А. Т. Корбут


Затишье перед Бурей (СИ)


  Первая книга из серии «Песнь о Леамирне». Хитфилд охвачен ужасной гражданской войной между магами и королем северных земель. Войной, которая может перерасти в конфликт между государствами. Тем временем сбывается пророчество о приходе Штормовых всадников, известных, как Буря. Удастся ли избежать войны и объединить силы против общего врага?Погрузитесь в мир эпического фэнтези, в мир меча и магии, рыцарей и бандитов, королей и простолюдин, драконов, пророчеств, дворцовых интриг и ожесточенных баталий.




Пролог 
Дикие Земли неизведанны и опасны. Вокруг них ходит много легенд и мифов. И никто бы не хотел попасть туда ни днем, ни, тем более, ночью. Но ночь эта была прекрасна. Две луны, освещающие спящий Хитфилд, стояли совсем рядом друг к другу, словно подруги. И только луны в эту ночь знали, кто не спит, знали, зачем изгнанный рыцарь топтал тропинки на девственной земле неизведанных лесов.
Вильгельма изгнал из дома собственный брат. И, наверно, это лучший расклад. Ведь уже сейчас он мог гореть на костре, а не бродить в полумраке меж ветвистых голых деревьев. Несколько лет молодой рыцарь скрывал свои магические способности ото всех, и вот, пару дней назад случилась самая глупая ситуация в его жизни. Но мужчине не хотелось думать об этом.
Он покинул дом, ушел в Дикие Земли, зная, что где-то в глубине леса есть полуразрушенная заброшенная башня, где осели изгои. Такие же маги, вроде Вильгельма, которым удалось избежать королевского правосудия, но которые не хотели ввязываться в войну.
Мужчина остановился и присел на корточки. На земле были совсем свежие следы, еще даже не покрытые снегом. Он свел брови, осмотрелся по сторонам. Тяжелый вздох сорвался с его уст туманным облачком пара. Снежинки мягко ложились на его длинные темные, почти черные, сальные волосы.
«Кто-то был здесь совсем недавно, - отметил он, - судя по следам... дети».
Он положил руку на землю, прямо на свежий глубокий след.
Два совсем молодых сорванца, Ис и Вальг, уже несколько часов топтали землю. Они бегали по мягкому снегу, их ноги уже устали, но сами мальчики не переставали носиться и кричать друг на друга грязными словами. Ис был старше своего приятеля на год и выше на целую голову. Еще бы, его родители - чистокровные тонки. У Вальга родителей не было, он рос в Тараканьих районах Хаалмата и частенько захаживал в гости к Ису. Однако, несмотря на это, он был толстеньким.
Территории Диких Земель были охраняемы, имелся целый королевский указ о том, что никто не мог пересекать границу, кроме рыцарей Пылающего Щита - ордена, созданного королем Ричардом, имеющего лишь одну задачу - вылавливать колдунов, практикующих магию в королевстве. Но никто и не заметил, как два малолетних преступника пробрались на запретную территорию.
- Ты же знаешь, Ис, если нас схватят, то бошку оторвут, - произнес Вальг, пихнув друга локтем под ребра.
- Да, но если мы выживем в этих диких местах, - расхохотался Ис и толкнул мальчишку на холодную землю.
- Выживем? - нервно переспросил Вальг. - Ты чота не договаривашь? Рассказывай, давай.
- Да чо рассказывать-то, - махнул рукой Ис. Но он загорелся идеей напугать своего впечатлительного друга. - Помнишь, рыцари в городе говорили о какой-то бесовщине?
- Ну?
- Так в лесах ж этих живут маги, которые бесовщину эту призывают, - совершенно спокойно произнес Ис. Но Вальг уже дрожал от страха, выпучив глаза. - Говорят, они приносят им в жертву детей. Похищают их из домов, с улиц, уводят, заманивая каким-нибудь яблоком. А потом ножечком раз, брюхо вспороли и кликают своих бесов. А мы с тобой тут как тут. Сами к ним пришли. Хочешь увидеть бесов?
- Да не особо, - сглотнул мальчишка. Он помотал головой, чтобы убрать рыжие пряди волос с глаз. - Ис, ты куда? Стой. Меня подожди.
Ис шел вперед, углубляясь дальше в лес. Вальг бежал за ним следом, нервно оборачиваясь назад. Но вдруг Ис остановился, как вкопанный. Послышался тихий животный крик из глубины леса.
- Ис, слыш? - Вальг дернул его за рукав.
- Слышу, - прошептал Ис, - потопали туда, посмотрим, что такое.
Вильгельм убрал руку. «Стоит посмотреть, куда они пошли» - решил мужчина.
Следы привели рыцаря прямо к той башне, куда держал путь мужчина. Полуразрушенная, заметенная снегом. Вокруг не было ни одного признака жизни, на земле лежали холодные изуродованные трупы. Воздух здесь был куда холоднее, чем несколькими минутами ранее. Пахло Зимой, которая пять лет назад скосила несколько тысяч жизней. Вильгельму тогда было девятнадцать, и он прекрасно помнил, как гибли люди. Сам же он потерял в эту Зиму левое ухо и несколько пальцев на ногах, легко отделался. Именно поэтому он зачесывал свои волосы так, чтобы не было видно обрубка вместо привычного уха.
Было подозрительно тихо. Ни воя волков, ни пения ночных северных птиц, только завывание ветра где-то вдалеке. Вильгельм тихо выругался. Он пришел сюда, чтобы найти приют, но вместо этого обнаружил лишь выпотрошенные тела магов. От почвы смердело. Мужчина не был намерен на своей шкуре узнавать, что произошло в башне. Но считать информацию с ее стен рыцарю было интересно.
- Ис, давай уйдем отсюда, - простонал Вальг, дергая старшего друга за рукав. - Мне тут не нравится.
- Да ладно тебе, Вальг, давай зайдем внутрь. Ты трупов никогда не видел?
- Видел.
- Ну и чо тогда? Обоссался? Нет? Ну, тогда пошли.
Ис потянул друга за руку, тот, тяжело вздыхая, поплелся за ним. Дверь была выломлена, и ничто не мешало мальчишкам войти внутрь. Наверх вела одна единственная каменная лестница, разломанная в каких-то местах и заросшая мхом за долгое время. Ис двинулся первым.
- Тихо тут, как в погребе, и холодно, - заметил Вальг.
- Ну, хватит стонать, чо как девка?
- Я не девка!
- Почему это? У тебя тоже титьки есть! - расхохотался Ис, и в мертвой тишине только его смех разлетелся по башне.
Что-то упало и громкое эхо удара пронеслось по башне. Мальчики вдрогнули.
- Ис, я, кажется, правда обоссался, - прошептал Вальг.
- Я тоже, - тихо ответил Ис. Они постояли пару секунд на одном месте. - Пошли, посмотрим, что там наверху.
Они поднялись максимально высоко. Их шаги и неровное дыхание - единственное, что было слышно в подозрительной тишине.
В комнате лежали совсем еще свежие трупы. Их тела были распотрошены, сердца и другие органы лежали рядом. И даже мухи, еще недавно летавшие над телами, валялись на холодном каменном полу.
Ис не смог сдержать рвоту, подступившую к горлу. Он ел последний раз несколько часов назад: кусочек хлеба и стакан воды. И все это, вперемешку с желчью, обжигая горло, вырвалась наружу.
- Это ужасно, Ис, - простонал Вальг. - Пойдем отсюда.
Ис был согласен уйти. Но заметил краем глаза в углу комнаты какое-то движение. Он вытер рот ладонью и сделал несколько шагов вперед. Как только мальчишка подошел слишком близко к темной фигуре, та развернулась. Это не было похоже ни на человека, ни на эльфа, и, тем более, на гнома. Фигура была высокая и тощая до такой степени, что он видел каждую кость этого создания. Его белые глаза, ярко выделяющиеся на черном фоне, горели ненавистью. В тонких длинных пальцах существо держало сердце своей жертвы, а по подбородку стекала ещё теплая кровь. Фигура оскалиласьи бросилась на Иса.
Ис, завопив от ужаса, упал на пол. Неизвестно, кто кричал громче: Ис, Вальг, кричащий как поросенок, которого собираются заколоть, или эта неведомая тварь. Вдруг, откуда не возьмись, появился свет. В мгновение ока неизвестный рыцарь махнул факелом по твари, и та с ужасным воплем, растворилась в воздухе.
- Низшие демоны, - заметил Вильгельм, - зараза...
Он встречал и их. За последнее время участились нападения демонов на деревни и города. Вот только король Ричард закрывал на все это глаза, ссылаясь, что это просто выходки магов. Правитель ненавидел и призирал магию, во всех бедах винил только ее. Будь то долгая Зима, возвращение драконов или пришествие низших демонов Бури.
Ему больше некуда идти, поэтому он развернул лошадь по следам, явно принадлежащим коням и рыцарям ордена.
Чем дальше шел рыцарь, тем холоднее становился воздух. Мертвая тишина пугала, но ничего другого Вильгельм от Диких Земель и не ожидал. Он не боялся, что демоны придут и за ним. Во всех преданиях говорилось, что Буря сопровождается сильными вьюгами и штормами, а сейчас вокруг лишь кружились снежинки.
Он услышал крики птиц. Падальщиков. И интерес повел его к высокому деверу. На земле среди толстых корней деревьев лежал круглый, как бочонок, рыжеволосый и с веснушками на лице, мальчуган. Его глаза затянулись белой пленкой, щеки и губы посинели. Птицы уже начали клевать его замерзшее тело.
Стоило Вильгельму дотронуться до посиневшего юнца, как он узнал, что произошло.
Один рыцарь, сзади которого устроился Вальг сидел тихо. Они чем-то были похожи: у обоих копна рыжих волос торчала в разные стороны, веснушки рассыпаны по всему лицу. Только рыцарь был худощавым. Он смотрел куда-то вдаль, внимательно вглядываясь в силуэты деревьев. Вдруг снова похолодало.
- Стало еще холоднее, - произнес усатый рыцарь, оглядываясь по сторонам. Он видел, как рыжеволосый вглядывался в непроглядную тьму деревьев. - Мерси, ты что-то видел?
Но Мерси отвечать не пришлось. В мгновение ока лес охватила сильная вьюга, из-за снега не было видно дальше вытянутой руки. Но это не помешало путникам увидеть темную фигуру, родившуюся из леса. Высокая, в тяжелых черных доспехах, выполненных под скелет. На голове был шлем, украшенный массивными рогами. Лица его не было видно, вместо этого маска в виде черепа животного.
«Штормовой всадник» - пронеслось в голове Вильгельма. Он продолжил смотреть.
Нет, это было не живое существо. Он, как и та тварь в башне, был призрачен, словно соткан из самого темного воздуха. Кони заржали и встали на дыбы, но, стоило демону поднять вверх руку, как животные повалились на бок. Рыцари успели соскочить с мертвых лошадей и инстинктивно схватиться за оружие.
- Бегите, как можно быстрее! - приказал рыцарь. - Донесите об этом в орден.
Мальчишки со всех ног рванули вперед, но скрылись за деревьями, чтобы понаблюдать за битвой. Вдруг, рыцари победят, и они все вместе пойдут обратно в Хаалмат. Но у них не было огня, который помог бы им отогнать существо. Всадник скользил вперед, как тень, бесшумно ступая по промерзшей земле. В руке он держал длинный меч, исписанный горящими синими рунами, волоча его позади себя.
Из тени леса возникла еще одна фигура, затем вторая...третья...седьмая. Они рождались из ничего, и все, как один, надвигались на рыцарей. Один из демонов занес свой меч, и мужчина встретил его своим клинком. Оружие соприкоснулось с привычным лязгом металла о металл. Мужчина отразил и первый удар, и второй, и пятый. Но потом отступил на шаг.
Другие фигуры выжидали чего-то, наблюдая за боем. Холод сковывал движения рыцарей, но сир с завитыми усами все же бросился в атаку. Его клинок ударил по латам демона, но не задело его вовсе, только прошло насквозь. Мужчина выпучил глаза. А демоны похватали оружие и бросились в бой. Их оружие же, однако, урон наносило.
Мерси упал на колени, зажимая уши руками. Второй молодой рыцарь сражался отчаянно, то отступая, то обороняясь. Он пыхтел от натуги, дыхание паром вырывалось из его уст. Усатый сир отступал от наступающих фигур, которые медленно, казалось бы, играя, следовали за ним. И лишь только тогда, когда старик уперся спиной в толстую кору дерева, меч демона отделил голову старого рыцаря от тела.
Ис услышал вопль, когда острие меча демона пробило доспехи рыцаря. Темный клинок задел его кожу. Он упал на колени, упираясь руками в землю. Кровь хлынула на снег. Демон занес свой меч высоко над головой, тот поблескивал при свете лун. Клинок вошел в спину рыцаря, пробив насквозь его тело. Прозвучал последний крик, и в лесу снова стало слишком тихо. Вальг, прижавшись к старшему товарищу, дрожал от страха и хмыкал носом.
Мерси продолжил стоять на коленях, зажимая уши руками. Фигуры двигались медленно, вложив мечи в ножны. Всадник в рогатом шлеме присел и тонкими пальцами приподнял подбородок рыжеволосого рекрута.
Он ударило последнего рыцаря в сердце, и его рука прошла насквозь. Глаза Мерси засветились белым, а доспехи, переливаясь в свете двух лун, меняли свою окраску и форму. Рыжие волосы больше не были рыжими, а бледная кожа приобрела темно-серый оттенок. Он поднялся с колен и повернулся в сторону мальчиков. Ис рванул тут же, как фигуры поплыли в их сторону. А Вальг растерялся, замешкал.
И только две луны, перешептываясь будто подруги, знали, что произошло этой ночью.
Хэммингс I 
Несмотря на то, что за окном все еще не было и намека на первые лучи солнца, принц проснулся. Обычно его будил Дон, его слуга и друг, или мама, реже кто-то из братьев. Принцесса  и вовсе не заходили в его комнату, говорила, что там постоянно не прибрано и много хлама. Хэммингс выспался и был полон сил, что показалось ему даже подозрительным.
Утренняя пробежка сделала утро еще лучше, разогнала кровь, разогрела суставы. Сир Гарон, близкий друг короля Ричарда и учитель фехтования принцев, ежедневно проводил тренировку с первыми лучами солнца. Пробежка, силовые упражнения, иногда они даже обливались. Это Хэммо не нравилось, не любил он холод.
За завтраком собралась вся семья. И это тоже приятно удивило юношу. Обычно кого-то из членов семьи  не было за столом, но сегодня ни один стул не пустовал. Отец не был хмур, как обычно, а в его голубых глазах можно было увидеть что-то отличное от привычного холода. Мать улыбалась, принимала ухаживания короля.
- Как дела у Хэммингса? - спросил отец, делая глоток чего-то из кружки. Это вполне мог быть алкоголь, отец любил начинать утро с хороших напитков.
- Он такой же тюфяк, - ответил Ромул, старший сын Ричарда и кронпринц.
Это юноша из сказок: высокий, широкоплечий, храбрый, с красивым лицом. Только волосы у него не были такими уж и золотыми, как у их отца в молодости. Оттенок пышной шевелюры принца больше походил на цыплячий. Ромул всегда злился, когда кто-нибудь подобно шутил.
- Но может достойно показать себя на турнире, - добавил брат, заметив обиженное лицо Хэммингса.
Хэммингс чувствовал, что вот-вот разрумянится от гордости. Он поглядел на отца, а тот, вместо того, чтобы окинуть его холодным взглядом, одобрительно кивнул. От чего юношу все-таки бросило в краску. Долан, племянник и воспитанник короля, заметив это, усмехнулся.
- А как дела у Рейс? - теперь отец глядел на дочь. Принцесса всегда была образцом галантности и учтивости. Воздушная и хорошенькая, как куколка. У нее получалось и шить, и танцевать, и петь, и сочинять стихи.
- Спасибо, отец, - у нее была самая милая улыбка, которую доводилось видеть принцу. - Я уже почти дошила свое платье и на дне рождения Ромула появлюсь в нем.
Отец кивнул.
Король перевел взгляд на Долана. Тот тут же напыжился, ожидая, что и его спросят об успехах, но король лишь покивал и посмотрел на младшего из принцев. Лукасу уже было девять, он учился ездить на лошади и держать в руках оружие. За его успехами отец следил самостоятельно, и вопросы были ни к чему. Хотел только король что-то спросить у жены, как дверь в обеденную открылась.
Сир Малистер, один из членов ордена Щита Справедливости, за несколько больших шагов оказался рядом с королем. Хэммингс знал: он не принес хороших вестей. Не для Хэммо. Его отец боролся с магами, возродил целый орден, построил крепости в разных уголках королевства, дабы отлавливать и уничтожать «грешников». Хэммингс всегда сочувствовал магам и думал, что они не заслужили такого обращения с ними. Ведь именно они помогали королю поймать дракона, терроризировавшего владение Клиффорд. Но вместо благодарности и признания их всех сожгли. Всех, кого удалось отловить.
Рыцарь наклонился и проговорил что-то на ухо правителю. Отец напрягся, взгляд его в долю секунды похолодел. Все молчали, но все равно было сложно хоть что-то услышать. Вслушавшись, Хэммингс услышал одно лишь имя: Дон. Его друг.
- Это какая-то ошибка! - соскочил он с места.
- Ошибки быть не может, милорд, - произнес сир, чуть наклонив голову в знак почтения.
- Я...я знаю Дона, - проговорил юноша, задыхаясь. - Он не мог...
Грозный взгляд отца заставил Хэммингса замолчать. Принц стоял, оперившись кулаками в стол, и глазами, полными гнева и отчаянья, смотрел на сира Малистера и короля Ричарда. Королева еле заметно качала головой, дабы говоря сыну «не нужно, успокойся», но Хэммо не хотел успокаиваться.
- Нет-нет, - затряс головой принц. - Даю слово, он не мог!
Но что его слова значат против заявления рыцаря ордена? Так, пустой звук, наравне с доносящимися из окна звуками оживившегося рынка. Сердце бешено колотилось в груди, казалось, что все слышат его стуки.
- Твое слово ничего не значит, Хэммингс, - Ромул смотрел на принца так же, как и отец. У них одинаковый холодный взгляд голубых, как лед, глаз. - Сядь.
- Ты ведь тоже знаешь Дона, - не унимался Хэммингс. Тон его голоса повысился, но он не требовал, он умолял. - Скажи, что это недоразумение.
Но и слово кронпринца ничего не значило. Ричард следовал церкви, а те, бывало, и без его ведома избавлялись от грешника. Но сейчас.... Сейчас был виновен слуга королевского сына. Об этом должен знать правитель.
- Проклятье, - буркнул себе под нос Хэммо, оттолкнул стул и быстро покинул  зал. Он знал, что никто не побежит его успокаивать. Разве что мать, но и та последнее время старалась не сильно бегать за сыном. Считала его взрослым.
Хэммингс шел быстро, оставляя за собой запутанные пустые коридоры и многочисленные комнаты. Хоть за массивными решетками на узких окнах вовсю светило утреннее солнце,  путь принца освещали факелы, вознося неровные блики на каменную стену.
Подле двери в комнату отца стоял молодой рыцарь. Он сделал шаг, преграждая путь юноши в комнату. Величественные темно-синие доспехи дома Данов, украшенные изображением медведя нелепо сидели на тощей фигуре мужчины. Его шлем съехал на одну сторону.
- Милорд заблудился? - спросил он, ехидно улыбнувшись.
- Нет, мой путь лежит в покои короля.
- Путь туда закрыт для всех, даже для детей Его Величества, - махнул рукой рыцарь. - Проваливай.
Хэммингса обидело такое обращение. Он принц или слуга?
- Мой отец - занятой человек, - произнес принц, пытаясь подавить новый приступ отчаянья, - вряд ли бы он хотел идти из обеденного зала в свои покои за единственными жалкими ключами?
Юноша надеялся, что его слова звучали достаточно убедительно. В любом случае, ему казалось, что этого вполне хватит, чтобы пройти.
Рыцарь молчал, презренно сощурив глаза.
 - Как Вас зовут? - спросил принц.
- Гунар.
- Я скажу отцу, что Вы встали против его воли, - Хэммо не любил врать, да и получалось у него это скверно. Но сейчас такая ситуация, что любое оружие хорошо.
- Ваша милость не понимает? - наклонился ближе рыцарь. - Вход в покои закрыт.
Тогда принц вспомнил, что потайные тоннели вели во все концы замка. Даже в покои короля. Когда Хэммингсу было мало лет, он спросил отца, а зачем сделали эти тоннели? На что король ответил просто: для спасения. Тогда он спросил у Ромула. Старший сын Ричарда был куда разговорчивее отца. Он рассказал, что когда Аскел Возводитель строил этот замок и крепость вокруг нее, их несколько раз прадедушка приказал сделать тайные ходы из замка. Чтобы можно было незаметно спастись во время нападения. Но сейчас, когда они жили в относительно спокойное время, принцы использовали его, как способ сбегать из дома после отбоя. Оказалось, молодой Ричард тоже так развлекался!
Хэммингс часто уходил, чтобы заглянуть в таверну, выпить меду с мужичьем, провести ночь с симпатичной девушкой (конечно, тут не обходилось без помощи Долана. Сам Хэммо никогда бы не смог заговорить с ней. Будь она даже простолюдинкой).
В покоях короля было не прибрано. Ричард не впускал в свои покои никого без личного сопровождения. Он все боялся краж, боялся, что там найдут что-то, что можно применить против него. Король боялся заговоров, поэтому вторая задача ордена Щита Справедливости - избавление от потенциальных угроз.  Глаза Хэммингса бегали из стороны в сторону, он никак не мог найти несчастную связку ключей. Его охватила вола паники: а если этих ключей и вовсе тут нет? Тогда все напрасно.
Принц кинулся к ящикам, стараясь как можно аккуратнее заглядывать под бумаги. За пару минут Хэммо осмотрел все шкафы, поглядел под кроватью и в итоге нашел тяжелую связку ключей под стопкой документов в самом низком ящике.  И незамедлительно ушел обратно в тоннели - последовал в темницу.
Когда Хэммо был младше, то без труда пробирался по тоннелям. Но сейчас, когда он подрос, то ему приходилось сгибаться и с трудом протискивать широкие плечи. Через несколько минут он вышел в просторный коридор с множеством дверей по разные стороны. Стряхнув пыль с темных волос, он бросился к одной-единственной двери, откуда слышались всхлипы. Пленники ненадолго задерживались в камерах.
- Хэммо? - удивился Дон, когда принц со скрипом открыл дверь. Юноша приложил палец к губам, и его друг продолжил, но уже тише. - Что ты тут делаешь?
Парнишка был младше принца на два с половиной года, ему было всего четырнадцать. Он худощав, его бледное лицо покрывали мелкие веснушки, а рыжие грузные волосы были растрепаны.
- Тебя спасаю, - сказал он. «Главное, чтобы ничего не сорвалось. Пожалуйста, во имя Каана...». Но его молитвы бессмысленны. Каан при жизни был борцом против магии, чьему примеру и следует отец. - Это правда?
- О чем ты?
- О магии.
- Нет, я бы...
Сердце стучало в груди. Если отец узнает (а он узнает, в этом принц не сомневался), то юношу ждет ужасное наказание. Король не смилуется не над кем: будь то простолюдин, рыцарь или собственный сын.
- Тише, - приказал Хэммо, - пошли за мной. Тебе есть куда уйти, спрятаться?
Дон кивнул.
Тоннели вывели их на улицу, прямо на городской рынок, где расположились самые богатые купцы города. Бедным, торгующим ради выживания, не позволили расположиться у самых стен крепости. Юноши побежали. Наверняка отец уже обнаружил пропажу ключей и поднял тревогу.
Быстрый шаг перешел в бег. Они неслись вдоль палаток, рядов торговцев, мимо людей, чуть ли не сшибая тех с ног.
- Смотрите, куда летите, молососы! - кричали им в след и махали кулаками.
 Наверно, именно их бег привлек внимание стражников. Боя колоколов не было, не зачем поднимать лишнего шума. Хэммингс бежал позади друга, опрокидывал ящики с фруктами и рыбой, чтобы хоть как-то оторваться от погони и выиграть время.  Воздуха в легких не хватало, а ноги начинали болеть, однако принц знал, что нельзя ожидать ничего хорошего, если их поймают. Бежать - единственный выход.
Погоня завела их в тупик. Затеряться в толпе было уже не возможно, а рыцари следовали за ними по пятам, пара секунд и они их настигнут. Стражники держали мечи наготове лишь для того, чтобы припугнуть принца, но Хэммо был готов броситься в драку. В руках была толстая палка.
- Беги, а я их задержу, - крикнул Хэммо. Он злился, его глаза раскрылись, крылья носа раздувались, как два паруса на ветру. Он старался отдышаться, но страх заставлял дышать неровно и прерывисто.  Дон ослушался приказа.
- Не геройствуй, Хэммингс, - покачал он головой. - Не ради меня.
- Мы еще можем дать отпор!
- Перестань, - сквозь слезы произнес Дон. - Ты достаточно для меня сделал за все эти годы. Не хватало, чтобы тебя наказали из-за меня.
- Но ты не виноват! - не унимался принц. Он взмахнул руками, выбросил со зла палку в сторону. Юноша не понимал, почему слуга не хочет воспользоваться моментом и ускользнуть. Теперь Хэммо злился и на него.
Дон пошел к рыцарям, подняв руки над головой. Он был готов сдаться. Хэммо не мог поверить этому. Все, что он сделал, оказалось напрасным. И теперь его друг шел на смерть.
- Нет, я не позволю!..
Хэммингс бросился вперед, но один из стражников поймал принца и не дал влезть в неприятности. Тот пытался бить его и вырываться, но хватка рыцаря была сильнее. Он держал юношу так, что, казалось, вот-вот треснут ребра. В конце концов, Хэммингс сдался.
Через час пред ступенями церкви уже был готов костер. Хэммингс стоял на ступенях, откуда королевская семья лицезрела справедливость, и пустыми синими глазами смотрел на собравшуюся толпу. Все они пошли поглазеть на то, как его друга сожгут на костре. А после этого они отправятся в таверны, пить за здоровье короля, процветание церкви и погибель всех грешников.
Кто-то подошел к нему сзади и потрепал его каштановые волосы.
- Мне жаль, - произнес Ромул.
- Это не правда, - тихо ответил Хэммингс. - Ты не сочувствуешь ему.
- Я сочувствую тебе, - пояснил брат. Он посмотрел на Хэммингса теплым взглядом его всегда холодных голубых глаз. В его глазах эмоции было увидеть чаще, чем в глазах отца.
Хэммингс кивнул.
К ним вышел отец, за ним мать. Женщина встала рядом с сыном, и Хэммингс чувствовал на себе ее мягкий взгляд. Но ему не хотелось ни с кем говорить, даже с ней. Он не хотел приходить на казнь, но король заставил его - это было частью его наказания, затянувшегося на несколько лет.
- Этот мальчик юн, но уже так грешен, - заговорил Преподобный. Он стоял в своем идеально белом одеянии, скрывающем его рыхлость. - Пусть его смерть послужит примером всем, кто намерен встать под знамена повстанцев и пойти против короны. Все предатели будут сожжены и повешены, и смерть этого слуги послужит тому доказательством. Да пусть огонь очистит его душу.
«Он не сказал, кто этот мальчик, - подумал Хэммо. - Отец запретил».
- Да пусть огонь очистит его душу, - отозвалась толпа.
Преподобный махнул рукой, и палач разжег костер. Пламя мгновенно охватило тело Дона, и тот, не пытаясь даже сдержать крика, как обычно делают это повстанцы, сгорая в гордой тишине или проклиная короля, нечеловечески взвыл. Кто-то в толпе ахал, кто-то кричал, что так ему и надо, кто-то заворожено смотрел на пламя.
«Трусы, - подумал Хэммо. Юноша опустил глаза вниз, не показывая никому, как его слезы падают на каменный пол балкона. Принц пытался не обращать внимания на звуки, но крики холодили его кровь.  - Склоняют колени перед жестокостью и несправедливым судом».
Ричард остановился рядом с сыном. Он оглядел его с призрением, заметив, как по его щекам стекаю слезы.
- Не думай, что тебе все сойдет с рук, - еле слышно произнес король и ушел.
Малборн I 
Поселение поставили недалеко от моря. Сидя на берегу, Малборн не сводил с него глаз. Близилась ночь, а он и забыл, как выглядят закаты в Саммердоре. Еще немного и солнце, похожее на персик, такое же яркое и сочное, коснется воды. И гладь хрустального чистого моря загорится. Уже притихли чайки, крики которых Малборну не доводилось слышать уже несколько лет. Знакомые до боли в сердце звуки и запахи будоражили в нем воспоминания.
Сложно соизмерять возраст эльфов с человеческим. Если бы Мал говорил с человеком, то сказал, что ему было около двенадцати, когда он попал на остров Крисрид. Тридцать лет назад Малборн жил на похожем берегу, ловил рыбу вечерами, помогал отцу строить корабль. Вечерами помогал матери по хозяйству, а ночами срывался с места и убегал с друзьями в окрестности города.
Когда отцовский корабль был закончен, а Малборн получил приглашение отправиться с ним в мореплаванье, тогда-то все и началось. Отец всегда мечтал отправиться в море, покорить просторы Неизведанного океана, добраться до других земель. Конечно, этой идеей заразился и сын. В одну лишь ночь все переломилось, когда Боги разгневались, и корабль потерпел крушение.
Малборн до сих пор помнил, как мокрый ветер хлестал в лицо, как вода проникала в рот и нос, заставляя захлебываться и так беззащитно пытаться схватить ртом воздух. Гром гремел, будто бы Кент со всей силы раз за разом ударял молотом по наковальне. Прямо над ними сверкала молния, казалось, что она может ударить в самую воду, или того хуже - в корабль.
Мал думал, что умер. Но он открыл глаза на следующее утро, лежа на черном песке берега. Он проснулся от того, что яркое солнце светло в его глаза. Рядом с берегом плавали обломки корабля, а около эльфа лежало тело его отца. Синее и холодное, как само море. Больше никого не было. Он долго просидел над телом своего старика, пока нужда в еде не взяла верх.
Он две недели плутал по жутким лесам, мало ел, если везло, то находил грибы, ягоды и травы - всегда сомнительные. Охотиться мог благодаря своей магии, не замерзал - тоже. Малборну казалось, что он попал параллельный мир. Здесь все было другое. Начиная от трав, заканчивая животными. Тогда он впервые увидел саблезубого тигра, и тут же, как только заметил животное, забрался от него на дерево.
Спустя дни скитаний он умудрился попасться в руки к великану. Он был высокий и мускулистый, цвет кожи чем-то напоминал ему кровавых эльфов - темно-зеленый, ближе к болотному. Малборн признал в нем орка, каким их описывали в старых сказках. Их язык был чужд эльфу, но Мал, будто на подсознательном уровне понимая, что хочет от него великан, последовал за зеленым великаном.
Каггар оказался весьма добр к молодому эльфу. Он держал его в своем доме, кормил и поил остатками трапезы орды, но этого было достаточно. Малборн работал на него: играл с детьми, разгребал навоз, прибирался в доме. Потихоньку он выучил орочий, заметив, как тот похож на древнеэльфский. Со временем Мал освоился, и даже встал в одни ряды армии. Сражался в битвах против других кланов, несколько раз спасал жизнь вождю своими познаниями в магии. И за все, что он сделал, за несколько десятков лет эльф смог стать свободным и полноправным членом орды. Этого не принимали многие орки, но слово Каггара было для них законом.
Малборна перевоспитали, как орка. За эти года он вытянулся и стоял уже наравне молодыми орками, которым примерно пятнадцать лет от рождения. Но этого было достаточно. Он стал безжалостен в бою, понимал все тонкости орочьего быта и даже принял новую веру - почитание Лесных духов, вместо своей прежней веры в Семерых Богов.
- Море горит, - произнес он себе под нос на эльфском языке. За время, проведенное на острове Крисрид, он почти не говорил на родном. Из-за этого появился акцент, слова звучали чужеземно. Уже не было в его речи утонченности и грации.
Они прибыли сюда пару месяцев назад. Должны были разграбить пару деревень и уплыть обратно, но Малборн предложил остаться. Основать город и не вступать в бои с посланниками лордов, вести себя мирно. Оркам не понравилась эта идея, но стоило эльфу разжевать им все, как они поддержали его.
Рядом с ним сидел его новый слуга.
Что-то потянуло его зайти в дом, с выбитой с петель дверью.
Он медленно, оглядевшись по сторонам, сделал шаг внутрь и застал Хурага, загнавшего в угол молодого светловолосого юношу. Тот сжимал в руках какую-то толстую книгу в кожаном переплете. По его лицу текли горькие слезы. Еще бы, рядом с ним лежали его обезглавленные близкие. Малборн несколько секунд наблюдал за картиной, вглядываясь в книгу. На ней аккуратно были выведены рунами слова «Культ Семерых». Мальчишка пытался всеми силами спасти книгу. Занимательно.
- Оставь его, - произнес Малборн, не сводя взгляда с светлых кудрей юного эльфа.
Орк опешил. Он в замешательстве посмотрел на Малборна, затем на мальчишку эльфа, затем снова на Малборна.
- Что? - спросил Мал. - Тебе что-то непонятно?
Орк, скрипя зубами, пошел к выходу. Он нарочно пихнул Малборна, но эльф не предал этому особого значения. Когда Хураг ушел, Малборн подошел к забитому в угол эльфу. Мальчик сидел, прижимая к груди книгу. Слезы текли по его щекам, а смотрел он на Малборна глазами загнанного в угол щенка.
Мал потянулся к нему, но тот лишь вжался в стену еще сильнее.
- Тише, я не обижу, - произнес он на эльфском. Хоть его говор и стал хуже, но понять его было можно. - Как твое имя?
- А...А...
- Ну, смелее.
Он убрал пряди темных волос с лица, и теперь мальчишка мог увидеть его карие глаза.
- Антанто, - прошептал эльф.
- Сколько тебе лет, Антанто?
Он сглотнул, но промолчал. На вид совсем молодой.
- Пойдешь со мной, если я пообещаю защиту? - спросил эльф, проведя по мокрой от слез щеке Антанто.
Тот дрожал, как лист. Малборн никогда не скрывал, что не ограничивает себя  в удовольствии. Вот только на острове редко можно было встретить мужчину, готового лечь с ним в постель. Только если слуги, да и к тем иногда бывало сложно подобраться. А женщины...Что Малборну до женщин? Их в орде Каггара уйма, как свободных, так и рабынь. Последних бери, да развлекайся. А этот мальчишка эльфу понравился.
Да и в придачу, этот малец должен многое знать о континенте, о том, что тут произошло за время отсутствия Малборна. В его голове уже давно зрел некий план, для осуществления которого ему понадобится помощник. Такой, как Антанто.
Мальчишка кивнул. Еще бы, что ему еще остается делать.
- Тогда идем, - эльф протянул ему руку. Юноша неуверенно подал дрожащую руку, встал на ноги и поплелся за новым хозяином, все так не отпуская их рук одну единственную книгу.
Малборну не хотелось уходить с берега, солнце вот-вот касанется воды. Но подошедший сзади орк, положил ему тяжелую руку на широкое плечо.
- Послы подъезжают, - сказал он.
Малборн поднялся на ноги и быстрыми, резкими шагами пошел обратно к поселению. Антанто бежал за ним следом.
Когда они пришли, эльфы, верхом на оленях, в позолоченных (а может и золотых) доспехах, остановились подле низкой и смешной ограды. На их грудях была изображена лиса.
Малборн учтиво поклонился приехавшим, боковым зрением посмотрев на орков. Они стояли каменными големами позади него, не шевелились, немного скалились на послов.
- Я, кажется, неделю назад уже говорил с вами, - сказал Мал.
- Тогда были послы лорда...
-Тогда кто вы? - не дал продолжить Мал.
- Илросил Ке Лелор, - представился он, - лейтенант гвардии лорда Ликориса Фокстрота, короля Саммердора и хранителя этих земель.
Малборну хотелось прервать их, но ведь он истроил из себя чудесного дипломата.
- Тогда я скажу вам то, что сказал послам лорда, - произнес захватчик. - Мы здесь не по своей воле. Наши драккары потонули во время шторма, поэтому нам пришлось остановиться здесь.
- Мы требуем, чтобы вы покинули эти земли, - сказал посол, будто бы не понимая.
- Уцелел лишь один драккар, на котором уже отправились  на остров, - продолжил Мал. - Драккары строить будет очень долго, плыть тоже не близко. Поэтому все, что мы пока можем для вас сделать - оставаться добропорядочными гостями.
Лейтенант поглядел на гостя. Малборн стоял ровно, стараясь по-доброму смотреть на послов своими почти черными глазами. Конечно, на их фоне он со своими сбившимися в колтун волосами, смотрелся убого.
- Мы передадим это королю, - кивнул эльф. - Еще что-нибудь?
- Мы бы хотели получить разрешение на торговлю, - сказал Мал.
- Вам нечем торговать, - сказал лейтенант так, будто бы пытаясь заверить в этом захватчика.
- Как же? - развел руками Малборн. - У нас есть деньги, на которые мы бы могли купить немного скота, семян. Иначе нам придется это захватывать. Вы же не хотите этого?
- Будет разрешение, - вздохнул посол. - Но только тебе. Орков в город не пустим. Еще увидимся.
Они уехали так же быстро, как и прибыли.
Малборн плюхнулся на койку в грязных одеждах, не снимая с себя ничего.
- Набрать бадью? - спросил Анто тихо.
- Да.
Антанто схватил ведро и выбежал на улицу. Малборн положил руки под голову и расслабился.
Слуга быстро наполнил ванну, и Мал скинул с себя грязные одежды,  залез в воду. Антанто стоял на месте, не зная, что делать дальше. А Мал смотрел на него выжидающе, ожидая, что же начнет делать мальчишка.
- Что? - хмыкнул Малборн. - Потри мне спину, одежду постираешь потом, когда я буду на пиру.
Малборн опустил руку в воду, сосредоточился, и вода в ванной начала бурлить, постепенно согреваясь.
Эльф кинул мальчишке мокрую тряпку, забрызгав его водой. Тот присел рядом с ванной и медленно стал водить по спине темноволосого эльфа. Его спина была покрыта шрамами и татуировками, как и у многих других орков. Он время от времени напрягал мышцы, когда Антанто задевал раны. Они долго молчали, пока светловолосый молодой эльф внимательно рассматривал спину хозяина и аккуратно проводил по ней тряпкой, чтобы не заставлять Малборна напрягаться.
Несколько лет назад закончилась война против клана Северных Волков, в которой Малборн впервые в своей жизни попал в плен. За то, что он эльф, о котором многие на острове наслышались, над ним издевались еще больше. Было интересно посмотреть, «как будет выдерживать простые для орка пытки какой-то там эльф». Они били его по спине кнутом с мелкими крючками, который при каждом ударе срывал кожу и мясо. Малборну было больно вспоминать об этом.
- Я, конечно, дам тебе кров и крышу над головой, - начал Мал, - безопасность и не дам всяким там Хурагам убивать тебя, но ты уже не будешь жить так, как жил раньше. Мамки с папкой рядом нет, никто за тебя не будет стирать твое бельишко. Теперь ты работать на меня, а вечерами развлекать.
- Работаешь и развлекаешь, - чуть слышно поправил Анто.
Малборн сделал вид, что не услышал.
- Давай рассказывай, почему ты так трясёшься с этой книгой.
- В ней собраны все легенды о Богах, - ответил Анто. В его голосе слышалось восхищение. - Отец подарил мне ее.
- Твои Боги тебе не помогут, - бросил эльф.
- Я молился, и Вы меня спасли. И взяли под свое крыло.
- У меня нет крыльев, - хохотнул Малборн.
- Это образное выражение, - неуверенно проговорил мальчишка.
Мал прыснул.
- Но Вы ведь и сами эльф, - изумился Анто. - Неужели Вы не?..
- Я молился, когда волны накрывали корабль, но выжил лишь я, - Малборн говорил с нажимом, громко. - Когда на острове была война, то мы приносили жертвы духам леса и побеждали. В задницу ваших Богов.
Дурные воспоминания заполонили его голову. Он тряхнул, якобы смахивая темные спутанные волосы с лица, но на самом деле избавился от мыслей.
Краем глаза Мал заметил надутые губы эльфенка.
- Твои Боги бессильны, - произнес Мал. - Но если хочешь, то верь. Просто не надейся.
Они молчали.
- Если я вдруг скажу тебе, что люблю тебя, как ты отнесешься? - вдруг спросил Малборн. Он часто задавал такие вопросы рабам любого пола. Многие из них отвечали то, что, по их мнению, хотел услышать эльф, но почти всегда они лгали и ошибались. - Только ответь честно.
Антанто ответил не сразу. Он несколько раз шмыкнул носом, обмакнул тряпку в воду и снова протер изуродованную спину хозяина.
- Ну, я бы удивился, - произнес он. Мальчишка говорил в нос и еще тише, чем обычно. - И растерялся.
Малборн повернулся посмотреть на него. Тот сидел, опустив глаза в пол. По его щекам стекали слезы, он шмыгал тихо, чтобы не показывать того, что плачет. Он не знал, что Малборн это уже понял. Эльф приподнял его голову и заглянул в его голубые, как вода моря Слеза Боэти, глаза. Он никогда не понимал, почему море названо именно так. Но она была такой чистой, что можно без проблем рассмотреть песчанное дно, мелких рыбок и ракушки. Что-то в его глазах заставило Малборна вспомнить и о своем прошлом. Ее сердце непривычно для него сжалось, но он тут же постарался отогнать от себя это чувство сочувствия и боли за другого.
- Тебе не стоит горевать по тому, что уже не вернуть, - произнес Малборн. Без насмешек, без иронии. Слова шли из чистого сердца. - Переживать нужно о живых, а не о мертвых. Твои родные сейчас пьют бесценное вино из золотых кубков вместе с Богами в их роскошных залах. Порадуйся за них.
Антанто улыбнулся. Малборн смотрел на него хмуро, но в глубине души он снова признавал, какой молодой эльф красивый, когда улыбается. Его улыбка сияла сквозь слезы, освященная светом лишь одного факела в комнате, когда он только представил своих родителей счастливыми. Подобными словами Малборн успокаивал и себя, когда сидел над холодным телом отца.
- Раздевайся, - приказал Малборн, - тебе нужно принять ванну и расслабиться.
Мальчишка тут же стал стягивать с себя вещи. Он медленно залез в воду, сел и поджал колени ближе к груди, чтобы не мешать Малборну. Эльф наблюдал за мальчишкой с интересом, рассматривал его тело. «Никогда не стоит ограничивать себя в удовольствиях» - говорил он всем, кто пытался сказать что-то против его предпочтений. Когда Антанто привык к воде, когда его щеки порозовели, но слезы все еще были готовы сорваться с глаз, Малборн чуть пододвинулся к молодому слуге. Он взял тряпку, опустил ее в воду, провел по плечу Антанто. Тот вздрогнул, но тут же расслабился.
- У тебя когда-нибудь была женщина? - спросил эльф. - Или мужчина?
- Нет. Никого.
Малборн хмыкнул.
- А какие у тебя были отношения с родителями? - спросил он, вновь обмакнув тряпку в воду. Вода уже достаточно нагрелась. - Они любили тебя?
- Не сильно. Думаю, нет таких детей, которых сильно любят. Кроме знатных. А так... Отец учил меня своему ремеслу, он был гончаром, а мать... Ну, она любила меня, как единственного помощника, ведь моя сестренка была слишком маленькой.
Слезы снова покатились по его щекам. Малборн шумно выдохнул.
- Она ведь не успела принять посвящение, Боги не примут ее в свои залы, - произнес он, стараясь не разреветься навзрыд.
Малборн не хотел ничего говорить. Его слова мало чем могли помочь его горю. Но он знал наверняка, что смогло бы отвлечь его от болезненных мыслей. Сократив расстояние до минимума, Мал отложил тряпку в сторону. В его голове что-то щелкнуло: странное чувство, разжигающее все внутри - страсть и желание. Он приподнял подбородок Антанто и впился губами в его губы. Спустя лишь момент, когда светловолосый эльф был напуган, Мал почувствовал, как руки мальчишки обвились вокруг его шеи, как он запустил пальцы в его темные волосы. Начиная от макушки и заканчивая копчиком, по телу Малборна пробежались мурашки. Он опустился чуть ниже, покрывая нежную распаренную кожу на шее горячими поцелуями.  Мал усмехнулся, даже с каким-то полурыком, когда дыхание Антанто участилось, а сам он сжимал плечи хозяина.
- От этого сносит голову, правда? - спросил он, укусив молодого эльфа за тонкую ключицу.
В ответ Анто лишь неуверенно кивнул.
На небе уже давно всплыли подружки-луны, когда Малборн подошел к общему залу. Уже доносились звуки пиршества, крики слуг, которых ради забавы до смерти забивали. Пахло жаренным мясом, отчего рот эльфа наполнился слюной.
Ночь в Саммердоре была не долгой, а опускалась незаметно. И они были светлыми. На столько, что Антанто даже читал свою книгу на улице.
Мал легким движением руки открыл двери общего зала. Внутри уже собралась вся орда клана Западного Ворона, прибывшая на эти земли, у дальней стены сидел на своем могучем троне, собранном запару дней, Каггар, рядом с ним его сын - Мудаш. Почти все его тело покрыто татуировками, соски проколоты золотыми кольцами, а шрамов почти столько же, сколько у его старого отца. Мудаш на несколько лет старше Малборна, они росли вместе, и старший сын Каггара даже уважал иноземца, что заставляло уважать его и других молодых орков
- Малборн! Друг мой! - расхохотался Мудаш. - Иди сюда!
Малборн, покачиваясь из стороны в сторону, пересек зал и оказался около тронов. Каггар вел беседу с Хурагом, которому Мал не дал прикончить Антанто. Орк покосился на него и огрызнулся, в ответ получил то же самое. Мудаш приблизился к нему, прищуриваясь.
- Что между вами с Хурагом произошло? - спросил он. Сквозь шум орды Малборн плохо слышал слова Мудаша.
- Не дал убить ему мальчишку эльфа в деревне, - отмахнулся Малборн.
- А где этот эльф сейчас?
- У меня дома, - усмехнулся Малборн. - Стирает вещи, прибирает, топор наточить должен. Не думаю, что он умеет, но посмотрим.
- Тебе других слуг не хватало? Многие из них умеют топоры натачивать.
- Понравился, - хмыкнул Мал.
Из головы до сих пор не выходили закрытые глаза эльфа, его чуть приоткрытые губы и неровно вздымающаяся грудь.
- Ты как всегда шутишь свои шутки, - с усмешкой прорычал орк. «Не шучу», - За тебя, друг мой, - он поднялся с трона, подняв вверх рог и проревел. - За Малборна, за эльфа, который стал нам собратом! Ngross!
- Ngross! - отозвалась орда.
- И за тебя, Мудаш, - улыбнулся Малборн и отнял у проходящего мимо слуги рог с выпивкой. - Ngross!
Время шло, Малборн уже достаточно выпил, чтобы влезть в очередную драку. Он привык приходить с пиров в тумаках и с шишками. Когда он был слугой, то его били просто ради развлечения, бывало, ломали кости. Какие-то срослись неправильно и до сих пор болели. А теперь и сам занимался избиением новеньких молодых эльфов, которые пищали и кричали, ползали на коленях в ногах и в слезах молили прекратить.
Когда орда разогревалась, когда кровь уже кипела в венах, они начинали драться между собой. И вот тут начиналось все заново: переломанные кости, вывернутые руки, выбитые зубы... И все остальное, что мог из боя вынести проигравший. Малборн не годился в ровню оркам, пусть топором он владел и более умело, и мог использовать пространство вокруг себя, чтобы постоянно передвигаться. Но в рукопашном бою, где двое противников окружены плотным нешироким кругом, не было места, чтобы уворачиваться от огромных кулаков. Иногда Малборн незаметно применял стихийную магию, чтобы хоть как-то повысить свои шансы на победу.
Никто и не думал униматься, продолжали лупить друг друга по лицам, выворачивать конечности. Без смертей не обошлось, как и всегда, в прочем. Несколько негожих погибших пленных были выброшены в леса на растерзание диким зверям. Ничего нового.
Малборн ушел, набившись вдоволь. Он с пренебрежением наблюдал за старым вождем, и потягивал эль из своего рога. Они были тут только благодаря Малу, они будут королями всего мира только благодаря Малу. У Каггара лишь одна заслуга: он дал эльфу шанс выжить. А он мало того, что выжил, он начал жить.  Но никто не обращал на это внимания. Все благодарили и чтили лишь старого вождя. Мал знал: правление Каггара подходит к концу.
Гарон I 
На Хитфилд опустилась ночь. Факелы бросали на стены крепости зловеще тени.
Сиру Гарону было четырнадцать лет, когда он покинул родной дом и отправился на запад - королевство колдов - в Нордберд. Бучу наследником трона отца, короля Снорре Эленстоуна, Гар предпочитал короне шлем, мантии - доспех, а величественному сиденью, высеченному из вечно холодного камня - седло. Он отказался от наследства, отказался от титула, заявил о намерении стать рыцарем. И отправился к близкому другу отца - королю Этто Дану - обучаться военному делу.
Там он познакомился с молодым Ричардом, наследником короля. Между двумя юношами завязалась дружба, которая со временем только укрепилась. Судьба еще раз связала дом Эленстоунов с домом Данов, когда Снорре предложил выдать свою старшую дочь за Ричарда. Этто и Снорре были охвачены идеей сплотить колдов и тонков - два враждующих народа севера. Но их веры были различны, их культура была различна. Они не могли ужиться вместе.
Все было чудесно. Ричард занял престол отца, в стенах крепости уже подрастал первенец короля.
Лайви, жена Ричарда, умерла при вторых родах. И Снорре Эленстоун решил, что смерть его дочери была намерена. Или кто-то внушил это ему, так думал Гарон.
Война подкралась незаметно. И затянулась на пять долгих лет.
Постоянные сражения, дорога, сон под открытым небом. Оплакивание падших, поля брани, полные трупов, падальщики в небе. Гарон редко вспоминал это.
Ричард одержал победу только благодаря помощи эльфского короля.
Близилось время последней битвы. Гарона там не было, он вел войска в совсем другом месте. Он лишь помнил перешептывания солдат после битвы, что эльфы зверски разделался с семьей Эленстоунов. Гарон не расспрашивал Ричарда о том, что произошло, никогда не интересовался.
«Добровольное неведение - потеря контроля» - говорили ему. Но Гар не хотел узнавать, как убили его семью. Он лишь желал отомстить Ликорису Фокстроту, но со временем и это чувство угасло в его душе.
Ричард решил объединить королевства, и Гарон поддержал его в этом. Так желали их отцы, и, быть может, дано сверху, чтобы именно Ричард объединил две части севера. Образовалось новое великое королевство - Хитфилд. Со своими проблемами, одной из которых был сир Гарон.
Он - последний из дома Эленстоунов - был потенциальной угрозой для нового короля. И если Ричард верил своему другу, то народ нет. Тогда Гарон принял веру колдов.
Рыцарь пересек коридоры, миновал спальни слуг и придворных людей. И, переступая через одну ступень, взобрался по лестнице, которая вела в башню малого совета. Совет давно распустили, осталось лишь название. Но Ричард часто собирал там некоторых людей, чтобы обсудить какие-то вещи. И сейчас не исключение. Он пригласил Гарона.
Он тихо постучал.
- Входи, - раздался громкий, но спокойный голос Ричарда.
Гарон открыл дверь и шагнул внутрь.
- Хотел меня видеть?
Эленстоун один из немногих людей, кто может общаться с королем в непринужденной беседе или обращаться на «ты», опуская все формальности. Ричард уважал и Снорре, и его сына.
Когда дом Эленстоунов пал, и Ричард объединил королевства, долго не было спокойно. Тонкам не хватило сотен лет, чтобы привыкнуть к колдам. Они считали их чужеземцами, захватчиками. И Гарон не исключение.
- Я послал за тобой несколько часов назад, - прохрипел Рич. - Где ты был? - только Гарон хотел открыть рот, король его перебил. - Впрочем, не важно. Будешь вино? Или мед?
Гарон отказался.
- Пришло письмо из ордена, - начал разговор мужчина. Он знал, что Гарон не славится терпением. А сир, в свою очередь, знал, что король не славится многословностью. - Неделю назад в Дикие Земли уехали три рыцаря и до сих пор не вернулись.
- Может, зачищают леса? - предположил мужчина. Он провел ладонью по темным длинным волосам, откидывая их назад так, чтобы они не закрывали лицо.
Несмотря на то, что Рич был высок, ему все равно приходилось смотреть на Гарона снизу вверх. Рыцарю же постоянно приходилось наклонять голову, чтобы войти в низкие двери.
- Нет, - отрезал Ричард. - Они мертвы.
- С чего такая уверенность? - нахмурился Гарон. Он сел на один из стульев, широко расставил ноги, одной рукой уперся в колено. И посмотрел на короля. В вечно холодных голубых глазах, в которых отражается его  ледяное сердце, рыцарь видел что-то инородное. Что-то, чего раньше никогда не видел. Страх? Обеспокоенность? Давно не было чего-то подобного в его взгляде.
Ричард не ответил. Вместо этого он сделал глоток из кубка, взял со стола развернутый пергамент и протянул рыцарю. С непониманием Гар поглядел на письмо, на переломленную печать ордена, а затем взглянул и на слова.
«Ваше Величество, спешу доложить Вам о страшном. Сегодня на рассвете в крепость прибыл юнец, не назвался. Он принес вести о том, что случилось в Диких Землях. Откуда он там был - неизвестно, не говорит ничего внятного. Рассказал, что во время сильной вьюги из леса родились темные фигуры и убили рыцарей. Ничего более добавить, увы, не можем. С низким поклоном, сир Мармал».
- Как грамотно пишет, - заметил Гарон, - для выходца из деревни.
 - Не он писал, - хмыкнул Ричард, - ученые. Но я позвал тебя не о правописании говорить. Что ты можешь сказать?
- Учитывая, сколько легенд за последнее время стало правдой, то можно  предположить, что речь идет о Штормовых всадниках, - Гарон свернул письмо и бросил его на стол.
- Это всего лишь ваши мифы, - сощурился Ричард.
- Как и драконы, - согласился рыцарь. - Но ты знаешь: мифы еще никого не убили, а вод драконы и демоны - весьма.
Тон Гарона Ричарду пришелся не по вкусу.
- Предположим, - снисходительно согласился король. - Но перейдем к делу: ты отправишься в форд ордена сейчас же. Расспросишь того мальчишку.
Гарон с недоумением посмотрел на короля.
- Ты не доверяешь рыцарям собственного ордена?
- Доверяю. Но не больше, чем тебе, - Рич сделал глоток. - А теперь ступай. Вольфа тебе уже подготовили.
Гарон остановился у двери. Последнее слова должно быть за ним.
- Незамедлительно доложу, если о чем-нибудь узнаю, - произнес он и поклонился.
Ричард в ответ кивнул.
Самодовольная улыбка еще долго не сходила с лица рыцаря.
Гарон добрался до владения меньше, чем за сутки. К вечеру следующего дня он уже подъезжал к форду. Ему повезло, что на дороге не попались бандиты, повстанцы или дикие звери. Повезло, что не было ветров и сильных снегопадов. И, конечно, он благодарил вольфа, животное, в разы больше обычного волка, которого колды предпочли лошадям.
Несмотря на это, Даны передвигались исключительно на медведях. Эти звери славились выносливостью и силой, а так же лучше любых знамен указывали на принадлежность к дому. Рыцари же в армии Ричарда передвигались на вольфах. Между двумя ездовыми животными разница была в скорости. Если вольф мог за несколько часов преодолеть владение от одной его границы к другой, то медведю бы понадобился день, если не больше.
В лесах было много живности. Но за это время Гарон не встретил никого крупнее лисицы. Все, как один, поджав хвосты, удирали в лес, только завидев хищное животное. Несмотря на то, что вольфы - обученные и прирученные существа, в них все равно оставалась их звериная сущность. И рыцарю несколько раз приходилось сдерживать вольфа, когда тот брал след и сворачивал вглубь деревьев.
Лес рассеивался и высокие хвойные деревья остались за спиной, когда Гарон увидел возвышающиеся башни со знаменами ордена - щит, объятый желтым  пламенем на красном полотне. Слабый северный ветер трепал и знамена, и длинные волосы рыцаря, заставляя те лесть в глаза и закрывать обзор.
 - Ну, давай, малыш, - прошептал рыцарь на ухо вольфу. Тот рыкнул. - Или малышка?
Через несколько минут вольф уже мягко ступал по деревянному мосту. Часовые уже заметили прибывшего рыцаря с изображением медведя на наплечниках тяжелого доспеха и поспешили открыть ворота. Тяжелая решетка со скрипом поднялась, и Гарон не спеша въехал в крепость.
Гар спрыгнул с животного на землю, взял его за поводья и подвел к другим рыцарям ордена - ближе к стойлу.
- Накормите ее, - Гарон понял, что это самка, когда та всякий раз рычала, стоило рыцарю назвать ее «малыш». Разглядеть отличительные черты ему не довелось. - И не помоями, а хорошим куском мяса. Поняли?
Рыцари кивнули и бросились выполнять. Совсем молодые рекруты.
- Гарон! - раздался тяжелый грубый голос. Рыцарь повернулся на его звук.
К нему быстрым шагом двигался сир Мармал собственной персоной.  Кряжистый и большой, с тонкими усами и реденькими бровями. Облаченный в кольчугу, поверх которой синяя ткань, с вышитом эмблемой ордена. За спиной такого же цвета плащ, закрепленный у шеи золотой брошью.
- Рад тебя видеть, - хохотнул он. - Столько лет прошло.
- А ты ничуть не изменился, - заметил Гарон, пожав руку старому приятелю. Они воевали в одном отряде во время войны.
- А вот ты не похож на того юношу, которого я видел на войне, - он жестом пригласил товарища пройти. - Бороду отрастил, на лице морщины появились.
- Если обсуждать морщины, то в этом я явно уступаю тебе, - буркнул Гарон. Мармал загоготал.
- Что в твоей жизни произошло нового?
- Служу при дворе короля, тренирую принцев. Могу похвастаться лишь тем, что изредка позволяю ударить их по лбу, - улыбнулся рыцарь. Товарищ снова рассмеялся. «Да, - подумал Гарон. - Он точно не изменился». - Слышал, ты ездил в Риверклер. Рассказывай, как там на юге.
- О, Гарон, тебе бы там понравилось. Это не то, что наши суровые края. За последнее время тут выпало столько снега, что нам приходилось тратить несколько часов, чтобы разгрести сугробы у входа. А в герцогстве все иначе. Там тепло, но не жарко. Чудесные вина, свежие фрукты и овощи. Я хоть и не любитель, мне же мясо да мед подавай, но спелых дынь я наелся вдоволь. Ох, а какие там дыньки у девиц, - рыцарь поиграл бровями. - Чем южнее к границе герцогства, тем развращеней девки. Ходят в полупрозрачных одеждах, нагишом купаются в реках. А рек-то там много... Загляденье, словом. Ну, пойдем, я отведу тебя к мальчишке. Ты явно хочешь с ним побеседовать.
Они спустились в подземелья, где орден держал пойманных колдунов. Рыцарь удивился: зачем они закрыли парнишку здесь? Он ведь пришел сообщить им о том, что видел, о том, что убило их рыцарей, а они с ним так. Может, свободных комнат не было?
Мармал шел первый с факелом в руках. Они спустились по крутой винтовой лестнице и двинулись вперед по темному коридору. В подземельях северных крепостей всегда было зябко. Даже тут дыхание срывалось облачками пара с уст. А где-то в глубине, в непроглядной темноте, стучали капли воды об пол.
Они остановились около одной из доверенных дверей, с вкраплениями лунного камня в металл. Этот камень блокирует магию и ни один колдун не может использовать чар. Его же использовали в сплавах металлов для кандалов и наручников по всему северу.
Стук ключей друг об друга эхом раздавался по коридорам. Где-то были слышны тихие вздохи, где-то всхлипы. Отдаленно Гарон слышал голоса и громкие проклятья. Кого-то пытали. Рыцарь даже не вздрогнул. Дверь открылась, и мужчина вошел внутрь. Смахнув темные волосы с лица, он подошел к мальчишке ближе.
Тот сидел у стены, весь бледный, трясся то ли от холода, то ли от страха. Он поднял глаза на пришедших, и в безмолвной панике забился в угол. Гарон осторожно подошел к нему и заметил кровь на его руках, под носом, на губах. Рядом лежала пара выбитых зубов.
Гар сорвался с места, подлетел к Мармалу и схватил его за шею. С всей силы вдавил в  стену, оторвав ноги от земли. Рыцарь стал хвататься за напряженную руку товарища, пытаться что-то произнести.
- Вы пытали ребенка? - его синие глаза полыхали ненавистью. Мармал пытался что-то ответить, но его лицо сделалось похожим на помидор, а с уст срывался только вялый хрип. - Вы били ребенка потому, что он не давал вам внятной информации?
Гарон отпустил его, и тот, схватившись за горло, стал пытаться восстановить дыхание.
- Я ошибся, ты изменился, - рыкнул Гар и вытолкнул рыцаря за дверь. - Лучше приведи лекаря.
Он поднял с пола факел и вновь подошел к ребенку. Тот сидел, заворожено наблюдая за каждый шагом незнакомца.
- Не бойся, - прошептал Гарон, - я не обижу. Мое имя Гарон. А тебя как зовут?
Вместо ответа мальчишка лишь что-то прохрипел.
- Попробуй еще раз.
- И...И...Ис.
- Скоро придет врач, - Гарон старался, чтобы его голос не дрожал. Но видеть ни в чем не повинного ребенка в таком состоянии ему было сложно. Еще одно доказательство ущербности ордена. - А пока расскажи, что ты видел в Диких Землях.
Мальчик несколько раз прерывисто вздохнул, прижимая руку к ребру.
- Сначала бес в...в башне, - начал Ис. - Потом.... Потом рыцари. Ордена. Они нас забрали. Но их убили. И Вальга, наверно, тоже убили.
- Кто их убил? - терпеливо спросил рыцарь. На самом деле ему хотелось знать все и сразу, а не играть доброго рыцаря.
- Бесы....В черню-ю-ющих доспехах, но...как будто из тьмы, не из железа. Но их оружие убивало! Один поднял руку, и кони упали. А потом они убили рыцарей. А одному пробили грудину, сделали демоном, - по холодным щекам мальчика покатились слезы. - И Вальга, наверно, тоже.
- Кто такой Вальг?
- Друг мой, толстый...рыжий. Трусишка.
- Что вы делали в Диких Землях?
- Я думал, что сказки. Хотел попугать Вальга, - его голос резко сорвался на крик. - Я же не знал, что так выйдет.
Гарон поджал губы. По описанию «бесы» подходили под низших демонов Бури, какими их описывали старинные легенды и предания. Мужчина вздохнул. Нехорошо, если и в столь ненастный час на континент надвинется еще и орда всадников. Вот только зачем они здесь?
Буря делилась на два пришествия. Сначала налетали демоны, таких, каких отпугивал лишь огонь. Их легко было отличить по крикам, совсем нечеловеческим. Но среди них были полководцы, те, кто отличался разумом, те, кто знал, что делает. И те, кто вел тупых тварей за собой. Именно их описал мальчишка. Это не первый раз, когда они проходили по землям континента, появляясь в отдельных уголках. Рождались из неоткуда и так же незаметно пропадали.
- Где ты живешь? Кто твои родители?
Но мальчик не ответил. С его губ сорвался последний вздох. Он умер.
Гарон покачал головой и покинул камеру.
По коридору уже несся сир Мармал с придворным лекарем.
- Он умер, не утруждайтесь, - проговорил Гарон, - выясните, кто его родители, и отвезите его туда. Пусть они его схоронят.
- Но мы ничего о нем не знаем.., - развел руками Мармал. - Как мы найдем?...
Гарон подошел к нему вплотную и навис высокой фигурой. Вгляделся в его крохотные глаза, полные недопонимая. Мужчина слишком хорошо знал прежнего Мармала, тот был  человеком чести, умным и смышленым. Что же с ним сделалось?
- Меня не волнует, как, - процедил он, - так же, как и решились избить мальчика. Его смерть на твоих руках, сир.
Хэммингс II 
Медведь медленно ступал по промерзшей земле. Сквозь верхушки хвойных деревьев, пропадающих где-то высоко в небе, лучи солнца не доставали до земли. Еще вовсю лежали сугробы, завывал ветер. Весна придет на север только через месяц, может, даже позже.
Последнее время погода в Хаалмате менялась в мгновение ока. Еще вчера за окнами высокой башни можно было увидеть, как где-то вдалеке кружит вьюга, как на следующий день в лучах яркого солнца таяли сосули. Солнце ласково касалось щек, а тело под слоем толстых одежд даже потело. Это нравилось юному принцу, который по крови не был истинным северянином. Любовь к теплу у него еще с раннего детства, когда он предпочитал оставаться в теплых стенах замка, нежели выезжать на охоту. Отец винил в этом магию. Как и во всех остальных бедах, в прочем.
Прошло два дня с казни Дона. Хэммингс со слезами плелся по коридору к комнате отца, готовясь понести свое наказание. Последний и первый раз, когда отец вызывал его в свои покои, было восемь лет назад. Тогда Хэммо впервые смотреть на казнь. Он был мал, впечатлителен, как говорила мать. И стоило тяжелому топору ударить по шее преступника, принц вскрикнул. При всех: при родителях, братьях, рыцарях и простом народе.
Тогда Хэммо не понес физического наказания. Ричард лишь сказал, что тот будет присутствовать на каждой казне, которая будет проводиться во владении. Иногда он отправлял сына в самые отдалённые места, чтобы тот смотрел на то, как вздернутые люди медленно задыхаются, или как слетает голова с плеч, катится вниз по склону холма, а алая кровь заливает снег. И вот снова произошло то, за что отец мог сурово наказать сына. Если мелкие шалости он пропускал мимо ушей, то такое не мог оставить без внимания. Хэммингс получил больше дюжины ударов кнутом по спине от собственного отца. Спина ужасно болела и стонала при каждом движении.
Ромул и Долан вели разговоры, малыш Лукас внимательно их слушал, хватая какие-то фразы и особенно внимательно запоминая ругательства, а Хэммингс вел свое животное рядом с ними, погруженный в свои мысли.
- Мне нужно по нужде, - сказал Долан, спрыгнул с медведя и скрылся где-то за деревьями.
Ромул тоже слез, стал разминать ноги и время от времени бросать взгляд на младшего брата. Хэммингс сидел хмуро, задумавшись, все крутил узелок на левом запястье. Юноша и сам не мог сказать, откуда эта веревочка взялась на его руке. Но он почти никогда ее не снимал.
- Что отец сказал тебе, когда позвал к себе? - спросил Ромул.
- Ничего, - буркнул Хэммо.
- Я знаю один способ, как поднять тебе настроение, - произнес кронпринц.
- Неужели?
Стоило Хэммо поглядеть на брата, как холодный комок снега прилетел в его лицо. Ромул залился смехом.
- Ах, ты, - на лице юноши проступила улыбка.
Он спрыгнул с медведя, стараясь игнорировать жгучую боль в спине. Хэммингс не решался пойти за мазью к придворному лекарю, но мать, видимо, узнав о случившемся, прокралась к принцу после полуночи и охлаждающей мазью покрыла его спину. Поцеловала в лоб и ушла. Это помогло. Иначе сейчас было бы куда хуже.
Он скатал голыми руками небольшой неровный белый шарик и бросил его в брата. Попал прямо в его светлую макушку и засмеялся. Громкий басистый смех принцев наполнил лес. Малыш Лукас присоединился к «снежной битве» спустя пару бросков. Братья поддавались ему, позволяли попасть в себя. А тот, попадая, звонко хохотал.
- Не успел я отойти..., - Долан вышел из-за деревьев, но не успел договорить. Холодный твердый комок снега угодил ему прямо в лоб. - Ну, все, вам конец.
Красные, потные, но счастливые, принцы двинулись дальше. Все в снегу, Хэммо чувствовал, как капельки холодной воды стекают по его пылающей спине. И это было таким приятным чувством.
- Хэммингс, - обратился Долан. Он старше Хэммингса на год - ему восемнадцать. Невысокий для своих лет юноша, с широкой грудью и мускулистыми руками. Несмотря на то, что он часто ведет себя, как дурак, в его глазах светится живой ум, - ты сочувствуешь магам?
- Они, в первую очередь, люди..., - начал говорить принц, смахивая выбившие из пучка волос прядь. Но Долан, позабыв об уважении, перебил брата.
- А если колдует эльф? Или гном? Тебе их не жалко? Они ведь нелюди.
- Мне вообще казни не нравятся, понятно? - бросил принц, надеясь, что такой ответ удовлетворит двоюродного брата. Все, о чем он не хотел говорить сейчас - магия.
- Я спросил, сочувствуешь ли ты им.
Хэммингс не желал отвечать, но выжидающий взгляд Долана заставил его говорить. Он недовольно поджал губы и набрал через нос в легкие воздух, пропитанный запахом хвойных деревьев.
- Да. Они не виноваты, что родились с этим.
Долан кивнул.
- Но ведь они могли просто не практиковать магию. У меня есть знакомые... Нет, Ромул, я не буду называть имен. А то я знаю, ты их, хитрая Принцесса, сразу отцу сдашь, и завтра же голову отсечешь.
- Ты можешь попасть в темницу за то, что укрываешь магов, - предпредил принц.
- Ты дослушай меня. Так вот, есть у меня знакомые. У них тоже есть склонности к этому... проклятью. Но они попросту не используют магию. Что мешает другим?
- Это не проклятье, Долан, - ответил Хэммо. - Проклятье - это превращение эльфов в кровавых эльфов.
- Но ведь этому магия посодействовала.
«Магия крови, - ответил Хэммингс мысленно. - Это разные вещи».
- Мне вот что интересно, - продолжил говорить Долан. Он провел рукой по тёмным волосам, укладывая непослушные локоны, а затем продолжил говорить. - Почему маги продолжают жить в Хитфилде? Да и вообще нелюди что тут забыли? Ваш отец их открыто ненавидит, но они не уходят. Есть ведь Дуаллассия, которая так рьяно за их права борется. Или их родные государства, в конце концов.
- Почему ты здесь, а не на Священном Утесе? - спросил Ромул. Долан тут же переменился в лице.
- Обстоятельства.
- Вот и у них, - сказал Ромул. - Они живут тут с самого рождения, их отцы и деды жили тут. И они так все бросят? Отец создал им условия, он принял тонков. Сказал им лишь отречься от магии, принять веру в Каана. Те, кто не захотел сейчас либо мертвы, либо в рядах повстанцев.
- А нелюди? Почему они толпами двигаются на север, если здесь их никто не ждет? Твой отец их, кажется, ненавидит, - Долан знал все ответы. Ему было интересно понаблюдать за реакцией кронпринца, услышать его версию. Ведь не всегда слова Ромула сходились со словами Ричарда.
- Они приходят сюда за работой, или за укрытием от войн, что идут в других королевствах. Много гномов пришло из Трикарна, где сейчас война за трон. Простым гражданам эти проблемы ни к чему. Дуаллассия борется за их права, но если все пойдут туда... То Доминиону придется начинать захват новых территорий, чтобы места хватило всем.
Долан решил закончить этот разговор, как и хотел после упоминания родного дома. Для него было больной темой обсуждение его погибших родителей, дома, в котором он давно уже не живет. Теперь на Священном Утесе правит второй младший брат Ричарда. После смерти Коннора Дана в Великой Войне, его место занял Ури Дан. Ричард забрал маленького Долана на воспитание, зная, что Ури будет совсем не до сына своего старшего брата.
Солнце заходило за горизонт, когда принцы решили развернуть медведей и вернуться домой. Начинало холодать, и температура могла опуститься значительно ниже, чем была сейчас. И тонкие шубки королевских детей не помогут им согреться.
- Допустим, ты не умрешь в бою или в канаве после очередной пьянки, и станешь королем. Что ты будешь делать? - спросил Долан. «Когда-нибудь он уже перестанет задавать вопросы?» - подумал Хэммо. - Станешь ли ты таким же... Справедливым правителем?
- Что ты имеешь в виду?
- Прекратишь ли ты эту бессмысленную тиранию и восстановишь мир в королевстве, как это было при Эленстоунах?
- Династия Эленстоунов пала, - отрезал Ромул. Это во-первых. Во-вторых, то, что столица носит название Хаалмат - не значит, что и государство так называется. Снорре Эленстоун пошел против моего отца войной. Ты же знаешь, он не хотел этого.
- Ага, а трон захватил.
- Если бы не он, то кто? Эльфы? Или другие тонки, не озабоченные идеей сплочения двух народов? Не говори мне, что на месте моего отца ты сделал бы иначе.
- Да, твой-то отец объединил народы. Силой заставил тонков принять веру в Каана.
- Отец правит справедливо, следуя учениям Каана. Я продолжу его дело и дело его отца.
Обожествленный король единого Хитфилда был ярым противником магии и всего, что с ней связано. Когда он занял трон, то первым делом приказал отловить всех драконов и уничтожить их. Кто-то считает, что многие из ящеров сбежали в свое родное пространство, а сейчас, набравшись сил, вернулись мстить. У Каана был брат-близнец по имени Таан, которого историки называют первым повелителем драконов. Он отказался от законов брата и пошел против него. И был убит. Собственным близнецом.
Так говорил Преподобный и писалось в книгах.
- То есть, тоже не за что будешь сносить головы направо и налево, и вздергивать каждого, кто неправильно о тебе выразился?
- Повторю тебе еще раз: отец правит справедливо.
Долан хмыкнул. Он помолчал всего пару секунд, а затем снова задал вопрос. Губы Ромула скривились от раздражения.
- А если я, например, окажусь магом? Ты убьешь меня? Как Каан Таана, а?
- Это совершенно другое.
- То есть ты сделал бы исключение для меня? А если бы я колдовал? По страшному колдовал, черная магия, некромантия...Магия крови.
- Я уже сейчас готов тебе голову снести, - рявкнул Ромул.
- Не увиливай от ответа, Принцесса, - усмехнулся Долан. - Что ты сделаешь, если один из членов твоей семьи окажется магом?
Хэммингс задумался. Он знал, что сделал бы Ричард, знал, что сделал бы сам. Что он, в принципе, делал каждый день на протяжении уже десяти лет. Но в поступках Ромула он сомневался: он, конечно, осел, думал принц, но не настолько. Хэммо смотрел на задумчивое лицо брата - несказанный ответ его заинтересовал.
- Отец узнал бы об этом раньше меня, - наконец ответил Ромул. - А его решение уже не должно меня беспокоить.
- То есть, ты хочешь сказать, что отрубишь голову кому-то из своей семьи? - Ромул бросил на Долана разозленный взгляд. На что темноволосый пожал плечами и добавил: - Это ведь решение твоего отца.
- Я бы отказался от этой чести.
Хэммингс не вытерпел. Разговоры о магии, о казни, о смерти близких людей мучили его.
- Вы можете перестать говорить о магии? - крикнул он. Хэммо злился. - Какая разница, как поступит Ромул? Он - не наш отец. Бесите.
Долан будто бы не обратил внимания на принца.
- То есть, ты пойдешь против отца? - продолжал он докучать кронпринцу.
- Пошел ты, Долан, - не выдержал напора вопросов Ромул и поехал вперед.
Хэммо не мог больше слушать эти разговоры. Он незаметно свернул с Медвежьей тропы и углубился в леса, оставив братьев позади.
По обе стороны от него стояли высокие горы с заснеженными вершинами, у их подножия раскинулся лес, высокие ели которого были покрыты снегом, а недалеко шумела незамерзающая, но холодная река.
Эти дороги были ему известны, как свои пять пальцев. Они часто выбирались сюда на охоту с братьями и отцом. Иногда с дядей, когда тот приезжал проведать их.
Хэммо опять думал о магии. Когда Хэммингсу было двенадцать, в Леамирн вернулись драконы. Только спустя три года рыцарям Клиффорда удалось победить дракона. Когда рыцари, вместе с ярлом Камрадом Коротким приехали в Хаалмат, чтобы доложить об этом королю и получить свой почет и золото, они рассказали немного больше, чем знали все остальные. Хэммо помнил лица тех рыцарей: они не были гордыми, не светились самовлюбленностью. Но с уверенным видом мужчины утверждали, что им помогли маги. Однако Ричард решил закрыть на это глаза.
Прошло всего пара дней, за которые орден Щита Справедливости смог поймать всех тех магов, что участвовали в пленении дракона. Тот день запомнился Хэммингсу лишь красным пламенем огромного костра, душераздирающими криками и обугленными телами магов, оставшимися после костра. Церковь заявила, что маги пытались помочь дракону и подпитывали его своей магией. Он уверил в этом жителей города, слухи разлетелись по всему Хитфилду, и только люди Камрада знали правду.
С той ночи началась гражданская война. Маги, единицы людей, не согласные с тиранией Ричарда, эльфы и гномы, которых колды терпеть не могли, встали под знамена ярла Камрада. Теперь маги, зная, что у них есть поддержка и защита, вели себя смелее. Они рисковали: выходили из своих домов, больше не скрывали талантов. Уверенно смотрели в глаза смерти, зная, что умирают не напрасно.
Хэммингс остановил животное и спрыгнул с него, услышав чьи-то разговоры. Он огляделся. Рядом никого не было. Медведь зарычал, но принцу достаточно было почесть его за ухом, чтобы тот успокоился. Юноша нахмурился: он снова слышал разговоры. Он понял, откуда идут звуки и медленно стал подбираться.
Внизу холма стояла группа людей, они оживленно, с руганью, разговаривали. В поздний час никто, кроме бандитов, не мог ходить по этим дорогам. Хэммингс спрятался за кустом, но интерес брал над ним верх. Он попытался незаметно посмотреть на говорящих, но не заметил шипов на ветках куста.
Шипы вошли глубоко. Принцу удалось достать несколько, но один вошел почти до конца. Хэммингс попробовал подцепить его зубами, но тот, словно живой, впился еще глубже. Хэммингс надавил ногтем, но чем сильнее он давил, тем глубже уходил шип. Когда он попробовал было расковырять ранку, шип и вовсе исчез в сочащейся крови.
Приложив палец к губам, он принялся слушать разговор, сквозь ветки разглядывая говорящих.
- У меня нет твоих денег, Ове, - произнесла незнакомка. Она стояла прямо, уже приготовившись выхватить кинжал из ножен на поясе. По сравнению с высокими мужчинами она выглядела совсем миниатюрной. Если бы не страх, который она так старательно пыталась скрыть, девушка казалась бы совершенно спокойной. - Когда последний раз я пришла просить у тебя денег, ты попросил услугу. И это не то, о чем ты подумал, - рявкнула она, когда услышала усмешки рыжего громилы. - Я помогла тебе, ты заплатил. Все честно.
- Ты обвела меня вокруг пальца, маленькая сучка. Твое лечение не помогло, возвращай деньги!
- Я четко тебе объяснила, что не ручаюсь за последствия и эффективность моих методов, - она говорила громко и четко, показывая свою уверенность. Хэмминг видел в ее карих глазах нарастающую панику. - Мне лестно, что ты проделал такой путь ради меня, но если ты не можешь понять такого простого, то это не мои проблемы. Забирай своих тупоголовых дружков и уматывай, Ове. Все наши связи уже давно прекращены.
«Ух, ты, - подумал Хэммингс. - А она смелая».
- Эта девка много себе позволяет! - возмутился гном. Его голос звучал мягче, чем у остальных. - Давайте трахнем ее и убьем. Хоть какая-то польза будет.
Хэммо, затаив дыхание, стоял за кустами. Он надеялся остаться незамеченным, но все же решал, пойти ли ему ей на помощь. Жизнь принца куда дороже жизни простолюдинки, но характер не позволял юноше так поступить. Он ждал момента и не заметил опасности. Кто-то схватил его за шкирку и потащил вниз по холму. Хэммингс пытался вырваться, но сильный удар по лицу его успокоил.
- У нас сам принц, парни, - расхохотался бритоголовый мужчина. На одеждах Хэммингса красовалась морда разъяренного медведя - герб дома Данов. - Вы представляете, какие деньжища заплотит король за своего отпрыска.
- Заплотит, заплотит, - подхватил гном, подойдя ближе к Хэммингсу. Он, взяв его лицо руками, осмотрел со всех сторон. Рассмеявшись, он похлопал принца по щекам, а затем одарил громкой пощечиной.
- Вы спятили? - спросил главный, Ове. Он поставил к горлу незнакомки кинжал. Хэммо видел, как она судорожно сглотнула, когда острие коснулось ее шеи. - Король нам головы отсечет за своего сосунка.
Хэммингс заговорил. После двух ударов в глазах все еще рябило, но он собрал мысли и произнес:
- Зачем вам она, если деньги принесу вам я?
- А мы шпилить кого бум? Тебя что ли? - усмехнулся гном.
Мужчины расхохотались.
Стоило чернобородому отвлечься, как незнакомка выхватила кинжал из его рук и воткнула его ему же в глаз. Мужчина взревел, сильно ударил девушку по лицу, и та упала на землю. Хэммингс бросился бежать. Бритоголовый мужчина замахнулся на него мечом. В момент, когда острие коснулось плеча юноши, раскроив рукав и приблизившись к коже, невидимая сила оттолкнула его далеко назад. Лес сотряс сильнейший удар. Звука не было, но принц почувствовал дрожь, прошедшую по земле. Воздух трещал, как древесина в костре, и неожиданно глаза Хэммингса ослепила яркая вспышка.
Колдовство.
Хэммо открыл глаза, пару раз поморгал и приподнялся на локтях. Казалось, он пролежал на земле несколько минут, если не часов, но девушка все еще стояла там, где была. Никого кроме их двоих не было в лесу. Кричали только птицы.
Хэммингс увидел, как желтый огонь в глазах девушки погас. Она, словно ничего не произошло, подбежала к нему и присела на колени рядом. «Колдунья, - еще раз заметил мысленно принц. - Сильная». Он видел много магов, видел разную магию, но такой силы еще ни разу. Подобное величие заставило его напугаться и отстраниться от девушки, с недоверием оглядывая ее.
- Позволь мне осмотреть рану, - произнесла она. Незнакомка потянулась к разорванному рукаву одежд принца, но юноша зажал плечо рукой и немного отполз. Они встретились взглядом: Хэммингсу показалось, будто он растворяется в ее, синих, словно бушующее море, глазах. Ее взгляд смягчился, она улыбнулась. Что-то привлекало принца в ее глазах. В них светился ум, мудрость. Хэммо расслабился и открыл плечо, боль в котором он начинал ощущать по мере отступления страха.
- А где бандиты? - спросил юноша, вновь взглянув на девушку. Она подняла взгляд, и через секунду сомнения пожал плечами.
- Не знаю, - произнесла она. - Знаю, что они больше меня не побеспокоят.
- Кто они такие?
- Старые знакомые. Ове когда-то пытался ухаживать за мной, когда я лечила его мать. Обещал, что мы поженимся, и всем в селении рассказал о помолвке, которой не было. Терпеть не могу колдов. Они всегда наровят залезть под юбку и все думают, что любая женщина мечтает о ночи с ними. А если женщина отказывает, то они берут силой, - она неловко улыбнулась и закусила губу. Хоть Хэммингс не был чистокровным колдом, воспитывали его, как северянина. Если бы не мать, он бы вырос таким. И, в принципе, был согласен со словами незнакомки: все колды такие. - Я...Не должна была говорить такого, простите.
Хэммингс лишь улыбнулся в ответ.
- Рана выглядит ужасно...
- А ты не могла бы обработать?
- Я не лекарь, - нахмурилась незнакомка. - Но я могла бы использовать...
- Магию? - закончил Хэммингс, все же оторвав взгляд от глаз незнакомки.
- ... Магию, - завершила свое предложение она, соглашаясь с принцем.
Хэммингс согласился быстро, даже не раздумывая. Он не боялся магов, и доверял ей. «Если бы она хотела меня убить, то давно бы это сделала» - думал он, внимательно наблюдая за действиями незнакомки. Как только она приблизила маленькую ладошку к плечу принца, он почувствовал жжение. Ему пришлось сжать зубы, чтобы сопротивляться болевым ощущениям.
- Вот и все, - с улыбкой произнесла она, убрав ладонь.
Хэммо посмотрел на плечо. На месте раны остался только запекшийся не красивый шрам, какие остаются после прижигания раскаленным лезвием. Принц подал руку девушке, и та, улыбаясь, приняла его помощь встать.
Они стояли близко, но на почтительном расстоянии. У него перехватило дух, когда он видел ее в полный рост. Девушка была куда ниже юноши, нежели ему показалось по первому взгляду. Она доставала ему до груди и смотрела снизу вверх; Хэммингсу же приходилось смотреть вниз. Незнакомка фигуриста, смугла, ее круглое лицо аккуратно, длинные темные кудрявые волосы лежали на плечах. Одежды на ней не были показателем достатка: простые штаны и свободная мужская рубашка, свисающая с ее плеч, словно мешок из-под картошки. И только на ногах у нее были потрепанные, но крепкие кожаные сапожки, в которые были заправлены штаны. Пожалуй, путешествия ей были не в новинку.
- Ты не похожа на простолюдинку и на крестьянку тоже, - заметил принц. - Так откуда же ты? И куда держишь путь?
Девушка заговорила не сразу.
- Я из Крифта, - ответила она. - А путь держу в Хаалмат.
Это было странно, но Хэммингс уже успел привязаться к ней. Два дня назад отец у него друга, обвиняя того в магии, а теперь Каан (он ли?) послал ему эту девушку. Он, несомненно, наивно, уже пообещал себе, что защитит ее.
- И что ты будешь делать в столице? С твоими способностями там не безопасно.
- Моя бабушка живет там, она примет меня и позаботиться обо мне, - ответила она и тут же краска охватила ее смуглое лицо. - Вам не стоило влезать в это, а мне не стоило использовать при Вас магию. Вы ведь принц.
Эти слова заставили Хэммингса широко улыбнуться.
- Я никому не скажу о твоем даре, - произнес он твердо, зная, что сдержит свое слово. - И я обязан тебе жизнью, и предлагаю службу служанкой во дворце моего отца. Там я смогу приглядеть за тобой.
- Это было бы честью для меня, - ответила девушка. И если бы не смущение на ее лице, Хэммо бы подумал, что она совершенно спокойна.
Он покачал головой, вспомнив, что так и не знает ее имени. Не разбрасываясь словами, он задал прямой вопрос и получил на него такой же прямой ответ.
- Как твое имя?
   - Мелисса.
Азура I 
Комната была хорошо освещена и лишена ненужных предметов. Только мольберт, стул и стол, который иногда тоже входил в композицию картины. Королева любила рисовать и находила себе отраду в этом. Когда было скучно в замке, когда Ричард был занят, когда дети были заняты, она рисовала. Иногда рисовала вместе с Рейс, передавая дочери свои навыки.
Хэммингс присел на стул и ждал, когда мать начнет поправлять его позу.
- Наклони немного голову сюда, - она кисточкой указала, в какую сторону. Юноша наклонил. - Что-то не то. А, распусти волосы.
Юноша стянул шнурок с волос, и темные кудри неаккуратно упали на шею.
- В кого ты такой кудрявый, - улыбнулась Азура. - Надо бы тебя подстричь.
Она продолжила портрет сына, который уже так давно не могла завершить. Иногда ей казалось, что сын злиться на нее, когда она приходит к нему со словами «мне нужно дорисовать твой портрет» уже третий месяц.
- Улыбнись, - сказала женщина, поглядев на сына из-за мольберта. - Я сказала, улыбнись, а не оскалься.
Юноша улыбнулся.
- Вот так.
Она придала его лицу пару штрихов и перешла к проработке одежды. И нужно было как-то исправить нарисованные ею руки...
- Расскажи мне о служанке, что ты привел вчера, - произнесла королева, не отвлекаясь от мольберта.
Она не видела девушку, только слышала о смелом заявлении Хэммингса перед отцом. Слухи расходились слишком быстро, и Азура уже слышала разговоры других слуг о молодой девушке из Крифта.
Хэммингс шумно вздохнул:
- Ну, после того, как мы решили возвращаться, я свернул в леса. И наткнулся на шайку бандитов. Сначала подумал, что она их подруга. А оказалось, что они мужланы без чести и уважения.
Хэммингс больше времени проводил в компании матери, нежели отца. В нем формировалось уважение и к женщинам, и к магам, и к нелюдям. Все, что отрицали его отец и брат, он принимал и всеми силами пытался отстаивать. Пусть это и было против веры. С этим так настойчиво пытался бороться Преподобный.
- Я сидел на холме, - продолжил сын, - и думал, вступиться или нет. Понимаешь, будь я лучше вооружен, то даже и не раздумывал бы. Но при мне и оружия не было, а противников четверо. Когда я упомянул про это отцу, он так хмуро на меня посмотрел, как на труса. Он требует от меня невозможного. Но один из мужиков схватил меня за руку и поволок к другим. Все произошло так быстро, я только успел выхватить оружие. И тогда, мама, невидимая сила отбросила меня назад. Я почувствовал дрожь. Глухой удар сотряс лес, а вспышка света ослепила меня. Я открыл глаза, а бандитов не было. Остались только я и Мелисса.
Это имя отдалось тупой болью в голове женщины. Она уже слышала его несколько лет назад, но отказывалась верить в то, что это именно та девушка. Не хотелось ей, чтобы ее сын связывался с последователями Кармада Короткого. Азура не имела ничего против повстанцев, но эти отношения могли сыграть с ее сыном злую шутку.
- Она заклинанием залечила мне рану, а отцу я сказал, что прижег раскаленным кинжалом. Заявил, что обязан ей жизнью. Отец, конечно же, воспринял это слишком плохо. Он пристыдил меня, но позволил Мелиссе остаться. Как думаешь, мам, что это было? Куда пропали те бандиты? От них и следа не осталось!
Хэммингс спрашивал королеву о магии, ведь некогда она пользовалась ею. Но когда она стала женой Ричарда, королевой Хитфилда, пришлось отказаться от магии - носить на шее Лунный камень. Снять его - нарушить клятву отступничества - попасть под удар. Но это не мешало говорить ей о магии с сыном, тем более, его интерес был просто интересом.
Азура не знала, как ответить сыну на этот вопрос. Мало кто верит в другие пространства, в возможность путешествовать сквозь них и время, отправлять туда живых создания и открывать врата. Многие маги постигали эти миры, чтобы питать оттуда силу. Но Хэммо, не восприимчивый к магии, мог не правильно понять это.
- Ты что-нибудь слышал о других пространствах?
- Ну... - Хэммо нахмурился, - Один эльф говорил мне, что есть двенадцать пространств...Но я ничего не понял, большинство названий на эльфском.
- Верно, - кивнула королева, - наше пространство - Aell Kjordo. С древнеэльфского, кажется, Обитель Богов.
Произношение ее было лишено утонченности и мягкости в звуках.
- То есть, тут живут Боги? - хмыкнул принц.
- Жили, но очень-очень давно, - ответила Азура, - тот эльф, с которым ты говорил, рассказывал что-нибудь о столкновении пространств?
- Совсем немного, - Хэммингс не переставал мешать вязкую жидкость. - Только то, что после этого в наш мир проникла магия и волшебные твари.
Женщина покивала.
- Есть одно пространство, точного названия не могу сказать, но люди зовут его Валкорион, - женщина сделала мазок, выглянула на сына. - Там обитают демоны, оттуда маги питают свои силы. И, говорят, что за могущество некоторые, в особенности чародейки, платят человеческие жизни.
- Жертвоприношения?
- Почти. Они открывают завесу, отправляют в Валкорион людей и взамен получают силу.
- Как продажа душ?
Азура изумленно удивилась.
- Ты об этом откуда знаешь?
- В книжке прочитал.
- И в какой же?
- Кажется, «Контракт близнеца». Автор, хм...Джейлен Вал Алле.
- Валь, - поправила королева, - чудесный автор.
Она на момент придалась воспоминаниям, как впервые открыла книгу Валь Алле. Легкий и увлекательный язык, в который автор вложил всю свою душу. В основном он писал о Богах эльфского пантеона, рассказывал легенды о них. Кто-то говорил, что он все еще жив.
- Ну, так что там с Валкокрионом?.. Ты думаешь, что Мелисса отправила бандитов туда?
- Валкорионом, - поправила королева. - Тот же Валь Алле писал, что в измерение можно войти. Как и во все остальные. Писал, что демоны не трогают магов, только их жертв.
- То есть Мелисса может туда войти?
- Скорее всего, - этот разговор пора было заканчивать. Слишком много информации для юной головы принца, которая вовсе не должна быть захламлена магическим мусором. - Эти разговоры не приведут ни к чему хорошему, Хэммо.
Принц кивнул.
- Я пообещал, что буду защищать Мелиссу. Если отец узнает о ее способностях, то это будет на моей совести.
Азура отложила кисть, подошла к сыну и без слов поцеловала его в лоб. Он не был похож на Ричарда, и это очень нравилось королеве. Он, высокий и широкоплечий, с темными волосами и синими глазами, в свои не полные семнадцать лет уже был выше матери. Сын смотрел на нее с нежностью, и это был единственный мужчина, которого она будет любить, несмотря ни на что. Он - ее сын.
У короля Ричарда к моменту свадьбы уже было два сына от покойной жены. Два сына, похожих, как две капли воды на отца: высокие для своего возраста, светловолосые, с серьёзным взглядом. В их ясных глазах был один и тот же строгий взгляд. Даже не смотря на то, что старшему было всего десять лет, они уже были ответственными и строгими. Копировали характер отца, и это расстраивало молодую жену Дана.
Они были ей не родны, и сама она была слишком молода, чтобы назвать их своими детьми.
Но время шло, и королеве пришлось привыкать к компании старших сыновей. Она узнавала их в беседах за ужином, или во время прогулок. Эндал, старший мальчик, проявлял интерес к мачехе. И она только сейчас осознавала, как маленький Эндал был ей близок. Ее печалила мысль о его смерти от болезни, унесшей большую часть Хаалмата в тот ужасный год. Но печалила не сильнее, чем ее мужа.
С Ромулом же она общий язык не находила как тогда, так и сейчас. Сейчас она и тем более не нужна была приемному сыну, а тот проявлял к ней уважение только по велению отца.
А о Долане, который ни во что не ставил королеву, прикрываясь волей Ричарда на его присутствие здесь, и речи не шло. С племянником короля отношения Азуры складывались еще хуже, чем с законным кронпринцем. Он не стеснялся пренебрежительно относиться к ней и кидать колкие фразы в ее адрес, как в присутствии дяди, так и без него. Получал от Ричарда, но все равно продолжал.
- Ты ведь никому не скажешь о Мелиссе? - спросил Хэммо.
Женщина показала ему на висящий на шее камень.
- То, что я приняла веру в Каана, не значит, что я буду выдавать других чародеев, - улыбнулась женщина.
- А как отец относится к тому, что ты?..
- Он считает это грехом среди людей, - произнесла женщина то, что юноша и так знал. - Но церковь прощает отступников и дает им второй шанс. Как это по-глупому звучит. Я отступница, поэтому до сих пор жива.
Ричард велел верному ордену казнить всех магов, которые продолжали тайно колдовать в его королевстве. Страх закрывал его глаза, заставляя ненавидеть все магическое. Но Ричард не осознавал различия между магами и ведьмами.
Слабых людей магия извращала, они начинали считать, что достойны большего, чем тайное колдовство. Начинали мстить обидчикам, насылали магических существ на королевскую семью и все королевство в целом. Такие люди, поддавшись искушению, встают на путь разрушения и погружают королевство в хаос.
Другие же, кто смог подчинить магию себе, пытаются всеми силами скрываться от «правосудия» короля. Они вынуждены скрываться и оберегать королевство и короля за спиной. Взять, к примеру, поимку дракона пять лет назад. Только магия была способна ослабить дракона, а мечи и стрелы лишь завершили свое дело. Вся слава досталась рыцарям, а маги, попавшиеся на глаза им во время поддержки, были пойманы и казнены.
Азура негодовала. У нее столько раз были мысли о мести королю. Но, несмотря на все это, она любила его. И оправдывала его действия церковью. Ничто так не влияет на людей, как церковь. Но теперь Азуру волновала другая проблема: многие и порядочные маги, разозлившись на короля и его гвардию за происшествие во время битвы с драконом, встали под знамена ярла Камрада Короткого. И не только маги, но и эльфы, гномы и люди разных народов, борясь за справедливость и свободу всем жителям Хитфилда. Шли годы, армия повстанцев крепла, а день, когда они нанесут свой удар, приближался.
- Со мной все будет хорошо, - постаралась искренне улыбнуться женщина, - я живу с твоим отцом уже почти двадцать лет, и еще ни разу не снимала этот камень. Сейчас тебе лучше думать о безопасности Мелиссы.
Дверь без стука открылась, рука королевы дрогнула и, слава Богам, кисть не тронула холста.
- Ты даже не постучал, - с недовольством в голосе произнесла Азура, выпрямившись.
На пороге стоял сир Гарон. Азура поглядела на него, в его глазах была смута, как будто он не ожидал, что тут будет Хэммо.
- Зачем пришел? - с улыбкой спросила женщина.
Он замялся.
- У Хэммингса тренировка, - выпалил он.
- Нет, - усмехнулся юноша.
- Да, - настоял рыцарь. - Ты же хочешь участвовать в турнире? - принц кивнул. - Тогда ступай. Я скоро подойду.
Хэммо буквально вылетел из комнаты и оставил королеву и рыцаря вдвоем.
Он прошел, закрыл дверь.  Подошел к женщине ближе, наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Его поцелуи напоминали ей годы молодости, когда она только пребылась во двор короля Этто Дана.
Она родилась в богатой, но не знатной семье. С детства отец планировал для младшей дочери достойное положение при дворе короля. Мать же учила ее пению, рисованию, шитью - всему, чему сейчас учит женщина свою малышку.
В двенадцать лет ее отправили на воспитание в замок Данов, где Азура, будучи еще девочкой, постигала искусство флирта и принципы интриг. Уже тогда она свела с ума Ричарда, а вслед и за ним Гарона. Оба, как зеленые мальчишки, влюбились в приезжую девочку. Они кидались в бой за право потанцевать с ней, но все же их дружба была крепче, и она не разрушила ее.
Азуре нравится Гарон, но она была дочерью своего отца. Искусно флиртуя с Ричардом, она не заметила, как влюбилась в молодого короля. Когда они подросли, то Азура стала наложницей Рича. А потом начала крутить им так, что перестала допускать принца к своему телу, пока тот не сделает ее своей женой. Эта недоступность свела Ричарда с ума, но он не мог развестись с Лайви - иначе это бы значило начало войны.
И по «прекрасному» стечению обстоятельств, жена короля умерла. Отец Гарона объявил войну дому Данов, но это не история Азуры.
Когда же Ричард был на войне, а Гарон по травмам оставался командовать войсками в столице, Азура тешилась с ним. Ведь ей нужно было чье-то тепло, чья-то любовь. Доигралась, говорила она себе. Не желая того, понесла ребенка от Гарона. И на ее счастье, Хэммингс вырос похожим на мать.
Мужчина стоял над ней высокой фигурой, прижимая к столу. Длинные волосы закрывали лицо. «Он когда-нибудь начнет собирать их?» - подумала Азура. Глаза светились страстью и нежностью, или все те же свечи так отражались в них. Но взгляд королевы, почему-то, был прикован к шраму на его лице.
- Я тебе говорила, что нам пора перестать встречаться, - проговорила она, пытаясь отодвинуться от него.
- Почему?
- Я понесла твое семя.
- Никто ничего не прознал.
- Если мы не перестанем вести себя, как глупые и молодые, то это смогут заподозрить.
Мужчина хмыкнул.
- Не говори мне, что Хэммингс знает, кто его отец.
- Нет, не знает, - сказала правду женщина, но от необъяснимого волнения провела рукой по каштановым волосам.
- Я знаю, когда ты лжешь, - покачал головой он и взял женщину за руку. Он грубо сжал ее запястье в своей ладони и проникновенным взглядом карих глаз заглянул в ее голубые глаза. - Это опасно...
- Я взрослая женщина и не такая глупая, как считают многие мужчины, - Азура все же вышла из-под мужчины. - Мне приходится скрывать это от него, контролировать свою речь, называя Ричарда его отцом. Но даже если он узнает, я не буду беспокоиться.
- Он твой сын, но...
- Он наш сын, Гарон, - выпалила она. - Ты не доверяешь собственному сыну?
Гарон до белизны пождал губы, все не отрывая взгляда от женщины.
- Или ты думаешь, что он расскажет Ричарду о том, что мать нагуляла его?
- Он растет с Ричардом, - парировал Эленстоун.
- А Рич знает об этом? - вскинула брови она. - Это бесполезный разговор. Никто, кроме нас двоих об этом не знает. Поэтому не стоит мусолить эту тему.
- Ты сильно доверяешь ему, поэтому стоит...
- Не забывай, что ты говоришь с королевой, - гордо ответила Азура.
Гарон недовольно посмотрел на нее, но затем кивнул.
- Неужели тебе сложно делать так же? - рассмеялась женщина, когда в дверь кто-то постучал, и затем добавила: - войдите.
Дверь открылась, и в комнату вошел Ричард. Одетый в медвежьи меха поверх королевской мантии и с короной на голове, он стоял прямо и высокомерно смотрел говорящих. Лицо его скривилось.
Светлые, чуть ли не золотые, волосы были аккуратно зачесаны назад. Угловатые черты лица и высокие скулы с возрастом заострялись еще сильнее, но отсутствие бороды, которую он время от времени сбривал, делало его моложе без любых посторонних средств.
- Что ты здесь делаешь, Гарон? - спросил Рич.
- Искал Хэммингса, у него скоро тренировка, - оправдался рыцарь и направился к двери. - Готовимся к турниру.
- Нашел?
- Уже ушел, - пожал плечами Гар и откланялся, - и я уже ухожу.
Азура незаметно улыбнулась, а затем, когда дверь закрылась, хмуро посмотрела на мужа. Он стоял, молча несколько секунд, холодным, как северный ветер, взглядом осматривая жену, а после все же улыбнулся. Ему шла улыбка, жаль ее так редко можно наблюдать на его лице.
Он поглядел на почти законченный портрет Хэммингса.
- А меня так и не нарисовала, - проговорил он.
- Когда у меня было много времени, занят был ты.
- То есть, я виноват?
- Конечно.
Они улыбнулись друг другу. Королева широко и искренне, а король еле заметно.
- Надеюсь, ты помнишь, моя жена, что через семь дней состоится собор? - перешел он к сути. Как обычно не многословно.
- Конечно, помню, муж мой. Но что ты хочешь от меня? - спросила Азура, изогнув бровь.
- Обсуждаться будет вопрос безопасности королевства, и я хотел, чтобы ты присутствовали на этом заседании.
Азура тихо хмыкнула. Ричард, заметив на ее лице сомнение, продолжил говорить.
- Семнадцать лет назад ты стала моей женой, а одиннадцать - королевой всего севера. Твое слово будет учтено наравне со всеми ярлами и, конечно же, моим.
- Дорогой мой муж, - улыбнулась королева и сделала несколько шагов навстречу мужчине. Разум ее затуманил терпкий запах духов и дорогого табака, какой поставляли в Хаалмат из самого Саммердора, - смею заметить, что в Хитфилде женщины никогда не имели права голоса, даже будучи королевами. Неужели, Ричард, ты хочешь исправить это недоразумение?
Ричард робко улыбнулся.
- В моменты, когда я был на войне, а мои дети были совсем маленькими, на троне Хитфилда сидела именно ты. За то короткое время твоего правления у ярлов и народа сформировалось особое мнение о тебе. Они считают свою королеву мудрой и справедливой. А ведь в те времена тебе было всего шестнадцать лет. И я полагаю, что ярлы хотели бы увидеть на столь важном заседании, мудрую и справедливую королеву.
Азура всегда замечала то, как Ричард мог говорить с ней, мог ей манипулировать. И, правда, женщины любят ушами. Королева тому доказательство. Как ей было сложно играть им, когда он одним словом мог добиться ее. Понимая все его намерения, она продолжала верить его сладким речам.
- В твоих словах есть смысл, - согласилась женщина. - Но позволь спросить: какова выгода для тебя в моем присутствии? Ярлы послушаются твоих слов и не осмелятся сказать что-то против.
- Этот вопрос стоит дороже, чем их страх перед моими моральными устоями, - голос его был громок и уверен. Он говорил тем же холодным тоном, каким говорил прежде. - Они согласятся с моим решением, даже если оно будет абсурдным. А к тебе они прислушаются и примут его не только из-за страха, не только разумом, но и сердцем, - момент молчания. - Кто даст им гарантию того, что твои слова - будут твоими?
Азура непонимающе нахмурилась и оперлась руками на край стола.
- Ты знаешь, чего я хочу, знаешь мои цели в этой войне. Будешь подтверждать все мои слова. Я не приму твоего отказа. Говорю это, как король, а не как муж.
С этими словами Ричард вышел из комнаты и громко закрыл за собой дверь.
Анаэль I 
Принцессы покинули комнату, где с матерью занимались шитьем. Младшей эльфке всегда нравилось шить, стежки под ее рукой выходили аккуратными. А вот у старшей не всегда выходило то, что нужно. Она спешила, колола руки иголкой и запутывалась в нитках. Но благодаря своей легкомысленности и вечному веселью, Линэль  разбавляла неудачи сестры смехом.
Уже третий месяц у них жили старые друзья отца - руанонцы с островов Юбирайо. Анаэль всегда считала их дикарями, но, как оказалось, они не сильно отличались от эльфов.
- Как с Т’Ядэ? - спросила Линель, поигрывая бровями.
- Хорошо, - ответила принцесса, хотя не хотела говорить об этом вовсе.
Т’Ядэ был старим сыном конунга М’Хаина и наследником островов. Он нравился Анаэль, хотя она не думала, что отец предпочтет его видеть в своих зятьях. Как раз-таки он считал их народ дикими, хотя с этой семьей был близок.
Они познакомились так же, как знакомится большинство знатных детей - на балу, организованном Ликорисом Фокстротом, отцом девочек. Они приехали без предупреждения. Написали в письме, что ничего не обещают, но сохранили приглашение. Заявились на порог их дома в самом разгаре «веселья» и смогли отвести внимание от пьяных ветеранов войны на себя.
Вместе с Т’Ядэ прибыли и два его младших брата. Но они казались Анаэль не такими замечательными, как их старший брат. Между ними разница в несколько десятков лет, старший был мудрее и опытнее, чем два обалдуя, как называли их при дворе за спиной.
Когда на остров прибыли орки, то Т’Ядэ предложил королю забрать девочек на острова - подальше от угрозы. Но отец счел, что острова Юбирайо еще ближе к опасности, чем столица, и отказал гостю.
- Вы хорошо смотритесь вместе, - продолжала Линэль разговор, который не хотела поддерживать ее сестра. - Между вами уже было что-нибудь?
- Да. Мы... Целовались.
Младшая снова поиграла бровями, глядя на сестру.
Анаэль лишь натянуто улыбнулась. Она росла на сказках о прекрасных принцах, спасающих принцесс от злых драконов. И с детства мечтала, чтобы и с ней произошло такое. Но когда вернулись драконы, такие мысли у девочки пропали. Ни один принц не был столь прекрасен, чтобы Анаэль жила в заточении такой твари. Но она все равно мечтала о юноше из сказок, который будет готов ради нее свернуть горы и переплыть море. Который будет любить ее.
Они двигались по просторному светлому коридору первого этажа. Вокруг пахло цветами, вокруг кружили насекомые. «Глупые, - думала принцесса, - летят к прекрасному, даже не зная, что их ждет». В королевском саду были цветы, которые охотились на мошек. Яркое солнце редкими лучами проникало через пышные кроны деревьев, касаясь нежных щек принцесс.
Недалеко слышалось пыхтение, и лязг метала. Кто-то тренировался на заднем дворе, и Линэль, схватив сестру за руку, ускорила шаг. Она любила истории о храбрых рыцарях, об их совершениях, но больше любила самих рыцарей. Особенно молоденьких, которые вот-вот присягнули на верность королю.
Когда островитяне приехали, то на следующий же день уже тренировались вместе с королевским наследником. В центре кружили Этель, старший брат принцесс, и Р'Онье, средний из приезжих. Они сопели, пыхтели, не сводили взгляда друг с друга. Под надзором Т’Ядэ, они разили друг друга деревянными мечами. Стоило Этелю отвлечься, как Р'Онье сбил его с ног и подставил меч к горлу.
- В бою не есть права на ошибку, - гордо произнес он. - Достаточно.
Он кинул меч на землю и смахнул капельки пота с высокого лба.
- Тренировка еще не закончиться, - возразил его старший брат.
- Я принц, - добавил Этель, глядя на гостя, - и я решаю, когда закончится тренировка.
Р'Онье недовольно посмотрел на принца.
- Ты просто испугался, - бросил Этель, - я нанес тебе больше ударов, и если бы не отвлекся...
- Оправдываться дальше, - усмехнулся Р'Онье, - сколько тебе лет?
- Мне восемьдесят...
- А мне сто три. Ты есть маленький сопляк.
- Р'Онье, - осек его Т’Ядэ.
- Я уже был на войне! - крикнул Этель.
Линэль не выдержала, чтобы не засмеяться.
- Какой еще войне? - крикнула она.  - Той, что ты устраиваешь вечерами в своей комнате с игрушечными солдатиками? Теми, кто отец подарил тебе на десять лет.
Эльфы, стоявшие по периметру площадки, расхохотались. Линэль гордо улыбнулась, строя им глазки. А Этель от злости и смущения покраснел.
- Чего вы вообще тут забыли? - через весь двор в ответ крикнул принц. - Вам нечего делать на тренировки настоящих мужчин, - он уткнул руки в бока. - Лучше возвращайтесь в комнату и продолжайте шить. Ведь вы в жизни острия тяжелее не поднимете.
Во дворе кто-то хохотнул.
«Есть оружие куда страшнее, чем меч, - подумала Анаэль. - Слово».
- У меня к тебе тот вопрос, братец, - не унималась Линэль. По ее довольному лицу было понятно, что ей приносит удовольствие оскорбления старшего брата.
- Готовлюсь к турниру.
- К какому еще?
- В честь дня рождения принца Ромула...
Принцессы перебили его звонким смехом.
- Принцу Ромулу исполнится двадцать один год, когда тебе всего шестнадцать, - ответила Анаэль. Она слышала о совершениях Ромула, о его красоте, доброте и благородстве. Именно такого мужа хотела принцесса. - Тем более, если сравнивать эльфов и людей, на человеческий возраст тебе около... шестнадцати.
- Никогда не сравнить возраст эльфа и человека, принцесса, - присоединился к разговору Т’Ядэ. Анаэль поглядела на него, он улыбнулся. И если бы в его глазах не было этой частички нежности, то принцессе показалось, что он скалится. - Боги дать эльфам способность жить дольше людей. Тогда, как Ромул умирать от старости, твой брат еще править этим королевством.
- Если не развалит его, - вставила Линэль.
Этель сдержал пыл.
- Думайте, что хотите, сестры, - сказал он, - но из меня король выйдет в разы лучше, чем из вас обеих вместе взятых. А на турнире я докажу, что превосхожу Ромула...
- Его оруженосец будет лучше тебя, - добавила Линэль.
Этель напряг челюсти, и его скулы стали ее острее. Придворные девочки с романтизмом отмечали, будто бы о них можно порезаться.
- Да ладно тебе, сестрица. Наш брат не так уж и плох, - Анаэль решила, что хватит с Этеля этих шуток. Она поглядела на брата: - С чего ты вообще взял, что поедешь на турнир?
- С того, что отец хочет отправить своих детей на север, - ответил принц, скрестив руки на груди.
- Как это?..
- Вы еще не слышали? - удивился принц. Он оглядел всех. - Упс, проговорился.
Он со смехом покинул двор, оставив девочек удивленно смотреть друг на друга, а задетого Р'Онье ненавистно глядеть ему в след.
Слова Этеля подтвердились ближе к вечеру. Король заявил, что намерен отправить дочерей и младшего сына подальше от угрозы - на север. Когда Этель спросил, поедет ли он - о, нужно видеть его лицо - отец ответил, что он принц и наследник престола. И его место тут - с народом.
Сам же отец хотел на пару дней съездить вместе с детьми. Он давно не видел старого друга Ричарда Дана. «Наверно, он сильно изменился, - говорил король, - с нашей последней встречи. Помню его совсем зеленым...».
Анаэль всегда поражалась разнице в возрасте людей и эльфов. У нее была служанка, которая уже умерла, а Анаэль до сих пор юна по эльфским меркам. Королю севера сейчас, наверно, было больше тридцати лет. Когда ее отцу доходило уже двести. Ликорис не менялся, когда Ричард, наверняка, переменился.
Они гуляли с Т’Ядэ по вечернему саду. Ночь наступала медленно, и темно бывало лишь пару часов. Поэтому сейчас они видели друг друга, как при дневном свете. Т’Ядэ неожиданно коснулся ее руки и, поняв, что девочка не против, сплел их пальцы. Так они и шли.
- Писать мне с север? - спросил руанонец.
Они плохо говорили на общем языке, но все же лучше, чем многие другие народы.
- Конечно, - кивнула девочка. - Я напишу, как мы приедем. А... Ты будешь тут или дома?
- Дома.
- Тогда придется долго ждать, - вздохнула эльфка.
- Я подождать, - улыбнулся руанонец.
Он был высок, выше девочки. Его медная кожа в полумраке казалась еще темнее. И пахло от него совсем иначе, чем от эльфов. Когда от отца или придворных мужчин всегда пахло духами, от островитянина шел запах табака и кожи. Он всегда ходил в кожаных одеждах.
Казалось, это было их отличительной чертой среди всех других народов. Руанонцы любили кожу, красили ее в черные и красные цвета. На ногах у них были высокие сапоги, темные брюки. А на пояс или шею они часто вязали красно-бело-черные шарфы.
Их вид был чуждым всем, кроме них самих. Может, из-за одежды, цвета кожи и плохого общего эльфского языка их и считали дикарями?
- Помнить, когда мы быть дети, - заговорил он, смакуя каждое слово. Т’Ядэ старался говорить быстро и понятно, но это сложно давалось ему, - ты приезжать в гости?
- Помню.
- Тогда я думать, что наши отцы поженить нас.
Анаэль смущенно улыбнулась.
- Но, казаться, твой отец не желать видеть меня... твой муж.
- Я тоже опечалена этим, - сказала эльфка, остановившись.
 Она понимала, что скоро уедет на север. А там Ромул. Тот принц, который будто бы родился из нот менестрелей или сошел со страниц сказок. Конечно, принцесса безгранично была рада этому. Но разве она могла показать свою радость Т’Ядэ?
Все это время, пока они жили при дворце короля, с лица руанонца не сходила улыбка. Он был счастлив видеть принцессу, ведь, как она поняла, он был влюблен в нее еще с давних пор. А сейчас он печален, каким она никогда даже представить его не смогла бы.
Но она ведь уезжает на север совсем ненадолго. Не собирается выходить замуж за Ромула. Она вернется, и они снова смогут увидеться.
- Отец найти мне партия, - сказал он. И тогда Анаэль поняла, почему он так хмур. - Говорить, что с ней я забыть тебя. Смешно.
Девочка не знала, что ответить ему.
- Но тебя не печалить это, - твердо произнес он. - Ты, главное, писать. Хорошо?
- Хорошо.
Гарон II 
Гарон вернулся в крепость Хаалмат лишь через два дня поутру, но не застал короля ни в покоях, ни в тронном зале. Рыцари говорили, что он уехал с сыновьями на охоту. Эленстоун не торопился кидаться вслед за Ричардом, не ему нужны были сведения из крепости ордена. Пока никого из королевских не было в замке, Гарон решил вернуться к своим демонам. В тронный зал.
Гар уже несколько лет не мог находиться в этих стенах спокойно. Каждая тень, каждый звук, - все напоминало о детстве, о смерти близких. Почему Ричард не остался там, откуда все начиналось? Нет, переселился в Хаалмат.
Трон, высеченный из огромной каменной глыбы, даже со временем не сточил своих острых краев. Поговаривали, что Ричард уже на протяжении стольких лет режется об него, но рыцарь никогда не замечал на его руках порезов. Мужчина стоял, скрестив руки на груди, и хмурым взглядом оглядывал трон. Смотрел и на знамена с разъяренной пастью медведя рядом с ним, на синие цвета, украшающие тронный зал. Все изменилось в мгновение ока, но Гар все равно не мог избавиться от вечного присутствия Эленстоунов в крепости.  Может, он чувствовал здесь особую энергетику, исходящую от себя? Или от его детей?
Дверь в зал открылась. Рыцарь не пошевелился, лишь переступил с ноги на ногу. Шаги были тихими и мягкими, они не принадлежали ни Ричу, ни кому-то из принцев, и тем более не рыцарю. За пару бесшумных широких шагов советник короля занял место рядом с бывшим наследником трона. Они минуту стояли в тишине, но затем Гарон заговорил:
- Что Вы тут делаете? - спросил он, посмотрев на мужчину.
Йозеф стоял, переплетя пальцы в замок и прижав руки к груди. Его просторные одежды, в которых сложно было определить телосложение мужчины, сегодня были в серых цветах. Огромные рукава свисали до пупа. Гарону всегда было интересно, прячет ли он в них что-нибудь? Наверняка в них может быть много тайных карманчиков.
- У меня к Вам встречный вопрос, - его голос звучал грубо.
Гарон не ответил.
- Впрочем, можете  не отвечать, - качнул головой советник, будто смахивая с глаз невидимую прядь волос. На его лысом черепе просматривались старые шрамы, которые со временем рассосались. Гарон застал те времена,  когда Йозеф  стоял подле трона ярла Ричарда с пышной шевелюрой и миловидным лицом. Сейчас же это лицо покрылось глубокими морщинами. - Я знаю, что Вы часто так проводите время.
- Как?
- Взглядом лелеете трон, - спокойно отвечал мужчина. Его спокойствие поражало рыцаря. Если у Ричарда холод в голосе и в речи неотъемлемая часть натуры, то здесь лишь мастерская игра.
- Ваше прошлое политического шпиона оказалось и настоящим, я погляжу? - ухмылка скривила губы Гарона.
- Скажите, сир Гарон, кем Вы мечтали стать в детстве?
Гарон прищурился.
- Вы должны знать и это, - ответил он.
- И вы им стали, - кивнул Йозеф, как будто получил желаемый ответ от рыцаря. - А я хотел быть актером. Всегда. Но потом стал тем, кто я есть. Шпионом. И знаете, особой разницы и нет. Только то, что на сцене ты выступаешь перед людьми, показываешь им свое мастерство, а в шпионаже крутишь интриги и дергаешь за ниточки за спиной.
- Вы путаете шпиона и придворного интригана, - усмехнулся Гарон.
- Позвольте побыть на минуту и Вашим советником, - он переступил сноги на ногу так, чтобы смотреть мужчине в глаза. - Никогда не говорите о том, чего не знаете. Я не разбираюсь в мечах, даже не знаю, из чего клинки состоят. Слышал, что такое эфес, но представление имею туманное. Я разбираюсь в политике, в шпионаже, я живу этим со своих двенадцати лет. Не мало, правда?  Поэтому не пытайтесь упрекнуть меня в том, что я что-то там путаю.
Добавить в его речь немного агрессии, и его фразы сочлись бы за нападение. Но он играл, играл превосходно, не выражал ни одной эмоции. И от этого  по спине рыцаря пробегали мурашки.
- Скажите, сир Гарон, - продолжал Йозеф. - Вы доверяете кому-то?
- Нет, - отрезал мужчина. Он вновь провел пятерней по жестким темным волосам, чтобы убрать их назад. - Я последний Эленстоун, многие желают мне смерти.
- Как думаете, почему?
- Наверно, потому что боятся, - пожал плечами он. - Боятся, что я решу занять трон.
- Верно, - кивнул советник, - Вас боится даже Ричард. Не спрашивайте, как я это узнал.
- И не собирался.
- Но лишь потому, что Вы - единственный явный Эленстоун, - его слова, как нож, ударили в сердце рыцаря. О чем он? Неужели он знает?
- О чем Вы? - Гарон хотел изобразить усмешку, но вышел лишь нелепый нервный смешок.
- Не пытайтесь играть со мной, - ухмылка на лице Йозефа была поистине опасной. Гарон хотел отступить на шаг, но не позволил себе подобной трусости. Он лишь прищурился и продолжил слушать монотонный голос советника. - Я  знаю больше, чем Вы сами. О Ваших детях, брате, сестре, племяннике...
- О племяннике и я знаю, - отрезал Гарон. - Ромул сын моей сестры. Что тут удивительного?
- Чего Вы хотите?
- Что?
- Спрашиваю: чего Вы хотите? - повторил Йозеф и сделал несколько шагов к трону. Он развел руками по воздуху. - Вы проводите здесь свободное время, постоянно о чем-то думаете, глядя на трон. Не таите, не от меня.
Гарон не желал говорить. Отец учил его никому не доверять, и он не доверял. Никому и никогда. Всегда полагался на себя, и если привязывался к кому-то, кому-то открывался, то винил в этом лишь себя. И сейчас он ломался: рыцарь знал, что советник рано или поздно все равно доберется до правды. Узнает от него самого или от своих шпионов, взгляд которого Гарон сейчас ощущал на себе. Кто-то следил за ними, но мужчина не мог понять кто и откуда.
Наконец, под пронзительным взглядом Йозефа Гарон сломался.
- Я не желал смерти семьи, когда покидал их. Это место напоминает мне о детстве, неужели это так плохо? - Йозеф уже хотел вставить свою фразу, не дав рыцарю и досказать свою мысль. Гарон продолжил, будто бы не заметив приоткрытого рта советника. - Я бы хотел, чтобы Эленстоун сидел на этом троне. Как было когда-то. Но не в моем лице. Мне не нужен трон, не нужна корона. Мне нужна лишь уверенность, что некогда славное королевство вновь обретет справедливого правителя.
- По-вашему, Ричард не справедливый правитель?
Но этот вопрос показался Гарону слишком провокационным. Он сделал шаг к мужчине и навис над ним высокой темной фигурой. Изучил его мелкие, глубоко посаженные глаза, попытался найти во взгляде хоть какую-то эмоцию, кроме притворного спокойствия. Тщетно.
- Так Ваши шпионы узнают, что из несчастных гражданских плохо отозвался о короле? - предположил Гарон. В его голосе звучали нотки угрозы и раздражения. - Заговариваете им зубы, распутываете язык, а затем доносите королю?
- Я лишь выполняю свою работу, - с едва заметной улыбкой проговорил Йозеф, - и Вам советую делать то же самое, а не любоваться холодным камнем.
Гарону надоел этот разговор. Он поспешил удалиться.
- Благодарю Вас за советы и за столь приятный разговор, - с сарказмом в голосе бросил мужчина.
Но его слова не стали последними.
- Будьте уверены: Эленстоуны еще принесут справедливость в это королевство, - произнес ему в след советник.
Гарон остановился около двери.
- Благодарю и за уверенность, - кивнул рыцарь и с этими словами покинул тронный зал. Последнее слово, как бы оно не было, всегда должно оставаться за ним. У всех свои принципы.
После полудня Гарон был в своих покоях. Его палата никак не отличалась от комнат придворных людей, которые круглые сутки находились в крепости. Серые стены, кровать, заправленная меховым одеялом, небольшой письменный стол, шкаф и окно с видом на главную площадь. Никаких изяществ.
Стоило Гарону стянуть с себя рубашку, как раздался громкий стук в дверь.
- Сир Гарон, это Долан, - раздался голос воспитанника короля из коридоров.
Рыцарь натянул на себя новую чистую рубаху и позволил юноше войти.
- Король уже вернулся? - спросил Гарон, запустив руки в рукава стеганой куртки.
- Нет, я прибыл в замок раньше, - ответил юноша, но, заметив вопросительный взгляд рыцаря, дополнил: - У меня назначена, кхм, встреча. С девушкой. Поэтому я и покинул братьев раньше.
Гарон улыбнулся и кивнул.
- Но должно быть, ты пришел ко мне не для того, чтобы о свидании говорить.
- Верно, - согласился Долан. Он прошел в центр комнаты, оделялся, дошел до окна и прикрыл занавески. - Когда я возвращался, то на въезде стражники не пускали гонца. Я спросил, в чем дело, и...пообещал мальчишке, что передам это письмо лично Вам в руки.
Гарон обратил внимание на зашторенные окна.
- Зачем ты зашторил окна?
- За нами следят, - совершенно спокойно произнес воспитанник. Он подошел к рыцарю и вложил в его руки небольшой сверток, перевязанный лентой. Никакой печати не было. - Это все. До свидания, сир Гарон.
- До свидания, Долан, - кивнул рыцарь.
Когда юноша скрылся за дверью, мужчина поспешил открыть письмо.
«Не задавай лишних вопросов. Если хочешь узнать правду и понять, что происходит вокруг тебя, то просто следуй этим строкам».
Гарон выругался.
- Что за глупости? Кто-то смеет играть со мной...
Но интерес брал вверх. Он продолжил читать.
«В северном квартале  найти книжную лавку. Скажи «Фиалка», книжник поймет». Гарон вгляделся на записку, но ничего другого, кроме уже прочитанных слов, не увидел. В дверь постучали, без разрешения вошли.
- Король приглашает тебя на аудиенцию, - сказал рыцарь, заглянув внутрь комнаты.
Гарон бросил записку на стол и покинул комнату.
Джохан I 
Повозка шла тяжело, завязая в грязи. Кучер то и дело бил лошадей, чтобы они шли быстрее, но не всегда это давало желаемый ему результат. День был пасмурный, с неба капали крупные капли дождя, вперемешку со снегом, который, оседая на одежду или кожу, тут же таял. Сильные порывы ветра нагоняли еще больше туч. Джохан знал, что будет гроза: было душно.
Мужчина, потянувшись, открыл глаза. Напротив него сидел его друг, Магнус, с которым он с самой юности обучался в гильдии бойцов. Друг, темноволосый, темнокожий, рослый, почти два метра ростом, вел разговоры с хилым мужичком. Неизвестный рассказывал о своей жизни, о жене и детях, которых отняла у него Зима.
- Проснулся? - спросил Магнус, заметив, как Джохан зашевелился.
Мужчина что-то буркнул и осмотрелся, стараясь понять, где они находятся. Руки были связаны толстой веревкой, от которой пальцы уже посинели. Джохан попытался пошевелить кистью, но это было бесполезно. Он тяжело вздохнул.
Вокруг не было ничего, кроме леса. Одни ели, вдалеке виднелись вершины гор, но не более. Он не мог понять, куда они едут и смутно помнил, что произошло.
- Надо же, - хмыкнул один из неизвестных соседей. Молодой мужчина, похоже, солдат, с коротко стриженными волосами. - Вас взяли за пересечение границы, я правильно понял?
- Правильно, - ответил Магнус, поглядывая на еще сонного растерянного друга. По сравнению с речью собеседника, говор Магнуса был наделен особым вахирским акцентом. К которому Джохан уже привык.
- Проблемы с законом?
- Можно и так сказать.
- Ну, в Крифте с этим быстро разбираются. Парни покрепче могут завоевать себе жизнь, а вот хиленьким... уже никуда не деться.
- Не очень-то и хотелось, - буркнул мужичок. - Я все потерял, жить мне не зачем.
- Откуда ты?
- Зачем тебе знать об этом?
- Последние мысли перед смертью всегда должны быть о доме. Я каждый раз, как шел в бой, думал об уютной кровати, о красавице жене, которая каждый раз встречала меня со слезами на глазах и горячими пирогами. О сынишке. От, маленький балбес. Я как домой не вернусь, он все во дворе с собаками бегает. Не бежит даже папку встречать...
- Да не о чем мне думать, - вздохнул мужичок.
Солдат пожал плечами.
- А вы откуда? - кивнул он Магнусу и Джохану.
Магнус посмотрел на Джохана.
- Крепко же тебе досталось, парень, - прошептал он, прежде чем ответить на вопрос собеседника. - Я родом с островов Мос-Эйл, а Снежок отсюда.
Солдат хмыкнул, поглядев на Джохана.
Джохан потер глаза и шумно вздохнул. Память только сейчас начала возвращаться к нему. После сильного удара перед глазами все еще все плыло и двоилось. Джохан помнил, что их нанял безымянный человек, чтобы те пробрались в дом и убили одного из влиятельных людей владения Муфба. Для таких заказов обычно использовали Пантер, гильдию ассасинов. Но те просили за заказы огромных денег, а гильдия бойцов всегда брала меньше. Однако, сумма была великой, и мужчины с радостью брались за заказ.
Пробраться в дом и убить было куда легче, чем покинуть владение. Пришлось делать ноги, красть лошадей и бежать неизвестно куда. Через несколько дней плутания по лесам, сами того не осознавая, Джохан и Магнус пересекли границу королевств, нелегально въехали на территорию Хитфилда, да еще и налетели на лагерь солдат.
Битва была недолгой: дюжина бравых северян окружили двух уставших и голодных воинов. Джохана оглушили, ударив плашмя мечом по виску. Голова до сих пор шла кругом и трещала, готовясь вот-вот треснуть. Магнус отделался несколькими царапинами и синяками. Скорее всего, сдался, что не было на него очень похоже.
- А я Десс, будем знакомы, - представился солдат.
- Будем, - произнес, наконец, Джохан, окончательно придя в себя. - И куда мы едем?
- Кто знает, - пожал плечами Десс, - может, в один из лагерей ярла, может, в сам Крифт. Не важно, где умирать.
Джохан нахмурился.
- Ну, тебе, друг мой, дадут шанс показать себя. Может, отвоюешь себе прощение или место под знаменами дома Энто.
- А ну заткнули свою пасть, сукины дети! - рявкнул кучер.
Повозка остановилась . Их, словно животных, подбивая палками, вывели и построили. Нарушителей, что бы они ни сделали, было с две дюжины. Солдаты в кольчугах, из-под которых виднелась синяя одежда, в иссеня-серебряных шлемах с полумаской и двумя скрещенными мечами на груди, как герб дома Энто, расхаживали вдоль колон, построенных по шесть человек, всех осматривали и, тыкая в грудь выбранному человеку, приказывали его увести. Они не торопились, а, казалось, испытывали удовольствие от своего дела.
Джохан стоял, с презрением осматривая стены крепости, куда их привезли. Недалеко уже готовили плаху для тех, кого не выбрали солдаты. Мужчина не мог решить, как же лучше умереть: на плахе или в поединках на смерть, куда его могли забрать.
Рядом с ним стоял неизвестный ему до сих пор мужичок, смотрящий полными слез глазами на ждущую его плаху. Джохан был уверен, что не так он себе представлял свою смерть. Может, он думал, что умрет от старости в своей милой избушке рядом со старой женой? Или он не тот, кем кажется, и любит пристраститься к выпивке, и планировал сдохнуть где-нибудь под забором своей забытой Богом деревеньке? Он не знал наверняка, но знал, что свою смерть не видел иначе. Он хотел погибнуть в бою, но если сегодня Каан будет на его стороне и у него будет хоть малейший шанс спасти свою задницу - он сделает это.
- Этого на плаху, на плаху, на плаху, - солдат медленно продвигался, выбирая судьбу каждого. Наконец, он дошел и до них. Он ткнул Магнуса в грудь кривым пальцем: - на поединки. - Затем подошел к мужичку: - Жалкое зрелище. На плаху. - Он остановился рядом с Джоханом. Мужчина смотрел на него холодными, с ненавистью во взгляде, голубыми глазами. Солдат, который был ниже самого Джохана на целую голову, рассмеялся и поднес палец к груди мужчины. - На поединки.
Джохана забрал второй солдат, взрослый мужчина с проседью в длинных волосах и неаккуратной бороде. Он палкой погнал пленника вперед, пока они не догнали остальных. Теперь выстроилась новая очередь. Джохан лишь вздыхал.
Он не видел, что происходит впереди, но когда очередь дошла до него, без лишних разговоров один из солдат схватил его за руку и прижал к предплечью раскаленную печать. Джохан сжал зубы. На руке осталось клеймо в виде двух скрещенных мечей.
Джохан сидел в углу одиночной камеры, на полу был лишь кусок плесневелого хлеба и миска воды. Аппетита не было. Напротив него в камере сидел Магнус, прижавшись к решетке, и мило беседовал с одной из служанок, которая принесла им еду. В отличии от светловолосого мужчины, который был на три года младше своего соратника, Магнус умел говорить с девушками. Он заговорил ее до такой степени, обольстив комплиментами, что та поцеловала его. Для Магнуса это было какой-то игрой, а служанка по-настоящему прониклась к этому заморскому обольстителю.
- Эх, не будь я за решеткой, я бы перед смертью развлекся с ней, - вздохнул ей в след мужчина. - Хороша чертовка.
Джохан бросил на него недовольный взгляд.
- Не говори мне, что не хотел бы в последние минуты своей жизни побыть с бабой. Тем более, с такой молоденькой. Сколько ей лет? Шестнадцать? Ух, молода и горяча.
Мужчина не ответил.
- Слушай, пока есть время поговорить... Прости меня, а.
- За что?
- Ну, помнишь, Шель, девушку из...
- Помню, - оборвал его Джохан, не желая вспоминать о ней.
Ему было всего семнадцать, когда его приняли в гильдию. В то время он вел ромам с молодой официанткой из таверны, что находилась недалеко от дома гильдии - в центре города Лайдарн. Джохан любил ее, а она любила его. Все могло бы быть хорошо, но однажды она просто исчезла. Не попрощалась, не решила объясниться, а просто уехала. Никто и не знал, куда.
- Ну, я несколько ночей провел с ней, пока ты был на заказах, - он неловко улыбнулся.
- Сукин ты сын, - вздохнул Джохан.
- А ты никогда не отличался эмоциональностью, Снежок.
Мужчина ничего не сказал.
- И разговорчивостью.
Он хотел еще поговорить, но солдат, вошедший в темницы, заткнул его громким рявканьем.
- Ты, - он указал на Джохана, - поднимай зад. Пойдешь со мной.
Джохан победил в трех боях, выйдя из последнего чуть живым. У него стонали ребра, кулаки были разбиты в кровь. Глаз заплыл от сильного точного удара, а из носа все еще текла струйка крови. Толпа кричала, звенела посудой и била кулаками по столам, ожидая новой битвы, новой крови.
Казалось, толпа его полюбила. Он никогда не слышал таких оваций в свой адрес, никогда не был в центре внимания. Ему это нравилось, это предавало ему сил драться дальше, если противник был выше него, сильнее, быстрее и проворнее. И вот уже третий бой подряд мужчина выходил победителем.
В тесной клетке четыре на четыре метра дрался кто-то, и, судя по возгласам зрителей, бой был жестоким. Джохан слышал, как кричал один из бойцов, словно животное, и его крики стояли звоном в ушах мужчины.
- А он хорош, - усмехался один из солдат, стороживших Джохана. - Слышишь, светленький, если он победит, то готовься проиграть.
- Твой бой следующий и последний, не подведи. Если ты умрешь быстро, то ярл будет очень сердит.
Джохан с презрением осматривал двоих.
Толпа еще раз взревела.
- Теперь твой выход. Подожди, Джохан из Лайдарна, тебя объявят, и можешь ступать.
Джохан, прихрамывая, поплелся к двери.  Через узкое окно он не мог разобрать, кто был в клетке, и представили ли его уже. Из-за крика толпы и громкого смеха двух солдат не было ничего слышно.
- Давай, светленький, топай, - солдат открыл дверь, а второй вытолкнул его.
Оступившись, мужчина полетел вперед, но поймал равновесие и устоял на ногах. От яркого света, сменившего сумрак, заболели глаза и застанали шрамы на лице, будто вновь открылись и закровоточили. Когда он привык к свету, то увидел, кто был его противником.
- Снежок? - удивился Магнус. - Я думал, ты уже мертв.
- Размечтался.
- Что ж, нас часто ставили в поединки в гильдии.
- И ты почти всегда побеждал.
- Я был лучшим из всех вас, сопляков.
- Ты быстро зазвездился, тебя за это никто не любил.
- Ух, ты, это что-то личное, - рассмеялся сын ярла, вслушиваясь в разговор соратников.
Молодой наследник встал со ступеней около ног своего отца, где сидел до этого, подошел к клетке и взглядом, полным безумия, с широкой улыбкой, посмотрел на бойцов. Он снял с пояса кинжал и бросил его в клетку.
- Начинайте, - рассмеялся он.
Джохан и Магнус переглянулись. Несмотря ни на что они были приятелями, в миг, как оружие упало на пол между ними, все дружеские чувства рассеялись.
Мужчины бросились вперед. Магнус, налетев на Джохана всем своим телом, оттолкнул его к стене. Сильный удар о дверь, за которой наблюдали два солдата, выбил из легких светловолосого воздух. Толпа возбужденно ахнула, но мужчина почти не слышал гула - так колотилось его сердце.
В гильдии Джохан не раз бился с Магнусом - и проигрывал. Каждый раз с позором. Он был лучше лишь в фехтовании, но не часто видел соратника в действии с мечом в руках. Он вахир, коренной житель южных островов Мос-Эйл, где ребята с ранних лет учатся махать кулаками.
Светловолосый бросился вперед, надеясь выхватить оружие из рук Магнуса. Но мужчина, мгновенно переведя внимание с толпы, перед которой хвалился, на противника, махнул кинжалом и раскроил кожу Джохана на животе. Зажимая тонкую неглубокую рану, мужчина отступил.
Сдаваться молодой боец не планировал. Он встал в стойку, как учил его учитель, расправил плечи, широко расставил ноги и сжал ладони в кулаки перед собой.
Магнус бросился вперед, целясь кинжалом в уязвимый бок приятеля. Джохан выставил на встречу левую руку и успех ухватить противника за запястье. Он яростно ударил Магнуса несколько раз в живот, поднырнул и с разворота ударил в грудь плечом. В этот же момент Магнус впился зубами в мясо между шеей и плечом противника, заставив того вскрикнуть. Джохан, пересилив боль, выпрямился и перекинул Магнуса через себя - спиной на землю. Противник упал с грохотом.
На этом бой мог закончиться: Джохану оставалось обработать Магнуса кулаками или подобрать кинжал и покончить с ним. Но нога, которая уже несколько лет беспокоила мужчину с судорогами, разболелась в самый неподходящий момент. Боль была адской, и пока Джохан пытался избавиться от нее, вышибая кулаками, Магнус успел подняться на ноги.
Он не стал подбирать оружие, а бросился на Джохана. Он схватил его одной рукой за пояс штанов, другой вцепился в плечо, впиваясь в кожу ногтями. Мужчина хотел отшагнуть, но измученные ноги будто закаменели.
Они сцепились на твердом каменном полу клетки, катаясь и пытаясь нанести хоть какой-то удар. Магнус, закрывая лицо от ударов Джохана, уткнулся в грудь противника и продолжил бить туда, где, по его мнению, было лицо светловолосого.
Магнус, пытаясь выбить глаз бывшему приятелю, бил его раскрытыми пальцами по лицу, то попадая по щекам, то по носу, глазам или ушам. И вот, наконец, большой палец широкой руки Магнуса ударил в глаз Джохана.
Мужчина вместо крика зарычал. Его захлестнула ненависть, словно огненная вспышка, выжигающая всю усталость и злость из него. Он вновь почувствовал прилив сил, совсем забыл о боли. Мало того, что он знал, что делать и как выйти из битвы победителем, он знал каждый следующий шаг противника.
Когда Магнус снова ударил, Джохан был готов. Он подставил лицо для удара, открыл рот и сомкнул зубы, которые вонзились в палец Магнуса. Противник завопил, а мужчина лишь еще крепче сжал челюсти и откусил палец.
Толпа завопила, кто-то фукал, а кто-то восхищался. Сын ярла, стоявший все это время рядом, с восторгом смотрел на происходящее. Он внимательно смотрел, как темнокожий мужчина катается по полу, как из обрубка хлещет кровь.
Джохан выплюнул палец и принялся добивать соратника. Он не жалел сил, которые ему словно ввели внутривенно. Он разбивал кулаки в кровь о челюсть Магнуса, слышал, как хрустят его кости. Он чувствовал привкус теплой чужой крови во рту, и продолжал заливать свежей грязный пол клетки. Все снова плыло, он не осознавал себя. И когда дело было сделано, когда он последним ударом оборвал последний вздох приятеля, толпа закричала.
За стуком собственного сердца, за учащенным дыханием, он не слышал слов: все отдавалось эхом. Он сидел на окровавленном полу, прижавшись к холодным прутьям клетки. Кровь пульсировала в голове, тело дрожало.
- Уведите, - приказал ярл.  -Казнь завтра на рассвете.
Джохан растерялся. Он победил, а это значило свободу. Его обдурили, обвели вокруг пальца: использовали, как игрушку для развлечений, а после этого собираются казнить, как и всех остальных. Силы покинули его так же внезапно, как и появились, он уже не был способен к сопротивлению и лишь позволил солдатам уволочь его обратно в сырую камеру.
Азура II 
Королева сидела за запертой дверью своей комнаты. У нее на столе лежала книга, а рядом стоял кувшин с вином. Отличным дорогим вином, которое привезли Ричарду из столицы герцогства Риверклер. Женщина сделала глоток, обмакнула перо в чернила и что-то записала в книге. От неожиданного стука в дверь Азура вздрогнула, и купля чернил кляксой упала на бумагу.
- Ваше Величество, сир Гарон пришел к Вам, - раздался голос стражника.
- Пусть войдет.
Рыцарь, нагибаясь, чтобы не удариться головой, переступил порог. Азура улыбнулась.. Заметив вопросительный взгляд Гарона на своем дневнике, королева поспешила закрыть книгу и убрать.
- С чем ты пришел? - тихо, чтобы никто не услышал, произнесла женщина. Она подошла к рыцарю, привстала на носки, обвила его шею руками и поцеловала. Его руки опустились на ее талию, крепко прижимая хрупкое женское тело к себе.
- С печальными вестями, - покачал головой мужчина. Его глаза закрывали волосы, и Азура, мягко касаясь, убрала длинные темные пряди назад. Глаза Гарона были наполнены скорбью.
- Не томи.
- Прилетел ворон из Туманных дол. Твою сестру сожгли, - горечь во взгляде мужчины была искренней. Он был близко знаком с младшей дочерью Руда Донжона. - Мне очень жаль.
Азура опустила взгляд.
- Не верю.
- Письмо написано твоим отцом, - Гарон протянул ей сверток. Но женщина лишь взглянула на подпись, не стала читать остальное.
Азура вспылила. Она сжала кулак и кувшин с вином, будто бы кто-то по нему ударил, разбился. Осколки разлетелись по комнате, Гарон чуть вздрогнул.
- У Вас все в порядке, Ваша светлость? - прозвучал голос из коридора.
- Да, - кротко бросила королева. Она вновь поглядела на рыцаря. - Ричард отдал этот приказ?
- Не знаю, - покачал головой мужчина. - Вряд ли, скорее всего...
- Орден, да, я знаю, - перебила его Азура, - чертова церковь!
Сказать, что ее переполняла ненависть к церкви - ничего не сказать. Мало того, что ей самой пришлось принять отступничество, так теперь по их изданному закону погибла ее сестра. Ужасной смертью, как предатель, как изменник.
- Я знаю, что ты не любишь церковь. Но мы оба приняли эту веру, - слегка улыбнулся Гарон. - Вести о том, что твой отец примкнул к Камраду, разлетелись по всему королевству.
- Теперь у повстанцев в союзниках один из самых влиятельных домов севера, - королева села на стул и закрыла лицо рукой. Она чувствовала, как под пальцами пульсировала, выступившая на лбу, вена. - Довольно. Расскажи, как ты съездил в Нордберд.
Гарон прошел, взял второй стул и сел напротив женщины.
- Ты уверена, что хочешь это знать? - в его голосе проскользнули отголоски сомнения и страха, который женщина не могла объяснить.
- Да.
Рыцарь вздохнул.
- Боюсь, что опасения мужичья не напрасны.
- Ты думаешь, что это Буря? - Азура свела брови. Еще в детстве нянька рассказывала ей страшные сказки о призрачных всадниках, скачущих по небу и забирающих детей и беззащитных. Она не верила до того момента, когда не начала увлекаться знаниями о других пространствах.
- Я уверен, - сказал он, - когда только приехал, то говорил с мальчишкой. Он был перепуганный, дрожал. Может, из-за пыток, что сла-а-авные ры-ы-ыцари о-о-ордена ему уготовили.
- Они пытали ребенка?
- Выбили ему зубы, содрали ногти, - рыцарь поежился. - Ты меня знаешь, я и сам могу пытать людей, и пытал, пытаю и буду пытать, если это будет нужно. Но не ребенка. К тому же, еще и невинного.
Азура кивнула.
- Он сказал тебе что-нибудь?
- Сказал про бесов в черных доспехах. Кажется, один взмахнул рукой, и кони упали. А затем пробил грудь одному из ордена и обратил. Мы видели демонов. Стоит им пройти сквозь человека - и нет человека. Это что-то иное.
Королева промолчала.
- Я поговорил с Ричардом, - сказал Гарон. - Я, право, удивлен. Он не закрыл на это глаза. Хотя Преподобный заявил, что это кара за грех. В стиле церкви.
Он поднялся со стула, нагнулся к женщине и поцеловал ее в лоб. Посмотрел в ее голубые затуманенные горем глаза и произнес:
- Возьми детей, поезжай к родителям. Ее малышам наверняка сейчас сложно без матери. И твоей матушке наверняка будет приятно видеть дочь.
- Ричард не пустит, - с досадой покачала головой женщина. - Скоро состоится совет, где буду присутствовать я.
- Ты?
- Представь себе, - с раздражением в голосе произнесла королева. Но она злилась не на Гарона, а на Ричарда. - Мой муж желает, что бы я убедила ярлов незамедлительно начать выступать против Камрада. И у меня ничего не остается, как подчинится.
Мужчина тяжело вздохнул.
- Тебе нужно что-нибудь?
- Позови слугу, чтобы собрал осколки, - спустя момент задумчивости произнесла женщина. - И пригласи ко мне Мелиссу.
- Мелиссу? - не понял Гарон.
- Служанку Рейс, ту, что привел Хэммингс, - ответила королева, взяв в руки кубок с оставшимся вином.
Мужчина поклонился и ушел.
Открылась дверь, в покои вбежал слуга, поклонился и принялся собирать осколки с пола. Азура даже не обернулась, лишь краем глаза взглянула на зеленый шарфик на шее слуги.
- Принести Вам еще вина, Ваше Величество? - тихо проговорил он. Его голос дрожал.
- Нет. Ступай.
Азура знала, что он поклонился и ушел, прикрыв за собой дверь. Через пару минут дверь снова открылась, но даже теперь женщина не торопилась поворачиваться. Она изучала пейзажи севера: величественные горы с заснеженными вершинами, долины, покрытые белоснежным одеялом, леса в прекрасных меховых шубках. Азура была несколько раз на юге, и этого хватило, чтобы влюбиться в те виды, в реки, в ржание коней и теплые дожди. Несмотря на все величие столицы, женщина не чувствовала эти земли своим домом.
- Хотели меня видеть, Ваша светлость?
- Присаживайся, - Азура жестом пригласила девушку сесть напротив нее.
Сама женщина села на свой стул за столом, поставила кубок рядом и поглядела на юную служанку. Ее кудрявые волосы были заделаны в неумелый пучок, платье нелепо седело на ее фигуре, а красный шарфик закрывал ее шею и грудь. Девушка лгала, играя простолюдинку. Азура знала, кто она такая. Выжидающая пауза королевы была предназначена для того, чтобы заставить Мелиссу нервничать. И когда та поджала губы, а в глазах ее блеснуло что-то, напоминающее волнение, тогда королева и заговорила.
- Я знаю, кто ты и откуда. Но не могу понять, зачем ты здесь, - Азура прищурила глаза и сделала глоток вина. - Я знаю, что ты из-под знамен Камрада, чародейка, в которой скрыт могущественный потенциал.
- А я знаю, что Вы - мудрая и справедливая колдунья, - легкая улыбка проступила на губах Мелиссы. - Я пришла просить у Вас помощи.
- Я отступница, - поправила Азура.  - Поэтому вряд ли чем-то смогу тебе помочь.
- Кем вы будете, если снимете камень с шеи? - спросила чародейка.
- Трупом, - ответила женщина.
Они помолчали.
- Помощи? У меня? - заговорила Азура первая.  - То есть все, что видел мой сын - спектакль?
- Почти, - согласилась  девушка, - но Вы позвали меня не ради того, чтобы узнать, где правда, а где ложь. Не важно, каким путем я оказалась здесь. Главное, что сейчас я сижу перед Вами.
- Получается, мой сын - лишь марионетка в твоих руках?
- Вовсе нет, - помотала головой чародейка. - Он славный. Вы воспитали достойного сына. Он умеет быть добрым и справедливым. Хэммо предан тому, что любит.  Я уверена, что именно Вы научили его уважать то, что презирает его отец.
Азура усмехнулась количеству лести в словах Мелиссы. Никак иначе не назвать. Она хвалила ее и ее сына, но слова ее пусть и были искренними, но имели за собой цель. Получить благоволение королевы.
- Мой муж считает его мягкосердечным, - проговорила Азура. - Ты так считаешь?
- Нет.
Королева кивнула.
- Мы отошли от темы. Зачем ты здесь?
- Вы должны...
- Я ничего не должна, - перебила королева.
Мелисса вздохнула и продолжила. Уже лучше подобрав слово:
- Мы просим Вашей поддержки на совете. Близится ужасное, если мы не прекратим эту бессмысленную кровопролитную войну, - ее тон повысился, и, поняв это, она стала говорить чуть тише. - Если не объединимся - погибнем.
- Ты говоришь о Буре?
- Да.
Азура допила последние капли вина и без слов взглянула в глаза чародейке. Она не лгала. Тот страх, что был в ее глазах, нельзя сыграть. Девушка выжидающе смотрела на королеву, но женщина не могла гарантировать ей то, чего она просит.
- Прошу, Ваше величества, - произнесла девушка, - Толгруф говорил, что Вы мудры и справедливы.
- Кто, как ни Толгруф, знает о моем муже? Или о церкви? - спросила Азура. - Даже если он не ошибается во мне, то ошибается в Ричарде. Мой муж не такой простой человек, когда речь заходит о магии. На совете мне придется поддержать его и именно в этот момент начнется гражданская война. Ричард не пойдет ни на какие переговоры, ни на какие уступки.
- Ричард подвластен влиянию совета ярлов, пусть и не принимает этого, - продолжала настаивать Мелисса. Она взяла королеву за руку. Это заставило Азуру опешить.- Если Вы сможете повлиять на мнение ярлов, а многие из них в тайне поддерживают магию, то сможете повлиять и на Ричарда.
- Передай Толгруфу, что он не перестал быть наивным, - отрезала королева, вырвав руку из сильной хватки чародейки. - Если я попытаюсь вставить палки в колеса церкви, то Преподобный тут же обвинит меня в предательстве короны. Мне не нужен такой бессмысленный риск. Тебе лучше вернуться в Клиффорд, и начать готовиться к войне.
Она увидела, как в синих глазах Мелиссы сверкнул желтый огонь. И мало того, в ее взгляде теперь виднелась и ненависть, и злость, и ярость. Еще немного, и девушка могла бы использовать свои способности. И магический потенциал в волшебнице был настолько велик, что пропитывал комнату.
- Тебе нужно быть аккуратной со своей силой, - произнесла напоследок Азура. - Хэммингс о тебе очень беспокоится.
Джохан II 
Джохан дремал на мокром полу темницы, зажимая одной рукой раскроенный живот, а другой глубокий укус на шее. Он тихо стонал от боли в сломанных костях, от ноющих ран, и его тихие стоны отдавались таким же тихим эхом по пустому помещению. Звуки пира давно утихли, все разошлись по своим домам, довольные представлением, что устроил ярл сего владения. Джохан не верил в справедливость еще с юношества...
Обычный летний день, мелкий дождь капал сверху. Северные дожди, как и все северное, были холодными и жестокими. Лишь иногда летом могли проливаться прохладные ливни. Они напитывали урожай, им радовались люди. А если дождь шел зимой, то все спешили закрыться в домах.
Джохан возвращался домой уже, когда солнце заходило за горизонт. Отец целыми днями был в кузнице, ковал оружие для армии лорда, мать хозяйничала по дому, а юный северянин ставил силки в лесу и ждал, пока какой-нибудь глупый зверь попадется.  И сегодня он нес в дом зайца. От мыслей, как матушка его приготовит, урчал живот.
Мальчишка подошел достаточно, чтобы увидеть зарево над деревней. Он прибавил шага, почти побежал, чтобы скорее добраться до  родных домов. С его приближением становилось громче и ржание коней, лязг стали о сталь, крики и мольба о помощи. Стук сердца отдавался в ушах, а желудок стягивался от волнения.
Он давно уже выронил зайца, выбежал на дорогу и остановился, как вкопанный. Деревня полыхала, земля была засеяна трупами мужчин, женщин и детей. Кто-то до сих пор кричал, вырываясь, моля о милости. Разбойники.
- Давай этого тоже,  - раздался голос откуда-то сзади, мальчик обернулся и тут же получил сильный удар по лицу. Мужчина расхохотался и погнал светловолосого вперед. Все плыло перед глазами, Джохан не видел, куда ступает. - Полезай в повозку.
Он не знал, живы ли его родители. Вряд ли. Но ему никогда не было суждено узнать, с этого дня он стал рабом, товаром, который можно продать, обменять или выиграть в карты. Повозка тронулась, и зарево деревни быстро скрылось из виду.
Мужчина проснулся в холодном поту. На момент ему показалось, что ему снова пятнадцать, что он снова в тесной трясущейся на неровной  дороге клетушке. Он чувствовал запах дыма, горелой плоти, а в ушах стояли крики. Но потом Джохан вспомнил, где находится: и кошмар прошлого сменился осознанием ужасного настоящего.
Один и тот же сон время от времени беспокоил его до сих пор. Прошло двенадцать лет, но горестные воспоминания не покидали душу, терзая и разрывая ее на мелкие клочки. Своих настоящих родителей он не знал, а те, кто воспитывал его - лишь названные. Ему было около одиннадцати, когда незнакомка привела его сюда. Кто она такая - ответа мужчина так и не получил. Но его воспитанники смогли подарить мальчику настоящую любовь.  Он тряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания.
Стоило ему прикрыть глаза, как видел перед собой кровавое лицо Магнуса. Соратник был не первым, кого убил мужчина, и не последним. Он понимал это, но даже от осознание тошнотворное чувство не проходило.
«Наивный, - мысленно поругал себя Джохан, - думал, что тебя и впрямь отпустят?»
Он бился, надеясь, что получит свободу. Но вместо этого получил несколько часов наедине со своими мыслями и принятием того, что на рассвете его голова слетит с плеч. Как преступника. Лучше бы Магнус ранил его сильнее.
Дверь в темницу со скрипом открылась, Джохан перекатился на другой бок и посмотрел в окно. До рассвета еще далеко, и кроме его в темнице никого не было. Неужели его и тут решили обмануть и повести на плаху раньше? Впрочем, не важно.
Темная фигура остановилась около его камеры и ключом открыла дверь. Она опустилась на колени рядом с ним и сняла капюшон.
Это была девушка. Ее зеленые озорные глаза, так и бегающие из стороны в сторону, темные тонкие длинные волосы, собранные в косу, лежали мысом. Треугольное лицо и высокие скулы были знакомы мужчине. Он видел ее в первых рядах около клетки, в которой он бился. Она с интересом наблюдала за ним.
Джохан молчал.
- Вставай, уходим, - она ловко подхватила его под руку и, пыхтя, помогла встать.
- Почему ты мне помогаешь? - спросил мужчина.
- Тебе не все равно?
Он не ответил. И, правда, какая ему разница до ее мотивов. Если она поможет выбраться от сюда, если поможет избежать смерти, то он будет ей только благодарен.
- Мое имя Фрея.
- Я видел тебя.
- Да, а я тебя.
Больше не обмениваясь словами, они пробрались по тёмным коридорам прямо к конюшням. Там уже ждал крепкий мужчина с черной гривой волос, такой же колючей бородой и кожаной повязкой на глазу. Он приготовил лошадей, бросил Джохану кожаную куртку со шнуровкой на груди.
- Ты тот ненаглядный Фреи? Она прожужжала мне все уши, рассказывала о тебе. Я Бьорн, будем.
- Ну тебя, - рассмеялась Фрея, легко подпихнув его локтем.
- Видел, как ты бился, - продолжил Бьорн, - молодца.
Джохан не отвечал.
Вдруг зазвенели колокола, послышались шаги рыцарей. Их быстро окружили, несколько десятков мечей были направлены в сторону беглеца и его спасителей. Джохан побледнел, но лица Бьорна и Фреи были спокойными, первый даже нагло улыбался.
Обе стороны выжидающе друг на друга  смотрели, но не шевелились. Джохан знал, если они попытаются уйти, то их тут же убьют. Если будут стоять, то неизвестно, кто победит в эти переглядки. «Плохо, - отметил мужчина, осматриваясь по сторонам. Он еле стоял на ногах, что уж говорить о возможном бое.
Джохан не успел сообразить, как впереди них возник еще одна фигура. Эльф в тонкой шубке мягко опустился на землю. Его лысый череп украшен витиеватыми, словно тонкие ветви дерева, татуировками. А уши во множестве мест проколоты серьгами.
- К чему жестокость, Com’adres? - произнес он.
Джохан непонимающе оглядывал присутствующих. Рыцари дома Энто глядели на эльфа: кто-то с отвращением, кто-то с усмешкой. Мужчина заметил, как Бьорн глядел куда-то во тьму, на крышу.
- Седлайте iniyas, - полушепотом приказал эльф.
- Чего вылупились? - гаркнул один из мужчин. - Хватайте их!
Бьорн помог Джохану взобраться на лошадь, пока тот заворожено глядел на эльфа. Он словно летал, взмахивая деревянным расписным посохом. Отбивал мечи в стороны, откидывал рыцарей, выигрывая время для беглецов.
Но и подмога не заставила себя ждать. Не было и шанса вывести лошадей, пока Джохан не увидел, как Бьорн кивнул. Темноте, туда, куда смотрел ранее. Через мгновение  двор конюшней осветили огненные стрелы, одна за другой поражающие стражников.
Лошади испугались и рванули вперед. Мужчина лишь успел схватиться за гриву, чтобы не упасть. Эльф парил в воздухе, расправив крылья своего посоха. Джохан заметил, как его зеленые, выразительные глаза, подведенные потекшей тушью, блестели в свете восходящего солнца. Кто он такой? Маг? Какое-то божество?
Вскоре от скачки бедра Джохана закололо. Даже когда они оказались на безопасном расстоянии, Фрея продолжала гнать свою лошадь галопом. Мужчина сидел неуверенно, лошадь везла него по неровной земле, и на каждом повороте боец вцеплялся в поводья, чтобы не свалиться. Мужчина от слабости задремал, когда путники замедлили ход лошадей.
В ярком свете утреннего солнца путники спешились. Бьорн стянул Джохана с лошади и усадил его около одного из поваленных деревьев. «Разве это безопасно? - подумал он. - Рыцари могут настигнуть нас в любую минуту». Они остановились лишь для того, чтобы поесть и перевязать раны Джохана, который стал для них единственным грузом. «Почему они возятся со мной?» - спросил себя боец.
Но мужчина не был против компании. Один он вряд ли уйдет далеко, лесные звери запросто загрызут его, тем более такого обессиленного. Без оружия и еды он не дойдет и до ближайшего поселения, а учитывая, что его могут разыскивать, шансы и вовсе опускались до нуля. И куда бы он пошел? В чем теперь его смысл существования? Отправиться обратно в Лайдарн и вернуться в гильдию? «Ну, уж нет, - отрезал Джохан, - если Каан даровал мне жизнь и поставил на этот путь, то я должен идти по нему».
Послушался приближающий топот одинокой лошади, но никто из путников не предал этому значения. Вскоре рядом с лагерем остановил лошадь молодой лучник. Может, это он стрелял в замке?
- Ты чуть не застрелил меня, - с упреком проговорил эльф.
- Не благодари, - стянул с носа шарф юноша.
Он сел рядом с Джоханом. Его рыжие волосы были аккуратно подстрижены, как и тонкие, словно две полоски, усики. В карих глазах отражалось пламя костра. И это был самый лопоухий человек, какого Джохану удалось встретить. На нем была не толстая безрукавка, которая раньше все же была курточкой.
- Мое имя Ретнар, - он с улыбкой протянул руку Джохану. - Разбойник, виртуозный лучник и... по-эт. О, еще я бард.
- Джохан, - мужчина в ответ пожал руку юноши.
- Поэт - громко сказано, - прыснул эльф. - Лучше бы сказал, вор.
- Вор - вместо зубов фарфор, - рассмеялся Ретнар.
«Да, это он стрелял, - отметил Джохан, - но неужели один?».
Мужчина поглядел на его руки. Они были крупными, с кривыми пальцами. Не скажешь, что он стреляет. И играет на лютне - излюбленном инструменте бардов.
- Может, вы хоть скажите, кто вы? - хрипло спросил светловолосый.
Путники переглянулись.
- Ну, или хотя бы, зачем меня спасли?
- Скажи ему, - настоял Бьорн. Фрея недовольно поджала губы.
- Боги послали мне видение. Я видела тебя в нем, - начала Фрея, подойдя к мужчине. - Я не придала ему особого значения, но когда увидела тебя там, когда увидела, как ты сражался, я поняла, что это неспроста. У тебя великая цель, и мы должны помочь тебе в этом.
- Сомневаюсь, - бросил мужчина. - Хотя бы в том, что наслали Боги. Ведь есть лишь один Бог...
- Можешь считать меня сумасшедшей, но...
Джохан вскинул брови, безмолвно спрашивая «но что?».
- ...Тебе все равно некуда идти, - закончила она.
Она наверняка путала его с кем-то, но Джохан не был дураком. Он хотел выбраться, и они помогли ему в этом. Теперь ему некуда идти, а они предлагают свою помощь. «Наверняка это неспроста, - подумал он. - Каан не мог наставить меня на этот путь просто так, свести с ними только ради забавы. Но видения...Похоже на проделки Таана».
Джохан кивнул, а губы девушки растянулись в улыбке.
И этот день близился к концу, почти все время, пока остальные готовились к выезду, Джохан дремал. В его ужасном состоянии оставалось только набираться сил. Он открыл глаза только тогда, когда воздух наполнился запахом жареного мяса.
Ретнар поднял кусок мяса перед лицом эльфа.
- Будешь? - с усмешкой спросил он.
- Ты действительно так глуп, что не можешь запомнить простого? - ровным голосом произнес эльф. - Я не ем nrei.
- Нам больше достанется, - он посмотрел на Джохана. - Да, Хани?
Джохан недовольно стиснул зубы, морщина легла на его лоб.
После скромного ужина путники стали седлать лошадей. Джохан, хромая, поплелся к своей кобыле, но остановился, когда чья-то легкая рука легла на его плечо. Он подумал, что Фрея, но когда обернулся, то увидел зеленые глаза эльфа и потекшую тушь под ними. Татуировки на его лбу собирались в цветок, а две линии, тянущиеся от нижней губы до подбородка, были похожи на клыки.
- Мы можем поговорить?
Джохан кивнул.
Эльф взял мужчину под руку и повел куда-то в сторону, дальше от путников. Их окликнул лишь Ретнар, но незнакомец махнул ему рукой. Он не был высок и доставал лишь до груди Джохана. Голос его звучал тихо и мягко, с утонченностью в звуках и легким акцентом.
- Должно быть, я должен представиться, - проговорил он.  - Мое имя Дифид Ай Гол. Это все, что тебе нужно знать.
- Джохан.
- Знаю.
- Ты летаешь. Кто ты такой?
- Мой полет - заслуга посоха. И немного магии, - он сделал паузу. - А я никто.
- Ты хотел поговорить.
- Верно, - он остановился и положил ладонь на грудь мужчины.
Его внешний вид: татуировки в виде цветка, гладкое лицо, тушь под глазами - смущали Джохана. А теперь еще и такие аккуратные, мягкие прикосновения. Мужчина на шаг отступил, оступился, но смог поймать равновесие.
- На тебя больно смотреть, - проговорил Дифид, - позволь я помогу.
- Как?
- Тебе правда интересно или ты мне не доверяешь? - на лице эльфа проступила хитрая улыбка.
Джохан промолчал. Его ответ был очевиден.
- Сядь, - приказал эльф и указал на пень около них. Неаккуратный, как будто дерево сорвало сильным порывом ветра. Джохан сел. - Расслабься и слушай меня. Внимательно слушай.
Мужчина закрыл глаза, глубоко вздохнул и постарался расслабиться. Дифид положил легкую руку на его голову и стал что-то бормотать себе под нос. Тело начало колоть, как будто тысячи острых иголок впивались в каждый миллиметр его кожи. Джохан напрягся.
- Расслабься, говорю, - полушепотом проговорил эльф. Боец расслабился, и Дифид продолжил бормотать себе под нос.
Теперь он чувствовал, как нечто неосязаемое растекается по его телу, по венам, везде проникает. Как прохладная вода по разгоряченной коже в знойный день. В носу, где была сломана перегородка, защипало. Защипало и в ране на животе, которую мужчина постоянно зажимал, и в укусе на плече. Борясь с назойливой болью, мужчина пытался расслабиться. А Дифид все бормотал.
Внезапная волна сил окатила его с ног до головы, прошлась по телу в виде мурашек, начиная от макушки и заканчивая пальцами ног. Похожее чувство было, когда Джохан добивал Магнуса. Мужчина поморщился от воспоминаний.
- Ты сопротивляешься, - проговорил Дифид. Он убрал руку  с головы мужчины. - Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
Джохан поднялся на ноги. Прежней усталости и слабости не было, хотя раны все равно тянуло. Эльф не излечил его полностью.
- Кто ты такой? - спросил Джохан, схватив его за запястье.
- Говорю же, никто, - пожал плечами он. Он помедлил, как будто подбирая слова. - Мой совет: не доверяй им. Никому.
Джохан нахмурился.
- Мне не ведомы их цели, но они явно не благие.
- Тогда почему ты с ними за одно? - мужчина смотрел на эльфа требовательным взглядом. А тот лишь еле заметно улыбался.
- У всех нас здесь свои причины, - произнес он и развернулся. И спустя лишь пару шагов бросил через плечо: - У моей, например, пара сильных рук.
Малборн II 
Mалборн поднес длинные пальцы к голове. Пытаясь прогнать боль, которая мучила его с самого утра, он стал массировать лоб. Он всегда уважал Каггара, но сейчас его слова казались глупыми, а его боязнь нового заставляла Малборна разочаровываться.
- Что-то не так, Мал? - прорычал орк.
- Ничего, продолжай, - отмахнулся Малборн и тут же поймал на себе голодный взгляд одного из орков.
- Этот эльф позволяет себе слишком много, Каггар, - прорычал другой, встав со своего места. - Если ты думаешь, что по возращению на свои родные земли, можешь себя так вести, то ошибаешься.
Высокая фигура возвысилась над ним. Его мышцы дрожали от напряжения, а на зеленых руках, изуродованных шрамами и татуировками, выступали вены. Он, рыча, грозно смотрел на Малборна, но в ответ эльф лишь оценивающе окинул его взглядом.
- Каггар, твоим воинам нужна война, они жаждут крови, - произнес эльф, откинувшись на спинку кресла. Вся мебель для эльфа велика, и он чувствовал себя в кресле, как лодка в океане. - Выпусти их на поле битвы. И да... Я всегда так себя вел.
- Я помню тебя тем глистом, которого подобрал Каггар, - прорычал орк. - Тогда ты не вел себя так.
- Свобода распускает руки.
- Ты доиграешься скоро до того, что тебе придется эти руки отрубить!
- Довольно! - рявкнул вождь. - Мы разграбили две деревни по прибытию.
Он хотел продолжить, но Мал его оборвал.
- Разграбить поселение недостаточно! - выпалил он, не сумев сдержать пыл. Вдобавок ко всему его злила пульсирующая боль в голове, не оставляющая его в покое.
Разграбить неукрепленное и незащищенное поселение не стоило Каггару ни одного воина. Они забрали все, что можно было унести, забрали девок и юношей в рабство. Но Малборн знал, что для орков важен сам процесс битвы.
- Как ты смеешь так говорить с вождем, мальчишка? - громко, что показалось, будто стены содрогнулись, спросил Аглигад.
Аглигад - чуть ли не брат для Каггара. Вождь во всем прислушивался к своему другу, и даже сейчас слова Аглигада повлияли на Каггара. Вождь бросил на эльфа недовольный взгляд из-за широкой спины и, чуть помедлив, повернулся.
- Аглигад прав, Малборн, - прорычал он. - Ты много позволяешь себе. Но я хочу послушать твое предложение, если оно у тебя, конечно, есть.
Малборн самодовольно улыбнулся и устроился на кресле удобнее, положив ноги на подлокотник. Он дотронулся пальцами до виска и почувствовал навязчивое пульсирование.
- Все просто: захватим город. Думаете, я просил разрешение на торговлю для того, чтобы ходить за яблоками в город? Мне нужна карта, нужно увидеть улицы, чтобы потом предложить вам свой план! Они не уверены, что мы тут с добрыми намерениями, но еще немного подождать, и они ослабят свои взоры на нас.
Вождь почесал бороду тупыми от возраста когтями. Он долго вздыхал и, наконец, когда утроился на своем диване, Малборн продолжил говорить.
- Нам не составит труда занять город. И тогда, когда она будет нашим, мы сможем перейти на новый уровень дипломатии - разговор с королем. Когда-то эти земли были и орков.
- Глупости.
- Орки произошли от эльфов из-за веселья Мафизы!
- Кого?
- Бога веселья.
- Ты ударился в веру эльфят? - рассмеялся Аглигад. - Может, нам стоит уже сейчас закрыть рот этому эльфу?
- Разговор окончен, уходите, - Каггар махнул рукой и встал с кресла. Он отвернулся к стене и глубоко вздохнул.
Малборн тихо откланялся и вышел из комнаты.
Слова Малборна не были простой глупостью, ляпнутой по злости. Он знал, что есть орки, кто готов пойти за ним, за его идеей. В этот вечер он решил собрать их у себя дома, заставить Антанто что-нибудь приготовить и обсудить с последователями, что же им делать.
Их было не много.
- Каггар категорично отказывается от этой идеи, - сказал Мал.
- Но он не сказал тебе «нет», - заметил Мудаш. Да, сын вождя тоже был тут.
-Ты видел его взгляд. Он дороже, чем слова.
- И что тогда? - сказал Нарруга. Он был корабельщиком в орде. Именно на его кораблях они приплыли сюда. С ним Мал познакомился с самым первым. Благодаря ему проникнулся в веру орков, улучшил язык. И просто коротал с ним вечера за рогом чего-нибудь крепкого. - Боюсь, мы не сможем долго прятать корабли в лесу. Либо уплывем, либо...
- С Каггаром не будет никакого «либо»! - повысил тон Мал. - Мы уплывем, и снова будем грызть глотки друг другу на острове. А еще та чума.
- Но ведь лекари сказали, что нет болезни, - пожал широкими плечами Мудаш.
- А то, что орки умирают просто так, никого не смущает? Что это может быть, кроме болезни?
- Духи?
- За что? Мы не делали ничего плохого, соблюдали учения и приносили жертвы, когда нужно. Твой брат, Нарруга, лег под кинжал ради Духов. Это великая цена!
- Тогда что ты предлагаешь? - спросил орк, сидевший в углу. Он не говорил, только слушал.
- Если бы я знал, то не стал бы звать вас в этот час, - раздраженно проговорил Мал.
- Ты не думаешь, ммм...захватить власть?
- Это глупо, - рыкнул Мудаш.
- Ты так говоришь, потому что Каггар - твой отец.
- И? Я все равно займу его место после смерти.
- Если никто другой не сделает это за тебя, - усмехнулся тот орк. - Да, Мал?
Эльф с непониманием посмотрел на него.
- Ты?..
- Да, предлагаю бросить вызов вождю!
Мудаш расхохотался. Вслед за ним и Нарруга. Малборн лишь улыбнулся.
- Если подумать, на моей стороне маленький рост . Я проворен и хорошо обращаюсь с оружием, - задумался Малборн. На самом деле, он думал об этом еще раньше. Но не говорить же при Мудаше о том, что эльф думает свергнуть его отца. - А Каггар уже стар и не поворотлив.
- Зря ты сомневаешься, он силен, - сказал Нарруга, покачав головой.
- Если подумать, - Мудаш заговорил твердо, - то ты все равно не орк. За тобой не пойдут.
- Если он одержит победу, то пойдут! - заявил орк в углу. - Либо ты можешь убить отца и занять его место прежде времени.
- Я не пойду против отца.
- Ты уже идешь против него, - настаивал орк.
- Я поддерживаю план Малборна о захвате города, а не твой по свержению вождя, - заявил Мудаш. - Тебя можно обвинить в измене...
Малборн, ссылаясь на головную боль, усталось и желание побыть в одиночестве, чтобы подумать надо всем сказанным, закончил разговор.
Ему не оставалось ничего иного, чем принять предложение того орка. Он даже не помнил его имени, но он говорил дельные мысли. Этому давно пора случиться. Орки стали его народом, и он готов сражаться и погибать за них. Если это будет стоить смерти Каггара, или даже Мудаша, то он согласен.
Ему придется заплатить великую цену для того, чтобы вернуть оркам прежнее имя. Чтобы их славили, как один из великих народов континента. А не обязывали дикарями и невеждами за кружечкой меда. Чтобы на них не смотрели, как на изгоев, а чтобы боялись и трепещали при одном их упоминании.
Он решил.
На следующий день они собрали орду в удаленном от глаз Каггара месте. Рисковый шаг на столько, что Малборн мысленно успел попрощаться со всеми, кого знал и любил. Если его не примут, то он умрет, отстаивая свои идеалы. Если примут и поддержат, то он бросит вызов старому вождю.
Он стоял на камне, воды глазами по толпе пришедших. Они гудели, не понимали, для чего их тут собрали. Малборн сжимал и разжимал кулаки, чтобы успокоиться. Недалеко стоял Антанто, взглядом придавая хозяину уверенности. Он делал это потому, что так надо, но Малу это немного помогало.
- Орда! - прокричал он.
На него обратили внимание.
- Я заинтересован в спасении орды от болезни, настигшей остров, - заговорил он. Голос звучал твердо, не дрожал. Но сердце бешено стучало в груди, отдавая в уши. - Я заинтересован в возрождении величия орды, как это было прежде!..
- Это было далеко до нас! - крикнул кто-то в толпе.
- И вы никогда не хотели вернуть того, что было? Разве вам нравится сидеть на отдаленном острове и ссориться между собой? Изредка выбираться на налеты? Думаю, что нет. Вам нужна битва, вам нужна кровь - я знаю это. И я предлагаю вам это.
- Ты даже не орк!
Малборн продолжил, не отвечая.
- Мы можем захватить город эльфов, заставить всех трепетать при одном лишь упоминании нашего народа!
- Ты - не орк!
- Мы нападем на Вейланд, захватим его. Мы возьмем короля за горло, подожмем его к стене и будем требовать, что нам надо. - Он кричал так громко, что его голосовые связки не выдерживали. - Золото, украшения, девушек, рабов, территории. Мы будем богаты. Будем процветать. А после мы захватим территории еще больше и больше, пока весь Леамирн не будет у наших ног!
В этот момент толпа должна была отозваться криками и аплодисментами. Они должны были бить себя в грудь в знак признания, но вместо этого лишь переглядывались и глядели на эльфа.
Он посмотрел на них, и губы посинели от страха. Все пошло не так, как он хотел.
- Ох, я просто пьян, - выпалил Мал. - Все, что я сказал - одна лишь пьяная шутка. Вы должны простить бедняжку эльфа.
Он сделал вид, что и правда ему не хорошо от перебора.
- Расходитесь по домам, а я пойду протрезвляться.
Ему оставалось лишь надеяться, что они не подали знака лишь из-за страха братской резни. Но орки и страх?.. Его план провалился, и лучше бы он провалился вместе с ним под землю - подальше от их взглядов и разговоров.
Гарон III 
- Остановимся тут, - произнес Гарон.
Путники покорно повиновались. Все рыцари, кто был в «отряде самоубийц», младше Эленстоуна по званию, а остальные лишь наемные мечи и один бард. Мальчишка увязался за рыцарями без разрешения, все твердил, что из их похода в Дикие Земли выйдет добрая баллада.
Рыцарь никогда не бывал в Диких Землях. «Вот до чего довело меня доверие Ричарда» - усмехался он. Король отправил Гара найти следы Бури, о которых говорил покойный мальчишка. Пусть он и не верил в сказки коренного народа, но в глубине души переживал за королевство. Иначе Гарон сейчас бы сидел в теплых покоях, а не на холодной земле.
- Сегодня будет шторм, - устало протянул один из наемников. - Ноги тянет.
Боль в ногах можно было списать на долгую ходьбу, вот только Йорвунд все время ехал на лошади.
- Ты как старый дед, - хохотнул второй наемник, Клэм. - По небу видно, что будет шторм.
- Это ведь нам и надо, да, Гарон? - Йорвунд сел на поваленное дерево и принялся чистить зубы острием кинжала.
Рыцарь кивнул.
- Это самоубийство, - с испугом произнес Малек, бард. - Вы знаете?
- И зачем ты тогда поплелся сюда? - прыснул Йорвунд. - Тебе, кажется, за это руку не золотят. Кстати, Гарон, как насчет аванса?
- Я заплачу, как мы вернемся в столицу, - устало проговорил Эленстоун.
Наемник недовольно сверкнул черными глазами и продолжил ковырять в зубах.
- А этих ты где откопал? - острие ножа указало на трех искателей путешествий.
Гарон знал Йорвунда еще давно, со временем войны, когда тот сражался в армии Снорре Эленстоуна. Наемники все время находили себе занятие. Удивительно, каким спросом пользовались их услуги. И только благодаря этому Йорвунд до сих пор в седле. То он припугнет кого-то, то убьет за мешочек золотишка, а тут согласился даже на поход в Дикие Земли. Знал, что у Гарона есть доступ к королевской казне. Пусть и не прямой.
- Это они меня откопали, - ответил Гарон, развалившись. - В трактире, когда ты развлекался с той...леди.
- О, леди назвать ее сложно.
Гарон лишь улыбнулся.
- Ну, так кто они такие?
- Искатели приключений. Вон тот, - рыцарь указал на рыжеволосого мужчину. Он был молод, но носил густую бороду, - это Ланс Золотая Грива.
- Неужто тот самый..., - изумился бард.
Малек подскочил на месте, подбежал к Лансу и, схватив его за руку, начал быстро выдавать слова восхищения. Рыжий искатель приключений смотрел на музыканта недоуменным взглядом. Йорвунд расхохотался:
- У Штормовых всадников нет не единого шанса с такой командой.
- Хотите я спою песню о Вас? - не унимался Малек. - О, я знаю. Она чудесна, я учил ее самой первой. Жаль, лютни нет, но и без нее можно. Садитесь, садитесь. Сейчас спою.
И он затянул песню. Громкую, страстную. О том, как Ланс голыми руками победил медведя, как расчищал старые гробницы. «Ой, заливает» - думал Гарон. Единственное, что в песне могло быть правдой, что Ланс - рыжий. И все.
Гарон дремал, пока двое искателей приключений держали пост. Слухи о Диких Землях были лишь слухами. Не водилось тут никаких тварей. Только обычные животные и все, что смогли породить маги. А те уже давно ушли под знамена ярла Камрада. Никого не осталось.
Ветер усилился, завыла вьюга. Как раз в том месте, где устроился отряд. Языки пламени больше не плясали, затухли, как будто кто-то сдул огонек со свечки. Стало зябко, даже слишком. Снежинки больше не таяли, опускаясь на волосы, а оставались. Спустя пару минут уже все путники окрасились в седой. Ресницы слиплись, и Гарон еле открыл глаза. Даже сквозь толстые меха, которые он предпочел доспехам, пробивался мороз. Это не было обычной бурей.
- Вставайте, - крикнул Гарон, но ветер унес его слова в другую сторону.
Стало жутко холодно. Сквозь пронзительный вой вьюги послышался топот копыт, лязг металла и лай диких псов. Путники похватались за оружие, приготовились к битве. Из шторма выехали всадники: облаченные в черное, в рогатых шлемах, похожих на черепа огромных животных. Подле них скакали псы, но не обычные, каких можно встретить на псарне. Огромные, черные, с горящими холодным, но злым синим огнем. Они лаяли, и их лай обжигал кожу морозом.
- Я еще жить хочу, - протянул Малек, - я сложу об этом песню, обещаю. Но для этого нужно выжить.
- Потерял страсть к приключениям? - сплюнул Йорвунд.
Бард поспешил сорваться с места и как можно скорее убежать прочь, но стоило ему сделать лишь пару шагов, как черная стрела пробила его череп насквозь. Гарон отступил и крепче сжал рукоять меча. Всадники скакали по кругу, держа отряд в ловушке. Эленстоун чувствовал прилив безумия. Ему хотелось взмахнуть оружием и бросится в атаку. Но этот приступ быстро унялся.
Лошади остановились. Во главе их на огромном коне сидела фигура в крылатом шлеме. Он был похож на настоящего дракона, особенно, когда его взгляд впился в Гарона. Рыцарь чувствовал, как его ноги ослабевают, как ему сложнее стоять. Но он пытался держаться, вглядываясь в величественную и угрожающую фигуру.
- A n'ilo eije re nikaan, - всадник в крылатом шлеме указал на Эленстоуна.
Рыцарь упал, будто бы кто-то толкнул его. Он не понимал ни слова, но голос рыцаря заставлял его дрожать. Гарон ощущал, как мороз проник в его тело, как холодил кровь и морозил внутренности.
- Я не понимаю, - проговорил он, но вряд ли кто-то слышал.
- Wa pilu wa, ati aw оn оrе rе yoo wa ni ail'ewu, - продолжил всадник.
- Wоna jеi asiw ere. Ati kioko ye ohun kohun, - произнес второй, сидящий рядом с ним. Он ничем не отличался от остальных: на голове был шлем, а маска походила на клюв птицы.
Захватчик в крылатом шлеме рыкнул. Он махнул рукой, и из-за стены снега к ногам Гарона выпал молодой человек. Его черные волосы закрывали лицо, а вместо одного уха была дырка. Незнакомец тяжело дышал и еле держался, чтобы не клюнуть носом в снег.
- Tipо, iran ran, - приказал всадник.
Молодой мужчина прохрипел. ЗА это всадник чуть ослабил цепи гончих, и те, сорвавшись с места, кинулись на него. Остановились в нескольких сантиметрах от лица.
- Им нужна Ваша кровь, - проговорил мужчина.
Гарон опешил. Он чуть отполз назад, но холодное рычание гончих заставило его замереть на месте.
- И если Вы пойдете с ними, то Ваши друзья не пострадают.
«С трудом верится» - подумал Гарон, искоса глядя на холодное тело Малека.
- Почему я? - спросил Эленстоун.
- Ap ara!
- Велят заткнуться, - он поглядел на всадников и продолжил, но уже тише. - Согласитесь на их предложение...
- Ты спятил?!
- Тише, - шикнул темноволосый незнакомец. - Вы отвлечете их вниманием на себя, а я...
Но он не договорил. Всадник поднял руку вверх, и Гарон почувствовал, как невидимые пальцы сжимают его шею. Он с трудом мог дышать, но знал, что его не убьют. Он нужем им живым. Иначе... Давно бы уже с ним расправились. Его ноги оторвались от земли, паря в воздухе? он медленно приблизился к всаднику в крылатом шлеме.
- A lо kuro, o wa pеlu wa, - сказал всадник, и Гарон даже не понял, как они покинули Дикие Земли, а вместе с ним и свой мир.
Джохан III 
День был теплый и ясный. От вьюги, которая застала путников вчера после захода солнца, не осталось и следа. Но вода была ледяная. Джохан стоял по колено в незамерзающей реке и пытался смыть с себя грязь и засохшую кровь. Врожденная приспособленность к холоду, как и у всех остальных колдов, давала мужчине отличную возможность вымыться на улице, когда никто из его соратников другой национальности и даже расы не думал об этом.
Джохан умыл лицо и посмотрел на отражение. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел свое лицо. Из воды на него смотрело хмурое лицо. Вокруг глаз уже начали собираться морщины, а под ними - синие круги, как признак вечного недосыпа. На бритых висках виднелись кровоподтеки, а светлые волосы с еще трудом собирались в хвостик. Глаза голубые и холодные, как река, в которой он стоит. А на левой щеке два не больших шрама. Джохан вымыл грязь из короткой бородки, ополоснул лицо и пошел к берегу.
Он так и не узнал, и не понял, кто такой Дифид. На прямой вопрос он всегда отвечал «Никто», а соратники лишь пожимали плечами. В конце концов, Джохан решил, что не важно, кто такой эльф - великий маг или какое-то эльфское божество. Важно лишь то, что он помог мужчине. С его помощью раны уже почти затянулись, а кости, пусть и не правильно, но срослись.
На берегу сидел Бьорн, улыбался, сверкая золотым зубом, и не сводил взгляда с мужчины. Джохан подошел к нему, вытерся тряпкой и оделся. Куртка со шнуровкой на груди почти подошла ему: лишь в плечах она была маловата. Но и это Джохан уже исправил - порвал. Совершенно нечаянно.
- Я вот думаю, что Фрея в тебе нашла, Снежок, - произнес Бьорн.
Его голос был похож на голос Магнуса: громкий, грубый, с усмешкой. Не придя в себя после сна, Джохан нахмурился, испугавшись. Но, заметив рядом с собой только одного темнобородого соратника, тут же расслабился. Бьорн же, увидев реакцию бойца, добавил:
- Тот мужик - Магнус, верно? - называл тебя так. Ну, а мне понравилось.
Когда Джохан только попал в гильдию бойцов, то оказался там единственным колдом. Из-за его особенности его и прозвали. Со временем это приросло так, что некоторые не знали его имени, а называли просто Снежком.
Джохан покивал: он не был против.
- И что же, на твой взгляд, Фрея нашла во мне? - спросил Джохан.
Бьорн игнорировал вопрос.
- Ты всегда такой неулыбчивый? - спросил он, сощурив синие глаза. - Один мой друг говаривал...Как будто лицо не знает, что такое улыбка. Это про тебя, Снежок.
Джохан возвращался со своего первого убийства. Когда-то гильдий бойцов была лишь для выбивания долгов, запугивания или охраны. Но потом, когда оказалось, что за убийства платят чаще и больше, гильдия сменила деятельность.
Молодой боец никогда не убивал, никогда. После того, что случилось в его деревне, с каждым новым сном о кошмарном дне, Джохан клялся, что никогда не поступит так, как бандиты. Никогда не убьет. Вот только оказалось, что если хочется выжить - придется отказываться и от клятв, и от принципов.
В помещении, где собрались уже все бойцы, за исключением тех, кто уходил в ночь. И стоило Джохану открыть дверь, как несколько десятков глаз посмотреть на него. Внутри все всколыхнулось. В их взглядах была усмешка, интерес. Многие знали о принципе Джохана и теперь хотели знать подробности его первого убийства. Полумрак освещенной лишь парой факелов комнаты нравился мужчине - он скрывал его красное от стыда лицо.
Семья, которая задолжала одну влиятельному гному, жила на окраине стен города. Стоило бойцу найти их дом, как он чуть не решил уйти, сбежать. Ветхий домишка, совсем бедный. Рядом с ним бегали дети, совсем еще маленькие, самому старшему от силы лет семь. Джохан постоял недолго, посмотрел на ребятишек. Вновь вспомнил себя.
Внутри дома оказалось еще хуже: дряхлые койки, паутина повсюду, дерево уже начало плесневеть. Однако пахло вкусно: свежим хлебом не из дешевого сорта пшеницы, мясом, хотя на дворе не было животных. Должно быть, все деньги, что они заняли у гнома, пошли на еду.
Джохан не стал сразу бросаться на мужчину, не стал бить его при детях или бить детей при мужчине, дабы запугать того до смерти. Они посидели, выпили дешевой медовухи, поговорили. Мужик знал, зачем пришел боец. Молил, чтобы тот ничего не делал, давил на жалость, показывал, как было видно кости у его детей. Но Джохану не нужно было этой мольбы.
Он решил, чтобы семья ушла. Ушла в другую деревню, забрала все припасы и оставшиеся деньги. А заказчику сказал, что убил их всех. И закопал. Гном хмуро поглядел на него, мужчина уж подумал ,что план провалился. Но заем он громко расхохотался, тыча пальцем на Джохана. «Смотрите, какой добряк!» - кричал он. Выставил его дураком, но поверил. Это главное.
Мужчина не стал рассказывать подробностей, лишь кинул хмурый взгляд и одно слово: «Убил». Соратники взорвались от хохота, кричали слова уважения с каплей усмешки в голосе. В тот вечер Джохан понял, что ему придется убивать. Он жил в такое время, когда разгоралась война, жил, благодаря этому.
Тогда он решил, что отныне ему придется скрывать и свои эмоции, свои мысли и намерения. С того дня он начал играть в хмурого молчаливого мужчину, цепи которого не разрубит ни один меч. Сначала было трудно, но затем маска полностью срослась с ним. И Джохан перестал понимать, где игра, а где реальность. Никто уже не знал его настоящего, лишь пара людей из гильдии, которые наверняка считают его мертвым.
- Я буду рад, если мне скажут, куда мы едем, - произнес Джохан.
- Фрея тебе все сказала.
- Она сказала лишь то, что у меня «великая цель», - недовольно проговорил он. - Я имею право знать, куда лежит наш путь.
-  Эй, парень, ты не в Риверклере, где все свои права имеют и знают. Это Хитфилд. Здесь не любят чужеземцев, нелюдей, баб и мужеложцев.
- Я не подхожу ни туда, ни сюда, - фыркнул Джохан.
- Да не важно, - Бьорн плюнул в воду. - Фрея сказала ничего тебе не говорить. Если она посчитает нужным, ты узнаешь.
Если бы Джохан мог себе позволить, то он бы рассмеялся. Ухмылка скривила его вечно плотно сжатые губы.
- Ты повинуешься словам девчонки? Сколько ей лет? Восемнадцать? А тебе? Ты выглядишь старше меня, а слушаешься ее?
- Раз я старше тебя, то послушайся меня, - гаркнул мужчина. - Я верю Фрее, я уверен в ней. И раз ей это угодно, то пускай так и будет.
Джохан недовольно глянул на одноглазого.
Мужчина никогда не был лентяем. Ему нравилось работать, нравилось помогать. И даже не смотря на предложения путников отдохнуть, поберечь силы, Джохан навязал свою помощь. Пусть и такую маленькую: собрать хворост для костра.
- Если он может стоять на ногах, то пусть помогает, - говорил Бьорн. - Кто не работает, тот не ест.
Джохан был с ним согласен.
Солнце уже зашло за горизонт, теперь еще громче слышался вой волков где-то вдалеке. Ели покачивались от дуновений ветра, но мужчина не чувствовали этого. Лес, будто защищая их от злобного ветра, окружал со всех сторон. Джохану всегда нравилось проводить время в лесу: в зелени лесов речного королевства, плутать меж цветущих деревьев. Но эти леса не были похожи на те, к каким он привык. Эти серы и пусты. Если бы они были ближе к столице, ближе к Священному морю, то пейзажи бы открывались куда более приятные глазу. А сейчас они едва не на границе, где природа от холода переходит в тепло.
 Джохан ушел далеко от лагеря, не было слышно даже песен Ретнара, которыми он докучал остальным.
Мужчина присел за очередной веткой, но не поспешил ее поднимать. Он прислушался: где-то вдалеке слышался приближающийся топот копыт. Затем послышался шелест листьев совсем рядом мужчиной. Он стал оглядываться по сторонам, как увидел чью-то фигуру за кустами.
- Что ты делаешь? - спросил он. Лунный свет освещал девушку: на лице были три полоски из грязи, в волосах торчали веточки и листочки.
- Мне нужно спрятаться, - заявила Фрея и дернула мужчину за собой в кусты.
- Зачем?
- Что бы меня не нашли.
Тем временем лошади были уже рядом.
Джохан выглянул. Два рыцаря в кирасах с изображением дома Энто, тех самых, какие были в Крифте ехали верхом на лошадях. Они крутили головами по сторонам, о чем-то тихо беседовали. Мужчина надеялся, что их не заметят. Но в тот же момент один из рыцарей указал пальцем на него.
- Эй, че ты там делашь? - спросил один. Они оба спрыгнули с лошадей, и подошли ближе к кустам.
- Я? - переспросил Джохан, оглядываясь по сторонам. Кроме него тут не было никого. - Да так...
- Прячешься? - спросил второй.
- Может, гадит? - предположил первый.
Джохан покивал.
- Гажу, да, - согласился он.
- Девчонку тут не видел?
Фрея пихнула его локтем в ногу.
- Может, и видел. Какую? Такую темненькую, в капюшоне?
- Ага, ее самую. Видел?
- Видел, туда побежала куда-то. С мужиком еще каким-то.
На момент Джохану показалось, что все обошлось. Что рыцари поедут туда, куда он махнул. Но когда один из рыцарей наклонился к другому, что-то прошептал, смотря на Джохана, он поругал себя за наивность.
- А ты случаем не Джохан из?..
- Из Лайдарна, - закончил второй рыцарь.
Они уже потянулись за мечами, а Джохан и Фрея, переглядываясь, будто на телепатическом уровне решали, бежать им или нет. Но в этот момент раздался близкий вой, похожий на тот, как воют вольфы. Сердце Джохана пропустило один удар. Он хотел было попятиться назад, но когда увидел черное животное, то встал, как вкопанный.
То ли вольф, то ли что-то невиданное, похожее на животное, но стоящее на двух задних лапах, со светящимися красными глазами, с длинными острыми когтями и такими же зубами, боролся с рыцарями. Те, пытаясь уклоняться от ударов сильных когтистых лап, выхватили оружие и стали защищаться.
Чудовище вспороло брюхо сначала одному рыцарю - лес заполнил отчаянный крик. Второй рыцарь смог задеть мечом переднюю лапу животного, но за это получил по лицу. Рыцарь отлетел в сторону, а тварь, разделавшись с одним мужчиной, преступила ко второму. Рыцарь орал что есть мочи, но быстро замолчал, стоило чудищу перегрызть ему шею.
Все это время Джохан и Фрея наблюдали из-за кустов, прижавшись друг к другу. Джохан молился Каану, чтобы тварь не заметила их. Но она заметила. Чудище встало на задние лапы и посмотрело в глаза светловолосому мужчине. Взгляд кровавых глаз заставил кровь застыть. Мир сузился до чудовища, стоящего напротив. Оно смотрело так же, как человек, тяжело дышало, брызгая слюной. Но этим все и обошлось: тварь бросилась бежать, хватаясь одной лапой за рану на другой.
Теперь в его жизни появился новый кошмар. Сначала он не мог избавиться от мыслей о бандитах, о горящей деревне, но теперь перед глазами были только два красных огня на темном фоне, а в ушах стоял крик рыцарей и хруст костей.
- Что ты натворила, раз тебя ищут? - спросил Джохан, прервав ту тишину, с которой они шли уже несколько минут.
Теперь в его жизни появился новый кошмар. Сначала он не мог избавиться от мыслей о бандитах, о горящей деревне, но теперь перед глазами были только два красных огня на темном фоне, а в ушах стоял крик рыцарей и хруст костей. Мужчине показалось, что его вырвет, но кроме желчи в желудке ничего не было. Он подавил рефлексы и решил ненадолго отвлечься от этого, заняв себя разговором.
- Из дома сбежала, - совершенно спокойно ответила девушка. Она не смотрела на него.
- Надо же, должно быть стража столь великодушна, раз отправилась на твои поиски.
- Когда ты - дочь ярла, то да, они великодушны, - согласилась Фрея.
Такое заявление застало Джохана врасплох. Он остановился и посмотрел на девушку. Та стояла спокойно, лишь немного усмехаясь.
- То есть ты дочь ярла Крифта? - переспросил он, желая убедиться в услышанном еще раз.
- Да.
Секунда молчания.
- Тогда я должен называть тебя «миледи».
- Не смей меня так называть.
 - Как скажете, ми...
Девушка толкнула мужчину в грудь. Он оступился, но поймал равновесие и устоял на ногах.
- Отец уже давно ищет меня. Не знаю, зачем я ему. У него есть сын, Фритхов. Он всегда говорил, что дочь у него так, чтобы потом замуж выдать и получить состояние.
- Может, для этого и ищет? Ты ведь была в Крифте, в зале ярла. Он тебя видел?
- Конечно, видел, - девушка ответила так, будто этот вопрос был самым глупым из всех. - Они нашли меня. Отец говорил, что я ему нужна, как наследница. Но что-то его слова мало доверия вызывают.
- Может, он одумался и понял, что ему нужна достойная замена? Твой брат - психопат.
- Да, как и его папаша. Тут дело не в наследии, что-то иное... Мне все равно. Я поэтому и сбежала снова. Он не успокоиться, пока не получит своего. А мне... Понимаешь, я давно знаю Бьорна и Ретнара, и мне с ними проводить время куда приятнее, чем во дворце. Ладно бы еще отец был нормальным, я бы привыкла к балам и светским беседам. А тут такое...
Мужчина увидел пламя костра, лошадей, на которых они приехали. Они подошли к лагерю. Бьорн сидел, навалившись на дерево, а рядом с ним был Дифид. Джохан заметил, что мужчина и эльф не сильно общались, не контактировали. А тут руки второго лежали на плече темноволосого. Из-под пальцев шел едва заметный свет.
От этих двоих бойца отвлек Рет.
- Я, конечно, думал, что между вами что-то будет, - поглядел поэт на пришедших товарищей, - но не так скоро.
Джохан бросил на него недовольный взгляд.
- Nyu’godjmeg, Джохан, - произнес Дифид. Эльф выглядел спокойно и всем своим видом заставлял мужчину унять внутреннее недовольство.
- Я плохо знаю эльфский, - развел рукам Джохан. - Может, кто-нибудь будет переводить?
- Он сказал тебе успокоиться, - махнул рукой Ретнар. - Мне постоянно это раньше говорил, вот я и понял. Со временем ты научишься его понимать.
«Надеюсь, не проведу столько времени с вами, чтобы научиться понимать этого эльфа» - подумал Джохан. Но вместо того, чтобы сказать это в слух, он подкинул в костер немного хвороста, взял жаренную белку и принялся есть.
Джохану не спалось. Он спал почти сутки, и теперь бодрость в совокупности с увиденным ужасом не давали ему сомкнуть глаз. Он сидел рядом с костром, глядел в пламя и время от времени подбрасывал туда листьев или веток.
К нему подошла Фрея. У нее был заспанный вид, но она все равно улыбалась мужчине, присаживаясь рядом с ним.
- Не спится? - спросила она. Джохан не стал отвечать - это и так было понятно. - Я должна была сказать раньше о своей фамилии... Это сложно. Когда понимаешь, что люди, узнав о том, что ты дочь ярла, будут относиться к тебе иначе, чем обычно. Я любила покидать дом, уходить в таверны, где мало кто знал меня в лицо, и там просто общаться с людьми, пить с ними, веселиться. Кое-когда узнавать что-то новое, а когда-то быть виновницей очередной драки. Это даже приятно. Ведь пьяные мужички бьют друг другу лица не из-за того, что я дочь ярла, а из-за того, что я - это я.
Джохан посмотрел ей в глаза. Танцующие языки пламени отражались в ее зеленых глазах. Мужчине никогда не понять ее, ведь с ним всегда общались из-за того, что он - это он. У него не было другой жизни.
- Мы так с Бьорном познакомились. Может, если он захочет, то потом расскажет тебе эту историю. Он ее всем рассказывает. Он поступил благородно, для такого мудака. Ему тогда зуб, кстати, выбили, - она чуть улыбнулась. Джохан отметил, что у нее чудесная улыбка. - Его выбросили из таверны, а я решила подойти. Мы тогда долго гуляли. Он рассказывал о своих приключениях в море, о пиратских буднях, постоянно кричал «Хо-хо-хо» и отпускал шутки про ром. А я...А я молчала.
- Он не знает?..
- Он думает, что я дочь псаря, - ответила Фрея и поглядела на мужчину. - Не говори ему, ладно? Я должна сделать это сама.
Мужчина кивнул.
Они несколько минут молчали, смотря в огонь. Джохан подбросил еще хвороста, и вдруг девушка вновь заговорила.
- Ты веришь в пророчества?
Мужчина вопросительно на нее посмотрел.
- Ты слышал что-нибудь о Море, о детях Арзамаса?
- Я так и не понял смысла Пантеона.
- Веришь в Каана? - мужчина кивнул.  - Мой отец принял эту веру, и я приняла. Но так и не поняла ее сути. Понимаешь, Каан и Таан были всего лишь людьми...
- Боги Пантеона тоже всего лишь люди.
- Они не были ни людьми, ни эльфами. Ты ведь знаешь, что есть два Пантеона? - Джохан знал. - Но в них разницы нет. Только имена. И представление Богов. Например, Бог жизни и смерти в эльфском Пантеоне - Арзамас, и представляется он, как дракон. А в людском - Авроман, и рисуют его человеком, который может принимать облик дракона.
- Решила поучить меня мифологии? - уголок губы Джохана дрогнул.
- Вовсе нет. Я к тому, что Каана и Таана кто-то видел, как людей. Как простых полководцев, которые привели колдов в Леамирн. А Боги Пантеона - это нечто иное.
- Я не люблю спорить о религии. Знаешь, у меня был знакомый в Риверклере, который после двух кружек пива уже начинал нести чушь о вере, пытаясь заставить меня поверить в своих Богов. Если тебе интересно, то могу сказать, почему я верю в Каана, - девушка активно покивала. - Даже то, что они были людьми - ничего не значит. Они сделали многое: объединили народы, прекратили войну, основали единое государство. Их заслуги стоят того, чтобы их почитали. Когда ваши Боги всего лишь выдумка, который вы оправдываете все, чего не можете понять.
По лицу Фреи было видно, что ей не понятна и, может быть, даже не приятна такая точка зрения.
- Ты ведь не просто так начала этот разговор, так? - спросил мужчина. - Говори.
- В мифологии элифского Пантеона есть легенды о детях Арзамаса - полубогах, которые способны выдыхать пламя изо рта, летать на драконах, повелевать этими драконами. Кто-то говорит, что они могут даже обращаться в дракона.
- Таан умел так.
- Он был одним из детей Арзамаса. Как и Таан. Посланником, чтобы тот объединил враждующие королевства. Ты здраво рассуждаешь, это чудесно. Но мог бы ты поверить, что можешь быть таким человеком?
- Нет. Не хочу даже думать об этом. Каан убил Таана за грех. Этот грех - магия и драконы. Ты знаешь, как церковь справляется с такими людьми.
- Но разве не ваша церковь говорит, что Таан может перерождаться?
- Ты меня не поняла. Перерождение Таана - это... это самый грешный грех, который только можно придумать, - от спора он возбудился: стал говорить громче, махать руками. Джохан был тем еще любителем поспорить, поэтому и старался избегать таких разговоров. - Было пророчество, что старший сын Ричарда - Таан. Мальчику повезло, что он умер в детстве, а не на костре.
- Страшно подумать, что мы живем в королевстве с такой церковью.
- Церковь следует учениям и мыслям Лиара.
- Кого? - переспросила девушка, улыбаясь собственному незнанию.
- Это был друг близнецов, и после их смерти, когда колды начали обожествлять их, он взял на себя ответственность нести... философию, да? - Каана в сердца людей.
- Понятно, - кивнула девушка, но по ее тону и взгляду было понятно, что ее что-то в этом не устраивает.
- Мы снова отошли от темы, - вскинул густые брови мужчина.
- Я хотела сказать, что тебя ждет великое будущее, - девушка поднялась на ноги, - но, думаю, мы не сойдемся во мнениях.
- Говори, раз начала.
- Это не важно, - она отряхнулась от прилипших к ногам листьев и пошла. - Добрых снов, Джохан.
Гарон IV 
Гарон очнулся прикованный к стулу в пустой камере. Нет, он был не один. С ним был тот длинноволосый мужчина из леса. Рыцарь огляделся по сторонам. Все было настоящим, это не сон, и он не умер. Если бы он умер, он бы сейчас был с Богами, с семьей. А это?.. Не понятно, где он.
- Проснулся? - спросил мужчина.
- Ты кто? - в ответ спросил Гарон.
- Мое имя Вильгельм, - но такой ответ не удовлетворил Эленстоуна. - Колдун, если угодно. Насколько понимаю, твой переводчик в предстоящих переговорах.
- Переговорах? Тут какая-то ошибка...
- Они уверены, что ты знаешь, как можно спасти их мир.
- Бред какой-то, - хмыкнул Гарон. Он попытался освободиться, но это было бесполезно. Страх постепенно начинал овладевать им. - Знаешь что-нибудь о них?
- Совсем немного. Если я правильно понял, то это небольшой отряд prince ti a ti ko kuro, изгнанного принца, по-нашему.
- И что ему надо?
- Он ищет того, кто сможет остановить приближение кометы к их миру.
- И они решили, что это я?
- Похоже на то. Я сам мало чего знаю. Буду удивляться вместе с тобой.
За дверью послышались тяжелые шаги. Гарон замер в ожидании, Вильгельм поднялся на ноги. Дверь открылась, за ней показалась высокая темная фигура в крылатом шлеме. За ней еще одна, еще выше, еще шире. Они вошли.
Внимание рыцаря было приковано к крылатому всаднику. Тот подошел к нему, снял шлем. Этот момент показался Гарону слишком долгим и волнительным. Он боялся увидеть там нечто нечеловеческое. Рога, красные глаза и огромные зубы. Но вместо этого увидел юношу, больше похожего на эльфа, чем на человека.
Его длинные темные волосы были собраны в хвост, а две пряди на висках заплетены в тонкие косички. Густые брови были аккуратной формы, губы тонкие, а острые длинные уши проколоты более десяти раз.
Мужчина позади него был старше. У него была темная грива волос, никак не собранных. Мясистые губы, горбатый нос и тонкий шрам через все лицо. Он выглядел еще мрачнее своего предводителя, но в то же время спокойнее. В его глазах не было шторма, какой бушевал в глазах крылатого всадника.
- Emi ko ro pe emi yoo rii о ni kiakia. Nikan ?dun m?wa ti rin kakiri kakiri aye, - произнес он.
- Не думал, что найду тебя так быстро. Всего лишь десять лет скитаний по мирам, - перевел Вильгельм.
- Кто ты? - спросил Гарон. Вильгельм тут же перевел его слова. - Где я?
- Orukо mi ni Ildirih, eyi ni Erminilah arakunrin mi. O jе alejo wa.
- Мое имя Ильидирих, а это мой дядя Эрминилах. Ты у нас... в гостях.
- Если в гостях, то почему прикован к стулу? - Вильгельм перевел.
Гарону на секунду показалось, что кто-то из эльфов засмеется. Или хотя бы улыбнется. Но они остались такими же безмятежными и серьезными. До одури мрачными.
Вильгельм бегло переводил слова и эльфа, и рыцаря. Гарон успевал только закончить фразу, как колдун уже выпаливал ее на другом языке. Это удивляло его.
- Тебе повезло, что я нашел тебя первым, - переводил Вильгельм слова Ильдириха. - Если бы тебя нашел мой отец или кто-то из его генералов, то они бы не стали с тобой церемонится. Не стали бы даже представляться тебе. Ты бы уже сейчас стоял подле врат и молился своим Богам. Но ты не спасешь наш мир, я знаю это. Отец не верил мне, никто не верил мне. Ты не последний Эленстоун, как все думают.
- Последний, - перебил Гарон.
Ильдирих показал головой, заговорил. Вильгельм переводил:
- Чистая кровь Эленстоунов не только в тебе. Сын твоей сестры.
«Ромул?» - подумал Гар.
- Мальчишка, которого считают мертвым.
Если он говорит про Эндала, но он и правда мертв.
- Что ты знаешь о нем?
- Он умер совсем юным, я видел его тело.
- Зрение - великая иллюзия, - перевел Вильгельм слова второго без должной интонации. Тот же их будто бы выплюнул.
- Скажи мне, Гарон, чего ты хочешь больше всего на свете? Безопасность своим детям? Любимой женщине? Трон?
Гарон молчал. Вильгельм с недоумением смотрел на эльфов, на рыцаря.
- Ты получишь все это, - Ильдирих приблизился к нему. - Когда я получу свой трон и безопасность моему народу. Понимаешь? У нас одинаковые цели.
- Они совершенно разные.
Ильдирих не ответил.
- Ты поможешь мне, хочешь ты этого или нет. Я думаю, жить тебе хочется больше, чем умереть так недостойно, не как герой.
- Я лучше умру, чем буду помогать тебе!
Эльф прыснул. Он дотронулся до лба Гарона, и того будто бы обожгло холодом.
Они кричали. Бежали. Все: люди, эльфы, гномы, звролюды - смешались в одну кричащую отчаянную массу. Они больше не бились друг против друга, больше не ругались. Все они равны перед мором, пришедшим на их земли. Сотни всадников на конях в черных доспехах, сопровождаемые бездушными демонами и голодными гончими, гнали их вперед. А холод сковывал движения, бедолаги падали, сдавались. Кони топтали их заживо, раздавливали головы. Гончие рвали их на части, а кто-то тут же на месте обращался в демона.
Среди всадников не было Ильдириха, не было и его дяди. Были другие: крупнее и страшнее. Они не щадили никого, ни с кем не церемонились. Это отец Ильдириха, понял Гарон. Он пришел по их души. Их мир будет разрушен в мгновение ока.
Гарон обернулся из-за того, что слышал, будто кто-то его звал. Он оказался в холодной комнате, заваленной снегом. В углу сидела Азура. Она прижимала к груди своих детей, плакала. А ее слезы тут же превращались в ледышки на ее щеках.
- Гарон, - звала она. - Гарон! Почему ты бросил нас?
Мужчина вернулся в реальность, Ильдирих убрал руку. Вильгельм перевел его следущие слова:
- Это будет, если ты не поможешь мне. Твой мир и миллионы других, о которых ты не знаешь. Мой отец разрушит их все, чтобы найти того, кто спасет нас. Или чтобы принести большую жертву Дракону.
- Дракону?
- Не ввязывайся в нашу религию, тебе это не нужно. Ты поможешь или нет?
Гарон молчал, смотря на юношу. Тот был решителен, уверен и резок. Он знал, о чем говорил. Но рыцаря трясло, как бы старательно он не пытался скрыть дрожь в руках, второй эльф время от времени обращал внимание на его кулаки.
- Что от меня требуется? - спросил Гарон. Он знал, что не может тянуть с ответом. Знал, что от его выбора сейчас зависит судьба мира. Он боялся, что из-за его страха пострадают любимые ему люди. И все остальные. Он бы не смог умирать, зная, что это из-за него.
- Найти мальчишку, последнего Эленстоуна.
«Но почему Эндал - последний Эленстоун?» - думал Гарон. Если говорить о мальчиках, то последняя кровь Эленстоунов течет в Хэммо. Но, наверно, он не тот лишь потому, что в нем и кровь его матери. Но и в Эндале кровь Ричарда...
Ничего не было понятно, но Гарон предпочел бы отдать Эндала, чем своего собственного сына. Уже думая, как искать первенца короля, Гарон покивал.
- Arakunrin, pasе pe ki a fi wоn si ibi kanna lati ibi ti a ti mu won. Lesekese. O ko le se iyemeji.
Вильгельм не перевел, лишь сказал:
- Нас возвращают обратно.
Малборн III 
После той выходки, которую Мал позволил себе, прошло два дня. Он не высовывался из дома и не подавал признаком жизни, когда кто-то долбился ему в двери. Но вечно прятаться не возможно. И если он действительно хочет  достигнуть той облачной цели, которая крепко укрепилась в его голове, то пора выйти.
Выйти не только из дома, но и из тени Каггара. Из тени Мудаша. Из тени любого орка, который презирает его, не считает равным, хочет убить или отнять у него свободу. Малборн, разговаривая эти дня со слугой, начал многое вспоминать из религии эльфов. Все то, что со временем забылось и сменилось, вновь приобрело для него значимость.
Это были лишь легенды. Но, если так подумать, его жизнь через много лет тоже может стать легендой. Книги твердили, что орки произошли от эльфов. В то время, как эльф, который использовали магию крови, Бог мудрости - Угвей - превратил в кровавых эльфов, магов-преступников ссылали на Крисрид.
Это был остров плохих. Остров боли, страха, ярости. Когда Мал очнулся на берегу, то он почувствовал то волнение, которое окружало его. На острове все было пропитано гневом.
Кто-то считал, что на острове жили великаны. Никто никогда не видел их, считали, что они живут там - в высоких горах и густых лесах. И эти теоретики полагали, что от связи эльфа и великана начали рождаться дети с болотной кожей, клыками и размерами куда больше обычных эльфов и меньше, чем великаны. Детеныш за детенышем... Они росли, развивались. Размножались.
И появился новый народ. Их боялись, они держали в страхе побережья Саммердора и острова близ него. Они мстили за своих предков, желали вернуть свое имя и территории. Но их не принимали, их боялись. И их ярость только крепла.
Другие книги рассказывали, что за злость Боги сделали эльфов такими. Те эльфы, кто желал искоренить людей не только с лица пространства, но и избавиться о любом воспоминании, о любой мысли о них, считались не достойными. Боги прокляли их за злость, не допустимую для эльфов.
Две версии - выбирай, какую хочешь.
Но суть их одна - злость в сердцах эльфов.
И Мал, осознав это, хотел донести эту мысль и до других орков. Доказать им, что эти земли когда-то были и их. Что если они покажут свою силу, свои намерения эльфам, то их примут. Но Каггар не думал об этом. Его домом был тот остров. Он хотел лишь сделать Крисрид богатым, разграбляя деревушки. И разве из этого что-то вышло? Нет. Столько лет до появления Малборна, и столько после. Все одно и то же.
Малборн славился безрассудством, да, этого он никогда не скрывал и даже выставлял эту черту так, будто бы она его главное достоинство. Но сейчас эльф время от времени проверял, висит ли топор на его поясе. И все прокручивал в голове исход битвы.
Вариант со своим проигрышем он даже и рассматривать не хотел. Мало того, что он был уверен в своих силах, но и какой смысл думать о том, что случится после того, как ему отсекут голову? Если он и проиграет, то Крисрид будет обречен на гибель. А если не весь остров, то клан Каггара точно. Вдруг другие орки разумнее и, почуяв опасность, успеют покинуть земли острова.
Если он победит, то, несмотря на правила и обычаи, кто-то из орды, а особенно приближенных вождя, захотят убить молодого эльфа. Тот же Хураг, который с самого появления не возлюбил Малборна. Или Мудаш захочет отомстить за гибель отца. Они могли наплевать на законы, если чувство мести пересилит.
И он не знал, примет ли его орда. Он не орк, многие до сих пор не считают его равным, а тут он воссядет на трон клана, и будет отдавать им приказы. Мал не думал, что орки поймут его благие намерения.
Он боялся той ответственности, что ляжет на его эльфские плечи, но уже строго для себя решил. Вызов будет брошен.
Эльф остановился около входа в башню. Хоть башней это было назвать сложно: трехэтажное сооружение, сложенное из камня. Но благодаря силе и выносливости орков, которые за месяц построили чуть ли не все поселение, и так добросовестно, что не было страшно подниматься по ступеням «башни».
Зал, в котором собирались орки, был на первом этаже сразу за длинным коридором. Длинные тряпки, служившие «дверью» в коридор, хлопали на ветру. Малборн проскочил внутрь, подгоняемый ветром в спину. Он не хотел заходить, но как будто что-то напористо гнало его вперед. Сглотнув, Мал вытер лицо сухой частью своей куртки, и зашагал вперед. Стараясь выглядеть спокойным, с самоуверенной как всегда улыбкой, он миновал поворот коридора и оказался в зале.
- Утро оставляет желать лучшего, братья, - произнес он, убрав руки на спину. В зале стояло более десятка высоких крепких фигур, и каждого орка Малборн знал лично. Каждый смотрел на него с презрением, но все равно подчинялись приказам Каггара и пытались вести себя с ним, как с равным.
- Ты нам не брат, - рявкнул Хураг и за один шаг оказался рядом с эльфом. Он возвышался над ним мускулистой глыбой с пылающими от злости глазами. Но Мал, взглянув на его снизу, прошел дальше, как бы не замечая слов орка. - Ты никогда им не был, и никогда не будешь.
«Они все знают» - понял эльф и насторожился. Он держался прямо и непринужденно, но был готов выхватить оружие в любую минуту.
В углу сидел тот орк, который подвиг Малборна сделать то громкое заявление. Он улыбался во все кривые желтые зубы, не сводя взгляда с эльфа.
- С возвращением, Малборн, - голос Каггара сочился ядом. Орк стоял, оперившись руками на стол, и не смотрел на предателя.
Двое орков подошли к Малборну с разных сторон и схватили за руки, отобрав оружие и сжав его запястья с невероятной силой. Мал лишь хмыкнул.
- Ты, ублюдок, предал меня! - взревел Каггар и движением рук опрокинул стол. - Ты ослушался моего приказа, сукин ты сын.
- Я могу все объяснить, - произнес Малборн, но Каггар не желал его слушать. - Я действую в интересах народа...
- Это не твой народ, - рявкнул вождь, и удар кулака, размером с голову эльфа, пришелся по животу предателя. - Это мой народ, и я знаю, что ему нужно.
«Нет, не знаешь» - подумал Малборн, но промолчал. Он исподлобья смотрел в пылающие желтые глаза орка, не отводя взгляда.
- Ты мне, как брат, Мал, - рычащий голос стал тише. - Объясни, почему ты так поступил?
Каггар отличался от многих орков своей терпимостью и сдержанностью, что удивляло Малборна с каждым днем все больше.
- Повторяю: я действовал в интересах народа.
- Ты не знаешь, что нужно моим воинам, - вспылил вновь Каггар. Новый удар пришелся открытой ладонью по щеке Малборна. Вкус крови проступил во рту, а с уст сорвался хриплый стон.
- Знаешь что, Каггар? - произнес Малборн. Его голос звучал уверенно, с угрозой. Все обратили на него взгляды. - Я бросаю тебе вызов.
- Дурак, - бросил вождь, - убейте его.
Оружие у него забрали, но магия стихий все оставалась при нем. Его ладони были свободными и с них тут же сорвались языки пламени, охватив бока орков. Запахло гарью. Державшие его ослабили хватку и зарычали. Это был единственный шанс сбежать.
Хураг бросился за ним, размахивая топором. Разница в росте давала Малу преимущество уклоняться от оружия. Он обернулся лишь на миг, чтобы посмотреть на каком расстоянии орк, как увидел, что тот замахнулся. Замахнулся для того, чтобы бросить топор в беглеца.
Оружие пролетело со свистом около ног предателя и коснулось его кожи, раскроив ее и мышцы. Эльф взревел, повернулся лицом к Хурагу, взмахнул руками и вырвал из пола огромный кусок камня, какой позволяла поднять его магия. Тут же отправил глыбу в орка и бросился бежать прочь. Он слышал хруст костей, удар тела и камня о стену коридора. Орк умер, в этом не было сомнений.
Он бежал мимо окров, постоянно оступаясь из-за боли в ноге, хватаясь за прохожих или за какие-то палки, чтобы не свалиться. Оборачиваясь, эльф видел преследователей. Их шаги были шире его, и они уже догоняли.
Желание жить заставляли его бежать вперед. Боль в ноге он не чувствовал - ее сменила боль в легких, которые вот-вот выпрыгнут наружу. Минуя ворота поселения, Малборн рванул в леса. И все это время он, оборачиваясь, как его настигают орки. Их было трое, но этого хватит, чтобы схватить предателя.
Один из них стрелял на ходу. Стрелы со свистом проносились либо мимо эльфа, либо врезались в землю там, где только что стояла его нога. Орки не славились, как лучники. Было бы куда эффективнее, если бы они кинули ему вдогонку топор, но Мал и не думал жаловаться на такой расклад событий.
Мал молился. Всем без разбора. И вспомнил о своем слуге, о Нарруге, о Мудаше. Наверно, «орк в углу» сдал все имена вождю. Что будет с ними из-за его глупости?
Сейчас это не так важно.
Если он умрет, то он не сможет не помочь им, не отомстить за них.
Он убежал в лес.
«Все, больше не могу» - подумал он, желая уже остановиться. Но хвост приближался, стрелы как будто бы не кончались. Или он подбирал их по пути?
Малборн грязно выругался у себя в мыслях и продолжил путь.
Перепрыгивая выпирающие корни деревьев, запинаясь об них, он значительно терял свою скорость. Хромая, еле дыша, он уже был готов принять постыдную смерть за предательство, лишь бы избавиться от этих мучений.
Сердце стучало, и его стук отдавался в ушах Малборна. Он нервничал, и картины его поимки и жестокой казни еще больше угнетали состояние предателя. Эльф предал, убил собрата, а теперь еще и убегает от погони. Лучшая смерть была бы, если бы его просто пристрелила охота.
После поимки его поведут к Каггару. Тот был бы не против убить его тут же, раздавив голову голыми руками, словно ореховую скорлупу. Но обычая велят провести казнь на глазах у всех. На глазах у орков, перед взором духов. Его смерть была бы жертвой, принесенной духам, помогающим этому дикому народу. Ему бы вырвали позвоночник, лопатки, ребра. Достали бы легкие, желудок, сердце. А потом бы повесили на каком-нибудь ближайшем дереве на растерзание птицам. По традициям и нормам орки выдерживали всю процедуру казни и умирали только от веревки, обвившей им шею. Но Малборн знал, что умер бы от первого хруста его костей.
Он мог остановиться, воспользоваться магией стихий. Например, бросить в них несколько огненных стрел. Или расколоть землю. Или... Нет, не мог. Сил не было собраться с мыслями, сконцентрировать магию. Он так много потерял, живя на острове.
Новая стрела попала в цель: пробила его плечо насквозь, лишь чудом не вонзившись в сердце. Конец был близок. Самая бессмысленная смерть ни за что, за несбывшуюся мечту. Он не хотел умирать, еще мог бороться, но что значат его мысли, когда тело умирает?
Впереди был нескончаемый лес. Но Мал видел обрыв. Он и не заметил, как взобрался на холм. Он свернул, бежал так быстро, как только мог. Но его скорость сбавлялась, не было никакой силы продолжать путь.
«Дурак, дурак, дурак, - повторял он себе за еще одну безрассудную мысль. - Какая разница? Я все равно умру».
Но ему не хотелось умирать от рук вождя. Поэтому он, не тормозя, оттолкнулся здоровой ногой от уступа и полетел вниз - на встречу волнам.
Азура III 
С вечера королева не могла выпустить мысли о предстоящем совете из головы. Король еще не спал, и женщина не могла спокойно уснуть без объятий мужчины. Она просто ворочалась, перекатываясь с одного края кровати к другому, укрывалась теплыми мехами с головы до пят и, наоборот, открывалась полностью, отдавая свое нагое тело в объятья северного воздуха.
Наконец, Ричард пришел.
- До сих пор не спишь? - спросил он ровным спокойным голосом, снимая с себя одежду.
- Не могу уснуть, - вдохнула женщина. - Все думаю о завтрашнем соборе.
- А что о нем думать?
- Не знаю, - солгала Азура. Не говорить же ей, что она не разделяет мнения церкви и короля. - Просто.... Это волнительно. Ты, муж мой, разве не волновался на своих первых переговорах?
Король подумал.
- Это было давно, - ответил он.
Ричард подошел к окну, открыл тяжелые ставни, посмотрел на город. Он часто делал так перед сном. Можно сказать, это стало его ритуалом. Азура спрашивала его, о чем он задумывается. Но король никогда не мог дать точно ответа. Говорил и о Богах, и о народе, сейчас о войне. Правление Ричарда началось с войны, и так и продолжается войной.
- Холодно, - проговорила женщина, натягивая одеяло чуть ли не до носа.
Король медленно повернулся. Ветер кружил вокруг обнаженного мужчины, а он будто бы не замечал этого. Он - колд. Они не чувствуют сильного холода. А в морозы могут ходить в тонких шубках, когда остальные и носа не высовывают за порог.
- Тогда позволь мне тебя согреть, - сказал Ричард .
Он за два шага оказался возле кровати, взялся за край одеяла и хотел уже потянуть, как женщина со смехом крепко взяла другой конец. Но мужчина был сильнее: с холодной страстью в глазах он дождался, когда Азура ослабит хватку, и за один рывок сорвал меха с тела женщины. Поглядел на нее. Женщина чувствовала, как его холодный взгляд скользит по ее изгибам.
Она желала мужчину, и желала, чтобы его семья прижилось. Ей хотелось порадовать мужа еще одним сыном, или дочерью. Таким же златовласым, как король. «Лучше дочь, - думала женщина, - чтобы у Ричарда и Гарона был равный счет».
С этой мыслью и улыбкой на лице, она отдалась ретивой любви короля.
Сон сломил ее сразу же, стоило ей положить голову на грудь мужа. И она не думала о плохом, но дурные мысли все равно настигли ее в сновидение.
Сон забросил королеву в мир, который она никогда не видела. Слишком красивый для реальности. Она огляделась: вокруг росли деревья, высокие и пышные. Кусты цветов и ягод, так и манящих своим запахом. Где-то были гигантские грибы, на которых прыгали маленькие человечки. Женщина подошла к ним ближе. Это оказались не человечки, не гномы, как сначала подумала Азура, а неизвестные ей создания.
Их кожа была синего цвета, на лице три глаза, а губы в радостной улыбке растянулись на лбу. Они были веселы и милы, но не обращали внимания на женщину. Может, они даже ее и не видели. Продолжая прыгать, они наполняли лес звонким радостным смехом.
Сквозь верхушки деревьев проникали яркие лучи солнца, где-то пели птицы, а легкий ветер ласкал кожу Азуры, покрытую одним лишь спальным платьем. Королева улыбалась, ходила, осматривалась и прикасалась ко всему, пробовала на вкус ягоды и нюхала цветы. Ей в голову даже пришла идея взобраться на гриб и прыгать вместе с неведомыми созданиями. Но в один момент все вокруг начало чахнуть и умирать.
Завыла вьюга, замела метель. Листья с деревьев слетели, цветы завяли, солнце спряталось за тучами. Грибы высохли, будто из них выжали всю воду, а создания попадали синими безжизненными тельцами на землю. Тут же послышался топот копыт, стук металла и лай диких собак. Королева начала крутиться, не знала, куда бежать. Сердце застучало, Азура побледнела.
Топот слышался все громче и громче, пока орда всадников в черных доспехах не появилась перед ней. Но и они не видели королеву. Однако даже это не могло успокоить разволновавшегося сердца женщины. Она видела их - ужасающих и могучих. Тех, о ком говорило мужичье, о ком рассказал Гарон. Штормовые всадники, котороми пугали бабки своих внуков. Более чем реальные, пусть это лишь и сон.
В их главе скакал всадник в крылатом шлеме, с огромным мечом за спиной. Казалось, будто бы весь холод и ужас, который принесли Штормовые всадники с собой, исходит от него одного. Они отъехали недалеко от королевы, когда Крылатый остановился. Остальные, словно не замечая его, скакали дальше. Азура проследила, куда глядел всадник. На белую голубку.
Он медленно слез с лошади, сделал несколько тихих шагов к голубке. Он боялся ее спугнуть, боялся, что она улетит. Опустился на одно колено перед ней, протянул руку. «Думает, что она сядет к нему на руку?» - пронеслось в голове у Азуры. Гарон рассказал ей об этом всаднике, сравнил его крылья на шлеме с драконьими. Но королеве казалось, что они похожи на крылья ястреба. Эта картина выглядела, как милая сказка с грустным концом. Величественный ястреб тянулся к нежной голубке, но, в конце концов, та улетела.
Она приземлилась у ног королевы.
- Мама! - прокричала птица.  - Мам! Ты меня слышишь? Мама! Проснись!
Последнее, на что Азура обратила внимание - на свои руки: испачканные  кровью. Не ее - чужой.
Азура открыла глаза. Она тяжело дышала, пот холодными каплями стекал по ее лбу. Она дотронулась рукой до пульсирующей вены на лбу, крови на руках уже не было. Она была укрыта теплыми одеялами. Тело дрожало, кожа побелела, от страха во рту пересохло. После такого сна она не чувствовала себя отдохнувшей. Тело было полно сил, но головная боль сковала ее мысли.
- Доброе утро, мам, - произнесла Рейс, стоявшая над ней.
Женщина потерла глаза и, прикрываясь одеялами, села. Мысли путались, она не отличала где сон, а где реальность. Но вглядываясь в глаза дочери, она осознала себя в своей родной постели.
- Не спалось? - спросила принцесса, кивая на пустую баночку. Азура кивнула. - Отец попросил разбудить тебя, лорды уже подъезжают к городу.
- А ты как спала? - вдруг спросила женщина, вновь обретя способность говорить.
- Тревожно, - пожала она плечами. - Я принесла тебе завтрак в комнату, отец настоял, чтобы ты не тратила время на походы в трапезную.
- Спасибо, Рейси, - выдавила из себя улыбку женщина. Дочь улыбнулась в ответ и быстро прокинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
За окном уже рассвело, холодное солнце светило над крепостью. Облака медленно ползли по небу, и совсем не были похожи на свинцовые тучи из ее сна. Мимо окна пролетали редкие птицы, внизу суетились крестьяне, а не скакали всадники. Пахло жареным мясом с улицы, и где-то вдалеке звучали песни уличных бардов. Это заставило женщину почувствовать себя в безопасности.
Заканчивая трапезу, королева никак не могла избавиться от образа всадников. Гарон был бледным, когда рассказывал про них. Теперь Азура, вспоминая каждую деталь, что ей запомнилась, покрывалась мурашками. Это не было похоже на сон, скорее, на видение. Но как, если при ней Лунный камень? Он должен блокировать все магическое. Странно.
Она верила сиру Гарону, говорящему о том, что произошло в Диких Землях. И теперь вспоминала слова Мелиссы. Наверняка то, что Азура видела - лишь малая часть хаоса, что движется на них. И, если они не объединятся - погибнут.
В тронном зале, собрались лорды-послы со своими верными советниками, Преподобный и королевская пара, рядом с которыми тоже стоял верный их советник Йозеф. Он как всегда в своем огромном халате с широкими рукавами, в которые можно было прятать еду, стоял рядом троном Ричарда, сплетя пальцы в замок. Азура сидела, опустив глаза вниз. Она выводила одни и те же узоры на своем платье, и совершенно не вникала в происходящее.
За время, как Азура стала королевой, многие лорды сменились, их переизбрание проходило без нее, и кого-то женщина видела первый раз в своей жизни.
- Вы не помните, Ваше Величество, из-за чего началась Великая война? Вам напомнить, из-за чего дом Эленстоунов пал? - возмутился седобородый мужчина. Ему было лет шестьдесят на вид. - Снорре не принимал мирного соглашения ни с кем, шел против каждого...
- Ярл Длиссан, я прекрасно помню, почему пошел против своего друга, - оборвал его Ричард, подняв вверх руку. Он говорил строго, как и всегда, впрочем. - Но то, что происходит сейчас, никак не относится к Великой войне.
-Ваше Величество, - вступил в разговор самый молодой из лордов.  Харрис пришел к власти семь лет назад в возрасте одиннадцати лет. Он все еще был молод и думал, что все ему нипочем, и только поэтому бросался в спор с королем, - если слухи о Буре правдивы, то нам необходима помощь магов.
- Тебе бы лучше молчать, мальчуган, - гаркнул лорд из Нордберта, имени его Азура до сих пор не знала, но он пользовался у Ричарда особым уважением из-за своей нетерпимости магов, - ты еще слишком молод, чтобы посещать такие мероприятия. Если хочется выпить вина и поспорить, то сходи в одну из таверн у себя во владении. А здесь решаются дела государственной важности. Маги - ошибка природы. Если эльфов я еще могу понять, то колды-маги, тонки и ахейцы - это уму не постижимо. Смешение крови - это богохульство.
- Лорд Харрис прав, - произнес Гарон. Он сидел в углу зала, достаточно, чтобы слышать и участвовать в разговоре. Его присутствие необходимо на этом совете, он и его друг-наемник - единственные, кто видел Бурю и уцелел. - Если не объединимся - то погибнем, все.
- У меня достаточно людей, чтобы дать отпор, - отрезал Ричард.
- Тут дело даже не в защите королевства, а всего мира, - сир сорвался с места. - Никто не знает, что им надо, чего они хотят.
Рядом с Гароном стоял не Йорвунд, которого Азура видела пару раз, а другой мужчина. Тихий, хмурый. Черные волосы закрывали одну сторону его лица, а сам он держал руки на груди. Ему не было приятно находится тут, что было видно по его лицу. Но, видимо, он тут и не по своей воле.
- Вильгельм был с ними, - произнес Гарон, указав на молчаливого товарища. Ярлы ахнули. - Пусть он сам все расскажет.
Мужчина кивнул, прокашлялся и заговорил.
- Я был с ними совсем немного. Но я слышал, как некоторые из них переговариваются.
- Как же? - возмутился ярл Нордберда. - Сир Гарон сказал, что они говорят на ином языке.
- Я знаю их язык, - неуверенно ответил Вильгельм.
- Сжечь его! - хором крикнули несколько ярлом.
- Пусть говорит, - приказал Ричард.
- Они говорили, что на их мир движется комета или метеорит. Это не важно. Важно лишь то, что он в опасности. Им нужен человек, который способен предотвратить эту катастрофу. И он находится в нашем мире.
- Ну, спасибо, - хохотнул Харрис.
Азура по-прежнему молчала, но теперь уже смотрела на лордов. Каждый пришел сюда, чтобы высказать свое мнение, кто-то чтобы поспорить, а кто-то, правда, желал мира в королевстве. Но если каждый собор проходил именно так, то Азура больше никогда не хотела участвовать в них. От шума и духоты у нее разболелась голова.
- Что с тобой? - наклонился к ней Ричард. Все перешептывались со своими советниками, грызлись между собой, но Ричард держался спокойно, обратив внимание на состояние своей жены. Это понравилось женщине.
- Голова разболелась, - отмахнулась Азура, - все в порядке.
- В таком случае, пришло твое время говорить, - произнес Ричард и откинулся на спинку своего стула.
Но Азура молчала. Она не знала, что говорить, сомнения терзали ее. Она вспоминала слова Мелиссы о том, что маги готовы пойти на перемирие. Это был скользкий и ненадежный шанс, но королеве так хотелось схватиться за него руками. Но в то же время, Ричард будет так зол на нее, она даже представить не могла, что муж сможет сделать с ней за предательство и опровержение его слов.
- А почему молчит королева? - вдруг спросил Харрис, перед этим что-то выслушав от своего советника. - Отец говорил, как Вы мудры, Ваше Величество. Он говорил, что Вы именно та королева, которую заслуживает Хитфилд.
«И вот опять, - подумала Азура, - мудрая... С чего они взяли?»
- Да, Ваше Величество, объясните этим богохульникам, - продолжать говорить неизвестный ей лорд гнусавым голосом. Только сейчас Азура разглядела нашивку на его груди сову, - что заключать мир с магами равно самоубийству.
- Самоубийству, уважаемый милорд, равно только игнорирование просьб народа, - вступила в спор женщина-лорд, сделав несколько глотков из кубка, - а вы глупы, раз не понимаете этого.
- Глуп лишь тот, кто усадил Вас, миледи, на трон. И тот, кто позволил вам выступать в роли посла, - небрежно бросил еще один мужчина. - Женщина не может править, она может только детей рожать да в постели мужика ублажать.
Теперь у ярлов нашлась еще одна тема для криков и споров. Азуре не было приятно смотреть на то, как они брызжут слюнями и кидаются друг на друга. Поэтому, до сего момента размышляя, она попросила тишины и, набрав полные легкие воздуха, пропитанного запахом пота и вина, начала говорить.
- Милорды, миледи, я первый раз сижу на соборе, - королева из всех сил пыталась сдержать дрожь в голосе и избавиться от навязчивых образов перед глазами, - а тем более на таком важном. Но раз вы требуете моей мудрости, то я должна высказаться. Я уважаю моего мужа и каждого из вас, но многие тут мыслят узко, не понимая, что время идет и мир меняется вместе с ним. И рано или поздно смешение крови произошло бы, а магия все равно всплыла на поверхность. Зря вы думаете, что магия - это зло. Вы почитаете Каана...
- Не стоит приплетать сюда Каана, Ваше Величество, - оборвал ее ярл Арне. - Каан был уважаемым человеком, и стал нашим Богом не просто так. Я попрошу Вас не трогать нашу религию, не разбираясь в ней. Все ведь прекрасно знают, что Вы до сих пор чтите пантеон Семерых.
Навязчивая головная боль и такое отношение к королеве подтолкнули Азуру повысить голос.
- Я попрошу Вас, милорд, не перебивать меня, когда я пытаюсь донести до Вас свои, как вы говорите, мудрые мысли. Вы можете общаться так с вассалами или танами, грызть им глотки и, не переставая, перебивать. Но я королева, и я в один щелчок пальцев смогу насадить Вашу голову на пику.
Все замерли. Азура не ожидала от себя таких слов, ее, не переставая, трясло. Голову будто с двух сторон сжимало двумя широкими ладонями. Женщина перевела взгляд на Ричарда. Он сидел, сурово, сведя брови друг к другу. Он не был доволен женой, но за ее своеобразную жестокость, которой она смогла взять за горло каждого в этой комнате, король поощрил Азуру кратким кивком.
- Я хочу сказать о том, что мир с магами не предотвратить. Если не мы, так наши дети. Вы не понимаете, что под знамена Камрада встает все больше людей? Именно людей: колдов и тонков. Я не говорю об эльфах и гномах, которых дискриминируют всю их жизнь. Не думаете, что повстанцев становится все больше не просто так? Что это может что-то значить? Простой народ берет в руки оружие и надевает на себя кирасы с изображением солнца. После поимки дракона славная дюжина рыцарей Хаалмата встали на сторону повстанцев. Вспомните, что во времена Каана при власти стояли эльфы. Эльфы, которых вы сейчас ровняете с землей. Они гордые, и не будут такого терпеть. Когда их силы окрепнут, они нанесут ответный удар и людям мало не покажется.
Азура не заметила, как поднялась с трона, в ярости чуть ли не выкрикивая слова. Королева вновь набрала полные легкие спертого воздуха и опустилась на трон. Лорды начали перешептываться с советниками, переглядываться между собой. Ричард сидел, недовольно поджав губы, но молчал.
В двери влетел запыхавшийся рыцарь. Он вытянулся, смирно встал и громко сообщил:
- Королева Фениса Рейвенскорн из дома Ревенскорнов, королева Риверкера, только что прибыла в столицу.
По залу прошлась волна перешептываний.
- Что ты предлагаешь, Азура? - спросил он совсем тихо.
- Устроить переговоры на нейтральной территории, - произнесла женщина.
- Вы хотите устроить переговоры с магами? - возмутился Преподобный, который все это время молчал. - Это...
- Мне нужно все обдумать, - жестом Ричард приказал всем замолчать. - До моего решения вы - гости в крепости. Когда я смогу дать вам ответ, то соберу на новый совет. Пока на этом все.
С этими словами король вышел из зала заседания. Азура облегченно выдохнула и последовала примеру Ричарда - покинула зал.
Ричард I 
Два рыцаря, стоящих около главных ворот внутри замка, только завидев короля, открыли перед ним тяжелые высокие двери. В коридорах замка на первом этаже всегда было темно, лишь факелы, расположенные на стене на равном расстоянии друг от друга, освещали стены и пол. Были и маленькие оконца, но толку от них не больше, чем от оруженосца на поле битвы. Яркий свет северного солнца, которое с каждым днем грело все сильнее, прогревая землю и растапливая снега, осветил темные коридоры.
Короля, бывало, поражало, как быстро разлетаются слухи. Толпа зевак собралась около ступеней крепости. Они толкались и пыхтели, чтобы хоть глазком увидеть приезжих гостей. Но Ричард не сомневался, что спины рыцарей, которые держали натиск простолюдин, закрывали зевакам весь обзор. Он даже был уверен, что королевскую семью в лицо знают лишь единицы.
Мужчина, как и всегда, впрочем, был хмур. Переговоры прошли не так, как он планировал. Но он старался не винить в этом жену, ведь она лишь женщина. Мягкосердечная, поверившая в слова сира Гарона и его товарища. Однако Ричард испытывал совсем небольшую долю гордости за пыл Азуры. «Столько лет прожили вместе, - думал Ричард, - а я и не знал, что она способна на такое».
В ворота площади въехала дюжина лошадей, среди них несколько пони. Во главе сидела герцогиня, а рядом с ней гном, с длинной бородой, обвивающей шею, который неуклюже вел пони вперед. Северный ветер теребил знамена над их головами, расшитые синей расцветшей розой Рейвенскорнов. Из всех Ричард знал только саму женщину и гнома - ее преданного советника и телохранителя.
Фениса Рейвенскорн, герцогиня Риверклера, была знакома Ричарду очень давно. Его поражало то, что она, будучи колдом, будучи дочерью тана одного из владений герцогства чистых рек, смогла пробиться так далеко и занять трон. Но он ни секунды не сомневался, что ахейцы, коренной народ Риверклера, и гномы, которые уже не первую сотню лет живут на территории герцогства и работают на тамошних королей, поднимут восстание.
Вот только не прошло и года, как сопротивление было подавлено, а все протестующие приняли власть новой герцогини. В это сложно поверить, но это так. Так говорили все «высокие» люди, да и вот она, герцогиня Фениса, собственной персоной в его королевстве, с короной на голове и рыцарями со знаменами ее дома. Вот только малое количество приближенных женщины смущало Ричарда, и он уже начинал искать подводные камни в таком неожиданном приезде.
Фениса Рейвенскорн всегда отличалась красотой. Она была чистокровным колдом среди всех полукровок и гномов, сидящих на троне Риверклера. Она поднималась по ступеням, высоко подняв голову, и бросала на всех, собравшихся на площади, горделивый взгляд.
- Что привело Вас к нам? - ровно спросил Ричард. - Вы сообщили, что приедете, попросили разрешения на пересечение границы. Но не сказали почти ничего о цели.
Женщина склонила голову вбок и посмотрела на короля любопытным взглядом, гадая о причине столь холодного приема. После непродолжительной паузы она ответила:
- И я рада видеть Вас, Ричард, - гостья лукаво улыбнулась. - Могли бы мы переговорить с глазу на глаз, не боясь, что нас кто-то подслушает?
Ричард прищурился:
- Я надеюсь, Ваш визит стоит чего-то, раз Вы так бесцеремонно явились.
Улыбка Фенисы сменилась на презрительную усмешку:
- Я слышала о многих проблемах в Вашем королевстве, поэтому и приехала к Вам.
- Не думаю, что Вы сможете предложить то, что заинтересует меня.
- Для этого я и прошу уединения.
Ричард наполнил два кубка крепким северным вином и протянул один незваной гостье.
- Перейдем непосредственно к делу, - произнес король, взглянув на герцогиню. - Не хотите присесть?
Фениса стояла у окна и глядела на толпу простолюдин, толпящихся рядом с площадью. В ее чистых глазах Ричард видел только амбиции и жажду власти. В этом они были похожи, что, несомненно, привлекло короля.
- Я сидела слишком долго, - ответила женщина и взглянула на короля. Она отпила немного вина, слегка прикасаясь губами к краю кубка. Ричард рассчитывал, что она поморщится, но герцогиня проглотила жидкость, лишь немного посмаковав ее. - Как Вам известно, сейчас в Риверклере все спокойно. Теперь у речного герцогства лишь один правитель, которого признали и короновали под покровительством Биэтвена, и это я. Пользуясь своим положением, я хотела бы заключить с некоторыми королевствами союз, который был бы выгоден для обеих сторон.
Ричард внимательно слушал слова женщины.
- Я наслышана о гражданской войне в Хитфилде. Три сотни моих рыцарей остановились в окрестностях Хаалмата и ждут приказа. Остальные рыцари в Риверклере, и добраться до нас для них не составит труда. Если Вам будет угодно, то еще несколько сотен солдат будут в Вашем распоряжении уже через три дня.
Ричард отреагировал на предложение негромким смешком:
- Что же Вы хотите получить взамен?
- Гарантию на то, что Вы придете, когда понадобится помощь мне, - пожала плечами женщина. - Не более. Хоть я и заняла трон Риверклера, остались те, кто претендует на мое место. Когда они наберутся сил, то поднимут восстание. Снова. И тогда мне не повредит помощь такого сильного союзника.
Король молча смотрел на женщину. Самодовольная лукавая улыбка не сходила с ее лица. Кроме среднего роста в ней ничего больше не казалось заурядным. Густые светлые волосы каскадом падали на плечи. Лицо и фигура казались Ричарду идеальными стандартами. Ее глаза, пылающие жаром, предостерегали и одновременно манили. Король и не заметил, как загляделся. Фениса же делала вид, что попросту не замечает взгляда на себе.
- Расскажите, Ричард, что Вы планируете делать с магами? Я знаю лишь слухи, а хотелось бы узнать изнутри.
Ричард сделал глоток вина и заговорил:
- Ваш приезд оборвал совет, но все, что должно было быть сказано - сказалось. Я думаю провести переговоры. Если Буря так ужасна, как ее описывают, то гражданская война только ослабит наше положение.
- Занимательная идея, - промурлыкала гостья. - Но что вдруг заставило Вас принять такое решение?
Ричард не совсем был согласен с тем, что сказал, но он считал, что иногда стоит ставить государственные проблемы выше своих собственных интересов. Он - король, и его единственная задача - оберегать преданный народ королевства. В любом случае, так ему говорил отец.
- Азура считает, что это правильный шаг. Может это и так, но если маги откажутся принимать наше предложение, то война неизбежна.
Фениса развернулась лицом к королю и положила одну руку ему на плечо. Ричард даже не думал о том, чтобы отстраниться. Она смотрела на него, слегка прищурив глаза. Герцогиня, легко касаясь, кончиком пальца выводила контур рисунков на мантии мужчины. А затем, усмехаясь, спросила:
- Ваше Величество, Вы доверяете своей жене?
Ричард опешил:
- Это Вас не касается.
Но Фениса будто бы не слышала его.
- Среди нас, знати, ходят разговоры о вашем не счастливом браке, - произнесла королева. Она непринужденно говорила о личных делах короля, чьей гостьей является. Стояла непочтительно близко. И все же Ричард не мог отойти от нее и закончить разговор. -Скажите мне, Ричард, что это просто додумки недовольных крестьян.
Женщина хотела отойти, но Ричард ухватил ее за запястье.
- Кто сказал Вам такое?
- Трактирщик из деревни в окрестностях, - ответила женщина, - неприятный мужчина, но за несколько монет может рассказать что-то полезное.
- Не знал, что Вы разговариваете с трактирщиками, - хмыкнул Ричард, все так же, не отпуская запястье женщины.
- У каждого свои причуды, Ваше Величество, - послав ослепительную улыбку, произнесла Фениса. - И все же, Ричард, Вы не ответили на мой вопрос: Вы доверяете своей жене?
У Ричарда Дана не было причин не доверять Азуре. За все время, прожитое в браке, королева показала себя справедливым правителем, любящей матерью и хорошей женой. Она отказалась от своей магии, приняла их веру и стала отступником. Чего еще нужно было для подтверждения ее верности? И он надеялся, что Азура порадует его еще одним сыном. Но после совета, где королева поддержала магов и заставила поверить в свои слова лордов, Ричарда терзали сомнения. Ненависть закрывала его глаза.
- Почему Вы спрашиваете?
- Не уходите от ответа, - произнесла Фениса. Ее глаза блеснули желтым огнем, и Ричард понял ее намерения. Он мог казнить ее сейчас же, но это было бы объявлением войны герцогству. - Ваша жена поддерживает магов...
- Это единственная причина испытывать к ней презрение, - перебил Ричард, - в остальном жена еще ни разу меня не обманывала.
- Я в этом неуверенна, - сказала женщина, но тут же сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила. - Что ж, я и наслышана об орках. Бедняжки эльфы, их жажда роскоши и склонности к магии не помогли выжить.
- Народы воют. Это неотъемлемая часть жизни, - сказал Ричард, сделав шаг от женщины.
- Правда, что вы примете под свое крыло эльфских детишек?
- Откуда Вы так обо всем «наслышаны»?
- У меня есть глаза и уши по всему Леамирну, - предупредила Фениса, - так что не советую Вам что-то скрывать от меня.
В ее голосе звучала угроза, но Ричард, как околдованный, продолжал задумчиво смотреть на женщину. Его не насторожил ни тон ее голоса, ни чрезмерная самостоятельность и презренность, ни даже слова, в которых она не ограничивала себя. Фениса вела себя, как дома, принимая короля за «зеленого мальчишку», но Ричард ничего не делал.
- Что ж, ваши глаза и уши Вас не подвели, - проговорил Ричард, глядя на женщину. Она была красива. - Ликорис мой давний друг. Буду рад видеть и его, и его детей.
- Вы не терпите эльфов, - заметила женщина.
- Не всех, - парировал король.
- А он знает, что у вас тут тоже своя война?
- Нет.
- И не нужно. Пусть приезжает. Я тоже буду рада увидится с королем Саммердора.
Мужчина с недопониманием поглядел на герцогиню.
- К чему Вы подняли эту тему?
Но Фениса будто бы намерено игнорировала его вопрос.
- Вам не хотелось бы править не один королевством, а империей? Во времена Каана была империя.  Но ваш предок благополучно сдал ее эльфам. Не хотелось бы Вам вернуть великое имя Вашего дома? Негоже, чтобы эльфы, зацикленные на своей красоте, повелевали другими.
- Допустим, и хотелось. Но что с того? Гражданская война на пороге моего дома, я не могу думать еще и о захвате других территорий.
- У Вас есть я, - мурлыча проговорила герцогиня. - У Вас может быть Ликорис. Я знаю, что Вы давно знакомы.
- К чему Вы ведете?
В глазах Ричарда разгорелась заинтересованность.
- Задержите Ликориса, - произнесла она, привстав на носки. Их лица были близко друг к другу, королева шептала: - Доверьтесь мне, Ричард, и я помогу Вам склонить перед собой весть континент.
Она настойчиво впилась в губы Ричарда, и мужчина поддался, чтобы подыграть ей. Ее чары не действовали на него.
Ричард стоял, облокотившись на перила, и наблюдал за сыновьями. Рядом стояла Азура, время от времени награждая Хэммингса одобрительным кивком. Но Ричард был суров. Он не хвалил мальчиков, не выражал на лице ни одной эмоции, кроме хмурости. Король слышал, как Ромул был этим не доволен. А Долан только смеялся, называя сводного брата Принцессой. Хэммингс бросал взгляд на служанку, которую несколькими днями ранее привел в замок. Младший мальчик, Лукас, только учился держать в руках оружие и неловко размахивал коротким тупым мечом, плашмя ударяя тренировочный манекен. Все они готовились стать рыцарями, и Ричард думал, что им уже так скоро придется выйти на поле боя.
Король благодарил Каана, что тот дал его детям спокойное детство. Они не знали страха перед смертью, не уходили сражаться и погибать, как только научились держать в руках оружие. Его сыновьям не ведомы были ужасы войны. Но скоро они их познают.
Азура стояла, улыбаясь своему первенцу, и всячески подбадривая его каждый раз, как он отвлекался посмотреть на родителей. Ричард смотрел на королеву и думал о словах Фенисы. Прокручивал все варианты измены и предательства жены, но любой из них казался ему абсурдным. Он думал, что знает женщину уже слишком давно, чтобы сомневаться в ней. Он принимал ее презренное отношение к нему, но и оно со временем смягчалось. Ничего не могло пойти не так.
- О чем вы говорили с Фенисой? - спросила Азура, не отвлекаясь от тренировки мальчиков. В голосе ее слышалась раздраженность.
- О союзе, - кротко бросил король.
- Союзе? - с удивлением переспросила королева и, наконец, посмотрела на мужа.
- Королева предлагает свою помощь в войне против магов.
- Еще не точно, будет ли эта война, - заметила женщина. - Есть шанс, что переговоры пройдут удачно.
- Даже если ничего не сорвется, и повстанцы примут наши условия, а нас устроят их, - Ричард на секунду замолчал. Он набрал полную грудь воздуха и с нежеланием закончил: - Буря приближается, и нам понадобится любая помощь.
Азура кивнула.
- Ты слышала, что орки разграбили деревню на берегу Саммердора?
Королева ахнула.
- А еще Ликорис едет сюда. Может, стоит попросить помощи и у него?
- Почему ты не говорил мне ни об Ликорисе, ни о Фенисе? - возмущенно спросила женщина.
- Не было времени, - буркнул король.
- Думаешь, он пойдет против подобных себе?
- Ему важно найти сильного союзника. Готов поспорить, что ни один дом Саммердора не сможет предложить ему войско больше, чем мое.
- Это не твоя война, - покачала головой Азура.
Ричард промолчал. Азура пожала плечами и снова обратила внимание на сыновей.
Мастер клинка, нанятый королем для своих сыновей, усердно и долго учил мальчиков держать оружие, стоять в правильной стойке, учил базовым выпадам и атакам. Со временем это начало давать свои результаты. Ричард лишь изредка наблюдал за наследниками. И то из-за соображений собственной безопасности.
Нередки были случаи, когда родной сын вызывал отца на рыцарский турнир, одолевал его и становился королем. Таким был и сам Ричард. Об этом знали все. Тогда он был совсем юн, думал, что ему все нипочем. Он хотел править, а его отец, который казался «старым пнем» надолго засиделся на троне. Он бросил отцу перчатку во время семейного ужина, а на следующий же день убил его на глазах при всех. Для северян, а тем более для дома Данов, это было нормой. И Ричард боялся, что Ромул поступит точно так же.
Он не переживал, что так сделает Хэммингс. Ведь его король считал слабохарактерным и в глубине души винил в этом Азуру, ведь та проводила слишком много времени со своим первенцем. Да и Ричаду Хэммо не так нравился, как его старшие братья. Он внешне походил на семейство Донжонов, что вызвало сплетни у ничего незнающих. Еще эта чрезмерная толерантность к магам, нелюдям и женщинам была для короля чем-то выходящим из рамок.
Долан был сомнительной фигурой в роли цареубийцы. Он глуп, самодоволен, может, в какой-то мере самовлюблен, но в то же время он безответственен, и сам это понимает. Каждый раз, когда отец спрашивал у сыновей, хотят ли они стать королями, Долан, даже не будучи королевским сыном, отвечал твердое «нет». Он мог убить ради мести, но мстить королю было не за что.
О малыше Лукасе и разговора не шло, к моменту, как младший ребенок Данов подрастет и сможет задуматься о престолонаследии, Ричард уже будет распивать эль вместе с Кааном на небесах, лишь иногда интересуясь жизнью его отпрысков в мире смертных.
Ромул и Долан встали друг напротив друга для участия в дружеском спарринге. Их клинки блестели, были наполированы, но не заточены. Максимум с чем могли выйти юноши из поединка, так это с синяками и парой ссадин, если вдруг они упадут на землю.
Ромул встал в изначальную позицию, когда бой уже начался. А Долан и не думал что-то делать. Он не пытался нападать и не готовился к обороне. Темноволосый воспитанник короля ходил туда-сюда, тряс головой, рычал и скалил зубы, пытаясь запугать противника. На турнирах, когда Долан сражался с кем-то, кого видел впервые, его противники терялись от такого поведения и чаще всего проигрывали. Ромула такими приемами не удивить. Когда Долану наскучило, когда он вдоволь насладился показной игрой, он нанес первый удар и сражение началось.
Хэммингс сидел в стороне вместе с Лукасом и что-то объяснял младшему брату, показывая на братьев. Стоило ему только взглянуть на балкончик, где стояли родители, как отец подозвал его одним кротким махом рукой. За несколько шагов сын подошел к родителям и, чуть поклонившись, покорно встал перед отцом. Он держался уверенно, пытаясь не смущаться из-за случившегося несколько дней назад.
- Да, отец?
- Я планирую провести переговоры с магами, - начал говорить король. Глаза Хэммингса распахнулись, он хотел улыбнуться, но поймав на себе предостерегающий взгляд матери, стоявшей рядом, стал дальше слушать отца. Ричард продолжил: - И я решил, что ты отправишься вместе с рыцарями ордена. Для тебя это будет подготовкой к службе.
Хэммингс нахмурился, чуть наклонив голову вбок. Жена подошла ближе. Она свела брови, смотря на мужа и на сына вопросительным взглядом. Король продолжил:
- Ты станешь одним из рыцарей ордена Щита Справедливости, - Хэммингс перестал дышать, его глаза стали похожи на две золотые монеты. Казалось, еще немного и он расплачется от безысходности. Но он держался, продолжая глядеть на отца. - Мое решение окончательно и неоспоримо. После твоего восемнадцатилетия я посвящу тебя в рыцари ордена, и с того момента ты будешь верой и клятвой служить мне.
- Да, отец, - Хэммингс откланялся, развернулся и спустился со ступеней.
Ричард не стал смотреть ему в след. Это было еще одной частью его наказания. Ему было жалко магов, так пусть теперь он через страх и боль собственноручно отлавливает их и предает огню. Это послужит ему закалкой и хорошим уроком.
- Ты серьезно? - вдруг спросила Азура. Она не усмехалась, а все так же стояла, сведя брови. - Хэммингсу нечего делать в ордене.
- Я сказал, что мое решение неоспоримо. Ты вырастила его слишком нежным, воспитала в нем уважение и сострадание к тому, что он должен призирать.
- Не обвиняй меня в этом, - заявила королева. - Ты сам сказал, что до семи лет он будет воспитываться со мной. Мог бы с самого его рождения заботиться о том, чтобы вдалбливать в его голову ненависть ко всему, что не похоже на него. Как делал это со старшими детьми.
Ричард терпел, но как только речь зашла о старших детях, он взорвался.
- Молчи! - он хотел ударить ее за сказанное, но сдержался. Не при людях. - Я воспитал себе достойное наследие.
- Однако от Эндала ты хотел избавиться. Неужели веление Церкви было значимее, чем жизнь сына? Повезло мальчику, что он умер от болезни, а не от огня справедливости, очищающем его душу от греха!
Чего она добивалась? Она видела, как король вскипает от ярости, но продолжала злить его, пытаясь задеть за больное, напомнить о прошлом.
- Я не знаю, с чего ты это все взяла. Я до сих пор опечален его смертью. И никогда не желал ему ничего подобного. Эндал - мой первенец, из него вышел бы отличный король, подобный отцу. То, что он умер, стало трауром для всего королевства.
- Да, ты был опечален до такой степени, что закрылся от всего мира, от меня, от новорожденного ребенка. Ты обвиняешь меня в том, что я плохо воспитала Хэммингса, но даже не думаешь о том, что это твоя вина.
Ричард не сдержался. Эти слова задели его больше, чем король мог себе представить. Он замахнулся и с силой ударил королеву по щеке. Она, легко касаясь места удара, поглядела на мужа. Но Рич не смотрел на нее. Король не хотел больше видеть никого: ни жену, ни детей. Он развернулся и ушел так же, как и обычно: с прямой спиной, гордым видом, не показывая никому своей злости.
Джохан IV 
Уже взошли над Хитфилдом две подружки-луны, когда соратники подъехали к деревне. Спустя столько времени отсутствия в северных землях Джохан и забыл, как выглядят местные деревушки. В Риверклере все было иначе: там дома двухэтажные, с дешевой черепицей на крышах, с большими окнами. А в Хитфилде одноэтажные, с высокорасположенными окнами,  из серых бревен, повезет, если древесины хватит на крышу, а то придется класть солому. Не удивительно, что они быстро горят. Конечно, в городах домишки были на порядок лучше, что взять с бедной деревни.
Они спустились на землю и повели лошадей вниз по улочке. Дифид летел где-то высоко над ними, и уже давно пропал из виду. Джохан часто поднимал голову к нему, беспокоясь, не случилось ли что с эльфом. Но Бьорн говорил, что он и сам может  постоять за себя. И к вечеру он все равно найдет своих товарищей.
Они остановили лошадей около приветливо открытой двери трактира. Джохан уже слышал доносившиеся оттуда громкие звуки музыки, смех, голоса. В теплых стенах после рабочего дня собралось много людей. Среди них пара гномов, на которых многие презренно косились. Вдоль столов крутилась одна официантка.
- Может, посидим, выпьем? - окликнул трактирщик. - Вы путники? У путников всегда много историй. Я вам выпивку, а вы мне историю.
Мужчины переглянулись.
- Это...как его там...тизнес, - фыркнул трактирщик. - Тутошние солдаты хорошо плотят сверху за истории, а мои уже кончаются.
- Так придумай что-нибудь, - повел руками Ретнар. - Вот что происходит в деревне?
- Девка из соседнего дома родила...
- Ну, это не интересно. Еще?
- Мужик колол дрова и ударил себе по ноге.
- А это уже веселее, - хохотнул Ретнар. - Еще?
- О, о вампирюге говорят.
Рыжеволосый лучник хитро улыбнулся.
- А можно подробнее?
- Есть на окраине города дом. Заросший, Кааном забытый. Там только кусты с розами растут, к слову. Близко к нему уже никто не подходит из-за легенд о вампире. Я в это не верил, пока сам не попался. Гулял с девчонкой молодой, захаживала сюда частенько. Она предложила ее до дома проводить, ну, думаю, перепадет мне. Согласился. А она повела меня туда. Я в вампиров не верю, ну, не верил, но все равно яйца от страха сжались. Мы уже к тому подошли. И тут вышел вампир тот. Глаза красные, сам бледный, как труп. Кинулся на меня, но я убежал. Знашь, жить захочешь и бегать научишься. Больше я туда не совался и девку ту не видел.
- Чем тебе не хорошая история? - хмыкнул Ретнар. - Приукрась ее, и балладу, если можешь, сложить можно. Денег будет - во!
- Бред это все, - махнул рукой Джохан. - Вампиров никто не видел.
- Я видел, мужик, - настаивал трактирщик.
- Я буду там, - мужчина указал пальцем на стол.
Ему не были интересны разговоры о тварях, а вот карты - самое то.
Он направился через толпу. Свободных мест рядом со столом не было, поэтому мужчине пришлось глазеть из-за голов. Больше часа Джохан изучал игроков, их стиль игры, мысленно ставил на кого-то. За это время к нему уже присоединились соратники, и теперь они все вместе следили за карточной игрой.
Больше всего Джохана поражал темноволосый тощий мужчина, с проседью в волосах и короткой бородке. Он не сутулился, в отличие от остальных, которые горбились под вечным грузом. Раз за разом он одерживал победы, одаряя противника широкой улыбкой плотно сжатых губ. Ему не везло, ведь это игра стратегии. Тут надо знать, когда блефовать, и, конечно, уметь это делать. И этот мужчина умел.
Он понимал, как нужно вести игру и мастерски это делал. Он заставлял противника преждевременно сложить карты, поднимал ставку только тогда, когда это было выгодно ему. Джохан часто играл в Лайдарне после заказов или во время. Среди гильдии бойцов города он был не самым худшим игроком, хотя азартные игры наставниками запрещались.
Противник мужчины взвыл:
- Еще немного, и я бы победил!
Мужчина лишь улыбнулся ему, пододвигая к себе мешочки с золотом.
Он оглядел собравшихся так, будто бы выбирал противника. И спустя пару секунд остановил свой взгляд на Джохане.
- Не хочешь сыграть партию?
Джохан опешил и посмотрел по сторонам.
- Он хочет, - подпихнул его Ретнар.
- Рет, - одернула его Фрея.
Джохан последовал к столу и сел.
- Но у меня нет колоды, - развел он руками.
- Можешь взять мою, - произнес мужчина. - Меня зовут Арлот.
Джохан в ответ кивнул.
- А тебя? Разве мы не должны знать противника в лицо? - он снова улыбнулся, не разжимая губ.
- Мое лицо перед тобой, - бросил Джохан.
Арлот не стал допрашивать.
Сначала Джохан начал играть неспешно, аккуратно. Первые попытки сорвались крахом, но уже через полчаса он смог окупить все свои расходы. Джохан посмотрел на карты - общая сумма его очков составляла ничтожно малую цифру - одиннадцать. Сейчас было самое время сдать карты, но он знал, что еще рано. Знал, что будет перемена.
За это время таверна опустела. На местах, где раньше сидели шахтеры и ремесленники, уселись товарищи Джохана.
- Ну что, Джохан? - спросил Ретнар, нагнувшись к товарищу. - Милостивы ли к тебе карты?
- Вполне, - соврал Джохан.
Арлот лишь едва заметно улыбнулся.
- Вот сейчас перед нами на столе лежат карты магов, королей, драконов, - проговорил Арлот, не отводя взгляда от карт. - Мы ведем свою маленькую карточкою войну, когда рядом с нами разгорается настоящая.
Джохан огляделся по сторонам, в шутку пожал плечами. Арлот хмыкнул.
- В королевстве, не тут. Как ты относишься к этому?
- Меня не интересует политика, - отрезал Джохан.
- Никогда не думал стать рыцарем? - продолжил мужчина. - Такой крепкий, наверно, и с мечом хорошо обращаешься.
- В рыцари берут детей знатного рода, - ответил Джохан. - Да и не хочется мне под огнем магов умирать.
- Нам недолго надобно воевать с магюками, - выкрикнул один из мужиков.
- Я недолго в Хитфилде, но слышал, что повстанцы одерживают больше побед, - возразил Джохан.
Мужик промолчал.
- Если бы были колоды Щит Справедливости и Повстанцы, - предположил Арлот, - кого бы ты выбрал?
Джохан не ответил. Он выложил одну карту на стол, улыбнулся, и подвинул одну фишку к себе.
- Конечно же, Щит Справедливости! - выкрикнул кто-то из зрителей.
- Да! - поддержали его другие.
- Меч Справедливости хочет мира в королевстве.
- А мне думалось, что они хотят уничтожить магов, - бросил Ретнар.
- Церковь благословляет их!
- Их направляет мудрый король Ричард!
Ретнар громко рассмеялся.
- Гнев тоже бывает полезен, - произнес Арлот. Джохан молчал.
- Каан назвал магию грехом.
- А я слышал, что он сам был магом, - серьезным тоном изрек Ретнар.
- Путаешь, - возмутился мужик. -  Это его грешный брат - Таан.
- История близнецов довольно запутанная, - сказал Арлот. - И перевранная историей. Но факт: магия была, есть и будет.
Игра надолго затянулась. Один Ретнар сидел подле мужчины, внимательно следя за ходом игры. Джохан краем глаза заметил, как тот трясся. Его и впрямь завлекла игра. В то время как разгорелась игра Арлота и Джохана, разгорелся и спор о войне.
- Маги - убийцы! - заявил шахтер.
- Потому, что они убивают на войне? - хмыкнул Джохан.
- Они, наверно, не знают, что Щит Справедливости их убивает, - добавил Ретнар. - Или то, что их вырезают за то, что они просто есть.
- Война всех нас делает убийцами, - закончил Арлот.
Шахтер, закиданный аргументами, замолчал.
К разговору подключился хозяин трактира:
- Сынок, - положил он руку на плечо Ретнара, - маги извращают природу.
- Я был солдатом, - выпалил один из оставшихся мужчин. - Я видел, какие зверства они вытворяли!
- Любая война - это разрушение и смерть, - процедил сквозь зубы Джохан.
- Я не дурак, мужик, - обратился Ретнар к трактирщику. Он махнул головой, смахивая рыжие пряди с глаз, и продолжил: - На войне зверства творят обе стороны, или я не прав?
- Церковь хочет закончить эти зверства, - не переставал гнуть свое шахтер.
- Ваша церковь силой принуждала магов к отступничеству, а тонков к принятию веры! - выдал кто-то из близ сидящих.
В то время, пока окружающие спорили, Джохан и Арлот не сводили друг с друга глаза. Их счет - один-один. Остался последний раунд, решающий. Мужчина чувствовал горячий взгляд противника на себе. Арлот сидел, хитро прищурив глаза, и, все так же не разжимая губ, улыбался. Уголок губ Джохана дрогнул в ответ.
- Неужели вам нравится, что ваши налоги идут на содержание орден? - возмутился Ретнар. - Вы горбатитесь за никчемные монеты, затем еще и отдаете дань королю. Все: пшено, молоко, картофель - идет на содержание ордена. И что они делают? Не разбираясь, сжигают всех, на кого донесут. Вот я захочу сказать, что ты, мужик, колдун, и никто не будет думать, а правда ли это. Тебя сожгут и все.
Карты Джохана не были удачными. Лишь одна добавляла ему двадцать очков, и то это была низкая цифра - тридцать три очка. Что, если ему сегодня не получится выиграть? Что, если расклад Арлота так велик, что у мужчины нет ни одного шанса выиграть?
- Неприятно, когда проигрываешь? - улыбнулся Арлот.
Джохан выложил на стол карту, которая позволяла взять ему две карты из колоды. Он выдохнул и взял карты. Если бы он мог, то пустился бы танцевать от подобного сочетания. Но вместо этого он лишь сощурил глаза, глядя на противника.
- Дай угадаю, у тебя золотой дракон? - спросил Арлот.
- И золотая чаша, - кивнул Джохан и раскрыл карты.
Зрители зашептали.
- ...Быть не может...
- ...Мухлеж...
- ...Поверить не могу...
- Он жульничал! - вскрикнул шахтер.
Он ухе поспешил схватить Джохана за руку, как Арлот остановил его.
- Золотой дождь редкая комбинация, - проговорил он, - но возможная.
Ретнар соскочил со стула, опустошил свой стакан одним глотком и загорланил:
- Джохан, славный мой братишка, ух ты ж, как легла картишка!
Рыжеволосый тут же принялся сгребать мешочки с деньгами в свою сумку.
- Пошли, друг, - хлопнул он его по плечу.  - Нам нужно еще заплатить за выпивку.
Джохан медленно поднялся со стула, не обращая внимания на презренные взгляды мужичья.
- Без обид? - спросил он, протянув руку Арлоту.
Он выдержал паузу. Затем пожал руку противнику и кивнул:
- Без обид.
Арлот быстро покинул трактир, а Джохан огляделся по сторонам. Они засиделись и даже не заметили, как уже все расползлись.
- А где остальные? - спросил он.
И в этот момент ворвался Бьорн. С ошалелым взглядом, весь растрепанный. Он подлетел к соратникам, схватил их за руки и, пытаясь что-то сказать, потащил их на улицу.
- Бьорн, братишка, что случилось? - пытался спросить Рет, на Бьорн перебивал его невнятной речью.
- Сейчас бы Дифид пригодился, - заметил Джохан. - Бьор?
- Ва-ва-ва-вампиры! - прокричал он, но тут же закрыл рот руками. - Он забрал Фрею. Мы... Мы вышли прогуляться, а они набросились. Я не знаю, куда они ушли! Туда, но там целый мир!
- Тише, - сказал Джохан, крепко сжав его плечо. - Мы найдем ее.
- Пока след свежий, может, успеем.
Дорога вывела их к дому, который описывал трактирщик. Они шли не долго. Через пару минут он уже заметил одинокий дом.  Джохан успел только увидеть кусты с красными розами и голое дерево, как остановился. Из дома доносились разговоры, горел свет. Они шмыгнули около кустов к окну и аккуратно заглянули внутрь.
Двое мужчин стояли в комнате. Один из них, оперившись на стол, смотрел на другого. Второй мерил шагом комнату. Когда он повернулся к ним лицом, соратники узнали в нем Арлота.
- Ты сдурел? - эмоционально спросил мужчина. - Я не знаю, чьей крови ты хлебнул, чтобы такой бред видеть, но это все чепуха!
- Чепуха? Боги сотворили нас, и теперь они шлют мне видения. Это, по-твоему, чепуха, брат? - отвечал ему второй. Он был выше и моложе Арлота, но черты лица у них были схожи.
- Да, потому что...
- Почему? Почему ты не веришь мне? Твоя жена и дети умерли, а тебе даровали возможность отомстить за них!
- Кому мстить? Чуме? Ты сдурел.
- Может, я и сдурел, но я все равно остаюсь верным последователем нашего Бога.
- Это заведет тебя в пучину непонимания и агрессии, - отвечал Арлот. Он смотрел на брата со злом, но с каплей надежды. - Ты желаешь перевернуть весь город, чтобы найти каких-то особенных детей. Каких-то близнецов. Думаешь, это сделает тебя великим? Это просто очередная жертва во имя Шмогара, идиот ты! Мы сейчас спорим, а он смеется тому, какой ты бестолковый. Нет, бестолковый я. И умру я раньше тебя. Ибо я отказался от жертв, а ты продолжаешь верить всему, чего тебе напоет Паук!
- Ты все равно мне не нужен, - прыснул вампир. - Я справлюсь и без тебя. Только потом, когда я стану высшим вампиром севера, не приползай слезно молить меня простить тебя и принять в стаю. Тебе там не будет места.
Джохан осмотрел комнату, чтобы найти Фрею. Тут ли она, или след был ложным? На диване в другой комнате, которую из этого окна было плохо видно, лежало какое-то тело, но Джохан не мог увидеть его лучше. Им нужно было пробраться внутрь, пока никто не видит.
Мужчина оставил товарищей, перебрался к другому окну. Да, это была она. И Фрея дышала, самое страшное позади. Осталось только пролезть внутрь и выкрасть ее. Необдуманный план, да еще и какой безрассудный.
Рет и Бьорн шепотом отговаривали его, но он их не слушал. Бесшумно пробравшись через окно, он бросился к дивану. Девушка лежала без сознания, медленно и прерывисто дыша. Джохан дотронулся до нее, потряс за плечи, но она даже не обратила внимания. Ему стоило закинуть ее на плечо и вернуться к товарищам, но послышались шаги.
Сердце замерло.
Он медленно повернул голову и выдохнул, когда увидел Арлота. Тот зажал ему рот, быстро спрятал в шкаф и, притворяясь, что ничего не произошло, продолжил ругаться с братом. Джохан наблюдал через щель, боясь даже дышать.
- Бери девку и проваливай отсюда вон! - крикнул он.
Вампир закинул Фрею на плечо, плюнул под ноги брату и ушел. Арлот стоял на месте, жестом приказывая Джохану не высовываться. Когда дверь хлопнула, он разрешил выйти.
- Меня окружают сдуревшие люди, - вздохнул он. - Вы тоже можете зайти.
Через окно перемахнули и Ретнар, и Бьорн.
- Чего вам надо? - спросил он, налив себе вина в стакан.
- Ты знаешь, куда он отправился? - перешел к делу Джохан. Он подошел к Арлоту ближе, не обращая внимания на его красные глаза. - Она важна для...
- Для тебя, понимаю, - ответил Арлот. Он помолчал, взглядом померил каждого в комнате. - Я помогу. При условии, что вы просто спасете девчонку, и не будете злить Сиена. И ни в коем случае не попытаетесь его убить.
- Но ведь он злой, - усмехнулся Рет. - Убить его было бы разумно.
- Это не ваше дело, - отрезал Арлот. - Проследи за своими  товарищами, Джохан.
Мужчина кивнул.
Арлот жестом позвал их следовать за ними. По пути он прихватил потрепанный сверток и вышел на улицу. Во дворе стоял туман, да такой густой, что нельзя было увидеть что-то дальше пары шагов.
- Его хижина находится в глубине леса, недалеко от реки. Сориентируетесь по карте, тут обозначены основные точки. Кто-нибудь умеет пользоваться картой?
- Доводилось, - сказал Бьорн.
Арлот окинул его взглядом.
- У тебя серебреный меч. Я думал, что...
- ... Что я ведьмак какой-нибудь? Нет, упаси меня Боги этой ерундой заниматься, - отмахнулся Бьорн. Как-то нервно. - Он просто красивый. И все, что я знаю о серебре - его бояться вампиры.
- А ликантропы? - спросил Арлот.
- Только когда в облике, - фыркнул Бьорн и выхватил из рук мужчины карту. - Ну, спасибо, мы пошли.
Вампир остановил Джохана, когда его товарищи уже ушли на несколько шагов.
- Ты не признаешь себе этого, но эта девушка тебе дорога. Спаси ее и береги. Я потерял свою жену, не лучшие ощущения, - он нервно хмыкнул.
- Почему нельзя убить твоего брата?
- Сиен глупый и молодой. Он запутался, я когда-то такой же был. Ему просто нужен тот, кто наставит его.
- Хорошо, что ты не сказал, что у него благие намерения.
- Нет, я был бы последним идиотом, если бы сказал такое.
Джохан улыбнулся.
- Спасибо за помощь, Арлот.
- Может, еще увидимся, Джохан.
Малборн IV 
Пахло деревом.
Малборн открыл глаза и осмотрелся. Свет проникал только через узенькие окошки, он не мог понять, где он. Мал не помнил, как оказался здесь. Помнишь лишь то, как упал с утеса. Как ударился о воду и пошел ко дну. Он еще даже видел, как вода в море становилась красной от его крови. И, кажется, эльф дошел до самого дна, задел его спиной, а дальше все померкло.
Он до сих пор чувствовал мерзкий привкус грязной воды во рту, чувствовал, как будто она все еще стоит у него в носу, в горле. И казалось, будто он был на волосок от смерти, ощущал ее дыхание, но это просто холодный ветер залетел сквозь открытое окно.
Мал попытался приподняться, но острая боль сковала его тело. Сквозь зубы он тихо выругался и создал небольшой светящийся шар в воздухе. Эльф осмотрел тело: через плечо была перевязка, совсем свежая, кто-то недавно ее поменял. На ноге точно такая же. Несколько мелкий царапин на теле, коленях, локтях были обработаны, но ничем не закрыты. Этого и не нужно. Они уже затянулись.
Эльф посмотрел на тело, которое лежало рядом с ним. Антанто скромно устроился рядом с хозяином, которого, вероятно, считал своей парой.
«Ух, ты, - подумал предатель. - Как он нашел меня?..»
Но Мал не принимал юного эльфа больше, чем просто любовника. Ему было с ним хорошо, этого Малборн не отрицал, но он и не считал его кем-то близким, значимым.
«Где я вообще?»
- Анто, - простонал эльф. Слуга тут же проснулся. У него чуткий сон.
- Да?
- Сколько я, - слова болью отдавались в груди. Там, куда попала стрела. - Сколько я спал? И... И где я?
- Четыре дня, - Антанто потер глаза. - Вы еще не восстановились... Мы... В клане долийных эльфов.
Мал вскинул брови.
- И... Как?.. Как я попал сюда?
- Я не знаю, они не говорят, - сказал мальчик, окончательно проснувшись. - Мы искали вас двое суток, а потом наткнулись на это место. Часовые сказали, что наши вас. И мы попросили их отвести. А потом они надели нам повязки на глаза!
- Зачем?
- Чтобы мы не видели, куда идем, конечно же. Особенно Нарруга и Мудаш, они ведь орки.
- И они тут? - удивился эльф, пытаясь приподняться.
Анто тут же помог ему подняться.
- Конечно же! Они беспокоятся.
Мал прищурился, поглядев на слугу.
- Отчего ты такой веселый?
- Как же! Вы очнулись. Я и не думал.... Я молился.
- Своим Богам? - спросил Мал.
- Да.
- Помоги встать, - приказал Малборн.
Но юноше не шелохнулся.
- Оглох?
- Но Вы...
- Ты мой слуга, - грозно произнес он тоном, не терпящим дальнейших споров. - Так повинуйся.
Юноша поднялся на ноги сначала сам, а затем стал поднимать хозяина. Малборн, ухватившись за слугу, поднялся на ноги. На громкие ругательства и стон пришел Нарруга. Он остановился в проходе и уставился на друга.
- Если ты решил, что бросишь вызов Каггару, то ты глупец, - произнес он, наконец.
- Я не брошу. Пойдешь ты и передашь ему, чтобы ждал меня на главной площади, - ответил Малборн. Если бы он в таком состоянии решил заявиться на территории клана, то ему не дали бы даже шанса. А если послание передаст другой орк, то вождь примет его.
- Ты не победишь его, - в дверях показался Мудаш.
- Ты что тут делаешь?
- Тебя искал. Я не отвернусь от тебя даже после этого. Твои идеи хороши, и я поддерживаю их. Но не через убийство моего отца. Не тобой.
- Я бросил ему вызов! - крикнул эльф, и схватился за рану от боли. - Это мой бой.
- Ты желаешь занять его трон? - Мудаш подошел ближе. Только сейчас Мал отметил, как он похож на своего старика. - Твой позор тебе ничего не доказал? Тебя не примут.
Мал не отвечал.
Мудаш смотрел ему прямо в глаза зло, не желая уступать. Но и эльф не отводил своего взгляда. Так они и стояли.
Дверь снова открылась, кто-то легким шагом вошел внутрь.
- Пришел в себя? - проговорила эльфка, глядя на бессильного Мала.
У нее были волосы темно-красного цвета, бледная кожа и витиеватые татуировки на лице. Одета она была просто: легкий костюмчик, какие вспоминаются при слове «разбойник». Она смотрела на эльфа большими оливковыми глазами.
- Как вы нашли меня? - спросил Мал.
- Тебя вынесло на берег, - ответила она просто. Но Малборн ждал большего. - Ты дышал, и мы решили помочь. Не зная, кто ты. Не зная, откуда. Только тогда, когда прибыли твои друзья, мы поняли, кто ты.
- И кто я?
- Meji. Эльф из преданий.
- О-о-о, - протянул Мал. - Это интересно. И что эти предания говорят? Надеюсь, что не то, что я умру в скором времени?
- Я не знаю, - честно призналась она. - Об этом надо говорить с Хранителем.
- И где мне с ним поговорить?
- Внизу. Я отведу.
Малборн поднялся на ноги, подошел сначала к ней, посмотрел ей в оливковые глаза. Затем, хромая, пошел к двери. Открыл ее и замер.
Он никогда не видел долин. Место, скрытое в глубине леса. Сверху куполом его закрывали кроны деревьев. Домики были исключительно на стволах деревьев, в самих стволах и рядом с ними. Сам он стоял высоко на небольшом крыльце и смотрел на все с высока. Внизу копошились другие эльфы. По левую руку тренировались лучники, по правую - загон для животных.
Дух захватывало.
Малборн развернулся к крутой лестнице и, опираясь на ствол дерева, стал спускаться. Девушка отвела его в нужное место.
Дупло дуба было размером с большую комнату. Освещал его лишь шарик света, парящий в воздухе. На полу, в самом центре комнаты, на подогнутых ногах, сидел эльф. Высокий взрослый эльф. Он ничем не отличался от остальных. Все те же большие глаза, татуировки. Казалось, они любили покрывать свое тело рисунками больше, чем орки.
Он был очень худощав. Его темные волосы ниспадали на спину и плечи. Одет был просто: в тонкую жилетку и, как многие другие долийцы, в высокие сапоги с застежками. Он курил какую-то длинную трубку, и вся комната была заполнена туманом. Он жестом подозвал Мала пройти.
Эльф глянул на эльфку, стоящую возле него, и та кивнула. И тут же покинула комнату, оставив их наедине.
Малборн прошел, сел так же, как Хранитель, и принял от него трубку. Сделал вдох, следуя примеру сородича, и закашлял.
- Приветствую, Meji.
- Откуда вы меня знаете? - бесцеремонно спросил Малборн.
- Я не могу ответить на твой вопрос без длительной предыстории, - сказал эльф, сделал затяжку, выдохнул Малу прямо в лицо.
- Тогда я слушаю, - сказал предатель, отмахивая от себя дым.
Эльф передал ему трубку, и Мал сделал еще один вдох - на этот раз меньше. Выдохнул. Во рту остался сладкий привкус ягод.
- Наша философия отличается от эльфской, - начал Хранитель. - В то время, когда наши «старшие» сородичи верят в Пантеон, мы верим в их отца.
- Но их отец - Пустота, - усмехнулся Мал.
- Кури и не перебивай, Meji, - попросил эльф и продолжил. - По нашей философии после смерти эльф, и все сущее, не попадает в залы Каана, в загробный мир Шмогара, не вселяется в камень или не воссоединяется с духами. Дух существа уходит к Пустоте, в Пустоту. Ты знаешь, что Мора - Пустота, если угодно - был отцом ваших Богов.
«Это не мои Боги» - подумал Мал, сделал затяжку и продолжил слушать.
- Когда Боги низвергли его,  то разделили его душу в семь артефактов. Один такой у нас есть. Я не покажу тебе его, мало, кто достоин такой чести из нашего клана, а ты, не обижайся, чужак. Золотое зеркало Ланэль. Но эти артефакты не работали бы, не будь там части духа Моры. Ты знаешь, чем служит зеркало? - Мал покачал головой. - Оно показывает прошлое, настоящие и будущее. Люди боятся видеть будущее, хотя так стремятся узнать его. Они перевирают прошлое, чтобы так было выгодно им. Я до последнего надеялся, что эльфы не такие. Но наши «старшие» собраться - точно такие же, хоть и прикрываются целомудрием. Но мы - не такие. Никогда такими не были. Мы не хотим видеть будущего, но видим его. Наши аwоn ojur видят прошлое, настоящие и будущее так, как оно есть. И это потому, что так хочет Мора.
- Звучит не разумно, - выдал Мал, выдохнув дым. - Но я слушаю дальше.
- Но знаешь в чем порок этого? Будущее - не река, течение которой невозможно изменить. Будущее - это пустота, это ничего. И только наши слова и действия в настоящем - что становится прошлым - рисует это будущее.
- Тогда ваши слова...
- Не перебивай. Переходим, непосредственно, к тебе. Мы видели, что должно произойти, чтобы ты пришел сюда. И что будет после того, как ты придешь. Твое имя Meji не переводится на ваш язык, но что-то близкое со словом... «двойственный». Когда мы увидели орков, пришедших за тобой, мы точно убедились, что это ты.
- А что за предания?
- Не обольщайся, - эльф забрал трубку, сделал несколько затяжек, томя Малборна ожиданием. - Но ты не главный герой этого предания. Вас трое: дракон, не орк и демон во плоти. И появление всех вас приведет к страшному. К открытию врат.
- Появление? То есть, те двое еще не родились?
- Можно сказать, и так.
- Тогда пока можно ни о чем не беспокоиться, - облегченно сказал Малборн.
- Они уже есть, но их еще нет, - проговорил Хранитель. - Как и тебя. Когда ты вернешь имя своему народу, тогда закончится твоя часть пророчества.
- Верну имя? - переспросил эльф. Это могло значить, что он дойдет до своей цели.
- Я советую тебе не поднимать шума, не поддаваться агрессии. Не усугубляй ситуацию, Meji. Больше я не могу тебе рассказать. Ступай.
- Как? Это все? Это значит, что я не умру? Или я умру за это имя?
- Все мы когда-нибудь умрем, - сказал Хранитель, - и ты тоже.
Дверь в комнату открылась. На пороге стояла та эльфка. Она ждала, когда эльф покинет комнату. И Мал, поднявшись на ноги, оставил Хранителя в густом сладком тумане.
Их накормили, еще раз перевязали раны Малу. Он не знал, что за листья прикладывали к нему, но они помогали. Вместо раны на ноге остался угодливый шрам, а вот дыра в плече зарастала медленнее. Однако это все лучше, чем он бы оставил эти раны на самотек.
Мудаш не сводил глаз с эльфа. Нарруга не сводил глаз с эльфа. Антанто не сводил глаз с эльфа.
- Что? - наконец, не вытерпел Малборн.
- О чем ты говорил с этим... Хранителем? - спросил Мудаш.
- О многом. О философии долийцев, в основном, - сказал он, проглотил пищу и посмотрел на орка. - Ничего интересного.
- А что значит то слово, которым они тебя называют?
- Что-то между орком и эльфов.
Мудаш кивнул.
- Я завтра ухожу в поселение, - сказал Нарруга. - Так что передать Каггару?
Малборн посмотрел на сына вождя.
- Его место принадлежит мне, - сказал Мудаш. - Это не оспаривается.
Мал не хотел соглашаться. Но орк этого так просто не оставит. И предатель знал, как перехитрить друга. И все же придется заплатить высокую цену.
- Ладно, - согласился Малборн. - Просто сделай меня своим советником, хорошо?
Орк рассмеялся.
- Конечно.
Мудаш опустил глаза к еде, и Малборн посмотрел на Нарругу. Тот кивнул ему, говоря «Так что?». Мал покачал головой. И Нарруга понял, что говорил его друг. «Биться буду я».
Хэммингс III 
Прошла неделя с приезда герцогини. Сказать, что Хэммингс злился на отца - ничего не сказать. Для него было бы большой честью поехать  на переговоры, на которых будет решаться судьба королевства и, может быть, будет предотвращена война. Но в качестве советника или просто в роли принца, но никак не будущий рекрут ордена Щита Справедливости.
С раннего детства мать прививала Хэммингсу уважение ко всему, что его окружает. Он не испытывал ненависти или неприязни к магам, к нелюдям, к зверолюдам. Даже в мире, где женщин не ставили ни во что, Хэммо старался общаться с ними, как с равными. Не всегда удавалось, сказывалось воспитание в компании Ричарда и Ромула, но он хотя бы шел к этому.
И теперь отец приказывал ему забыть обо всем, что в нем воспитывали на протяжении семнадцати лет. Он считал сына слабохарактерным, Хэммингсу не приходилось додумывать, стоило подслушать разговор короля с их гостьей, герцогиней Фенисой. И больше всего злило то, что он обсуждал это с незнакомой женщиной.
Он еще и Дона казнил. Мысли о друге заставляли его грустить каждую ночь, прежде чем уснуть. Принц спал мало, просыпался опухший от слез. К нему приставили нового слугу, он был неплох, но не то, что тот рыжий малой. Одна отрада была - Мелисса. Она стала служанкой у принцессы Рейс, однако не нравилась сестре юноши.
Все это втаптывало уважение к королю в грязь. Принц никогда не мыслил однобоко: видел и плюсы, и минусы отца. Ричард - не плохой человек. Власть и страх сделали его такими. Но теперь Хэммингсу не хотелось даже искать положительные черты в характере короля. Ненависть разгоралась в нем каждый раз, как он видел отца.
Одно удивляло Хэммингса: приезд эльфов. И даже об этом принц узнал лишь из разговора с матерью во время занятий. Ведь та не всегда могла утаить от сына какую-то информацию. Тем более, такую хорошую.
Но в бессонную ночь, одну из множества других, Хэммингс стал обдумывать происходящее. Все шло на лад, думал он, семья начала вместе проводить время за обеденным столом. Юноша даже замечал пару раз, как Ричард и Азура прогуливались вместе вечерами. «Я лишь провожал твою мать до покоев» - произнес король холодно, но Хэммингс знал, что не все просто так.
И затем все резко рухнуло. То, что выстраивалось постепенно, камушек за камушком, медленно, на протяжении стольких лет. Хэммо сопоставлял приезд герцогини, приказ короля о будущем сына, то, как Ричард ударил жену. И то, что все последнее время король проводил в компании герцогини.
И теперь он медленно пробирался по коридорам темной фигурой, да так, чтобы его никто не увидел. Он желал проникнуть в комнату герцогини. Но неужели он, принц, выросший в этой крепости, войдет в покои через дверь? Ведь он знал, что недалеко с комнатой есть ход в туннели, один из которых ведёт в комнату гостьи.
Хэммингс выглянул из-за угла, как увидел, что герцогиня покидает покои. Она заметила принца, и юноша, надеясь, что она не обратит на него внимания, спрятался за угол.
- Принц Хэммингс? - раздался ее громкий, с наигранной долей доброты, голос. - Что вы делаете?
- Мы в прятки играем с Лукасом, - выпалил принц первое, что пришло ему в голову.
- Замок такой большой, - изумилась Фениса, - неужели вы ищите друг друга в нем?
- Только на этом этаже, - ответил Хэммо, выйдя из-за угла.
Женщина улыбнулась.
- Хорошей игры, - она прошла мимо принца, не преставая широко улыбаться. - И доброго Вам утра.
- И Вам, миледи, - выдавил из себя принц.
Дождавшись, когда она завернет за угол, Хэммингс проскользнул в тайный ход. Руками он уперся в заднюю стенку шкафа, аккуратно ее отодвинул и сквозь надушенные духами герцогини платья попал в комнату.
На первый взгляд ничего, кроме дорогих платьев и украшений в комнате гостью не было. Но принца привлекла шкатулка, стоящая на столе. Она не была закрыта, поэтому, аккуратно приподняв крышку, кареглазый увидел хрустальный шар. Мать рассказывала, что колдуньи в Риверклере часто используют такие, чтобы смотреть в прошлое, будущее и наблюдать за настоящим, но сам он никогда такие не видел.
«Неужели она колдует?..» - подумал принц, прикасаясь рукой к шару.
Внутри него заклубился дым, и сердце принца застучалось быстрее. Ему хотелось убрать руку, но он не смог, когда увидел сквозь серый цвет черты прорисовывающих силуэтов.
По сравнению с Хэммингсом фигура возвышалась над ним и оставшимся живым человеком статуей, высеченной из самой скалы.
- Скажи мне, почему ты живешь? - промолвила она голосом тихим, но грозным.
Хэммо достал кинжал, вонзил его в сердце тот, что стоял возле него, и без страха ответил:
- Спроси того, чья кровь сейчас на моих руках.
Фигура улыбнулась. Широко, но ее улыбка холодила кровь еще больше.
- Я жив потому, что другой мертв, - добавил он. - Потому, что есть на то моя воля. И я жив, пока с этого клинка капает не моя кровь.
Фигура промолчала. Она глядела на него, склонив голову вбок. Изучала. И он чувствовал, как ее холодный взгляд скользит по его рукам, к кинжалу. Она не торопливо кивнула. И врата за ее спиной разгорелись огнем.
Хэммо отстранил руку. От увиденного  его кровь словно вскипела, а в голове забушевал пожар. Он видел себя, но одновременно казалось, что другого человека. Не юношу, мужчину. Картину в шаре заволок серый дым, а через мгновение и он растаял. Принц глядел в пустой шар, который в перевернутом виде отражал комнату. И лишь за пару секунд до катастрофы он услышал приближающиеся к двери шаги.
Юноша в панике заводил глазами по комнате. И не придумал ничего лучше, чем спрятаться в шкаф, откуда и пришел. Но стоило ему закрыть дверцы, как две пары ног вошли в покои. Принц затаил дыхание и робко поглядел в щель.
Подле гостьи шел гном. Ее советник.
- Все идет по моему плану, - сказала женщина, заперев дверь.
- С королем все решено? - спросил гном.
- Да, он верит мне, и я могу сеять любую смуту в его разум. Что до королевы... Когда Ричард полностью подчинится мне, то он избавиться от нее.
- Что с его детьми?
- От среднего избавился сам король: отправил его в орден. Когда придет война, он будет сражаться за орден, и, скорее всего, там и умрет.
Сердце сжалось. Они говорили о нем. Принц напрягся, тихо вздохнул и снова задержал дыхание.
- Остальных просто... убьем. Кроме Долана, он еще нужен.
Хэммингс, забыв об аккуратности, быстро проскочил по туннелю в коридор. Может быть, они слышали  его. Принц летел по полупустым коридорам крепости, не оборачиваясь на прохожих придворных, которые желали ему доброго утра. Он еле сдерживал слезы.
Вломился в свою комнату, громко хлопнул дверью. Первое, что попало под разгоряченную руку принца - ваза с фруктами. И она первая полетела в стену. Все, что могло разбиться или сломаться - летело через всю комнату. Злой и расстроенный, Хэммингс перевернул письменный столик, пнул стул. И кулаком ударил по зеркалу. То треснуло, окрасившись кровью принца. Юноша не чувствовал этой боли, ведь другая раздирала его изнутри.
- Ненавижу.
А в голове всплывали силуэты фигуры, повзрослевшего Хэммингса и окровавленного кинжала. И в ту горячую минуту юноша надеялся, что это кровь герцогини. Или короля.
Хэммингс сидел за столом, стараясь всеми силами скрывать перевязанную руку. Было несложно, ведь аппетита у него не было. Присутствие  на ужине было обязательным для принца, хотя сегодня ему вовсе не хотелось идти в это место. Он знал, что увидит герцогиню.
Но гостьи за ужином не было.
Исподлобья юноша рассматривал всех, кто сидел напротив него. Мать и отец рядом, но не разговаривали. Между детьми тоже было напряжение. Кажется, все понимали, что происходит.
Ромул недовольно ковырял еду вилкой и лишь два раза положил кусочек мяса на язык. Он больше пил. Но Хэммингс не мог долго смотреть на старшего брата, уж слишком он похож на молодого короля.
Тогда юноша перевел взгляд на Рейс. Принцесса вела себя достойно, как леди. Каждый раз, когда ее что-то печалило, или она болела, или была расстроена, за столом она не показывала этого. Иногда принц даже завидовал тому, как она могла скрывать свою вторую жизнь. Ведь он всю свою жизнь был открыт и доступен, как книга. Его легко прочитать, легко раскусить. Наверно, его способность таить  секреты покрывает неспособность скрывать чувства.
Долан как всегда самодовольно улыбался. И даже как-то странно переглядывался с герцогиней. Он ел, пил, как будто ничего и не случалось. Но, если подумать, о чем ему беспокоиться? Ричард не его отец, Азура не его мать. Хэммо, бывало, сомневался, любит ли Долан этих людей и это место.
Лукас скакал на стуле, выпрашивал десерт. И успокоился только тогда, когда отец обратил на него внимание и велел слугам подать десерт его младшему сыну. И такого никогда в жизни Хэммо не было. Ричард любил Лукаса так, как никогда не любил юношу. Может, потому, что тот родился как раз в тот год, как умер первенец короля?
Ромул выглядел так, как будто вот-вот взорвется. И когда в очередной раз Ричард потянулся к уху герцогини, кронпринц не выдержал.
- Может, хватит? - он поднялся со своего места. От удара кулаков об стол задребезжала посуда. - Только все пошло на лад, как приехала герцогиня, и ты будто не замечаешь нас!
- Ромул, - произнес Ричард холодно.
- Что? - еще больше вспылил принц. Он поджал губы, подбородок дрожал от злости. - Неужели ты не понимаешь, что твоей жене может быть обидно?..
- Не стоит, Ромул, - тихо произнесла Азура.
Ромул поднял руку, веля ей не встревать.
- А о детях ты подумал? Ладно я, ладно Долан, он вообще тебе не сын. Но Хэммо, Рейси, Лукас? Ты думаешь, им приятно смотреть на то, как ссорятся родители? Как отец изменяет матери с другой?
- Довольно, - ударил кулаком по столу король.
Ромул прожигал Ричарда взглядом. А мужчина смотрел на своего сына холодных равнодушным взглядом, хмуро сведя брови. Кронпринц хмыкнул и вышел из-за стола.
- Сядь на свое место, - приказал король.
- Я наелся, - отрезал Ромул. - Сыт по горло этим дерьмом.
Хэммингс незамедлительно последовал примеру старшего брата и ушел из обеденного зала, так и не притронувшись к еде.
Уже две недели Хэммингс не видел, чтобы Мелисса колдовала. И даже сейчас, когда она могла залечить его раны на кулаке магией,  девушка предпочла воспользоваться простыми средствами. Телос, придворный лекарь, был приветлив всем, и частенько в детстве обрабатывал содранные коленки принца после очередного падения. И сейчас он позволил юноше и девушке заняться перевязкой.
Хэммингс мало что скрывал от Мелиссы, и каждый вечер рассказывал, как прошел день и что его беспокоило. Но сейчас он хмуро молчал, отводя взгляд каждый раз, как встречался с ее синими глазами. Ему не хотелось говорить ни о видении в шаре, не об измене отца, ни тем более, о возможном возвращении первенца короля.
- И на что же ты так рассердился, что ударил по зеркалу? - с робкой улыбкой произнесла Мелисса.
- Не хочу об этом говорить, - буркнул принц.
- Как пожелаешь.
Девушка не настаивала. Понимала, что она лишь служанка. И то, что она может говорить с ним, что  сейчас перевязывает его руку - уже великая честь.
Но ведь принцу хотелось рассказать ей все. Поделиться и, может быть, получить совет, как в случае с вестью о посвящении в рыцари ордена. Но то, что сейчас таилось в его душе - не должно было выйти за пределы его разума. Он знал, что его ждут большие проблемы, если отец узнает, что он проник в покои гостьи, что видел то, что нельзя было видеть.
Мелисса бережно перевязала руку, и в конце, когда завязала концы бинта бантиком, поцеловала его прямо в замотанные костяшки.
Румянец на щеках юноши заставил ее улыбнуться. И Хэммингс улыбнулся в ответ.
Ему нравилось проводить время с Мелиссой. Ему нравилось, когда девушка прикасалась к нему. Нравилось, когда она улыбалась ему. Да и не ему. Просто Хэммо нравилось смотреть на то, как она счастлива. Ведь в эти моменты Мелисса похожа на такое ясное солнце, которого так давно не хватает в жизни принца.
За последнее время его небо затянуло грозовыми свинцовыми тучами. И только она могла очистить его. Одним своим присутствием, одним своим добрым словом. Пусть и на минуту или пару часов. Главное, что на темном небе появляются лучи солнца.
- Твоя мама сказала, что ты беспокоишься обо мне, - проговорила девушка, играючи убирая выбившуюся прядь волос юноши с лица.
- Ты говорила с моей мамой? - изумился принц.
- Да, - кивнула она. И только через пару секунд молчания добавила: - Я тоже беспокоюсь о тебе.
Джохан V 
Путь привел их к хижине в лесу, не путевой, полуразваленной, заросшей мхом. Вокруг не было ничего живого, ни души. Она стояла посреди болот, деревьев. Но даже мух не было рядом. От дома несло смертью за несколько метров. И было боязно даже подходить к нему.
Они укрылись за высоким камнем и, чуть выглядывая оттуда, осматривали возможные входы. Был всего один - главный. Окна были забиты, через них не пробраться. Но хижина выглядела мертвой, будто там никого никогда и не было. Может, они ошиблись? Может, не так прочитали карту?
- Рет, приготовь лук и сядь так, чтобы тебе было удобно прикрыть нам спину, - сказал Джохан. - Бьорн, пойдешь со мной.
- Вам повезло, что у меня есть серебреные наконечники, - самодовольно протянул Ретнар.
- Моя любовь к Фрее безгранична, - простонал Бьорн. - Надеюсь, мы не умрем.
- Лучше умереть, чем стать вампиром, нет? - спросил Рет.
- Нет, - буркнул мужчина.
- Ну, пошли, - скомандовал Джохан и они двинулись в путь.
Стараясь ступать как можно мягче на мокрую траву, они шаг за шагом пробирались к домику. Бьорн держал наготове меч и уже был готов ослушаться Арлота и набросится на вампира в первую подвернувшеюся возможность.
Джохан держал в руках кинжал, который снял с пояса Ретнара. Время от времени поворачиваясь на рыжеволосого лучника, он видел, как тот внимательно следит за домом. И, заметив взволнованный взгляд товарища, Ретнар в последнею их встречу взглядами, поднял палец вверх.
Они вошли в хижину. Пол скрипел, что Джохан неловко жмурился.
- Слишком тихо тут, - прошептал Бьорн. - Знаешь, если бы тут была Фрея или вампир, то было бы поживее. Тут никого.
- Погоди, - сказал Джохан, подняв руку вверх. Он что-то слышал. - Идем.
Хижина была небольшой, и спрятаться тут действительно было негде. Но мужчина заметил крышку погреба на полу, откуда и шли звуки. Он приподнял крышку, вниз вела лестница. И настолько высокая, что это нельзя было назвать пустым погребом. Снизу шло эхо: помещение большое и пустое.
Они спустились, никого не было. Их никто не ждал.
Джохан вспомнил, как впервые в жизни пробирался в дом. Он уже не помнил, чье имение это было. Но тогда было весело. Да, вспоминать, как они, совсем юные, думали, что им все не почем. А потом их гнали собаками через весь город.
Но сейчас было совсем другое. Даже если тут один вампир, то им не сделать ног. А если несколько?... Но отступать было поздно.
- Ты что-то сказал? - спросил Джохан. Ему показалось, будто бы Бьорн говорил.
- Да, говорю, не нравится мне все это.
Из-за боев и постоянных ударов по голове и ушам Джохан уже несколько лет нормально не слышал. Он не жаловался, когда говорили громко или обычно, но когда шептались. Ему оставалось только читать по губам или переспрашивать.
- Мне тоже.
Они двинулись по коридору, плохо освещенному факелами. Кто бы то не был, он устроился тут хорошо.
Товарищи выглянули из-за угла. Они были достаточно близко, чтобы Джохан мог увидеть и услышать, о чем говорят собравшиеся.
- Я пойду за тобой, - сказал один. - Но это уже через чур. Почему мы не можем и дальше отправлять эту девчонку или - вот, ты новую притащил - чтобы искали этих близнецов?
- Потому что это бесполезно. Сколько она уже ищет их? И никакого результата. Я устал! - голос принадлежал Сиану.
- Ты не можешь всерьез говорить, чтобы бабы делали такую работу, - усмехнулся другой. - Мы должны сделать это сами. Если ты хочешь величия, то ты должен творить большие дела, а не сваливать все... на баб.
- Он прав, - поддержал его третий.
«Да сколько их там?»
Джохан выглянул больше. И за пару секунд успел насчитать как минимум семь вампиров. Пока их никто не заметил, это хорошо.
- А остальные? Что вы молчите? - спросил Сиан. - Вы хотите свергнуть Богов, но при этом боитесь перевернуть город? Это лишь небольшая разминка на пути к великому! Мы будем в центре мира. Мы будем править этим жалким миром вместе с нашим Богом. И тогда Шмогар дарует нам все, чего мы желаем. А главное!.. Вечное затмение. Чтобы мы не боялись ходить днем, чтобы мы не страдали от этого.
- Да! - поддержали его другие.
- И никакого серебра! - закричал кто-то, и некоторые подхватили его своим гоготанием.
Джохан сделал шаг назад и схватил Бьорна за руку, который был весь белый, словно снег.
- Мне сложно тебя об этом просить, но...
- Я знаю, что ты предложишь. Я не согласен, - махнул он руками.
- Выслушай. Тебе нужно отвлечь их, увести отсюда. А я пока заберу Фрею и мы вместе уйдем отсюда. Ретнар прикроет тебя. Выведи их на солнце.
- Твой план глупый и не продуманный, Снежок, - буркнул Бьорн.
Джохан снял с его пояса серебреный меч, а свой кинжал подставил к его ладони.
- Ээ, что ты делаешь? Парень?
Джохан надавил, и из ладони Бьорна прыснула кровь.
«Извини» - мысленно произнес он.
- Ты южный выродок! - рявкнул Бьорн. Но он не в серьез злился на джохана, мужчина знал это.
- Пахнет кровью! - спохватился один из вампиров. - Кто-то пришел. Глупыш.
Джохан спрятался в темный угол, а Бьорн рванул со всех ног на лестницу. Вампиры не заметили его, когда пробегали мимо. Запах крови Бьорна был очень силен.
В комнате остался один ли Сиен, который был несколько разозлен глупым поступком его подопечных.
- Именно поэтому я хотел в свои ряды моего брата, - говорил он. - Он бы не повелся на эту чепуху. А эти... никчемные. Зато вспыльчивые, не так ли? Перебороть их сомнение, вселить в них пустую надежду и они готовы. Как только я получу благословление Шмогара, сразу же избавлюсь от этих идиотов.
С кем он говорил? Неужто с Фреей.
Джохан знал, что ему придется сразиться с Сиеном. Это главная безрассудная часть его плана из всех безрассудный частей. Он вышел из-за угла, медленно ступая по полу. Вампир не оборачивался на него. Но Джохан знал: Сиен почувствовал его.
- Так-так-так, - проговорил он, поворачиваясь на пятке. - К нам пришел сам Лорданилас Бром Афир, Последний Повелитель Драконов. Чем обязан такой честью?.. Выродку Божественных кровей.
«Чего?»
- Нам не придется драться, если ты просто отпустишь девчонку, - сказал Джохан, стараясь выглядеть максимально убедительно.
Он поглядел на Фрею. Она была растрепанная, но вполне живая и, кажется, даже не тронутая. Чего нельзя сказать о второй девушке, которая сидела рядом с ней. Мешки под глазами, ссадины на фарфоровой коже, которую покрывало лишь тонкое платье.
- Многого хочешь. Положи меч, поговорим.
- Многого хочешь, - ответил Джохан.
Вампир улыбнулся.
- Ты был бы хорошим пополнением в моих рядах.
- Чтобы предать меня потом так же, как хочешь предать своих последователей?
- Нет, ты другой. В тебе течет кровь Арзамаса, брата Шмогара. Мы могли бы стать хорошим тандемом.
- Но в тебе не течет кровь Шмогара, - отвечал Джохан, совершенно не понимая, что говорит сам и что говорит Сиен.
- Я бы даровал тебе величие...
- Мне не нужно величие, - сказал Джохан. - Мы будем драться или как?
- Как пожелаешь, - кивнул Сиен, скинул с себя плащ и достал короткий меч.
 Джохан вздохнул и бросился вперед, и за полминуты понял, что Сиен - опасный противник. Он лишь успевал отражать его удары, которыми вампир, словно градом, осыпал бойца. Мужчина отступил на шаг, выждал, когда противник нанесет удар и просчитал его предсказуемый удар. Он увернулся и ногой ударил мужчину в живот.
- Хорошо двигаешься, - заметил вампир, но тут же бросился в новую атаку.
Закрутив «мельницу», Джохан бросился на мужчину. Тот, мастерски отбиваясь, ухитрился ударить противника ногой в грудь и отбросить Джохана назад. Боец упал на спину, ударился головой о пол. Перед глазами все пошло кругом, в ушах опять звенело.
Он едва успел перекатиться вбок, когда меч вошел в притоптанную почву. Умудрившись сбить с ног противника, он повалил Сиена на землю - теперь они оба лежали. Почти одновременно подскочив на ноги, они приняли оборонительные стойки и стали выжидать, кто же нападет первым.
Джохан пытался пересмотреть свою тактику, найти уязвимое место, но даже если он попытается коснуться серебром кожи вампира, тот отобьет его атаку. Вампир же выхаживал, скалясь, обнажая клыки, пытаясь напугать противника. Но он и так был напуган.
Сиен бросился вперед, так быстро, что Джохан не успел отступить и на шаг. Лезвие меча проскользило по правому плечу. Оружие выпало из неожиданно ослабевших пальцев. Мужчина хотел закричать, но вместо этого лишь тихо прорычал. Схватившись за руку, Джохан не переставал наблюдать.
- Сдавайся, Лорданилас, - крикнул ему вампир.. - Я пощажу тебя, если ты примешь мое предложение.
Он учился сражаться с оружием в обоях руках, и от этих тренировок остались знания о том, как махать оружием в левой руке. Но привычки рабочей руки сложно было воспроизвести за считанные секунды. С левой рукой у него не было шансов победить.
- Ты проиграл. Я победил. Ты ничтожен, слаб, предсказуем. Ты не можешь быть сыном дракона, не можешь быть человеком из пророчества.
- Так добей меня, ну, чего ты ждешь, - крикнул ему Джохан. Эти слова ранили его. Ему хотелось сдаться, но он не примет поражения, пока его сердце будет биться.
- Я закончу бой, когда захочу, - рассмеялся вампир. - Я хотел рассказать тебе о твоих родителях, о твоей судьбе. Знаешь, думаю, все ошибались в тебе. И твоя дама ошиблась в тебе. И я ошибся. Ты не достоин своего отца. Не ты Повелитель Драконов.
То, как он произнес последние слова, заставило Джохана закричать.
- Не тебе это решать.
- Увидим.
Вампир бросился на светловолосого и все, что оставалось выставить руку на встречу Сиену, как глупая инстринктиваня самозащита. Ветер прошуршал около его уха, и кто-то сбил Сиена с ног. Джохан открыл глаза и увидел Арлота, вцепившегося в горло брата.
- Спасай девчонку и убирайся! - приказал он.
Джохан кинулся к Фрее, перерезал веревки, которыми были связаны ее руки и уже хотел броситься бежать, как посмотрел и на вторую девушку. Он старался не помогать незнакомым после неловкого и неприятного случая, но сейчас не мог оставить ее тут. Мужчина помог ей подняться и когда они уходили, Арлот остановил ее.
Они с братом сцепились в смертельной хватке, и Сиен даже внимания не обратил на то, что его пленные уходят.
- Ралина! - позвал Арлот. - Ты знаешь, что нужно делать?
Девушка молча кивнула.
- Уходите.
Они убежали, еле перебирая ногами. Джохан помог девушкам взобраться по лестнице, затем залез сам. Ралина закрыла крышку погреба, положила на нее руку и оставила под ладонью какую-то печать.
Они бежали далеко, Ретнар уже заметил их. И когда они остановились, девушка взмахнула руками и дом, и земля под домом провалилась. Сердце Джохана сжалось от мысли, что она похоронила и Арлота, и Сиена заживо под землей. Но именно Арлот попросил ее об этом.
- Я надеюсь, что все получилось, - прозвучал голос Бьорна из-за камня. - А то я чуть штаны не уделал пока бегал от этих кровопийц. Благо Рет был тут, благо у него были серебреные наконечники, - его голос тихо надрывался.
Фрея бросилась к Бьорну, провела ему по лицу, поцеловала в лоб. Джохан оперся на камень, смахнул пот со лба и тяжело протяжно вздохнул.
Нежное прикосновение к его плечу заставило его выйти из бессознательного состояния.
- Ты пришел за мной, - сказала она.
- Любой бы так сделал, - проговорил Джохан. - Не превращай это в трагедию.
- Не буду, - вскинула брови девушка, привстала на носки и поцеловала мужчину в щеку. - Мне не до этого. Мои планы рушатся, мы не успеем приехать к назначенному времени туда, куда нужно.
- Куда мы, кстати, едем? - спросил он.
- В окрестности Хаалмата, - наконец ответила Фрея.
И она ушла к Бьорну и Рету. Джохан остался наединие с Ралиной, девушкой, только имя которой он знал.
- Спасибо, - сказала она. - Я бы, конечно, и без тебя справилась, но все равно спасибо.
Джохан хмыкнул.
- Ты не против, если я пока побуду в вашей компании? Совсем не долго.
- Конечно, - пожал плечами мужчина. - Но я бы спросил и у остальных.
- Они не против, - улыбнулась девушка. На ее забитом и испуганном ранее лице было сложно представить улыбку, а когда она улыбнулась, Джохан не смог сдержать и своей. - Пойдем? Твоей девушке не нравится, когда ломаются ее планы.
- Она не моя девушка, - хмыкнул Джохан и пошел вслед за друзьями, зажимая рану на плече.
Гарон V 
Гарон, отряхиваясь от снега, вошел в книжную лавку. Пахло книгами и пылью. Он не стал раздеваться, не думал, что задержится надолго. Достав еще раз из кармана записку, чтобы не перепутать кодовое слово, он подошел к торговцу. Его молодой помощник шнырял от стеллажа к стеллажу, таскал книги и заполнял какие-то отчеты.
- Мне сказали, что для меня тут есть книга, - сказал Гарон. - Кодовое слово... Фиалка.
- О, вы пришли! - взмахнул руками торговец. - Мне сказали, что вы придете раньше. Но вы человек состоятельный, у вас, должно быть, нет свободного времени. А ну, мелкий, принеси книгу!
- А почему фиалка, позвольте спросить? - спросил рыцарь.
- Честно, понятия не имею, - пожал плечами он. - Книга оплачена, ее доставка тоже. Все прошло через банк, могу показать расписки, если угодно.
«Через чей же банк?..»
- Да, я был бы рад увидеть их.
Мужчина нырнул под стол, достал большую книгу учета и вынул оттуда пергамент.
«Банк Геральдина Андуэра... Так и знал, не государственное дело»
Тем временем молодой помощник уже принес книгу. Тяжелая, в дорогом переплете, без каких-либо надписей на обложке.
- Благодарю, - сказал он, убрал книгу под шубу и покинул лавку.
Гарон заперся в комнате и открыл книгу. Тут же комнату наполнил запах нового пергамента, какой Гарон не чувствовал уже давно. На титульной странице рукописными рунами было выведено «История дома Эленстоунов. Не официальное издание». Гарон поежился, не хотелось ему читать о своих предках. А когда он открыл первую страницу, когда увидел портреты с изображением правителей, то вовсе отодвинул книгу.
Портреты, которые раньше висели в залах и коридорах давно сняли. И теперь Гарон не чувствовал их тяжелого взгляда на себе, которые словно говорили ему «Предатель». И теперь снова весь его род, начиная от основателя дома, смотрел на него. Он перелистывал страницы и остановился на последнем портрете. Это он. Репродукция его первого и последнего портрета, который рисовали перед его уездом. Тут ему около двенадцати лет.
Ему казалось, что на этом книга должна закончится. Ведь после него и пал дом Эленстоунов, но было еще несколько страниц. На следующей же большими рунами написано: «Далее написаны лишь мои мысли, а не подтвержденные факты». И вложена записка.
«Как думаешь,  Эндал Дан III действительно умер? Не кажется ли тебе странным, что великое пророчество смогла разрушить хворь?»
И Гарон принялся читать. Текст был легкий, читался быстро. Но мало что откладывалось в голове, поэтому мужчине приходилось на несколько раз перечитывать одни и те же строчки. Он не понимал ничего. Автор писал, что Эндал умер от хвори. Как и везде. Он писал о нем мало, ведь тот был Даном.
Потом внимание рыцаря привлекли строчки о младших детях Эленстоунов. Гарон всегда думал, что они были убиты эльфами Ликориса во время битвы при Хаалмате. Прямо в этом замке, в этих стенах. Но автор строил другие предположения.
«Всем известно, что у Снорре Эленстоуна было пятеро детей. Судьба трех из них нам известна: Гарон стал рыцарем под знаменами Данов, Лайви умерла при родах, а малыш Никон зверски убит эльфами. А как же еще двое? Илайн и Донник Эленстоуны. Дети, чья судьба неизвестна никому. Но правда ли это? Вдруг, кто-то знает, что случилось с ними? И знают ли они друг о друге?..»
И дальше теории о них. Гарон не хотел забивать этим голову. Ричард говорил, что Ликорис убил и их. Зачем думать о пустых надеждах? Тем более, если они даже живы, Гарон не найдет их. И они не будут рады встречи с ним.
У него были другие проблемы. Он думал об Ильдирихе, о договоре с ним, о том видении, что он показал ему. Ему нужно было поговорить с Ричем как можно скорее. Тот тоже желал поговорить с ним. Они уединились в зале малого совета. Гарон зашторил окна, и на вопрос Ричарда ответил словами Долана.
- А кто-то еще говорит, что я параноик, - пожал плечами Рич.
- Этот разговор очень важен, - сказал Гарон.
- Я согласен. Говори.
Рыцарь немного засомневался, но все же первый шаг уже сделан.
- Мне кажется, что Эндал может быть жив, - произнес он. И это так глупо звучало. - Не сочти меня сумасшедшим, Рич. Я не рассказал тебе всего, что произошло. И почему я так долго был в Диких Землях. И как я познакомился с Вильгельмом.
- Говори, - повторил Ричард.
Гарон рассказал ему все так, как было. Король молча покивал головой, схмурил брови, походил по залу. Рыцарь ждал, хоть и не любил этого делать.
- И как, по-твоему, он мог оказаться живым? - вдруг спросил Рич.
- Не знаю, правда, - вздохнул рыцарь.
- Я сам укладывал тело своего сына в гроб, - проговорил он. - Не поверю.
- Я понимаю, но тебе нужно довериться мне. Я... Еще нашел книгу с историей дома Эленстоунов...
Он помедлил, глядя на хмурое лицо короля.
- ... В этой книге я нашел еще записку. Мол, может ли простая хворь разрушить пророчество, - Гарон сохранил все записки и сейчас передал их старому другу.
Ричард внимательно на них поглядел.
- Не узнаю почерк. Кто передал тебе первую записку?
- Долан. Точнее, гонец, которого стражники не пустили в крепость. Но суть не в этом. Сейчас не так важно найти этого игрока, как найти твоего сына.
- Кроме записок ничего не было? - спросил Ричард.
Гар покачал головой.
- Твой новый друг - Вильгельм, верно? - он маг?
Гарон не ответил.
- Я не собираюсь его сжигать. Пока что. Обратись к нему за помощью.
- Разве так можно?
- Иногда можно. Замолишь свои грехи позже. Надо найти моего сына, - сказал Ричард, подойдя к окну.  - В его руках либо погибель всего мира, либо его спасение. Я знаю, кто еще может помочь.
- Кто? - нетерпеливо спросил рыцарь, встав рядом с королем и поглядев в окно. На улице было светло, началась оттепель, и было забавно наблюдать, как на скатанных дорогах падают люди.
- Фениса. Это то, о чем я хотел с тобой поговорить, - проговорил Рич. Он отогнул камзол, достал из внутреннего кармана камень. Гарон узнал его: такой носила Азура. - Мне нужно как-то вплести этот камень в повседневный наряд герцогини.
- Она?..
- Да, - понял с полуслова его король. - И довольно сильная. Пытается завладеть моим разумом, но благословление Каана на моей стороне. Я подыгрываю ей, но не думаю, что смогу долго продержаться. Она говорит мне о неверности Азуры, - в этот момент Гарон напрягся. Чего же такого гостья смогла наговорить королю? - но ее мысли по захвату Саммердора и Риверклера мне приходятся по душе.
- Хочешь начать еще одну войну?
- Мое правление началось с войны, продолжается войной, и, думаю, ею и закончится. Так почему бы нет?
- Ты не перестаешь меня удивлять, - с иронией сказал Гарон. - Так что ты думаешь делать с Фенисой?
- Если бы я подарил ей просто цепочку с камнем, она бы все поняла, - начал рассуждать Ричард. Он стал мерить шагом зал совета, сведя брови. - Мне этого не нужно. Может, подарить кольцом?..
- Мне кажется, даже если она что-то поймет, то не бросит свое дело на пол пути, - подумав, предположил рыцарь. - Уж не знаю, что она задумала, но если она пытается завладеть тобой и подбить на войны, то это может значить лишь одно...
- Думаешь?
Они были так давно знакомы, что понимали друг друга с полуслова или даже без слов. Дружба, проверенная временем и трудностями. Жаль, что между ними все же были секреты, которые могли напрочь разломить их товарищеские чувства.
- Больше мне ничего на ум не приходит, - покачал головой рыцарь. - И я тебе предлагаю просто взять ее в политический плен.
Малборн V 
Они покинули клан долийцев через день после ухода Нарруги. Их вывели с закрытыми глазами, и отпустили только недалеко от утеса, с которого падал Малборн. От этих воспоминаний эльф поежился.
- Мне нужно подготовится, - сказал Мудаш.
- Тогда я буду ждать тебя у ворот, - ответил Малборн.
И орк ушел. Он шел быстрее приятелей, а Малборн и Анто медленно тащились по лесу. Вокруг было красиво. Столько зелени, столько света. Мелкие животные, бабочки, цветы - всего этого было достаточно в здешних лесах.
Мал сорвал синий цветок и встал его за ухо слуге.
- У тебя красивые глаза, Антанто, - заметил Мал с улыбкой.
Мальчишка разрумянился.
- Вы... Точно хотите этого?
- Чего?
- Боя. Может, и правда стоит отдать трон Мудашу?
- Он умнее своего отца, но... Я не доверяю ему. Именно сейчас. Я предал его семью, и он не спустит мне это с рук.
- А как он примет то, что все же биться будете Вы?
- Понятия не имею. Рассердится. Но это не важно.
Они с Нарругой договорились встретиться на пляже ближе к вечеру. И когда эльфы пришли туда, орк уже был на месте. Рядом с ним была взрослая коза, и стоял барабан. Лицо его было напряжено, тяжелые брови сведены.
- Гроза будет, - отметил он, как только завидел товарищей.
- Нам это на руку.
И эльф, и орк знали, что делать. Один Антанто вертелся под ногами, не зная, куда податься. Ему хотелось помочь и Малборну в подготовке, но тот прогнал его. Он и просил занятия у орка, тот только что-то пробубнил себе под нос и отослал Анто подальше.
Они зажгли огонь, подбросили туда веток. От этого в округе воздух пропитался сильным ароматом листвы, а дым поднялся высоко над низиной. Это помогало еще и в окуривании места приношения, дабы духи были милосердны. Друзья организовали стол, заточили нож, покрыли его рунами. Все делали быстро, в спешке, надеясь лишь на то, что духи не сочтут их бестактными. Все нужно было сделать по обычаям.
Нарруга сидел на коленях в кругу из пылающих дымящихся костров, бил тяжелыми ладонями по барабану. Ритм медленный, громкий, своеобразный. В придачу по небу начали разноситься раскаты грома. Частое явление во время ритуалов. Может, и вождь сейчас проводил приношение. Только более пышное и громкое.
Малборн тяжело дышал от волнения. Сердце билось в такт музыке, он закрыл глаза, отсчитывая определенное количество ударов грома, чтобы двинуться к столу. Коза блеяла, пыталась вырваться, но эльф держал ее крепко.
«...Три...Главное, не свернуть ей шею от волнения...Четыре».
Пять. Пятый раскат грома пронесся прямо над головами беглецов. И Малборн двинулся вперед. Он шел медленно, в глазах виднелась тревога, лицо напряжено. Босыми ногами он ступал по горячему черному песку, пытаясь отогнать все посторонние мысли. Духи не любят, если во время ритуалов голова забита чем-то иным.
Он подошел к столу, положил на него вырывающуюся козу. Активная - добрый знак. Привязал ее двух сторон тугими веревками и, не обращая внимания на громкое блеянье, взял нож в руки.
- Милостивые Духи, заклинаю вас небом и землей, огнем и водой, частями света и кровью вашего покорного слуги, - он сжал лезвие ножа в ладони и провел по коже. Алые капли крови капнули на шерсть животного, - Возьмите жертву, сожгите, испепелите, в обмен на одно лишь ваше благословение меня, Малборна из клана Белого пламени.
Он ударил ножом по шее козы, та тихо проблеяла, и кровь полилась из нее. Мал подставил блюдце, подождал, пока красная жидкость наполнит сосуд, а затем немного отпил с края. Теплая.
Подошел к Нарруге, подставил блюдце к его широким губам. Затем к Антанто. Он замешкался, давать или нет кровь эльфу. Тот не принимал их веры. Но как твердил Каггар: перед духами все равны. И подставил и без того к алым губам юноши сосуд. Анто смотрел на хозяина со страхом, но все же сделал глоток.
Малборн чувствовал духов рядом, слышал, как раскаты грома становились сильнее, а с неба пошел мелкий дождь. Он наклонился к светловолосому мальчишке, приподнял за подбородок голову и поцеловал его. Жадно и страстно, как обычно.
И завершающая часть ритуала. Эльф обмакнул пальцы в кровь, подставил их к шее и повел вверх, оставляя на лице кровавый рисунок. Затем нарисовал несколько рун на обнаженном торсе, прыснул каплями теплой жидкости на эльфа и орка. Последние капли допил.
Но волнение не отступало.
- Готов? - спросил Нарруга.
- Идем.
Орк подошел к другу. Ударил себя два раза в грудь и произнес:
- И пусть духи будут с тобой.
Один из древних жестов уважения. Малборн с благодарностью посмотрел на орка и ударил себя по груди в ответ.
«Со всеми нами» - подумал он.
Они шли быстро, по пути обжигая горло спиртом. Нарруга настоял на паре глотков, уверяя, что это притупит боль. И Малборн согласился. Ему не доводилось пить спирт без ничего, для тонкого чувствительного горла эльфов это убийственная жижа. Но от нескольких глотков хуже не стало, только наоборот, волнение отступило, и боль в теле не чувствовалась.
Он вспомнил слова отца: «Не надейся ни на кого. Всегда выживает тот, кто умеет позаботиться о себе». Его правда. Даже сейчас, когда друзья многое сделали для Малборна, он считал, что большая ответственность лежит на его плечах. Никто не поможет ему в битве с Каггаром, лишь он сам был творцом своего будущего. Лишь от него зависела его жизнь его народа. Анто и Нарруга сделали все для него, но сейчас не могли поделать ничего.
Они встретили Мудаша. Лицо того тоже было в крови. «Готовился к бою, которого у него не будет».
На площади уже столпились орки. В центе без сомнений ожидал Каггар, и все вопли, что слышались еще далеко от места встречи, поддерживали вождя. Один из орков заметил приближающихся предателей, одарил их презренным взором, окликнул других. Под давлением злых взглядов, глухих перешептываний, Мал двигался медленно по коридору.
Не факт, что они ненавидели его по своей воле. Слово вождя было выше эмоций и настоящих чувств орка. Раньше Каггар приказывал орде любить своего «найденыша», а сейчас приказал ненавидеть. Но со многими их низ Малборн провел лучшие времена на войне, спал в одной куче, бился бок обок. И знал, что они просто бояться выбрать себе фаворита.
Толпа расступалась по мере продвижения эльфа. И, наконец, он предстал перед орком. Тело того тоже было покрыто рунами, нарисованными кровью. И рисунки на лице, у всех, кто стоял в первых рядах, у приближенных вождя, были капли крови животного. Нарруга и Антанто остановились среди них. Мал же прошел к центру круга.
Эльф переступил с ноги на ногу, а вождь стоял высокой горой мышц и не сводил взгляда с предателя.
- Ты глупый самонадеянный эльф, - прорычал он.
Малборн промолчал.
К ним вышел Аглигад, правая рука вождя. Он был удостоен чести начать бой, следить за ним, а затем перед духами и орками объявить победителя. Одетый в ритуальные одежды, он шагал медленно, осматривая всех вокруг.
- Перед взором духов, перед взором орды здесь и сейчас сойдутся Каггар из клана Белого пламени, вождь нашего клана, - он указал на орка, и тот ударил себя в грудь. Толпа взревела. - И Малборн...
На сей раз толпа промолчала.
- Что? - возмутился Мудаш. - Я бросаю вызов! Не он.
- Я буду биться, - сказал Мал. - Прости, друг. Но это мой бой.
- Начинайте, - позволил Аглигад. - И пусть духи будут с вами.
«И пусть духи будут со мной, - словно молитву повторил Мал. - Будут со мной»
Малборн не успел встать в оборонительную стойку, как гора крепких мышц полетела на него. Это топор описал дугу возле плеча противника, но эльф успел отступить и оступиться. Поймав равновесие, он заметил краем глаза, как некоторые усмехаются. Но не предал это значения.
Каггар превосходил Мала в росте и силе. И все, что оставалось эльфу - обороняться от натиска сокрушительных ударов. Он хотел вымотать противника, а потом уже взяться за нападение. Но и на отступления нужны были силы.
Каггар ударил сверху, но Малборн успел отразить удар, после чего полетел на землю. Он чудом успел откатиться в сторону, дабы избежать новой атаки. Неловко, покачиваясь, эльф поднялся на ноги и вновь принял оборонительную позицию.
- Ты еще можешь сдаться, - крикнул ему вождь.
- Я скорее поцелую Мудаша в задницу, чем приму поражение, - нахально ответил эльф. В своем нелепом и слабом положении ему удавалось еще и шутить. И эти шутки придавали ему уверенности в глазах толпы. Сам Мудаш даже не усмехнулся.
Каггар нанес новую серию ударов, и на этот раз Малборн не отступил. Он с разворота ударил орка в живот. Правда, не лезвием. Но сбить вождя с толку ему удалось. Затем, он перекувыкрнулся под его ногами и ударил сзади. Первая кровь брызнула на землю.
Орк взревел, развернулся и рассек воздух тяжелым топором. Но Малборна уже давно не было на том самом месте. Он отскочил в сторону. Кувырок дался ему с трудом: он тяжело дышал, руки вновь начали дрожать. Теперь от возбуждения.
Бой продолжался долго. Каггар наносил удары, обрушался на эльфа сверху, а Мал только и делал, как отскакивал, уклонялся и ставил блоки. Он незаметно пытался использовать магию, чтобы восстановить силы. И прибегать к магии тоже стоило сил. Одно не исключало другого.
Пока эльф скакал по полю боя, он взглядом искал уязвимое место противника. Оно есть у всех. Ударить туда - и победа его. Но на крупном теле, покрытом круглыми мышцами, сложно было найти слабость. Тем временем орк уже подустал. Его заполняла ненависть к предателю, и все, что он делал - слепо бил из-за мести и злости. Его удары становились менее точными и сокрушительными, а поворачивался он с трудом. И все равно он был сильнее.
Одним точным ударом, Малборн даже не понял, как это удалось, он выбил оружие из руки вождя. Топор отлетел в другую сторону, а Мал, удивленный и, конечно же, довольный собой, не заметил приближающейся атаки. Череп взорвался от боли, когда тяжелый кулак ударил его по лицу. Перед глазами закружили разноцветные огоньки. Оглушенный, Мал смог инстинктивно отклониться от следующего удара, но тут же свалился на землю.
Каггар вдавил тяжелым сапогом пальцы эльфа в камень площади, ударил его в живот. Боль была, сильная, но насколько она была бы невыносимой, если бы не спирт Нарруги. Малборн кричал. Он слышал, как трещат его кости. Но тут же нашлось и слабое место противника.
Пересилив боль, Малборн схватился за рукоять топора и ударил по колену вождя. Каггар взревел, успел схватить эльфа, как тряпичную куклу за шею и бросить в другой конец круга. Перекатываясь, Мал ударился носом о землю, хлынула кровь. Лежа на земле, он понял, что пара зубов выпали. Пришлось выплюнуть их на землю вместе с кровью, заливающей горло.
Хромая, вождь двигался к пораженному, лежащему на земле эльфу.
- Ты проиграл, - прорычал он.
Но вместо этого получил лишь презренный взгляд. Малборн вспомнил, за что сражается. За мечту, за жизнь для орды, кою Каггар никогда не принесет народу. А смерть надвигалась на остров, это ощущалось с каждым днем все сильнее и сильнее. Мал любил этих орков, они стали для него семьей, приняли его. Пусть и считали чужим среди своих, но многие смогли полюбить его. И ради них, ради них всех, Мал поднялся на ноги.
Толпа ахнула.
Его правая рука онемела, пальцев он не чувствовал вовсе. Лицо все было в крови и грязи. Тело в страшных синих синяках и свежих ранах. Он, похожий на еще свежий труп, встал ради того, что завладело его разумом еще очень давно. Ради цели.
Неуверенно отскочив от очередного удара, Малборн ударил со всей оставшейся силы во второе колено вождя. Тот заревел, попытался схватить предателя, но все без толку. Каггар стоял на коленях, не в силах подняться, усталый. Пот стекал по его лицу и заливал глаза.
Рабочей рукой Малборн поднял с земли топор и подошел к вождю. Он взглянул в его глаза. Родные. Ему было жаль расставаться со старым другом, который приютил его, сделал свободным и поставил наравне с остальными. Но за все нужно платить.
- Ты не достоин, чтобы вести орду, - произнес Малборн. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. Но он должен был закончить начатое. - Но я достоин, - эльф повысил голос, дабы все его услышали. - Перед взором духов, перед вами, братья, я клянусь, что приведу вас к новой жизни. К лучшей жизни. К той, какой у вас никогда бы не было с Каггаром. Мы подчиним себе земли Леамирна и избавимся от зла, которое надвигается на остров. Все, кто примут мое правление, будут жить и процветать. А те, кто решит остаться верным этого трусу, тот может уже сейчас присоединиться к нему.
- Ты не достоин, - прохрипел вождь.
- Достоин.
Последняя капля сил, собранная в топоре, ударила по шее старого вождя. Голова отлетела, словно мяч, а обмякшее тело свалилось на землю, заливая камень кровью.
Эльф, ошалевшим взглядом, оглядел всех вокруг.
- Мы вернем наше имя! - крикнул Малборн из последних сил.
Орда начала бить себя в грудь, кричать. Да, вот оно. Они все боялись. И теперь, когда перед ними стоял новый вождь, они признали его. Оставались лишь одна проблема.
- Нарруга? - посмотрел эльф на друга.
Тот кивнул. Достал кинжал с пояса, и резким движением ударил по горлу Мудаша. Тот, хватаясь за рану, упал на колени. Он смотрел на Малборна, не понимая, почему.
- Прости, друг, - проговорил Мал. Он вырос с этим орком, он был его поддержкой. Вот та цена, которую он заплат. - Но ты помеха.
Хэммингс IV 
Оставался час до выезда на переговоры. Хэммингс отнесся к этому серьезно. Оделся в чистые, выглаженные вещи. Причесал волосы, надел и мантию с изображением медведя на груди. Хоть он не был рад этим переговорам, боялся что-то сказать не так или повести себя, как дурак, но все же сгорал от нетерпения.
В дверь постучали, и после разрешения, из-за двери показалась златовласая голова Ромула.
- Порядок? - спросил он.
- Не особо.
- Я понимаю.
- Не понимаешь, - покачал головой юноша.
- Вступить в орден - большая честь и ответственность. Но знаешь, Хэммингс, если переговоры пройдут удачно и продержатся до моего правления, то... Орден будет охотиться только за темными магами. Обещаю.
Хэммингс широко улыбнулся. Услышать такое от брата было неожиданностью. Он даже поверил в чудо.
- Я - не наш отец. Я с презрением отношусь к магии, к нелюдям... Но это воспитание. И это поправимо. Мне придется постараться, чтобы стать достойным королем.
- Я могу обнять Вас, Ваше величество? - спросил Хэммо. И Ромул кивнул.
Принц налетел на брата с крепкими объятьями.
- Ну, все, не люблю обниматься, - сказал Ромул, отодвигаясь от юноши. Он положил свою руку ему на щеку и уперся своим лбом в его. - Ничего не бойся, хорошо?
Хэммо кивнул.
- Сир Малистер будет говорить от имени отца, - предупредил он. - Ты знаешь, что добром это не кончится. Поэтому не дай ему говорить. Говори сам.
- Но что мне говорить?
- Скажи, что орден не будет трогать магов, которые не несут вреда другим. Потом, если спросят, то говори, что остальные случаи будут рассматриваться в трибунале из незаинтересованных лиц. Отстаивай Клиффорд. Чтобы он снова принадлежал короне, а нелегальная школа волшебства распущена.
- Я все позабуду, - покачал головой юноша. - Или попутаю.
- Я верю в тебя, братик, - мягко сказал Ромул. - Иди. Не бойся.
Местом переговоров решили выбрать один из старых храмов. Когда-то, когда Хитфилд почитал иных Богов, этот храм строился для жертвоприношений и молитв. После того, как приняли веру в Каана, храм потерял свою ценность, а его заняли кочующие маги. Те, кто впоследствии стали называть себя драконьими жрецами. Орден жрецов всегда был неприкосновенен, но со временем утратил свое величие и распался. Теперь за ним следит лишь один преданный монах.
Уговорить монаха на проведение переговоров было весьма сложно. Он настаивал на том, чтобы священное место не смели трогать и осквернять своими войнами. Но, в конце концов, сошлись на том, что драконы - магические существа, и для того, чтобы поддержать летающих ящеров, нужно помочь магии. С этим монах согласился.
К прибытию принцев и их отряда маги уже были на месте. В просторном зале с высоким потолком и колоннами стоял круглый стол. Хэммингс незаметно улыбнулся, когда услышал, как кто-то сравнил стол с бубликом. И, правда, сходство было - дырка в центре, где танцевали языки пламени.
Сир Малистер сел на один из стульев, напротив мага в маске и капюшоне, а Хэммингс устроился рядом с ним. Остальные уважаемые рыцари заняли свои места, а другие остались позади. Мужчина в маске махнул рукой, и один из прислужников принялся разливать вино по бокалам.
- Мы очень рады, что вы пошли нам навстречу, - начал говорить мужчина. Он говорил громко, несмотря на то, что лицо было закрыто деревянной резной маской. - Уверен, что этот мир будет полезен для обеих сторон. Мы готовы выслушать ваши условия.
Голос мага отдавался в сердце Хэммингса каким-то болезненным ощущением, будто этот человек был ему знаком. Он не видел его лица, но был уверен, что раньше они не встречались. От волнения Хэммо захотелось пить, и он потянулся к наполненному кубку. Малистер, не глядя, остановил его и подозвал одного из рыцарей попробовать вино. Меры безопасности.
В полной тишине прошла проба. Хэммингс следил с замиранием сердца. Не хотелось, чтобы все развалилось. Рыцарь посмаковал вино во рту и проглотил. Ничего не произошло.
- Хорошее вино, - заметил рыцарь. - Бояться нечего.
Хэммингс сделал несколько глотков и откинулся на спинку стула. Голова болела и шла кругом. Это все духота в помещении и волнение, которое не желало его отпускать. Он дотронулся пальцами до лба и опустил взгляд вниз.
- Прежде чем приступить к переговорам, я хотел бы знать, с кем говорю, - произнес Малистер, намекая на маску.
- Боюсь, я не могу показать вам своего лица, - покачал головой маг. - Скажу лишь одно: мое имя Толгруф. Я правая рука уважаемого ярла Камрада и архимаг нашей частной коллегии.
Ярл Камрад сидел рядом с Толгруфом, внимательно изучая всех присутствующих. Теперь Хэммо понял, почему его зовут «коротким». Не из-за непристойных шуток (наверное. Этого он не знал наверняка), а из-за роста. Ярл был ниже обычного человека, но выше гнома. Должно быть, ребенок гнома и ахейца. Смуглый, темноволосый, с густой длинной черной бородой и теплыми синими глазами. Его аккуратно постриженные волосы обрамляли голову за ушами, словно тень от короны. Он сидел в мантии с изображением солнца на груди. Того, что изображают повстанцы на стенах городов. И которое так часто можно увидеть дымом в небе.
Рыцарь кивнул. Он не стал настаивать на том, чтобы архимаг снял маску.
- Если больше некому ничего сказать, то переходим к обсуждению условий перемирия, - Малистер поднялся с места, показывая свое уважение ко всем присутствующим.
«Не дай ему говорить» - вспомнил он слова Ромула.
Было волнительно. Ладошки вспотели и дыхание участилось, но он успел прервать рыцаря и встать со стула.
- Это условии мои, а не моего отца. Всем вам известно, что король не такой человек, чтобы идти на переговоры с магами, и я не знаю, что движет им. Он не говорил мне никаких пожеланий, поэтому, если что-то не устроит, то говорите сразу. Если что-то пойдет не так, то это моя вина.
- Что Вы делаете? - спросил рыцарь.
- Иду на перемирие, - шепнул ему Хэммо. - Сядьте.
Все согласились.
- Преступим, - продолжил принц. Ему сделалось жарко. - Предлагаю пойти на компромисс относительно ордена Щита Справедливости. Пока действует перемирие, орден не трогает магов, только если их магия не угрожает здоровью и жизни других людей.
- Что касается самообороны? - спросил один из магов.
- Это будет решаться в королевском суде. Думаю, это будет правильно.
- Если король будет судить, то проще этого вообще не делать, - усмехнулся ярл Камрад.
«Трибунал, Хэммо, из незаинтересованных... Дурак!»
- Судить будет трибунал. Туда входят люди разных возрастов, разного социального статуса и разного мировоззрения. Вас устраивает такое?
- Вполне, - кивнул Толгруф. - Продолжайте, милорд.
Хэммингс поражался, в какой учтивой форме проходят переговоры. Все шло так, как должно было.
- Клиффорд снова будет под контролем короля, - продолжал принц. - Вы распустите школу...колдовства и больше не будете нападать на города.
- Тогда как же мы будем обучаться? - спросил один из магов. Молодой человек стоял позади стула архимага.
- Для этого есть цитадели в других королевствах и Чертог Света, - ответил Малистер.
- Мы решим это позже, - Толгруф поднял руку вверх, приказывая молодому магу не вступать в спор. - У вас еще есть условия?
- Больше нет, - произнес Хэммо и сел на место.
- Ты молодец, - шепнул Малистер. - Но отец убьет тебя за такую выходку.
- Я знаю, - вздохнул принц.
- Что ж, тогда наша очередь, - теперь Толгруф поднялся с места. Он был высоким крепким мужчиной. Его накидка была расшита рунами и искусно сшита. Перчатки на руках были без пальцев, так что Хэммингс заметил множество перстней на его руках. - Первое было относительно ордена, но это мы уже решили. Второе: нелюди будут иметь полное право находиться в стенах городов. Выше нижнего уровня мы не претендуем. Позвольте им торговать с другими. Третье: король подпишет соглашение на постройку цитадели на территории королевства.
- Они слушают тебя, - проговорил Малистер. - Скажи, что это деликатный вопрос.
- Я не могу обещать вам этого, - произнес юноша, - это деликатный вопрос и... постройка займет много времени.
Малистер кивнул ему.
- Нет, если возводить ее будут маги, - ответил архмаг.
- Советую с такими вопросами дождаться коронации принца Ромула, и тогда на полных условиях подписывать соглашения, - произнес Хэммо и сделал несколько глотков вина.
Тем временем ему становилось жарче. Голова шла кругом, но он выпил не так много, чтобы терять равновесие. На лбу выступил пот, юноша вытер его рукавом одежд, но от этого лучше не стало. Теперь его будто кто-то держал за горло, он не мог дышать. Пытаясь судорожно хватать воздух, он вспомнил о шипе, что вошел в его руку неделю назад.
Начались галлюцинации. Ему казалось, что множество пауков ползет по его телу. Мир вокруг замер. Посреди стола, прямо в языках пламени, стоял высокий, тощий мужчина. В руках его был посох, на плече сидел гигантский паук. Мужчина глядел на принца с безумной улыбкой.
«Хэммингс, - произнес он. Грубый, громкий, тяжелый, холодный голос пронесся в его голове. Он эхом разлетелся в сознании принца, разбиваясь на несколько кусочков. Голову будто было готово расплющить. Он чувствовал дыхание смерти. - Спой со мной, Хэммингс, чтобы не так скучно было идти в мой мир».
Все обратили внимание на него. Малистер что-то спрашивал, все засуетились. Рыцари выхватили мечи, маги приняли оборонительные стойки и были готовы применить заклинания. Все сорвалось. Сорвалось из-за того, что один несчастный шип разложился под его кожей.
- Нет, нет, нет, - проговорил Хэммо, пытаясь встать со стула. - Мне нужно выйти, нужен свежий воздух. Все в порядке.
Он сделал шаг, но земля под ногами провалилась. Юноша сорвался с одного уцелевшего при разломе пола куске камня и полетел вниз. Хэммингс падал, видя, как наяву его тело подхватил старший брат. Ему хотелось закричать, что вино не было отравлено, что никакого покушения не было. Но Ромул принял все иначе. Гражданская война неизбежна. И последняя надежда провалилась вместе с ним в пучину тьмы и холода.
Джохан VI 
Гьяронстед, стоящий на берегу озера Затонувших кораблей, не был похож на сердце владения. Этот ранее портовой город больше походил на деревню, только увеличенную в несколько раз. Среди серых двухэтажных домов, где окно было лишь на втором этаже, стоял высокий дом ярла. А на крыше в виде конуса порывистый ветер трепал черные знамена с белым отпечатком руки.
Путники медленно пробирались по главному рынку города, присматривая себе одежду теплее и все нужное в их длительном походе. Единственное, что знал Джохан - они движутся в сторону Хаалмата. Путь мог занять около недели, если нигде не задерживаться. А как показал опыт, если есть трактир и деньги, то подолгу придется откачивать Бьорна после очередной попойки.
На рынке не было ничего, что могло заинтересовать Джохана. Все, в чем он нуждался - куртка потеплее и собственный меч на поясе. Но ни того, ни другого он не нашел. Зато Ретнар нашел. Рыжеволосый буквально запищал и вмиг оказался около палатки торговца. Когда путники подошли к нему, то Джохан увидел, что тот держит в руках лютню.
Рет сыграл несколько аккордов, подтянул струны, сыграл снова и прижал к щеке.
- Она такая чудесная! - протянул он.
- Ты можешь ее взять, - произнес Джохан.
- Она же треснет на морозе, балда, - усмехнулся Бьорн.
- Я же положу ее в сумку, балда, - фыркнул Ретнар.
- А сумку ты тоже купишь? - недовольно спросила Фрея. - У нас нет на это денег.
- Есть, - сказал Джохан.
- Но это на еду и одежду, - девушка поглядела на него. - Тебе нужна новая куртка, Бьорну - сапоги.
Джохан посмотрел на куртку. На спине была заметная дырка, которую Фрея уже зашивала, но она снова разошлась.
- Я не могу ее взять, - расстроено проговорил Ретнар и поставил лютню на место.
- Я дам сумку в подарок, - услыхал их разговор торговец.
- Сколько стоит? - спросил Джохан, не обращая внимания на недовольный взгляд Фреи.
- Сто данов.
- Пятьдесят.
Торговец поцокал:
 - Восемьдесят, не меньше.
- Сорок пять. Подумайте, кто купит ее у вас за сто золотых? У профессиональных бардов, насколько я знаю, лютни из Риверклера.
- Семьдесят пять. С морозами лютни лопаются, поэтому я бы легко нашел себе покупателя.
- Но до сих пор не нашли? - не унимался Джохан. - Пятьдесят и сумка в подарок.
- Будешь торговаться, вообще ничего не получишь.
- Ровно, как и ты.
- Ах, Таан бы тебя побрал, - выругался торговец. - Шестьдесят пять.
- Шестьдесят.
- Идет, холера, - рассерженно буркнул торговец.
Ретнар снова запищал и выхватил из рук торговца лютню и сумку для нее.
- Превосходно играешь в карты, мастерски торгуешься, - улыбнулась Фрея. - Чего мы еще о тебе не знаем?
- Он боец, - добавил Бьорн.
- Не мужчина, а мечта, - рассмеялся Ретнар и ударил Джохана в плечо от большого счастья. - Девчонки, не проглядите.
Фрея и Ралина переглянулись.
К вечеру они уже со всем управились. У Джохана была новая куртка, взятая на полразмера больше, чтобы можно было махать кулаками и не бояться, что та порвется. Бьорн поменял свои истоптанные сапоги на новые. Ретнар весь день обещал, что вот придут они в трактир, и он сыграет. Дифид все еще не появлялся, Джохан уже начинал волноваться, ведь эльф обещал вернуться еще тогда, когда они остановились в деревне.
Их остановило мужичье с вилами, когда путники заворачивали к трактиру.
- А ну, стой, - крикнул один. - Поди-ка сюды, ты.
Он чуть не задел острием выли грудь чародейки.
- Это ты уводила мужиков, - второй осмотрел ее с ног до головы и плюнул ей под ноги.
- А ну, поди, мы тебя ух!
Бьорн сделал шаг вперед и закрыл девушку рукой.
- Отойди от нее мужик, - бросил он. - А то я тебе эту вилу кой-куда засуну.
- С чего вы, добрые люди, взяли, что это я? - из-за плеча мужчины выглянула чародейка.
- Ты выглядишь, как смерть, чертовка!
- Отойди, говорю, - повысил голос Бьорн. - А то и руки выдерну, тоже кой-куда засуну. И будет на деле руки из... Сказал бы, да тут дамы.
- Раньше тебя это не особо останавливало, - тихо произнесла Фрея, закатив глаза.
Неожиданно перед ними с воздуха спустилась фигура. Дифид вновь появился в самый подходящий момент. Он ударил посохом по земле и крылья того сложились.
- Господа, - проговорил он с акцентом. - Что за шум?
- Эта чертовка убивала наших мужиков! - крикнул один и бросился с вилами вперед.
Дифид взмахнул посохом и перевел удар в сторону, другим концов ударил простолюдина в спину и тот упал на землю.
- Вам лучше уйти, - произнес эльф. - Вы ведь не хотите попасть под стражу?
Мужичье удрало за поворот.
Дифид повернулся к соратникам.
- Я так скучал по тебе, Мясоед, - рассмеялся Ретнар. - Смотри, что у меня есть! Мне Джохан купил. Ты столько пропустил...
Они остановились в трактире и заняли место за столиком, устроенном далеко, дальше от посторонних глаз. Заказали бочонок эля и заставили Бьорна поклясться, что тот не напьется. Принялись разливать пойло, как чародейка закрыла кружку рукой.
- Ну же, солнышко, за знакомство, - настоял Бьорн.
Девушка неуверенно согласилась.
- Ну, теперь тост! - Бьорн поднялся на ноги и чуть не выплеснул эль из кружки. - За знакомство.
- Те мужчины говорили правду? - спросила Фрея. - Ты уводила людей и отсюда? Не ближний свет.
- Создавать мнимые порталы, которые переносят от одного места к другому, но путник этого не замечает, не так уж и сложно, - ответила девушка.
- Играть с разумами других тоже не так уж и сложно, да? - спросила Фрея. Что-то она не была дружелюбно настроена на беседу. Мужчине казалось, что это все из-за темноволосой чародейки. Джохан даже как-то говорил об этом с Бьорном. Тот заявил, что Фрея просто ревнует. И это имело свой смысл.
- Да, тоже не сложно, - ответила девушка.  Ее голос уже не звучал тихо и зажато. Она вела себя так, как будто всю жизнь росла при дворе короля. И говорила уверенно и даже чуточку надменно.
- Как ты оказалась у Сиена? - спросил Джохан, поставив кружку на стол и поглядев на девушку. Она начинала становиться похожей на человека. Синяки начинали проходить, в глазах появилась какая-то искра. Но ее лицо, с острыми скулами, все равно казалось высушенным. Она так худа, что от этого черты ее лица еще больше заострились.
- Это долгая история.
- Ну, мы никуда не торопимся.
- Я бежала от Штормовых всадников, - начала она. Ретнар насмешливо просвистел. - Я серьезно.
- Рет, - осек его Джохан.
- Зря ты не веришь в Бурю, - произнес Дифид.
- Это было давно, - продолжила чародейка. По иронии судьбы я оказалась прямо около стен крепости Щита Справедливости. Моя магия была слаба, и я бежала. До Чертога Света было далеко, в Дуаллассию путь закрыт, я не знала, куда податься. И наткнулась на дом Сиена, когда вновь убегала от рыцарей. Сначала мне показалось, что это просто заброшенная хата. Ну, я и вбежала туда просто так - отсидеться. Но когда рыцари пришли, а я уже набралась сил, чтобы дать им отпор и бежать снова, появился он. Из ниоткуда, просто вышел, как будто из тени.  Отогнал рыцарей, а меня пригласил остаться. Тогда мы сидели, пили вино, ели так, как я не ела давно. Он показался мне славным, но печальным. Он уговорил меня остаться, что, мол, обеспечит мне защиту и кров над головой. А я что, отчаянная, согласилась.
Все это время Фрея сидела, не вникая в разговор. Она потягивала эль, да возилась с подсчетом денег. Ее что-то раздражало. Первый раз за время после их знакомства она вела себя так странно.
- А что было потом? - его голос звучал мягко.
- Ничего, - пожала плечами девушка, - Сиен был славным. Но глупым.
- Ты ведь чародейка, так? - спросил он. Но парень не ждал ответа девушки, он чуть привстал и похлопал мужчину по плечу. - Чародейки - коварные женщины.
- А рыжие бессердечные, - усмехнулась девушка.
- Рыжие люди прекрасны, - отмахнулся Ретнар. - Нас поцеловал огонь.
- Тогда почему ты была привязана? - недоумевал Джохан.
- Ты ведь не глупый, в отличие от своего друга, - произнесла чародейка. - Поцелованный огнем сказал, что чародейки - коварные женщины. Наверно, поэтому.
- Юлишь, - уголок губ мужчины дрогнул в улыбке.
- Он думал, что я не смогу колдовать, если буду связана. До этого все было в порядке. Мы много пили, он брал меня силой. Счастье, а не жизнь. Обещал мне мир у ног.
- Может, он был счастлив? - присоединился к разговору Бьорн.
- Не уверена, что счастье - быть пьяным и затраханым, - бросила Фрея.
- Если вино хорошее и девка красивая, то вполне.
- Тебе-то откуда знать? У тебя никогда не было ни того, ни другого, - девушка вспылила. Это не могло быть банальной ревностью. Она опустошила кружку и вышла из-за стола.
Над путниками нависла тишина.
Джохан решил последовать за ней.
- Если ты за Фреей, то не стоит, - сказал Бьорн, когда Джохан встал с места. - Она не в духе.
Но мужчина не послушал.
Девушка стояла улице, облокотившись на перила крыльца. Она смотрела куда-то вдаль, провалив голову в плечи. Дверь скрипнула, и Фрея выпрямилась.
- Знала, что ты придешь.
- В видении увидела? - бросил Джохан, надеясь, что в ответ увидит милую улыбку. - Что между вами с Бьорном? Вы сами не свои.
- Я не хочу говорить об этом. Давай лучше поговорим о Ралине. Тебе не стоит ей доверять.
- С чего ты взяла?
Джохан не хотел делать поспешных выводов.
- Это Ралина Сайя, чародейка из Риверклера. Одна из совета герцога. Они плели интриги, готовили заговор против короля Ричарда.
- Мне-то какое дело до короля Ричарда? Подонок редкостный. Если его убьют, то пол севера будет радоваться.
- Она чародейка из совета, Джохан, - повторила Фрея. - Им вообще нельзя доверять. Ты не знаешь ее силы. И ее мотивов.
- Я спас ее. Зачем ей убивать меня? У нее нет никаких связей со мной, чтобы иметь мотивы.
- Ты глуп, - бросила Фрея. - Если ты и правда герой пророчества, то у нее на тебя могут быть огого какие планы.
- Почему ты так заботишься обо мне? - поинтересовался он.
- Я хочу, чтобы ты принес мир, - ответила она. Не искреннее. - Ведь таково твое предназначение.
Джохан промолчал.
- Я, наверно, должен извиниться, - проговорил он позже.
- За что?
- Не знаю, может, я чем-то тебя обидел. Последнее время ты грубовата со мной.
- Вот значит как? - на ее губах промелькнула улыбка. - Тогда ты...
- Я? Ну-ну, договаривай.
- Ты... Мягкотелый. Раз моя грубоватость тебя задела.
Джохан выказал гримасу обиженности и удивления.
Она рассмеялась, а он улыбнулся. Не широко, можно сказать, даже робко.
- Ты мне нравишься больше, когда улыбаешься, - произнесла она. Теперь ее слова звучали искренне.
- Как «нравлюсь»?
- Ну, как человек, - она хихикнула. - Ты такой настоящий, когда улыбаешься.
- Ты не знаешь меня настоящим, - покачал головой мужчина.
- Я вижу это сейчас, - не прекращала Фрея. - Ты слишком напряженный из-за своего прошлого и настоящего. Тебе надо быть проще.
- Нет, - отрезал Джохан. - Давай не об этом.
- Извини.
Это произошло быстро. Они смотрели друг на друга, как его рука коснулась ее. И все, что сейчас было в его голове - романтичная мысль. Такая невинная и даже наивная, минутная слабость, какой он не позволил бы себе. Он быстро прижал ее к себе, наклонил голову и поцеловал. Фрея целовала его охотно, но почти сразу же сбросила его руки со своей талии.
Джохан почувствовал себя глупо. Он пошел на поводу у своих чувств, которые менялись, как погода на пороге весны. Но девушка нравилась мужчине. Ему хотелось целовать ее.
Она отстранилась.
- Почему ты не хочешь этого? - напористо спросил мужчина. - Дело во мне?
- Почему сразу в тебе? Мир крутится не вокруг тебя. У меня на то свои причины.
Джохан молча смотрел на нее.
- Ты нравишься мне, но... я не могу.
- Почему? Мы нравимся друг другу, так почему мы должны сопротивляться чувствам? Может, у нас и не будет больше шанса? Кто знает, что будет с нами? Какую судьбу написали нам... Боги.
Джохан приподнялся на локтях. Рядом лежала Фрея. Укрытая тонким одеялом, прижавшаяся к мужчине ближе, чтобы не замерзнуть. Он еще раз взглядом проскользил по ее мягкой коже, посмотрел на губы, которые целовали его во время их ретивой любви. Она выглядела так невинно, когда спала. Наверно, почти все выглядят именно так.
Светловолосый мужчина выбрался из-под одеял, опустил ноги на холодный деревянный пол. Голова все еще кружилась, а свежие царапины на спине, как показатель их страсти, напоминали о хорошем продолжении вечера. На соседней кровати спала Ралина; Бьорн и Ретнар устроились на полу, благородно уступив место девушке на кровати. Дифид сидел в углу на коленях и медитировал. Поначалу это смущало Джохана, как и сам эльф, но со временем он привык. Они пришли уже после того, как пара уснула.
Джохан надел на себя штаны, да тихо вышел из комнаты. Спустился по ступеням и огляделся по сторонам. Внутри никого не было. В поисках сортира мужчина обошел все помещение, аккуратно заглянул в каждую комнату. И, наконец, нашел то, что искал. Ему повезло, что это помещение, такое нужное после попойки пивных напитков, находилось внутри таверны. Ведь пришлось бы идти на улицу, в такую пургу, среди которой не было видно даже озера.
Он только вошел во внутрь, как за дверью послышались шаги. Но мягкие, как будто кто-то крадется. И походило это больше на шаги толстого домашнего кота, не привыкшего к охоте и скрытности. Даже Дифид  не мог так ходить. Однако, Джохан не предал этому никакого значения.
Мужчина вышел, закрыл за собой дверь и вновь огляделся по сторонам. Никого не было. Может, ветер? Или какое-нибудь животное забрело да спряталось? В такой холод это было возможно. Джохан дошел до середины, как кто-то сзади набросился ему на шею. Он почувствовал, как небольшой клинок прикоснулся к его горлу. Это не был ни человек, ни эльф и даже ни гном. А животные лапы, мягкие, но с когтями.
Мужчина скинул животное с себя, тот упал и кубарем прокатился вперед. Но зацепился когтями за пол, оставив глубокие царапины на дереве, и поднялся на ноги. Перед ним был зверолюд, чуть выше колена мужчины, с коричневыми, почти черными глазами, похожий на лису. Шерсть его напоминала оттенок песка, а одежда была его в двух цветах - черный и красный. Тьма и кровь. Он - ассасин.
Животное бросилось вперед, Джохан хотел отклониться, но ноги не слушали его. Противник налетел на него и когтем ударил по его лицу. Глубокая рана протянулась по лбу. Красная теплая кровь хлынула, закрывая обзор.
Джохан схватился за рану, пытаясь остановить кровь и все, что ему оставалось - уклоняться от прыжков проворного противника. Тот поднял с пола клинок и вновь бросился на Джохана, повалив его на один из столов. Раздался грохот, стол перевернулся - мужчина упал на него всем своим весом. Махом руки, непроизвольным, инстинктивным, светловолосый отбросил зверолюда в сторону. Тот ударился о стену, но даже не думал отступать.
Из-за грохота начали просыпаться и выходить в зал люди, кто-то поднял панику, увидев кровь на полу, да Джохана, лежавшего на сломанном пополам столе. Зверолюд снова кинулся, но невидимая материя поймала его, и тот завис в воздухе, пытаясь вырваться, шипя и скалясь. Джохан поглядел в сторону лестницы: там Бьорн и Ралина стояли в проходе, и именно последняя, протянув руку вперед, поймала проворного ассасина.
Взгляды проснувшихся обратились на чародейку. Она взмахнула второй рукой и все, кто ошарашено глядел на них, упали на пол. Бьорн, убежавший ранее, вернулся с остальными. Все они подошли к бойцам. Фрея тут же бросилась за спиртом, чтобы обработать рану мужчины. Но боли он не чувствовал, сейчас его интересовал лишь зверолюд.
- Ты кто такой? - спросил он, подойдя к животному ближе.
Тот пытался вырываться и ругаться на своем языке, и мужчина даже подумал, что тот не знает их языка.
Ралина сжала руку сильнее, как бы сжимая зверолюда сильнее. Тот заговорил.
- Мое имя Шео.
- Откуда ты?
- Из Фешилаха, это на полуострове Востигаш, - он бросил на чародейку недовольный взгляд. - Ну, хватит, я же уже все сказал.
- Зачем ты здесь? - продолжал спрашивать Джохан.
- По заказу, - ответил он. Ралина сжала руку сильнее. - Да хватит! Я же говорю, зачем меня магий-то херачить?
- Кто тебя заказал?
- Я знаю что ли? Все проходит через посредников.
Фрея усадила мужчину на скамейку и приложила ткань, смоченную спиртом к ране. Острая боль сковала его лицо, он сильно сжал зубы, чтобы даже не зашипеть. Но щипало слишком сильно, грязь с когтей зверолюда попала в кровь.
- Откуда тапал в Хитфилде? - спросил Бьорн, переняв расспросы от занятого Джохана.
- Заказ у меня был, - бросил зверолюд.
Ралина сжала руку еще на немного сильнее.
- Да хватит, ты, ars’hala, - рявкнул Шео.
- Придержи язык, - приказал Бьорн. - Не выражайся так при девушке, которая может тебя запросто удушить.
- Ты знаешь тапальский? - удивился Ретнар.
- Ну, так, ругательства. Я ведь был пиратом, забыл?
Путники замолчали. Люди вокруг снова начали шевелиться, они могли проснуться в любой момент.
- Что мы будем с ним делать? - спросил Бьорн. - Может, убьем? Хорошая шапка выйдет.
- О, нет-нет, придержи коней, - занервничал Шео. - Я могу пригодиться. Я могу помочь тебе.
- Ты пытался убить меня, - произнес Джохан. Кровь остановилась, но лицо все равно сводило от боли.
- Я ассасин, мне за это заплатили. Ну, должны были заплатить. Если я вернусь без твоей смерти, то оскверню могущество «Пантер» и лишусь головы, - зверолюд начал оправдываться. - Я служу смерти, но ее же сам и боюсь. Но теперь я могу служить тебе...
- С чего ему тебе верить? - прервал его Бьорн.
Тем временем Джохан изучал взглядом тапала. Фрея обняла мужчину сзади, прижавшись к его широкой сильной спине. Он чувствовал ее рядом, как будто они были единым целым. Но даже сквозь его наивность в отношениях, что-то подсказывало ему, что их пути скоро разойдутся.
- Пусть не верит, но я клянусь, что не причиню ему вреда. А если пожелает отрубить мне голову, то такова воля Богов. Для меня будет честью служить... сыну Арзамаса.
- И ты об этом, - вздохнул Джохан.
Он все равно не верил в это. Не мог поверить.
- Пора уходить, моя магия перестает действовать, они сейчас проснуться, - сказала чародейка и отпустила тапала из хватки. Тот упал на пол, стал кашлять. - Решай, что с ним делать.
Джохан поглядел на зверолюда. Он мог быть опасен. Но в то же время он клялся своей преданностью. Мужчина слышал, что клятвы для ассасинов - нечто святое. И что честь для них не пустое слово. В любом случае, мужчина мог в любой момент избавиться от Шео, если тот «покажет свои когти». И он знал то, как его называл Арлот. Тапал мог знать и что-то еще. Его решение было очевидным.
- Пойдет с нами.
Тапал лишь поклонился.
Они уехали сразу, как собрали вещи. Мужики все еще спали, а Ралина уверяла, что они ничего не будут помнить.
Гарон VI 
Гарон, Вильгельм и Йорвунд собрались в домике в нижнем городе крепости Хаалмат. На столе перед ними стоило три щербатых кружки, бочонок эля и маленькая, почти истлевшая свечка. Вильгельм внимательно читал строки жизни Эндала Дана, которые Гарон, казалось, знал уже наизусть.
- Понятно, - Вильгельм шумно закрыл книгу. - Слишком мало информации.
В книге не было много написано, лишь десять лет жизни Эндала. Отличительных черт у мальчика не было: те же золотые волосы, холодные голубые глаза, даже плотно сжатые губы он копировал с отца.
- Ты думаешь, что он жив? - спросил Йорвунд, наполнив кружки.
- Ильдирих так скахала, - пожал плечами рыцарь.
- Ты его даже не знашеь, может, он сумасшедший? - хмыкнул наемник.
Вильгельм покачал головой.
- Я могу попробовать посмотреть в воду, - развел руками колдун. - Но мне нужно, чтобы ты рассказал как можно больше о мальчике. Своих личных чувств.
Гарон кивнул.
Через пару минут около ветхой кровати уже стоял тазик с водой, вокруг зажжены свечи. Гарон лежал на спине, устроившись максимально удобно, как и велел Вильгельм.
- Кем тебе приходится мальчик?
- Племянник. Моя сестра, Лайви, была женой Ричарда. Эндал - ее первенец.
- Тебе не кажется, Гарон, что Даны и Эленстоуны слишком тесно связаны? - хмыкнул Йорвунд.
- Наши семьи - давние друзья, - недовольно ответил Гар. - Неужели бы ты не стал отдавать свою дочь за старого друга?
Йорвунд пожал плечами.
- Тебе лучше выйти, - произнес Вильгельм, не глядя на наемника.
- Это еще почему?
- Потому что ты считаешь магию глупостью, считаешь, что все, что мы сейчас делаем - просто игрушки, - выпалил колдун, хотя Йорвунд ни разу не говорил ничего подобного. - Я чувствую, как воздух колеблется.
Йорвунд расхохотался.
Вильгельм не стал больше говорить. Он резко развернулся, и язык пламени хлестнул в паре сантиметров от лица наемника. Глаза того засверкали испугом, но он, лишь усмехаясь и качая головой, покинул комнату.
- Он не понимает слов, - прыснул колдун. - Только силу. Как ты с ним общаешься?
- Знаю его главную любовь.  Деньги. Он ведь даже выжил в Диких Землях, пока нас не было. Чтобы убедиться, что я мертв. Но, на мое счастье или горечь, это не так. И теперь он не отстанет, пока я ему не заплачу. Правильно, на самом деле.
- То есть, ты бы заплатил ему за то, чтобы он ушел?
- Пообещал бы, что заплачу.
- Обещания мало когда выполняются.
- Но он бы послушал. Ему лучше послушаться и надеяться, что его не обманут.
Вильгельм кивнул.
- То есть, мальчик - Эленстоун? - продолжал колдун.
Гарон задумался.
- По материнской крови, да.
- Тогда мне нужна твоя кровь, - произнес Вильгельм и уже потянулся за ножом.
Гарон сжал зубы, когда острие проскользило по ладони. Колдун опустил руку рыцаря в воду и продолжил:
- Теперь закрой глаза.
Гарон сделал то, что велел колдун. Он почувствовал, как Вильгельм упер два пальца ему между глаз.
- Я буду видеть в воде то, что видишь ты во сне. Я нашлю на тебя правильные сновидения, связывающие их с мальчиком.
- И что я увижу?
- Может быть, его сейчас, если он жив.
- Может быть? - переспросил Гарон, но он уже не услышал ответа.
Гарон стоял посреди поля брани, усеянного погибшими солдатами. Он не мог различить гербы на их груди, не видел цветов их одежд. «Перед смертью все ровны» - подумал мужчина. Рыцарь плелся, таща за собой по земле меч. Он как будто был единственным выжившим в этой битве, но не знал, что искать, кто жив из его товарищей. Он даже не знал, кто и против кого сражался.
Его внимание привел один солдат, в руках которого лежал красный камень. Рыцарь не разбирался в породах, не отличал ценного от поддельного, но этот привел к себе внимание. Он взял его в руку, осмотрел со всех сторон. Когда-то давно он уже видел его.
Неожиданно завыла вьюга. Мужчина слышал ее вой так по-настоящему, как в тот вечер в Диких Землях, когда он впервые видел всадников Бури. Летнее поле заволокло непроглядной стеной снега, ветер хлестал в лицо и холод обжигал кожу.
Где-то послышался топот и ржание коней, звон металла и лай гончих. Гарон не успел и глазом моргнуть, как орда Штормовых всадников приблизилась к нему. Им не было дела до рыцаря, хотя в момент их встречи они пытались захватить его. Гарон увидел лишь одно - белую голубку, закрытую в узкой клетке.
Его глаза расширились, ему хотелось закричать, побежать за ними, наброситься, попытаться освободить пташку. Но ноги как будто закаменели, Гарон не мог сделать и шага. А слова застревали в горле, перекрывая возможность даже вздохнуть.
Вильгельм высунул руку Гарона из воды, и мужчина пришел в себя. Он перевел дыхание, ведь и вправду что-то душило его.
- Это не то, - покачал головой колдун.
- Значит, Эндал мертв? - спросил Гарон.
- Не факт, - отрезал Вильгельм. - Это видение связано с другим. Оно может быть связано с твоими детьми.
- У меня нет детей, - солгал рыцарь.
- Не думаю, что Эндал будет представляться в виде голубки - символа мира, чистоты и невинности, - хмыкнул Вильгельм. - Тебе не стоит лгать мне.
И колдун, и рыцарь одновременно поправили длинные волосы, закрывающие лицо. И в этот момент Гарон увидел у Вильгельма дырку вместо уха, которую он так тщательно скрывал. «Зима» - подумал он.
Гарон хмуро глядел на мужчину.
- Почему ты помогаешь мне?  Ведь давно уже мог уйти, обмануть.
- Предназначение?
Гарон улыбнулся.
- Если я могу применить свои способности во благо, то почему бы нет?
- А если поиски первенца короля - не благая цель?
- Я помогаю тебе, а помощь - уже хорошо. Сегодня же вечером я уйду.
Такой ответ устроил рыцаря.
- Во сне ты держал в руках камень, - произнес Вильгельм. - Ты видел его когда-нибудь?
- Да, - кивнул рыцарь. - Такой был на шее Эндала, когда его хоронили. Должно быть, он все еще на костях.
Уголки губ Вильгельма дрогнули в улыбке.
- Эндал не умирал в тот год. Такой камень используют в наложении чар. Вполне может быть, что тело в крипте - не тело  Эндала, - произнес он. - И если он достаточно сильный, чтобы выживать, то, вероятно, он жив и сейчас.
Гарон не торопился возвращаться в крепость, пусть время шло уже к вечеру. Он прогуливался вдоль реки, ища кого-то взглядом. Этот водоем, который многие звали Горячим источником, никогда не был горячим. Вода в нем была ледяная, но она никогда не замерзала. Эта река единственная во всем Хитфилде, которая круглый год текла.
Его печалила та весть, что Хэммо при смерти. Но он не мог показывать, как беспокоится за него, как принц дорог ему. Повезло то, что он больше похож на мать, чем на него. Но если он проявит излишнее беспокойство, то начнутся не нужные вопросы. Поэтому рыцарь бежал от этой проблемы: проводил время где-то еще, но не в замке, чтобы не обзавестись еще одним демоном.
Рыцарь свернул с моста, прошел еще немного по истоптанной неровной земле и увидел на берегу пару. На поляне сражались двое - парень и девочка. Юноша был крепок, старше, выше на полторы головы. Девочка одета в потрепанные вещи, рваные в каких-то местах, с грязью на коленках. Она отчаянно махала мечом, отскакивала от оружия противника, но все равно проигрывала. Девочка попыталась нанести хоть один удар, но юноша во время выбил оружие из ее рук и поставил тупой конец своего к ее горлу.
- Держи меч крепче, - произнес Гарон.
Принцесса Рейс обиженно посмотрела на него.
- Он слишком тяжелый. А Нотт меня постоянно бьет, я уже устала скрывать синяки от мамы.
Рыцарь подошел к ней ближе, приподнял подбородок и посмотрел прямо в глаза.
- Ты хотела научиться обращаться с мечом, и я нашел тебе учителя, - проговорил он. - И обучение никогда не будет легким.
Рейси вздохнула.
Гарон посмотрел на юношу, нескладного, с широким подбородком и большими глазами. Он стоял и улыбался, глядя на принцессу. Он не знал, что Рейс - принцесса Хитфилда. Ему и не зачем было этого знать.
- Нотт, - обратился Гарон к юноше, - тренируй ее как можно строже.
Девочка простонала.
- Заче-е-е-ем?
- Потому что близится ужасное, - произнес мужчина. Он вспомнил свой сон, вспомнил голубку и Бурю, поле, засеянное трупами. - И ты должна уметь позаботиться о себе.
Принцесса надула губы.
- Я переживаю за тебя, - добавил Гарон. - Ведь я люблю тебя.
Он смотрел на девочку глазами, полными любви и счастья. Рейси уже пятнадцать лет была лучшим, что случалось в жизни рыцаря. И сейчас, когда он думал, что она может быть целью Штормовых всадников, то он должен был позаботься обо всем. Ведь не всегда он будет рядом, или Нотт, или кто-то из рыцарей дворца. Когда-то она может оказаться одна, и ей придется защищаться.
- И я люблю тебя, отец, - произнесла Рейс и прижалась к мужчине.
Хэммингс V 
Казалось, он падал вечно. Ничего, кроме темноты не было видно. В голове слышалось только глухое пение, которое, казалось, разбивалось о сознание на мелкие кусочки и тысячи осколок впивались в мозг. Навязчивая мелодия, приятная, но леденящая кровь. Юноше хотелось подхватить ее, хотелось начать петь, ведь, как бы это странно не звучало, он знал слова.
- Это ведь всего лишь сон, - проговорил принц. - В конце я упаду и проснусь.
«Ты, правда, думаешь, что так случиться?» - песня оборвалась, и послышался грубый нечеловеческий голос.
Перед ним возникли два желтых глаза. Те, что он видел у мужчины, стоящего в огне, прежде чем начать падать. Они смотрели точно в душу принца.
«Ты упадешь и умрешь. Будет больно. Избавь себя от этого сейчас и спой со мной. Ты даже не заметишь, как мы приземлимся».
- Я не хочу умирать! - прокричал Хэммо.
«Почему? Разве тебе хорошо в том мире? Разве тебе приятно, что король ненавидит тебя? Мать относится к тебе, как к ребенку. Через год ты станешь рыцарем ордена, который ненавидишь. Девушка, которая тебе нравится, считает тебя своим братом. Разве этого ты хочешь?»
- Она не считает меня братом! - выпалил принц. Может, в другом голос и был прав, но точно не в этом.
«С чего ты это взял?»
Хэммингс не ответил.
«Ты не ответил: ты желаешь жить в том мире, который тебе не нравится? Той жизнью, которая тебе не нравится?»
Юноша молчал. Он не знал, нравится ли ему эта жизнь. В ней было и хорошее, и плохое. Последнее время было больше плохого, но ведь это не причина умирать. Хотя, что он мог исправить? Если это и вправду смерть, то он никуда от нее не убежит.
- Если это смерть, то я разочарован, - бросил он.
В полной темноте хорошо было лишь то, что никто не видел его слез. Но принц не знал наверняка, видит ли обладатель этого голоса его лицо. Может, он и не плачет на самом деле?
Голос рассмеялся.
«А нравится ли тебе то, что от тебя скрывают твою настоящую фамилию?»
Принц молчал.
«То, что ты, на самом деле, никогда не был Даном. Что ты - Эленстоун».
Хэммо не знал, что ответить.
«Думаешь, король ненавидит тебя только за то, что ты «плохо воспитан»? Или ты задумывался, что причина может быть в тебе самом?»
Хэммингс чувствовал, как его губы дрожали. Но он не был способен выразить хоть какое-то чувство.  Ему хотелось закричать, ударить что-нибудь, разреветься, но он не мог. Тьма душила его, поглощала все эмоции.
«Твой отец... Гарон Эленстоун. Неожиданно?»
- Врешь! - бросил принц в темноту. Голос играл с ним, это не правда.
«А ты не удивлялся, что ты похож на него больше, чем на Ричарда Дана?»
- Я похож на матушку!
«Тебе это внушили, дурачок, - голос рассмеялся. - Твой отец - сир Гарон».
Хэммингс не верил. Отказывался верить. Он вновь закрыл лицо руками, хотел заплакать, но слез не было. Только осадок на душе от того, что всю его жизнь ему врали.
«Нет, наверняка он просто играет со мной. Хочет, чтобы я сломался, - думал принц. - И ему удается, удается...»
«Ты уже столько падаешь и тебе не интересно, с кем ты разговариваешь?»
- Мне все равно, кто ты, - бросил юноша.
«Не знал, что ты настолько бесцеремонен и не воспитан, чтобы говорить с Богом на «ты»».
- Что?
Из темноты показалось белое лицо. На нем два светящихся глаза, безумная улыбка. Затем принц увидел очертания шеи и плеч собеседника. На плече у него сидел огромный паук, как тот, которого видел принц, прежде чем упасть.
«Не узнал Бога загробного мира?»
Принц не отвечал.
«Теперь ты решил, что не будешь со мной разговаривать? Или ты хочешь, чтобы и я обращался к тебе с почтением?»
- Нет.
«Что «нет»?»
- Не хочу.
«Чего не хочешь?»
- Чтобы ты обращался ко мне на «ты»! - вспылил принц.
Белое лицо безобразно перекосило от смеха.
«Мое имя Шмогар. Эльфский бог загробного мира. Кто-то называет меня Тааном. Тупые необразованные колды. Называть меня, истинного Бога, именем какого-то самозванца!»
- Где сейчас я?
«По пути в мое царство».
- Нет, мое тело.
«Ты хочешь видеть?»
Они очутились в комнате принца. Тело Хэммингса лежало на кровати, укутанное одеялами. Бледное лицо, посиневшие губы. Рядом с кроватью сидела мать. Она плакала, будто бы выжимала последние слезы из самого сердца. Она гладила волосы сына, щеки, целовала его руки.
«Она молится за тебя каждый день» - произнес Шмогар.
- Каждый день? Сколько?...
«Неделю»
Принц бросился к матери. Он хотел обнять ее, сказать, что все в порядке, что вот он - живой и здоровый. Но стоило ему прикоснуться невидимой для ее глаза рукой, как посох Шмогара ухватил его за шею и дернул назад. Образы рассеялись, и Хэммингс снова оказался во тьме.
- Верни! - прокричал он.
«Смысл? - спросил голос Шмогара. Его горящие глаза летали рядом. - О, я покажу тебе еще кое-что. Думаю, будет интересно. Все равно падать тебе долго, а раз петь ты не хочешь...»
Теперь Хэммо стоял посреди разрушенного зала. Где-то вдалеке бушевало море, а по небу раскатывался гром, сверкала молния. Он осмотрелся по сторонам: на стенах не было ни одного факела, но что-то все же освещало помещение. Свет то потухал, то светил вновь. Хэммо сделал несколько неуверенных шагов, ноги как будто закаменели, но через пару секунд он уже шел так, как в жизни.
- Где я? - спросил он.
«Узнаешь, - ответил голос в голове. Глаз рядом не было. - Ты веришь в предназначение? В пророчества? В судьбу?»
- Да.
Он продолжал идти, но если бы в жизни он преодолел расстояние от края до края зала за несколько минут, тот тут он, казалось, не сдвинулся с места после нескольких десятков шагов.
- Я не могу идти.
«Иди» - велел Бог загробного мира.
Хэммингс слушался. Ему ничего не оставалось кроме повиновения.
Наконец, впереди он увидел девушку. Ее черные, как смоль, волосы длинными волнистыми прядями спадали на плечи. Синие глаза, такие же, как небо во время грозы, смотрели вперед. Она невысока, с высокими скулами, алыми губами, искривленными в ухмылке. Она красива, но что-то подсказывало Хэммингсу, что это не прекрасная леди из сказок.
Она остановилась, глядя в темный угол зала. Удары грома будто бы сотрясали стены, или это было что-то иное. В темноте возгорелось пламя, послышался рев. Сначала показалась одна лапа, за ней вторая. Чешуйчатые, переливающиеся в свете факела неизвестной дамы. Показалась морда твари. С острыми, как лезвие, клыками. С двумя кровавыми глазами на фоне черной чешуи. Дракон. Настоящий. Как тот, которого убили пять лет назад. Только крупнее и страшнее.
-  Оgbu Sar’Kaan ga-abata, nna ukwu, - произнесла женщина, припав на колено перед тварью.
- Что она сказала? - спросил Хэммо.
«Что драконья кровь скоро придет» - ответил голос.
- Ukulu nge’le uku mqeq esha? - спросил дракон. Голос его был грубым и тяжелым, как будто вовсе не из этого мира.
- Ewa.
- Говорящий дракон? - изумился принц. Его голоса все равно никто, кроме Шмогара не слышал.
«Это происходит сейчас, - произнес голос, не обращая внимания на вопрос. - Прямо сейчас, когда ты лежишь в своей уютной постельке».
Образы снова растворились, и юноша вновь провалился в пустоту. Рядом продолжили кружиться глаза. Он закрыл лицо руками.
- Зачем ты мне это показываешь?
«Что скоротать время твоего падения. Раз ты не хочешь со мной петь, то мы должны дождаться, пока умрет твое тело. От жажды и голода, от холода и отсутствия движений».
Они еще долго летели молча. Шмогар вновь затянул свою песню, а Хэммингс всеми силами пытался сопротивляться. Ему хотелось ни напевать мотив, не пропевать слова, не хотелось даже слушать. Поэтому он зажал уши, но голос Бога звучал прямо в его голове.
«Посмотри вниз» - приказал Шмогар.
И юноша перевернулся. Чувство, будто его органы превратились в воду, заставило его закричать. Внизу было море. Синее, спокойное. А в воздухе Парящие острова. Он никогда не видел их, но многое слышал. Это одни из вольных островов, которые никогда не принадлежали к империи. Три зеленых цветущих куска земли, вместе размером чуть меньше всего Хитфилда. В небе рядом с ними летают грифоны. Все, как в сказке.
Однако страх не отступал. Хэммингс несся прямо в воду, зная, что не умеет плавать, а море неслось ему навстречу. Чтобы не смотреть вниз, он начал оглядываться по сторонам. Он видел весь мир, весь Леамирн и острова рядом с ним.
Вот Хитфилд: большой, холодный, но залитый кровью. Страшная гражданская война, резни, казни, убийства. Все это порочило великолепие северных земель, и все из-за того, что он потерял сознание на совете.
Чуть дальше Риверклер. Множество чистых рек и гор, в которых трудятся гномы. Доброе королевство, недавно пережившее мятеж, но тут же пришедшее в себя. Он видел, как по берегам рек носятся лошади, как играют дети в воде, как счастливы неизвестные ему молодожены.
Рядом с двумя королевствами Дуаллассия. Первое, что бросается в глаза - Белая башня. Цитадель, одна из главных. Высокая, где хранятся все знания, которые только можно себе вообразить. Там больше эльфов, чем кого-то других. И они ходят в дорогих костюмах, рыцари в золотых доспехах, переливающихся на солнце. Только Доминион не доволен. Им не дали разрешения строить цитадель в Хитфилде.
Еще дальше - Трикарн. Вся земля пуста, на ней только деревья, которые уже давно не цветут, поля, застеленные трупами после последней битвы. И там войны. Междувластие никто не поддерживает. Что происходит под землей, в туннелях, в которые перебрались гномы после того, как дракон сжег все снаружи, Хэммингс не видел. Вряд ли что-то хорошее.
А вот Саммердор. Он видел поселение орков. Видел красивый дворец в Окайоне, где живет семья Фокстротов. И снова богатые эльфы в городах. В долинах кочующие племена долинных эльфов, переселяющихся с места на место. Над Саммердором всегда солнце всегда светит ярче и теплее.
Рядом с Саммердором растянулся полуостров Востигаш, где водятся самые милые, но опасные зверолюди. Тапалы, вроде, так называл их Ромул. Небольшие проворные зверьки. Королевство, в котором процветает насилие, а правит гильдия ассасинов.
Дальше Крисрид, где живут орки. Остров, охваченный чумой. Страшное зрелище. Острова Юбирайо, откуда родом руанонцы. Недалеко острова Мос-Эйл, где вахиров с раннего детства обучают сражаться изогнутыми шпагами.
Еще дальше он видео очертания континента Нкеико, где давным-давно обитали драконы. Дальше Хитфилда - замерзший и на половину затонувший континент Дротос, откуда прибыли колды. Недалеко от Саммердора остров Кхелимело, обитель изгнанных Кровавых эльфов. Юноша видел все, как на ладони.
Хэммо и не заметил, как приблизился к воде. Сильный удар о гладь моря выбил воздух из легких принца. Если бы он был жив, то наверняка переломал бы все кости и камнем пошел на дно. Под водой было красиво: коралловые рифы, множество рыб, чистая вода, в которой все видно. Мимо пронеслись русалки. Все свою жизнь Хэммо считал их легендами.
- Зачем я здесь? - спросил он. Юноша мог дышать под водой. Такое бывает только во снах. Он чувствовал себя так легко, хотелось подольше остаться здесь.
«Просто плыви вперед» - ответил Шмогар.
И он поплыл. Проплывал мимо камней и затонувших кораблей, пока голос не велел ему остановиться.
«Присмотрись, - приказал он. И принц начал водить головой из стороны в сторону. - Найди что-то необычное».
Хэммингс не понимал, что от него требовалось. Для него все казалось здесь необычным. Особенно ощущения, как вода касается его кожи, но на самом деле он сейчас лежит в холодной кровати в центре сурового севера.
- Я не знаю, что мне нужно найти.
«Даю подсказку: оно острое»
Меч. Чуть ниже в камнях был меч. Он застрял между двух булыжников, покрытых ракообразными животными. Хэммо подплыл ближе. Меч - тяжелый полуторник с исписанным рунами клинком. На конце рукояти была голова дракона, такой, как ее изображали на картинах в книгах про Арзамаса. Принц дотронулся до него, провел пальцами по клинку, рассматривая, что же написано. Слова были не понятны юноше.
«Нравится?» - спросил голос.
- Очень.
«Это артефакт моего брата, Арзамаса, - проговорил Шмогар. - Этим мечом пользовались все его дети. И каждый раз прятали его так, чтобы всем было сложно найти».
- Зачем ты показал мне его?
«Не терплю, когда пронырливые чародеи забирают у меня души! Ах, так уж и быть... Запомни это место и приведи сюда Драконью кровь. Так хочет мой брат. И не забывай, что твоя душа все равно моя!».
- Но...
Сильная невидимая рука великана выхватила Хэммингса, словно игрушку из лужи. Он видел, как отдаляется меч, море, все острова и континенты. Он несся с невероятной скоростью обратно во тьму, вверх по ней и, в конце концов, юноша увидел свет.
Азура IV 
Страшно для матери узнать, что с ее ребенком что-то случилось. Узнать, что он при смерти - еще страшнее. Азура отказывалась верить в слова сира Малистера, пока не увидела Хэммингса. Его положили на кровать в его покоях. Юноша дышал, но очень медленно. Пульс почти не прощупывался. Он лежал, будто бы спал. Лучше бы он спал.
Первый день женщина вовсе не отходила от сына. Еду приносили ей служанки, но она не брала в рот ни крошки - аппетит полностью пропал. Азура не подпускала к себе никого, даже сира Гарона, детей или короля. Она сидела рядом с кроватью сына, ночью не могла сомкнуть глаз, боясь, что на утро проснется и не услышит его тихого дыхания. Плакать женщина не могла, она только злилась. Срывалась на слугах, на всех, кто пытался подойти к ней.
На другой день королева решила заставить себя поесть. Она сделала несколько глотков воды, но, посмотрев на еду, не притронулась к ней. Казалось, что ее стошнит даже от малейшей крошки. Все считали, что ей нужна помощь, и пытались подбодрить. Но они не понимали, что ей не нужны их слова. Ей нужен живой здоровый сын.
Раздался стук в дверь. Без разрешения в комнату заглянул Гарон. Он улыбнулся, но улыбка не была счастливой. Это и его сын. Он тоже был сломлен, но переживал это иначе. При дворце никто не должен знать, что рыцарь волнуется за жизнь принца больше, чем все остальные. Мужчина не показывал боли, однако, королева видела ее в его карих глазах.
- Ты ничего не ела, - заметил он, обратив внимание на поднос. - Не мори себя голодом, от этого Хэммингсу не станет лучше.
Азура посмотрела на сына. Он такой бледный.
- Я не могу заставить себя поесть, - ответила она без особого желания говорить.
Гарон сел напротив нее. Он долго смотрел на королеву, но женщина не поднимала на него взгляда. Ей хотелось прижаться к нему и выплакать всю свою боль в его плечо, но одновременно хотелось и, чтобы он убрался отсюда.
- Что ты тут делаешь, Гарон? - раздался голос Ричарда. Азура и не слышала, как он вошел. Король стоял около двери, войдя лишь на шаг в покои принца.
- Зашел узнать, как Хэммингс, - ответил рыцарь. В голосе его слышалось раздражение, но он подбирал слова внимательно, чтобы не выдать своих эмоций. - Он - один из моих учеников, сын моего друга. Разумеется, я переживаю.
- Оставь нас, - приказал Ричард. Гарон откланялся и покинул покои. Муж и жена остались вдвоем. - Ты не притронулась к еде.
«Как же они надоели с этой едой» - подумала женщина, но вместо этого просто провела по волосам сына. Они отрасли, стоило давно уже подстричься. На лице начинали появляться усы и короткая борода. Королева молилась Богам, чтобы увидеть его взрослым. Он должен выжить, должен.
- Я предупреждал, что переговоры сорвутся.
Азура молчала. После всех их ссор за последнее время, после того, как ударил ее, он еще смеет говорить такое?
- Война неизбежна. Ликорис с семьей уже в пути.
- Ты думаешь, что мне это интересно? - заговорила королева. Глаза ее пылали яростью, а голос бил, словно кнут. - Мой сын умирает, а ты думаешь, что меня заботит приезд Фокстротов?
- Но война...
- Да плевать мне на эту войну. Я убью каждого, если после этого мой сын откроет глаза. Неужели ты настолько бесчувственен и озабочен только собой, что не придаешь особого значения своему сыну?
Даже в порыве гнева королева называла Хэммингса сыном Ричарда. Король должен верить в это.
- Я думаю о безопасности государства, - парировал ее слова мужчина. Он стоял прямо, оглядывая жену и сына. Что в нем было не так? - Если война будет выиграна, то никто больше не пострадает от магов.
Азура не ответила, лишь шумно вздохнула.
В комнату вошли двое. Придворный лекарь Телос, пожилой мужчина с залысиной на голове и длинными усами. Несмотря на возраст, ходил он шустро и почти вбежал в покои. За ним - принц Ромул с недовольным взглядом. По пути они явно о чем-то спорили.
- У меня новости, Ваше величество... - начал говорить Телос. Он подошел к королю ближе.
- Вы можете все оставить меня? - Азура повысила тон. - Обсуждайте свои новости в другом месте.
- Азура, - голос Ричарда звучал, как предупреждение. Но что он мог сделать опечаленной матери?
- Это касается вашего сына, - добавил лекарь. - В его крови точно был яд. Сомневаться в том, что он отравлен - нет смысла.
- Я повторяю: вино пили все, - вступил в разговор Ромул. Он скрестил руки на груди. - Я доверяю словам сира Малистера.
- Может, именно его бокал был отравлен?
- Сир Грегор пробовал его, прежде чем начал пить Хэммо. И он в порядке.
- Что стоило магам подмешать его после? Они же маги. Щелчок пальцев и яд в кубке.
Ромул недовольно прорычал.
- Мармал уверяет, что переговоры шли гладко. Они уже почти все решили. Маги приняли условия, а наших устраивали их. Архимаг был готов к заключению мира. Камрад тоже.
Толгруф. Точно. Ей стоило повидаться с ним. Старый друг мог помочь ей. Не раз помогал.
Ричард будто бы не слышал слов старшего сына.
- Ромул, собери всех рыцарей-баннарет, - приказал он. - Нам нужно готовиться к нападению. Я не планирую сидеть и ждать, когда маги нанесут первый удар.
- Но отец!..
- Это приказ короля.
Ромул недовольно откланялся и покинул комнату. За ним последовал и Телос.
Она оставила Хэммингса вместе с сиром Гароном. Она доверяла ему, а остальным не сказала и слова. Вечер был холодный, с неба падал снег вперемешку с дождем. Казалось, будто север печалиться вместе с королевой. Звездное небо затянули свинцовые тяжелые тучи, и даже двух лун, недавно поднявшихся, не было видно.
Она отправила письмо Толгруфу несколько часов назад, зная, что использовать телепортацию для него не составит труда. Королева написала, что будет ждать его на окраине города. Но когда королева добралась на северной лошади до места встречи, архимаг уже ждал ее.
Он стоял, прислонившись к дереву. Лицо его закрывала деревянная резная маска, из-под которой было видно лишь два желтых глаза. Все те же расшитые рунами одежды. Королева подошла к нему ближе и прижалась щекой к его груди. Знакомый запах сирени, которую он так любит использовать в алхимии, как основу зелий. Мужчина обнял ее и прижал к себе. Они простояли так несколько минут. Конечно, он был в курсе, что произошло.
- Я клянусь тебе, - произнес он, наконец, - вино не было отравленным. Мы были готовы принять перемирие.
- Я верю тебе, - ответила королева, отойдя от мага. Она незаметно смахнула слезы, чтобы Толгруф их не заметил.
- Я все же был прав: Ричард пошел на перемирие, - по его голосу было слышно, что он улыбается. Ей хотелось увидеть его улыбку, но он уже столько лет не снимал этой маски.
Королева предложила прогуляться вдоль деревьев леса. Сначала они шли молча. Азура думала, как лучше поднести свой вопрос другу. И он молчал, ожидая, когда заговорит женщина. Все же она назначила эту встречу.
- Есть ли способ, - заговорила она, - чтобы вернуть Хэммингса к жизни? Ситуация кажется безвыходной.
Толгруф не задавал лишних вопросов.
- Выход есть всегда, - ответил я. - Раз Хэммингс еще дышит, значит, самое страшное позади.
- Что может быть страшнее того, что с ним сейчас? Он еле дышит, совсем побледнел. За эти дни так исхудал.
- Смерть может быть хуже. Пока он жив, пока бьется его сердце, есть шанс его спасти, - голос мага из-под маски звучал тихо, но уверенно.
- Но как?
- Подумай: кто в замке способен вернуть ему жизнь? - произнес Толгруф. Он любил заставлять людей думать, а не выдавал решение сразу.
- Телос - придворный маг, - начала думать женщина. От мыслей застучало в висках. - Но он уверен, что это яд из вина. Будь у меня достаточно силы, чтобы... Я, кажется, поняла. Мелисса?
Они остановились. Тем временем ветер усиливался, а вместе с ним снег и дождь. От холода щеки королевы защипало, а на глазах проступили слезы. Может, это слезы счастья, ведь она, кажется, нашла решение.
- Ты отправил ее не за тем, чтобы она попросила помощи, - поняла Азура. Как она не догадалась сразу, ведь это так очевидно. - Как я не поняла. Ты все знал. О, мой милый... друг.
Толгруф молчал. Неведенье его лица заставляло королеву нервничать. Он сейчас хмур? Или улыбается? Знал только он сам.
Азура вновь прижалась к нему.
- Я должен кое-что сказать, - произнес он. - Я почти нашел Черную книгу. Все ниточки ведут к ней, и мои люди уже на ее поисках. Скоро она будет твоей.
Две прекрасные новости за один вечер. И все от Толгруфа. Обменявшись любезностями, Толгруф ушел в темноту и в ней же растворился. Вероятно, он отправился в Клиффорд. Женщина же поспешила вернуться в крепость Хаалмат.
Искать Мелиссу не пришлось. Она крутилась рядом с принцессой Рейс, а та в свою очередь наблюдала за вечерней тренировкой рыцарей на площадках. Девушки стояли на том самом балконе, где несколькими днями ранее Ричард ударил королеву. После этого она не возвращалась на это место, не желая видеть мужа.
Во дворе стоял лязг металла о металл и разговоры рыцарей. Они начали усиленно готовиться, ведь король планировал первый нанести удар на силы ярла Камрада. Несмотря на магов в рядах повстанцев, там были и многие рыцари, предавшие знамена Хаалмата и других владений.
Принцесса Рейс не знала забот, но случившееся с Хэммингсом заставило ее переживать. Она наблюдала за рыцарями круглыми днями, как и многие девочки в ее возрасте, воспитанные на сказках о доблести и храбрости мужчин в латах. Вот только не всегда они соответствовали рассказам. Но теперь Рейс искала в них отвлечение, чтобы не думать о старшем брате.
Азура подошла ближе к дочери, провела по ее длинным каштановым волосам, которые дочь переняла от матери. Из всех детей она больше всех была похожа на королеву. У девочки и волосы, и глаза, и утонченные черты от матери. Только губы от отца.
- Мама? - удивилась принцесса. Ее глаза были заплаканными. - Ты не отходила от Хэммо несколько дней... Как ты?
Женщина не ответила.
- Позволишь мне поговорить с твоей служанкой? - спросила она, поглядев на Мелиссу. Та обернулась, удивленно поглядев на королеву.
Рейс растерялась. Она ожидала, что мать уделит ей хоть немного внимания, но вместо этого она просила поговорить со служанкой. Азура знала, что поступает не правильно по отношению к дочери. «Все вернется на свои места, - думала женщина, - когда Хэммингс будет в порядке».
Они с Мелиссой отошли на расстояние, на котором никто не мог их подслушать. Королева взяла колдунью за руку и посмотрела на нее глазами полными слез и надежды.
- Я помогла тебе с переговорами, - сказала она. Не важно, что они сорвались. От нее не зависели итоги, часть дела, которая нуждалась от помощи королевы, была выполнена, - теперь я хочу попросить тебя о помощи. Ты единственная, кто сможет вернуть Хэммингса к жизни. Толгруф ведь за этим послал тебя, да?
Девушка кивнула.
- Я приду в покои Хэммо после полуночи, - ответила она.
Королева вернулась в покои сына, но была удивлена, не увидев там Гарона. Вместо него на полу рядом с кроватью принца сидел Ромул. Он глядел на младшего брата, поджав колени ближе к груди.
- Что ты тут делаешь? - спросила Азура. Она заметила, как сильно отличаются принцы. Как еще никто не догадался, что в Хэммингсе нет ничего от Ричарда, когда в Ромуле буквально все от короля.
- Что я делаю? - отозвался он удивленным тоном - Что, по-вашему, я тут делаю? Забочусь о брате, разумеется. Почему вы оставили сидеть с ним сира Гарона, а не кого-то из близких?
- Разве вам есть до него какое-то дело? - спросила она.
- А сиру Гарону?
- Это не касается тебя, Ромул, - проговорила женщина. - А теперь оставь меня.
- Вы не покидали комнату Хэммо несколько дней. Вы даже не выходили на семейные ужины, которые только начали проходить чаще, чем раньше.
- Какой толк от семейного ужина, если там Фениса Рейвенскорн?
- К черту герцогиню Фенису, - бросил он. - Вы нужны своим детям. Лукасу всего семь, он уже многое понимает, но еще никак не осознал случившегося. Ходит, цепляется за меня, достает. Постоянно спрашивает, где его мама. Рейс перестала смеяться и безумолку болтать. Долан вообще целыми днями пропадает в тавернах. Вы нужны нам всем. В конце концов, Вы нужны и мне.
Его голос дрожал, и Азура не могла поверить, что слышит эти слова от кронпринца. Она вспомнила его маленьким мальчиком, который смотрел на нее из-за спины старшего брата и то и дело повторял, что это не его мама.
- Хэммингс не умрет, - Ромул поднялся на ноги и подошел королеве ближе. Она смотрела на него снизу вверх, он пытался улыбаться, чтобы подбодрить его. - Я оставлю Вас, должно быть, моя компания не приятна Вам. Но подумайте о том, что я сказал.
С этими словами он откланялся, как и положено, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Время уже было за полночь, на улице бушевала настоящая буря, какой давно не было. Мелисса обещала прийти, но ее до сих пор не было. Где-то вдалеке выли волки, но ветер почти заглушал их. Все казалось королеве одним сплошным плохим предчувствием. Еще и Хэммингс похолодел. Азура укрыла его еще одним одеялом, поцеловала в лоб и села на край кровати.
Ее голову не покидали мысли о том, что же сейчас видит ее сын. Есть ли жизнь после смерти? И куда отправляются все павшие воины, старики и погибшие от болезней люди. По легендам, по религии Пантеона Семерых, они отправлялись в царство Шмогара - Бога загробного мира. И ждали своего перерождения там. По мифам северян, они отправлялись в замки Каана, и вечность распивали вместе со своим обожествленным королем вина, сражались, пели песни и лишь изредка поглядывали в мир смертных.
Азура вздрогнула, когда в дверь постучали. Она позволила войти, и порог переступила Мелисса. Не извиняясь за опоздание, не раскидываясь лишними словами, девушка начала готовиться к ритуалу. При ней был лишь кинжал, привязанный к поясу. А рядом с ней шел один из слуг, явно заколдованный.
- Погода сегодня благоприятная для колдовства, - заметила она, когда ветер еще сильнее завыл за окном. Стены тряслись от такого шторма. - Однако не сулит ничего хорошего. Мне потребуется Ваша кровь.
Королева растерялась. Но если это могло позволить ее сыну очнуться, то она была готова на все.
Мелисса взяла женщину за руку и провела острием ножа по ладони. Алая кровь струйкой начала вытекать из пореза. Колдунья велела Азуре сесть рядом, и, смачивая палец в теплой крови, стала вырисовывать на полу руны.
Через несколько минут на полу комнаты рядом с кроватью уже был нарисован круг из древнеэльфких рун. Королева видела их однажды в жизни, когда изучала старые книги. Перевод их был ей непонятен, но такие рисунки она запомнила.
Девушка кровью нарисовала руны на своем лбу, на лбу юного принца и на лбу слуги - все разные. Женщина дрожала от нетерпения и предвкушения. Все, что оставалось ей - молиться и делать все, что скажет колдунья.
- Готовы? - спросила она.
- Что ты хочешь делать с этим слугой?
- Приносить в жертву его душу, - ответила Мелисса.
- Чтобы открыть врата?
- Да.
Азура кивнула. Жизнь слуги не стоила жизни ее сына, но если это поможет, то она не была против.
Она принялась читать заклинания. Ее глаза вспыхнули желтым огнем, а голос звучал так, будто в нее вселился демон. Комнату зарядило невиданной энергией, какую Азура чувствовала лишь раз - в видениях о Каане. Предметы начали падать, разбиваться и летать вокруг, словно их подхватил ураган. Никто не должен услышать этих звуков, все подумают, что это ураган на улице так трясет стены.
Мелисса говорила на древнеэльфийском, одном из самых сложных языков для понимания людям. Его учили многие эльфы, но даже они не владели им в совершенстве. Она использовала запретную магию крови, которая прокляла некоторых эльфов на вечные страдания. Именно на тех, кто использовал запретные знания, должен был охотиться орден Пылающего Щита. Но Азура не была против этого, она и сама заинтересована в запретном знании - артефакте Шмогара - Черной книге.
Сгусток темной энергии образовался в центре комнаты, вокруг него и колдовала девушка. Руны, нарисованные кровью, светились красным цветом, ослепляя глаза. Королеве никогда прежде не приходилось встречаться с таким сильным колдовством.
Вдруг в ее голове пронеслись те ужасные крики, что она слышала во снах. Те, что принадлежали демонам предстоящей Бури. Азура зажала уши руками, закрыла глаза, в надежде укрыться от дикого вопля. Но они звучали в ее голове.
Это могло значить лишь одно: Мелисса связывалась с демонами Валкориона. Именно та темная сфера, с которой, казалось бы, общается колдунья, была проводником между мирами. Один точный удар кинжалом в сердце зачарованного слуги и комнату наполнила тишина. Лишь на секунду.
Азура разжала глаза, увидела, как темная тень повисает над ее сыном. Как она полупрозрачной рукой касается его лба. Ей хотелось броситься к нему, отогнать злого духа. Но она не могла пошевелиться. Страх окутывал ее.
Мелисса не прекращала читать. Дух острым когтем провел две линии на лбу принца, а затем в мгновение ока исчез.
Хэммингс вздрогнул, открыл глаза и тяжело задышал. Его радужки горели желтым пламенем.
Хэммингс VI 
Его будто бы бросило в стену. Юноша открыл глаза и тяжело прерывисто задышал, стараясь губами словить воздуха побольше. Пытаясь вспомнить, что произошло, Хэммо дотронулся до лба и почувствовал под пальцами тонкие рубцы. Кроме головокружения и слабости он чувствовал голод и жажду. И ни одного воспоминания, кроме плывущего стола переговоров, в голове принца не было.
Он огляделся по сторонам. На полу на коленях сидела Мелисса, держа в руках окровавленный кинжал. В углу комнаты сидела мать, изумленно держа руки около губ. Рядом с Мелиссой лежал труп. Если бы в желудке было бы хоть что-то, то его бы обязательно стошнило.
- Хэммо, - королева бросилась к сыну. Она обняла его, поцеловала в лоб, в щеки, в губы. Она плакала, крепче прижималась к принцу. Он тоже обнял ее, но так и не понимал, что произошло. В голове не было мыслей, а последние дни жизни как будто были вырваны из его сознания. - Твои глаза...
- Что с моими глазами? - не понял Хэммингс.
Женщина молчала.
- Что не так? - требовал принц.
Он посмотрел на Мелиссу, поднявшуюся с колен. Та только улыбалась. Ее волосы были растрепаны, на лбу проступили капельки пота, и кровью - как и у него - была нарисована руна.
- Что произошло? - спросил он.
Мелисса подошла ближе.
- Побочный эффект, - пояснила она королеве, игнорируя слова принца.
- Так он маг? - спросила женщина, не сводя глаз с сына.
- Он - нет, - помотала головой девушка. - А демон в нем...
- Чего? - голос Хэммингса задрожал.
- Что?! - зло глянула на чародейку королева. - Ты хочешь сказать, что внутри моего сына демон?
- Вы знали, на что шли, - отвечала Мелисса.
- Не знала!
- Вы связались с магией крови, этого следовало ожидать.
- Ты...
- Ваш сын жив, чего вы хотите более?
Хэммингс тряс головой, отказываясь верить в сказанное. Как в нем мог быть кто-то? Не успел он очнуться, как ему преподносят такую новость? Казалось бредом.
- Его глаза, - Азура вздохнула. Она не была похожа на ту женщину, которую Хэммо видел в последний раз. Она исхудала, румянец на щеках пропал, а заплаканные глаза впали. Ее лицо тоже было в крови, но рисунков не было, - это можно исправить?
- Боюсь, что нет.
- Тогда что делать? Если кто-то увидит его таким, то Ричард тут же сожжет его. Он и не посмотрит на то, что он его сын.
- Я могу забрать его с собой в Клиффорд. Там он обучится магии и вступит в ряды повстанцев, - предложила Мелисса. Это было единственным решением.
Азура молча кивала. Она тоже это понимала.
- Я сделаю так, будто Хэммингс умер. Заставлю всех поверить в это. А ты... Позаботься о нем.
Они говорили так, будто юного принца не было в комнате.
- Я вообще-то здесь, - произнес он, обращая на себя внимание.
- Позаботься о себе, Хэммингс. Обещай мне, что ты будешь в порядке.
Хэммингс не любил резко менять решения. Сейчас ему стоило оставить свою прежнюю жизнь, забыть, что он принц, и отправиться под знамена ярла Камрада воевать против собственного отца. Руки тряслись, голова кружилась, он попытался встать с кровати, но без помощи не обошлось.
Мелисса подхватила его под руку.
- Но как ты подстроишь мою смерть? - спросил Хэммингс. Он не понимал, как это возможно.
- Я уже делала так однажды. Доверься мне. И обещай, что с тобой все будет в порядке.
- Мам...
- Обещай мне, Хэммингс.
Ее взгляд заставил Хэммо отступить от спора и пообещать то, чего хочет королева.
- Я люблю тебя, Хэммо, - со слезами произнесла королева. Она приподнялась на носках и поцеловала его в лоб.
- Я тоже люблю тебя, мам, - принц не выдержал. Из его глаз, пылающих желтым огнем, скатилось несколько слез.
Шар материи сорвался с пальцев Мелиссы, и прямо перед ними возник портал. Она повела принца туда, но Хэммо еле волочил ноги, не желая уходить от матери. Он плакал, тянулся к ней, но она отвернулась. Зажав лицо руками, Азура повернулась спиной к сыну. Сердце колотилось, хотелось закричать, но было уже поздно - они вошли в портал.
Телепортация не показалась Хэммингсу приятным занятием. Его как будто разорвало на несколько частей, внутри перемешались все органы, а затем резко его «склеили» обратно. Голова закружилась, он чуть не повалился на колени, почувствовав, как рвотный рефлекс сжимает его горло. Но выходить было нечему.
Мелисса успела подхватить юношу, чтобы тот не свалился на мокрую землю. Они переглянулись. Так же, как в дни в замке, когда девушка через весь зал или тренировочную площадку улыбалась принцу, заставляя его улыбку неловко, но счастливо расползтись по лицу.
- Я должна тебе кое-что объяснить, - произнесла она. Пара двигалась по мощенному мокрому мосту. Ветер и снег хлестали им в лицо, и все слезы Хэммингса замерзали прямо на щеках. В такой лютый мороз они шли в тоненьких накидках. - Почти никто не знает о том, что ты принц. Знают лишь те, кто был на совете. И то вряд ли все запомнили.
- Не думаю, что сложно забыть мальчишку, из-за которого сорвались переговоры, - пытаясь отшутиться, произнес темноволосый.
Мелисса глянула на него непониманием. Парень покачал головой.
- Ладно. Я хотела предупредить, что тебя там многие знают по пророчествам, предсказаниям, но никто не знает, что ты принц...
- Пророчествам? - сердце Хэммо сжалось. Этого ему еще не хватало. Он не был из числа тех, кто желал бы оказаться героем пророчества.
- Я тебе это потом объясню, или Толгруф расскажет. Ты не в лучшем состоянии сейчас, чтобы принять это.
Хэммо хотел знать все сейчас, но слова колдуньи были правдивы.
Замок не был таким большим, как крепость Хаалмат, в этом не было сомнений. Но от него так и шла энергия магии. Вверху хлестали знамена ярла Камрада с изображением солнца, которого так не хватало сейчас на небе. Мелисса открыла тяжелую дверь и ввела юношу вовнутрь, все еще помогая ему переставлять ноги.
Внутри замок казался еще больше, чем снаружи. Может, просто из-за метели половину величия замка Клиффорд принц и не увидел? Уже все спали, только некоторые старожилы ходили  вдоль стен. Откуда-то сверху доносились тихие стоны и крики, должно быть, это раненые. И только их голоса, и шаги тех, кто еще не спал, расползались эхом по высоким залам замка.
- Может, ты скажешь, что произошло? - спросил Хэммо.
Мелисса посмотрела на него.
- Ты ничего не помнишь? - принц покачал головой. - Вы были на переговорах, помнишь? - юноша кивнул. - Ты потерял сознание.
- Это я помню, - перебил Хэммингс. - А что потом? Между переговорами и... сейчас?
- Ты неделю не просыпался. Многие думали, что ты умрешь.
- Понятно.
Ему не хотелось более спрашивать об этом. Достаточно и того, что он узнал.
Они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, прошли мимо ширм, которые огораживали лазарет. Хэммингс мельком увидел покалеченных молодых людей, лишь на пару лет старше его самого. У кого-то не было рук, ног, кто-то бездвижно лежал, а кто-то наоборот - возился, корчился от боли и кричал. Несколько медсестер трудились ночью, перевязывая раны и успокаивая отчаянных.
Хэммо молча начал восхищаться тем, что будет учиться и в дальнейшем сражаться бок о бок с этими людьми. Он все еще боялся, его все еще пугала такая резкая смена обстоятельств, а ведь он даже не успел прийти в себя. Но глядя на тех, кто лишь на несколько лет старше него, на всех этих молодых раненых, которые последними силами держались за жизнь, он задумался. Все воины под знаменами ярла Камрада отважны. Они готовы отдать жизнь за свободу магов и нелюдей в королевстве. И эти мысли потихоньку начали успокаивать Хэммингса. Это не на много, но лучше, чем вступить в орден Щита Справедливости.
- Это твоя кровать, - произнесла Мелисса.
Они вошли в небольшую комнату, где три койки уже были заняты. Четвертая пустовала, на ней лишь лежало постельное белье.
- Я не хочу спать, - пожал плечами Хэммо.
- Тебе нужно отдохнуть, - голос девушки звучал тихо. - Можешь поплакать.
Хэммо опешил.
- Это нормально, все плачут. Но завтра у тебя первое занятие, знакомство с остальными, поэтому тебе нужно немного прийти в себя.
Юноша не стал спорить.
Он плюхнулся на кровать, даже не расстилая простыней и одеял. Он лишь укрылся тонкой шкурой по самую макушку, сделал глубокий вдох, но заплакать не смог. Как будто кто-то держал его слезы внутри него самого. Принц понял, что теперь вся его жизнь измениться. Хэммо не попрощался ни с братьями, ни с сестрой. Не взял каких-то вещей, которые могли бы показаться полезными. Сменную одежду он тоже не прихватил. Все, что напоминало ему его прошлую жизнь осталось в крепости. Теперь он не принц Хэммингс из дома Данов, а просто Хэммингс. Герой какого-то пророчества.
Утром юноша проснулся от того, что чья-то рука сдернула с него одеяло. Хэммо открыл глаза и увидел перед собой знакомое лицо Мелиссы. В руках она держала новую одежду принца.
- Выспался? - спросила она. - Ты даже постель не расстелил.
- Сил не было, - буркнул он и принялся переодеваться.
Его рубашка пропиталась потом, поэтому было приятно надеть на тело чистую. Завязал на шнурок брюки и заправил их в высокие сапоги. На плечо накинул пустую сумку и развел руками, как бы спрашивая, как я выгляжу?
- Весьма прилично, - оценивающе кивнула чародейка. - Завтрак ты  проспал, но на первое занятие еще успеваешь. Впредь старайся просыпаться вместе со всеми, а не спать до последнего.
Хэммо вспомнил, что кто-то пытался его будить, но он лишь отвернулся и продолжил сопеть носом. Это заставило его покраснеть.
Они вышли из комнаты, и девушка повела его вперед. Они вновь прошли мимо лазарета, и принц еще разок глянул на раненых. Сквозь боль они садились, чтобы поесть или попить, терпели, когда врачи делали им перевязки. Юноша вздрогнул.
- Проясним кое-что, - начала девушка. - Тебя зовут Хэммингс, ты из Хаалмата. Все. Большего тебе говорить не нужно, ни о семье, ни о прошлой жизни, ни о чем.  Чем меньше о тебе знают, тем лучше для тебя.
Хэммо кивнул.
- У тебя почти не будет групповых уроков, ты будешь обучаться у многих учителей лично, потому что тебе нужно быстрее догнать остальных и, желательно, вообще перегнать. Твои глаза - не проклятье. Они показывают то, что в тебе большой потенциал, Хэммингс. Это все, что тебе нужно запомнить.
- А что насчет демона?..
- Тихо, - осекла девушка. - Я объясню все, но потом.
Хэммо не стал спорить, просто покорно шел за девушкой, которая начала рассказывать об устройстве замка, пытаться донести до него, где что находиться. Но он не слышал этого. Юноша шел и рассматривал портреты на стенах. Вот он видел изображение двух божественных близнецов - Каана и Таана. Портеры потомков Клиффорда Завоевателя, который основал этот замок. Мало чего он знал об этих людях, но все же интересно было посмотреть на то, какими их изображали.
- Мелс! - раздался громкий голос через весь коридор. С одного из кресел соскочил молодой темноволосый парень. Ему на вид не больше тридцати. Темные длинные волосы были собраны в пучок на голове, какой, бывало, собирал Хэммингс из своих волос. Голубые глаза были полны тревоги и страха, но он пытался улыбаться. - Я так рад тебя видеть.
Они обнялись.
- А это тот самый Хэммингс? - заметил парень. И как только он определил?
- Да, Везера, - кивнула девушка. - Интересно, твой брат догадается так же, как ты?
- О, он глупее меня.
Приятели улыбнулись друг друга, но не задержались. Мелисса повела Хэммо дальше, а парень так и остался стоять, глядя им в след.
Они коридорами вышли в другое крыло замка. В разных концах крыла тренировались разные маги. Воздух был переполнен кряхтением учеников, и, казалось, искрился от такого магического могущества в одном месте. Но эльф вел новичка не сюда. Они шли мимо, принц только успевал глядеть на магические приемы, на то, как с рук колдунов срывается огонь, или как они из ничего создают предметы. Все это заставляло его дрожать.
- Мелс! - вновь послышался голос Везеры. Парень подбежал к ним, приобнял девушку, оглядел юношу. Что-то в нем было не так. - Я так рад тебя видеть.
- Ты же только что был там и говорил то же самое, - произнес Хэммо, показывая в сторону входа. В голове все путалось.
Он рассмеялся.
- У меня с памятью плохо бывает, - махнул он и хотел уже продолжить говорить с девушкой, как Мелисса его перебила.
- С головой у тебя плохо бывает, - в шутку произнесла она и пихнула парня. - Это Вентан, брат Везеры. Брат-близнец.
Хэммингс задумался, но в голове не было ни одной мысли. Он просто смотрел на парня взглядом желтых глаз. Его волосы были подстрижены короче, чем у брата. А одной из бровей не было. Причины ее отсутствия Хэммо знать не желал.
- А ты не представишь мне своего друга, Мелс? - спросил Вентан. Везера говорил, что он глуп. Видимо, это так и было.
Мелисса чуть улыбнулась.
- Это Хэммингс, - произнесла она так, будто бы это было чем-то должным. - Ты что, не узнал?
Вентан схватился за голову.
- Хэммингс! А я то думаю, что у него с глазами, и откуда у него такой ровный шрам. Ты не представляешь, какая для меня честь познакомиться с тобой.
«Шрам?» - подумал Хэммо. Он прикоснулся ко лбу, нащупал очертания рубца. Фигурой он напоминал большой тупой угол, стрелкой направленный вниз.
- Не играй, - бросила Мелисса и повела юношу дальше.
Они добрались до самого верха башни по винтовой лестнице, когда вошли внутрь комнаты. Это была большая библиотека, в которой с легкостью можно было потеряться. Ходили разговоры о том, что ярл любит книги, что покупает их и не жалеет никаких денег, но принц и не думал, что настолько. Они двигались вдоль стеллажей, принц попутно рассматривал корешки книг.
- Фендан, ты где? - позвала девушка.
- Я тут, - донесся голос откуда-то сверху.
Они подняли головы. На втором этаже библиотеки, облокотившись на перила, стоял мужчина. Невысокий, худой, в мантии с солнцем на груди. Его глаза засветились желтым, он воспарил в воздухе, аккуратно приземлился рядом с пришедшими, и огонь в глазах потух.
- Недурно, - похвалила Мелисса.
- Учусь, - он подмигнул ей. На вид Фендану было лет тридцать пять. Светловолосый, с гладким лицом и веселыми голубыми глазами. Чистокровный колд. На его шее были вытатуированы какие-то закрученные узоры, а над бровью багровел небольшой шрам. Он обратил внимание на Хэммингса и, прищурившись, наклонил голову. - Интересно... Я Фенданаринар, но язык сломать можно, поэтому зови меня Фендан.
- Хэммингс, - юноша протянул руку. Мужчина крепко пожал ее, улыбаясь.
- Я покажу тебе здесь все, - он легко задел рукой плечо принца и повел вглубь библиотеки. - А пока... Чувствуй себя, как дома, и готовься к войне.
Анаэль II 
Путь от Саммердора до Хитфилда был далеким. Пришлось бы преодолеть пол королевства вечного лета, затем пройти весь Риверклер, а затем еще и идти несколько дней по холодным суровым землям Хитфилда. Если в северных землях запрещалась магия, то в Саммердоре ее упорно практиковали.
В армии Ликориса Фокстрота были эльфы, так называемые поводыри, которые могли открывать порталы и переносить армии короля с места на место. Конечно, перебрасывать войска по территории королевства было легче, чем всю свиту в другое королевство, но отец верил в силу своих подданных.
За два дня поводыри перенесли на границы владения Хаалмат королевскую семью, приближенных и несколько сотен рыцарей в золотых эльфских доспехах. Те, за кем так любила наблюдать младшая принцесса.
Анаэль же все это время думала о Т'Ядэ. Руанонец еще долго не выходил из ее головы. Она помнила, как они танцевали, как он с улыбкой, чуть странной, смотрел на нее. Помнила запах табака, которым пахло от мужчины. И помнила тот взгляд, полный печали, когда они расставались.
О кронпринце Хитфилда принцесса думала больше. И она все рисовала у себя в голове его образ по описаниям матери, которая все это время была с ней. Высокий, статный, с золотыми глазами и теплыми синими глазами. Анаэль представляла себя рядом с ним, как Ромул нежно обнимает ее, как целует. Уже даже задумалась о детях.
«Он все равно не будет твоим мужем, дурочка» - ругала она себя.
И все время их путешествия она молча глядела за окно повозки и не обращала внимания на восторженные крики младшей сестры, которая все хотела увидеть рыцарей с севера. Отец рассказал о сире Гароне, бывшем наследнике Хаалмата. Отец не любил рыцаря, ведь он последний остался из дома Эленстоунов. Ликорис помнил Великую Войну, в которой пал Снорре Эленстсоун и весь его дом. Отец боялся, что и Гарон может нести опасность. Особенно в том, что он так приближен к королю. Но Рич верил ему. Ведь тот, понимаете ли, принял их веру.
Анаэль поняла это только из разговоров с Этелем, который разбирался в тонкой политике лучше принцесс и знал о переживаниях отца. Король, конечно же, рассказывал сыну больше, чем дочерям. Но принцесс и не волновало, кто приближен к королю, а кто наоборот. Анаэль хотелось скорее встретиться с принцем Ромулом, а Линэль - познакомиться с сиром Гароном.
Поводыри открыли порталы чуть дальше после границ владения Хаалмат, где-то на развилке дорог. А дальше повозка и свита пошли вперед, запряженная оленями. Излюбленное средство передвижения эльфов. Ведь остроухие куда легче людей, что даже молодой олень сможет выдержать наездника. К тому же, эти животные смотрелись грациознее, чем лошади, а тем более волки.
Все впечатления принцессы о королевстве разрушились, когда они проехали первое дерево висельников. Десятки людей, эльфов и гномов, вздернутые веревкой на высокие ветки дерева, качались на ветру. Их уже выпотрошили птицы, выклевали им глаза, но безжизненные тела все равно оставались висеть, покуда ярый ветер сам не сорвет их.
Несколько слез даже скатились по щекам Анаэль. Отец говорил, что эти люди - предатели короны и преступники. Но это не могло остановить слез полуэльфки. В Саммердоре, а именно в Окайоне, откуда родом Анаэль, с преступниками поступали иначе. Их казнили, но от тела тут же избавлялись, а не оставляли на растерзание воронам и обозрение всем остальным.
Серые дома, бедные одежды простолюдин, вечные заморозки. Все это было чуждо принцессе. В Саммердоре простолюдины жили лучше, чем здесь. Может, дело в экономике? Дома были построены яркими и неоднообразными в отличие от Хитфилда, где каждый дом - несколько бревен, сложенных друг на друга. И солнце там светило больше и ярче. Анаэль еще удивлялась, зачем отец приказал им так тепло одеться.
И вновь восторг охватил принцессу, когда они подъехали ближе к крепости. Между гор, через которые проходила дорога, стояла гигантская статуя Каана Великого. Обожествленного императора Леамирна. Он стоял в героической позе, подняв к верху свой легендарный Пылающий Меч. Анаэль наслышана о Каане, но с самого детства считала его глупостью. Не было иных Богов, кроме Пантеона.
А затем красивые снежные леса, горы, вой волков где-то вдалеке. Ветер постепенно стих, теперь лишь снежинки мягко ложились на вытянутую из окна руку принцессы. Принцессы впервые в своей жизни видели снег и, о, какой восторг и радость были в их чистых невинных глазах.
Анаэль выглянула из окна сильнее и увидела приближающиеся стены крепости. Внутри все сжалось от волнения и предвкушения знакомства. Мысли о деревьях висельников ушли на задний план, теперь она переживала за свой внешний вид, боялась, что не сможет произвести должного впечатления на принца и его семью.
Из деревень, что стояли рядом с крепостью, выходили люди, чтобы поглазеть на приезжих эльфов. Наверняка, они не видели столько золота за всю свою жизнь. Чумазые дети толкались, чтобы пролезть вперед или забирались на крыши домов. Анаэль и Линэль махали им рукой, в надежде, что все сделают то же самое. Но никто, кроме маленьких ребятишек не делали так. Взрослые презренно глядели на гостей.
- Они не любят эльфов, - пояснил отец с грустью в голосе. Он тяжело вздохнул.
- Почему?
- Потому что мы не такие, как они, - пояснил король. - Страх перед непривычным заставил их вырезать всех эльфов до последнего в Неране в двести сорок девятом году третьей эры.
- Это же было так давно, - протянула Линэль.
Никто не ответил.
Печалило то, что и король Ричард был таким. Никто не знал, что руководило им, когда он решился на союз с эльфами во время Великой войны. И почему он позволил им приехать.
Анаэль надеялась, что Ромул не такой. Что он восстановит справедливость в королевстве и разрешит магию, поддержит нелюдей. Для этого ему нужна была такая жена, как рыжеволосая принцесса. Вместе бы они подняли север.
«Глупые мечты, - думала она, - глупой девочки».
Повозка въехала в ворота крепости, и теперь оставалось лишь подняться до верхнего уровня города. Тем временем горожане уже собрались вдоль улиц, осматривая гостей тем же взглядом, что и деревенские. Анаэль спряталась и закрыла окно повозки. Она не хотела, чтобы на нее так глядели.
Гости въехали рекой золота на площадь около главного входа в замок. Несколько мелких отрядов по сто мечей, где в каждом был свой рыцарь-баннарет. Знаменосцы горделиво поднимали знамена выше, что бы все видели, какой дом пожаловал в стены замка. Северный ветер трепал золотые знамена с изображением огненной лисы дома Фокстротов.
Линэль охала и ахала, увидев рыцарей в темно-синих латах с изображением медведей на наплечниках и груди. Она привыкла к эльфским отрядам и уже не впадала от них в такое восхищение. А теперь высокие, коренастые северяне в красивых латах. Что могло быть лучше для младшей принцессы?
Отец вышел из повозки первым. За ним уже и принцессы и маленький принц Иллор, все время ехавший высунувшись из оконца. Теперь он хохотал и громко спрашивал старших сестер обо всем, что видит. Анаэль шикала на него, чтобы тот не говорил, но принц не слышал ее упреков.
- Ричард, - произнес отец, когда они поднялись вверх по ступеням на крыльцо, где королевская семья уже ждала их, - я так рад видеть тебя.
- Взаимно, старый друг, - ответил Ричард. Они пожали друг другу руки, обнялись, поцеловались, эльфский король рассмеялся, а Дан лишь натянуто улыбнулся.
- Если бы не твоя суровость, то я бы не узнал тебя. Ты так изменился.
- А ты все смеешься и радуешься жизни?
- Изволь, - отмахнулся отец, - я просто рад нашей встречи. Ну-ка, представь нам своих детей. И, о, Азура, рад тебя видеть.
Королева стояла рядом с мужем, сплетя руки в замок и мрачно глядела на приезжих. Но грусть в ее глазах не относилась к прибытию эльфской семьи, об этом Анаэль знала наверняка. Мать говорила, что Азура Дан справедлива и лояльна. Она точно не могла ненавидеть гостей.
- И я рада тебя видеть, Ликорис, - холодно ответила женщина. В этом с королем они были похожи.
Ричард провел рукой по воздуху и указал на своих детей.
- Это Ромул, старший из сыновей и наследник престола.
Принц выглядел точно так же, как Анаэль рисовала его в своих фантазиях. Высокий, красивый, с золотыми аккуратно причесанными волосами. Его живые синие глаза изучали приезжую семью, и когда он остановился взглядом на будущей невесте, Анаэль невольно ахнула. Принц кивнул девушке, а та робко улыбнулась ему в ответ.
- Это принцесса Рейс, - он указал на русоволосую принцессу. Та больше походила на мать, чем на отца. Чертами лица, глазами Рейс напоминала королеву Азуру. - Это Лукас, мой младший сын, - мальчик широко улыбался, даже, казалось, гордился, что отец сказал о нем. Его золотые кудрявые волосы закрывали глаза, и он постоянно взмахивал головой, чтобы откинуть пряди. - А это Долан, мой племянник.
Воспитанник короля стоял гордо и уверенно, но в его глазах не было и капли самонадеянности. После того, как Ричард представил своих детей, а малыш Иллор сорвался с места и побежал вперед, Долан подхватил его на руки и с глазами полными доброты, стал играться с полуэльфом. Иллор хохотал, когда русоволосый племянник щекотал его. Принцессе стало интересно: Долан и правда любит детей или это просто наигранность, чтобы произвести впечатление?
- Но где же первенец королевы? - спросил отец. И, правда, среди детей короля не хватало еще одного. Мать говорила, что их пятеро, включая воспитанника.
Все тут же помрачнели, а дети поглядели на королеву. Та перевела взгляд в другую сторону, чтобы не видеть сочувствия и вопросов в глазах остальных. Она рукавом платьев прикоснулась к щекам, промокнув слезы, невольно скатившиеся из глаз.
- Хэммингс умер пятью днями ранее, - ответил король. У одного него, казалось, ничего не переменилось во взгляде. Сердце принцессы сжалось. - Вы приехали как раз к похоронам.
«Недобрый знак» - подумала Анаэль. По их традициям, приезд к похоронам не сулил ничего хорошего. Такое случалось не часто, но каждый раз подтверждало правило. Анаэль заволновалась. Она даже чуть ли не посинела, сжав руку младшей сестры.
- Я сочувствую вашей утрате, - Ликорис сделал шаг к королеве, но та отстранилась.
- Ликорис, избавь меня от своей учтивости, - бросила она и покинула крыльцо, скрывшись за высокими дверями дворца.
Анаэль и Линэль переглянулись.
- Прости ее поведение..., - произнес Ричард.
- Я не виню ее, - перебил его отец, - нет ничего сложнее для женщины, как потерять своего первенца.
После того, как ушла Азура, на крыльцо вылетела другая женщина. С изящной осанкой, требовательным и властным взглядом. В платье, расшитом розами. Ее светлые волосы, кудрявые на концах, развивались на ветру. Женщина остановилась напротив короля и, склонив голову вбок, произнесла:
- Рада видеть тебя, Ликорис.
- Фениса? А ты тут что делаешь? - отец опешил. Его глаза забегали, что выдало его растерянность.
- Решаю дела государственной важности, конечно же, - лукаво ответила она, - совсем, как ты. Ну, думаю, правителям трех государств пора поговорить с глазу на глаз. Ромул, Долан, проводите детей в их покои.
- Да, герцогиня, - вздохнули принцы.
Что-то было не ладное, что-то не нравилось принцессе. Почему чужая женщина, пусть и герцогиня, но совершенно другого государства, отдавала приказы детям Ричарда, а тот стоял, как будто ничего не происходит? Но все сомнения, страхи и волнение отступили, стоило Ромулу подойти ближе к принцессе и улыбнуться ей.
Весь путь до покоев, в которых расположили детей, их провожал один лишь Долан. Ромул познакомился с принцессами на крыльце, а затем, сказав, что его ждут и более важные дела, сбросил всю ответственность на двоюродного брата.
Долан оказался даже неплох. Он мало говорил, много задавал вопросов. Спрашивал о жизни в Саммердоре, интересовался о магии, о замке и всем, что могло показаться интересным. Линэль с загадочной улыбкой наблюдала за ним, не давала старшей сестре отвечать, хоть юноша и часто требовал ответа именно от старшей дочери короля Ликориса.
- Ромул осел, - произнес он, когда Анаэль спросила о кронпринце. - Разве это не понятно из того, что посчитал не важным делом сопроводить принцесс до их покоев? И вот этого маленького славного сорванца, - весь путь он держал на руках Иллора. Малышу молодой колд понравился, ровно так же, как и самому Долану. - Они сойдутся с Лукасом.
- Боюсь, Иллор скорее сойдется с сыном конюха, - покачала головой Анаэль. Линэль хихикнула.
- Я хочу пообщаться с Лукасом, - заявил Иллор.
- Пообщаетесь, - кивнул Долан. - Он познакомит тебя с сиром Мурмур.
- Сиром Мурмур? - рассмеялась Линэль.
- Котенок Лукаса, Хэммингс его очень любил, - слова с грустью сошли с его уст.
- Ты жалеешь о Хэммингсе? - спросила Анаэль. Ей и правда было интересно о взаимоотношениях принцев.
- Конечно, да, - ответил юноша. - Но жалеть надо живых. Хэммо сейчас с Кааном, его уже не тревожит этот ужасный мир.
Анаэль не стала ничего говорить о Богах Пантеона. Но была уверена, что сейчас Хэммингс в царстве Шмогара и больше нигде. Шмогар не знал разницы между людьми и нелюдями, рыцарями и бандитами, королями и простолюдинами, верующими или лжеверов. Он пел всем.
- Почему ты считаешь этот мир ужасным? - спросила Линэль с удивлением.
- Теперь ваша очередь спрашивать, да? - улыбнулся Долан. - Ну, а что в нем хорошего? Сейчас в Хитфилде гражданская война. Люди гибнут ни за что. Ладно бы разбирались, кто маг, а кто нет. А то любой может заявить, что его сосед колдует, и беднягу ни за что на костер пустят на следующий же день.
- Как думаешь, когда Ромул сядет на трон, все измениться? - спросила Анаэль.
- Может быть, но не факт, - хмыкнул Долан. - Он такой же, как и отец. Хоть и пытается что-то там говорить о справедливости и перемирии. Может, он и правда хочет мира. Кто знает? Только он сам.
За это время они дошли до комнаты. Миновали несколько ступеней и, наконец, остановились у деревянной двери. Слуги, которых Долан запряг нести вещи принцесс, тащились позади и внесли сумки по команде воспитанника короля. Девушки вошли в комнату и обернулись, чтобы поблагодарить Долана.
- Я отведу Иллора к Лукасу. Увидимся на пиру, - подмигнул он и тут же, оглядевшись по сторонам, добавил, - не используйте магию ни в каком ее проявлении.
Он закрыл дверь, и девушки остались вдвоем.
Линэль упала на одну из кроватей и смущенно засмеялась, закрыв лицо руками.
- Чур, он мой, - произнесла младшая принцесса сквозь смех.
- Долан? - переспросила Анаэль с удивлением. Она села на вторую кровать и провела руками по мягким мехам. - Тебе тринадцать, а ему лет восемнадцать.
- И? У вас с Ромулом такая же разница.
- Ты же хотела познакомиться с сиром Гароном, - вспомнила принцесса.
- И хочу, - отрезала девочка. - Мне кто-то мешает заводить романы и с принцами, и с рыцарями?
- Дурочка, - рассмеялась Анаэль.
Вечером девочка писала к Т’Ядэ.
«Дорогой Т’Ядэ, мы достигли Хаалмата. В самой столице ужасно красиво! Тебе бы, наверно, не понравилось. Тут холодно. Мы познакомились с королевской семьей. Все они очень рады нас видеть. Правда, в их семье несчастье - умер средний сын короля. Это печально, но такова жизнь. Как думаешь, если я помолюсь за него, это не будет выглядеть странно? Ведь все же, он другой веры. Как бы тут хорошо не было, я уже насмотрелась и замерзла. Хочу домой, чтобы поскорее увидеть тебя. Скучаю, твоя Анаэль»
Она лгала в каждой строчке. Ей не хотелось, чтобы руанонец думал, что ей тут плохо. Пусть думает, что у нее все хорошо и не переживает за нее. Его ждала своя жизнь, в которой больше не будет места для принцессы.
Она свернула письмо в трубочку и вышла из комнаты. Нужно было поставить печать и отправить, и девочка хотела найти почтовое отделение. Стоило ей свернуть за угол, как она наткнулась на сира Гарона.
«Линэль обзавидуется» - первое, что промелькнуло у нее в голове. Но вслух она только пискнула.
- Принцесса не знает, что у нас запрещено покидать комнаты после отбоя? - спросил мужчина. Его голос звучал тихо.
Анаэль была высока, но рыцарь был еще выше нее. И он был не красив. Темные волосы, темная колючая борода. И все бы ничего, если бы не безобразный шрам на левой стороне лица.
- Я... Я не знала, - призналась она. - Мне нужно отправить письмо...
- Куда?
- Юбирайо, там мой друг...
Мужчина, сощурив глаза, посмотрел на девочку.
- Можешь найти меня завтра, - сказал он. - И я помогу.
Анаэль, растерявшись, стояла, прижав письмо к груди. Но когда поняла, что просто глазеет на рыцаря, то покивала головой.
- А теперь возвращайся к себе в комнату, - приказал рыцарь. Если бы эльфка не была смущена и растеряна, то обиделась бы от такого тона. - Ты ведь не хочешь неприятностей?
Ричард II 
На площади стояло много людей. Все, кто мог прийти, собрался в этот облачный день около крыльца королевского дворца. Рыцари, придворные слуги, приближенные королевской семьи, простолюдины, нелюди - все собрались, чтобы проститься с Хэммингсом Даном. С неба шел мелкий дождь вперемешку со снегом, и принцесса Рейс твердила, что небо плачет вместе с ними.
И только после полудня начали ритуал. Долгом Преподобного было проводить Хэммингса в последний путь, хоть все уже знали, что он давно вместе с их обожествленным королем. Но проводы - обязательный обряд перед вношением тела в крипту, иначе не упокоенная душа могла вернуться в смертный мир и мстить. Без разбора кому: близким или своим обидчикам.
Ричард стоял около гроба. Холодное тело его сына, одетое в дорогие погребенные одежды, лежало в дорогой коробке. Его лицо было бледным, губы совсем посинели, а лицо успело высохнуть. Они не могли похоронить его раньше - таковы обычаи.
Азура уже неделю не была похожа на саму себя. Почти не выходила из зала для рисования, никого туда не пускала и редко появлялась на семейных ужинах. От бессонных ночей под ее глазами появились синие круги, и это делало ее больше похожей на забитую бабу из тараканьих кварталов, чем на королеву севера. А если женщина с кем-то общалась, то хамила и постоянно покидала место встречи. Ричард понимал ее, ей нужно было время, что бы прийти в себя после потери первенца.
Еще и к самым похоронам, к такому личному трауру, пожаловали гости с юга. Делать было нечего, пришлось устраивать пиры, продолжать готовиться к турниру в честь дня рождения кронпринца и постепенно собирать силы для нападения на Клиффорд.
Старшая дочь Ликориса хоть и не знала Хэммингса, но с полными глазами печали смотрела на костер и тело. В отличие от нее, младшая дочь Фокстрота относилась к событию проще. Она выражала слова сочувствия, как учили ее при дворце, но не испытывала этого чувства взаправду. Ни Хэммо, ни королевская семья не были для нее чем-то важным. Может, это было и к лучшему.
Сложно пришлось братьям Хэммингса. Ромул постоянно ругался с Доланом из-за того, что второй пытался забыться и отвлечься от смерти младшего двоюродного брата. Рейс грустила, на глазах ее постоянно были слезы, стоило кому-то упомянуть хоть что-то связанное с братом. А маленький Лукас еще ничего не понимал, он лишь таскался за старшими братьями.
В это время решались дела государственной важности. Фенисе Рейвенскорн пришло письмо из Риверклера, от одного из ее приближенных людей, что во время ее отсутствия мятежники подняли восстание и захватили трон. Но герцогиня и не думала бросаться в бой или огорчаться, она продолжала лукаво улыбаться и уверяла Ричарда, что все идет по ее плану.
Ликорис убеждал своих коллег, что в поселении орков у него есть шпион. И что тот отправляет ему информацию обо всем, что происходит там. Эльф по имени Малборн, если не ошибался шпион, собирался бросить вызов старому вождю и занять его место. Самое занимательное, что отметили в последнем письме - Малборн планировал напасть на Вейлнд. Если слова шпиона были верными, то королевство было готово к нападению, и весть разошлась уже по всем владениям.
Рядом с телом Хэммингса положили все, что было дорого юноше при жизни. Однако, за какие-то вещи Азура «билась» с королем. Она пыталась заставить его отдать ей некоторые вещи, с которыми ей самой сложно расставаться. И которые могли бы напоминать ей о сыне. Ричард посоветовался с Фенисой и, пожав плечами, сказала, что ничего плохого в этом нет.
- Заносите, - приказал король. Несколько рыцарей, в числе которых были сир Гарон и сир Беккер, с которыми занимался Хэммо, подняли гроб. Они прошли всю площадь церкви, давая собравшимся попрощаться с ним, и внесли гроб вовнутрь.
- Последние дни он был таким холодным, - произнесла Азура, не сводя глаз церкви. В ее взгляде не было ничего, кроме грусти. И в голосе тоже. - И сейчас он будет мерзнуть в крипте.
Ричард не ответил.
Сейчас короля тревожили мысли о возможном возвращении его первенца. Того, которого он собственными руками укладывал в гроб. Еще маленького, невинного, но уже достойного короны. Он был нужен королю, и не только ради коронации. Эндал стал воплощением либо Каана, либо Таана. И по пророчествам именно он должен был стать либо погибелью, либо спасением королевства. И судьба так жестоко поступила с ним. А может, наоборот, смерть спасла их от падения великого королевства.
Сзади к Ричарду подошла Фениса, она нежно провела рукой по его спине, плечу и произнесла на ухо:
- Нам стоит уединиться.
- О чем Вы хотите поговорить? - спросил Ричард, оперившись на край стола.
Зал малого совета стал их излюбленным местом. Каждые дни они проводили здесь, вдвоем, без лишних глаз. Иногда они были здесь и с королем Фокстротом, но тогда исключительно говорили о политике. Вдвоем же они могли вести разговоры на разные темы, в том числе и о семье.
- О Вашем сыне, - гостья не переставала хитро улыбаться, склонив голову вбок. Это, наверно, было одной из ее отличительных черт, которые так откладывались в памяти.
Королева подошла ближе. Ее глаза сверкнули желтым пламенем, а после она поцеловала Ричарда в губы. Эти поцелуи были недолгими, но после них мужчина не ощущал ничего. Но он и не задумывался о том, что это магия. Как будто и переживания об этом стирало одной волной опустошения. Однако были и свои плюсы. Сейчас боль о потере сына, которую Рич пытался всеми силами заглушить, отошла.
- О Ромуле? О нем нечего говорить.
- То есть, Эндала и Хэммингса Вы уже в расчет не берете, потому что они мертвы. Хотя по поводу первого есть некоторые сомнения, - между бровей Фенисы образовалась морщинка, - а Лукаса потому, что он слишком мал?
Ричард промолчал, глядя в яркие голубые глаза приезжей королевы.
- Вы уверены, что Хэммингс умер? - спросила она. Вопросы женщины ставили короля в тупик. Она спрашивала об уверенности Ричарда абсолютно во всем, что и так было очевидно.
- Я несколько минут назад приказал внести его тело в крипту, - ответил король, стараясь не показывать своей растерянности.
- Но кто дал Вам гарантию на то, что это именно его тело?
Король нахмурился. Так же, как в ситуации с доверием к Азуре и прочим вопросам, которые задавала Фениса, он ничего не понимал. И ждал ее объяснений. Ведь это не мог быть просто интерес о мыслях Рича.
- Я не был близок с сыном, но уверен, что смог бы отличить его от подставного лица, - голос короля звучал твердо. Он, разумеется, был уверен в том, что видит.
Герцогиня промолчала.
- У меня есть для вас кое-что, - сказал Ричард. Он достал из кармана цепочку с Лунным камнем и, прося позволения, надел его на шею женщины.
Она посмотрела на подарок, а затем, подняв голову на короля, улыбнулась.
- Лунный камень очень красив.
- Я рад, что Вам понравилось, - сказал он. - И еще кое-что. Впредь Вы - политический пленник в этих стенах.
Он ожидал, что она сорвет с себя камень, но вместо этого она лишь подошла к королю.
- Как пожелаете, Ваше величество, - промурлыкала она, будто бы все шло по ее плану.
Анаэль III 
Пир был в самом разгаре. Лукас и Иллор правда сошлись, младший брат принцессы два дня не отходил от нового друга. Сира Мурмура мальчишки познакомили и со старшими сестрами. Котенок совсем небольшой, с ободранным ухом и красивой трехцветной раскраской пушистой шерсти. Лукас приволок его откуда-то со двора, а Ричард, сказав, что тот сам будет за ним ухаживать и когда тот умрет, не будет плакаться, разрешил его оставить.
Линэль успела познакомиться со многими рыцарями, детьми придворных людей и даже с сиром Гароном. От того она вовсе весь вечер не отходила. Они и танцевали, и общались, и смеялись. Наверно, Гарон делал это только из-за учтивости, ведь у него были все мотивы ненавидеть семью Фокстротов.
Во время Великой Войны именно Ликорис Фокстрот убил отца Гарона и всю его семью. Тогда рыцарь уже был в армии короля Ричарда, и только поэтому расправа обошла его стороной. И теперь он остался последним из дома Эленстоунов и мог желать мести семье короля.
- Он рыцарь, - пояснял Долан. - Когда рыцари дают обет, то отказываются от своего знамени и дома.
- Но в глубине души...
- Ни Линэль, ни ты, никто другой из детей короля непричастен к этому. Единственный, на кого он может быть зол - ваш отец.
Может, его правда.
Под конец вечера Анаэль заметила, что за королевским столом нет королевы Азуры. Оказалось, что ее не было с самого начала. Когда Анаэль задела тему о Хэммингсе, то Ромул и вовсе покинул их компанию. Остались только Анаэль, Долан и принцесса Рейс.
Та, хоть и была похожа на младшую сестренку рыжеволосой полуэльфку, но с Линэль характером не сошлась. Они обе имели пристрастие к рыцарям, и именно поэтому Анаэль думала, что они поладят. Но что-то им не понравилось в друг друге, они так и припирались, пока не разошлись в разные концы зала.
- Ромул очень расстроен смертью Хэммо, - произнес Долан, сделав несколько глотков меда. Анаэль пила вино, привезенное с югов. Ей даже не хотелось пробовать крепких северных напитков. - После того, как переговоры сорвались, Ромул несколько дней пытался доказать всем, что вино не было отравлено. Он верил словам рыцаря. Но все говорили ему обратное. Он заботился о Хэммо, сидел около его кровати, когда Азура, почему-то, оставила сына на Гарона. А когда королева пришла и заявила, что Хэммо все же умер, Ромул изменился. Он стал еще больше похож на своего отца. Теперь он ищет виноватых в смерти брата, и, угадай, кто попал под его горячую руку?
- Маги? - предположила Анаэль. Это было разумно.
- Да, маги, - вздохнул Долан, - и нелюди. Все, кто встал под знамена повстанцев.
Это опечалило Анаэль. Она была полуэльфкой, да еще и владела магией в придачу.
Она не спускала взгляда с кронпринца. Он все равно казался принцессе прекрасным. Тот стоял у королевского стола, о чем-то спорил с отцом. Явно был недоволен. Но спустя несколько фраз от короля, смирился, поклонился и отошел от стола. Сделал петлю по залу и подошел к столу, за которым сидели королевские дети.
Его теплая рука коснулась плеча Анаэль, и та вздрогнула.
- Позвольте пригласить Вас на танец, миледи, - произнес он, протягивая ей руку.
Широкая улыбка растянулась по лицу принцессы. Но тут же сменилась на робкую и смущенную, стоило только Анаэль дать отдать себе отчет о происходящем. Ей не хотелось и показаться для принца влюбленной дурочкой, поэтому она лишь подала Ромулу руку, встала и последовала за ним, бросая взгляды Линэль.
Младшая принцесса тут же подскочила к одному молодому рыцарю с длинными черными волосами до плеч, короткой бородой и большими карими глазами. Пара слов, и они уже движутся ко всем танцующим. Линэль, даже не смотря на то, что высшие эльфы растут быстро и обычно славятся своим высоким ростом, не подходила рыцарю, как партнерша. Ему пришлось взять ее на руки, чтобы закружить в танце. Но от этого Линэль не было хуже, даже наоборот.
Анаэль же прислонилась к Ромулу. От него пахло духами и снегом, а сам принц был теплым. Хоть помещение и грели жаровни, Анаэль все равно было холодно. Такая погода была ей непривычна. И вообще удивительно, что после такой резкой смены климата ей не стало дурно.
Но и вино делало свое дело. Кровь прилила к фарфоровой коже лица, голова начинала кружиться и чувствовалась такая легкость, такая уверенность. Девушка привстала на носочки, когда пара перестала танцевать, и потянулась, чтобы поцеловать принца. Но тот отвернулся от нее, подозвал Долана, и когда тот подошел чуть в развалку (ведь и он выпил достаточно), поглядел на отца и произнес:
- Проводи миледи до ее покоев, - голос его звучал громко, и в нем не слышалось ничего, кроме безразличия. О, нет ничего хуже безразличия.
Долан чуть поклонился и проводил принца недовольным взглядом, передразнивая старшего брата. Это заставило Анаэль улыбнуться, хоть она и была грустна.
- Я говорил, что он осел, - развел руками русоволосый. - Ты ведь определенно не хочешь возвращаться в покои?
- Совсем нет, - согласилась принцесса, - не знаю, с чего Ромул так решил.
Она знала, но не хотела признавать. Принц желал избавиться от нее. А Анаэль мало того, что не нравилась ему, так еще и полезла целоваться. Как же она мылено ругала себя.
- Хочешь прогуляться? - Долан улыбнулся. Он протянул ей руку, и Анаэль было достаточно протянуть ему свою в ответ, чтобы дать согласие. Девушка помедлила. А затем согласилась.
Он взял ее руку своей широкой теплой рукой и побежал. Они бежали долго, по заснеженным тропинкам, смеялись, несколько раз Анаэль чуть не запиналась о платье и не падала, что веселило ее еще больше.
Они бежали по внутреннему двору замка, старались не попадаться никому на глаза. Уже было далеко за полночь, запрет на выход после десяти никто не отменял. Долан рассказывал, пока они тихо пробирались возле холодных стен крепости, что Ричард назначил запрет на выход, но его сыновья все равно всегда сбегают. Либо просто на потеху, либо в ближайшую таверну.
Потом Долан вел принцессу по коридорам замка, уже без опаски, говоря стражникам, что провожает ее до покоев. Те не знали, где комната принцесс, и без вопросов пропускали их дальше. В этом смысле на юге все было строже. Однажды, Этель провожал сестер до их спален, но один из рыцарей все равно прицепился к ним и отвел всех троих до их комнат.
Ближе к выходу уже во внешний двор они снова тихо ступали по каменному полу, оглядывались, чтобы никто не заметил их ухода. Сердце Анаэль билось: то ли от волнения, то ли от бега, а может и вовсе от выпитого вина.
Они дошли до стойла, где у обычных людей стоят кони, а у семьи Данов - медведи. Большие белые звери, с огромными пастями и лапами. Анаэль вовсе остановилась в проходе, боясь подходить к ним ближе. На что Долан только рассмеялся, взял девушку за руку и подвел к одному из них.
- Его зовут Уббе, - произнес он и положил руку девушки на мягкую шерсть животного, - он мой. Раз мы проделали такой путь сюда, то я предлагаю прокатиться.
- А если нас поймают?
- Не бойся.
- А в лесах безопасно?
- Не бойся, - мягко повторил юноша. Он помог принцессе взобраться на животное, сам сел сзади и послал медведя вперед. - Мы не уедем далеко в леса.
Медведь шел мягко, изредка ревел, но Долан его тут же успокаивал. Несмотря на дружелюбность Уббе, Анаэль все равно его боялась. Это дикое животное, пусть и наравне с оленями, но в несколько раз опаснее. Медведь мог перекусить ее тонкие хрупкие кости пополам и даже не заметить этого. Однако, Долан уверял, что Уббе разумный и совершенно безопасный.
Они остановились около реки, совсем недалеко от крепости. Вода с таким-то холодом давно замерзла, но мостик через нее все равно стоял. Долан слез первый, затем поймал принцессу и пригласил ее последовать к дряхлому и совсем неустойчивому мостику.
- Он же вот-вот развалиться, - хихикнула рыжеволосая. Снежинки оседали на ее волосы и ресницы, а когда соприкасались с кожей, то тут же таяли. Ветра почти не было, а прямо над ними светили две луны на чистом небе. Все было, как в сказке.
- Я по этому мосту бегаю уже больше десяти лет, и ничего! - он заскочил на мосток и потянул за собой принцессу.
- А если вдруг?..
- Вдруг бывает только... Ох, я бы срифмовал, да при принцессе не положено, - он много смеялся, много шутил. Вообще не был похож на Ромула. И Анаэль даже казалось, что племянник короля ей нравится куда больше, чем наследник.
Неожиданно Долан достал из-под шубы бутылку меда, открыл ее, сделал несколько глотков и протянул девушке. Анаэль недоверчиво поглядела и на парня, и на бутылку.
- Ну, не бойся, - настаивал он. - Я ведь тебе не наркотик предлагаю.
Девушка рассмеялась и приняла бутылку. Неуверенно сделала глоток и тут же поморщилась. Вязкий мед обжог ее горло, но после осталось приятное послевкусие. Переборов отвращение, принцесса сделала еще пару глотков. Теперь уже аккуратнее.
- Я позволяю тебе срифмовать, - повелительным тоном в шутку произнесла рыжеволосая принцесса. Ее голубые глаза горели от радости. Она никогда не чувствовала себя так. Вместо того, чтобы вернуться в покои, Анаэль сбежала с принцем, которого знает чуть два дня, напилась, но ей было весело. Весело и хорошо в компании этого скрытного юноши, который не переставал самоуверенно улыбаться и пить сладкий мед.
- Пук, - ответил он. - Вдруг бывает только пук.
Девушка ни с того ни с сего засмеялась. Громко и звонко. Глупая шутка, но алкоголь дал волю ее чувствам. Ей не хотелось робко улыбнуться этой рифме, ей хотелось расхохотаться на весь лес. Что она и сделала. Вряд ли этот вечер мог быть лучше в компании Ромула.
Оступившись, принцесса поскользнулась на замерзшем дереве мостика и полетела вниз, ухватив за собой и Долана, который, словно герой, попытался поймать ее. Падение было безболезненным: либо удар смягчили меха, в которые закутала себя принцесса, либо из-за вина перемешанного с медом отключились и болевые ощущения.
Парень упал прямо сверху на девушку. Они были так близко, смотрели друг другу в глаза. Она чувствовала скованное дыхание Долана. А их губы...Были на расстоянии нескольких сантиметров. Принц был растерян, принцесса тем более. Но сегодня она рассчитывала на первый невинный поцелуй, и ей не хотелось рушить планы и терять такой шанс. Долан был ей приятен, что тут скрывать.
Анаэль чуть подалась навстречу Долану и коснулась своими губами его губ. Целоваться она не умела, поэтому поцелуй продолжил сам юноша. Ей оставалось лишь повторять его действия и не думать о том, как на утро она сгорит со стыда.
Они остановились у дверей покоев. Ведь обратный путь Анаэль думала, взять ли юношу за руку, но мысль о том, что это может его напугать или то, что их кто-то увидит, не дала ей сделать желаемого. Голова шла кругом, а глаза уже медленно закрывались. Они не говорили. Должно быть, оба смущались. Теперь между ними был невинный секрет, который не должен был всплыть наружу.
- Добрых снов, принцесса, - произнес он, глядя ей в глаза.
Вместо слов девушка поцеловала его в щеку, на которой начинала появляться щетина, и вошла в комнату. На кровати уже спала Линэль. В платье, видимо, не смогла переодеться. Интересно, кто провожал ее до покоев? Но Анаэль не хотела сейчас думать об этом.
Она сняла с себя одежду, переоделась в спальное и нырнула под одеяло. Укрылась с головой и заплакала.
Гарон VII 
Голова сильно болела после знатной попойки на пиру. Воспользовавшись случаем приезда семьи Фокстротов, Гарон проводил в последний путь собственного сына. Своего первенца. До пира он даже и не осознавал, что по утру собственноручно сжег тело Хэммингса. Мужчина так же тренировал молодых рыцарей, рассказывал истории кухаркам. И только на пиру, когда выпито было уже достаточно, и кто-то заговорил о смерти Хэммо, Эленстоун осознал.
Осознал, что его больше нет. Нет в этих стенах, нет на заднем дворе, больше не слышно его громкого смеха. И что он даже не лежит в своей кровати, больной, холодный, еле дышащий, но хоть как-то живой. Сына больше не было в этом мире.
Он плелся по коридорам крепости, не зная покоя. Самое гадкое, что ему нельзя показывать горечи, нельзя показывать того грустного, ужасного осадка на душе, которым так наполнялось сердце. Для всех Хэммингс был лишь учеником и сыном близкого друга Гарона, но никак не сыном. Если об этом кто-то узнает, если кто-то хоть заподозрит, ему так легко не отделаться. И Азуре тем более.
Где-то в глубине души Гарон даже немного завидовал женщине, ведь она могла в полной мере выплеснуть свои эмоции. Но и жалел он ее больше, чем себя. Он мужчина, им по природе не свойственно испытывать столь сильных эмоций. Нет, не показывать. Но ему хотелось. Хотелось напиться, забыться, но разве он мог?
Эленстоун завернул за угол, как ему на встречу вышел Ликорис Фокстрот и несколько рыцарей. Эльф был слишком обеспокоен своей безопасностью, что казалось Гарону непочтительным жестом. Он приехал заключать союз, но водит за собой стражу везде, где только можно. «Интересно, а с бабами он развлекается тоже под стражей?» - подумал Гарон, когда завидел его.
Ему пришлось поклониться. Каким бы не был Ликорис, он король. Пусть и сейчас они не в его королевстве. В любом месте, даже в Диких Землях или на дне Эскельского океана рыцарь останется рыцарем, а король - королем. Но будь воля Эленстоуна, то он бы плюнул под ноги эльфа. И улыбнулся, если бы попал на его начищенные сапоги.
- Как Вам пир, Ваше Величество? - спросил Гарон, поймав на себе выжидающий взгляд эльфского короля.
- Это не те балы, что у нас, - ответил Ликорис. - Выпивку тут точно больше.
- У Вас прекрасные дети, - произнес рыцарь. Тут он не лгал. Весь вчерашний вечер младшая дочь короля провела в компании рыцарей, натанцевалась со всеми и даже позволила многих поцеловать. В щеку, не более. Малыш Иллор в компании Лукаса весь вечер таскали еду куда-то на улицу, то ли животных кормили, то ли бедных детей. Принцесса Анаэль...О ней он не мог почти ничего сказать. Она была похожа на Рейс. Возрастом. Манерами. Но с ней они почти и не общались.
- Благодарю, - кивнул король. - Мне интересно, Гарон, ты не злишься на меня?
Гарон сжал кулаки.
- Не пойми меня не правильно, но Линэль проявляет к тебе крайний интерес. Мне бы не хотелось, чтобы обозленный человек общался с моими детьми.
-Я понимаю, - через силу выдавил из себя мужчина . - Что было, то было. Я отказался от семьи, от народа, от старой веры, когда принял Каана.
- Тогда чудно, - снисходительно улыбнулся Ликорис.
Они разошлись, и Гарон мысленно выругался.
Рейси уже ждала его на том берегу реки, где она обычно занималась с Ноттом. Девочка сидела на камне, рассматривая лезвие меча. Ее тонкие пальцы бегали по стали оружия. Кузнец уже трудился над настоящим острым клинком для принцессы. Рискованно, ведь этот меч могли найти братья, хуже - отец. Но Гарон знал, как дочь хотела себе настоящее оружие.
Ее волосы цвета каштан, которыми девочка пошла в мать, были собраны в две косички. Милого легкого платья не было, вместо него просторная куртка, широкие штаны, заправленные в сапоги. Она совсем не была похожа на принцессу, какой выглядела в крепости.
- Ты уже тут? - произнес Гарон, подойдя ближе.
- Не долго, - Рейс соскользнула с камня.
Радость в ее глазах не блестела, не было видно привычного задора. Гарон знал ее, хохочущей по любому поводу, настырной, неугомонной. Каждый раз, как Рейси сбегала из крепости, снимала с себя платье, то переставала быть истинной леди.
- Ну, покажи, чему тебя научил Нотт, - мужчина попытался улыбнуться и выхватил из ножен меч.
- Очень хорошо, - кивнул Гарон, отступив на шаг.
Рейс не удалось задеть рыцаря, но она заставила его сделать несколько шагов назад - мужчина не выстоял под натиском  ее ударов. Внезапно Гарон захотел обойти противницу и нанести удар в спину, но столь же неожиданный удар в ногу повалил его на землю. Он успел отразить следующий удар девушки, нанести свой и повалить ее на землю рядом с собой.
- Так не честно, - рассмеялась принцесса.
- Думаешь, в бою все будет честно? - спросил он. Строго, чтобы его слова не показались частью непринужденной беседы. - Когда перед тобой тот, кто может оборвать твою жизнь, есть только одно правило - живи или умри.
- Если ты не на турнире, - заметила Рейси.
Они лежали на снегу и смотрели на плывущие по небу облака. Гарон почувствовал, как теплая рука дочери сжала его пальцы. Он перевел взгляд на нее и заметил, как круглая капелька скатилась по щеке.
- Я не могу поверить, что Хэммингс умер, - чуть слышно произнесла она. Гарон сжал челюсти.
Рейс любила старшего брата, но не сильно, не так, как Ромула. Пусть кронпринц и часто насмехался над младшей сестрой, девочка видела в нем мужчину. Чего не могла сказать о Хэммо. В свои не полные семнадцать лет он был таким наивным и добрым. Таким людям сложно в жизни.
Тому подтверждение - его взаимоотношения с Ричардом. Хэммингс был мальчишкой, а королю нужны были мужчины.
Был. Как страшно это звучит.
Девочка шла мимо двери брата. Он всегда вставал позднее нее, но Рейси никогда не будила его. В комнате старшего брата было не прибрано, и принцессе не нравилось там находиться. Но сейчас она решила зайти. Забыв, что его больше нет.
На кровати никого не оказалось. Хэммо не спал, но она и не видела, как он встал. Девочка вспомнила, что он болел. Что не открывал неделю глаз. И, пройдя внутрь опустевшей комнаты, закрыв за собой дверь, Рейс не стала сдерживать слез.
Она девочка. Ей скоро только пятнадцать. Она могла позволить себе поплакать в комнате покойного брата. Хэммингс бы на ее месте сделал бы точно так же. Рейси видела, как он плачет. Но он так тщательно пытался это скрывать, чтобы показаться отцу не столь слабым, каким он его считает.
Девочка опустилась на кровать, провела рукой по подушке. На ней было несколько выпавших волос принца. Затем она поглядела на стену, там - на полке - стоял детский рисунок Рейс, который она нарисовала старшему брату на день рождения. Ей было всего шесть, когда ему исполнялось девять.
Только потом она поняла, что рисунок оказался ужасен. Что два человечка - Хэммо и Рейси - были перекошены так, будто бы по ним прошелся отряд всадников. Но он все равно поставил его в рамку на полке - недалеко от книг, которые читал.
Губы девочки дрогнули. Она улыбнулась сквозь слезы, подошла к полке, привстала на носки и дотянулась до рисунка. Снизу подпись «Хэммо от Рейси». Руны еще были не аккуратными, но девочка тогда старалась написать как можно красивее.
Рыцарь молча сжимал руку девочки.
- Всю неделю я молилась за него, просила, чтобы он проснулся, чтобы все было хорошо. Но вместо этого....  Вместо этого его отняли у нас.
- А кому ты молишься?
- Каану. Преподобный говорит, что это единственная реальная вера.
- Ты виделась с мамой?
- Нет, - Рейс села, подогнув ноги под себя. - Мне хотелось прийти, обнять ее. И я сделала это, но не ожидала получить в ответ ничего, - в ее голосе прозвучала нота злости. Гарон не винил ее, Азура совсем оставила дочь. - Она закрылась в себе. Может, тебе с ней поговорить?
- Если она закрыта для своих детей, то от меня будет и подавно.
«Она ведь знает, что Азура не любит меня» - подумал рыцарь.
- Ты попробуй, - настаивала девочка. - И я попробую еще раз. Я ведь волнуюсь за нее, - она сделала паузу и поглядела на отца. - А ты как? Это и твой первенец.
Мужчина ответил не сразу.
- Я в порядке, - солгал он.
В то время, как Ричард сделал Фенису политической пленницей и стал использовать ее для нахождения Эндала, Гарон хотел поговорить с другой колдуеньей в этом замке. С Азурой.
Он вошел в дверь с ее позволения, вспомнив, что нужно пригнуться, чтобы не удариться головой. Женщина не смотрела на него. Стояла, отвернувшись к окну. На столе закрытый личный дневник и кувшин вина. Интересно, она выходит из комнаты?
- Я хочу кое-что спросить, - начал мужчина.
- Не тяни.
- Тебе знаком этот камень? - спросил он, подойдя ближе к женщине и показав ей рисунок. Он нарисовал его до того, как пойти к королеве. По памяти, как мог.
Ее взгляд пробежался по наброску.
-С чего вдруг ты начал увлекаться магией? - съязвила королева. - Аккуратнее, не попадись Ричарду.
- Я видел такой амулет на шее Хэммингса, - игнорируя, продолжил рыцарь. - И в видении, как бы абсурдно это не звучало.
- Видения, расспросы о магических камнях..., - задумалась Азура. Она отошла к столу и напомнила бокал вином. Сделала глоток. - Какую цель ты преследуешь?
Гарон поджал губы. Он считал, что стоит поделиться мыслью об Эндале и о том, что он сейчас может быть жив. Но в то же время что-то останавливало его. Спустя несколько секунд полной тишины, в которой было слышно только звуки улицы, рыцарь ответил.
- Я думаю, что Эндал может быть жив, - он сдержал паузу. - И Хэммингс тоже.
- Глупости, - отрезала женщина. - Ты видел их тела, сына ты видел вчера.
- Да, но на них на обоих были эти камни! - настаивал мужчина.
- И что ты хочешь этим сказать? Что кто-то сделал так, чтобы подстроить смерть принцев?
- Да, - ответил рыцарь.
- И кто же это, по-твоему?
Гарон ответил не сразу. Он смотрел в любимые глаза женщины, голубые, как ясное небо. Но сейчас эти глаза не были ясными, ее небо затянули тучи. Она поблекла, переменилась. Это была уже не та Азура, какой он помнил ее, какой любил. А может, он вообще никогда и не знал ее?
- Ты.
Женщина поджала губы лишь на миг. В ее глазах сверкнул гнев. Возможно, он только что оклеветал ее.
- Видишь это? - она показала ему Лунный камень. - Я оставила магию восемнадцать лет назад. Или ты хочешь сказать, что я попросила кого-то?
Мужчина молчал. Он просто смотрел на нее, боясь сказать что-то еще. Она потеряла ребенка, а теперь он обвиняет ее в том, чего не может доказать. Кто его потянул за язык? Гнев. Печаль. Скорбь. Это был и его ребенок.
- Убирайся, - приказала королева.
- Скажи...
- Я сказала: уходи, - процедила Азура. - Я не хочу тебя видеть.
Гарон не хотел уходить, но он чувствовал, как волнуется воздух. Около самой двери рыцарь остановился.
- Рейси переживает за тебя, - произнес он. - Может, тебе не стоит отстраняться от остальных детей?
Но женщина не ответила. Она сделала глоток и вновь отошла к окну.
Малборн VI 
Малборн был готов представить план орде. Он был в Вейланде несколько дней, осматривал все улицы, запоминал повороты. Было сложно. За пышностью переулков, большими домами разной формы, с большими белоснежными колоннами и арками, выстроенными разноцветными рядами вдоль дорог. Улице узкие, мощенные. Места развернуться там нет.
Однако его цель должна быть исполнена. Если придется разрушить эту красивую архитектуру, то они разрушат. Главное, дойти до замка, пробиваясь сквозь эльфских стражников в легких, но невероятно прочных доспехах. Мал планировал использовать узость дорог, чтобы задавливать эльфов.
- Мы нападем ночью, когда на улицах не будет гражданских.
- Пожалел эльфят?
- Они будут мешаться под ногами. Там настолько мелкие улочки, что поместятся от силы три орка рядом, - Малборн старался говорить спокойно и уверенно, чтобы вызвать уважение у остальных. - Группа орков поднимется по лестницам на стены, избавиться от угрозы там. Другой отряд возьмет главные ворота, а еще один - западные, - он все указывал на карте, купленной у одного не дальновидного торговца. - Если будут попадаться простые жители - убивайте или берите в плен. Приготовьтесь к магии со стороны  стражников.
- Это все понятно, - залез в разговор Мазлык. - Но кто поведет эти...три отряда?
- Я, Нарруга и... Кто хочет?
Сразу несколько орков сделали шаг вперед. Мал до сих пор не всех знал по именам, но в лицо мог признать каждого. И он выбрал того, у кого был в подчинении во время войны на острове.
- Когда дойдем до замка, то один отряд останется снаружи, чтобы сдерживать натиск стражников. Остальные внутрь. Дойдем до лорда, возьмем его.
- Убьем?
- Не иначе.
- Могли бы взять в плен, - предложил кто-то.
- Король не будет распинаться ради одного лорда, а ради города весьма, - проговорил Малборн, ухмыляясь. - Затем, нужно будет взять храм. Вера для эльфов - очень значимо.
- Ты так говоришь, потому что сам эльф, - бросил кто-то из недоброжелателей.
- Я могу приказать тебя казнить, - ответил Мал. - Но мне нужен каждый воин.
Он поглядел на орду. Ему не стоило обнадеживать их.
- Я запомню каждого, кто осмелится мне перечить. И когда от вас не будет толку, то я казню вас, - он говорил это максимально твердо. - Если вы не умрете до этого.
Орки глядели на него. Их взгляды удовлетворили молодого вождя.
- И как ты планируешь провести потом переговоры с их корольком?
- Прежде всего, дипломатия. Я постараюсь донести им через их же религию, что раньше все мы были одним народом.
- Откуда ты это знаешь? - возмущался орк. Малборн шепнул его имя Анто, и тот записал его на листок.
- Да потому что он сам эльф!
Ему хотелось закричать, но вместо этого он шепнул имя и второго орка.
- Ты слушаешь паршивого слугу! Да к тому же и эльфа, как ты. Это что, сомпитарность?
- Во-первых, солидарность, - Малборн повысил тон. Он расправил плечи, посмотрел на орка снизу вверх, но все равно уверенно. - Во-вторых, если бы не он, то вы бы так и драли друг другу глотки.
- Чего это?
- А того, что если бы я его не забрал, то не узнал бы ничего о Большой земле, - недовольно бросил Мал. - Все, хватит готовить о моих слугах. Если у вас есть вопросы, то я слушаю. Предложения - слушаю.
- Мне все равно кажется это бредовым, - пожал плечами орк.
Малборн подошел к нему ближе и тонким пальцем тыкнул в грудь Бивыка.
- Опровергаешь - предлагай, - рыкнул эльф,  со злобой глядя в глаза молодому вождю.  - Еще вопросы?
- Да, - раздался женский голос. Все обернулись на вход.
Раздвинув ткань занавеса, в пещеру вошла полуорчиха. Высокая, крепкая женщина, с оливковой кожей, пышными темными волосами и округлой татуировкой на лбу. Ее зеленые глаза горели огнем битвы, а небольшие клыки, выступающие из нижней челюсти, были остры.
Она двигалась мягко, держа руку на рукояти топора. Малборн повидал за свою жизнь немало женщин, как эльфских и людских, так и орочьих. Но когда она подошла ближе и склонилась перед вождями на колено, Мал понял, что не может отвести взгляда.
- Не могли бы Вы, вождь Малборн, повторить мне все, о чем вы говорили? - спросила она, улыбаясь. Несмотря на всю бестактность, женщина держалась уверенно. Ее взгляд говорил не только о заинтересованности в плане, но и о заинтересованности в эльфе. Он видел, как ее глаза скользили по нему.
- Я бы так повторил ей все, - прошептал себе под нос Мал.
Антанто, стоящий недалеко, обиженно поджал губы.
- Как тебя зовут? - спросил вождь.
- Мелькора, - ответила она.
- На самом деле ты опоздала, Мелькора, - покачал головой эльф. - Но ты можешь прийти ко мне позже, и я все тебе расскажу.
Они поняли друг друга, по их взаимным хитрым  улыбкам это можно было понять.
Орки разошлись работать. Им предстоит огромный путь из низа до вершин, но Мал был уверен в них. Хоть они и не принимали его, они примут. Ведь он даст им то, чего они хотят. Он понимает их, как никто другой. Или все это глупости?..
- Малборн, - окликнул его Нарруга.
Вождь остановился, медленно повернулся к другу и предстал перед ним таким, каким никогда не был - властным и еще более уверенным в себе. Меха на его голом теле, цепи и кольца, украденные у эльфов.  Волосы, собранные служанками в длинную аккуратную косу, больше не были растрепаны и скатаны в бесформенные колтуны.
- Будь аккуратнее с Мелькорой.
- Почему?
- Она дочь Хакгаро, - ответил Нарруга. Его взгляд казался обеспокоенным. Но вместо того, чтобы продолжить говорить, он хихикнул.
- Хакгаро тут нет.
- Просто будь осторожнее, ладно? - настаивал орк. - Она полуорчиха, никогда не знаешь, что у них на уме. Проклятые полукровки.
- Тише, друг мой, - Малборн положил руку на плечо  старого товарища, - все будет хорошо.
Они недолго стояли.  Разошлись, как удостоверились, что услышали слова друг друга.
Малборн не успел отойти на несколько шагов от пещеры, как его догнал Антанто. Мальчишка неуверенно подошел к вождю, уловил его скорость и двинулся нога в ногу.
- Я нужен Вам вечером? - спросил он.
- Нет.
- Начистить обувь? Постирать одежду? Заточить топор?..
- Нет, Антанто, - перебил Мал. - Можешь отдыхать.
Мальчишка недовольно вздохнул.
- Знаешь что, Анто? - Малборн остановился. - Ты свободен.
Глаза эльфа округлились.
- Чего удивился? Я делаю тебя свободным.
- Но...
- Не хочешь? Тогда ладно.
Малборн рассмеялся. Антанто улыбнулся, откланялся и покинул компанию вождя.
Ночь окутала остров. Сверху падала легкая изморось, а где-то в глубине лесов снова слышался вой - ни животный, ни человеческий. Малборн прислушивался к нему, сидя за столом. Он точно знал, что это не то, что преследовало их на острове. Ведь они так далеко оттуда. Может, просто показалось?..
Эльф снова и снова прокручивал в голове план, и его картина была совершенно отчетливой. Малборн был уверен, что его план не провалиться, что он продуман до малейшей деталей, до каждого шага и возможных исходов битв. Но что-то все равно его смущало.
Не обращая внимания на слуг, копошившихся рядом: убирающих со стола, собирающих грязные одежды, подметающих пол и других - Малборн думал только о своем деле.
Сначала прогремел гром, а затем снова кто-то завыл. Мал, согнувшись вдвое, нависал над потрепанной картой. Послышалось, как кто-то вошел, и эльф отложил все свои дела в сторону. На пороге стояла Мелькора. Она улыбнулась, когда вождь повернулся на нее.
- Не отвлекаю? - спросила она. Легкими шагами женщина двигалась к эльфу, мерила его взглядом заинтересованным и жарким.
- Я ждал тебя, - он откинулся на спинку стула.
- Вы ведь расскажите мне о плане? - ее голос звучал непривычно мягко для полуорка.
Мелькора провела рукой по плечу вождя, по шее, села ему на колени и склонила голову вбок. Желание. Первобытное, неосознанное влечение. Его взгляд скользил по ее шее, нечеловечески мускулистой, по оголенным плечам, обратно, к ключицам, груди.
Ее руки скользнули под меха, по торсу, по груди, к плечам, шее, погладили затылок. А затем он настырно припал губами к ее губам. Поцелуй страстен, умел, влажен и возбуждающ. Но ее губы - не губы Антанто, которые каждый вечер поцелуями покрывали тело Малборна. Поцелуи были так не похожи, что у эльфа сложилось чувство, будто его обманули.
Но его желания шли вперед мыслей. Руки вождя уже медленно гладили спину Мелькоры, пытаясь снять лишнюю одежду, сократить расстояние между ними до минимума, почувствовать тепло ее тела. Жарко. Эльф почувствовал, как шарики пота скатились по вискам.
Мелькора приподнялась, расстегнула ремень, приспустила пояс штанов эльфа. Он чувствовал ее прикосновения, напрягался, сглатывал. Возбуждающе. Женщина подалась вперед, ее грудь вываливалась из свободных одежд, была прямо перед лицом Малборна.
Он хотел податься вперед, укусить, поцеловать, облизать, оставить несколько кровоподтеков. Но жуткий вой, топот копыт, раскаты грома и завывания ветра унесли мысли и желания эльфа.
Первое, что проскользнуло в его голове: «Эльфы все поняли».
Они успели только схватить оружие и выбежать на улицу, одурманенные друг другом, но смущенными чуждыми звуками. Послышался лязг оружия, крики, а ветер все усиливался. Малборн застыл на месте, как вкопанный, встал, как дерево, и не мог сделать и шага.
Вокруг разъезжали всадники на черных конях, в черных латах, с огромными мечами и топорами. Их стрелы, свист которых, казалось, пересиливал завывания ветра, на вылет пробивали черепа орков. Среди них всадник в крылатом шлеме. Он остановил коня, повернул голову на Малборна. Не было видно его глаз, сложно было судить о его взгляде, но Мал мог поклясться всеми Духами и Богами, что в тот миг его сердце пропустило удар.
Много орков полегло в ту ночь. А всадники ушли так же быстро, как и пришли, и никто не знал, кто они и для чего пришли.
Хэммингс VII 
Дни обучения пролетали так, что еще минуту назад было утро, а через минуту объявляли отбой. Постоянное напряжение, ни секунды отдыха. От одной дисциплины к другой, из одного конца замка в другой, из башни вниз и наоборот. От тяжести книг, который Фендан выдал юному магу, уже несколько раз рвалась ручка сумки.
За эти две недели Хэммингс почти ни с кем не общался. Утром вставал рано, на завтраке старался поесть как можно скорее, чтобы не опаздывать на занятия, обед часто пропускал или ел впопыхах, на ужин, бывало, не хватало сил, а если он все же присутствовал, то жадно нападал на еду и не позволял себе отвлекаться на разговоры.
С бешеным темпом он забыл о проблемах, забыл о семье, о том, кто он такой на самом деле. Мелисса часто напоминала ему о лжи во благо, но он так ни с кем толком и не познакомился, чтобы вешать кому-то лапшу на уши. Даже с самой Мелиссой он виделся не так часто, ведь она обучалась с другими чародейками в «специальных классах». Единственный друг, который появился у Хэммо - кровавый эльф по имени Бранделор.
Именно с ним они сидели за одним столом в свободную минуту. Бран водил руками в воздухе, раз за разом проговаривал заклинание, но ничего не выходило. Рядом с ними сидела Тай’ми - девочка лет двенадцати, которая казалась Хэммо невероятной зазнайкой.
- Лучше бы готовился к зачету по алхимии, - сказала она. - Я вчера изучала книги, читала формулы. Знаете, это не трудно, если вникнуть. А я вникла. И считаю, что сдам зачет лучше вас, дурни.
- Война приближается, а ты думаешь только о том, чтобы...чтобы...мм, Хэммо, как сказать?
- ...Чтобы хорошо сдать зачет?
- Да, именно, - активно закивал головой эльф. - Только об этом ты и думаешь, Тай’ми.
- Если думать о войне, то можно с ума сойти, - вставил Хэммо. Ему вовсе не хотелось принимать сторону девчонки, уж так получилось.
- А еще я читала, что желтые глаза - это эффект воскрешения, - сердце Хэммо сжалось. - Ну, такие теории есть в исследовательских работах. Но мне они кажутся глупыми, потому что у всех магов время от времени глаза светятся желтым, - Тай’ми внимательно посмотрела в глаза Хэммо. - Расскажи: как ты получил свои вечно желтые глаза?
Юноша так редко смотрелся в зеркало, что и вовсе забыл, какого цвета его глаза. Ему до сих пор казалось, что они голубые, как у матушки. Но стоило девочке напомнить, как сердце юного мага застучало быстрее.
Он что-то невразумительно замямлил, пытался на ходу придумать более правдоподобную версию.
- Ну, я ударился головой и потерял сознание, - выпалил он. - А потом проснулся уже с этим.
Если говорить грубо, то почти так и было.
- Интересно, - прищурилась девочка. - А ты откуда?
- Из Хаалмата, - ответил Хэммингс так, как говорила Мелисса.
- Хаалмат большой, я никогда там не была, но моя бабка говорила, что город огромный! А откуда именно?
Взгляд ее больших синих глаз требовал ответа. Что мог ответить Хэммо? Ему стоило поинтересоваться у Мелиссы на случай таких нелепых ситуаций, но сейчас не было ни Мелиссы, ни возможности.
- Из Тараканьих кварталов, - выпалил юноша.
- Ты не похож на бедняка, - она вновь прищурилась.
- А я вор, - пожал плечами он.- Крал у богатых, поэтому и выгляжу прилично.
«Вот дурак».
Ему со стыда хотелось ударить себя по лбу. И он обязательно это сделает, когда избавиться от компании.
- Я не о внешнем виде, дурак, - прыснула девочка. - Ты грамотно говоришь, умеешь писать и читать...
- Я давно знаком с Мелиссой, - пожал плечами Хэммингс, стараясь успокоить сердцебиение и справиться с наползавшей на лицо краской.
Тай’ми покивала головой. Хэммо казалось, что и она что-то скрывает. Не может девочку-колда звать таким именем.
- Я слышал, ты вор, - раздался незнакомый голос за спиной.
Все трое обернулись и увидели перед собой одного из близнецов. Кажется, это был Вентан.
- Украдешь для меня кое-что? - он наклонился к юноше. - Мы, как-никак, братья по беде.
Бранделор нервно крутил рожки на голове, глядя на Хэммо и взглядом говоря «нет, дружище, не связывайся». Тай’ми вовсе сделала вид, что не знакома с двумя юными магами.
- Мы едва знакомы, - тихо вымолвил Хэммингс.
- Ты знаешь мое имя, я твое. Знаем, что оба маги. В наше время и этого достаточно.
Хэммо молчал.
- Ну, так что? - спросил Вентан. - Я бы и сам украл, но у меня нет нужных навыков.
Хэммо молчал.
- Толгруф забрал у меня свиток, который, как ему кажется, еще рано мне изучать. Но я лучше знаю, рано мне или нет. Разве то, что ученики проявляют интерес к знаниям нужно возбранять? Не справедливо.
Юноша не отвечал.
- Молчание - знак согласия? - спросил он. - Останусь у тебя в долгу, приятель.
- Я завязал, - ответил Хэммингс. - Больше не ворую.
- Неужели ты боишься? - удивился Вентан.
- Не боюсь, - ответил юный маг. - Но.... Красть у своих.
- Толгруф даже не заметит, - махнул рукой тот. - У него в покоях столько свитков, что потеряться можно. Мой - с пурпурной печатью. Она даже еще не надломлена, поэтому ты быстро его найдешь. Ну что, приятель?
Хэммингс поглядел на Брана. Тот неуверенно качал головой.
- Или ты на самом деле не вор вовсе? - Вентан наклонился ближе, непочтительно близко. Он навис над юношей, и от этого стало дурно. - Неужели ты вводишь всех в заблуждение, а?
- Ладно, - выпалил Хэммо. - Я достану этот несчастный свиток.
Маг улыбнулся.
Дверь в покои Толгруфа не охранялась. В Клиффорде, в принципе, не охранялись никакие двери. Кроме главных. Но Хэммо думал, что раз Толгруф такая значимая фигура для магов - архимаг и полководец их армии - то рядом с его дверьми должно стоять как минимум двое солдат.
Хэммо огляделся по сторонам, никого не было. Разве что Вентан следил за ним из-за угла, показывая пальцы вверх, когда юноша подошел ближе к дверям. Хэммо неуверенно толкнул дверь, успел вспомнить молитвы и  придумать оправдание, если вдруг Толгруф застанет его. Но в комнате никого не было, и Хэммингс вошел внутрь.
Внутри было много чего: стол, заваленный книгами и свитками, открытый шкаф с зельями, не заправленная постель. Стояло высокое зеркало, в котором Хэммо видел себя в полный рост. На стене над  кроватью висел короткий клинок с резной рукоятью. «Ух ты» - подумал юноша и хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть рисунки на лезвии, но вспомнил, зачем пришел.
На столе, и правда, было много свертков. Хэммингс взглядом искал целую пурпурную печать, в то время как его сердце яростно колотилось в груди. Стоило ему дотронуться до одного из свитков, который показался ему подходящий, тяжелая рука легла на его плечо.
Глаза юного мага округлились, сердце застыло, а краска прилила к лицу. Все, это конец.
- Что ты делаешь тут, Хэммингс? - голос тихий, спертый, доносящийся из-под маски.
Юноша повернулся и посмотрел прямо на резную маску. Из щелок не было видно глаз, но он чувствовал недовольный взгляд архимага.
- Я... Я...
- Пришел взять то, что тебе не принадлежит, да? - спросил Толгруф.
Хэммо виновато отпустил голову.
- Да.
Архимаг долго молчал. Эта тишина, наряду с доносящимися из коридоров обрывками разговоров, угнетала.
- Ступай, - наконец произнес мужчина, забрав из рук юноши свиток.
- Вы не будете меня наказывать? - от удивления спросил он.
- Если ты хочешь...
- Нет, - протянул юноша.
Толгруф поглядел на его.
- Иди сюда, мой мальчик, - он подозвал его жестом руки к зеркалу.
Хэммингс встал напротив зеркала рядом с архимагом и посмотрел в отражение. Чертовы желтые глаза, как же они не нравились ему. Хорошо, что кудряшки свисали с его лба так, что закрывали там тонкий шрам. Каждый раз, смотря в отражение, юноша спешил отвести взгляд. И даже сейчас незаметно он стал смотреть в пол.
- Что ты видишь? - спросил Толгруф.
- Себя и... Вас, - неуверенно ответил Хэммингс, боясь, что неправильно понял вопрос.
- Принц Хэммингс умер, лежа в уютной теплой постели в Хаалмате, - такие слова, произнесенные тихим монотонным голосом архимага, заставили Хэммо вздрогнуть. - А ты родился совсем недавно, во время сильной бури, когда недалеко от столицы появились Штормовые всадники.
Хэммо совершенно не понимал, о чем говорил мужчина.
- Сейчас я не буду ругать тебя, потому что это твоя новая жизнь, и ты вправе быть тем, кем хочешь, - он сделал паузу. Приподнял голову юноши, чтобы тот посмотрел в зеркало. - Выдающимся магом, героем пророчества или вором. А теперь ступай. Передай Вентану, что он не получит этот свиток.
Хэммингс не пошел на тренировку с остальными. Он шагал по опустевшим коридорам замка, внешне казался как всегда немного хмурым и спокойным, но внутри вскипал. Слова Толгруфа не выходили из головы. «Принц Хэммингс умер». «Если это метафора, то грубая и неподходящая, - думал Хэммо. - А если и правда.... Нет, глупости». Он снова и снова прокручивал последние дни.
После прибытия в Клиффорд юноша плохо спал, его мучили кошмары. То он видел отца - короля Ричарда - с кнутом в руках, стоящим перед сыном, припавшим на колени. То казнь Дона, других магов. То два жутких желтых огня во тьме, бледное лицо и тихий-тихий голос. Он шептал ему во сне, куда-то направлял. Но Хэммингс каждый раз просыпался от собственного крика и на утро не вспоминал подробностей сна.
Спускаясь по лестнице, переступая через одну ступеньку, Хэммингс быстро оказался внизу и не заметил, как врезался в идущую ему на встречу Мелиссу. Они одновременно вздрогнули и рассмеялись. Хэммо смущенно отпустил взгляд в пол, почувствовал, как щеки румянятся.
- Мы давно не виделись, - заметила девушка.
- Это точно, - согласился юноша. - Как твои дела?
- Мои хорошо, - кротко бросила она. - Но мне больше интересно, как твои успехи.
Хэммо пожал плечами.
- Учусь потихоньку.
- Не скромничай, - чародейка убрала прядь волос с лица Хэммо. - Я говорила с Толгруфом, он весьма доволен тобой.
Хэммингса охватила гордость.
Они присели на ступень лестницы. Юноша вдохнул аромат духов, когда Мелисса отбросила волосы назад. Хэммо сел рядом с ней, чуть повернувшись, чтобы смотреть ей в глаза.
- Что тебя беспокоит? - девушка озадачено поглядела на юного мага.
- Это сложно, - покачал Хэммо головой. - Я семнадцать лет жил в замке, а затем за один миг оказался в другом конце королевства. Семья считает меня умершим, я не знаю, что с ними происходит. Я скучаю и беспокоюсь.
Девушка молчала. Она смотрела на него синими глазами, полными понимания, положила свою руку на его, вызвав целый ураган эмоций внутри. Принц молчал, смотря в пол. Не это его беспокоило больше всего, нечто другое.
И он не знал, как сказать об этом Мелиссе. И что сказать. Рассказать о своих снах, после которых он просыпается в дрожи и холодном поту, не помня почти ничего? Или о том, что не может смотреть на свое отражение? Каждый раз, как он видел свои глаза, в голове начинал складываться какой-то образ, какая-то картинка. Но он не мог вспомнить, где уже видел их. Образ словно дежавю или вырванное из сознания воспоминание. Как сказать об этом чарлдейке? Не сочтет ли она его сумасшедшим или глупым? А может, наивным?
- Твоя мать считает тебя сильным, - тихо проговорила чародейка. - Будь сильным ради нее.
- Правда, что планируется штурм Хаалмата? - спросил Хэммо. - Я слышал, как об этом говорили Фендан и... и кто-то еще, я еще не всех знаю.
Мелисса помедлила с ответом. Было видно, как она тщательно подбирала слова.
- Я надеюсь, что мне не придется в этом участвовать, - Хэммингс вздрогнул. - Если это произойдет, то я не хочу быть там, не хочу видеть те места. И тем более... возможно, убивать знакомых мне людей.
- Это война, Хэммингс, - прошептала Мелисса. - А война всех нас делает убийцами. Те люди больше ничего не должны для тебя значить, - она помедлила. - Даже мать не должна для тебя быть чем-то больше, чем именем. Но я знаю, как она тебе дорога.
- Будет, что будет, - поджал губы юный маг. Bashka__7 для Spaces.ru Он видел, как глаза девушки светились неподдельным счастьем. И оно вряд ли было связано с их встречей. - Ну, давай рассказывай.
- Что?
- Чего ты такая довольная. Думаешь, я не понял?
Мелисса улыбнулась, набрала воздуха и выпалила.
- Мне предложили вступить в Капитул.
- Здорово! - широкая улыбка растянулась на лице Хэммингса. - А что это?
Мелисса прикрыла глаза рукой.
- Тайная организация, - ответила девушка, - туда входят самые сильные чародеи со всего света.
- Ух ты, - с ноткой грусти кивнул юноша. - И когда ты отправляешься?
- Еще не знаю, - пожала плечами девушка.
Она хотела сказать что-то еще, но коридор уже наполнился учениками коллегии. Они посидели еще немного, оба глядели в пол и молчали, но вскоре чародейка покинула компанию Хэммингса. Юный маг решил, что надо бы пойти в кабинет учителя и спросить задание, какое они делали сегодня. Или попросить индивидуального занятия за пропущенный урок.
Он остановился у входа, вздохнул и хотел уже зайти, как дверь открылась. Оттуда вышла женщина в черной мантии, расшитой золотыми узорами. Она высокая, с эльфскими чертами лица и большими глазами. Ее темные волосы были собраны в аккуратную прическу и сильно надушены. Хэммингс знал о ней только то, что ее зовут Ниила и она приехала из Чертога Света.
Хэммо поклонился.
- Юный, невинный разум, - проговорила она, взяв его за подбородок. Ее синие глаза изучали его лицо. - И почему такие молодые, но потенциальные маги теряют свои возможности в этой дыре.
«О чем она?»
- Повстанцы утеряли свою мотивацию, они забыли, за что сражаются. Вербуют магов, обучают их для войны, в то время как Чертог Света может дать им куда больше, - Ниила немного помолчала, проследив реакцию Хэммингса на свои слова. - Не хотел бы ты учиться у лучших из лучших? Не думаешь, что твои глаза значат нечто большее, чем воин в бессмысленной войне?
Юноша судорожно сглотнул.
- Тебе говорили, что ты герой пророчества?
- Да, но не говорили какого...
- Побывай на следующем совете, мальчик, - женщина отпустила его голову.
Она ушла, и юноша остался смотреть ей в след. «И как мне попасть на совет?». Слишком много вопросов в последнее время и ни одного ответа, ни одного намека.
Ричард III 
Ричард подошел к конюшням. Рядом с деревянным домом, от которого пахло лошадиным навозом, стояло несколько гвардейцев армии Ликориса и сам король. Рич подошел ближе. Держась прямо, он оглядел всех рыцарей, поклонившихся ему, а затем подошел к приезжему королю.
Ликорис ничуть не изменился. Все те же длинные рыжие волосы, какие переняла от него его старшая дочь, высокие скулы и утонченные черты лица. Длинные брови, стрелками выступающими за пределы лица, большие глаза и острые уши, проколотые серьгами в нескольких местах. Все, как обычных высших эльфов. Все, что было так чуждо Ричарду еще с первых дней их знакомства.
Фокстрот был выше Ричарда на полторы головы и смотрел на него снизу вверх. Когда эльф был еще молод, когда кончилась Великая война, то Ричард считал, что Ликорис растолстеет от всех роскошеств юга. Но король стоял перед ним худой высокой фигурой, щек не было вовсе, а лицо от худобы вытянулось еще сильнее. Но морщины начинали появляться вокруг глаз, на лбу. Все же они не были уже теми молодыми королями, которые вели свои войска в бой.
- Интересное ты место выбрал для встречи, - заметил Ричард.
- Мы так давно с тобой не виделись, что я решил, а не прокатиться ли нам по Медвежьей тропе. Только вдвоем, без посторонних ушей.
- Ты правда этого хочешь?
- Да, только вот сир Фандарор против этой идеи, - эльфский король бросил на одного из рыцарей косой взгляд. Мужчина и не думал отступать. Он наверняка клялся жизнью за жизнь короля, а теперь тот хотел уехать в северные леса с одним лишь позолоченным мечом на поясе.
- Ваше Величество, я не сомневаюсь в Вашей силе и способностях, но два короля не смогут противостоять банде головорезов. Мы последуем за вами на расстоянии нескольких метров, если Вам так угодно поговорить с Его Величеством королем Ричардом.
- Кто тут король? - гаркнул эльф. - А, ну, убрались с глаз моих долой, иначе я отправлю ваши останки обратно в Саммердор.
- Но...
- Никаких «но».
Сир Фандарор поклонился, за ним и остальные гвардейцы, и рыцари ушли прочь из конюшен.
- Ну, что скажешь? Мы вдвоем, как в старые добрые времена. Наперегонки до разрушенной крепости...
- Та крепость уже давно не разрушена, - заметил головой Ричард.
Они говорили о крепости ордена Щита Справедливости. Когда-то давно, когда войска Хитфилда и Саммердора готовились для удара по силам короля Снорре Эленстоуна, Ричард и Ликорис устраивали скачки до разрушенной крепости на перекрестке дорог. Уже более двадцати лет прошли, как Ричард велел восстановить башни и собрал там свой прославленный орден.
- Да какая разница? - махнул руками Ликорис. - Спорим, что я обгоню тебя?
- Было бы здорово, - качнул головой Ричард, - но мы уже не юноши. Если хочешь проехаться, то милости прошу. Но без скачек.
- Ты никогда не умел развлекаться, - недовольно буркнул король. Ричард помнил, как Ликорис приехал к нему на север тихим, гордым, надменным и необычайно напыщенным. Но времена пиршеств, северных развлечений заставили короля полюбить выпивку, скачки и пиры, женщин и непристойные шутки. Вряд ли он вел себя так на юге, но сейчас хотел провести время так, чтобы хватило еще на несколько лет.
- Да ну? Это я всему научил тебя, - на губах Рича проступила улыбка. Ликорис засмеялся и похлопал старого друга по плечу.
- Возьмем лошадей.
- Мне вот что интересно, - Ликорис поглядел на Ричарда.
Они ехали уже более часа. Медленно, не подгоняя лошадей, наслаждаясь красивыми северными пейзажами. Медвежья тропа тянулась от самого Хаалмата и до перекрестка, на котором стояла крепость Щита Справедливости. И по ней часто гуляли дети короля, да и сам Ричард, если ему хотелось подышать свежим воздухом или поохотиться в компании близких людей.
Солнце медленно катилось по чистому небу. Несколько дней были одни бури, шторма. Каждую ночь ветра содрогали непоколебимые стены крепости Хаалмат. Сейчас не было ветров, не было снегопада, только яркое солнце, чистое небо и пение птиц где-то вдалеке. Как будто привезли с собой немного юга.
По обе стороны тропы стояли деревни, укрытые лесами или спрятанные в горах. Путники, проходившие мимо, останавливались, чтобы низко поклониться проезжающему королю и его гостю. Ричарду нравилось, когда его почитали. Да кому это могло не нравится? Самое пьянящие для него чувство уже несколько лет было осознание, что его бояться. Ничто не держало королевство в крепкой хватке, чем страх перед королем.
- Знает ли Азура, что ты привез с войны ребенка от другой женщины?
Ричард удивился.
- Долан - мой племянник, - бросил златовласый король.
- Ты никогда не говорил о его матери, - не унимался Ликорис. Ричард не хотел говорить ни о семье Долана, ни о том, как решился взять его под свое воспитание.
- И не буду говорить. Я бы никогда не посмел обесчестить свой род незаконнорожденным ребенком. Тем более тогда Азура уже родила Хэммингса.
Слова о погибшем сыне снова встревожили в нем уснувшие чувства. Рич нахмурился, покачал головой, дабы найти в своем разуме любую другую тему для разговора с приятелем.
- Не обманывай себя, - усмехнулся Ликорис. - Ты не любишь Азуру и никогда не любил, чтобы волноваться о ее чести. Долан так похож на тебя. Коренасный, светлый, с голубыми ясными глазами.
«Любил» - подумал король.
- Ты описываешь любого чистокровного колда, - процедил Ричард. Он больше не мог говорить об этом. - Долан - сын моего покойного брата. Когда я привез его с войны, ему было уже около пяти лет. Негоже же, чтобы мальчик так быстро из новорожденного вырос так быстро. Все, оставим эту тему. Ты пытаешься сказать меня то, что не является правдой. И разбудить чувства горечи к брату.
- Как пожелаешь, - наконец, отступился Фокстрот. Он шумно вздохнул и пожал плечами. - Что ты думаешь о сире Гароне?
Ричард и Гарон были близки еще с юности, этого нельзя скрыть. Последнего Эленстоуна воспитывали, как будущего короля, поэтому Рич нашел с ним общий язык. Они могли говорить о политике, о придворных хлопотах, иногда и о рыцарском деле.
Гарон был приближен и к детям Ричарда. Он готовил их к предстоящему турниру, к близящейся войне. К тому же, он был чуть ли не единственным человеком, которого уважал Ромул. Уж неизвестно за что.
Еще занимательным казалось то, что Ричард и Гарон были братьями. Не только по их близости и крепкой дружбе. Ричард впервые женился на дочери Снорре Эленстоуна и младшей сестре Гарона. Поэтому рыцарь стал в каком-то смысле братом королю и дядей Ромулу и Эндалу.
- К чему этот вопрос?
- Я опасаюсь за дочерей. На пиру Линэль все терлась рядом с этим оленьим выродком.
Ричард не стал играть удивления. Он прекрасно знал, как Ликорис ненавидит семью Эленстоунов. Хоть сам король севера был жестоким человеком и весил каждого, кто хоть что-то не так скажет о нынешнем правителе, но его все равно пугали рассказы о том, что происходило во время штурма замка.
Рич со своей армией занимал позиции дальше крепости, когда Ликорис пошел в наступление на Снорре Эленстоуна. Тот никак не хотел принимать капитуляцию или перемирие, его желание оставить королевство независимым от всех союзов сделало короля безумным. Он шел на самые рисковые шаги во время войны, на удивление многие из них оправдали свое сумасшествие. Наверно, именно поэтому война затянулась на такие долгие сроки.
Рич вновь вспомнил рассказы о том, как Ликорис вошел в стены замка Эленстоунов. Была ночь, дети уже давно уже спали, укрывшись одеялом по самую голову, чтобы не слышать звуков битвы под окнами да ругани отца с подчиненными. Снорре был уверен, что защита замка не падет, и дети могут спать спокойно.
Но войско Ликориса, пробив защиту, ворвались в тронный зал. Они не торопились убивать короля, Фокстрот хотел сначала заставить короля страдать. Это было уже что-то личное, во что Ричарду не хотелось вникать.
Сначала эльфы пошли в спальни детей. Вытащили принцессу за волосы из-под одеял, пустили совсем молодую девочку по кругу, а затем избили до полусмерти. Вырвали самого маленького ребенка из рук матери, кричащей в отчаянье, и разбили голову малыша о стену. Старшего, после Гарона, сына привязали к оленям и потащили вокруг замка по неровной каменистой земле.
Многие знали, что двое детей спаслись - девочка чуть больше десяти лет отроду и совсем маленький мальчик. Где они сейчас - никто не догадывался.
Когда тела уже мертвых детей вывесили на обозрение всем на следующее утро на главной площади королевства, а короля, измученного, избитого, вывели на казнь, подъехал и Ричард с выжившими в битве войсками. Уже тогда шептались, что жена короля помогла сбежать двоим детям, за что поплатилась жизнью.
Снорре казнили в лучших традициях орков: разрубили ребра, достали легкие и сердце. Король кричал так, что Ричарда одолела злость и к эльфам, и к гномам, вступившим в войска Ликориса . Ненависть. Рич и Снорре были давними приятелями, именно поэтому сейчас его сын под защитой знамен с изображением медведя. Тело короля повесили рядом с его детьми и оставили на растерзание стервятникам.
«Это не похоже на эльфов!» - говорили сами эльфы.
«Ими завладел Бог злости!»
- Гарон отрекся от своей крови, - ответил Ричард, отогнав от себя ужасные воспоминания. Та война отняла у него слишком много. - Он не причинит зла твоим детям.
- Я отдал приказ убить его братьев и сестер, и ты говоришь, что после этого он не будет мстить? Он представляет угрозу больше, чем орки для моего королевства.
- У него нет ни сил, ни поддержки. Все дома, которые поддерживали Снорре во время битвы, давно пали или примкнули к Риверклеру и Хитфилду. Они не станут поддерживать туманные перспективы возрождения дома Эленстоунов. Гарон никогда не хотел быть королем. И он принял нашу веру. Думаю, этого достаточно, чтобы закончить разговор.
За это время они уже подъехали к перекрестку, и только Ричард хотел показать Ликорису одну из своих гордостей, как онемел. Крепость пылала. Знамена были сорваны, а холм, на котором стоял орден, застелен трупами. Кто-то нанес удар тогда, когда никто не ожидал. Над крепостью висели облака дыма, как же короли не заметили его над лесом, когда ехали? Они были слишком озабочены разговорами.
Лицо Ричарда напряглось. Он вдруг вспомнил о том, как хотел отправить Хэммингса на первую практику в орден. Он не успел, смерть унесла его раньше. Вот только дело в том, что к моменту нападения сын был бы уже в крепости. И все равно бы умер.
Сердце от злости заколотилось быстрее, король спрыгнул с лошади и подошел к одному из тел. Обезглавленному. Он узнал сира Тогуна Дейна только по татуировке на шее, которую наполовину срубили неизвестные. Ричард положил руку на грудь рыцаря и закрыл глаза.
Тогун воспитывался вместе с ним рыцарскому делу. Они прошли Великую войну бок обок, а затем Рич назначил его главой ордена за все его заслуги. И теперь он лежал на холодной земле, без головы, убитый вражеским клинком.
- Хотя бы ты умер в бою, - прошептал Ричард, поднявшись на ноги. - Да примет тебя Каан в свои владения.
Ликорис подошел тихо. Он положил руку на плечо короля, но Рич отошел от него дальше.
- Есть мысли, кто это сделал? - спросил Фокстрот.
- Есть, - сквозь зубы проговорил Ричард, - возвращаемся в замок.
Подгоняя коней, короли добрались до замка быстро. На главной площади стояли две лошади со снаряжением Дуалласского Доминиона. Рядом с ними группа из нескольких эльфов, количества которых хватило бы, чтобы неожиданно перебить орден. Ричарду хотелось броситься на них, отдать приказ своим рыцарям вырезать каждого из них. Эльфы. Высшие. Те, что борются за свободу магов во всех королевствах. Но развязать бой на главной площади было неразумно.
Ричард, опережая приезжего короля на несколько шагов, влетел в замок. Около входа его уже ждал советник, Йозеф. Он подлетел к королю и тихо, тараторя, стал говорить:
- Послы Доминиона просят переговоров. Они ожидают в зале большего совета. Велите собрать?...
- Собери всех: королеву, моих детей, семью Фокстротов, герцогиню Фенису, рыцарей гвардии - в тронном зале.
«Пусть эти переговоры пройдут перед взором всех» - добавил он мысленно.
Йозеф откланялся и быстрым шагом ушел исполнять приказ.
Через полчаса тронный зал уже был заполнен. Ричард сидел на троне, высеченном из огромного камня. Когда-то, очень давно, на этом троне восседал первый правитель севера, а затем и все его дети, внуки и правнуки. Конечно, его не раз реставрировали, и уже мало осталось там от самого первого трона, но факт остается фактом.
Рядом с ним, на деревянном троне, обделанном синей тканью и расшитом драгоценными камнями, сидела Азура. Мрачная, непохожая на себя. Она не желала говорить с мужем, а он от нее этого и не требовал. Рядом с матерью сидели дети Ричарда и королева Фениса, а рядом с королем устроилась семья Фокстротов. По периметру выстроились гвардейцы, собрались придворные люди.
- Послы Дуалласского Доминиона, Кейлайре де лан Гаро и Атариэль вар Слор, - представил Йозеф, и стражники открыли дверь.
Два высоких эльфа в черной одежде с серебряным узором вошли в зал. При них не было ни оружия, они всего лишь послы. Оба с длинными, аккуратно зачесанными назад волосами, с острыми ушами и эльфскими чертами. Лицо Ричарда кривилось от ненависти с каждым их шагом.
- Чего вы хотите? - произнес Ричард, когда те остановились около возвышения, на котором стоял его трон.
- Мы пришли еще раз предложить вам союз. От лица нашей королевы, Ее Величества Делинтаайи де лан Гаро второй. Мы озабочены защитой королевств от надвигающейся угрозы Бури, как называют демонов люди. Наши требования не изменились: башня на территории королевства и легализация магии.
«Они не думали, что я увижу их работу».
- Пошли вы со своими требованиями, - вспылил Ричард. После того, как вырезали его орден, они пытаются еще пойти на переговоры, принимая короля за дурака.
Послы переглянулись и кивнули друг другу.
- Что ж, в таком случае...
Громкие с угрозой в голосе слова повисли над собравшимися. Ричард почувствовал напряжение не только в своем теле, но и в помещении. Каждый ждал, что же будет дальше. Через несколько секунд двери отворились, и в зал вошли двое высоких эльфов, в тех же одеждах, что и послы. Они с двух сторон держали закрытую повозку, чуть меньше той, в которой обычно передвигаются знатные люди. Как будто роскошная переносная сумка для вещей.
Они подошли ближе, остановились. Все их движения были нерасторопные, медленные, они специально нагнетали обстановку. Двое послов стояли и, хитро прищурившись, наблюдали за реакцией короля. Но Ричард терпеливо ждал, чем же они хотят так напугать мужчину.
Эльфы открыли дверцы повозки, чуть ее наклонили, и оттуда вывалилась дюжина голов. Тех, кто занимал высокие посты в ордене. Среди них и Тогуна. Кровь, еще не успевшая запечься, испачкала пол тронного замка. Девушки вскрикнули, по толпе прошел оживленный шепот.
Ричард поднялся на ноги. Его трясло от злости, в глазах было видно лишь первобытную ярость. Он сжил руки в кулаки так сильно, что костяшки на пальцах побелели, а ногти впились в грубую кожу ладонь.
- Схватить их! - завопил он. - Подготовить веревки!
Рыцари и придворные люди сорвались со своих мест. Несколько человек в темно-синих латах схватили послов. Те лишь с усмешкой смотрели на короля. Но Ричарда не волновали ни их ухмылки, ни их мотивы. Он хотел повесить их всех до единого, всех, кто прибыл сегодня, на очередном дереве висельников.
Все собрались около высокого старого дуба к западу от крепости, как раз в том направлении, откуда пришли эльфы. Послы стояли на носках на низкой скамейке, а на их шеи уже были наброшены петли. Один удар выбьет основание из-под их ног и десяток безжизненных эльфских тел будут висеть в ряд на крепкой дубовой ветке.
- Муж мой, - произнесла Азура. Впервые за долгое, казалось бы, время. Ее голос звучал тихо, мягко, но все равно с печалью, - это не лучший выход из ситуации.
- А что, по-твоему, Азура, лучший выход? - присоединилась к разговору Фениса. - Лучше отпустить их обратно в королевство, довольных тем, что их план удался? Они не ожидали положительного ответа Рича, иначе бы не стали рубить головы.
- Не забывай, что это мой муж, а не твой. И ты находишься на территории моего королевства, так что будь добра вести себя соответствующе, - вспылила Азура. Вновь. - Этот шаг может привести к большему, чем просто потеря ордена. Проявив милосердие, ты, муж мой, можешь показать Доминиону и доброту...
- Эта доброта ни к чему, - цокнула Фениса. Между женщинами начиналась настоящая война. И не только за короля. - В чем смысл милосердия? Ричарда должны бояться. А кто будет бояться короля, который отпустил убийц?
- Довольно, - прервал их спор Ричард, - я все решил.
Королевы переглянулись между собой.
Ричард подошел к послам. Около дуба собрались лишь королевские семьи и их приближенные. А еще толпа зевак, которые плелись за ними, стоило поднять немного шума. Может, это и хорошо. Слова о королевском правосудии разнесется, как вирус во время чумы, если на казне будут присутствовать простолюдины.
Взглядом, в котором перемешались ярость, страх, боль, король осмотрел эльфов. Они не переставали гордо смотреть на всех, кто собрался лицезреть их смерть. «Гордые, самонадеянные, напыщенные ублюдки» - подумал Ричард, скривив лицо.
- Вам есть что сказать? - спросил он, не отступая от традиций казней.
- Вы еще пожалеете об этом решении, Ричард, - произнес один из тех эльфов с длинным именем. Кажется, его фамилия была и у королевы Дуаллассии. Ее сын. Муж не мог бы быть послом. - Королева узнает об этом уже на завтрашнее утро. И вы оглянуться не успеете, как придет война.
- Еще кто-нибудь? - бросил Ричард. Никто не ответил. - Да чтоб ваши души не упокоились.
С этими словами он опрокинул скамейку из-под ног эльфов, и десяток послов задрыгались, пытаясь инстинктивно хватать воздух ртом. Какие жалкие, какие беспомощные. И вся гордость ушла, стоило только оборвать нить их жизни.
Король стоял до того, как все лица эльфов не посинели, как последний вздох не сорвался с их уст. Наслаждаясь правосудием, он даже не заметил, как ближе к нему подошла Фениса. Она провела рукой по его спине, как любила делать, и остановила ее на плече.
- Вы приняли правильное решение, - тихо проговорила она.
- Пусть только попробуют сунуться в мое королевство. И каждый из них узнает ярость медведей.
«Где этот Олень?» - подумал он.
Пусть сир Гарон и отказался от титула и фамилии, шуточное прозвище, данное ему еще в юности, прицепилось и было в ходу до сих пор. Из-за оленя на гербе дома Эленстоунов старший сын Снорре получил прозвище «олень». Ричард не был против этого, и даже однажды подарил Гарону меч с головой оленя на рукояти и девизом дома Эленстоунов на лезвии.
Снорре не был ему врагом, Ричарду до конца хотелось переубедить его принять договор и перемирие. Он надеялся, что Ликорис со своими войнами образумит короля, но вместо этого они заставили его страдать.
Единственное место, где мог быть сир Гарон помимо своих покоев, оружейной и тренировочных площадок в столь позднее время - кухня. Он часто пропадал там, веселя историями и рассказами кухарок. А те давали ему пирожное или пирожки.
Гарон еще во времена войны показал себя человеком с отличной фантазией. По вечерам, когда воинам требовалась разрядка и отдых, Эленстоун рассказывал им выдуманные истории. Иногда придумывал их на ходу. Это очень нравилось сослуживцам. Сейчас же он рассказывает свои сказки кухаркам и принцессе Рейс, которая так без ума от историй рыцаря.
И правда, Гарон оказался на кухне. Он сидел на стуле, улыбаясь, повествовал новую историю о бесстрашном рыцаре и банде бандитов, пытающихся обмануть героя. Ричарда не волновало, чем же закончиться история. Он подозвал рыцаря к себе. Тот, доедая по дороге в коридор, где ждал его король, свежее пирожное, вышел с кухни.
- Да? - спросил он, прожевав.
- Я желаю найти Ромулу жену.
Эленстоун выжидающе скрестил руки на груди.
- Из него выйдет отличный муж, - усмехнулся мужчина.
 - Я хочу, чтобы ты поработал над манерами Ромула. Тебя воспитывали, как короля, и в первую очередь обучили манерам. Подготовь его к свадьбе. Проследи, чтобы он выучил речь.
- Почему я? - рыцарь вскинул густые брови.
- Ты единственный, кого он уважает, - ответил король. Он увидел, как Гарон хочет возразить, и добавил, - меня он боится.
- Ты шутишь? - усмехнулся рыцарь. - Он не уважает никого...
- Я не приму отказа, - Рич повысил голос. - Я пришел к тебе, как король, а не как друг.
Поглядев в глаза друг другу еще немного, мужчины кивнули, и Ричард оставил рыцаря за спиной, в сумерках пропахшего свежей выпечкой и жареным мясом коридора.
Анаэль IV 
- Нет, Ромул, - прервал Гарон, - тебе медведь на ухо наступил?
Он отодвинул принца от принцессы и сам взял ее за руку. Они были так близко, что Анаэль видела первые седые волоски в его темной бороде. От него пахло духами, которыми рыцарь пытался перебить запах алкоголя.
Король приказал сиру Гарону подготовить Ромула к свадьбе, и уже искал подходящую кандидатуру своему сыну. Принцесса Рейс возмущенно отказалась от помощи старшему брату, ссылаясь на собственные занятия, и они нашли ему партнершу в лице эльфской девочки.
- Смотри внимательно, - приказал Гарон.
Кронпринц недовольно скрестил руки на груди и устало поглядел на стоящую перед ним пару. Гарон сделал один шаг, за тем второй, он держал Анаэль крепко, его сильные руки грубовато прижимали девочку, но она не сопротивлялась. Ведь это танец, так и должно быть. Она лежала в его руках, как дорогая кукла.
- Понятно? - спросил сир, остановившись. Было видно, что ни рыцарю, ни тем более Ромулу это не нужно. Но тот кивнул и принял девочку из рук мужчины.
Теперь кронпринц вел танец. Несмотря на его отношение к принцессе, Анаэль верила, что у них что-то и может быть. Пусть и все время в Хаалмате она проводила с Доланом. Их невинные поцелуи за окном, прогулки по зимнему саду, где уже начинал таять снег. А больше всего ей нравилось уходить с ним в лес, ехать на медведе Уббе, крепко прижимаясь к спине воспитанника короля.
Если во время танца Гарон смотрел в глаза принцессе, из-за чего та тряслась, ведь у него был невероятно тяжелый взгляд, то Ромул больше смотрел в сторону или на ноги, чтобы не наступить ненароком на туфельки принцессы.
- Тебе нужно держать зрительный контакт, - произнес Гарон.
И Ромул, недовольно поджав губы, посмотрел в глаза Анаэль. Она глядела на него большими чистыми голубыми глазами, завороженная тем холодом в его, как льдинках, глазах. Принц улыбнулся, недовольно, но больше показывая недовольство к приказам рыцаря, чем к самой принцессе.
«Может, у меня есть способ ему понравиться?» - подумала в этот момент Анаэль, улыбаясь ему в ответ.
«Ему же ищут жену, глупая» - вспомнила она.
Гарон стоял, внимательно следил за шагами, за положением пары и кивал. Кивал в такт каждого шага или кивал, когда Ромул глядел на него и выжидал одобрения. Если честно признаться, то рыцарь танцевал на порядок лучше, чем принц. Наверно, Анаэль могла назвать Гарона лучшим мужчиной, с которым ей приходилось танцевать. Лучше ее собственного отца, брата, рыцарей при ее дворе и даже Т’Ядэ. «Интересно, как он там?».
Они в первый раз за все время репетиций станцевали танец без остановок. И застыли на моменте, когда Ромул должен поцеловать Анаэль. Нет, не ее. А свою жену. Он смотрел на нее неуверенно, а девочка гадала: это отвращение или смущение в его глазах?
- Очень хорошо, - похвалил Гарон, - еще раз.
- Дядя! - Анаэль даже вздрогнула.
- Я тебе уже почти двадцать два года, как дядя, - повысив тон, произнес рыцарь, - еще раз, говорю.
- Но мне нужно готовиться к турниру.
- Ты готовишься к этому турниру с момента, как перестал ходить под стол, - голос Гарона был непоколебим. - Что тебе важнее: свадьба или...турнир.
Ромул молчал, но ответ был очевиден.
- До бракосочетания не так много времени, зная твоего отца, а ты лишь один раз правильно станцевал, клятву до сих пор с запинками и моими подсказками рассказываешь. Вместо того чтобы повторять одни и те же комбинации, выучи несколько шагов. Это один из самых легких танцев.
- Я не люблю танцевать.
Гарон ладонью убрал волосы назад.
- А я не люблю учить кого-то тому, что тот не любит, - ответил рыцарь. - Поэтому давай не будем припираться и закончим наше занятие быстрее. Танцуйте еще два аза и на сегодня хватит.
Оба раза они танцевали так, как положено. Без запинок, без комментариев рыцаря. И когда во второй раз они остановились, Ромул не спешил отходить от девочки.
- Если ты завтра с первого раза станцуешь так же хорошо, то мы не будем больше часами повторять одно и то же.
Губы Ромула дрогнули в улыбке.
- Раза два-три и хватит.
- Дядя...
- Я не хочу, чтобы ты облажался. Свадебный танец - традиция, не терпящая исключений.
- Тебе-то откуда знать? Ты ведь тонк.
- Я искренне жалею, что твой отец не удосужился нанять тебе учителей истории, - покачал головой Гарон. - Ладно, достаточно. Проводи принцессу до ее покоев, а сам переодевайся и на тренировку.
И Ромул, и Анаэль поклонились Гарону (они не должны, но раз он выступал в роли их учителя, то заслуживал поклона) и покинули зал. Ромул не бросил ее у самой двери, не нашел рыцаря, который бы проводил ее до комнаты, а шел сам. Смотрел в пол или вперед, но шел.
Они молчали, и девочка хотела заговорить первая, но что-то мешало ей. Стеснение или та неловкость, которую она испытывала в компании будущего мужа. Пока она металась, Ромул начал первый:
- Я должен извиниться.
- За что? - тихо, тоненьким голосом спросила Анаэль.
- За то, что было тогда на пиру. Я растерялся, потому что... Если признаться честно, ты мне понравилась. А у меня никогда не было чего-то подобного, - и добавил тише: - как глупо. Надо бы замолчать.
Анаэль не знала, что ответить.
- И за мое пренебрежительное отношение к тебе, - пояснил он, взглянув ей в глаза. - Понимаешь, я рос со своим отцом, который...мягко говоря, терпеть не может эльфов. Ну и у меня формировались те же взгляды. Но, наверно, благодаря Хэммо, я присмотрелся и к магам, и к нелюдям. А может повстанцы и заслуживают того, чтобы их услышали?
Анаэль робко улыбалась и молчала.
- Просто за что их ненавидеть? За то, что они не такие, как я? Я испытываю какое-то призрение, но если пообщаться с ними поближе, то можно понять, что они точно такие же. Тоже умеют чувствовать, думать, разговаривать. И, о Каан, они едят ту же еду, что и мы, и так же справляют нужду.
Девочка хихикнула, и Ромул тоже усмехнулся.
- Я не обещаю, что моментально поменяю свое мнение о магах и нелюдях, но могу пообещать, что найду в себе силы хотя бы их понять, - продолжал он. - Ну, вот мы и дошли до твоей комнаты. Чем будешь заниматься?
Анаэль опешила от такого вопроса. Она посмотрела в глаза Ромулу, но он смотрел на нее ясно.
- Шить в компании Линэль и Рейс, - ответила девочка.
- О, сочувствую, - улыбнулся кронпринц. - Я никогда не шил с ними, и это хорошо, но я знаю об их вражде.
- Рейс напористая, а Линэль любит иногда кого-то позлить, - пожала плечами эльфка. - Временами с ними правда трудно. А ты чем займешься?
- Пойду на тренировку, - ответил Ромул.
- А, да, сир Гарон же говорил, - Анаэль хотелось ударить себя по лбу за забывчивости.
- Может, как-нибудь прогуляемся вдвоем? - робко проговорил принц. - Например, сегодня вечером?
«Придется отменить встречу с Доланом» - подумала девочка. Но она была не против.
- Тогда я зайду, - сказал он и поклонился. - Миледи.
- Милорд, - ответила девочка.
Они посмотрели друг на друга, улыбнулись, и он ушел.
Анаэль подошла к окну. Рыцари в темно-синих панцирях и серебреных плащах выстраивались на площади. Было похоже на сказку: звенели мячи, громко разговаривали мужчины, на ветру плясали знамена с геральдическим изображением медведя. Одно только было иным, не похожим на то, что часто видела девочка из своих окон - выли волки, оседланные мужчинами. Но все равно это выглядело красиво. Они рекой серого и синего цвета помчались к воротам крепости и исчезли так быстро, что принцесса не успела за ними проследить.
- Интересно, зачем они уехали? - тихо спросила девочка.
Она вздрогнула, когда ей ответили. Никого, кроме нее в комнате быть не должно.
- На новую битву с повстанцами, - голос принадлежал отцу. - Прости, если напугал.
Анаэль помотала головой, как бы говоря «ничего страшного».
- Как проходят репетиции? - спросил король.
- Хорошо, - смущенно ответила девочка. - Теперь я знаю танец колдов и значительно подтянула язык!
- Умница, - похвалил мужчина. - А родной не забыла?
- Нет, - с улыбкой покачала головой эльфка.
- А как с Ромулом? - отец спрашивал искренне, но Анаэль чувствовала, что ему что-то нужно. Что его нежданный визит просто добрый жест со стороны короля.
- Мы мало общаемся, - ответила она. - Ты...чего-то хочешь?
- Присядь, - голос был мягким, но тон повелительный.
Они сели на кровать так, чтобы видеть лица друг друга. Король положил руку на щеку дочери, прочертив на ней линию большим пальцем. «Да, он точно что-то хочет» - поняла Анаэль.
- Я хочу, чтобы Ромул доверял тебе, - произнес отец без сомнения и предисловий. - Так, чтобы одно твое слово могло заставить его действовать. Ты станешь его главным советчиком, его женой и другом.
- Женой?.. Но зачем?..
- Нам не выиграть эту войну без твоей помощи, - продолжал он. - Я знаю, что ты можешь. Ты умная, мудрая, сообразительная. Как и любой другой эльф.
Анаэль не понимала, лишь глядела в глаза отца.
- Я лучше бы посадил на трон новорожденного эльфа, чем взрослого человека, - с пренебрежением выдавил король. - Но если на троне Хитфилда должен сидеть человек, то он должен поддерживать эльфов.
- Может, нелюдей? - со страхом в груди спросила девочка.
- Нет, эльфов. В конце концов, трон Империи будет наш, а скорая война не пройдет стороной...
- Какая война? О чем ты говоришь? - эльфка чувствовала, как на глазах наворачиваются слезы. - Все хорошо, когда Ромул сядет на трон, то гражданская война в Хитфилде закончится и все будут счастливы.
- К твоей печали, жизнь не так чудесна, как сказы и песни, - вздохнул эльф. - И скоро ты поймешь это.
Вечером ей принесли письмо с Юбирайо.
Т’Ядэ писал к ней:
«Моя милая Анаэль, я рад, что тебе есть хорошо на север. Смотри, одеваться теплее, чтобы не замерзнуть. Если тебе интересно, то мне уже найти жена. Скоро сочетание. Она хороша, но не лучше ты. Надеюсь, когда ты найти себе муж, то он будет достоин тебя. Ведь я - нет. С любовью, Т’Ядэ».
Между ними столько расстояния, а они обмениваются парой строк. Анаэль подумала, что ей не стоит отвечать. Он стал ее прошлым, к которому она больше никогда не вернется. Теперь ее настоящее и будущее - принц Ромул. Который, по велению Богов, нравился ей и всеми силами должен был стать ее мужем.
Азура V 
Азура вошла в тихий, почти пустой трактир в одном из районов нижнего города. Там никто не знал королеву в лицо, да и в придачу на голову она накинула капюшон. Ее могли посчитать за путницу, остановившуюся передохнуть. Или вообще не придать ей значения.
В трактире было лишь несколько людей: владелец, несколько девок, болтающихся без дела, и пара посетителей. В середине дня некому ошиваться в подобных заведениях, когда работа не ждет. А если нет работы, то нет и денег, чтобы пропивать их. Именно тут Толгруф назначил женщине встречу. И он уже сидел за одним из дальних столиков.
- Девушка, а не выпьете ли с нами? - подошел один из пьяных мужчин. Их было всего трое, и все приветливо улыбались и махали королеве.
- У меня нет времени, - ответила она.
- Ну, кружечку, - не отставал мужчина.
Послышались три громких хлопка, все вокруг застыло. Мужчина, тянущий руки к женщине, его друзья с пьяными глазами, владелец, протирающий стойку. Одна только королева и ее знакомый архимаг оставались в движении. Впечатленная увиденным, Азура двинулась к Толгруфу.
- Ух ты, - улыбнулась она и спустила капюшон с головы.
Мужчина сидел за столом, его лицо так же было закрыто маской, а на голову накинул капюшон его накидки, расшитой рунами. Из-под маски лишь были видны его глаза, светящиеся магическим желтым пламенем.
- Ты опоздала, - произнес Толгруф вместо приветствия.
- Еле выбралась из замка, - Азура села напротив мужчины и сложила руки перед собой.
Ричард не хотел выпускать ее вовсе. Что-то Фениса наплела ее мужу, что теперь он презрено к ней относится. Пытается следить за каждым ее шагом, подставил к ней охрану. Хорошо было бы, будь стражник Гароном, но и об этом король позаботился. За ней попятам ходил совсем молодой рыцарь, крупный, высокий, но с добрым наивным взглядом. Обвести такого вокруг пальца было легко. Стоило тому выйти из комнаты, как Азура покинула покои через потайные ходы, кои открыла для себя совсем недавно. Она не знала, куда какой ведет, несколько раз чуть не налетела на стражников и не вышла в покои придворных людей, но в конечном итоге смогла выбраться.
- Как Хэммингс? - спросила королева. Этот вопрос мучал ее уже неделю с того момента, как Мелисса забрала его в Клиффорд. Ей приходилось играть убитую горем мать, чьего ребенка унесла смерть. А вчера и вовсе вносить в крипту тело слуги, зачарованного под облик принца. Она уже практиковала такой опыт много лет назад, и до сих пор ничего не сплыло наружу. До вчерашнего дня, когда Гарон стал расспрашивать ее и прямым текстом выказал подозрение.
- Учится, - коротко ответил маг. Но увидев недовольный взгляд королевы, продолжил. - Он способный. За неделю уже освоил базу магии рун, сейчас учится телепортации, но это дается ему сложнее. Сложность в том, что к битве, которая может произойти в любую минуту, его очень сложно подготовить. Его способности... Я даже не знаю границ этих возможностей. А ему это предстоит постигать.
Азура нахмурилась.
- Правда, что он герой пророчества?
В приданиях говорилось о юноше, чьи глаза будут гореть желтым магическим огнем. Свитки и рассказы сквозь столетия повествовали о нем, о маге, чьи способности будут напрямую связаны с тьмой. В исследовательских книгах, которые Азуре посчастливилось купить несколько лет назад для своей библиотеке, были предположения о способностях такого мага. Управление пространством и временем, как одни из них. Так же перемещение по теням, создание предметов из сгустков мрака и прочее, во что королева так и не смогла вникнуть. Написано было не так уж и много, но язык автора заставлял королеву в отчаяние закрывать книгу.
- Да.
С большой силой приходит большая ответственность. И Азура, как мать, боялась за своего сына. Она даже представить не могла, что ожидает его в жизни. Особенно после того, как он раскроет свои возможности.
Женщина помрачнела.
- Но я не об этом пригласил тебя, - произнес Толгруф. Он потянулся к сумке, из которой вывалилась пара склянок зелий. Они многим отличались от зелий, что готовила Азура. Ее алхимия ограничивалась на лекарствах, а зельеварение магов давала им дополнительные возможности. Такие как повышение выносливости, дыхание под водой, повышенные рефлексы и даже замедление дыхания и сердцебиения. Женщина знала об этом от Толгруфа, но никогда не интересовалась о подробностях.
- У Хэммо нет аллергии на зелья? - спросила королева. Вполне распространенное явление среди магов.
- Нет, - ответил архимаг.
Он положил на стол черную ветхую книгу, с тяжелым переплетом, сшитым толстыми черными нитками. Азура лишь кончиками пальцев прикоснулась к ней, как почувствовала исходящую от нее энергию. Темная, тяжелая, сложная для восприятия. От нее по спине женщины проползли мурашки. Но в то же время величественная, манящая заглянуть внутрь.
- Это?..
- Да, Черная книга, - кивнул маг, - я же говорил, что мои люди вышли на нее. Но добраться до нее стоило некоторым жизни, - его голос стал тяжелым, пропитанным грустью. - Так что пользуйся ей с умом.
Женщина взяла книгу в руки, борясь с неистовым желанием открыть ее прямо сейчас. Именно из-за таких артефактов она продолжала верить в Пантеон Семерых. Если колды считают тех Богов ложными, то чья это книга? А она самого Шмогара, Бога подземного мира и тайных знаний.
Ей хотелось бы еще немного посидеть со старым другом, поговорить о чем-нибудь, но ее ждал королевский двор. Ричард наверняка уже поднял на уши всю крепость и как следует наказал молодого рыцаря, который не уследил за ней. Мужчина был не так уж и плох, и Азуре не хотелось, чтобы Ричард в порыве гнева отрубил ему голову.
- Пора возвращаться в крепость, - вздохнула женщина. - Я так устала притворяться матерью, которая потеряла сына.
К тому же, Гарон подозревал ее в том, что она подстроила смерть Хэммо. Королева и не могла предположить, откуда. Вполне ему мог помочь его новый друг колдун по имени Вильгельм.
- Скоро это прекратиться, - ответил Толгруф. Ей хотелось спросить, что это значит, но мужчина уже хлопнул в ладоши и мир вокруг снова оживился.
Королева вернулась в замок с предвкушением, как она закроется в лаборатории и откроет первую страницу божественного артефакта. В этой книге таились знания, за которые велись войны и маги убивали друг друга. Но это было не важно. Несколько подчиненных Толгруфа отдали за нее жизнь, и Азура мысленно обращалась к ним с благодарностью. Уверяя, что их смерти не напрасны.
У входа ее уже ожидал муж в компании нескольких рыцарей, среди которых был ее телохранитель. Женщине пришлось резко сменить счастье в глазах от получения книги и облегчение от известия об успехах ее сына на маску грусти и боли. За неделю практики образ уже не давался с трудом.
Ричард заметил ее до того, как женщина успела подняться по ступеням.
- Где ты была? - с негодованием спросил король.
- Уходила за красками, - ответила женщина, игнорируя желание прикоснуться к волосам. Всегда, когда Азура лгала, она касалась каштановых волос. - Мне надо закончить все же портрет сына.
- Ты не могла послать слугу?
- Я посылала слугу, - в голосе королевы промелькнул тон грубости, - он принес не то, что надо было. Разрешишь мне вернуться в лабораторию?
- У тебя есть дела при дворе, - голос короля звучал громко, но уже спокойно. Он вновь убрал руки за спину и прямо встал, выставив вперед грудь и высоко подняв подбородок.
- Да что ты говоришь? - удивилась Азура. - А я думала, что Фениса уже и мои королевские обязанности забрала. Думала, что женских ей не достаточно.
- О чем ты?
 - Да ни о чем, - женщина повысила голос, - соблазняй свою заграничную герцогиню сколько влезет, оставь только меня и детей в покое.
Ричарда такие слова задели.
- Не смей так говорить со мной, я не только твой муж, но и король.
- А то что? Я тоже не только твоя жена, но и королева.
Они посмотрели друг другу в глаза. У обоих гнев, злость. У каждого на разные вещи одна и та же эмоция.
Азура обошла мужа и направилась вперед по коридору, стуча каблуками сапог. Она оставила короля за спиной, растерянного и оскорбленного.
Закрыв двери на замок, королева облегченно выдохнула. Играя горюющую мать, она могла позволять себе выражаться так, как раньше не могла. Все, хоть и были задеты ее словами, считали, что она просто пытается так справиться с горем. Даже Ричард. Он понимал ее. Ведь и король когда-то потерял сына, первенца.
Женщина сбросила с себя накидку с капюшоном, открыла сумку для сбора трав, в которой пронесла магический артефакт, и достала книгу. Тяжелая, толстая, черная, как сама мгла. От нее шла все та же необузданная энергия. Никто кроме магов не мог почувствовать этой величественной силы. Как же Азуре повезло, что она родилась с этим даром.
Несколько лет ее жизни ушли на исследования местонахождения Черной книги. Она лгала семье, что уезжает к матушке и отцу в Риверклер, а сама обследовала руины по всему Леамирну в компании каких-нибудь наемников или искателей приключений. Несколько раз они попадали в опасные ситуации, сражались с неведомыми тварями, которые известны только специальным охотникам, встревали в мелкие конфликты каких-нибудь гильдий.
Мысли об этом напоминали ей о молодости, когда женщине было чуть больше двадцати лет. Кто бы мог подумать, что дочь знатного лорда, воспитанная при дворе, как настоящая принцесса, а после ставшая королевой севера, станет лазить по гробницам. Конечно, поначалу королеве было дико спать на голой земле или справлять нужду за ближайшим деревом, скакать верхом от стаи волков и питаться жареными белками. Но вскоре Азура привыкла. И это показалось ей даже веселым.
Затем, когда объявился Толгруф, а Азура уже была не в состоянии пользоваться добротой родителей и обманывать мужа и детей, она попросила о помощи старого друга. Архимаг согласился помочь ей, забрав все ее исследовательские книги и работы. Прошло несколько лет, начали сбываться пророчества, и нашлась Черная книга. Все это было забавным совпадением, которое впоследствии могло вылиться во что-то ужасное.
Но Азуру беспокоило лишь ее собственное будущее. Благодаря этой книге и тем знаниям, что в ней скрыты, она могла избежать страшных событий. Могла овладеть такой силой, какая не снилась ни одному чародею из Чертога Света. И это неизведанность и чувство предвкушения волновали ее кровь, заставляли сердце стучать в разы быстрее.
Королева сняла с шеи Лунный камень, подошла к стене, коснулась ее рукой в особенном месте, как в ней открыла желтый портал. Женщина, прижимая к груди книгу, шагнула в магическую дверь и покинула привычное пространство.
Со дня, как у нее появилась алхимическая, Азура трудилась над созданием этого портала и того, что стоит за ним. Небольшой мирок, с ее правилами, законами, кой не был привычен для простых людей. Маги и эльфы могли понять это место. Многие пользовались такими, чтобы уединиться. Все считали, что Азура проводит время в лаборатории, отдыхая ото всех, но на самом деле она покидала границы обыденного мира.
Ее пространство было небольшой библиотекой, в которой женщина и занималась своими исследованиями. Множество стеллажей, пустых, ибо Толгруф забрал почти все материалы. Где-то еще стояли книги по магии, по которым женщина училась колдовать в свое время.
Тонкими пальцами она бережно открыла первую страницу. На желтых страницах черными, чуть с багровым оттенком, были выведены буквы. Что-то подсказывало королеве, что это вовсе не чернила. Обращение самого Шмогара к своим читателям:
«О, если ты открыл эту книгу, то ты наверняка знаешь, какой кошмар и ужас тебе предстоит испытать, прежде чем овладеть могуществом тайных знаний. Увы, я не тот Бог, который готов дать что-то просто так. Мне нужна плата. Твои глаза сейчас скользят по этим строкам, а я уже фантазирую, чем же ты отплатишь мне...»
Азура отвела взгляд от страницы. Голова заболела, она как будто слышала голос в сознании, чужой, не тот, какой обычно звучит в голове при внутренних монологах. Тяжелый, грубый, звучащий откуда-то из потайных уголков ее сознания. Женщина огляделась по сторонам. Ей показалось, что кто-то рядом. Но это лишь энергия, исходящая от Черной книги.
Она продолжила читать.
«Ты наверняка обратился к этой странице во второй раз. В первый тебе показалось, что кто-то рядом, я прав? Это я. Будь готов, читатель, что я постоянно буду рядом. Буду нашептывать тебе на ухо, приходить во снах, холодом по коже будет ощущаться мое присутствие. Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы получить знания из моей книги. Дальше будет хуже. Пути назад нет, книга открыта. Перелистывай страницу, дальше будет интереснее».
И женщина, повинуясь голосу в голове, перевернула страницу. Теми же чернилами нарисованы чертежи, какие-то схемы, написаны ингредиенты для зелий.
- Да их же нигде не достанешь, - возмутилась королева.
И тут же увидела строчку:
«А ты думал, что все будет так просто?»
Книга уже сводила ее с ума, а женщина даже не успела понять всей сути написанного. Этот голос звучал в ее голове холодным шепотом. Вдруг, ее руки ослабли. От страха. Она выронила книгу, та упала на стол. Что если она продала свою душу? Нет, она слышала о продаже душ, и Шмогар никак не был с этим связан. Такими договорами занимались его сыновья.
«Ты обретешь настоящее могущество, когда подчинишь голос в голове своей воле. Когда начнешь советоваться с ним, а не подчиняться ему. Когда ты станешь его другом, а не слугой. Это колесо. Сейчас одна спица наверху, затем может быть совсем другая. Сломай колесо. А пока читай».
И Азура читала. Ее глаза, заинтересованные, с блеском нездоровой озабоченности, скользили по буквам, изучали рисунки и символы, запоминали заклинания. Ей предстояло испробовать большую часть всего этого, если и не все вовсе. Но самое нужное для нее скрывалось в глубине книги, среди остальных строк.
Придания, оставшиеся после последнего обладателя книги, гласили, что инструкции нужно искать среди строк. Что оно спрятано там, где не ищешь. Там, где простому глазу сложно заметить что-то помимо букв. И автор твердил о дружбе с голосом в голове. Видим, это не было шуткой. Но пока Азуре было сложно понять и принять это, она повиновалась написанному.
Прошло несколько часов, скорее всего, время подошло к семейному ужину. Глаза болели от долгого чтения в потемках, но за эти часы королева успела изучить лишь несколько страниц. Текста было много, много схем, которые сложно было понять простому смертному. Но постепенно картинки начинали складываться в ее голове. И надписи, который, казалось, еще минуту назад не было на странице, хвалили читательницу.
«Перегруженный мозг не поможет тебе в обретении могуществом. Передохни. Несколько дней, если считаешь нужным».
На семейном ужине собралась вся семья Данов и, конечно же, Фениса Рейвенскорн. Та не отходила от короля ни на шаг, постоянно была рядом, постоянно гладила его по спине и что-то шептала на ухо. А Ричард был ни чем не лучше. Будто околдованный, он робко улыбался золотоволосой женщине, любезно отвечал ей. Словно его женой была она. Конечно, Азура ревновала. Рейвенскорн пыталась забрать у нее мужа, пусть не любимого, и власть. Этого королева простить не могла.
Все дети собрались, даже Долан, которого часто было не видно в замке: он либо пропадал на турнирном поле, готовясь к предстоящему празднику, либо гулял с принцессой Анаэль. Никто не был против их прогулок, все равно свадьба Ромула и принцессы Фокстрот уже была назначена. Никого не тревожило, с кем она гуляет.
Ромул сидел напряженно, ничего не ел. Он был опечален смертью брата, смущен поведением отца и недоволен предстоящей свадьбой. Вчера Ричард приказал Гарону заниматься с кронпринцем и готовить того к венчанию, видимо, эти уроки не были приятным занятием ни для принца, ни для рыцаря.
Лукас быстро все съел и уже прыгал возле матери, чтобы та отпустила его играть с Иллором. Королеве было приятно, что ее младший сын нашел себе друга в приезжей семье, но ее беспокоило, что они проводили время в конюшнях или на псарне. Маленький Фокстрот был слишком своенравен, не принимал дворцовых правил, и этому же учил Лукаса.
Мальчик так и прыгал возле матери, пока та не отпустила его играть с новым приятелем. Главное, чтобы они не ушли за пределы крепости, а об этом уже позаботиться стража. А если они не справятся, то женщина собственноручно отсечет им головы. Может, в играх с Иллором ничего дурного не было? Младший Фокстрот был полуэльфом, но воспитывало его окружение эльфов. А те, как известно, те еще надменные озабоченные богатствами и своим внешним видом мерзавцы. Если Ликорис позволил своему отпрыску капаться в грязи, то в этом не было ничего постыдного.
Рейс и Линэль характерами не сошлись. Во время шитья, рассказывали гувернантки, принцессы даже поссорились. Гарон рассказал, что Линэль все пыталась пообщаться с ним во время пира. Мужчина счел это забавным и не отказал наивной молодой принцессе.
Вдруг Ромул вспылил. Весь ужин он наблюдал за отцом и тем, как он воркует с их гостьей.
- Отец, разве ты не имеешь ни капли уважения к своим детям или жене? - спросил он, проведя рукой по воздуху. - Если ты имеешь желание изменять своей законной жене, то будь добр делать это не на наших глазах.
- А что, собственно, не так? - спросила Фениса, лукаво улыбнувшись.
- Я не с Вами разговариваю, Ваше Величество, - бросил Ромул.
- Не смей так разговаривать с герцогиней! - Ричард встал на ноги. Сын и отец встретились взглядами.
- Почему? Потому что ты этого желаешь? Мне было трудно принять мачеху, но тогда я был мал и со временем я полюбил ее. Немного своеобразно, но любил.
Эти слова вызвали на лице Азуры скромную улыбку.
- Сейчас такого не будет, - продолжал принц. - Я не буду уважать эту женщину, пока ты выставляешь отношения с ней на всеобщее обозрение.
- Ромул, - тихо произнесла Азура. Ей действительно не хотелось, чтобы они ругались.
- Не встревайте, - попросил юноша. Он поглядел на отца, затем на Фенису, держащую свою руку на плече мужчины. Ромул отчаянно прорычал. - С меня довольно.
Азура сидела на ужине до последнего. Ей было любопытно, что произойдет после того, как ушел Ромул. Смотреть на реакцию детей на ссоры старших не было правильным, а даже наоборот, но женщина не могла себя пересилить. Она хотела уйти вслед за наследником, но тогда многое можно было пропустить.
Они просидели еще несколько минут, прежде чем зал покинула Рейс. Принцесса, ссылаясь на усталость от раннего пробуждения, отправилась в свою спальню. Королева видела слезы на ее глазах, но девочка была уже взрослой, чтобы справиться с этим самой.
Долан будто бы пытался пересидеть королеву. В итоге, сначала зал покинули Ричард и Фениса, а затем уже жена короля и его племянник. Воспитанник с интересом наблюдал за дядей, изучал его поведение, кивал, словно отмечая что-то в голове. Единственный из детей, Долан оставался для королевы темной лошадкой.
Сейчас же Азура шла по коридору к комнате дочери.
Королева тихо постучала в дверь. Послышался голос ее дочери, и женщина вошла во внутрь. Рейс сидела напротив зеркала и расчесывала длинные густые русые волосы, чуть светлее, чем оттенок матери. Азура подошла и взяла гребень из рук принцессы.
Она давно не помогала принцессе говориться ко сну или, наоборот, к выходу в свет. Не следила за ее успехами, не читала сказок на ночь. Рейс должна была уже вырасти из этого возраста, чтобы засыпать под рассказы о смелых рыцарях и прекрасных принцессах. Но ей нравилось, наверно, больше присутствие матери рядом, чем однотипный сюжет историй.
- Как твои дела? - спросила женщина, улыбаясь дочери в зеркале. Улыбка получилась грустной, но искренней.
- Хуже, чем просто плохо, - ответила девочка. - Смерть Хэммингса, постоянные ссоры. Еще и Линэль хочет забрать всех моих рыцарей.
Она улыбнулась. Рейс умела отшутиться тогда, когда это было нужно.
- Прости меня, что я отвернулась от тебя, - произнесла Азура, начав плести свободную косу дочери.
- Ничего страшного, - тихо ответила дочь. - Я понимаю, ты была обеспокоена Хэммо. Я и сама за него волновалась. Но сейчас он с Кааном, верно?
- Верно, - согласилась женщина. Ей хотелось рассказать хоть кому-то: дочери, Гарону, да даже какой-нибудь бабушке на базаре, что ее сын на самом деле жив. Но это было невозможно. Нельзя было доверять никому, даже самой себе. И Азура всеми силами держала секрет, уже не первый в своей жизни, глубоко в себе. И это заставило поругаться ее с любимым мужчиной.
- Что с твоей служанкой? - спросила мать через минуту молчания.
- Мелисса в ту ночь, как умер Хэммингс, отпросилась у меня. Сказала, что ей очень трудно из-за состояния принца. И я ее отпустила. Больше она не появлялась. Отец нашел мне другую, не переживай.
- Хорошо, - вздохнула Азура. Мелисса ушла вместе с Хэммингсом. В глубине сердца она, как мать, даже переживала за них. Ей хотелось, чтобы Хэммо нашел свое счастье. И она видела, как тот печется о молодой чародейке. Его чувства вряд ли были взаимны, но улыбка Мелиссы всегда была теплой.
Разговор не клеился, как бы женщине не хотелось поговорить с дочерью. Она завязала ленточку на кончике косы и поцеловала принцессу в макушку.
- Я люблю тебя, - прошептала она. - Хочешь, я почитаю тебе на ночь?
Рейс кивнула.
- Мы можем поговорить? - голос Фокстрота заставил королеву вздрогнуть. Она только вернулась в свою комнату, только открыла шкаф, чтобы найти ночное платье, как эльфский король небрежно вошел в ее комнату.
- О чем же? - спросила она, отойдя от шкафа.
Мужчина перешагнул порог, наклонив голову, чтобы не удариться о дверной проем. На момент Азура представила, что тот кланяется ей, и это вызвало довольную улыбку на ее лице.
- О твоем притворстве, моя дорогая, - голос эльфа звучал с угрозой.
Азура опешила.
- Ричард знает, что ты зачаровала слугу под облик вашего сына?
- С чего ты это взял? - Азура решила обороняться. У него не было улик.
- Я такой же маг, как и ты. И у меня есть свои козыри в рукаве. Прорицание, например, - он развел руками и прошел дальше в комнату. Кроме них никого не было, коридоры были пусты. - Я совершенно случайно увидел это в воде сегодня утром, хотел поговорить раньше. Но ты пропала. Тебя нигде не было.
Женщина молчала. Лицо напряглось, между бровей появилась морщинка. Она судорожно сглотнула, а сердце от волнения готово было вырваться из груди. Но королева пыталась вести себя спокойно, желая не показаться королю напуганной.
- Куда ты пропадала? А? Зачем использовала магию?
- Какую еще магию?
- Уж не знаю, но его энергию сложно было не почувствовать, - в глазах эльфа был интерес. Он вздернул длинную тонкую бровь вверх, сложил руки в замок и поглядел на королеву. Выглядел как обычный эльф: надменный, самонадеянный, смотрящий на человека с презрением.
- Всплеск магической энергии, не более, - ответила женщина, - ты наверняка слышал о повстанцах, а там готовят новых воинов. Магов. Отсюда и аномалия.
- Не пытайся обмануть меня, - Ликорис повысил тон. - Ты не так умна, как тебе кажется.
- При этом я все равно умнее тебя, - бросила Азура тоном, не терпящим продолжения разговора. - Уходи, Ликорис, я не желаю больше видеть твоего лица. Я по-прежнему королева, а ты мой гость. Так и веди себя, как гость.
Фокстрот не стал спорить. Он откланялся и развернулся к двери, как королева сказала ему в след:
- И только попробуй открыть рот, - она говорила угрозой и не скрывала этого, - и я уж позабочусь о том, чтобы твоя голова висела на пике.
- Уж позаботься, - ответил рыжеволосый эльф, повернувшись вполоборота. Он усмехнулся и вышел.
Анаэль V 
Через занавеску на повозке мир окрасился в золотой. Таким север нравился принцессу больше. Путь от королевской крепости до турнирных площадок занял не больше получаса. Вокруг коллизия расставили множество палаток и шатров, над каждым ветер трепал свой герб. Суетились слуги и оруженосцы, бегающие по поручениям своих господ.
Анаэль никогда не была на турнирах, и от великолепия захватило дух. Все было как в песнях и сказках: большие блестящие панцири, кони, убранные в золото и серебро. И рыцари - благородные и мужественные.
- Видите того? - принцесса Рейс указала на рыцаря, облаченного в бронзовые тяжелые доспехи. - Это сир Арнбьорн из дома Локов, уверена, сегодня в джостре ему не будет равных.
Под тяжелым шлемом не было видно лица рыцаря, но его высокий рост и крупное тело, покрытое бронзовыми доспехами, внушали восхищение и доверие словам принцессы.
- А это сир Ройн, на прошлом турнире он одержал победу в стрельбе и метании, - продолжала русоволосая принцесса. Рыцарь был облачен в легкие доспехи с изображением волка на груди. - Дом Конданов на протяжении нескольких столетий служат нашему дому. А рядом с ним рыцарь Дикого леса, сир Пит из дома Фишев. Он несколько лет подряд одерживает победы по волчарне.
- Рыцарь Дикого леса? - удивилась Линэль.
- Есть песня, сложенная о нем. В ней говорится, что сир Пит в возрасте пятнадцати лет отправился в леса Диких земель, чтобы доказать свою мужественность. Он побеждал там призраков, медведей, оборотней и всех, кого так боятся встретить в Диких землях. И вернулся он только через пять лет. Тогда король и посвятил его в рыцари.
- И это правда? - с удивлением вздохнула Анаэль.
- Песни на то и песни, чтобы ими восхищались, - пожала плечами Рейс, - не думаю, что там все дословно правдиво.
Повозка остановилась. Проходивший мимо рыцарь, подошел, чтобы подать принцессам руку. Без слов, лишь с улыбкой на лице. Чуть наглой, показывая зубы. Эта улыбка напомнила принцессе о руанонце Т'Ядэ, который мог стать ее мужем. Анаэль тихо выдохнула, а ведь он тогда понравился ей на балу. И каждый раз, как она вспоминала его взгляд, мурашки бежали по ее телу.
Рыжеволосая принцесса настояла на том, чтобы прогуляться. Отец был против, но Анаэль убедила его в благородстве и честности рыцарей. Что с ней ничего не случится, а если что-то пойдет не так, то ее есть кому защитить.
Она двигалась медленно вдоль павильонов, ловя на себе взгляды рыцарей. Они улыбались ей, махали, пригласили подойти, но стоило ей ответить, что она спешит к принцу Ромулу, своему будущему мужу, то все, смеясь, оставляли ее в покое. Такое внимание нравилось полуэльфке. Но спешила она к сиру Гарону.
Она взглядом искала разъяренную пасть медведя на знамени дома Данов, и так загляделась, что не заметила, как налетела на сира Арнбьорна. Она ахнула, а он лишь оскалился. Его лицо теперь не прикрывал шлем, и можно было увидеть его некрасивое лицо. Все в шрамах, морщинах, на месте одного глаза была повязка. Ему наверняка уже много лет.
- Потерялась, девочка? - спросил он. Голос звучал неприятно.
- Нет, - покачала она головой, пытаясь отогнать страх. Принцесса хотела сказать что-то еще, но знакомый голос перебил ее.
- Сир Арнбьорн, - голос принадлежал Ромулу. Он подошел неожиданно, - Вы напугали миледи.
- Нет-нет, - попыталась отмахнуться принцесса.
- Сир, Вам уже пора идти, - он посмотрел рыцарю в глаза. Тот поклонился и ушел.
Ромул повернулся к принцессе.
- Все в порядке?
- Да, милорд, - кивнула Анаэль, - с днем вашего рождения, милорд.
- Спасибо, - бросил принц. Он чуть помедлил, изучая принцессу взглядом. - У меня кое-что есть для тебя. Позволишь?
Рыжеволосая кивнула и убрала волосы сторону, чтобы те не мешали. Принц застегнул на ее шее тонкую цепочку. Девочка посмотрела на украшение: небольшая подвеска в виде тонкого месяца и цветок рядом с ним.
- Красивая, - принцесса смутилась. Красивый жест от принца, да еще и такой неожиданный.
- Это подвеска моей матери. Отец подарил ей ее в день перед свадьбой, и я хочу, чтобы она была у тебя.
Анаэль не знала, что ответить.
- Но... Ведь такие дарят только перед свадьбой, - еле вымолвила девочка.
- Куда ты направляешься? - спросил принц, взял принцессу под руку и повел вперед - туда, куда она шла.
- К сиру Гарону, - произнесла она неуверенно, - он выступает сегодня на турнире от вашего имени. Я хотела дать ему свою ленточку, как знак...
- Что он - твой победитель, - закончил Ромул.
Хоть принцы и тренировались для турнира, в последние дни решилось, что участвовать они не будут. Даже не из-за опасности получить травму, а из-за того, что никто не будет биться с ними в серьез. Зная, что они - принцы, остальные рыцари поддадутся, дабы королевская кровь одержала верх.
- Ты ведь знаешь, что мне ищут жену? - спросил он. - Ах, конечно знаешь. Ведь не просто так репетируешь со мной.
Было видно, как он волнуется. И его волнения хватало на них обоих.
- И после нашей прогулки я почти всю ночь не спал, думал, как же быть. Я не хочу жениться на первой попавшейся знатной деве, какую выберет мне отец. Но ведь ему плевать на волнения моего сердца, так? Так.
Девочка, широко открыв глаза, смотрела на принца. Он качал головой, медленно подбирал слова. Если бы Анаэль не знала, каким он может быть, то сочла бы его неуверенной размазней.
- Я думаю, в первую очередь, и о королевстве. Какой из меня король, если я буду продолжать дело моего отца?
- Считаешь, что из твоего отца вышел плохой король?
- Не плохой, скорее... Даже не знаю. Не могу осуждать отца. Просто думаю, что если бы, например, моей женой стала ты, то все было бы иначе. То гражданская война в миг прекратилась. Что ты бы направляла меня по пути, как лучше для нелюдей. Я бы думал, как легче для людей. И мы нашли точку соприкосновения. Понимаешь?
Девочка понимала все слишком хорошо. Его слова звучали, как предложение. И ей от этого хотелось только заплакать. Все шло так, как хотел ее отец. Предвидел ли он это? Подсказал ли кто это Ромулу? Или... Что еще это могло быть?
Анаэль всегда мечтала о прекрасном принце. И вот он - перед ней. И она, растерявшись, не может вымолвить и слова.
- Я согласна, - прошептала девочка.
- Что? - с улыбкой спросил принц.
- Я согласная полностью с твоими словами, - повторила Анаэль.
Ромул остановился, взял девочку за руки. Они стояли так близко только на репетициях.
- Я еще не говорил с отцом на этот счет, но.... Когда я наберусь смелости, то обязательно ему скажу.
Анаэль улыбнулась.
- Наверно, он будет против. Но я буду настойчивым.
Он губами коснулся ее щеки.
- А пока... Тебе нужно к сиру Гарону, а мне... на поля.
Она и не заметила, как они пришли к шатру. Принц ушел, а Анаэль осталась стоять на пороге, боясь войти. В песнях и сказках часто говорилось, как принцессы дарили свои ленты возлюбленным, но она не была влюблена в Гарона. Этот жест не только показывал на то, что она выбирает его своим победителем, но и как извинение.
Не смотря на разговоры о том, что Гарон забыл обиды на семью Фокстротов, Анаэль все равно думала, что он терпит их. Ей хотелось хоть как-то дать ему понять, что она не хочет его неприязни. Рыцарь был ей приятен, и осознавать, что он может не разделять ее чувств, было грустно. Ей хотелось сделать ему хоть что-то приятное.
Гарон выступал от лица дома Данов, поэтому и готовился в шатре под их гербом. Даже несмотря на все рассуждения о том, что этот жест не будет чем-то странным или абсурдным, принцессе нужно было время, чтобы взять себя в руки.
- Прошу прощения, сир, - произнесла она, войдя в шатер на несколько шагов.
Раздались тяжелые шаги, и рыцарь вышел к ней. Он уже был облачен в доспехи, отчего выглядел еще больше и устрашающе. Это заставило принцессу отступить на шаг. Но он смотрел на нее без зла во взгляде, лишь презренно сощурив глаза, не понимая, зачем она тут.
- Я думал, Вам известно, что Ромул не участвует в поединке, - произнес он, поправляя наручи. Темно-синие доспехи, обрамленные серебром, казались принцессе неповоротливыми. Огромные наплечники делали его плечи широкими, как и у всех остальных рыцарей в гвардии короля. Только лишь на его груди было изображение и медведя, и оленя.
- Я пришла к Вам, - ответила Анаэль, мысленно напомнив себе цель своего визита. Она достала из волос шелковую ленту, пропахшую цветами, украшающими ее прическу, - Я почту за честь, если Вы примете это и наденете на турнир.
Гарон не отвечал. Он посмотрел на ленточку, затем на девочку. И вновь на ленточку, вновь на девочку. Анаэль старалась держаться прямо и уверенно, будто бы все так, как и должно быть.
- Я хочу, чтобы вы одержали победу на турнире, - добавила она.
Гарон хмыкнул, а принцесса почувствовала, как кровь прилила к лицу и стало жарко.
- Так ты серьезно? - спросил он.
Анаэль не ответила.
- Что ж, Вы, миледи, смогли застать меня врасплох, - покачал головой рыцарь, - я принимаю ее. Но сделай это как положено. При всех.
Может, это была проверка? Может, он испытал ее? Думал, что она и правда шутит и после такой просьбы отступит. Но это не смутило принцессу, она кивнула рыцарю и поднесла ленточку к груди.
Все уже собрались на трибуна и уже смотрели, как выезжают все рыцари. Не зависимо в какой дисциплине участвуют рыцари, сначала им нужно проехаться по полю на конях. Это одна из торжественных частей турнира, когда дамы выбирают своих победителей. Принцесса сидела не высоко, чуть ниже, чем король, королева и виновник торжества - принц Ромул. Ликорис устроился недалеко от них, а все дети - внизу. Достаточно низко, чтобы подъехавший к ней сир Гарон смог принять ленту.
Никого из рыцарей, кроме тех, кого называла принцесса Рейс, Анаэль не знала. Их было много, в разных доспехах: тяжелых и легких, с разными гербами на груди, с отличным друг от друга оружием. Кому-то толпа кричала и встречала овациями, кто-то оставался без бурного представления. Но принцессы сошлись на том, что даже бесславные рыцари скоро заявят о себе. Если не на турнире, то на близящейся войне.
Когда мальчишки наблюдали за поединками, не отводя глаз, принцессы обсуждали каждого рыцаря. Сир Арнбьорн показал себя так, что сомневаться в его победе было невозможно. Но на поле еще не вышел сир Гарон, которого Анаэль так и не передумала назвать своим победителем. Рейс и Линэль оживленно спорили, кто же из рыцарей выиграет. Они, кажется, смогли найти общий язык. Хоть все их общение сходилось на спорах и ставках, то было все лучше, чем пререкания.
На поле выехал молодой рыцарь в ярких доспехах, с изображением совы на груди. Линэль только ахнула, когда увидела его, а потом, когда он смог выбить своего противника из седла, честно призналась, что готова выйти за него замуж прямо сейчас. Рейс этому только рассмеялась, уверяя, что эльфская принцесса увидит еще столько прекрасных рыцарей, что несколько раз поменяет свое решение.
И вот на поле выехал сир Гарон. Он сидел на коне уверенно и спокойно, ища взглядом принцессу. Анаэль поняла это, когда он, увидев ее, сразу направился к балкончику. Он остановился, склонил голову и поприветствовал принцессу. С безобидной усмешкой.
- Позволите? - рыцарь протянул ей руку, сняв перед этим тяжелые наручи. Принцесса резво завязала бантик на запястье мужчины, заметив на нем несколько шрамов. - Благодарю Вас, что приняли мой подарок. Вы - достойный победитель.
Рыцарь посмотрел на нее с благодарностью и уехал на схватку с рыцарем из северных земель Нордберда.
Анаэль окинула взглядом всех, кто смотрел на нее. Она поглядела наверх - на отца. Тот кивнул ей, хоть принцесса и была уверена, что он не доволен таким жестом. Но это сейчас не волновало принцессу, она села на свое место и принялась наблюдать за поединком и поддерживать своего победителя.
Схватка была недолгой, на второй раз Гарону удалось выбить рыцаря из седла. И Анаэль поднялась на ноги, чтобы поаплодировать своему чемпиону. Рыцарь, сняв шлем, кивнул принцессе и уехал.
Среди всех рыцарей сложно было выделить кого-то одного, все были хороши. Но среди них были те, кто оказался просто смешон. Молодые, совсем зеленые мальчишки пытались одержать верх над опытными рыцарями. Но повезло лишь одному. Парнишке, чье имя Анаэль не запомнила, удалось выбить одного из сыновей лорда Скайла. Но во втором туре все пошло не так гладко. Острие пики сира Арнбьорна ударило безымянному рыцарю в горло. Это убило его на месте. Анаэль тяжело вздохнула и отвернулась.
Пока восемь финалистов джостера готовились сражаться за победу, среди которых был и сир Гарон, объявили другую дисциплину. Теперь пришло время волчарны, когда все рыцари, заявленные на номинацию, выходили на поле и сражались друг против друга до одного победителя. Здесь никому не нужно было готовиться к финалу, все начиналось и заканчивалось за один раз.
Среди рыцарей был и тот самый Пит из Фишев, которого так поддерживала Рейс. Но она не выбрала ни одного чемпиона, как это сделала Анаэль. Многих рыцарей принцессы знали по джостеру. Те, кто не смог пройти дальше, теперь пытают счастье в волчарне. И Линэль с Рейс спорили, кто же выйдет из этой схватки победителем.
Анаэль удивилась, даже растерялась, когда увидела среди рыцарей Долана. На нем были легкие доспехи и короткий клинок. Насколько знала Анаэль, ему тоже запретили участвовать в турнире, но однако сейчас он здесь. Принцесса подняла взгляд на короля. Ричард сидел с недовольной гримасой. Теперь понятно, Долан без его ведома решил участвовать.
Когда волчарня началась, сложно было наблюдать за общей картиной. Десятки рыцарей бились друг против друга, калеча или даже убивая. Оружие в их руках было ненастоящим, смерти никому не были нужны. Анаэль взглядом ловила скачущего по полю Долана. Он то и дело изворачивался от ударов противников, использовал преимущество в росте, обходил противников и наносил удары в незащищенные места.
Но взгляд принцессы привлек еще один рыцарь. Он двигался аккуратно, блокируя и переводя атаки противников. Сейчас он бился против высокого, словно гора, противника, который в разы был сильнее. Между ними были личная ссора, это было понятно и без слов. Они сражались ото всех, пока на поле не осталось меньше пяти противников. Верзила нанес удар и рыцарь упал на колено. Он снял шлем с его головы и кинул на землю. Толпа ахнула. Это оказалась женщина.
Смуглая, темноволосая женщина. С коротко стрижеными волосами и мягкими чертами лица. Как же никто не понял, что, даже сражаясь, как мужчина, она оставалась грациозной, как и подобает женщине.
Ричард приказал остановить бои.
- Я, сир Лион из дома Фрайтов, прошу пересмотреть все исходы поединка, - произнес рыцарь.
- Какие еще исходы? - спросил Долан, подойдя ближе. Кроме них троих остальные уже выбыли из волчарни. - Эта женщина победила лишь шестерых из всех. Ты хочешь дать им второй шанс?
Его просьба и правда звучала глупой. Все замерли, ожидая, что же произойдет дальше.
- Тогда я собственноручно начажу ее за нарушение правил, - крикнул рыцарь и уже занес огромный меч, чтобы смести голову женщине, как Долан остановил его.
- У него настоящий меч, - проговорила Рейс, наблюдая за спором. - Это же... нарушение.
- Сразись сначала со мной, нам в любом случае с тобой драться, - его голос звучал громко, чтобы все слышали его слова. - Так зачем тянуть?
И они сошлись в схватке. Анаэль не могла смотреть на это. Она закрыла лицо руками, лишь изредка разводя пальцы, чтобы посмотреть, что происходит. Она видела Долана в крови, но все еще резво скачущего и скалящего зубы противнику. Вновь закрыла глаза. Теперь принцесса слышала лишь лязг металла и рев крупного мужчины.
Вдруг все затихло и толпа взорвалась овациями. Анаэль медленно убрала глаза от лица, боясь увидеть тело Долана на земле. Но он стоял, держа ногу на поверженном противнике. Долан отошел к женщине, и Анаэль хотела закричать, когда сир Лион поднялся на ноги.
Он бросился вперед, подобрал оружие, оттолкнул Долана - тот повалился на землю - и одним резким ударом снес голову женщине. Все девушки запищали, мужчины ахнули.
Турнир закончился. Поле, истоптанное конями и залитое кровью, оставили слугам. Те приняли закидывать песком кровавые пятна. Итоги турнира заставляли принцессу улыбаться: в джостере одержал победу сир Гарон, лишь на четвертый круг умудривший сбить сира Арнбьорна точным ударом в грудь. В волчарне победил Долан, после чего он подозвал к себе слугу и принял от него цветок, который затем подарил принцессе Анаэль на глазах у всех.
Он был влюблен в нее, а она должна была стать женой кронпринца.
Ричард IV 
Многое произошло за последнее время. Приезд герцогини Рейвенскорн, гибель принца Хэммингса, прибытие семьи Фокстротов... Казнь Дуалласских послов и начало открытой гражданской войны. Конечно, все это подбивало Ричарда к совершению плана герцогини Фенисы.
Она предлагала захватить ему Риверклер, присоединить его к своим землям. Такое развитие событий сначала показалось королю абсурдным, но потом... Потом он понял, что это могло быть и хорошей идеей. В первую очередь армии, влияние. Солдат в подчинении королевы Дуаллассии не так много, чтобы противостоять двум государствам.
Они выезжали на рассвете, и мужчина отправился в покои раньше, чем обычно. Нужно было отдохнуть, ведь он уже не тот юноша, который мог не спать несколько ночей, лишь изредка прикрывая глаза на спине верного вольфа. Но сон никак не хотел приходить к нему. Король лежал в постели, смотря в потолок, несколько часов. Все обдумывал происходящее, магию, драконов, войны. Мысли крутились в голове, как будто гонимые яростным ветром, и этот же ветер выдувал сон из покоев мужчины.
Ричард волновался о поражении. Что, если Риверклер сможет дать ему отпор? Король уверен, что этого не произойдет, но сомнение - неотъемлемая часть человеческой души. Наконец глаза короля закрылись сами собой, но даже во сне дурные мысли не отпускали мужчину.
Молодой король Ричард стоял у ступеней в подземелье. Он не видел там ничего, но боялся. Что-то пугало его спускаться туда. Нет, он не был молод. Все было точно так же, как в его молодость, но сейчас он тот же Ричард Дан, каким помнит себя.
Ужасное место, пусть внешне это ничем не отличающееся подземелье, но зловещая энергетика, витавшая в воздухе, заставляла дрожать. Король шел, придерживаясь за стену, чтобы не соскользнуть с протоптанных и стертых веками ступеней.
Ричард двигался медленно, ощущая на себе невидимые взгляды. Он чувствовал себя молодым, совсем зеленым, как будто сейчас ему шестнадцать, королем. Как тогда, когда он пришел в это место в первый и последний раз. Разум медленно, но верно, начал понимать, что это лишь воспоминание.
Но когда он увидел знакомые длинные светлые волосы, белое ночное платье, то внутри как будто все рухнуло. Это она, это его первая жена. Ей, как и ему, сейчас не больше двадцати лет. Король сделал несколько шагов, услышал ее тихие всхлипы. Что она делала в этом месте? Почему плакала?
- Лайви? - произнес он, слова эхом промчались вдоль пустых высоких стен.
- Ричард? - она обернулась. Ее голубые, чистые, как летнее небо, глаза полны слез.
Рич сделал еще несколько шагов, приблизился к ней так, что их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Все эти со временем забытые и переболевшие чувства вновь вылезли из темных уголков его сердца и разума. Он любил ее, любил, как никого.
- Любовь моя, - прошептал он, - что случилось?
- Ричард...Если ты любил меня, то зачем убил?
Король замотал головой, слова застревали в горле. С его она это решила? Он не имел причастности к ее смерти, он любил ее всем сердцем. И гибель во время родов второго сына поначалу заставляла даже ненавидеть Ромула.
- Я не убивал тебя, - произнес он, - не убивал.
- Прошло так много времени, Ричард, - прошептала Лайви. Ее голос звучал как будто откуда-то из далека, обдавал холодом. Он не ее, это лишь воспоминание. Ричард и забыл, каков голос его жены. - Неужели за все это время ты забыл, что сделал?
- Что я сделал? - потребовал он ответа, пытаясь прикоснуться к ее лицу. Но девушка убирала его руки, отступала, не позволяя приблизиться к себе не на шаг.
- Власть ослепила тебя, ненависть затянула твои глаза черной пеленой. Ты слеп, Ричи, - говорила она, а король трясся. То ли от холода, то ли от страха. Это не она, продолжал повторять себе он. Но сердце отказывалось в это поверить. Как не она, если вот же, его любимая жена стоит напротив него. - Ты убил меня.
- Я не убивал! - прокричал он. Мужчина вновь потянулся к ней дрожащими руками, но Лайви сделала шаг назад.
- Ты отдал мою душу в обмен на власть, Ричард, - сквозь слезы проговорила она. Ричард опешил. Это было так давно. - И как, муж мой? Тебе нравится быть ненавистным королем? Нравится убивать людей, чтобы держать их в страхе? Принесла ли тебе моя смерть того, что ты хотел?
Король не отвечал. Он упал на колени, взмолился о прощении. Но разве он мог просить у нее простить его?
То, что он сделал - неисправимый грех. Его душа черна, осквернена договором, и никакое действие не смоет этого разрастающегося пятна. Она была права: он слеп. Погряз в пучине ненависти, злости. Опьянен властью и не желает ничего другого, чем быть тем, кто он сейчас.
Ричард открыл глаза в постели. Этот сон... указание к действием. Все, что король мог сейчас сделать - продлить сделку. Ему нечего терять, а все, что он может получить, стоит этих мучений.
Прошло двадцать лет с момента смерти жены. За это время многое изменилось. Поначалу Ричард был любим народом, но со временем любовь переросла в ненависть. Оставалось лишь держать жителей в страхе, и Рич вошел во вкус. Но сейчас, когда на кону стоял план о возрождении Империи, одного страха народа может не хватить.
В подземелье были холодно, а присутствие чужих глаз, иного взгляда, нежели живого создания, заставляло король дрожать. Как во сне. Как двадцать лет назад. Мужчина знал, что он  уже здесь, что ждет его. И король шел, углубляясь в самую тьму, исчезая в ней. Как телом, так и разумом.
Он остановился на перекрестке коридоров. В центре уже стола фигура. Темная, чуть ли не сливающаяся с миром вокруг, высокая. Из-под капюшона выглядывал один горящий глаз и безумная улыбка, освещаемая легким светом посоха в его руке.
Ричард сделал шаг, и фигура пропала. Она оказалась за его спиной, расхохоталась. Когда король обернулся, она вновь исчезла.
- Неужели ты вернулся, Ричи? - произнес голос. Низкий, далекий, холодный. - Я ждал тебя. За это время я, конечно, заключил еще несколько сотен контрактов, но с тобой куда интереснее. Пусть перед глазами моего отца короли и нищие равны, но играться-то куда смешнее с королями.
- Эсбетан...
Фигура взвыла.
- До чего вы, смертные, глупые. Не путай меня с моим братом, я Лилитан, понятно?
- Это не важно, если я хочу заключить контракт.
- О, еще как важно, - рассмеялся младший Бог, - представь, что к тебе пришел мой брат, а не я. Тогда ты бы продал свою душу, не приятно, а?
- Ближе к делу, - произнес Рич. Он не мог больше трепаться.
- Здесь я решаю, когда мы перейдем к делу, - вновь залился смехом Лилитан.
Он исчезал каждый раз, как Ричард оборачивался на него. Смеялся, и начинал все заново.
- Ну, я наигрался, - спустя несколько минут произнес Бог и появился перед Ричардом. Король незаметно вздрогнул. - Чего ты хочешь?
- Возвести Империю, - произнес король. - Стать Императором.
- И долго-долго править? - предположил Лилитан.
- Да.
- Ну, я могу тебе это дать, - махнул рукой он, - в замен...На душу твоего маленького сына.
Ричард поджал губы. Если душа Лукаса будет стоить величия и процветания Империи, построенным им, то он готов. Готов отдать душу сына на могущество. Разве мир может знать человека темнее, чем король?
- Забери его душу, как душу моей жены, - произнес Рич, - во сне.
- О, нет, - расхохотался Бог, - ты убьешь его. Сам. Сейчас.
С этими словами он исчез, исчез и свет, исходящий от его посоха. Ричард остался один, стоя на коленях в непроглядной тьме.
Мужчина стоял около двери в спальню сына. За поясом он чувствовал холодное жжение кинжала. Если внутри все полыхало, то внешне король оставался таким же холодным, как и обычно. Он поднял кулак, чтобы постучать, но не мог набраться смелости.
Человечность в нем еще осталась. Но жажда власти и величия пересилила его. Или это то пагубное влияние договора. Рич чувствовал присутствие рядом Лилитана, его пламенный взгляд одного глаза, и, казалось, слышал его безумный смех.
Рич знал, что Лукас уже спит. Он тихо приоткрыл дверь и вошел внутрь.
- Отец? - изумилась сын, открыв глаза.
- Я зашел увидеть тебя перед отъездом, - произнес он. - Мы уезжаем рано, ты, должно быть, будешь еще спать. Знаешь, что я люблю тебя?
Лукас улыбнулся. Он спрыгнул с кровати, подбежал к отцу и обнял его.
- И я люблю тебя, отец, - прошептал мальчик. - Не ссорься больше с мамой, ладно?
Рич потянулся к кинжалу, слезы уже текли по его щекам, подбородку.
- Прости меня, - сквозь слезы тихо сказал Ричард и вонзил острие кинжала под ребро принцу.
Тот застыл, в глазах читался первобытный страх и боль от предательства. Струйка крови побежала по его подбородку, он начала кашлять. Король подхватил его на руки, опустился на колени. Рыдая, крича от отчаянья, но он уже все сделал, повернуть время вспять невозможно. Его сын, маленький и еще совсем невинный, медленно умирал на его руках. Пыталась судорожно хватать воздух, но тщетно. Ричард шептал ему слова любви, просил прощения, но разве такое прощается?
Когда последний вздох сорвался с его губ, то в комнате стало так же зябко, как и в подземельях. Лилитан забрал ее душу, и через мгновение холод исчез. Король остался сидеть на полу, держа тело мертвого сына, прижимаясь к нему лбом, заливаясь горькими слезами боли и отчаянья.
- Стража! - взвыл король. - Стража!
На крики пришли рыцари. Они обомлели, замерли на пороге. Ричард смахнул слезы с щек.
- Моего сына убили, - произнес он.
- Вы видели его, Ваше Величество? - спросил один из стражников.
- Должно быть, убийца все еще в замке, - предположил другой.
- Нет, - рявкнул король, - я пришел после. Найдите его.
Рыцари откланялись и ушли. Ричард сжал в руке рукоять кинжала. Того, что взял со стола в покоях Ликориса Фокстрота.
С самого утра весь замок гудел от произошедшего ночью. Рыцари во всю пытались установить, кто же убил принца. Но они были тупы и наивны. Вряд ли кто-то из них найдет хоть какую-то зацепку или подозрение, пока их не тыкнуть носом в это.
Вся семья скорбела. Азура не отходила от тела покойного сына. Ей за это время пришлось куда хуже: она потеряла двух детей меньше, чем за месяц. Но если со смертью Хэммингса она справлялась (что вызывало подозрения у герцогини Фенисы), то сейчас она была сама не своя. Никого к себе не подпускала, хамила еще больше, стоило кому-то нарушить ее одиночество. За одно утро Азура успела оскорбить троих стражников, несколько слуг и даже прибегнуть к силе и ударить одного из них. Король и не думал подходить к ней.
- Соболезную тебе, Ричард, - произнес Ликорис. Они уже готовились выезжать, как эльф решил заговорить. Фокстроты не отправлялись в путь, но король настоял на том, чтобы проводить их до границы.
- Избавь меня от этого, - бросил король через плечо.
- Понимаю, что ты чувствуешь...
Эти слова заставили Ричарда вспылить.
- Ты не понимаешь!
- Я потерял близнецов в младенчестве, - ответил эльфский король.
- Потерять в младенчестве - это совершенно иное. Представь, если кто-то из твоих взрослых детей умрет. Что бы ты чувствовал, когда бы одна из твоих дочерей умирала на твоих руках? Если бы ты видел, как ее лицо становится синим, а взгляд перестал быть веселым и живым. Когда рушится все, что ты видел на протяжении многих лет.
Эльф молчал.
- Я потерял троих детей за пятнадцать лет, двоих из которых за последние две недели. Не говори мне, что понимаешь!
Перед отъездом Ричард решил заглянуть к Азуре. Если она и вспылит на него, то он ничего не потеряет. Но воспользоваться ее злостью можно было грамотно. Женщина сидела в своей алхимической, освещенной одной лишь свечою, и глядела на танцующий огонек.
- Лукас так любил сира Мурмура, - произнесла она, когда Ричард вошел. - Помнишь, как он притащил его? И куда теперь этот кот? Кто о нем будет заботится?
Ричард молчал. Он вспомнил, как позволил оставить этого ободранца. Глаза Лукаса были полны слез и мольбы за котенка, а потом наполнились восторгом. В тот момент его глаза, синие, как у отца, были прикрасы. Но ему ли говорить о прекрасном?
- Ты что-то хотел? - спросила королева, не отводя взгляда от свечи.
Он решил, что любезничать не получится. Азура всегда могла распознать его лживую учтивость, когда многим людям это давалось с трудом. Да и времени обмениваться оскорблениями, не было, женщина и так слишком подавлена. Настолько, чтобы ее можно было легко убедить.
- Я нашел это рядом с телом Лукаса, - произнес он и протянул королеве кинжал. Не удосужился его даже вытереть от крови принца.
Женщина взяла его в руки, осмотрела. И остановился взгляд на рукояти. Исписанная рунами, а на навершие которой красовалась лисья морда с герба Фокстротов.
- Это...Фокстроты?
- Я более чем уверен, что кто-то из людей Ликориса совершил это, - король старался выглядеть и говорить убедительнее. Он сжал руку жены. - Пообещай мне, что во время моего отсутствия ты мудро распорядишься этой информацией.
Азура покачала головой. Ричард знал, что она сделает все, чтобы отомстить убийце их сына. Женщина никогда не была слабой и мягкосердечной, она мудра и милосердна только тогда, когда ситуация не касается ее самой. Сейчас же она будет лишь инструментом в руках короля Ричарда, будущего Императора Леамирна.
Джохан VII 
Они прибыли в назначенное место по заходу солнца. Джохан иначе представлял то «братство», о котором говорили соратники. Это была небольшая деревушка на окраине Хаалмата. Недалеко на холме стоял домик травника, куда путники и направились.
Мужичок встретил их с радостной улыбкой.
- Фрея! Бьорн! - восклицал он, осматривая старых знакомых. - Ретнар! Я соскучился по твоим песням...
- О, надо же, - усмехнулся бард. - Что ж, исполню одну-вторую, - сказал он, похлопывая по сумке с лютней.
- А это?.. - спросил он, переведя взгляд на Джохана.
- Френсис тут? - спросила Фрея, не отвечая на вопрос мужичка. Он кивнул. - Тогда мы пойдем.
Мужчина представлял «братство», как больше десяти людей минимум, но в этом домике могли едва уместиться пришедшие. Все встало на свои места, когда они спустились в подвал.
Это помещение было куда крупнее, тонкой перегородкой делилось на две части. Первая была заполнена людьми. Среди собравшихся были и прибывшие маги, которые, со слов Дифида, «пожаловали сюда, дабы обсудить детали штурма».
- Это он? - спросил один из магов.
- Он, - ответила Фрея.
- Я представлял его совсем иначе, - произнес один из юных магов, надкусив яблоко.
- Каким же? - спросил Джохан. - В огромных сияющих доспехах и с тяжелым двуручником?
- В точку, - рассмеялся он.
- Но есть ли доказательства? - спросил другой мужчина. Он был похож на Фрею: тот же резвый взгляд живых зеленых глаз, мягкие волосы цвета темного каштана, вытянутое лицо, скулы... они даже стояли одинаково.
Фрея промолчала.
- Он выдыхал пламя? Понимал слова драконов?
- Мы проверим это только в пещере, - ответила девушка.
- Мы не можем так рисковать, Фрея, - мужчина повысил тон. - И не факт, что в пещере ему придется это делать. Чем ты думала?
- Если бы мы могли найти вещь других сыновей Арзамаса, то нашли бы! - вспылила Фрея. - Сердце Каана - единственное, что нам известно. Как нам еще проверить его способности? Призвать дракона? Заставить Джохана сойтись с ним в дуэли?
- Ладно, - отступил мужчина. - Поговорим об этом позже. Прошу к столу. Это план всех этажей крепости, - на столе лежало несколько листов с аккуратными прорисовками всех коридоров, потайных ходов, комнат и залов.
- Ладно, - отступил мужчина. - Поговорим об этом позже. Прошу к столу. Это план всех этажей крепости, - на столе лежало несколько листов с аккуратными прорисовками всех коридоров, потайных ходов, комнат и залов.
Джохану хватило одного лишь взгляда на планы, чтобы спросить:
- Мы что, просто войдем в главные ворота?
- Нет, - ответили ему. - Нужно, чтобы кто-то открыл вот этот ход на стене. Вероятность мала, поэтому этот кто-то должен идти один. И только тогда, когда откроет  - звать других.
- И кто же пойдет?
Присутствующие посмотрели друг на друга.
-Я могу, - раздался голос Шео.  - Я маленький, проворный и незаметный.
Все, кто знал, что он ассасин, те глядели на зверолюда с презрением.
- Я обязан Джохану жизнью. И если это поможет хоть как-то доказать мои благие намерения, то я согласен, - Шео склонил голову перед Джоханом.
Мужчина не долго смотрел на него.
- Пусть Шео идет.
- Тогда дальше, -продолжил брат Фреи. - Тапал открывает ход, ты, - он поглядел на Джохана, - и несколько людей, кто пойдет с тобой, проникаете, доходите до церкви. Если будет нужно, убейте прислужников. Ваша цель - крипта, а все остальное на вешм пути - лишь препятствия.
- Там наверняка замок, - произнес Бьорн, - выламывать силой - привлекать внимание.
- Алле, - он указал на одного из членов своего «братства», - профессиональный взломщик. Она пойдет вместе с - Джохан, верно? - с Джоханом.
- С этим разобрались, - произнес мужчина-маг. - Мы проникнем в город днем, сольемся с толпой. На закате, когда будет подан знак, мы начнем штурм. Тем, кто будет близко к церкви нужно смотреть в оба на небо.
- Маги земли?
- Они самые.
- В церкви же будем мы, - недопонял Джохан.
- Мы начнем обстрел только после того, как вы оттуда выйдете, - усмехнулся маг. - Не бойтесь, не задавим.
- Хорошо, - кивнул брат Фреи. - После того, как камень будет у тебя, Джохан, тебе нужно будет сообщить мне. После этого наши маги откроют порталы, и мы все вместе покидаем город. Ясно?
- Что это за камень? - спросил Джохан. Он знал, что он как-то важен, но понятия не имел, что он из себя представляет.
- Сердце Каана, - ответил мужчина и добавил: -  По легендам после смерти Каана его сердце превратилось в камень. Уж, каким способом, я не знаю, но факт остается фактом. Я думал, ты колд и знаешь эти легенды.
- Как-то мимо прошли, - буркнул Джохан.
- Не важно. Он пригодится тебе в пещере испытаний.
- В какой еще пещере? - нахмурился Джохан.
- У нас нет времени выслушивать лекции про мифы Пантеона, - отрезал маг. - Мы закончили или нет?
- Есть еще пара вопросов, но это не для лишних ушей, - ответил брат Фреи. - Все свободны.
Джохан, как и все, ушел, но он хотел дождаться Фрею. Ему хотелось все же узнать о той пещере, о которой они говорили с таким восторгом в глазах. Он навалился на стену, чтобы обождать всех приезжих, как те покидали дом, но среди них - тех, кто выходил - он не увидел Фрею.
Мужчина заглянул обратно в комнату и увидел девушку в компании своего брата и нескольких магов. Говорящие чуть ли не шептали, и вряд ли хотели, чтобы их подслушали. Голоса звучали тихо, но кое-что услышать было вполне реально. Пришлось напрячь слух и незаметно подобраться ближе, и это стоило того, что услышать.
- ...Я играла весь этот театр не для того, чтобы пустить его как расходный материал в твоем бунте! - с раздражением произнесла Фрея. - Пришлось вернуться в дом, выдумать эту историю про видения...
Джохан замер. Они говорили о нем. Но не это заставило его растеряться. Фрея говорила о своей лжи, признавалась, что не было никакого видения. Он опустил взгляд в пол.
- Ему нужен тот камень, чтобы передать Морилайн, - произнес Френсис. - И чтобы выйти из пещеры!..
- Так пусть твои люди его выкрадут или маги, разве есть разница?
- Он должен забрать его. Он. Если тот, кого ты привела и правда Последний повелитель драконов, то этот камень не должен попасть в чужие руки. Задача моих людей - устроить бунт в Хаалмате. А его - выкрасть камень. Если это и правда он.
- Никогда раньше это не проверялось воровством!..
- Ты знаешь, что было раньше?
- А ты?
Мужчина промолчал.
- Френсис, подумай, проверить он ли Повелитель поможет пещера, но никак не кража камня. Камень нужен лишь для того...
- ...Чтобы открыть пещеру, я знаю!
- Это могу сделать я или Бьорн!..
- Не влюбилась ли ты, сестренка?
Фрея не ответила.
- Ты с ума сошла? - мужчина повысил голос. - Твоей задачей было привести его Морилайн и не влюбиться. Повторяю: не влюбиться.
- Френсис...
- Жрица не простит тебе этого.
- Я пыталась, правда. Морилайн советовала влюбить его в себя, но я даже этого не хотела делать.
Джохан решил, что достаточно уже услышал. Внутри буря. Самый настоящий шторм. Все это время ему врали, его обманывали, им пользовались. Он хотел встрять в разговор, устроить девушке разборки, но зачем? Он просто ушел.
Мужчина ушел от дома совсем не далеко. Он сидел на крыльце домика и смотрел на живую деревушку. Эта вся напоминала ему дом: тот, что спалил до тла разбойники.
Он видел дерево, на который залазил. Тогда он  первый раз влюбился в девчонку из соседнего дома. Ее рыжий кот залез туда и не мог спрыгнуть обратно, она плакала. И юный Джохан, словно герой, полез по сучкам. Ветки, а после и кот, расцарапали его руки. Но тогда он первый раз целовался. Детский невинный поцелуй, который в то время казался чем-то большим, который волновал душу.
Нет, это не его деревня.
Мужчина сидел с каменным лицом и пустым взглядом рассматривал клеймо на запястье, оставшееся после боев в Крифте. Джохан надеялся, что с Фреей они расстанутся по обоюдному согласию, когда просто их судьбы разойдутся. Но и не думал, что все обернется вот так.
- За все то время, когда мы были вместе, я ни разу не поблагодарила тебя за спасение, - раздался голос Ралины. - Прогуляемся?
- Ты сама сказала, что могла и сама справиться. От чего я тебя спас?
- От скуки, - улыбнулась она.
- Не юли.
Девушка села рядом с ним.
- Ты первый, кого Сиен не убил в первые секунды, и я не могла упустить возможность убраться оттуда. К тому же, ты выглядел таким, кто может меня защитить.
- От чего? Ты чародейка.
- От Щита Справедливости. Я не хочу гореть на костре.
- Ты чародейка из совета герцогини.
- Из совета герцога, - поправила Ралина. - Фениса Рейвенскорн распустила совет чародеек и собрала другой, из обычных людей. Зачем, если она сама колдует?
- Я не вдавался в подробности перехода власти, но что тогда произошло?
- Фениса объявила себя герцогиней Риверклера, будучи дочерью лорда. Собрала восстание, свергла герцога, заняла его место. Рассказывать особо нечего. Потом ее же совет поднял против нее народ. Ей повезло, что тогда она уже уехала к Ричарду.
- Она сейчас у Ричарда? - удивился Джохан.
- Да, как и эльфский король Саммердора. Ну, лучше бы Фениса осталась в герцогстве и получила ножом промеж глаз.
Она присела рядом с мужчиной. Ее взгляд остановился на клейме, с которого мужчина до сих пор не сводил взгляда.
- Я могу сделать его менее заметным.
- Не надо, пусть будет, - покачал головой Джохан и, наконец, закрыл запястье рукавом куртки. - Как воспоминание.
- Должно быть, оно не особо приятное.
- Лучше бы мои останки сейчас гнили в теплых землях Риверклера, - в голосе не было эмоций. Он хотел отшутиться, но фраза вышла больше печальной.
- Тебя что-то гложит, - заметила Ралина. - Такого не было, пока мы не приехали сюда.
- Эта деревня слишком похожа на ту, в которой я рос, - нехотя ответил Джохан. - Ты, должно быть, знаешь, что случилось.
Девушка кивнула.
- А еще я слышала, так, нечаянно, когда ты говорил с Ретнаром, что ты не помнишь толком своего детства.
Джохан шел за руку с девушкой, чья голова была покрыта капюшоном. Было уже поздно, мальчик тер кулачком глаза и все спрашивал, а когда же они придут. Девушка отвечала, говорила, что скоро. Ее голос звучал мягко и спокойно.
Они остановились у небольшого домика, каких в Хаалмате куча. Там уже светили окна, едва заметный запах пирога с кашей витал рядом с ним. Они поднялись по лестнице, и женщина постучала в дверь.
Им открыл мужчина. Складный, высокий, что Джохану показался он огромной скалой, накрывающей его тенью. Мальчик даже открыл рот от увиденного. Несмотря на то, что к своим десяти годам был довольно высоким, выше многих своих сверстников, этот мужчина все равно был гораздо больше.
Он повернулся на девушку, из-под капюшона которой было видно только каштановые волосы. ЕЕ рука, за которую держался мальчик, была мягкая и теплая. Она наклонилась, потрепала мальчишке волосы и поцеловала в лоб.
- Береги себя, Джохан, - произнесла она.
Он улыбнулся и сделал несколько неуверенных шагов в свой новый дом. Новая матушка подошла к нему, оглядела со всех сторон.
- Хочешь пирога? - спросила она.
- Да! - воскликнул он.
Она взяла его за руку и повела на кухню. Он успел только оглянуться на ту загадочную девушку,  увидеть, как она протягивает мужчине кошель с деньгами. На эти деньги его одели, как человека. Она ушла, и после Джохан никогда ее не видел.
- Тебе повезло, что они приютили тебя, - вставила Ралина.
- Они полюбили меня, как собственного сына. Я потом спрашивал отца, почему так случилось. Он ответил, что... у них был сын, да умер. А больше матушка не смогла родить. И они были рады принять меня. И чем-то были обязаны той девушке.
Девушка положила руку на его голову и принялась читать заклинение. Джохан ничего не мог поделать, не мог убрать ее руку с головы, а перед глазами уже начали появляться силуэты.
Деревня полыхала, земля была засеяна трупами мужчин, женщин и детей. Кто-то до сих пор кричал, вырываясь, моля о милости. Разбойники.
- Давай этого тоже, - раздался голос откуда-то сзади, мальчик обернулся и тут же получил сильный удар по лицу. Мужчина расхохотался и погнал светловолосого вперед. Все плыло перед глазами, Джохан не видел, куда ступает. - Полезай в повозку.
Тот яркий отрывок воспоминаний, который преследовал Джохана, как ночной кошмар.
Ралина выругалась.
- Не то видение, - буркнула она и убрала руку с головы мужчины.
Он снова оказался в заснеженной деревушке.
- Ты воспользовалась моей слабостью, чтобы вызвать видение!
- Я посчитала, что это хорошая возможность, пока твое сознание заполонено яркой эмоцией, - произнесла Ралина спокойно, как будто все так и должно быть. - Я хотела, чтобы ты увидел что-то до того, как попасть в эту семью.
- И вызвала не то воспоминание, - не унимался мужчина. - Задела за больное.
- Это не моя вина, - отрезала чародейка.
- Фрея предупреждала, что тебе нельзя доверять.
Девушка с удивлением усмехнулась.
- Ты, правда, думаешь, что я вызвала болезненное воспоминание? Для чего же, интересно? Для того, чтобы тебя позлить? Да ты наивный глупец, посчитавший, что весь мир крутится вокруг тебя. Магия - инструмент в руках, но она может выйти из-под контроля. Как было сейчас. Я и не представляла, что получится так.
Она назвала его наивным глупцом. И Джохан не злился на нее за это. Так же он назвал себя, сидя в комнате. Наивный глупец. Для его-то возраста. Но других слов не подобрать, чтобы описать его лучше.
- Мне жаль, что случилось именно так, - произнесла девушка и, привстав на носки, поцеловала мужчину в губы.
Джохан отстранился. Они смотрели друг другу в глаза, но ничего не делали. Мужчина думал, хочет ли этого. Ответ пришел сразу: да. Может, для того, чтобы позлить Фрею. Может, чтобы выпустить пар. А может просто воспользоваться девушкой так же, как она им.
Он медленно наклонился. Крепко схватил ее за бедра, прижал к себе и впился в ее губы. Ралина обвила руками его широкие плечи, запустила пальцы в его отросшие волосы, не собранные, как обычно в хвост. Все его тело пылало в холодный северный день, а чародейка отвечала его поцелуям с неменьшей страстью. Темноволосая отстранилась от него со слабым вздохом.
Мужчина огляделся.
- И где мы?
- Не знаю, - сказала она. - В одном из домиков.
Джохан рассмеялся. Вот так. Неожиданно для себя и для чародейки. Его редко можно было увидеть с улыбкой на лице, а смеялся он последний раз только после нескольких кружек крепкого пойла.
- Я перенесла нас сюда, пока ты был увлечен поцелуем, - на ее лице промелькнула хитрая улыбка, - подумала, вдруг ты захочешь продолжить.
Джохан улыбался.
- Юлишь, - произнес он, - чего ты хочешь?
- Я уверена, что не могу тебе не нравиться, - произнесла она, положив руки на плечи мужчины. Но Джохан сжал ее изящные руки в своих больших ладонях. Она не удивилась, когда он спустил ее ладони себе на грудь. - Я - чародейка из совета, я привыкла получать то, что хочу.
- Так ты меня хочешь? - они игрались друг с другом.
- Посмотри на меня: я привыкла к роскоши, но вместо этого мое тело искусано насекомыми, а на коже синяки от Сиена. Мне нужен мужчина, но не такой, как злой вампир, а... такой, как ты.
Джохан промолчал.
- Ты думаешь, что пользуешься мой, чтобы позлить потом Фрею. Очень по-взрослому. Ну, будь твоя воля. Мне нужен от тебя лишь этот вечер, а дальше думай сам.
Вместо ответа мужчина ухватил ее за талию и повалился на кровать, хватая за собой чародейку. Аромат Ралины - сочетание запахов нескольких трав - окутал их. Оба чувствовали, будто тонут друг в друге. Ее кожа была мягкой, хоть и покусанная во многих местах клопами. А его покрыта шрамами от занятного прошлого. Комнату наполнили звуки любви, и было все равно, кто это услышит.
Его руки скользили по ее бедрам, а ее пальцы бродили по его шрамам. Среди них не было длинных и страшных, в основном, мелкие рубцы, проколы, которые он получил во время заказов на вооруженные лица. Из-за неопытности, Джохан не мог укрыться от всех ударов и уколов. В конце концов, научился на собственных ошибках и боли.
Ралина пыталась сосчитать их, но постоянно сбивалась.
- Если ты злишься на Фрею, - произнесла девушка, - то лучше отпусти это. Чувства между вами были настоящими, а все, что она говорила... Не забывай, что она лишь прислужница жрицы.
Джохан промолчал.
Вдруг, внизу стукнула дверь, послушались шаги.
- Одевайся! - приказала Ралина, соскочив на ноги.
Мужчиа поднялся, натянул на себя штаны, попытался надеть рубашку. В этот момент вошел коренастый мужчик.
- Ах вы, сволочи! - закричал он.
- Мы уже уходим, - через смех сказала чародейца, схватила Джохана за руку, и они растворились в воздухе.
Джохан сидел на ступенях крыльца и смотрел в темнеющий лес. Он не мог выбросить слова Ралины из головы. Он не знал, стоит ли верить Фрее после услышанного. Ведь он, ни в чем не разобравшись бросился прочь от проблемы. Да еще и переспал с чародейкой. Теперь он окончательно запутался.
Не знал, кому верить и во что. Ему твердили о Семерых Богах, а вырос он на рассказах об Каане. Фрея говорила ему о видениях, об его силуэте в огне, а после этого оказалось, что она лгала. Он верил в их чувства, но все равно знал, что их путь бок обок не вечен.
 Бьорн казался Джохану таким дружелюбным, и даже не смотря на их постоянные стычки, он был рад позвать светловолосого выпить вместе с ним. И все равно мужчина подозревал, что темнобородый что-то скрывает.
Фрея предупреждала о Ралине, но та казалась мужчине приятной девушкой, как в общении, так и не только. Дифид предупреждал не верить вообще никому из соратников, даже самому себе. Один Ретнар был простодушным и искреннем. Ничего не скрывал, постоянно шутил. Шео... О нем Джохан знал слишком мало. Тапал пытался казаться преданным и пока ни разу не пытался убить его. Сошелся характерами с Фреей, и стал для нее чем-то вроде домашнего питомца, о котором девушка заботилась, с которым играла, и, бывало, даже засыпала. Оно еще и вызвался помогать. Может, у зверолюдов чести больше, чем о них говорят?
Он даже не заметил, как кто-то подошел к нему. Тихо, словно кошка. Мужчина обернулся и увидел Фрею, уже присевшую рядом с ним. Она протянула ему флягу с каким-то алкоголем, и Джохан охотно ее принял. Сделал несколько глотков, смакуя пойло, а затем еще пару.
- Я должна объясниться, - девушка попыталась дотронуться до его плеча, но мужчина повел рукой, убирая ладонь девушки от себя.
- Ты солгала мне о видении. О чем еще? - он поглядел на нее. Во взгляде была неуверенность. А голос звучал холодно. - Лучше скажи сразу, чтобы я потом не узнал.
Фрея не удивилась, что он говорит о лжи. Значит, она знает, что мужчина подслушал.
- Ни о чем. Все остальное было настоящим. Я влюбилась в тебя, хоть и не должна была.
- Ты должна была влюбить меня в себя. Для чего? Чтобы легче было управлять?
- Я не пыталась этого сделать! - слова Джохана задели ее. - В тот вечер, когда ты пошел за мной, когда поцеловал, я поняла ,что ты нравишься мне. Вот так просто. Без причины. Что мне нравится слушать твой голос, смотреть, как ты хмуришься, и представлять, как улыбаешься. А потом вино ударило мне в голову...
- То был эль.
- Не перебивай, - улыбнулась девушка. И Джохан улыбнулся ей в ответ. - А потом я просто поняла, что мне нравится прикасаться к тебе, чувствовать твое тепло. И, Шмогар его подери, скрывать свое смущение рядом с тобой.
- Ты выражаешься не так, как полагается леди, - шутка была к месту. Оба рассмеялись.
- Я влюбилась в тебя, отдалась тебе. А ты изменил мне с Ралиной, даже не попытавшись прояснить ситуацию.
- Ты знаешь?
- Женское чутье.
- А если правда?
- Вы пропали вместе, потом вместе вернулись. Не ногами, с помощью магии.
- Это догадки, - хмыкнул мужчина. - Но, все же, ты правда, - он поглядел на нее. Лицо ее было печальным.   - Ну, тогда я должен извиниться.
- Я не злюсь, просто обидно, - зеленоглазая пожала плечами. - Может, расскажи я тебе раньше, то такого не произошло бы? А вот Бьорн явно рассердится.
- А что мне ему сказать? «Друг, прости, но я переспал с девушкой, которая тебе нравится»?
- Как ты подобрал слово...
- Но я ведь разговариваю с леди.
Они долго сидели на крыльце, наблюдая за чистым звездным небом, за двумя лунами, лениво ползущими по нему. Девушка положила голову на плечо мужчины, а он приобнял ее. Все так, как должно быть. Они влюбились друг в друга безосновательно и пылко. Сидели, передавая друг другу флягу.
Было тепло. Не из-за погоды, к ночи похолодало. А из-за их близости, волнения, окружившего со всех сторон. Из-за искры, разгоревшейся между ними в настоящее пламя. С ней он чувствовал себя спокойно, внутри уже ничего не бушевало, этот вопрос был прояснен. Джохану даже не хотелось думать о том, что их дороги рано или поздно разойдутся.
- Когда все это закончиться, - тихо произнесла Фрея, - может, сбежим от всего мира? Только ты и я. Я бы уехала в Риверклер. Там тепло, много вина, рек и... любви.
Идеалистка. Значит, не один Джохан верит в чудо. Но что-то внутри подсказывало ему, что до «когда это закончиться» слишком долго, если оно вообще наступит. Но зачем ему рушить всю эту атмосферу гармонии между ними? Ему и самому не помешает немного помечтать.
- Что скажешь? - произнесла девушка и поцеловала его в заросшую щеку.
- Это замечательная идея.
Хэммингс VIII 
Из темноты показалось белое лицо. На нем два светящихся глаза, безумная улыбка. Затем принц увидел очертания шеи и плеч собеседника. На плече у него сидел огромный паук, как тот, которого видел принц, прежде чем упасть.
«Не узнал Бога загробного мира?»
Хэммингс проснулся в холодном поту. От страха он запутался в простынях. На секунду ему показалось, что он снова в своей комнате в Хаалмате. Но он огляделся, увидел занятые койки, и вспомнил. Кошмар его рассеялся, сменившись осознанием настоящего. Так было каждую ночь, он не помнил, что видел во сне, оставался лишь тяжелый осадок.
Осторожно, чтобы никого не разбудить, Хэммингс ушел к умывальнику, чтобы плеснуть себе немного воды на лицо. Он уперся двумя руками в край раковины, опрокинул голову, и протяжно вздохнул. Затем он выпрямился, посмотрел на свое отражение в зеркале. Он не видел там себя, это лицо не принадлежало принцу Хэммингсу. А эти желтые глаза - два огня на его бледном лице - вовсе были ему чужды и не вызвали ничего, кроме страха и отвращения. А шрам на лбу... Хэммо убрал пряди, скрывающие его, и взглянул. Тонкий, словно вырезанный чем-то иным, а не нож или коготь. Аккуратный. До ужаса аккуратный.
- Преврати свое сердце в сталь, - приказал он себе, не отводя взгляда с зеркала.
Ему хотелось с силой ударить кулаком по стеклу, но он не мог позволить себе этого. Старые раны до сих пор не зажили, а шум мог поднять других учеников. Юноша поспешил уйти от этого места.
Двигаясь тихо, чтобы никто его не слышал, он шел по коридорам. Вновь рассматривал гобелены на стенах, но не останавливался возле каждого. Юноша проходил мимо лазарета, когда раздался тихий стон. Хэммо остановился, поглядел на койки, объятые сумерками.
- Парень, - прошептал голос, - подойди... пожалуйста.
Хэммо огляделся, не звал ли тот кого-то другого. Кроме него никого не было, и он сделал несколько неловких шагов.
На низкой койке лежал молодой человек, лица которого из-за сильных ожогов Хэммингс разглядеть не мог. Он дышал тяжело и прерывисто, а видел только один глаз. Он едва заметным жестом попросил юного мага присесть.
- Как тебя зовут? - спросил он.
- Хэммингс.
- Хорошее имя, - было видно, что говорить ему тяжело. - Уже завел себе тут друзей?
- Да, - отвечал юноша.
- Очень хорошо, - сдавленно проговорил мужчина. - А я всех своих потерял. Береги их, ладно? Своих друзей.
Хэммо кивнул. Он не смог сберечь Дона, хотел сберечь Мелиссу, и не знал, получилось ли у него.
- А родные у тебя есть?
- Есть.
- И тебе пришлось их забыть? Как знакомо, - он покашлял, сжался от боли, а вместе с этим сжалось сердце Хэммингса. - Мне хочется с кем-то поговорить, а никто ко мне не захаживает. Медички тут красивые, но не общительные. Делают свою работу молча, иногда только просят потерпеть или заверяют, что будет не больно. А больно всегда.
- Я могу заходить к тебе, - тихо сказал юноша. - Днем меня не пустят, но у меня последнее время бессонные ночи.
- Было бы очень здорово, - на обожженном лице незнакомого мага промелькнула улыбка. - А пока... Дай мне вон ту колбу.
Хэммингс потянулся ко столу, взял в руки сосуд и поглядел на него. Не было никаких надписей.
- Открой, пожалуйста.
- А что это?
- Обезболивающее. Мне нужно поспать, ведь сон - лучшее лекарство, а я не могу уснуть из-за невыносимой боли. Жарко, как в Таангане, - он вздохнул. -  Надеюсь, все мои друзья с Кааном.
Хэммо вынул пробку из горлышка бутылька и преподнёс его к губам мужчины. Тот дрожащей рукой сжал бутылек и опустошил его до последней капли.
- А теперь иди, - проговорил он. - Скоро ночной обход, нельзя, чтобы тебя увидели.
- Я приду завтра, - пообещал юноша и ушел.
Хэммо продолжал темной фигурой бродить по коридорам замка. Не было слышно иных шагов, кроме его. Нигде уже не горели факелы, а за окном завывал ветер. Холодно уже было только ночами, днем солнце прогревало землю, лучами ласкало щеки и слепило глаза. Скоро весна, скоро мороз будет только в самых северных землях королевства.
Хэммингс остановился и прислушался. Где-то плакала флейта.
Он заглянул за угол и увидел эльфа, сидящего около стены и играющего какую-то тихую мелодию. Звуки текли, как слезы. Что-то тоскливое было в его мелодии, что-то, можно сказать, унылое.
Хэммингс подошел ближе. Когда тот заметил его, то прервался и презренно посмотрел на Хэммо.
Юноша знал его: его имя Альмераан, и он второй по странности в этом месте - первый Хэммо со своими желтыми глазами. Он был высоким, как и все другие эльфы, с темными мягкими на вид волосами на макушке - на висках и затылке было гладко выбрито. И самое занятное: один его глаз был зеленым, а другой горел желтым.
- Чего ты тут делаешь? - спросил эльф недовольно.
- Я...
«Не мямли!» - приказал ему голос в голове.
- Мне не спится.
- И что? Проваливай отсюда!
- Почему ты так со мной говоришь? - сжав кулаки, просил юный маг. - Мы все тут друзья.
Хэммо не знал, что на него нашло. В другое время он бы просто ушел после первого признака агрессии, но сейчас... Сейчас назойливая мысль сидела в его сознании, как болезнь. «Не уходи, - диктовала она. - Ответь ему».
- Я не знаю, кто ты такой, - сказал Альмераан, ударив Хэммингса в грудь пальцем, - но я чувствую в тебе чернь, которую не могу описать. Ты - опасный. Ты - погибель. Тебе самое место рядом со своим дружком Браном, стыдом всех эльфов!
Юноша опешил. Он смотрел на эльфа с широко распахнутыми глазами.
«Ударь» - пронеслось в голове. И Хэммо, повинуясь, толкнул Раана назад.
Тот, не растерявшись, налетел на Хэммингса, повалил его на пол. И они сцепились. Перекатываясь, словно колесо, они катались по пустому залу, пыхтя и кряхтя от натуги. Оба хилые, они были на равных. Наконец, Хэммо, спотыкаясь, поднялся на ноги и как-то инстинктивно выставил руку вперед.
Невидимая сила схватила эльфа за горло, а Хэммо, только продолжая сжимать руку, гневно смотрел на противника.
- Остановись! - знакомый голос звучал откуда-то издалека. На момент юноше показалось, что он находится вовсе не здесь.
Он, все так же отпуская руки, поглядел в сторону окликнувшего его. Фендан уже бежал к ним, чтобы оттащить Хэммо от задыхающегося эльфа.
Фендан ударил по руке юного мага, и тот отпустил ее. Эльф, покрасневший от натуги, тяжело задышал, оставшись на полу.
- Хэммингс? Слышишь меня? - звал Фендан.
Но он не слышал. Его лицо сделалось бледным, из носа вытекла струйка крови. Он опустился на пол, поджал под себя колени. Впал в беспамятство, мучимый безумием и яростью, хватаясь за голову. Дыхание его сделалось громким и хриплым, а позже сорвался в кашель. Его побледневшую кожу залил едкий пот, а сердце, сильными, но медленными ударами, билось в груди.
«Принц Хэммингс умер» - пронеслись слова Толгруфа в голове.
«Есть только Гнев» - проскоблили по его сознанию мысли.
Меч. Чуть ниже в камнях был меч. Он застрял между двух булыжников, покрытых ракообразными животными. Хэммо подплыл ближе. Меч - тяжелый полуторник с исписанным рунами клинком. На конце рукояти была голова дракона, такой, как ее изображали на картинах в книгах про Арзамаса. Принц дотронулся до него, провел пальцами по клинку, рассматривая, что же написано. Слова были не понятны кареглазому юноше.
«Нравится?» - спросил голос.
- Очень.
«Это артефакт моего брата, Арзамаса, - проговорил Шмогар. - Этим мечом пользовались все его дети. И каждый раз прятали его так, чтобы всем было сложно найти».
- Зачем ты показал мне его?
«Не терплю, когда пронырливые чародеи забирают у меня души! Ах, так уж и быть.... Запомни это место и приведи сюда Драконью кровь. Так хочет мой брат. И не забывай, что твоя душа все равно моя!».
Он пришел в себя на кровати. Не на своей. Не здесь он просыпался от кошмаров. Оглядевшись, юноша понял, что он в комнате Фендана. Та была обставлена книгами, словно маленькая библиотека, а сам учитель сидел недалеко от кровати, склонившись над толстенной книгой, и быстро водил взглядом по тексту.
Юноша пошевелился, его тело будто бы было после сильной нагрузки. Болело без преувеличений все. Кряхтя, он спустил ноги с кровати.
- Проснулся? - повернулся на него учитель. На его носу были большие очки. Юноша видел такие только однажды у одного гнома в столице. - Выпей-ка вот это.
Хэммо принял от него стеклянный бутылек и опустошил его. На вкус было как вода с привкусом каких-то трав. От этого его тело расслабилось, он смог выдохнуть.
- Что...что произошло?.. Я помню только то, как..., - он схватился за голову. - Ты окликнул меня, и больше ничего.
- Молчи, - сказал Фендан. - Послушай. Пока ты спал, я искал в книгах все о подобных случаях. Медицина, знаешь ли, еще далека от совершенства, поэтому я сразу же обратился к книгам по магии. И нашел одну интересную деталь.
Фендан снял очки, сложил их и положил на стол.
- Твои глаза и шрам на лбу - не простой совпадение. Ты знаешь, откуда они взялись?
Хэммо понимал, что не может сказать правду. Поэтому покачал головой.
- Слышал о Валкорионе? - спросил учитель. Хэммингс кивнул. - Как бы проще сказать.... Есть там два вида демонов: низшие и высшие. Низшие демоны бездушны, они, как звери, повинуются только инстинкту или более сильному. Высшие же разумны. Среди них, если говорить простым языком: Гордость, Алчность, Похоть, Чревоугодие, Уныние Зависть и... Гнев.
- И? - протянул юноша.
- Согласись, твое состояние напоминает только Гнев. Эльфы называют его Фурглот. Ты слышишь голоса в голове? Голос?
- Нет, - твердо сказал он, как будто кто-то приказал внутри сказать так. - Д-д-да, слышу. Я думал, это мои мысли. Но... Я никогда так не подумал бы.
- Теперь точно все сходится.
- Хочешь сказать, что я одержим? - предположил юноша. Чтение книг Валь Алле не прошло даром.
- Хочу сказать, - кивнул маг, - но не могу. Я видел одержимых, и ты не он.
Он что-то таил, боялся что-то сказать.
Хэммо поглядел на учителя.
- Говори, - сказал он.
- Боюсь, ты больше не Хэммингс.
«Принц Хэммингс умер».
Закрыв лицо руками, он хотел заплакать. Но он держал слезы в нем, не давал проявиться слабости. Именно он превращал сердце юноши в сталь.
- Тогда..., - стараясь вымолвить хоть слово, сказал он, - может, ты сможешь помочь. Я вижу сны.... И не помню их. Только когда смотрю на свои глаза - на свое отражение - образы какие-то всплывают в голове. Это.... Так сложно. Я хочу вспомнить, но не могу. Просыпаюсь и не помню ничего.
- Не хочешь прогуляться? - устало спросил Фендан.
- Куда?
- В Дикие земли.
- Телепорт? - простонал юноша.
- Соображаешь.
- Ну, не-е-ет.
Учитель взмахнул руками и светящийся сиреневым светом портал возник перед ними. Юный маг тяжело вздохнул и шагнул в телепорт, который тут же поглотил его.
 Они оказались недалеко от ветхого небольшого домишки, в котором горели окна. Хэммо неуверенно сглотнул, но без слов и сопротивлений пошел за старшим наставником. Рядом с домиком росло много цветов и трав, над дверью висела связка черепков: птичьих и мелких животных, как кошки или зайцы. Хэммингс предпочел не смотреть на это. За дверью слышалось тихое пение, голос принадлежал старику, немного охрипший, но высокий голос.
Фендан несколько раз ударил в дверь, послышались шаги, как будто маг перескакивал с ноги на ногу. Дверь открылась, и перед ними предстал низкий, в растрепанных одеждах старичок. Самое привычное представление о колдуне: длинные седые волосы, не менее длинная борода, густые брови, глубокие морщины на лице. Один глаз его открыт полностью, а другой наполовину закрывало веко.
- Вы еще такие кто, м? - спросил он, оглядывая их. - Тебя знаю я, а его...
- Мое имя Хэммингс.
- Что из королевской семьи, м?
- Откуда Вы знаете? - удивился юноша.
- Что? - удивился Фендан.
- О, знать - моя работа, - захихикал старичок, - ну, проходите.
Маги вошли в избушку. Внутри она выглядела уютной. Стояло два стола, один алхимический, другой для еды, две кровати, шкаф с книгами и зельями.
- Ну, вы пришли зачем, м?
- У Хэммо кошмарные сны, о которых он не помнит.
- И решили вы их вспомнить? Глупые дети.
- Может, это что-то важное?
- Посмотрим, что сделать можно, - согласился старичок, хихикая. - На кровать, Хэммингс из королевской семьи, ложись.
И Хэммо лег. Кровать была неудобной. Матрац слишком тонкий, чувствовалось дерево под спиной. Казалось, что койка вот-вот развалиться. От подушки пахло стариком и старостью от самой ткани. Пытаясь скрыть отвращение на своем лице, Хэммо стал следить за магом.
- Ты принц? - спросил Фендан.
Хэммингс уже не мог врать.
- Только не говорите об этом никому, молю, - проговорил Хэммо.
Фендан кивнул.
Старик доскакал до шкафа, погремел склянками, достал какой-то сосуд с желтоватой жидкостью. Затем он в несколько прыжков оказался около кровати и всунул бутылек в руки принца.
«Это так странно» - подумал юноша.
- На то старик я из Диких Земель, дабы вести себя странно, - рассмеялся колдун. - Ну, пей.
Принц приподнял голову, опрокинул сосуд и, не смакуя жидкость, проглотил ее. Поморщился.
«Как какая-то моча» - отметил он и лег обратно на дряхлую подушку.
Старичок присел рядом, ударил двумя пальцами в лоб принца.
- Сопротивляться не смей, - предупредил он. Юноша глядел на приятелей. Те кивнули ему. - Будешь сопротивляться, не избежать тебе боли. Понял? О том, что беспокоит думай. Сосредоточься.
Хэммингс вновь сглотнул. Тело расслабилось, рефлексы притупились. Боли во лбу, где старик держал пальцы, оцарапав его не стрижеными ногтями, не чувствовалось. Перед глазами все поплыло, последнее, что он видел - шевелящиеся сухие губы колдуна.
«А нравится ли тебе то, что от тебя скрывают твою настоящую фамилию?»
Принц молчал.
«То, что ты, на самом деле, никогда не был Даном. Что ты - Эленстоун».
Хэммо не знал, что ответить.
«Думаешь, король ненавидит тебя только за то, что ты «плохо воспитан»? Или ты задумывался, что причина может быть в тебе самом?»
Хэммингс чувствовал, как его губы дрожали. Но он не был способен выразить хоть какое-то чувство. Ему хотелось закричать, ударить что-нибудь, разреветься, но он не мог. Тьма душила его, поглощала все эмоции.
«Твой отец...Гарон Эленстоун. Неожиданно?»
- Врешь! - бросил принц в темноту. Голос играл с ним, это не правда.
«А ты не удивлялся, что ты похож на него больше, чем на Ричарда Дана?»
- Я похож на дедушку. На отца моей матушки.
«Тебе это внушили, дурачок, - голос рассмеялся. - Твой отец - сир Гарон».
И забыв обо всех предупреждениях сопротивляться, Хэммингс попытался оборвать воспоминание. И вновь та тупая осколочная боль по разуму. Казалось, еще несколько таких раз, и Хэммингс потеряет любую власть над своим сознанием, станет сумасшедшим и скроется где-нибудь в лесах Диких Земель.
Он открыл глаза, светящиеся желтым магическим светом, полные отчаянья. Принц почувствовал, как из носа вытекла струйка теплой крови. Но юноша не был в состоянии сейчас думать о том, чтобы остановить кровь или хотя бы стереть ее с губ. Сердце стучало, стучало с неистовой силой. Мысль о своей настоящей фамилии била его по сознанию. Хэммингс, соскочив с кровати, не обращая ни на кого внимания, вылетел из избушки и помчался вперед, сам не зная, куда.
Он бежал долго, почти ничего не видел дальше своего носа, а душа металась, кричала, не в силах смириться с изменой. Можно лишь назвать это изменой? Всю свою жизнь он думал, что король Ричард его отец. Но сейчас оказывается, что его мать, кажущаяся такой благородной и честной понесла ребенка от другого мужчины.
Знает ли сир Гарон о том, что его сын жив? Или мать обманывает и его? Единственный ли он ребенок, или все остальные тоже незаконно рожденные? Хэммингс не видел, куда бежит. Он и не заметил торчащего из земли корня дерева. Юноша запнулся, полетел вниз по склону, собирая все кочки. Когда он остановился, то не стал вставать. Он лежал на холодной мокрой земле, уткнувшись носом в сгиб локтя. Но не мог плакать. Гнев держал слезы в латной рукавице. А ему так хотелось разреветься. От отчаянья, предательства, измены.
Неизвестно, сколько времени прошло: несколько минут, а может часов - когда Фендан нашел его.
- Все в порядке? - спросил он.
- Пора возвращаться, - шмыгнул носом Хэммо. - Я... я потом расскажу.
Никто не заметил их исчезновения, потому что все готовились к совету. Тому, на котором Ниила советовала побывать Хэммингсу. Но когда приятели прибыли, уже мало кто спал. Он шел по коридорам мимо лазарета, как увидел копошащихся людей. Недалеко стояла Мелисса.
- Хэммингс? - позвала она.
- Мне не спалось, - ответил он раньше, чем чародейка задала вопрос.
- У тебя кровь, - заметила девушка, - все хорошо? Я слышала, что у тебя был приступ...
Хэммо покачал головой.
- А что случилось? - кивнул он на лазарет.
- Стэн умер, - с малейшей долею грусти в голосе ответила чародейка. - Передоз.
Глаза Хэммингса округлились.
- Как? Чем?
- Настой убута притупляет боль в малых количествах, а в больших парализует органы дыхания. Не знаю, как он до него дотянулся.
«Это я убил его» - подумал юноша.
- Ты так опечален его смертью? - спросила девушка.
Чародейка подтянула юношу к себе и крепко обняла. Хэммингс уткнулся ей в шею, прижимая девушку так, будто она единственное, что осталось в его жизни. Ему не хотелось показывать свою слабость, но это было слишком больно, невыносимо. Его растоптали, а Хэммингс всегда был слабым. Названный отец, король Ричард, называл его слабохарактерным и мягкосердечным. И оказалось, что это на самом деле так.
И теперь, когда он мог бы заплакать, мог бы отдаться тем эмоциям, которые так старательно пытался скрыть в замке, Гнев держал все в нем. Он не держал только злость, не держал ярость, с которой он чуть не убил Раана.
Его сознание рвало на две части: то, что осталось от принца Хэммингса сражалось в неистовой схватке с демоном Гнева. Интересно, кто же одержит верх?..
Почти все учителя были заняты советом, поэтому ученики сегодня были предоставлены сами себе. Хэммингс искал Тай’ми в алхимической, где она могла проводить свободное время. Девочка пыхтела над котелком, что-то писала в тетради, все ее лицо было в саже.
- Тай’ми? - подошел юноша. - Я... Я могу попросить о помощи?
Девочка подняла на него большие синие глаза. Хэммо замялся.
- Ты можешь сварить мне зелье невидимости?
- Да, но у меня нет нужных ингредиентов, и, смею предположить, ты не будешь ждать три дня.
Хэммо тихо выругался.
- А тебе зачем, дурень?
- Ну.... Надо, понимаешь?
Девочка молчала, изучая юношу.
- Если ты побудешь моей лабораторной крысой, то я могу попросить сестру, - увидев хмурое лицо юноши, она вздохнула и пояснила. - Моя сестра - чародейка. Я думала, ты многое о них знаешь. Она может зачаровать тебе кольцо, но это очень рискованно.
- Я согласен.
- И крысой моей побыть согласен?
- И это тоже, - «Я еще пожалею об этом».
- Сиди тут и жди.
Тай’ми вернулась через двадцать страниц книги, первой попавшей в руки Хэммингса. Она гордо протянула ему кольцо.
- Спасибо, Тай’ми, - улыбнулся юный маг. - Я твой должник.
- Я это запомнила, - кивнула девочка. - А теперь иди, у меня работа кипит. В прямом смысле.
Уже все собрались на совет. Прибыло много неизвестных людей. Хэммо стоял тихо в углу зала, волнуясь, ведь он не знал, когда истечет время его невидимости. Но он точно знал, что еще никто не раскусил его присутствия тут. Собравшиеся долго не приветствовали друг друга, а сразу перешли к обсуждению штурма Хаалмата.
- Наши люди в крепости сообщают, что скоро Ричард Дан должен покинуть королевство, - начал Камрад, - и именно в эти дни мы атакуем город.
- Как вы хотите атаковать город? - спросил неизвестный.
- Мы не будем трогать нижний и средний города, - вступил Толгруф, как будто чувствуя назревающий вопрос. - Днем мы незаметно проникнем в верхний город, засядем там, сольемся с толпой. Будем ждать сигнала после заката и тогда начнем нападение.
- Пострадают невинные люди...
- Это война, - ответил Камрад. - Эти смерти неизбежны.
- Мы могли бы обойтись и без этого, - слова принадлежали молодому послу, прибывшему, кажется, откуда-то из мест, приближенных к столице.
- Любая война, даже оборонительная, это хаос и разрушение, - ответил гном. - Поймите хотя бы то, что эти столичане ненавидят магов и нелюдей. Они гонят нас палками в Тараканьи районы, выливают на нас вонючие помои и жгут наши дома. Когда я ехал в Хитфилд, я думал, что заработаю тут денег. А тут жопа, приятель.
- Кибур и его гномы лучшие маги земли, - продолжал Камрад. - Они будут недалеко от церкви, как раз, чтобы разрушить ту.
- Почему не в нее? Почему не в спасательную башню, чтобы порешать этих уродов.
- В церкви будут наши люди, - вступил другой.
- Наши?
- Союзники.
- Те, что сердце их Божка украсть хотят?
- Именно они.
- Вот! Они не в башне будут, - настаивал гном. - Давайте разрушим ее.
-Мы атакуем церковь после того, как наши люди покинут ее, - Толгруф ударил кулаком по столу. - Оставьте этот вопрос, он закрыт.
Гном прорычал.
- Я надеюсь, ваше архимагичество, мы не будем брать пленных и бить рыцарей палками?
- Не будем, - ответил Камрад. - Пленные нам ни к чему.
- А гражданские?
- Все, кто не на нашей стороне - на стороне врага, - отвечал один из учителей. - Это штурм, а не шпионское проникновение.
Сердце Хэммингса сжалось. Он посмотрел на кольцо, то начало гаснуть, и юноша понял, что пора убираться отсюда. Он услышал достаточно. Незаметно приоткрыв дверь, Хэммо шмыгнул наружу и отбежал за угол. Припал к стене, закрыл лицо руками. Ниила была права, повстанцы забыли, за что сражаются.
Ричард V 
Войска армии короля Ричарда разбили лагерь близ столицы Риверклера. Собой войско представляло собой чуть меньше тысячи славных рыцарей и наемников, две сотни лучников, семьдесят оруженосцев. Их было мало, но на их стороне был момент неожиданности.
Ричард и Фениса лежали под тонкими одеялами в шатре, предназначенном только для них. Руки короля блуждали по телу герцогини, когда та задумчиво глядела на него. Он любил Азуру, но ее не было рядом. И даже тогда, когда она была в метре от него, казалось, будто между ними вся Большая земля. А герцогиня... Она была так близко, была доступна, и была невероятно красива и желанна.
- А если я когда-нибудь скажу, что понесу Вашего ребенка? - вдруг спросила она.
- Я не люблю заглядывать в будущее, - ответил мужчина. Это не было правдой, но на такой вопрос не следовала отвечать быстро. А герцогиня Рейвенскорн требовала именно такого ответа - быстрого и решительного.
- Ну, а все же, Ричард? - настаивала она. Женщина дотронулась до золотых кудрей короля, лукаво улыбнулась. - Что станет с тем ребенком?
Ричард вздохнул.
- Полагаю, мне бы пришлось его принять, - ответил он.
- Вы говорите так, будто не будете рады этому.
- Я потерял двух детей за последние недели, - тон короля переменился.
Женщина кивнула.
- Что Вы думаете делать после присоединения Риверклера к своим землям? - не переставала спрашивать женщина. В глубине сердца Ричард думал, как же утомляют ее постоянные вопросы. Но ему нужно было играть податливого мальчишку.
Зачем он взял ее с собой, если мог, как пленницу оставить в Хаалмате? «Держи врага еще ближе» - такого принципа он решил придерживаться. И если он не знал, что герцогиня будет делать в момент его отсутствия, то тут она была рядом, была на виду.
- Вернусь в Хаалмат, - кротко бросил король. - Если вы намекаете на захват Саммердора, то моей армии просто не хватит на завоевание еще и королевства вечного лета.
- У Вас будут и войска Риверклера.
- В Хитфилде гражданская война, так же, прошу заметить, есть вероятность нападения Дуаласского Доминиона, - Ричард поднялся с кровати, натянул на себя штаны, рубаху, накинул дуплет. - Прежде чем завоевывать Саммердор, мне нужно решить свои проблемы. И смею предположить, что жители Риверклера не будут рады новому правителю. Если поднимется бунт и тут, то о захвате Саммердора стоит на время забыть.
Женщина не ответила.
Ричард двинулся к выходу из шатра и остановился только на пороге. Он не спеша повернул голову, поглядел на Фенису.
- К ночи герцогство будет нашим, - произнес он.
Но король не имел в виду себя и Фенису. Он думал только о себе и своих людях.
Хоть их было не много, они показали достойный бой силам противника. Отбросили отряды, состоявшие почти из одних гномов, прорвали их строй и вынудили бежать в отступление. Когда новая волна юных солдат двинулась в сторону захватчика, король подал сигнал лучникам. В тот же момент люди Ричарда отступили, подавая клерам ложную надежду на скорую победу. Поле сражения накрыл смертоносный огонь лучников, с убийственной точностью бивших по врагу.
- Этот бой будет достоин песни, Ваше величество, - улыбнулся один из рыцарей-баннарет, восседающий на своем вольфе.
Ричард не ответил ему. Королю не нужна была песня, ему нужно было герцогство.
Войска герцогства все наступали и наступали, и Ричарду показалось, что их победа не стоит на расстоянии вытянутой руки. Что она такая же облачная мысль, как и возможность еще раз увидеть Хэммингса живым. Но когда люди короля двинулись в бой, когда сам  Ричард, гордо восседая на своем вольфе, срубал каждого, кто приближался на расстояние удара меча, то он почувствовал вкус победы.
Клеры - окруженные, разбитые, расстреливаемые со всех сторон - сражались отважно. Чего нельзя было сказать о многих рыцарях королевской гвардии. Ричард даже удивился, и невольно восхитился, мужественностью нелюдей и редкого количества людей в войсках герцогства.
При всей мощи сил короля Ричарда, единственной мотивацией для них было одобрение короля, им не хватало простой убежденности. А воины противника, которые не боялись смотреть в лицо смерти, которые отчаянно бежали с топорами и секирами на врага и тут же падали от одного точного удара мечом, сражались за безопасность своей родины.
Но, несмотря на всю самозабвенность жителей Риверклера, исход битвы был предрешен. Мертвые тела были втоптаны в грязь бесчисленным количеством ног ездовых животных и пеших рыцарей. Те, кто еще боролся за свою жизнь и независимость герцогства, понимали свою безысходность и сдавались. Но северяне не брали пленных.
Солнце подступало к горизонту, когда войско короля подъехало к границам владения. Там их не ждали силы отпора, никто не наводил на них луки, никто не бежал в атаку. Спокойно стоял лишь отряд, ожидая приезда короля. Ветер трепал их знамена, расшитые лилиями, и плащи - точно такого же цвета, как цветы.
Среди них не было гномов, не было эльфов, только люди. И все колды. Такие же, как Ричард. Светловолосые, светлокожие мужчины. Какие-то в преклонном возрасте, с бородами или бакенбардами, знаменосцы моложе. Но тоже с теми же бакенбардами, такими модными в герцогстве уже очень много лет.
- Опустите оружие, - приказал Ричард. - Я хочу поговорить.
- Ваше Величество, - произнес один из мужчин. - Мое имя Экагил Берам, я член совета Риверклера...
- Которые, воспользовавшись уездом герцогини, заняли ее трон, - продолжил король. - Наслышан.
- Трон вовсе не принадлежит Фенисе Рейвенскорн. Будучи дочерью лорда она объявился себя герцогиней и узурпировала власть, - твердо продолжал Берам. - Трон Риверклера всегда принадлежал знатному и древнему роду Туоронов, чей прародитель еще бок о бок с Кааном Великим сражался на Первой войне.
- Вы должны понимать, что я проделал такой путь сюда не ради уроков истории, - перебил Ричард.
- Я понимаю, - кивнул мужчина. - Это, кхм... Предисловие было лишь для того, чтобы Вы поверили в наши мотивы, Ваше Величество.
- Я слушаю.
- Туороны были колдами, чистокровными, и сидели на троне только благодаря Вашему предку. И мы хотим, чтобы герцогство принадлежало только такому же человеку, как первый герцог Риверклера. Может быть, даже лучше, чем он.
- Не тяните, - поторопил король. Солнце уже стремительно уползало за горизонт.
- Не нужно войн, не нужно разрухи. Мы дадим Вам то, зачем Вы пришли. Мы немедленно коронуем Вас, как герцога Риверклера и приклоним свои колени пред Вами. Наши вассалы, ярлы, их таны - все приклонят перед Вами колени уже завтра же.
- Это может быть ловушка, - шепнул ему на ухо сир Греног, рыцарь-баннарет.
- Поэтому вы будете держать ухо в остро и меч наготове, - так же тихо ответил ему король и снова посмотрел на членов совета. - Ваше предложение меня заинтересовало. Едем.
Фениса и оставшийся отряд прибыли позже. Во всю уже шла подготовка к коронации, весть разлетелась по всему герцогству. Ричард строго наказал членам совета, что коронация пройдет сегодня же. Чтобы подготовка шла так быстро, как это возможно. Чтобы все подданные герцогского трона узнали о новом владыке как можно быстрее.
- И они вот так вот просто отдали Риверклер? - не унималась Фениса. На ее лица была хмурость презрения.
- У них благородный мотив, - отвечал Ричард иронично, переодевая латный панцирь на королевскую мантию. - Им хочется видеть на троне колда из знатного рода.
- Но ведь и я колд, - пожала плечами женщина.
- Что это значит? - спросил мужчина, подойдя к ней. - Вы не довольны случившимся? Разве не этого Вы желали?
Женщина, казалось, опешила от такого.
- Этого, но просто мне кажется их предложение весьма подозрительным.
- Не считайте меня глупым, Фениса, - отмахнулся король. - Я знаю все, что может случиться на коронации или после. Знаю, что они меня используют. Но я знаю себе цену, знаю, кто я такой. И это не просто слова.
Фениса лукаво улыбнулась, встала на носки и жадно поцеловала короля. У них еще было время побыть вдвоем.
Ричард стоял на коленях пред иерархом, одетого в традиционные цвета церкви Восьми Богов. Интересно было то, что Риверклер, находясь между Хитфилдом и Саммердором, всегда оставался нейтральным государством. Он принимал беженцев, пока хватало места, канонизировали веру в Каана, как восьмого Бога эльфского пантеона. Это было интересно и до того смешно, что с лица Ричарда и не сходила презренная еле заметная усмешка. Его лицо не знало улыбки, но это насмешка не стояла с ней и близко.
Во дворце стояло много людей. Все, кто смог незамедлительно явиться в столицу, прибыли. Ричард знал, что без магии тут не обошлось. Ибо в зале присутствовали вассалы того ярла, чье владение находилась в паре днем безостановочного путешествия. Он был намерен исправить все это. Но еще не знал, кого оставить в столице новой провинции.
Иерарх долго и муторно разжевывал обязанности короля, ту честь, которая выпала на его дулю и в то же время груз и ношу на его плечах. Он говорил о мире, о бессмысленных войнах, которых можно было избежать. В конце концов, он просил, нет, требовал, клятвы Ричарда перед взором Пантеона. Ричард клялся, но знал, что его слова пройдут мимо эльфских Богов. Потому что есть только один Бог - Каан - и перед его взором Ричард клялся в своих мыслях, что будет бороться против еретиков, нелюдей и магов. Всех, кто смеет своим присутствием оскорблять имя Каана Великого.
- Пред взором Биэтвена я, Фарион Мереннуир Геагтур третий, короную тебя, Ричард Дан из дома Данов, королем Хитфилда и Риверклера, хранителем севера и юга. Да правит он долго.
- Да правит он долго! - отозвалась толпа.
Ричард встал с колен, оглядел присутствующих. Многие из них были искренне рады случившемуся, но они пока не знали, что за человек перед ними стоит. Он поглядел на Фенису, та лукаво, как всегда, улыбалась глядя на него.
- Мой первый приказ, - громко произнес Ричард, сев на трон. Он был удобнее, чем каменная глыба в его королевстве. Но все же тот был куда роднее и смотрелся величественнее. Даже восседая на троне, высеченном из камня, Ричард чувствовал себя истинным королем севера. А здесь...
Все замолчали. Король чувствовал взоры сотен людей, направленных на него.
- Экагил Берам, - позвал мужчина, - остальные члены совета.
Мужчины собрались перед ним, приклонили колено, склонили голову. Ричард почувствовал власть, почувствовал тонкую нить их жизни в своей руке. Он сравнивал себя с Богом. Слышал шептание Лилитана, который тихо наговаривал ему в ухо, тихо смеялся.
Ричард холодно смотрел на членов совета. У него самого никогда не было совета. И этот ему тоже ни к чему. «Они намеривались обмануть меня, - думал король, - загнать в угол, убить на коронации. Глупцы».
- Сир Греног, - обратился Ричард. - Убейте их.
Собравшиеся ахнули.
- Всех магов, эльфов, гномов, зверолюдов, всех паршивых грешников, еретиков - всех сжечь. Да пусть возгорится такой огонь, какого Леамирн еще не видывал!
- Да пусть возгорится огонь! - отозвались рыцари.
Джохан VIII 
Почти весь состав соратников остался в «братстве» и только Джохан, Ретнар, Шео и девушка по имени Алле отправились с остальными. Они нашли укромную таверну, не пользующуюся спросом - недалеко от нее стояла такая, где можно было и выпить, и снять комнату, она и забирала всех посетителей. Пусть в той, где они остановились, не было много народу, всё равно все пялились на них.
Внимание привлекал Шео одним своим видом, и Ретнар, так тщательно готовящий свой лук к действию. Алле сидела, подперев голову рукой, и не отводила взгляда с Джохана. Он делал вид, что не замечает это до того момента, пока она не заговорила.
- Ты, значит, с Фреей? - ее голос звучал без эмоционально, даже слишком.
- Да, - бросил мужчина.
- Повезло ей, - произнесла девушка. - Такой мужественный.
Джохан не отвечал.
Он поглядел на нее. Алле было около двадцати лет, но для своего возраста она было невероятно маленькой. Даже миниатюрной. С карими, раскосыми глазами, тонкими бледными губами и едва заметной грудью, она не была красавицей. Однако было в ней что-то, что притягивало взгляд.
- А ты, должно быть, запала, - отозвался Ретнар, наконец, отложив свой лук. Алле показала ему язык. - Нет, я ничего против не имею, Джохан хорош.
- Так почему ты не схватил его, пока была возможность? - произнесла девушка.
Джохан нахмурился, Ретнар закатил глаза, а Шео фыркнул - это было больше похоже на усмешку.
- Я думаю, что не в его вкусе, - развел руками Рет.
- Ты себе уже нашел кого-нибудь, Ретя? - спросила Алле.
Ретнар самодовольно потянулся.
- Я ведь путешествую, постоянные отношения не для меня, - он пожал плечами. - То с одной, то с другой. Знаешь, мне не так сложно найти девушку.
Девушка покачала головой.
- Как насчет?.. - Ретнар поиграл бровями.
- Иногда ты невыносим, - закатила глаза Алле. - Ты для меня, как брат. Глупый, противный брат. Младший.
Джохан краем глаза видел, как Шео медленно подходит к нему и тянется маленькой лапкой. Мужчина повернулся на него в тот момент, когда тапал почти дотронулся до едва зажившей царапины на лбу.
- Я просто хотел посмотреть, как оно зажило, - произнес зверолюд.
- Посмотрел?
- Да.
У Джохана не было настроения с кем-то общаться. В принципе, его никогда не было. Но сейчас он волновался, ведь солнце уже зашло за горизонт, и вот-вот прогремит взрыв.
- А где вы нашли зверюшку? - спросила Алле, поглядев на Шео, а потом снова на Джохана.
- Я не какая-то там зверюшка, - отрезал тапал. - Мое имя Шеокур...Шео...
- Погоди, - перебил Ретнар, - так тебя не Шео зовут? Ну-ка, начал говорить - говори.
Тапал молчал.
- Давай-давай, - подгонял лучник.
- Мое полное имя, - зверь сделал паузу, - Шеокурдой.
Ретнар засмеялся так громко, хватаясь за живот, что все посетители таверны замолчали. Алле и Джохан переглянулись, Шео недовольно фыркнул. Он сел, сложив ноги бубликом, и поглядел на хохочущего лучника.
- А вы чего не смеетесь? - спросил Рет. - Это же смешно. Шеокурдой, коров подой.
- Я клялся в верности Джохану, но не тебе, rem’nah, - грозно сказал зверолюд. - Поэтому тебе лучше извиниться, чем всю жизнь жить в страхе, что однажды мой кинжал будет представлен к твоему горлу.
- Не обращай на него внимания, - произнес Джохан. Он сам только недавно свыкся с «Хани».
- Талантливые люди, обычно, всегда повернутые на голову, - проговорила Алле.
Эти слова вызвали на лице Джохана сдавленную улыбку.
- Ты так хорошо говоришь на общем, - заметил лучник, - но все равно используешь ругательства на своем.
- Вообще-то я назвал тебя, как это на вашем языке... рыжий.
- Почему все считают, что рыжий - это оскорбление? - возмутился лучник.
За окном раздался взрыв, и буквально через секунду закричали люди. Соратники сорвались с места, как другие люди. Только те бежали смотреть, что произошло, а четверо повстанцев бросились прямо в пекло событий.
- Ох, и хорошая же баллада выйдет, - усмехнулся Ретнар.
Они бежали обходными путями, как и советовал Френсис. Шео крепко вцепился в плечо Джохана, стараясь не упасть. Пусть он и был ловким, за широкими шагами людей зверолюд не поспевал.
Позади гремели взрывы, звенел звук стали о сталь, пахло горелым. Маги жгли главный рынок, не щадили никого. Это война, повстанцы лишь хотели заявить о своих правах. Одно смущало Джохана: под знаменами бунтовщиков были и простые люди - не маги, не нелюди. За что боролись они?
Поворот за поворотом они оставляли позади себя крики толпы, резню и вспышки магического огня. Но стоило им приблизиться к крепости, отделяющей замок от города, как тяжелый камень врезался в крышу. «Не хватает сейчас еще под дождь из камней попасть» - подумал Джохан.
- Стойте, -  остановил Ретнар.
Он схватился за лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела летела далеко, и Джохан увидел лишь тело, падающее со стены крепости. Несколько стрел было потрачено не зря, теперь с этой стороны стены никого не было, и никто не мешал Шео проскользнуть.
- Ждите сигнала, - произнес тапал, спрыгнул с плеча мужчины и быстро на четырех лапах убежал вперед.
Ретнар навалился на одну из тележек, брошенных купцами.
- Как ты так стреляешь? - спросил Джохан. Он вспомнил, как дождь горящих стрел накрыл стражников Крифта, однако лучник был всего один.
- Я стреляю так же хорошо, как и играю на лютне, - ответил Рет. - Может, даже лучше.
- Ты где-то учился?
- Да, однажды жизнь занесла меня на Парящие острова, - произнес лучник. - Если когда-то островитяне захотят напасть на кого-то, то целое государство падет за пару дней.
- Говорят, лучшие воины в Хитфилде.
- Ага, а лучшие лучники на Парящих островах. Что отряд мечников будет делать, когда дождь из стрел накроет их сверху? Гибнуть.
Сквозь шум битвы еле было слышно взрыв маленькой хлопушки, брошенной в небо. Джохан посмотрел наверх, силуэт Шео махал им лапой.
Он сбросил им веревку, и трое повстанцев поднялись наверх. Алле чуть не сорвалась на самом верху, и только быстрая реакция Джохана позволила ей выжить. Он схватил ее за руку в последний момент и вытянул на себя.
Девушка вздохнула:
- Не будь ты занят, я бы поцеловала тебя за спасение, - произнесла она.
- Вообще-то ты можешь, - усмехнулся Ретнар.
- Я буду плохой подругой, - покачала головой Алле. - Идем.
Они, пригибаясь, чтобы никто их не увидел, бежали по стене замка. Джохан поглядел на высокую башню, где уже собрались все придворные люди. Там из окна выглядывала рыжеволосая девушка, но она не видела их - ее взор был направлен в сторону главного рынка.
Крутая лестница вела в наклоненный коридор. Приготовив оружие, соратники двинулись быстрыми широкими шагами. Впереди слышался топот рыцарей, облаченных в тяжелые доспехи. Битвы им не избежать.
Но обошлось без этого. Они шмыгнули в дверь, пробираясь подле стены, за пару минут добрались до церкви. Там уже не было рыцарей - все они давно получили благословление. «Пора мне определиться с верой» - подумал Джохан. Ведь ступить с церковь с оружием в руках, с грязной мыслью - страшный грех.
Архитектура церкви была Джохану знакома, хотя он никогда ее не видел: величественные каменные стены, высокие потолки, тяжелые деревянные двери. Проходя по коридору, Джохан то и дело ощущал себя спокойно, как будто стены защищали его. Только опасность была внутри.
На удивление, тут никого не было. Обычно спасаться бежали именно в церковь, но теперь она была пуста.
На стенах стало висеть много картин, изображающих мифические действия, Каана, свергающего Таана, магов в огне. Или огромные портреты неизвестных Джохану людей.
Джоханне знал, куда они двигаются. У них не было ни карты церкви, не примерного направления. Но он как будто чувствовал, куда нужно идти. Как будто стены сами подсказывали мужчине. И он знал, куда нужно свернуть, чтобы не попасться на глаза стражникам.
- Стойте! - сказал служитель. - Именем Каана...
- Ой, да замолчи, - прыснул Ретнар, в шаг оказался рядом с молодым человеком и подставил ему нож к горлу. - Где сокровищница?
Трясущейся рукой, мужчина указал на дверь.
- Спасибо, - улыбнулся Рет и перерезал горло служителю.
Они остановились у нужной двери. Алле тут же принялась взламывать замок, и время растянулось, казалось, на часы.
Где-то вдалеке прогремело - камень прилетел в крышу здания. Но звуки эти были далеко.
- Как вы познакомились? - спросил Джохан.
- Мне бы хотелось назвать это веселой историей, - пыхтя, произнесла девушка, - но Ретя не любит, когда я так говорю.
- Не отвлекайся, - бросил лучник. - Мы воровали вместе. Предыстории там нет.
- Если судьба нас когда-нибудь сведет, то я расскажу тебе, - улыбнулась Алле. Джохан впервые за последние дни видел на ее спокойном, даже унылом лице улыбку.
- Если я узнаю, то... - возмутился Рет.
- Готово.
Она закончила, и дверь с тихим скрипом открылась.
Теплая лапка зверолюда коснулась руки Джохана.
- Я останусь, - произнес тапал, чуть наклонив голову. - Если кто-то придет, то я задержу.
- Если тебя убьют?
- Не думай об этом, - оскалился зверолюд. Должно быть, это улыбка. - Сейчас тебя не должна волновать моя жизнь.
- Ага, - прыснул Ретнар, - если из тебя сделают шапку, то кто будет задерживать рыцарских подонков?
- Ты все испортил, Ретя, - покачала головой Алле. - Такая сцена преданности, а ты все со своими неуместными шутками. Вроде поэт, а красоты не видишь.
Они прошли во внутрь. От красоты, хранившейся тут, слепило глаза. Золото, серебро, старые книги, которым, должно быть, много лет. Мечи - огромные, украшенные камнями - такие только на стенку повесить да любоваться. Дорогая посуда пылилась без дела лишь потому, что она стоила целое состояние. Бюсты правителей, статуи голых женщин, картины... Всего так много и в избытке. Все это свято?
- Если продать все это за границу, то можно несколько лет всей столице жить в достатке, - заметил Ретнар.
- Столица и так не жалуется, - ответил Джохан. - Лучше бы обеспечить условия деревням или отдаленным городам.
Алле остановилась у одной из статуй.
- Лучше всего продаются картины Божков, бюсты королей и статуи голых баб, - произнесла она. - И что тут у нас? Голая баба.
- Тебе не нравится? - хмыкнул Ретнар.
- Нет, знаешь, я предпочитаю мужчин.
- А почему это хранят в церкви? - спросил Рет, дернув Джохана за рукав.
- Это безопаснее, - ответил мужчина.
- До сего дня, - усмехнулся лучник.
Джохан остановился около картины мальчика. Лет десяти, с хмурым лицом, золотыми, аккуратно расчесанными волосами. Он был одет в дорогие одежды, расшитые золотыми нитями, как и его волосы. Голубые глаза холодно смотрели прямо в душу мужчины. «Может, это маленький Ричард?» - подумал мужчина.
- Ну-ка, повернись, - сказал Ретнар, и когда Джохан обернулся и хмуро глянул на лучника, рыжеволосый рассмеялся. - Да вы одно лицо!
Мужчина покачал головой. Хромая на одну ногу, он поплелся дальше.
- Как вообще выглядит этот камень? - спросил он.
Он шел мимо всего золота, слыша, как Ретнар позади набивает себе карманы, и взглядом искал хоть что-то, отличающееся от всего этого примитивного драгоценного барахла. Наконец, он уперся прямо в саркофаг, на крышке которого был вырезано лицо давно умершего короля.
«Там что, кости его лежат?» - подумал Джохан.
Он взялся обеими руками за крышку саркофага, напряг все мышцы рук, поудобнее поставил ноги - раненная начинала сильно болеть - резким рывком открыл крышку. Внутри не оказалось костей, и Джохан даже немного разочаровался. Зато там лежал один-единственный камень, бордовый, напоминающий настоящее сердце.
Джохан взял его в руки, почувствовал мелкую дрожь, как будто «сердце» и впрямь билось. «Наверно, это у меня руки трясутся» - подумал Джохан. Они покинули помещение сразу же, как смогли вытащить Ретнара, и так звенящего карманами и сумкой.
- Эй, вон там! - раздался голос эхом.
Джохан тихо выругался. Несколько рыцарей, держа оружие наготове, бросились на них. Они столкнулись в неравном бою. Трое повстанцев против семерых рыцарей, которым самое место в обороне замка. Но Джохан бросился с яростью, приняв на себя сразу двух рыцарей. Он бил сильно, но был неповоротлив. Именно поэтому лезвие чужого меча коснулось его ноги. Мужчина тихо рыкнул, поймал равновесие и продолжил битву.
Шео доставал рыцарям лишь до колена, поэтому без особого труда (как казалось со стороны) мог прыгать по коридору, отталкиваться от стен и налету перерезать горла солдатам. Но даже такого проворного зверька всегда можно поймать.
- Из тебя выйдет отличная шапка, собака, - мужчина держал Шео за хвост, пока тот брыкался и пытался высвободиться.
Но в мгновение ока стрела точно пронзила глаз рыцаря, и тапал смог выбраться их крепкой хватки.
- Боюсь, теперь и ты мне обязан жизнью, Шеокурдой, - ухмыльнулся Ретнар.
- Да не в жизнь, rem’nah, - фыркнул зверолюд.
- Может, хватит?
Зал церкви был осквернен кровью. Скоро на это сбегутся остальные. Нужно было убираться отсюда, как можно скорее. Боль поразила ногу Джохана, и Ретнар с Алле подхватили его под руки. Они ушли так же быстро, как и пришли, хоть старым приятелям и пришлось тащить раненого друга на себе.
- Ты когда-нибудь перестанешь страдать? - недовольно спросил Ретнар. - У тебя скоро шрамов станет больше, чем у меня стихов.
- А мне нравятся мужчины со шрамами, - хмыкнула Алле, и они прибавили шагу.
Хэммингс IX 
Хэммингс уже несколько часов, накинув на головы капюшон, пытался скрыться в толпе. Брану и Раану в этом плане было сложнее: они эльфы, один из них кровавый, чья кожа была темно-серого оттенка, а голову обрамляли короткие рожки. Альмераан выглядел чуть более похожим на человека. Но при этом Хэммингсу постоянно приходилось смотреть в пол, чтобы не показывать никому свои желтые глаза.
Они втроем устроились в верхнем городе, откуда лучше всего было видно замок. Хэммо вовсе не хотел идти на этот штурм, затеряться в Клиффорде, сбежать. Или найти себе более интересное занятие в коллегии. Например, продолжить быть подопытным Тай’ми.
От ее зелий до сих пор голова шла кругом. В основном это были смеси для улучшения остроты зрения, для силы, для скорости. Тай’ми говорила, что за последнее время он единственный идеальный подопытной, у которого нет аллергии на зелья. Все ее предыдущие жертвы ложились в лазарет с красными опухолями на теле, как минимум.
Но Хэммо знал, что сегодня - идеальная возможность проникнуть в замок. Найти мать, спросить, правда ли то, что сказал ему Бог загробного мира. Ему требовался ответ, чтобы не сойти с ума от догадок.
Юный маг не раз замечал нарисованные на стенах зданий солнца - знак повстанцев - нарисованные краской. Ему все время казалось, что война была где-то там - далеко, где виднелись дымовые облака над лесом и горами. Но он не подозревал, что протест тут, под самым носом короля.
- Мы играем с огнем, - произнес Бранделор.
- Огонь - символ силы, друг, - отозвался Альмераан, - но его можно подчинить. Огонь - лишь инструмент в руках пироманта.
- И огонь такой, каким его хочет видеть мастер, - продолжил Бран. - Я читал. Но это совсем не то, и мы не пироманты.
- Вы о чем вообще? - не понял Хэммо.
Бран не ответил, а Раан зло посмотрел на юношу.
Уже стемнело, но в городе все так же было спокойно. Юноши сидели, говорили о жизни, Бран и Раан все припирались из-за магии, из-за проклятья, что превратило эльфов в кровавых эльфов. Один Хэммингс сидел, поджав к себе колени, и думал.
Думал о матери, об отце. Не о Ричарде, а о Гароне. Знает ли Гарон? Или это только тайна Азуры? И есть ли еще дети, помимо него, таких же незаконнорожденных, может, даже не желанных. Нет, Хэммингс всегда был желанным и любимым. Для королевы. Скорее Лукас со своими злотыми кудрями, который явно был Даном, не вызывал у женщины любви и восторга.
- О чем грустишь? - спросил Бранделор, словно прочитав его мысли. Хэммо всегда боялся, что кто-то из магов может прочитать его мысли.
- О том..., - начал юноша. Но он не смог сказать. - О том, что маги забыли, за что сражаются.
- С чего ты взял?
- Мы сейчас здесь только потому, что повстанцам хочется насолить королю, - пожал плечами Хэммингс. - А ведь его даже нет в крепости.
- Почему ты так думаешь? - вступил в разговор Раан.
Хэммингс мысленно выругался. Мало кто знал, что Ричард Дан покинул королевство. И никто не знал, что об этом знает юноша. Он тяжело вздохнул, покачал головой.
- Я подслушал совет, - буркнул он. «Не говорить же мне, что я там был».
- И о чем они говорили?
- О том, что Дана не будет в замке, - раскинул руками Альмераан. - Ты чем слушаешь, черныш?
- Это расизм? - оскалился Бран. Хэммо впервые видел его клыки.
- С чего бы? - усмехнулся Раан. - Мы оба эльфы, оба повстанцы. Мы братья.
- Мне ты говорил другое, - нехотя выпалил Хэммо.
- Что? - поглядел на него Бран.
- То, что мне - такому странному - самое место только с тобой.
Альмераан вплотную подошел к юноше, но тот не колебался.
- А сможешь повторить то же, глядя мне в лицо?
- Ты сказал, что...
- Я помню, что я сказал! - вспылил Раан.
- Хочешь повторить то, что мы не закончили? - спросил он.
Альмераан отступил.
Они просидели еще немного в тишине. Вскоре прогремел взрыв, на небе показалось дымовое облако. В ту же секунду оно приняло очертание солнца, и юноши покинули свое место. Они бежали, проталкиваясь сквозь множество обеспокоенных людей.
Впереди слышались крики, вспышки магического огня, свет порталов, открывающихся из неоткуда. Прогремел еще один удар. Хэммингс задрал голову вверх и увидел следующий снаряд, летящий в стены церкви. Этот не долетел. Но предыдущий очень хорошо впечатался в крышу.
«Они же говорили, что не будут стрелять в церковь» - подумал Хэммингс.
Протискиваясь через толпу, Хэммингс раздвигал людей руками. Они бежали навстречу ему - дальше от рынка, дальше от площади. Юноша замер на месте, когда увидел, как повстанцы без колебаний убивают гражданских. Он поджал губы, подбородок затрясся. Вот он - ужас войны. Страдают все, без разбора.
- Фендан! - Хэммо бросился к учителю, - помнишь, я говорил, что я принц?
- Ну? - глаза мага загорелись желтым пламенем..
- Я должен уйти, - произнес юноша. - Прикрой меня. Мне нужно в замок.
Фендан поглядел на него. Они смотрели друг другу в глаза, как бы мысленно переговариваясь. Сердце Хэммингс стучало.
- Иди, - кивнул учитель.
Хэммингс убежал. Он затерялся в толпе, и вряд ли кто-то бы его нашел. Не будь он так уверен в своих знаниях города, то и сам бы заплутал.
Прижимаясь к стенам, держась близ домов, юноша все ближе и ближе подходил к замку. Он знал тайный вход в крепость, знал, как обойти ворота. Но стражники, которые мельтешили туда-обратно, мешали ему. Десятки мужчин, облаченные в неповоротливые панцири, выбегали из крепости.
- Иди к черту, - услышал он голос, - я не пойду.
Юноша взглядом начал искать говорящего, его голос казался знакомым.
За одним из домов он увидел двух братьев, чьи имена никто не знал. Их называли Сморчок и Травник, второго потому, что он отлично разбирался в травах и алхимии, а первого из-за ожога на лице, который делал его голову похожей на шляпку гриба. Сморчок сидел на земле, все сильнее вжимаясь в стену. Его брат настырно пытался его на ноги.
- Если мы отсюда не уберемся, то нас убьет камнем, - из-за паники Травник говорил с акцентом, режущим уши.
- Лучше камнем, чем огнем, - почти завопил Сморчок.
- Ты ненормальный. Поднимай задницу, я не поведу тебя в огонь. Уйдем, пока никто не видит.
- Я сказал, что никуда не пойду, - кричал Сморчок. - Если хочешь - уходи, оставь меня тут. Чертовы пироманты со своим огнем!
«Он боится огня» - понял юноша.
Хэммингс поглядел назад. Вся стража города бросилась на помощь отважным рыцарям Хаалмата, и в центре верхнего города разгорелась кровавая резня. Это не была битва, это была самая настоящая сеча. Над головой свистели стрелы лучников, которые без разбора палили вглубь сражения. Там и свои, и повстанцы, и простой народ. Все гибли.
Послышался грохот, и камни размером с человеческую голову взмыли в небо. Они падали, разбивали головы сражающихся - всех без разбора. Камни больше были направлены на церковь, но не долетали, ломали лишь мощеную дорогу на площади и снесли статую Каана Великую.
Юноша не мог стоять на месте, не мог и помочь двум эльфам. Он покачал головой и ушел, сейчас его цели гораздо важнее, хоть и так глупы.
Хэммингс успел проскочить мимо рыцарей, остаться не замеченным и, прижавшись к стене, двинутся в сторону потайного хода. Протиснуть широкие плечи было почти невозможно. Пробираясь боком, юноша шаг за шагом углублялся в непроглядную тьму тоннеля. Он знал, где стоит повернуть, какой ход куда ведет. И это знание позволило ему оставить как можно скорее шум битвы за спиной.
Коридоры были пусты, хотя где-то до их пор слышались шаги солдат. Должно быть, все уже успели убежать в донжон. И Хэммо не знал, там ли есть мать сейчас. Может, она осталась в своем излюбленном месте. Или сир Гарон - настоящий отец юноши - увел ее вместе со всеми. Хэммингс был рад, что не видел его, что не столкнулся с ним, пока шел сюда.
Он летел по коридору целенаправленно. Если его мать не за мольбертом, то не судьба ему узнать ответ. Нет, он знал. Знал правду. Верил словам Шмогара. Медленно, но верно он вспоминал, что было вырвано из его жизни. Обрывки каких-то картинок всплывали перед глазами. Но юный маг хотел услышать ответ из уст матери.
Но только достиг двери, как остановился. Страх и сомнения опустили на него невидимые шоры, сужающие мир до одной лишь проклятой двери. Хэммингс стоял, сжимая кулаки там, что ногти впивались в рожу на ладонях. Он сглотнул и открыл дверь. Терять было нечего.
«Надеюсь, ее там нет» - подумал он, съежившись.
- Хэммингс? - на глазах королевы появились слезы. Она бросилась к сыну, но юноша, вместо того, чтобы обнять женщину, отступил на шаг. Мать обомлела.
Юноша посмотрел на мольберт. Там стояла законченный портрет Хэммо. И в нем юный маг не узнавал самого себя.
Он молчал, не знал, что сказать. Ему хотелось обнять ее, но он не мог. Что-то внутри не позволяло.
- Мой отец - сир Гарон? - еле слышно произнес Хэммо.
Королева не отвечала. Ее глаза расширились, рот чуть приоткрылся, будто она готовилась что-то сказать. Она потянулась к сыну, но Хэммо повел плечами, чтобы убрать ее руки от себя. Он любил ее, ценил. Но не мог принять такого предательства с ее стороны. Почему она врала ему? Почему обманывала?
- Скажи: Гарон - мой отец? - повторил Хэммингс, срываясь на крик.
Слезы лились по его щекам и по щекам королевы. Но если юноша поджал губы от злости, его подбородок приподнялся, а крылья носа расширялись с каждым вздохом, то лицо женщины оставалось неизменным, взгляд - каким-то потерянным.
Королева молчала.
- Ответь, мама! - вновь закричал он. - Просто скажи: да или нет.
- Да, - тихий ответ сорвался с уст женщины.
Хэммингс отвернулся, закрыл лицо руками. Внутри все надрывалось.
Азура подошла к нему, попыталась обнять, но принц резко, может даже грубо, отстранился от нее. Он поглядел на свое запястье, там все еще была та ниточка. И жгучее желание сорвать ее закралось в сознание юноши. Хэммо ловко развязал его и, показав матери, бросил на пол.
- За последние дни я потеряла двух детей, - произнесла она, как будто себе. Женщина отошла, как и желал юноша, села на стул, прикоснулась рукой к пульсирующей вене на лбу.
«Двух?»
Хэммо хотел переспросить, но в этот момент дверь открылась. Принц замер на месте. В комнату шагнул Долан. Замер и он. Принцы смотрели друг на друга, не решаясь сделать и шагу на встречу. Хэммингс не знал, злость или удивление вспыхнуло в глазах воспитанника короля.
- Что ты тут делаешь?..
Комнату озарила яркая вспышка. Сильная рука ухватила желтоглазого за шиворот и утянула с собой в портал. И Хэммо был благодарен Вентану за то, что он забрал его. Он знал, что получит от Мелиссы.  Знал, что получит от Толгруфа. Но все это было не важно.
И... Азура права: она потеряла Хэммингса.
Гарон VIII 
Они несли огромные потери.
- Это из-за того, что мы не молились и не просили благословения Каана, - кряхтели рыцари.
- Неужели вы бы потратили ценные минуты, чтобы сходить в церковь? - непонимающе поглядел на них Гарон. - Вашу столицу рушат, а вы думаете о церкви? А женщины, дети и старики, которые сейчас прячутся в замке? Они на что? Пусть они молятся!
Рыцарь был зол. Он стоял на стене крепости, неподвижно, смотрел за бойней, что расстелилась внизу. Рынок полыхал, огонь и битва медленно продвигались к воротам замка. Гарон уже отдал приказ о защите главных ворот, но увидев лишь несколько порталов, был готов отпустить руки.
Простые солдаты и их командиры встречали огненную смерть. Пиромантов в рядах повстанцев было много, гораздо больше, чем предполагалось. Трусы бежали с поля боя, но по иронии судьбы тут же умирали - от стрел или камней.
- Почему они бегут? - спросил его Ромул, вглядываясь в пекло огня и смертей.
- Не питай иллюзий, - произнес Гарон, - они будут сражаться только тогда, когда будут побеждать.
- Если бы сражением командовал мой отец, то они бы сражались до последнего! - принц поднял забрало шлема.
- Даже страх перед твоим отцом не заставит их бежать на острие меча, широко раскинув руки, - пожал плечами Гарон. - Закрой лицо, не известно, куда может попасть стрела.
- Надо что-то сделать. Еще немного, и они возьмут замок, - сказал кронпринц и закрыл забрало. - Если ты не хочешь вести войска, дядя, то я поведу.
Ромул бросился вниз по ступеням, а за ним еще два рыцаря - старше и опытнее, на которых Гарон мог положиться.
- Если с ним что-то случится, то я собственноручно сдеру с вас кожу, - сказал Гарон, схватив одного за руку. Мужчина верил в будущего короля, особенно после того, как между ним и эльфской девочкой растаял лед. Она могла повлиять на него. Да и ему не особо хотелось нести потом ответственность перед Ричардом.
- Ромул очень вспыльчивый молодой человек, - заметил Ликорис.
Эльфский король командовал своими людьми отсюда же - со стены. Несмотря на гвардию Ричарда и воинов Ликориса, они все равно проигрывали.
- Такой, каким раньше был его отец, - добавил король.
- Надеюсь, в дальнейшем он не станет похожим на своего отца, - сухо бросил Гарон.
- И то правда, - согласился Ликорис.
Рыцарь понял, что от него на этой стене нет пользы. Тут собралось и так много трусливых командиров, которые спасались от вражеского огня. Гарон посмотрел на ленточку, которую со дня турнира не снимал с запястья. «Лучше бы ты сейчас назвала меня своим победителям, Анаэль» - подумал он, надел поверх подшлемника массивный шлем и пошел вниз по ступеням.
У ворот собралось несколько дезертиров. Гарон оглядел их, многим было не больше тридцати лет. Во главе них стоял прославленный сир Харин. «Сколько песен было про тебя сложено, а на деле старый трус» - презренно подумал рыцарь.
- Если хочешь выйти туда, Гарон, то подумай дважды, - сказал Харин.
- Я подумал бы дважды, прежде чем покидать поле боя, - парировал рыцарь. - Вас казнят, как дезертиров.
- Я лучше поживу еще немного, чем полягу под огнем грешников, - фыркнул один.
- Вы все равно умрете, не лучше отдать жизнь за город, за короля?
- К Таану короля, - сплюнул другой рыцарь. По его речи и шатающейся походке,  с которой он ходил туда-сюда, было понятно, что мужчина пьян. - И тебя туда же.
- Я сделаю вид, что не слышал этого, - произнес Гарон. - Но могу предложить вам помилование за трусость, если сейчас вы пойдете со мной в бой.
- Нам не победить...
- Единственная причина, по которой вы можете сдаться - ваша смерть.
Рыцари молчали.
Гарон достал из ножен кинжал и подставил его к глотке одного из рыцарей.
- Чтобы мы победили, каждый солдат должен четко выполнять приказы, - произнес мужчина. Голос его звучал громко, чтобы перекричать звук битвы за воротами. - Каждый, кто не выполняет приказы - помогает врагу. А это измена.
Мужчины все равно молчали, лишь осматривая рыцаря.
- Я знал тебя еще совсем юнцом, Гарон, - сказал Харин. - Убери нож, ты все равно ничего ему не сделаешь.
Глядя в лицо старому рыцарю, Гарон ударил кинжалом по шее рыцаря. Тот упал, заливаясь кровью.
- Его смерть послужит примером того, как я собственноручно разберусь с каждым дезертиром, - отчеканил сир Гарон. - И если ты, Харин, не веришь, то можешь стать следующим.
Рыцарь оглядел обеспокоенных мужчин.
- Вы можете собрать всю свою ярость и ненависть в кулак, сжать мечи и пойти за мной. Мы дадим достойны отпор повстанцам, а если падем, то защищая родные стены. Все, кто не хочет, могут сейчас же собственноручно перерезать себе глотки.
- Сучий ты потрах, - расхохотался пьяный рыцарь. - А ну, подтяните штаны, товарищи, пойдем раздавать на щи этим уродам.
Огонь казался еще страшнее, чем сверху. Не удивительно, что его так все боялись. Вдоль домов лежали сожженные люди: рыцари или простолюдины - Гарон не различал, даже не пытался. Они погибли от рук врагов - их судьба одинакова.
С неба пошел дождь, который за несколько минут перерос в сильный ливень. Гарон выдохнул. «Может, это молитвы тех, кто сейчас в замке?» - подумал он. Но даже это не останавливало магов. У них был не только огонь. У них были силы земли, ветра, даже воды. И все, кто мог использовать силу стихии, пользовались этим грамотно. В то время, как мечники обрушали грады яростных ударов на рыцарей столицы. Они проигрывали.
От тяжести доспехов болела спина, пот лился в глаза. Гарон сорвал с себя шлем - он только закрывал обзор. Весь мир сужался до щели забрала. Но теперь он точно мог определить, откуда идет противник и какую опасность несет с собой. «Гребанные шлемы» - в который раз отмечал рыцарь.
- Знаешь, для пущего веселья сюда не хватает дракона, - сказал кто-то.
Гарон обернулся. Сзади к нему подошел, скорее, даже подбежал Йорвунд. Он держал меч в левой руке, и только после примечания этого, рыцарь заметил, что ведущая рука у наемника отсутствовала.
- Пустяки это, - махнул обрубком Йорвунд. - Я достаточно пьян, чтобы не чувствовать боли. Больно будет завтра. Если доживу.
- Доживешь, - ответил  рыцарь. - Сколько людей с тобой?
- Штук десять, не больше. Остальные давно полегли. Если хочешь, чтобы мы пошли в самое пекло битвы - то мы «за».
- За себя говори, - гаркнул ему кто-то.
- Молчи, урод, - бросил наемник.
Они быстро двинулись вперед, рубя на ходу отчаянных повстанцев. А дождь все хлестал в лицо, закрывая обзор. Если сначала ничего не было видно из-за дыма и огня, то сейчас из-за воды. Гарон вел своих людей через гаснущий огонь, копоть и кровь. Несколько человек погибли - пали под стрелами противника.
Чем ближе они подходили к центру битвы, тем жарче становилось. Дым погаснувших костров щипал глаза и душил. Из темной завесы навстречу вылетали все новые и новые воины. Они резали, кололи, били.  И все, что оставалось делать силам, противостоящим им - отвечать так же. Гарон махал мечом, крепко сжимая его в руках.
Барды пели о войне, как об ужасном, но в то же время прекрасном танце. Но не было тут ничего прекрасного. И от танца сражение далеко ушло. Воины не отличались изяществом движений. Все, как один, ослепленные инстинктами и яростью - бросались на противника. Они, наверно, и не понимали, в какой момент умирали. Все превратилось в бойню, где головы летели в разные стороны, заливая площадь рынка теплой кровью.
Послышался треск - новый снаряд прилетел в замок. Удивительно, что еще ни один камень не прилетел в донжон. Гарон резко вспомнил, что в замке дорогие ему люди: Азура, Рейси, даже девочки Фокстротов, которые казались рыцарю такими невинными и отдаленными от мира войн. Он поглядел на ленточку, обвязанную вокруг запястья. Она была мокра от дождя и запачкана запекшейся кровью. Но от одного взгляда на нее Гарон опьянел.
Он бросился в бой: отрубал руки противникам, сносил головы, не жалея их. Он не считал их людьми, считал лишь опасностью, которая могла навредить. Мужчина перестал чувствовать тяжесть панциря, не замечал пота и крупных капель дождя, заливающих глаза.
Он видел золотые волосы Ромула в гуще событий. Они были запачканы кровью. Рядом с ним, спина к спине, сражался Долан. Они превратили бой в танец, как и пели барды. Но лица их были полны страха. Мальчики еще ни разу не учувствовали в битве. Одна стрела влетела прямо в щель между панцирем и плечом Долана, но он лишь обломил ее, отбросил в сторону и продолжил атаку.
Прямо перед рыцарем открылся портал, и мужчина успел лишь в слепую  рубануть. Он попал прямо по лицу одного из магов, тот оступился и провалился прямо в светящуюся дыру. Гарону было интересно, куда она приведет, если он шагнет за тем человеком. Но стоило ему сделать шаг, как портал хлопнул прямо перед его носом.
Гарон огляделся по сторонам. Повстанцы отступали, хоть их мощь превосходила в несколько раз. Множество порталов открывалось, туда поспешно отступали противники. Как взрывы, светящиеся магическим светом ходы хлопали один за другим. Рыцарь глазами искал уцелевших.
Он поглядел на Ромула и Долана за момент до того, как кто-то ударил топором по лицу кронпринца. Он упал на землю, Гарон больше не видел его. Он увидел только то, как Долан яростно прогнил нападавшего мечом. Они были далеко, Гарон не мог дойти до них.
Вся сила, которая нахлынула на него, тут же отступила. Он вновь ощутил тяжесть доспехов, боль в ранах, в которые уже успела попасть грязь. Мужчина стер рукой кровь на лице, стекающую вместе с каплями дождя. Поле битвы опустело за пару минут. Остались тела: сожженные, разрубленные или заколотые - дымящиеся дотлевающие палатки, домики.
Гарон упал на колени, уперся руками в мощенную каменную дорогу, по которой текли ручейки воды и крови. С уст его сорвался животный смех.
- Ты, вроде, олень, а не шакал, - прозвучал голос Йорвунда. - Пойдем, пора возвращаться в замок.
Анаэль VI 
       Анаэль сидела прямо около окна. Оттуда было видно, как храбрые воины Хаалмата сражаются против повстанцев. Принцесса не могла выбирать между двумя сторонами. Магия была ее природой, эльфская сущность была ее природой. Ромул - ее будущий муж, повстанцы - враги ее будущего мужа. Но в любой беседе никто не желал слышать ее размышлений, она должна была отвечать, что всем сердцем на стороне короля Ричарда и его сына.
Но сейчас, несмотря ни на что, она молилась за Ромула (за Долана, конечно, тоже). Молилась, чтобы он победил, чтобы его не убили. Она посылала свои молитвы и своим Богам, и Богу колдов. Девочка не знала, кто из них поможет принцу. «Ему поможет только меч» - сказала Рейс, когда узнала, о чем молится принцесса.
Анаэль почти не общалась с принцессой Рейс. Только на уроках шитья или во время прогулок, но тогда она вела себя, как эталон леди. Такой, какой ее воспитывали. Но девочка видела в ней проблески чего-то иного. Буйности, упрямости и прямолинейности. Три черты, которые не могли быть присущи истинной леди.
Придворные дамы сидели за столами, медленно пережёвывали пищу и болтали обо всем, что приходило им на ум. Анаэль не понимала, как в столь ужасный момент они могут так беззаботно сидеть. «А что им еще делать? - спросила она себя. - Сидеть и горевать у окна, как ты?».
В башню вошел гонец.
- Ваше величество, - он припал на колено. Он не успел передать то, что от него требовалось. Королева его перебила.
- Какого наше положение?
- Принц Ромул и принц Долан возглавили несколько отрядов и пустились в самую жару, миледи, - протараторил он, переводя дыхание.
Анаэль тихо ахнула.
- Мы проигрывает или побеждаем?
Гонец замялся, не глядя женщине в глаза.
- Проигрываем.
- Если бы мы жили на несколько сотен лет раньше, то я бы приказал тебя казнить за плохую весть, - произнесла Азура. Гонец напрягся. - Но твое счастье, мальчик, что мы живем сейчас. Иди.
Он откланялся и убежал.
Королева поймала взгляд Анаэль и подозвала ее к себе.
- Я? - переспросила девочка.
- Да, дитя, подойди.
Принцесса медленно пересекла башню.
- Присаживайся, - королева жестом указала на стул, но тон ее как будто приказывал. - Будешь вино?
Женщина не притронулась к еде, только велела носить ей новые чаши фруктов и наполнять бокалы. Азура казалась принцессе замученной. Еще бы, она потеряла двоих детей. Теперь еще эта битва, когда она во время отсутствия короля отдавала распоряжения. Больше ответственности легло на командиров гвардии Ричарда, тех , кто остался в столице. Среди них сир Гарон - ее победитель - девочке хотелось, чтобы и сейчас он победил.
Королева не дождалась ответа от полуэльфки. Кубок наполнил слуга, и Анаэль только поглядела на него.
- Выпей со мной, - попросила Азура. - Моя дочь ушла от меня к раненым. Сказала: «Я лучше буду перевязывать раны и подбадривать пострадавших, чем сидеть в компании этих куриц». В этом вся она.
Анаэль хотела ответить, но промолчала.
- Не бойся, - произнесла королева. -. Я не укушу тебя, если ты что-то скажешь.
Девочка робко улыбнулась.
- То, что Рейс ушла к раненым, - сказала она тихо, почти шепотом. - Вы считаете, что это нормально?
- А что в этом плохого?
- Она же леди.
- Представь себя на месте раненого солдата, - женщина припала губами к кубку, - что бы ты хотела увидеть: кряхтящих от боли товарищей или чудесную принцессу, перевязывающую тебе раны? Я бы выбрала второе. Если она хочет провести время в компании рыцарей, то пусть. Твоя младшая сестра, кстати, увязалась за ней.
- Даже тут у них соперничество, - вздохнула девочка.
- А ты что думаешь о рыцарях Хаалмата? Почему ты не пьешь? Пей.
Анаэль сделала неуверенный глоток вина.
- Я считаю... Что они смелые и отважные. Сейчас они сражаются за нас.
- А потом, когда они придут, то нам нужно будет их ублажать, - сказала Азура. Анаэль чуть не подавилась. - Чего ты так на меня смотришь? Спроси любого рыцаря, и он ответит тебе «после хорошей драки не помешает столь же хорошая девка». Или как они говорят.
- Даже сир Гарон? - изумилась Анаэль.
- Сир Гарон стал для тебя чем-то значимым, я погляжу, - заметила королева, сощурив глаза. - Он точно такой же, как и все.
Анаэль смущенно отпустила взгляд. Гарон был хорошим человеком, этого она не отрицала. Он воспитан, галантен, умен.
- Ты уже взрослая, - заметила Азура, - отец еще не думал выдать тебя замуж?
Анаэль разрумянилась.
- Он думает, но еще не нашел подходящей кандидатуры, - сказала девочка.
- А тебе кто-нибудь нравится?
- Да, - не стала лгать принцесса.
- Должно быть, ты уже хочешь выйти замуж и родить детей? - предположила женщина. - Тебе ведь....  Около восьмидесяти, да? - девочка кивнула. - Всем бы так выглядеть в этом возрасте.
«Человеческие шутки, - подумала она, - глупые шутки».
- Дитя, - произнесла королева, - в своей жизни я не любила никого сильнее, чем своего первенца. И тебе советую делать то же самое.
По женщине было видно, как она опечалена смертью сразу двоих детей. Самое жуткое, что младшего убили. Ведь он был еще совсем маленький.... А с принцем Хэммингсом девочке даже не удалось познакомиться. Ромул говорил, что они бы понравились друг другу.
- Но почему?
Азура пожала плечами.
- Тебе остается лишь молиться, чтобы отец выбрал тебе хорошего мужа. Ты ведь молишься?
- Каждый день, - ответила принцесса.
Она боялась говорить. Взгляд голубых, помрачневших глаз королевы требовал ответа, но она не могла. И выдавала слова тихо, натянуто.
- Ты молилась там, у окна?
- Да, за победу, - кивнула полуэльфка.
- За чью победу? - не унималась королева. - Ты - эльфка, как и многие повстанцы.
- Я молюсь за нас, ведь повстанцы - они враги и наши, и ваши.
- Из тебя вышла бы хорошая королева, дитя, - Азура улыбнулась. Впервые за последнее время. - Ты знаешь, что и когда нужно говорить, если битва случится под окнами твоего замка, то ты сможешь поднять дух придворным людям, старикам и простолюдинам, стоящим на пороге твоего дома. Все будут рассказывать о твоей мудрости и храбрости.
Девочка заулыбалась.
- Ступай, тебе нужно молиться.
Анаэль ушла, и только обернувшись, поняла, почему королева отправила ее обратно к окну.
В башню поднялся молодой рыцарь, его лицо было в крови, которую он, должно быть, пытался тщательно стирать. Она не слышала, о чем говорят женщина и рыцарь. Но по лицу Азуры было понятно, что не о хороших вещах.
«Главное, чтобы с Ромулом все было в порядке. И с Доланом. И с Гароном. Со всеми» - девочка почувствовала, как слезы подходят к глазам.
Но ей нельзя плакать, она должна быть сильной. Уже сейчас ей нужно становиться той королевой, какой она хочет, чтобы ее полюбили. Страхом ничего не удержишь, всегда твердили ей, нужно, чтобы правителя любили и уважали. Анаэль хотела этого.
Она долго глядела вдаль - сквозь пекло битвы. Девочка смотрела туда, откуда они приехали. Дома была мать и Этель, придворные, такие родные. Девочка скучала по ним, хотела увидеться. Но вместо того, чтобы думать о прошлом, принцесса должна молиться о настоящем и будущем. О победе рыцарей Хаалмата и солдат ее отца.
Девочка не заметила, как уснула под шум битвы. Она открыла глаза уже не в башне, не на стуле, обитом мягкой тканью. Кто-то нес ее на руках по коридору замка. Должно быть, все кончилось. Этот человек хромал, от него пахло дымом и кровью. Анаэль поглядела: над ней была темная борода, такие же длинные волосы. В них была копоть и грязь, запекшаяся кровь и сажа.
- Сир Гарон? - спросила она тихо.
- Спи, девочка, - произнес он.
- Мы победили?
- Да, - ответил мужчина. В его голосе звучала усталость.
Он внес ее в комнату, положил на кровать. Сам сел на край, устало развалил ноги, опустил руки.
Сон как будто выбросило из головы девочки.
- А как Ромул? - спросила она. - Мой отец?..
- Ромул в лазарете, с остальными ранеными, - сказал Гарон. - О нем позаботятся лекари и его сестра.
- Я должна его навестить! - Анаэль уже соскочила с кровати, но сильная рука рыцаря остановила ее. Он настойчиво не убирал руку, пока она не легла на постель.
Только сейчас девочка поняла, что он пьян. От него пахло алкоголем. И взгляд был затуманен не только усталостью, а еще и выпивкой. Но он был добр к ней, не лез, как могли бы сделать  другие. Мужчина просто сидел на ее кровати и не давал никуда выйти.
- Рассказать тебе сказку, чтобы ты уснула? - спросил рыцарь.
Анаэль не смогла отказаться.
И он рассказал. Ужасно примитивную историю спасения прекрасной принцессы от ужасного чудища. Но то, как он рассказывал. Гарон не стеснялся выражений, разбавлял повествование шутками и обременял тяжелыми думами главного героя. Там было место и любви, и ненависти. Вражде и дружбе, страхе и отваге. Там была и драма, и хороший счастливый финал.
Гарон встал, но не спешил уходить. Мужчина смотрел на девочку печальным взглядом синих глаз, затянутых.
- Спасибо, сир Гарон, - сказала девочка, думая, что он ждет именно этого.
Но рыцарь все равно не уходил. Он подошел ближе, лучше укрыл принцессу теплым одеялом и целовал в лоб. Анаэль почувствовала, как колючая борода коснулась ее лица.
- Если тебе что-то понадобится, - сказал он напоследок, - то попроси меня.
С этими словами он ушел. А Анаэль осталась наедине с собой и своими мыслями. Этот день оказался  богат на слова и события.
Джохан IX 
Комната была просторной, как раз для большой компании путешественников.
- Нужно сходить на пристань, - настаивала Фрея. - Узнать, плывет ли кто-нибудь на остров.
- Я займусь этим, - ответил Бьорн. - Глядишь, встречу кого-нибудь из знакомых.
- О, друг, - остановил его Ретнар, - ты хочешь, чтобы мы поплыли с пиратами?
- Сэкономим кучу денег.
- Я столько стащил из сокровищницы...
- И растерял половину по дороге, - фыркнул Шео.
- Не преувеличивай, - махнул рукой лучник.
- Ну, хватит, - вступил в разговор Джохан. - Пусть Бьорн сходить и узнает. Какая разница, с кем плыть?
Бьорн бросил на Ретнара самодовольный взгляд, и в развалку пошел к выходу.
- И чем мы будем заниматься? - спросил Джохан.
Они ехали долго. Сначала на лошадях до границы Хитфилда, затем на телеге их провез бывший контрабандист. От Лайдарна, куда Джохан очень не хотел возвращаться, на телеге купца, который вез свой товар в Донсох. Пришлось заплатить ему не малых денег, чтобы он взял их с собой. Но хоть шли не пешком. Ему хотелось отдохнуть, прежде чем плыть на остров и идти в ту загадочную пещеру. Фрея сказала лишь одно: «Там мы узнаем, правда ли ты тот, кем тебя считают». Что его там ждет - он не знал.
- Не знаю, как вы, но я бы хотела вымыться, - сказал Фрея. Она ушла к ширме, но остановилась. - Тут тазик?
- Тазик. Намылься трижды, смойся разик, - рассмеялся Ретнар.
- А ты чего ожидала, подруга? - в голосе Ралины звучала насмешка, ведь они с Фреей были далеко не подругами.
Чародейка сидела внутри прозрачной синей сферы, где расположила свои вещи. Самое занятное и, наверно, лучшее для самой девушки то, что никто не мог войти туда, кроме нее. Когда она выходила, то сфера исчезала, а вместе с ней и вещи. Как будто это был совсем другой мир. За долгое время соратники уже привыкли к выходкам Ралины. Как магическим, так и не только.
Фрея не ответила, лишь недовольно поглядела на чародейку. Между ними велась холодная война, даже бессловесная. Они просто глядели друг на друга: Фрея так, будто бы хотела убить вторую, а Ралина с надменной улыбкой. Джохану ох как не нравилось их поведение.
- Может, вниз пойдем? - предложил Ретнар. Его глаза уже несколько часов горели от преддверия выпивки, игр в карты и возможности на публику поиграть несколько песен. Играть товарищам, конечно, здорово, но ему так хотелось выступить.
- Идем, - согласилась Фрея, взяла Шео на руки и пошла вниз. Между ней и зверолюдом складывались теплые чувства. Джохан не понимал, почему. «Главное, чтобы он не поселился с нами» - мысленно улыбнулся мужчина.
- Эй, Ралина, - позвал чародейку Ретнар. - А у тебя есть... Мм... зелья, проснулся утром без похмелья?
- Есть зелья, но они не для веселья, - ответила Ралина подстать барду.
Ретнар рассмеялся, взял лютню и последовал за остальными. Он уже подтягивал струны, на ходу играл первые аккорды новой баллады и напевал под нос четверостишья.
В комнате осталось трое: Джохан, Ралина и Дифид. Эльф молча сидел на коленях у окна и медитировал. Мужчина не знал, слышит ли он их, осознает ли, что происходит вокруг. Но он никогда не отвлекался от своего дела, лишь изредка покачивался, как трава в воде.
Джохан поглядел на синюю сферу и хотел уже последовать за остальными в низ. Ведь в трактире намечалась пьянка, которую он все равно не сможет пропустить.
- Постой, - остановила его Ралина.
Он остановился. Девушка вышла из своего мира, сфера за ее спиной исчезла. Она шла медленно, а во взгляде было видно, что ее что-то беспокоит. Будто она не торопилась к нему лишь из-за того, что не могла подобрать какие-то слова.
- Мне нужно уйти, Джохан, - проговорила она быстро.
Мужчина нахмурился.
- Благодаря тебе я сейчас в Риверклере, отсюда совсем не далеко до Чертога света, - продолжила она.
- Но Щит Справедливости...
- Новые законы начинают действовать не сразу, - мягко произнесла Ралина. Она положила руки на плечи мужчины, но не поднимала взгляда. - Я незаметно пройду рядом с границей, и в лучшем случае через две недели уже буду в башне.
- Ты не пойдешь со мной в пещеру?
- Я бы сходила с тобой, - с улыбкой произнесла она. Наконец, чародейка подняла на него глаза, - но только вдвоем, и не в такую пещеру, где много опасности.
Уголки губ Джохана дрогнул в улыбке.
- Но почему?..
- После роспуска совета, моей целью стало добраться до Чертога света и принять предложение вступить в Капитул. Но ты знаешь: Штормовые всадники, Арлот...
«Для тебя это так важно?» - хотел спросить Джохан, но это был бы глупый вопрос.
- Тебя многое ждет впереди, - наконец, чародейка подняла на него необычные глаза. - Береги себя.
- Когда ты уходишь?
- Сейчас же, - она встала на носки и робко, словно не могущественная чародейка, а молодая девочка, прильнула к его губам. - Мы еще увидимся, я уверена.
- И где я тебя найду?
- Ты узнаешь, - сказала она
Ралина провела рукой по груди мужчины и пошла к ступеням.
- Ралина, - остановил ее Джохан. «До встречи» - хотел сказать он, но чародейка не дала ему.
- Не люблю прощаться, - сказала она, улыбнулась и оставила мужчину стоять на месте.
Джохан спустился вниз уже тогда, когда девушка покинула трактир. Он поглядел за окно: на улице уже было темно. Мужчина надеялся, что с чародейкой все будет в порядке. Она сильная, но Щит Справедливости славился тем, что мог поймать и самых сильных колдунов.
В таверне было много народу. Все пестро одетые, на фоне которых приезжие смотрелись серыми мышами. Они говорили с особым акцентом, среди них было много эльфов и гномов. Мужчина взглядом поискал своих товарищей.
Рет уже сидел в компании лютнистов, на весь трактир крича: «Я один из самых прославленных менестрелей Хитфилда!». Фрея и Шео устроились за одним из столов, Джохан ушел к ним.
- Я боялась, что вы задержитесь на дольше, - сказала Фрея. Она все норовила обыграть ту ситуацию, как шутку.
- Нет, обошлись парой слов, - ответил мужчина.
- Ты такой милый, когда пытаешься шутить.
- Пытаюсь? - приподнял брови Джохан. - Я бы поспорил. Мои шутки часто выходят отменными.
Девушка рассмеялась.
Джохан повернулся, чтобы подозвать официантку, но от удивления не смог вымолвить не слова.
Перед ним стоял гном с темной короткой бородой, всклоченными волосами и очками на носу, которые сильно увеличивали его глаза. Он был точно таким, каким мужчина помнил его еще несколько лет назад.
- Фобур? - удивился Джохан.
- Джохан! - гном заковылял к нему на встречу. - Уж кого, а тебя не ожидал тут увидеть. Какими судьбами?
- Мы тут проездом, - кротко ответил  мужчина. - Ты тут как оказался?
- Я получил этот двор в наследство от деда. Перебрался подальше от границы..
- К другой границе, - заметил Шео. Донсох находился недалеко от пересечения Риверклера и Саммердора.
- Уж лучше терпеть эльфов в своем трактире, чем противных колдов. Ну, кроме Джохана, ему я всегда рад, - Фобур расхохотался. - Не ожидал увидеть старого друга в компании зверолюда и столь прекрасной дамы.
Фрея засмущалась.
- А тот рыжий бард с вами? Я раньше его никогда не видел.
- Да, и сегодня тут будет представление, - улыбнулась Фрея. - Не обязательно музыкальное.
- Тут каждый день цирк, красавица, - отмахнулся гном. - Это пустяки. Может вина?
Путники кивнули.
- Эй, мальчик! - крикнул он. - Подай гостям Гудотар.
Фобур сел напротив Джохана.
- Это лучшее вино у меня, - пояснил он. - Для тебя сделаю скидку.
- Ты как никогда щедр, - заметил мужчина. - Что слышно в последнее время?
Джохана не так долго не было в герцогстве, но столько изменилось. Фобур рассказал обо всем: о том, как перебрался из Лайдарна в Донсох, как открыл трактир. О новом сорте вина, которое он называет «лучшим в своем роде». Спросил о друзьях Джохана, о том, как у него дела. И только в последний момент, когда мужчина заикнулся про бунт в Хаалмате, гном тихо сказал:
- Северный выродок присоединил герцогство к своим землям, - гном сплюнул.
- Не здорово вам придется, - заметила Фрея.
- Я не знаю, когда люди Дана придут по мою душу. Я им даже ничего предложить не смогу.
- Они вырежут нелюдей до последнего, - сказал Шео, навалившись на стену.
- Тихо, - заткнул его Фобур. - Не говорите об этом в моем трактире.
- Почему?
- Паника поднимется раньше времени. От столицы досюда далековато, разруха еще не пришла. Я узнал об этом совсем недавно, дня два назад. Пришел какой-то путник, он сказал. В Донсохе не говорят о войне.
- Тут и правда, как в сказке, - фыркнул зверолюд.
Они еще немного посидели, выпили две бутылки вина, прежде чем пришел Бьорн.
- Отличные новости, - выпалил бывший пират, не успев подойти к столу. - Отплываем завтра же. А где Ралина?
- Она ушла, - ответил Джохан, не поднимая взгляда на друга.
- Когда вернется?
- Никогда.
- Чего? - возмутился Бьорн. - Куда ушла?
- Не знаю я, - вспылил мужчина. - Про Чертог света говорила.
- Пойдем прогуляемся? - шепнула ему на ухо Фрея прежде, чем на пустом месте бы разгорелась ссора. Было видно, что Бьорн уже не трезв.
Пара медленным прогулочным шагом плелась по улицам города. Уличные художники переносили на холст пейзажи и архитектуру, музыканты пели серенады, не сходя с перекрестков. Все пестрило яркими цветами, вокруг пахло дорогими духами благородных дам. Город светился ухоженностью и благополучием: от клумб до столиков, выставленных под открытое небо.
Джохан только слышал об этом городе, в котором никогда не говорят о войне, в котором выращивают лучший виноград и делают самое вкусное вино на всем континенте. Ему хотелось ходить вдоль улочек, глядеть на мастеров за работой, слушать песни бардов. Ему, конечно, хватало и Ретнара, который пел им каждый вечер. Но тут пели совсем о другом.
Как много было на улицах гномов и эльфов. Они все улыбались, здоровались друг с другом. Даже тогда, когда мужчина, завернув голову, врезался в одного эльфа, тот лишь улыбнулся, извинился, что не смотрел, куда идет, и пожелал доброго вечера. Все казалось таким странным. Особенно после Хитфилда, ужас которого еще долго не отпускал Джохана.
Донсох. С эльфского «Нижний берег». Это край, где обитают благородные рыцари и чувственные дамы. Где гарцующие лошади пасутся на лугах. Город пропитан жизнерадостным духом, ревностно поддерживающимся артистами, художниками, музыкантами.
- А ты, должно быть, рада, что Ралина ушла, - Джохан поглядел на девушку.
- Если после этого я не буду видеть ваших восторженных взглядов на нее, то да, - ответила девушка. Она нервно прикусила губу. - Все, ты, Бьорн, даже Ретнар, который наигрывал свое пренебрежение к чародейке, пускали слюни, когда ее видели.
- Не правда...
- Правда-правда! Если бы она хотела, то она бы перессорила вас между собой.
- Но она этого не сделала, - парировал Джохан. - Значит, не такая она плохая, как ты говорила.
- Не сделала, - согласилась Фрея. - Но она влюбила тебя в себя.
- Я не влюблен, - прыснул мужчина. - То есть, влюблен, но не в нее.
Фрея заулыбалась.
- Ты сказала это лишь для того, чтобы я признался, что влюблен в тебя? - предположил Джохан, остановившись.
- Может быть, - пожала плечами девушка.
Они завернули за угол, и Джохан невольно удивился, когда они наткнулись на украшенные рисунками белые стены домов. «Яркий, романтичный город, - подумал Джохан, - и нарочито сказочный».
Они ушли далеко на холм, когда Фрея остановилась. Она глядела на детскую качель, привязанную к ветке дерева. На ее лицо наползла улыбка, и только после девушка заговорила.
- Когда я была маленькая, у нас дома видела такая же качель, - в ее голосе послышалась грусть. - Френсис качал меня, но потом, отец велел спилить то дерево и пустить его на дрова. Мне было семь, Френсису пятнадцать. Он попытался объяснить отцу, что это дерево и качель важна его детям, но разве старый хрен будет его слушать? Я скучаю по тем временам.
Джохан незаметно улыбнулся, взял девушку за руку и повел к дереву.
- Садись, я покачаю, - настойчиво сказал он.
Фрея огляделась по сторонам. Вокруг никого не было, только они вдвоем. И даже их самих было едва видно: только две луны освещали их лица.
- Я буду выглядеть глупой.
- Ты будешь выглядеть счастливой. Глупой ты будешь выглядеть только тогда, когда откажешься от желания из-за мнения других. К тому же, тут никого нет.
Они молчали. Джохан раскачивал Фрею, та болтала ногами в воздухе и улыбалась. Джохану тоже хотелось улыбаться, но он не мог. Его губы лишь некрасиво изгибались. «Иногда молчание бывает выразительнее всяких речей» - говорили ему. А еще говорили, что молчание - добродетель дураков. Но Джохан всегда считал только одно: «В молчании можно узнать человека лучше, чем при тысячи слов».
Время летело быстро, они уже сидели на скинутом плаще девушки. В городе, полном романтики, сложно было остаться трезвым. Мужчина обнял ее, прижал к себе, чуть покачивая, как ребенка.
- Джохан?
- М?
- Когда ты подслушал разговор, ты слышал о Морилайн?
- Да.
- Я должна объяснить тебе, - она помедлила. - Это жрица из драконьего культа, последняя в своем роде. А ты...Ты последний повелитель драконов.
- Это ведь еще надо проверить, так?
- Да, но мне кажется, что Морилайн не могла ошибиться. Это она видела тебя в видении, не я. Она сказала, где тебя найти и когда. Она сказала влюбить тебя в себя, чтобы ты легче поддавался уговорам, чтобы не сопротивлялся. Но я не такая, как она. Она тоже чародейка. Ретнар прав, когда говорит, что они коварные. Госпожа Морилайн могла бы сделать так, при этом, не влюбившись в тебя сама. А я не могу. Я ведь простая глупая девочка.
Джохан молча слушал.
- Когда ты докажешь в пещере, что ты тот, кем тебя считают, то мне нужно будет отвести тебя к жрице, - продолжила она. - И я только сейчас поняла, что, скорее всего, поплачусь жизнью за свою ошибку.
- Какую ошибку?
- Влюбиться в тебя - было ошибкой, - ее голос дрожал, но Джохан не видел ее лица. - Я рада, что между нами было так много, но... Помнишь, я предлагала сбежать от всех?
- Помню.
- Ничего не получится, - Фрея положила голову ему на плечо, щекоча шею волосами. - Скорее всего, я умру. Или мне сотрут память. В лучшем случае, или в худшем, не знаю.
Мужчина не знал, что сказать.
- Я знаю, что последует за качанием на качели, за этими посиделками. Давай не будем?
- Почему?
- Я не хочу, чтобы ты привязывался ко мне. Не хочу, чтобы тебе было потом плохо из-за меня.
«Если все случится так, как ты говоришь, то мне все равно будет больно» - подумал он, но не сказал. Вместо этого он наклонил голову и поцеловал ее губы. Возвращая поцелуй, девушка прижалась к нему, но потом отстранилась и спросила:
- Почему ты хочешь этого?
- Потому что я уже влюблен в тебя, - прошептал он на ухо и повалил на холодную землю.
Уже все спали, когда Джохан лежал на кровати и несколько часов таращился в потолок. Он все обдумывал произошедшее и то, что может произойти. Это не давало ему покоя, а стоило прикрыть глаза, как фантазию захватывали дурные мысли. Он прокрутил в голове все варианты, как может спасти возлюбленную, и как может потерять.
- Ты не спишь? - прозвучал голос Дифида из темноты.
- Не могу уснуть, - ответил мужчина, подложив руки под голову. - А ты почему не спишь?
- Я никогда не сплю, как простой человек. Или простой эльф, если угодно.
- А что же ты делаешь?
- Медитирую, - тихо проговорил эльф. - Если интересно, то я пытался прочесть твое прошлое. Ты говоришь, что не помнишь его.
«Когда Ралина пыталась это сделать, то ничего хорошего не вышло. Ну, почти» - мужчина хмыкнул.
- Но оно окутано такими чарами, что даже я не могу их обойти.
- Кто ты такой, все же?
- Я простой долинный эльф, но из-за моих не простых способностей мой клан считал меня Богом.
- Вот как, - вскинул брови Джохан. В темноте этого, конечно, не было видно. - И что ты узнал из моего прошлого?
- Мне хватило времени, чтобы узнать все до момента, пока мы не встретились.
«Что-то не верится» - подумал мужчина.
- Например, твой первый поцелуй был связан с рыжим котом, - сказал Дифид.
- Не читай мои мысли, - в шутку сказал мужчина.
Но эльф ответил серьезно:
- Это выходит непроизвольно.
- И о чем я думаю сейчас?
- Кроме того, что ты считаешь меня странным? - ответил Дифид. В голове Джохана правда была такая мысль. - О том, что ты запутался. Думаю, не стоит говорить, в чем.
Мужчина промолчал.
- Помнишь, я говорил не доверять никому?
- Помню.
- Ты не посчитал мои слова нужными, доверился всем, кому мог, а теперь жалеешь об этом.
- Я не жалею.
- Ты привязался к Фрее, теперь боишься ее потерять. Ты привязался к Ралине, и уже грустишь из-за того, что она ушла. Думаешь, как же тебе найти ее потом. Из-за того, что ты не послушал меня, тебя ждет сильная боль.
- Хватит, - оборвал его слова мужчина, повысив голос. Он услышал, как на соседней кровати кто-то шевелится. - Не читай меня.
- Я лишь предупреждаю.
- Добрых снов, Дифид, - буркнул Джохан, отвернувшись к стене. Но эльф-то знал, что он не уснул, что продолжил думать, и знал, о чем.
Хэммингс X 
«Преврати свое сердце в сталь».
Если бы он не знал о Гневе, то подумал, что эти слова, ставшие девизом его жизни, начали работать. Но с каждым новым днем он все больше ощущал чье-то присутствие в своей голове, в своем теле. Смотря на себя в отражении, он не видел принца Хэммингса - того, которого рисовала королева. После разговора с матерью, в котором, если быть честным с самим собой, Хэммо повел себя не красиво, он вовсе решил отказаться от семьи.
Теперь его новая семья - эти люди.  Повстанцы. И он сам повстанец. Они сражаются за благую цель, и Хэммингсу сейчас нет места в этом мире, кроме замка Клиффорд. Тут его учат управлять своим даром, развивают его способности. Здесь он нашел новую семью, с которой уже удалось биться плечом к плечу.
Ложь. Все это сладкая ложь, которую юноша накручивал себе в голове.
Начиная от битвы, в которой он толком не участвовал, заканчивая борьбой за благую цель. Они сражались лишь потому, что должны сражаться. Когда Хэммингс после битвы спросил остальных новичков и молодых магов, за что они сражаются, они терялись. В их глазах была смута, а потом они что-то бормотали о свободе и равенстве.
Потом Хэммингс думал. Когда бунтует меньшинство, это не так и плохо. Они были на севере, где большая часть населения колды и тонки. Первые не терпят магию в любом ее проявлении, вторые относятся терпимо, но стараются избегать. Если Ричард узаконит магию, то начнет бунтовать большинство.
И это была ложь. Казалось бы, зачем юному магу искать оправдания для злого короля? Он сам не знал, просто думал. И решил, что так правильно. Но и маги не могли вечно сражаться. Эта война рано или поздно закончится. И начнется новая. Раз за разом одно и то же. Ведь это не красивый сказ, где в конце побеждает добро. Это жизнь, и здесь нет деление на добро и зло. Хэммингс задавал себе вопрос, а каков же он?
Из глубокой думы, отвлекшей его от чтения, его выдернуло чье-то прикосновение. Он был в библиотеке один, решил позаниматься после отбоя, чтобы догнать сверстников. Но учеба не шла. То ли он хотел спать, то ли голова была забита. В библиотеке не должно было быть никого, даже Фендана, который любезно дал ему ключ и попросил закрыть за собой, когда тот уйдет. Во время бунта мужчина получил стрелой в колено, отчего ему был необходим отдых.
Юноша дернулся от неожиданности, уже был готов принять наказание, но вместо этого услышал сзади себя тихий смех.
- Прости, - сказал Мелисса, - я не рассчитывала, что ты напугаешься.
- Как ты узнала, что я тут?
- Я чародейка, забыл? - она не переставала улыбаться. Села на скамейку за стол рядом с юношей, поглядела на книгу. - Ты не успеваешь?
- Да, немного, - Хэммо потер от усталости глаза.
- Ты мог бы попросить меня.
- Я не могу тебя, бывает, найти, - усмехнулся юноша. Поерзал на скамье, чтобы удобней устроиться, - а ты говоришь попросить тебя.
- Ты прав, - кивнула Мелисса.  - Но сейчас я здесь. Что ты не понимаешь?
Хэммо не знал, что именно он не понимает. Поэтому он просто читал все еще по разу. Пытался повторять то, что уже проходил. Особенно ему не давалась магия знаков, потому что он не мог нужным образом сложить или согнуть пальцы. Особенно знак, когда нужно было подгибать мизинец. За ним подгибался и безымянный. Юноша не мог запомнить даже их названия, у некоторых и назначения.
В магии проще, например, в магии стихий все было не так плохо. Он мог создать небольшой огонек на ладони, что и требовали преподаватели, но чувствовал, как тот затухает. Как ему не хватает внутренней силы волшебника. Сначала ему казалось, что это из-за слабости и страха, но сейчас, когда Хэммо освоился и распрощался с семьей, ничто ему не мешало. Однако огонек все равно тух.
Ему давалась только алхимия. Работая в паре с Тай’ми, зелья получались, но через большое соперничество. Девочка все равно превосходила его в варке зелей именно для магов, но юноша лучше разбирался в растениях. Не только том, как их собирать, но и том, как можно заменить один другим. Когда не было нужного под рукой, Тай’ми нервничала, а Хэммингс блестяще справлялся с работой. Вроде, не один маг еще не отравился его творением.
Мелисса медленно закрыла книгу.
- Но я не дочитал, - промямлил Хэммо.
- Потом дочитаешь, пойдем.
- Куда?
- Подтягивать твои умения.
Девушка встала из-за стола, немного отошла. Сгусток энергии слетел с ее пальцев, и в библиотеке открылся портал. Юноша поежился. Как же он не любил такие передвижения. Чародейка потянула его за руку за собой, и Хэммо пошел, замечая, как слабое притяжение подтягивало к порталу и книги с полок.
Они шагнули в магическую дверь и оставили библиотеку пустой.
Очутились они в темном месте, где Хэммо не мог увидеть даже свои руки. Он наступил на что-то, и только по недовольному голову Мелиссы понял, что это ее нога. Девушка что-то проговорила на чужом языке, и комнату осветил яркая магическая сфера, повившая вверху.
Юноша огляделся. Помещение было большим. Они стояли почти в самой середине, а у одной из стен были манекены. Помещение из камня, пробитое в нескольких местах до глубоких впадин. Было прохладно.
- Полигон, - произнесла девушка, заметив бегающие глаза юноши. - Тут маги отрабатывают навыки.
- Я толком ничего не умею, - отступил на шаг Хэммо, - что мне отрабатывать?
- А я тебе на что? - она сделала шаг к нему ближе, рукой убрала прядь волос со лба. - У тебя сильно выросли волосы. А еще я не знала, что ты кудрявый.
Юный маг заулыбался.
- Почему ты улыбаешься? - спросила она. Вопрос был неожиданный. И Хэммо не мог на него ответить.  - Я не прошу тебя отвечать, это может быть что-то личное, но запомни эти чувства.
- Они пригодятся?
- Нет.
Юноша опустил взгляд.
- Знаешь, почему я до сих пор не преподаю? - Хэммингс покачал головой. - Потому что моя тактика преподавания, как считают другие, не подходит для обучения. Мол, ученики должны использовать положительные эмоции в качестве силы, а не наоборот. И знаешь, почему я добилась того, чтобы в столь раннем возрасте меня пригласили в Капитул?
Казалось, будто она хвасталась.
- Не знаю.
- Потому что я сильнее всех остальных чародеек, которые используют эти добрые мысли и воспоминания, - закончила она.
Мелисса подошла к Хэммо, подняла его руку так, чтобы та ладонью смотрела на манекенов. Он делал такое, когда нужно было передать огненный шаг другому ученику. Сейчас ему нужно создать этот шаг и кинуть в манекена. Все просто. Но у него никогда не получалось создать шаг достаточно мощным, чтобы тот, сорвавшись с его ладони, не затух в полете.
Они были достаточно близко, чтобы ее запах и прикосновение к руке, вскружило молодому магу голову. Хэммингс стоял, не уверенный, что сможет произнести хоть слово, не то, чтобы колдовать.
- Подумай о хорошем и брось этот шар в чучело, - сказала Мелисса.
Хэммо сосредоточился, попытался вспомнить хоть один приятный момент из жизни. Такой, который смог бы вызвать достаточно сильную эмоцию. Но ничего не приходило на ум. Только если сама чародейка, но от такой близости у него захватывало дух. Он отпустил руку.
Мелисса снова ее подняла.
- Хорошие воспоминания не оставляют на душе болезненных шрамов, - проговорила девушка. - Боль - лучшая сила в магии.
- А как же любовь? - спросил Хэммо, чуть улыбаясь.
Ее взгляд смягчился.
- Как думаешь, почему у тебя не получается?
- Потому что я не могу контролировать силу внутри меня, - ответил юноша, цитируя слова преподавателя.
- Тебе это сказали? - он кивнул. - И ты в это веришь?
Он помедлил, хотя и знал, что ответить. Задаваясь каждый день этим вопросом, он не находил ответа. Ему казалось, что дело явно не в этом. Но юноша не мог и понять, в чем тогда эта причина. Что нужно сделать, чтобы получалось?
Мелисса вновь коснулась его руки своей нежной ладонью. Он чувствовал жар, исходящий от ее кожи из-под рукава одежды.  Она приказала закрыть глаза. И он колебался лишь мгновение, прежде чем сделать. Она сжала его руку так крепко обеими руками, что он чувствовал через них ее сердцебиение. Такое быстрое. И за секунду его стало точно таким же.
- Загляни глубоко в себя, - она говорила тихо рядом с его ухом, что от ее дыхания и приглушенного голоса по спине юноши пробежали мурашки. - Твоя сила - это эмоции. Быстрый путь к силе, к величию - это эмоции. Вся эта ложь о покое и мыслях о хорошем лишь для тех, у кого уже и так все получается. Кто-то создан для магии, что-то с самого младенчества колдует. Но такие как мы: одаренные, но слабые - не сможем следовать этим правилам.
Он чувствовал ее присутствие не только рядом, но уже и в голове. Нет, это не были мысли влюбленного мальчишки. Она правда была в его разуме. Ее слова звучали отдаленно, откуда-то из глубины, но достаточно ясно.
- Наша сила - ненависть, гнев, страх, любовь, боль, - Хэммо напрягся, поджал подбородок. Почувствовал, будто бы куда-то падает. - Используй их. Вспомни Ричарда. То, что он сделал с твоим другом. То, что он сделал с тобой. Взови к той ненависти, которая гложит твое сердце. Отыщи эту боль.
«Гнев».
Он вспомнил. Вспомнил все, что случилось плохого в его жизни. Этого было так много, что если бы не контроль Мелиссы, из-за которого юноша чувствовал чародейку в своем сознании, то он бы не только выпустил шар огня в манекен, но и поджег бы все вокруг себя.
Но он почувствовал больше, чем надо. Гнев на родителей за то, что они скрывали от него его фамилию. На стечение обстоятельств, из-за которых он потерял сознание на совете. На всех, кто считал виновных в этом магов. На учителей в коллегии, которые не давали ему достаточно. На других учеников за то, что они превосходили его в обучении.
«Гнев».
Юноша чувствовал эту силу. Словно она было жарким огнем во тьме, ухватившись за который, Хэммингс обрел ту энергию, ту силу, какой у него никогда не было. В момент он почувствовал себя всемогущим. Мелисса отпустила руку, и его небрежно выдернуло из этой тьмы.
Манекен горел, а Хэммо, открыв глаза, пошатнулся. Девушка смотрела на него синими глазами, в которых танцевало отражение огня. И блестел страх. Она тоже почувствовала ту искру в сердце юноши.
Он стоял, не глядя в никуда. На самом деле, он смотрел в себя, боясь потерять то ощущение силы. Однако, боль от воспоминаний, столь четких, будто бы он снова их пережил, не сползала с сердца.
- Но ведь не всегда ты будешь рядом, - проговорил он тихо.
- Поэтому тебе надо тренироваться, - кивнула чародейка. - Я могу тренировать тебя.
Юноша призадумался. Это была отличная возможность и побыть вместе, и подтянуться. Пусть она и не была учителем, то, что она дала ему в эту ночь - бесценно. И терять такую возможность - высшая степень безрассудства.
- Вместо того чтобы сидеть в библиотеке, приходи сюда. Я буду ждать
 Хэммо хлопнул себя по лбу.
- Я забыл закрыть библиотеку. Фендан убьет меня.
Мелисса улыбнулась.
- Пора тебе учиться открыть порталы.
- Тоже надо думать о плохом? - поглядел на нее юноша. Она неизменно улыбалась.
- Нет, достаточно просто их не бояться.
На утренней тренировке Хэммингс превзошел себя. Кто-то из учителей был напуган и ошеломлен. Но главное, что он чувствовал ту искру, силой держал в своем сердце, чтобы в любой момент разжечь огонь внутри себя. Он улыбался искреннее, всей душой радуясь за свои успехи.
Барн сидел в полупустом зале в компании Раана. Хэммингс подошел ближе, когда Сморчок и Травник соскочили со своих мест и преградили путь юноши.
- Иди отсюда, тебя тут не ждали, - сказал Травник, пихая настырного юношу назад.
- Я к Брану, - твердо сказал Хэммо.
Альмераан наклонил голову, чтобы между двух фигур своих приспешников поглядеть на пришедшего.
- Пропустите его, - приказал он.
- Слишком любезно с твоей стороны, - заметил Хэммо.
- Ты к Брану, он тут. А ко мне не подходи.
- Почему вы?.. Вы же терпеть друг друга не можете.
- Видишь ли, - с пренебрежением, - я умудрился спасти жизнь Брану. Теперь он ходит за мной.
Хэммо удивился.
- Кто еще знает о том, что ты ходил в замок во время шторма? - спросил Альмераан, развалившись на скамейке.
- Что?..
- Они были там, когда Мелисса попросила меня забрать тебя, - пожал плечами Вентан, сидящий неподалеку. Он пододвинулся к говорящим ближе. - Мы никогда друг от друга ничего не скрываем.
Хэммо замялся. И где же Гнев, который давал ему уверенности отвечать? Он чуть испуганно поглядел на Брана.
Вентан с презрением осматривал юношу. Когда Хэммингс поглядел на него, чуть съежившись из-за стеснения, тот прыснул.
- И ты после этого думаешь, что понравишься Мелиссе? - спросил он, подавшись вперед. - Ты трус. А ей нужен настоящий мужчина. Такая девушка, как она, заслуживает не такого сопляка.
Хэммингса затрясло, но он собрался, чтобы не подавать вида.
- С чего ты взял, что она мне нравится? - спросил он.
- С того, что она сама мне сказала, - резко отвечал Вентан. - И это уж слишком видно. Если хочешь пускать на нее слюни, то делай это не так заметно.
Дыхание участилось. Юноша сжал кулаки, и Вентан это видел. Bashka__7 для Spaces.ru Он был не глуп первым бросаться в драку, но достаточно самоуверен, чтобы подбить на это Хэммингса.
- Не питай ложных надежд, - продолжил Вентан. Он встал, нависнув над юношей. Хэммингс тоже поднялся на ноги, но доставал близнецу лишь до подбородка - приходилось смотреть вверх. - Она моя, а ты ей лишь как младший брат.
«Младший брат» - отозвалось колко в сердце Хэммингса.
«Она моя» - отозвалось затем.
Хэммо ухватился за ту искру в сердце, не боясь переборщить с силой удара. Он растопырил пальцы так, чтобы ударная волна смогла пройти через нее. Все произошло быстро: он ударил рукой в грудь Вентана, и тот кувырком перелетел через стол. Тут же поднялся на ноги, перемахнул обратно, и без магии ударил Хэммингсу кулаком по лицу.
В зале поднялся шум. Тут же собрались все те, кто находился поблизости. Хэммингс пошатнулся, упал на пол. Вентан присел, схватил его за ворот рубахи, приподнял над землей.
- Держись от нее подальше, понял? - сказал он.
- Почему? - сквозь через боль спросил юноша. - Боишься, что уведу?
Молодой маг оскалил зубы и лбом ударил о лоб юноши. У того потемнело в глазах, но он не потерял сознание. Услышал, как кто-то пришел, разогнал толпу. Вентан ударил  его в лицо, но не успел ударить еще раз: кто-то оттащил его.
Хэммо поглядел вверх, перед глазами все плыло. Но видел маску Толгруфа и кудрявые волосы Мелиссы. Они подняли его и увели подальше от разгневавшегося Вентана.
Они взобрались по ступеням в комнату Толгруфа, там Мелисса усадила его на кровать. Он почувствовал, будто она тянет его к себе, будто зовет лечь под одеяло. Но ему лишь хотелось лечь. Мелисса, словно находясь в своей комнате, достала спирт и тряпку, смочила и приложила к разбитой щеке юноши.
- Из-за чего вы сцепились? - спросила она.
Хэммо краем глаза поглядел на Толгруфа, стоящего неподалеку. Он, скрестив руки на груди, смотрел на них. Из-под маски не было видно как именно: недовольно или спокойно. Взгляд юноши пробежал по комнате и остановился на платье, висящем на стуле, и на кинжале Мелиссы, который она в день их встречи вонзила в глаз бандита.
«Значит, они?..» подумал он с грустью.
«Хотя бы не Вентан» - добавил он потом, но грусти от этого не стало меньше.
Он не знал, что отвечать девушке. То, что бросился на Вентана из-за ревности? При Толгруфе? Да даже если бы его тут не было, юноша бы все равно не смог вымолвить и слова.
- Пусть не говорит, если не хочет, - словно читая мысли, произнес архимаг.
Хэммо облегченно выдохнул.
Они не закрыли дверь, и там Хэммингс увидел девушку, отчетливо похожую на Тай’ми. Только выше, взрослее и красивее. Она глядела на Хэммо, как будто желая что-то сказать. Когда Толгруф перевел взгляд на нее, она отступила на шаг, молча указала на Хэммо.
- Между вами не должно быть ничего, что вы должны скрывать от нас, - сказал Толгруф, маня рукой войти ее вовнутрь. Девушка вошла.
- Мое имя Тарога, я старшая сестра Тай’ми, - голос ее звучал громко и твердо, как и положено для чародейки. Несмотря ан волнение, она говорила спокойно. - Помнишь, ты просил зачаровать тебе кольцо? - Хэммо кивнул, боясь, что кто-то спросит, для чего. - Я не стану просить прощения, но я только сейчас поняла, что с заклинанием напутала.
- Ай-яй, - погрозил пальцем Толгруф. - Чародейка, сильная, а напутала заклинание.
«Он смеется?!».
Хэминнгс нахмурился. Чародейка закатила глаза.
- То есть, ты не был невидимым, - пояснила она. Но он и без нее все понял. - Это все, что я хотела сказать.
«Но ведь меня никто не видел»
И она ушла.
Мелисса смотрела на него с вопросом во взгляде, и Хэммо точно знал, что Толгруф улыбается. Не видел, но знал. И боялся, что же теперь ему говорить, чтобы оправдать себя.
Джохан X 
Сладкий дынный сок стекал по бороде Джохана на пальцы, затем по предплечьям на локти и на стол. Все соратники жадно впивались в кусочки сочного плода. Особенно Фрея, которая ни разу не была в Риверклере. На севере не было дынь, а если и были, то очень редко и на королевском столе.
До отплытия оставалась пара часов, и Джохана изнутри пожирало волнением и предвкушением неизвестного.
- Вкусно? - спросил Фобур. Он единственный, кто не ел дыню.
- Очень, - в спешке ответила Фрея.
- Ты ешь, ешь. И вы ешьте, когда еще нахаляву поедите дыньки?
- А ты? - спросил Шео, мордой копаясь в дольке фрукта.
- Я их наелся так, сколько водки не пил в свою жизнь, - расхохотался гном. - Может, вам сумку в дорогу собрать? Сколько плыть будете?
- Сказали, полдня, - с набитым ртом ответил Бьорн. - А сколько там мы пробудем, уж никто не знает.
- Пойду вам накидаю чего-нить, - поднялся Фобур и поковылял к прилавку.
- Я твой должник, - крикнул Джохан.
- Я запомню, - крикнул в ответ гном.
Еще до открытия трактира соратники ушли на пристань. Джохан, не переставая, глядел на архитектуру города, не сводил глаз с воды и не отпускал руку Фреи. Ретнар бренчал что-то на лютне, успокаивая собственные нервы и нервируя остальных еще больше.
Внизу на реке, делящей город на две половины, стояли корабли. Бьорн стал искать глазами нужный, прикрыв лицо ладонью от солнца. Мужчина свистнул и махнул рукой им. На пристани стоял небольшой корабль, побитый в нескольких местах и с разодранным флагом.
- Теперь понятно, почему так дешево, - буркнул Ретнар. - Ну, в путь.
- Отдай мне лютню, - сказала Фрея, протянув руки к инструменту.
- Зачем?
- Что ты будешь делать на острове с ней? Лучше займи руки луком.
Парень прищурился, но отдал ей лютню.
- Если заложишь ее кому-нибудь...
- Пальцы не сломай там, чтобы сыграть нам новую балладу по приезду, - улыбнулась девушка.
Она постилась со всеми, на прощание потискала зверолюда и осталась вдвоем с Джоханом. Он не торопился прощаться, и даже не хотел этого делать.
- Будь аккуратен, - произнесла она уже забитую фразу.
- Буду, - кивнул мужчина. - Все будет хорошо.
Они обнялись. Не нужно им было больше слов, чтобы понять друг друга. Фрея была говорливой, но с Джоханом научилась ценить тишину. Девушка приподнялась на носки, прильнула губами к губам мужчины. Ему нужно было идти, ибо капитан корабля уже зазывал его на палубу отборной матючней.
Они поглядели друг другу в глаза, и Джохан поднялся наверх.
Джохан сидел в каюте, не сводя глаз с Сердца Каана. Камень до сих пор вибрировал, словно настоящее сердце. Со временем мужчина перестал ощущать эту дрожь, но не убирал камня в карман.
Рядом с ним в каюте сидел эльф, вновь томно медленно дыша и покачиваясь из стороны в сторону. «Опять меня читает?» - подумал мужчина и уже решил, что Дифид ответит. Однако, тот промолчал. Руны на его посохе бледно светились. И это было единственное освещение каюты.
С палубы были слышны громкие голоса Бьорна и капитана Нарина. По обрывкам разговора было понятно, что они вспоминали былую молодость.
Пираты сидели в трактире, громко крича и смеясь. Один Бьорн оставался молчаливым и хмурым, чего не часто можно заметить от него. Он лишь тихо пил пиво и не обращал внимания на все подкалывания товарищей.
Перед его глазами все еще была жуткая картина.
Когда они остановились на островке в Священном море, куда часто отправляли в последнее плаванье умерших правителей и лордов Нордберда, то увидели недогоревший корабль. Вся жизнь пиратов этого моря держалась на разграблении таких ладьей. Ведь они были полны золота и других ценностей.
Но когда подошли ближе, то увидели не только драгоценности, но и полуживую девку. Молодые, да и старые тоже, жены этих лордов почти всегда отправлялись вместе с ними в последнее плаванье. Они горели заживо, в отличие от своих мужей. И вот эта не догорела.
Ее голова было похоже на сморщенный помидор: такая же красная, лысая и морщинистая. По обожженной коже текли мелкие горькие слезы. Одежда сгорела не полностью, но из-под этих тряпок было видно ее чудесную фигурку.
Пацаны расхохотались, двинулись к ней, потирая руки. Бьорн увидел последнее, как они нагнули девку, как стали мусолить ее обожженное тело. А темнобородый пират ушел обратно на корабль, достал бутылку рома и не заметил, как мужики вернулись.
Ночью разыгрался шторм, они решили не плыть. Бьорн тихо ушел к той лодке, прихватив с собой лишь короткий кинжал и бутылку. Он присел рядом с ней. Девка была еще живая, на грани жизни и смерти. Медленно прерывисто дышала, плакала из последних сил.
- Тише, - говорит, - не бойся. Все хорошо будет.
Он не мог оставить ее на произвол судьбы. Дождался нужного момента да убил ее.
Долго ему было плохо от этого.
А пацаны ржали и вспоминали, как драли ее. Тогда Бьорн уже знатно напился, не выдержал и сорвался: замахал кулаками, закричал, заругался. Закрутилась драка, их было больше. Его выбросили из трактира, посылая всей руганью, какую знали. Бьорн выплюнул выбитый зуб и остался сидеть на крыльце трактира.
Дифид открыл глаза, но подниматься на ноги не торопился. Джохан чувствовал его взгляд на себе, однако не смотрел в ответ.
- Боишься?
- Нет, - солгал Джохан. - Может, немного волнуюсь. Знаешь, что там будет?
- Смерть, - ответил эльф. Но заметив встревоженное лицо мужчина, улыбнулся. - Я не знаю.
Шутка эльфа заставила Джохана еще больше заволноваться.
Корабль с шумом нашел на берег. Джохан вздохнул, поднялся на ноги и вышел из каюты. От яркого света заболели глаза. Остров был покрыт густыми джунглями, где-то кричали птицы и мелкие животные, скачущие по веткам. Джохан посмотрел в глубь лесов: он мог поклясться, что что-то звало его.
Стоило мужчине опустить ногу на песок, как он почувствовал вибрацию. Такую же, как дрожжал камень в кармане куртки. Ему хотелось одернуть ногу, однако, он сделал еще шаг и вовсе сошел на землю. А воздух...Воздух был пропитан историей и могуществом. Чем-то необъяснимым и великим.
Стоя спиной к морю, вглядываясь в неприступную стену леса, мужчина чувствовал что-то еще. «Волнение, не более» - успокоил он себя. Но это было что-то сильное, исходящее из вне. Он отвлекся на своих товарищей.
- Ну, что? - спросил Ретнар. - Идем?
Шео бегом взобрался на плечо Джохана, цепляясь за куртку и кожу. Бьорн бросил пару монет товарищу и наказал ждать их для возвращения. «Может, мы и не вернемся вовсе?» - накручивал себе мужчина.
Непроницаемая завеса лиан и ветвей деревьев не давала им увидеть дальше взмаха меча. Прочищая себе путь, распугивая живность, товарищи медленно пробирались в глубь джунглей. Они не знали, куда идут. Их вел Джохан, который на подсознательном уровне чувствовал дорогу и ощущал все более сильное присутствие кого-то рядом.
- Эй, Шеокурдой, - пыхтя, сказал Ретнар, - а расскажи историю какую-нибудь, раз ничего не делаешь.
Тапал чуть подумал и заговорил.
Публичные дома в Востигаше не имели ограничений. Только если на детей, и то многие пренебрегали и этим. Шео сидел на мягком диванчике и не спускал глаз со своего заказа. Он не знал, кто она такая. Кто-то говорил, что эльфская шлюха, кто-то - приезжая благородная дама. Не важно, одета она была, как куртизанка. Только туфли приличные.
Пантер от ассасинов отличала особая неприязнь к скрытым убийствам. Их покровитель - Лилитан. Кровавые мучительные убийства - вот что отличало Пантер от простых ассасинов и наемных убийц. Те часами ждали, чтобы перерезать жертве горло, а Пантеры следили за ней, говорили с ней, если то требовалось, бывало, проводили с ней некоторое время. «Боль от предательства куда хуже боли от ножа под ребром, - говорил ему наставник. - Хотя об этом можно поспорить».
И вот Шео уже несколько часов не спускал с этой дамочки глаз. То ли он стеснялся к ней подойти, то ли выжидал нужного момента. Окружающие его думали о первом, выпившие даже подбадривали его и говорили, что не стоит ее стесняться. Если есть пара монет в кармане.
Наконец, когда та осталась одна, тапал решил пойти к ней. Он расправил плечи, и мелкими, но уверенными шагами, бесшумно зашагал к этой даме. Она сидела, закинув ногу на ногу, и с интересом смотрела за танцующими дамами.
- Доброго вечера, красавица, - оскалился тапал.
Она надменно поглядела на него, оценила взглядом.
- Орел говну не товарищ, - бросила эльфка.
Зверолюд не растерялся.
- Тогда я полетел.
И она была не промах.
- Когда лопатой подкинут, тогда и полетишь.
Они секунду посмотрели друг на друга, затем рассмеялись. Она пригласила его выпить с ней.
Ретнар засмеялся.
- Отменная шутка, - оценил он. - У дамочки явно чувство юмора лучше, чем у тебя, Шеокурдой.
Тапал продолжил.
Они весь вечер провели вместе. Шутили, пили, рассказывали друг другу истории. Шео врал через каждое слово, открыто флиртовал с ней. Ему всегда было интересно, что будет, если скрестить эльфа и тапала? Но в его планы не входило проверять это.
Ее звали Наада. И в ее планы, видимо, это вошло после третьей бутылки фешилахского красного. Ужасное вино, зато дешевое. Тем, кто ничего слаще яблока не видел, и оно казалось прекрасным.
Они уехали на повозке, снятой на широкую руку этой прекрасной пьяной эльфкой. Ехали, лаская друг друга, шептали слова нежности на уши. Наада говорила, как ей нравится чувствовать пушистые лапки зверолюда на своей коже. С этого он только смеялся.
Она оступилась, вышагивая из повозки. Упала так, что свернула себе шею. «Такое вообще возможно?» - думал после Шео. Будто бы сам Лилитан решил посмеяться над ним. Это был один из последних заказов зверолюда, и одно из самых смешных.
- Фу, - протянул Ретнар. - И это, по-твоему, смешно?
- У разных народов разные предпочтения, - ответил Дифид.
- Тебе не жалко себе подобную? - спросил лучник у эльфа.
- Мне не жаль даже собственное племя, - он взмахнул посохом, и сильная невидимая волна срубила несколько лиан. - Что уж тут говорить о какой-то даме из публичного дома?
- Я забыл, что ты променял сердце на могущество.
- О чем он? - спросил Бьорн.
- Он лжет, - произнес Дифид, глядя на Ретнара.
- Не лгу, а сочиняю, - тут же исправил лучник, отведя взгляд от эльфа.
- Как тебе угодно.
Вдруг они оказались на полянке. Небольшая, едва вмещающая в себя пещеру. Ее окутывал густой туман, сквозь который слышались только удары капель на пол. То чувство, которое звало его, с каждым шагом только усиливалось.
Дрожа от волнения, Джохан сделал шаг вперед.
- Если это то, зачем мы сюда приплыли, - остановился Ретнар, - то я разочарован.
- Может, сначала войдем, а потом будем судить, парень? - развел руками Бьорн. Они поглядела друг на друга, и лучник неуверенно покивал.
У самого входа была едва заметна каменная лестница, высеченная как будто из самой породы. Она была скользкой и крутой, и до того длинной, что терялась в глубине узкого туннеля. Когда они миновали лестницы, то оказались на входе в просторный зал.
Все было в камне. На стенах были выгравированы какие-то знаки. Джохан не мог бы их прочесть даже будь они на всеобщем, а тут руны казались совсем чуждыми. Было много статуй, подпирающих потолок, словно это они держали эту пещеру. Их глаза сверкали красным в бледном свете, исходящем от факелов.
Впереди была лишь плита и торчащая из стены каменная голова дракона. Она была огромной, пасть была закрыта. Но Джохан предположил, что если она откроется, то там он сможет поместиться в полный рост.
- И что? - развел руками Ретнар. - Где вход?
- Вот он, - Джохан невольно указал на пасть дракона.
- Откуда ты знаешь?
- Просто знаю.
- Тогда, - Бьорн подошел ближе к голове и осмотрел ее, - как это открыть?
- Кровью, - ответил Дифид.
- Тоже просто знаешь? - буркнул Рет.
- Нет, тут написано.
- Не дурно, - усмехнулся лучник.
На полу была большая круглая плита, исписанная рунами или древними знаками, не понятно. Джохан достал с пояса нож и посмотрел на товарищей.
- Если бы не ты, Снежок, нас бы тут не было, - сказал Бьорн. - Поэтому ты режь.
Джохан глянул на него, подставил нож к ладони и сжал его. Теплая кровь капнула на плиту. Знаки вспыхнули, со страшным громким звуком отворилась драконья пасть.
Мужчина остановился у самого входа, потряс головой. Он знал, что это место опасно, и входить туда с тяжелыми мыслями нельзя. Впереди мало чего было видно, какой-то еле заметный силуэт, который и излучал тот зов, что чувствовал Джохан.
Они уже стояли на языке дракона, когда их окликнул голос.
- Вижу, ты стал подстилкой своему же заказу, - рявкнул с грубым акцентом ассасин.
Их догнали четверо тапалов, таких же, как Шео. Одетых в ту же одежду, что и он. Похожие, как капли воды, но в то же время отличные, как луны и солнце.
- Ты поплатишься за это, Шеокурдой.
Ретнар хихикнул.
Шео недовольно посмотрел на него, но тут же перевел взгляд на своих старых знакомых.
- Прости, я забыл, что тебя зовут Шеокурдой, - тихо добавил Ретнар.
- Рыжий, щербатый, эльфенок и невежда, - проговорил один из ассасинов. - Чудесная компания.
- Убьем сначала тебя, а потом и твоих дружков.
- Идите, - приказал зверолюд. - Я задержу их.
- Но...
- Буду ждать здесь, - нетерпеливо рявкнул тапал. - Идите!
Они вбежали по языку дракона в большой зал и через щель закрывающейся пасти увидели, как зверолюды сцепились в смертельной схватке.
Они задержались на месте, давая глазам привыкнуть к полумраку. Мужчина смог чуть лучше рассмотреть тот силуэт, который стоял посреди зала. Он был высок и тощ. Он поманил его, и Джохан вздрогнул, хотя было вовсе не холодно.
- Подойди.
Перед ними стоял альбинос. Нижнюю часть его лица скрывала маска, голову покрывал капюшон из-под которого выглядывали розовые мертвые, как у трупа, глаза. Верхняя часть его лица не выражала ничего.
Товарищи переглянулись. Дифид сделал шаг к альбиносу, положил руку ему на лоб. Тот не отреагировал. Они перекинулись парой слов на своем языке, и после этого Дифид ответил на общий вопрос:
- Он давно мертв, - голос его дрогнул. - Мы были раньше знакомы.
- Подойди, - повторил страж.
Джохан подошел. Альбинос положил ему руку на голову и надовил, словно опуская на колени. И мужчина опустился.
- Потерянный сын, - проговорил он. Его слова болью отозвались в груди. - Герой пророчества. Погибель.
- Чья погибель? - спросил Ретнар.
- Чей сын? - спросил Бьорн.
Сердце бешено колотилось, перед глазами все плыло. Начали пробиваться сквозь сознание какие-то силуэты, очертания каких-то воспоминаний или видений. Но Джохан не мог принять их: из его носа пошла кровь, а альбинос убрал руку.
- Идите, - проговорил страж. - Только там мы узнаем, ты ли это на самом деле.
Не глядя друг на друга, они двинулись туда, куда показал альбинос. Они встали на распутье четырех дорог, которые вели в четыре входа. Джохан вытер рукавом кровь и поглядел на Дифида.
- И куда нам?
- Почему ты спрашиваешь меня?
- Ты тут самый умный, - не дал ответить Ретнар.
- Я знаю не больше вашего, - повел плечами эльф. - Ну, может немного больше.
- Давай, Хани, - хлопнул его по спине лучник.
- Почему я?
- Из-за тебя мы тут.
Мужчина грязно выругался.
Коридор был прост: каменные фрески, паучьи паутины, старые гробницы. Все запечатаны, но все равно от одной мысли о них становилось жутко. Их путь освещал только бледный свет с рун посоха эльфа. Они шли медленно, аккуратно ступая на скользкий неровный пол.
Сейчас Джохан думал, как ему не хватает Фреи, как он переживает за Шео: победил тот или погиб. Думал, как далеко сейчас Ралина. Что было бы, пойди они все вместе? И предполагал, что может ждать их впереди. Но не было и намека на ждущую их опасность.
Они вышли в просторную залу, заполненную сталактитами и сталагмитами. Мужчина услышал голоса в пещере с высоким потолком. Их слова эхом отдавались от стен, но лишь звуками доносились до ушей пришедших. «Неужели тут есть еще кто-то?» - подумал Джохан.
Они шмыгнули за камень, выглядывая оттуда. Напротив них сидело несколько мужчин в дешевых одеждах, у костра. Они ржали и пили, громко о чем-то говорили и спорили. Двое из них в шутку дрались. Третий влез их якобы разнимать, но лишь ввязался в драку.
Приглядевшись, Джохан увидел знакомые черты лица, знакомые яростные глаза. Лицо этого человека преследовало его с детства в кошмарных снах. Мужчина приподнялся, раздул ноздри, сжал челюсти и кулаки.
Он не прикидывал, что может сделать. Без лишней думы Джохан двинулся вперед, вырывая руку из хватки Ретнара. Столько лет прошло.... В глубине души мужчина всегда хотел отомстить ему. Отомстить им всем. За семью, за друзей, за него самого. Они сломали ему жизнь, отобрали жизнь у него родителей.
- Эй, ты еще кто?.. - спросил один, шагнув навстречу Джохану.
Мужчина тяжелой рукой оттолкнул его, тот упал на землю. За пару шагов он оказался возле того бандита из снов.
Джохан бросился на мужчину, ударил его в грудь и вместе с ним повалился на неровный пол. Один был опьянен ненавистью, а другой ошеломлен и растерян. Бандит лишь успел прикрыть лицо руками, прежде чем мужчина начал бить. Джохан резким движением оторвал его ладони от лица и принялся с силой обрабатывать бандита.
Странное необъяснимое удовлетворение растекалось по его телу. Он смотрел на лицо бандита, за пару ударов перепачканное кровью, а перед глазами всплывали силуэты из прошлого. Они заставляли его бить сильнее.
Джохан остановился, схватил его за куртку и чуть приподнял над землей.
- Помнишь меня? - тряханул он его. - Помнишь?
Бандит не отвечал.
- Смотри мне в глаза! Помнишь мальчишку, которого ты забрал в рабство? Помнишь? Отвечай!
Тот лишь заулыбался красными от крови зубами.
- Пацаненок вырос, - проговорил он.
Джохан ударил его головой о пол, и хотел было занести кулак для еще одного удара, как Дифид остановил его.
- Это лишь видение, Джохан, - произнес эльф. - Это все не правда.
Мужчина с гневом посмотрел на Дифида. Затем опустил взгляд вниз. Бандит растворился в воздухе и пополз по земле легким туманом.
Джохан ударил о землю, согнулся пополам и уткнул голову между рук.
Никто не говорил ни слова.
Он почувствовал чью-то руку на своей голове, а после эйфория объяла его. Мужчина вспомнил, как Дифид лечил его сломанные кости. Ощущения были те же, только сейчас он лечил его сломанное сознание.
Они шли долго и решили остановиться. Они не могли развести костер, из еды были лишь скромные дары Фобура и бутылка ржаной водки, которую он незаметно подсунул им в сумку. Первым выключился Ретнар, после ушел Дифид. Бьорн и Джохан еще сидели, опрокидывая обжигающее пойло.
Но, наконец, и Джохана сломил сон.
Нож был представлен к его шее.
Он лежал в мыльной воде, а во рту чувствовался вкус мыла. Опрокинув голову назад, закрыв глаза, Джохан чувствовал, как лезвие сбривает его бороду.
- Зачем? - спрашивал он.
- Ты нравишься мне без бороды, - отвечала Ралина.
Цирюльник вытер полотенцем пену и короткие волоски с шеи и подбородка мужчины. Тот поднялся на ноги, завернул на бедрах полотенце и вышагнул из бадьи, оставляя на полу мокрые следы.
Новая одежда уже ждала его. В своей жизни он не носил такой дорогой камзол, столь белую рубашку, глаженные брюки и начищенные сапоги. Но этот день был особенный, сегодня он мог позволить себе отступить от принципов. К тому же, борода уже сбрита, чего еще терять?
Тишину, в которой работали цирюльники, нарушил громкий недовольный голос чародейки.
- Ты пригласил Фрею? - спросила она, влетев в комнату.
- Нет, - хмурил брови Джохан. - Ретнар, должно быть.
- Не лги мне.
- Правду говорю, - мужчина подошел ближе к девушке, положил мокрые руки ей на бедра и немного сжал. - Почему ты так ее не любишь?
- Ты спал с ней.
- И? Разве это важно сейчас? В такой день, - недовольство не сползало с лица чародейки. - Фрея с Ретнаром, а я люблю тебя. Давай не будем ссориться сейчас, ладно?
Девушка медленно устало вздохнула.
- Хорошо, - кивнула она.
- Иди готовься, - поцеловал он ее, - мне осталось только одеться, а ты до сих пор не готова.
- Мне щелкнуть пальцами, и будет результат твоих часовых сборов, - улыбнулась она и скрылась в коридоре.
Дальше все пронеслось быстро: замок, гости, плачущие дамы, подвыпившие господа. Ретнар и Фрея выступали в роли подруги и друга молодоженов. На этом настоял Ретнар за несколько минут до бракосочетания, сместив с этого поста тех, кто по его словам не подходил на эту роль. «Чтобы жизнь молодоженов удалась, надо, чтобы друзья с их стороны переспали» - смеялся бард, уговаривая жениха.
На удивление шло гладко, никто не перебрал, никто не дрался, никто не кричал и не ругался. Наверно, кроме Бьорна, который вскоре после полуночи уже валялся под столом в обнимку с чьем-то сапогом. Бывший пират не выдержал, что его любимая женщина принадлежит другому.  И даже если он уважал и ее, и его, он все равно не мог с этим смириться. Не на трезвую голову.
- Думаешь, нам уже пора покинуть гостей? - прошептала ему на ухо Ралина.
- Думаю, да, - поглядел на чародейку мужчину. Она была прекрасна, как никогда. К тому, ее глаза светились счастьем. Что не часто можно было увидеть. Она улыбалась и - о Боги - как же она красива, когда улыбается. - Негоже, чтобы Фрея и Ретнар уединялись за счастье молодых, а мы тут просто так сидели.
Ралина рассмеялась, жадно поцеловала его на глазах у всех и, не торопясь отстраняться от него, взяла за руку.
- Тогда пора исправить недоразумение.
Джохан проснулся так и недосмотрев сон. Ему и не нужно было, он и так знал, чем все это закончилось. Однако, от такой дозы безумия мужчина пару минут не мог прийти в себя. Осматриваясь по сторонам, он взглядом нашел Ретнара. И первая мысль, что пришла ему в голову: «Фрея и Ретнар?».
Бьорн все еще не спал, зато прикончил бутылку водки и сидел, навалившись на один из сталагмитов.
- Мало ты поспал, - произнес он. - Кошмар?
- Не совсем, - покачал головой он. - То есть, совсем нет.
- Может, расскажешь?
Джохан засомневался, но все же рассказал.
- То есть, ты и Ралина...
- Мы спали, если ты об этом.
- Понятно, - как-то безразлично ответил пират. - Я не сержусь на тебя, не подумай. Фрея была права, говоря, что у меня никогда девки не было. Понимаешь, я всегда был какой-то нерешительный. Когда мои пацаны брали девок силой, я пытался как-то крутиться перед ними. И так подойду, и сяк. Ну, видимо, сила нравилась им больше. Тут то же самое. Ну, не то же, ты не силой брал. Ведь так?
- Так.
- Вот. Ты просто девочкам нравишься. Не знаю, почему. Знаешь, если бы Ретнар был бы девчонкой, то он бы наверняка влюбился в тебя. Я иногда подумываю, а не петух ли он? А потом понимаю, что с такими усиками только в трусики...
- Рифмами заговорил, - заметил мужчина и чуть приподнял уголок губ.
- С кем поведешься, - широко улыбнулся Бьорн, и Джохан вновь заметил его золотой зуб.
Ретнар что-то забормотал себе под нос, начал во сне махать кулаками. Потом чуть ли сорвался на крик, подскочил, огляделся и снова уснул.
«Что с ним?» - хотел спросить Джохан, но Бьорн опередил его с ответом:
- У всех нас свои демоны, - бросил Бьорн. - Кроме, наверно, эльфа.
Они двигались по еще одному коридору, как две капли воды похожи на все предыдущие. В них не было разницы, и иногда казалось, что они ходили по кругу.  Бьорн почти протрезвел, но шаткая походка все равно оставалась. Он несколько раз чуть не падал на скользком полу, но успевал поставить вторую ногу и удержаться.
Ретнар напевал под нос себе песенку после того, как товарищи одновременно попросили его перестать петь. Хорошо, что Фрея забрала у него лютню. А то сейчас бы без остановки бренчал от нервов все новые и новые мотивы.
- Это я наслал тебе тот сон, - тихо произнес Дифид, выровнявшись с Джоханом.
Мужчина озадачено на него посмотрел.
- Не весь, только идею.
- Зачем?
- Чтобы ты разобрался в себе.
- Я же сказал, что я не запутался.
- Как знаешь.
- И я не люблю Ралину.
- Как знаешь, - повторил Дифид. На его лице появилось что-то, напоминающее хитрую улыбку.
- Я влюблен во Фрею, ясно?
- Как знаешь, - еще раз повторил эльф. - Не удивляйся только потом, когда однажды проснешься в одной постели с чародейкой.
- А Ретнар и Фрея? Это ты как объяснишь?
- Кроме того, что он явно не ровно к ней дышит? - спросил Дифид, будто бы испытывая товарища. - Наверно, ты просто предполагал такой исход. Не знаю.
- Знающий не знает? - спросил в след Джохан, когда эльф ускорил шаг.
- Не называй меня Знающим, прошу, - ответил Дифид. - На самом деле я так мало знаю.
Они вышли в просторный пустой зал, в центре которого стояла большая статуя воющего верфольфа. Джохан тут же вспомнил того ликантропа из леса в первые дни его путешествия с этой компанией. Залу освещал свет лун: открытый потолок пропускал их лучи. Те касались статуи.
Откуда-то вышло несколько ликантропов. Они говорили между собой на человеческом языке, но грубыми животными голосами. Бьорн сделал шаг вперед, жестом приказывая соратникам отойти. Но отходить было некуда, единственную открытую дверь преграждали оборотни. А входа, откуда они пришли, за спиной не оказалось.
- Бегун, - прорычал один, - как ты осмелился прийти сюда?
- Еще и в компании этих мерзких людей, - прорычал другой.
Еще один прожигающим взглядом поглядел на спутников Бьорна.
- Он привел охотников! - зарычал он.
Бьорн широко расставил ноги, готовясь бросится в атаку. Джохан слышал, как хрустят его кости. Видел, как вытягивается челюсть и из пальцев вырастают когти. Его друг на его же глазах стал тем, кого они видели в лесу. Мужчина отступил на шаг, но уперся в стену.
Он поглядел на Ретнара: тот был одет в традиционные одежды охотников на оборотней. Потом он посмотрел на свои руки: и увидел те же наручи, что и у лучника. Поднял взгляд, а все оборотни, включая Бьорна, смотрели на них.
- Ты можешь убить их, - зарычал один. - Вернуть себе честь, вернуть себе имя. Вновь стать прославленным Бегуном.
Было видно, что Бьорн ломался.
Но и полные луны над его головой делали свое дело. Он озверел, зарычал, сделал шаг навстречу товарищам, раскрыл когтистую лапу для удара. Все трое бросились в рассыпную. Других оборотней больше не было, остался только Бьорн. Он был одурманен злостью и животной яростью, не слышал голоса друзей, не отзывался на собственное имя.
Он изучал их мерцающими красными глазами. Джохан медленно пятился, когда зверь подкрадывался ближе, пока не уперся в стену комнаты. Расчитывая, что оружие спугнет оборотня, мужчина достал из ножен меч и направил его на обращенного друга.
От вида металла тот только больше озверел. Кинулся прямо на лезвие, размахивая когтистыми лапами. Джохан успел нырнуть в сторону и побежать в другой угол комнаты. Единственная дверь, в которую они могли убежать была закрыта. Не было ни одного шага для отступления.
- Бьорн, - звал Джохан, не сводя глаз с животного. - Бьорн, ты слышишь? Мы не враги. Мы друзья. Помнишь? Я Джохан...
Но Бьорн не помнил, не слышал. Он ударил мужчину в тот момент, когда тот пытался увернуться, и откинул его в сторону тяжелой лапой. Кувыркаясь через голову, Джохан пролетел до середины зала и остановился около подножия статуи.
Бьорном руководствовались инстинкты, ничего более. И Джоханом тоже. Когда зверь прыгнул, нацелившись на добычу, мужчина выставил вперед оружие. Клинок полоснул вервольфа по животу, разрезав  и плоть, и сухожилия.  Оборотень пронесся над ним и рухнул позади.
- Бьорн! - спотыкаясь, подскочил на ноги Джохан. Он обкинул оружие в сторону и бросился к другу.
Тот медленно менял свой облик на человеческий. Мужчина упал на колени, подхватил его голову. Сердце все еще колотилось, а в венах бурлила кровь. Он не осознавал, что наделал. И не замечал, как кровь из раны заливала его колено.
- Прости, - шептал Джохан.
Ретнар и Дифид так же сидели рядом с ними, но молча, переводя дыхание и стараясь осознать случившееся.
- Не за что извиняться, Снежок, - выдавил улыбку Бьорн. - Подумай, что это иллюзия. Может, мы встретимся....Встретимся там, у входа.
Слова с последним вздохом сорвались с его губ, тело последний раз содрогнулось и обмякло. Джохан прислонился лбом ко лбу друга и закрыл глаза. «Прости» - шептал он тихо. Чувствовал, как руки Ретнара и Дифида коснулись его спины.
- Я не плачу, - шмыгая носом, сказал Ретнар. - Мне просто... Просто смерть Бьорна в глаз попала.
« - Знаешь, что там будет?
- Смерть, - ответил эльф.»
Им нужно было идти дальше. Джохан пытался заставить себя поверить в слова Бьорна. Может, это только иллюзия. И в конце пути они выйдут обратно к пасти дракона и встретят там Шео и Бьорна - живого и невредимого. Но он не испарился, как те бандиты. Не испарился, как оборотни и статуя в зале. Пират остался остывать в пустом зале.
Из троих товарищей только Дифид оставлся спокойным. Ретнар тяжело вздыхал, шмыгал носом и молчал. Только потом он начал что-то бубнеть под нос. Джохан был хмур, сильнее, чем обычно. Чувство вины объяло его, стало его верным спутником. Но что он мог поделать сейчас, когда все кончено? Ему было не в первой убивать друга, и все же он корил себя.
- Я говорил, чтобы ты не привязывался, - проговорил Дифид.
- Значит, я виноват?
Джохан остановился, напрягся.
- А кто еще? Может Ретнар? Или я? Или Бьорн? Ведь он умер, - эльф тоже остановился. - Я говорил тебе не привязываться, ты не послушал. Я говорил, что ты будешь желать, и что ты сделал? Отмахнулся, сказал, что все будет в порядке. Ну как? Все в порядке?
Эльф сосредоточенно посмотрел на мужчину, как будто ища ответ в его глазах.
- Не будь наивным, Джохан, - поговорил он. - Не здесь и не сейчас.
- Я не наивный.
- Кому ты сейчас лжешь? - Дифид сделал шаг, ударил его пальцем в грудь. Джохан заметил, что татуировки эльфа под губами в полумраке напоминали клыки. - Мне или себе? Я знаю о тебе все.
- Так скажи, не тяни.
- Я знаю все, что знаешь ты. Только ты скрываешь это, а я знаю правду,  - процедил он. Лицо его мгновенно расслабилось, эльф отступил на шаг. Опираясь на посох, эльф провел рукой по лицу. Покачал головой, вздохнул. - Чувствую, как это место действует на меня. Ужасно. Я не буд извиняться за правду, но извинюсь, что вспылил.
Джохан молча глядел на товарища.
- Лучше не тормозить, пойдем дальше.
Мужчина поглядел по сторонам. Нигде не было Ретнара.
- А где Рет?
Дифид покрутил головой.
- Он не мог далеко уйти, пошли.
Они быстро шли по витиеватому коридору, мимо пустых саркофагов, мимо урн. От этого Джохан поежился. Они кричали друга, но отвечало им лишь собственный голос, эхом отдающий из темных длинных коридоров.
Мимолетно мужчина рассматривал резьбу на стенах. Она напоминала ему какие-то события. И он, казалось, знал их. Они крутились в голове, но никак не воссоздавались. Складывалось впечатление дежавю, однако он не мог знать их, помнить или даже видеть. Он впервые в этом храме, впервые видит эти действия.
Коридор вывел их в хорошо освещенную комнатку, где за столом сидело три человека. Мужчина преклонного возраста, юноша лет двадцати и всем хорошо знакомый рыжеволосый лучник. По их лицам было видно, что они не довольны компанией друг друга.
Сгорбившись над тарелкой, Ретнар выслушивал оскорбления отца. За свои годы он привык и к унижению, и к побоям. Сначала он обижался, потто злился, сейчас просто не предавал этим словам значения. Это не на долго, скоро он сможет убраться из этой дыры.
- Сидишь у меня на шее и жрешь в два раза больше, чем я, - сплюнул отец. - На вид конь, а хуже свиньи. То и делаешь, что бренчишь на своей треклятой балалайке.
- Это лютня, - тихо поправил бард, не поднимая взгляда.
- Да мне хоть гусли! Посмотри на своего старшего брата: он работает в две смены, чтобы прокормить тебя, оболтуса.
Ретнар молчал, медленно клал кусочки еды на язык.
- Язык проглотил? - не прекращал отец. - Думаешь, еда не стоит ничего? Думаешь, мы будем вкалывать, как проклятые, чтобы прокормить тебя.
- Я работаю не меньше вашего, - проговорил Ретнар. - Думаешь, что я играю на лютне только из-за того, что мне это нравится? Ты всегда считал, что эта пустая трата денег. Но я тебе скажу вот что: я купил эту лютню не из ваших денег, а из своих.
- Чего сказал? - огрызнулся старший брат.
- Да то, что я работаю не меньше вашего. Мне восемнадцать, а я горбачусь, как не в себя. И для чего? Чтобы вы потом ругали меня, чтобы говорили, что я ничего не делаю? Да хрен вам, я делаю больше, чем вы!
Отец оттолкнул стул, выпрямился во весь рост, пытаясь напугать языкастого сынишку. Но Ретнар сделал то же самое. Он встал, поглядел на пьяные глаза отца.
- Ты пытался хоть день прожить без водки? Или хотя бы заработать на нее сам? Или считаешь, что я не замечу, как пропадают деньги у меня из копилки?
Ретнару стоило бы закусить язык, пропустить все мимо ушей, как он делал обычно. Но его все доставало. У всех порог терпимости. И отец переступил через его сегодня.
- Ах, ты ушлепок, - отец с силой откинул стол в сторону, подскочил к сыну и схватил его за руку.
Рет пытался вырваться, но отец был сильнее. Он заломил ему руки так, что послышался хруст. Но юноша только сжал зубы.
- Если хочешь меня побить, то постарайся, - сквозь боль выдавил он. - Ведь это последний раз.
И отец постарался. Он поколотил сына так, что сломал ему нос, разбил губу, помял ребра. Когда беспомощный Рет лежал на полу, пьяный отец не унимался. Он тяжелым сапогом наступил ему на пальцы левой руки и повернул ногу так, чтобы втоптать кости в пол. От боли Ретнар закричал, но крик его был сдавленный.
- Попробуй-ка поиграй на своей лютне, - отец плюнул прямо ему в лицо и ушел.
Силуэты поползли туманом по полу, вскоре в маленьком зале не осталось никого, кроме Ретнара, лежащего на полу. Он свернулся: прижал колени к груди, спрятал голову. Поджал к себе руку с издробленными пальцами, но не издал ни звука, не проронил и слезы.
Товарищи бросились к нему. Он посмотрел на них, как на призраков: со страхом и недоумением. Но стоило Дифиду коснуться его головы, как тот пришел к себя.
- Ты не мог бы сделать с ним то же, что и со мной? - шепнул Джохан, намекая на чудное исцеление.
- Его сознание сопротивляется, - качнул лисой головой эльф. - Боюсь, я сделаю только хуже.
С помощью друзей Ретнар поднялся. Он все прижимал сломанную руку к груди. Лицо его скривилось от боли, которую он, видимо, начал ощущать только сейчас. Кряхтя, он поплелся вперед, оставив друзей позади. Может, боялся расспросов. Но ни Джохан, ни тем более Дифид не стали докучать ему.
Лишь через минут двадцать он заговорил.
- Хотя бы не умер, - грусть сделала его улыбку не красивой. - Или лучше бы умер.
- Что это было? - спросил мужчина.
- Воспоминание, - буркнул лучник.
- Воспоминания не ломают пальцев, - заметил Джохан.
- Тогда оживший страх, не знаю, - раздраженно ответил Рет. - Следующее, значит, твое, Мясоед. По логике ты должен умереть.
- Ну и шутки у тебя, - вскинул брови эльф.
- Если Ретнар прав, - прервал их словесную стычку Джохан, - то следующий страх и правда твой. Тебе лучше рассказать нам, что преследует тебя, чтобы мы были готовы.
Дифид помолчал. По озадаченному сметенному взгляду было понятно, что он не желал говорить.
- Меня преследует многое, - ответил он, наконец, - и одновременно ничего.
- Очень хорошо, - с сарказмом покачал головой Ретнар, - от этого стало понятнее, спасибо. Нам точно нечего бояться.
- Ты бы смог вспомнить, чего ты боишься больше всего?
- Да.
- Не ври, - рыкнул эльф. - Если бы тебя спросили о твоем самом главном страхе, то ты бы вряд ли что-то ответил. Или бы начал собирать: «О, ну, я боюсь темноты, высоты, пауков, шлюх...», - то, как он неудачно спародировал лучника, заставило Джохана усмехнуться.
- Я не боюсь шлюх! - выпалил Ретнар, и от этого сделалось еще смешнее.
Дифид не продолжил разговор. Через минуту Ретнар снова заговорил:
- Поговорите со мной, а, - попросил он. - Если я молчу, то начинаю думать о боли, и тогда боль съедает мои пальцы, - на него лишь посмотрели, не ответили. - Знаете, зато я не буду вас доставать игрой на лютне, - несмотря на молчание, продолжил лучник. - Но и стрелять не смогу. Поэтому я стану просто бесполезным и классным.
- С чего ты взял, что ты классный?
- А разве это не так? - удивился он. - Почему твой друг положил нам так мало еды и ничего, чтобы перевязать мне мои пальчушки. Еще и Бьорн выпил всю водку, обработал бы хоть что-нибудь.
- Тебе нечего обрабатывать, - проговорил Джохан.
- А как же душа? Тебе бы тоже не повредило. Ах, старый пират, - с кровью плюнул он на пол. - О мертвых либо хорошо, либо никак. Поэтому, Бьорн, если ты слышишь, напейся там вдоволь!
Джохан с легкой улыбкой смотрел на Ретнара. Лучник несмотря ни на что: ни на сломанные пальцы, ни на потерю друга - оставался тем же шутником. И, наверно,  можно было бы чему-то поучиться у него. В то время как Джохан загонялся из-за каждого пустяка, скрывая себя под маской безразличия, Рет шутил и смеялся, показывая всем, как ему хорошо. Даже если на самом деле было очень плохо. Мужчина привлекал своим поведением больше людей, которые хотели спросить, все ли в порядке, когда ему этого не надо. А лучник всегда давал понять, что ему не нужна забота, что он ни о чем не беспокоится.
Но Джохан не мог представить себя вечно смеющегося и радостного. «Может, для этого нужно быть рыжим?» - подумал он. Мужчина ничего не имел против рыжих, наоборот, бард казался ему как будто нарочно поцелованным солнцем.
Раздался громкий удар, как будто что-то упало. Все трое закрутили головой по сторонам. Ретнар опустил взгляд вниз и увидел порванный силок, на который наступил. Лучник грязно вывалился. Осматриваясь, прикидывая, какая опасность их ждет, они стояли на месте. И только после того, как закрытые саркофаги рядом с ними начали открываться, а оттуда выползли мертвые, они решили делать ноги.
- Тыщу лет лежали, - кричал Ретнар на бегу, - и решили выползти. Почему нет?
Они свернули за угол, не разбирая, куда бегут. Джохан мчался со всех ног, чуть прихрамывая - так быстро он не бегал никогда. Поворот, коридор, поворот, еще один длинный коридор. Казалось, они бегали кругами. Звуки преследовавших их тварей не смолкали, но и не становились тише - они держали темп.
А они все бежали и бежали, стараясь не сбавлять темп. Сердце уже было готово выпрыгнуть из груди, ухватит за собой легкие. Дыша прерывисто, Джохан знал, что эта гонка не сможет продолжаться вечно. Сколько бы они не бежали, они все равно не могут убежать, не могут найти дверь, лишь петляют по коридорам. Где после каждого их шага открываются все новые и новые гробницы. Может, стоило встретить смерть хорошем бою, чем убегать?
Они завернулся еще раз, когда Джохан увидел нечто ужасное впереди. Не было ни коридоров больше, ни поворотов. Дорога резко обрывалась на полпути, а внизу была лишь необъятная тьма. Не шумела вода, значит, реки внизу не было. Через большое расстояние, которое даже если захочешь, не перепрыгнешь, было продолжение дороги. Только тот обрыв возвышался над ними. И добраться до него можно только по воздуху.
Дифид остановился, ударил посохом по земле, и крылья того раскрылись. Он крепко схватился за него, поглядел на уступ, а потом на друзей.
- Единственный...шанс, - задыхаясь, проговорил он. - Хватайтесь.
Джохан подхватил Ретнара и уцепился за тощее тело эльфа. Тот, пыхтя от натуги, оттолкнулся, и они взмыли вверх. Они брали магию силой. Посох Дифида, конечно, летел, но медленно, так и говоря: «вы не надейтесь, что мы прилетим. Я, кажется, сейчас сломаюсь».
Они начали падать у самого края, когда до земли оставалось так мало, что можно было коснуться уступа рукой. Ретнар стал сосказывать, Джохан всеми силами пытался держать его  за руку - да так, что мышцы были готовы порваться от натуги. Дифид одной рукой управлял посохом, другой поддерживал Джохана. Они сорвались тогда, когда одна нога эльфа коснулась края обрыва.
Джохан успел одной рукой схватиться за выпирающий сук, да так, что кости затрещали. Ретнар дернул его вниз, ухватившись за ремень и ножны меча здоровой рукой. Казалось, сейчас руки Джохана оторвутся, и они безнадежно полетят вниз. Тем временем преследователи достигли их и уже стояли на противоположном конце обрыва.
- Вам нас не достать, мертвые уроды! - крикнул Ретнар, чуть не сорвавшись с пояса Джохана. Мужчина лишь глухо простонал.
Дифид стоял над ними, не зная, что делать. Джохан висел на одной руке, второй придерживая за шиворот рыжеволосого друга. Если он попытается подать руку тощему эльфу, то утянет его вместе с собой. Нужно было как-то освободить и вторую.
- Если ты меня отпустишь, я тебе этого не прощу! - кричал Ретнар. - Я ужасно боюсь высоты!..
- Да замолчи! - бросил ему Джохан. «Я тоже, Рет, я тоже». - Можешь что-нибудь сделать?
- Ага, - прокряхтел лучник. - Ногами подрыгать и поплакать от безысходности.
В этот момент шутки Ретнара не пришлись Джохану по вкусу.
- Попробуй уцепиться двумя руками за пояс Джохана, - велел Дифид, - да покрепче.
- Будь у меня вторая рука целая...
- Попробуй уже! - крикнул Джохан.
Ретнар обвил руками пояс Джохана, чуть не упав вниз. Джохан хватился второй рукой за выступающий камень и дал команду Дифиду вытаскивать их. Опираясь на вторую руку, мужчина стал подниматься наверх. За ним Ретнар, скребя боком шершавую каменную поверхность.
Ретнар первый поставил ногу на землю.
Они упали на землю, переводя дыхание. Мышцы свело судорогой, и Джохан старался унять трясущиеся руки и ноги. Он глубоко дышал, пытаясь привести в порядок и сердце, и унять тупую боль в груди. Но страх все равно брал свое, хоть опасность была позади.
Ретнар сидел рядом. У него тряслись губы, будто он пытался что-то выговорить. Его грудь быстро поднималась и опускалась, наконец, он закричал. Недолго пробыли они в тишине.
- Глядите!
Джохан подскочил на ноги.
Толпа разъяренных мертвецов магией поднимали из тьмы каменные плиты. Они что-то кричали на, кажется, эльфском. Дифид смотрел на них со страхом, стоя у края пропасти и сжимая в руках сложенный посох. От скрежета плит тряслась земля под ногами.
- Это моя вина, - проговорил Дифид, не своя глаз с преследователей. - Я виноват.
- О чем ты? - спросил Рет.
Дифид ударил посохом о землю, тот открылся. Джохан соскочил на ноги, схватил друга за руку. Эльф посмотрел ему в глаза.
- Это... Это мой страх, - произнес он. Его глаза наполнились горечью. Эльф поджал губы, поглядел еще раз вниз. - Это мой народ, а я предал их, я убил их. Я должен...
- Но это ведь не правда, ты сам говорил, - Джохан сильнее сжал его руку.
- Я должен... Должен, - не переставал эльф. - Может, мы увидимся. Там, у входа. А пока бегите. Это последний страх, мой страх. Там... Там конец.
- Где конец?
- Там, - повторил он, не указывая никуда.
Дифид вырвал руку, невидимой рукой оттолкнул Джохана в стену и полетел вниз. Ретнар бросился вперед, но его рука пронеслась в сантиметре от ноги эльфа. Он пикировал вниз, а крики мертвецов только усилились. Они подняли руки вверх, и только эльф подлетел ближе, как они схватили его. Они утянули его вниз. Было слышно лишь их победный рев и громкий крик Дифида.
- Мясоед..., - протянул Ретнар, стоя на коленях.
Они остались вдвоем.
Стена с треском разошлась на две половины, за ней показался недлинный коридор и дверь. Они пошли туда. Рет толкнул дверь. Та не открылась. Ретнар толкнул сильнее, но дверь даже не шелохнулась. Лучник ударил ногой с тем же успехом.
- Ну, все, - угрожающе произнес он, разбежался и бросился на дверь всем телом. Безуспешно. - Закрыто, значит.
- И что делать? - всплеснул руками Джохан.
Он подошел к двери, осмотрел ее. Это были настоящие ворота, толстые и непоколебимые. Внутри была выемка, небольшая, куда мок поместиться кулак. Мужчина ради интереса засунул туда руку, но ничего не случилось. Сел на пол, вытер рукой пот. Подумал. Ничего в голову не приходило.
- Конец? - спросил Ретнар.
- Сложно оставаться оти... отипистом?..
- Оптимистом, может? - нервно хохотнул Рет. - Да, в такой-то ситуации. Помнишь, ты спрашивал, как мы с Алле познакомились?
- Ну?
- Когда отец сломал мне пальцы, давно, еще в первый раз, я собрал ночью свои вещи и ушел. Оставил записку, типа «Без меня вам будет лучше, никто не будет сидеть на шее» или что-то вроде того. Мне некуда было податься, кроме шайки воров, орудующих в городе. Я дружил с ними с момента, когда поклялся молчать, что видел их за делом. Тогда мне было около четырнадцати, я не мог зарабатывать иначе, как играть на лютне. Алле предложила убраться на Парящие острова, ведь там подворачивалось крупное дело. Я согласился.
- И там ты научился стрелять?
- Ага. Пальцы неважно срослись, но потом я все же разработал их и снова смог докучать всем своей игрой.
Джохан почувствовал дрожание в своем кармане. Сколько бы они не бегали в этой пещере, камень до сих пор остался в куртке. Мужчина достал его, тот наливался ярким свечением. Тяжело вздохнув, надеясь, что все получится, положил Сердце Каана в выемку.
Дверь осталась неподвижной.
Джохан начал грязно ругаться, бить дверь руками и ногами.
С грохотом две половины сначала немного разъехались, затем чуть больше. Джохан видел за ними того альбиноса, который встретился им в начале пути. Пока дверь не открылась полностью, мужчина нервно и судорожно пытался найти рядом со стражем своих друзей, но он стоял один.
Они вылетели из коридора сразу же, как смогли протиснуться в щель. Джохан прихватил за собой и камень, без которого дверь начала закрываться. В последний момент он вспомнил, что Сердце Каана кому-то там нужно.
- Поздравляю, - безмятежно проговорил страж, повернувшись к ним.
«Было бы с чем» - далекая мысль промелькнула в голове.
- Повелитель драконов, - альбинос приклонил перед ним колени и склонил голову.
Джохан слегка засмущался, махнул рукой и отошел в сторону.
- Это все? - спросил он.
- Я думал, тут будут проверять его знание драконьего языка, умение выдыхать пламя и все такое, - разочарованно хмыкнул Рет. - Лучше б уж это, чем то, что было внутри.
Он шутил, но голос его дрожал.
- Если вошедший справляться со своими страхами и страхами своих друзей, то он проходит испытание своего отца - Арзамаса.
- Что он сказал? - спросил Ретнар. - Ты что-нибудь понял?
Джохан поглядел на друга.
- Да.
- Но это был не общий язык, - недоуменно скривился лучник.
- Вы желали проверить его знание драконьего языка, я предоставил вам это, - проговорил страж, и теперь Ретнар его понял.
Друзья переглянулись.
- Вы должны отправиться на драконий остров к жрице, чтобы воссоздать...
- Драконий культ, он знает, - перебил Ретнар.
Джохан отошел в сторону, оперся на колонну и съехал на пол. Его тошнило и кружилась голова.
- А наши друзья живы? - спросил Рет.
- Нет, - без эмоций ответил страж.
- Мы можем идти?
- Конечно.
Ретнар помог Джохану встать, и стоило им только подойти к двери, как пасть дракона на той стороне открылась. Они спустились по языку, в темноте мало чего было видно. Никто не встречал их. Когда глаза привыкли к темноте, Джохан увидел маленькое тело, лежащие на полу.
- Шео, - позвал он, зашагав вперед.
Но тапал молчал. Его уже холодное тело лежало в центре зала, под животом была лужица крови. Передней лапки у него не было, а в приоткрытую пасть положена небольшая свернутая бумажка. Джохан и не увидел бы ее, если бы не попытался разбудить пушистого друга.
 - Ретнар?
- А?
- Умеешь читать?
Рет не ответил, выхватил бумажку из рук мужчины, развернул, напряг глаза и заговорил.
- Если ты, грязный...грязный выродок, выжил в этой тухлой пещере, то.... Не могу прочитать, слишком темно.
- То?..
- Погоди, не торопи! - махнул рукой лучник. - То знай: твоя девочка у нас. Хочешь ее видеть - приезжай к королю Ричарду Дану. Не медли, не заставляй ее страдать.
- Там так и написано? - Джохан поднялся на руки, схватил листочек. Но бесполезно: что бы он прочел, не умея читать?
- Нет, я сочиняю! - вскинул руки бард.
- Надо закопать Шео и идти...
- Он мертв, Джохан, - проговорил Рет.
- Поэтому и нужно закапать!..
- Это нужно тебе, а не ему, - лучник положил руку на плечо друга. - Вспомни: Фрея в опастности. Нужно быстрее плыть.
Мужчина поглядел на холодное тело зверолюда, скривился, но согласился со словами товарища.
Они бежали тем же прорубленным путем, что и в первую дорогу. От усталости ноги еле тащились, но потом, когда они разбежались, было сложно остановиться. Добравшись до берега, где все еще стоял корабль, Джохан облегченно выдохнул.
- Вы все? - удивился капитан. - Быстро вы. А где остальные?..
- Плывем, - приказал Джохан, поднимаясь на палубу. - Плывем в Хитфилд, прямо к Хаалмату.
- Куда? - рассмеялся пират. - Не, до Донсоха, не дальше.
Джохан выхватил в пояса нож и подставил его к горлу Нарина. Глаза того вспыхнули страхом.
- Я сказал, плывем в Хаалмат, - процедил Джохан.
- Ты лучше не спорь с повелителем драконов, - поддакивал сзади Ретнар.
Мужчина не сводил злого взгляда с пирата. Тот посмотрел на лучника, затем снова на Джохана.
- Ладно, ладно, - сглотнул он. - Только ты это, нож убери.
Ричард VI 
Ричард - ужасный человек. Сумасшедший, ослепленный. Но одно может делать его еще хуже: двойственность. То он велит убивать каждого мага за любую провинность. Нет, даже за то, что тот просто родился. То сам идет в компании двух своих гвардейцев к хижине провидца посреди ночи.
Ночь была чистая, но холодная. Ветер обжигал лицо, снега не было. Даже чистокровного колда, как Ричард, порывистый ветер заставлял втягивать шею и поднимать плечи. Гвардейцы шли чуть позади, тихо переговариваясь друг с другом. После теплого климата Риверклера, откуда еще на заре прибыл король, такая погода показалась жесткой.
Как будто север с неприязнью встречал своего владыку.
Хижина Неизвестного скрывалась в лесу, подальше от людских глаз. Но многие знали об этом месте, знали об этом человеке. Обращались к нему за помощью, и вот что правда: в его глазах все равны. Он не лжет ни королям, ни мужичью. Берет со всех одинаково, одинаково и рассказывает.
Король не постучал, легким движением руки открыл дверь и вошел вовнутрь, запустив с собой и холод. Но тот не прижился в теплой комнатке и тут же исчез. Ричард снял с себя шубу, вручил ее рыцарям.
- Интересно, - проговорил Неизвестный.
Он неизменно сидел на нечто напоминающем трон. Смешно. Трухлявый, собранный из веток и каких-то тряпок, однако все равно выглядел, как трон. Неизвестного можно было назвать королем. Королем своего дела, королем глупых людей, ищущих правды, желающих знать будущее. Иронично - и Ричард тоже глуп.
- Что тебе интересно?- - переспросил мужчина, сев напротив Неизвестного.
Он темной фигурой, в которой еле было видно его пустые глазницы из-под капюшона, сидел напротив Ричарда. Дану пришлось опуститься на колене, показывая свое уважение и равенство с остальными в глазах провидца.
Ричард не знал, видит ли Неизвестный. Когда король сходил, он всегда поворачивал голову на него. Когда тот расхаживал вдоль комнаты, он едва заметно следил. Может, слышал его шаги. Но интересно было не то: он всегда знал, кто пришел. Никогда не просил назваться. Даже если кто-то пожаловал к нему впервые, Неизвестный знал его.
- Пожаловал ко мне после того, чего добился, - ответил провидец. - Зачем?
- Ты знаешь.
- У тебя много вопросов, я знаю все. Хочешь получить ответы на все?
- Да.
- Глупец, - со скрытой насмешкой покачал головой провидец. - Если ты узнаешь все, что тебя ждет...
- Что? Говори!
- Что говорить?
- Что меня ждет?
- Когда?
Провидец насмехался над королем, а Ричард уже начинал выходить из себя. Зачем начинать говорить, если не собираешься заканчивать? Но король лишь выдохнул, недовольно поджимая губы. И до того тонкие.
- Мой сын жив? - спросил он.
- Златовласый принц? Он мучается сейчас, от боли, - провидец наклонил голову, будто бы прислушиваясь к чему-то. - Вижу жуткое лицо. Шрам.
- Это Ромул, - перебил Ричард.
- Тебе важен другой мальчик? Лукас?
Король поглядел на гвардейцев: они стояли далеко, чтобы услышать их шепот.
- Зачем ты спрашиваешь это, если сам убил его?
- Молчи! - приказал Ричард. - Другой.
- Какой?
- Эндал, - королю было больно выговорить имя покойного сына.
- Если ты считаешь этого мальчика... Нет, уже мужчину... Своим сыном, то да. Жив.
«Что значит «если считаешь»?» - подумал король, но вместо этого выдал лишь:
- Но как?..
- Боги не отворачиваются от своих детей.
- Он мой сын! - ударил Ричард рукой по колену. - О каких Богах ты несешь?
Неизвестный промолчал, вновь наклонил голову.
- Цок-цок-цок, - проговорил он. - Цок. Сви-и-и-ист. И тепло на сердце. Жаль, не долго.
Ричард нетерпеливо приподнялся.
- Паук уже пришел, но не к тебе, - он склонил голову в другую сторону. - Но он придет еще раз, и еще. Пока ты не услышишь цок-цок-цок. Много. Много... И звон. Мечей. Тогда всплески оваций сменяться слезами, но.... Но больше слезами счастья это можно назвать.
- Что это значит? - соскочил на ноги король. Провидец молчал. Ричард схватил его за плечи. - Отвечай!
- Я не знаю, - ответил Неизвестный. Улизывал от ответа. - Боги послали мне это видение, до него совсем не долго. Пара битв, пара предательств, пара смертей. Всего по паре, но столько крови.
- Ты говоришь о моей смерти? - король тряханул провидца. - О моей?
- Многие умрут за твою жизнь - в этой войне. Больше ничего не вижу, не могу ничего сказать.
Лицо Ричарда скривилось от злости. Но он не чувствовал ее в своем сердце, он ничего не чувствовал.
Неизвестный протянул ему, было, руку, чтобы тот и как всегда облизал ее, но король лишь на пятках развернулся.
- Убейте его, - приказал он, накинув на плечи шубу и покинув хижину.
Лес сотряс громкий, нечеловечески громкий смех Незвестного. Но быстро прекратился.
Ричард рассчитывал, что за долгое время его отсутствия Ликорис Фокстрот будет уже мертв. Но Азура не выполнила возложенных на нее надежд. Король подставил старого друга, отдал его кинжал, оскверненный безгрешной кровью, но женщина не отомстила за сына. Ричард полагал, что она отравит его, как и многие женщины. Ведь яд - исконно женское оружие. Или наймет ассасинов, как сделал он сам. Или убьет сама, кто знал, насколько она опечалена.
Но нет, вот Ликорис сидел напротив него.
- Ты сказал, что поехал возвращать трон Фенисе, - ворчал эльф. - Но вместо этого короновался, присвоил себе земли. Ты знаешь, что это предательство?..
- Чтобы предать кого-то, надо этому кому-то быть преданным, - парировал Ричард. - Это не твои земли, и не тебе решать, кому они должны принадлежать.
- И не тебе.
Ричард достал бриаровую трубку, привезенную из Риверклера, медленно прочистил ее ершиком. Заполнил трубку тремя щепотками табака, которые так же неспешно засыпал. Зажег спичкой, поднес ко рту, вдохнул. Осторожно втянул дым и попередвигал его  по языку.
 - Чего ты сейчас хочешь от меня? - Ричард посмотрел на эльфа.  - Чтобы я тебе отдал Риверклер по своей милости?
- Нет, - отрезал эльфский король. - Мне не нужно этого. Вот только ты не подумал, что на землях герцогства много нелюдей, а тут ты со своими законами...
- Я как-нибудь и без тебя разберусь, - Ричард сделал еще затяжку. Курил он впервые перед отъездом, когда Фениса вручила ему подарок, как сувенир из путешествия. Гномье изобретение, но все же курение затягивало мужчину.
- Ты со своими-то нелюдями не разобрался!
- Ты тоже нелюдь, - спокойно отвечал король. - И тоже мой нелюдь. Хочешь, чтобы я и с тобой разобрался?
Губы Фокстрота чуть дрогнули.
- Как Анаэль? - спросил Ричард, переводя тему разговора.
- Говорит, что все чудесно. Говорит, что любит Ромула?
- А разве этого может не быть? - свел брови Ричард. Между ними легли морщинки.
-Может, - ответил старый друг. - Главное, что она больше не сбегает с твоим воспитанником.
- Он мой племянник, - поправил Ричард.
- Да-да, но не важно, - махнул рукой король. - Он делал из моей девочки какую-то бунтарку. Она постоянно сбегала, недоговаривала, пропускала занятия.
- Но ты и Ромулу не рад, да? - заметил Ричард по его тону.
- Не прими на свой счет, но он невежественный болван.
- Не приму.
- Я слышал, ты ищешь жену Ромулу. Может?..
- Нет. Даже не предлагай.
- Почему?
- Я люблю тебя, Ликорис, - сказал Ричард, подавшись вперед. - Но я никогда не смешаю свою кровь с эльфской.
Ликорис улыбнулся и кивнул.
Они помолчали. Ричард заговорил первым.
- Мы ударим повстанцев через неделю. Силы Риверклера уже в пути, я рассчитываю и на твою поддержку. Эта битва будет решающей, и в этот раз полыхать будет их город, а не мой.
- Уверен, что получится?
- Да, - неожиданно резко повысил голос король. - Мы нападем неожиданно, они даже не узнают об этом. А если и узнают, нас все равно будет больше.
- Я предоставлю тебе солдат, кто поведет войска?
- Мои командиры.
- И среди них Гарон, да?
- Тебя это беспокоит? - сощурился мужчина. Он сделал затяжку, медленную, растягивая наслаждене.
- В прошлый раз твой город чуть не разбили, когда он командовал, - быстро проговорил Ликорис.
- В твоей фразе есть один недочет. Хочешь знать какой? - эльф пожал плечами. - «Чуть не разбили».
- Но...
В дверь постучали, и Ричард позволил войти. На порозе стоял Йозеф, советник короля. Он вновь держал свои руки в больших карманах, как будто что-то пряча там. Но все, что он принес Ричарду - все на словах.
Он сделал пару шагов с позволения короля, остановился недалеко от стола. Ликорис даже не повернулся. Советник поклонился еще раз и с удивлением в глазах проговорил.
- Приехали тапалы из Риверклера, - ответил он, будто бы не веря своим словам. Он замялся, вздохнул. - Простите Ваше Величество, просто впервые вижу тапалов...
Ричард жестом прервал его, сделал затяжку и положил трубку на стол. Ликорис, не скрывая растерянности, глядел на короля.
- Тапалы? - спросил он. - Неужели решил со всеми нелюдями пойти на контакт? Или зверолюды не считаются?..
Ричард сделал вид, что не слышал его колкого, но неумелого слова.
- Ликорис, - обратился Рич. Выдержал паузу, вглядываясь в глаза приятеля. Не зная, что ищет там. - Увидимся за ужином.
Он хотел сказать «После битвы за Клиффорд ты соберешь свои вещи и покинешь королевство», но в последний миг понял одну простую истину: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». У короля не было друзей, поэтому он должен был максимально приближать к себе врагов. Всех. Без исключения. Чтобы в нужный момент нанести удар или суметь миновать опасность.
Эльфский король ушел, Ричард и Йозеф остались вдвоем. Ричард позволил тому сесть, но он откланялся.
- Нам некогда сидеть. Тапалы требуют Вас спуститься, - в глазах короля вспыхнул гнев. - У них пленный.
Они спустились по коридорам. Во многих местах все еще были трещины - шрамы после битвы. Ричард не мог и представить, какая бы ярость захватила его, будь он в тот момент в городе. Но король знал, что повстанцы дождались его уезда. И знал, что шпион под его боком. Осталось узнать, кто это. Сложная задача, учитывая все эти учтивые маски, вросшие в лица окружающих намертво.
Зверолюды стояли недалеко от ступеней замка. Ричард спустился медленно, оглядывая их всех, считая, сколько прибыло. Среди них тот, с кем он говорил. Его отличали два разодранных уха. Остальные все были схожи: мохнатые выдерги в черно-красных костюмах, со звериным оскалом, но с разумом в глазах.
- Как и просили, - сказал ассасин, как только король спустился. Без поклона, без приветствий. Он похлопал по закрытой повозке, там кто-то зашевелился. - Бойкая пташка, говорливая. Пришлось пару раз ударить, чтоб заткнулась. Это ничего?
У него был ужасный акцент, сквозь который не все слова удавалось понять.
- Ничего. Быстро вы, однако, добрались.
- Наши гуары, вот эти ящерицы-перероски, по-вашему, куда быстрее ваших собак, а тем более лошадей. И выносливее.
Ричард безразлично покивал.
Зверолюд махнул рукой, и другой стал открывать непослушный замок, попутно ругаясь на родном языке. Между собой тапалы переговаривались о чем-то, злорадно смеясь, а голос их был похож на рычание.
Дверь открылась, и оттуда выпала связанная девушка. «Я где-то уже видел это лицо» - подумал Ричард. Тапалы пинками помогли ей подняться. А пленница не прекращала кидать на них злые взгляды. Король подошел ближе, схватил ее лицо сильной рукой и посмотрел на нее.
- Ты ужасно похожа на своего безумного отца, - произнес он. Пленница была похожа на ярла Крифта. Ее звали Фрея. И она должна была стать женой его наследника.
Она поджала губы, и Ричард посчитал, что от злости. Но нет, Фрея собирала слюни, чтобы плюнуть королю в лицо. Он проигнорировал.
- За мной приедут, - процедила она.
- Мне то и надо, девочка, - с притворной мягкостью сказал мужчина. - А пока ты расскажешь нам все о своем возлюбленном.
- Ни слова не скажу! - крикнула она.
«Посмотрим» - подумал Ричард, оттолкнул ее и отошел.
Ричард был один в своем кабинете, пока его покой не нарушил стук в дверь. Он позволил войти и увидел сына, стоящего на пороге. Ромул сильно возмужал за время его отсутствия, или так казалось только из-за кошмарного шрама на его лице. Северяне всегда гордились шрамами, постоянно выставляли их напоказ. Но по взгляду Ромула нельзя было сказать, что тот счастлив.
- С чем ты пришел, сын мой? - повернулся король к своему сыну.
Тот стоял прямо, уверенно, высоко подняв подбородок и расправив плечи. Так, как его всегда учили. Но во взгляде его читалось волнение, и Ричарду уже было интересно, что же хочет сказать ему наследник.
- Надеюсь, ты еще не присмотрел мне жену, - начал говорить юноша. - потому что я решил жениться.
- На ком же? - лишь с долей интереса в голове спросил Ричард.
- Анаэль.
Если бы Рич сейчас ел или пил, то он бы поперхнулся. Если бы был подвластен эмоциям, то разозлился. Нет, рассмеялся бы, приняв это за шутку. Но вместо этого он хмуро, с непониманием смотрел на сына.
- Повтори.
- Я решил сделать Анаэль предложение, и ты не ослышался.
- И с чего в твою голову пришла такая мысль? - размеренно произнес мужчина.
- Я будущий король и, не в обиду тебе, отец, я не хочу править государством, которое разваливается.
Ричард зло глянул на сына. Тот замолчал, ожидая продолжения.
- Тебе следует научиться подбирать слова лучше, либо держать язык за зубами!
- Я будущий король и мне неважно твое мнение! - вспылил Ромул. - Я уверен, что с Анаэль я буду хорошим правителем, не буду потакать нелюдей и магов за их природу.
- Магия - зло! Это грех, который...
- Который смывается только огнем, я знаю! Мне твердили об этом с самого детства - ты твердил, Преподобный твердил. Вот только Каан говорил, что магия извращает слабых людей. Я видел их, видел повстанцев. Я сражался с ними, и они сильны. Магия в их руках лишь инструмент, которым они умело пользуются. На твоем месте я бы хотел иметь таких людей под своими знаменами!..
- Ты глупый щенок, - рявкнул король. - Мне плевать, что ты будущий король. Сейчас король я, и я решаю, что будет с моей страной, с моей семьей, и кто станет твой женой.
- Приближается Буря, об этом все чаще и чаще говорят. Если ты не слышишь разговоров своих же людей, то мне жаль тебя, отец. Народ напуган, а ты продолжаешь преследовать их. Ты не выясняешь, кто маг, а кто нет, вместо этого сжигаешь всех, на кого донесут.
Ричард молчал, лишь смотрел на сына. Тот эмоционально не взрывался, не взмахивал руками и не бил кулаком по столу. Он просто стоял, иногда лишь делая шаг вперед или сжимая руки в кулаки. Его слова звучали громко и уверено, что на секунду в сознание короля закралось сомнение. Но он отбросил его, ведь его правда - единственная.
- Убирайся, - сказал Рич. Ему даже не пришлось махать рукой на дверь, ведь Ромул сам ушел.
Юноша кивнул, развернулся и ушел. Без слов. Демонстративно хлопнул за собой дверью и оставил короля одного.
Азура VI 
Дни после отъезда Ричарда тянулись медленно. И столько успело произойти за это время. Нападение повстанцев, во время которого полегло немало солдат города. Когда в пепел был обращен весь главный рынок, в нескольких местах пробит замок и разграблена сокровищница. Это мало волновало королеву. Азуру тревожило лишь то, что приходил Хэммингс. То, что он не обнял ее, вел себя отстраненно. Спрашивал про Гарона, повышал на нее голос, требовал ответа. Он больше не был похож на того мальчика, каким она его помнила.
Еще больше ее беспокоил Долан. Он зашел увести женщину в донжон и увидел живого брата. Азура не знала, чем это обернется. Даже не могла предположить. Однако юноша все еще никому ничего не рассказал, а разговора с ней избегал. В  его глазах не было страха, он не боялся говорить с ней. Там светился ум, юноша знал, что произошло, и знал, как это можно использовать. Это пугало королеву.
Среди всего этого безобразия прошли и похороны Лукаса. Его внесли в крипту, как и всех его предков, как лже-Хэммо. И как бы женщине хотелось, чтобы и смерть этого сына была подстроена. Он напоминал Ричарда, но он был такой невинный, по-доброму глупый и наивный, такой непорочный.... В их семье, где чаще всего бушевала буря, он был ясным солнцем. Который часто приставал, не понимал с первого раза, но ведь Лукас был еще совсем малыш.
Азура днями пропадала в своем мире, где никто не мог ее найти. Она читала Черную книгу, но за столько времени так и не продвинулась. Артефакт туманил ее разум, она водила взглядом по рунам, но не понимала, что там написано. Томный голос звучал в ее голове, а позже стал преследовать и после чтения.
Азура стояла у окна, наблюдая за тем, как купцы пытаются восстанавливать рынок для торговли. «Война войной, а товар сам себя не купит» - смеялись между собой купцы. Звуки битвы долго не выходили из ее памяти, но тогда - в донжоне - она должна была вести себя спокойно. Поэтому она пила и старалась не думать ни о войне, ни о детях. Как бы сложно не было, она спрашивалась. Как ей казалось.
- Ты не устала? - спросил голос из-за спины. Он не звучал из головы, казалось, будто тот, кто говорит, рядом. И стоит королеве обернуться, как она увидит фигуру Бога мертвых. - Не устала прятаться?
- Я не могу с этим ничего поделать, - ей было достаточно дать мысленный ответ, но что-то потянуло ее за язык заговорить в слух. Он так хотел.
- У тебя в руках моя книга, Азура, - прошептал он у нее над ухом. Краем глаза королева видела очертания темной фигуры. От этого замирало сердце. - Если ты и вправду так сильна, как тебе кажется, то ты бы уже давно смогла положить весь мир к своим ногам.
- Мне не нужен весь мир, - отвечала женщина, нервно сглатывая. Она боялась сказать что-то не то, ляпнуть что-то лишнее.
- Ты можешь лгать своему муженьку, своим ненаглядным детишкам, - от его шепота слегка запотело стекло. Стало зябко, а очертания становились четче. Азура сжала руки в кулак, чтобы те не тряслись, - но не лги мне. Я знаю тебя, как облупленную. Я знаю о тебе все. Я знаю...
- Хватит! Замолчи!
В комнате нависла тишина. Сердце Азуры зашлось скачками, а сама женщина мгновенно вспотела. Так, что ладонь, которой она ударила по подоконнику, оставила от себя мокрый след. Она сжала руку в кулак, почувствовала, как ногти впиваются в мягкую кожу. Набралась сил. И поглядела на фигуру.
Он стоял перед ней. Точно, как живой. Не тень, не волнение воздуха. Фигура. Темная, высокая, костлявая. Его окружал ореол могущества. Он мог раздвоить ее, как букашку. А глаза королевы были полны страха, как у животного, посаженного в клетку.
Он глядел на нее. Глядел молча, лишь кривил безумную улыбку. Женщина тоже не говорила ни слова. Страх овладел ею.
И, наконец, громкий смех Шмогара разнесся по комнате, резал, словно нож по сознанию и сердцу королевы. Бог наклонился к ней, взял ее лицо тонкими длинными пальцами. Ей показалось, что он оставил на ее щеках царапины длинными когтями. И даже почувствовала капельки крови, однако, это лишь галлюцинация.
- Ты боишься меня, - проговорил он хрипло, - а не должна. Только тогда, когда ты перестанешь бояться, ты познаешь мои секреты.
Он отпустил руку.
- Многие умирали после пары прочтений, сходили с ума, - скрипучий смех вновь заполнил комнату. - А ты сильная. Да...Ты сильная.
Он  сделал шаг назад, не сводя с нее глаз, ударил посохом по полу и растворился в воздухе, словно дым. Ничего, кроме холода в покоях, не напоминала об его присутствии. Не было тех царапин, что чудились женщине, и страх отступил, словно Шмогар унес его с собой.
С тех пор она видела его везде. Среди придворных, в углу обеденного зала во время ужина, рядом с кроватью перед сном. Он говорил с ней, но женщина не отвечала. Как она могла заговорить с ним при всех? Когда они были вдвоем, она отвечала. Но все так же - со страхом и опаской, взвешивая каждое слово.
Ночами он нависал над ней, словно ночной страж. Какой же жуткой была его неизменная улыбка. Но со временем королева привыкла к нему, уже не вздрагивала каждый раз, как видела его среди людей. А вечерами желала спокойной ночи. Это вызывало смех у Бога, но он отвечал ей тем же. Когда она думала, как же это странно - желать добрых снов Богу мертвых. Но он прерывал ее думы, читая мысли, и вновь заводил свою песню о «положить мир к ногам» и «хватить скрываться».
В дверь постучали. Женщина закрыла книгу, вышла в небольшую темную комнату, щелкнула пальцами, чтобы загорелась свеча на столе и отворила дверь. Магическая дверь за ее спиной растаяла.
На пороге стоял Ромул.
Он не был уже тем прекрасным принцем, каким всегда казался. Сейчас его лицо уродовал глубокий шрам, начала пробиваться щетина. С чего вдруг он решил отращивать бороду - Азура не знала и даже не интересовалась.
Бунт в Хаалмате был первой битвой кронпринца. Но она не изменила его. Он все так же был хмур, строг, холоден. Как и отец. Одно отличало его от Ричарда: отсутствие слепой ненависти. Когда на большом совете после бунта рыцари, вассалы выказывали недовольство и предлагали ответить повстанцам тем же, принц унимал их пыл. Ромул замещал отца здраво и трезво. После битвы, в которой полегла, чуть ли не половина войск со стороны короля, глупо было бросаться в новый бой.
- Идете на ужин, Ваше величество? - спросил он.
«Интересно, он думал когда-нибудь называть меня мамой?» - промелькнуло в голове женщины.
- Я настаиваю, чтобы Вы пришли, - добавил Ромул. - Вы нужны своим детям.
- Из моих детей осталась только Рейс, - отрезала Азура.
Ромул поглядел на нее, покачал головой.
- Мы тоже Ваши дети, - сказал он. И его слова бальзамом легли на сердце королевы. - Я был уже взрослый, когда мы познакомились, но Долан ведь был совсем маленький. И...
- Идем, Ромул, - кивнула королева.
Он поджал губы, стараясь улыбнуться. От этого шрам его искривился. На юношу было больно смотреть.
Во время ужина Азура глаз не сводила с Ликориса Фокстрота. В ее памяти ярко отпечатался тот кинжал с лисой на рукояти, лезвие которого было в крови ее маленького сынишки. Ей так хотелось прямо сейчас вонзить ему столовый нож в глаз или перерезать горло. Она представляла это, пропуская мимо ушей разговоры. Но Азура знала, что это лишь навеянные Шмогаром мысли. И что он хочет, чтобы она не поддавалась им.
«Это я рассказал Хэммингсу об его настоящем отце» - вдруг сказал Бог. Его слова были пропитаны усмешкой.
Азура незаметно оглядела помещение. Никого не было.
«Зачем?»
«А как же? Он имеет право знать правду».
«Я скрывала это от него не для того, чтобы...»
- Чтобы он узнал? - фигура появилась напротив нее, рядом с принцессой Рейс. - И она тоже знает.
«Врешь»
- О, нет, - обнажил кривые зубы Шмогар. - Спроси об этом Гарона. Он так любит свою дочь.
Он провел пальцами по щеке девочки. Та не видела его, но чувствовала. Рейс нахмурилась, опустила взгляд. Но не более.
«Убери от нее руки»
«Убери, я сказала»
Но Шмогар не слушал ее. Он водил костлявым пальцем по щеке принцессы, вырисовывал невидимые глазу формы.
- Убери! - выпалила она, ударив рукой по столу, и поднявшись на ноги.
Все взоры обратились на нее. Королева всех оглядела. У всех были обеспокоенные взгляды.
Она не стала придумывать оправданий, не стала ничего говорить. Просто вышла из-за стола и покинула обеденную залу, оставив за спиной скрипучий смех Шмогара. Азура слышала обрывок фразы Ликориса.
- ...ей тяжело после смерти ребенка, - сказал он.
Но королева выбросила из головы эти слова.
За окном было темно, когда в дверь постучали. Темная фигура Шмогара не думала исчезать. Азура позволила войти незваному гостю, и через порог переступил Долан. Его взгляд был серьезен, на лице не было ухмылки, режущей, как нож.
- Позволите? - спросил он.
Но не дождался ответа, прошел во внутрь, зашторил окна.
- Этому разговору давно пора случиться, - сказал юноша.
Женщина молчала. Долану было что сказать.
- Так случилось, что я знаю о Хэммингсе...
- Откуда? - перебила его Азура, сделав шаг навстречу. Ее голос был требователен, но вызвал на лице юноши лишь усмешку.
- У нас есть общие друзья на стороне, - ответил он без сарказма. Лишь пожал плечами, как бы говоря, что это нормально. - И по тем же причинам я знаю, кто такой Толгруф.
- О нем знают многие, - отрезала королева.
- Но лишь единицы о том, кто скрывается под маской, - парировал Долан.
Азура пригласила его присесть за стол, но он отказался. Азуре хотелось доминировать в этом разговоре, не казаться слабой, глядя на юношу снизу. И он это понимал. Поэтому они остались стоять на тех же местах, где и раньше. Но когда женщина предложила ему вина, он не отказался.
- И кто же, по-твоему, под маской? - спросила Азура. Долан не мог знать.
Однако он сказал. И сказал верно.
Королева сделалась белее снега.
- То есть, ты знал, что Хэммо не умрет? - спросила женщина. - Или узнал о том, что он жив от... Толгруфа?
- Знал, - кивнул юноша. - Но я пришел к Вам не за тем, чтобы говорить о Хэммингсе.
Азура промолчала, выжидающе глядя на него.
- Вы не должны думать, что мы враги, - Долан положил руку на сердце. - Мы на одной стороне, и наши интересы в чем-то схожи.
- И в чем же?
- Я не хочу загружать Вас своими мыслями, - уголки губ Долана дрогнули. - Вы хотите избавиться от Фенисы, так? И избавиться от Ликориса. Я видел, как Вы смотрите на него. Вы думаете, что он убил Лукаса, да?
- Ты думаешь иначе?
- Я ничего не думаю об этом, - отступил Долан, - и не предполагаю. Вижу только то, что Вы поглощены яростью и злостью на него. Я могу помочь.
- Ты не вернешь мне сына.
- Но я могу помочь отомстить этому ублюдку так, чтобы Ваши руки не были запачканы кровью. Ни яда, ни наемных убийц, ни магии.
Азура не думала спрашивать его, откуда он знает о магии. Долан знал многое и точно знал об этом. Только откуда? От Толгруфа?
- Выслушай его, - приказал Шмогар. Все это время он стоял недалеко от них, следил за разговором. Долан не слышал его, но он нахмурился, когда королева перевела взгляд от него в другую сторону.
- Говори, - сказала женщина.
- Вы не замечаете, но вокруг Вас столько людей и возможностей, которые можно использовать, - Долан сделал несколько шагов, показывая, что он расслаблен. В этот момент Азуре показалось, что он не простой восемнадцатилетний юноша с вечной улыбкой на лице и ветром в голове. Он был по-настоящему умен, только скрывал это ото всех. «Темная лошадка» - подумала королева. - Ричард, например.
- Ричард не будет слушать меня, - хмыкнула женщина, но Долан посмотрел на нее серьезно.
- Будет, но маловероятно, - поправил он. - Подумайте еще.
- Он слушает Фенису, - вздохнула она. - И как?..
- Вы умная женщина, Ваше величество, - заключил Долан. - Поговорите с ней. Уверен, Вы найдете общий язык.
- А я не уверена.
Юноша отошел к двери, уже повернул ручку, но застыл.
- Мы на одной стороне, не забывайте, - напомнил он. - Доверьтесь мне.
С этими словами, проведя пятерней по волосам цвета темного каштана, он покинул комнату и оставил Азуру одну. Нет, не одну. Со Шмогаром и своими мыслями.
Через неделю вернулся Ричард. Привез с собой и несколько проблем: девушку, кажется, дочь ярла Энто и причину для войны. Ликорис не был рад, что Рич захватил земли Риверклера.  И именно сейчас Азура знала, что это хороший шанс использовать короля против убийцы ее сына.
Королева не верила Долану, хоть тот и уверял, что они на одной стороне. Когда Шмогар стал говорить, что ей стоит довериться воспитаннику короля, женщина решилась на этот шаг. Попробовать пойти на маленький союз с неприятельнецей ей стоило.
Фениса после завтрака была в своих покоях, явно не довольная чем-то. После приезда из Риверклера она уже не сияла прекрасной улыбкой, а выжимала ее. Как будто что-то пошло не по ее плану, ведь в ее глазах ясно прочитывалось не притворное беспокойство, которое она пыталась скрыть под маской холодной вежливости и сухой улыбки.
Азура стояла около ее дверей, чувствовала, как стражник, приставленный к герцогине, боковым зрением смотрел на нее. Она волновалась, мяла пальцы. Набрала полную грудь воздуха и постучала в дверь.
От легкого удара дверь открылась, и Азуре показалось, что гостья сделала это. Но стоило ей войти, как женщина увидела Фенису. Она не подходила к двери, а стояла у окна, лишь повернула голову, чтобы посмотреть, кто пришел. В этот момент Азура увидела ничем не скрытый озабоченный взгляд. В момент он переменился, на лицо наползла лукавая улыбка. Герцогиня с наигранным удивлением повернулась к королеве.
- Не ожидала тебя увидеть, - произнесла она.
Они не переходили на «ты», но, видимо, герцогиня была другого мнения.
- Не видела этого в своем шаре? - с надеждой, что это прозвучит, как шутка, сказала женщина. Но ее слова звучали больше, как упрек. - Я пришла к тебе, как женщина к женщине. Как колдунья, к колдунье.
- Я предпочитаю называть себя чародейкой, - поправила герцогиня. - Вина?
Азура согласилась.
Они сидели молча. Фениса ждала, когда же Азура начнет говорить. А женщина, словно не уверенная в себе девчонка, боялась сказать хоть слово. Она волновалась. Ведь если Фениса не согласится, то ей придется действовать самой. А если расскажет Ричарду? Или Ликорису?
- Я хочу попросить твоей помощи, - наконец выпалила королева, перед этим допив вино из бокала.
- Ничего себе, - улыбнулась герцогиня. - Я думала, мы с тобой заклятые враги.
- Я все еще не могу простить тебе то, что ты забрала у меня мужа, - сказала Азура недовольно.
- Он меня раскусил, чтоб ты знала.  Сделал политической пленницей и надел вот это, - она показала Лунный камень. Глаза Азуры раскрылись. - Поэтому не переживай, твое место я не займу.
- Тогда почему он до сих пор воркует с тобой? И...
- Не знаю, его спроси, - цокнула она. - Может, думает, что подыгрывает мне. Удивительная природа мужчин. Они думают, что умнее.
Фениса усмехнулась.
- Я слушаю тебя.
Азура посмотрела на герцогиню, словно спрашивая «правда?». Но что женщина лишь пожала плечами.
«Не бойся» - шептал ей голос.
«Здесь ты королева, а не она. Ты на пути к великим знаниям, а не она. У тебя в руках сокрушительная мощь, а не у нее».
- Мне нужно избавиться от Ликориса Фокстрота, - твердо сказала Азура, расправив плечи. Теперь она смотрела на герцогиню уверенно. - Ты поможешь?
- И были у тебя какие-то мысли, как это сделать?
- Яд, магия, заказное убийство - все не то.
- Согласна. И почему ты подумала пойти ко мне?
- Ум - оружие женщины, а не яд.
Фениса покивала с пониманием и одобрением. Она налила себе еще вина, которое они привезли из столицы Риверклера, прямо из погребов замка.
- Тебе повезло, что сейчас мы на одной стороне, - проговорила герцогиня. - Ликорис и мне мешает. Я помогу. Но это не значит, что наш союз продлиться десятки лет и наши дети будут вместе играть в садах.
При упоминании детей Азура помрачнела, и Фениса заметила она. Она улыбнулась, откинулась на стул и поглядела на королеву.
Она размышляла о чем-то, искра мысли виднелась в ее глазах. А затем там разгорелось пламя, от которого по телу Азуры прошел холодок. Улыбка растянулась по губам Фенисы, она знала, что сказать Ричарду.
А Азура думала в этот момент, чем же Ликорис мешает герцогине? Или теперь ее нельзя назвать этим титулом? Ведь Риверклер больше не ее герцогство, и не герцогство вовсе.  Теперь она - простая знатная дама из дома Рейвенскорнов. Эта мысль вселила в сердце королевы еще большую уверенность. Ведь она - королева, а гостья - лишь инструмент в ее руках.
«Потом придется избавиться и от нее» - подумала она.
«Можешь уже сейчас начинать думать» - прошептал Шмогар.
- Я знаю, что сказать Ричарду, - поднялась с места Фениса. Азура встала в след за ней. - Не удивляйся, если потом Ричард будет спрашивать о чем-то, чего ты не знаешь. Придется подыграть.
- А не можешь сказать сейчас? - наклонила голову королева.
- Тогда не будет веселья в таком заговоре, - улыбнулась Фениса. Она сделала шаг к женщине, лицо ее напряглось. - Тебе нужен этот трон?
Азура не до конца поняла вопрос.
- Нужен ли тебе трон Хитфилда? - переспросила Фениса. Азура покачнула головой. - Не мешай мне, ладно? Я помогу тебе только потому, что это в моих интересах. Потом, когда все это зайдет слишком далеко, молись, чтобы во всей суматохе остаться живой.
Фениса смотрела прямо в глаза королеве, и Азура не отводила взгляда. Она знала, что уступит, если не выдержит.
- Я бы предложила тебе союз, но знаешь, королева может быть только одна, - она еще секунду побыла такой суровой, внушающей страх. И тут же переминалась в лице, улыбнулась. - А теперь: мне нужно побеседовать с Его величеством.
Она подхватила Азуру под руку и вместе с ней вышла в коридор.
- Доброго дня Вам, королева, - промурлыкала женщина, закрыла дверь и зацокала по коридору, наполненному стражниками и слугами.
Вечером королева собиралась спать. Перед сном она снова молилась Богам. Молилась за Лукаса, и это казалось ей так глупо. Шмогар стоял у нее за спиной, она могла у него спросить про сына. Ведь он точно в его царстве. Но что-то мешало ей это сделать. Стеснение? Страх узнать правду?
Ричард вошел в покои быстро, буквально влетел. В глазах его плясало холоднее пламя. Он хлопнул дверью, и силуэт Бога загробного мира испарился. Азура поднялась с колен, посмотрела на мужа.
- Это правда? - спросил он.
Сердце застучало быстрее. Что же Фениса ему наговорила.
Королева стояла, закусив губу, и смотрела на мужа. Он кинулся к ней, взял руками ее лицо, посмотрел в глаза. В его взгляде ничего не переменилось, может, ее страх и растерянность как-то сходятся с тем, что запланировала Фениса?
- Что? - прошептала она.
- Почему ты сразу не сказала мне? - требовал он.
Азура не знала, что сказать.
- Он не успел ничего сделать? - продолжал спрашивать король. Он обнял жену, и та, опешив от такого, вовсе растерялась.
«Как бы сейчас пригодилась телепатия» - подумала она вскользь.
- Я убью его, сукиного сына, - тихо прорычал он. По лицу королевы расползлась робкая улыбка. - За убийство моего сына и домогательство до моей жены.
Королева на секунду забыла, как дышать.
Она снова почувствовала ту искру между ними, когда Ричард был готов рвать всех, кто обидит Азуру. Такое было в юности, еще до свадьбы. И теперь.
Он хотел уйти, но женщина не отпустила его. Она поцеловала мужчину, расстегнула первую пуговицу на рубашке.
- Я так долго была одна, - прошептала Азура. - Не уходи.
Малборн VII 
Великий час пробил. Малборн во главе своей небольшой, но сильной армии был уже готов выступать на Вейланд. Издалека город казался таким тихим, спокойным. Малборн, сидя на высоком камне, любовался пейзажами Саммердора.
Любовью к красоте отличались долийцы. Они чаще искали место для остановки по красоте, а не безопасности. Для них было важно, чтобы там, где они решили устроить свой клан на ближайшее время, текла река, росли высокие деревья. Им нравилось просто сидеть и наблюдать за красотой мира вокруг, курить трубку и дискуссировать на разные темы.
Долийцы не отличались положением в обществе даже среди эльфов. Их считали мелкими, низшими эльфами. Всегда гоняли, не принимали. Называли странными, смотрели, как на чужаков и изгоев.
Антанто сидел рядом с Малом, положив голову ему на плечо. Прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому, но на них все равно бросали косые взгляды. Малборну было на это плевать.
Но в то же время он сам чувствовал себя странным. Особенно после ночей с Мелькорой. Между ними была та страсть, какой не было между ним и мальчишкой эльфом. Анто был молод, неопытен, стеснителен. Мелькора раскрепощенная, страстная, игривая. Малборн даже думал, что ему придется выбирать между ними.
Но потом лишь усмехнулся своим мыслям. Для чего? Зачем ограничивать себя в желаниях и удовольствии? Они были совершенно разные, и это было прекрасно. Когда молодой вождь желал, он мог быть романтиком с кудрявым эльфенком. Когда желал похоти - Мелькора была готова отдаться.
Конечно, для продолжения рода он бы выбрал ее. Забавно, Анто не сможет родить ему сыновей. Но и Анто всего лишь слуга, который будет чистить ему одежду, затачивать оружие и ублажать, когда прикажут. Мысли сомнения быстро рассеялись.
Его больше волновали мысли о захвате Вейланда. Сомнения, что все провалится, не уходили. Еще и орки, которые презирали нового вожака. Их было мало, но они были. Шептались за спиной, смотрели искоса. Малборн обращал внимание, но ему важнее были войны, которые помогут ему подняться к власти. Как только Вейланд будет его - все те, кто не был доволен новым вождем - полягут от рук Малборна.
- А если ничего не получится? - спросил вдруг Анто.
- О чем ты?
- Если, вдруг, Вейланд даст нам отпор, - он не поднимал головы с плеча.
- Все получится, - ответил Мал. - С чего ты так не уверен?
- Не знаю, просто предполагаю. Мне казалось, вы думали об этом.
- Думал. Но не хочу думать об этом сейчас.
- Потому что мысли материальны? - по его тону было понятно, что он улыбается.
- Если хочешь так считать, то пусть будет так.
Они помолчали.
- А если кто-то предаст вас? - спросил вдруг снова эльфенок.
- Чего тебе неймется? - вспылил Малборн. - Мне пора сделать обход, скоро выступаем.
Малборн спрыгнул вниз, а Антанто остался сидеть на камне, поджал колени к подбородку, и глядеть на город.
Мал шагал уверенно и быстро, обходя свой народ. Как это звучало. Свой народ. Как бальзам на сердце, когда он слышал, как орки признавали это. Столько раз он слышал: «это не твой народ, не твой клан, ты тут никто». И теперь все, кто говорил  ему это - у него в подчинение. Лучшая услада.
Орки готовились серьезно и основательно. Конечно, не исключались и смешки, и глупые препирания. Например, между двумя братьями-кузнецами.
- Спорим, я убью больше эльфят, чем ты! - рыкнул один.
- С чего бы это? - прорычал другой в ответ.
- Ну, спорим?
- Ты считать-то хоть умеешь? - рассмеялся второй.
- У кого больше будет крови на теле, тот и победил.
- А если я распотрошу одного эльфа и измажусь в его кишках? Нечестно, брат.
Малборн прервал их спор.
- Оружие готово? - спросил он, положив руку на плечо орку.
- Как никогда, - ответил тот уверенно.
Мал кивнул и оставил их спорить дальше.
Эльф шел дальше.
Грох наставлял своих сыновей в первый бой. Те были уже крепки, но молоды. Они ни разу не видели битвы, не считая разграбления деревень на берегу моря по прибытию. Но то не считается, они не сражались никогда против вооруженного противника, который желает убить. И их глаза горели. Мал подошел к ним, потрепал молодых орков по голове. Они были выше него.
- Большая честь, что сам вождь потрепал вас, - рассмеялся Грох.
- Даже не ударишь меня? - спросил Мал. Обычно, когда Грох видел Малборна, он всегда толкал его в грудь. Поначалу эльф падал, не понимал, за что. А Грох только смеялся. Со временем Мал стал принимать удары смело, пытался устоять на ногах. А затем начал бить в отместку. Это стало их самобытным приветствием.
- Как-то боязно. Не хватало, чтобы ты мне потом голову за это отрубил, - сказал орк.
- Боязно?
- А кто бы не стал бояться эльфа, который из раба стал вождем, - сказал один из сыновей Гроха. - Отец так говорит.
Малборн улыбнулся, ударил старого приятеля в грудь. Тот сделал то же самое.
Он оставил их. Пошел дальше.
Ему стоило увидеться в Мелькорой, которая в натянутом шатре уже готовилась к битве. Он отодвинул ткань, хлопающую на ветре, заглянул. Девушка была полуобнажена. Малборн постоял, не отвлекая ее. Следил за ней, за каждым ее движением.
Она обернулась, но не испугалась. Улыбнулась. И движением пригласила Малборна войти вовнутрь.
- Мне нужно кое-что тебе сказать, - прошептала она ему на ухо.
Его руки скользили по ее оливковой коже, изучали ее изгибы, будто бы впервые. Его руки остановились на ее животе, когда она сказала:
- Я понесла твоего ребенка.
Малборн посмотрел ей в глаза, опустился на колени и поцеловал ее выше пояса брюк. Он чувствовал, как в ней зарождается жизнь. Его сын. Или дочь. Но лучше сын, который затем займет место отца.
- Ты рад?
- Как никогда, - сказал он, взволновано вздыхая. - Но... Ты уверена, что можешь биться? Может, тебе лучше остаться?
Она подняла его с колен, поцеловала.
- Ты видишь большой живот? - оскалилась она, улыбаясь. - Если Духи дали нам этого ребенка, то они не отберут его.
«Боги дали - Боги взяли» - подумал Мал, но качнул головой.
- А твой отец? Он не будет против? - спросил Мал, упав на кровать.
- Его тут нет, он на острове, и не факт, что приплывет, - девушка, качая бедрами, прошлась вдоль комнаты. - И какая разница? Ты - вождь клана, который склонит перед собой весь Саммердор.
Они были на подходе к городу. Малборн всех остановил, нашел камень повыше, на который смог бы взобраться и, представ перед оркам, оглядел их. Они были готовы, они были взволнованы предстоящим. И Мал волновался. Он сжил руки в кулаки, вздохнул и заговорил:
- Братья и сестры, мы стоим на пороге нового. Если вы до сих пор не верите в это, посмотрите, - рукой он указал на город, - мы уже близко. Луны освещают нам путь, Духи ведут нас к победе. К рассвету город будет наш, эльфы склонят перед нами колени и тогда... Тогда мы поднимемся еще выше. Мы будем жить, будем процветать. У нас будет все, о чем мы мечтали. И потом, окрепнув, дождавшись прибытия остальных, мы пойдем дальше. Захватим больше территорий, окружим столицу, а затем убьем и самого короля! Весь Леамирн будет у наших ног!
Толпа взорвалась овациями и звериными криками, лес трясся от восторгов орды. Сердце Малборна колотилось в груди. «Какой чепухи наговорил» - подумал он. Но, главное, что он предал уверенности и себе, и народу. Они были готовы к совершениям.
Они дошли до города тихо. Намотали тряпки на босые ноги и тихо подобрались к городу. Они не шумели, не привлекали внимания. Они разделились на три отряда. Нарруга повел своих к западным воротам, Малборн - к главным, третий отряд - к восточным.
Малборн сжимал в руках топор, вес которого придавал ему уверенности. Проревели горны и орки бросились вперед. Сторожевые на стенах принялись обстреливать их из луков, но орка не положить одной стрелой. Они ломали торчащие из голой кожи палки и шли дальше, подогревая друг друга криками и гулом.
- Тащите осадные лестницы! - приказал Малборн.
Орки подтащили лестницы к стене и полезли наверх. Эльфы на стене пытались скинуть их, оттолкнуть. Те же, встав вертикально, под весом орков и собственным начали скользить по стене и угражать упасть.
- Поставьте их лучше, и держите, а то они точно сваляться! - отдавал приказы Мал.
Орки кивнули. Малборн с остальными кинулся впереж. Несколько стражников выступило им навстречу, но головы тех были раздавлены, как спелый арбуз. Силы на стенах быстро разобрались с лучниками, и теперь дождь из стрел был не опасен.
Малборну все это казалось каким-то не таким, как он представлял себе это. Может, так сработал момент неожиданности? Да, ведь никто не ждал их. Должно быть, стражники не успели даже подать сигнал подмоги.
Малборн поднял взгляд в небо. Было плохо видно, но город освещался еще чем-то, кроме лун. Зарево. Сильное, будто бы полыхал сильный пожар. Малборн бросился вперед, прорвался сквозь скупые силы противника в город и обомлел.
Город полыхал. Но он был пуст. Только лишь единицы стражников, отчаянных, в глазах которых полыхало пламя патриотизма. Они остались тут, чтобы отвлечь орков. Чтобы те ничего не поняли. И лорд, и горожане покинули город. Они оставили его, приказали сжечь.
Но откуда они узнали?..
Малборн ударил ногой по подкатившемуся к нему шлему эльфского стражника. Прорычал, бросил топор. Все напрасно.
А пожар разгорался все сильнее, будто бы несколько очагов пылали в городе. Может, так и было. Мал посмотрел выше, туда, где стоял замок. Он горел ярче всех. Эльфы не побоялись оставить свой дом на произвол стихии, чем отдать его в руки захватчика.
Мал упал на колени. Он подвел себя, и подвел всех. И что ему теперь делать?
Воздух пропитался запахом горелого, пепел приземлялся под ноги. На их счастье с неба пошел мелкий дождь, который со временем усиливался. Мал сидел, прижавшись спиной к одному из уцелевших домов, и смотрел на полыхающий замок. Все, о чем он мечтал - сгорело до тла.
Он заметил, как подошла Мелькора. Полуорчиха опустилась рядом с ним, провела рукой по его плечу, спине. Он не улыбнулся, не посмотрел на нее. Остался таким же хмурым.
- Часто думала, каков ты в печали, - произнесла Мелькора. - Но ведь ничего не потеряно.
- Смеешься? - хмыкнул он. - Я шел к этому так долго, заплатил такую огромную цену, а за что? Все это отхаркивается сейчас вместе с пеплом из моеих легких.
Он сплюнул на замлю.
- Ты расстроен, я понимаю...
- Нет, не понимаешь!..
- Малборн, - проговорила она. Ее спокойный тон успокоил разгорачившегося эльфа. - У тебя есть народ, который верит в тебя. Не бойся просить у них помощи.
Малборн непонимающе покачал головой.
- Ты боишься, потому что никогда всерьез не задумывался об этом. Мой отец всегда говорил, что вождь и племя - это друзья, которые выручают друг друга. Дождь скоро потушит город, а у тебя есть все, чтобы возвести его вновь.
Эльф молчал.
Тогда девушка встала, обратила на себя внимание всей орды, которая собралась со всех уголков Вейланда в одно место.
- Орда! - прокричала она. - Вы растеряны и испуганы таким ходом, вы спрашиваете Духов, почему случилось так. Но вместо того, чтобы сожалеть, нужно действовать. Малборн, наш вождь, мой мужчина и отец нашего будущего ребенка, - она поглядела на Мала. Он поднял на нее взгляд. Что она творила? - напуган не меньше вашего. И сейчас ему нужна ваша помощь, чтобы подняться.
Кто-то принял ее слова за показатель слабости вождя.
- Мелькора, прекрати, - попросил эльф.
- Нет, это не слабость. Все мы боимся чего-то. Но силен не тот, кто не падает. А тот, кто, падая, встает снова. Мы - один народ. И нам нужно подняться вновь. Помогите Малборну, ведь вы верите в него, вы верите в его идеалы и цели. Город горит, сжигая прошлое. А мы возведем на его останках наше настоящее!
Она поманила Малборна к себе. И он, нехотя, подняла на ноги.
- Он ваш вождь и ваш друг, а друзья не бросают друг друга в беде.
- Она права, - сказал Грох, выступив вперед. - Малборн привел нас сюда и почти добился того, чего хотел. Я за то, чтобы поддержать его и его  будущее.
- Наше будущее, Грох, - поправил Мал.
Грох кивнул и опустился на колено, приложил кулак к груди.
За ним последовал Нарруга. Он воленения Малборн схватил Мелькору за руку.
И все постепенно склонились перед ним. И даже те, кто осуждал его за спиной. Все признали его, все были готовы помочь ему. Глаза эльфа засияли. Он улыбнулся и посмотрел на Мелькору.
- Они верят в тебя, и я верю, - сказала полуорчиха.
- Спасибо, - прошептал он. Еще раз взглянул на город, на орду, приклонившую перед ним колено. И громко сказал: - Из пепла да поднимемся мы!
- Из пепла да поднимемся мы! - отозвалась орда.
Гарон IX 
После встречи с Ильдирихом прошло немало времени, а он все еще не мог забыть этого юношу. То, как он уверенно говорил об Эндале, заставило и самого Гарона поверить в это. Вот только мужчина с каждым днем, видя Рейс и вспоминая видения, сомневался в правоте эльфа.
Успокаивало одно: Ильдирих уверен в значимости Эндала. Эленстоун молился, чтобы никто не прознал про Рейс. Он был готов потратить все средства и все время на поиски Эндала, чтобы отдать его Штормовым всадникам.
Но он думал, а если смерть Эндала не принесет нужного спасения для Бури? Тогда придет то, что показывал ему Ильдирих. Но он не мог отдать им дочь, тем более, сомневаясь в правоте своих доводов. Раз им нужен Эндал - они его получат.
Особенно теперь, когда Ричард привез из Риверклера самый ценный «сувенир».
Рыцарь шел к камере пыток, ни на мгновение не сомневаясь в своем выборе. Он самостоятельно вызвался пытать девчонку, чтобы узнать о племяннике все. «Это все ради Рейси, - говорил он себе. - И ради безопасности мира, кончено же».
Коридоры были темны и пусты, только глухие звуки, доносящиеся из единственной занятой камеры, расползались по стенам. Гарон снова почувствовал себя юношей, вернувшимся домой. В пустой дом. Демоны преследовали его, их стало на один больше.
Гарон толкнул дверь и увидел молодую девушку, прикованную к стулу. Так же, как он сидел перед Ильдирихом и его дядей. В голове опять промелькнули силуэты видений. Мужчина был одет не официально. Хотел потянуться, чтобы снять плащ со спины, но его там не оказалось.
Рядом с девушкой стояло двое палачей, в руках один держал железный сапог. Гарон кивнул ему, и он принялся надевать его на ногу девушке. Та брыкалась и ругалась, и замолчала только тогда, когда второй палач ударил ее по лицу.
- Как тебя зовут? - спросил Гарон, взяв второй стул и сев напротив девчушки.
Она смотрела на него исподлобья и не думала отвечать.
- Вторая попытка: как тебя зовут?
- Не скажу ничего!
Гарон кивнул палачу. Тот нагнулся к металлическому креплению на ноге девушки и затянул болт чуть сильнее. Она простонала от боли.
- Не будешь говорить, будет больнее, - сказал рыцарь.
- Фрея, - сказала она. - Меня зовут Фрея.
- Молодец, - кивнул рыцарь. - А теперь скажи мне, как зовут того мужчину, с которым ты путешествовала.
- Их было несколько, какого именно? - она думала играть с ним.
- Светлые волосы, голубые глаза...
- Джохан, - прошептала она.
- Как? Не расслышал.
- Джохан, - повторила Фрея громче.
- Где он сейчас?
- Не скажу!
Палач затянул болт сильнее, девушка закричала.
- Пока ты вспоминаешь, я расскажу, что станет с твой ногой, если ты не будешь отвечать, - сказал Гарон и поднялся со стула. Он стал медленным шагом мерить комнату вокруг стула, громко говоря. - Ты уже чувствуешь боль в кости? Еще немного и она сломается. Будет одна трещина, другая... Ты будешь отказывать говорить или будешь говорить не то, что надо, и палач будет закручивать еще сильнее. Тогда кость раскрошится вовсе. Тогда палач перейдет к твоей ступне и...
- Он отправился в пещеру на острове недалеко от Риверклера! - выпалила девушка от боли. Пока он говорил, а она молчала, палач еще немного затянул болт. - Это пещера... Где Каан и Таан доказывали свое достоинство называться Повелителями Драконов...
- Интересно, - сказал мужчина и наклонился к Фрее. Капелька пота стекла с ее лба. - Расскажи-ка подробнее про него. Ты думаешь, он Повелитель Драконов? Тот самый, последний?
Девушка молчала. Палач без приказа закрутил болт. Послышался глухой хруст, крик Фреи. Они, тяжело дыша, подняла на Гарона взгляд.
- Так считает жрица, я всего лишь приспешница...
- Жрица?
- Драконий культ.
- Его давно распустили, - прыснул Гарон. - Не неси чепуху.
Он уже хотел дать знак палачам, но девушка перебила.
- Те всегда были фанатиками. В культе испокон веков было только двое: жрец и повелитель. Это правило установил Таан в свои годы.
Гарон присел на стул, расставил широко ноги, уперся рукой в колено. Она заинтересовала его.
- Жрица появилась пятнадцать лет назад. Тогда она была еще маленькой девочкой. Говорят, друиды подобрали ее и, увидев в ней потенциал, отвезли ее на драконий остров. Это только легенды, но, говорят, драконы вернулись в Леамирн.
- Да, одного из них убили рыцари Клиффорда, - согласился Гарон. - Это не ново.
- Нет, их больше. И они ждут своего Повелителя. Жрица ищет его уже несколько лет, и, наконец, след вывел ее на Джохана. Это все, что я знаю.
- То есть, он - Повелитель Драконов?
Последнее время Гарон слышал много легенд, которые превращались в реальность. Драконы, Штормовые всадники.... Теперь еще и Драконий культ.
- Жрица так считает, - шепотом ответила девушка.
Гарон собственноручно затянул болт.
- Я говорю то, что знаю! - прокричала она.
- Кто такая жрица?
- Ее зовут Морилайн, она колдунья. Больше я о ней ничего не знаю.
Гарон вздохнул. «Морилайн, Морилайн...». Он не знал никого с таким именем.
- В пророчестве о Последнем Повелителе говорится, что он способен управлять драконами, выдыхать огонь.... Это правда?
- Не знаю, - она закричала. От боли не могла говорить, ей не хватало воздуха.
- Говори, иначе затяну еще крепче.
- П-п-правда, - простонала она. - Но он пока не умеет ничего из этого.
- Ты ведь Энто? - спросил Гарон, отступая от темы. - Зачем ты бросила дом?
- Разве мы об этом говорим? - хмыкнула Фрея. Гарон уже наклонился к болту, но помедлил. - Ушла, чтобы найти его.
- Как Морилайн связалась с тобой?
- Во сне.
- Во сне? - приподнял брови рыцарь. Палачи расхохотались.
- Она сказала мне найти эльфа, и я решила, что ничего не потеряю. Пошла днем туда, куда сказала жрица. И правда, он сидел там. Я подошла, спросила про жрицу. Он знал про нее.
- Кто «он»?
- Его зовут Дифид, долинный эльф.
- Почему он?
- Не зна..., - палач закрутил болт до конца, и Фрея взвыла.
Он поглядел на девушку. Она казалась совсем истощенной, будто вот-вот потеряет сознание. Не первый раз Гарон сталкивался с таким, но он еще не договорил с ней. Недалеко стояла бочка с водой. Рыцарь плеснул ковш ей на лицо. Она пришла в себя.
- Почему он?
- Он обменял могущество на жизнь всего своего клана, - проговорила девушка, тяжело дыша. - Морилайн выбрала его.
- Понятно. И после этого вы отправились искать Эндала? Или с вами еще кто-то был?
- Эндала? Его имя Джохан.
- Мужчина, которого я ищу, потерянный сын Ричарда Дана. Раньше его считали мертвым.
- И с чего вдруг вы решили, что он жив? - она натянуто улыбнулась.
- Вопросы тут задаю я, - Гарон замахнулся, чтобы ударить ее, но лишь припугнул. - Кто еще был с вами?
- Бьорн, бывший пират. И Ретнар, бард и лучник.
- Такая себе компания, - вскинул брови рыцарь. - Что было, когда вы его нашли?
Она не хотела говорить, то когда палачи перешли в костям на ее ступне, она заговорила. И рассказала все от начала и до конца, до момента, как Эндал уплыл в компании эльфа, пирата, лучника и тапала на остров. Несколько раз палачи ударяли по ее ноге, она кричала, но все равно говорила.
- Значит, вы были вместе? - усмехнулся Гар. Занятно.
Девушка не отвечала. И не нужно было, вопрос был риторический.
- Он придет за тобой, - сказал мужчина спокойно, наклонившись к Фрее. Она смотрела на него со страхом и болью.
- А если он не тот, кто вам нужен? Если вы ошиблись?
- Тогда твои страдания напрасны. Молись, чтобы твой возлюбленный оказался принцем Эндалом.
Гарон отошел к двери, уже отворил ручку, но обратился к палачам.
- Снимите с нее сапог и проследите, чтобы она не умерла. К возвращению принца она должна быть жива.
- Что с ним будет, когда он придет? - из последних сил крикнула девушка, но Гарон уже захлопнул дверь.
Анаэль VII 
«Чувствую себя бунтаркой» - подумала Анаэль.
Ни тебе пышных платьев, ни гостей, ни пиршества. Все тихо, тайно, без согласия. Отец Анаэль не знал об этом, но когда он узнает, он будет доволен дочерью. А вот Ричард... Он отказал Ромулу, сказал, что не потерпит этой свадьбы. Но кронпринц плевал на его запреты.
Посиневшие губы принцессы шептали молитву Ланель, богине любви и брака. Она просила лишь об одном: чтобы их брак был счастливым. Анаэль была готова нарожать Ромулу детей столько, сколько он захочет, столько сыновей и наследников, сколько он пожелает. Лишь бы они были счастливы.
Церемония проходила на улице, недалеко от крепости, в лесах. Рядом с высоким дубом уже ждал принц, а Анаэль шла к нему. Ее не вел отец, как принято. Их было четверо: жених, невеста, монах в длинном платье и мальчишка, который на бархатной подушке держал два обручальных браслета.
Ромул смотрел на принцессу с улыбкой, от которой шрам на его лице кривился. Но девочка не отводила взгляда, она смотрела на кронпринца, который рисковал многим ради нее. Она незаметно щипала себя, чтобы проснуться. Но это был не сон.
- Сегодня мы собрались под взором Каана, чтобы заключить брак между Ромулом Даном, наследником и кронпринцем севера, и Анаэль Фокстрот, старшей дочерью короля юга, - монах не отпускал традиционных речей, хотя слушать их все равно было некому.
Анаэль смотрела на Ромула, в его ясные голубые глаза и почти ничего не слышала. Только лишь биение собственного сердца. Ромул с легкой улыбкой кивнул ей, она ответила ему тем же. Теперь и время той речи, что учил с ним Гарон. Анаэль в тайне учила ее, подслушивая уроки рыцаря и кронпринца. Особенно тогда, когда Ромул заявил об этой свадьбе.
- Пред взором Бога, Каана Великого, под взором родителей, братьев, сестер и приезжих гостей, - они говорили одновременно, - здесь и сейчас, клянемся, что будем любить друг друга, не смотря на обиды, поддерживать в трудные минуты, не бросать в горе и радоваться за счастье друг друга. И пусть Каан благоволит нашему браку.
«Как глупо, - думала она. - Перед взором родителей... Когда их тут нет».
Но клятва есть клятва.
Дрожащими руками Анаэль потянулась к браслету с головами медведей на  двух концах, холодному и тяжелому, взяла его и медленно надела на запястье принца. Он сделал то же самое, но от одного его прикосновения Анаэль дрогнула. Его губы были теплыми, со вкусом мяты и снега на них. Анаэль стояла, как фарфоровая кукла в руках принца, пока тот целовал ее.
Все прервалось в один момент, когда несколько пришедших нарушили их покой. Среди них король Ричард, с яростными холодными глазами. Он подошел к сыну, ударил его по щеке и потребовал объяснений.
- Я сказал, что женюсь, - ответил Ромул. - И ты мне не помешаешь. Уже поздно.
- Я не позволю тебе связаться узами брака с дочерью убийцы твоего брата, - заявил король.
Анаэль сжала руку Ромула.
- Мой отец никого не убивал, - сквозь страх произнесла девочка.
- О чем ты говоришь? - спросил принц. - Ликорис убил Лукаса?
Ричард не ответил, но этого и не требовалось. Ромул посмотрел на Анаэль.
- Нет, мой отец не мог, - проговорила она, взглядом моля мужа.
- Мне нужно поговорить с отцом, - произнес Ромул, расцепил их руки и ушел с королем.
Он вернулся поздно, когда Анаэль уже, плача в подушку, ждала его в покоях.
- Что ждет моего отца? - спросила девочка.
- Казнь, завтра на рассвете. Его уже схватили. Ты можешь попрощаться завтра.
Его голос звучал холодно.
- А что...король сказал о нас?
- Он был в ярости, - пожал плечами Ромул.
Он стал расстегивать дублет, рубаху под ним.
- Но он ничего не сможет сделать. В конце концов, когда я стану королем, могу брать в жены хоть служанок. И никто мне не указ.
Анаэль робко улыбнулась.
Ромул подошел ближе. Он был высок, и Анаэль доставала ему только до груди. А теперь, когда она сидела, он казался еще выше. Кронпринц взял ее лицо двумя руками и приподнял, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Ты моя жена, - сказал он. - И ничто не разлучит нас.
Она кивнула. Принц помолчал, глядя на ее заплаканные голубые глаза, бледную кожу и синие губы. Не было холодно, было страшно.
«Будет ли первая брачная ночь?»
Анаэль была юна по меркам эльфов, и если она считала себя взрослой для книг о любви, то не считала таковой для этого.
Он будто бы прочитал ее мысли.
- Я не буду настаивать, - покачал он головой. - Если ты этого не хочешь, то я подожду. Подожду, пока ты сама мне об этом не скажешь.
Анаэль закрыла глаза, попыталась вздохнуть, но от его близости захватывало дух. Он ей нравился, не так, как Долан. Долан был другим, он был романтичным, невинным. Он знал, что между ними ничего не может быть, однако все равно ухаживал, все равно шептал приятные слова на ухо, гладил волосы. А Ромул... Она боялась его. Он был похож на Ричарда и внешне, и характером. Но он обещал... Обещал исправиться. И даже сейчас принц ставил ее, как равную себе. Не принижал, как женщину, как эльфку. Он считался с ней. И заслуживал уважения.
Ей нужно время, чтобы привыкнуть к нему. И чтобы помочь ему стать тем королем, каким его хочет видеть ее отец.
- Я согласна, - прошептала она. - Ромул, я хочу... сейчас.
Наутро она встала раньше Ромула. Не стала будить его, оделась и решила проведать отца. Мысль о его предстоящей казне страшили ее и не укладывались в голове. Ее пустили без вопросов, завидев еще, как она спускается по лестнице.
Отец сидел в камере на холодном полу. В его глазах не было страха, он даже искренне улыбнулся, когда увидел дочь. Он увидел браслет на запястье и засиял.
- Умница, - сказал он. - Наклонись.
Девочка наклонилась, и эльфский король поцеловал ее в лоб.
- Не горюй по мне. Все так, как должно было случиться.
- Но ты хотел только моей свадьбы, а не своей казни!.. Начнется война.
- Да, поэтому береги себя, - сказал Ликорис и откинулся на стену. - А теперь иди, дитя. Присмотри за Линэль и Иллором, ибо их отсюда никуда не отпустят.
Король Ликорис стоял в компании двух рыцарей с кандалами на запястьях и в одеждах, в каких его и бросили в темницу. Его не умыли, не одели. В этом не было нужды для казни. Его лицо не искажала печаль. Эльфы иначе относились к смерти, прожив несколько сотен лет.
Они собрались на главной площади, не у церкви. В Саммердоре преступников, чья смерть должна была быть увидена сотнями, казнили на ступенях храмов. Здесь все иначе. Кровь осквернит церковь, тем более эльфская.
Ромул стоял рядом с девочкой, держал ее за руку, пока она не закрыла ими лицо. Он поддерживал ее, и лицо его сводила скорбь. Однако Фокстрота объявили убийцей младшего Дана, которого кронпринц любил.
Гремел колокол, звал как можно больше людей собраться на площади и лицезреть новое правосудие короля. Толпа говорила, и их слова гулом стояли в ушах принцессы. Анаэль смотрела на отца и молилась Богам, старалась не заплакать и крепче сжимала руку своего мужа.
Отряд рыцарей в темно-серых с синим панцирях сдерживал натиск толпы. Среди них Анаэль нашла Гарона, который, должно быть, радовался предстоящей смерти убийцы его семьи. Но на его лице не было ничего, кроме хмурости. Он заметил взгляд Анаэль, кивнул ей. Девочка не поняла, что это значит.
Линэль и Иллору не позволили даже попрощаться с отцом, а на казнь и вовсе не пустили. Анаэль знала, что сейчас они сидят в комнате, сестра прижимает брата к себе, успокаивает, а сама через закрытое окно слышит крики толпы и звон колокола.
Колокол перестал бить, и толпа стихла. Король Ричард сделал шаг из-за рыцарей, огляделся и посмотрел на старого друга.
- Ликорис Фокстрот был для меня старым другом, в верности которого я не мог сомневаться. Вместе с ним мы победили Снорре Эленстоуна, были готовы заключить мир, связав узами брака наших детей, Ромула и Анаэль, - девочка затаила дыхание. Что он говорил? Зачем лжет? - но только Богу известно, почему Ликорис решил убить моего младшего сына, Лукаса. Каан не учил нас мстить, поэтому я не трону его детей. Каан не учил милосердию, он учил справедливости. И покуда я ваш король - ни одна измена не будет прощена!
Он помедлил, посмотрел на старого друга. Тот молчал, не пытался ничего доказать, не пытался защищаться или отпираться. Анаэль подумала, может, он и правда убил Лукаса? Но для чего?
Ричард махнул рукой, рыцарь больно ударил эльфского короля в спину и тот упал на колени перед плахой. Он отпустил голову, шею его покрывали рыжие, немного спутанные волосы. Палач в черной маске с дырками для глаз и рта, высокий и крепкий мужчина, достал большой топор и занес его над головой.
Анаэль закричала, бросилась к отцу, но Ромул крепко схватил ее за талию и отвел за колону рыцарей.
- Тише, - шептал он ей, - ты ничего не изменишь.
Муж прижал ее к себе так крепко, будто бы боялся потерять. Анаэль зарыдала, заливаясь слезами. Камзол на груди Ромула намок. Послышался шум, и по толпе пронесся легкий вздох. Через мгновение Анаэль почувствовала, как дрожит земля. Услышала крик людей. Они кричали в честь короля Ричарда, кричали за погибель нелюдей.
Но Анаэль уже ничего не могла поделать.
Хэммингс XI 
Вечером юноша не пошел на последние уроки. Толгруф желал с ним побеседовать наедине.
Молодой маг шагал по коридорам, где на редких скамейках сидели ученики. Внешне он казался спокойным, но внутри его разрывало. Особенно от взглядов, которые так и осуждали его за глаза и шрам на лбу. Будто бы это было каким-то позорным клеймом.
Вентан и Везера избегали его вовсе, Альмераан пытался что-то рычать, но стоило Хэммо просто посмотреть на него, как тот презренно отворачивался. Это не нравилось ему, не о такой жизни он мечтал. Он надеялся, что у него тут появиться друзья. Но никого, кроме Брана он так и не нашел. Может, дело и правда в их странности?
Хотя Бран просто кровавый эльф, у него не было выбора, каким рождаться. А сам Хэммо? Он не знал, что сотворило его таким. Он был обычным юношей, принцем, который никогда не добьется высот. Ему суждено было стать рыцарем ордена, отказаться от семьи, поставить крест на будущем и потратить всю свою жизнь ловле магов. Но вместо этого он тут, не любимый, презренный. Хорошо это или плохо?
Ночью его снова мучили кошмары. Только на этот раз какие-то очертания остались в его памяти. Они всплыли, когда он посмотрел в зеркало. Желтые глаза... Как те, что он видел в видении. Все это чуждо. Чуждо и глупо.
Хэммо постучал в дверь к Толгруфу, та как по велению открылась. Юноша зашел вовнутрь немного неуверенно, ведь он не знал, зачем архимаг пригласил его. В комнате был не только он, а еще мужчина с черными сальными волосами, закрывающими одну половину лица. Хэммингс прошел дальше.
- Вы хотели меня видеть? - спросил он.
- Да, Хэммо, проходи, - Толгруф пригласил его сесть на стул.
Теперь-то юноша лучше осмотрел комнату архимага. В прошлые разы, когда он появлялся тут, ему было вовсе не до того, чтобы в деталях смотреть на побрякушки в покоях. Стену украшал гобелен, повествующий о какой-то битве. Он не знал, что это за битва. Не видел никогда этой картины в учебниках по истории. Может, она выдуманная?
На столике, который стоял напротив ложе, был маленький сундучок. Его крышка была откинута, и Хэммо увидел там множество колец, который Толгруф часто надевает на пальцы. Перстни у него были на всех пяти пальцах каждой руки, иногда даже по два на один палец. Хэммо считал, что это амулеты или зачарованные вещи, а не простые побрякушки. Ведь они были совершенно простыми, без резьбы или драгоценных камней.
Но большее впечатление на Хэммингса произвел небольшой стеллаж, уставленный книгами. Все большие, толстые, в хорошем переплете. Должно быть, многим из них уже много лет. И они хранят в себе великие секреты.
На него обратил внимание неизвестный мужчина.
- Это тот самый Хэммингс? - спросил мужчина. Он потянул руку. - Мое имя Вильгельм.
Юноша робко пожал руку в ответ.
- Ступай, Вильгельм, - сказал Толгруф, - найти себе свободное место и устраивайся, - когда мужчина ушел, архимаг повернулся к юноше. - Он только добрался до нас, телепортация не его сильная сторона.
Хэммо якобы заинтересовано приподнял брови.
- В прошлый раз, когда мы говорили, ты не сказал ничего стоящего, - мужчина подошел к нему ближе, опустился на корточки. Хэммо опешил. - Может, дело в Мелиссе?
- Что? Почему в ней?
- Ну, не знаю, - пожал плечами Толгруф. - В любом случае, я надеюсь, что дело в ней, и сейчас, когда мы вдвоем, ты мне все расскажешь. Почему ты зачинаешь драки?
- Я не зачинаю! Тогда Альмераан первый начал называть меня странным и...
- Я знаю тебя, как очень спокойного и робкого мальчика, - сказал учитель. Его голос не выдавал никаких эмоций. - Почему же ты просто не отступаешь от оскорблений?..
- Я всю жизнь терпел принижения! - вдруг сорвался Хэммо. Он сам от себя не ожидал такого. - Извините, я...
- Ничего. Я внимательно слежу за твоими успехами, говорю с учителями, и многие, как бы сказать... Поражены тем, как ты быстро начал схватывать материал. Который, к слову, у тебя не получался еще день назад.
- Я занимался...
- С Мелиссой?
- Да, - Хэммо не стал лгать.
- И она говорила тебе про гнев, про боль?..
Юноша кивнул.
- Понятно, - вздохнул архимаг и встал на ноги. - Пойми значение ее слов, осознай их и сердцем, и разумом.
- Но почему?.. Разве вы не учите покою? - Хэммингс совсем не понимал.
- Покой - не для тебя. Внутри тебя буря, и ты чувствуешь ее. Твоя сила в гневе.
«Гнев».
- Кто такой?.. Фурглот?
- Откуда тебе известно это имя? - наконец-то голос архимага передал какую-то эмоцию. Растерянность.
Хэммо замямлил. Было бы не хорошо выдавать Фендана, вдруг, ему не стоило распространяться.
- Фендан говорил, - признался он.
Архимаг вздохнул, сел на кровать. «Я боялся этого разговора» - пронеслось у него в голове. Но он не думал об этом.
- Фендан сказал тебе, что это демон, да?
- Гнева, - кивнул юноша. - Я верю Фендану, но хотел бы знать правду от Вас. Я одержим?
Он не отвечал. Казалось, он думал вечность.
- Опасный и противоречивый вопрос, - наконец сказал он. - Одержимые забывают себя, ты же нет. Поэтому сложно сказать, правда ли это. Но то, что Гнев есть в тебе - это правда. Вы с ним - одно целое. Я позвал тебя поговорить об этом, но... Ты сам начал этот разговор.
- Почему Вы забоялись говорить об этом?
- Я не знаю, как тебе сказать это, мальчик мой, - проговорил учитель. - Так, чтобы ты не воспринял это, как проклятье...
Он не договорил, раздался какой-то удар. В комнату без позволения вбежал Альмераан, запыхавшийся, красный.
- Ричард Дан, - сказал он. - Их силы подошли к городу.
Хэммо с испугом посмотрел на Толгруфа. Тот невозмутимо поднялся, подошел к шкатулке.
- Иди, - строго сказал он. - Помни, что я тебе сказал.
Хэммо боялся этой битвы с самого первого его дня тут. Все твердили ему, что она близится. Те, кто якобы умел пророчить, все говорили о дне, когда медведи придут по их душу. Все переживали, бегали. Молодые маги совсем потерялись, по их лицам это было видно. Хэммо несся по коридору, чтобы найти Мелиссу. Она вместе с остальными чародейками стояла в главном зале.
- Чародейки занимают позиции на крышах и балконах. Наша задача - создать силовое поле, которое защитит замок от вражеских сил. Только восприимчивый к магии сможет попасть внутрь.
- Плохая схема, - высказал кто-то собравшихся. - Если среди людей есть латентные маги или те, кто не раскрыл потенциал, то мы попали. Так же среди нас многие не маги.
- Это лучшее, что мы можем сделать для замка, - произнесла Мелисса. - Вероятность твоих слов мала, хоть она и есть, признаю.
- Ну, девочка. - похлопал Фендан. - Вам пора.
Хэммо еле протиснулся через толпу, чтобы увидеть девушку. И он вылетел в самый момент, когда они уходили.
- Мелисса! - позвал он. Чародейка кинулась к нему.
- Не бойся, Хэммо, - прошептала она. - Береги себя.
- И ты себя.
Это все, что они успели сказать друг другу.
Хэммо схватил меч, как и многие другие. Надел легкую броню с нашивкой в виде солнца и принялся молиться, пока шел за остальными к выходу. Молился всем без разбора. Сначала Каану, но, поняв, что он потакал магии, стал молиться Таану. Вероятно, это лжевера, поэтому он стал вспоминать Богов Пантеона. И первый, кто пришел ему на ум - Шмогар.
Они выбежали на улицу. Город Клиффорд уже не было городом, как таковым. Там остались жить только те, кто принял сторону Камрада. Остальные же ушли в окрестности, в другие города. Это показалось Хэммо довольно странным, но, может, страх перед Ричардом и пренебрежение к магии оказалось сильнее?
Хэммо знал, где разразится главная битва. На главной площади, которая уже вовсю готовилась принять бой. Некоторые отряды магов уже убежали по улицам, главные силы остались здесь. «Забавно, я в главных силах» - подумал Хэммо. Хотя это было забавно ровно столько, сколько и ужасно. Может, даже меньше.
- Глупо разделять силы, - сказал кто-то из учителей.
- Идти одним отрядом тоже опасно, - ответил другой.
Недалеко открылся портал и оттуда вывалился маг, к ногам которого прицепился рыцарь Хаалмата. Он успел выдернуть ногу и закрыть портал.
- Мы несем потери и большие, - сказал он. - Нижний город поражен, наших там не осталось. Они идут наверх.
- То есть, битва идет уже так давно? - спросил Хэммо, одернув Фендана.
Учитель посмотрел на него, но не ответил.
- Но почему вы ничего не сказали? - настаивал он.
- Мы огородили замок щитом, чтобы вы не слышали звуков и были в безопасности. Рассчитывали, что эта битва кончится, даже не начавшись.
- Сколько у нас полков? - спросил другой учитель.
- Два по восемьсот солдат, - ответил Фендан. - Уже не полные. Сотня гномов, две сотни эльфов. Из них пять сотен магов.
- Не густо, - вскинул брови учитель.
Дурное настроение окружило повстанцев, и это было хуже, чем ужасно. Все понимали, что их силы несли потери. Что они стольким пожертвовали не ради того, чтобы силы короля Ричарда, вместе с силами Риверклера разгромили их ни их же территории. Все нервничали, и кислый вид остальных заставлял и Хэммо переживать. Если бы его желудок был слабее, то его бы наверняка стошнило.
Фендан оставался хладнокровным. И Хэммо знал почему. Он волновался тоже, он терял своих воинов, и, будучи правой рукой Толгруфа, подводил его. Он не мог ничего поделать, только продолжать бой и оставаться сильным до его конца. Чтобы не подавать дурного примера воинам.
Все собравшиеся тут понимали, что эта битва станет решающей. Все остальные были тоже опасны и важны, но если они проиграют эту... То повстанческие силы будут разбиты, Ричард только укрепит свое положение и останется ждать, когда он умрет своей смертью в девяносто лет! И тогда его место займет его преемник, который может оказаться ничуть не лучше.
Хэммо верил в Ромула, но остальные нет.
- Ты должен дать им надежду, зажечь искру, - шепнул один из магов Фендану. Но тот лишь сморщился.
- Я хороший дипломат, полководец, тактик и маг, но никак не оратор, - пожал плечами учитель.
Хэммо не выдержал. Все это время он смотрел на битву, что разгоралась в городе. Еще немного и им придется принять бой. А эти маги, эти люди, эльфы и гномы в таком состоянии не смогли бы и дров нарубить, не то, чтобы снести несколько голов.
За это время они спустились на главную площадь, и Хэммо решил взобраться на возвышение рядом со статуей Клиффорда, чтобы произнести свою глупую речь. Его слова все равно не могли сделать хуже, а язык так и чесался, чтобы направить повстанцев против сил короля Ричарда.
- Чего вы боитесь? - громко сказа он, но лишь единицы обратили на него внимание.
- Мы помрем, - громко простонал гном.
- Хотите сдаться? Вперед. Вешайте белые флаги, это ведь не сложно. Ричард быстро повесит вас на ближайшем дереве!
Фендан воспарил к нему.
- Что ты делаешь? - спросил он, одернув Хэммо.
- То, что ты не можешь, - уверенно сказал юноша и продолжил. - Больше не будет надежды на мирное существование в Хитфилде. Уцелевшие гномы будут трудиться в шахтах и надсаживать себя, чтобы у Ричарда Дана было из чего чеканить деньги. Эльфы будут прятаться по лесам, как раньше. Ибо никто не будет принимать их в городах. Маги будут сожжены. Все. Король присоединил земли Риверклера к своим и уже наводит там порядки. Еще немного, он завоюет Саммердор. Тогда не останется эльфов вовсе, он вырежет их всех до единого! В таком государстве вы хотите жить? В таком растить своих детей?
- Нет, - начали говорить воины. Это слово волной прошло по всем.
- Вы испугались Ричарда Дана? Да кто он такой? Кто он для вас, что заставил вас так дрожать? Тиран, не более. Но он человек, которого можно убить. И нет ничего лучше для повстанца, чем сразить монарха. Он повел своих людей сегодня. Он! Он здесь. И сейчас у нас есть возможность убить его. Его кровь красная, как и наша. И те, кто не верит - у вас есть возможность это сегодня проверить!
- Да! - отозвались все. - Да!
- Многие из нас не увидят завтрашнего дня, но их жертва не будет напрасной. Мы не забудем их. Мы почтем их, как героев. Будем помнить, как героев. Которые сражались за лучшее будущее.
Толпа загудела. Хэммо увидел в их глазах искру надежды. Они загорелись, задвигались. Подняли головы вверх, сжали оружие крепче.
- Покажем Ричарду силу Нового Восхода!
- За Новый Восход!
- Слава ярлу Камраду!
- Слава магии!
Эльфы что-то кричали на своем странном языке, гномы начали лупить друг друга и хохотать. Люди подбадривали друг друга, все кивали, глядя на Хэммингса. И он, сам не поняв, как сделал это, вдруг пришел в  себя.
- Единожды я слышал такую речь, - сказал Фендан. - От Толгруфа.
- Идем, покажем Ричарду, что такое война, - улыбнулся Хэммо.
Силы Ричарда Дана под командованием лучших генералов наступили на площадь. Хэммингс знал, что сегодня встречи с отцом у него вряд ли получится избежать. С сиром Гароном. Хотя и встречи с Ричардом он не желал. Вооружившись коротким клинком, Хэммо бросился атаку.
Он сцепился с одним из рыцарей и за весь ход их битвы успел только сбить с него шлем. Он уклонялся, пытался использовать магию, но ничего не выходило. Гнев в нем не был силен, он не мог за него схватиться. Рыцарь повалил Хэммо на землю, тот закрыл глаза и почувствовал, как кровь хлынула на его лицо. Посмотрел, а перед ним стоял гном с молотом в руках, а на земле лежал рыцарь с размозжилой головой.
- В знак благодарности можешь поцеловать мой молот, - хохотнул гном.
- Как-нибудь в другой раз, - поморщился Хэммо и поднялся на ноги.
Эльфские лучники выстроились по периметру площади и на возвышениях, прикрывая спину солдатам. Маги вовсю колдовали, взрывали. На Хэммо летел рыцарь, готовый размазать юношу по земле, но в последний момент черный портал открылся перед ним, и мужчина влетел прямо в него.
- Не благодари, - бросил Везера.
- И куда ты их отправляешь?
Парень помедлил с ответом, бросил еще один шар энергии в сторону - портал поглотил нескольких рыцарей.
- Не знаю, куда-то далеко отсюда, - пожал он плечами.
Хэммо старательно вел бой, и не заметил, как коснулся спиной Альмераана. Тот искусно колдовал, и они, соприкасаясь спинами, затанцевали вдвоем, словно были созданы друг для друга.
- Ты все равно не вызываешь у меня доверия, - бросил Альмераан через плечо, силой отталкивая рыцаря от себя. - И я до сих пор зол на тебя за ту выходку. Но, наверно, я должен извиниться.
- Почему сейчас?
- Вдруг мы умрем, а ты на меня обижаешься. Не хочу умирать, зная, что я кому-то насолил.
- Ты многим солил, - заметил юноша, отражая удар.
- Я постепенно извиняюсь перед всеми, - хмыкнул Раан.
Что-то загремело, земля под ногами затряслась. Хэммо чуть не упал на землю, если бы не эльф. Они посмотрели вперед.
Статуя Клиффорда сошла со своего места и, имея при себе огромный каменный меч, стала сражаться на стороне повстанцев. Чуть дальше Хэммо увидел несколько големов, созданных магами. От восхищения перехватило дух.
Их постепенно загоняли в ловушку, подпирали со всех сторон. Ощущение безнадежности охватило Хэммингса. Прогудел горн, Альмераан схватил Хэммо за куртку и опустил на колени. Ударил по земле одним из знаков, и над ними образовался голубоватый щит. Сверху их покрыл огненный дождь и все, кто не успел чем-то накрыться - пал.
Однако и многие рыцари Хаалмата успели спрятаться, завидев опасть. Новые силы все подходили и подходили, будто бы им не было конца. Хэммо мысленно попытался насчитать примерное количество рыцарей столицы, плюс вассалов короля, рыцарей Риверклера, которые присоединились к ним. И того.... В несколько раз больше, чем повстанцев. Даже их способности в магии не давали должного перевеса.
- Отступаем! - кричал Фендан. - Отступаем!
И все бросились по лестнице вниз. Силы Ричарда Дана догоняли их. В спешке и суматохе, Альмераан, бежавший недалеко от Хэммо, споткнулся и упал. Хэммо не мог бросить его, просто не мог.
- Поднимай свою задницу! - приказал юноша.
- Да оставь ты меня, - буркнул Раан. - Что ты привязался? То, что я извинился, ничего не меняет...
Но Хэммо не слушал его, он подхватил эльфа под руку и повел вперед, хотя они хорошенько отстали от остальных. Он слышал, как сзади их догоняют рыцари. Но не мог прибавить хода. Пришлось остановиться и дать им бой. Те бросились на них, Хэммо  увернулся, и Раан уже хотел нанести удар, как открылся портал и две крепких руки за шкирку утащили их внутрь.
Они вывалились на площади перед замком.
- Не геройствуйте! - строго сказал Фендан. - Особенно ты, Хэммо.
Виновато посмотрел на учителя, юноша поднялся на ноги.
- И что теперь нам делать? - требовали ответа воины.
Фендан молчал, глядя на город. Отсюда было видно людей Дана, им не было конца. Как же так? Неужели им не победить?
- Твой отряд, - сказал он одному из учителей, - пойдет туда и задержит их. Вы и вы - с боковых флангов, окружите их на перекрестке.
Учителя кивнули и повели своих подопечных в бой.
Фендан смахнул с лица кровь и пот.
Силы противника быстро отбили их окружение и уже пробивались к замку. В силах под командованием Фендана были те, с кем Хэммо учился, с кем общался, но кого не мог назвать другом. И они последние, кто остался. Когда силы короля Ричарда поднялись, когда начали убивать уже таких родных и полюбившихся людей и нелюдей для Хэммо, Гнев проснулся.
Не важно, что не все, кого он так ценил, ценили и его в ответ. Все началось с искры, которая переросла в пламя. А пламя - в огненный шторм. Хэммингс держал этот гнев так долго, пока он не дошел до критической отметки. От напряжения его затрясло.
Он выронил меч, встал посреди площади. Его охватил невыносимый жар, а затем он сбросил его в толпу неприятелей, ставших опасностью для него и его близких. Он черпал энергию, казалось, из самого Валкориона. И начал создавать вокруг себя смертоносный кокон. Шрам на его лбу загорелся тем же цветом, что и глаза - желтым. Он немного взмыл над землей, поднял руки в стороны.
Сначала кокон был небольшим и лишь создавал ветер, трепещущий его и чужие волосы. Затем он стал увеличиваться до нескольких метров, и он был в самой середине. Внезапно он перестал соображать, как будто бы перестал видеть. Он только чувствовал пламя, пожирающее его изнутри.
Он слышал, как подошедшие закричали в агонии. Хэммо чувствовал, как поглощает их силы, делает сильнее себя. Это был словно огненный ураган, который сжигал кожу, обнажая кости и плоть. За какое-то время от них осталась только пыль.
Толпы рыцарей продолжали наступать. Те, кто видел, что случилось с собратьями, пытались уйти, избавить себя от столь мучительной смерти. Но те, кто шел сзади - напирали слишком сильно, толкая первые ряды на неминуемую гибель.
Силы повстанцев отступили на безопасное расстояние после того, как десятки магов полегли от урагана Хэммо. Он не знал этого, не осознавал. И когда придет в себя, будет очень сильно себя корить.
А кокон нарастал, тряс стены замка: еще немного, и юноша мог разнести весь город. Рыцари подпирали, топтались на месте, не зная, что делать. Потом, когда ветер начал доходить и до них, они стали отступать. Их целью был замок, который и тем, и другим нужен был целым. Хэммингс мешал. Всем.
Он почувствовал, как кто-то вытягивает из него силу. Как сознание на секунду вернулось к нему. Он поднял глаза вверх, увидел ослабевшего Толгруфа, к которому тянулась нитка его кокона. Минута. И все силы, весь гнев покинул Хэммингса. Он свалился на землю без сил и последнее, что увидел - летящего с крыши архимага. Уже не живого.
Джохан XI 
Корабль по Горячему истоку остановился совсем не далеко от Хаалмата. Они плыли неделю с лишним, и Джохан успел перекрутить уже все варианты развития событий. Он переживал за Фрею, боялся даже гадать, что с ней будет делать Ричард или кто-то из его верных псов.
Ретнар всю дорогу стонал от боли в пальцах, которым оказали первую помочь не первого класса. А если Джохан бросал на него недовольный взгляд, то он начинал петь себе под нос что-то. Начал складывать первые строки для своей новой баллады и все повторял их, чтобы не забыть. Ни бумаги, ни пера не было, чтобы он уже писал, а не бубнил это. Приходилось терпеть.
Каждый день Джохан засыпал с мыслями о друзьях. И каждую ночь просыпался из-за кошмаров, которые мучили его. Он день ото дня видел умирающего Бьорна, мертвецов, которые разрывали Дифида, холодное тело Шео. Все это были лишь иллюзия. Кроме ассасинов, пришедших по душу тапала. Но остальное...
Бьорн обратился только потому, что оборотни, сотканные из тумана, велели ему. Джохан по своей глупости и неосторожности убил его. И его кровь на его руках. Дифид словно сошел с ума, увидев тех трупов. Теперь-то Джохан понимал, что это не был его народ, это был лишь мираж. Который разорвал его.
Хорошо, что хоть Рет остался. Несмотря на его надоедливую болтовню и нескончаемые стоны и кряхтение, Джохан искренне был рад, что не потерял его. Ретнар стал ему близким другом за это время. И так забавно, Джохан не желал оставаться с ними больше, чем на пару дней, пока они не доберутся до первого поселения.
Они сошли с корабля на пристань, Джохан уже разогнался и широким шагом шел в город. Ретнар остановил его.
- Слушай, друг, - сказал он, почесав затылок здоровой рукой, - я ведь не нужен тебе больше? То есть, от меня никакого толка. А Ричарду нужен именно ты!..
- Спасаешь свою задницу? - предположил Джохан, подняв густые брови.
- Нет, вовсе нет!..
Джохан просто обнял друга, вместо того, чтобы отчитывать его. От него и правда не было толка, и ему стоило отдохнуть и все же перевязать свои пальцы. Мужчина не хотел, чтобы бард умирал за него.
- Береги себя, Ретя, - проговорил Джохан, сжимая спину парня так крепко, как мог.
- И ты береги себя, Хани, - отвечал Рет чуть слабее. - Сопри где-нибудь лошадь, въедь в город максимально пафосно. Спаси Фрею, раздай там всем на щи, и заживи уже спокойно. Ладно?
- Ладно, - кивнул он.
Джохан не мог больше ждать. Он оставил друга за спиной насвистывать какую-то печальную мелодию, а сам со всех ног рванул по улицам к замку.
Было сложно выбраться из нижнего города в верхний, особенно из-за оттепели и скользких прокатанных дорог. У него посинели губы от холода и волнения, ведь на нем была всего лишь тонкая куртка из Риверклера.
Он видел до сих пор не восстановленные дома после штурма, но не удивлялся этому. Удивился он, если бы увидел их такими через пару лет. В голове мелькали воспоминания, когда он бежал по тем же дорогам, что и раньше. С Ретом, Алле и Шео. Ох, маленький пушистый комок.
У ворот в крепость замка его остановили стражники.
- Чего летишь, как укушенный? - спросил один.
- Соски моей бабки! - отозвался другой. - Это же этот... Как его?.. Ээ, его король ждет!
- Да ладно? - разинул другой рот. - Говорили же, что это пропавший принц... Его еще раньше мертвым считали.
- Принц Хэммингс и так мертв, дурень, - первый отвесил приятелю подзатылка. Джохан бы улыбнулся, если бы мог. Но ситуация не позволяла. - Тот Эндал бы, во!
Джохан покачал головой и, оттолкнув в стороны солдат, прошел внутрь.
Он видел этот двор мельком при штурме, но он казался ему до ужаса знакомым. Он не задержался, двинулся вперед. На лестнице его поймали стражники. От этих ему так просто не отделаться.
- Меня ждет король, - сказал он. Достал из кармана бумажку, которая была на Шео, и показал им.
Они посмотрели на бумажку, сняли с пояса мужчины оружие, ощупали его.
- Идем, - приказал один.
Высокие двери открылись. Темный коридор с узкими окошками освещали факелы, и причудливые тени прыгали на стенах. Джохан зашел в эти стены, как к себе домой. Он чувствовал себя в безопасности, будто они оберегали его. И это чувство до необычайного его смущало.
Они шли коридорами, поднимались на лестницы, на небольшие подъемы. Джохан не смотрел по сторонам, не смотрел на проходивших мимо людей. А те смотрели, останавливались, таращились на него. Шептались. Видимо, слух о его приезде быстро разошелся.
Он увидел дверь в тронный зал, как только они завернули. Красный ковер выстилал ему дорогу к правде, которую Джохан не желал знать. Лучше бы он жил в неведении, чем так. Как же он сейчас хотел сбежать с Фреей куда-нибудь далеко отсюда.
Он шел с невозмутимым лицом и не чувствовал волнения внутри. Но стоило дверям открыться, стоило Джохану увидеть короля Ричарда, его детей, жену, рыцарей - он остановился. Постоял всего секунду, затем пошел вперед. Все присутствующие в зале перешли на шепот, и Джохан знал, о чем они шепчутся. Это очевидно.
Ричард приподнялся на троне, когда мужчина подошел к подножию. Он не стал приклонять колено.
- Принц Эндал дома, - сказал король.
Джохан смотрел на него хмуро, мгновенно осмотрел и остальных.
Глаза многих расширились до размера монет. Королева, принц Ромул, принцесса Рейс, сир Гарон. Он знал их поименно, и как будто знал очень давно. Откуда?
- Я пришел за тем, что ты отнял у меня, - сказал громко Джохан.
- Ты не рад видеть отца? - спросил король.
Он спустился, чуть ли не сбежал по лестнице. Поглядел на Джохана, едва улыбаясь.
- Так вырос.
- Я тебе не сын, - сказал он. - Отдай мне Фрею.
- А, да, девчонка. Гарон!
Рыцарь с еще одним шрамом на лице, совсем свежим, ушел куда-то и вернулся уже с Фреей. Она еле передвигалась, шла на одной ноге, вторую волочила по полу. Была исхудавшей, избитой. В ее глазах погас огонек, который Джохан так любил. И стоило ей только увидеть его, как он возгорелся вновь.
- Джохан! - еле слышно проговорила она.
- Фрея! - ему хотелось кинуться к ней, но его остановили.
- Дамы и господа, - обратился Ричард ко всем, сев обратно на трон. - Этот человек - мой пропавший некогда сын. Тот, чье имя в пророчествах будоражило нашу кровь. Он - погибель мира или его спасение. В других пророчествах он - Последний Повелитель Драконов. И все же погибель он больше. Извини, Эндал, но...
- Нет! - крикнула Фрея. - Только попробуйте его тронуть!..
- Фрея, не надо, - попросил мужчина. - Я знал, на что иду. Это моя судьба.
- Верно, - кивнул Ричард. - Гарон?
Джохан со страхом посмотрел на рыцаря. Тот стоял позади Фреи, которая припала на колени. В глазах его было сомнение, но лишь на секунду закравшееся туда. Вмиг он снял с пояса кинжал и ударил по горлу девушки.
Джохан хотел броситься к ней, но его схватили стражники. И для чего бы? Ему не спасти ее. Энергия, такая же, как в битве против Магнуса, наполнила его тело и выплеснулась наружу. Пламя, обжигая, вырвалось из его рта.
Все заахали, бросились бежать. Пламя быстро охватило деревянные трибуны, красная ковровая дорожка, выстелившая дорогу к трону. Стража затопталась на месте, не зная, что делать. Им ничего и не пришлось. Джохан быстро ослаб, покосился и упал.
- Схватить его! - кричал король. - Приготовить плаху!
«Вот и моя великая судьба» - с иронией думал Джохан. Он стоял на эшафоте. Кажется, тут совсем недавно казнили эльфского короля. Так говорили горожане, собравшиеся поглазеть на новое шоу. Джохан слушал их смешавшийся гул, чтобы не сойти с ума от принятия своей участи.
Его должны были казнить еще в Крифте, но тогда ему помогла Фрея. И сейчас она поплатилась за то, что свела свою судьбу с ним. Нет, она погибла из-за него. «Перестань думать об этом, - корил он себя. - Твои мысли не вернут тебе Фрею». И сейчас он вспоминал слова Дифида, который так неожиданно оказался прав.
Били колокола, но Джохан их почти не слушал. От туго стянутых веревок ныли запястья и отнимались пальцы. На шею была наброшена веревка, чтобы можно было водить его, как пса за собой.
Преподобный медленным шагом поднялся на эшафот в сопровождении двух рыцарей ордена. Колокол смолк, люди утихли. И он заговорил:
- Мы все воспитывались на учениях Лиара Преподобного, на примере Каана Великого. Он убил собственного брата, ибо тот был осквернен грехом. Таан связался с силами магии, с драконами, и единственное спасение было для него - смерть. Так и для этого молодого мужчины. Вы знаете, кто это? Это Эндал Дан III, первенец и наследник короля Ричарда Дана. Благодаря магии он смог подстроить свою смерть, сбежать и посвятить свою жизнь непростительному греху!
«Как смешно, - думал Джохан. - Все переврал».
- Но знаете кто он? Знаете? Последний Повелитель Драконов, бич, свалившийся на нас. Тот, чье имя сквозь века холодило кровь. И теперь он в наших руках, от нас зависит жизнь всего континента! - толпа загудела. - Король Ричард нашел его и схватил, не смотря на то, что это его давно потерянный сын! Он, как Каан: справедливый и озабоченный безопасностью  народа - спасет нас от рока. И именем церкви, с благословением Каана, рукой правосудия и справедливости, мы изменяем ход судьбы!
Топла загудела еще больше. В Джохана полетели камни, палки, пустые бутылки. Он стоял, лишь немного пригибая голову.
Недалеко от него стоял сир Гарон. «Дядя» - закралось ему в сознание. Рыцарь стоял, и помимо ужасного шрама его лицо уродовала печаль и скорбь. Он был чем-то озабочен, казалось, судьбой своего возможного племянника.
Джохан злился на него, он убил Фрею.
Преподобный поднял руку вверх, рыцари дернули Джохана за веревку, и тот упал. Ударился подбородком о плаху так, что зубы затряслись. Он поднял глаза вверх, увидел короля, стоящего перед ним. Он занесет меч для удара.
- Твое последнее слово, сын, - спросил он громко, демонстративно. Почувствовал себя спасителем мира, почувствовал себя Богом.
- Пошел ты, - процедил Джохан сквозь зубы.
Ему подали длинный тяжелый меч. Он поднял его, и тот засиял в лучах весеннего солнца. Джохан закрыл глаза. «Ну, все» - подумал мужчина, но...
Послышался рев, забили колокола, закричали люди.
- Дракон! - вопили они. - Дракон!
Земля под ногами затряслась, посыпался песок из трещин в замке. Удар, еще один. Кто-то очень тяжелый ступил на площадь, Джохан знал, что без смертей не обошлось. Но он не торопился открывать глаза, все так и стоял на коленях около плахи.
- Лучники! - командовал кто-то. - Целься! Огонь!
Мужчина слышал тихий свист. Нет, он не умер.
Тогда он открыл глаза, поднялся на ноги.
На площади был дракон. Огромный, с блестящей чешуей, переливающейся в свете солнца. Стрелы тщетно отлетали от нее, а дракон лишь бил хвостом по земле, сметал дома и рыцарей - таких безрассудных, кинувшихся на тварь в бой.
Он был белым, с легкой примесью серого цвета, что не делало его столь идеальным. Глаза красные, словно кровь на снегу. Он открыл пасть, прорычал, и Джохан отступил на шаг, завидев его зубы. Желтые бритвы, которые точно размером с самого мужчину, если не больше. Когти были не меньше. Закругленные толстые, они так и скоблили камень площади.
Джохан встретился с ним взглядом ненадолго, но его дух захватило. В глазах дракона был чистый разум, какого мужчина не часто видел у людей. Он был разумным, он знал, что делал. И сейчас, завидев человека, который единственный не сбежал в спешке куда-нибудь под лестницу или не бросился с ним в бой, он стал делать шаги к нему. Аккуратные, будто бы боясь напугать. Джохан на полшага отступал, но уперся в трясущуюся стену.
Дракон остановился на почтительном расстоянии, таком, что на вытянутую руку не дотянуться до его морды. И склонил голову. Не обращая внимания на лучников, которые так и покрывали его шквалом стрел.
И никто из них не заметил женщину, сидящую на спине этого дракона. Джохан тоже заметил не сразу.
Она сидела на его спине величественно, в черных богатых одеждах, с волосами цвета смолы. Длинные, густые и аккуратно собранные, словно у королевы. На голове была скромная украшенная камнями диадема. Она посмотрела на Джохана большими синими глазами, на алых пухлых губах промелькнула улыбка. Ее высокие скулы выдавали в ней эльфскую кровь. И, возможно, Джохан счел бы ее за полуэльфку, если бы не обычные человеческие уши.
- Здравствуй, Джохан, - сказала она сквозь шум суматохи. Казалось, ее это вовсе не беспокоит. А дракон так и стоял, склонив голову, будто бы ждал чего-то. -
 Карнеолл ждет, когда ты сядешь.
Джохан упирался в стену, будто бы надеясь, что сможет сдвинуть ее или пройти сквозь. Ему хватило сил лишь жестом спросить «меня?». Женщина кивнула. В ее глазах была усмешка, поведение взрослого мужчины ее веселила.
Джохан сглотнул, отлип от стены. Оглянулся, подкрепление сил Ричарда Дана уже подходило. И тогда, когда все поняли, зачем здесь дракон, их главной целью стало задержание пленного. И тогда мужчина, не боясь огромной твари, бросился ей на спину.
Он не успел даже удобно сесть, как дракон взмыв в небо, взмахами крыльев отбрасывая людей в стороны. Джохан посмотрел вниз: люди были мелочными, а позже и вовсе слились с никчемными, будто игрушечными постройками - ему сделалось не хорошо.
- Возвращаемся на остров, Карнеолл, - сказала женщина, и дракон понесся вперед.
Хэммингс XII 
Они бежали с поля боя. Бросились куда-то в окрестности Клиффорда, в леса, где их никто не найдет. Город был захвачен, силы повстанцев разбиты, архимаг мертв. Магии больше нет места в Хитфилде, больше нет надежды. Она погибла вместе с Толгруфом.
Хэммингс очнулся под открытым небом. У него болела голова, под носом была засохшая струйка крови. Он лежал, тяжело дышал, раскинув руки. Он не был укрыт, не был вымыт, не лежал на кровати. Ему показалось, что его сочли мертвым и оставили на поле боя.
Юноша лежал на земле, пытался вспомнить, что произошло. Перед глазами вырисовывались нечеткие силуэты погибающих приятелей, затем... смертоносного кокона. Хэммо вспомнил его, вспомнил, как гнев овладел им. Как вырвался наружу. Он убил их всех. Всех, кто подошел слишком близко. Не только противников, но и своих, кто не сразу понял об опасности.
Он закрыл лицо руками. Но мысли о живых беспокоили его все же больше, чем о мертвых. Сейчас он больше всего хотел найти Мелиссу и Фендана. И все еще надеялся, что они не потеряли город, что не проиграли битву.
Он поднялся на ноги с трудом. Сидящие недалеко, заметили его. Но не стали ни помогать, ни спрашивать, как он себя чувствует. Хэммингс чувствовал страх в их сердцах, и этот страх будто бы больше и больше подпитывал Гнев внутри него. Но его самого он обижал, задевал так больно, как будто бы сотни иголок впились в его тело. Он поежился, отвел взгляд и пошел вперед.
На поляне, где они остановились, не было много места. Выжившие собрались вместе, не растягивались, жались друг у друга чуть ли ни на головах. Раненым пытались всячески помочь, но у них не было ни лекарств, ничего. Только целебная магия у единиц колдунов.
Они расступились, завидев Хэммо. Но они пропускали его не потому, что уважали, а потому, что боялись. «Да что с вами такое?» - хотел прокричать он. Но с ними все было в порядке, дело было в самом юноше.
Хэммо продолжал идти, опустив взгляд вниз. Вслушивался в разговоры, вырывал фразы из разговоров. «Камрад мертв» - говорили они. Другие добавляли: «Сир Гарон убил его». Хэммингс поежился. Еще одни добавляли: «Отравил». «Он повел себя милосердно, - сказал кто-то. - Камрада могла ждать более мучительная смерть». Милосердно... Как же.
У толстого дерева собралась большая часть выживших. Хэммо не считал, но их было слишком мало. Совсем не было гномов, лишь пара. Мало эльфов, большинство тяжело ранены и истощены. Хэммо пробился через толпу к дереву.
- О, - заметил его Везера. Его интонация была презренный, взгляд не меньше того. Хэммо посмотрел на него, стараясь не выдавать эмоций. - Я надеялся, что ты умер.
- Как ты можешь так говорить?.. - спросил Фендан. Его лицо было в крови и грязи, новая рана тянулась по его лбу.
- Он убил моего брата! - рявкнул Везера. Ему никто не ответил, все только молча не сводили с него и Хэммо взгляда.
Везера вздохнул и быстрым шагом ушел, как будто невзначай толкнув Хэммо плечом. Значение этого толчка не укрылось ни от кого. Юноша поглядел на парня через плечо. В мгновение почти все разошлись.
Мелисса сидела на коряге, не обращая на юношу взгляда. Когда остались лишь единицы, она поднялась на ноги и медленно подошла к нему. Посмотрела ему в глаза. Хэммо думал, что она зла на него, сердита. Ведь ее взгляд не выказывал ничего, кроме бури. Но в мгновение он смягчился, она обняла его за шею.
- Как хорошо, что с тобой все в порядке, - проговорила она ему на ухо.
Он обнял ее так крепко, как позволяли силы.
- Избавь меня от участи пересказа и тебе, что случилось, - шумно вздохнул Фендан.
- Камрад мертв? - спросил Хэммо. Учитель кивнул. - Сир Гарон отравил его? - учитель кивнул. Это все, что хотел знать юноша. - Значит, мы проиграли.
- Да, проиграли, - с грустью сказал Фендан. - Сожжение Толгруфа сегодня вечером.
- Сожжение? - удивился Хэммо. Ему казалось, раз церковь сжигает магов, то они не провожают так павших бойцов. Особенно таких. - Но...
- Мы должны упокоить его душу, чтобы в этом мире не осталось его материальной оболочки, - сказала Мелисса, так и не отходя от юноши. Они стояли близко, Хэммо осматривал ее. На ней не было ни царапины, только нездоровый уставший вид. Они защищали замок. Хэммингс не знал, что было после того, как он потерял сознание. - Тем более, он сам так желал.
Она смотрела на Фендана, будто спрашивая того о чем-то. Учитель еле заметно качал головой и пожимал плечами.
- И что дальше? - спросил Альмераан, высунувшись из-за дерева. Он посмотрел на Хэммо, и к большому облегчению с улыбкой ему кивнул.
- Дальше наша судьба в руках нас самих, - говорил Фендан. - Я и Мелисса уйдем в Чертог Света, если кто-то хочет с нами, то рады будем компании, - он поглядел на Хэммо. - Ты точно пойдешь с нами.
- Почему? - спросил он.
- Ты юн и неопытен. В тебе огромный потенциал, ты...
- Что я? - нетерпеливо спросил юноша, когда учитель замолчал. - Опасен? Я не маленький и смогу о себе позаботиться.
- Хэммо, - шепнула Мелисса.
- Это не обсуждается, - строго сказал Фендан, даже не шелохнувшись. - Тебе нужен контроль, которого ты сам себе дать не сможешь. Если ты бросишь магию, то вся сила внутри тебя пропадет просто так - как деньги на ветер! А если ты попытаешься заниматься сам, то накличешь на себя беду быстрее, чем успеешь сотворить первое заклинание.
Хэммингс промолчал.
К ним подошел Вильгельм, тот мужчина, которого он впервые видел перед боем. Он мелькал среди сил повстанцев и остался жив.
- Большинство раненых не идут на поправку. Целебная магия очень сильна, поэтому первые признаки выздоровления должны были проявиться спустя пару часов, - проговорил он, вытирая руки и без того об грязную тряпку.
- Зачем мучить их? - в пол голоса сказал Хэммингс, будто бы сам себе. В его-то положении лучше молчать, закусив язык. Но Гнев придавал ему уверенности и сейчас, словно подталкивая говорить, спорить, предлагать не гуманные методы.
- А что ты предлагаешь? - спросил Фендан раздраженно. Он был не в духе, и Хэммо не винил его.
- Тут в округе должен расти цветок, - начал Хэммингс. Он читал об этом, когда не догонял требований учителей. - Колун. Если его лепестки замочить в горячей воде и дать настояться, то получится сильный яд, который убивает мгновенно и безболезненно.
- Это лучшее, что мы можем сделать, - согласился Альмераан. Его темные волосы все еще были собраны в тонкую растрепанную косу. - И зачем держать их, от них все равно толку, как от Хэммо безопасности.
Он нервно рассмеялся, но прекратил и извинился, когда понял, что шутка вышла неудачной.
- Пойду тогда соберу помощников, - сказал Вильгельм. - Альмераан?
Они ушли.
Мелисса все равно взглядом, возможно, мысленно переговаривалась с Фенданом. Тот кивнул, но неуверенно.
Чародейка взяла Хэммингса за руку и без слов повела вперед. Они шли свежими тропинками, которые вытоптали за короткое время оставшиеся силы повстанцев.
- То, что я тебе скажу, возможно, покажется тебе через чур странным. То, что ты увидишь... шокирует тебя. Но приготовься понять это и принять, - ее голос звучал твердо, но не строго. Она знала, что говорит, и это заставило Хэммо поежится. Что же такого она может ему еще сказать и показать?..
Они вышли на полянку недалеко от одного из каналов Горячего источника, тянущегося прямо из моря Аскеля Возводителя. День уже приближался к ночи, первые звезды сияли на небе, и луны взмыли в небосвод. Поляна была совершенно пуста, кроме погребального костра, на котором уже лежало тело Толгруфа.
Он был одет в те же одежды, что и во время боя. Испачканной в саже и крови, с треснутой маской от падения. Сквозь щель было видно лишь его губы, и то совсем немного. Они были синие. Хэммо поежился. Рядом с ним лежал меч, который Хэммо видел лишь несколько раз на стене в покоях архимага.
Мелисса подошла к костру, положила руки на сухое дерево, посмотрела на архимага. Взгляд ее был печален. «Они, кажется, были вместе» - подумал Хэммо с грустью. Ему хотелось обнять ее, и как только демон внутри него подоткнул его сделать это, она развернулась и заговорила.
- Ты когда-нибудь задумывался, почему Толгруф? - спросила она. Имя тупой болью отдалось в сердце.
- Имя? - предположил юноша, но знал, что его ответ неверный.
- Переставь буквы в имени наоборот, - сказала она, но не дождалась ответа. Юноша бы долго думал. - Фурглот.
«Гнев»
- Погоди, - замахал руками Хэммингс. - Ты хочешь сказать, что он и есть демон гнева? А, или их несколько, и Толгруф тоже был одержим?..
Ни один вопрос не получил положительно ответа. Девушка молча подозвала Хэммо к костру, положила руку на маску. Сердце Хэммо пошло скачками, он боялся увидеть того, кто скрывается под ней. И Мелисса боялась показывать. Она закусила губу, взволновано смотрела на юношу.
Он кивнул. Но не был готов.
Чародейка сняла маску.
Сердце пропустило удар. Хэммо перестал дышать, а затем резко перешел на прерывистое рваное дыхание. Только луны освещали лицо архимага, но этого было достаточно, чтобы чуть ли не убежать с этого места.
На костре лежал взрослый Хэммингс. Юноша узнал его по всплывшим в голове воспоминаниям видений. Тот он, какой родился из клубов дыма в шаге герцогини Рейвенскорн. Он мало чем отличался от молодого себя. Все тот же шрам на лбу, все тот же нос, те же губы, брови, волосы.... Все его. Он выглядел только на несколько лет старше, чуть крепче, с более четкими и грубыми чертами лица. Но как?..
Хэммо смотрел, не отрывая взгляда. Это не поддавалось его разуму, не укладывалось в голове. Ведь он сейчас здесь, молодой, живой. Не в лучшем состоянии, но живой. А это... Это Толгруф, архимаг и учитель в частной коллегии в Клиффорде. Это не мог быть один человек.
Это иллюзия, наверняка иллюзия. Игра разума Мелиссы, какое-то испытание. Звучало логично. Логичнее, чем смотреть на повзрослевшего себя. Мертвого.
Юноша отшагнул. Он попытался что-то сказать, но безуспешно.
- Я понимаю, это тру..., - заговорила чародейка, но Хэммингс затряс руками, как бы прося ее помолчать.
Он начал делать медленные глубокие вдохи-выдохи, закрыв глаза. Гнев внутри него помогал ему успокоиться. Фурглот. Его имя Фурглот.
Где-то через час уже все были на этой поляне. Повстанцы окружили костер со всех сторон. Альмераан сидел на низком камне и наигрывал на флейте печальную мелодию. Она ухудшала ситуацию, добавляла еще больше скорби, но, признаться честно, это выглядело красиво.
Один из четырех учителей магии стихий - пироматн - уже зажег сухое дерево, и пламя постепенно обнимало тело покойного архимага. Хэммо глядел на это, не отводя глаз. И каждый раз, как огонь касался его кожи, одежды, его будто бы кололо: то в бок, то в спину, то в руку.
Фендан повернулся ко всем.
- Друзья, - сказал он, - братья и сестры. Мы проиграли эту битву, и смысла бороться больше нет. Без лидера, который нас поведет, мы бессильны. А вчера мы потеряли двух лидеров: и Толгруфа, и Камарада. Они пали, защищая нас. Она пали за нас, пали за восстание и Новый Восход. И мы должны продолжать жить, даже если жизнь потеряла смысл. Я, Мелисса, Хэммингс, Альмераан, Вильгельм хотим отправиться в Чертог Света, чтобы получить наставления от лучших из лучших и, может, найти свое место в жизни. Я призываю вас присоединиться к нам, а не отдаваться на течение реки. Толгруф всегда говорил, что мы сами пишем свою судьбу и только прошлое не можем переписать...
- Знаешь, Фендан, - перебил Везера. - С этим выродком я никуда не пойду, - он кивнул на Хэммо. Некоторые упрекли его, но он продолжил. - Он убил моего брата. Я не знаю, что за сила сидит в нем, но это явно проделки чего-то злого, - он подошел к Хэммингсу ближе и приставил палец к его груди. Юноша еле сдержался, чтобы не отпрянуть. - Ты не то, чтобы странный, как говорил Раан, - Хэммо глянул на эльфа, тот опустил взгляд, - ты чудовище, порождение зла и тьмы.
Хэммингс не стал ему отвечать.
Везера уронил руку и отшагнул.
- Не считай свои глаза и шрам даром, - процедил он. - Это проклятье.
Юноша сделал шаг назад, вскинул руки, как бы спрашивая: «ну, кто еще хочет сказать мне что-то?», никто не ответил. Тогда он покачал головой, развернулся и быстрым шагом ушел куда-то далеко.
Он нашел холодный камень недалеко от берега канала. С него открывался хороший вид на противоположный берег, где спокойно стоял лес, редкий ветер качал ветви деревьев. Пахло талым снегом, остатки которого шуршали под подошвой. Сквозь него пробивались первые весенние ранние цветы. Природа преображалась.
Но он не обдумывал слова Везеры. Гнев не позволял ему думать об этом, будто бы накапливая злость и боль внутри Хэммингса. Для того, чтобы в следующий раз использовать это так же, как во время битвы. Но юноша не хотел следующего раза, он боялся, что убьет снова кого-то. Кого-то дорого ему.
Мелисса нашла его совсем скоро. Она не бежала, быстро шла. И только завидев его, замедлила ход. Будто бы оставаясь совершенно спокойной, она подошла к камню. Ловко на него залезла, устроилась рядом с юношей. Положила голову ему на плечо.
Он сидел, поджав колени, и смотрел вдаль. Она сидела, подогнув ноги вбок и положив голову ему на плечо. Хэммингс пытался запомнить этот момент, ему не хотелось, чтобы он кончался.
И он подумал. Значит, Мелисса все же любит его? Или любила? Может, его взрослого? Значит, они не расстанутся? Но.... Ему придется вернуться в прошлое? Для чего? Переписать его? Изменить? Но что?..
- Хэммо? - тихо позвала чародейка.
- М?
- Я всегда буду рядом, - сказала она.
И Хэммо улыбнулся, хмыкнул. Она больше не произнесла ни слова.
Позже пришел Фендан, он буквально парил над землей, чтобы не беспокоить их. Но когда приземлился, они его заметили. В руках он держал меч. Тот самый, что был на погребальном костре Толгруфа. Хэммингса?
- Я думаю, это твое, - сказал он и протянул оружие юноше. Хэммо неуверенно принял его. - Пусть он будет тебе напоминанием о том, кто ты на самом деле.
Хэммо посмотрел на него с признательностью, но не мог ничего ответить. А учитель будто бы требовал, чтобы юноша открыл его.
Хэммингс медленно вытащил меч из ножен, но лишь наполовину. Этого было достаточно, чтобы рассмотреть надпись на лезвии. «Надежда крепче, чем сталь».
Джохан XII 
Джохан не помнил, как оказался в этом замке. Все поблекло, когда они взлетели. Возможно, мужчина уснул или потерял сознание. Он проснулся уже в постели с белоснежным бельем, не было сверху шкуры, не было толстого одеяла. И даже так ему показалось жарковато.
Он откинул простыни, опустил ноги на холодный мраморный пол. Потянулся, прохрустел позвонками, чувствуя, как они движутся. На тумбочке рядом с кроватью лежала чистая одежда: рубаха, штаны, на полу стояли начищенные свежие сапоги. Он осмотрелся в надежде увидеть кого-то из друзей рядом, будто бы это все был только сон. Но он был совершенно один.
Стояло кресло, и Джохану показалось, что тут бы хорошо расположился Ретнар со своей лютней. Он бы сложил ногу на ногу, сыграл бы пару аккордов, начал напевать какую-то мелодию. Или бы там хорошо смотрелся бы Шео, свернувшись клубком или растянувшись на всю сидушку.
На кровати, конечно же, рядом с ним лежала бы Фрея. Ее каштановые волосы красиво бы лежали на белой подушке, нагое тело покрывали белые простыни. Она бы смеялась от нелепых шуток Джохана, скользила бы рукой по его спине, шее, наклоняла бы его к себе, целовала.
Бьорн бы шатался где-нибудь в другом месте, не здесь. Либо бы в грязных одеждах заваливался на чистое постельное и заставлял бы Фрею кричать и выгонять его, а сам бы хохотал во все горло.
Дифиду будто бы приписано было место у окна, куда лучи рассветного солнца падали на пол. Он бы сидел там на коленях, закрыв глаза, и читал прошлое Джохана. Оно уже начало всплывать в его сознании, и ему нужен был тот, кто бы помог. А солнце бы касалось его лысой головы, и татуировки на черепе не казались такими зловещими.
 Он тяжело вздохнул. Оделся и подошел к окну.
От яркого солнца он зажмурился, а шрамы на лице заныл. Когда глаза привыкли, мужчина увидел море. Блестящее, чистое, волнами прибивающее к берегу. Где-то вдалеке летали сирены, Джохан видел их лишь мелкими парящими в небе фигурками.
Остров был густо покрыт лесами, в которых наверняка водилось много живности. Ветра почти не было, деревья легко качались внизу. Его окна были высоко, леса простилались далеко внизу, словно трава. Джохан только через пару минут понял, что замок был высечен в самой скале.
В дверь постучали. Звук удара был таким приглушенным, будто бы чья-то мягкая лапа ударила. Джохан открыл дверь.
Перед ним стоял высокий зверолюд, напоминающий дикую кошку, типа рыси, каких мужчина видел одним глазом в приезжем цирке. Он был одет в легкую броню, на поясе видел клинок. Взгляд у него не был враждебный.
- Меня зовут Джобаш, - с трудом прошипел он. - Госпожа желает вас видеть.
Они пошли по коридорам куда-то вперед. На этом этаже было пусто. Стены были не аккуратными, шершавыми. Мужчина провел по ним рукой, и пыль осталась на его пальцах. Но углы и сколы были гладкими, сточенными годами.
Зверолюд вывел его на улицу. Джохан шел по мосту под открытым небом. Его глаза бегали из стороны в сторону, рассматривая местность, восхищаясь пейзажами. Он никогда не был сентиментальным, не останавливался и не смотрел на природу, но последнее время.... Особенно сейчас, когда он не видел ничего прекраснее улиц Риверклерских городов.
Он вышел на зеленый обрыв, совершенно пустой, с невысокой травой и редкими цветами. Там стояло три человека. Женщину он уже знал, точнее, видел. Но не представилось возможности познакомиться.
Они о чем-то оживленно беседовали.
- ... Предрешено судьбой было, чтобы ты родилась женщиной, - сказал мужчина. Его голос был грубый, высокий. Сам он был крепкий, жилистый, с круглыми мышцами и лысым черепом. У него была медная кожа, харизматичная широкая улыбка. - И судьбой тебе предписано быть второй.
- То есть, ты не дашь мне возможности даже пообщаться с ним? - спрашивала девушка. Она была куда ниже мужчины, с золотистыми волосами, строгими чертами лица и аккуратным носом.
- Пообщаться дам, обучать буду я, - строго сказал мужчина, скрестив руки.
Джохан прервал их разговор.
Как только эти двое увидели его, они тут же приклонили колени. Джохан опешил, отступил на шаг. За ними стояла та женщина, повернувшись спиной к нему. Она помедлила, сначала повернула голову, улыбнулась, затем повернулась полностью.
- Здравствуй, Джохан, - проговорила она. Сделала шаг к нему, чуть наклонила голову в знак приветствия и уважения. Джохан нелепо ответил тем же. - Мое имя Морилайн.
«Та самая Морилайн...»
- С Карнеолл ты уже знаком, - она указала на девушку, та встала на ноги, поклонилась. Джохан ответил ей. - А это Топазар, - поднялся мужчина. Он возвышался над Джоханом огромной скалой.
- Джохан, - ответил он.
- Это великая честь познакомиться с Вами, - сказала девушка. - Мы ждали вас несколько десятков лет...
- Отстань от него, - тихо сказал мужчина, отодвинув ее рукой назад от Джохана.
- Покиньте нас, - велела она, и все трое: два человека и зверолюд - покинули их.
Они остались вдвоем.
- Пройдем, Джохан, - она коснулась его спины легким движением и повела вперед. Мужчина безоговорочно шел за ней. - Ты проделал большой путь. Что встретил ты в пещере?
- Страхи, - сглотнув, ответил он. - Меня и моих друзей.
- Справились?
- Не все.
- Соболезную.
Джохан кивнул.
Дальше они шли молча. Джохан вновь глядел на море. Ему казалось, после того путешествия на остров и обратно, он больше не сможет смотреть на это чертово море. Но то было темным, над ним не светило такое яркое солнце.
Морилайн увела его далеко от замка, издалека он увидел лишь очертания чего-то одинокого на новой поляне. Ветер шумел на открытой местности, трепал волосы. За то время, что они путешествовали, волосы на его макушке отросли, что теперь Джохан мог собирать их в узелок. Но и безобразно отросли волосы на висках и затылке.
Они остановились. На погребальном костре, устланном цветами, лежала Фрея. Она не была похожа на труп. На ней было дорогое платье, волосы были расчесаны и красиво положены на дерево. Так, как он желал видеть ее на белых простынях. Если бы не рана на горле, то он бы и не подумал, что она мертва.
- Она достойна хороших проводов, - сказала Морилайн. - И это все, что я могу сделать для нее. Фрея единственная из всех моих прислужников, кто нашел нужного. Но она влюбилась в тебя и поплатилась за это. Оставить вас наедине?
Джохан не отвечал будто бы целую вечность, хмуро смотря на тело девушки. Но в итоге он отрицательно качнул головой.
Женщина провела рукой по дереву, и то разгорелось. Быстро, стремительно, схватывая ее тело, согревая его. Джохан поджал губы, от обиды поморщился. Такова воля Богов на это. Не Бога, Богов.
- Зачем я здесь? - спросил он, не отрывая взгляда от костра.
- Ты - Последний Повелитель Драконов, - сказала она то, что он и так знал. - Твое предназначение - вернуть то, что давно было забыто. Драконы вернулись в этот мир, но им нужен предводитель, чтобы вести их.
- Я плохой лидер, - мотнул головой мужчина.
- В помощь тебе есть я и хитрые военноначальники этого острова.
- Зверолюты?
- Ролиты, - уточнила она. - Ты уже познакомился с Джобашем?
- Да, - ответил он, если это было можно назвать знакомством.
- Карнеолл и Топазар - два последних дракона, которые остались от всей расы.
- Они не похожи на драконов, - хмыкнул Джохан.
- Слышал что-нибудь об оборотнях? - он кивнул. - Драконы могут принимать облик человека. Это почти что то же самое, что ликантропия, только в обоих состояниях они контролируют себя и свое сознание. Если интересно, то можешь сам с ними об этом поговорить. Карнеолл моя, она девушка, и положена жрице. Топазар твой. Он станет тебе и учителем, который покажет тебе все, что знает сам. Посмотри, - она остановилась.
Джохан посмотрел, куда она указывала. В небе парили два дракона: черный и белый. Словно играючи, они гонялись друг за другом. Две великие и могучие крылатые твари; опасные и непредсказуемые животные; человечные и понимающие одновременно. Они приземлились на поляне рядом с ними и склонили головы.
Морилайн неспешно села на белого дракона, и жестом пригласила Джохана присоединиться к ней. Но его дракон был черным. Раза в два больше и грознее сородича. Мужчина залез на него, двумя руками ухватился за рог, торчащий из его спины, и они взмыли в небо.
Черный и белый. Свет и тьма. Добро и зло.
Скоро все это сольется воедино, закружит в одном урагане. Джохан чувствовал приближение бури.
А вы чувствуете?
К О Н Е Ц  П Е Р В О Й  К Н И Г И