* * *





ГЛАВА 1. Сарнай Хенем

Ветер подхватывал лепестки бесчисленных басаньядов и игриво купал в них прохожих. От белого цвета под ногами казалось, будто в наш портовый городок вновь забрела столь редкая в этих краях зима. Ни в одном другом городе полуразрушенной империи басаньяды не росли в таком количестве, и причиной тому был уважаемый всеми лорд–градоправитель Лекрос. Маленькая слабость, которой не придавали значения горожане, уверенные в благородстве и честности любимого седеющего вассала императора.

Я же знала об этом человеке чуточку больше. Ровно настолько, чтобы испытывать дурноту и страх от одного только вида белых лепестков. В умах горожан, не без стараний его помощников, впечатался образ славного человека. Но боль от рабства и унижения въедается куда глубже… Маленькая нищенка, воровка, ничего не понимающая в лживом мире лордов, — легкая добыча и удачное украшение постели. Что тут можно возразить или сделать? Даже о своем даре лишь смутно догадывалась.

Выпустив изо рта клуб пара, я поёжилась от утреннего холода и ещё старательнее скрылась в капюшоне ветхого плаща. Не столько от холода, сколько от лишнего внимания. Восточный разрез глаз здесь обычен для корсаров, что время от времени грабят имперские суда. Но не для лиллянки! Славная, славная игрушка, голубоглазая кукла, которую можно использовать самому… Или отдать на растерзание преданной охране замка. Вдруг научится новым трюкам? Вряд ли Лекрос смирился с потерей любимой рабыни, столь подло предавшей хозяина. Но еще один такой день — и сломалась бы.

На узких мощёных улочках Лиллы то и дело попадались плохо одетые рабочие и служанки: люди начинали трудовой день в порту рано. Вдалеке кричали чайки, промышляя свежей рыбой. Эхо от стоптанных каблуков всё чаще гулко отражалось от стен огромных древних домов. Маленькая эрегиния тоже спешила по своим делам, и подолгу задерживаться в опасных проулках не стоило. Оставаться в этом городе — и так не слишком удачная идея. Но у меня было незаконченное дело, без которого я не могла уйти, даже рискуя снова.

Лёгкий шум порта и плеск речки, красиво прибранной камнем, постепенно отвлёк от жутких воспоминаний. Время не лечит, но время учит. Страж на предплечье настороженно шевелился, чувствуя мое волнение. На секунду взгляд выхватил вдалеке серые шпили замка, и заставил застыть. Не думала, что это так близко. По телу прошлась жгучая горячая волна, тут же сменяясь холодом. Желание мести и липкий страх смешались в едином порыве.

— Посторонись! — крикнул сзади портовый грузчик, едва не наехав громыхающей телегой.

Захотелось спрятаться, раствориться, исчезнуть…

Но да. Время не лечит. Время учит. И делает сильнее тех, кто умеет перешагивать через страхи. Лекроса ждет маленький сюрприз, если он решит встретиться снова. А, может, этого захочу я?

Змеиный шепот… Снова. Нага не предаст, когда ей будет позволено вырваться на свободу, и теперь, когда пройдена инициация и обучение в храме Афресии — защитит. Но она была голодна, и с каждым днем становилась все требовательнее и тревожнее. А значит, очень скоро настанет момент, когда мне придется наступить на горло неприятию, и согласиться на встречу с одним из поклонников. Сила должна все время пополнятся. Кто-то ведь должен кормить стража?

По пути в тюрьму я улучила момент, чтобы забежать в храм Семерым. Когда прижмёт, в любого бога начинаешь истово верить, лишь бы стало лучше.

Посреди храмового двора было пусто и тихо. Ветер перебирал колокольчики под крышей веранды, разнося с собой нежные переливы трели и запахи жжёных благовоний.

Непривычная пустота.

Мало кто теперь ходит к старым богам. Со сменой власти, людей убедили покланяться Единому богу, — кого пустыми обещаниями, кого угрозами. Храмы Семерым больше не поддерживались новым императором, и быстро приходили в запустение. Ветхую острокрышую веранду так и не успели починить. Денег не хватило. И только семь алтарей, стоящие полукругом, не сломили ни дождь, ни пожары, ни смена религии. Семь столбов, испещрённых древними молитвами каждому из Семерых. Боги терпеливо ждали своих заигравшихся детей.

Уняв волнение, какое всегда испытывала перед обращением к богине, я шагнула к алтарю Афресии. Сердце забилось чаще, когда искренняя молитва богине страсти и войны разорвала тишину. Сухими губами я благодарила за покровительство, и за то, что обрела свободу. Шепот молитвы был слышен во всех уголках храма, но никто не слушал. Собравшись с духом, я снова попросила за Тарра, за нас. И тугой тёплый комок запульсировал на руке с рисунком змеи, принося немного опьяняющее тепло. Афресия услышала свою дочь. Немного молока совсем не жаль вылить на молитвы, вырезанные в деревянном столбе. В этом мире слишком мало настоящего чуда, чтобы жалеть на него медяков.

После храма на душе посветлело, и даже пряно-сладкие запахи басаньядов уже не казались такими удушливыми. Вспомнились зелёные глаза и бесшабашная улыбка лорда Норга. Тарринар служил Лекросу в его замке, и легко мог вновь сделать вид, что не видит новых синяков на теле наложницы лорда–градоправителя. Он должен был вновь и вновь приходить за мной и отводить в спальню Лекроса, где меня ждали только новые синяки, верёвки и в конце — жёсткое надругательство на простынях, усыпанных лепестками басаньядов. До крови. До хрипоты.

Это даже нельзя было назвать обычным влечением мужчины к женщине. Без избиения и унижений лорд–градоправитель попросту не испытывал должного возбуждения и не был способен на полноценное соитие. Избить, унизить, изнасиловать. Бросить в каморку, зализывать раны до следующего раза, и, преисполненный жизненных сил и здоровья, вернуться к проектированию какой-нибудь богадельни было в его духе.

Тогда я еще не знала об истиной природе нашего союза. Откуда? Он не стал первым моим мужчиной, но для выводов опыта было маловато. Желающие сладкого общества никогда не переводились, и некоторые даже предлагали взамен неплохие деньги и покровительство. И чем бы я тогда отличалась от тех измученных женщин в домах терпимости? Воровство было не лучше, но из двух зол выбирают то, что меньше терзает совесть.

Лекрос оказался искуснее всех. Он наобещал, что женится на мне, и я стану женой богатого лорда. Ухаживал, улыбался, выкупил мои долги. «У тебя будут любые наряды и украшения, собственный дом и прислуга. Ты станешь уважаемой дамой в знатных кругах!» — обещал он.

Для дочери нищенки и корсара — неслыханная удача. Я согласилась, но ни богатой, ни знатной не стала. Ловушка захлопнулась легко.

Вместо собственного дома — каморка на третьем этаже. Её запирали снаружи. Одежда — пошлый набор куртизанки. Еда, чтобы не было сил сопротивляться. Смешки и улюлюкание стражи мне вслед, что они тоже не прочь бы развлечься. Сальные взгляды своего сопровождающего я также не могла не заметить. Этот блондин всегда смотрел на меня с вожделением, но на чужой кусок мяса не покушался, только облизывался, словно пустынный пёс.

А я очень хотела на волю!

Пришлось улыбаться и неумело кокетничать, чтобы стянуть ключи у белобрысого провожающего. Один раз мне это удалось, и я почти сбежала! Блондин поймал меня в тот момент, когда я выбежала на площадку, полную вооруженной охраны. Что хуже: быть зарубленой мечами, или вернуться в уютную клетку для игрушки? Выбирать не приходилось, замок защелкнулся за знакомой дверью снова. Оставалось только ждать новой жестокой расправы за попытку побега, ведь Лекросу наверняка доложат об измене! Блондин доложит!.. Но он не доложил.

Второй оказался не таким удачным, лорд Норг закрепил связку замком. Но я об этом узнала лишь за пару секунд до момента, когда его рука намертво сжала худое запястье подростка. И ему не понравилось, что я не запомнила и первого урока. Мне же не нравилось быть распятой на каменной стене и прижатой крепким мужским телом. Что теперь могло остановить человека, который давно смотрит голодным взглядом на беззащитную рабыню? Честь? Долг? Совесть? Азарт и злость всегда были сильнее…

Но неожиданно он предложил мне выбор: или он докладывает Лекросу о моём проступке, или… он помогает мне сбежать. Быть постельной игрушкой извращенца или его подчинённого? Я согласилась на побег, не думая о расплате. Лишь бы не снова — кровь и унижение на лепестках вонючего басаньяда!

Когда мы выбрались из замка и отошли на безопасное расстояние, я поняла, что не могу и не хочу платить за свою свободу. Сбежав от Тарринара Норга, я купалась в источниках, с остервенением растирая кожу пучками душистых трав. Но отмыться от унижения невозможно. Потому что свобода измеряется не столько количеством отмеренного тебе пространства, сколько отношением. Грязь не смыть, если ты не можешь различить себя среди смытого.

Настоятельницу храма эрегиний мне послала сама Афресия. Нанэри Савинар успела к тому моменту, когда я уже не знала, куда от себя деться. На свободе ещё острее ощущалось пережитое. За что со мной так жестоко обошёлся Лекрос? Почему мужчины не дают прохода? Смогу ли я нормально жить и дальше, зная, что так будет всегда?..

Она объяснила, что змеевидное родимое пятно на моём предплечье — спящий страж эрегинии. Утешила и обнадёжила, что всё совсем не так плохо: у меня есть нормальное будущее, где я смогу за себя постоять, если пройду обучение и инициацию. Терять было нечего.

Ритуал инициации в храме эрегиний — слишком пикантное действие, чтобы согласиться на него сразу. Мне дали время на раздумье, и Савинар всегда была рядом. Поддерживала и искренне заботилась, показывала других девочек, — таких же эрегиний, как и я! Но они никогда не унижались перед мужчинами. У настоящих жриц Афресии всегда был выбор: вылечить или убить. Нужно было всего лишь пройти ритуал!

Делиться кровью с холодным каменным алтарём — полбеды. Я волновалась, когда призывала инкуба, боялась что-нибудь напутать или не справиться с эмоциями. Мне было противно вновь отдаться мужчине, каким бы он ни был, а уж тому, в кого ещё несколько дней назад не особенно-то и верила, да в присутствии старших обитателей храма!..

Круг, алтарь в моей крови, люди, внимательно следящие за стабильностью призыва и порядком. После всех ритуальных действий, я стояла возле алтаря нагая и зажмурив глаза. Меня трясло от напряжения, от картин немыслимых чудищ, которых рисовало моё воображение. От боли и унижения, которые я почти уже ощущала кожей…

Поначалу я не поверила в ласковое касание скулы, подбородка, плеч. Словно упругий тёплый воздух скользил по мне, привлекая внимание. Передо мной стоял красивый рыжий мужчина без возраста. Маленькие рожки словно мираж мерцали на лбу инкуба. Чувственный рот невольно притягивал взгляд, но плавная грация хищника отпугивала. Он улыбнулся. Из бездонных золотистых глаз больше невозможно было выбраться! Я зачарованно смотрела на него и лишь невольно отмечала, как его дразнящие прикосновения рождают волну возбуждения. Упругими пальцами он обхватывал горошины сосков, целовал шею, скользил руками по животу.

Но в этом не было жестокости, грубости или желания унизить. Напротив, я видела, как он внимательно наблюдал за моей реакцией на каждую нескромную ласку. Как довольно улыбнулся, услышав мой первый стон.

Савинар говорила, что всё должно происходить на алтаре, но… инкуб будто почуял моё неприятие к каменному ложу, и успокаивал горячими поцелуями в губы. Крепкие объятия стиснули мои рёбра, и я сама обняла ногами его бёдра. Кто-то хотел остановить ритуал, но голос нанэри Савинар попросил не вмешиваться.

Таких ярких эмоций и ощущений я не испытывала никогда. Мы стали одни целым, я чувствовала его напряжение во мне, и сама не могла остановиться. Инкуб словно вплавил меня в себя, и его жаркие поцелуи раскрывали во мне совсем иную Сарнай. Ту, что решает сама. Ту, что не боится. И лишь внезапно кончившееся дыхание и мои судорожно впившиеся в его плечи ногти отвлекли меня от этих наблюдений. После этого уже совсем не страшно было ощутить спиной жёсткий алтарь, неожиданно оказавшийся горячим.

Из ранок инкуба просочилась серая кровь, от запаха которой закружилась голова. Мне захотелось слизать её, но не смела. Только покачивалась в такт движениям вошедшего во вкус рыжего мужчины с мерцающими рожками. И лишь, когда он захрипел, вжимаясь в меня до конца, мной овладело безумие: я быстро подтянулась и припала ртом к серым каплям! Горьковатая кровь инкуба пьянила и жгла язык, но оторваться и в мыслях не было. Инкуб недовольно зарычал, но не стал прерывать. Храм преобразился: цвета стали ярче, запахи — острее, и я чувствовала скрытое вожделение каждого из присутствующих здесь людей. Словно в воздухе витала душная пустынная кайра! И лишь, когда я почти потеряла сознание, инкуб аккуратно прокусил мою нижнюю губу, забирая в ответ и небольшую часть моей крови.

Ещё долго мне помнилась его снисходительная ухмылка и шепот на незакомом языке. Никто не понял, что он сказал, но… только не я. «Нетерпеливая девочка, не стоило кусаться. Я бы сам дал своей крови, это часть обряда. Но так даже интереснее. Красивая девочка, вкусная. Жаль, что девочка не будет жить в храме, её ждёт совсем другая судьба. Не как других эрегиний. Хорошая девочка. Как жаль, что последний раз видимся»

Спустя несколько месяцев в храме, я уже сносно умела обращаться с Нагой, могла хотя бы изобразить подобие боя на шиману–рапирах, с зазубринами на конце, и окончательно воспряла духом. Лекрос ещё получит по заслугам.

Подобрав полы просторного серого платьишка, я поспешила в сторону городской площади. От тюремной башни меня теперь отделяли всего лишь два щербатых мостика. Тарр просил больше не приходить, но мы оба знали, что это пустая просьба. Ему нужна я, он нужен мне. Всё просто. Даже с риском разделить с ним его участь, а то и хуже. Ведь предателями стали мы оба.

Предателями и беглецами.

Вот уже три месяца мы привязаны к этому городу, как цепные псы. Я вынуждена скрываться и вздрагивать от каждого шороха, а он медленно угасал в своей вонючей камере, в ожидании смертного приговора. И если бы только силы эрегинии хватило, чтобы вытащить его оттуда! Всё было бы гораздо проще…

Мы стали любовниками за два месяца до того, как его нашли и схватили городские стражи. Я даже не успела толком разобраться в своих чувствах, но чётко понимала одно: если бы не Тарринар, то мои синяки на теле и рабское развлечение на потребу лорду градоправителю не закончились бы и по сей день. Разве что я бы надоела ему и тогда мои мучения прекратили в тех мерзких подвалах, о которых вряд ли догадываются горожане. В их глазах лорд Лекрос — добросердечный и милостивый вассал нового императора. Видели бы они его с плетью в руках и бездной удовольствия на лице…

Большинство улочек Лиллы испещрены каналами с многочисленными мостами, лодочками и небольшими судами. Здания теснились друг к дружке, словно им было холодно, высокие шпили башен городского правления и судейства вспарывали грозовое небо, норовя проткнуть и без того подтекающие тучи.

Вот и площадь с еженедельной ярмаркой. Неторопливо шла торговля, прогуливались городские стражи с клинками и щитами за спиной. Наивные горожане полагают, что присутствие охраны убережёт их кошельки от моих цепких ручек. Глупость! В трактире много не заработаешь, а мне ещё тюремщиков подкупать. Я с любопытством проводила взглядом кошель, торчащий из-за ремня пузатого зеваки. И хмыкнула, наблюдая, как его уже срезает худощавый пацан. Шустрый! Ну что ж, кто быстрее, тот и прав. Денег пока хватит, выкручусь.

Внимание мы не привлекли, толстопузик ничего не понял. Один из стражников вдруг на несколько секунд задержался на мне цепким взглядом. Неужели что-то заподозрил? Я же маленькая, серая мышка!..

К нему подошёл второй, и они двинулись в мою сторону.

Бежать? Глупо.

Ох, Афресия, ты же не сдашь свою жрицу каким-то стражам, да? Я ведь в храм недавно ходила, целую бутыль вина оставила для храмовника, чтоб восхвалял тебя неделю!..

Не знаю, услышала она меня, или нет, но стражи свернули в двух шагах от меня к мосту. Нет, однозначно нужна ещё одна бутыль! Видать, храмовник честно отрабатывает свой долг…

Я опасливо огляделась по сторонам, намереваясь юркнуть в узкий проулок, что вёл к тюрьме. И даже сделала несколько поспешных шагов в его сторону, как в моё плечо впились сильные мужские пальцы. Больно, между прочим!..

— Хенем, Вы получили моё приглашение? — холодно вопросил мужчина лет за сорок.

Вот его только не хватало! Высокий, худощавый, уверенный в своей правоте. Доносчик и прихвостень Лекроса, — ещё одна причина моих бед. Дархан Неорис был судейским поверенным и давно мечтал увидеть меня среди своих подушек и простыней. Как и многие мужчины в этом городе. Я получила письмо, конечно, я его получила! Только это было мало похоже на приглашение:

«Если вы не окажете мне достаточную благосклонность, лорд Лекрос тут же узнает, что предавшая его женщина не только находится в городе, развлекая посетителей трактира, но и регулярно навещает бывшего стражника его милости»

Вот как это звучало! Мало того, что это была угроза, так это ещё и возмутительная ложь! Посетителей в трактире я развлекала разве что своими кулинарными изысками, и то старалась в зале не показываться. Ни к чему мне лишнее внимание, — с таким–то даром и более чем примечательной внешностью. С этой запиской любая любовница лорда бы помчалась докладывать о посягательствах на собственную персону. Только этот позорный титул я старательно стирала из памяти каждый день, и холодела от мысли повторить всё вновь.

— Я не видела никакого приглашения! — предельно честно округлила глаза, стоически терпя боль от хватки судейского поверенного. После того, что я пережила в подвалах Лекроса — это просто грубая ласка.

На тонких губах Дархана мелькнула улыбка, — он не поверил ни слову. Огладил длинными пальцами мой подбородок, — меня аж передёрнуло от отвращения! — и приподнял его, вглядываясь в моё лицо.

— Дважды предлагать не буду, красавица, — властно улыбнулся. — Или я, или лорд Лекрос. Это в лучшем случае.

Я вздрогнула.

...Похотливые стоны трёх палачей, грубые мужские руки, охрипшая от криков глотка и слёзы, безмолвно уже стекающие по лицу… А затем... Быстрое излечение местными целителями, и бьющееся пульсом в голове: «я собственность лорда Лекроса. Я собственность лорда Лекроса...» Просто за попытку обрести законную свободу!..

Перед глазами помутнело, ярость и паника захлестнули меня с головой при очередном упоминании родового имени лорда градоправителя. Змейка на предплечье, — непременный страж инициированной эрегинии, — возмущённо перекатывалась под кожей, причиняя невыносимую боль.

Девочки с такими способностями появляются на свет очень редко и быстро становятся изгоями, если не попадают в храм Афресии. Мы — миф для общества. Дархан Неорис просто не ведает, с кем сейчас связывается!

Долговязый, наверное, ожидал бурной реакции. А может, рассчитывал, что я тут же соглашусь на не слишком галантные ухаживания? Но на моём лице не дрогнул ни мускул. Не впервой слышать подобные речи. Если какой-то мужчина возжелал эрегинию, то это скорее закономерность, чем случайность. И ему обычно наплевать, как добиться своего. Уговорами ли, силой, но они почти всегда заполучают вожделенное тело, часто даже не догадываясь, откуда взялась эта одержимая страсть!

— Господин Неорис, я не понимаю, о чём вы говорите, — спокойно возразила, едва сдерживая рвущуюся на волю Нагу.

Трое стражников я бы ещё уничтожила, но их здесь гораздо больше, не считая имперского военного патруля! «Больше трёх — забвение», — так учили при инициации.

— Не пытайтесь казаться глупее, чем Вы есть, — отрезал сухо. — Улица Светлая, дом 16. Это в восточной части города. Сегодня, в восемь часов. Уверен, что Вы придёте. Буду ждать.

Дархан Неорис оставил меня в покое так же быстро, как и вцепился в моё плечо. Он неспешно продолжил свой путь, оставив на прощание шлейф тошнотворного одеколона. Ненавидящим взглядом я проводила господина судейского поверенного и юркнула в объятия тёмного проулка. Ножик ему в спину воткнуть что ли? Интересно, он хотя бы подозревает, что его вожделение — всего лишь действие моих врождённых чар?

Впрочем, польза от нашей встречи всё же была. Я взвесила под плащом только что стянутый кошель. Неплохо! Пожалуй, это весомый аргумент заглянуть к судейскому поверенному. Уж больно накладно стало посещать тюрьму, а если побег подготовить, да ещё и подкупы…

Тюремная башня — мрачное место. Чтобы простому посетителю попасть внутрь, надо либо быть государственным служащим, либо арестантом. Но у меня свои методы. На этот раз у входа в темницу дежурили двое, и оба уже издалека заулыбались, почуяв лёгкую наживу. Да-да, толстячки, несу я вам дополнительный заработок на выпивку и продажных женщин, которых, по официальным сведениям, в Лилле нет.

Тюремщики давно и хорошенько запомнили меня в лицо, как и то, что ждёт их за молчание и «неловкость» при проверке личных документов. Пара золотых у меня была, — моя зарплата за полмесяца. Правда, «милость» лорда Неориса позволит сильно сэкономить, а может, и узнать что-то новое о том, как вытащить на свободу Тарринара.

Я чуть улыбнулась своим мыслям: надо же, судейский поверенный спонсирует коррупцию. Ай-яй-яй!

— Детка, а давай переведём наши дружеские отношения в новую плоскость? — плотоядно улыбнулся молодой щербатый дежурный, и выразительно сграбастал меня за талию. Если талия под мышкой всё ещё вправе считаться талией...

— У тебя такая фигурка, — ух! И что ты в этом Норге нашла?..

Без слов я стряхнула загребущую волосатую лапу с груди, и быстро закопошилась в сумке. Золотые также быстро исчезли в карманах тюремщиков. Перетопчутся! У нас уговор старый: я им деньги, а они меня не видели полчаса, пока я по тюремной башне хожу. Правда, здорово?

За углом, на площади стало непривычно шумно, отдавались приказы, пестря матерными словечками. Что там происходит? Никак, горожане взялись за ум и решили пойти против власти? Нет, как-то в это с трудом верится. За шкуры свои трясутся, и я их понимаю. Кто бы там ни занял трон, а с рарванами шутки плохи.

Надзиратели тюремной башни оглянулись, но поста не покинули. А жаль. Денег жаль. Не успела стащить уплаченное.

— Родовое имя, каста? — дежурный деловито достал журнал посещений.

— Мм... Риса Румак, горожанка, — ляпнула первое попавшееся имя.

— Так и запишем... Риса... Хм, а в прошлый раз беднячка была! — ухмыльнулся он, дописывая.

— В прошлый раз вы видели кого-то другого, — начала нервничать я под сальным взглядом второго стражника.

В крайнем случае, спущу Нагу. Она его с удовольствием скушает — и порток не останется. Буду потом ходить пьяной от избытка энергии, и после такого открытого нападения напрочь забуду сюда дорогу.

Угу. Как же!..

— Раз так, то, когда в следующий раз придёт «кто-то другой», — ухмыльнулся пялящийся на мою задницу тюремщик, — пусть не забудет принести в два раза больше... «документов». Впрочем, мы не гордые, и от натуры не откажемся, если что. Ясно?

— К капитану Норгу, — проигнорировала я грязный шантаж.

Потом что-нибудь придумаю. Тарру я нужнее, и в долгу перед ним за свою жизнь. Вот только не понравилось мне, как они многозначительно переглянулись. Гаденько так, явно понимая друг друга. Кажется, выбираться придётся с боем.

— Эх, ладно. Но ты всё равно заходи ко мне в дежурку, если денег больше не будет!.. Я ж простой, не гордый, отымею так, — от счастья визжа...

— К Тарринару Норгу, пожалуйста!.. — жёстко перебила, испепеляя взглядом. Жаль, лишь в переносном смысле.

Когда-нибудь ведь и впрямь не доведут до камеры Тарра. Удовлетворят и не спросят: «хотела ли?» Я не хотела. Но слишком долгое отсутствие мужчин в моей постели приводит к агрессивному посягательству на моё тело. И причиной тому служила часть демонической крови, что текла в моих жилах, — кто-то из предков основательно любил эксперименты в постели!

Ладно, кому я вру?.. Хотела, не хотела… Тарринар Норг здесь уже не первый месяц. Глупо отрицать, что мои потребности удовлетворяются сами собой. Но я стоически держалась! Верила, что скоро всё закончится.

Пока мы шли по вонючим, мрачным коридорам башни заключённых, я шарахалась от камер с протянутыми сквозь решётки руками. Совсем недавно я тоже жила так, хотя и в лучших условиях. Лекрос обожал осыпать своё ложе лепестками басаньяда, и бить на нём свою рабыню. Его это заводило.

В свете мерцающих факелов, ещё издалека, я заприметила знакомые зарешеченные двери.

— У вас полчаса, — глухо прозвучал голос тюремщика.

Заспанный Тарр, увидев меня, с трудом поднялся с грязной соломы. Он сильно похудел и ослаб, но держался молодцом. Подошёл ближе, утыкаясь лбом в прутья решётки, и накрыл своими сухими ладонями мои. На сердце стало теплее. Ровно до момента, когда под кожу пробрался холод от грубых кованых решёток. Корки запёкшейся крови на губе и костяшках пальцев вызвали душевный протест. Ну зачем было опять конфликтовать с надзирателями?..

Глядя в зелёные глаза моего любимого спасителя, я снова, в который раз, невольно вспоминала, как это было.

...Тщательно спланированный побег срывался дважды. В первую попытку мне удалось стащить ключ у подвыпившего стражника, когда тот вёл меня назад в «номера» от лорда градоправителя. Это было даже легко, — навык-то выживать на улице никуда не делся! А уж устроить ему внезапное падение с лестницы и вовсе не составило труда. Сантиментов ни к стражу, ни к своему любовнику, с извращёнными вкусами в постели, я не испытывала. Убегала быстро и бесшумно.

Сердце пело, внутри всё сжималось от предвкушения свободы! Я так торопилась покинуть место своих пыток, что совсем забыла про осторожность. Стражи охраняли каждый этаж, и к своей досаде я быстро обнаружила, что они есть не только там, где их видно. Испугалась, растерялась, заметалась по тёмным коридорам. Но сделать ничего не успела, и снова оказалась в камере. Дражайшему Лекросу об этом тут же доложили.

Лорд градоправитель очень огорчился по поводу бегства своей любимой живой игрушки, и закрыл в подвале, вместо моей зарешёченной, но комнаты… Без еды и воды.

Через два дня его светлость не выдержали и сами припёрлись в камеру. Соскучился, зараза! Решил напомнить, кто в замке хозяин, кто вещь, и где чьё место. Моё оказывалось неизменно снизу, — не новость. Только в этот раз вместо обычного способа проникновения в моё тело он выбрал совершенно противоестественный и очень болезненный. Ни сидеть, ни ходить после такого без боли не получалось ещё несколько дней, а лечить меня никто не торопился.

Во вторую попытку я связала шторы, чтобы спуститься по ним хотя бы до водосточной трубы, проходящей неподалёку. План был рискованный, что и говорить, но попробовать стоило. На полтора этажа хватит, а там... как — нибудь. Бежать пришлось в чём была: в длинной полупрозрачной юбке и блузе с фривольным вырезом на груди. Полы юбки заткнула за пояс, на плечи накинула ещё одну блузу. Кто знает, где мне придётся скитаться и когда я смогу добыть себе нормальные вещи?

Первый пролёт, металлический выступ крепления трубы. Нога внезапно соскользнула, и я чуть не сорвалась вниз под звук рвущейся ткани штор! Сердце ушло в пятки, и я несколько секунд судорожно цеплялась ободранными пальцами за ненадёжные выступы каменной кладки…

Уже лёжа на земле, словно сломанная кукла, я увидела приближающуюся хищной походкой фигуру своего мучителя. Спина и голова невыносимо болели, но двигаться я всё ещё могла. Хотя и не очень хотела.

— Какая встреча, куколка моя синеглазая! Далеко собралась? — приторно пропел этот извращенец, сложив руки на груди.

Надо ли говорить, что в ту ночь на моём теле ссадин и синяков стало существенно больше? Трое палачей хорошо знали свою работу, и одним избиением не ограничились. Мои познания в удовлетворении мужчин сильно расширились в ту ночь. К утру, не выдержав очередного удара с требованием повторить «я собственность лорда Лекроса», я просто потеряла сознание. Целители быстро поставили на ноги любимую куклу его светлости. И всё бы началось заново, если бы не один зеленоглазый стражник и немного чудовищного везения...

— Сарнай... Ты пришла. — Тарр с вялой улыбкой разглядывал моё лицо, будто пытался запомнить напоследок. — Я уже было подумал, что больше не нужен.

Я обиженно надулась, вглядываясь в осунувшееся бледное лицо блондина. Непривычная косматая борода вместо излюбленного им гладкого подбородка, запавшие глаза, прозрачная кожа... Бледная тень былого капитана Норга, бывшего стражника замка лорда Лекроса.

— Ну и дурак!

— Ты даже представить себе не можешь, насколько права... — отчего-то виновато опустил взгляд Тарр.

Сожалеет о том, что предал Лекроса и спас меня?

На душе стало гадко.

— Зато отважный дурак, — ободряюще улыбнулась, целуя и обнимая его через проёмы в вертикальных решётках.

Усталая, безнадёжная улыбка на его лице была ответом. Но на несколько мгновений он словно бы стал прежним, — бесстрашным и сильным! Моим Тарринаром. Тем, с кем я пыталась ощутить себя полноценной женщиной, испробовать нормальные отношения. Я не успела влюбиться, но…

— Тарр... Я так скучаю без тебя!.. — ласково погладила большими пальцами светлые рваные кудри, бывшие когда-то очень длинными и ухоженными. Какая же дрянь остригла тебя так? Ведь срезали волосы явно даже не ножницами...

Он поймал мою руку и потянул рукав вниз, обнажая участок кожи с набухшей выпуклой змейкой. На моих щеках разлился жар смущения. Ишь, какой умный, сразу проверять полез, — изменяла, или нет? А я и не сразу сообразила… Когда мы были с Тарринаром вместе, она ничем не выделялась. Рисунок и рисунок...

— Так и знал!.. — прошептал, нахмурившись. — Из-за меня терпишь?

За стеной кто-то горланил песню, гремя цепями. Надзиратель зло постучал по решёткам, пригрозив всех посадить на воду, и стало тихо. Спрятав взгляд, я покаянно прильнула лбом к спутавшейся соломенной бороде. Пах он не лучшим образом...

— Я другого не хочу.

Он вздохнул, прижимая меня за голову к своему подбородку и целуя лоб.

— А я не хочу, чтобы тебя принуждали. Ты ведь у меня необычная леди, знаешь, что это необходимо. Не до сантиментов сейчас, понимаешь?

— Как ты можешь такое говорить своей женщине? — почти обиделась.

— Моя женщина не самая глупая среди всех, что у меня были. А что касается этической стороны… Гораздо страшнее переживать из-за того, что твой неудовлетворённый дар притянет каких-нибудь маньяков и убийц, знать, что из-за меня ты медленно теряешь свою целительскую силу. Сарнай, это ведь глупо!

— Это не дар, это проклятие! Если бы я знала в детстве, чем обернётся для меня это клятое родимое пятно на руке, — срезала бы!

— Ты же знаешь, что это только метка твоего стража, — улыбнулся он. — К счастью, мало кто знает про существование эрегиний, иначе на вас была бы объявлена охота. Если бы не мой дядя, которому раскрылась одна из любовниц, я бы тоже об этом ничего не знал.

— Твой дядя большой болтун в таком случае. Хотя для меня это вышло к лучшему.

— Таких, как ты слишком мало на этом свете, Сарнайка. Уметь исцелить или убить без ядов и оружия, — это дар. Просто им нужно научиться распоряжаться. Когда-нибудь он перевернёт ход истории, и тогда ты оценишь его по-настоящему.

Глаза защипало. Его ладони на моих щеках тёплые, сухие и грубоватые. Но как же хочется вновь оказаться с ним в том доме, что он снимал для нас!.. Чтобы всё было, как и прежде. Дольше, чем два коротких восхитительных месяца. Намного дольше. Только тогда бы я не допустила этой глупой беспечности. Всё было бы иначе. «Бы» ... — я сглотнула комок. Нет никакого «бы».

В нашу сторону шёл стражник. Тарринар подобрался, посерьёзнел, заглядывая за угол.

— Больше не приходи, — быстро зашептал. — Мне скоро помогут выбраться... если успеют.

Тарр слабо огладил мои ладони на его лице. А в глазах — ни тени надежды. Только бездна усталости и тени вокруг глаз.

— Почему тебя не отпускают? Максимум, что тебе положено в наказание — это несколько ударов палками и три месяца тюрьмы! По-моему, ты уже давно искупил свою вину.

— Знаю. Но проныра Неорис нарыл против меня что-то серьёзное по приказу Лекроса. За то, что я тебя увёл у нашего драгоценного лорда, он не имеет права меня здесь держать. Не может же он заявить, что у него рабыню украли, — рабство у нас противозаконно. И пока мне грозил лишь короткий срок за похищение леди, которое ещё доказать надо. Конечно, было бы проще, если бы на суде ты смогла заявить, что ушла со мной добровольно. За любовную измену не судят. Вот только это ведь прямая дорога назад, в палаты Лекроса…

— Я не вернусь! — задушено пискнула.

Тарр кивнул, сжимая мою ладонь.

— Он пытался обставить это как измену короне, только ему пришлось обращаться в имперский суд. А там не дураки сидят, и знают свою работу. И Лекрос теперь весь город на уши поставил, чтобы найти доказательства моей вины в чём угодно, лишь бы это тянуло на весомое наказание, — хоть в сумме, хоть по отдельности. Был бы я простого рода — давно валялся бы в пропасти безо всякого суда. Но мой герб лишь ненамного отсрочил подобную участь. Похоже, я влип, малыш. И на этот раз — всё. Уезжай, пока не поздно. Не рискуй, слышишь? На востоке от города, есть постоялый двор «Дом бедняка». Спроси хэгатри, тебе помогут. Хэ-гат-ри, — запомни!

— Я тебя не брошу, — упрямо насупилась, — ты меня вытащил, я за тебя теперь любого скормлю... — прикусила язык, воровато оглядываясь, и поправилась, — убью.

— Сарнай, будь осторожна. Ты мне очень нужна. И не только мне одному.

— Не только?

— Тебя ищут. Уезжай из этого города.

Что-то было в его словах ещё. Словно он раскаивался в чём-то, о чём я не знала. И я уже хотела было спросить, в чём дело, но стражники неумолимо подвели свой итог:

— Время вышло. Или доплачивай, или уходи.



Анранар, клан кседуши. Очередной завоёванный город

Несколько изматывающих дней пути верхом. Рассветы. Закаты. Воины устали, это было заметно. На одной шаманской магии и травах долго они не протянут. Нужно время, чтобы передохнуть и восстановить силы.

Анранар мельком глянул на остекленевшие от усталости глаза ученика, и протянул полупустую флягу с травяной настойкой. Мальчишка сморгнул, машинально сделал ещё один глоток. Травы, лично собранные и настоянные ещё вчера, обладали тонизирующим свойством, и на некоторое время возвращали бодрость.

Ничего, Дан. Скоро отдохнём.

Кровь пустынных демонов очень избирательна к тем людям, кому дарует свою силу и умение призывать. Из двадцати последних претендентов она признала лишь этого молодого щуплого паренька, которого Анранар поначалу даже во внимание не принял. Остальные, испив крови, к сожалению, погибли. Были и ещё три человека, кто смог выдержать посвящение в хэгатри у пустынных демонов. Но они сейчас направлялись к другим городам, каждый со своими людьми.

— Устал? — кивнул мальчишке.

— Нет, — приосанился Дан, поджав губы.

Может и хорошо, что именно этот парень выжил, — упрямый и старательный ученик получился. Только переоценивать свои силы — сомнительный способ одержать победу в войне.

— Мне нужно будет отлучиться на несколько часов после взятия города. Нападут, — поднимай воинов в боевую трансформацию. Если будет туго, зови Гиибель. Справишься?

Дан замешкался с ответом, и слишком неуверенно выдал «да». Но выбора не было. Не для того они сюда шли, чтобы быть выкинутыми из города.

— Хэгатри, — обратился нагнавший их воин. — Ты уверен, что парень удержит силу целого войска? Первый раз, всё-таки. Рискованно. Не хотелось бы погибать с зубами рыжих оборотней в глотке!

— На стоянке вчера ведь смог?

— Так это ты ведь нас поднимал… — растерялся воин.

— Я лишь стоял рядом. Так что принимайте молодого шамана-хэгатри. Город маленький, даже если что случится, я и из центра вас поддержу. Нечего смуту поднимать.

— Хэгатри Анранар с нами! — радостно крикнул воин, возвращаясь в середину колонны.

— Аэ! Аэ! Аэ! — приветственно грянули хором воспрянувшие духом воины, взметнув в воздух сабли.

О том, что им некоторое время придётся быть без поддержки главного шамана, обсуждали ещё вчера на военном совете. Но, видимо, высказаться решились только сейчас. Анранар похлопал по спине приунывшего ученика.

— Тебя тоже когда-нибудь примут, как командира. Их можно понять, — доверить жизнь неопытному новичку не так–то просто. Всё ещё будет.

— У Вас столько боёв за плечами, столько побед! Я бы хотел стать, как Вы, — поднимать в бой воинов, бороться за судьбу империи, бесстрашно резать горло любому рарванскому магу!

— Ты боишься рарванов? — удивлённо поднял бровь Анранар.

— Нет! — быстро ответил парень. Но под снисходительным взглядом наставника сник и признался: — Совсем чуть-чуть. Просто от рыжих псов всегда понятно, чего ожидать. Максимум, на что они способны, — это из людей перекинуться в огромных хищников и стаей растерзать любого нашего кседуши. А рарваны… Они ведь живут за счёт энергии жертвоприношений. А это неизбежно накладывает отпечаток демонической одержимости.

— Знаешь, в чем разница между кседуши и рарванами? Рарваны в своих стремлениях не знают пощады. Они рабы своей силы. Кседуши — нет.

— Разве ваши отношения с женщинами не такое же рабство? — смущённо спросил Дан.

— Я не сплю с женщинами только ради их же безопасности, — пожал внушительными плечами Анранар. — На время действия посвящения, которое прошёл и ты, это становится слишком опасно. Демоны же ревниво относятся к хэгатри. Они считают людей низшими существами, недостойными быть равными им. Но хэгатри уважают за то, что наше тело способно удерживать демонический дух, не умирая. Они чуют нас и не позволяют иметь отношений с человеческими женщинами. Для них это осквернение плоти. На такие развлечения способны лишь инкубы. Но их не судят.

— Демоны могут убить Вашу женщину? — спросил Дан, затаив дыхание.

— Боюсь, я и сам способен это сделать по неосторожности, — чуть улыбнулся Анранар.

— Но это значит, что и у меня никогда не будет девушки?.. — погрустнел Дан.

— Почему же? Срок действия ритуала длится ровно два года. После этого ты вправе не пить кровь, или сделать это не сразу. Только не спеши заявлять, что ты бесстрашный хэгатри. Женщины наслышаны о наших подвигах, давно преумножили и приукрасили эти подвиги жуткими сплетнями, не лишёнными основания, и бегут, только заслышав сочетание слов «постель» и «хэгатри». Меня очень многие знают в лицо, а остальные узнают по ритуальным меткам на плечах, — показал взглядом на обсуждаемое. — А у тебя ещё есть шанс.

— Мы официальные враги империи, мальчик, — вклинился в разговор позади идущий воин. — Нас не любят уже за то, что мы творим очередную смуту в уютном осином гнёздышке рарванов. Так что не обольщайся на счёт личной жизни. Мы изгои для всех, и даже если какая-нибудь цыпочка захочет развлечься с воином кседуши, то её автоматически объявят вне закона!

— Рарванскому богу не место в империи Норгеланов! — зло процедил Дан.

— У-у… — протянул воин. — А ты у нас с зубами, оказывается!

— Я хэгатри! — задрал нос Дан, а Анранар привычно погасил усмешку.

Лиллу взяли штурмом, и довольно быстро. Не самые тонкие, но и не самые крепкие стены имперского города пришлось разрушить в двух местах, чтобы было проще захватить постовую башню. Лучники, в изобилии высыпавшие на стену, только раздражали. Трансформированные по велению шамана воины лишь отмахивались от атак дальнего боя, — сквозь их толстые, серые наросты стрелам было не пробиться. Ни у одного человека в этой империи просто не было такой брони, да ещё и приросшей к телу!

Могли бы и легко проложить дорогу из трупов от ворот к городской тюрьме, где томится наследник рода Норгеланов. Но... Тут мирные жители, бывшие когда-то знакомые. Рарваны сделали всё, чтобы остатки армии старой империи, разгромленной при захвате власти, оказались в пустыне во главе с тайно бежавшим наследником.

Император Норгелан погиб, защищая столицу. Много храбрых воинов пало в той резне. Рарванские маги ворвались в Анжар, столицу империи средь бела дня! Появились ниоткуда, словно из-под земли выпрыгнули. Император приказал рыжим псам растерзать захватчиков, но неожиданно рыжая лавина встала на сторону рарванских магов. Сопротивление оказалось сломлено за какие-то несколько минут. Этого предательства не ожидал никто!..

Анранар помнил, как продирался со своими солдатами сквозь трупы и нападающих псов к своему дому. Задыхаясь от едкого дыма, не чувствуя боли и усталости. Но было поздно. Мёртвая Кайра лежала в луже крови во дворе их дома, и крепко прижимала к огромному животу маленькую Тассишу, разрубленную практически пополам. Дом горел столбом. Их любимый пёс с раззявленной окровавленной пастью лежал у порога. В тот момент жизнь перестала иметь ценность. Она просто перестала быть.

— Анран, ты в порядке? — тихо спросил главный помощник, подъехав ближе.

Хэгатри тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.

— Натаниэль, просмотрите кварталы, оставьте караульных и разбивайте лагерь за городом. Пора отдыхать.

— Тебе помочь с тюрьмой?

— Лучше пойду один. Но пришли следом несколько человек к тюрьме на всякий случай.

Анранар пришпорил лошадь, и двинулся вглубь города. Так глубоко в империю кседуши забрались первые. Хэгатри с тоской оглядывал улицы, бывшие ему когда-то родными. Их семья часто приезжала сюда погостить к тётке по отцовской линии. Совсем неподалёку они с сестрой залезали на крышу дома, чтобы оттуда кидать в прохожих липкие переспелые плоды басаньяда. На вкус крупные жёлтые ягоды были уже не такими сладкими и отдавали горечью, зато внизу все так смешно суетились, вытаскивая из волос сладкую гадость... Тогда и деревьев в городе было мало.

Качнув головой, хэгатри сдвинул в сторону жаркую, высоко заплетённую косу. В степном клане кседуши многие переняли у него удобный в бою вариант причёски. В той, другой жизни, Кайра любила заплетать его смолистые волосы со шнурами из своего дорогого пояса. Тогда в столице среди знати было модно носить длинные волосы, перехваченные в хвост дорогой заколкой. Украшали основную часть волос несколькими мелкими косичками, по одной за каждую одержанную в политике или на любовном поприще победу. Хвастались.

Анран тоже носил такие, но по одной за каждый год, проведённой на королевской службе. А Кайра смеялась, что к старости у неё и забот других не станет, кроме как украшать голову любимого мужа бессчётным количеством косичек. Она была из дворянского рода, и обладала удивительно лёгким характером для девушки из высшего общества. Многие аристократы после свадьбы заводили себе любовниц, уставая от занудства некрасивых жён.

Но это был не тот случай. Кайра оказалась хорошей хозяйкой, умеющей приготовить ужин, обсудить любые дела и прекрасно справляющейся с прислугой. Под её руками Анран просто млел, и готов был вытерпеть что угодно, — хоть бантики! — лишь бы она снова расчёсывала его волосы, усыпляя и расслабляя. Эти кожаные нити из её пояса и сейчас были там, как память.

Маленькая синеглазая женщина всегда была рядом. Когда он приходил со смены в столичном дозоре, она встречала его с ребёнком на руках. Радовалась, улыбалась, звала ужинать. Не было большего счастья, чем возвращаться туда, где тебя ждут.

Анранар снова вспомнил, как стоял на коленях в бессилии над окровавленными телами жены и дочери. Они просто не успели ничего сделать, всё случилось слишком быстро. Имперские воины грудью встали на оборону столицы и отчаянно сражались до конца, надеясь на верных союзников из клана рыжих псов. Но...

Шаман, военачальник кседуши, хэгатри, учитель, бесовское отродие… Как его теперь только ни называли. Он прищурился от солнца, покачиваясь в седле, и огляделся. Многое изменилось с тех пор. Мог бы сдохнуть от горя или на мече очередного рарвана, что носит череп на голове. Но вместо этого обрёл силу, которой нет ни у кого другого. Собрал под свои заново созданные знамёна огромное количество последователей. Клан стал почти непобедимым...

Осталось перекроить мир по собственному усмотрению.



«Лучший любовник — мёртвый любовник!» (Сарнай)



...Наконец, Дархан Неорис выдохся, отвернулся и уснул. Убедившись, что он крепко спит, я попыталась тихонечко встать. Ноги плохо слушались, норовя подогнуться. Дархан оказался неплохим любовником, хотя расслабиться я так и не смогла. Он лишь часть плана по спасению Тарринара Норга, и, — чего греха таить? — способ снять накопившееся напряжение, раз уж Тарр не против. Хотя не уверена, что на меня теперь будут меньше пялиться. Пика наслаждения я так и не достигла, — господин Неорис оказался несколько эгоистичен.

Светлая комната судейского поверенного была небольшой, но чистой. Слишком чистой для холостяка.

Так... Где он может хранить донос?

Я осторожно обшарила карманы куртки, подкладку, штаны. Но ничего, кроме денег, не нашла. Как назло, одна из монет со звоном упала на дорогой деревянный пол. Я сжалась. Но Неорис по-прежнему сопел и не подавал никаких признаков того, что был разбужен.

…Ящики стола, комод, шкаф... Ничего. При мысли о том, что это ошибка, и все было напрасно, меня охватила лёгкая паника и злость. Неужели уже отдал?..

— Ну же, где эти проклятые документы на Тарра?! — прошипела в сердцах.

Позади послышался скрип кровати и неспешные шаги босых ног. Быстро метнула взгляд на открытые ящики, распахнутый шкаф и вывернутое содержимое. Тело окаменело.

— Тарринар, значит? — прогремело рядом. — Изменник и предатель. Вот оно что...

Дархан подошёл, молча вытащил ящик стола, в котором я уже дважды смотрела. Пошарил рукой в открывшемся пространстве и.… выудил документ с печатью!

— Это ищешь? — с плохо скрываемой злостью спросил Дархан, развернувшись ко мне и сжав документ в выставленной вперёд руке.

Исподлобья я жадно рассматривала свёрнутый в трубочку опечатанный жёлтый пергамент. Кажется, я даже знавала лорда, герб которого был изображён на печати. Жаль, в живых оставила.

— Мне стоило догадаться, что тебя не сильно испугают угрозы быть выданной Лекросу. Не на те рычаги давил, так, милая? Хотя, чего и ждать от такой шлюшки, как ты...

— Мне жаль... — спокойно взглянула в глаза противнику, точно зная, что теперь из этой комнаты выйдет только один из нас.

— Это вряд ли, — прервал он меня, хмыкнув.

Мне было противно находиться рядом с ним без одежды и вспоминать, как сама же получала физическое удовольствие, — природа инициированной эрегинии иного не давала! Сжалась, стараясь прикрыть все, что можно руками.

— И я не... шлюшка! — выплюнула в горькой обиде.

Он ухмыльнулся.

— Если бы просто отдалась ради доноса, это одно. Но приятно осознавать, что тебе нравилось! — Дархан склонился к моему лицу, скользнул горячими руками по талии, бёдрам. Оглаживая сжал ягодицы, и со вкусом выдохнул хриплым шёпотом в лицо:

— Нра-а-а-вилось!.. И понравится ещё не раз... С тобой удивительно легко и приятно иметь… дело. Я словно помолодел на десяток лет, и не чувствую никакой усталости! Зато я пьянею от одного запаха твоей кожи, он сводит меня с ума… Сарнай, будь моей любовницей? Не только сейчас. Я обещаю, что у тебя будет всё, что пожелаешь: деньги, власть, развлечения. Только я хочу снова и снова врываться в твоё жаркое податливое тело, слушать твои возбуждающие вздохи…

Нахлынуло отвращение, и я оттолкнула Неориса. Он не стал удерживать, откровенно упиваясь ситуацией. И уже через несколько секунд я вновь почувствовала на себе мужские ладони, скользнувшие по животу вниз. Презрение переполняло меня, но тело против воли отозвалось новой требовательной волной жара. А ведь столь желанной разрядки так и не случилось... Подбородок задрожал от ненависти к своей демонической сути, к Неорису, ко всему миру...

Мне стало все равно, и я просто расслабилась, выпуская на свободу инициированную суть. Дархан, словно позабыв об инциденте с доносом, снова стискивал до боли все, что ему было интересно, кусал, впивался ногтями в кожу, оставляя новые красные полосы. Но не это причиняло боль. Кожа с родимым пятном на предплечье раскалилась, вынуждая двигаться как можно меньше, — даже не дышать! Потому что это больно. Очень.

Я выпускала Нагу не первый раз в жизни, и ни разу ещё не пожалела об этом. Огромная, в четверть комнаты, призрачная кобра покачивалась над мужчиной, туго обвивая его кольцами скользкого чешуйчатого тела. А мне было любопытно лишь, съест она свою добычу целиком, как в прошлый раз, или вонзится ядовитыми зубами в конвульсирующее тело?

Нага выбрала второй вариант. Что ж, так даже быстрее. Противоядие мне было неизвестно, следов от укуса не оставалось. А если бы проглотила, — не осталось бы и тела. В любом случае, я сейчас получала удовольствие, сродни наркотическому опьянению. Чужая никчёмная жизнь — весьма питательная штука! Дархан беззвучно распахнул рот в предсмертной агонии.

Я дождалась, пока Нага накормится жизненной силой, впившись зубами в человеческое горло. Судорожно вздохнула и расслабилась, пережидая пока сытая Нага вернётся на законное место. Спокойно оделась, сложила вещи, разбросанные по комнате. Меня немного шатало, и безумная улыбка не сползала с лица. Всё же, самый лучший любовник — мёртвый любовник! Особенно тот, что не может доставить женщине нормальное удовольствие. А раз не может, значит, будем пья-ны-е!..

Забрала документы, деньги, которые попались, и ушла прочь. Моему зеленоглазому стражнику больше ничто не угрожает. Осталось только вытащить из тюрьмы, в которую он попал из-за меня.



Лилла. Трактир «У Залияри»



К утру я выспалась, хоть и пришла поздно, опьянение прошло. Сила растекалась по венам бодрящим эликсиром. Кажется, я теперь могу абсолютно все! Секс, даже с самой яркой кульминацией не дал бы таких ощущений. Специально, что ли, охотиться?.. Я с удовольствием суетилась на кухне трактира, выполняя повседневные нехитрые заказы. Даже поставила выпечку для добродушной владелицы заведения, что сейчас стояла за стойкой и разливала гостям пиво.

— Ох, Сарнай, ты сегодня удивительно красивая! — улыбнулась она мне, зайдя в кухню за заказом. — И пахнет аппетитно!..

— Как обычно, тётя Залияри, — смутилась я.

— Не скромничай! Как от меня повар старый ушёл в другой трактир, так я и не надеялась найти хоть в половину такого же мастера! А ты вон, какие шедевры стряпаешь, посетители с порога спрашивают, — чем это так вкусно пахнет? Я сегодня всех обслуживать не успеваю, мест нет, — так всё забито в зале!.. Все только и судачат про кседуши, что вломились в Лиллу, как к себе домой.

— Неужели не боятся это обсуждать? Конечно, никто так и не доказал, что исчезновение людей связано с магами, но…

— Все боятся, деточка. Только видела б ты, сколько их пришло! Кхаенским магам сейчас не до нас, смертных. Засуетились, как потревоженный рой. Говорят, что слухи о чудищах, что сражаются как сказочные големы — правда! Огромные, чёрные, кулаком стукнут — стена осыпается!.. Из рыжих псов могли бы коврик шерстяной сделать, да дорожкой раскатать к центральной площади. Ох, чую, сменится у нас власть. Будет все, как при старом короле, — и к лучшему!

День пролетел незаметно в приятных хлопотах на кухне. Мне было в радость варить, жарить, тушить... Я забыла обо всех проблемах и заботах. На миг мне даже показалось, что я счастлива! Заказы исполнялись, клиенты радовались, хозяйка взахлёб считала прибыль. Мне даже удалось почитать в постели вечером!..

Ладно, ладно, опять вру. Конечно, было интереснее рассматривать картинки, чем с трудом складывать буквы в слова. Но ведь я читала!..

С наступлением ночи меня скрутило. Знаю, что это расплата за переизбыток насильно взятой энергии, но это не умаляло эффекта. Тело горело, как при сильнейшей простуде, разом нахлынули все эмоции, от которых я с лёгкостью ускользала целых день. Ревела до утра, коря себя за жестокость и равнодушие к своим жертвам. Выла в подушку от ненависти и жалости к себе. И снова ненавидела своих предков, у которых дырявая голова не оказалась на месте, когда им предлагали союз с демонами.

Чем я лучше тех палачей из замка Лекроса? Я убиваю людей, зная, что они под действием чар. Убиваю, и получаю от этого ни с чем несравнимое удовольствие. Нага беспокойно шевелилась на руке. Противное ощущение, но ничего поделать с этим не могла. В очередной раз, всхлипнув и уставившись на рассвет за окном, я приказала себе не думать об этом. Что сделано, то сделано. Убивала я не всех. Просто некоторые были излишне настойчивы, требуя больше, чем я хотела отдавать.

Тарринар таким не был. Нежный, внимательный любовник; решительный и настойчивый мужчина. Таким я его узнала. И была невероятно благодарна за то, что ради меня он пошёл на предательство, избавив от судьбы наложницы. Приятные воспоминания, что и говорить. Улыбка растянула уголки губ, и я стала проваливаться в сон.

...Когда Тарр вытащил меня из плена, рискуя собственной шкурой, я.… сбежала от него. Потому что обещала то, чем не готова была отплатить, — собственное тело. В попытке спасти остатки самоуважения, и подгоняемая страхом попасться, я заблудилась в лесу, где встретила настоятельницу храма Афресии. Так я узнала о собственной сути и причинах моих бед с мужчинами.

Прошла инициацию, узнала о своём страже и научилась с ним общаться… Я обрела силу и уверенность в завтрашнем дне, но вернуть долг беловолосому спасителю так и не захотела. Я спешила путешествовать по миру, зная, что теперь смогу защититься, выпустив призрачного стража, мою Нагу. За несколько деревень от подножья горы, я нашла себе ночлег за небольшую плату. Но Тарр нашёл меня и там. Рада встрече я не была, но...

Он привёл меня в съёмный дом, накормил, подарил красивую одежду. Я почти смирилась и уже приготовилась к расплате, но ничего не происходило. День, два... Постепенно я привыкла к его присутствию, а затем — к прикосновениям. Иногда он невзначай обнимал, шутливо касался меня в разговоре, или принося что-нибудь вкусное. То подбородок тронет, улыбнувшись, то по голове погладит легонько.

Я стала замечать, что когда он дотрагивается до меня, то это не так уж и противно. А иногда даже приятно. И однажды, купаясь в речке, я обнаружила рядом с собой красивого обнажённого мужчину. Подтянутое тело, светлые длинные волосы, намокшие на концах. Спокойный, долгий взгляд зелёных глаз. Плеск воды, уверенные движения, — он оказался совсем рядом. Непринуждённые, ласковые объятия, каждый жест — выверен. Тарр словно опасался чего-то.

Мне и самой было немного не по себе, но инициация в храме эрегиний сильно изменила моё мнение о близости, — в лучшую сторону. Инкубы при посвящении не дают выбора ни одной дочери Афресии, и после соития навсегда оставляют в них часть своей силы, соединяя в единую нить, живущую в теле эрегинии энергию страсти и свой дар подчинять себе любого. Тарринар ласково погладил моё запястье с дремлющей змейкой и приблизился к лицу.

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — спросил, понизив голос до хриплого полушёпота. — Не тронешь меня, эрегиния?

Я улыбнулась. Для меня это был риск окончательно разочароваться в мужчинах. Либо мне везло на грубых и неопытных, либо других не существовало. Но я решилась. Никто ещё не спрашивал у меня разрешения, никто не пытался завоевать доверие. А это оказалось очень ценно.

— Ну, ты же рискнул умыкнуть женщину у своего лорда. Неужели испугаешься какой-то мифической змейки?..

До берега мы добрались не сразу. Мягкие поцелуи, на которые хотелось ответить, в сочетании с умелыми ласковыми касаниями и движениями сотворили волшебство. Я все больше забывалась в ласковых руках, не хуже, чем с инкубом на инициации... Все получилось естественно и прямо в воде. Это было так удивительно, что я из любопытства не захотела ограничиваться одним разом, а Тарринар, не скупясь, продолжал ухаживать, касаться, смешить.

Спустя два месяца после случая на озере, когда мы наслаждались покоем, и счастливее меня, казалось, не было никого в округе, Тарр неожиданно пропал.

Староста потом едва ли не под пытками мне сознался, что моего блондина арестовали за измену лорду. Про меня же он сказал, что я сбежала!..

В дверь быстро стукнули, и на пороге оказалась хозяйка трактира.

— Спишь ещё? Ну, не сверкай глазками-то. Знаю, знаю, что не любишь, когда без спросу. А только ночью прибыл гость, заказал к раннему завтраку пирогов с мясом, — сухонькая пожилая женщина устало потёрла заспанное морщинистое лицо.

— Так ведь тесто ставить надо! Я же не успею… — подскочила на кровати. — Сон как рукой сняло!

Потом отосплюсь. За такие сверхурочные заказы полагалась наценка вдвое дороже, а потому они были очень редкими.

— Потому и бужу. Гость-то дюже странный, весь обвешан оружием да перемотан кожаными ремнями. Страшный, угрюмый... — хозяйку передёрнуло — Но платит хорошо. Так что ступай, детка, на кухню. Негоже такого гостя расстраивать. Уж больно грозный, — такие и беду принести могут, недолго думая!

Оделась я мигом, — бесформенное платье мышиного оттенка из грубой ткани с глухим воротом под подбородок было моей любимой повседневной одеждой. Эти тряпочки прекрасно скрывали все, на что любят пялиться мужчины, а потому я руку отгрызу тому, кто у меня посмеет отобрать этот шедевр! Длинные тёмные волосы убрала под старую застиранную косынку.

Умылась, привычно набросала макияж в духе «восставшее свежее умертвие»: лёгкие круги вокруг глаз и бледная помада сильно накидывали возраста и придавали нездоровый вид. Узкий разрез глаз никакой косметикой не спрячешь, но кто меня на кухне рассматривать будет? Быстро пробегу, как всегда — и всё!

Надеюсь, если придётся столкнуться, гость оценит мои художества, и не станет заводить песню о наболевшем... Кажется, даже немного перестаралась. Главное, чтобы на меня внимания не обращали, пока спускаться в кухню буду. А там за работой все равно половина сотрётся.

В зале было тихо и спокойно. Залияри суетилась, отмывая столы. Мне же не оставалось ничего, кроме как приступить к своей работе. Повязала передник, быстро замесила тесто, поставила на разогретую печь. Пока оно поднималось, успела сварить бульончик для супа и основу для нескольких блюд. Так быстрее выходит, когда нужно выполнить несколько заказов. Овощи споро шинковались привычными движениями поварского ножа, я даже стала напевать себе что-то под нос, прикидывая, сколько ещё денег потребуется накопить, чтобы охранник пропустил в камеру к Тарру. И сколько нужно будет дать столичному судье, чтобы тот признал обвинение вымышленным.

С местными властями говорить было не только бесполезно, но и опасно. А вот столичные могут и не посмотреть на родовой статус обвинителя, — императору всё-таки иногда докладывают о спорных судебных решениях. Я писала ему лично несколько раз, но ответа так и не получила. Что, впрочем, не удивительно. Проблемы простой норгеланки рарванскому императору не интересны. Даже если она теперь кхаенкой называться будет, в честь его правящего рода Кхаенов.

В разгорячённую спину повеяло холодом. Когда обернулась — чуть не вскрикнула, ещё и нож рефлекторно зажала до побелевших костяшек!

На пороге, задумчиво наблюдая за мной, стоял наёмник. Во всяком случае, мне так показалось. Широкоплечих я видела много, — это нормально среди военных и наёмников; ростом я любому едва до подбородка достану; оружием в Лилле никого не удивишь. Но странная причёска, повадки, взгляд...

Он привалился плечом к косяку, и, кажется, был даже немного сонным. Но не покидало ощущение, что при необходимости он меня моим же ножом и прирежет, не моргнув! Мы встретились взглядами, и здоровяк хотел было сделать шаг внутрь. Как метнула нож, — сама не помню, — просто рефлекс сработал! Только вздрогнула и замерла, когда он за долю секунды подобрался и... поймал лезвие, хлопнув ладонями перед лицом!

Та-ак... Воинствующего кседуши мне только не хватало для полной коллекции! Вот же, судьба нелёгкая принесла, — ни стражей позвать, ни защититься толком! Меня наградили суровым взглядом, а затем... Затем воин одного из самых грозных кланов молча всадил мой поварской нож в дверной косяк и ушёл, зло бросив:

— Попил водички... Психованная!

Только и запомнилась взметнувшаяся тугая чёрная коса и самодельные наручи на переливающемся мышцами смуглом предплечье. Под поясницей стало холодно. Оказалось, как стояла столбиком, так и сползла на каменный пол. А нож, всаженный в дерево на добрую треть лезвия, все качался и качался из стороны в сторону.

Из ступора вывела хозяйка, влетевшая в кухню.

— Сарнай, ты чего расселась? Тесто ведь подошло, — обминать надо, гость ждёт свой заказ! Ох, и лютый сегодня, — хуже, чем ночью! — Залияри суетилась у таза с тестом.

Ненавижу, когда кто-то вмешивается в мою стряпню, поэтому быстро поднялась, вымыла руки и отобрала квашню у хозяйки. Та хмыкнула, заглянула в кастрюлю с бульоном, сняла её с печи — вот её просили?! Налила в тарелку и выскочила вон.

Пироги получились отличные, хоть и готовила в плохом настроении. Нож из косяка выдернуть я так и не смогла, как ни висела на нем, но хозяйка его вообще не заметила.

Заказ уже можно было забирать, только пожилая Залияри что-то не торопилась. Ведь давно ей говорила, что нужно нанять помощницу! Но рачительная хозяйка не желала тратиться на ещё одну работницу.

Я вздохнула. Деньги мне были очень нужны. Поправила на голове платок, натягивая его на лицо пониже, собрала выпечку и понесла в зал. Массивные тёсаные столы, почерневшие от времени громоздкие стулья. Минимум украшений, зато огромные окна, выходящие на проулок с цветущими басаньядами и красивый старинный мост. Мне полюбилось это местечко, но выходить из своей кухоньки лишний раз я не любила.

В зале, освещённом едва пробивающимися первыми утренними лучами солнца, почти никого не было. Только одинокий ранний посетитель с огненной шевелюрой выжидал, пока его обслужат. Рыжих в городе было много, — как и во всей империи. Не все, правда, были оборотнями. Это вот он заказывал пирожки? Старушка подхватила у меня выпечку и отправила к рыжему.

Ага. Не он. Значит, заказчик куда-то отошёл. Вообще-то в мои обязанности не входило принимать заказы, но хозяйка уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Эх, Залияри, как бы беды не вышло! Уже за несколько метров мне не понравилось, как меня разглядывает рыжебородый. Слишком знакомый взгляд, слишком цепкий. Неужели опять? Может, просто сразу на кухню?

— Чего изволите?

Посетитель сдержанно ухмыльнулся.

— Пирожков. Вон тех! — кивок в сторону заказа.

— Эти попросил приготовить наш постоялец, по спецзаказу. Их нет в меню, закажите что-нибудь другое. Хотите, я Вам суп принесу? Или пустынную кашу?

Посетитель нахмурился.

— Я хочу пироги. Неужели так сложно разделить заказ? Всего лишь несколько пирожков, никто ведь и не заметит!

— Это невозможно.

— Ну хорошо. Для тебя я готов немного подождать. Но только если ты потом лично будешь кормить меня из своих рук. Только представь: луна, звезды, ты, я, и пирожки! — он перехватил мою ладонь и, улыбаясь, потянул на себя, пытаясь усадить к себе на колени.

Змейка заворочалась на руке, причиняя такую боль, что даже вскрикнуть невозможно! Не говоря уж о том, чтобы сопротивляться наглому посетителю.

— Извините, у нас так не принято, здесь уважаемое заведение, — подлетела Залияри.

Незнакомец сверкнул жёлтыми глазами, сильнее стискивая меня в руках — я попыталась встать, превозмогая боль. Пошарил в кошельке и выложил золотую монету. Моя недельная зарплата, — мелькнуло в голове.

— Вы с ума сошли! Отпустите мою кухарку немедленно! — оскорбилась хозяйка трактира.

К чувству превосходства на лице незнакомца прибавилось иронии, а к золотой монете — ещё три. И я бы порадовалась тому, что Залияри так за меня вступилась. Вот только при взгляде на моё месячное жалование её глаза алчно загорелись, и она замерла. Превозмогая боль, практически не чувствуя руки, я сделала рывок и высвободилась из плена!

— Куда же ты, радость моя?! Мы же договорились! — возмутился мужик, ловя меня за руку.

Дурак! Ведь ещё минута такого обращения, и... Неожиданно он отпустил меня, медленно оседая на место, вскинув руки. А в зале стало тихо-тихо так. Рыжий смотрел поверх моего плеча, и в его жёлтых глазах отражались неподдельный ужас и паника. Я тихонечко обернулась и увидела того самого постояльца, в которого совсем недавно метнула поварским ножом. Мощный, сильно выше меня, — он зло сжимал рукоять клинка и сверлил взглядом алчущего пирожков посетителя. И меня заодно!

— Знай своё место, собака! — прошипел кседуши, лёгким движением оттащив меня за свою широкую спину.

— А что сразу собака?! — неожиданным фальцетом взвизгнул мой недавний обидчик, косясь на остриё сабли под подбородком. — И вообще, до следующего утра ещё куча времени, ты обещал!..

— Именно. Ваше дело — паковать манатки и мотать из города, а не срывать зло на мирных жителях. Ещё раз увижу, что псы разевают пасть на наших женщин, — и утра ждать не стану. За одну ночь вырежем все ваше племя в городе, включая щенков! Дай мне только повод!..

С каждым произнесённым словом воина кседуши мужчина бледнел все сильнее, хоть и старался держать лицо. Рыжий наглец вжимался в спинку стула, становясь маленьким, жалким и очень компактным. Но его хватило на то, чтобы срывающимся, дрожащим голосом, ответить:

— Хэгатри, это больше не повторится. Я лично прослежу. Отпусти, а?.. Ну, заигрался, зло хотел сорвать. Думаешь, приятно, когда тебя из дома вышвыривают? — ау!.. — зашипел от боли и заткнулся, буравя ненавидящим взглядом противника. По вязи изогнутого красивого клинка сабли скользнула капля крови.

Я зажала лицо руками, опасаясь лишний раз напомнить о себе. Но слово, которое я услышала только что, заставило стоять на месте. Да и змейка неожиданно успокоилась.

Хэгатри!

Взмах, удар наотмашь рукоятью. Рыжий упал на пол, держась за разбитую челюсть.

— За эту теперь отдельно спрошу, если будет нужно, — кивок в мою сторону.

Рыжий продышался и, шатаясь, поспешил ретироваться из трактира. Очень хотелось за ним последовать, прочь от страшного кседуши!..

Так, стоять! Без паники. Тарр просил найти хэгатри, и я его нашла. И это ничего, что по коже мурашки от ужаса и губы онемели... Я скосила завистливый взгляд на причудливо изогнутый клинок, зажатый в кулаке кседуши, и замерла уже по другой причине. Тонкий прочный металл, и чернёная вязь завораживали своей красотой и грацией. Форма рукояти удобная, словно сделана по мощной смуглой руке, являясь, по сути, её продолжением. Приглушённый скрежет — и вся красота исчезла в простых кованых ножнах за широкой спиной. Я с трудом оторвала взгляд от маячившей над плечом рукояти самого красивого оружия, которое только видела. Просто поняла, что его владелец все ещё стоит на месте и пристально смотрит на меня.

— Как тебя зовут?

От его голоса и пронизывающего взгляда появилось желание самой стать мурашкой. Чтобы поскорее отсюда сбежать.

— Женщина, я вопрос задал.

— Анни, — зачем-то соврала. Привычка — плохая штука.

Он чуть склонил голову набок, пытливо прищурив чёрные глаза.

— Не в тех ножи метаешь, Анни. Это тебе за беспокойство, — он протянул мне золотые монеты, оставленные рыжим. У Залияри выцепил из-под загребущей ручки.

— Не надо!.. — отшатнулась от удивления.

Долгий взгляд глаза в глаза, такой, словно читает меня, как меню! Я даже дышать перестала. Кседуши пожал мощными плечами, спрятал монеты за пазуху и ушёл, кусая пирожок на ходу.

Хэгатри...

Хэгатри!

Уходит!!!

— Куда, девка? Сдурела?! — преградила мне дорогу сухонькая старушка, тяжело дыша, уже на улице. — Или жить тебе надоело?!

Влево, вправо... Залияри намертво вцепилась в меня, искренне спасая мою жизнь. А обладатель тугой чёрной косы поверх красивейшего оружия на широкой спине скрылся за поворотом, вместе с крепкими смуглыми степняками, что неотступно следовали за ним.

В сердцах топнув ногой, я вырвалась из объятий хозяйки трактира. Быстро покидала в сумку свои немногочисленные вещи, собрала еды. Широкополый серый плащ путался в ногах, пока сбегала по ступеням. В таких многие ходят. Не все, правда, так старательно надвигают капюшон на лоб.

Налево, по узкому проулку с цветами в кадках, мимо пекарни, увернуться от очередного лорда, что слишком засмотрелся в мою сторону. Нырнула на параллельную улицу, где неуютно, зато тихо. Я понятия не имела, где искать устрашающего, но очень нужного «хэгатри». Тарр говорил, в постоялом дворе на востоке от города. Туда и направлюсь.

Тесные улочки создавали не самые приятные ощущения. Из-за близости расположенных зданий свет на дорогу практически не проникал, только в полдень можно было спокойно рассмотреть все детали дома. Зелёные окна высоких домов песочного цвета казались темнее, чем они есть на самом деле. И там, где не хватало освещения, зияли тёмными пугающими дырами. Прослонявшись несколько кварталов, я пришла к выводу, что за ночь всё изменилось. На улицах появились смуглолицые, крепкие воины в шароварах. У многих были длинные волосы, заплетённые в косу. Почти у всех были сабли за спиной.

Несколько часов поисков пролетели незаметно. Я устала, проголодалась и была очень злой маленькой жрицей! «Дом бедняка» оказался пуст. Искать того, кто и так наводит ужас до икоты — странное занятие. В городе царила неразбериха и то и дело встречались мёртвые тела на дороге. Три раза приходилось практически убегать, стоило только заметить сальные заинтересованные взгляды мужчин. Что привлекло их внимание в сером сугробике, который я представляла, так и не поняла. Видно, не зря скормила Неориса Наге, ой, не зря…

К вечеру, совершенно выбившись из сил и не найдя хэгатри, я остановилась на постоялом дворе в противоположном конце города. Мне без лишних вопросов выделили комнату и пообещали ужин. Оплатила вперёд, — осталось несколько грошиков. На пару яблок. Знала бы, что так выйдет, взяла бы с собой больше. Комнатёнка оказалась маленькой, и содержала минимум мебели — вполне крепкая кровать, комод и стол со стулом. Удобства в коридоре. Зато тихо, — хотя бы высплюсь! Черноглазого кседуши я уже не только боялась, но и ненавидела. Потому что нельзя просто так взять и провалиться сквозь землю!

Ночью, когда я уже сладко спала в относительно свежей постели, за дверью послышались крики, шум, лязг стали. Проснулась мгновенно, вслушиваясь в тревожные звуки. Что бы там ни происходило, — оно приближалось! Недолго думая подскочила, и уже хотела было ретироваться через окно, но рассохшиеся рамы совершенно не желали открываться, хотя ещё вечером были открыты! А звуки боя становились с каждой секундой все громче. Я обшарила взглядом комнату, и обнаружила на стене старую, ржавую рапиру. Ну что ж, против тяжёлого меча она будет спицей, но не с голыми же руками встречать опасность?!

Отчаявшись открыть или выбить раму, я перехватила удобнее ржавую железяку. Как ни странно — удобнее проданной когда-то сабли, но совсем другой баланс! Дверь рассыпалась на куски от влетевшего в комнату тела. Каково же было моё удивление, когда тусклый свет факелов высветил знакомые черты лица скуластого хэгатри, грозной скалой, возвышающейся над бесчувственным телом!

— Опять ты?! — удивлённо крикнул он мне.

Видимо, «радость» от встречи была обоюдной. Следом за кседуши показался запыхавшийся мужчина с рыжей шевелюрой. Тоже знакомое лицо, — утренний недозавтрак для Наги с посиневшим на одну сторону лицом.

— Ан–анар, сто происходит?! — прошепелявил он, морщась. — Зачем мой постоялый двос крусис, ведь договорились же? — недоумевал рыжий.

При виде меня он пошёл пятнами и попятился назад, косясь на кседуши.

— Я её не тдогал! Клянусь хвостом!

Кседуши ткнул в сторону поверженного мужчины окровавленным клинком.

— Утро близко. Не похоже, чтобы ваши выметались из города. Вместо этого я в очередной раз оттаскиваю рыжую шваль от сопротивляющейся лиллянки на улице! Этот трус даже не соизволил ответить за содеянное, рванув от меня сюда.

Рыжий вгляделся в лицо поверженного и, тяжело вздохнув, обречённо произнёс, скрипнув зубами:

— Не досмотйел. Ты ведь тоже не можешь отвечать за каздого воина своего клана, — это невозмовно! — с болью в голосе произнёс он. — Ан–анав, я не хосу войны, пойми. Это просто дурацкое совпадение. Ну не все ещё знают, что ты с демонами окончательно связался! Хотите женщин, — берите. Город ваш! Только семьи наши не трогайте...

— Ах, не трогать?!! — резко развернулся кседуши. — Когда вы, предатели, убивали тех, кто вам верил целыми поколениями, вас ведь тоже просили о чем-то подобном, а, Трег?..

Рыжий окончательно сник, понимая всю соль щекотливой ситуации.

— Я не твогал твою семью.

— Ты был среди предателей.

— Много лет прошло. Было другое время, ддугие присины. Я скорбел о Каййе и Тассише тогда и скорблю сейчас...

Кседуши в одно мгновение поменялся в лице, — кажется, с Трегом мы перестали дышать оба! Я столько раз видела насилие и жестокость, испробовала их на собственной шкуре, но ещё никогда мне не было так страшно от одного только взгляда! О, этот человек таит в себе куда большую угрозу, чем кажется... И эту опасность было бы неплохо обойти. Хотя бы попытаться!.. И он как раз удобно повернулся спиной…

Хэгатри глубоко вздохнул, справляясь со своими эмоциями, и тихо, угрожающе прошептал, надвигаясь на Трега.

— Не смей даже упоминать моих жену и дочь! Ваши шерстяные остатки не трогают, только потому, что я приказал. Лично ты жив из жалости к моей сестре. Но моё терпение иссякло. Чтобы через два часа вашего духу здесь не было! Время пошло, — процедил сквозь зубы.

Рыжему дважды повторять не пришлось, — словно исчез на месте, сверкнув синей скулой.

Стало тихо. Очень тихо.

— Далеко собралась? — не оборачиваясь, спросила шевельнувшаяся гора с косой.

У него глаза на спине что ли?! Я замерла, инстинктивно выставив вперёд ржавую рапиру и вжав голову в плечи. Он обернулся, недоуменно посмотрев на моё оружие, и медленно поднял взгляд к лицу.

— Что же ты за наказание такое?.. Все время в меня чем-то ткнуть пытаешься! — в чёрных глазах скользнула обида.

— Я просто защищаюсь, — неуверенно пробормотала, почему-то чувствуя неловкость за свою попытку ощериться.

Его лицо стало ещё недоуменнее, но через несколько долгих секунд тягостного молчания, он грустно вздохнул:

— Положи рапиру. Поранишься.

— Хорошо, — кивнула, ещё сильнее вцепляясь в нагретую сталь.

Я вообще сейчас на все согласна, лишь бы он ушёл как можно быстрее! Видимо, мои эмоции настолько явно отражались в мимике, что он пожал плечами и скрылся в тёмном коридоре. И здоровяк бы совсем ушёл, если бы я не вспомнила, что его и искала! Помялась на месте, — страшно ведь идти за ним. Но раз Тарринар говорил «найди хэгатри» ...

— Стой! — побежала за ним, догоняя в тёмном пролёте лестницы. — Ай!

Я отдёрнула руку от плеча заступника и взвыла от боли, роняя со звоном рапиру на пол. Потому что хватка у кседуши такая, что сейчас кости затрещат!

— Женщина, да что я тебе такого сделал?! — пнул рапиру, и та с грохотом улетела этажом ниже.

— Ни-че-го!!! — взвыла я ещё громче, корчась от боли.

Хватка немного ослабла. Я извернулась, пыхтя, и пнула его в бедро — выше просто не достала. Зато от души впилась ногтями в руку.

— Аа-ай!.. — зашипел. — Вот кошка царапучая! — поморщился. — Точно психованная... — недоуменно дёрнул угольной бровью, и оттолкнул меня, как... как что-то грязное! Убедился, что я больше не делаю попыток рыпнуться в его сторону, и неспешно продолжил спускаться с лестницы, тряся рукой.

А мне вдруг так стало обидно!

— Я не психованная! — крикнула вдогонку. — Ты мне нужен, я тебя целый день искала!!!

На этой фразе он удивлённо обернулся, держась за перила. Бежать, или не бежать?! Кседуши дурные на всю голову, — добрые люди просветили. Уж этот — точно! Я потёрла всё ещё болезненно пульсирующее запястье. Синяки останутся как минимум. Новые. Для коллекции.

— Зачем?

Пытливо взглянула в смуглое, затенённое сейчас лицо.

— Тарринар Норг просил найти хэгатри.

— А ты значит, та самая... — замолчал, задумавшись.

— Кто?

— Это всё? — выжидательно уставился на меня. Больше ничего не говорил?

— Сказал, что мне помогут... — неуверенно ответила я, впервые задумавшись, а того ли нашла.

— Подойди, — прозвучал спокойный приказ в темноте.

Я осталась стоять на месте. Так мне рекомендовал инстинкт самосохранения, и у меня просто не нашлось, что ему возразить! Кседуши приблизился сам. Шаг, другой...

— Я тебя теперь ловить должен? — устало произнёс воин, и замер, когда я сделала ещё шаг назад.

— Ловить? Не надо меня ловить... — вжалась в перила, и.. чихнула. Похоже, беготня по прохладному городу в рваном тряпье даёт о себе знать.

Анранар наклонил голову вбок и чуть улыбнулся, тут же мрачнея вновь.

— Не бойся меня, не обижу больше, — постарался максимально смягчить тон. — Думал, ты нападаешь. Подойди, вылечу твою руку, — попросил неуверенно.

Вышло не очень правдоподобно, просить он явно не умел, и это всё равно прозвучало приказом. Но, когда он подошёл сам, то сделала над собой просто нечеловеческое усилие: не убежала. Зажмурилась, но не убежала!

Неожиданно лёгкое обволакивающее тепло грубых мужских пальцев на запястье. Прохлада пахучей мази, что он осторожно втирал в кожу. Боль утихала. А я смотрела на него и смотрела, — изучая, запоминая. Он такой мощный на вид и грубый, а с рукой обращается легко и бережно. Так не бывает! От него пахло лошадями и степными травами, — странная смесь, но мне нравилось.

Рисунок змеи на его плече грубоват, и нанесён странными чернилами. Явно ритуальная, магическая вещь, — такие редко где встретишь. Кроме степняков разве что. А ещё я почувствовала магию. Никогда такого не встречала, просто поняла, что это что-то очень знакомое, моё…

«Забавная девчонка, — подумалось ему. — На замерзшую птаху похожа, так нахохлилась. Маленькая, хрупкая. Нападать пытается, а сама боится до смерти. Глазищи синие распахнула со страху, и хорохорится!»

Анранар наклонил голову вбок и невольно улыбнулся. Красивая женщина у наследника трона…

Улыбка сползла со своего незаконного с некоторых пор места. Тарринар в тюрьме, а он тут с его женщиной любезничает. Эх, скоро утро, а выспаться надо. Либо плюнуть на все, и идти вытаскивать эннери сейчас. А девочка все ещё боится. Когда попытался подозвать — не пошла. И правильно. Женщины все, как одна бегут прочь, завидев твой зверский оскал. Да и ты в них невольно ищешь Кайру, разве нет? Разве не ради неё все эти годы ты водишь сомнительную дружбу с пустынными демонами? Они обещали вернуть её в мир живых за жертву, которую укажут сами. Защиту все эти годы пустынники давали, превращая обычных степняков в грозных монстров по первому зову. А с возвращением Кайры всё тянули.

А какая кожа у милоликой хэгиары тонкая и нежная, как лепестки басаньяда. Экзотичные черты лица, точёные скулы. И ладошка маленькая, в руке легко помещается. Она и сама как маленький беззащитный птенец. Нежная, миниатюрная, как подросток, хоть и не лишена женских прелестей. Совсем не та дурнушка в лохмотьях, что застал на кухне таверны. Волосы чёрные, по хрупким плечам рассыпались, красиво обрамляя острый подбородок, изгиб шеи и пикантно огибая чёрными кончиками грудь.

Он вновь взглянул на её милое лицо.

Очень редкий в здешних местах разрез глаз. Такие часто встречались у корсаров много лет назад, пока прежний император не объявил им открытую войну.

Хм, а это что такое белое на скулах размазано? Белила?.. Но зачем при такой красоте ещё и этими женскими штучками пользоваться?..

Скользнул взглядом по тонкому предплечью из-под задранного рукава простецкой ночнушки. Тарр не соврал про эрегинию, в этом нет сомнений. Хоть и инициирована недавно. От кобры тянуло яркой опасностью, но она была такой будоражащей!

А синие глазищи миниатюрной хэгиары все наблюдают и наблюдают напряжённо за каждым движением, разглядывают его с любопытством. Так Кайра смотрела на него в их первую брачную ночь, — так и хочется притянуть, приласкать, успокоить…

Анранар сморгнул, с удивлением стараясь отвлечься от так некстати нахлынувших разом эротических картинок. Но если она инициирована недавно, то выходит, что соблазняет неосознанно, по зову крови? Как бы там ни было, а выходит очень даже эффективно! Ещё раз провёл зачарованно пальцами по едва не покалеченному нежному запястью, ловя за тонкие пальчики. Вздохнул, коря себя за чёрствость. Туго с ней придётся, если она не умеет направлять свой дар. Тем более там, где задумал Тарринар. В любом случае, нужно выставить для неё охрану.

— Анни, я тебя отведу в безопасное место, потом ненадолго уйду. Никуда не ходи, жди меня. Ясно?

Она скользнула по нему взглядом, и зачем-то коснулась ритуального рисунка на его плече, проигнорировав вопрос. Посмотрел туда, замер, пытаясь понять, что происходит, и почувствовал тёплое касание где-то в груди. Она чувствует его силу, и может с ней контактировать?..

Девушка словно очнулась, вздрогнула, встречаясь с ним своими синими глазами, и мило покраснела, пряча взгляд.

Смутное чувство в душе всколыхнулось. Давно забытое, щемящее, невозможное. Словно удар пропустил.

«Просто устал, — отмахнулся Анранар от себя, нахмурившись. — Ничего, скоро кончится срок ритуала. И тогда можно хоть жить в любом доме свиданий, там никогда никому не откажут! И не будут всякие глупости мерещиться».

И ни слова не объясняя, потащил девчонку за собой. Только спустя пролёт спохватился, и отпустил одеться, поджидая у лестницы.



ГЛАВА 2. Наваждение

Ночь пахнет сыростью. Густой, слегка сладковатый запах. Похоже, будет гроза. Только накануне неё становится влажно, и, как по договорённости, замирает весь мир, словно ребёнок собирается разреветься, подрагивая подбородком.

Я сидела у подвального окна, обняв колени. В незнакомом запустелом доме, куда меня привёл лорд Анранар. Из головы все никак не шёл намертво впечатавшийся образ мрачного, решительного воина. Надо же было так напугать! Сниться теперь будет в кошмарах, точно. И все же, было в нем нечто удивительное. Большой, сильный и грубоватый хэгатри вызывал стойкое чувство опасности и тревоги. Но за маской мрачного, сурового воина, — всего на несколько секунд! — проступило то самое, что поразило до глубины души: сострадание и теплота. В тот момент все вниз ухнуло. Не было такого никогда и ни с кем. Не–бы–ло!

Как реагировать, если точно знаешь, что вот это вот — жутко страшное, безжалостное; и вдруг… обезоруживающая нежность и лёгкое смущение на мужественном, грубоватом лице?! Так даже Тарр никогда не смотрел. И это пугало ещё больше.

Приложив холодные ладошки к горячим щекам, я пыталась унять смуту в душе. В любом случае, что бы Анранар ни говорил про безобидность для меня, доверять ему не стоит. В этом мире вообще мало людей, кому стоило бы довериться, да и тех сначала нужно скормить Наге. Мёртвые не предают и не насилуют.

После этих мыслей стало намного легче. Я даже плечи расправила и вздохнула свободно. Ровно до того момента, как вспомнила его осторожные прикосновения к руке, когда лечил. И одёрнула себя вновь, ощущая, как румянец разгорается на щеках с новой силой. Ну, полечил — и что с того? Почему так неловко было тогда, и такое же смятение в душе сейчас?! Между прочим, он эту самую руку сам же едва и не сломал! А я тут…

А что я?.. Спать надо лучше.

Хэгатри честно выполнил своё обещание, и привёл в подвал неприметного дома, выставил охрану из троих внушительных воинов, которых я бы за версту обошла, и одного сопливого мальчишки. Это скорее ему охрана пригодится, чтобы на улице не задавили!

И всё бы ничего, но усидеть на месте, зная, что на улицах Лиллы кипит война, а в темнице — Тарр, я не смогла. Только проведаю, — и бегом назад. Угрюмый даже не узнает!.. Да и что со мной может случиться?

Изогнутый нож, — наследие незаконного прошлого я почти всегда носила с собой. Просто так привычнее, и на душе спокойнее. Боевой клинок, с которым меня немного научили обращаться при храме Афресии, он не заменит. Но вот яблочко почистить, мошну незаметно срезать или в спину кому всадить при необходимости — вполне сойдёт. Хотя, надо признать, ещё ни разу я не использовала холодное оружие во имя смерти. Для этих редких случаев существовал страж на руке. А с воровством я решила завязать, пока не прижмёт. Давно хотела.

Дверь на улицу была не заперта. Экзотичная охрана в шароварах что-то обсуждала, и назад они не оглядывались. И только я тихонечко просочилась в приоткрытую дверь, как мальчишка выпрыгнул передо мной, как крыса из помойки! Я аж за нож схватилась с перепугу!

— Хэгиара, Вам не следует покидать убежище! — взволнованно заявил он, косясь на моё бывшее орудие труда.

Хэгиара — это они так женщин в степи называют. Дикие люди, — что с них взять? Два здоровенных воина обернулись в нашу сторону, и, судя по выражению их смуглых лиц, они тоже не были рады моим лисьим маневрам.

— Не следует покидать, — послушно кивнула. — Но… — протянула я, сдерживая улыбку, — ведь я не пленница?

— Нет… Но так не честно! — возмутился парнишка.

Симпатичный он. Немного угловатый, как все подростки, но вырастет точно дамским любимчиком. Даже вон косичку тоненькую коротенькую отрастил, на манер своих старших собратьев по оружию.

— Почему? Очень даже честно.

— Хэгатри… — он… Вы не понимаете! Он строгий очень, мне же влетит!..

Парнишка явно искал у меня сочувствия, пытаясь разжалобить смешно надутыми губами и кристально чистыми голубыми глазками. Но мне было очень надо!

— Тебе приказано охранять дом?

— Да… — подозрительно сощурился молодой шатен.

— Вот и охраняй! А я пошла. Скоро вернусь.

— Я… Ты!.. — задохнулся он от возмущения.

Зато те двое молодцев были явно немного опытнее: переглянулись и молча зашагали за мной, не пытаясь остановить. Допрыгалась Сарнайка, таки ведут тебя под конвоем в тюрьму! Вот это сервис!.. Только мои друзья-тюремщики, боюсь, не оценят такой шутки. С другой стороны, ребята они мощные, — такими хоть и не сольёшься с толпой, зато не страшно по тёмным переулкам идти. Если, конечно, они сами не начнут руки распускать.

Но воины кседуши выглядели невозмутимо, шли спокойно и быстро оценивали прохожих на предмет опасности. В общем, профессионально выполняли свою работу.

Так! Стоп. Профессионально?! Это что, мне Анранар свою личную охрану выделил?! Прям как-то даже неудобно… Но забавно. Нет, таки приятно! Иду, как аристократка, с личной охраной, — да какой! Аж нос вздёрнулся и плечи распрямились от осознания собственной важности! Жаль, платьишко дешёвое, а так захотелось щегольнуть, чтобы все восхищались и зауважали! И чтоб никто и в мыслях не смел ничего со мной сделать. Вот!

Через два проулка настроение окончательно побило все рекорды за месяц. Я даже начала мечтать о том, что заведу себе такую охрану, если разбогатею когда-нибудь. Тогда у меня и дом будет небольшой, чтобы две спальни и кухня с гостиной. И окна большие-пребольшие, как у домов аристократов, белые и с аркой вверху. И чтобы все эти окна выходили на уютный садик с плодовыми деревьями и цветами. Я там себе плетёное кресло-качалку поставлю, и гамачок. Буду печь пироги с вишней, только что собранной, а мне в окна птички чирикать будут. А по осени яблоки соберу на компотик. Свои яблоки! Ни покупать не надо, ни воровать!..

И только я размечталась, как из-за угла тёмного проулка выскочили два мужика весьма неприглядного, разбойничьего вида.

— Кошелёк, или жизнь?! — вопросил один из них, обнажая короткий острый ножик. Хороший такой ножик. Такие оставляют широкие болезненные раны, которые долго не стягиваются без весьма недешёвой помощи целителей. Мало у нас в городе этих замечательных редких специалистов. А потому и услуги у них по пять золотых за раз, плюс наценка за сложность случая. Проще сразу умереть.

Я скосила глаза за плечо на звук опустошаемых позади меня ножен, оценила эффект на лицах грабителей, и просияла:

— Уговорили. Кошелёк! — протянула руку. Позади хмыкнули.

Грабители быстренько поделились нажитым имуществом и поспешили ретироваться прочь. Я не кровожадная, пусть живут. В приобретённой мошне денег было целых сорок серебрушек. И я справедливо решила, что надо наградить свою охрану, — гулять, так гулять!

— Хэгиара, нам приказано охранять Вашу жизнь, — уставился в небо один из кседуши, когда я протянула им нетронутую добычу. — Приказ командира. Денег не нужно.

— Он Вам много платит?

— Он нам даёт гораздо больше, чем деньги. Это свобода и право выбирать, — отозвался второй.

— То есть, не платит?!

— Мы — воины кседуши, а не наёмники, — оскорбился первый, неодобрительно качнув головой. — Сражаться за свой народ — таков смысл жизни воина кседуши.

Странные они. С такими умениями и рисковать жизнью задарма?! А питаться воздухом и солнечной энергией по последнему модному веянию соседнего королевства? Или они тут все богатые, что за идею воюют?

— Он многое сделал для каждого из нас, хэгиара, — тихо заметил второй. — Когда-нибудь Вы поймёте. У кседуши нет богов, идолов или императоров. Но если бы появилась такая нужда…

Я округлила глаза. Нет, я понимаю, когда почитают богиню страсти и войны Афресию; или вот Танитала очень уважают среди пиратов как бога добрых вестей и морской удачи. Папочка ему каждый месяц в порту оставлял по морской раковине с монеткой внутри. Говорил, что это помогает в морских сражениях и не раз спасало от руки правосудия. Но возводить пусть и самого грозного воина кседуши, в ранг богов?..

Денег мои защитники так и не взяли, ну и ладно. Мне пригодятся. А не пригодятся, — Анранару отдам, пусть сам награждает своих верных вояк, раз они только с его рук едят.

Сегодня у тюремной башни дежурила другая смена. Пожилой и молодой. Стражники, на удивление, были без привычных красных плащей с гербами новой империи, — чаша за мечами. Тоже переметнулись на сторону кседуши? Старик не жаловал меня, но хотя бы не доставал сальными шуточками и пошлыми предложениями.

— Ты опять пришла? — недружелюбно поинтересовался он при моем приближении.

— С капитаном Норгом все в порядке? — не стала терять время на приветствия.

— Да что ему будет. Завтра казнят и дело с концом, — отозвался его напарник с доброжелательной нетрезвой улыбкой.

— Как казнят?! Его же помиловать решили?.. — замерла я.

— Как-как... Обыкновенно! Вжик, — и все! — нетрезвый художественно чиркнул себя большим пальцем по горлу, сделав страшные глаза.

Пожилой одарил меня сочувственным взглядом.

— Да шутит он, чего дурака слушаешь? В империи страшное творится, тут не знаешь, кому теперь службу несёшь. Один приказал казнить, второй того шутника самого в острог упёк... Вон, разбираются, — кивнул подбородком на закрытую дверь.

— Мне надо увидеть Тарринара. Я не могу просто так уйти! — шёпотом взмолилась я, поняв, с кем нужно вести переговоры.

— Не положено! — насупил кустистые седые брови страж. — Приходи утром.

Ответить я не успела. Двери тюрьмы распахнулись, выпуская на свободу... Тарринара в сопровождении нескольких кседуши. Спутать их с другими воинами было невозможно — те же странные косы, что и у мрачного хэгатри, похожая одежда, состоящая из драных, но очень удобных жилетов в сочетании с широченными брюками, зауженными книзу. Мечи и сабли они держали в руках, и светловолосый заросший капитан тоже.

— Тарр?.. — я просто не знала, как реагировать. Стражей их появление не смущало. Значит, про захват города они знают?

Светловолосое чудовище слабо улыбнулось, и шагнуло мне навстречу, распахивая объятия.

— Лекроса взяли в плен, город пал, — поделился Тарр новостями на ушко, с упоённым вздохом обнимая меня. — С ним Анранар занимается. Спасибо, что нашла его!

— Империя так этого не оставит, будут новые жертвы, — поёжилась я при имени обоих.

Он заглянул в мои глаза, придерживая за подбородок.

— Это уже не так важно, понимаешь? С хэгатри все будет иначе, мы весь мир перевернём заново! Сарнай, ты даже не представляешь себе, что нас ждёт!!! Города будут сдаваться один за другим, никто ничего не сможет противопоставить силе подготовленной новой армии, возглавляемой хэгатри и его учениками. Анранар совершил просто немыслимые вещи под носом у императора! Армия, девочка, теперь у нас есть армия...

На него было страшно смотреть. Осунувшееся лицо и лихорадочно блестящие глаза. Он был одержим, возбуждённо рассказывая о своих нереальных планах.

— Почему тебя выпустили? Каким образом ты связан с этим жутким кланом?!

Тарр бесшабашно улыбнулся какой-то ненормальной, блаженной улыбкой, обнял сбоку, и мы двинулись из проулка на площадь в сопровождении мечников кседуши.

— У империи нет иного будущего, кроме как вернуться к истокам. Норгеланы на троне и Семеро в храмах, — мы обречены на это! — бесшабашно и счастливо сиял Тарринар.

А я лишь опасливо заглянула в сумасшедшие улыбающиеся зелёные глаза. Так, на всякий случай. Вдруг заболел? Норгеланов перебили. Всех. Рарваны целенаправленно уничтожали потенциальную опасность в лице представителей императорского рода. И даже если предположить, что Анранар и впрямь такой уж могущественный, чтобы оттяпать империю у чернокнижников, то воцарение старого рода на троне империи — бред сумасшедшего и не больше!

Если только…

Одна гадкая мысль не давала мне покоя всю дорогу. Я озадаченно косилась на Тарра и сопоставляла факты, на которые раньше не обращала внимания. Выводы не радовали.



Секрет Тарринара Норга



Мы пришли в один из домов в центре города, — в тот самый, из которого я так ловко слиняла. Я всё размышляла над словами Тарринара и пыталась понять, что он имел в виду. Как обычный капитан замковой стражи может перевернуть мир и захватить империю? Глупые надежды. Но кидаться переубеждать его сейчас — бессмысленно. Нужно дать ему время прийти в себя и уходить из этого города.

Слишком все ненадёжно. Где гарантия того, что те же кседуши не убьют нас здесь и сейчас? Идеалы идеалами, а звонкая монета и не такие судьбы порой кроит.

Четверо из тех кседуши, что нас сопровождали, быстро распотрошили кухонные запасы, поели и отправились на улицу, ни слова не сказав. Моя охрана проводила нас до дома, и они снова встали у входа.

Пока прибиралась и готовила на кухне, я и сама не заметила, как начала закидывать в рот то, что готовлю. «Пробовать в процессе готовки — верный способ отрастить бока и задницу», — ворчала когда-то мама и била по руке за стащенный кусочек моркови. А я просто есть хотела, — что тогда, что сейчас. И мои бока, сколько я ни ела, отрастать не желали.

Была такая идея, — испортить фигуру до состояния ходячей булки. Только продукты зря перевела, словно и не ела!.. Так что сунутый в рот ломтик запечённого мяса с грибами, отпавший в процессе запекания в печке, мог пагубно повлиять разве что на настроение хозяев этих запасов. Но хотелось верить, что они будут не сильно ругаться, — не каждый же день у них личный повар готовит на кухне!

Кусочек в рот, и песенка под нос мурлычется… В окне скользнула огромная тень. Я вскрикнула, едва не подавившись, и сжала в руке нож. Громыхнула кухонная дверь, за которой с мечом наголо стоял обнажённый, намыленный и наполовину побритый Тарр. Огляделся, посмотрел на меня, вопросительно кивнув.

— Тень в окне, просто испугалась... — смутилась я, то ли от его вида, то ли от собственной несдержанности.

Тарринар осторожно выглянул в окно, и прикрыл тяжёлые шторы.

— Нас охраняют. Сменили караул.

— Прости... Глупо вышло, — стушевалась. — Мне неудобно, что мы вломились в чужой дом, и хозяйничаем тут. Я нервничаю…

Намыленное зеленоглазое чудище бессовестно рассмеялось.

— Это мой дом, Сарнайка. Хозяйничай, сколько хочешь, — озорно поддел пальцем кончик моего носа. — Пойду, всё-таки приведу себя в порядок. А то и собственная женщина не захочет меня таким, а я соскучился!

Тарр чмокнул в щёку, оставляя мокрый пенный след, и ушёл. Пену, правда, пришлось стирать не только со щеки, но и с пола вместе с лужей. Но это ладно, мне же не сложно.

Уже с любопытством я разглядывала кухонную утварь, пытаясь угадать, как он жил до встречи со мной. Была ли у него любовница, семья, или он жил один? Его рассказам об одиноком образе жизни, когда домой приходил лишь спать, я почему-то так и не поверила. Не так плохо он выглядел, чтобы на него женщины внимания не обращали.

Такой типаж мужчин как раз очень даже ценился среди дам любого сословия. А уж престижная служба в замке градоправителя, — не последнего человека в империи, плюс, неплохой доход и вовсе делали из него выгодную партию для какой-нибудь красавицы из знатного рода. Или принцессы.

Дом не выглядел необжитым, да и пыли не наблюдалось. Значит, тут жили, даже когда Тарр был в тюрьме. Мысли о том, что у него может быть семья, не покидали мою голову. Потому что тогда им приходится несладко на улицах оккупированного города. Да и не отдам я то, что я с таким большим трудом получила!

Нет, я не видела себя в роли жены и домохозяйки, — не моё это, на мужчину работать. Но хотелось наконец распробовать каково это, когда к тебе относятся, как к равной. А с Тарром были все шансы осуществить мечту, особенно теперь, когда он свободен и я ему уже ничего не должна. И не важно, что освободился он не совсем моими стараниями, — куда мне до грозного Анранара! Если бы не я, капитана Норга и вовсе казнили!

И всё же: если он принц, а этот вывод напрашивался, если сложить неплохую опеку, внезапно взятый город, поддержку войска и словно невзначай обрубленную фамилию, то зачем ему я? И как так вышло, что тюремщики не сложили тех же фактов и не уничтожили претендента на трон? Нет. Я в политике не сильна, было бы логично…

Навык кухарки здорово пригодился и в этот раз. Овощи и мясо в избытке обнаружились в прохладном подвале. Специй — в избытке, но многие из них были малознакомы. На рынке такие могли встретиться только в очень дорогих лавках, — тех, что стоят на виду. Мне это не по карману. Но если зайти вглубь базара, то можно найти хоть и меньший ассортимент, зато по вполне приемлемой стоимости. Впрочем, тут главное — пропорции и сочетание запахов в конечном блюде. Должно неплохо получиться.

Посвежевший и даже немного помолодевший Тарр вернулся как раз к моменту, когда я почти накрыла на стол. Я очень старалась, ведь нормальной еды ему не доставалось уже давно, а силы были нужны в любом случае. Даже если мы оба знаем, что ночь в моих объятиях излечит его от любого недуга, — снова привет и наилучшие пожелания настоятельнице Нанэри, что привела меня в храм Афресии. Да и отложенный разговор все ещё довлел надо мной.

Появившись на кухне, Тарр принюхался, довольно улыбнулся и сел за стол. Следующие полчаса я просто наблюдала, как мой освобождённый из плена мужчина молча ест. Сказать ему сейчас о том, что его идея завоевать мир, мягко говоря, ненормальна, язык не поворачивался. Он наслаждался едой, домом и просто отдыхал, — это было заметно. Как тут начать неприятный разговор?

Тарр почти не смотрел на меня, но мне приятно было, что он постарался приодеться, и теперь выглядел почти как раньше. Светло-зелёная рубаха с пышными рукавами, тёмные брюки прямого кроя. Дорогой жилет с шёлковой серебристой вышивкой. А я мышь серая во всё том же прежнем любимом балахоне. И обновки в такой суматохе мне точно не грозят, — убраться бы целыми.

— Люблю, когда ты готовишь. Тебе надо было работать поварихой в городской тюрьме.

— Очень смешно, — буркнула я. Настроение испортилось окончательно.

В окно затарабанили так, что я подскочила от неожиданности.

— Иди в комнату, — сухо произнёс Тарр, на ходу выхватывая из настенных ножен меч и кусая ещё тёплый хлеб.

Я не стала спорить. В комнату ушла, но тут же проверила, куда бежать и припасла в руке тяжёлый подсвечник на всякий случай. Хватит с меня на сегодня.

…Шум, голоса, шаги. Тарр реагировал спокойно, криков и лязга стали не было — значит, всё в порядке. Только знакомый, приглушённый дверью голос обменялся несколькими фразами с хозяином дома. Через пару минут Тарринар приоткрыл дверь, и попросил:

— Сарнай, ты иди на третий этаж, там спальня, ванная... Разберёшься. Бельё, полотенца — бери всё, что потребуется. Нам с хэгатри Анранаром поговорить нужно.

Дверь он плотно прикрыл, не дожидаясь моего ответа. Обидно немного, я вообще-то не поела! Но сталкиваться лишний раз с великим и ужасным хэгатри было неохота, да и, если быть честной самой с собой, я накусочничалась, пока готовила. Так что обижаться вроде не на что, но почему-то навалилась апатия и усталость. Мог бы и поинтересоваться, между прочим! А ванная… В таких домах обычно есть нормальный водопровод. А это повод забраться по самую макушку в горячую, расслабляющую воду и забыть обо всех проблемах.

Тарр пришёл довольно быстро, — едва я успела вылезти из ванны и промокнуть волосы полотенцем, завернувшись в просторный банный халат.

— Леди, Вы потрясающе пахнете! — обнял он меня, вдыхая запах волос и волнительно целуя за ушком.

— А Вы ужасно выглядите, Ваше высочество, — улыбнулась я, обнимая его за шею.

Он ненадолго замер, испытующе оценивая мою реакцию.

— Моя умная девочка ведь никому не расскажет о своих выводах? — ласково укусил за щёку.

— Можно подумать, их могу сделать только я, — подразнила шёпотом у губ и с улыбкой, не разрывая контакта взглядом, увернулась от поцелуя.

И тут же почувствовала, как пояс халата быстро ослабевает, а сам халат кое-кто бесстыдно распахивает, и волнительно скользит руками под ним, раздразнивая чувственность.

— Это уже не важно, Сарнай… Главное, чтобы ты была со мной… Хочу тебя.

Мне и самой не терпелось вновь ощутить полноценную ласку, дать выход накопившейся энергии. Так, как умеет любить только он.

— Здесь будет неудобно, идём на кровать, — шепнул Тарр, отрываясь от моих губ.

Мы истосковались друг по другу. Какая в бездну разница, — принц, не принц?!

Вещи хаотично разлетались по комнате по мере стремительного нарастания страсти, я даже не была уверена, что хочу долгой прелюдии! Жаркие, почти болезненные поцелуи, настойчивые касания, нетерпеливые обоюдные вздохи — мы уже оба были на грани. И когда Тарр настойчиво прижал меня лицом к подушке, тут же резко овладевая сзади, только выдохнула в голос.

Это настоящее безумие, — неистово отдаваться друг другу, грубо брать, снова отдавать. Так спариваются животные, с той лишь разницей, что у меня было право отыграться в другой позе. Он хорошо понимал мои потребности, доставлял ни с чем не сравнимое удовольствие и получал его сам. Снова, снова, снова!.. Я отдыхала с ним, выплёскивала наружу накопившиеся эмоции, — криками, вздохами, стонами! И требовала, умоляла — ещё!.. А Тарр очень точно выбирал нужные моменты для ласки, снова и снова заставляя неизбежно сладостно сотрясаться…

Полдень мы встретили, обнявшись и почти засыпая. Я удовлетворённо разглядывала красивое лицо мужчины, теперь абсолютно лишённое нездоровых синяков и ссадин. Приятно осознавать ценность своего дара именно теперь, когда Тарру действительно необходима была помощь. А волосы отрастут, я привыкну. Главное, что теперь он будет рядом, а большего и не надо.

Две восхитительных недели прошли, как во сне. Тарр с несколькими лордами возглавил правление в Лилле, и каждое утро уходил, чтобы восстановить порядок в городе. А я, не выдержав и нескольких дней, снова вернулась на кухню трактира «У Залияри». Хозяйка только обрадовалась, ни слова не сказав про моё длительное отсутствие, а когда ослепительный красавец-блондин стал приходить в компании высокопоставленных теперь лордов, то и вовсе подняла моё жалование!

А я уже примерно знала, что они закажут, и даже стала делать заготовки для этих блюд. Почти всегда лорд Норг приходил в трактир пообедать, в привычной компании. А по вечерам, в компании нескольких кседуши, они отдыхали дома у Тарра. Троих я знала, — двое бравых охранников и молоденький, забавный парнишка-хэгатри, Дан. Мрачный Анранар приходил к нам домой чуть позже, но к тому моменту я старалась уже уйти на кухоньку.

Его присутствие заставляло холодеть пальцы и ускоряло пульс. Просто так, без причины! Я была заторможенной, глупой и неуклюжей, хотя при этом испытывала бурю эмоций. Меня пугали эти изменения, пугали навязчивые мысли о нём и потому лишь я отсиживалась на кухне во время его прихода.

Вот и сейчас — сижу на кухне, а хочется прогуляться до кабинета задумчивости. По малой нужде. И сил терпеть уже нет, а кседуши всё никак не уходят! Ну, ничего, надо всего лишь спокойно выйти через зал, где они сидят и обсуждают что-то политическое. Мышью просеменить в коридор, а там, за углом — туалет. И вот вроде быстро пробежала, а невольно выхватила короткий задумчивый взгляд чёрных глаз!

А там и скулы широкие, и нос, явно бывавший под ударом, и оттого немного смещённый спинкой влево. И сурово сомкнутые, по-мужски красивые губы. А если очень постараться, то и грубую серёжку в мочке уха припомнить можно, и резко очерченные ключицы, высеченные на фоне мощной шеи. Даже ритуальный рисунок на плече, к которому у одной впечатлительной с недавних пор эрегинии ручки сами тянутся, помимо воли…

«Это ненормально! Немыслимо!.. Он ведь страшный, он же монстр! И даже не красивый!..» — убеждала я своё отражение в зеркале. Отражение согласно кивало и виновато краснело, лихорадочно поблескивая синими глазами. И снова в памяти навязчиво появлялось моё наваждение: невероятно тёплый, виноватый взгляд, и ласковое касание загрубевших пальцев на запястье. Ведь он если захочет, может быть очень нежным. И моё чутьё вторило воспоминаниям: целуется он наверняка волшебно!..

А, впрочем, о чём это я? Тут Тарр, и вроде никто больше не нужен. Хотела же нормальных отношений, — хоть попробовать! Дом есть, мужчина есть. Чего ещё надо? Решено. Буду паинькой. Ни воровства, ни измен. Хватит!

Просидев в туалете минут десять, я всё-таки успокоилась, и решила просто пойти спать. Потом попрошу Тарра, чтобы он свои совещания домой не таскал. Мог бы и со мной, между прочим, время проводить!

Выйдя из туалета, я направилась к лестнице, дальше по коридору. И только сделала шаг, как под ногой поехал коврик по гладкому полу, я всплеснула руками, и приготовилась шмякнуться на пол! И шмякнулась бы непременно, если бы не чьи-то ловко подхватившие меня руки. Уже предчувствуя недоброе, я подняла взгляд. На меня тоже молча взирали с высоты огромного роста.

Мрачно. Скулы, нос, губы, серёжка, чёрные глаза и все, о чём я там нафантазировать успела в своём укрытии. А ещё запах, от которого неожиданно приятно обмякло всё тело. Аааа!.. Кто-то опять дурной на всю голову стал!.. Как же уютно… Так. Собралась, я уже собралась… Не улыбаться! Тем более, глупо! Так. Держать себя в руках. А он меня держит. Меня. Держит!!!

— Хэгиара? Вы в порядке? — тихо вопросил божественный голос, дополняя ощущения так, что невольный вздох вырвался.

— Дда… — с трудом прошептала, беспардонно таращась в темно-карие, оказывается, глаза. Причудливые чёрные крапинки складывались в замысловатый рисунок — вот почему так цвет искажался! Но красиво очень, особенно теперь, при мягком домашнем освещении. А ещё у него на изгибе верхней губы крошечный светлый шрамик… Такой… соблазнительный изгиб…

— Прекрати… — почему-то тяжело сглотнул Анранар, сжимая мою руку.

Это так странно — напряжение есть, а получилось очень осторожно. Даже приятно. Ох, Афресия, а что делает моя ладонь на его небритой щеке?!

— Что?..

— Зачем ты со мной играешь? Тебя это забавит? — тихо процедил сквозь зубы.

А так приятно быть маленькой, оказывается. И чувствовать, как бережно тебя держит почти на весу вот этот, который монстр. Страшно, очень страшно. А ещё всё сладко сжимается внутри от манящей близости к нему, и плывут мутные спутанные мысли в голове… И хочется коснуться осторожно выразительного подбородка, шеи, груди, — потому что это приятно и очень волнительно.

Только на скуластом лице хэгатри желваки вдруг нервно заиграли, а в резко почерневших прекрасных глазах мелькнула бессильная ярость. Его взгляд стал холодным, словно я сделала что-то дурное. Приглушённый рык, больше похожий на стон, ввёл в окончательный ступор.

— Женщина, думай, что творишь!

— А что я?.. — удивилась.

Анранар прищурил глаза, глянув в сторону зала.

— Идём-ка за лестницу, разговор есть.

И я покорно пошла за ним, как бычок на верёвочке. Правда, оцепенение начало спадать, а на смену ему пришло чувство неловкости и смущения за… за всё!!!

А когда отошли за лестницу…

— Сарнай, не надо играть со мной. С кем угодно другим, но меня избавь от этого. Выбери другую мишень! Силу, какая бы она ни была, нужно уметь контролировать. Ты контролируешь?

— Я ничего не делаю…

Сердце стучит так, будто оно пытается целенаправленно проломить клетку! Да я так с подвалов Лекроса не волновалась!!! А хэгатри медленно выдохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь, и тихо, до мурашек проникновенно произнёс:

— Не смотри на меня так, женщина.

Поток воздуха от его вздоха волнительно прошёлся по лицу.

— Как? — прошептала.

— Вот так, как сейчас. Широко распахнув свои красивые синие глаза. Доверчиво и с затаённой надеждой.

Щёки полыхнули огнём, хотя, с чего растерялась? Врёт ведь, нет там никакой надежды, тем более «затаённой»! Ха!!! Напридумывает себе невесть что, а у меня потом руки должны трястись…

— Вот ещё! — бросила я, выкручиваясь, и всё-таки сбегая в свою комнату. Быстро-быстро, как будто позади разъярённый рарван!..

Тарринар остался в трактире ещё надолго, и я не стала его ждать. Мышью проскользнула из комнаты на кухню, а затем через чёрный ход. На улицах портового города было непривычно тихо, лишь гомон чаек иногда нарушал полуночную тишину. Вдоволь набродившись по опасным улицам города, охраняемым теперь кседуши вперемешку с местными, я остановилась на каменном арочном мостике морского канала.

Где-то гавкнула собака, недалеко из дома донёсся приглушённый смех. Маленький месяц наконец соизволил перестать прятаться за дождливыми облаками, и я впервые за долгие годы просто смотрела в небо. И не хотелось ни возвращаться в трактир «У Залияри», ни идти домой, в центр города. Странная смесь тоски и нежности поселилась в груди. И вдохновлённая душа пела, пела, свою печальную, опустошающую песнь.

Древний дом из зелёного кирпича в центре города встретил меня на рассвете. Уже заранее приготовившись к объяснениям, где провела эту ночь, я толкнула входную тяжёлую дверь. Но никто, кажется, не собирался меня ругать. Я тихонько разделась, и прошла мимо охраны на третий этаж. И мне бы обратить внимание на их лёгкое замешательство, но не до того было. Как-то очень запоздало хлопнула дверь.

Капитан Норг спокойно спал на огромной кровати. Вещи — на спинке стула, меч — под кроватью, как обычно. Даже обидно стало. Может, просто игнорировать теперь будет?

— Ты спишь? — спросила тихо, устроившись на подушке поверх одеяла.

Странно, но они были тёплыми, словно на них кто-то недавно лежал.

Могучий храп вперемешку с перегаром был мне ответом. Что ж, может, так даже лучше. Или он так и не понял, что меня не было, или разговор предстоит утром. Успокоив свою совесть, я попыталась уснуть. Вся извертелась, пока не поняла, что лежу на каком-то бугре. Так, что тут у нас? Одеяло скомкалось? Красные сеточки какие-то… Ох, Танитал тебя раздери! Это что?!

Я поражённо взирала на самое развратное женское белье, которое когда-либо видела. Красное, с чёрными вставками и шёлковыми пошлыми бантиками, — фу!.. И размер намного меньше моего! Повторный храп блондина разбудил во мне зверя. Удавить его, что ли? Вот прямо этими, которые «фу!». От души хлестнув произведением пошлого искусства по наглой физиономии, я добилась желаемого эффекта: блудный красавчик вздрогнул и проснулся.

— Сарнай?.. — приподнялся заспанный Тарр. — Я думал, ты в трактире сегодня останешься…

Скосил взгляд на улику, качающуюся на моем указательном пальце, и тут же прискорбно заявил:

— Думал тебе подарок сделать, сюрприз… а ты всё испортила.

— С каких пор ты мне стал дарить подарки? Да ещё и не моего размера?

— Да в лавке так много народа было, торопился… — выкрутился он. — Наверное, перепутали. Прости, я всё исправлю, и куплю тебе лучше!

Лорд Норг изволили загладить некомфортный момент и протянули ко мне свои бесстыжие ручонки. Ведь оба знаем, что он врёт, но дело только не в этом. Пусто на душе, и тоскливо. Даже почти доказанная измена Тарра не заставила по–настоящему огорчиться. Что с нами стало?

— Знаешь, мы ведь совсем не видимся, — зашвырнула я «подарок» за кровать. — Ты целый день пропадаешь в городе, поздно вечером приходишь с толпой чужих людей. Хотя нет, они уже почти родные! Можно даже не спрашивать, что вы закажете, все наизусть это знают. Я жду тебя, думаю, что ты хотя бы скучаешь…

— Малыш, ты чего? Я и скучаю! Не скучал бы, вообще бы не приходил.

Верится с трудом. Раньше в его словах было куда больше искренности.

— Ты ко мне больше не прикасаешься… А если и прикасаешься, то всё происходит слишком быстро.

Он обиженно засопел. Или пристыжено?

— Дел много, Сарнай. Это ты тут сидишь дома и ничего не делаешь, а я за целый день так выматываюсь, что уже ничего не хочу.

Куда девалась забота? Смотрю на Тарринара, а внутри — пусто. Не хочется спорить, обвинять, доказывать очевидное. Так бывает порой, что отпадает необходимость быть здесь и сейчас. Просто чувствуешь, что слишком задержалась в этом месте, отрезке времени, и это давит, заставляет уйти, не оглядываясь. Перестают быть важны люди, к которым относился с теплотой столько времени. Они становятся привидениями в твоей жизни. Раз — и нет человека для тебя.

— Знаешь, я тоже устала…

Он пожал плечами, но вряд ли понял, что я говорю о наших отношениях. Или понял?

— Это война, здесь всем тяжело. В Лилле становится относительно спокойно, так что, если хочешь, я сегодня останусь дома.

Я со слабой, почти безразличной улыбкой взглянула в бесшабашные зелёные глаза с хитринкой.

— И никаких гостей?

— Никаких, — улыбнулся он.

Вроде, хорошая новость. Но почему-то было всё равно. Поздно что-либо менять, Тарр. Разве что, этот день будет чуточку другим.



Запасной вариант



Это был мой день. Завтрак вдвоём, в постели, небольшая прогулка по городу до ближайшей лавки с платьями. Всё было замечательно, я даже честно старалась смеяться в ответ на шутки Тарринара и радоваться его внезапному пристальному вниманию. А сама втайне от него наслаждалась хорошей погодой и самим фактом того, что у меня впервые за долгое время нормальное свидание. Ну и пусть оно случилось только благодаря какой-то девице, польстившейся на лукавый прищур зелёных глаз и отличную фигуру любвеобильного лорда Норга.

Но ведь пытается загладить вину, — ещё как! И мороженое купил, и гуляли мы целых два часа по великолепному парку с фонтанами, и комплиментами он сыпал не прекращая. В этот день выполнялось любое моё желание, стоило только заикнуться. Значит, не совсем безразлична, значит, жалеет о содеянном!

Мы даже поужинали в одном из спешно отреставрированных трактиров на берегу канала у моста. А вечером, когда пришли домой, я была готова на мирные переговоры. Даже позволила себя поцеловать. Усталость сделала своё дело, и сопротивляться я уже не могла… да и не хотела. Но стоило вспомнить о постели, куда меня упрямо теснил Тарр, как я воспротивилась. Нет, мне тоже надо, я тоже хочу, но сегодня же мой день! Буду упираться, пусть уговаривает!

Блондин удивлённо уставился на мои руки, упёртые в его грудь, и спустя несколько мгновений продолжил наступление, приняв это за любовную игру. Но развить эту тему нам не дали.

— Лорд Норг, к вам гости! — донеслось из гостиной.

Означенный лорд с сожалением оторвался от отвоёванных-таки губ, и слез с меня. Да-да, уже с меня. Потому что такая малявка как я ну ничего ему не сделает, а целуется он мастерски, — можно зачесть за искреннее убеждение.

— Если это хэгатри, то мы надолго, — сказал, натягивая сапоги.

— Тогда буду спать.

Когда часы из гостинной пробили второй раз, я поняла, что уснуть не получится. Кто бы придумал, ах, кто бы сказал, где у мозга можно отключить фантазии и логику? Именно они не дают уставшим девушкам спать по ночам! Да ещё и голоса, доносившиеся из гостинной, мешали... Особенно того, кто пришёл. Он говорил мало, но каждый раз, когда отзывался, внутри всё тоскливо сжималось. Красивый голос, но громкий, как ни пытался шептать.

И о чем они там опять шепчутся? В два часа ночи? Обрывки фраз долетали и раньше, но, чтобы услышать разговор целиком, стоило подойти к проходу ближе. Что я и сделала. Но дверь была слишком массивной, чтобы мне это помогло. Постояла ещё немного, прислушиваясь, а затем, не выдержала и приоткрыла её самую малость. Я же не ворую! Так, уши немного погрею…

— ...обучил новых, молодых хэгатри, чего тебе ещё не хватает?.. — холодно вопросил пришедший.

— Анран, ты не понимаешь главного. У нас должен быть ещё один запасной вариант, когда дойдём до жертвенного круга рарванов. Сильный, мощный, беспроигрышный. Эта девочка станет нашей силой, если научится управлять собой, понимаешь?

— Женщине не место на войне, — нахмурился кседуши, до побелевших костяшек сжав рукоять сабли.

— Она не простая женщина. Эрегиния, посвящённая. Их единицы, понимаешь? Жрицы Афресии даруют исцеление угодным им мужчинам, а иных могут и убить. Никто и не узнает причину гибели или пропажи! — увещевал Тарринар.

— Я знаю, кто такие эрегинии. И получше тебя.

— Когда придёт время, она научится управлять своей опасной сутью. И сможет действовать там, где не поможет наша грубая сила, — снизил тон до шёпота. — Она теперь за меня на что угодно пойдёт, Анранар!.. Я не рассчитывал, что приручение займёт три месяца, надеялся, ты вытащишь меня раньше. Думал, прямо там сдохну. Но оно того стоило!

Повисла пауза.

— Вы… ополоумели, ваше высочество?! — вкрадчиво поинтересовался хэгатри. — Подкладывать свою хэгиару под рарванского...

— Не ори, услышит...

Там, за матовой пеленой, стоит такая же Инира, но намного старше неё самой. Черты лица прекрасны, но подчёркнуты карандашом и белилами, в глазах чудится давно не детская уверенность и ликование. Но кто пугается собственного отражения? Это ведь только мираж, игра теней. Даже платья толком не видно из-за бликов.

Но настоящая Инира никак не могла понять, отчего выбор короля пал именно на нее. Не хуже и не лучше своей сестры, не талантливее, не способнее, не красивее. Внешне они с Мари похожи настолько, насколько походят друг на друга близнецы. Не копии, нет, но обе — прекрасны…

Королевский род продолжают лишь избранные девушки, одобренные магистратом и самим королём. Только так можно сохранить королевскую кровь здоровой и сильной. Только избранным и приближенным к королю ведомо, какими качествами надлежит обладать девушке для продолжения королевского рода. И только если родится мальчик, наследник, король вправе жениться на избранной.

Инира стала одной из восемнадцати избранных, ксаталини. Мари — нет.

Вспомнив его величество, Инира посветлела лицом. Губы молоденькой госпожи дрогнули, но улыбки не вышло. Когда столько лет делишь с родной сестрой поровну и горе и радость, фраза «выбор короля» кажется неуместной. Конечно же, Мари порадовалась за свою сестру, как радовались и ликовали все, кому удалось узнать новости этого вечера. Но Инира не могла отделаться от мысли, что получила столь желанное внимание незаслуженно.

Сводчатый бежевый потолок с красивой аркой мерцал, расплываясь сквозь толщу воды. Никто меня никогда не полюбит. Я всегда буду нужна лишь для постельных утех. С целью, или без цели... Столько городов пройдено, столько мужчин было со мной. Но в жизни ничего не меняется. Может, это я такая? Может, я действительно гожусь лишь на это?..

…Под водой проблем будто и нет. Только тишина и гулкое спокойствие... Без воздуха. В полном одиночестве. Даже дышать не нужно. А зачем?

Влажное тепло проникало в кожу, лишая сил и способности мыслить. Здесь хорошо, уютно. Только голова немного кружится. Кажется, ещё немного, и я сама стану водой…

Кто-то подхватил меня и вытащил из влажного уютного плена.

Короткая вялая борьба, крики, — вырвалась, вжавшись в стену. Голова кружится, сильно-сильно. Рука пульсирует от активированного стража, — кому понравится, когда тебя чужой мужик из ванной вытаскивает, пусть и из благих намерений? Мне бросили мужской халат и оставили наедине с этим добром.

— Оденешься — выходи, поговорим, — зло пророкотало из приоткрытой двери.

Поздно. Нага уже покидала своё насиженное местечко, живыми кольцами извиваясь по руке. Она становилась все больше и больше, предвкушая добычу. Хватит, довольно! Мы обе голодны, нам нужна пища. Я безразлично уронила на пол ванной ненужный халат. Плавной походкой проскользнула в спальню, куда проникал солнечный свет из-за плотно прикрытых штор. Змейка привычно скользнула к ногам ничего не подозревающей жертвы. Обвила кольцом обе крепкие ноги в размашистых зауженных штанах.

Анранар спокойно, с лёгким раздражением наблюдал за мной, стараясь не опускаться взглядом ниже подбородка. Закручивающиеся призрачные кольца, шипение... А в чёрных глазах хэгатри — опасная пропасть. Манящая, затягивающая… Даже убивать не хочется. Не хочется!.. Это противоестественное чувство не давало спокойно насладиться трапезой и изрядно раздражало, а отзывать я не умела. Никогда не делала этого!

— Ты можешь позвать её обратно, если захочешь, — прозвучало в тишине. Спокойно, уверенно. Так, что я поверила. Он что-то говорил ещё, но я зацепилась за первую фразу. А Нага, достигнув руки хэгатри, вдруг замерла, и совершила противоестественное для нас обеих: потёрлась о сильную руку мрачного кседуши, едва не мурлыкнув!

Удивлённо и растерянно я посмотрела на предательницу и мужчину.

— Просто признай, что не права. Успокойся, и позови её обратно. Ты сможешь.

Не права? Допустим. Призвать?..

Словно во сне я подошла к возвышающемуся надо мной могучему воину. Тронула руку, которой касалась Нага, скользнула по ней пальцами к змейке. «Я не хочу его смерти, слышишь?» Кобра удивлённо уставилась на меня.

«Пусть будет так. Вернись на место!»

А ноги почему-то трясутся, и голос дрожит. Что будет, если я потеряю контроль над ситуацией?

Взглянула в скуластое лицо, спокойные чёрные глаза. Тепло разлилось по руке, — только призрачный кончик змеи успела заметить.

— Мудрое решение, — холодно заметил он и оставил наедине с собой.

Кажется, я впервые испытала досаду за то, что на меня так и не взглянули, не говоря уж про все остальное. Остальное ему явно ненужно!

Тарммммм ушёл почтпиап сразу поспа разговопа с хэгапри. Так мнввповеили охранники внизу. Даже наверх не поднимался, только охране передал, что вернётся под утро. Давно ли он стал изменять? Впрочем, это уже не важно. Я чувствовала себя раздавленной, но куда лучше, чем тогда, в ванной. Повертелась на диване, пытаясь уснуть, и отправилась бродить по дому. Давно заметила, что в движении лучше думается.

Несколько нежилых комнат, гостиная, две ванные, две уборные. За одной из дверей обнаружилась старая каменная лестница. И вела она наверх, упираясь в последнюю площадку. Но ведь дом трёхэтажный, а я и так на третьем! Куда дальше-то? Оказалось, это была крыша.

Рваноухий сделал ещё несколько рыков и ложных выпадов, больно и страшно щипая зубами. Мне же показалось, что это никогда не закончится. Как понять — это он только показывает своё недовольство, или живой мне отсюда не выбраться?

Взвизгнула, оскалилась, испугалась собственного поведения и быстро притворилась мёртвой. За несколько секунд! Несколько других арух двинулись в нашу сторону. И судя по их глазам, кто-то на этом пиршестве был лишний. А арухи едят себе подобных? А они понимают, что я не волчица?.. Мамочка, я не хочу быть съеденной!..

Один из арух подошёл к нам вплотную, рыча, и я уже приготовилась к лютой расправе. Но рваноухий неожиданно развернулся, и, стоя прямо надо мной, страшно ощерился на того, из стаи!

«Это не может быть правдой», — носились мысли в голове. — «На самом деле я сплю дома, в своём любимом и цветущем замке Орив. Просто нянюшка забыла закрыть окно, и потому так холодно… Наверняка ведь забыла. А утром приедет король, я надену своё лучшее в жизни платье с жемчугом и…»

— Ррррр-ха-рыррр!!! — кинулся рваноухий, зло клацнув зубами.

Он вкусно пах. Каждый человек имеет свой запах, и только богам известно, отчего запах одного мужчины может вызвать отвращение, а другой… Других я не встречала. Инкуб на инициации не в счёт, там не то что запах — чистая магия соблазна. А этот… Этот и был другим.

— Прости, что напала. Я испугалась, думала…

— Думала, что я тебя силой возьму? — задумчиво вопросил он.

Кажется, мне нужен лекарь! Что-то все время щеки горят. Особенно когда он вот так смотрит не отрываясь. Болезнь?..

— Ты меня пугаешь... — с трудом отвела взгляд и поняла, что на этот раз опять вру.

Не страх это был, а нечто иное. А вот что, — не ясно. Ну не любовь же, что придумали городские высокородные дурочки! Просто рядом с ним хотелось быть. Наплевав на неловкость и страхи, вот так — сидеть, смотреть и молчать.

Он невесело хмыкнул, теребя в руках какие-то шнуры.

— Я всех пугаю. Это не новость.

— Как у тебя получилось... Как ты вообще узнал, что я смогу остановить Нагу?.. И что я в ванной…

Провалюсь сквозь землю. Сквозь крышу. А, не важно…

— Видел вскользь чьи-то любопытные ушки, — сочувственно улыбнулся. — У меня есть опыт общения с такими людьми, как ты.

— И опыт использования, видимо, тоже... — нахмурилась я, вспоминая подслушанный разговор.

Он вздохнул, сощурился, вглядываясь в горизонт.

— И мрккре ты слкерекла?

— Достаточно, чтобы решить уйти, как только представится случай. Не хочу быть ничьим оружием.

Ведь действительно собиралась уйти, — вот только что. Но вместо этого сижу и рассматриваю... горизонт.

— И даже попробовать не хочешь? — заметно напрягся.

— Ты о чем?

— Побороться за свою свободу. Куда бы ты ни пошла, ты бруекшь всекуда лишь частью чьей-то постели. Я видел рапиру в твоей руке, и нож ты метаешь неплохо. Для ксеуши женщина-воин — стуекрое явление. Но я мог бы тебя меурому накерть.

— Ты? Чему, например?

— Управлять своей сущностью, которой ты дала имя, — кивнул на мою руку. — Держать оружие. Быть важной кому-то не ради постели.

— Кому-то? — кокетливо склонила голову. — Тебе?

Боги, что я творю?

На суцых губах хуки скоцукнула едва заметная улыбка. И взгляд, — снова! Снова! кцукпй ткцпый, упкпку!..

— Любому человеку в этом мире. Мужчине, женщине, старику, ребёнку.

Я смущённо отвернулась.

Оукен пкрул сам. Присел на корточки рядом. Взял за руку, сткцупивая пальпки, и ласково погладил рисунок змейки. Я замерла. Кто бы знал, как это приятно!.. Не только руке, а воопцуке. Чувствовать на себе его пытливые взгляды, внимание, просто быть рядом. Кажется, что я горы могу свернуть и вообщецукп даже самые нцукпные вещи! Он ведь как тауктво, при котором ни в коем случае нельзя присутствовать. Ни смотреть, ни трогать, ни мечтать!..

— Воин должен уметь справляться со своими эмоциями. Ты справилась, — сжал мой мелкий кулак в своём. — Будешь учиться?

Спрашиваешь!..

— Да.

Я с ума сходила от желания обнять его. Просто смотрела в чёрные глаза и проваливалась в пропасть. Сгцупкпа, потянулась к его волосам, — он позволил коснуться. Не отпрянул, не возразил. Просто смотрел на меня, — изучал с уверенным спокойствием на скуластом смуглом лице. А волосы густые, мягкие, вьются от постоянного ношения в косе. И щкппкно скользят между пальцами. Длинные совсем, до пояса. У меня — и то короче! А Анранар, словно бы приняв решение, поднялся с места. И нету гривы шёлковой в руках! Уууу!..

— Идём, покажу кое-что.

Он осторожно снял меня с насиженного места. Подвёл к краю крыши, — совсем близко! И встал спиной к пропасти.

— Ты знаешь о том, что можешь укпукпк больше?

— Нкп цукпкна.

— Твоя сила — это ты сама. Больше у тебя ничего нет, но куцпкпкцуп и уцп цукпкуцпц.

— Стой, что ты делаешь?! — метнулась к нему, когда он расставил руки и опасно качнулся на краю.

Пкнггггьвый взгляд, — он прикрыл веки и... я вскинула руки, чтобы удержать его, но из предплечья снова скользнула змейка, до боли вспарывая плоть.

— Сто-о-ой!

Нага мгукпкпно окутала хэгатри призрачными кольцами, все ещё являясь продокнгием моей руки. Вот откуда ты взялся на мою голову?! Выгькьай теперь его из прогнти улиц, спасай, такого большого!

Так я втянула его обратно на крышу, и тянула на себя до тех пор, пока не оказалась рядом. Змейка с сожалением мазнулась о его бедро раскрытым капюшоном и скрылась обратно под кожу моей руки.

Как же шатает... и слабость в ногах.

— Ненгнкьггй! Зачем ты это сделал?! — пркнгьгала, не в силах уследить за круговоротом темноволосых мужчин.

Ласковый, благодарный взгляд, тыльная сторона ладони на моей щеке.

Анранар склонился к лицу, а я уткнулась в его грудь, пытаясь выровнять небо и землю.

— Хотел пнгькньгь, как действует твоя сила. Ты можешь не только убивать, но и защищать тех, кто тебе… не совсем безразличен.

Кончики ушек полыхнули от смущения. Кажется, кое-чьи чувнгьгкнгьне остались скнгьом. Стыдно-то как!.. И обидно.

— Больше так не делай. Ты всё-таки сам ненгькнгьый, раз так легко решил с дома спрыгнуть ради сомнительной провокации.

— Главное, сработало, — горячее дыхание в макушку. — А мне бы ничего не сделалось, даже если бы и сорвался.

— Ненормальный кседуши, — вынесла приговор, внаглую греясь на широкой мужской груди, хотя уже давно пришла в себя.

— Первое впечатление друг о друге у нас совпало, — насмешливо отозвался, осторожно обнимая мои плечи.

Мы помолчали. Тишина, ветерок ерошит волосы. Тепло и удивительный запах этого мужчины опьянял, укутывал… Мне ещё нкнгькнг не было так хорошо и спокойно. И пусть дурная улыбка снова заняла своё законное место, — плевать я хотела на улыбки! Он такой живой, настоящий, этот странный тип. И щемящая тоска прошла, сменившись восхитительным чувством полёта. Не хочу уходить!

— Поцелуй меня, — запрокинула голову, встретившись с ним взглядом.

— Это не ко мне, — смущённо улыбнулся.

Кольнула обида.

— Почему?

— Хотя бы потому, что у тебя есть Тарринар.

— Уже нет. Слышать о нём не хочу, — нахмурилась.

— Дело твоё, конечно. Но с Тарринаром поговорить все равно придётся. Не беги от проблем. Учись.

— Я не справлюсь.

— А если я помогу?

— Я хочу тебя, — млея от каждого прикосновения, заявила вконец обнаглевшая я.

Кажется, такого поворота событий он не ожидал. Ненадолго замер, запутавшись пальцами в моих волосах.

— Меня?.. А как же Тарр?

— А Тарр пусть апирвкеняет там, где некыркжно действовать груекркр силой...

Хэгатри тяжело вздохнул, перебирая мои волосы. Приятно. Жаль, мурлыкать не умею.

— Ты просто обижена на него. Зачем тебе я? — заглянул в моё лицо, напряжённо сдвинув брови.

Резко оттолкнула его руки, присела на каменный бортик крыши. Ну почему? Почему, когда я захотела мужчину сама, мне говорят вот... это?

— Я сама выбираю, с кем мне быть. Не хочешь, — значит... Значит...

— Дурак? — подобрал он за меня слово, снисходительно улыбнувшись и наклонив голову вбок.

Убить его что ли?

— Неужели я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — спокойный тон, скрещённые на груди руки.

— Тогда почему ты не хочешь меня? — Взгляд получился снизу-вверх, — какая же я малявка!.. Даже встать пришлось, для поднятия собственного достоинства!

Тёмные брови изумлённо взметнулись.

— А ты от меня хочешь только этого?

Я замерла. А что может быть ещё? Деньги?

Он разочарованно отвернулся, тряхнул шевелюрой и небрежным жестом собрал волосы в хвост.

— Ты так говоришь, как будто это плохо, — осторожно произнесла, наблюдая за ним. Что не так? Почему он уходит?!

— Не плохо, Сарнай... Нужно выспаться. Завтра трудный день.

Я засыпала в гостиной, не раздеваясь. Мерно тикали простенькие напольные часы, которым никакая война не мешала. Прикрыкро прозвучали и затихли возбуждённые мужские голоса на улице. Натянула колючий плед до подбородка и все пыталась понять, что имел в виду Анранар.

«А ты хочешь от меня только этого?» — эхом звучал в голове мужской разочарованный голос.

Чего ещё можно хотеть от мужчины, кроме этого, я не знала. Зайчики имеют еррр мышки — мышек, мужчины — женщин. Ну, да. Я немного векесь из общей цепочки, в том смысле, что взяла на себя слерке смелую роль. Но процесс размножения был бы тот же, ещё никто не жаловался!..

Тарринар прекрасно понимал мои потребности. Вот только в груди всё вставало колом, стоило вспомнить его слова, подслушанные в гостиной, — это, не считая кружевного «сюрприза»!

В носу защипало. Вот ведь скотина! А таким заботливым прикидывался!.. Это ж получается, он три месяца из себя жертву строил, прыекрыкл дикую эрегинию. А сам заигрался и чуть не пропал. Как гадко, подло, низко!!! Я ведь ради него... с другим мужчиной. Столько денег и сил потратила, чтобы вот так...

Гневно отбросила колючий чужой плед на пол, и забилась в угол жёсткого полосатого дивана. Никому я не нужна! И Анранару тоже...

Ан-ра-наррр... Вздохнула, грызя костяшки пальцев. Эти уверенные жесты… спокойный, магнетический взгляд. Несгибаемая сила, исходящую от каждого движения…

Хочу, чтоб опять стиснул, прижал к себе. Чтеркерек вновь всё стало неважно, потому что мир говорил низким бархатистым голосом, сладкой музыкой отзывающейся в каждой клеркеке тела!..

Почему не захотел целовать? Почему?!

Вздохнула, утыкаясь лицом в диван.

Ещё ни одному мужчине не мешало наличие соперника. Да и сильнее Анран явно, наверняка бы победил керкер поединке, если бы захотел. Но он не хочет. Ни поединков, ни целовать, ни делить со мной постель. Почему-у-у?!

Собственный бессильный рык в пустой гостиной испугал и напомнил об одиночестве. Кажется, прошло ещё несколько часов, прежде чем я заставила себя перестать думать.

Спать. Нужно просто поспать…



ГЛАВА 3. На перепутье

Что делать девушке, которая запуталась в себе? Правильно. Работать, и ни о чем не думать.

Целых три недели я прожила у Залияри. Просто ушла рано утром на работу, и больше в дом лорда Норга не возвращалась. Я убедила её нанять помощницу, и мне больше не приходилось сталкиваться ни Тарром, ни с Анраном.

Первый пытался поговорить, но я не захотела. Запретила даже приближаться ко мне. И в результате коробки конфет и букеты цветов стали моим ежедневным проклятием. Сначала без записок, а потом с приписками мелким размашистым почерком. И разбирать не стала, что там.

Тарринар попытался ещё пару раз, но на этом смирился и предложил мне подумать. Сделать перерыв, в надежде, что я одумаюсь. Эта зараза даже охрану подсылала тайком! Можно подумать, я не узнаю их в другой одежде… Однажды мне с букетом ещё и серёжки передали. Но я вернула их, не раздумывая.

А вот Анран… Я серкерла по нему. Очень. Каждый раз, когда он приходил в трактир пообедать, подглядывала в зал из кухни. Приходил он в одно и то же время, но что я могла? Выйти в зал и сказать: привет, это я, мышь твоя, давай поужинаем? Да после того, что между нами произошло, он меня на смех поднимет! Всё, что могла, я уже испортила.

Сегодня гостей не много, и Залияри расслаблялась у стойки, болтая с клиентами. А у меня продукты на исходе! Вот ещё один заказ — и всё, нету. С вечера послали список бакалейщику, а его всё нет и нет. Макеркерка опять кокетничает с клиентами, её не дождёшься.

Ладно. Схожу сама.

Собралась с духом, осторожно выглянула. Никого! Несколько незнакомых посетителей, за столиками. И сама хоерке стоит за барной стойкой, в середине зала, подливает напитки кседуши, что сидят ко мне спиной.

Они обсуждали кереекртыьнел новым градоправителем Лиллы. О восыеенных зданиях и помощи соседних городов, также отбитых в ходе сражений.

— О, а вот и наша кухарочка! — еркекрно всплеснула руками она.

Язык у неё… Знает ведь, что не люблю этого!

— Продукты заканчиваются, — объяснила ей. — Надо поторопить бакалейщика. На сегодня уже не хватит.

Залияри качнула головой.

— Я уже ходила к нему. Говорит, и у него запас на исходе, ждёт привоза из соседнего города, — развела руками. И то не ясно, будет ли подвод. Времена-то какие нелёгкие…

— Будет подвод. К вечеру должен прийти обоз с продуктами от фермеров. На всех хватит, — отозвался ближний ко мне кседуши, не поворачиваясь.

Задержав дыхание от услкеоыоанного тембра голоса, я сглотнула и скосила взгляд на знакомое оружие.

Дура, дура!..

— Сарнай, ты чего побледнела? Плохо тебе?.. — всполошилась хозяйка.

Мне отлично! Особенно когда услышала хлопок кухонной двери за собой после поспешного бегства. Щёки полыхают, во рту пересохло. И чего, спрашивается, попёрлась?!

Тук-тук-тук… — постучали в дверь.

Нету, никого тут нету. Одна мышь пристыженная, и то полуживая.

Тук-тук-тук!..

А я с дверью слилась. Вот только чего это она отъезжает вместе со мной внутрь?!

— Сарнай, можно войти?

Странные люди. Сначала входят, улыбаются, и только потом спрашивают разрешения войти. Не-нор-маль-ны-е.



— Водички? — лихорадочно облизнула губы, глядя в скуластое лицо.

Анранар молча наполнил стакан. И хотя предполагалось, что это ему, означенная водичка была предложена мне. Моргнула. Но стакан взяла, тут же в него уткнувшись.

— От меня сбежала? — сложил руки на груди и присел на стол.

— У-у! — отрицательно качнула головой. Но щёки, зараза, заполыхали!..

Улыбнулся чуть шире.

— Сарнай, я ведь говорил, что ты мне нравишься. Подарки присылал, Залияри спрашивал о тебе.

Да?! Было что-то…

— Ты хоть записки читала?

— Записки?

— К букетам, к конфетам, к серьгам… — перечислил.

— Я думала, это от Тарра… Нет, не читала.

Да, да, я глупая, не смотри на меня так. Ну откуда мне было знать, что ты ухаживать возьмёшься после отказа поцеловать? И вообще, ты знаешь, я не каждому встречному такие вещи говорю, какие тебе уже наговорила.

— Ну, хоть с этим прояснили, — вздохнул. — Серёжки не понравились, или из принципа вернула?

— Я их не ношу, — поставила стакан трясущимися конечностями.

Анранар подошёл ближе, и взял мою руку свою. Осторожно погладил пальчики.

— А что ты любишь?

— Не знаю…

Провернулась вокруг своей оси, оказываясь спиной к нему в могучих объятиях. Меня поняли верно. Притянули к себе, и… всё. Ноги ватные, мир поплыл.

— Тебе надо больше гулять, — шепнули в макушку, придерживая обмякшую меня.

— Я вчера гуляла!

— До двери бакалейщика в соседнем здании?

— Натаниэль настучал?

— Не настучал, а доложил. Это его квартал. Гулять не ходишь, из кухни сразу к себе бежишь. Почему?

Не с кем мне гулять, да и незачем. Но признаваться в этом глупо. Прозвучит как приглашение к уговариванию. Впрочем…

— О чем так мечтательно улыбаешься? — сжал пальчики.

— Представила, как гуляю по Лилле за ручку с одним грозным кседуши.

Анран хмыкнул в ушко, а там рядом местечко такое на шее, — приятно очень…

— Значит, вечером за тобой зайду. Только больше не убегай, ладно?

К вечеру я не то, что не убежала… К вечеру я была готова прибить Анрана за то, что заставил перерыть весь свой застиранный гардероб, перепробовать самые разные варианты макияжа и убедиться в том, что проще остаться в таверне!

Ну нет у меня красивых платьев!.. Надо было Тарра слушать, когда в магазин ходили, — предлагал же то, синее. С декольте и бантиком. Но я упёрлась в чёрное, потому что глухое до подбородка и без пошлых украшений… И ведь, когда с Тарром гуляли, таких проблем не возникало. Как-то вот не важно было, в чем я. Но Анрана многие узнавали в лицо, и рядом с ним совсем не хотелось выглядеть серо! Да и глупо ведь игнорировать собственное желание понравиться ему, а как этого добиться в одежде, рассчитанной на обратный эффект?!

«Он обманет, обманет, не слушай его!» — усердно твердил внутренний голос.

Как поверить в то, что он вдруг действительно заинтересовался мной? Тоже под действием чар или… Он ведь Тарринару служит. А Тарр не привык расставаться с тем, что когда-либо посчитал своим. Очередной спектакль, очередная ложь… Но Анранар мне нравился. Безумно. Когда он был рядом, происходило нечто очень важное в душе, гораздо сильнее симпатии или влечения. И тепло внутри, и воздуха не хватает… Вот только испытав это однажды, уже не так-то просто сказать себе: да, Сарнайка! Ты права. Он врёт и надо бежать от него подальше. И это ничего, что сама хотела с ним встречаться…

В конце концов, хуже от одного невинного свидания никому не будет! Ну, может, не совсем невинного… Всего разик!

Результатом страданий стало чёрное платье. Потому что, хотя бы новое. Косметика… Ну её, косметику. Надоела. Чистые распущенные волосы и так выглядели неплохо, я всегда ими гордилась. Сверху синий плащ, и я таки спустилась в зал к томящемуся уже с полчаса Анрану. С невозмутимым видом прошла сквозь толпу посетителей, хотя на самом деле безумно волновалась. Но никто на это не обратил внимания. Вложила ладошку в протянутую руку, и сказка началась.

Нет, ничего особенного не происходило. Мы гуляли, пару раз заходили в кофейни. Много молчали и неловко общались. Разговор не клеился. И лишь периодическое поглаживание большим пальцем моей ладони, зажатой его руке, говорило о том, что происходящее важно не только для меня. Кажется, мы так и держались всю прогулку за руки, изредка отпуская друг друга по необходимости.

Каждый раз казалось, что это всё напускное, что это снова обман, на который я добровольно согласилась. И, кажется, что я напросилась, навязалась, и вообще это чары, но… Вот мы выходим из кафе, и мою ладошку снова ласково сжимает мужская рука.

Да! Да!.. Как же это волшебно!.. Куда руку убираешь, я только порадовалась! Ах, обниматься?.. Да… Как же вкусно ты всё-таки пахнешь, и пальчики мне раньше никто не целовал…

Мощёные улочки то и дело сливались с площадями и мостиками. Морской ветер трепал волосы, украшенные розовым цветком, нагло сорванным с чьей-то клумбы. То и дело попадались знакомые или подчинённые Анрана, норовящие остановиться поговорить. Но они не мешали. Скорее дополняли открывшуюся картину мира.

В трактир «У Залияри» я вернулась далеко за полночь. Удивительно, насколько лёгок и приятен может оказаться поцелуй, подаренный в щёку мужчине на прощание. Почти никто не видел, как я встала на первую ступеньку лестницы на цыпочках, и, держась за широкие мужские плечи, одарила благосклонностью своего кавалера за прекрасный вечер. Безусловно, могла бы и позвать к себе, но не захотела разрушать волшебство.

Две недели я терзалась подозрениями. С одной стороны, воспоминание об этом свидании дарили невероятное количество приятных эмоций и желание повторить всё снова. А с другой… Я взрослая девочка и прекрасно понимаю: чудес не бывает. Даже если очень хочется верить.

Анранар заходил ещё пару раз, но совсем ненадолго. В городе начались масштабные беспорядки и времени на нежности просто не было. Армии нужно было продвигаться в соседние города, укреплять силы уже взятых районов. Я понимала и не обижалась.

Ещё через две недели у меня вдруг образовались целых два выходных. Залияри решила уехать в другой город к сыну, и закрыла заведение. Были споры, уговоры, посулы недельной зарплаты за замещение хозяйки… Но Марийка умела лишь принимать заказы, подавать их и кокетничать с клиентами, а я просто не хотела быть на виду. Имею право! Так что у Залияри просто не осталось выбора.

В моём распоряжении оказались целых два этажа пустого трактира. Но мне хватало и моей комнатки с новой книжкой, — подарка от Анрана. Он был занят, и не мог навестить, так что книжка с картинками оказалась приятным сюрпризом. Знакомые охранники тихо караулили у дома, но в какой-то момент начали привлекать внимание, чтобы я вышла. Сбегая аккуратно по лестнице, я уже знала, кого увижу. Мы договаривались, что они зайдут, если проголодаются, и появление на пороге закрытого трактира троих мужчин новостью не оказалось.

Натаниэль, — тот самый «личный охранник», Дан, — молоденький ученик Анрана, и, собственно…

О! Фрукты!

Пакет с разноцветными плодами я выхватила из рук Анрана и потащила на кухню. Меня ругали вслед, клялись, что сами бы дотащили, но… Это же фрукты! Сладкие, сочные, ароматные!.. И из них получился замечательный салатик, которого хватит на всех, и ещё останется. Нет, я была рада Анранару, просто неловко себя почувствовала, когда захотела обнять. Не при свидетелях же? Просто это очень… личное!

Правда, повод пообниматься хоть чуть-чуть нашёл сам Анран. Зашёл на кухню, предложил помощь, и был практически выгнан с неё. Ну не доверяю я никому процесс готовки!

— Сама всё сделаю, иди уже!.. — рассмеялась, подталкивая его к двери.

Неприступно сложенные руки на груди, во взгляде — протест и категорическое нежелание уходить. Я посмотрела чуть выше внушительных плеч, и кое-что вспомнила.

— И вообще, верни мой нож, чудовище! Так воткнул, — не вытащить…

Анранар скосил взгляд на торчащий в стене поварской нож, вздохнул и через несколько мгновений вернул целёхонький. Вернее, положил на стол, а потянувшуюся за любимой игрушкой меня прижал к себе.

— Ты притворяешься, или и правда думаешь, что я поесть зашёл?

Замерла в объятиях, скромно потупив взор.

— Раз так, то мог бы и один зайти, — медленно скользнула ладонями вверх по торсу.

Сердце колотится взволнованно. Я соскучилась, очень соскучилась! И уже столько раз представляла самые откровенные сцены, как это будет… Заглянула вопросительно в чёрные глаза. Боги, я столько раз соблазняла мужчин, и никогда при этом не тряслась от волнения, а тут… Прильнула к нему всем телом, обняла за шею. Ну, же, я хочу тебя!

Бешеный пульс под моими ладонями, приближающееся мужественное лицо. Нежные, неторопливые касания губами моего виска, щеки, — восхитительно, но… мало! Вздохнул, внезапно остановившись у ушка.

Ну что же ты такой нерешительный? Я хочу попробовать твои губы на вкус!

Обхватила его лицо ладонями, привстала на цыпочки. Анран смотрел как заворожённый, — удивительный, волнующий взгляд! Но в последний момент вдруг отстранился, перехватил мои руки, и, заведя их за мою спину, прижал опешившую эрегинию к себе.

Что-то у него точно с поцелуями неладно. Может, у кседуши не принято целоваться?..

Зато на несколько мгновений мне показалось, что он меня просто раздавит в своих руках. Это были странные объятия… Отвечать нельзя, двигаться тоже нежелательно, — карается удушьем. Только себе неуверенно позволил скользнуть рукой по моей груди, напряжённо сопя в ушко. И тут же снова стиснул в удушающих объятиях!

Да что с тобой не так?.. Легче, легче, Анранар!

Но он быстро справился с собой, словно услышал мои мысли.

— Там ребята действительно голодные, я обещал ужин, — с сожалением выпустил.

Странный он. Очень странный. Ещё никто от эрегинии не отказывался! Брали насильно, уговаривали, ухаживали… Но никогда не отказывались! Может, его другие девушки возбуждают? Брезгует, что я не невинна?.. Или у него проблемы с мужской силой?! Если хочет, то почему пришёл не один? Я не понимаю!!!

Индейку я готовила уже в полном одиночестве. Причины его поведения не давали мне покоя, и настроение упало — хуже некуда! Готовое мясо красиво нарезала, подала с зеленью и овощами. В зале трактира уже велись разговоры к моему приходу. Я не очень вслушивалась в их суть, — какая разница? Поставила блюдо, украдкой взглянула на хэгатри. Анранар старался делать вид, что ничего не произошло. Будто между нами и вовсе ничего и никогда не было!

И я забилась в кресло у камина и долго кидала на хэгатри обиженные взгляды. Непрошибаем. Даже мелкий, — и то заметил казнь испепелением, но удивлённо промолчал. Так я и уснула прямо в кресле под разговоры мужчин. Особенно под тихие грозовые перекаты голоса одного из них…

Ночь прошла спокойно. Так бы я хотела сказать к утру. Но вместо этого, подскочила от грохота и брызг оконных стёкол. Мне бы спрятаться в угол, — да это я и собиралась сделать! Только по пути в спасительную темень выхватила кинжал, и наотмашь полоснула по лицу нападавшего! Но их было слишком много, — они врывались один за другим, несмотря на то, что дом охраняли. Я с ужасом наблюдала, как наши (наши?) кседуши падали один за другим, не в силах противостоять натиску рыжих тварей.

Пока я отмахивалась, рубила и колола все, что подвернётся под руку, рыжие твари разом затихли, замерли, подозрительно косясь на погибающих степняков и... Ещё один взрыв, треск ломаемого дерева со стороны лестницы. Я не стала ждать продолжения, — просто сиганула в окно под кусты. И едва успела отскочить, как вместе с оконной рамой надо мной спиной назад пролетел рыжий... монстр.

В свете мелькающих в чьих-то руках факелов, он очень был похож не то на собаку, не то на волка. Вот только никогда не видела, чтобы волки были размером с лошадь! Всклокоченная рыжая шерсть дыбом стояла на холке. Неестественно длинные для волка лапы, и внушительно острые зубы довершали образ монстра. Я не стала дожидаться знакомства с представителем рыжих псов: рванула из кустов, лишь вскользь обернувшись, и быстро оказалась на узкой улице... Дорогу заступили двое таких же рыжих, что остался позади, недвусмысленно скалясь.

Попятившись назад, краем глаза я заметила, что павшие кседуши резко увеличиваются в размерах. Их кожа становилась серой, с бронзовым отливом, и обрастала панцирем, как мощнейшими доспехами. Руки и ноги всё ещё напоминали человеческие, если бы не когти и всё те же шипы... Рыжие прижали уши, и припали к земле. Из-за угла дома вышли ещё трое. А за ними ещё.

— Сарнай, живо в дом!!! — пророкотало со стороны оного едва узнаваемым голосом Анранара.

Кседуши появлялись один за другим. Огромные серые твари, напоминающие демонов с жуткими чёрными глазами. Они и были демонами. Сейчас были. Шипы по всему телу становились проблемой для тех, кто решил впиться в него зубами, а грубые пластины, защищающие демонов, как лучшая броня, сводили шансы рыжих к минимуму.

В этот момент на меня прыгнул один из псов, — я не поняла, откуда именно. Звёздное небо всколыхнулось, больно отзываясь в затылке, но я успела вспороть ему живот. Тварь взвизгнула, на меня хлынула кровь, и дышать стало нечем. Потому что эта зараза осела сверху!

— Сарнаааай!!!

Я не хочу, не хочу вот так, на улицах ненавистного города, под трупом неизвестного монстра! С силой попыталась отпихнуть громадную тушу, но только ещё больше задыхалась. Что-то грохотало, ревело вокруг. Летали щепки и каменное крошево, откалывающееся со стен зданий. Крики, снова лязг стали и рычание. Я не знаю, как мне удалось выползти. Просто в какой-то момент туша стала легче, словно поднялась, и я перекатилась на бок.

Монстров было два вида: рыжие Псы, которых я впервые видела вблизи в таком облике, и, видимо, кседуши в легендарном образе непробиваемых воинов. А надо мной стоял один из них, с тревогой оглядывая моё почти бесчувственное тело.

— Атака прррровалена, уходим! — словно пролаял сиплый голос.

— Горррод мы все рррравно не отдадим, хэгатрррри! — рыкнул другой.

Визг, хрип. Огромный тёмный исполин проткнул насквозь одного из рыжих так, что тот повис на сабле, как маслина на зубочистке! И вроде бы стоило порадоваться смерти врага. Но тело внезапно пронзил мороз. Больно не было, просто ноги подкосились, словно стали чужими.

— Кррровь за кррровь, — прорычали над ухом рыжие куски размытой шерсти перед тем, как я отключилась.



Дворец империи Кхаенов



— Приграничье терпит крах, мой император. Мы не можем сдерживать натиск армии демонопоклонников. Их стало слишком много.

Генерал Аскан стоял на коленях, докладывая о положении дел на границе. Все плохо, очень плохо. Рарваны не терпят даже мелких поражений, они глобалисты. Что может быть хуже, чем рассказать о неудаче тому, кто одним движением когтистой руки способен вырвать твоё сердце?

Император Уре качнул головой в тяжёлом шлеме из костей буйвола. За этой рогатой маской, скрывающей большую часть лица, не было видно ни одной эмоции, и это пугало бывалого генерала. Неизвестность всегда страшит, перед кем бы она ни стояла. Ожидаешь ли ты час приговора, или принимаешь решение, от которого зависит не только твоя судьба. Это всегда мучительно.

Но ещё никогда не было так невыносимо ждать собственной участи, как сейчас. Когда клан рыжих псов дрогнул перед простыми степняками. Хотя простыми они не были уже несколько лет, с тех пор, как один из беглых предателей империи продал свою душу пустынным демонам.

Меньше всего генерал Аскан хотел вспоминать о том, кем ему приходится этот мятежный демонопоклонник. Иногда, чтобы выжить, нужно просто выполнять приказы, уповая на силу Семерых и их благосклонность к тому, кто волей судьбы оказался на противоположном конце шахматной доски. Сыновей не выбирают, но за них молятся.

Хэгатри пытались убить, подстраивали ловушки, подкупали его подчинённых. Все, кто покушался на его жизнь ныне и сами мертвы, ловушки неведомым образом ломались и обходились стороной, а продажные степняки с удовольствием брали деньги и пропивали их вместе со своим же хэгатри. Они за него готовы были глотку вырвать, что им подкуп? Дикие люди! Которым нечего терять...

— Сколько потеряно псов? — спокойно поинтересовался император Уре.

— Половина из всего состава пограничья, и ещё часть бежала.

— Жалкие трусы! Всех на алтарь! — метнулся к генералу рарван.



Деревня неподалёку от Лиллы



Дощатый потолок, милые, но безвкусные шторки на окнах. Пучки засушенной травы по углам и характерный запах полыни. Бревенчатые стены, украшенные расшитыми лоскутками в рамочках. И все это плывёт, плывёт, смешиваясь с призрачными очертаниями огромной кобры.

В какую деревню меня занесло?.. И… почему я не чувствую ног?!

Сесть в постели оказалось тяжело. Но я справилась. Откинула одеяло, убедилась в наличии целых конечностей, и... рухнула в бессилии обратно на постель. Оказалось, травами не только пахло, их привкус чувствовался во рту. Боковым зрением увидела шевеление в другом углу комнаты, затем тихие шаги и попыталась снова приподняться.

— Лежи, не трепыхайся, — склонился надо мной темноволосый скуластый мужчина.

А в его глазах — тьма. Ни радужек, ни зрачка. Абсолютная бездна взирала на меня, — я и замерла, под гнетом не то рук, не то жуткого демонического взгляда. Но было и ещё кое-что. Он выглядел невероятно усталым и бледным, словно не спал несколько ночей.

— Я ног не чувствую… — хрипло шепнула.

— Так надо.

Надо? Ну, раз надо… С демонами вообще спорить бесполезно.

— Что произошло?

— Спи. Рано ещё. Не трать силы зря, я и так тебя едва удерживаю здесь. Спи.

— Легко сказать… — поморщилась, покачиваясь от слабости.

Спать не хотелось. Хотелось пить, и чтобы всё стало хорошо. И ещё принять чего-нибудь успокоительного, чтобы рыжие не вспоминались, потому что я вспомнила, а тут меня ещё и хэгатри гипнотизирует до тошноты!

Кровать заскрипела, заколыхалась под весом страшного мужчины с застланными тьмой глазами. Я зажмурилась, когда он стал склоняться надо мной. А это что, поцелуй на ночь?! Жутко кружилась голова и тошнило. То не хотел, когда просила, и на свидании был скован, а теперь…

Но когда почувствовала на переносице тёплые губы, вокруг все стало уютным и мягким, обволакивая и утягивая в крепкие объятия. И только нежное тепло на переносице задержалось несколько дольше, чем обычное мимолётное касание. Как же хорошо… Даже тошнота отступила, и против всех волнений и логики, меня действительно быстро потянуло в сон, как в водоворот.

— Анран, какой рыжей собаки ты делаешь?! — возмущённо прохрипел знакомый, но очень пьяный голос.

— Я же сказал не входить! — всколыхнулось мутное сознание вслед за демоническим рыком.

Уютное вновь сменилось тошнотой и давящей слабостью.

— Убери от неё свои руки! — прошипел пьяный голос на фоне шаркающей стали ножен.

Комната полетела кувырком, я застонала.

Звуки борьбы, размашистый хлопок двери. Немеющие губы, кончики пальцев... Холодно, нечеловечески холодно. Не за что уцепиться… и всё равно.

Анранар захлопнул дверь за собой и припёр к бревенчатой стене венценосного заносчивого эннери. Принц не остался в долгу и достал кулаком в бок. Хоть и вскользь, а приятного мало.

— Ещё раз зайдёшь, и я забуду о том, что мы воюем на одной стороне, эннери Норгелан. Если я не смогу удержать её из-за твоих идиотских выходок, ты мне лично ответишь за эту женщину! — прорычал, держа за его ворот зелёной куртки, и резко отпустил.

— Что, понравилась тебе моя эрегиния, а, шаман? Не скрывай, я же вижу, какие ты взгляды на неё кидаешь, — тяжело дыша, утёр кровь с рассечённой губы.

— Потом поговорим. Если будет о чём.

— О чем? А может ты уже и армию поднять не сможешь, потому что нарушил договор с демонами бзар-хи, а?! — бесновался Тарр. — Тебе ведь ещё две недели нельзя прикасаться к женщинам!

В дом ворвался запыхавшийся Дан.

— Нейладан, Ривинсор, Аята и Рихан пали! Рыжие отступают, приграничье империи дрогнуло!!! — возбуждённо завопил парень, полусогнувшись и тяжело дыша после долгой пробежки.

Выпалил и удивлённо замер, когда гордый и обычно спокойный эннери Тарринар воткнул меч в хлопнувшую перед ним массивную дверь, за которой скрылся хэгатри.

— Лорд Норгелан, не стоит так кипятиться из-за обычной женщины, — заметил Натаниэль.

— Из-за обычной, может, и не стоит, — Тарр окинул тяжёлым взглядом своих подчинённых.

— Тарринар, да что вы как с цепи сорвались оба? — панибратски обратился Натаниэль к наследному принцу, — уже до следующего города скоро дойдем, — там не так просто будет. Торгаши за свой Татто костьми лягут, — это же одна из самых крупных торговых площадей империи!

— Натан, чего ты от меня хочешь? Чтобы я спокойно подарил свою женщину тому, кто в них вообще не нуждается?!

Дан набрал воздуха в грудь, чтобы выдать нечто важное на этот счёт. Только Натаниэль напрягся и быстро перебил:

— То-то и оно, что не нуждается. С демонами договор суровый, — ему сейчас с бабами — ни-ни!

— Много вы о хэгатри знаете!.. — обиженно поджал губы Дан.

Натаниэль сделал страшные глаза и показал мальчишке кулак, пока принц обернулся на реплику, раздумывая над ответом.

— А вас не смущает то, что он этот договор нарушит, и тогда мы навсегда застрянем там, куда подобрались? В качестве могильных холмиков?! М?.. — пьяно качнулся Тарр.

— Да ну, брось, командир, — улыбнулся Натан, — он же ради Кайры своей покойной и пошёл к демонам. Красивая была женщина, гордая, преданная. Пустынники бзар-хи (высший демон пустыни — прим. автора) её возродить обещали. На кой ему твоя, — заморская, смазливая, — сдалась? Вытащит, подлечит. Тебе же лучше!

— Хм... — Тарринар прищурил глаз. — Может, ты и прав.

— Идём лучше, выпьем ещё немного. Мы в такой глуши, что до рассвета уж точно никто не нападёт. Есть время расслабиться!

Натаниэль извлёк из-за пазухи коричневую бутыль и кивнул в сторону увитой зеленью террасы.



ГЛАВА 4. По ту сторону граней. Любовница врага



Город был просто залит кровью. Да, псы ушли. И жители нисколько не жалели о подобной потере, вот только умирающие, раненные, обездоленные, — куда деваться им?.. И я плыла серебристой облачной змеёй над острыми шпилями башен; домами; площадью. Выбирая тех, кому могла бы помочь. Я знаю, что такое жить без крыши над головой и куска хлеба на вечер. И с ранами знакома не понаслышке. Вот только никогда никого лечить не пыталась целенаправленно.

Может, самое время начать?..

Сначала помогу вон тому мужчине, рядом с которым бродят тени. Затем двоим, что пали, защищая свою семью. Кто ещё? К примеру, вон той женщине с умирающим мальчишкой на руках, что сидит на земле возле разрушенного дома. Неужели нельзя было без этого?!

Спустилась, коснулась рукой холодеющего лба ребёнка и вздрогнула от пронзительного, замогильного холода. Почувствовала утекающий поток жизненной энергии, накрыла его источник ладонями, и выдохнула сквозь них свою силу. Мальчишка дёрнулся, но быстро снова затих. Ну же, солнышко, живи!..

За мной наблюдали. Не знаю, кто и откуда, но это чувство не спутать ни с чем, — лопатками чую! Не иначе там ещё одно чувствительное место образовалось. Сосредоточилась. Ещё одна попытка. Снова не помогло, только голова закружилась. Плечо позади сжали, словно требуя прекратить отбирать у смерти причитающиеся ей души.

— Сарнай, оставь. Вернись, прошу, — прозвучал мужской голос отовсюду. — Иди на мой зов.

— Я не могу. У меня получится! Получится…

А наблюдающих всё же было больше, чем обладатель родного мужского голоса. Я подняла взгляд и в нескольких шагах от себя увидела любопытно–настороженные красные глаза на клыкастом получеловеческом лице. Демонесса висела в воздухе в мягком вихре жёлтого песка, и оттого её тело казалось размытым. В отличие от лица.

— У меня нет сил забрать тебя отсюда. Просто послушайся. Пожалуйста, — прохрипел усталый мужской голос уже рядом. Плечо сжали требовательнее.

— Ты не понимаешь! — наконец я увидела Анранара. — Мне здесь хорошо, я здесь нужна! Смотри... — попыталась вновь вернуть ребёнка к жизни.

Демонесса с любопытством наблюдала за нами, но не вмешивалась. Но вдруг тепло посмотрела на хэгатри, и присела над малышом, быстро перекрывая убегающий светлый поток. Мать ребёнка нас не видела. Только не поверила своим глазам, замерев на очередном всхлипе, и прижала сына к себе, когда тот начал розоветь.

— Спасибо, Гиибель, — устало улыбнулся Анранар.

— Будешь должен, — надменно вскинула подбородок демонесса, по-хозяйски рассматривая хэгатри, тот едва заметно кивнул.

И очень мне стало неприятно. Протест рос из глубины души, но объяснить его я не могла.

— А если ты нужна не только там? — напряжённо вопросил он, разворачивая меня к себе.

— Я никому не нужна. Только здесь, только...

Анранар настороженно взглянул в сторону Гиибель. Красноглазая ядовито хмыкнула, презрительно осмотрела меня с ног до головы и отвернулась, сосредоточившись на созерцании неба. А затем и вовсе исчезла, хотя её присутствие я ощущала до сих пор.

— Так с чего ты решила, что никому не нужна? — погладил пальцем мою щёку, приподнимая подбородок.

И вроде ничего особенного, только сердце биться начинает от такого взгляда в разы быстрее! И ноги как не свои...

— А почему я должна думать иначе? — отвернулась, вырываясь из сладкой ласки. Все равно не поцелует, так чего зря надежду лелеять?!

Но он удержал. Развернул снова к себе, склонился над лицом, роняя мне на грудь свою тяжёлую косу. Неужели?..

— Гхм-гхм... — раздалось ниоткуда тактичное покашливание.

— Что, Гиибель? — спросил, не разрывая со мной контакта взглядом.

— Папочка что-то почуял, — выводы делай сам.

— Я обещал ему не прикасаться к человеческим женщинам. Об эрегиниях разговора не было!

— Верно, — улыбнулась клыкасто. — Разговор был о чистокровных дочерях бзар–хи, с которыми ты можешь удовлетворить свою страсть, — сверкнула красными глазами. — Только с ними, и ни с кем иным. Даже с девочкой, в жилах которой течёт сила инкуба. Ясно?

Короткий, рычащий вздох у самых моих губ и нежное касание губами кончика моего носа. Он отошёл от меня на полшага, нахмурившись. Но руку успел захватить и отпускать не собирался

— Ты идёшь со мной, — припечатал тоном, не терпящим возражений.

Я огляделась вокруг, сжав в ответ его пальцы. Скольким людям ещё можно было бы помочь?

— Сарнай!!! — грозный приглушённый окрик, полный отчаяния.

— Анри, оставь, — улыбнулась демонесса. — Не видишь, ей хорошо здесь и без тебя. Правда, милая? — хищный оскал.

Гиибель приблизилась ко мне, разделяя нас. А моя уверенность таяла с каждой секундой. Вместе с обликом отчаявшегося достучаться до меня Анранара.

— Мне без него хорошо?.. — удивлённо спросила вслух, осознавая лживость этой фразы.

А ещё, вдалеке, я вдруг увидела приближающуюся армию. Горизонт словно расширился в одно мгновение, и мне открылось видение. Шлеморогий воин покачивался в седле, и его взгляд был исполнен решимости стереть с лица империи любого, кто встанет на его пути. Так смотрел Анранар, когда я увидела его впервые. Вот только в глазах кседуши не было такой чёрной злобы и ненависти. И все, что я успела сделать, — выскользнула змеёй из гостеприимных объятий демонессы и запрыгнула на почти истаявший силуэт высокого плечистого мужчины.

Ветер подхватывал лепестки бесчисленных басаньядов и игриво купал в них прохожих. От белого цвета под ногами казалось, будто в наш портовый городок вновь забрела столь редкая в этих краях зима. Ни в одном другом городе полуразрушенной империи басаньяды не росли в таком количестве, и причиной тому был уважаемый всеми лорд–градоправитель Лекрос. Маленькая слабость, которой не придавали значения горожане, уверенные в благородстве и честности любимого седеющего вассала императора.

Я же знала об этом человеке чуточку больше. Ровно настолько, чтобы испытывать дурноту и страх от одного только вида белых лепестков. В умах горожан, не без стараний его помощников, впечатался образ славного человека. Но боль от рабства и унижения въедается куда глубже… Маленькая нищенка, воровка, ничего не понимающая в лживом мире лордов, — легкая добыча и удачное украшение постели. Что тут можно возразить или сделать? Даже о своем даре лишь смутно догадывалась.

Выпустив изо рта клуб пара, я поёжилась от утреннего холода и ещё старательнее скрылась в капюшоне ветхого плаща. Не столько от холода, сколько от лишнего внимания. Восточный разрез глаз здесь обычен для корсаров, что время от времени грабят имперские суда. Но не для лиллянки! Славная, славная игрушка, голубоглазая кукла, которую можно использовать самому… Или отдать на растерзание преданной охране замка. Вдруг научится новым трюкам? Вряд ли Лекрос смирился с потерей любимой рабыни, столь подло предавшей хозяина. Но еще один такой день — и сломалась бы.

На узких мощёных улочках Лиллы то и дело попадались плохо одетые рабочие и служанки: люди начинали трудовой день в порту рано. Вдалеке кричали чайки, промышляя свежей рыбой. Эхо от стоптанных каблуков всё чаще гулко отражалось от стен огромных древних домов. Маленькая эрегиния тоже спешила по своим делам, и подолгу задерживаться в опасных проулках не стоило. Оставаться в этом городе — и так не слишком удачная идея. Но у меня было незаконченное дело, без которого я не могла уйти, даже рискуя снова.

Лёгкий шум порта и плеск речки, красиво прибранной камнем, постепенно отвлёк от жутких воспоминаний. Время не лечит, но время учит. Страж на предплечье настороженно шевелился, чувствуя мое волнение. На секунду взгляд выхватил вдалеке серые шпили замка, и заставил застыть. Не думала, что это так близко. По телу прошлась жгучая горячая волна, тут же сменяясь холодом. Желание мести и липкий страх смешались в едином порыве.

— Посторонись! — крикнул сзади портовый грузчик, едва не наехав громыхающей телегой.

Захотелось спрятаться, раствориться, исчезнуть…

Но да. Время не лечит. Время учит. И делает сильнее тех, кто умеет перешагивать через страхи. Лекроса ждет маленький сюрприз, если он решит встретиться снова. А, может, этого захочу я?

Змеиный шепот… Снова. Нага не предаст, когда ей будет позволено вырваться на свободу, и теперь, когда пройдена инициация и обучение в храме Афресии — защитит. Но она была голодна, и с каждым днем становилась все требовательнее и тревожнее. А значит, очень скоро настанет момент, когда мне придется наступить на горло неприятию, и согласиться на встречу с одним из поклонников. Сила должна все время пополнятся. Кто-то ведь должен кормить стража?

По пути в тюрьму я улучила момент, чтобы забежать в храм Семерым. Когда прижмёт, в любого бога начинаешь истово верить, лишь бы стало лучше.

Посреди храмового двора было пусто и тихо. Ветер перебирал колокольчики под крышей веранды, разнося с собой нежные переливы трели и запахи жжёных благовоний.

Непривычная пустота.

Мало кто теперь ходит к старым богам. Со сменой власти, людей убедили покланяться Единому богу, — кого пустыми обещаниями, кого угрозами. Храмы Семерым больше не поддерживались новым императором, и быстро приходили в запустение. Ветхую острокрышую веранду так и не успели починить. Денег не хватило. И только семь алтарей, стоящие полукругом, не сломили ни дождь, ни пожары, ни смена религии. Семь столбов, испещрённых древними молитвами каждому из Семерых. Боги терпеливо ждали своих заигравшихся детей.

Уняв волнение, какое всегда испытывала перед обращением к богине, я шагнула к алтарю Афресии. Сердце забилось чаще, когда искренняя молитва богине страсти и войны разорвала тишину. Сухими губами я благодарила за покровительство, и за то, что обрела свободу. Шепот молитвы был слышен во всех уголках храма, но никто не слушал. Собравшись с духом, я снова попросила за Тарра, за нас. И тугой тёплый комок запульсировал на руке с рисунком змеи, принося немного опьяняющее тепло. Афресия услышала свою дочь. Немного молока совсем не жаль вылить на молитвы, вырезанные в деревянном столбе. В этом мире слишком мало настоящего чуда, чтобы жалеть на него медяков.

После храма на душе посветлело, и даже пряно-сладкие запахи басаньядов уже не казались такими удушливыми. Вспомнились зелёные глаза и бесшабашная улыбка лорда Норга. Тарринар служил Лекросу в его замке, и легко мог вновь сделать вид, что не видит новых синяков на теле наложницы лорда–градоправителя. Он должен был вновь и вновь приходить за мной и отводить в спальню Лекроса, где меня ждали только новые синяки, верёвки и в конце — жёсткое надругательство на простынях, усыпанных лепестками басаньядов. До крови. До хрипоты.

Это даже нельзя было назвать обычным влечением мужчины к женщине. Без избиения и унижений лорд–градоправитель попросту не испытывал должного возбуждения и не был способен на полноценное соитие. Избить, унизить, изнасиловать. Бросить в каморку, зализывать раны до следующего раза, и, преисполненный жизненных сил и здоровья, вернуться к проектированию какой-нибудь богадельни было в его духе.

Тогда я еще не знала об истиной природе нашего союза. Откуда? Он не стал первым моим мужчиной, но для выводов опыта было маловато. Желающие сладкого общества никогда не переводились, и некоторые даже предлагали взамен неплохие деньги и покровительство. И чем бы я тогда отличалась от тех измученных женщин в домах терпимости? Воровство было не лучше, но из двух зол выбирают то, что меньше терзает совесть.

Лекрос оказался искуснее всех. Он наобещал, что женится на мне, и я стану женой богатого лорда. Ухаживал, улыбался, выкупил мои долги. «У тебя будут любые наряды и украшения, собственный дом и прислуга. Ты станешь уважаемой дамой в знатных кругах!» — обещал он.

Для дочери нищенки и корсара — неслыханная удача. Я согласилась, но ни богатой, ни знатной не стала. Ловушка захлопнулась легко.

Вместо собственного дома — каморка на третьем этаже. Её запирали снаружи. Одежда — пошлый набор куртизанки. Еда, чтобы не было сил сопротивляться. Смешки и улюлюкание стражи мне вслед, что они тоже не прочь бы развлечься. Сальные взгляды своего сопровождающего я также не могла не заметить. Этот блондин всегда смотрел на меня с вожделением, но на чужой кусок мяса не покушался, только облизывался, словно пустынный пёс.

А я очень хотела на волю!

Пришлось улыбаться и неумело кокетничать, чтобы стянуть ключи у белобрысого провожающего. Один раз мне это удалось, и я почти сбежала! Блондин поймал меня в тот момент, когда я выбежала на площадку, полную вооруженной охраны. Что хуже: быть зарубленой мечами, или вернуться в уютную клетку для игрушки? Выбирать не приходилось, замок защелкнулся за знакомой дверью снова. Оставалось только ждать новой жестокой расправы за попытку побега, ведь Лекросу наверняка доложат об измене! Блондин доложит!.. Но он не доложил.

Второй оказался не таким удачным, лорд Норг закрепил связку замком. Но я об этом узнала лишь за пару секунд до момента, когда его рука намертво сжала худое запястье подростка. И ему не понравилось, что я не запомнила и первого урока. Мне же не нравилось быть распятой на каменной стене и прижатой крепким мужским телом. Что теперь могло остановить человека, который давно смотрит голодным взглядом на беззащитную рабыню? Честь? Долг? Совесть? Азарт и злость всегда были сильнее…

Но неожиданно он предложил мне выбор: или он докладывает Лекросу о моём проступке, или… он помогает мне сбежать. Быть постельной игрушкой извращенца или его подчинённого? Я согласилась на побег, не думая о расплате. Лишь бы не снова — кровь и унижение на лепестках вонючего басаньяда!

Когда мы выбрались из замка и отошли на безопасное расстояние, я поняла, что не могу и не хочу платить за свою свободу. Сбежав от Тарринара Норга, я купалась в источниках, с остервенением растирая кожу пучками душистых трав. Но отмыться от унижения невозможно. Потому что свобода измеряется не столько количеством отмеренного тебе пространства, сколько отношением. Грязь не смыть, если ты не можешь различить себя среди смытого.

Настоятельницу храма эрегиний мне послала сама Афресия. Нанэри Савинар успела к тому моменту, когда я уже не знала, куда от себя деться. На свободе ещё острее ощущалось пережитое. За что со мной так жестоко обошёлся Лекрос? Почему мужчины не дают прохода? Смогу ли я нормально жить и дальше, зная, что так будет всегда?..

Она объяснила, что змеевидное родимое пятно на моём предплечье — спящий страж эрегинии. Утешила и обнадёжила, что всё совсем не так плохо: у меня есть нормальное будущее, где я смогу за себя постоять, если пройду обучение и инициацию. Терять было нечего.

Ритуал инициации в храме эрегиний — слишком пикантное действие, чтобы согласиться на него сразу. Мне дали время на раздумье, и Савинар всегда была рядом. Поддерживала и искренне заботилась, показывала других девочек, — таких же эрегиний, как и я! Но они никогда не унижались перед мужчинами. У настоящих жриц Афресии всегда был выбор: вылечить или убить. Нужно было всего лишь пройти ритуал!

Делиться кровью с холодным каменным алтарём — полбеды. Я волновалась, когда призывала инкуба, боялась что-нибудь напутать или не справиться с эмоциями. Мне было противно вновь отдаться мужчине, каким бы он ни был, а уж тому, в кого ещё несколько дней назад не особенно-то и верила, да в присутствии старших обитателей храма!..

Круг, алтарь в моей крови, люди, внимательно следящие за стабильностью призыва и порядком. После всех ритуальных действий, я стояла возле алтаря нагая и зажмурив глаза. Меня трясло от напряжения, от картин немыслимых чудищ, которых рисовало моё воображение. От боли и унижения, которые я почти уже ощущала кожей…

Поначалу я не поверила в ласковое касание скулы, подбородка, плеч. Словно упругий тёплый воздух скользил по мне, привлекая внимание. Передо мной стоял красивый рыжий мужчина без возраста. Маленькие рожки словно мираж мерцали на лбу инкуба. Чувственный рот невольно притягивал взгляд, но плавная грация хищника отпугивала. Он улыбнулся. Из бездонных золотистых глаз больше невозможно было выбраться! Я зачарованно смотрела на него и лишь невольно отмечала, как его дразнящие прикосновения рождают волну возбуждения. Упругими пальцами он обхватывал горошины сосков, целовал шею, скользил руками по животу.

Но в этом не было жестокости, грубости или желания унизить. Напротив, я видела, как он внимательно наблюдал за моей реакцией на каждую нескромную ласку. Как довольно улыбнулся, услышав мой первый стон.

Савинар говорила, что всё должно происходить на алтаре, но… инкуб будто почуял моё неприятие к каменному ложу, и успокаивал горячими поцелуями в губы. Крепкие объятия стиснули мои рёбра, и я сама обняла ногами его бёдра. Кто-то хотел остановить ритуал, но голос нанэри Савинар попросил не вмешиваться.

Таких ярких эмоций и ощущений я не испытывала никогда. Мы стали одни целым, я чувствовала его напряжение во мне, и сама не могла остановиться. Инкуб словно вплавил меня в себя, и его жаркие поцелуи раскрывали во мне совсем иную Сарнай. Ту, что решает сама. Ту, что не боится. И лишь внезапно кончившееся дыхание и мои судорожно впившиеся в его плечи ногти отвлекли меня от этих наблюдений. После этого уже совсем не страшно было ощутить спиной жёсткий алтарь, неожиданно оказавшийся горячим.

Из ранок инкуба просочилась серая кровь, от запаха которой закружилась голова. Мне захотелось слизать её, но не смела. Только покачивалась в такт движениям вошедшего во вкус рыжего мужчины с мерцающими рожками. И лишь, когда он захрипел, вжимаясь в меня до конца, мной овладело безумие: я быстро подтянулась и припала ртом к серым каплям! Горьковатая кровь инкуба пьянила и жгла язык, но оторваться и в мыслях не было. Инкуб недовольно зарычал, но не стал прерывать. Храм преобразился: цвета стали ярче, запахи — острее, и я чувствовала скрытое вожделение каждого из присутствующих здесь людей. Словно в воздухе витала душная пустынная кайра! И лишь, когда я почти потеряла сознание, инкуб аккуратно прокусил мою нижнюю губу, забирая в ответ и небольшую часть моей крови.

Ещё долго мне помнилась его снисходительная ухмылка и шепот на незакомом языке. Никто не понял, что он сказал, но… только не я. «Нетерпеливая девочка, не стоило кусаться. Я бы сам дал своей крови, это часть обряда. Но так даже интереснее. Красивая девочка, вкусная. Жаль, что девочка не будет жить в храме, её ждёт совсем другая судьба. Не как других эрегиний. Хорошая девочка. Как жаль, что последний раз видимся»

Спустя несколько месяцев в храме, я уже сносно умела обращаться с Нагой, могла хотя бы изобразить подобие боя на шиману–рапирах, с зазубринами на конце, и окончательно воспряла духом. Лекрос ещё получит по заслугам.

Подобрав полы просторного серого платьишка, я поспешила в сторону городской площади. От тюремной башни меня теперь отделяли всего лишь два щербатых мостика. Тарр просил больше не приходить, но мы оба знали, что это пустая просьба. Ему нужна я, он нужен мне. Всё просто. Даже с риском разделить с ним его участь, а то и хуже. Ведь предателями стали мы оба.

Предателями и беглецами.

Вот уже три месяца мы привязаны к этому городу, как цепные псы. Я вынуждена скрываться и вздрагивать от каждого шороха, а он медленно угасал в своей вонючей камере, в ожидании смертного приговора. И если бы только силы эрегинии хватило, чтобы вытащить его оттуда! Всё было бы гораздо проще…

Мы стали любовниками за два месяца до того, как его нашли и схватили городские стражи. Я даже не успела толком разобраться в своих чувствах, но чётко понимала одно: если бы не Тарринар, то мои синяки на теле и рабское развлечение на потребу лорду градоправителю не закончились бы и по сей день. Разве что я бы надоела ему и тогда мои мучения прекратили в тех мерзких подвалах, о которых вряд ли догадываются горожане. В их глазах лорд Лекрос — добросердечный и милостивый вассал нового императора. Видели бы они его с плетью в руках и бездной удовольствия на лице…

Большинство улочек Лиллы испещрены каналами с многочисленными мостами, лодочками и небольшими судами. Здания теснились друг к дружке, словно им было холодно, высокие шпили башен городского правления и судейства вспарывали грозовое небо, норовя проткнуть и без того подтекающие тучи.

Вот и площадь с еженедельной ярмаркой. Неторопливо шла торговля, прогуливались городские стражи с клинками и щитами за спиной. Наивные горожане полагают, что присутствие охраны убережёт их кошельки от моих цепких ручек. Глупость! В трактире много не заработаешь, а мне ещё тюремщиков подкупать. Я с любопытством проводила взглядом кошель, торчащий из-за ремня пузатого зеваки. И хмыкнула, наблюдая, как его уже срезает худощавый пацан. Шустрый! Ну что ж, кто быстрее, тот и прав. Денег пока хватит, выкручусь.

Внимание мы не привлекли, толстопузик ничего не понял. Один из стражников вдруг на несколько секунд задержался на мне цепким взглядом. Неужели что-то заподозрил? Я же маленькая, серая мышка!..

К нему подошёл второй, и они двинулись в мою сторону.

Бежать? Глупо.

Ох, Афресия, ты же не сдашь свою жрицу каким-то стражам, да? Я ведь в храм недавно ходила, целую бутыль вина оставила для храмовника, чтоб восхвалял тебя неделю!..

Не знаю, услышала она меня, или нет, но стражи свернули в двух шагах от меня к мосту. Нет, однозначно нужна ещё одна бутыль! Видать, храмовник честно отрабатывает свой долг…

Я опасливо огляделась по сторонам, намереваясь юркнуть в узкий проулок, что вёл к тюрьме. И даже сделала несколько поспешных шагов в его сторону, как в моё плечо впились сильные мужские пальцы. Больно, между прочим!..

— Хенем, Вы получили моё приглашение? — холодно вопросил мужчина лет за сорок.

Вот его только не хватало! Высокий, худощавый, уверенный в своей правоте. Доносчик и прихвостень Лекроса, — ещё одна причина моих бед. Дархан Неорис был судейским поверенным и давно мечтал увидеть меня среди своих подушек и простыней. Как и многие мужчины в этом городе. Я получила письмо, конечно, я его получила! Только это было мало похоже на приглашение:

«Если вы не окажете мне достаточную благосклонность, лорд Лекрос тут же узнает, что предавшая его женщина не только находится в городе, развлекая посетителей трактира, но и регулярно навещает бывшего стражника его милости»

Вот как это звучало! Мало того, что это была угроза, так это ещё и возмутительная ложь! Посетителей в трактире я развлекала разве что своими кулинарными изысками, и то старалась в зале не показываться. Ни к чему мне лишнее внимание, — с таким–то даром и более чем примечательной внешностью. С этой запиской любая любовница лорда бы помчалась докладывать о посягательствах на собственную персону. Только этот позорный титул я старательно стирала из памяти каждый день, и холодела от мысли повторить всё вновь.

— Я не видела никакого приглашения! — предельно честно округлила глаза, стоически терпя боль от хватки судейского поверенного. После того, что я пережила в подвалах Лекроса — это просто грубая ласка.

На тонких губах Дархана мелькнула улыбка, — он не поверил ни слову. Огладил длинными пальцами мой подбородок, — меня аж передёрнуло от отвращения! — и приподнял его, вглядываясь в моё лицо.

— Дважды предлагать не буду, красавица, — властно улыбнулся. — Или я, или лорд Лекрос. Это в лучшем случае.

Я вздрогнула.

...Похотливые стоны трёх палачей, грубые мужские руки, охрипшая от криков глотка и слёзы, безмолвно уже стекающие по лицу… А затем... Быстрое излечение местными целителями, и бьющееся пульсом в голове: «я собственность лорда Лекроса. Я собственность лорда Лекроса...» Просто за попытку обрести законную свободу!..

Перед глазами помутнело, ярость и паника захлестнули меня с головой при очередном упоминании родового имени лорда градоправителя. Змейка на предплечье, — непременный страж инициированной эрегинии, — возмущённо перекатывалась под кожей, причиняя невыносимую боль.

Девочки с такими способностями появляются на свет очень редко и быстро становятся изгоями, если не попадают в храм Афресии. Мы — миф для общества. Дархан Неорис просто не ведает, с кем сейчас связывается!

Долговязый, наверное, ожидал бурной реакции. А может, рассчитывал, что я тут же соглашусь на не слишком галантные ухаживания? Но на моём лице не дрогнул ни мускул. Не впервой слышать подобные речи. Если какой-то мужчина возжелал эрегинию, то это скорее закономерность, чем случайность. И ему обычно наплевать, как добиться своего. Уговорами ли, силой, но они почти всегда заполучают вожделенное тело, часто даже не догадываясь, откуда взялась эта одержимая страсть!

— Господин Неорис, я не понимаю, о чём вы говорите, — спокойно возразила, едва сдерживая рвущуюся на волю Нагу.

Трое стражников я бы ещё уничтожила, но их здесь гораздо больше, не считая имперского военного патруля! «Больше трёх — забвение», — так учили при инициации.

— Не пытайтесь казаться глупее, чем Вы есть, — отрезал сухо. — Улица Светлая, дом 16. Это в восточной части города. Сегодня, в восемь часов. Уверен, что Вы придёте. Буду ждать.

Дархан Неорис оставил меня в покое так же быстро, как и вцепился в моё плечо. Он неспешно продолжил свой путь, оставив на прощание шлейф тошнотворного одеколона. Ненавидящим взглядом я проводила господина судейского поверенного и юркнула в объятия тёмного проулка. Ножик ему в спину воткнуть что ли? Интересно, он хотя бы подозревает, что его вожделение — всего лишь действие моих врождённых чар?

Впрочем, польза от нашей встречи всё же была. Я взвесила под плащом только что стянутый кошель. Неплохо! Пожалуй, это весомый аргумент заглянуть к судейскому поверенному. Уж больно накладно стало посещать тюрьму, а если побег подготовить, да ещё и подкупы…

Тюремная башня — мрачное место. Чтобы простому посетителю попасть внутрь, надо либо быть государственным служащим, либо арестантом. Но у меня свои методы. На этот раз у входа в темницу дежурили двое, и оба уже издалека заулыбались, почуяв лёгкую наживу. Да-да, толстячки, несу я вам дополнительный заработок на выпивку и продажных женщин, которых, по официальным сведениям, в Лилле нет.

Тюремщики давно и хорошенько запомнили меня в лицо, как и то, что ждёт их за молчание и «неловкость» при проверке личных документов. Пара золотых у меня была, — моя зарплата за полмесяца. Правда, «милость» лорда Неориса позволит сильно сэкономить, а может, и узнать что-то новое о том, как вытащить на свободу Тарринара.

Я чуть улыбнулась своим мыслям: надо же, судейский поверенный спонсирует коррупцию. Ай-яй-яй!

— Детка, а давай переведём наши дружеские отношения в новую плоскость? — плотоядно улыбнулся молодой щербатый дежурный, и выразительно сграбастал меня за талию. Если талия под мышкой всё ещё вправе считаться талией...

— У тебя такая фигурка, — ух! И что ты в этом Норге нашла?..

Без слов я стряхнула загребущую волосатую лапу с груди, и быстро закопошилась в сумке. Золотые также быстро исчезли в карманах тюремщиков. Перетопчутся! У нас уговор старый: я им деньги, а они меня не видели полчаса, пока я по тюремной башне хожу. Правда, здорово?

За углом, на площади стало непривычно шумно, отдавались приказы, пестря матерными словечками. Что там происходит? Никак, горожане взялись за ум и решили пойти против власти? Нет, как-то в это с трудом верится. За шкуры свои трясутся, и я их понимаю. Кто бы там ни занял трон, а с рарванами шутки плохи.

Надзиратели тюремной башни оглянулись, но поста не покинули. А жаль. Денег жаль. Не успела стащить уплаченное.

— Родовое имя, каста? — дежурный деловито достал журнал посещений.

— Мм... Риса Румак, горожанка, — ляпнула первое попавшееся имя.

— Так и запишем... Риса... Хм, а в прошлый раз беднячка была! — ухмыльнулся он, дописывая.

— В прошлый раз вы видели кого-то другого, — начала нервничать я под сальным взглядом второго стражника.

В крайнем случае, спущу Нагу. Она его с удовольствием скушает — и порток не останется. Буду потом ходить пьяной от избытка энергии, и после такого открытого нападения напрочь забуду сюда дорогу.

Угу. Как же!..

— Раз так, то, когда в следующий раз придёт «кто-то другой», — ухмыльнулся пялящийся на мою задницу тюремщик, — пусть не забудет принести в два раза больше... «документов». Впрочем, мы не гордые, и от натуры не откажемся, если что. Ясно?

— К капитану Норгу, — проигнорировала я грязный шантаж.

Потом что-нибудь придумаю. Тарру я нужнее, и в долгу перед ним за свою жизнь. Вот только не понравилось мне, как они многозначительно переглянулись. Гаденько так, явно понимая друг друга. Кажется, выбираться придётся с боем.

— Эх, ладно. Но ты всё равно заходи ко мне в дежурку, если денег больше не будет!.. Я ж простой, не гордый, отымею так, — от счастья визжа...

— К Тарринару Норгу, пожалуйста!.. — жёстко перебила, испепеляя взглядом. Жаль, лишь в переносном смысле.

Когда-нибудь ведь и впрямь не доведут до камеры Тарра. Удовлетворят и не спросят: «хотела ли?» Я не хотела. Но слишком долгое отсутствие мужчин в моей постели приводит к агрессивному посягательству на моё тело. И причиной тому служила часть демонической крови, что текла в моих жилах, — кто-то из предков основательно любил эксперименты в постели!

Ладно, кому я вру?.. Хотела, не хотела… Тарринар Норг здесь уже не первый месяц. Глупо отрицать, что мои потребности удовлетворяются сами собой. Но я стоически держалась! Верила, что скоро всё закончится.

Пока мы шли по вонючим, мрачным коридорам башни заключённых, я шарахалась от камер с протянутыми сквозь решётки руками. Совсем недавно я тоже жила так, хотя и в лучших условиях. Лекрос обожал осыпать своё ложе лепестками басаньяда, и бить на нём свою рабыню. Его это заводило.

В свете мерцающих факелов, ещё издалека, я заприметила знакомые зарешеченные двери.

— У вас полчаса, — глухо прозвучал голос тюремщика.

Заспанный Тарр, увидев меня, с трудом поднялся с грязной соломы. Он сильно похудел и ослаб, но держался молодцом. Подошёл ближе, утыкаясь лбом в прутья решётки, и накрыл своими сухими ладонями мои. На сердце стало теплее. Ровно до момента, когда под кожу пробрался холод от грубых кованых решёток. Корки запёкшейся крови на губе и костяшках пальцев вызвали душевный протест. Ну зачем было опять конфликтовать с надзирателями?..

Глядя в зелёные глаза моего любимого спасителя, я снова, в который раз, невольно вспоминала, как это было.

...Тщательно спланированный побег срывался дважды. В первую попытку мне удалось стащить ключ у подвыпившего стражника, когда тот вёл меня назад в «номера» от лорда градоправителя. Это было даже легко, — навык-то выживать на улице никуда не делся! А уж устроить ему внезапное падение с лестницы и вовсе не составило труда. Сантиментов ни к стражу, ни к своему любовнику, с извращёнными вкусами в постели, я не испытывала. Убегала быстро и бесшумно.

Сердце пело, внутри всё сжималось от предвкушения свободы! Я так торопилась покинуть место своих пыток, что совсем забыла про осторожность. Стражи охраняли каждый этаж, и к своей досаде я быстро обнаружила, что они есть не только там, где их видно. Испугалась, растерялась, заметалась по тёмным коридорам. Но сделать ничего не успела, и снова оказалась в камере. Дражайшему Лекросу об этом тут же доложили.

Лорд градоправитель очень огорчился по поводу бегства своей любимой живой игрушки, и закрыл в подвале, вместо моей зарешёченной, но комнаты… Без еды и воды.

Через два дня его светлость не выдержали и сами припёрлись в камеру. Соскучился, зараза! Решил напомнить, кто в замке хозяин, кто вещь, и где чьё место. Моё оказывалось неизменно снизу, — не новость. Только в этот раз вместо обычного способа проникновения в моё тело он выбрал совершенно противоестественный и очень болезненный. Ни сидеть, ни ходить после такого без боли не получалось ещё несколько дней, а лечить меня никто не торопился.

Во вторую попытку я связала шторы, чтобы спуститься по ним хотя бы до водосточной трубы, проходящей неподалёку. План был рискованный, что и говорить, но попробовать стоило. На полтора этажа хватит, а там... как — нибудь. Бежать пришлось в чём была: в длинной полупрозрачной юбке и блузе с фривольным вырезом на груди. Полы юбки заткнула за пояс, на плечи накинула ещё одну блузу. Кто знает, где мне придётся скитаться и когда я смогу добыть себе нормальные вещи?

Первый пролёт, металлический выступ крепления трубы. Нога внезапно соскользнула, и я чуть не сорвалась вниз под звук рвущейся ткани штор! Сердце ушло в пятки, и я несколько секунд судорожно цеплялась ободранными пальцами за ненадёжные выступы каменной кладки…

Уже лёжа на земле, словно сломанная кукла, я увидела приближающуюся хищной походкой фигуру своего мучителя. Спина и голова невыносимо болели, но двигаться я всё ещё могла. Хотя и не очень хотела.

— Какая встреча, куколка моя синеглазая! Далеко собралась? — приторно пропел этот извращенец, сложив руки на груди.

Надо ли говорить, что в ту ночь на моём теле ссадин и синяков стало существенно больше? Трое палачей хорошо знали свою работу, и одним избиением не ограничились. Мои познания в удовлетворении мужчин сильно расширились в ту ночь. К утру, не выдержав очередного удара с требованием повторить «я собственность лорда Лекроса», я просто потеряла сознание. Целители быстро поставили на ноги любимую куклу его светлости. И всё бы началось заново, если бы не один зеленоглазый стражник и немного чудовищного везения...

— Сарнай... Ты пришла. — Тарр с вялой улыбкой разглядывал моё лицо, будто пытался запомнить напоследок. — Я уже было подумал, что больше не нужен.

Я обиженно надулась, вглядываясь в осунувшееся бледное лицо блондина. Непривычная косматая борода вместо излюбленного им гладкого подбородка, запавшие глаза, прозрачная кожа... Бледная тень былого капитана Норга, бывшего стражника замка лорда Лекроса.

— Ну и дурак!

— Ты даже представить себе не можешь, насколько права... — отчего-то виновато опустил взгляд Тарр.

Сожалеет о том, что предал Лекроса и спас меня?

На душе стало гадко.

— Зато отважный дурак, — ободряюще улыбнулась, целуя и обнимая его через проёмы в вертикальных решётках.

Усталая, безнадёжная улыбка на его лице была ответом. Но на несколько мгновений он словно бы стал прежним, — бесстрашным и сильным! Моим Тарринаром. Тем, с кем я пыталась ощутить себя полноценной женщиной, испробовать нормальные отношения. Я не успела влюбиться, но…

— Тарр... Я так скучаю без тебя!.. — ласково погладила большими пальцами светлые рваные кудри, бывшие когда-то очень длинными и ухоженными. Какая же дрянь остригла тебя так? Ведь срезали волосы явно даже не ножницами...

Он поймал мою руку и потянул рукав вниз, обнажая участок кожи с набухшей выпуклой змейкой. На моих щеках разлился жар смущения. Ишь, какой умный, сразу проверять полез, — изменяла, или нет? А я и не сразу сообразила… Когда мы были с Тарринаром вместе, она ничем не выделялась. Рисунок и рисунок...

— Так и знал!.. — прошептал, нахмурившись. — Из-за меня терпишь?

За стеной кто-то горланил песню, гремя цепями. Надзиратель зло постучал по решёткам, пригрозив всех посадить на воду, и стало тихо. Спрятав взгляд, я покаянно прильнула лбом к спутавшейся соломенной бороде. Пах он не лучшим образом...

— Я другого не хочу.

Он вздохнул, прижимая меня за голову к своему подбородку и целуя лоб.

— А я не хочу, чтобы тебя принуждали. Ты ведь у меня необычная леди, знаешь, что это необходимо. Не до сантиментов сейчас, понимаешь?

— Как ты можешь такое говорить своей женщине? — почти обиделась.

— Моя женщина не самая глупая среди всех, что у меня были. А что касается этической стороны… Гораздо страшнее переживать из-за того, что твой неудовлетворённый дар притянет каких-нибудь маньяков и убийц, знать, что из-за меня ты медленно теряешь свою целительскую силу. Сарнай, это ведь глупо!

— Это не дар, это проклятие! Если бы я знала в детстве, чем обернётся для меня это клятое родимое пятно на руке, — срезала бы!

— Ты же знаешь, что это только метка твоего стража, — улыбнулся он. — К счастью, мало кто знает про существование эрегиний, иначе на вас была бы объявлена охота. Если бы не мой дядя, которому раскрылась одна из любовниц, я бы тоже об этом ничего не знал.

— Твой дядя большой болтун в таком случае. Хотя для меня это вышло к лучшему.

— Таких, как ты слишком мало на этом свете, Сарнайка. Уметь исцелить или убить без ядов и оружия, — это дар. Просто им нужно научиться распоряжаться. Когда-нибудь он перевернёт ход истории, и тогда ты оценишь его по-настоящему.

Глаза защипало. Его ладони на моих щеках тёплые, сухие и грубоватые. Но как же хочется вновь оказаться с ним в том доме, что он снимал для нас!.. Чтобы всё было, как и прежде. Дольше, чем два коротких восхитительных месяца. Намного дольше. Только тогда бы я не допустила этой глупой беспечности. Всё было бы иначе. «Бы» ... — я сглотнула комок. Нет никакого «бы».

В нашу сторону шёл стражник. Тарринар подобрался, посерьёзнел, заглядывая за угол.

— Больше не приходи, — быстро зашептал. — Мне скоро помогут выбраться... если успеют.

Тарр слабо огладил мои ладони на его лице. А в глазах — ни тени надежды. Только бездна усталости и тени вокруг глаз.

— Почему тебя не отпускают? Максимум, что тебе положено в наказание — это несколько ударов палками и три месяца тюрьмы! По-моему, ты уже давно искупил свою вину.

— Знаю. Но проныра Неорис нарыл против меня что-то серьёзное по приказу Лекроса. За то, что я тебя увёл у нашего драгоценного лорда, он не имеет права меня здесь держать. Не может же он заявить, что у него рабыню украли, — рабство у нас противозаконно. И пока мне грозил лишь короткий срок за похищение леди, которое ещё доказать надо. Конечно, было бы проще, если бы на суде ты смогла заявить, что ушла со мной добровольно. За любовную измену не судят. Вот только это ведь прямая дорога назад, в палаты Лекроса…

— Я не вернусь! — задушено пискнула.

Тарр кивнул, сжимая мою ладонь.

— Он пытался обставить это как измену короне, только ему пришлось обращаться в имперский суд. А там не дураки сидят, и знают свою работу. И Лекрос теперь весь город на уши поставил, чтобы найти доказательства моей вины в чём угодно, лишь бы это тянуло на весомое наказание, — хоть в сумме, хоть по отдельности. Был бы я простого рода — давно валялся бы в пропасти безо всякого суда. Но мой герб лишь ненамного отсрочил подобную участь. Похоже, я влип, малыш. И на этот раз — всё. Уезжай, пока не поздно. Не рискуй, слышишь? На востоке от города, есть постоялый двор «Дом бедняка». Спроси хэгатри, тебе помогут. Хэ-гат-ри, — запомни!

— Я тебя не брошу, — упрямо насупилась, — ты меня вытащил, я за тебя теперь любого скормлю... — прикусила язык, воровато оглядываясь, и поправилась, — убью.

— Сарнай, будь осторожна. Ты мне очень нужна. И не только мне одному.

— Не только?

— Тебя ищут. Уезжай из этого города.

Что-то было в его словах ещё. Словно он раскаивался в чём-то, о чём я не знала. И я уже хотела было спросить, в чём дело, но стражники неумолимо подвели свой итог:

— Время вышло. Или доплачивай, или уходи.



Анранар, клан кседуши. Очередной завоёванный город

Несколько изматывающих дней пути верхом. Рассветы. Закаты. Воины устали, это было заметно. На одной шаманской магии и травах долго они не протянут. Нужно время, чтобы передохнуть и восстановить силы.

Анранар мельком глянул на остекленевшие от усталости глаза ученика, и протянул полупустую флягу с травяной настойкой. Мальчишка сморгнул, машинально сделал ещё один глоток. Травы, лично собранные и настоянные ещё вчера, обладали тонизирующим свойством, и на некоторое время возвращали бодрость.

Ничего, Дан. Скоро отдохнём.

Кровь пустынных демонов очень избирательна к тем людям, кому дарует свою силу и умение призывать. Из двадцати последних претендентов она признала лишь этого молодого щуплого паренька, которого Анранар поначалу даже во внимание не принял. Остальные, испив крови, к сожалению, погибли. Были и ещё три человека, кто смог выдержать посвящение в хэгатри у пустынных демонов. Но они сейчас направлялись к другим городам, каждый со своими людьми.

— Устал? — кивнул мальчишке.

— Нет, — приосанился Дан, поджав губы.

Может и хорошо, что именно этот парень выжил, — упрямый и старательный ученик получился. Только переоценивать свои силы — сомнительный способ одержать победу в войне.

— Мне нужно будет отлучиться на несколько часов после взятия города. Нападут, — поднимай воинов в боевую трансформацию. Если будет туго, зови Гиибель. Справишься?

Дан замешкался с ответом, и слишком неуверенно выдал «да». Но выбора не было. Не для того они сюда шли, чтобы быть выкинутыми из города.

— Хэгатри, — обратился нагнавший их воин. — Ты уверен, что парень удержит силу целого войска? Первый раз, всё-таки. Рискованно. Не хотелось бы погибать с зубами рыжих оборотней в глотке!

— На стоянке вчера ведь смог?

— Так это ты ведь нас поднимал… — растерялся воин.

— Я лишь стоял рядом. Так что принимайте молодого шамана-хэгатри. Город маленький, даже если что случится, я и из центра вас поддержу. Нечего смуту поднимать.

— Хэгатри Анранар с нами! — радостно крикнул воин, возвращаясь в середину колонны.

— Аэ! Аэ! Аэ! — приветственно грянули хором воспрянувшие духом воины, взметнув в воздух сабли.

О том, что им некоторое время придётся быть без поддержки главного шамана, обсуждали ещё вчера на военном совете. Но, видимо, высказаться решились только сейчас. Анранар похлопал по спине приунывшего ученика.

— Тебя тоже когда-нибудь примут, как командира. Их можно понять, — доверить жизнь неопытному новичку не так–то просто. Всё ещё будет.

— У Вас столько боёв за плечами, столько побед! Я бы хотел стать, как Вы, — поднимать в бой воинов, бороться за судьбу империи, бесстрашно резать горло любому рарванскому магу!

— Ты боишься рарванов? — удивлённо поднял бровь Анранар.

— Нет! — быстро ответил парень. Но под снисходительным взглядом наставника сник и признался: — Совсем чуть-чуть. Просто от рыжих псов всегда понятно, чего ожидать. Максимум, на что они способны, — это из людей перекинуться в огромных хищников и стаей растерзать любого нашего кседуши. А рарваны… Они ведь живут за счёт энергии жертвоприношений. А это неизбежно накладывает отпечаток демонической одержимости.

— Знаешь, в чем разница между кседуши и рарванами? Рарваны в своих стремлениях не знают пощады. Они рабы своей силы. Кседуши — нет.

— Разве ваши отношения с женщинами не такое же рабство? — смущённо спросил Дан.

— Я не сплю с женщинами только ради их же безопасности, — пожал внушительными плечами Анранар. — На время действия посвящения, которое прошёл и ты, это становится слишком опасно. Демоны же ревниво относятся к хэгатри. Они считают людей низшими существами, недостойными быть равными им. Но хэгатри уважают за то, что наше тело способно удерживать демонический дух, не умирая. Они чуют нас и не позволяют иметь отношений с человеческими женщинами. Для них это осквернение плоти. На такие развлечения способны лишь инкубы. Но их не судят.

— Демоны могут убить Вашу женщину? — спросил Дан, затаив дыхание.

— Боюсь, я и сам способен это сделать по неосторожности, — чуть улыбнулся Анранар.

— Но это значит, что и у меня никогда не будет девушки?.. — погрустнел Дан.

— Почему же? Срок действия ритуала длится ровно два года. После этого ты вправе не пить кровь, или сделать это не сразу. Только не спеши заявлять, что ты бесстрашный хэгатри. Женщины наслышаны о наших подвигах, давно преумножили и приукрасили эти подвиги жуткими сплетнями, не лишёнными основания, и бегут, только заслышав сочетание слов «постель» и «хэгатри». Меня очень многие знают в лицо, а остальные узнают по ритуальным меткам на плечах, — показал взглядом на обсуждаемое. — А у тебя ещё есть шанс.

— Мы официальные враги империи, мальчик, — вклинился в разговор позади идущий воин. — Нас не любят уже за то, что мы творим очередную смуту в уютном осином гнёздышке рарванов. Так что не обольщайся на счёт личной жизни. Мы изгои для всех, и даже если какая-нибудь цыпочка захочет развлечься с воином кседуши, то её автоматически объявят вне закона!

— Рарванскому богу не место в империи Норгеланов! — зло процедил Дан.

— У-у… — протянул воин. — А ты у нас с зубами, оказывается!

— Я хэгатри! — задрал нос Дан, а Анранар привычно погасил усмешку.

Лиллу взяли штурмом, и довольно быстро. Не самые тонкие, но и не самые крепкие стены имперского города пришлось разрушить в двух местах, чтобы было проще захватить постовую башню. Лучники, в изобилии высыпавшие на стену, только раздражали. Трансформированные по велению шамана воины лишь отмахивались от атак дальнего боя, — сквозь их толстые, серые наросты стрелам было не пробиться. Ни у одного человека в этой империи просто не было такой брони, да ещё и приросшей к телу!

Могли бы и легко проложить дорогу из трупов от ворот к городской тюрьме, где томится наследник рода Норгеланов. Но... Тут мирные жители, бывшие когда-то знакомые. Рарваны сделали всё, чтобы остатки армии старой империи, разгромленной при захвате власти, оказались в пустыне во главе с тайно бежавшим наследником.

Император Норгелан погиб, защищая столицу. Много храбрых воинов пало в той резне. Рарванские маги ворвались в Анжар, столицу империи средь бела дня! Появились ниоткуда, словно из-под земли выпрыгнули. Император приказал рыжим псам растерзать захватчиков, но неожиданно рыжая лавина встала на сторону рарванских магов. Сопротивление оказалось сломлено за какие-то несколько минут. Этого предательства не ожидал никто!..

Анранар помнил, как продирался со своими солдатами сквозь трупы и нападающих псов к своему дому. Задыхаясь от едкого дыма, не чувствуя боли и усталости. Но было поздно. Мёртвая Кайра лежала в луже крови во дворе их дома, и крепко прижимала к огромному животу маленькую Тассишу, разрубленную практически пополам. Дом горел столбом. Их любимый пёс с раззявленной окровавленной пастью лежал у порога. В тот момент жизнь перестала иметь ценность. Она просто перестала быть.

— Анран, ты в порядке? — тихо спросил главный помощник, подъехав ближе.

Хэгатри тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.

— Натаниэль, просмотрите кварталы, оставьте караульных и разбивайте лагерь за городом. Пора отдыхать.

— Тебе помочь с тюрьмой?

— Лучше пойду один. Но пришли следом несколько человек к тюрьме на всякий случай.

Анранар пришпорил лошадь, и двинулся вглубь города. Так глубоко в империю кседуши забрались первые. Хэгатри с тоской оглядывал улицы, бывшие ему когда-то родными. Их семья часто приезжала сюда погостить к тётке по отцовской линии. Совсем неподалёку они с сестрой залезали на крышу дома, чтобы оттуда кидать в прохожих липкие переспелые плоды басаньяда. На вкус крупные жёлтые ягоды были уже не такими сладкими и отдавали горечью, зато внизу все так смешно суетились, вытаскивая из волос сладкую гадость... Тогда и деревьев в городе было мало.

Качнув головой, хэгатри сдвинул в сторону жаркую, высоко заплетённую косу. В степном клане кседуши многие переняли у него удобный в бою вариант причёски. В той, другой жизни, Кайра любила заплетать его смолистые волосы со шнурами из своего дорогого пояса. Тогда в столице среди знати было модно носить длинные волосы, перехваченные в хвост дорогой заколкой. Украшали основную часть волос несколькими мелкими косичками, по одной за каждую одержанную в политике или на любовном поприще победу. Хвастались.

Анран тоже носил такие, но по одной за каждый год, проведённой на королевской службе. А Кайра смеялась, что к старости у неё и забот других не станет, кроме как украшать голову любимого мужа бессчётным количеством косичек. Она была из дворянского рода, и обладала удивительно лёгким характером для девушки из высшего общества. Многие аристократы после свадьбы заводили себе любовниц, уставая от занудства некрасивых жён.

Но это был не тот случай. Кайра оказалась хорошей хозяйкой, умеющей приготовить ужин, обсудить любые дела и прекрасно справляющейся с прислугой. Под её руками Анран просто млел, и готов был вытерпеть что угодно, — хоть бантики! — лишь бы она снова расчёсывала его волосы, усыпляя и расслабляя. Эти кожаные нити из её пояса и сейчас были там, как память.

Маленькая синеглазая женщина всегда была рядом. Когда он приходил со смены в столичном дозоре, она встречала его с ребёнком на руках. Радовалась, улыбалась, звала ужинать. Не было большего счастья, чем возвращаться туда, где тебя ждут.

Анранар снова вспомнил, как стоял на коленях в бессилии над окровавленными телами жены и дочери. Они просто не успели ничего сделать, всё случилось слишком быстро. Имперские воины грудью встали на оборону столицы и отчаянно сражались до конца, надеясь на верных союзников из клана рыжих псов. Но...

Шаман, военачальник кседуши, хэгатри, учитель, бесовское отродие… Как его теперь только ни называли. Он прищурился от солнца, покачиваясь в седле, и огляделся. Многое изменилось с тех пор. Мог бы сдохнуть от горя или на мече очередного рарвана, что носит череп на голове. Но вместо этого обрёл силу, которой нет ни у кого другого. Собрал под свои заново созданные знамёна огромное количество последователей. Клан стал почти непобедимым...

Осталось перекроить мир по собственному усмотрению.



«Лучший любовник — мёртвый любовник!» (Сарнай)



...Наконец, Дархан Неорис выдохся, отвернулся и уснул. Убедившись, что он крепко спит, я попыталась тихонечко встать. Ноги плохо слушались, норовя подогнуться. Дархан оказался неплохим любовником, хотя расслабиться я так и не смогла. Он лишь часть плана по спасению Тарринара Норга, и, — чего греха таить? — способ снять накопившееся напряжение, раз уж Тарр не против. Хотя не уверена, что на меня теперь будут меньше пялиться. Пика наслаждения я так и не достигла, — господин Неорис оказался несколько эгоистичен.

Светлая комната судейского поверенного была небольшой, но чистой. Слишком чистой для холостяка.

Так... Где он может хранить донос?

Я осторожно обшарила карманы куртки, подкладку, штаны. Но ничего, кроме денег, не нашла. Как назло, одна из монет со звоном упала на дорогой деревянный пол. Я сжалась. Но Неорис по-прежнему сопел и не подавал никаких признаков того, что был разбужен.

…Ящики стола, комод, шкаф... Ничего. При мысли о том, что это ошибка, и все было напрасно, меня охватила лёгкая паника и злость. Неужели уже отдал?..

— Ну же, где эти проклятые документы на Тарра?! — прошипела в сердцах.

Позади послышался скрип кровати и неспешные шаги босых ног. Быстро метнула взгляд на открытые ящики, распахнутый шкаф и вывернутое содержимое. Тело окаменело.

— Тарринар, значит? — прогремело рядом. — Изменник и предатель. Вот оно что...

Дархан подошёл, молча вытащил ящик стола, в котором я уже дважды смотрела. Пошарил рукой в открывшемся пространстве и.… выудил документ с печатью!

— Это ищешь? — с плохо скрываемой злостью спросил Дархан, развернувшись ко мне и сжав документ в выставленной вперёд руке.

Исподлобья я жадно рассматривала свёрнутый в трубочку опечатанный жёлтый пергамент. Кажется, я даже знавала лорда, герб которого был изображён на печати. Жаль, в живых оставила.

— Мне стоило догадаться, что тебя не сильно испугают угрозы быть выданной Лекросу. Не на те рычаги давил, так, милая? Хотя, чего и ждать от такой шлюшки, как ты...

— Мне жаль... — спокойно взглянула в глаза противнику, точно зная, что теперь из этой комнаты выйдет только один из нас.

— Это вряд ли, — прервал он меня, хмыкнув.

Мне было противно находиться рядом с ним без одежды и вспоминать, как сама же получала физическое удовольствие, — природа инициированной эрегинии иного не давала! Сжалась, стараясь прикрыть все, что можно руками.

— И я не... шлюшка! — выплюнула в горькой обиде.

Он ухмыльнулся.

— Если бы просто отдалась ради доноса, это одно. Но приятно осознавать, что тебе нравилось! — Дархан склонился к моему лицу, скользнул горячими руками по талии, бёдрам. Оглаживая сжал ягодицы, и со вкусом выдохнул хриплым шёпотом в лицо:

— Нра-а-а-вилось!.. И понравится ещё не раз... С тобой удивительно легко и приятно иметь… дело. Я словно помолодел на десяток лет, и не чувствую никакой усталости! Зато я пьянею от одного запаха твоей кожи, он сводит меня с ума… Сарнай, будь моей любовницей? Не только сейчас. Я обещаю, что у тебя будет всё, что пожелаешь: деньги, власть, развлечения. Только я хочу снова и снова врываться в твоё жаркое податливое тело, слушать твои возбуждающие вздохи…

Нахлынуло отвращение, и я оттолкнула Неориса. Он не стал удерживать, откровенно упиваясь ситуацией. И уже через несколько секунд я вновь почувствовала на себе мужские ладони, скользнувшие по животу вниз. Презрение переполняло меня, но тело против воли отозвалось новой требовательной волной жара. А ведь столь желанной разрядки так и не случилось... Подбородок задрожал от ненависти к своей демонической сути, к Неорису, ко всему миру...

Мне стало все равно, и я просто расслабилась, выпуская на свободу инициированную суть. Дархан, словно позабыв об инциденте с доносом, снова стискивал до боли все, что ему было интересно, кусал, впивался ногтями в кожу, оставляя новые красные полосы. Но не это причиняло боль. Кожа с родимым пятном на предплечье раскалилась, вынуждая двигаться как можно меньше, — даже не дышать! Потому что это больно. Очень.

Я выпускала Нагу не первый раз в жизни, и ни разу ещё не пожалела об этом. Огромная, в четверть комнаты, призрачная кобра покачивалась над мужчиной, туго обвивая его кольцами скользкого чешуйчатого тела. А мне было любопытно лишь, съест она свою добычу целиком, как в прошлый раз, или вонзится ядовитыми зубами в конвульсирующее тело?

Нага выбрала второй вариант. Что ж, так даже быстрее. Противоядие мне было неизвестно, следов от укуса не оставалось. А если бы проглотила, — не осталось бы и тела. В любом случае, я сейчас получала удовольствие, сродни наркотическому опьянению. Чужая никчёмная жизнь — весьма питательная штука! Дархан беззвучно распахнул рот в предсмертной агонии.

Я дождалась, пока Нага накормится жизненной силой, впившись зубами в человеческое горло. Судорожно вздохнула и расслабилась, пережидая пока сытая Нага вернётся на законное место. Спокойно оделась, сложила вещи, разбросанные по комнате. Меня немного шатало, и безумная улыбка не сползала с лица. Всё же, самый лучший любовник — мёртвый любовник! Особенно тот, что не может доставить женщине нормальное удовольствие. А раз не может, значит, будем пья-ны-е!..

Забрала документы, деньги, которые попались, и ушла прочь. Моему зеленоглазому стражнику больше ничто не угрожает. Осталось только вытащить из тюрьмы, в которую он попал из-за меня.



Лилла. Трактир «У Залияри»



К утру я выспалась, хоть и пришла поздно, опьянение прошло. Сила растекалась по венам бодрящим эликсиром. Кажется, я теперь могу абсолютно все! Секс, даже с самой яркой кульминацией не дал бы таких ощущений. Специально, что ли, охотиться?.. Я с удовольствием суетилась на кухне трактира, выполняя повседневные нехитрые заказы. Даже поставила выпечку для добродушной владелицы заведения, что сейчас стояла за стойкой и разливала гостям пиво.

— Ох, Сарнай, ты сегодня удивительно красивая! — улыбнулась она мне, зайдя в кухню за заказом. — И пахнет аппетитно!..

— Как обычно, тётя Залияри, — смутилась я.

— Не скромничай! Как от меня повар старый ушёл в другой трактир, так я и не надеялась найти хоть в половину такого же мастера! А ты вон, какие шедевры стряпаешь, посетители с порога спрашивают, — чем это так вкусно пахнет? Я сегодня всех обслуживать не успеваю, мест нет, — так всё забито в зале!.. Все только и судачат про кседуши, что вломились в Лиллу, как к себе домой.

— Неужели не боятся это обсуждать? Конечно, никто так и не доказал, что исчезновение людей связано с магами, но…

— Все боятся, деточка. Только видела б ты, сколько их пришло! Кхаенским магам сейчас не до нас, смертных. Засуетились, как потревоженный рой. Говорят, что слухи о чудищах, что сражаются как сказочные големы — правда! Огромные, чёрные, кулаком стукнут — стена осыпается!.. Из рыжих псов могли бы коврик шерстяной сделать, да дорожкой раскатать к центральной площади. Ох, чую, сменится у нас власть. Будет все, как при старом короле, — и к лучшему!

День пролетел незаметно в приятных хлопотах на кухне. Мне было в радость варить, жарить, тушить... Я забыла обо всех проблемах и заботах. На миг мне даже показалось, что я счастлива! Заказы исполнялись, клиенты радовались, хозяйка взахлёб считала прибыль. Мне даже удалось почитать в постели вечером!..

Ладно, ладно, опять вру. Конечно, было интереснее рассматривать картинки, чем с трудом складывать буквы в слова. Но ведь я читала!..

С наступлением ночи меня скрутило. Знаю, что это расплата за переизбыток насильно взятой энергии, но это не умаляло эффекта. Тело горело, как при сильнейшей простуде, разом нахлынули все эмоции, от которых я с лёгкостью ускользала целых день. Ревела до утра, коря себя за жестокость и равнодушие к своим жертвам. Выла в подушку от ненависти и жалости к себе. И снова ненавидела своих предков, у которых дырявая голова не оказалась на месте, когда им предлагали союз с демонами.

Чем я лучше тех палачей из замка Лекроса? Я убиваю людей, зная, что они под действием чар. Убиваю, и получаю от этого ни с чем несравнимое удовольствие. Нага беспокойно шевелилась на руке. Противное ощущение, но ничего поделать с этим не могла. В очередной раз, всхлипнув и уставившись на рассвет за окном, я приказала себе не думать об этом. Что сделано, то сделано. Убивала я не всех. Просто некоторые были излишне настойчивы, требуя больше, чем я хотела отдавать.

Тарринар таким не был. Нежный, внимательный любовник; решительный и настойчивый мужчина. Таким я его узнала. И была невероятно благодарна за то, что ради меня он пошёл на предательство, избавив от судьбы наложницы. Приятные воспоминания, что и говорить. Улыбка растянула уголки губ, и я стала проваливаться в сон.

...Когда Тарр вытащил меня из плена, рискуя собственной шкурой, я.… сбежала от него. Потому что обещала то, чем не готова была отплатить, — собственное тело. В попытке спасти остатки самоуважения, и подгоняемая страхом попасться, я заблудилась в лесу, где встретила настоятельницу храма Афресии. Так я узнала о собственной сути и причинах моих бед с мужчинами.

Прошла инициацию, узнала о своём страже и научилась с ним общаться… Я обрела силу и уверенность в завтрашнем дне, но вернуть долг беловолосому спасителю так и не захотела. Я спешила путешествовать по миру, зная, что теперь смогу защититься, выпустив призрачного стража, мою Нагу. За несколько деревень от подножья горы, я нашла себе ночлег за небольшую плату. Но Тарр нашёл меня и там. Рада встрече я не была, но...

Он привёл меня в съёмный дом, накормил, подарил красивую одежду. Я почти смирилась и уже приготовилась к расплате, но ничего не происходило. День, два... Постепенно я привыкла к его присутствию, а затем — к прикосновениям. Иногда он невзначай обнимал, шутливо касался меня в разговоре, или принося что-нибудь вкусное. То подбородок тронет, улыбнувшись, то по голове погладит легонько.

Я стала замечать, что когда он дотрагивается до меня, то это не так уж и противно. А иногда даже приятно. И однажды, купаясь в речке, я обнаружила рядом с собой красивого обнажённого мужчину. Подтянутое тело, светлые длинные волосы, намокшие на концах. Спокойный, долгий взгляд зелёных глаз. Плеск воды, уверенные движения, — он оказался совсем рядом. Непринуждённые, ласковые объятия, каждый жест — выверен. Тарр словно опасался чего-то.

Мне и самой было немного не по себе, но инициация в храме эрегиний сильно изменила моё мнение о близости, — в лучшую сторону. Инкубы при посвящении не дают выбора ни одной дочери Афресии, и после соития навсегда оставляют в них часть своей силы, соединяя в единую нить, живущую в теле эрегинии энергию страсти и свой дар подчинять себе любого. Тарринар ласково погладил моё запястье с дремлющей змейкой и приблизился к лицу.

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — спросил, понизив голос до хриплого полушёпота. — Не тронешь меня, эрегиния?

Я улыбнулась. Для меня это был риск окончательно разочароваться в мужчинах. Либо мне везло на грубых и неопытных, либо других не существовало. Но я решилась. Никто ещё не спрашивал у меня разрешения, никто не пытался завоевать доверие. А это оказалось очень ценно.

— Ну, ты же рискнул умыкнуть женщину у своего лорда. Неужели испугаешься какой-то мифической змейки?..

До берега мы добрались не сразу. Мягкие поцелуи, на которые хотелось ответить, в сочетании с умелыми ласковыми касаниями и движениями сотворили волшебство. Я все больше забывалась в ласковых руках, не хуже, чем с инкубом на инициации... Все получилось естественно и прямо в воде. Это было так удивительно, что я из любопытства не захотела ограничиваться одним разом, а Тарринар, не скупясь, продолжал ухаживать, касаться, смешить.

Спустя два месяца после случая на озере, когда мы наслаждались покоем, и счастливее меня, казалось, не было никого в округе, Тарр неожиданно пропал.

Староста потом едва ли не под пытками мне сознался, что моего блондина арестовали за измену лорду. Про меня же он сказал, что я сбежала!..

В дверь быстро стукнули, и на пороге оказалась хозяйка трактира.

— Спишь ещё? Ну, не сверкай глазками-то. Знаю, знаю, что не любишь, когда без спросу. А только ночью прибыл гость, заказал к раннему завтраку пирогов с мясом, — сухонькая пожилая женщина устало потёрла заспанное морщинистое лицо.

— Так ведь тесто ставить надо! Я же не успею… — подскочила на кровати. — Сон как рукой сняло!

Потом отосплюсь. За такие сверхурочные заказы полагалась наценка вдвое дороже, а потому они были очень редкими.

— Потому и бужу. Гость-то дюже странный, весь обвешан оружием да перемотан кожаными ремнями. Страшный, угрюмый... — хозяйку передёрнуло — Но платит хорошо. Так что ступай, детка, на кухню. Негоже такого гостя расстраивать. Уж больно грозный, — такие и беду принести могут, недолго думая!

Оделась я мигом, — бесформенное платье мышиного оттенка из грубой ткани с глухим воротом под подбородок было моей любимой повседневной одеждой. Эти тряпочки прекрасно скрывали все, на что любят пялиться мужчины, а потому я руку отгрызу тому, кто у меня посмеет отобрать этот шедевр! Длинные тёмные волосы убрала под старую застиранную косынку.

Умылась, привычно набросала макияж в духе «восставшее свежее умертвие»: лёгкие круги вокруг глаз и бледная помада сильно накидывали возраста и придавали нездоровый вид. Узкий разрез глаз никакой косметикой не спрячешь, но кто меня на кухне рассматривать будет? Быстро пробегу, как всегда — и всё!

Надеюсь, если придётся столкнуться, гость оценит мои художества, и не станет заводить песню о наболевшем... Кажется, даже немного перестаралась. Главное, чтобы на меня внимания не обращали, пока спускаться в кухню буду. А там за работой все равно половина сотрётся.

В зале было тихо и спокойно. Залияри суетилась, отмывая столы. Мне же не оставалось ничего, кроме как приступить к своей работе. Повязала передник, быстро замесила тесто, поставила на разогретую печь. Пока оно поднималось, успела сварить бульончик для супа и основу для нескольких блюд. Так быстрее выходит, когда нужно выполнить несколько заказов. Овощи споро шинковались привычными движениями поварского ножа, я даже стала напевать себе что-то под нос, прикидывая, сколько ещё денег потребуется накопить, чтобы охранник пропустил в камеру к Тарру. И сколько нужно будет дать столичному судье, чтобы тот признал обвинение вымышленным.

С местными властями говорить было не только бесполезно, но и опасно. А вот столичные могут и не посмотреть на родовой статус обвинителя, — императору всё-таки иногда докладывают о спорных судебных решениях. Я писала ему лично несколько раз, но ответа так и не получила. Что, впрочем, не удивительно. Проблемы простой норгеланки рарванскому императору не интересны. Даже если она теперь кхаенкой называться будет, в честь его правящего рода Кхаенов.

В разгорячённую спину повеяло холодом. Когда обернулась — чуть не вскрикнула, ещё и нож рефлекторно зажала до побелевших костяшек!

На пороге, задумчиво наблюдая за мной, стоял наёмник. Во всяком случае, мне так показалось. Широкоплечих я видела много, — это нормально среди военных и наёмников; ростом я любому едва до подбородка достану; оружием в Лилле никого не удивишь. Но странная причёска, повадки, взгляд...

Он привалился плечом к косяку, и, кажется, был даже немного сонным. Но не покидало ощущение, что при необходимости он меня моим же ножом и прирежет, не моргнув! Мы встретились взглядами, и здоровяк хотел было сделать шаг внутрь. Как метнула нож, — сама не помню, — просто рефлекс сработал! Только вздрогнула и замерла, когда он за долю секунды подобрался и... поймал лезвие, хлопнув ладонями перед лицом!

Та-ак... Воинствующего кседуши мне только не хватало для полной коллекции! Вот же, судьба нелёгкая принесла, — ни стражей позвать, ни защититься толком! Меня наградили суровым взглядом, а затем... Затем воин одного из самых грозных кланов молча всадил мой поварской нож в дверной косяк и ушёл, зло бросив:

— Попил водички... Психованная!

Только и запомнилась взметнувшаяся тугая чёрная коса и самодельные наручи на переливающемся мышцами смуглом предплечье. Под поясницей стало холодно. Оказалось, как стояла столбиком, так и сползла на каменный пол. А нож, всаженный в дерево на добрую треть лезвия, все качался и качался из стороны в сторону.

Из ступора вывела хозяйка, влетевшая в кухню.

— Сарнай, ты чего расселась? Тесто ведь подошло, — обминать надо, гость ждёт свой заказ! Ох, и лютый сегодня, — хуже, чем ночью! — Залияри суетилась у таза с тестом.

Ненавижу, когда кто-то вмешивается в мою стряпню, поэтому быстро поднялась, вымыла руки и отобрала квашню у хозяйки. Та хмыкнула, заглянула в кастрюлю с бульоном, сняла её с печи — вот её просили?! Налила в тарелку и выскочила вон.

Пироги получились отличные, хоть и готовила в плохом настроении. Нож из косяка выдернуть я так и не смогла, как ни висела на нем, но хозяйка его вообще не заметила.

Заказ уже можно было забирать, только пожилая Залияри что-то не торопилась. Ведь давно ей говорила, что нужно нанять помощницу! Но рачительная хозяйка не желала тратиться на ещё одну работницу.

Я вздохнула. Деньги мне были очень нужны. Поправила на голове платок, натягивая его на лицо пониже, собрала выпечку и понесла в зал. Массивные тёсаные столы, почерневшие от времени громоздкие стулья. Минимум украшений, зато огромные окна, выходящие на проулок с цветущими басаньядами и красивый старинный мост. Мне полюбилось это местечко, но выходить из своей кухоньки лишний раз я не любила.

В зале, освещённом едва пробивающимися первыми утренними лучами солнца, почти никого не было. Только одинокий ранний посетитель с огненной шевелюрой выжидал, пока его обслужат. Рыжих в городе было много, — как и во всей империи. Не все, правда, были оборотнями. Это вот он заказывал пирожки? Старушка подхватила у меня выпечку и отправила к рыжему.

Ага. Не он. Значит, заказчик куда-то отошёл. Вообще-то в мои обязанности не входило принимать заказы, но хозяйка уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Эх, Залияри, как бы беды не вышло! Уже за несколько метров мне не понравилось, как меня разглядывает рыжебородый. Слишком знакомый взгляд, слишком цепкий. Неужели опять? Может, просто сразу на кухню?

— Чего изволите?

Посетитель сдержанно ухмыльнулся.

— Пирожков. Вон тех! — кивок в сторону заказа.

— Эти попросил приготовить наш постоялец, по спецзаказу. Их нет в меню, закажите что-нибудь другое. Хотите, я Вам суп принесу? Или пустынную кашу?

Посетитель нахмурился.

— Я хочу пироги. Неужели так сложно разделить заказ? Всего лишь несколько пирожков, никто ведь и не заметит!

— Это невозможно.

— Ну хорошо. Для тебя я готов немного подождать. Но только если ты потом лично будешь кормить меня из своих рук. Только представь: луна, звезды, ты, я, и пирожки! — он перехватил мою ладонь и, улыбаясь, потянул на себя, пытаясь усадить к себе на колени.

Змейка заворочалась на руке, причиняя такую боль, что даже вскрикнуть невозможно! Не говоря уж о том, чтобы сопротивляться наглому посетителю.

— Извините, у нас так не принято, здесь уважаемое заведение, — подлетела Залияри.

Незнакомец сверкнул жёлтыми глазами, сильнее стискивая меня в руках — я попыталась встать, превозмогая боль. Пошарил в кошельке и выложил золотую монету. Моя недельная зарплата, — мелькнуло в голове.

— Вы с ума сошли! Отпустите мою кухарку немедленно! — оскорбилась хозяйка трактира.

К чувству превосходства на лице незнакомца прибавилось иронии, а к золотой монете — ещё три. И я бы порадовалась тому, что Залияри так за меня вступилась. Вот только при взгляде на моё месячное жалование её глаза алчно загорелись, и она замерла. Превозмогая боль, практически не чувствуя руки, я сделала рывок и высвободилась из плена!

— Куда же ты, радость моя?! Мы же договорились! — возмутился мужик, ловя меня за руку.

Дурак! Ведь ещё минута такого обращения, и... Неожиданно он отпустил меня, медленно оседая на место, вскинув руки. А в зале стало тихо-тихо так. Рыжий смотрел поверх моего плеча, и в его жёлтых глазах отражались неподдельный ужас и паника. Я тихонечко обернулась и увидела того самого постояльца, в которого совсем недавно метнула поварским ножом. Мощный, сильно выше меня, — он зло сжимал рукоять клинка и сверлил взглядом алчущего пирожков посетителя. И меня заодно!

— Знай своё место, собака! — прошипел кседуши, лёгким движением оттащив меня за свою широкую спину.

— А что сразу собака?! — неожиданным фальцетом взвизгнул мой недавний обидчик, косясь на остриё сабли под подбородком. — И вообще, до следующего утра ещё куча времени, ты обещал!..

— Именно. Ваше дело — паковать манатки и мотать из города, а не срывать зло на мирных жителях. Ещё раз увижу, что псы разевают пасть на наших женщин, — и утра ждать не стану. За одну ночь вырежем все ваше племя в городе, включая щенков! Дай мне только повод!..

С каждым произнесённым словом воина кседуши мужчина бледнел все сильнее, хоть и старался держать лицо. Рыжий наглец вжимался в спинку стула, становясь маленьким, жалким и очень компактным. Но его хватило на то, чтобы срывающимся, дрожащим голосом, ответить:

— Хэгатри, это больше не повторится. Я лично прослежу. Отпусти, а?.. Ну, заигрался, зло хотел сорвать. Думаешь, приятно, когда тебя из дома вышвыривают? — ау!.. — зашипел от боли и заткнулся, буравя ненавидящим взглядом противника. По вязи изогнутого красивого клинка сабли скользнула капля крови.

Я зажала лицо руками, опасаясь лишний раз напомнить о себе. Но слово, которое я услышала только что, заставило стоять на месте. Да и змейка неожиданно успокоилась.

Хэгатри!

Взмах, удар наотмашь рукоятью. Рыжий упал на пол, держась за разбитую челюсть.

— За эту теперь отдельно спрошу, если будет нужно, — кивок в мою сторону.

Рыжий продышался и, шатаясь, поспешил ретироваться из трактира. Очень хотелось за ним последовать, прочь от страшного кседуши!..

Так, стоять! Без паники. Тарр просил найти хэгатри, и я его нашла. И это ничего, что по коже мурашки от ужаса и губы онемели... Я скосила завистливый взгляд на причудливо изогнутый клинок, зажатый в кулаке кседуши, и замерла уже по другой причине. Тонкий прочный металл, и чернёная вязь завораживали своей красотой и грацией. Форма рукояти удобная, словно сделана по мощной смуглой руке, являясь, по сути, её продолжением. Приглушённый скрежет — и вся красота исчезла в простых кованых ножнах за широкой спиной. Я с трудом оторвала взгляд от маячившей над плечом рукояти самого красивого оружия, которое только видела. Просто поняла, что его владелец все ещё стоит на месте и пристально смотрит на меня.

— Как тебя зовут?

От его голоса и пронизывающего взгляда появилось желание самой стать мурашкой. Чтобы поскорее отсюда сбежать.

— Женщина, я вопрос задал.

— Анни, — зачем-то соврала. Привычка — плохая штука.

Он чуть склонил голову набок, пытливо прищурив чёрные глаза.

— Не в тех ножи метаешь, Анни. Это тебе за беспокойство, — он протянул мне золотые монеты, оставленные рыжим. У Залияри выцепил из-под загребущей ручки.

— Не надо!.. — отшатнулась от удивления.

Долгий взгляд глаза в глаза, такой, словно читает меня, как меню! Я даже дышать перестала. Кседуши пожал мощными плечами, спрятал монеты за пазуху и ушёл, кусая пирожок на ходу.

Хэгатри...

Хэгатри!

Уходит!!!

— Куда, девка? Сдурела?! — преградила мне дорогу сухонькая старушка, тяжело дыша, уже на улице. — Или жить тебе надоело?!

Влево, вправо... Залияри намертво вцепилась в меня, искренне спасая мою жизнь. А обладатель тугой чёрной косы поверх красивейшего оружия на широкой спине скрылся за поворотом, вместе с крепкими смуглыми степняками, что неотступно следовали за ним.

В сердцах топнув ногой, я вырвалась из объятий хозяйки трактира. Быстро покидала в сумку свои немногочисленные вещи, собрала еды. Широкополый серый плащ путался в ногах, пока сбегала по ступеням. В таких многие ходят. Не все, правда, так старательно надвигают капюшон на лоб.

Налево, по узкому проулку с цветами в кадках, мимо пекарни, увернуться от очередного лорда, что слишком засмотрелся в мою сторону. Нырнула на параллельную улицу, где неуютно, зато тихо. Я понятия не имела, где искать устрашающего, но очень нужного «хэгатри». Тарр говорил, в постоялом дворе на востоке от города. Туда и направлюсь.

Тесные улочки создавали не самые приятные ощущения. Из-за близости расположенных зданий свет на дорогу практически не проникал, только в полдень можно было спокойно рассмотреть все детали дома. Зелёные окна высоких домов песочного цвета казались темнее, чем они есть на самом деле. И там, где не хватало освещения, зияли тёмными пугающими дырами. Прослонявшись несколько кварталов, я пришла к выводу, что за ночь всё изменилось. На улицах появились смуглолицые, крепкие воины в шароварах. У многих были длинные волосы, заплетённые в косу. Почти у всех были сабли за спиной.

Несколько часов поисков пролетели незаметно. Я устала, проголодалась и была очень злой маленькой жрицей! «Дом бедняка» оказался пуст. Искать того, кто и так наводит ужас до икоты — странное занятие. В городе царила неразбериха и то и дело встречались мёртвые тела на дороге. Три раза приходилось практически убегать, стоило только заметить сальные заинтересованные взгляды мужчин. Что привлекло их внимание в сером сугробике, который я представляла, так и не поняла. Видно, не зря скормила Неориса Наге, ой, не зря…

К вечеру, совершенно выбившись из сил и не найдя хэгатри, я остановилась на постоялом дворе в противоположном конце города. Мне без лишних вопросов выделили комнату и пообещали ужин. Оплатила вперёд, — осталось несколько грошиков. На пару яблок. Знала бы, что так выйдет, взяла бы с собой больше. Комнатёнка оказалась маленькой, и содержала минимум мебели — вполне крепкая кровать, комод и стол со стулом. Удобства в коридоре. Зато тихо, — хотя бы высплюсь! Черноглазого кседуши я уже не только боялась, но и ненавидела. Потому что нельзя просто так взять и провалиться сквозь землю!

Ночью, когда я уже сладко спала в относительно свежей постели, за дверью послышались крики, шум, лязг стали. Проснулась мгновенно, вслушиваясь в тревожные звуки. Что бы там ни происходило, — оно приближалось! Недолго думая подскочила, и уже хотела было ретироваться через окно, но рассохшиеся рамы совершенно не желали открываться, хотя ещё вечером были открыты! А звуки боя становились с каждой секундой все громче. Я обшарила взглядом комнату, и обнаружила на стене старую, ржавую рапиру. Ну что ж, против тяжёлого меча она будет спицей, но не с голыми же руками встречать опасность?!

Отчаявшись открыть или выбить раму, я перехватила удобнее ржавую железяку. Как ни странно — удобнее проданной когда-то сабли, но совсем другой баланс! Дверь рассыпалась на куски от влетевшего в комнату тела. Каково же было моё удивление, когда тусклый свет факелов высветил знакомые черты лица скуластого хэгатри, грозной скалой, возвышающейся над бесчувственным телом!

— Опять ты?! — удивлённо крикнул он мне.

Видимо, «радость» от встречи была обоюдной. Следом за кседуши показался запыхавшийся мужчина с рыжей шевелюрой. Тоже знакомое лицо, — утренний недозавтрак для Наги с посиневшим на одну сторону лицом.

— Ан–анар, сто происходит?! — прошепелявил он, морщась. — Зачем мой постоялый двос крусис, ведь договорились же? — недоумевал рыжий.

При виде меня он пошёл пятнами и попятился назад, косясь на кседуши.

— Я её не тдогал! Клянусь хвостом!

Кседуши ткнул в сторону поверженного мужчины окровавленным клинком.

— Утро близко. Не похоже, чтобы ваши выметались из города. Вместо этого я в очередной раз оттаскиваю рыжую шваль от сопротивляющейся лиллянки на улице! Этот трус даже не соизволил ответить за содеянное, рванув от меня сюда.

Рыжий вгляделся в лицо поверженного и, тяжело вздохнув, обречённо произнёс, скрипнув зубами:

— Не досмотйел. Ты ведь тоже не можешь отвечать за каздого воина своего клана, — это невозмовно! — с болью в голосе произнёс он. — Ан–анав, я не хосу войны, пойми. Это просто дурацкое совпадение. Ну не все ещё знают, что ты с демонами окончательно связался! Хотите женщин, — берите. Город ваш! Только семьи наши не трогайте...

— Ах, не трогать?!! — резко развернулся кседуши. — Когда вы, предатели, убивали тех, кто вам верил целыми поколениями, вас ведь тоже просили о чем-то подобном, а, Трег?..

Рыжий окончательно сник, понимая всю соль щекотливой ситуации.

— Я не твогал твою семью.

— Ты был среди предателей.

— Много лет прошло. Было другое время, ддугие присины. Я скорбел о Каййе и Тассише тогда и скорблю сейчас...

Кседуши в одно мгновение поменялся в лице, — кажется, с Трегом мы перестали дышать оба! Я столько раз видела насилие и жестокость, испробовала их на собственной шкуре, но ещё никогда мне не было так страшно от одного только взгляда! О, этот человек таит в себе куда большую угрозу, чем кажется... И эту опасность было бы неплохо обойти. Хотя бы попытаться!.. И он как раз удобно повернулся спиной…



Татто, крупнейший приграничный торговый порт



Круглый, пышно украшенный шёлком и бархатом зал был построен так, что прохладно было даже в самое знойное лето, какими в изобилии обладал разномастный континент, принадлежащий империи. Когда все приглашённые собрались, и поспешно занимали свои законные места, припоздавшие двое, на ходу извиняясь, наместник собрал шелестящие в руках бумаги в отдельную аккуратную стопку и заговорил.

— Уважаемые члены Торговой Гильдии, — привстал со своего места холёный шатен. — Сегодня я срочно созвал вас в связи с развязавшейся войной...

Лениво развалившийся в дорогом кресле вельможа подался вперёд, поднимая в нетерпении руку в золотых перстнях. На его накрахмаленном воротничке красовались искусно выделанная из драгоценных каменьев пчёлка и герб торговой палаты империи Кхаенов. Восьмиконечная звезда с золотой монетой в центре. Звезда с монетой остались ещё от Норгеланов, — прежних властителей империи. Только теперь на каждой монете, в любом городе, красовался бычий рогатый череп. Шатен, заметив желающего высказаться, замолчал, недовольно прищурив глаза, и жестом предоставил слово.

— Лорд Вирон, при всем уважении к Вам, как к наместнику императора Уре, — неужели Вы оторвали весь торговый свет от дел лишь для этого? Война, — как вы изволили выразиться, — идёт уже много лет, и до сих пор беглая армия павшей империи исправно несла потери, изредка нападая на приграничные города.

— Это всё, лорд Брайм? — холодным тоном поинтересовался глава совета.

Тот отвесил полушутливый поклон и откинулся на спинку кресла, ещё лучезарнее улыбаясь тем, кто кидал на него осуждающие взгляды.

«Наглая рарванская шавка», — подумал лорд Вирон, сохраняя беспристрастное выражение лица

— Именно поэтому я вас и собрал. Как вы все наверняка слышали, у простых степняков, пасущих овец за пределами империи, появилась неведомая сила, с каждым годом растущая все больше. Сначала обычные люди научились призывать страх и ужас наших караванов, — пустынных демонов. А затем и сами стали походить на исчадие бездны.

— Неужели хэгатри кседуши стал ещё сильнее, чем раньше? — напряжённо подалась к столу молодящаяся леди в ярко-голубом откровенном платье.

— Нет, леди Айра. Все куда хуже. Безусловно, демоны по-прежнему с удовольствием приходят на помощь зовущему их шаману, этому хэгатри. Но сильнее кседуши стали тем, что хэгатри теперь не один, и в данный момент они одновременно теснят границы империи. Успешно, надо сказать.

— Значит, это правда. Пророчество не врёт, — задумчиво откликнулся седовласый мужчина в синем камзоле.

— Пророчества — сказки, лорд Вохат. — театрально рассмеялся Брайм, отмахнувшись пухлой рукой. — Все эти маги, колдуньи... Что они могут против армии империи чернокнижников, вооружённой до зубов? Кседуши — обычные голодранцы, страшные лишь тем, что продали душу пустынному бзар-хи!

— «Спасший покорённую великую империю, падёт от руки друга сам», — и это вполне может оказаться правдой, дорогой мой любитель золота и правды, — столь же любезной ядовитой улыбкой отозвался старик Вохат.

— Кседуши со дня на день подойдут к стенам Татто, и смешно уже не будет никому, — мрачно прервал их глава совета, лорд Вирон. — Нам нужно принять меры по безопасности торговых путей, и на время прекратить торговлю с другими городами.

— Но это повлечёт за собой убытки! Мы не можем этого допустить, — стукнула по столу сухим кулаком леди Айра.

— Предпочитаете гибель своих людей и грабежи торговых подводов? — осведомился Вирон, сцепив руки за широкой спиной.

Айра скрипнула зубами и сжала кулаки.

— Рыжие псы всегда охраняли этот город, как зеницу ока, лорд Вирон. И это никогда не зависело от того, чья задница сейчас протирает трон в столице, — сухо заметил матёрый воин с рыжей шевелюрой и серьгой в ухе.

— Тем не менее, рекомендую вывезти, пока не поздно, родных и близких в направлении столицы. Если мы успешно отразим атаку, они спокойно вернутся. Если же нет...

— Вы хотите сказать, что остаётесь? — удивлённо изогнул жиденькие серые брови пухлый обладатель драгоценной пчёлки на вороте.

— Я никого не держу в этом городе. Но бросать своих людей без командования не собирался и не собираюсь. Это мой дом, мой город, моя империя.

— Что ж, вы наместник, это ваш долг. Сочувствую, — грустно отозвалась леди Айра, изящно поправляя драгоценную цепочку на груди. — Ваша храбрость всегда будет в моем сердце! — демонстративно прижала ладонь к груди, приподнимая её.

— Необходимые распоряжения об усилении обороны и запасах на случай длительной осады уже отданы, — проигнорировал Вирон. — Не теряйте времени, лорды и леди. Разошлите письма, завершайте дела и на закате покидайте город.

Лорд Брайм поднялся первым, и покинул зал. За ним последовали ещё пятеро, один за другим.

— Я остаюсь, — пожилой поднял решительный взгляд. — У меня есть поддержка в соседних городах. Нарва и Солэй пришлют своих арбалетчиков и копейщиков максимум к завтрашнему обеду.

Вирон благодарно кивнул. Опустив взгляд в пол, леди Айра встала, придерживая пышное платье, туго перетянутое корсетом, и гордо удалилась из зала, вместе с тремя ставленниками.

— Шлюха... — беззлобно прокомментировал ей вслед рыжий, скрестив мощные руки на груди.

— Дайн, прикуси язык! — сорвался Вирон.

Рыжий насмешливо уронил голову набок, схлестнувшись взглядами с главой совета. А затем лениво кивнул вслед удаляющейся леди Айре и смачно чмокнул губами.

— Вперёд, благословляю, — не остался в долгу лорд Вирон.

Рыжий посерел, уставившись в окно.

Ещё через полчаса обсуждения дальнейших действий с оставшимися шестью лордами, включая рыжего Дайна и пожилого Вохата, Вирон покинул зал. Через озеро переправляться он не любил, но это было быстрее, чем объезжать его на лошади. Письмо семье и Лорике он уже отправил, но хотел увидеть напоследок любимую женщину, убедиться, что все в порядке. Светловолосая, изящная леди встретила его на пороге гостевой комнаты, куда прибыла с полчаса назад.

— Лори, я так рад нашей встрече! — поцеловал любезно протянутую ручку в кружевной белой перчатке.

— Демиан, что происходит? Что за истерика в письме? — холодно отозвалась она.

Настроение тут же упало. Лорика никогда не была особенно уж отзывчивой на чувства, но сейчас это было совсем некстати.

— Что ты изволишь назвать истерикой? Я всего лишь перечислил факты и сделал выводы с рекомендациями.

— Не смеши меня, пупсик. Я никуда не поеду, даже если война — не сказки, — натянуто улыбнулась. — Я беременна.

— Мне уже сообщили. И это веский довод уехать немедленно. Как только все закончится, ты вернёшься обратно.

— Я не хочу этого ребёнка! — ударила его кулаком в грудь. — И раньше не хотела, а ты!.. Это все ты!!! — Заплакала, опустив голову.

— Лори, все будет хорошо. Как только Авельяна подпишет бумаги о разводе, мы поженимся, — неуверенно произнёс, убеждая себя, что действительно этого хочет.



Сарнай. Татто. Дом лорда Вирона



Я открыла глаза. Мало что изменилось, — тьма осталась тьмой. Увидела лунный свет в окне и успокоилась. Было очень спокойно и хорошо, хоть и тошнило немного. Вспомнились последние события, — полнейший сумбур. Но самое главное, что все получилось! И теперь нужно лишь сказать Анранару о надвигающейся угрозе.

Улыбнувшись, скользнула по мужским рукам, изучая рельеф. Странно… Когда дошла до шеи, удивилась, — Анранар был гораздо шире в плечах. Может, просто лежит так? Не мог же настолько исхудать за четыре дня?.. Или это Тарр?! Попыталась разглядеть лицо. Без света ничего не видно! Провела ладонью по волосам, справедливо полагая, что обнаружу либо длинные мягкие волны, либо обкромсанные концы у шеи, но...

Распахнула глаза в недоумении. Под рукой была аккуратная стрижка, и волосы на затылке мягко сходили на нет! Приподнялась в постели, скидывая с себя неизвестную руку, — да даже Тарр крупнее! И что за тряпка на мне кружевная??!

— Лорика, что случилось? Тебе плохо? — мужчина сонно приподнялся.

Не Тарр, не Анранар, — голос совсем незнакомый!

— Вы кто?! Где хэгатри?!! — попятилась к окну. Мы вроде невысоко. Если что — выпрыгну, а там разберёмся.

— Успокойся. Император Уре послал подкрепление на границу. Возможно, они до нас даже не доберутся.

— Вы не ответили на вопрос! — поправила соскользнувшую с плеча лямку и огляделась в поисках того, чем бы прикрыться.

— Лори, ты меня пугаешь. И уже гораздо больше, чем вчера.

И тут, в свете луны я увидела в зеркале её. Светлокожая девушка в белой кружевной сорочке в точности повторяла мои движения. Застыла. Сглотнула, лихорадочно соображая. Девушка во все глаза таращилась на меня. Шаг в сторону, движение руки... Ох, ты ж, богиня Афресия!..

— А что вчера было? — осторожно спросила.

Мужчина соскользнул с постели ловким движением и подошёл ко мне.

— Лори, ты меня совсем не помнишь?.. Или опять придуряешься?!

Я оказалась зажата между подоконником и раздражённым незнакомцем.

— Я не Лори, и я не знаю, кто Вы, — решила не врать, против привычки.

— Ты ещё скажи, что не помнишь, как вчера пыталась от нашего ребёнка избавиться! — зло процедил он.

Луна высветила изящные черты лица, фигурную бородку и тёмные брови вразлёт. Типичный лорд.

Так… Последнее, что я помню — это попытку Анрана позвать с собой, которую почему-то хотелось проигнорировать, и самоуверенный взгляд демоницы. Так смотрят на новые интересные игрушки, — изучая, предвкушая…

— Лорика, вот чего тебе не хватает? Я взял тебя из увядающего аристократического рода, заплатил все долги твоего отца. У тебя есть дом, прислуга, — с каждым его словом я распахивала глаза все больше, — деньги, положение при дворе! Да, свадьбу придётся снова отложить, но это ещё не повод так ко мне относиться!

В его голосе сквозила и боль, и злость. Даже жалко его стало на мгновение. А ещё зависть взяла, — у меня ведь никогда не было ничего из того, что есть у неё! И богатство, и нормальные отношения всегда были для меня запредельными мечтами, а тут… Ведь стоит лишь подыграть, соврать, как я это умею, и всё! Я придирчиво оглядела потенциального мужа. Пожалуй, свадьба — это единственный минус. Хорошее дело браком не назовут, а ещё и извращения всякие заставят исполнять — жуй потом костяшки пальцев ночами, рыдая!

Осторожно коснулась красивого лица лорда, пробежалась пальцами по груди. Его взгляд стал удивлённым, словно бы я сделала нечто странное.

— Ребёнок… Я смогу родить ребёнка… — осознала вслух, улыбнувшись.

— Лори… — смягчился лорд. — Тебе приснился наш сын?

— Возможно, — мягко отстранилась от поцелуя.

Хорошо, что темно и не видно моего лица. Можно отвернуться и спокойно ощутить все прелести отчаяния. Потому что мне паршиво, мне жутко, и вся эта ситуация… Не нужно мне ничего этого. Всё чужое, — ребёнок, тело, мужчина, дом, жизнь! Словно украла, не ведая. Получила то, чего так хотела. Но не с тем!

Ненавижу Гиибель, — шутки у неё идиотские и морда наглая!!! «Видишь, ей и без тебя хорошо», — пела Анрану, точно зная, что у него просто не хватит больше сил. А я бы сейчас всё отдала, лишь бы узнать, что мне делать и в каком он состоянии. Вот дура же, — чего понесло «на облачко»?! Знала же, что он рвётся из последних сил. Прямо как под чарами была. Чары глупости и эгоизма, ага…

Ран, милый, прости засрааанкууу!..

— У меня есть проблема и её нужно срочно решить, — собралась с духом.

— Позвать врача? Или проводить в уборную? — заботливо осведомился мужчина.

Невольная улыбка тронула уголки моих губ. Интересно, а Анранар со мной бы так же носился, будь я беременна от него?..

— Врача не надо, а вот второе... И напомните имя человека, чьего ребёнка я ношу под сердцем.

— Демиан Вирон, — напрягся лорд.

— А как мне Вас называть?

— Как и раньше, по имени.

Зачем-то он потрогал тыльной стороной ладони мой лоб и щёки, пробормотал что-то насчёт недавнего жара после попытки единовременно разбеременеть и вздохнул. Надеюсь, в дом умалишённых он сдаст меня не сразу…

Оказалось, мне действительно было нужно. Что бы там ни было, а впервые ощутить каково это, быть беременной и опекаемой — весьма трепетно! И пока все равно не ясно, что делать, я решила не раздражать терпеливого лорда. Спокойно улыбнуться, подождать, пока он проводит возлюбленное тело блондинки через огромную комнату в прохладный коридор, не забыв накинуть на мои плечи мягкий уютный халат.

Коридор оказался небольшим холлом, слева от спальни располагались две двери. Одна вела в ванную, другая в туалет. Я пыталась рассмотреть предметы обстановки, запомнить, что где находится. Ведь неизвестно, когда я смогу вернуться в своё тело, и вообще смогу ли. Лорд Вирон молча наблюдал за мной. Уже закрывая дверь, услышала растерянный шёпот, произнесённый скорее случайно вслух.

— Девочка моя… Ты действительно ничего не помнишь...



***

Анранар долго не мог понять, что же произошло. Голова нещадно шла кругом, перед глазами мелькали кровавые пятна. Проклятая Гиибель! Силы почти иссякли, и держать маленькую эрегинию по эту сторону граней стало невмоготу. В бессилии цеплялся за неё, как мог, но вернулся точно не с ней, — нити оборвались. И означало, что на его руке сейчас покоится мёртвое тело. Но девушка дышала ровно, словно безмятежно спала. И когда она во сне протянула к нему руку, обнимая, он замер. Словно натянутая тетива тренькнула в душе.

Жива! В бездну условности, кого тут обманывать?!

Стиснул хрупкую фигурку, покрывая поцелуями лицо. Трясущимися от волнения руками убрал за нежное ушко прядку длинных волос, осторожно погладил по голове, как ей нравилось. Против ожиданий она недовольно заворчала, отпихивая его, и недовольно буркнула:

— Ты так сам нас ребёнка лишишь! Спи уже...

Послышалось?..

— Сарнай, о каком ребёнке ты говоришь?

Распахнутые синие глаза в свете луны, наливающиеся влагой. Секунда, и маленькая ладонь больно ужалила смуглую небритую щёку.

— Совсем рассудка лишился?! Развёл любовниц, так хоть не путай!!!

Анранар, неловко шатаясь, сел в постели, поражённо глядя на разъярившуюся хэгиару. А затем все понял и застонал, в бессилии запрокидывая голову.

— Неужели стыдно стало? — ядовито поинтересовалась девушка.

Покачал головой, выжидая, пока хоть немного станет легче. Энергетический резерв истощён, — придётся много есть и спать, чтобы быстро поправиться. Обнадёживало одно: если здесь сущность другой женщины, значит, и Сарнай жива.

Очередное развлечение Гиибель грозило нервным срывом. Уж насколько привык к её причудам, но это уже перебор! Неужели мстит за отказ войти в её дом на правах полноценного демона? Она ведь давно пытается пополнить своё семейство сильными мужчинами, чтобы не потерять власть в пустынном клане бзар-хи. Только для этого ему бы пришлось умереть. А возродившись демоном, пожизненно ублажать строптивую дочь наместника клана.



Дом Вирона. Сарнай



Я едва дождалась рассвета, наотрез отказавшись возвращаться в постель к чужому мужику. Стояла у окна, зябко обняв себя за плечи чужими холёными ручками в изящных перстеньках, и вглядывалась в темень.

— Лорика, — позвал меня хриплый ото сна голос, — ложись спать.

Напряжённо обернулась, растерянно посмотрев на тёмный силуэт в кровати.

Чужой кровати…

Сглотнула. Оказывается, у одиночества есть разные оттенки. Так получилось, что вздох, вырвавшийся из груди, оказался двойным. Мой и того человека на кровати. До утра он больше не сказал ни слова.

Если я не успею предупредить моих воинов об опасности, то может оказаться слишком поздно.

Да уж… С каких это пор мужчины стали «моими»? В этом мире скорее женщина принадлежит мужчине. Но уж никак наоборот. Не стоит забывать суровые жизненные уроки, чтобы не пришлось повторять их вновь.

Утро постепенно вползало в сонную комнату, высвечивая дорогую мебель в светло-бежевых тонах с обилием завитушек. На мой вкус, — слишком вычурно, но у богатых свои фантазии. Огромная кровать по ширине своей занимала большую часть спальни, повсюду стояли кадки с цветами и скульптуры. В противоположном углу обнаружилась птичья клетка, накрытая бордовой плотной тканью.

Тело в кровати зашевелилось, потянулось и рывком встало в полный рост. Ничего такое тело, — пластичное, развитое. Широкие плечи, подтянутый торс, и упругие мышцы ног свидетельствовали о том, что лорд активно упражняется в фехтовании. Для аристократа — не редкость, но не у всех выходит поддерживать фигуру в должном для этого весе. А я вдруг поняла, что сильно выше привычного, — слишком далеко был пол.

Запоздало отвернулась от ничем не прикрытого мужчины, соблюдая скорее приличие, чем действительно испытывая смущение. Ничего нового я не увидела.

— Я в ванную, — сообщил, никак не отреагировав. — Через полчаса приходи на террасу, позавтракаем.

— Я не голодна, — ответила, тут же ощутив противоположное и положив руку на живот.

— Тебя тошнит? Могу капель развести, хочешь?

А в окне зелень колышется, и люди газон постригают…

Копошение, звон склянок, глухо закрывшаяся дверца шкафчика. А почему меня тошнить должно? Беременных я видела, но поскольку ни одна женщина не желала иметь со мной ничего общего, справедливо опасаясь измены мужа или любовника, то о подобных вещах я мало что знала.

Вздрогнула от неожиданных объятий сзади. На подоконник был аккуратно водружён стакан с мутноватой жидкостью. Ласковый поцелуй в основание шеи и горячий шёпот на ушко:

— Выпей. Завтракать все равно надо. Особенно моей беременной леди.

Заботливый какой! Но пить всякую гадость не стану. На голодный желудок любое лекарство — яд. Если оно, конечно, не противоядие… Обернулась, встретившись лицом к лицу с лордом… Роном?.. Так чудно быть равной по росту, особенно когда рассматриваешь черты лица совсем близко. Эй, эй, ты чего, лорд? Я из любопытства тебя рассматривала, а не то, что ты подумал! И вообще — сам же сказал, что меня тошнит. Так вот: меня тошнит, да-да!..

— Мне нужно умыться, — выскользнула из объятий.

Уже через пять минут после возвращения из ванной, меня одевали и причёсывали. Тесный корсет и бесконечное количество нижних юбок были призваны скорее быть пыточным аксессуаром, чем украшением! Но без них любое платье из гардероба Лорики висело, как на чучеле. Пришлось терпеть. И это ещё облегчённый вариант, «для беременных»!

Причёску делали хоть и аккуратно, но очень долго. В результате приподнятые завитые локоны льняными барашками огибали жемчужные заколки. Одну прядку решила оставить у шеи, предварительно намазав оную самыми горькими духами, какие только нашла. Это на случай, если лорда Вирона опять обуяет нежность. Да-да, я их все перепробовала! И пусть служанки косятся. Говорят, у беременных вкус меняется… Может, я в поисках чего-нибудь эдакого!..

От макияжа я сначала отказалась. Но устав рассматривать своё новое лицо в зеркале, и покосившись на дорогущую косметику, решила себя развлечь. У моих привычных глаз из той, другой жизни, практически нет складки на веке. Папино наследие. Такие, как мы живут за океаном, здесь нас мало. Всегда было интересно попробовать себя в роли леди. Белокожей леди. И накраситься не под умертвие, а для красоты!

Дом был небольшим, но с приличной территорией сада. Это единственное, что мне пока понравилось в новой жизни. На утопающей в зелени террасе меня уже ждали. Невольно замерла, увидев холёного шатена в дорогом бордовом костюме с белым платком на шее. Да-да, Сарнай, вот этот аристократ — отец твоего ребёнка! И если не раскрыть загадку Гиибель, то так и будет! И никаких тебе пальчиков, нежно сжатых на прогулке, ни вкусно пахнущего мужчины, имеющего привычку молчать и делать.

— Ты восхитительно выглядишь, — улыбнулся, помогая сесть.

Оказалось, что справиться с множеством юбок и одновременно удачно присесть без посторонней помощи — не такая уж простая задача! Наверное, эти наряды специально придумали, чтобы женщины чувствовали себя беспомощными без кавалеров. Происки мужского эгоизма! Но Лорд Вирон самодовольным не выглядел. Влюблённым — да. И немного настороженным.

Зато, когда мы наконец уселись, я пришла к выводу, что юбки — лишь верхушка аристократической пытки!

Вот зачем человеку одновременно нож, две ложки разных размеров, и вилка — к завтраку?! Разнообразия ради?.. Озадаченно огладывая этот хитрый инструментарий, скосила взгляд на лорда, и попыталась понять, что надо делать. Решила ограничиться салфеткой на коленях. Когда Тарринар ухаживал за мной, я вообще умудрилась водрузить салфетку на грудь, которая тут же свалилась в тарелку! А вот вилками-ножами и прочими приспособлениями он меня никогда не мучил.

Подали омлет, салат и кашу с фруктами. Омлет я быстро съела, — сказалась привычка перекусывать на ходу, перед работой. Салат и каша аппетита не вызвали, поэтому взяла только красное яблоко из блюда с фруктами и, под изумлённым взглядом лорда, отправилась в сад.

Нет, ну а что?.. Я же послушно позавтракала, и воздух для беременных полезен. А то, что лорд не успел осилить и половину омлета, — так это не моя вина. Нечего было на меня таращиться.

В саду было прохладно, и приятно обдувало ветерком. И пока я бродила в тени душистых деревьев, передумала самые разные варианты. Какие только мысли в голову не приходили, — от побега, до самоубийства ради возвращения в собственное маленькое, но уютное тельце. Хочу обратно! Пусть опять буду эрегинией, и мелкой, как гном. Но там у меня ведь была настоящая жизнь, и… Анранар! Самый страшный, жуткий и мрачный мужчина, но такого у меня больше никогда не будет, — пятой точкой чую!..

Платье хоть и было красивым, сдержанного пастельно-жёлтого тона, но казалось тесноватым и слишком открытым на груди. Конечно, не платье наложницы в замке Лекроса, где оная едва не вываливалась наружу, но тоже могло быть и повыше. Где-нибудь у горла. Хорошо хоть грудь Лорики явно меньше моей, и смотрится не так вызывающе…

— Леди Энтар, вам что-нибудь принести? — заискивающе вопросила служанка.

Молодая, опрятно одетая девушка в чепце и белом переднике, остановилась возле меня и явно ожидала указаний. Было действительно душновато, но такое обращение смутило. Леди… Леди Энтар — звучит гордо! Но леди Хэнем было бы круче…

— Принеси нам воды, — прозвучало рядом.

Девушка быстро присела, и удалилась в сторону дома.

Поворачиваться на голос даже не стала. Что я могла в этой ситуации? Спровоцировать кого-нибудь и снова попасть под удар, таким образом, очутившись в своём теле? Ни большая усадьба, увитая зеленью, ни внимание прислуги уже не радовали.

— Ты изменилась. Раньше была другая… — ласковое касание руки, задумчивые нотки в голосе.

— И какой же я была? — чуть обернулась.

— Не могу понять. Другой. Но ты хотя бы не шарахалась от моих прикосновений. Я стал тебе противен?

Вздохнула, с жалостью взглянув в серые глаза.

— Я ведь все объяснила. Женщина, которую вы любите, сейчас находится в другом теле, скорее всего. А я вынуждена быть здесь.

Вздох, неожиданный поцелуй в губы. Жаркий, ласковый…

— Приеду вечером, поговорим. Постарайся подготовиться, я хочу услышать более внятные и правдоподобные ответы, любовь моя. Лихорадка тебя сильно изменила, надеюсь, мы с этим справимся.

С этими словами я осталась одна, провожая взглядом удаляющуюся мужскую фигуру в зелёном костюме. Воду мне принесли, но уже один стакан, и с кусочками лимона. Маленькие глотки прохладной жидкости приятно освежали, но никак не могли погасить жар откровенного поцелуя.

К полудню от размышлений голова разболелась так, что невозможно было не то, что говорить, — любой звук или свет убивали во мне способность трезво мыслить. Скрывшись ото всех на прохладной террасе, я попыталась сосредоточиться на проблеме вновь. Благо тут имелись удобные качели на верёвках, и слуги не мельтешили перед глазами.

Итак, что мы имеем?

Мужчина-лорд, он может быть кем угодно. Предыдущая владелица этого тела, судя по всему, особыми талантами не отличалась. Разве что миловидной внешностью и папиными долгами. Что это за место? В каком городе? Как далеко от моего тела?.. Мало информации, очень мало! Надо осторожно выведать подробности у этого шатена, который целоваться-обниматься лезет. Это ему со мной всё ясно, а мне вот ничегошеньки не понятно!

Прикрыв глаза, я невольно вспоминала свою прежнюю жизнь. Порой люди до самой смерти текут по её течению, ничего не пытаясь изменить. И если бы я вновь поддалась соблазну сложить лапки и сказать: «Хорошо, пусть так. Я — жертва обстоятельств, так вышло»… Наверное, со временем мне бы удалось привыкнуть к сытой устроенной жизни возлюбленной аристократки. Вот только, как это ни ужасно, я поняла, что скучаю даже по предателю-Тарру!

«По Лекросу, случайно не скучаешь? А то может, по подвалу с палачами и насильниками соскучилась?» — ехидно пропел внутренний голос.

Расслабленно откинулась на мягкую спинку покачивающегося двухместного цветастого диванчика. Да, глупость, конечно. Когда я ещё смогу испытать хоть часть из того, что этот мужчина испытывает ко мне? Хотя, не ко мне, конечно. Зато он не молчит, и не стесняется целоваться.

На несколько очень долгих мгновений мне стало завидно. Никогда никому не завидовала, но сейчас… Может, притвориться, что я действительно леди… леди… как там её зовут?.. Надо обязательно выучить.

Сон одолел быстро, даже сделать ничего не успела. Да и хотела ли?



Сельский дом. Пригород Татто



Темноволосая девушка, с аккуратно прибранной гребнем причёской, изящным макияжем и в строгом синем платье чинно завтракала за столом, непривычно ловко орудуя столовыми приборами. Безошибочно выбрала ложку для десерта, предварительно потребовав её. Двое мужчин настороженно наблюдали за ней из-за двери, раздражённо переругиваясь.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Нам нужна женщина со способностями эрегинии! Что ты делать будешь, когда мы доберёмся до дворца, переполненного рарванами? Там твои фокусы с демонами могут не сработать, — рарваны уже год как выстроили магически неприступный кокон вокруг дворцовой площади! — шептал Тарр, поглядывая на непривычную Сарнай.

— В тот момент от меня ничего не зависело. Если бы ты не устроил сцену ревности, то всё могло сложиться иначе… И прекрати относиться к ней, как к вещи! — зарычал Анранар, хлопнув от души кулаком в стену.

Тарринар изумлённо замолчал.

— Смею напомнить тебе, что она — моя женщина, сейчас война, а ты мой генерал, — если мыслить имперскими понятиями. Где твоё привычное хладнокровие и беспрекословная исполнительность?

— Своими женщинами торгуют либо рарваны, против которых мы воюем, либо предатели вроде рыжих тварей. Но я никогда не стану подчиняться человеку, который поступает так же. Будь он хоть трижды наследный принц, — это если мыслить имперскими понятиями!

— Браво! — картинно похлопал в ладоши Тарр. — Образец чистоты и добродетели просто. А что ж ты раньше-то, когда мы города брали, не заступался так за моих дам?

— А ты не использовал их не по назначению!

— Я справлюсь сама, лорд Докрейн!

Тяжело держать маску величия и непоколебимости, когда едва достаешь до подбородка паладину в сияющих доспехах, стоишь уже обеими ногами в луже, и при этом на тебя снисходительно смотрит он, с высоты своего роста.

— М-м-ым!.. — подтолкнул меня в сторону людей, кивнув.

Как оказалось, нет ничего радостнее в глазах собравшихся селян, чем щебетание птиц, шума листвы и двух разодетых господ, неприязненно смотрящих друг на друга посреди растоптанной коровами грязи. Они даже начали спорить, не скрываясь, подеремся мы, или нет, хотя повода драться мы не давали.

— Корова!.. — слышалось кругом среди смеха. — Госпожа рыжая корова! С погонщиком!..

И вот теперь обида по-настоящему стягивала горло. Никогда мне не приходилось испытывать настолько низкое падение. Даже в Храме Афресии на публичной инициации с инкубом было страшно, неловко и да, унизительно. Но никто из старейшин храма даже не улыбнулся, спокойно наблюдая за лишением невинности воспитанницы, и уж тем более, они не указывали на нас пальцами, хохоча.

Почему, почему они смеются?! Пусть назовут хоть одну причину! Никому не позволю смеяться над собой! В подступивших слезах оказалось трудно ориентироваться, смех и глупые замечания относительно моего платья с турнюром заглушали слух, а нос окончательно заполнился смесью крепких запахов навоза и тех странных фиолетовых цветочков на кустарнике. Провал. Полный провал!

Лязгнула сталь. До-до лишь наполовину обнажил меч, но этого хватило, чтобы гул толпы и улюлюканье замолкло. Сжав кулаки, я все отчетливее слышала настойчивый змеиный шепот. Страж рвался наружу, желал поиграть…

— Пять серебряников тому, кто отвезет мои вещи в город, куда я скажу, — оглядела притихшую толпу.

— А много вещей-то? — спросил носатый мужичонка в грязной рубахе с закатанными рукавами.

До-до одобрительно хмыкнул и задвинул меч в ножны, с интересом наблюдая за происходящим.

— Два небольших сундука, — робко улыбнулась.

— А, так это пару мулов надо, да вон, брат поможет, — обратился он почему-то к До-до. — Дадите нам по пятаку? Мы вас хоть весь день по городу катать будем!

Загорелый селянин, кажется, нашел в лице охранника единственное способное к переговорам лицо, и на меня даже не смотрел.

Докрейн же спокойно кивнул обоим в сторону дороги, и селяне, поняв, что ничего интересного больше не произойдет, стали расходиться. Приблизившись, До-до заглянул мне в глаза, словно хотел что-то сказать, но не мог. Я отвернулась, пряча плохо сдерживаемые слезы, и услышала сочувственный вздох.

— Что ты делаешь? — удивилась, рефлекторно цепляясь за шею До-до.

Он, конечно, не смог бы объяснить, даже если бы хотел. Но изо всех сил удерживая шаткий баланс в топкой почве с кочками, Докрейн нес меня на руках к дороге, бережно прижимая к себе.

— Я бы сама дошла… — смутилась.

К вечеру мы уже расхаживали во дворе двухэтажного дома из бурого камня, до самой крыши увитого густой зеленью с мелкими белыми цветами и завязями каких-то ягодок. В закатном алом цвете эти стены выглядели таинственно, и легко шелестели листвой при малейшем дуновении ветра. Против ожиданий самого худшего, внутри все было вполне уютно. За домом ухаживали, и чистотой отличались не только мебель, ковер, и старинный, не раз залатанный камин, но и со вкусом подобранная люстра.

Мы устали с дороги, и первым делом я поспешила привести себя в порядок в шикарной ванной, занимающей флигель первого этажа, рядом с лестницей наверх, к двум спальням. Почти, как дома! Только здесь ванна была намного просторнее и уютнее. Много деревянных и гладких деталей делали ее тактильно теплой, а в сочетании с милыми плетеными ковриками на крашеном полу — и вовсе словно в загородной резиденции тетушки! Немного старомодно, но по-своему мило.

В гладкой деревянной ванне округлой формы можно было легко поместиться вдвоем, и я откровенно дурачилась, отдыхая в ворохе ароматной пены, словно в маленькой заводи с горячей водой. Сдувала пену с ладони, словно облачка, и совершенно забыла о времени! Поэтому, когда опомнилась, забеспокоилась о До-до. Если ванна в этом доме одна, то он до сих пор сидит и ждет своей очереди, как мы договорились. Выходило, что я негостеприимная хозяйка, и не могу позаботиться о своем близком друге как подобает!

Но к тому моменту, как я покинула распаренное помещение, оказалось, что Докрейн не постеснялся позаботиться о себе сам. Даже нашел где-то чистые вещи, и теперь, расслабленный, потягивал красную жидкость из бокала, сидя в кресле возле эркера гостиной.

— Прости, — смущенно улыбнулась, перекидывая волосы на другое плечо, чтобы сохли. В любимом синем домашнем платье и туфлях было намного удобнее.

Он лишь благосклонно махнул рукой, и вопросительно поднял в воздух свой бокал, кивнув на открытую бутыль, стоящую на подоконнике среди цветов и фотографий.

— Нет, спасибо. Я бы лучше что-нибудь съела, но не уверена, что тут найдутся хоть какие-нибудь продукты. Знаешь, когда живешь при храме, и тебе никто не прислуживает… В общем, я кое-чему научилась в стряпне. Жаль, что папа не оценил. Он почему-то считает, что удел леди — сидеть дома и сопровождать мужа на приемах, помогая ему вести хозяйство. Начинаю понимать маму…

Докрейн улыбнулся, все же наполняя второй бокал, и протягивая его мне.

На столе в кухне заботливые хозяева даже оставили еще горячий ужин, что пришлось весьма кстати. Расхрабрившись, я даже пригласила друга разделить со мной ужин, и теперь нисколько не жалела об этом. Хотелось компании в этот вечер, пусть и такой молчаливой, а Докрейн был последним напоминанием об уюте родного дома, которым я так и не успела толком насладиться, вернувшись из монастыря при Храме Афресии.

К тому же, комнат наверху оказалось две, и зачем выгонять человека на улицу, если ему все равно утром уезжать? Я теперь сама себе хозяйка, и в этом находились свои прелести. Например, не выставлять на улицу друзей, как только наступает ночь, и не прятаться от отца, терпеливо приводя в порядок непослушные жесткие волосы До-до. Он никогда не был в восторге от этой процедуры, но стоически терпел все, что ему послала его воспитанница и дочь отца. А куда бы он делся? Я же обижусь!..

За ужином было о чем подумать. Отец говорил, что для любой торговли в столице нужно получить разрешение торговой палаты, находящейся во дворце. И платье подходящее для таких визитов у меня с собой было. Но для начала нужно кое-куда зайти.



***

Красные рыбки в блестящем на жарком солнце пруду с удовольствием ели кашу. Дурно пахнущую, и немного приправленную магией. Обычная, только что приготовленная, их, видите ли, не устраивала. Я проверяла на разных видах крупы, предлагала хлеб и червяков. Но толстые вертихвостки откровенно потешались надо мной, не давая ни шанса выудить хотя бы одну.

И можно воспользоваться магией, чтобы выловить хоть десяток без всякой приманки, но… Рыжий кот возле ритуального столба богу удачи в храме Семерых уже два раза ясно дал понять высоко задранным усатым носом, что подобный способ ловли великому Таниталу противен. А нетронутая рыба на жертвенной чаше означала только одно: жертва не принята, и о просьбе можно забыть. Никаких приспособлений, только руками!

Из семерых богов оказалось трудно задобрить только одного, и мне с каждым разом начинало все сильнее казаться, что вредный котяра в Храме Семерым — единственное препятствие, которое разделяет меня и удачу Танитала. И мысли в этот момент меня посещали не самые котолюбивые!..

— М-м!.. — раздалось за спиной.

Докрейн сам напросился в провожатые, едва узнал, что я собираюсь в старую часть города за подарком богу удачи. Так к чему теперь настойчиво мычать, когда у меня между пальцев снова проскользнули алые чешуйки, а в лицо полетели брызги от наглого хвоста?

В одном он прав: с тем, что руины старого города выглядят неприветливо, трудно не согласиться. Но в других местах краснохвостые нахалки, так любимые Таниталом, просто не водились. А мне очень была нужна удача в торговых делах!

При должном воображении, можно даже почувствовать лопатками красноречивый пронзительный взгляд немой громадины До-до, но реагировать не хотелось. Ему не нравилось место, а мне — его «М!». К тому же, ещё немного, и одна из рыбок, кажется, вот-вот будет у меня в руках!

— М!

— Не мешай, — процедила злым шепотом, не сводя глаз с очередного красного хвоста, приближающегося к рукам. Хуже пытки не придумать! Но в этот раз я немного поманила магией зазевавшуюся красотку...

И… Вот она!

Переливаясь алыми чешуйками на солнце, рыбка хватала ртом последние глотки жизни, но было поздно. Быть тебе, хвостатая, жертвенным подарком самому Таниталу! Надеюсь, его усатое величество не будет привередничать на кро-о-ошечное присутствие магии… Иначе я лично поймаю этого нахала и скормлю эту рыбину насильно, всю, до последнего плавника!..

Пруд находился на старой рыночной площади, в древней, разрушенной части столицы. Пыльный и заброшенный двор из серо-бурых камней окружали поросшие деревьями разрушенные дома-сказки с нарядными рамами слюдяных разноцветных окон. Даже сейчас желтые бочковатые стены двухэтажных зданий можно представить целыми и когда-то окруженными кадками алых и синих цветов. Здесь все еще стояли глиняные прилавки, за которыми когда-то шла бойкая торговля. А рядом валялись почерневшие от времени и поросшие мхом плетеные корзины.

И вся эта древняя красота была покрыта рытвинами сажи и копоти. То здесь, то там валялись разноцветные осколки оплавленной слюды, а сквозь некоторые трещины домов можно было бы легко проехать верхом. И если бы не цветущие деревья и трава, пробившаяся сквозь серо-бурые камни под ногами, то казалось бы, что это могильник. Серое внутри зеленого. Пристанище для нищих, разбойников, и искателей удачи, вроде меня.

Едва затянув кожаные шнуры полотныной котомки за трепыхающейся добычей, я замерла и потянулась к ножу на поясе. Но, передумав, подхватила концы длинных рыжих волос и быстро завязала на затылке под головным украшением, больше похожим на шляпку.

До-до и сам хмурился, всматриваясь в зияющие дыры в заваленных стенах. Что-то происходило за теми двумя домами, чутье никогда меня не обманывало! И, словно в подтверждение моих слов, кто-то истошно заорал там, куда я уже с минуту напряженно вглядывалась. На мое запястье, украшенное дорогой дымчатой тканью, требовательно легла огромная рука.

До-до можно понять, в его обязанности входила охрана драгоценной меня. Именно за это отец заплатил ему деньги, и обещал лютую расправу, если со мной в дороге что-нибудь случится. И уже собралась покориться, следуя завету отца насчет “в целости и сохранности”, но услышала глухой звук удара и с трудом сдерживаемый стон. Кто-то изо всех сил терпел боль, но отчего-то не мог или не хотел ответить.

Резкое дуновение ветра облепило рыжими кудрями лицо, отчего захотелось немедленно убрать их назад снова. А До-до все тащит, тащит неумолимо прочь. Снова звук глухого удара. Так наказывали слуг палками, когда те серьезно провинились. Но делали это прилюдно, не скрываясь ни от кого. И если бы наказание было заслуженным, то зачем бы творить его здесь, в безлюдной части города?

Вбегая в темень разрушенных домов, я слышала позади себя свирепое дыхание и лязг амуниции охранника. Прости, прости, До-до, я обязательно скажу отцу, что ты честно защищал меня!..

На каменную площадку, поросшую травой и сорняками, падал светловолосый человек. Падал не от болезни или слабости, а от удара эфесом в висок, который мы застали, вбегая сюда. Смертельный удар! Но мужчина еще дышал, хотя и был едва жив. Отчего-то его недешевая броня лежала рядом. Несколько людей в странной одежде стояли кругом. Металлические маски, закрывающие лицо, позволяли видеть только щелочки раскосых глаз, а просторные штаны и куртки с капюшонами выглядели нелепо.

Один из них занес кривое, отточенное лезвие над грудью израненного мужчины в тот момент, когда я уже задрала рукав, позволяя отчетливому рисунку змеи ожить, тысячекратно увеличиться до призрачного стража. Он давно был голоден, и эта схватка — лишь прекрасный завтрак для нас обоих!

Мой пассаж поставил в тупик даже До-до. Откуда ему знать, чем занимаются девушки при монастыре Афресии на горе Татабар, откуда он совсем недавно забирал меня? О своих успехах я еще не успела ему рассказать, но Докрейн, к счастью, быстро справился с удивлением, встретив первый удар меча.

Трое — предел для любой обученной эрегинии. Здесь же нападавших пятеро, если не считать полуживого мужчину. Но и я была не одна! Извиваясь призрачными кольцами, страж бесстрашно бросался на острые лезвия перепуганных бандитов. Играл с ними, словно кот, лишь сильнее входя в азарт от каждого их крика и прыжка.

Игру прекратил До-до. Кем бы я ни была, а этот мрачный повелитель железа был предан отцу, и первым всадил полуторный меч в грудь одного из нападавших. Завязалась нешуточная схватка, и даже бывалому До-до пришлось не сладко в вихре летающих звездочек и кривых сабель. Меня они пока не трогали. Только и нужно было пару раз, словно в тягучем древнем сне, уклониться в сторону, чтобы пропустить смертоносные метательные орудия.

“Смерть и порядок”, — гласили иероглифы чужого языка на каждой из них. И так же, медленно обернувшись, выхватила взглядом небольшую эмблему на испачканном рукаве беловолосого пленника. Эти символы и цвета дома я совершенно точно видела, и не раз, но времени на размышление не было. В голове мелькнула лишь одна мысль, с детства впитанная с каждым уроком: “Знать сильна только вместе. Поодиночке мы все — лишь овцы среди волков…”

Решение пришло быстро. Чуть шевельнув пальцами, я шепнула стражу, отдавая приказ на смерть. Змей, извиваясь призрачными кольцами, и не подумал бунтовать, как не раз было на уроках в Храме Афресии. Он с наслаждением набросился на одного из бандитов. Впервые в жизни я видела, как в клыкастой раззявленной пасти быстро исчезает человек. И ничего не могла сделать! Страж был частью меня, частью моей сути, и единственное, что мне оставалось — получать удовольствие, чуть покачиваясь от легкого транса. О том, как мне страшно, я подумаю потом.

Покончив с ним, страж переключился на следующего… Но я слишком поздно заметила, что надо мной блеснула сталь. И когда обернулась, то встретилась взглядом с быстро застывающими узкими глазами в прорезях маски. Он все еще заносил надо мной саблю, но двинуться не мог — с мечом в боку это сделать непросто. За его плечом на меня смотрели, сощуренные от боли и напряжения, зеленые глаза на бледном лице.

Бандит медленно начал сползать с меча, но рука, удерживающая эфес, разжалась. Беловолосый спаситель качнулся, застонав, и, сделав шаг назад, уперся рукой в стену. Я обернулась проверить, как там До-до, и только убедившись, что с ним ничего страшного не случилось, решила, что бой закончен. Вот только обратно повернулась на жест До-до, сопровождаемый рядом стоном и звуком падающего тела.

До-до присел рядом, только закончив свою работу по осмотру содержимого карманов погибших. Я не возражала, даже заглянула из любопытства один раз через плечо. Не каждый день увидишь корсаров, да еще и на суше! В заброшенной части столицы, где до моря несколько дней пути верхом. Впрочем, может, они и не имели отношения к мореходному делу? Одно было точно: и те, и те не отличались честью и сердечностью к пленникам. И если о корсарах в нашей империи не слышал только ленивый, особенно теперь, спустя годы после войны императоров, то об этих бандитах ничего не могла сказать даже я. А ведь не один год провела за книгами, заодно помогая отцу в его торговых делах!

Блондина было жаль. Его сильно избили, и, судя по многочисленным мелким ранам, от него что-то хотели. Убивают совсем не так. Все, что я могла для него сделать — обработать своей мазью, из седельной сумки, самые сильные порезы, до которых дотянулась. Попыталась дать воды, но побоялась, что без сознания захлебнется. Запах крови смешался с запахом хвои и лаванды, и эти ароматы исходили от его одежды. Теперь, чтобы он выжил, ему нужен хороший уход, в тепле дома и заботливых рук. Мы переглянулись с До-до, понимая всю бессмысленность ситуации. Как перевозить раненного, едва живого человека, если у нас из транспорта две лошади, уже груженые сумками?

Мой взгляд привлек перстень на руке раненого. Аккуратный, со вставками драгоценных камней. На миг мне даже показалось, что и его я уже где-то видела. И ногти… Аккуратные, словно за ними тщательно ухаживали. Опережая подозрения, я развернула сжатую ладонь с запекшейся на ней кровью… Так и есть. Два застарелых шрама на кисти и чуть выше, как часто бывает у воинов, и кровавые мозоли от меча. Значит, мог участвовать в недавней войне, но с тех пор не брал в руки оружие. Разве что много писал, судя по следу на костяшке. Дворянин? Посланник?

Пришлось аккуратно развернуть к себе его лицо. Мужественное, запоминающееся. Возле ресниц в уголках глаз наметились первые морщинки, а на лбу между бровей и сейчас залегла вертикальная складка, словно он много хмурился. На вид около тридцати, но из-за ссадин и ушибов сказать точнее невозможно. Как и расспросить о том, что же здесь случилось. А ведь и правда, что же? Если ты носишь оружие не как украшение, и знаешь, как с ним обращаться, то зачем позволять себя избивать? Зачем снимать доспехи во время боя? Ничего не понимаю.

Что же от тебя хотели? Обстановка в империи после войны, конечно, не была идеальной. Многие города были разорены, голод и болезни давно стали нормой жизни. Когда кто-то делит трон процветающей империи много лет, не заботясь о нуждах населения, все приходит в упадок. Даже сны стали другими. Что уж говорить о приветливых, когда-то, людях?

— Поезжай в город, привези телегу, — повернулась я к охраннику.

Никаких «М!» в этот раз не последовало. Мрачный мужчина просто сложил руки на бронированной груди, и молча сверлил взглядом небо.

Все верно. Ему отец платит за охрану, а не за роль мальчика на побегушках…

— До-до… — укоризненно сощурила глаза. — И ты сможешь бросить здесь едва живого человека? Которого мы спасли?

До-до всем видом показывал, что делал и не такое, сможет сейчас, и потом не раз, если потребуется. И даже протянул мне руку, требуя следовать за ним. Которую я отпихнула, разумеется. Но не тут-то было!

— Что ты делаешь?! — опешила. — Не тронь меня! Я твоя госпожа, не смей ко мне прикасаться! Я все отцу расска-жу-у-у!..



Традиционный храм Семерым — участок округлой формы, где кругом располагаются колонны с нишами, соединенными сверху по всей части, и внешняя прерывистая стена, ограждающая молящихся от внешнего мира. Она часто увита зеленью с виноградом, и эта исключением не была. От малейшего дуновения ветра приходили в движение колокольчики, развешанные по стенам. Кадки с пестрыми цветами тщетно пытались сдержать побег растительности, но пестрое полотно все равно давно и пышно захватило прилегающие участки земли, не тронув разве что короткие каменные плиты, служащие скамейками.

В огромном храме Семерым было тихо, несмотря на большое количество людей. Каждый просил о своем в нишах у одного из семи столбиков с вырезанными молитвами. И я всё же не смогла пройти мимо Афресии, чей прекрасный женственный профиль украшал каменную стену двора за соответствующим столбом. Немного молока и благодарности… Ведь это совсем несложно. Особенно, если сердце сжимается от волнения, а ухоженные ногти то и дело впиваются в собственные ладони.

Но уже перейдя по диагонали, к мужественному лику с горящими глазами и ямочкой на подбородке, я внезапно успокоилась. Коснулась строчки из кодекса Семерых, положила крупную, свежую рыбину на тряпице в чашу. Вторую я хотела приготовить себе на ужин… Но вспомнила что у строптивого бога своеобразное чувство юмора, и в исполнение просьб он нередко вносил изюминку. Смерть близких, пожар или, как минимум, драку. И вторая рыбина заняла место рядом с первой.

Ничего. Стройнее буду. В этот раз я все продумала до мелочей, и решила не допускать возможности порезвиться плутоватому богу.

— О, великий Танитал Данши Таван-аатор, услышь меня, — начала я монотонный распев. — Подари немного удачи моим начинаниям в торговле. Помоги отвести глаза тем, кто не может устоять перед моей силой, данной Афресией. Будь милосерден к врагам моим. Что угодно, только не калечь и не убивай. Разве что за дело… Так, еще не оставь в беде близких моих, не тронь ослабленных, кому не смогла я вовремя отдать долги…

— Не много ли ограничений в одной просьбе?

От внезапно громкого голоса я вздрогнула и обернулась. Смуглый мужчина средних лет, с храмовой татуировкой на левую половину лица. Он прочно стоял на ногах, сложив руки на широкой смуглой груди, и спокойно взирал сверху. Капюшон легкого плаща был откинут назад и нисколько не скрывал выбритые виски, что подчеркивали гребень светлых, очень длинных волос на макушке, заплетенных в косу. Слишком мощный для служителя!.. Впрочем, после войны многие воины подались в восстановленные храмы.

— Извини, детка… — криво улыбнулся незнакомец. — Вечно не могу удержаться от комментариев в самый неподходящий момент. К тому же, если девушка удивительно красива, и просит старого прожжённого пирата о таких пустяках. Кстати, не страшно? Говорят, характер у Танитала — не сахар…

Недобро сощурив глаза, я выразительно окинула взглядом мужчину, и вернулась к молитве.

— …не тронь ослабленных, кому я не смогла помочь вовремя… Пусть удача, данная тобой, приносит ощутимые доходы, а должники…

— Кому приносит-то? — снова язвительно вопросил голос позади.

— Что?

Пришлось снова отрываться от великой молитвы, и лицезреть наглую физиономию храмовника. Кажется, ему доставляло удовольствие мешать мне, и это истинно было написано на плутоватом лице!

— Детка, ты просишь об удаче и доходах, но не уточняешь, кому они будут принадлежать. А это важно!

Ехидный взгляд с чертовщинкой прожигал меня насквозь, словно насекомое под палящим солнцем в пустыне. Колючий, неприятный.

— Слушайте, милейший, — тихо прошипела, едва сцеживая закипающую злость, — вам разве не полагается тихонько следить за порядком в храме, и не мешать молящимся? Вот и не мешайте! Великий Танитал не глупее вас, уж разберется, кому что должно принадлежать!

Храмовник сдавленно хрюкнул от смеха, подождал, когда я отвернусь, и все-таки не сдержался от едкого комментария:

— О, да, он-то разберется! Это он умеет!..

— И пусть твоя удача сеет вокруг — громче затараторила, зажмурив глаза, — только свет, мир, радость, и…

— …и яркие могильные холмики… — услужливо прошептали сзади, подражая моему голосу.

— Только свет и радость!.. — с нажимом повторила я, умоляюще взирая в суровые глаза божества на фреске. — Пусть удача…

— А чем холмики плохи?.. — обиженно буркнул храмовник. — В цветочках же…

Рарван тебя раздери!.. Он что, не понимает, что эта молитва действительно может стоить кому-то жизни?! Тоже мне, служитель священного храма, а элементарных вещей не знает!

Из храма Семерых я уходила гордой походкой, но в смешанных чувствах. С одной стороны, все было сделано верно. Добыча досталась огромному желтоглазому коту, который появился из-за столба, как только я окончила молитву. Милый котик совсем не вязался с нарисованным обликом Танитала на фреске, но ведь именно этот кот приходил и раньше. А значит, магия богов работает, и морской плут снова принял подношение.

Храмовник больше не вмешивался, но и не торопился уходить. А когда я умолкла, и вовсе исчез, к моему облегчению. Видимо, пошел доставать других посетителей храма.

Дворец я много раз видела во снах. Эти величественные беленые колонны, фрески, зеленые стяги. Он казался мне недостижимой мечтой, где я, словно принцесса, расхаживаю по назеркаленным и позолоченным залам в дорогом платье по последней моде, и раскланиваюсь со знатными дамами. И вот, наконец-то, мечта сбылась! Я здесь!

В этот раз мне удалось получить заветный пропуск не только на территорию дворца, но и на прием. Правда, пришлось записываться заранее, и несколько дней бегать к страже возле ворот, узнавать, примет ли меня первый советник его величества? Как оказалось, именно к нему мне следовало сначала попасть, прежде, чем просить самого императора о такой милости. И в этот раз удача была на моей стороне! Танитал честно отрабатывал мои подношения, и я гордо вышагивала по ухоженной каменной дорожке в легких сандалиях, ремешки которых обвивали стройные щиколотки.

Ждать пришлось долго. Советник, пожилой дядечка с бородавкой на носу, принимал посетителей в небольшой зале, больше похожей на просторный кабинет с полками и уймой книг, насколько можно было судить по приоткрывающейся двери, когда сменялись просители. Почти как у папы в башне когда-то давно, еще до войны. Это теперь он занят торговлей и не любит вспоминать о своем магическом прошлом, а тогда… Тогда он был сказочным волшебником, достающим тающие во рту крендельки прямо из-за окна!

И только во время войны стал раздражительным, похудел, срывался на крик без повода… Я не знала, какое отношение он имел к тем магам, что стали рарванами. Тогда я была слишком маленькой, чтобы вообще знать такие слова. Просто папа стал другим, и мне еще долго казалось, что я в чем-то провинилась, когда стала чуточку взрослее.

Призвав одного из высших демонов на службу, маги сами вскоре стали его рабами. Рарванами. Демона нужно было кормить. Человеческими страданиями, кровью, смертями. У магов, как ни прискорбно, не хватило сил и знаний, чтобы уничтожить или отправить обратно существо, которое они сами взрастили. И расплата была ужасной. Тысячи жизней. Переворот на троне. Раскол империи и смена религии. Говорят, что храбрец, сумевший собрать армию, равную магам, и уничтожить демона, до сих пор жив, и даже живет где-то в горах, со своей новой семьей.

Но по всей империи ходят слухи, что он сам стал подобным тому демону. Люди были благодарны ему за восстановленный мир, но опасались, что хаос вернется снова, если герой потеряет контроль над своей силой. Я не знала, правда это была, или нет. Но помнила, как меня спас черноглазый скуластый воин из той армии, когда меня завалило камнями и досками от взрыва в деревне, где я гостила у родни.

Он ведь видел, что на мне, мелкой, отцовская мантия мага-отступника. Рисковал остаться со мной под завалом во время боя. Но отослал воинов, вытащил и увел подальше, отдав в руки моей тетке. Все произошло так быстро, что я запомнила только испуг, когда она достала метательный нож и замахнулась в его спину. Но он об этом так и не узнал, — я повисла на ее руке, не давая пошевелиться. Может, я и была взбалмошным подростком, полезшим в разгар сражения за любимым амулетом, но прекрасно понимала, чего стоила ему моя жизнь…

— Леди Эллепен! — важно объявил меня помощник у двери.

Вздрогнув, я быстро поднялась, сжимая во вспотевших ладонях похрустывающие документы, и шагнула навстречу судьбе.

В просторном кабинете с настежь распахнутыми окнами, развалившись в кресле пузатым, свистящим шаром, полулежал первый советник императора. Его маленькие глазки, не отрываясь от бумаги, шныряли по строчкам, словно мыши. Да они и были мышиного, блеклого цвета. Круглые формы очков на золотой цепочке только подчеркивали въедливость взгляда своего хозяина. Дорогой, явно на заказ сшитый сюртук, изо всех сил пытался прикрыть необъятные формы советника, но тщетно. Землистый, с синим отливом цвет лица говорил о том, что жить этому человеку приходилось несладко.

«Он болен, но все равно приходит на службу, чтобы оплачивать счета целителей», — мелькнуло в голове. А ведь всего одна ночь с эрегинией могла бы прекратить страдания и серьезно продлить угасающую жизнь в этом теле. Но кто захочет… Такого?

— Леди Эллепен, — шумно свистя, прошептал советник. — У меня в книге указано, что вы бы хотели заниматься торговлей в нашем городе…

— Да. Я хотела бы снабжать город специями.

— Снабжать? — криво усмехнулся он. — Вы, верно, хотели сказать «открыть небольшую лавочку»?

Его одутловатое, красное лицо теперь было преисполнено брезгливости.

— Прочистите уши, любезный, — улыбнулась и повторила медленнее, делая убедительную паузу после каждого слова. — Я хочу снабжать город специями!

— И кто же за вами стоит?

Оказалось, что он умеет делать не менее эффектные паузы, каждой заломленной складкой рыхлых щёк унижая мое желание заняться торговлей.

— Поймите, леди. За каждой женщиной, которой вздумалось выйти за пределы дома, стоит некто. Кто-то очень… богатый и влиятельный настолько, чтобы допустить такую вольность. В нашем жестоком мире женщине будет тяжело выдерживать конкуренцию более опытных и влиятельных людей без существенных вложений, и уж, тем более, нужных знакомств, юная леди. Никто не будет с вами торговать лишь потому, что вы этого хотите. Даже если вы получите, — он поднял хрустнувший бланк прошения без его печати, — это.

— Мой отец, лорд Нордрек Эллепен выступит в этой роли, если нужно.

— Лорд Нордрек Эллепен? — хохотнул он, веселясь. — Где и когда в последний раз вы с ним виделись, позвольте спросить?

Я нахмурилась. Советник мне не нравился. Но еще сильнее не понравился его вопрос. Слишком он напряжен, и ведь его действительно интересует этот вопрос. Интуиция подсказывала, что вопрос задан неспроста. И я решила немного поиграть в дурочку.

— На днях. В Мирграде.

— Что ж, в таком случае, вы должны были сильно постараться, чтобы преодолеть затопленные разлившейся рекой близлежащие селения и добраться сюда в столь прекрасном виде.

Он лукаво качнул головой, разведя руками. Шах и мат. Советник затем здесь и сидит, чтобы такие лгунишки, как я, так вдохновленно краснели после каждого ловкого разоблачения. До Мирграда, было два дня пути, но раскрывать правду, даже и невинную на первый взгляд, мне не хотелось на уровне инстинктов.

И уж совсем напряженной стала атмосфера, когда в дверь, без стука, вошли трое вооруженных мужчин. И один из них был низкорослым, коренастым, и имел явное сходство с корсарами.

— Все в порядке? — на ломаном всеобщем спросил узкоглазый.

— Господин первый советник — обиженно отозвалась я, не раздумывая, — не желает почтить память знатного рода и помочь в организации дела! Может быть, вы вразумите его? — надула губки, стрельнув глазами по вошедшим мужчинам.

В кабинете повисла нехорошая тишина. Гулкая, нехорошая. И в этой тишине отчетливо, с каждой секундой громче было слышно змеиное шипение. Меня жадно рассматривали несколько пар глаз, и оставалось лишь сохранять невинное выражение лица, покачивая невзначай сползшей с ножки туфелькой. Даже пыхтящий со свистом советник хотел было сказать что-то явно нехорошее, но потом окинул меня неприязненным взглядом, и, устало закатив глаза, махнул в воздухе рукой, колыхнув накрахмаленной манжетой.

— Оставляйте свое прошение… — нехотя отозвался, свистя, советник. — Вот вам адрес, зайдете ко мне вечером. Обсудим условия.

— Но…

Небрежно махнув мне пальцами на выход, он уставился в окно, давая понять, что разговор окончен. И лишь на выходе, протискиваясь между вооруженными мужчинами, я возблагодарила отца не только за рекомендательные письма, но и за новое платье, в заднюю часть которого была вшита небольшая подушечка. Это немного скрасило унижение от щипка, хотя темный хмельной осадок в душе все равно был намного плотнее обиды. Записку с адресом я сжала в руке, и хотела уже выбросить по дороге. Но, подумав и остыв, спрятала в рукаве. Никогда не знаешь, где пригодится то, что кажется чушью.

Столичная площадь поражала огромным пространством. Небольшие, но искусно исполненные фонтанчики образовывали треугольник в центре, где размещались огромные кованые часы. От множества кадок с цветами пестрило в глазах, а зеленые балкончики на желтых стенах домов завершали феерию праздничного настроения.

В записке, помимо адреса, была указана пометка с печатью о том, что лорд советник будет рассматривать выходное разрешение на торговлю. После не слишком приятного визита во дворец я решила прогуляться, и нисколько об этом не пожалела.

Здесь бегали дети, прыгая по камням, уложенным в дороге, шла бойкая торговля тех счастливцев, кому разрешили делать это здесь не только по выходным. Их мини-магазинчики больше напоминали наспех сколоченные яркие навесы, в которых можно было спрятаться от жары. Чего только не было на столиках, лавках, и даже на полу! Ковры трясли, словно живое полотно. Яркие, расписанные вязью тарелки поражали своим разнообразием форм и цвета. Ткани, одежда, диковинные сладости, фрукты…

И все это за неприлично огромные суммы. Честное слово, у нас, на севере, все это стоит куда дешевле, а по качеству намного лучше! Но в жизни каждой женщины есть свои слабости, и пройти мимо аккуратно прибранного прозрачной вуалью магазинчика мороженого я просто не смогла. Да и как пройти, если за загадочной пестрой тканью царила колоритная атмосфера из низеньких диванчиков с круглыми подушками, а от разнообразия предлагаемого в меню мороженого просто разбегались глаза?

На удивление, по сравнению со зноем на улице, здесь царила прохлада, упоительно пахло ванилью и шоколадом, а легкий ветерок, игриво покачивающий шторки при входе, навевал романтичные ассоциации. Вот только мороженое на деле оказалось не таким уж и вкусным. Немного горчило, и вместо ванильного было самым обычным, хотя и неплохим. От ванили здесь был разве что красивый цветок, на поверку оказавшийся из кондитерского сахара.

— Что-нибудь ещё? — услужливо улыбаясь, ко мне подошёл хозяин заведения, лысеющий усач, на удивление худой. — У нас ещё чудесный шоколадный десерт с вишней и корицей…

— Тоже без шоколада, вишни, и корицы?

Уже не скрывая разочарования, я отодвинула едва тронутый заказ.

— Эм… Ну почему же? Шоколад привозят из Аяты, там свои поставки. Вишня и здесь есть, а корица…

— А корица у этого засранца никогда и не водилась, — услышала я приближающийся мужской голос от двери. — Детка, ты бы хоть провожатого кого взяла, пока с этим тухлым городком знакомишься. А то ведь от Танитала придется сразу к смерть несущей Маат переходить, — отравят, или ограбят. Не страшно?

Отчаянно хотелось домой, под отцовское крыло. Или хотя бы в монастырь Афресии, в спокойное и предсказуемое русло жизни. Но приходилось признать, что как бы ни было трудно, а отец только обрадуется моей капитуляции в первый же день, а мать-настоятельница, столько сил вложившая в мое воспитание, уж точно не похвалит. А значит, придется собраться, чтобы не проиграть жизнь собственной беспомощности!

Странно, но совсем близко от центральной площади, я наткнулась на оброненный кем-то кошелек, где оказалась небольшая сумма. Пересчитав монеты, я усмехнулась. Ровно 15 эрке. Забавное совпадение, ведь именно эту сумму я не стала забирать у обманщика, торгующего одинаковым мороженым, с разными названиями.

Гуляя по улицам столицы, невозможно не смотреть по сторонам. Ах, как бы я хотела лавку в этом замечательном домике, так похожем на кусочек торта своими красками! А, может, лучше там, на соседней улице, подальше от воды, в облаке белоснежных басаньядов? Ах, какие чудесные цветы продают рассадой едва ли не на каждом углу, — вот бы засадить ими место под окном! А эти дивные керамические горшочки? Как было бы здорово предлагать и хранить в них специи на прилавке!

Знакомство с городом отняло немало времени и сил, и когда мы присели на лавку, любуясь тусклым светом улиц, освещенных лампадным светом и мерцанием звезд, оказалось, что от дома уже слишком далеко. Усталость и голод навалились разом.

Глумливый смех я услышала за спиной задолго до появления подвыпившей компании. Но прятаться было поздно. Да и негде, — прямая улочка, плотно окруженная стенами и домами, не располагала к шпионским вывертам. И меня явно заметили.

— Парни, парни! — вскрикнул один, приблизившись. — Я ослеп, ослеп!.. Мне срочно нужна помощь! Девушка, вы мне поможете? Спасите срочно! Ваши божественные ноги, сомкнутые позади меня, принесут мне исцеление!

Дружный гогот был ему ответом. Темная, липкая паутина страха окутала сердце. Страха и разочарования.

Окинула небрежно из-под ресниц взглядом, стараясь улыбнуться, а не разреветься. Пятеро. Пьяных, невменяемых людей, ищущих приключений.

— Девушка, вы же не против, если и я поучаствую в лечении? — присоединился второй. — У меня вот тут болит, — значимо поправил пах. И, приняв мое молчание за согласие, заявил, — девушка не против, парни!

Неплохая интуиция. И мне действительно давно было пора развлечься с кем-нибудь. Вот только настроения совсем не было. И на месте ожога от обиды теперь черствела злость.

— А если я больна? — широко улыбнулась. — Думаете, я от большого ума шляюсь ночью по темным улицам в таком наряде? — оголила коленку.

— Классные ноги! — двинулся ко мне один.

— А что не так? — спросил второй.

— А то, — ответила. — Больна я. Смертельно. И зараза эта передается исключительно через прикосновения.

Ближайший ко мне парень неуверенно отдернул руку.

— Совсем не лечится? — спросил он.

— Совсем, — горестно качнула головой. — Прокляли меня. Злую порчу навели.

Я обвела жалостливым взглядом изрядно озадаченные выбором лица. Прости, отец, но твоя дочь никогда не будет простой библиотечной мышью. Для этого надо было иметь в роду исключительно людей!

— Но, — кокетливо пожала плечиком, и похлопала ресничками, — если вдруг кто-то из вас, мальчики, возьмет на себя мою порчу и болезнь, то… — вытянула губы трубочкой. — Берите меня всю!

— Да она издевается над нами, вы чего, парни?

— Может и так, — почесал щетину тот, что ближе. — Но я тут вспомнил, мне домой пора. Завтра дел невпроворот…

— А мне до козы!.. Я рискну.

— Я с тобой!

— Пошли ко мне, тут близко!..

Четверо. Вот же черная дыра, а так все хорошо начиналось!..

Несколько рук потянулись ко мне.

— Спокойно!.. Я пошутила. Никуда я с вами не пойду, вы мне не нравитесь.

— Так ты это… Из продажных? Так давай, с хозяином поговорим.

— Ты-то нам нравишься!

Что бы им еще такое рассказать? Нанэри бы огорчилась, узнай она, что я не смогла использовать ее уроки в нужный момент.

— Лучше уходите. Я работаю на императора, и у меня здесь важное задание. Через несколько минут тут будет много крови и смертей, так что советую удалиться по-хорошему. Мне лишние жертвы не нужны.

— Ой, да кому ты паришь? Че ты ломаешься, как дочка лорда? По тебе же видно, что приключений ищешь!

Он протянул ко мне руки, прижимая к себе, но… Тут же сделал удивленные глаза, и начал оседать на землю. Я сжала левый кортик сильнее, отпуская первый дар Маат, и позволяя телу соскользнуть с лезвия. Чистая победа, — не в спину, с предупреждением, даже силу в ход пускать не пришлось, хотя призрачный страж то и дело болезненно ворочался на плече, требуя своей кровавой жатвы. Я была горда собой, пусть это был лишь один из пяти противников.

— Берите раненого и уходите, — холодно отчеканила, улыбаясь.

Если достать ножом еще одного, а другие не угомонятся… Я нетерпеливо сглотнула и облизала губы. Нет. Нельзя об этом даже думать. Слишком много энергии за последние несколько дней, такое себе не могут позволить даже опытные эрегинии!

— Ах, ты!..

Посыпалась отборная брань, и не прошло и пары секунд, как тусклый свет улицы заблистал с лязгом в крепкой стали клинков разных мастей. Разумеется, я уворачивалась. Два коротких клинка против длинных острых мечей — не слишком хороший вариант. Но на моей стороне были знания, старательно врезанные мастером-мечником Васааром в монастыре, и немного способности к магии, переданной по наследству.

Отец всегда скорбел об этом факте. Девчонка, да еще и не способная взять и половины его дара из-за… особенностей… Но он так и не поверил, что мне не нужна охрана.

— Кто ты?! — прохрипел удивлённо, уставившись на меня. И тут же закашлялся.

Я бы ответила. Если бы могла. Но мне было точно так же больно, как и ему. И в данный момент я прижимала окровавленные ладони к обнажённому животу и груди. Не вышла из меня амазонка в кружевном белье.

Нага стала более прозрачной, словно блеклая дымка. Она быстро обвивала толстыми тяжёлыми кольцами смеющегося отчего-то рарвана, сдавливая на каждом новом витке все сильнее. Странно, а я уже думала, что она пропала, навсегда, да и силы мои давно должны были кончиться! Но, времени поразмышлять над этим, не было. Я поздно почувствовала, что происходит, слишком поздно.

Рарван из последних сил рванулся, вкладывая в рывок весь магический потенциал, и змея просто разорвалась и растаяла в один миг, отобрав у меня последние жизненные силы. Больно. Так, словно внутри взорвался вулкан. Я ничком рухнула на землю. И так странно было знать, что от этой схватки пострадала не я одна. Потому что маг сейчас был таким же обычным человеком. Возможно, позже он и восстановится, но сейчас… Он сидел на коленях и, пошатываясь, безумно улыбался. Грязный, облепленный пеплом и прахом своих врагов. Он даже не заметил, что над ним возвышается ощерившийся рыжий оборотень. А потому мою улыбку воспринял с какой-то болезненной радостью.

Я никогда не видела, чтобы рыжие псы рвали плоть с таким упоением. Последний короткий вскрик мага нарушил тишину мёртвой, опустевшей деревни. Только рычание и брызги крови среди дыма и гари нарушали её покой.



Секреты рыжего пса



— Сарнайка, ну что ты так расстраиваешься? Ничего ведь страшного не произошло…

Лана пыталась подбодрить меня уже не первый раз. Вот и сейчас присела рядом на подлокотник потёртого, но ещё очень крепкого кресла. И я бы рада улыбнуться, но как это возможно, если у тебя отняли суть? Пустота, бездна пустоты в душе. И никаких эмоций.

— Малютка, ты бы поела…

Презрительного взгляда удостоились обе: и тарелка и Лана.

— Не называй меня так. И так тошно, что сделать ничего не могу, и Анранар неизвестно где…

Она заметно погрустнела при упоминании брата.

— Прости. Просто ты такой беззащитной кажешься… Сарнай, мне искренне жаль, что так вышло с твоим даром. Но это война, мы все должны быть сильными!

— Знаю.

Я вообще много чего знаю. Но от этого не легче.

— Ты на Трега не обижайся. Он бывает порой резковат, и шутки у него своеобразные… Но, если он начал тебе помогать, значит, принял как свою. Это закон стаи.

— А ты не ревнуешь его? Он ведь… Ну…

— В их семьях по несколько женщин, и понятие официального брака им чуждо. Я не могу ему запретить связи на стороне, это его право. Но он клянётся, что не изменял. А я предпочитаю этому верить. Надеюсь, ты не поддашься на его обаяние?

Я мотнула головой, и мы обменялись улыбками. Я бы так никогда не смогла.

— Поешь. Я не очень сильна в готовке, но старалась, как могла. Тебе нужны силы. Вдруг Анранар позовёт, а ты не сможешь, потому что ослабла?

После этих слов организм как подкупили, и тарелка с тушёной капустой показалась уже не такой отвратительной. А стоило попробовать… Нет, я тоже не сразу научилась готовить, но это было вполне съедобно. Для леди из высшего круга. И вообще глупо отказываться от еды только потому, что аппетита нет. Это я усвоила ещё мелкой девчонкой, что слонялась по порту в поисках пропитания.

Пока я ела, Лана сонно клевала носом, сидя на диване. А минут через десять окончательно засопела, сладко притулившись к драной его спинке. Я постаралась не шуметь, и как можно тише встала на скрипучий пол. Но она не отреагировала, даже когда я случайно уронила вилку. Проведать что ли одну наглую рыжую скотину? Рисковал ведь.

Он лежал поверх одеяла, в мягких штанах и расстёгнутой рубашке.

— Здравствуй, прекрасное привидение! — поприветствовал меня Трег слабым голосом, как только я переступила порог, ковыляя и болезненно морщась.

— И тебе не хворать, умертвие! — чуть улыбнулась я.

— Дааа… Мы просто идеальная пара!..

— Пойду Лане расскажу о столь чудесном выводе, — скептически нахмурилась я, опираясь о косяк.

— Лана прекрасная женщина, и отлично знает, что рано или поздно я приведу в дом вторую жену… И даже третью… — мечтательно закатил глаза рыжий наглец, тут же выжидательно прислушиваясь.

— Сарнай, будь добра, вылей на него водички из тазика. Он опять бредит. И на бороду обрати внимание, вдруг губа раскаталась?.. — донеслось сонное бормотание.

Лицо после этих слов у рыжего стало довольное-предовольное! Тени под глазами, борода клоками, а счастливая улыбка — до ушей!

— Всё с вами ясно, — улыбнулась грустно.

— Детка, съешь лимон, почувствуй разницу с настоящей кислой миной! — заявил Трег.

— Да ну тебя! — махнула на него рукой. — Шутки второсортные…

— Но ты улыбнулась, — подмигнул.

— Я придумываю план, в котором всё-таки придушу тебя!

— Вот это страсть!.. — состроил мне томное выражение лица Трег, приподнимаясь на локтях, и тут же рассмеялся. Но, не увидев и тени улыбки в ответ, смущённо кашлянул. — Что, так больше и не снился грозный Анранар? — сочувственно спросил оборотень.

Я отрицательно покачала головой. Не снился. Как ни старалась, — всё без толку. Тарринар и вовсе пропал, хотя в городе судачили, будто видели светловолосого рыцаря на белом коне в окружении степных монстров где-то на подступах к столице. А моё грозное, мрачное чудище так и не изволило явиться на свидание во сне. Хотя он ведь говорил, что это не совсем сон. Ещё бы научил призывать его, или что там положено сделать для встречи в этих самых морфанских землях?

— Иди сюда, — похлопал всклокоченный рыжий рядом с собой.

Сначала я удивилась, потом возмутилась… Но в глазах оборотня не было насмешки. Периодически на его лице появлялось такое жалостливо-сочувственное выражение, — рыжие бровки домиком и едва заметная улыбка. А потом всё это пропадало, уступая место серьёзности. Не то, чтобы я стала доверять ему. Просто захотелось, чтобы кто-то был рядом. Подначивал, шутил не смешно. Я не знала, зачем он вцепился из-за меня с магом. Не знала, зачем вытащил из пустыни. И почему у своей стаи отбил, — тоже не понимала. Неужели, только из страха перед Анраном?

Но в любом случае была благодарна. Жизнь такая штука, которой всегда мало.

Я устроилась на краю кровати рядом с собеседником.

— Почему ты мне помогаешь? — положила подбородок на согнутую в колене здоровую ногу.

— Влюби-и-и-ился-а-а… без памяти! — произнёс интимным шёпотом, кладя руку на свою рыжую грудь. И бровками вверх-вниз задвигал!

— Трег, я серьёзно спрашиваю, — спокойно улыбнулась.

Он недовольно поморщился и на некоторое время отвернулся от меня к окну.

— Как твоя нога? Болит ещё? — кивнул подбородком в сторону замотанной конечности.

— Не надейся, что я отстану, — продолжала гипнотизировать его взглядом.

— Ох, женщины… — вздохнул, укоризненно уронив голову набок. — Что ж с вами так сложно-то, а?

— Ты из гордости не хочешь говорить, или не можешь? Опять страшная тайна?

Заглянула сонная Лана. Улыбнулась нам обоим, подошла к мужу… А ведь они любят друг друга. Эти взгляды, эти светящиеся спокойным светом нежности лица. Как можно доверять настолько, чтобы не усомниться в верности, не устраивать скандалов? Удивительные люди.

— На рынок схожу, пока не закрылся. Там вроде распродажу обещали, а нам экономить придётся сильно. Будьте осторожны, хорошо? — поцеловала обиженно нахмурившегося Трега.

— Лан, я, конечно, не настолько цел, как прежде, но ещё вполне способен на…

Она улыбнулась и прервала его возмущённую речь поцелуем, — так он ещё что-то договорить пытался! Выглядело крайне забавно.

— Я знаю, что ты у меня самый сильный, самый грозный и самый неугомонный пёс на свете! А ещё я тебя очень люблю.

После этих слов я уже не знала, чего хочу больше: убраться в другую комнату, или похихикать над блаженно-счастливым выражением лица Трега?

Как только она ушла, Трег, кряхтя, сполз с лежанки и подошёл к окну.

— Ты ходишь?! — изумилась я.

— «Ходить», Сарнайка, это моём понимании нечто более перпендикулярное земле и менее скрюченное.

— А Лана знает?

— Ты правда считаешь, что я с самого начала не мог подниматься с постели?

Я кивнула.

— Я же оборотень, детка! Зализывать раны, наращивать мясо и сращивать кости — мой врождённый дар. Только этот унгэх, этот рарван… — послышалось рычание. — Он что-то сделал со скоростью этих процессов. Регенерация идёт, но приходится много есть и спать, чтобы всё происходило так же быстро, как и обычно. Лана переживает, я бешусь… И, кстати, о Лане. Никогда больше не спрашивай в её присутствии, почему я тебе помогаю. Она действительно очень мудрая и тактичная женщина, но это не значит, что её не волнует тот же вопрос!

— И что же это за причина, которую Лане знать нельзя? — опешила я.

— Слушай, я не люблю ни перед кем отчитываться, ясно тебе? Просто смирись с тем, что я за тебя глотку вырву, и не задавай глупых вопросов.

— Ты упрямый. И грубый, — фыркнула я, окончательно сбитая с толку.

— Какой есть.

Мы замолчали на довольно долгое время. А потом меня прорвало. Откуда только слова брались?..

— У меня никогда не было настоящих друзей. Мужчины если и замечали меня, то только с определённых частей тела. Женщины презирали или использовали в своих целях. Я никогда не думала, что когда-нибудь в моей жизни появятся люди, которым я буду… доверять. Трег, я просто пытаюсь понять, зачем ты рискуешь ради меня своей шкурой. Вряд ли из боязни перед Анраном, — ему самому нужна сейчас помощь. О твоих «любовных» подначках тоже молчу, — это мило, но я начинаю привыкать.

Он хмыкнул, — больше было похоже на то, как фырчит снисходительно зверь. И поковылял обратно к постели, на которой сидела я.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — сел рядом, уставившись в пол. — Ты знаешь, как Лана стала моей?

— Почти нет. Анран два раза уходил от этого вопроса, а больше я не решилась спросить. Не до того было, — смутилась я.

Рыжий тепло улыбнулся.

— Эта женщина вызвала меня на поединок в присутствии нескольких псов, — я не мог отказаться! И хотя у вас, людей, не принято менять женщин по настроению…

— Ты хотел сказать: «насиловать»? — нахмурилась я.

— Да, вы это так называете. Хотя на самом деле все немного тоньше…

— Тоньше?!

Трег нетерпеливо выдохнул, одаривая снисходительным взглядом. А я почувствовала себя щенком, которому матёрый пёс объясняет прописные истины жизни.

— Многие человеческие женщины очень любят милых, бедных животных... А у большинства рыжих псов обаяние в крови. Очень быстро соблазнить и изнасиловать — это разные вещи, ясно тебе?

Куда уж яснее… Но разве одно исключает другое?

— Так вот, я случайно пролил на неё пиво. А она за меч схватилась, извиняться заставила. Ну, я извинился…

— Даже боюсь спросить, как это было…

— Сделал комплимент её соблазнительно мокрому декольте, — вдохновенно улыбнулся он. — Слово за слово, и мы уже стоим в пустыне в очерченном круге поединка. Я понятия не имел, что делать с вооружённой женщиной! Нет, вариант был, но…

— Мне почему-то кажется, что пока ты раздумывал над своими пошлыми мыслишками, она тебя на лопатки уложила, и меч к горлу приставила! — хохотнула я над мгновенно посеревшим Трегом.

— Чему ты радуешься?! Меня, в присутствии других псов, одолела в поединке какая-то человеческая самка! А там не только псы были, там и наши женщины пришли посмеяться, как я буду обнаглевшую девчонку воспитывать…

— О, как романтично! — злобствовала я. — Она унизила тебя и ранила в самое сердце!..

Под его хмурым желтоглазым взглядом, я быстро перестала веселиться и попыталась проникнуться сочувствием. Но выходило плохо, — смех так и рвался наружу!

— Да, примерно так и вышло. Я злился, не находил себе места после того случая. Думал, если проведу с ней хотя бы ночь, то это компенсирует мои страдания! Но Лана оказалась неприступной, да ещё и с довеском в виде братца, которого слушалась беспрекословно.

А мне показалось, что они немного… не ладят.

— Лана слушалась Анранара?!

— Как дрессированная, — печально улыбнулся Трег. — Она называла это родственной любовью. Мне пришлось их рассорить, чтобы взять эту крепость. Анранар до сих пор не может мне этого простить. Он считает, что я разрушил его семью, посеяв вражду между её членами. Впрочем, доля правды в этом есть. Их отец перестал разговаривать с ним, выбрав сторону дочери. А Лана к тому времени не слушала уже никого, кроме меня и себя самой, и умудрилась поругаться даже со своим папочкой. Влюблённые женщины слепы, — так ведь? — подмигнул.

— А дальше? — нахмурилась я.

Вот ведь наглая морда, — даже и не чувствует свою вину!

— Дальше?.. Лана переживала и долго металась между нами троими, но каждый тянул в свою сторону. Анранар любыми способами вредил мне, и выставлял перед ней в невыгодном свете. Знал, зараза, идеалы сестрёнки! Надо сказать, всплывали самые неприятные факты, многие из которых отбрасывали меня от цели на несколько шагов назад. Я тоже не оставался в долгу, — от него отвернулись друзья, женщины… Это была почти открытая война. И когда я добился своего, и проснулся рядом с такой нежной, беззащитной, доверчиво прижимающейся ко мне…

— Тре-е-ег!..

— Прости, увлёкся. В то утро мне впервые не захотелось никуда уходить. Никогда не стремился назвать женщину, — тем более человека! — своей! А тут испугался, что она может когда-нибудь разочароваться во мне, — не мог же я вечно выдерживать нападки её брата? Боялся потерять ту, что с таким азартом отвоёвывал у одной аристократической семейки.

— И ты женился?

На небритом лице оборотня мелькнула досада.

— Нет. Мне пришлось потратить некоторое время на то, чтобы в подробностях узнать ваши традиции относительно способов привязать её ко мне. Знаешь, когда живёшь среди людей и видишь все эти странные шествия в пышных, смешных нарядах, то как–то не задумываешься, зачем люди это делают. Это забавно, но не более. У оборотней иные обычаи. Я хотел сделать так, чтобы Лана почувствовала себя счастливой после неприятностей в семье. А она хотела свадьбу. Мне пришлось переступить через гордость, чтобы попросить руки у её отца. А он сказал, что согласится, только если на брак даст согласие… Анранар!

— Сурово…

— Угу… Я честно пытался это сделать. Но оказалось, что рассорить людей куда проще, чем помирить. К тому же, тогда пришлось бы признать, что я сам это всё начал. И уж ни о каком согласии твой упрямый лорд и слышать не хотел! А потом пришли рарваны… Улицы залились кровью, псов заставили принести клятву верности новому правителю…

— У меня голова кругом! Анранар — всё ещё лорд?! И почему вы так просто дали клятву рарванам? Ведь могли просто растерзать их!

— Они мне дали понять, что если я этого не сделаю, то Лана окажется одной из следующих в списке жертвоприношений Единому. Дал клятву, лишь бы отстали, схватил мою девочку и постарался увезти как можно дальше. Только оказалось, что клятва — сродни призыву. Отказ от повиновения карается долгими мучительными судорогами. А во второй раз — смертью. Что касается Анранара — да, он лорд по рождению, сын военного министра.

Моё удивлённое лицо смерили оценивающим взглядом и мстительно, со вкусом добавили:

— …а также завсегдатай покерных клубов, любитель дорогой выпивки и женщин. И был им довольно долгое время, пока старый лорд Аскан не лишил его содержания.

Стоило догадаться, что Анранар никогда не был обычным горожанином! Лорд Аскан, будьте любезны!.. Но всё же, если он был любимым сыном военминистра, и тот долгое время считал нормальным подобное увлечение сына, то почему лишил вдруг содержания?

— Из-за ссоры?

— Не знаю. Возможно, лорд Аскан решил преподать урок своему сыну? Но бывший повеса неожиданно быстро поднялся в чине с обычного караульного до капитана стражи, и завоевал немалое уважение среди подчинённых. Оказалось, что талант лидера может проявляться не только в организации махинаций и мальчишеских проделок. За несколько лет молодой лорд возмужал и превратился в обожаемого командира… Когда началась война, и произошёл захват власти, псам приказали усмирить бунт в столице… Ай, ладно, кому я вру? — вздохнул, морщась и потёр шею. — Ты имеешь право знать. В общем… Нам приказали убить всех бунтующих и вырезать подчистую аристократию, на которой держалась старая власть. Я знал, против кого иду, — все знали. Никто не хотел убивать командира Аскана. Мы отказывались, пытались спасти и… погибали.

Аристократов я никогда не любила, но именно сейчас мне вдруг представились самые обычные люди, — с семьями, любимыми, детьми… Пусть богаче, пусть с огромным домом, но…

— Неужели ты… Ты их убивал? — у меня закружилась голова, на миг всё потемнело. Но Трег не заметил.

— Я хотел жить. У меня ведь тоже много близких. Стая. А ещё я до дрожи боялся увидеть Лану на алтаре в одном из Храмов Крови. И меньше всего задумывался о том, что среди погибших в ту ночь будут и те, по кому будет горевать и моя Лана. И даже если я успею её спасти, то она может отвернуться от меня — навсегда.

Он замолчал, повисла гнетущая тишина. Страшные картины прошлого представали перед глазами, и тошнило всё больше, накатами.

— Сарнай, ты спрашивала: почему я тебе помогаю?

— Потому что хочешь искупить свою вину?

Кажется, я снова проваливаюсь в какую-то мглу.

— Да, но не только это. Ты же знаешь, кем стал Анранар. Если бы в ту ночь не погибли Кайра с Тассишей, то у нас бы сейчас не было ни шанса изменить ход событий. Не было бы великой армии кседуши, не было бы хэгатри. Степняки без него — никто. Кочевники, пасущие скот. Есть и другие хэгатри, но Анранар для них вроде божества… Сарнай, ты ему сейчас очень нужна. Нельзя, чтобы кседуши узнали о его плене, — они погибнут, спасая его, и годы войны пропадут даром. Я не могу тебе сказать, где он, — прости! Но без тебя он сдастся, а это не в моих интересах.

— Трег!!!

Я смотрела на него со слезами в глазах, я готова была порвать его на кусочки! Если б ещё так не тошнило и не хотелось крови!.. Крови?!

— Сарнай, я знаю, что виноват. Но ведь он связал вас, — неужели ты не чувствуешь?

Сидя на четвереньках, отставив в сторону пульсирующую ногу, я смотрела на него и ничего не понимала. Ни-че-го-шень-ки! Только хочется снова попробовать на вкус эту солоноватую тёплую жидкость, услышать крики…

— О чем ты? — вынырнула из дурмана.

— Я и так сказал больше, чем должен был. Только… Если ты вдруг почувствуешь… Не пугайся. Не знаю, как это будет, просто чую. От тебя стало явственно пахнуть Анранаром. И за последний час запах усилился.

— От меня пахнет мужчиной?! — распахнула глаза, не зная, как реагировать. Распахнула, да так и застыла, снова провалившись во мрак.

— Детка, это такой запах… Как личная роспись, или походка. Можно спутать похожие, но не заметить резкие изменения — нет.

— Сарнай! — позвала я себя мужским голосом из мрака, повалившись на мягкое. — Приди ко мне!



Связка



Запах крови, головная боль, нереальность происходящего. Разгромленные остатки мебели, три каменные стены и большая, сияющая решётка. И посреди всего этого великолепия, — как же болит голова! — прямо на полу сидит и отстранённо взирает на меня ссутуленный Анранар. В разодранном жилете, и рубахе — такие дыры можно оставить лишь когтями безумного монстра. В остатках шаровар, которые держались скорее потому, что были неумело подвязаны, а перед этим растянуты до предела. Он сильно похудел, осунулся, и выглядел уставшим.

Это не было похоже на сон, — скорее, на очень страшную явь, искажённую бредом психопата. Я чуяла запах крови, — сладкий, дразнящий! — но не могла сказать точно, откуда он доносится. И при этом меня начинала сводить с ума мысль о том, что я очень рада себя видеть, но не знаю, как попросить помощи. А ещё я — ориентир в этом безумии. Якорь.

Якорь?!

— Это опять твоя магия? — прошептала, хватаясь за голову и сползая по стене.

Просто так устойчивее. Но запахи, мысли, чувства, желания — были не мои!!!

— Мне жаль, что пришлось объединить наши сущности, — прозвучало одновременно в моей голове и снаружи.

Анранар подошёл ко мне, и придержал.

— Я ничего не понимаю! Мне так плохо…

— Тшшш… — прижал к груди. — Не сопротивляйся.

…Я так соскучилась по себе, я так рада, мне так тепло!.. И сердце разрывается от нежности и болезненного сострадания… Как просить о чём-либо сейчас?.. Любимая…

— Ты можешь не думать?.. — стиснула дрожащими руками виски, свернувшись калачиком в объятиях Анрана.

Только бы не свихнуться, только бы не сойти с ума! Я это я, он — это он. Я — Сарнай Хэнем... Я дочь корсара...

Его поглаживания по голове и моё бормотание вслух сработали не сразу. Но постепенно я сосредоточилась на своём голосе, и попыталась не оттолкнуть лишнее, но отодвинуть в сторону.

— Най, всё хорошо. Ты у меня умница, у тебя всё получится… — периодически бархатисто перекатывалось сверху. И его голос только усиливал эффект разделения. — Не сопротивляйся.

О, как же тяжело отделять нужное, различать себя в нём! Целый поток информации о нас, о мире, и войне, — пугающий, сводящий с ума!!!

— Говори ещё, говори!.. — взмолилась, вцепляясь пальцами в рваную рубаху на его груди. — Мне так… легче… Да. Легче!..

— Тихо, тихо, птенчик! — взволнованно заговорил. Было заметно, что ему тяжело даются ласковые слова, а потому я слушала их, боясь спугнуть. — Ты моя любимая синеглазая птичка, Сарнай. Ты справишься. Просто не отталкивай меня, прими как часть собственного мира. Знаю, тебе это не нравится, но подумай о том, что так ты станешь сильнее. Мы станем сильнее. Ты очень сильная, упрямая и… потрясающе красивая! Моя женщина, моя хэгиара…

— Демонюка проклятый! — буркнула спустя некоторое время, скользнув ослабшими, тяжёлыми руками по рубашке вздрогнувшего и замершего мужчины.

А ещё обессилено уткнулась носом в горячую, расцарапанную мужскую грудь. Потому что, кажется, наконец, всё закончилось. Больше не было общих мыслей. Осталось только ощущение, что он часть меня, а я — его. И болезненно отзывающееся знание о том, что этого не изменить.

— Когда отпущу отсюда, — выпьешь много сладкой воды, поняла? — заглянул в лицо, зарываясь пальцами в мои волосы.

Кивнула, чувствуя озноб.

— Зачем ты это сделал?

— Ты мне не оставила выбора. Помнишь, как собиралась посетить то «чудесное облако»? — сердито и издевательски произнёс он, нависая надо мной и держа на руках.

— Не очень. Но, наверное, это было неправильно? — слабо улыбнулась, обмякнув. — Просто оно такое притягательное было, мне казалось, что я всё теперь смогу.

Ран сжал мои плечи, едва не рыча. Обнял, словно прятал, и уткнулся в мою макушку. И только когда протестующе пискнула от слишком сильной хватки — ослабил. Но не выпустил.

— На этом бы твоя жизнь окончилась. Я едва успел тебя перехватить, — что мне ещё оставалось? Такая связка рискованна, и не всегда проходит удачно. Для шамана, во всяком случае. Но я не мог больше рисковать. Ты же лезешь в самое пекло и никого не слушаешь!

— Я просто пытаюсь выжить и защитить тех, кто мне дорог! — укоризненно взглянула исподлобья на мрачного мужчину.

С тех пор, как он заговорил, стало намного легче. И вообще отрадно видеть его скуластое лицо, склонённое надо мной, нахмуренные смолистые брови вразлёт, сурово поджатые губы с маленьким шрамом, чувствовать его тепло и запах, слышать громовые перекаты низкого бархатного голоса. Вроде шёпотом почти говорит, а все равно громко получается. А я маленькая по сравнению с ним, и запуталась в этих отношениях, как муха в паутине. Наверное, стоило бы бросить всё и жить дальше. Но только вот… не могу.

— Анранар, что происходит? Где ты, как тебе помочь?

— Никак, — метнул в угол кусок деревяшки, отвернувшись и предоставив мне созерцать ухо с серьгой. — Лучше расскажи, где ты сама? Где Норгелан? Что с Ланой?

— Чтобы ты опять меня отругал и вышвырнул в реальность с прощальным поцелуем на губах?!

Тяжёлый, внезапно азартный взгляд испугал до дрожи. Это был взгляд хищника! В одно мгновение цвет его радужек приобрёл кровавый оттенок, а улыбка, расползающаяся на лице — демонической! Но уже несколько секунд спустя он сморгнул, тяжело выдыхая. Смуглый лоб покрыла испарина, его ощутимо знобило.

— Зараза… — прорычал. — Испугал?.. — Виновато заглянул в мои глаза. — Най, ты мне не можешь помочь. Я справлюсь сам, это опасно.

А раньше я за ним ничего подобного не наблюдала… Боевые трансформации не оставляли на нём такого следа. Скорее, придавали сил, а не иссушали!

— Знаешь, любимый... Я тебе сейчас врежу! — засопела я, прожигая взглядом меланхоличное, усталое лицо.

— За что?

— За… всё!

Он медленно распрямился, удивлённо вскидывая угольные брови. Сам себе усмехнулся, качнув головой, и неожиданно тепло улыбнулся мне.

— У тебя силёнок не хватит, птичка моя отважная, — снисходительный тон. — И роста, — уж извини!

— Ничего, куда-нибудь достану!

Анран тихо рассмеялся, расслабляясь. Угрюмый тип уступил место кому-то другому, кто мне был симпатичен гораздо больше. Он ведь очень мужественный и красивый, когда улыбается! Даже когда больше похож на ходячую нежить…

— Я разве заслужил? — улыбнулся, целуя.

— Ты ничего толком не рассказываешь, только умничаешь много! — вырвалась.

— Долг мужчины оберегать свою женщину, и с этим пока я справляюсь.

— Мой мужчина пропал в неизвестном направлении, бросив своего принца, армию и меня на растерзание рыжим оборотням. Моего мужчины не было рядом, когда деревню спалили дотла рарванские маги, а меня едва не убили, лишив стража!

— Я не бросал тебя, — скрипнул он зубами, отворачиваясь. — У меня не было выбора. Что касается возвращения... Сарнай, а разве я не предупреждал, что возвращаться нельзя? Не заставил вас с Ланой убраться из пустыни, пока не поздно? Я наложил на нас с тобой заклятие тогда, чтобы разделить твою боль. Несколько переломов это ведь хуже одного вывиха, птичка. Ты не умеешь лечить, и саморегенерации у тебя нет. Ты бы не выжила. Я отдал все силы до капли, когда ты сцепилась с рарваном, — ты просто не знаешь, чего мне это стоило! Потому что, Най, сохранить жизнь человеку — это одно. Но спасти эрегинию вместе с местом рождения стража, — это задача для демона, а не для хэгатри!

— О чем ты? — смущённо ковыряя деревяшкой пол, я решилась поднять пристыженный взгляд.

Всё равно виноват!

— Рарван догадался, кто ты. Он ведь пытался сначала пленить тебя, а когда понял, что тебе кто-то помогает, то попытался уничтожить твою суть эрегинии. А мне в отместку оставить живое напоминание женщины, лишённой желания жить. Так что ты зря на меня злишься. Ты восстановишься со временем, все будет по–прежнему, — даже страж.

Неловко вышло. И вроде обижаться не на кого, да и с чего я решила, что он должен был меня защищать? В душе творилась неразбериха, и как реагировать, я просто не знала.

— Ты ещё скажи, что я тебе теперь должна!

— Поцелуя будет достаточно.

Некоторое время я изображала неприступную, и очень обиженную крепость. То есть, сложила руки на груди и поджала губы, таращась куда угодно, только не на него. И только когда услышала рвущийся из мужской груди смех, подняла укоризненный взгляд.

— Птичка… — рассмеялся открыто, взяв моё лицо в ладони. — Какая же ты смешная!..

Смешная?! Ах так!.. Прежде, чем он наклонился к моему лицу, я успела два раза дёрнуться и один раз от души пихнуть его в грудь. И даже когда начал целовать, всё ещё брыкалась от обиды. А потом замерла, ощущая забытый вкус его губ, и не заметила, как пропустила коварное вторжение ласкового языка. Я же вроде зубы стискивала, и вообще… сосем против… была...

Никогда не подумала бы, что можно так соскучиться по мужчине! Нежные и страстные поцелуи чувствовались теперь острее, желания и мысли словно бы предугадывались. Сердце пело от того, что он рядом, что его можно обнять и утешить!..

— Мы в каком-то рарванском небольшом городе, я не интересовалась, в каком, — шепнула я, оторвавшись. В голове приятно плыло. — Трег сильно ранен, я немного хромаю, а Лана за нами приглядывает. Тарринара и армию видели на подступах к Анжару. Это всё, что я знаю. А поцелуй меня ещё?..

— Добрался-таки до столицы, принц наследный... — коротко поцеловал. — Значит, Дан помогает. Молодец! — гордо улыбнулся Анранар своим выводам.

— Дан? Но ведь его не слушали…

— Знаю. Но это не означает, что он неспособный ученик. Кседуши его признавать не желали, даже зная, что после посвящения выживают единицы.

— Единицы?! Ты не рассказывал!

— А нечего рассказывать, — пожал он плечами. — Человеческое тело или способно принять силу демона, или нет. Почти всегда, после глотка крови бзар-хи, посвящённый умирает в стремительной агонии. Выжившие получают нечеловеческие способности и поддержку демонов на два года. Но новичков все равно надо учить пользоваться новым телом и возможностями.

— И ты тоже пил?! — испуганно заглянула в чёрные глаза.

— Каждые два года. Но если однажды получилось, то это уже гарантия выжить. Я стал первым хэгатри, и когда соглашался на такие условия, то понятия не имел на что иду. Так что мне повезло.

С ужасом и восхищением я взирала на любимого мужчину, — великого, смелого воина и отважного командора освободительной армии. Его ждут, в него верят!.. Но желание придушить не проходило. Он же мог мне не встретиться, — вообще, никогда!!! и до сих пор так и не сказал, что случилось!

— А что вообще тогда произошло? Почему ты ушёл из деревни? Гиибель сказала, что не смогла тебя остановить, как ни пыталась....

— Гиибель слишком заигралась в свои игры, и потеряла контроль над всем, что привыкла считать своим... Демонов ведь много, Най, — задумчиво провёл большим пальцем по моей нижней губе. Ласково, приятно. — Бзар-хи всего лишь часть их мира. Пусть и не самая слабая. Но есть и такие, чей род составляет всего несколько особей, но они в десятки раз сильнее. Мало кто знает о том, что рарваны изначально начали приносить жертвы во славу Единому, — высшему демону! — ради силы, которую он им даёт. Аппетиты демона всё росли, увеличилось и число жертвоприношений. Люди стали роптать, и тогда им пришлось придумать этот «культ». Рарваны стали заложниками собственного могущества. Вот только они не учли, что если перестанут приносить в храмы человеческую кровь, то сами станут жертвами для своего «бога». И в деревне, в то утро во флягу с водой мне подмешали его кровь. Кровь высшего демона!.. И теперь даже семеро не знают, в кого я превращаюсь.

Пальцы похолодели, стало неуютно. Угрозы Гибель теперь казались детской шалостью по сравнению с тем, что я сейчас осознавала. Я встала, как во сне, и побрела, ничего не видя перед собой. Пока не оказалась перед холодной щербатой стеной.

— Зачем им это?! — тихо прошептала сдавленным голосом.

Ответов могло быть множество, но результат все равно останется один. Мой любимый мужчина теперь — самый настоящий безжалостный, бесчувственный демон. Или станет им в ближайшее время…

— Я не знаю, зачем, птичка — послышался тихий мужской голос. — Возможно, слишком стал им мешать… да так оно и есть! Слишком часто стал одерживать победы, слишком быстро продвигался вглубь империи. Никому не понравится, если привычный враг вдруг становится реальной угрозой. Потерять бдительность в такой момент сродни потере жизни…

Повисла пауза, а я ясно осознала, как это получилось. Хэгатри — всегда холодный и беспощадный воин, исполнительное оружие в руках опального принца Тарринара видел лишь месть смыслом жизни. То, что начало происходить между мной и Раном, изменило эту непреложную цель. И, кажется, сделало его слабее. Вспомнилась слишком заботливая старушка в деревне, где мы ночевали. Сладкие речи, усыпляющая забота добродушной хозяйки. Как часто мы готовы поверить в то, что нужны! Анранар ведь тоже думал в ту ночь не о войне. Явно не об этом. Я видела счастье на его лице. Там, в деревне, он впервые позволил себе быть искренним, и это было взаимно.

— Ты думаешь, это была та старушка?.. — обернулась.

Он неуверенно пожал плечами. Вздохнул, встал. И точно так же начал бесцельно слоняться по комнате.

— Когда-то она была славной женщиной. Её муж и сын погибли в этой войне. Так она считает. Сына я учил сам, — из него вышел хороший хэгатри, но… Дело ведь не в том, кем мы становимся. А в том, кем нас хотят или не хотят видеть близкие. Для неё хэгатри — это демон, отродие зла. Точка. Но открыто она мне это высказала, лишь когда я отпил из наполненной ею фляги. Мне и в голову тогда не пришло, что вода отравлена.

Я замерла на месте, чувствуя, как меня знобит.

— Ты!.. Как ты, такой вечно правый и сильный, мог не почуять беды?! Ты оправил меня к ней спать! И сам пришёл! Ты не мог ошибиться, — у тебя не было на это права! Как? Как, Анранар?!

С каждым словом я говорила всё громче, всё больше срываясь на хриплый крик. Меня жгла изнутри обида, ненависть и боль за него. Глаза щипало, воздуха не хватало. А он молча стоял и просто смотрел на меня. Невыносимый, тяжёлый взгляд!

Я снова отвернулась носом к стене. То ли спряталась сама, то ли спрятала то, от чего давно отвыкла: слёзы. Больно. Почему же так больно внутри? Это ведь просто эмоции, самые обычные бездновы эмоции!..

Шли минуты в полнейшей тишине. Я беззвучно глотала боль, и не могла смириться ни с предательством гостеприимной старушки, ни с новой сущностью Анранара. И когда он тихо заговорил, находясь где-то недалеко, то невольно постаралась даже не дышать. Просто прислушивалась к малейшему шороху, дыханию, интонациям. Мне хотелось услышать, что он пошутил, или сказал, что всё будет хорошо.

— Как?.. — шумный, долгий вдох.

Обернувшись, я увидела, как он стоит, сложив мощные руки на груди, лицом к решётке и смотрит в потолок.

— Как-то очень просто, Сарнай. Наверное, когда начинаешь много времени уделять не тому, чем должен заниматься, то невольно становишься более уязвимым. Я не просто воин. Хэгатри!.. Множество людей идут за мной, приходят советоваться, учатся. Становятся сильными, или погибают. Это война. Позволительны ли чувства там, где должно убивать?.. Та женщина была предана кседуши. Всегда. У меня не было повода усомниться в ней. И я посчитал, что вполне заслужил спокойную, безмятежную ночь наедине с любимой в доме людей, которым верил, и которые всегда нам помогали. Я не знаю, почему она так поступила. Злоба в человеческих сердцах порой прорастает не сразу…

Тихий шорох приближающихся неспешных шагов. На мои плечи легли тяжёлые шершавые ладони. Я вздрогнула, но начала стремительно согреваться под ними. А потом тело совершило предательский акт: громкий всхлип напоследок и облегчённый вздох! Фу, какая мерзость… можно подумать, легче стало. К тёплым рукам на плечах прибавилось притягивающее движение и горячо стало всей спине. Это демоны такие горячие, или я так замёрзла?..

А может, и ничего, что демон?.. Сама ведь получила силу от инкуба, — тоже далеко не ангелочек…

Повернулась, и обняла его, уткнувшись в грудь. Такой большой, такой… мой! Человек, хэгатри, демон — всё равно. Ещё ничего не решено, всё ещё можно исправить, — знать бы как!

На несколько мгновений я даже забыла о том, что мы видимся в подобии сна, по зову магии, а ему грозит перерождение. Просто стало хорошо и легко от осторожных чутких объятий в ответ на мой жест. Словно растворилась в них.

— Расскажи, что было дальше. Давай попробуем понять, как избежать твоего перерождения.

— Хорошо, — выдохнул в макушку. — Утром я начал заниматься какими-то делами по дому, просто чтобы отвлечься от мыслей о тебе. Не очень хорошо помню, что делал, но спустя несколько минут после того, как глотнул воды... — он замялся, стискивая мои пальцы.

Потом со вздохом поцеловал ладошку и замолчал.

— Ты побежал на голос Кайры? — попробовала угадать.

— Гиибель нашептала? — мрачно отозвался, встречаясь со мной взглядом сверху вниз.

Я чуть сжала его ладонь, пытаясь улыбнуться.

— Ты ведь околдован был, я знаю.

— И ты совсем не ревнуешь?

— Я стараюсь придерживаться этой версии, — усмехнулась, оглаживая пальчиками его лицо. — Продолжай.

Анранар благодарно улыбнулся и уткнулся своим лбом в мой, изогнувшись в неудобной для него позе из–за разницы в росте. Вздохнул, и подхватил на руки и сел на пол, скрестив под собой ноги.

— И правильно делаешь, — поцеловал в нос. — Знаешь, как глупо сейчас себя чувствую, Най? Потому что никогда не думал, что побегу на зов, как голодная мышь бежит в мышеловку на запах сыра. Ничего не соображал и не слышал кроме зовущего голоса. А очнулся уже здесь...

— Что это за место?

Он поколебался.

— Магическая ловушка рарванов. То, что я успел запомнить, прежде чем отключиться. Сюда помещают всех «бунтующих существ». Вещь грубо созданная, но крепкая. Они хотят, чтобы я стал их оружием, Сарнай. Мы здесь с тобой очень мило беседуем, а на самом деле где-то там валяется здоровенная туша обезумевшего демона. Демона, Най, а не хэгатри! У меня больше нет права выбора кем быть. Перерождение почти завершено, ты ничем мне не поможешь.

Ткань его рубашки смялась в сжатых кулаках. Больно, больно внутри!

— Как тебе помочь? Ты знаешь?

Он с болью улыбнулся.

— Это сейчас не важно. Нужно уничтожить Уре. Он и есть Единый, теперь я это отчётливо чувствую.

— Императора?!

— Да какой он император? Захватчик из нижнего мира, и только. Уре сложно убить. На это способны лишь ему подобные…

На мгновение радужки его глаз вместо черных стали почти красными, но он быстро с этим справился.

— То есть… ты?

— Да. Вот только в теле демона я почти себя не помню. С каждым днём становится все труднее вспомнить кто я, и отказываться от свежей плоти. — Неожиданно он облизнулся, втягивая мой запах у шеи. — Свежей, дразнящей…

Когда радужки его глаз вновь стали красными, я хладнокровно залепила ему пощёчину. Любимый, или нет, а нечего меня нюхать… так!!! И, главное, не то чтобы я очень рассчитывала на хоть какой-то эффект, но это сработало! Теперь я чувствовала себя виноватой. Анранара снова знобило, и выглядел он ещё более усталым.

— Прости… — обняла.

— Надо быстрее заканчивать. Ты будишь во мне не самые добрые желания, а я уже устал сопротивляться и держать тебя здесь.

Мы ещё разговаривали, спорили, метаясь по камере от стены к стене, обсуждали варианты. И с каждым предложением я всё больше чувствовала себя бесполезной. Хотя…

Нет, всё же польза от меня была. Ведь, когда я пришла на зов, то увидела ссутуленные плечи и потухший взгляд сильного, но сдавшегося мужчины. А сейчас он мерил шагами этот клочок доступного ему пространства, чертил какие-то схемы, в которых я ничего не понимала, но старалась запомнить на всякий случай. Рассуждал вслух, — я только поддакивала местами, и старалась поддержать то, в чем разбиралась.

Женщине не место на войне, это правда, — не в качестве воина. Но, как однажды сказала мать об отце: «Даже если весь мир будет против него, — я тихо встану за его спиной, и буду подавать ему арбалетные болты!». Рану в впрямь нужна была моя поддержка. Он приободрился, поняв, что нужен мне даже сейчас, когда шансов на то, чтобы он остался человеком, — почти нет! И пусть я не воин, но моих сил хватило на то, чтобы вдохновить моего мужчину на новое сражение, — за него самого!

Из обмена новостями и нашего спора выходило, что Гиибель не отзывается даже на его зов, а сила хэгатри в нём почти иссякла. Было это следствием вытеснения крови бзар-хи кровью высшего демона, или Гиибель сама попала в переплёт, осталось не ясным. Неожиданно Анран остановился посередине комнаты–ловушки, и изучающе оглядел меня так, словно увидел впервые! Аж ладонь зачесалась, — вдруг его снова накроет?

— А скажи-ка мне, леди!.. Когда ты проходила инициацию, ты ведь общалась с Афресией?

— Да… — настороженно ответила.

— И силу тебе дал инкуб…

Я начала краснеть. Потому что обсуждать этот интимный момент с ним не собиралась и не собираюсь! Инкуб даёт силу, но исключительно приятным способом, далёким от невинного поцелуя…

— Обязательно развивать эту тему?

— Да.

— Рааан…

— Най, соберись и перестань краснеть. Что было, то было. Через это все эрегинии проходят.

— Да я знаю! Думаешь, не поняла, к чему ты клонишь? Афресия — одна из семерых, богиня удовольствий, любви и…

А Ран лишь азартно прищурил веки и добил:

— Войны. Именно. Она должна знать, что можно сделать в такой ситуации!

Хороший план. Только кто сказал, что она вообще придёт, если даже я посещу храм? Богиня капризна и своенравна…

— Анранар… — сжала его пальцы, насколько хватило ладоней. — Я всё сделаю, только я очень боюсь! Вдруг я не успею? Сколько ещё ты продержишься? Сколько у меня есть времени?

— Маленькая… — выдохнул он мне в шею, стискивая и приподнимая. — У нас всё получится.

А время идёт. Тик-так… Каждая секунда, каждый жест, каждый вздох сейчас зря.

— Я не знаю, как скоро перестану сопротивляться. Но, думаю, теперь у нас немного больше времени, чем было. Постарайся как можно быстрее поговорить с Афресией. Ты эрегиния, а значит, её жрица. А я попробую призвать других демонов. Что-то должно сработать, обязательно! Когда будете в столице, попроси Лану отвести тебя на то место, где мы с ней в детстве любили прятаться и играть. Если получится, то у вас будет немного больше денег…

Слушая его, я боялась поднять взгляд. Понимала, что мне давно пора, и что он сейчас отправит меня назад, — и будет прав! Но так тяжело расставаться, зная, что эта встреча, возможно, будет последней! Поэтому, когда, так и не подняв взгляда, я почувствовала на губах горячий поцелуй, то ответила, не скрывая чувств. Только в этот раз меня отправили домой не так уж спешно.

Хотя стоило бы.



Прочь из города



Тепло пальцев мага проникало глубоко под кожу. Вообще-то это приятно, хоть и болезненно, но невольно вспомнились те, кто раз за разом восстанавливал моё тело по кусочкам, чтобы Лекрос снова мог наслаждаться своей игрушкой... Нда, а я ведь начала забывать об этом. Так скоро, так легко. Что-то хрустнуло в посиневшей ноге, я вскрикнула, вцепившись в руку целителя. Рефлекс! Но тут же отдёрнула свои конечности, — маг посмотрел на меня абсолютно белыми глазами!.. Жуткими, немного светящимися в полумраке комнаты. Я уже и забыла, какие они бывают у целителей во время врачевания. Полная противоположность Анранару.

— Кости целы, сустав тоже, — подытожил маг. — Но отёк пройдёт лишь через пару дней. Впрочем, за некоторую плату...

— Сколько? — перебил Трег.

С тех пор, как я проснулась, прошло около двух часов. К тому времени уродец привёл этого целителя и все время был рядом. За целителя я была благодарна, но выражать свой восторг не спешила.

— Два золотых сверху.

Глаза округлила даже я! За какой-то отёк, который через пару дней и сам пройдёт... Но рыжий без разговоров протянул лекарю деньги. Последние, между прочим!

— Не надо! — остановила его.

— Нам нужно двигаться дальше! Тебе это будет мешать, — в сомнении замер он.

Целитель понял, что больше денег ему тут не обломится, пожал плечами и ушёл. Но мой укор, брошенный вдогонку, явно слышал:

— На войне нужно помогать людям, а не наживаться за счёт чужой беды. Ваши жены и дети когда-нибудь окажутся в той же ситуации. Что они будут делать тогда?

Маг лишь усмехнулся, чуть замедлив шаг у двери. Но ничего не ответил.

Зато, когда он ушёл, я даже не сразу поняла, отчего на меня все смотрят, как на шкодливого, но горячо любимого ребёнка?

— А знаете, леди, я начинаю думать, что у вас определённый талант к воровству, — задумчиво протянул рыжий, сложив руки на груди. — Обчистить мага, пусть и не самого высшего уровня, сохраняя при этом ангельское выражение лица — это дорогого стоит!

А я только сейчас заметила, что давно мну какой-то мешочек, о происхождении которого не имею ни малейшего понятия!.. Зато Лана усмехнулась, чему-то обрадовавшись, когда развернула мою нечаянную добычу. Я ведь правда нечаянно, с перепугу!..

— Поздравляю, господа! — пропела она. — Теперь у нас есть ещё немного денег и очень мятый портрет Сарнайки. Рарваны от неё, видимо, просто без ума!.. — мрачно пошутила она.

Отобрав листок, я поняла причину. На нём был мой портрет и сумма: сто золотых.

Лошадь была одна. То есть, совсем одна. Как мы будем убираться из города?! Но Лана без слов ловко оседлала пегую лошадку, и кивнула мне на место позади себя. Трега же на месте не оказалось, — вместо него на земле сидела огромная рыжая псина, преданно оглядывая наши филейные части.

— Аланна, вы с Трегом уверены, что это — ткнула пальцем в пса размером с телёнка, — действительно хорошая идея?!

— У нас времени нет на хорошие идеи. Думаешь, лекарь молчать будет? Поверь, в этом городе не так много девушек с твоей экзотической внешностью, да ещё и с вывихнутой лодыжкой.

Спорить не было смысла. Мы старались ехать максимально быстро, и избегали оживлённых улиц. От Трега шарахались все, кто его встречал. Хотя он и так старался не показываться на глаза местным: то за нами спрячется, то за забором прошмыгнёт. Но в какой-то момент на улице стало неуютно. Словно вдруг все попрятались, даже неестественно тихо стало.

— Лана, ты говорила, что нас убивать будут. Так вот…

Видимо, мы обе пришли к одному и тому же выводу одновременно. Суровая воительница припала к холке лошади, и уже не скрываясь, нахлёстывала её поводьями! Трег, видимо, тоже понял, что дальше прятаться бессмысленно, но бросать нас не спешил, — бежал рядом, высунув синий язык.

Первая алая вспышка за спиной громыхнула, когда мы почти достигли городских ворот. Лошадь взвилась на дыбы, но очень быстро была направлена к воротам. Чувствовалось, что Лана — опытная наездница, но этого было мало. Снова вспышка, — совсем поблизости! Только в этот раз мимо просвистел ещё и арбалетный болт, воткнувшись в городскую стену впереди.

— Они закрывают ворота! — в ужасе крикнула я.

В мгновение ока Трег оказался позади нас, и так щёлкнул зубами, что наша лошадь захрапела, закусила удила и рванула не хуже самого оборотня!

Мы успели в самую последнюю секунду. Я не понимаю, как, но ощущение, что нас сейчас сожмут тиски окованных брёвен, ещё долго не покидало меня. Нас преследовали и за городом, но уже словно нехотя, больше посылая вслед удары алых вспышек и осыпая градом стрел.



Дворец Кхаенов



— Брось!.. — лениво протянул император Уре, сидя на корточках напротив ослабшего пленника.

Глаза императора были похожи на две чёрные пропасти, а вывернутые скулы и намётки рожек на лбу никак не сочетались с вполне человеческим телом, пусть и графитового оттенка. Полутрансформация. Редкое откровение для простых смертных.

— Чего ты добьёшься, если протянешь ещё пару дней? Сила моей крови уже проявила себя, ты больше не принадлежишь бзар-хи. Можешь даже не пытаться их призвать, они не придут. Нас, высших, знаешь ли, слишком боятся. Ждут, когда мы друг друга поубиваем в борьбе за власть. Теперь ты часть меня, демон. Только представь: огромная человеческая империя для нас и наших потомков! Бесконечный ресурс силы и свежей плоти!.. Остался сущий пустяк, — принять свою потрясающую силу. Разве это так сложно? Ради кого ты так цепляешься за остатки человеческой сущности?

Пленник судорожно выдохнул. Чёрная блестящая кожа, защищённая на плечах и голенях острыми шипами, мощное тело; массивная челюсть, призванная раздирать плоть, и когти: он весь до кончика костистого хвоста был словно зеркальным отражением своего создателя. Но лишь внешне. Анранар хватался за остатки себя уже много часов, и планировал снова сбежать в морфанские земли, как только представится случай. Чтобы там хоть на несколько минут взять передышку. Но на этот раз хитрость была раскушена, и его не оставляли одного ни на минуту.

Он сидел на полу, экономя силы, вздрагивая со стиснутыми зубами каждый раз от раздирающих антрацитовую кожу вспышек. Но когда вошёл помощник Уре, держа в руках смутно знакомый лоскут ткани, и протянул его хозяину, пленённый демон потянул носом воздух, зарычал и пополз к решётке, с ненавистью уставившись на императора жутким немигающим взглядом.

Помощник явно избегал смотреть в эти остатки человеческого лица с вывороченными скулами, раздавшимся носом и чёрными пятнами глаз с красным зрачком. Но Уре удовлетворённо проследил реакцию пленника и с видимым наслаждением поднёс кусок знакомой блузки к лицу, вдыхая остатки запаха.

— Ммм… — нарочито мечтательно протянул император. — Женщина… Мне рассказывали о твоей единственной маленькой слабости. Судя по откровениям одного инкуба, девочка красивая, что и говорить. Сильная. Сладкий кусочек плоти… вкусный. Ты ведь так хочешь её, не правда ли?.. — повертел пальцами одной руки грязную кружевную ткань. Хм, интересно, а какова она будет на вкус? Горьковато-солёная, с терпким привкусом ужаса? Или, может быть, пресная? Скажи, а она громко кричит? А, впрочем, скоро наша сладкая девочка прибудет сюда сама…

Пленник, рыча, бросился на тюремщика, напрочь игнорируя разделявшую их решётку. И в разъярённом взгляде антрацитового демона Уре увидел что-то такое, что заставило его отшатнуться от собственного произведения. Всего на миг, — на короткий миг! — император испугался. Но этого хватило, чтобы пленник распрямился, и надзиратель смог ощутить пронизывающий взгляд хищника, приговорившего свою жертву к неминуемой расправе. Даже последующие два удара разрядами рарванских вспышек не сильно поколебали волю восставшего магического существа. Тот лишь болезненно морщился, но ни на секунду не отвёл тяжёлого взгляда от высшего демона, императора Уре.

— Не смей на меня так смотреть, демон! — вспышка, слетевшая с руки императора, смела пленника и припечатала к стене.

Надсадно хрипя и вяло сопротивляясь, он медленно сползал вниз. Едва его ноги коснулись пола, взгляд потух окончательно. Император досадливо дёрнул хвостом, теперь уже не скрываемым длинной мантией, и отправился в зал жертвоприношений. Хотелось свежей крови, без которой с некоторых пор не обходилась ни одна трапеза высшего демона. В отличие от упрямого преемника силы.

Его удалось напоить жертвой лишь однажды, накинув на чашу иллюзию любимого людьми варева из растений. С тех пор обман и иллюзии распознавались на раз, и любые виды пищи с презрением отвергались. Существо было готово скорее издохнуть от голода, чем принять то, что с великого плеча даровал ему император. Израненный, истощённый, но так и не сломленный до конца, пленённый враг вызывал невольное уважение. Столько существ из разных миров в этой магической ловушке издыхали уже на первые сутки, не выдержав и части силы, переполняющей их плоть. Они молили о пощаде, сулили богатство и преданность. Но не этот.

Идея о создании идеального оружия из злейшего врага грозила обратиться в пыль. Слишком сильный, слишком дерзкий, слишком упрямый. Если через сутки ничего не изменится, его придётся убить.

В жертвенном зале всё давно уже было готово. В груди Уре взыграло недюжинное предвкушение от энергии чужой боли, которую он сегодня получит. Сила императора растёт с каждым днём, и теперь людских страданий недостаточно. Давно хотел попробовать нечто большее, чем жалкий человеческий род!

Неспешно отсчитывая шаги, Уре приближался к алтарю с раболепно склоняющимися перед ним жрецами. Они, получившие частичку его силы, так и не научились достойно принимать своего тёмного императора. Боялись. Все, до единого. Могли бы попросить об инициации, попытаться стать ему равными, но… боялись. Впрочем, годного материала среди них и не было. Рарванами они себя называли, преклоняясь перед силой истинных носителей этого звания.

Высших демонов, рарванов, в этом мире остались единицы, а путь в соседний мир несколько лет назад закрыли кураторы. Качественно, надо сказать, закрыли. Не преминув перед этим морально пнуть под зад, — заманили как младенца в отсталую цивилизацию, и заперли. Эти глупцы посчитали, что в этой части мироздания он научится чему-то большему, чем просто убивать, что-то там про баланс сил говорили…

Но что было, то было. И среди нескольких себе подобных в этом страшненьком мирке можно выжить. Казалось бы, преимущество на лицо: конкурентов на пастбище из людей минимум, приходится сражаться лишь с двумя, что помоложе. Остальные семеро впали в каталептический сон, и угрозы не представляли. Оставалась единственная проблема: для укрепления положения Уре были нужны наследники, — сильные, магически одарённые. А последняя рарванская демоница ещё в прошлом столетии погибла, попавшись на ловушку местных кураторов мира, которых люди называют богами. Семеро редко вмешиваются в текущий ход событий, но не в тот раз.

На жертвенном столе лежала женщина. Милая, по меркам демонов, хоть и не молодая. В прекрасных алых глазах затаился страх, но на лице было абсолютное спокойствие. Да-да, о, великая дочь Бзар-хи, сильнейшего из демонов красной пустыни. Мы все помним, что демоны любого мира почти бессмертны. Но это совсем не означает, что они не испытывают боли, — особенно если знать кое-какие секреты.

— Не передумала перейти на мою сторону? — Уре очертил острым когтем клыкастое личико.

Она отвернулась. Но Император прекрасно понял, что творится сейчас в женском теле местной демоницы, — ужас и отчаяние бились пульсом под пальцами на шее, груди…

— А ты, как я погляжу, любишь животные игры? Хочешь, позабавлю тебя в постели?..

— Ты тоже родишь мне сына, — задумчиво очертил на груди контуры сердца. — Но сначала все твои сородичи принесут мне клятву на крови. Призови своего отца, и я, возможно, не трону тебя.

— Нет! — вызверилась, лязгнув цепями.

Первый надсадный демонический вопль сотряс стены ритуального зала.



Сарнай. Пустыня



Трег прав, нужно отдохнуть. Эти несколько часов, пока он бродит неподалёку, я должна была использовать с максимальной пользой. Но… Маленьким серым призраком маленькая я бродила рядом, пока он не видит. Лана долго крутилась, прежде чем заснуть, а я так и не смогла. Как тут уснёшь, когда неизвестно, успею ли я спасти любимого мужчину от участи стать безмозглым животным, а в животе урчит от голода?

Мне нужен был круг Семерых, а он был лишь в храме. Если я не успею ничего сделать, то можно будет уже никуда и не спешить. Зачем мне свобода без Анранара?..

Я уселась на земле расчерчивая вокруг себя руны молитв, и распределила углы импровизированной молельни. Пришлось позаимствовать у Ланы её меч для ритуала. Его я положила перед собой. Настоятельница храма эрегиний уверяла, что жрицам никогда в помощи отказано не будет. Нас слишком мало, и богиня помнит о своих любимых дочерях. Оставалось верить и молиться.

Каждый удар сердца, каждый затаённый вздох был наполнен ожиданием чуда. Афресия — не миф. Я помнила, как точно так же стояла на коленях в круге молельни там, в Храме на горе Отцов. Монотонно звучали гулкие барабаны, очищая мысли, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Тогда мне было нечего терять, я просто хотела жить без боли.

Капельки крови на каждый символ молитвы никак не скатывались с лезвия. Но результат всё же был. На последней руне круг пробежался мерцанием по своей оси и освобожденная энергия горячим, пьянящим потоком впиталась в кожу. Лёгкое возбуждение, желание, немного раздражения, — я на верном пути.

…Афресия, богиня страсти и войны, если ты слышишь, ответь! Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить от демонических оков человека. Я знаю, что всегда жаловалась на то, что мужчины слишком грязны в своих побуждениях, — я и посвящение не хотела проходить, потому что должна была отдаться одному из твоих сынов! Но сейчас я молю тебя об одном: помоги Анранару Аскану. Пусть он будет жив, пусть его сознание мудрого и храброго человека возобладает над древней силой демонической крови!..

Время утекало сквозь пальцы пустынным песком. Обжигающий ветер вперемешку с песком всколыхивал мои черные пряди, саднил раны на теле всё сильнее. Дурман схлынул, и я вновь осталась наедине со своими страхами в ночной холодной пустыне. Ноги затекли, стало очень холодно. В горле застрял ком отчаяния.

Ведь я всё сделала верно, неужели Афресия не откликнется?

Было ощущение, словно я пришла с мольбами, а меня выставили за дверь. Что теперь?

Кругом пустошь, и каменистые горки. Редкие клочки травы упрямо не желали погибать ни под палящим солнцем, ни под охлёстывающими стебли бурями. Вот и сейчас прямо передо мной была открыта холодная пустыня, а позади — невысокая, в два моих роста дюна. Я убрала волосы с лица, которыми ветер упрямо облепливал глаза и губы. Заколка сломалась, а лента была слишком короткой и дряхлой, чтобы удержать всю копну. Послышался шорох. Негромкие голоса, резко переходящие в шёпот. И снова тишина. Что за ерунда?

Пустыня. Мы в нескольких километрах от ближайшего поселения. Одни. Ночью. Откуда голоса?!

Песок и камни — не самая приятная почва для плохо защищённых стоп, даже если твоё детство прошло на берегу моря. Нормальную обувь мне так и не купили, а мои сапоги были плохо приспособлены для такой местности.

Шух, шух, шух, — перекатывается песок под подошвами. Рыжего нигде не было, я потеряла его из виду, пока творила свой обряд, Лана всё так же посапывала, свернувшись под походным одеялом. Стало неуютно как-то одной… Где может шляться эта пустынная зараза? Может, по нужде отошёл?

Освещение от звёзд тусклое, но вполне можно различить силуэт фигуры. Если бы он был. Делать нечего, придётся лезть на окаменелую дюну, чтобы оглядеться. Ещё не хватало быть застигнутой врасплох!

Ветер треплет волосы, здесь холодно и одиноко. Но открывшаяся картина того стоила! Оборотень, без труда узнаваемый даже в полумраке, тихо отвечал на вопросы… рарванского мага! Спокойно, но без утайки. Так, словно это было не в первый раз. Он что, с ними заодно?!

По спине прошлась дрожь. Кажется, поднялся каждый волосок на теле, нога нещадно заныла при воспоминании о прошлой встрече с рарваном. О чем они говорили, расслышать никак не удавалось. Я подалась вперёд и… из-под моей руки вниз сорвался небольшой камень, нарушая тишину ночи. Инстинктивно сжалась, припала к земле… Дорогие Семеро, я обещаю, что буду ходить в храмы, я буду послушной девочкой, и перестану воровать. Каждую субботу буду готовить для прихожан, только пусть меня не заметят, я больше не выдержу встречи с этими рогоносцами!!!

Невкусная здесь пыль. И с дюной обниматься холодно. А эти заговорщики всё шепчутся, — как тут не высунуться вновь?

— …рок — сутки. Император ждёт, — донёс ветер обрывки фразы жуткого рарвана.

Обладатель коровьего черепа что-то чуял и периодически озирался. Но я же мышка на холме. Кто меня заметит, такую маленькую и распластавшуюся? Они там ещё что-то начали говорить, а мне не слы-ы-ышно!.. Ещё один камешек слетел из-под руки. Упс…

Чья-то жёсткая, властная рука зажала мой рот, когда казалось, что рарванский маг вот-вот встретится со мной взглядом. И меня грубо протащили чуть ниже, разрывая нашу с рарваном визуальную связь. Но моего поцарапанного живота нежданному спасителю оказалось мало, он ещё и улёгся на меня сверху, не давая даже шевельнуться! Укусить что ли за пальцы, прижатые к моим губам?! Хотя нет, — у него ж руки немытые, — фу!

— Тихо, малышка, — горячо шепнули на ухо. — Не гробь нас.

Отбиваться я прекратила сразу. Не потому что пропало желание врезать, как следует обладателю этого проникновенного сладкоречивого голоса. Просто посчитала, что Тарринар прав.

— Умница, — убрал он руку ото рта. — А теперь быстро и очень тихо уходим отсюда.

Спорить не было смысла. Я ничего не поняла из этой ситуации, но благоразумно решила оставить вопросы на тот момент, когда мы будем в безопасности. Ну и не признаваться же Тарру, что моя сила временно не работает?..

Внизу нас поджидал щупленький парень, расхаживая вперед-назад, и нервно озираясь. Но когда меня молча потащили за руку мимо лагеря, я упёрлась. Тарр удивлённо уставился на меня, сбавив темп.

— Я не могу просто так уйти, там Лана! И Трег, если уж на то пошло…

— Быстро же ты любовника сменила… — не удержался он от колкости.

Ревнует, что ли? Я переводила взгляд с неприступного напыщенного блондина на щупленького мальчишку, — молодого хэгатри. Тот почему-то надулся и прожигал меня ненавидящим взглядом оскорблённого в лучших чувствах влюблённого.

— Не быстрее тебя, — парировала. — Я должна понять, что происходит.

— Похоже, ваш друг сам в беде, раз общается с врагом на равных, — тихо произнёс Дан.

— Либо рыжий изначально тебе не друг, доверчивая моя, — ядовито добил Тарр. — Оборотням нет веры, знаешь ли.

Доверчивая?! Веры нет?

Несколько секунд мы сражались яростными взглядами. Это мне он о доверии будет говорить, дрессировщик хренов?! Сам-то хорош! Как нужна была, — так страдал, бедненький, жертву из себя изображал. Приручал, несчастный, дикую обиженную эрегинию! А как выяснилось, что я и сама могу решать, с кем мне быть, — так сразу «ой, ты такая доверчивая!..» Двуликий Анус!!!

— Я тебя ненавижу! — процедила первой.

— Взаимно, — холодно прошипел Тарринар.

Молодой ученик хэгатри изумлённо сморгнул, оглядывая нас, а затем как ушатом воды облил:

— Хватит! — рявкнул тихо и зло. — Учитель в беде, за дюной — рарван с предателем, а вы нашли время и место для ругани! Как дети… Оба заткнулись и за мной!

Мне-то не привыкать слушать гадости. Хотя, удивилась, конечно. А вот за Тарром было любопытно наблюдать. О, эти изумлённо округлённые глаза! О, эти распахнутые чувственные губы… как у рыбки, выброшенной на берег!

— Зачем вы пришли? — спросила маленькая, но гордая я, всласть налюбовавшись реакцией бывшего любовника.

Означенный тип смерил меня высокомерным взглядом, но до ответа таки снизошёл:

— Убить императора сможет только ему подобный, а такие шансы есть лишь у Анрана. Проблема в том, что он никого не узнаёт. О нормальном диалоге и вовсе пришлось забыть. Нам удалось пару раз тайком подобраться к его клети, но этот демон бросился на меня, словно увидел впервые…

— А должен был встретить радушно? — скривилась скептически.

Плохо дело. Значит, времени совсем не осталось, а мы тут торчим посреди пустыни… Но поддержка Тарра и маленького шамана — это лучше, чем подозрительный оборотень. Вот только предатель он или заложник?.. А что будет с Ланой? Или она тоже…

Нет. Этого быть не может! Она не предаст. Зачем ей это?

Тарринар оторвал от тяжких дум.

— Анран помнит твоё имя. Похоже, это единственное, что его ещё сдерживает. Есть шанс, что тебя он послушает. Нужно спешить.

Я подозрительно прищурилась.

— Почему я должна помогать тебе?

Лорд Норгелан тяжело вздохнул.

— Так и будешь всю жизнь на меня дуться?..

— У меня есть на это причины.

— Да… Возможно. Но ты ведь знаешь теперь, чего я хочу, и к чему стремлюсь? Мне нужна эта империя. Разве я виноват, что способы достижения цели не всегда сопоставимы с чьими-то понятиями о высокой морали? Я просто беру то, что мне нужно. Вместо обвинений лучше подумай о том, что ты не сможешь выжить одна или с такими друзьями, — кивнул на пригорок. И они тебе не помогут добраться до Анранара, а вот у меня — армия и преданные хэгатри, уже проникшие в столицу. Я обещаю тебе, что расскажу и всё что знаю, и о моих планах на тебя.

— А если наши планы не совпадут? Опять разыграешь спектакль?

— На спектакли больше нет времени, Сарнай. Нужно действовать.

Доверия Тарринар так и не вызывал. Наверное, я никогда не смогу его простить. Но и Трега с Ланой я просто так бросить не могла! А потому заупрямилась, когда блондин потащил за руку к лошадям.

— Ну что опять не так?! Тебя на ручки взять?

— Нет, — сделала шаг назад. На всякий случай. — Тарр, пожалуйста, давай разберёмся с этой ситуацией. Я не верю, что Трег — предатель.

— Нет времени.

— Трег хороший воин, выносливый, и вообще оборотень. А Лана — знаешь, как с мечами управляется? Разве тебе будут лишними профессиональные воины?

Блондин на несколько секунд замешкался, посмотрел на Дана. Ему явно не нравилась идея брать с собой кого-то кроме меня.

— Два хэгатри против одного рарвана, и оборотень на нашей стороне, если повезёт, — подытожил варианты Дан.

— Плюс Сарнай со своей монструозной коброй. Ты рарвана когда-нибудь кушала, душа моя? — обратился ко мне лорд Норгелан.

Пришлось признать, что не кушала. И вообще я не боец, потому что нога ещё не зажила. Мне даже поверили, и смело вычеркнули из воинствующего списка.

— Ладно, давай попробуем, — решил Тарринар. — В конце концов, станцуешь ещё разок. Вдруг и на рарвана подействует?

Я активно закивала головой. И хотя в успехе операции уверена не была, всё же верила, что удача будет на нашей стороне. А до танцев, надеюсь, и не дойдёт…

Приближающуюся Лану я увидела не сразу. Да я бы и не заметила эту бесшумную тень, если бы от её клинка не отразился свет луны. Но когда она подошла ближе, Тарр и Лана уставились друг на друга.

— Леди Аскан?..

— Ваше Высочество?..

Повисла пауза, полная недоумения. А спустя несколько секунд, Тарринар попытался поцеловать ручку женскому воплощению гордости и стати. На этом официальная часть была закрыта, потому как стоило принцу распрямиться, как Аланна безо всякого смущения повисла на его шее.

— Остроножка, как же я рад тебя видеть!

Тарр стиснул её, приподнимая над землёй, а я совсем перестала что-либо понимать. Очевидно было лишь то, что эти двое не только знакомы, но и очень близки.

— А я всегда верила, что ты придёшь в самый нужный момент! Тарр, я столько всего тебе рассказать должна!..

Пока они обнимались, а мы с Даном недоумённо переглядывались, до моих ушей долетело злое утробное рычание. Так могут рычать только очень злые пустынные оборотни.

Блондин отпустил девушку, и со скрежетом выхватил из ножен меч. Лана же, не задумываясь, встала между принцем и псом, раскинув руки.

— Трег, ты всё не так понял!.. Трег, не тронь его!!!

За единый миг, пока гибкое тело рыжего пса растянулось в прыжке, словно в замедленном времени, Дан гортанно взревел, полоснул ладонь, и передние лапы пустынного оборотня встретила уже бронированная грудь воина кседуши которым стал Тарр. Дан и сам стал таким же, изрядно подпортив планы рыжего пса на гуляш из принца!

— Лана, держи его! — крикнула воительнице, ткнув в пса.

— Легко сказать… — попыталась сдержать Лана своё чудище.

Но в следующий момент пёс так зло рыкнул на неё, оскалившись и клацнув челюстью возле самых ручек воительницы, что испугалась не только она! А меня и так пытались с бедра снять, но я уже говорила — цепкости мне не занимать. Примерно об этом я думала, когда летела в сторону…

Тарринар отбрасывал оборотня, почти не раня. Возможно, сказывались наши с Ланой потуги восстановить мир. Но Трег как с цепи сорвался, — надсадно рычал, кидаясь вновь и вновь, с каждым разом пытаясь достать зубами до незащищённых наростами мест. И вот честное слово, я хотела как лучше! Взяла в каждую руку по горсти песка, примерилась так, чтобы меня не затоптали и… четыре залпа соорудили маленькую пыльную бурю! Бой замешкался ненадолго, — рыжие псы родом из пустыни, так что песок в глаза — дело хоть и неприятное, но привычное. А вот кседуши удалось деморализовать.

Вот только прочихавшись и прокашлявшись, три монстра одновременно зло посмотрели… на нас с Ланой! Она пребывала в замешательстве совсем недолго, и быстро выбрала свою шерстистую цель. Подбежала, обняла. Трег рычал и уворачивался, но в конце концов был просто осёдлан! Видимо, ему это совсем не понравилось, потому что он попытался её скинуть, но в результате унёсся вместе с ней в неизвестном направлении, подбадриваемый пятками всадницы.

До ворот столицы мы доехали молча. Тарринар дулся на меня, а Дан клевал носом от усталости. Нелегко ему даются ещё такие превращения. Лёгкий обыск на рассвете, запись имён в книгу для въезжающих. Пара монет из рук блондина перекочевала в руки стражника, — столичная пошлина. Им явно надоела эта канитель, даже деньги не радовали, и я зря обмирала от ужаса и натягивала на себя капюшон, пару раз наткнувшись на собственный портрет в руках проверяющего.

— Снимите капюшон, — между делом всё же приказал стражник.

Я замерла, Дан приготовился к бою. Но Тарр не был бы Тарром, если бы не попытался решить проблему путём дипломатии.

— Эта девушка не предназначена для посторонних взглядов. Мы везём её для императора, — сделал страшные глаза. — Вы же не хотите, чтобы он разозлился из-за такого пустяка?..

— Откуда мне знать, что вы не врёте? Документы есть?

Неожиданно положение спас, сам того не ведая, рарванский маг:

— Пропусти, не пугай нашу гостью. Уре ждёт одну девочку, а эта по ауре похожа на неё. Вас сопроводить?

— Благодарю. Мы доберёмся позже. Понимаете, пыль, дорога… да и спят все. Не хотелось бы появляться перед императором в таком виде. Сначала мы заедем на постоялый двор. С Вашего позволения, конечно, — обаятельно улыбнулся из-под капюшона принц.

Рарван благосклонно махнул своим традиционным посохом в сторону дороги. Я с трудом сдержала порыв развернуться и рвануть прочь из города, где меня так настойчиво ждут! Мне не нравилось и то, что мои планы по спасению любимого демона так мило совпали с гостеприимством рарванов. Но мысль об Анранаре заставила стиснуть кулаки на поводьях и неспешно двинуться дальше.

Если меня схватят, надо будет стребовать те сто золотых за поимку меня. Деньги лишними не бывают никогда. Даже на плахе.



ГЛАВА 8. Подарок императору Уре



К счастью, Тарринар договорился с трактирщиком, и нам на троих выделили комнату. Приятного мало, но лучше ночевать под крышей, чем на песке и камнях.

Я переживала о пропавшей паре зря. Ближе к вечеру в наш номер постучались Лана и Трег. На первое время мужчины огласили холодное перемирие. Оборотень даже не погнушался возможности заработать: намётанный глаз трактирщика быстро выделил в нём нужные черты для вышибалы, а вот на принца, к удивлению, даже не взглянул. Хотя если бы мне предложили выбирать на эту роль между смазливым блондинчиком с красивой фигурой и матёрым рыжим с явно тренированным телом… Я бы тоже выбрала рыжего!

— А скажи-ка, радость моя, ты действительно не понимаешь, зачем тебе этот оборотень помогает? — лениво развалился Тарр на единственной, хоть и двуспальной постели в нашей комнатушке.

— Потому что в отличие от тебя он честный. И не будет проворачивать аферы с ложным тюремным заключением!

Тарр мученически закатил глаза.

— Глупая ты… Ему наверняка приказано сопроводить тебя в покои императора.

— Я смотрю это вообще популярная идея.

Блондин удивлённо уставился на меня, но никак не прокомментировал свою реакцию.

— Императору нужен наследник, а обычная женщина его родить не может. Вот он и экспериментирует. И, кстати, тюрьма и обвинения были вполне настоящими. Притворяться избитым и быть им — не одно и то же. Просто я мог этого избежать, но мне была нужна ты.

— Чтобы тоже «сопроводить»?! Я тебе помогла, ты даже представить себе не можешь, какой ценой. Так что мы в расчёте.

— Да, ты права во всём. Думал, ты и раньше догадаешься. Только у тебя нет выбора. Нужно спасать главу нашей армии, твоего разлюбезнейшего хэгатри. Без него шансы на победу сильно падают. Мне империю тебе — хэгатри. Всё честно.

Да, я это и так знаю. Интересно, а в столице остался хотя бы один храм Семерых?..

— Почему ты ушла к Анранару? — спросил не глядя, помолчав. — Ты ведь не раз пользовалась необходимостью развлечься на стороне, но всегда возвращалась ко мне. Почему именно он, Сарнай?

— Мужской эгоизм душит?

— Можно сказать и так.

— Почему ушла? — переспросила эхом, взглянув в действительно красивое лицо зеленоглазого мужчины. — Мы ведь никогда не любили друг друга, Тарринар.

— Мы были идеальной парой. Нам было хорошо вместе, разве нет? Разве я не заботился о тебе? Не удовлетворял? Чего тебе ещё было нужно?..

— Ты был лучшим любовником, если тебя это утешит… — грустно улыбнулась. — Но этого мало.

На короткое мгновение меня посетило всеобъемлющее, очень нежное чувство, стоило вспомнить, как мы познакомились с Анранаром. Я улыбнулась, припоминая, как всё время кидалась на него с ножом, потому что боялась до смерти это мрачное черноглазое чудовище с длинной косой и рисунками на плече. Каким чутким и внимательным он был позже, с каким интересом выслушивал поток бесконечной информации обо мне. И наше робкое свидание — да я так счастлива не была никогда!

Как объяснить разницу между потрясающим сексом и искренней любовью? Ран стал единственным, кто полюбил по-настоящему. И ему не пришлось бы это доказывать, — я знала и так.

И когда вспомнила, где он сейчас, накатила чёрная тоска и желание немедленно штурмовать королевские подвалы! Вот только…

— Тарр, поцелуй меня, — присела на кровать, и потянулась к красавцу-блондину с ещё влажными после ванной волосами.

Он подозрительно прищурился, и спокойно резюмировал:

— Ты уверена, что не перепутала меня ни с кем?

— Уверена.

На меня воззрились с ещё большим недоверием.

— Я тебе больше не нравлюсь?.. — кокетливо повела плечиком, откидывая длинные тёмные локоны с высокой груди.

Он мягко усмехнулся.

— Моя девочка решила одуматься?

— А ты против?..

Принц прошёлся пальцем по пуговичкам на выставленных прелестях. Щекотно огладил подбородок, коснулся пальцем губ. Ну же, змейка! Неужели мы хотим этого белобрысого засранца?!

— Не работает, — наигранно улыбнулся, сокрушаясь.

— В каком смысле? — замерла.

— Чары твои не работают. Что странно… У тебя кто-то недавно был?

— Может, что-то другое больше не работает? — скосила взгляд на его брюки. — Неразборчивость в женщинах оставляет свой отпечаток…

— Не говори глупостей. То, что я не чувствую твоих чар, ещё не означает крах моих интимных возможностей.

– Ракша, ну ты куда рванула–то? Че случилось? – Арта возмущённо сопела в трубку.

– Потом расскажу. А вы где?

– А мы на новорижском, недалеко от Мейджера.

Уууу... Мейджер-Авто я проехала ещё минут десять назад... Вот зараза! Кто же так подрезает?! Да я тебя на следующем светофоре бейсбольной битой отутюжу во всё лобовое!!!

— Лиз? Алло!..

Жёлтый... Зелёный! Я рисковала влипнуть в фонарный столб на повороте, или вот... под фуру лечь. Но скорость не сбавила. Не могла себе это позволить. Что мне теперь терять? Самое дорогое я уже потеряла. Вот только когда успела? Как случилось, что я стала не единственной женщиной в жизни Руслана? И какая курва посмела прикоснуться к моему мужу?! Щеки щипало и стягивало от слез, подшлемник неприятно налип на лицо. Не хочу ничего этого знать! Хочу другую жизнь, другого мужа!

Визг тормозов и сигналы сирен смешались с паникой и азартом. Я даже не успела толком понять, откуда здесь взялся этот красный джип!

А дальше — тьма.

Глава 2

Сознание приходило рывками. Жутко тошнило.

«Линия А5 предоставлена для транспортного коридора. Посадка производится по талонам доступа», – вещал откуда–то механический женский голос, эхом гуляя по пространству.

Как же мне плохо… Свет слепит глаза, не давая в полной мере рассмотреть, что это за место. Главное, что все конечности работают нормально, только сижу я на чем–то холодном. Асфальт? Ну да, дождь же был недавно…

– Вам требуется помощь? – произнёс другой механический голос совсем рядом.

Открыла глаза. Мама моя!.. Я попала в «Звёздные воины» ?! Откуда столько роботов, скажите на милость? И кто приделал им глаза на плечах?.. И тот, красный, с мембраной на животе, что возвышался надо мной, явно ожидал ответа. Помощь мне была нужна, вот только в чём? Держась за голову, я села. Грохот и удар — последнее, что всплывало в памяти. А что было дальше? Кто меня привёз в этот парк аттракционов?!

– Директива два, – сделал вывод кибермэн. – Если человек не отзывается, оказать помощь. Оказываю помощь.

С этими словами, произнесёнными вполне ровно и доброжелательно, робот склонился надо мной, протягивая ко мне холодные конечности.

– Да, я очень себя плохо чувствую… Ко мне тут роботы пристают! – забарахталась я на идеально гладком белом полу.

Но отбиться от назойливой помощи оказалось не так просто!

– Директива шесть: если человек не принимает помощи…

Я не дослушала, о чем вещает эта железяка с мягким корпусом. Мне вполне достаточно было увидеть в его руке выдвижную иглу, чтобы быстро сориентироваться в ситуации. И вывод я сделала один: пора драпать! Извернулась кошкой, прошмыгнула между ног киборга и рванула наутёк!

Мотоботы не слишком приспособлены к бегу в них, и уж тем более — по полированному полу. Но выбирать не приходилось. Я шаталась и скользила, как очень пьяный капитан Джек-Воробей, тихо матерясь на весь свет и стараясь не упасть. Мне не хватало воздуха, и казалось, что я теперь вешу пару центнеров, но… Позади оставались роботы, у которых были «директивы», встроенные иглы бог весть с чем, и странные понятия о помощи. Выберусь отсюда — напишу жалобу на подпольную организацию в какое-нибудь министерство!

Белые коридоры, бесконечные, яркие и совершенно нелогично построенные! В них не было привычных углов, дверей, а повороты плавно начинались так, что не сразу понимаешь, куда нужно бежать дальше, что будет через несколько шагов. Я увидела подобие комнаты с характерной стрелкой на выход, и радости не было предела. Мышцы ныли, скорость бега всё снижалась. Хриплые свисты в груди разрывали лёгкие… Чёрт, почему же так трудно дышать, а?

Директива восемнадцать, — неожиданно близко произнёс механический голос. Плечо взорвалось болью, я рванулась… и словно в тумане увидела робота и иглу, торчащую из руки сквозь жёлтую мотокуртку. Во рту пересохло, всё вокруг замедлилось. Но я продолжала двигаться. Прочь, прочь, прочь. Нужно спастись. Нужно сообщить полиции, я это так не оставлю… Что они вкололи? Хотят похитить?

Одна нога, вторая, ещё один шаг… Говорят, если небо упало на землю, значит, и ты давно лежишь. Но лежать я не могла. Нужно было идти… ползти на волю!..



***

Открыв глаза, я сразу попыталась встать. Шатнуло в сторону, — чуть не упала. Жёлтая мотоциклетка лежала рядом, лямка майки, по ощущениям, сползла с плеча. Мерзкое, скажу вам, ощущение… Ненавижу, когда она так.

Комната была сферообразной, неправильной формы. Часть пола плавно стекала ниже по уровню, к подобию дверного проёма. Во всяком случае, там, рядом было устройство, отдалённо напоминающее домофон. Зато, в отличие от предыдущих коридоров футуристической научной лаборатории с роботами, здесь было вполне уютно. Бежевые, коричневые, зелёные тона не слепили, а веерные складные шторки на округлых окнах были даже милыми.

А ещё здесь был человек. Во всяком случае, не заметила, чтобы роботы умели дышать, и так вольно подпирали стену у окна, сложив руки на груди. Я смотрела на него, не отрываясь. Не могла ничего сказать, да и не хотела. Недавно мы с подругами были на выставке античного искусства, где каждая скульптура имела свою индивидуальность. Были и посредственные, и просто красивые. Я же сейчас видела перед собой уникальный шедевр!

Каждая чёрточка лица, каждый изгиб мускула — к месту. Ни больше, ни меньше. Идеальные пропорции, отменный вкус скульптора и грация теней…

Я так увлеклась размышлениями, что вздрогнула, когда он шагнул ко мне.

Оно шевелится?! Ну вот, весь идеал разрушен. Особенно с такой нагловатой, самодовольно расплывшейся белозубой улыбкой. Эй, парень, ты, случайно, не генно-инженерная мысль какого-нибудь местного умника? Или ты моя личная галлюцинация от той дряни, что мне вкололи в плечо? А на деле там какой-нибудь мерзкий старикашка давно потешается над моим бесчувственным телом, да?..

— Добро пожаловать на Глиз, — развёл он руками. — Обитаемая планета сродни твоей родной Земле, но в несколько отдалённом от вас будущем. Меня зовут имаго Арман. Твой наставник и проводник… На этом пока всё.

— Всё?! — села удобнее. — Дорогая галлюцинация, а как я здесь оказалась, не хочешь мне поведать? Что это за место, например, и как мне домой вернуться?

Античный атлет нахмурился.

— Я, — медленно повторил, — И-ма-го Ар-ман. Ты-ы — начал растягивать гласные, — на Гли-изе.

— А ты-ы-ы — моя на-а-ркотическая га-а-а-лю-ци-нация! — весело передразнила я его.

Словно бы в подтверждение тому, атлет начал раздваиваться, троиться… Я неловко шатнулась, но удержала равновесие, вцепившись руками в холодные края ложа.

В глазах мужчины появилось сомнение. Он недоумённо замер, чуть приоткрыв рот, но так ничего и не сказал.

— Окей, — важно кивнула я, видя, как тормозит клиент. — Ты — имаго арман на глизе, каждый развлекается по-своему. А как мне домой попасть? Ау-у! — помахала ручкой перед его остекленевшим взглядом. Рук, кстати, тоже было много. — Как, говорю, домой мне попасть?

— Видимо, распределитель что-то напутал, — пробормотал он. — Я не такие данные вводил.

— Данные вводил? Ох, братец, ты бы не увлекался этими… данными. А то ведь до наркодиспансера недалеко, ложечки, шприцыки, спид, гепатит — и всё, прощай Родина!

— Видимо, транк действует на твой организм не совсем так, как ожидалось. Землянки стали несколько восприимчивее к стандартным дозам нашего успокоительного. Я зайду через пару часов. Если что-то понадобится, просто произнеси необходимое по форме: «Арман, я хочу…» Надеюсь, к моему приходу ты будешь адекватной. Не хотелось бы списывать дорогостоящий материал в переработку и ждать новый ещё несколько лет. Руна!

С этими словами он вышел.

Та-а-к…

— Арман, я хочу попасть домой!

Мигнули лампочки синим переливом, и голос Армана донёсся откуда-то с потолка:

— Невозможно.

— Это не мои проблемы! Отправь меня домой немедленно, или я из твоей жизни ад сделаю!

— Забудь об том. Твой дом теперь здесь. И… Ада не существует.

Пришлось прилечь на несколько чудесных минут, чтобы очертания мебели перестали расплываться, словно я напилась вдрызг, попутно принимая нечто запретное законодательством. К тому же, в положении лежа оказалось намного легче дышать, не говоря о том, что риск упасть в такой момент сводился к минимуму. Но задерживаться здесь точно не стоило. Там ребята наверняка волнуются, и с Русланом надо бы объясниться, взглянуть в эти честные глаза цвета стали.

К моему удивлению, я без труда смогла покинуть это милое помещение, стоило только толкнуть дверь, и она отъехала в сторону. Неужели мне всё это не снится? Да нет, тут наверняка есть какое-то логическое объяснение. Если я попала в аварию, то наверняка лежу в больнице. Без сознания, а потому мне видится этот бред. Точно! Нужно просто проснуться! Вот почему так тяжело дышать и идти — все признаки сна!

А раз это сон, то и напрягаться не стоит. Как только моё тело будет готово, я проснусь, и всё это закончится. Там Руслан, небось, давно у кровати сидит, страдает… Или не страдает?.. При воспоминании о муже в груди кольнуло сомнение. С одной стороны, если бы вернуться немного назад, я бы непременно спросила его о недостающем презервативе. А с другой… Признавать, что мне больно и одиноко без его поддержки я пока была не готова.

— Переоденься. — Раздался голос совсем рядом, и я вздрогнула. — Твоя одежда не соответствует местным представлениям о нормальном. Хотя в моём блоке можешь одеваться, как хочешь.

— Обязательно так подкрадываться? — возмутилась, сложив руки на груди.

— Я всегда рядом, — пожал он плечами, затянутыми в чёрный мерцающий костюм, похожий на вторую кожу. Только тут всякие лампочки, гладкие серебристые пластиночки на груди… — Наставник и проводник всегда должен следить за своим матери… — запнулся. — За своей гостьей.

— Слушай, Арман, а тут кроме тебя живые люди есть? — с любопытством сощурилась я. — А то одни лампочки кругом, да роботы невменяемые. Нет, технику я люблю, но желательно, чтобы она не принимала за меня решений!

— Ты слишком перевозбуждена, — улыбнулся он. — Но я прощаю тебе такое непочтение, — тронул мой подбородок, склонившись. — Единственное, что распределитель исполнил идеально — это внешность. Просто восхитительно! Идеальные пропорции, чувственные губы, широкий таз…

Ещё когда он склонился, я хотела отшатнуться. Но эротические сны мне снятся не так часто, — Руслан не давал повода мечтать о таких вещах и всегда добросовестно справлялся со своими супружескими обязанностями. А тут… Чего терять? Не каждую же ночь встретишь такое идеальное видение, пусть оно даже имя путает! Но стоило ему потянуться к моим губам… Я не знаю, что произошло. Никогда не задумывалась над тем, чтобы поцеловать кого-то кроме мужа. Просто в нос ударил запах чужого мужчины, на его ухе не было привычной серёжки, из ворота куртки не выглядывала привычная татуировка в виде колючей розы.

Всё было слишком другим.

Я отвернулась, чем немало удивила Армана.

— В чём проблема, Сири?

— Я не Сири… — тоскливо вздохнула. — А ты — не Руслан.

— Да, — серьёзно заявил он, в одно мгновение прижимая меня собой к белой полированной стенке коридора. — Я — Арман! — зло выдохнул в лицо. — Твой проводник в этом мире. Твой наставник. А у нас, знаешь ли, не имеет значения, кем были наши… гостьи в прошлой жизни.

— Пусти немедленно! — попыталась вырваться и брезгливо отвернулась. — Что ты там себе напридумывал, чёртов извращенец?! Я замужняя женщина, у меня муж есть! Ай!

От несильного удара о стену рука заныла. И от каждой новой попытки вырваться становилось только хуже: Арман всё сильнее сжимал мою руку и бедро, а я и без того уже, кажется, стала барельефом в стене. Только эпохи и стиль не совпадали! Лампочки в коридоре замигали красным, в глазах потемнело, а воздух в лёгких словно закончился.

В почти бессознательном состоянии поцелуй почти не ощутился. Только металлический привкус остался на языке от попытки заклеймить собственнической лаской.

— Запомни, Сири, — прохрипел на ухо, — с этой минуты и навсегда ты часть меня. Принадлежишь мне. Хочешь жить дольше, будешь покорной. Будешь изучать мой мир, и примешь его таким, какой он есть. И если я только намекну, что хочу тебя — ты больше не посмеешь мне возразить!

— Извращенец… — прошептала, обмякнув от боли и натиска. — У вас тут с женщинами туго, что ли? Или свои уже не устраивают?

— Наши женщины здесь не выживают уже много поколений. Только мужчины. А позволить себе женщину из другого мира может далеко не каждый. И мне будет очень печально, если мы не подружимся, Сири. Я никогда не продаю своё другим, даже за очень хорошую цену. Только переработка.

— Угу. Только переработка. Только хардкор.

— Ты это о чём? — нахмурился он.

В голове прояснялось, а заодно приходилось признать, что это чудовище с кубиками пресса явно обчиталось женских романов. Если всё, о чём он говорит, было правдой, то встречать дорогостоящую, долгожданную землянку явно не стоило — так!

— Знаешь, Арман, у меня голова болит. И дни женские начались. Так что ни на что такое даже и не рассчитывай… Лучше покажи, как у вас тут всё устроено. Должна же я понимать, как вы тут живёте, бедненькие, столько лет без женского внимания…

— Сарказм? Не стоит. Хорошо. Я покажу. Но не думай, что у меня не найдётся средства решить проблемы твоего самочувствия, а у тебя — повод отказать мне снова.

— Ты ж мой самовлюблённый мачо!.. — хихикнула я, и выскользнула из неприличных объятий, пока Арман соображал над смыслом сказанного.

Место, где мы находились, оказалось подобием космического корабля. Он мог взлететь при необходимости, или переместиться в пространстве на небольшие расстояния, но всё — в пределах планеты Глиз. Белая обшивка изнутри оказалась данью излишне горячему местному солнцу, а притяжение на планете существенно превышало земное.

Коридор — центральная часть корабля-базы, и простирался он на несколько километров. За целый день мы так и не дошли до его конца, хотя могли бы. Просто на пути встречались куда более интересные помещения. Например, технический блок, где чинили оборудование. Блок питания. Командный блок и несколько жилых секторов вроде комнаты Армана. Зайти внутрь не удалось, но зато я познакомилась с несколькими местными представителями Глиза.

По пути нам то и дело встречались парящие в воздухе роботы, внешне очень похожие на людей, но только верхней частью. Ниже пояса эти существа не имели ног. Вместо них туловище оканчивалось овальной платформой, словно конечности срослись вместе и лишились ступней в процессе эволюции. И никаких эмоций на лицах. Только вежливое безразличие в сочетании с фасетчатыми глазами, как у насекомых при сильном увеличении.

— Арман, — окликнул мужской голос сзади.

К нам приблизилась почти точная копия моего «проводника». И только при ближайшем рассмотрении оказалось, что общего с симпатичным Арманом у этого мужчины был лишь костюм и отменная фигура. Крючковатый нос нависал над верхней губой, рассечённой надвое, а один глаз скрывался за подобием обожжённой когда-то кожи.

Что же могло так его ранить? Или он мутант с редкой болезнью?

— Бике, — ударил Арман правым кулаком по левому плечу, приветствуя.

Монстр придирчиво осмотрел нас, и задумчиво изрёк:

— С каждым годом становишься всё смазливее и смазливее. Пару сотен лен назад ты был другим. Если бы не знал тебя раньше, то решил, что ты для местных глизейцев стараешься. Но мой друг никогда не признает такого союза, да?

— Землянки придирчивые, — ухмыльнулся Арман.

— Настолько, что всё ещё без твоей метки? — уродец наклонился в сторону от меня и скользнул взглядом по шее. — Не нужна, что ли? Так отдай старому Бике! У Бике ей будет хорошо, — оскалился он в и без того страшной улыбке.

Тирада о том, что я обо всём этом думаю и боль в стиснутом Арманом плече потонули в таком грохоте, что коридор задрожал, а повсюду завыла сигнализация с единственным и предельно понятным призывом:

«КОРАБЛЬ АТАКОВАН! КОРАБЛЬ АТАКОВАН! К ОРУЖИЮ! К ОРУЖИЮ!»

От мелькающих деталей и трясущегося пола казалось, что сейчас всё рухнет. Арман бежал по коридору, и тащил меня за собой. Лёгкие взрывались от боли, усталость одолела уже через несколько секунд, перед глазами плавали красные пятна. Странный сон, пугающий. Слишком реальными были ощущения. Но ведь не другой же это мир, самом деле!

А мы все бежали. Не то последствия пробежки в незнакомом мире, не то мигание лампочек взрывало несчастное зрение… Окна, подъёмы, крутые скаты, боковые ответвления. Словно нора безумного технокролика. И вот, знакомая округлая комнатка, шторки, подобие матраса на четырёх ножках.

Стоило двери мягко отъехать в сторону и закрыться за нами, как стало тихо. Только надсадный грохот стал глуше, словно за стеной надрывалась стиральная машинка в режиме отжима.

Лежать.

Лежать — хорошо! Пусть и на полу. Так дышать легче.

— Быстро переодевайся. Без разговоров! — швырнул он мне серебристый костюм. — Живее, живее!

— Да что происходит-то? — прохрипела, мученически взглянув снизу вверх.

Быстро же я пала к ногам незнакомца, всего-то несколько секунд пробежки! Руслан бы удавился от зависти, ему-то полтора года потребовались на отдаленно похожий результат. Правда, не во сне…

— Сири, некогда объяснять. Я приказываю — ты делаешь! Или тебе помочь? — рывком поставил меня на ноги. — Это может стоить нам обоим жизни, — рыкнул зло.

Следом он потянулся к моей майке, но тут же получил по мерзким ручонкам. Нечего грабли распускать!

— Отвернись! — взвизгнула неожиданно для себя.

— Сири!.. — прорычал бессильно, но отвернулся. — Надо было сразу тебя взять, пока без сознания была. А я, дурак, понравиться хотел, ждал столько лет, изучал твои вкусы… Думал, в этот раз будет добровольно! Сколько же с вами мороки… Сири?.. Сири!

Бегать я никогда не любила и дома. Лучше два колеса, чем ноги, но выбора не было. Я бежала по памяти, туда, откуда появилась. Если есть вход, значит, есть и выход. И что-то мне подсказывало, что это одинаковые понятия даже в этом безумном месте.

«Транспортная линия А5 закрыта. Транспортная линия А5 закрыта», — вещал знакомый металлический женский голос всё ближе. Но вместе с тем так же приближались и звуки чавкающих вспышек, от которых немного звенело в ушах.

— Ваша карта доступа? — подлетел ко мне знакомый кибермэн. Пока без шприца.

— Моя, моя, — крикнула я ему на бегу.

— Предъявите вашу карту доступа.

— Арман предъявит…

Я остановилась в центре огромной площадки и огляделась. Покатые металлизированные стены были похожи на стены огромного ангара, разделённого надвое прозрачной мерцающей преградой. За ней-то и кипел бой! Вспышки, взрывы, незнакомые существа в яйцевидных шлемах кружили в воздухе на странном подобии гидроскутеров.

— Предъявите карту… — раздалось совсем рядом. Напугал, гад занудный!

— Кручу-верчу запудрить мозг хочу, — завращала я ладонями перед носом кибермена.

Тот некоторое время соображал и мигал лампочками. Достаточно для того, чтобы присмотреть себе в ангаре агрегат, похожий на инопланетный. Но куда лететь? Как им управлять?

— Введена неверная команда! — очнулся кибермен и снова пошёл на меня.

Только в этот раз из его руки выдвинулся совсем не шприц.

Эта штука больше напоминала несколько тонких трубочек в пучке. И трубочки эти очень быстро наливались зелёным светом. Словно… В меня будут стрелять? На поражение, да?

Я попятилась назад.

— Вы не имеете права! Арман говорит, я дорого стою, и вообще…

Трубочки начали противно свистеть и наливаться ярким светом. Кто бы может и стал ждать непоправимое, а я не стала! В несколько быстрых шагов оказалась у выбранной машины, отдалённо напоминающей гидроскутер. Как у тех яйцеголовых, только поменьше и округлее!

Свист, взрыв! Оглушённая, я распласталась на стене ангара, но уже через несколько секунд собралась, и, петляя, как пьяный Джек-Воробей, таки посеменила до облюбованного космоскутера. Потому что я не Джек-Воробей, а капитан Джек-Воробей! И, кстати, прозрачный мини-купол этой шайтан-машины сам плавно отъехал назад, стоило только к нему прикоснуться.

Вжавшись в теплеющее кресло, я судорожно пыталась понять, какая кнопка за что отвечает. И если бы это были только кнопки! Голоса в закрывшейся капсуле говорили на незнакомом языке, который и языком-то назвать было сложно! Сплошное пищание и шипение… Очередной зелёный пучок набирал силу в тот момент, когда прозрачная стена, разделяющая ангар, пошла трещинами.

Но противный зелёный луч не достиг своей цели, а, против всякой логики, впитался обратно, и… Вы знали, что роботы с такой вспышкой могут разлетаться по ангару? Я дёрнулась, что-то задела на приборной панели, и оторвалась от пола вместе с машиной.

Нас всех стягивало к похрустывающей прозрачной стене. Всё, что было в ангаре, вдруг устремилось на свободу, и только я всё ещё оставалась на прежнем месте. Словно меня то-то держало! Покрутив головой, я увидела, как Арман прочно стоит на ногах в начале ангара, с ненавистью протянув ко мне руку. Казалось, маленький космолет изо всех сил пытался сбежать от него прочь, но у него ничего не получалось! Он был собачкой на верёвочке, и свободы воли не имел.

Смотреть на этого человека было страшно. Отчего-то именно сейчас мой разум отказался верить в то, что это сон. Слишком страшно было видеть вспышки за стеной и молчаливое торжество яйцеголовых, выстроившихся в воздухе в хитром порядке. Некому было больше защитить Глиз по ту сторону. Только маленькие золотые паучки, которых я заметила не сразу, пытались запаять расползающиеся трещины.

В свисте и шёпоте я даже не сразу распознала слова.

— Сири, — прохрипели динамики голосом Армана. — Просто положи руки на колени и ни о чем не думай. Не бойся.

— А домой?.. — отдёрнула ледяные руки от приборной панели.

— С валоргами? Рабство и мучительная смерть от нехватки качественного воздуха, - вот что тебя ждёт, если я раздумаю тебя защищать!

Смерть, даже понарошку, в мои планы не входила. Тем более, от нехватки воздуха! Поэтому руки я убрала…

Под окончательное поражение треснувшей стены. Брызги стекла и пластика в спину? Нет! Брызги были, но они оказались обжигающе холодными и мягкими, словно гель. Когда бежишь изо всех сил в укрытие, меньше всего мечтаешь о том, чтобы отдаляться от него всё дальше! Космолёт, как только я его покинула, улетел в сторону валоргов, которые уже радостно осваивали территорию. От выстрелов плазменного огня становилось жарко, на ногах не устоять. Горло перехватило, слезы брызнули из глаз, а я всё ещё тянулась к Арману. Очень хотела спастись. Через боль и страх, через недоверие. И чем ближе мне удавалось к нему подтянуться, тем быстрее и легче это получалось вновь. Он словно тащил меня к себе невидимой силой, пока другие существа делили чужую мне территорию.

И до его руки оставались считаные сантиметры, когда я вдруг повисла в воздухе, словно котёнок, которого подхватили за шкирку. «Арман!» — успела вскрикнуть, прежде, чем ощутила укол в основание шеи. И я стала очень большой и толстой птицей, вокруг которой что-то мелькало, блестело и переливалось. Но смотреть на всё это уже не хотелось, только глупая улыбка расползалась по моему клюву… О! А у меня гнётся клюв?..

Сквозь время и пустоту чьё-то шумное дыхание казалось сродни несчастному Дарту Вейдеру. Но рядом никого не было. Так дышала я. Нос, губы и подбородок плотно покрывала липкая маска, сквозь которую с огромным трудом просачивался воздух. Руки и ноги привязаны бежевыми жгутами к подобию мягкого стула, в глазах то и дело вспыхивали алые пятна. Чувствовала я себя отвратительно, будто мы с ребятами круто загуляли в очередном придорожном баре. Периодически казалось, что маска и стул периодически шевелились сами по себе, словно были живыми.

На мгновение меня посетила робкая надежда. А может?..

— Арта? — прохрипела с трудом в маску. — Дэн? Что за шутки, парни?..

Но вместо друзей сквозь алые вспышки я выхватила взглядом свисающее с округлого потолка бугристое месиво неприятного цвета детской неожиданности. Прошло совсем немного времени, прежде чем я поняла, что мне не освободиться из плена, а жгуты при малейшем движении только сильнее стискивали руки и ноги. Да! Они были живыми!

Не верю, не верю, не верю! Этот кошмар не может быть правдой! Я не готова к такой реальности!

С мягким чавком приподнялись сразу два зубастых отверстия в стене. Но гость на пороге был один. Характерным жестом он попросил тишины, и, воровато оглядываясь, тихо подошёл ближе. Маска на его лице была живой и немного шевелила щупальцами, а сквозь её центральное отверстие то и дело вылетал синеватый туман. Первым делом незнакомец захлопал в ладоши. Нет, то не было похоже на «ай, да детка, ай, да влипла!». Скорее, эти звуки были в строго выверенном такте, и от них всё помещение завибрировало. Свисающие месиво подобралось, а моё кресло нервно, недовольно задвигалось.

Ловкими движениями он быстро надкалывал мои путы, и те нехотя сжимались и уползали в неизвестном направлении. Лёгкие шлепки по лицу сквозь маску привели в чувство, но не остановили бешено бьющий кровоток по венам. Всё это время я не могла оторвать взгляда от колючей розы на шее. Эту татуировку я бы отличила из тысяч похожих, как и тяжёлое кольцо в ухе, подаренное мной же, на прошлую годовщину свадьбы!

— Лу-до-россуу… — буркнул он сквозь маску и потянул на выход…

Нервно сжатые пальцы наверняка оставят на его руке синяки, но он упорно тащил меня наружу. Пусть. Сколько бы мы ни ссорились, сколько бы ни ругались – никогда друг друга не бросали в беде! А потому я просто шла следом и ни за что бы сейчас не отпустила крепко сжимающую руку.

Снаружи моя тюрьма оказалась ещё неприятнее, чем внутри. Бугристая, словно жаба, и слизкая, как мой неудавшийся студень. А эта вонь!.. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Так учится ходить малышня, смешно переступая и падая через каждые два шага. Вот уж что казалось достижением среди попыток нормально вдохнуть и выдохнуть! Руслану приходилось не легче, но выглядел он так, словно давно и со знанием дела вытаскивает отсюда похищенных валоргами девиц.

И, кстати, о валоргах…

Яйцеголовые появились на нашем пути, выставив вперёд очень знакомое по Глизу оружие. Яркий зелёный свет и нестерпимый свист давали понять, что ничего хорошего нас с Русом не ждёт. Но неожиданно сам Руслан рванул меня за руку, и я упала в болотистую жижу вместе с ним. Попыталась сделать вдох, но сильные руки мужа лишь упрямее придавили плечи, и вонючая жижа, в цвет жабьей тюрьмы, окончательно сомкнулась над моей головой. Нос, рот и уши быстро заполнялись, и я не понимала, как же так? Мой любимый муж спас меня только для того, чтобы вот так, глупо утопить в какой-то вонючей инопланетной жиже?

«А может, это и не Руслан?..» — мелькнула и застыла последняя мысль, после отчаянной борьбы и попытки вдохнуть.

Глава 3. Глизейцы. Валорги. Укубу

— Сири, успокойся. Нет никакой опасности, тебе всё это приснилось.

Голос Армана был ласков, а сам он на фоне своей светлой комнаты выглядел уставшим.

— Но валорги! — всхлипнула. — И Руслан!..

Он присел рядом на выдвижную постель, и притянул к себе, заглядывая в глаза.

— Атака валоргов провалилась. В который раз. Странно, что ты о них вообще узнала… Я вколол тебе транк, и ты проспала всё это время. Неужели ты решила, что я бы позволил тебе покинуть пределы станции?

Всем своим изумленным видом и расслабленной позой Арман давал понять: нет, не позволит. Ничего. Ни капельки. Никому.

Подтянув колени к подбородку, я снова и снова прокручивала в голове случившееся. Кожу на лице стянуло от слёз и жутко щипало. Валорги, короткий плен, Руслан… И моя скорая смерть от руки собственного мужа. Весёленький сон, ничего не скажешь. Это не могло быть простой галлюцинацией. Но и вопросов оставалось слишком много.

— Сири, со временем твоё сознание научится отличать реальное от фантазии. Просто доверься мне, и адаптация на Глизе окажется не такой болезненной. Идём, я покажу тебе кое-что.

Недоверчиво взглянув на Армана, я огладила прохладную ткань чёрного костюма. Такого же, как у него. В нём было тепло и уютно, он обтягивал, словно вторая кожа, а один из огоньков на моей груди отчётливо повторял биение моего сердца.

— Ты что, трогал меня? Ты посмел меня переодеть, извращенец самоуверенный?!

Брови атлета взметнулись вверх.

— Рано или поздно это все равно бы произошло. Мы ведь уже обсуждали…

— Это?!

Вскочила я быстрее, чем могла себе представить. Как назло, здесь не было ни одного зеркала, и проверить нехорошее подозрение пока не получалось. Что не придавало уверенности и сил. А вот Арман лишь усмехнулся, наблюдая за моей плохо скрываемой злостью. Потянулся, словно кот, и, шепнув приказ на незнакомом языке, замер, предвкушающе улыбаясь. Возле стены, с потолка опустилась идеально отполированная металлическая рамка, заполненная гелем, наподобие того, что разделял секции транспортного отсека А5. Только этот не был прозрачным, и прекрасно исполнял функции зеркала!

Метнув нехороший взгляд Арману, я откинула волосы и придирчиво изучила шею. Если он и воспользовался моим бесчувственным телом, то наверняка оставил обещанную метку. Но ничего нового на коже не появилось, — я даже ключицы осмотрела! Может, ближе к затылку?

— Не упади, — рассмеялся наставник. — Честное слово, одно удовольствие за тобой наблюдать. Но сзади ты тоже ничего не увидишь. Поверь.

Значит, ничего не было? Сощурившись, я скосила взгляд на довольного собой Армана. Спокоен и ленив, словно сытый кот. Слишком спокоен.

— А где мои вещи?

Под моим взглядом Арман замялся, но наглых глаз не отвёл.

— Утилизированы. На Глизе они тебе не понадобятся. Тебе их жаль?

Руки оторвать. Обе. Но это слишком опасно.

— Нет, — улыбнулась обаятельно. — Мне нравится этот костюм. Тяжело, наверное, было переодевать бесчувственное тело в такой сложный костюм? Без левитации никак не обойтись…

Мужчина уже было открыл рот для ответа, но… Изумленно изогнул одну бровь и сложил руки на груди, оценивающе оглядывая меня, словно дорогую машину.

— Мне доставило удовольствие переодевать тебя, когда ты молчишь и не сопротивляешься.

Если Арман врёт, то я найду способ узнать правду. Здесь сложно передвигаться, но зато не кружится голова и никто не пытается связать мерзкими щупальцами внутри гадкого живого купола. Кажется, у меня есть время и отличная возможность во всём разобраться.

— Больше никогда не смей ко мне прикасаться без моего разрешения! — насупилась.

— Сири, — рассмеялся он и тут же посерьезнел. — Ты моя, и моя по закону. Нравится тебе это, или нет, я имею право прикасаться к тебе, когда захочу. И буду делать это в любое удобное для меня время.

— Но метки на мне всё ещё нет! — обличительно улыбнулась я, воспрянув духом. — Значит, тебя что-то сдерживает? Что именно?

— Идём, — протянул он мне руку в чёрной перчатке, и бесцеремонно потащил за собой.

Все эти коридоры я уже видела. И роботов, беспечно парящих в воздухе, и комнатки, и даже ужасного Бике. В этот раз мужчины только ударили каждый в свою грудь в знак приветствия, желая уже продолжить путь, а я спряталась за спиной Армана. Надо быть паинькой, чтобы не попасть к этому страшиле. И хоть Арман и говорил, что своё никогда и никому не продаёт, рисковать не стоило.

Мой манёвр не остался незамеченным. Бике завистливо вздохнул, жадно разглядывая меня за Арманом, а вот сам наставник пожелал хорошего дня товарищу и напомнил, что на чужое зариться нехорошо.

— Метки нет, значит, она твоя лишь условно. Одно собрание, друг мой, и у тебя её отберут, — улыбнулся Бике беззлобно, отчего его длинный крючковатый нос и зарубцованная кожа на левом веке казались ещё чудовищнее. — А я тебе дом в Гархе отдам за неё и десятерых укубу. Никто больше не даст.

— Дом в Гархе?.. — сощурился Арман, словно не поверил услышанному. — В чём подвох, Бике? Ты мне его и за большую цену продавать не хотел, давно бы сам себе заказал любую землянку!

— Любую? — криво усмехнулся носач. — Слухи на Глизе расползаются быстро, Арман. Все знают, что с «любой» ты бы и заморачиваться не стал. Думай быстрее, друг. Или делай, что собрался, или и не берись.

— Дом? Укубы? — не выдержала я и вышла из укрытия. — Я вам вещь что ли?! Да я за все богатства мира не пошла бы с тобой! Лучше уж Арман, он хотя бы симпатичный, и не пялится на женщину, словно она голая!

— Сири… — больно сжал моё плечо наставник.

— Помылся бы сначала!.. — вывернулась из-под руки, гневно сверля взглядом уродца. — Разит, как от болота!

Бике сначала замер, а потом басовито расхохотался. Надо же, как смешно! А в следующий момент он наклонился к моему лицу, упёршись руками в свои ноги, и в один миг стало страшно. Я отпрянула, и наткнулась спиной на Армана, а уродец всё скалился и продолжал.

— Говоришь, Арман лучше старого Бике?..

Он высунул язык изо рта, и тот оказался синим, и бесконечно длинным! Извиваясь, словно змея, язык на конце, к моему ужасу, оказался с отверстием. Словно второй крошечный рот!

Противный свист над ухом прозвучал чуть позже, когда Бике неожиданно отлетел в сторону, а я снова оказалась позади Армана. Только в этот раз мало что успела сделать сама, — он попросту отшвырнул меня назад! Короткие свистящие звуки, которые издавали эти двое, не были похожи ни на что. Но не догадаться о том, это они сейчас меня делят было сложно. А гад Бике, судя по напряжённому и длительному разговору, — ещё и продолжает торговаться, даже лёжа на лопатках под прицелом бластера Армана!

— Идём, — подтолкнул меня к мерцающей лестнице Арман, на которого я уже с минуту косилась подозрительно.

И мы даже прошли немного вверх, прежде чем я полноценно вздохнула. Села тут же, на ступеньки, и уставилась перед собой. «Чудеса – существуют, — твердила себе Алиса, собираясь в Бравный день». А в памяти перед глазами всё ещё извивался синий язык с собственным ртом.

— Сири? — наклонился к моему лицу Арман. — Ты в порядке?

— А… — посмотрела на него, — А у тебя тоже такой… язык?

Он замер, чуть сощурив глаза. Красивое лицо, но слишком близкое ко мне. И только его губы шевельнулись, как по моему телу пробежала дрожь, и я зажмурилась, отпихивая наставника.

— Нет! — вскрикнула. — Не отвечай!

— Постарайся не думать об этом, — шепнул он, поднимая меня на ноги. — Анатомически глизейцы отличаются от землян, но тебе придётся к этому привыкнуть. И впредь запомни: не вмешивайся в мои дела. Ясно?

— Иначе что? — тихо спросила, не поднимая глаз. — Сделаешь волшебный укольчик, и мне снова будут сниться пони, пукающие радугами? — Зло уставилась в глаза наставника. — Да я сплю до сих пор, только вместо пони — монстры, как с шизофренических картин Босха! У меня голова кругом идёт, я забыла, когда последний раз нормально ела или спала!

— Ты хочешь есть? — удивился.

— Да, черт возьми, хочу! В моем мире, знаешь ли, прежде чем девушку лапать, нужно заслужить её внимание, и кормить — это минимум! А не наркотой пичкать при каждом убобмом…

Меня не на шутку рвало от эмоций, и замолчала я лишь потому, что с зажатым ртом это делать несколько неудобно. А прижатый к губам Армана палец отчего-то выглядел ещё убедительнее, да и тишина, наступившая сразу после прекращения тирады, оказалась оглушающей.

— Кушать там, — приторно ласково улыбнулся, показывая на продолжение лестницы, после чего развернул за плечи и осторожно подтолкнул.

Мы поднимались по лестнице, но она двигалась вместе с нами. И так было намного проще передвигаться, надо признать. Я ненавидела Армана, Бике, валоргов, Глиз. Мне хотелось взорвать всё это в чёртовой матери, чтобы больше никогда сюда не возвращаться, даже ценой смерти! И ненависть порой смешивалась со страхом того, что Арман рано или поздно потребует то, ради чего он меня сюда «выписал». А у него язык наверняка синий, как у Бике, и мало ли чего там ещё у инопланетян не так устроено? Спрашивать точно не будет.

Площадка, которая открылась перед нами, ни в какое сравнение не шла с тем, что я видела этажом ниже! Огромная, как Красная Площадь, но… Совсем не из советской эпохи. Над бледно-голубым полом в воздухе парили небольшие островки из очень твёрдого, мерцающего чёрным материала, каждый из которых был укрыт едва заметным прозрачным куполом. На островках располагались столы и стулья, за которыми сидели… Да кто только не сидел!

Зубастые, волосатые, со щупальцами и без, громилы, средние, и совсем маленькие, но ужасно противные. И даже такие, что так часто рисуют в комиксах — зелёные с вытянутым черепом! От голоса Армана я вздрогнула. Как бы там ни было, а я жалась к нему, как наш кот, впервые вывезенный на прогулку. И страшно, и стыдно!

— Это шупаж. Место, где едят гости. Здесь нельзя ссориться, но можно спокойно говорить. Нарушать правила нельзя. Наказание — немедленная ликвидация.

— А кто следит за исполнением правил? — мимо воли стиснула его плечо сильнее, глазея по сторонам.

— Они, — кивнул он подбородком куда-то в сторону.

— О… Они?..

Арман снисходительно улыбнулся, отчего-то довольно рассматривая моё лицо.

— Идём, — потащил за собой. — Видишь? Там не занято. Кабина расположена ниже остальных и не оплетена укубу.

Ни в какие укубы идти не хотелось, но всё-таки пришлось. Стоило ступить на чёрный с зелёным отливом островок, как прозрачный купол сложился в несколько раз, а к нам потянулись щупальца с полотка!

— Бластер! — хрипло крикнула. — Арман! Бежим отсюда!.. — потянула я его к выходу.

Но вместо того, чтобы защищаться или спасаться бегством от кошмара тентаклененавистника, Арман рывком прижал меня к себе, снова закрывая ладонью рот и глядя в глаза.

— Про-пле-ммы? — прогудело щупальце на едва узнаваемом из-за акцента языке.

— М-м-м!.. — попыталась оглянуться и увернуться от неизвестного зла.

— Моя новая Сири, — ответил он, сжимая меня до хруста костей. — У нас брачные игры. Ещё не успокоились.

А я только сейчас осознала: что бы там ни было позади, а Арман не прилагал особых усилий, чтобы я едва могла вздохнуть! Только и осталось одарить его многообещающим взглядом, едва он ослабил хватку и позволил дышать. При желании можно было даже хорошенечко крикнуть в ухо настырному проводнику. Но любопытство пересилило. Когда ещё придётся пообщаться с разумным растением?

— Дай руку, — шепнул, выпуская, — не бойся. Просто погладь их, чтобы они запомнили твой запах.

Выразительно закашлялась, пытаясь воззвать к совести Армана и заодно с опаской поглядывая на разумные лианы. Наставник не впечатлился. Пауза затягивалась. Мне ещё в детстве говорили, что нельзя руки совать в незнакомые места, а тут… Но любопытство исследователя всё же победило. Не могла же я посрамить честь всех землянок в моём лице?!

Отростки оказались едва тёплыми, словно ворсинчатые хвостики крыс. Самые настоящие, разумные лианы из множества синих тонких хвостов!.. Они мелко вибрировали при касании и даже оплели запястье на несколько секунд.

— Арман?.. — опасливо покосилась через плечо.

— Всё в порядке. Укубу нужно время, чтобы раз и навсегда запомнить особенности твоего запаха. И немного плоти, в качестве платы, — стиснул мои плечи, крепко удерживая вырываемую уже руку из плотоядного плена.

Новый знакомец лишь на несколько секунд вонзил острый шип, который мгновенно налился бурым цветом, и меня милостиво отпустили почти в объятия обморока. Перед глазами немного плыло, ушки на несколько секунд оглохли. Нет, я стойко выдержала новый удар судьбы, но на Армана взирала уже с готовностью цепного пса отомстить при первом же удобном случае.

И только самая настоящая тарелка аппетитно пахнущего плова отвлекли мои мысли от немедленного умерщвления наставника. Восхитительный запах мяса, овощей и специй щекотали ноздри и будоражили аппетит. И даже оранжевый корнеплод изо всех сил прикидывался морковкой! Но…

Да ладно! Плов?! Здесь?..

Есть его предлагалось подобием рогатки, между вилками которой поблескивала прозрачная плёнка. Я и нюхала, и рассматривала, и ковыряла… Но никаких сюрпризов не обнаружила. Вытянутые бусинки риса не собирались разбегаться и даже не шевелили лапками, а разваренный чесночок так и просился в рот… А вот это точно не личинки какой-нибудь инопланетной мухи?!

— Сири, что-то не так? — прозвучал настороженный голос.

— В чём подвох? — встретилась я с растерянным взглядом Армана. — Там какие-нибудь жуки, или очередная доза успокоительного?.. Я совершенно спокойна, если что. Пока спокойна… — тихо дополнила.

— Жуки? — занервничал он, хмуря лоб. — Нет, жуки для редких гостей с Земли у нас каждый кадан... — запнулся, взглянув на меня. — В общем, каждые двадцать глизейских суток. Но я не заметил, чтобы ты у себя дома ела их хотя бы раз!

Повисла пауза. Сложив руки на груди, и не моргая, я в упор смотрела на инопланетянина. Голод неожиданно стал таким незначительным на фоне всего пережитого, что казалось, будто я перестала существовать. Просто расту себе тут, на планете, узнаю много интересного, запоминаю запахи, а мои руки всё множатся и множатся новыми отростками и цветами. И это хорошо. Когда-нибудь я стану настолько сильным, чтобы оплести базу целиком и полностью вырваться на свободу. Мои маленькие дети разлетятся по всей планете, и тогда наступит всеобщая, абсолютная благодать…

— Не увлекайся.

Недовольный голос Армана разорвал сладкое оцепенение. И прежде, чем это произошло, я увидела картинку, где синие лианы опутывают мужские загорелые запястья со знакомыми татуировками. Старыми, ещё теми, что Руслан решил забить другими…

— Что? — отозвалась нехотя.

— Сны укубу не слишком приятная вещь, если вовремя не очнуться.

— Сны?.. — сморгнула, всё ещё видя перед собой руки в тату. — И мне не показалось, что я огромная синяя лиана?!

— Ты привыкнешь. Когда перестанешь сопротивляться, ты поймёшь, что Глиз — твой единственный дом. И другие будут не нужны. Чем быстрее ты это сделаешь, тем менее болезненно будет проходить твоя неминуемая адаптация. А что до снов… — улыбнулся. — Это была не ты. Газ, выделяемый укубу, немного опьяняет и расслабляет. Может показаться, что ты видела нечто важное. Но стремясь увидеть подробности, ты становишься добычей укубу, а не хозяйкой. Там, откуда родом эти создания, мы для них лишь пища.

Попробовать еду я всё же решилась. Но вкуса оценить так и не смогла. Лишь отметила, что ничего нового не ощущаю. Ранка на пальце саднила, и мне казалось, будто я выпила в одиночку бутылку любимого Шардоне. Стало всё равно, где я. Наваливалась усталость и приятное безразличие. В конце концов, если Арман так боролся за меня со здоровяком Бике, и отказался продавать даже за крупную сумму, то и травить вряд ли станет.

— Арман…

Наставник выглядел хмурым и чем-то расстроеным.

— Спрашивай.

— И ты ответишь честно?

— Я отвечу так, чтобы ты поняла.

Что ж. Уже неплохо. Он ответит, а выводы я сделаю сама.

— Почему ваши женщины не выживают?

— Климат изменился. Глиз умирает.

— Эм… Это шутка?

— Сири… — сложил руки на груди, став похожим на скульптуру божка. — Глизейцы обоеполы. Раньше были и мужчины и женщины, но с изменением климата женщины стали всё чаще перерождаться в мужских особей. Тот же Бике, которого ты так испугалась, ещё сотню лет назад был женщиной.

— Бике — женщина?!

— Уже нет. И не советую с ним об этом говорить. От той половины жизни он не в восторге. Впрочем, я бы не хотел, чтобы ты вообще с ним общалась.

Некоторое время я переваривала услышанное. Арман ждал новых вопросов, и они были!

— Почему именно землянки?

— Наиболее близкий вид, с которым есть шанс зачать потомство.

— Потомство?..

Рогатка сама собой выпала из рук. Приплыли. Почему-то именно вариант с размножением до сих пор ни разу не пришёл в мою голову. То есть, ему не только переспать со мной нужно, но и инкубатор из меня сделать?! Понятно тогда, с чего вдруг такая цена!

— Я не согласна!

Всё-таки хорошо, что хоть Трег рядом. Так спокойнее.

В комнате военных тайн не оказалось ничего интересного. Обычная спальня, не больше нашей. Только стульев больше, — видимо, для совещания притащили. В углу, под лампадкой и мышастым ковриком на стене, сидела прекрасная, но игнорирующая меня Лана. Конечно, — я же теперь враг, предательница и совратительница чужих мужей!.. Трег развалился в кресле напротив неё.

Им хорошо… Они-то помирятся, а мы с Раном — вряд ли. Если выживу, уйду в храм эрегиний на гору Отцов. Так будет правильно. Давно пора было это сделать…

Тарринар подождал, пока я выберу место и нагло уселся рядом. Свободным остался только стул рядом с оборотнем, и я уже было дёрнулась пересесть, но передумала. При посторонних Тарр распускать руки не будет, а вот мой вираж может быть не на пользу репутации пустынного пса. Лана и так его игнорирует.

— Перед тем, как мы отправимся во дворец, у нас есть примерно полчаса, чтобы прояснить одну нездоровую ситуацию, — начало высочество.

— Валяй… — отозвался Трег.

— Не тыкай мне, я тебе не мальчик из подворотни, — сощурил глаза лорд Норгелан.

— Прошу прощения, мой лорд… Валяйте!

Судя по взгляду принца, рыжего ждала впереди лютая расправа.

— Что тебя связывает с рарванами? — холодно спросил принц.

— А, Вы об этом… — фыркнул оборотень, соединяя кончики пальцев на руках. — Да. Глупо вышло.

— Глупо? — блондин поднял бровь.

— Слушай, принц, тут такая ситуация… Я клятву верности давал им вместе со всеми, понимаешь? А ещё лорду Аскану обещал беречь и охранять её, — кивнул на меня, — а я не люблю давать пустые обещания. Даже если они вынужденные, — коснулся челюсти. — И, если я ещё раз увижу слёзы на её глазах по твоей вине — порву твоё высочество к пустынным демонам!..

— И чего хотят рарваны? — спросила я напряжённо, упреждая гневную перепалку.

Лорд Норгелан сложил руки на груди и стиснул зубы. Трег потянулся и продолжил:

— Императору нужна эрегиния для продолжения рода, да ты и сама уже это знаешь. Мне и ещё нескольким псам поручили следить за тобой. Охранять и следить — вещи вполне совместимые. Были до сегодняшнего дня. Только не думал, что преданного пса рарваны безжалостно уничтожат, как только увидят вожделенный объект, — тебя! Тот рарван вообще в мои планы не входил, я был уверен, что мы просто посмотрим…

— Погоди, то есть, мы идём во дворец и легенда о наложнице — это не легенда?! — неприятно изумилась.

Рыжий нервно изменил позу.

— Это легенда ровно настолько, насколько получится её осуществить. Я знал, что твои способности должны помочь тебе продержаться, пока кседуши будут сражаться за старый свет. Просто не до конца себе представлял эту схему без Анранара. Сейчас, с армией Норгелана всё стало намного проще. Почти все ученики нашего первого хегатри — тут. Есть шанс, что мы успеем вытащить вас обоих, и одержим победу в финальной схватке.

Шанс?! Один из ста?..

— И что я там буду делать без стража? Императора в постели развлекать? Или всех рарванов сразу?!

Рыжий отвёл глаза, Тарр умиротворённо созерцал загаженный двор за окном. Повисла напряжённая пауза. И только Лана несмело улыбнулась в ответ. В этом взгляде были и смущение, и жалость, и сострадание.

Нет у меня друзей. И подруг никогда не будет. Подруги о таком не молчат.

— Аланна… Неужели и ты знала? С самого начала?!

— Прости, Сарнай… Я бы хотела сказать, что есть иной выход, но слабость Уре только в молоденьких демонессах и эрегиниях… Императора нужно отвлечь настолько, чтобы он перестал контролировать рарванов. А они без его поддержки станут вполне по силам кседуши.

— Только кседуши? — во мне закипала злость. — А псы, поджав драные хвосты, вновь спрячутся в свои норы?!!

Трег сжал кулаки, и подался вперёд.

— Ты хотя бы представляешь… — начал он.

Его остановил жестом блондин, и перебил, не дав договорить.

— Псы не смогут помочь, Сарнай, — подал голос принц. — Они давали магическую клятву, завязанную на предательстве хозяина. То есть, убить или ранить рарвана псу равносильно немедленной смерти. Скорее всего, Трег и так погибнет. Остроножка, тебе плохо? Ты бледная…

— Нет… Всё хорошо.

— Остроножка, ты ведь знала, что жертвы неизбежны…

Лана невидящим взором уставилась на принца.

— Перестань называть мою жену остроножкой, а не то я тебе ремень на шее затяну! — вызверился оборотень.

Но Тарр лишь искренне удивился.

— Ты ему не рассказала?..

— Не надо. Ерунда. Не сейчас. Потом, если выживем…

Рыжий со злым интересом уставился на принца.

— Поздно, леди. О таких вещах нужно предупреждать заранее. Теперь лучше объясниться. Иначе твой поклонник сгоряча наворотит дел.

Аланна Аскан вздохнула, теребя платок.

— Я не хотела рассказывать. Да и сейчас не хочу.

— В годы правления Норгеланами, я имел честь познакомиться с леди Аскан на одном из торжественных мероприятий, посвящённых заключению помолвки между мной и принцессой Раганией.

— Ты женат?! — удивилась я.

— Нет, малыш, этого не случилось, — благодаря леди Аскан. Когда моя благоверная поднесла мне бокал шампанского в знак уважения, Аланна ловким росчерком ножки выбила его из моих рук.

— Я поскользнулась! — раскраснелась Лана.

— Вот так, вовремя сломанная на тщательно натёртом паркете шпилька спасла наследника империи от яда из рук собственной невесты.

— А фрейлина императрицы опозорилась на весь свет!.. — отчаялась перебить блондина воительница.

— Танцевала бы все танцы со мной — было бы иначе. Аланна, я ведь предлагал статус моей невесты? И что ты ответила?

Она стушевалась, умоляюще глядя то на Тарра, то на хмурого оборотня.

— Тарринар, прекрати. Ты же видишь, что ей неприятно, или у тебя хобби калечить чужие судьбы? — тихо произнесла я, но обернулись все.

— Я сказала, что для меня это слишком тяжкий груз, — поспешно объяснила бледная леди Аскан.

Тарринар Норгелан удивлённо приподнял светлую бровь, глядя на Лану. Перевёл взгляд на рыжего, изумлённо приподнял вторую, и молча опустил взгляд, но возражать не стал.

Истории со сломанной шпилькой Трег поверил с трудом. Он все время хмурился, недоверчиво поглядывая на участников рассказа. А потом и вовсе погрузился в свои мысли. Я и сама слушала их вполуха. Гораздо больше меня занимал вопрос «как развлечь императора и при этом выжить».

— А как кседуши проникнут во дворец? Разве их так просто пустят? — наконец задала второй терзавший меня вопрос.

Тарр положил свою ладонь поверх моей.

— Об этом не беспокойся. Разведка показывает, что караульных можно усыпить, а дальше, если понадобится, будет бой. Твоя задача — соблазнить императора, и постараться при этом выжить. Уре — демон высшего порядка, ему нет равных в силе и хитрости. Но у этих демонов есть один нюанс — слишком теряют голову при виде красивой женщины с демонической сутью.

— Главное, чтобы у него не было привычки при этом откусывать им головы… — буркнула я, вставая с места.

Меня знобило, хотелось уткнуться в кого-нибудь большого и сильного, и чтобы он по голове гладил и ладошки сжимал. Но вокруг собрались лишь те, кто готов пожертвовать мной ради мира. И только я сознательно шла на этот шаг ради совсем другого.

Даже если не простит.



***

Когда мы выехали из таверны, было уже утро. Нас терпеливо поджидали рарваны, чтобы без приключений сопроводить до дворца. Оставалось надеяться, что нашего разговора они не слышали. Император целенаправленно охотился за мной, но вряд ли знал, что на данный момент я не более чем обычная женщина с экзотическими чертами лица. Значит, он спокойно пропустит к себе, не сомневаясь в «качестве товара». Рожу я ему или нет — это ещё вопрос. А вот проникнуть во дворец и попытаться уничтожить кровавый культ — шанс один из тысячи.

Дворец был прекрасен даже сейчас, когда после переворота его практически разгромили. Новая, грубая кладка сильно выделялась на фоне изящного, но давно не чищеного фасада. Каменные дорожки заросли травой, сад запустел. Можно себе только представить, каким величественным он был раньше! Император не интересовался красотами и интерьером и заботился лишь о комфорте и безопасности.

Нас приняли как родных, — даже помогли спешиться с лошади! Это же надо, как император наследника хочет?.. Ещё б на ручках сразу в опочивальню отнесли… В зал для аудиенций проводили только меня, чем вызвали немалое замешательство в нашей компании. Друзья были вынуждены остаться в другой части замка и ожидать своей участи, хотя обращались с ними вполне вежливо. Рарваны были везде. Рогатые, в мантиях, со своими ужасающими посохами, — они следили за каждым моим шагом.

Я натянула капюшон, спрятавшись в него поглубже. Меня сопровождали аж четверо таких красавцев, и я спиной чуяла их холодный интерес. Меня так даже в Лилле не выгуливали, — с такой-то охраной! Ох, и охочий до женских тел нынешний император… Хотя только ли для продолжения рода я ему нужна? И стоит ли делать вид, что я напугана и что знаю о его сущности?.. Страшно, конечно. Но совсем не так, как должно быть.

Красивые окованные железом створки дверей распахнулись в тягостно мрачный зал. Пахло тленом и кровью, но откуда-то ещё разило протухшими яйцами. Деликатес что ли?..

Меня подвели к пандусу с троном и надавили на плечи.

Ага… Подчинение, поклонение. Да без проблем!.. На колени, так на колени.

О приходе императора я догадалась по мгновенно установившейся тишине и подобострастным поклонам. Особенно забавно было слушать издалека глухие, приближающиеся стуки. Оказалось, — ниц падали служащие здесь люди. Император ненадолго остановился рядом, небрежно откинул мой капюшон двумя пальцами, пока двое телохранителей недвусмысленно направляли на меня свои черепастые посохи. Охраняют своего демона, как реликвию!

Император омерзительно пах. Смесь лаванды и гибискуса никак не отбивали разящий наповал запах серы. В остальном же — обычный человек! Я удивлённо подняла взгляд на лысоватого вонючку. Некрасивый мужчина, хоть и развитого телосложения. Будь он прохожим — даже внимания бы не обратила, разве что посмеялась бы над излишне выпирающими скулами и подбородком.

— Обыскать! — вдруг скривился вонючка.

Кого обыскать? Меня?! Вот это поворот! Сейчас кортик найдут, и всё, даже до императорской постели дело не дойдёт…

Уре с нарастающим интересом наблюдал, как меня избавляют не только от кортика, но и от одежды. Я не стала противиться. Зачем? Чем быстрее он заведётся, тем быстрее всё это закончится. Кортик был удостоен императорским вниманием всего на пару секунд. Уре даже не соизволил удивиться, зато я себя чувствовала, как на параде без штанов. Растянувшаяся улыбка императора стала масляной, как у кота.

Не люблю таких. Не люблю.

Стою, рассматриваю мыски его сапог, стыдливо прикрывшись ладошками. Почему-то теперь мне разрешено стоять, но взгляда лучше всё равно не поднимать, и не говорить, пока не позволят. У таких чудиков свои правила.

— Почему я не чувствую ничего особенного? Ты ведь эрегиния, так? — возбуждённо прохрипел, подходя ближе.

Шарахнулась на шаг назад. Инстинкт самосохранения, Семеро его разбери!

— Мой повелитель, она совершенно точно эрегиния, но никто не знает, как и когда они применяют свой дар, — залепетал склонившийся рядом рарван.

Боится, зараза… Надо подыграть.

— Я чую её дар, но она не хочет его открыть. Почему? — поднял двумя пальцами мой подбородок, заглядывая в глаза.

— Мой дар… слишком личного характера, — выразительно покосилась на служителей Единого.

— Хочешь остаться со мной наедине?

Я редко краснею. Очень редко. Но как представила вонючку в панталонах сердечками… Главное, не смеяться. Смущаться, прикрываться, — ему это, похоже, нравится. А вот личной охране идея с «наедине» совсем не пришлась по вкусу.

— Мой император, это опасно!..

— Все вон.

— Повелитель!..

Последняя фраза для заботливого охранника стала последней в жизни. С его лысой головы упал бычий череп, и маг не мог пошевелить даже губами, с ужасом взирая на собственное сердце в руке хозяина.

— Кто-то ещё желает мне перечить? — обвёл взглядом всех присутствующих, всё ещё держа в руке бьющееся сердце.

Я зажала рот руками. Запахи серы и крови, вид живого сердца побуждали расстаться с завтраком… Император заметил мою реакцию, жестом приказал очистить зал. Ослушавшегося унесли, а сам демон подошёл к фонтану, чтобы омыть руки.

— Ты ведь меня не боишься. Тебе противен мой запах, но страха я не чую. Ты даже не испугалась вида живого сердца. Отвращение, — да. Но не испуг. Почему?

Почему, почему… Вот когда Анран рычал, в доме Вирона — было страшно!.. Когда рыжие оборотни напали на наш дом и грызлись насмерть с кседуши — там не то, что сердце, — куски мяса в стороны летели! А этот — извращенец обыкновенный, таких в империи толпы. Ничего особенного.

— В моей жизни было много насилия и жестокости. Я устала бояться.

Он хмыкнул, с интересом оглядывая.

— Ты знаешь, кто я на самом деле?

— Мой император.

— Не это, — поморщился.

Что ответить? Прикинуться дурой? Попробовать его соблазнить сейчас?.. А если он мысли читать умеет?.. Хотя такие вещи лишь богам доступны, и то не всем.

— Зна-а-аешь… — протянул, оглаживая удлинившимися чёрными когтями моё лицо.

Да я-то знаю, а вот что знаешь ты?..

— Зачем ты здесь? — дыхнул серой демон.

О, Афресия, это у высших такая прелюдия, или он переживает, что я ломаться буду?! Да я тут задохнусь сейчас от одних миазмов — и уговаривать не придётся!..

— Потому что мой император ищет меня. Это большая честь.

Уре недовольно скривился.

— Ты здесь, потому что тебе это выгодно. Ты пришла спасти своего хэгатри, хотя не слышал, чтобы эрегинии были способны на преданность одному мужчине. Впрочем, судя по твоему запаху — так оно и есть.

— Тогда чего ты хочешь? — прямо взглянула в чёрные провалы глаз.

Император подошёл ближе, довольно улыбаясь.

— Вы нужны мне оба. Он — чтобы управлять огромной армией. Ты — чтобы плодить мой род.

— Я бесплодна.

— Не со мной.

Увидев моё изумление, самодовольный вонючка решил прояснить ситуацию:

— Ты часть мира демонов, и конечно не можешь рожать от смертных. Это было бы слишком большой честью для людей, да и с пустынными демонами тебе бы вряд ли позволили связаться... В их клане слишком много правил. Но я — высший демон! И ты будешь рожать моих детей! Только лишь нужен твой дар.

Я искренне улыбнулась простой и открытой улыбкой. Демону не понять чувств смертных.

— Если я смогу стать матерью, то буду счастлива. Но я хочу гарантию безопасности для себя и моих друзей, — Анранара в том числе.

— Слишком много шума. Еда требовать не может.

На последней фразе он сильно раздался в плечах, стал выше, и… уродливее.



ГЛАВА 9. Битва



Демон вёл нас по каким-то лестницам, — чистым лишь потому, что по ним частенько ходили и натоптанная в мусоре и земле дорожка была видна издали. Мы поднимались всё выше, у меня начали заканчиваться силы. Но демон всё шёл и шёл, совершенно не уставая. На очередном пролёте он остановился и оглянулся. Я как раз прислонилась к стеночке передохнуть, потому что стало невмоготу дышать.

— Неопытная? Никогда через пространство не ходила?.. — удивился он.

На мои округлённые глаза вонючка хмыкнул.

— Меньше думай о том, как тебе тяжело. Повторяй про себя «я иду за Уретаимом»

С демонами связываться — себе дороже! Через пространство теперь, как привидение ходить, — я что, богиня что ли? Или демон?! Думать… Дышать бы… Эти стены сейчас раздавят!

Я иду за Утреамимом… Я иду за Уретаримом… Ну и имечко, — убила бы!.. А кстати?..

Неожиданно стало невероятно легко! Словно тяжесть резко отступила, — я думала, что сейчас воспарю! В теле ощущалась звенящая лёгкость, и удивительная пустота. Ясное знание собственной ценности и силы накрыли с головой. У меня не было ни клочка повода так считать, но это чувство распирало изнутри!

Это случилось всего за несколько секунд до того, как мы очутились в просторном залитом синим светом помещении. Здесь пахло тухлятиной и не хватало воздуха, но отчего-то меня не стеснял этот факт. Мне не нужно было дышать — вообще. К такому странному факту я пришла, понаблюдав за собственным телом. Я просто была. А вот демон, похоже, заподозрил неладное, но ничего не понял.

— Что ты чувствуешь? — спросил, прищурив глаз.

Сейчас я видела его истинное обличие, и в нём не осталось ни капли человеческого. Антрацитовый оттенок кожи, рога на лбу, хвост… И раскатистый рычащий голос. Он выглядел очень мощно, и наверняка бы мог раздавить зазнавшуюся эрегинию и двумя пальцами, но…

Но откуда это удивительное знание, что при всё при этом я в разы сильнее?..

— Что ты чувствуешь? — дёрнул хвостом демон.

— Ничего особенного, — неуверенно пожала плечами. — Очень устала и голова кружится.

— И всё?

— Да.

Он недоверчиво сощурился, подошёл, зачем-то обнюхал. Но так ничего и не сказал. Молча подтолкнул к яркому свету, который тут же из ослепительного стал мягким, и… Я увидела пленника.

Такой же почти, как и император, — те же рожки, та же кожа, но будто бы моложе и измождённее. Только никакие изменения не смогли скрыть явный шрам на верхней губе.

— Он отказывается есть то, что положено есть демону. Он умирает. Ты должна уговорить его съесть кашу.

Я скосила взгляд на пол.

«Каша» была чем угодно, но не тем, что принято под этим подразумевать. Вязкая слизь алого оттенка неприятно воняла тухлятиной, — вот источник вони! — даже отсюда. Анранар сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел в одну точку, ни на что не реагируя. Его взгляд потух, на лице застыла маска бессмысленности и безразличия. И этот Утре–там–кто–то хочет, чтобы ЭТО ели?.. Сам-то бы жрал эту дрянь?!

— Можно убрать решётки? — оглядевшись, спросила демона.

— Зачем? Говори так, он тебя слышит.

Слышит… Как они открываются? Гудели они неприятно, и прикасаться к ним совсем не хотелось.

— Иначе всё будет напрасно, — оглянулась.

— Никакого иначе. Или так, или пускай подыхает. На тебя ещё есть планы, — похабно ухмыльнулся.

— Чего Вы боитесь? Он ведь всё равно при смерти! Даже если он поест, то силы восстановит не сразу и не сможет напасть. Разве нет? А рядом с ним я смогу больше, я ведь эрегиния!

— Нет. Делай, что нужно как есть.

Я попробовала. Сосредоточилась, позвала стража. Сделала всё, что делала и максимально точно изобразила собственное накатившее безразличие при нападении Наги. Вот только Нага… Действительно отозвалась! Она была слаба, но что-то её подпитывало и с каждой минутой она крепла. Я проследила источник силы, которая вливалась в меня толчками, и…

— Не смей!!! — кинулась к решётке.

И только сейчас увидела слепнущий взор застланных тьмой глаз. Почувствовала последний толчок силы, и пульс затих, а обезображенный Анранар со стоном обмяк. Засуетился и Уре. Как бы он ни пытался показать своё безразличие к происходящему, но и ему было неприятно терять такой ценный экземпляр.

Демон недовольно фыркнул, и нехотя развёл руки в стороны, что-то шепча. Куски сияющей холодным голубым цветом решётки осколками осыпались на пол, растворяясь в нём, как вода в пористой земле.

Анранар, зачем?! Дурак, ненавижу, как ты посмел!.. Я ведь совсем рядом, а ты…

Едва дождавшись падения защиты, я рванула к лежащему пленнику. Не задумываясь, припала к почерневшим губам демонического существа, мало напоминающем теперь прежнего хэгатри. Я вбухивала в него свою изменённую силу эрегинии сколько могла, а она не кончалась! Эрегинии лечат лишь тем, что сливаются с мужчиной в страстном соитии, но сейчас был несколько не тот момент. Выбора не было, я попыталась просто представить, как бы это было…

Энергия богини Афресии слетала с моих пальцев, губ, — кажется, она вырывалась из каждой клеточки тела. Я едва не разрыдалась, когда почувствовала контакт, очень слабый, но ответный!

Неожиданно меня прервал этот… который… Уре-та-хрен!.. — будь он неладен! Оттащил за волосы, кинув в угол камеры, — той самой, где мы встречались в морфанских землях с Раном.

— Я думал, ты настоящая жрица. А ты лишь подделка самой Великой!

Огненный меч в его руках вселял панику и ужас, но занёс он его не надо мной. И это стало роковой ошибкой последнего из высших демонов.

За долю секунды я обрела яркость видения настолько, что уже мало что соображала. Я питалась этим воздухом, этим местом и страхами, что здесь витали. Змея — моя суть, и я её приняла. Извиваясь и шипя, я бросилась на старого демона.

— Ты, старый хрен с горы, подземная скотина! — выпад.

…А энергетическая оболочка у демона очень даже вкусная, — куда питательнее человеческой!.. Уре отлетел от пленника в сторону.

— Ты и твои выродки на нашей земле больше не будете жить! — выпад.

…Проворный, зараза, но руку полоснуть успела. А вот огненный меч жжётся, больно. И почему мой голос двоится и эхом отражается от стен?…

— Никогда ты не станешь полноправным хозяином здесссь! — выпад.

Демон упал на спину выставив вперёд свою острую раскалённую спицу. Больно, очень жжёт, но меня не остановить! Накинула одно кольцо призрачного змеиного тела, другое…

— Афресия?.. — выронил меч, хрипя. — Ты не имеешь права вмешиваться в судьбы подопечных!

— А это уже ннее ттввооёё ддееллоо!.. — рассмеялись мы вместе со вторым голосом.

Больше не было ни капли желания играть с этой демонической рухлядью. Он мне попросту надоел, — до омерзения! А вот оболочка очень, ну просто невероятно вкусная!..

Кто-то изнутри пожелал мне приятного аппетита, когда от демона почти ничего не осталось, а на меня навалилась хмельное веселье. Я ещё некоторое время любовно душила когтистую руку и азартно гоняла по земле рогатую черепушку. Костяшки звенели, сахарно хрустя на зубах, и останки их энергетической субстанции приятно кружили голову.

Я остановилась, только когда мой хвост тронул кто-то тёплый. Это прикосновение отозвалось сладкой дрожью внутри. Подползла, греясь в противоречивых чувствах молодого антрацитового демона. На меня смотрели грустные чёрные глаза существа, которого я была готова слушаться, защищать, оберегать, и чтобы хорошо ему было… и вообще за него теперь до икоты кушать буду, — хоть демонов, хоть людей в любых количествах.

Дрожащей от слабости рукой он почесал мне подбородок, увернувшись от ядовитых клыков. И шепнул одно-единственное слово на своём языке. Но я поняла, и ни капли не обиделась.

Я эгоистка, да. Но за тебя — умру.

— Два золотых сверху.

Глаза округлила даже я! За какой-то отёк, который через пару дней и сам пройдёт... Но рыжий без разговоров протянул лекарю деньги. Последние, между прочим!

— Не надо! — остановила его.

— Нам нужно двигаться дальше! Тебе это будет мешать, — в сомнении замер он.

Целитель понял, что больше денег ему тут не обломится, пожал плечами и ушёл. Но мой укор, брошенный вдогонку, явно слышал:

— На войне нужно помогать людям, а не наживаться за счёт чужой беды. Ваши жены и дети когда-нибудь окажутся в той же ситуации. Что они будут делать тогда?

Маг лишь усмехнулся, чуть замедлив шаг у двери. Но ничего не ответил.

Зато, когда он ушёл, я даже не сразу поняла, отчего на меня все смотрят, как на шкодливого, но горячо любимого ребёнка?

— А знаете, леди, я начинаю думать, что у вас определённый талант к воровству, — задумчиво протянул рыжий, сложив руки на груди. — Обчистить мага, пусть и не самого высшего уровня, сохраняя при этом ангельское выражение лица — это дорогого стоит!

А я только сейчас заметила, что давно мну какой-то мешочек, о происхождении которого не имею ни малейшего понятия!.. Зато Лана усмехнулась, чему-то обрадовавшись, когда развернула мою нечаянную добычу. Я ведь правда нечаянно, с перепугу!..

— Поздравляю, господа! — пропела она. — Теперь у нас есть ещё немного денег и очень мятый портрет Сарнайки. Рарваны от неё, видимо, просто без ума!.. — мрачно пошутила она.

Отобрав листок, я поняла причину. На нём был мой портрет и сумма: сто золотых.

Лошадь была одна. То есть, совсем одна. Как мы будем убираться из города?! Но Лана без слов ловко оседлала пегую лошадку, и кивнула мне на место позади себя. Трега же на месте не оказалось, — вместо него на земле сидела огромная рыжая псина, преданно оглядывая наши филейные части.

— Аланна, вы с Трегом уверены, что это — ткнула пальцем в пса размером с телёнка, — действительно хорошая идея?!

— У нас времени нет на хорошие идеи. Думаешь, лекарь молчать будет? Поверь, в этом городе не так много девушек с твоей экзотической внешностью, да ещё и с вывихнутой лодыжкой.

Спорить не было смысла. Мы старались ехать максимально быстро, и избегали оживлённых улиц. От Трега шарахались все, кто его встречал. Хотя он и так старался не показываться на глаза местным: то за нами спрячется, то за забором прошмыгнёт. Но в какой-то момент на улице стало неуютно. Словно вдруг все попрятались, даже неестественно тихо стало.

— Лана, ты говорила, что нас убивать будут. Так вот…

Видимо, мы обе пришли к одному и тому же выводу одновременно. Суровая воительница припала к холке лошади, и уже не скрываясь, нахлёстывала её поводьями! Трег, видимо, тоже понял, что дальше прятаться бессмысленно, но бросать нас не спешил, — бежал рядом, высунув синий язык.

Первая алая вспышка за спиной громыхнула, когда мы почти достигли городских ворот. Лошадь взвилась на дыбы, но очень быстро была направлена к воротам. Чувствовалось, что Лана — опытная наездница, но этого было мало. Снова вспышка, — совсем поблизости! Только в этот раз мимо просвистел ещё и арбалетный болт, воткнувшись в городскую стену впереди.

— Они закрывают ворота! — в ужасе крикнула я.

В мгновение ока Трег оказался позади нас, и так щёлкнул зубами, что наша лошадь захрапела, закусила удила и рванула не хуже самого оборотня!

Мы успели в самую последнюю секунду. Я не понимаю, как, но ощущение, что нас сейчас сожмут тиски окованных брёвен, ещё долго не покидало меня. Нас преследовали и за городом, но уже словно нехотя, больше посылая вслед удары алых вспышек и осыпая градом стрел.



Дворец Кхаенов



— Брось!.. — лениво протянул император Уре, сидя на корточках напротив ослабшего пленника.

Глаза императора были похожи на две чёрные пропасти, а вывернутые скулы и намётки рожек на лбу никак не сочетались с вполне человеческим телом, пусть и графитового оттенка. Полутрансформация. Редкое откровение для простых смертных.

— Чего ты добьёшься, если протянешь ещё пару дней? Сила моей крови уже проявила себя, ты больше не принадлежишь бзар-хи. Можешь даже не пытаться их призвать, они не придут. Нас, высших, знаешь ли, слишком боятся. Ждут, когда мы друг друга поубиваем в борьбе за власть. Теперь ты часть меня, демон. Только представь: огромная человеческая империя для нас и наших потомков! Бесконечный ресурс силы и свежей плоти!.. Остался сущий пустяк, — принять свою потрясающую силу. Разве это так сложно? Ради кого ты так цепляешься за остатки человеческой сущности?

Пленник судорожно выдохнул. Чёрная блестящая кожа, защищённая на плечах и голенях острыми шипами, мощное тело; массивная челюсть, призванная раздирать плоть, и когти: он весь до кончика костистого хвоста был словно зеркальным отражением своего создателя. Но лишь внешне. Анранар хватался за остатки себя уже много часов, и планировал снова сбежать в морфанские земли, как только представится случай. Чтобы там хоть на несколько минут взять передышку. Но на этот раз хитрость была раскушена, и его не оставляли одного ни на минуту.

Он сидел на полу, экономя силы, вздрагивая со стиснутыми зубами каждый раз от раздирающих антрацитовую кожу вспышек. Но когда вошёл помощник Уре, держа в руках смутно знакомый лоскут ткани, и протянул его хозяину, пленённый демон потянул носом воздух, зарычал и пополз к решётке, с ненавистью уставившись на императора жутким немигающим взглядом.

Помощник явно избегал смотреть в эти остатки человеческого лица с вывороченными скулами, раздавшимся носом и чёрными пятнами глаз с красным зрачком. Но Уре удовлетворённо проследил реакцию пленника и с видимым наслаждением поднёс кусок знакомой блузки к лицу, вдыхая остатки запаха.

— Ммм… — нарочито мечтательно протянул император. — Женщина… Мне рассказывали о твоей единственной маленькой слабости. Судя по откровениям одного инкуба, девочка красивая, что и говорить. Сильная. Сладкий кусочек плоти… вкусный. Ты ведь так хочешь её, не правда ли?.. — повертел пальцами одной руки грязную кружевную ткань. Хм, интересно, а какова она будет на вкус? Горьковато-солёная, с терпким привкусом ужаса? Или, может быть, пресная? Скажи, а она громко кричит? А, впрочем, скоро наша сладкая девочка прибудет сюда сама…

Пленник, рыча, бросился на тюремщика, напрочь игнорируя разделявшую их решётку. И в разъярённом взгляде антрацитового демона Уре увидел что-то такое, что заставило его отшатнуться от собственного произведения. Всего на миг, — на короткий миг! — император испугался. Но этого хватило, чтобы пленник распрямился, и надзиратель смог ощутить пронизывающий взгляд хищника, приговорившего свою жертву к неминуемой расправе. Даже последующие два удара разрядами рарванских вспышек не сильно поколебали волю восставшего магического существа. Тот лишь болезненно морщился, но ни на секунду не отвёл тяжёлого взгляда от высшего демона, императора Уре.

— Не смей на меня так смотреть, демон! — вспышка, слетевшая с руки императора, смела пленника и припечатала к стене.

Надсадно хрипя и вяло сопротивляясь, он медленно сползал вниз. Едва его ноги коснулись пола, взгляд потух окончательно. Император досадливо дёрнул хвостом, теперь уже не скрываемым длинной мантией, и отправился в зал жертвоприношений. Хотелось свежей крови, без которой с некоторых пор не обходилась ни одна трапеза высшего демона. В отличие от упрямого преемника силы.

Его удалось напоить жертвой лишь однажды, накинув на чашу иллюзию любимого людьми варева из растений. С тех пор обман и иллюзии распознавались на раз, и любые виды пищи с презрением отвергались. Существо было готово скорее издохнуть от голода, чем принять то, что с великого плеча даровал ему император. Израненный, истощённый, но так и не сломленный до конца, пленённый враг вызывал невольное уважение. Столько существ из разных миров в этой магической ловушке издыхали уже на первые сутки, не выдержав и части силы, переполняющей их плоть. Они молили о пощаде, сулили богатство и преданность. Но не этот.

Идея о создании идеального оружия из злейшего врага грозила обратиться в пыль. Слишком сильный, слишком дерзкий, слишком упрямый. Если через сутки ничего не изменится, его придётся убить.

В жертвенном зале всё давно уже было готово. В груди Уре взыграло недюжинное предвкушение от энергии чужой боли, которую он сегодня получит. Сила императора растёт с каждым днём, и теперь людских страданий недостаточно. Давно хотел попробовать нечто большее, чем жалкий человеческий род!

Неспешно отсчитывая шаги, Уре приближался к алтарю с раболепно склоняющимися перед ним жрецами. Они, получившие частичку его силы, так и не научились достойно принимать своего тёмного императора. Боялись. Все, до единого. Могли бы попросить об инициации, попытаться стать ему равными, но… боялись. Впрочем, годного материала среди них и не было. Рарванами они себя называли, преклоняясь перед силой истинных носителей этого звания.

Высших демонов, рарванов, в этом мире остались единицы, а путь в соседний мир несколько лет назад закрыли кураторы. Качественно, надо сказать, закрыли. Не преминув перед этим морально пнуть под зад, — заманили как младенца в отсталую цивилизацию, и заперли. Эти глупцы посчитали, что в этой части мироздания он научится чему-то большему, чем просто убивать, что-то там про баланс сил говорили…

Но что было, то было. И среди нескольких себе подобных в этом страшненьком мирке можно выжить. Казалось бы, преимущество на лицо: конкурентов на пастбище из людей минимум, приходится сражаться лишь с двумя, что помоложе. Остальные семеро впали в каталептический сон, и угрозы не представляли. Оставалась единственная проблема: для укрепления положения Уре были нужны наследники, — сильные, магически одарённые. А последняя рарванская демоница ещё в прошлом столетии погибла, попавшись на ловушку местных кураторов мира, которых люди называют богами. Семеро редко вмешиваются в текущий ход событий, но не в тот раз.

На жертвенном столе лежала женщина. Милая, по меркам демонов, хоть и не молодая. В прекрасных алых глазах затаился страх, но на лице было абсолютное спокойствие. Да-да, о, великая дочь Бзар-хи, сильнейшего из демонов красной пустыни. Мы все помним, что демоны любого мира почти бессмертны. Но это совсем не означает, что они не испытывают боли, — особенно если знать кое-какие секреты.

— Не передумала перейти на мою сторону? — Уре очертил острым когтем клыкастое личико.

Она отвернулась. Но Император прекрасно понял, что творится сейчас в женском теле местной демоницы, — ужас и отчаяние бились пульсом под пальцами на шее, груди…

— А ты, как я погляжу, любишь животные игры? Хочешь, позабавлю тебя в постели?..

— Ты тоже родишь мне сына, — задумчиво очертил на груди контуры сердца. — Но сначала все твои сородичи принесут мне клятву на крови. Призови своего отца, и я, возможно, не трону тебя.

— Нет! — вызверилась, лязгнув цепями.

Первый надсадный демонический вопль сотряс стены ритуального зала.



Сарнай. Пустыня



Трег прав, нужно отдохнуть. Эти несколько часов, пока он бродит неподалёку, я должна была использовать с максимальной пользой. Но… Маленьким серым призраком маленькая я бродила рядом, пока он не видит. Лана долго крутилась, прежде чем заснуть, а я так и не смогла. Как тут уснёшь, когда неизвестно, успею ли я спасти любимого мужчину от участи стать безмозглым животным, а в животе урчит от голода?

Мне нужен был круг Семерых, а он был лишь в храме. Если я не успею ничего сделать, то можно будет уже никуда и не спешить. Зачем мне свобода без Анранара?..

Я уселась на земле расчерчивая вокруг себя руны молитв, и распределила углы импровизированной молельни. Пришлось позаимствовать у Ланы её меч для ритуала. Его я положила перед собой. Настоятельница храма эрегиний уверяла, что жрицам никогда в помощи отказано не будет. Нас слишком мало, и богиня помнит о своих любимых дочерях. Оставалось верить и молиться.

Каждый удар сердца, каждый затаённый вздох был наполнен ожиданием чуда. Афресия — не миф. Я помнила, как точно так же стояла на коленях в круге молельни там, в Храме на горе Отцов. Монотонно звучали гулкие барабаны, очищая мысли, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Тогда мне было нечего терять, я просто хотела жить без боли.

Капельки крови на каждый символ молитвы никак не скатывались с лезвия. Но результат всё же был. На последней руне круг пробежался мерцанием по своей оси и освобожденная энергия горячим, пьянящим потоком впиталась в кожу. Лёгкое возбуждение, желание, немного раздражения, — я на верном пути.

…Афресия, богиня страсти и войны, если ты слышишь, ответь! Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить от демонических оков человека. Я знаю, что всегда жаловалась на то, что мужчины слишком грязны в своих побуждениях, — я и посвящение не хотела проходить, потому что должна была отдаться одному из твоих сынов! Но сейчас я молю тебя об одном: помоги Анранару Аскану. Пусть он будет жив, пусть его сознание мудрого и храброго человека возобладает над древней силой демонической крови!..

Время утекало сквозь пальцы пустынным песком. Обжигающий ветер вперемешку с песком всколыхивал мои черные пряди, саднил раны на теле всё сильнее. Дурман схлынул, и я вновь осталась наедине со своими страхами в ночной холодной пустыне. Ноги затекли, стало очень холодно. В горле застрял ком отчаяния.

Ведь я всё сделала верно, неужели Афресия не откликнется?

Было ощущение, словно я пришла с мольбами, а меня выставили за дверь. Что теперь?

Кругом пустошь, и каменистые горки. Редкие клочки травы упрямо не желали погибать ни под палящим солнцем, ни под охлёстывающими стебли бурями. Вот и сейчас прямо передо мной была открыта холодная пустыня, а позади — невысокая, в два моих роста дюна. Я убрала волосы с лица, которыми ветер упрямо облепливал глаза и губы. Заколка сломалась, а лента была слишком короткой и дряхлой, чтобы удержать всю копну. Послышался шорох. Негромкие голоса, резко переходящие в шёпот. И снова тишина. Что за ерунда?

Пустыня. Мы в нескольких километрах от ближайшего поселения. Одни. Ночью. Откуда голоса?!

Песок и камни — не самая приятная почва для плохо защищённых стоп, даже если твоё детство прошло на берегу моря. Нормальную обувь мне так и не купили, а мои сапоги были плохо приспособлены для такой местности.

Шух, шух, шух, — перекатывается песок под подошвами. Рыжего нигде не было, я потеряла его из виду, пока творила свой обряд, Лана всё так же посапывала, свернувшись под походным одеялом. Стало неуютно как-то одной… Где может шляться эта пустынная зараза? Может, по нужде отошёл?

Освещение от звёзд тусклое, но вполне можно различить силуэт фигуры. Если бы он был. Делать нечего, придётся лезть на окаменелую дюну, чтобы оглядеться. Ещё не хватало быть застигнутой врасплох!

Ветер треплет волосы, здесь холодно и одиноко. Но открывшаяся картина того стоила! Оборотень, без труда узнаваемый даже в полумраке, тихо отвечал на вопросы… рарванского мага! Спокойно, но без утайки. Так, словно это было не в первый раз. Он что, с ними заодно?!

По спине прошлась дрожь. Кажется, поднялся каждый волосок на теле, нога нещадно заныла при воспоминании о прошлой встрече с рарваном. О чем они говорили, расслышать никак не удавалось. Я подалась вперёд и… из-под моей руки вниз сорвался небольшой камень, нарушая тишину ночи. Инстинктивно сжалась, припала к земле… Дорогие Семеро, я обещаю, что буду ходить в храмы, я буду послушной девочкой, и перестану воровать. Каждую субботу буду готовить для прихожан, только пусть меня не заметят, я больше не выдержу встречи с этими рогоносцами!!!

Невкусная здесь пыль. И с дюной обниматься холодно. А эти заговорщики всё шепчутся, — как тут не высунуться вновь?

— …рок — сутки. Император ждёт, — донёс ветер обрывки фразы жуткого рарвана.

Обладатель коровьего черепа что-то чуял и периодически озирался. Но я же мышка на холме. Кто меня заметит, такую маленькую и распластавшуюся? Они там ещё что-то начали говорить, а мне не слы-ы-ышно!.. Ещё один камешек слетел из-под руки. Упс…

Чья-то жёсткая, властная рука зажала мой рот, когда казалось, что рарванский маг вот-вот встретится со мной взглядом. И меня грубо протащили чуть ниже, разрывая нашу с рарваном визуальную связь. Но моего поцарапанного живота нежданному спасителю оказалось мало, он ещё и улёгся на меня сверху, не давая даже шевельнуться! Укусить что ли за пальцы, прижатые к моим губам?! Хотя нет, — у него ж руки немытые, — фу!

— Тихо, малышка, — горячо шепнули на ухо. — Не гробь нас.

Отбиваться я прекратила сразу. Не потому что пропало желание врезать, как следует обладателю этого проникновенного сладкоречивого голоса. Просто посчитала, что Тарринар прав.

— Умница, — убрал он руку ото рта. — А теперь быстро и очень тихо уходим отсюда.

Спорить не было смысла. Я ничего не поняла из этой ситуации, но благоразумно решила оставить вопросы на тот момент, когда мы будем в безопасности. Ну и не признаваться же Тарру, что моя сила временно не работает?..

Внизу нас поджидал щупленький парень, расхаживая вперед-назад, и нервно озираясь. Но когда меня молча потащили за руку мимо лагеря, я упёрлась. Тарр удивлённо уставился на меня, сбавив темп.

— Я не могу просто так уйти, там Лана! И Трег, если уж на то пошло…

— Быстро же ты любовника сменила… — не удержался он от колкости.

Ревнует, что ли? Я переводила взгляд с неприступного напыщенного блондина на щупленького мальчишку, — молодого хэгатри. Тот почему-то надулся и прожигал меня ненавидящим взглядом оскорблённого в лучших чувствах влюблённого.

— Не быстрее тебя, — парировала. — Я должна понять, что происходит.

— Похоже, ваш друг сам в беде, раз общается с врагом на равных, — тихо произнёс Дан.

— Либо рыжий изначально тебе не друг, доверчивая моя, — ядовито добил Тарр. — Оборотням нет веры, знаешь ли.

Доверчивая?! Веры нет?

Несколько секунд мы сражались яростными взглядами. Это мне он о доверии будет говорить, дрессировщик хренов?! Сам-то хорош! Как нужна была, — так страдал, бедненький, жертву из себя изображал. Приручал, несчастный, дикую обиженную эрегинию! А как выяснилось, что я и сама могу решать, с кем мне быть, — так сразу «ой, ты такая доверчивая!..» Двуликий Анус!!!

— Я тебя ненавижу! — процедила первой.

— Взаимно, — холодно прошипел Тарринар.

Молодой ученик хэгатри изумлённо сморгнул, оглядывая нас, а затем как ушатом воды облил:

— Хватит! — рявкнул тихо и зло. — Учитель в беде, за дюной — рарван с предателем, а вы нашли время и место для ругани! Как дети… Оба заткнулись и за мной!

Мне-то не привыкать слушать гадости. Хотя, удивилась, конечно. А вот за Тарром было любопытно наблюдать. О, эти изумлённо округлённые глаза! О, эти распахнутые чувственные губы… как у рыбки, выброшенной на берег!

— Зачем вы пришли? — спросила маленькая, но гордая я, всласть налюбовавшись реакцией бывшего любовника.

Означенный тип смерил меня высокомерным взглядом, но до ответа таки снизошёл:

— Убить императора сможет только ему подобный, а такие шансы есть лишь у Анрана. Проблема в том, что он никого не узнаёт. О нормальном диалоге и вовсе пришлось забыть. Нам удалось пару раз тайком подобраться к его клети, но этот демон бросился на меня, словно увидел впервые…

— А должен был встретить радушно? — скривилась скептически.

Плохо дело. Значит, времени совсем не осталось, а мы тут торчим посреди пустыни… Но поддержка Тарра и маленького шамана — это лучше, чем подозрительный оборотень. Вот только предатель он или заложник?.. А что будет с Ланой? Или она тоже…

Нет. Этого быть не может! Она не предаст. Зачем ей это?

Тарринар оторвал от тяжких дум.

— Анран помнит твоё имя. Похоже, это единственное, что его ещё сдерживает. Есть шанс, что тебя он послушает. Нужно спешить.

Я подозрительно прищурилась.

— Почему я должна помогать тебе?

Лорд Норгелан тяжело вздохнул.

— Так и будешь всю жизнь на меня дуться?..

— У меня есть на это причины.

— Да… Возможно. Но ты ведь знаешь теперь, чего я хочу, и к чему стремлюсь? Мне нужна эта империя. Разве я виноват, что способы достижения цели не всегда сопоставимы с чьими-то понятиями о высокой морали? Я просто беру то, что мне нужно. Вместо обвинений лучше подумай о том, что ты не сможешь выжить одна или с такими друзьями, — кивнул на пригорок. И они тебе не помогут добраться до Анранара, а вот у меня — армия и преданные хэгатри, уже проникшие в столицу. Я обещаю тебе, что расскажу и всё что знаю, и о моих планах на тебя.

— А если наши планы не совпадут? Опять разыграешь спектакль?

— На спектакли больше нет времени, Сарнай. Нужно действовать.

Доверия Тарринар так и не вызывал. Наверное, я никогда не смогу его простить. Но и Трега с Ланой я просто так бросить не могла! А потому заупрямилась, когда блондин потащил за руку к лошадям.

— Ну что опять не так?! Тебя на ручки взять?

— Нет, — сделала шаг назад. На всякий случай. — Тарр, пожалуйста, давай разберёмся с этой ситуацией. Я не верю, что Трег — предатель.

— Нет времени.

— Трег хороший воин, выносливый, и вообще оборотень. А Лана — знаешь, как с мечами управляется? Разве тебе будут лишними профессиональные воины?

Блондин на несколько секунд замешкался, посмотрел на Дана. Ему явно не нравилась идея брать с собой кого-то кроме меня.

— Два хэгатри против одного рарвана, и оборотень на нашей стороне, если повезёт, — подытожил варианты Дан.

— Плюс Сарнай со своей монструозной коброй. Ты рарвана когда-нибудь кушала, душа моя? — обратился ко мне лорд Норгелан.

Пришлось признать, что не кушала. И вообще я не боец, потому что нога ещё не зажила. Мне даже поверили, и смело вычеркнули из воинствующего списка.

— Ладно, давай попробуем, — решил Тарринар. — В конце концов, станцуешь ещё разок. Вдруг и на рарвана подействует?

Я активно закивала головой. И хотя в успехе операции уверена не была, всё же верила, что удача будет на нашей стороне. А до танцев, надеюсь, и не дойдёт…

Приближающуюся Лану я увидела не сразу. Да я бы и не заметила эту бесшумную тень, если бы от её клинка не отразился свет луны. Но когда она подошла ближе, Тарр и Лана уставились друг на друга.

— Леди Аскан?..

— Ваше Высочество?..

Повисла пауза, полная недоумения. А спустя несколько секунд, Тарринар попытался поцеловать ручку женскому воплощению гордости и стати. На этом официальная часть была закрыта, потому как стоило принцу распрямиться, как Аланна безо всякого смущения повисла на его шее.

— Остроножка, как же я рад тебя видеть!

Тарр стиснул её, приподнимая над землёй, а я совсем перестала что-либо понимать. Очевидно было лишь то, что эти двое не только знакомы, но и очень близки.

— А я всегда верила, что ты придёшь в самый нужный момент! Тарр, я столько всего тебе рассказать должна!..

Пока они обнимались, а мы с Даном недоумённо переглядывались, до моих ушей долетело злое утробное рычание. Так могут рычать только очень злые пустынные оборотни.

Блондин отпустил девушку, и со скрежетом выхватил из ножен меч. Лана же, не задумываясь, встала между принцем и псом, раскинув руки.

— Трег, ты всё не так понял!.. Трег, не тронь его!!!

За единый миг, пока гибкое тело рыжего пса растянулось в прыжке, словно в замедленном времени, Дан гортанно взревел, полоснул ладонь, и передние лапы пустынного оборотня встретила уже бронированная грудь воина кседуши которым стал Тарр. Дан и сам стал таким же, изрядно подпортив планы рыжего пса на гуляш из принца!

— Лана, держи его! — крикнула воительнице, ткнув в пса.

— Легко сказать… — попыталась сдержать Лана своё чудище.

Но в следующий момент пёс так зло рыкнул на неё, оскалившись и клацнув челюстью возле самых ручек воительницы, что испугалась не только она! А меня и так пытались с бедра снять, но я уже говорила — цепкости мне не занимать. Примерно об этом я думала, когда летела в сторону…

Тарринар отбрасывал оборотня, почти не раня. Возможно, сказывались наши с Ланой потуги восстановить мир. Но Трег как с цепи сорвался, — надсадно рычал, кидаясь вновь и вновь, с каждым разом пытаясь достать зубами до незащищённых наростами мест. И вот честное слово, я хотела как лучше! Взяла в каждую руку по горсти песка, примерилась так, чтобы меня не затоптали и… четыре залпа соорудили маленькую пыльную бурю! Бой замешкался ненадолго, — рыжие псы родом из пустыни, так что песок в глаза — дело хоть и неприятное, но привычное. А вот кседуши удалось деморализовать.

Вот только прочихавшись и прокашлявшись, три монстра одновременно зло посмотрели… на нас с Ланой! Она пребывала в замешательстве совсем недолго, и быстро выбрала свою шерстистую цель. Подбежала, обняла. Трег рычал и уворачивался, но в конце концов был просто осёдлан! Видимо, ему это совсем не понравилось, потому что он попытался её скинуть, но в результате унёсся вместе с ней в неизвестном направлении, подбадриваемый пятками всадницы.

До ворот столицы мы доехали молча. Тарринар дулся на меня, а Дан клевал носом от усталости. Нелегко ему даются ещё такие превращения. Лёгкий обыск на рассвете, запись имён в книгу для въезжающих. Пара монет из рук блондина перекочевала в руки стражника, — столичная пошлина. Им явно надоела эта канитель, даже деньги не радовали, и я зря обмирала от ужаса и натягивала на себя капюшон, пару раз наткнувшись на собственный портрет в руках проверяющего.

— Снимите капюшон, — между делом всё же приказал стражник.

Я замерла, Дан приготовился к бою. Но Тарр не был бы Тарром, если бы не попытался решить проблему путём дипломатии.

— Эта девушка не предназначена для посторонних взглядов. Мы везём её для императора, — сделал страшные глаза. — Вы же не хотите, чтобы он разозлился из-за такого пустяка?..

— Откуда мне знать, что вы не врёте? Документы есть?

Неожиданно положение спас, сам того не ведая, рарванский маг:

— Пропусти, не пугай нашу гостью. Уре ждёт одну девочку, а эта по ауре похожа на неё. Вас сопроводить?

— Благодарю. Мы доберёмся позже. Понимаете, пыль, дорога… да и спят все. Не хотелось бы появляться перед императором в таком виде. Сначала мы заедем на постоялый двор. С Вашего позволения, конечно, — обаятельно улыбнулся из-под капюшона принц.

Рарван благосклонно махнул своим традиционным посохом в сторону дороги. Я с трудом сдержала порыв развернуться и рвануть прочь из города, где меня так настойчиво ждут! Мне не нравилось и то, что мои планы по спасению любимого демона так мило совпали с гостеприимством рарванов. Но мысль об Анранаре заставила стиснуть кулаки на поводьях и неспешно двинуться дальше.

Если меня схватят, надо будет стребовать те сто золотых за поимку меня. Деньги лишними не бывают никогда. Даже на плахе.



ГЛАВА 8. Подарок императору Уре



К счастью, Тарринар договорился с трактирщиком, и нам на троих выделили комнату. Приятного мало, но лучше ночевать под крышей, чем на песке и камнях.

Я переживала о пропавшей паре зря. Ближе к вечеру в наш номер постучались Лана и Трег. На первое время мужчины огласили холодное перемирие. Оборотень даже не погнушался возможности заработать: намётанный глаз трактирщика быстро выделил в нём нужные черты для вышибалы, а вот на принца, к удивлению, даже не взглянул. Хотя если бы мне предложили выбирать на эту роль между смазливым блондинчиком с красивой фигурой и матёрым рыжим с явно тренированным телом… Я бы тоже выбрала рыжего!

— А скажи-ка, радость моя, ты действительно не понимаешь, зачем тебе этот оборотень помогает? — лениво развалился Тарр на единственной, хоть и двуспальной постели в нашей комнатушке.

— Потому что в отличие от тебя он честный. И не будет проворачивать аферы с ложным тюремным заключением!

Тарр мученически закатил глаза.

— Глупая ты… Ему наверняка приказано сопроводить тебя в покои императора.

— Я смотрю это вообще популярная идея.

Блондин удивлённо уставился на меня, но никак не прокомментировал свою реакцию.

— Императору нужен наследник, а обычная женщина его родить не может. Вот он и экспериментирует. И, кстати, тюрьма и обвинения были вполне настоящими. Притворяться избитым и быть им — не одно и то же. Просто я мог этого избежать, но мне была нужна ты.

— Чтобы тоже «сопроводить»?! Я тебе помогла, ты даже представить себе не можешь, какой ценой. Так что мы в расчёте.

— Да, ты права во всём. Думал, ты и раньше догадаешься. Только у тебя нет выбора. Нужно спасать главу нашей армии, твоего разлюбезнейшего хэгатри. Без него шансы на победу сильно падают. Мне империю тебе — хэгатри. Всё честно.

Да, я это и так знаю. Интересно, а в столице остался хотя бы один храм Семерых?..

— Почему ты ушла к Анранару? — спросил не глядя, помолчав. — Ты ведь не раз пользовалась необходимостью развлечься на стороне, но всегда возвращалась ко мне. Почему именно он, Сарнай?

— Мужской эгоизм душит?

— Можно сказать и так.

— Почему ушла? — переспросила эхом, взглянув в действительно красивое лицо зеленоглазого мужчины. — Мы ведь никогда не любили друг друга, Тарринар.

— Мы были идеальной парой. Нам было хорошо вместе, разве нет? Разве я не заботился о тебе? Не удовлетворял? Чего тебе ещё было нужно?..

— Ты был лучшим любовником, если тебя это утешит… — грустно улыбнулась. — Но этого мало.

На короткое мгновение меня посетило всеобъемлющее, очень нежное чувство, стоило вспомнить, как мы познакомились с Анранаром. Я улыбнулась, припоминая, как всё время кидалась на него с ножом, потому что боялась до смерти это мрачное черноглазое чудовище с длинной косой и рисунками на плече. Каким чутким и внимательным он был позже, с каким интересом выслушивал поток бесконечной информации обо мне. И наше робкое свидание — да я так счастлива не была никогда!

Как объяснить разницу между потрясающим сексом и искренней любовью? Ран стал единственным, кто полюбил по-настоящему. И ему не пришлось бы это доказывать, — я знала и так.



***

Взятие замка было очень долгим. Силы были примерно равны и кседуши никак не могли одержать верх. Но не в последнюю очередь сыграла роль грамотная тактика наступления лорда Норгелана, не пустившего своих воинов на верную гибель. Хитрый замысел наследного принца был прост: он приказал выманивать рарванов небольшими группами на окруженную трансформированными кседуши территорию, где те хоть и бились насмерть, но не выдерживали натиска армии. Многие города поддерживали эту атаку, начались бунты, гибли люди.

Но, в конце концов, правлению Уретаима Кхаена пришёл конец. Замок вновь был разрушен, и куда больше прежнего, но выжившие люди радовались восстановлению мира. Молодого Норгелана приняли как императора не сразу, народ еще помнил кровавые ужасы предыдущего правителя, и не спешил с выводами. Однако, неоценимая помощь, оказанная пострадавшим городам и налаживание порядка среди правящих градоправителей и представителей торговых палат, дали свои результаты: молодой император всё больше открывал для себя сердца людей, которыми теперь правил.

Восстанавливались храмы Семерых, и довольно быстро. Кровавый культ Единого то тут, то там вспыхивал вновь. Но это были конвульсии умирающего. Не стоило и думать, что кто-то вновь будет готов сменить власть. Люди сами уничтожали в зачатке культ Единого, даже появились массовые случаи поимки подозрительных лиц, занимающихся похожим поклонением. Но чаще всего это были домыслы. Обжёгшись на молоке, дуют и на воду.

Все эти новости я узнавала постепенно, но не слишком верила в то, что происходит. Слишком мало помнила из того, что происходило за последнюю неделю. Жутко раскалывалась голова и тошнило, словно я пила не просыхая.

Всё это время я жила в гостевом доме недалеко от дворца. К Анранару меня не пускали. Лекари упорно твердили, что с ним всё хорошо, и прятали взгляд. И ведь знают, что сейчас я не в силах им противостоять!..

Ещё через неделю я поправилась настолько, чтобы начать бунтовать и требовать свободы перемещения. Вот только разговора с Анранаром боялась. Не представляла себе, что и как ему скажу. Как буду оправдываться за измену?

Уже с полчаса маялась возле двери в госпитальную палату, где он лежал, и не решалась войти. Вот только там уже кто–то был, и они явно говорили обо мне.

— Анранар, вам ведь всё равно придётся поговорить.

Похоже, там был Трег. Пытается защитить?

— И ты её ещё и защищаешь?! — слабо отозвался любимый голос. — Да вас обоих убить мало, — громко рыкнул Анран, — и не смей её сюда даже впускать, иначе за последствия я не ручаюсь!

Я прислушалась. Не впускать? Почему?

— Ты бы хоть выслушал…

— Мне не нужна в семье женщина, не способная держать себя в руках!

Да, я не способна… Но я же… Я ведь для дела пыталась!..

— Это моя вина… — сокрушённо признал Трег.

— Она взрослая женщина, и не надо самонадеянно думать, что всё зависело только от тебя. Хватит. Всё кончено. За любую глупость рано или поздно приходится отвечать, — ей в первую очередь! — зло рыкнул. — Предательница! Пусть катится ко всем демонам и живёт, как раньше жила, — знать не хочу ни тебя, ни её…

Дальше слушать стало невмоготу. Ушла к себе. Всё закономерно, всё правильно. Он найдёт себе другую женщину, которая будет смешить его, рассказывать всякие глупости и ходить с ней на удивительные свидания. А мне пора.

Пару дней назад мне как раз передали небольшой мешочек серебряных монет на содержание из казны императора. Конечно, я рассчитывала на нечто большее, но прекрасно понимала, что в такой разрухе денег много попросту не бывает. Тарринар передавал письма, но какое мне до них дело? Так и бросила их нераспечатанными в камин.

С лошадью я намучилась. Полдня выпрашивала у конюшего одну из кобылиц. Он и выделил: старую, трясущуюся, без левой задней подковы и с дырявым скрипучим седлом. На ней мы сделали не больше десятка шагов. Дальше лошадь устала и решила отдохнуть. Другую мне конюший выдавать категорически отказался, ссылаясь на то, что в столице разруха в связи с переворотом, а лошадей на всех не хватает.

Ещё пару часов я по всему дворцу искала это засранца, императора Норгелана. Не могу сказать, что воспылала к нему любовью, но без его личной подписи нормальную лошадь мне давать отказались. Я наткнулась на него случайно, — шла на балкон подышать свежим воздухом после гневного спора с его помощником возле кабинета на тему «есть ли император в столице?».

Тарр выглядел уставшим и ничуть не походил на властителя, если бы не имперские гербы, — старого рода Норгеланов! — на дорогой одежде. При виде меня он даже как-то вздрогнул и внутренне напрягся, видимо, ожидая, что я сейчас тоже что-нибудь просить буду. Разочаровывать не стала.

— А, это ты… — выдохнул, оглядевшись и устало потёр глаза.

— Мне лошадь нужна. Хотя бы на время.

Блондин закатил глаза.

— И ты туда же… Ну и куда собралась?

Хотела было ляпнуть «не твоё дело», — да так оно и было! — но тогда бы получение вожделенной конины грозило затянуться.

— Я хочу уехать. Лошадь постараюсь вернуть.

Он вздохнул, присел на подоконник, печально глядя из окна на суету придворных. На мгновение его стало жалко. Он так рвался к этой власти, а в результате счастливым не выглядел. Возможно, лишь пока?

— Ты вернёшься?

— Нет.

— Тогда на лошадь можешь не рассчитывать, — резко встал, давая понять, что разговор окончен.

— Тарр!!! — возмущенно крикнула вслед. — Тарринар Норгелан!..

Я шла за ним следом до самой приёмной. Помощник было заступил дорогу, отрезая путь в кабинет, хлопнувший дверью.

— Прочь с дороги! — рявкнула.

Мужчина упал на стул, как подкошенный. Собственно, а почему мне раньше не пришла идея воспользоваться силой и попросту не взять ту лошадь, что мне понравится?.. Но раз уж пришла, это повод договориться так, чтобы ко мне потом претензий не было.

Он не стал прогонять или ругаться. Молча налил себе воды, и устало развалился в кресле.

— Дверь закрой. Не хватало ещё, чтобы кто-то слышал, как ты позволяешь себе на меня орать… — вяло попросил.

Ого. Это что-то новенькое. Ладно, закрою. И даже сяду, раз уж такое дело.

— Тарр, я ведь заслужила несколько больше, чем мешочек серебряных монет, — начала осторожно.

— Да.

Тишина.

— Что «да»?

На меня смотрел очень уставший, даже немного постаревший за эти дни мужчина. Темные круги залегли под глазами, на висках появилась первая проседь.

— Знаешь, а я ведь думал тогда, что ты погибла…

— Извини, что разочаровала, — сложила руки на груди.

— Дослушай, дура!

Очень приятно. Жалкие серебрушки и новое сомнительно звание — вот и вся награда за империю для Норгелана. Отвернулась, обиженно глядя в окно.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Сейчас нет возможности шиковать, — я понятия не имею, чем рарваны кормили армию! Батогами и угрозами, не иначе. Мне нужно время чтобы наладить экономику и порядок в казне. Если ты немного подождёшь, то у тебя будет всё, что ты захочешь.

— Мне нужна только лошадь. Одна здоровая, крепкая лошадь, Тарр. Ничего больше.

— Их нет. — Развёл руками. — Ничем не могу помочь.

— Но я их видела!..

Неожиданно он развернулся и с вызовом ухмыльнулся:

— А ты поужинай со мной, может и найдётся одна!..

Я замерла. Медленно взмахнула ресницами, глядя на нового императора, сощурила глаза. Так же медленно встала, и молча вышла за дверь.

Несколько часов тянулись непреодолимо долго в поисках того, кто согласится меня отвезти хотя бы к подножью горы Отцов. Как назло, никто туда ехать не собирался, даже за деньги! А вечером, когда я уже шла туда пешком, надеясь встретить попутчика, и довольно далеко отошла от столицы, услышала позади конский топот.

Лорд Норгелан собственной персоной, в сопровождении охраны из кседуши и Дана остановился недалеко от меня. Тарр спешился, дал знак не следовать за ним и подошёл ближе.

— Неужели я настолько противен тебе, что ты даже решила идти пешком, и не дождавшись утра? Из упрямства, или есть иная причина?

— Я заслужила покой. И не хочу больше ждать ни минуты.

Он вздохнул, аккуратно разворачивая к себе за плечи. Нага на руке беспокойно зашевелилась.

— Сарнай… Я ведь мог бы запереть тебя во дворцовых покоях, — укоризненно прищурил левый глаз.

— Тогда бы императоры этой империи стали моим основным рационом.

Лорд Норгелан печально улыбнулся.

— Если захочешь вернуться, — дворцовые двери для тебя всегда открыты. Помни об этом.



ГЛАВА 10. Жизнь после...



Генерал императорского войска во все времена, отец предателя, предатель сам и просто усталый пожилой человек: лорд Аскан не мог сказать, кто он сейчас больше.

Командовать армией не сложно, если эти навыки уже «в крови». Только сантименты на войне не уместны, они мешают выживать и не класть на плаху людей, которые хоть и против воли, но вынуждены сражаться с согражданами.

Когда–то, много лет назад, он простился с родным сыном, полным азарта, и почти утратил веру в то, что когда–нибудь он увидит его вновь. Ещё раньше он потерял доверие и дочери, что изящным росчерком меча могла лишить жизни кого угодно. Он ругал эту несносную девицу, но в душе всегда был горд ею.

Они оба оказались от него на противоположном поле шахматной доски войны.

И вот сейчас, спустя много лет, он стоит здесь, в больничной комнате при дворце, ставшим генералу и домом, и тюрьмой.

Дряхлый старик, вряд ли угодный теперь своим детям.

Вновь стоит возле больничной постели и смотрит на изувеченное лицо взрослого мужчины, с едва заметными, но так хорошо узнаваемыми характерными отметками. Заострившиеся скулы, виднеющиеся острые клыки, — совсем как у прежнего правителя. А если провести рукой по сбившейся копне волос, то наверняка обнаружатся и зачатки рогов под кожей головы.

Всего лишь частичная трансформация, присущая спящим демонам!..

Но на сердце тяжело.

— Сын… — тихо позвал скрипучим голосом.

Демон открыл чёрные, лишённые белка глаза, но по–прежнему молчал. Как и все предыдущие несколько дней.

— Я ждал этой встречи много лет, мой мальчик…

Сокрушенный тон и сгорбленная спина ничуть не смягчили демоническое безразличие.

Виноват, да. Посылал людей на гибель, был вынужден сражаться с сыном как равный, не давая поблажек, не ставя под сомнение преданность императору Уре. Да, некрасиво поступил, сложив ответственность за судьбу Аланны на её брата, заведомо зная, что он, ярый противник рыжих псов, не даст согласие на брак. Жар чужими руками загребать легко, только тогда – стоило ли?

Лорд Аскан присел на постель рядом с сыном.

О чем говорить? Как вернуть былое несгибаемое доверие?

— Ты вправе казнить меня по закону военного времени, как захватчик. Я пойму.

— Я не захватчик, — впервые подал голос Анранар.

Седой лорд вздохнул.

— Пойми, мой мальчик, у меня не было иного выхода, кроме как сражаться на стороне Кхаенов. Каждую секунду я опасался того, что кого–нибудь из Асканов лишат жизни, и тогда всё окажется напрасным. Мне казалось, если я останусь… в живых… — голос генерала дрогнул.

Эх, ты, старая размазня!.. И где былая черствость, где легендарная холодность, позволявшая держать в страхе иных рарванов? Сидишь тут, мямлишь что–то…

Но иначе — не выходит.

— Мне казалось, если я останусь в живых, то шансы на твою победу будут больше. Я и не думал, что когда–нибудь увижу обоих детей, пусть и не такими, как мне хотелось.

Анранар медленно повернулся к отцу, молчаливо разглядывая его лицо. Жуткий взгляд у сына стал. Холодный, безжалостный.

Демонический.

— Чего ты хочешь? Зачем приходишь? — тихо вопросил грозовой раскат.

— Я хочу покончить с этой глупой враждой в семье. Хочу, чтобы мы все снова стали одним целым… Ты, я, Аланна…

Седому лорду не привыкать к прямому, открытому взгляду. Пусть и под страхом смерти.

— Так просто? Раз, — и всё забыли? — холодно отозвался Анранар. — А как же Аланна?

— Аланна тоже со мной не разговаривает, — признал очевидное старший лорд Аскан. — Но не бороться за остатки своей семьи я не могу. Одиночество — не лучший друг старости, знаешь ли…

— А ты уверен, что хочешь такую семью? Аланна никогда не станет прежней послушной девочкой с капризами. Она закалилась не хуже твёрдой стали и может на равных сражаться среди мужчин. Трега она не бросит, даже если тот приведёт других жён. А я… Ты же видишь, что во мне не осталось ничего человеческого, — усмехнулся, не скрывая острые зубы. — И ещё не факт, что я научусь принимать былой облик. Даже моя женщина… Моя будущая жена — тоже далеко не идеал в отношении твоих мечтаний. По мне — так лучше одинокая старость, чем семья из демонов и оборотней.

— Думаешь, я не знаю всего этого, Анран? — грустно улыбнулся по–отечески пожилой лорд. — Семья — это люди, которым ты нужен. Те, кто готов о тебе заботиться, несмотря ни на что. А уже демоны, они или оборотни…

— Ой, у вас тут семейная сцена… — в двери показался Трег. Лёгок на помине. — Ладно, я позже зайду.

— Останься, — крикнул вслед Анранар.

Рыжий не стал спорить. В делах, касающихся собственной шкуры и любимой женщины, лучше быть гибче. В конце концов, эти двое могли наконец разрешить официальный брак с Ланой, которого она так хотела и заслуживала. Так почему бы не заткнуться и не присесть тут, рядышком? Только бы помирить этих двух упрямцев. И аккуратно прикрыть умудрившуюся вдрызг поссориться с братом Лану.

Намекать демону на неоднократную неверность его любимой женщины, а потом и вовсе требовать, чтобы он отказался от мысли «иметь семью с этой совратительницей чужих мужей» это как минимум смело. Ссорить этих троих было намного легче, чем мирить теперь.

Вопросы о самочувствии, о делах, о погоде… Трег старался создать непринуждённую обстановку, и сдался лишь под демоническим взглядом в упор, полным непонимания и недоумения.

— Ладно, ладно… Мне и правда не очень интересно, как ты себя чувствуешь. Я зашел извиниться за Аланну. Знаешь, женщины бывают иногда не в себе, — натужно рассмеялся. — Говорят всякие глупости из ревности или от обиды, а потом жалеют…

— А она жалеет? — с удивлением вскинул бровь демон.

— Уверен в этом.

— Если в этом уверен только ты, тогда тема закрыта, — потерял он интерес.

Мда. Нехорошо вышло. А ведь Лана обещала ждать за дверью, и даже согласилась попросить прощения после долгого воспитательного разговора тет–а–тет!

— Она ждёт за дверью и хочет попросить прощения.

— Потому что ты хочешь мою подпись на вашем брачном контракте? «Нет» — это последнее слово.

— Анранар, вам ведь всё равно придётся поговорить.

— И ты её ещё и защищаешь?! — слабо отозвался любимый голос. — Да вас обоих убить мало, — громко рыкнул Анран, — и не смей её сюда даже впускать, иначе за последствия я не ручаюсь!

— Ты бы хоть выслушал…

— Мне не нужна в семье женщина, не способная держать себя в руках!

— Это моя вина… — сокрушённо признал Трег.

— Она взрослая женщина, и не надо самонадеянно думать, что всё зависело только от тебя. Хватит. Всё кончено. За любую глупость рано или поздно приходится отвечать, — ей в первую очередь! — зло рыкнул. — Предательница! Пусть катится ко всем демонам и живёт, как раньше жила, — знать не хочу ни тебя, ни её…



***

Подъезжая к монастырю на своей новой каурой лошадке, всё же подаренной на прощание Тарринаром, я во все глаза любовалась природой. Дорога выдалась тяжёлой, два раза пришлось пережидать грозу, а один раз нас чуть не накрыло осыпавшейся скальной крошкой. И только сейчас, когда дорога стала ровной и прямой, мне удалось оглядеться.

Несколько лет назад я впервые посетила гору Отцов, что гордо возвышалась к северо-востоку от столицы. Но тогда я была маленькой запуганной девочкой, и мне было не до местных красот. А зелёные горы поражали своей девственной торжественностью и величием. И храм, вырубленный частично в скале, завершал монументальное возвышение.

Сегодня был праздник, день восхождения Афресии в семёрку. Ворота были открыты для всех. После всего, что со мной произошло, я просто не могла не пойти поблагодарить богиню за помощь. Как бы там ни было, а именно она решила исход битвы, и заслуживала подарков и внимания.

С нанэри мы встретились у входа в кельи — я как раз шла навестить её. Она, как и всегда была восхитительна, даже в своей тёмно–синей праздничной робе до пола, в которой только видны очертания замечательной фигуры. Эрегиний некрасивых не бывает.

— Девочка моя, ты вернулась? Как же я тебе рада!..

— Нанэри!.. — тепло обняла настоятельницу в ответ. (нанэри – настоятельница)

Мы много разговаривали сначала за чашкой чая, а затем за ужином. Я не знаю, как так вышло, что рассказала всё, — не собиралась ведь! Но когда закончила рассказ, то ощутила опустошённость.

— Жаль… Судя по твоему рассказу, ты могла бы попытаться поговорить.

— О чем? Всё что он хотел сказать — уже сказал.

— Он мужчина, а все мужчины собственники. Именно поэтому ни одна жрица Афресии так и не нашла семейного счастья. Наша гармония — быть с разными мужчинами. Выбирать тех, кто по нраву, но лишь на пару ночей. Разве ты не помогала людям, не лечила их? Но у них свои ценности и своя мораль. Их законы об отношениях между мужчиной и женщиной не применимы для нас. Так же, как и наши кажутся им неприличными и грязными. Но ты только посмотри на этих ворчунов в день открытых дверей храма! Если грязное — зачем тогда преодолевать такой путь, не зная толком, что их ждёт, и мараться?

— Было лучше, когда эрегинии считались мифом, и о храме знали лишь посвящённые…

— Рано или поздно это всё равно бы произошло. Хорошее в этом тоже есть — деньги несут, работников нанять для ремонта крыши или водопровода не страшно. Знают теперь, с кем связываются, понимают, что их ждёт, если оступятся хотя бы неучтивым взглядом.

Я тепло и грустно улыбнулась. Вот и всё. Здесь мой дом, где не нужно ни в чём оправдываться.

— Тётушка Савинар, можно я останусь? Не хочу больше возвращаться. Мне нет там места.

— Врата храма Афресии всегда открыты для её дочерей. Конечно оставайся. Когда придёт срок, ты выберешь себе мужчину из прихожан и подаришь ему ленту. Ты знаешь наши правила.

— Я не хочу, нанэри… Не хочу больше связываться с мужчинами. Даже для поддержания дара…

— Всего одна ночь хотя бы в месяц, Сарнай. Это же не сложно.

— Не хочу.

Она тяжело вздохнула.

— Ты потеряешь свой дар и погибнешь, девочка. Тебе нужна энергия…

— Пусть. Зато я успею сделать что-то для себя, не опасаясь ни чьих взглядов или жестов. Я хочу быть счастлива, Савинар. Хоть немного.

Ей нечего было мне возразить. Я осталась. За несколько недель, проведённых здесь, я узнала, что на храм неоднократно нападали. Только совместные молитвы не дали проникнуть в храм ни демонам, ни рарванам. Они оказались бессильны, — вот почему охотились на меня!

Я вновь упражнялась с мечом, делая гораздо большие успехи, чем прежде. Не ленилась помогать в храме. Но больше всего мне нравилось ухаживать за садиком, а по вечерам, после молитв Афресии, ужина, душа и отбоя, — рисовать угольками на бумаге. Рисовала бездумно, но странные картины. Словно на бумаге выплёскивалась часть меня. Зато они несли успокоение.

Женская ладонь, осторожно сжатая в мужской. Много разных змеек. Оскалы громадной собачьей пасти и длинные косы позади крепких мужских торсов, шипастого демона с глазами без зрачков. А ещё я уже который вечер усердно вырисовывала красивейшую саблю на фоне держащего её мужчины нечеловеческих пропорций.

Причём, сабля нарисовалась быстро, словно сама собой, а вот лицо никак не получалось. То нос не тот, то губам чего-то не хватает, то волосы не так лежат. Шипы на теле и то, как живые получились, и броня, словно приросшая к телу. Я пыталась рисовать его отдельно, и выходило с каждым разом всё лучше. Но всё равно не то.

— Сарнай, ты спишь, дитя моё? — постучались в дверь.

Я улыбнулась, узнав голос Савинар.

— Нет, нанэри, входите!

Она приходила ко мне иногда по вечерам. Её разговоры лечили и утешали куда лучше сонных капель. Спать не хотелось: кому охота вновь смотреть всю ночь отборные кошмары?

— Опять рисуешь? — улыбнулась она, обнаруживая милые ямочки на щёчках.

— Не получается, — пожаловалась.

Она присела ко мне на узкую постель и заглянула через плечо.

— Ты слишком придираешься. Мне нравится.

С грустью я покачала головой.

— Нанэри, а кого рисуете Вы?..

Она печально улыбнулась.

— С чего ты взяла, что я тоже рисую? А, впрочем, — вздохнула. — Если бы я умела, то тоже рисовала бы свою боль и радость. Думаешь, мне нечего вспомнить, кроме этого храма? — обняла. — Все мы прожили что–то очень важное для себя. То, что сделало нас сильнее и мудрее. И все, рано или поздно, возвращаются в храм для того, чтобы навсегда отказаться от большого мира. И мы никому не отказываем, Афресия всегда мне подсказывает, какую из её дочерей мне следует вернуть, — как тебя, например. И она ни–ко–гда не ошибалась!

— Нанэри Савинар, скажите, неужели все дочери Афресии обречены на страдание?

Нанэри вздохнула, задумавшись. Интересно, а как она стала настоятельницей, и почему её связь с Афресией намного крепче любой из послушниц?

— Не все, Сарнаюшка. Но каждая из нас появляется на свет для определённой цели. Эрегиний ведь на самом деле намного больше чем пять-шесть послушниц, которых ты видишь здесь. Просто наш дар проявляется лишь у тех, кто действительно силен духом и способен совладать со своей силой. Ты совершила переворот в стране, и в этом было твоё предназначение…

Я нахмурилась, сжав в руке уголёк.

— Глупости. В который раз — глупости. Как может женщина, не способная толком дать отпор похоти мужчины, совершить переворот? Я просто сделала то, что должна была. Все это сделали.

Нанэри грустно улыбнулась, пробормотав, что Афресия излишне бережёт порой своих дочерей.

— Завтра поможешь мне в саду? Нужно собрать поспевшие ягоды и фрукты. Сад большой, а многие девочки, как назло, собрались навестить родню. Пропадёт ведь урожай…

— Я сегодня уже собрала три корзины, но там…

Мы переглянулись с нанэри понимающими взглядами. Части урожая суждено было погибнуть, но это ещё не значило, что за него не нужно бороться!

Спустя ещё месяц делать стало абсолютно нечего. Часть урожая пришлось пустить на удобрение на следующий год. На кухне приходящие девушки из людей с утра до ночи варили компоты, варенья, солили, тушили впрок… Хотела было приготовить что-нибудь вкусненькое, но оказалось, что для меня там места нет.

Необъяснимая тоска, словно отодвинутая в сторону благодаря ежедневным простым заботам, вернулась сторицей. Начала кружиться голова, стража стало всё сложнее успокаивать. После той истории Нага стала иной, и, пожалуй, самой сильной среди всех. Девочки завидовали, а я часами могла просидеть у себя, мучаясь от приступов острой боли и успокаивая строптивого стража.

Но сегодня было немного лучше. Гуляя по саду, я нашла необычное семечко. Пузатое, начавшее прорастать, оно показалось мне брошенным ребёнком на дороге жизни. Надо посадить, — решила я и отправилась к цветнику. Там, совсем недавно я подготавливала почву для растений, хотела пересадить кусты роз.

Ничего, одному семечку тесно не будет. Пусть растёт. Пересадить никогда не поздно.



***

— Зачем ты приехал? Разве я не просила оставить её в покое?

— Тётя, а разве храм Афресии сегодня не открыт для всех желающих?

Савинар поджала губы. Мальчишка! Если бы только сестра дожила до того времени, когда её сына придётся останавливать от таких трагических поступков.

— Не трогай её, Ран. — Тихо попросила. — Она много выстрадала за всех. Неужели у тебя нет сердца?

Высокий мужчина, сокрытый капюшоном от плаща, вздохнул и сделал пару шагов.

— Моё сердце с ней.

— Разве ты не разорвал связь?!

— Я сделал это ещё когда был в плену. Был уверен, что не выживу и не хотел тащить её следом за собой.

Неловкое молчание повисло под сводами исповедальни. Каждый думал о своем за резной деревянной решёткой.

— Савинар, ты ведь тоже любила... Почему я не могу узнать, что произошло?

— Что бы ни произошло, это её решение, и ты не имеешь права снова рвать ей сердце! Девочки сюда так просто не возвращаются, понимаешь? Если Сарнай решила вернуться в храм, значит, для этого были свои причины. И, как мужчина, ты обязан уважать её решение!

— Тётя… — вздохнул тяжело. — Мне нужно её хотя бы увидеть! Я не стану подходить, обещаю. Просто посмотрю издалека.

Настоятельница храма эрегиний, нанэри Савинар молча встала и вышла, так ни слова и не обронив. Запретить она не могла, но и разрешить язык не повернулся.

Он не стал долго ждать. Скоро вечер, и все немногочисленные послушницы вскоре убегут на ужин. Тётка обмолвилась, что Сарнай любит рисовать и копаться в земле. Значит, или у себя, или саду.

Среди фигурок, копошащихся над растениями, было просто невозможно кого-то узнать. В бледно-жёлтых накидках, целомудренно скрывающих капюшоном большую часть лица женщин, они все были похожи на птенцов.

Ран тяжело выдохнул, растерянно пытаясь угадать. Возле бочки с водой веяло прохладой, но не солнце опаляло грудь. Почему Сарнай ушла — никто ответить не смог.

Не захотела дождаться встречи? Передумала связываться с высшим демоном?..

Неожиданно одна девушка чуть выше приподняла голову, взглянув в сторону бочки. Лорд Аскан замер, неловко натягивая капюшон. Без косы было всё ещё непривычно, зато она не мешала быстро скрыть лицо.

Острый женственный подбородок, смуглые чувственные губы — это всё, что удалось разглядеть. Будет досадно, если она заметила, или узнала его. Но синеокая смотрела на бочку с водой, машинально приминая землю вокруг семечка. Встала, отряхивая тонкие ручки.

Пришлось сделать усилие над собой, чтобы не шагнуть навстречу. Обещания надо держать. Да и где гарантия, что она не испугается? Демонов она повидала достаточно, но вряд ли захочет связываться вновь. Да и, казалось, стук сердца в мощной мужской груди слышен на весь двор!..

Хрупкая девушка подошла уже совсем близко, и попыталась набрать в лейку воды, привстав на мысочки. Лейка послушно наполнилась, но под собственным весом выскользнула из хрупких пальцев и быстро пошла ко дну, чем вызвала огорчение на смуглых чувственных губах.



***

Что за день… Ещё и лейку почти утопила! Надо было набрать всего чуть-чуть, но проворонила, засмотревшись на паломника. И чего там смотреть было? Ну, стоит, медитирует. Тут частенько многие останавливаются, — место и впрямь красивое. Но он оказался неравнодушным, и, обнажив красивые мощные руки по локоть, легко извлёк беглянку из бочки.

Я прикинула вес лейки. Не дотащу. И кто придумал такие огромные? Всё прошу, прошу, сходить кого-нибудь в соседнее село за лейкой поменьше. Но нет же, — денег много не бывает! А свои кончились быстро…

— Спасибо, — с сомнением потянулась к лейке.

Но паломник не дал её перехватить. Сам пошёл поливать! Нанэри увидит — ору будет… Нельзя паломникам отвлекаться от своей цели, нельзя. Храм открыт для мужчин лишь раз в месяц, — к чему тратить время на пустяки? Заботы о храме могут проявить лишь живущие в нём. А у меня ещё розы не политы…

Паломник оказался немым и немного неловким. Покорно выполнял просьбы полить кустики, ни звука при этом не проронив. Только кивал головой в знак согласия и сопел под капюшоном. Даже ещё раз за водой сходил, когда лейка опустела! А, может, он в избранники напрашивается? Нанэри подослала?..

— Спасибо за помощь. Да благословит Вас Афресия!

Он немного замешкался, а затем протянул руку ладонью вверх. Ну, Савинар!..

Ленточки избранного я не носила с собой принципиально.

— Если Вам нужна помощь эрегинии, то попытайте счастья у других девочек, — показала на послушниц. — Я этим не занимаюсь.

Очень осторожно, но настойчиво он таки коснулся моей руки. Ну что, что тебе? Не хочу я помогать, ясно? И ленточки нет, и не проси!..

— А… что это за шрамы?.. — тихо спросила.

Белёсые полоски, словно от ожогов, показались из-под второго рукава паломника. Когда лейку доставал — не заметила, как-то не приглядывалась... Я чуть отодвинула рукав на увитой венами сильной руке, и провела пальцами по ожогам. Что–то знакомое отозвалось в душе, даже змейка шевельнулась немного! Паломник замер, будто боялся спугнуть, — кажется, даже дышать перестал. Но руку не отнял.

Жалко его. Это если на руках такие, то что же с телом? С лицом?..

Я взглянула на лицо, но он быстро отвернулся. Только и успела выхватить взглядом мужественный подбородок. Тоже в шрамах. А змейка отчего-то вновь требовательно билась под кожей, словно пыталась вырваться наружу. Больно. Как же она надоела, поганка!.. Ну не до тебя сейчас, видишь?

Может, и впрямь помочь? У меня ведь полгода никого не было… Нанэри сказала, что мой дар начал угасать, а значит, и моя жизнь скоро закончится. Я не хотела больше этим заниматься, но… Немой мужчина несмело сжал мою ладонь, ласково оглаживая её большим пальцем, и от этого внутри всё сладко замерло.

Так умел делать только один человек, и ни на кого другого подобным образом я никогда не реагировала.

— Кто ты?.. — спросила, затаив дыхание.

Я услышала, как он сглотнул, почувствовала ещё сильнее сжатые пальцы. Он словно боялся выпустить мою руку, но вместо того, чтобы показать лицо, неожиданно вложил в ладошку спелый персик, моего любимого сорта, и ушёл. Даже не оглянулся, когда надсадным хрипом спросила вслед:

— Анранар?..

Одна из послушниц подошла, глядя в спину удаляющемуся паломнику, и шепнула:

— Зря я его тебе уступила… Почему ты не дала ему ленту? Он ведь первый, с кем ты заговорила! Почему, Сарнай? Неужели ты так не хочешь жить?

Сжав кулаки, я качнулась, но удержалась на ногах. Мякоть персика расплющилась в руке. Но уже через несколько секунд навалилась усталость и апатия. Кем бы ни был этот паломник, а я за ним не побегу. Хватит с меня мужчин.



***

Ночью мне стало плохо, как никогда. Боль раздирала каждую клеточку тела, я запуталась в сущностях, то извиваясь коброй, то крича сорванным голосом. Так продолжалось до утра, а потом всё резко стихло. Словно кто-то шикнул на обезумевшего стража. Каким же счастьем было наконец провалиться в беспамятный сон!

Вот только к вечеру всё началось снова. Боли, крики, буйство сущностей. Я сходила с ума, желая только одного: чтобы всё закончилось. И на грани безумства ощутила, как запястье резко сдавилось, Нага возмущенно перевернулась снова и… пристыжено замерла, подарив мне долгожданный покой!..

На другой день я проснулась только к обеду. Немного кружилась голова, но это была ерунда! Заглянула одна из эрегиний, передала, что нанэри звала к себе. Правда, сказала, что если я себя плохо чувствую, то могу не приходить. Мне и впрямь было плохо, но не настолько, чтобы не смочь встать с кровати.

Нанэри была не одна. В тёмном углу кто-то сидел, пока она встречала меня. Это что–то новенькое. Никогда Савинар не поступала подобным образом, и мне эта таинственность гостя не понравилась.

— Прости что потревожила, но… дело такое. Ты, наверное, обидишься на меня, и это будет твое право. Но хотя бы попытайся, Сарнай…

— Нанэри, о чём вы?.. — прижала вновь беснующуюся Нагу.

Фигура из темного угла поднялась, и мужчина вышел на свет. Это был тот самый паломник. Он откинул капюшон, но почему–то я нисколько не удивилась, поняв кто это.

Я молча смотрела в чёрные глаза, обрисовывала взглядом мужественное лицо, обожжённое местами. Ничего. Это лечится. Девочки наверняка его приметили в избранники… Только с аккуратной короткой стрижкой выглядит непривычно.

…А ведь он изменился. С ним и тогда было спокойно, а сейчас в этом взгляде чувствовалась просто огромная сила! И его внешность могла бы быть куда страшнее, чем простые ожоги. Да, немного заострились черты лица, да, изредка проглядывал алый оттенок глаз. Но, наверное, мне было бы проще, если бы демон выглядел как должно. Не так больно было бы…

Анранар тоже молчал. Внимательный, изучающий взгляд, эти нахмуренные в ожидании реакции брови. Сильно же он тогда пострадал, если и демоническая регенерация до сих пор не убрала все следы той битвы. И всё же…

Один человек может принести боль пытками. Другой — одним своим существованием, несбывшимися надеждами и лучшими в жизни воспоминаниями. Ран был таким.

Нанэри оставила нас одних, тихонечко прикрыв за собой двери.

Он подошел ближе, и снова взял за руки. Как тогда, в саду. И вроде совершенно спокойно всё внутри, только отчего–то эти самые руки предательски дрожат. Этот взгляд будит не самые лучшие в данный момент воспоминания. Потому что нельзя так смотреть, нельзя!.. Ну пожалуйста, мне же больно — стража безумного едва сдерживаю…

Словно поняв мою боль, Анранар обнажил мою руку со змейкой. Накрыл её ладонью, и… В глазах разом потемнело. Я вцепилась в его одежду, чтобы не упасть, потому что ноги больше не держали, меня трясло, а страж снова, — как и в предыдущие две ночи! — унялся.

Боли больше не было. Ни капли.

…И, боги раздери, как же не хочется отрываться от родного тепла!..

— Сарнай, почему ты ушла? — приобнял, держа за руку.

Я вспомнила события полугодовалой давности. Немного знобило. Пришлось тихонечко выпрямиться и отойти в сторону.

— Потому что я устала всегда и везде быть виноватой. Тогда, полгода назад, я пришла поговорить, боялась войти к тебе, не знала, как начать разговор. Но это и не потребовалось: я услышала ответ на свой вопрос и так. Ты сказал, что тебе не нужна женщина, не способная контролировать себя. Что я предательница, и ты не хочешь со мной разговаривать.

Анранар нахмурился, вспоминая.

— С чего ты решила, что это о тебе? Я говорил о сестре.

Удивлённо вскинула брови, испытующе взглянув на скуластое лицо.

Врёт? Все мужчины врут. Все женщины делают то же самое. Но даже если он говорит правду… Страшно. Возвращаться, делать шаг назад — страшно. Лучше уж как есть.

— Даже если и так, то это уже не важно. Мне здесь спокойно, и никто не требует стать собственностью. Я устала, Анранар. Не хочу больше быть куклой в мужских играх. Я хочу быть собой, пусть и ценой боли.

— Глупо.

— Может и так. Но это мой выбор. Мой!

— Ты даже не хочешь попытаться начать сначала?

— Зачем? Ты знаешь, чем отличаются эрегинии от обычных женщин? Тем, что голод и сила не дают шансов отказаться, если желание уже пробудилось. Или вылечить, обмениваясь сонмом энергий, или попросту съесть. Я не смогла быть верной, — это невозможно. Зачем я тебе… такая?

Отчего-то за его реакцией больно наблюдать. Больно ждать окончания разговора, и вновь признавать собственную суть, которая идёт вразрез с его идеалами. А он отвернулся, хмурится. И это тоже мучительно.

Ну же, Ран, давай быстрее покончим с этим…

— Я знаю, Сарнай. Я всё это знаю. И про Норгелана знал, — ты зря боялась этого разговора. Глупый поступок, что и говорить. Не могу сказать, что был счастлив слышать и ощущать всё это. Я был зол на тебя… — глухо выдохнул, стиснув крышку стола. — Да бездна, Сарнай, как же я был зол!..

Закусив губу, я отвернулась, сжавшись в тугой комок. Горло душили слёзы.

— Обед. Мне пора… — шагнула к двери, вытирая со щёк солёную влагу.

Анранар опередил. Быстро нагнал, захлопывая перед носом едва открытую дверь.

— Я не договорил! — тихо рыкнул сверху. — Сарнай, ты хоть поняла, что без этой измены даже моя помощь бы не сработала? Страж ведь действительно погиб. Тебе удалось возродить его начало раньше времени. Без него мы бы оба погибли, глупышка. И Афресия бы не помогла.

Мы герои, да. Я и моя похоть. И один упрямый демон, стоящий поперёк дороги. Руку мощную упёр в дверь и не выпускает. Не договорил он, видите ли!

— Это всё уже не важно, — прошептала. — Теперь уже не важно. Спасли империю — рада. Но у меня другая жизнь.

— Сарнай, посмотри на меня.

Смотрю. Заставляю себя не отводить взгляд от пронзительной тьмы.

— А теперь скажи, что больше всего хочешь, чтобы я ушел. Навсегда. И я обещаю тебе, что так и будет.

Сердце сбилось с ритма. Я сглотнула.

Это нечестно. Нечестно!..

Нежный, требовательный поцелуй захватил губы. Я не смогла оттолкнуть, замерла жёлтым столбиком, а затем… обняла и ответила. Можно восхищаться, как он целуется, какой он потрясающе ласковый и бережный, и как растворилась в этих чувственных прикосновениях. Но это было ничто по сравнению с происходящим в душе. Важное, ни на что не похожее, всеобъемлющее спокойствие и понимание того, что жизнь прежней не станет уже никогда. Вот какие чувства разрастались между нами тёплым комом!

Через минуту мы стояли, все еще держась за руки. Я улыбнулась, ощутив, как он уткнулся носом в мою макушку. Не хочу, чтобы ему помогали другие девочки из храма. Сама помогу, сама вылечу, — и шрама не останется!..

— Когда-то мне тоже пришлось сильно разбираться в себе, — подал голос Ран. — На это ушли годы. Надеюсь, ты справишься быстрее.

Спустя неделю я отпросилась у нанэри выйти за пределы храма. Анранар вновь звал гулять и обещал вернуть к ужину. Ночные кошмары отступили, Нага вела себя смирно. Савинар долго хмурилась, противилась моей первой прогулке вне храма. А потом вдруг по–матерински обняла, и шепнула, что желает мне удачи и благословляет. Грозно сотрясаемый кулак для Анранара тишком от меня так же не остался незамеченным.

Со дня разговора мы гуляли почти каждый день. Кажется, это и было «начать сначала». Я держала его за руку, впитывая тепло мозолистой кожи. Мы общались, — всё было действительно заново. И неловкие разговоры, и осторожно сжатые пальчики. Он трогательно помогал перешагнуть даже самые мелкие овражки, и каждый раз переносил через мелкую горную речку, хотя одна рука его ощутимо плохо слушалась.

Преодолеть самой все эти мелкие трудности было не сложно. Трудно оказалось не бежать впереди него, не обижаться, когда останавливал, чтобы помочь. Понять, что для него важны эти мелочи. Но, в конце концов, мне даже начало нравиться!

— Анранар… — потянула за руку после долгого молчания.

Просто залюбовались природой, да и домик впереди симпатичный нарисовался, как отметина на нашем маршруте. Каменный, местами отделанный деревом. Он выглядел очень прочно и надёжно, только смущало, что стоит в одиночестве. И всё равно — нравился.

Ран обернулся, вопросительно вскинув бровь.

— Это ведь ты ночами мою Нагу усмиряешь?

Он пожал внушительными плечами.

— Другого выхода пока нет.

— А если есть? — смущённо покраснела, спрятав взгляд. — Заодно тебя бы подлечила…

Касание двумя пальцами моего подбородка заставили прямо взглянуть в скуластое лицо.

— Ты уверена, что хочешь этого? Я смогу удерживать твою сущность, сколько потребуется, если буду оставаться с тобой на ночь. Боли больше не будет.

Какой же он правильный, этот лорд Аскан! Ненормально правильный! Другой бы давно уже сейчас делал своё дело прямо тут, на травке, а он…

— Савинар в курсе твоих ночных визитов?

— Не знаю. Я со сторожем договорился.

— Это как? — опешила.

Сторож — старый, дряхлый маг, в неурочные дни он пропускал лишь избранников…

— И кто же тебе ленту вручил? — спросила максимально беспристрастно.

В уголках демонических глаз заиграли смешинки. И что тут такого забавного? Если эрегиния вручает ленту, — значит, одаряет благосклонностью, от которой ещё никто не отказывался в здравом уме. И я в этом не участвовала!

— Не сердись, птичка, — сдержанно рассмеялся.

— И не думала! — насупилась.

— Най… Моя Най… — притянул к себе. — Давай скажем Савинар, что ты переезжаешь ко мне? А ленту я верну. Если переедешь — мне она будет ни к чему.

— К тебе? — замерла в объятиях, задрав подбородок.

Он кивнул в сторону знакомого домика.

— Пришлось разориться, чтобы быть ближе. Местный пастух заломил такую цену, что пришлось просить помощи властей. Но оно того стоило.

Нежась в тесном кольце рук, я думала о том, что, наверное, хочу посмотреть на этот домик ближе. В конце концов, никто не давит на меня с решением о переезде, а любопытство удовлетворить я могу прямо сейчас!

— Покажи? — потянула к дому.

Комнат оказалось три. Две на первом этаже, одна крошечная мансарда, больше похожая по размеру на каморку, и… просто огромная кухня! Последняя поразила настолько, что я так и замерла мышкой у обеденного стола на шесть персон. Тут и печка, и шкафчики, и посуда…

— Нравится? — обнял сзади. — Я знаю, что ты любишь готовить. Кухню пришлось расширять за счет пристройки, но я не жалею. Ещё кое-что нужно будет доделать, чтобы с тазиками не возиться, и кое–какую мебель заменить…

Ещё никто и никогда не делал ради меня… Столько!..

— Най, ты чего, любимая? Птичка, да всё исправим, — озадаченно шептал.

Истерики со слезами — это не мой случай. Но не в этот раз… Меня колотило, я пыталась сдерживаться, уткнувшись в родное тепло. Но оно всё равно лилось и всхлипывалось. Анран повёл куда-то за красивую дверь в углу, уверяя, что там дышать будет легче. Эту дверь я не помнила, мы там точно ещё не были. А когда очутились за ней, слёзы мигом кончились.

Терраса. Уютная, небольшая, увитая уже спелым виноградом, украшенная кадками пестрых цветов на периллах. Посередине — плетеный столик из рогоза и такие же стулья. Даже заветренная половинка яблока на тарелке не портила открывающейся панорамы на цветущий садик, огороженный высоким дощатым забором на фоне гор!

Идея о создании идеального оружия из злейшего врага грозила обратиться в пыль. Слишком сильный, слишком дерзкий, слишком упрямый. Если через сутки ничего не изменится, его придётся убить.

В жертвенном зале всё давно уже было готово. В груди Уре взыграло недюжинное предвкушение от энергии чужой боли, которую он сегодня получит. Сила императора растёт с каждым днём, и теперь людских страданий недостаточно. Давно хотел попробовать нечто большее, чем жалкий человеческий род!

Неспешно отсчитывая шаги, Уре приближался к алтарю с раболепно склоняющимися перед ним жрецами. Они, получившие частичку его силы, так и не научились достойно принимать своего тёмного императора. Боялись. Все, до единого. Могли бы попросить об инициации, попытаться стать ему равными, но… боялись. Впрочем, годного материала среди них и не было. Рарванами они себя называли, преклоняясь перед силой истинных носителей этого звания.

Высших демонов, рарванов, в этом мире остались единицы, а путь в соседний мир несколько лет назад закрыли кураторы. Качественно, надо сказать, закрыли. Не преминув перед этим морально пнуть под зад, — заманили как младенца в отсталую цивилизацию, и заперли. Эти глупцы посчитали, что в этой части мироздания он научится чему-то большему, чем просто убивать, что-то там про баланс сил говорили…

Но что было, то было. И среди нескольких себе подобных в этом страшненьком мирке можно выжить. Казалось бы, преимущество на лицо: конкурентов на пастбище из людей минимум, приходится сражаться лишь с двумя, что помоложе. Остальные семеро впали в каталептический сон, и угрозы не представляли. Оставалась единственная проблема: для укрепления положения Уре были нужны наследники, — сильные, магически одарённые. А последняя рарванская демоница ещё в прошлом столетии погибла, попавшись на ловушку местных кураторов мира, которых люди называют богами. Семеро редко вмешиваются в текущий ход событий, но не в тот раз.

На жертвенном столе лежала женщина. Милая, по меркам демонов, хоть и не молодая. В прекрасных алых глазах затаился страх, но на лице было абсолютное спокойствие. Да-да, о, великая дочь Бзар-хи, сильнейшего из демонов красной пустыни. Мы все помним, что демоны любого мира почти бессмертны. Но это совсем не означает, что они не испытывают боли, — особенно если знать кое-какие секреты.

— Не передумала перейти на мою сторону? — Уре очертил острым когтем клыкастое личико.

Она отвернулась. Но Император прекрасно понял, что творится сейчас в женском теле местной демоницы, — ужас и отчаяние бились пульсом под пальцами на шее, груди…

— А ты, как я погляжу, любишь животные игры? Хочешь, позабавлю тебя в постели?..

— Ты тоже родишь мне сына, — задумчиво очертил на груди контуры сердца. — Но сначала все твои сородичи принесут мне клятву на крови. Призови своего отца, и я, возможно, не трону тебя.

— Нет! — вызверилась, лязгнув цепями.

Первый надсадный демонический вопль сотряс стены ритуального зала.



Сарнай. Пустыня



Трег прав, нужно отдохнуть. Эти несколько часов, пока он бродит неподалёку, я должна была использовать с максимальной пользой. Но… Маленьким серым призраком маленькая я бродила рядом, пока он не видит. Лана долго крутилась, прежде чем заснуть, а я так и не смогла. Как тут уснёшь, когда неизвестно, успею ли я спасти любимого мужчину от участи стать безмозглым животным, а в животе урчит от голода?

Мне нужен был круг Семерых, а он был лишь в храме. Если я не успею ничего сделать, то можно будет уже никуда и не спешить. Зачем мне свобода без Анранара?..

Я уселась на земле расчерчивая вокруг себя руны молитв, и распределила углы импровизированной молельни. Пришлось позаимствовать у Ланы её меч для ритуала. Его я положила перед собой. Настоятельница храма эрегиний уверяла, что жрицам никогда в помощи отказано не будет. Нас слишком мало, и богиня помнит о своих любимых дочерях. Оставалось верить и молиться.

Каждый удар сердца, каждый затаённый вздох был наполнен ожиданием чуда. Афресия — не миф. Я помнила, как точно так же стояла на коленях в круге молельни там, в Храме на горе Отцов. Монотонно звучали гулкие барабаны, очищая мысли, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Тогда мне было нечего терять, я просто хотела жить без боли.

Капельки крови на каждый символ молитвы никак не скатывались с лезвия. Но результат всё же был. На последней руне круг пробежался мерцанием по своей оси и освобожденная энергия горячим, пьянящим потоком впиталась в кожу. Лёгкое возбуждение, желание, немного раздражения, — я на верном пути.

…Афресия, богиня страсти и войны, если ты слышишь, ответь! Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить от демонических оков человека. Я знаю, что всегда жаловалась на то, что мужчины слишком грязны в своих побуждениях, — я и посвящение не хотела проходить, потому что должна была отдаться одному из твоих сынов! Но сейчас я молю тебя об одном: помоги Анранару Аскану. Пусть он будет жив, пусть его сознание мудрого и храброго человека возобладает над древней силой демонической крови!..

Время утекало сквозь пальцы пустынным песком. Обжигающий ветер вперемешку с песком всколыхивал мои черные пряди, саднил раны на теле всё сильнее. Дурман схлынул, и я вновь осталась наедине со своими страхами в ночной холодной пустыне. Ноги затекли, стало очень холодно. В горле застрял ком отчаяния.

Ведь я всё сделала верно, неужели Афресия не откликнется?

Было ощущение, словно я пришла с мольбами, а меня выставили за дверь. Что теперь?

Кругом пустошь, и каменистые горки. Редкие клочки травы упрямо не желали погибать ни под палящим солнцем, ни под охлёстывающими стебли бурями. Вот и сейчас прямо передо мной была открыта холодная пустыня, а позади — невысокая, в два моих роста дюна. Я убрала волосы с лица, которыми ветер упрямо облепливал глаза и губы. Заколка сломалась, а лента была слишком короткой и дряхлой, чтобы удержать всю копну. Послышался шорох. Негромкие голоса, резко переходящие в шёпот. И снова тишина. Что за ерунда?

Пустыня. Мы в нескольких километрах от ближайшего поселения. Одни. Ночью. Откуда голоса?!

Песок и камни — не самая приятная почва для плохо защищённых стоп, даже если твоё детство прошло на берегу моря. Нормальную обувь мне так и не купили, а мои сапоги были плохо приспособлены для такой местности.

Шух, шух, шух, — перекатывается песок под подошвами. Рыжего нигде не было, я потеряла его из виду, пока творила свой обряд, Лана всё так же посапывала, свернувшись под походным одеялом. Стало неуютно как-то одной… Где может шляться эта пустынная зараза? Может, по нужде отошёл?

Освещение от звёзд тусклое, но вполне можно различить силуэт фигуры. Если бы он был. Делать нечего, придётся лезть на окаменелую дюну, чтобы оглядеться. Ещё не хватало быть застигнутой врасплох!

Ветер треплет волосы, здесь холодно и одиноко. Но открывшаяся картина того стоила! Оборотень, без труда узнаваемый даже в полумраке, тихо отвечал на вопросы… рарванского мага! Спокойно, но без утайки. Так, словно это было не в первый раз. Он что, с ними заодно?!

По спине прошлась дрожь. Кажется, поднялся каждый волосок на теле, нога нещадно заныла при воспоминании о прошлой встрече с рарваном. О чем они говорили, расслышать никак не удавалось. Я подалась вперёд и… из-под моей руки вниз сорвался небольшой камень, нарушая тишину ночи. Инстинктивно сжалась, припала к земле… Дорогие Семеро, я обещаю, что буду ходить в храмы, я буду послушной девочкой, и перестану воровать. Каждую субботу буду готовить для прихожан, только пусть меня не заметят, я больше не выдержу встречи с этими рогоносцами!!!

Невкусная здесь пыль. И с дюной обниматься холодно. А эти заговорщики всё шепчутся, — как тут не высунуться вновь?

— …рок — сутки. Император ждёт, — донёс ветер обрывки фразы жуткого рарвана.

Обладатель коровьего черепа что-то чуял и периодически озирался. Но я же мышка на холме. Кто меня заметит, такую маленькую и распластавшуюся? Они там ещё что-то начали говорить, а мне не слы-ы-ышно!.. Ещё один камешек слетел из-под руки. Упс…

Чья-то жёсткая, властная рука зажала мой рот, когда казалось, что рарванский маг вот-вот встретится со мной взглядом. И меня грубо протащили чуть ниже, разрывая нашу с рарваном визуальную связь. Но моего поцарапанного живота нежданному спасителю оказалось мало, он ещё и улёгся на меня сверху, не давая даже шевельнуться! Укусить что ли за пальцы, прижатые к моим губам?! Хотя нет, — у него ж руки немытые, — фу!

— Тихо, малышка, — горячо шепнули на ухо. — Не гробь нас.

Отбиваться я прекратила сразу. Не потому что пропало желание врезать, как следует обладателю этого проникновенного сладкоречивого голоса. Просто посчитала, что Тарринар прав.

— Умница, — убрал он руку ото рта. — А теперь быстро и очень тихо уходим отсюда.

Спорить не было смысла. Я ничего не поняла из этой ситуации, но благоразумно решила оставить вопросы на тот момент, когда мы будем в безопасности. Ну и не признаваться же Тарру, что моя сила временно не работает?..

Внизу нас поджидал щупленький парень, расхаживая вперед-назад, и нервно озираясь. Но когда меня молча потащили за руку мимо лагеря, я упёрлась. Тарр удивлённо уставился на меня, сбавив темп.

— Я не могу просто так уйти, там Лана! И Трег, если уж на то пошло…

— Быстро же ты любовника сменила… — не удержался он от колкости.

Ревнует, что ли? Я переводила взгляд с неприступного напыщенного блондина на щупленького мальчишку, — молодого хэгатри. Тот почему-то надулся и прожигал меня ненавидящим взглядом оскорблённого в лучших чувствах влюблённого.

— Не быстрее тебя, — парировала. — Я должна понять, что происходит.

— Похоже, ваш друг сам в беде, раз общается с врагом на равных, — тихо произнёс Дан.

— Либо рыжий изначально тебе не друг, доверчивая моя, — ядовито добил Тарр. — Оборотням нет веры, знаешь ли.

Доверчивая?! Веры нет?

Несколько секунд мы сражались яростными взглядами. Это мне он о доверии будет говорить, дрессировщик хренов?! Сам-то хорош! Как нужна была, — так страдал, бедненький, жертву из себя изображал. Приручал, несчастный, дикую обиженную эрегинию! А как выяснилось, что я и сама могу решать, с кем мне быть, — так сразу «ой, ты такая доверчивая!..» Двуликий Анус!!!

— Я тебя ненавижу! — процедила первой.

— Взаимно, — холодно прошипел Тарринар.

Молодой ученик хэгатри изумлённо сморгнул, оглядывая нас, а затем как ушатом воды облил:

— Хватит! — рявкнул тихо и зло. — Учитель в беде, за дюной — рарван с предателем, а вы нашли время и место для ругани! Как дети… Оба заткнулись и за мной!

Мне-то не привыкать слушать гадости. Хотя, удивилась, конечно. А вот за Тарром было любопытно наблюдать. О, эти изумлённо округлённые глаза! О, эти распахнутые чувственные губы… как у рыбки, выброшенной на берег!

— Зачем вы пришли? — спросила маленькая, но гордая я, всласть налюбовавшись реакцией бывшего любовника.

Означенный тип смерил меня высокомерным взглядом, но до ответа таки снизошёл:

— Убить императора сможет только ему подобный, а такие шансы есть лишь у Анрана. Проблема в том, что он никого не узнаёт. О нормальном диалоге и вовсе пришлось забыть. Нам удалось пару раз тайком подобраться к его клети, но этот демон бросился на меня, словно увидел впервые…

— А должен был встретить радушно? — скривилась скептически.

Плохо дело. Значит, времени совсем не осталось, а мы тут торчим посреди пустыни… Но поддержка Тарра и маленького шамана — это лучше, чем подозрительный оборотень. Вот только предатель он или заложник?.. А что будет с Ланой? Или она тоже…

Нет. Этого быть не может! Она не предаст. Зачем ей это?

Тарринар оторвал от тяжких дум.

— Анран помнит твоё имя. Похоже, это единственное, что его ещё сдерживает. Есть шанс, что тебя он послушает. Нужно спешить.

Я подозрительно прищурилась.

— Почему я должна помогать тебе?

Лорд Норгелан тяжело вздохнул.

— Так и будешь всю жизнь на меня дуться?..

— У меня есть на это причины.

— Да… Возможно. Но ты ведь знаешь теперь, чего я хочу, и к чему стремлюсь? Мне нужна эта империя. Разве я виноват, что способы достижения цели не всегда сопоставимы с чьими-то понятиями о высокой морали? Я просто беру то, что мне нужно. Вместо обвинений лучше подумай о том, что ты не сможешь выжить одна или с такими друзьями, — кивнул на пригорок. И они тебе не помогут добраться до Анранара, а вот у меня — армия и преданные хэгатри, уже проникшие в столицу. Я обещаю тебе, что расскажу и всё что знаю, и о моих планах на тебя.

— А если наши планы не совпадут? Опять разыграешь спектакль?

— На спектакли больше нет времени, Сарнай. Нужно действовать.

Доверия Тарринар так и не вызывал. Наверное, я никогда не смогу его простить. Но и Трега с Ланой я просто так бросить не могла! А потому заупрямилась, когда блондин потащил за руку к лошадям.

— Ну что опять не так?! Тебя на ручки взять?

— Нет, — сделала шаг назад. На всякий случай. — Тарр, пожалуйста, давай разберёмся с этой ситуацией. Я не верю, что Трег — предатель.

— Нет времени.

— Трег хороший воин, выносливый, и вообще оборотень. А Лана — знаешь, как с мечами управляется? Разве тебе будут лишними профессиональные воины?

Блондин на несколько секунд замешкался, посмотрел на Дана. Ему явно не нравилась идея брать с собой кого-то кроме меня.

— Два хэгатри против одного рарвана, и оборотень на нашей стороне, если повезёт, — подытожил варианты Дан.

— Плюс Сарнай со своей монструозной коброй. Ты рарвана когда-нибудь кушала, душа моя? — обратился ко мне лорд Норгелан.

Пришлось признать, что не кушала. И вообще я не боец, потому что нога ещё не зажила. Мне даже поверили, и смело вычеркнули из воинствующего списка.

— Ладно, давай попробуем, — решил Тарринар. — В конце концов, станцуешь ещё разок. Вдруг и на рарвана подействует?

Я активно закивала головой. И хотя в успехе операции уверена не была, всё же верила, что удача будет на нашей стороне. А до танцев, надеюсь, и не дойдёт…

Приближающуюся Лану я увидела не сразу. Да я бы и не заметила эту бесшумную тень, если бы от её клинка не отразился свет луны. Но когда она подошла ближе, Тарр и Лана уставились друг на друга.

— Леди Аскан?..

— Ваше Высочество?..

Повисла пауза, полная недоумения. А спустя несколько секунд, Тарринар попытался поцеловать ручку женскому воплощению гордости и стати. На этом официальная часть была закрыта, потому как стоило принцу распрямиться, как Аланна безо всякого смущения повисла на его шее.

— Остроножка, как же я рад тебя видеть!

Тарр стиснул её, приподнимая над землёй, а я совсем перестала что-либо понимать. Очевидно было лишь то, что эти двое не только знакомы, но и очень близки.

— А я всегда верила, что ты придёшь в самый нужный момент! Тарр, я столько всего тебе рассказать должна!..

Пока они обнимались, а мы с Даном недоумённо переглядывались, до моих ушей долетело злое утробное рычание. Так могут рычать только очень злые пустынные оборотни.

Блондин отпустил девушку, и со скрежетом выхватил из ножен меч. Лана же, не задумываясь, встала между принцем и псом, раскинув руки.

— Трег, ты всё не так понял!.. Трег, не тронь его!!!

За единый миг, пока гибкое тело рыжего пса растянулось в прыжке, словно в замедленном времени, Дан гортанно взревел, полоснул ладонь, и передние лапы пустынного оборотня встретила уже бронированная грудь воина кседуши которым стал Тарр. Дан и сам стал таким же, изрядно подпортив планы рыжего пса на гуляш из принца!

— Лана, держи его! — крикнула воительнице, ткнув в пса.

— Легко сказать… — попыталась сдержать Лана своё чудище.

Но в следующий момент пёс так зло рыкнул на неё, оскалившись и клацнув челюстью возле самых ручек воительницы, что испугалась не только она! А меня и так пытались с бедра снять, но я уже говорила — цепкости мне не занимать. Примерно об этом я думала, когда летела в сторону…

Тарринар отбрасывал оборотня, почти не раня. Возможно, сказывались наши с Ланой потуги восстановить мир. Но Трег как с цепи сорвался, — надсадно рычал, кидаясь вновь и вновь, с каждым разом пытаясь достать зубами до незащищённых наростами мест. И вот честное слово, я хотела как лучше! Взяла в каждую руку по горсти песка, примерилась так, чтобы меня не затоптали и… четыре залпа соорудили маленькую пыльную бурю! Бой замешкался ненадолго, — рыжие псы родом из пустыни, так что песок в глаза — дело хоть и неприятное, но привычное. А вот кседуши удалось деморализовать.

Вот только прочихавшись и прокашлявшись, три монстра одновременно зло посмотрели… на нас с Ланой! Она пребывала в замешательстве совсем недолго, и быстро выбрала свою шерстистую цель. Подбежала, обняла. Трег рычал и уворачивался, но в конце концов был просто осёдлан! Видимо, ему это совсем не понравилось, потому что он попытался её скинуть, но в результате унёсся вместе с ней в неизвестном направлении, подбадриваемый пятками всадницы.

До ворот столицы мы доехали молча. Тарринар дулся на меня, а Дан клевал носом от усталости. Нелегко ему даются ещё такие превращения. Лёгкий обыск на рассвете, запись имён в книгу для въезжающих. Пара монет из рук блондина перекочевала в руки стражника, — столичная пошлина. Им явно надоела эта канитель, даже деньги не радовали, и я зря обмирала от ужаса и натягивала на себя капюшон, пару раз наткнувшись на собственный портрет в руках проверяющего.

— Снимите капюшон, — между делом всё же приказал стражник.

Я замерла, Дан приготовился к бою. Но Тарр не был бы Тарром, если бы не попытался решить проблему путём дипломатии.

— Эта девушка не предназначена для посторонних взглядов. Мы везём её для императора, — сделал страшные глаза. — Вы же не хотите, чтобы он разозлился из-за такого пустяка?..

— Откуда мне знать, что вы не врёте? Документы есть?

Неожиданно положение спас, сам того не ведая, рарванский маг:

— Пропусти, не пугай нашу гостью. Уре ждёт одну девочку, а эта по ауре похожа на неё. Вас сопроводить?

— Благодарю. Мы доберёмся позже. Понимаете, пыль, дорога… да и спят все. Не хотелось бы появляться перед императором в таком виде. Сначала мы заедем на постоялый двор. С Вашего позволения, конечно, — обаятельно улыбнулся из-под капюшона принц.

Рарван благосклонно махнул своим традиционным посохом в сторону дороги. Я с трудом сдержала порыв развернуться и рвануть прочь из города, где меня так настойчиво ждут! Мне не нравилось и то, что мои планы по спасению любимого демона так мило совпали с гостеприимством рарванов. Но мысль об Анранаре заставила стиснуть кулаки на поводьях и неспешно двинуться дальше.

Если меня схватят, надо будет стребовать те сто золотых за поимку меня. Деньги лишними не бывают никогда. Даже на плахе.



ГЛАВА 8. Подарок императору Уре



К счастью, Тарринар договорился с трактирщиком, и нам на троих выделили комнату. Приятного мало, но лучше ночевать под крышей, чем на песке и камнях.

Я переживала о пропавшей паре зря. Ближе к вечеру в наш номер постучались Лана и Трег. На первое время мужчины огласили холодное перемирие. Оборотень даже не погнушался возможности заработать: намётанный глаз трактирщика быстро выделил в нём нужные черты для вышибалы, а вот на принца, к удивлению, даже не взглянул. Хотя если бы мне предложили выбирать на эту роль между смазливым блондинчиком с красивой фигурой и матёрым рыжим с явно тренированным телом… Я бы тоже выбрала рыжего!

— А скажи-ка, радость моя, ты действительно не понимаешь, зачем тебе этот оборотень помогает? — лениво развалился Тарр на единственной, хоть и двуспальной постели в нашей комнатушке.

— Потому что в отличие от тебя он честный. И не будет проворачивать аферы с ложным тюремным заключением!

Тарр мученически закатил глаза.

— Глупая ты… Ему наверняка приказано сопроводить тебя в покои императора.

— Я смотрю это вообще популярная идея.

Блондин удивлённо уставился на меня, но никак не прокомментировал свою реакцию.

— Императору нужен наследник, а обычная женщина его родить не может. Вот он и экспериментирует. И, кстати, тюрьма и обвинения были вполне настоящими. Притворяться избитым и быть им — не одно и то же. Просто я мог этого избежать, но мне была нужна ты.

— Чтобы тоже «сопроводить»?! Я тебе помогла, ты даже представить себе не можешь, какой ценой. Так что мы в расчёте.

— Да, ты права во всём. Думал, ты и раньше догадаешься. Только у тебя нет выбора. Нужно спасать главу нашей армии, твоего разлюбезнейшего хэгатри. Без него шансы на победу сильно падают. Мне империю тебе — хэгатри. Всё честно.

Да, я это и так знаю. Интересно, а в столице остался хотя бы один храм Семерых?..

— Почему ты ушла к Анранару? — спросил не глядя, помолчав. — Ты ведь не раз пользовалась необходимостью развлечься на стороне, но всегда возвращалась ко мне. Почему именно он, Сарнай?

— Мужской эгоизм душит?

— Можно сказать и так.

— Почему ушла? — переспросила эхом, взглянув в действительно красивое лицо зеленоглазого мужчины. — Мы ведь никогда не любили друг друга, Тарринар.

— Мы были идеальной парой. Нам было хорошо вместе, разве нет? Разве я не заботился о тебе? Не удовлетворял? Чего тебе ещё было нужно?..

— Ты был лучшим любовником, если тебя это утешит… — грустно улыбнулась. — Но этого мало.

На короткое мгновение меня посетило всеобъемлющее, очень нежное чувство, стоило вспомнить, как мы познакомились с Анранаром. Я улыбнулась, припоминая, как всё время кидалась на него с ножом, потому что боялась до смерти это мрачное черноглазое чудовище с длинной косой и рисунками на плече. Каким чутким и внимательным он был позже, с каким интересом выслушивал поток бесконечной информации обо мне. И наше робкое свидание — да я так счастлива не была никогда!

Как объяснить разницу между потрясающим сексом и искренней любовью? Ран стал единственным, кто полюбил по-настоящему. И ему не пришлось бы это доказывать, — я знала и так.



***

Взятие замка было очень долгим. Силы были примерно равны и кседуши никак не могли одержать верх. Но не в последнюю очередь сыграла роль грамотная тактика наступления лорда Норгелана, не пустившего своих воинов на верную гибель. Хитрый замысел наследного принца был прост: он приказал выманивать рарванов небольшими группами на окруженную трансформированными кседуши территорию, где те хоть и бились насмерть, но не выдерживали натиска армии. Многие города поддерживали эту атаку, начались бунты, гибли люди.

Но, в конце концов, правлению Уретаима Кхаена пришёл конец. Замок вновь был разрушен, и куда больше прежнего, но выжившие люди радовались восстановлению мира. Молодого Норгелана приняли как императора не сразу, народ еще помнил кровавые ужасы предыдущего правителя, и не спешил с выводами. Однако, неоценимая помощь, оказанная пострадавшим городам и налаживание порядка среди правящих градоправителей и представителей торговых палат, дали свои результаты: молодой император всё больше открывал для себя сердца людей, которыми теперь правил.

Восстанавливались храмы Семерых, и довольно быстро. Кровавый культ Единого то тут, то там вспыхивал вновь. Но это были конвульсии умирающего. Не стоило и думать, что кто-то вновь будет готов сменить власть. Люди сами уничтожали в зачатке культ Единого, даже появились массовые случаи поимки подозрительных лиц, занимающихся похожим поклонением. Но чаще всего это были домыслы. Обжёгшись на молоке, дуют и на воду.

Все эти новости я узнавала постепенно, но не слишком верила в то, что происходит. Слишком мало помнила из того, что происходило за последнюю неделю. Жутко раскалывалась голова и тошнило, словно я пила не просыхая.

Всё это время я жила в гостевом доме недалеко от дворца. К Анранару меня не пускали. Лекари упорно твердили, что с ним всё хорошо, и прятали взгляд. И ведь знают, что сейчас я не в силах им противостоять!..

Ещё через неделю я поправилась настолько, чтобы начать бунтовать и требовать свободы перемещения. Вот только разговора с Анранаром боялась. Не представляла себе, что и как ему скажу. Как буду оправдываться за измену?

Уже с полчаса маялась возле двери в госпитальную палату, где он лежал, и не решалась войти. Вот только там уже кто–то был, и они явно говорили обо мне.

— Анранар, вам ведь всё равно придётся поговорить.

Похоже, там был Трег. Пытается защитить?

— И ты её ещё и защищаешь?! — слабо отозвался любимый голос. — Да вас обоих убить мало, — громко рыкнул Анран, — и не смей её сюда даже впускать, иначе за последствия я не ручаюсь!

Я прислушалась. Не впускать? Почему?

— Ты бы хоть выслушал…

— Мне не нужна в семье женщина, не способная держать себя в руках!

Да, я не способна… Но я же… Я ведь для дела пыталась!..

— Это моя вина… — сокрушённо признал Трег.

— Она взрослая женщина, и не надо самонадеянно думать, что всё зависело только от тебя. Хватит. Всё кончено. За любую глупость рано или поздно приходится отвечать, — ей в первую очередь! — зло рыкнул. — Предательница! Пусть катится ко всем демонам и живёт, как раньше жила, — знать не хочу ни тебя, ни её…

Дальше слушать стало невмоготу. Ушла к себе. Всё закономерно, всё правильно. Он найдёт себе другую женщину, которая будет смешить его, рассказывать всякие глупости и ходить с ней на удивительные свидания. А мне пора.

Пару дней назад мне как раз передали небольшой мешочек серебряных монет на содержание из казны императора. Конечно, я рассчитывала на нечто большее, но прекрасно понимала, что в такой разрухе денег много попросту не бывает. Тарринар передавал письма, но какое мне до них дело? Так и бросила их нераспечатанными в камин.

С лошадью я намучилась. Полдня выпрашивала у конюшего одну из кобылиц. Он и выделил: старую, трясущуюся, без левой задней подковы и с дырявым скрипучим седлом. На ней мы сделали не больше десятка шагов. Дальше лошадь устала и решила отдохнуть. Другую мне конюший выдавать категорически отказался, ссылаясь на то, что в столице разруха в связи с переворотом, а лошадей на всех не хватает.

Ещё пару часов я по всему дворцу искала это засранца, императора Норгелана. Не могу сказать, что воспылала к нему любовью, но без его личной подписи нормальную лошадь мне давать отказались. Я наткнулась на него случайно, — шла на балкон подышать свежим воздухом после гневного спора с его помощником возле кабинета на тему «есть ли император в столице?».

Тарр выглядел уставшим и ничуть не походил на властителя, если бы не имперские гербы, — старого рода Норгеланов! — на дорогой одежде. При виде меня он даже как-то вздрогнул и внутренне напрягся, видимо, ожидая, что я сейчас тоже что-нибудь просить буду. Разочаровывать не стала.

— А, это ты… — выдохнул, оглядевшись и устало потёр глаза.

— Мне лошадь нужна. Хотя бы на время.

Блондин закатил глаза.

— И ты туда же… Ну и куда собралась?

Хотела было ляпнуть «не твоё дело», — да так оно и было! — но тогда бы получение вожделенной конины грозило затянуться.

— Я хочу уехать. Лошадь постараюсь вернуть.

Он вздохнул, присел на подоконник, печально глядя из окна на суету придворных. На мгновение его стало жалко. Он так рвался к этой власти, а в результате счастливым не выглядел. Возможно, лишь пока?

— Ты вернёшься?

— Нет.

— Тогда на лошадь можешь не рассчитывать, — резко встал, давая понять, что разговор окончен.

— Тарр!!! — возмущенно крикнула вслед. — Тарринар Норгелан!..

Я шла за ним следом до самой приёмной. Помощник было заступил дорогу, отрезая путь в кабинет, хлопнувший дверью.

— Прочь с дороги! — рявкнула.

Мужчина упал на стул, как подкошенный. Собственно, а почему мне раньше не пришла идея воспользоваться силой и попросту не взять ту лошадь, что мне понравится?.. Но раз уж пришла, это повод договориться так, чтобы ко мне потом претензий не было.

Он не стал прогонять или ругаться. Молча налил себе воды, и устало развалился в кресле.

— Дверь закрой. Не хватало ещё, чтобы кто-то слышал, как ты позволяешь себе на меня орать… — вяло попросил.

Ого. Это что-то новенькое. Ладно, закрою. И даже сяду, раз уж такое дело.

— Тарр, я ведь заслужила несколько больше, чем мешочек серебряных монет, — начала осторожно.

— Да.

Тишина.

— Что «да»?

На меня смотрел очень уставший, даже немного постаревший за эти дни мужчина. Темные круги залегли под глазами, на висках появилась первая проседь.

— Знаешь, а я ведь думал тогда, что ты погибла…

— Извини, что разочаровала, — сложила руки на груди.

— Дослушай, дура!

Очень приятно. Жалкие серебрушки и новое сомнительно звание — вот и вся награда за империю для Норгелана. Отвернулась, обиженно глядя в окно.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Сейчас нет возможности шиковать, — я понятия не имею, чем рарваны кормили армию! Батогами и угрозами, не иначе. Мне нужно время чтобы наладить экономику и порядок в казне. Если ты немного подождёшь, то у тебя будет всё, что ты захочешь.

— Мне нужна только лошадь. Одна здоровая, крепкая лошадь, Тарр. Ничего больше.

— Их нет. — Развёл руками. — Ничем не могу помочь.

— Но я их видела!..

Неожиданно он развернулся и с вызовом ухмыльнулся:

— А ты поужинай со мной, может и найдётся одна!..

Я замерла. Медленно взмахнула ресницами, глядя на нового императора, сощурила глаза. Так же медленно встала, и молча вышла за дверь.

Несколько часов тянулись непреодолимо долго в поисках того, кто согласится меня отвезти хотя бы к подножью горы Отцов. Как назло, никто туда ехать не собирался, даже за деньги! А вечером, когда я уже шла туда пешком, надеясь встретить попутчика, и довольно далеко отошла от столицы, услышала позади конский топот.

Лорд Норгелан собственной персоной, в сопровождении охраны из кседуши и Дана остановился недалеко от меня. Тарр спешился, дал знак не следовать за ним и подошёл ближе.

— Неужели я настолько противен тебе, что ты даже решила идти пешком, и не дождавшись утра? Из упрямства, или есть иная причина?

— Я заслужила покой. И не хочу больше ждать ни минуты.

Он вздохнул, аккуратно разворачивая к себе за плечи. Нага на руке беспокойно зашевелилась.

— Сарнай… Я ведь мог бы запереть тебя во дворцовых покоях, — укоризненно прищурил левый глаз.

— Тогда бы императоры этой империи стали моим основным рационом.

Лорд Норгелан печально улыбнулся.

— Если захочешь вернуться, — дворцовые двери для тебя всегда открыты. Помни об этом.



ГЛАВА 10. Жизнь после...



Генерал императорского войска во все времена, отец предателя, предатель сам и просто усталый пожилой человек: лорд Аскан не мог сказать, кто он сейчас больше.

Командовать армией не сложно, если эти навыки уже «в крови». Только сантименты на войне не уместны, они мешают выживать и не класть на плаху людей, которые хоть и против воли, но вынуждены сражаться с согражданами.

Когда–то, много лет назад, он простился с родным сыном, полным азарта, и почти утратил веру в то, что когда–нибудь он увидит его вновь. Ещё раньше он потерял доверие и дочери, что изящным росчерком меча могла лишить жизни кого угодно. Он ругал эту несносную девицу, но в душе всегда был горд ею.

Они оба оказались от него на противоположном поле шахматной доски войны.

И вот сейчас, спустя много лет, он стоит здесь, в больничной комнате при дворце, ставшим генералу и домом, и тюрьмой.

Дряхлый старик, вряд ли угодный теперь своим детям.

Вновь стоит возле больничной постели и смотрит на изувеченное лицо взрослого мужчины, с едва заметными, но так хорошо узнаваемыми характерными отметками. Заострившиеся скулы, виднеющиеся острые клыки, — совсем как у прежнего правителя. А если провести рукой по сбившейся копне волос, то наверняка обнаружатся и зачатки рогов под кожей головы.

Всего лишь частичная трансформация, присущая спящим демонам!..

Но на сердце тяжело.

— Сын… — тихо позвал скрипучим голосом.

Демон открыл чёрные, лишённые белка глаза, но по–прежнему молчал. Как и все предыдущие несколько дней.

— Я ждал этой встречи много лет, мой мальчик…

Сокрушенный тон и сгорбленная спина ничуть не смягчили демоническое безразличие.

Виноват, да. Посылал людей на гибель, был вынужден сражаться с сыном как равный, не давая поблажек, не ставя под сомнение преданность императору Уре. Да, некрасиво поступил, сложив ответственность за судьбу Аланны на её брата, заведомо зная, что он, ярый противник рыжих псов, не даст согласие на брак. Жар чужими руками загребать легко, только тогда – стоило ли?

Лорд Аскан присел на постель рядом с сыном.

О чем говорить? Как вернуть былое несгибаемое доверие?

— Ты вправе казнить меня по закону военного времени, как захватчик. Я пойму.

— Я не захватчик, — впервые подал голос Анранар.

Седой лорд вздохнул.

— Пойми, мой мальчик, у меня не было иного выхода, кроме как сражаться на стороне Кхаенов. Каждую секунду я опасался того, что кого–нибудь из Асканов лишат жизни, и тогда всё окажется напрасным. Мне казалось, если я останусь… в живых… — голос генерала дрогнул.

Эх, ты, старая размазня!.. И где былая черствость, где легендарная холодность, позволявшая держать в страхе иных рарванов? Сидишь тут, мямлишь что–то…

Но иначе — не выходит.

— Мне казалось, если я останусь в живых, то шансы на твою победу будут больше. Я и не думал, что когда–нибудь увижу обоих детей, пусть и не такими, как мне хотелось.

Анранар медленно повернулся к отцу, молчаливо разглядывая его лицо. Жуткий взгляд у сына стал. Холодный, безжалостный.

Демонический.

— Чего ты хочешь? Зачем приходишь? — тихо вопросил грозовой раскат.

— Я хочу покончить с этой глупой враждой в семье. Хочу, чтобы мы все снова стали одним целым… Ты, я, Аланна…

Седому лорду не привыкать к прямому, открытому взгляду. Пусть и под страхом смерти.

— Так просто? Раз, — и всё забыли? — холодно отозвался Анранар. — А как же Аланна?

— Аланна тоже со мной не разговаривает, — признал очевидное старший лорд Аскан. — Но не бороться за остатки своей семьи я не могу. Одиночество — не лучший друг старости, знаешь ли…

— А ты уверен, что хочешь такую семью? Аланна никогда не станет прежней послушной девочкой с капризами. Она закалилась не хуже твёрдой стали и может на равных сражаться среди мужчин. Трега она не бросит, даже если тот приведёт других жён. А я… Ты же видишь, что во мне не осталось ничего человеческого, — усмехнулся, не скрывая острые зубы. — И ещё не факт, что я научусь принимать былой облик. Даже моя женщина… Моя будущая жена — тоже далеко не идеал в отношении твоих мечтаний. По мне — так лучше одинокая старость, чем семья из демонов и оборотней.

— Думаешь, я не знаю всего этого, Анран? — грустно улыбнулся по–отечески пожилой лорд. — Семья — это люди, которым ты нужен. Те, кто готов о тебе заботиться, несмотря ни на что. А уже демоны, они или оборотни…

— Ой, у вас тут семейная сцена… — в двери показался Трег. Лёгок на помине. — Ладно, я позже зайду.

— Останься, — крикнул вслед Анранар.

Рыжий не стал спорить. В делах, касающихся собственной шкуры и любимой женщины, лучше быть гибче. В конце концов, эти двое могли наконец разрешить официальный брак с Ланой, которого она так хотела и заслуживала. Так почему бы не заткнуться и не присесть тут, рядышком? Только бы помирить этих двух упрямцев. И аккуратно прикрыть умудрившуюся вдрызг поссориться с братом Лану.

Намекать демону на неоднократную неверность его любимой женщины, а потом и вовсе требовать, чтобы он отказался от мысли «иметь семью с этой совратительницей чужих мужей» это как минимум смело. Ссорить этих троих было намного легче, чем мирить теперь.

Вопросы о самочувствии, о делах, о погоде… Трег старался создать непринуждённую обстановку, и сдался лишь под демоническим взглядом в упор, полным непонимания и недоумения.

— Ладно, ладно… Мне и правда не очень интересно, как ты себя чувствуешь. Я зашел извиниться за Аланну. Знаешь, женщины бывают иногда не в себе, — натужно рассмеялся. — Говорят всякие глупости из ревности или от обиды, а потом жалеют…

— А она жалеет? — с удивлением вскинул бровь демон.

— Уверен в этом.

— Если в этом уверен только ты, тогда тема закрыта, — потерял он интерес.

Мда. Нехорошо вышло. А ведь Лана обещала ждать за дверью, и даже согласилась попросить прощения после долгого воспитательного разговора тет–а–тет!

— Она ждёт за дверью и хочет попросить прощения.

— Потому что ты хочешь мою подпись на вашем брачном контракте? «Нет» — это последнее слово.

— Анранар, вам ведь всё равно придётся поговорить.

— И ты её ещё и защищаешь?! — слабо отозвался любимый голос. — Да вас обоих убить мало, — громко рыкнул Анран, — и не смей её сюда даже впускать, иначе за последствия я не ручаюсь!

— Ты бы хоть выслушал…

— Мне не нужна в семье женщина, не способная держать себя в руках!

— Это моя вина… — сокрушённо признал Трег.

— Она взрослая женщина, и не надо самонадеянно думать, что всё зависело только от тебя. Хватит. Всё кончено. За любую глупость рано или поздно приходится отвечать, — ей в первую очередь! — зло рыкнул. — Предательница! Пусть катится ко всем демонам и живёт, как раньше жила, — знать не хочу ни тебя, ни её…



***

Подъезжая к монастырю на своей новой каурой лошадке, всё же подаренной на прощание Тарринаром, я во все глаза любовалась природой. Дорога выдалась тяжёлой, два раза пришлось пережидать грозу, а один раз нас чуть не накрыло осыпавшейся скальной крошкой. И только сейчас, когда дорога стала ровной и прямой, мне удалось оглядеться.

Несколько лет назад я впервые посетила гору Отцов, что гордо возвышалась к северо-востоку от столицы. Но тогда я была маленькой запуганной девочкой, и мне было не до местных красот. А зелёные горы поражали своей девственной торжественностью и величием. И храм, вырубленный частично в скале, завершал монументальное возвышение.

Сегодня был праздник, день восхождения Афресии в семёрку. Ворота были открыты для всех. После всего, что со мной произошло, я просто не могла не пойти поблагодарить богиню за помощь. Как бы там ни было, а именно она решила исход битвы, и заслуживала подарков и внимания.

С нанэри мы встретились у входа в кельи — я как раз шла навестить её. Она, как и всегда была восхитительна, даже в своей тёмно–синей праздничной робе до пола, в которой только видны очертания замечательной фигуры. Эрегиний некрасивых не бывает.

— Девочка моя, ты вернулась? Как же я тебе рада!..

— Нанэри!.. — тепло обняла настоятельницу в ответ. (нанэри – настоятельница)

Мы много разговаривали сначала за чашкой чая, а затем за ужином. Я не знаю, как так вышло, что рассказала всё, — не собиралась ведь! Но когда закончила рассказ, то ощутила опустошённость.

— Жаль… Судя по твоему рассказу, ты могла бы попытаться поговорить.

— О чем? Всё что он хотел сказать — уже сказал.

— Он мужчина, а все мужчины собственники. Именно поэтому ни одна жрица Афресии так и не нашла семейного счастья. Наша гармония — быть с разными мужчинами. Выбирать тех, кто по нраву, но лишь на пару ночей. Разве ты не помогала людям, не лечила их? Но у них свои ценности и своя мораль. Их законы об отношениях между мужчиной и женщиной не применимы для нас. Так же, как и наши кажутся им неприличными и грязными. Но ты только посмотри на этих ворчунов в день открытых дверей храма! Если грязное — зачем тогда преодолевать такой путь, не зная толком, что их ждёт, и мараться?

— Было лучше, когда эрегинии считались мифом, и о храме знали лишь посвящённые…

— Рано или поздно это всё равно бы произошло. Хорошее в этом тоже есть — деньги несут, работников нанять для ремонта крыши или водопровода не страшно. Знают теперь, с кем связываются, понимают, что их ждёт, если оступятся хотя бы неучтивым взглядом.

Я тепло и грустно улыбнулась. Вот и всё. Здесь мой дом, где не нужно ни в чём оправдываться.

— Тётушка Савинар, можно я останусь? Не хочу больше возвращаться. Мне нет там места.

— Врата храма Афресии всегда открыты для её дочерей. Конечно оставайся. Когда придёт срок, ты выберешь себе мужчину из прихожан и подаришь ему ленту. Ты знаешь наши правила.

— Я не хочу, нанэри… Не хочу больше связываться с мужчинами. Даже для поддержания дара…

— Всего одна ночь хотя бы в месяц, Сарнай. Это же не сложно.

— Не хочу.

Она тяжело вздохнула.

— Ты потеряешь свой дар и погибнешь, девочка. Тебе нужна энергия…

— Пусть. Зато я успею сделать что-то для себя, не опасаясь ни чьих взглядов или жестов. Я хочу быть счастлива, Савинар. Хоть немного.

Ей нечего было мне возразить. Я осталась. За несколько недель, проведённых здесь, я узнала, что на храм неоднократно нападали. Только совместные молитвы не дали проникнуть в храм ни демонам, ни рарванам. Они оказались бессильны, — вот почему охотились на меня!

Я вновь упражнялась с мечом, делая гораздо большие успехи, чем прежде. Не ленилась помогать в храме. Но больше всего мне нравилось ухаживать за садиком, а по вечерам, после молитв Афресии, ужина, душа и отбоя, — рисовать угольками на бумаге. Рисовала бездумно, но странные картины. Словно на бумаге выплёскивалась часть меня. Зато они несли успокоение.

Женская ладонь, осторожно сжатая в мужской. Много разных змеек. Оскалы громадной собачьей пасти и длинные косы позади крепких мужских торсов, шипастого демона с глазами без зрачков. А ещё я уже который вечер усердно вырисовывала красивейшую саблю на фоне держащего её мужчины нечеловеческих пропорций.

Причём, сабля нарисовалась быстро, словно сама собой, а вот лицо никак не получалось. То нос не тот, то губам чего-то не хватает, то волосы не так лежат. Шипы на теле и то, как живые получились, и броня, словно приросшая к телу. Я пыталась рисовать его отдельно, и выходило с каждым разом всё лучше. Но всё равно не то.

— Сарнай, ты спишь, дитя моё? — постучались в дверь.

Я улыбнулась, узнав голос Савинар.

— Нет, нанэри, входите!

Она приходила ко мне иногда по вечерам. Её разговоры лечили и утешали куда лучше сонных капель. Спать не хотелось: кому охота вновь смотреть всю ночь отборные кошмары?

— Опять рисуешь? — улыбнулась она, обнаруживая милые ямочки на щёчках.

— Не получается, — пожаловалась.

Она присела ко мне на узкую постель и заглянула через плечо.

— Ты слишком придираешься. Мне нравится.

С грустью я покачала головой.

— Нанэри, а кого рисуете Вы?..

Она печально улыбнулась.

— С чего ты взяла, что я тоже рисую? А, впрочем, — вздохнула. — Если бы я умела, то тоже рисовала бы свою боль и радость. Думаешь, мне нечего вспомнить, кроме этого храма? — обняла. — Все мы прожили что–то очень важное для себя. То, что сделало нас сильнее и мудрее. И все, рано или поздно, возвращаются в храм для того, чтобы навсегда отказаться от большого мира. И мы никому не отказываем, Афресия всегда мне подсказывает, какую из её дочерей мне следует вернуть, — как тебя, например. И она ни–ко–гда не ошибалась!

— Нанэри Савинар, скажите, неужели все дочери Афресии обречены на страдание?

Нанэри вздохнула, задумавшись. Интересно, а как она стала настоятельницей, и почему её связь с Афресией намного крепче любой из послушниц?

— Не все, Сарнаюшка. Но каждая из нас появляется на свет для определённой цели. Эрегиний ведь на самом деле намного больше чем пять-шесть послушниц, которых ты видишь здесь. Просто наш дар проявляется лишь у тех, кто действительно силен духом и способен совладать со своей силой. Ты совершила переворот в стране, и в этом было твоё предназначение…

Я нахмурилась, сжав в руке уголёк.

— Глупости. В который раз — глупости. Как может женщина, не способная толком дать отпор похоти мужчины, совершить переворот? Я просто сделала то, что должна была. Все это сделали.

Нанэри грустно улыбнулась, пробормотав, что Афресия излишне бережёт порой своих дочерей.

— Завтра поможешь мне в саду? Нужно собрать поспевшие ягоды и фрукты. Сад большой, а многие девочки, как назло, собрались навестить родню. Пропадёт ведь урожай…

— Я сегодня уже собрала три корзины, но там…

Мы переглянулись с нанэри понимающими взглядами. Части урожая суждено было погибнуть, но это ещё не значило, что за него не нужно бороться!

Спустя ещё месяц делать стало абсолютно нечего. Часть урожая пришлось пустить на удобрение на следующий год. На кухне приходящие девушки из людей с утра до ночи варили компоты, варенья, солили, тушили впрок… Хотела было приготовить что-нибудь вкусненькое, но оказалось, что для меня там места нет.

Необъяснимая тоска, словно отодвинутая в сторону благодаря ежедневным простым заботам, вернулась сторицей. Начала кружиться голова, стража стало всё сложнее успокаивать. После той истории Нага стала иной, и, пожалуй, самой сильной среди всех. Девочки завидовали, а я часами могла просидеть у себя, мучаясь от приступов острой боли и успокаивая строптивого стража.

Но сегодня было немного лучше. Гуляя по саду, я нашла необычное семечко. Пузатое, начавшее прорастать, оно показалось мне брошенным ребёнком на дороге жизни. Надо посадить, — решила я и отправилась к цветнику. Там, совсем недавно я подготавливала почву для растений, хотела пересадить кусты роз.

Ничего, одному семечку тесно не будет. Пусть растёт. Пересадить никогда не поздно.



***

— Зачем ты приехал? Разве я не просила оставить её в покое?

— Тётя, а разве храм Афресии сегодня не открыт для всех желающих?

Савинар поджала губы. Мальчишка! Если бы только сестра дожила до того времени, когда её сына придётся останавливать от таких трагических поступков.

— Не трогай её, Ран. — Тихо попросила. — Она много выстрадала за всех. Неужели у тебя нет сердца?

Высокий мужчина, сокрытый капюшоном от плаща, вздохнул и сделал пару шагов.

— Моё сердце с ней.

— Разве ты не разорвал связь?!

— Я сделал это ещё когда был в плену. Был уверен, что не выживу и не хотел тащить её следом за собой.

Неловкое молчание повисло под сводами исповедальни. Каждый думал о своем за резной деревянной решёткой.

— Савинар, ты ведь тоже любила... Почему я не могу узнать, что произошло?

— Что бы ни произошло, это её решение, и ты не имеешь права снова рвать ей сердце! Девочки сюда так просто не возвращаются, понимаешь? Если Сарнай решила вернуться в храм, значит, для этого были свои причины. И, как мужчина, ты обязан уважать её решение!

— Тётя… — вздохнул тяжело. — Мне нужно её хотя бы увидеть! Я не стану подходить, обещаю. Просто посмотрю издалека.

Настоятельница храма эрегиний, нанэри Савинар молча встала и вышла, так ни слова и не обронив. Запретить она не могла, но и разрешить язык не повернулся.

Он не стал долго ждать. Скоро вечер, и все немногочисленные послушницы вскоре убегут на ужин. Тётка обмолвилась, что Сарнай любит рисовать и копаться в земле. Значит, или у себя, или саду.

Среди фигурок, копошащихся над растениями, было просто невозможно кого-то узнать. В бледно-жёлтых накидках, целомудренно скрывающих капюшоном большую часть лица женщин, они все были похожи на птенцов.

Ран тяжело выдохнул, растерянно пытаясь угадать. Возле бочки с водой веяло прохладой, но не солнце опаляло грудь. Почему Сарнай ушла — никто ответить не смог.

Не захотела дождаться встречи? Передумала связываться с высшим демоном?..

Неожиданно одна девушка чуть выше приподняла голову, взглянув в сторону бочки. Лорд Аскан замер, неловко натягивая капюшон. Без косы было всё ещё непривычно, зато она не мешала быстро скрыть лицо.

Острый женственный подбородок, смуглые чувственные губы — это всё, что удалось разглядеть. Будет досадно, если она заметила, или узнала его. Но синеокая смотрела на бочку с водой, машинально приминая землю вокруг семечка. Встала, отряхивая тонкие ручки.

Пришлось сделать усилие над собой, чтобы не шагнуть навстречу. Обещания надо держать. Да и где гарантия, что она не испугается? Демонов она повидала достаточно, но вряд ли захочет связываться вновь. Да и, казалось, стук сердца в мощной мужской груди слышен на весь двор!..

Хрупкая девушка подошла уже совсем близко, и попыталась набрать в лейку воды, привстав на мысочки. Лейка послушно наполнилась, но под собственным весом выскользнула из хрупких пальцев и быстро пошла ко дну, чем вызвала огорчение на смуглых чувственных губах.



***

Что за день… Ещё и лейку почти утопила! Надо было набрать всего чуть-чуть, но проворонила, засмотревшись на паломника. И чего там смотреть было? Ну, стоит, медитирует. Тут частенько многие останавливаются, — место и впрямь красивое. Но он оказался неравнодушным, и, обнажив красивые мощные руки по локоть, легко извлёк беглянку из бочки.

Я прикинула вес лейки. Не дотащу. И кто придумал такие огромные? Всё прошу, прошу, сходить кого-нибудь в соседнее село за лейкой поменьше. Но нет же, — денег много не бывает! А свои кончились быстро…

— Спасибо, — с сомнением потянулась к лейке.

Но паломник не дал её перехватить. Сам пошёл поливать! Нанэри увидит — ору будет… Нельзя паломникам отвлекаться от своей цели, нельзя. Храм открыт для мужчин лишь раз в месяц, — к чему тратить время на пустяки? Заботы о храме могут проявить лишь живущие в нём. А у меня ещё розы не политы…

Паломник оказался немым и немного неловким. Покорно выполнял просьбы полить кустики, ни звука при этом не проронив. Только кивал головой в знак согласия и сопел под капюшоном. Даже ещё раз за водой сходил, когда лейка опустела! А, может, он в избранники напрашивается? Нанэри подослала?..

— Спасибо за помощь. Да благословит Вас Афресия!

Он немного замешкался, а затем протянул руку ладонью вверх. Ну, Савинар!..

Ленточки избранного я не носила с собой принципиально.

— Если Вам нужна помощь эрегинии, то попытайте счастья у других девочек, — показала на послушниц. — Я этим не занимаюсь.

Очень осторожно, но настойчиво он таки коснулся моей руки. Ну что, что тебе? Не хочу я помогать, ясно? И ленточки нет, и не проси!..

— А… что это за шрамы?.. — тихо спросила.

Белёсые полоски, словно от ожогов, показались из-под второго рукава паломника. Когда лейку доставал — не заметила, как-то не приглядывалась... Я чуть отодвинула рукав на увитой венами сильной руке, и провела пальцами по ожогам. Что–то знакомое отозвалось в душе, даже змейка шевельнулась немного! Паломник замер, будто боялся спугнуть, — кажется, даже дышать перестал. Но руку не отнял.

Жалко его. Это если на руках такие, то что же с телом? С лицом?..

Я взглянула на лицо, но он быстро отвернулся. Только и успела выхватить взглядом мужественный подбородок. Тоже в шрамах. А змейка отчего-то вновь требовательно билась под кожей, словно пыталась вырваться наружу. Больно. Как же она надоела, поганка!.. Ну не до тебя сейчас, видишь?

Может, и впрямь помочь? У меня ведь полгода никого не было… Нанэри сказала, что мой дар начал угасать, а значит, и моя жизнь скоро закончится. Я не хотела больше этим заниматься, но… Немой мужчина несмело сжал мою ладонь, ласково оглаживая её большим пальцем, и от этого внутри всё сладко замерло.

Так умел делать только один человек, и ни на кого другого подобным образом я никогда не реагировала.

— Кто ты?.. — спросила, затаив дыхание.

Я услышала, как он сглотнул, почувствовала ещё сильнее сжатые пальцы. Он словно боялся выпустить мою руку, но вместо того, чтобы показать лицо, неожиданно вложил в ладошку спелый персик, моего любимого сорта, и ушёл. Даже не оглянулся, когда надсадным хрипом спросила вслед:

— Анранар?..

Одна из послушниц подошла, глядя в спину удаляющемуся паломнику, и шепнула:

— Зря я его тебе уступила… Почему ты не дала ему ленту? Он ведь первый, с кем ты заговорила! Почему, Сарнай? Неужели ты так не хочешь жить?

Сжав кулаки, я качнулась, но удержалась на ногах. Мякоть персика расплющилась в руке. Но уже через несколько секунд навалилась усталость и апатия. Кем бы ни был этот паломник, а я за ним не побегу. Хватит с меня мужчин.



***

Ночью мне стало плохо, как никогда. Боль раздирала каждую клеточку тела, я запуталась в сущностях, то извиваясь коброй, то крича сорванным голосом. Так продолжалось до утра, а потом всё резко стихло. Словно кто-то шикнул на обезумевшего стража. Каким же счастьем было наконец провалиться в беспамятный сон!

Вот только к вечеру всё началось снова. Боли, крики, буйство сущностей. Я сходила с ума, желая только одного: чтобы всё закончилось. И на грани безумства ощутила, как запястье резко сдавилось, Нага возмущенно перевернулась снова и… пристыжено замерла, подарив мне долгожданный покой!..

На другой день я проснулась только к обеду. Немного кружилась голова, но это была ерунда! Заглянула одна из эрегиний, передала, что нанэри звала к себе. Правда, сказала, что если я себя плохо чувствую, то могу не приходить. Мне и впрямь было плохо, но не настолько, чтобы не смочь встать с кровати.

Нанэри была не одна. В тёмном углу кто-то сидел, пока она встречала меня. Это что–то новенькое. Никогда Савинар не поступала подобным образом, и мне эта таинственность гостя не понравилась.

— Прости что потревожила, но… дело такое. Ты, наверное, обидишься на меня, и это будет твое право. Но хотя бы попытайся, Сарнай…

— Нанэри, о чём вы?.. — прижала вновь беснующуюся Нагу.

Фигура из темного угла поднялась, и мужчина вышел на свет. Это был тот самый паломник. Он откинул капюшон, но почему–то я нисколько не удивилась, поняв кто это.

Я молча смотрела в чёрные глаза, обрисовывала взглядом мужественное лицо, обожжённое местами. Ничего. Это лечится. Девочки наверняка его приметили в избранники… Только с аккуратной короткой стрижкой выглядит непривычно.

…А ведь он изменился. С ним и тогда было спокойно, а сейчас в этом взгляде чувствовалась просто огромная сила! И его внешность могла бы быть куда страшнее, чем простые ожоги. Да, немного заострились черты лица, да, изредка проглядывал алый оттенок глаз. Но, наверное, мне было бы проще, если бы демон выглядел как должно. Не так больно было бы…

Анранар тоже молчал. Внимательный, изучающий взгляд, эти нахмуренные в ожидании реакции брови. Сильно же он тогда пострадал, если и демоническая регенерация до сих пор не убрала все следы той битвы. И всё же…

Один человек может принести боль пытками. Другой — одним своим существованием, несбывшимися надеждами и лучшими в жизни воспоминаниями. Ран был таким.

Нанэри оставила нас одних, тихонечко прикрыв за собой двери.

Он подошел ближе, и снова взял за руки. Как тогда, в саду. И вроде совершенно спокойно всё внутри, только отчего–то эти самые руки предательски дрожат. Этот взгляд будит не самые лучшие в данный момент воспоминания. Потому что нельзя так смотреть, нельзя!.. Ну пожалуйста, мне же больно — стража безумного едва сдерживаю…

Словно поняв мою боль, Анранар обнажил мою руку со змейкой. Накрыл её ладонью, и… В глазах разом потемнело. Я вцепилась в его одежду, чтобы не упасть, потому что ноги больше не держали, меня трясло, а страж снова, — как и в предыдущие две ночи! — унялся.

Боли больше не было. Ни капли.

…И, боги раздери, как же не хочется отрываться от родного тепла!..

— Сарнай, почему ты ушла? — приобнял, держа за руку.

Я вспомнила события полугодовалой давности. Немного знобило. Пришлось тихонечко выпрямиться и отойти в сторону.

— Потому что я устала всегда и везде быть виноватой. Тогда, полгода назад, я пришла поговорить, боялась войти к тебе, не знала, как начать разговор. Но это и не потребовалось: я услышала ответ на свой вопрос и так. Ты сказал, что тебе не нужна женщина, не способная контролировать себя. Что я предательница, и ты не хочешь со мной разговаривать.

Анранар нахмурился, вспоминая.

— С чего ты решила, что это о тебе? Я говорил о сестре.

Удивлённо вскинула брови, испытующе взглянув на скуластое лицо.

Врёт? Все мужчины врут. Все женщины делают то же самое. Но даже если он говорит правду… Страшно. Возвращаться, делать шаг назад — страшно. Лучше уж как есть.

— Даже если и так, то это уже не важно. Мне здесь спокойно, и никто не требует стать собственностью. Я устала, Анранар. Не хочу больше быть куклой в мужских играх. Я хочу быть собой, пусть и ценой боли.

— Глупо.

— Может и так. Но это мой выбор. Мой!

— Ты даже не хочешь попытаться начать сначала?

— Зачем? Ты знаешь, чем отличаются эрегинии от обычных женщин? Тем, что голод и сила не дают шансов отказаться, если желание уже пробудилось. Или вылечить, обмениваясь сонмом энергий, или попросту съесть. Я не смогла быть верной, — это невозможно. Зачем я тебе… такая?

Отчего-то за его реакцией больно наблюдать. Больно ждать окончания разговора, и вновь признавать собственную суть, которая идёт вразрез с его идеалами. А он отвернулся, хмурится. И это тоже мучительно.

Ну же, Ран, давай быстрее покончим с этим…

— Я знаю, Сарнай. Я всё это знаю. И про Норгелана знал, — ты зря боялась этого разговора. Глупый поступок, что и говорить. Не могу сказать, что был счастлив слышать и ощущать всё это. Я был зол на тебя… — глухо выдохнул, стиснув крышку стола. — Да бездна, Сарнай, как же я был зол!..

Закусив губу, я отвернулась, сжавшись в тугой комок. Горло душили слёзы.

— Обед. Мне пора… — шагнула к двери, вытирая со щёк солёную влагу.

Анранар опередил. Быстро нагнал, захлопывая перед носом едва открытую дверь.

— Я не договорил! — тихо рыкнул сверху. — Сарнай, ты хоть поняла, что без этой измены даже моя помощь бы не сработала? Страж ведь действительно погиб. Тебе удалось возродить его начало раньше времени. Без него мы бы оба погибли, глупышка. И Афресия бы не помогла.

Мы герои, да. Я и моя похоть. И один упрямый демон, стоящий поперёк дороги. Руку мощную упёр в дверь и не выпускает. Не договорил он, видите ли!

— Это всё уже не важно, — прошептала. — Теперь уже не важно. Спасли империю — рада. Но у меня другая жизнь.

— Сарнай, посмотри на меня.

Смотрю. Заставляю себя не отводить взгляд от пронзительной тьмы.

— А теперь скажи, что больше всего хочешь, чтобы я ушел. Навсегда. И я обещаю тебе, что так и будет.

Сердце сбилось с ритма. Я сглотнула.

Это нечестно. Нечестно!..

Нежный, требовательный поцелуй захватил губы. Я не смогла оттолкнуть, замерла жёлтым столбиком, а затем… обняла и ответила. Можно восхищаться, как он целуется, какой он потрясающе ласковый и бережный, и как растворилась в этих чувственных прикосновениях. Но это было ничто по сравнению с происходящим в душе. Важное, ни на что не похожее, всеобъемлющее спокойствие и понимание того, что жизнь прежней не станет уже никогда. Вот какие чувства разрастались между нами тёплым комом!

Через минуту мы стояли, все еще держась за руки. Я улыбнулась, ощутив, как он уткнулся носом в мою макушку. Не хочу, чтобы ему помогали другие девочки из храма. Сама помогу, сама вылечу, — и шрама не останется!..

— Когда-то мне тоже пришлось сильно разбираться в себе, — подал голос Ран. — На это ушли годы. Надеюсь, ты справишься быстрее.

Спустя неделю я отпросилась у нанэри выйти за пределы храма. Анранар вновь звал гулять и обещал вернуть к ужину. Ночные кошмары отступили, Нага вела себя смирно. Савинар долго хмурилась, противилась моей первой прогулке вне храма. А потом вдруг по–матерински обняла, и шепнула, что желает мне удачи и благословляет. Грозно сотрясаемый кулак для Анранара тишком от меня так же не остался незамеченным.

Со дня разговора мы гуляли почти каждый день. Кажется, это и было «начать сначала». Я держала его за руку, впитывая тепло мозолистой кожи. Мы общались, — всё было действительно заново. И неловкие разговоры, и осторожно сжатые пальчики. Он трогательно помогал перешагнуть даже самые мелкие овражки, и каждый раз переносил через мелкую горную речку, хотя одна рука его ощутимо плохо слушалась.

Преодолеть самой все эти мелкие трудности было не сложно. Трудно оказалось не бежать впереди него, не обижаться, когда останавливал, чтобы помочь. Понять, что для него важны эти мелочи. Но, в конце концов, мне даже начало нравиться!

— Анранар… — потянула за руку после долгого молчания.

Просто залюбовались природой, да и домик впереди симпатичный нарисовался, как отметина на нашем маршруте. Каменный, местами отделанный деревом. Он выглядел очень прочно и надёжно, только смущало, что стоит в одиночестве. И всё равно — нравился.

Ран обернулся, вопросительно вскинув бровь.

— Это ведь ты ночами мою Нагу усмиряешь?

Он пожал внушительными плечами.

— Другого выхода пока нет.

— А если есть? — смущённо покраснела, спрятав взгляд. — Заодно тебя бы подлечила…

Касание двумя пальцами моего подбородка заставили прямо взглянуть в скуластое лицо.

— Ты уверена, что хочешь этого? Я смогу удерживать твою сущность, сколько потребуется, если буду оставаться с тобой на ночь. Боли больше не будет.

Какой же он правильный, этот лорд Аскан! Ненормально правильный! Другой бы давно уже сейчас делал своё дело прямо тут, на травке, а он…

— Савинар в курсе твоих ночных визитов?

— Не знаю. Я со сторожем договорился.

— Это как? — опешила.

Сторож — старый, дряхлый маг, в неурочные дни он пропускал лишь избранников…

— И кто же тебе ленту вручил? — спросила максимально беспристрастно.

В уголках демонических глаз заиграли смешинки. И что тут такого забавного? Если эрегиния вручает ленту, — значит, одаряет благосклонностью, от которой ещё никто не отказывался в здравом уме. И я в этом не участвовала!

— Не сердись, птичка, — сдержанно рассмеялся.

— И не думала! — насупилась.

— Най… Моя Най… — притянул к себе. — Давай скажем Савинар, что ты переезжаешь ко мне? А ленту я верну. Если переедешь — мне она будет ни к чему.

— К тебе? — замерла в объятиях, задрав подбородок.

Он кивнул в сторону знакомого домика.

— Пришлось разориться, чтобы быть ближе. Местный пастух заломил такую цену, что пришлось просить помощи властей. Но оно того стоило.

Нежась в тесном кольце рук, я думала о том, что, наверное, хочу посмотреть на этот домик ближе. В конце концов, никто не давит на меня с решением о переезде, а любопытство удовлетворить я могу прямо сейчас!

— Покажи? — потянула к дому.

Комнат оказалось три. Две на первом этаже, одна крошечная мансарда, больше похожая по размеру на каморку, и… просто огромная кухня! Последняя поразила настолько, что я так и замерла мышкой у обеденного стола на шесть персон. Тут и печка, и шкафчики, и посуда…

— Нравится? — обнял сзади. — Я знаю, что ты любишь готовить. Кухню пришлось расширять за счет пристройки, но я не жалею. Ещё кое-что нужно будет доделать, чтобы с тазиками не возиться, и кое–какую мебель заменить…

Ещё никто и никогда не делал ради меня… Столько!..

— Най, ты чего, любимая? Птичка, да всё исправим, — озадаченно шептал.

Истерики со слезами — это не мой случай. Но не в этот раз… Меня колотило, я пыталась сдерживаться, уткнувшись в родное тепло. Но оно всё равно лилось и всхлипывалось. Анран повёл куда-то за красивую дверь в углу, уверяя, что там дышать будет легче. Эту дверь я не помнила, мы там точно ещё не были. А когда очутились за ней, слёзы мигом кончились.

Терраса. Уютная, небольшая, увитая уже спелым виноградом, украшенная кадками пестрых цветов на периллах. Посередине — плетеный столик из рогоза и такие же стулья. Даже заветренная половинка яблока на тарелке не портила открывающейся панорамы на цветущий садик, огороженный высоким дощатым забором на фоне гор!

— У тебя случайно вина нет? Как-то слишком много эмоций на сегодня…

— Только сливовая настойка, — смутился едва заметно.

Эта улыбка, смущенный, тёплый взгляд — я и забыла, сколько они для меня значат. Осторожно присела на стул, сложив руки на коленях.

— Угостишь? — улыбнулась нервно.

Пели птицы в саду, шумели листья деревьев, падали спелые плоды фруктов. Здесь нужно поработать — столько трудов пропадает зря, столько всего можно вкусного приготовить!.. Я такое варенье знаю, — Анранар наверняка не пробовал никогда, должен оценить. Только где всё это хранить? Ай, ладно… Это же ещё не моё хозяйство, и вообще…

Печку я опробовала на следующий же день. Немного была забита вытяжка, но в целом вполне рабочая. И пока готовила вкуснейший душистый бульон из мяса, купленного в соседнем селе на прогулке, то и дело с ехидной счастливой улыбкой оглядывалась на обеденный стол, за которым сидел Анранар и чистил овощи для второго блюда. Я не просила — сам вызвался!

— Най, что смешного? — не выдержал.

— Прости. Просто для меня это непривычно.

— Ах, ну да… Извечный вопрос «что мужчина забыл на кухне», да?

— Лорд чистит картошку. Тебя ничего не смущает? — прыснула со смеху вновь.

— Я же не смеялся, когда на меня женщина с холодным оружием кидалась, — резонно заметил, снисходительно улыбаясь.

Довод оказался убедителен, но улыбаться я не перестала. Я вообще теперь частенько улыбалась, даже нанэри заметила перемены в моём настроении.

Мы гуляли каждый день, только теперь каждый раз останавливались в гостях у Рана, чтобы перекусить и отдохнуть. Я готовила для нас, и даже начала привыкать к тому, что мой Анранар всегда рядом, чем бы я ни занималась. И уже не представляла себе сон без спокойного сопения в макушку, — дома ли, или в комнатке храма. Его дыхание убаюкивало, мне понравилось засыпать, обнимаясь. А ему доставляло удовольствие приносить мне вкусности в постель или в гамак на террасе. Порой это превращалось в странную детскую возню, когда я уже отказывалась есть кусочки фруктов, и тогда усаживалась на Рана верхом и кормила его сама.

В какой-то момент я даже не поняла, что игра зашла дальше обычного, и мы целуемся в спальне без одежды. Всё произошло естественно, без лишних вопросов и сомнений.

Ярко. Страстно. Нежно. Долго.

Оставив Рана дремать в кровати, я отправилась на мансарду, закутавшись в покрывало. Вечер считал на небе зажигающиеся звёзды, выстраивая их в привычный рисунок на небе. Беглое солнце быстро искало укрытие за соседней горой. Наверное, так и я искала место для того, чтобы побыть наедине с собой. Потому что стало… страшно.

То, что я только что пережила, не укладывалось в привычные рамки понимания отношений. Потому что такого ещё не было. Я была пропитана его запахом, теплом, эмоциями, и всё ещё прикусывала горящие губы. Капельки энергии, слившиеся в единое целое, оказались откровением. Это был не просто акт соития, приятный обоим. Больше, намного больше.

Я была его.

Не согласие, не осознанный выбор. Это ощущение шло изнутри, было выжжено клеймом в душе.

Страшно.

— Птенчик, ты тут? — оперся руками о пол мансарды немного взлохмаченный Анранар.

Ожогов на его лице и теле стало меньше. Ему это явно пошло на пользу.

Отвернулась, пряча лицо, быстро размазывая улики по щекам.

— Сарнай?.. — присел рядом, и попытался развернуть к себе. — Ты чего?

Помотала головой.

— Мы там сейчас… Внизу…

— Мне показалось, что ты хотела… — удивлённо нахмурился.

Опять покачала головой отрицательно, придвинувшись ближе. Он всё правильно понял: обнял, и ждал объяснений.

— Я твоя, — уткнулась в широкую грудь.

— Это повод для слёз? — погладил по голове, заправляя прядки за ушко.

— Мне страшно, Ран... Не знаю, что с этим делать, — просто чувствую, что это так. Только ведь таких отношений у меня никогда не было, вдруг опять ничего хорошего не получится?..

— Я не предам, если ты об этом, — сжал мои пальчики. — Остальное в твоих руках.



Конец