Как мне страшно. Жизнь изменилась в одно мгновение. Любовь пришла с глазами всепоглощающего мрака… Я не люблю его.… Нет не так, я боготворю его.… И даже крылья цвета пепла падшего ангела не в состоянии остановить это неправильное притяжение.

Но хуже всего, что наша любовь может стать концом или началом мира на Земле. Да еще и проклятая татуировка, смысл которой заставляет ломать себе голову не только представителям ада, но и рая, горит огнем на моем и его плече….





* * *





С ног на голову




На свете есть люди, которых ты просто любишь.

Просто так. Не за что-то.

Тебе хорошо от одной мысли, что они существуют.

Они могут быть очень далеко,

в других городах, даже в других странах,

но ты знаешь, что они тоже тебя любят.

Просто так.

Автор неизвестен

— И напоследок дети мои, остерегайтесь искушенья, и да прибудет с вами царство Божие.

Как не стыдно признаться, я практически проспала всю мессу, нет, я не еретичка и уж точно не фанатичка, просто набожности во мне не так и много. Только сев на церковную скамью в начале мессы я уже думала о том, что буду делать, когда встану с нее и выйду за ворота этого великолепного храма. Иногда мне кажется, что я ужасная грешница, а иногда… Господи прости я и сама не знаю что иногда.

В душе я поблагодарила священника за эти слова и уже намылилась покинуть свое место, как чия-то костлявая рука ухватилась за мой локоть.

— Ты куда?

Я оторопела от неожиданности, но седьмое чувство мне подсказывало, что если сейчас не совру, то непременно умру. Я поднесла свои глаза, к иконам, извиняясь перед Господом и моля его о прощении, потом повернулась к своей бабушке и с ангельским личиком произнесла.

— Я? На улицу, хочу еще попить святой водички из прицерковного колодца, а ты что подумала бабушка?

— Хорош прикидываться, шептала старушка, я насквозь тебя вижу.

— Как тебе не стыдно бабушка в святом месте и сорить такими словами.

Да уж если б кто-то незнакомый сейчас посмотрел на меня, то решил бы, что я прекрасный экземпляр воспитанности и благородства.

Но, увы, бабушка слишком хорошо меня знала, и такие мысли ей бы никогда не пришли в голову. Интересно, если я проживу, дай Бог, столько же лет, как и она, буду точно такой же вездесущей и всезнающей? Хотя чего грешить, нужно признать, что моя бабушка прекрасный человек. Она не отказалась от меня после гибели родителей, не отправила в пансион, пожалев меня и мое детство, хотя всё семейство на этом настаивало, она всеми возможными способами старалась поддержать внучку.

Воспитывая меня, она прибегала к немыслимым уловкам, чтобы оградить меня от неподходящих журналов, нецензурных телешоу, слишком откровенных интернет-сайтов, либо нежелательных знакомств. И по прошествии восемнадцати лет моей жизни, она не только заполняла пробелы в моем воспитании (в хорошем и плохом смысле этого слова), но и говорила на понятном мне языке подростков.

Я сделала щенячьи глаза, давя на жалость.

— Ну, ну, иди, попей водички. Только вместе с ней не смойся. При этих словах она выдавила такую улыбочку, что и суперзвезда б обзавидовалась.

Мне ничего не оставалось, как пойти и попить водички.

* * *

На улице благоухало лето. Солнце стояло высоко, безбожно согревая землю, я слышала щебетание птиц, которые расселись на деревьях, что окружали церковь, легкий ветерок охлаждал мое тело, слегка играя волосами, какой-то непонятный трепет зарождался в моей душе, чувство умиротворения окутывало меня. На сердце было легко и радостно.

— Не знала, что ты столь набожна, смеясь надо мной, сказала бабушка, которая вынырнула словно призрак из-за моей спины.

— Ты напугала меня, заорала я и добавила про себя, звоночки б тебе навешать.

— Скай, ты идешь?

Я улыбнулась и рванула к бабушке, как все-таки хорошо, что она у меня есть!

Миновав церковные врата, мы очутились на улице, по две стороны которою окружал газончик с благоухающими деревьями магнолии. Я люблю эту часть нашего городка здесь очень уютно, даже пение птиц кажется каким-то божественным.

Солнечные зайки усыпали улицу ярким ковром, пробиваясь сред густых листьев деревьев, которые слегка трепетали от июльского ветерка. Одни из них были больше, в какой-то мере пушистые, другие же совсем маленькие. Мне захотелось закрыть глаза, поднять руки и покружиться, только вот взглянув на улыбку бабушки, я почему-то замерла. На первый взгляд в ее улыбке не было ничего особенного, но вот мое сердце предчувствовало что-то плохое.

— С тобой все нормально? — поинтересовалась я.

— Давай сходим в парк аттракционов.

Я как будто оглохла от этих слов, в ушах бешено зазвонило, перед глазами начали прыгать маленькие искорки, а ноги стали ватными, тело отяжелело, кажется, я даже дышать перестала. Что, что произошло, хотелось мне жутко закричать. Мысли как сумасшедшие начали проноситься в моей голове, а услужливая память вытаскивала как с коробки Пандоры самые ужасные эпизоды моего детства.

В парке аттракционов за всю свою жизнь я была всего лишь четыре раза.

Первый, когда погибли родители, и бабушка чтобы хоть как-то притупить мою боль решила таким способом меня развеселить. Ведь разноцветные качели-лошадки в состоянии утешить любого ребенка, только вот вместо веселья я видела счастье других детей, счастье за которое я готова была отдать все свои детские сокровища. Дети с родителями, которые либо несли их на спине, либо вели за руку, покупали им мороженое или сладкую вату. Я слышала веселый смех этих детей, а мое сердце сжималось в ледяных тисках судьбы.

Второй поход в парк был после похорон. Очень долго шло следствие по установлению всех фактов автомобильной катастрофы, в которой погибли мои родители и только спустя две недели мы смогли устроить родителям надлежащее прощание. Меня там не было, я осталась дома вместе с дедушкой, потому что и мне с моей детской несформировавшейся психикой (это был бабушкин аргумент) и дедушке с его давлением, делать там было нечего.

Третий раз мы ходили туда, когда соседский мальчик, мой лучший друг, покидал страну, выезжая с отцом в Азию. Кристофер был первым из детей, с кем я заговорила после потери родителей. Мне тогда было десять, ему двенадцать лет. Я почти все время либо плакала, либо отчужденно сидела на качелях во дворе. Однажды я увидела, как на качели стоит клетка, в которой сидел маленький пушистый белый кролик. Я подняла клетку, чтобы поближе разглядеть зверька и увидела стикер, на котором было написано всего три слова. «Для Скай. Улыбнись». И в самом деле, я и не заметила, как мои губы приподнялись в улыбке. Иногда я думаю, что благодаря этой его ненавязчивости мы и смогли найти общий язык.

Хотя сейчас я даже и не знаю, то ли Кристофер был таким хорошим человеком, то ли благодаря тому, что он сам рос без матери (родители развелись), но он понимал меня с полуслова. Друг, который мог часами слушать, не перебивая мои воспоминания, при этом нежно похлопывая меня по плечу. Он знал, как утешить меня, когда я ревела и проклинала все вокруг. Кристофер придумывал игры для меня, тянул на пикники, но видя, что все это, ни к чему не приводит и что глаза мои все равно мертвы, он затащил меня в секцию карате, где избивая манекен я, наконец-то, смогла выпустить пар. Эго папа был чемпионом страны по карате, и надо признать любил нянчиться с нами и заодно научил, как себя защитить.

В последний раз мы наведывались в парк, когда скончался дедушка, мне тогда исполнилось пятнадцать, кажется, тогда я скорее пыталась утешить бабушку, чем она меня.

И вот опять наступил этот жуткий день. Мы шли, молча, я боялась заговорить, боялась услышать ответ, а бабушка старалась сохранять невозмутимый вид, но что-то даже в ее походке, движениях было не так, она сутулилась, хотя ненавидела это в других, было такое ощущение, что у нее целая гора на плечах. Время от времени она тяжело вздыхала.

Мы вошли в парк, так как сегодня воскресение, отовсюду доносился счастливый детский смех. Кое-где прогуливались парочки. Бабушка направилась по привычке к качелям-лошадкам, но я ее удержала, указав на первую попавшуюся скамью около нас. Я не хотела видеть этих лошадок, была б на то моя воля, я бы взорвала их на мелкие щепки или измельчила до уровня песка. Ненавижу эти проклятые качели. Я готова была разрыдаться, Боже, неужели у бабушки рак или еще какая-то неизлечимая болезнь. За что ты, Господи, меня так наказываешь, не отнимай у меня последнего родного человека.

М-да сейчас мне только Оскара и не доставало, за лучшую женскую роль первого плана.

Мои раздумья прервали бабушкины слова.

— Скай, солнышко…

И тут я все-таки не удержалась, — у тебя рак?

Бабушка округлила глаза от изумления.

— Лейкемия, не унималась я.

Ко всему этому у бабушки поползли вверх от удивления брови, и отвисла челюсть.

— Ну не СПИД же? — с легкой иронией в голосе произнесла я.

— Ах ты, глупая девчонка, разразилась бабушка, смерти моей хочешь?

— Ну, раз ты здорова, что мы здесь забыли? Пыталась выяснить я.

— То, что я хочу тебе рассказать, не касается моего здоровья, это относительно твоего будущего. То, что я должна тебе рассказать очень удивит тебя и скорей всего шокирует, только вот пообещай выслушать меня до конца, не перебивая.

— Моего будущего, ерунда то, какая. И из-за этого я должна была полжизни потерять? Господи, бабушка, умеешь же ты нагнать страху. — Не понимаю из-за чего там волноваться то? — Местный университет, замужество, куча детей…. Да как у всех все будет. Пошли домой. Да, и я хочу мороженку, у меня кажется стресс легкий, мямлила я, делая мелкие шажки к тропе из парка, чувствуя сердцем, что что-то здесь всё-таки не так. И вот так всегда, вместо того, чтобы уйти из ненавистного мне места, надо же остановиться и оглянутся, чтобы посмотреть идет ли старушка. Хотя ответ мне ведом был заранее. Как бы ни так, раз привела меня сюда, значит не уйдет, пока не скажет зачем. Ну и что же это, как не картина маслом, сидит моя бабушка словно статуя, не шевелясь, была бы это ночь, то я б со страху померла, от ее жуткого прямого взгляда, направленного прямо мне в глаза.

А был бы еще й фонарик в ее руке… ха ха ха, так уж точно, у меня б и волосы на голове зашевелились.

— Ты долго еще в облаках витать будешь?

— Хорошо, хорошо, я поняла, мое будущее бесценно, поэтому я вся во внимание, говори.

— Может, присядешь? — спросила бабушка, указывая на скамью.

— Не стоит, парировала я, мысленно говоря себе, не старенькая, постоишь, а если сядешь, так не скоро освободишься, поэтому просто из чувства уважения, подошла ближе и, нацепив маску покорности, застыла.

Тяжело вздохнув, бабушка протянула мне конверт.

— А это еще что? Ты шутишь, разве такое еще существует?

— Хватит паясничать, открой и прочти и к тому же, хоть раз в жизни послушайся меня без упрямства, присядь.

Ага, сейчас, было б из-за чего приседать, подумаешь кусок антиквариата в моей руке, размышляла я, разворачивая конверт. Нужно заметить, что он был довольно таки странным. Золотого цвета з блестящей тисненой пантерой с левого края. Что странного, так то, что был указан лишь адрес получателя, то есть я, но ни единого словечка о том, кто отправитель, или хотя бы, откуда само письмо.

И вот что ожидало меня внутри, ну да ничего особенного как мне показалось на первый взгляд, сложенный листок бумаги, кроме того, что дорогой и красивый листок, а так, письмо письмом, и из-за чего тут такая суматоха? Но вот только начав читать письмо мне показалось, что земля уходит из-под моих ног:

Здравствуй родная!

Как твои дела, мой ангел? Как ты прожила ети годы без меня? Я знаю, что у меня на самом деле нет права тебя об этом спрашивать и что ты имеешь полное право ненавидеть меня и проклинать. Наверное, надо сказать самое главное…

Я… жива… — твоя мама.

Прости, прости, умоляю, прости. Умоляю и понимаю, что ети слова, они ничтожно малы в сравнение с той болью, которую я тебе причинила. Я была неправа, я была плохой матерю, я…

Прости, но я очень хочу

Дальше читать я не стала, не хотела, не могла, по моим щекам ручьем катились горькие слезы обиды и предательства, ноги меня не слушались, и я присела, как так? Вертелось в моей голове. Как? Она жива? Я не сирота? Отец, он, тоже жив? Они просто бросили меня, словно ненужного и нежданного щенка. Я чувствовала, как у меня начало трястись тело, а рука в судороге сжимала проклятое письмо, хотелось кричать, от того, какой невыносимый груз упал мне на сердце.

— Скай, услышала я словно где-то издалека, — родная, я подняла на бабушку глаза.

Не думаю, что она ожидала такого спокойствия от меня, не считая моих слез, наверное, она настроилась на крики, истерику, психоз, но уж точно не на немой вопрос в моих глазах, который так и гласил — почему?

— Скай, решила продолжить бабушка, после минутного молчания, — я не буду ничего говорить в защиту соей дочери, твоей матери…

— Она мне не мать! — глухо прорычала я, не мать она мне и никогда ею не станет, так что перестань ее так называть…

— Хорошо, хорошо, тут же согласилась бабушка, я повторюсь, я не собираюсь защищать Анжелу, но и обвинять права ее не имею. Я должна покаяться перед тобой, но не она, слышишь родная, не она.

— Что ты имеешь ввиду, спросила я.

— Я хранила эту тайну долгих десять лет, и, наверное, настало время все тебе рассказать, если уж быть совсем откровенной, то это время настало еще четыре, а той пять лет тому назад. Как я была не права, теперь я это понимаю, как понимаю и то, что правда всегда выплывает наружу, и у меня не было права так упорно ее скрывать. Прости меня. Так вот, десять лет назад Анжела и Оливер загубили свой брак. Анжела отдала себя полностью семье, а Оливер роботе.

Казалось бы, все, так как у других, но вот тут и начинается то, что не у всех других, у твоего отца была еще одна семья, еще одна жена и еще один ребенок. И вот двадцать второго января, он ушел от Анжелы, от тебя, из этой семьи, чтобы быть с той, другой, наговорив перед тем твоей матери, прости, Анжеле, сразу исправила ошибку бабушка, увидев, как в моих глазах загорается ярость, много обидных речей. Не знаю или на это была Божья воля, когда Он услышал горькие рыдания Анжелы, или просто судьба его была такой, но твой отец разбился вместе с той другой семьей, когда они ехали к его родителям.

Не могу сказать, что я очень горевала или убивалась за тем, кто поломал жизнь моей дочери. Но она переживала так сильно, что все кончилось больницей и перерезанными венами, и в тот момент я приняла самое важное и жестокое решение в своей, дочкиной и твоей судьбе. Понимая, сколь Анжела эмоциональна, я отправила ее на отдых. Так я объяснила ей суть ее столь мгновенного отъезда, тем временем готовя знакомство в слепую с ее нынешним мужем, с тем, кому я безумно доверяла, потому что он сын моей близкой подруги, с которой я пережила в этом мире больше боли и трудных минут, чем со своей родней.

Так вот, я ее практически выдворила из дому, из города. Когда отдых подходил к концу, я ей категорически запретила возвращаться, пригрозив своей смертью и твоей заодно.

Я решила все за неё, взяв с нее клятву, что до твоего восемнадцатилетия, она будет мертвой для тебя.

Сказать, что у меня был шок, это ничего не сказать. Мне казалось я либо сплю, либо читаю один из бабушкиных развлекательных романчиков.

Что мне делать, как так, бабушка была в корню неправа, но мать, как можно было за столько лет ни разу не попробовать увидеть единоутробное дитя, как можно было так очерстветь. Этот вопрос я и задала бабушке.

Как выяснилось милая старушка, ну вот, я кривлю душой, ведь как оказалось на самом деле, никакая она не милая, так вот она, видите ли, высылала мои фотографии, рисунки, стишки. Я была в шоке, да моей любимой бабке в шпионы прямой путь со столь прекрасным умением лгать. Ведь она столько лет находила самые невероятные отговорки по поводу пропажи столь любимой мной собственности.

Так, как я ушла с головой в себя, то не сразу расслышала то, что сказала дорогая Сесилия, а это было одно единственное слово, которое очень медленно, но все же достучалось до моего сердца. И это было безумно жестокое слово. — Уезжай.

— Куда? Странно, но я поступила как наивная девочка пяти лет, не спросив даже зачем, почему, что я сделала не так, выгоняет ли она меня…

— В Сан-Франциско.

— Куда?! — заорала я.





Здравствуй новая жизнь




Что-то кончается, что-то начинается,

и у жизни нет четко прописанного сюжета…

Завтрашний день…

каким он окажется, неизвестно,

но главное — что он все-таки будет.

Олег Рой, Екатерина Неволина.

Препираться мне все же не дали. Как только август вступил в свои права, меня живенько упаковали и выставили, пожелав счастливого пути и попросив зря не беспокоить. Усадили на самолет.

Сказать, что я боялась, это значит крупно солгать. Я не боялась, не по тому, что у меня нет инстинкта самосохранения, он есть, просто факт перемен в моей жизни был столь фантастичным и шокирующим, что он еще толком не дошел до моего заторможенного, благодаря милой старушке, мозга. Как она могла? Этот вопрос все время вертелся в моей голове. Да как такое вообще могло произойти. Выставить родную внучку из дому, да где такое вообще видано.

Второй вопрос, который грыз мою душу, звучал так: «Что меня там, в Сан-Франциско ждет?».

Хотя, надо признать, что так меня еще никто и нигде не встречал, да что я говорю, я ведь и толком никуда не ездила в одиночку, не считая школьных экскурсий, и то меня всегда по возвращению встречал дедушка, а когда его не стало, то эта ноша легла на бабушкины плечи. А тут не то, что чужой город, так еще й неведомо как я узнаю, к кому я должна по прилету идти. Хотя благодаря бабушкиным обнадёживающим словам, волноваться мне не о чем, меня узнают, а я пойму уже на месте, что к чему. Пока я летела в самолете, то решила все же проверить сплю я или не сплю.

Летела я первым классом, это что то, я разглядывала все вокруг, ведь до этого я видела самолеты только в кино, либо высоко в небе над головой. Да, благодаря телевиденью, я знала приблизительно, что меня ожидает внутри этой железной птицы, но это, как оказалось, и в самом деле было приблизительно.

Салон первого класса был большим, но всего-то на девять мест. Кресла — большими и безумно удобными, так что мне и дома захотелось б иметь такое же. В каждого пассажира отдельный телевизор, вмонтированный в специальную выдвижную панель. Одеяло и подушка в другой боковой панели, сегодняшняя пресса в маленьком отделении на ручке кресла. Честно говоря, впервые присев на это кресло, мне захотелось разуться и влезть на него с ногами, уютно прислонившись к спинке и надо признать, что только предупредительный взгляд стюардессы меня от этого удержал.

Так вот, почувствовав всю эту воздушную роскошь вокруг себя, я решила удостовериться, что не сплю и единственный наиболее эффективный метод, который пришел мне на ум, был метод ущипнуть какую-то часть своего тела. Пострадала рука, на которой теперь красовался средних размеров синяк, ведь как говорят, доверяй, но проверяй, а я, что я, я не то, что проверила, так еще й перепроверила, а то мало ли что, вдруг я крепко сплю, и с первого разу просто не проснусь. Но как оказалось, не спала. Сколько времени мы летели, не знаю, но вдоволь налюбовавшись проплывающими за окном облаками, я все же уснула.

Растолкал меня какой-то тип, даже не стюардесса, а пассажир, которому видите ли, мой сон приносит дискомфорт. Сначала я хотела, как воспитанная девушка извиниться, но этот тип перешел на личности, сказав в конце своей тирады, что слоны, и те, наверное, тише спят.

Я проснулась в один момент, но так, как этот хам уже успел отойти на приличное расстояние от моего кресла, мне ничего не оставалось, как вернуть ему долг физической расправой над ним. В этом мне помогла вышеупомянутая подушка, которая полетела в него, как только он сел на свое место.

Припечатала она его славненько, взбив при этом идеально уложенные волосы.

Он, конечно же, хотел мне ответить той же монетой, судя по лютому взгляду, только вот пилот опередил его, уведомляя всех о посадке. Стюардесса сразу же напомнила всем пристегнуть ремни безопасности, что мы и сделали.

Осознав, что полет окончен, а за дверью самолета меня ждет неведомая мне жизнь, я просто была в ужасе.

Спустившись в центральный холл аэропорта, заметила, как мое тело бьет мелкая дрожь, руки трясутся, а в сердце поднимает голову паника.

Но стоило сделать несколько шагов, как я увидела огромный плакат, который держали три человека, и на котором красовалось мое фото и имя. М-да, оригинально. Машинально направившись в сторону встречающих, я уже было собралась спросить у одного из трех мужчин, что я должна делать дальше, как мне на спину легла чья-то рука и в ухо томно шепнули, привет крошка. Благодаря годами отработанной практике с Кристофером и не только, рефлекс не заставил долго на себя ждать, и наглый тип полетел через плечо, к изумлению всех окружающих.

Через секунду-вторую ко мне подошел мужчина лет шестидесяти, в черном костюме, в идеально начищенных туфлях, с зонтиком в руке. И только тут я заметила, что на улице льет дождь. Видимо, я была столь сильно погружена в себя, что только благодаря нахалу, который сейчас разглядывал пол, смогла прийти в себя.

Мужчина, который мне кланялся, выпрямился и протянул руку. Меня зовут Томас, а вы как я не ошибаюсь леди Скай. Как полет, надеюсь, вы не очень устали, мы рады приветствовать вас в Сан-Франциско.

Это было сказано мне, пока он держал меня за руку. Но уже в следующую секунду моя протянутая рука пустовала, а милый седовласый джентльмен, с усиками как у Еркюля Пуаро и улыбкой, как у моей бабушки, что уже само по себе не предвещало ничего хорошего, развернулся в полуобороте к парню, который успел сменить лежачую позу на сидячую.

— Простите мой господин, сказал старик, но мне кажется, что вам лучше встать. И он протянул руку сидячему олуху. М-да, слов нет, одни мысли. Это ж надо так разбаловать какого-то придурка, чтоб он уж и встать самостоятельно не мог. Парень уже собирался было протянуть руку Томасу, но увидев мой скептический взгляд, решил, видимо, все же подняться сам.

— Простите юная леди, это Томас уже мне, — этот молодой господин иногда забывает о правилах приличия, но в основном он безумно милый, добрый джентльмен. У меня даже лицо после последних слов перекосилось.

— А и о Боже, я чуть самого головного не упустил, продолжал Томас, — позвольте представить вам этого юношу, это ваш сводный брат…

Теперь у меня еще й глаза на лоб поползли от удивления.

— Он мой кто?! — перебила я тираду дворецкого.

Но, Томас видимо был слишком хорошо вышколен, если даже и виду не подал, что его вся эта сцена забавляет. Он повторил мне таким же сдержанным тоном, — ваш брат. Значит, я не ослышалась, а жаль.

Дальше мы вышли из аэропорта, мои чемоданы бережно подхватили, меня саму проводили, ласково указывая направление. На улице нас ожидал лимузин. Сев в него, я не проронила ни слова, была в таком шоке, что моя челюсть, наверное, на полу валялась в качестве дополнительного автоковрика. Братец ехидненько улыбался, рассматривая меня и в тот же момент, оценивая, словно кобылу на рынке, а Томас невозмутимо молчал, давая мне возможность в очередной раз прийти в себя.

Ты — король

И ночь твои владения…

Николь Солер

— Привет

— Привет, как долетел?

— Да нормально, не считая некоторых нюансов. Кстати, рад вас видеть, а почему вас только двое, где Эльдар?

— Даниель, ты о чем, ты на часы смотрел? — закатил глаза Натан.

— Ну да, время позднее…, улыбнулся я.

— Хватит ржать, уходим, ми с Этаном приготовили сюрприз для тебя.

— В самом деле? — удивился я. — Надеюсь этот сюрприз не 90-60-90, как в прошлый раз.

— Нет, мы учли свой промах, поэтому Натан придумал кое-что получше, подмигнул мне Этан.

— Да, и тачку твою мы еле пригнали, ты на черта такой сложный пароль на гараж поставил? — возмутился Натан.

— Ладно Натан, не бесись, я думаю это он сделал для того чтоб мы себе голову поломали, успокаивающе хлопнув друга по плечу произнес Этан.

— А вы ее себе ломали? — изумился я

— Нет, заржали эти оболтусы стройным хором, направляясь в сторону выхода из аэропорта.

— Что серьёзно, по вашим минам я чувствую, что мне это обойдётся почему-то в кругленькую суму. Этан, ну стой, это ты ведь, да? Что ты сделал?

— А чего ты от меня ожидал? Ненавижу головоломки, и ты это знаешь, я эту чертову дверь попросту снес, как само собою разумеющееся высказался приятель.

— Вот блин, заорал я, но поняв, что привлекаю к себе лишнее внимание, сжав кулаки, намереваясь, успокоится, — ладно идем, сказал я, — тем более что после боя нет смысла махать кулаками. Ухватив чемодан, я обогнул друзей, намереваясь поскорей добраться домой, и оценить нанесенный моему карману ущерб.

— Вау! Вот это бросок! Ты видел, ну и девчонка, воскликнул Натан у меня за плечом.

— А мне парня жалко, вот это позор! — заулыбался Этан.

— Вы о чем? — не понял я и обернулся.

— Ты как всегда девушек не замечаешь, смотри вон там девчушка парнем, словно тряпкой по полу запустила.

— Не удивительно, воспитания ноль, а что такое манеры она и представления отдаленного не имеет.

— Даниель ты хочешь сказать, что ты с ней знаком. Хотя она очень миленькая.

— Натан, дружище напомни подарить тебе очки. Каким местом она миленькая, храпит как слон, подушкой швыряется, неугомонная словно обезьяна…. Ей хватит смеяться, я вам не клоун.

— Ты б себя видел.

— Ага, не помню, когда б ты заводился вот так с полуоборота.

— Да с чего вы это взяли, было б из-за чего мне заводиться.

— А мне она кажется довольно таки симпатичной. Длинные каштановые волосы, красивые большие глаза, брови, словно тоненькие ниточки, губы алые как кровь, кожа белая как снег…

— Я понимаю, что тебе нравится все приукрашивать, но Натан, это не Белоснежка, это чумазая замухрышка. В спортивном костюме, с гнездом на голове и с неуклюжими руками и ногами. Все, довольно я ухожу, а если вам так нравится этот цирк, то милости прошу, а меня увольте.

Не бойтесь в жизни перемен,

Тем более — неотвратимых.

Они приходят в тот момент,

Когда они — необходимы

Арина Забавина

Мой шок, когда мы подъехали к дому, плавно перешел в истерику, стоило мне только взглянуть на ети хоромы. Это был не дом, это была то ли вилла, то ли замок в три этажа. Как только мы подъехали к воротам, первое, что я увидела, был охранник, который проверил наше авто, уж не говоря, о других охранниках, которые мелькали за деревьями, с милыми щеночками, порода которых пугала сама по себе.

— Как тебе наши доберманчики? — спрашивал мой братец, явно наслаждаясь моим недоумением. Не волнуйся, они ласковые, все еще забавлялся он. А телохранители милые и покладистые, пока ты не попробуешь сбежать. Угу, улыбнулась я про себя, значит, он уже пробовал, вот баран, да кто забегает с таких хором, разве что глупец, ну или тот, кто сюда силком затащен, то есть я.

Подъехав к центральному входу и взглянув в окно, я увидела шеренги слуг на верхних ступенях дома и мою новую семью, на первой.

Надо признать моя мать просто бомба. А я то ожидала красивую женщину средних лет, которая увидев меня, упадет то ли в обморок, то ли в депрессию. Но та женщина, которая поспешила мне на встречу, стоило только открыться дверце лимузина, на вид мне в сестры годилась, но никак не в матери.

О таких, как она говорят знойная блондинка. С такой внешностью ей прямая дорога в модели, ноги от ушей, фигурка 90-60-90, улыбка — мечта стоматолога. Волосы платинового оттенка, которые ей доходили чуть ниже плеч, глаза большие, зеленые.

Ну вот, в сравнении с ней я себя прям замухрышкой какой-то почувствовала, а когда она еще й радостно завопила: «Скай, девочка моя, как же я рада тебя снова видеть» и бросилась ко мне со всех ног, а это, скажу вам, было совсем, не просто, взяв во внимание ее наряд. Одета она была в платье серебряного цвета, до колен, облегающее, но не сильно, грудь наглухо закрыта, плюс ко всему, на платье был воротник, густо усыпан перлами нежно-кремового оттенка. Платье без рукавов. Руки длинные и красивые, с идеальным маникюром, от чего мне захотелось спрятать свои себе за спину.

Так вот, платье мне сначала показалось строгим и стильным, без намека на какую-то там сексуальность. Но вот стоило ей спуститься с лестницы мне на встречу, как высокий и статный мужчина ее окликнул. Моим глазам открылась полностью голая спина Анжелы, а если к этому образу еще й припомнить красивые босоножки, где-то так на двенадцатисантиметровой шпильке, то сказать, что у меня отвисла челюсть при встрече матушки, это еще ничего не сказать.

— Анжела, родная, я понимаю, ты безумно ждала этой встречи, но не надо пугать ребенка. Эти слова принадлежали высокому, статному мужчине с красивыми голубыми глазами и улыбкой ангела.

Когда я впервые услышала об отчиме, то разозлилась, и как мне казалось, возненавидела его, хотя и не за что было, ведь это отец разбил нашу семью, а не мать. Но вот увидев отчима, я поняла, что злится мне не от чего, что он совсем не такой, как я себе напридумывала. Не злой волк и не монстр.

Одет он был в белую рубашку, небрежно, как могло б показаться и, наверное, должно казаться на первый взгляд закатанную на рукавах и распахнутую на две пуговицы на груди, и в брюки в цвет маминого платья. На руке красовался Ролекс. А волнистые волосы, были незатейливо уложены, наверное, с помощью геля, назад.

— Виктор, что за глупости, родной, как я могу ее испугать, и она бросилась мне на шею.

Наверное, мой отчим и братец привыкли к такому поведению Анжелы, потому, что сразу пришли мне на выручку.

— Мамочка, дорогая моя — пел словно соловей, братец, Скай наверное устала, пропотела…

Хорошо, что не провоняла, подумала я, от чего мне захотелось прибить этого напыщенного оболтуса еще разочек.

— Ей нужно отдохнуть, принять душ, осмотреться и хоть немного адаптироваться.

— Но…, хотела, было, Анжела возразить, как Виктор тут же перехватил инициативу у сына, наступая по всем фронтам.

— Помнишь, ты говорила о сюрпризе для девочки, только вот…, и он смерил, очень медленно, меня взглядом.

Я уже готова была закатить скандал, как Анжела в мгновение ока отпустила меня, подхватила Виктора под руку и, помахав мне с братцем на прощание, сказала: «Дерек, позаботься о сестренке».

Угу, так вот, как зовут братца-осла, обрадовалась я про себя, а то ведь нас так толком и не представили друг другу. Ему-то от этого было ни холодно, ни тепло, мое имя он знал, но вот мне было не по себе, ведь не могла я обращаться к нему «ей ты».

Хотя если быть честной, то я могла, но тогда он сможет сказать, что у меня нулевое воспитание, а это уже камень в бабушкин огород. Так вот, бабушку я опозорить не могла никак.

Пока я копалась в своих раздумьях, то и не заметила, как братец, ухватив меня за руку, поволок к парадному входу в дом.

Еще только подъезжая к этому великолепному зданию, я не могла налюбоваться его величеством и красотой. Хоть я и мало что понимаю в архитектуре, но как мне показалось, в этом строении переплелась строгая современность, с грациозной античностью и помпезным барокко. Центральное строение было белоснежно белым, в три этажа, с двумя башнями по углам, одна из которых имела стеклянный купол, а вторая, как со временем я узнала — бассейн. Из-за башен, с обеих сторон дома виднелись острые куты следующего здания.

От парадного входа простирался огромный балкон, с которого, по обе стороны спускалась широкая белая мраморная лестница, с такой же балюстрадой, на конце которой восседали красивые мраморные пантеры. Между лестницами располагался красивый фонтан.

Закончив представлять меня всем, Виктор потянул меня в дом. Я была шокирована экстерьером дома, но вот его интерьером была просто ошарашена, ведь я такого себе даже представить не могла. Дом просто таки утопал в великолепии, золоте и роскоши.

Холл был огромнейшим. Оформлен он был в кремово-черных тонах. В центре холла была лестница, которая разветвлялась на следующем этаже. По обе стороны от лестницы стояли огромнейшие черные вазы с кроваво красными розами, а по обе стороны от ваз восседали черные мраморные пантеры, с красными глазами. На стенах, оформленных в бежевых тонах, висели красивые пейзажи. Картины были оправлены в черные рамы. В холле с одной стороны был расположен ресепшн с пятью служащими.

По обе стороны от холла простирался широкий коридор в бежевых тонах, с огромными окнами, через каждые пять метров. На окнах были занавески с легким кремовым оттенком. Пол был услан черной ковровой дорожкой, с кремовой полоской по обе стороны ковра. На стенах, между окнами находились изысканные, черного цвета бра, с мелкими черными камушками. На противоположной стороне от окон находилась современная мазня, то есть полотна новомодных художников, кстати, в тех же черных рамах. В коридорах было много дверей, надо признать, что и сами коридоры были ну очень длинными.

Мы отправились к ресепшену, благодаря чему моему взору открылась стеклянная стена в несколько метров в высоту, и где-то так в пятьдесят метров в ширину. Она находилась позади лестницы. Что было за стеною, увы, разглядеть не удалось, потому что Дерек требовал к себе внимания.

— Скай, уже орал он, видимо звал меня не в первый раз и нервы его были на пределе.

— Скай, это миссис Эванс, она наша главная экономка. Если тебе что-то понадобится, то обращайся к ней, для этого тебе надо будет всего лишь набрать кнопку вызова на планшете.

Миссис Эванс, женщина пятидесяти лет, с короткими элегантно уложенными белыми волосами, с широко распахнутыми глазами за красивыми очками и строгой улыбкой на губах. Надо признать, что строгости ее образу додавал классический костюм черного цвета с белой блузкой.

— Миссис Эванс, оставляю ее на вас, подмигнув экономке, Дерек развернулся и ушел, не дав мне и слова сказать.

— Здравствуйте юная госпожа, последовало приветствие миссис Эванс, а за ней и остальных женщин. Остальные четверо были в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти лет. Волосы у них были уложены в строгие прически, как и у главной экономки, но вот костюм отличался. Черная юбка, белая шелковая блузка, но вот жакет был не строго черным, а с маленьким вкраплением малинового цвета по краям.

— Пожалуйста, зовите меня Скай, сразу же попросилась я.

— Простите, юная госпожа, последовал ответ на мое предложение.

— А сейчас, если вы не возражаете, я покажу вам ваши апартаменты. Пожалуйста, следуйте за мной. И она покинула рабочее место. Шла миссис Эванс гордо и безупречно прямо, не смотря на каблуки. А я… плелась сзади.

— В этом доме тридцать шесть спален и шестьдесят уборных. Десять гостевых комнат. Кухня, на которой работает французский шеф-повар и десять его подчиненных. Среди слуг вы встретите девушек в белых рубашках и синих юбках. На белых рубашках, также как и на юбках, вы увидите красную полоску, ети девушки тоже в распоряжении шеф повара. Они доставляют заказы хозяев и обслуживают их во время трапезы.

— У нас шесть столовых комнат и два бальных зала. Также в этом доме восемь кабинетов, два принадлежат мистеру Кейну, один миссис Кейн и один мистеру Дереку, вам будет предложен один из оставшихся четырех кабинетов.

— Если вы любите читать, то в этом доме имеется огромная библиотека.

— Для веселого времяпровождения могу предложить бильярдную комнату, где также есть боулинг. К вашим услугам теннисный корт, а также площадка для гольфа. Также здесь есть домашний кинозал и СПА. На одной из башен оборудована обсерватория, надо признать, что это хобби юного господина Дерека.

— Еще в этом доме можно найти гостиные в разных стилях, их не так уж много, всего двенадцать, но каждая из них неповторима.

— Три тренажёрных зала, дизайн студия, и арт-студия, которую оборудовали в этом году в честь вашего приезда.

— Я люблю рисовать, но собственная арт-студия, это как мне кажется слегка перебор, — подумала я, не сказав при этом ни слова. Интересно, что здесь ещё у них есть, хотя меня куда более волнует вопрос как тут не потеряться, если спросить о карте, то может всезнающая экономка имеет и такое?

— Винный погреб, с несколькими десятками сотен вин, все также продолжала экономка, не замечая моей растерянности. Вашему вниманию также будет представлен гараж. Простите меня, но я должна задать вам личный вопрос. Ви умеете водить?

— Нет, не умею, пришлось ответить, опустив голову, но потом исправилась, сказав, — разве что мотоцикл, да и то без прав.

Спасибо вышколенности этой женщины, она не стала спрашивать причин. Да и что б я ей сказала, что у меня фобия относительно машин из-за смерти родителей, тем более сейчас, когда как оказалось моя матушка жива и здорова.

Коридор, по которому мы шли вперся в стеклянную дверь лифта, около которого были еще три двери и спиральная лестница, но куда она вела, я не видела. Миссис Эванс нажала кнопку вызова лифта, и дверь открылась, мы вошли. Стенки лифта были прозрачны, а сам он был столь огромен, что в нем запросто мог поместиться автомобиль. В лифте нас встретил лифтер в сером костюме.

— Здравствуйте юная госпожа, добро пожаловать.

— Здравствуйте и спасибо, ответила я ошарашено, откуда он знает, кто я? — крутилось у меня в голове.

— Какой этаж, миссис Эванс? — спросил лифтер.

— Третий.

Когда мы покинули лифт, то оказались в бело-голубом коридоре в барокковом стиле с легким оттенком кремового. На полу лежала кремовая дорожка с голубой окраской по краям. Благодаря Всевышнему моя комната находилась на расстоянии десять метров от лифта. Говорить или показывать что-то, не было времени, и мы переступили порог моей комнаты.

— Нифига себе, не удержавшись, ахнула я.

— Вам нравится? — услышала я звонкий голос. И повернув голову в сторону, увидела горничную в коротком малиновом платье, с короткими рукавами-колокольчиками, белым воротничком и милым белым фартуком.

На вид девушке было около тридцати, лицо у нее было такое светлое и приветливое, что в ответ на ее улыбку я не удержалась и впервые улыбнулась в этом новом доме.

— Здравствуйте, юная госпожа, добро пожаловать.

Не успела я ответить на приветствие, как миссис Эванс решила напомнить о своем присутствии, это Мари, она ваша личная горничная. Что касательно остальных слуг, то их в этом доме сто восемьдесят, они делятся на три смены, но это не касается личных слуг и личного секретаря. С вашим секретарем вы познакомитесь завтра. Приятного вам отдыха. На этих словах миссис Эванс неслышно развернулась на каблуках и полна собственного достоинства, вышла из комнаты.

Как только она ушла, я отправилась на разведку. А разведывать было где, моя «скромная» комната вообще за отдельный дом сойти могла. Так вот мои апартаменты, как соизволила высказаться миссис Эванс, являли собой комнату в два этажа! На втором имелась спальня и ванная комната. На первом находились: прихожая и балкон, хотя я бы его скорее назвала террасой, нежели балконом, столь огромным он был, рабочий кабинет и гардеробная (размером со средний магазин). И вот как назло последняя была кристально… пуста.

Увидев мое расстроенное лицо, Мари улыбнулась.

— Не волнуйтесь так, мисс Скай, здесь недолго будет пусто, думаю, еще к вечеру ваша мать заполнит гардероб вещами. Просто она не знала ваших размеров, а ей очень хочется вам угодить.

Вот теперь взгляд Виктора мне стал понятен. Значит, он, как и его сынок оценивал меня словно кобылу на сельском ярмарке.

— Простите, отважилась я все-таки спросить, а каким образом все знают, кто я и как меня зовут.

Мари широко улыбнулась, от чего на душе у меня как-то потеплело, но так и не ответила, сменив тему на то, что она должна мне помочь распаковать мои вещи, которые меня уже ждали в комнате. Распаковывала Мари очень быстро и профессионально, сама б я еще долго возилась. После того, как мои вещи были разложены, я отправилась в ванную комнату, которая не уступала дому в помпезности.

Ванна — круглая с джакузи, неподалеку душевая кабинка. Плитка на стенах черного цвета, надо признать, моего любимого. Ванна белая, а стенки душа с легким бирюзовым оттенком. Полотенца бирюзовые, а зеркало, да с зеркалом был явный перебор, ведь оно было во весь мой рост, а под ним электронные весы, на которых лежала небольшая карточка.

Присев я увидела на ней слова «Добро пожаловать, сестренка». Вот козел…, так и захотелось его ещё разочек мордой по полу прокатить.

Умывальник был тоже белым, а вот полочки и тумбочки вокруг него плавно переходили от белого оттенка к бирюзовому. На полочках красовались множество баночек, кремов и других девичьих вещей, половине из которых я не знала применения.

Покинув ванну, я намеревалась подремать, но не тут-то было, на кровати меня поджидала школьная форма. Что это? — подумала я. Школа? Какая школа? Они что издеваются?

Но не успела я, как следует побеситься, как в мою дверь постучали.

— Здравствуйте юная госпожа, можно войти?

— Да, пожалуйста, заорала я, сбегая в банном халате по ступенькам на первый этаж.

В мою комнату вошла одна из тех девушек, что работают на кухне, в руках у нее красовалось меню. Девушка его профессионально развернула и сунула мне. Никогда б не подумала, что я не в состоянии понять родной язык. Ну, так вот я удивилась, потому что ничего не могла понять, прочитав название блюд. Тогда девушка мне начала объяснять из чего состоят блюда. Надо было признать, вместо того чтоб мой аппетит разгулялся, он начинал куда-то исчезать.

— Омары либо кальмары…

— Простите, но могу я попросить на ужин то, что мне по нраву или же я должна выбрать из предложенных мне блюд.

— Конечно, конечно вы можете заказать любое блюдо, которое вам нравиться, не полагаясь на меню.

— О, тогда все просто здорово. Я хочу хот-дог, либо пиццу.

Лицо девушки надо было видеть, если б я не знала что все ингредиенты для приготовления блюд можно купить здесь, на Земле, то подумала б, что я попросила ее слетать за ними на Марс или Венеру.

— Простите, взяла себя в руки девушка, что именно вы хотите видеть в качестве начинки?

— Мне без разницы, я не разборчивая. А… и кофе, если можно.

— Хорошо, сказала девушка и удалилась.

За полчаса до ужина ко мне пришла Мари, потянув меня в гардероб, где к моему изумлению все полки и вешалки были забиты одеждой, обовью и аксессуарами. Пришлось переодеться, но платье я все же на себя не напялила.

Пришлось, Мари, смирится з облегающими штанами красного цвета и легкой белой шелковой блузкой, которую я заправила спереди и оставила ниспадать сзади. Вот только я еще намеревалась обуться в балетки, но так как Мари запричитала, что я видите ли хочу новую горничную, потому что делаю то, за что Анжела ее стопроцентно уволит. Не люблю туфли, но туфли на шпильке я просто ненавижу. Ах, мои бедные ножки, кривилась я, обуваясь под неусыпным надзором собственной горничной.

Волосы пришлось распустить, а то Мари угрожала грохнуться в обморок. М-да, Анжела явно потрудилась на славу, выбирая мне горничную, знает же, наверное, благодаря бабушке, что я очень жалостливая.

Что относительно ужина, то он прошел тихо и мирно, хотя на столе вместо изысканных блюд стояли хот-доги и пицца.

Анжела шутила, копируя перекошенное от удивления лицо шеф-повара, когда тот услышал мой заказ. Он намеривался найти поддержку в лице Виктора, но тот его окончательно добил, сказав, что, так как все рады приезду юной госпожи Скай, то нужно, чтоб девочка привыкала медленно, да и он сам, как бы сказать не против отведать хот-дог и пиццу.

Но на этом спокойствие и кончилось, потому что на следующий день я познакомилась с мистером Гроссманом, моим личным секретарем, который огорошил меня списком дел запланированных до конца августа, самое обидное то, что отдых там предусмотрен не был.

Меня гоняли от автошколы до конюшен, ведь как оказалось в новом колледже, а не школе как я подумала тогда, одним из обязательных предметов была верховая езда. Ох, бедная моя пятая точка, мне и ходить после этих коняг трудно было, не говоря уж о том, чтоб сидеть ровно, как благородная леди во время уроков этикета.

Да на какой черт мне дались такие знания, как правила во время чаепития, знание всех столовых принадлежностей и правила их использования, игра на музыкальном инструменте. Да мне слон на ухо наступил еще в детстве, так о каких уроках музыки могла идти речь вообще. Но миссис Эванс и мистер Гроссман оставались непреклонными, а именно им поручили мое воспитание.

Раз так, решила я про себя, так почему я должна страдать в одиночестве, пускай и они «побалдеют» со мной за компанию, поэтому, недолго думая я выбрала скрипку из всех предложенных мне инструментов.

Миссис Эванс и мистер Гроссман с истинным благоговением слушали, как я насилую инструмент, и даже умудрялись хвалить меня по окончании процесса.

Надо признать, что я никогда не была образцом послушания, потому что умудрялась время от времени сбегать от них. Первые разы меня очень быстро находили, но это пока я не узнала о радиомаяках. Мари, которая случайно проболталась, умоляла меня не выдавать ее.

Какой смысл мне было это делать, ведь иметь должников — счастье, особенно если у тебя на хвосте баба Яга и змей Горыныч в придачу.

Так вот эта парочка умудрилась преподнести мне не только телефон с высокочастотным маячком, браслеты, часы, но и даже серьги. Хорошо, что под кожу ничего не вживили, хотя со временем Гроссман завел речь и об этом, и только мамины слова по поводу того, что юную леди шрамы не красят, остановили его. Взамен мне пришлось пообещать носить с собой один из инфицированных, вышеупомянутых мной предметов.

Но когда мне все же удавалось сбежать, то чтоб не терять времени зря, я разведывала обстановку. Таким образом, на вершине центральной башни я обнаружила взлётную площадку, узнала, что дом не состоит из двух отдельных частей, как мне показалось в начале. Ети два здания соединяются по бокам, а между ними расположен внутренний дворик, который я увидела с высоты птичьего полета, то есть с бассейна, на одной из башен.

Должна признать водичка там изумительная, учитывая, что тень, падающая от деревьев в красивых горшках, приятно холодит кожу, не давая ей сгореть на пекущем солнце.

На третьей башне была обсерватория. Как-то раз я чуть было не побывала в ней, но вот дверь оказалась запертой на ключ. Если обратить внимание на расположение башен, то они являли собой что-то в форме треугольника, само же пристроенное здание было в форме полумесяца. Насколько центральное здание выглядело классически старым, настолько новое выглядело современным. В нем на противовес барокковым окнам главного здания красовалась целая стеклянная стена. Отличия касались не только экстерьера, ведь и в новом здании тоже была башня, только по центру, а не с боку, но и она безумно отличалась от своих подруг.

В интерьере современность чувствовалась от мазка кисти на стене до последнего гвоздика на полу.

Я увидела все гостиные, спальни, гардеробные, кабинеты и многое другое, но больше всего мне понравилась библиотека. Где меня в последнее время все чаще находила Мари по приказу то ли Горыныча, я имела в виду Гроссмана, то ли экономки.

Лето медленно шло к логическому завершению, уроки становились все более напряженными, а свободное время таяло, словно снежинка на руке.

И вот осталось всего два дня до начала занятий. Мое волнение казалось, перешло все рамки.

— Ау, ты где?! Скай! — орал Дерек прямо мне на ухо.

— Не ори, не глухая, огрызнулась я.

— Угу, не глухая, заулыбался братец во все зубы, — папа уже третий раз задает тебе один и тот же вопрос, соизволь ответить, а то меня уже бесит, что ты словно статуя сидишь.

— Простите, спохватилась я.

— Ну, ничего, ничего, бывает, поддержал меня Виктор.

— Но все же в чем дело милая, ты в последнее время сама не своя, констатировала мама неоспоримый факт. Мамой я звала ее только про себя, при других либо Анжелой, либо миссис Кейн.

— Да нет, все в порядке, просто волнуюсь немного перед началом учебы.

— Ах ты, солнышко, защебетал Виктор, неужто в нашем доме появился ответственный ребенок. Дерек скривил рожицу, что не осталось незамеченным Виктором, и чтоб насолить сыну он добавил, — да еще й воспитанный ребенок, не то что…

Анжела не дала ему договорить, вставив своих, пять копеек.

— А твоя школьная форма тебе впору, ты меряла?

— Ой, а я про нее и забила, пришлось, опустив глаза признаться.

Столовую залил смех не только моей семейки, но и слуг, и только я одна была в недоуменье.

На следующий день первым в списке моих дел вместо уроков оказался приход портнихи, которая долго клацала языком, смотря на меня в широкой и слишком длинной юбке и немного длинном жакете.

Относительно длинны жакета — я была согласна, даже от того что юбка слишком широкая я была не в восторге, но ее длина меня целиком и полностью устраивала, только вот мое мнение оказалось не главным в этой ситуации.

За день до школы в моей гардеробной оказался ряд белых сорочек на короткий и длинный рукав, несколько черных юбок в красную клетку на широком черном ремне. Мне нравятся вещи, которые не облегают тело как вторая кожа, но при виде расклешённой юбки прикрывающей только мою пятую точку, я была явно не прочь второй кожи. Также там были пиджаки белого и черного цвета с красной полоской на рукавах, и эмблемой пантеры на груди, рядом, с которыми висели несколько свитеров серого и белого цветов. В комплект входили еще й черные жилетки, а рядом на полочке лежали галстуки и красивые бантики в ту же красную клеточку, в красивые стопочки были сложенные черные и белые гольфы. На другой полочке был ряд черных туфель на высоком и не очень, но каблуке. Также здесь висели кожаные рюкзаки черного и белого цветов с эмблемой пантеры.

В моем кабинете оказалась целая гора канцелярской принадлежности.

А в книжном шкафу отдельная полка с учебниками.

Как же мне страшно…, с этой мыслью я и уснула в тот день.

На дне чашки, выпитого кофе,

Видны монеты были и сердца.

Гадалка юная, но видно профи.

Серьезный взгляд и хороша с лица

Людмила Прохоренко

— Вы в этом уверены?

— Да, сомнений быть не может. Впервые за две тысячи лет звезды выстроились в таком порядке.

— Может, стоит перепроверить, как-то не верится, что все начнётся опять.

— Ты милый и доверчивый ангел, но звезды, увы, никогда еще не врали.

— Что мне делать?

— Стань человеком и защити ее, она наш шанс на мир пока ее душа чиста.

— Какие методы я могу применить?

— Все что считаешь нужным, вплоть до убийства.

— Но это невинная душа!

— Пускай и так, но у нас нет другого выбора. Мы должны спасти мир, и если для этого нужно кем-то пожертвовать, то пусть так и будет.

— Вы не правы, я не смогу.

— Время покажет, а сейчас готовься, сущность для тебя мы уже выбрали. Не бойся, тебя мы в одиночестве не бросим, все время будем поблизости.

— Почему вы так уверены в том, что она не устоит?

— Потому что еще никто из них не устоял!

Страх совершения ошибки является дверью,

которая запирает нас в замок посредственности.

Если мы преодолеем этот страх,

то сделаем важный шаг по направлению к нашей свободе

Пауло Коэльо

Когда я проснулась и собралась, то нашла братца уплетающего за обе щеки плотный завтрак из изысканных блюд, меня же ждал бутерброд, заказанный мною еще с вечера. Виктор попивал кофе, читая газету, а мама казалось, дремлет на столе. Как только я вошла, Виктор легонько толкнул ее локтем.

— С добрым утром родная, завопила Анжела, продолжая интенсивно хлопать глазами, от чего мне стало ясно, что для нее еще безумно рано. И так как предыдущий месяц я завтракала у себя в комнате, потому что зубрила все то, что не успевала вызубрить до того, то не знала в котором часу поднимается мое семейство.

Видимо Анжела старалась для меня.

— Какая ж ты красивая, милая моя девочка.

— А юбка не слишком короткая? — спросила я, потому что этот вопрос грыз мне душу.

— Короткая? — Дерек явно удивился, — посмотришь сегодня на юбки других и скажешь завтра, что твоя еще слишком длинная.

Надо признать, что услышав это, я чуть было не подавилась, но Дереку все равно не поверила.

Покончив с завтраком, мы с братцем поднялись и направились к выходу из дома.

— Скай, солнышко, шофёр тебя отвезет.

— Почему только меня? — удивилась я.

— Дерек водит собственное авто, ты б тоже могла, продолжал Виктор, но мистер Гроссман категорически против этого, опасаясь…

— За меня? — удивилась я

— Нет, дорогая, за пешеходов.

Дерек тихо покатывался со смеху, утирая слезы. Проходя мимо него, я его все-таки стукнула, ну не удержалась, бывает.

Так вот где учатся богатенькие детки, думала я, смотря, как плавно раскрывались ворота учебного заведения, на которых красовалась эмблемой рычащая пантера.

— Почему здесь везде пантера, не удержавшись, спросила я у Гроссмана.

— Это в связи с тем, что этот колледж был заснован около тысячи лет тому назад одним из родственников мистера Кейна, и как вы понимаете, этот колледж принадлежит вашей семье, а соответственно и вам.

О Господи, из огня да в пламя, думала я, да мне теперь придётся спать с учебниками, чтоб не опозорить Виктора. Настроение упало до нуля.

Но когда я увидела колледж вблизи, меня начала бить еще й мелкая дрожь. Здание в виде буквы «П» в пять этажей, наводило на меня священный ужас. Над центральным входом красовалась надпись на латинском, которую мне милостиво перевел мой всезнающий секретарь.

— Сквозь тернии к звездам.

Господи, да мои тернии в глубоких дебрях Амазонки, а что касается звезд, да мне их и с прожекторами не найти!

Аудитория, в которую меня проводил Гроссман, была очень большой, здесь запросто могли б поместиться триста студентов. Длинные ряды скамеек и парт поднимались вверх, почти к потолку, разделенные тремя проходами. В аудитории было семь больших окон, сквозь которые солнце освещало помещение персикового цвета, делая его каким-то домашним, уютным что ли.

Студенты как муравьи входили большими группами и занимали места за партами орехового цвета. Я стояла как завороженная, не в состоянии прийти в себя. Мне хотелось кричать на весь мир, я не могла поверить своим глазам, как скажите мне здесь прижиться.

— Хм, простите, послышалось за спиной. Я резко обернулась и увидела перед собой, как мне показалось фею. Невысокая девушка, где-то около метра шестидесяти пяти со стройной, я бы даже сказала осиной талией, с очень длинными карамельного оттенка волосами, которые крупными локонами рассыпались ей по плечам, смотрела на меня недоуменно.

— Простите, повторила она, я могу пройти.

И тут я поняла, я же загородила собой проход, любуясь совершенству аудиторий и колледжа в целом.

— О, да, конечно — выпалила я, резко отскочив в сторону.

Девушка прошла мимо меня и уселась сразу же в каких-то двух шагах. Не знаю то ли от того, что я продолжала смотреть на нее с нескрываемым восхищением, то ли от того что я выглядела как провинциалка и она пожалела меня, но фея отодвинулась от края настолько, что можно было сесть около нее.

Я благодарно ей улыбнулась и плюхнулась на свободное место.

— Привет, сказала незнакомка, — я Алана, и протянула мне руку.

— Я Скай, сказала я и сжала ее ладонь.

— Приятно познакомится, прошептала новоиспеченная подруга и кивнула мне в сторону двери.

Вошел преподаватель, и мы уже не смогли ничего больше сказать друг другу.

Вблизи я смогла лучше рассмотреть Алану, теперь я поняла, почему она показалась мне феей. У нее были прекрасные зеленые глаза окаймленные чащей длинных ресниц. Лицо круглой формы с красивым носом и полными алыми губами. К довершение ко всему, когда она улыбалась, на ее щеках появлялись две безумно милые ямочки.

Она была прекрасна. Честно говоря, я позавидовала. В тот момент мне стало понятно, как около красавицы себя чувствовало чудовище.

* * *

Хотя аудитория была гигантских размеров, благодаря студентам и солнцу она стала невыносимо душной. Так как возле нас никто больше не сидел, то мы с Аланой, без всякого заговора, интуитивно в один миг двинулись в направлении окна. Алана потянув рычаг на себя, распахнула окно, и свежий сентябрьский ветер ворвался в помещение, наполняя комнату запахом утреннего дождя.

В тот момент, когда Алана распахивала окно, в ее волосах что-то блеснуло, это были камушки, вплетенные в ее локонах. Они были всего лишь где-то на тон или два темнее ее собственных волос. Но из-за того что они переливались, казалось что ее голова сияет.

Алана уселась на свое место, написав при этом в своей тетради большими буквами, хватит на меня пялиться и улыбнулась.

Я немедля отвернулась, почувствовав угрызения совести и смятение, и чего я это вдруг, что ли людей раньше никогда не видела, ну подумаешь камушки в волосах, другие, наверное, даже б внимания не обратили, а я, деревенщина, челюсть отвесила.

С такими невеселыми мыслями я, в конце концов, погрузилась в лекцию профессора.

Ближе к концу дня начинала ощущать душераздирающее одиночество, было такое чувство, что все кругом друг друга знают, и лишь я как призрак брожу в одиночестве. В столовой я была словно айсберг в океане, только океан составляло огромное количество людей…

— Ну и как прошел твой первый взрослый день, — с энтузиазмом поинтересовалась мама.

— Неплохо, бросила я на ходу, поднимаясь по лестнице по направлению к своей комнате, увидев краем глаза, как переглянулись мои новоиспеченные родители. Ко мне донеслись слова Виктора — Что это с ней?

А-а-а, мне захотелось орать на весь мир. Я бросила сумку в сторону кровати, зацепив при этом прикроватный столик, с которого с треском слетела настольная лампа и мотоциклетный шлем.

— А чтоб тебя, крикнула я и направилась исправлять мной же спровоцированный беспорядок.

Поднимая шлем, я очень удивилась, увидев на нем через прозрачную бумагу надпись рукой бабушки. «Ангел, пусть бережет тебя Небо, как свою посланницу».

Я развернула свой подарок, мне почему-то очень захотелось потрогать эту надпись, как будто она была в состоянии согреть мое одинокое сердце.

— Ах, ну почему же мне так плохо. Интересно, что сейчас делает бабушка. Так хотелось услышать ее голос, я так сильно соскучилась по ней за прошедший месяц, что даже не имела ничего против ее ворчания по поводу и без него. Как же сильно я сейчас нуждаюсь в ее поддержке, ласковой улыбке, похлопыванью по спине и словах: «Все будет хорошо». Казалось бы, чего мне стоит взять в руки телефон и набрать ее номер, но вот одно, но… я не знала ее номера, потому что для моего добра она его просто на просто сменила. Глупая, как она не понимает, что ее поддержка иногда мне просто необходима. Шлем, разве она не знает, что я расценю его скорее как подачку с ее стороны, нежели что-то иное. Ах, бабушка, бабушка…

У меня было два выхода из этой ситуации. Один — посмотреть на нашу общую с бабушкой фотографию, и… спустится, чтоб поговорить с новоиспеченными родителями о проблемах и трудностях, с которыми я столкнулась и еще не раз столкнусь со времени моего переезда в Сан-Францыско. И так как первый выход из сложившейся ситуации меня никак не устраивал, я решила воспользоваться вторым.

С этими мыслями сорвалась с кровати и двинулась к лифту, что вел в гараж. А почему б и нет, вертелось в моей голове, раз они мне подарили байк, судя по шлему, то почему б мне его не разбить в дребезги, и родственничков, включая бабушку, взбешу, и нервы свои успокою. Два в одном, нет, если подумать, то даже три в одном, бабушки здесь нет, а значит ругать меня, никто не будет.

Я спускалась в лифте, ободряя себя подобными мыслями, но спокойнее почему-то не становилось. Выходя из лифта, я прям, ахнула, потому что за такой долгий срок пребывания в этом доме, так и не удосужилась спуститься в гараж. Переступая порог этого дома, я была удивлена его великолепием и роскошью, но гараж, да это, же целый музей автоиндустрии. Здесь были и антикварные роллс-ройсы и мерседесы, и ягуары, и форды…. — Господи, да сколько их здесь?

— Не так уж много, объявил голос за моей спиной, я обернулась и увидела братца — всего около сто сорока пяти машин и мотоциклов.

Я не знала, что ему ответить, ведь это было явным хвастовством с его стороны. Да и отвечать хоть что-то этому придурку желания никакого не было. Подумать только с его легкой руки я опростоволосилась неисчислимое количество раз не только возле слуг, Анжелы с Виктором, но и близких друзей моих новоиспеченных родителей. А сколько раз я принимала незапланированную ванну около бассейна, а его шаловливые ручки…. Подумать только, приперся в первую же мою ночь в этом доме в одних трусах в мою комнату, и заявил, что он на правах будущего хозяина этого дома требует право первой ночи со мной. Какая ночь, я замуж не вышла, мы не в средневековье, начала я тогда, но осеклась, разглядев смешинки в его прищуренных глазах. И тогда я поняла, по-хорошему он не уйдет. Синяков на второй день у него было много, очень много. Родители пытались расспрашивать что произошло, но Дерек перевалив все с здоровой головы на больную, заявил, что прошлой ночью он оказывал мне помощь, когда я чудом не свалилась с лестницы. Попридержав меня, тем самым, видите ли, оступился он, и вот результат геройства не только на лицо, но и по всему телу…

Мне посоветовали тогда быть более расторопной, ну а Дерека жалели и лелеяли…

— А зачем вам так много? — прогнав, воспоминая, всё-таки не удержавши любопытства, спросила я

— Ты хотела сказать нам, да? Сестренка, нам, хочешь ты того или нет, но ты член этой семьи, чему я несказанно рад.

И тут я подумала, ну вот сейчас оно начнется, опять распустит руки или скажет какого цвета мои трусики сегодня, но нет, братец видно хорошо усвоил прошлые уроки и ближе чем на шаг ко мне подходить не стал.

— Твой байк там, сказал он, показывая мне на все еще темный угол гаража. Я рад, что ты получила то, о чем давно мечтала.

Ну, бабушка, ну партизан… и я еще сильнее утвердилась в правильности принятого решения. Байк стоит разбить.

Мне было интересно, почему осветилось не все помещение, но я заставила себя молча вместо этого пройти в ту сторону, куда указал Дерек, а то ведь не дай Бог сорву свою злость на нем. Бабушка мне этого точно не простит.

С этими мыслями я и не заметила, как очутилась перед подобием некого подиума, когда мне оставалось сделать еще каких-то два, или три шага, боковые лампы зажглись, вспыхнули маленькие греческие подсвечники и из потолка выстрелил серпантин.

— Они явно перестарались, прокрутилось в моей голове.

Если честно-то я ожидала в лучшем случае новейшую модель скутера, но передо мной оказался Suzuki Hayabusa 2000 года выпуска. 245-килограммовый байк обладавший необычным аэродинамическим дизайном, обеспечивающим отличную управляемость и чёткую устойчивость на предельных скоростях. Оснащённый силовым агрегатом с более чем тысячей «кубиков», а также системой жидкостного охлаждения, эта относительно лёгкая машина сдерживала в своём чреве 183 «лошадки», которые способны разогнать элитный мотоцикл до невероятных 320 км/час.

Так здорово мне давно уже не было, скорость повышала адреналин в моей крови, сердце колотилось как бешеное, когда спускалась со склонов вниз оно как будто замирало на долю секунды, мне перехватывало дыхание, но на душе было так хорошо и легко…

Я и не заметила, как пронеслась по центральным улицам и оказалась в опасных районах города. Не могу сказать, что здесь было пустынно, но атмосфера казалась какой-то гнетущей.

И я решила, не останавливаться, чтобы посмотреть название улицы, а то мало ли что со мной может приключиться и рванула обратно домой. Байк так и не разбила, жалко стало, он ведь то ни в чем не виноват.

После поездки в голове немного прояснилось. Пришла мысль о том, что не все так плохо, ведь это был мой первый день в колледже. А я ведь пообещала бабушке постараться, потерпеть, а вместо того не сделала и шагу, не показала себя, не приложила никаких усилий, так что нечего отчаиваться, завтра я все смогу, с такими вот бодрящими саму себя мыслями я и уснула.

Когда на следующее утро я открыла глаза, мой оптимизм упал ниже плинтуса. За окном шел дождь, вернее сказать там лило как из ведра. Мне захотелось зарыться в постель и не высовываться вообще, но об этом можно было забыть и даже не надеяться на подобное.

Когда я спустилась к завтраку, все мои сидели и наслаждались едой, жуя вовсю.

Виктор маленькими глоточками попивал кофе, держа чашку в одной руке, а газету в другой. Мама, которая решила, наверное, изменить ради меня свой режим, наслаждалась тостом с джемом, облизывая губы и жмурясь от наслаждения. Единственный, кто проявил интерес к моему присутствию это Дерек, уминающий за обе щеки яичницу по-японски и греческий салат. Честно говоря, лучше б он был тем единственным, кто меня не заметил.

— Привет сестренка, выглядишь отпадно, кошмары, небось, всю ночь снились?

Я не злой человек по натуре и тем более не садистка, но в этот миг мне захотелось, чтобы он либо подавился яичницей, либо захлебнулся чаем, увы, ни то, ни другое не произошло.

На стенах вокруг лестницы, которая вела в столовую и по которой я спускалась, были вмонтированы зеркала, а по ним спускались грозди виноградной лозы в оформлении маленьких блестящих камушков. Так я сначала думала, но когда узнала, что эти камушки бриллианты, а веточки золото высшей пробы, мне стало плохо. Интересно, сколько голодных детей Африки благодаря этому богатству можно было бы накормить?

Ну да ладно, я повернулась к зеркалу и критично осмотрела себя от макушки до кончиков пальцев ног. Ну что же, если не считать слипшихся неудачно накрашенных ресниц и не совсем подходящий цвет помады, темных кругов под глазами, которые делали меня родственницей панды, то выглядела я живенько. А что? На село пойдет, как говорила бабушка, а з города даст Бог и не попрут. Но вот чертенок на моем плече с лицом Дерека потешаясь, нашептывал совсем другое. «З города то не выгонят, а вот с колледжа вполне вероятно выставят вон».

Будто прочитав мои мысли, Дерек выпалил, — И на какую часть «Звонка» ты собралась?

Я скорчила убийственную рожицу, выпучив глаза и презренно скривив губы в одну сторону.

— Если хочешь отправиться в колледж со мной, а не с секретарем и не на лимузине, из-за чего от тебя люди шарахаются, то поторопись. Все еще явно веселясь, дожёвывая яичницу, сказал Дерек.

— Почему с тобой, недоуменно спросила мама, я и сама могу ее отвести.

— Да нет, все нормально, сказала я, — лучше нам с Дереком поехать вместе, так мы быстрее сможем найти общий язык.

Дерек выпучил глаза и замер на кресле так, как будто я говорила о чем-то столь невообразимом, что у него, гада, даже одна бровь удивленно приподнялась, так как будто я ему открыла какую-то вселенскую истину. Я почувствовала, как моя кровь начала закипать, вот засранец, а мог бы и подыграть, так нет же, нужно меня лгуньей выставить.

— Скай, садись за стол, — сказал Виктор, — Голодными из этого дома не уходят.

После этих слов захотелось даже как-то взбрыкнуть, но вспомнив о моей вчерашней просьбе касательно замалчивания моей принадлежности к Кейнам, пришлось включить примерную девочку и с улыбкой во весь рот сесть на указанное мне место.

А это самое место, кстати, было напротив братишки, я придвинулась максимально близко к столу и с невинным, ангельским личиком, как пнула Дерека под столом со всей силы в колено, тот аж зубы сцепил, чтобы не заорать.

Я мило улыбнулась и спросила, — Не хочешь ли добавки?

— О, милая, Дерек очень мало кушает, он очень следит за своей фигурой, но это очень мило с твоей стороны так о нем заботится, я так рада, что вы нашли общий язык. Теперь надеюсь, у нас будет полноценная семья, и Анжела опять принялась за свой кофе, как ни в чем не бывало

— Очень жаль, а то мне ведь так хотелось положить ему добавки, продолжая улыбаться прошипела я.

Вот говорят же люди, как пройдет понедельник, так пройдет и вся неделя. Я не суеверная, но когда ети суеверия касаются тебя, очень трудно сдержаться и не поверить в них.

Нет, до колледжа мы с Дереком добрались нормально и даже не поцапались. Трудно поцапаться, если парень, сидя рядом с тобой делает вид, что ты пыль, а высадив тебя и вовсе ведет себя так, как будто ты невидимка. Ну и пусть, думала я, не очень то мне и хотелось его общества. Войдя в холл колледжа, я заметила, что студенты столпились возле двух парней, делая какие-то ставки.

— Ставлю 100 баксов, она покраснеет, орал один из них.

— 200 на то, что расплачется, толкаясь, говорил второй.

— 100, даст пощечину.

— 50…

Брокеры же, только улыбались, сбивая кассу.

Интересно из-за чего весь этот цирк, подумала я, проходя мимо.

* * *

Лекции не были такими занудными как вчера, наверное из-за того что я на них сосредоточилась, вместо того чтоб вздыхать о том какая я несчастная и одинокая. Алану я искала на первой лекции глазами, но так и не увидела.

А вот на большой перемене меня ожидал сюрприз.

— Привет, возле тебя свободно?

— Привет, улыбнулась я знакомому по лекциям парню и кивнула головой.

Ну наконец то, кушать мне не в гордом одиночестве, тешилась я словно дитя малое.

— Ерик Садован, протянул он руку.

Какой он красавчик! Волосы светло русые, слегка кудрявые, брови как у девушки красиво очерчивают голубые глаза. Прямой, красивый нос и полные, соблазнительные губы. Сорочка идеально выглаженная, впрочем, как и брюки. Галстук одет ненавязчиво, и в довершение ко всему пиджак.

Иногда мне казалось, что форма мальчишек куда элегантнее нашей. Нет, ну брюки то у них были классические, черные, рубашка белая, галстук черный в красную клетку, но вот пиджак! Никаких манжетов, стоечка, красиво сшитый, над карманами, тонюсенькая черная атласная полносочка. В таких пиджаках парни казались очень взрослыми и галантными, а вот девушкам к наряду только белых бантиков да леденца и не хватало.

— Скай, улыбнувшись, вложила в его руку свою.

Пожимание было легким и как мне показалось, слегка трепетным.

— Просто Скай?

— Да, просто Скай.

— Да ты у нас прям загадка, улыбаясь, сказал он.

Дальше мы ели молча, время от времени встречаясь глазами.

Домой я возвращалась в прекрасном настроении, улыбалась Дереку, из-за чего он смотрел на меня, как на умалишённую. Выйдя из машины, и не взяв зонтик у Томаса побежала, кружась под дождем до дома.

— Всем привет, — проорала, увидев родителей, — Как дела?

— Хорошо, улыбнулась мама.

— А у тебя как день прошел? — все еще с удивленным лицом спросил Виктор.

— Хорошо, у меня все хорошо, пойду уроки делать.

— Но…

— Не волнуйтесь, выпалила я, перебив маму, — переоденусь, поем с вами и только тогда сяду за уроки. Улыбнувшись, я побежала вверх, но сделав два три шага резко остановилась. Обернувшись, увидела все еще стоявшую в недоумении семейную чету, не сводившую с меня глаз.

— Спасибо за байк, огромное спасибо.

На лицах Анжелы и Виктора расцвела довольная улыбка.

— Дерек, что это с ней?

— Не спрашивайте у меня, я и сам в шоке.





Предсказание




Время не догонишь,

Ложь не забудешь,

Судьбу не изменишь…

Автор неизвестен

— Равен, почему ты молчишь?

— А о чем говорить, пророчество начинает исполняться, причем в самых мельчайших деталях.

— Да это пугает, за столько лет существования этого мира, мы еще никогда не были так близки к краху, если не считать того что случилось две тысячи лет тому назад.

— Оберон ты прав, но все же даже тогда не было так жутко как сейчас. Вдруг все повторится или что еще хуже…

— Не верю, не хочу верить, что все так кончится, в конце концов, Бог и Архангелы этого не допустят.

— Подожди Равен, ты хочешь сказать, что единственное, что нам остаётся так это сидеть и ждать?

— А разве нет? Мы всего лишь наблюдатели!

— Мы и так уже вмешались, поговорив с тем ангелом, разве нет?

— Лайонел, почему ты молчишь? Ты должен найти выход из этой ситуации.

— Выход я нашел!

— Я против такого исхода, смерть девочки — не выход. Как можно губить созданную Богом жизнь.

— Фокс, ты сейчас пошутил? Одной больше одной меньше, убив ее мы спасем все человечество, я считаю это того стоит.

— Нет, Лайонел, я с этим никогда не соглашусь.

— Равен ты просто старый дурак, верящий в мир во всем мире. Да люди каждый день убивают друг друга и за менее значительных обстоятельств.

— Ну и пускай, демон их завлекает, поэтому так случается, мы не везде можем успеть, мы, как и архангелы, и Бог дает человеку выбор, а то, что он делает его не в пользу своей души, это нас не касается. Мы можем только посочувствовать ему.

— Зачем тогда нам был разговор с тем ангелом. Вулф угрохал столько сил, чтоб его уговорить, а зачем? Для чего? Какой смысл?

— Лайонел, хватит, я понимаю, что каждый из нас имеет свою стихию, но это уже через чур, этот ангел в первую очередь будет охранять и направлять.

— Но не убивать, это ты хочешь сказать. Да Равен?

— Если другого выхода не будет, то убьёт.

— Это так неправильно, ведь тогда и он станет падшим.

— А мы, мы сможем жить с таким камнем на душе?

— Не знаю как вы, а я буду верить в то, что в этом мире есть сила сильнее судьбы и что она нас спасет.

Бездумно играми себя мы развлекаем,

То игры разума, то игры настроения,

Себя, да и других в те игры вовлекая.

И тем печальнее бывает пробуждение.

Татьяна Городкова

— Что это с ним?

— Что с ним может быть, как видишь спит.

— Почему он здесь спит? Я думал, вы изменились, но вместо этого вы просто решили пошалить, словно дети малые честное слово.

— Даниель, не ной, я знаю, что тебе нравится, когда мы рядом. И не делай такой оскал, ты ведь рад, что наша компания опять вместе!

— Натан, дружище я тебе не только очки куплю, я тебя еще й к психиатру отведу.

— Ей, хорош, орать, я тут уснуть пытаюсь.

— Эльдар, сделай милость, отправляйся спать в ад! — крикнул я.

— Чего я там не видел? — возразил проснувшийся демон

— Почему ты вообще завёлся, уставился на меня Эльдар, — неужто из-за того спора?

— Что за глупость, это что впервые они на кого-то спорят? Почему это должно меня касаться?

— Возможно из-за того, что она та самая, которая связанная с твоей судьбой. Даниель она ведь не просто девчушка, она та кто может все погубить, протянул загробным голосом Натан, словно в малобюджетном ужастике.

— Натан, ты существуешь столько лет, но так и остался глупым подростком. Да и это предсказание полная чушь, неужели ети пять баранов никогда раньше не ошибались? Да и к тому же, с какой стати ты решил, что новенькая именно та, о которой идет речь в предсказании. Просто из-за того, что мы сразу невзлюбили друг друга. Или же из-за того, что она прогуляла в прошлом году вступительный семестр? Разве ты не видишь, как глупо все это смотрится со стороны?

— Если подумать, то ты прав, две тысячи лет тому назад ети самые наблюдатели нас впрочем, тоже пугали, но та девчушка имела душу чернее всех наших вместе взятых — почесав затылок, произнес Натан. А что касательно того, что она избранная, так это мне подсказывает моя интуиция.

От бесполезных догадок, меня отвлек как всегда Эльдар, вернее его воспитание или же скорее отсутствие такового.

— Эльдар, прикрывай рот рукой, когда зеваешь, сколько раз тебе это говорить? — рявкнул я на него.

— А сколько мне еще просить вас заткнутся? Парировал тот в ответ. И знаешь что, Даниель, успокойся и просто подожди, посмотрим, как девчушка поступит, когда узнает, что затеяли ети эгоистические сорванцы. Вдруг она себя как-то проявит.

— Может и нам стоит поставить ставки, а? Натан? — протянул Этан.

— Тысяча баксов на то, что стукнет его, вытаскивая кошелек, выкрикнул Натан.

— Да ты и впрямь веришь, что девчушка далеко не ангел. Ха-ха, окей, Эльдар, твоя ставка.

— Две, что пошлет его.

— Оригинально, а вот я считаю, что она банально заплачет и ставлю на это пять штук, Даниель, а ты что скажешь? Даниель? Куда он делся?

— Может, не стоило ему говорить о предсказании? Почувствовав долю сомнения, произнес Эльдар.

— Почему? — Этан как всегда не понял.

— Не знаю, но мне не нравится это предсказание, я понимаю, что подобное мы слышали уже не раз и что нам остаётся только посмеяться с тех свято верующих стариков, но…и Эльдар замолчал

— Не хочу признаваться в этом, но я почему-то согласен с тобой и мне кажется, что и у Даниеля тоже легкий мандраж относительно предсказания. — задумчиво проговорил Натан.

— Да что с вами, парни? Зачем нам гадать на кофейной гущи, давайте просто проведем расследование, все о ней разузнаем, а потом устраним, как и других. — Этан, как всегда решил впутаться в очередную авантюру с непредсказуемым финалом.

Эльдар с Натаном, хранили молчание, просто уставившись на как всегда азартного Этана.

— А знаешь Этан, первым нарушил тишину Эльдар — ты прав. Каждая человеческая девушка падка на что-то. Дай им золота, бриллиантов, развлечений, красавца парня и все, они проиграли.

— Пойдем отсюда, поищем, где спрятался наш маленький бес, засмеявшись, сказал Натан.

— Он бы убил тебя, если б услышал, как ты ласково его зовёшь! Ха-ха, подхватил смех друга Эльдар.

— Натан, дружище…., воскликнул Этан.

— Этан, ты же не Даниель, не пугай меня, от него ети замашки слушать еще б, куда не шло, но ты же современный человек.

— За человека отдельное спасибо, заулыбался демон в ответ. — Братан, дай ка обниму тебя!

— Фу, я за Даниелем, к черту вас! — скривившись, словно от лимона, протянул Эльдар

— Ей, ты куда, заорал Этан, не убегай, я и тебя готов обнять, хотя ты довольно таки противный!

Всё разворачивается так, как мы того хотим,

но не всегда через ожидаемые и желаемые нами события.

Джулиана Вильсон

На следующий день, мне казалось, что жизнь налаживается, а до конца недели, и вовсе, что все прекрасно. Ерик был приятным собеседником, Алана же только здоровалась при встрече, но как только на горизонте показывался Ерик, уходила прочь.

Через две недели я уже немного ознакомилась и обжилась в колледже, знала многих студентов со своего и других курсов не только в лицо, но и по имени.

С Дереком и родителями отношения также налаживались, мы могли шутить за столом, разговаривать и даже несколько раз успели сыграть с ними в видеоигры, что меня поразило, потому что единственной проигравшей все время была я. Обидно.

Но счастье в моем раю было недолгим. В один из солнечных сентябрьских дней грянул гром и над моей головой.

Дерек, как обычно привез меня в колледж, надо признать мне это начинало нравиться, да и ему как мне казалось тоже. Он не только стал лучше себя со мной вести, но и слегка подмигивал мне, когда мы встречались в коридорах.

— Встретимся после лекций.

— Смотри под ноги, растяпа.

— Дерек!!!!!

Но он уже укатил на парковку.

Войдя в холл, увидела Ерика, день начинается хорошо, подумала я.

— Привет, улыбаясь, сказала я, когда он подошел поближе.

Вместо ответа, он взял и с разгона поцеловал меня в губы, поцелуй не был страстным, да и поцелуем его сложно было назвать, он был таким, как будто ним ставили клеймо, типа ну вот и еще один трофей.

Мой первый взрослый поцелуй и такой противный, что у меня до боли сжалось сердце.

Ерик не вложил в него ни капли чувств, просто прижал меня к себе со всей силы и впился губами в мои. Мне стало безумно мерзко, сильно захотелось потереть губы рукавом и почистить зубы. Вместо того чтобы выдохнуть ах, мне хотелось закричать — фу, какая гадость.

— Разве ты не рада продолжал он, — разве ты не этого хотела? Ходила все время за мной хвостом, словно приклеенная.

О Господи подумала я, все это было просто игрой на публику и ничем больше. Он просто притворился моим другом, а на самом деле никогда и не пытался им стать. Ему на самом деле было глубоко плевать на мой внутренний мир, впрочем, как и на меня саму. Ерик, как теперь до меня дошло, привык к тому, что все девочки в его объятьях тают, я же от переполнявшей мою душу злобы спросила, тем самым спустив его с пьедестала воображаемой славы:

— Ты зубы чистил?

Вокруг меня послышался неприятный хохот. И хоть я прекрасно видела, что посмешищем стал Ерик, а не я, но мне все равно казалось, что смех, окружавший меня, превратился в грязь и бурным потоком льётся мне на голову.

Я занесла кулак для удара, но не успела и сантиметра сделать в направлении рожи ЕКС-друга, как увидела, что он валяется на полу словно тряпка.

— Да как ты посмел! — рычал Дерек, — Да я тебе сейчас руки откручу и губенки твои по стене вместо красок размажу.

Что было дальше, не знаю, не помню. Не помню даже как оказалась в парку, позади колледжа. Когда и как тут оказалась Алана, протягивающая мне платок и поглаживающая меня по спине.

Да уж, свой первый поцелуй я представляла романтическим как в дорамах. Возлюбленный медленно подходит ко мне, не отрываясь, смотрит в мои глаза, губы его слегка тронуты улыбкой, берет меня ласково за руку, притягивает к себе. Взгляд его становится завораживающим, он медленно наклоняется ко мне, мое сердце же в это время колотится как сумасшедшее в предвкушении поцелуя, а тело наполняет теплота. Он наклоняется все ближе и ближе ко мне. Вокруг все застывает, и «мой принц» нежно касается моих губ своими губами. Этот поцелуй легкий, словно дуновение ветерка…

Вот только то, что я ощутила, это был целый тайфун Катрина, противный, грязный и холодный…. Это было издевательство.

Когда он отошел и ухмыльнулся, мол, ну как тебе. Я была в шоке, я даже не знала что ответить, стояла и смотрела как каменное изваяние. А его последующие слова разрезали мое сырце без ножа.

— Скай, довольно, он того не стоит! Он мелкая мразь, которая словно паразит питается унижением других.

Я не знала, что ответить Алане, да и что я могла ей сказать. Винить ее? И что б это дало, ведь я предпочитаю сама наступать на грабли, которые подсовывает мне жизнь. Да и к тому же если б она тогда предупредила меня на его счет, скорей всего я бы ей не поверила, подумав, что она либо его бывшая, либо просто завидует мне.

— Сиди здесь, я принесу тебе воды. Нельзя чтоб тебя кто-нибудь увидел в таком виде. Насколько я себе могу представить, представители рода Метьюз — гордые и стойкие люди. Ободряюще улыбнувшись, она умчалась в сторону колледжа, оставив меня наедине с моими мыслями.

«— Разве ты не рада продолжал он, — разве ты не этого хотела? Ходила все время за мной, словно приклеенная.» — Господи, да выключите кто-нибудь эту чертову пластинку в моей голове, крикнула я скорее себе, чем кому-то другому. — Я дура? — Нет, я точно дура! — Да как только можно было быть столь наивной в этой жизни? — Идиотка, да таких доверчивых дур как я, еще и поискать нужно.

— Ну что ж, мне безумно импонирует то, что ты, в конце концов, решила, кем ты являешься в этой жизни. Но будь столь любезна — умолкни, а то некоторые нормальные люди, как ты можешь заметить, здесь отдыхают, наслаждаясь природой.

Соскочив как ошпаренная со скамейки, я обошла живую изгородь и заметила за ней другую скамейку, на которой словно на диване разлегся парень. Когда я подошла ближе, он сел и снял кепку, но темные очки оставил. Вот черт, чуть не выругалась я, узнав его.

Правду бабушка говорила, беда ходит не сама, а с родственниками. И надо ж было нарваться на парня с самолета не где-нибудь, а именно здесь, в колледже. Не умею я, видимо, как нормальные люди поплакать в гордом одиночестве, мне свидетелей подавай.

Ну что ж, ты сам напросился, сейчас я устрою тебе два ноль в мою пользу.

— Вот это да, принц-лягушка собственной персоной, неужто надеешься, что тебя природа примет, раз люди не в состоянии? Да и во-вторых, парк принадлежит колледжу, а раз так, то сюда могут ходить все желающие представители колледжа. А раз так, уймись и побудь паинькой.

— Ммм, так вот оно как, маленькая злая девочка сказочек начиталась. Я значит лягушка, там где-то ходит серый волк, добрая фея убежала за водой, а ты у нас, наверное, принцесса, попавшая в беду…. Прости, не вяжется. Принцессы, они, понимаешь ли, милые, чуткие и кроткие существа с элегантными манерами и идеальным воспитанием. Ты же у нас сейчас с красными, как в упыря глазами и перекошенным лицом. А еще додай к этому образу гнездо, которое ты, наверное, именуешь волосами. Так вот, ты не принцесса и даже не благородная дама, ты другой персонаж. Знаешь какой?… Нет?!…Так и быть подскажу — медуза Горгона, вот на кого ты сегодня похожа.

— Что? Горгона? Со змеями на голове? Иначе говоря, я змеюка? Да я тебя сейчас как стукну, до вечера не оклемаешься, ты — головастик недоделанный.

— Скай!!!! Где ты, — послышалось из-за куста.

— Как-нибудь в другой раз, — ухмыльнулся головастик.

— Обязательно, — съязвила я и ушла.

— Где ты была, — испугано спросила Алана. — Я уже испугалась, не приключилось ли с тобой чего?

— Не беспокойся, со мной все нормально.

— Ты сильная, это хорошо.

Не сильная, хотелось мне возразить подруге, просто клин клином вышибают, а мне как раз подвернулся под руку подходящий клин.

До автобусной остановки меня подбросила Алана, лекции мы прогуляли. На предложения подруги подвести меня до самого дома, я категорически отказалась. Не хочу, чтоб мою тайну преждевременно раскрыли.

Дерека дома не было, он приехал ближе к вечеру. За ужином все молчали, радостная и непринужденная обстановка последних дней улетучилась из дома, словно ее никогда и не было.

На следующее утро, когда мы вдвоем с Дереком оказались в его Lykan Hyperspor, я надеялась поговорить о вчерашних событиях. Но в этом арабском авто, имеющим 750 лошадиных сил с максимальной скоростью триста девяносто километров в час, разговаривать было не возможно. Дерек надавил педаль газа, и мы буквально сорвались с места. Я люблю быструю езду, но это когда я за рулем, а не кто-то другой.

Остановившись неподалеку от входа в колледж, Дерек схватил меня за плечи, не давая возможности выйти из машины. А мне так хотелось уползти подальше от этого автомобиля, упасть на землю и целовать ее до безумия крича при этом: «Я жива, жива!».

***

Так сильно как я люблю мотоциклы, только Дерек любит свои автомобили. Каждый год со своего семнадцатилетия он получает по три машины, одну за хорошую учебу, одну на день рождение и одну просто так. Предки меня обрадовали, что и со мной все будет также относительно мотоциклов.

Круто конечно, но я бы никогда не подумала, что Дерек успешный студент. На данный момент ему принадлежали вышеупомянутый Lykan Hyperspor и Hennessey Venom GT. Этот автомобиль один из самых засекреченных и таинственных в мире. Под заказ их изготовлено всего 5 экземпляров. Один, из которых принадлежит Дереку! Второе место в Дерековой коллекции занимал Lamborghini Veneno. Еще у него имелись SSC Tuatara, Pagani Huayra, Koenigsegg Agera R, Zenvo ST1, Pagani Zonda Cinque Roadster, Bugatti Veyron Super Sports и многие другие.

***

— Подожди Скай, давай поговорим, — следом за мной автомобиль покинул и братец.

— Прости меня, прости, что создаю одни неприятности, я правда не хотела…. - и я опять расплакалась, вместо того, чтоб выслушать его, я запаниковала.

— Скай остановись, пожалуйста, я вовсе не на тебя злюсь, я злюсь на себя. — успокаивающе протянул Дерек.

— Но почему? — подняла я глаза полные изумления.

— Потому, что ты в непривычном для себя месте, тебя окружают чужие люди, а я вместо того, чтоб протянуть тебе руку помощи…, - все больше распалялся парень.

— Пожалуйста, не надо, со мной все хорошо, я сильная, я справлюсь, но как ты? Он тебя не ударил? — захотелось мне выяснить, что происходило, после того, как я покинула место представления.

— Кто? — недопонял Дерек. — Ерик? Не смеши меня, ударить почти, что владельца колледжа, для этого надо бить сумасшедшим. Да и к тому-же надо признать, что я хотел принять еще некоторые меры относительно тебя, но папа мне не позволил? И сейчас я не уверен, что поступил верно, послушавшись его.

— Меры? Какие меры? Ты о чем? — разволновалась я.

— Я хотел раскрыть твой секрет? — очень серьёзным тоном заявил парень.

— Ты что сума сошел? Зачем? — моя паника пошла по второму кругу.

— Я понимаю, что ты не хочешь говорить, что ты дочь семьи Кейн, я знаю, что мы тебе чужие, и ты не хочешь к нам привыкать… — попытался объяснить братец, свою точку зрения.

— Остановись, пока я тебе не врезала! — крикнула я на него, мгновенно перестав реветь. — Ты несешь полную чушь. Не из-за того я прячу свою фамилию, что я вас презираю, а из-за того, что я хочу добиться успеха в этом колледже не с помощью имени, а своими силами, хочу быть достойной своей новой семьи. Не хочется признавать, но за этих несколько месяцев я привязалась к вам. Нет, я вас не люблю, но вы дороги моему сердцу. Я очень хочу, чтоб Анжела и Виктор гордились мной, также как и ты.

Я ожидала, какой угодно реакции на свои слова, но точно не такой.

— Хорошо, я поддержу тебя, — медленно протянул Дерек, смотря мне в глаза, — я верю, что тебе все это по силам. Прости, что сомневался в тебе. Но объясни мне, почему они все еще Виктор и Анжела, а не папа и мама?

— Не проси всего и сразу, — сказала я, грустно улыбнувшись.

— Прости, — опустив глаза, молвил братец.

— Раз мы так разоткровенничались друг с другом, сказала я, то может, расскажешь из-за чего ты, поссорился с отцом? — Увидев хмурый взгляд Дерека, быстро додала. — Прости, мне Мари рассказала.

— Да так мелочи, — отмахнулся он, — просто предложил ему вывесить в холле колледжа твое фото в гигантском размере и подписать «Скай Кейн».

— Ты ведь этого не сделал?! — в панике заорала я и заметалась, словно белка в колесе.

— Нет, успокойся, — угрюмо протянул парень, — папа мне запретил, сказав, что это тебя расстроит, и что мы должны считаться с твоими решениями, и ни в коем случае не подгонять тебя. Но послушай Скай, ты не против, если я передам родителям вкратце наш разговор, не весь конечно, только ту часть, что касается фамилии? А то они не показывают и ничего не говорят по этому поводу, но на самом деле они очень переживают. Я понимаю, тебе не за что любить моего отца, он для тебя чужой, но послушай меня, он тебя обожает, для него ты дочь, которой у него никогда не было, и которую он всегда хотел иметь….

— Я согласна, но только с одним условием, — улыбнувшись, сказала я.

— Я так и знал, скривился Дерек. — Говори.

— Мне интересно, что ты отвечал тем, кто интересовался с какого перепугу ты, заступился за меня перед Ериком? — немного с заминкой, но все же спросила я.

Братец лукаво улыбнулся и выдал в ответ то, что мало не убило меня.

— Правду, что ты моя… любовница.

Ох и быстро он побежал в сторону колледжа, но…мой кроссовок все же его догнал.

В небо подниму глаза,

Там звезды догорают словно свечи…

Удивительно: я не люблю тебя!

Но что-то мне терзает сердце…

Вера Мартынюк

— И что это было Даниель? — улыбаясь, словно снисходительная царица, проговорила та, которую мне видеть совсем не хотелось.

— Ты о чем? — спросил я у нее, вместо ответа.

— О том, что произошло вчера, — коварно улыбнувшись, она продолжила — Не припоминаю, чтоб ты хамил девушкам, тем более невинным…

— Чего тебе Махлат? — не выдержал я.

— В самом деле? — Нацепила маску ужаса и праведного шока демоница. — Неужели ты забыл мое человеческое имя? Или просто дразнишь меня? Если так, — и она провела рукой по моему телу, — то знай, я совсем не против поиграть…

— Хватит Мирием, говори чего тебе надо и катись куда подальше! — прорычал я, сбросив с себя ее руку.

— Ой, да ты сегодня не в духе, интересно, что случилось? — никак не хотела угомониться она.

— Ты еще здесь?! — уставился я на нее, чувствуя, как кровь в жилах начинает бурлить, поднимая температуру всего тела.

— Ухожу! — вскрикнула она. — Не ори на меня! Я всего лишь посланница. Он сказал, чтоб ты к нему явился!

— Зачем? — уже намного спокойнее спросил я у нее.

— А мне-то, откуда знать, он сказал передать, я и передала.

— Ладно, спасибо, — буркнул я.

— Умеешь же ты быть милым, когда хочешь.

Я закатил глаза.

— Ладно, не хмурься, ухожу, — выдала она, разворачиваясь, чтобы уйти. — Пока.

Я уже настроился на несколько минут тишины, как моим надеждам не суждено было сбыться, заявились мои так называемые коллеги по адскому цеху.

— Привет мальчики и пока, — помахав им в качестве приветствия, а заодно и прощания, Махлат, виляя бедрами, удалилась.

— Чего она хотела? — спросил Натан, как только за демоницей закрылся портал тьмы.

— Натан не спрашивай очевидного, грустно протянул я в ответ, — чего она может хотеть, да того что и всегда!

— Даниель, ты так говоришь, словно она ничтожество, — приняв почему-то мои слова на свой счет, оскорбился друг.

— А разве нет? — куда более резко спросил я, нежели планировал. Попытался сразу же смягчить как-то ситуацию и перевести все в шутку. — Натан, дружище, у тебя ужасный вкус относительно противоположного пола.

— Хорошо тебе не по нраву та девчушка, но что с Мирием то не так? — не поняв или не захотев понять меня, друг никак не унимался. — Сексуальная блондинка, с глазами, словно у куклы, цвета лазури. Губки бантиком, модная короткая стрижка, а фигура, да тут самая офигенная модель обзавидуетса, а тебе все не то!

— Даниель чего она хотела? — решив хоть как-то нас с Натаном урезонить, спросил Эльдар, протягивая руку к пульту от телевизора. Тем самым тонко намекая, что если не разойдемся по углам добровольно, то шум телевизора все равно в состоянии заглушить нашу словесную перепалку. — Он вызывает?

Увидев мой кивок, друзья забеспокоились не на шутку.

— Неужели уже знает? — изумился Натан, в одно мгновение, забыв о Махлат и ее прелестях.

— Не знаю, — честно сознался я. — Пойду и проверю, а там видно будет.

— Да, это лучший вариант из того, что можно предпринять, — сказал Натан.

— Я понимаю, что тебе надо идти, но почему ты не спрашиваешь свидетелем чего мы вчера стали, — веселясь, словно малое дите, проговорил Эльдар на одном дыхании. — Неужели тебе не интересно?

— Нет! Мне все равно! — отрезал я ему в ответ, взмахнув рукой для активации портала тьмы.

— Нет, потому что тебе не интересно или нет, потому что тебе больно узнать? — никак не отставал Эльдар.

— Эльдар, ты уже выспался или просто так хочешь, чтоб я тебя вырубил. Психолог чертов! Заруби себе на носу, она мне совсем не интересна. Скай мне никто, — обернувшись у самого входа в портал, проорал я ему в ответ.

— Даниель что с тобой, ты бесишься с самого утра, если б не знал что ты парень, то сказал бы что у тебя ПМС. - попытался пошутить, молчавший до этого момента Этан.

— Я ухожу, — кратко бросил я им.

— Ему как всегда проще уйти от ответов, — горестно вздохнув, прокомментировал поступок друга Этан. — А вы делайте что хотите, а еще дружище говорит он нам!

— Если подумать, то мы немного перестарались, — прислонившись у электрического камина, протянул Натан.

— Да, если честно, то я того же мнения, нехотя согласился Эльдар. — Но знаете, что самое странное во всей этой ситуации? А то, что он знает имя той, которая как он сказал, ему не интересна.

* * *

Возвратился из нашего адского офиса ближе к ночи, злым как тысяча чертей и изрядно измотанным. Парней, спасибо Господу, как здесь на Земле выражаются, у меня уже не было, а вот свинарник, который они из-за моего отсутствия устроили себе здесь, остался. И так как Оточ, удостоился у меня отпуска, убирать кроме меня было некому.

Выбросив пустые бутылки из-под газировки и грязные пачки с сиротливо лежащими в них объедками пиццы, я, наверное, впервые задумался, сколько всяческой роботы в этом доме свалил на плечи своего дворецкого. И меня ведь совсем не оправдывает, то, что Оточ — низший демон, скорее наоборот, впору устыдится, что за эти несколько сотен лет нашего знакомства, я только сейчас заметил, как провинился перед ним, как хозяин. С такими мыслями я отправился спать, после проведенного часа в душе, благодаря уборке по дому мне казалось, что от меня воняет как от сточной канавы, если не хуже.

Только вот уснуть мне тоже не удалось, так и подмывало спросить у самого себя: «Да что с тобой не так! Почему ты всю ночь глаз сомкнуть не смог!».

Поднявшись с постели, принялся ходить по комнате туда-сюда и повторять, словно проигрыватель одни и те же фразы, словно это могло что-то изменить.

— Не верю я в это чертовое предсказание! Не верю! Оно не сбудется! Не может сбыться! Из-за нее? Да эти старики с сума посходили что ли? Слабая человеческая девчушка, бессильная чтоб справится с простыми человеческими мелочными проблемами. Да где же ей до меня? Это глупо! Да еще и Скай свалилась на мою голову. Мало мне проблем с поисками той, которая должна уничтожить меня, так я еще себе одну нашел. Но вот спрашивается зачем? Зачем я вчера с ней заговорил? С каких пор я жалею всяких глупышек. И подумать только она еще и огрызалась вчера в ответ на мои слова, откуда только силы нашлись, после столь душераздирающих слез? А впрочем, с какого перепугу меня так задели ее слезы? Как же я зол на всю эту ситуацию!

Весь этот рой мыслей не соизволил меня покинуть ни в душе, ни за подобием завтрака. И даже хуже того, я так и продолжил говорить сам с собой, пересекая газон по прямой, в направлении от припаркованного авто к колледжу.

— А может, мне, было суждено встретить Скай, и почему я впервые встретил ее в самолете, странно, но совпадение ли это или и впрямь все жизни созданные Богом расписаны еще до их рождения? А если она та самая? Стоп, то, что я опоздал на свой самолет и встретил ее, совсем не значит что это судьба, просто я загулял далеко за полночь, а рейс был рано утром, поэтому я и проспал…

Такое чувство, будто я ищу оправдания сложившейся ситуации….Как же я зол, даже голова разболелась

— Ей, смотри куда прешь! Глаза повылазили или что с тобой? Несёшься словно угорелый. Ни здрасте, ни до свидания! — завопил Ерик Садован, словно девчонка.

— Вижу, парень, тебе мало вчера накостыляли, раз ты ищешь новую драку! — совсем не миролюбиво улыбнулся я.

— Да пошел ты! — скривившись, словно я кусок дерьма у его ног, процедил Садован мне в ответ.

Сейчас как тебе пойду, то не возвратишься! Подумал я, чувствуя как пришедшая на зов крови тьма, наполняет всё мое тело.

— Что язык проглотил? Ха-ха слабак! — растолковав мое молчание по своему, хохорилса парень.

— Ей, Ерик ты чего там застрял, иди сюда!

И только сейчас я заметил, что у драчуна разбита губа, да и синяк под глазом. Кто-то вчера неплохо постарался, но точно не она. Или? Да нет, тогда б она не плакала навзрыд. Снова вспомнил и зачем только? Почему мне не все равно? Почему? Это все вина Натана с его убеждениями. Миленькая? Да как бы, ни так, поговорил бы он с ней вместо меня, вот бы удивился…. но все же она и впрямь интересная, как… мартышка.

— Иду! — ответил Ерик звавшему его парню. — Даниел, уйди с дороги! Дай пройти говорю! Да что за неделя то такая? — сетовал на жизнь Садован, обходя меня, поскольку я так и не шевельнулся, боясь, не сдержатся и додать его лицу еще нескольких красок. — Еще и эта чертова пигалица…, продолжил сетовать Ерик шепотом, — мне из-за нее так досталось. Подумать только, было б кого целовать…

— Ей, ты! Подожди, мне есть, что тебе сказать, — я все-таки не удержался.

— А ты, как, оказывается, умеешь говорить? — чувствуя какое-то, только ему одному известное преимущество, заулыбался Ерик. — Чего тебе?





Симпатия




Я та, с которой хорошо…

Ты тот, с которым можно всё…

Оксана Царькова

Жизнь потихоньку налаживалась. Ночами я «массировала» грушу, которую повесили специально для меня в моем кабинете. Анжела и Виктор прикладывали немало сил и в нашем доме опять потихоньку воцарились теплота, веселье и уют.

Приближались осенние каникулы. Не могу сказать, что жизнь моя текла размеренно, благодаря миссис Эванс и мистеру Гроссману. Один заваливал меня кучей научных, философских, исторических и других книг, другая же трудилась над моей психологией танца, культуры, творчества.

Мое свободное время проходило то ли в конюшнях с Гроссманом, то ли в арт-студии с миссис Эванс и несколькими преподавателями-художниками с мировыми именами. Но хуже всего было на уроках музыки, не знаю как на скрипке, но на нервах моя игра стала просто превосходной.

За несколько дней до начала каникул я всё-таки уломала Горыныча позволить мне взять байк в колледж. Что греха таить, уламывать и задабривать пришлось очень долго. Но я своего добилась, правда с одним но…

* * *

— Скай, я буду ехать максимально медленно, так что не волнуйся, ты от меня не отстанешь, — шептал мне Дерек во время завтрака.

Увидев у входа «старушку Ферари», так Дерек называл одну из своих старшеньких машинок, я даже обрадовалась. Медленно? Как бы ни так, на этой машине братец никогда медленно не ездил. И я уже представила себе, как лечу в колледж на всех парах, надо признать, что в моих мечтах мне даже юбка помехой не казалась.

Какой позор, думала я уже через несколько мгновений, и всю дорогу мысленно представляла себе, как переломаю Дереку все его кости. А я еще й удивилась, почему он надел бейсболку и темные очки, да со скоростью шестьдесят километров в час, я б еще й не так замаскировалась! Старики и те гоняют быстрее, да что я говорю, да я б и на велосипеде быстрей бы доехала.

Теперь понимаю, почему мне позволили ехать без шлема, да на такой скорости мои длиннющие каштановые кудри не то, что не спутаются, да они даже не шелохнуться.

Ну, Дерек, ну…найду, порву как Тузик грелку. При всей своей злобе и плевание ядом, я и не заметила, как мы подъехали к парковке. И о везение, на первом же этаже парковки было одно свободное место, классно да как, тешилась я, не надо будет далеко топать. Дерек же, конечно парковался на VIPпарковке. Для меня там тоже было место. Но поставь я свой байк там, вся моя конспирация, полетела б ко всем чертям собачьем. Не для того я так тяжело тружусь, чтоб так легко себя попалить.

Я уже завела байк, чтоб поставить его на свободное место, как в секунде передо мной на это место въехал внедорожник Knight XV.

— Ей, заорала я, какого…

— Хватит гав ловить! — язвительно шепнул водила, подойдя ко мне, — Или ты все еще в сказку играешь?

— Скажи, почему я все время на тебя натыкаюсь?

— Ты на меня? Не знаю, может ты влюбилась? — сказал он, улыбнувшись, уходя прочь.

— Влюбилась? И не мечтай об этом! Ну вот, теперь у меня осталось два выхода из этой ситуации либо искать другое свободное место для парковки на остальных пяти этажах, либо сдаться и поставить байк в VIPзоне. Понимая, что опаздываю на первую лекцию на двадцать минут, но, все же припарковав байк на третьем этаже парковки, я бегом неслась к учебному корпусу, проскочив мимо охраны без подтверждения личности. Судя по тому что за мной не гнались и не кричали «Ей, мисс», охрана в курсе того кто я на самом деле.

Влетев запыхавшаяся в класс, на ходу извиняясь перед профессором, плюхнулась на свободное место на скамье возле предусмотрительной Аланы.

На словах профессора сосредоточиться, мне было явно не суждено, все время думала о парне, на которого неоднократно натыкалась и натыкаюсь. Он не был с моего факультета, но некоторые лекции у нас совпадали.

Не могу сказать, что он был особенным, просто мое чутье мне подсказывало, что он был другим. Всегда садился за той скамьей, которая была последней из занятых студентами. Открывал тетрадь и писал, как казалось, не уставая слова лектора. Это были единственные моменты, когда я видела его без темных очков, все остальное время он с ними не разлучался. Вот и сейчас сидел без них. У него были длинные ресницы. Красивые глаза, но такие черные как ночь и такие же притягательные и чарующие.

Когда мы однажды встретились взглядами, хоть это и продолжалось какую-то долю секунды мне показалось, что я нырнула в бездну, у меня перехватило дыхание, тело пробила судорога, а сердце так защемило, как будто все кругом умерло. Я почувствовала такую пустоту, что у меня даже закружилась голова. А когда пришла в себя, то увидела что он сидит в привычной для него позе — прилежного студента… Что это только что было? — спрашивала я тогда себя.

Также у него было красивое мускулистое тело, ну не то чтобы я видела его обнаженный торс, я зарделась только от одной мысли об этом, нет, очертание тела угадывалось и под рубашкой, так и хотелось протянуть руку и провести по его кубиках, от этих мыслей я слегка закусила нижнюю губу.

Не знаю, то ли я так увлеклась обозрением красавчика, то ли это мои грешные мысли, но я почувствовала, как Алана наступила мне на ногу. Я посмотрела на нее все еще мечтательным взглядом.

— Ей успокойся, все девчонки для него только очередной трофей, тем или иным образом еще одна галочка в блокноте.

Я знала, что подруга имеет в виду Ерика, но не хотела указывать ей на ее ошибку, ведь Ерик сидел на предпоследней скамье, да и к тому же, как назло, перед самим красавчиком-хамом.

— Интересно как его зовут?

— Кого? — Спросила подруга, но посмотрев в ту сторону, куда была повернута моя голова, ответила с четкими нотками презрения в голосе — Это же Ерик Садован, тот самый козел… и резко запнулась, уставившись на меня как на сумасшедшую.

Блин, подумала я, неужели я спросила вслух то, о чем сейчас думаю. Но выкручиваться было поздно. Да и глупое предположение Аланы относительно Ерика меня неприятно задело.

— Да причем здесь этот козлина, — огрызнулась я, — мне интересно как его зовут.

Алана облегченно выдохнула, или может быть, мне просто так показалось.

— Тогда кого? — переспросила подруга.

— Вон того парня позади Ерика.

Алана покосилась в ту сторону еще раз, но ее засек профессор и вызвал к доске.

— Это ж надо было так глупо попасться, — ныла Алана, садясь обратно на свое место.

Надо признать, что профессор Майколз устроил подруге допрос с пристрастием. Никогда не пытала любви к истории, но Алана совсем другое дело…года, события, разные детали — казалось, все это само собой запрыгивало в ее красивую головушку, без каких бы то не было усилий с ее стороны.

И сейчас она безумно злилась, ведь ей одной пришлось отдуваться за всех, но вот эти все были ей глубоко признательны.

— Мисс Джастингс, вы как всегда молодец, но в следующий раз будьте более благоразумны.

— Да профессор, — промямлила Алана, покорно опустив глаза.

— А я ведь говорила тебе, что ты его любимица, — констатируя очевидный факт, подмигнула я подруге.

— Я не кошка, — зашипела в ответ подруга. — И хочу напомнить тебе, что это из-за тебя мне перепало от Майколза. И да, кстати, его Даниелем зовут.

— Кого? — не поняла я. — Профессора Майколза?… Вы с ним настолько близки?

— Не мели ерунды! — психанула Алана, — я о твоем затворнике говорю.

— О каком затворнике? — я явно не улавливала сути нашего с ней разговора.

— Скай, дорогая, скажи на милость, ты сегодня плохо спала или ты с рождения столь тугодумна? Парень с последней парты, тот, имя которого ты спрашивала несколько минут тому назад, хотя благодаря Майколзу мне кажется, что это было несколько часов тому назад, его зовут Даниель.

— А почему он затворник? — раз я поняла о ком идет речь, решила выяснить о нем все и желательно сразу.

— А я-то, откуда знаю? — передернув плечами, ответила мне подруга полушепотом.

— Ты не так поняла, Алана, я хотела знать, почему ты его так назвала?

— Да потому, что он ни с кем не общается, да я даже не уверена, что за предыдущий год учебы хоть раз слышала его голос. — И она, задумавшись на несколько мгновений, продолжила. — Нет ну, в самом деле, я его не слышала, я не говорю про приветствия или еще чего-то там, да я даже не слышала, чтоб он хоть раз отвечал у доски.

— Как это? — изумилась я еще больше.

— Понимаешь, как можно доступнее решила объяснить она мне ситуацию, — он сдает все контрольные и домашние задания на отлично, набирая максимальные балы за полугодие, от чего все оценки ему ставят автоматом. Надо признать…. он — гений. И очень гордый, зазнайка, я б скорее так его назвала, продолжала свой рассказ Алана. — На приветствие не то что девушек, но даже парней он не отвечает. Полное игнорирование с его стороны всех и всего, что только можно проигнорировать, — закончила подруга свои объяснения такими словами о заинтересовавшим меня парне.

Вот бы мне так, размечталась я, проигнорировал бы он меня, так нет, пообщаться со столь «приятным» типом мне уже трижды повезло, но вслух сказала совсем другое.

— Да, гордыню его сложно не заметить. — но по твоим словам выходит девушки все равно толпятся вокруг него или я что-то не так поняла?

— Нет, ты все правильно поняла, он один из любимчиков женской половины нашего колледжа.

— Во что ты опять вляпалась?

— Все перечислять?

Автор неизвестен

— Все будет хорошо, это всего лишь лошадь, это не лев, она тебя не сожрет, — убеждала меня Алана.

— Легко тебе говорить, — звучал мой ответ. — Всего-то два дня до каникул, как-то не хочется себе что-нибудь да сломать.

— Да не трусь, ты так! — начинала злиться подруга.

— Хм, не трусь, говоришь. Алана, а скажи-ка мне, пожалуйста, какой год ты на этих существах скачешь?

— Относительно не долго….,- задумалась подружка, — где то с того времени, как начала ходить.

— Алана! — воскликнула я с нотками упрека в голосе.

— Хорошо, хорошо, но ты все же должна успокоиться и сесть на нее. Вот, смотри.

И она вставила ногу в стремя и легко заскочила на своего гнедого жеребца, при этом со стороны это выглядело просто превосходно. Богиня грации и благородия. Да у нее в роду, наверное, амазонки были, не то, что у меня.

Подруга выпрямила спину и медленной рысцой ускакала прочь от меня и моих страхов.

Ох, как повезло всем этим детям родиться с золотой ложкой во рту, не то, что мне. Попробуй сейчас за ними угнаться. Это ведь просто напросто невозможно…

— Да уж правду люди говорят!

Поворачиваться на голос не было никакой необходимости, я и так знала, кто стоит за моей спиной. Ну почему опять он? Почему судьба подсовывает его мне в самые унизительные моменты моего существования?

— Мне не интересно, — сказала я.

— В самом деле? — полушёпотом проговорил Даниель где-то у самого моего уха. Сердце подпрыгнуло как сумасшедшее. Я не выдержала и обернулась. А ведь чувствовала же что не стоит, так нет… правду ж говорят, любопытство кошку сгубило.

— Красота…

— Спасибо, улыбнувшись, сказал парень, — но будь добра слюни подбери.

— Это я не о тебе, — быстро выкрутилась из столь дурацкой ситуации, созданной моей же эмоциональностью, — это я о лошади.

— Хорошо, сделаю вид, что верю тебе на слово, но знай, я не просто красив, я безумно красив, — улыбнувшись мне напоследок, Даниель ускакал прочь.

— Да как же таких типов земля то носит? Не просто красив? Безумно красив? Ха! Со злости я умудрилась заскочить на лошадь с первой попытки, да и к тому же достаточно таки грациозно, ведь не свалилась я с нее. Лошадка мне досталась хорошая и смирная, я б даже сказала сказочная, молочно-белого цвета, грива которой красиво развивалась на ветру.

— Молодец, — крикнула Алана, наблюдая за моими успехи.

Подруга уже скакала галопом, как и многие другие студенты, мы же бежали со Снежинкой медленной трусцой. Про себя я так называла эту чудную кобылку. Надо признать, что через полчаса езды на ней, я ее уже обожала.

— Милая лошадка, как и ее хозяйка, — опять послышалось за моей спиной, только, увы, это был не мой симпатюля хам.

— Исчезни, — буркнула я, даже не соизволив обернуться.

— Фу, Скай, как грубо с твоей стороны говорить своему возлюбленному такие жестокие слова.

— Ерик, чего тебе надо? — чуть не зарычала я после такого нахальства.

— Пинка под зад, — опередив ответ Ерика на мой вопрос, выпалил братец, который словно призрак вырос из-под земли возле меня.

— Здравствуй Дерек, не знал, что ты у Скай телохранителем подрабатываешь, — заулыбался Садован во все тридцать два.

— Не твое собачье дело, где и кем я подрабатываю, — процедил сквозь зубы братец.

— Стоп, а может ты влюбился в это невинное создание? — съязвил Ерик, игнорируя нотки угрозы в голосе Дерека.

— Невинным созданием здесь можно назвать разве что лошадь, только не ее хозяйку, — проговорил Дерек, да так тихо, чтоб только я могла его услышать.

Интересно, если братца пнуть, он свалится с лошади или нет? — и я кровожадно взглянула на своего спасителя.

— И что ты там ей шепчешь? — Не унимался Ерик. — Слова любви? Комплименты?

— Ерик, скажи, пожалуйста, а ты в детстве с лошади не падал? — дружески улыбаясь, спросил Дерек, переводя тему разговора в иное русло.

— Нет, не падал, — удивился Ерик непонятной смене темы, — я всегда был проворным наездником.

— Ну, так вот сейчас упадешь, — заорал Дерек и бросился на моего ЕКС — друга.

— Красиво смотрится, джентльмены, но мы с вами не на охоте, поэтому будьте столь любезны, прекратить свои детские стычки и вернуться обратно, — прокричал профессор Слоун, наблюдая, как резвятся парни.

— Простите мистер Слоун, — стройним хором, ответили Дерек и Ерик.

Мистер Слоун — худой, как трость джентльмен, к тому же очень высокий, считал себя высокочтимым преподавателем, для поддержания эффекта он даже носил пенсне. Но самым странным в нем было то, что он обращался к себе не иначе как мы, а все из-за того, что профессор был каким-то безумно дальним родственником правящих монархов Англии.

— Мисс Метьюз, — обратился он ко мне, — мы здесь, если вы вдруг нас не заметили. Мы понимаем, что вы сегодня впервые на уроке верховой езды в этом колледже и что до таких превосходных навыков, как у ваших однокурсников вам еще очень далеко, но со временем…очень долгим. Очень, очень долгим временем вы всё же, я на это надеюсь, наловчитесь.

Не люблю быть в центре внимания, но еще больше не люблю, когда меня унижают. Было так обидно, что на глаза наворачивались слезы. Дерек уже было открыл рот, чтоб осадить профессора, но увидев, как я качаю головой, закрыл его обратно. Мне даже на мгновение показалось, что и у Даниеля скривились губы в ярости, но нет, заверила я себя, этого просто не может быть, ведь он скорее сам меня унизит, чем защитит. Хотя, хотела б я увидеть его глаза в этот миг, но все, что мне оставалось, наблюдать эго модные темные очки вместо пронзительных глаз.

* * *

Дома же меня ожидал неприятный разговор, ведь Дерек сдал меня родителям с потрохами.

— Скай, — рвал и метал отчим, — дорогая, я все понимаю, но это происшествие выходит за все рамки позволенного. Ты — Кейн, и никто, слышишь, никто в этом мире не смеет унижать тебя, мою дочь. Мне все равно, сколько у этого профессоришки наград и степеней, он должен знать свое место. Я завтра же займусь всем этим.

Я ничего не говорила, что я могла сказать? Я просто представила, как все тыкают в меня пальцем, как профессора боятся даже посмотреть в мою сторону, не из-за того, что я такая важная персона, а из-за того, что «папочка» очень большая шишка. Слезинки по одной медленно катились по моим щекам. Новая жизнь, словно карточный домик рушилась прямо на моих глазах.

— Скай, — запричитала Анжела, — детка, что с тобой?

— Пожалуйста, — я прочистила горло, а то всхлипывания не давали мне даже нормально говорить, — пожалуйста дайте мне еще один шанс доказать что я чего-то стою. Доказать, что я не пустышка, умоляю, — и как не старалась, но я горько и позорно разрыдалась.

— О, милая, — Виктор присел передо мной, — выброси эти глупости со своей головы. Ты не пустышка, и никогда ею не была. За эти несколько месяцев ты доказала и не раз, что ты очень умная и способная девочка. Да твоему упрямству и настойчивости можно только позавидовать, за два месяца ты достигла того, до чего другие идут годами, и хотя ты не достигла высот на все сто, ты показала, что ты борец, более достойный этой семьи, чем мы того ожидали. Мы любим и пытаемся помочь и поддержать тебя в твоих стремленьях, но знать о том, что тебя унижают — очень больно.

— Пожалуйста, — умоляла я, — последний шанс, если к новому году моя ситуация не изменится относительно преподавателей и студентов в лучшую сторону, то будь по-вашему. Но если она изменится, я имею в виду, ощутимо изменится, то вы позволите мне идти своим путем.

Виктор замолчал на несколько минут, но потом сказал:

— Хорошо детка, последний шанс, но с одним условием… профессору Слоуну найдут другое место работы.

— Где-то посреди Африки, — предложила Анжела, с кровожадным оскалом на губах.

— Нет, я не согласен, — возразил Дерек, — мне кажется Аляска для него самое то!

— Нет не надо, оставьте Слоуна в покое, поскольку я и ему хочу показать из какого я теста.

Вечером меня ждал сюрприз. Знала б я, что таким вот образом можно достучаться до бабушки, то давным-давно сделала б так, чтоб меня унизили. Да, я ненавижу унижения, но время без старой ворчливой старушки ненавижу еще больше.

Нет, бабушка не позвонила ни на телефон, ни через компьютерные программы, позволяющие общаться с помощью видео звонков на расстоянии. Она поступила по старинке, хотя не совсем по старинке ведь она прислала емейл, а не письмо в конверте.

Бабушка всегда умела удивлять. Вот и сейчас она смогла подобрать именно те слова поддержки, которые мне были столь необходимы. Выразить ту теплоту и веру в мои силы, в которой я так нуждалась.

Здравствуй родная!

Я знаю, что тебе кажется, будто мир свалился тяжелым грузом тебе на плечи, что обстоятельства говорят тебе, что у тебя нету шансов, что некоторые люди смеются над твоими неудачами, но знаешь, чего они не знают?

Они не знают о том, что ты очень сильная и целеустремлённая девушка, у которой все получится, стоит ей только этого захотеть. Ну а если ты очень сильно чего-то захочешь, то, я даже и не представляю, каких высот ты сможешь сегнуть.

Я верю в тебя, мой маленький ангелочек. Пусть небо тебя хранит и помогает тебе!

— Бабушка права. Ведь мне и в самом деле не важен тот факт, течет ли во мне кровь Кейнов или нет, я взяла эту фамилию, а раз я ее взяла, то докажу, что я ее достойна.

И встав с кресла, я подошла к прибору вызова, чтоб позвать Мари, которая явилась в мои апартаменты спустя минуту сильно запыхавшись.

— Да мисс, что случилось мисс? — затараторила она, еле переводя дух.

— За тобой кто-то с топором гнался? — спросила я, вместо ответа на поставленный мне вопрос.

— Нет, что вы, Боже упаси, — запричитала девушка, — просто вы меня за ети несколько месяцев еще ни разу не вызывали, вот я и испугалась не случилось ли чего.

Мари была права, ну не люблю я напрягать никого лишний раз, если я сама в состоянии сделать ту или иную работу.

— Ох, Мари, Мари, ты просто чудо. Не волнуйся со мной все в порядке, просто у меня для тебя есть несколько поручений, поэтому вытаскивай свой планшет и записывай.

— Первое, — начала я, — хочу, чтоб Гроссман завтра явился с самого утра вместе с лимузином, мне с ним срочно нужно поговорить, но так, чтоб родители ничего не узнали, предупреди его, а если все же спросят, пускай скажет, что это простое составление плана роботы на следующий месяц. Если же он заартачится, то скажи ему, что я знаю, где и с кем он был на прошлых выходных.

Мари посмотрела на меня полными изумления глазами, но вслух не сказала ничего.

— Второе. Попроси зайти ко мне миссис Эванс, желательно еще сегодня, и будь добра провести ее ко мне так, чтоб она не успела никому ничего сказать. Я ведь могу на тебя рассчитывать? — спросила я, сделав умоляющее выражение лица собаки, приговорённой остаться без ужина.

— Ох и умеете вы подлизаться мисс, — скривилась было горничная, но видимо опомнившись, резко выпрямилась и как солдат в армии, отрепетировала, — хорошо мисс. Не знаю, что вы затеяли, но с радостью вам помогу.

— Спасибо Мари. Пока это все, — и я отпустила девушку выполнять мои указания.

Не верьте в миражи.

Верьте в себя.

И зацветет у вас пустыня

Автор неизвестный

— Доброго вечера, юная госпожа, вы меня вызывали? — как всегда полна собственного достоинства, явилась миссис Эванс.

— И вам доброго вечера, да вызывала. Садитесь, пожалуйста, — и я указала на стул. — У меня к вам огромная просьба, вернее две, первая из них — постарайтесь выслушать то, что я буду говорить до конца, не перебивая.

— Хорошо, я вас слушаю, — коротко ответила главная экономка.

— Ну что ж, как вы знаете, — начала я медленно подходить издалека ко второй просьбе, — скоро начнутся осенние каникулы и также вы, наверное, либо слышали, либо сами догадываетесь, что в колледже я немного отстаю от остальных студентов…

— Но мисс…, - попыталась возразить, либо же утешить меня миссис Эванс.

— Вы же обещали выслушать меня до конца, — напомнила я ей наш уговор, тем самым заставляя бедную женщину замолчать.

— Хорошо, — опустила глаза экономка.

— Так вот, не буду тянуть кота за хвост, суть моей просьбы в том, что я собираюсь нагнать за каникулы все то, что я не успела усвоить во время учебы и даже больше. Короче говоря, мне нужна ваша с Гроссманом и Мери поддержка и помощь.

— Вы меня, конечно, извините, — начала миссис Эванс, — но я категорически против этого, поскольку ваши родители собрались показать вам Венецию.

Увидев на моем лице неподдельное изумление, она продолжила.

— Простите меня, это должен был быть сюрприз, но обстоятельства вынудили меня раскрыть его. Ваши родители вас очень любят, и будет жестоко с вашей стороны остаться дома, когда они с нетерпением ждут того, что смогут провести в полном семейном кругу целых две недели.

Я горько вздохнула. Венеция. Да любая девчонка на моем месте наплевала б на эту чертову учебу с высокой колокольни и отправилась смотреть мир с мыслей, а вдруг второго шанса не будет. Но я не любая. И раз, поступившись своим принципам, буду делать так всегда, я себя знаю. А Венеция, она была и будет, и раз мне выпал, в самом деле, первый шанс ее увидеть, то выпадет, надеюсь и второй. Поэтому включив серьезность в голосе на максимум, я произнесла следующие слова:

— Да я знаю, что идти на такое по отношению к моей семье жестоко с моей стороны, но разве вы не понимаете, я должна заслужить не только их любовь, но и уважение относительно того, что я тоже могу быть лидером, что я в состоянии справиться с любыми препятствиями на моем пути. Разве вы не хотите, чтоб они гордились мной?

— Ну не знаю…, - не сдавалась старшая экономка.

И я, не видя другого выхода из ситуации, решила воспользоваться главным своим козырем.

— Помогите мне, — заныла я, — ведь я не хочу опозорить имя Кейнов. Не хочу опозорить Виктора, он принял меня как родную.

Мои слова попали явно в яблочко, ведь благодаря Мари я узнала, что миссис Эванс в этом доме свыше тридцати лет, что она почти, что член семьи. Впрочем, экономка всегда была против любого панибратства не только со своей стороны или со стороны слуг относительно хозяев, но и наоборот.

— Хорошо я вам помогу, — сдалась миссис Эванс, — но как с мистером Гроссманом быть.

— Не волнуйтесь, — заверила я ее, — я завтра с ним переговорю относительно этой ситуации.

Надо признать, что Гроссман сдался быстрее экономки, стоило мне только предъявить фотографию обнимающейся парочки, которую я сделала из окна своей комнаты, когда делала наброски парка на холсте. Оставалось лишь найти правдоподобный предлог, почему я не могу лететь в Венецию.

С этим мне помог Гроссман, попросив знакомого преподавателя отослать письмо моим родителям. В котором говорилось о том, что из-за неуспеваемость по его предмету, я должна посещать дополнительные занятия на каникулах. И так как Виктор обещал не вмешиваться до нового года, то улетели они без меня. Я лишь проводила их в аэропорт.

— Вы не пожалеете о своем решении? — спросил мой секретарь, как только увезли трап.

— Уже жалею, — искренне призналась я, смотря, как взлетает самолет, — но я взрослая мистер Гроссман и понимаю, что в этой жизни нужно многим жертвовать ради своей цели. Я развернулась и пошла к выходу из аэропорта.

Надо признать, что меня ждали две адских недели. Каждый день я скакала по нескольку часов на лошади, как же у меня все болело, а после шли дополнительные задания по истории, культурологии и другими предметами, связанными с моей будущей профессией. Да уж пришла я к выводу, быть дизайнером дело не легкое, если еще й учесть что я должна стать международным дизайнером. Репетиторы казалось, скоро тропу вытопчут по нашей мостовой. Спасибо щедрости мамы и Виктора, которые столь сильно меня бедняжку жалели, что оставили мне на расходы сто тысяч долларов. Это ж, какие должны быть расходы, раз они еще спрашивали достаточно ли мне этих денег. Интересно, какие счета приносит папочке Дерек? Но чего греха таить, я была очень рада этим деньгам, ведь сразу знала, на что их потрачу. Когда миссис Эванс услышала, что я собираюсь сделать с деньгами, то я подумала, что она в обморок грохнется, столь сильно она побледнела. А когда она немного отошла от шока, то заявила:

— Вы и в самом деле необычная девушка мисс Скай.

Стоит отметить, что я прям, увидела, как еще больше выросла в глазах не только миссис Эванс, но и слуг, и секретаря, ведь я целую неделю не давала ни себе, ни им никакого спуску.

* * *

Благодаря моей занятости я не имела времени на общение с родителями, из-за чего те решили, что я опять влипла в неприятности, и захотели вернуться пораньше. Меня это никак не устраивало. Решив их успокоить, Гроссман готовился сделать маленький видеоролик о том, чем же я занимаюсь. Я, мол, не только учусь, но и отдыхаю.

Бегать в купальнике по дому, и умело запрыгивать в бассейн пришлось по нескольку раз, чтоб все смотрелось довольно таки правдоподобно. Из-за недосыпания мне пришлось накладывать кучу косметики на лицо, потому что я спала всего по три-четыре часа в сутки, надо признать, что визажист на мне неплохо подзаработал. Уж не говоря о том, что макияжи приходилось по нескольку раз на дню менять, ведь ролик то мы сделали за один день, а он должен был выглядеть так, как будто там несколько дней. Спасибо впрочем, нужно было выразить не только секретарю, слуги приняв меня безоговорочно в роли юной госпожи, старались мне помочь, как только могли, вплоть до задействования всех своих знакомых…

Ненавижу гулять по магазинам и тратить деньги на всякую ерунду, но пришлось играть свою роль, улыбаться на камеру и махать ручкой. Не могла же я позволить им вернуться и испортить все, когда я уже на полпути к успеху…. да и если честно, то все купленные мной вещи были возвращены в ети безумно дорогие бутики обратно, поскольку в них работали люди, приходящиеся моим слугам родственниками, друзьями, либо же просто хорошими знакомыми. И я еще раз удостоверилась, что не нужно иметь в знакомствах, именно боса заведения, служащие провернут все куда быстрее, опытнее, а в моем случае и дешевле.

Я почти за бесценок, умудрилась в тот день побывать в таких местах, где б реально и сто тысяч могли оказаться мелочью.

Заверив родителей, что у меня все окей, продолжила заниматься учебой.

В один из предпоследних выделенных мне каникулами дней я отправилась в читальный зал библиотеки колледжа.

***

Библиотека стоит признать здесь что надо! Огромная, красивая, хотя и старая…. Но, ремонт внутри! Из-за этого всем казалось, что дверь библиотеки — словно переход в другой мир, ведь снаружи наша библиотека выглядела древней, а внутри супер современной.

Я не имею в виду, что штукатурка отлетала большими кусками от стен фасада, либо же статуи которые его украшали, были без рук или без ног, нет, они все были идеально отреставрированы, да и само здание пережило совсем недавно капитальный ремонт. Огромные дубовые двери, большие окна в дубовых рамах, все это вместе взятое всё равно веяло прошлым.

Но вот стоило только переступить порог, как глазам открывался совсем другой мир. Вместо деревянных лавок, старых канделябров и угрюмой библиотекарши здесь был огромный ресепшн.

Само же здание поделилось на две основных части. Первая и главная — книгохранилище, а вторая — читальный зал. Книги, которые брались на дом, строго настрого отслеживались пятью милыми библиотекарями преклонного возраста, о которых студенты складывали просто таки фантастические байки. Как-то раз, когда мы были здесь вместе с Аланой, она мне рассказала одну из таких.

За ее словами если студент не возвращал книгу вовремя, то пять библиотекарей, одевшись в черные балахоны, шли по следу своей собственности и методом запугивания, а то и чем-то еще ужаснейшим, ставили студента на место. Им било все равно, кто этот студент. Не имело значения, какой у него статус, или кто его родители, или же чем они занимаются.

Что касается студентов, то они после визита библиотекарей кардинально менялись. Начинали не только прилежно учиться, но и боялись каждого шороха, воображая, что за ними следят неусыпные глаза библиотекарей.

Выслушав эту глупую сказку, я поинтересовалась у подруги, сколько ей лет, раз она до сих пор верит в детские страшилки. На что та, конечно же, обиделась…

***

— Здравствуйте, — сказала я, как только вошла в здание. Пять библиотекарей в идентичных костюмах темно зеленого цвета одновременно повернулись в мою сторону и поздоровались со мной, хвала Богу, что не хором, а то б и я стала одной из параноиков.

— Здравствуйте, как вас зовут?

— Скай, Скай Метьюз, — представилась я, стараясь не смотреть ни на кого из них конкретно, не хотелось выглядеть невоспитанной и обращать свое внимание только на кого-то одного, раз они все начали действовать в мое присутствие как слаженный механизм.

Один из библиотекарей набрал на компьютере что-то, и о чудо позади него открылось отверстие в совсем ровной стене, из которого он вытащил коробку. От удивления мой рот открылся ничем не хуже того люка в стене.

— А что я натворила раз моя карточка в таком тайнике? — удивленно спросила я у библиотекарей.

— Вы, наверное, новенькая, — сказал один из библиотекарей, приподнимая бровь.

— Простите нас, но только новенькие так удивляются, — засмеялся второй.

У них были очень приятные голоса, добрые и открытые, так напоминавшие мне дедушкин голос, от чего я невольно улыбнулась.

— Это не потайной ящик и не сейф, — сказал третий.

— Это шкаф, — указывая на стену, сказали они почти что хором и громко засмеялись.

Успокоившись немного один из них повторил:

— Так какую книгу вы ищете мисс Метьюз?

— Мне нужен «Потерянный рай» Мильтона для курсовой работы…, - немного рассеяно протянула я.

Надо признать, что благодаря моему усердию я не только догнала своих сокурсников, но и под конец второй недели даже сумела выкроить время на курсовую работу, которую мы должны сдать только через месяц.

Я молодец, так и хотелось похвалить себя, хотя миссис Эванс никак со мной не соглашалась, говоря: «Если у девушки нет музыкального образования, значит, у нее нет никакого образования вообще».

Музыка? Умоляю! Мне слон на ухо еще в детстве наступил, да и консерватория по мне точно не плачет. Но так как экономка упряма как осел, пришлось сдаться, правда с одним условием. Я заявила, что хочу сменить инструмент. Я ожидала криков, истерики или еще чего-то подобного, но увидела лишь благодарность на лицах слуг. Ага, подумала я, значит вот как обстоят дела на самом деле. Не нервирует моя игра их? У вас все прекрасно получается мисс Скай? Вы прекрасно играете? Это ж надо так уметь лгать, циркачи несчастные!

— Пожалуйста, — отвлекли меня от моих мыслей слова одного из библиотекарей, от чего я почему-то растерялась еще больше.

— Что? — не поняла я, вырвавшись из собственных мыслей.

— Ваша книга мисс, — снисходительно улыбнувшись, заявил второй старичок.

— Спасибо, вежливо улыбнувшись в ответ, сказала я и пошла в направление читального зала.

Но сделав всего пару шагов, резко остановилась, чтоб задать вопрос о том, что все время лежало как бы на поверхности, но неустанно уползало от меня куда-то в сторону.

— Но все же…, - я резко обернулась, на меня очень внимательно взирали пять пар глаз.

— Еще что-то мисс Метьюз? — спросил первый библиотекарь.

— Еще какую-то книгу? — уточнил второй.

— Нет, спасибо, я просто хочу кое о чем спросить, если вы конечно не против.

— Да, да, пожалуйста, — сказал третий.

— Тогда… скажите, пожалуйста, каким образом я оказалась записана в этой библиотеке, ведь я точно помню, что этого не делала.

— Пятнадцатого октября, в двенадцать часов тридцать минут вы в сопровождении мисс Джастингс, побывали у нас. Исходя из того, что на вас была форма нашего учебного заведения, мы пришли к следующему выводу, — сказал самый молчаливый из всех библиотекарей — пятый, — вы наша студентка…

— Мы вас оформили сами, сделав заявку в деканат вашего факультета…, - невозмутимо заявил первый.

— Но…, я попыталась открыть рот.

— Мисс Джастингс в один из своих визитов к нам, также любезно проинформировала нас касательно того, что вы с ней учитесь на одном факультете, — улыбнувшись, сказал четвертый библиотекарь.

— Но…, - я опять попыталась открыть рот.

— Ми не экстрасенсы, — сказал третий.

— Мы логики, — улыбнулся первый.

— Именно так мы и поняли, что именно вы сейчас хотели о нас узнать, — сказал молчаливый.

— Но как случилось, что я не заметила этого…, странного как вы сказали шкафа, еще тогда…, - все еще недоумевала я.

— Пятнадцатого октября, — милостиво подсказал один из библиотекарей.

— Да, пятнадцатого октября, — повторила я словно попугай, — как я не заметила этих отверстий в стене?

— Понимаете мисс Скай Метьюз, мисс Джастингс, с которой вы тогда к нам впервые пришли, практически живёт у нас. И поскольку она столь часто берет книги на дом или же сидит в читальном зале, — стал объяснять мне первый из библиотекарей.

— Что бывает значительно чаще, — додал второй, и они все дружно улыбнулись.

— Да, — продолжил первый, — нам так надоело по сто раз на дню открывать ячейку с буквой «Д».

— Что ее карточка все время у нас на столе, так сказать, сразу у всех под рукой, — закончил третий предложение первого.

Я помолчала, подумала, кажется все логично, и так как вопросов у меня больше не осталось, то развернулась, чтоб поскорее попасть, в конце концов, в читальный зал.

— Мисс Метьюз, простите, но не могли б вы задержаться еще на минутку, — проговорил громче, чем нужно было первый.

За что на него сразу цыкнул молчаливый.

— Ты не на улице, не ори, — додал третий.

— Хорошо, простите, — зашептал провинившийся библиотекарь. — Простите мисс, подаю плохой пример.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, мне явно нравятся эти старички. Странные они конечно, но очень милые.

— Так что вы хотели, — все еще ласково улыбаясь, спросила я.

— Мы забыли представиться, простите нас, — сказал второй. — И вы должны запомнить наши имена и должности, чтоб со временем не обращаться к нам ей вы или же первый библиотекарь, второй библиотекарь и так далее.

А я уже вас именно так и различаю, думала я, тешась, что никто не может прочесть мои мысли.

— Меня зовут Лайонел, я старший библиотекарь, — произнес первый, — а это, — он указал на второго, — Фокс — мой заместитель, возле него стоит Равен — глава книгохранилища, следом за ним Оберон — глава охраны книгохранилища и заключительным на сегодня становится Вулф, он главный на ресепшене.

— Очень приятно, — еще раз улыбнувшись, произнесла я.

— Приятного вам времяпровождения с книгой мисс Метьюз, — стройним хором, прозвучал ответ.

— Спасибо, — сказала я и наконец-таки переступила порог читального зала.

Читальный зал поразил меня, еще тогда, когда я была здесь в первый раз вместе с Аланой, но тогда я видела его лишь краем глаза, поскольку подруга брала книгу на дом, а вот сейчас смогла насладиться всей его красотой и помпезностью.

Он ни коим образом не был похож на читальный зал в школе. Во-первых, он был просто громадным, в несколько этажей. Дизайн же самого интерьера строго современный, исполнен в трехцветной гамме: желтой, светло салатовой и смарагдово-зеленной. Окна здесь также были просто гигантскими.

Стеллажей с книгами имелось очень много. Уединится с заинтересовавшей книгой и собственной фантазией студенты могли между этих стеллажей, которые были столь огромны, что дотянутся до верхней полки, и на лестнице, было б не реально. Интересно, подумала я, а как же эти старички дотягиваются к этим книжкам, лестниц и в помине видно не было, или возможно на самом верху нет настоящих книг, а просто муляж вместо них?

Кстати между стеллажей, словно в уютных коморках стояли небольшие желтые столы на кованых ножках. Возле столов находились два, три или четыре мягких салатовых кожаных кресла.

Если честно, то читать не очень-то хотелось, хотелось плюнуть на все и поспать, но я пообещала бабушке быть примерной студенткой, а обещания нужно сдерживать, тем более, если они целиком выполнимые.

Прижав книгу к груди, я решила уединиться. Не знаю, кто как, а я люблю читать в тишине, поэтому решила как можно дальше углубиться в этом читальном зале, заходя во все более дальние запутанные между стеллажей проходы, надеясь наткнуться на полностью свободный стол.

И из-за очередного поворота, мне такой попался. Правда почти свободный, ведь тело, мирно спящее на нем можно было и не считать.

Как же странно, я то предполагала, что буду, если не единственной, так уж точно одной из немногих, кто во время каникул бродит в читальном зале словно призрак. А вот оно как повернулось. Да уж, выходит, не я одна стараюсь подтянуть хвосты.

Усевшись, поправила злосчастное платье, прическу, взглянула на туфли, все это барахло заставила меня надеть Мари, причитая, что сама уволится, раз я к ней не прислушиваюсь. И только лишь убедившись, что я в полном порядке, придвинулась ближе к столу вместе с креслом. Видимо из-за того что этой мебелью пользовались не так уж часто, она заскрипела очень пронзительно, но все таки поддалась.

Еще раз убедившись, что мой сосед точно дрыхнет, уткнувшись лицом вниз, я подняла руки вверх и потянулась, прогоняя от себя всякую сонную усталость.

— Да хватит суетиться, — буркнул спящий человек, не меняя положения.

От неожиданности я подскочила, затем скорчила в его сторону обиженную гримасу и показала ему язык. Взяла в руки книгу и открыла, затем вытащила из сумки тетрадь, чтоб выписать важные события и имена героев книги, затем достала карандаш, а также воду, на случай, если захочу попить.

Толи из-за того что я нечасто читаю? То ли это подсознательная привычка, то ли книги мне просто такие попадались? Но я всегда комментирую вслух то, что читаю.

— Да заткнись ты уже, — на меня в бешенстве глядели черные как ночь глаза. — Ты мне мешаешь.

Я плохо слышала то, что он говорил, меня уже несла какая-то невесомая река в мир грез, он щелкнул пальцами, обращая мое внимание на свою речь, одевая поспешно темные как ночь очки. — Алло, прие-е-ем, проговорил парень

— Прости, ты что-то сказал? — спросила я, медленно приходя в себя.

Даниель взъерошил свои волосы и глубоко вздохнул.

Я почувствовала, как закипает и моя кровь от его действий.

— Хватит разыгрывать сцену обиженного аристократа, ты не в театре, и не в своей постели, а в библиотеке, — тоном наставника процедила я, — а здесь, довожу до твоего тупого мозга, людям свойственно читать.

— В самом деле, съязвил парень, — так ты умеешь еще и читать, а не только знакомые буквы в словах находить.

— Это ты к чему? — спросила я, вмиг, успокоившись.

Он не ответил, лишь указал на табличку, стоящую на столе.

— Ведите себя, пожалуйста, тихо! — прочла я в голос, но лучше было прочесть про себя. Какой позор!

— И в самом деле, читать ты умеешь, — заулыбался Даниел.

— Я не в настроении ссорится с тобой, — произнесла я, намереваясь тем самым взять себя в руки и не покалечить поганца, — поэтому… пока.

И быстро упаковав свои вещи, радуясь про себя, что ничего не упало во время этого процесса под его пристальным надзором, я резко вскочила с кресла и… моя нога на этом чертовом каблуке подвернулась. Падать далеко не пришлось. Только вот, кроме того, что я сама свалилась на парня, так еще умудрилась сбить с него очки.

Он, его губы, глаза, черные глаза, чернота. Кажется, я отключилась. Пока приходила в себя, то слышала отдаленно голос Даниеля, который с каждой минутой ставал все четче.

— Вот глупая гусыня, — причитал парень.

А я вот совсем не жалела в этот миг о том, что глаза мои меня еще не слушаются, а еще больше радовалась тому, что говорить не могу, а то б цензура эти слова явно не одобрила.

— Ей спящая принцесса, ты собираешься прийти в себя или как? Я тебе не диван, — возмущался парень. — С виду ты не такая крупная, а на самом деле тебе о диете стоит подумать.

О диете, изумилась я про себя, ну я тебя сейчас устрою.

Придя как бы только что в себя, я села. На его коленях. Медленно. Поправила прическу, от чего у парня одна из бровей поползла вверх. Подняла сумочку с пола. Медленно. Открыла ее, вытащила зеркальце, проверила, все ли с моим макияжем нормально и только тогда встала, на его ногу, каблуком.

Парень взвыл от боли, а я сделав несколько шагов, хотела было молча уйти, но не сдержалась и развернувшись произнесла:

— Сладких снов тебе, неженка.

У переставшего матерится парня, дернулся глаз.

С чувством исполненного долга я зашагала прочь. Книгу, правда, пришлось взять домой, а то читать в колледже мне как-то перехотелось.

Блин, думала я, шагая в сторону лимузина, Даниел такой красивый и такой придурок. Но вот что со мной не так, почему я каждый раз на грани потери рассудка стоит мне только взглянуть в его черные как сама ночь глаза? И почему стоит нам увидеться, как мы с ним цапаемся, словно кошка с собакой?

На следующий день мысли о нем меня преследовали словно наваждение.

На уроке рисования репетитор меня похвалил, не смотря на то, что вместо корзины с фруктами я сделала эскиз лица Дениеля. Единственное замечание было относительно его глаз. Ну не могла я нарисовать их четче, ведь я их ни разу толком, то и не видела. Все встречи моих глаз с его кончались фатальным фиаско для моего сознания.





Сон как знак




Ломтик манго

В бокале

вина,

Душу рвет

Гитары

струна.

И ни с кем

я уже

Не танцую,

Что со мной

Ни тебя

Я целую.

Лизавета Ли

— Что-то ты не особо весел? — заметил Натан, провожая меня взглядом, стоило мне только переступить порог собственного дома. — Что случилось?

— Ничего, — буркнул я в ответ.

— И как зовут это ничего? — все не сдавался тот.

Но видимо увидев бешенство в моих глазах, решил сменить тему разговора.

— Так зачем он тебя тогда вызывал? Из-за пророчества или как? — спросил друг.

— Увы, из-за него без всяких или как. Вот держи, наслаждайся. — И я протянул Натану свиток.

Медленно вскрыв печать, Натан не менее осторожно развернул сам свиток. На черной как сама ночь бумаге светились красные как кровь слова. Да уж, оригинальность так и прет, подумал я, впервые увидев сие творение. До чего же банально, раз ты демон, так вот тебе черная, словно обугленная бумага и красные строчки, цвета палящего огня, на ней. Банально. Нет, чтоб нормальный лист бумаги.

И если вновь, как и тогда все звезды станут вряд, то лишь одна из них, не та и не пойдет с ними опять. Она другая, точно знай, затмит других сияньем, и ты падешь пред ней, как ад стоит пред раем на коленьях. Один из сильных и падших, просто знай, она твоя судьба, ты с ней смотри не играй, она совсем не та…

— Какой-то бред, набор слов, без какого либо смысла. Что должно произойти и как? Ничего не понятно, — бесился друг, сотрясая свитком. — И с чего он решил, что это сказание о тебе?

— А ты сверни свиток и потом открой вновь, — посоветовал я ему. — И сразу все поймешь.

Натан уставился на меня чуть ли не квадратными глазами, но поняв, что ничего больше от меня не услышит, послушно исполнил мою просьбу.

— Вот это да, — изумленным голосом протянул демон, — я такого еще не видел.

— Знаешь, — зашипел я, — он мне тоже самое сказал.

— Но как? — все еще шокировано спросил друг, вертя свитком во все стороны, словно тот мог ему ответить. — Как ни с того ни с сего, здесь может оказаться твой символ, притом, столь реален, что кажется, протяни я руку и яблоко в моих руках, а зубы змея в тот же миг мне в кровь пустят свой яд. Да и о том, что это твой символ сомневается, не приходится, вот только об этом мало кто знает, да и ты веками им не пользовался…

— Не знаю, Натан, не знаю, но то, что с этим предсказанием что-то не так сомнений нет, — произнес я, направляясь в сторону кухни. И не разминувшись с кушеткой, как ударился об нее ногой. Ох, как же мне захотелось в этот момент поймать Скай и придушить ее за ее милую шейку.

— Да чтоб тебе Скай Метьюз, там икалось и не переставалось, зараза ты эдакая мелкая, помянул я ее, прыгая на одной ноге и держась обеими руками за ушибленный палец второй.

— Ну, ну и что успела натворить эта девчушка, раз ты ее поминаешь совсем «не» злым и уж тем более «не» тихим словом? — улыбаясь, словно Чеширский Кот, спросил Натан.

Перестав прыгать и присев на диван, решил все таки открыться другу. Ведь не зря же говорят, одна голова хорошо, а две все же лучше.

— Понимаешь, с ней как бы что-то не то, — начал я, подбирая подходящие слова, — она не такая как другие.

Друг уже смотрел на меня взглядом, в котором так и читалось, ну, ну, продолжай, представление мне явно нравится, да что там, это просто долгожданный эксклюзив…

Меня это взбесило. Видимо стоило припомнить с минуту назад, более подходящую поговорку, что-то типа того, что утро вечера мудренее будет. Но отступать было поздно…

— Понимаешь, проблема в том, что она не реагирует, на мой взгляд. Хотя так тоже будет не правильно сказать, — возобновил я свои объяснения, — она реагирует, но не так, как другие девчонки. Она…, она просто падает в обморок, отключается, и на мгновение, когда это случается, мне кажется, что она не в обмороке, а и вовсе умерла.

— Тоже мне нашел проблему, — хмыкнул парень, — а ты не додумался предположить, что все это из-за того, что она девственница, а ты демон похоти?

Я уставился на Натана огромными глазами, кажется, у меня даже челюсть как в мультике отвисла.

— Ой, да ладно, — махнув рукой, произнес друг, — не нужно быть демоном похоти, чтоб заметить, что она еще совсем невинна. Хотя если подумать, то это странно, в ее то возрасте. Ведь другие девочки, ее однолетки, давным-давно позаботились о такой стороне своей личной жизни.

Избавившись от шока, я все же высказал то предположение, которое меня грызло изнутри.

— А вдруг ты тогда был прав, и она действительно та, о ком идет речь в предсказании, или… ты считаешь, что за все годы моей жизни Скай первая девственница на моем пути? Нет, дело здесь точно не в ее невинности.

— Стоп…, а какая тогда реакция на твои глаза была у той, прежней посланницы Небес? — задумавшись на мгновение, спросил парень.

— Да такая же, как у всех, липла ко мне как банный лист, бери меня, люби меня и так дальше, и тому подобное, — ответил я.

— Тогда…, тогда просто считай Скай исключением из правил, — выдал друг после минутного молчания.

— Если б, — ответил я, — но ведь в пророчестве четко сказано, что та девушка, она не будет похожа на других…

— Ты, наверное, шутишь, — изумился Натан, — только из-за ее реакции на твой взгляд ты готов повесить на нее всех собак?

— Ты прав, неохотно признал я, — я ищу в ней то, чего в ней нет.

Ну не признаваться же мне Натану в том, что необъяснимая реакция при встрече наших глаз наблюдается не только у Скай, но и у меня самого. Да я спать нормально не могу уже, какую ночь. Она словно навязчивое виденье не покидает мои сны.

Ее глаза, губы, смех…, это издевательство какое-то надо мной. Узнали б парни, на смех бы подняли. Так и слышу их сальные шуточки, а — я - яй, а еще демон похоти, да она просто молодец, раз в состоянии вскружить тебе голову не на яву, а во сне… А спать вы с ней тоже только во сне будете?… Или она просто заведет тебя и бросит, не доходя до финала…

Нет уж, лучше промолчать, а то с них станется, подшучивать надо мной при каждом удобном случае.

Ещё не поздно, повернуть назад.

Пока ещё, совсем не унесло.

Пока ещё, не сломано весло.

Пока ещё, не слышен водопад.

Александр Юрьев

Музыка ветра играла в моих волосах, кружа мне голову и сводя с сума. Было тепло и приятно. Медленно опускался вечер, окрашивая небо в приглушенно нежные тона красного цвета. Хотелось дышать глубоко. Так глубоко, чтоб голова начинала кружиться от столь свежего воздуха. Закрыв глаза, я подняла голову навстречу последним теплым лучам заката.

Убрав один из органов чувств, усилились другие. Легкий шум ветра разделился на многоголосные ряды завораживающих мелодий: журчание ручья, пение птиц, колыхание листьев деревьев… мне казалось, что я готова наслаждаться этим вечно. Но вдруг все утихло: и тепло и музыка.

От неожиданности я резко открыла глаза, и вмиг замерла всем телом, боясь не то, что пошевелится, но даже дышать. Мне казалось, что даже секундное движение либо вздох могут разрушить прекрасное видение, представленное моему взору. Как красиво, пронеслось в голове. О Господи, как же красиво!

Сотни тысяч разноцветных бабочек порхали над моей головой. Они кружили в небе то, поднимаясь, то опускаясь шелковым ковром по небу. Я поднесла руку, надеясь, что одна из них сядет на нее. Долго ждать не пришлось. Одна из них присела на мой указательный палец. Бабочка была среднего размера, сине-голубого цвета. Такая красивая, что на некоторое время я даже засомневалась настоящая ли она.

Я очень медленно поднесла ее к глазам, чтобы лучше разглядеть. Но вдруг бабочка вся почернела и словно неживая упала с руки на землю. Я отступила на шаг, от нее подняв голову к небу. И о Боже, они, словно черный снег посыпались густой пеленой к моим ногам. Мир в одно мгновение утратил всю красочность. Страх и паника зажали мою душу в тиски, не давая даже закричать. Что это, проносилось в моей голове. Что случилось?

Я проснулась в холодном поту. Таких красочных кошмаров я еще никогда не видела. Этот сон неспроста думала я или…

Через некоторое время заставила себя опять прилечь, но мысли все возвращались словно по кругу к одному и тому же, поняв, что лежать я не в состоянии, встала с постели и зажгла свет. Я должна была убедиться, что пол моей комнаты не устлан маленькими тельцами невинных бабочек. В комнате было чисто, но уснуть в ту ночь так и не смогла. По коже бегали мурашки, было холодно даже под одеялом, хотелось, чтоб кто-то обнял и согрел, как ни ужасно на место этого кого-то моя фантазия все время подсовывала Даниеля.

Что в нем такого, почему мое сердце стучит как бешеное от одной только мысли о нем? Злилась я про себя. Ведь если подумать, то еще несколько недель назад, он был для меня всего лишь парнем, ну да, симпатичным парнем. Но не более. Сейчас же он скорее наваждение, чем простая симпатия.

* * *

Ну вот, последний день осенних каникул медленно подходит к концу, через час прилетят родители с Дереком в аэропорт.

Я приоделась, опять же таки благодаря усилиям моих союзников, по их словам надо выглядеть подобающе, когда попадусь родителям на глаза. Лимузин, который должен был отвести меня и Гроссмана в аэропорт, ждал нас у входа.

На улице было прохладно, особенно ярко чувствовался ветер по открытой спине обтягивающего платья на длинный рукав. Само платье было, относительно теплим, но вот рукава были из гипюра, что не очень-то скажу я вам и согревало, да и вырез был довольно таки глубоким.

Когда Мари помогала мне одеть его, вошла миссис Эванс, и я втихаря ликовала, потому что надеялась, что она устроит разнос Мари относительно моего внешнего вида.

— Подколи ей немного волосы, — сказала экономка.

— И это все? А где возмущение относительно моего прикида? — взорвалась я, уставившись на экономку не моргая, поскольку все мои надежды на ее высокую моральность рухнули как карточный домик.

— А что вас смущает в вашем, как вы сказали, прикиде? — убил меня наповал Гроссман, который неслышно словно тень пробралса в мою гардеробную.

— Да как что! — негодовала я, — я почти голая, а вы говорите, подколи ей волосы.

— Если не ошибаюсь, то именно вы говорили нам, что хотите стать частью высшего общества, — огрызнулась Мари, за что получила немой укор от экономки.

— Простите мисс Кейн, вмешался секретарь, — но не вы ли махали ручкой родителям, показывая, как вы классно проводите время, — а теперь что? Хотите показаться им в потертых джинсах и поношенном свитере?

Подумав несколько минут, я поняла, что они правы и, перестав протестовать, позволила Мари подколоть мои волосы с одной стороны. Миссис Эванс в то же время выбрала под стать моему наряду туфли на высоком каблуке и клатч.

Увидев свое отображение в зеркале, мне пришлось признать, что вид у меня и в самом деле сногсшибательный, а Мари действительно кудесница. Все это мне безумно шло, и платье бордового цвета, и легкий макияж, и слегка уложенные волосы, а туфли и сумочка прекрасно дополняли ансамбль.

— Мисс Скай ваша накидка, — сказал Гроссман протягивая мне меховое нечто черного цвета, в тон туфель и сумочки.

— Спасибо, — поблагодарила я его, очень сомневаясь, что она в состоянии согреть меня в ноябрьский вечер.

* * *

Как красиво в Сан-Франциско ночью. Миллионы огней. Я немного опустила окно лимузина. Машина ехала очень медленно, наверное, из-за того, что они заметили, как я прислонилась к двери, вглядываясь в окно.

Интересно где сейчас Даниель? Думала я. Чем он занят? Увижу ли я его завтра? Зачем он мне? Неужели он мне нравиться? Нет, не может быть! Это глупо влюбляться в человека, который издевается надо мной! Глупо! Нет, я его не люблю, это просто какая-то привязанность. Вот увижу его завтра, и сердце даже удара не пропустит, не отзовётся когда увидит его силуэт. Мысли табуном диких скакунов проносились в моей голове от одной темы к совершенно противоположной. Я схожу сума, думала я, и это стоит признать как факт…

Загорелся красный свет, лимузин остановился. Чтоб не думать о нем, я разглядывала толпу людей переходящих улицу на зелёный свет. И…о Боже, мое сердце заколотилось как сумасшедше, ошибки быть просто не могло. Даниель неспешным шагом, высоко подняв голову, шагал по переходу. Не думая, что творю, я выскочила из лимузина и побежала за ним.

Через минуту вторую телефон громко завибрировал в моей сумочке.

— Алло мисс Скай, где вы, — раздался взволнованный голос секретаря. — Что случилось? С вами все в порядке? Почему вы убежали?

— Да, со мной все хорошо, простите, что заставила беспокоиться, но вам придётся поехать в аэропорт без меня, — пытаясь не потерять парня из вида, быстро протараторила я в ответ.

— Но почему? — взволновано спросил мой секретарь.

И в самом деле, почему? Да я й сама-то толком не знаю. Но надо что-то срочно придумать. Не могу же я сказать ему, что я словно сталкер преследую знакомого мне парня.

— Простите мистер Гроссман, но у меня появились неотложные дела. С родителями объяснюсь сама, когда вернусь. — И я отключила связь.

— Что я творю, — шептала сама себе. — Зачем я за ним иду? — Но о том чтоб прекратить слежку и мысли не проскочило.

И вот он остановился перед дверью ночного клуба. Неужели он пойдет туда? — пронеслось у меня в голове. А почему он не должен туда идти, он же ведь не евнух и тем более не твой парень, так к чему ети возмущения, жестоко осадила меня моя же совесть.

Вошел он, а через несколько секунд перед входом оказалась и я. Небольшая неоновая табличка гласила «Клуб ценителей страсти». Странно, но перед клубом очереди не оказалось, хотя много молодых людей слонялись мимо клуба туда назад. Может клуб этот какой-то не такой? Дальше заморачиватьса я не стала.

Открыла дверь резким движением, чтоб не дай Бог не передумать и не сбежать, и первое, что я увидела, так это вышибалу. Он был реальным качком. Да такой не то, что с клуба вибросит, он и мозги с легкостью вышибет, подумала я, не переставая на него пялится.

— Добрый вечер, — пролепетала я, испуганным голоском.

Вместо ответа, он наклонился ко мне и громко втянул в себя воздух. Оставшись, наверное, довольным запахом моих духов он отступил, давая мне возможность пройти в клуб.

Обойдя его по небольшой дуге, пошла по коридору, чтоб остановится напротив широкой лестницы, ведущей куда-то вниз.

Спустившись по неказистым ступенькам где-то до средины, чуть в обморок не грохнулась от увиденного. Это, наверное, какая-то иллюзия думала я, возможно зеркала, которые скрывали наверху все то, что происходило здесь внизу. Но каким образом им удалось скрыть звук? Да ладно, потом подумаю. И я продолжила спуск, финалом которого было то, что я очутилась в огромном помещении ночного клуба. В нос мне ударил резкий запах алкоголя и дыма, который как будто стелился по полу.

По четыре стороны помещения я увидела замысловатые барные стойки. В центре как бы образуя квадрат, по углам которого на расстоянии около тридцати метров друг от друга находились статуи ангелов с черными крыльями. В руках, у которых в свою очередь находились: сердце, бокал, деньги и корона. В центе ж этого квадрата стоял трон.

На первый взгляд мне даже показалось, что кресло из чистого золота, обитое бархатом, у подножья которого под стеклянным полом лазили змеи разной величины, вида и цвета. Здесь были и кобры, и гремучие змеи, да и другие не менее опасные виды, названия которых мне были не известны. Откровенно говоря, меня чуть не стошнило. Отвернувшись от змей, мой взгляд зацепился за барные стойки.

Что касается этих самых барных стоек, то по стенке самого стола текла как водопад тягучая алая жидкость, очень напоминающая кровь. А полки со спиртными напитками освещались красными лампадками, но что самое интересное, что бармены соответствовали своим видом четырем ангелам в центре помещения.

Сами стены этого заведения, не были обделаны ни замысловатыми узорами, ни обклеены обоями, или обтянуты материей, нет, на них как будто полыхал огонь, и чем ближе я к нему подходила, тем жарче мне становилось. Что это за место? — думала я. С одной стороны мне было безумно интересно, а с другой захотелось убежать не оглядываясь. Может я зря сюда пришла? Ведь меня никто не приглашал, да и Алана меня как-то невзначай предупреждала, когда у нас с ней зашел разговор о клубах, что есть одно опасное место с безумно дурной славой, и что ходить, туда не стоит. Вот только название клуба она не успела тогда назвать, поскольку началась пара. Так неужели она говорила мне о «Клубе ценителей страсти»? Да нет, не может быть…

От этих противоречивых мыслей меня оторвала внезапно раздавшаяся еще более громкая музыка, чем секунду назад и резкая вспышка огня, который образовался вокруг ангелов. Я узнала песню Адама Ламберта «For your Entertainment». Все и до того довольно странное стало казаться мне теперь, еще более тайным и как ни странно привлекательным. И тут к моему изумлению одна из стен ночного клуба как бы приподнялась, что ли… и отъехала в сторону. В проходе за ней я увидела Даниеля, который шествовал, как король впереди своей свиты. Только свиту ему составляли не высокостоящие личности, а модельной внешности девушки в безумно красивых приталенных черных атласных платьях, декольте которых даже стопроцентно зрячего смогли б ослепить.

Сам же парень был одет в черный кожаный костюм, и когда только успел переодеться, гадала я. К костюму была прикреплена мантия. А на ногах высокие ботинки. Волосы собраны в пучок на затылке, ресницы, как и глаза, подчеркнуты косметикой. В руке же у него красовалась острая золотая пика, на которой было изображено яблоко.

Что это? Изумлялась я с каждым моментом еще больше. Тематическая вечеринка? И неужто он снял очки? — ухмыльнулась я собственным мыслям.

Парень взошел на трон. Окинул всех присутствующих пренебрежительным взглядом и щелкнул пальцами, восседая на кресле. К нему молнией приблизились сразу четыре бармена с подносами в руках.

Даниел махнул рукой, обращая на себя внимание одной из своих спутниц, указывая ей тем самым на бокал с красной жидкостью.

Девушка мягкой походкой тигрицы направилась к нему. Когда она оказалась где-то в шаге от него, я наконец-то поняла что сейчас должно случиться, он хочет выпить с ее рта как с сосуда.

— Фу, — протянула я еле слышно, — какая мерзость. Я сморщила лицо, чувство тошноты явно усиливалось. Я отвернулась. А когда услышала, в конце концов, взрыв хохота, то понадеялась, что все уже кончилось. Но стоило мне только повернуть голову обратно и посмотреть опять, как поняла, что все на самом деле только начинается.

После шоу с Даниелом в главной роли, толпа разделилась на группки, некоторые пошли танцевать, другие опять заняли места у бара, а кое-кто толпился по углам.

Шикарные девушки из свиты моего нахала тоже не теряли времени даром и развлекались вовсю. Кое-кто из них танцевал, пытаясь соблазнить короля, другие же более нахальные лапали его начиная снимать с него куртку, а одна и того похлеще впилась своими губами в его. Не могу сказать, что он им отвечал взаимностью, но не походило и на то, что ему было неприятно. Вообще-то складывалось даже такое впечатление, что он принимал это как должное.

Я была просто в бешенстве, от ревности мне хотелось подойти и пнуть парня со всей силы. Но чтоб не опростоволосится перед Даниелом, ведь мы друг другу никто, я лишь сжала кулачки так, что ногти впились в кожу, оставляя там глубокие следы. Я ревновала его так сильно, как будто он уже был моим и больше ничьим.

Пока моя голова шумела от греховных мыслей, я не замечала ничего вокруг, но когда подняла глаза, то увидела, что Даниель смотрит прямо на меня. Как и всегда от его огненного взгляда я начала падать в омут. Но процесс потери сознания прервал какой-то верзила с бокалами в руке.

— Привет

— Привет, — повторила я.

— Ты новенькая? — улыбнулся он и протянул мне фужер, с алой жидкостью. Я не успела и глотка сделать, да что там глотка, я и к губам то толком бокал не поднесла, как почувствовала, что кто-то забирает волосы с моего плеча и целует меня в шею, от неожиданности чуть не задохнулась в праведном гневе.

— Вот ты куда убежала, малышка, — послышался дерзкий смешок Даниеля за моей спиной.

Новоиспеченного приятеля и след простил.

Я медленно повернулась. На меня долю секунды смотрели мои любимые черные как ночь глаза, только на этот раз не с любопытством, не с азартом, даже не со злостью, если б я его не знала, то подумала, что он беспокоится за меня. А уже в следующий миг на его лице красовались ненавистные мне черные очки.

Парень выхватил фужер из моих рук, бросив его на пол. Место, где он разбился, сразу же зашипело от кислоты.

Даниель сжал мою ладонь с такой силой, что она казалось, онемела. Он потащил меня прочь из этой суетливой комнаты. Открыв стенной проход, мы оказались в широком коридоре-галереи с огромными гобеленами. Что на них было изображено, я не рассмотрела, потому что парень тащил меня с такой силой, что я едва различала пол под ногами. Мне захотелось вырваться, да, в конце концов, я же не упрямая собачка, которую хозяин тащит на прогулку.

— Остановись, — крикнула я, отдернув руку.

Он выпустил мою руку, но взамен, толкнул меня с такой силой, что я аж головой стукнулась об стену. А голова надо признать и так изрядно кружилась, то ли от пережитого адреналина, то ли от дыма, которым я изрядно надышалась.

— Скажи ты и впрямь ненормальная? Тебе что жить так сильно надоело или замучило одиночество и захотелось остроты ощущений? Ты хоть понимаешь, что была на волосок от гибели? — Судя по тону его вопросов, они явно были риторическими. Я молчала, уткнувшись взглядом в пол.

— Ты меня слышишь? — он прислонился ко мне так близко, что я вжалась в стену, кровь застучала у меня в висках, а адреналин горячей лавой бушевал в крови. Я подняла глаза. Даже за линзами стекол мне казалось, что его глаза горят огнем. Не знаю, что придало мне смелости, либо же подтолкнуло меня в этот момент, может его губы в нескольких сантиметрах от моих, а может и его обнаженный торс? Я прям, чувствовала, как от его тела исходит жар, даже через платье и я не удержалась, провела рукой от пояса к его шее.

Не только он был в шоке от моей смелости, но и я диву дивилась собственной наглости. Следующим чувством после удивления, отразившимся на его лице был интерес, он явно ждал моих последующих действий. Удивляясь самой себе, я наклонила его голову, стала на цыпочки и поцеловала Даниела в губы.

Опустившись с небес на землю (с носков на целую ступню) я зарделась так, что и роза чайная показалась бы облезлой.

— И это все? — Удивленно приподнимая бровь, спросил парень?

А что еще подумала я, мало что ли? Или может быть ему неприятно? А всего-то нужно, чтобы узнать его чувства просто взглянуть на него и я все сразу пойму, только-то взглянуть…. Взглянешь тут, когда умираешь от смущения.

— Подними голову, это не просьба — послышалось сразу же.

— Хорошо, — сказала я, но так и не подняла.

— Ты это что-то, — сказал он через мгновение, весело смеясь. — Давай отвезу тебя домой, — сказал Даниель и протянул мне руку.

Мои поступки делятся на два типа:

1. «Блин, что я наделала?»

2. «А, пофиг, и так сойдет!»

Автор неизвестен

Но домой мне как раз и не хотелось. От страха и избытка ощущений меня немного мутило. Да и машина Дениеля неслась по ночному шоссе с безумной скоростью. В горле у меня пересохло. Поэтому я долго не думая взяла бутылку, которую принес Даниель с собой. Но не успела я сделать и двух глотков, как парень вырвал бутылку из моих рук, расплескав при этом большую часть содержимого на меня.

Поняв, что случилось, парень резко нажал на тормоза и развернулся в противоположную сторону от моего дома.

Тем временем мне стало очень тепло и уютно. По телу разливалась приятная слабость. И, кажется, я отключилась.

***

Когда я открыла глаза, то первое что подумала: — Мне крышка! Где это я и как здесь оказалась? Что вчера произошло?

Комната, в которой проснулась, была немногим меньше моей спальни. Но она была фантастической, потому что первое, что увидели мои глаза, стоило мне их открыть, так это сотни красивых рыбок плавающих надо мною. Вместо потолка и стен я увидела аквариум. Я еще раз закрыла глаза пытаясь, успокоится и вспомнить, что вчера со мной произошло после того как я напилась, но, увы, моя память подчинится воле хозяйки никак не хотела.

Сев, тем самым прогоняя остатки сна, я начала разглядывать комнату, в которой очутилась. Несмотря на то, что надо мной была вода, комната была светлой, с большой кроватью. Невольно закрадывалась мысль, а спала ли я на этой кровати в одиночестве? Ведь я сейчас в тончайшей ночной рубашке, а моего платья нигде не видно. Да и голубая атласная простыня, это ведь мужская комната?

Комната надо признать была красивой. Декорированная в черно-голубых тонах, с мягким черным персидским ковром по середине, в котором буквально утонули мои ноги, стоило их только спустить с кровати.

— Ах, как же приятно, — протянула я.

— И долго ты так стоять будешь?

Я подскочила на месте от неожиданности и резко обернулась, за моей спиной стоял Даниель и лениво разглядывал меня. А ведь я не слышала когда он вошел.

— Ей, — заорала я, пытаясь прикрыться.

— И чего я там не видел, — сказал парень так, что мне стало не по себе.

— Что? — заорала я и понеслась за ним, но остановилась как раз вовремя, чтобы не нырнуть в наполненную пеной ванну.

— Мойся быстрее, а то в колледж опоздаешь, — раздалось где-то с другого конца комнаты. И он ушел. Он просто так взял и ушел.

— Ей, стой, подожди, а мы с тобой… — и я замолчала, не зная, что сказать.

Дверь опять открылась, меня смерили взглядом.

— Кто знает, — улыбнулся красавчик и ушел.

У меня дёрнулся глаз….

***

Ванна была удивительной, теплая вода, мыльные пузыри. Как тут не расслабиться. Глаза закрылись сами по себе.

— Как вижу тебе очень хорошо. Может и мне стоит присоединиться.

— Ты случаем не приведение, или у тебя в роду кошки были, что я не слышу, когда ты входишь в комнату.

— Ничего подобного, просто в моем доме хорошо смазаны дверные петли…. Странная ты, я то думал, ты начнёшь орать, что б я ушел… а ты шумоизоляцией поинтересоваться решила.

— А-а-а, уйди, извращенец, — словно очнувшись, заорала я.

Вместо этого он присел на край ванны.

— Что ты себе позволяешь, — я раскраснелась словно помидор.

— А что? — явно издеваясь, спросил Даниель, слегка убирая рукой пену.

— Перестань, — рявкнула я.

— Мм, какая прелесть, — сказал он и потянул руку в сторону моей груди.

Долго не думая, я ухватилась за руку парня и потянула его на себя. Он нырнул. Благо ванна была просто таки гигантских размеров.

— Скай, кхе-кхе, Скай, да я же просто пошутил, — мямлил Даниел, отплевываясь от мыльной воды.

— А мне как-то не смешно, — сказала я, как раз вовремя успев завернуться в полотенце. — Что ты себе позволяешь, даже если вчера у нас что-то и было, то это не дает права тебе сегодня издеваться надо мной. — Мне было так обидно. Как, как такое могло случиться, но хуже всего, это то, что я ничего не помнила. Мой первый раз, да он был с парнем, который мне нравится, но все же почему именно так… и я зарыдала! — Да что со мной не так, сначала неудачный поцелуй, затем вот это все….

— Скай, — обнял Даниель меня за плечи, — прости, прости меня, я просто пошутил, я не хотел обидеть тебя. Протянув мне руку, он отвел меня обратно в комнату, усадил на кровать и нажал на кнопку вызова.

Я не хотела, чтоб меня кто-то увидел, даже если вчера меня видели все, поэтому встала и подошла поближе к стене, будто бы любуясь рыбками. Вода не оказывала на меня успокаивающего воздействия, хотя и должна была.

Дверь неслышно открылась и также неслышно закрылась. Это было странно, ведь этот кто-то даже поздоровался.

Обернувшись, я увидела, что в комнате кроме меня больше никого и нет, но моя форма лежит на кровати, а завтрак на маленьком столике.

Быстро одевшись, села завтракать. Но от обиды в горло ничего не лезло. А вот мысли роились, словно стаи надоедливых комаров в голове. Каким образом он достал мне форму, ведь ее шьют только на заказ. Она принадлежит одной из его подружек? У нас с ней один размер? От подобных размышлений настроение стремительно скатилось вниз.

* * *

После того случая прошло более месяца.

Я надеялась увидеть его еще тогда, следующим утром, приоделась, но вместо этого наткнулась на огромные щиты, позволяющие каждому студенту лицезреть успехи Даниела.

— Круто, — слышалось со всех сторон, то завистливые, то восхищенные вздохи.

— Мне б так, — говорили другие.

Да и сама я прекрасно понимала, что получить месяц стажировки в компании Кейнов — словно найти новогодний подарок под елкой…. Но все же почему он уехал не прощаясь. А кто ты ему, спросила через мгновение у себя самой, правильно — никто.





Раз и королева




Прочтешь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?

Уильям Шекспир

Не знаю, иногда мне кажется, что я без ума от смены обстановки в моей жизни, а временами я не понимаю этот город тумана и его жителей. Они, то смеются без повода, то плачут из-за мелочей. Кажется, что даже когда я просто иду по улице, то сильно отличаюсь от них. Но когда устаю от всего, от непонимания, от того что кажется даже небосвод на плечах вместо Атланта держу, я сажусь на байк и исчезаю в ночной тишине.

Зима в этом году пришла неспешно, медленно припорошив землю, опуская на нее круговорот снежинок.

В такие моменты я особенно резко чувствую потребность в родных и близких. Только в этом году все совсем не так….

***

«Бал цветов», услышав об этом впервые, я хохотала как умалишенная, считая это одной из шуток Аланы, было такое чувство, что она вообразила себя героиней сказки.

— Ты закончила? — уставилась она на меня злая как черт, — Что смешного я сказала? Ты что маленький ребенок?

— Это ты маленький ребенок, где ты, такое как «Бал цветов» откопала, название то, какое чудное.

— Это традиция, — сказала Алана, до бешенства раздраженным голосом. — Уже на протяжении трехсот лет наш колледж, в конце октября празднует день основания балом, который посвящен его основательнице, покровительнице тамплиеров леди Лилиан, имя которой в переводе означает «лилия». И так как ее имя символизирует название цветка, то бал всегда посвящен цветам. Каждая пара выбирает себе символ — цветок, который и представляет на балу.

— Этот бал обязательный, его нельзя пропустить. В этом году лилии доставили из многих оранжерей ботанических садов всего мира. Это как ты понимаешь сотни тысяч долларов на перевозку, а еще пригласили дизайнеров и флористов, а кроме того решили приукрасить и саму традицию.

— Стоп, стоп, а ты-то, откуда так много обо всем этом знаешь?

— Что, откуда? Ну как тебе сказать, — говоря все это, Алана маленькими шажочками отступала назад, так как будто решила спасаться бегством, — О, смотри, кто идет, — заговорщицким тоном пролепетала подруга.

Я машинально повернулась, но Даниеля так и не увидела, и тут до меня дошло, что это всего-то лишь уловка. Я резко повернулась обратно, и честно говоря, совсем не удивилась, увидев Алану где-то в двадцати, а то и во всех тридцати шагах от меня.

— Ах, да, кстати, разве я не говорила тебе, что записала нас в комитет по организации бала?

— Нет, не говорила, — как можно спокойным тоном ответила я.

— И не говорила о том, что методом жеребьевки я стала главой комитета в этом году, а так как место заместителя было свободным и мне не терпелось использовать власть, то и у тебя, кстати, тоже куча дел.

— Прости, вот сейчас, кажется, я могу тебя не совсем правильно понять, поэтому спрошу прямо, я, что твой зам?

— Ага.

Я мельком увидела победоносную улыбку подруги, которая развернувшись на каблуках, уже плавной походкой богини входила в аудиторию.

Оставшись одной в коридоре, я как пластинку прокрутила ее слова в голове еще раз. Сначала пришло осознание сказанных ею слов, потом шок от ее слов, следующее чувство злость, от того что она это сделала без моего разрешения, а в конце концов ярость от того, что уже ничего отменить нельзя, ведь сегодня вывесили список членов комитета. Так вот, о какой новенькой говорили те девчонки, с которым я утром столкнулась в фойе, значит, это они мне не завидовали, — Алана, заорала я мысленно, тебе крышка, дайка я доберусь до тебя. Вот козявка!

— Хм, кхм, — послышался кашель за моей спиной, я медленно обернулась.

— Мисс Метьюз, если вы собираетесь прогулять лекцию, то нечего стоять посреди коридора, который ведет именно в ту аудиторию, посетить которую вам в тяжесть, или может вы открыто решили объявить мне бойкот?

— Да что вы, профессор Майколз, конечно, все совсем не так, я, я просто задумалась, простите уже бегу в аудиторию, еще раз извините, — уже развернувшись, пролепетала я.

— Не так быстро, — заорал преподаватель, — вы ведь заметили, что у меня в руках портфель и как прилежная студентка, он сделал особое ударение на слове прилежная, вы будете рады мне сегодня помочь, не так ли?

— Да конечно, — обернувшись, сказала я, не забыв при этом нацепить самую прелестную и милую из своих улыбок.

Кроме того, что я несла его сумку, так еще й на протяжении всей лекции не присела ни на секунду, то у него маркер кончился, то губка плохо стирает, то ему попить захотелось. К концу лекции я очень хорошо понимала, как себя чувствует выжатый лимон. Да чтоб тебя!

К Алане так и не добралась, единственное, что мне оставалось так это сверлить ее взглядом, она же в свою очередь умудрилась на протяжении всей лекции не замечать меня.

— Нет Алана, я не согласна, — заорала вслед подруге, как только меня отпустил Майколз, — ты ведь понимаешь, что я во всех этих приготовлениях не просто новичок, я пропащий новичок, одним словом извини, но не думаю, что с меня будет хоть какая-то польза.

— Скай я понимаю, что это неожиданно….

— Где у нас следующее занятие?

— На втором этаже, так о чем я говорила, ах да, пойми, я тебе подскажу, помогу, если ты не будешь знать, как тебе поступить.

— Тогда тебе все время придется мне помогать.

Мы свернули на лестничную площадку.

— Ну, знаешь, ты явно преувеличиваешь и, кстати, лифтом разве не проще.

— Нет не проще, — и я схватила разленившуюся подругу под руку и потащила за собой по ступенькам вверх.

Ну и вот, с грохотом полетели учебники и тетради, мой доклад разлетелся густым снегом десятков листов.

— Ой, простите, извините это моя вина, — залепетала я, разглядывая кавардак.

— Да кто бы сомневался, — буркнул столь знакомый голос. Я подняла глаза и увидела Даниеля, который, не считая того, что и так был метр восемьдесят, так еще и стоял на ступеньку выше и сверлил меня злющим взглядом.

— Ты, наверное, моя кара Господняя, не так ли?

От обиды я закусила нижнюю губу, ну надо же было именно так на него нарваться. А я то дура представляла себе на протяжении месяца далеко не такую ужасную встречу. Дура…. Размечталась…. Да он и думать обо мне позабыл. А я как ненормальная влюбилась…

— Убираться не собираешься? — не унимался парень.

Обида и злость просто таки затопили мое сознание и платину хамства прорвало и у меня.

— Я тебе что служанка? Или ты калека? Нет, наверное, у тебя склероз, потому что я извинилась, или воспитания ровно ноль, раз ты не знаешь, что после извинений принято говорить у джентльменов. Типа да ничего страшного я сам виноват, у тебя, что язык отвалится, если скажешь что-то подобное?

— Прошу прощения, — его брови поползли вверх и всем своим видом он стал выражать очевидную надменность, — но галантным стоит быть с леди, каковой перед собой не наблюдаю.

У меня дар речи отняло от столь прямолинейного хамства. Я молча развернулась, начала собирать свои тетради и доклад, который рассыпался по ступенькам. Ком слез душил мне горло, вот козел, мысленно ругала я надменного красавца, ну почему наши отношения не задались с самого начала, что ж я невезучая то такая?

— Ей ты, — завопил Даниель, — осторожно не наступи на мою тетрадь своим копытом.

— Своим чем? — переспросила я, чувствуя, как кровь закипает в венах с новой силой.

— К-о-п-ы-т-о-м, — он побуквенно произнес слово, явно тешась своим издевательством.

Мне очень нравиться одна пословица все женщины по сути своей ангелы, но когда им ломают крылья, приходиться летать на метле. Так вот именно в этот миг мои крылья уступили место рогам и вилам в руке.

— Да как ты смеешь, — процедила я.

Он как раз поднимал последнюю свою тетрадку.

— А почему б и нет, — ухмыльнулся нахал.

Ну что же ты сам себе могилу то роешь? Твердым целенаправленным шагом я рванула к нему. Алана же предчувствуя бурю, решила ретироваться, умудрившись подняться на ступенек десять повыше от нас.

Поравнявшись с ним, я сказала:

— Ну что же, мы должны быть теми, кем нас считают другие — и резким взмахом руки выбила его учебники ему опять из рук.

А затем с гордо поднятой головой и походкой пантеры я поспешила к подруге. Алана с совершенно спокойным видом подала мне ту часть моих вещей, которые она собрала и продолжила наш разговор, так, как будто ничего не произошло.

Но стоило лишь нам завернуть за угол, как я привалилась спиной к стене, все мое тело вдруг обмякло, сердце скатилось в пятки и стало почему-то так больно и пусто.

— Да что это со мной?

— Я думаю, нервы разыгрались, кстати, видела бы ты его лицо. Сейчас, оно побагровело. Ха-ха, да мне даже показалось, что его глаза вот-вот выпрыгнут из орбит, видно ты сумела найти его точку кипения, раз он даже зажал кулаки. Но не это меня удивляет больше всего, а то, что ты, наверное, единственный человек во всем мире с кем он снизошел до разговора. Как это тебе удалось? Вы знакомы? Если да, то когда успели?

Распространятся о нашем с ним знакомстве, желания никакого не было. Но понимая, что подруга не угомонится, я решила переключить ее внимание на более интересную для нее тему:

— Так что там относительно бала, что именно я должна делать? — наиграно заинтересованным голосом пролепетала я.

Больше о Даниеле и этой ситуации она и слова не обронила, опять подсела на свою волну, вот только теперь я ее не слушала, да и как я могла услышать ее, если мое сердце так сильно билось, что эхом отдавалось в ушах.

* * *

— Ей, ты идешь? — заорал Дерек или спишь стоя.

Ох, эти глупые мысли. Об этом несносном парне, о моих собственных заплутавшихся чувствах, и ощущениях относительно него занимали меня весь день, и если бы кто-то меня спросил, чего нового я узнала сегодня на занятиях, ответ мог бы прозвучать только один — я узнала, как довести до бешенства любимого всего-то за пять секунд.

Дерек опять просигналил.

— Еще секунда и уеду без тебя. — И он вжал педаль газа.

Я вскочила чуть ли не на ходу в его внедорожник.

— Как прошел день? — осведомился братец, мгновенно тормозя.

Я скорчила рожицу.

— Достаточно, — прервал мои кривлянья Дерек, мне уже как-то не интересно. — Пристегнись.

Ненавижу внедорожники, не то, что ремни безопасности не такие как везде, так еще, и пристегнуть их не так-то просто, как может показаться на первый взгляд.

— Ах ты, неумеха, — съязвил братец, — дай я сам, а то ты их и вовсе вырвешь.

Он наклонился ко мне так близко, что со стороны можно было подумать, будто мы целуемся.

— Не дергайся, — рявкнул он, — уже почти пристегнул.

Когда Дерек отстранился от меня и занял свое место, заводя автомобиль, я увидела на одной из скамеек Даниеля, который с явным интересом наблюдал за нами.

Мне стало не по себе от мыслей о том, что он там себе понапридумывал, ведь ничего такого не было, но это я знаю, что ничего не случилось, но он то нет. Чувство было такое, словно я изменила ему, но это глупо ведь нас ничего не связывает, мы чужие друг другу люди.

Да что это такое, почему рядом с ним я чувствую ужасную неопределенность, почему таю от одного его взгляда, он ведь мне не нравиться, совсем не нравиться, ну, не то чтобы он был некрасив, нет, он красавец, причем божественно красивый. Черт, да кого я обманываю, я влюбилась в кактус. Ох, ну почему именно этот колючий болван? Разве в колледже мало парней? Да здесь их пруд пруди, но нет, из всех мальчишек я должна была выбрать самоуверенного и самовлюбленного гордеца.

— Алло, земля вызывает Скай. Солнышко проснись.

— Прости Дерек, я задумалась, ты что-то говорил?

— Да, я спрашивал как дела в комитете?

— Этот вопрос скорее к Алане, чем ко мне. Я там только для галочки, ничего не понимаю в подготовке подобных торжеств.

— Кстати ты часто произносишь это имя, это твоя новая подруга?

— Да, Алана моя новая подруга.

— Класс, пригласи ее к нам, родители будут просто в ауте от неописуемого восторга, что их маленькая принцесса подружилась с кем-то, — что скажешь? — И он нежно потрепал мои волосы.

— Хорош подлизываться, чего тебе надобно старче?

— Скай, милая, откуда такие подозрения, я просто стараюсь быть внимательным относительно моей маленькой сестренки.

— Если разница в два года делает тебя таким опытным, то ад, наверное, замерз. Колись, что пообещали тебе родители за эту милость относительно меня или тебе понравилась Алана, и ты не прочь сблизиться с ней, если так, то заруби себе на носу она не тот тип, к которому ты привык. Ты прикоснёшься к ней только через мой труп.

— Хм, — прокашлялся сводный брат, прерывая мою разошедшуюся тираду.

— Относительно предков, то мне пообещали яхту, относительно Аланы, то с ней я не знаком, но твоя защитная речь произвела на меня впечатление, поэтому я обязательно исправлю се досадное упущение. И да ты ко всему этому еще и неправа. Так как мы брат и сестра…

— Только на бумаге, — прервала я его подлизывание…

— Ты же еще не услышала мое предложение, а уже засудила и готова привести в исполнение приговор относительно меня.

Хоть как мне было неохотно это признавать, но он был прав, я взъелась на него, не дожидаясь его слов.

— Так вот перехожу прямо к сути, у меня есть знакомый ди-джей, он не так богат, как мы, но ему очень нравиться наш колледж.

— То есть, ты хочешь, чтобы он стал ди-джеем на празднике и смог бы тогда заодно увидеть всю роскошь колледжа.

— Я так и знал, что ты будешь против, не надо было и начинать этот бесполезный разговор.

Я подняла руки, останавливая его нытье.

— Я не сказала, нет, но и не сказала да, поэтому принеси его треки и я покажу их Алане, если она одобрит, то он сможет быть одним из ди-джеев праздника. Не расстраивайся, в этот раз я тебя услышала, ты повел себя впервые за все это время как мой брат, а не подлый интриган. — Я похлопала его по плечу и вышла из автомобиля.

— Приветствуем вас мисс Метьюз! — дружным хором прощебетала прислуга в обязанности, которой входило встречать и провожать нас.

— Доброго дня мистер Метьюз! — обернувшись назад, я увидела, что этот маскарад из слуг, Дерека тоже ну никак не умиляет.

С бархатной лаской, в волшебном сиянии

Ночь нас божественным танцем окутала.

Где-то за гранью всего мироздания

Волосы, руки и взгляды запутала.

Надежда Гаус

Посмотрите внимательно на противоположный пол и выберете подходящую себе пару. Все уставились друг на друга, заулыбались и начали становиться по двое, сначала Ерик подмигнул мне но, увидев мою брезгливую мину, подошел к Алане, которой было все равно с кем танцевать. Без парными остались я и еще одна девушка, а также учитель и мой ангел. Одной из нас повезет. Я уже представила, как он протягивает мне руку, улыбается, смотрит в мои глаза очарованный моим стройным телом… и именно в этот момент, я почувствовала тяжелую, большую руку у себя на бедре. Я вся затрепетала, но когда открыла глаза, счастье было в том, что не заорала благим матом, это месье Дюпле, осчастливил меня в качестве своей партнерши. О Боже, как же жестока моя судьба. Но тут, же у меня мелькнула идея, если оттоптать ноги этому месье он вряд ли долго протянет со мной.

— Мисс Метьюз повнимательнее, пожалуйста, эти па совсем не сложны для запоминания, вы должны постараться, если не хотите выглядеть на балу кривоногой лягушкой вместо изящного белого лебедя. — в который раз повторил учитель, разминая оттоптанную конечность.

Что уж говорить мой план не только с треском провалился, а еще й принес мне дополнительные занятия. Никогда б не подумала, что танцевать классические танцы примерно в сотни раз тяжелее, чем занятия карате.

Ко всему прочему я занималась и в дома, после того как моя семя узнала о моих танцевальных успехах с легкой руки месье Дюпле.

Мой секретарь, экономка и остальные слуги твердо говорили, что я истинный лебедь, но после того как я нечаянно услышала разговор двух служанок, поняла, врут они все просто отменно.

— Мисс Метьюз вы меня слышите или как?

Все большие перемены проходили для меня в танцевальной студии месье Дюпле. Поэтому к концу дня вариант или как был более приемлемым, если еще и учесть, что у меня куча дел в комитете.

***

— На вот подержи, — сказала Алана, бросая на ходу цветы. От неожиданности Даниель их схватил, но сразу, же выпустил из рук. Лилии упали на пол. На какое-то мгновение мне даже показалось, что их цвет из кристально белого превратился в черный, но все это я списала на усталость от танцев и месье Дюпле в частности.

Какую-то долю секунды Даниель еще смотрел на букет, который разлетевшись ковром, лежал у его ног. Потом он резко развернулся и ушел. Но вот чувство боли, которое исказило его лицо, не давало мне покоя до конца дня. Не знаю, что так сильно зацепило меня в этом парне, что мысли о нем заполнили все мои мысли.

Он не такой как все, после каждой нашей даже пусть и случайной и не всегда хорошей встречи я все больше в этом убеждалась.

Его взгляд, глаза, в которых таится смертельная опасность, умение подчинять своей воле других, а сейчас вот цветы.

О Боже, я, наверное, схожу сума. Правду говорят, влюбленные люди тупеют. Но все же, что я видела на самом деле и почему только я обращаю на все это внимание.

— Авч! Ты что сума сошла, зачем ты меня ударила?

— Не ударила, а немножко стукнула, — как бы извиняясь гордо вздернув бровь, прощебетала Алана.

— Пускай так, но зачем, — я уже зверела на глазах, вот нахалка, не то, что весь мой свободный час посвящён комитету и празднованию, так она еще смеет руку на меня поднимать.

— Это был единственный способ привести тебя в чувство и вернуть в реальность, а то, невзирая на все мои словесные попытки, ты никак не хотела покидать мир грез. Неужто он тебе так сильно нравится?

— Что? Не мели ерунду, совсем не нравится.

— Ага, так я и поверила, — иронически сгримасничала подруга, — так уж и не нравится, раз ты даже умудрилась не спросить о ком идет речь.

Слава Господу в этот момент нас прервали. Девчонка, ответственная за приглашения, нагло одернула подругу за плече.

— Все, я так больше не могу, — запричитала девица, мало что, не заламывая себе рук и не вырывая космы.

— И в чем проблема на этот раз, — скептически поинтересовалась Алана, видимо это не первая их стычка.

— В форме сердечек — глупо, ведь не Валентинов день, шоколадные — так они растают, музыкальные — как-то уж совсем по-детски…

В этом месте Алана страдальчески закатила глаза. Лучше вмешаться решила я. Как никак организаторские вопросы я еще в состоянии решить, в отличие от личных.

— В чем проблема, кто-нибудь собирается мне объяснить или нет?

— Проблемы как таковой в принципе то и нет… — начала подруга

— Ну, если и нет… — завелась девица, и по глазам ведь видно, только и ждала подходящего случая, — тогда и занимайтесь этим сами, — с этими словами она гордо развернулась на своих лабутенах, и как только умудрилась не упасть, и сексуально виляя бедрами, устремилась прочь из зала.

— Так вот, Скай, начала Алана, раз тебе так интересно, то проблема полагает в приглашениях на бал.

— Не понимаю, в чем может заключаться проблема? Разве что в цвете фотобумаги для приглашения, что ли?

— Нет, как бы, понимаешь это ведь не рядовой бал, поэтому и концепция приглашений должна быть уникальной и неповторимой, такой, какой еще нигде не было.

— Не понимаю тогда тебя совсем, зачем что-то мудрить?

— Темнота, какая же ты темнота, дорогая моя. Что же мне придумать?

Если честно, то мене удивляют люди, у которых решения проблем, их же проблем, прямо у них под ногами, но они упрямо нее хотят его не то чтоб увидеть, но даже краем глаза заметить.

— А если я тебе помогу, то исполнишь мою просьбу? — Попыталось я найти выгоду и для себя.

— И не мечтай, избавить тебя от твоей должности в комитете не могу, да и не хочу, — гордо вскинув подбородок, заявила подруга, да еще й с каким вызовом в глазах.

— Успокойся, это совсем другое, — поспешила успокоить рыжую бестию.

— А ну если так, то проси, — смилостивилась подруга, на что я только улыбнулась, ну й чудачка.

— Хорошо, суть моей концепции вот в чем. За день до бала мы преподнесём две большие коробки, одну для девушек, другую для парней.

— И? — вставила своих пять копеек любопытная «Варвара».

— В коробке будут приглашения, но не простые, а с указанием цветка, который девушка должна использовать в браслете на руку, а парень в качестве бутоньерки. Таким образом, мы сразу убьём двух зайцев. У нас будут пары созданы и эффект таинственности и уникальности никуда не денется.

— И ко всему прочему, — азартно заблестели глаза у подруги, мы сможем сломать стереотип в отношении деления студентов на группы, поскольку кроме того что перемешаются студенты в парах, так мы еще и рассадим их за столиками в случайном порядке.

— То есть? — Не поняла я.

— Хм, а ты еще кажется, говорила, что это я тугодумная. Я имею ввиду что в тот же день, когда будут формироваться пары, мы не зная еще даже результатов наших коробковых жеребьёвок, определим, тоже, кстати, методом случайного выбора из третьей коробки, где разместим каждую цветочную пару. Таким образом, студенты, которые будут не в восторге от своей пары, а такие будут стопроцентно, не смогут бросить своего партнера и сесть отдельно от него или нее за столик к своим единомышленникам. Ну не молодец ли я! — Объявила подруга так, словно я и мозгами пошевелить поленилась, а она тут понимаете, сама в поте чела нашла столь идеальный выход из ситуации. Вот сейчас как стукну ее. И надо было мне только занести руку для удара, как эта ворюга чужых идей смылась в неизвестном направлении.

Ничего другого не оставалось, как поднять свои вещи с пола, куда я их безжалостно бросила после урока танцев, поскольку руки не имели никаких сил держать даже столь легкие тяжести.

Но радуясь уже тому, что Алана не нашла для меня никаких заданий я отправилась на поиски братца. Пределом моих мечтаний в данный момент была ванная и вкусная еда.

***

Но как говорят, покой нам только снится. И мне его увидеть было не суждено, поскольку, Алана прислала мне видео сообщение на телефон с четким приказом создать список всевозможных цветов к завтрашнему дню. И как в конце она соизволила мне сообщить, надо их не так уж и много, всего то на всего 150 штук. Я обомлела, после услышанного. И не позвонила ведь зараза мелкая, знала, что разговор на такую тему добром для нее не кончится. А сейчас звони не звони ей, она поза зоной действия сети.

***

Альстромерия Чернобривцы (Бархатцы) Астры

Эустома Антирринум Васильки

Агапантус Альстромерия Гвоздика

Гиацинты Герберы Гладиолусы

Гортензия Дельфиниум Жасмин

Ирис Иберис Крокусы

Каллы Лилии Лотос

Маки Мимоза Нарциссы

Орхидеи Пионы Подснежники

Пролески Розы Ромашки

Сирень Тюльпаны Утсония

Фрезия Хризантемы Циния

Юнона Ятрышник Амарантус

Амми Анемон Аралия

Астильба Боувардия Брасика

Буплерум Вероника Георгин

Гермини Гипсофила Глориоза

Евпаториум Кампанула Краспедия

Лаванда Ландыш Латирус

Лизиантус Лимониум Магнолия

Малус Маргаритка Маттиола

Морозник Озотамнус Подсолнух

Ранункулус Сантини белая Статица

Стрелиция Трахелиум Целозия

Эрингиум….

— Скай, ты просто молодец, — визжала подруга, пробегая список глазами в который раз. — Ты умудрилась не только составить список цветов, ай сделать его поистине уникальным, за счет труднодоступных в продаже видов. Умничка моя.

Если она сейчас не остановит это своеобразное улюлюканье, то я ее стопроцентно стукну, вертелось в моей голове, но уже следующий поступок Алани ввел меня просто таки в ступор.

Нет, я все понимаю, бывают милые щенки, котёнки там всякие, да что там говорить о животных, маленькие дети, это такая прелесть, вот их то, как раз, таки хочется взять и потискать за щечки, говоря при этом, ах ты, моя лапочка, но не меня же! При том на глазах у десятков других студентов, которые толпились в фойе колледжа. Мягко говоря, мне было стыдно, я покраснела как переспелый помидор, о чем меня проинформировали мои щеки, предательски обжигая.

— Я, конечно, многое видел, и понимаю, что сейчас не средневековье, но все же вы девчонки просто нечто.

О да, и как только мой позор мог обойтись без такого вот превосходного зрителя, как Даниель. Который и секунды зрелища со мной в главной роли не пропустит, да еще й рецензию выдаст. За что? Мысленно вопрошала я Господа Бога, и лишь только скрипнув зубами, вслух произнесла — и тебе доброго утра.

Хватит с меня скандалов и двусмысленных ситуаций на сегодня, лимит так сказать исчерпан, а посему всем спасибо, все свободны. Видимо Даниель учуял мой страх и просто сдаться на ответ-приветствие не захотел.

— А мне, мне можно потискать тебя так же, как она, а то понимаешь ли, зная твой жуткий нрав, как то уж совсем мне не верится, что ты можешь быть милашкой.

Ох, если б только не Алана, умчавшаяся прочь сразу, после столь глупого поступка с ее стороны в отношении меня с очередным выкриком встретимся в комитете, то я б ей сейчас таких пинков позадавала, что она б и до старости никого не то что обнимать не рискнула, но даже мысли подобные противоестественными считала б.

— Вы опять что-то не поделили? — изумился Натан, подойдя к нам и хлопнув Даниеля по плечу.

— А разве они умеют делиться, — скорчил обиженную мордашку Этан.

— Сами развлекаются, а других то и не зовут, — продолжил Эльдар.

***

О да, спасибо тебе Боженька. Правда, я никак не пойму за что Ты мне мстишь. Где я так оплошала в своей жизни, что Ты подарил мне счастье не только лицезреть всех этих четырех нахалов ежедневно, так еще й решил, что одного созерцания мало. Поэтому, не размениваясь на мелочи, решил и разговорами с ними всеми сразу, и к тому же на глазах у всего колледжа подсобить.

Почему у всего, так ведь существует такое понятие как Би-би-си, которому глотку не заткнешь, оно ж зараза такая многоликая. Если б еще ети парни были нормальными парнями-студентами, с которыми все общаются изо дня в день, но не тут то было. Они считались своего рода элитой среди элиты.

Один, это Натан, насчадок всемирно известной компании «Beauty-Time», которая занимается производством косметики, и бюджет которой составляет около десятка миллиардов. Второй же, Этан, сын известнейшего в мире ювелира, по слухам они еще богаче, да и им принадлежат несколько островов в Тихом океане. Что касаетса третьего, Эльдара то его дедушка владелец самой покупаемой в мире линии одежды «Bewitch», прибыли компании также становят многомиллиардную суму. Что же касается Даниеля, то среди своих друзей, он самая темная лошадка, ничего конкретного о нем не известно, кроме того, что он баснословно богат.

К тому же они есть, были и мне почему-то кажется, что и будут самыми умными. Парни, которые входят в пятерку лучших студентов по всей стране. Надо признать, что Дерек тоже был из их числа, о чем сам братец гордо задрав нос меня и проинформировал, но подружится с ними так и не смог, они его тоже игнорировали, но не так открыто, как других студентов и студенток.

Самые красивые, как их возвышали студентки, уж не говоря о том, что спортивные и всесторонне одарённые, как отзывались о них все преподаватели в один голос, прям дифирамбы петь они этой четверки готовы были.

А еще й такие вежливые мальчики, подпевала директриса, и все это не смотря на то, что милые мальчики хамили не только парням-студентам, но и девчонок презирали в особо открытой форме. Прям таки дня не проходило, что б в углу не рыдало прекрасное создание с очередным разбитым в пух и прах сердцем.

И вот стою я в фойе, а четверка мило меня подначивает. Это только со стороны милым могло показаться. А на самом деле, я знала, что девушки готовы меня придушить, ведь они считали меня замухрышкой, а тут вот тебе и рас, заарканила весь бойс-бенд, на который они разве что не молятся, не смотря на жуткий нрав парней. Поведение парней они считали нормальным, что лично для меня оставалось тайной за семью замками. Что же касается мужской половины колледжа, то и они окидывали меня ненавидящими взглядами. Ведь и с ними парни вели себя как с рабами, а меня признали равной себе, как такое вообще могло быть?

— Ну, так о чем вы пререкались? — все еще не унимался Натан. — Или быть может вы строили планы на совместное будущее, — подмигнув мне, продолжал парень.

И как только я удержалась не показать ему языка, уму непостижимо, видимо Мери была права относительно уроков с экономкой, они и впрямь прошли не зря и где то на уровне подсознания я четко понимаю, что можно делать, а чего делать нив коем случае не стоит.

— Ха, ха, ха, — захохотал Даниель, словно услышал донельзя смешную шутку. — Нет, друг, уволь, у меня не столь экзотичный вкус на прекрасный пол как у тебя. — И подмигнув мне на прощание, он пошел прочь, а за ним потянулась его верная троица друзей.

До сих пор не могу понять, что объединяет эту четверку, что они столь неразлучны. Ведь не в деньгах же здесь дело, да и тем более не в учебе, тогда где же здесь собака зарыта?

А пока мои извилины искали решение головоломки, меня «обласкивали» взгляды других студенток.

Ох, чувствую своей пятой точкою, это только начало девичей солидарности в отношении меня. Причём, задевали меня далеко не в первый раз, идти в открытую пока не решался никто, но надолго ли?

Знали б они мое истинное отношение к четверке, отстали б или нет? Скорее нет нежели да, поскольку вряд ли б они поверили в то, что те меня настолько сильно бесят. А один из них просто таки доводит до белого колена. Но вот беда как бы сильно он меня не бесил, а сердце предательски все также пропускало удар за ударом, стоило Даниелю, очутится в поле моего зрения.

Глупая, сколько раз твердила я себе не сосчитать, посмотри за ним бегает все женская половина колледжа, а он и глазом не ведет, кем ты себя возомнила? Но он же с другими не разговаривает, теплилась где-то на самом дне моего влюбленного сердца надежда.

Все же если прислушаться голоса разума и трезво оценив ситуацию, то и со мной он не разговаривает, ведь что что, а издевательства нельзя отнести ни к одному виду романтических отношений признанных обществом.

***

Ах, чувствую сердцем, что еще чучуть и я спалюсь. А так не хочется, я еще не добилась тех успехов в учебе, с которыми было б не стыдно показаться Виктору на глаза. Только вот подобными темпами я либо отметелю кого-то из девчонок, что так щедро поливают меня грязью за глаза, приводят в неисправность замок моего ящика, кромсают спортивную форму и много чего вытворяют, либо родители представят счет за школьную одежду, обновлять которую приходится мало ли не через каждые две недели.

При первом варианте выхода из ситуации напоминаю себе слова сенсея, карате — это способ защитить себя в случае опасности для жизни, его нельзя использовать в качестве воспитания безмозглых людей. Тем более что от сплетен и мелких, пускай и дорогих шалостей еще, как известно всему миру никто не умер.

А поскольку я боец, мне нельзя падать духом.

Главное чтоб братец не проговорился, либо Гроссман. Все же они не слепые и не глухие, слышат и видят, что творят студенты в отношении друг друга.

Хорошо, что еще на них обоих уговоры хоть капельку, но действуют. Только на сколько их хватит при такой повышенной активности к моей персоне не известно.

— Скай, сколько можно? — нервничал Дерек утром, когда мы ехали в колледж. — Нет, я все понимаю, ты самостоятельная, упрямая, целеустремленная девушка, которая хочет показать свой характер. Все это весьма похвально, я рад, что мне досталась именно такая пробивная сестренка, но честное слово, это уже перебор. Я еле сдерживаюсь, слыша очередную сплетню, уж не говорю, чего мне стоит молча наблюдать за очередным издевательством по отношению к тебе. Сколько еще скажи на милость, ты будешь идти на поводу у своей гордости?

Вместо ответов я молчала, понимая, что Дереку нужно излить душу. Слава Богу, Гросман не был столь многословным, его воспитательные цели вкладывались всего в несколько фраз.

— Что должно стать на твое мнение последней каплей? — ворвался в мои размышления вопрос Дерека. Ждешь, когда ети глупые шавки выльют ведро помоев тебе на голову и заснимут это на телефоны? Или что еще лучше подпалят тебе волосы?

С недавних пор так начинался и заканчивался каждый мой учебный день.

Разговор по дороге домой с братом или личным секретарем, что может быть лучше, спросите вы, так вот мой ответ тишина. Тишина в сто раз лучше головомойки продолжительностью в час. Да этот час мне с каждым днем все более годом становится. Уже до того дошло, что я согласна добираться утром в колледж и с него чуть ли не за ручку с мамой, которая скорее всего пилить меня не будет, вот только такие мери принесут мне куда больше неприятностей и то с обеих сторон.

А кто виноват в том, что приходится кататься теперь с одним из этих двух зол? Правильно — я. Я одна виновата, ведь кто спрашивается, просил меня гнать на байке с запредельной скоростью. Могла же предвидеть, что рано или поздно попадусь кому-то из членов семейства на глаза либо же кому-то из прислуги.

Но, во-первых я была уверена, что скорее поздно, чем рано меня засекут, а во вторых, что все обойдётся легким испугом.

Но по закону подлости я попалась рано, да еще й на глаза Виктору с Горынычем, по словам которого ети самые глаза мало не выпали с орбит моего приемного папы, когда водитель, ахнув, сказал, да круто ваша дочка гоняет сер, больше двести у нее на спидометре это точно.

Дома меня ждал серьезный разговор, а на утро встреча с инструктором по вождению, после чего тот (инструктор) вынес вердикт, тем самым приглашая меня в свою высокооплачиваемую команду каскадеров.

Виктора чуть инфаркт не хватил, а что касается мамы, то она демонстративно сожгла мои права на глазах у всех слуг, тем самым давая понять, что любое покровительство мне с их стороны в отношении транспорта будет жестоко наказуемым.

Что же касается байков, то они в тот же день вместе с машинами оказались под строгим табу для меня. И когда я все же рискнула за ужином пикнуть о том, когда это табу в отношении моей скромной персоны ликвидируют, ответом мне послужил удар кулаком всегда уравновешенного отчима о стол. Да и звериный рык с нечеткими фразами относительно того, что я смогу сесть за руль только тогда, когда он решит избавиться от столь любимой дочурки. А посему выходило, что руль я увижу перед собой в качестве водителя только через его труп.

И вот катаюсь я теперь утром с ноющим Горынычем и возвращаюсь домой после занятий с душкой братом, вычитывающим меня не хуже бабули всю дорогу домой одними и теми же доводами, разве что не в одной и той же последовательности, но, как известно от перестановки доданков сума не меняется.

Громкое треньканье прервало полет моих мыслей. Это разрывался звонок, предвещающий о начале занятий, и я сломя голову помчалась на первую лекцию. Культурология мне безумно нравилась, и пропускать ее совсем не хотелось, еще одна причина, по которой этого не стоило, было делать, так это то, что вела ее директриса собственной персоной.

***

— О, привет опять, ты как, жива? Надеюсь, день прошел нормально?

И не удосужившись даже выслушать мой ответ, подруга уткнулась в экран компьютера. И тебе привет, и несколько тепленьких слов бы еще в след, так и вертелось у меня на языке. Но поскольку месье Дюпле измотал меня до посинения, последнее, кстати, в прямом смысле, он, видите ли, подумал и решил, что достаточно занимался со мной благотворительностью. Что метод пряника, по его словам это не мое. Исходя из выше сказанного, он решил взяться за более эффективный, в моем случае метод кнута.

Таким образом, каждое неверное па мне аукалось либо отдавленной ногой, либо толчком в бок. Но это еще й не самое ужасное. Потому что я еще й не единожды умудрилась протереть танцевальный паркет, правда не шваброй, как делают нормальные люди, а собой, поскольку шлепалась время от времени на пятую точку далеко не в столь возвышенном состоянии, в котором должна падать истинная леди на глазах у кавалера. Подумаешь, задралась юбка раз или два выше колена, так чего орать то словно я голая лежу.

Нет, ну нас, конечно же, предупреждали, что месье Дюпле человек не просто старой, а даже скорее средневековой закалки. С большим и верным чувством прекрасного, которое ну никак не может провялятся в глубоко декольте или в минимуме одежды.

Чего нам только стоили тренировки с ним. Каждой девушке выдали по черной, широкой юбке, длинна которой была стандартно правильной, по мнению месье, а именно в пол. И вот эта пресловутая юбка так и норовила каждый раз запутаться в моих ногах, из-за чего я сегодня то и дело валилась на пол. Месье Дюпле не был сегодня столь предупредительно галантным, как на прошлых тренировках и не подхватывал меня на лету, предубеждая травмированную. Сегодня, видите ли, метод кнута шел бы вразрез, по его мнению, с предупредительностью, из-за чего мое тело приобрело во многих местах очень болезненный синюшный оттенок.

— Чем ты там занимаешься? — Все же решилась я на дружеский диалог с ветреной подругою, прощая тем самым этой взбалмошной особе ее грехи. Готова поспорить, высказав их ей, я б добилась только одного, а именно надоумленного взгляда и слов, типа, да не могло такого быть…

— Да так, переписываюсь с обслуживающим персоналом по поводу уборки бального зала, освещения, дизайна, да и прочего другого. А еще мне нужно распорядиться относительно видео и фотосьемки, подобрать подходящего ди-джея…

В этом месте я ее бесцеремонно перебила.

— Что касается ди-джея, то, как ты смотришь на то, что б прослушать одного парнишку, знакомого Дерека? А то я ему пообещала, а вот тебе так еще и не сказала. Ты не подумай, я не имею ввиду, что ты должна взять именно его, просто прослушай.

— Хорошо, сказала Алана. — Вот так просто, без подтекста, что меня и напрягло.

Моя подруга на самом деле не так и проста, ее ветреность и обезбашенность это только маска, под которой прячется превосходно умный манипулятор.

— Дай мне номер телефона Дерека и я сама обо всем позабочусь.

От удивления мои глаза мало из орбит не вылезли. Номер телефона? Сама позаботится? Кто украл мою подругу, которая в совершенстве владеет приемами перекладыванья своей роботы на чужые плечи.

— Не стоит так меня разглядывать, я не музейный экспонат, цена которого ни с того, ни с сего взросла к заоблачной цифре.

Что-то здесь не так, так и вопила моя интуиция. Никак не хотелось мне верить в совестность Аланы, проснувшуюся одним днем. Да и как может проснуться то, чего у человека отродясь, наверное, и не было.

— Все пока, я побежала, — подхватив лист бумаги с номером Дерека и чмокнув меня в обе щеки на прощание, подруга сбежала.

Странная она сегодня какая-то.

Домой поехать с Дереком не получилось, прислав сообщение о том, что у него дела, он сразу же каким-то волшебным способом оказался вне действия сети.

М-да уж, Горынычу, что ли позвонить? Так нет, не хочу, он бумаг целые кучи наготовил, где требуется моя подпись в качестве акционера компаний Виктора.

Вот любящий родитель скажете вы, но только не вам ведь читать весь этот бред разжёванный на нескольких страницах. Потому что мой секретарь был стопроцентно убежденным в том, что подписывать стоит только то, что прочла, поняла и осознала и, кстати, про мелкий шрифт не забыла. А вот то, что в каждом документе по несколько этих самых страниц, это его ну никак не волновало. Нет, Горыныч как вариант отпадает однозначно, что касается такси, то у меня с собой нету столько денег, ведь я, растяпа, кошелек оставила дома. И это ж надо было забыть его именно сегодня. Исходя, из ситуации меня ждал автобус и не один, поскольку прямого рейса к нашей вилле точно нет.

С такими грустными мыслями я и шла в направлении автобусной остановки, как вдруг за моей спиной просигналил автомобиль. Развернувшись, я так и обомлела, на меня улыбаясь во все тридцать два, смотрел Даниель.

— Неужто ты ко всему прочему столь рассеяна, что заблудилась или твой шофер уволился по причине очень опасной для физического и морального здоровья работе.

Вот бы врезать тебе, комик фигов, но вместо этого, я отвернулась и продолжила идти своей дорогой, задрав при этом высоко голову, словно ничего и не слышала, словно никто ко мне и не обращался.

— Ей, ты куда, — окрикнул меня парень. — Ей! Я что тебе букашка под ногами, что ты не обращаешь на меня никакого внимания?

Нет, конечно же, нет, не букашка, но все же, как приятно, что он себя ею почувствовал.

Брести до остановки было далековато, да и от чего ей находится близко к колледжу, ведь в нем могли позволить себе учебу только состоятельные люди, да и это их не всегда спасало. Каждый год оттуда вылетало по нескольку десятков человек из-за неуспеваемости, о чем меня милостиво проинформировала директриса. Курс при этом никакой роли не играл. А если отчисленные и решались поновитьса обратно, то учится им, приходилось в два, а той три раза труднее. Преподаватели были к ним безжалостными, да и как они могли себя вести по-другому, если на папках с их делами стоял гриф, четко указывающий на положение дел отчисленного.

Надо признать, что простому студенту путь в колледж был в принципе не совсем заказан, при условии, что он успешно прошел тест при поступлении, а удавалось это далеко не всем, и далеко не с первого разу.

Конкурс на одно место был просто баснословным, из-за чего вступительный тест был безумно сложным. Как говорила директриса, стипендиатами нашего колледжа могут быть только гении. От правды она была не так уж и далека.

Исходя из вышесказанного, смысла в близкой автобусной остановки никакого не было. Ведь одних учеников забирали личные водители, другие уезжали сами, а третии с чистой совестью пользовались услугами такси, ведь сума стипендии была кругленькой.

Подключив к телефону наушники и выбрав любимую песню Adam Lambert «Chokehold» я медленно брела в сторону остановки, мимо которой проезжала каждый день, уже на протяжении трех месяцев.

Тротуар бил расчищенным, благодаря подогреву, но вот это никак не противоречило пронзительному ветру, который срывал снег с деревьев и с огромной силой бросал его в прохожих, коих были единицы.

— Ей, упрямая девица, давай мирится, — этот противный писк пробился даже через максимальную громкость.

Начинаю думать, что мне сменили имя со «Скай» на банальное «Ей», только мне самой об этом сказать толи постеснялись, толи просто напросто забыли.

Вот так незадачливый день, избавилась от одного самоуверенного альфа самца, как на дороге второй нарисовался. И не проигнорирую как первого, потому что этот прилипчив уж больно.

Вытянув наушники из ушей и повернувшись в сторону орущего с последних сил, сообразила на лице что-то на подобие дружелюбной улыбки.

— С какой радости?

— А ты оказывается злюка и колючка, но мне такие нравятся.

— А вот мне, такие как ты, Ерик совсем не нравятся!

— Это какие, — никак не отставал парень, — красивые, богатые и мускулистые.

— Да нет, — парировала я, — тупые, наглые и невоспитанные. Развернувшись к нему спиной, продолжила свой путь.

— Уж лучше так, чем как ты, бедные стипендиаты. — Бросил он мне в след.

Стипендиатка?! Я встала как вкопанная. Так и хотелось призвать этого нахала к ответственности с помощью фамилии Кейн, но, слава Богу, я удержалась. Если подумать, то он меня никоим образом не оскорбил, скорее наоборот, сделал комплимент, признав меня за стипендиатку, он тем самым фактически назвал меня гением. Мелочь конечно, а приятно. Но меня заело то, с каким пренебрежением и брезгливостью он это выплюнул мне в спину.

— Да уж, — продолжал парень, — не знал, что Кейн так сильно жмет деньги для стипендиатов, что тем только и на автобус разве что и остаётся.

Молчи Скай, просто не обращай внимания. Он глупая букашка, не достойная ни единого взгляда, ни единого слова с твоей стороны.

— Или, быть может это ты слишком уж прожорливая транжира, вон какую задницу отёла…, - никак не хотел угомонится Ерик.

Да, я не ханжа и другим такими быть не советую. Ну не худенькая я как щепка, но я же не фотомодель, чтоб жить за счет булимии и анорексии. Но и не толстая, про таких как я можно сказать битая. Ну что ж Ерик, поздравляю тебя, думала я смотря парню в глаза и ласково улыбаясь при этом, ты таки добрался до той последней капли, которая переполнила чашу моего терпения. — Иди ко мне, — шепнула я и поманила его пальчиком за собой.

Парень слегка шокировался, но быстро взяв себя в руки включил режим хам и расхохотавшись протянул — Это я понимаю, это совсем другое дело. — И надувшись как индюк, вальяжно покинул припаркованное у обочины авто и направился в мою сторону.

И как только я могла общаться когда-то с таким козлом как он, недоумевала я. Да он же прогнил насквозь. Он — это мусор человеческого сообщества. Единственное что он вызывает у меня теперь, так это отвращение.

— Я так и знал, что ты такая же, как все и только строишь из себя недотрогу, — говорил Ерик, приближаясь ко мне.

Какой же он мерзкий, не знаю, как меня не вывернуло от одного только его вида.

— Это какая же? — спросила я скорее, чтоб поддержать разговор, нежели чтоб утолить девичье любопытство. Ответ в принципе итак знала. Для меня он уже не был тайной за семью печатями, как несколько месяцев назад. Всех девочек Ерик ставил под одну гребенку, а именно легкодоступные и на все согласные, которые говорят нет только для того чтоб набить себе цену. Ну что ж придурок, тешилось и теплилось на дне души самолюбие, сейчас я преподам тебе самый важный урок из тех что были в твоей жизни, а именно «Девушки. И как себя с ними вести»

…"Полюбите девушку всей душой,

и она из самой посредственной превратиться в исключительную".

Автор неизвестен

— И что? Мы так и будем сидеть? — Все никак не унимался Натан. Хорошо, что хоть двое других имели чем заняться, вместо того чтоб сидеть сейчас в моей машине и подливать масло в огонь как Натан.

И что ему не уймётся, я честно хотел ее подвезти, но это сильнее меня, как же он не может понять, что каждый раз как ее вижу мой язык, так и чешется, чтоб отколоть какую-то шутку в ее адрес.

Не нравится, можешь выйти из машины и постоять, почти сказал, но взглянув на друга, решил сменить ответ, от такой кислой мины как у него настроение у меня испортилось на весь день.

— А что ты предлагаешь мне, выскочить из машины и прикинутся рыцарем в сияющих доспехах! — вскипел я, тем временем не поленившись представить, как раскатываю зарвавшегося сопляка Ерика по асфальту.

— Как знаешь, — был мне спокойный ответ Натана, — только когда станешь свидетелем ее рыданий, не срывай в очередной раз свою злость на окружающих.

Ети слова друга ножом резанули по сердцу, на глаза снова навернулась картина, как она сидит на лавочке в парке и рыдает навзрыд.

Не знаю, почему именно ее слезы меня так тронули тогда, ведь я видел целые реки девичьих слез, и ни одна капля из них не трогала мое сердце. Но ее слезы…за каждую из них мне хотелось не то что придушить, а убить сопляка особо жестоким способом.

Это был первый и единственный случай за последние несколько сотен лет, когда я чуть не сорвался и просто не убил человека, не имея в этом никакой выгоды для себя лично. Мягко говоря, убийство это ведь не мой метод роботы с людишками.

— А если сделает с ней еще что похуже… — никак не отставал Натан, рисуя для меня картинку в четких красках кроваво красного цвета, цвета крови, человеческой крови.

Отвечать ему я не стал. Потому что точно знал, что после «чего-то похуже» Ерика уже не найдут. А если б и нашли, то собирать для похоронной процессии било бы нечего.

И чего, черт подери, я так над ней трясусь? Мне же от нее нужно избавится, а я ношусь с девчонкой как с писаной торбой. Да, она, наверное, такая же, как предыдущие, думал я, когда подтвердились мои подозрения относительно того, что о ней идет речь в пророчестве.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Но при каждой нашей встрече Скай убеждала меня в обратном. И вот сейчас вместо того, что б ехать домой, сижу и подсматриваю за ней словно озабоченный мальчишка. Это же смешно, мне несколько тысяч лет, а веду себя как влюбленный ревнивец.

Да, она симпатична. Но никогда не признаю этого вслух, а то Натан засмеет. Да, в ней есть изюминка, но на этом все…, так почему же я сума сошел из-за ее еле ощутимого детского поцелуя…Вкус которого никак не могу забыть…Блин!

— Ты как хочешь, а я иду и прибью этого урода, — глаза Натана сверкнули яростью.

Улыбнувшись невесело своим же мыслям, я попытался ухватить друга за рукав, но тот вырвался, и громко хлопнув дверью, пошел в направлении Скай и Ерика. Пришлось мигом следовать его примеру, тем более что девчонка нежно взяв парня за руку, потянула его в ближайший переулок, и Ерик при этом улыбался словно Чеширский кот, всем своим видом демонстрируя, какого низкого мнения он о девушке и как мало она для него значит.

Меня прям таки перекосило и, догнав друга, я намертво вцепился в него, не давая ему выдать нас, заставляя тем самым остаться перед поворотом в маленький и узкий проулок, так, чтоб иметь возможность слышать и видеть происходящее.

— Я знал, что и ты падка на деньги и лишь прикидываешься невинной овечкой, — сказал Ерик, прижав при этом Скай к стене, явно намереваясь ее как минимум облапать.

Я сжал зубы и затис кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Ммм, — протянула девушка, — ты даже не представляешь на сколько — и резким движением поменяла местоположения их тел, теперь Ерик был припертым к стене.

— Ого, — ухмылялся этот идиот, — тебе, оказывается, нравиться, когда девушка сверху? — И потянул свои загребущие лапы к Скай.

Мои глаза отказывались верить в то, что происходило перед ними, этого не может быть, она ведь не такая, она скромная, милая и до чертиков наивная, или это была маска, и она ее только что сбросила? Но как же я мог этого не почувствовать раньше? Это глупо, я демон похоти, как она могла обвести меня вокруг пальца?

Я не хотел смотреть дальше, мне впервые было мерзко от того чем я занимался уже не одно тысячелетие. Я так хотел верить, что она другая и всё-таки ошибся, она такая же, как и предыдущие и она падет, как и они….она не может быть моей погибелью, ведь как я вижу она еще более развратна, чем большинство демониц…

Пожалуйста, подняв глаза к небу, не решаясь позвать Его, пускай она, снова опровергнет мои выводы относительно себя, пожалуйста…

И в тот же миг, словно подтверждая то, что меня услышали, Скай так двинула Ерику между ног, что боюсь наследников, у него не будет никогда.

Но как ни странно парень, взвыв раненым зверем не урезонился, а резко метнулся в сторону девчонки.

Что еще более странно, так это то, что она как будто только этого и ждала, и, улыбнувшись улыбкой азартного игрока, двинула парню в челюсть ударом ноги с разворота, от чего тот упал словно подкошенный.

Лежа лицом в грязи он лишь чертыхался, так как встать не мог, видно она его здорово приложила. Что удивило меня еще больше так это то, что вместо того, чтоб сбежать в истерике, как любая нормальная девушка, выйдя живой и целой из опасной ситуации благодаря чуду, в случае Скай удару, она присела парню на попу.

— Пошли, — толкнул Натан меня в бок. — Даниель, ты слышишь, пошли. Она молодец, справилась и без нас.

Если честно, то мне очень хотелось остаться и увидеть что произойдет дальше, но я понимал, что это глупо, ведь теперь она в безопасности и если увидит нас, то засмеет.

Настроение у меня было до неописуемого хорошее. Заскочив в автомобиль, мы рванули в клуб «Ocean», где у причала стояла яхта Натана.

— Вижу, она опровергла твои страхи касательно своей личности, — ухмыльнулся Натан, давая распоряжения об отплытии.

— Какие страхи, фантазер, не сочиняй сказок, это жизнь, а не любовный роман.

— Даниель, Даниель, — покачал головой друг, — прости, но я тебе не верю, в глазах твоих я вижу истинную правду.

— Довольно, дурью маяться, — отмахнулся я от Натана и, взяв ружье. Выстрелив по первой же запущенной тарелке, я промазал.

Бросив ружье, не оборачиваясь, я поспешил в сторону кают, а именно в сторону каюты Натана, грабить его личный и неприкосновенный запас безумно дорогого и древнего спиртного, пусть знает нахал, как ржать во все горло, повторяя при этом — А я же тебе говорил.

Говорил он мне, блин, чертова девчонка, это все из-за нее.

Сегодня, я блондинка.

С золотом в кудрях,

А завтра я брюнетка.

И ум, в моих глазах.

А хочешь, буду рыжей

На зло зиме холодной?

Могу быть я беспечной

Могу быть очень гордой!

Я женщина, я омут

В твоей судьбе сюрприз

Сегодня я безумна

А ты лишь мой каприз!

dav-angel

Я еле успела на автобус, ждать следующего не было никакого желания. Вот придурок, внутри всё еще кипело от возмущения, это ж надо быть таким разбалованным женским вниманием козлом. И всё-таки глупо получилось, думала я, вспоминая, как врезала парню с разворота. Синяк точно останется. Господи, только бы в том переулке не было камер наблюдения, а то мне точно крышка.

Но в этой ситуации есть и огромнейший плюс, поскольку больше эта скотина именуемая Ериком никому не навредит. Тем более селфи с парнем, в позе овоща в грязи, надолго заставит его присмиреть.

А его глаза, я не удержалась и прыснула со смеху, пришлось извиняться, так как вышло довольно таки громко и пассажиры дружно уставились на меня. О, это испуг, отразившийся на лице Ерика, испуг не понимающего произошедшего человека, я ни с чем не перепутаю.

Но вот что странно, или я сума схожу или я видела Даниеля, мельком, но все же видела, или быть может, я всё-таки сума схожу? Ох, неужели дошло уже до того, что я подсознательно ищу его везде глазами, замираю, когда он проходит мимо, вдыхаю полной грудью его запах, смотрю ему вслед, вздыхая, что это мания или наваждение?

Толпы девушек смотрят ему вслед, надеясь увидеть его глаза за очками. Так не хочется признавать, но и я тоже, тоже хочу еще раз увидеть ети пьянящие глаза, которые в прямом смысле затягивают меня в черную бездну. Интересно его взгляд так только на меня действует или на всех представительниц прекрасного пола?

***

А дальше дни мелькали со скоростью света. И вот я стою перед коробкой, готовая узнать каким цветком мне предстоит обменяться с моим, пока не известным партнером. В тайне я надеялась что им будет Даниель. Но все же если карты лягут не так как мне того хочется, то я станцую обязательный танец и танец символ академии, в котором ми все танцуя все время будем меняться партнерами, а после тихонько ускользну домой.

Только бы им бил Даниель взмолилась я и вытащила конверт. Открыв его и вынув карточку, я увидела, что мне попался не просто цветок, мне попалась лилия. Символ этого знаменательного бала, а к ней как мне уже было известно, благодаря Алане, шла корона в придачу. И вот тут я поняла, что не в зависимости от того понравится мне партнер или нет, пробыть до конца бала мне придётся. Покинуть его раньше других студентов я не смогу никак. Тем более что этот прием посетят как почестные гости чета Кейн. А они мне побег уж точно не простят.

— Ну и с чего у тебя такая кислая мордашка? — вытянув свою карточку чуть ли не на ходу, подруга подбежала ко мне.

Отвечать смысла я не видела, поэтому развернула к подруге свою карточку, не зря ведь говорят, лучше раз увидеть, чем сто раз услышать.

Челюсть у Аланы прям таки отвисла, но быстро придя в себя, она все же проговорила — Вот это даааааа!

— И это все что ты можешь мне сейчас сказать? — Настала моя очередь изумляться.

— Нет, не все, — гаденько так улыбнулась подруга. — Теперь для тебя есть новые правила, относительно того что ты должна сделать на балу, зайди пожалуйста в комнату комитета после занятий.

— Ты это серьезно? — Немного оклемавшись после шока, прошептала я скорее для себя, чем для подруги.

— Ато, — подмигнула она мне. — Там такие перспективы, что просто о-ля-ля.

— Ладно, что касается перспектив, в ужас буду приходить потом, а сейчас мне не менее чем тебе интересно какой цветок вытянула ты.

— Не хочу смотреть, — сложив губки трубочкой, протянула обижено подруга, там точно не лилия, а значит ничего интересного.

Я в изумлении приподняла одну бровь, всем своим видом демонстрируя крайнее недопонимание того что сейчас происходит.

— Да ладно тебе Скай, все самое интересное перепало тебе, так что ничего особенного меня там точно не ждет. А сейчас знаешь, что я подумала, вот зачем откладывать твой культурный шок по поводу новых правил в длинный мешок, именуемый окончание занятий, пошли ужасаться сейчас. Кстати, ты уже определилась с выбором фасона бального платья, — не унималась подруга, — если так, то советую очень придирчиво присмотреться к выбору. Помни, что ты как хозяйка бала должна быть неотразимой.

— Стоп, стоп, стоп, — замахала я руками, тем самым освобождаясь из цепких ручонок Аланы, повисшей на моем локте. — С каких это пор я стала хозяйкой бала?

— Хм, — хмыкнула эта хитрюга и мелкая интриганка, — а с тех самих как вытянула карточку с изображением лилии.

От шока у меня кажется, начался нервный тик в районе правого глаза.

— Да не волнуйся ты так, — и она снова повисла на моей руке, — придем в комнату комитета, я заварю тебе кофейку…

— Нет у меня времени на кофе, так что будь добра объяснить мне все ети правила в двух словах. Хотя нет, подожди, не надо, — меня осенила прекраснейшая мысль, — а давай просто обменяемся карточками, тем более что я прекрасно вижу, как ты расстроилась.

— Не выйдет — виновато опустила глаза подруга. — Можешь посмеяться надо мной, но я из тех людей, которые верят в карму. А это значит только одно, раз я не вытянула лилию, то она не была предопределена для меня судьбой.

И открыв дверь в комнату комитета, она продолжила.

— А вот что касается правил, то прости, я хоть и фанатка «Бала цветов» но не все из них толком помню наизусть — это в первых. И во вторых, через двадцать минут начало занятий. Поэтому будь добра сядь и прочти этот свод правил за чашкой кофе, тем более что там все написано в доступной и краткой форме. Ну а если не успеешь или что-то не поймешь, то можешь взять домой и прочесть там еще разочек и еще, до тех пор пока не запомнишь что да как. И еще одно, не советую проворачивать номер с обменом карточки цветка, которая тебе выпала, иначе я сдам тебя директрисе с потрохами.

Скрипнув зубами, я все же решила найти лазейку в столь неожиданной для меня ситуации.

— А если я буду с чем-то не согласна, то, что тогда?

— Прости, Скай, но такой вариант там не предвидится, поэтому придётся тебе все исполнить тютелька в тютельку.

— Хорошо, я его прочту, — согласилась я, наблюдая за тем, какую воинственную позу, приняла Алана, где-то в глубине души все равно надеясь найти выход из сложившейся ситуации, — но если что-то не пойму, объяснишь мне после занятий сама…

— Прости, но сегодня никак не смогу, — перебила меня бесцеремонно подруга. — У меня свидание с Дереком.

— А вот сейчас я, кажется, опять тебя как-то не допоняла….

— А чего здесь понимать, — игриво хлопнула глазами подруга. — Как выяснилось у нас с ним много общих интересов, а еще больше общих знакомых.

— И когда вы с ним успели выяснить столь важную информацию друг о друге, — не сдавалась я, пытаясь уберечь единственную подругу от огромнейшей ошибки ее жизни, именуемой Дерек.

— На днях я позвонила ему и поняла, что он и в самом деле нормальный парень, а не козел из заносчивой пятерки принцев колледжа имени леди Лилиан Кейн. Но если, — и тут подруга замялась, нервно закусив нижнюю губу, — если у тебя есть к нему чувства, то я не буду на него претендовать…

Сначала, я не поняла, что она ляпнула, а когда до меня дошел смысл ее сомнений, то смеялась так громко и не воспитано, что Алана, кажется, испугалась, а не сошла ли я сума от любви к парню, за которым она решила приударить.

— Повторю тебе еще раз, — утерев выступившие на глаза слезы, сказала я, — мы с Дереком просто соседи и друзья детства.

Эту сказку нам пришлось придумать с братом, поскольку я как упертый осел, за его словами, решила всего достичь сама, а люди существа не слепые и рано или поздно начнут задавать вопросы, с какой это стати один из принцев катает меня в колледж и обратно. Во избежание проблем с фанатками сего субъекта, а именно Дерека, лож у нас была во благо обоим.

— Он мне даже не нравится. Совсем, — серьезным тоном повторила я так, что Алана кажется, успокоилась и соизволила, наконец, включить кофе машину у которой столбом застыла еще несколько мгновений назад.

Через минуту вторую, она сунула в одну мою руку чашку кофе, а в другую свод правил, который скорее походил на брошюрку, нежели на толстый талмуд.

Почему он такой маленький спросить я не успела, поскольку подруга от смущения из-за поставленного мне накануне вопроса была красная как рак, и теперь спасалась от меня слишком очевидным бегством.

Ну что ж думала я, довольно щурясь и медленно облизывая губы от получаемого удовольствия. Кофе был просто превосходным, с сахаром и молоком, так как я люблю. Вот хитрюга, а не подруга, додумалась все-таки, как меня утихомирить. А как еще можно угомонить кофемана, да легко, сунуть ему в руки очередную дозу кофейного наркотика.

— Ммм, — прям, урчала я от наслаждения, думать не хотелось ни о чем.

— Ммм, — закрыла глаза и облизнула губы, — Какая вкуснотища.

И тут я вдруг почувствовала, как кто-то лизнул мои губы вслед за мной, после очередного глотка восхитительного напитка.

Резко распахнув глаза, я увидела пригнувшегося надо мной Даниеля.

— Ты права, — проговорил парень таким спокойным тоном, словно ничего не произошло, — но мне такой кофе не нравится, хотя вкус и в самом деле просто восхитителен, — продолжил он и опять провел еле ощутимо кончиком языка по моим губам.

Мое бедное сердечко трепетало так громко, что эхо стояло в ушах, а глаза казалось, вот-вот выпрыгнут из глазниц. Губы горели, словно я обожглась, а в животе царил хаос из-за порхающей целой стаи бабочек. Интересно, что он сейчас почувствовал, а самое главное, зачем он это сделал.

— Передашь подружке, — сказал он и уже развернулся, что б уйти.

— Что я должна ей передать, — уставилась я, не мигая ему в спину.

— Конверт передай — со смешком в голосе, ответил Даниель.

— Конверт, какой конверт, уставилась я на него с явным непониманием происходящего в глазах.

— Тот конверт, что на столе, перед тобой. Всё-таки расхохотался парень и ушел.

А я что, я ничего, сидела, трогала свои губы, кончиками пальцев припоминая, что только что произошло, и опять же таки сидела. Встать никак не удавалось, ноги слушаться категорически отказались, а мозги вместо того чтоб принимать распоряжения хозяйки ушли, кажется в досрочный отпуск. И я сидела. Сколько времени прошло не знаю, опомнилась, когда Алана проговорила:

— Ты злишься, я знаю, правил много, но тут ничего не поделаешь, ты сама вытащила лилию, я тебя не подставляла…

— Я правила еще не читала, — перебила тираду подруги.

Ее лицо надо было видеть.

— Тогда какого лешего ты сидишь в таком виде, в каком я встречала только рыб выброшенных на берег. Глазища большие, губы двигаются так, словно ты вот-вот задохнёшься. Меня чуть удар не хватил, как тебя увидела. Что случилось?

— Даже не знаю, — промямлила я в ответ, соображать в моей голове явно было нечему, — я пойду.

Поднявшись каким-то чудом из стула, я стала медленно, шаг за шагом, шатаясь, словно маятник плестись к вожделенной двери.

— Скай, тебе плохо? — озадачено спросила Алана, потянув меня за плече.

— Нет, ты не поверишь, — улыбнулась я улыбкой сумасшедшего, от которой кажется, Алану в ужасе передернуло. — Ты не поверишь, но мне безумно хорошо. Сегодня самый лучший день в моей жизни.

— В самом деле, — сыронизировала подруга.

Сразу стало ясно, она мне не верит, либо думает, как побыстрее вызвать нужную скорую психиатрическую помощь неадекватной подруге. Ведь за окном не смотря на зимний день, лил как из ведра дождь, превращая снег в противную жидкую кашицу. А ветер дул так, что пронизывал тело до костей любого, кто решил высунуться на улицу в такую непогоду. Поэтому сказать, что сегодня самый лучший день мог только умалишенный, за кого Алана меня, наверное, и приняла.

— Ты домой сама то доедешь или все же позвать Дерека, — обеспокоено проговорила подруга.

— Не беспокойся, за мной заедет Горыныч, — сказала я, почти покинув помещение. Но на пороге остановилась, возвратилась обратно, подхватила со стола свод правил для хозяйки бала и опять развернулась, чтоб уйти. Но на пороге остановилась снова, развернулась, дошла до стола, указала на конверт — Это принесли тебе, пока тебя не было, и, отчитавшись окончательно, вышла за дверь.

— Она сошла сума, — услышала я нервный крик подруги.

Да, подумала я, я точно сошла сума, без него и с ним я все время от него без ума, неужели человеческое сердце может так сильно биться? Зачем он мучает меня или он тем самым хотел показать мне, что был не прав и уже успел пожалеть о ранее содеянном и сказанном. Или это такой его стиль просить прощения? Ааа, я уже ничего не понимаю, сначала гадости говорит, а потом снова в объятия манит.

Какую ночь мне до утра опять не спится.

Какую ночь я не могу уснуть

Бессонница в моих глазах жар — птицей

Тоскою о тебе давит на грудь.

ВикториЯ Чеканн

Черт, черт, черт, я ведь не планировал ничего подобного делать. Я сошел сума. Эта глупая девчонка сводит меня сума.

— И долго ты еще собираешься убивать эту грушу особо жестоким способом или быть может, вспомнишь, что мы пришли в спортзал, чтоб размяться, а не предложить им сделать новый ремонт, за наш счет, — парировал Этан, с интересом поглядывая в мою сторону.

— Даниель, ты что глухой, что случилось, будь так добр, объясни, а то владелец на нас уже косо смотрит, — включился в разговор и Натан.

— А я вам в стотысячный раз отвечу, со мной все хорошо. — И тут как на зло я не просчитал удара, и груша все таки слетела с петель.

— О да, мы заметили, у тебя и в самом деле все нормально, особенно с ударом, — хмыкнул Этан.

Так, все, с меня достаточно, не желаю выслушивать ваше нытье парни, я ухожу, мне надо выпить и ненадолго расслабится.

— Встретимся у входа, сходи за машиной на парковку, заодно и проветришься, — прокричал Натан мне в след.

Приняв холодный душ, я вышел из спортзала и направился на автостоянку. Дождь лил как из ведра, промок до последней нитки. Но, не смотря на все это, забыть вкус ее губ никак не удавалось и это пугало меня просто до чертиков. Как она могла не понимать, как соблазнительно она выглядит, когда вот так открыто, наслаждается пусть даже этим кофе. Подумать только, я тысячелетний демон не в состоянии справится с чувствами к маленькой наивной девочке.

Если все равно ничего нельзя сделать,

незачем доводить себя до безумия.

Мария Ремарк

«Свод правил» — это нечто, да чего скрывать «Звонок» по сравнению с ним — сказка на ночь, легкая.

А здесь, идите так, улыбайтесь вот так, не забудьте то, учтите вот это, присмотрите за тем да сем….

Дочитав до средины, я пришла к выводу, что мне все это не по силам и набрала Алану…

— Ну не смогу я исполнить все требования, но хуже всего, даже не это, а то, что партнеров у меня, как оказалось, будет четыре. Четыре рыцаря для королевы бала, четыре оттенка любви и лишь один из них сможет подать руку ей и с ней вмести гордо идти….

— Стоп, стоп, стоп, — завизжала надрывно подруга в трубку, тем самым перебив мое чтение «Свода правил». — Стоп, — уже немного успокоившись, снова сказала она. — Тебя только-то нервирует, что их будет четверо, не так ли? Значит, информация о поцелуе тебя никоим образом не расстроила, ну и хвала Всевышнему, а то я так испугалась, думала, ты меня убьешь, когда узнаешь. Ну, раз все обошлось…

Увы, суть ее слов не сразу до меня дошла, я так роспереживалась из-за того как буду выглядеть, что упустила, как оказалось, из вида самое главное. И только из-за того что мне стало лень дочитать глупую брошюрку.

— Какой еще поцелуй, — медленно прошипела я в трубку телефона, нарочито выделяя каждое слово.

— Так ты все же не дочитала до конца, — горько вздохнула Алана, — ну что ж, надежда как говорится, умирает последней…

— Алана?

— Хорошо, — сдалась подруга, — тебе нужно будет поцеловать того, кого ты выберешь. — После секундного молчания, она убила меня контрольной фразой, — не в щеку.

— Так я не только должна буду величественно спустится по лестнице, не сломав себе шею, а й целоваться с каким-то прыщавым уродом, ты это имела в виду? К тому же нужно мне еще и речь толкнуть, чего я делать и вовсе не умею. Господи, Алана, да после этого бала я заикаться с твоей легкой руки начну.

— Успокойся, Скай. Дыши глубже, твоя истерика, тебя ни к чему хорошему не приведет. Помни, у тебя впереди неделя каникул, я уверенна, ты сумеешь, со всем справится…

Я молчала. Просто молчала, а что я могла сказать? Послать ее ко всем чертям? Нет, не могла, она у меня и так единственная подруга. Новую заводить, после всех моих злоключений с девчонками, ну никак не выйдет.

— Ты там плачешь, что ли? — Вырвал меня из мыслей встревоженный голос подруги — интриганки. — Если все так плохо, то я могу приехать, и помочь тебе подготовится ко всему. Проведем несколько репетиций и твою неуверенность вместе с депрессией, как рукой снимет, только не плачь…. А то я себя последней сволочью начинаю чувствовать.

— Вот и прекрасно, ты так и должна себя чувствовать, — нарочито беззаботным голосом, проговорила я в ответ. — Со мной все нормально, шок прошел, сама со всем управлюсь, а ты лежи и отдыхай под своим прекрасным солнцем, на распрекрасных Гавайях. Пока, такая родная моя сволочь.

— И я тебя люблю, — весело прокричала Алана мне в ответ.

Связь прервалась, я отключилась первой.

Нет уж, подруга, спасибо, подумала я, рано мне еще раскрывать все карты относительно того кто я, где и с кем живу. Я еще не достигла, поставленной перед собой цели. Ну что ж, как ты и сказала, у меня впереди еще целая неделя, так, что рано мне опускать руки, успеется. Да и к тому же, у меня есть то, чего нет у других, а именно толпа слуг и безотказная семья. Я лукаво заулыбалась, словно чешырский кот. Долго не думая, сорвалась с места. Вот обрадуются близкие, они и так столько времени предлагали мне помощь, а я все отказывалась.

Рассказав и растолковав все свои проблемы касательно бала, помимо поцелуя, конечно же, я попросила о помощи. Мама пришла в неописуемый восторг. Папа (отчим), мне все чаще хотелось назвать его именно папой, ведь он заботился обо мне с такой любовью. Так вот, он игриво и задорно мне подмигнул.

Миссис Эванс и мистер Гроссман, также высказали свое согласие.

Вот только Томас с Дереком стояли с кислыми лицами, играя в молчанку. И то Дерека надолго не хватило, он не смог удержатся, чтоб не произнести очередное «фее» в мою сторону.

Долго не выслушивая Дерековых возражений и надо признать, не обращая на него особого внимания, Виктор шустро распределил обязанности всех.

Знаете, а иногда совсем неплохо иметь богатую семью, особенно если та готова мир положить к твоим ногам, думала я, улыбаясь той суете, которую устроила.

И вот спустя день стою я готовая спускаться по лестнице в пышном бальном платье и туфлях на высокой шпильке. Зал блестит сотнями лилий и гостей (роль которых исправно выполняют слуги в нарядных платьях и фраках). У подножья лестницы меня ждут четыре рыцаря и мило мне улыбаясь, протягивают правую руку, все согласно «Своду правил».

Честь сыграть рыцарей выпала на долю Дерека, которому Виктор пригрозил отнять все транспортные средства в случае неповиновения, из-за чего братец смотрел на меня, как охотник смотрит на дичь. Томасу, которому пригрозили путевкой на Таити, а так как Томас не представлял себе жизни вне особняка, не проведённых отпусков в него набралось огромное множество; Виктору, единственному человеку, что улыбался мне искренне и мистеру Гроссману, тот как всегда застыл в своей излюбленной позе каменного изваяния.

Всем этим беспределом, мама заправляла, словно кукловод.

— Давай Скай, выше голову, улыбку нацепи и гордой походкой пантеры спускайся вниз.

Сколько раз за ети дни я наблюдала баснословную походку пантеры в мамином исполнении, а ничего толкового повторить так и не сумела, совсем.

— Не бойся милая, — решил в свою очередь поддержать меня отчим.

— Да сколько можно, да топай уже ты, — взбеленился Дерек. — Пойми, что с этими каскадерскими тросами тебе ничего не грозит вообще. Так что чеши, давай уже!

Виктор, хвала небесам, настоял на нескольких тарзанках, увидев, как «умело» я стою на низких каблуках, и чтоб не потерять свою юную девочку, заставил оборудовать для меня своеобразную площадку для прыжков с тарзанкой, только мне не надо было прыгать, да и длина моей тарзанки регулировалась, по мере моего прохождения ступеньками.

Стоит также вспомнить, что преодолевала я их каждый раз в новом платье. Нет не из-за того что я уничтожала предыдущее, просто я умудрялась, то запутаться в юбке платья так, что бал грозил мне госпитализацией, то задрать ее до неприличия высоко, чтоб видеть куда я ступаю.

Как я уже сказала, на мамины плечи легли все организаторские вопросы, а именно лимузины: для меня, Дерека и, конечно же, четы Кейн.

Также втихаря она решила дополнить в колледже освещение бала, а также декор, но вот что именно она задумала, было для всех нас тайной за семью печатями.

Виктор же взял на себя мой облик, а именно подбор платья, прически, макияж, да и остальное все, что касалось моей внешности.

Миссис Эванс с Гроссманом оттачивали со мной все движения.

А вот Дерек не только играл роль моего рыцаря, но еще й давал наставления касательно речи.

К концу недели отведенной под каникулы, в моем случае под репетиции, мы все дружно пришли к таким выводам:

Большинство модных дизайнерских платьев мне не подходят. (Не по причине излишнего веса, либо цены, просто из каракатицы лебедя за неделю не сотворить). В платье-рыбке я действительно как рыбка, ныряла ступеньками вниз, да еще й головой, высоко при этом задрав хвост. В пышном бальном платье, я не видела ничего вокруг, благодаря чему опять же пропахала носом над ступенями, а не по ним, и то только благодаря Виктору и его находчивости относительно тарзанок. Коктейльне платне не пройшло жесткого дрескода, а по сему Виктор мало сума не сходил, но наряд мне все же подобрал, правда вот какой по его довольной физиономии, мне понять не удалось. Все правила в моей голове активненько так перемешались, и раскладываться по полочкам напрочь отказались.

Забери меня из одиночества

И приди ко мне, когда мне грустно.

Пусть сбылось опять дождей пророчество:

Стало в мире холодно и пусто.

Алексей Митин

Я не видел ее уже целую неделю, которая прошла для меня нелегко.

Вместе с парнями искали решение проблемы под названием «предсказание». Проще всего конечно было б убить девчонку, но в последнее время, я опять начал сомневаться в том, что Скай именно та, за которой мне нужно вести охоту. Но самое паршивое из всего этого то, что где-то глубине моей почерневшей души, я надеялся, что она и в самом деле ни при чем.

***

На улице завывал ветер, кружа в безумном танце снежинки. Не люблю зиму. Не люблю, когда все выглядит кристально чистым, ведь оно всё равно превратится в мерзкое месиво под ногами, стоит только появиться первым солнечным теплым лучам.

— Это глупо, Натан, слышишь, я против, я пас.

— Пас он, — ухмыльнулся Эльдар, — как бы ни так, ты ведь в курсе, что это мероприятие обязательное, а то, что у тебя гвоздика, так уж извини.

— Да какая мне к черту разница, какой это цветок, меня не устраивает девушка вытянувшая его.

— Послушать тебя, — возмутился Натан, — можно подумать, что тебе предстоит появиться с Кикиморой болотной. Бери пример с меня, мне вот фиолетово, кто вытянул тюльпан, единственное, что меня беспокоит, так это где мне его найти в середине зимы.

— Тюльпан, гвоздика, парни, мне б ваши проблемы, — заныл по новому кругу Этан, почувствовав, что интерес к его проблеме иссяк, — мне предстоит искать калу, понимаете калу, среди зимы.

— Даниель, дружище, а ты не собираешься сказать какой гербарий у тебя?

— Маргаритки…, лютики…, подснежники, — откровенно издевался Этан.

— Нет, — хмыкнул Эльдар, — у него наверняка что-то посолидней, может роза, пион либо же орхидея.

— Не знал, что вы столь сильны в ботанике, — констатировал я, изумленно приподняв бровь. — Похвально, похвально, что на уме у вас не только всякий разврат, но и просвещение.

Натан тихо укатывался со смеху, глядя на красные лица «юных» ботаников.

— Лилия, — протянул я после минутной паузы. — У меня лилия, — повторил я все тем же спокойным тоном, всё также смотря в окно, где не переставали кружиться снежинки.

— Это шутка, да? — первым опомнился Этан.

— Конечно шутка, — ответил вместо меня, все также продолжая смеяться, Натан.

— Что-то мне подсказывает, что это не шутка, — обеспокоено глядя мне в глаза проговорил Этан вмиг посерьёзневшим тоном.

— Но как же так? — удивился Эльдар, — ты ведь в курсе, что не сможешь взять в руки этот цветок.

— Он почернеет мгновенно, — прорычал Натан.

— Ты разве забыл, что при строительстве храма Соломона, великий терский архитектор придал изящную форму лилии чудным капителям громадных колон, а также украсил изображением лилии стены и потолок здания. Он разделял мнение многих других архитекторов, что это цветок чистоты, мира и непорочности. — Провел нам Эльдар короткий экскурс в наше совместное прошлое. Где благодаря верованию людей и их рьяному желанию защитится от сил зла, лилиями благоухало все, что только могло ими благоухать.

— Спасибо, — съязвил Этан, ты нам так помог и взглянул на Эльдара так, что тот решил сымитировать мгновенную усталость и картинно закрыть глаза.

— Почему ты так спокоен, — недоумевал разъяренный Натан, глядя все также в мой затылок, — словно это тебя не касается. Даниель, ты оглох, что ли? — видя мое равнодушие, заревел он раненым зверем.

— А что прикажешь мне делать? Носится по дому, и вопить «ПОЖАР».

— Где пожар? У кого пожар? С кем пожар? — видимо Эльдар всё-таки уснул, раз вскочил на ровные ноги и приготовился бежать. Вот везет же ему, засыпает словно сурок, в любой более-менее подходящий момент. Ни пророчества ему не грозят, ни войны, да у него не жизнь, а просто сказка.

— Успокойся, — гаркнул Натан, — пожара нет, только искры вместо него, — и добавил иронически — сладких снов.

— Спасибо, — сказал Эльдар, и ничуть не устыдившись своего поведения при развязанние столь глобальной проблемы, переместился на кушетку, для более комфортного сна. В этом и был весь Эльдар, «проблемы» были ему нипочем.

— Я сейчас его прибью, — тяжело вздохнув и сжав кулаки, проговорил Этан, плотоядно разглядывая Эльдара во все глаза.

— Валяй, только сомневаюсь, что это хоть что-то да изменит — пришел я к такому выводу.

— Так что ты будешь делать, — не дал мне полностью перевести разговор на другую тему Натан.

— У меня есть идея, — всплеснув руками, заулыбался Этан.

— И какая? Гениальная или банальная, типа той, что не стоит идти на бал? — съязвил Натан.

— Ну да, — одновременно Этан и согласился и удивился, да и ко всему же смутился, ведь явка на бал была обязательной, если конечно студент не хотел вылететь из учебного заведения, тогда — да, он гонорово мог не являться. Еще одной возможностью откосить, была смертельная болезнь либо же сама смерть.

— Не вариант, — перебил я метания Этана, — поскольку четыре гончих сказали, что встречу я ее именно на балу, и тем самым пойму, что она это она.

— Да глупо им доверять, ты так не считаешь. А еще более неразумно проявлять свою сущность ради ознакомления с той, которой суждено тебя погубить, — парировал Натан.

— Возможно, ты и прав, но мне жизненно необходимо знать кто она, поэтому я однозначно пойду, — одарив друзей тяжелым взглядом, констатировал я.

— Ну что ж, раз так, — пожимая плечами, протянул Эльдар, — тогда давай ищи номер одного из своих прихлебателей.

— Зачем? — Не понял я ход мысли друга.

— Позвонишь ему и предложи продать или обменять свой цветок на его, — выдвинул свой умный выход из сложившейся ситуации Эльдар и опустив голову на руки кажись, задремал.

— Ага, — тучно прокомментировал Натан, — чтоб об этом событии на утро гудел весь колледж? Тем более что нам неизвестно кто из девчонок вытянул лилию. А вдруг это редактор студенческой газеты, или глава студенческого совета, или чирлидерша, ты хоть представляешь, какой шум поднимет уязвленная в своих наилучших чувствах та или иная курица.

— Я тебя умаляю, — все никак не хотел сдаваться Этан, — а с какой радости та самая курица должна узнать правду?

— Ты это сейчас серьёзно, — даже Эльдар на мгновение приоткрыл глаза.

— О, какие люди, — завелся и до того взвинченный Этан.

— Да с какой радости мне общаться и звонить тем, кого в колледже я в упор не замечаю? — Рявкнул я, не выдержав всей этой канители. — Вот скажи, — обратился я к Этану, — представ себе, что ты ковровой дорожкой стелешься к моим ногам, а я не то чтоб их о тебя не вытер, я тебя просто на просто не замечаю вовсе. И вот вопрос. Интересно как бы ты отреагировал если б я ни с того ни с сего позвонил тебе и сказал: «Слушай, сделай милость, продай мне свой цветок или же обменяй его на мой?»

— Я понял, — вздохнул Этан, — можешь не продолжать. И он уселся возле Эльдара.

— Но вот что еще интересно, Натан, это ж как сильно тебя разобрало, раз ты милых бабочек, соизволил, перекрестил в куриц.

Увидев кислую мину друга, я лишь на мгновение улыбнулся, чтоб уже через несколько секунд произнести следующее.

— А что касается цветка, то будьте добры, успокоится, тем более что я уже нашел подходящую лилию. И да, в руки ее я смогу взять, при этом, не разоблачив себя.

— Вот как, — заулыбался Эльдар, которому наше перегаркивание не давало вновь уснуть. — И какая же она? Пластиковая? Чугунная? Стеклянная?

— Нет, живая, — улыбаясь ему в ответ, произнес я, — но правда окрас ее лепестков черный как сама ночь.

— А разве не все лилии должны быть белыми? — Удивился Этан, сразу же, как до него дошел смысл моих слов.

— Вокруг, как оказалось — да, заулыбался я в который раз, — а вот рыцарям предстояло выбрать себе тот цвет лилии, который, по их мнению, отображает их самых.

— И где ты собираешься раздобыть такое чудо природы? — все никак не унимался Натан. — Или он ужу у тебя?

— Нет, пока не у меня. Но я узнал, что она цветет лишь в тропиках Старого Света, и что ее еще называют «цветком дьявола» — проговорил я в ответ.

— Откуда у тебя столь обширные познания в этой области, а то я раньше как-то и не замечал твоей тяги к ботанике, или ты, как и парни решил стать зубрилой? — спросил Натан, вопросительно изогнув бровь.

Вод до чего не люблю, когда он так делает, чувствую себя юнцом на ковре перед профессором.

— Точно не из библиотеки, — заулыбался Этан так, смотря на меня, словно впервые видел, — сомневаюсь как-то, чтобы ети пятеро гончих, именуемых: Оберон и компания, наддали ему нужную информацию, — и он заржал в голос, как ненормальный. — Так и вижу перед глазами, как ты их умоляешь на коленях, а они хором ревут тебе в ответ «Изыди демон».

— Ха, ха, ха — иронично протянул я, — но знаешь, ты прав, в библиотеке я не был, ведь, как известно, мир не стоит на месте, а предоставляет нам возможности всемирной паутины, посредством использования всевозможных гаджетов, в моем случае айфона.

— Блин, — матерясь в три этажа, воскликнул Этан, — никак не могу привыкнуть к техническому прогрессу. Вот книги — это по мне, ехать верхом на лошади — это я тоже понимаю, свежий ветер в лицо, и жизнь чувствуется кругом.

— И фекалии лошадиные в спину летят — романтика, — заключил Эльдар.

Сам он ненавидел лошадей. И проблема даже не в том, что они прекрасно чувствуют все демоническое, просто Эльдара они ощущали особенно резко. Короче говоря, не было в его жизни такой лошади, с которой он бы не свалился, ведь крыльями не всегда воспользуешься для мягкой посадки, особенно если ты на глазах у огромной толпы людей.

— Ой, я тебя умоляю, — добавил явно скучающий Эльдар, так как возможности поспать ему в нашем шумном окружении не представлялось. Вот скажи на милость, чего ты тогда городом мчишься на машине, вместо фыркающего мустанга? Как по мне, то я согласен с Даниэлем, лучше иметь возможность пользоваться айфонами, смартфонами, айподами, компьютерами, ноутбуками и прочей умной техникой, чем скучать по средневековью.

Лучше уж снегом на голову, чем обухом по голове…

Полынь

Ну, вот и утро первого января, день бала, ночью не спала лишь по тому, что стоило закрыть глаза, как фантазия на поводку у паники подсовывала разные варианты фиаско моей персоны во время бала.

Поэтому, как только часы пробили шесть утра, я вяло сползла с кровати и потопала в ванную комнату. Стянув с себя пижаму, морально приготовилась к очень контрастному и, безусловно, долгому принятию душа. Полчаса спустя, не желая никого волновать, отправилась на поиски кухни, в которой мне еще стоило найти кофе. Почистить зубы мне надо признать так и не удалось, от одного упоминания зубной щетки во рту, желудок настойчиво просился наружу.

Можно конечно было позвать Мари и попросить ее приготовить мне кофе, вот только совесть не позволила мне разбудить человека с самого утра, да еще й в воскресенье.

В доме из слуг оставались на ночь только те, которые были личными, что касается остальных, то они проживали вне дома, работая в три смены.

Спустилась ступеньками вниз, честно признаться не люблю да и побаиваюсь лифтов, глупо конечно, закрытого пространства не боюсь, а вот лифтов боюсь. Почему-то все время, кажется, что тросы оборвутся и лифт упадет. Просто жуть.

Приблизительно я догадывалась, где у нас кухня. За время осенних каникул, благодаря фейковому отдыху с наличием фото- и видеоматериалов ознакомилась и с большим количеством комнат в особняке, но вот на кухне как на зло не была.

Спустившись на первый этаж, единственное, что еще оставалось, так это понять в какой из коридоров стоит свернуть, ведь помню, как миссис Эванс щебетала, что комнаты слуг по одну руку, если стоять в центральном фойе, а кухня с мини рестораном и разными кухонными цехами по другую. Но вот что из этого по правую, а что по левую, понятия зеленого не имею.

Да была, не была, и я отправилась в тот коридор, которым меня впервые сюда несколько месяцев назад привели. После того раза я в нем так и не была, пользуясь все время парадной лестницей, вместо лифта.

М-да, вертелось в моей голове, пока я медленно словно вор кралась вдоль коридора, в надежде услышать возню шеф-повара. Сомневаюсь, если честно, что он так рано встает… Либо же услышать журчание воды, если не аромат утреннего кофе.

Представляю, что б сказал Дерек, услышав последнее мое предположение. Вода сестренка? Захохотал бы он, понимаешь ли, она и в душе может журчать, а не только на кухне.

Ну, право дело, не могу же я и в самом деле врываться в каждую дверь, за которой мне слышится всплеск воды, а потом кричать, простите и спасаться бегством.

— Где же ты, заветная чашка кофе, — мало не плакала я.

Я расправлю крылья,

поднимаясь вверх

и рискуя жизнью

скажу это грех, это грех.

Может своевольной я

Тогда была

Может, не сумела все

Слова понять.

— Что это, — удивилась я, — телевизор или радио? Но, стоп, раз его кто-то так рано слушает, значит…. Значит, он не спит, и, конечно же, подскажет мне, где можно в этом доме разжиться чашечкой кофе. Ура!!!

Я прибавила шагу и уже через минуту заглядывала в приоткрытую дверь. Нифига себе, чуть не проорала я в голос. Хвала небесам, сумела в последний момент, сдержатся. Это была Мари, а не радио или телевизор. Какой неземной у нее голос, оказывается.

Я сложу крылья

Спрячу насовсем

Хватит верить грезам

Смысла в этом нет.

Какая она молодец, думала я, медленно покидая крыло для прислуги и уверенно направляясь к противоположному. Очень не хотелось прерывать ангельский голос Марии, честно говоря, я даже задумалась над тем, а не остаться ли мне под ее дверью и дослушать столь красивую и чувственную песню, но поразмыслив еще несколько секунд, решила, что не стоит смущать девушку.

Противоположное крыло было со стеклянными дверьми, сквозь которые проглядывали накрытые столики ресторанчика, цехи, а также к моей безумной радости и сама кухня.

Но стоило мне лишь переступить порог, как повар, месье Антуан, которого здесь гордо именовали не иначе как шеф, взял меня в оборот, не забывая прикрикивать в то же время на всех остальных и на меня в частности.

— Да что ж это такое, — картинно заламывал он руки, — вот ведь наглые девицы пошли, вместо того чтоб работать им кофе с утра подавай. — Вам в постель юная ммм девушка? — Спросил он через секундную заминку. Видимо месье Антуану всё-таки удалось подобрать, нужное, по его мнению, слово, в мой адрес, или как?

— Или как, — вместо меня шеф-повару ответила миссис Эванс.

***

О «дружеских» отношениях этих двоих анекдоты ходили. Любили они друг друга так сильно, как кот собаку. А все из-за того, это мне Мери рассказала по секрету, что месье Антуан очень гордился собой и в каждую свободную минуту сравнивал всех вокруг разве что не с пылью у себя под ногами.

За его словами господин Виктор, еще кланяться ему должен, за то, что тот ему готовит. Виктор об этом не знал, потому что жена этого несносного шефа работала на ресепшене одной из младших экономок, женщина безобидная да и миловидная. Как только она появилась, то сразу же нашла общий язык со всеми, да и с миссис Эванс она подружилась, чего до нее никому не удавалось. И только благодаря этой дружбе Луизе каждый раз удавалось упросить миссис Эванс не выставлять наглого повара вон.

Когда я уходила из кухни, то краем глаза заметила, как надулся месье Антуан, словно индюк.

— Юная леди, сейчас вам подадут кофе, — полетело мне вдогонку, — а также завтрак. — Это было сказано миссис Эванс, и если б я не знала, что кроме нее это произнести было некому, ведь остальные работники боялись, да и как мне представляется, сейчас ненавидели своего шефа, ее голос был неузнаваемый, до такой силы в нем чувствовалась ледяная сталь.

По такому тону не сложно было понять, что месье сейчас ждет очередная крутая выволочка. Но пока я шла коридором по направлению в центральный холл, хоть как я не прислушивалась, но так ничего и не услышала. Мой музыкальный слух подвел меня впервые в жизни? Или скорей всего миссис Эванс была слишком вышколенной, чтоб заводить разборки в присутствии хозяев?

За такими мыслями я и не заметила, как меня нагнала одна из официанток, кажется, ее звали Ками, она несколько раз приносила мои заказы, тогда когда я упорно зубрила все книги подряд, перед поступлением в колледж.

— Юная леди, простите, мисс Скай, — видимо девушка уже несколько раз меня звала, раз решила остановить, схватив за плече.

— Ой, простите, — проговорила я, — вы меня звали, простите, я задумалась, — а сама в этот момент благодарила Бога за то, что рефлекс не сработал и девушка стоит напротив меня, мило улыбаясь, а не протирает пол собой…. — Вы что-то хотели?

Она смотрела на меня, широко распахнутыми глазами с большим непониманием того что происходит. И тут до меня дошло, бедная девушка, наверное, ждала, что я пошлю ее куда подальше, после встречи с ее шефом, но я не умею ставить всех под одну гребенку и если шеф козел, то при чем здесь его подчиненные? Это, во-первых, а во-вторых, всегда и со всеми нужно быть искренней и воспитанной, так меня учила бабушка, а если к ним с первого разу не доходит, то нужно бить в нос, этому учил меня дедушка, когда бабушка не слышала.

Мы всегда говорим не то, что хотим.

Говорим не тогда, когда это надо.

И сказать человеку, который любим

Никогда ничего не получится сразу.

Эля

Вчера парни ушли с довольными минами, надо признать я их выгнал, а то взяли себе за моду смотреть на меня и тупо ржать, словно кони, ничего при этом вслух не говоря.

Короче выставил я их вон

А вот сегодня как назло просыпаться никак не хотелось, тем более, что за окном явно потеплело, поскольку с крыши неприятно капало.

Ну вот, чего и стоило ожидать, мой джип будет грязным, а я буду одним из четырех захудалых рыцарей.

Настроение скатилось вообще ниже планки, стоило лишь узнать персоны трех остальных мушкетеров. И все благодаря Натану, по его словам, конкурентов нужно знать в лицо. Да сдались они мне тогда, единственное что я узнал на основании раздобытой им информации и в чем остаточно убедился, так в том, что королева бала, даже если и не будет гореть желанием танцевать со мной, все равно скорей всего протянет ладошку в мою руку. Да что там говорить, после ознакомления с кандидатами, да я бы сам протянул руку себе, лишь бы не оказаться в компании одного из трех остальных кретинов.

— Так вот под первым номером у нас — Алисандр-Вильгельм-Матиас де НюКефри — короче идиот. Тем более что и имечко подходящее, и это правда, ведь выдворяли его из колледжа уже трижды. И все три раза за приставание к преподавательницам. Ну это ж каким нужно быть кретином, чтоб учится хорошо, рас сумел все же столько раз возобновить учебу, но умудрятся палится на одном и том же нарушении трижды?

— Раз так сильно нравятся женщины постарше и поопытней, то заведи себе романы за воротами колледжа, так нет, он безмозглый идиот ищет их с теми, у кого зарплата здесь сотнями тысяч долларов измеряется, по сравнению с другими учебными заведениями. Да благодаря мистеру Кейну преподаватели себе скорее руку отгрызут, чем бросят это золотое дно, тем более что всем известно, что конкурс на одно место доходит до 500 человек. Вот какой нужно быть клушей, что рискнуть сменить шило на мыло? Ответ очевиден — таких глупых преподавательниц здесь нет, и не было, сомневаюсь, что и появятся когда-нибудь.

Также ко всему прочему мне стало известно, что обрал этот Алисандр — Вильгельм и так далее очень красивую лилию. В серединке, которой словно звездочка. Она светло салатова. Потом ближе к краю лепестков, тон ее переливается очень плавно от розового до светло-красного. А сам край лепестка остаётся невинно белым.

— Относительно костюма, — демонстрируя очередной слайд, под занудный храп Эльдара и бойкий голос Натана, Этан жутко заулыбался, — этот индюк Алисандр выбрал пиджак с меховым воротником и узкие штаны в придачу. Сорочку под цвет лилии, и, конечно же, платок в цвет сорочки в нагрудном кармане пиджака.

Смотрелось все это диво вместе довольно таки неоднозначно, и как-то неопределенно, но то, что слишком уж гламурно, это факт.

— Вот только самое главное но, которого прислушается королева бала не то что у него странные пристрастия в одежде, а то, что из его рта жутко воняет. Так как Алисандр выходец из очень древней семьи, с очень длинной историей, он решил выделиться на фоне родственников тем, что отказался чистить зубы, ведь его прадеды их не чистили, пользуясь мятными настойками, и он также последовал их примеру. Одним словом, даже если и замечали в его компании нежное создание, то оно старалось ближе, чем на полтора метра к нему не приближаться, вонь просто адская.

— Под номером два у нас Емир Ибрагим Ш, сын арабского шейха — парень умный и дальновидный, что не мешает ему просто таки до безумия презирать женщин.

— Не смотрите так на меня, — взбеленился в тот момент Натан, — не голубой он, слышите не го-лу-бой. Просто безнадежно изнеженный женским вниманием сноб. Единственной равной себе женщину он считает свою мать, умершую при его рождении.

— Лилия кстати у него тоже оказалась специфической, впрочем, как и он сам. Оранжевые края лепестков и фиолетовая серединка с оранжевыми тычинками.

— Относительно костюма? — перебил Эльдар Натана, которого все остальное помимо одежды не то, что б мало, вообще не интересовало.

— О, смотрите, кто проснулся, — протянул Этан издевательским тоном.

Но поняв через мгновение, что Эльдару от подобной колкости ни тепло, ни холодно, решил продолжить характеристику лично.

— Так вот, пиджак у него песочного цвета с фиолетовым орнаментом вокруг стоечки и вниз по краям. Что касается брюк, то они на тон темнее основного цвета пиджака.

— В меру и со вкусом, — подытожил Эльдар.

— А что относительно третьего, — решился я всё-таки спросить, чтоб поскорее разогнать этот балаган.

— Ну, с ним то, как раз все определенно просто и однозначно, это Ерик, — сказал Натан, не забыв при этом проследить за моей реакцией.

Я скривился, словно проглотил муху. Когда откашлялся и пришел в себя, то понял, что мне совсем не интересны события бренной жизни Ерика, о чем непременно, по глазам вижу, решил сообщить мне Натан.

— Окей — заулыбался тот, — будь по-твоему, тем более, что там и рассказывать особо нечего, сын владельца одной из корпораций занимающейся разработкой и машинно строительством.

— Он тебя почти услышал, — сказал Этан и закатил глаза.

И вот в этом весь Натан, ему говоришь, ничего не хочу знать, мне это не интересно, либо же мне все равно, так нет, он считает своей миссией просветить тебя касательно того, чего ты не знаешь.

— Да ладно вам парни, противника ведь нужно знать в лицо, — расстроился Натан.

— Ты меня, конечно, извини, — сказал Эльдар, но мне одному, что ли кажется, что выберут Даниель тебя? Поскольку остальные три кандидаты в рыцари — дегенераты. Хотя, ладно, давай Натан, раз мы услышали весь предыдущий бред, сделай теперь и контрольный.

— Ой, спасибочки, миленькие мои, ой, — но посмотрев на нас, Натан понял, что сарказм его далеко не уместен и четким голосом оратора затараторил. — Хорошо, хорошо, вот что мне удалось узнать об этом хлеще. Касательно цвета лилии он проявил талант, выбрав именно как белую, соответственно и костюм у него тоже будет белый.

— Я так понимаю, он уже примеряет корону короля, — изумился Эльдар.

— Да, — поддакнул Натан, — и думаю, считает, что она ему не жмет в районе головы, поскольку мозги и так у него отсутствуют.

— Так, мы знаем, в чем будут они, — предотвращая последующее промывание костей соперников, произносит Этан, — а вот в чем будем мы? — И он целенаправленно упирается взглядом в Эльдара, который убедил нас не искать себе парадной одежды, так как он сам нам ее сошьет.

Ты спросишь: «Почему?». Тебе я не отвечу…

Пойми, сама не знаю я. Но я приду на нашу встречу.

Анчик

Выпив кофе и поковыряв вилкой завтрак, я под четким руководством миссис Эванс отправилась приводить себя в порядок не только физически, но и морально, поскольку сегодня меня ожидал целый не то комплекс, не то курс пыток под названием салон красоты на дому.

Ети изверги, увы, нигде не застряли, ни в пробке, ни в канаве и стоило мне покинуть ванну как на глаза мне попались несколько дюжин человек. Начали мы с массажистов, к которым Мари меня заботливо подтолкнула. Дальше были визажисты, стилисты, и прочие «сты». И смотрели они все на меня так, словно всем им выдали много, много хлеба, а единственным куском масла была я.

Судорожно сглотнув, отправилась на пытки. Меня терли, натирали, обматывали, мяли, в душ после каждой процедуры отправляли, казалось, что все это никогда не кончится.

Стоило увидеть финиш этой серии пыток, как началась вторая, ко мне приступил парикмахер и мастер маникюра.

Не могу сказать, что все предыдущие процессы были уж так сильно неприятны мне, тем более если подумать, то именно благодаря им Дереку не выйдет обозвать меня Пандой в очередной раз.

Пока парикмахер колдовал над моими волосами, мастер маникюра работали над ногтями.

Ах, как же мне было интересно и страшно, что они из меня вылепят, поскольку интригу касательно моего образа Виктор решил держать до конца, то все зеркала из моей комнаты предварительно убрали. Единственное, в чем я была уверенна, так это в цвете нижнего белья. Белое. Невольно закрадывалась мысль, что меня ожидает свадебное платье, только без фаты.

За всеми этими мыслями я не уследила, как мастер маникюра, покончив с моими ноготками, удалилась, а на руках и ногах у меня появился белый лак, как основной цвет с узором исполненным черним лаком. Узор напоминал очень легкое, я даже не побоюсь этих слов, воздушное кружево. С другой стороны оно также выглядело очень затейливым, и кое-где было усыпано маленькими черными кристаллами. Надо признать мои ручки и ножки от таких процедур похорошели в разы.

А когда еще предо мной поставили зеркало в полный рост, я увидела в нем вместо привычного шухера, элегантно уложенные волосы. Прическа только на первый взгляд казалась незатейливой. Коса, в которую была искусно вплетена веточка с камушками белого цвета.

— Ах, как красиво! — не удержавшись, я словно маленькая захлопала в ладоши.

Визажист, сменивший парикмахера, лишь улыбнулся и попросил закрыть глаза, а когда мне предложили их открыть, то я даже чуточку растерялась, мне казалось, на меня взирает безумно очаровательная девушка, а не я сама.

***

— Ненавижу шумные толпы людей, а больше всего меня бесят разряженные толпы.

— Даниель, не будь букой, — заговорил Эльдар, зевая в кулак, словно лев.

— Все время удивляюсь тебе Эльдар, ты знаком со всевозможными правилами приличия всех стран мира, но вот пользоваться ими при нас ты либо считаешь, пустой тратой времени, либо нас за людей не считаешь вовсе, — решил отчитать Натан Эльдара, уже в который раз за сегодняшний вечер.

На что тот не задумываясь ему ответил.

— Ты прости, конечно, но когда именно мы стали людьми, а то я как то упустил столь важный момент.

— Да хватит придираться к словам, — заорал Натан, — ты прекрасно понял, о чем я говорил. Вот объясни мне, как можно зевать, не прикрыв рот рукой?

— Ой, я тебя умоляю, не будь таким правильным, а то меня сейчас стошнит, то, что мы на Земле, совсем не значит, что я перестаю быть демоном, впрочем, как и ты. И выпустив черное как ночь крыло, Эльдар без зазрения совести впечатал близ сидящего Натана носом в стекло автомобиля.

— Вот спасибо, — поблагодарил тот в свою очередь, когда Эльдар убрал обратно свое крыло.

— Ви еще й огонь разожгите, для полного так сказать эффекта, — сыронизировал Этан.

— Он первый начал — выдали одновременно ети двое вслух.

— Нет, ну честное слово, первый класс, второе полугодие, — вздохнул я, глядя на этих вековых демонов.

— Так мы идем, в конце концов, или как, — сказал Этан, уже успевший не только открыть дверь, но и выйти из машины.

— Вы идите, — развернувшись лицом к заднему сиденью, сказал я, — а мне вот, если вы забыли, нужно явиться, как и остальным трем рыцарям только через час, чтоб поддержать интригу.

— Тогда пока, — сказал Натан и, следуя примеру Этана, покинул автомобиль.

— Хорошей тебе засады, — улыбнулся Эльдар и бросился догонять Натана с Этаном.

— При чем здесь слежка, — удивился я, но спросить мне было некого, мои друзья уже покидали приделы парковки. Вот, ненормальные экстремалы, зачем спрашивается переходить в тень и двигаться с нечеловеческой скоростью там, где полно трезвых людей?

— Придудки, — крикнул я им в след и со злостью стукнул руль.

И чем же мне себя занять на целый час, спустя несколько мгновений думал я. Если подумать, то я й впрямь, словно в засаде сижу, выйти не могу, слишком рано, вдруг кто увидит, а хуже всего не кто-то, а рыжая бестия, занимающаяся подготовкой этого чертового бала. Да уж с нее станется заорать на всю глотку, увидев мое преждевременное явление. Итак, не могу поверить, что она меня уже трижды чуть было, не разоблачила. Спасибо, четвертого раза не надо, а то вдруг реально попадусь, что тогда?

Подумать только, это ж надо было поймать цветы, которые она мне бросила. Да если б не моя молниеносная реакция и терпкий запах лилий, то слухов обо мне стало б еще больше. Да что там слухов, они б меня с радостью сдали на эксперименты.

Относительно второго раза, то он был в библиотеке, после того как Скай свалилась в обмороке на меня. И надо же было Алане проходить мимо нашего столика именно в тот момент. Ничего умнее не придумав, я схватил Скай, все в том же обморочном состоянии и принялся целовать так страстно, как только умел. А Алана так на меня взглянула, что мороз пошел по коже. Интересно, что именно она решила для себя, проанализировав увиденное? Да и чего жаловаться, я сам виноват в той ситуации, нет, чтоб удержатся и не провоцировать Скай, так, где уж там, меня так и подмывает каждый раз ее зацепить за живое. Слава Всевышнему Алана не стала держать нам свечку слишком долго и удалилась восвояси. Судя по всему и со Скай увиденное не обсуждала, а то не миновать мне разговора со Скай на тему «Кто мы друг другу»

И самый позорный третий раз, когда вытаскивал карточку с названием цветка. Увидев лилию, я, во что бы то ни стало, решил от нее избавиться. Я имею в виду лилию, не Алану, хотя если подумать, то б с радостью избавился от обеих. Так вот я было уже решился заморозить время всего на несколько секунд и сменить карточку, тем более что мне казалось, что никто особо за мной не наблюдает, но не тут то было. Это счастье еще, что успел всего лишь руку поднять, и не произнести заклинание, а то б с Аланы стало, спросить меня, что со мной происходит и не нужно ли мне к врачу.

Так вот стоило мне лишь поднять руку, как кто-то толкнул меня локтем в бок.

— Тебя разве не учили, не загораживать собой проход, это, во-первых, — затараторила, словно сорока, рыжая, — а во-вторых не стоит ломать имущество колледжа, тем более, если имеются свидетели.

И произнесено все это было так «тихо», что разве что глухой не услышит.

Молча развернувшись, я ушел, впрочем, другого варианта из сложившейся ситуации я и не видел….

Протянув руку, нажал на play, надеясь, что хоть музыка поможет быстрее скоротать оставшиеся тридцать минут. Поможет не думать ни о собственном легкомыслие, ни о вредной Алане. Но больше всего мне хотелось выбросить из головы мечты о Скай.

Play with my heart

Love me every night

Don't say me goodbye

I am your life…

Сменив частоту, понял, что смысл следующей песни остался тем же. Вот что ждало меня на следующей волне.

I habe keine Zeit

In diesem Haus bin ich allein

Du liebst mir nicht

Und sagst zu mir

Alles gute, ewige…

Да что за бред, последняя попытка и:

Я не взгляну на тебя никогда

Ты падший ангел,

Демон ада

Я не полюблю тебя никогда

Я ангел неба

Чистая душа.

Нажав на off, тем самым прекратил поток глупых песен. Да что же это такое!

***

И вот 19.00. Я стою вся такая нарядная и улыбаюсь незнакомке в зеркале. Ну, нарядная, наверное, слишком уж громкое слово, поскольку халат не очень то подходит на роль платья. Его, платье, мне все еще не выдали, аргументировав лишь одним словом «помнешь». Только вот в глазах Виктора я прочла истинное положение дел, не дай Бог еще порвешь, с тебя станется.

Из глубины раздумий меня вырывает громкий скрип тормозов невдалеке от парадного входа, отчетливо слышимый сквозь приоткрытое окно, любезно оставленное Мари, с следующими словами:

— Мисс Скай, я с вашего позволения приоткрою окно, а то на мой взгляд здесь просто нечем дышать, после все этих спа и не только процедур.

Я ничего ей не ответила, поскольку слушала в пол уха, все любуясь своим отражением. Своими ресничками, которые порхали, словно бабочки, стоило мне лишь открыть глаза. Губами. Красиво подчеркнутыми скулами. Да что говорить, макияж был очень нежным и ненавязчивым, единственное, что было подчеркнутое, так это глаза, словно с легкой дымкой вокруг.

Прическа мне тоже была ну очень к лицу, да и к тому же ювелирные изделия, заказанные специально для меня у самого талантливого ювелира всех времен, точнее в его компании Harry Winston, выглядели безупречно, придавая моему образу некую таинственность. Черные драгоценные камни, так и манили своей необыкновенностью….

Наверное, посчитав мое молчание знаком согласия, девушка сама пришла к выводам, что да, окно всё-таки следует открыть.

Как же я была благодарна Меры мысленно, словами не передать, ведь если б не ее расторопность, то сегодня мой секрет, мог всплыть наружу.

К дому подкатил лимузин, из которого, заплутавшись немного в юбках платья, показалась Алана.

Увидев ее, я сорвалась с места, как олимпиец при выстреле пистолета на соревнованиях по бегу.

То, что мое тело тренированное это огромнейший плюс, но бегать на шпильках, даже такое тело не в состоянии, так что они полетели ко всем чертям еще на первом повороте. Я неслась коридорами как угорелая, совсем не беспокоясь о том, как высоко задрался мой халат, выкрикивая в тоже время, всем кто попадался мне на пути еще издалека, — в сторону, немедленно.

К моей сумасбродности как мне последним часом казалось, слуги немного привыкли, и уже даже не так бурно реагировали на мои выходки. Но когда увидела сейчас их широко раскрытие рты и выпученные глаза, поняла, что я еще как в состоянии их удивить.

— Какого черта здесь делает Алана, — орала я, влетая в холл босыми ногами, с задранным чуть не до груди халатом.

Ведь с минуты на минуту в дом постучится моя наилучшая и единственная подруга, но даже ей я пока еще не была готова признаться в своем родстве с Кейнами.

Но мои родственнички явно не торопились предпринимать хоть какие-то меры, разглядывая меня словно неведомую зверушку.

— УУУУУУ, — взвыла я, — да как вы не понимаете, если она узнает правду, — указала я рукой на дверь, — то лично я этого не переживу.

— Дорогая, поправь халат, а теперь толком объясни, в чем дело, — попросила мама.

— Почему ты решила, что эта девочка может что-то узнать, если ты конечно же не будешь торчать в холе на видном месте? — непонимающим взглядом уставился на меня Виктор.

— В самом деле? — скептицизма в моем голосе было столько, что хоть ножом режь, да на хлеб намазывай.

И тут до них обоих разом дошло, что я как бы уже есть в холе и то давно, ведь на всю стену висит огромный портрет с моим изображением, да ещё подписан внизу «Юная мисс Скай Кейн».

Первой опомнилась мама и рванула с места, со словами я ее задержу.

М-да, ей шпильки точно не мешали передвигаться. Вот это так ловкость ног и никакого мошенничества.

— Скай, дорогая, очнись, — позвал меня Виктор.

Повернув голову в сторону портрета, я увидела впечатляющее шоу, а именно много, очень много разноцветных баночек с краской.

Видимо отчим пришёл к выводу, что снять плакат за несколько минут не реально, поэтому, как и всегда пришел к конструктивному решению проблемы.

Как оказалось неделю назад он купил мне ети краски, после того как спросил чего бы мне хотелось на рождество под елку. Тогда я его явно удивила, сказав что хочу разрисовать голую стену в своей арт студии с помощью граффити. Помню, он мне даже не поверил, продолжая смотреть и ждать, когда я засмеюсь, и весело скажу, — это была шутка, ха-ха.

— Мне нужно всего-то несколько баллончиков с краской, — быстро протараторила я, по-своему тогда поняв его молчание и, чмокнув Виктора в обе щеки, пошла к себе.

А всего через несколько часов в тот же день, ко мне заявился безумно, да что там, истерически веселый братец.

Как оказалось, Виктор не поверил в то, что я хочу всего лишь на всего баллончики с краской.

— Это просто смешно, — сказал он маме, когда они сидели и пили вино возле камина, а Дерек вытянув ноги на диване просматривал самые новые технические разработки, чтоб заказать одну из них у Санта Клауса.

— Она действительно не шутила, — ответила мама Виктору, погладив его по руке. — Я понимаю, ты пытаешься анализировать ее, посылаясь на поведение и предпочтения девочек ее возраста, но дорогой, ты пойми, это Скай, а у нее совсем другое воспитание. Я более чем уверенна, что моя мать воспитывала ее, таким образом, чтоб она понимала, что главное не подарок, а внимание, оказанное одним человеком другому. Поэтому не стоит удивляться, что девочка будет радоваться куда больше недорогому сюрпризу, чем баснословному нечто.

— Откуда такая уверенность, — спросил Виктор

— Меня воспитывали также, — ответила та, чмокнув мужа в щеку.

— Не понял, — насупился Виктор, — где же тогда та скромная женщина, которую воспитывали, так же как и ее дочь? — В его глазах заплясали смешинки.

— Перед тобой дорогой, — засмеялась Анжела, — но ты ее изрядно избаловал.

— Ах вот оно оказывается что, — улыбнулся в ответ жене Виктор.

Я смеялась вместе с братом слушая пересказ того разговора.

— Прости Скай, — вырвал меня вновь из воспоминаний голос Виктора, — но другого выхода просто не было.

О чем это он, сразу я никак не могла сориентироваться, но подняв глаза, увидела, как они мастерски делают абстрактную картину вместо моего лица. Но если говорить начистоту, то это Виктор пытался хоть как то зарисовать менее более мое лицо до не узнаваемости, а вот Дерек явно отрывался, дорисовывая мне то усы, то бороду, то фингал, на месте правого глаза.

И хоть как сильно мне не понравилось такое его поведение относительно моей скромной персоны, но стоило признать, что теперь меня не то что мама, но и родная бабушка не узнала б, хоть я выросла под ее теплым и нежным крылом.

Да и сама я себе не в состоянии была признаться, что на том портрете я. Они изуродовали его просто до не узнаваемости.

Именно в это время послышалось со стороны двери следующее:

— Какой роскошный у вас дом.

И гораздо громче:

— Да что вы, милое дите, — громко и совсем не естественно захохотала мама так, что только глухой не услышал бы ее.

— Я поняла, что это сигнал к моему отступлению, и я скрылась за ближайшей от меня дверью. Прижалась к ней щекой, чтоб услышать, не собирается ли меня еще кто-нибудь сегодня совсем нечаянно попалить.

Мне страшно до боли

До крика души

Как будто без воли

Уже й не дыши

Мне страшно отзываться

Вдруг это сон

Не хочу просыпаться…

Не хочу быть одной.

Вера Мартынюк

Да она и впрямь красавица. Как котенок — напугана и смотрит на все широко открытыми глазами.

Ну, вот она увидела меня. Замерла. Кажется, боится, даже шевельнутся. Смотрит не моргая. Чтоб поддержать ее слегка улыбаюсь, и вот она, обычная реакция Скай. В глазах вспыхнул огонь, а губы сошлись в одну сплошную тонкую линию.

Да, я снова взбесил ее. Но это даже хорошо, ведь куда только девался ее страх. Сейчас передо мной была истинная королева, знающая себе цену.

Набрав полную грудь воздуха, от чего стала еще более привлекательной и желанной, она сделала первый шаг, затем второй, высоко подняв голову. Держа плечи ровными, она величественно спускалась вниз, наверное, тренировалась, а то я как-то не припоминаю, чтоб от нее шла такая волна власти.

Впервые вижу ее в платье, надо признать, ей очень идет. Она не побоялась выступить против традиционного, в этом случае белого цвета. Ее платье объединяло в себе два цвета. Подол и верх платья причудливо обрамляло кружево черного цвета, но такой тонкой и изящной роботы, что кажется, будто его спрял паук. Основа платья была белой, но там где его покрывало кружево оно переливалось и блестело то черными камнями, то белым жемчугом.

Платье облегало ее стройную фигурку, словно вторая кожа, лишь ниже колен расширяясь.

Что касается драгоценностей, то их на ней было не много и все они черного как ночь цвета, с легкими как будто невзначай забытыми капельками жемчуга.

Волосы вплетены в занимательную косу с вкраплениями жемчужных бусин.

И вот я снова смотрю в ее глаза, протягивая ей руку, а она в ответ умудряется закусить нижнюю губу. О чем интересно она думает? Неужели пройдет мимо меня и выберет кого-то другого?

***

Ну, вот стою я напротив него, сердце бьётся глухой птицей в груди, а руки, они так сильно дрожат, что приходится сжать их в кулаки. Закусываю губу, такая глупая и старая привычка, когда понимаю, что вот-вот заплачу, всегда ею пользуюсь.

Что мне делать, что мне сейчас делать? Черные как ночь глаза, я могу смотреть в них столько, сколько захочу, и как ни странно, но я в них не тону. Могу смотреть, чувствуя все же, как сильно они манят меня к нему.

Еще немного и я забуду, как дышать. Не верю, что мечте суждено сбыться, вот так просто, стоит всего лишь на всего протянуть к нему руку.

А стоит ли? Чего ждать потом? Он ведь опять посмеётся надо мной?…Видимо мне все равно…

Мои пальцы касаются его, и в этот же момент он легким рывком притягивает меня ближе к себе, от чего стая мурашек пробегает по моему телу.

И вот мы на середине зала. На мою руку он надевает свою черную, как сама ночь лилию. Кажется, будто она ледяными тисками сжимает мою руку. Мне приносят трон, белоснежно белого цвета с высокой спинкой, увенчанной короной. Присев на него, выпрямляю спину и жду, когда меня увенчает царская отметка. Даниель незамедлительно опускает на мою голову корону, которую ему гордо вручает Алана.

И вот уже в следующую минуту в моих руках бокал игристого шампанского и тост гремит за королеву бала лилий. Вино какое то безвкусное, я не чувствую его вкуса, опустошив содержимое бокала одним махом. Все вокруг мне кажется от чего-то несуразным сном.

— Ого, разве допустимо, девушкам так напиваться? — лукаво всматривается в мои глаза Даниель, а потом опускает взгляд на мои губы.

И волна огня опять обжигает все мое тело.

— Можно вас пригласить? — улыбается парень, делая легкий полупоклон в мою сторону.

Не удосуживаюсь ответить, просто не могу, кажется, от переизбытка ощущений я забыла, как говорить, поэтому просто опускаюсь в глубоком реверансе.

И вот его горячая рука прижимает меня к себе в области спины. Но поскольку она открыта, рука Даниеля мне кажется огненной, от чего тело прогибается навстречу ему.

Другая рука парня держит мою ладошку.

И вот они первые аккорды вальса. И мы начинаем единственными кружиться в такт песни. Такие правила. Только королева имеет право танцевать первый вальс на балу со своим партнером.

Is it true?

Is it over?

Did I throw it away?

Was it you?

Did you tell me?

You would never leave me this way?

Как и в этой песне, мне хотелось спросить, неужели это, правда, неужели он, в самом деле, смотрит сейчас на меня в немом восхищенье, а вдруг это всего лишь сон и стоит мне закрыть глаза, я проснусь, не хочу…. Слишком жестоким бы оказался для меня этот сон. Господи, неужели он мне так сильно нравится, это глупо и неправильно, он только отталкивал меня каждый раз, как только мы становились хоть на чуточку ближе. Так от чего ты глупое сердце радуешься, от того что я тону сейчас в его объятьях.

Is it true?

И в какой-то момент он прижимает меня к себе сильнее, тем самым останавливая наш танец посреди песни. Не понимая в чем дело и пребывая все еще в оцепененье разношерстных мыслей, я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на него и спросить что случилось. Но в ту же секунду моих губ касаются его теплые и такие мягкие губы.

Чувство такое словно бабочка села, немного щекотно, но так приятно. Касания наших губ были частыми и недолгими, но такими нежными. Он все продолжал пытку губ, а я медленно переходила из состояния оцепенения в состояние блаженства. И именно в тот момент, когда я закрыла глаза и сама прижалась всем телом к нему смысл поцелуя резко изменился с целомудренного он перешел в страстный.

***

Я ее кружил в танце, наблюдая как на ее лице, отображается огромный букет чувств. От смущения до восторга, от неуверенности до счастья, и ловил себя на мысли, что мне и самому все это начинает нравиться.

Ну и вот в какой-то момент я неожиданно для себя самого прижал ее ближе к себе, она остановилась и подняла глаза. А я не удержался и поцеловал ее. Я, тысячелетний демон, не смог противостоять такой неприкрытой невинности в ее глазах. Сказать парням, так не поверят, засмеют, но чего греха таить, я просто не устоял.

Она не поняла, что случилось, замерев, словно статуя и это подстрекнуло меня продолжить облогу ее неприступности. Но вот она закрыла глаза и прижалась ко мне всем телом, я даже почувствовал, как ее ногти впились в мой пиджак, и мне словно крышу снесло, я захотел ее поцеловать совсем по-другому. Не играя с ней в кошки мышки.

Лучше б я этого не делал. Мой мозг взорвался, кажется, как и ее. Казалось, будто невидимые руки спеленали нас в одно тело на двоих. Все ее чувства, мысли и поступки, хлынули навстречу моему сознанию. Она стала для меня открытой книгой, но вместо того, чтобы потерять к ней интерес, я наоборот понял, что хочу ее, всю ее до последней строчки, что она самое важное для меня.

Я видел картины из ее детства, я видел ее нокауты, да если б я знал, что она сама запросто может свернуть голову Ерику, то никогда б и не подумал защищать ее.

Ее смелость поражала меня, шалости забавляли, а боль ранила до глубины моей черной как смоль души, отыскивая в ней, как мне казалось, давно утраченную ангельскую суть.

Но уже в следующий миг я ужаснулся, поняв, что она и есть моя погибель, она, та самая девушка из пророчества, и я действительно бессилен против ее чистых чувств. А это значит, что единственным выходом для меня становится ее смерть.

Прекратив наш поцелуй, я посмотрел в ее глаза и не увидел там страха, укора, удивления либо боли, я увидел жалость. Всепоглощающую жалость, которую можно испытывать лишь к любимому человеку.

— Не смотри на меня так! — сказал я немного острее, чем мне того хотелось.

Ответить мне она не успела, нас поздравляли аплодисментами и улюлюканьем. Но вот кроме друг друга мы не видели никого. Я подумывал о том, чтоб схватить ее и найти более подходящее место для разговора. Но в этот момент меня грубо толкнули вбок, заставляя тем самым посторонится.

— Значит, вот как тебе нравится целоваться. — Проговорил паяный в стельку Ерик. И когда только успел напиться? — Значит он лучше меня. Этот отщепенец общества тебе по душе? В отличие от меня?

— У тебя и в самом деле нет чувства самосохранения? — Прошипела она ему в ответ, так тихо, что если б не мой супер слух, то я как и остальные ничего б и не услышал.

— Когда он успел так напиться? — Шепнула мне в ухо рыжая бестия, выросшая возле меня словно гриб.

— Сам бы хотел знать, — скорее машинально, нежели осознано ответил я ей, разглядывая пьяного в стельку Ерика.

— Так вот ты какая, неприступная мисс Метьюз…

И он отвратительно икнул.

И небеса

сгустили свои тучи

и мир померк

в пороках бытия

но вот он я

тот светлый лучик

ты только приоткрой глаза

Вера Мартынюк

Нет, нет, только не это, вертелись мысли в моей голове, как только я увидела устремленных в мою сторону Дерека с Виктором. А Ерик, словно назло никак не мог угомониться, осыпая меня очередной порцией оскорблений. И вот когда казалось, что драка с выяснениями обстоятельств не минуема, к Ерику со спины подскочил Натан и Этан, и уволокли его трепыхающееся тело вон из зала.

Папа и Дерек отправились следом за ними, не привлекая к себе особого внимания.

— Ты как? — погладив меня по плечу, заглядывала в глаза Алана.

В ответ я лишь жалко улыбнулась. Тяжело стоять в центре внимания, но еще тяжелее быть униженным центром всеобщего внимания.

— Идем со мной, — сказал Даниель и, взяв меня за руку, повел к одним из дверей, ведущих в сад.

Я опять оказалась на скамейке, на которой еще несколько месяцев тому назад рыдала благодаря Ерику, впрочем, как и сейчас собиралась.

— И не вздумай реветь, — словно прочитав мои мысли, лукаво улыбаясь, произнес парень. Я не имею ни малейшего желания становиться жилеткой.

— Ты меня, конечно, прости, — съехидничала я, как всегда парируя его слова, — но мне слишком холодно, чтоб даже думать о таком

Парень снял свой пиджак и накинул его мне на плечи.

— Ну да, зимний сад не совсем то место где стоит разгуливать полуголой.

— Чего? — изумилась я. — Полуголой? Это я-то полуголая? — умеет же он довести меня до точки кипения.

— Ну не я же, — дернув плечом, сказал Даниель.

— До твоего сведенья… — начала уж было я. — Хотя нет, а с чего собственно мне, что-то тебе объяснять или перед тобой оправдывается. Ты мне никто, впрочем, как и я для тебя, поэтому спасибо конечно за сочувствие и помощь, но я пожалуй пойду.

***

Я смог не только осушить еще не выступившие слезы на ее глазах, но и вместе с тем, как впрочем, и всегда разозлить ее. Странно, но все мои шутки она почему-то принимает в штыки, мгновенно превращаясь из робкой девчушки в колючего ежика. Но именно такой, горячей и колючей, она меня и привлекает.

Как всегда после моих слов, она вскочила на ноги. Сорвав с себя одним махом мой пиджак, из-за чего ее волосы, словно шелк, приподнялись и снова опустились ей на плечи, вознамерилась, судя по всему убежать от меня прочь.

Бросив в меня моим же пиджаком, она развернулась, чтоб уйти. Последние что отобразилось при этом в ее глазах, была боль и пустота, злость которую она для меня так бурно изображала несколько мгновений назад, оказалась всего лишь маской.

Да, она и впрямь учится держать удар возле меня, пришел я к неожиданному для себя выводу.

Не думая о том, что творю, я схватил ее за руку и, развернув, усадил ее к себе на колени, сжал в объятьях и поцеловал. Сначала она застыла, как истукан, но уже мгновение спустя начала активно вырываться. Мне совсем не хотелось ее отпускать, поэтому я только усилил напор. А еще мгновение спустя, она как мне показалось, расслабилась в моих объятьях, но внезапно я почувствовал, как что-то горячее и мокрое коснулось моей щеки.

Оторвавшись от ее соблазнительных губ, я увидел, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, уже не пытаясь вырваться из моих рук. Из ее глаз цвета неба, катились слезы. Слезы горечи и обиды.

К чему, к чему, но к такой реакции я не был готов, ведь еще ни одна девушка не плакала из-за того, что я ее целую. Я настолько привык, что все они с легкостью вывешивали мне на встречу белый флаг, что не припускал иной реакции на свои действия, кроме как страсть.

— Ты такой же, как и все, — бросила она мне в лицо. И в ее глазах промелькнули разочарование и горечь.

Я не знал, что должен сказать ей в этот момент. Просто не понимал, как она смогла противостоять моей тысячелетней демонской силе. Неужели ее душа и впрямь столь чиста для принятия моих пороков.

— Скай… — собравшись с силами, выдохнул я.

— Не надо, — остановила она меня, — ты мне уже все сказал своим молчаньем.

Она отвернулась от меня и ушла, обняв себя за плечи. А я стоял не в состояние пошевелиться и просто смотрел ей в след, а потом, когда она скрылась в дверях колледжа, тупо взирал на отпечатки ее обуви на снегу.

— Парень, да ты молодец, — услышал я за своей спиной противный до дрожи голос. — Но, честно говоря, я впервые вижу девственницу способную противостоять тебе, без какой либо на то помощи с моей стороны.

— Давно не виделись, — сказал я, медленно оборачиваясь на звуки приближающихся шагов.

— Да уж, давненько, — усмехнувшись, протянул мой враг.

— И каким ветром тебя сюда занесло? Или ты вдруг решил сменить цвет крыльев?

— Прости, Асмаил, но нет, понимаешь ли, мне белый более к лицу. А вот относительно того, что ты меня раньше не видел, так пойми, это совсем не значит, что я за тобой не наблюдаю.

— Так наблюдал бы себе и дальше, зачем было материализовывается предо мной.

— Ну, знаешь ли, — протянул архангел скептически, — таких как эта девочка, остались единицы, и мой долг защищать их души и тела от такой мрази как ты. И я сейчас не о ее девственности говорю, как ты и сам, наверное, догадался.

— В самом деле? — изумился я. А где же ты был тысячу лет назад, когда избранная небом пала перед моей властью и силой?

— Сыграй ты тогда честно, победа была бы за мной.

— В этом и есть твоя проблема Михаил, ты до сих пор не можешь принять того, что демоны в отличие от вас архангелов честно играть не могут.

— Больше я не повторю той же ошибки, так что не спеши радоваться Асмаил, другого шанса у тебя не будет, я убью тебя прежде, чем ее душа почернеет.

И тут до меня, наконец, то таки дошло.

— Ты хочешь сказать, что Скай избранная? Она та кому суждено меня уничтожить?

Михаил лишь снизил плечами

— Кто знает, возможно, да, а возможно и нет. Искать твою погибель не моя головная боль, а твоя. Ведь если ты не забыл, мне в отличие от тебя демона ничего не грозит.

И он собирался было взлетать, так как сад начало заносить густым, словно хлопья снегом, но подумав о чем то, остановился.

— Чуть не забыл, смени имя, а то ты не достоин, применять на себя значение имени Даниель и тебе это прекрасно известно. Не зли меня еще больше прежнего, а то вдруг не удержусь и уничтожу тебя, нарушив тем самым баланс добра и зла на этой планете.

Ответить заносчивому архангелу я не успел, летал он как прежде безумно быстро.

Похолодало еще сильнее. Да и следы Скай снегом занесло. Возвращается на бал, никакого желания не было, поэтому я направился прямиком на парковку, где моим глазам открылась невероятная картина.





Татуировка — знак любви?




Чего боятся?

Ждать чего,

Весь мир как карта

А жизнь как полотно…

Вера Мартынюк

— Как он мог так со мной поступить?

— Дорогая, это же Ерик, а он козел, поэтому его слова не стоят твоего внимания. Да и к тому же, я надеялась, что рядом с Даниелем ты немного успокоишься и развеешься.

Возразить Алане я не успела.

— А сейчас, — проголосили с трибуны мои родители, что благодаря широким экранам, вывешенным по всей территории колледжа, было слышно везде — мы хотели б услышать речь королевы сегодняшнего мероприятия.

Все дружно зааплодировали, тем самым подгоняя меня.

Желания говорить у меня никакого не было, но вот пасть лицом еще раз, я не могла позволить себе такой роскоши.

— Добрый вечер леди и джентльмены, — спустя несколько минут вещала я, — я рада, что мне выпала столь большая честь, стоять здесь перед вами в роли королевы этого потрясающего бала цветов. В жизни каждого из нас были, есть и будут множество жизненных дорог. По которой из них пойти? Многие скажут, что выбор предстоит сделать нам самим, что все зависит, только от нас и никого другого. Но, боюсь, я буду одной из тех, кто не согласится с большинством. Я считаю, что этот выбор, выбор будущего зависит и от Бога, от его милости относительно каждого из нас, впрочем, наравне с нашим собственным выбором.

Я, верю в легенду, верю в то, что в нашем мире существуют как добро, так и зло.

Поэтому помните, что не все то золото, что блестит. Выбирайте свое будущее, хорошо обдумав каждый шаг. Цените в этой жизни не только каждый свой вздох, но и чистоту мышлений, дружбу и любовь.

На последних моих словах вынесли бокалы с шампанским. Увидев их в руках учеников, единственное, что мне пришло в голову, так это следующее:

— За мир во всем мире!

Дружный крик — За мир, — только подтвердил правильность моих суждений. Вот только на самом деле, я, кажется, несла околесицу, изрядно поизмывавшись над истинной речью, которую зубрила не один день. А в итоге что? Я все забыла и наговорила черти что.

И под чоканье бокалов, я неспешно покинула зал. Только мое исчезновение не осталось незамеченным для моей семейки.

— Скай, — позвала меня мама, почти нагнав в коридоре.

— Я хочу домой, — остановилась я

— Родная, почему ты сбегаешь? Это ведь твой бал, — явно не понимая моего поступка, спросил Виктор.

— Я устала. Слишком много событий на один вечер.

— Не думал, что ты у нас такая кисейная барышня, — хихикнув, протянул братец.

— Дерек, — в два голоса осадили парня родители

— Да ладно вам, — скривился братец, — уже и пошутить нельзя, я, кстати, вызвал лимузин. — Увидев шок на лице родителей, он еще додал, — да, да, я й сам от себя не ожидал подобного.

Мы дружно вышли на парковку, подальше от любопытных глаз. Хвала небу мело так, что света божьего не было видно. И это в начале января месяца, чего тогда ожидать от середины января с февралем?

— Может, передумаешь? — пытаясь заглянуть мне в глаза, спрашивала мама, стуча зубами.

— Ты уверена, что не хочешь вернуться обратно? — приобняв жену за плечи, спросил у меня отчим.

Смотря на них, я подумала и решила, что сегодня должно случиться хоть что-то хорошее. Поэтому, как только подъехал лимузин, я стянула с себя пиджак Дерека, как же холодно, и набросила на маму, поверх пиджака Виктора… обняла их поочередно, не задерживаясь, слишком холодно и садясь в лимузин, проговорила на ходу.

— Не беспокойтесь обо мне, это просто усталость, завтра все будет в полном порядке, мне просто нужно немного отдохнуть. — И подарив им воздушный поцелуй, от чего у Дерека отвисла челюсть, быстро додала…

— А вам желаю, хорошо повеселится. Дерек пригляди за мамой и папой.

И я захлопнула дверку лимузина, стоило мне это сделать, как он тронулся с места.

— Она назвала меня папой, — уже вдогонку, принес мне ветер радостный крик Виктора.

Улыбнувшись, я прикрыла глаза и откинула голову на сидение, в висках неприятно стучало, а глаза болели так, словно я несколько чесов рыдала.

Ничего, утешала я себя, сейчас приеду домой и приму ванну и всю мою усталость как рукой снимет, забуду кошмарный бал, тупоголового Ерика и смою привкус от поцелуя Даниеля. Ну, вот я опять туда же, начинаю прокручивать, словно пластинку злополучный вечер. Да дался мне этот Даниель, видеть его больше не хочу, тоже мне рыцарь на белом джипе нашёлся….

Вот мерзавец, нет, чтоб утешить меня, обнять, рассмешить, так вместо этого он унизил и разозлил меня до придела. Козел. Козел, такой же, как и Ерик. Придурки, козлы, недоумки…

— Простите мем, — открыл окно между пассажиром и водителем водитель лимузина, — могу я вам чем-нибудь помочь?

— Скажите, пожалуйста, — проблеяла я, запинаясь, — а я сейчас говорила вслух?

— Боюсь, что да, — ответил мне уже далеко не молодой водитель, — но если хотите, то я ничего не слышал.

Как неловко, подумала я и почувствовала, как горят мои щеки от стыда.

Но так как водитель не приподнимал стекла, не смотря на мое замешательство, поняла, что он ждет моего ответа, на заданный им вопрос.

— Нет, спасибо, ничего не надо. — Остальную часть дороги я смотрела в окно, чтоб не дай бог опять не начать вести себя словно неопрятная пацанка.

Оказавшись в своей комнате, я позволила Мари помочь мне с платьем и остановив поток ее вопросов о бале банальным не сейчас, выставила ее вон. Поступила я по-хамски, но честно говоря, общаться ни с кем не хотелось, вот приму душ и баиньки, а завтра найду свою горничную, и извинюсь от всего сердца.

Холодная вода успокоила мое разгорячённое тело и гудевшие от каблуков ноги. Когда почувствовала, что вот-вот замерзну, медленно начала менять в смесителе холодную воду на горячую.

И только когда кожа стала похожей на сморщенный картофель, я решила, что с меня достаточно и, укутавшись полотенцем, направилась чистить зубы.

— Что это? — Удивилась я, увидев в отображении у себя на груди что-то черное.

Оттянув край полотенца, чуть было не заорала от неожиданности. Над правой грудью у меня появилась татуировка, напоминавшая по форме черное крыло.

— Что это такое? Как? — Я включила воду пытаясь смыть рисунок.

— Зря стараешься, — раздалось за моей спиной.

Медленно обернулась. На унитазе восседал парень, как на стуле, вальяжно развалившись.

— Ты убегать не собираешься? — изумился он.

— Ты конечно извини, извращуга, но если ты не в курсе, так вот это моя ванная, поэтому я даю тебе минуту форы, на то чтоб и дух твой от сюда простыл.

— А не то ты вызовешь охрану? — решил он еще й поиздеваться.

— А вот и не вызову, по крайней мере не сейчас так точно, — улыбнулась я ему в ответ.

— Ты странная, ты в курсе? — смотрел на меня парень, не моргая.

— А ты в чужой ванной, но тебя же это не смущает, так с какого перепугу я должна считаться страннее тебя?

— Ладно, поднял руки парень, вижу, разговор у нас не заладился с самого начала.

— А должен был? — изумленно приподнимаю бровь. — Но в кое-чём ты прав. Вон или покалечу. — И ухватив фен, я двинулась в сторону незнакомца.

— Скай, остановись.

— А это сейчас что было? Ты не только извращенец, но и сталкер, раз знаешь, как меня зовут.

— Ни то, ни другое, то, что я тебе сейчас расскажу, расставит все точки над и, так что постарайся понять и принять услышанное.

— Точно! — Перебила я поток красноречия незнакомца, — ты мой тайный поклонник или друг придурка братца?

— Что? — Изумился, наконец, он и удивился так, что казалось, его глаза сейчас лопнут.

— А знаешь не важно, я ухожу, можешь сидеть здесь, сколько тебе вздумается, мне все равно.

И я развернулась, чтоб уйти.

— Ты вообще нормальная? — приподнялся парень, явно сконфуженный моим поведением.

Отвечать у меня желания не было, поскольку откуда не возьмись, на меня навалились такая усталость и безразличие ко всему, что единственное чего мне хотелось, так это отправится в постель.

***

— Так вот значит как?

— Ты уже напился в стельку, раз говоришь сам с собой — попрыскал ядом в мою сторону Натан.

— Не чеши всех под свою гребенку, — не остался в долгу я

— А почему бы и нет, изумился друг, судя по твоей мине вечер у тебя, как и у меня не задался.

— И что у тебя произошло — спросил я скорее для того что бы он отстал, нежели и в самом деле заботясь о его проблемах.

— Нет, ну вы видели, — прервал наш разговор тем временем подошедший Этан.

— Что они должны были видеть, поинтересовался Эльдар, явно вынырнувший из тьмы.

— Сколько раз тебе говорить… — начал было я.

— Пользуйся тьмой осторожно, да, да, — закончил мою тираду вместо меня Эльдар. — Так что там такого ты увидел?

— Не что, а кого, — возмутился тем неимение Этан — я видел Михаила.

Натан с Эльдаром удивленно и в тоже время шокировано уставились на Этана

— Тоже мне новость, — скривился я.

Теперь все не менее удивленно уставились на меня.

— И что это должно означать, — поинтересовался Натан

— Только то, что я его не только видел, но и разговаривал с ним.

— Ты сейчас ничего не путаешь, изумился Этан, ты, наверное, хотел сказать, что вы дрались, а не разговаривали.

— Прости друг, но мы именно что разговаривали.

— Я, наверное, что-то упустил, или мне просто сообщить забыли, что надвигается апокалипсис. — Обвел нас изумленным взглядом Эльдар.

— Хватит с меня ваших шуточек, — разозлился я, — я домой принять душ и спать.

— Странно, — резюмировал Этан, — а я думал, ты помчишься следом за своей королевой лилий.

— И с какого перепугу мне это делать, — не понял я.

— Ну, хотя бы с того, что архангел полетел как приклеенный следом за ее лимузином.

— Почему ты никогда не можешь говорить все и сразу, не ломая комедии при этом, — разозлился Натан.

Слушать их пререкания, желания у меня не было, поэтому вызвав тьму, я нырнул в нее, как в чистый глоток воздуха.

— Ну, ты и демон, услышал я телепатический поток от Натана, а как же подождать нас, а позвать с собой ты не подумал. Или ты решил, что в состоянии справится с Михаилом один на один.

Ворвавшись в комнату Скай, ее саму мы там не обнаружили, но услышали разговор, доносящийся из ванной комнаты.

— Так она и есть та самая, — первым заговорил Этан.

— Мы не можем позволить ему все о нас рассказать — подытожил Эльдар.

И уже в следующую минуту Натан сделал пас рукой, произнося заклинание.

Тьма отделила от себя небольшой сгусток и он, проскользнув в щель замочной скважины, попал в ванную.

Скай появилась буквально через минуту, уставшая, она еле переставляла ноги.

По ней было видно, что ступеньки она никак не преодолеет самостоятельно, поэтому выйдя из тьмы, я подхватил ее, словно перышко и мгновенно перенес в постель. Укутав одеялом, хотел было спуститься вниз, но почему-то задержался, любуясь ее мирным сном.

— Она уже победила тебя, — констатировал до сего скрывавшийся архангел.

— Не льсти себе и небесам, — ответил я, — игра ведь только началась и слишком рано еще оглашать победителя. Но спасибо, что точно указал мне на моего противника.

— Ты проиграешь, наряду с другими падшими, спрятавшимися во тьме, словно крысы, — и он исчез в облаке серебристой пыли.

— И что теперь, — поинтересовался Эльдар, когда мы вынырнули в моем особняке.

— А разве у нас так много выходов осталось? — поинтересовался я в ответ.

— Один действенный так точно, — протянул Натан.

— Убийство — это последнее на что я соглашусь, — грозно прорычал я в сторону Натана.

— Ты разве считаешь, это глупостью. Ведь рядом с ней ты ходишь по лезвию ножа — взорвался он в ответ.

Не зря ведь говорят, лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. И откинув в сторону пиджак, я оторвал кусок ткани от сорочки на груди.

— Это что, твой вариант стриптиза? — возмутился Этан. И не договорив, умолк, уставившись на открытую часть моего тела.

— Как ты узнал? Ты ее почувствовал? — первым пришел в себя Натан.

— Увидел, такое же крыло, но черное на теле Скай, когда укладывал ее.

— Тогда ты прав, убийство и в самом деле не выход. — Грустно улыбнувшись, произнес Натан и направился к барной стойке, подчищать мои запасы спиртного.

— Но как такое могло произойти — изумился Этан.

— Есть только одно объяснение, она гораздо сильнее предшественниц, а это значит, что и гораздо опаснее — подытожил как никогда серьезный Эльдар.

— Я и сам это понимаю, — гаркнул Этан, — но если дело только в этом, тогда татуировка была бы только у одного из них. Но по словах Даниеля понятно, что «Поцелуй падшего» коснулся их обоих, но как такое вообще возможно?

— Не знаю, — соглашаясь со словами Этана, произнес я.

— Боюсь, я знаю, — после очередного глотка спиртного произнес Натан.

Мы уставились на него, не мигая.

— Я не уверен, что это действительно то, о чем я думаю. Вернее не так, я не уверен на все сто процентов, только на девяносто девять и девять.

— Ты издеваешься, — спросил я, воочию наблюдая за тем, как быстро опустошаются мои запасы спиртного.

— Хорошо, — сдался друг. Существует легенда относительно поцелуя «Падшего», и она вам известна, но также кроме основного сюжета, есть и недосказанная часть. Суть ее в том, что метка поцелуя касается обоих только в том случае, если их жизни согласны соединить как на Небесах, так и в аду, я уже молчу про мир живых.

— Это просто чушь, — сказал я, — такого не может быть. Я- демон, она же смертный человек. Я бессмертный и могу погубить ее проще простого, так о каком равенстве может идти речь в наших отношениях?

— Но только не сейчас. — Возразил мне Натан. — Сейчас твоя сила и мощь будут защищать ее, не хуже чем тебя самого. Иначе говоря, умрёшь ты, умрет и она и наоборот, — и, икнув на прощание, Натан отключился.

— Вот как демон может так легко напиться? — Не верил я собственным глазам.

— Ты лучше скажи, что теперь делать будешь? — Вопросительно смотрел на меня Этан.

— То, что умею лучше всего, — соблазнять.

Как несправедливы вы,

той судьбы превратности….

В розницу — хорошие,

оптом — неприятности…

Розбицкая Наталья

Утро, лучше б оно не наступало. Голова гудела так, словно по ней стадо слонов прошлось. Чувствовала себя немощным созданием, неспособным даже на то, чтоб сходить в туалет.

— Привет красавица, — весело поздоровался со мной вчерашний глюк.

— Уйди чудовище, — ответила я ему совсем не весело.

— Может, наконец то, выслушаешь меня, вот тогда с радостью и уйду.

Да что за кара небесная, думала я, вчера от незнакомца не удалось избавится из-за нечеловеческой усталости, а сегодня из-за катастрофически плохого самочувствия.

— Чего тебе старче, — прохрипела я, — добить меня решил? Так вперед, сил сопротивляется, у меня никаких нет, только умоляю, исполни последнюю волю умирающего человека.

— Ну и какую же? — Скептически поинтересовался у меня этот нахал.

— Таблетку от головной боли мне найди и еще стакан воды, предоставь, а уж потом делай с моим бренным телом чего вдумается.

— Видимо и в самом деле тебе не сладко.

— Ох, неужто, наконец, до тебя дошло, — хныкнула я.

— Ну ладно, так и быть, — сказал парень и присел возле меня на кровать.

— Ей, ты чего, — слабо воспротивилась я.

— А кто-то здесь говорил о том, что с бренным телом расстаться готов.

— Так это только после таблетки и стакана воды, а не наоборот.

— Странная ты, — сказал он и положил руку мне на лоб.

Боль медленно, но все же уходила, возвращая мне радость жизни.

— Ты повторяешься, — гораздо легче вздохнув, протянула я, — но, кстати говоря, а как тебя зовут, и с какой радости ты меня преследуешь?

— Как понимаю, умирать ты передумала, — улыбнулся сталкер. — Ну что ж тогда, зовут меня Михаил, и ты должна выслушать меня.

— Хорошо, сдалась я, ты меня спас, взамен так и быть, говори чего тебе от меня надо.

Час спустя моя голова гудела еще сильнее прежнего, но, несмотря на это память услужливо повторяла, как пластинку мой разговор с…, как оказалось архангелом, а не сталкером.

— В мире существуют ангелы и демоны. Ангелы на стороне бога и его творений людей, а демоны или же, иначе говоря, падшие ангелы на стороне дьявола.

Я тактично промолчала. А что я могла сказать на такое начало разговора. Я христианка, да я верю в то, о чем он говорит, но я не понимаю, почему он говорит это мне и зачем преследует меня.

Наверное, наблюдая некую неопределенность или же скорее непонимание в моих глазах, Михаил все же решил продолжить свой рассказ.

Много, очень много лет назад, демоны были ангелами, но после того как предали Всевышнего, они были низвержение в ад и стали падшими. Их крылья вместо белых стали угольно-черными.

Я все еще молчала, решив, во что бы то ни стало выслушать его до конца.

— Вернутся обратно на небо, они не могут, поэтому бесчинствуют среди людей, отбирая их души, тем самым преподнося свою месть Господу за его непоколебимое решение относительно них.

— Ты, наверное, хочешь знать, при чем здесь ты, — еще раз взглянув на мое недоуменное лицо, сказал архангел.

— Будь уж так любезен, — ответила я.

— Каждое тысячелетие появляется избранный или избранная, который может изменить ход событий в войне добра и зла. Этому человеку подвластно усмирить демона, или даже нескольких. Я думаю, ты слышала о царе Соломоне, он был одним из избранных. Повторить его подвиг еще никому из последующих избранных не удавалось.

— Подожди, подожди, — перебила я его, — а не хочешь ли ты сказать, что я избранная?

— Именно это я и пытаюсь донести до тебя. Прости, — наблюдая мое огорчение, спохватился он, — прости, но это так. Ты действительно избранная и демонов уже повстречала.

Вот в этом месте я его совсем некультурно перебила.

— Я так и знала, — завопила я, сорвавшись на ровные ноги, хвала Богу успела придержать вчерашнее намотанное полотенце, — вот знала, — продолжала твердить я. — Это Дерек, он и есть демон, не так ли. Еще с первой нашей встречи почувствовала гнильцу.

Но взглянув на Михаила, продолжила совсем другим тоном.

— Мог меня и не сразу осаживать. Дал бы человеку с минутку счастливой побыть, так нет, кукиш мне, а не радость. Раз не Дерек демон, то кто?

— Тот, кого ты вчера целовала, — был мне ответ.

— Он конечно козел, но не думаю, что настолько. — Парировала я в ответ.

— Угу, и татуировкой, еще скажи, что не он тебя наградил, — ехидно улыбаясь, проговорил парень.

— Ну, все, взбеленилась я, пора заканчивать этот фарс, где скрытые камеры? Я сдаюсь, сил никаких нет терпеть этот спектакль. Слышите, я сдаюсь, — орала я, поворачиваясь по направлению к разным углам.

Позади меня раздался хлопок. Ну, наконец-то подумала я, конец этой трагикомедии, со мной в главной роли, но когда обернулась, то так и села, отвесив челюсть.

У Михаила за спиной образовались два белоснежно-белых и очень мощных, как на первый взгляд крыла! А когда он еще й взмахнул ими, подняв такую волну воздуха, что одеяло у меня на голове оказалось. Вопрос относительно спецэффектов, отпал как то сам собой.

Дальше его повествование я слушала молча, не перебивая, в двух словах если передать, то выходит следующее: мне конец.

Из рассказа архангела я узнала, что не только Даниель, но и Натан, Этан, Эльдар, никакие не студенты, а что есть наивысшие демоны, настоящих имен Михаил мне не назвал, сказав, что с этим я должна разобраться сама. Но самое отвратительное, так это то, каким образом Даниель избавился от моей предшественницы. От его рассказа кровь в жилах холодела. Как оказалось, эта компания мальчиков отличников свела с совета не одну сотню людей, питаясь их душами. Также архангел развеял и последнюю мою надежду касательно того, что не все еще утрачено, поскольку демоны не знают кто я, указав на татуировку на моей груди.

Значение этой татуировки он не знал, о чем мне и сообщил. На вопрос что мне делать, Михаил, картинно загибая пальцы, вынес перечень пунктов:

Выжить. Сохранить чистоту души. Не поддаваться на провокации. Победить демонов.

На вопрос о том, как их победить, он только снизил плечами, мол, не знаю, у каждого избранного своя тропа.

В конце разговора он меня добил тем, что выбор я должна сделать свой сама, а архангелы будут просто свидетелями происходящих событий.

***

Я понимаю, что времени осталось мало, но разве в этом мире деньги не все решают, — орал я в телефонную трубку, — просто скажите сколько, меня устраивает любая цена, вам стоит ее лишь озвучить.

— Ты, в самом деле, зайдешь так далеко? — спросил меня Натан, едва ли я повесил трубку.

— А ты и в самом деле веришь в то, что Михаил отступился и выдал мне карт-бланш. Да теперь я даже не то, что в ее комнату попасть не могу, да меня вышибает с тьмы, уже на расстоянии ста метров от особняка Кейнов.

— Хоть и видел, что она там живёт, а все никак не могу к этому привыкнуть — тряхнул головой Натан, будто пытаясь, избавится от своих же мыслей. Все в голову не укладывается, почему она терпела издевательства, раз могла все прекратить, только назвав свою истинную фамилию.

— Именно это она и не решилась сделать, — еще раз обдумав все, что разузнал о ней я пришел к следующему, — я думаю, что она либо сама при переезде не признала Кейнов, либо посчитала себя не достойной новой семьи.

— Да уж, что не поворот, то фейерверк, — покачав головой, констатировал Натан. — Ладно, пойду, улажу проблемы с транспортной фирмой. У меня появилась одна идейка, как закрыть вас в одном помещении на несколько часов. Спасибо можешь не говорить, — махнув мне напоследок рукой, Натан, хлопнув входной дверью, ушел.

***

— Я никуда не поеду — уперев руки в бока, я стояла на своем. — Только избавилась от бала, даже еще толком в себя не пришла, как на тебе вот, учебная поездка. Ну почему учеба не может быть такой как всегда, пары, перерывы, опять пары.

— Прости, милая, но это не обсуждается. Эту поездку организовало министерство образования для студентов колледжа бесплатно, сказал Виктор.

Я понимала, что как дочь, должна поддержать его, но как избранная, я безумно боялась. А кошмар о бабочках, в последние дни стал, мягко говоря, моим наваждением.

Собирать чемодан, понимаю, что надо и одновременно надеюсь, что не встречу его. Теперь я понимаю, почему так сильно тонула в его глазах, и почему я единственная из девочек, с кем он проявил желание общаться. Какой же я была дурой, надеясь на то, что я ему нравлюсь. Бросив напоследок в чемодан несколько книг, за которыми если что можно спрятаться от ненужной болтовни, я со злостью захлопнула его.

— Привет Алана, — улыбнулась я подруге, которая тащила ненормальных размеров чемодан, грозящий в любую минуту открыться и вывалить свое содержимое на созерцание всем желающим.

— Привет Скай, — пыхтя, словно паровоз поздоровалась она.

— Скажи, а мы разве не на три дня уезжаем, — спросила я у нее.

— На…три, — преодолевая последний метр ко мне, ответила Алана, и согнулась пополам, пытаясь, отдышатся, — а почему ты, собственно говоря, спрашиваешь?

— Зачем? А это из-за твоей поклажи.

— А что не так с моим чемоданом, — удивилась подруга.

— Да как тебе сказать, — протянула я, — он выглядит так…

— Как будто ты решила переехать жить в другой город, — закончил вместо меня Даниель, обняв при этом по-хозяйски меня за плечи.

Вывернувшись из кольца его рук, под цепким взглядом улыбающейся Аланы, направилась в сторону куратора, который подзывал к себе всю нашу группу. Вот пускай теперь подружка похихикает и дотаскивает сама свой чемодан, а то я еще хотела помочь бедолаге, но если она такая сводница, то пускай надрывается и дальше. Пока мысленно мстила Алане, сердце продолжало в груди бешено стучать, норовя и вовсе выскочить.

— И что за кошка между вами пробежала, — придвинулась ко мне вплотную Алана, зашептав при этом так громко, что только глухой не обратил бы внимания.

— В автобусе расскажу, — заявила я, зная, что упираться бессмысленно, ведь иначе подруга не отвяжется.

— У тебя девятое или же седьмое место? — спросила Алана.

— С чего ты это взяла, у меня пятнадцатое, — ответила ей я.

— Тогда прости мою дотошность, но как именно ты собралась поговорить со мной, или же ты совсем не против, чтоб пол автобуса погрели уши?

— Вот тоже мне проблема, — хмыкнула я, — поменяюсь местами с твоим соседом, да и всего делов.

— Не знаю, как там проходили твои прежние поездки, но здесь пересесть никак не получится, поскольку билеты именные.

— И что с того, — непонимающе уставилась я на нее.

— А то, — картинно закатив глаза, принялась объяснять мне подруга, — что если не дай Бог что случится, то в морге людям будет меньше работы с опознаванием наших тел.

Я открыла и закрыла рот, логика железная, ничего не скажешь. Хочу в обычный автобус, где можешь сесть там, где тебе нравится.

Войдя в автобус, я чуть было не взвыла в голос, да разве это автобус вообще, да это купейный вагон на колесах какой то, с отдельными коморками-купе на двоих. М-да уж и кто ты мой сосед? Кто? Думала я, продвигаясь по коридору к своему месту.

Толкнув дверь своего купе, я мало в обморок не упала. Прислонившись щекой к окну, в нем мирно посапывал Даниель.

— Я отказываюсь ехать с ним в одном купе, — заявила я мистеру Майколзу, которому выпала честь сопровождать именно наш автобус.

Но вместо ответа, он втолкнул меня в мое купе и закрыл дверь перед моим носом, видимо нервы относительно соседа не одна я успела ему потрепать или может он все еще мстит мне за тот раз?

— Чего застила, или все же надеешься, что профессор вернётся и предложит тебе пересесть? Если так, то и не надейся, — добил меня Даниель, — визит к стоматологу ему тогда обошёлся в очень кругленькую суму.

Месяц назад, злясь на учителя танцев, который не один день задерживал меня допоздна и дрессировал, словно цирковую зверушку, я, покидая студию в очередной раз поздно вечером, открыла с ноги дверь танцкласса. Откуда же мне было знать, что Майколз и месье Дюпле близкие друзья, и что тот будет ждать друга под дверью танцкласса. А поскольку удар у меня ну уж слишком отработанный, то я конкретно проредила его верхний зубной ряд.

— Ты как хочешь, можешь конечно стоять хоть всю дорогу уставившись на спасательную дверь, вместо того чтобы сесть, только будь человеком и отойди на шаг в сторону, а то ты не прозрачная, чтоб я мог нормально смотреть телевизор.

Повернувшись налево, я увидела огромный 3-Д экран. Он занимал почти всю стену. Напротив которой располагались два на первый взгляд очень даже удобных кожаных кресла кремового цвета, по две стороны от которых были отсеки для личных вещей. Чемодан же вмещался под кресло или же за ним, в зависимости от габаритов самого чемодана, либо чемоданов.

Сняв верхнюю одежду, поместила ее в свободном отсеке. В купе было ужасно душно, несмотря на то, что зима за окном. Сидеть в теплых джинсах и вязаной теплой шерстяной кофте в помещение с температурой около двадцати пяти градусов, это еще то удовольствие.

Мы проехали всего несколько километров, как я поняла, что если не переоденусь, то упаду в обморок.

— Отвернись, — сказала я, вскакивая со своего места и вытягивая чемодан. Хорошо, что спальный топ отыскался в нем мгновенно и плевать мне с колокольни на то, что он безумно соблазнительного внешнего вида.

— С чего бы это, — возмутился Даниель, сидя в тонкой рубашке на короткий рукав и судя по всему в легких брюках, и со скучающим видом наблюдая за моими движениями.

— Разве не понятно, — изумленно произнесла я, — мне жарко, отвернись, — гаркнула я опять, чувствуя, что даже трусы вспотели.

— Ладно, — лениво протянул парень, наблюдая за моим психозом.

Несколько секунд я седела, не решаясь раздета, но когда капля пота начала катится у меня по лицу, поняла, что все, больше так не могу.

Взявшись за свитер обоими руками принялась стаскивать его из себя и когда уже казалось все он почти снят, только остался на вытянутых руках, Даниель резко повернувшись ко мне, прижал одной рукой мои спутанные свитером запястья, а другой рукой прижав мое тело в области живота к креслу, тем самым нависая надо мной, проговорил:

— Успокойся, — сказал он, так как я собиралась закричать, — запомни, ты как девушка меня совсем не интересуешь, поэтому твоя комедия мне порядком надоела.

Резко выпрямившись и убрав от меня руки, при этом сделав такую мину, словно я чахоточная, он отвернулся. А я так и осталась сидеть, обида заполнила душу прямо до краев.

***

Она издевается? Раздеться возле демона похоти? А может архангел ей не все рассказал, ведь мне так ничего и неизвестно, я сам все решил, за нас двоих и только что исполнил приговор.

Час спустя, когда она уснула, а я, наконец, смог разомнять отекшую шею,(да нелегко целый час пялится в окно, где пейзаж менялся от поля к лесу и обратно к первому), первое что открылось моему взору, это ее опухшие глаза. Почему я сказал то, что сказал, вместо того чтоб завлечь ее в свои сети. Если оставить все так как есть, то кто-то из нас умрет или же как сказали старики — наблюдатели, скорей всего мы умрем оба, поскольку мы не можем быть с ней на грани миров и в тот миг как наши отметки в виде татуировки начнут, распускается, нам придет конец…

Это однозначно будет очень долгая поездка, хотя бы для нас двоих. В подтверждение моих невеселых мыслей Скай заворочалась, ища более комфортное местоположение. Надо признать его она все же нашла, правда на моем плече, уткнувшись носом и губами мне в шею.

Когда я и сам уснул, не знаю, но просыпался под жуткое ворчание девчонки и ее наглые пихания ногами в мой бок. С каждой секундой покидая объятия Морфея, я чувствовал, как адски болит занемевшее за несколько часов плечо, она мне его отлежала.

Разлепив глаза, увидел, как она трясёт мной словно грушей, вцепившись от нетерпения обоими руками в мою любимую надо сказать рубашку.

— Да как ты посмел так со мной поступить, да как тебе не стыдно, ты козел, а еще навешал мне лапши на уши, мол, как девушка не интересую.

— Прости, что перебываю твои излияния, но какой именно смертный грех я совершил по отношению к тебе, что ты так стебешся над моей рубашкой.

— Ты еще спрашиваешь, — зашипела она и замахнулась, собираясь мне врезать. Видимо желание меня стукнуть зрело в ней давно, но совесть не позволяла бить спящего.

Я успел перехватить ее кулак за секунду до встречи с моим носом.

— Слышишь ты, фурия, — гаркнул я ей в лицо, — либо ты говоришь, в чем проблема, либо я за себя не ручаюсь, и остальную часть пути ты точно проедешь на полу вместо кресла.

Вняв моим словам, а скорее всего, тону, которым они были произнесены, она немного охолола, но вот ее глаза, если б могли, то выжгли б во мне дыру размером с кратер вулкана.

— Ты, ты, — начала она, негодуя, — ты, - заорала она, — ты прижимался ко мне!

— Ну, уж нет, ты, наверное, имела ввиду, что это ты первая прижалась ко мне, посягая на мое тело, — улыбаясь, протянул я, но решив не начинать новый скандал продолжил — и пока ты не разразилась новой порцией по твоему мнению праведных ударов в мою сторону, позволь мне кое-что тебе продемонстрировать.

***

— Прости, — все, что смогла я выдавить из себя, посмотрев предоставленное мне Даниэлем видео в качестве его невиновности относительно моих притязаний. Надо сказать, что так стыдно мне еще никогда в жизни не было.

Парень, как оказалось, не только разложил кресла, чтоб было удобнее спать, но и укутал меня одеялом, когда я уснула.

А вот я, вместо того чтобы выразить ему свою благодарность, не только умудрилась забраться в его кресло, в поиске тепла, так еще й обвила его руками и ногами, а потом же и обвинила, что это он, а не я к нему приставала.

— Что? Что прости? Ты это сейчас извинилась или мне послышалось. Ведь если так, то извиняешься ты почти бесшумно, в отличие от того как громко обвиняешь.

— Прости, — зашипела я, — я сказала про-сти!. — И поднялась, чтоб сходить в туалет, как мистер Майколз объявил по громкоговорителю, что через пять минут у нас первая и последняя остановка на пути к отелю.

— Если так, — размышляла я в голос, — то выходит, мы проспали где-то два с половиной часа?

— А ты как проснулась, то посмотреть в окно не соизволила? — спросил парень ухмыляясь.

— Не смотрела, — буркнула я, а про себя подумала, я с тобой ругалась, думала, на честь мою позарился, так что не до окна мне было.

Словно прочитав мои мысли, парень улыбнулся во весь рот и поднялся.

— Я иду в кафе, я голоден, а ты как хочешь.

— Это типа приглашение такое? — удивилась я.

— Нет, это констатация факта, — отрезал он, — поскольку платить за тебя я не собираюсь. Так, что спустись с небес на землю, я на свидание тебя не приглашаю, а то вдруг ты себе снова чего-то нафантазируешь, а мне потом расхлебывать.

Возразить ему не получилось, поскольку он, высказавшись, сразу же покинул наше купе.

— Да чтоб ты там замерз, — гаркнула я, выбежав за ним вслед.

— Как вижу вам двоим довольно таки весело, — сказал профессор, проходя мимо меня, — а еще жаловалась. — Заулыбавшись еще шире он пошел поторапливать других студентов, говоря что-то типа того что автобус здесь вечно стоять не будет и раз мы такие медлительные, то видимо не слишком и голодные.

— Скай, — позвала меня Алана, которая вышла немного потрепанной из своего купе. — Ты еще не ушла, — и тут же улыбнувшись, подлетела ко мне и поволокла за руку на выход из автобуса.

— Холодно, — опомнилась я, одетая в одной майке на морозной улице.

— Это у тебя в купе слишком жарко, раз ты разгуливаешь чуть ли не голая, — проворчал мне в спину, откуда не возьмись братец и накинул мне на плечи свою куртку.

Шесть наших автобусов по тридцать два места в каждом, вместе с сопровождающими патрульными машинами, грозной шеренгой выстроились на окраине небольшого городишка по пути к месту назначения, возле небольшого, на первый взгляд, но достаточно уютного ресторанчика. Толпа голодных студентов атаковала не только его, но и близ находящиеся магазины. Нам был отпущен час на то, чтобы заморить червячка.

— Я голодная, как волк, — подскакивала Алана от нетерпения, пока мы сидели за столиком, ожидая наш заказ.

— Ты и в самом деле едешь с ним в одном купе? — Никак не унимался Дерек, проводя мне допрос с пристрастием и мрачно взирая в тоже время на Даниеля.

— В очередной раз отвечаю да, — но судя по Даниелю, видимо он уже совсем не рад, что пустил нас за свой столик. Он хотел побыть джентльменом относительно нас девушек, да и столики все были заняты, так что и у нас выбора не было, разве что заказать еду с собой.

— Странно как такое могло произойти, — все не унимался братец и посмотрел на Даниеля так, словно увидел третий глаз у него на лбу.

— Но разве вы с ней не в одном купе едете, — парировал Даниель, всматриваясь в глаза Аланы и Дерека.

— Что? — это уже я удивленно уставилась на медленно краснеющую подругу.

— А из-за кого ты думаешь у Аланы такие распухшие губы. — Все не унимался Даниель, явно возвращая долг Дереку.

Слава Богу, нам принесли заказ, и спор парням пришлось прекратить. Дереку принесли ризотто, а Даниель заказал себе омара.

— Ура, моя паста, — воскликнула Алана, намного громче, чем следовало, тем самым указывая на то, что пора бы покушать.

Ели мы молча, но глазами между собой все время перестреливались. Алана утоптала три порции лапши, поразив парней до глубины души. И я, решив не отставать от подруги, все же девичья солидарность — это святое как-никак, поэтому после горячего бульона, принялась за огромнейшую порцию бифштекса из свинины, потребовав на десерт кусок шоколадного торта ы порцию мороженого и к тому же сладкий ванильный коктейль.

— Учти, — сказал Даниель, наблюдая как я поглощаю уже вторую порцию шоколадного торта, — если тебя стошнит, то путешествие ты продолжишь в коридоре, а не в нашем совместном купе.

— Еще посмотрим, — жмурясь от удовольствия, протянула я в ответ.

***

До отеля мы добрались почти без инцидентов. Пролитый на Даниеля горячий кофе, я инцидентом не считаю, ведь если подумать, то с кем не бывает.

Друзей найти, бывает сложно,

Но очень просто потерять.

С друзьями надо осторожно,

Ценить, любить, и уважать.

Дмитрий Веремчук

Никогда бы не подумал, что девчонка может слопать столько еды. Да у нее безразмерный желудок, наверное. И судя по Алане, то не у нее одной. Да еще и Дерек сверлящий меня взглядом, тоже мне друг детства нашёлся и как только родным людям не надоедает ломать комедию столько времени то.

Если подумать, то женитьба отца и матери, еще не делает родственниками их детей. Может в этом случае также? Нет, мотнул я головой, видно же было, что любовь его суто братская и не более.

— Как я устал, — ложась на кровать, тяжело вздыхал я.

— Не совсем то, что я надеялся от тебя услышать, — закрывая минибар, сказал Натан.

— Какого демона ты здесь забыл? — уставился я на него. — Мне и так плохо, еще и ты нарисовался.

— Так понимаю, соблазнить ее не удалось — заржал Этан.

— Иди, попробуй, соблазни ту, с которой ехал сам, особенно если ты в мокрых брюках.

— Почему в мокрых? — выпрыгнул с тьмы Эльдар, прямо на кровать, возле меня.

— Вот черти, — протянул я, — да потому, что Скай опрокинула на меня сразу две чашки горячего кофе, да еще и умудрилась сделать это, совершено случайно.

Чего чего, а вот манер они никогда не научатся, ржут словно кони, вот Натан даже слезу от смеха пустил, а Этан так вообще под стол скатился, похрюкивая от веселья.

Немного успокоившись, Эльдар, все же решился упрекнуть меня тем, что я хоть и обожженный, но все же путешествовал в сносной и тем более желанной компании, в отличие от них самих.

— Ну, уж извините, — в очередной раз прошипел я, — что другого способа нежели гипноз я не нашел. Да и времени было мало, чтоб втолкнуть директрисе идею фикс, выдав ее как единственно правильную.

— М-да уж, пусть пары не разлучаются, раз их свел сам бал цветов, — перекривляя речь директрисы, произнес Натан.

— А что, мне понравилось их педсовещание, один Майколз чего только стоил, услышав вердикт директрисы, — заходясь очередным приступом смеха, протянул Этан.

— Знаешь ли, — выступил в защиту Майколза Натан, — ты бы тоже не особо обрадовался, узнав, что тебе предстоит взять с собой мисс Уинстон, благодаря бальной жеребьевке преподавателей, позаимствованной, с легкой руки директрисы, от студентов.

— Ну не знаю, — задумчиво протянул Эльдар, — лично мне мисс Уинстон нравится. Стильная, знающая себе и другим цену женщина.

— Угу, — вклинился я, — не считая того, что ей 58, а Майколзу около 37.

— Ой, а не ты ли всегда твердишь, что любви все возрасты покорны, — глядя мне в лицо сыронизировал Натан.

— Да ты хоть знаешь, как противно сидеть возле Мелены Хоуп, которая плевать хотела на все нормы морали? Да у меня уши еще на балу в трубочки от ее ругательств скрутились, — заныл Этан. — Так вот тебе на, еще 6 часов возле нее, а ты в это время никак со Скай не продвинулся. Асмаил ты, черт тебя дери демон или сопливый школьник, коим прикидываешься. Да ты хоть в курсе, что возле Мелены и спящим то прикинутся, не получилось, она трясёт за плечи так, что зубы начинают стучать, да еще й вопит при этом:

— Так ты не спишь! — перекривился Этан Хоуп.

— Сплю, я ей в ответ, а она мне, да ничего страшного, я буду громко говорить, ты все равно сможешь услышать.

— Ну, знаешь, — вставил своих пять копеек неожиданно и Натан, — Мелани Хоуп, это еще ничего, а вот Сидни Роудс, чудовище воплоти. Все возникнувшие вопросы она решала за нас обоих, поскольку она, видите ли капитан команды чирлидерш. Мы просмотрели несколько ее выступлений, для лучшего запоминания ею теперешних, а также, чтоб вспомнить прошлые движения в танцах, а также ошибки, которые совершила во время танцев.

— И все бы ничего, если б после каждого ролика, она не спрашивала о моем мнение относительно увиденного. А также относительно того или иного движения, которое по ее мнению ей не совсем удалось. Потом она плавно перешла к спортивной одежде чирлидерш, какие они невзрачные, по ее мнению и слишком закрытые. И что юбка выше колена на двадцать с лишним сантиметров — это безумно длинная юбка, а у нее такие стройные ноги…

— Да вам и впрямь смотрю, не повезло, — перебил Эльдар, излияния Натана, — а у меня вот все было зашибись. Рядышком с Витни Аннет Джеселин Белингер не так и плохо. Она сидит на диете, и мы успели обговорить вегетарианство, раздельное питание, новомодные голодовки и так далее. И теперь после шести часовой дискуссии, я в состоянии просветить вас о количестве калорий, и не только, блюд высокой и домашней кухни, в особенности об их плюсах и минусах по отношению к нашему с вами здоровью.

— Но это еще й не самое интересное, — заулыбался Эльдар, — когда у нас была остановка, ну вы помните, то избавится от нее, мне не удалось, поэтому могу сказать только одно, постная гречка на обед — это жо…

— Окей, мы все поняли, — перебил я его, — тебе пришлось хуже всех, мы то хотя бы сыты, в отличие от тебя.

Переглянувшись, весело рассмеялись, придя к выводу, что день был просто кошмарным.

А вот ночью, в мой номер пробрался вор.

***

— Ну и где же я его оставила? Он точно был у меня в автобусе. Так Скай, успокойся и подумай, куда ты могла его положить. Итак, — продолжила я говорить сама с собой, — поужинали все желающие из нашей группы где-то в семь в ресторане отеля. Потом, когда я поднималась в свой номер, столкнулась с Ериком в коридоре. После очередной порции гадостей в мой адрес, я отправилась обратно в ресторан, отказавшись от компании любезной, но до предела уставшей подруги. Дальше ко мне подсел Даниель. Мы как всегда поссорились и, сорвавшись с места, я стремглав удалилась в свой номер… Блин, я ушла и оставила свой телефон на столике. О нет, нет, нет, что же мне делать? Ведь теперь он в руках Даниеля, это точно.

Поразмыслив минут двадцать, пришла к единому на первый взгляд правильному решению. Нужно пробраться на этаж парней.

Дело осталось за малым, узнать номер комнаты Даниеля. Можно конечно спросить у Дерека, но что ему ответить на вопрос, зачем мне это надо? Правду? Так он сам тогда отправится за моим телефоном, а так как у меня на телефоне пароля нет, поскольку я его все время забываю, то братец запросто прочитает все мои секреты в онлайн дневнике.

О том, что их мог уже давным-давно прочесть Даниель старалась и вовсе не думать.

Набравшись мужества, покинула свою комнату и постучалась к Алане. Открывать подружка дверь не спешила, где-то после десяти минут моего интенсивного стука и молитв, касательно того, чтоб никто из преподавателей меня не застукал в коридоре поздней ночью, спустя четыре часа, после всеобщего отбоя наших групп.

Открыв дверь и втащив меня внутрь одним рывком, первое, что у меня спросила подруга:

— Ты вообще в курсе, который сейчас час?

— Прости, — быстро выпалила я, не дожидаясь ее нравоучений, — но у меня ЧП.

— Хорошо, хорошо, — не удосужившись дослушать до конца, Алана направилась в ванную и уже через минуту впихнула мне в руки пачку прокладок.

— Да не в этом смысле ЧП, — взбеленилась я, и начала просвещать ее.

Поняв, в какую ситуацию я влипла, Алана начала веселится, как дите малое. Но узнав об онлайн дневнике и его незащищенности паролем, хохотала словно умалишенная, представляя себе, наверное, что я могла там понаписать.

Где-то через пол часа, изрядно повеселившаяся за мой счет Алана, решила все же снизойти до помощи мне. Набрав номер Дерека, пригласила его на ночную вылазку, и как бы беспокоясь о том, чтоб его не сдал Даниель и компания, в отместку за ситуацию с Даниелем в ресторане, узнала в каких номерах демоны. Хотя нас интересовал лишь один конкретный демон. Отмазка была глупой, но как ни странно действенной.

— Так вот, — наставляла меня Алана, уже в пятый раз подряд. — Сейчас мы покидаем наш этаж и выходим на лестничную площадку, спускаемся этажом ниже, напоминаю, еще раз, что лифт нам не подходит, там установлена камера слежения, а я точно знаю, что Майколз договорился с управляющим отеля, об просмотре камер слежения на обоих наших этажах.

— Но, тогда он увидит, как мы крадёмся коридором.

— Нет, он увидит как ты, и Дерек крадетесь по коридору, поэтому кончай ныть, и надевай то, что говорю, если не хочешь, чтоб тебя узнали, я уж не говорю о том, что б поймали.

Суть нашего с Аланой плана была в том, что б пробраться в комнату Дерека сразу же после того как он ее покинет, не приворачивая к себе его внимания при этом. А чтоб меня не узнали, Алана решила сделать из меня девушку легкого поведения.

Увидев себя в зеркале, я мало в обморок не упала. Волосы распущены, локонами рассыпаются по плечам, она умудрилась их так искусно подколоть, что в какую ту минуту в мою голову закралась мысль, а не подстригла ли она мне волосы?

Большие серьги в форме колец, броский макияж…, да одна помада чего только стоила, красная, словно кровь. А накладные ресницы, да они мне дворников на стекле автомобиля напоминали. Взлетая то вверх, то вниз, стоило мне лишь закрыть или открыть глаза.

Что касается одежды, то, как таковой, более ли мене приличной ее язык назвать не поворачивается. На мне был кружевной топ черного цвета, из-под которого на добрых два сантиметра выступал бюстгальтер белого цвета. Пупок был выставлен на всеобщее обозрение.

Ниже на мне красовалась не то юбка в обтяжку, не то широкий ремень. Как по мне — ремень, но Алана со мной не согласилась, настаивая, что это мини-юбка. Куда уж больше мини?… Завершали мой образ сапоги выше колена, черного цвета, юбка-ремень кстати была белой.

Сверху на всю эту прелесть Алана набросила пальто, тоже черного цвета, чтоб в случае чего не спалится раньше времени.

— Ну, ты и куколка, — сказала подруга, любуясь моим внешним видом. — Да что там говорить, ты выглядишь сейчас не как девушка легкого поведения, а настоящей куртизанкой. Такая красотка, прям, глаз не отвести.

Хотелось мне это признавать или нет, но в Аланы золотые руки. Я, в самом деле, мала безумно вызывающий и не менее притягательный для глаз вид. На бал я тоже прибыла красивая, но нежная и хрупкая, о чем мне не только братец, но и Виктор говорили не единожды. Также тогда отчим, хотя нет, я ведь решила звать его папой, так вот папа, сказал, что я очень похожа на маму. Согласится с ним, я не могла, на мой взгляд, мы совершенно разные, знойная блондинка и серая мышка — брюнетка. Но вот сейчас разглядывая свое отражение в зеркале, блеск в собственных глазах, я склонна согласится с ним, мы с мамой действительно похожие, я как, оказалось, тоже могу быть более чем привлекательной. Чем больше всматривалась в свое отражение, тем больше уверенности и сил прибавлялось мне.

— Пошли уже, — заложив руки на груди, протянула Алана.

В отличие от меня она была одета более чем пристойно. А вот если подумать, то во что меня она одела, на ней я ни разу ничего подобного не видела, надеюсь и не увижу, а з другой стороны это ее личное дело сбрасывать маску пай девочки или же нет.

Решив про себя не совать нос в чужие дела, я последовала за Аланой по коридору. Слава Богу, хоть здесь мы могли пройти незамеченными, поскольку если прижаться к стене, что мы и сделали, камера нас не засечет, поскольку висит прямо над выходом на лестничную площадку, а она по ту же сторону что и наши комнаты. Нас с Аланой, так сказать как самых ответственных и нив чём серьёзном никогда не провинившихся…, как самых благопристойных девушек, поселили по обе стороны от выхода на лестничную площадку. Именно эту речь толкнула мисс Уинстон, с легкой руки профессора Майколза, когда речь зашла о выборе номеров.

Они, видите ли, были стопроцентно уверены в том, что мы с Аланой ни сбегать, ни хулиганить не станем и уж точно сможем пресечь попытки других девушек на этаже, если те вздумают сотворить что-то непотребное…

— Наивные, — сказала Алана, косясь на камеру над нашими головами.

Я с ней была солидарна.

Но вот что касается нужных нам комнат Дерека и Даниеля, то они напротив того самого злосчастного выхода на лестничную площадку, этажом ниже. Мы с Аланой поначалу тоже не поверили своему счастью, что нам так повезло и Дерек с Даниелем соседи.

Закусываю губу и вспоминаю, как снисходительно улыбалась мне служащая ресторана, когда посреди ночи, еще до визита к Алане я приперлась за своим телефоном. Вот именно она и сообщила мне, что мой телефон у моего молодого человека, с которым я ужинала. Услышав подобное, моя челюсть просто отвисла, не в состояние вернутся на прежнее место.

— Да поторопись ты, — шикнула на меня Алана, — чего размечталась то?

— Мне неудобно на таких высоких каблуках, — прошептала я в ответ.

— Неудобно? Неудобно головой вниз ходить, а это просто маленькая жертва, на пути к достижению твоей цели. Так, что пошевеливайся, давай, пока нас не поймали в столь поздний час.

Оказавшись этажом ниже, я спряталась за дверью, которая вела с лестничной площадки на этаж отеля, занимаемый парнями. Словно во фразе мальчики налево девушки на право, но у нас девушки сверху, а мальчики снизу. Некоторые парочки, конечно, были не восторге от данных перспектив. Вообразив себя взрослыми и лишенными родительского контроля, но как бы ни так.

Я прислонилась к стене, пытаясь с ней слиться воедино. Алана распахнула дверь и удерживала ее рукой с одной стороны, а я с другой, тяжелая зараза.

Наверное, Дерек наблюдал за дверью в глазок, ведь не успели мы ее и открыть толком, как он уже оказался возле Аланы и принялся целовать ее, словно не видел сто лет. А та, прижавшись к нему, умудрилась стащить у него ключ.

Слава богу, что нас разместили на тех двух этажах, куда еще не дошел технический прогресс, и хоть отель был пятизвездочным, но нам от наших номеров выдали обыкновенные ключи, а не карты ключи.

Тихонечко приоткрыв дверь, за которой пряталась, и всеми силами стараясь не издавать никакого шума, а это было очень тяжело, поскольку передвигалась я на носках, чтоб каблуки не стучали — это, во-первых, а во-вторых проклятущая дверь, так и норовила захлопнуться со всей дури.

Но, все же выскользнув из своего укрытия, и забрав в Аланы ключ, тихонечко прикрыв за собой дверь, которая мне чуть ногу не отдавила, я поспешила к Дерековой двери, пока тот все еще зажимал мою хитрющую подругу.

Единственное что я умудрилась забыть на этом этапе, наверное, из-за превышающего норму адреналина в крови, так это придержать наброшенное на плечи пальто, оно слетело в самый неподходящий момент. А именно когда я вставила ключ в дверь братца.

Поэтому резко повернув ключ, я влетела в номер братца, словно смерч, проблема правда в том, что ключ мне пришлось оставить с наружи, чтоб еще более не подставлять Дерека, мол, забыл закрыть, вот та девушка этим и воспользовалась.

Постояв минуту другую в темном номере не шевелясь, я дала своим нервам время на передышку и только тогда нажала на кнопку выключателя. Свет представил моим глазам, именно то на что я очень надеялась.

— Слава тебе Господи, что здесь такая же планировка комнат, как и на нашем этаже.

Долго не раздумывая, направилась из прихожей в гостиную, а следом за ней был расположен кабинет, а за ним и спальня, все это время я также молила Господа о том, чтоб дверь балкона у Даниеля не была запертой на ключ.

Реальность, увы, была другой, стоило мне покинуть спальню Дерека и очутится на балконе как полоса невезения не заставила себя ждать. Балконы номеров находились буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Сняв ботфорты, я запросто перепрыгнула с одного балкона на другой, но и воспаление легких подцепила тоже стопроцентно.

А протянув руку к двери, была шокирована тем, что она закрыта, а я практически голая стою при минусовой температуре на улице.

Вытянув одну из шпилек на голове, принялась открывать дверь, но вовремя успела отстраниться от нее, поскольку в комнате Даниела внезапно зажегся свет.

— Да какого…, - прошипела я, отступив в тень, чувствуя, что замерзаю. — Как холодно то, да почему ему не спится? Пока ждала возвращение парня, обулась, а то пальцы отморозить в мои планы как-то не входило. Минуту спустя парень снова оказался лежащим в постели. Подождав еще минут десять, пока тот не уснет, и еле шевеля пальцами ног и рук, я все же взломала замок. Осторожно приоткрыв дверь, на цыпочках проскользнула в комнату.

Прокравшись мимо спящего парня, я зашла в ванную, включив там свет. Затем вернулась обратно в спальню, оставив дверь из ванной приоткрытой, чтоб хоть что-то видеть в этой непроглядной тьме. Медленно, шаг за шагом, стараясь лишний раз не шуметь, я осматривала спальню, но обнаружила только телефон Даниеля.

— Ну, где же мой, — прошептала я, наклоняясь возле головы парня, чтоб тихонечко просунуть руку под его подушку, надеясь, что моя догадка окажется неверна. Ведь если я люблю класть на ночь телефон под подушку, то это еще не значит, что и другие делают также. Если он под подушкой, то Даниель его точно включал, а если включал, то рылся в нем, а если рылся, то узнал мой секрет, узнал, что я в него влюбилась… и на этой ужасной мысли я нащупала корпус телефона.

Намереваясь поскорее вытянуть его и убраться из номера парня восвояси, я видимо его разбудила, потому что уже в следующий миг, Даниель схватил мою руку и, потянув на себя, опрокинул меня на кровать рядом собой, умудрившись при этом включить лампу на прикроватной тумбочке.





Проклятая страсть




Представь… что я тебе шепчу…

Касаясь губ твоих… слегка…

О том… что я тебя хочу…

Хочу с тобой… на облака…

Многоликая Татьяна

Я мало сума не сошел, увидев ее в своей постели, но вот что же она на себя напялила?

— Ты пришла меня соблазнить?

— Еще чего! Я пришла за телефоном, — гневно сверкнув глазами, возразила она мне…

— Это теперь в таком виде девушки просят вернуть им их телефоны, — спросил я улыбаясь. — А просто прийти и попросить не додумалась, — подшучивал я, смотря в ее растерянные и вместе с тем воинственно настроенные глаза, — хотя знаешь, а мне вообще то нравится, то что я вижу, красивое упругое тело, плюс вызывающая одежда. Я уже молчу про несколько слоев штукатурки на твоем лице. И я медленно провел рукой от ее лодыжки до бедра.

Кажется, на секунду другую она даже задохнулась от новых для нее ощущений, но уже в следующий миг вскочила с постели собираясь сбежать, куда глаза глядят.

— Тебя за телефоном как, на другую ночь ждать? — Прокричал я ей вслед. — Да и знаешь, наряд бери тот же.

Видимо она застыла как вкопанная, раз топот ног в номере прекратился, а уже через минуту Скай вновь гордо входила в двери моей спальни.

Она и в самом деле считает меня каменным изваянием?

***

После его слов о телефоне, я замерла с протянутой рукой возле входной двери номера, в тот момент мне было глубоко плевать, на то узнают ли меня на камерах, не узнают, поймают или же не поймают. Какая в сущности разница.

Вздохнув поглубже, я развернулась и на негнущихся ногах отправилась обратно к демону, который так сильно волновал не только сердце и душу, но и мою кровь.

— Верни мне, пожалуйста, телефон — сказала я как можно увереннее, но стоило только моему взгляду упасть на другую часть кровати, где несколько секунд назад я лежала придавленная тяжестью его тела, как сердце начало скакать в груди, а щеки предательски зарделись.

— А что мне за это будет, — словно прочитав мои мысли, парень широко улыбнулся мне в ответ, от чего мое сердце пропустило еще один удар.

Пожирая меня глазами, парень ждал моего ответа и не зря…

— По морде не получишь, если по-хорошему отдашь.

— Не согласен, — ответил он мне.

— Значит, мне стоит тебе врезать, — решила я и замахнулась.

Ситуация повторилась. Вот она я, зажатая в кольце горячих рук, а губы парня искусно прокладывают тропинку от моей шеи к открытому плечу. Голова невольно у меня запрокинулась назад, предоставляя ему больше территории для маневров, губы издали легкий стон, а тело начало выгибаться навстречу, ища более интимной близости.

Расцепив кольцо своих рук, он одной начал поглаживать мою руку, поднимаясь к плечу, а оттуда по шее к моим губам. Когда он провел большим пальцем по моей нижней губе, я думала что сойду сума от наслаждения.

А в следующую минуту на моих губах он запечатлел страстный как сама ночь поцелуй, мне казалось будто я горю и замерзаю одновременно, по телу разливалось и всепоглощающее тепло, а вместе с ним щекотливый, колючий озноб.

И мне уже даже было все равно демон он или ангел, так сильно хотелось продолжения этой всепоглощающей пытки, что я пропустила тот момент, когда его рука легла мне на грудь

— Все бегом на выход, — заорал кто-то, барабаня кулаками в дверь.

Сознание, уйдя в далекое плаванье морем огня и страсти, возвращаться отказывалось категорически, и тело с ним было солидарным.

Но последующий звук щелчка открываемой двери протрезвил нас обоих одновременно.

Наверное, это именно тот случай, когда высшее зло воспринимается как что-то хорошее. Ведь если б не сила Даниеля, то меня поймали б с поличным, а если еще припомнить мой наряд, и то к какой семье я принадлежу, то лучше и вовсе не думать о том, что могло б произойти. Тем более что все обошлось.

Так вот как только раздался звук щелчка, Даниель в одно мгновение соскочил с кровати и с нечеловеческой скоростью умудрился не только одеяло из-под меня вытянуть, но и укутать меня им же. Затем, не меняя скорости телодвижений, устроился возле меня, всем своим видом изображая мирно спящего человека, обнимающего во сне сбившееся одеяло.

Дышать под одеялом было довольно таки трудно. С одной стороны мне после прогулки по балконам было очень холодно, но с другой стороны я чувствовала, как сильно горит мое тело. Даже будучи укутанной с ног до головы я никак не могла согреться. Сжав зубы, я пыталась держать себя в руках, чтоб не выдать собственного местоположения и не нарваться на наказание, да и Даниеля честно признается, подставлять желания никакого не было. Парень опрометью уложился возле меня, навалившись на меня поверх одеяла половиной своего тела, от чего дышать стало еще труднее.

— Ты что глухой, — орал в то же время ввалившийся преподаватель, мало не матерясь. — Где ты ее прячешь? — продолжал зверствовать он.

У меня кровь в жилах застыла от его слов. Я прям, во всех красках себе представила, как Майколз срывает простыню и вот она я, во всей красе. Картина маслом, ничего не скажешь.

Но Даниелю надо отдать должное, он даже не пошевелился, все также продолжая играть роль спящего человека.

— Что с ним, — снова слышу голос Майколза. — Да что вы стоите, — гаркнул он, видимо в комнату ворвался не только профессор, но и студенты, — разбудите его, в конце концов.

Странно, но в комнате повисла гробовая тишина, от этого мне стало еще страшнее, сердце и до того билось пойманной птицей, а теперь вообще мне казалось, что оно эхом отдает в висках. Меня понемногу начинало мутить.

— Проснись, — рявкнул профессор, где-то в шаге от меня. — Проснись, — заорал он еще громче и затряс парня за плече так сильно, что я сама вздрогнула.

Они меня сейчас найдут, толи от страха, то ли от того, что никак не могла согреться, мое тело начала бить крупная дрожь.

***

Лично мне было плевать, на мнение Майколза и остальных, какого лешего они вообще врываются в мой номер среди ночи, тем более, когда у меня в руках Скай, как никогда нежная и податливая.

Вот только я сердцем чувствовал, что она то быть пойманной никак не хотела, тем более, что в ее глазах промелькнул просто таки животный страх, стоило ей услышать стук в дверь.

Прикрыв ее, таким образом, что она стала похожа на беспорядок, благодаря одеялу, сотворенный спящим человеком, я ляг рядом, закрыв глаза.

До чего же противный у Майколза голос, когда он орет.

Я был не прочь поломать комедию, как можно дольше. Мне понравилось доводить Майколза до белого колена, тем более что хотя бы, таким образом, мог, ему отомстить за то, что тот уперся на экзамене и не хотел поставить мне автоматом заслуженный бал, не прибегая к демонской силе.

Но пока я лежал рядом с ней, то чувствовал, как сильно она замерзла и что хуже всего, что лежа укутанной уже некоторое время, она ставала все холоднее и холоднее, но когда ее еще начало и знобить, я понял, что с ней точно что-то не так. Лучше бы мне ошибаться.

После очередного проснись, прямо в мое ухо, я придумал, как побыстрее выпроводить Майколза и остальных из номера,

Заодно и повеселюсь, а почему собственно и нет, нечего мне кайф обламывать, она таяла в моих руках словно снежинка, пока этот поборник снобизма все не угробил. И сейчас у меня под одеялом валяется кусок льда, именуемый Скай.

— А-а-а, — открыв резко глаза, заорал я и как двинул вместе с тем Майколзу в глаз, тот от меня где-то на метр, полтора так и отлетел.

— Твою мать… — заорал профессор.

Такой «отборной» речи я давно не слышал, поэтому был даже приятно удивлен, что в век всеобщей образованности есть такие словоохотливые, не побоюсь этого слова, профессионалы.

— Простите профессор, я это не со зла, — сказал я Майколзу и протянул руку помогая подняться.

— Это ты называешь не со зла? — Вопрошал страдалец, указывая на огромных размеров наливающийся синяк.

Да уж, я и впрямь немного перестарался.

— Еще скажи, что ты не слышал, как я тебя звал, — все не унимался покалеченный Майколз.

Замотав головой, я протянул Майколзу уже другую руку, в которой были как бы вынутые мной из ушей бирюши.

Увидев содержимое моей руки, глаз у профессора дёрнулся, а потом еще раз, и еще. Кажись, у Майколза начинался нервный тик на почве бешенства.

Избавился я от них всех где-то через минут двадцать, Натан, Этан и Эльдар, норовили, конечно же, остаться, но и им я четко дал понять, что я сейчас не в духе и они, молча удалились.

По дороге в спальню я крикнул Скай, что все окей, пусть вылезет. Но оказавшись в спальне, увидел ту же баррикаду из вороха одеял.

— Скай, — крикнул я, но никакого движения на кровати не последовало.

Подбежав к вороху одеял, я мигом сбросил их на пол, чтоб увидеть девушку, лежащую без сознания. Дотронувшись до ее рук, почувствовал, что она холодная словно лед, а лоб у нее напротив горит. И как бы я ее не тряс, в чувство она не приходила. Испугавшись не на шутку, я нырнул в тень. Первая мысль была податься за Марбасом, он ведь врач, но подумав, сколько сплетен и подколок это породит, отмел мысль сразу же. Звать человеческого врача смысла тоже не было, как тогда объяснить всем, что она делала в моей комнате, да еще в таком виде. Я вышел из тьмы перед ближайшей аптекой, набросив на себя морок, пожилого покупателя и применив гипноз. Узнал у опытной, и уже не очень молодой аптекарши, как и чем, вылечить девчонку, метнулся с полным пакетом пилюль и не только обратно во тьму, пообещав себе зайти в эту же аптеку завтра и расплатится. Не смотря на то, что я демон, никому должником быть мне не хочется.

Меня не было всего ничего, а она кажется, замерзла еще больше, вместе с тем ее температура как оказалось, стала сорок и пять. Накачав Скай пилюлями, пришлось правда с этим делом повозится, поскольку для того чтоб она их выпила мне пришлось их развести. И так как она то приходила в сознание, то опять уплывала в объятия беспамятства, то улучив момент ее сознательного состояния, я вливал в нее все новую порцию этой гадости, смешанную из нескольких препаратов, как мне посоветовали в аптеке. Следующим шагом было сделай ей укол. Меня заверили, что антибиотик широкого спектра действия быстро приведет ее в чувства.

Делать укол мне еще не приходилось, но благодаря ютубу и это была не проблема. Посмотрев пошаговую видео инструкцию, я без проблем сделал первую в моей жизни инъекцию, надеюсь, что и последнюю.

Прошло около десяти минут, измерив ее температуру еще раз, я убедился, что лекарства действуют, правда очень медленно, так как температура сползла до отметки тридцать девять и восемь. Скай лежала опять без сознания под ворохом одеял, а я сходил сума от волнения как ни разу в жизни.

Говорят, что все бывает в первый раз, так вот, нечто должно не иметь права и на этот самый первый раз.

Прошло еще десять минут, отметка на градуснике радовала показателем в тридцать восемь и два. Скай заворочалась в какой-то момент и застонала, видимо ей все еще очень плохо. Понадеявшись, что она согрелась, я, нащупав ее руку под горой одеял, ужаснулся тому, что она все еще ледяная.

Долго не думая и не будучи уверенным в правильности своего решения, я решил согреть ее одним древним способом, решив про себя, что если уж и это не поможет, то применю на девушке магию. Можно было б давно ее вылечить с помощью магии, но отметки, дарованные нам то ли небом, то ли адом, могли среагировать на такое вмешательство по-своему.

Подняв Скай на руки, тем самым сбрасывая одеяла, от чего она поёжилась еще больше, я направился в ванную. Включив душ и одновременно с тем нажав на смеситель, позволив ванной, наполнится чуть ли не кипятком.

Вдохнув поглубже, сделал шаг в объятия душа, поменяв перед тем положение Скай на своих руках.

— Что ты делаешь, — неожиданно запротестовала она, когда я принялся стаскивать сапоги с ее ног. Но протест ее был не только еле слышным, но и достаточно вялым.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я девчонку, наблюдая за тем, как разноцветные струйки косметики покидают ее лицо, оставляя вместо себя болезненную бледность.

— Плохо, — сказала она, — очень плохо. Мне очень холодно.

Если еще минуту назад я и сомневался в принятом мной решении, то сейчас уверенными движениями раздевал нас обоих до нижнего белья.

— Зачем, — вместо протеста спросила она меня.

— Я согрею тебя теплом своего тела, поэтому потерпи еще немножко, скоро холод отступит.

— Усилив магией, поток собственной крови я почувствовал, что тело мое нагрелось, словно старинная печь, отрегулировав температуру, прижал девушку к себе. С одной стороны я укутываю и лелею ее, а с другой душ стекает по нам теплыми, даже скорее горячими каплями.

Скай уткнулась носом в мою шею, встав мне на ноги, прижалась ко мне всем телом. Понимая, что она словно новорожденный котенок ищет тепла, я прижал ее в свою очередь покрепче.

Сколько времени мы так простояли, не знаю, под ногами благодаря ванне било маленькое горячее озеро. Тело Скай понемногу приходило в норму переставая напоминать собой кусок льда.

— Спасибо, — сказала она.

— А лупить меня не будешь, за посяганье на твою честь, улыбнувшись, произнес я, вспоминая приключение в автобусе.

— Я подумаю, потом и решу, — был мне ответ. — Но, — продолжила она, — не ты ли говорил, что я не интересна тебе как девушка.

— Видимо, тебе и в самом деле полегчало, — поддел я ее. А потом серьёзным тоном добавил — Я солгал.

Она резко подняла на меня глаза. Какая же она смешная, с потёкшими ручейками туши на щеках, со сморщенной кожей от долгого стояния под водой и с прилипшими волосами. Я улыбнулся.

— Я люблю тебя, — неожиданно сказала она мне. — Я понимаю, что ты демон, но не могу остановиться, не могу остановить то, что чувствую к тебе. Хотя я еще много чего о тебе не знаю, в том числе и твое настоящее имя, мои чувства переполняют сердце и душу до самых краев.

Видимо удивление отразилось у меня на лице, потому что она продолжила.

— Михаил мне дал мало информации, вернее он дал ту, которая, по его мнению, должна удержать меня от тебя на расстоянии и твое имя в нее не входило.

— Что именно тебе известно обо мне, — спросил я глядя ей в глаза. Думаю, на самом деле она ожидала совсем не этих слов, но виду не подала.

— Как я уже сказала, я знаю, что ты демон, знаю также, что ты падший, правда причина твоего падения мне не известна. Мне также известно, что ты не простой демон, а демон похоти, и такие наивные и глупые девчонки как я, для тебя, что говорится на один зуб. И если б не связывающая нас метка, то ты бы поиграл со мной и бросил как ненужную, сломанную игрушку.

Все это она произнесла без горечи или же обиды в голосе, только жалостью веяло из ее глаз.

— Я благодарна тебе за то, что ты меня не убил сейчас, а скорее наоборот, спас. Я знаю также, что эта метка является отсчетом времени до нашей или обоюдной кончины или же моего убийства…

— Ты не права, ведь есть еще третий вариант, — начал било я.

Горько улыбнувшись, она произнесла:

— Предпочитаю, чтоб моя душа не почернела. Это не значит, что я готова выбросить свою любовь к тебе, как не значит того, что я собираюсь забыть тебя, нет, у меня будет только одна просьба. Если все же решишься прервать мою жизнь, то прошу, сделай так, чтоб никто об этом не узнал, пускай мои родные думают, что я живая, просто где-то на другом конце планеты, не хочу, чтоб моя смерть еще больше отдалила их друг от друга.

Помолчав с минуту, она отстранилась от меня намереваясь покинуть ванную комнату.

— Асмаил, — проговорил я ей в спину. Меня зовут Асмаил и я, в самом деле, демон похоти.

— Спасибо, — произнесла она, не оборачиваясь, — что питаешься быть честным со мной, хотя в этом для тебя нет никакой выгоды.

Когда она покинула ванную комнату, прихватив с собой сушку для волос и халат, нажав на смеситель, я включил холодную воду. Кровь бурлящими потоками гналась по моему телу, почему, почему она готова принести себя в жертву? Разве мысль о том, чтоб быть со мной вечно так не выносима для нее. Да и метка эта тоже необычна, нужно узнать о ней было побольше, прежде чем решаться на это путешествие.

Покинув ванную комнату, я обнаружил Скай в спальне, сидящей с ногами в кресле и пытающейся просушить спутанные, влажные волосы.

Заметив меня, она опустила резким движением ноги на пол и выровняла плечи, словно находилась не полуголой в спальне парня, а на званом королевском ужине.

— Не волнуйся, сказала она, я просушу немного волосы и сразу же уйду.

Каких либо еще объяснений или даже пререканий с ее стороны я не стал ждать, просто подошел к ней, забрал сушку и принялся методично просушивать ее волосы.

Как то даже смешно и неловко в одночасье чувствовал я себя. Это опять же впервые в моей жизни я сушу чьи-то волосы помимо своих, и надо признать мне это очень нравится. Да и сама ситуация вызывает в моем теле сумасшедшее влечение к этой девушке, еще большее нежели когда она вульгарно разодетая лежала на моей кровати.

Закончив с просушкой ее волос, я бросил ей из шкафа свою одежду, она не отказалась, скрывшись с глаз за дверью в ванную комнату, десятью минутами спустя она появилась одетая в мою одежду.

***

Оказавшись в ванной комнате с целым ворохом Данеиловых вещей, я прислонилась к стене, чтобы не упасть, вспоминая, как он сушил мне волосы. Мое сердце, мое глупое сердце мало с груди от радости не выпрыгнуло, а по телу пробегали, словно электрические разряды стаи мурашек, стоило, ему лишь коснутся как бы невзначай моего плеча, шеи или щёки…

Я заставила себя отлипнуть от стены, решив, что посвящу себя мыслям, когда окажусь в своем номере, в своей кровати. Оделась я, в принципе быстро закатав брюки и рукава виданного мне Даниелем свитера. Волосы быстро заплела в кривую, местами выбившуюся косу.

Но покинув ванную, наткнулась на оценивающий взгляд парня, а следом и на его неудержимый хохот.

— И чего скажи Бога ради, ты веселишься, — разозлилась я.

— Ты такая милая в этом, — все еще широко улыбаясь, произнес парень.

Подошёл ко мне поближе, сгреб в охапку и вот несколько мучительных мгновений и я у себя в комнате.

— Это была тьма, — увидев мою ничего не понимающую мордашку, сказал Даниель. Я передвигаюсь в ней, если хочу двигаться быстро и незаметно и да, стоит тебя порадовать, ты первый человек, которого она в себя впустила.

— А могла не впустить? — Вместо страха, я проявила любопытство.

— Могла, — грустно улыбнулся демон и исчез.

А я так и осталась стоять посреди комнаты, пытаясь переварить в голове всё то, что сегодня ночью со мной произошло.

Первым делом я была в шоке от того, что он меня спас, ведь хоть я и не знала много, о метке прожигающей мне кожу, но кое-что мне все же было известно. И еще тогда услышав о вариантах и последствиях этого благословленного небом и адом тату, я четко для себя решила, стать демоном я не смогу никогда, моя сущность категорически против такого хода событий. Что же касается смерти Даниеля, то одна только мысль об этом причиняла мне невыносимую сердечную боль. Не смотря даже на то, что я прекрасно понимала то что он демон и именно его исчезновение и смерть были бы самим гуманным выходом из сложившийся ситуации не только для меня, но и сотен других девушек, которых он соблазнит в будущем, я все же готова была пожертвовать своей жизнью, если станет вопрос, таким образом. О чем ему и сообщила.

Кажется, я его шокировала.

— Ну что ж да будет все как будет, — произнесла я вслух и отправилась спать.

Бывают роковые дни

Лютейшего телесного недуга…

Пошлёт всемилосердый бог

Неоценимый, лучший дар -

Сочувственную руку друга…

Фёдор Тютчев

Утро началось с того, что ни свет, ни заря в мою комнату ворвались три рогатых твари, именуемые друзьями. Вместо того, чтоб дать поспать уставшему до чертиков мне, подавай им зрелищ и хлеба.

— Вставай, — заголосил Этан, садясь на мою кровать.

— Не прикидывайся глухим, — это уже Натан, открывающий мое окно.

— Мы не Майколз, — вставил своих пять копеек и Эльдар, — так что не клюнем на твою комедию.

— А я и в самом деле вас не слышу, — натянув одело повыше и скинув ногой Этана с кровати, отрезал им я.

— Да ладно тебе, — потирая бок, обижено протянул друг.

— Дайте мне поспать, — это снова я, — я устал и не выспался.

— В смысле? — не понял Эльдар, — да тебе для сна то нужно всего ничего, как это не выспался?

— Я уснул только в пять утра, поэтому сделайте милость свалите в ад.

— Прости, но как ты любишь повторять, чего ми там не видели?

— Ааа, — взвыл я, садясь на кровати, — изойдите демоны, я спать хочу, я еще раз вам говорю, я адски устал этой ночью, так что предоставьте мне тишину и покой.

— Оо, — протянул Натан, — я даже догадываюсь от чего, — и он развернул нижнее белье Скай словно флаг.

— Видимо Майколз не зря так рвался помешать надругательству над твоим телом. — И дружно переглянувшись, они заржали так, что эхо по номеру прокатилось.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — попросил я, понимая, что что-то обошло меня стороной. И поднявшись, направился в сторону мини-бара. Почему б и не выпить, спать они мне и так уже не дадут.

Но вместо ответа ети трое рогатых увальней обменявшись парой тройкой ничего для меня не проясняющих фраз, зашлись новым приступом смеха, от чего казалось, даже окна задребезжали. А взглянув на мое недопонимание ситуации, их веселье перекатило в некое подобие истерики, от которой некто из них не только слезу пустил, но и похрюкивать начал.

Взглянув на недоделанных комиков в очередной раз, я подошел к Натану и забрал у него белье Скай. Как же многозначительно он умеет смотреть, подумал я, в который уже раз. Но отвечать на его немые вопросы, а потом старятся отбиться от очередных у меня никакого желания не было. Поэтому сев поудобнее в кресло, я наслаждался бренди и ждал, когда придет конец безобразию, творившемуся в моем номере. Ведь рано или поздно, они должны, все же угомонится?

Прекратили, где-то, через полчаса.

— Так что там касательно надругательства? — повторил я вновь свой вопрос.

Лучше б не спрашивал. Истерический ржачь намеревался пойти по другому колу.

— М-да наша песня хороша, начинай сначала, — произнес я и одним махом допил бренди. Грохнув стаканом об стол, так что тот разлетелся на куски. — Или вы успокоитесь или я, наплевав на многовековую дружбу с вами, выброшу вас вон из своего номера. Выбор остаётся за вами.

— Прости, — первым поняв свою ошибку, произнес как всегда Натан, просто тебе не понять, поскольку ты не слышал палкой речи профессора.

— Видимо и не услышу, — взглянув на друзей, я приподнял одну из бровей.

— Ну, хватит тебе строить из себя растроганную в лучших чувствах девицу, ну повеселились мы немного за твой счёт, так что убиться нам теперь, что ли? — это уже Этан, мастерски перевел стрелки, выставив тем самым меня негодяем вместо себя и остальных.

— Угомонись, подошел к нему Эльдар, — и, взглянув на меня, продолжил, — а ты остынь, и да это мы были не правы, но считай это платой за свою любовь к ней.

— Любовь? — Повторил я, скорее механически, чем осознано. — Какую любовь, с кем?

— Нет смысла притворятся, — проговорил Этан, вмиг посерьёзневшем тоном, — мы не слепые и уж тем более не глухие.

— Это еще не повод разбрасывается таким серьезным словом как любовь, — возразил я ему.

— Возможно, и нет, только сначала чем пререкаться, почувствуй ауру в своей комнате.

Закрыв глаза и открыв всевозможные чувства, я пришел в ужас, уловив четкий аромат Скай. Следом за ним, меня накрыло волной нежности и страха одновременно, но даже не это было хуже всего, хуже всего было от понимания того, что это были отголоски моих собственных чувств к ней вчера ночью. Резко распахнув глаза, шокировался еще больше, номер переливался всеми цветами радуги.

— Нет, этого просто не может быть, — я скорее констатировал произошедшее, чем спрашивал. — Только не это, только не со мной.

Видимо приняв мою пылкую тираду восклицаний за риторическую, друзья решили промолчать, дав мне время для самобичевания.

— Прости, — сказал Натан в какой-то момент, — просто уже почти семь, еще минут пятнадцать и мы уходим, но перед этим, все же хотим поднять твое настроение. И он рассказал мне о том, какую же пламенную речь вчера толкнул Майколз. После их рассказа, мы хохотали уже вчетвером, чуть ли не ползая по полу.

Как оказалось после тревоги, поднятой тем же профессором, все парни, кроме меня и Дерека выскочили в коридор.

Дерека поймали на третьем этаже, который занимали девушки, мило воркующим с Аланой.

А поскольку после очередного стука в мою дверь, я ее так и не открыл, то профессор, воспользовавшись запасным ключом, который он имел от всех номеров занимаемых нами в этом отеле. И причитая, будь оно все неладно, перебирал нужный ключ.

— Бедный мальчик, если мы не поторопимся, то его же совратит какая-то девица легкого поведения, и что тогда. Мы должны спасти его честь во что бы то ни стало, отстоять его неискушённую похотью душу, проявить мужскую солидарность, — распалялся Эльдар, стараясь как можно достовернее передать вчерашний профессорский монолог.

— Неискушенный ты наш, — вторяя Эльдару, взвыл Этан, впадая в очередной приступ смеха.

— Раз мы поделились, вчерашними событиями, — начал Натан, — то может и ты, в свою очередь ответишь, на некоторые наши вопроси.

Я так и знал, вертелось в моей голове, что он только делает вид, что все окей.

— Хорошо, — питаясь взять себя в руки, выдавил из себя я.

— Кто была та несчастная, что пыталась надругаться над тобой, — как никогда первым начал допрос Эльдар.

— А вы разве не догадываетесь, — ответил я вопросом на вопрос.

— Догадываться и знать точно, это далеко не одно и тоже, — сурово посмотрев на меня, парировал Эльдар.

— Ну, хорошо, это действительно была она, — сказал я.

В ответ мне тишина и три пары немигающих глаз уставившихся на меня.

— Хорошо, повторяю в очередной раз, это была Скай.

Опять тишина, все те же глаза, но только теперь еще и неверующие в услышанное.

— Вопросы еще есть? — вместо объяснений говорю я, — если это все, то аудиенция окончена, я хочу принять душ.

— Позволь последний, — сказал мне в спину Этан.

— Зачем ты так огрел профессора, — спросил Натан, тем самым намереваясь сгладить острые углы нашего неприятного во всех отношениях разговора.

— Он заслужил, — улыбнувшись одними губами, ответил я.

Когда они покинули мою комнату я снова закрыл глаза, только не для того чтоб прочувствовать комнату, а чтоб понять себя.





Мы стали ближе?




Одна маленькая тайна,

один небольшой секрет…

— Так значит вы, как и вампиры бессмертны? — начала свой допрос Скай за завтраком, стоило нам только присесть.

М-да, не забыть бы и мисс Уинстон поблагодарить за такую своевременную идею, быть все время на виду у того с кем ты ехал в автобусе в качестве соседа. Видите ли, хоть мы и большие, но все же дети, а так мы не потеряемся, не сбежим и никакой глупости не сотворим. А то если с нами что-нибудь случится, то им грозит с Майколзом чуть ли не эшафот.

— Да, но, как и вампиров нас, все-таки можно убить, — пришлось ответить, а то Скай боюсь, прожгла б во мне дыру, так пялилась.

— И чем же? — Поинтересовалась она с нескрываемым любопытством.

— Ты готовишь покушение? — Улыбнувшись, спросил я.

— Ну, серьезно, — сделав недовольную рожицу, спросила, наконец то начав прожевывать свой завтрак, девушка.

— Убить нас может только одно существо, и боюсь, ты с ним уже знакома, это — архангел Михаил, только у него есть сила уничтожить всех и каждого, будь хоть он демон или же просто ангел.

— Надеюсь этого никогда не случиться, — прошептала она одними лишь губами.

Но мне этого было достаточно.

Почему? Почему, мне так важны ее слова? Неужели я и в самом деле не заметил, как влюбился в нее. Разве демон может любить?

Рой вопросов бороздил мой мозг, не давая и тени ответа.

— Почему ты молчишь? Думаешь, каким образом можно призвать Михаила? — Шутя, спросил я у нее.

— Не говори глупостей, — улыбнулась она мне в ответ. — Скажи, а что ты еще можешь, то есть, я имею ввиду, какие еще способности у тебя есть, кроме сверх силы и сверхскорости, да и… твои глаза. Ты владеешь гипнозом?

— С чего ты так решила, — насторожился я, поскольку именно на нее, мой взор действовал не так как на других и боюсь именно это и стало причиной того, что я, еще не зная, кто она, уже обратил на нее внимание, еще тогда в самолете, в нашу самую первую судьбоносную встречу.

— Просто стоит мне взглянуть в них, я имею ввиду, без линз либо же очков, — начала она свои объяснения, — как меня словно в омут затягивает…

— И влечет ко мне, — разочаровано протянул я. Глупо было все это время, считать ее обмороки за что-то другое

— Нет, ворвалась она в водоворот моих мыслей, не тянет, я имею ввиду не вообще. Вообще меня к тебе очень тянет, но я с этим борюсь, а вот под воздействием твоих глаз я словно падаю в черный омут, где нет ничего, кроме тьмы, где не чувствую ничего, словно я тоже тьма, бесчувственная и безразличная ко всему происходящему… — Так какие еще способности есть у тебя? — Не желая сдаваться, повторила Скай.

— Я напоминаю тебе игрушку? — Питаясь не выдать свой шок, от услышанного ранее, прошептал я где-то в сантиметре от ее губ.

— И вам хорошего утра, — грохнув подносом с завтраком, рыкнул Дерек, подседая к нам за столик. Следом за ним присоединилась Алана, весь вид которой изображал сожаление относительно происходящего и Дерека в частности.

— Как погулял вчера, — спросил я. И знаю что он хоть не родной, но братом себя ей считает, да и его аура, направленная в ее сторону четко мне об этом говорит. У самой же Скай такой глубокой сестринской любови к Дереку не наблюдается.

— Кто б спрашивал, — подмигнул мне Дерек, — интересно, а девчонки в курсе, что ты вчера развлекался с какой-то, — он замолчал, словно подбирал подходящее ситуации слово и, взглянув на притихших девчонок, выдал, — кокеткой.

Скай и Алана до того активно жующие, подавились в одночасье.

Дерек видимо поняв это по своему продолжал.

— Представьте себе, какая-то шалава, не верю что без его ведома, — указал он на меня, объясняя девушкам вчерашние событие. — Ворвалась в мой номер, для того чтоб подставить меня, и видимо с его помощью перебравшись через балкон, провела с ним всю ночь, поскольку никто не видел как она от него уходила, возможно она до сих пор согревает его кровать.

Скай решившая попить воды, а то никак не могла перестать кашлять после того как подавилась, еще й захлебнулась, тем самым вылив содержимое стакана на себя.

— Простите, — пробормотала она, — мне очень неловко, извините.

И резко встав из-за стола, от чего опрокинулся стул, покинула отельный ресторан.

— Приятного вам аппетита, — бросил я салфетку на стол, и отправился догонять Скай.

Не успел толком свернуть в сторону лифтов, как мне дорогу преградил Майколз.

— Куда? — Спросил он

— В номер, — так же коротко ответил я.

— Надеюсь в свой, — не отставал он все никак.

— Нет, — начиная, злится, ответил я, — в гости к мисс Уинстон, хотите со мной за компанию.

Лицо профессора посерело.

— Тоже мне шутник нашёлся, учти Едемсон, я за тобой слежу. — И обогнув меня по небольшой дуге, но с гордо поднятой головой и замаскированным не очень удачно «фонарем» под глазом, Майколз направился в ресторан, а я пока никто больше не решил пристать ко мне, нырнул во тьму, чтоб оказаться в комнате Скай в самый, что ни на есть не подходящий час.

— А-а-а заорала девушка, — как только я оказался напротив нее.

— Перестань, — взмолился я, садясь на кровать.

— Ты сума сошёл, — прорычала она мне, — отвернутся, не хочешь?

— Кажется, мы это где то уже проходили, поскольку у меня очень острое чувство дежавью. И чего я там не видел или не трогал, — улыбнувшись, воззрился я на нее.

И знаю же, что она не понимает шуток.

Скай бросилась ко мне с кулаками и отчётливым желанием пустить мне кровь в глазах, ни на секунду не задумываясь о том, что на ней кроме нижнего белья ничего то больше и нет.

И я не устоял, поймав ее в свои объятия, впился в ее губы с неистовой силой, словно она глоток холодной и чистой води, а я путник, изнемогающий от жажды. При моем напоре ее губы медленно раскрылись, и когда это случилось, я провел языком по нижней ее губе, как бы играя с ней.

Уже в следующее мгновенье сжал ее сильнее в стальном кольце своих рук, сходя сума от вкуса ее губ и цвета ее ауры, что переливалась всеми оттенками радуги, показывая и выдавая, без слов реакцию своей хозяйки на мои прикосновения.

Этот поцелуй был как бы одним из раундов нашей войны, ведь как говорят умники на войне, как и в любви, все методы хороши. И этот раунд явно остался за мной.

***

Еще чучуть и я сойду сума. Он то удивляет меня, то игнорирует, то доводит до бешенства. И самое смешное то, что мой телефон, как и прежде у него, несмотря на то сколько раз я его уже видела, с момента его пропажи.

Когда Даниель исчез, внезапна оставив меня разомлевшую от его прикосновений, я не знала смеяться ли мне от того, что мы сходим сума от чувств к друг другу, или плакать, понимая, что он старается всеми силами закрыться от меня и моих чувств.

— Ау, — кричала Алана, медленно, словно стесняясь, того что вломилась ко мне без приглашения, намеренно громко топая ногами, что б если что не нарваться на картину маслом со мной и Даниелем в главной роли.

— Да проходи ты уже, не в чащу лесную все же забралась, — засмеявшись, позвала я ее.

— Прости, — первое, что выпалила смутившаяся до невозможного Алана, стоило ей только переступить порог спальни.

— Не поняла, — это уже я, — почему ты застеснялась, меня в нижнем белье ты видела сотни раз, да и без него в душевой тоже, так в чем проблема?

— Ответь честно на один только вопрос, — вместо ответа на мой вопрос подруга задала свой.

Я кивнула, а что мне оставалось сделать, она была красная как помидор, поэтому стоит узнать, что ее интересует, раз у нее такая странная реакция на мой внешний вид.

— Даниель недавно бил здесь, не так ли? — Спросила Алана не удосужившись поднять глаза.

Я опять кивнула, но поняв, что Алана так и стоит с опущенными ресницами, сказала, — да, ты права. А теперь может, ты все же скажешь в чем дело.

Вместо ответа мне достался истерический смех Аланы, которая мало что за живот не хваталась, от накрывшего ее веселья.

Разозлившись на подругу, я ушла в ванную, решив, что в отличие от Аланы зеркало играть со мной не будет.

Но уже через минуту я орала так и материлась, словно всю жизнь прожила возле пирса в каком-то захолустье.

— Даниель, — орала я, в какой уже раз, давая Алане, возможность посмеяться от души, — Даниель, ты мне только попадись и я тебя убью.

Успокоившись, минут где-то через двадцать я, заламывая руки, думала, как же мне отлинять от экскурсии.

На выручку пришла Алана, правда она все также старалась на меня не смотреть, ведь каждый раз стоило, ее взгляду наткнутся на меня, как ее губи, расползались в улыбке подобной чешырскому коту.

Ну, вот спустя тридцать минут, я лежала в кровати с красными слезящимися глазами, благодаря луку, затребованному подругой в ресторане. Интересно как там отнеслись к ее просьбе? С мокрым полотенцем на голове, странно изображая как минимум простуду, а как максимум очень заразный грипп. Мисс Уинстон причитала надо мной словно курица наседка, а Майколз расхаживал по комнате туда-сюда, скрипя зубами.

Тем временем, я лежала и надеялась, что капли пота, стекающие по моему лицу, они тоже примут за признак болезни, а не догадаются о моем обмане.

Пока преподаватели спорили, я, закрыв глаза, представляла себе, что нахожусь не в адски протопленной комнате, благодаря нашим с Аланой стараниям и камину слопавшему запас дров как минимум на неделю, ведь меня как бы знобит, а раз так в комнате должно быть тепло, а не как на ледовитом полюсе. Ко всему прочему укрыться мне пришлось до самого подбородка, а то Даниель не поленился, густо наставил засосов, я мало ягуара в точку не напоминала.

— Да, что вы заладили, — неожиданно громко сказала мисс Уинстон, — должна, должна, да ничего она не должна, вот захочет и приедет когда-нибудь еще раз и уведет эту чертову выставку, а сейчас девочка больна и подвергать ее еще большей опасности, я вам не позволю.

И не дав Майколзу и слова вставить, она выставила профессора за дверь.

— Мне очень жаль, — развела она руками, смотря мне в глаза, — но ничего уж не поделаешь, поэтому тебе стоит отдохнуть и набраться сил.

И пожелав мне скорейшего выздоровления, она ушла.

Стоило ей закрыть за собой дверь, как я откинула с себя одеяло.

— Разве обманывать хорошо? — раздалось у меня за спиной.

— Встречный вопрос, а подглядывать, хорошо? — Изумилась я, пропустив мимо ушей колкость. — Ты с наставлениями или мимо пролетал.

Архангел заулыбался.

— Ни то, ни другое, просто не понимаю кое-чего.

— Чего именно, — поинтересовалась я, мало не проклиная свое любопытство.

— Как ты можешь оставаться светлой и быть невестой тьмы, — изрек он.

— А нормальным языком можно? — спросила я, уставившись на Михаила, словно баран на новые ворота.

— Да ладно, не бери в голову, уже в следующую секунду огорошил он меня.

— И не буду, — мой ответ видимо тоже его немного шокировал.

— Мне пора, — неожиданно выпустив крылья, замерцал он, исчезая в своем серебристом облаке.

— И чего он приходил, — спросил Даниель, выходя из тьмы и вальяжно разваливаясь на кровати возле меня.

— Не знаю, — механически ответила я, а потом, резко перебросив ногу через парня, уселась ему на грудь, не давая возможности тем самым тому встать или же сбросить меня.

Но его довольная мина говорила мне совсем о других намереньях, так что я попыталась слезть с него, что демону явно пришлось не по вкусу и, придержав руками мои ноги, он спросил, — так зачем ты меня звала?

— Ты издеваешься? — Заорала я, поскольку злость накрыла меня по новой, — как ты мог поставить мне все ети засосы, а главное когда успел? — но потом, поняв, что он заявился ко мне не самовольно, а по причине моего зова, я уставилась на него, не моргая.

— Что случилось, — заулыбался парень, — думаешь, как мне отплатить или что?

— Как ты мог услышать, что я тебя зову или у тебя супер пупер слух, как один из над возможностей или как?

— Нет, — в мгновение сняв маску веселости и отпустив меня, чем я и воспользовалась чтобы слезть з него, — это из-за нашей метки, из-за того что я падший, а ты человек. Если б я звал тебя, ты бы тоже меня услышала и не имеет значения, где ты была, метро, другая страна, континент, ты бы слышала меня так четко, словно я в шаге от тебя.

— Хорошо, это я поняла, но почему тогда ты не сразу пришёл, как услышал мой зов.

— Ну, на самом деле для этого есть две причины — первая у тебя все время было людно, ну и вторая, банальная и смешная, ты была слишком злая, а это грозило нам с тобой оказаться в очень близком контакте.

Я покраснела словно помидор, а воображение с радостью рисовало до неприличия эротичные картины в голове.

— Если ты так хочешь, — заулыбался он, внимательно изучая мое лицо, — то знай, я всегда к твоим услугам.

Эго слова отрезвили меня, словно мне на голову вылили ушат ледяной воды.

— Что еще тебе известно о наших метках, перевела я разговор на более безопасную тему.

— Ничего более, чем известно тебе, — ответил Даниель, — а это ты и сама понимаешь немного, но если тебя утешит, то я ищу информацию.

И будто бы желая, проветрится он, мигом преодолев расстояние, оказался на балконе.

— Я знаю, что ты падший, — начала я, в конце концов, так долго мучавший меня разговор. Он не двигался, замерев словно статуя, — но я не знаю в чем причина твоего падения, озвучила я то, что так давно меня интересовало.

Развернувшись ко мне лицом, он горько улыбнулся, глаза его устремились в небеса, в них была такая печаль, что у меня защемило в груди. Так хотелось обнять его и прошептать все в порядке, можешь не отвечать. Но прежде чем я успела это сказать, прозвучал ответ.

— Я предал Бога.

Эго ответ мало что прояснял, ведь в моей голове сразу пронеслась целая эскадрилья дополнительных вопросов «- Почему ты предал Бога? Каким образом ты его предал? Ты что-то ему сказал или сделал?» Но посмотрев на него я решила не бередить его раны и подождать до того времени когда он сам захочет поделиться величайшим из своих секретов, или величайшим из своих грехов.

Решив сменить тему, я задала менее провокационный вопрос.

— А на что похоже падение?

— Как можно описать чувство падения, это не то же самое, что упасть со скалы или сорваться в пропасть. Это как будто тебя разделяют на несколько частиц и эти частицы хаотическим образом исчезают, но потом когда тело опять воссоединяется, оно напоминает пазл, оно как бы и выглядит неплохо, но из-за недостающих частей его нельзя уже назвать прекрасным.

— Что именно ты потерял или это ты описываешь некое ощущение пустоты, которое после падения преследует тебя как вторая тень?

Мой вопрос явно загнал его в тупик. И я увидела вселенскую боль в его глазах. Долго не думая я схватила его за руку и сказала, — А давай убежим!

— Убежим, — удивился Даниэль.

— Да, убежим, — озорным тоном подтвердила я.

— Куда ты хочешь убежать, — вовлекшись в мою игру, спросил давно уже не ангел.

— Куда, — задумалась я, — знаю, я хочу увидеть Венецию.

— Это проще простого.

— Тогда, — не унималась я, — давай заодно покорим Эверест, побегаем по Китайской стене, поднимемся на Эйфелеву башню, искупаемся на средине тихого океана, полюбуемся Ниагарским водопадом, а еще давай оседлаем Сфинкса, и можно еще…

— Прости, что перебиваю, но ты уверена, что успеешь все это за один день?

— А почему бы нет, — сказала я, мысленно улыбнувшись и добавив про себя, ведь у меня же есть ангел, пусть и падший, но все же с крыльями и магической силой. — Прости, сказала я, если ты не хочешь, то тогда…, - уже более несчастным тоном и с собачьими глазками продолжала я.

— Да нет, все в порядке, — убедил меня Даниель. — Я не имею ничего против, давай сбежим.

— Тогда, добавь в список еще и Лувр.

— А как же Белый Дом?

— Не смешно, — сказала я.

— А кто смеется? — приподняв слегка бровь, шепнул у самого лица парень и, сграбастав меня в охапку, взмыл ввысь.

Взмах крыльев и мы выше и выше. Несмотря на мою боязнь высоты, я наслаждалась моментом, превознося благодарность небу и Господу Богу за то, что у меня есть любимый человек, и ничего страшного, что он не в милости Божьей.

Мои волосы развивались на ветру, щеки раскраснелись, сердцебиение участилось, Даниель прижимал меня к себе, повинуясь какому-то не совсем осознанному инстинкту, я обняла его. Мне было так хорошо и уютно, что в этот миг я бы запросто могла согласиться с Фаустом, в его желании остановить лучший, как мне тогда казалось миг в моей жизни.

Эту иллюзию развеял Даниель. — Ну, вот мы и на месте.

Открыв глаза, я увидела под собой Венецию, сотни мерцающих ночных огоньков, гондолы колышашчиеся на воде, гондольеры, умело управляющие лодками, влюбленные парочки, заполненные людьми улочки. Казалось, даже воздух был опьянен нежностью и любовью, да, Венеция и в самом деле город романтики. Не успев вдосталь налюбоваться городом, я поняла, что мы опять взлетаем ввысь. Честно признаться, я даже немного расстроилась, ведь моя возбужденная фантазия рисовала страстные поцелуи, жаркие объятия, единственное, что мне б можно было сейчас сказать, то это «Ага, как сейчас так сразу!»

— Теперь к стройке Эйфеля, — съязвил парень.

Миг и мы уже на вершине башни, еще миг и мы перед Лувром, еще миг и мы в Лувре, мгновенье и мне кажется, что сейчас меня пристрелят в Белом Доме, еще одна секунда, и я задыхаюсь возле водопада. Еще миг и совсем не дышу благодаря песчаной буре возле Сфинкса, ну вот, еще одно мгновенье и я тону в Тихом океане. Несколько секунд спустя и вот я уже стою на Китайской стене, мокрая словно курица. Одежда стала второй кожей, а мокрые волосы, взлохмаченным большим стогом на голове благодаря мгновенному полету с одного конца света в другой и Даниэль, ржущий словно лошадь, при одном только взгляде на меня.

Как же мне захотелось прибить его чем-то тяжелым, но так как поблизости ничего не оказалось, то единственное что мне оставалось сделать, чтобы сохранить хоть остатки гордости, так это подойти и пнуть его, что я с преагромнейшым удовольствием и сделала.

Он присел, потирая ушибленную ногу, но все же, как видимо, был не из тех людей, которые на ошибках учатся, потому что ему хватило наглости спросить у меня:

— А что бегать уже не будем, — и он опять покатился со смеху.

Мило улыбаясь, я плавной походкой приблизилась к нему и как пнула его вторую ногу.

— Ну что, — скрипя зубами, спросила я, — Тебе все еще смешно?

— Прости мне мое безумие, — проговорил тот серьезным тоном, — но, да — и прыснул со смеху опять.

— А-а-а, — заорала я и поспешила прочь от него, но отойдя где-то так метров на тридцать, почувствовала взмах крыльев над головой.

— Ну как остыла, — прозвучал с легкой насмешкой вопрос демона, которому явно все еще было весело. — Кстати, спасибо, я, в самом деле, классно провел время, ты действительно умеешь поднять настроение.

— Да уж всю жизнь хотела клоуном стать, разве не заметно?

— Скай, солнышко, хватит дуться, — кладя руку мне на плечи, опустившись на каменой пол Китайской стены, над самим ухом нежно прошептал Даниель, — а теперь посмотри назад, — и он медленно развернул меня.

— Первое, что открылось моему взору, так это медленно восходящие солнце и небо, разукрашенное в светлые оттенки нового дня. Пока я стояла и смотрела как завороженная на красоту зажигания прелестного утра, Даниель сумел незаметно исчезнуть и, появившись несколькими секундами спустя, протянул мне горячий кофе в красивой белой фарфоровой кружке с надписью «Знай, я живу ради тебя!».

Всю мою обиду как рукой сняло, я забыла обо всех злоключениях прошлого часа и нежно, с теплотой в глазах улыбнулась ему.

— С первым нашим совместным утром тебя, — улыбнувшись мне в ответ, произнес парень и нежно чмокнул меня в висок.

Это самое прекрасное утро за всю мою сознательную жизнь подумала я, и большего в этот миг я не смела б и пожелать.

— Кстати Скай может, снимешь эти мокрые тряпки, — вскинув бровь, спросил Даниель.

— Мечтай больше, — был мой ему ответ.

Следующих два дня были не менее веселыми. Новая схватка между нами. Да он вернул мне мое белье в красивой упаковке с ленточкой, умудрившись при этом написать на карточке, приглашаю принять душ вместе, новые жаркие объятья. Все новый и все более сильный поток чувств к нему, как оказалось он может быть не только колючкой, но и весьма заботливым парнем. Кто мы друг другу? Ответа на этот вопрос у меня не было. Также как и спрашивать у него мне никак не хотелось, я боялась услышать ответ ты мне никто.

— Даниель, верни мне мой телефон, сколько еще мне тебя об этом просить, — чуть не проорала я.

— Еще минут десять попроси и так и быть верну, — как всегда нахально, и в тоже время так притягательно улыбнулся парень.

— А что случится через десять минут, — не поняла я.

— Ничего особенного, — заулыбался Даниель, — просто твой дневник до конца скопируется мне на телефон это во первых, а во вторых, я из за твоих просьб почувствую себя более важным что ли.

— Ах ты мерзкий паршивец, — заорала я, бросаясь с кулаками на парня, — демон тебя дери, отдай немедленно мой телефон.

Дотянутся к нему, не дотянулась, парень, расправив крылья, взметнулся под потолок, где и завис, продолжая копаться в моем телефоне.

— Вот не пойму чего ты злишься, мне твои стихи и мысли относительно меня очень импонируют. Вот кстати ети строки мои самые любимые

Он словно из огня

Ласкает мою плоть

Горит в душе пожар

Не сможешь остудить

Ты поцелуй опять

Я так тебя прошу

Твоих объятий страсть

Хочу, шепчу, хочу

Я покраснела как маков цвет и поспешила скрыться за дверью в ванную.

— Зря пытаешься сбежать

Знай, не отпущу

Говори опять, опять

А вдруг и я захочу, хочу

Поняв, что он издевается надо мной и моим стихом в частности, я резко выскочила из ванной, чтобы огрызнутся, но столкнулась с ним лицом к лицу. Широко распахнув глаза от неожиданности, я оступилась, делая шаг назад. Парень схватил меня и прижал к себе, заглядывая в мои глаза.

— Хочу, — сказал он и, прижав меня к стене, поднял мои руки у меня над головой, не давая возможности вырваться, другой же рукой начав свой путь от моего бедра, медленно пустился вверх.

Что-либо возразить я не смогла, мои губы были запечатаны пылким поцелуем, от чего даже кровь кажется, в венах начинала кипеть.

— А вы неплохо смотритесь вместе, прозвучал голос архангела. — Я так понимаю, вы решили умереть.

Мы отскочили друг от друга словно ужаленные.

— Чего тебе, Михаил, — ощетинился Даниель.

— Мне? Да как бы ничего, но…

Продолжение разговора обошло меня стороной. Я вдруг уснула. В одиннадцать утра, не смотря на то, что уже часа полтора как бодрствовала, и даже позавтракала. Приняла контрастный душ. Вот как после такого можно было уснуть в один момент?

Но даже не это самое странное, а то, что я проснулась в автобусе, когда мы въезжали на парковку нашего колледжа. Я каким-то чудом проспала не менее одиннадцати часов, поскольку мой телефон, крепко зажатый в моей ладони, показывал мне 22.00.

— Ты не идешь, — заглянула в открытую дверь купе Алана? Ты так долго проспала, что мы уже и переживать за тебя начали.

— А где Даниель, — спросила я. Но на самом деле меня куда больше интересовало то, что же всё-таки случилось тогда в моем номере, о чем они говорили или не говорили с архангелом? И почему мой телефон у меня в руке?

— Так ты идёшь или как? — это уже Дерек, тормосящий меня за плече.

На улице было холодно, зима окончательно вступила в свои права. Снегом небо щедро устелило землю, выпуская, где нигде лапатую опоздавшую снежинку.

Даниеля, как и его друзей, видно нигде не было.

Ночь была ужасна, у меня поднялась температура. Родители вызвали врача, и тот вынес свой вердикт. Больная. Постельный режим в течение двух недель обязателен.

Одна маленькая тайна,

один небольшой секрет…

Автор неизвестен

— Так значит вы, как и вампиры бессмертны? — начала свой допрос Скай за завтраком, стоило нам только присесть.

М-да, не забыть бы и мисс Уинстон поблагодарить за такую своевременную идею, быть все время на виду у того с кем ты ехал в автобусе в качестве соседа. Видите ли, хоть мы и большие, но все же дети, а так мы не потеряемся, не сбежим и никакой глупости не сотворим. А то если с нами что-нибудь случится, то им грозит с Майколзом чуть ли не эшафот.

— Да, но, как и вампиров нас, все-таки можно убить, — пришлось ответить, а то Скай боюсь, прожгла б во мне дыру, так пялилась.

— И чем же? — Поинтересовалась она с нескрываемым любопытством.

— Ты готовишь покушение? — Улыбнувшись, спросил я.

— Ну, серьезно, — сделав недовольную рожицу, спросила, наконец то начав прожевывать свой завтрак, девушка.

— Убить нас может только одно существо, и боюсь, ты с ним уже знакома, это — архангел Михаил, только у него есть сила уничтожить всех и каждого, будь хоть он демон или же просто ангел.

— Надеюсь этого никогда не случиться, — прошептала она одними лишь губами.

Но мне этого было достаточно.

Почему? Почему, мне так важны ее слова? Неужели я и в самом деле не заметил, как влюбился в нее. Разве демон может любить?

Рой вопросов бороздил мой мозг, не давая и тени ответа.

— Почему ты молчишь? Думаешь, каким образом можно призвать Михаила? — Шутя, спросил я у нее.

— Не говори глупостей, — улыбнулась она мне в ответ. — Скажи, а что ты еще можешь, то есть, я имею ввиду, какие еще способности у тебя есть, кроме сверх силы и сверхскорости, да и… твои глаза. Ты владеешь гипнозом?

— С чего ты так решила, — насторожился я, поскольку именно на нее, мой взор действовал не так как на других и боюсь именно это и стало причиной того, что я, еще не зная, кто она, уже обратил на нее внимание, еще тогда в самолете, в нашу самую первую судьбоносную встречу.

— Просто стоит мне взглянуть в них, я имею ввиду, без линз либо же очков, — начала она свои объяснения, — как меня словно в омут затягивает…

— И влечет ко мне, — разочаровано протянул я. Глупо было все это время, считать ее обмороки за что-то другое

— Нет, ворвалась она в водоворот моих мыслей, не тянет, я имею ввиду не вообще. Вообще меня к тебе очень тянет, но я с этим борюсь, а вот под воздействием твоих глаз я словно падаю в черный омут, где нет ничего, кроме тьмы, где не чувствую ничего, словно я тоже тьма, бесчувственная и безразличная ко всему происходящему… — Так какие еще способности есть у тебя? — Не желая сдаваться, повторила Скай.

— Я напоминаю тебе игрушку? — Питаясь не выдать свой шок, от услышанного ранее, прошептал я где-то в сантиметре от ее губ.

— И вам хорошего утра, — грохнув подносом с завтраком, рыкнул Дерек, подседая к нам за столик. Следом за ним присоединилась Алана, весь вид которой изображал сожаление относительно происходящего и Дерека в частности.

— Как погулял вчера, — спросил я. И знаю что он хоть не родной, но братом себя ей считает, да и его аура, направленная в ее сторону четко мне об этом говорит. У самой же Скай такой глубокой сестринской любови к Дереку не наблюдается.

— Кто б спрашивал, — подмигнул мне Дерек, — интересно, а девчонки в курсе, что ты вчера развлекался с какой-то, — он замолчал, словно подбирал подходящее ситуации слово и, взглянув на притихших девчонок, выдал, — кокеткой.

Скай и Алана до того активно жующие, подавились в одночасье.

Дерек видимо поняв это по своему продолжал.

— Представьте себе, какая-то шалава, не верю что без его ведома, — указал он на меня, объясняя девушкам вчерашние событие. — Ворвалась в мой номер, для того чтоб подставить меня, и видимо с его помощью перебравшись через балкон, провела с ним всю ночь, поскольку никто не видел как она от него уходила, возможно она до сих пор согревает его кровать.

Скай решившая попить воды, а то никак не могла перестать кашлять после того как подавилась, еще й захлебнулась, тем самым вылив содержимое стакана на себя.

— Простите, — пробормотала она, — мне очень неловко, извините.

И резко встав из-за стола, от чего опрокинулся стул, покинула отельный ресторан.

— Приятного вам аппетита, — бросил я салфетку на стол, и отправился догонять Скай.

Не успел толком свернуть в сторону лифтов, как мне дорогу преградил Майколз.

— Куда? — Спросил он

— В номер, — так же коротко ответил я.

— Надеюсь в свой, — не отставал он все никак.

— Нет, — начиная, злится, ответил я, — в гости к мисс Уинстон, хотите со мной за компанию.

Лицо профессора посерело.

— Тоже мне шутник нашёлся, учти Едемсон, я за тобой слежу. — И обогнув меня по небольшой дуге, но с гордо поднятой головой и замаскированным не очень удачно «фонарем» под глазом, Майколз направился в ресторан, а я пока никто больше не решил пристать ко мне, нырнул во тьму, чтоб оказаться в комнате Скай в самый, что ни на есть не подходящий час.

— А-а-а заорала девушка, — как только я оказался напротив нее.

— Перестань, — взмолился я, садясь на кровать.

— Ты сума сошёл, — прорычала она мне, — отвернутся, не хочешь?

— Кажется, мы это где то уже проходили, поскольку у меня очень острое чувство дежавью. И чего я там не видел или не трогал, — улыбнувшись, воззрился я на нее.

И знаю же, что она не понимает шуток.

Скай бросилась ко мне с кулаками и отчётливым желанием пустить мне кровь в глазах, ни на секунду не задумываясь о том, что на ней кроме нижнего белья ничего то больше и нет.

И я не устоял, поймав ее в свои объятия, впился в ее губы с неистовой силой, словно она глоток холодной и чистой води, а я путник, изнемогающий от жажды. При моем напоре ее губы медленно раскрылись, и когда это случилось, я провел языком по нижней ее губе, как бы играя с ней.

Уже в следующее мгновенье сжал ее сильнее в стальном кольце своих рук, сходя сума от вкуса ее губ и цвета ее ауры, что переливалась всеми оттенками радуги, показывая и выдавая, без слов реакцию своей хозяйки на мои прикосновения.

Этот поцелуй был как бы одним из раундов нашей войны, ведь как говорят умники на войне, как и в любви, все методы хороши. И этот раунд явно остался за мной.

***

Еще чучуть и я сойду сума. Он то удивляет меня, то игнорирует, то доводит до бешенства. И самое смешное то, что мой телефон, как и прежде у него, несмотря на то сколько раз я его уже видела, с момента его пропажи.

Когда Даниель исчез, внезапна оставив меня разомлевшую от его прикосновений, я не знала смеяться ли мне от того, что мы сходим сума от чувств к друг другу, или плакать, понимая, что он старается всеми силами закрыться от меня и моих чувств.

— Ау, — кричала Алана, медленно, словно стесняясь, того что вломилась ко мне без приглашения, намеренно громко топая ногами, что б если что не нарваться на картину маслом со мной и Даниелем в главной роли.

— Да проходи ты уже, не в чащу лесную все же забралась, — засмеявшись, позвала я ее.

— Прости, — первое, что выпалила смутившаяся до невозможного Алана, стоило ей только переступить порог спальни.

— Не поняла, — это уже я, — почему ты застеснялась, меня в нижнем белье ты видела сотни раз, да и без него в душевой тоже, так в чем проблема?

— Ответь честно на один только вопрос, — вместо ответа на мой вопрос подруга задала свой.

Я кивнула, а что мне оставалось сделать, она была красная как помидор, поэтому стоит узнать, что ее интересует, раз у нее такая странная реакция на мой внешний вид.

— Даниель недавно бил здесь, не так ли? — Спросила Алана не удосужившись поднять глаза.

Я опять кивнула, но поняв, что Алана так и стоит с опущенными ресницами, сказала, — да, ты права. А теперь может, ты все же скажешь в чем дело.

Вместо ответа мне достался истерический смех Аланы, которая мало что за живот не хваталась, от накрывшего ее веселья.

Разозлившись на подругу, я ушла в ванную, решив, что в отличие от Аланы зеркало играть со мной не будет.

Но уже через минуту я орала так и материлась, словно всю жизнь прожила возле пирса в каком-то захолустье.

— Даниель, — орала я, в какой уже раз, давая Алане, возможность посмеяться от души, — Даниель, ты мне только попадись и я тебя убью.

Успокоившись, минут где-то через двадцать я, заламывая руки, думала, как же мне отлинять от экскурсии.

На выручку пришла Алана, правда она все также старалась на меня не смотреть, ведь каждый раз стоило, ее взгляду наткнутся на меня, как ее губи, расползались в улыбке подобной чешырскому коту.

Ну, вот спустя тридцать минут, я лежала в кровати с красными слезящимися глазами, благодаря луку, затребованному подругой в ресторане. Интересно как там отнеслись к ее просьбе? С мокрым полотенцем на голове, странно изображая как минимум простуду, а как максимум очень заразный грипп. Мисс Уинстон причитала надо мной словно курица наседка, а Майколз расхаживал по комнате туда-сюда, скрипя зубами.

Тем временем, я лежала и надеялась, что капли пота, стекающие по моему лицу, они тоже примут за признак болезни, а не догадаются о моем обмане.

Пока преподаватели спорили, я, закрыв глаза, представляла себе, что нахожусь не в адски протопленной комнате, благодаря нашим с Аланой стараниям и камину слопавшему запас дров как минимум на неделю, ведь меня как бы знобит, а раз так в комнате должно быть тепло, а не как на ледовитом полюсе. Ко всему прочему укрыться мне пришлось до самого подбородка, а то Даниель не поленился, густо наставил засосов, я мало ягуара в точку не напоминала.

— Да, что вы заладили, — неожиданно громко сказала мисс Уинстон, — должна, должна, да ничего она не должна, вот захочет и приедет когда-нибудь еще раз и уведет эту чертову выставку, а сейчас девочка больна и подвергать ее еще большей опасности, я вам не позволю.

И не дав Майколзу и слова вставить, она выставила профессора за дверь.

— Мне очень жаль, — развела она руками, смотря мне в глаза, — но ничего уж не поделаешь, поэтому тебе стоит отдохнуть и набраться сил.

И пожелав мне скорейшего выздоровления, она ушла.

Стоило ей закрыть за собой дверь, как я откинула с себя одеяло.

— Разве обманывать хорошо? — раздалось у меня за спиной.

— Встречный вопрос, а подглядывать, хорошо? — Изумилась я, пропустив мимо ушей колкость. — Ты с наставлениями или мимо пролетал.

Архангел заулыбался.

— Ни то, ни другое, просто не понимаю кое-чего.

— Чего именно, — поинтересовалась я, мало не проклиная свое любопытство.

— Как ты можешь оставаться светлой и быть невестой тьмы, — изрек он.

— А нормальным языком можно? — спросила я, уставившись на Михаила, словно баран на новые ворота.

— Да ладно, не бери в голову, уже в следующую секунду огорошил он меня.

— И не буду, — мой ответ видимо тоже его немного шокировал.

— Мне пора, — неожиданно выпустив крылья, замерцал он, исчезая в своем серебристом облаке.

— И чего он приходил, — спросил Даниель, выходя из тьмы и вальяжно разваливаясь на кровати возле меня.

— Не знаю, — механически ответила я, а потом, резко перебросив ногу через парня, уселась ему на грудь, не давая возможности тем самым тому встать или же сбросить меня.

Но его довольная мина говорила мне совсем о других намереньях, так что я попыталась слезть с него, что демону явно пришлось не по вкусу и, придержав руками мои ноги, он спросил, — так зачем ты меня звала?

— Ты издеваешься? — Заорала я, поскольку злость накрыла меня по новой, — как ты мог поставить мне все ети засосы, а главное когда успел? — но потом, поняв, что он заявился ко мне не самовольно, а по причине моего зова, я уставилась на него, не моргая.

— Что случилось, — заулыбался парень, — думаешь, как мне отплатить или что?

— Как ты мог услышать, что я тебя зову или у тебя супер пупер слух, как один из над возможностей или как?

— Нет, — в мгновение сняв маску веселости и отпустив меня, чем я и воспользовалась чтобы слезть з него, — это из-за нашей метки, из-за того что я падший, а ты человек. Если б я звал тебя, ты бы тоже меня услышала и не имеет значения, где ты была, метро, другая страна, континент, ты бы слышала меня так четко, словно я в шаге от тебя.

— Хорошо, это я поняла, но почему тогда ты не сразу пришёл, как услышал мой зов.

— Ну, на самом деле для этого есть две причины — первая у тебя все время было людно, ну и вторая, банальная и смешная, ты была слишком злая, а это грозило нам с тобой оказаться в очень близком контакте.

Я покраснела словно помидор, а воображение с радостью рисовало до неприличия эротичные картины в голове.

— Если ты так хочешь, — заулыбался он, внимательно изучая мое лицо, — то знай, я всегда к твоим услугам.

Эго слова отрезвили меня, словно мне на голову вылили ушат ледяной воды.

— Что еще тебе известно о наших метках, перевела я разговор на более безопасную тему.

— Ничего более, чем известно тебе, — ответил Даниель, — а это ты и сама понимаешь немного, но если тебя утешит, то я ищу информацию.

И будто бы желая, проветрится он, мигом преодолев расстояние, оказался на балконе.

— Я знаю, что ты падший, — начала я, в конце концов, так долго мучавший меня разговор. Он не двигался, замерев словно статуя, — но я не знаю в чем причина твоего падения, озвучила я то, что так давно меня интересовало.

Развернувшись ко мне лицом, он горько улыбнулся, глаза его устремились в небеса, в них была такая печаль, что у меня защемило в груди. Так хотелось обнять его и прошептать все в порядке, можешь не отвечать. Но прежде чем я успела это сказать, прозвучал ответ.

— Я предал Бога.

Эго ответ мало что прояснял, ведь в моей голове сразу пронеслась целая эскадрилья дополнительных вопросов «- Почему ты предал Бога? Каким образом ты его предал? Ты что-то ему сказал или сделал?» Но посмотрев на него я решила не бередить его раны и подождать до того времени когда он сам захочет поделиться величайшим из своих секретов, или величайшим из своих грехов.

Решив сменить тему, я задала менее провокационный вопрос.

— А на что похоже падение?

— Как можно описать чувство падения, это не то же самое, что упасть со скалы или сорваться в пропасть. Это как будто тебя разделяют на несколько частиц и эти частицы хаотическим образом исчезают, но потом когда тело опять воссоединяется, оно напоминает пазл, оно как бы и выглядит неплохо, но из-за недостающих частей его нельзя уже назвать прекрасным.

— Что именно ты потерял или это ты описываешь некое ощущение пустоты, которое после падения преследует тебя как вторая тень?

Мой вопрос явно загнал его в тупик. И я увидела вселенскую боль в его глазах. Долго не думая я схватила его за руку и сказала, — А давай убежим!

— Убежим, — удивился Даниэль.

— Да, убежим, — озорным тоном подтвердила я.

— Куда ты хочешь убежать, — вовлекшись в мою игру, спросил давно уже не ангел.

— Куда, — задумалась я, — знаю, я хочу увидеть Венецию.

— Это проще простого.

— Тогда, — не унималась я, — давай заодно покорим Эверест, побегаем по Китайской стене, поднимемся на Эйфелеву башню, искупаемся на средине тихого океана, полюбуемся Ниагарским водопадом, а еще давай оседлаем Сфинкса, и можно еще…

— Прости, что перебиваю, но ты уверена, что успеешь все это за один день?

— А почему бы нет, — сказала я, мысленно улыбнувшись и добавив про себя, ведь у меня же есть ангел, пусть и падший, но все же с крыльями и магической силой. — Прости, сказала я, если ты не хочешь, то тогда…, - уже более несчастным тоном и с собачьими глазками продолжала я.

— Да нет, все в порядке, — убедил меня Даниель. — Я не имею ничего против, давай сбежим.

— Тогда, добавь в список еще и Лувр.

— А как же Белый Дом?

— Не смешно, — сказала я.

— А кто смеется? — приподняв слегка бровь, шепнул у самого лица парень и, сграбастав меня в охапку, взмыл ввысь.

Взмах крыльев и мы выше и выше. Несмотря на мою боязнь высоты, я наслаждалась моментом, превознося благодарность небу и Господу Богу за то, что у меня есть любимый человек, и ничего страшного, что он не в милости Божьей.

Мои волосы развивались на ветру, щеки раскраснелись, сердцебиение участилось, Даниель прижимал меня к себе, повинуясь какому-то не совсем осознанному инстинкту, я обняла его. Мне было так хорошо и уютно, что в этот миг я бы запросто могла согласиться с Фаустом, в его желании остановить лучший, как мне тогда казалось миг в моей жизни.

Эту иллюзию развеял Даниель. — Ну, вот мы и на месте.

Открыв глаза, я увидела под собой Венецию, сотни мерцающих ночных огоньков, гондолы колышашчиеся на воде, гондольеры, умело управляющие лодками, влюбленные парочки, заполненные людьми улочки. Казалось, даже воздух был опьянен нежностью и любовью, да, Венеция и в самом деле город романтики. Не успев вдосталь налюбоваться городом, я поняла, что мы опять взлетаем ввысь. Честно признаться, я даже немного расстроилась, ведь моя возбужденная фантазия рисовала страстные поцелуи, жаркие объятия, единственное, что мне б можно было сейчас сказать, то это «Ага, как сейчас так сразу!»

— Теперь к стройке Эйфеля, — съязвил парень.

Миг и мы уже на вершине башни, еще миг и мы перед Лувром, еще миг и мы в Лувре, мгновенье и мне кажется, что сейчас меня пристрелят в Белом Доме, еще одна секунда, и я задыхаюсь возле водопада. Еще миг и совсем не дышу благодаря песчаной буре возле Сфинкса, ну вот, еще одно мгновенье и я тону в Тихом океане. Несколько секунд спустя и вот я уже стою на Китайской стене, мокрая словно курица. Одежда стала второй кожей, а мокрые волосы, взлохмаченным большим стогом на голове благодаря мгновенному полету с одного конца света в другой и Даниэль, ржущий словно лошадь, при одном только взгляде на меня.

Как же мне захотелось прибить его чем-то тяжелым, но так как поблизости ничего не оказалось, то единственное что мне оставалось сделать, чтобы сохранить хоть остатки гордости, так это подойти и пнуть его, что я с преагромнейшым удовольствием и сделала.

Он присел, потирая ушибленную ногу, но все же, как видимо, был не из тех людей, которые на ошибках учатся, потому что ему хватило наглости спросить у меня:

— А что бегать уже не будем, — и он опять покатился со смеху.

Мило улыбаясь, я плавной походкой приблизилась к нему и как пнула его вторую ногу.

— Ну что, — скрипя зубами, спросила я, — Тебе все еще смешно?

— Прости мне мое безумие, — проговорил тот серьезным тоном, — но, да — и прыснул со смеху опять.

— А-а-а, — заорала я и поспешила прочь от него, но отойдя где-то так метров на тридцать, почувствовала взмах крыльев над головой.

— Ну как остыла, — прозвучал с легкой насмешкой вопрос демона, которому явно все еще было весело. — Кстати, спасибо, я, в самом деле, классно провел время, ты действительно умеешь поднять настроение.

— Да уж всю жизнь хотела клоуном стать, разве не заметно?

— Скай, солнышко, хватит дуться, — кладя руку мне на плечи, опустившись на каменой пол Китайской стены, над самим ухом нежно прошептал Даниель, — а теперь посмотри назад, — и он медленно развернул меня.

— Первое, что открылось моему взору, так это медленно восходящие солнце и небо, разукрашенное в светлые оттенки нового дня. Пока я стояла и смотрела как завороженная на красоту зажигания прелестного утра, Даниель сумел незаметно исчезнуть и, появившись несколькими секундами спустя, протянул мне горячий кофе в красивой белой фарфоровой кружке с надписью «Знай, я живу ради тебя!».

Всю мою обиду как рукой сняло, я забыла обо всех злоключениях прошлого часа и нежно, с теплотой в глазах улыбнулась ему.

— С первым нашим совместным утром тебя, — улыбнувшись мне в ответ, произнес парень и нежно чмокнул меня в висок.

Это самое прекрасное утро за всю мою сознательную жизнь подумала я, и большего в этот миг я не смела б и пожелать.

— Кстати Скай может, снимешь эти мокрые тряпки, — вскинув бровь, спросил Даниель.

— Мечтай больше, — был мой ему ответ.

Следующих два дня были не менее веселыми. Новая схватка между нами. Да он вернул мне мое белье в красивой упаковке с ленточкой, умудрившись при этом написать на карточке, приглашаю принять душ вместе, новые жаркие объятья. Все новый и все более сильный поток чувств к нему, как оказалось он может быть не только колючкой, но и весьма заботливым парнем. Кто мы друг другу? Ответа на этот вопрос у меня не было. Также как и спрашивать у него мне никак не хотелось, я боялась услышать ответ ты мне никто.

— Даниель, верни мне мой телефон, сколько еще мне тебя об этом просить, — чуть не проорала я.

— Еще минут десять попроси и так и быть верну, — как всегда нахально, и в тоже время так притягательно улыбнулся парень.

— А что случится через десять минут, — не поняла я.

— Ничего особенного, — заулыбался Даниель, — просто твой дневник до конца скопируется мне на телефон это во первых, а во вторых, я из за твоих просьб почувствую себя более важным что ли.

— Ах ты мерзкий паршивец, — заорала я, бросаясь с кулаками на парня, — демон тебя дери, отдай немедленно мой телефон.

Дотянутся к нему, не дотянулась, парень, расправив крылья, взметнулся под потолок, где и завис, продолжая копаться в моем телефоне.

— Вот не пойму чего ты злишься, мне твои стихи и мысли относительно меня очень импонируют. Вот кстати ети строки мои самые любимые

Он словно из огня

Ласкает мою плоть

Горит в душе пожар

Не сможешь остудить

Ты поцелуй опять

Я так тебя прошу

Твоих объятий страсть

Хочу, шепчу, хочу

Я покраснела как маков цвет и поспешила скрыться за дверью в ванную.

— Зря пытаешься сбежать

Знай, не отпущу

Говори опять, опять

А вдруг и я захочу, хочу

Поняв, что он издевается надо мной и моим стихом в частности, я резко выскочила из ванной, чтобы огрызнутся, но столкнулась с ним лицом к лицу. Широко распахнув глаза от неожиданности, я оступилась, делая шаг назад. Парень схватил меня и прижал к себе, заглядывая в мои глаза.

— Хочу, — сказал он и, прижав меня к стене, поднял мои руки у меня над головой, не давая возможности вырваться, другой же рукой начав свой путь от моего бедра, медленно пустился вверх.

Что-либо возразить я не смогла, мои губы были запечатаны пылким поцелуем, от чего даже кровь кажется, в венах начинала кипеть.

— А вы неплохо смотритесь вместе, прозвучал голос архангела. — Я так понимаю, вы решили умереть.

Мы отскочили друг от друга словно ужаленные.

— Чего тебе, Михаил, — ощетинился Даниель.

— Мне? Да как бы ничего, но…

Продолжение разговора обошло меня стороной. Я вдруг уснула. В одиннадцать утра, не смотря на то, что уже часа полтора как бодрствовала, и даже позавтракала. Приняла контрастный душ. Вот как после такого можно было уснуть в один момент?

Но даже не это самое странное, а то, что я проснулась в автобусе, когда мы въезжали на парковку нашего колледжа. Я каким-то чудом проспала не менее одиннадцати часов, поскольку мой телефон, крепко зажатый в моей ладони, показывал мне 22.00.

— Ты не идешь, — заглянула в открытую дверь купе Алана? Ты так долго проспала, что мы уже и переживать за тебя начали.

— А где Даниель, — спросила я. Но на самом деле меня куда больше интересовало то, что же всё-таки случилось тогда в моем номере, о чем они говорили или не говорили с архангелом? И почему мой телефон у меня в руке?

— Так ты идёшь или как? — это уже Дерек, тормосящий меня за плече.

На улице было холодно, зима окончательно вступила в свои права. Снегом небо щедро устелило землю, выпуская, где нигде лапатую опоздавшую снежинку.

Даниеля, как и его друзей, видно нигде не было.

Ночь была ужасна, у меня поднялась температура. Родители вызвали врача, и тот вынес свой вердикт. Больная. Постельный режим в течение двух недель обязателен.





Кошмар во сне и наяву




Что будет дальше,

Я не знаю,

Душа болит

Я — умираю

Вера Мартинюк

Кошмар о бабочках не давал мне покоя уже не только ночью, но и днем.

От Даниеля не было никаких вестей, по словам Аланы она его не видела после поездки ни разу.

Чувство пустоты, обиды и страха, полонили мои сердце и душу. Иногда мне казалось, что ети несколько счастливых суток — это вымысел, бред моей больной фантазии, либо же просто сон, но стоило взглянуть на телефон и последнюю и единственную запись сделанную Даниелем, чтоб понять, что это было взаправду.

— Люблю.

Он написал только это слово. Ни я тебя люблю, просто люблю. От чего становилось еще более горько.

— Что я сделала не так, — выходя каждую ночь на балкон орала, я и звала его. Сердце было разбито и болело, но на дне его все же лелеялась надежда, что вот он прямо сейчас выскочит, словно черт из табакерки из своей тьмы и опять, как и всегда примется дразнить меня.

Но проходил, день за днем, ночь за ночью, а ничего не происходило.

Сегодня день Влюбленных, мои родители отправились праздновать к друзьям. Дерек умчался к Алане, а я все также лежу бревном на кровати и если б не Мари, то в комнате царил бы полный кавардак.

Потянувшись за телефоном, нащупала возле него наушники, подарок Дерека, после того как угробил мои предыдущие, это ж каким кротом, нужно быть, чтоб на них наступить.

Долго не думая подключила наушники к телефону и, нажав на play, укрылась з головой и закрыла глаза, позволяя нежной мелодии унести меня в страну снов.

Не люблю тебя

Забыла

Все твержу друзьям

Разлюбила

Не зовёшь меня

Не надо

Пусть теперь Земля

Станет сущим адом

Я лгу, пойми

Обманываясь, каждый день

Тебя ищу

Целуя твою тень

Вернись, прошу

Во сне мечтаю я

Любовь жива

Убить ее я не смогла

Дослушать песню до конца сил не било, выдернув наушники из ушей, я зашлась в глухом рыдание.

***

В каких ситуациях человек становиться бессильным. Наверное, в случае смерти или смертельной боязни, в случаи безумства или вот как я на краю пропасти шаг вперед и я вместе с любимым человеком, но душе моей придет конец, шаг назад душа спасена, но сердце разбито и что тогда?

Говорят, безвыходных ситуаций не бывает. Ха, а что тогда относительно моей, разве она обычная. Да я согласна, выход, в общем, то у меня есть, верней сказать даже два, но вот этот выбор погубит либо сердце, либо душу.

Иногда мне кажется, что я так устала, кажется, что люди уже осуждают меня за глаза, но суть в том, что меня здесь почти никто на самом деле и не знает. К предупреждениям других я как будто глуха.

— Боже помоги, подскажи, покажи мне выход из этого запутанного круга жизни.

— Привет, — и безупречный для меня парень обнимает меня за плечи. Ну вот, и я опять утонула в его любви, хочу, чтоб так было всегда.

Я проснулась, это был сон, просто сон. Я уже не плакала, это просто одинокая последняя слеза отчаянья скатилась по моей щеке.

Где-то в середине февраля я все же выздоровела и, придя в колледж, пожалела, что не умерла.

Еще у дверей главного входа встретив меня, Алана поволокла меня к лестнице, не смотря на мое упирание и напоминание о том, что я только выздоровела и сил подниматься на пятый этаж ступеньками, у меня нет.

— Я тебе помогу, — ободряла меня подруга, — ты и сама не заметишь как быстро и весело мы доберёмся на верх.

Пришлось сдаться, ведь если она настроилась на все сто, то переубедить ее бессмысленная трата времени.

— Привет Скай, — поприветствовала меня незнакомая мне девушка, — как ты? Он козел, тебе нечего было переживать. — И она удалилась, оставив меня в полном непонимании темы разговора.

Взглянув на Алану, я увидела, как подруга виновато закусила губу.

— В чем дело, — спросила я у нее. На что та неожиданно расплакалась.

Я решила за нас обоих, что первую пару мы, пожалуй, прогуляем и плевать мне хотелось, что мистер Слоун меня потом с подругой угробить решит. Сейчас мне нужно знать что случилось, а Алане либо выговорится, либо выплакаться.

Решать куда пойти мне не пришлось, так как после бала все были под огромным впечатлением от проведенной роботы, сделанной Аланой, что ее окончательно назначили главой студенческого совета, причем единогласно, как мне хвасталась счастливая подруга. Да дали тирану дорваться до власти, еще тогда подумала я. Так что, видя, что я направляюсь в столовую, Алана схватив меня за рукав, потянула в свои кабинет, который в разе необходимости запирался на ключ. Чем мы и воспользовались.

— Рассказывай, — уверено произнесла я, как только повернулся ключ в замочной скважине.

Как сложно все

Не выносимо

Порою смерть

Нам за решенья

Вера Мартынюк

— Так что он тебе рассказал? — допытывались парни, стоило мне войти в собственный дом.

Ходить вокруг да около смысла никакого не было, поэтому, не раздумывая, я выложил факты.

— Татуировка, связавшая нас не простая, но нам с ней еще повезло мы не первые, кого повязали таким образом.

— Ну, хоть это хорошо, сколько случаев было до вас? — спросил как никогда серьёзный Этан.

— Только один, — шокировал я их в очередной раз. — И кончилось все очень плохо, погибли обое.

— Но почему? — спросил, или скорее выкрикнул Натан.

— Понимаете, эта метка что-то типа кары или наоборот благословения. Ее на самом деле безумно сложно получить, это возможно только в том случае если парень и девушка не только влюблены друг в друга, но и жить друг без друга не смогут.

На меня, не моргая уставились три пари глаз.

— Да знаю, — продолжил я, — знаю, что говорил, что она для меня никто. Боюсь, я тогда еще не понимал, насколько она ценна для меня и если б я мог, пожертвовав своей жизнью спасти ее, то сделал бы это, не раздумывая.

Теперь еще й три челюсти отвисли одновременно.

— Не понял, — это Этан.

— Почему ты должен жертвовать жизнью, разве нельзя ее соблазнить? — спросил Эльдар.

— Проблема в том, что эта метка имеет несколько свойств, также как и несколько уровней защити. Но хуже всего то, что ей еще й надо доказать, что мы можем не только сохранить свою любовь, но что мы и достойны ею владеть.

— Почему все так сложно, — не выдержал Натан.

— А я вот не понимаю, чем отличается ваша с ней любовь от других, что такие трудности у вас, — вклинился Эльдар в причитания Натана.

— Давайте я вам все расскажу, а уже тогда вы зададите свои вопросы, — предложил я.

Три головы дружно кивнули. Еще немного и они мне змея Горыныча из сказки напоминать будут, а то уж слишком синхронно реагируют на все, словно у них не по одному телу, а одно на трех.

— Так вот, — мотнув головой, тем самым прогоняя усталость, начал пересказывать я им слова архангела. — Как оказалось наша со Скай любовь не совсем обычная, поскольку демоны не могут любить это раз, а человек к демону может чувствовать только похоть это два. Мы же с этой девчонкой умудрились втюриться друг в друга настолько, что ни она, ни я не в состоянии контролировать при встрече ни чувств, ни своих сил. Во вторых если метке не доказать то чего она хочет, то по истечение, месяца после ее проявления ми умрем. Пожертвовав собой, либо ею, либо убив кого-то из нас делу все равно не поможешь, другой умрет тот же час, только в куда большей агонии, нежели первый. Как доказать метке свои чувства не известно. Пара, что была до нас, пробовала спасать друг другу жизни, говорила слова любви, посетили самые разнообразные места, как святой, так и нечистой силы, ничего не помогло, они умерли в назначенный меткой час.

Я умолк, парни молчали тоже.

— Что он предложил? — прервал затянувшуюся тишину Натан.

— Ты о Михаиле? — Спросил я.

Друг кивнул.

— Он не смог предложить никакого выхода из этой глупой ситуации, поскольку все его идеи использовала еще первая пара.

Парни снова уставились на меня в немом недоумении.

— Да, они были знакомы с Михаилом, — уточнил я, — и они погибли несколько тысяч лет назад…

— Подожди, — перебил меня Эльдар, — если он знал все об этой метке, почему тогда столько времени молчал, почему ничего не рассказал, еще тогда, когда увидел ее впервые. Эльдар, не смотря на свою показную безалаберность, как всегда был самым проницательным из нас.

— Еще одна проблема в том, что наши с ней татуировки немного отличаются по своей форме от тех, что он видел, поэтому он понадеялся, что это не те метки.

— Стоп, — подняв руку, перебил меня уже Натан, — с чего тогда он теперь уверился, что они те же.

— Из-за нас с ней, из-за нашего поведения.

— Ты, конечно, прости нас, — указал Этан рукой, имея в виду себя и парней, — но мы не понимаем.

Не хотел я им раскрываться настолько. Даже не знаю, почему раньше не било между нами и намека на тайну, а сейчас, мне так тяжело сказать им правду.

Вздохнув поглубже, я выдал.

— Нас тянет друг к другу с непостижимой силой, я слышу, как она меня зовет, и расстояние значение не имеет, а когда она плачет, то чувство такое, словно мне в сердце втыкают нож. Но когда она улыбается, радуется, когда она счастлива, мне кажется, мир взрывается залпами искр и разноцветных красок. И что самое странное, я чувствую к ней не только платоническую любовь. Если быть уж очень откровенным, то для меня она сейчас весь мир, и будь я проклят, если не смогу решить эту головоломку в виде тату.

— Ми тебе поможем, — сказал серьезно настроенный Натан.

— Да и у нас больше шансов чем у архангела с смертной девушкой, — натянувши на лицо маску самоуверенности выдал Этан.

— А где сейчас Скай, — спросил Эльдар, как всегда глядя в само яблочко.

— Болеет, — мы с архангелом нечаянно не углядели одновременно.

— Ничего, — стараясь выглядеть оптимистом, сказал Натан, — с проблемами уж как-нибудь разберёмся, благодаря ее болезни у нас есть время составить план действий.

— Тем более, мы всегда сможем применить антиморальные средства, если что, — подмигнул мне Этан.

Несмотря на наигранный оптимизм друзей, я был рад, что они у меня есть, и хоть мы и нечисть, но все же некоторые светлые чувства и нам не чужды уже в который раз убеждаюсь я.

***

План относительно того как спасти наши жизни пришел совсем неожиданно. И он был предельно прост.

Мне просто нужно стать тем, кем я являюсь, а именно демоном разврата и похоти, Асмаилом, тогда прокляв меня, она сможет меня разлюбить и жить дальше. А раз сердце станет глухим к любви, то и метка утратит всю свою силу над нами. Я искренне в это верил, впрочем, другого плана у меня не было, да и предыдущая пара этого не учла в своих изысканиях в такой же ситуации как наша.

Я чувствовал ее тревогу. Я слышал, как она меня позвала, еще тогда в автобусе. Но я действительно не был готов к агонии ее чувств и упреков каждую ночь.

При каждом зове Скай моя метка горела огнем, а ее всхлипы и крики резали меня без ножа. Даже призвав парней себе в помощь, я несколько раз сбегал от них, чтоб добраться к ней. Хвала их силе и мужеству, что каждый раз рискуя собой, они меня все же останавливали и возвращали обратно.

***

— Она здесь, — заявил Этан, входя в комнату.

Махлат, то есть Мирием, все время забиваю, что здесь в мире людей, ее стоит звать по человечески, но как же это трудно, если напротив тебя демоница, хоть и в человеческом теле, идет не спеша, покачивая бедрами. И сексуальностью от нее веет за версту.

— Чего вам мальчики, — проговорила она, садясь на краешек стола, предоставляя максимальный обзор своего распрекрасного тела.

— Нам нужна актриса типа тебя и не только, — начал Эльдар, но когда он закончил вводить в курс Миреем, она уже не была столь вежливо настроенная.

— Я что тебе, запасной аэропорт, — бушевала она, а вместе с ней и пламя в камине, не зря она его повелительница.

— Ты в деле или нет, — спросил я ее прямо, не имея никакого желания выслушивать их перебранку.

Шок отобразился у нее на лице, видимо она надеялась на мольбу и умасливание своей персоны с моей стороны, только вот как бы ни так.

— Я подумаю, — сказала она, спрыгнув, словно львица со стола и в тот же миг исчезла.

— Ладно, — сразу же после ее исчезновения, засобирался и Эльдар, — мне видимо тоже пора. Увы, новый гардероб для Мирием сам собой не соберётся.

Мы втроем слегка опешили от его слов.

— Ты думаешь, она согласится, — спросил я, вытаращившись на друга.

— Готов поставить на это свои крылья, — и подмигнув нам напоследок, открыл портал тьмы и бил таков.

Мириам и в самом деле согласилась.

За час до похода в колледж, она терроризировала Эльдара у меня в гостиной, относительно длинны юбки, цвета гетров и тому подобного. Слушать их, желания никакого не было, и я отправился завтракать, где меня ждала вместо бутербродов грязная посуда, а две довольных рожи сито улыбались мне.

— Вкусно у тебя готовят, — совсем не по-джентельменски отрыгнув, протянул Этан.

— Вот только маловато немного, — добавил Натан.

Это ж какими сволочами нужно быть чтоб слопать чужой завтрак, да еще й жаловаться, думал я, направляясь на кухню, чтоб приготовить себе хоть что-нибудь. Срывать дела нижних демонов, которые служили в моем доме, смысла я не видел, в конце концов, я не криворукий, уж, что, а бутерброд приготовить точно смогу.

***

Подъезжая к колледжу, буквально с каждым километром мое сердце билось все громче. Мы сказали Мирием далеко не всю правду, вернее мы по большому счету наврали. Смысла рассказывать про татуировки, либо же просвещать Мирием по поводу моих чувств к Скай я не видел. Разве б только захотел умереть с Скай в один день в очень близком будущем. Поэтому Мириам была представлена история о том, что Скай это само собой девушка из предсказания и ее нужно переманить на нашу сторону, ну так как демониц страсти у нас полно, то подход мы к ней немного изменим. Поведав заодно и о том, что девушка втрескалась в меня по уши, Эльдар, выдумщик, решил, что ревность заставит Скай перейти на темную сторону, в качестве демоницы сор и разврата.

Не зря я считал Мириам недалекой. В истории Эльдара было столько белых пятен, что она бы насторожила любого, любого кроме демоницы. Даже немного обидно, что моя истинная любимая будет считать, что я променял ее на безголовую куклу. Но я хочу, чтоб Скай жила, поэтому сделаю все, что б к этой кукле Скай безумно ревновала и смогла, в конце концов, выбросить меня из своего сердца.

Пока мы ехали в колледж, раз двадцать хотел пристукнуть Мирием и сам же этому удивлялся, ведь если подумать, то она вела себя как всегда, ни хуже и ни лучше, жаловалась, что я о ней совсем забил, нацепив маску снобизма. Приставала ко мне, болтала о новых душах, которые успела заполучить. Хвасталась. Но почему-то все это меня раздражало, доводя до бешенства, Скай бы… нет, нет и еще раз нет. Я запрещал себе думать о ней, тем временем метка, реагируя сразу же, нагревалась на груди и жгла кожу. Как нам удалось узнать, это один из признаков того что отчет начался и чем сильнее метка жжет, тем скорее мы погибнем.

Вдавив педаль газа, я сконцентрировался на дороге.

Несмотря на то, что прошла целая неделя подготовки Мирием, показывать наше с ней представление было некому, разве что Алане. Поскольку Скай все еще болела, то мини сценку с зажатой мной возле стены Мирием в женской раздевалке лицезрела Алана. Девушка не сказала ничего, проходя мимо нас, только вот костяшки пальцев у нее изрядно побелели, так сильно она сжимала кулаки.

Но проходил день, а за ним и другой, ситуация оставалась прежней, Скай все так же звала меня по ночам и я все также сходил сума от ее зова.

Вывод напрашивался из всего этого только один, Алана умалчивает о происходящем, стараясь не травмировать больную подругу.

Я знал, что рано или поздно Скай все же появится в колледже, но как же боялся увидеть разочарование и боль в ее глазах. Как боялся услышать ненавижу, слетевшее с ее губ.

И вот мы сталкиваемся возле студ-кабинета, когда Скай выбегает оттуда в слезах и по инерции, не думая головой, я перехватываю ее.

Она не понимает, что произошло, подносит на меня глаза, которые застелили слезы настолько, что она ничего толком не видит.

— Это ведь неправда, не так ли? Это ведь все ложь? — сбивчиво произносит она, питаясь всмотреться в мои глаза и увидеть там ответы на свои вопросы.





Кажется во мне что-то сломалось




Нельзя сначала убивать,

Потом шептать: "Я не нарочно!"

Ведь жизнь на месте не стоит!

за всё всегда всем воздаётся!

Ольга Климчук

Она подошла незаметно. Обняла его, когда он резким движением отпустил меня.

— Это одна из твоих фанаток, — улыбнувшись снисходительно и глядя на меня, произнесла неизвестная мне девушка.

— Что-то типа того, — ответил ей Даниель, не сводя с меня глаз.

А мое сердце, оно болело и обливалось кровью от этих слов. Но видимо этого ему было мало, и он решил меня добить.

— Скай, это Мирием, — моя девушка.

Я повторяла себе, что не буду плакать, не покажу ему, как больно он мне сделал, уйду гордо с высоко поднятой головой. Как же я ошибалась.

— Это не правда. Ты меня обманываешь, — бросила я ему в лицо. — Зачем ты мне лжёшь?

— Прости милый, но я не создана для вытирания чужих соплей, да и долгие прощания, это как-то не по мне, — брезгливо скривив губы, сказала Мирием, — я иду в столовую, жду тебя там, мой сладкий, — и он, ударив ее легонько по попе, подмигнул ей.

А я все еще стояла, не в состоянии уйти прочь, словно садомазохист, которого калечат, а ему все мало.

Пройдясь по мне в очередной раз взглядом, он сказал:

— Я настолько тебе нравлюсь? Или ты возомнила себе преданной собачонкой, которая ни на шаг от хозяина отойти не в состоянии? — И он улыбнулся в мой адрес так, как будто я просто какая-то грязь.

— Я знаю, что девчонки теряют голову лишь только от одного моего взгляда. Хотя возможно со мной ты хочешь потерять не только голову, но и девственность? Но, понимаешь ли, на сегодня у меня нет акции и моя постель занята, как на счет завтра, хотя нет, на завтра уже несколько красоток забронировано, тогда возможно…

О том, что возможно…, я уже не слышала, я просто смотрела на его губы, нос, лицо, тело и не понимала почему, даже после таких жестоких слов, я все равно продолжаю его любить. Я, наверное, ненормальная или, в самом деле, настолько завишу от него. Он как пагубная привычка, от которой никак не в состоянии я избавиться. Где же ты, гордость?

— Алло, земля вызывает чао-чао, ты еще здесь, — и он щелкнул пальцами у меня перед лицом.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд без упрека, без злости, но почему-то он растерялся, речь его прервалась, и он просто развернулся и ушел.

Я не бежала за ним, я даже с места сдвинуться не смогла. Если б у разбитого сердца был звук, то он звучал бы, наверное, как стекло, которое рассыпается на сотни тысяч осколков от жестокого удара максимальной силы. Я перестала плакать…почему? Не знаю. Сколько времени я простояла вот так, смотря только в одну точку, пока моя душа задыхалась от бессилия и безысходности, понятия не имею. Как оказалась дома для меня ситуация осталась прежней. Дни стали слишком похожими друг на друга.

Я прогуливала пары, в большей степени те, где мы могли столкнуться, лестницу сменила на лифт, вместо столовой докатилась до проглатывания булочки с кофе в пластиковом стаканчике. Кушала не от того что чувствовала голод, просто не хотела глупых вопросов со стороны Аланы. Впрочем, она так и ни одного не задала мне. Она старалась вести себе как всегда, шутила, строила рожицы, пыталась отвлечь меня, как бы и, не замечая никаких перемен во мне.

Дома меня ждала дежурная улыбка, которую я напяливала, лишь только моя нога касалась родного порога.

Единственным местом, где не надо было прикидываться, была моя комната.

Обеды, ужни, мне казалось, что ничего не меняется. Как, будто время остановилось в тот самый миг, в котором разбилось мое сердце. У еды не было вкуса, у мира не было красок.

Дошло уже до того, что Дерек перестал донимать меня и стал проявлять даже какие-то признаки братской любви и поддержки.

Утром поднимал меня вместо будильника, врывался в мою комнату и орал:

— Подъем! Аврал!

***

Хорошо, если ты хочешь быть в моей жизни просто мгновеньем, прохожим без лица, незнакомцем, пускай, я тоже смогу, закрою сердце на замок, притворюсь, слепой при встрече с тобой, даже слово в знак приветствия не пророню. Забуду тебя, будто ты просто сон, который исчез с первыми солнечными лучами. Сколько еще мне нужно будет повторять ети слова зеркалу, что б, в конце концов, они нерушимым законом на сердце легли. В какой-то мере, это даже смешно, ведь вместо того, чтобы пройти с высоко поднятой головой, я просто избегаю Даниеля, лаская его взглядом издалека.

Спрашиваю себя каждый раз, что я в нем нашла. И ответа как такового нет, ведь мне нравиться в нем все: глаза, губы, тело. А от взгляда, из под черных ресниц, мое сердце готово, просто выпрыгнуть.

Прошел день избегания. Мучилась, как наркоман, который умирает от ломки. Второй. Хотелось его найти, хоть краем глаза, увидеть. Третий. Все также плохо. Неделя. Апатия сильнейшая. Вторая. Компьютерные игры не спасают. Говорят, клин клином вышибают. Так вот в моем случае как бы ни так, потому что одну зависимость другой выбить не удалось. Третья. Разговаривая по телефону, готовя домашнее задание, подсознательно умудряюсь рисовать сердечки с его именем внутри. Четвертая. Дерек не разговаривает со мной. Какой смысл говорить со стеной. Ни ответа, ни привета. Пятая. Надоело. Да, в конце концов, кто он такой. Просто парень. Да если поискать, то в сто раз лучше смогу найти. И красивее тоже. Подумаешь. Я что в монастырь должна из-за него уйти. Что мир на нем сошелся клином?

Телефон в руки и открываю шкаф. Мелодия Evanescence…

Улыбаюсь.

Алло, послышалось на другом конце линии.

«Привет», выпалила я таким задорным и счастливым тоном, что сама себе удивилась.

«Привет», ответила Аллана и неуверенным тоном спросила — Скай, это ты?

— У тебя, что определитель номера сломался, — съязвила я.

— Нет, просто, я уже и забыла, что ты умеешь быть веселой и задорной.

— Да, прости, у меня был затяжной депресняк, но все уже прошло. Хочу жить, любить, танцевать.

— Прости, если это и некрасиво с моей стороны, но как ты себя чувствуешь?

— Алана, со мной все хорошо. Поэтому, давай сходим в какой-нибудь клуб. Предложения принимаются.

Хихиканье, — ну что ж, давай. У меня как раз есть один на примете.

— Хорошо, — ответила я, безумно радуясь предстоящей вылазке.

Знаете, как говорят в любви, как и на войне, все способы хороши, так вот когда эта видимость проходит, средства становятся еще лучшим.

Когда я спускалась ступенями, у Дерека глаза полезли на лоб. Виктор только сдержано спросил «Тебе не холодно?», ведь как-никак на дворе только конец марта. Мама же всего лишь провопила, «Какая ты у меня хорошенькая».

Думаю, я могла бы вызвать шок, даже у евнуха. Короткое темно малиновое платьице с огромным вырезом на спине, и с шикарным декольте спереди. На высоких шпильках черного цвета туфли. Волосы собраны в незамысловатый пучок, ниспадающий с одной стороны. И несколько как бы выбившихся прядей. С алой помадой на губах и вызывающим слегка макияжем.

В тот момент обо мне можно было сказать лишь одно. Такую не заметить просто не возможно.

— Но почему ты держишь сумочку только двумя пальцами, — удивленно спросила мама.

— Лак, наверное, еще не высох, — парировал Дерек и увидев смущение на мое лице зашелся хохотом.

Чтоб тебе, — подумала я. Мог бы и поддержать, в конце концов, я впервые делаю что-то подобное.

Приближаясь к клубу, я боролась сама с собой касательно того, а что если он туда тоже придет, а если вдруг я не столь ошеломляюще выгляжу, как думаю, что если поскользнусь, что если…

— Хватит Скай, все будет хорошо. — Читая меня словно книгу, прошептала Алана.

От ее слов на моей душе полегчало. Ну и что если поскользнусь — встану, ну и что, что не сногсшибательна — не уродина ведь это факт, придет — да и пусть. Я ведь уже решила из глаз долой, из сердца вон.

Мы вошли. Адреналин резко разлился по моему телу, от его избытка мной начало трясти. Клуб был реально огромным. Свет разноцветной музыкой вертелся из софитов. Немного закружилась голова. Все очень резко отличалось от моих представлений. Танцпол был окружен лампадками свеч, которые меняли свои цвета и яркость в зависимости от стиля музыки. Его также окружали по периметру икебаны с замысловатыми цветами. А по кругу от него были столики в середине диванчиков с высокими спинками. Так как зал был в форме овала, который плавно спускался ступеньками вниз…

— Привет красотки, — мы еще не спустились толком в зал, а уже привлекли внимание компании ребят. Вечер обещает быть очень интересным. Тем более, пока мы с Аланой ехали сюда, то я поняла, как сильно соскучилась по остальному миру и как сильно от него отстала.

… Как оказалось, пока я была в своем коконе обид и боли, несколько наших профессоров сочетались узами брака, в том числе и Майколз, подумать только мисс Уинстон, его все же как-то подцепила.

… Несколько знакомых мне парочек разошлось. В том числе и Алана с Дереком. Подробности спрашивать мне было стыдно и видно было, что Алана не готова разговаривать о личной жизни. Видимо не одна я собралась сегодня попрощается с разумом и статусом пай девочки, подругу кажется, тоже тянуло на подвиги. Ну что ж одна девчонка с больными тараканами в голове — это бедствие, а вот две — это уже катаклизм.

— И вам приятного вечера, — проворковала Алана, стреляя глазками направо и налево.

— Я Макс, — начал знакомится симпатичный блондин, с очень, ну очень голубыми глазами, — а это Эндрю и Даррелл.

— Я Скай, — протянула ему руку в ответ, слегка прикусив губу и стрельнув глазками, — а это моя подруга Алана.

— Очень приятно, — сказал, кажется, Даррелл, протягивая подруге руку, вознамериваясь помочь той, спустится ступеньками.

Я же развернулась, чтобы спустится самой, но нога предательски подвернулась и я начала падать. Меня подхватил тот же блондин с голубыми глазами.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответила я и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, поднял меня, отряхнув платье от невидимых соринок.

— Отойди от нее, — послушалось рычание за спиной.

— Ты его знаешь? — спросил блондин, указывая на нахального Даниеля.

— Нет, — с уверенным видом, без тени зазрения, выпалила я, — впервые вижу.

— Отвали тогда, — выпалил блондин демону. И схватив меня за руку, направился в сторону барной стойки.

— Ага, сейчас, — выпалил Даниель, ловя меня на ходу за вторую руку. — Понимаешь ли, парень, мне жаль тебя расстраивать, но она шизофреничка и время от времени забывает пописать не то, что любимого человека.

— И кто же это здесь любимый, ты мне чужой, не знаю я тебя, и знать не хочу.

— Ну что ж, — с ухмылкой рявкнул демон. — Сейчас мы освежим твою память, — и силой притянул за руку меня к себе.

Это был один из самых жарких наших поцелуев. Почему все время так, почему все время это не показание его любви ко мне, а моей прирученности к нему?

Взяв себя в руки, я всё-таки его оттолкнула и незамедлительно влепила пощечину. Он ели ухмыльнулся, потирая щеку.

— Придурок, — выпалила я.

Настроение сползло к нулю, нервы расшатались, чувство горькой обиды закралось в душу. Достаточно, Скай, повеселилась, пора и честь знать, марш домой, сказала я сама себе вместо утешенья. На выходе из клуба из-за своей невнимательности я умудрилась всё-таки сломать каблук и подвернуть ногу, упав при этом и измазав платье. Да что ж это такое в сердцах заорала я. Что за день то такой, где я так нагрешила, уже начав реветь, жаловалась я.

— Скай, вставай, — послышалось за спиной. Повернув голову, увидела взволнованное лицо Дерека.

— Вставай, кому говорю, — повторился он. — Или ты может, хочешь, чтоб завтра утром все таблоиды сверкали твоими фотками вот в таком виде с заголовками «Дочь нефтяного магната, пьяная и неуправляемая».

— Скай, — в это время ко мне подбежала и Алана. Дерека со спины она не узнала, если б узнала, то вряд ли, чувствовало мое сердце, подошла бы. — Скай, что случилось, почему ты сидишь среди дороги.

Интересно думала я, Даниель так же смотрел на меня, как братец на Алану? Он смерил ее взглядом сверху вниз….Алана тоже этим вечерам решила, во что бы то ни стало, быть в центре внимания. В таком виде как минимум я ее никогда не видела, но одно я могла сказать сейчас точно — Дерек ее такой тоже не знал. Так ему и надо, а то стоит тут, орет на меня. Вот застыл и офигевает.

А офигевать то, как раз было от чего.

Свои огненно рыжие волосы Алана выпрямила и стянула в хвост на макушке. Броский макияж, глаза, словно дымкой ночи припорошенные. На ней красовались шортики на гране приличия и белая полупрозрачная блузка на длинный рукав. Шортики, впрочем, как и сапоги были красного цвета, еще на ней были чулки в сеточку, черного цвета. Сексуальностью от подружки веяло за версту.

Дерек то открывал, то закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Как это понимать? — спросил он у нее. В конце концов, — мы ведь решили взять с тобой просто паузу в наших отношениях, а ты заявилась в ночной клуб, да еще и так вызывающе одетой.

Ответить Дерек ей возможности не дал, развернувшись ко мне, снова рявкнул, — А ты немедленно встала.

— Не хочу, — промямлила я.

Надо признать, что я время от времени умудрялась забывать, сколь известным человеком в обществе является Виктор. И члены его семьи, конечно же, тоже не могли быть оставлены поза вниманием СМИ.

— Сколько ж вы выпели, — рыкнул Дерек переводя взгляд с меня на Алану и обратно.

— Ми не пили, — прорычала в ответ ему Алана.

— И я не пьяная. Не пьяная, но встать не могу, — да подумать только, после таких слов я и сама усомнилась, а не надышалась ли я чего-нибудь за те несколько минут проведённых в клубе.

— Что ты этим хочешь сказать? — изумился Дерек, все так же враждебно смотря на меня.

— Я сломала каблук и кажется, подвернула ногу.

Закатив глаза и выдав очень громкий вздох, Дерек склонился и подхватил меня на руки и размеренным шагом направился к авто, где на нас ждал очень дивный сюрприз, так как Алана поплелась следом, причитая, как я, мол, умудрилась быть такой неумехой и подвернуть ногу на ровном месте…

Увидев, что Дерек несет меня на руках, пассажирка братцовой машины выскочила нам на встречу и надув губки, как по мне силиконовые, выдала обиженным тоном:

— Дерек ты что творишь, одну несёшь на руках, а другая следом бежит, — но так как парень прошел мимо нее, не остановившись, то она прокричала ему в след. — А как же я?

Братец обернулся. — А что ты? Недоумевая, уставился он на нее…

— Что я? — Повторила она. — Да как ты смеешь так со мной обращаться? Бросаешь меня здесь, неся какую-то девку словно принцессу. — Да кем ты себя возомнил?

— Хм, ухмыльнулся парень. — Ты что ли принцесса? Полуобернувшись, бросил он в лицо брошенной на произвол спутнице. — В зеркало посмотрись. Девку, говоришь…. рот сначала помой, прежде чем что-то говорить о моей сестренке. Поняла? И да, мне пофиг как ты доберёшься до дома. Хочешь, вызывай такси или личного шофера, ах да, у тебя же его нет, тогда топай пешком. И не пытайся откусить больше чем можешь съесть.

Алане явно вся эта ситуация была неприятной. Но она в тот момент так ничего Дереку и не сказала, намереваясь просто на просто уйти.

— Стоять, — заорал он так громко, что Алана аж на месте подскочила. А все кому не лень, наблюдали с большим интересом разворачивающуюся сцену с Дереком в главной роли и гаремом из троих девиц на заднем плане, одной из которых была я. А вот наши новые знакомые парни, которые только что вышли, посмотреть, где же мы запропастились, кинулись к ней…. но не тут то было. — Я вам советую, — прошипел Дерек стальным тоном, не то что не касаться моей девушки, но даже в ее сторону не смотреть.

— А не то что? — Спросил Даррелл, видимо Алана ему очень приглянулась.

— А не то он вас покалечит, — невесть откуда взялся Даниель с друзьями, — а мы ему в этом поможем.

— Тебе не надоело? — Взглянула я за спину Дерека прямо на Даниеля и компанию. — Сам меня отшил, а сейчас…. да я даже не знаю, как назвать то, что ты сейчас творишь.

Но мои с ним гляделки, прервала Алана, подлетевшая к Дереку, со мной на руках.

— Да ты не офигел случаем Кейн, ты кем себя возомнил? Сам меня бросил, сказал, что тебе нужно время на то чтоб подумать. О чем подумать? О том кого подцепить на ночь? О да возможности и выбор у тебя велики, — орала Алана так, что даже мне за этого, идиота — родственничка стыдно становилось. — Ты променял меня на тупую блонду, — кричала подруга, на глаза у которой медленно наворачивались слезы.

Видимо ругаться со мной на руках было Дереку до удивительного неудобно. Поскольку на секунду отвернувшись от Аланы, братец сбросил меня словно мешок картошки на руки Даниелю.

— Может, прежде чем делать глупые выводи, ты сначала выслушаешь меня, — наорал он на подругу.

Ой, зря он это сделал и сейчас в этом убедится. Однажды мы с Аланой сидя в столовке после тяжелого дня в студсовете, делились воспоминаниями с детства и как то так слово за слово, дошли до тем хобби, любимых певцов, видов спорта. Вот тут то и выяснилось, что черный пояс по карате не только у меня, но и у моей подруги. Как оказалось ее знакомство с этим видом единоборств произошло из-за того что в младших классах она была не только рыженькой, но и пухленькой и дети ее не только дразнили, но и время от времени били.

И как подтверждение моим словам, Алана заняв стойку, как ему не врежет. Но видимо братец наученный горьким опытом со мной, возвратился обратно в свою старую спортивную школу, которую бросил год назад. Это мама мне рассказала. Бросил потому что считал, что за себя постоять уже может, а тут я нарисовалась.

Суть в том, что он не только отбил удар Аланы, но и схватил ее так, что та не могла дать сдачи и поцеловал. Подруга, конечно, сначала пыталась брыкаться, но не долго.

— Ах как это мило, — проворковала я.

— Тебя тоже поцеловать, — улыбаясь, словно чешырский кот поинтересовался парень.

— Вот, любовь твоя белобрысая идет ее и целуй, а меня уволь, еще не хватало подцепить от тебя какую-нибудь заразу.

И пихнув парня, я все же умудрилась соскочить с рук, все еще как оказалось любимого парня, и попрыгала на одной ноге к автомобилю Дерека, что надо признать было вершиной глупости, ведь я-то на каблуках и ходила кое-как, не говоря уж о том, чтоб прыгать.

Прыгнуть я успела, где то раза два, как почувствовала, что меня снова подхватили на руки. Дерек подкинул меня, словно пушинку и, ухмыляясь, бережно понес к машине. Процесс моего усаживания в ней мог бы и до утра протянуться, с его наигранными охами и ахами, и то и дело ласкающим взором Алану. Которая заняла место возле водителя, меня же конечно сгрузили сзади. Дерек плёл что-то типа того, что надо было ему идти с нами. Что такой неуклюжей панды как я свет не видывал. Что ему сказать родителям, которым он обещал присматривать за сестренкой. — На черта брать каблуки, если не умеешь на них ходить? — парировал он, в конце концов, видимо решив меня не только унизить, но и окончательно добить, что б ни мучилась.

Алана же молчала, словно партизан, думаю у нее сейчас в голове полный кавардак.

Не выдержав Дерекових пререканий, я расплакалась.

— Мне вообще-то больно, — заныла я, радуясь тому, что Даниель удалился с поля зрения, стоило только, появится его пассии.

Шокированный моей реакцией братец, в которой нужно признать львиную долю играла обида из-за Даниеля, нежели из-за ушибленной ноги, Дерек побледнел. С растерянным видом он смотрел на меня, не зная, что делать. Толи меня обнимать, толи жалеть, толи утешать. Не придя ни к одному из решений, он завел мотор, и машина рванула с места. За несколько минут мы притормозили возле огромного здания. Открылась дверца и я увидела, что мы перед частной больницей, у дверей которой вышагивали в два ряда врачи.

— Добрый вечер молодой господин, проорали они не стройным хором, стоило Дереку покинуть автомобиль. Тут же подали каталку, и я даже не поняла когда, но в нее усадили меня.

Через несколько минут, мы уже въезжали в огромный кабинет, табличка на дверях которого гласила: «Главврач». Как только мы вошли главврач как бы и, не замечая меня с Аланой начал рассыпаться в любезностях адресованных Дереку.

Прервав, как видимо отрепетированную речь врача одним движением руки,

братец указал пальцем на меня.

Эскулап, поняв причину визита столь важной особы, посмотрел на меня.

— И что же вас девушка беспокоит, — равнодушным тоном обратился он ко мне.

Я готова была уже начать рассказ, как Дерек прям таки задохнувшись от возмущения, протянул тоном снисходительного воспитателя.

— Вы, наверное, не узнали юной госпожи, раз так небрежно решили себя с ней вести? Да и с другой девушкой, как вижу поздороваться, не считаете нужным, а она как-никак моя невеста и сотрите скептицизм со своего лица, она практически уже моя жена.

Челюсть у нас с подругой отвисла разом, а врач, повернувши голову, резко влево побледнел словно полотно.

— Зд- ра — рав — сс — твуйте девуш — ки, — еле выговорил бедолага. И вид у него был настолько ошеломленным, что мне его даже жалко стало.

Проследовав взглядом в ту сторону, куда перед тем смотрел главврач, я увидела семейное фото мамы, Виктора и Дерека, а возле него еще одну фотокарточку размером где-то в а3, на которой красовалась я. А под портретом надпись Скай…

— П-п-про… — все так же продолжал заикаться бедней эскулап. Но, все же видимо взяв себя в руки, он промямлил. — Извините меня. Мне так неловко. Я…

— Да все в порядке, — улыбнулась я, — я тоже иногда об этом забываю и посмотрела на подругу.

Вот и открылась моя тайна, наверное Алана почувствует себя преданной, думала я и не находила себе места, понимая что мне срочно нужно с ней объяснится, но сейчас было не то место, да и совсем не подходящее время.

Видимо мое метание отобразилось у меня на лице, поскольку долго не думая подруга присела напротив меня на корточки и сообщила, что ей уже давним давно известно о моей принадлежности к семье Кейнов.

Увидев сцену искренности, врач расплылся в улыбке, но взглянув на Дерека опять стал белее мела. Но всего через несколько секунд его лицо просветлело, казалось, он понял, как ему выкрутится из сложившейся ситуации с наименьшим для него самого ущербом.

— О Господи, что же всё-таки случилось, — запричитал слуга медицины, как будто только сейчас заметил каталку.

— Ничего особенного, — промямлила я, как только Алана встала.

— Она подвернула лодыжку, — вставил своих «5 копеек» Дерек. И повернувши ко мне голову, прошептал одними губами. — Растяпа, — за что подруга пихнула его в бок.

Врач, осмотрев и забинтовав мою ногу, приказал мне отдыхать и прикладывать холодный компресс к больному месту. То внимание, с которым он со мной возился со стороны, можно было принять за операцию, проводимую на грани жизни и смерти.

— Выздоравливайте юная госпожа, всего вам наилучшего, — не переставал, подлизывался главврач при нашем с ним прощании. — И заодно поздравляю и вас мистер Дерек с будущей свадьбой, желаю вам счастья.

Ехали домой мы очень медленно, так что я успела уснуть под действием обезболивающего. Это, наверное, то чего с самого начала добивался Дерек, потому что я проснулась в своей постели. На подушке рядом валялась записка.

— Мама с папой не знают о твоей ноге и тебе же лучше, чтоб не узнали.

Ага, оторвавшись от записки, подумала я, мне по дому, что летать прикажешь, как я могу не хромать, я не робот бесчувственный как некто…

Обругав братца, я продолжила читать.

Я уехал по делам. Мама с папой ушли на прием на честь русского посла, поэтому ты дома одна, и пожалуйста, глаза разуй!!!

Во даёт. Злит больного человека и не кается. Но все же день вчера был адским. Мои упреки на собственное невезение прекратил звонок подруги. Стоило мне только поднять телефон, как подруга заявила, что уже у ворот и потребовала, чтоб Сезам открылся. Разъединившись мне, стало интересно который час, и еще раз взглянув на дисплей телефона, просто таки опешила 17.00. Это что же получается? Я проспала чуть меньше сутки?

Открывая ворота дома для подруги верной, я все же не переставала думать какого черта она приперлась так рано. Ведь из-за своего желания поспать с утра подольше, она, как глава студенческого совета, добилась того, что учеба в колледже начиналась не раньше 10 утра. А тут она поднялась, наверное, в часов 8 и это в воскресение. Потому что когда она вошла, я просто изумилась. На лице никакого намека даже на то, что хозяйка не выспалась. Аккуратный слой штукатурки. Волосы, ниспадающие крупными локонами по спине, от чего я готова была дать голову на отсечение, что она просидела в парикмахерской не один час, а еще ко всему прочему маникюр, педикюр и другие процедуры, типа тайванского массажа или йоги. Красивые брючки строго черного цвета и легкая белая шифоновая блузка, наверное, с последнего показа претапорте. Этот образ дополняли утонченные туфельки на безумно высокой шпильке и клатч. Аля, топ модель года. От чего почему-то захотелось взглянуть в зеркало на себя, для сравнения. То, что этого делать не стоило, я поняла слишком поздно. Увиденное мной имело столь же сильный эффект, но вот только полностью противоположный Аланиному.

На голове копна волос, словно стог сена, причем очень неряшливого фермера. Глаза два бездонных океана, только не таких, о которых песни поют, а таких которые у смертельно больных наблюдают, да и к тому же красных с завидной синевой под ними. Губы пересохшие и где нигде потрескавшиеся. Остальная часть моего позора прикрыта пижамой белого цвета в огромнейший красный горошек. Ах да, и нога, из-за которой я стала походить на аиста в воде.

В подруги все же нашлось другое сравнение относительно моей персоны, ведь ведете ли, я ей больше на одноногого пирата стала походить.

— Чего тебе, — изумилась я, прерывая ее надменное разглядывание моей столь жутко выглядевшей персоны.

— Ты как?

— Да вроде как ничего. А ты чего так вырядилась, — поинтересовалась я в свою очередь.

— Да так ничего важного махнула рукой Алана, сегодня Дерек знакомит меня с вашими родителями.

— А разве вы еще не знакомы, — искренне удивилась я, припоминая вечер бала.

— В качестве его знакомой да, а вот в качестве невесты как-то знаешь, не приходилось, — и вот именно в тот момент я поняла, как же сильно подруга волнуется и как же сильно ей Дерек нравится, раз она пошла на невиданные жертвы со своей стороны.

— А что с ногой? Я имею ввиду, как ты умудрилась ее вывихнуть-то? — сменила тему разговора Алана.

— Когда ты с парнями спустилась вчера, то я с Максом как помнишь, ну немножко так сказать от вас отстали.

Глаза у Аланы заблестели, предвкушая услышать, что то невероятное, она даже подалась вперед.

— Зря надеешься, — остудила я ее пыл, — в самый интересный момент нарисовался Даниель у нас за спинами и, обозвав меня шизофреничкой, поцеловал у бедного Макса на глазах. Это ж, каким нужно быть козлом, — распалялась я…

— Значит, вас не попустило, — с нотками жалости в голосе произнесла подруга. — А вывих здесь, каким боком?

— Упала, пытаясь гордо от него уйди.

— Хахаха, — держась за живот, смеялась подруга.

— Ты еще долго? — Уже раздраженно спросила я ее, понимая, что это скорее истерика, продиктованная нервным перенапряжением.

Ну что ж ответ был тот же.

— Ха-ха-ха.

— Да какого…

— Все, — выставив перед собой руки, словно для обороны, — кажется все… — и она как начнет опять хохотать.

— Смешно, — саркастически сказала я и направилась в сторону кухни. Кушать хотелось немыслимо.

— Кончишь в истерике биться, я на кухне.

Через несколько минут после меня вплыла на кухню Алана, красная, словно помидор с такого же цвета глазами и очень охрипшим голосом.

Что касается шеф-повара, то после выволочки миссис Эванс, он спасался бегством, стоило мне только замаячить на горизонте.

— Чайком не угостишь, — прохрипела та.

— Ага, сейчас, разбежалась, это кто тут больной-то? Она меня уже раздражала, но, все же поразмыслив, я решила сменить гнев на милость.

Чего хочу я сам не знаю.

Всё есть, но вроде бы и нет.

Пожар в душе сгорают все планеты,

В которых верил столько лет.

И не смотря на все мои потери,

Я снова в жизни смысл нашёл.

Юрий Шамко

До чего же глупо я поступил, опустив голову на сложение на коленях руки, думал я, пока Натан вовсю развлекал Мирием, давая мне хоть немного времени отдохнуть от ее слишком настырного внимания.

Но благодать и тишина, увы, не вечны и пробравшаяся ко мне чуть ли не боем Мирием, спросила в очередной раз.

— Так что у тебя с той девчонкой, ты говорил, что она должна стать одним из твоих трофеев, а у меня же сложилось впечатление, что ты влюбился. Хоть я и понимаю всю нелепость этого предположения, но вот со стороны все выглядело именно так.

Что ей ответить я, честно говоря, не представлял, но меня спас Этан, если то, что он сделал можно назвать спасением.

Когда он предложил как бы невзначай Мирием сок, та, конечно же, отказалась, у нее, видите ли, фигура на первом месте, а виноградный сок, совсем не то, что поможет сохранить эту самую фигуру.

Убирая стакан от девушки, Этан совсем как бы случайно опрокинул его на нее.

Ну и визгу же было. После чего она мгновенно скрылась в портале тьмы, злая как демоница, в сущность та которой она и являлась.

— Ну, зачем ты так, — упрекнул я его.

— Лучше так, чем ты начнёшь ее разубеждать, а она, конечно, тебе не поверит и еще убьет Скай, — возразил Эльдар, — ведь если ты случайно забыл, то я тебе напомню, умрет Скай, умрёшь и ты, без вариантов.

— Ты нам лучше расскажи, что ты в клубе натворил, а главное зачем, — вторгся в разговор Эльдар, переводя тем самым разговор с одной неприятной теми, на еще более неприятную.

Я молчал, не зная как, а главное что сказать, чтоб не слить в глазах парней ревнивцем и собственником. Да я когда ее увидел, мало сума не сошел, это ж кто ей подсказал так одеться, ручонки этому кому-то поотрывал бы. Но когда еще и этот блондинчик ее приобнял, как бы помогая в сложной ситуации, мое наигранное равнодушие по отношению к девушке лопнуло, словно мыльный пузырь.

— Я так понимаю, он нам не ответит, — сказал Натан, плюхнувшись на кушетку возле меня.

— А он ее ревнует,

Так глупо

А он ее целует,

Так страстно,

А он ей говорит, что не любит

Так ужасно — о - о.

— Еще мне один рифмоплет нашёлся, — зашипел я и бросил в заходящего по другому кругу песни Этана телефоном.

— Ты ее поцеловал? — Эльдар как всегда зрел прямо в яблочко. — И это буквально за неделю до истечения срока вашей метки. Ну что тут скажешь, ты молодец, сделал все что запланировал, и девушку заставил тебя разлюбить и чувства ее к себе охладил, а сам…

— Твоя ирония сейчас не к месту, — разозлился я.

— Боюсь тебя огорчить друг, — парировал Эльдар, — она то, как раз к месту, тем более, что мы еще цвет смокинга тебе не выбрали.

— Какого смокинга, — не понял Натан. — Да и зачем Даниелю он сдался?

— А за тем, — отвечал Эльдар, — что хоронить его голым не пристало. Так черный, коричневый, серый или в шутку выберешь белый?

— Нет, у меня еще целая неделя, так что нечего меня на тот свет отправлять.

На следующий день я увидел Скай в колледже, но как-нибудь приблизится к ней удалось только в столовой и то не на долго.

— Не дыши мне в спину, — парировала она.

— Это не спина, это твой затылок, если ростом не вышла, то хотя бы преувеличением не занимайся, — зацепил я ее, провокуя на очередной скандал.

— Не суди людей по себе, хотя нет, понизила она голос до шепота, ты же и так не человек.

— Вы там, на долго, — рявкнула на нас миссис Вандервуд. — Если сами не хотите кушать, то других пропустите, очереди не задерживайте, а то устроили мне тут шуры-муры.

Скай попрыгала на одной ноге ближе к кассе, чтоб сделать свой заказ, но поднос нести ей не пришлось, потому что словно материализовавшись из воздуха, к ней подбежала Алана и, помогая ей, проводила за свой столик.

Я подсел к парнями, скрежета зубами от досады.

— Как же мне до тебя добраться, думал я, сверля затылок девушки глазами, умудрившейся сесть спиной к моей компании, потеснив тем самым, кажется кого-то из своих знакомых.

— Ви все, вы это видели, — влетевший в столовку Ерик уставился на Скай квадратными глазами, в которых отразился чуть ли не животный ужас.

Конечно же, большинство народу сразу же ломанулось в холл, откуда и явился сам нарушитель всеобщего спокойствия, именуемый Ериком.

Воспользовавшись этим балаганом, я подсел к Скай, заявив при этом, что нам нужно поговорить о вчерашнем.

— О чем здесь говорить, — рыкнула она на меня. — О том, что ты пришибленный на всю голову придурок? О том, что ты просто воспользовавшись мной, бросил…

— Я тобой не пользовался, — парировал я.

— Еще чего не хватало, — сказала она мне, — не хватало еще оказаться с тобой в одной постели.

— Вот о чем ты мечтаешь, — улыбнулся я ей в ответ, наблюдая, как ее злость растёт в геометрической прогрессии.

Вместо ответа, мне в лицо она выплеснула стакан сока, грейпфрутового.

— Остыл? — спросила она, — тогда вали.

И все бы ничего, не случись эта сцена на виду у возвращающихся ребят. Видимо они шокировались не только там, в холле, но и здесь, уставившись истуканами на нашу со Скай перепалку.

Взглянув на эту толпу, как бы все для себя решивших относительно нас зомби, и сейчас разглядывающих нас с непомерных размеров улыбками, ми со Скай не сговариваясь одновременно выпалили.

— Вы все не так поняли!

— Вы все не так поняли!

Улыбки на лицах студентов стали еще шире, хотя и до того были далеко не маленькими.

— Ми не встречаемся! — заорали ми с девчонкой в один голос, от чего ситуация стала еще более неуправляемой, поэтому не видя другого выхода из ситуации, я долго не думая схватил Скай в охапку и унес ее из столовой. Так мы очутились в мужской раздевалке, поскольку я знал, что здесь сегодня нам никто не помешает поговорить, поскольку мистер Нерси на больничном и вместо физкультуры всем ставили то ли математику, то ли еще что-то в зависимости от свободного преподавателя. Надо заметить, что ни преподаватели, ни тем более студенты восхищения от таких замен не испытывали.

— Что ты творишь, — прошипела моя погибель, как только я усадил ее на лавку. — Вообще с катушек слетел или тебе мало того центра внимания в котором ты находишься и ты решил увеличить число своих фанаток благодаря моей смерти.

— Вряд ли тебя изобьют, — ответил я ей, ничуточку не сомневаясь в своих словах. Перед моими глазами все еще была живой картина, как Скай отметелила бедного Ерика.

— Так скажи, в конце концов, что тебе от меня надо и разойдемся разными дорогами, — устало проговорила она.

Эта усталость словно нож резнула меня по сердцу, и я сказал то чего и близко не собирался говорить.

— Я повторюсь, ты мне никто, никто в том плане, что ты не моя девушка и никогда не сможешь ею стать, ты просто моя собственность, словно собачка, как и раньше, говорил я тебе, а это означает, что ты беспрекословно должна, мне подчинятся и слушаться любого моего приказа, ты поняла?

***

Ох, как же я ему врезала после этих его слов. И куда только девались слезы горечи и обиды, вызванные им еще в столовой, во мне сейчас клокотала только злость и ничего больше.

И я врезала ему еще раз, пока он не оправился от шока первого удара

— Во второй раз? — схватив меня за руку спросил он, шепча у самого моего уха, — ты, в самом деле, столь бесстрашна, чтоб замахнутся на падшего?

— Да, — вырвав руку, огрызнулась я.

— В самом деле? — приторно улыбаясь, медленно произносил он слова, надвигаясь на меня. От чего сердце сжалось в тиски, и его взгляд заставил меня отступить. Но, увы, отступать было совсем некуда, потому что, только сделав шаг я уперлась в стену и сглотнула. Да вот тебе и не боюсь, вот тебе и уверенна, а сама-то трясусь в уголке, словно лист осиновый, закрыв глаза.

— Скай, — услышала я томный шепот, открой глаза, посмотри мне в лицо, ты же бесстрашная, не так ли ты мне сейчас заявила?

От звука его голоса моя голова шла кругом, жар разливался горящим потоком по всему телу, дышать я могла с трудом, и мне казалось, он очень хорошо понимал, как сильно он может мной управлять, поэтому собрав всю свою волю в кулак, я резко подняла голову и открыла глаза. На меня смотрели черные как ночь глаза, которые приближались все ближе и ближе…

Что? Он, что, снова пытается меня поцеловать таким вот методом. Ну, уж нет, взвыло мое самолюбие. И в последний миг я все же увернулась от его поцелуя. На что он среагировал мгновенно. Схватив меня за подбородок, он с неистовой силой впился в мои губы, целуя их. Мое лицо горело от стыда за саму себя и вспомнив еще об одной избитой бабушкиной пословице, которая гласила, что лучшая защита это нападение, я решила взять реванш. Прижавшись к нему, как можно ближе я решила вернуть ему поцелуй со всей страстью, на которую только и была способна, от чего заставила его сделать шаг назад. Посмотрев в его глаза, я увидела там полный шок. Он замер. Я отпрыгнула в сторону на несколько шагов.

— Ты для меня никто, — не поворачивая головы спокойным и безразличным тоном сказала я. Всей душой радуясь что он не может видеть того что творится у меня на сердце. А оно обливалось кровью. И словно эхо кричало самому себе — Лгунья. — Лгунья. — Надеюсь, — продолжала я говорить ему, сыпя тем самым соль себе ж на рану, — тебе этого поцелуя должно быть достаточно, чтоб все понять. Или может, ты все же хочешь повторить? — Сотворив на лице наиболее ироническую улыбку, обернувшись, парировала я. — Или может преподать тебе еще один урок, хотя нет, ты же у нас гений в обольщении и это ты можешь научить меня наивную девочку искусству флирта. Так вот, довожу до твоего ведома, я буду с тем, с кем захочу и целовать его буду еще жарче, чем тебя, отдавая себя ему целиком и полностью.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а обида так и душила меня изнутри.

— Прощай, — все так же уверено произнесла я, — надеюсь это последняя наша столь близкая встреча.

И почти допрыгав до двери из этой самой раздевалки я, обернувшись, додала. — Ах, да, кстати говоря, заруби себе на носу, что ты далеко не единственный парень в мире, так и знай, а я больше не наивная школьница, которая путается у тебя под ногами.

Остаток учебного времени я провела в полном уныние. Как ни странно, но никто меня не трогал, скорее даже наоборот, питались обойти меня по широкой дуге, а так как Алана с Дереком после ужина с моими и ее родителями нашли еще более тесный язык общения, то смылись они, пока меня не было, прислав сообщение о том, что за мной приедет Гроссман. Предатели подумала я и, взглянув на очередную толпу, обогнувшую меня по довольно таки широкой дуге, решила не заморачиваться, ведь все равно разговаривать мне ни с кем не хотелось.

А на выходе из колледжа меня обрадовало еще одно СМС о том, что лимузин припарковался на VIP стоянке, на моем законном месте и если б не нога, то возможно б я и разозлилась, но попрыгав целый день, была неописуемо рада туго умности шофера и Гроссмана в частности.

Почти допрыгав до машины, мой взгляд выловил неподалеку знакомого цвета авто, принадлежащее сто процентно Даниелю и я не раздумывая запрыгала к нему.

Оцарапать тачку, нет, пнуть ее, тоже нет, господи Скай думала я про себя, да ты, в самом деле, младшекласница, раз не в состоянии никаким другим способом отомстить парню и заставить его пожалеть о своих же словах.

Постояв так несколько мгновений, я ускакала оттуда с очень довольной физиономией и плевать мне, что поступила, словно десятилетняя девчонка.

***

— Я, конечно, догадывалась, что ты козел, но не думала, что ты решишься объявить об этом всему миру, — улыбаясь, проговорила мне Мирием, стоило, мне с ней столкнутся у входа в наш земной офис.

Но, не придав как всегда значение ее словам, я махнул рукой, мол, хорошо, хорошо, на что демоница явно обиделась и резко развернувшись, унеслась прочь.

В офисе Рафаил, как всегда мне вынес мозг, относительно того, что Скай все еще не на стороне зла, а если так, то почему же она еще жива. Я, пообещав ему, решить все как можно быстрее выпросил у него месяц отсрочки, мол, она вся такая этакая, неприступная и мне нужно немного больше время, чем на других, чтоб очаровать ее, о татуировках я, конечно же, умолчал.

Так что ехал я домой злой и не совсем адекватный, когда мой телефон решил ожить и порадовать меня голосом Натана.

— Ты где бродишь? — орал он в трубку, явно в хорошем расположение духа.

— У нас сегодня культурная программа, — перебил Эльдар Натана, отбирая у того телефон.

— Ну, ну, — улыбнулся я, — и что это за программа и где мне ее искать?

— У тебя дома, — огорошил меня Натан, как ему, наверное, казалось приятной новостью.

— И чего вы у меня забыли? — Поинтересовался я не очень вежливо, — или может вы подпольный клуб там организовали, а я как-то не в курсе?

— Нет, — это уже засмеялся Эльдар, видимо додумались поставить телефон на громкую связь, — сегодня только шашлыки и пиво.

— А нечего что на дворе зима и снег метет, так что я продвигаюсь по дороге словно улитка.

— Для тебя конечно плохо, а вот у нас все пучком, — засмеялся Этан в очередной раз.

— Это как понимать, насторожился я, — прям нутром чувствуя, что откололи они там у меня какой-то номер, который мне же и придётся расхлебывать.

— Ну что ж ты такой не догадливый, так вот, — начал мне объяснять Эльдар, словно школьнику, — то, что ты демон сейчас тебе никоем образом помочь не может, поскольку кругом тебя, наверное, целая куча таких же машин улиток, как и твоя. Ни взлететь тебе, ни стихию использовать, у нас же коттеджный район закрытого типа, вот и посуди на досуге, пока ползёшь, то есть едешь, а мёрзнем ли мы, и самое главное, а идет ли у нас снег.

Представив себе, как Натан набрасывает на них огненный купол, уничтожая тем самым возможность снега докучать им, и тем самым согревая ребят, мне что-то аж поплохело. Да с таким счастьем, я преспокойно могу вешать табличку на парадном входе, да и на воротах тоже, с надписью, здесь живет демон и законы природы ему нипочем.

Скрипнув зубами, заорал друзьям

— Надеюсь, вы молились на ночь, Дездемонушки мои ненаглядные, а то я приеду и убью вас, ко всем чертям собачим.

Попав домой, через два часа, после разговора с друзьями, застал картину маслом, а именно три кресла качалки с пуховыми пледами, а над ними огромнейших размеров тент, не дающий снегу засыпать ети самые кресла.

Запах шашлыка кружил голову, вот только самого шашлыка нигде не било видно. Друзья мерно посапывали в вышеупомянутых креслах, укутавшись пледами. И до меня дошло, после того как я увидел пустые бутылки невдалеке от мангала, они все съели и выпили в отместку на мое издевательство относительно Дездемон и молитвы.

Ну и флаг вам в руки, подумал я и тихонечко, словно вор, пробрался в свой собственной дом.

Готов поспорить, что они так преспокойно уснули только из-за уверенности в том, что я доставлю их в дом, так вот бегу и падаю. Промерзнут хорошенько, да й гляди может в другой раз задумаются, а стоит ли меня вообще злить?

Но утро настало не совсем таким, на какое я надеялся вчера.

Парни не только не продрогли до костей, а еще и насмехались надо мной, припершись в 6 утра в мою комнату.

— Вот это она тебе отомстила, умничка просто, — еще с порога Произнес Натан восторженную речь.

— Ви видели, как ровно и четко она вывела слово козел, если б не следы потресканости краски, где нигде, то можно было бы подумать, что это рисунок, сделанный с помощью трафарета — изумлялся Этан, воспевая кому-то дифирамбы.

— Может вы, мне всё-таки объясните, в чем дело, — сонным голосом протянул я.

— Знаете, не дав договорить мне до конца, — сказал Эльдар, а мне вот почему — то кажется, что он, — друг указал на меня, — даже и не в курсе.

— А знаешь, — задумался Натан, — ты, наверное, имеешь рацию, а то вряд ли б он спокойно отреагировал на постороннюю надпись на своей любимой машине.

Долго не думая, я соскочил с кровати и ринулся на улицу, прихватив по дороге один из вчерашних пледов, которые валялись в гостиной, видимо ночью парни все же перебрались в дом.

А я то так надеялся на их окоченение, что даже не пожалев своей машины, оставил ее на улице, чтоб не создавать лишних звуков и не разбудить тем самым друзей.

Лучше б я так и оставался в неведенье.

На моей шикарной тачке красовалась надпись огромнейшими буквами. «Приятно познакомится. Я козел»

— У- у- у — взвыл я, — Скай, я тебя убью, ты же посягнула на святое.

— Я же говорю, что девочка молодец, вот так сходу взяла и стукнула тебя по твоему же самолюбию, — попивая кофе, произнес Эльдар.

— А знаете она мне стала еще больше нравится с того момента как ми ее встретили, не девушка — огонь, — словно произнося тост сказал, Натан.

Увы, нам от судьбы не убежать,

Не обойти предписанного небом.

Самим дано нам многое решать,

Но у судьбы всегда мы под прицелом.

Михаил Лермонтов

— Мы так и будем смотреть, не питаясь вмешаться? — Поинтересовался Лайонел, рассматривая мелькающее на экране изображение.

— А что ты предлагаешь, — изумился Рейвен, — взять и убить их обоих. Но даже реши мы так поступить — это бесполезно.

— Но почему, — непонятливо уставился на Рейвена Оберона.

— Да потому, — уже несколько раздраженно начал объяснять Рейвен, — что метка будет их защищать до конца отведённого им срока, умереть до истечения времени они могут только двумя способами. Первый — самоубийство, а второй убить друг друга и никак иначе.

— Но как, — возмутился Вулф, — как они вообще умудрились получить эту метку, я удивился, когда ее волей судьбы получили архангел и человек, но демон и человек, это уже придел любых возможностей.

— Хуже всего, — протянул Фокс, — что если они умрут, то силы зла станут сильнее, ведь она тот лучик надежды, способный спасти человечество. А раз пророчество никак не сбудется, то очень сомневаюсь, что мир останется стоять на прежнем месте.

— А как победить или скорее избавится от этой метки? — спросил в свою очередь Лайонел, уставившись на Рейвена, как на самого мудрого. Но Рейвен скорее принял этот взгляд, как на самого крайнего.

— Увы выход только один и это доказать им друг другу свою любовь, а заодно и метке, — словно приговор, прозвучал ответ Рейвена.

— Проще попросить ад подружится с небом, — сказал Фокс. — Объясните мне на милость, как демон похоти может доказать свою любовь невинной девочке? Это же чистой монеты абсурд.

Молчание затягивалось, и никто из пяти мудрецов не решался его прервать. Они давним давно уяснили, что быть предсказателями дело не легкое, но хуже всего быть предшественниками гибели всего живого. И сколько раз они бывали на краю той либо иной пропасти, ведь мир не может быть только добрым, либо же только злым, должно существовать равновесие. И это равновесие они восстанавливали столько раз, что и не счесть.

— У меня кажется, имеется идея, как им помочь, сказал Оберон, вот только она вам не понравится.

У Оберона всегда и все шло по очень тонкому лезвию ножа и стоило, лишь оступится, как все могло кончиться для кого-то очень печально. Но так как на данный момент у пяти стариков других идей не имелось, они жадно обговаривали выданий Обероном план действий.

— Как же это опасно, — почесав затылок, сказал Фокс.

— Как бы там не было, осталась всего на всего шесть дней, да и выхода другого у нас нет, — уже сожалея о том, что придётся сделать, произнес Вулф.

Кричать хочу я от бессилья своего!

И проклинаю я свою судьбу скупую.

В душе лишь пустота и нету ничего,

Кроме любви, закованной в печаль немую.

Ольга Каримова

Наша следующая встреча с Даниелем произошла тем же вечером, когда взяв втихаря байк, вернее угнав его пока родители не засекли и, прихватив с собой бутылку вина, я отправилась на берег реки.

Звезды отражались на водной глади, тишина и покой умиротворяли. Да это и не странно в три утра, нормальные люди спали, а ненормальные тоже не спешили очутиться возле холоднющей реки.

Открыв бутылку, я надпила. Прислонившись к мотоциклу, пила и наслаждалась ночью, размышляя о Даниеле и нашей с ним ситуации в частности.

Интересно, думала я, говоря о гордости, что под этим словом подразумевают люди. Свое его или принципы, созданные на личном опыте. Или может не желание падать с пика самооценки вниз, считая, что идти по трупах куда проще, чем переступить через себя.

Для меня гордость это чувство не собственного превосходства или недостижимости. Для меня ее можно описать одним словом сдержанность, холодная и меркантильная, сжатая в ежовые тиски. В некотором смысле она не отдельна от стервозности…

Нет я не плыву вместо того чтобы идти, не издеваюсь над окружающими, не плету интриг, единственная острая реакция моей гордости, это когда меня игнорируют. Предпочитаю быть отруганной, чем надменно отвергнутой.

Почему он так со мной поступил, почему нормально не поговорил. Но хуже всего знать, что рядом с ним другая, хоть и не любимая, но все же другая, не я.

Вот зачем надо мной он так изощрённо издевается, то отпускает, то опять притягивает, чувствую и впрямь себя как чао-чао.

Но могу ли я переступить через себя? Спросив меня об этом год назад, ответ был бы один — да не в жизни!

Сейчас же задумываясь об этом, я понимаю, сколь была глупа и наивна, ведь ради любимого я готова не то, что переступить через себя, я готова за него жизнь отдать.

И хоть говорят, что настоящая любовь может быть и односторонней, без каких либо требований в ответ. Ну, так вот — не верю, не хочу так. Ведь без него, пускай и счастливого моя жизнь сравнима лишь с пустыней.

Я не заметила как бутылку на одну третью. Холод, заползавший ко мне еще несколько минут назад ледяными щупальцами за ворот одежды, теперь же не чувствовался совсем.

Надо признать, что я не умею сдаваться, не люблю проигрывать или брать тайм аут. Стоит ли опустить руки при первой же преграде, а потом жалеть о том, что ты могла б сделать, но не сделала. Ведь если задуматься, то мы живем только раз, повторов нет. Нету пульта с кнопкой репид и автоматическим возвращением назад, поэтому либо сейчас, либо никогда. Относительно меня, то никогда я даже не беру во внимание.

Ну что ж. пускай. Пускай ты не со мной. Пускай на словах я для тебя никто и совсем тебе не нужна. Что ж я заставлю тебя задохнуться от сожалений. Приготовь кроссовки, бегать за мною тебе придётся, ох как долго.

Маленькая, говоришь? Не доросла? Хм, фыркнула я. Давай посмотрим, кто еще кого.

Бутылка с вином при всех этих мыслях закончилась очень быстро.

— Блин, — думала я вслух, — это ж надо было его так быстро выпить. Нужно было брать две бутылки…, - горевала я, над пустой тарой, пока резкие хлопки крыльев не зазвучали за моей спиной, отрывая меня от восклицаний. Смысла оборачиваться я не видела, такие хлопки издавали только крылья. Значит это либо ангел, либо демон, третьего не дано, поскольку птеродактили вымерли сотни тысяч лет назад, а других огромных летунов я не знала.

— Ну и чего приперся, — протянула я каким-то странным, даже показалось не своим голосом, — слушать упреки и наставления все равно не собираюсь, вот допью и поеду за второй бутылкой. Сделав последний глоток, я аж глаза закрыла от удовольствия, надеясь, что мой нежданный гость улетел, а я просто не услышала когда.

— Да, — проговорила я опять в голос, — нужно прочитать название винишка, оно будет моим любимым…

— Ага, сейчас, — проговорил кто-то голосом Даниеля за моей спиной, — размечталась.

— Нет, ну а ты то чего здесь, или скорей всего тебя здесь нет, — и я позорно икнула, — ты скорей всего, как же его, ну как же, ах да, плод моего изображения, то есть воображения. — Язык слушался меня плохо. — А раз так, значит, тебе можно сказать все то, что нельзя сказать ему. Ну, так вот:

В — первых, ты — козел

Во- вторых, ты демонский козел

И в- третьих, чтоб у тебя крылья отвалились, и ты всю жизнь пешком ходил.

Ха — ха — ха пешком

Иллюзорному двойнику почему-то было не весело, но вот мне напротив еще как.

— Ты чего молчишь, — ору я на него, а этот козлина несуществующий все равно молчит. — Ну и молчи себе на здоровье, решила я, вновь прикладывая к губам, пустую бутылку, надеясь хоть на каплю.

— Ты не посмеешь, — проговорил плод моего воображения. Как бы мне глупой хотелось, чтоб это был на самом деле он, чтоб запретил, даже наорал, чтоб хоть как то показал, что я ему не безразлична. Какая же я дура, меня послали лесом, а я все еще люблю, все еще страдаю. Наверно поэтому иллюзорный запрет прозвучал словно вызов.

— Не посмею? — эхом отдались в голове его слова. — Ну что ж плач и смотри. — Ведь не зря же говорят что все женщины по сути своей ангелы, но если им ломают крылья, то приходится летать на метле. Не знаю, кому принадлежат эти слова, но уверенна, человек этот безупречно, гений. Так вот без лирических отступлений, ухватив бутылку, я настолько наигранно сделала вид, что пью залпом, что на глаза вышли слезы, а как же сильно захотелось кашлять, но…. Как всегда много что в нашей жизни определяется вот таким вот но. И много чего зависит от того как поступить в тот самый момент. Мое, но было в том, что я умудрилась искривить губы в подобие улыбки и насмешливо преподнести бровь, протягивая при этом бутылку к парню.

— Так вот это было за твое здоровье. Но нужно выпить еще! — Игривым тоном протянула я.

А ты не лопнешь деточка, так и говорили глаза почти немого миража. Но…. Вот, вот именно но. Столь важное в нашей ситуации. Его, но состояло в том, что губы полунасмешливым образом искривились и вкрадчивым тоном прошептали:

— А почему б и нет! Ты ведь у нас большая девочка! — И на этом предложение бровь его испытывающее поползла вверх.

— А знаешь, — сказала я, еле стоя на ногах, — ты получился у меня очень, ну даже слишком качественным глюком. Даже твоя ухмылка глупая и та, точь в точь как у него. Интересно как там твоя новая пассия, — сказала я и почувствовала, как больно сжалось сердце в груди, — весело ли вам вдвоем с ней. Чем, скажи на милость, вот чем она лучше меня…, да знаю я, она красавица и женственная….

Ненавижу, как же сильно я тебя ненавижу, — заорала я, — и каждую ночь проклинаю, но хуже всего то, что вместе с тем так же сильно люблю, — сказала я и расплакалась. — Почему, почему я никак не могу выбросить тебя с головы, ведь ты мне столько раз дал понять, что мы друг другу никто, что я для тебя пустое место, но мое глупое сердце все равно летит к тебе. — Я рыдала, проклинала и опять звала его.

Как я попала домой, не имею ни малейшего понятия, но вот то, что точно не незаметно, факт, поскольку утром, стоило, мне только спустится, вернее как оказалось, это не утро, а вечерние сумерки, меня ждала знатная головомойка от родных.

Хуже всего, что в столовой, куда меня завел голодный, урчащий, словно лев желудок, на меня кроме мамы, папы, братца и других, ждал еще й включенный ноутбук, с открытой программой Скайпа. А это могло означать только одно, они все рассказали бабушке.

— Доброе утро, — промямлила я.

— Да куда уж там, — взорвалась мама, — скорее вечер. И тебе доброго вечера родная.

Мельком взглянув на Дерека, увидела, как он провел большим пальцем у себя по шее и заулыбался.

Я шумно сглотнула, но никто не обратил на это внимание. Я не знала, какая мама в гневе, не помнила вернее сказать, но опущенный взгляд слуг четко указывал на то, что мне проведут экзекуцию и никто и мысли не допускает о том, что б меня выгораживать либо же защищать.

***

— Он был сам не свой, — сказал Натан, встречая друзей на пороге Даниелевого дома. — Я его еще таким не видел.

— Где он сейчас, — спросил Эльдар.

— Не знаю, — ответил Натан им, — в последний раз я его видел, когда он подхватил ее на руки и, толкнув мотоцикл в тень, исчез.

— Дни идут, словно приговор, — протянул Эльдар, — осталось всего ничего, если он не поторопиться либо же мы ничего нового не придумаем, то они обое погибнут. Может, нам стоит обратиться к тем пяти наблюдателям.

— Я у них уже был, — выдал Натан.

Двое других удивились, но спрашивать, почему или как же и так смысла никакого не было, главное результат.

— Что они сказали, — первым отошел от шока сказанного Натаном Этан.

— Их план меня не устраивает, — измучено вздохнув, протянул Натан.

— Почему? — спросил Этан.

— Потому, что Скай может остаться в живых, если Даниеля убьет архангел.

— Ты прав, закивав головой, — сказал Эльдар. — Он ни в коем случае не должен об этом узнать. Ведь он сразу же бросит все попытки борьбы и сам подставит голову под меч Михаила, а мы не можем этого допустить, никак не можем.

Только они не знали, что пребывая во тьме, но, так и не активировав портала, стоял Даниель и все слышал.

— Ты будешь жить, — зашептал парень, — слава Всевышнему, ты будешь жить.

***

От бабушки мне изрядно досталось, ведь если мама высказывала свое негодование минут двадцать, давая мне возможность огрызаться, то бабушке стоило лишь на меня взглянуть, что б я поняла, что лучше не высовываться и молча ее выслушать.

Орала она около часа так, что кажется, проняло всех близ находящихся. Причем свои высказывания она умудрилась ни разу не повторить. Заключительными словами, были четкие указания. Одним словом, мне опять предоставили билет на самолет и Дерека в придачу. Мол, бабушка хочет видеть не только внучку, но и внука. Кажется братец немного испугался, после того как понял какой бабушка может бить в гневе, но отказываться не стал, особенно учитывая как Виктор на него посмотрел, только при одной Дерековой попытке открыть рот для возражения.

Полет обратно в мой маленький городишко прошел в ожидании чего-то, сама не знаю чего, но мне показалось, что назад я летела куда дольше, чем в перед.

Бабушка нас не встречала, отмазавшись тем, что ей некогда, а мы не маленькие, сами доберёмся.

Так как над городом уже вовсю сияло солнышко, то нас на столе ждал теплый обед, который прошел в довольно таки веселой обстановке. Бабушка рассказывала Дереку о моих детских шалостях. Потом она притащила альбом с моими фотографиями. Братец с бабушкой хохотали, а я, то краснела, то бледнела на фоне очередной истории из моей жизни.

На ужин Дерек решил пригласить нас в шикарный ресторан, правда сразу же после приглашения он умудрился с невинным личиком спросить, а есть ли здесь эти приличные рестораны в принципе.

Бабушка, загадочно улыбнувшись, пролепетала:

— Не волнуйся, не знаю как на счет шикарного, но уютный уж точно найдется.

Не нужно быть телепатом, чтоб понять, о чем подумал Дерек. Его кривая улыбка выдала его с головой. М-да, что тут скажешь, парень родился с золотой ложкой в зубах и привык в этой жизни получать все самое лучшее.

До ужина Дерек решил посмотреть телевизор, бабушка же, как гостеприимная хозяюшка решила составить ему компанию, чем безумно, судя по его физиономии, порадовала парня.

А я все же решила прогуляться, сидеть в комнате мне не особо-то хотелось, а смотреть с ними очередную бесконечную мелодраму и вовсе не польстилась. Тем более что я, кажется, поняла, чему так несказанно радовался парень, ведь своих бабушек он имел счастье созерцать в очень редкие моменты. В большинстве случаев они либо переводили деньги на его счет, либо присылали скромную, как мне показалось купленную в последний момент в аэропорту открытку, это притом, что сейчас век интернета, чатов, скайпов, говори, не хочу. Да что там интернет, телефон ведь еще не вышел с моды окончательно. Он чувствовал одиночество, ненужного внука…

С такими мыслями я вышла из дома на улицу, стараясь не шуметь, чтобы не прервать семейную идиллию и вовсе не родных людей, которых с виду никогда бы таковыми не посчитали.

День был красивым, казалось даже немного странным оповещение диктора на прослушиваемой мной родной радиостанции о надвигавшемся шторме. Добавив звук и переключив радиостанцию на плеер, я двинулась, неспешна в направлении центральной улицы городка.

Проходя мимо очередного, до боли знакомого места я чувствовала, как ностальгия все больше протягивает мне свою теплую руку, словно шепча: «Ты была здесь так счастлива».

— Была, вторил ей мой внутренний голос, — и буду снова. Должа быть. Должна надеть маску и вспомнить, как это улыбаться от души, любить до умопомрачения. Я сильная, я смогу.

С такими оптимистическими мыслями я и не обратила внимания, как оказалась перед входом в спортзал. Встав лицом к парадной двери, я улыбнулась грустной улыбкой, как мне тебя не хватает, вместо меня зашептало мое израненное сердце. Кевин? Где ты сейчас? Ты ведь мне так нужен. Я безумно по тебе соскучилась. Как бы мне хотелось почувствовать твою поддержку со словами, не дрейф старушка. А ведь еще несколько лет назад это доводило меня до неистовства, и каждый раз, слыша эти слова, я огрызалась, сам ты дедушка.

Ты был лучшим другом из тех, кого мне даровала судьба.

И тут я внезапно почувствовала на себе взгляд. Говорят, что людей можно разделить на две касты, тех, у кого есть шестое чувство и тех, у кого его нет.

Так вот, я не ведьма, на костер не претендую, но шестым чувством как мне всегда казалось, обладаю. И мне мое подсказывало, что кто-то очень настырно вперился в меня взглядом. Резко обернувшись, я не заметила никого подозрительного, оживленная улица, люди, снующие туда назад, каждый занят чем-то своим и дела до меня казалось ни у кого и не было.

И все же мне было как-то уж слишком неспокойно на душе. Часы на башни пробили семь, пора возвращаться, достаточно, нагулялась. Но вот только ступив всего несколько шагов в обратом направлении, поняла, что диктор не соврал и снег прям таки лавиной обрушился с небес. Снежинки были большими, лапчатыми, но вот, увы, любоваться ими не приходилось, так как интенсивность снегопада с каждой секундой усиливалась, и тут уже было не до смеху. Всего за несколько минут я превратилась в снеговика, вот только искать десять различий было незачем, главная была в том, что я двигалась самостоятельно. Хотя и делала это с огромным трудом.

Пурга танцевала так, что в моей голове блеснула экспериментальная идея, вот было бы хорошо, если б придумали дворники для людских глаз, такие же как у автомобилей. Да уж хуже быть не может. Но буквально за несколько минут я поняла что может, потому что ко всему прочему добавился еще й ветер, и так как я играя в городскую девушку шапку взять не соизволила, то мне уже начало казаться что моя голова покрылась ледяной коркой.

Заставляя себя из последних сил, я попыталась идти быстрее. Вот только из-за снежной метели очень скоро заблудилась, что сопутствовало тому, что я пошла не в ту сторону. Ветер переменился и сейчас мне снег беспощадно мел прямо в лицо, от чего я задыхалась. Руки в перчатках заледенели, ноги казалось, не слушались меня и вовсе, все мое тело пронизывал беспощадный холод. Я так сильно устала от этой ходьбы, понимая притом, что прошла на самом деле то всего ничего.

И не находя другого выхода, решила войти в первый же дом или магазин на своем пути. Увидев невдалеке от себя что-то отдаленно напоминающее дверь, я все же с последних сил рванула к ней. Но когда вошла, то о Господи, каким, же сильным было мое разочарование, когда я поняла, куда, же я на самом деле попала.

Ах, это была старая часть нашего городка. Когда-то здесь были склады и промышленные ангары, но несколько лет тому назад здесь произошел жуткий пожар, и остались одни руины. Ко всему в придачу в этом строении еще и люди погибли. И вот теперь я на краю города в заброшенном месте где, наверное, кроме неуспокоенных душ никто больше и не бродит. У меня мороз прошелся по коже. Но взяв себя в руки, я решила оглядеться. И присмотревшись, пришла к выводам, что крыша, все-таки какая никакая, но есть — значит в моем бедственном положении это плюс, ведь рано или поздно снегопад должен, же кончиться, а до этого времени мне просто нужно дождаться и не унывать. Да и, в конце концов, главное не паниковать.

Я вытащила телефон, намереваясь дозвониться домой. Но вот только из-за этого жуткого снегопада связи не было. Ничего, подбодряла я сама себя, ты ведь взрослая и понимаешь, что это нормально, скоро все станет на свои места. А сейчас нужно во чтоб ни стало согреться.

Еще раз осмотревшись, но уже более внимательно, я пришла к выводу, что крыша не ахти, ведь где негде не доставало на ней шифера, из-за чего оттуда валил снег. Но все-таки из худшего нужно выбирать лучшее и на мое счастье лучшее все-таки было. Мне пришлось немного передвинуться в сторону, туда, где было наиболее укрытое не только сверху место, но и по бокам без прорех.

Чтоб согреется, пришлось, пританцовывая прыгать, не забывая повторять про себя словно молитву слова:

— Все будет хорошо, надежда ведь умирает последней, а моя еще о-го-го какая живая, поэтому нечего расслабляться и нюни распускать. Еще ведь какой-то там часок другой и я смогу вернуться домой.

Было до невозможности тихо и становилось все темней и темней, только и слышно, как воет ветер за стенами. Холод пробрал меня уже до костей, мысли о теплой ванне и горячем кофе больше на него не действовали. Неужели я замерзну насмерть, начала закрадываться в голову ужасная мысль.

Чтобы оторваться от этих жутких мыслей решила опять включить музыку на мобильнике. Прыгать уже не могла, ноги не слушались и, найдя более-менее удобное место, я решила присесть, подобрав колени под куртку и воткнув в уши наушники.

Запихав руки в карманы, старалась изо всех сил не падать духом и подпевать, выстукивая ритм ногами. Если честно, то всё это не особо согревало, но и что хорошо, уснуть также не давало.

От всего этого в голову начали лезть неприятные мысли. О Даниеле, о том, почему все так получилось. Что я сделала не так? Почему он так со мной поступил? Почему все закончилось у нас вот так?… Почему я ему не пригрозила?… Почему не сказала, что выдам его секрет всему свету?… И сама же посмеялась с этих замыслов. А кто, собственно говоря, мне бы поверил? Никто!

У меня был бы тогда прямой билет в психушку. Мягкие стены, укольчики, таблетки, рубаха с длинными рукавами, электрошокеры. Сейчас все рисовалось мне в лучшем свете, чем сидеть и замерзать вот так в одиночестве.

И я начала говорить в голос, под аккомпанемент громкой музыки в моих ушах.

— Как ты там? Счастлив, проводя время то с одной, то с другой? Улыбаешься, лаская их? Веселишься, вспоминая о столь преданной собаченке как я? Скажи, почему я никак не могу забыть тебя?

— Ты меня чем-то опоил или загипнотизировал. Если так, то знай, еще совсем немного и я стану свободной от тебя и от жизни без тебя. Еще немного и мои глаза не будут искать твой силуэт в каждом прохожем. Будь счастливым и свободным от моей любви.

Я замолчала. На долю секунды, навернулись слезы, ком обиды поселился в горле. Отчаяние охватило меня.

А снег все не унимался, я взглянула на часы. Уже три часа как я здесь, на улице темно, здесь тоже темно, ног я почти не чувствую, рук тоже, но все же с последних сил я ловилась за сознание которое очень сильно пыталось вырваться из моих рук. Сколько еще я смогу продержаться? — пронеслось у меня в голове. Я безумно устала, хотелось отдохнуть, хотя б на несколько минут закрыть глаза, тело обмякало. Последнее что я помню это лицо Асмаила которое как будто вынырнуло из этой всепоглощающей тьмы и свои слова, адресованные ему:

— Я ведь так люблю тебя…

И в одночасье мне стало так тепло и невесомо, пришло ощущение парящего в облаках тела. Как хорошо, как спокойно, пронеслось в моей голове.

— Скай, Скай, — послышалось мне, как кто-то очень далеко зовет меня. — Скай очнись, пожалуйста, очнись.

Зачем подумала я, мне сейчас так хорошо. Почему я должна отказаться от столь хорошего чувства и опять влачить столь жалкое существование.

— Успокойтесь, — послышался еще один голос, — дайте ей отдохнуть. Она получила обморожение ступней. Это счастье что она нашлась, да и ко всему еще й жива… она, наверное, родилась в рубашке, потому что еще б чучуть и…. — Он замолчал.

Стало снова очень тихо и тепло. Как хорошо. Я опять как будто провалилась, только вот не знаю, это смерть такая или чары Морфея. Да собственно, какая разница?

— Проснись, открой глаза, умоляю, открой, — такой знакомый голос. Как больно. Почему этот голос причиняет мне боль? Кому он принадлежит. Мое сознание решило отключиться опять, и я почувствовала, как будто снова проваливаюсь в бездну.

— Очнись! — Немедленно открой глаза! Не смей умирать. Слышишь, не смей! — Последние слова эхом отдались в моей голове. Не орите, так хотелось попросить, но я не смогла. Язык был ватным, глаза не открывались, а пошевелить конечностями и вовсе не удалось. Боюсь единственное чувство оставшееся мне это слух. Радоваться било нечему, так как я была заперта в своем собственном теле.

Но все же кто-то орет. Дерек мелькнуло в моих мыслях и услужливое сознание подсунуло и его образ да и всё остальное на блюдечке с золотой котомочкой. Читай на Книгоед.нет

Но… Зачем? Почему? Что случилось? Открыть глаза мне стоило безумных усилий. И я увидела заплаканное белое как снег лицо брата.

— Скай, проснись, — проорал он прямо у моего уха.

— Чего орешь ты так? Я не глухая, дай поспать.

Я опять отключилась. Сколько времени я пробыла в таком состоянии — не знаю. Знаю лишь, что когда очнулась вновь, то за окнами в моей палате стояла ночь. Горела ночная лампа. Возле меня, опершись рукой на кровать, спала бабушка. Недалеко на диванчике разместился Дерек. Картина была живописной, я улыбнулась, поскольку Дереку диванчик явно был мал. Дверь в коридор была приоткрытой. На скамье там сидела женщина, закрывая рот рукой, она безумно сильно рыдала. Ее обнимал какой-то мужчина, судя по сему, намеревавшийся ее успокоить.

Я опять уснула. Мне снился Асмаил. Моя фантазия рисовала его лицо. Его влюбленный взгляд, обращенный на меня. Любимая, я люблю тебя, шептали его губы. БАБОЧКИ.

Проснулась я уже где-то под утро. Тяжесть одеяла не давала мне двигаться. Сознание вернулось ко мне в полной силе. Наконец-то я поняла, где я. Это действительно была больничная палата. А это значит, что я в больнице. Но странно, почему я здесь. Я заставила свою память работать, вспоминая, что было до того.

— Неужели меня спасли? — Удивленно произнесла я. — Если так, то почему я одна. Почему никого рядом со мной нет. Или им все равно жива я или нет. Странно ведь во сне я видела их всех около себя. И комната точно та же.

Сбросив одеяло, я попыталась встать, ноги затекли, но все же с трудом слушались.

Медленными шагами я направилась к двери. Открыв ее, я увидела маму, которая спала на плече у Виктора. Глаза у обоих были сильно опухшими. Я решила их не будить. Вернувшись обратно в палату, я пошла к окну. После пережитого мне казалось, что если загляну в окно, я смогу убедится, что все это всего лишь глупый сон. И со мной все в порядке…

А больница, почему я здесь тогда. Или может это тоже только сон? Подойдя к окну, я увидела городок, утопавший в снегу. Выходит это не сон, выходит, все было на самом деле?

В этот миг открылась дверь. Повернув голову, я увидела в дверях братца, на лице у которого отчетливо читался ужас. Глаза округлились, лицо перекосило. Он остолбенел глядя на опустевшую кровать.

— Мама, — заорал он бросаясь к кровати, — где Скай? — горланил Дерек так словно я отошла в мир иной. Он что слепой? отобразила бегущая строка в моей голове.

На его крик вбежали толком не проснувшиеся родители и бабушка.

Решив прекратить их мучения, я подала голос.

— Да не ори ты так, здесь я и к тому же все еще жива. После этого «признания» последовали объятия, поцелуи.

— Глупая, — рыдала мать, — почему ты уснула на скамье возле больницы, почему с последних сил не попыталась до нее дойти. А если б Кристиан тебя не увидел, а что если б он не пошел за тобой? А что если б ты…? Она не договорила, просто уставилась на меня, не моргая с перекошенным от ужаса лицом. И постояв вот так в недоумении не более нескольких секунд, обняла меня и опять зарыдала.

Виктор с прокушенной губой й полными от слез глазами гладил мать по спине одной рукой, а меня обнимал другой.

— Дочка, — прошептал он, — никогда больше так не делай.

В этот миг я поняла, сколь ценна для Виктора и, хотя в его словах не прозвучало ни единого слова о том, как он ко мне относиться, но его глаза сообщили обо всём. Я была ему дорога и даже больше того он любил меня как родную. Чего мне еще желать. Вся семя, от которой как мне казалось, я сама отдалилась, столь сильно во мне нуждалась.

Тук-тук послышалось в дверь. И не дожидаясь ответа, в нее вошел высокий, симпатичный врач. Интерн, наверное, подумала я, заметив, сколь он молод.

— Здравствуйте юная леди. Рад видеть вас целой.

— А невредимой? — Попыталась пошутить я.

На что он незамедлительно ответил. — А вот это нам предстоит еще узнать. Он подошел ко мне впритык, и слегка подталкивая меня в спину, отправил в постель, укутав при этом словно сиделка.

Увидев надоумленные взгляды целой семейки, он нежно улыбнулся, ответив — Я за матерью ухаживал, когда она болела.

— А, — протянули мои, словно хор Веревки.

— И что это за а, — возмутилась я, — что вам понятно стало? Мне вот и вовсе ничего не разобрать, кто он и почему так по-свойски ведет себя со мной?

Взглянув на меня, парень улыбнулся. Меня этим не возьмешь и по слаще видела так и хотелось его обломать. Но вместо этого спросила — вы кто?

— Ой, извини, совсем забыл, что и не представился тебе. Меня зовут Кристиан и я твой лечащий врач.

— И спаситель, — додала мама, икая.

— Ну что вы, — улыбнувшись слащавым голосом, протянул врачишка. И взяв с прикроватного столика стакан с водой, направился к матери. — Попейте, вам сразу полегчает.

— Спасибо, — все еще икая, мать взяла стакан.

— Ну что ж, Скай, так как ты умудрилась, прилично переохладится, то тебе придётся побыть здесь еще несколько дней…

Когда они ушли, за окном царила поздняя ночь, лампа откидала теневые блики на стены, а в голове моей копошился отряд мыслей.

— Он ли это был? — Мучила я сама себя, может я все выдумала, может это был очередной плод воображения, но его уговоры. — Не умирай, — и горечь в тех словах рвут мою душу до сих пор, словно это я там боялась потерять его, а не наоборот.

Вот и сейчас, заставляя в памяти всплыть лицо Даниеля, я задаюсь вопросом, а встретились ли бы мы с ним, если он был бы простым смертным человеком без магической силы. Нашли бы мы друг друга, если б не вся эта мистика. Но самый главный вопрос, который даже озвучить боюсь, полюбили бы ми друг друга или нет?

Ответ, почему то всегда один и тот же, нет. Ведь неизвестно когда б он родился, в какой стране жил, во что б верил, да и вообще.

Каждый проведенный миг с ним я боялась, что нашему счастью придет конец, и он опять превратится в бессердечного демона, который живет лишь для удовольствия собственной похоти, что впрочем, и случилось. Сказать кому, что мои первые отношения с парнем продлились меньше недели, засмеет, обозвав наивной девочкой, принявшей симпатию за что-то более серьезное.

Как же я тогда мечтала, чтоб он всегда был милым, чтоб всегда любил меня, хотела как впрочем, и хочу клятву верности перед Богом и людьми, понимая, что все ети мечты тщетны и что я просто эгоистка, думающая лишь о себе, ведь вечность для него нескончаема, а у меня всего лишь человеческая жизнь.

Знаю, что у меня нет права любить его, ведь я ему не пара, я низший уровень в эволюции относительно него, но все же будучи ханжой, смею желать его.

Самый простой выход из сложившийся ситуации не думать о завтрашнем дне, а просто жить сегодняшним. Но как? Если он словно наваждение преследует меня то там, то тут. И кто знает, может, я завтра умру или он просто исчезнет, но я буду любить его вечно.

Мои мысли прервал вновь вошедший врач.

— Ты все еще не спишь, — протянул парень и уселся на краю моей кровати.

Нет, ну это уже вообще, думала я.

— У тебя нет случаем температуры, — и он коснулся моего лба рукой, или ты так зарделась из-за того, что я тебе симпатичен, и он провел рукой по моей щеке намереваясь, коснутся моих губ.

— Ты сам случаем не приболел, — парировала я, сбрасывая его руку, или может, ушибся, где головой?

Видимо парня никогда не отвергали, поскольку на его лице застыло недоумение. Или быть может, он думал, что я не посмею отвергнуть такого неписаного красавца как он. Так воя и покрасивее видела…

Но видимо, приняв мое хамство за наивность и незнание как себя вести с мальчиками, он решил продолжить свою так сказать атаку.

— Ты такая милая, — сказал он, смотря мне в глаза.

— В самом деле? — решилась я ему подыграть. А что? Руки этому Кристиану сломать я всегда успею, а так поиздеваюсь над ним, раз сам напрашивается, тем более учителей говорить колкости, плеваться иронией и шипеть сарказмом у меня таки пруд пруди. Один Даниель чего только стоит.

Вот те ну те, зачем я опять вспомнила о нем, и так на душе кошки скребутся, ещё и он в мыслях словно поселился, изменник несчастный.

Тем временем Кристиан, восприняв мой вопрос по-своему, и уж точно сарказма в нем он не услышал.

— Да, — закивал он головой словно болванчик. — Ты милая, красивая, добрая…

А еще неадекватная, упрямая и с черным поясом по карате, так и подмывало добавить к его словам, но я удержалась, лишь выдавив подобие улыбки.

— Также мне известно, что ты учишься в колледже, как и твой брат и в будущем вас ждет, по словам твоего отца, правление его бизнесом.

Я горько вздохнула, понимая, сколько мне нужно будет вложить сил, чтоб оправдать надежды Виктора.

— Ох, бедняжечка, — поймав мою руку, сказал Кристиан и поцеловал мои пальчики, — ты права это не для хрупких девичьих плеч, такими вопросами должны заниматься мужчины…

Еще немного и меня стошнит. Какой же дурой он меня считает, раз говорит почти прямым текстом, что хочет завладеть хотя бы половиной Кейновского бизнеса, ну что ж парень сейчас я тебя остужу.

— Ты прав, — сказала я…

Парень, почувствовавши уверенность после моих слов возликовал.

Ну что ж думала я, глядя ему в глаза, тем больнее тебе будет падать.

— Ты прав, — повторила я, — мой жених, впрочем, думает так само. Но отец с ним не соглашается, отвечая, что в семьи Кейн у руля всегда дети, а женская половина этих детей только тогда может уйти в сторону, когда ждет следующие поколение наследников бизнеса. Но потом все равно они возвращаются на прежние места.

Интересно думала я, неся этот бред, что б на него ответил Виктор, услышь он мои слова.

— Так это не проблема, — сказал парень, пытаясь меня уложить, и самому пристроится сверху.

— Боюсь, что проблема, — сказала я и применила один из приемов карате, от чего Кристиан стоял, согнувшись, боясь, пошевелится лишний раз, ведь каждое новое движение отдавалось адской болью в плече. В свое время мы с Кристофером отрабатывали приемы друг на друге, так что я точно знала насколько сейчас больно этому недоделанному ухажеру.

— Больно, — зашипел парень, — что ты делаешь, отпусти меня.

— Хватит орать, как недорезанная курица, — сказала я ему и отпустила. — Так вот, — продолжила я, — советую тебе и близко, не приближается ни ко мне, ни к моей семье.

— Я просто ухаживал, — видимо все еще на что-то надеясь, протянул парень, — ты просто показалась мне такой одинокой и беззащитной, что я решил составить тебе компанию…

Слушать этого придурка дальше ну ни как не хотелось, поэтому подняв руку, остановила его словоизлияния.

— Ты видимо тупой, — парировала я, — раз не понимаешь, что ты мне не нравишься и что свою компанию, можешь засунуть себе…, думаю, ты понял куда. И раз считаешь, что если одна или две, ну допустим даже три девчонки повелись на твою смазливою мордашку, то должна тебя огорчить, место в моем сердце занято куда более сногсшибательным красавцем, нежели ты.

Я надеялась, что после услышанного он свалит, но не тут то было.

— Это ты не поняла, — в один миг, сбросив маску добродушия, сказал парень, — я не прошу от тебя ничего, я просто возьму то, что хочу, — и он наклонил шею так, что там что-то хрустнуло, видимо, намереваясь показать мне свою мощь или скорее припугнуть меня. Но проблема в том, что я далеко не мирная овечка, да и не таких амбалов усмиряла, не то, что этот, сморчок недоделанный.

— Завтра, — продолжал парень, — ты заявишь родным, что влюбилась и хочешь стать моей невестой, а за месяц другой и женой, — и он медленно, словно змея, начал приближаться ко мне.

— А если нет, — изобразила я испуг на лице, давясь собственным смехом внутри.

— А если нет, то покалечу тебя так, что и мама родная не узнает и, опережая твой следующий вопрос, скажу, ты упала с лестницы и ушиблась, а если все же посмеешь меня в чем-либо обвинить, то твоей бабушке не жить.

Вот зря он про бабушку, честно, может я б ещё и дала ему время повыпендреватся, а так…

Я медленно встала с постели и направилась к нему,

— Надеюсь, у тебя есть навыки хоть в каком-то боевом искусстве, а то даже стыдно будет отлупить тебя как нашкодившего мальчишку.

— Ха-ха-ха, — заржал врач, — у меня была практика, далеко не на двух — трех таких самоуверенных идиотках как ты.

Ети слова разозлили меня еще больше, и если еще минуту назад я планировала его просто вырубить, то сейчас решила немного и покалечить.

***

Она его не сильно покалечила, сломала только несколько рёбер, но я считаю, что это ничто по сравнению с тем, что намеревался сделать он.

Подумать только, я безмерно испугался, найдя ее, в конце концов, полуживой в том разваленном доме, и не успел еще только обрадоваться тому, что она жива, как этот урод вознамерился не только ее изнасиловать, но и покалечить ее.

Летели мы с ним высоко…, а падал он так скоро…, а я его ловил почти перед землей и опять взлетал с ним вверх.

Сколько раз мы так пролетались туда и обратно, понятия не имею, но где-то под утро я отпустил этого мерзавца, с напутствиями, он немного конечно заикался, да и поседел, кажись чуток, но спасибо мог бы сказать и за то, что остался живым.

А я остался смотреть на нее, на то, как мило она улыбается во сне. На столь любимое мной существо. Я смотрел так долго, как только позволяло мне время, любовался ею и чувствовал, как болит сердце от понимания того, что вижу ее в последний раз.

Я все решил для себя, я хочу, чтоб она жила и надеюсь, со временем воспоминания обо мне если не сотрутся из ее памяти, то просто превратятся во что-то наподобие сказки….





Неужели это конец…




Давно забытые, под легким слоем пыли,

Черты заветные, вы вновь передо мной

И в час душевных мук мгновенно воскресили

Все, что давно-давно утрачено душой.

Фет Афанасий

Утро встретило меня слишком ярким солнышком, подглядывающим за мной из-за жалюзи. Потянувшись на кровати, повернула голову в сторону окна, раздумывая каким образом его прикрыть, чтоб лучше выспаться и увидела лежащее на прикроватной тумбочке письмо.

Взяв его в руки, я обомлела, сверху было всего несколько слов

«Прости меня, Скай»

Не знаю почему, но я сердцем чувствовала, что это именно его письмо и никого другого.

Бережно распечатав его, я принялась читать, только руки не слушались из-за адреналина в крови, порываясь, каждый раз его уронить.

«Впервые за сотни лет мое внимание привлек чей-то смех, звонкий и искренний. Повернувшись в сторону услышанного, увидел девушку высокую и стройную с безумно длинными волосами, которые ровными, словно отутюженными прядями спускались, казалось чуть выше попы, переливаясь оттенками от светло-русого до тёмно-русого. И тут она резко обернулась. Мое сердце сжалось, а тело пришло в оцепененье.

О Господи, если б я только мог спросить тебя за что? Но я и сам знал ответ, за грехи надо расплачиваться.

Но почему именно она. Я был уверен на все сто, что я не сплю, и Лорель стоит прямо предо мной, словно никогда и не умирала, словно ее хрупкое тело никогда и не обмякало на моих руках.

Те же широко распахнутые глаза в густом окружении черных густых, словно у куклы ресниц с изящно изогнутыми бровями. Милый изящный носик и алые, словно кровь губы. Легкий румянец, усиливающийся под моим взглядом.

Я видел как на нее действовал мой взгляд и понимал, что нужно остановиться, но почему-то никак этого не мог сделать, пока она не упала в обморок и события того проклятого давно минувшего дня вновь не возникали пред моим взором, словно происходили сейчас.

Я не знал, как зовут это новое создание, но понял одно, нужно бежать, бежать так далеко, как только смогу от нее и от ее чар…

Но не убежал, а пришел вновь, словно садомазохист ищущей новой порции острых и болящих ощущений.

Я знаю, что ты думаешь, думаешь, что я увлекся тобой из-за того, что ты похожа на мою первую любовь, но это не так. Да не спорю у вас с ней одно лицо на двоих, но вот начинка так сказать совсем другая. Ну что ж продолжу свое повествования, ведь как я считаю, ты должна знать все, так тебе и мне будет проще. Я на это надеюсь….

Сегодня ее вид был ужасен, хоть на лице и красовался шар косметики, от меня не укрылась ее усталость и одиночество. Но вот стоило ей только сесть за парту, как над ней навис козел, именуемый Ериком. Чье внимание ей было безразлично, она то и время норовила бросить взгляд в мою сторону, от чего я замирал, еле успевая спрятать свой из-под тёшка направленный на нее взгляд.

Ерик — глупый парень, в котором парила только гнусная похоть и в голове которого девчонки распределялись лишь на два списка. В одном из которых, те, кто уже его и на тех, что должны стать его. В который из этих списков он хотел занести длинноволосое создание, не стоило труда определить. Так и хотелось его треснуть, но мне на выручку пришла Алана. Единственная, наверное, кем не интересовался Ерик, и кем совсем не интересовалась она.

Скай, выдохнула тогда Алана, словно яд для моего сердца и насмешку для израненной души. Да уж большей иронии и ждать не стоило. Прелестное создание не только носило в себе отпечаток небес, оно еще й было названо их именем. Мне стало невыносимо душно, казалось я вот-вот задохнусь, я расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, но, увы, стало не многим легче.

Также в тот раз я не стал ждать, когда в моей голове начнет дребезжать колокол, я сорвался с места и ушел, из последних сил удерживая маску спокойствия и невозмутимости и безразличия ко всему происходящему вокруг меня.

А потом, судьба, словно назло все время сталкивала нас лбами. Я то и дело дразнил тебя, питаясь всячески от тебя отделаться, но никак не получалось.

Я знаю, ты считаешь, что я тебя предал, это не так, те наши совместные моменты были самими счастливыми в моей жизни, а она как ты знаешь была очень длинной. Я знаю, что тебя также мучат вопросы обо мне, так вот приподниму завесу. Мое настоящее имя Асмаил, и я демон похоти….

Я благодарен, что ты не лезла в мою душу с расспросами, ведь тогда я еще не был готов, поделится с тобой.

Самое главное в этом мире для меня это ты, наша татуировка проявляется у одной пары на миллиард и то раз в несколько сотен лет. Это не простая татуировка, тем более что наша с тобой вообще первая в своем роду, поскольку демона и человека такое еще ни разу не связывало. Возникает она на почве сильных чувств друг к другу двух человек, и даётся им на определённый период времени, за который они должны доказать свои чувства. Если же они этого сделать не смогут, то погибнут… Конечно если погибает от чего-то другого один человек, то второй погибает также не в зависимости от расстояния и тому подобного.

Я знаю, что ты не знаешь, сколько времени нам было отведено. Нам был дан только месяц и сегодня ночью, наше с тобой время жизни избегает, и если ты посмотришь на свою татуировку, то увидишь, что она почти полностью почернела, и напоминает своими четкими контурами крыло, также как и моя белая словно снег.

До нас у пар татуировки были одного цвета. Я не знаю точно, в чем причина разного окраса наших, но припускаю, что это в связи с тем, что мы с тобой разного статуса и носители света и тьмы.

Думаю, ты уже догадалась, что это письмо мой способ простится с тобой и извинится. Я иду к Михаилу, с помощью его меча я смогу разорвать силу этой связи и ты останешься жива.

Не ищи меня, не надо. Я хочу, чтоб ты прожила счастливую человеческую жизнь, наполненную любовью и многочисленными событиями. Постарайся меня забыть, прошу.

Прощай Скай, я люблю тебя…»

Отложив письмо в сторону, я сидела как заколдованная, уставившись в одну точку, еще не понимая толком, что именно он имел виду, под своим не ищи меня. Как спрашивается, я могу успокоиться после этих его слов?

Я столько раз тогда в самом начале нашего с ним знакомства хотела спросить о том, почему его отношение ко мне так резко отличается от его отношения к другим девушкам, с вызовом и надеждой в голосе. Но теперь зная ответ, предпочитала оставаться в неведенье.

А еще больше меня стал интересовать вопрос касательно того, кто такая эта Лорель и что с ней случилось.

Любит ли он ее?

Понимая, что глупо ревновать к той, которой нет, я все же чувствовала, как ревность противными щупальцами скребётся у меня на сердце. Мои самокопания предотвратила открывающаяся дверь.

— Доброго утра родная, — пролепетала мама.

— Как ты себя чувствуешь, — додал папа, таща огромнейшую корзину.

— Отлично она себя чувствует, — рычал братец с огромным плюшевым мишкой и несколькими шарами, которые то и норовили выскользнуть от него и улететь под потолок. — Учти, — заявил он мне с порога, — это была не моя идея.

Следом за Дереком в палату вошел мужчина средних лет в белом халате и очками, странно сидящими на носу.

— Доброго утра, — поздоровался он, — меня зовут Джон Уинстону, я ваш новый лечащий врач, поскольку предыдущий вчера уволился из-за семейных обстоятельств.

Странно подумала я, называть перелом нескольких рёбер семейным обстоятельством. Но видимо наш нынешний врач тоже не возлюбил Кристеана, поскольку не удержался и поделился подробностями этих семейных обстоятельств.

Как оказалось у парня не только перелом рёбер, но и нервный срыв, а вместе с этим он еще начал очень сильно заикаться. Но что самое странное, так это его рассказы о ночном полете с демоном, который то и дело поднимал его на огромную высоту, а потом отпускал в свободное падение, и ловил у самой земли. И так бессчётное количество раз. Одним словом, врач загремел в психушку, где ему и место.

Я почувствовала укор совести с одной стороны, но вспомнив его слова об избитых им же девушках, укор исчез, а на замену ему пришло злорадство с осознанием того, что Даниель не просто прокрался в какой-то момент в мою палату и оставил письмо, а то, что он наблюдал за всем происходящим за мной.

Страшно подумать, что бы сделал демон, причини мне Кристиан, хоть малейшее увечье, скорее всего он бы стал клиентом ритуального заведения, нежели пациентом психушки. Так что он, если поразмыслить еще легко отделался.

В общем, день прошел довольно таки неплохо. Следом за всеми явилась бабушка, видимо ее знакомство с Виктором прошло в более тяжелой степени, нежели с его сыном. Как мне потом намекнула мама, бабушка устроила зятю настоящий не только допрос, но и разнос за то сколь своенравной и легкомысленной стала не только ее дочь, но и внучка. Но все же, в конце концов, ети двое как бы поладили.

Самым смешным моментом этого дня было время обеда, когда мои повытаскивали с корзины всякие домашние вкусности типа рагу и бабушкиных котлет в том числе, а мне в палату приносят больничный диетический ужин, типа кашки-малашки и компота, еле удержалась, чтоб в голос не завыть.

— Фу, какая гадость, — заявила я, как только медсестра ушла, — я этого есть, не буду, лучше голодать, чем пробовать, это проглотить, меня только от одного вида выворачивает.

Пять минут и у меня перед носом стояла чисто вымытая тарелка, а каша съеденная мусоропроводом, не мозолила ничьих глаз. Как хорошо, что в VIP-палатах имеются маленькие кухонные уголки.

На уже кристально чистую тарелку бабушка наложила мне картошечки пюре, к ней сваренную на пару котлетку и немного свежих овощей. Как оказалось, все остальное они припасли себе на обед, чтоб, видите ли, составить мне компанию.

Я давилась картошкой, хоть она и была очень вкусной, но наблюдая, как они поедают столь мной любимое рагу и не делятся, картошка застревала комом в горле.

Ближе к вечеру мои родные ушли, пообещав завтра не только заглянуть, но и забрать меня, поскольку меня должны были выписать.

Оставшись наедине, я подошла к окну, а то сидеть либо же лежать было просто не выносимо, ети тираны величаемые семьей, позволяли вставать только при одном условии, что я хочу в туалет, а дальше они мне сами приписали только постельный режим. И поэтому, как только стихли их шаги в коридоре, я, встав с кровати, направилась к окошку.

За окном начинали, где-нигде проглядывать звезды, на чесах было где-то полдевятого, не очень поздно, но снег валил мокрый и лапчатый, впрочем, как и должно быть в марте, так что казалось, вот-вот и часы пробьют полночь.

Прислонившись лбом к холодному окну почувствовала, как на меня опять накатывает тоска и в некой мере страх. Ведь сегодня в полночь мы с ним можем умереть, а я даже не знаю где он.

Страшно умирать и если еще утром я воспринимала все случившееся словно фарс, то оттянув футболку ужаснулась. Мое крыло было не просто черным, оно еще и отливало темно красным, словно истекало кровью.

— Асмаил, — позвала я почти шепотом, — где ты, я тоже, слышишь, тоже люблю тебя, — и одинокая слеза скатилась с моих глаз, а следом за ней другая, третья…

Время покажет, время рассудит,

Время — судья человеческих судеб.

Время не знает временных истин,

Так тихо течет, но проходит так быстро.

Николайка Йе

— Еще немного и все будет кончено, — сказал Натан.

— Ты хочешь сказать, что небо победит? Ты смеешь говорить мне, что моя правая рука — Асмаил, отправился на верную смерть от руки Михаила. Более того ты смеешь утверждать, что он решился на это будучи при доброй памяти? — орал Люцифер не своим голосом.

Парни стояли, опустив глаза, о решение друга они узнали всего час назад и, обыскав все места где, по их мнению, Даниель мог находиться, вернулись ни с чем.

— О нет, нет, — распалялся все более властитель ада, — ни за что, слышите, ни за что нельзя допустить победу добра таким глупым образом.

— Свободны, — сказал он им спустя минуту, указывая на дверь, из-за которой только что показалась Мирием. — Вызови мне Азазеля, сказал он и поторопил всех вон.

— Что он задумал, — первым решился прервать гнетущую тишину Этан, — мне кажется или ни к чему хорошему все это не приведет.

— Мы должны найти Скай, — проговорил Натан, открывая портал тьмы, — я уверен, Азазель ему нужен только для того, чтоб убить девчонку.

— Но таким образом жертва Асмаила будет напрасной, — взвился Эльдар, ступая последним в портал, из-за волнения он даже утратил привычку называть друга Даниелем, а эта привычка была тренированной не одну сотню лет.

Искали ее где-то минут двадцать, надеясь, что у них еще есть время и вместо объяснений утянули спящую ее в портал.

— Она плакала, — сказал Эльдар, активируя заклинание поиска, с помощью метки.

— Ты думаешь, она сможет его остановить, поскольку я уверен, что нас он не послушает, — паника так и чувствовалась в голосе Этана.

— Не знаю, — ответил Натан, — но других вариантов у нас нет.

***

Я спала всего ничего, но открыв глаза, изумилась, мы стояли на небольшой лужайке среди леса. Первый вопрос, который меня мучил, так откуда здесь взялись парни. Второй, почему Натан держит меня на руках. Хотела было возмутиться, но вовремя посмотрела на сугробы кругом, а следом на свои ноги в тапочках. Даже хотела удивиться, что мне совсем не холодно в одних джинсах и рубашке на голое тело, но вспомнив о том, что парни тоже демоны, смысла в ответе не видела.

— Почему мы здесь, — спросила я, видя, как луна освещает высокие кроны елок и сосен, как под ее лунным светом переливаются сугробы. Здесь не мело снегом, как у меня за окном, а было очень даже таки спокойно и что самое странное безумно тихо.

Парни не сразу обратили внимание на мой вопрос, внимательно всматриваясь в окружающую нас зимнюю сказку, словно из за поворота должны выскочить снеговики-маньяки. На их лицах читался какой-то первородный ужас, от чего у меня самой мурашки побежали по спине.

Ответить мне парни так и не успели, вспышка резкого кровавого цвета и они словно тряпичные куклы, разбросанные по лужайке. А я зависла в метре над землей и напротив меня из портала вышли два демона, один мне не знаком, а вот за последние объятья от другого, я бы не поскупилась и жизнь отдать.

Я тебя не отдам никому,

даже нашему Господу Богу.

Я такую устрою войну,

что к тебе все забудут дорогу.

Автор неизвестен

Встретив Азазеля, я крайне удивился, а когда узнал какое поручение ему приказано исполнить, то пришел в ужас.

— Не смей и пальцем к ней касаться, — пригрозил я ему.

— Тогда убей ее сам, — заулыбался он мне в ответ, — или я за себя не ручаюсь, ведь ты прекрасно знаешь, что просто взять и убить, не в моем вкусе, да и бессмысленно, ведь тебе, как никому другому известно, что я питаюсь человеческими эмоциями, в особенности болью и страхом. Так что прости просто убить не смогу.

И вот портал приводит меня на место встречи с Михаилом, но еще рано, архангел будет здесь с минуты на минуту, но вместо него я вижу, как мои друзья раскиданы волною силы исходящей от Азмаила, ему мне предоставить нечего, мои силы на гране, поскольку я могу питать их только человеческой похотью и страстью. Но с тех пор как я встретил Скай, все вокруг изменилась и я не смог быть больше тем, кем был на протяжении многих столетий.

О нет, я увидел, что здесь были не только мои друзья, но и она, та, ради которой я был готов пожертвовать собой. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а Азмаил видимо решил устроить шоу.

— Сегодня он тебя убьет, — сказал Азазель, вглядываясь в глаза Скай, — или же умрет сам, выбирай.

Я надеялся, что Скай будет пытаться сбежать, как только Азазель снимет с нее свое заклинание, а я тем временем, как только он отвлечётся, атакую его, давая тем самым ей время спастись, но то на что она решилась, повергло меня в еще больший ужас.

***

Я опустилась на колени, не дожидаясь приказа, слезы горячими потоками текли из моих глаз. Брюки сразу же промокли, от снега, что таял от моего тепла. Метель бушевала такая, что я еле различала двух демонов. Азазель протянул меч Асмаилу и указал на меня.

— Наш повелитель хочет ее смерти как знак твоей преданности.

Я старалась изо всех сил, чтобы не слышать его ответа, чтобы не видеть его действий, я хотела оставить в своей памяти ангела, но не демона.

Мокрые волосы ковром прилипли к моим плечам, одной рукой я убрала их и склонила голову.

Я ждала конца, а израненная душа на двух фронтах боролась с умом и сердцем.

Мой разум кричал: «А чего ты хотела, наивная дурочка, любви? Это ведь демон открой глаза и посмотри, хватит идеализировать того, кто падший». Сердце же пыталось извиниться перед разумом: «Где ты видел любовь по приказу, где ты слышал любовь без обид, где ты почувствовал сердце без фальши, от такого знаешь душа и болит. Не хочу говорить оправданий, не помогут они сейчас, просто сейчас умирая, я буду его имя шептать».

Последнее слово было за душой, которая молча страдала, и безрассудно веря в любовь демону все прощала.

И даже сейчас на пороге смерти я не боюсь, единственное, о чем прошу и молюсь, так это чтобы Бог простил Асмаила за все его прегрешения, и чтоб моя кровь не омыла его руки.

Я уже не плакала, я смирилась и покорно ждала наступления конца, но вместо этого услышала взмах крыльев.

И когда я открыла глаза, на земле уже никого не было, только пурга. Подняв глаза к небу, мне открылось жуткое зрелище битва двух падших ангелов. Никто из них не мог победить ведь ангелы, пускай и падшие все так же бессмертны, но вот один из них с жутким громом упал вниз. Мне почему-то показалось, что это Асмаил, не дожидаясь ничьего позволения, я сорвалась на ноги и кинулась к нему с последних сил. Но как, же я была шокирована увидев в нескольких шагах поднимающегося с земли Азазеля.

— Ты, гнусный предатель, думаешь это шахматы? Думаешь, можешь сменить ад на рай, как только тебе заблагорассудится? Думаешь, тебя там ждут с распростёртыми объятьями, как бы ни так, — заорал Азазель.

— Ты прав, его там не ждут, — вмешался в разговор третий голос, к своему ужасу я увидела архангела Михаила. Того, меч которого, по приданию может убить любого ангела, в независимости от того падший он или нет.

— Не припоминаю, чтобы тебя звали на нашу вечеринку, — хохрился Азазель, но по голосу было слышно, как его сковывает ледяными объятиями страх.

— Ты возможно и нет, — веселился, судя по голосу Михаил, а вот он то, как раз и звал.

Поняв, что архангел не собирается уходить, Азазель ринулся было ко мне, но добежать не успел, Михаил его убил.

Снег окропился черной, как сама тьма кровью и ее сразу же занесло новым шаром снега.

— Можешь попрощаться, — я вновь услышала слова архангела.

Я надеялась, что Асмаил спустится ко мне, что все изменится, и мы все же сможем остаться вдвоем, что…

— Нет необходимости, — прозвучал ответ демона, где-то в вышине.

***

Если б меня спросили ну как ты? С тобой все в порядке? Наверное, по прошествии этих пяти лет я теперь запросто могу улыбнуться и ответить — да, все нормально. Тогда я так и не смогла с ним проститься, да что там простится, я даже увидеть его в последний раз не смогла. Но если не в состоявшимся разговоре, не только его вина, то в том, что мне не виден был его силуэт виноват только он сам.

Я в полном, даже если сказать 100 % порядке.

Вот только Алана и Дерек слыша тогда этот заученный ответ смотрели на меня с еле заметной жалостью и слегка улыбаясь. После всего произошедшего, я много раз повторяла те же слова, заставляя себя казаться прежней, безумно счастливой девочкой, заставляя себя саму в них верить.

Только вот теперь я не та маленькая влюбленная студентка, а успешная бизнесмен как в шутку говорят мои знакомые, но все же с изрубцованными шрамами от безумной любви, по прошествии пяти лет, я все еще живу лишь в ожидании того, что когда-нибудь увижу его снова…