что Надя может для нее сделать. И от того как просто разрешились ее тяжелые сомнения и метания, связанные с разрывом, Наде хочется любить весь мир и весь мир осчастливить, не только Наташу. Она поворачивается к Тимуру и виновато смотрит на него.  - Тима….  - Нет, Надя. – Тимур категоричен.  - Видишь, - встревает Наташа, - уже запрещает, а ведь ты ему еще даже не жена.  - А может, ты рот захлопнешь?  Наташа замолкает и только на Надю смотрит, пожимая плечами, словно говорит ей «видишь? А я говорила»  - Тима, - Надя не сдается, - давай ты сегодня со своими, а я здесь. А завтра встретимся, ты заедешь за мной?  - Ты уверена, что хочешь этого?  - Да, конечно. Тима, я тебе потом как-нибудь все объясню, и ты поймешь.  - Хорошо, - сдается он, - как знаешь.  Он прижимает ее к себе и долго целует на прощание.  - Пока, детка, - прижимается губами к виску, - увидимся завтра.  - Я ее не съем, красавчик, - Ната притягивает Надю к себе, отрывая от него, - не переживай.  Она закрывает дверь и за Надиной спиной подмигивает Тимуру, и как же не нравится парню этот простой жест.  Он думает об этом всю дорогу до общаги. И там, с друзьями он постоянно возвращается к этой короткой сцене на пороге той квартиры. И ему тревожно отчего-то. И он просто уверен, что совершил ошибку, оставив Надю там одну. Подозрения, беспокойство тревожат его всю ночь, царапают мозг занозой и он впервые в жизни так рад наступившему утру.  Едва утро входит в свои права, он звонит Наде, но она не подходит к телефону. Беспокойство достигает апогея и Тимур, скинув ей смс с текстом «еду за тобой», отправляется по известному адресу.  Поднимаясь на третий этаж, он не знает, что ждет его там, за закрытой дверью. И вообще, откроется ли она для него сегодня. У него вообще от недосыпа и тревоги лезут в голову странные абсурдные мысли, и он не может избавиться от тяжелого, гнетущего чувства потери.  Однако после одного звонка дверь открывается, словно его ждали. Но на пороге не Надя. На пороге эта странная Наталья.  - А-а, ты? – Она пропускает его в коридор. – А ты опоздал.  - Не понял, - хмурится Тимур, - где Надя, она что? Уже ушла?  - Нет. Наоборот, она никуда не едет, и она останется со мной.  - Где она?  - Спит красавица. Устала, соскучилась по мне.  И тогда Тимур впервые в жизни жалеет о том, что у него есть принципы, включающие тот, что запрещает мужчине бить женщину. Даже если женщина на женщину совсем не похожа.  Однако почему он должен верить в подобный бред?  Потому что в этот момент Надя выходит в коридор.  Раздетая, растрепанная, завернутая в покрывало, которое пытается удержать на груди слабыми руками. Она видит его и устало прислоняется спиной к стене.  - Надя? – Севшим голосом зовет он.  - Тима, - хрипло отвечает она, - я не могу….  И в этот момент весь его мир вместе с радужными планами и надеждами, разлетается на куски.
  Глава 18
 «Мне достаточно полстакана, а тебе?  Одной таблетки….»  - Проходи, Надюша, - закрыв за Тимуром дверь, Ната протягивает руку в сторону гостиной в приглашающем жесте.  Девушка разувается и проходит в квартиру, в которой прожила два года. За время ее отсутствия здесь ничего не изменилось.  - Ты голодна, наверное? – Ната стоит за ее спиной, но не делает даже попытки прикоснуться к ней, и скоро Надя окончательно расслабляется. Конечно, ей немного непривычно находиться сейчас с Наташей рядом после всего, что их связывало, но и это чувство неловкости тоже скоро отпускает ее.  - Голодна. – Соглашается девушка, ощущая аппетитные ароматы, доносящиеся с кухни.  - Тогда, пойдем? – Ната кивает ей. – Пообедаем вместе.  И Надя буквально заставляет себя не реагировать так на это ее «вместе». Вместе – это обычное слово, без скрытого извращенного смысла. И Наташа именно это имела в виду.  Потом они обедают и болтают совсем как раньше. Ната расспрашивает Надю обо всем, что произошло с ней дома и Надя рассказывает о родителях, о примирении с Кирой, о Кирином малыше и незаметно для себя рассказ ее постоянно сводится к Тимуру. Она бы не хотела делать Наташе больно, но Тимка не сходит с ее языка, а Ната реагирует так спокойно и невозмутимо, словно они просто подруги и их не связывают чувства последней. Это окончательно отпускает Надины «тормоза» и она просто излучает свое счастье. И ей так хочется объяснить Наташе, что Тимур Одинцов – не такой, какими она считает всех мужчин. Что он много, много лучше. Что он – самый лучший во всем мире. Вот только по лицу Наташи видит, что та ей не верит.  - Ну посмотри, Надюша, - с улыбкой спорит она с подругой, - без году неделя вместе, а уже пошли запреты, а? Не кури, не ночуй, а потом что? Не дыши без моего разрешения?  - Нет, Наташ, - смеется Надя, - он не такой, слышишь? Он просто любит, как от меня пахнет, когда я не курю, понимаешь?  - Понимаю. – Кивает она. – А мне было все равно куришь ты или нет. Я любила тебя любую.  - Просто ты тоже куришь, - пытается спорить Надя, где-то в глубине сознания понимая, что это напрасно и зря, - а он нет.  Потом Наташа рассказывает ей о своих новостях, о работе в спортзале и как бы, между прочим, намекает девушке, что недавно у нее появилась новая клиентка. И что, похоже, она, Наташа, недолго будет одна после отъезда Нади.  Незаметно наступил вечер и Надя начала скучать по Тимуру и жалеть, что согласилась на просьбу Наты. Они уже обо всем поговорили, самое время расстаться на хорошей ноте, зачем нужны эти ночевки?  Да, сначала у Нади было несколько веских аргументов для того, чтоб остаться. Во-первых, желание удружить подруге напоследок. Дать ей то малое, что она просит, пока она не стала просить и умолять большего. Того, чего Надя так боялась услышать. Во-вторых, Тимка со своими запретами…. Надя хотела продемонстрировать подруге, что Тимур не властвует безраздельно над ее жизнью. Что он не поработил ее, что у нее есть свобода выбора, и она сама решает, как ей поступить. А еще, что они с Тимуром понимают друг друга и всегда могут договориться. А третья причина была в том, что Наде тупо не хотелось ночевать в «общаге» и тусоваться с Тимкиными одногруппниками. Ей и так с ними предстоит провести целый год вместе, наверняка ей по уши хватит общения с ними. Да и неудобно ей там было, не комфортно. А эта квартира была ей хоть и постылым, но домом….  Сейчас все эти аргументы казались ей сущей ерундой по сравнению с тем, что они с Тимуром будут ночевать отдельно друг от друга. Сейчас Надя все отдала бы за узкую общажную койку и его теплое, родное тело за спиной. И сильные руки даже во сне крепко прижимающие ее к нему. И за то чувство надежности и защищенности, что окутывало ее в его объятиях и за тот спокойный крепкий сон, что они ей дарили.  Однозначно она сделала неправильный выбор, но отказываться от него было как-то неудобно перед Наташей. Вот позвонил бы сейчас Тимур, надавил бы на нее своей мужской волей, она бы поджала губки недовольно и согласилась бы, изо всех сил изображая, как ей не нравится, что он опять ее прогнул. И называла бы его «господин Феодал», и жаловалась, что он ее в рабстве держит… сексуальном. И мечтала бы о том, чтоб он ей по-настоящему показал, что такое сексуальное рабство….  Но Тимур, похоже, решил дать ей личного пространства столько, сколько она потребовала. А может он банально забухал с друзьями….  Все эти мысли удручающе действовали на Надю. Сердце сжималось от тоски и плохого предчувствия, подруга рядом стала чужим человеком и сейчас Надя как никогда остро это понимала. Когда-то казавшаяся уютной квартира на глазах превращалась в гнездо разврата, и находиться в ней было Наде на физическом уровне дискомфортно.  Наташа, наблюдая за сменой настроений бывшей любовницы, почувствовала, что еще немного и Надя достанет сотовый, вызовет своего красавчика и поминай, как звали…. Похоже, наступило время козыря, припрятанного в рукаве…. Пан или пропал, но просто так она Надю не отпустит.  - Надюша, - позвала она загрустившую девушку, - ну, не кисни, девочка моя. Никуда он без тебя не денется сегодня, переживет.  - Я знаю, просто….  - Может вина? – Ната не дает ей закончить фразу, боясь, что заявление о том, что она все-таки уходит, может сорваться с ее губ в любой момент.  - Вина? – Обдумывает Надя предложение подруги и неожиданно соглашается. – Ну, давай….  Ната приносит в гостиную два бокала и бутылку красного вина. Хорошего вина, из таких, что Надя любила – темно-бордового цвета, ягодное, сладкое, как любовь…. И такое же хмельное…. Ната его как раз для Надиного возвращения покупала. Когда еще надеялась, что девушка к ней вернется….  После первого бокала Надя расслабляется. Все ее страхи и тревоги уходят в сторону и не беспокоят ее. Разговор снова становится непринужденным, правда Тимур больше не фигурирует в нем, как основная тема, нет. Наталья филигранно обходит стороной все, что касается Надиного бой-френда, не допуская его незримого присутствия в их тесной компании.  После второго бокала Надины щечки розовеют, а глаза блестят в тусклом свете настенного бра. Движения ее уже неверны и заметно, что она немножко пьяна. Однако все тонкие попытки Наташи приблизиться к ней, нарушить границы ее интимной зоны, прикоснуться к ней, Надя блокирует категорично и даже жестко. Ната сдается. Похоже, добровольно Надя к ней возвращаться не планирует. Что ж…. она сама виновата.  Нате нужно остаться наедине с бокалом девушки, но она не знает, как это сделать. Вина в бутылке осталось еще на один разлив, шансы стремительно сокращаются, а ей не удается выпроводить девушку из гостиной. И наконец Нате приходит в голову гениальная идея.  - Покурить хочешь? – Спрашивает она.  - Хочу. – Вздохнув отвечает Надя. – Но Тима….  - Я знаю, он будет недоволен, но Надь. Его ведь здесь нет. И если проблема в том, что от тебя пахнет табаком, так до завтра все выветрится. А другой возможности рядом с твоим тираном….  - Он не тиран! – Протестует Надя.  - …у тебя не будет. – Продолжает Ната.  Надя колеблется. Действительно, после спиртного курить хочется особенно остро, а Тимки и правда рядом нет…. Может…. Последнюю сигаретку? Самую последнюю!  - Ну же, Надюша, - Ната, как змей-искуситель, протягивает ей открытую пачку сигарет и даже соблазнительно выдвигает парочку, - ты же бунтарка. Так давай нарушать правила!  - Ну, хорошо! – Надя выдергивает из пачки сигарету.  - Зажигалка на кухне. – Кивает Ната головой.  - Я помню. – Надя уходит и наконец, оставляет подругу одну.  Ната торопясь, выливает в Надин бокал остатки вина и осторожно, стараясь не шуметь и не привлекать внимание девушки, достает из кармана флакон с капсулами. Достает одну, открывает ее, подносит к бокалу.  Эти капсулы продал ей недавно один знакомый торговец препаратами. Это был не тот безобидный афродизиак, которым Ната потчевала Надю в начале их отношений, два года назад. Это был сильнодействующий препарат с еще не проверенной, экспериментальной формулой. Продавец предупредил ее, что весь спектр влияния на человеческий организм данного препарата не выявлен, так что не стоит принимать сразу всю капсулу, лучше половинку. А еще лучше, совсем чуть-чуть.  Ната и хотела подсыпать чуть-чуть. Просто, чтоб Надя снова испытала к ней неудержимое влечение и снова поняла, что ничего не изменилось – она любит ее, Наташу, ее тело выбирает женские ласки и все тогда вернулось бы на круги своя. А Тимур Одинцов, мать его, пусть катился бы в свой Ижевск один.  Но внезапный окрик за спиной рушит планы Натальи, и дрогнувшая рука высыпает в бокал девушки всю капсулу…. Ната решает оставить все как есть. Это последний бокал и последний шанс. Другого не будет. Либо Надя выпьет его и Ната за нее поборется. Либо она выльет бокал и отпустит ее. А она отпускать ее вовсе не планировала, и никто не узнает каких трудов стоило ей сохранять невозмутимый вид и держать лицо, когда этот кобель лапал ее девочку. Оторвать бы ему руки и причиндалы заодно….  - Я передумала, - объясняет Надя свое раннее возвращение, - не стала….  - Ну, как знаешь. – Ната протягивает ей бокал. – За тебя, Надюша. За твою новую жизнь.  Надя с улыбкой касается краем своего бокала край бокала подруги и делает глоток.  - Давай до дна. – Ната поддерживает бокал под донышко, пока Надя не выпивает его весь. И когда девушка неверной рукой ставит его на поверхность стола, она принимается наблюдать за ней, ожидая тот момент, когда Надя вновь отдастся ей. Но через несколько минут, Надя вдруг откидывается на спинку дивана и замирает недвижимая, как статуя.  - Надя, - Наташа трясет ее за плечо, но реакции нет совершенно никакой, - Надюша….  Надя все так же сидит, уставившись в одну точку. Ната проверяет ее зрачки, пульс, вроде все в норме и за жизнь подруги опасаться не стоит. Видимо не стоило давать ей всю капсулу, потому что реакция, которую она оказала на ее организм, прямо противоположна Натиным ожиданиям. Она надеялась увидеть раскрепощенную сексуально-озабоченную фурию, а получила овощ….  Ната поднимает Надю на руки. Она конечно не мужчина и ей тяжело, но благодаря наращённой мышечной массе, она справляется. Она несет ее в спальню и роняет на кровать. Раздевает ее, раздевается сама и пытается все-таки растормошить подругу. Но бесполезно – Надя лежит на кровати, как мертвая и если бы не слабое дыхание и не глаза, иногда останавливающие на ней одурманенный взгляд, Ната бы реально напугалась.  Однако недвижимость подруги Наталью не смущает, ведь она очень по ней соскучилась. Она надеется получить удовольствие сомнительными и ей одной известными способами, пользуясь состоянием девушки, но ей это не удается. Тогда она все-таки оставляет Надю в покое. Та тихо стонет и ложится на бок, сворачиваясь в позу зародыша. Ната укрывает ее одеялом и уходит курить. Вернувшись, она ложится рядом, обнимает девушку и проваливается в сон.  * * *  Утром Надя просыпается в ужасных муках. Голова ее напоминает ей огромный чугунный пустой котел, на котором верхом сидит обезьянка-капуцин и методично стучит по днищу барабанными палочками. То есть двумя балонными ключами. Большими такими… от грузового автомобиля….  Девушка пытается открыть веки, но у нее это простое движение получается не сразу, а спустя несколько бесплодных попыток.  Что с ней? Что произошло? Почему так плохо?  Откуда-то как сквозь слой ваты слышатся голоса. Один принадлежит Наталье, а второй… кажется Тимке.  С неимоверным трудом, буквально заставляя себя двигаться, Наде удается встать с кровати. И хоть картинка в глазах смазана и все плывет, Надя понимает, что совершенно голая. Она слабой рукой стягивает с постели покрывало, неуклюже заворачивается в него. На негнущихся ногах идет в коридор.  Тело ее не слушается, а сил в ней сейчас как в котенке – Наде даже дышать трудно, она еле движется, рискуя упасть на пол каждую секунду. В коридоре у двери она видит Тимура и прикипает к нему глазами, словно он – ее единственный шанс на спасение.  Слава Богу, Тимур, ты пришел за мной! Забери меня отсюда, потому что сама я не могу!  Но с ее губ срывается только: «Тимур… я не могу»  Она понимает, что Тимка опять что-то говорит ей, она даже не может понять, что именно. Она только снова пытается сказать ему, объяснить ему то, что с ней происходит.  Тимур, разве ты не видишь, что со мной что-то не так? Я ведь даже говорить не могу, Тимур.  А получается снова только: «Я не могу, Тимур»  Она тянется к нему, но в этот момент Наталья хватает ее в объятия, прижимает к себе и впивается в рот поцелуем. Надя и рада бы сопротивляться, она пытается оттолкнуть ее, но силенок хватает лишь поднять руки, которые тут же безвольно падают на ее плечи.  Сразу после она слышит хлопок закрывшейся двери и понимает, что Тимур ушел.  Наталья довольно улыбается и отрывается от ее рта.  - Вот мы и снова одни навсегда, Надюша, девочка моя. – Она коротким поцелуем прижимается напоследок к ее губам.  - Тима…. – Шепчет Надя. – Тимур….  Она пытается догнать его. Ну, вернее, ей так кажется, на самом деле тело все-таки подводит ее, и она падает на пол, запутавшись в покрывале.  - Он ушел, Надя! – Ната помогает ей встать. – Ушел, а ведь я тебя предупреждала. И разбираться не стал, что случилось, просто ушел. Я тебе говорила, девочка моя, что они все такие, да ты меня не слушала.  - Мне плохо, Ната…. – Надя хватает рукой за горло, чувствуя рвотные позывы.  Подруга не слышит ее. Она срывает с нее покрывало, прижимает к стене и пытается поцеловать.  - Ну же, Надя, - просит она, чувствуя слабое сопротивление девушки, - ты же любишь меня.  - Сейчас… стошнит…. – Выдыхает Надя, отворачиваясь от противных ласк бывшей любовницы.  Та, наконец, понимает, что происходит и помогает девушке добраться до раковины в ванной комнате, где Надю тут же выворачивает остатками вина.  После того как ее стошнило, Наде стало значительно лучше. У нее, наконец, проясняется в глазах, становится больше сил.  - Пойдем, - Ната ведет ее в спальню, - тебе надо прилечь, а я сделаю тебе сладкого чаю.  Она укладывает девушку в кровать.  - Что случилось? – Надя ловит Наташу за руку, заглядывает в ее глаза. – Что со мной?  - Ты перепила, Надюша. Ты что, ничего не помнишь?  - Нет. – Качает Надя головой и глаза ее наполняются слезами. – Совсем ничего.  Ната садится рядом на кровать, гладит ее по волосам.  Ты напилась и начала приставать ко мне. А я просто не смогла сопротивляться, потому что я люблю тебя, Надя. А ты – меня.  - Нет! – Надя в ужасе отстранилась от подруги. – Этого не может быть!  - Может. Скажи тогда, почему ты голая?  - Не знаю. – Надя зажмуривает глаза, пытаясь вернуть себе воспоминания о вчерашнем вечере, но тщетно. – Не помню!  - Я сделаю чай, тебе станет легче.  Когда Ната возвращается в комнату, она видит, что Надя плачет.  - Надюша, - она ставит бокал на прикроватную тумбочку и гладит девушку по волосам, - не плач, милая. Он того не стоит. И тебя не стоит. Посмотри, он приревновал тебя ко мне, а ведь я – не мужчина. А я, в отличие от него, не побрезговала тобой, хоть и знаю, что все между вами было. Потому что я люблю тебя больше себя. Ты для меня важнее всего, а не какие-то там принципы.  Надя не слушает ее. Она, уткнувшись лицом в подушку горько рыдает. Ей так плохо. Физическое недомогание смешивается с душевной болью и сейчас как никогда раньше Наде хочется умереть.  За что ей это, Господи?  - Ты должна выпить чаю, тебе станет легче. – Наташа помогает Наде сесть на постели и сует ей в руки бокал с пахнущим травами напитком.  В чай ничего не подмешано – Нату действительно волнует состояние подруги. Поэтому после нескольких глотков у девушки проходит тошнота, и она чувствует себя немного бодрее – ее отпускает с каждым часом.  - Тебе надо поспать еще пару часов, - Ната поправляет на ее плечах одеяло, целует в щеку, - потом поговорим.  Как ни странно, но Надя действительно засыпает через несколько минут.  А проснувшись, чувствует себя другим человеком и это очень-очень странно. Какая-то смутная мысль, воспоминание царапает ее мозг, но Надя никак не может за него зацепиться. Ее постоянно что-то отвлекает. Она пытается позвонить Тимуру, но его телефон отключен.  Вообще все происходящее кажется Наде дурным сном. Это просто не может происходить сейчас с ней. И тут к ней приходят воспоминания, которые буквально выбивают почву из-под ее ног. Она видит короткие отрывки вчерашнего вечера. Вернее ночи. Она видит себя обнаженной в кровати и Наташу над собой и понимает, что она не сопротивляется ей. Эти видения, словно короткие вспышки фотокамеры, освещают темноту ее памяти, но не несут успокоения. Наоборот, запутывают все еще сильнее.  Она что, отдалась Наталье ночью? Но это невозможно! Немыслимо! Это все какой-то бред собачий. История двухлетней давности не могла повториться. Потому что сейчас все по-другому. Потому что сейчас у нее есть Тимур. Тимур – единственный человек, который может прикасаться к ней, больше никто! Никогда! Ее тело любит только его, больше никого. Оно не могло ее так подвести, что же случилось?  - Наташа, что вчера случилось? – Снова спрашивает она подругу.  - Ты перепила.  - А ты? Почему с тобой все в порядке? Ведь мы пили одинаковое количество вина.  - Нет, ты после вина еще догналась коньяком. Ты же всегда так делаешь.  - Делала… и никогда со мной не бывало подобного. – Надя, задумавшись, вдруг выдает единственное предположение: - Может это из-за таблеток?  - Каких таблеток? – Испуганно спрашивает Наташа, но Надя за своими размышлениями этого не замечает.  - Противозачаточных. Я их принимаю….  - Может! – Как за спасительную соломинку хватается Ната за ее слова. – Скорее всего.  - Но я никогда не слышала о такой «побочке», странно…. Мне нужно идти.  - Куда? – Наташа хватает ее за руку. – Посмотри – уже темно, а ты еще слаба. Да и этот твой телефон еще не включил. Может вам сегодня не стоит встречаться?  - Наташа, я должна. – Однако Надя понимает, что ей действительно лучше отлежаться до утра. Вдруг там, на улице ей снова станет так плохо как утром? Кто его знает, какие последствия для организма будет иметь это странное отравление.  А завтра, прямо с утра они пойдет к Тимке в «общагу» завтра она все сможет. А сегодня – только добрести до ближайшей лавки и сдохнуть на ней.  Ната приносит ей в спальню ужин, который представляет собой вчерашний подогретый обед. Наде кусок в горло не лезет, но она понимает, что ей нужны силы. И спорить с Наташей ей не хочется. Она почему-то боится ее до дрожи. Словно она, Ната, представляет для нее угрозу, но какую? Надя не может понять.  Когда они ложатся спать, Ната стягивает с Нади пижаму, а она не сопротивляется. Она должна понять, что бросило ее вчера в объятия бывшей любовницы. Что заставило ее забыть прикосновения Тимура. Ее тело любило Тимура больше всего на свете, как получилось, что оно предало его? И предало ли?  Когда Ната целует ее, Надя привычно отталкивается от своего тела и наблюдает за происходящим словно со стороны. Она прислушивается к себе и понимает, что поцелуи Наты ей противны, как никогда прежде. Она даже не пытается притвориться, что ей вообще это интересно.  Ната не сдается, она ласкает ее грудь, скользит губами вниз, к животу, пытаясь пробить Надин панцирь и вернуть себе ее чувственность. Но безуспешно. Наконец, когда она устраивается между ног любовницы и начинает ласкать ее языком, Надя спокойно и равнодушно спрашивает:  - Неужели тебе не противно?  - Нет. – Отвечает Наталья и словно в подтверждение своих слов принимается постанывать так, словно то, что она делает, доставляет ей неземное удовольствие.  - Я вчера утром тр*халась с мужчиной. – Продолжает Надя. – И ночью. И он кончал в меня. Причем не один раз. И я кончала с ним, отдавалась ему так, как тебе никогда в жизни не отдавалась. И он никогда со мной не использовал презерватив, он любит брать меня так, без «резины». Чтоб ничто не мешало ему чувствовать меня, а мне – его. И мне это нравилось. А теперь ты там вылизываешь меня, словно тебе все нипочем. Словно я не пахну мужчиной…. Вкусно?  Ната резко отстранилась от девушки. Надя смотрела на нее равнодушно, а потом выгнула бровь, издеваясь, совсем как этот ее….  - Продолжай, - усмехнулась Надя, понимая, что выиграла, - вдруг мне все-таки понравится.  Наталья рухнула на подушку рядом, отвернувшись от девушки. Надя повернулась к ней спиной и постаралась заснуть. У нее завтра трудный день. Ей надо найти Тима пока он не уехал и все ему объяснить.  Ночью ей снится сон. Как будто ей снова четырнадцать, и они с Кирой сидят в креслах в кабинете ее отца в его клинике. А он стоит напротив и читает им лекцию на тему: «Наркотические вещества и их влияние на организм человека», а они слушают и конспектируют в тонких тетрадках названия препаратов, спектр их действия, абстинентный синдром и его признаки. Они знают, что через неделю отец заставит их прочитать эту лекцию ему наизусть со всеми сложными латинскими названиями. Правда, они пока еще не понимают, зачем им вообще это нужно….  * * *  Тимур сидел в каком-то баре, недалеко от «общаги» и, упершись лбом на раскрытую ладонь, крутил пальцами второй руки по столешнице бокал виски. Который это был бокал, он бы сейчас сказать не смог, но в одном был уверен – сидеть однозначно было вернее. Если он попытается встать, больше двух шагов сделать не сможет.  С того самого момента, как он понял, что Надя его бортанула, он не понимал, что вообще происходит вокруг него. Словно он попал в параллельную абсурдную реальность и еще чуть-чуть и все вернется на круги своя и Надя будет рядом и их планы, и их будущее….  Он не помнил, как добрался до этого бара. Весь путь от той квартиры до него прошел, словно в какой-то прострации. Ноги несли его куда-то, а он и по сторонам не смотрел.  И вот теперь он сидел здесь и медленно накачивался вискарем, пытаясь заглушить в себе все, что сейчас в нем бушевало. Потому что ему казалось, что этот пожар вот-вот и испепелит его без следа.  Но все это не важно. А что важно? То, что куда бы он не посмотрел, перед ним стоит завернутая в покрывало Надя. Его Надя, которой он не далее как вчера утром признавался в любви, а она после этого всю ночь тр*халась со своей недобабой, вот это да….  - Я убиваю себя каплями бутылочной мечты, – тихо бормочет парень, - и я наверное умру от алкогольной тоски…. (от Авт. – здесь и далее цитаты из творчества Дельфина)  Ему, Тимуру Одинцову, изменила возлюбленная. Да не просто изменила, а с другой женщиной. Это в голове не укладывалось. Это даже вслух произносить нельзя. Только в какой-нибудь анонимной группе. Интересно, есть ли группа анонимных рогоносцев, которым изменили с бабами?  - Плесень-ностальгия сожрет меня до тла, и во всем этом ты виновата одна….  Тимка чувствовал, что раскис капитально. Что ему сейчас бы наплевать на все, встать и пойти, тр*хнуть какую-нибудь девчонку, забыть Надю, но он понимал, что ничего у него не выйдет.  - И мне некуда идти и мне некого любить….  Она так крепко засела в его голове, черт побери, что избавиться от нее можно только с головой вместе. А голова ему пока самому пригодится….  Никогда и ни к кому он не чувствовал даже тени того, что чувствовал к Наде. Настолько сильны были его чувства, что даже сейчас он не мог думать ни о ком, кроме нее. И так же сильно, как любил, он сейчас ненавидел ее. За то, что она его заставляла испытывать сейчас. За то, что не мог избавиться от мыслей о ней. А главное – за то, что (и он это четко понимал) позови она его сию секунду, он все бросит и побежит. И разве это нормально? Разве это правильно? И когда, скажите, он, Тимур Одинцов вдруг успел превратиться в тряпку?  Ну уж нет, не дождется!  Он, Тимур Одинцов – не тряпка, не был ею и не будет. Все, дорогая, как говорится, померла, так померла….  Надя предала его. А предательства он никому не прощал, и изменять своим принципам не собирался. Она поиграла его чувствами, посмеялась над ним. Для него все стало слишком серьезно, а для нее так и осталось капризом легкомысленной бабенки….  Допив остатки виски, Тимур покрутил в руке пустой бокал. Может, если он выпьет еще, перед его глазами, наконец, перестанет маячить картинка, как его Надю жадно целует, эта чертова недобаба (чтоб ей провалиться)? И как Надя в ответ обнимает ее за плечи. И как говорит ему: «Я не могу Тима»  Может его фантазия успокоится, а воображение прекратит подкидывать в его голову красочные картинки того, что эта полумужичка делала с его деткой прошлой ночью…. Да и сейчас, наверное, делает. Лучше с ума сойти, чем постоянно думать об этом! Лучше разбежавшись, головой в бетонную стену удариться, чем так изводить себя!  Да как она вообще позволить могла кому-то прикоснуться к себе после всего, что между ними было?!  И она все-таки отказалась уехать с ним. Почему? Что он опять сделал не так? Он разве что в лепешку за это время с ней не расшибся и что?  Что толку?  Он сделал бармену знак повторить.  - И я разрушен до конца, и я хочу отдохнуть. – Продолжает бормотать Тимур себе под нос. – Но крутит, словно реверс память фразу одну – девочка моя… я так себе….  Он так себе, и до ее подружки-лесбиянки однозначно не дотягивает….  В Тимуре просыпается злость на девушку. И отвращение к ней. Она столько раз пыталась убедить его в том, что любит женщин, что спит с женщиной, а он упрямо не желал в это верить. Да, умом понимал. Но сердцем признавать этот факт отказывался. И этот поцелуй что-то сломал в нем. Расставил все по своим местам, расставил все точки над «и», и нельзя сказать, что Тимуру понравились собственные ощущения.  Он чувствовал себя обманутым. Преданным. И это было слишком тяжело и совершенно непривычно. Что-то камнем давило в области груди и никак не получалось избавиться от тянущего чувства.  - Тимур, - к нему подошел Ванька, который увязался за ним в этот бар, видимо заметив состояние друга, вспомнить бы еще где они встретились…. - может, хватит?  - Может да, - отвечает Тима и опрокидывает в рот янтарный напиток, - а может, и нет.  - Нам завтра на поезд, давай вернемся.  - Нет. – Тим просит налить ему еще. – Ты Вань, иди, ложись спать, я буду поздно. И это…. – горько усмехается он, - забери айфон, а то боюсь я без него останусь. И записку мне в карман с адресом общежития положи и напиши «не кантовать, при пожаре выносить первым».  - Смешно….  - Нет, - Тимур пьяным жестом подносит бокал к губам, - не смешно.  - Да что с тобой такое? – Тормошит его друг.  - Я без надежды убит, - отвечает ему Тимур, - тоской навылет прострелен. Потому что я надеялся, а не был уверен….  - Тим, идем, тебе достаточно. – Иван пытается стянуть его с высокого стула. И в этот момент рядом слышится голос Дарьи:  - О! Тимур Одинцов! Какая встреча! – Девушка танцующей походкой движется к ним.  - Твою мать, - Тим закрывает ладонями лицо, - только ее не хватало. Ванька, скажи ей, что меня нет.  Дарья обнимает его за плечи и смачно целует в щеку.  - А что мы такие хмурые? – Она вглядывается в лицо парня.  - Не ваше дело. – Угрюмо отвечает Тима. – Слушай, Даша, ступай куда шла.  - Какие мы грубые. – Даша на редкость непрошибаемый экземпляр девушки. – Можно мне с тобой выпить?  - Нет, - вместо Тима отвечает Иван, - мы уже уходим.  - Вот ты и уходи, - Дарья держится за рукав Тимкиной куртки как клещ, - тебе уже давно спать пора, мальчик мой. А взрослые дяди и тети еще посидят. Налейте мне.  - Даша, - Тима смотрит в одну точку, куда-то мимо батареи бутылок, и ему одному известно, что он там видит, - уйди…. Не трогай меня.  - Что случилось, Тимур? – Даша отбрасывает дешевый флирт. – Расскажи мне.  - Вот еще не хватало…. – Ворчит Тимур, но сопротивляться прекращает. У него просто сил больше не осталось. И он чувствует, как все выпитое в один момент обрушивается на него и земля начинает кружиться быстрее. Ему однозначно нужно срочно найти горизонтальную поверхность и уснуть. Кажется, он только что дошел до кондиции. Но девушка рядом беспрестанно тормошит его, привлекая к себе внимание.  А еще через несколько минут Дарье удается отправить Ваньку в «общагу» и они остаются наедине….  * * *  Первое, что делает Надя проснувшись это вспоминает свой сон. И понимание произошедшего обрушивается на нее, не оставляя больше никаких вопросов.  Она – дочка нарколога, ее с детства готовили к тому, что может встретиться ей в жизни, старались предупредить, обезопасить. А она относилась к этому как к дополнительной умственной нагрузке и заучивала все механически, не понимая, что однажды сама может стать жертвой такой с*ки, как Наташа. Которая ничем не побрезгует ради того, чтоб оставить ее у себя под боком.  Все симптомы еще вчера кричали ей о том, что она отравлена. Отсутствие памяти, резкости в глазах, координации. Истощение и бессилие. Тошнота и рвота. Головная боль…. Да у нее был жесткий отходос, как будто она накануне хорошенько покушала наркоты. А самое главное – секс с Натой, не подкрепленный даже намеком на желание с ее стороны.  Папа рассказывал ей про «волшебные таблетки», после которых наступает «бешенство матки», а утром - полная амнезия.  Твою мать!  Господь всемогущий!  Что эта тварь сделала с ней? Сколько времени она поила ее этой дрянью? Что с ней теперь будет?  Ей надо найти доказательства….  Надя выбралась из постели и прислушалась к шуму воды в душе. Ната была там. Лихорадочно перетряхивая вещи бывшей подруги, Надя искала таблетки. И она их нашла. У Наты в кармане. Маленький флакончик без названия, но Надя не сомневалась в том, что это именно они….  Девушка закрыла лицо ладонями и вспомнила тот их с Натой первый раз. А она еще подумала, что точно лесбиянка, раз отдалась Нате так просто…. Просто? Просто подружка ее еще тогда припоила и она из-за этого отказалась от Киры, уехала сюда и два года жила здесь, как в коконе. И ведь чувствовала же, понимала, что что-то не так, не правильно….  - Что случилось? – Слышит Надя знакомый голос, и ярости ее нет предела.  - Что это? – Она протягивает на ладони оранжевый флакончик.  - Надя…. – Ната растеряна. – Где ты их взяла? Это мои таблетки….  - Врешь, тварь! – Срывается девушка. – Ты меня поила ими все время! Ненавижу тебя, чертова с*ка!  Флакончик летит прямо в лицо бывшей любовницы.  - Поила. – Спокойно ответила ей Ната, видимо понимая, что нет смысла оправдываться. – Только не все время, а первый раз и вчера. Вчера прости, переборщила. А все остальное время ты спала со мной по доброй воле, дорогая.  - Да пошла ты…. – Надя оглядывается, ища глазами свою сумку, открывает дверь шкафа. – Я ухожу.  - К нему?  - Не твое дело…. – Но все же добавляет, желая не столько отчитаться, сколько сделать больнее. - Да к нему.  - Нужна ты ему больно.  - Нужна. – Надя отвлекается от сборов и поворачивается к ней. – Он любит меня. Он придет за мной, слышишь? И спасет. И за то, что ты со мной сделала, он порвет тебя голыми руками на лоскутки.  - Как мне страшно. – Фыркнула девушка.  Надя молча отворачивается и продолжает собирать вещи. Неожиданно она слышит звук захлопнувшейся входной двери и звук проворачивающегося ключа в замке. И понимает, что она оказалась в ловушке….  * * *  Тимур просыпается от самых приятных ощущений, от которых утром может пробудиться мужчина – от ощущения того, что его член попал кое кому в жаркий ротик. Девушка под одеялом, он не видит ее, но не сомневается в том, кто она.  - Наденька, - он потягивается, - детка, мне такой ужасный кошмар приснился….  Тим непроизвольно дергается вперед, проникая глубже в Надин рот, и тут он понимает, что происходит нечто немного странное. Его член попадает уж как-то слишком глубоко, прямо в Надино маленькое горлышко, куда она его никогда не пускала. Дело в том, что Надя, как девушка неопытная не могла взять его в рот целиком. Всегда нужно было ставить «ограничитель» - его руку или ее маленькую нежную ладошку. А сейчас его орган проглотили прямо-таки профессионально. Вошел весь. И никто под одеялом сейчас не кашляет и не изображает, что ее вот-вот стошнит.  Нет, он, конечно, мечтал об этом, но не ожидал, вот никак….  И тут у него под ухом звонит телефон. Тимка подносит его к глазам, прищуривается, пытаясь прочитать имя звонившего, и впадает в ступор.  Звонит Надя.  Он приподнимает одеяло.  Твою мать! Там не Надя, там Даша….  Тимур вспоминает все, что произошло накануне, а Дарья, тем временем по-кошачьи прогнув спинку, крадется к нему, намереваясь поцеловать. Тима подтягивается от нее выше на подушку, а потом и вовсе, бесцеремонно скидывает с себя тело девушки и сваливается с кровати.- Одинцов, ну куда же ты? – Разочарованно стонет девушка. – Мы же только начали.  - Нет, - Тима в спешке одевается, - мы уже закончили.  Он пытается натянуть джинсы и забавно прыгает на одной ноге, пока не валится на пол.  - Черт….  - Да не волнуйся ты, Тимур, тебе все понравилось.  - Все было? – С жалобной гримасой на лице спрашивает парень.  - Все. – Кивает довольная Дарья.  - Твою мать, бл**, - Тимуру, наконец, удается одеться, - слушай, извини, меня бес попутал – я думал, что с другим человеком. Так что, забудь.  Он схватил айфон, открыл дверь и сбежал от Дарьи в душ.  А выйдя, в коридоре Тимур столкнулся с Ванькой. И парень спрашивает его:  - Как ты, Тима?  - Хреново. – Отвечает он. – Слушай, Иван, а Даша как в моей кровати оказалась? Чего же ты ее не выгнал, друг? Проворонил мою добродетель, эх ты….  - Она вчера принесла тебя на себе практически, - начинает рассказывать Ваня, - уронила на кровать, раздела. Пока она тебя раздевала ты еще шевелился и все Надю звал. Обзывал ее самообманом и лживой тварью….  - Дельфин – это зло…. – Морщится Тимка.  - Я верю. Так вот, - продолжает парень, - пока Дашка сама раздевалась, ты уснул – пьян ты был мертвецки, Тима, как выжил вообще сегодня?  - Стрессанул я. – Коротко отвечает парень. – Дальше что?  - Дальше она по тебе поелозила минут пятнадцать, попыталась раскачать, но это было невозможно. Обиделась и ушла. А вернулась сейчас, минут десять назад.  - Фух, - выдыхает Тима, прислонившись спиной к стене, - все-таки есть Бог на свете. И больше меня с ней наедине не оставляй, когда я невменяемый.  - Как скажешь.  В этот момент у Тимура снова начинает звонить телефон. Он скидывает звонок, но следом приходит смс: «Одинцов, возьми трубку немедленно!» И следом еще один звонок.  Тимур чертыхнувшись отвечает:  - Да.  - Тима! – Он слышит, что у Нади на том конце истерика. – Тима! Пожалуйста, помоги мне, Тима!  - Что случилось? – В ответ только всхлипы и восклицания, не складывающиеся в нормальную человеческую речь. - Так, Надя выдохни, вдохни, теперь медленно объясни.  - Она меня заперла, - говорит Надя, - и ушла. Мне страшно Тима. Я тебе все объясню, только спаси меня, прошу….  Тимур не знал, что тридцать лет назад эти же слова услышал его отец от его матери. Не знал, но поступил так же, как Вадим Одинцов в свое время.  - Жди, я скоро буду. – Бросил он в трубку и, посмотрев на часы на запястье, устремился к выходу из общежития, по пути проклиная себя за слабохарактерность.  * * *  Надя мечется по квартире, как зверь по клетке и все смотрит и смотрит на часы, отмеряя время от звонка Тимуру. Сколько ему требуется, чтоб доехать до нее? Наталья может вернуться в любой момент и Наде страшно. Теперь ей по-настоящему страшно.  Наконец раздается звонок в дверь и Надя знает, что это не бывшая подруга – у нее есть ключ, на который она собственно ее и заперла.  - Тима! – Надя приникает к двери. – Тима, это ты?  - Я. – Сухо и коротко доносится с той стороны.  - Слава Богу, ты пришел, Тимур! Я так виновата перед тобой, но это… это недоразумение, Тима. Только помоги мне, и я все тебе объясню.  - Что с замком?  - Она заперла меня и дверь можно открыть только снаружи. Господи, мне так страшно! Она способна на все, Тима, на все, понимаешь?  Тимур дергает дверь на себя. Бесполезно. Он пытается сломать замок, пнув по нему ногой. Тоже бесполезно. Только на громкий шум из соседней квартиры выглядывает бдительная старушка.  - Вам что надо? – Спрашивает она. – Я сейчас милицию вызову.  - Утюг забыл включенный на рубашке. – Вспоминает Тимка самую распространенную отмазку в данной ситуации. – А рубашка дорогая, знаете ли….  - Ну, так вызывайте пожарников. – Советует старушка, а Тима словно озаряет….  Пожарники!  На одной из первых лекций еще им рассказывали про великое всероссийское братство эмчеэсников. Как же он сам не додумался?  - Слушай, Надя, - зовет он притихшую девушку, - мне нужно отлучиться.  - Тима, не уходи! – Она начинает плакать снова. – Не бросай меня одну, я боюсь.  - Слушай, детка, - спокойно говорит он, - успокойся. И пока меня нет, собери все вещи и документы. Будь готова, слышишь? Ничего не забудь. И если она придет раньше меня, помни – она всего лишь женщина. Она ничего плохого тебе не сделает. Даже если она бреет щеки и писает стоя, она все равно, всего лишь женщина, поняла?  - Поняла.  - Иди, собирайся. – Он сбегает по лестнице.  Оказавшись на улице, он пытается сориентироваться на местности и вспомнить куда бежать – он должен найти хоть одно отделение МЧС, но не помнит, проезжал ли он мимо пока добирался сюда. И тут ему просто сказочно везет – на заправке стоит пожарная машина. Она здесь просто чудом оказалась, не иначе.  - Есть Бог на свете, - бормочет парень и со всех ног спешит к ней, пока не уехала. Потом он очень убедительно и в красках рассказывает парням в форме пожарников о том, что нужно срочно спасти одну девушку. Ее заперли и насильно удерживают в квартире, тут, совсем недалеко. Парни смотрят на него и смеются.  - Ну, хоть не кошку. Достали уже, эти кошки. – Говорит один. – Какой этаж?  - Третий.  - Повезло тебе, до четвертого автовышка не достала бы.  Тимур добавляет, что сам учится на спасателя и знает их негласный кодекс. Поэтому если кто-то из них окажется в беде, он может рассчитывать на него. Парни смеются добродушно и открыто.  - Зеленый еще. – Переговариваются они между собой. – Кодекс у него…. Садись, спасатель, поехали.  * * *  Надя сидит на диване в гостиной. Она одета и обута и готова сбежать из этой чертовой квартиры в любой момент. Рядом стоят ее сумки с вещами. Она ждет Тимура и вздрагивает от каждого шороха – нервы ее на пределе.  И тут к ее ужасу раздается звук открываемого замка. Надя еще надеется, что это все-таки Тимур нашел отмычку. Она вскакивает с дивана но тут же замирает столбом посреди гостиной - она слышит голоса. Вернее голос Наташи, но она обращается еще к кому-то. К тому, кто пришел с ней. Кого она привела? Зачем? Девушка теряется в догадках.  - Ну вот, мальчики, - Ната оказывается в комнате в сопровождении двух амбалов из тренажерного зала, Надя их однажды видела с подругой, - вот и наша Наденька. Наденька любит крепкие мужские дубинки, сейчас у нее будет сразу две. Ты рада, дорогая?  У Нади слабеют ноги от чудовищной догадки.  - Наташа, - говорит она, чувствуя, что ее рот пересох от страха, а в горле застревают слова, - зачем ты так?  - А ты? – Подруга равнодушно смотрит на нее. – Любишь мужиков, получай, шлюха.  - Наташа, - Надя медленно пятится к окну, не сводя глаз со всех троих, - как ты можешь? Ты же тоже через это прошла, знаешь, что это такое.  - Нет, не знаю. – Отрицает Ната ее слова. – Я тебя обманула. Так что потом расскажешь мне, как это, сразу с двумя.  - Но зачем?  - А ты сама не понимаешь? Я все отдала тебя, Надя, всю себя. Я тебя из дерьма достала, помогла тебе, а ты? К тому же после горячих самцов ты как миленькая вернешься в мои объятия. Ты же должна вспомнить, как это в действительности, с мужчиной. А то напридумывала себе – добрый, нежный, люблю….  - Ты больная…. – Надя, распахнув глаза, смотрит на девушку, с которой прожила вместе два года. И не верит в то, что происходящее – реальность.  Но она принимает решение – больше она не позволит сотворить с собой подобное тому, что Влад с ней сотворил. Она не сдастся. Просто так не сдастся. Живой им ее не взять.  Надя упирается спиной о подоконник, дальше пути нет. Нет, есть!  Не сводя глаз с надвигающихся на нее парней, Надя, подпрыгнув, садится на окно. Один подходит слишком близко, пытаясь поймать ее, за что сразу же получает в круглую довольную рожу маленькой ножкой, обутой в кроссовок.  - Ах ты с*ка! – Он прикрывает рукой разбитый нос.  Надя вслепую находит ручку окна и открывает его. И спиной вываливается наружу….  Но одновременно с тем, как ее пальцы разжались на раме окна, ее сзади подхватили руки. Подхватили и прижали к чьей-то груди.  Тимур….  Надя не очень понимает, где она, что произошло, она, просто крепко-крепко вцепившись в плечи Тимура, навзрыд рыдает, уткнувшись в его кофту. Она слышит, как Тимка кричит, требуя отдать ее вещи. Как смеется еще один парень рядом с ними. Как он кричит кому-то «Включай!» и, приоткрыв глаза, видит, как из брандспойта бьет в квартиру струя воды. Прямо в открытое окно.  - Ну, все, детка, - шепчет ей Тимур, нежно поглаживая по спине, - успокойся, все закончилось. Ты со мной и тебе больше нечего бояться, милая.  Тогда Надя расслабляется в его руках. Теперь он рядом, а значит, все будет хорошо…._________________
 Глава 19
 « Мой поезд едет в Стамбул – это cool….»  – Зачем ты полезла в окно? – Сердито спрашивает Тимур Надю, пока автовышка опускает их на землю. – Ты же могла разбиться к чертовой матери, насмерть! Я ведь сказал тебе ждать меня.  - Я не могла там остаться…. Там были…. – Пытается объяснить Надя, всхлипывая, но вдруг замолкает не договорив.  - Кто? – Напрягается Тимур. – Кто там был?  Но Надя молчит и все еще плачет. И все так же прижимается к нему, мешая заглянуть в свое лицо.  - Трое парней. – Вместо нее отвечает пожарник. – Двое здоровых и один щуплый. А теперь там трое мокрых парней.  - Что?! – Тимур буквально отрывает Надю от себя, крепко сжав руками ее плечики. – Что за парни?  - Наташины друзья из тренажерного зала. – Не поднимая глаз, отвечает Надя. Ей трудно говорить, от рыданий голос ее охрип и дрожит. А горло перехватывает спазмами, словно вот-вот начнется икота – у Нади от таких горьких рыданий всегда начиналась икота….  Тимуру хватает нескольких секунд для того, чтоб сложить два и два. Он подозрительно молчит, и едва оказавшись на земле, решительно направляется к подъезду.  - Тима! – Надя бежит следом и, поймав его за руку, пытается помешать. – Не надо! Пожалуйста, не ходи туда!  - А ну, пусти меня, женщина. – Спокойно отвечает Тимур и вырывает руку из ее захвата. И его спокойствие гораздо страшнее его гнева.  - Тима, ну зачем тебе это? – Надя умоляюще смотрит на него, преграждая собой путь к подъезду. – Прошу, давай уедем отсюда.  - Я убью эту тварь и не посмотрю, что она – баба. – Тимур приподнимает тело девушки, взяв его двумя руками под мышки, и убирает со своего пути.  - Может помочь? – Спрашивает один из парней-пожарников. – Их там больше.  - Справлюсь. – Тимур настроен решительно, как никогда, и тогда Надя, повиснув на его шее, начинает умолять его с новыми силами. Она не дает ему оттолкнуть себя, вцепившись в него как клещ. И плачет, захлебываясь слезами.  Наконец Тимур сдается. У него нет сил больше сопротивляться ее слезам. К тому же у Нади нешуточная истерика. Он чувствует себя чудовищем, которое довело до ручки любимую девушку. Ее успокоить надо было, утешить, а он? Еще больше расстроил.  - Ладно, детка, - он обнимает ее за талию и прижимает к себе, - все, хватит.  - Ты не пойдешь туда? – Надя отстраняется. Она красная, как помидор, зареванная и не может дышать из-за спазмов, перехватывающих дыхание.  - Не пойду. – Он гладит ее по голове, принуждая снова прижаться щекой к своему плечу. А она все так же судорожно всхлипывает.  - Обещаешь?  - Обещаю, детка. Ну же…. Успокойся….  Тимур поднимает взгляд на своих помощников, с любопытством наблюдающих за разыгравшейся перед ними сценой, и спрашивает:  - Успокоительное есть?  - Есть. – Кивает один. – Давай ее сюда, сейчас накапаем.  Тимка помогает Наде забраться в салон машины. Она испуганно оглядывается по сторонам, стараясь держаться ближе к нему. Один из парней тут же протягивает ей пластиковый стаканчик, наполненный коричневой жидкостью наполовину.  - Вот, мадемуазель, - говорит он, - из личных запасов пожертвовал.  - Что это? – Настороженно спрашивает Надя.  - Пей, не бойся. – Тимур берет стаканчик из рук парня и сует в Надины ладони.  Она подносит стаканчик ко рту и выпивает залпом. И чувствует, как горло обжигает знакомый вкус коньяка.  - Спасибо. – Надя возвращает пустой стаканчик и откидывается на спинку сидения.  Коньяк ударяет в голову, и истерика проходит. А на смену ей приходит апатия и оцепенение. Не хочется ни говорить, ни шевелиться. Она смотрит вперед пекущими глазами и даже не видит, не понимает, куда они едут.  Очнулась Надя возле общежития. Тимка благодарил парней. Те, смеясь, напомнили ему о кодексе, пожелали удачи в учебе и настоятельно порекомендовали беречь свою принцессу. И скоро уехали, поморгав на прощание проблесковыми маячками.  - Ну что? – На пороге общежития спрашивает Надю Тимур. – Поговорим?  Девушка молча кивнула в ответ. Сейчас она чувствовала себя совершенно опустошенной и усталой. Но если он хочет поговорить, что ж, она готова. К тому же ей самой хочется все ему объяснить.  Тимур взял ее за руку и повел в свою комнату. Там их встретил встревоженный Ванька.  - Одинцов, ты куда пропал?  - Я здесь. – Устало ответил ему парень. – Вань, ты не оставишь нас ненадолго?  - Без проблем. – Иван открыл дверь, намереваясь выйти в коридор. – Только не забудьте, что у нас поезд совсем скоро.  Тимур молча покивал ему в ответ.  Оставшись наедине, Тимка посадил Надю на свою кровать, а сам встал напротив нее у окна и скрестил руки на груди.  - Ну? – Спросил он.  - Что «ну»?  - Что за дела? Опять импульсы? Вчера ты меня послала, сегодня позвала…. В чем прикол? Я так и буду бегать за тобой всю жизнь?  - Тима, я тебя не посылала? – Глядя перед собой и избегая его взгляда, отвечает Надя.  - Может ты и с этой своей мне не изменяла? Может мне все приснилось? Или я – дурачок слабоумный?  - Я не знаю. – Надя закрывает лицо руками, но не плачет – похоже слезы на сегодня у нее закончились. Она просто хочет сгореть со стыда.  - В смысле, «не знаю»? – Хмыкнул Тимур. – А кто знает, Надь? Может, позвонишь тогда своей недобабе да спросишь?  Он, издеваясь, протянул ей айфон.  - Она скажет, что я с ней спала. – Надя, наконец, поднимает на него взгляд заплаканных глаз. - Тима, прости меня, я тебе сейчас все объясню.  - Валяй. – Тимур всем своим видом изображает интерес.  - Она… - девушка медлит, прекрасно понимая, насколько неправдоподобно прозвучат сейчас ее оправдания, - она меня опоила….  - Ну, конечно. – Саркастично отвечает парень.  - Это правда, Тима. – Настаивает Надя. – Она подсыпала мне что-то в вино. Я вообще ничего не помню. Так… какие-то отрывки, и я не знаю, что из них сон, а что – правда. А когда проснулась, увидела себя голой…. Она сказала, что переборщила, так что возможно я просто отключилась. Да и судя по моему состоянию, вряд ли можно заподозрить меня в половой активности ночью.  - Однако такая вероятность все же присутствует. – Продолжает сомневаться Тимур.  - Тима, я же сказала – я ничего не помню!  - А ты думаешь, мне от этого легче?! – Зло бросает он ей. – И как, скажи на милость, мне тебе теперь доверять? Ты знаешь, сколько парней в университете? А вдруг я уеду в командировку, и тебя опять опоят?  - Тима, я же не виновата.  - Зачем ты осталась? Ты сама спровоцировала эту ситуацию. Не нужно было….  - Я… - Надя не знала, что ему ответить. Она четко видела, что он злится и вряд ли поверит в ее оправдания. Поэтому решила не тратить слова. – Я не знаю….  В комнате повисла гнетущая тишина. Тимур стоял и смотрел на девушку, сидящую на его кровати. Надя обнимала себя руками за плечи и больше не плакала. Но и в глаза его не смотрела. И Тимке вдруг стало ее ужасно жалко. Наде досталось за ее глупость и доверчивость сполна, а он стоит и добивает ее. Парень оторвался от подоконника, на который опирался в течение их разговора и подошел к ней ближе, потянув за руку, заставил ее встать с кровати. Он хотел верить в то, что между Надей и ее подругой-лесбиянкой на самом деле ничего не было, но червь сомнений точил его сердце и не давал покоя. Все же он обнял ее и прижал к себе.  Сегодня, когда Тимур увидел, как Надя пытается выброситься из окна, у него внутри вдруг что-то оборвалось. На какое-то мгновение все стало неважным. Несущественным. Все, кроме плавно текущего времени, позволившему парню сориентироваться в ситуации и поймать тело девушки в тот момент, когда руки ее уже отпустили оконную раму. И только потом, когда он обнимал ее и прижимал к себе, не веря, что ему удалось предотвратить ее падение, до него дошло, что он чуть не потерял ее. Что если бы он потратил еще пять минут на поиски машины, Надя сейчас не стояла бы рядом с ним, не плакала бы в его кофту и не позволяла себя обнимать. Теплая… живая… целая и невредимая. Что может быть важнее этого? Ничего.  Но сейчас, когда паника в душе улеглась, вернулись обида и ревность. И Надины откровения о том, что она была отравлена, не спасли положение. Нет, ему, конечно же, стало легче от того, что Надя намеренно не предавала его и не собиралась ему изменять, но факт предположительной измены оставался фактом.  Если честно, Тимур впервые попал в такое положение, и он просто не знал, как быть и что делать дальше. А главное, он не знал, как он теперь к Наде относится. Что он к ней чувствует? Ну, помимо глупой злости, которую он перенес на нее с ее подружки. Вот если бы Надя не помешала ему ее наказать, он бы отвел душу и сейчас не злился. А так… за свое бессилие и невозможность отомстить он психовал именно на нее. Правда, Тимур, спроси его сейчас, не смог бы ответить, как именно он собирался мстить за Надю, он упивался самим желанием мести.  И тут Надя одним простым жестом помогла ему разобраться в своем отношении к себе. Она подняла голову для того, чтоб поцеловать его. А Тимка в самый неподходящий момент вдруг подумал о том, где предположительно были эти губки вчерашней ночью, пока их хозяйка пребывала в состоянии наркотического опьянения. И непроизвольно отстранился от нее.  Надя несколько секунд смотрела на него. Она сразу и безошибочно поняла его жест и то, что он означал.  Тимка брезгует ею.  Конечно, только дурак не понимает, какими способами, вернее, при помощи каких частей тела занимаются сексом лесбиянки. И он ведь гордый…. Очень гордый. Он через себя никогда не перешагнет.  Надя понимает это. А еще она понимает, что если Тимур однажды узнает про Влада, после того, что между ними было, он никогда не простит ее. И она принимает решение.  - Тима, - она выскальзывает из его объятий, - я никуда не поеду с тобой, прости.  - Не понял. – Он сдвигает брови над переносицей. - Твои документы уже в институте, учеба оплачена, ты вообще понимаешь, что делаешь? Отец за тебя просил….  - Я тебя не достойна. Ты очень хороший, Тима, и мне рядом с тобой не место.  - Надя… - Он делает шаг ей навстречу, пытаясь снова обнять. – Не горячись, детка, одумайся.  - Нет, - Надя отступает назад и не слушает его, - не подходи. Я все решила, Тимур, не уговаривай меня. Тебе все это противно, я знаю. А я два года так прожила, Боже, два года….  На Надю вдруг обрушивается понимание того, в каком кошмаре она жила эти два года. Все, от чего берегло ее сознание, вдруг накрывает ее своей реальностью. Надя привыкла относиться к своей гомосексуальной связи, как к чему-то естественному, ведь раз ее тело выбрало Наташу, значит, она такая и жить с девушкой – правильно. Сейчас, осознавая, что все было обманом, ложью, фарсом, Надя захотела сгореть со стыда за все, через что она прошла. Все от чего она так привыкла абстрагироваться, вылезло на свет Божий в самом уродливом своем проявлении.  И Тимур теперь точно так же понимает это. И если раньше он, скорее всего не верил в то, что она – лесбиянка и считал это бравадой, то теперь он увидел все собственными глазами. И он никогда это не забудет.  Тимур пытается еще что-то ей сказать, но Надя стоит на своем. Она не дает ему прикоснуться к себе, и только упрямо мотая головой, повторяет: «нет, я не поеду, Тима, я остаюсь». В конце концов, она хватает свои вещи, которых набралось на тяжелый чемодан и немаленькую сумку и выходит за дверь.  Тимур не догоняет ее. Видимо ему тоже надоело ломать копья. И хорошо….  Надя добралась до какой-то лавочки через два двора от общежития и рухнула на нее. Сколько она так просидела, бесполезно убеждая себя в том, что поступает правильно – неизвестно. Из оцепенения ее вывел звонок мобильного. Звонила Кира.  - Да…. – Гробовым голосом ответила подруге девушка.  - Что-то случилось? – Без приветствия спросила ее Кира.  - Тебе Тимур позвонил? – Догадалась Надя.  - Нет. – Разрушает ее догадки подруга. – А зачем он должен был позвонить? Вы же вместе…. Или нет? Я вообще-то звонила счастливого пути пожелать.  - Нет, Кир. – Всхлипывает Надежда. – И я не еду с ним в Ижевск.  - Но почему, Надя?  - Это долгая история.  - Ну, Надь…. – Просит Кира и Наде кажется, что ее голос так похож на Тимкин, когда он говорил ей это «ну Надь»…. Она сходит с ума. Она без него с ума сойдет, что же она делает?  - Это из-за Влада. – Признается она подруге.  - Пф! – Фыркает Кира. – Да сколько можно, Надь? Сколько можно позволять ему распоряжаться нашей жизнью?  - Если Тимур узнает…. Что будет?  - А ты сама расскажи. – Вдруг категорично заявляет Кира. – А что тебе терять? Ты все равно с ним ехать не хочешь, а так…. Вдруг он поймет? По крайней мере, ты не будешь больше сомневаться.  Действительно, что ей терять?  Кроме драгоценного времени, ничего….  Надя подносит к глазам часики на запястье – до отправления поезда осталось всего ничего.  - Кира, я тебе потом перезвоню. – Надя сбрасывает звонок, хватает свой багаж и так быстро, как могут позволить ей ее вещи, направляется на вокзал.  По дороге ей удается поймать такси, так что время в пути солидно сокращается. И все равно она катастрофически опаздывает.  Оказавшись на привокзальной площади, Надя умоляет таксиста позволить ей оставить у него в машине свои вещи. Ей даже наплевать сейчас, что она может не увидеть больше все это барахло. Одно она понимает четко – с чемоданищем ей в жизни не успеть. До отправления поезда в Ижевск остается всего десять минут, а она еще не знает, с какой платформы он отбывает.  Взяв с собой только сумочку с деньгами и документами, Надя выскакивает из машины и бежит к зданию вокзала. И у нее сейчас такое чувство, словно она во сне, когда ноги кажутся ватными, и сколько бы усилий не было затрачено, скорость остается очень маленькой. А она бежит, как в последний раз в жизни, лавируя между прочими, находящимися здесь же людьми, иногда сталкиваясь с кем-то и не тратя время на извинения.  Пробежав сквозь залы ожидания, мимо касс и расписания пригородных поездов, мимо электронного табло, взглянуть на которое она естественно не потрудилась, Надя оказалась на другой стороне вокзала – у железнодорожных путей. Она слышит механический голос, вещающий о том, что поезд до Ижевска отправляется. Она слышит, с какого пути он отбывает, понимает, что на пешеходный мост она сейчас потратит оставшиеся драгоценные секунды, решается бежать через рельсы на свой страх и риск и смело прыгает на железнодорожное полотно.  Она уже видит поезд. Он стоит на одном из дальних путей, и солнце сверкает на его зеленых вагонах. Надя глаз с него не сводит, перепрыгивая через рельсы, карабкаясь на каждую платформу и снова прыгая с нее. Она уже может прочитать надпись на белых табличках на бортах вагонов, извещающих откуда и куда движется состав. Осталось совсем немного.  «Благослови Боже того, кто придумал кроссовки» – Лихорадочно думает она, представив на секунду, как ковыляла бы, теряя время, сейчас здесь в туфлях на каблучке.  Надя не добежала одну платформу, когда поезд начинает движение. Она стоит, тяжело дыша и смотрит, как состав увозит в далекий Ижевск Тимура, и он даже не знает, что она здесь. Стоит и смотрит совсем рядом. И ничего не может сделать – она опоздала.  Поезд набирает скорость и скоро скрывается за поворотом. А Надя все смотрит ему вслед, не имея сил уйти. А куда ей теперь идти?  Идти ей некуда. На душе ее пустота, словно с Тимуром этот город покинула значительная часть ее самой. Словно он увез с собой ее душу и ее сердце. У нее даже на слезы сил не осталось. И все же она закрывает лицо ладонями и пытается отдышаться и успокоить глухо бьющееся сердце. И не верит в то, что происходит. Все это страшный сон какой-то….  Она обязательно что-нибудь придумает, ведь это не последний поезд в Ижевск, только она должна быть рядом с ним.  И тут вдруг Надя чувствует острую необходимость повернуться к платформе, с которой только что отбыл поезд. Она поворачивается, повинуясь этому неведомому импульсу, и видит на перроне ЕГО….  Тимур Одинцов стоит среди пестрой толпы проходящих мимо него людей, сунув руки в карманы джинсов и бросив свою сумку на асфальт. И пристально смотрит на нее.  - Тима…. – Выдыхает Надя, не веря своим глазам, и шагает к нему. У нее вдруг, словно крылья за спиной вырастают, и она хочет бежать к нему, прям по рельсам, но он видит это, понимает ее намерения и останавливает ее, протянув руки и скрестив предплечья в запрещающем жесте. А потом протягивает руку в сторону моста, и сам первым шагает к нему, подхватив и повесив на плечо свою сумку.  Надя поднимается по ступеньками, а они никак не кончаются, проклятые. Она глаз с Тимура не сводит, а он шагает спокойно и невозмутимо параллельно ей. Иногда он указывает двумя пальцами на свои глаза, потом на лестницу, намекая, что ей не помешало бы смотреть себе под ноги, но Надя боится отвернуться от него. Боится, что он тут же исчезнет, как мираж. Как плод ее больной фантазии. А вдруг это остаточное явление той таблетки?  Поднявшись на мост, они идут навстречу друг другу, но когда между ними остается какой-то несчастный метр, вдруг останавливаются и молча обмениваются взглядами.  - Почему ты не уехал? – Спрашивает Надя, и это совсем не то, что она хотела ему сказать.  - Я не поеду без тебя. – Отвечает Тимур. – Не могу без тебя.  - Почему?  - Люблю тебя, ведьма. – Обреченно признается он. – Все равно, люблю. И всегда любить тебя буду.  Надя в ответ в два шага преодолевает оставшееся расстояние и повисает на его шее.  - Ты только дай мне время справиться с собой. – Просит он, прижимая к себе ее тело.  - Тима, я должна тебе сказать…. – Начинает Надя, но он обрывает ее.  - К черту все! Я дурак, Надь. Я не должен был тебя ревновать, это же все равно – женщина. Не мужчина. Я переживу, мне только нужно немного времени. Вот измену с мужчиной я не смогу простить. Никогда.  И тут Надя понимает, что никогда по своей воле она ему про Влада не расскажет. Не сможет. Потому что она – глупая трусиха без стержня, но разбить ему сердце и еще раз пройтись по его мужскому самолюбию она не сможет. Не сможет и все тут! А больше ничего своей правдой она не добьется.  Так они и стоят, обнявшись, а мимо них спешат куда-то люди.  - Где твои вещи? – Наконец спрашивает ее Тимур.  - Они у таксиста. – Отвечает Надя, не открывая блаженно прикрытых глаз.  - Считай, уже на какой-нибудь барахолке продаются.  - Нет, это честный мужик, он обещал все мне вернуть и даже оставил номер телефона на тот случай, если его не будет на стоянке.  - Угу. Наивная Наденька. – Тимка гладит ее по голове, как ребенка.  - А что мы будем делать теперь, Тима? – Она, наконец, поднимает на него глаза.  - Поедем ночным поездом. – Спокойно отвечает он. – Правда придется несколько часов пересидеть в зале ожидания….  - Это ерунда.  - И я так думаю. – Тимка обнимает ее за плечо, подталкивая вперед. – Ну что? Пойдем искать твоего честного таксиста?  Честный таксист ждет их на том самом месте, где с ним рассталась Надя. Девушка благодарит его, и они с Тимуром забирают из машины ее вещи. А потом до позднего вечера сидят в неудобных креслах зала ожидания, и Надя рассказывает Тимуру все, что она помнила с момента их расставания. Не сказать, что слушать все это Тимке приятно, но он же решил, что переживет эту страницу Надиной жизни. Перелистнет и забудет. И свою разыгравшуюся гомофобию угомонит. И в отличие от нее он ничего не рассказывает про свой запой со всеми вытекающими, в виде Даши и ее утреннего минета, последствиями.  Когда Надя в своем рассказе доходит до появления в квартире Наташиных друзей, Тимур сжимает руки в кулаки и играет желваками. Девушка спешит успокоить его, но он только сердито сопит и молчит, боясь напугать ее своей резкостью, а на языке вертятся только матерные слова. И он жутко жалеет о том, что поддался Надиным уговорам и не разобрался со всеми тремя ее обидчиками.  Наконец, в темноте и прохладе августовской ночи, Надя и Тимур садятся в поезд, который через две ночи и один день привезет их в далекий город за Уральским хребтом. Оставляя за спиной все проблемы и неприятности последних дней.  * * *  Ночью Тимур не может уснуть. Он лежит и смотрит на полку над собой. Там сейчас спокойно спит Надя. Девушка уснула, едва голова ее коснулась подушки, а он еще какое-то время пытался разговаривать с ней, думая, что она молчит, потому что слушает его.  Они едут вдвоем в купе – из-за того, что им понадобилось срочно поменять билеты, пришлось доплачивать разницу и брать те места, что были в наличии. Но это было не так уж и плохо. Может быть, конечно, что на какой-нибудь станции их уединение нарушат другие пассажиры, но сейчас они были одни. Так почему тогда он до сих пор не воспользовался этим для того, чтоб закрепить их с Надей примирение?  Тимур мог бы списать все на заботу об отдыхе девушки, но он прекрасно понимал, что дело не в нем. Он просто не понимал теперь, с какого боку к ней подойти, и хочет ли он вообще этого сейчас. Он не ради красного словца просил у Нади время смириться с тем, что он узнал за прошедшие сутки.  А потом он думает о том, как Надя в окно пыталась выброситься от потенциальной угрозы изнасилования. Разве могла она дать кому-то прикоснуться к себе, кроме него добровольно? Разве это не самое главное доказательство, что нет?  Тимур думает о том, почему он утром так просто отпустил ее. Может быть, потому что он точно знал, что без нее он никуда не поедет? И стоя у своего вагона, он до последней секунды ждал, что она все-таки одумается и придет.  Она не пришла и он не поехал. Велико же было его удивление, когда проводив взглядом вагоны, он увидел на соседней платформе Надю, прижимающую ладони к своему лицу….  Откинув одеяло, Тимур поднялся с узкой койки, встал на нее ногами и, подтянувшись на руках, посмотрел на спящую Надю. Нежно провел кончиками пальцев по ее сложенным, словно для поцелуя, губкам. Губкам, которые он так любил целовать…. Зацепившись за что-то руками, подтянулся ближе и прижался к ее губам своим ртом. Оценил свои ощущения от поцелуя.  Ничего не изменилось. Ни вкус Надиных губ, ни свежесть ее дыхания – все осталось прежним. Все изменилось только в его голове. Это все та же Надя, его Надя, а он, пожалуй, напрасно накручивает себя, фантазируя на тему однополой женской любви. Надя вдруг открыла глаза и прищурясь посмотрела на него, пытаясь в темноте купе и в свете проносящихся мимо фонарей, разглядеть выражение его лица.  - Что, Тима? Что-то случилось?  - Все хорошо.  Он забирается на верхнюю полку и ложится на нее, откинув одеяло в сторону. Одеяло с тихим шумом падает вниз.  - Вот не дай Бог сейчас кто-то дернет стоп-кран…. – Улыбаясь, говорит Надя, глядя на него. – Так мы, бутербродом, отсюда и свалимся….  - Не бойся, - отвечает ей Тимур, - я тебя спасу, я же – спасатель.  - Иди ко мне, спасатель. – Надя притягивает его к себе и, зарывшись в его волосы, жадно приникает к его губам.  На верхней полке особо не развернешься – места крайне мало и Тимур, упираясь на локти, одной рукой умудряется стянуть с Нади ее майку. Майка летит прочь, на пол, к одеялу. Следом он чувствует, как Надины ручки торопливо снимают с него футболку, и когда он возвращается в ее объятия, когда их обнаженные тела касаются друг друга, кожей к коже, все, что мучило и терзало его до этого момента, улетает в прошлое, чтоб остаться там навсегда.  Он, приподнявшись, целует поочередно ее грудь, ласкает губами твердеющие на глазах соски, а Надя, в это время нетерпеливо ерзая под ним, сама стягивает с себя трусики. Она дрожит от возбуждения и так смотрит на него, словно если он сейчас оставит ее, она либо умрет, либо убьет – третьего не дано….  А поезд мчится сквозь ночь, и стук колес смешивается с шумным и рваным дыханием обоих, с порой срывающимися с их губ тихими стонами.  Тимур, немного отстранившись от лежащей под ним девушки, упирает Надины ножки в свою грудь и помогает ей окончательно избавиться от белья. А потом он раздвигает ее колени, возвращается в ее объятия и вдруг замирает на мгновение, прижавшись членом к ее промежности. Но не входит в нее.  - Что? – Надя нетерпеливо царапает ноготками его спину. – Тима, я ведь не железная….  - Надь… что ты чувствуешь сейчас? Ко мне….  - Ну, ты нашел время!  - Что ты чувствуешь? – Повторяет он свой вопрос, словно не слышит ее возмущение.  - Я хочу тебя, Тимур Одинцов, - страстно шепчет она, - это ты хотел услышать?  - Ну не совсем, вообще-то, но пока сойдет.  Качнув бедрами, он входит в нее. В ответ Надя стонет. Громко. Она скрещивает щиколотки на его талии, пытаясь максимально сократить расстояние между ними, мешая ему отстраниться от себя. А Тимур и не пытается, наоборот, просунув руки под ее спину, он крепко прижимает к себе ее тело.  В его объятиях Надя чувствует себя совершенно защищенной. И именно сейчас, вот так, она словно становится частью целого, второй половиной которого является он.  Она принадлежит ему, а он – ей, так есть и так будет и ныне и присно и во веки веков, аминь….  Движение поезда, движения Тимура в ней создают у Нади ощущение полета и, забывая себя от удовольствия, она признается:  - Тимур Одинцов… я люблю тебя….  А в ответ получает жаркий поцелуй. И темп проникновений в нее увеличивается, даря ей невероятное наслаждение. А сильные руки так крепко прижимают ее к мужскому телу, что даже сама мысль о том, что они с Тимуром разделимы, абсолютно неприемлема.  Наде не хватает кислорода и кружится голова. А наслаждение удушливой волной накрывает ее, доводит до головокружения, пугает….  - Тима….  - Все хорошо, детка…. – Шепчет он, не сбавляя темпа. – Все хорошо….  В тот момент, когда Тимур ощущает, как Надины внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена, он отпускает себя, в несколько толчков нагоняя ее и разделяя ее удовольствие. И нет ничего в мире лучше этого.  - Ти-има-а…. – Стонет Надя, выпадая из реальности на несколько секунд. А потом, обмякнув в его руках, устало улыбается. – Хороший мой…. Тимур ничего не отвечает, он прижимается щекой к ее груди и тяжело дышит, не выпуская из объятий ее тело. А Надя потихоньку перебирает пальцами пряди его волос, думая о чем-то известном только ей.  - Спасибо. – Наконец произносит она.  - За что? – Не меняя положения, спрашивает Тимур. – За супер оргазм? Всегда, пожалуйста, обращайся, если что….  - За то, что спас меня, самоуверенное ты создание. – Смеется девушка.  Тимка поднимает голову, смотрит на нее, улыбаясь, и играя бровью заявляет:  - Ну что ты, детка, это ведь моя работа.  - Ну, все, - Надя пытается оттолкнуть его, - иди к себе.  - Не хочу. – Он, ласкаясь, трется щекой о ее грудь, крепче прижимает ее к себе. – Можно я останусь?  - Нет, - Надя категорична, - ты слишком тяжелый, мне будет неудобно спать вот так, под тобой. А по-другому здесь места нет.  - Коварная женщина, ты меня используешь ради своего удовольствия и гонишь.  - Бедный….  - Да, - обиженным тоном продолжает жаловаться Тимур, - я для тебя игрушка.  - Не правда, - спорит Надя, - я тебя люблю.  С Тимки слетает шутливый тон, он смотрит на Надю и она задыхается от его взгляда. И когда он нежно прикасается к ее губам, на какое-то мгновение Надя готова согласиться с тем, чтоб он никуда не уходил от нее этой ночью. Но Тимур после продолжительного поцелуя, все-таки покидает ее, обещая, что она не успеет соскучиться, как все повторится.  А утром в их купе прибавляется пассажиров – на одной из станций в дверь заходит семейная пара – мужчина и женщина лет сорока, может чуть больше. И рушат все похотливые Тимкины планы.  Наконец, следующим утром поезд прибывает к месту назначения – в далекий от их родины, славный город Ижевск.  * * *  Знакомство с Ижевском начинается у Нади еще в поезде. Так что, оказавшись на вокзале станции «Ижевск» она уже знает, что это – столица Удмуртии, что Москва всего лишь в тысяче верст впереди, что город многонационален и ей не стоит удивляться, увидев на улицах лица чем-то похожие на монгольские.  Тимур рассказывает Наде историю города в общих чертах, упоминает о том, что здесь более всего развита оружейная промышленность, чем собственно и славен город.  - А вообще здесь заводов много – промышленный город, - поясняет он ей, - такой же, как наш – завод на заводе. И население в количестве не отличается….  Он обещает в ближайшую неделю показать ей все достопримечательности города, клянется сделать все, чтоб она чувствовала себя здесь, как дома. Потому что видит, как хандрит Надя глядя в окно и понимая, насколько далеко она оказалась от дома. От родителей. От привычной жизни. Понимает он и то, что теперь в Надиной жизни нет никого ближе, чем он, но подобная ответственность его не пугает. Наоборот, он с радостью готов стать для нее всем.  Недавно Тимур с Надей узнали пренеприятнейшую для себя новость – Глеб строго-настрого запретил им снимать квартиру. Свою позицию Надин отец обосновал тем, что они едут учиться, а не жениться. Поэтому им не помешает соблюдать хоть какую-то дистанцию между друг другом, а иначе их учеба закончится довольно быстрым отчислением. И к Тимкиному негодованию, его отец поддерживает позицию своего друга.  Когда Надя пытается объяснить родителю то, что она вроде уже большая девочка для подобных запретов, отец тут же напоминает ей о банковской карте, наличность на которой пока что пополняет он, а значит, имеет право диктовать дочери свои условия.  - Ты хотела стать самостоятельной, - говорит Глеб, - так будь ею. А для начала поживи как все студенты, как Тимур жил первый год - в общежитие.  Им приходиться с этим согласиться.  Едва Надя ступает на перрон Ижевского вокзала, как тут же она понимает, что здесь гораздо холоднее, чем дома. Уезжали они в конце августа и дома об осени напоминали только рано пожелтевшие листья тополей. Прибыли первого сентября и город встретил их холодным по-осеннему дождем. И на душе у Нади так же серо, уныло и тоскливо. И хочется домой….  И она совершенно искренне завидует Тимуру, который всем своим видом демонстрирует, как он доволен, что, наконец, вернулся. Словно этот город за год стал ему родным. Он берет Надю за руку и уверенно ведет к зданию вокзала.  - Это на самом деле красивый город, - приговаривает он по пути, - тебе здесь обязательно понравится. А зимой, на каникулах, если захочешь, мы поедем домой.  - Захочу. – Дрогнувшим голоском тихо заявляет девушка.  Тогда Тимур, наконец, замечает ее состояние. Он останавливается и привлекает ее к себе.  - Надя, ты чего?  - Не знаю. – Наде кажется, что она сейчас расплачется.  - Детка, - Тимур гладит ее по голове как ребенка, - я ведь с тобой.  Утешение сомнительное – она поступила на другое отделение. Жить будет в одном общежитии, к счастью, но не с ним. Он не сможет быть все время рядом – у него кроме лекций и семинаров еще и физическая подготовка с утра до вечера…. Да и ей нужно все силы приложить к учебе….  А вдруг он и вправду уедет на какую-нибудь аварию, лесной пожар, наводнение, землетрясение? И оставит ее одну, что она будет здесь делать?  «Учиться» - как наяву слышит она голос своего отца.  Надя глубоко вздыхает, выдыхает и, отстранившись от Тимура, берет его за руку и говорит:  - Ну что, веди меня навстречу новой жизни. – И выжимает из себя улыбку.  - С удовольствием. – Тимка тянет ее в сторону массивных деревянных дверей, к выходу в город….
  Глава 20
 песня
 «Когда повсюду ты свой – это joy….»  С вокзала Тимур с Надей поехали на такси прямиком в общежитие. Наде нужно было заселиться и отдохнуть с дороги. В принципе, за ту неделю, что прошла со дня рождения Тимура и до их отъезда, родители девушки и ее крестный решили все вопросы на счет поступления ее в университет, а так же предоставления ей места в «общаге». И отец предупредил ее, что занимался этими вопросами сам в последний раз. И то потому, что время катастрофически поджимало. Не удержится, сбежит домой в очередной раз – будет решать свои вопросы с трудоустройством сама, ибо пора взрослеть и становиться самостоятельной.  В машине Надя с любопытством смотрела в усеянное капельками дождя окно. А Тимур рядом комментировал ей знакомые места, мимо которых они проезжали.  - Смотри, вот набережная, - показывал он пальцем в пелену дождя, - там пруд. Мы там обязательно погуляем. Вон кафе, в котором мы обычно зависаем с друзьями, а скоро студгородок.  Тимка показывал ей магазины, памятники, библиотеку, еще какие-то важные, по его мнению организации, а Надя, почти не слушая его, разглядывала город, в котором ей предстоит прожить еще лет как минимум пять, пока Тимур не выучится. Ее образование закончится раньше примерно на год. И это при условии, что его не понесет в магистратуру еще на два года плюсом к этим пяти. Сейчас он этого не планировал. Ему нужна была возможность работать по специальности, и он горел желанием приступить к спасению жизней как можно скорее. Кабинетная бумажная работа однозначно была не для него.  Наконец такси остановилось у подъезда многоквартирного жилого дома.  Четыре общежития университета хоть и объединялись в студенческий городок, все же были разбросаны по городу, находясь в разных его районах. И только одно располагалось в непосредственной близости от самого здания ВУЗа. И к счастью они проживали с Тимкой именно в нем.  Сжимая в руках направление на заселение полученное по факсу, Надя поднялась по ступенькам крыльца и скоро протягивала его в оконце за которым сидела женщина, лет пятидесяти – комендант общежития.  - Здрасьте, Антонина Петровна! – Тимка, оттолкнув Надю, по плечи влез в оконце.  - О! – Женщина стянула на нос очки и улыбнулась ему. – Одинцов! А ты что, только вернулся?  - Ага.  - Это с тобой что ли? – Она кивнула головой на притихшую Надю.  - Со мной. – Кивнул Тимур. – Антонина Петровна, а у вас свободной комнаты не найдется нам на двоих?  Улыбка сползла с губ женщины, и она довольно грубо ответила:  - Нет, Одинцов, не найдется. И вообще, у нас тут приличное место, а не публичный дом….  - Антонина Петровна, - заискивающим тоном продолжал Тимка уговаривать ее, - может, вы все-таки посмотрите. А уж за мной не заржавеет, вы же знаете.  - Нет, - резко ответила она, - не положено. Вот, комната триста тринадцатая.  Она протянула девушке пропуск.  - Так это же на третьем этаже.  - Ну и что?  - А у меня на втором.  - Ничего страшного. – Комендант уткнулась в газету, демонстрируя, что разговор окончен.  Тимур повернулся к Наде и кивнул ей на лестницу.  - Пойдем, провожу.  Надя, оглядываясь по сторонам, пошла за ним.  - Здесь что, так много комнат? – Спросила она.  - Первая цифра – номер этажа. – Ответил Тимур.  - Ясно….  Поднявшись по короткой лестнице, молодые люди оказались в холле общежития. И сейчас здесь было довольно многолюдно. Студенты встречались после каникул, и в воздухе чувствовалась какая-то эйфория от радости многочисленных встреч.  - Тима, привет! – Раздался рядом приятный женский голосок и, обернувшись, Надя заметила, что на Тимкиной шее повисла молодая девица.  - Привет, Оля. – Тимур осторожно освободился из объятий девушки. – Как дела?  - Теперь хорошо. – Девушка расцвела счастливой улыбкой. – А ты….  Она еще что-то хотела сказать ему, по всей видимости.  - А мне пора, пока. – Тимка перебил ее, не став слушать.  - В смысле? – Радость пропала с ее лица. – Ты же просил меня найти тебя после каникул, ты что, забыл?  - Оля, слушай, - Тима жалобно посмотрел на нее, словно она должна была помочь ему отделаться от нее, - ситуация изменилась, поэтому…. Извини, в общем. Вот знакомься, это Надя – моя девушка.  Он обнял Надежду за талию, притягивая ближе к себе. А та, кого он назвал Ольгой, окинув их взглядом и хмыкнув, удалилась, громко топая по каменному полу каблучками.  Он пожал плечами на сердитый Надин взгляд и продолжил путь.  Пока они шли до комнаты Нади, с Тимуром здоровались практически все встречные девчонки, старше первого курса. Некоторые просто бросали ему «привет», смотрели на Надю любопытными взглядами и продолжали путь. Некоторые висли на шее и бурно выражали радость (видимо это были те, кому он перед отъездом успел чего-то наобещать), большинство же намеренно игнорируя Надю, целовали его в щеку и успевали переброситься парой дежурных фраз.  - А я смотрю ты здесь альфа-самец. – Не выдержала Надя уже стоя у двери с нужным номером.  - Надь, - смутился Тимур, - прекрати….  - Это я еще не начинала. – Задумчиво протянула девушка и открыла комнату.  Они с Тимуром оказались в небольшой чистенькой комнатке на двоих. На противоположной двери стене было окно. У окна стоял письменный стол и два стула. По обе стороны окна стояли две кровати. На одной сидела невысокая рыжая девушка с немного раскосыми глазами. Надина соседка….  - Привет. – Бросил ей Тимур и осматривая обстановку комнаты, прошел к свободной кровати и поставил на нее Надину сумку.  Сама Надя в этот момент стояла столбом посреди комнаты и, скривившись, осматривала ее. Часто взгляд ее падал на девушку-соседку и полон был смешанных чувств – от любопытства до пренебрежения. А та в это время, приоткрыв рот, пожирала глазами Тимура. Что ж, Надя уже успела заметить, что эта реакция женского пола по отношению к Тимке была естественной, предсказуемой и закономерной. Вот, правда, это понимание не умаляло тлеющей в ней ярости. И достаточно было еще одной маленькой искры, чтоб она вспыхнула в ее душе огнем.- Меня Надя зовут, - девушка встала между Тимкой и соседкой, загораживая парня, заставляя ее отвести от него взгляд, - а тебя?  - Варя. – Ответила рыженькая, наконец, глядя на Надежду.  Та рассматривала ее в ответ.  Так себе девчонка. Похоже, что приехала из какой-то деревни на окраине республики. Рыжая, не очень привлекательная, невысокая, но и не хрупкого телосложения, как, например, Кира. Скорее плотная, широкая в кости. И молодая. Только-только поступила, наверное. Иначе Тимур был бы с ней знаком, он тут, похоже, всех баб поименно знает….  Одним словом на первый взгляд девчонка Наде не понравилась.  - Ну что? – Тимка обнял ее за талию, нарушая ход ее мыслей. – Пойдем, покажу тебе, как я живу.  - Пойдем. – Надя вывернулась из его объятий.  По дороге от Надиной комнаты до Тимкиной история с приветствиями многократно повторилась. Надя медленно закипала и думала о том, что, похоже, весь университет (по крайней мере, женская его часть) с нетерпением ждал возвращения Тимура Одинцова. Парень выслушал и отказался от стольких приглашений, что если бы он ходил по гостям каждый день, визитов хватило бы на месяц, если не больше.  Но основной сюрприз ждал их в комнате Тимура. И это был не Ванька, который соседствовал с парнем.  - Заходи, - Тимур спиной вперед открывал дверь, - сейчас соберемся и пойдем до универа прогуляемся, дождь вроде закончился. О….  Тима, обернувшись, заметил на своей кровати Дашку.  - А ты что здесь делаешь?  Надя вошла следом и, нахмурившись, окинула взглядом, лежащую на, по всей видимости, Тимкиной кровати, Белоснежку. Та грациозно встала и плавной походкой ленивой кошки подошла к Тимуру.  - Тебя жду. – Она обняла его руку, потерлась щекой о плечо.  - Зачем? – Тимур выдернул руку из ее захвата. – Шла бы ты, Даша.  - Ну как же, Тима? – Томно протянула она в ответ, снова прижимаясь к нему всем телом. – Как ты можешь так говорить после всего, что между нами было, сладкий?  Она, повернувшись к Наде, говорит ей:  - Он у тебя такой сладкий. – И сжимает руку на гульфике его джинсов, видимо демонстрируя, в каком именно месте Тимка ей таковым показался.  Для Нади это стало последней каплей. Тимур не успел отреагировать, видимо растерявшись, как девушка мертвой хваткой вцепилась в Дашины кудри и поволокла сопротивляющуюся и кричащую от боли блондинку к выходу из комнаты. Даша пыталась вырваться и царапать Надину руку, но бесполезно – девушка держала ее волосы крепко. Открыв дверь, Надя молча вытолкнула ее в коридор.  - Пошла отсюда, с*чка, - спокойно посоветовала она девушке, - а подойдешь к нему еще ближе, чем на сто метров, вырву патлы.  Надя захлопнула дверь и повернулась к Тимуру. Тот стоял на прежнем месте с довольной улыбкой на губах. Надя подошла ближе и с размаху влепила ему оплеуху.  - За что? – Тимка схватился за ушибленную щеку.  - За то, что ты – сладкий…. – подражая Дашкиному голосу, ответила Надя и добавила не кривляясь, - кобелина.  - Надя, я… - пытается объясниться Тимка, но она обрывает его:  - Я знаю – отомстил мне, да? В тот вечер…. Доволен? Оторвать бы тебе шарабешки, чтоб неповадно было.  - Да не было у меня с ней ничего! – Не выдержал парень. – Ну да, она пыталась мне отсосать, а я спал, с бодуна…. Да, после того как увидел тебя с этой…. Меня тоже споили.  - Кто? – Недоверчиво спрашивает девушка.  - Бармен…. – Под нос бурчит Тимур.  - А откуда тогда знаешь, что ничего не было?  - Потому что я был так пьян, что у меня вообще ничего не работало. И… Ванька сказал….  - Слава Богу, что на свете есть друзья! – Притворно радостным тоном восклицает Надя.  - А утром она заявилась, - продолжает Тимка угрюмо, - и заявила, что типа мы с ней переспали.  - А ты?  - А что я? – Он нервничает. - Думаешь не разберу, тр*хался я ночью или нет? Не поверил я….  - Ладно, Одинцов, будем считать, что мы квиты. Но если я узнаю…. – Надя, сердито прищурившись, наступала на него, - если ты не угомонишься и не перестанешь по поводу и без, выпускать из штанов своего младшего товарища я тебя… я тебе… я с тобой знаешь что сделаю?  - Догадываюсь, моя ревнивая бестия, - Тимур поймал ее за руку и притянул к себе, - а ну, иди сюда!  Он подхватил Надю под попку и прижал своим телом к стене. Впился в ее рот поцелуем.  - Это что значит? – Надя отворачивалась от его жадных губ. – Что ты меня понял? Или ты мою бдительность усыпляешь?  - Это значит, что я хочу тебя, Надя, прямо сейчас. Ты такая горячая, когда ревнуешь, просто огонь.  - Ответь сначала. – Она потянула его за волосы, заставляя оторваться от себя и посмотреть, наконец, ей в глаза.  - Я понял, Надя, понял. Я твой, и больше не будет никаких баб, клянусь тебе. А эти… - он неопределенно кивнул головой в сторону двери, - они сами скоро угомонятся, вот увидишь. Ну же….  Он снова целует ее в шею, а его пальцы уже пытаются стянуть с нее спортивные штаны, в которых она приехала.  - Тим, ты не запер дверь. – Надя пытается привлечь его внимание к насущным проблемам и, хотя она так же сильно хочет его, как и он ее, все же у нее хватает ответственности попытаться обезопасить их обоих от разоблачения в самый неподходящий момент.  - Ты кого-то ждешь? – А Тимуру похоже, на все наплевать….  - А ты здесь один живешь? – Надя пытается напомнить ему о соседе.  - Надь, мы успеем. – Уверенно отвечает он, но они не успевают даже начать, потому что дверь открывается в комнату заходит Иван.  - Я не вовремя. – Констатирует он, заметив Тимура с Надей.  - Вообще, как никогда. – Подтверждает Тима его слова.  - Все нормально, Вань, - спорит с ним Надя, отталкивая парня и поправляя одежду, - это мы увлеклись. Ладно, я пойду, приведу себя в порядок, а потом покажешь мне универ, хорошо?  Тимур сердито смотрит на нее и сопит, поджав губы. А потом все же отвечает:  - Конечно.  * * *  Удмурдский государственный университет располагался в нескольких корпусах, расположенных в непосредственной близости друг от друга и включал в себя до чертовой матери всевозможных филиалов и институтов.  Остановившись перед помпезным фасадом здания, Надя, закинув голову, посмотрела на вывеску с названием ВУЗа, располагающуюся довольно высоко, под башенкой со шпилем. Перед зданием университета располагалась площадь и на ее клумбах все еще цвели поздние пестрые цветы. И газоны еще были зелеными. А на памятнике великому русскому поэту уже лежали несколько желтых листочков с облетающих рядом тополей.  - Пойдем, - торопил ее Тимур, - успеешь еще, насмотришься.  Оказавшись внутри, Надя довольно скоро перестала испытывать новизну и дискомфорт – институт как институт. В ее жизни, кстати, уже третий. Студенты, как муравьи, суетящиеся в коридорах и на лестнице, преподаватели с кожаными портфелями, лекционные аудитории, расписание занятий на стене – все, как всегда. Как везде. И даже ощущение того, как далеко она сейчас от дома постепенно стиралось. А получив в деканате документы, Надя, наконец, почувствовала некую стабильность и определенность в жизни.  Да, они с Тимуром будут учиться на разных отделениях. Ну, не смогла Надя представить себя в той профессии, которую выбрал он – не героиня она, не сможет собой рисковать ради какого-то постороннего ей человека. Да и проще учиться там, где половина предметов были уже изучены и сданы. Надю восстановили на второй курс, а дома она закончила четвертый (в Новосибирске ее учеба вообще не задалась), и академическую разницу сдать нужно было, лишь немного подготовившись – один зачет и один экзамен по тем дисциплинам, которые она ни дома, ни в новосибирском институте не изучала. И как она поняла, ей готовы были пойти навстречу и особо вопросами не терзать. И на подготовку дали уйму времени, аж до зимней сессии. Правда, порекомендовали не затягивать особо.  Девушка выбрала гуманитарное направление, институт права, и специальность «Юриспруденция», собственно почти то же самое, что она изучала дома. Там она училась на судебного пристава, здесь будет изучать уголовное право, а конкретно ее специализация называлась "Судебная экспертиза". Зачем ей это было нужно? Ей нужно было быть рядом с Тимуром Одинцовым, а этот профиль заинтересовал ее более других.  А уж с тем, что ее отделение находилось в одном корпусе с Тимкным – это вообще была судьба и небывалая удача. Они смогут видеться часто, практически не расставаясь, а чего еще ей было нужно в новой жизни?  В идеале – отдельный угол для воплощения сексуальных фантазий, но Надя уже жила недолго в «общаге» и знала про негласное правило – если соседка просит тебя погулять пару часиков вне комнаты, нужно соглашаться без лишних вопросов. Потом придется попросить тебе, и она тоже не откажет. Да и не было в правилах у совместно проживающих студентов ставить палки друг другу в колеса и мешать личной жизни друг друга. Так что… все не так уж плохо!  * * *  - Погоди-погоди, - Надя протянула ладонь, требуя, чтоб Тимка замолчал на секунду,– я не понимаю, на кого ты сейчас учишься? Какая-то муть, если честно.  - Сейчас я получаю типа, профессионально образование. – Терпеливо принялся объяснять Тимур по второму кругу. – В конце обучения пройду аттестацию и стану пожарным.  - А потом? - А потом на этой базе поступлю на ускоренное обучение, по специальности «Защита в чрезвычайных ситуациях и управление рисками». Где и буду доучиваться еще три с половиной года.  - Офигеть…. – Протянула девушка, - я отучусь раньше тебя….  - И что? Уедешь и оставишь меня здесь одного?  - Вот еще. – Хмыкнула Надя. – Тебя вообще без присмотра оставлять нельзя.  - Вот и не оставляй.  Они сидели за столиком в кафе, в котором решили пообедать во время прогулки по городу. С начала учебного года прошло уже больше недели, и Надя постепенно обживалась на новом месте. И каждый день после занятий Тимур таскал ее по городу, поясняя, что делает это ради того, чтоб Надя скорее почувствовала себя здесь как дома. Как он. Как будто это в принципе возможно.  Хотя, Ижевск конечно можно было назвать красивым городом. И зеленым. Вот только пока он был для нее чужим и негостеприимным. Надя часто вспоминала свой переезд в Новосибирск и как бы ни были различны обстоятельства и причины, молодой промышленный мегаполис, деловой, культурный, торговый центр Сибири, встретил ее гораздо дружелюбнее и полюбился ей сразу же. И сейчас Надя понимала почему – он был рядом с домом. А сейчас, когда Тимур увез ее из Сибири за Урал, он словно с корнями ее вырвал из родной земли. И это было не так просто, как казалось.  - А почему нельзя было сразу поступить на эту специальность? – Продолжала допытываться девушка.  - Ну, потому что я хочу быстрее заняться делом, ради которого я и поступил сюда. Я смогу учиться и работать. Нам надо будет снять квартиру, и я не планирую просить деньги у родителей, дабы никто не смог нам что-то запрещать.  - Тима….  - Что?  - Ты, правда, этого хочешь? Вернее, ты уверен, что будешь хотеть этого через полтора года, когда закончишь учиться на пожарника?  - Я не сомневаюсь в этом, Надя и ты не вздумай.  - Не буду. – Согласно кивает девушка.  - Ну, и как тебе твоя соседка? – Переводит тему Тимур.  Надя равнодушно пожимает плечами.  - Никак. Она странная какая-то, учится на факультете, ты не поверишь, удмурдской филологии. И постоянно грузит меня всей этой этнической фигней. Кошмар….  - А в твоей группе у тебя уже подружки появились?  - Нет. Да мне подружки и не нужны. Поверь. Хватит с меня подруг. Я, слава Богу, помирилась с Кирой, она звонит мне каждый день, пишет письма на «электронку», фотографии шлет. Этого вполне достаточно для меня. Ты мне за всех, Тимка, за друзей и за подруг….  - Что случилось между вами с Кирой? – Снова затронул Тимур неприятную для Нади тему.  - Влад Корнеев между нами случился, вот и все. – Опустив глаза, ответила Надя, всем своим видом демонстрируя, что ей совсем не хочется продолжать этот разговор.  - Не удивительно. – Хмыкнул Тимка. – Кира тогда почти со всеми разругалась из-за своего Влада. Ты тоже ей пыталась глаза открыть?  - Пыталась. – Стараясь казаться равнодушной, кивнула Надя.  - И что? Не получилось?  - В том-то и дело, что получилось. Вот только все стало слишком сложно после этого…. Тима, я не хочу разговаривать о Владе Корнееве, веришь?  - Конечно. – Тима не стал уточнять, видимо думая о том, что ей нет радости, вспоминать о человеке, рассорившем ее с подругой.  - Тим, а когда мне можно будет прийти к тебе на лекцию? – Завела Надя песню, которую пела Тимуру всю эту неделю.  - Вот зачем тебе это? – Всякий раз спрашивал он.  - Мне интересно. Хочу посмотреть, кто с тобой учится. Как ты учишься, чему. Ну, пожалуйста, Тимур.  - Нет, Надь. – Категорично ответил он. – Нельзя посторонним.  - Ну, ты же у меня был. И никто не заметил.  - Ага, - усмехнулся он, - кроме твоих сокурсниц, никто…. – Он самодовольно улыбнулся. Эх, похоже никто не выбьет из него нарциссизм….  - Ну и пусть все знают, что ты теперь и навсегда принадлежишь мне. А то раскатали губы в начале года, - Надя прощебетала, подражая голосам девиц со своего отделения, - Тимур Одинцов вернулся, ах, ах!  - Ты - ревнивая собственница, детка. – Рассмеялся Тимур. – Слушай, - он наклонился к ней и взял ее ладонь в свою руку, поднес к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья, - я соскучился, Надь.  - А кто виноват в том, что твои друзья каждый день тусовались в вашей с Ванькой комнате?  За эту неделю и правда, в комнате Тимура каждый вечер собирались все его друзья, за исключением Даши. И у Нади было такое чувство, что либо им больше негде собраться, либо они специально им мешают.  - Но есть твоя. Отправила бы Варвару подружить с кем-нибудь….  - Моя соседка вообще боится собственной тени и ни с кем не дружит. – Сердито ответила Надя, словно в проблемах девушки виноват именно он. - Мне кажется, скоро придется брать над ней шефство – она как ребенок. Ну и как, скажи на милость, мне нужно было удалить ее, чтоб побыть с тобой?  - Намекнуть.  - Она – девственница, не поняла бы намека, вернулась бы не вовремя и еще перепугалась бы до смерти.  - Сказала бы прямо: «Погуляй немножко, ты мешаешь», - предложил Тимур.  - Тогда она бы далеко не ушла, - поясняет ему Надя, - стояла бы у двери в комнату пока мы с тобой тр*хались, Тима. Прости, но я так не могу.  - Но что же делать, Надь? Мы полторы недели не были вместе, а это очень долго. Просто вечность….  - Одинцов, ты – ненасытное животное.  - А ты – Динамо. – Категорично заявил парень. – То у тебя настроения нет, то соседка в комнате, то голова болит…. Сегодня что?  - Сегодня пятница.  - И?  - И Варвара уезжает до воскресенья домой, к родителям в свою деревню. – Равнодушно, словно говорит о вещах, которые ничего не значат, говорит Надя и подносит к губам чашку кофе.  - Когда? – Подобрался Тимур.  - Ну… - Надя посмотрела на часы, венчавшие запястье, - уже, наверное, уехала.  - И чего мы здесь сидим? – Парень вскочил со стула и, крепко схватив Надю за плечо, вынудил ее подняться следом. – Идем!  - Куда, - пытается сопротивляться Надежда, - я еще кофе не допила….  Он не слушая и, не обращая внимания на слабое сопротивление, тащит ее к выходу….  У двери в комнату Надя долго возится с ключом, а Тимур стоит за ее спиной и, прижимаясь к ней, наглядно и весьма ощутимо демонстрирует ей свое нетерпение. Он прижимает ее к себе, и целует ее затылок, опаляя кожу горячим дыханием. И от этого у девушки руки дрожат, и она никак не может попасть в замочную скважину.  - Еще немного, - срывающимся голосом шепчет Тимка ей в ухо, - и я возьму тебя, прям здесь.  И в подтверждение своих слов он кладет руку на ее бедро и скользит вверх, попутно задирая плотную ткань обтягивающего трикотажного платья.  - Че-ерт…. – Стонет он, наткнувшись на резинку чулок. – Ну, Надя….  И тут ключ выскальзывает из ее слабых пальцев и падает на пол…. Надя сдается и беспомощно вздыхает. Тимур, покачав головой, вкладывая в этот жест все, что он думает о ее неуклюжести и нерасторопности, сам наклоняется, подбирает его и с первой попытки открывает дверь.  Не теряя ни секунды, едва за ними закрылась дверь, Надя и Тимур принимаются раздевать друг друга, отвлекаясь лишь на поцелуи. Они пытаются добраться до кровати, но Тимка вдруг усаживает Надю на письменный стол и раздвинув ее бедра прижимается к ней.  - Нет, Тимур! – Смеется девушка. – Только не на Варькиных конспектах, умоляю! У нее там как раз что-то связанное с религией, боюсь, она меня придушит ночью за богохульство!  Чертыхаясь и матерясь, парень все-таки роняет Надю на постель, и больше не отвлекаясь ни на что, растворяется в долгожданной близости….  * * *  - А ведь мы должны были пойти в магазин, обновить мой осенне-зимний гардероб….  Надя прижимается щекой к голой Тимкиной груди, ее тонкий пальчик вырисовывает непонятные узоры на его плоском животе. Хотя нет, вовсе он не плоский и девушка старательно обводит каждый рельефный «кубик».  - Лучше бы пошли….  - Ну, Надь…. – Снова пытается оправдаться он. - Я же извинился.  - Как будто мне легче от твоих извинений. – Бурчит Надя себе под нос.  - Да подожди же ты, - возмущается парень, - сейчас я отдохну минутку и исправлюсь. И вообще, после такого перерыва это закономерно.  - Да конечно, Одинцов! Можно подумать - полторы недели…. И вообще, уходи, давай!  - Да, сейчас!  - Уходи, я сказала! – Надя старательно хмурится, но глаза ее смеются.  Она садится рядом с Тимуром и прижимает край одеяла к обнаженной груди.  - А я, пожалуй, пойду, найду того, у кого выдержка получше твоей.  - Не зли меня, Надежда, тебе это боком выйдет. – Тимка стреляет на нее сердитым взглядом темных глаз. Похоже, эти шутки он понимать не намерен.  - Ой, напугал!  - А ну, иди сюда! – Он хватает ее за руку и пытается прижать к себе, но Надя сопротивляется.  - Не пойду! Одинцов, отпусти меня немедленно, слышишь?!  Она все же не может сдержаться и заливисто смеется. И ойкает, когда Тимур сжимает до боли ее запястья и опрокидывает на спину. Парень сердито поджимает губы, склоняется над ней и, глядя прямо в глаза, заявляет:  - Ты лучше не буди во мне ревность, Надька, не стоит.  - Я тебя не боюсь, господин Феодал.  - Вот и зря. – Совершенно серьезно предупреждает он.  А потом переворачивает Надю на живот, не смотря на ее сопротивление, и свернув подушку валиком, сует под нее, заставляя по-кошачьи прогнуть спинку. Гладит ладонью круглую попку.  - Не боишься, значит?  - Не-а…. – Надя уже снова возбуждена и ей любопытно, что он задумал.  Накажи меня, Тима, ну же….  - А знаешь, - продолжает она дразнить его, - не один ты в этом университете такой супермачо. У меня в группе есть один…. Ай!  Его ладонь несильно, но ощутимо шлепает ее по ягодице.  - Еще? – Слышит она голос, в котором еле сдерживается ярость.  - Одинцов, ты – извращенец! – Надя пытается перевернуться, но он прижимает ее руки к кровати.  - Не дергайся.  Надя не слушается, тогда ей прилетает еще одна «пощечина» по мягкому месту. Уже немного сильнее.  - Так что ты там говорила про одногруппника?  - Он – красавчик и говорят у него большой член, - торопится Надя высказаться, пока Тимка ей не помешал, а он снова шлепает ее по попке и Надя кричит, - ай, больно! Тима, я пошутила, нет никакого одногруппника!  - Так-то лучше, - довольно заявляет он и нависает над ней.  Когда он входит в нее, Надя вскрикивает только уже совсем от других ощущений и изо всех сил цепляется пальцами за невысокую спинку кровати. А он, обхватив ладонями ее талию, берет ее сильно, словно вбивается в ее тело. Но Наде не больно, хотя ощущения такие же острые, как боль.  Она кончает первой и довольно быстро, но он на этом не останавливается.  - Тима, - спустя несколько бесконечно долгих минут, просит девушка, - я больше не могу.  - Не надо было дразнить меня, детка. Наслаждайся теперь. Я тебе сейчас покажу выдержку….  Когда он, наконец, отпускает ее и откидывается на спину рядом, Наде кажется, что она не может пошевелить даже пальцем, а все тело приятно ломит от усталости.  - Отдай подушку.  Девушка не реагирует на его просьбу, глядя на него соловыми глазами, тогда Тим сам вытаскивает ее из-под Надиного живота.  - Круто было, - заявляет он и добавляет, - попозже повторим.  - О, нет! – Стонет Надя.  - А я говорил – потерпи минутку, так нет, тебе приперло позлить меня. Позлила?  - Тима, я была не права. – Пытается исправиться Надя.  - Поздно. – Слышит она в ответ. И незаметно улыбается, прижавшись к нему и удобно устроившись на его груди.  * * *  Утром Надя проснулась первой и тихо выскользнула из комнаты, направляясь в душ. На выходных «общага» была пустой наполовину – студенты, что жили, не так далеко, как они с Тимуром, разъезжались по домам еще накануне. Остальные сейчас мирно спали после долгожданного пятничного вечера, так что душ был свободен.  Стоя под упругими струями теплой воды, Надя думала о том, чем они с Тимуром будут сегодня заниматься.  За прошлую неделю они обошли и осмотрели все более-менее значимые достопримечательности города, так что продолжать знакомиться с Ижевском Надя желанием не горела. Только если Тимка, как и обещал, покажет ей какой-нибудь сносный торговый центр…. Надо все-таки приобрести верхнюю одежду на зиму, пока не лег снег.  Тело все еще потягивало мышечной болью, и мысли девушки вернулись к продолжительному ночному марафону. Зря она Тимура Вадимовича так рассердила. Он вчера ей без устали доказывал свою мужскую состоятельность до середины ночи. И сразу же вырубилась от усталости, стоило ему, наконец, оставить ее в покое, вытянувшись рядом на кровати. Она вообще имела все шансы уснуть прямо под ним, и это был бы не первый раз, кстати, он до такого ее доводит….  И ведь, вопреки тому, что она говорила, ей безумно приятно было от того, как он реагировал на ее тело. От того, что он сдержаться в первый раз вчера не смог. И разве она когда-нибудь в нем сомневалась? Так нет же, решила подшутить…. Еще и несуществующего одногруппника зачем-то приплела….  Нет, парни в Надиной группе учились, но ни один из них и в подметки Тимуру Одинцову не годился.  Неприятно засосало в животе, и Надя поняла, что жутко голодна. И в таком случае Тимка сейчас проснется со зверским аппетитом – калорий-то он вчера сжег однозначно больше, чем она. Что ж, надо срочно восполнять. А как? Она ведь совсем не умеет готовить…. Девушка повернула вентиль, закрывая воду и обернувшись полотенцем, направилась в комнату по пустому коридору. И так некстати, столкнулась по пути с Тимкиным товарищем, Антоном. С тем самым, которого она во время той памятной попойки в Новосибе, окрестила Ворчуном.  - Привет. – Надя поспешила пройти мимо, но он остановил ее, преграждая дорогу.  - Одинцов у тебя?  - У меня. – С вызовом глядя ему в глаза ответила девушка. – А что? Потеряли?  - Напомни ему, что мы сегодня в спорт бар собирались. И если он еще не весь под каблуком, пусть присоединяется.  - Передам. – Коротко ответила Надя и, обойдя его, поспешила в комнату, где сейчас преспокойно спал Тимка.  Вот если бы Антон не был таким женоненавистником, был бы совсем неплохим парнем, - думала она, закрывая за собой дверь и открывая ноутбук. И в принципе Надя была права.  Антон был из тех студентов, что поступили в университет не сразу после окончания школы, а придя к такому решению под давлением обстоятельств. Когда-то он был влюблен в девушку, которая его предала. От несчастной любви парень пошел в армию, а после, не желая возвращаться в родной город, выбрал стезю, на которой пригодились бы его военные умения. Вот только с девушками у него было все сложно. Хотя парень был, несомненно, привлекательным – двадцати двухлетний, атлетически сложенный брюнет с серыми, как затянутое тучами осеннее небо, глазами, он мог бы иметь успех, если бы не глядел на всех представительниц прекрасного пола с неприкрытой злостью в глазах. Девушки на каком-то интуитивном уровне ощущали эту враждебность и обходили его десятой дорогой….  Когда Тимур проснулся, его уже ждали на завтрак румяные блинчики с разными начинками. В ответ на удивленный взгляд, Надя, пожав плечами, ответила:  - Все утро пекла, все пальчики себе обожгла…. – И повернула к нему монитор ноутбука с открытым сайтом доставки готовых блюд.  Во время завтрака, Надя, наконец, решилась спросить о Тимкиных планах на вечер. Она все же надеялась, что договор о походе с друзьями в спорт бар Антон просто придумал из вредности, но увидев на лице парня выражение вины, поняла, что нет.  - Одинцов, ведь мы с тобой сегодняшний вечер собирались провести вдвоем. – Напомнила Надя. – Это ведь ты сетовал на отсутствие свободной комнаты для твоих утех. И вот, комната свободна до воскресенья, а ты оставляешь меня одну?  - Ну, Надь…. – С набитым ртом пробубнил Тимур. – Не превращайся в грымзу. Меня ребята позвали, там матч….  - Возьми меня с собой. – Предложила девушка компромисс.  - Нет. – Категорически отрезал Тимка.  - Но почему?  - Тебе будет неинтересно.  - Не правда! – Возразила Надя. – Я в десятом классе знала поименно всю команду «Манчестер Юнайтед», перечислить?  - Ну, перечисли. – Недоверчиво попросил Тимур.  - Старый состав. – Уточнила девушка.  - Давай старый. – Согласился Тимур.  - Дэвид Бэкхем….  - Угу. – Согласно кивнул Тимур. – Кто же не знает Бэкхема?  - Оле Гуннар Солскьяер….  - Угу.  - И…. – Надя забавно морщила бровки вспоминая. – Двое братьев там были…. Братья Невилы….  Тима молча и одобряюще кивал, изображая, что не сомневается в ее знаниях.  - Ну, Тимур, я, правда, их всех знала, даже запасных! – Сдалась Надя.  - Я верю.  - К тому же я знаю твоих друзей. – Решилась девушка зайти с другой стороны. - И их-то я точно по именам помню, – Надя принялась загибать пальцы, - Артем, Антон, Руслан, Лешка, Ванька, Коля и…  - И? – Приподняв бровь, спросил Тимур.  - Я последнего не помню, – призналась девушка, - он тогда болел и с нами не бухал. Но остальным я нравлюсь, а разве не это главное для тебя?  - Зато Артема ты первым вспомнила, да? – Ревниво заявил Тимур. – И конечно ему ты нравишься больше всех.  - Так ты, поэтому что ли? – Пораженно спросила Надя. – Из-за того случая? Ты ревнуешь? А может, ты на меня паранджу наденешь, но все-таки возьмёшь меня с собой?  - Нет, Надя и это вопрос решенный. Я вернусь вечером и сразу к тебе, жди меня, не ложись.  - Тиран…. – Пробормотала девушка, обидевшись.  Весь день она пыталась дать ему понять, что не хочет оставаться одна. А вечером Тимка все-таки ушел с друзьями пить пиво и болеть за какую-то неизвестную ей футбольную команду.  Надя пыталась, правда пыталась не превращаться в мегеру, но по мере того, как стрелки часов все дальше уходили за ту отметку, когда он должен был вернуться, серчала на него все сильнее.  Наконец, опоздав на два часа, пьяный и смелый, он нарисовался на пороге ее комнаты, предварительно разбудив соседей слева, по ошибке постучав в их дверь. Надя встретила его, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя, как она сердита и что ему тут ничего не обломится. Тимур же, не обращая внимания на эту демонстрацию, вразвалочку подошел к ней и, схватив за подбородок, впился в губки, обдавая пивным перегаром.  - Фу, Одинцов, - сморщилась девушка, отворачиваясь, - не дыши на меня, алкаш.  - Раздевайся. – Без предисловий потребовал он в ответ.  - Зачем это? – С возмущением спросила девушка, пытаясь вырваться из его рук, и одергивая майку пижамы, которую он настырно пытался с нее стянуть.  - Там твои соседи, сказали, что я им спать мешал прошлой ночью.  - Боже мой….  - Вот я и решил повторить.  И не обращая внимания на сопротивление девушки, он толкнул ее на кровать….  * * *  В понедельник Тимур сидел в лекционной аудитории. Только что прозвенел звонок, и у них началась лекция по психологии экстремальных ситуаций. Преподавала ее женщина лет пятидесяти, совершенно седая, маленькая, как птичка и, по мнению Тимки, слегка сумасшедшая. По крайней мере, она была совершенно увлечена предметом. Слишком, для нормального человека….  Она только что объявила тему сегодняшней лекции, посвященной проблеме критической ситуации, когда дверь аудитории распахнулась и в помещение вбежала Надежда.  - Здравствуйте, - кивнула она преподавателю, - извините, опоздала.  Она, поискав глазами Тимура, направилась к нему, но женщина помешала ей.  - Милая леди, - она окинула Надю внимательным взглядом проницательных глаз, скрытых стеклами очков, - а вы аудиторией не ошиблись?  - Нет. – Надя спокойно выдержала ее взгляд.  - Имя-фамилия? – Она склонилась над списками.  - Я только перевелась, меня в списках еще нет.  - Хорошо, - женщина выпрямилась, - изучаемый предмет?  - Психология. – Ответила Надя.  - Угу, - кивнула ее собеседница, - как меня зовут?  - Светлана Андреевна.  - Тема прошлой лекции?  - Стресс жизни. Простите, мы на экзамене?  - Садитесь. – Недовольно скривилась женщина и Надя, громко топая каблучками по проходу между партами, направилась к Тимуру.  Преподавателя психологии было бы проще понять, увидев Надю в этой аудитории, наполненной молодыми парнями. Среди них попались Наде на глаза три или четыре девчонки, одинаково одетые в форму. Она же явилась пред их очи при параде – в туфельках на высокой шпильке, в белой блузке, тесно обтягивающей ее фигуру и подчеркивающей полную грудь, в строгой черной юбке с разрезом спереди. Тимка знал и эту блузку, и эту юбку. Он знал, что пуговка на груди все время расстегивалась, а юбка так соблазнительно обтягивала ее попку, что он просто не мог спокойно смотреть на нее сзади.  Волосы Нади были стянуты в хвост на затылке, на лице легкий макияж, на локте висит плащик, и вся она олицетворяла собою само обаяние и красоту. И Тимка видел, что пока она шла к нему по проходу, не один его сокурсник свернул шею, глядя ей вслед.  - Так, второй курс! – Привлекла внимание аудитории преподаватель. И принялась диктовать лекцию.  - Еле успела. – Прошептала Надя, садясь рядом с Тимуром на лавку. – Не могла найти аудиторию.  - Ты зачем пришла? – Сердито спросил он в ответ.  - Ты что, не рад? – Удивленно спросила она, невинно хлопая ресницами. – А я готовилась, копалась в твоих конспектах, выясняла имя-отчество препода….  - Нет. – Тимка взял ее плащ и набросил ей на голову.  - Одинцов! – Надя выпуталась из плаща. – С ума не сходи.  Легко сказать!  Тимур видел, как смотрят на Надю парни в аудитории и готов был им каждому выколоть глаза.  - Ты меня прячешь, Тимур, - тихо прошептала Надя, стараясь не привлекать внимания преподавателя, - а я не согласна сидеть дома одна пока ты встречаешься с друзьями. У меня сегодня образовалось «окно» и я решила прийти к тебе. Теперь ты можешь всем продемонстрировать меня и застолбить территорию. И с этого дня ты больше не будешь надевать на меня покрывало, Отелло.  Тимка в ответ положил руку на ее колено и еле дождался конца лекции, чтоб у всех на глазах прижать ее к себе, и накрыть ее рот поцелуем, словно клеймо на ней поставить. Показать, что его она…. Вся его, и будет всегда только ему принадлежать.
 Глава 21
 песня
 «Ртуть упала,  И листва за окном шелестеть перестала.  И вдвоем под одним шерстяным одеялом  Остаемся зимовать….»  - На-адь…. – Тихий голосок отвлек девушку от написания лекции по уголовному процессу.  - Что? – Стараясь не забыть слова лектора, бросила Надя соседке справа.  - Сегодня пятница, мы с девчонками в клуб собрались.  - Удачи. – Равнодушно ответила она, одновременно конспектируя лекцию.  - Вообще-то мы надеялись, что ты пойдешь с нами, правда, Анжел?  - Ну что ты, - ответила собеседнице Надина соседка слева, - какой клуб? Ты что, забыла, кто Надин парень?  - Кто? – Притворяясь, что не знает, спрашивает девушка.  - Тимур Одинцов. – Буркнула Надя, волей-неволей прислушивающаяся к их разговору.  - Тимур Одинцов…. – Мечтательно протянула брюнетка, сидевшая справа от девушки. – Я бы интим с таким парнем на поход в клуб не променяла.  - Крис…. – Надя повернулась к ней и, округлив глаза, грозно взглянула на девушку.  - Я это так…. – Тут же смутилась она. – Просто, по факту….  Надя снова уткнулась в конспекты, понимая, что значительный кусок лекции только что канул в Лету. Отступив примерное количество, строк она попыталась продолжить.  Кристина, синеглазая брюнетка с копной кудрявых волос, и Анжела, ее подружка, блондинка, считали своей обязанностью поучать Надю в вопросах ее отношений с Тимуром и блюсти ее личное пространство (которое, по мнению самой девушки, уже давным-давно принадлежало одному красивому парню с дурной репутацией). И каждую пятницу или субботу они настырно пытались затащить ее в один из местных клубов. Сами девушки находились сейчас в свободном плавании и вечном поиске претендентов на роль второй половины. Они были гораздо младше Нади, но уже достаточно повидавшие в своей жизни (если конечно количество любовников, прошедших через их постели можно считать полезным жизненным опытом) и потому мнящие себя вправе раздавать направо и налево советы, касающиеся чужих отношений, в которые их не особо-то стремилась Надя посвящать. Надя не обманывала Тимура, когда говорила, что ей совсем не нужны здесь подруги. Но Кристина с Анжелой так не считали, к сожалению. Поэтому понаблюдав на новенькой примерно пару недель, они однажды утром вошли в аудиторию и присели на лавку с обеих сторон от нее. И прилипли к ней, как репей.  Они почему-то подумали, что ей тяжело адаптироваться к ситуации в незнакомом обществе. Трудно влиться в компанию студентов, проучившихся вместе целый год. И естественно решили ей помочь завести друзей, предложив в кандидатуры себя.  И, наверное, они были горды и довольны своим великодушным решением.  Надя же им не доверяла и считала, что причину их заинтересованности ею, зовут Тимур Вадимович Одинцов и только в нем все дело. Впрочем, как всегда.  Прошел уже месяц, наступил октябрь, но вопреки Тимкиным обещаниям угомонились не все его воздыхательницы. Но здесь надо отдать Тимуру должное – он настолько наглядно демонстрировал то, что влюблен и счастлив с Надей, что этого не заметил бы только слепой. К сожалению, некоторые девушки упрямо не желали понимать серьезность Тимкиных намерений. И у Нади все чаще чесались руки проредить их шевелюры. Ну а что? Вот Даше ведь хватило одного раза….  Надоедливая Белоснежка действительно теперь сторонилась и Тимура и ее.  И никто, как хитрые и продуманные Кристина с Анжелой, не догадался подкатить сразу к Наде. Хотя и им этот финт совсем не поможет - Надя не стремилась к общению с девушками, скорее это они навязывали его ей, а воспитание не позволяло Наде в открытую послать девиц на три буквы. Намеков же они не понимали.  Кстати, не смотря на некую отстраненность от прочих учащихся на ее потоке и в ее группе, Надя все же умудрилась против воли обзавестись поклонником. Это был самоуверенный физически развитый самец, вполне осведомленный насколько привлекателен он для женской половины университета. И кстати, он имел все шансы составить Тимке конкуренцию по популярности.  Звали брутального самца, Марком. Он появился в их группе совсем недавно и причины его появления были окутаны тайной. Вся эта таинственность привлекала к нему женский пол, охочий до разных секретов, а Надя была уверена, что новый одногруппник нарочно создал вокруг себя этот ореол, и ничего интересного в нем нет. Но каковы бы ни были причины, по которым парень, ее ровесник, получает второе высшее не по ускоренной программе, а в обычном режиме, ее это касалось в последнюю очередь.  Вообще Надя наблюдала за ним порой и ловила себя на мысли, что, несмотря на неприкрытый интерес парня к ней, он ее совсем не пугает. Он был чем-то похож на Тимку – через чур самоуверенный мачо, но совсем не злой. И такой же, как Тимка брюнет, только глаза были карими. И вообще, создавалось впечатление, что Марк приехал в Ижевск из ближнего зарубежья – уж слишком он был загорелым и чернявым, и темпераментным.  Нельзя сказать, что он настырно преследовал Надежду, но сама его манера общения напрягала девушку. Он неизменно вторгался в ее личное пространство, нарушая границы интимной зоны. Туда, куда Надя не впускала никого, кроме близких ей людей. И всегда, какова бы ни была причина, по которой он к ней обратился, он слишком близко приближался к ней, нависал над ней и пытался прикоснуться к ней. И это было абсолютно лишним. Надя всякий раз упирала ладонь в его грудь, заставляя отойти на расстоянии вытянутой руки. Не давала прикоснуться, выдергивая руку из широкой ладони, но бесполезно.  Надя знала, что бывают такие люди, которые просто не могут, не умеют общаться по-другому. Которым просто физически необходимо прикасаться к собеседнику, не зависимо от того, какие чувства они испытывают – дружба ли это или какой-то другой интерес. Надя полагала, что Марк как раз из таких людей. Ну не похож он был на тупое озабоченное животное, не понимающее ни намеков, ни прямой грубости. Вот только это оправдание едва ли удовлетворит Тимура Одинцова, если он узнает. И вообще, Надя подозревала, что Марк решил за ней приударить, именно с целью подразнить Тимку. Видимо всему причиной тайное соперничество с Тимуром. Конечно, что может быть лучше, чем соблазнение девушки соперника? Какая глупость, право слово, но в этом все мужчины!  И Надя не собиралась допускать, чтоб все эти провокации достигли цели. Поэтому на корню решила пресечь все эти ухаживания, не ограничивая отношения с одногруппником даже дружеским общением. Потому что Тимур Одинцов и в вопросе дружбы полов был категоричен, как никто другой. А она во всем, что касалось Тимура Одинцова, была послушна и лояльна, как никогда. И сама себе удивлялась думая о том, на что способна ради него. Ради того, чтоб быть с ним.  Когда прозвенел звонок, возвещающий о конце лекции, Надя успела заметить, что пока она собирала в сумочку тетрадки и прочие мелочи, лежащие на парте, ее, так называемые подруги, вскочили с деревянной лавки и, не сговариваясь куда-то устремились. И только набросив кожаный ремешок на плечо и встав из-за парты, оглянувшись Надя заметила обеих подле Марка. Обе что-то говорили ему, глупо хихикая, от его ответов, по всей видимости.  Надя подумала о том, что было бы здорово если бы, во-первых, ее «подружки» перенесли свою активность на другой объект, а ее оставили в покое. А во-вторых, вслед за ними все Тимкины поклонницы переключили свое внимание с ее парня на этот достойный и не обремененный отношениями образчик мужской привлекательности.  Усмехнувшись своим мыслям, она поторопилась покинуть аудиторию. Но, к сожалению, далеко уйти ей не удалось. Уже в коридоре она почувствовала, как кто-то сильный ловит ее за плечо.  - Надя, - она резко разворачивается и видит перед собой Марка. Кристина и Анжела – две глупые курицы - прячутся за его спиной и смеются, - постой секунду.  - Не надо меня трогать! – Она выдергивает руку из его захвата и делает шаг назад.  - Почему? – Марк, снова пытается поймать ее ладошку, а Надя отступает, для того, чтоб восстановить границы своего личного пространства, пока не упирается спиной во что-то живое, теплое и конкретно злое.  Сильные руки обвивают ее талию, притягивают к себе и Надя чувствует напряжение, сковывающее тело Тимура (а это именно он стоит сейчас за ее спиной, скрипя зубами от злости).  - Проблемы, детка? – Голос его спокоен, но флюиды ярости и нерва так и плещут через край. Глаза устремлены на парня напротив, зубы сжаты до скрипа, руки стиснули ребра до боли, но Надя терпит.  - Нет, мой хороший, – Надя разворачивается в его руках и прижимается щекой к его щеке, - все в порядке.  - Точно? – Тимур смотри не на неё, а на Марка выражая, нет, излучая то, что он Наде совсем не верит. – Может, тогда проблемы у тебя? Что, руки длинные?  - Ну, допустим. – Спокойно выдерживая гневные Тимкины взгляды, отвечает тот.  - Укоротить?  - Погоди, Тимур, - Надя перебивает его и поворачивается к одногруппнику, – Марк, ты чего хочешь? Скандала?  - Тетрадь хотел попросить по гражданскому праву. Твои подруги сказали, что у тебя есть все лекции.  - Вот, - Надя достает из сумочки тетрадь и протягивает ему, - бери и в понедельник не забудь вернуть. Пойдем….  Она выворачивается из объятий Тимура и, взяв за руку, пытается увести его прочь. Куда угодно только подальше отсюда.  - Спасибо, – Марк салютует ей тетрадкой и добавляет, - красавица.  - Что сказал? – Тимур реагирует незамедлительно.  - Что Надя – красавица. – Пожав плечами, отвечает парень. – А что?  - Ну, так завидуй молча, - веско отвечает Тимур, неторопливо подходя к собеседнику, - а если еще раз подойдешь к ней слишком близко или опять свои руки к ней протянешь, я тебе их вырву на хр*н.  - А чего ждать-то? – Спокойно отвечает Марк. – Можешь прямо сейчас рискнуть и попробовать, если здоровья хватит.  - Хочешь убедиться в том, что хватит? Пойдем, выйдем? – Тимур кивает в сторону лестницы, ведущей на улицу.  - Э-э, парни, брейк! - Между ними влезает Надя. - Тимур, пойдем. Марк, шел бы ты….  - Отойди, женщина, - отвечает Тимур, не глядя на нее, - мы, еще не закончили.  - А мы с тобой и не начали, малыш…. – Надя обвивает его шею руками, целует его в щеку и тихо шепчет в ухо. – У тебя есть выбор – меряться членом или заняться непосредственно мною….  Марк видимо хочет что-то добавить к их разговору, но Надя окатывает его таким холодным и презрительным взглядом, что он просто разворачивается и уходит.  Тимур внимательно смотрит ему вслед, переводит тяжелый взгляд черных глаз на нее, и Надя понимает, что кажется, она только что влипла в неприятности по самое «не балуйся». Однако он обнимает ее за талию и молча тянет за собой.  * * *  - Так значит, одногруппник с хозяйством все же существует? – Тимур нервно меряет шагами Надину комнату. – Зачем тогда соврала, что нет?  - Тима, да откуда ж я знаю, что там у него с хозяйством? – Надя сидит на своей постели, наблюдает за ним и пытается сдержать улыбку.  - Вот именно, откуда ты знаешь, а?  - Слушай, тогда, в сентябре, его не было. Он недавно появился. Блатной какой-то, кажется. Одного из преподов на кафедре, племянник.  - Почему я раньше его не видел?  - Потому что он редко ходит на пары, или ты думаешь, что конспекты – это предлог?  - А ты думаешь, что нет?  Тимур остановился, повернулся к ней и посмотрел как на умалишенную. Словно она не понимает очевидных вещей.  - Не понял, а ты что, смеешься надо мной? – Он вглядывается в ее лицо, а Надя уже не может сдержать улыбку и прикрывает рот ладонью.  - Тебе смешно? Может, ты специально меня дразнишь? А ну, иди сюда. - Он подходит, сжимает пальцы на ее плече и рывком ставит девушку на ноги.  - Одинцов, когда ты ревнуешь, ты просто зверь. – Смеясь, утверждает Надя.  В ответ он смахивает со стола, у которого стоит, все, что находится на его поверхности. Все тетрадки с конспектами и прочее барахло с тихим шумом падает на пол.  - Сейчас я тебе покажу зверя…. – Он берется руками за расстегнутый воротник ее блузки и рывком распахивает ее на груди девушки и добавляет елейным голосом, - красавица….  Надя слышит треск разрываемой материи и стук посыпавшихся на пол пуговок. Чувствует, как он тянет вниз лямки белья, обнажая грудь, и ей становится совсем не до смеха – таким Тимур ее пугает. И возбуждает до одури…. И это странно, черт возьми! Потому что должно только пугать. Что он сделал с ней?  Тимка подтягивает на талию Нади ее узкую юбку из плотной материи, видит под ней широкие резинки чулок, понимает, что вот такая, сексуальная и манящая, она вертела задом там, в своей группе, перед тем чужим мужиком и окончательно теряет контроль над собой. Усаживает ее на стол и рывком разводит в стороны колени.  Надя ойкает, когда он срывает с нее трусики и сладко стонет, когда он резко и сильно входит в нее, и подается бедрами ему навстречу, когда он начинает двигаться в ней. Девушка упирается на руки и откидывает голову назад, позволяя Тимуру делать с ней, что ему заблагорассудиться. Что бы он ни сделал, все будет только в удовольствие и никак иначе.  Тимур нажимает на ее плечо, принуждая ее лечь. Он смотрит на нее, распластанную на столе, на ее рассыпавшиеся по его поверхности волосы, слышит ее громкие стоны, и ему кажется, что ее наслаждение сейчас граничит с мукой. И от этого испытывает странное чувство довольства собой и наконец, расслабляется и отдается целиком своим ощущениям.  - Тимур, - неожиданно просит его Надя, - подожди, остановись, мне больно.  Но Тимур уже перешагнул ту черту, за которой кроме бешеного удовольствия в мире не остается ничего. И он не сможет остановиться даже если мир перевернется. Поэтому он доводит дело до конца, сквозь дурман наслаждения, чувствуя, как Надя пытается вырваться и недоумевая по этому поводу. Придя в себя, он понимает, что в нем поселилось странное чувство какой-то незавершенности, словно он недокончил. И ему совершенно непонятно, по какой причине Надя его обломала.  - Ты чего? – Хрипло спрашивает он извивающуюся под ним девушку.  - Черт, Одинцов, пусти меня! Там, кажется, Варя…. Ты что, не слышал?  Он оборачивается и видит у двери распростертое на полу тело Надиной соседки.  - Что с ней? – Он застегивает джинсы, гадая, в какой момент это недоразумение сюда принесло. – Она же уехала.  - Как видишь, нет. – Надя одергивает юбку и слезает со стола.  - Тащи нашатырь. – Тимка наклоняется над лежащей девушкой.  - Конечно, господин Спасатель, - ерничает Надя, - сейчас-сейчас, я всегда ношу с собой маленькую скляночку с нашатырным спиртом. А вдруг кто-то поблизости в обморок рухнет?  - Язва, дай хоть воды холодной. – Он садится рядом и устраивает ноги девушки на своих коленях, расстегивает воротник ее блузки, открывая доступ воздуху.  Через несколько секунд Надя протягивает ему стакан с водой. Тимка набирает ее в рот и прыскает в лицо Вари. А потом легонько шлепает ее ладонью по щекам.  - Может «скорую» вызвать? – Спрашивает Надя.  - Не надо, сейчас очухается.  И в этот момент Варя открывает глаза. Смотри на них испуганно и пытается отползти к двери.  - Варя, - Надя ловит ее за руку, - все в порядке, слышишь? Это я….  * * *  - Варя, - Надя сидит на краешке кровати, на которой лежит ее соседка, - ну нельзя же быть такой впечатлительной. Как ты дальше жить-то будешь?  - У меня просто давление и… я немного испугалась.  - Так, послушай, - глядя в серые чуть раскосые глаза говорит Надежда, - все, что случилось между нами с Тимуром – это нормально, понимаешь? Этого не стоит бояться и вообще, так происходит не всегда. Тимур обычно очень нежный, просто сегодня он слегка… приревновал.  - Но ты сказала, что тебе больно.  - Потому что мне колпачок от ручки попал прямо под поясницу. – Объясняет девушка. – Вот, гляди….  Она поворачивается и задирает на спине край серой хлопковой майки, одетой вместо порванной блузки. Эта майка нелепо смотрится в комплекте с классической юбкой, но у девушки не было времени на переодевания. На нежной светлой коже красуется темное пятнышко – синяк, подтверждающий ее слова.  - Если бы не это….  - Ей бы понравилось. – Встревает Тимка. Он лежит на Надиной кровати, скрестив щиколотки, и копается в айфоне.  - Он прав, - соглашается Надя. – Когда люди любят друг друга и доверяют друг другу, как мы, они могут позволить себе чуточку лишнего, понимаешь?  Варя смотрит на нее и Надя не может понять, достигают ли цели ее слова.  – Варь, ну извини нас, мы думали, что ты уехала. Где ты была?  - В библиотеке. К коллоквиуму готовилась…. – Девушка смотрит на часы на стене. – Мне пора на электричку.  - Проводить тебя? – Участливо спрашивает Надя.  - Нет, спасибо, - Варя садится на кровати, свешивает ноги, намереваясь встать, - я справлюсь.  Она берет свою сумку и идет к двери.  - Ты это, - в спину ей бросает Тимка, не отрывая глаз от экрана айфона, - звони, если что.  - Угу, - кивает Варвара и уходит.  - Черт…. – Надя роняет голову на руки, прячет в ладонях лицо.  - Не переживай, детка. – Тима бросает устройство на Надину кровать и, поднявшись, подходит к ней.  - Да, как же Тима? – Она поднимает на него серьезный взгляд своих глаз непонятного цвета (сейчас он похож на серо-зеленый больше, чем на карий и всему виной солнечный свет, льющийся в окно комнаты). – Мы только что ей психику сломали своими кульбитами на столе. А если она теперь будет бояться секса?  - Ты сделала все что могла, Надя. И прекрати навешивать на себя ответственность за чужие комплексы. Она и без того странная, не находишь? Это же анекдот – в обморок упасть, увидев, как люди сексом занимаются. Черт, жаль рассказать никому нельзя….  - Ничего смешного, Тима. – Вздыхает Надя.  - Да расслабься, и давай лучше повторим.  - Не хочу. – Надя отстраняется от него.  - Ты опять выпендриваешься? – Ему кажется, что девушка шутит.  - Тима, я серьезно не хочу.  Неизвестно, поверил бы он ей или нет, но играет мелодия айфона, и он отвлекается на него.  Звонит Антон.  - Одинцов, - слышит он голос друга, - мы с ребятами в бар собрались. Если тебя еще не взяли в плен на выходные, присоединяйся.  - О`кей, - тут же соглашается Тимур, - во сколько?  Надя, прислушиваясь к его ответам, понимает, что Тимка опять куда-то собрался. Он подтверждает ее догадки, когда отключив вызов сообщает:  - Мы с ребятами решили сегодня в баре посидеть.  - Ладно. – Надя, стараясь казаться равнодушной, пожимает плечами.  Тимур недоверчиво смотрит на нее.  - Что? – Она делает вид, что не понимает значения его взгляда.  - Ты серьезно? – Тимуру не верится, что она не попробует оспорить его решение.  - Да.  - И что, вот так просто?  - А ты хочешь, чтоб я тебя поумоляла?  - Нет, но я думал….  - Не важно, - перебивает его девушка, - ты мне в прошлый раз продемонстрировал, что мое мнение тебя не слишком интересует. И ты принимаешь подобные решения, даже не посоветовавшись со мной. Ты уже согласился, и я могу ломать копья, а могу поступить по-другому.  - Но я же вернусь к тебе. – Все же приводит он веский, по его мнению, аргумент.  - Конечно, - кивает Надя, - с перегаром и бухой, какая прелесть. Я буду с нетерпением тебя ждать. Тима, подай мне, пожалуйста, мой телефон.  Тимур молча выполняет ее просьбу, гадая, что все это значит, а Надя так же, не произнося ни слова, ищет в списке контактов нужный.  - Крис, привет, - говорит она, наконец, - слушай, я передумала. Где встречаемся? Во сколько? Все, увидимся.  Она сбрасывает звонок.  - Что происходит? – Спрашивает Тимур.  - Компромисс. – Отвечает Надя. – Ты идешь с мальчиками в бар, а я с девочками – в клуб. Увидимся вечером.  * * *  - Одинцов, может, хватит изображать самого умного?  - Не понял? – Парень поворачивается к Коле, произнесшему последнюю фразу, вырвавшую его из состояния молчаливой задумчивости.  - А что непонятного? – Поясняет друг. – Сидишь, весь вечер молча. Или думаешь, что самый умный или витаешь где-то?  - Витает, конечно, и даже ясно где и с кем. – Руслан поправляет очки на переносице, подносит ко рту кружку пива. – Кто вообще позвал этого подкаблучника?  - Он. – Ванька кивает на Антона.  - И кто тебя просил? – Обращается Рус уже к нему.  - Вообще-то до определенного момента проводить вечер пятницы в этом баре было нашей традицией. – Пытается оправдаться Антон. – Я всего лишь пытался ее соблюсти.  - А теперь у Одинцова новая традиция, - смеясь заявляет Коля, - он теперь по выходным, традиционно и нет, тр*хает свою девчонку.  - Поаккуратнее на поворотах. – Зло бросает Тимка другу.  - Все-все, - Коля примирительно кивает, - понял, не дурак. Занесло…. А ты, друг мой, не порть всем настроение своей кислой рожей, иди, найди ее и накажи. А то, поди, отплясывает твоя краля сейчас в веселой компании.  После этого заявления, Тимур вскакивает со своего места и наскоро попрощавшись, уходит.  * * *  Надя, кажется, сто лет так не веселилась. Наверное, в последний раз она так отплясывала в те времена, когда они шлялись по клубам с Кирой и жизнь была гораздо проще и беззаботнее.  Когда она жила с Натальей в Новосибирске, она избегала танцпола, потому что там Ната предпочитала изображать из себя ее кавалера. Поначалу Наде было наплевать, а потом стало стыдно. Поэтому она проводила время, сидя за столиком вместе со своей партнершей, а та незаметно тискала ее, находя это жутко сексуальным.  Сейчас Надя может полностью отдаться стихии танца, попытаться отбросить далеко все свои переживания по поводу Вари, Тимки, Марка – всего, что тяготило ее сегодня. Сейчас она растворяется в музыке и ей действительно хорошо.  От выпитого коктейля кровь быстрее несется по венам, а движения не скованные, а дразняще-откровенные. Надя привлекает внимание противоположного пола и периодически кто-то из присутствующих здесь парней пытается с ней познакомиться. В ответ девушка вежливо, но категорично отшивает их. Ей нечего бояться – клуб с хорошей репутацией, кругом охрана, да и публика очень приличная.  Кстати, на счет одногруппника. Как же рада была Надя тому, что ее подружки не догадались пригласить его вместе с ними. Может потому что он их отшил? В любом случае это было невиданной удачей. Еще одной атаки она бы не вынесла и пришлось бы нахамить парню, чтобы он уже отвалил. А хамить ему не хотелось, вроде как ничего плохого он не сделал и рамки не перешел.  И тут Надя чувствует, как ее талию оплетают чьи-то руки, и кто-то дерзкий и видимо бессмертный, целует ее туда, где шея переходит в плечо.  Надя вырывается из мужских объятий, разворачивается и с ходу отвешивает наглецу оплеуху.  - Опять? – Перед ней стоит Тимур и нервно сжимает зубы, отчего желваки на его скулах ходуном ходят.  - Тима! – Охает Надя, прижимая ладонь ко рту. А потом бросается ему на шею. – Прости, я не думала, что это ты!  - Ничего, я начинаю привыкать. И вообще, тебе ли не знать, что есть закон о насилии в семье. Я начинаю все чаще об этом задумываться….  Она хватает его за руку и тянет за собой.  Оказавшись там, где они могут нормально разговаривать, а не выкрикивать слова друг другу в ухо, Надя осматривает ушибленную щеку парня.  - Повезло тебе, Тима, я хотела в нос наладить. Не знаю, как удержалась.  - Вот уж правда, повезло. – Тимур притворяется сердитым. На самом деле ее реакция его вполне удовлетворила. Он не сомневался в словах девушки, когда она призналась что спутала его. И если она всегда будет так реагировать на приставания, что ж, он может за нее не волноваться.  - Как я могу загладить свою вину? – Спрашивает Надя.  В ответ Тимур лукаво смотрит на нее, выгнув бровь, и проводит большим пальцем по ее чувственным губкам.  - Ну, тогда едем домой?  Тимка соглашается, и они вызывают такси.  * * *  - Знаешь, - Тимур смотрит в потолок и перебирает пальцами волосы Нади, прижавшейся щекой к его животу, - если ты каждый раз будешь так извиняться, можешь бить меня сколько угодно.  - Да ты мазохист, Одинцов. – Надя поворачивается к нему. – Слушай, а мне понравилась идея раздельного отдыха.  - А мне – нет.  - Ну конечно, когда я сидела и ждала тебя дома, ты опоздал на два часа. А стоило мне куда-то уйти и вот – тебе уже и не хочется с друзьями встречаться, да?  - Да. – Резко бросает он, намекая на то, что разговор на эту тему закончен.  Выходные пролетают быстро. И снова наступает понедельник. Вечером воскресенья возвращается Варя, и Тимур покидает Надину постель, оставляя ее одну, как всегда скучать по нему до следующих выходных. Варя отводит взгляд и старается не смотреть в глаза ни Наде, ни ему. И выйдя в коридор, Тимур не может сдержать смех, вспоминая обморок девушки и его причины.  А в понедельник, перед лекцией, рядом с Надей за парту присаживается Марк.  - Держи. – Он протягивает ей тетрадь. – Надеюсь, у тебя не было из-за меня проблем. Твой парень просто мавр.  - Ну что ты, - очаровательно улыбаясь отвечает Надежда, понимая, что с этим парнем нужно действовать решительно, не оставляя ему никаких лазеек, - да мне «спасибо» тебе нужно сказать. Тимур просто неудержим, когда ревнует, так что…. Если захочешь подразнить его, не сдерживайся. Чем сильнее ты будешь его злить, тем сильнее он будет меня наказывать. И всем будет хорошо.  Она подмигивает ему, оценивая, его реакцию. Марк молчит, скрипит зубами, переваривая скрытый смысл ее слов, а потом срывается с места и уходит. И с того дня он Надю больше не беспокоил.  Тимур еще какое-то время метил перед ним свою территорию, всем своим ревнивым видом демонстрируя, что он начеку, а потом все же успокоился и перестал дергаться по поводу ежедневных свиданий девушки с данным субъектом.  А на смену октябрю, как положено, пришел ноябрь.  Температура воздуха заметно упала, по ночам шел снег, который днем таял и превращался в грязное месиво на тротуарах.  Для Нади это самое противное время года, поэтому у нее стабильно плохое настроение. Тимур рассказывает ей, что скоро снег уже обязательно ляжет и эта грязная жижа, убивающая в прямом смысле ее любимые сапожки, исчезнет до весны. А там и до Нового года не далеко. До первого Нового года, который они будут встречать в официальном статусе влюбленной пары. А там – сессия и долгожданные каникулы, которые они проведут дома.  Тимур понимает, что, скорее всего, причина Надиной хандры кроется именно в тоске по дому. И каждый раз, когда они планируют эту поездку, она оживает и излучает энтузиазм. Он вспоминает свои ощущения во время первого года учебы и понимает Надю. И верит, что скоро все пройдет.  Однажды он сидит на лекции и задумчиво смотрит в окно. За окном снег падает большими хлопьями и так продолжается уже который день. Снег все сыпет и сыпет не переставая и наверное он уже вряд ли растает. Неожиданно дверь аудитории открывается и входит куратор их курса.  - Сидите, господа курсанты, - он жестом останавливает их попытки подняться со своих мест, - я только хотел объявление сделать. Несколько часов назад нам поступил сигнал – в лесу, километрах в ста от города, потерялась девушка. Поэтому занятия на сегодня отменяются – нужны добровольцы. А я так полагаю, здесь их полно. Так что, едем прочесывать лес, ребята.  Тимур едва успевает послать Наде смс-ку с коротким текстом – «уехал на учения, вернусь расскажу» и полный энтузиазма, устремляется к выходу из аудитории вслед за другими студентами.  * * *  Надя стоит у окна в коридоре института и задумчиво глядит куда-то. Тимки нет уже второй день. И связи с ним нет. И она не может избавиться от противного чувства тревоги. Оно липким холодом разливается в животе и отдается слабостью и дрожью в коленях.  Что за учения? Где? Почему так неожиданно и так срочно? Что вообще происходит? И самое странное в том, что пропал весь курс, вместе с немногочисленными девчонками.  И тут, словно в опровержение ее мыслям, в коридоре появляется Даша. В другой раз Надя бы и не взглянула на девушку, но сейчас у нее есть веская причина. Гораздо более веская, чем их ссора.  - Даша, - окрикнула она блондинку, - постой!  - А то что? – Не останавливаясь, бросает через плечо та. – Поколотишь меня, психопатка?  - Даш, - Надя все же догоняет ее и преграждает ей дорогу, - скажи, а где все ваши?  - А тебе твой что, не рассказал?  - Что не рассказал?  - Они поехали искать какую-то потерявшуюся девицу. Нужны были люди прочесать лес. Много людей. Вот их и направили.  «Слава Богу, ничего страшного!» - вспыхивает в голове мысль. И уже потом ее сменяет жалость к незнакомой девушке, оказавшейся в холодном лесу.  - Спасибо, Даш.  - Не за что? – Ядовито отвечает она и идет дальше.  - А ты почему осталась? – Спрашивает Надя уже в спину девушки.  - Что я, дура, морозиться? – Отвечает она, не оборачиваясь. – Это в городе еще более-менее днем, а там гораздо холоднее.  Смс-ка от Тимура, сообщающая о его возвращении, приходит следующим утром, прямо в разгар лекции по уголовному праву. Надя вскакивает со своего места, хватает вещи и, бормоча какие-то оправдания, покидает аудиторию. Она почти бегом бежит до общаги, а добравшись до нее, переводит дух и идет к его комнате. Сталкивается с парнем у двери и замирает, не узнавая его. Если бы сейчас Артур учился с ними, Надя бы на библии поклялась что это он. Не Тимка. Парень смотрит на нее и в глазах его Надя видит какое-то новое чувство, которого раньше там никогда не было.  Тоска.  И усталость. Какая-то невероятная усталость во всем в нем – в каждом жесте, в выражении лица. Она оглядывает его и понимает, что он только что приехал, и даже переодеться не успел. Стоит в теплой куртке, в свитере и в руках мнет шапку с кокардой.  - Тима…. – Надя не знает, что делать и как вести себя с этим новым Тимуром, а он ни говоря не слова, просто притягивает ее к себе. Прижимает к своему телу, одной рукой обняв за талию, а второй зарывшись в ее волосы.  - Привет, детка. – Тихо шепчет он ей и почему-то от его голоса Наде хочется плакать. – Пойдем….  Он выпускает ее из своих рук и открывает дверь.  - Тимур, - Надя заходит следом, - что случилось?  - Ничего. – Он снимает куртку и бросает ее на пол, стягивает через голову свитер, расстегивает штаны. – Все в порядке.  - Точно? – Недоверчиво переспрашивает Надя и садится на его кровать.  - Точно. – Нарочито беспечным голосом отвечает он.  Оставшись в термобелье, Тимур подходит к раковине, открывает воду и сует под нее руки. Плещет себе в лицо. Потом подходит к девушке, не глядя в ее глаза, опускается на пол у ее ног и, обняв колени, прижимается к ним щекой.  - Тима…. – Надя зарывается пальцами в его волосы. – Что случилось? Что с тобой?  - Я просто очень устал. – Отвечает он. – И замерз. Сильно. Посиди со мной.  - Конечно.  Надя замолкает и только перебирает темные пряди.  - Нашли ее? – Наконец задает она беспокоящий ее вопрос.  - Откуда ты знаешь? – Уходит Тимур от ответа.  - Мне Даша сказала.  - Она же уехала домой по очень срочному делу – то ли бабушка заболела, то ли мама. – Переспрашивает он, подняв на Надю глаза, а потом добавляет, - хотя чему я удивляюсь, когда она не скрывает, что поступила для того, чтоб выйти замуж.  - Соврала она…. – Поясняет Надя и спрашивает еще раз. - Ну, так что, нашли?  - Ага, нашли. – Голос беспечный, словно все в порядке, но Надя чувствует – что-то не так.  - Живой? – Дрогнувшим голосом уточняет она. - Ну, конечно. – Уверенно отвечает он. – Конечно живой. Она каталась на лыжах, беговых, и подвернула ногу. А ты же видишь, что несколько дней шел снег и засыпал следы, вот родные и не смогли найти ее сами.  Надя собирает в пригоршню его волосы и тянет их, заставляя парня взглянуть ей в глаза. Долго смотрит на него, а потом, повинуясь порыву, сползает с кровати на его колени и крепко обнимает его за шею. И слышит его судорожный вздох, и чувствует, как он зарывается лицом в изгиб ее шеи, и как тесно его руки прижимают ее к его телу. И от этого у Нади в горле застревает комок, мешающий дышать, а в груди что-то больно сжимается.  - Ну, что же мне сделать, Тима? – Говорит она неожиданно для себя. – Как тебе помочь, когда я даже не знаю, что с тобой происходит?  - Поцелуй меня, Надь. – Он, подняв голову, смотрит на нее. И взгляд его такой пронзительный, что у нее дыхание перехватывает.  Она незамедлительно откликается на его просьбу, целует его, пытаясь в свой поцелуй вложить все, что она чувствует сейчас. Все свое беспокойство за него.  Не выпуская Надю из объятий, Тимур поднимается и роняет ее на кровать.  - А где Ванька? – Успевает спросить Надя, понимая, что он сейчас от нее хочет.  - Он не придет, не волнуйся. – Отвечает Тимур и больше они не говорят друг другу ни слова.  Тимур ласкает ее с какой-то обреченностью в каждом жесте. Так, что ей совсем не становится легче от этой близости. Словно он сейчас не с ней, а где-то в другом месте, там, где его мир перевернулся. Она не может объяснить это ощущение, просто чувствует так. И волнуется. Боится, что теперь он навсегда останется таким, а она никогда не узнает, что произошло. В чем причина?  Когда их тела соединяются, Тимур с головой окунается в тепло ее тела. Он растворяется в ее объятиях и если честно, совсем не думает об удовольствии девушки. Он сейчас, как никогда прежде, сосредоточен только на своих ощущениях, а ему так важно забыть о том, чему он стал свидетелем. Забыть навсегда. Стереть эти воспоминания, которые не отпускают его ни на секунду. С ее помощью стереть.  Она с ним, его Надя. Стонет в его руках, дышит прерывисто, целует его…. Она нежная, теплая… живая…. Совсем не такая, как та девушка в холодном ночном лесу. Мертвая и холодная. Глядящая в вечность застывшими глазами. Не дожившая, совсем немного до того момента, когда они ее нашли.  Надя, своими ласками помогает ему понять то, что жизнь продолжается. Его тело дарит ее прямо в этот момент. Продолжает ее вечный цикл, и смерть уходит в вечность, где ей и место….  - Спасибо, детка. – Шепчет он после, когда они лежат, обнявшись, и его щека прижимается к ее груди. – Ты мне очень помогла, правда. Надеюсь, ты не сердишься, что я сегодня не в форме и не пойдешь искать себе кого-то с хорошей выдержкой.  - Нет, - Надя гладит его по волосам, - не пойду.  - Останься со мной сегодня. Ты мне очень нужна.  - Хорошо. Только ты же не один живешь.  - Ванька не будет против, а больше никто не придет. Все устали.  - Ты, наверное, голоден.  - Нет.  - Не верю, - Надя пытается выкарабкаться из его объятий, - пусти меня, я пойду чего-нибудь придумаю на завтрак.  - Вот спасибо, - он еще крепче сжимает кольцо рук, - я уже пробовал, как ты готовишь.  - Пошли в кафе.  - Позже, - он закрывает глаза, - давай пару часиков поспим.  Он засыпает очень быстро, а Надя еще долго лежит, глядя в потолок, и не шевелиться, чтоб не помешать ему. И скоро успокаивается, а разные тревожные мысли перестают мучить ее сознание.  Когда Тимка проснется, все обязательно будет хорошо.  Позже, когда Тимур просыпается, Надя идет в общую кухню для того, чтоб сделать ему и себе кофе и видит по телевизору сюжет городских новостей. И узнает правду. И сначала не понимает, зачем он ей соврал. А потом она вспоминает его состояние после возвращения и понимает причины.  Тимур не хотел напрасно тревожить ее этой трагичной историей. Хотел уберечь ее от этих, лишних, по сути, переживаний. Ну и чего она лишилась бы, оставаясь в неведении? Ничего, зато сберегла бы душевное равновесие, которое он сам потерял.  И вернувшись к нему, Надя ничего не рассказывает.  Девушка остается у него, и они весь день не выходят из комнаты. Она лежит поперек его кровати, а Тимур, положив голову на ее колени, о чем-то думает. Надя нежно перебирает его волосы и тихо поет ему колыбельную, которую ей в детстве пела мама.  По лазоревой степи ходит месяц молодой  С белой гривой до копыт, с позолоченной уздой.  Монистовый звон монгольских стремян  Ветрами рожден и ливнями прян.  Из кувшина через край льется в небо молоко,  Спи, мой милый, засыпай, завтра ехать далеко….  К вечеру они оба засыпают. Без секса. Просто обнявшись, и возможно впервые испытывая потребность именно в такой близости. Душевной, а не физической.  А утром Надя просыпается от того, что Тимка прижимается к ней сзади возбужденным членом и жадно стискивает руками ее тело. Она откликается на его ласки, чувствуя, что к ней вернулся прежний ее возлюбленный, а вчерашний унылый незнакомец пропал без следа. И позволяя себя целовать, отзываясь дрожью на каждое его прикосновение, Надя тихо стонет ему в губы, а в ответ слышит:  - Тише, детка, Ваньку не разбуди, он ночью вернулся.  - Что?! – Возмущенно шепчет она и пытается сопротивляться, но проигрывает. И не смотря на злость за то, что он поставил ее в такую ситуацию, Надя все же испытывает легкость и эйфорию от того, что Тимур, кажется, пережил свой первый печальный рабочий опыт. А потом приходит декабрь и наступает зима….
 Глава 22
 «Нехорошие вести несет нам домой почтальон.  И шаги его гулко звучат в коридорах сплошной темноты,  В отпечатках следов его растут полевые цветы.  Он идет открыть тебе тайну, заметь, как в глазах меркнет мир,  Что все эти годы мы пили метиловый спирт….»  Сквозь сладкий сон до Нади донеслась трель телефонного звонка.  Накануне они с Тимуром и его друзьями отмечали в баре окончание зачетной недели и получение допуска к экзаменам, поэтому в общагу вернулись поздно, еле-еле успели до закрытия, рискуя остаться на ночь на улице. Потом еще посидели в комнате девушки вдвоем, распивая принесенную с собой бутылку вискаря, смешивая крепкий напиток с колой. Потом, естественно, завершили вечер сеансом раскрепощенного, благодаря принятому алкоголю, секса. В общем, легли далеко за полночь, усталые и пьяные.  С трудом разлепив глаза, Надя потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке, через спящего рядом Тимура, замерла на секунду, вглядываясь в спокойные и умиротворенные черты его лица. Думая о том, как же им удается каждый раз поместиться на этой узкой койке вдвоем, учитывая привычку Тима спать, развалившись так, словно он в кровати один. Как бы там ни было, вариант ночевать одной и провожать Тимку к себе Надя отметала категорически. Поэтому безропотно терпела и тесноту, и тяжесть любимого тела на себе.  Вчитавшись в имя звонившего Надя поняла, что ей звонит отец.  - Да, пап…. – Сонно протянула она. – Угу, сплю…. Потому что выходной и торопиться не куда. Па-ап….  Глеб спрашивает ее о результатах зачетной недели, о том, не поменялись ли у них с Тимуром планы на зимние каникулы, спрашивает об уровне ее подготовки к экзаменам.  Надя послушно отвечала на все вопросы отца, когда проснулся Тима. Он одними губами спросил – «отец?», она, закрыв на несколько секунд глаза, показала, что да, именно он. Тимур хитро улыбнулся и, притянув Надю к себе, начал целовать ее шею, прихватывая зубами кожу, заставляя Надино дыхание участиться. Она изо всех сил старалась контролировать себя. Наконец ей удалось оттолкнуть его и кажется, тоном своего голоса она дала отцу понять, что не одна. Глеб спокойно попрощался с ней и попросил передать Тимуру привет.  - Тебе привет. – Тут же сказала Тимке Надя и вдруг поняла, что безнадежно рассекретилась.  - А он что, - голос отца тут же сменился и стал строгим, - с тобой? Ты же спала, когда я позвонил.  - Папа, - девушка лихорадочно искала оправдание, – он только что пришел. Все, пока.  Она бросила трубку и испуганно посмотрела на Тимура. Тот провел кончиками пальцев по линии ее лица и улыбнулся.  - Что? – Спрашивает он. – Чего ты испугалась? Тебе почти двадцать пять лет, ты сама принимаешь решение с кем спать.  - Но Тимур, это ведь мой папа, мне ужасно неловко….  - Забудь. – Просто советует он и притягивает ее к себе. – Иди ко мне.  И тут звонит уже айфон Тимура.  - Спорим это он? – Предполагает парень, не глядя на экран устройства, а потом нажимает на «прием». – Да, Глеб Витальевич.  Потом он долго молчит, слушая то, что говорит ему собеседник.  - Глеб Витальевич, ну что вы? – Наконец отвечает он отцу Нади. – Никто вашу дочь матросить не собирается, да с чего вы вообще это взяли? Намерения? Намерения у меня самые серьезные, не сомневайтесь.  Потом он очень долго выслушивает то, что говорит ему Глеб, кивая головой, словно тот его видит. А Надя сидит на постели рядом с ним, на коленях, голенькая, немного разведя в стороны бедра и, черт возьми, как же она красива!  Ее спутанные волосы, в беспорядке рассыпавшись по плечам, обрамляют личико-сердечко, глаза внимательно смотрят на него, словно она пытается прочитать то, что не слышит, белоснежные зубки прикусывают нижнюю губу, выдавая волнение девушки, тонкие руки нервно теребят край одеяла…. Она волнуется, глупая, а он смотрит на нее и в голове только одна мысль. Одна сумасшедшая похотливая мысль…. И отец ее со своим родительским контролем сейчас чертовски не вовремя.  Он смотри на ее полную грудь, так непропорционально смотрящуюся на фоне худой спины и узкой талии. На ее темные кружки пока ее не напряженных сосков…. Пока еще не напряженных…. И тут ему в голову приходит шальная мысль что-то доказать ее отцу. Пусть он этого никогда не узнает, но Бог свидетель, не он будет указывать ему, как вести себя с его женщиной….  Он протягивает руку, ту, что не сжимает в этот момент корпус айфона, заводит ее прямо между раздвинутых Надиных бедер, касается пальцами нежной плоти девушки и вводит один прямо туда…. В жаркую, влажную, тесную глубину…. И наблюдает за ней.  За тем, как она испуганно пытается отстраниться, а потом не в силах совладать с собой подается бедрами навстречу его руке. И откинув голову назад, закрывает глаза и сжимает губы, глушит зародившийся стон….  Его детка, только его….  Он завершает разговор с ее отцом и опрокидывает ее на спину. Нависает над ней. Вводит в нее второй палец, растягивая ее, и движется в ней, чувствуя всю нежность ее тела.  - Тимур… - шепчет Надя с придыханием, вцепившись пальчиками в запястье его руки, - возьми меня….  - Кажется, я это уже слышал сегодня. – Улыбается он. – Ты ночью была развратна, как Мессалина…. Тимур понимает, что Надя уже не слушает то, что он ей говорит - взгляд ее затуманен желанием и вся она готова сейчас для него. И она смотрит на него так, словно весь мир ее сейчас сузился до размера его глаз. Словно он – центр ее вселенной. И как же это, черт возьми, круто!  Он отдается ей, утопая в ее объятиях. Жадных…. Ненасытных….  И дарит ей удовольствие, яркое, как вспышка молнии, долгое, как предсмертный выдох и сам разделяет его с ней….  * * *  - Мне аплодировать? – Надя тяжело дышит и смотрит в потолок.  - Не понял. – Отвечает ей Тимур. Он лежит на боку, подперев голову кулаком, и смотрит на нее.  - Ну, знаешь, когда пилот самолета удачно приземляется, пассажиры ему аплодируют.  - По-твоему, я только что удачно приземлился?  - О, еще бы!  - Ну, тогда аплодируй.  Надя поднимает слабые руки и легко хлопает в ладони. Смотрит на него и улыбается. А потом переворачивается на живот и так же как он подпирает голову рукой. Скрещивает лодыжки и смотрит за его плечо, на окно, за которым летят с серого неба крупные хлопья снега.  И ей снова становится грустно, потому что она вспоминает о том случае, произошедшем месяц назад. Тогда тоже несколько дней шел снег. Но вспоминает не столько ту замерзшую девушку, подвернувшую ногу, катаясь на лыжах, а то, как отреагировал Тимур, когда ее не удалось спасти. Никогда еще Наде не было так больно за другого человека. Не сказать, конечно, что она была равнодушной куклой, зацикленной только на своих проблемах. У нее была лучшая подруга, чьи радости и беды она воспринимала, как свои. У нее были родители, за которых она всегда искренне переживала, был старший брат…. Но так…. Так пропустить через свою душу чужую боль Наде не доводилось ни разу, и тогда она впервые задумалась о том, что значит на самом деле Тимкин выбор. А если он каждый раз будет возвращаться с неудачного задания таким? Если каждый раз будет говорить, что все нормально, и прятать глаза, и сидеть рядом с ней, уткнувшись лицом в ее колени? А самое печально во всем этом было то, что Надя не могла поговорить с ним, ведь она вроде как ничего не знала об истинной сути той трагедии. Тимур сказал, что девушка спасена, и она была вынуждена принять эту правду. Ради него принять. Он позаботился о ней, а она - о нем.  Конечно, Тимур уже на следующий день отошел и стал прежним. Словно заблокировал в голове неприятные воспоминания. Или просто слил негатив самым приятным для мужчины способом. И Наде было не жалко своих собственных ресурсов, коль скоро они так хорошо ему помогли, но будет ли секс излечивать его всякий раз? Или он просто обрастет броней и станет другим? И что лучше? И будет ли она любить нового Тимура так, как этого? И не станет ли он жестоким и циничным?  В общем, Надя крепко задумалась о специфике Тимкиной будущей работы тогда. И это еще она не принимала в себе мысль о потенциальной опасности для него. Она теперь внимательно смотрела по телевизору новости, стоило там прозвучать до боли знакомому слову «эмчеэс» и знала, что если, к примеру, спасатели ликвидируют завал на шахте или спасают людей из-под обломков рухнувшего здания, они сами рискуют своей жизнью. Потому что в шахте может повториться еще один взрыв тогда, когда он будет там… под землей. А бетонные перекрытия дома могут обрушиться, потревоженные спасательными работами. И тогда она вспоминала те чувства, охватившие ее, когда он полез за ребенком в горящий дом. И не знала, как она каждый раз будет провожать его на работу, в том далеком будущем, о котором она боялась загадывать, но так любила порой мечтать.  - О чем ты думаешь? – Тихий голос вырвал ее плена невеселых мыслей.  - Вспоминаю.  - Что?  - Каждый Новый год, что мы с родителями отмечали в вашем доме. – Надя обняла руками подушку и удобно устроилась на ней щекой. – В этом году все повторится, только нас с тобой опять не будет с ними. Я думала об этом каждый раз те два года, что встречала праздник в Новосибе с Натальей.  - Фу, - поморщился Тимур, - не напоминай мне о ней.  - Тетя Лера, наверное, уже повесила венок на входную дверь, - продолжала Надя, словно не слыша его фразу, - а дядя Вадим поставил елку. А Кира ходит по дому и рассовывает по углам мандаринки, утыканные гвоздикой, для того, чтоб в доме пахло праздником….  Тимур слушал ее и нежно гладил ее спину кончиками пальцев.  - А по вечерам, когда темнеет, твоя мама выключает свет, оставив только гирлянды на елке, и садится на подоконник в гостиной. Я тоже любила так сидеть и смотреть, как падает снег за окном, как блестят в свете фонаря снежинки. Я так любила ваш дом, Тимур….  - Я знаю.  - Когда я была маленькой, и мы ссорились с Кирой, я одна играла в нем и представляла себя принцессой, а дом – своим замком. А помнишь, как мы с тобой нашли чердак?  - Я даже помню, чем мы там с тобой занимались. – Усмехнулся Тимка.  - Сколько же мне было лет, извращенец?  - Ты была совсем маленькой, иначе не согласилась бы показать, что у тебя в трусиках.  - Маньяк. – Надя покраснела и отвернулась от него.  - Ну, Надь…. – Он целовал ее спину между лопаток. – Мы же были детьми. И ты, между прочим, согласилась сама, взамен на то, чтоб посмотреть, что у меня в трусах, маленькая развратница.  - Ага, а ты меня обманул и прокатил….  - Зато сейчас ты можешь не только смотреть, но и пользоваться на всю катушку. Ну, скажи, разве я не компенсировал тебе урон от своего любопытства?  - Надо было рассказать все папе. –Пробурчала Надя. – И моему и твоему. И ты огреб бы от обоих за свое любопытство.  - Я бы сказал, что это был Артур. – Спокойно ответил Тимка и откинулся на спину. На несколько минут воцарилась тишина, и он даже начал задремывать снова.  - Я домой хочу. – Тихо сказала вдруг Надя.  - Осталось только сдать экзамены, Надь. – Сонно ответил он.  - Я хочу на Новый год домой. – Упрямо, как маленький ребенок повторила она.  - Это невозможно, детка, ты же знаешь. – Терпеливо пояснил Тимур очевидные вещи. – Сегодня тридцатое декабря, мы просто физически не успеем добраться до дома. И потом, у меня первый экзамен третьего.  - Я знаю, - Надя повернулась к нему, - и все равно, хочу домой на праздник! Когда кончится сессия, и мы приедем, елку уже уберут, и ничего не будет напоминать о празднике.  - Надь, ну что ты капризничаешь, как маленькая?  - Ничего. – Она снова отвернулась от него. – Настроение плохое.  - Это похмельный недосып. – Он обнимает ее, повторяя ее позу, и вместе они проваливаются в сон.  * * *  На следующий день общежитие УдГУ охватывает предпраздничная лихорадка. Надя с Тимуром, наверное, остаются единственными студентами, для которых этот семейным праздник означает только одно – окончание года старого и наступление следующего. Просто очередная веха их истории. Просто они столько раз встречали этот праздник вместе, пусть и в другом статусе, что нынешний не несет в себе никакого душевного трепета и волнений.  Встречать праздник они будут с друзьями Тимура и какими-то девчонками, которых парни приглашали сами, не отчитываясь, кто такие и откуда. Тимка предлагал Наде пойти в какой-нибудь клуб с новогодней программой, но девушка отказалась. Тогда они решили выпить пару бокалов шампанского под бой курантов вместе с друзьями, а потом отправиться на городскую елку.  Часов в девять вечера все собираются в блоке девчонок. И в отличие от прочих жилых помещений общежития это просторное помещение из трех комнат. Одна из которых является гостиной, и вполне способна вместить в себя большую компанию.  Девчонки накрывают на стол. Это молоденькие второкурсницы с педагогического факультета. Их четверо, и все шатенки. Все подружки со школьной скамьи, вместе приехавшие с Тюмени - Маша, Саша, Наташа и Алена. А друзья Тимура явились в полном составе в количестве пяти человек. В общем, вечер обещал стать томным….  Наблюдая за тем, как девчонки торопливо заправляют салаты и строгают нарезки, Надя думала о том, что они лет на пять младше нее, и уже в состоянии сами накрыть новогодний стол и встретить гостей. Все, на что была способна сама девушка, это заказать пиццу или суши по интернету. Она даже макароны правильно сварить не в состоянии, получаются то слишком al dente, то превращаются в переваренное тесто. А ведь когда-нибудь ей придется научиться готовить. Если Тимур не забудет о своих планах снять квартиру и жить вместе с ней, его вряд ли удовлетворит покупная еда. Он будет приходить с работы голодным и усталым, и требовать домашней пищи. Пожалуй, надо подумать об этом на досуге, а дома попросить маму проконсультировать ее. Хотя… Надю преследовало такое чувство, словно она патологически не способна приготовить вкусную пищу. Вот вроде делает все по рецепту, а на выходе получается какая-то мерзкая дрянь, ну как так?  За полчаса до полуночи сели за стол провожать старый год. Девчонки весело щебетали, стараясь понравиться парням, и взгляды их нет-нет, да и останавливались на Тимуре. Тот, как ни в чем не бывало, поддерживал дружескую беседу, отпускал шутки и вообще, Наде казалось, что он слегка так… флиртовал. Но она уже не испытывала страстного желания выцарапать глаза каждой, кто посмотрит на ее парня. Да и ему кое-что оторвать больше не мечтала. Нет, она поняла и приняла, что Тимур, он такой. Оказавшись в компании, где кроме нее еще присутствовали четыре девицы, он тут же перевоплотился в того Тимура Одинцова, коим он скорее всего был весь прошедший год. Который прослыл на весь университет неисправимым сердцеедом и всеобщим дамским любимчиком. И скорее всего это не измениться еще неопределенный период времени. Кажется у него сформировался приобретенный рефлекс. Главное, что сейчас Тимур Одинцов принадлежал ей со всеми потрохами, а эти наивные девчонки пусть мечтают о нем по ночам и тихо вздыхают украдкой – все это бесполезно, потому что его рука под столом сейчас крепко сжимала ее руку, а все проникновенные взгляды и улыбки были адресованы только ей.  И когда часы начали бить двенадцать, девушка попыталась загадать желание, но Тимур притянул ее к себе и накрыл ее губы своим ртом. И целовал ее пока не начал звучать гимн. И только тогда отпустил.  Поприсутствовав на празднике ровно столько, сколько требовали правила приличия, Надя с Тимуром покинули ребят, провожаемые возгласами сожаления. Одевшись потеплее они отправились на главную площадь Ижевска, где стояла самая большая в городе, пятнадцатиметровая елка. Там, вместе с посторонними и не очень трезвыми людьми, как ни странно, ребята по-настоящему повеселились. Они пили сладкое шампанское, чокаясь с незнакомцами. Кричали поздравления в ночное небо, вместе с толпой. Целовались. И когда вконец замерзли, вернулись в общагу. Благо, ради праздника и Антонина Петровна и вахтерша тетя Зина, сделали для студентов исключение и позволили забыть о режиме работы общежития.  А в комнате, Тимур просит Надю раздеться.  - Нет, Тима, - хнычет она, - только не сегодня, я так устала.  - Я тоже, - с улыбкой отвечает ей парень, - я буду тебя греть. Ты же знаешь, как лучше всего согреть друг друга?  - Знаю…. – Осторожно отвечает она. – Ты мне уже говорил, недавно, когда мы долго гуляли и замерзли. Но я помню, чем этот совместный обогрев тогда закончился.  - Я тоже помню. – Самодовольно отвечает Тимур. – Очередными твоими аплодисментами пилоту. Давай, раздевайся, я тоже замерз, ну, Надь….  Девушка послушно стягивает с себя одежду, а потом к ее удивлению, Тимур действительно просто ложится в кровать, крепко прижимая ее к себе. И даже не пытается нарушить ее отдых привычными акробатическими трюками в постели, отложив их на завтрашнее утро.  * * *  Тим нервно меряет шагами коридор у аудитории. И постоянно смотрит на часы. Надя сдает последний экзамен, и он переживает за то, что она вдруг его не сдаст. Потому что в таком случае их поездка домой накроется медным тазом. А домой хочет не только Надя, он и сам ждет этой поездки, считая дни.  Однако прошло уже полчаса, где же она?  Тимур представляет себе, как преподаватель валит Надю вопросами, на которые она не знает ответа. Как в конечном итоге отправляет ее на пересдачу. Как назначает пересдачу на один из выходных дней. А что? И такое бывает. Разное бывает, только если Наде назначат пересдачу на каникулах, поехать домой не получится по ряду веских причин. Их поездка сейчас в ее руках, а ведь он все свои сессионные испытания прошел без «хвостов».  Опасения парня подтверждают студенты, покидающие аудиторию с печальными лицами и без желанной отметки в зачетной книжке. А нервозность усугубляет появление Марка, с которым они на несколько секунд скрещивают взгляды и Тимур даже готов уже отпустить крепкое словцо в адрес несостоявшегося соперника, когда тот вдруг отворачивается и уходит, скоро затерявшись в толпе студентов ожидающих своей очереди.  И вот, когда он уже накручивает себя до такой степени, что почти уверен в том, что Надя не сдаст экзамен и начинает заранее злиться на нее за это, дверь аудитории открывается и девушка возникает на пороге.  - Сдала? – Он выжидающе смотрит на нее.  - Тима, пойдем, отойдем. – Надя шагает к окну, по пути засовывая в сумочку «зачетку» и какие-то бумажки.  - Не сдала. – Утверждающе заявляет он.  - А вот, не угадал! – Радостно заявляет она. – Препод валил меня вопросами, но этот предмет был у нас в том институте, в котором я училась с Кирой, и я его уже сдавала. Знаешь, подбросила память в нужный момент ответы.  - Умница моя, - Тимка на секунду притягивает ее к себе, а потом торопит, - идем, у нас поезд вечером, надо спешить.  - Идем. – Надя берет его за руку, и он ведет ее к выходу из универа и потом к общаге. А еще через несколько часов они садятся в поезд, который привезет их домой.  * * *  Время в поезде пролетает незаметно ровно до того момента, когда до дома остается полдня пути. И эти полдня – самые длинные полдня в Надиной жизни. А за окном уже мелькают знакомые пейзажи и станции, и с каждой минутой родной город все ближе. А потом они еще невероятно медленно ползут до вокзала по переплетению железнодорожных путей и «стрелок». И вот когда нетерпение девушки достигает апогея, поезд, наконец, останавливается.  По ту сторону вокзала их встречают родители. Надя видит их издалека и пытается вырвать свою ладонь из сильной Тимкиной руки. Но он не позволяет ей сделать это. Смотрит на нее и спрашивает:  - Что? Ты чего разволновалась? Ты вообще в последнее время очень нервная, у тебя пэмээс?  - Тимур. – Девушка хмурится, но руку вырывать прекращает.  После бурных приветствий, Тимур берет Надину сумку и кладет ее в багажник отцовского «Вольво», открывает для Нади дверь и ждет.  - Не понял. – Глеб наблюдает за ними. – Надя, а ты что, домой не заглянешь?  - Папа, а я что, не сказала? – Девушка изображает недоумение. – Мы сначала к Тимуру, а потом к нам.  - Вместе. – Утверждает отец.  - Мы теперь всегда вместе, папа.  - Ну что ж…. – Глеб пожимает плечами, стараясь казаться спокойным, а Оксана косится на него, обнимая дочь и что-то нашептывая ей в ушко. Надя поспешно кивает и соглашается с какими-то одним им известными советами.  - Едем же, Тима. – Вадим садится за руль, демонстрируя, что приветствия несколько затянулись.  По пути до дома Вадим рассказывает сыну и Наде последние новости – Артур с Яной решили пожениться, и сейчас девушка занималась переводом в местное отделение фирмы, в которой работала. Они с Артуром сняли квартиру, но сегодня непременно будут у них оба. Никита на работе получил повышение, и теперь он начальник отдела, руководит своими бывшими приятелями-менеджерами. Усваивает смену статуса, субординацию и учится командовать.  Кира бездельничает дома и занимается ребенком и, кстати, Вадик уже говорит слово «электричество» и для полутора лет это неплохой результат.  Маме как обычно нездоровится, и Глеб советовал им съездить куда-нибудь после Нового года, подышать морским воздухом. Но она отказалась, списав свою хандру на разлуку с детьми.  А в остальном все как обычно.  Надя при упоминании о Яне больше не напрягается. Вряд ли она стала бы доводить дело до свадьбы ради того, чтоб потом периодически путать своего мужа с его братом. Бред так думать, на самом деле. И вообще непонятно, откуда взялась тогда ее истерия и на фоне чего разыгралась фантазия. Она предвкушает встречу с подругой, с ее сыном, с Никитой. И целую неделю отдыха вместе с Тимуром, в доме, который так любила – спокойные вечера в гостиной, совместные завтраки за большим массивным столом, прогулки в заснеженном лесу – все к чему она привыкла в детстве и чего ей так не хватало.  Дома Тимур незамедлительно попадает в объятия своей матери. И почему-то Лера совсем не удивлена увидев рядом с сыном Надю. И даже тогда, когда Тимка за руку ведет ее не в Кирину комнату, а в свою, родители реагируют на это, как на само собой разумеющееся и не задают лишних вопросов.  - Тима, мне кажется, мы обнаглели. – Говорит ему Надя, падая на его кровать. - Нет, - спорит он с ней, присаживаясь рядом, - мы взрослые люди, полгода вместе прожили в Ижевске, думаешь, они не догадывались, что между нами происходило, когда мы уезжали. И сейчас изображать то, что мы просто друзья и соблюдать целомудренность, ночуя в разных комнатах как минимум глупо.  - Ну конечно, а устраивать разврат под крышей дома твоих родителей – это нормально.  - А мы никому не скажем, что устраиваем здесь разврат, и ты будешь аплодировать мне тихо.  - Одинцов, ты не исправим.  Они успевают пообедать, когда в доме появляется Кира с Вадиком.  - Привет! – Она передает ребенка матери и обнимает поочередно брата и подругу. – Вы, наверное, устали с дороги, но мне не терпелось увидеться.  - Где Ник? – Спрашивает ее Тимур, подхватывая на руки племянника. – Где твой отец, а? - Спрашивает он у ребенка.  - На работе горит его отец. – Вздохнув отвечает девушка. – К вечеру вернется.  Вечером возвращается Никита, приезжают Артур с Яной и в гостиной дома Одинцовых снова становится шумно и весело. Тимур с Надей, перебивая друг друга, рассказывают о своей жизни в Ижевске, об учебе и иногда случайно выдают пикантные подробности их отношений. Все эти их недосказанные фразы, намеки и пылкие взгляды раскрывают их связь лучше всяких слов и объяснений, сделанных прямым текстом.  Ник наблюдает за другом с улыбкой, а потом спрашивает его:  - Ну что, Одинцов, похоже, нашлась все-таки девушка, с которой ты готов разделить свой витаминно-кальциевый комплекс и зеркало, а? – Он играет бровью.  - Витаминно-кальциевый комплекс? – Поворачивается к нему Надя. – Так вот что значит, ты хранишь в той баночке в тумбочке. А мне говорил что….  - Надя! – Обрывает ее парень, пока она не наговорила лишнего. Надя оглядывает собравшихся за столом – все притихли и прислушиваются к их разговору. Девушка откашливается, словно у нее першит в горле и опускает глаза в свою тарелку.  - Ну да, - продолжает Тимур, - я пью кальций, потому что у меня должны быть крепкие кости, я же – спасатель.  - Ага, - с серьезным лицом кивает Никита, но глаза его смеются, - а еще у тебя должны быть красивыми кожа, волосы и ногти, да, спасатель?  - Молчал бы, подкаблучник, я же никому не рассказываю, что ты со своей женой кухонный фартук разделил.  - Ну, я посмотрю, что ты со своей разделишь, когда время придет.  Остаток ужина они с Никитой перебрасываются подобными шутками. А потом, когда Лера убирает со стола, а Артур с невестой уезжают домой, Кира отправляет мужа и брата в соседний дом, собирать с маленьким Вадимом железную дорогу, которую привезли ему из Ижевска Тимка с Надей. А сама остается с подругой в доме родителей.  Оставшись с Надей наедине и убедившись, что их никто не подслушает, Кира, наконец, задала тревожащий ее вопрос.  - Ты ему рассказала?  - Про Влада? – Тут же догадалась Надежда, что имеет в виду подруга. – Нет. Но я хотела.  - А теперь?  - А теперь не хочу, и Кира, пожалуйста, не говори ему.  - Я не скажу, - убеждает Надю девушка, - но ты уверена, что он сам не узнает?  - Откуда? – Уверенно заявляет Надя. – Обо всем знаете только вы с Ником или….  Ужасная догадка шокирует Надю, и она вскакивает с дивана, на котором они сидели с подругой.  - Да нет же! – Кира ловит ее за руку. – Ник не скажет, успокойся. Но почему ты так этого боишься? Ты же не виновата.  - Не виновата…. – Как эхо повторяет Надя, задумавшись, а потом прибавляет. – Хотя и на этот счет можно поспорить.  - Так в чем же дело?  - Кира, - Надя поворачивается к ней, - ты же знаешь, что Тимур – не Никита. И многие вещи, на которые Никита не обратил бы внимания и смог бы пережить для Тима имеют глобальное значение. Тебе этого не понять, потому что у твоего мужа не было пунктика на счет девушки после Влада Корнеева. А у твоего брата он есть.  - Не поняла. – Нахмурилась Кира.  - И не заморачивайся, Кир. Речь не о тебе сейчас. Я не хочу, чтоб Тимур знал о том, что у меня до него кто-то был. Пусть и против моей воли, но был. Я не хочу воскрешать образ Влада Корнеева и поселять его между нами, а так и будет, поверь. Я не хочу причинять твоему брату лишний дискомфорт, потому что от его неведения наши отношения не изменятся, а вот если он узнает…. Я боюсь даже предположить, что тогда будет и как он отреагирует. Кира, он думает, что Наташа лишила меня невинности искусственным членом. И если ему удобнее так думать, да будет так…. И может быть я жалкая трусиха, но сейчас больше всего на свете я боюсь потерять его.  - Это твой выбор, Надя, - Кира пожала плечами, - и мне остается только надеяться, что ты сумеешь сберечь эту тайну, и она не выплывет наружу однажды, в самый неподходящий момент.  - Ладно, - Надя переключается на другую тему, демонстрируя Кире, что не хочет больше говорить о Корнееве младшем, - вы-то как с Никитой?  - Стабильно прекрасно, - с нежной улыбкой отвечает подруга. – После Нового года перестали предохраняться. То есть не сказать, что мы прям, целенаправленно плодимся, просто отпустили ситуацию и ждем, что будет.  - А то ты не знаешь, что будет, а, подруга? – Надя подмигнула девушке, легонько толкнув ее локотком.  - Что бы ни было, все к лучшему. – Ответила Кира загадочно.  Подружки проболтали до позднего вечера, когда Кира вдруг вспомнила о том, что она, ко всему прочему, еще и жена и мать. Она посмотрела на часы и вдруг вскочила с дивана в панике:  - Черт, Надь, мне же Вадьку нужно спать укладывать!  - А отец? – С улыбкой наблюдая за ней, спросила Надя. – Неужели самый лучший в мире отец не справится?  - Самый лучший в мире отец справился бы, да его дети давно выросли. А вот мой нетрезвый муж может просто выпустить этот факт из головы. Или просто по доброте душевной позволить ребенку лечь позже и сбить ему режим. А не выспавшийся Вадим Нитич – это стихийное бедствие, поверь. Ладно, я побежала, - Кира наклонилась к Наде и поцеловала ее в щеку, - завтра увидимся.  Вернувшись домой Кира поняла, что была права в своих опасениях, потому что ее муж и брат сидели на полу возле игрушечной железной дороги и катали друг другу на паровозе бокалы с коньяком. Ребенок сидел рядом с Тимкой и на игрушку внимания не обращал, он нашел дядин айфон и с удовольствием исследовал новый гаджет, пока тот был увлечен детскими играми.  Раздав всем на орехи на скорую руку, Кира унесла малыша в детскую и скоро сама легла спать, не желая мешать друзьям, общаться наедине.  * * *  Утром Надя проснулась возле Тимура и осторожно выбралась из-под его конечностей, которые он привычно устроил на ней.  Тимка вернулся поздно и нетрезвый, пошатался по комнате, раздеваясь, и рухнул спать рядом с ней. Надя притворилась спящей, но когда он прижался к ее спине, обнимая руками и забросив на ее бедра ногу, она все же смогла сдержаться.  - Ну что, сплетник, перемыл мне кости?  - Нет. – Ответил он, и Надя просто почувствовала, как он улыбается за ее спиной.  - Врешь ведь.  - Давай спать, мегера.  - Что? – Надя попыталась развернуться и посмотреть наглецу в глаза, но Тимур не позволил ей этого, удерживая ее в одном положении и удобнее устраиваясь рядом. И скоро уснул спокойно, коптя перегаром пространство комнаты.  И вот теперь он мирно спал, а когда она встала с кровати, он привычно развалился на всем ее периметре. Надя не смогла отказать себе в удовольствии прижаться губами к его рту и, наблюдая, как он забавно морщит брови во сне, нежно улыбнулась. И направилась в душ.  А спустившись позже на кухню, она застала там Леру за прелюбопытным и совершенно непривычным для нее самой занятием – женщина лепила пельмени. Сидела, перепачканная в муке, заворачивала начинку в тонкие кружки теста, сворачивала ушками, да все так ловко, что Надя не успевала проследить за тонкими пальцами.  - Доброе утро, - она присела за стол рядом и оглядела поле деятельности крестной, - ничего себе…. Они же продаются.  - Тимур любит домашние пельмени, покупные он есть ни за что не будет. – Ответила ей Лера.  - Да? – Задумалась Надя, переваривая информацию. – А научите меня….  - Пожалуйста. – Кивнула Лера. – Возьми во-он там маленькую ложечку. Теперь смотри, - женщина принялась показывать ей мудреный процесс приготовления традиционного блюда, - берешь тесто….  - А тесто вы тоже сами делали? – Надя внимательно смотрела на руки крестной.  - Сама, но если ты купишь, он вряд ли заметит.  - Да, я для себя…. – Покраснела девушка.  - Ну да, - кивнула Лера, словно поверила, - конечно, для себя. Смотри дальше – кладешь начинку, а потом, оп! – и заворачиваешь.  - Оп, и заворачиваю, - уныло повторила Надя, - и получается какое-то уродство….  - Ну, это же только первый опыт. – Попыталась приободрить ее Лера. – Через полчаса и половину противня это будут шедевры кулинарного искусства.  Прогнозы женщины не подтвердились, и когда на кухню спустился взъерошенный Тимур и глянул на то, что получалось у матери и у Нади, не смог сдержать смех – у Леры пельмешки были ровненькими и аккуратными. И все один к одному. А у Нади, как бы она не старалась, получились какие-то корявые вареники, потому что они никак не желали защипываться и упрямо расправлялись. Тимур уже открыл было рот, чтоб прокомментировать разницу, но напоровшись глазами на взгляд матери, вовремя прикусил язык.  - Хозяюшка моя, - Тимка погладил Надю по голове, - ни свет, ни заря, а она уже у станка….  - У меня ничего не получается, - пожаловалась Надя, - у меня руки не из того места растут.  Тимур наклонился к ее уху и тихо-тихо прошептал о том, что у нее получается лучше всего. Надя стрельнула глазами на его мать, которая в этот момент делала вид, что на кухне она вообще одна, и густо покраснела.  Неделя пролетела быстро, а следующую Тимка с Надей должны были провести с родителями девушки. И вот там-то, Глеб быстро обозначил правила проживания в собственной квартире отселив Тимура от Нади и определив его в пустующую комнату Артема.  - А вот, между прочим, дядя Вадим…. – Начала было девушка отстаивать свои позиции, но отец прервал ее.  - Посмотрел бы я на дядю Вадима, если бы дело касалось не его сына, а дочери. Вообще по разным этажам развел бы.  - Дядя Вадим не такой.  - Ну да, конечно, - покивал Глеб, - много ты знаешь. С мальчиками всегда проще, Надя, мальчики в подоле не принесут. Им и позволено больше, так что…. Или так или никак.  Наде пришлось согласиться. Но ночью, когда все уснули, она на цыпочках прокралась к Тимке и прилегла к нему под бочок, только так чувствуя себя совершенно комфортно….  - Оксана, - шепчет Глеб, пытаясь разбудить жену, - Оксан….  - Ну что случилось? – Она нехотя просыпается.  - Ты слышала?  - Что?  - Дверь Тёмкиной комнаты скрипнула.  - Успокойся, параноик. Надя взрослый, двадцатипятилетний человек….  - Двадцати четырёх….  - Спасибо что напомнил. Ты чего так взъелся? Это же Тимур, кто-то с самого появления Нади на свет мечтал посредством детей породниться с лучшим другом.  - Вот пусть женится, я против него, как мужа для дочери, ничего не имею. Даже наоборот, буду рад, коли так случится. Но развратничать за соседней стеной не позволю!  - Глеб, она выросла. И времена сейчас другие. Даже мы с тобой жили вместе до свадьбы.  - Я просто не хочу, чтоб она взрослела под моей крышей. Абсолютно нормальное отцовское желание. Оксана, я все понимаю, я ведь не дурак, но разве я не могу требовать уважать стены моего жилища?  - Можешь-можешь, - жена обняла его поперек груди и рассмеялась.  - Что?  - А помнишь, когда мы жили у бабушки в деревне, ты все время возмущался, что мы взрослые люди и имеем право на личную жизнь. И как минимум должны спать в одной постели, а бабушка была против и требовала уважать стены ее жилища. Ты сам себе сейчас никого не напоминаешь?  - Спокойной ночи. – Глеб отвернулся от жены, демонстрируя, что ему нечего ей ответить и еще полночи вслушивался в тишину квартиры.  Так прошла вторая неделя каникул. Глеб на второй день расслабился и прекратил ожидать от дочери подвоха. К тому же Надя всегда вставала раньше всех и успевала перебраться из Тимкиной постели в свою.  Как бы там ни было, догадывался отец о том, что она ночует в комнате Тимура или нет, он ничем не дал понять, что Тимка в их доме лишний. Да по-другому и быть не могло.  И вот, наконец, пришел тот день, когда Наде с Тимуром предстояло снова отбыть в Ижевск. И снова долгие проводы на вокзале, и снова лишние слезы. Вот только настроение у Нади в отличие от предыдущего отъезда, не такое подавленное. Нет, она воспринимает переезд нормально, как возвращение в другой мир, мир, где они с Тимкой вдвоем и могут любить друг друга без оглядки на родственников и их моральные догмы.  А еще в этот раз ее не подавляет вероятность грядущего объяснения с подругой. Теперь она свободна в своем выборе и никому кроме Тимура Одинцова ничем не обязана.  И снова их ждет пересадка в Новосибирске, только теперь они задержаться в этом городе всего два часа. Два часа они будут ждать поезд до Ижевска в каком-нибудь привокзальном кафе, а потом дальше. В далекий город, по которому, как ни странно, она даже успела соскучиться, пока гостила дома.  * * *  - Твой папа делал мне намеки. – Таинственным голосом говорит Тимур Наде.  - Серьезно? – Уточняет она. – И какие, если не секрет.  - Ну, он говорил о том, что тебе пойдет моя фамилия.  Надя смеется. Они сидят за столиком кафе, пьют кофе и ждут поезд.  - Папа спит и видит сплавить меня за тебя замуж, еще с тех пор как я родилась. Ну, - поправилась девушка, - за тебя или за Артура, ему не важно. Лишь бы я рано или поздно стала Одинцовой.  - А ты?  - Что я? - Ты как считаешь?  Надя видит, что Тимур с каким-то внутренним напряжением ждет ее ответ. Словно этот шуточный разговор несет в себе какой-то скрытый, только ему одному ведомый смысл. Вот только Надя не может понять, что именно он боится услышать – то, что она хочет за него замуж или наоборот. Поэтому она говорит правду.  - Я считаю, что нам не нужно торопиться. – Отвечает она и это действительно то, что она думает. – Я люблю тебя, Тимур и я очень сильно хочу быть с тобой, но брак… и свадьба…. Все это просто формальности. Они не укрепят наши отношения, только если судить с юридической стороны. А ведь мы с тобой даже не жили еще вместе и пока у нас есть время подумать, я не хочу забивать себе голову. Я хочу просто быть с тобой и не важно, в каком статусе. А свадьба – это вообще праздник для друзей и родственников.  Тимур внимательно слушает ее, а когда она замолкает, он вдруг берет ее руки в свои ладони и подносит к губам.  - То есть если я сейчас предложу тебе выйти за меня, ты откажешься?  - А ты этого хочешь? Чтоб я тебе отказала?  - Надь, я не могу сейчас делать тебе подобные предложения. Я еще не зарабатываю на содержание семьи. Я – двадцатисемилетний студент, живущий за счет родителей. Если я еще и молодую супругу посажу на их шею – это будет уже слишком. Ты права – нам еще рано думать о свадьбе. Вот когда все формальности будут соблюдены, тогда вернемся к этому разговору.  - Хорошо. – Пожимает плечами девушка. И может кто-то скажет, что это не самый приятный разговор между влюбленными, но она чувствует, что они с Тимуром поняли друг друга, и это главное. Их желания, а не давление родителей.  - Боже, какая встреча! – Вдруг слышит Надя рядом знакомый голос и что-то больно щемит в груди. – Надюша, девочка моя, ну привет!  За столик рядом с Тимкой присаживается Наталья. Надя смотрит на нее и не может понять, что изменилось в ней с их последней встречи. Она какая-то бледная или это так играет тусклый свет на ее коже. Как всегда по-мужски одета, в шапке, надвинутой на лоб. И все же что-то не так….  - Нет, ты что, бессмертная? – Тима поворачивается к ней, обалдевая от подобной наглости. – Тебя кто сюда звал?  - Обостренное чувство справедливости и рука судьбы меня сюда позвала. – Ответила она, всем своим видом демонстрируя, что Тимура она нисколько не боится. – Не поверишь, Надюша, я здесь не бываю практически никогда, и ты ведь знаешь, что квартира, в которой мы жили далеко от вокзала, но вот я здесь и ты здесь.  - Что тебе нужно? – Почему-то вдруг севшим голосом спрашивает Надя.  - Да ничего особенного. – Пожимает плечами та. – Так… хочу убедиться, что ты счастлива, девочка моя. Ты же знаешь, как я всегда за тебя переживала.  - Она счастлива, твоими молитвами, - кривляясь, говорит ей Тимур, - можешь быть свободна, пока у меня не кончилось терпение. Серьезно, я держусь из последних сил.  - Тише, красавчик, угомонись. Послушай лучше, потом мне спасибо скажешь. Итак, Надя, - Ната снова обратилась к притихшей подруге, - значит, он развенчал все мои мифы о мужчинах да?  - Да. – Надя с вызовом смотрит ей в глаза, упрямо вздернув подбородок.  А Ната в ответ улыбается так, что ее улыбка напоминает Наде оскал.  - А ты помнишь самое главное обстоятельство, самую главную разницу между отношениями мужчины к женщине и женщины к женщине. Я много раз тебе говорила, вспоминай.  Надя помнит. Это обстоятельство заключалось в мужской брезгливости к девушке, не являющейся девственницей. И Надя вдруг четко понимает то, что задумала Ната. Она с ужасом смотрит на бывшую любовницу и сейчас желает ей внезапной смерти от чего угодно. Или немоты.  - Так пускай твой красавчик пройдет последнее испытание. Испытание доверием.  - Не надо, Наташа…. – Одними губами молит бывшую подругу Надя.  - О чем это она? – Тимур прислушивается к их разговору. Он пока не понимает, но уже подозревает, что что-то не ладно.  - О том, знаешь ли ты Надюшу так, как знаю ее я?  - Знаю. – Утвердительно отвечает Тима. – И если твое любопытство удовлетворено….  - А твое? – Перебивает его она. – Значит, знаешь? Значит, она тебе рассказала про свои прошлые грешки?  - Что за грешки, Надя? – Он смотрит на нее. – О чем она говорит?  - Тима, - пытается Надя переломить ситуацию, катастрофически скатывающуюся в пропасть, - не слушай ее, давай уйдем. Я тебе сама все объясню.  - Ага, - Ната откидывается на спинку стула, - как же! Много она рассказывала тебе о себе? Говорила, кто лишил ее невинности?  - Заткнись, тварь! – Надя готова придушить сучку голыми руками, только заткнуть ее.  - Кто? – Коротко спрашивает Тимур. - Ты?  - А вот и нет. – Не обращая внимания на гневные взгляды девушки и на ее попытки помешать ей, говорит Наташа. – Твоя Надя до меня тр*халась с парнем твоей сестры Киры, Владом Корнеевым. Ну как? Хороша правда?  После этого Надя тяжело опускается на стул, с которого вскочила за секунду до слов Натальи.  - Это правда? – Голос Тимура холоден и равнодушен.  Надя не поднимает на него глаз, но точно знает, как он смотрит на нее сейчас. Она может себе это представить и не хочет убеждаться в своих догадках.  - Не-ет, - Ната пересаживается к ней на соседний стул и, вцепившись в Надины волосы на затылке, тянет их, принуждая девушку поднять глаза, - давай, шлюха, смотри на своего принца. Нравится? А я тебе говорила, что они не прощают такого. И этот не простит. Тимур не такой, - изображает она Надин голос, - он – самый лучший, он меня любит. Гляди, как он тебя любит!  На секунду их взгляды встречаются и то, что читает девушка в черных глазах, пугает ее. А потом Тимур срывается из-за стола и, хлопнув дверью, покидает кафе.  - Я тебе говорила, что они все одинаковые. – Спокойно глядя ему вслед резюмирует Наташа. А потом берет остывший Тимкин кофе и делает глоток. – Вот если бы он сказал что-то вроде – «мне все равно, все равно люблю», вот тогда я извинилась бы, благословила вас и откланялась, а так….  - Ах ты тварь! – Надя поворачивается к бывшей подруге. – Чтоб ты сдохла чертова с*ка, ненавижу!  - Сдохла? – Переспрашивает Ната и начинает смеяться каким-то надсадным горьким смехом. – Сдохла говоришь? Так ты не переживай, твое желание скоро исполнится. Я умираю….  Она стягивает с себя шапку и Надя понимает, что ее беспокоило все это время – из-под шапки Надя не видела Наташиных волос. И сейчас она видит, что девушка совершенно лысая.  - Я заболела почти сразу после твоего отъезда. И мне уже ничто не поможет. – С горечью говорит она. – А знаешь, что самое обидное? То, что все было напрасно. Все, что я пережила, было зря. Лучше бы мои родители дали мне умереть тогда, в двенадцать лет.  Надя молчит, тяжело дышит и не знает, что сказать. Фраза «Бог наказал» кажется ей сейчас не слишком уместной. Она хватает вещи и выскакивает из кафе вслед за Тимуром.  Они встречаются на перроне. Тима стоит и курит, не глядя на нее. Надя подходит ближе, но он не обращает на нее никакого внимания. Словно она – пустое место.  - Тима, - она подходит еще ближе, пытаясь привлечь к себе его внимание. Но он молчит и смотрит вперед. Тогда Надя обходит его и останавливается прямо перед ним, на краю платформы. – Тимур, ты ведь всего не знаешь. Выслушай, он….  - Замолчи, Надя. – Тихо говорит он. – Ни слова больше….  - Но Тимур, ты должен меня выслушать.  - Да? – Он поворачивается к ней и обжигает холодом глаз. – Как же вовремя ты решила поговорить.  - Тимур, прости меня, я….  - Молчи. – Он отворачивается и протягивает руку, развернув к ней ладонь.  - Я все объясню, - частит Надя, - он….  - Заткнись, твою мать, Надя! – Срывается он. – Я не могу сейчас тебя слушать, понимаешь ты или нет? Замолчи! Не говори со мной!  Хорошо, хорошо, - думает девушка, с трудом сдерживая слезы, – как он сказал? Сейчас? он сказал, что СЕЙЧАС не может со мной говорить. Ему нужно время. Он успокоиться и все поймет, все поймет, ведь я ни в чем не виновата!  Наде кажется, что она спит и видит какой-то ужасный кошмар. Сейчас она проснется и все будет как прежде, но назойливая мысль царапает ее, лишая уверенности в том, что все будет хорошо.  Прибывает поезд и в какой-то момент Наде хочется бросить все и трусливо удрать домой. К маме. Все ей рассказать, поплакать в колени и забыть. Но она все же проходит в тесный тамбур. Она просто так от Тимки не откажется. И он все равно ее выслушает. И поймет.  Вот только она сама себе не верит и понимает, что все изменилось необратимо. И уже ничего не будет так, как прежде….  Это – самая ужасная поездка в ее жизни.  Тимур все так же не обращает на нее внимания и запрещает ей с ним разговаривать. И вообще основное время он проводит, воткнув в уши наушники-втулки. Надя думает о том, что все дело в том, что они едут в плацкартном вагоне, и для разговора на подобные темы у них просто нет возможности. Она терпеливо молчит и не лезет к нему лишний раз. Она надеется, что к Ижевску он все-таки отойдет, успокоится и они поговорят.  На вокзале он даже берет ее сумку и несет ее до такси. И они едут в одной машине, и Надя начинает мечтать о том, что возможно все не так плохо, как чувствует ее сердце. И ей не терпится поговорить с ним. Все объяснить ему.  Они подъезжают к общежитию и Тимур, расплатившись с таксистом, выходит, забывая открыть для нее дверь. Он идет к своей комнате, а Надя торопливо семенит рядом. Они останавливаются у его двери, Тимур открывает ее ключом, входит и… закрывает ее прямо перед Надиным носом. А секундой позже девушка слышит, как щелкает, повернувшись, замок….
 Глава 23
 «Прочь из моей головы!  Наугад в темноту, с середины концерта, сквозь толпу,  Сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк,  Чтоб опять постоять над водой на мосту….»  Захлопнув дверь перед Надиным носом, Тимур Одинцов устало прислонился затылком к гладкому дереву.  Твою мать, как же он устал от нее за время пути! Когда не было практически никакой возможности остаться одному, избавиться от ее общества, уйти из-под прицела ее лживых глаз.  А Надя, словно на прочность его испытывала – сидела напротив и глаз с него не сводила. Вот только он больше не верил в это страдальческое выражение ее лица. Конечно! Ей же страшно. Она же знала каждую из его позиций, касающейся девушки, которую он мог выбрать в спутницы жизни. Знала и все равно макнула его лицом в д*рьмо….  Всю дорогу Тимкино сознание не отпускала эта навязчивая мысль. Он постоянно думал о том, что сказала ему Наталья, и в мыслях своих успел нафантазировать такого, что чудом удержался в принципе от разговоров с Надей, ибо наговорить мог всякого. Вместо этого он старательно внушал себе, что ее рядом нет, и гнал от себя мысли о том, как эта лживая стерва посмеялась над ним.  Она же знала, черт возьми, она же все прекрасно знала!  А он?  Идиот, дурак, напыщенный самоуверенный индюк! Сам себя обманул!  Ведь она ему ни разу не сказала, что у нее не было мужчины. Ни-ра-зу…. Он это придумал себе сам в тот вечер, когда она ловко ушла от ответа на прямой вопрос. Как он тогда сказал? Он спросил, пробовала ли она нормальный секс. Она ответила, что тот секс, которым она занимается нормальный. И он сделал вывод сам.  Придурок….  Как же он мог так вляпаться? Как мог так облажаться? Каким коротким словом теперь он должен сам себя назвать?  Тимура даже подташнивать начинало от подобных мыслей. А когда он закрыл ночью глаза пытаясь уснуть, воображение подбросило ему такие сцены с Надей и Владом Корнеевым в главных ролях, что любая порнушка казалась ему детским мультиком. И тогда он еще не знал, что это кино он видит не в последний раз, что это только начало его ада.  И ведь он даже не обратил внимания на то, какой раскованной и сексуальной она всегда была. Слишком раскованной, слишком сексуальной, слишком смелой для девственницы. Ведь для девушки, утверждающей, что она не то что не спала с мужчиной, но даже не влюблявшейся в мужчину ни разу, подобная техничность была как минимум странной. Как она тогда ему трусики в карман сунула, а? А как ловко его «винчестер» тогда разрядила…. Да не каждой умелой любовнице это удавалось. А как она тогда на его коленках шоркалась, да так умело, черт возьми…. Черт ее побери со всеми потрохами!  И мысли о ней….  Тимур глушил в себе думы о ней тяжелым роком, на полной громкости играющим в его наушниках. Так что к концу путешествия у него голова звенела, как медный колокол. И больше всего на свете ему хотелось остаться наедине с собой и подальше от нее.  В первый день после встречи с Натальей Тимке всюду мерещились ложь и обман. Он вспоминал все, что было между ними с Надей, и фантазия его и подозрительность уводила его в такие дебри, что только держись! Он успел представить себе, что каждый из прекрасных дней проведенных вместе, был лишь комедией, разыгранной специально для него. И что Надя все эти месяцы смеялась над ним, и что для нее он был жалким обманутым дураком, подобравшим ее после урода Корнеева.  И за каждое свое признание он готов был откусить себе язык, а уж за то, что он этим языком с ней вытворял, за это он себя ненавидел. И ее кстати тоже. Ее больше. За то, что не предупредила вовремя и вообще позволила этому случиться.  Она должна была предупредить!  Она обязана была не допустить позор….  Она же знала, черт ее побери!  И от абсурдности претензий Тимур мечтал немедленно что-нибудь сломать, а лучше кого-нибудь искалечить.  Потом он немного успокоился, перестал награждать девушку всеми возможными смертными грехами и целиком сконцентрировался на собственных ощущениях. И до такой степени раздул в себе костер злости, что в какой-то момент ему даже показалось, что в нем больше не осталось к ней любви. Что она сгорела в адском пламени его ярости до тла. И даже пепла ее не осталось, лишь пустота.  Остаток пути прошел в каком-то отупении, когда он запрещал себе думать о чем-либо, связанном с Надей.  Он потом подумает об этом. Не здесь и не сейчас.  И вот, закрывшись, наконец, в одиночестве своей комнаты, Тима слышал, что она там, за дверью, стоит и тихо плачет. И не мог заставить себя отойти почему-то. Стоял и слушал ее дыхание.  - Тима…. – Донеслось с той стороны. – Я знаю, что ты рядом и слышишь меня. Открой, пожалуйста, нам надо поговорить.  Тимур зажмурился и промолчал.  - Тима, - он слышит надрыв в голосе Нади, - он изнасиловал меня….  Так, ну это уже слишком, Надежда Глебовна!  Тимур кривится и втыкает в уши «втулки» наушников, в который раз делая звук на полную мощность.  Изнасиловал, как же! Да вас каждую вторую, уличенную в отсутствии девственности, насилуют. Плавали, знаем. Хотя… версия с вибратором была, конечно, поинтереснее.  Он скидывает куртку на пол, небрежно швыряет обувь в угол и пластом падает на кровать. И он не знает, сколько еще стояла Надя за дверью, и не слышал, что она ему говорила и говорила ли вообще. Да и не интересны ему были ее извращенные фантазии.  Он не поверил ее словам, потому что она в одно мгновение вышла из доверия навсегда. Он не поверил, потому что понял, как Надя решила давить на него. О, она заметила, она прекрасно поняла, что у него всякий раз планка падала от ревности, стоило кому-то покуситься на нее. И тут решила сыграть по тем же нотам, ан нет, Наденька! Тут ты не угадала, детка….  Когда приходит Ванька, он оглядывает беспорядок в комнате, подбирает разбросанные Тимкины вещи и что-то говорит ему. Но Тимур молчит, не выключает музыку и только равнодушно смотрит на него.  Тогда Иван подходит ближе и выдергивает наушники.  - Ты что? – Сердито спрашивает он. – Давно приехал?  - Сегодня.  - Что-то случилось? – Друг внимательно всматривается в его лицо, и Тимка даже предполагать не хочет, что он видит перед собой. – Дома что-то?  - Дома все в порядке.  - Тогда….  - Все, Ванька. – Обрывает он друга. – Не выясняй!  - Как скажешь. – Иван пожимает плечами и отходит в сторону. – Ребята сегодня в бар собираются. Хотят отметить начало семестра. Ты с нами? Или с Надей? Или с нами и с Надей?  - С вами. И слушай, не слова больше о Наде.  - Что так?  - Ничего. Все, проехали.  - Кстати, Дашку отчислили. – Иван не выясняет подробности. И вообще чем он нравится Тимуру, так это своей ненавязчивостью, тактичностью и верностью дружбе. - Вроде как сказали по убеждениям не подходит.  - Наср*ть. – Тимур снова включил музыку и прикрыл глаза.  А вечером он нажрался, как свинья до поросячьего визга.  И в этот раз благодаря другу, никто не кантовал его пьяное тело. Не домогался до него, и как не странно друзья не лезли с вопросами и не стебались по поводу его мрачного состояния духа. А может именно поэтому к нему не подошла ни одна девица – Тимур был сам на себя не похож. И он старательно делал вид, что кроме выпивки его вообще никто и ничто не интересует. Пару раз, пока он был еще при памяти, он понимал, что на телефон ему приходят эсэмэски от Нади и удалял их, не читая. А потом и вовсе заблокировал ее номер. А потом он уже ничего не помнил.  Очнулся ночью и тогда вдруг отчетливо понял то, что случилось.  Нади, его детки, той, которой он доверял и которую любил, больше нет.  И не было.  И все это время она жила только в его голове.  Смог же он когда-то убедить себя в том, что эта развратная бестия действительно в жизни настоящего члена не видела, а оказалось, очень даже видела. Так может все, что он в Наде любил – ее искренность, ее чистота и то, как она растворялась в нем, словно он – все, что у нее в этом мире есть – может все это он тоже сам себе придумал, внушил? А на деле она оказалась лживой и двуличной девицей, не гнушающейся предательством.  Она предала Киру, когда переспала с ее парнем, а потом предала его, когда скрыла это. И если его глупая сестра смогла простить подругу, то он не сможет. Никогда.  Тимур всем сердцем презирал предателей. Для него это были люди, не заслуживающие к себе ничего хорошего. Не заслуживающие даже ненависти. Только презрение и жалость он мог к ним испытывать. И когда его Надя оказалась предательницей, у него вдруг, словно мир рухнул. И принять, что та Надя, что жила в его черепной коробке и настоящая Надя – один и тот же человек было невозможно. Немыслимо. Как и прогнать ее из своей головы.  Тимур долго думал той ночью, всматриваясь в темноту комнаты. Он вспоминал те свои чувства, что испытывал застав Надю с Натальей тогда, в Новосибирске, и понимал что прошлые переживания и десятой доли нынешних в себе не несут.  Вообще он не переставал удивляться собственной глупости, слепоте и самоуверенности. Почему-то в какой-то момент его жизни он решил, что в мире все происходит так, как ему удобнее и желаннее? Надя не уточнила про опыт с мужчиной, он и понял все так, как хотел. А когда она говорила ему про опыт с женщиной, он вообще отнесся к ее словам как к какой-то шутке. И ведь в то, что именно Ната со страпоном лишила Надю невинности, он почему-то поверил тогда. А в то, что Надя ублажала подругу своим чудным ротиком, он верить не стал. Словно все вертится вокруг его персоны и происходит так, как ему нужно. И еще тогда, осенью нужно было задуматься о том, не излишне ли он самоуверен. Так нет же! Вот и получил под дых в тысячу раз сильнее. Видимо, чтоб проснулся, наконец….  Конечно, он перегорел и больше не представлял Надю лживым чудовищем, лишившим его оральной добродетели, а потом посмеявшимся над ним. Нет. И возможно между ними действительно было что-то настоящее. У него так точно было…. Но теперь все это становилось невозможным, потому что он никогда больше не сможет ей доверять.  Она крутила романы с парнем лучшей подруги, человека, бывшего для нее ближе сестры, которой у Нади не было. Она была практически членом их семьи, она проводила каникулы в их доме, ела их хлеб. А потом переспала с Кириным парнем.  Нет, Тимур не жалел сестру, выбравшую в женихи подонка, тогда. В то памятное лето. Но сейчас он чувствовал, как будто Надя плюнула в колодец их семьи этим жестом. А еще именно в ту ночь он впервые вспомнил, как страдала сестра в те дни. Как днями не выходила из комнаты. Почти ничего не ела и была похожа на тень. Как плакала без причины. Тогда он не понимал сути проблемы и не знал, что Кира стала жертвой двойного предательства. Да и потом она стала женой Никиты благодаря разрыву с Владом, так что, по его мнению, все сложилось лучшим для нее образом, но теперь…. Учитывая новые обстоятельства, Тимур уже не мог оставаться равнодушным, понимая, что чувствовала Кира.  Сейчас у нее семья, она счастлива с его другом и может позволить себе быть всепрощающей и великодушной. А он – нет.  Мысли его повернули к следующей грани сложившейся ситуации – к Владу Корнееву. К мерзкой гниде, к подобию человека, которого, к сожалению теперь нельзя придушить собственными руками.  Влад Корнеев - чертов сукин сын, спустивший на его лучшего друга своих цепных псов, после которых Ник два месяца провел в гипсе.  Влад Корнеев – моральный урод, возомнивший себя Богом, способный затолкать под грузовик беременную женщину и проехать мимо.  Само воплощение людской подлости и мерзости, и она с ним! А он - после него!  Твою же мать!  У него было такое чувство, словно Надя наступила в д*рьмо, а потом эту грязь на него притащила. Словно она его на одну планку с этим ничтожеством поставила.  Если бы Надя просто оказалась не девственницей, потерявшей невинность с каким-то абстрактным парнем, он бы и тогда не простил ее за то, что соврала. Но понимая сейчас, к чему привела бы их связь, Тимур не стал обманывать себя и признал - если бы он узнал раньше, что Надя не девственница, узнал вовремя, а не по факту, когда все уже закрутилось, он бы скорее всего умудрился так же сильно влюбиться в нее. И скорее всего у них сложились бы отношения. И кто знает, может быть, он так же настаивал на ее отъезде с ним в Ижевск. Ведь что конкретно он имел в виду, заявляя, что женится только на девственнице? Его убеждения сформировались для него давно, тогда, когда до женитьбы было как до китайской границы. Тогда, видя, как вешаются на него девушки, у которых уже был опыт сексуальных отношений, Тимур решил, что связав свою жизнь с невинной девушкой, он хотя бы будет знать, сколько у его гипотетической жены было в жизни любовников. А так… вон как они ноги раздвигают, уже на первом свидании, а потом, поди, разбери, второй ты у нее или двадцать второй. Ему тогда было лет двадцать, и с тех пор он привык так думать. А сейчас, когда появилась конкретная девушка, ради которой он готов был на многое, стала для него особенной и открыла в нем что-то новое, кто знает, может он и двинул бы этот свой принцип. Возможно, она заставила бы его сдать позиции, как заставила пересмотреть многие убеждения. По крайней мере, сейчас, поставь его перед выбором – Надя, признавшаяся ему в нужный момент или какая-то неизвестная девственница, он выбрал бы Надю. Правда вряд ли он стал бы ублажать ее орально…. И уж если бы влюбился так же сильно, по крайней мере, он отдавал бы себе отчет в том, на что идет. Он сделал бы осознанный выбор, принял бы решение сам и больше не грел бы голову по этому поводу. А так получилось, что его втянули в эти отношения, не раскрыв многие, влияющие на его выбор нюансы. И это было чертовски обидно....  А теперь конечно – изнасиловал. А что она еще может сказать в свое оправдание? Тимур не сомневался в том, что Надя все понимает. Все, в чем она виновата.  До утра Тимур так и не смог больше уснуть. А когда наступил серый рассвет, он направился в спортзал и измучил себя упражнениями. Так, что вернулся в комнату не с приятной мышечной усталостью, а в полном изнеможении и дрожью в конечностях. И уснул, едва добрался до кровати.  А проснувшись, сразу же напоролся на несчастный взгляд заплаканных глаз.  Надя сидела на краешке его кровати и смотрела на него. На несколько бесконечно долгих секунд их взгляды встретились – ее, умоляющий и его, холодный и равнодушный, а потом он спросил:  - Ты зачем здесь?  - Поговорить надо.  - Мы не одни, как видишь. - Тимур бросил короткий взгляд на Ваньку, с интересом наблюдавшего за ними. А тот, видимо не понимая значение его взгляда, демонстративно посмотрел на часы и произнес:  - О, мне кажется нужно… э-э-э… в библиотеку.  - В библиотеку? – Переспросил Тимур. – Утром? Когда еще занятия даже не начались?  - Аха, - подтвердил парень, - в библиотеку.  Он вышел, оставив их одних. Надя, проводив его глазами, вдруг судорожно вздохнула и упала Тимке на грудь, крепко обнимая его за шею. Но Тимур, положив руки на ее плечи, осторожно, но решительно отстранил ее от себя.  - Не надо. – Тихо попросил он.  - Ты больше не любишь меня? – Пытаясь поймать его взгляд, спросила Надя. – Это все? Вот так просто?  - Просто? – Тимур в изумлении посмотрел на нее.  Он откинул одеяло и встал с кровати, отошел к окну, повернувшись к ней спиной.  - По твоему мне просто?  - Тимур, за что ты так со мной?  - Ты меня предала.  - Но ведь я тебе не изменяла.  - Ты тр*халась с Корнеевым.  - Как ты можешь так говорить, Тимур? Я ведь тебе вчера все рассказала.  - Я не слушал.  - Он изнасиловал меня, Тима! – Не выдержала Надя. – Почему я виновата в этом перед тобой, мне что, мало?!  - Не ври! – Тимур повернулся к ней и окатил презрительным взглядом. – Накосячила, так имей смелость признать это, а не выдумывать драму!  - Не поняла…. – Надя в изумлении смотрела на него.  - Что ж не понятного? – Скривился Тимур. – Теперь конечно можно говорить что угодно.  - Ты что, не веришь мне?  - Нет. – Он скрестил на груди руки и оперся спиной на подоконник. – Не верю.  - Ясно…. – Выдохнула Надя растеряно. – Что ж…. тогда я… пойду, наверное?  Она встала с кровати, на которой сидела все время их разговора и сделала шаг к двери, но вдруг передумала и подошла к нему.  - Ведь это я, Тимур. – Она смотрела ему в глаза, пытаясь вложить в свой взгляд все, что она чувствовала сейчас. – Все та же, я. И ничего во мне не изменилось с тех пор, как ты узнал про меня правду. Я люблю тебя, я поехала сюда за тобой….  - Ты должна была сказать мне правду, раз так любишь меня.  - Именно поэтому и не сказала. Ну, зачем она была тебе нужна? Не знал бы и жил бы спокойно….  - Нормальная логика. – Фыркнул Тимур. – И ты меня так и кормила бы пирожком, в который до меня кто-то плюнул. Да не кто-то, а Влад Корнеев….  Тимур замолчал и сердито засопел, сжав зубы до скрипа и играя желваками.  - У тебя женщин было гораздо больше, - тихо произнесла Надя, глядя себе под ноги, - но я никогда не брезговала тобой….  - Потому что ты знала на что идешь. У тебя, черт возьми, был выбор! А мне ты его не оставила! – Сорвался он. А потом закрыл глаза, пытаясь себя успокоить, медленно вдохнул и так же выдохнул.  - Уходи Надя…. – Наконец сказал он, снова отворачиваясь.  - Это значит все? Конец? - Понимай, как знаешь.  - Ты любишь меня? – Она потянула его за плечо, заставляя снова повернуться к ней. – Любишь?  - Не знаю….  - Любишь. – Утвердительно сказала Надя. – Тима, подумай, прежде чем ты примешь решение. Ведь мы были счастливы с тобой.  - Надя, - Он положил руки на ее плечи, - ну, как ты не понимаешь. Все изменилось сейчас. Все уже никогда не будет так, как прежде. Ты обманула меня. Ты меня предала. А я не прощаю предательства и предателям я не доверяю. Ты предала Киру….  - Это не так!  - Не надо больше про изнасилование, Надя! У меня отец следователь, ты забыла? Я прекрасно знаю, что такое изнасилование и могу представить, как выглядят после его жертвы. И я помню тебя два года назад. Да ни одна жертва сексуального насилия не напялит на себя такую короткую юбку, не выкатит сиськи на всеобщее обозрение и не станет хватать мужика за яйца. Нет уж, скорее она наденет ватник или паранджу, чтоб не привлекать лишнего внимания. А к мужчине и на пушечный выстрел не подойдет. Твоя ложь меня оскорбляет, Надя, ты что, думаешь, я полный идиот? Уходи!  Надя отшатнулась от него, несколько секунд сверлила взглядом, поджимая губки, словно что-то хотела сказать, а потом молча вышла в коридор, громко хлопнув дверью на прощанье….  * * *  Надя решила дать Тимуру время.  Бог свидетель как трудно было ей выносить его равнодушие и несправедливые упреки (по крайней мере те, что касались, по его мнению, добровольного полового акта с Корнеевым), но что она могла теперь поделать? Кто был в этом виноват, кроме с*чки Наты, преподнесшей Тимке такую перекрученную правду. А, как известно, кто первый сказал, тот и прав, и теперь она может хоть лбом о стену биться, хоть голову свою посыпать пеплом, он ей не верит.  Единственный выход, который Надя видела впереди, единственный шанс, это дождаться, когда он остынет. Когда перестанет так злиться и будет способен адекватно воспринимать информацию, тогда она все-все сможет ему рассказать. И тогда он все поймет, потому что по-другому просто быть не может.  Он же любит ее. Она ведь чувствовала, что любит, а значит не все потеряно.  Самое обидное для Нади заключалось в том, что она ведь действительно могла рассказать ему все тогда, когда еще не влюбилась в него и не поняла, что не сможет без него жить. Тогда, когда мечтала о том, что он отстанет от нее и позволит просто наслаждаться отдыхом. Она могла все рассказать ему, и тогда ничего этого не было бы. И никто не вытаскивал бы ее насильно из кокона, не заставлял влюбиться в себя, а потом не устраивал бы ей эту наглядную демонстрацию попранного мужского достоинства. Сейчас же думать о том, как все могло сложиться, было слишком поздно. Сейчас она уже любила Тимура Одинцова и не собиралась так просто отпускать его. Нет, этого не будет!  Надя очень старалась быть сильной и не отчаиваться. Пока у нее была надежда вернуть его, она не позволяла себе окончательно раскиснуть и сдаться. Она старалась выглядеть и вести себя так, словно ничего не произошло. Но начались занятия, и скоро среди ее знакомых пополз слух, что они с Тимуром Одинцовым поссорились. Она видела, как хихикают за ее спиной Анжела и Кристина, как ухмыляются, встретив в коридоре вуза, бывшие воздыхательницы Тимура. Но заставляла себя гордо расправить плечи и не тушеваться, глядя злопыхательницам прямо в глаза.  Она только рассчитывала, что Тимур все же проявит к ней хоть толику уважения, а если не к ней, то ко всему тому хорошему, что между ними было и не станет мстить ей, щеголяя перед ее глазами с новыми девицами. Не пустится во все тяжкие, стремясь вычеркнуть ее из своей жизни как можно скорее. Однако когда она случайно встречалась с Тимкой в университете, он ничем не напоминал ей прежнего самоуверенного мачо. В нем как будто что-то сломалось - он был угрюм и брови его вечно были сдвинуты над переносицей, так, что на лбу пролегла морщинка. Да и вообще, он как будто повзрослел за эти несколько дней. И Наде было так плохо от того, что все это происходит с ним по ее вине. И всякий раз она хотела подойти, обнять его, а лучше встряхнуть его, взяв за грудки и закричать на весь мир: «Тима, что же мы друг с другом делаем?! Ради чего?!». Часто она ловила на себе его взгляд и уже готова была сделать шаг навстречу, но он тут же отворачивался и торопливо уходил, спеша затеряться в толпе.  А по ночам, Надя плакала горько в свою подушку, вспоминая каждый день, что они провели вместе. Тихо, так, чтоб Варя ничего не заметила. Она и так подозрительно смотрела на нее и скорее всего, догадывалась, что между ней и ее возлюбленным что-то произошло. Но молчала. Пока молчала.  Так прошла первая неделя занятий. Всего неделя. А у Нади было такое чувство, что она продлилась месяц. Так медленно и мучительно тянулось теперь ее время, и если в ближайшем будущем ситуация не изменится, Надя не знала, как она будет доучиваться в этом университете, в который поступила она только ради Тимура. И только он был ее единственной поддержкой те полгода, что она проучилась. Без него ей здесь делать было совершенно нечего.  В общем, сочтя, что она дала Тимуру достаточно времени для того, чтоб успокоиться, Надя снова направилась к нему.  Она нашла его в коридоре возле аудитории и, подойдя сзади, потянула за рукав, привлекая внимание. Тимка обернулся, увидел ее, и в глазах его на одну секунду вспыхнуло что-то до боли знакомое девушке. То чувство, что она так любила видеть в них. А потом оно так же быстро угасло и черные омуты его глаз вновь подернулись холодом льда.  - Что? – Коротко спросил он, всем своим видом изображая что слишком занят сейчас для разговоров с ней, хотя Надя видела, что до того как она подошла он ничем особо важным не занимался. Стоял, навалившись спиной на стену и о чем-то видимо, думал.  - Поговорить надо. – Надя огляделась, подмечая, как смотрят на них некоторые из Тимкиных друзей. Видимо слухами земля полнилась не только на ее факультете.  - Опять? В прошлый раз не наговорилась?  - Нет. Пожалуйста….  - Ладно. – Тимур больно сжал пальцы на ее плече и потащил ее куда-то к дальней лестнице. Туда, где не очень часто появлялись студенты.  - Ну, давай, говори. – Он отпустил ее и отошел на пару шагов назад, соблюдая между ними дистанцию.  - Тимур, прости меня, - Надя подошла ближе и обняла его за шею, уткнулась носом в его шею, с наслаждением втягивая такой знакомый аромат его кожи, - я без тебя не смогу, пожалуйста….  - Надя, - хрипло выдохнул он, - перестань, прошу….  - Ну, Тимур, - не сдавалась она, прижимаясь к нему тем крепче, чем сильнее он стремился отстраниться от нее, - ты ведь любишь меня. Ну, к чему эта глупая гордость? Давай начнем все сначала. Давай все забудем. Пусть все останется в прошлом. Есть только я и ты, и мы можем быть счастливы…. Тимур…. Хороший мой…. Я не предавала тебя, я хотела как лучше. Как лучше для тебя…. Я люблю тебя, ты же знаешь.  Тимур вдруг выдохнул, и руки его оплелись вокруг ее талии, сжали ее, скользнули вдоль спины. И Надя отчетливо почувствовала, как он зарылся лицом в ее волосы и кажется, даже вдохнул их запах. А потом он крепко обхватил ее ладонями поперек груди и отстранил от себя на расстояние вытянутых рук.  - Ничего не получится, Надя. Извини. – Он круто развернулся и торопливо покинул лестничный пролет, оставив ее растерянную, тяжело дышащую, совсем одну. А Надя смотрела ему вслед и понимала, что у нее есть последний козырь, против которого Тимур Одинцов ни за что не устоит. И просто так она его не отпустит. Ни за что….  Надя дала Тимуру еще несколько дней, а потом пошла к нему снова.  Да не просто пошла, а надев на себя новый кружевной комплект белья и договорившись предварительно с Ванькой, что он их оставит наедине нынче ночью. И чтоб своему рассерженному на нее соседу ничего не говорил….  Белье это она купила еще, когда была дома на каникулах. Они с мамой ездили в торговый центр и Надя набрела там на бутик дорогущего нижнего белья. Причем белья не для повседневной носки под одеждой. А для особых случаев. Она тогда надолго прилипла к витрине, за которой на манекене красовался черный кружевной корсет с атласными вставками бежевого цвета и «пажами» для чулок. И представляла себе, что бы сделал с ней Тимур, увидев в этом…. И от полета фантазии ее щеки вспыхнули румянцем, да таким ярким, что девушка-продавец предложила ей скидку в честь грядущего дня Святого Валентина.  Надя считала этот праздник редкой пошлостью, но от скидки, тем не менее, не отказалась. Да еще и у мамы, набравшись наглости, попросила недостающую часть стоимости этого чуда.  День Святого Валентина прошел для нее незамеченным, а корсет так и пролежал все это время на дне дорожной сумки, спрятанным от Тимура, где Надя и наткнулась на него недавно, разбирая вещи. И в голове ее тот час же созрел гениальный план совращения возлюбленного.  Тимур любит ее. И он хочет ее, как показал их последний разговор. Он ее вовсе не забыл. Ему просто нужно переступить через свои принципы, через тот барьер, что он между ними возвел и все – дальше им общаться будет много проще. И она ему поможет этот барьер перешагнуть….  * * *  Прошло уже две недели с начала занятий, и Тимур полагал, что с каждым днем мысли о Наде должны посещать его все реже и реже. Но, кроме того, что она просто не выходила из его головы, став средоточием всех его дневных раздумий и ночных сновидений, у него образовалось еще и ужасное чувство сожаления о том, что так быстро и внезапно разрушились их отношения.  Да, она обманула его.  Да, она спала с Корнеевым.  Да, он чудовищно разочаровался в ней, но….  Ему было хорошо с ней так, как никогда и ни с кем не было хорошо. И с ней он был счастлив. И она была права – он все еще любил ее….  А самое обидно заключалось в том, что это ровным счетом ничего не меняло.  То, что она перешагнула через его принципы, вовсе не означало, что он тоже должен через себя переступить. Он, Тимур Одинцов – не тряпка! И вытирать ноги о его внутреннее содержимое не позволит.  И если бы можно было удовлетвориться своей гордостью и своей гражданской позицией, Тимур был бы совершенно удовлетворенным человеком, ибо этого добра у него было в избытке. К сожалению, они не могли компенсировать ему тепло девушки, искренне полюбившей его. Той, что была рядом с ним тогда, когда он больше всего в этом нуждался. Вот только он теперь сомневался, настоящей была та девушка, или то был плод его заносчивого воображения….  О других отношениях Тимур сейчас не думал. Раз уж он дожил до двадцати семи лет и не встретил до Нади девушку, ради которой не то что мир изменить был готов – сам измениться, встретит ли он когда-нибудь другую Надю? Вряд ли….  Его отец когда-то сказал ему, что он – однолюб, и видимо Тимур уродился в него….  А сейчас от постоянного напряжения нервной системы его физиология вообще спала мертвым сном, и вряд ли он в ближайшее время кого-то захочет. Не до этого сейчас…. Будь ему поменьше лет, пошел бы сейчас клин клином вышибать, но увы…. Время ребячества отныне для него закончилось навсегда.  А ночью ему снилась Надя. И порой он путал, снится ему она или наоборот, именно тогда он просыпается от кошмара, в который превратилась его жизнь.  Все свои силы он отдавал учебе и физической подготовке, вкалывая в спортзале и на полигоне во время военных учений, как проклятый. Так, чтоб удавалось уснуть без алкоголя. И все равно перед сном долго думал о ней, испытывая к ней в равных долях и любовь и ненависть.  В ту ночь ему снова приснилась Надя. И так реален был его сон, как никогда прежде. Он настолько точно чувствовал и нежность ее прикосновений и вкус ее поцелуев и неповторимый аромат ее кожи, как могло быть только в реальности. И он так проникся ею, что даже когда понял, что проснулся, а сон продолжается, не успел ни остановиться, ни осознать, что вообще происходит.  Однако это был не сон, и Надя была здесь. С ним. В его кровати. И… она была скорее раздета, чем одета. И тело его реагировало на ее ласки так, как дОлжно….  А что происходит?  - Надя? – Он вгляделся в ее лицо в полумраке комнаты. – Что ты здесь делаешь?  - Я тебе снюсь, Тима. – Девушка сидела на нем верхом. - Я знаю, что я тебе часто снюсь. Так представь, что это сон.  - А где… - Тим напряг глаза, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь на соседней кровати.  - Он ушел. – Надя, положив ладонь на его щеку, повернула его голову так, чтоб он снова смотрел только на нее. – Мы одни.  - Так, – он шевельнулся под ней, - погоди-ка….  Он обхватил ладонями ее талию, намереваясь сбросить ее с себя, но Надя изо всех сил прижала его плечи к кровати.  - Нет, Тима, прошу тебя, не надо. Не отталкивай меня. Люби меня, Тимур, умоляю…. Я без тебя дышать не могу! Я без тебя задыхаюсь!  В ее словах такой надрыв, что он сдается.  Притягивает к себе, зарывшись пальцами в густые волосы на ее затылке, впивается в губы и целует так, чтоб ее удовольствие с болью смешивалось. Чтоб поняла то, что он чувствует сейчас. Отрывает ее от себя и тянет за волосы, разворачивается и роняет ее на постель. Нависает сверху. Снова целует.  А она стонет ему в губы и выгибается вся навстречу ему, нетерпеливая, жаждущая, жадная….  - Люби меня, хороший мой, люби….  - Люблю….  Она уже дрожит от нетерпения, а он отстраняется немного для того, чтоб сдвинуть полоску белья, так как снимать все, что на ней надето слишком сложно и слишком долго и в этот момент в сознании его, как вспышка молнии возникает внезапная мысль. Он вдруг представляет себе воочию, как Надя вот точно так же раздвигала ноги перед Корнеевым. Так же постанывала от удовольствия, так же нетерпеливо тащила его в свои объятия, и он тр*хал ее, кончал в нее, навсегда оставляя на ней свой след….  Ярость и ревность захлестывают его с головой.  - Твою мать! – Он резко отстраняется от нее.  - Что? – Надя не сразу понимает, что происходит.  - Я не могу. – Он садится на постели, опустив ноги на пол. - Уйди, пожалуйста. Извини, я забылся….  - Что? – Надя обнимает его сзади. – Тима, прошу, не надо так. Умоляю!  Она пытается целовать его, но он скидывает ее руки со своего плеча и встает. Отходит к окну и слышит, как она за его спиной встает с кровати и приглушенно рыдает. А потом шорох одежды и торопливые шаги. Хлопок закрывшейся двери и тишина….  А потом он со всей дури лупит кулаком ни в чем не повинную стену….  * * *  Надя не дошла до своей комнаты. Не видя ничего от слез, застилающих глаза, она вслепую брела по коридору. Сжимая на груди полы тонкого плаща, надетого на полуобнаженное тело (она в нем прибежала в Тимкину комнату после смс-ки Вани), и прикрывая рот рукой. Ей хотелось завыть в голос, но где можно было отдаться чувствам посреди «общаги» ночью, она решительно не знала. А брела, кажется к выходу. Куда она хотела пойти в таком виде на ночь глядя, и кто бы ее выпустил – не эти вопросы занимали сейчас Надину голову. Там билась одна мысль. Воспоминание, как он ее оттолкнул. Разве может женщина простить подобное? Разве сможет это пережить?  Наде хотелось просто исчезнуть. А еще ей не хватало воздуха. И в груди повисла камнем такая тяжесть, что ей хотелось наклониться до земли, свернуться комочком, да так и остаться.  - Эй! – Послышался ей сердитый женский голос, а чуть позже за плечо схватила чья-то рука. – Ты чего бродишь здесь среди ночи? Перепугала меня….  Повернувшись и вытерев глаза, Надя увидела перед собой Антонину Петровну.  - Что случилось? – женщина вглядывалась в ее лицо.  - У вас сигаретки не найдется? – Спросила ее Надя.  - Нет, я не курю.  - Не врите. Все знают, что курите.  Та поджала губы. А потом сказала:  - Ты такие курить не будешь.  - Мне все равно.  - Ладно, - «коменда» огляделась по сторонам и потянула Надю за собой, - идем.  Она привела ее в свою комнату и усадила на стул. На стол поставила пепельницу и положила пачку дешевых и крепких сигарет.  - Только скажешь кому, что я здесь курю – выселю! – Предупредила она.  Надя кивнула, и прикурила сигарету. Закашлялась сначала, а потом ничего – организм вспомнил старую привычку.  - Что стряслось, на тебе лица нет? – Допытывалась женщина. – Хотя… ясно что? Тут за прошлый год не одна первокурсница заплаканной ходила. Все Дон Жаун наш, местный, бил сердца девичьи, как лампочки в подъезде. Ты, девочка, не первая и не последняя.  - Вы не понимаете…. – Начала было Надя, но Антонина Петровна слушать ее не стала. Видимо ей страсть как хотелось утешить очередное разбитое Тимуром Одинцовым сердце.  - Понимаю, - протянула она, - и ты пойми, слезами его не прошибешь, видели, знаем. И страданиями на лице тоже. Ты меня послушай, я жизнь прожила. Ты главное, живи, девочка. Да так, чтоб он видел, что тебе и без него хорошо. Чтоб не думал, что ты без него помереть готова, вот и ходишь мимо – краше в гроб кладут – да ждешь, чтоб он заметил. Он заметит. И галочку себе еще одну поставит, слышишь?  Надя покивала, потушила докуренную сигарету и поднялась со стула.  - Спасибо, я пойду, пожалуй.  - Иди, и помни: расскажешь – выселю!  Надя молча кивнула и закрыла дверь.
 Глава 24
 песня
 «Прочь из моей головы!  Твой новый бойфренд пробил все пароли, вскрыл все твои ящики,  Прочитал мои письма к тебе – ни х*я себе, ни х*я себе!»  - Надя… На-адь…. Опять Кира звонит по скайпу. – Варвара надоедливым изваянием замерла рядом с кроватью, на которой, отвернувшись лицом к стене, лежала девушка.  - Скажи, что я на занятиях…. – Нехотя ответила она.  - В пять часов вечера?  - Скажи, что в библиотеке.  Варя отошла, и сквозь тупое оцепенение, в котором проводила Надя свое время, до ее слуха донесся голос подруги и лепет малыша на фоне. Кира с Вадиком звонила, жаль не удалось увидеть мальчишку….  Но если бы Кира увидела ее, она сразу поняла бы, что случилось. И начала бы снова задавать миллион вопросов, переживать, беспокоиться, потом начала бы звонить Тимуру и наезжать на него…. Нет, этого не будет. И она больше не станет пытаться его переубедить. Наверное, он на самом деле разлюбил ее раз смог оттолкнуть. Такого удара по самолюбию Наде не довелось испытать ни разу. И это ее подкосило.  Она уже несколько дней не ходила на занятия, а проводила почти все время в постели. Ела только тогда, когда заботливая Варя буквально силой заставляла ее. Соседка приносила в комнату тарелки с едой, садилась рядом на краешек ее постели и пыталась вручить ей их практически насильно. Надя отказывалась, но организм растревоженный запахами пищи, скручивал в узел голодный желудок, и она, вздохнув и сделав вид, что делает Варе большое одолжение, нехотя бралась за ложку.  Ко всем прочим своим недостаткам ее соседка оказалась девушкой недалекой, но очень заботливой и доброй. И настырной в проявлении этих качеств. Занималась бы лучше своими проблемами, - думала Надя всякий раз, когда Варя заставляла ее поесть и надоедливой мухой жужжала про то, как ей аукнутся потом пропуски занятий. А самое печальное то, что Варя постоянно предлагала ей привести Тимура. Чтоб он своими глазами увидел, как Надя здесь по нему страдает и простил ее. Варя не знала за что, но почему-то была уверена, что Надя сама виновата.  Глупое наивное создание. И ведь вляпается в отношения с кем-нибудь, с каким-нибудь уродом, который лишит ее невинности и бросит, а она будет себя винить. Искать в себе изъяны, ходить за ним бледной тенью и просить прощения за то, не знаю за что…. Сложно тебе придется, Варька, ох и сложно…. Уж лучше превращайся в стерву пока не поздно….  И Надя натягивала на голову одеяло, отрешаясь от проблем окружающего мира. Сейчас ей было все безразлично. Все, кроме Тимура Одинцова. Которого она, к сожалению, потеряла навсегда из-за мерзкого ублюдка, сломавшего ей жизнь. Ну почему Влад Корнеев? Ну почему? Кажется он и с того света сможет ее достать и снова и снова определять ее судьбу. Ну почему?  Вот Кира смогла перешагнуть его и пойти дальше. У Киры был Никита, который вытащил ее из той пропасти, куда сейчас скатывалась Надя. Он закрыл ее своей широкой спиной и сам решил все ее проблемы. Научил ее снова любить и доверять….  У Нади нет Никиты. Надя выбрала самовлюбленного нарцисса, для которого собственные принципы важнее любви.  И все потеряло смысл в ту ночь, когда он прогнал ее от себя. Все стало неважно вокруг нее. Она не отвечала на телефонные звонки, боясь расспросов подруги, не зная, что сказал Тимур своей сестре и своим родителям. Она бы конечно попросила его, чтоб он пока ничего им не говорил, но не могла найти в себе силы для того, чтоб встретиться с ним и говорить о таких вещах. Словно черту подводить под их отношениями. Это было выше ее сил.  Так она и пряталась в своей комнате, боясь высунуть нос за дверь. И даже про женский праздник, символизирующий для нее с детства начало весны, Надя узнала все от той же Вари и отнеслась к этому дню как к одному из вереницы ее серых будней. Единственное, чем он отличился от прочих – это тем, что Надя ответила на телефонный звонок родителей и, придав голосу максимум беспечности, приняла от них поздравления, почти не слыша то, о чем они ей говорили.  И вот однажды кто-то подошел к ее постели и присел рядом, обволакивая девушку своим теплом и запахом знакомого мужского парфюма. До боли знакомого. Она сама его ему подарила на Новый год и с тех пор так любила вдыхать аромат с его кожи, уткнувшись носом в его шею. Думая о том, как прав был тот, кто утверждал, что истинный аромат духов раскрывается только на коже возлюбленного, а не на пробнике в магазине.  - Тимур? – Надя, распахнув глаза от удивления, садится на кровати, навалившись спиной на подушку и подтянув к груди согнутые в коленях ноги. – Что ты здесь делаешь? Ты….  Она боится поверить в то, что он наконец-то пришел поговорить с ней и помириться. Но ведь прошло достаточное количество времени. Достаточное хотя бы для того, чтоб он созрел выслушать ее и поверить ей.  - Меня Варя позвала. – Перебивает он.  - Зачем? – Холодно интересуется девушка. Надежда, что он пришел к ней сам, развеялась как дым….  Чертова Варя, долбаная доброжелательница, ну кто ее просил лезть туда, куда не просят?  - Надя, какие у тебя планы на будущее? - Тимур говорит с ней спокойно и смотрит исключительно перед собой. А она против воли любуется его профилем – нос у Тимура идеально ровный, а верхняя губа немного, чуть-чуть, самую малость больше нижней и от того его губы всегда привлекают внимание и их безумно хочется целовать….  - Планы? – Переспрашивает она, отвлекаясь от созерцания и не понимая, к чему он клонит. – Какие планы?  - Варя мне сказала ты на занятия не ходишь. Ты хочешь вернуться домой?  Надя промолчала в ответ, и он продолжил.  - У тебя сейчас начались лекции по основам бухучета, не знаю, на кой вам нужен этот предмет, но о преподавателе я наслышан. У меня в прошлом году девочка была с твоего факультета, она как раз из-за нее была отчислена. Очень умная тетка. И столь же принципиальная - допуск к зачету ставит только на основании стопроцентной посещаемости лекций и практических занятий. Сколько лекций ты пропустила?  - Не знаю. - Надя обняла колени и уткнулась в них носом. Напоминание о его амурах и бывших девочках неприятно кольнуло сердце и появилось давящее понимание того, что она теперь тоже его «бывшая девочка».  Очень захотелось остаться одной….  - А про то, что каждую ты должна будешь подготовить самостоятельно и сдать методом полуторачасового непрерывного говорения, ты знаешь? – Продолжал Тимур, словно не замечая (или попросту наплевав) на ее состояние. - И это только допуск к зачету. Не факт что ты потом его сдашь.  - Какая тебе разница, Одинцов? – Надя подняла голову и пристально посмотрела на него. – Занимайся своими проблемами.  - У меня проблем нет, я занятия не прогуливаю. – Он, наконец, повернулся к ней. - Но считаю своим долгом предупредить тебя о последствиях. Если хочешь, чтоб тебя отчислили, не тяни время - забери документы, не наживай себе лишних проблем.  - Ты хочешь, чтоб я уехала? – Надя пристально посмотрела в его глаза, словно пыталась прочесть в них то, что он на самом деле думает.  Тимур не выдержал ее взгляд. Он опустил голову и промолчал в ответ.  - Достала я тебя своей любовью, да, Тима? – Горько спросила его Надя. – Уже и сам не рад, что позвал. Не знаешь теперь, как отделаться…. Значит, все? Кончено?  - Не знаю…. – Он уронил голову на руки и зарылся пальцами в волосы. - Не спрашивай меня об этом Надя, я еще не решил.  - Зато я знаю. – Твердо сказала девушка. - Зато я решила. Уходи, Тимур и не приходи больше. Никогда. И если тебе не сложно, не говори пока сестре и родителям о том, что мы расстались. Я не хочу лишних вопросов.  - Я тоже. – Тимур встал с кровати.  - Вот и славно. Что ж, прощай. – Надя снова упала на подушку, отвернулась к стенке и натянула одеяло на плечи. Она держалась из последних сил. – Дверь за собой захлопни.  Не уходи, Тима! Прошу тебя, не уходи! – думала она вопреки своим словам.  Хлопок закрывшейся двери пресек ее бесполезные надежды. И тогда на смену отчаянию в Надиной груди вдруг вспыхнуло новое чувство.  Она выбралась из-под одеяла и стала нервно мерить шагами комнату. Ее буквально лихорадило от возмущения и злости. Прошло несколько минут, и дверь снова открылась. На пороге возникла смущенная Варя. Она вошла, огляделась и спросила:  - Помирились?  - Слушай, подруга, - обратилась к ней Надежда, - можно тебя попросить?  - Конечно. – Кивнула девушка.  - Никогда, слышишь? Никогда больше не лезь в мою жизнь со своей помощью. Ты не знаешь наших проблем с Тимуром. Поэтому не можешь судить что нам нужно для того чтоб помириться. И поэтому оставь свои медвежьи услуги и помоги лучше себе. Повзрослей, парня найди, прическу смени, займись своей жизнью, а меня оставь в покое.  - Надя, извини, я просто…. – Варя хотела объясниться, но Надя прервала ее.  - Ты меня услышала? – Спросила она соседку.  - Да. – Тихо ответила девушка.  - Вот и славно.  Надя поняла, что она голодна и открыла шкаф, выбирая наряд для похода в кафе. Вынув узкие брючки и теплую кофту с высоким воротником, она закрыла дверцу и посмотрела на Варю. Девушка все так же сидела на своей кровати, повесив нос. Надя подумала - стоит ли пожалеть ее? Все-таки Варя хотела как лучше…. Но передумала, решив, что если бы она не была так резка с ней, девица не угомонилась бы в своем стремлении наладить ее жизнь. Тимур и так видимо решил, что она подослала к нему соседку. Второго такого фортеля она не допустит.  Надвинув на лоб шапочку, и застегнув у зеркала куртку, Надя вышла из комнаты, так и не сказав Варваре ни слова.  Она направилась в кафе, в котором часто они обедали с Тимкой. Она, конечно, понимала, что рискует встретиться с ним там, но Надя привыкла к этому кафе. Здесь ей было удобно и нравилось, как готовят. Да и находилось оно рядом с общежитием, а искать и привыкать к новому совсем не хотелось. Если Тимур там, она просто пройдет мимо и сделает вид, что не заметила его, а то еще решит, что она его преследует. А может и вовсе уйдет раньше, чем он ее увидит.  У Нади после встречи с ним словно что-то отгорело в душе. Она его не разлюбила, нет! Но вдруг посмотрела на себя его глазами – какая она жалкая, какая несчастная от того, что они расстались. Лежит в своей постели овощем, раздавленная горем…. А он в это время думает и решает – казнить или помиловать. Это зацепило девушку сильнее всего. Она на все готова была ради его прощения. Она бы все сделала, лишь бы он дал ей шанс доказать, как он на самом деле ей дорог, как она раскаивается. А он даже слушать не стал, не поверил ей….  И как он вообще мог подумать, что она была способна предать Киру? Свою лучшую подругу, Киру? Как он мог поверить какой-то Наталье, которую видел всего три раза в своей жизни? А ей, Наде, с которой рядом вырос, которую знал всю жизнь - не поверил….  Когда Надя была маленькой и жива была бабушка Серафима, она приобщала правнучку к православной религии, подозревая, что отец-психиатр, вряд ли проводит с дочерью беседы на подобные темы. Наде было интересно слушать про Бога и его заповеди, про церковные обряды, про святые праздники, про смертные грехи. Но лучше всего она запомнила то, что стоит искренне раскаяться и все грехи будут прощены даже без постов и исповедей. Это как раз придумали люди, а Бог он все видит и знает - так ее бабушка Серафима учила. И вот получается, что Бог может простить любой грех, стоит лишь раскаяться, а Тимур Одинцов – нет? Не многовато ли он на себя берет? Ведь она молчала ради его блага, как же он не может понять?  Надо же, не решил он…. Теперь, наверное, уже решил.  Присев за столик Надя заказала чашку кофе и блинчики с творогом.  Правильно Антонина Петровна сказала – нечего ей себя голодом морить и ходить за ним с собачьими глазами. Сколько у него таких было…. И будет возможно…. Если она сломается и уедет….  Надин запал прошел и ей снова стало грустно. Пропал аппетит, любимый латте на вкус напоминал жженый сахар, а блинчики были жирными, словно их обильно полили растительным маслом за неимением сливочного.  Все же Надя принялась отрезать маленькие кусочки и неторопливо пережевывать их – организму нужно было чем-то питаться. Не морить же себя голодом из-за Тимура Одинцова - господина Спасателя, господина Феодала, господина Не прощаю предателей….  - Надя! – Рядом раздался знакомый голос, а через секунду за ее столик уселся Марк. – Вот так встреча!  - Привет…. – Осторожно ответила девушка глядя на него и думая, что сказать. До каникул они почти не общались, потом она пребывала в прострации и никого не замечала. Даже подружки Кристина и Анжела не выдержали ее угрюмого молчания и отстали от нее, пересев за другую парту. Чему сама Надя была несказанно рада.  - А я уже хотел сам к тебе идти, и тут такая неожиданная встреча. Я слышал ты не выходишь из своей комнаты, Анжела сказала у тебя «ветрянка» и ты вся перепачканная «зеленкой»….  - В голове у Анжелы «зеленка», - улыбнулась Надя, вспомнив недалекую блондинку, и прибавила тихо, - вместо мозгов….  - Это точно. – Кивнул, соглашаясь, Марк. – Ну, так что?  Он поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок.  - Что? – Не поняла Надя вопрос.  - Когда за учебу возьмёшься?  Еще один!  - Тебе-то что?  - Ничего. Девчонки, подружки твои, устали тебя отмазывать и отвечать разными голосами, когда преподаватель переклички устраивает.  - Что, серьезно? Отвечают за меня? – Надя удивленно посмотрела на парня.  - А чему ты удивляешься? – Марк откинулся на спинку стула. – У нас дружный, сплоченный коллектив. Мы своих не топим…. Угости блинчиком.  - Позови официанта и закажи себе.  - А вдруг мне не понравится. Отломи кусочек.  Надя, вздохнув и думая о том, как он собирается есть ее блинчик (ведь не ее же вилкой!), отпилила небольшой кусочек.  - Бери.  - Что? – Марк выгнул бровь. – Руками?  - Не знаю. – Надя не понимала, куда он клонит, но догадывалась и посмеялась в душе над такими неуклюжими попытками ей понравиться. Что ж, даже если он готов есть с ее рук, вряд ли он этого дождется. – Вот, - она протянула ему кофейную ложечку, - попробуй этим.  Марк взял ложечку из ее руки, невзначай прикоснувшись кончиками пальцев к ее коже. Девушка торопливо одернула руку – вторжений в свое личное пространство она по-прежнему избегала. Хотя надо признать – она за то время что провела затворницей в своей комнате, одичала и соскучилась по нормальному человеческому общению. А Марк ей в открытую намеков не делал. Вроде как, и осаживать пока его было не за что. Ну да, смотрел он на нее с плохо скрываемым интересом, но этот взгляд не пугал ее и не отталкивал. Это было очень странно, но Наде было вполне комфортно рядом с парнем, по крайней мере, пока их разделяла столешница стола. Только бы он не стремился потрогать ее при каждом удобном случае и не нависал над ней по поводу и без…. И в принципе, если он попытается нарушить границы, она всегда может поставить его на место и прекратить это общение.  Раньше, в далеком детстве, Надя очень много времени проводила, играя с братьями Киры и их соседом, Никитой. И с мальчишками она чувствовала себя на одной волне – она наравне с ними делила их опасные, но жутко привлекающие ее, забавы. И когда Кира надменно вздернув красивый носик, делала заявления, что молодой леди негоже бродить по болотам, ловить там лягушек, чтоб устроить им вскрытие без наркоза и собирать икру, пропуская ее через пальцы, Надя следовала за подругой, искренне сожалея, что пропустит все самое интересное. Не нужно уточнять, что когда они с Кирой ссорились, она проводила все время с пацанами.  Потом в какой-то момент в ней что-то заработало неправильно, и она стала сторониться мальчиков и больше тянуться к Кире, но это не касалось ее приятелей. Тимур и Артур Одинцовы, а так же Никита всегда оставались людьми, к которым у нее не вспыхивало отвращение всякий раз, когда они подходили к ней слишком близко. И нечто похожее она чувствовала сейчас рядом с Марком. Может быть, он напоминал ей Тимку? Или Никиту? Или в ней заговорило оскорбленное эго, жаждущее мести? Или ей просто захотелось вспомнить как это – нравиться мужчине….  И тут на Надю накатило воспоминание, от которого ее надолго избавил Тимур – она вспомнила, как это, привлекать мужское внимание…. И к чему могут привести невинные игры….  - О! – Послышался рядом знакомый голос и Надя повернувшись, увидела рядом Антона-Ворчуна. – А я думаю – Надя или не Надя?  - Не Надя. – Пробурчала девушка в ответ.  - А вы, - он показывал пальцами на нее и Марка, - вы тут что? Вместе?  - Случайно встретились. – Ответила Надя нехотя. – Так же как с тобой.  Марк с любопытством наблюдал за ней, не вмешиваясь.  - Ну да, ну да…. – Пробормотал Антон. – Я присяду?  - Нет. – Коротко ответила Надя.  - А что так?  - Ты что, не слышал? – Марк повернулся и веско добавил: - Девушка против.  - Понял, не дурак. – Антон примирительно поднял руки. – Я тогда пойду. Пока, Надь. Одинцову привет передать?  Девушка промолчала, отвернувшись к окну.  Ну и сволочь этот Антон….  И вообще, стоило ей остаться без Тимки, как тут же налетели поклонники. Интересно, а как он сейчас? Тоже от баб отбивается? Или его уже кто-то утешил?  - Надя… - На ее руку легла чужая ладонь.  - Марк, - девушка выдернула руку, вскочила со стула и принялась торопливо собираться, - мне пора, я пойду, пожалуй.  - Я провожу. – Он поднялся следом.  Надя ничего не ответила, только глазами повела обреченно. Она собралась и, не обращая внимания на степень его готовности, вышла на улицу. Марк последовал за ней и на крыльце предложил ей взять его под руку. Похоже, пришло время снова напомнить парню, что к чему. Кажется, он забыл.  - Слушай Марк, если ты думаешь, что я, из-за того что мы с Одинцовым расстались, тут же отдамся тебе, ты ошибаешься.  - А вы расстались? – Он изобразил искреннее недоумение.  - Можно подумать ты слышишь об этом впервые и если бы не знал, все равно подсел бы ко мне сегодня. Забыл, что Тимур тебе обещал?  - Нет, не забыл, но есть некие обстоятельства, из-за которых я намереваюсь нарушить его, так сказать, приказ не приближаться к тебе.  - Ну? И что за обстоятельства?  - Во-первых, я его не боюсь и никогда не боялся. Ты дала мне понять, что я тебя не интересую самым неприятным для меня способом. Спасибо, распалять ваши страсти я собирался в последнюю очередь. И только поэтому я отвалил.  - А ничего не изменилось, Марк. – Пожала плечиками Надя, пряча замерзшие руки в рукава куртки, как в муфту. – Ты меня все так же не интересуешь.  - А ты меня – да. И это второе обстоятельство.  - Прямо.  - Зато честно. Мы взрослые люди, что ходить вокруг да около?  - Ничего не выйдет, Марк. Я его люблю. Не теряй время.  - Я подожду, я терпеливый. – Марк повернулся и подмигнул ей. – А времени у меня предостаточно.  Надя, конечно, обалдела от подобной наглости и молча подбирала слова для того, чтоб отшить его. И не находила. Он был с ней достаточно вежлив и добродушен, и все ее предполагаемые шпильки разбивались о его уверенность в себе.  Нет, ну точно как Тимур когда-то….  Надя задумалась и не заметила, как ступила на лед. И конечно поскользнулась. Не успев вытащить руки из тесных рукавов куртки, девушка почувствовала, как летит лицом вниз и рискует расквасить нос, когда ее подхватили за талию сильные руки.  - Осторожнее.  - Спасибо.  - Держи. – Марк протянул ей свои кожаные перчатки.  - Не надо.  - Держи, говорю, - он настойчиво совал их ей в руки, - я тебя каждый раз ловить не собираюсь. А так сможешь равновесие удержать при необходимости.  Надя молча взяла перчатки и надела. Ее ручки тут же утонули в них, но согрелись. Марк сунул руки в карманы куртки, оттопырив локоть, предлагая ей просунуть под него руку. Надя подумала и согласилась.  Марк проводил ее до общаги, забрал перчатки и ушел, выпросив обещание завтра же явиться на пары. Надя вернулась к себе в хорошем настроении, видимо ужин и свежий воздух сделали свое дело и немного развеяли ее печаль. Перед сном девушка даже помирилась с Варей, извинившись за резкость, а уже лежа в постели, думала о том, как было бы хорошо, если бы существовала дружба между мужчиной и женщиной, и она могла просто дружить с Марком так, как дружила до сих пор с Никитой. Кроме Тимура у нее здесь никого не было и Наде было очень тяжело одной. Кристине и Анжеле Надя не доверяла по прежнему. Варя… с Варей у Нади не было общих интересов. Но она прекрасно понимала, что дружбы с Марком у нее не получится, потому что все может закончиться так же печально как с Владом – он возомнит, что нравится ей и…. Нет, второй раз она на эти грабли не наступит!  * * *  - А твоя бывшая времени даром не теряет…. – Задумчиво изрек Антон, глядя в окно аудитории.  Они ждали преподавателя, который снова где-то задерживался.  - Не понял. – Нахмурился Тимур, вырываясь из плена своих мыслей.  - Да вон она, - кивнул ему друг, - гуляет с хмырем каким-то….  Тимур вскочил с лавки и подошел к окну. Перед окнами аудитории на самом деле прогуливались Надя и Марк – он его сразу узнал. Надя курила сигарету (твою мать, вот ведь ведьма), Марк что-то рассказывал ей. Смешное, судя по тому, как Надя порой смеялась над его словами.  - А недавно я их вдвоем в кафе встретил. – Продолжал делиться информацией Антон. – Сидели там… миловались. Она его с ложечки кормила.  Тимур не заметил, как сломался карандаш в сжавшейся в кулак ладони. Что-то в один миг перевернулось в нем, и все незыблемое сдвинулось с места. А на первый план вышел вид этих двоих перед окнами.  Парень намеревался тут же пойти и кого-нибудь убить голыми руками, когда дверь аудитории открылась, и вошел преподаватель. Это был серьезный мужик, военный, у такого просто так с лекции не сорвешься. Скомандует - «стоять, смирно! Кругом марш на место», и баста…. Пришлось вернуться на свое место и запастись терпением.  Тимур всю первую половину лекции сидел как на иголках. Он не слышал ни слова из того, что говорил лектор, а все его желания сконцентрировались в одну неодолимую тягу – выглянуть в окно. Немедленно узнать, что там происходит. Невозможность сделать это, медленно убивала, уничтожала нервные клетки.  А потом вдруг Тим почувствовал, как внутри него что-то натянулось гитарной струной и зазвенело от напряжения. И взамен бушевавшей в нем буре пришла холодная ярость и мрачная решимость не отдать свое. Ни за что не отдать, как бы эгоистично это не звучало.  Да, возможно правильнее всего было бы сейчас отпустить ее. Позволить жить своей жизнью и встречаться с тем, с кем она сама посчитает нужным, но этого не будет. Никогда не будет. Просто потому что только так правильно и никак иначе.  Остаток лекции он сидел погруженный в свои мысли и ощущения, оценивая разницу между Надиным прошлым и будущим. Надо признать, что будущее взволновало его сильнее. Но и прошлое от этого никуда не делось. Тимур еще не знал, что будет делать со всем свалившимся на него, но одно он понимал точно – того, что кто-то сможет прикоснуться к Наде после него, он точно не перенесет. Это станет последним гвоздем в крышку его гроба. Последним кругом его ада.  Тимур много думал о той ночи, когда она сама пришла к нему, а он ее оттолкнул. И понимал, как глубоко он ранил ее, но по-другому не мог. Влад Корнеев встал между ними и никогда он не покинет его мыслей. Никогда, покуда они с Надей будут вместе. Глупая ревность к прошлому девушки сведет его с ума. Всякий раз, прикасаясь к ней, он будет вспоминать ублюдка и представлять его на своем месте, что может быть хуже? И попытки убедить себя в том, что это было в прошлом, не помогут, не принесут облегчения мукам….  Прошедшее, будущее, настоящее…. И куда не кинь, везде тупик. Невозможно вычеркнуть прошлое, в котором был Влад Корнеев. Невозможно отпустить ее в будущее с другим. Невозможно самому остаться с ней в настоящем – замкнутый круг какой-то….  И он старался. Правда старался выкинуть ее из головы, правда безуспешно….  И в какой-то момент он действительно решил отпустить ее. И даже с праздником поздравлять не стал, понимая, что этим только в очередной раз растревожит ее. Не это было Наде от него нужно. Не глупое соблюдение приличий.  Но надо признать одно неоспоримое – на самом деле присутствие Корнеева в жизни Нади, вернее открывшаяся правда об этом присутствии, не изменило ее саму с того момента, как они встретились в клубе Новосибирска и по сей день. Да, возможно этот м*дак сделал Надю той сексуальной стервой, какой она была когда-то, но с того памятного дня, годовщины Кириной свадьбы, когда он принял решение о том, что она нужна ему такой, какая есть, Надя осталась прежней. И сейчас, по прошествии времени, когда улеглись немного в душе его те взорвавшие мозг чувства от открывшейся правды, Тимур четко стал это понимать. Изменилась она не по сути своей, а только лишь в его глазах. Хотя поначалу ему казалось, что она сбросила маску и превратилась в совершенно другого человека. Но нет. Это была все та же Надя. Прошлое не изменило ее. А вот будущее в лице наглого одногруппника вполне было на это способно. Вот тогда все действительно изменится необратимо. Когда к Наде прикоснется после него другой мужик, она перестанет принадлежать ему. И станет принадлежать другому. И это будет уже совсем другое обстоятельство. Он Надю не разлюбил. И, наверное, он смог бы простить ей предательство Киры и самообман, но не связь с Корнеевым. И тошно было без нее, хреново ему без нее было! Но с ней… быть с ней зная, кто пользовал ее до него и наслаждался его любимым телом, было еще хуже…. Как представлять себе то, что любимое тело откликалось трепетом на чужие прикосновения, и застывали в момент наивысшего наслаждения, испытанного с другим, озера глаз. Как обрывалось дыхание и кажется даже сердце ее останавливалось…. Все, что до того момента он думал, принадлежало только ему и вершилось только благодаря ему – все это было…. С мерзким ублюдком у нее было! Как это забыть?  Может быть, кто-то менее принципиальный сможет. А он – нет….  Имеет ли он право, в таком случае и при таком раскладе, мешать ей сейчас? Возможно - нет, но, черт возьми, он помешает!  После звонка он вышел из аудитории и подумав секунду, неторопливо пошел в сторону того крыла университета, где располагались аудитории и кабинеты, в которых занималась Надина группа. Антон зачем-то увязался за ним.  Тимур, погруженный в свои мысли, заметил его присутствие только тогда, когда навалился спиной на стену рядом с аудиторией и уже хотел отправить его восвояси, но в конце коридора появился Марк. Он был один, Нади рядом не было, что ж – это к лучшему.  Тим отлепился от стены и, сунув руки в карманы джинсов, ленивой походкой направился навстречу сопернику. Тот скоро заметил его, и с этого мгновения они шли навстречу друг другу, не отводя глаз. Не сговариваясь, остановились, когда их разделяло всего несколько сантиметров и какое-то время молча разглядывали друг друга, сердито сопя.  - Я тебе что говорил? – Начал Тимур.  - Что? – Усмехнувшись, ответил Марк.  - Я тебя предупреждал, чтоб ты держался от нее подальше.  - Теперь бить будешь? – Парень кивнул на Антона, молчащего за Тимкиным плечом. – Подмогу привел….  - Антон, иди отсюда. – Ровным голосом попросил друга Тимур.  - Но вдруг…. – Начал было тот.  - Уйди, я сказал! – Рявкнул он.  - Ну, как скажешь. – Антон оскорбленно замолчал, развернулся и ушел, всем своим видом изображая праведную обиду и оскорбление в лучших намерениях.  Проследив за ним взглядом пока он не скрылся из виду, Тимур повернулся к молчащему все это время ухажеру Нади и, не выдержав, резким движением схватил его за грудки и толкнул к стене.  - Не смей приближаться к ней, понял?  - Руки убери. – Спокойно попросил Марк.  - Ты слышал?  - Убери руки. – Еще раз попросил парень, и в голосе его сквозь нарочитое спокойствие звучала плохо сдерживаемая злость.  Тимур отпустил рубашку парня, криво ухмыльнулся и театрально кривляясь разгладил смятую ткань. - Я тебе обещал оторвать конечности, и я это сделаю. – С улыбкой, похожей на оскал, предупредил он.  - Слушай, Одинцов, чего тебе надо? Надя теперь свободная девушка и может сама выбирать, с кем ей быть.  - Свободная? – Переспросил Тимур. – Это я решаю, свободная она или нет, ясно? Предупреждаю в последний раз.  Тим хлопнул Марка по плечу и, развернувшись, ушел прочь.  Марк проводил его взглядом, хмыкнул и вошел в аудиторию.  * * *  Надя вышла из библиотеки, не глядя перед собой, а вчитываясь в содержание дополнительного «источника» по бухучету, порекомендованного ей преподавателем. Надины отмазки женщина приняла, но от ответственности, к сожалению, не освободила. Хорошо, что официально Надя пропустила всего две лекции (все-таки спасибо Кристине и Анжеле, хоть в чем-то пригодились ей «подружки») и, будучи предупреждена о том, что ее ждет, имела возможность отчитаться за пропуски до начала сессии и в принципе зачетной недели.  Так она и шла по коридору, изучая сборник статей по изучаемой дисциплине, пока не уперлась в чью-то мускулистую грудь. Подняв глаза, Надя встретилась со злым взглядом серых глаз – перед ней стоял Антон, и девушка на каком-то подсознательном уровне ощутила, что он конкретно не в духе. Хоть и пытался приветливо улыбаться ей.  Буркнув «извини» девушка попыталась обойти его и продолжить свой путь к аудитории, но он помешал ей, перегородив дорогу. И тогда Надя пожалела, что отделалась от Марка, который все утро смешил ее, рассказывая сценарий предстоящей студвесны, который ему с чистейшими намерениями рассказали девчонки - организаторы мероприятия, поддавшись его личному обаянию и выдав практически государственную тайну. А еще сильнее девушка жалела, что рядом нет Тимура, чтоб он увидел, кого держит рядом с собой, называя другом.  - Пропусти. – Серьезно попросила она.  - Надь, постой секунду. Я же помочь хотел.  - В чем? – Удивленно спросила девушка. – Мне что, нужна твоя помощь?  - Нужна. Я предупредить тебя хотел, насчет твоего бывшего.  - С чего вдруг? – Усмехнулась девушка. – Вроде как мой бывший – твой друг.  - Просто ты должна знать, что он только что с тем парнем разговаривал, с которым я вас в кафе встретил.  - С Марком? – Заинтересовалась Надя. – Боже, он выжил?  - Более того. Он еще и благословение получил от Одинцова на ваши дальнейшие отношения.  - Врешь, - уверенно заявила девушка, - Тимур бы так не поступил.  Антон в ответ молча развел руками.  - Похоже, ему наплевать на тебя, Надя, - он положил руки на ее плечи и заглянул в глаза, - поэтому не стоит больше надеяться. Живи своей жизнью, а если что-то будет нужно, всегда можешь обратиться ко мне, ведь мы - друзья….  - Вот не хватало…. – Девушка, нахмурившись, вывернулась из-под его тяжелых ладоней и, прижимая к груди книгу, пошла к своей аудитории.  Усевшись за парту, Надя нашла глазами Марка и внимательно посмотрела на него. Тот перехватил ее взгляд и подмигнул в ответ. И он был цел. И весел…. Что бы все это значило? Неужели…. Не-ет! Тимур бы никогда! Он ревновал ее к Марку бешено, просто до умопомрачения и никакие доводы не могли его успокоить, а тут…. Где же его собственнические инстинкты? Неужели он мог вот так просто взять и отдать ее другому? Не может быть…. С другой стороны, почему она должна верить Антону, который за все время, что они знакомы, ни разу не проявил к ней хоть сколько-нибудь дружеского участия. Все Тимкины друзья приняли ее присутствие в их компании во время пятничных посиделок в баре. С некоторыми, как например, с Ванькой и Колей у нее вообще очень быстро наладился контакт, и они могли болтать о чем-либо втроем, забыв о том, что Тимур сидит рядом, смотрит на нее и сердито сопит. И только Антон молча сверлил ее злыми глазами и усердно демонстрировал то, что ей среди них не место, что она нарушает мужскую компанию, мешает мужским разговорам и вообще, Тимур - просто подкаблучник, раз не может приказать своей женщине сидеть и ждать его дома. Тимка же тогда раз и навсегда сделал вывод, что ему гораздо проще взять ее с собой, чем согласиться с ее пониманием компромисса и отпустить в клуб с подружками. И это больше не обсуждалось ни с ней, ни с друзьями.  А тут вдруг – «ах, Надя, я твой друг, я хочу тебе помочь»…. Что-то тут явно не чисто….  К концу лекции Надя уже точно знала, что должна делать. Она решила найти Одинцова и потребовать с него объяснений.
 Глава 25
 «Прочь из моей головы!  Босиком, кувырком, с чемоданом в руке  Или БЕЗ чемодана в руке - налегке, вдалеке  Пока я по тебе не проехал катком»  - Марк, - Надя присела напротив парня, едва прозвенел звонок, возвещающий об окончании лекции, - вы с Одинцовым сегодня разговаривали?  - Ну, допустим. – Ответил ей тот, подозрительно глядя на девушку, словно гадая, к чему ее вопросы.  - О чем? Что он тебе сказал?  - Слушай, Надин, - Марк поднялся с лавки и направился к выходу из аудитории, - то, о чем мы разговаривали с твоим бывшим, касается только меня и его. Если бы он или я хотели, чтоб об этом узнала ты, мы бы подождали твоего присутствия.  - Ну, Марк, - Надя потянула его за рукав, устремляясь ему вслед, - скажи….  - Нет. – Отрезал парень.  - Да и ладно! – Вспылила Надежда. – Тогда я у него спрошу.  - Спроси. – Пожал плечами Марк. Но Надя этого уже не видела, так как она в этот момент направлялась восвояси, сердито постукивая каблучками по каменному полу.  С Тимуром она столкнулась нос к носу в коридоре универа. Буквально налетела на него, а узнав, оттеснила к стене.  - Слушай, Одинцов, - зашипела она, злобно сверкая на него потемневшими от ярости глазами, - ты, что такое творишь, а? Ты зачем лезешь в мою жизнь? О чем ты говорил с Марком?  - Это наше с ним дело, - Тимур осторожно отстранил Надю от себя, - не твое.  - Ты уже определись, Тимур, что тебе все-таки нужно. Или что, я так тебя достала, что решил пристроить меня в хорошие руки?  - Не понял. – Тимур нахмурился.  - Все ты понял. – Надя хотела узнать правду, поэтому решила действовать напролом. – Скажи, Тимур, тебе мало было нашего расставания. Ты решил мне мстить? Чего ты к нам лезешь?  - Быстро же ты утешилась…. – Процедил Тимур сквозь сжатые зубы, из всего, что она сказала улавливая только последнюю фразу.  - Я? – Опешила Надя. – Утешилась? Это с Марком что ли?  - А с кем? – Тима перешел в наступление. Он схватил Надю за плечо, развернул к стене и прижал к ней спиной. Навис над девушкой, упираясь ладонью рядом с ее лицом.  - Ты серьезно? – Она вглядывалась в черты его лица. – Ты, правда, думаешь, что после всего того, что между нами было, всего через месяц я способна… как ты сказал? – утешиться с первым встречным-поперечным, кто обратил на меня внимание? Ты, на самом деле так обо мне думаешь? Ты же знаешь меня лучше, чем кто-либо другой….  - А что я должен думать, когда вас видят вместе, вы любезничаете и ты кормишь его с ложки, твою мать! Как я должен это понимать?!  - Ясно, - грустно улыбнулась Надя, - верный друг Антошка уже все доложил. А переврал-то как…. Так ты поэтому, вот так просто отдал меня Марку, словно я вещь? Эстафетная палочка…. Переходящее красное знамя….  - Не понял, - Тимур непонимающим взглядом смотрел на нее, - кто кого передал? Я? Тебя? С чего ты это взяла?  - Какая разница, Тима? – Отмахнулась Надя от его вопроса. - Но знаешь что? Я, пожалуй, так и сделаю, раз такое дело. Знаешь, когда мне твой дружок наговорил, что ты от меня отказался, я ему не поверила. Ни одному слову. А ты даже ни разу не усомнился в его словах…. В таком случае, гори все огнем! Я, пожалуй, дам Марку шанс. А что? Чем он хуже тебя?  Тонкий пальчик ткнул куда-то в район его груди. В глаза Тимура Надя смотреть избегала, но чувствовала, как они прожигают ее насквозь и знала, если поднимет взгляд, утонет в этих омутах так пронзительно и так знакомо глядящих на нее. И задохнется, потому что этот взгляд всякий раз выбивал кислород из ее легких. Но того, что произойдет в следующую секунду, Надя совсем не ожидала.  Тимур отпустил ее руку, которую до сих пор сжимал до боли, уперся второй ладонью на стену и, наклонившись к ней, поймал ее губы своим ртом. И так поцеловал ее, как никогда прежде, наверное, не целовал – выпивая ее дыхание, лаская ее, подчиняя ее душу себе. Надя, растерялась, а поцелуй на короткое мгновение вернул ее в прошлое, в котором они с Тимуром были вместе и были счастливы. Поэтому она, прикрыв глаза, забыла обо всем и отдалась ему вся, без остатка. Но вдруг поцелуй закончился так же резко, как и начался.  - Теперь попробуй дать кому-то шанс, детка…. – Услышала она над ухом его хриплый голос. А когда поняла, что больше не находится в кольце его рук, открыла глаза.  Тимур отошел от нее на пару шагов и сейчас смотрел на нее, тяжел дыша. А потом круто развернулся и ушел.  - Ты любишь меня! – Крикнула Надя ему в спину, не обращая внимания на других студентов, толпящихся в коридоре. – Любишь, идиот упрямый!  Тимур так ни разу и не обернулся, хотя Надя была уверена, что он ее прекрасно слышал. Сердито топнув ножкой, девушка пошла в другую сторону, спеша на занятия.  * * *  Тимур на одну минуту позволил себе задуматься о том, что только что сделал. Зачем он ее поцеловал. И понял, что ее заявление о том, что она готова дать шанс какому-то левому парню снова выбило почву у него из-под ног. Снова всколыхнуло в нем волну неконтролируемой ревности. Снова толкнуло на необдуманные и нелогичные поступки. Но все это неважно, потому что он должен был напомнить ей, с чем сравнивать, когда придет время раздавать шансы направо и налево…. Если оно вообще когда-нибудь придет, чего он собирался недопустить….  Он вошел в аудиторию полную студентов его курса – все уже сидели на своих местах и ждали преподавателя. На секунду замерев в дверях, нашел глазами Антона и решительно двинулся на него. И по испуганному взгляду товарища понял, что Надя его не обманула. У Антона бегали глаза, и весь вид его говорил о том, что он понимает, претензии какого рода сейчас будут ему представлены.  - Слушай, Тимур…. – начал было Антон, поднимаясь со своего места, но Тим молча схватил его за рубашку на груди, приподнял и со всей силы опустил спиной на парту. Так, что парень на несколько секунд забыл, как сделать вдох.  - С ума сошел? – Просипел он.  Остальные курсанты уже были на ногах и теснились рядом, окружив парней.  - Скажи мне Антоша, - наконец процедил Тимур, склонившись над противником, который даже не пытался сопротивляться, - ну ты-то куда лезешь, а? Ты что – бессмертный? Что тебе от нее нужно?  - От нее – ничего! – Затараторил Антон, спеша высказаться, пока не оборвали. – Одинцов, ты посмотри на кого ты стал похож из-за нее! Ты на друзей бросаешься, как чертов псих. Из-за кого? Из-за обыкновенной бабы, которая водит тебя за нос.  - Тебе какая разница? – Удивленно спросил Тимур. – Тебе что за дело до нас?  Тимур от растерянности отпустил его и отошел на шаг. Антон поднялся с парты, одернул смятую рубашку и выкрикнул ему в лицо:  - Просто я хотел, чтоб ты понял, что они все одинаковые! Все двуличные твари и шлюхи, и твоя ничем не….  Его оборвал прицельный удар в подбородок. Тимур снова схватил за грудки потерявшегося от удара Антона и занес кулак для следующего, нацеленного на нос бывшего товарища, но внезапно кто-то поймал его руку и выкрутил ее ему за спину.  - Одинцов, хорош! – Раздался за ухом голос Руслана. – Ему достаточно.  Тим разжал пальцы, держащие ткань рубашки Антона и тот тяжело рухнул на пол.  - Иди, остынь. – Руслан похлопал по его плечу, подталкивая к выходу из аудитории. – Ванька, - позвал он парня, - иди, проконтролируй, чтоб этот мавр еще кого-нибудь в коридоре не размотал.  Иван вышел из толпы сокурсников и молча направился вслед за другом.  - Есть сигарета? – Не поворачиваясь, спросил его тот, едва за ними закрылась дверь аудитории. В ответ Ваня протянул ему приоткрытую пачку, так же, не произнося ни слова, не задавая глупых вопросов, не сопровождая этот жест комментарием – «ты же не куришь». Вот за это парень Тиму нравился и, не смотря на значительную разницу в возрасте, он считал его своим другом.  Тимур вытащил сигарету, зажал ее зубами и, кивнув Ваньке в сторону лестницы, направился на крыльцо. Там, пуская струйкой дым изо рта, зябко поводя плечами, он, наконец, понял, что бешеная ревность и злость однозначно не доведут его до добра. Сегодня он набросился на Марка, следом чуть не убил к чертям Антона. И если Марк всегда его раздражал, то Антон, не смотря на скверный характер, все же входил в круг его товарищей, людей, которым Тимур доверял. А у него сегодня появилось настойчивое желание превратить его лицо в месиво только из-за того, что он посмел приблизиться к Наде и заговорить с ней.  Ему стоило больших усилий сдержать себя, но когда Антон высказался о Наде, как о какой-то гулящей девке, сорвался….  Никому он не позволит так говорить о ней. Так же как Антону все подобные высказывания в глотку забьет…. И нет сил уже думать и анализировать причины таких реакций. Потому что сила этих эмоций его, откровенно говоря, пугала. Такое чувство складывалось, будто она поработила его душу и дергала за ниточки, манипулируя его эмоциями. И от того еще сильнее хотелось навсегда выбросить ее из головы, освободиться от этой рабской зависимости….  Что с ним происходило, Тимур в какой-то момент прекратил пытаться понять, просто покорно принимал в себе все, что в нем бушевало. Но сегодня буря выплеснулась за пределы его телесной оболочки, которую выбрала своей территорией разрушения, и коснулась окружающих его людей.  Похоже, он реально превращается в психа, прав был Антоша. И что ждет его дальше? Будет бросаться с кулаками на каждого, кто на Надю посмотрит. Будет контролировать ее жизнь, отсекая ухажеров? И сам к ней не прикоснется больше и другим не даст? Безумие и полный бред все это….  Еще раз попытаться забыть о ней? А получится?  В любом случае стоит пробовать и пытаться, пока не получиться, потому что других вариантов нет. Вот только каким образом? Он, кажется, перепробовал уже все, кроме одного….  - Ванька, - позвал он друга, который курил рядом, - слушай, а у твоей девушки случайно не найдется привлекательной подружки?  - Это не моя девушка. – Ответил друг. – Это моя дежурная взлетная полоса.  - Хорошо, - усмехнулся Тимка, кажется впервые за последние дни, - а на том аэродроме еще одной свободной полосы не найдется.  - Слушай, Одинцов, - серьезно ответил ему Ваня, - с взлетными полосами проблем нет, и не будет, но ты зря думаешь, что это решит твои проблемы. Просто потом для тебя навсегда закроется основная.  - Уже закрылась…. – Отрезал Тимур. - Ну, так что? Организуешь вечерний вылет?  - Как знаешь, - равнодушно пожал плечами парень.  * * *  - Твой друг такой хмурый, - шепнула Ваньке на ухо его подружка, Ленка, студентка третьего курса, он никак не мог запомнить какого факультета, - и на Катьку совсем внимания не обращает. Зачем он пришел? На моей гитаре побренчать?  - Не лезь к нему, Лен, - парень притягивает лицо девушки ближе к себе, - сами разберутся. Пойдем?  Он тянет ее в соседнюю комнату, оставив Тимура наедине с подругой любовницы.  Тимур и правда, явился на рандеву не в самом располагающем для амуров настроении. Познакомился с девчонками, выпил, честно пытался казаться заинтересованным прелестями Катерины, подруги Ванькиной «дежурной полосы», а потом заметил в углу гитару и все….  Устроив ее на своих коленях, словно отгородившись от сидящей рядом с ним девушки, он тихо наигрывал перебором мотив той песни, что играл для Нади в то утро, после годовщины Кириной свадьбы. Как наяву представляя себе все, что предшествовало этому утру и все, что за ним последовало.  - Моя любимая песня, - шепчет ему в ухо девушка, что сидит рядом, а он задыхается от запаха ее дешевых и сладких духов. Удушливый аромат окутывает его, вызывая приступы тошноты. Катя кладет руку на его колено и медленно ведет ладонь по внутренней стороне его бедра, подбираясь к тому месту, что он надежно прикрывает декой гитары. Сломив попытки сопротивления Тимура помешать ей, она кладет ладонь на гульфик его джинсов и через несколько секунд смотрит на него, обиженно поджав пухлые губки.  - Я тебе совсем не нравлюсь? – Спрашивает она, верно оценивая реакцию его тела на ее прикосновения. Вернее полное отсутствие этой самой реакции.  Тимур не отвечает, просто убирает ее руку, убирает в сторону гитару и встает с кресла, в котором просидел весь вечер.  - Я, пожалуй, пойду.  - Может тебе мешает то, что мы не одни? – Не сдается девушка. – Хочешь, я пойду с тобой? Побудем наедине….  - Нет. – Твердо отвечает Тим. – Не хочу.  Он выходит из блока девушек, прикрыв за собой дверь, и идет к себе. О том, что только что произошло, он старается не думать. Просто принимает как данность то, что пока он не может быть с другой женщиной. Не привлекает его никто. Не возбуждает. А пытаться раз за разом демонстрируя малознакомым девицам свою мужскую несостоятельность, так можно рано или поздно на весь универ прослыть импотентом….  Он спускается на второй этаж, выходит в коридор и в конце его неожиданно видит Надю.  Девушка тоже замечает его и замирает на месте, как изваяние. Непонятно, что она здесь делала и куда направлялась, но сейчас она стоит столбом и смотрит на него. А потом, словно очнувшись, резко разворачивается, намереваясь уйти.  - Надя! – Зовет он ее зачем-то и видит, как она останавливается.  Он в несколько шагов догоняет ее и останавливается за ее спиной.  - Ну чего тебе, Одинцов? – Устало спрашивает Надя, не поворачивая головы.  - Что ты сделала со мной, ведьма? – Спрашивает он срывающимся голосом. – Почему я забыть тебя не могу? Приворожила ты меня что ли?  - Я? – Надя поворачивается и удивленно смотрит на него. – Я сделала? Тимур, ты в своем уме? Может, вспомнишь, кто это сделал с нами обоими? Кому не терпелось доказать всему миру свой статус суперлюбовника? Кто из кожи вон лез, пытаясь обратить на себя мое внимание? Кому до одури приперло непременно увидеть мой оргазм? Одинцов, вот честно, когда мы встретились с тобой в Сибе, ты мне даром был не нужен. И я поехала с тобой только потому, что Ната допекла меня. Но не ради тебя, понимаешь? Это ты несешь ответственность за то, что чувствуешь сейчас ко мне. И за то, что я чувствую к тебе. И было бы гораздо честнее, если бы это я сейчас предъявляла тебе претензии за то, что ты, Одинцов, влюбил меня в себя, увез меня в этот чертов Ижевск, и бросил, даже не дав мне шанса объяснить тебе, почему я так поступила. Почему тебе ничего не сказала. А ты знаешь, что даже приговоренным преступникам дается последнее слово? Дается шанс высказаться. А ты мне этого не позволил. И теперь ты смеешь обвинять меня в том, что чувствуешь? Ты?!  Надя перевела дыхание и смотрела на него, тяжело дыша.  - Ты любишь меня, Одинцов, я знаю. И я тебя люблю, до сих пор, не смотря ни на что. И мы могли быть счастливы вдвоем, ты знаешь это. Ты помнишь, как это. Да вот беда – себя и свои незыблемые убеждения ты любишь больше. Тогда отпусти меня, Тима. Отпусти….  - Не могу….  - Что ж, - Надя равнодушно поводит плечами, - это твои проблемы, дружище. Спокойной ночи.  Она уходит, оставляя его одного в тишине коридора.  Тимур возвращается к двери в свою комнату, мимо которой прошел, догоняя Надю. Открывает ее, разувается и как был, в рубашке и джинсах, падает ничком на кровать. Он закрывает глаза и прокручивает в памяти разговор с Надей и внезапно понимает, как же она на самом деле права во всем.  Сейчас, когда чудовищный нервяк, охвативший его сознание тогда, на вокзале Новосибирска, поутих, когда остались в нем лишь обида от предательства девушки да горечь от расставания и невозможности быть с ней, Тимур, наконец, подпустил к себе мысли о том, как все было на самом деле тогда, летом. Он словно другими глазами посмотрел на их отношения, без экспрессивного окраса, навеянного болью предательства и лжи.  Ведь на самом деле она никогда не завлекала его, не соблазняла его и не стремилась обманом женить его на себе. Была с ним предельно откровенна говоря о том, что он не возбуждает ее. А потом всегда честно признавалась в том, что не получает с ним полного удовольствия. И перед тем как сбежать от него на автобусе, как она сказала?  «Ты ничего не знаешь обо мне, Тима», - так она сказала. И кто виноват в том, что он не предавал значения ее словам, что как баран уперся на упрямом желании затащить ее в постель и показать, что мужчина там лучше женщины….  Конечно все это не решает и не отменяет всех проблем, но....  Стоп! Вот оно!  То, что смущало его, все это время, не давало покоя. Навязчивая мысль, что он упустил нечто важное. То, что ему никак не удается понять….  Лесбиянка или натуралка, но Надя жила в отношениях с женщиной два года. И сейчас, сопоставляя события тех дней, становится понятным то, что уехала она почти сразу после того, как Корнеев попал в аварию. Раньше он не связывал эти два события, даже не предполагая, что Кирин разрыв с Владом и ссора с Надей как-то соприкасаются друг с другом. Он вообще думал, что на Киру в то время просто навалилось проблем со всех сторон. Что ей тупо не повезло…. А что он должен думать сейчас? Что Надька нашкодила и сбежала? Но почему с этой ужасной недобабой? И ведь Наталья все про нее знала….  Тимур понял, что вероятность заснуть сейчас равна нулю. Он встал и, не включая свет в комнате, подошел к окну, распахнув его.  Свежий мартовский воздух ворвался в душное помещение, приводя в порядок затуманенный алкоголем рассудок. Тимур подумал о том, что ничего ровным счетом не понимает в женщинах, что, наверное, зря он тогда не поговорил с Надей, и прикурил сигарету, наплевав на все запреты и устав общежития.  * * *  В середине марта, традиционно в университете праздновали студенческую весну.  И Надя, и Тимур к этому мероприятию относились с завидной долей иронии, расценивая, скорее, как повод расслабиться после официальной части в каком-нибудь баре, чем к возможности проникнуться атмосферой студенчества.  Сейчас у них обоих не было настроения в принципе посещать этот праздник жизни, но Тима затащили в бар друзья, переживающие за его нескончаемое состояние уныния, а Надю уговорили не киснуть в «общаге» Кристина с Анжелой. После того, как девушка вышла из депрессии и приняла решение в очередной раз всему миру доказать, что она сильная, ее «подружки» снова «осчастливили» ее своим вниманием.  Естественно, к их девичьему трио присовокупился Марк, который не прекратил свои попытки ухаживаний. Но по-прежнему вел себя настолько тактично и деликатно по отношению к ней, что до сих пор умудрился не нарваться на грубость.  И однажды Надя сдалась и решила, раз ему так хочется тратить время зря – это его выбор и его проблемы. Не ее.  Они расположились за столиком, наблюдали за другими студентами с их курса, смеялись над ними. То есть в основном смеялись Надя с Марком, понимая друг друга без слов, а вот Кристина и Анжела чаще морщили брови, пытаясь уловить смысл почти каждой отпущенной шутки. Вернее Кристина морщила брови, а Анжела громко смеялась не в строчку, пытаясь казаться умнее, чем есть на самом деле.  В общем, после второго коктейля, Надя начала подозревать, что не зря согласилась на уговоры подружек – давно она никуда не выбиралась. Давно не развлекалась, как нормальная девушка. Свободная девушка….  А потом она вдруг почувствовала то самое, неодолимое желание обернуться. Желание скорее похожее на потребность. Оно напомнило ей тот день в конце августа, когда она пыталась догнать поезд в Ижевск, а потом увидела Тимура на платформе. Только он мог так смотреть на нее, что она кожей, телом, всем своим существом чувствовала этот взгляд. Словно он касался ее. А потом она заметила, как внимательно посмотрел за ее плечо Марк, сидевший напротив, и как коротко подмигнул кому-то, кто находился там.  Медленно, выпрямившись так, словно кол проглотила и может поворачиваться только всем корпусом, Надя обернулась и конечно тут же напоролась на горящий гневом взгляд черных глаз….  Тимура Надя с той встречи в коридоре не видела. Она не ходила в ту часть универа, где занимался их курс, он не появлялся в ее крыле. И даже на крыльце, куда она выходила с Марком покурить (а Надя в знак протеста начала курить), она Тимура Одинцова не встречала. И в общаге они умудрялись каким-то немыслимым образом ни разу не пересечься. Ну и что, что прошла всего неделя? Вот с его друзьями она периодически сталкивалась – в библиотеке, в буфете, в кафе рядом с вузом, на упомянутом раннее крыльце….  Со всеми, кроме него….  Даже Антона видела. С разбитой губой он, пряча глаза, прошел мимо не здороваясь. Желания поговорить в этот раз у него не возникло, а Надя не стала выяснять, откуда он взял этот ушиб. Известно откуда…. Почему-то девушка была уверена, что знает, кто наградил им парня. И она старалась. Правда старалась внушить себе, что ее вовсе не волнует подобное проявление Тимкиной злости, но не могла не чувствовать какое-то тепло внутри от понимания – он любит ее. Он все еще любит ее.  Хоть и точно знала – этот факт ничего не изменит.  И вот сейчас он сидел с друзьями за ее спиной и сверлил ее глазами так, что появилось настойчивое желание либо пересесть, либо уйти домой от греха подальше. Надо было уйти, но два бокала коктейля в ее организме и початый третий, толкнули девушку на путь приключений. И когда Марк протянул ей руку, приглашая потанцевать с ним, дух авантюризма, дерзость и отвага – три составляющих, характеризующих состояние девушки, толкнули ее в объятия поклонника, и она согласилась.  Марк уверенно оттеснил ее в центр танцующей толпы, туда, где по ее мнению, их не должен был видеть Тимур и там прижал ее к себе.  Надя успела подумать, почему он не стал красоваться с ней перед Тимкиными злыми и мечущими молнии глазами, почему решил не дразнить его, и поняла, что Марк не от страха за свое здоровье так поступил. Не боялся он Тимура Одинцова. Просто хотел сделать так, чтоб она не чувствовала себя неловко. Но все же, когда его руки крепко обхватили ее талию, тесно прижимая ее к его груди, Надя уперлась в нее ладонями и попыталась отстраниться.  - Марк, - она изо всех сил напряглась, стараясь оттолкнуть его, безошибочно одним местом чувствуя, что ничего хорошего сейчас не произойдет, - пусти. Ты знаешь, что такое «пионерское расстояние»?  - Нет, не знаю. – Ответил Марк, не позволяя ей отстраниться. – Расслабься, Надин, хватит уже меня мариновать.  - Мне трудно дышать. – Попыталась девушка привести веский по ее мнению аргумент.  - Трудно дышать станет, когда я тебя поцелую.  - Попробуй только. – И тут Надя поняла, что шутки кончились. Что она в руках сильного мужчины. Мужчины, способного с легкостью сломить любое ее сопротивление и получить от нее то, что ему нужно – было бы желание. А оно было. И тогда Наде стало страшно. Паника липкими щупальцами сжала ее сердце, холодом разлилась в животе, отозвалась дрожью и слабостью в коленях.  - Отпусти или закричу. – Дрогнувшим голосом пообещала она, но тут его руки расслабились, позволили ей отстраниться.  - Надь, - Марк вглядывался в ее лицо, видимо пытаясь понять, чем он ее напугал, - ты чего? Я же пошутил.  И тут за плечом парня возник Тимур, словно из-под земли вырос. Надя заметила, как он пару раз хлопнул Марка по плечу, привлекая внимание, а когда тот повернулся, с размаха ударил его кулаком по лицу.  Надя ахнула, отшатнулась, а потом, толкнув Тимура в плечо, попыталась уйти, но Тим схватил ее за руку:  - Надя! – Выкрикнул он, пытаясь перекричать грохотавшую музыку.  - Пусти, психопат! – Она попыталась выдернуть руку, но бесполезно. И тут Марк, растерявшийся после удара по лицу, приходит в себя и, схватив за плечо, разворачивает Тимура к себе. Собрав в горсть его одежду на груди, он отрывает его от Нади и заносит кулак.  - Марк! – Надя повисает на занесенной руке, пытаясь помешать парню, но в этот момент они оба повернулись к ней и хором рявкнули:  - Уйди, женщина!!  - Не мешай!  - Не лезь, куда не просят!  И тогда Надя разворачивается и бежит подальше от дерущихся, не в силах смотреть, как они будут мутузить друг друга. Схватив свои вещи, она торопится к выходу, на секунду задержавшись у столика, где сидели Тимкины друзья.  - Ваня, они там… дерутся…. – говорит она, задыхаясь от волнения, - а я домой… пошли все к черту!  Она спешит дальше, по пути сталкиваясь с охраной клуба, привлеченной дебошем на танцполе. Но не обращает на них внимания.  Девушка забирает верхнюю одежду, и на бегу набросив на плечи пальтишко, выскакивает на по-зимнему морозный воздух улицы. К счастью у клуба дежурит несколько такси. Она торопливо прыгает в первую попавшуюся машину, называет адрес общежития и уезжает прочь….  Тимура и Марка, катающихся по полу в круге расступившейся толпы и награждающих друг друга ударами, растащили в стороны охранники. Оторвали друг от друга противников, не уступающих друг другу ни в чем, и выпроводили на свежий воздух остыть. Но Тимур, разгоряченный ревностью и дракой, не угомонился и в один момент переключился на тех, кто помешал ему расправиться с соперником. Расправив плечи и сжав кулаки он попер на охрану один. И конечно тут же получил достойное сопротивление. Не успел он съездить по лицу пару раз первому же качку, вставшему на его пути, как тот резко и сильно отпихнул его. Да так, что Тима налетел спиной на широкую грудь второго. Тот мигом скрутил его руки за спиной, а первый, подойдя ближе, занес сжавшуюся в кулак руку над его лицом, метя в нос.  Тима понял, что его ни разу не ломаному носу сейчас придет конец, и кажется, успел представить себе, как хрустнет от удара пудового кулака переносица, когда кулак этот вдруг неожиданно сменил траекторию движения и только вскользь задел его щеку, ударив в плечо своего товарища. А сам охранник отлетел в сторону. Проследив за ним, Тима поднял глаза и увидел перед собой Марка. Он замахнулся и Тимур, понимая, кому сейчас достанется этот удар, опустил голову. И следом почувствовал, что его руки уже никто не держит. Все произошло настолько быстро, что даже Тимкины друзья не успели понять, что происходит и выйти на улицу вслед за ним.  Несколько секунд парни оглядывали поле боя, потом молча посмотрели друг на друга.  - Сейчас остальные подскочут, - наконец произнес Марк, - валим отсюда Одинцов, их там много. Боюсь, со всеми не справимся.  Тимур переводит дыхание и садится в такси. Вслед за уже усевшимся в машину Марком.  Через полчаса они сидят на лавке в каком-то дворе. Марк прижимает комок снега к рассеченной губе, Тима – бутылку виски к ушибленной брови. Эта бутылка досталась им путем долгих уговоров продавщицы в захудалом магазинчике в спальном районе, куда они специально ездили на такси, сделав солидный крюк. И теперь по очереди прихлебывают обжигающий напиток, закуривая каждый глоток сигаретой.  - Я так последний раз в одиннадцатом классе бухал, - сплевывая кровь, текущую из разбитой губы, признается Марк, - на школьной дискотеке, в туалете….  Тимур молчит в ответ.  - А ты натуральный псих, Одинцов, – продолжает парень, - зачем ты на охрану-то полез? Ушатали бы тебя хлопчики….  - Тебя забыл спросить. – Перебивает его Тимур. А потом, выдохнув, все же добавляет. – Кстати, спасибо.  - На здоровье.  - Ты-то зачем вмешался?  - Шансы твои уравнять. А то нечестно, когда двое на одного. – Марк делает глоток из горлышка бутылки, морщится от того как жжет крепкий напиток ранку на губе и протягивает ее Тимуру. Тот отпивает следом и снова прижимает холодное стекло к брови, надеясь, что под воздействием холода та небольшая шишка, что вздулась над глазом, не сползет вниз, и не наградит его фингалом всех возможных оттенков.  - Хороший ты парень, Марк, - философски изрекает Тимур, - вот только не лез бы ты к Надьке. Ничего не выйдет у тебя с ней. Моя она. Моей и останется.  - Да вот не похоже что-то, на то, что она тебе нужна.  - Это мои проблемы, я их и буду решать. А ты не вмешивайся.  - А я буду, Одинцов. – Усмехнувшись, утверждает Марк. – Так что тебе придется решать свои проблемы быстрее. И определяться тоже.  - Я сейчас опять тебя ударю. – Устало говорит Тимур.  - А я тебе дам сдачи. – Так же лениво отвечает ему Марк. – И неизвестно, чья возьмет….  На несколько секунд повисает тишина. А потом, после очередного принятия дозы алкоголя, Марк говорит Тимке, как старому другу:  - Слушай, Одинцов, я не знаю, что там между вами произошло, но предположим, ты меня убедишь, и я откажусь от своих планов на Надю. Так ты что же думаешь? Тут же найдется еще несколько претендентов на твою девушку. Даже в нашей группе есть такие. И что? Каждому будешь раздавать на орехи?  - Надо будет и раздам. – Ворчливо ответил Тима.  - Надя, - продолжил Марк мечтательно и посмотрел в темное небо, усеянное звездами, - она такая…. Красивая, дерзкая… она особенная. И ты же понимаешь, - он наклонился к Тимке, словно то, что он сейчас скажет, было не для чужих ушей, - она пахнет сексом. К таким женщинам тянет как магнитом. Она никогда не будет одна, поверь. И ты ничего не сможешь с этим сделать.  Тимур повернулся к нему и сердито сдвинул брови над переносицей, поджав губы.  - Чё сказал? – Спросил он с неприкрытым наездом.  - Что слышал. – Спокойно ответил Марк. - Решай свои проблемы или я решу свои. Вот только просто так я от нее отказываться не собираюсь. Уж извини.  - У вас уже что-то было? – Грозно, почти прорычав, спросил Тимур.  Марк, издеваясь, потянул время несколько секунд. Он хитро улыбнулся, от чего Тимур непроизвольно сжал руки в кулаки, а потом, наконец, ответил:  - Нет, расслабься. Пока не было. Но будет, я тебя уверяю.  - Так, - Тимур поднялся с места, - ты меня убедил. Я, пожалуй, пойду….  Он повернулся к Марку, протянул ему недопитую бутылку и свою ладонь в прощальном жесте.  - К ней? – Марк ответил ему рукопожатием.  - К ней. – Кивнул Тимур.  - Иди лучше проспись. Ты пьян.  - Я сам знаю, что мне делать, Марк. И… еще раз спасибо за мой уцелевший нос.  - Обращайся. – Пожал плечами бывший соперник.  Тимур развернулся и пошел к общаге, неподалеку от которой они с Марком и пили «мировую». Марк посмотрел ему вслед и прижал к губам горлышко бутылки.  * * *  Надя нервно мерила шагами комнату на глазах притихшей Вари. Девушка испуганно смотрела на нее, натянув одеяло до подбородка и даже спросить соседку, что случилось, не могла решиться. А Надя в том же платье, что была в клубе, ходила из угла в угол и бормотала сердито:  - Неандертальцы, дикари, придурки….  Она останавливается напротив Вари и говорит ей нервно:  - Уж я надеюсь, Варя, что они друг друга там поубивают и отстанут от меня оба.  Девушка открывает окно, забирается с ногами на подоконник и прикуривает сигарету, не обращая внимания на холодный воздух, пробирающий ее до костей.  - Коменда тебя выселит. – Робко замечает соседка.  - Себя пусть сначала выселит…. – Ворчит Надя, выпуская струйку дыма.  На одно короткое мгновение девушка думает о том, что возможно она поспешила, сбежав от проблем и, наверное, ей надо было попытаться разнять парней, причиной ссоры которых явилась она. Но тут же Надежда вспоминает, как однажды, когда они были подростками, Тимка подрался с Никитой. И как она тогда пыталась влезть между ними. И как ей прилетело по лбу от… она уже не помнила, от которого из них двоих, но шишка была знатная. А потом они оба долго объясняли ей, что нечего женщине лезть в мужские разборки, ибо пострадать может она сама от случайного удара, как собственно и вышло. Потому что когда злые парни дерутся, девушке надобно держаться от них подальше. Это она усвоила надолго. А уж от Марка с Тимуром летели такие искры, что к ним подходить точно было безумием и риском для здоровья.  Сигарета немного помогает успокоиться. Свежий воздух остужает разгоряченное тело. И тут раздается громкий стук в дверь.  Надя с Варей обмениваются взглядами. В Надиных глазах вопрос, кто это может быть. В Вариных – тихая парализующая тело паника.  Надя спрыгивает с подоконника, пытается рукой разогнать возможный запах дыма и закрывает окно. Открывает дверь и видит на пороге Тимура.  - Чего тебе? – Она преграждает ему путь, одной рукой держа дверь, второй сжимая дверной косяк. Одновременно она быстрым взглядом отмечает последствия драки на Тимкином лице.  Тот молча и сердито поджимая губы, сильно толкает дверь так, что она вырывается из Надиной ладони, причиняя девушке боль. Теснит ее вглубь комнаты.  Надя отступает, прижимая к груди ушибленную ладонь.  - Что с тобой? – Она протягивает руку, пытаясь прикоснуться к шишке над его бровью, но Тимур отмахивается от нее.  - Что надо.  Он закрывает за собой дверь. Видит напуганную Варю.  - Варвара… не знаю, как вас по батюшке… если не хотите очередного обморока, или подите в мою комнату, или закройте глаза и уши.  - Ты чего это раскомандовался? – Возмущенно спрашивает его Надя. – Может, ты сам в свою комнату пойдешь и оставишь нас в покое?  - Ты опять куришь, ведьма? – Спрашивает он, улавливая запах табака, витающий в комнате.  - А я больше не твоя, господин Феодал, не тебе меня и строить.  - А чья? – Он ловит ее за плечо, сжимает на нежной коже пальцы стальными тисками.  - Ничья! – Надя пытается выдернуть руку, но куда там. – Пусти!  - Скажи ей, - короткий кивок в сторону Вари, - чтоб ушла. Лучше скажи.  - Варя, - Надя понимает, что соседке и правда лучше не присутствовать при их разборках, а Тимура спровадить, похоже не получится, - иди к Тимке в комнату. Там Ваня, его сосед, он тебя не обидит, обещаю. Объяснишь ему все. Он поймет. Он хороший парень, в отличие от этого….  Она кивает на Тимку и дерзко смотрит в его глаза, поблескивающие в полумраке комнаты.  Пока они смотрят на друга, тяжело дыша, пока не могут, не имеют сил отвести друг от друга взгляд горящих глаз, Варя быстро собралась и ретировалась, оставив их одних. Когда за девушкой захлопнулась дверь, Надя все-таки вырвала свою руку из пальцев Тимура и, повернувшись к нему спиной, отошла к шкафу.  - Ну, так зачем ты пришел, Одинцов? Уж явно не желать спокойной ночи. И не проверять с кем я здесь, ведь мой ухажер остался с тобой….  Она издевается, - понимает Тимур, но ему уже не важно.  - Поговорить хочу.  - Да ладно! – Смеется девушка. – Неужели господин Не хочу никого слушать, сподобился принять мои жалкие объяснения? Нет уж, дудки! Поздно, Одинцов, поезд ушел. Так что уходи и оставь меня в покое.  Но он не уходит. Он стоит и наблюдает за тем, как она двигается по комнате. И вспоминает о том, что сказал ему Марк. И закипает от мысли, что кто-то кроме него посмел желать ее. Посмел смотреть на нее и даже представлять себя с ней.  Он Надю знал с детства, поэтому и не разглядел тот момент, когда она выросла и стала женщиной. И та фраза Марка, что она оказывается, как он выразился? – сексом пахнет, стала для него откровением. Тимур словно вдруг посмотрел на Надю глазами других парней, отмечая неповторимую грацию каждого ее движения, каждого взмаха ее ресниц, которых он сейчас не видел, но легко мог себе представить. И то, как она, наверное, прикусывала кончик ручки на занятиях и как ножкой качала, удерживая на носке туфельку – все, что было так знакомо ему и то, что как ему казалось, видит он один, и то, что привлекает только его, оказалось, было так же маняще для других.  И все эти похотливые кобели, значит, смотрели на нее и в мыслях были с ней?!  И снова злость раскаленным прутом вонзилась в сердце и снова слепая ревность затопила все его существо. А еще он почувствовал, как накрывает его, разомлевшего в тепле Надиной комнаты, все выпитое в клубе и на той лавке, с Марком.  Тогда он держался на адреналине, да и свежий воздух не способствовал сильному опьянению, а тут…. Алкогольные пары достигли разума и отключили его, оставив лишь инстинкты. Подчинили себе тело, которое до жути хотело только одного – продолжения жизни. Обладания любимым телом. Сейчас. Немедленно. Не смотря ни на что и вопреки всему.  Надя тем временем что-то бормотала (он уже не слушал что) и дергала на спине замочек платья. Он видимо заедал, цепляясь за ткань, и никак не хотел расстегиваться. Надя вздохнула и опустила руки.  - Давай помогу. – Он подошел к ней сзади и взялся рукой за «собачку», потянул ее вниз, пока девушка не начала сопротивляться. Полоски материи, соединенные молнией разошлись, и под ними мелькнуло что-то знакомое. Тимур, не веря своим глазам, потянул платье с ее плеч и увидел, что под ним надет был на Надино тело тот самый кружевной корсет, в котором она приходила к нему в ту ночь, когда он ее оттолкнул.  - Это что? – Он, грубо схватив ее за плечо, развернул к себе и прижал спиной к шкафу, рядом с которым она пыталась раздеться, когда он подошел. – Ты это что, для НЕГО надела?!  Тимур собирает в горсть ткань платья, и резко дергает его на себя, срывая с нее. Надя ойкает от боли и скоро стоит перед ним только в белье. И в каком белье, твою мать! Он, конечно, видел корсеты с «пажами» для чулок неоднократно, но всегда только в определенной обстановке. И обычно на девушке больше ничего не было надето. Ну… халатик, плащик… туфельки на шпильке. Но носить его вот так просто, под платье?!  Не для себя, однозначно.  - Одинцов, - Надя тяжело дышит и вжимается спиной в дверцу шкафа, - уйди, прошу тебя. Ты пьян, черт возьми, твой выхлоп поджечь можно.  - Угу, - он упирается ладонью на предмет мебели, рядом с ее лицом, - ну конечно, всенепременно….  Тимур прикасается кончиками пальцев к ее лицу. Скользит в невесомой ласке по ее щеке, по ее приоткрытым губам, ниже вдоль струйки артерии, где бешено бьется ему в пальцы ее пульс. Касается ключицы. Добирается до корсета. Накрывает его ладонью. Ощущает под пальцами тонкое кружево и нежный атлас. И понимает, что больше всего на свете хочет порвать его в клочья. Но знает, что это бесполезно – слишком крепкий, мать его, такие не рвутся, а только расстегиваются. Что не является проблемой, ибо опыт есть.  Тима резко хватает ее за плечо и разворачивает спиной к себе. И от того как он сильно прижимает ее тело к шкафу, дверца стукает, а Надя вскрикивает.  Обхватив пальцами ее затылок, Тимур ловко расстегивает многочисленные крючки на ее спине, когда она тихо просит:  - Тимур, не трогай меня, пожалуйста. Уйди к себе, проспись. Утром поговорим.  - Поздно, детка. – Ловкие пальцы уже умело отстегивают черные полоски от резинки чулок и скоро корсет летит в угол, а Надя стоит перед ним только в трусиках и чулках, и у него окончательно срывает крышу.  Он разворачивает ее снова, ловит ее взгляд и растворяется в дурманящих глазах.  Желание - неконтролируемое, острое, болезненное - накрывает его с головой и остается только сладкий вкус ее губ, шелест падающей на пол одежды и нежное тепло ее тела. И рваное дыхание, и прохладные простыни, и долгий стон, когда он и она становятся одним целым….
  Глава 26
 «Прочь из моей головы!  Оборвав провода, спутав карты, фигуры сметая с доски,  Разбивая шлагбаумы на полном ходу,  Оставляя разрушенными города»  Когда Тимур попытался помочь ей расстегнуть платье, Надя и не вспомнила о корсете, надетом под него. И только услышав его вопрос, для кого она его надела, она поняла ход его мыслей.  Ну конечно, Тимур Одинцов считает, что весь мир вертится вокруг его персоны и красивое белье женщины надевают только лишь с одной целью – привлечь его внимание, понравиться ему! Ну, или не ему, а какому-то другому мужчине.  Она надела корсет для себя и только для себя!  Просто в последнее время Надя все решила делать только лишь для себя и больше ни для кого. Она стала бегать по утрам и вечерам, чтоб уйти от грустных мыслей. Каждое утро перед занятиями наносила легкий макияж, чтоб не выглядеть бледной страдающей тенью с кругами под глазами. Вспомнила, что каждое утро нужно начинать с растяжки, не потому что Тимура Одинцова восхищал ее шпагат и давал простор его фантазии в плане изобретения новых поз, а для того, чтоб не потерять форму и остаться собой. Вот и чудесный дорогущий корсет она нацепила под платье для того, чтоб лишний раз почувствовать себя привлекательной женщиной. И пусть никто даже не догадывался, в чем девушка явилась в клуб, Надя это знала, и для нее этого было вполне достаточно.  Надя очень скучала по тем ощущениям, что охватывали ее в объятиях Тимура. И дело было не только в удовольствии. Ей не хватало того понимания, что она - часть целого. Ей безумно не хватало удовольствия Тимура, которое всегда давало ей веру в собственную исключительность для него. В чувство его потребности в ней. И не только в ее теле. С ним она чувствовала себя женщиной, а без него чуть не превратилась в развалину.  Особенно остро она переживала разлуку с Тимкой по выходным, когда Варвара уезжала домой и Надя оставалась совсем одна долгими темными ночами. Бесконечными ночами, которые совсем недавно пролетали для них как один яркий миг.  И сейчас, ей очень хотелось сдаться на его милость, позволить ему целовать ее, ласкать ее. Хочется снова упиваться его наслаждением и своим…. Но Надя не могла себе этого позволить, потому что понимала – завтра, когда он уйдет (а он уйдет – Надя была в этом абсолютно уверена), ей будет больно.  А еще она где-то на подсознательном уровне чувствовала, что нельзя сдаваться ему без борьбы, даже понимая, что он сейчас в таком состоянии, что ее попытки обречены на неудачу заведомо. Нельзя падать в его объятия по первому его слову, так, словно она только и делала все это время, что ждала, когда он вспомнит о ней.  Поэтому Надя упирается руками в его грудь и отрывает его от себя, прерывая поцелуй.  - Уйди, Одинцов, не смей трогать меня!  Тимур, отшатнувшись, все так же смотрит на нее и молчит. Вместо слов он начинает расстегивать свою рубашку, не отводя от девушки тяжелого взгляда. И у Нади от этого колени слабеют – Боже как же ей нравилось, когда он именно так на нее смотрел!  Рубашка летит на пол, а Тима снова прижимает ее к дверце шкафа и закидывает ее ножку на свою талию. Жадно целует ее в шею, втягивая в себя нежную кожу, и Надя чувствует, что завтра она обнаружит на себе следы его страсти, и снова пытается оттолкнуть его.  - Тимур, пусти меня… о, Господи! Уходи, пожалуйста! Уйди!  Она пытается сопротивляться, хоть и понимает что это бесполезно – Тимка себя не контролирует, она это понимает и надеется, что завтра он хотя бы вспомнит, все, что сейчас случится.  А ее руки, кажется, уже живут своей жизнью и вопреки ее словам гладят его плечи, зарываются в волосы, притягивают его ближе, прижимают к себе. Тимур отрывается от ее шеи и проводит подушечкой большого пальца по ее приоткрытым губам.  - Не надо Тима…. – Предпринимает Надя последнюю попытку. Понимая, что если он сейчас ее послушает, она сама уже его никуда от себя не отпустит. В ответ он накрывает ртом ее губы и, оторвав девушку от дверцы шкафа, роняет ее на кровать. Дальнейшее сопротивление бессмысленно и бесполезно, поэтому Надя отдается его рукам. Позволяет перевернуть ее на живот и терпеливо ждет, пока он сопит и возится с ремнем. А когда чувствует его в себе, не может сдержать стон.  Руки вцепляются в простыни. Тело выгибается навстречу его движениям в ней. Кровь несется по венам в бешеном темпе, дурманит разум….  Его ладони скользят по ее рукам, накрывают кисти, переплетают пальцы.  Его горячее дыхание обжигает затылок, кожи касаются жадные губы. Прихватывают ее, втягивают в себя, прикусывают….  Его тело не касается ее. Оно зависло в нескольких сантиметрах, словно он дразнится. Она чувствует только его тепло. И ей так хочется прижаться к нему ближе, так чтоб касался ее везде, где только можно. Почувствовать его вес на себе. Почувствовать себя в кольце его рук. Почувствовать себя принадлежащей ему. Только ему. Навсегда….  Она выгибается так, чтоб иметь возможность хотя бы прижаться щекой к его щеке. Хоть так удовлетворить потребность в более тесном контакте.  - Тима…. – Срывается с губ дыханием.  - Надя…. – Шепчет он в ответ. – Я так скучал. А ты? Ты скучала по мне, детка?  Его рука вбирает в ладонь ее грудь, губы покрывают порхающими поцелуями плечо, движения становятся глубже, сильнее, тело за ее спиной напрягается и, черт возьми, она прекрасно знает, что это означает – тигр приготовился к последнему, решающему прыжку - еще немного и Тимур кончит….  - Нет, не скучала…. Совсем не скучала…. – Надя откидывает голову так, чтоб прижаться к нему щекой, закрывает глаза и стонет в ответ на его проникновения в ее тело. – Я про тебя даже не вспоминала….  - Врешь, ведьма! – Он замирает.  «Конечно, вру, накажи меня за это, Тимур Вадимович Одинцов»  - Сейчас я тебе напомню. – Чуть не рычит он в ответ.  А потом грубо раздвигает ее бедра, царапая внутреннюю сторону бедра «молнией» джинсов, обхватив руками талию девушки, приподнимает ее попку, вынуждая Надю сильнее прогнуть спину, и входит в нее настолько глубоко, насколько может принять его ее лоно.  Надя вскрикивает и прикусывает подушку, но утопая в наслаждении, все же не может сдержать в себе переполняющие ее эмоции и громко стонет, и о чем-то Тимура просит, и в чем-то признается ему. Но он все равно ее не слышит. Он настолько сейчас поглощен своими ощущениями, что слеп и глух ко всему, что его окружает.  Когда он взрывается в ней и переводит дыхание, Надя даже шевельнуться не может. У нее такое чувство, что она попала под грузовик или под асфальтоукладочный каток – злой, ревнующий и несдержанный Тимур Одинцов – это нечто, это стихийное бедствие какое-то, ведь он столь же неконтролируемый и неуправляемый. Она переводит дыхание и, повернувшись на спину, спрашивает у него, все еще стоящего на коленях на ее кровати:  - Ну что? Выпустил пар? Теперь можешь быть свободен.  - Вот еще, - хмыкнув, отвечает он, - я только начал….  - Ну, уж нет! – Она приподнимается на локтях и пытается отползти от него подальше, к изголовью кровати, но он берет ее щиколотки в свои ладони и дергает ее на себя. Разводит в стороны Надины стройные ножки и снова устраивается между ее бедер, прижимая руки девушки к кровати, сжимая тонкие запястья….  * * *  Утро встречает Тимура головной болью, «засухой» во рту и настойчивым пиликаньем под ухом. С трудом разлепив один глаз (он спал, уткнувшись в подушку половиной лица) Тим увидел, что на письменном столе пиликает ноут. И это не его ноут. Да и комната не его….  До него постепенно доходит, где он сейчас находится – у Нади. Черт….  Снова раздаются противные, раздражающие звуки – видимо Наде кто-то звонил по скайпу. С трудом оторвав от матраца затекшее тело, Тима сел, огляделся и понял, что в комнате он один. И он в расстегнутых джинсах, но почему-то без носков….  Твою мать, это надо было так нарезаться вчера….  Тимур повел плечами и почувствовал, как откликнулось болью его тело в ответ. Вспомнил про драку накануне. Вспомнил про шишку над бровью. Поднялся на ноги. Потянулся. Медленно побрел к зеркалу, висевшему на стене у двери. Заглянул в него.  Собственное отражение его не порадовало – Тимур был растрёпанным, помятым. На его торсе видны были темные пятна – синяки и кровоподтеки, последствия вчерашней драки с Марком. Да уж, неизвестно до каких пор они могли обмениваться тумаками, если бы их не растащили. Тимур сейчас при всем своем желании не мог утверждать, что вышел бы из потасовки абсолютным победителем. Однако и побежденным он однозначно не стал бы.  Как он и предполагал, ушиб «стек» с брови на его глаз и сейчас на нижнем веке темнела небольшая отметина. Все-таки холод сделал свое дело - по его предположениям синяк сейчас должен был занимать всю глазную впадину и поражать воображение сочетанием синего, бордового и фиолетового цветов. А так… в принципе, если не приглядываться, то и не заметно….  Самое удивительное, что этим утром его больше всего беспокоил синяк….  Склонив голову набок, Тимур поиграл грудными мышцами с задумчивым видом и вернулся к столу.  Снова навязчивый звонок. Тимур открывает ноут и видит, что Наде звонит его сестра. Помедлив пару секунд, он отвечает на звонок.  - Приве-ет…. – Кира удивленно оглядывает его. – Помешала?  - Как всегда. – Соглашается Тимур и уточняет: - Разбудила.  - Прости. А где Надя?  - В душе видимо, - пожимает Тимка плечами, высказав единственное логичное предположение по какой причине Нади сейчас здесь нет. – Она перезвонит тебе позже.  - Тима… - Кира медлит, а потом все же спрашивает. – У вас все в порядке?  - Да. – Коротко отвечает Тимур, вспоминая о просьбе Нади не говорить об их разрыве сестре и родителям. Да ему и самому не нужны лишние разговоры и вопросы. Он сам сначала должен разобраться, как быть дальше. Без давления окружающих.  Он часто думал о том, что обещал всем позаботиться о Наде здесь, в Ижевске, взял на себя ответственность за ее благополучие, но тогда он еще не знал о некоторых нюансах ее прошлого, так что…. Разве ее обман не освобождает его от данного слова?  Что-то в душе Тимура говорило, что нет, не освобождает. И он понимал, что не сможет навсегда отказаться от девушки даже в том случае, если примет окончательное и бесповоротное решение порвать их и без того висевшие на волоске отношения. Вернее, подобие их. Он все равно будет рядом с ней, потому что Надя – это не просто подружка, с которой не сложилось, это девушка с которой он вырос вместе и провел основную часть своей жизни. Она никогда не станет для него чужой.  А еще, она – девушка, которую он любит, не смотря ни на что. И всегда будет любить. И потому всегда будет рядом, хоть это бывает невыносимо тяжело.  Вот только зря он все-таки вчера к ней пришел. Ведь знал же, что из этого получится. Чувствовал, что «поговорить» - дурацкий неправдоподобный предлог. Так и вышло. И так будет всегда – смесь ревности и злости, подкрепленная алкоголем действовала на него разрушительно и бросала его в Надины объятия, и он должен был понимать, направляясь к ней вчера, что этим неизбежно все и закончится.  А самое печально было в том, что он подарил ей надежду на то, что появилась возможность повернуть их отношения к лучшему, к примирению, а он сам еще не был уверен, что это так….  И по-прежнему Влад Корнеев и предательство Нади стояли между ними, образуя непреодолимую пропасть.  Ему бы чуточку личного пространства, разобраться в себе…. Там, где он был бы далеко от нее, у него был бы шанс понять, решить что-то. Нечто очень важное. То, что либо навсегда развело, либо сблизило бы их навечно. К сожалению такой возможности не было. Как вариант он мог дотерпеть до каникул и остаться на лето в Ижевске, спровадив Надю, домой до сентября.  Но до каникул надо было как-то дожить, а с учетом нынешней ночи….  Черт все побери, но как же он соскучился по ней! Так сильно что жалеть о произошедшем не получалось не смотря на все аргументы.  И ведь ничто в ней не изменилось с тех пор, как он узнал правду. Изменилась не Надя, Надя осталась прежней, и секс с ней был так же восхитителен как раньше. И как же ему сложно было отказаться от этого добровольно. Невозможно просто! А сейчас станет еще сложнее….  Надя еще…. Она, наверное, сейчас радуется тому, что они помирились. Сейчас войдет в эти двери с улыбкой на губах, а он должен будет разрушить ее уверенность в том, что отныне все будет хорошо….  Тимур принял трусливое решение покинуть комнату девушки, пока она не вернулась. Он похватал с пола свою рубашку и один носок (второй видимо уполз умирать куда-то, и искать его, не было времени) и уже взялся за ручку двери, когда она открылась и в комнату вошла Надя.  Оглядела его с усмешкой, блуждающей на припухших от его зверских поцелуев, губах и сказала:  - Что, Одинцов, мой храбрый спасатель, сбегаешь?  - Надя, - Тимур оглядел ее, завернутую в полотенце, отмечая каждую отметину на ее теле, свидетельствующую о его плохом поведении вчера, - извини меня, я вел себя как животное…. Этого больше не повторится, обещаю.  - Знаешь, Тимур, - Надя прошла мимо него и остановилась у шкафа, открыв дверцу, - если в будущем захочешь обидеть или оскорбить женщину, обязательно извинись перед ней после секса. Ну, или сбеги от нее, как вариант….  Она легким движением руки сбросила с себя полотенце и, оставшись перед ним совсем голой, продолжила выбирать в шкафу наряд, словно забыла о его присутствии.  - Ну, что стоишь? – Спросила не поворачиваясь. – Ты же собрался уходить. Так уходи. А то еще соблазню тебя опять чего доброго.  Но Тимур не может уйти, словно ноги его приросли к полу. Стоит и смотрит на нее, и память отрывками подбрасывает ему картинки прошедшей ночи и от этого кровь приливает к низу живота и в джинсах становится тесно. А Надя, словно чувствует его состояние, поворачивается, бесстыдно улыбается и подмигивает ему. И он вдруг отчетливо понимает, что она нащупала у него слабое место, и что надо валить пока не поздно….  И все-таки, не может.  Отбросив рубашку, что все еще сжимал в руках, Тимур медленно идет к ней. Останавливается за спиной, но не прикасается к ней. Смотрит на ее затылок, открытый благодаря тому, что влажные волосы девушки закручены в пучок на макушке. И видит, как покрывается мурашками ее кожа, и встают тонкие волоски на затылке, и до дрожи в пальцах хочет прикоснуться к ней. Сжать ладонь на тонкой шейке, массируя большим пальцем позвонок в ее основании. Почувствовать, как она откинет голову назад, принимая, впитывая эту ласку. Закроет глаза и приоткроет губки. И произнесет на выдохе его имя так, как только она одна могла его произнести.  - Одинцов! – резкий голос вырывает его из дурмана, в который стремительно погружалось сознание, рисующие перед его взором несуществующие картины. Он вздрагивает, приходя в себя, и видит перед собой ее глаза, серые, с рыжими крапинками. Они смеются.  - Совсем ты бесхарактерный, господин Спасатель. Иди сюда….  Она ловит его за ремень джинсов и пятится к кровати, увлекая его за собой….  Через несколько минут Надя лежит на постели и обреченно смотрит, как Тимур одевается. Он сидит рядом, отвернувшись от нее, и молча застегивает рубашку. Наклонившись и заглянув под кровать, выуживает из-под нее второй носок, надевает, встает, идет к двери и, не прощаясь, уходит.  И только после этого она, уткнувшись лицом в подушку, плачет.  Она ненавидит себя за то, что сейчас произошло. За то, что она сделала. И понимает, что и он сейчас тоже ее ненавидит.  Она знала, что вчерашний секс ничего не решит в их отношениях. Что Тимур не выдержал накала последних дней. Не выдержал, увидев ее с другим. Что он был разгорячен дракой и ревностью, и вискарем. Что он сорвался. И она знала, что утром он уйдет. Оттого и наслаждалась каждым мгновением прошлой ночи. А проснувшись утром, долго смотрела на него, спящего, пока не приняла решение дать ему проснуться в одиночестве и осознать, где он находится. Что ж тогда ее удивило?  Она не подозревала даже, что он попытается сбежать, пока ее нет. Тогда-то ее перекрыло, и организм привычно включил защитный механизм. И то, что случилось позже – это не то чувство потребности любить, что бросило их вчера в объятия друг друга, это совсем другое.  Никогда еще он не занимался с ней любовью с такой тихой злостью в холодных глазах, никогда. Уж лучше бы зацеловал до синяков как вчера, но не так. Его взгляд напомнил ей тот январский день на Новосибирском вокзале. Тем же холодом он ее сейчас обжег. И виновата во всем только она одна. Надо было дать ему уйти и не дразнить. А теперь точно конец.  * * *  Когда Тимур зашел в свою комнату, он увидел там Варю, сидящую на его заправленной кровати и Ваньку, расхаживающего мимо девушки в спортивных штанах с чашкой кофе в руках. Они одновременно повернули головы на звук закрывшейся двери. И тут же Варя, подхватившись с кровати, поспешила покинуть комнату. Ванька посмотрел ей вслед, пряча улыбку за керамическим бокалом.  - Варя! – окрикнул он ее, когда девушка уже взялась за ручку двери. – Подожди.  Он подошел к ней и поцеловал в щеку.  - Пока.  Варины щеки вспыхнули румянцем смущения, она пробормотала в ответ «до свидания» и, стараясь не смотреть на Тимура, покинула комнату.  Друзья обменялись взглядами. Тимкин удивленный, Ванин – нарочито равнодушный.  - Как это понимать? – Наконец спросил Тимур.  - Как хочешь. – Иван пожал плечами в ответ. – Ну и ночку ты мне устроил, дружище. Ты вообще понимаешь, что мне из-за нее пришлось Ленку слить?  - Извини. – Тимур сел на свою кровать, зарылся пальцами в волосы. – Так получилось. Чем занимались-то? Я надеюсь, ты ее не распечатал?  - Что я, совсем идиот? И не пытался даже.  - Совсем? – Переспрашивает Тимур недоверчиво.  - Совсем. – Ваня убедительно смотрит на друга. – Зачем? Она хорошая девчонка, таких нельзя трогать просто так. К тому же у меня есть Ленка. Вот правда спать она мне так и не дала. Прибежала среди ночи, перепуганная вся. Пришлось успокаивать….  - Успокоил? – Тимкины губы растягивает понимающая улыбка.  - Это не то, что ты думаешь…. Мы посидели, выпили кофе, поговорили. Она мне полночи рассказывала про удмурдский фольклор. Кстати, очень интересно, хочешь, перескажу?  - Нет уж, избавь меня от подробностей. Хватает того, что она всю эту чушь рассказывает Наде, а Надя потом жалуется мне, не опуская деталей…. То есть, жаловалась….  - Потом я ей рассказывал про наши нелегкие будни спасателей. Ну и про девчонку ту рассказал, помнишь? В ноябре….  - Помню. – Резко отвечает Тим, понимая, что конкретно имеет в виду друг.  - И тут она как расплакалась. – По-доброму улыбается Иван, вспомнив реакцию Вари на свой рассказ. – Впечатлительная девушка….  - Это да. – Ухмыляется Тимур, вспомнив последствия Вариной впечатлительности. И тут же улыбка пропадает с его лица.  - Ну, я ее и… поцеловал. – Признается Ванька. – Пришлось. – Отвечает он на изумленный взгляд друга. – Я просто не знаю, как еще девчонок успокаивать.  - Но она в обморок не упала?  - В обморок? – Недоверчиво смотрит на Тимура друг.  - Она может. – Лениво цедит Тимка, падая на подушку и заводя руки за голову.  - Зря ты так. Она конечно не фотомодель, но зато добрая и искренняя….  – Так женись на ней, раз она так тебе понравилась, Ромео?  - Ну, а как вы с Надей? – Осторожно спрашивает парень, игнорируя его последнюю реплику. – Помирились, наконец?  Тимур молчит и ничего не отвечает.  - Слушай, Одинцов, - серьезно начинает Иван, - ты знаешь, не в моих правилах лезть в чужую жизнь с советами и тем более в чужие отношения, но ты - мой друг, и я должен тебе сказать. Антоша правду сказал – после того как вы разошлись, ты сам на себя не похож. Да что говорить, когда ты во сне разговаривать с ней начал.  - Чего? – Сдвинув брови, переспрашивает его Тимка.  - Того. Когда перепьешь, потом треплешься до утра, предъявы ей кидаешь. Я понимаю, что раз такое между вами произошло, значит, дело серьезное. И косяк видимо тоже. Но может проще простить, чем так изводить себя?  - Много ты понимаешь, Ванька. – Тимур отворачивается от него к стене. – Есть вещи, которые нельзя простить. Даже если любишь.  - Тогда забудь. – В категоричной манере высказывается друг и на это Тимур ему уже ничего не отвечает. – Ладно, я ушел.  Тимур остается один и наконец, позволяет себе подумать о том, что произошло. И выводы, к которым он пришел, были совсем неутешительны.  Надя поработила его душу. Она держала ее в своих нежных ручках и манипулировала им. А самое ужасное заключалось в том, что она прекрасно понимала это. Он по глазам ее бесстыжим догадался. По улыбке наглой и понимающей. Она теперь точно знала, как разбудить в нем зверя и заставить потерять разум.  Ревность и похоть – вот две составляющие его чувств к ней. И обе они настолько сильны и глобальны, что, кажется, скоро вытеснят из сердца любовь к ней. И это зависимость. Болезненная, рабская…. И стоит только ей поманить его, как он все бросит, на все плюнет и прибежит к ней, презирая себя за это. Неважно, как она позовет – будет флиртовать на его глазах с поклонниками или демонстрировать ему свои прелести – итог один. Он будет тр*хать ее и ненавидеть себя. И ревновать, и сходить с ума, пока окончательно не превратится в посмешище для всего университета.  Невеселенькие перспективы намечаются….  Но ведь он – Тимур Одинцов. Он сильный. Неужели он не сможет справиться с этим? Неужели не сможет искоренить стерву из своих мыслей и из своего сердца? Он больше не будет прятаться от нее, как делал всю прошедшую неделю, потому что когда он не видел ее, потребность в ее присутствии в его жизни обострялась в разы….  * * *  Так прошла неделя.  Целая неделя, в течение которой Тимур каждый день выбирал время для того, чтоб якобы случайно оказаться в той части здания универа, где училась Надя. И он с равнодушным видом наблюдал, как она все теснее и теснее общается с Марком. Как уже не пытается восстановить дистанцию между ними и позволяет ему все больше вторгаться в ее личное пространство. А сама каждый раз кидает на него говорящие взгляды, словно испытывает его на прочность и пытается понять, есть ли результат ее усилиям. Словно хочет спросить: «Ну что, Тимур Одинцов, бесхребетное, бесхарактерное создание, ты уже созрел для того, чтоб забыть про свои принципы или еще помучаешься?»  А Тимуру даже хватало сил подойти к ним и перекинуться с Марком парой слов, поинтересоваться как дела у бессердечной с*чки. И все это с невозмутимым лицом, прямо и твердо встречая ее ехидный взгляд.  Проклятье….  Концу недели он начал искренне жалеть о том, что позвал ее с собой когда-то. Это противостояние самого себя с самим собой добром не кончится, Тимур в этом был на все сто уверен. Ему просто необходимо было расслабиться. И поэтому в пятницу вечером он без колебаний принял приглашение друзей на очередную встречу в баре.  Однако просидев вместе всего пару часов, ребята вдруг поменяли планы и решили переместиться в клуб с целью поиска приятной компании девчонок на ночь.  - А тебя, Одинцов мы с собой не возьмем. – Коля хлопнул его по плечу. – Ты своей хмурой рожей нам всех девок распугаешь. Тебя и так уже люди сторонятся, как Антошу. Может вам помириться с ним, кстати?  - Да пошел ты…. – Тимур дернул плечом, сбрасывая его руку.  Иногда Коля жутко раздражал своей прямолинейностью, хотя когда-то он ценил это качество в товарище. Наверное, тогда, когда оно не касалось конкретно его.  - Слушай, - примирительно сказал друг, - иногда, в таких случаях, когда надо снять напряжение, да не с кем, можно позвонить своей бывшей….  - Серьезно? – Тимур изображает недоумение. – А мне оно надо?  - Надо, Одинцов, - к нему подходит Иван, - надо.  Друзья вызывают такси и уезжают, оставив его одного. Тимур заказывает себе еще виски и, уронив голову на руку, потягивает его в полном одиночестве.  А потом обреченно вздыхает, бормочет - «позвонить бывшей…», достает из кармана айфон и выбирает в списке контактов номер. Который давно должен был удалить, да все рука не поднималась….  Да и смысл? Он его наизусть помнил….  Он нажимает кнопку вызова и прислушивается к длинным гудкам. Надя отвечает не сразу, и он готов поспорить, что она, ухмыляясь, смотрит сейчас на экран своего телефона, испытывая его терпение.  Но реальность не совпадает с его представлениями о происходящем, потому что когда Надя берет трубку, он понимает, что сейчас она слишком занята и ей не до него вовсе. И понимание того, чем она предположительно занимается в данный момент, выбивает почву из-под его ног, будит в душе неконтролируемое желание убивать.  У Нади хриплый голос и она тяжело и рвано дышит. И он слишком часто слышал это ее дыхание в особых ситуациях, чтоб ошибаться.  Нет, этого не может быть!  - Чего тебе Одинцов… говори быстрее, я занята….  - Это чем же, позволь спросить? – Спрашивает он, удивляясь, почему до сих пор не швырнул айфон в стену.  - Бегаю… еще что-то?  - С кем?  - С Марком….  Он сбрасывает вызов. Сжимает виски ладонями, зарывшись в волосы дрожащими пальцами.  Бегает она, как же!  Он вспоминает летний день, жаркий секс и звонок внезапно приехавших родителей. И свою глупую отмазку на вопрос отца о причинах его сбившегося дыхания.  Он допивает залпом то, что осталось в его бокале, не чувствуя обжигающей горечи напитка. Знаком просит бармена повторить. А потом еще и еще. И когда алкоголь со всей силы ударяет в голову, он смотрит на молодого парня за барной стойкой и восклицает:  - Не может быть! Да нет, не могла она! Она же меня любит, меня. Моя детка, только моя….  - Слушай, - парень без уточнения деталей понимает суть проблемы, - если сомневаешься, иди и проверь. А так всю оставшуюся жизнь будешь гадать – было или нет. И никогда не сможешь быть до конца уверен в том, что все правильно понял.  Тимур срывается с места и едет в общагу.  Едет, не совсем понимая, чего он хочет. В глаза ее лживые посмотреть? Марка прибить? Обоих их? Или убедиться, что он ошибся? И не находит ответ.  Поднимается по лестнице на третий этаж и замирает перед ее дверью. Сжимает руки в кулаки и, закрыв глаза, пытается успокоиться и выровнять дыхание. Ничего не выходит. Тогда он отпускает себя и со всей силы стучит кулаком по ни в чем не повинной, кроме того что она закрыта, двери.  Никто не открывает.  Он стучит снова и громко зовет ее по имени. Буквально рыча от злости.  - Надя, открывай, ведьма!  И тут он чувствует кого-то за спиной, а развернувшись, видит Надю. Она копается в телефоне и не смотрит куда идет, поэтому налетает на него.  - Ой… - Она смотрит на него, попутно вынимая из ушей втулки наушников. – Ты что здесь делаешь?  Он окидывает ее быстрым взглядом. Надя в спортивных штанах, в кофте и теплом дутом жилете надетом сверху. В спортивной шапочке и кроссовках. Румяная, ведь не смотря на то, что вторая половина марта, на улице студеный ветер и вообще, зябко.  - Где он? – Накидывается он на удивленную девушку.  - Кто?  - Марк твой….  - Домой пошел. Одинцов, что с тобой? Ты опять напился?  - Ты что, - он не слышит ее вопросов, - реально бегала?!  - Ну да…. – Она пожимает плечами. – Я по вечерам часто теперь бегаю, так легче заснуть, да и полезное это занятие. Постой…. – Она начинает догадываться о причинах его появления на ее пороге и взъерошенного вида. – А ты что подумал?  - Не важно. – Он прижимает ее к двери. – Я идиот полный.  Присаживает ее на себя и жадно целует в губы. Надя упирается руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно. И она сдается.  - Пойдем со мной. – Он отпускает ее и берет за руку. – Пошли.  - Куда? – Она стоит на месте и не спешит следовать за ним.  - Увидишь, детка, идем же….  * * *  Проснувшись утром с провалом в памяти, Тимур наткнулся на сердитый взгляд Нади. Она сидела рядом с кроватью на стульчике и, обняв руками колени, видимо ждала, когда он откроет глаза.  - Черт… - простонал парень, приподнимая одеяло и убеждаясь в том, что под ним он голый, - опять….  - Одинцов, ты охренел?  Ее голос режет по ушам, а солнечный свет, льющий в окно, раздражает глаза. А еще почему-то болит левая рука, если точнее, внутренняя сторона предплечья.  Надя протягивает ему стакан, в котором шипит прозрачная жидкость и на короткое мгновение в глаза его бросается наколка, на ее правой руке, чуть пониже запястья. И он готов поклясться на чем угодно, что раньше ее там не было. Да и свежая она, сразу видно – еще припухшая и кожа вокруг нее красная….  Догадка поражает его, и он подносит к глазам свою руку. И видит точно такую же татуировку на своем предплечье, на том же месте, что и у нее.  Твою мать!  - Что это? – Он смотрит на Надю.  - Вот именно, - девушка сует ему под нос свою руку, - что это Одинцов?! Что за сатанинские символы ты на мне набил?!  У них одинаковые татуировки. Вытянутый восьмиугольник, в центре которого круг. А в круг заключен треугольник. И он знает этот символ. Он очень хорошо его знает. На его форме красуется такой же….  - Это не сатанинский символ, - понуро объясняет он, поглаживая ее наколку большим пальцем руки, - это, Белая звезда надежды и спасения…. Эмблема эмчеэс России….  Надя так смотрит на него, словно в этот момент до нее доходит нечто непостижимое разуму. И он не может оторвать от свой взгляд от ее глаз. Возникает немая пауза, которую нарушает звонок мобильного девушки.  Она вздрагивает и отворачивается.  - Мама, - отвечает он на звонок, - не могу говорить, перезвоню.  - Ты помнишь, откуда они взялись? – Спрашивает Тимур.  - А ты?  - Я – нет.  - Ты вчера поймал меня у двери в комнату, когда я возвращалась с пробежки, и заставил куда-то пойти с тобой. А тебе же пьяному невозможно сопротивляться. И привел меня в тату-салон. Я пыталась сопротивляться, но ты меня держал. И мастера ведь смог убедить, что я просто боюсь и заплатил ему в два раза больше, чем нужно, чтоб на мои попытки сопротивления внимания не обращал. Тимур… ты зачем меня заклеймил?  - Не знаю…. – Он правда не знает, как ему в голову могло вообще такое прийти.  - Нормально. – Хмыкнула Надя. – Мой отец убьет нас обоих за это…. И… - девушка медлит, - что все это значит, Тимур? Ты что-то решил?  - Нет.  - А может, да? Тимур, - она сползает со стула к нему на колени, обнимает за шею, смотрит в глаза, - ну, сколько можно мучить нас обоих? Отпусти прошлое, давай начнем все с начала, с чистого листа. Давай хотя бы попробуем? Ведь так не может продолжаться вечно. Ты с ума себя сводишь, я же вижу. Тима, я люблю тебя, неужели для тебя это не имеет значения? Посмотри…. – Она переплетает пальцы своей правой руки с левой его и поворачивает так, чтоб были видны обе татуировки. – Ведь это что-то значит, Тимур, признай.  - Не дави на меня, Надя. – Просит он, отворачиваясь и пытаясь аккуратно снять ее со своих колен. – Мне нужно подумать.  - Долго? Тим я буду ждать, если есть смысл. Если ты на самом деле подумаешь….  - Не знаю, я не знаю, Надя.  Он встает с кровати и одевается.  - Послушай, - она подходит сзади и обнимает его за живот, - вспомни ту ночь, когда мы смотрели с тобой фильм, помнишь? Вспомни все, Тимур, все, что тогда было. И подумай, где была правда, а где ложь.  - Хорошо. – Он разрывает «замок» ее рук и идет к двери.  - Пообещай.  - Обещаю. – Тихо произносит, не обернувшись и уходит.  * * *  В понедельник Тимур сидит в аудитории и задумчиво смотрит в окно, поглаживая кончиком пальца татуировку. Он почти не прислушивается к лекции. Он думает. Как и обещал. Он вспоминает ту ночь, когда, как ему показалось, у Нади впервые был оргазм. Ну, в любом случае с ним тогда она его впервые испытала.  После откровений Натальи он заблокировал эти воспоминания по одной веской для него причине – он запретил себе думать о том, как целовал Надю туда, где до него успел побывать чужой мужской член. Ему так жить было проще, честное слово.  Спрашивается, для чего она снова ему об этом напомнила? Ей что, нравится над ним издеваться? Он ведь только-только успокоился….  И что-то навязчиво царапает его изнутри. Словно заноза, сидит в голове ускользающая мысль и он никак не может за нее ухватиться. Прокручивает все что было, начиная с фильма, вспоминает, как проснулся рядом с ней спящей. Как хотел сбежать пока не поздно, и в это мгновение мысль его перескакивает на горькие сожаления о том, что он все-таки остался, и случилось то, что случилось. И снова начинает злиться и жалеть себя.  Пытается перескочить раздражающий его момент, вспоминает, как утром они с Надей обсуждали порнушку, а потом он рассказывал ей про их кино….  Надя тогда сказала, что раньше смотрела другое, не ее….  Снова эта навязчивая мысль, что он что-то упустил.  Тимур заставляет вспомнить ту ночь в подробностях. Стиснув зубы, он вспоминает тот самый момент ее оргазма. Она была такой…. Искренней, такой открытой. Она вся тогда принадлежала ему, а потом….  Что она сказала?  Что спросила сразу после того как кончила?  «Что это было?» - вот что она спросила!  У Тимура было такое чувство, будто он ищет в темноте «то, не знаю что».  Почему она так спросила? А он еще самодовольно так ей ответил – «Это кайф, детка. Ты что со своей недобабой не кончала?»  Стоп!  Надя не могла так притворяться! Он конечно самонадеянный идиот, но ведь не настолько! И самое главное – зачем? Какой во всем этом был смысл? Она ведь не одна из многих его пустых одинаковых девушек, исходивших слюной только от того, что попали в его постель. Ну, допустим, она врала, что была лесбиянкой для того, чтоб отшить его, но ведь она на самом деле жила с Натальей два года, почему?  Может и правда, потому что с Владом у него оргазмов не было? Тогда какой смысл был встречаться с ним и делать больно Кире? Неужели он на самом деле….  И снова перед глазами встает шокирующий его своей откровенной сексуальностью образ Нади. И поверить в то, что она – жертва насилия ему просто невозможно.  Что за бред происходит? Он ведь вообще ничего не может понять и чувствует, что его мозг сейчас лопнет, и то, что он окончательно запутался….  И в этот момент в аудиторию заходит куратор курса и объявляет:  - Так, ребята, все вы знаете, что на Алтае сейчас наводнение? Не знаете? Хороши же спасатели! А кто будет следить за обстановкой в мире? Петр Валентинович?  В аудитории шум – курсанты спорят с мужчиной, доказывая, насколько они осведомлены. А тот добродушно ухмыляется в усы, а потом делает знак рукой и все замолкают.  - Прошу поднять руку добровольцев, готовых прямо сегодня же отправиться на помощь терпящим бедствие.  Тимур Одинцов поднимает руку первым….  В командировку на тонущий Алтай набирают группу из двадцати человек, хотя поехать готов был каждый курсант института. И Тимур попадает в число добровольцев. Их естественно снимают с занятий и гарантируют благополучное завершение учебного года, ведь неизвестно, сколько продлится эта поездка. Для сборов ребятам дается всего три часа, а потом их заберет автобус прямо от здания ВУЗа, отвезет в аэропорт, где их будет ждать самолет МЧС. Времени добираться до Алтая на поезде нет совершенно.  И разговаривать с Надей, выясняя проблемы тоже нет.  Он поговорит с ней, когда вернется, если она, конечно же, дождется его. В любом случае разлука – то, что нужно сейчас им обоим для того, чтоб разобраться в себе, - думает Тимур, эгоистично принимая решение не только за себя, но и за девушку. На самом деле он безумно рад этой возможности уехать. Это то, что нужно, это даст ему шанс подумать обо всем вдали от нее, оценить ситуацию без лишних нервов. Без эмоций, которые туманили его разум все это время. Он точно знает, что вернется уже с принятым решением. Если конечно, это еще будет актуально.  Он собирает вещи в комнате, а Ванька сидит рядом и наблюдает за ним – он в группу не попал.  - Вань….  - Что?  - Можно тебя попросить?  - О чем угодно. – С готовностью обещает Иван.  - Ты… присмотри за ней…. – Тимур не называет имени, зная, что друг и так его поймет.  - Хорошо, Тимур, сделаю все, что в моих силах. Можешь быть спокоен.  - Спасибо. – Тим поворачивается и сжимает ладонь на плече парня. – Я больше никому не могу ее доверить….  - Я понимаю.  - Ну, я пошел.  - Удачи! – Ванька поднимает ладонь в прощальном жесте, и Тимур закрывает за собой дверь.  Добравшись до универа, по пути в аудиторию, где назначен сбор, в коридоре он столкнулся с Надей.  - Тимур, ты подумал? – Она окидывает его взглядом внимательных глаз. Видит сумку в его руке. – Ты куда?  - На Алтай. На задание.  - Что? – Девушка морщит бровки, переваривая информацию. – А я? Как же я?  - Поговорим, когда вернусь, сейчас мне некогда.  - Ты сбегаешь от меня, Одинцов? Опять? Вот так ты решаешь проблемы, да?  - Надя, - он пытается объяснить ей, - я ведь спасатель, это моя работа….  - Козёл ты, а не спасатель, понял?! – Она разворачивается, намереваясь уйти, но он ловит ее за плечо.  - Постой. Надя. Прошу, скажи только одно – ты правда с Корнеевым спала или….  - Спала! – Бросает она ему в лицо. - Слышал? Спала я с ним! Пусти!  Она вырывает руку из его захвата и сбегает, громко топая каблучками по каменному полу.  - Проводить придешь?! – Кричит он ей вслед и слышит в ответ категоричное:  - Нет!!  * * *  Надя стоит в коридоре у окна и, обняв себя руками за плечи, смотрит на автобус, стоящий у крыльца. Она видит, как в него по очереди заходят парни с Тимкиного курса. А потом она видит его самого. Тимур заходит в автобус последним и в этот момент что-то поворачивается в душе девушки. Она успевает заметить, как он оглядывается по сторонам, словно ждет кого-то…. ее ждет…. А потом, подняв голову, смотрит на окна здания университета.  В этот момент она срывается с места и бежит к нему, проклиная себя за глупость и упрямство.  Он же сейчас уедет, а она даже попрощаться с ним не успела!  Чертовы туфли! Зачем она сегодня их надела?! Она бежит медленно, как черепаха. Не успевает.  Нет, он не уедет, пока не обнимет ее на прощание! Тогда не уехал и сейчас не уедет!  Бесконечные ступеньки, когда же они кончатся? Господи, да сколько же она будет за ним бегать?! – у Нади стойкое ощущение дежа вю.  Она выскакивает на крыльцо и видит, что автобус уже отъехал…. И в этот раз она действительно опоздала.  Тимур, в который раз оглядывается на заднее окно автобуса и вдруг видит Надю на крыльце. Он вскакивает с места и кричит, пытаясь через весь салон дозваться до куратора:  - Петр Валентинович! Остановите, прошу! Пять минут!  - Сядь, Одинцов! – Резко пресекает мужчина его порыв. – Амуры дома крутить будешь, а сейчас ты на задании, курсант.  Парень садится на место и смотрит на Надю до тех пор, пока она, не исчезает за поворотом. И почему-то только тогда, когда расстояние обрывает внутри что-то крепко связывающее их, он понимает, каким дураком был все это время….
  Глава 27
 «Вали из моей головы очень срочно!  И вместе с собой забери о тебе мои мысли….»  Надя долго смотрела вслед удаляющемуся автобусу. Смотрела, пока он не скрылся из виду за поворотом. Смотрела, чувствуя, как натягивается внутри что-то. Все сильнее и сильнее по мере того как увеличивалось расстояние между ней и Тимуром. А потом, когда от автобуса осталась только пыль на дороге да нечеткие следы на асфальте, это что-то оборвалось, отозвавшись болью в сердце, и девушка поняла, что неизбежное свершилось. Что он все-таки уехал. И нет смысла ждать, что сейчас он выйдет из-за угла и снова скажет, что не смог расстаться с ней. Совсем как тогда в Новосибирске. Он уехал, действительно уехал! Оставил ее здесь одну! В это было чудовищно сложно поверить, но это было так….  Надин мир в один миг окрасился в серые тона. Все вокруг стало пустым, пресным и незначительным, словно он увез с собой все краски и звуки ее жизни. И на смену начинавшемуся весеннему теплу, в ее сердце снова закрался ледяной зимний холод от понимания, что ждет ее теперь здесь без него.  Одиночество….  Унылая вереница серых однообразных дней, сменяющих один другой. И ожидание. Бесконечное, мучительное, тягостное…. И слабый лучик надежды, что он вернется другим. Что для него эта разлука тоже что-то значит. Что-то изменит.  А стоит ли? Стоит ли ждать чуда, надеяться, верить? Ведь он оставил ее по доброй воле и не попытался даже остановить проклятый автобус хотя бы для того, чтоб обнять, поцеловать ее на прощание. Дать ей силы ждать. Дать ей силы жить здесь одной, пока его нет рядом. Пока он там, за тридевять земель, геройствует, сражаясь со стихией.  Видимо, так он ее любит. Видимо, так она важна ему. Видимо, все это она себе напридумывала и Тимур Одинцов действительно сбежал от нее. Чтоб не видеть. Чтоб не поддаваться слабости. Чтоб лишить себя соблазнов, инстинктов, что будило в нем ее тело.  Ему, похоже, только одного и было от нее нужно – секса. На все остальное Одинцову было наплевать. Все остальное отгорело в тот день, когда с*чка Ната рассказала ему свою псевдоправду. И только пепел остался в душе его от тех чувств, в которых он когда-то клялся ей. И теперь, запутавшись в своих желаниях, он решил проблему одним хорошим, проверенным способом – просто сбежал от нее, пустив все на самотек. И сейчас у него будет много других хлопот, что вытеснят из его мыслей и сердца память о ней. И саму ее. А вот она осталась. Здесь, где все напоминало о нем. И ей как-то надо научиться жить здесь без него. И желательно забыть о его существовании.  Надя решила, что больше не может истязать себя страданиями по Тимуру Одинцову. Она расправила плечи и повернулась к крыльцу. Решительно поднялась по ступенькам и направилась на занятия, солидную часть которых пропустила, гоняясь за своим непостоянным возлюбленным….  Тем же вечером Варя осторожно поднималась по лестнице общежития, направляясь на третий этаж, к своей комнате. Девушка шла из библиотеки и в руках держала солидную кипу книг – толстых древних потрёпанных фолиантов с бесценным, по мнению девушки, содержимым. У Вари скоро должен был состояться семинар по удмурдскому фольклору и она усиленно готовилась к нему, каждый день пропадая в библиотеке. Сегодня вот она решила взять часть работы на дом.  Книг было много. Варя несла их на вытянутых руках, немного наклонясь назад так, чтоб они упирались ей в грудь и не выскользнули из слабых ладоней. Девушка ужасно боялась, что вся эта шаткая стопка вывалиться из ее рук и рассыплется по полу. К сожалению, ее опасениям было суждено сбыться, когда мимо нее пронесся, перепрыгивая через две ступеньки какой-то первокурсник, толкнул ее в плечо и, не обернувшись, поспешил дальше. А вся Варина драгоценная ноша с тихим шумом рухнула на каменный пол.  - А ну, стоять! – Раздался где-то выше девушки знакомый голос и, подняв глаза, Варя увидела Ваньку. Он стоял на лестничном пролете третьего этажа и держал на воротник толкнувшего ее парнишку. Варя, открыв рот, смотрела на парня. Она забыла про книги и про то, что сидит сейчас на грязной лестнице, пытаясь их собрать. Все ее внимание отныне принадлежало только ему.  Ванька понравился Варе еще в ту ночь, когда она по велению пьяного и злого Тимура прибежала в его комнату. Он не был таким идеально красивым, как парень соседки по комнате, но с ним рядом ей было находиться намного проще.  Тимур Одинцов не мог не нравится девушке, но он нравился так, как привлекают внимание кинозвезды, знаменитости. Он для Вари был кем-то вроде небожителя, того, на кого ей и смотреть не стоило, человеком из другой жизни. А Ванька, рядом с другом, больше напоминал простого смертного, хоть и (Варя не обманывала себя) девушкам нравиться при желании мог и умел.  Не красавец, но до чертиков обаятельный, русоволосый с серым ясным взглядом, подтянутый, как и все курсанты института гражданской обороны, Иван к счастью был начисто лишен пафоса и самовлюбленности своего друга, который ни разу за все время, что они встречались с Надей и прямо-то на нее не посмотрел. Словно она была недостойна его венценосного внимания. А порой просто забывал о ее существовании и присутствии в их с Надей комнате, вспоминая лишь тогда, когда Надя одергивала его, напоминая, что они не одни, прекращая его слишком откровенные приставания.  А Ванька и успокоил ее тогда и не прогнал. И ее россказни слушал с интересом, а Варя рассказывала для того чтоб не молчать и не вести с ним диалог только в своей голове, и не показаться ему слишком стеснительной и робкой, какой она в принципе и была. И его слушала с нескрываемым интересом, каждое слово его ловила….  А уж когда он ее поцеловал, мир девушки перевернулся с ног на голову и расцвел незнакомыми красками – Варя влюбилась в него отчаянно и обреченно, ибо знала, что, скорее всего, надеяться ей не на что….  - А помочь девушке собрать книги не хочешь? – Спрашивал тем временем предмет ее восхищения ее обидчика. Парень торопливо покивал:  - Хочу, конечно, хочу!  - Ну, так приступай.  Иван выпустил воротник его майки, и паренек поспешил к Варе на помощь.  - Слушай, извини, - пробормотал он, складывая книги в ее протянутые руки, - я не хотел.  - Ничего, - Варя, краснея, смотрела на своего героя, что молча наблюдал за ними сверху, - я сама справлюсь.  Собрав книги, парень поспешил дальше, а Ваня спустился на пару ступенек.  - Давай, помогу.  - Не надо. – Попыталась отказаться она, но Ванька уже тянул из ее рук всю стопку.  - Пойдем, - он кивнул ей, - я провожу.  До двери Вариной комнаты они не обменялись ни словом. Ванька глазел по сторонам, насвистывая навязчивый мотивчик. Варя искоса смотрела на него, гадая, что все это значит и боясь надеяться.  Дойдя до комнаты, молодые люди удивленно переглянулись – из-за двери доносились звуки музыки и, кажется, Надин голос.  - Что это? – Нахмурившись, спросил девушку Иван, - у вас праздник?  - Нет? – Покачала головой Варя.  Она открыла дверь, и они замерли на пороге.  В комнате была только Надя. И она была пьяна, что называется, в дрова…. В непристойно коротком платье, с бутылкой коньяка в руках, она отплясывала под какую-то старую песню Муммий Тролля, рискуя подвернуть себе лодыжку из-за слишком высокого каблучка туфель, подпевая во все горло исполнителю:  - В слеза-ах парни-ишка – ему соврала я-я, немножко.  Сдала подружка, должно быть ей сейча-ас так сты-ыдно.  А мне что де-елать? И мне тепе-ерь не оправда-аться….  Найду другого, чтоб не пла-акал и не обижа-ался!  Ме-ере-ещится…. О!  Надя заметила их, и сделала музыку потише.  - Ваньк, а Ваньк…. – она протянула парню бутылку, в которой еще плескалась темно-коричневая жидкость, - выпей со мной.  - Давай, - Иван прижал к губам горлышко, глотнул, вернул девушке - а что празднуем?  - Свободу! – Выкрикнула Надя куда-то в потолок. – Свободу от Тимура Одинцова, черт бы его побрал! Собирайся Варька, сейчас в клуб поедем. Найдем тебе жениха… только не спасателя, пожалуй. У них у спасателей чуть что, одна отмазка, - девушка постаралась скопировать голос Тимура, нарочито бася, - извини, дорогая, это моя работа, обо всем, что касается лично нас, поговорим потом, когда я вернусь. Если, конечно же, я вернусь – не сгорю, не утону, не пропаду….  Она залпом допила то, что оставалось в бутылке и, покачнувшись, села на свою кровать. Настроение ее резко сменилось как впрочем, часто бывает в состоянии сильного подпития.  - Уехал, сволочь, - пробормотала она, - спасатель долбанный…. Так и я сидеть без дела не стану.  - Не раскисай, Надежда, - Иван сел рядом и потрепал девушку за плечо, - он вернется.  - Мне плевать. – Категорично высказалась Надя, а потом вдруг сморщила личико и протянула пьяно, – он меня все равно не лю-юби-ит…. Мне пло-охо….  - Успокойся, Надь, - попытался Ванька предотвратить пьяную истерику девушки, - вот он вернется и все снова будет хорошо, он тебя любит, уж я-то знаю как…. А сейчас, ложись-ка, поспи….  - Ты не понимаешь, - покачала девушка головой и вдруг схватила себя за горло, - мне реально плохо. Тошнит….  - Варя, пакет. – Распорядился Иван, предполагая, что сейчас случится. – Быстро.  - Какой? – Растерялась Варвара.  - Целый. Бегом давай.  Варя покопалась в каких-то ящичках своей тумбочки и протянула парню яркий пакетик.  - Вот, возьми.  Иван едва успел прижать края пакета к Надиному рту, как девушку стошнило.  - Воды принеси, - бросил он застывшей рядом Варе, - живо, Варвара, не стой, как истукан…. Ну, Одинцов, - пробормотал он тихо, - надеюсь, мне это зачтется….  В ответ на его слова тело Нади скрутила очередная судорога, сопровождающаяся не самыми приятными звуками.  Примерно через час Ванька и Варя сидели за столом в комнате девушек, и пили чай с домашними печеньками, которые вчера вечером привезла Варя. Иногда в комнате раздавалось бормотание Нади – девушка недавно уснула. Они так и укрыли ее одеялом, при ярком макияже и в платье. Вот только туфли на высокой шпильке Варя все-таки сняла с ее ног.  - Часто она так? – Спросил Ваня, кивнув на девушку и не уточняя, что он имеет в виду.  - Да нет…. – Пожала плечиками Варвара. – Иногда бывает. Но такой пьяной я ее ни разу не видела. Переживает, наверное, бедная.  Ванька усмехнулся и ничего не ответил. На несколько минут воцарилась тишина, а потом ее нарушил настойчивый стук в дверь.  - Кто это? – Спросил девушку Ваня. – Вы кого-то ждете?  - Нет. – Испугано ответила она и встала со своего места.  Открыв дверь, Варя увидела Марка. Он попытался войти, но девушка загораживала ему дорогу.  - Здравствуй, Варвара, - обаятельно улыбнулся он, - а Надя….  - Надя спит уже. – Оборвала его девушка.  - Но ведь рано еще. Дай я войду, разбужу. Я слышал Одинцов уехал на Алтай, ей скучно, наверное. Хотел позвать ее куда-нибудь, развеяться. В кино, или в клуб…. Ну же Варя, впусти меня.  - Нет, Марк, Надя не может с тобой пойти, она приболела.  - Тогда тем более ты должна мне дать с ней увидеться. – Марк надавил на дверь. – Да что такое, Варя? Почему я не могу войти?  - Потому что ты нам мешаешь. – Раздался за спиной девушки уверенный голос, а талию обняла сильная рука – Ванька уже стоял рядом, придерживая дверь и защищая их комнату от вторжений.  У Вари в животе заплясали бабочки и ладони вспотели от волнения. Всю ее затопило волной непонятной неги и от слабости задрожали колени. А еще ей безумно захотелось, чтоб это мгновение остановилось. Сквозь гул в ушах она уже не слышала, о чем переговариваются парни, и думала лишь о том, как удержать в реальности свое слабовольное сознание.  Когда Марк ушел, Иван сказал ему вслед:  - Настырный какой…. И часто он так к вам заходит? Варя? Варь, ты чего?  Девушка вдруг обмякла в его руках, потеряв сознание.  Пришла в себя Варвара через несколько минут. Она лежала на своей постели, а рядом сидел Иван.  - Ты часто так делаешь, видимо? – Спросил он, вспомнив вдруг слова Тимура.  - Бывает. – Краснея ответила Варя, ненавидя себя и свою слабость в этот момент.  - Ну, - Ванька встал на ноги и направился к двери, - мне пора, я пойду, пожалуй.  - А если он вернется?  - Позвони мне. И вообще, если что-то случится – Марк этот придет или с Надей что-то, ты мне звони сразу, ладно?  - Ладно. – Улыбнулась девушка.  Ванька хотел уйти, но вдруг что-то вспомнив, вернулся и присел на корточки у кровати рядом с лицом, лежащей на ней девушки.  - Если я тебя поцелую, ты в обморок не упадешь? – Улыбнувшись, вдруг спросил он.  - Н-не знаю. – Севшим голосом ответила Варя, заикаясь от волнения.  - Ты уж постарайся, ладно?  Ванька, обняв девушку за шею, притянул ее к себе и поцеловал в губы. А потом резко оторвался от нее и ушел не прощаясь. А Варя долго еще лежала, прижимая кончики пальцев к своим губам и раз за разом прокручивая в памяти этот поцелуй.  Ванька же, покинув комнату девушек, направился к себе, размышляя о том, скольким обязан ему будет Тимур Одинцов по возвращении с Алтая. Он улыбался своим мыслям, придумывая для товарища разнообразные долговые обязательства, начиная от приглашения на свадьбу и заканчивая выбором имени для ребенка, сделанном в его пользу. И забавлялся от души, предвкушая лицо друга, услышавшего подобную новость.  * * * - Варь, помоги мне. – Надя сидела на коврике, расстеленном на полу. Она широко развела в стороны ножки и наклонялась корпусом к каждой как можно ниже – выполняла ежедневную утреннюю разминку перед пробежкой.  Варя зачарованно следила за ней.  - Чем помочь?  - Подойди сзади и надави мне на плечи, что-то я несколько дней пропустила, чувствую себя деревянной ниже пояса.  - Ничего себе, деревянная. – Восхищенно запротестовала Варвара, наклоняя Надю так, что ее грудь почти касалась пола. – Вот я бы так никогда не смогла.  - Это вопрос времени, Варька. Хочешь, я тебя научу? Если ты, конечно, не боишься боли….  - У меня не получится, да и раньше надо было…. – Засомневалась девушка.  - Получится, - протянула Надя, усаживаясь на поперечный шпагат, - было бы желание. Садись, давай.  Варя послушно уселась на пол.  - Ноги раздвигай. – Надя села напротив, принимая прежнюю позу.  - Сильно? – Варя послушно следовала ее командам.  - Сильно-сильно, Варя, насколько можно. – Надя уперла свои ступни в щиколотки соседки и протянула ей руки.  - Давай.  - Что?  - Руки давай.  - Я боюсь!  - Варя! Ты обещала слушаться.  Девушка нехотя протянула ей ладони, и Надя тихонько потянула ее на себя.  - Больно?  - Немного.  - А так?  - Ай, Надя, пусти! – Варя вырвала свои руки из ее захвата.  - Слушай, ты на самом деле деревянная. Давай попробуем тебя растянуть, не поможет, перейдем к радикальным мерам.  - Это каким? – Напугано спросила девушка.  - Узнаешь, не нужно бояться раньше времени. Пошли со мной, побегаем. Тебе полезно схуднуть немного. Отъелась ты Варя на матушкиных пирожках и меня откормила. Вот вернется Тимур и не узнает меня, толстую коровищу. – Девушка горько усмехнулась, натягивая спортивные трико.  Прошло уже целых две недели с того дня когда Тимур уехал на Алтай. Сначала Надя напилась с горя, потом осерчала на него и хотела забыть. Не получилось, да и глупо было пытаться даже…. А несколько дней назад решила, что будет ждать его, не смотря ни на что. Что бы он там не решил, она примет это с достоинством, потому что если уж и разлука не расставит все по своим местам, не поможет ему определиться, то не поможет уже ничто, и ей придется смириться с разрывом и вспомнить, наконец, кто она.  Надежду на благополучный исход Тимкиной командировки, внушил ей, сам того не ведая, его друг Иван, который повадился навещать их с Варварой каждый вечер. У Нади мелькала назойливая мысль о причинах его визитов, но она боялась подпускать ее к себе. А вдруг это самообман? Вдруг ему на самом деле понравилась Варя, и он действительно заходит к ним из-за нее? Наде трудно было в это поверить, но страх ошибиться, внушить себе ложные надежды и обжечься был сильнее.  А еще в какой-то момент Наде стало жалко и обидно за добрую наивную Варю, которая влюбилась в Ваньку без памяти, практически до потери сознания, а он использовал ее для того чтоб всегда иметь повод прийти к ним или осведомиться о том, как у нее, Нади, дела. А она знала, что он частенько подлавливал Варю в коридоре и интересовался, где она, куда собирается вечером, как себя чувствует. Доверчивая Варя рассказывала все как под гипнозом, совершенно одурманенная первой любовью, а Надя часто видела в глазах Ваньки вину и сожаление, что все заходит так далеко.  Не такой он был парень, чтоб равнодушно играть чувствами других людей. И вряд ли он думал, что для Вари все станет настолько серьезно. А теперь и рад бы отделаться, да совесть не велит…. А еще видимо, наказ от друга, что сродни делу чести…. Беда у Ваньки….  Наде, однако, парня жалко не было и она, дабы отвлечься от своих переживаний, решила превратить Варвару из серой деревенской мышки в настоящую леди. Такую, как Кира, например.  Кстати, вспоминая Киру, теперь Надя с каждым разом все четче понимала то, что чувствовала подруга, когда после изнасилования Надя позволила ей считать себя виноватой в произошедшем. И отталкивала точно так же, как саму ее зимой оттолкнул Тимур. Вот и вернулись к ней бумерангом все ее ошибки…. Но зато это осознание стерло последние барьеры между ней и подругой, теперь от прошлого отчуждения не осталось ни следа и даже расстояние, разделившее их, не сможет изменить этого. Не нарушит той близости, что с трудом им удалось вернуть.  А скоро наступил и день рождения Нади. Про который она готова была с удовольствием забыть, кабы не лучшая подруга, в традициях которой было поздравлять ее первой. Кира, разбудила ее ни свет не заря, в пять часов утра, время, когда Надя появилась на свет. Про алтайскую командировку брата Кира не знала и чтоб не волновать Тимкиных родных, Надя соврала, что он на сборах.  Кирино поздравление по скайпу разбудило и Варю. А узнав, что соседка не собирается праздновать день рождения, Варвара, будучи девушкой хозяйственной и в некоторых вопросах упертой, взяла ответственность за праздничный стол на себя, и к вечеру Надю ждал сюрприз в виде тихого ужина включающего салатик, горячее и торт со свечкой.  - Ну что, Варька, - оглядывая поле деятельности соседки, протянула виновница торжества, - я тогда за вискарем, не начинай без меня.  Она уже шагнула к двери, но вдруг остановилась, оглянулась и покачала головой.  - Ладно, Варь, вискарь отменяется. Обойдемся вином, хоть я его и не люблю больше.  Девушка вышла в коридор и нос к носу столкнулась с Ванькой.  - Опять к Варваре? – Ехидно поинтересовалась она. – Не стыдно тебе, Вань? Кружишь голову девчонке напрасно.  - Откуда ты знаешь, что напрасно? – Удивился парень. – Может она мне правда нравится.  - Ну да, конечно. – Хмыкнула девушка. – Заходи тогда. Я за вином, ты останешься? Если да, то я тогда лучше вискаря прикуплю, а то Варьке-то бокала хватит, чтоб в кому впасть.  - Нет, Надь, я на секунду, к тебе. Вот, - он протянул девушке свой телефон, - это тебя.  - Кто? – Она, насторожившись, смотрела на друга.  - Это Тимур. Держи.  Надя осторожно взяла сотовый дрожащими пальцами и отвернувшись от Ваньки, поднесла его к уху.  - Я слушаю. – Произнесла севшим голосом.  - Детка… - раздался из динамика до боли родной голос. Голос, по которому она так скучала все это время, что услышав всего одно слово у нее слезы из глаз побежали, а в горле образовался комок, мешающий дышать. – Надя, ты слышишь меня?  - Да. – Проскрипела она и закашлялась, шмыгнув носом.  - Ты болеешь что ли? Что с голосом? Черт, связь плохая, я тебя не слышу. Что с твоим телефоном? Почему он отключен весь день?  Ну вот, - подумала Надя, - две недели ни слуху, ни духу, а тут позвонил, наконец, и сразу отчитывать и допрашивать….  А Надя и правда отключила сегодня телефон, дабы избавить себя от лишних поздравлений, ненужных гостей, и необходимости их отшивать, придумывая причины по которым она не празднует свой двадцать пятый день рождения.  - Детка, - он словно прочитал ее мысли, - нам здесь нельзя названивать родным, да и айфон мой… ты не поверишь… а впрочем, времени нет. Я у Петра Валентиновича стащил спутниковый телефон не для того чтоб говорить о ерунде.  - А для чего? – Надя сумела взять себя в руки.  - Поздравить тебя хотел, любимая. Будь счастлива, детка. С днем рождения тебя. Подарок за мной.  - Ты главное сам приезжай, Тима. Я тебя жду. А ты… ты решил?  - Надя, не могу больше говорить. Все при встрече….  Связь оборвалась, и раздались короткие гудки.  Ну, и как это понимать? И что все это значит? Он принял решение? Или все-таки еще нет?  Не смотря на все сомнения и вопросы, Надю затопило счастье – он подарил ей надежду только что. И это был самый лучший подарок из всех, что он мог ей сделать. И тут же горечь разочарования – а вдруг это только из-за ее дня рождения? Они ведь не чужие друг другу люди….  Надя прогнала эту мысль из своей головы. Сегодня у нее праздник, и Тимур позвонил ей. И она будет наслаждаться этим счастьем и не позволит ни одной грустной мысли испортить ей настроение.  - Спасибо. – Искренне улыбнулась она Ваньке, протягивая ему телефон.  - Не за что. С днем рождения тебя, Надя.  - Спасибо. – Повторила девушка. – Посидишь с нами? Варя тортик испекла, хозяюшка….  - Не могу. – Покачал он головой. – Завтра тренировки рано утром, мне надо быть свеженьким и бодрым. А ты меня споишь, боюсь.  - Угу, - недоверчиво покосилась девушка, - а ночная разминка значит, им не помешает.  - Нет никаких ночных разминок. – Поспешил разубедить ее Иван, словно ей есть разница до его любовных игрищ.  - Ну, нет, так нет, - пожала плечами девушка. – Тогда я в магазин. Пока, Ванька и еще раз спасибо тебе. За все….  Вариного слабого здоровья хватило на один бокал Надиного любимого вина. И хоть оно напоминало ей о бывшей подруге, с его помощью отравившей ее, она просто не пила другое. Обычное вино напоминало ей кислятину с красителем, и от него не было ничего хорошего, кроме изжоги. Это вино, похоже, было для Варвары крепковато.  Сидя за столом в полном одиночестве и наблюдая за спящей Варей, Надя думала о том, что ее однозначно Бог отвел от мысли поить соседку коньяком или чем-то подобным. Для нее ведь и рюмка чего-то крепкого была ударной дозой. А может и глоток…. А может девушка и должна быть такой? Может Ваньке она именно этим и нравится (если, конечно же, он не лжет)? Тем, что падает в обморок от поцелуя (а какому парню это не понравится?). Что хорошо готовит. Что девственница, в конце концов, и не пьет к тому же. И не курит. Надя не обладала ни одним из этих положительных качеств. Видимо единственное, что она могла дать мужчине – это хороший секс. И больше ничего.  Вот и Тимур… ведь простить не смог, а за сексом пьяный к ней, как на работу бегал….  Настроение снова испортилось, Надя подошла к окну и прикурила сигарету.  Конец марта, а холод на улице собачий…. У нее на родине в это время снег уже тает и в воздухе пахнет весной, а тут…. Или это просто аномально холодная зима? Интересно, как там дома? Через неделю день рождения Киры…. Интересно, вернется Тимур к тому времени и вообще, сколько продлится его командировка?  До этого дня Надя старалась избегать смотреть телерепортажи о бедствии на Алтае, боясь и не желая даже слышать все, что напоминало ей о возлюбленном, но теперь она поняла, что все изменится. Теперь она должна знать, как там меняется обстановка с паводком, чтоб делать прогнозы, когда ее любимый вернется к ней. Или не к ней…. Лишь бы вернулся живым и здоровым.  Ее размышления прервал стук в дверь. Думая, что все-таки вернулся Ванька, Надя открыла и первое, что увидела перед собой – это огромный букет пошлых ярко-красных роз.  - Привет! – Букет в руках держал Марк. – Держи.  Он вручил его в ее руки и перешагнул порог.  - Твоя дуэнья спит? – Он кивнул на Варю. – Чертовски упрямая девица. И чуть что зовет на помощь друга. Тебя одну застать просто невозможно. С днем рождения!  Он обнял ее и поцеловал в щеку. Надя растерянно отстранилась и посмотрела на цветы. За эти две недели она почти не обращала внимания на одногруппника. И радовалась, что теперь их встречи ограничиваются стенами аудитории. Ей казалось, что ему надоело стучаться в закрытую дверь, а оказывается, и тут Ваня с Варей поучаствовали. И ради кого, спрашивается эти двое расстарались? Вот же спелись, называется….  - Их двадцать пять. – Улыбнулся Марк и вообще он сегодня был каким-то странным. – По одной розе за каждый год твоей жизни.  - Спасибо, Марк, но не стоило….  - Стоило. Ну что выпьем за твое здоровье? – Марк отсалютовал ей бутылкой коньяка.  - Я - вино. – Надя с подозрением смотрела на него, и какое-то странное тянущее чувство сжимало ее сердце. Что-то было не так. Марк был каким-то странным, и он смотрел на нее так…. Смутные воспоминания точили ее, но ускользали, и она не могла сравнить, что означает этот взгляд. Словно он что-то задумал, вот как…. И все это девушке не нравилось. Захотелось растолкать Варвару, только бы не оставаться с ним наедине.  - Брось, Надь, я же знаю, что ты предпочитаешь напитки покрепче.  - Ты что меня за алкоголичку держишь?  - Нет. Просто восхищаюсь крепостью твоего организма. Мне кажется, ты при желании и меня перепьешь. Попробуем на спор?  - Тупой развод, Марк, мне не пятнадцать лет.  - Я пошутил. – Марк вдруг стал прежним. Таким, каким она его знала. Зарождающаяся паника отступила. – Неудачно, прости.  Он сел за стол, взял в руки ее бокал и на две трети наполнил его вином. Себе, однако, плеснув коньяк в Варин бокал.  - Твое здоровье! – Он протянул к ней край бокала, Надя тихо коснулась его своим. – С днем рождения!  Девушка присела напротив него и пригубила терпкое вино, Марк залпом осушил свой коньяк.  - От кого ты узнал?  - От тебя. Ты сама мне когда-то рассказывала.  - Правда? Не помню.  Надя задумалась, вспоминая в какой момент своей жизни, она могла поделиться с Марком подобной информацией. А потом мысли ее повернули к вопросу, насколько уместно ей было сидеть практически наедине с парнем, распивать спиртные напитки и не спровоцирует ли она его своим легкомысленным поведением? Он же пользуясь тем, что она отвлеклась и потеряла бдительность, взял ее руку в свою.  Надя заметила это только тогда, когда ее запястья коснулись его губы. Мурашки отвращения побежали по коже, словно ее тело воспротивилось такому. Словно он, прижавшись ртом к ее татуировке, нарушил какой-то запрет, табу, и послал тревожный сигнал в ее мозг. Она очнулась от своих мыслей, посмотрела на него.  Марк, поднеся ее запястье к глазам, вглядывался в символ.  - Что-то знакомое. Я где-то уже видел этот знак. Ты недавно ее сделала?  - Чуть больше двух недель назад.  - Что это?  - Это звезда надежды….  - Понятно.  - …и спасения. Не трогай ее, пожалуйста.  По глазам Марка догадалась, что он понял. Понадеялась, что психанет и уйдет. Но нет….  - Уж не Тимур ли Одинцов пометил тебя, чтоб другие не трогали? – Не отпуская ее руку, спросил он.  - Он, Марк. У него такая же. Он и себя пометил.  - Слушай, Надя, - он дернул ее за руку вынуждая наклониться ближе к себе и сам к ней ближе придвинулся, - ну, зачем тебе все это, а? Он же больной. Он одержимый….  - Он любит меня, а я – его. Марк, спасибо за цветы, но тебе лучше уйти. – Надя попыталась выдернуть руку.  - Любит? Хороша любовь – ставит на тебе метки и сбегает.  - Он спасатель, Марк. Тебе, наверное, не ведомы его мотивы.  - Зачем он тебе, Надя, этот спасатель? Так и будешь ждать его всю жизнь, гадая – вернется он с очередного задания или нет?  - Буду. – Твердо ответила девушка. – И буду каждый раз гордиться им, потому что он ничего не боится. И никогда не смей так говорить. Он вернется, обязательно. И каждый раз будет возвращаться. Уходи.  - А если нет. – Марк выпустил ее руку и откинулся на стуле. – Если я не хочу уходить?  - Тогда уйду я. – Надя вскочила на ноги и пошла к двери, но вдруг вспомнила о спящей Варе. И поняла, что не сможет уйти и оставить ее одну с Марком. И еще она вдруг поняла, что с парнем - он пьян. И он смотрит на нее так, как смотрел Влад, пока еще врал, что Кира дома. Пока наблюдал за тем, как она разувается и проходит. Так смотрят на пойманную в ловушку жертву.  Она остановилась, не поворачиваясь и почувствовала, что от страха ее внутренности скручивает в узел. Что в животе разливается смертельный холод. Что она ничего сейчас не сможет сделать против здоровенного парня, разгоряченного парами алкоголя, ревностью и желанием. И тогда она вдруг поняла, что ей следует делать дальше и на смену страху пришла мрачная решимость.  Надя уже чувствовала, что он стоит за ее спиной. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание и от отвращения тошнота подкатывала к ее горлу. Девушка с внутренним содроганием ждала прикосновения грубых жадных рук к ней и уже приготовилась сопротивляться любыми методами и приемами, но недопустить повторения того, что случилось почти три года назад. И тут вдруг поняла, что Марк все так же стоит и ничего не предпринимает.  - Надя, - слышит она тихий голос, - не отталкивай меня. Будь со мной. Хотя бы попробуй, его ведь все равно нет рядом. Дай мне шанс. Один. А не понравится, так он и не узнает….  - Марк, я пыталась, - врет Надя, вовремя вспомнив о том, как аукнулась ей откровенность тогда, с Владом, которому она призналась, что играла с ним, принимая его ухаживания с целью разлучить их с Кирой, - после нашего разрыва с Тимуром я дала шанс и тебе и себе. Но я не могу, Марк, прости. Ничего не получится. И пробовать не стану то, что ты мне предлагаешь.  - Это твое последнее слово? – Холодно спросил парень. – Пойми, Надя, я ведь тоже не железный и устал бегать за тобой как собачонка. И если ты кокетничаешь со мной, набивая себе цену, если не можешь принять решение, не можешь выбрать….  - Нет, Марк, - Надя обернулась к парню и встретила его взгляд, - я все решила давно. Тебе лучше уйти и вот….  Она достала из вазы букет и протянула ему.  - Возьми.  - Нет, - он возвращает цветы обратно в вазу, - это твой букет. Что ж, удачи, Надя.  Он, развернувшись, уходит, а девушка расслабленно выдыхает.  Слава Богу, не пришлось ни глаза ему выдавливать, как брат учил, ни репродуктивные органы портить. А ведь она успела поверить в то, что он сможет поступить с ней, как Влад. Успела испугаться до ужаса, и как только смогла панике не поддаться?  Девушка поняла в тот вечер, уяснила раз и навсегда – единственный мужчина, которому она доверяет и которого не боится, и никогда не боялась – это Тимур Одинцов. И только он может быть рядом с ней, и только с ним рядом она могла чувствовать себя спокойно, быть собой, не вспоминая прошлое. Вот только смог бы он забыть его так же, как она смогла….  Ложась в постель и укрываясь одеялом, Надя чувствовала необыкновенное облегчение от того, что, похоже, навсегда отделалась от ухаживаний Марка. И впервые за прошедшие с момента разрыва с Тимуром два месяца у нее появилось четкое ощущение, что еще ничего не потеряно, и нужно лишь дождаться его возвращения.  Прежде чем закрыть глаза и погрузиться в сон, Надя погладила кончиком пальца татуировку и пробормотала ставшее уже привычным:  - Спокойной ночи, мой хороший….
 Глава 28
 «Среди совсем чужих земель  С меня в момент слетает хмель….»  - Спокойной ночи, моя детка…. – Тимур накрыл ладонью татуировку, сжал запястье так, словно это Надина тонкая рука и, повернувшись на бок, постарался уснуть.  Их разместили в палаточном лагере, было довольно холодно по ночам и спать приходилось одетым. Но Тимур обычно так изнурял себя работой, что сил на физические страдания у него совсем не оставалось. Сил хватало только на то, чтоб закрыв глаза на несколько мгновений вспомнить о Наде, пожелать ей спокойной ночи и провалиться в сон.  Сегодня, в день ее рождения, растревоженная ее голосом, память разбудила его среди ночи. Поднеся к глазам часы, Тимур вгляделся в тот циферблат из трех, что показывал Ижевское время и понял, что она, наверное, только легла. Тогда и пожелал ей спокойной ночи, прикоснувшись к наколке.  Он вообще в последнее время слишком много внимания отдавал этому символу, выбитому на его запястье. Так, словно наколка – часть Нади, которую он увез с собой. Если бы ее не было, он давно с ума сошел бы от тоски по ней.  Тимур прикрыл глаза. Скрестив руки на груди, стараясь сохранить тепло, он попытался снова заснуть и почему-то вдруг вспомнил тот день, в который он в последний раз видел ее из окна уезжавшего автобуса, стоящую на крыльце универа.  Тогда на него в момент нахлынули сожаления об упущенном времени и упущенных возможностях. Понимая, куда он уезжает и на какой срок, Тимур в первую очередь пожалел, о том, что слишком мало времени провел с ней в течение последних месяцев. Причины этого задвинулись на задний план остались только последствия. И еще он понял, что должен был вытрясти из Нади правду, прежде чем уезжать. Он должен был узнать конкретно, что у нее было с Корнеевым и было ли. А теперь он уехал, увозя с собой все свои сомнения и переживания.  Он тогда хотел тут же позвонить ей, но не успел достать из кармана айфон, как устройство выдернул из его руки Руслан.  - Э-нет, брат! Вот чего нам не хватало, так это твоих слащавых разговоров с бабой. Получишь его, когда будем ехать обратно. Вспомни кто ты, Одинцов, - друг явно глумился над ним, - ты сейчас – спасатель на задании, а не тряпка какая-то. Все, долой сопли и слезы, впереди дело. Нас ждут люди, нуждающиеся в помощи. И поэтому прочь из головы все лишнее, только… а ну ребята!  И вся группа хором произносит:  - Предупреждение, спасение, помощь!  Петр Валентинович наблюдает за ними и улыбается в усы.  - Молодцы, спасатели, девиз уже выучили. Сейчас посмотрим, как с теорией на практике справитесь.  Добровольцев на Алтай выбрали как нарочно из тех, кому уже исполнилось двадцать пять лет и преимущественно из тех, кто до института уже прошел службу в армии. Ну, или имел «военник» после того, как отучился в институте с военной кафедрой. Это были как на подбор высокие, крепкие ребята. Со всеми Тимур был близко знаком, с некоторыми довольно близко общался. К несчастью бывший дружок, Антоша, в число их не попал. А жаль. Тимур чувствовал бы себя спокойнее имея этого гада перед глазами, зная, что он не докучает Наде в его отсутствие.  Тим, конечно, доверял Ваньке, но Надя была личной проблемой именно его, Тимура Одинцова, и больше никого.  Тимур понял, что айфон ему не вернуть в ближайшее время и смирился. Действительно, так будет лучше. Он уехал не для того чтоб страдать от сожаления о своем выборе, нет! Он уехал для того, чтоб следовать своему призванию – помогать людям. А если одновременно он может убежать от себя самого, что ж, этим стоит воспользоваться по максимуму. Тимур решил отпустить Надю хотя бы на несколько дней и переключиться на другие, более важные проблемы.  А потом долгий перелет к Алтайским горам над разлившимися реками, над крышами домов, торчащими из воды. Погода стояла аномально теплая и снег в горах, тая, наполнял реки, день ото дня, поднимая уровень воды и затопляя все новые и новые территории. Кроме этого и без того бурные горные реки, превратившись в неуправляемые бурлящие потоки, сносили на своем пути мостовые переправы, отрезая некоторые населенные пункты от «большой земли», лишая их транспортного сообщения. Жителей тех деревень приходилось эвакуировать с помощью вертолетов МЧС. В другом районе потоком была разрушена часть линии электропередачи и несколько населенных пунктов оказались обесточены.  Ситуация менялась каждый день, усложняясь все больше и больше. Все больше жилых домов и дачных участков попадало в зону подтопления, все больше людей оставалось без крыши над головой, ибо некоторые из домов уплывали в неизвестность вместе с потоком воды, некоторые становились после непригодными для жилья. Жителей отвозили в пункты временного размещения – школы, дома культуры, - что с ними будет потом они и сами не знали. Оставалось только надеяться на помощь со стороны властей региона и других областей.  Разрушались дороги, и на некоторых участках подтопило железнодорожное полотно. Ущерб для региона был невероятно велик, туристический бизнес, за счет которого процветала республика, пострадал невероятно, ведь большинство баз находилось как раз на берегах рек Катуни и Чемала, их в первую очередь и смыло разбушевавшейся стихией. Но об этом станет ясно позже, когда спадет вода. Пока же следовало справляться с текущими проблемами, не загадывая наперед.  Сразу же после приземления Тимура ждала, работа – спасение людей из зоны подтопления, эвакуация населения из тех районов, где предположительно скоро будет вода. А население деревень не всегда с удовольствием шло на контакт и позволяло себя спасать. Большинство древних старух отчаянно держались за свои хибары, на чем свет стоит понося иродов-спасателей, почти насильно отрывающих их от родного крова. Оставляющих на произвол судьбы запертую в хлеву скотину.  Часто они плавали на моторной лодке по затопленным территориям, отыскивая в зоне бедствия забытых во время эвакуации людей, и снимали их с крыш порой целыми семьями.  А еще прихватывали по пути тонущих домашних животных – собак и кошек, оставшихся без крова, а то и вовсе оказавшихся заложниками водной стихии, спасаясь на плавучем куске дерева.  Но чаще они все же помогали населению покинуть жилье, оказавшееся под ударом стихии и перевести кое какие наиболее ценные вещи. Не так конечно представлял себе Тимур работу спасателя, но отвлечься помогало здорово. Да и кто бы дал ему, студенту, лезть в самую гущу событий? Конечно никто. Вон настоящим спасателям, тем, для кого годы обучения давно остались позади, по мнению парня, везло гораздо больше. Для Тимура Одинцова, это было скорее практикой, чем настоящим тестом на зрелость. Поэтому его и других курсантов группы обязательно прикрепляли к одному из военнослужащих. И когда Тим видел парней одних с ним лет, а то и моложе, которых парнями нельзя было называть (это были настоящие мужчины, некоторые из которых уже имели орден мужества), он из кожи вон лез, чтоб быть с ними наравне. Старался ни в чем не отставать и работать не покладая рук во благо посторонних людей, следуя выбранной стезе.  И так с утра до вечера. А Тимур вообще напросился на работу в две смены для того, чтоб оставить себе как можно меньше пространства для размышлений. Мыслей и правда, не было. Тимур старался не вспоминать Надю, да у него на самом деле не было на это времени. Вот только внутри него поселилась тоска, и не было от нее спасения. Она словно стала частью него самого - незримо присутствовала с ним каждую секунду его жизни и давила, тянула, заставляла места себе порой не находить. Хорошо, что изнуряющая работа немного спасала от нее. Днем Тимур отвлекался на размышления о неотвратимости стихийного бедствия, способного в момент на сто восемьдесят градусом повернуть уклад жизни. Он, выросший в большом доме, прекрасно понимал как это, потерять его и остаться за несколько часов без крыши над головой и без всего имущества, наживаемого годами. И все же ночью, перед тем как уснуть тоска снова накатывала на него, не хуже приливной волны и заполняла собою все его существо.  Вот что поселилось в нем вместо воспоминаний о Наде, и промучившись первую неделю, Тимур однажды ночью взял и позволил себе думать о ней. Но не так как раньше – анализируя, изводя себя сомнениями о будущем, нет. Он вспоминал то хорошее, что было между ними начиная с того дня, когда она пришла в его общагу. По дню каждый вечер перед сном. Прокручивая в памяти все до последней детали, до каждого слова. И однажды понял, что ему стало легче. Что тоска по Наде постепенно отступает. Словно вспоминая то время, он заново проживал его и снова окунался в те свои чувства и ощущения. А потом он заметил, что ждет отбоя так, как ждут свидания с любимой. И уже не мог запретить себе думать и вспоминать.  И незаметно для себя Тимур уже по-другому воспринимал ту Надю, что жила в этих воспоминаниях. Не как объект сексуального влечения, а как женщину, как человека, как личность со всеми вытекающими из этого подробностями. Он уже все ее слова и поступки воспринимал иначе, не так равнодушно и поверхностно, как раньше. И возможно, втайне от самого себя, на подсознательном уровне он пытался найти подтверждение тому, что чертова недобаба обманула его.  Он вспоминал агрессивную сексуальность, граничащую с развязностью, что присутствовала в девушке тогда, когда она только приехала на день рождения маленького Вадика. Вспоминал, как она дразнила и завлекала его, тем не менее, всегда оставаясь далекой и холодной к его попыткам понравиться ей. Вот только в каждом таком жесте он больше не видел желание соблазнить его или посмеяться над ним. Он видел надрыв и желание оттолкнуть его. С чего он это взял – непонятно. Просто так чувствовал и все. И попытка Надиного бегства тогда, когда они попали на пожар, теперь не казалась ему капризом. Но и понять, что все это означало, он пока тоже не мог. Собрать в единое целое обрывки разрозненных мыслей было для него пока еще слишком сложно.  Он вспоминал и то, как изменилась она после пожара. Словно сбросила с себя маску стервы и открыла ему настоящую себя, которую он к счастью смог разглядеть. И ту ночь, после просмотра фильма…. Хотя нет, таких воспоминаний Тимур старался избегать, потому что тело весьма закономерно на них реагировало – сказывалась тоска по девушке и воздержание. И проблемы еще и с этой стороны точно сейчас были бы лишними.  Таким образом, как раз накануне Надиного дня рождения он дошел в своих воспоминаниях до того дня, когда вернулся с первого, неудачного задания. Он вспомнил, как посылая Наде смс-ку о своем возвращении, он реально не знал, как вести себя с ней, чтоб она не догадалась о неудачном окончании спасательной операции. Хотел уберечь ее от переживаний. И в то же время он безумно хотел, чтоб она поняла, как ему хреново сейчас и как она ему нужна. Хоть и не особо верил в это. Но стоило ему увидеть ее, взъерошенную, словно она очень спешила к нему, стоило прижать ее к себе, как Тимур понял, что ему ничего не придется ей рассказывать. Она примет любую правда, потому что важнее всего для нее то, что он вернулся. Сам вернулся, живым и невредимым. А потом она перебирала его волосы, почти не задавая лишних вопросов, тонко чувствуя его и стараясь разделить с ним его переживания….  И тогда, вдруг открыв глаза в темноте лагеря так далеко от нее, на Алтае, Тимур отчетливо понял – он идиот.  Как он мог поверить, что Надя, такая честная с ним, искренняя, такая любящая, могла одновременно быть циничной лживой тварью? Предательницей…. Как он мог все, что знал о ней, все, что чувствовал к ней, все, что она чувствовала к нему, за пять минут разговора с недобабой, которую видел всего три раза в жизни, попросту слить в унитаз? Как?  Почему он не выслушал ее? Почему не дал объясниться? А вдруг у нее нашлись бы аргументы и объяснения для всего, что тогда произошло. А вдруг они оказались бы достаточно вескими для того, чтоб если не простить, то хотя бы понять ее. В любом случае она знала о тех событиях гораздо лучше, чем он….  И сейчас Тимур уже не был так уверен, что разобрался в ситуации с успехом сам. Слишком много вопросом оставалось. Слишком много не вяжущихся друг с другом фактов. Слишком много сомнений у него появилось, чтоб категорично и бескомпромиссно обвинять или оправдывать ее сейчас. С этой мыслью он уснул, а проснулся с четкой позицией относительно своего и Надиного будущего.  Его детка никуда не делась, не пропала и не умерла, она все время была с ним, на своем привычном месте - в его голове, в его мыслях и в его сердце. И похоже прогнать ее оттуда не удастся никогда.  Он любит ее, это неизменно и никуда от него не уйдет. И куда бы он ни пытался сбежать, от себя не уйти и себя не обмануть.  Без нее ему не стало легче, наоборот, его изгрызла тоска. И как бы он не старался избавиться от этого чувства, как бы не стремился забыть ее, все равно что-то, любая мелочь, связанная с ней прямо или косвенно, будет напоминать ему о Наде. Да что там – символ его будущей профессии несет в себе ее имя!  Он должен выслушать ее, когда вернется и попробовать понять.  И самое главное – он попробовал быть без нее и чуть умом не тронулся. Он должен попробовать быть с ней и увидеть, понять – как это? Лучше ему будет тогда или хуже. А продолжать в том же духе, отталкивать ее, а потом самому к ней бегать, сгорая от ревности и желания, обостренного разлукой, вовсе не дело.  И тогда, когда он принял хотя бы какое-то подобие решения, ему стало так легко, будто тяжкий груз упал с плеч. И тогда он запретил себе думать о Корнееве и том, что связывало его с Надей, до поры до времени. Все, хватит, додумался уже однажды. И если истина в том, что проблемы надо решать по мере их поступления, то это как раз такой случай.  А пока, однако, стоило позвонить девушке и поздравить ее с днем рождения.  Найти возможности позвонить ей с самого утра Тимур не смог. Айфон его все так же был конфискован заботливым и непреклонным товарищем, да и не разрешали им названивать из зоны бедствия. Все же один раз Тимуру удалось уговорить друга набрать Наде, но ее телефон был отключен. Кто знает, может, его номер уже давно внесен ею в список запрещенных. Тим не отчаялся – ему всего лишь нужно найти другой сотовый. И среди своих сокурсников и будущих коллег сделать ему это не удалось – все как сговорились! К вечеру парень начал подозрительно приглядываться к Петру Валентиновичу, обладавшему спутниковым телефоном, который он всегда держал при себе, заткнув за ремень штанов. Петр Валентинович был для своих курсантов как отец родной, но если он сказал что, а тем более запретил – слово свое держал крепко. И Тимур знал – если попросит позвонить, даже такой веский аргумент как день рождения любимой девушки, старого холостяка вряд ли впечатлит. Петр Валентинович, мотаясь по гарнизонам и получая звездочки на погоны, так и не женился, так что к любовным узам, тем более к амурам своих воспитанников, относился как к баловству несмышленых детей. Осталось рискнуть, надеясь, что попадет не сильно.  Петр Валентинович всегда перед сном выполнял один ритуал, про который как он думал, не подозревали его курсанты – она позволял себе испить холодного чаю, незаметно добавив в бокал коньяк из медной фляжки в соотношении один к одному. Естественно ребята прекрасно знали, что является причиной крепкого сна своего куратора и по-доброму подшучивали над ним, не признаваясь, однако, в своей осведомленности. Да и спроси любого, что хранит старый офицер в своей фляжке, тот не задумываясь, соврал бы что-то безобидное, не моргнув глазом. Вот так уважали и любили студенты института гражданской обороны своего наставника.  Тимур терпеливо дождался, когда куратор уснет и крадучись приблизился к его кровати, отделенной от остальных ширмой. Мужчина спокойно похрапывал, телефон лежал рядом с подушкой. Тимка осторожно взял его в руку и вышел из палатки.  Отойдя на достаточное для того, чтоб его никто не услышал расстояние, Тимур по памяти набрал номер Нади. Но он все еще был недоступен. Вот тогда парень начал волноваться. И ему ничего не оставалось сделать, как вспомнить номер Ваньки и попросить его навестить Надю. Иван согласился сразу, и пока он шел к ней в комнату, Тимка расспрашивал его обо всем, что касалось девушки – чем занимается? Куда ходит? С кем? Помнит ли она его? Ждет ли?  - Ждет, Одинцов, ждет, - успокаивал его друг, - по вечерам сидит в общаге. Никуда не ходит, только в универ и библиотеку - к сессии готовится. Даже в кафе она ходит очень редко.  - Откуда ты так хорошо осведомлен, друг? – Ревниво поинтересовался Тим.  - Оттуда, - усмехнувшись, ответил тот, - разведка не дремлет, а у меня там есть свой человек.  - Смотри, потом еще жениться придется.  - Ну, это мои проблемы, Тимур. – На корню пресек Иван разговоры о Варваре. А его друг, конечно, догадался, что за «свой человек» докладывает Ваньке о Надиных перемещениях.  - Расскажи еще, Вань, - попросил он, - как она?  - Нормально, Тим, все нормально сейчас.  - Сейчас? – Переспросил парень.  - Ну, сначала она была немного не в себе. Потом успокоилась. Не волнуйся, все под контролем.  - Спасибо, дружище.  - Должен будешь. – Смеясь, ответил ему друг. – Ну и подкинул ты мне, Одинцов, головную боль. Как будто мне своей мало.  А потом Тимур услышал, как Иван разговаривает с Надей – видимо он, наконец, встретил ее. Он прислушивался к их разговору, а потом в трубке наконец-то зазвучал Надин голос. Слышно было не очень хорошо – мешали помехи, да и она как-то подозрительно хрипела…. Заболела? Или просто разволновалась? У него признаться тоже в первое мгновение язык присох к нёбу, и хотелось просто слушать и наслаждаться звуками ее голоса. Но парень быстро справился с собой – времени было мало, исчезновение средства связи могли обнаружить в любой момент, а он так и не успел бы озвучить самое главное Наде. И тут он понял, что объяснение того, до чего он додумался не за одну ночь и не за один день, заняло бы слишком много времени, поэтому просто сказал ей:  - С днем рождения, любимая. Будь счастлива, детка.  А в ответ услышал то, что нужно было ему более всего – она его ждет. Ждет его и его решения, которое он наконец-то принял. Вот только сказать этого он не успел, так как был пойман за ухо чьими-то сильными пальцами.  - Одинцов, а ты знаешь, что я могу с тобой сделать за своеволие? – Перед ним стоял Петр Валентинович, которого нелегкая подняла в такой поздний час.  - Перт Валентинович, я просто….  - Просто или сложно, но тебе выговор с занесением в личное дело, понял?  - Так точно. – Угрюмо ответил Одинцов.  - Тогда, что стоим? Кругом марш, отбой уже прозвучал.  Тимур вернулся в кровать, рухнул плашмя и попытался уснуть. Однако сделать это было не так просто. И не выговор сейчас занимал его мысли, а Надин голос и те несколько слов, что она успела ему сказать.  Соскучился он по ней зверски….  * * *  К концу апреля ситуация стабилизировалась. Несколько дней уровень воды в реках оставался на одной отметке, а потом вода начала спадать.  И не успел Тимур обрадоваться возможности скорого возвращения домой, как на плечи его и других спасателей легла не самая романтичная работа – отступая, стихия оставляла за собой полуразрушенные деревни, дома, поднятые с фундамента и заброшенные в самые неожиданные места, волной разлившейся реки. Трупы животных, которые кому-то нужно было убрать, дабы они не отравили источники питьевой воды. Кому-то нужно было восстанавливать коммуникации, рыть канавы, ускоряя отток воды из огородов и от жилых, устоявших домов.  Воды стало меньше, работы – больше.  В то же время ждали второй волны паводка, и по нескольку раз в день над вверенными территориями летали вертолеты эмчеэс, наблюдая за ситуацией, стараясь не пропустить тот момент, когда в горные реки вновь польется талая вода, наполняя их, поднимая их уровень выше нормы.  В середине мая группе Петра Валентиновича объявили о том, что их смена закончилась, и скоро они поедут домой. На их место в случае если ситуация повторится, придут другие добровольцы и курсанты институтов МЧС.  И это была хорошая новость. Просто чертовски хорошая! Потому что за эти два месяца, что Тимур провел на Алтае, он вымотался физически. Хотя эмоционально испытывал небывалый подъем. Жизнь стала гораздо легче после того как он принял решение. Впереди появилась цель и определенность. Теперь он знал, чего хотел и ждал возможности воплотить в жизнь свои планы. Не получится, что ж – он будет знать, что он все перепробовал. И это решение уже будет окончательным и бесповоротным, ведь он уже не будет сомневаться на тему – «а как было бы, если бы я». Все, никаких больше «если бы». Их и так в последнее время было слишком много.  А потом пошел дождь.  И по прогнозам стало ясно, что на Алтай обрушилось новое бедствие в виде изобилия осадков. А еще все прекрасно поняли, что второй волны паводка избежать не придется.  В предпоследний день их смены Петр Валентинович сообщил курсантам ужасную новость – где-то в горах сошел оползень. И сошел он не куда-нибудь, а прямо в небольшую речку, перегородив ее русло. Несколько дней там скапливалась вода, заполняя собой ущелье, и когда это заметили, стало известно, что долго природная плотина не выдержит – срочно нужно было вывозить жителей небольшой деревни ниже по течению. Потому что когда вся эта толща воды вырвется на свободу, она сметет деревню и ее жителей как цунами, с легкостью ломая дома, как карточные домики. И едва ли кто-то сможет спастись.  Привлекать к этому заданию студентов было слишком опасно, поэтому Петр Валентинович скомандовал ребятам собирать вещи, а сам намеревался отправиться на «вахтовке» в зону бедствия. Однако заметив, как его группа тут же молча принялась собираться, натягивая на себя теплую одежды, мужчина переспросил:  - Так, я не понял, а вы что приказа не слышали? Вылететь хотите из института за неподчинение руководству?  - Петр Валентинович, - к куратору подошел Руслан, - а зачем тогда вы нас сюда собрали? В палатке отсиживаться, когда там каждую минуту люди могут утонуть и каждая пара рук на счету? А как мы дальше будем работать, если вы нас как детей сторожите? Мы взрослые люди, осознанно принимали решение, поступая в институт, значит, трудностей не боимся и ответственность за свою жизнь и здоровье несем сами. Мы, а не вы.  - Ох и достанется вам после возвращения, - пробурчал в усы старый офицер, - всем по выговору, а тебе, Одинцов – два. Один у тебя уже есть.  - Ну, два, так два, – пожал Тим плечами и двинулся мимо мужчины к выходу.  Деревня была маленькой – всего несколько дворов. Ее жители недавно вернулись в свои жилища и сейчас активно устраняли последствия паводка – сушили дома, мебель и прочие вещи, побывавшие в воде. Естественно повторному появлению спасателей никто рад не был – люди только-только отошли от прошлой эвакуации, от неудобств связанных с проживанием в пунктах временного размещения. Нужно было налаживать свою жизнь, приводить в порядок уцелевшие дома (а этой деревне повезло больше других), готовить землю для будущих посадок. Внезапная эвакуация никак не вписывалась в эти планы, поэтому население упрямо сопротивлялось. Приходилось использовать разнообразные методы убеждения – уговоры, угрозы, шантаж. Силу, в конце концов. Тимур навсегда запомнил, как одну старушку пришлось в прямом смысле отрывать от своей коровки, в которую она вцепилась как клещ. Как причитала она о судьбе своей любимицы и как скатывались ее слезы по морщинистым щекам. Но несчастной скотине пришлось остаться, ибо времени на спасение еще и живности категорически не осталось. Запруженная река вот-вот должна была прорвать природную плотину, счет шел не на часы – на минуты. Сквозь запруду грязи, песка и камней уже текли тонкие ручейки воды – первый признак того, что катастрофа близка и неминуема.  Впоследствии Тимка часто вспоминал один момент – как он вошел в дом и увидел двоих стариков, видимо мужа и жену. Они, обнявшись, лежали на кровати и, судя по всему, приготовились к концу. Тимур еще сравнил их с пожилой парой из фильма «Титаник». Посмеявшись, он с товарищами вынес стариков из дома, погрузил в машину и отправил восвояси. Они, конечно же, умрут рано или поздно. Может быть в один день. Но не сейчас и не здесь.  А потом напустил тот час, который суждено было Тимуру Одинцову запомнить навсегда. Один момент, изменивший не только его жизнь, но и его самого – толща воды из импровизированной плотины вырвалась на свободу.  Об этом сообщили по рации спасатели, контролирующие реку с вертолета. Да и в окружающей атмосфере стало заметно некое пугающее затишье, словно природа замерла в ожидании катастрофы. И на смену затишью пришел тихий гул. Не слышный отчетливо, скорее ощущаемый коже, нервами, всем существом.  Пора было уносить ноги и как можно скорее!  Тимур как раз выводил из последнего дома беременную женщину. Судя по размерам ее живота, она видимо должна была вот-вот родить, и шла тяжело и медленно, а нужно было спешить. Тимка с рук на руки передал ее ребятам, принимающим жителей деревни в салоне «вахтовки», обернулся напоследок, заметил дом на окраине.  - Тот дом проверили? – Спросил Руслана.  - Зачем? – Ответил друг. – Там что, не видели что происходит? Если бы там кто-то был, он бы хоть раз да выглянул, согласись? Похоже, этот дом бросили хозяева еще в первую эвакуацию, да так и не вернулись. Там никого нет, Одинцов, садись, поехали, вода уже идет сюда, проморосишь и мы все не успеем. А здесь дети, между прочим.  Руслан нервничал, все нервничали. Всем хотелось как можно скорее убраться отсюда, и Тим чувствовал себя героем дурацкого фильма-катастрофы, когда вода, огонь и другие бедствия уже наступают на пятки главному герою, а ему вдруг приспичит какая-то блажь. Но по-другому он сейчас поступить не мог. Он должен был убедиться, что деревню покинули все, а не полагаться как Рус, на авось.  - Езжайте. – Тимур хлопнул ладонью по железному боку машины.  - Что? – Руслан сдвинул брови над переносицей. – Сдурел?  - Я проверю дом, а потом меня подберет вертолет. – Тим махнул рукой вверх, где в небе над ними парила железная птица, рассекая воздух лопастями.  - Я с тобой.  - Там места мало. В вертолете мало места!  - Одинцов, я как староста и старший в группе отвечаю за тебя. Садись, поехали – это приказ.  - Места может не хватить в вертолете, ты что, не понимаешь? – Тимка захлопнул дверь «вахтовки» – он и так уже потерял уйму времени. – Езжайте!!  Машина уехала. Да и не могло быть иначе – он принял решение, Руслан тоже. И глупо было рисковать жизнями людей в салоне автомобиля, среди которых были и дети. Людей, которых им надлежало спасти в первую очередь. Его жизнь была в его руках, и он сам о ней позаботится.  Тимур бегом ринулся в дом на окраине поселка. Вбежал внутрь, огляделся. Вроде никого. Но нужно было проверить каждую комнату небольшого строения – тишина порой бывает обманчива.  Тимур не ошибся. Внутреннее чутье не подвело его в этот раз – в одной из дальних комнат, на летней кухне, выходящей на задний двор, он обнаружил парнишку лет двадцати в инвалидном кресле. Он сидел у окна и с тоской глядел на улицу.  - Ты что здесь делаешь, один? – Пораженно спрашивает он.  - Живу. – Пожав плечами, отвечает тот.  У Тима катастрофически нет времени выяснять, что инвалид-колясочник делает один в доме в разгар спасательной операции. Он молча обхватил тело юноши поперек груди и поволок к дверям.  Вода подступала. Он чувствовал это. И гул стал отчетливее. И все его существо замирало в ожидании, словно он сон видел, который должен плохо закончиться. Однако Тимур не позволил себе лишней суеты. Он махнул рукой вертолету, опустив предварительно парнишку на землю, дождался спасательную люльку, в которой не спеша и надежно закрепил парня, махнул рукой, давая знак, что пора поднимать его. На воду, что уже поднялась до его щиколоток, Тимур старался не обращать внимания – это цветочки. Ягодки сейчас несутся к нему, ломая деревья на своем пути.  Тим видит боковым зрением толщу воды вдалеке, пока вдалеке. Ей хватит нескольких секунд, чтоб достичь его и накрыть с головой. Он понимает, что друзья в кабине вертолета просто не успеют отцепить спасательную люльку от парнишки-инвалида и сбросить ему….  Он все это понимает.  И осматривается вокруг себя, пытаясь найти способ помочь себе самостоятельно за те несколько мгновений, что у него осталось.  Странно – совершенно нет никаких мыслей и сожалений. Мозг работает четко, страх отступает. В голове только одно – как выжить? Если встретить несущуюся на него стихию грудью – она убьет его. Скрутит, понесет в неизвестность, сломает, утопит….  Не вариант.  Спрятаться в дома парнишки? Опасно. Домик ветхий. Обрушившаяся на него волна сломает стены и, ни дай Бог, погребет его под собой. Тогда он просто утонет, прижатый какой-нибудь балкой.  Что делать?  Парни с вертолета машут ему руками, но времени ждать люльку, нет. Нужно думать, как спастись самому.  Еще раз смотрит по сторонам и вдруг видит за соседним забором надувную лодку. Она тихо покачивается на волнах подступающей воды. Кто знает, как она здесь оказалась надутая – может соседом парнишки был рыбак, который некстати сушил свою лодку. Может в суматохе эвакуации ее надули с целью пережить наводнение, прежде чем знающие люди переубедили хозяина, а может быть, все-таки есть Бог на свете – у Тимура нет времени думать об этом – вода уже близко. Она несется на него, сметая все на своем пути, еще немного, несколько секунд и она накроет его.  Тимур одним точным движение перемахнул через забор. Подбежал к лодке и упал на ее дно, вцепившись руками и ногами за веревки, натянутые по бортам. Замер в ожидании неизбежного. Прислушался к себе и понял – ему не страшно умереть сейчас, хоть он и понимает четко, что вероятность такого весьма высока. Его страшит только одно – то, что он больше никогда не увидит Надю. Не обнимет ее, не зароется носом в густые и ароматные пряди ее волос, не ощутит под своей ладонью мягкость и нежность ее атласной гладкой кожи. Не посмотрит в ее глаза странного цвета. Не услышит, как она произносит на выдохе его фамилию.  «Одинцов…» - как наяву ее голос. Услышать бы его еще….  А ведь он, что самое обидное, даже не обнял ее на прощание, дурак….  Тимур смотрит в голубое весеннее небо, туда, за лопасти зависшего над ним вертолета, в бескрайнюю глубину. И последняя мысль, которая его посещает, адресована силе, в которую он никогда не верил.  «Господи, если ты есть… на тебя уповаю….»  А потом он видит над собой толщу воды и зажмуривает глаза в ожидании неизбежного.  Секунды, кажущиеся ему вечностью. Вдох полной грудью и задержка дыхания. Стук сердца в ушах.  А потом его накрывает ледяная вода….  * * *  - Надя. На-адь…. Реутова!  - А! – Девушка отвлекается от экрана телевизора, поворачивается к Кристине, тормошившей ее за руку. Хочется послать подружку ко всем чертям – передают новости о наводнении в Алтае. Новости хорошие – вода отступает, а на сердце почему-то тяжело стало. Так, словно случилось что-то плохое. Словно по «ящику» передают очередную ложь, скрывая истинное положение вещей.  - Пойдем в кафе? – Зовет Кристина. – Отвлечешься немного. Ничего с твоим спасателем не случится. Все время тут торчишь. Сколько можно?  - Столько, сколько нужно. – Надя выдергивает локоть из захвата девушки. – Крис, я не пойду. Не голодна.  - Да ну тебя! – Взрывается подруга. – Сколько можно, в самом деле? Строишь тут из себя верную жену матроса. Как будто он на войну ушел!  - Да куда бы ни ушел, - срывается Надя в ответ, - тебе-то, что за дело?! Иди с Богом, Кристина и не лезь ко мне, умоляю!  Надя снова отворачивается к телевизору, демонстрируя, что разговор окончен. Кристина уходит, бросая на прощание что-то о неблагодарных подругах, на которых не стоит тратить драгоценное время. Надя ее не слушает. Ей наплевать, что думает о ней девушка. Больше всего сейчас ей нужна Кира, но она боится делиться с ней своими переживаниями. Раз Тимур семье не сказал о командировке на Алтай, значит и ей не стоит волновать подругу, тем более в свете новых, открывшихся обстоятельств. Кире нужны сейчас только положительные эмоции, волнения за брата точно будут лишними.  Когда новости заканчиваются, Надя возвращается в свою комнату и падает на кровать. Обнимает подушку так, что татушка оказывается прямо перед ее глазами. Долго смотрит на нее, не в силах справиться с собой, избавиться от навязчивого чувства чего-то неизбежного и плохого. Чувства, что случилось нечто ужасное. Тягостного, тоскливого…. Чувства потери….  Сколько она так пролежала, Надя не может вспомнить. Все ее мысли, все желания сконцентрировались в мольбу о благополучном исходе спасательной операции для всех курсантов института гражданской обороны в общем, и для Тимура Одинцова в частности. Да что уж там – Наде было наплевать на всех, кроме своего возлюбленного. И она всеми фибрами души жаждала для него благополучия и спасения. Только для него.  Пусть он вернется домой, Господи! Ко мне или нет – все равно. Только живым и невредимым. Только пусть вернется….  От размышлений ее отвлекает Варвара. Соседка присаживается на ее постель и молча гладит ее по волосам.  - Ты что-то знаешь? – Не глядя на нее спрашивает Надя. – Ванька что-то рассказал?  - Нет, - убедительно отвечает девушка, - никто ничего не знает.  Надя отворачивается к стене и накрывается с головой одеялом – она не хочет сейчас видеть никого, кроме одного человека. Только бы он вернулся скорее….  * * *  На несколько секунд Тимур оказывается под водой. И эти секунды длятся вечность. Кислорода не хватает. Ледяная вода сжимает тело и это чувство невыносимо! Словно миллион ледяных иголок разом впивается в тело, сжимают легкие, лишают надежды на спасение….  А потом резко лодку выбрасывает на поверхность и увлекает сумасшедшим потоком в неизвестность. Тима швыряет, крутит, бросает из стороны в сторону так, что скоро он перестает ориентироваться в пространстве. Перестает различать, где небо, где земля, где вода и куда его несет. Иногда он видит лопасти вертолета над собой и это дарит ему надежду, чувство, что он не один. А потом вдруг все исчезает и остается лишь холодная, грязная вода, бьющая в лицо. И отчаяние. И обреченность. И понимание, что его не спасти….  Он из последних сил держится за веревки. Понимает, что если его выбросит из лодки – он погибнет, его уже ничто не спасет. Утонет в бурлящем потоке…. И пальцы судорогой сводит от напряжения. Но он не отпускает свой единственный шанс. Свою соломинку….  Он постоянно ждет, что лодку вот-вот пропорет какой-нибудь кусок дерева, плывущий мимо. Что он утонет. И это странно, что не случилось до сих пор. Он ждет, что его накроет сверху плывущим домом. Придавит и он пойдет ко дну и не спасётся. Шансов у него – один из ста. Нет, один из десяти тысяч, но верни все назад, и он поступил бы так же. А иначе, зачем он здесь?  А потом он ненадолго лишается возможности мыслить и отдается стихии.  Вертолет все так же парит над ним, но Тим знает – сейчас его друзья-спасатели не смогут ничего для него сделать. Остается ждать, когда сила потока спадет и его прибьет к берегу, или просто оставит выброшенным на суше. Это в лучшем случае. И надо надеяться на лучшее. И держаться сведенными судорогой пальцами до последнего. Но в какой-то момент мрак и холод накрывают его….  Он в своей комнате сидит на полу, уткнувшись лицом в Надины колени, замерзший до костей после двухдневного пребывания в зимнем лесу. Продрогший так, что, кажется, уже никогда не сможет согреться. А она перебирает пальцами его волосы, нежно так, и становиться тихо вокруг и спокойно, словно весь мир замирает. Она что-то шепчет ему, поет, кажется, и от ее голоса хочется уснуть и не проснуться….  - Тимур…. – Тормошит легонько, но реагировать на ее прикосновения не хочется, и отвечать ей не хочется.  - Тимур Одинцов. – Она тормошит его сильнее, что ж ей надо в такой момент? Когда ему так хорошо, так спокойно и уже совсем не холодно стало….  Надя отталкивает его от себя, упираясь руками в плечи, а он в ответ мычит ей что-то нечленораздельное. Кажется, он хочет вернуться в прежнее положение и еще немного поспать. Но она неожиданно со всей силы бьет его по лицу:  - Очнись!  Он не понимает, что происходит, а следом еще один удар: - Одинцов, очнись, твою мать!  Он с трудом открывает глаза и понимает, что сидит в вертолете. И холодно. Ему снова ужасно холодно. И хоть он укрыт сухим пледом, помогает это слабо. Вот он всегда, когда видел в зарубежных фильмах, как спасенных из воды людей укрывают пледом, недоумевал – ну чем он поможет, пока они в мокрой одежде? Действительно толку от него было ноль. Чаю бы сейчас горячего…. С коньяком из фляжки Петра Валентиновича.  - Пришел в себя, спасатель? – Напротив сидит один из знакомых ему сержантов, Сергей, они с ним познакомились почти сразу же после прибытия на Алтай. Он был на год старше Тимура, но на его счету было уже несколько спасенных жизней. И не спасенных тоже….  - Руслан…. – Шепчет Тимур, - и остальные…. Они успели?  - Успели. – Отвечает Сергей. – И мы успели, а то приплыл бы ты как раз в Ижевск вместе со своей лодкой, путешественник.  - Куда мы сейчас?  - В Барнаул, в больницу. У тебя гипотермия средней степени тяжести. Глаза не закрывай.  * * *  - Ну и что мне с тобой делать? – Петр Валентинович стоит у окна, сцепив руки в «замок» за спиной и на Тимура, лежащего на больничной койке, не смотрит.  - Выговор? – Предполагает тот.  - Третий выговор, это отчисление, курсант.  Тимур в ответ молчит. Молчит и наставник.  - Но я же спас парнишку, - предпринимает Тимур попытку оправдаться, - он бы не выжил, вы же понимаете.  - Понимаю. – Мужчина поворачивается. – Но и ты, Одинцов, должен понимать - Руслан был назначен мной старшим группы, значит, его приказы не обсуждаются. Он сказал – нужно ехать, значит - ты сел в машину и поехал. А не попер геройствовать и своевольничать. Ты знаешь, на чем испокон веков стоит любая военная система? На дисциплине. Неподчинение приказам карается незамедлительно и без объяснений причины. И ты должен это понимать.  - Я понимаю. Но я поехал сюда спасать людей, а не строить карьеру военного.  - Ну, представь себе, Тимур, - Петр Валентинович берет стул и садиться рядом с кроватью, - ты не послушал Руслана и поставил под удар не только себя, но и тех людей, защищать которых и было твоей задачей. А если бы Руслан решил дождаться тебя? Проявил инициативу, так сказать…. Они бы все погибли. Теперь ты понимаешь, к чему ведет непослушание?  - Понимаю.  - В общем так, я это дело замну, безусловно, ты заслужил награду за мужество, а не отчисление, но впредь будь любезен подчиняться руководству. Инициатива наказуема, слыхал?  - Слыхал…. – Задумчиво протянул Тимур.  - Не расслышал. – Нахмурился куратор.  - Так точно. – Ответил Тимур по форме.  - И вот еще…. – Петр Валентинович положил на прикроватную тумбочку айфон Тимура. – И там еще кое-какие вещи тебе Руслан собрал. Забирай свое имущество, а после выписки, через пару дней, можешь поехать домой, навестить родных.  - Не понял. – Переспросил Тимур.  - Отпуск у тебя, что непонятного? Заслужил.  После чего мужчина ушел и оставил его одного.  Домой…. Что ж, это замечательная новость. Он сможет маму увидеть, Киру поздравить с прошедшим днем рождения. Подарок надо купить…. Наверное, ему следовало поспешить в Ижевск, но разве можно упускать такую возможность? В конце концов, Петр Валентинович прав – он заслужил.  А потом он вернется к Наде. И больше не станет забивать себе голову разными проблемами, существующими и нет. Вчера он понял, что жизнь может оборваться в один миг и что осталось бы после него, если бы он не выжил? Что значили бы после его смерти его принципы, что нес он по жизни, как знамя? Из-за которых он лишил себя возможности быть с любимой девушкой, наслаждаться каждым днем, проведённом рядом с ней. Сам себе кислород перекрыл. Ведь не только она от одиночества задыхалась. И что бы почувствовала она, узнай о том, что с ним случилось? Что вспоминала бы потом о нем? И стало бы ей легче от его принципиальности в угоду, которой он принес в жертву ее любовь?  Вообще-то мужчина по определению должен оставить после себя нечто более важное для жизненного цикла, чем самостоятельно изобретенные жизненные позиции. То, за чем каждый в принципе появляется на этой земле. Уйти в вечность не оставив наследника – напрасно появиться на свет когда-то. Бесцельно потратить свою жизнь. У него была любимая девушка, бесценный неограниченный эксклюзивный генофонд, только мозгов не было до двадцати семи лет задуматься об этом. Пока Костлявая перед носом косой не махнула….  Как же много он мог потерять в один миг, черт возьми….  Вчера жизнь его висела на волоске, он спасся чудом и что это значит? Что ему дарован был шанс исправить все, вернуть все. И он им воспользуется, а иначе, какой во всем случившемся смысл?  Не будет он всю жизнь отрицать свою любовь только потому, что она противоречит его надуманным установкам. Есть в жизни неотвратимые вещи, которые невозможно контролировать. Которых невозможно избежать, от которых невозможно спастись. А то, что он в силах исправить, он исправит.  Его работа предполагает постоянный риск, и Надя когда-то приняла это без вопросов и упреков. А значит, он должен обеспечить ей такую жизнь, чтоб в случае чего его любви хватило бы ей и после него….  * * *  Надя бежала по коридору института к крыльцу. Бежала, задыхаясь, выбиваясь из сил. Она только что узнала, что Тимкина группа вернулась с Алтая. Она сорвалась с пары и бросилась в общагу, топая по каменному полу каблучками туфель. Опять чертовы туфли! Выбросить их нужно – каждый раз ее подводят!  Надю всю лихорадило от волнения – сейчас, сейчас она увидит Тимура Одинцова! Господи, как же она соскучилась, как истосковалась по нему за эти два месяца. Вот сейчас она найдет его в общаге, повиснет на шее и никогда больше никуда от себя не отпустит. И пусть что хочет, говорит, пусть свои принципы себе в одно место засунет, только хватит уже. Хватит!  Надя торопливо выскочила на крыльцо, бегом сбежала с четырех ступенек и поспешила к общежитию, где уже должен был быть Тимур.  Она случайно узнала, что ребята вернулись. Проходила мимо кафедры защиты окружающей среды Института гражданской защиты (а она в последнее время часто захаживала, якобы случайно, на Тимкину территорию с целью получения информации любыми методами), и заметила там руководителя Тимкиной группы. Мужчина этот всегда казался ей забавным и Тимур часто рассказывал ей про него разные небылицы тогда, когда они еще были вместе, и Надя приходила к Тимуру на лекции. И сейчас он что-то эмоционально рассказывал заведующей кафедрой о том, как его курсанты вытрепали его нервы за период, что он пробыл с ними на Алтае. Добавив, что очень рад тому, что все вернулись, наконец, домой и он может расслабиться.  Оттуда-то Надя и поспешила искать Тимку в общаге.  Когда она поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж, сердце ее сладко замирало от предвкушения долгожданной встречи и что-то падало в живот, и слабели колени. Остановившись возле его двери, Надя отдышалась и пригладила рукой спутанные волосы. Дрожащей рукой постучала и, открыв дверь вошла.  Но Тимура в комнате не было. Там был только Ванька. И он очень удивился, увидев ее на пороге.  - Надя? – Он отложил в сторону какой-то учебник и поднялся с кровати. – Что-то случилось?  - А что ж ты мне не сказал, Вань? – С ходу набросилась на него девушка.  - О чем?  - О том, что Тимур вернулся.  - Он не вернулся, Надь.  - Но я видела вашего Петра… как его?  - Валентиновича? – Подсказал парень.  - Ну да, его. Он говорил, что все – их командировка закончена и все уже здесь. – У Нади появилось странное тянущее чувство. То самое чувство потери, что совсем недавно охватило ее.  – Где Одинцов? – Резко спросила она друга. – Что с ним? С ним что-то случилось, да? Говори, Вань, не молчи, прошу!  - Надя, успокойся, - Ванька подошел ближе и взял ее за руку, - сядь. Хочешь воды?  - Не надо мне воды, - отмахнулась она от этой ненужной заботы, - говори уже.  - С Тимуром все в порядке. Он просто поехал домой на несколько дней. Ему отпуск дали.  - Отпуск? – Нахмурилась девушка. – В смысле отпуск? А я? Я его тут жду с утра до ночи, считая дни, а он - в отпуск? Через месяц закончиться учебный год, и мы вместе поедем домой, что ему приперло?  - Надь, он приедет и все тебе объяснит.  - К черту его! – Девушка встала из-за стола. – Знаешь, Ваня, надоело. Надоело мне все это!  Она, развернувшись, вышла, захлопнув за собой дверь.  По пути в свою комнату Надя приняла решение. Она уедет отсюда домой и гори все огнем. Хватит. Надоело. Она устала.  Устала ждать, устала надеяться. Тимур увез ее сюда и что он сделал с ее жизнью? Во что он ее превратил за эти несколько месяцев? Она только и делает, что сидит и ждет. Кается и ждет, ждет и кается. А Тимур Одинцов как был непробиваемым эгоистом, так и остался им. И не отпускает он ее и не возвращается к ней. На расстоянии держит, как игрушку свою. Не дает ей даже попытаться забыть его. Даже с Алтая умудрился позвонить для того чтоб напомнить о себе и в очередной раз растревожить ее чувства. Заставил поверить в то, что у них есть будущее, а сам…. Может на самом деле в этой поездке домой, нет ничего страшного, чтоб так накручивать себя, но только не сейчас. Сейчас для Нади этот жест значил только одно – Тимур Одинцов все еще не хочет ее видеть. Так не хочет, что даже с возвращением в Ижевск медлит нарочно. Что ж…. да будет так. Она соберет свои вещи и уедет домой. Переждет несколько дней у Артема в Новосибирске, чтоб разминуться с ним наверняка. И пусть он катится к чертовой матери, она будет надеяться, что они никогда больше не увидятся.  С этими мыслями Надя достала свой чемодан и принялась скидывать туда вещи из шкафа.
 Глава 29
 песня
 «Темной тропой – домой.  По светлой тропе – к тебе….»  Надины сборы были в самом разгаре, когда дверь в комнату открылась, и вошли Ваня с Варей. Надя бросила на них короткий взгляд, не отвлекаясь от своего занятия.  - Варь, - она не глядя на соседку обратилась к ней, - оставить тебе кофточку?  Надя повернулась к ребятам и приложила к груди вещь, что держала в руках. Это была Тимкина самая любимая вещица из всего ее гардероба – черная трикотажная кофточка с кружевными вставками, соблазнительно открывающая вырез на ее груди до самой родинки. Надя прекрасно помнила, как Тимка любил усаживать ее к себе на колени и нацеловывать эту родинку, когда она надевала эту кофту. Он говорил, что ее грудь в этом вырезе восхитительна…. У Вари, конечно, дела с грудью обстояли хуже, чем у Нади (хоть и лучше, чем у Киры, Кире Надя такую кофточку ни за что не предложила бы), но если подложит носочки в лифчик, может и сгодится.  К слову сказать, Варя сильно изменилась за прошедшие два месяца. Ведь Надя, не зная, куда себя деть от тревожного ожидания, обратила на соседку всю свою нерастраченную энергию. Не ради счастья девушки, скорее только для того чтоб занять себя. Отвлечь чем-нибудь. От учебы уже мозги пухли.  Надя заставляла Варю бегать по утрам и вечерам вместе с собой. И теперь оказалось, что кость у нее не такая уж широкая, как показалось Наде в первую встречу. Кроме того она почти посадила соседку на шпагат, игнорируя ее причитания и слезы от наверное слишком суровых методов. Но Надя помнила, как ей самой однажды тренер надавил на плечи так, что показалось, что порвались связки. Но она не умерла от боли. И Варя не умрет. А первый раз всегда больно, Варя еще не до конца убедилась в этом, ей это еще предстоит.  Надя была уверена, что Ванька еще не лишил соседку невинности. Варя ни разу не ночевала у него за это время, не смотря на то, что парень пока жил в комнате один, а днем…. Не-ет, Варвара была из тех романтичных дев, кому «премьеру» подавай исключительно ночью. К тому же она была излишне застенчива, чтоб обнажаться перед парнем при свете солнца. Однако в том, что между этими двумя что-то есть, было заметно невооруженным взглядом. Слишком много времени они проводили вместе. А когда Надя не вовремя возвращалась в свою комнату, она порой заставала их за воркованием, иногда прерывающемся нежными поцелуями, так свойственном влюбленным.  Надя постаралась, как могла изменить девушку - она покрасила ее волосы в темно-шоколадный цвет, прошлась с ней по магазинам одежды, пытаясь привить ей хоть какое-то подобие вкуса, выкинула к чертовой матери все ее бабские юбки и блузы, даже в салон красивого белья ее однажды затянула. Там-то Варя, покраснев как рак, попыталась в очередной раз лишиться сознания, но хвала небесам, удержалась в реальности. Она помогла ей похудеть, но вот уверенности в себе добиться так и не смогла. Это была все та же пугливая Варя и похоже следующий шаг на пути помощи девушке найти себя, должен был сделать Иван. Наверное, уверенность Вари в себе зависит только от него.  Вот только Надя не до конца была уверена, что парень искренен с ее соседкой. Хоть и очень хотела ему верить. Все-таки она была о Ваньке хорошего мнения с самой первой их встречи в Новосибирске. Не хотелось окончательно разочаровываться в людях, хватило Марка, который к счастью после дня рождения девушки наконец оставил ее в покое….  И слушая Варины восторженные рассказы о ее герое, Надежда молчала, не выдавая своих подозрений. Потому что ей было жаль лишать иллюзий это наивное и доброе создание….  - Надь, а ты куда собралась? – Варя проигнорировала ее вопрос. Ну конечно, Варя никогда не наденет такую вещь, скорее уж она умрет со стыда. Или в обморок грохнется от своего отражения в зеркале с грудью практически наголо….  Кофточка полетела в сумку – отдаст ее попрошайкам на вокзале. Пусть покрасуются в дорогой шмотке.  - Надь…. – Варя, не дождавшись ответа, поймала подругу за руку.  - Домой я, Варвара, - устало ответила девушка, выдергивая ладонь из ее захвата, - домой….  - В смысле, домой? – В разговор вмешался Ванька, молчавший до этой минуты, - А Тимур как же? Что мы ему скажем, когда он вернется? Почему не дождалась?  - А я ничего не должна ему объяснять, Вань…. Помоги…. – Надя пыталась застегнуть полный чемодан. – И вы тоже. Он сделал выбор - поехал домой. И я сделала. Может, в Новосибе останусь с братом. Мне там нравилось…. Надо же – переутомился он! – Пробормотала она, сражаясь с молнией, и нервно выкрикнула, когда ее попытки не увенчались успехом. - Ну, помоги же!  - И не подумаю. – Хмыкнул парень. – Надь, подожди, послушай….  - Не буду я ничего слушать…. – Надя наконец застегнула чемодан.  - Нет, послушаешь. – Твердо сказал Иван и надавил ей на плечо. – Сядь.  Надя, не в силах сопротивляться, послушно села на кровать.  - Тимур не переутомился….  - Жаль. – Хмыкнула девушка, перебивая друга.  - Он чуть не погиб, спасая человека от наводнения. Когда группа вернулась, он был еще в больнице. А потом его отпустили домой на несколько дней, повидаться с семьей. Можно сказать в форме приказа, а приказам положено подчиняться. Когда вернется, будет приставлен к награде, скорее всего. Дождись его, Надя, прошу тебя. Он сам тебе все объяснит в подробностях, а я вообще не имел права тебе это рассказывать. Одинцов меня или убьет или покалечит за это, я знаю. Но иначе ты уедешь. Надь…. – Ванька заметил что сделала с Надей эта новость и понял, почему друг запретил ему что-либо ей рассказывать еще тогда когда они нашли мертвую девушку. Запретил раз и навсегда. Что бы Иван не узнал о друге, если он жив, она не должна знать, что с ним произошло или могло произойти.  Надя сидела перед ним, не сводя с него широко распахнутых глаз. Она побледнела и сжимала рукой горло, словно задыхалась.  - Надя, ты останешься?  - Нет. – Надя пришла в себя и задышала ровнее. – Я поеду к нему.  - Еще лучше придумала! – Ванька бессильно опустил руки. - Вы разминетесь по дороге, серьезно, он скоро будет здесь! Надя, да остановись ты, наконец!  - Я должна! Я должна, Ваня! – Сорвалась девушка. – Пусти меня, я хочу его увидеть, ну же!  - Нет. – Парень прислонился спиной к двери в комнату, подпирая ее своим телом. – Ты дождешься его здесь.  - Да, что же это? – Возмутилась девушка. – Да, кто ты такой? Да, как ты смеешь?  Однако Ванька и бровью не повел в ответ на ее возмущение.  Варя молча стояла рядом и переводила взгляд с подруги на возлюбленного. Она предусмотрительно не лезла на рожон, ибо знала, в случае чего Надя с ней церемониться не станет. Но и с парнем спорить, требуя отпустить Надю восвояси, Варя не решилась. Мало ли… раз он так поступает, значит так надо….  Возникла немая пауза, в течение которой все трое молча смотрели друг на друга, а потом тишину нарушил звук входящего по скайпу звонка - Надя, стремясь освободить себе дорогу к выходу, не убрала в сумку свой ноутбук.  - Черт, - девушка обернулась, - кто это может быть?  - Кира? – Предположила Варвара.  - Да нет, Кира мне сегодня уже звонила.  Надя смотрела на пиликающий ноут так, словно хотела его загипнотизировать. Или разгадать звонящего, не открывая крышки.  - Может, все же ответишь? – Ваньке надоели раздражающие его слух звуки.  - Тебе надо, ты и отвечай. – Хмыкнула девушка.  - Ага, а ты тем временем сбежишь.  - И подарю тебе свой ноутбук - сейчас, размечтался!  Иван пожал плечами, отлепился от двери и подошел к девайсу. Открыл крышку и воскликнул:  - О, кого я вижу! На-адь, это тебя как ни странно. – Бросил через плечо в пол-оборота, а повернувшись, тут же пояснил собеседнику, который пока молчал. – К тебе ехать собралась. Давай уже решай, сам приедешь или ее дождешься, а я пойду, пожалуй, у меня планы на сегодняшний вечер. Варвара, идем, слава Богу, они теперь сами разберутся, без нас.  Он отошел от ноута и, обняв Варю за плечо, увлек ее к двери.  Когда Надя услышала щелчок захлопнувшегося замка, она медленно подошла к столу, на котором стоял ноутбук.  С экрана на нее смотрел Тимур Одинцов. Ну, то есть смотрел он не на нее, а куда-то в сторону – на экран Кириного ноута, а не в камеру, так что складывалось впечатление того, что он прячет глаза. Он естественно видел ее так же. И сейчас, увидев его спустя два месяца разлуки, Надя в полной мере осознала и прочувствовала, как же она соскучилась по нему. И как ей его не хватало рядом. С ней или нет, но он ходил по тем же коридорам ВУЗа и общежития, по тем же дорожкам к институту и вообще дышал с ней одним воздухом. После его отъезда Надин мир по-настоящему опустел….  И ей как в глупом сентиментальном фильме, вдруг захотелось прикоснуться к его изображению на экране…. Но девушка сдержала себя.  - Привет, Надежда моя! – Тимур улыбнулся. – Ты же обещала дождаться меня, а сама намылилась куда-то. А, Надь? Что за дела?  Разговаривает так, словно ничего не случилось. Надя вглядывалась в его лицо, пытаясь прочитать на нем печать миновавшей любимого трагедии, но это был все тот же Тимур Одинцов. Только маленькая морщинка пролегла между бровей, да в глазах поселилось новое выражение. Чем-то похожее на ту усталость и тоску, что видела она тогда, в ноябре.  - Тима, ты… - она хотела сказать что-то. О его опасной работе, о своих волнениях, о том, как она скучала по нему и как ждала, но вовремя прикусила язык. – Ты почему мне не позвонил?  - Ты не поверишь Надь, если я расскажу.  - А ты попробуй.  - Боже… ты такая красивая детка, я тебя так давно не видел! – Он улыбнулся нежно, глядя на нее. - Знаешь, что-то я прогнал, когда домой поехал, а не к тебе….  - Одинцов, - перебила его девушка, - не съезжай с темы.  - Мои чертовы друзья забрали у меня айфон еще в автобусе. И вернули совсем недавно.  - И? – Надя скрестила руки на груди демонстрируя свое отношение к подобной выходке со стороны взрослых людей.  - И загнали меня в глубокий минус. Они звонили с Алтая всем – родственникам, друзьям, любовницам. Особенно часто любовницам, сволочи! В интернете шарились…. В общем, в роуминге я пока не стал пополнять счет, а здесь новую «симку» местную еще не купил. Так что звоню с первого устройства, до которого добрался. Им оказался ноутбук моей сестры…. Надь….  - Что?  - Ты подождешь меня еще немного?  - Не знаю. – Надя опустила глаза. - Тима, я устала ждать тебя. Я, правда, больше не могу.  - Пожалуйста, детка. Я здесь всего на пару дней.  - Плюс еще три в поезде.  - Не капризничай, Надь.  - Тима, а зачем? Зачем мне это?  - Узнаешь. И обещаю, ты не пожалеешь.  - Тима, мне пора. – Надя взялась рукой за крышку устройства.  - Куда? – Напоследок спросил он.  - В библиотеку.  - Точно?  - Точно. – Обреченно ответила Надя, выключила вызов и закрыла крышку ноутбука. Поставила локти на поверхность стола, спрятала лицо в ладонях.  Вот так и придется ей всю жизнь с ним делать вид, будто его работа ничем не отличается от работы продавца в хлебном магазине. И даже если она что-то узнает, то явно не от него. От него не дождешься подробностей.  Что же все-таки произошло? А только это ли важно ей сейчас? Похоже, Тимур Одинцов принял решение и, похоже, в ее пользу, но вот вопрос – надо ли ей это теперь? Надя прислушалась к своим чувствам и поняла, что вместо радости от того, что все складывается так, как она хотела бы, в душе ее какая-то тянущая тоска. Словно она очень долго просила желанный торт, прилагала усилия для этого, шла на жертвы, а получив, поняла, что за это время он прокис. Испортился. Словно Тимкина милость не обрадовала ее, а наоборот озадачила – что же ей теперь с ней делать? И с ним заодно. Можно сказать, что Надя разочаровалась таким исходом их размолвки. Словно все должно было произойти совсем по-другому. Их разрыв был для нее как гром среди ясного неба, он шокировал ее, оглушил, окунул в бездну отчаяния. А примирение произойдет не так категорично, не так значительно, просто все сгладится, будто конфликт забыт и исчерпан. Вроде как, ей нужно было это примирение гораздо больше, он подумал и решил ее помиловать. И это смущало девушку. Не то, что она ждала от него коленопреклонных жестов, нет, Наде не нужно было его унижений. Но все же… все же чего-то ей не хватило.  А может все это от сильных переживаний? О чем она вообще думает сейчас? Может это из-за такой быстрой смены новостей? Известие о смертельной опасности, которой избежал любимый и сразу его вполне цветущий вид…. Может быть, будь он таким же понурым как тогда, когда вернулся с неудачного задания, и она отреагировала бы правильно? Может быть дело в том, что она ждала от этого разговора больше, чем получила и возникли в душе ее все эти странные чувства? Надя решила, во что бы то ни стало отложить размышления на тему «Она и Тимур Одинцов» до тех времен, когда он, наконец, вернется. И тогда она все скажет ему и спросит все, что ее интересует. И от этого разговора будет зависеть их будущее. А не от его великодушного прощения.  * * *  Тимур убрал в сторону ноутбук Киры. Задумался о чем-то, сдвинув брови над переносицей.  - Тима, - его сзади обняли за шею тонкие руки сестры, - как же я рада, что ты приехал. Мы ждали тебя позже. Тебя и Надю. Кстати, как она? Какая-то она странная в последнее время. Словно скрывает что-то и хочет казаться веселой. Вы часом не поссорились?  - Было такое, - нехотя ответил Тимур, высвобождаясь из объятий Киры, - но теперь все будет хорошо. Гляди….  Он вынул из кармана футляр, в которых продаются кольца, открыл его, демонстрируя золотой ободок, представляющий собой переплетение золотых нитей, рисующих замысловатый орнамент.  - Это какой-то энергетический узел для гармонии и равновесия. На Алтае каждый второй сувенир с этим символом. Я Надю не поздравил с днем рождения из-за поездки. Красивое?  - Очень. – Прошептала Кира, проведя кончиком пальца по неровной поверхности кольца и глаза ее как-то уж слишком подозрительно заблестели. - Я так рада, Тима! Так рада за тебя и за Надю. Уж она-то заслужила счастья, как никто другой.  Тимур наблюдал за тем, как Кира смахивает слезинку со щеки и терялся в догадках. Кира вообще сегодня была через чур чувствительна и эмоциональна. Кажется, она обрадовалась его приезду больше чем мама. Кира, конечно, его родная сестра, но между ними никогда не было такой родственной привязанности, чтоб плакать от счастья при встрече или от новости о возможной свадьбе брата и подруги.  А потом его как громом поразило высказывание сестры о Наде.  Надя заслужила счастье? Чем? Тем, что спуталась с ее парнем? Это типа Кира так хочет сказать, что могла прохлопать свое счастье с Никитой, кабы не подруга? Странно все это…. Кира никогда не отличалась ни жестокостью, ни идиотизмом. Что же тогда произошло между ними на самом деле?  Тимур чувствовал, знал, что Кира сейчас может раскрыть ему все карты касающиеся подруги, но не знал, готов ли он к правде. Он же решил смириться и оставить все как есть. То есть просто выбросить все из головы, вычеркнуть из памяти. Но приехав домой, встретив сестру, он опять принялся гадать о том, что было или не было у Нади с Корнеевым. Словно она воскресила в нем то, что казалось, уже улеглось.  - Кир…. – Начал он было.  - Что?  - Ничего…. – Резко передумал Тимур. - Когда Ник вернется?  Кира посмотрела на часы, висевшие на стене кухни.  - Через пару часов.  - Ладно, тогда я позже зайду.  Тимка ушел домой, рассказывать родителям о своих подвигах на Алтае и об успехах в учебе, не касаясь, естественно, истинных причин, по которым его отпустили домой. Он объяснил свой внезапный приезд разрешением руководства, данное всем членам группы. Будто ничего сверхъестественного в том, что он мимоходом заскочил домой на пару дней, не было. Тимур не стал сгущать краски, ему хватило ужаса в глазах матери только при известии что он с наводнения домой заехал. Зачем пугать ее еще больше?  До вечера родители практически не оставляли его наедине со своими мыслями. Они даже отдохнуть ему с дороги по-человечески не дали, да и, слава Богу. Едва он оказался в своей комнате, как до последней секунды вспомнил все то время, что провел здесь с Надей. Он даже, как дурак, попытался принюхаться к подушке, пытаясь определить, пахнет она девушкой или нет. Конечно же, чистая подушка пахла кондиционером для белья. И только им.  Усмехнувшись, Тим сунул под нее руку и вытащил Надины кружевные трусики…. Тут же смутился, представив, как их находит мама, перестилая кровать. А потом отмахнулся от нелепых мыслей – он уже не маленький ребенок, чтоб стесняться матери.  Увидев, как машина Никиты въезжает во двор, Тим поспешил к другу, незаметно прихватив из отцовского бара бутылку коньяка. Выбирал в спешке и надеялся, что опять не спер у родителя нечто дорогое и коллекционное. И от того тщательно прибереженное для особого случая. Ну да ладно, не убьет ведь его отец? Раз стихия не убила, какое-то время ему вообще не стоит бояться смерти. Должна же у судьбы быть передышка.  * * *  - Кир, тебе налить? – Тимур кивнул на бокал Никиты, который он в данный момент наполнял янтарной жидкостью.  - Нет, не нужно. Мне вообще уже спать пора, я с ног валюсь. Вадик сегодня меня загонял. Надурил ты его, Тима, а успокаивать мне пришлось. – Кира, зевнула и поднялась с кресла, в котором сидела, поджав под себя ноги и прислушиваясь к разговору ее мужа и брата. И, кажется, подремывая иногда – глаза у нее и правда были соловыми.  - Моя непьющая зануда-сестра, ты не меняешься….  - Пойдем, я тебя провожу, радость моя. – Ник поднялся следом.  - Что, боишься, заблудится твоя радость по дороге в спальню? – Провожая их глазами, заметил Тимур.  - Заглохни. – Не оборачиваясь, бросил Никита, обнимая Киру за талию.  Когда они ушли, Тим глотнул коньяк и задумался.  Он не хотел выпытывать у сестры тайны ее подруги, потому что, если честно, не очень Кире доверял. Она сто процентов знает всю правду, но захочет ли она делиться ею? Может у них с Надей есть легенда на случай лишних вопросов. Его вопросов, например. Ведь они наверняка общались между собой на предмет просвещенности его, Тимура Одинцова. Могли и сговориться, почему нет? Как бы узнать, в курсе ли Никита? Узнать, не выдав чужую тайну – вот задачка со звездочкой.  Кира и Никита - муж и жена. Значит ли это что он в курсе всех ее тайн, так же как она – его? С одной стороны это было естественно, но вот он точно знал, что отец много чего не рассказывал матери о своей работе. Того, что могло напугать или шокировать ее. Что заставило бы ее волноваться. Так же как и он не рассказывал, и не будет рассказывать Наде всей специфики своей. Пусть она только догадывается о некоторых вещах.  Но с другой стороны тогда, когда уехала Надя, и Кира осталась одна, кто проводил с ней время? Кто всегда был рядом и возможно выслушивал ее слезливые жалобы на предательство подруги? Никита…. Надежней человека для сокрытия чужой тайны, в мире было не сыскать - Кира могла доверить ему все. А она должна была кому-то открыться! Должна, потому что невыносимо носить в себе такой груз и не иметь возможности разделить с кем-то свою ношу, уж он-то знал!  Но если нет? Если он сейчас расскажет Нику о Наде то, что он не знает и не должен знать?  Наверное, он все же должен отпустить все это, забыть, погрести под всеми теми вескими аргументами, что понял и принял для себя на Алтае, и больше никогда не тревожить эти воспоминания, но как же соблазнительна была мысль узнать правду! Правду, которая может ничего уже не изменит, но все же…. Он должен знать. Должен и точка. И когда он узнает все, он все и отпустит. Не останется у него червячка сомнений, что будет медленно разъедать его изнутри, в противном случае.  - О чем задумался, спасатель? - Рядом на диван плюхнулся Никита и потянулся за своим бокалом, что стоял на журнальном столике. – Вспоминаешь свои подвиги или мечтаешь о том, как тебе вручат орден?  - Вспоминаю.  - О чем? Или о ком?  - Помнишь, в прошлом году после дня рождения Вадика мы сидели здесь с Кирой, с Надей, с Артуром…. Тогда все по-другому было.  - Да-а, - протянул, усмехнувшись, друг, - тогда ты еще верил в себя, Одинцов. Спустила тебя Надька с небес.  - Надька кого угодно с небес спустит и не по одному разу, кстати…. – Пробурчал Тим в ответ.  - То есть? - переспросил Ник. И тогда Тимур, осмелев под действием принятого алкоголя – лучшего средства развязать не только чужой язык, но и свой - пошел ва-банк:  - Ник, почему ты мне ничего не сказал?  И по тому, как напрягся Никита и как сжал челюсти, Тимка понял, что друг его в курсе всего.  - О чем не сказал? – Попытался Никита притвориться, что не понимает, о чем говорит друг.  - О Наде. – Продолжал давить на него Тимур. – Ты же мой друг, Ник, как ты мог скрыть от меня такие вещи о ней.  И удовлетворенно подумал, что если он не проболтается, всегда можно съехать с темы, притворившись, что пошутил.  - Тима, если честно я сто раз говорил Кире о том, что ты имеешь право знать все, что тогда случилось. – Купился Никита на блеф. - Ты ведь даже не представляешь, как далек был от событий, произошедших с твоей сестрой тогда. Перед нашей свадьбой. Да тебе по большому счету было наплевать на Киру. Но когда появилась Надя, когда все так у вас закрутилось…. Я тебе сказать не мог, я своей жене слово дал, пойми.  - Молодец, друг, - вспылил Тимур, - из-за слова, данного глупой бабе, ты не предупредил меня о том, что я… что Надя….  Тима глотнул коньяк и, выдохнув, продолжил. У него все внутри клокотало от понимания того, что все вокруг водили его за нос, даже лучший друг! И этот праведный гнев спустил его с тормозов, лишил осторожности.  - Что моя Надя, оказывается, до меня тр*халась с этим мерзким гадом Корнеевым! Может, тебе спокойнее было от того, что не только тебе Кира после него досталась?  - Не понял. – Никита нахмурясь, смотрел на него и если бы Тимур обратил внимание на это взгляд, он бы вовремя прикусил свой язык.  - А что тут непонятного? И твоя нынешняя жена и моя будущая – обеих распечатал один и тот же человек, да мы теперь точно, как братья с тобой Ник….  Секунда и Никита уже стоит перед ним. Он хватает его за грудки и поднимает с дивана. От души отвешивает ему оплеуху. Обидно. Ладонью. Как бабе….  А потом еще и встряхивает его. И говорит веско:  - Еще раз. Отзовешься о Кире. В таком ключе…. Я из тебя вытрясу душу, Одинцов, и не посмотрю, что ты - мой лучший друг, понял? И как ты можешь говорить такое о Наде? У тебя что, от твоей порнушки совсем крыша поехала?  Тимур молча сопел и буравил друга глазами. Он почти не прислушивался к тому, что Ник говорил. Он думал только о том, как ему освободиться и дать Никите сдачи. Они уже не подростки и он вполне может постоять за себя. А потом постепенно сквозь гул крови в ушах до него стали доходить слова:  - Он изнасиловал ее, слышишь ты, долб*ёб? Ты знаешь, что это значит, или пойдешь у папы спросишь, придурок.  - Ты-то откуда знаешь? – Недоверчиво переспросил Тимур. – Тоже Кира лапши на уши навешала?  - Какой еще лапши?  - Такой! Такой же, как мне навешала Надя, когда я узнал правду. Пусти меня, Ник, я пойду, вытряхну Киру из ее постельки и заставлю признаться и мне и тебе по какой причине она тогда с Надей разругалась.  - Ты к моей жене не пойдешь. – Ник толкнул его на диван, выпуская из своей руки смятую ткань его рубашки, всучил в руку бокал. – Сядь и остынь.  - Твоя жена – моя сестра, между прочим. – Пробурчал Тимур, делая очередной глоток. – Захочу и пойду.  - Твоя сестра - моя жена - сейчас ждет ребенка.  - Поздравляю. – Зло бросил Тимур, машинально отмечая слова друга но не обращая на них внимания – не до того было.  - Спасибо, но не советую тревожить ее покой твоими истериками, Одинцов. Ей не обязательно рассказывать мне правду, я все знаю, потому что был свидетелем тех событий.  - Ник, - глядя себе под ноги попросил Тимур, успокаиваясь, - расскажи мне, что тогда произошло. Такое чувство, что я в центре какого-то заговора – все всё знают кроме меня.  - Я думал ты в курсе. – Удивленно глядя на него ответил Никита.  - Я тоже так думал, оказывается, нет.  - То есть ты меня на понт взял? – Ник поднял брови и покачал головой. – Чувствую себя наивным дурачком….  - Не совсем. Я знаю, что у Нади что-то было с Корнеевым, но без подробностей. Ты расскажешь?  - А ты угомонился?  - Да.  - Готов адекватно воспринимать информацию?  - Всегда готов.  - Тогда слушай….  Никита рассказал Тимуру все о том дне, который запомнил на всю жизнь. Начиная с момента, когда Кира нарисовалась на его пороге, напуганная, дрожащая, на грани истерики от того, что нашла она в компе у своего несостоявшегося женишка. И как потом Корнеев приехал за ней. И как она отключила телефон, чтоб он не беспокоил ее звонками. И как в этот промежуток времени видимо Кире звонила Надя, и, не дозвонившись, пошла к Корнееву домой…. И как потом они забирали ее с Кирой вдвоем от его дома, с явными признаками сексуального насилия. И как Надя потом отвернулась от Киры, не желая общаться с ней и вызывая в ней глубокое и уничтожающее девушку чувство вины перед подругой. А потом и вовсе уехала.  Тимур слушал молча, не поднимая глаз, вертя в руках бокал с коньяком. И с каждым словом все больше мрачнел. А когда друг рядом, высказавшись, замолчал, Тимка со всей силы швырнул ни в чем не виноватую посудину в стену. Бокал разлетелся на осколки, а он закрыл лицо руками.  - Если завтра мой сын поранится, я тебя убью. – Отстраненно наблюдая за произошедшим, заметил Никита.  - Убей лучше прямо сейчас, идиота…. – Тимур откинулся на спинку дивана, устроил на ней голову, тяжело вздохнул. – Она же сказала мне. Почему я не поверил? Чувствовал же – не все так просто, как кажется.  - Потому что ты – самовлюбленный самоуверенный дебил, который считает себя умнее всех.  - Давай, друг, топи меня. Мало мне, мало….  - Мало. По башке бы тебе дать, может, поумнеешь однажды. – Ник вдруг замолчал и задумался. – Стой, так я не понял, что и откуда тогда ты узнал?  - От подружки ее узнал. Про то, что Надя за спиной Киры с ее парнем шашни крутила. Тогда, когда мы с каникул возвращались. Она мне потом пыталась сказать, а я слушать не стал…. Господи, какой я идиот…. – Тимур сжал голову руками.  - Нашел, кому верить. – Криво ухмыльнулся друг.  – Слушай, Ник, я пойду. Мне завтра возвращаться нужно. Срочно.  Он сделал шаг по направлению к двери, но потом вдруг остановился.  - Зачем ты спас это ничтожество, Ник? – Спросил, не поворачивая головы. – Пусть бы сгорел синим пламенем.  - Я не мог по-другому. Когда-нибудь ты поймешь.  - Вряд ли…. Ты хотя бы оторвался на нем за Киру, а я? У меня никогда такой возможности не будет.  - Просто забудь, Тимур. Поверь, не это важно.  - Легко сказать….  Следующим утром Тимур садился в поезд до Тюмени.  * * *  Из-за спешки Тиму достались места в купе в последнем вагоне. На своих попутчиков он не обращал никакого внимания – им ехать вместе всего лишь сутки, не успеют познакомиться, как уже нужно будет прощаться. К тому же все его мысли занимали тяжелые раздумья. Тимка пытался понять, что он чувствует помимо стыда перед Надей за свое недоверие к ее словам, оказавшимся правдой. И досады, что, не смотря ни на что, добром ли, силой ли, но Влад Корнеев был с его деткой. Был…. И если Никита смог душу отвести, избивая его за Киру, да и за Надю заодно, то Тимур был этой возможности лишен раз и навсегда. Не поедет же он в другую страну наказывать беспомощного инвалида, который и не вспомнит, наверное, и не поймет, что происходит.  А руки чесались так, что он практически не разжимал кулаков.  С каким удовольствием он бы поквитался с ним! И может быть, тогда он почувствовал бы себя отомщенным. И за Надю отомстил бы сам.  Он пытался понять, почему же Надя не призналась ему сразу. И какая-то обида на девушку появлялась в душе, как бы он не пытался избавиться от нее и понять ее мотивы. Но по всему выходило, что Надя не доверяла ему. Что она сочла его за какое-то безумное, ревнивое животное не способное адекватно воспринять подобную информацию. И это были не самые приятные мысли, досаждающие ему.  Тимуру никогда не приходилось кого-то принуждать. Да что уж там, ему даже уговаривать никого не приходилось ни разу. Кроме Нади, но Надя это вообще отдельный разговор…. Тимур искренне пытался понять, что переживает девушка во время насилия, но фантазия упрямо подбрасывала ему сценки из порнофильмов. Ну не мог он себе вообразить всей мерзости сексуального насилия. Теоретически все понимал – причины, процесс, последствия, наказание. Теоретически – да, но понять, прочувствовать не мог. Он никогда не применял против женщин силу и знал, что и впредь не сделает этого. Более того, когда Алиса Борисовна однажды поддала спиртного и попросила ее связать, Тимка вообще не понял, что за прелесть она находила в подобных играх. Так уж он был искушен, так востребован представительницами прекрасного пола, что у него в голове не укладывались мысли о насилии. Даже в форме игры.  Только Надя могла заставить его применить силу. Только она могла спровоцировать его, но даже с ней о не позволил бы себе взять ее против воли. Но разве Надя когда-нибудь по-настоящему ему сопротивлялась? Скорее уж она распаляла его, дразнила, заводила… но не сопротивлялась по-настоящему никогда.  Вот и сейчас мысли его пребывали в состоянии хаоса, а логика просто куда-то испарилась. Он понимал, что мыслит не правильно, пытался перевести их в другое русло, но…. Не мог избавиться от назойливых картинок. Они ему еще тогда, в январе спать нормально не давали, за что же опять?! Только сейчас все стало еще хуже. Тимур все равно ревновал чудовищно. Так, словно нет разницы, доброволен ли был половой акт или нет. Словно главным и единственно важным остается то, что он все-таки БЫЛ….  Почему Корнеева не судили? Почему она никому ничего не сказала? Почему уехала от Киры? – эти вопросы не давали ему покоя.  И вспоминая их с Надей брачные игры, одна из которых довела бедную Варю до обморока, он никак не мог представить ее в другой роли. В роли сопротивляющейся страдающей жертвы.  Надя не жертва. Не жертва насилия и все же она ею является. Да, что за чертовщина?! Не мог он всего этого принять! Ну, никак не мог, хоть и старался. Понимал умом, а сердцем не принимал. Другу верил, безусловно, Наде – нет….  Ничего, это пройдет. Сейчас он немного успокоиться, завтра он пересядет в Тюмени в поезд до Ижевска и скорее всего уже послезавтра вечером он увидит Надю. Его Надю, его детку, а не ту развратную бестию из его извращенных фантазий. А он уже успел понять, что это разные девушки. Сейчас его существо потревоженное новостями успокоится и все станет по-прежнему. Ему просто нужно это переварить, с этим переспать и все устаканится.  Стоило подумать о том, что Надя не соврала ему и на самом деле добровольно не спала с Корнеевым, а он ей не поверил. Мало того что не поверил, так еще и уши заткнул и не слушал все, что она ему говорила. Стыдно было…. И не очень комфортно было чувствовать себя виноватым. Но он исправит все. Все по-другому будет теперь. Без нее ему совсем никак. И если из двух зол выбирают меньшее, то он уже выбрал. Принял решение и не стоит травить себя и идти на поводу у разыгравшейся не к месту фантазии.  - Эй, - кто-то потрепал его за плечо, - хочешь?  Он, повернувшись, увидел девчонку, свою соседку по купе. Она протягивала ему апельсин, оранжевый, яркий, как ее рыжие волосы.  - Спасибо. – Он взял апельсин из ее ладони, принялся счищать жесткую кожуру. В купе тут же запахло свежим цитрусовым запахом.  - Как тебя зовут? – Пристала девчонка.  - Тимур, а тебя? – Он протянул ей половину очищенного фрукта.  - Тася. – Бросила она и, отделив дольку, поднесла ее ко рту.  Девчонка была непоседливой, смешливой и молодой. Лет двадцати, наверное, не больше. Не понятно, куда смотрели те, кто продал ей билет в купе, в котором кроме нее ехали еще трое мужчин, но кажется, ее это ничуть не смущал и не пугало. Еще двумя соседями Тимура и Таси были двое парней, Тимкиных ровесников. Парни как парни. Тимур не особо обращал на них внимание, но они с девчонкой болтали полдороги, флиртовали с ней ненавязчиво и не пошло. Она на их флирт отвечала, но поглядывала чаще на Тимура. Он чувствовал, что девушка пытается привлечь его внимание таким дешевым методом и не пытался даже бровью повести, дабы она не нафантазировала себе, Бог знает чего. Он вообще не общался ни с кем из них, краем уха улавливая отрывки их разговора. А они втроем до самого вечера трепались обо всем подряд – парни рассказывали Тасе неприличные анекдоты, и разные истории, якобы произошедшие с ними. Тася заливисто смеялась. Иногда Тимур хотел вставить реплику о том, что когда-то он уже слышал нечто подобное или читал в интернете, но тут же начинал себя чувствовать стариком, ненавидящим молодежь только за молодость, что давно прошла. Тогда он прикусывал язык, усмехался сам над собой и опять прокручивал в своем уме встречу с Надей. И с каждым километром, приближающем его к ней, отступала нервозность. Ее перевешивала радость будущей встречи, конец разлуки. И от этого какая-то небывалая легкость воцарилась в его душе.  И вера в то, что все будет хорошо. Что они справятся. И что Надя – не «меньшее из зол», что она – его счастье.  Перед сном парни вышли в коридор. Покурить и дать единственной девушке среди них переодеться и приготовиться ко сну. И тогда Тимка наконец поближе познакомился со своими соседями. Парням было по двадцать пять лет, и они ехали в Тюмень на вахту. Работали на каком-то нефтедобывающем предприятии. И что-то в их поведении на интуитивном уровне насторожило Тимура. Однако он не мог понять что именно. Казалось, парни пытаются что-то скрыть от него, но что? И зачем? Они чужие люди, он не лезет в их личное пространство, он даже их имена с первого раза не запомнил, какие могут быть секреты? Странно все это было и опровергало известную теорию про синдром попутчика.  Но пришло время вернуться в купе, и Тимка выбросил все свои мысли из головы, приготовившись к очередному «свиданию» с Надей и пытаясь предположить, каким оно выйдет. Будут ли его снова терзать ревнивые подозрения или он сможет окунуться с головой в прошлое и расслабиться?  Тася лежала на верхней полке, отвернувшись к стене, чтоб не смущать своих попутчиков. Тимкина нижняя полка была напротив, и он прекрасно видел рыжие волосы и плечики девушки. А закрывая глаза, он попытался представить ту ночь, когда они с Надей уезжали из Новосибирска. Он попытался вспомнить, как стук колес смешивался со стонами девушки и ее слова – «я люблю тебя, Тимур Одинцов». Самые желанные слова, что он тогда хотел от нее услышать. Но в памяти вместо этого всплывало совсем другое. Он видел как наяву Надю, что с несчастными глазами сидит напротив, а он вставляет в уши втулки и делает музыку громче. И что-то едкой кислотой разъедает его изнутри, лишает сна. Так, что он готов позвонить ей и сказать всего лишь два слова, нет - три….  Я – идиот, детка.  Как мне повезло, что ты любишь меня, дурака. И простить меня по этой же причине наверняка сможешь…. Ведь сможешь же?  Слов получилось бы больше, но это было то, что непрестанно сейчас крутилось в его голове. Только он совсем не хотел торопить события и портить важность разговора, воспроизводя его посредством сотовой связи. Он еще немного подождет. И она тоже.  Сон его был беспокоен и наполнен дурацкими видениями. Прошлое, настоящее и будущее сплелись в его сознании в причудливый клубок и уже не понятно было, что реально, а что снится ему. Но сквозь полузабытье ему вдруг почудился тихий разговор, который он сначала принял за очередное сновидение, проецирующее в сознании его разговор с Надей, но потом он понял, что слышит голоса попутчиков – девушки, Таси и одного из парней. Кажется, он звал ее куда-то. Тимур отметил это машинально, не задумываясь и не разбираясь в чужих отношениях, отвернулся к стенке и снова уснул.  А когда проснулся снова, понял, что в купе он один. И сон как рукой сняло, потому что закрались в его мысли какие-то нехорошие предположения. Дурацкое предчувствие того, что происходит что-то ужасное. Чисто интуитивное и еще не оформившееся в сознании как факт.  Где девчонка?  Где парни?  И что самое интересно, почему нет обоих? Ведь ночь глухая, вряд ли они в вагоне-ресторане. Будь они давно знакомы, он бы не обратил внимания на происходящее, но…. Не похожа была она на любительницу постельных игр втроем. Он бы вообще поставил на то, что она – девственница.  И почему его вообще беспокоят чужие проблемы? Потому что проблемами тут попахивает крупными. Это не подростки, что ходят втроем покурить, а потом еще хихикают в тамбуре, пока их не разгонят проводники. Это взрослые люди со взрослыми желаниями.  Появилось настойчивое желание убедиться что все в порядке. Почему оно возникло? Почему Тимка решил взять на себя ответственность за постороннюю девушку, к которой не испытывал ни грамма тех чувств, что испытывал к Наде? Просто понимал, что должен вот и все. А когда он начнет равнодушно проходить мимо людей попавших в беду, придет пора ему, уходить из мчс и искать себя на другом поприще.  Тимур вышел в коридор. Огляделся. Прислушался….  Только стук колес и больше ничего.  Он прошел в конец вагона. В самый конец. К туалету, надеясь, что ребята все же в тамбуре, курят и болтают, чтоб не мешать ему.  Но нет. В тамбуре никого не было.  Тимур постоял немного, думая, куда кто подевался, когда в мелькающем свете фонарей на глаза ему попалась туфелька-балетка…. Бежевая, маленькая, словно детская, с камешками на носке. Такие носила в поезде Тася, постоянно сетуя на то, что с них отваливаются камни при каждом шаге, иначе он и внимания не обратил бы….  Что она здесь делает? И где вторая? Надо полагать на ноге хозяйки….  Тимур присел, поднял туфельку и задумался, вертя ее в руках. И вдруг посмотрел на закрытую дверь, за которой, как он знал, ничего нет. Крохотное помещение, а за ним выход наружу.  Догадка, в которую не хотелось верить как громом его поразила. А вдобавок из-за закрытой на первый взгляд двери донесся до него приглушенный и еле различимый шум.  Тимур поднялся на ноги и взялся за ручку двери. Осторожно потянул ее на себя. Дверь поддалась, оказавшись открытой. Тим распахнул ее одним сильным рывком и замер пораженный представшей перед его глазами картиной.  В первую очередь ему в глаза бросились рыжие волосы. Маленькие пружинки, подрагивающие от грубых движений. И огромные, полные отчаянной мольбы глаза….  В маленьком тамбуре двое Тимкиных соседей по купе насиловали девчонку…. Один стоял за ее спиной, прижимая ее к себе, зафиксировав ее руки так, что она не могла сопротивляться и зажимая ее рот. Второй парень стоял спиной к Тиму и, удерживая тело девушки на весу, совершал характерные движения, спутать которые с любым другим занятием и ошибиться, было просто невозможно.  Тимура от отвращения, охватившего его при виде происходящего бросило в жар и тошнота подкатила к горлу как при уколе «хлористого». Оценка ситуации, длившаяся секунды, показалась ему вечностью. Словно время опять потекло медленно, как смола, растянулось как резина, а потом сжалось, как пружина и наступил провал….  Пришел в себя Тимур на полу тамбура от того что кто-то настойчиво тянул его за локоть, отрывая от распростертого рядом насильника уже не подававшего признаков жизни. Второй сидел рядом, навалившись спиной на стенку тамбура с лицом, превратившимся в кровавое месиво.  Тимур отшатнулся, огляделся и понял, что совершенно не помнит, как смог один расправиться с двумя этими отморозками. Посмотрел на свои руки, окровавленные, со сбитыми казанами и решил, что видимо состояние аффекта знакомо ему теперь не только понаслышке….  Тимур поднялся с грязного пола, оставил ублюдков с появившейся как нельзя вовремя охраной поезда и прошел в тамбур. Там, сжавшись в комочек в углу, плакала несчастная девчонка, спрятав лицо в ладонях. Он опустился на колени рядом и протянул дрожащую ладонь к спутанным рыжим волосам. Погладил их, чувствуя, как выпрямляются под его рукой тугие завитки. Отодвинул их с шеи и увидел на светлой коже круглые синяки от чужих, жадных пальцев. Стиснул зубы.  Тася подняла на него заплаканные глаза, а потом бросилась на шею и расплакалась навзрыд.  - Прости меня, - шептал Тимур, гладя ее по голове, - прости меня, детка….  * * *  - Не надо полиции! Нет, не надо! – Тася отрицательно мотала головой, и слушать аргументы не хотела. Уши зажимала, видимо надеясь заглушись слова Тимура.  Уже наступило утро, и поезд неминуемо приближался к пункту назначения, а там их уже встречали полицейские со следователем.  - Надо, Тася, - пытался переубедить ее Тимур, - они должны быть наказаны по закону, неужели ты хочешь, чтоб еще кто-то пострадал? Да их же перекроет от собственной безнаказанности. Это твой гражданский долг….  - Вот только не надо мне про долги! Никому я ничего не должна! Где был закон, когда эти двое затащили меня в подсобку? Где? – Обиженно спрашивала девушка и снова начинала плакать.  Тася уже успела рассказать ему, как ночью один из парней звал ее прогуляться в коридор, но она отказалась. Она думала он отстанет. Но позже девушка встала, чтоб сходить в туалет, а выходя, попала прямо в их руки.  Теперь, при свете солнца Тимка мог воочию убедиться, какие последствия имела для его попутчицы ночная драма. И дело не только в эмоциональном состоянии девушки, для описания которого он не нашел бы слов. Он машинально отмечал каждый синяк или ссадину на ее теле, понимая, что физически оно пострадало так, как если бы девушка подверглась жестокому истязанию. Видимо Тася пыталась сопротивляться, да куда там…. Она лежала на Тимкиной нижней полке, пытаясь свернуться в комочек, а в Тюмени ее уже ждала карета скорой помощи.  - Мне придется об этом рассказывать снова и снова. Мне не дадут об этом забыть еще очень долго. – Сказала она. – А я ведь больше всего на свете я хочу просто обо всем забыть. И поскорее.  - Нельзя так, Тася, как ты не понимаешь?! – Стоял на своем Тимур.  - Это ты ничего не понимаешь. – Ответила девушка и надолго замолчала, не реагируя на попытки Тимура достучаться до нее.  После того как поезд остановился у одного из перронов вокзала Тюмени, Тимура вместе с задержанными насильниками отвезли в следственный отдел, Тасю «скорая» забрала в больницу. Отморозки к тому времени уже пришли в себя и даже смогли самостоятельно передвигаться, глядя на мир заплывшими синяками, глазами.  Когда Тимку допрашивали в качестве свидетеля, он рассказал честно все что увидел в ту ночь и все, что наблюдал после того как поезд тронулся. И в какой-то момент он вдруг понял, что следователь, который его допрашивал, своими вопросами выводит его на совершенно иное значение произошедшего.  - Значит, вы видели, как девушка флиртовала с обоими задержанными?  - Значит, вы слышали, как один из них звал ее куда-то ночью?  - Значит, вы не можете сказать, испытывала ли потерпевшая какие-либо чувства к задержанным? В том числе негативные?  Все эти вопросы наводили на одну мысль – следователь не хотел открывать дело и разбираться в таком больном вопросе как изнасилование. Он хотел свалить ответственность за произошедшее на девушку. Которая заигралась и нечаянно спровоцировала парней на активные действия. И степень ответственности за подобное совсем другая. Если она вообще есть….  Перечитывая протокол допроса, Тимур поразился филигранности юридического слова, владея которым можно так искусно расставить акценты, что на выходе не узнаешь собственных слов….  - Я не буду это подписывать. – Он отодвинул бумагу. – Я всего этого не говорил. Девушка их не завлекала, не заигрывала и не провоцировала. Она просто до поры до времени не боялась людей, разве это преступление?  - Одинцов…. – Протянул мужчина, разглядывая паспорт Тимура. – Знакомая фамилия, где-то я ее уже слышал недавно….  Он задумался, а потом воскликнул:  - Тот Одинцов, который пару лет назад раскрыл какой-то грандиозный скандал с владельцем банка! Ты не имеешь к нему отношение?  - Это мой отец. – С гордостью ответил Тимур.  - Тогда понятно, откуда такой умный свалился на нашу голову…. Вот, бери, - он подвинул ему чистый лист, - сам пиши. Как все было.  После Тимур поехал в больницу к девушке. Его поезд уже скоро отправлялся и он не хотел задерживаться на пути к Наде ни на один лишний час. Даже по такому вескому поводу.  Подходя к палате он услышал голоса. Остановился и прислушался. И понял, что бедной девчонке даже в себя прийти не дали. Опрашивали по горячим следам. И как же не понравился Тимке тон этого разговора.  Молодой помощник следователя давил на Тасю так, что у нее вот-вот могла начаться истерика. Он сыпал на нее вопросами, перекручивал факты и всячески пытался вынудить ее отказаться от обвинения. Когда он ушел и Тимур вошел в палату, девушка выглядела не лучше чем тогда, когда он нашел ее в тамбуре.  - Я тебе говорила, что они мне не поверят. – Плача упрекнула его она. – Зачем ты втянул меня во весь этот кошмар. Это еще хуже, чем само изнасилование.  - Тась, - он присел на краешек ее постели, - мне пора ехать дальше.  - Скатертью дорога. – Всхлипнула она.  - Запиши мой номер телефона, вдруг пригодиться.  - Нет. – Тася села на постели и вытерла глаза. – Не пригодится. Мы никогда больше не увидимся, Тимур. Я благодарна тебе за помощь, хоть и запоздалую, но я буду стараться забыть обо всем. А ты всегда будешь мне об этом напоминать. Я не буду тебе звонить, и любых контактов буду избегать. А если мы случайно встретимся однажды, я сделаю вид, что мы не знакомы. Извини. Прощай.  Она снова рухнула на подушку и повернулась к нему спиной.  Тимка посидел рядом еще минуту и вздохнув вышел в коридор. Там он достал свой айфон и позвонил отцу. Попросив не задавать лишних вопросов, Тимур вкратце обрисовал суть произошедшего и спросил, нет ли у Вадима каких-то связей, с помощью которых можно как-то проконтролировать, чтоб это дело не спустили на тормозах. Вадим обещал подумать о просьбе сына и, как и обещал, лишних вопросов задавать не стал.  Это было то единственное, что еще мог сделать Тимур для девушки. Больше он помочь ей ничем не мог. С этими мыслями и с тянущим ощущением внутри Тимур сел в поезд до Ижевска.  Зато он полностью определился со своими чувствами и переживаниями. Тот бред сумасшедшего, что терзал его, воскрешая в воображении весьма специфические и, как оказалось, очень далекие от реальности сцены насилия, пропал навсегда. В изнасиловании не было ничего сексуального, это была не игра, и в реальности сей отвратительный акт причинял физический ущерб равный моральному. А может даже больший. Вот и все. А за то, что он сам себе насочинял, ему должно быть стыдно перед Надей. Даже за самую крамольную мысль, что все, что с ней случилось не так мерзко и грязно, как оказалось на деле.  Ревность исчезла без следа. Остались только стыд на себя, ярость на ублюдка, который сделал такое с его деткой и гордость за Надю, сумевшую пройти все это в одиночку и не сломаться. Смогла она – сможет и он. И по-другому не будет.
  Глава 30
 песня
 "Привет,  Мы будем счастливы теперь и навсегда!"  Надя поздним вечером скучала в своей комнате одна. Пару часов назад, Ванька, забирая Варю на романтическое свидание намекнул девушке, что до утра она соседку не увидит. Похоже, для Вари, наконец, настал день «икс»…. Вернее ночь….  Накануне Варвара, заикаясь и краснея, попыталась поговорить с Надей на тему первой ночи, из чего девушка поняла, что ее недотрога-соседка все-таки созрела распрощаться с невинностью до свадьбы (а Надя была уверена, что сие знаменательное событие в уме Варвары однозначно приурочено, вернее является закономерным продолжением другого, не менее знаменательного). Однако, видимо, Ваня форсировал процесс созревания. В любом случае, ей-то какая разница?  Надя пыталась не думать ни о чем, но вопреки всему почему-то мысли ее постоянно возвращались к тому, чем на данный момент могут заниматься ее друзья. И к своему удивлению Надя поняла, что немного волнуется за Варю. Так как если бы ее ученица сегодня сдавала ответственный экзамен. Тест на зрелость. На готовность ко взрослой жизни.  Интересно, рассказывал Тимур товарищу про то, как Варвара получила психологическую травму, благодаря им, или нет? С одной стороны не похоже на Тимура трепаться на такие темы, а с другой…. Может быть стоило? А то начнет Варвара в обмороки падать от вида мужского члена, вот не хватало.  А вообще зря она об этом думала. На самом деле зря. В конце концов, это неизбежно и рано или поздно произойдет, а Тимкин друг – самая подходящая кандидатура….  И тут же Надя вдруг вспоминала Влада, и ей становилось жалко девчонку. Ну, а вдруг Ванька - весь такой положительный парень, в постели превращался в жестокое ненасытное животное. У Киры ведь так и было все…. И против собственной воли Надя не могла отделаться от воспоминаний о своем первом разе и испытанных ощущениях, о которых так долго она пыталась забыть. Иногда ей даже это удавалось. Когда рядом был Тимур….  Девушка ворочалась с боку на бок и не могла заснуть. Появилось желание выпить бокальчик чего-то расслабляющего, но нет! Не хватало еще алкогольничать ради того чтоб заснуть….  Она отвлеклась от мыслей о Варе и вновь, как каждую ночь в течение этих двух месяцев подумала о нем…. О Тимуре Одинцове, не дающем ей ни секунды покоя. Представила его черные глаза. Его лукавую улыбку, его изогнутую бровь так, словно сейчас он был рядом. Вспомнила все, что было между ними до той сакраментальной и так много поменявшей встречи с чертовой Натой (упокой Господь ее мятежную душу). Представила, как все могло быть не случись той встречи. Представила, как все может быть у них с Тимуром после его возвращения, если они помирятся, и она не уедет. Окунувшись в воспоминания и мечты Надя, наконец, начала проваливаться в сонное забытье. Но внезапный стук в дверь вырвал ее из объятий Морфея.  Надя села на постели, решив, что эти звуки ей приснились. Но стук повторился.  Не громкий, но настойчивый.  Кто это?  Напуганная Варя, вернись она домой, колошматила бы по двери так, что разбудила бы и соседей. Видимо это не она….  Надя поднялась с кровати и как была, в пижаме, направилась к двери. В принципе стесняться ей было некого – с тех пор как Тимур уехал, шелковые неглиже сменила практичная и удобная хлопчатобумажная пижама, состоящая из бриджей до колена и майки. Не сексуально, зато удобно.  Теряясь в догадках, девушка подошла к двери. Помедлив повернула замок. Открыла….  На пороге стоял он - Тимур Одинцов – ее счастье и проклятье…. Стоял, облокотившись устало, рукой на стену и опустив глаза.  Надя смотрела на него, не дыша, боясь моргнуть и спугнуть это внезапное видение. Она боялась, что от тоски у нее уже едет крыша, и Тимур Одинцов мерещится ей в каждом человеке. Она зажмурилась, снова открыла глаза – Тимур был все тут же, на ее пороге. Стоял все так же глядя себе под ноги. А потом он медленно поднял на нее взгляд черных глаз….  Остановилось время, замерло сердце, вздох застрял где-то в горле…. И не стало ничего в целом мире. И целого мира не стало, весь он провалился в эти бездонные омуты, увлекая ее за собой.  Надя почувствовала, как щемит сердце в ее груди, потому что мужчина, стоящий на ее пороге не был тем Тимуром, которого она знала с детства. Который, не смотря на все перемены, что с ними произошли, где-то в глубине ее сознания так и остался в каком-то смысле подростком-балбесом, над которым любили подтрунивать ее родители. Тимур повзрослел на целую жизнь за эти два месяца, что они не виделись. А может и раньше, просто она не могла этого заметить, пока разницу не подчеркнула разлука. У него изменился взгляд, в нем появилось что-то новое. То, что мелькало в минуты сильных потрясений теперь осталось в нем навсегда. Не боль, не тоска, не жалость или гнев – нет. Просто какое-то… знание что ли…. Наде безумно сложно было это объяснить. Она просто так чувствовала вот и все.  Тимур так же пристально разглядывал ее, словно пытался вобрать в себя ее облик. Или понять, как изменилась она за время разлуки. И постепенно складочка между его бровей разглаживалась, а губы тронула улыбка. Видимо то, что он видел, ему понравилось. И его улыбка в тот же миг вернула Наде того Тимура, которого она знала и любила….  Тогда девушка не выдержала. Бросилась ему на шею. Крепко обняла и почувствовала, как его руки, оплетаются вокруг ее талии, прижимают ее к его телу так, словно он хотел впечатать ее в себя, слиться с ней. И как ни странно, вопреки тому, что она должна была задыхаться в его крепких объятиях, именно сейчас Надя чувствовала что дышит, наконец, полной грудью и что тот противный комок в горле, спирающий дыхание, исчез. Девушка поняла, что это - конец. Конец одиночеству, конец тоске и ожиданию, конец разлуке, и самое главное - их расставанию конец. Целому отрезку их жизни, не самому хорошему отрезку, конец. Все закончилось. И ему даже подытоживать ничего не нужно было, ясно как день, что он чувствовал уже по тому, как он виновато молчал, уткнувшись в изгиб ее шеи. И Наде вдруг так неважно стало все. И так неохота рушить очарование момента разборками. Они ведь могут подождать еще немного?  - Привет, детка, - шепчет он, не поднимая лица, - не прогонишь?  - Нет, конечно. – Отвечает она, не двигаясь с места, не шевелясь.  Тогда он подхватывает ее на руки и входит, ногой толкнув дверь так, чтоб она захлопнулась.  Тимур садится на кровать, устраивая Надю на своих коленях, берет ее лицо в свои ладони и снова смотрит на нее, так, словно наглядеться не может. А Надя держится руками за его запястья, будто хочет отстранить от себя его руки, но никак не может решиться сделать это. На самом деле ей хорошо вот так, рядом с ним. Так хорошо, что даже говорить ни о чем не хочется, а надо. Определенно надо….  - Надя, - Тимур словно читает ее мысли, - детка, я так виноват перед тобой. И я знаю, что ты ждешь от меня как минимум серьезного разговора, и я обещаю, он состоится…. Но не сейчас. Сейчас я просто не способен мыслить связно, прости, родная моя, но я очень скучал….  Он прижимается губами к ее рту, жадно целует, ласкает губами. И Надя вдруг понимает, что и ей тоже сейчас с ним разговаривать было бы не так уж просто. Организм просто вопит ей о том, что соскучился не только Одинцов.  - Клянусь, я шел сюда с твердым намерением расставить все по местам, - продолжает Тимур, оторвавшись от ее губ и тяжело дыша, - мне так много нужно тебе сказать, Надя, но вот увидел тебя и все…. Посмотри, что ты делаешь со мной….  Он берет ее ладонь и кладет на гульфик джинсов, демонстрируя свое возбуждение.  - Все мои мысли там…. – Виновато пожав плечами, констатирует он очевидное.  - Ох, Тимур, - улыбается Надя, расстегивая «молнию» на ширинке и запуская туда ладонь, - ты обычный мужик, который так зависит от своего члена, что если его взять покрепче… - пальчики с силой обхватывают напрягшийся орган, демонстрируя, что имеет Надя в виду наглядно, - …можно делать с ним все что угодно.  - Делай, милая, - он покрывает поцелуями ее шею, - только не прогоняй…. Да я такой, детка, я обычный человек, и я, черт возьми, не умею просить прощения, но я люблю тебя и я твой до кончиков волос, слышишь? Я – твой, а ты – моя. И так будет всегда…. Слушай, если ты не перестанешь, я сейчас опозорюсь….  Он сжимает руку на ее запястье и отстраняет от себя ее ладонь.  - Надя, - продолжает он пристально глядя на нее, так, словно от нее зависит слишком многое сейчас, - ты имеешь полное право прогнать меня в шею, но знай, я все равно не оставлю тебя. Я не могу без тебя, совсем не могу, ни минуты…. Ты от меня никуда не сбежишь, я тебя из-под земли достану, слышишь? На краю света найду. И не отстану, не успокоюсь, пока ты не согласишься быть со мной. Но сейчас ты одним словом можешь убить меня, а можешь спасти. Спаси меня, детка….  - А я думала, это ты у нас – спасатель…. – Дрожащим голосом шепчет Надя. Так непривычно и странно слышать от него эти слова. И она понимает, что больше ей ничего и не нужно сейчас, кроме одного.  - Иногда спасателя тоже надо спасать от самого себя…. – Тихо говорит Тимур, пронзительно глядя в ее глаза.  - Придется мне попробовать, не бросать же тебя. – Дрожащим голосом, неуклюже пытаясь пошутить, отвечает ему Надя.  - Не бросай.  - Еще подберет кто…. – С нарочито равнодушным видом добавляет девушка и видит, как губы Тимура снова растягивает довольная и такая знакомая улыбка. И эта улыбка каждый раз напоминает ей о том, что перед ней все тот же Тимур, ее любимый Тимур Одинцов, хоть и невероятно повзрослевший всего за два месяца.  - Надя-я…. - заискивающим тоном зовет он ее и прижимается щекой к груди девушки.  - Ммм…. – Девушка перебирает волосы на его макушке.  - А меня не только от себя спасать нужно…. – Она слышит в его голове смех и прекрасно понимает, к чему он ведет.  - От чего же еще? Давай, Одинцов, пока я добрая излагай пожелания.  - От сперматоксикоза. Это очень опасная форма воздержания, если вовремя не вмешаться последствия могут быть необратимы….  - Ну, что поделать? – Надя тянет его за волосы, принуждая посмотреть на нее. – Не бросать же тебя одного с такой проблемой.  Тимур смотрит на нее своим пронзительным взглядом, а потом говорит без тени шутки в голосе:  - Я люблю тебя.  - Я знаю.  Он роняет ее на подушку, стягивает пижаму. На минуту отстраняется от обнаженной девушки, сражаясь с собственной одеждой. Возвращается в ее объятия, ощущает ее всю под собой. Надолго приникает к ее губам, и только осознав, что она сама нетерпеливо ерзает под ним в ожидании, когда он заполнит ее собой, входит, наконец, в ее тело.  На какое-то время теряет контроль над собой и над ситуацией, растворяясь в собственных ощущениях, приходи в себя лишь, когда Надя впивается ногтями в его плечи и стонет так, что сомнений не остается в том, что она свою порцию удовольствия только что получила. Тимур собирался снова вернуться к тому состоянию эйфории и отпустить себя, когда Надя берет его лицо в свои ладони и призывает его обратить на нее внимание.  - Одинцов! Тимур, посмотри на меня. Секундочку внимания, я тебе не сказала кое-что важное.  - Черт, Надя, а позже нельзя?  - Нельзя. – Ее ладони упираются в его плечи.  Тимур останавливается, закрыв глаза, и делает несколько глубоких вдохов.  - Ей-богу, милая, ты думаешь, что я железный.  - Тимур я… таблетки не пью с того дня как ты уехал. Два месяца. Ты понимаешь, о чем я?  О, да, он понимает. Прекрасно понимает и довольно улыбается в ответ.  - Ты чего так улыбаешься? – Она, подозрительно прищурившись, смотрит на него, но Тимур, во избежание дальнейших разговоров и лишних вопросов, накрывает ее губы своим ртом и целует до тех пор, пока сам не взрывается в ней, ощущая слабое сопротивление девушки в момент собственного оргазма.  - Одинцов, ты не русский? – Сердито спрашивает Надя позже, когда он откидывается на спину рядом с ней.  - По паспорту русский. – Отвечает лениво. – Но мой отец вырос в детдоме, кто его родители неизвестно, так что я не знаю, какая кровь во мне намешана.  - Не притворяйся, что не понимаешь о чем я.  - Я понимаю. – Он поворачивается к ней, приподнимается на локте. – А чего ты боишься, Надя?  - Я не боюсь, просто я… - Надя тушуется и нервничает, - я не готова, я не думала о таком…. Теперь мне придется опять пить таблетки, а от них сбивается цикл и вообще это хлопотно….  - Попробуй только!  - Одинцов, ты с ума сошел? – Надя садится на постели и обнимает колени. – Мы не готовы к детям. Мы вообще еще не все проблемы между собой решили….  - Да брось! – Он тянет ее за руку, принуждая снова лечь рядом, прижимает ее к своей груди, гладит ладонью круглое плечико. – Сегодня не решили, так завтра решим, все будет хорошо.  - Не знаю…. – Бормочет Надя, все же обнимая его в ответ. Вообще от этой его уверенности в их будущем становится так легко и спокойно на душе. Надя понимала, что устала за то время, прошедшее с их размолвки. Устала бороться с ним, с собой. Устала так, что начни он сейчас выяснять и рядиться кто прав, кто виноват, она не выдержала бы. Послала все куда подальше и ушла. Вернулась бы домой и пусть папа и брат что хотят то и говорят – все равно. Но когда он вот так спокойно пришел и прижал ее к себе, ничего не выясняя, не требуя, кроме одного - принять его со всеми потрохами, Надя сдалась. И поняла, как же это просто и здорово на самом деле – переложить все ответственные решения на плечи мужчины, довериться ему, понять, что теперь их будущее и счастье в его руках, а он не подведет.  - Давай сделаем так, - продолжает Тимур, - ты ничего не будешь делать, не будешь пить никакую отраву, и мы посмотрим. Если судьба, если пришла пора и у нас случиться ребенок – значит так надо, мы примем это как данность. Если же нет? Что ж… ты вернешься на свои таблетки, я принуждать тебя не стану, пока не созреешь.  - А ты созрел?  - Кажется, да.  Надя приподнялась так, чтоб видеть его глаза. Долго всматривалась в них, а потом спросила вдруг:  - Тимур, что с тобой случилось на Алтае?  - Не понял. – Он ничем не выдал, что ее вопрос застал его врасплох.  - Что произошло, что ты вдруг так изменился? О детях задумался…. Все это неспроста….  Наде очень хотелось, чтоб он сам ей все рассказал. Потому что она понимала – в противном случае ей не узнать деталей произошедшего никогда.  - Тебя не было рядом, вот что случилось. – Тимур ее надежд не оправдал.  - Всего лишь? – Разочарованно протянула Надя.  - Ничего себе «всего лишь»! – Возмутился он в ответ. – Надя, тебя не было рядом со мной два месяца. Это целая вечность, черт возьми, а ты говоришь «всего лишь»? Постой… а ты что, по мне не скучала? Для тебя время быстро пролетело, да?  - Речь не об этом. – Надя игнорирует его попытки перевести тему. – Тимур, ты видно забыл, кто мой отец? Я точно знаю, что люди не меняются просто так, от тоски. Так не бывает. Ты мог поменять свое мнение, мог принять решение и видно ты его принял, но вот это….  Девушка разгладила пальчиком морщину между его бровей.  - Это не берется из ниоткуда. И дети…. Тима, полгода назад мы разговаривали о свадьбе, как о событии настолько далеком, что даже думать о нем было рано, а сегодня ты говоришь о детях. Да не просто говоришь, ты намеренно провоцируешь ситуацию, способную привести к «залету». Знаешь, я подумала бы, что ты в рулетку играешь, если бы ты не был так серьезен сейчас. Итак, я повторяю вопрос – что с тобой произошло? Что случилось? Что заставило тебя поменять в корне все свои позиции?  - Надя, ты больше похожа на маму, поверь. И, слава Богу, мне кажется двух психиатров вашей семье вполне достаточно. Если хочешь поиграть в доктора, так ты выбрала не ту роль….  - Одинцов!  - Хорошо. – Вдруг согласился Тимур, и в первое мгновение Надя не поверила своим ушам. Неужели он сдался и сейчас сам ей все расскажет? Это было невероятно, но так желанно - чтоб он поделился с ней, чтоб как в тот далекий день, у нее искал утешения и поддержки.  - Мой друг, - продолжает Тимур, и Надины ожидания разлетаются на осколки, - чуть не утонул на моих глазах. А потом, когда его спасли, и он немного пришел в себя, знаешь, что он мне сказал?  - Нет.  - Он предположил, что мог погибнуть, не осуществив так много планов…. Не успев увидеть своих детей. И я подумал, Надь, что мне, наверное, уже давно пора об этом задуматься. Особенно, когда видишь смерть так часто, как я….  Сначала Наде очень хочется возмутиться и сдать Ваньку. А потом потребовать от Одинцова правды во всех подробностях. А потом до нее вдруг доходит то, что Тимур на самом деле мог погибнуть. И эта мысль остужает ее порыв. Она начинает понимать, что все случившееся не шутка и не пустяк. Это на самом деле БЫЛО, Иван не обманул ее ради того чтоб она осталась и дождалась Тиму. Он мог в считанные секунды исчезнуть с этой планеты, и мир мог остаться без него на самом деле.  Нет, она безусловно поверила другу. Поверила умом. А осознала все только сейчас, когда страшное слово «смерть» сорвалось именно с его губ.  И еще она поняла, что Тимур никогда… НИКОГДА не расскажет ей, как все было. Ни сейчас, ни потом. И этот рассказ якобы про друга – это тот максимум откровений, которые он может ей дать. На который она может рассчитывать. И ей придется с этим смириться, если она хочет связать свою жизнь с его жизнью.  - Твой друг молодец… - она прижимается к нему и крепко обнимает, - раз он надоумил тебя…. Он просто герой….  - Черт с ним, Надь, я готов ко второму заходу. Иди сюда….  Он опрокидывает ее на спину и нависает над ней. Ловит ртом сосок, втягивает его в себя, чувствуя, как Надя выгибается навстречу его ласкам. Коленом раздвигает ее бедра и устраивается сверху. Входит в нее и забывает обо всем на свете….  Они любят друг друга всю ночь, наверстывая дни, недели, месяцы разлуки. Засыпают от усталости где-то перед рассветом, делая такой вывод из того, что стало слишком темно для весенней ночи.  Самый темный час. Предрассветный час. Кажется, для них он остался позади и наконец-то наступил рассвет.  Засыпают обнявшись, крепко прижавшись друг к другу, боясь, что снова как много дней до этого, проснутся одни. Что все это было миражом. Плодом разыгравшейся фантазии. Но усталость и ночь берут свое, погружая обоих в сонную негу….  Утром Надя просыпается первой. Просыпается и долго смотрит в лицо спящего рядом мужчины. Смотрит и думает – что теперь? Что будет после его пробуждения? Боже, а ведь утро уже разрушало ее надежды, и теперь ей трудно, просто невозможно поверить в то, что он проснется и не скажет - «Черт! Опять!»…. сложно, поверить в то, что теперь все будет по-другому…. Разум верит, а сердце боится панически. И она не хочет снова видеть в глазах его сожаление, вину….  Надя принимает решение дать ему еще один шанс сбежать, но тогда, когда ее не будет рядом. Она собирается и уходит в душ, громко хлопнув напоследок дверью. Так чтоб он проснулся. Чтоб оценил ситуацию и либо ушел, либо остался.  Она бесконечно долго стоит под теплыми струями воды, представляя, как он собирается, размышляет, колебается, и наконец, уходит.  Память воспроизводит ей все слова что сказал ей Тимур ночью, разум дает им оценку, пытаясь прогнать прочь сомнения, но сердце знает – уже были многообещающие ночи. Уже умирала в муках надежда на исход размолвки, и страшно было вновь впустить ее в сердце. Поэтому Надя тянет время до последнего. И вернувшись медленно открывает дверь, с дрожью ожидая увидеть пустую постель….  Но Тимур здесь.  Стоит у открытого окна, наслаждаясь утренней свежестью и услышав звук захлопнувшейся двери, тут же поворачивает к ней голову.  - Думала, я уйду? – Серьезно и с таким видом, будто все понимает, спрашивает он. А не многовато ли он теперь стал всего понимать?  - Думала….  - Глупая… - Усмехается так, что она на самом деле начинает чувствовать себя полной дурой….  Надя подходит к окну, тянется за пачкой сигарет и зажигалкой. Тимур наблюдает за ней молча. Так же молча вырывает из ее рук сигареты и бросает в окно. Надя обреченно вздыхает и закрыв глаза говорит:  - Поговорим?  В ответ он прижимает ее к себе, обнимая за плечи, зарывается лицом в волосы и произносит на выдохе:  - Детка… прости меня, я дурак…. Теперь я все знаю, и если бы я мог, я нашел бы подонка и оторвал ему то, чем он тебя обидел. И заставил бы сожрать у тебя на глазах…. Девочка моя, сильная….  Надя напрягается в его руках. Отстраняется. Подозрительно смотрит на него, прищурившись.  - Ты о чем?  - О том, что я сожалею, что не поверил тебе…. Теперь верю. Теперь понимаю, почему ты мне не рассказала….  - А что же изменилось теперь? Тебя проинформировали?  Тимур молчит в ответ.  - Как дома дела? – Неожиданно меняет тему Надя.  - Все хорошо. – Не понимая, к чему она ведет, отвечает Тимур. – Кира снова беременна….  - Я знаю…. – Пауза. – Это она тебе сказала?  - Нет.  - Никита?  Тимур не отвечает, но Надя и так понимает, откуда Тимур все узнал. Какое-то время она молчит, обнимая себя руками за плечи и о чем-то напряженно думает. Тимур пытается прочитать эмоции по ее лицу, но у него ничего не получается.  - Детка…. – Он пытается обнять ее, но Надя отстраняется.  - Погоди…. Тима, получается, ты веришь всем кроме меня, так?  - Я верю тебе.  - Нет. – Твердо отвечает она. – Ты не поверил мне, когда мне так это было нужно. Ты поверил Нате, а меня и слушать не стал. Перед отъездом, помнишь, ты спросил, было у меня с Корнеевым или нет. Я ответила, что было, было добровольно, но вот Никита рассказал тебе другую правду, и ты охотно веришь ему. Так ведь?  Тимур молчит. А что он может сказать в свое оправдание? По всему выходит, что так и есть….  - Надя, теперь все будет по-другому, обещаю.  - Правда? – Сомневается девушка. - Тогда давай так….  Она собирается с мыслями и выплескивает на него свое неожиданное предложение:  - Я говорю тебе - не было никого до тебя. Ни Влада, ни Наташи. Только ты. Ты – мой первый и единственный мужчина. Вот в такую правду ты готов поверить?  Тимур растерянно молчит.  - Если сможешь принять именно такую правду от меня, сможешь поверить мне хоть раз, тогда и я смогу понять, что ты мне действительно доверяешь. И… - она прижимает пальчик к его губам, мешая ему ответить, - не говори сейчас ничего. Подумай. Я знаю, что этим ты занимался последние полгода, но все же подумай еще раз, ради меня.  Она открывает дверь и буквально выталкивает Тимура из комнаты, захлопнув ее перед его носом. Сначала он растерянно улыбается, понимая, что видит новую Надю, и она нравится ему не меньше прежней. Такая решительная, его детка, деловая такая, серьезная…. Она что, не понимает, что ему совершенно не нужно больше ни о чем думать, что это напрасная трата времени, что он не успел сказать ей самого главного. И он уже заносит руку, намереваясь постучать в дверь, и тут вдруг в нем вспыхивает воспоминание. Он вспоминает, как почти полгода назад он был с той стороны двери, и как он отказался выслушать Надю тогда.  И Тимур снова убеждается в том, что Вселенная подает ему знаки. Это не месть с Надиной стороны, она не планировала демонстрировать ему, что чувствовала тогда, подобным жестом. Она правда хочет, чтоб он обдумал ее предложение. Ей нужно знать, что решение его принято осознанно, а не под влиянием секундного порыва и если для этого нужно на какое-то время оставить ее в покое, что ж, он сделает. Иначе она не поверит. Да и у него будет немного времени, для того чтоб решить свои насущные дела.  Он разворачивается и уходит.  Тимур не дурак, и прекрасно понимает, что имела в виду Надя, выдвигая такие требования. Забыть о том, что случилось, не получится. Но если он примет ее условия, они вычеркнуть Корнеева и Наталью, и все на свете из их жизни, а разве не этого хотел и сам Тимур? Разве это не правильно? Разве нужно постоянно ворошить воспоминания, причиняющие любимой боль, а ему дискомфорт?  Поверить Наде значит принять ее желание вернуться к тем отношениям, что были между ними до того как правда всплыла наружу. И этого хотела не только Надя. Именно этого хотел и он.  Если бы Наде нужна была его помощь, он бы мир перевернул, но заставил ее забыть то, что произошло. Но кажется, она справилась сама. В таком случае имеет ли он право напоминать ей о произошедшем, своей неуместной жалостью? Имеет ли он вообще право жалеть ее? Если бы он мог уберечь ее от того, что было, он бы уберег, но уже ничего не исправить, остается только вычеркнуть этого подонка из их жизни, словно его и не было никогда. И не унижать жалостью его девочку, которая в свое время оказалась гораздо сильнее его….  В своей комнате Тимур с удивлением обнаружил Варвару и не обнаружил Ваньку. Причем девушку он узнал не сразу, и сначала просто кивнув, прошел к своему шкафу, намереваясь разобрать вещи все еще лежащие в дорожной сумке, с которой он приехал с Алтая. Ну, мало ли? Может друг его в душе или еще где? Он что, первый раз застает одинокую девицу в его постели? Но потом он вспомнил, как вчера вечером, выходя из поезда, он набрал номер товарища и попросил его придумать, как изолировать из комнаты Надину соседку и освободить ему территорию. Обещал за это в ответ быть столь же понимающим, когда приспичит другу остаться одному на ночь. И если девушка, лежащая сейчас под Ванькиным одеялом не Варя, то где сейчас Варя?  Тимур обернулся и приблизился к девушке. Без стеснения вгляделся в черты ее лица и, не веря своим глазам, спросил:  - Варвара? Да тебя не узнать! Богатой будешь….  - Это меня Надя покрасила…. – Варя высунула нос из-под одеяла и потянула прядь своих волос, словно хотела еще раз убедиться в том, что они теперь другого цвета.  - Молодец у нас Надя, везде успела, – задумчиво пробормотал Тимур и прибавил, - а тебе идет.  - Спасибо.  - Серьезно. А где Иван?  Варя молча пожала плечами и Тимур даже начал подозревать, что Варя вообще ночевала тут одна, пока Ванька приземлялся на более привлекательную «взлетную полосу», когда дверь открылась, и друг возник на пороге.  - О! – Он протянул Тимке ладонь. – Не ожидал тебя так рано.  Он протянул Варе чашку кофе и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.  - Еще часок не погуляешь? – Подмигнув на его удивленный взгляд, попросил Ваня.  Тимур выгнул бровь, демонстрируя, как он относится к подобной просьбе, но, все же взяв полотенце, направился в душ.  - Пятнадцать минут. – Бросил он, не оборачиваясь.  Протянув время ровно настолько, насколько это было возможным, Тимур вернулся и на пороге столкнулся с Варей, торопливо проскользнувшей мимо. Он, сдвинув брови над переносицей, проводил ее глазами и закрыл дверь, не заметив, что девушка неожиданно остановилась как вкопанная и повернула обратно к двери.  - Слушай, - повернувшись к Ваньке, сказал он, - когда я попросил тебя присмотреть за Надей, я не ожидал от тебя подобных жертв, друг.  - Тим прекрати, пожалуйста….  - Серьезно, ты зачем с ней переспал?  - Одинцов….  - Как же…. – Тимур повел в воздухе ладонью, видимо намекая на взлет самолета, то есть на Ванькину любовницу, Ленку, - м?  - Да она мне теперь на хрен не нужна! И закроем эту тему. – Сорвался друг и Тима понял, что тут видимо все было не так просто, как кажется. Действительно, зачем Ване портить девчонку, он же не подонок? Неужели….  Его размышления прервал звук открывшейся двери. На пороге стояла Варя и пронзительно смотрела на Ваньку.  - Варя? – Растерялся парень.  - Я кое-что забыла…. – Девушка подошла к столу и взяла со стола свой учебник. – И еще вот это….  Она подошла к Ваньке и с размаха влепила ему пощечину. После стремительно покинула комнату, громко хлопнув дверью напоследок.  - Варя! – Крикнул парень ей вслед, но девушка не вернулась. – Черт!  Ваня посмотрел на друга.  - Одинцов, ты не успел приехать, как все испортил.  - Я?  - Я думал, такое бывает только в кино. Мне надо пойти и объяснить ей все. – Он вскочил с постели, на которой сидел, когда девушка возникла на пороге.  - Погоди, Вань. – Тимур остановил его порыв. – Не спеши. Пусть остынет, а потом я сам с ней поговорю. Велика вероятность, что тебя она слушать не станет.  - Твою мать, - Иван беспомощно опустил руки, - сейчас ее еще и Надя накрутит и тогда все, конец всему….  - Все так серьезно?  - Более чем….  - Но она же… - растерялся Тимур, - я думал ты….  - Сначала – да. – Понуро ответил друг. – Мне на самом деле нужен был повод приходить к Наде. Иначе она послала бы меня далеко и надолго. А потом я узнал Варю лучше и…. тебе этого не понять, Одинцов. Да я и не буду объяснять…. Черт, она могла такого напридумывать…. Мне надо с ней поговорить.  - Сиди, - Тимур надавил Ваньке на плечо, вынуждая снова сесть, - я сам.  Надя сидела на Вариной постели, подставив соседке свое плечо, в которое она тем временем изливала свои слезы и безутешные страдания. Надя тихонько поглаживала ее по спине, не зная, что и подумать.  - Варь, - она отстранила от себя девушку и вгляделась в ее лицо, - ты уверена, что все правильно поняла? Это какая-то ошибка.  Хотя какая тут может быть ошибка? Разве бывают в мире чудеса? Разве может деревенская застенчивая и не очень красивая, если честно, Золушка найти себе принца-спасателя и жить с ним долго и счастливо, умерев в один день?  От слез Варино и без того широкоскулое лицо опухло и стало размером с луну. Надя искренне считала соседку не самой привлекательной в мире девушкой. Она до сих пор сравнивала девушек с Кирой, выбрав подругу за эталон красоты. Надина влюбленность прошла, но Кира навсегда останется для нее образцом женской привлекательности. Ну конечно, это черные Одинцовские глазищи, эти белокурые волосы, матовая светлая кожа и тонкий изящный силуэт – разве может быть в мире вторая такая красавица? Разве кто-то может быть красивее? Если и есть, то точно не Варя….  - Я слышала, - всхлипывая говорила Варя, - Тимур сказал, что для того чтоб следить за тобой Ване не обязательно было со мной спать, а Ваня ответил… ответил….  Варя судорожно вздохнула, и Надя протянула ей стакан воды.  - Что ответил Ваня?  - Что я ему теперь не нужна…. Разве так можно, Надя? За что он так со мной? Правильно меня мама предупреждала, что мужчинам только одного от нас и надо….  - Твоя мама в корне не права…. Я вообще ничего не понимаю, ну не мог Ванька! Не мог…. Или мог? А где Одинцов? Надо срочно его допросить.  И тут, словно в ответ на ее слова, дверь открывается и в комнату входит Тима. Не глядя на Надю идет к Вариной кровати, на которой сидят девушки, и опускается перед Варей на корточки, так чтоб видеть ее лицо.  - Варь…. – Он пытается взять ее за руку, она отстраняется от него. – Послушай меня….  - Не хочу. – Глядя ему в глаза ответила девушка. – Не хочу я ничего слушать, я уже все что нужно услышала!  - Напротив, ты услышала то, что не нужно слышать. Да еще и сделала неправильные выводы.  - Ты сейчас будешь друга защищать, я знаю. – Упрямо твердит Варя, а Наде хочется дать ей подзатыльник, чтоб она не упиралась.  - Варь, скажи, ты мне не веришь? – Неожиданно спрашивает Тимур.  - Нет.  - А Наде веришь? – От этих слов что-то вспыхивает в Наде и щемит в сердце.  - Причем тут Надя? – Не понимает Варя, да ей и не нужно. Это Надя должна сейчас многое понять, а не ее соседка. Хотя… Варе тоже полезно было бы послушать.  - Ты ей веришь? – Повторяет Тимур свой вопрос.  - Ей – да.  - Тогда спроси у Нади, как это, когда тебе не дают шанс объясниться? Когда не хотят элементарно выслушать. Спроси, Варя.  Девушка взглянула на подругу, ища у той поддержки, но Надя, опустив глаза, проговорила:  - Он прав, Варя.  - Хорошо, - Варвара скрестила руки на груди, - говори, я слушаю.  - А я не о себе говорил, а о моем друге. Ты ему должна дать возможность объясниться. Понимаешь, Варвара, не всегда то, что мы видим и слышим на деле является правдой, а не нашими домыслами. Надо всегда давать шанс человеку, который дорог, высказаться. И либо подтвердить, либо опровергнуть то, что тебе показалось. И надо верить ему. Почему? Потому что он дорог. Если наплевать, тогда пожалуйста – в топку все объяснения. Но если нет, тогда выслушать его ты просто обязана. Поверь мне, Варя, я знаю, о чем говорю. Не серди Вселенную, а то она может и ответить. Да так, что надолго запомнишь. Навсегда.  Пока Тимур говорил, Надя не поднимала на него глаз, жадно впитывая каждое слово.  - Ты должна понять, Варя, - продолжал тем временем Тимур, - мы сейчас не в фильме о любви. И все мы – обычные люди, а не идеальные герои. И Ванька, он обычный человек и ты должна это принять. Принять, если любишь, такого, какой он есть. А не выдумывать себе идеальный образ, чтоб потом каждый раз выпадать в осадок, когда он при тебе сматерится. И не стоить из себя оскорбленное достоинство всякий раз, когда его слова и поступки будут не соответствовать выбранному тобой идеальному мужчине. И да, я считаю, что ты ему не пара. И да, я считаю, что он мог бы найти себе кого-то привлекательнее и интереснее тебя, уж извини. Но ему наплевать на мое мнение, потому что у него есть свое. И возможно, за это он должен был выбить мне зубы ну или в твоем понимании, вызвать на дуэль хотя бы, но Варя, ответь. Не мне – себе самой, если он говорил о тебе, тогда что я сейчас здесь делаю? Зачем трачу время, объясняя тебе ситуацию, которая по идее, должна была избавить Ваньку от тебя без потерь? К тому же у меня сейчас есть собственные неурегулированные проблемы. Одна из них с тобой рядом сидит….  Варины слезы высохли, и она внимательно слушала то, что говорил ей Тимур. А когда он закончил, она спросила:  - И что же мне делать?  - Иди. Иди и разговаривай. Всегда надо разговаривать, а не сбегать, затыкая уши. Выслушай его. И постарайся поверить. Потому что это очень важно.  Варя порывисто вскочила с кровати и, не говоря больше ни слова, убежала вон из комнаты, закрыв за собой дверь. Повисло молчание. Тимур сел на Варино место рядом с Надей, положил руку на ее ладонь, лежащую на покрывале, нежно сжал тонкие пальчики. Надя все так же не поднимала на него глаз.  - Значит ты… - наконец выдавила она из себя, - …веришь мне?  - Верю.  - Почему?  - Потому что люблю. Потому что ты так сказала, а я тебе доверяю.  - Бред какой-то…. – Усмехнулась Надя горько. – Тебе не кажется….  - Нет. – Оборвал он ее. – Ты все правильно сказала, Надь.  - Ты, правда, так думаешь? – Она, наконец, подняла на него глаза. – Или говоришь то, что я хочу услышать?  Тимур помолчал минуту. Затем достал из кармана красную коробочку. Красный бархатный футляр. Положил в ее раскрытую ладонь.  - Это тебе. С днем рождения, любимая….  Надя открывает коробочку, замирает, разглядывая замысловатый орнамент. Достает кольцо и примеряет на безымянный палец.  - Оно мне большое, Тима. – Констатирует с сожалением. – Будь я моей суеверной мамой, заподозрила бы неладное….  - Оно на другой палец. – Тима надевает его на средний. – Это подарок, Надь, а этот пальчик, - он прижимает безымянный к губам, - оставим для другого кольца….  Он целует ее татуировку, а потом переплетает пальцы, прижавшись своей рукой к ее руке так, чтоб наколки соединились. Ее звезда Надежды с его звездой Спасения….  Надя смотрит на него, широко распахнув глаза. А Тимур продолжает, как ни в чем не бывало.  - Надь… помнишь, я говорил тебе, что если женюсь, то только на девственнице?  Он улыбается и смотрит себе под ноги.  - Помню. – Не может Надя сдержать улыбку в ответ. Она прекрасно помнит тот их разговор в кафе и инфантильного подростка двадцати шести лет, рассуждающего о надуманных идеалах.  - Выходи за меня замуж…. – Он поднимает на нее глаза. – Хочу, чтоб ты была моей женой. Хочу, чтоб родила мне футбольную команду. Мальчиков, таких, как я….  - Одинцов…. – Растерянно шепчет она в ответ.  - Хочу, чтоб ты носила мою фамилию и принадлежала мне…. – Продолжает Тимур, словно не слышит ее. - Она тебе и правда пойдет…. Одинцова. Надежда. Глебовна…. Моя детка. Ты согласна?  - Тимур, - Надя недоверчиво смотрела на него, - ты серьезно?  - Как никогда. – Отвечает он так, что у нее сомнений не остается.  - Но когда мы в прошлый раз разговаривали о свадьбе, были некоторые… ммм… обстоятельства, откладывающие это событие на неопределенное время. Насколько мне известно, с тех пор ничего не изменилось.  - Надя, вот это уже мои проблемы. Если я тебе делаю подобное предложение, значит знаю, как смогу обеспечить нашу жизнь. Ну, так что? Ты согласна или еще меня помаринуешь?  - Нет.  - Что значит «нет»? – Напрягся Тимур. – Не правильный ответ, Надежда. Подумай еще….  - Нет, не буду тебя мариновать. – Обреченно произнесла девушка. – Я согласна, бери меня всю….  - Всю и возьму. – Тимур подхватывает ее на руки, ловит ее взгляд и несет ее к кровати.  - Тима, ты прям вознамерился заделать мне ребеночка. Может, подождешь недельку, я проверю, а там….  - Не хочу я ждать неделю, Надя, хочу закрепить твое согласие и наше примирение. – Он роняет девушку на кровать и освобождает от одежды.  - Это обязательно? – Надя не сопротивляется, но и не помогает ему.  - Пф, естественно! – Тим расстегивает рубашку, скользя взглядом черных глаз по обнаженному телу девушки и от этого его взгляда у Нади снова дыхание перехватывает. И не верится, что все действительно закончилось, что скоро начнется в их жизни нечто новое и прекрасное. И он сейчас не пьяный, не ревнующий, не злой, а вполне отдающий отчет тому, что он делает, мужчина.  Надя тянет его в свои объятия, испытывая острую потребность прижаться к его гладкой теплой коже, ощутить под своими ладонями твердые мышцы, ощутить на себе тяжесть его тела и снова чувствовать себя частью целого, частью его. Но Тимур отстраняется и садится на постели. Пронзительно глядя на нее, он берет в руки ее ножку, чуткими пальцами нежно массирует стопу. Надя от этих ласк испытывает странные ощущения, но когда он подносит ее к губам и целует волшебную впадинку, Надю словно бьет разрядом сладостного тока. Она судорожно вздыхает и, не мигая смотрит на Тимура, а он с упоением покрывает поцелуями ее ножку и от свода стопы движется губами выше, к маленькой косточке на щиколотке, по внутренней стороне икры, добирается до колена. Помедлив секунду, он медленно, но верно скользит губами по внутренней стороне ее бедра и тут Надя разгадывает его намерения. Тогда, когда он уже разводит в стороны ее бедра.  - Нет! – Она сжимает ноги и пытается отстраниться от него.  - Опять «нет». – Тимур ловит ее за ногу, мешая улизнуть из кровати. – Что случилось?  - Не надо, Тимур. Я не хочу, чтоб ты целовал меня там….  - Почему же? – Невозмутимо спрашивает он.  - Потому что…. Потому что это вовсе не обязательно, потому что мне это не нравится, мне щекотно и вообще, мне больше нравится чувствовать тебя в себе…. Ты не должен….  - А что мне мешает? – Тимур спокойно и настойчиво раздвигает ее ноги, втиснув ладонь промеж колен. – Я люблю тебя, я у тебя первый…. Ведь первый?  - Д-да…. – Неуверенно отвечает Надя, глядя на него. Тимур совершенно невозмутим, она чувствует это и постепенно его спокойствие и уверенность передается и ей.  - Тогда значит, никаких проблем. Расслабься, детка. Я же знаю, как тебе это нравится.  Надя сдается. Она откидывается на подушку и растворяется в собственных ощущениях….  Позже, они лежат в постели, и Тимур рассказывает Наде про наводнение, опуская, естественно, некоторые подробности. А Надя, приподнявшись на локте, смотрит на него и нет-нет, да и прижимается с поцелуем то к его губам, то к щекам, то к подбородку. Тимур отвлекается и переключается на любимую, но Надя тут же отстраняется и просит его продолжать. Ей просто безумно нравится, что он снова принадлежит ей и теперь она не просто верит в это, она уверена в нем и в себе на сто процентов. Больше не нужны никакие доказательства того, что Тимур принял ее такую, какая она есть. С ее прошлым, с ее порой скверным характером. Принял и простил то, что она скрыла от него такие важные подробности своей жизни. Надя не понимает, что послужило тому причиной, да ей и не важно. Ей важно то, что какой бы дорогой он не шел, он вернулся к ней. И теперь все будет хорошо, больше никто не сможет разрушить их счастье.  * * *  В конце июня Надя с Тимуром приехали домой. На Надином безымянном пальчике поблескивало золотое колечко – символ того, что в скором времени она наденет другое – обручальное. И войдет в семью своего будущего мужа. Совсем скоро, через два месяца.  Родители встретили сообщение о скорой свадьбе со смешанными чувствами, и первой реакцией Надиной мамы был вопрос о том не беременна ли случаем ее дочь. Услышав отрицательный ответ, Оксана как-то неопределенно повела глазами, и Надя вдруг заподозрила, не возлагали ли родители на нее ответственность в скором появлении внуков. Артем как-то с детьми не торопился, им на печаль.  А вот Тимкин отец однажды вечером, когда они все вместе сидели в просторной гостиной дома Одинцовых, сказал при Наде странную вещь, значения которой девушка так и не поняла. Вадим сказал Тимуру такую фразу:  – Кстати, сын, по поводу твоей просьбы, можешь не волноваться. Все нормально.  - Сколько? – Спросил его Тима.  - По двадцать пять. Каждому.  - Хорошо. – Удовлетворенно кивнул Тимур, и на Надины вопросы, чего двадцать пять и кому, как-то небрежно отмахнулся. В остальном все были довольны и счастливы тому факту, что давняя мечта родителей почти сбылась – их семьи должны были породниться в скором времени, а крепче штампа в паспорте их детей, эти родственные связи скрепит будущий ребенок. И вот эти разговоры Надя на дух не переносила.  После Тимкиного возвращения с Алтая, Надя со смешанными чувствами ждала исхода незащищенного секса. И когда природа дала ей понять, что она не забеременела, наряду с чувством облегчения, девушка испытала легкое сожаление. Но оно очень быстро выветрилось из Надиной головы – ни к чему торопиться, у них есть время.  Тимур после свадьбы должен был выйти на работу пожарным до тех пор, пока он не закончит институт. Сам он думал, что работа не помешает ему учиться, но ждать до окончания института у него не было желания. Да и смысла не было.  После того, как молодые люди подали заявление в ЗАГС, Надя неожиданно объявила Тимуру половой покой до брачной ночи. На все его возмущения девушка как заведенная твердила, что не допустит, чтоб про нее за спиной говорили, что Тимур Одинцов женился на ней «по-залету». Не бывать такому!  - И потом, - лукаво улыбаясь, говорила ему она, - неужели ты не хочешь немножко соскучиться по мне? Я – хочу. Хочу, чтоб наша первая ночь в качестве мужа и жены хоть как-то напоминала первую, а не очередную. Ну, пожалуйста, Тима, потерпи немножко….  Пришлось терпеть, а что еще оставалось? Не насиловать же невесту, в самом деле? К тому же Надя жила до свадьбы с родителями. Да и дел у нее было невпроворот. Это же надо было умудриться организовать свадьбу всего за два месяца в самый «горячий» в плане подобных торжеств сезон.  Но, черт возьми, два месяца! Это же так долго! Поэтому Тимур однажды просто приехал к Наде домой, когда ее родителей не было дома, и нарушил вынужденный целибат. Набросился на девушку словно безумный, а она и сопротивляться, особо не стала. И все же ровно две недели до свадьбы Тимур, поддавшись Надиным уговорам, держал себя в руках, а своего младшего товарища – в штанах.  Наконец настал день свадьбы.  Надя с Тимуром должны были встретиться на крыльце дворца бракосочетаний ровно за пятнадцать минут до начала регистрации. О выкупах и прочих атрибутах и традициях мероприятия, молодые люди благополучно забыли. Они уже однозначно выросли из всей этой свадебной суматохи. Хотелось праздника, но не клоунады.  Тима подъехал первым, в лучших традициях и нетерпеливо поглядывая на часы, ждал свою избранницу на условленном месте. Нади все не было и Тимур грешным делом даже начал предполагать разные глупости, начиная от того что его невеста сбежала из-под венца, заканчивая тем, что она банально проспала. Еще и лучший друг рядом подначивал его, бормоча себе под нос, что Надя все-таки одумалась и вообще, этого стоило ожидать. Кто же добровольно пойдет замуж за такого недалекого, но самовлюбленного персонажа, как Тимур Одинцов? Только если под гипнозом….  - Заткнись, Ник, последний раз предупреждаю.  - А-то что? – Никита нахально ухмыльнулся. – Поколотишь меня? Давай, мне кажется на свадьбе, где жених подрался бы со свидетелем, я еще не бывал. Я даже поддамся тебе ради такого случая. Чуть-чуть….  - Я сейчас расскажу тебе про свадьбу, на которой невеста была самым пьяным гостем. Жених ее, представь, уносил с торжества в алкогольной коме….  - Все, Одинцов, проехали. Забыли. – Тут же сдался Никита, прекрасно понимая, про чью свадьбу говорит сейчас друг. Его жена тогда отличилась, конечно, но зачем каждый раз ей об этом напоминать?  - То-то же…. – Удовлетворенно процедил Тимур, а затем снова посмотрел на дорогу, по которой с минуты на минуту должна была подъехать Надя. – Где же она?  И тут он видит Киру, своих родителей, Надиных, она-то где? И тут девушка выходит из-за спин своих родных и у Тимки отвисает челюсть. Он слышит как рядом присвистнул Никита и обернувшись понял, что Надя привлекла не только его внимание.  Она одета…. А она одета? Что это за сорочка на ней вместе платья? Может она забыла его надеть? Тимур сжимает зубы и снова испытывает желание укрыть Надю под плащом, так, чтоб никто не мог смотреть на нее.  Надя проигнорировала традиционное пышное свадебное платье. Хоть Кира и уговаривала ее на классический вариант образа невесты. Но нет. Девушка выбрала коротенькое белое платице на тонких бретельках, из-под которого нет-нет, да и выглядывала широкая резинка чулочков в сетку. И никакой фаты, никакой замысловатой прически - нет! Яркий макияж, распущенные волосы с немыслимым начесом и сочные красные губки – Тимка смотрел на нее и в памяти его крутился тот вечер три года назад, когда он впервые увидел Надю такой. И он вспомнил, какие чувства он тогда испытал. И понял, что, кажется у него стояк….  Тимур любил Надю всякой. Нежной и дерзкой, и агрессивно-сексуальной. Какой бы она не была, в каком бы образе не предстала перед ним. Но именно образ яркой красивой стервы сводил его с ума так же, как в тот первый миг.  - Прости, я чуть не опоздала. – Надя берет его под руку, тянет ближе к себе и выдыхает в ухо так тихо, что слышит только он. – Я так спешила, что забыла надеть трусики….  Резко отстраняется от ошалевшего от разыгравшейся фантазии жениха и тянет его к массивным дверям.  - Ну, идем же. Или ты передумал жениться?  Он почти не помнит, как прошла регистрация. Все его мысли и ощущения сосредоточены только на девушке рядом, которая, будучи ведьмой, извела его воздержанием, а теперь заставила гадать – пошутила она про отсутствие белья или нет? И это чертовски важный для него вопрос. Важнее всех других. На все другие он отвечает машинально, думая о том, что это только начало праздника, а он уже сгорает от желания остаться с этой красивой бестией наедине.  Надя надевает кольцо на его палец и шепчет:  - Вот и все, Одинцов, теперь ты, правда, мой со всеми потрохами.  - Ошибаешься, ведьма, - тихо отвечает он, - это ты теперь моя.  И дождавшись разрешения, от души целует ее. Так жадно и так долго, что где-то в параллельной вселенной раздается тихое покашливание, намекая на то, что первый супружеский поцелуй влюбленной пары несколько затянулся.  Вынося Надю на руках на улицу, Тимур попытался незаметно проверить наличие белья на своей молодой жене, но Надя помешала ему.  - Терпение, Одинцов, успеешь в свое время.  Все же сидя в машине, везущей их к ресторану, Тимур просит сестру, сидящую рядом с Надей.  - Кир, отвернись, пожалуйста.  - Зачем? – В недоумении спрашивает она. – Тима потерпи немного, я вам сюрприз приготовила, сняла в гостинице номер для новобрачных….  - Отвернись, Кира!  Сестра, скрестив руки над уже заметно округлившимся животом отворачивается. Кира на пятом месяце беременности и этот факт уже не может скрыть ее одежда. Да она и не старается, с гордостью демонстрируя всему миру свое положение. Кира уже знает, что носит дочь, а ее муж еще нет. Она знает, как ждет Никита и как надеется на то, что будет девочка, но не спешит его обрадовать. Причуды, свойственные всем беременным женщинам. И у каждой они свои….  Убедившись, что никто не смотрит на них с Надей, Тимур положил ладонь на колено девушки и медленно двинулся по бедру вверх. Коснулся края платья, добрался до резинки чулок, а потом, помедлив, прикоснулся кончиками пальцев к нежной плоти своей жены, все-таки прикрытой тонкой тканью белья.  - Убедился? – Надя хватает его за запястье и убирает руку. – Доволен? А обещал ведь на слово верить. Эх, ты….  - Какая же ты все-таки бессердечная зараза! Садистка….  - Не ворчи.  - Не буду. И знаешь что, я к тебе и пальцем не прикоснусь, вот так.  - Очень страшно! – Смеется Надя.  - Вот увидишь.  - Одинцов, ты такой грозный, Боже мой, за кого я вышла замуж?  Тимур отворачивается к окну и сопит недовольно.  - Ну же, не сердись. – Надя целует его в щеку, поворачивается к подруге. – Кир, дай салфетку.  - Мы вам не мешаем? – Кира протягивает ей бумажный платочек.  - Нет. – Надя стирает следы помады со щеки своего мужа.  - Приехали наконец-то. – Извещает Никита с переднего сидения. – Ей-богу я вашими флюидами и феромонами уже пропитался весь. Кир, ты как там?  - Нормально. Душновато, правда, немного.  - Вообще я не об этом… ну да ладно. Выходим!  Сидя за столом, Надя чувствует, как сильная ладонь ее мужа, лежит на ее бедре, иногда немного сжимая его. Но выше Тима не лезет. И не потому что стесняется сестру, сидящую рядом, нет. Он решил ее, Надю, проучить. Девушка чувствует это. А еще она понимает, что от его прикосновений внутри нее разгорается такое бешеное желание, что она уже сама не рада тому, что придумала этот цирк с воздержанием. Она по Тимуру соскучилась ни капли не меньше, чем он по ней. И если она не демонстрирует это так же наглядно как он, то это означает только то, что она более воспитана и у нее еще есть капля здравого смысла не демонстрировать собственную похоть при своих родителях. А то, что в ней сейчас бушует, иначе как похотью не назовешь…. И тогда из Нади начинает лезть ее сексуальность. Каждым словом, каждым жестом она неосознанно, интуитивно пытается привлечь собственного мужа, который и так крепится из последних сил и уже все закоулки в этом ресторане глазами исследовал, сгорая от желания затащить Надьку куда-нибудь и хорошенько наказать!  Напряжение, притяжение между ними уже ощущается на физическом уровне. Словно воздух между ними звенит и вот, когда наступает первый танец молодых и Тимур прижимает гибкое тело своей жены к себе, когда ее упругая грудь прижимается к его и он чувствует ее напряженные соски через ткань платья, это рушит последние барьеры его выдержки.  Он ловит за плечо Ника, лавирующего между танцующими парами с тарелкой закусок, нагло украденной с какого-то столика для Киры, уже расправившейся со своими, и просит его:  - Ник, вызови такси к заднему входу. Срочно, прошу.  - Понял, Одинцов, сейчас будет.  Он уходит. Музыка заканчивается. Тимур тянет Надю за собой через какие-то служебные помещения и прижимает к себе в темноте коридора.  - Допрыгалась ты, детка моя.  Надя только тяжело дышит, скользя руками по его плечам, зарываясь в волосы. А потом ее маленькая ручка ложится на его член, скрытый тканью брюк и сжимает его. И тут как нельзя вовремя рядом раздается голос друга:  - Карета у крыльца. – Ник открывает им дверь. – Счастливо оставаться, Одинцовы. Приятной ночки.  - Ник, прикрой нас. – Просит Тимур напоследок и вслед за Надей ныряет в салон автомобиля.  И тут же попадает в ее жадные, нетерпеливые объятия.  - Тима, - шепчет Надя ему на ухо, торопливо расстегивая пуговицы на его рубашке, - Тима, я не права была, слышишь? Я до этой гостиницы не доеду. Боже мой….  Она берет его ладонь и заводит себе под платье, демонстрируя, как возбуждена и уже готова для него.  - Тимур…. – Она движется навстречу его руке.  Тим порывшись в кармане, протягивает таксисту крупную купюру и просит:  - Командир, слушай, сделай музыку погромче, отверни зеркало и покатай нас, ага? И вперед смотри….  Мужчина, молча и не поворачивая головы, берет вознаграждение, выполняет просьбу Тимура и трогается с места.  Тима роняет Надю на сидение и в буквальном смысле срывает с нее платье, превращая его в непригодные для носки лохмотья. Надя помогает ему избавиться от рубашки и спустить брюки и скоро он падает на нее, входя в ее лоно. Успевает сделать всего несколько толчков, как чувствует, что наслаждение накрывает его, унося из реальности. И уже на самом краю сладкой бездны он понимает, что Надя кончает вслед за ним.  - Еще хочу…. – Шепчет ему девушка, переведя дыхание.  - Ты жадная и ненасытная, Боже, на ком я женился….  - Давай, Одинцов, покажи мне все, на что способен.  - Ладно, - самодовольно улыбается Тимур, - держись тогда, детка.  - Держусь….  На какое-то время оба выпадают из реальности, напрочь забывая о том, где они вообще находятся. А когда Надя с Тимуром приходят в себя они понимают, что машина стоит на месте, а не едет. И в салоне они одни, водителя нет.  - Где мы? – Девушка набрасывает на плечи Тимкину рубашку, вглядывается в запотевшие стекла, стирает ладонью испарину.  Они в каком-то странном месте, вроде как за городом. Вокруг них туман, густой как молоко, поэтому видно только несколько метров зеленой полянки перед машиной. А еще где-то в тумане темными тенями виднеются очертания деревьев. За лобовым стеклом они видят водителя. Он стоит, прислонившись к капоту и курит, глядя куда-то вдаль, словно ему в этом тумане что-то видно.  Надя прыскает от смеха, уткнувшись Тимке в плечо.  - Тима, вот как нас назвать, а? Этот дядька теперь долго будет всем рассказывать про жениха и невесту, сексоголиков, не добравшихся до койки в брачную ночь. Ох, какой кошмар…. Кира меня не простит, такой сюрприз пропал….  - А я знаю, где мы. – Приглядывается к окружающему пейзажу Тимур. – Это Соколинная гора, была здесь?  - Вряд ли.  - А я был…. – Тимур кашлянул, смутившись, видимо вспомнил нечто непотребное. То, что его жене знать совсем необязательно и добавляет, как ни в чем не бывало. - Вид на город отсюда классный. Как-нибудь еще здесь побываем, да? Когда тумана не будет. А лучше ночью….Надя неопределенно поводит плечами и Тимур, дотянувшись до клаксона, дает понять водителю, что они готовы ехать домой.  В калитку Надя с Тимуром входят крадучись, как школьники, явившиеся домой намного позже дозволенного и надеются прошмыгнуть тихо и незаметно в свою комнату, словно и не выходили из нее. Тимка в пиджаке и галстуке-бабочке, но без рубашки. В рубашку сейчас кутается его жена, поджимая босые пальчики на прохладных каменных плитах дорожки. На улице туман понемногу рассеивается, но по-августовски свежо. Однако денек, скорее всего, будет теплым и солнечным. Надя несет в руках останки своего платья и туфельки на шпильке, и молчит. И Тимур молчит. Тихо, как бывает только в тумане, и только какие-то ранние пташки чирикают в кустах жасмина. Девушка прячется за плечо своего мужа, словно она нашкодила и боится, что ее обнаружат в таком виде. Но на крыльце, Тимур, открыв дверь, поворачивается к ней и поднимает на руки. Крепко прижимает к себе тело жены и говорит, перешагивая порог:  - Добро пожаловать домой, любимая….
 Эпилог
 песня
 «Теперь я знаю, что сказать – вы остаетесь зимовать,  Мы расстаемся насовсем.  Оркестр играет сразу всем….»  - Аллоу, - Надя сидит на диване в их с Тимуром комнате общежития, прижимает к уху телефон и разговаривает с кем-то игривым тоном, - скажите, я не ошиблась номером? Я хотела бы заказать сегодня вечером мужской стриптиз на дом…. Чудесно…. Тогда, - девушка смотрит на часы, - примерно через час, хорошо?  Слушает ответ, продолжает:  - Мне нужен самый красивый из ваших танцоров, просто Аполлон, есть такой? Хорошо…. Но у меня особое пожелание, он должен быть в костюме пожарного. Ну, знаете, в полной амуниции – шлем, костюм, перчатки…. Нет, обойдемся без брандспойта.  Смеется. Потом называет адрес общежития, номер комнаты, добавляет:  - И еще вопрос, ваш мальчик… ммм… интимные услуги оказывает?  В ответ слышит: «Любой каприз за ваши деньги».  - Хорошо, тогда жду.  Она выключает телефон, откусывает дольку шоколадки и, вскочив с дивана, хватает полотенце и несется в душ – у нее крайне мало времени.  После она тщательно готовится к визиту – надевает новое кружевное белье, чулки, туфли на немыслимом каблуке, короткое черное платье с открытой спиной. Укладывает длинные густые волосы, но не заплетает их в прическу, а оставляет распущенными, укрывающими ее плечи каскадом локонов. Потом макияж smoky eyes и бордовая помада.  И все это время она нервно поглядывает на часы и волнуется, как девчонка. И вместе с волнением она испытывает колоссальное возбуждение, ее просто лихорадит от картинок, что подбрасывает ей воображение, и руки, которыми она наливает себе немного любимого вина, дрожат.  Пригубив терпко-сладкой жидкости, Надя немного успокаивается, но часы все так же притягивают ее взгляд, буквально каждую минуту она смотрит на них. И нервно потирает спрятавшуюся под широким ремешком наколку.  Не зная чем занять руки, Надя берет бутылку вина. Это ее любимое вино – красное, сладкое как любовь и такое же хмельное. Девушка уже не помнит, что однажды этим вином ее пытались отравить, причем весьма успешно. Или не хочет об этом вспоминать. Вот только с тех пор называет его ядом. Но напиток же не виноват и не должен нести последствия за грехи людей. И она не должна отказываться от него….  Она вздрагивает, услышав тихий стук, ставит вино обратно на стол и, повернувшись к двери, кричит:  - Открыто!  Дверь открывается и на пороге стоит мужчина в форме пожарника. Он в шлеме, в костюме и перчатках – все как она просила.  - Где пожар? – Спрашивает, не поднимая шлем. – Кто горит?  - Я горю. - Надя дрожащей рукой зажигает свечи на журнальном столике.  - Что ж, будем тушить. - Он выключает свет, ставит на пол бумбокс, включает музыку.  Надя прыскает от смеха и прячет лицо в ладонях, когда из динамиков несется старая, как ее почившая прабабушка Серафима, песня Сэм Браун «Stop». Но тут же берет себя в руки и снова надевает на лицо непроницаемое выражение, наблюдает за движениями гостя. А тот, тем временем, плавно двигаясь в такт музыки, снимает с головы шлем. Отбрасывает его в сторону, встряхивает головой и ерошит ладонью черные как смоль волосы. Смотрит на нее своими черными бездонными глазами, в которых отражается огонек свечи, сексуально (ну или нарочито сексуально) прикусывает нижнюю губу. Стягивает с рук перчатки, большие такие, настоящие перчатки пожарника, и поочередно бросает в нее.  Надя, увернувшись от одной, ловит вторую и, расправив ее в своих руках, проводит по своей шее и ниже, по груди, имитируя прикосновения мужской руки. Отбрасывает в сторону, наливает бокал вина, подносит его к губам, но он ловит ее руку, качает пальцем, намекая не делать этого, и ставит бокал на столик. Продолжает раздеваться под музыку. Стягивает один край куртки с обнаженного плеча, затем второй, поворачивается к девушке и небрежным жестом скидывает куртку на пол, оставшись только в штанах. Подходит ближе к Наде, вертит тазом перед ее лицом, привлекая внимание к тому, что прячется за плотной материей.  А штаны держатся на бедрах, открывая косые мышцы, уходящие вниз, под ремень, будоражащие воображение девушки.  - Можно? – Надя протягивает руки к широкому кожаному ремню. Он так же молча кивает, прикрывая глаза на секунду. Тогда она расстегивает массивную пряжку, медленно тянет вниз за «собачку» замка, пытается стянуть штаны вниз, но мужчина снова ловит ее руку и отстраняет от себя. Делает пару шагов назад, медленно выкручивается из штанов. У него боксеры белого цвета, а когда он поворачивается к Наде спиной, она видит, что на ягодицах у него красное сердце. Надя старается не рассмеяться и берет из сумочки деньги. Когда «стриптизер» подходит ближе, она пытается просунуть купюры за резинку его боксеров, шлепает его по твердому заду, а он садится на ее колени, собирает в горсть волосы на ее затылке, принуждая откинуть голову, берет бокал с вином, отпивает из него, наклоняется к ее губам и вливает напиток в ее рот. А потом накрывает ее губы поцелуем. Целует жадно, прикусывая напоследок ее губки.  - Достаточно? – Спрашивает вдруг, отстраняясь. – Я отработал проспоренное желание?  - Тимур, не выходи из роли. – Сердито отвечает Надя. – Еще интимные услуги, не забыл?  - Угораздило же спорить с тобой на желание, ведьма….  - Не ной, пожарник.  - Как скажете, госпожа. Вы сегодня сверху?  Не дождавшись ответа, подхватывает ее на руки, садится на диван и устраивает жену на своих коленях. Ловкими пальцами расстегивает ее платье, стягивает его через голову девушки, нежно гладит ее обнаженную спину.  - Я смотрю, ты приготовилась к визиту стриптизера? – Отмечает хрипло.  - О, да…. – Шепчет Надя в перерывах между поцелуями. – Я его так ждала, ты не представляешь….  - Надь, - он берет отброшенную в сторону перчатку, протягивает ей, - сделай так еще раз….  - Извращенец….  - Пожалуйста….  Надя повторяет свой прошлый фокус с перчаткой, накрывает ей вершину своей груди, сжимает руку сверху, приоткрывает ротик так, словно ей хорошо и грудным голосом спрашивает:  - Так?  Проводит перчаткой по своему животу, опускает ее ниже, в самый низ, двигается навстречу своей руке.  - Или так?  - Ведьма! – Тимур роняет ее на спину, скидывает туфли на пол, срывает изящные новые трусики. – Ты что со мной делаешь, а?  Надя томно смотрит на него, а ее ручка уже под резинкой его боксеров, освобождает возбужденный член, направляет его в себя. И когда он, качнув бедрами, входит в нее, она обнимает его за плечи, прижимая к себе крепче и растворяясь в ощущениях, на несколько секунд перестает дышать.  А потом он слышит ее стон и скоро девушка устало выдыхает: «Все….»  - Как все? – Переспрашивает, вглядываясь в ее лицо. – Уже? Так быстро?  - Ты очень талантлив, Тимур Одинцов. Прелюдия была великолепна….  - Нет, так не пойдет, давай еще разок.  Он медленно, плавно, тягуче двигается в ней. Целует, ласкает, сжимает руками ее тело, пока Надя снова не включается в процесс. Пока стоны ее не становятся все громче, все чаще. Пока с губ ее не срываются признания и просьбы не останавливаться. Пока он не чувствует наконец, что она достигла пика и только после нее кончает сам. Вонзается в ее тело так, что Надя вскрикивает, словно ей больно. Но он знает, что это не так. Он уверен, что не способен причинить своей жене ничего кроме удовольствия сейчас.  А потом они лежат на неудобном диване не в силах шевельнуться и перебраться на кровать и тяжело дышат, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.  - Тимур, - вдруг говорит Надя тихо, - я таблетки больше не пью. Кажется, я созрела….  Он садится рядом, притягивает ее к себе и прижимает к груди. И ничего не отвечает, все и так понятно, без слов….  * * *  - Одинцов! – Надя стоит на пороге их комнаты, скрестив руки на груди. Она встречает его с работы, но КАК она его встречает….  - Почему опаздываем на занятия? Проходи.  Она посторонясь пропускает его в комнату. Тимур оглядывает ее, понимая, что только что попал в очередную серию их неожиданных ролевых игр – Надя в строгой черной юбке до середины колена и в белой блузке, заправленной за пояс. На переносице у нее очки, волосы стянуты в тугой узел на затылке, а в руке предмет, напоминающий школьную указку. Им она шлепает его по ягодицам, когда он поворачивается к ней спиной.  - Простите, госпожа учительница, я бабушку через дорогу переводил. Виноват….  - Садись, два.  Тимур садится за стол и наблюдает за женой. Надя садится на край столешницы, поправляет очки на переносице, наклоняется к нему.  - Итак, вспомним тему прошлого занятия. – Она расстёгивает пуговицы блузки, и он убеждается, что под ней нет белья. – Что это?  - Это грудь. – Тимур протягивает руку к упругому полушарию.  - Так, - согласно кивает Надя, обводит пальцем окружность соска, - а это?  Тимур дает определение указанной части тела.  - И что с ней надо делать?  - Ее надо целовать….  - Показывай.  Тимур прижимается губами к нежной коже жены.  - Ласкать. – Он накрывает ртом горошинку соска.  - Хорошо, - стонет Надя, прогибаясь навстречу его ласкам, - тема следующего занятия – минет. Доставай учебное пособие….  Позже, когда они лежат голые в кровати, Тимур спрашивает:  - Откуда ты узнала? – Он имеет в виду свой первый сексуальный опыт, но заметив реакцию Нади, понимает, что жена попала пальцем в небо.  - Что узнала? Ты о чем это? – Надя непонимающе морщит бровки.  - О том, что я всегда мечтал увидеть тебя именно в образе учительницы. – Быстро соображает он, как выйти из ситуации.  - Ты – извращенец, Одинцов. – Хмыкает она.  - Зато красивый. – Выгнув бровь, отмечает он.  - И самовлюбленный.  - И в тебя влюбленный, детка.  - Тима… я сказать тебе хочу. – Надя вдруг становится серьезной. – В принципе все только что произошедшее являлось предисловием к одной важной новости. Все для того, чтоб впредь то, что я тебе скажу, и последующее за ней вызывало в тебе только положительные ассоциации, понимаешь?  - Понимаю - Наденька сегодня опять с папой пообщалась.  Надя пожала плечами с таким видом, словно это само собой разумеющееся. Тимур вздохнул.  - Кажется, я беременна…. – Уже без всяких вступлений заявляет она.  - Серьезно? – Он приподнимается на локте, ловит ее взгляд. – Но почему ты раньше не сказала, я был бы аккуратнее.  - Вот поэтому и не сказала. – Надя внимательно смотрит на него, словно пытается прочесть эмоции на его лице, его чувства…. - Ты рад?  - Конечно! – Он замечает, как она мрачнеет на глазах и спрашивает. – Что-то не так?  - А мне немного страшно…. – Признается Надя.  - Мы справимся, детка. – Он обнимает ее и прижимает к себе. – Справимся.  Она молча кивает головой, не отстраняясь от его объятий.  * * *  Тимур стоял в гостиной своего дома, у камина и, скрестив руки на груди, наблюдал за своей женой. Надя сидела на диване между его отцом и матерью и что-то рассказывала им, поочередно поворачивая голову то к Вадиму, то к Лере. Они задавали ей вопросы, а она, смеясь, отвечала или просто кивала головой. Часто Надя прижимала ладонь к своему круглому как мячик животу и нежно наглаживала его.  Надин живот с некоторых пор стал центром вселенной в его семье – все носились вокруг него, трогали, гладили, пытались прослушать, ежедневно осматривали, пытаясь разглядеть изменения в его положении – поднялся, опустился, остался на месте – его жену просто затискали его родственники. Да так, что ему порой не давали к ней подойти лишний раз – она вечно с кем-то о чем-то общалась, что-то кому-то рассказывала или выслушивала советы и рекомендации. Тимуру казалось, что сам он остался где-то на обочине всей этой кутерьмы. Словно его исключили из жизни собственной жены. Типа – сделал главное (да еще и в двойном объеме), так можешь быть свободен.  Надя ждала в скором времени появления на свет близнецов.  Со свадьбы прошло почти два года, Тимур окончил четвертый курс и оба они приехали домой на каникулы. Надя была на седьмом месяце и так как двойню редко донашивали до положенного срока, через пару недель, скорее всего, Надю ждала плановая операция – ее доктор сказала, что это необходимая мера в ее случае, а еще предупредила, что девушке нежелательно уезжать из города до госпитализации. Однако Надя очень соскучилась по тишине и покою Тимкиного дома, по крестным, по Кире. Устав от духоты городской квартиры родителей, она надавила на супруга и, приведя ему множество веских, по ее мнению аргументов, заставила его привезти ее сюда.  - Привет, - мимо Тимура, как мимо пустого места прошла его сестра и, потеснив маму, уселась рядом с подругой, - ты устало выглядишь, - она всмотрелась в Надино лицо, - тебе нездоровится?  - Я беременна, Кир, - ответила ей девушка, - да еще и двойней. Твой неугомонный братец постарался….  - Ничего, Надь, - Кира улыбаясь, погладила подругу по спине, - это рано или поздно закончится, ни одна женщина еще не осталась беременной навечно. И тебе еще повезло – не придется самой….  - Это как сказать, Кир…. – Надя вдруг встретилась взглядом с глазами мужа и замолчала. Тимур так смотрел на нее, словно видел впервые. И если бы в этот момент она могла прочитать его мысли, была бы немало удивлена их течением – Тимка вспоминал детство. Перед его взглядом стояли картинки давно прошедших дней. Он вспоминал, как часто он видел эту картину – Кира и Надя на старом диване, от которого остались только воспоминания, или просто Надя без Киры…. Он вспомнил, как однажды застал семилетнюю Надю здесь одну, играющую в куклы и напевающую песенку. Накануне девчонка сдала его родителям, подбросив отцу школьный дневник, в котором красовалась жирная красная «двойка» по литературе, и Вадим наказал сына, на неделю лишив его компьютера и заставив учить наизусть сказку Пушкина о рыбаке и рыбке. Тимур решил мстить. Он подкрался к девочке и отнял у нее куклу, выскочил во двор и подпалил ей шевелюру. Когда Надя, не сумев снести издевательство над своей любимицей, бросилась в неравный бой, Тимка толкнул ее, да не рассчитал силы – девчонка упала на дорожку, содрала локоть и разбила коленку. А потом он стоял в этом углу у камина, наказанный, и наблюдал, как отец мажет «зеленкой» ссадины противной маленькой бестии….  Память его перескочила несколько лет, и он вспомнил как однажды, торопясь на свидание с очередной пассией, проходил мимо гостиной, но услышав голоса и предмет разговора остановился, как вкопанный и тихо подкрался ближе, заглянув в комнату. Кира с Надей сидели напротив друг дружки и обсуждали свою грудь. Им было уже по пятнадцать лет и Надины формы к этому времени имели практически такой же вид, как сейчас. Кира отличалась от подруги разительно и видимо слегка переживала по этому поводу. Надя сидела рядом и пыталась успокоить его сестру, утверждая, что мужчинам больше нравится маленькая грудь. Тут уж Тимур не выдержал, вышел из своего укрытия и заявил, что Надя не права совершенно, порекомендовав ей уяснить это раз и навсегда. А Кире посоветовал налегать на капусту. Довести свою мысль до конца он не успел, так как в него тут же полетел пухлый том уголовного кодекса Российской Федерации и если бы Тимка вовремя не увернулся, попал бы точнехонько в его голову….  И именно сейчас Тимур Одинцов вдруг понял, что его жена все та же девчонка, которую он дразнил в детстве. Почему же он тогда ее не замечал? Где были его глаза? Зачем разменивался на ложные, фальшивые чувства, когда настоящая любовь его все время была здесь, рядом? И кто знает теперь, как бы все сложилось, если бы она всегда принадлежала только ему. Или наоборот не сложилось….  - Тимур, - сдвинув бровки над переносицей, обратилась к нему жена, - что случилось? Ты чего?  - Ничего, - он подошел к ней, потянул Киру за руку, вынуждая освободить ему место, сел рядом, - ничего не случилось.  И все же прижал жену к своей груди, устроив подбородок на ее макушке.  - Нет, - девушка попыталась отстраниться, - и все же, Одинцов, ты меня обманываешь…. Что происходит?  Он взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в глаза, улыбаясь.  - Люблю я тебя, вот что.  - А-а, - пожала плечиками Надя, - и только….  - Не понял. – Нахмурился Тимур. – Что значит – и только?  - Кир, а тебе Тимка свои медальки показывал? – Ловко перевела тему Надя, обратившись к подруге.  - Медальки? – Удивленно переспросил отец. – Я помню только одну – за отличие в ликвидации последствий чрезвычайной ситуации…. Сын, я правильно запомнил?  - Правильно. – Кивнул Тимур.  - Еще одну недавно дали…. Тим, ты что не рассказывал? – Она посмотрела на мужа. – Тимур недавно на учебном выезде был и потом получил медаль за отвагу на пожаре.  - Что-то я не слышал, чтоб за учения медали раздавали. – Тихо пробормотал отец, искоса поглядывая на сына.  - А Тимуру вот дали. – Гордо сказала Надя. – Потому что он на курсе лучший. Да, Тима?  - Да, Надя, - улыбаясь, согласился он, - повезло же тебе детка с мужем – во всем он у тебя лучший, правда?  - Правда. – Надя вернулась в его объятия, позволяя крепко обнимать ее.  Два года назад, возвращаясь в Ижевск в новом статусе, Надя с Тимуром открыто демонстрировали окружающим обручальные кольца на безымянных пальцах и подкрепленные официальным документом супружеские отношения. Антонина Петровна после того как ей было предоставлено свидетельство о браке, раздобрилась и выделила молодоженам отдельную комнату, что еще более наглядно доказывало тот факт, что каждый из этой пары отныне и навсегда потерян для окружающего холостяцкого мира. И если Надины поклонники отсеялись сразу, то Тимкины воздыхательницы еще предприняли пару попыток доказать всем тезис «жена – не стена». Вот на эту стену и напоролись, так как Тимур был непробиваем как скала и кроме своей жены вообще никого вокруг не видел. Девушки не веря в возможность настолько крепких и долгих чувств у такого легкомысленного бабника, каким был Тимур Одинцов совсем недавно, тут же придумали единственное оправдание своим неудачам – Надя умудрилась залететь и беременностью привязала Одинцова к себе. Но время шло, а доказательств этому предположению все не было. В то время как привязанность новоиспеченных супругов друг к другу росла с геометрической прогрессией.  Ко второму семестру поклонницы Тимура, наконец, приняли истинное положение вещей и смирились. А даже если и нет, то все же отстали и переключили свое внимание на более отзывчивые объекты. И к тому моменту, когда Надя действительно забеременела, это уже не было чем-то из ряда вон выходящим, как их свадьба, а вполне закономерным развитием событий.  Правда Надя поначалу пыталась сопротивляться, надеясь все-таки сначала окончить институт, но потом все же сдалась под натиском своего вдруг возжелавшего потомства супруга. Тимуру Одинцову приспичило заиметь сына в ближайшем будущем. И сейчас он был уверен в том, что его жена под сердцем носит двойное счастье – двоих сыновей. И принципиально запретил врачу говорить им с женой пол детей.  - Повезло же тебе, подруга, - отметила Кира, узнав о том, что у Нади будут близнецы, - я тоже так хотела двойняшек, но не получилось….  - Какие твои годы, Кира. – Ответила ей Надя. – А впрочем, я с удовольствием поменяю обоих на твоего Вадимку, хочешь?  - Поговорим, когда они появятся на свет, ладно? – Смеется Кира в ответ. Надя все время жалуется на тяжесть своего положения, хотя каждый прекрасно знает, как ее распирает от гордости за то, что вопреки природе в семействе Одинцовых уже во втором поколении, а не в третьем, как положено, случилась еще одна многоплодная беременность.  Правда, ей на самом деле тяжело.  Вот и сейчас Надя устало навалилась на своего мужа и прикрыла глаза.  - Тетя Лер, - позвала она свекровь, - мне с вами поговорить нужно….  - Пойдемте тогда к нам, - предложила Кира, - сейчас уже твоя крестница должна проснуться….  - Ева Никитична, - хмыкнул Тимур, - это же надо было так назвать ребенка….  - Это наш ребенок, - тут же вскинулась его сестра, - вот будут у тебя свои, и называй, как хочешь.  - Ясно как назову, - гордо ответил Тимур, - Петром и Павлом, как апостолов.  - Вы же не уточняли пол. – Хмыкнула Кира. – Может там Маша и Даша?  - Исключено, - уверено ответил ей Тимка, - это пацаны.  - Помоги, - Надя попыталась подняться, придерживая спину.  Тимур отреагировал тут же - вскочил с дивана и, обняв жену, помог ей встать на ноги. После того как Надя в сопровождении Леры и Киры удалилась, Вадим поинтересовался у сына.  - Медаль за отвагу на учениях, значит? И как она тебе поверила?  - Она беременна, у нее весь кислород задерживается в пузе, до головы не доходит…. Но это то, что ей положено знать. А то я знаю, что начнется, - он изобразил Надин голос, - Тима, прошу тебя, будь осторожен. Не лезь в пекло, постой с краю….  - Так что случилось? Чем отличился?  - Ничего особенного, - пожал плечами Тимур, - сгорел частный дом - притон наркоманский - похоже, соседи подожгли, достали их нарки противные. А там оказалось несколько торчков. Пришлось их вытаскивать. Рядовой случай, причем тут медаль?  - Ты спас жизнь нескольких людей, это достойно награды, Тимур.  - А зачем, пап? – Нахмурился Тимка и тут его словно прорвало. – Да, я свой долг выполнял, и я, еще раз придется, поступлю так же без раздумий, но отец… они же завтра-послезавтра помрут от передоза, или от какой-нибудь болезни, или из-за суицида…. Это неисправимые люди, для общества они потеряны. И еще не один не бросил иглу.  - Ты уверен? – Спокойно спросил Вадим.  - Уверен, - категорично ответил ему сын, - я не встречал ни одного завязавшего.  - А я встречал. И что бы ты ответил, если бы я сказал, что и ты тоже возможно знаешь такого человека. Так что не спеши решать, кому жить, кому умереть. Просто делай то зачем ты пришел к этой стезе, так же хорошо, как делал. Я горжусь тобой, сын.  Вадим встал и, пожав плечо сына, ушел, оставив Тимура погруженным в раздумья.  * * *  - Вы, правда, не узнавали пол детей? – Кира протянула подруге чашку с ароматным чаем, отрезала кусочек творожного кекса.  - Правда, но я знаю, что это девчонки. Вот знаю и все. Они мне снились недавно…. – Надя задумалась, поглаживая живот. - Не представляю, как он отреагирует.  - Нормально отреагирует, - попыталась успокоить девушку Валерия, - они все хотят пацанов, но любят-то дочерей.  - Вам легко говорить, вы мужу разом двоих организовали…. Кир, хватит меня кормить, а то я растолстею, и твой брат меня бросит. – Надя отодвигает от себя творожник, потом хнычет и все же придвигает его к себе обратно, берет ложку.  - Но хотел-то он дочь. И любил ее всегда не так как сыновей. И Никита…. Ну скажи же, Кир.  - Скажу, - Кира чмокнула в макушку, сидящую на ее коленях зеленоглазую девчушку. На этот раз Никитины гены победили гены его черноглазого тестя, чему мужчина был безусловно рад.  - А я и тебе не поверю, Кир, - сопротивлялась Надежда, - у вас тоже первенцем был мальчик. Конечно, в таком случае можно и повыпендриваться и хотеть дочку, и любить ее больше. Хотя я уверена, что мой отец к Артему расположен больше чем ко мне.  - Ну, это не правда, - усмехнулась Лера, - ты не права, детка.  - Ладно, не важно…. Тетя Лера, скажите, когда вы носили сыновей, вам было так же плохо или это со мной что-то не так?  - Мне было хуже, Надь, я вообще не вылезала с больницы – сохранение за сохранением. Да еще Кирин папа сверхзаботливый укладывал меня туда чуть что где кольнет…. Но ты не переживай, у тебя плановое кесарево, хороший врач, твой отец плохого не посоветует. Все будет хорошо, скоро благополучно разрешишься….  - Поскорее бы….  - Не торопи природу, дорогая. Все произойдет вовремя, поверь.  * * *  - Тимур, - Надя отстраняется от мужа, убирая его ладонь со своей груди, - ты что делаешь, извращенец?  - Хочу тебя…. – Шепчет он ей, прижимаясь к ее спине.  Они в постели в своей комнате, за окном глухая ночь, и Тимур разбудил ее своими домогательствами.  - Нельзя же. – Надя все же пытается сопротивляться. – Врач же сказала – половой покой. Ты забыл?  - К черту половой покой. Я – твой муж и у тебя есть супружеский долг. А ну отдай, пока штрафы не вменил.  - Одинцов…. Тимур…. Я же беременная несексуальная женщина. Ты маньяк-извращенец….  - Ты прекрасна, любимая. Всегда. – Его ладонь все-таки сжимается на ее груди, и Надя больше не сопротивляется, понимая, что это бесполезно. Тимур Одинцов всегда отличался неуемным темпераментом там, где дело касалось удовольствия, и отрицал самую мысль о воздержании, что бы ни говорили врачи.  А утром, когда Тимур пьет с мамой кофе на кухне, Надя появляется на пороге и он понимает – что-то произошло. Его жена молчалива и задумчива. И складывается ощущение, будто она с удивлением прислушивается к себе, пытаясь понять, что же творится с ее организмом.  - Надь, что с тобой? – Наблюдая за эмоциями, мелькающими на ее лице, спрашивает Лера. – Что-то болит?  - Плохо спала…. – растерянно отвечает девушка, не глядя на свекровь.  - Угу, - поддерживает ее Тимур, - футболисты всю ночь что-то делили у Нади в животе.  Его жена быстро стреляет на него глазами, а потом ойкает, прижимая ладони к животу.  - Что, детка? – Тимка тут же забывает про кофе и вскакивает из-за стола.  - Что-то не так, Тима, - отвечает она, - я еще ночью почувствовала это….  - Что «это»?  - Напряжение в животе. Регулярное. А сейчас оно стало болезненным. И если честно это происходит уже пару дней…. – Виновато добавляет девушка.  - И ты молчала?  - Я думала это нормально. Вообще-то так и должно быть… наверное….  - А это тоже должно быть? – спрашивает Тимур, взглядом показывая на жидкость на полу у ног девушки. – У тебя воды отошли!  - Так нет. – Испуганно отвечает Надя, глядя на мужа. - Не должно…. Черт, Одинцов, это ты виноват! Говорила же я….  - Едем! – Перебивает ее Тимур, хватает с полки ключи от машины и спешит в гараж, на ходу крикнув Валерии:  - Принеси Надины вещи из комнаты, мам.  Он помогает Наде забраться в Вольво, бросает в багажник две давно собранные сумки – вещи для роддома, включает «зажигание».  - Вы только отзвонитесь, Тима. – Их провожают родители и Кира. – Обязательно позвоните.  - Конечно, - бормочет Тимур, выбирая в списке контактов номер Надиного врача. Резко трогается с места. Прижимает айфон к уху и долго слушает длинные гудки – врач не отвечает.  Выезжая из поселка, он замечает, как Надя, прикусив губку, сдерживает стоны. Поворачивается к ней, ободряюще сжимая ладонь на ее колене:  - Детка, если тебе больно, ты не терпи, ладно?  - Ладно. – Морщится Надя и тут же громко стонет, вцепившись в его руку, сжимая ее изо всех сил.  Выезжая на трассу, Тимур понимает, что дела плохи, так как Надя уже не просто стонет, она кричит от боли, извивается на переднем сидении, а врач по-прежнему не берет трубку. Почему-то процесс идет быстрее, чем должно.  - Черт, что же делать? – На секунду задумался он, а потом выбрал в списке контактов другой номер.  - Ты кому звонишь? – успевает спросить Надя, прежде чем ее скручивает очередная схватка.  - Преподавателю своему по медицине. Хорошая тетка, умная, и я у нее был любимым студентом.  - Ничего удивительного…. – Выдыхает Надя и откидывается на спинку сидения. - Сколько лет?  - Шестьдесят пять.  - И стар и мал, Одинцов…. – Она пытается шутить.  - Я не виноват, они сами.  - Ну конечно… ох ты Господи, Тима сделай что-нибудь….  - Пытаюсь. Тамара Львовна, Одинцов, помните меня? – И слышит в ответ: «Тебя разве забудешь? Случилось, что?»  - Моя жена беременна….  - Ну….  - Семь месяцев, двойня….  - Молодец, Одинцов, двоих за раз, от тебя другого нельзя было ожидать. Мне-то не для того чтоб похвастаться звонишь.  - Нет.  - Постой… - голос в трубке умолкает на секунду, - это она так кричит?  - Она, - соглашается Тимур, - не понимаю что с ней, но подозреваю, что хорошего мало. Для родов еще рано, и ее врач не берет трубку…. Не знаю, что делать, но мы едем в роддом….  - Сколько ехать?  - Минут сорок… если быстро….  - Не довезешь. – Категорично заявляет женщина. – Вы где?  - На трассе.  - Ищи первый же съезд.  - Зачем?  - Вспомним традиции. Не переживай, Одинцов, ребенка принять не сложно, ты справишься, я знаю. Только «скорую» все же обязательно вызови.  - Вы поможете?  - Разумеется. Включай громкую связь.  Увидев, что Тимур съезжает с трассы на пыльную дорогу, ведущую куда-то в поля, Надя испугалась и, вцепившись в сидение, спросила:  - Тим, что происходит? Куда мы? Что ты задумал?  - Надь, успокойся. – Невозмутимо ответил он ей. – Все будет хорошо, верь мне.  - Одинцов, ты что? Ты…. – Надя ошарашено посмотрела на мужа, постепенно понимая происходящее. – А ну вези меня в роддом, слышишь?! Я в поле рожать не буду!  - Детка, мы не доедем. Не успеем. Так будет лучше, я справлюсь.  - Ага, как же! Одинцов, ты пожарник, а не акушер-гинеколог.  У Нади от страха кажется даже схватки отступают ненадолго. Правда, скоро возвращаются снова.  - Я – спасатель. – Спокойно объясняет Тимур. - Я четыре года каждый семестр сдаю экзамены по медподготовке по-твоему зря? Первую помощь собственной жене оказать смогу.  - Как бы ее тебе оказывать не пришлось. Мне некогда будет тебя в чувство приводить.  - Пфф, - фыркнул Тимур, - ты о чем?  - О том. Мне Кира рассказывала….  - Послушай меня, дорогая, – строго ответил ей муж, - если кто-то когда-то и где-то упал в обморок, испугался или покалечился, это еще не означает, что со мной произойдет то же самое. Вроде до сих пор моя нервная система меня не подводила. И сейчас не подведет. – Он остановил машину, огляделся по сторонам. – Замечательное место, тебе нравится?  - Мне пофигу…. – Надя сморщилась от очередной схватки. – Лишь бы это закончилось. Уже неважно как. Только пока руки не помоешь, ко мне не приближайся, понял?  - Что мне делать? - Там… - Надя кивает на багажник, - у меня в сумке… дезинфицирующее средство…. И набор для роддома, там вроде есть перчатки. Найди….  Через несколько секунд Тимур надевает на голову тканевый чепец и смотрится в зеркало заднего вида.  - Надь, - зовет он жену, - сфотографируй меня….  За что тут же получает тычок Надиной ножкой куда-то под ребро.  - Да пошутил я, детка….  Тимур усаживает Надю на заднее сидение, помогает ей устроиться максимально удобно в данной ситуации, стягивает трикотажные лосины. Надя уже не сопротивляется, ей ничего не остается кроме как довериться своему мужу. Из динамика слышится голос Тамары Львовны, которая инструктирует Тимку и задает ему уточняющие вопросы.  - Значит так, Тимур, судя по всему, скоро начнутся потуги, ты должен определить, когда начнется схватка и заставить Надю тужиться, понял?  - Понял. Только как мне это определить?  Надя не слышит, что отвечает ему женщина, так как именно в этот момент она сама убеждается в том, что первый ее ребенок вот-вот появится на свет. А потом до нее вдруг во всей красе доходит понимание происходящего. Надя понимает, что это не сон и не бред. Это реально сейчас с ней происходит. И ее накрывает паника.  - Тимур, отойди от меня. – Она пытается отстраниться. – Не трогай меня, слышишь! Вези меня в роддом, я не могу так, я так не должна…. А если что-то пойдет не так? А если дети пострадают? Боже, это происходит не со мной…. Я боюсь, Тима, мне страшно!  - Надя, смотри на меня. – Он обнимает ее ладонью за шею, принуждает посмотреть на него. – Давай, глубоко вдохни… вот так… выдохни…. Дыши, детка… еще…. И слушай меня внимательно. С тобой все будет хорошо, с детьми тоже. Я тебе обещаю, я справлюсь, слышишь?  - Кажется, начинается, Тима.  - Давай, детка, - слышит она голос мужа, - умница моя. Еще разок…. Теперь отдохни. Отдохни родная….  А еще через несколько ужасно долгих минут, забыть которые ему будет не суждено, Тимур прижимает к себе первого ребенка – свою крошечную новорожденную дочь.  - Это девочка, Надя! – Счастливо смеясь, кричит он усталой жене. – Девчонка! И красавица!  - Что, красивее тебя? – Спрашивает его Надя.  - Ну, это же моя дочь. – Гордо отвечает он.  Тим заворачивает малышку в пеленку и кладет Наде на живот. Устало опускает руки. И тут как благословение он слышит знакомый сигнал.  Вторая девочка родилась через пятнадцать минут после первой, в машине скорой помощи.  * * *  - Что ж, сын, - Вадим поднимает бокал, в котором переливается янтарным блеском коньяк, - поздравляю тебя с дочерями. Сегодня ты превзошел все мои ожидания, признаюсь. В такой сложной ситуации я не оказывался никогда и честно не знаю, как повел бы себя. К твоей маме меня в свое время не пустили – Глеб Витальевич побоялся, что я там начну падать в обморок и не факт, что он пошутил. А ты не растерялся, помог жене, сработал как всегда четко, быстро и грамотно. Теперь мы можем быть уверены, что твоя семья будет за твоим плечом как за каменной стеной, хотя я в тебе никогда не сомневался. Поздравляю, теперь ты тоже стал отцом. За девчонок, за Любовь и Веру.  Тимур салютует отцу бокалом и подносит его к губам. Делает глоток и разочарованно говорит:  - Фу, пап, что за дрянь? Разве сына с отцовством поздравляют посредством такого гадкого пойла?  - Понимаешь, сынок, - Вадим ставит бокал на журнальный столик, - была у меня в запасе бутылочка отличного коньяка, мне ее подарили коллеги в тот день, когда появились на свет вы с Артуром. И я берег ее на тот случай, когда первый из моих сыновей станет отцом. Двадцать семь с лишним лет хранил. Пока старшенький, побывав проездом дома после наводнения на Алтае, у меня ее не стащил. Вот теперь пусть пьет то, что у папы в баре осталось.  Тимур очень хочет что-то ответить, но молчит. И давится тем, что налито в его бокал.  - И все-таки ты банален, Одинцов, - говорит Никита, поднося к губам край бокала, - Люба и Вера у мамы Нади…. Пооригинальнее ничего не мог придумать, бракодел?  - Если бы ты видел моих дочерей, назвал бы меня ювелиром. – Гордо отвечает Тимур. - А сыновья у меня еще будут. Сейчас, только дам жене оклематься после экстремальных родов. Шутка ли, родить в машине, в поле…. – Он на секунду умолкает а потом добавляет с гордостью, - девочка моя, сильная….  * * *  Оклемалась Надя только спустя почти три года. Тимур окончил университет, Надя с горем пополам тоже. Она перевелась на заочное отделение и раз в полгода на сессию к ней приезжала мама, помогать дочери с дочерьми. Иначе на учебе можно было бы поставить крест. А брать «академ» и отпускать мужа доучиваться одного Надя отказалась категорически.  Не просто было доучиваться с близняшками, и часто Надя спекулировала своим материнством. Однажды она даже на экзамен явилась вместе со своими маленькими дочерьми, а когда они расплакались в аудитории, девушка мигом получила в «зачетку» оценку. Иногда, если была возможность, Тимур облегчал участь жены своим несокрушимым обаянием. Вот так, худо-бедно девушка доскреблась до дипломирования.  Но все неприятности и сложности обучения были все же преодолены, и Надя с Тимуром вернулись домой. Тимур работал в одном из городских частей мчс, Надя воспитывала детей. И как в любой семье жизнь их была наполнена не только счастливыми моментами.  Однажды Тимку с Надей разбудил ночью телефонный звонок с неизвестного номера. Ответив, Тимур услышал на том конце пьяный женский голос. Девушка называла его сладким зайчиком и звала приехать по известному ему адресу. Тимка понял, что девица ошиблась номером. А Надя – нет. Весь следующий день она молчала и думала о чем-то, а вечером за ужином закатила мужу концерт.  - Надя, ты серьезно? – Удивился он, услышав ее претензии. – Эта девчонка ошиблась номером, всего лишь. Ты чего, детка?  - Откуда мне знать, Одинцов? – Закипала Надя. – Я смотрю у тебя жизнь не слишком изменилась с появлением детей, в отличие от меня. Ты продолжаешь встречаться с друзьями, с подругами, в то время как я сижу тут одна с утра до ночи!  - Надя….  - Ты кобель, Одинцов! Как был кобелем, так им и останешься, ясно?! Нельзя тебе доверять….  - Значит так, - Тимур зажал в кулаке вилку и поднялся со стула, навис над столом пристально глядя в ее глаза, - послушай меня, дорогая. Я работаю сутками и в отличие от своих коллег, беру дополнительные смены для того чтоб зарабатывать больше и вы с девочками ни в чем не нуждались. У меня нервная, ответственная и сложная работа и приходя домой я хочу, чтоб меня там ждали, приветливо встречали, кормили ужином и давали отдохнуть. А не выносили мозг абсурдными претензиями, - на последней фразе он сорвался на гневный рев, - тебе понятно?!!  - Не смей на меня орать! – Ответила Надя, подкрепив свой ответ очередной оплеухой.  Тимур молча сжал зубы и, швырнув на стол вилку, ушел в детскую.  - Между прочим, я ужин для тебя готовила! – Крикнув ему в спину, попыталась остановить его жена.  - Сначала научись готовить. – Ответил он ей, не оборачиваясь.  Весь вечер Тимур провел с близняшками, спать улегся в их комнате, на раскладном диване, устроив одну дочку - справа от себя, вторую – слева и обняв их. А утром ушел на работу.  Возвращаясь с цветами и виноватым видом, Тимур с порога понял, что в доме, во-первых – подозрительно тихо, а во-вторых – не менее подозрительно вкусно пахнет едой.  - Любаня! – Позвал он. – Веруня! Бусинки мои, ваш папа пришел с работы!  Но вместо детей, которые всегда встречали его на пороге, к нему вышла жена. Надя виновато смотрела на него, пожимая руки, а потом подошла ближе и повисла на его шее.  - Тима, прости меня, я ревнивая дура.  - Сама догадалась или папа подсказал?  - Сама….  - Ты тоже прости меня, детка, я погорячился. – Он протянул ей цветы.  - Пойдем. – Она потянула его за руку на кухню.  - А чем это пахнет, любимая? И где все? – Разуваясь, спросил Тимур.  - Твои родители и девочки с моими родителями уехали в деревню на выходные. Мы одни, я заказала ужин в ресторане и сейчас мы будем мириться. – Беспечно, словно о каком-то бытовом вопросе отвечает ему жена.  - А где твои вчерашние котлетки?  - Я их выбросила. – Заявляет Надя.  - Не ври, - протестует Тимур, - я утром их видел в холодильнике.  - Они невкусные. – Вздохнув, говорит девушка.  - Не правда. Доставай. И в топку ужин из ресторана. – Тимуру показалось, что его последняя фраза звучала не очень убедительно, но он надеялся что Надя не заметит. Готовить его жена так и не научилась, хоть и старалась, он в этом не сомневался. Видимо у нее просто отсутствовал ген, отвечающий за приготовление вкусной пищи.  Когда после ужина они поднялись в спальню, Надя призналась в истинных причинах своего вчерашнего срыва.  - Тима, я нравлюсь тебе?  - Нет, - ответил он, - я тебя люблю.  - Ты не понял, я нравлюсь тебе… ммм… визуально?  - В смысле? – Он непонимающе нахмурился.  - Я теперь другая, - потупив глаза признается жена, - я поправилась….  - Не правда, - спорит он и тянет за резинку ее белья, - вот эти трусики я тебе сам выбирал и дарил, помнишь?  - Помню.  - Так вот, я назвал размер, который ты носила до беременности, так что прекращай.  - Все равно. Мы теперь другие и знаешь, мне не хватает нас прежних порой. Помнишь, как все между нами было тогда, когда нас было только двое. Нет, я люблю наших детей, и я родила бы тебе еще, но иногда…. Иногда я скучаю по тем временам. По нашим играм, по нашей страсти, которой теперь в нашей жизни осталось так мало места….  - Я понимаю. – Он прижимается губами к ее виску.  - Правда?  Тимур молча кивает, убедительно глядя на нее и добавляет:  - Ты просто немного устала.  - Давай больше не будем так ругаться? – Она прижимается к нему теснее.  Тимур в ответ опрокидывает ее на спину и нависает над ней.  - Давай. – И накрывает ртом ее губы. Отстранившись, спрашивает, – что ты там говорила про страсти? Мало тебе? Сейчас будем компенсировать, готова?  - О, да, Одинцов, - грудным, сексуальным голосом отвечает жена, - покажи мне все, на что способен….  * * *  В тот день Надя ждала мужа домой, внутренне готовясь к очередному его подавленному настроению. В новостях был сюжет о пожаре в торговом центре, и она уповала на то, что Тимур не участвовал в его тушении – были жертвы, и Надя прекрасно знала, как реагирует ее муж, когда не удается спасти всех до единого.  Хлопнула входная дверь, послышался топот маленьких ног и крики «папа!». А следом голос Тимура.  - Бусинки мои! – Надя выходит в коридор и видит, как ее муж держит на руках обеих своих дочерей.  А потом он поднимает на нее взгляд и она понимает, что надеждам ее сбыться не суждено.  - Привет, - он опускает девчонок на пол, обнимает жену, замирает, уткнувшись носом в изгиб ее шеи.  - Все в порядке?  - Конечно. – Стандартный вопрос и не менее стандартный ответ.  Тимур прошел в гостиную и устало рухнул на диван у телевизора.  - Ужинать будешь?  - Пока нет.  Надя смотрит на него, замерев в арке двери, а потом, вздохнув, берет сотовый и закрывается в спальне.  - Артем, - говорит она, услышав голос брата, - слушай, ты не можешь мне помочь…. Тимур… он опять сам не свой с работы вернулся. Уже пора бы привыкнуть, наверное, но он каждый раз переживает…. Скажи, что мне делать? Как ему помочь? Ты же психиатр, у вас должны быть эти… разные штучки, тесты, тренинги….  - Надя, - отвечает ей брат, - эти разные штучки применяют врачи. Тебе они не помогут. Ты не его врач, ты – его жена. Вот и будь ему женой. Если бы ему нужен был врач, он бы обратился к врачу. Сомневаюсь, что он не раскусит твои попытки и будет только хуже, поверь. Скажи, нет ли у тебя чего-то, способного переключить его сейчас. Это помогло бы лучше всего. Какая-то информация, по смыслу совершенно противоположная.  - Ну, вообще-то есть одна новость, но я хотела, чтоб она была озвучена в подходящей обстановке….  - Поверь, Надь, момент настал. И если тебе есть чем переключить его, то сделай это.  - Спасибо, Тёма…. Я бы отцу позвонила. Да он как обычно на каком-то семинаре, лекцию читает….  - Ничего, рад помочь. Звони, если буду нужен.  Надя садится на кровать, прижимает к губам телефон. Встает и идет к мужу.  - Тимур, - обнимает его сзади за шею….  - Что? – Спрашивает равнодушно.  - Пойдем. – Она тянет его за руку. – Я тебе ванную приготовила….  Он послушно идет за ней.  Через несколько секунд Тимур лежит в ванной, полной пены, а его жена сидит рядом на бортике. Надя набирает в чашку воду, наносит на лицо мужа пену для бритья, берет станок.  - Тимур, - спрашивает, проведя лезвиями по его щекам, - ну что с тобой, родной?  - Ничего, все в порядке, правда. – Равнодушно отвечает он, глядя куда-то в сторону.  - А у меня новость для тебя есть. – Спокойно заявляет Надя, продолжая орудовать станком. - Угадай, какая.  - Извини, детка. Сегодня мне не хочется играть в отгадки.  - Я беременна….  Его взгляд вспыхивает интересом, а рука ловит ее ладонь, держащую бритву.  - Серьезно?  - Вполне.  - Давно?  - Вчера узнала, думала, как сказать….  Тимур улыбается счастливо и тянет жену на себя. Надя падает в воду и смеется.  - Детка моя, - он целует ее, - это же здорово! Наконец-то у меня родится сын….  - Здорово, - перебивает его Надя, - но Тима, я поговорить с тобой хотела вот о чем – просьба у меня к тебе, и я надеюсь на понимание.  - Я слушаю.  - Тимур, ты же знаешь, как я отношусь к твоей работе, – Надя говорит забыв о том, что сейчас она одетая мокнет в ванной, ей нужно высказаться пока он готов выслушать, потом этот разговор может и не состояться и ее попытки начать его снова потерпят неудачу, - я никогда ничего от тебя не требовала, ждала тебя домой, старалась поддержать, как могу, не лезу, если вижу, что так лучше, но теперь…. Тима, нас теперь будет на одного человечка больше, и я хочу, чтоб ты подумал о повышении.  - Надь… ты же знаешь….  - Знаю, - перебивает она, - знаю и безумно горжусь тобой, мой хороший. Ты нужен этим людям, но нам теперь ты будешь нужен больше. Ты должен беречь себя ради нас, понимаешь? У тебя будет трое детей, и ты не имеешь права больше рисковать собой. Пойми меня. У тебя высшее образование, есть возможность занять руководящую должность и не лезть в пекло.  - Детка, я не начальник, я – спасатель….  - А ты не думал о том, что так у тебя откроются новые возможности? Что ты сможешь сделать мир лучше? Не тушить пожары, а предотвращать их? Не ликвидировать последствия взрыва на шахте, а стремиться к тому, чтоб их в принципе не происходило?  - Ты на самом деле в это веришь? – Смеется он над ней, как над маленьким ребенком.  - Я верю в тебя. Тима, пожалуйста, просто подумай об этом. Обещаешь? – Просит Надя.  - Обещаю. – Соглашается Тимур.  * * *  - Не понял, как девочка? Не может быть. Идите, посмотрите лучше, должен быть мальчик.  - Так, господин Одинцов, извольте сменить тон. Командовать будете у себя в части, а здесь голос повышать могу только я. И если я говорю, что у вас девочка, значит, у вас родилась дочь и ошибки быть не может, ясно?  Тимур несколько секунд сверлит глазами врача, принимавшего роды у его жены, а потом цедит сквозь зубы «ясно».  - Ну что, бракодел, - Никита хлопает его по плечу, - опять мимо кассы? Придется тебе все же довольствоваться названными сыновьями из твоей части. Ты же им как отец родной. Или нет?  Друг издевается. Тимур окатывает его грозным взглядом, за прошедшие полгода он поднаторел смотреть на подчиненных так, чтоб они чувствовали себя как минимум неуютно. Но Никите на эти взгляды наплевать.  Тимур стал командиром части почти сразу после того разговора с Надей, когда она сообщила ему о беременности. Образования и срока службы было вполне достаточно для повышения. Должность предполагала меньший риск (что безусловно радовало его жену), надбавку к жалованию и… некоторые бонусы, отказываться от которых было глупо в его положении. И это была только первая ступень на карьерной лестнице, а чем выше звание, тем шире возможности и соответственно – больше бонусов и перспектив.  Тимур втянулся в новое положение быстро и в скором времени научился командовать. Вот только дома Надя так же быстро научилась осекать мужа, когда ему казалось, что он в части со своими подчиненными.  Вернувшись из роддома домой с третьим ребенком, Надя довольно скоро поняла, что этим дело не закончится и ее муж решительно настроен все-таки получить от нее наследника. Поэтому ровно через год после Софьи, день в день, в семье Одинцовых появляется Сашка. Но не Александр, как рассчитывал Тимур, принципиально настоявший на том, чтоб не определять пол ребенка, а Александра.  Четвертая девочка.  Над Тимуром посмеивались родные, уже не скрываясь. И причина была не в его неспособности сделать своей жене сына, а в его одержимости этим вопросом. Никита так вообще порекомендовал другу обратиться к шаману, проживающему где-то на окраине области, в ветхом доме в шорской деревне, рассказал о диете, исключающей пиво и мясо, дескать, эти продукты превращают игрек-хромосомы в икс, и спросил, не кладет ли он валенок под кровать. Услышав отрицательный ответ Ник вполне искренне удивился и сказал, что это надежный и проверенный веками способ для таких неудачников как друг. Тимур призадумался и не видел, как Никита прячет улыбку, зарывшись носом в волосы своей дочери.  Смех смехом, но когда Надя заметила, как ее муж питается ненавистным ему винегретом, а после нашла под кроватью ящик с инструментами и автомобильную покрышку, она пригрозила отправить его полечиться у ее отца или брата. А потом взмолилась, во-первых, дать ей немного времени прийти в себя, а во-вторых после, просто отпустить ситуацию и прекратить зацикливаться.  - Пожалуйста, Одинцов, - просила она, - я только и делаю, что беременею и рожаю, рожаю и беременею. Черт возьми, у нас четверо детей, ну куда тебе еще? Нет, я люблю детей, но это уже за гранью, неужели ты не понимаешь? Ты занимаешься со мной сексом только в пору убывающей луны, ну что за бред, Одинцов? И потом, мне хочется отдохнуть хотя бы годик, а? Я вообще последний раз веселилась на свадьбе Вари и Вани в перерыве между близняшками и Соней.  Тимур сдался. А потом, после очередного повышения, он взял отпуск и они с Надей, распределив, методом случайного выбора, детей между своими родителями, укатили отдыхать куда-то на острова. Вернувшись же, девушка поняла, что снова беременна.  * * *  - Наплодил ты Тима бабье царство. – Никита сидел рядом с другом на садовых качелях и наблюдал, как играли на газоне девочки Одинцовы и его дочь. Ева, Люба и Вера бегали друг за дружкой, что-то делили, ругались, мирились – все как обычно, эти трое были неразлучны. Соня и Саня играли в песочнице. Тимур молчал, поглядывая в сторону.  Люба и Вера получились похожими на Тимура и на Киру – белокурые черноглазые красавицы с отцовскими полными верхними губками и родинкой над верхней. Соня была похожа на Надю – с такими же ореховыми глазами, а Александра Тимуровна была похожа на саму себя. Она унаследовала темные отцовские волосы и голубые бабушкины глаза.  – Разоришься теперь на колготках, дружище. – Продолжал мужчина.  - Не разорюсь. – Коротко ответил тот.  - На, - Ник протянул ему бутылку с холодным пивом, - выпей и забудь про приметы. Если честно, я пошутил. Не знал же, что ты так серьезно все воспримешь.  - Проехали. – Тимка взял бутылку, поднес к губам.  - Я вот думаю, - продолжил он задумчиво, - забор менять надо…. Чтоб кирпичный был, метра три высотой, с колючей проволокой по периметру….  - Угу, под напряжением. – Продолжил Никита его мысль.  - Точно! – Тимка щелкнул пальцами. – Электрический ток. А еще можно ротвейлера пустить….  - И дробовик купить не забудь.  - У меня отцовское табельное оружие еще имеется.  Никита смеется от души, а потом спрашивает:  - Как назовете-то?  - Валерией.  - Уже пол знаете?  - Нет, но… - он указывает рукой на дочерей, - …я почему-то уверен в том, кто родится. Видишь, как я стабилен, никаких тебе форс-мажорных ситуаций.  Когда Тимур узнал, что пятым родился все-таки мальчишка, радости его не было предела. Мальчика назвали Кириллом, и к пяти годам он умел лукаво выгибать бровь над черными глазами так же как отец, превращаясь в точную его копию. Тим настаивал на том, чтоб назвать его Валерием, но так как по давнему уговору девочкам в семье Одинцовых имена давал отец, а мальчику – мать, Надя настояла на Кирилле. Тимуру на момент его рождения было тридцать семь лет.  Но когда он приходил с работы и тискал своего сына, Надя, наблюдая за ним, видела перед собой того веселого парня, каким он всегда для нее был, что бы ни случалось в их жизни. И эта его открытая улыбка и сверкающий радостью взгляд ни за что на свете не выдали бы, что перед ней мужчина, имеющий в подчинении несколько расположенных в разных районах города, частей мчс. Это был ее Тимка, и сейчас Наде казалось, что они были вместе всю жизнь. Что они любили друг друга всегда, просто слишком долгой дорогой шли друг к другу. И, наверное, Наде много о чем стоило пожалеть - о сделанном и не сделанном, но точно не жалела она о том, что когда-то случайно влезла в его жизнь, а он – в ее. Как и о том, что когда-то ему не удалось прогнать ее прочь из своей головы.  Конец.