Поскольку требования безопасности перевозки VIP-персон были тщательно разработаны ротмистром Воронцовым, с учетом настоятельных рекомендаций тройки попаданцев и, что не менее важно, неукоснительно выполнялись всеми, начиная от шоферов и заканчивая этими самыми персонами, которые, правда, иногда создавали в этом для охраны максимальные трудности, народ быстренько разместился на сидениях согласно ордера. Великий Князь с адъютантом, генерал Келлер и два прапорщика заняли места в слегка модернизированной "санитарке", в которой уже обосновался денщик, затащивший княжеский багаж. "Тюнинг" заключался в том, что за занавесками, закрывавшими окна, находились бронежалюзи, колеса с цельнолитыми шинами были снабжены цепями и уширительными бандажами, и даже внутри фургона по центру крыши был установлен небольшой перископ с круговым обзором. На случай ночных поездок автомобиль был оснащен двумя электрическими фарами. Дорогу они освещали великолепно, но были способны ослепить водителя встречного транспорта, если бы, конечно, таковой индивидуум попался на ночных дорогах Подмосковья. Поэтому на всякий случай на щитке перед водителем установили реостат, позволяющий регулировать яркость ламп.
   Короче говоря, наш неугомонный академик превратил "санитарку" в своеобразный передвижной стенд для проверки и отработки различных технических новинок, которые в последующем, должны будут использоваться в броневиках или на ином "спецтранспорте", который может потребоваться в процессе борьбы за наше светлое будущее на внешнем, или внутреннем фронте. А на мой ехидно-подковыристый вопрос, типа, а где же сирена, мигалка и прочие признаки принадлежности к "небожителям", Иван Петрович совершенно серьезно ответил:
  - Пока в стадии разработки наряду с иными девайсами, которые Вы, милейший Денис Анатольевич, по молодости своей привыкли считать атрибутами исключительно XXI века. А вообще, в перспективе было бы желательно достичь уровня защиты, которым обладает инкассаторский фургон из нашей прошлой жизни.
   Все это я вспоминал, занимая место на заднем сидении полугусеничного руссо-балта, рядом с достаточно упитанным бароном с погонами лейтенанта и весьма заковыристой фамилией, который оказался ординарцем Великого Князя. Вся его внешность и поведение прямо таки кричали о том, что он является верным адептом эпикурейцев. А "легкий" коньячный аромат, наполнивший салон авто, невзирая на отсутствие стенок и крыши у оного, окончательно укрепил меня в этом предположении.
   Вся наша поездка проходит под аккомпанемент монолога в исполнении этого алкогольного Льва Львовича. Центральное место, в нем занимает великий, но непризнанный изобретатель, некий господин Братолюбов, броневики которого - само совершенство, но не хватает самой малости, право слово, - пустяка. Для полного счастья и победы над тевтонами, оказывается, нужно всего лишь несколько миллионов рублей. И, если господин Нобелевский лауреат, академик и профессор Павлов замолвит словечко перед принцем Ольденбургским, а еще лучше перед самим Государем Императором, то тогда эти, неуязвимые, изрыгающие убийственный пушечно-пулеметный огонь стальные колесницы станут настоящим ужасом для германских войск. И понятно, что люди, имеющие к этому отношение, получат не только моральное удовлетворение, но, и... В общем, господин штабс-капитан, компренэ ву, не так ли?
   Выкинуть бы тебя сейчас головушкой в сугробчик придорожный, гешефтмахер, блин, упитанный!.. Не имея никакого желания вступать в дискуссию и в столь важный момент применять насилие, решаю изобразить из себя храброго, но недалекого служаку, у которого фронтовая жизнь резко поменяла психику, и развился устойчивый комплекс поиска врага. Демонстративно расстегнутая кобура с люггером, "Бетя", лежащий на коленях, и нахмуренные брови над суровыми глазами, обшаривающие пробегающий перед нами пейзаж, создают необходимый образ. Как говорили в Можайке, "У офицера при исполнении служебных обязанностей выражение лица должно быть тупым, но решительным". Последний штрих добавляет прапор из охраны, присоединив кобуру к маузеру, и тем самым превратив его в легкий карабин. Выполняя, кстати, при этом инструкцию ротмистра Воронцова. Судя по выражению личика барона де Суконтона, у него на языке так и вертелось что-то язвительное на тему чрезмерной воинственности за сотни верст от передовой, но моя Георгиевская шашка и медаль "За храбрость", блестевшая из-под расстегнутой куртки на груди у прапорщика все же сдержали горячность лейтенанта, тем более, что он кое что слышал о часах подаренных Великим Князем некоему штабс-капитану Гурову, который к тому же стал теперь еще и Томским. Открывшаяся очень вовремя панорама Института с его крепостною стеной и башенками полностью овладела вниманием лейтенанта и позволила прекратить изрядно надоевший нам разговор.
   Как выяснилось буквально через пару минут, Павлов приготовил торжественную встречу, ставшую сюрпризом не только для прибывшего венценосного гостя, но и для меня. План сего мероприятия, академик, по всей видимости, оговорил только с двумя людьми: начальником службы безопасности ротмистром Воронцовым, и Федор Артуровичем. И никто из этих заговорщиков не счел целесообразным меня проинформировать по причинам то ли всеобщей загруженности, то ли это было неким педагогическим ходом со стороны Ивана Петровича, который очень деликатно, но настойчиво вправлял мозги после "головокружения от успехов".
   Из ворот крепости почти один в один со сценарием еще не снятого великим Гайдаем фильма выдвигаются и разворачиваются почетным караулом по обе стороны дороги два небольших отряда, причем и конные, и пешие были одеты в стрелецкие кафтаны а-ля Иоанн Грозный. А дальше - вообще!.. Шоу маст гоу он, блин!.. В момент, когда Великий Князь выходит из машины и вместе с генералом Келлером приближается к столь экзотичным ратникам, за стенами крепости звучит орудийный салют. А-х-х-ренеть!..
   А в воротах сей славной и могучей фортеции, возле автомобиля с закрытым обтекаемо-каплевидным корпусом в полном парадном мундире действительного тайного советника и при орденах стоит академик и Нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов.
  - Позвольте приветствовать Ваше Императорское высочество в нашем Институте. Поверьте, для всех нас большая честь принимать не только представителя царствующей династии, но и боевого офицера, прибывшего к нам прямо с передовой.
  - И я очень рад видеть одного из самых известных ученых России, чьи заслуги, однако, известны во всем мире. Но, скажите, уважаемый Иван Петрович, кто эти столь живописно обмундированные солдаты?.. Или у Вас здесь своя киностудия имеется? Хотя, как вижу - карабины у них вполне современные?
  - Киностудия, Ваше Императорское высочество, у нас имеется. И фильмы потихоньку снимаем, но в данном случае - это наша потешная рота. Все эти молодцы прошли фронт, иные из них - еще на сопках Манчжурии, имеют медали и кресты, но, по причине ран, не годны к строевой службе. А у нас они не только охраняют Институт, но и готовят будущих солдат из мальчишек подходящего возраста в нескольких окрестных поселках. Есть такая профессия - Родину защищать и ей овладевать нужно с детства, как поступали с отроками еще Киевские князья. А для подростков солдаты из потешной роты - дядьки или пестуны. Да и пушечки к месту пришлись - канониров готовим.
   Великий князь Михаил, подойдя к строю, приложив руку к фуражке, зычно, прямо-таки по-Суворовски, обращается к потешным:
  - Здравствуйте, господа кавалеры!
   В ответ раздается слаженное и громогласное:
   - Здравия желаем, Ваше Императорское высочество!!!!
  Далее начинает играть оркестр, и под мелодию, которую, как я уже предвидел, Павлов опять таки сплагиатничал у Гайдая, потешные проходят торжественным маршем.
  - Прошу Ваше Императорское высочество, занять место в машине. Этот автомобиль используется для передвижения по территории Института. - Академик вновь берет управление этим празднеством в свои руки, и командует, далее уже обращаясь ко мне, - А Вы, господин штабс-капитан так же присоединяйтесь к нам. Кому, как не Вам возглавить охрану Великого Князя в нашем стольном граде.
  В результате всех этих инсинуаций, занимаю место возле водителя, а Павлов, Михаил Александрович и генерал Келлер, как белые люди, размещаются на диване в заднем отсеке.
  Великий князь с любопытством осматривается в этом необычном авто, у которого иллюминаторы заменяли привычные окна, а корпус напоминал вытянутую каплю:
  - Иван Петрович, я чувствую себя, как пассажир Наутилуса из романа месье Жюля Верна. Надеюсь, нам не придется погружаться в глубины океана или взлетать в облака, как Робур-Завоеватель?
  - Ну, океана здесь нет, Ваше Импера....
   Великий Князь решительно прерывает академика:
  - Иван Петрович, мы же не на приеме в Зимнем. Прошу Вас и решительно настаиваю - обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Федор Артурович, эта просьба, касается также и Вас.
  - Хорошо, Михаил Александрович. Океана здесь нет, но сходство с Наутилусом имеется. Этот автомобиль, корпус которого изготовлен по проекту инженера Рикотти, так же движется силой электричества. В условиях нашего Института, при наличии рядом электростанции, было бы расточительством использовать бензин, да и не хочется отравлять этот чудесный воздух, который так не похож на то, чем мы дышим в городах. Летом, когда окончательно установится хорошая погода, мы планируем изготовить еще несколько электромобилей и оборудовать велодорожки... Но, пора ехать, а чудес у нас, поверьте не меньше, чем у капитана Немо. И со многими из них, Вам, Михаил Александрович, предстоит познакомиться одним из первых в империи. И, возможно, три из них, действительно - чудеса света, находятся совсем рядом с Вами, но, как говорили древние: "Otium post negotium (Отдых после дела)". Денис Анатольевич, Вы - старший машины, командуйте.
   Откладываю наши внутренние разборки на потом, ибо есть вполне обоснованные подозрения, что инициатива не поставить меня в известность о некоторых нюансах сценария встречи исходила не от генерала и академика, а от разгильдяя - ефрейтора и пиджака - майора, и по привычке командую водителю:
   - Заводи!
   Сидящий за рулем вохровец, ехидно улыбнувшись, но отвечая при этом исключительно по уставу: "Слушаюсь, Вашбродь", нажимает на педаль и, практически беззвучно и плавно набирая скорость, наш сухопутный "Наутилус" въезжает на территорию Института. Хотя, все же шума хватает. Полугусеничный руссо-балт, в который пересел барон Врангель, и санитарка с денщиком и багажом Великого Князя успешно громыхают и гудят на разные лады.
   Михаила Александровича, его адъютанта и ординарца разместили в том же княжеском тереме, в котором ранее проживал генерал Келлер. Кстати, он и теперь занимал комнату по соседству с номером Великого Князя.
   Последующие два дня пролетели в одно мгновение. Пока гости отдыхали с дороги и проходили углубленную диагностику, в кабинете Павлова мы уже, наверное, в сотый раз, оговаривали ход предстоящей беседы с Великим князем. Мы - это наша великолепная тройка попаданцев, ротмистр Воронцов, доктор Голубев, и, прибывший в качестве артиллерии особой мощности резерва главного командования, отец Александр. Правда, перед этим была проведена еще одна блиц-встреча, на которой его высоко- и просто превосходительство, старательно пряча улыбки "покаялись" в своем розыгрыше и торжественно поклялись "впредь согласовывать со мной свои планы", за что были милоситво мною прощены не отходя от... кофейного столика в кабинете.
   Определенные наработки по ходу разговора уже были. За основу решили использовать моё раскрытие, которое, было сопряжено с использованием святой воды в качестве тестирования тогда еще прапорщика Гурова на предмет возможной связи с нечистой силой. Но помимо апелляции к высшим силам, в качестве убойных аргументов решили использовать малоизвестные факты из жизни семьи Романовых конца 19 - начала 20 века.
   И здесь полностью реабилитировались за свое хулиганство и внесли неоценимый вклад ефрейтор Александров и майор Тимин. Первый, играя в "ЧГК" и обладая отменной памятью, хранил в памяти массу исторических фактов из различных источников, начиная от "СПИД-инфо" и заканчивая энциклопедией "Британика". А Тесла, обладая большим жизненным опытом и кругозором, с детства увлекался романами Пикуля, а начиная с проклинаемого периода "гласности" и до конца 90-х проштудировал, что называется "с карандашом", мемуары Великой Княгини Ольги Александровны и иных членов семьи Романовых и их близкого окружения. Вначале эти два знатока составили список интересных и даже, говоря современным языком, очень личных фактов, имеющих отношение к Михаилу Александровичу, а затем генерал Келлер, несколько лет бывший в свите его Императорского Величества и знавший придворный мир с изнанки, и ротмистр Воронцов, имеющий допуск к информации, поступавшей по линии жандармского Корпуса, попытались, используя метод бритвы Оккама, оставить в нем только ту информацию, которую можно было объяснить исключительно послезнанием. Определенную лепту внесли Павлов и доктор Голубев, ибо в академических и врачебных кругах постоянно циркулирует целое море сплетен и слухов в особенности о высокопоставленных особах.
   Наконец, все было готово к решающему разговору. За это время Михаил Александрович успел поверить в возможности Института и даже пройти несколько лечебных процедур, которые несколько улучшили его состояние. В общем, говоря словами опять-таки одного Гайдаевского героя - "Клиент созрел".
   Оставалась одна маленькая деталь - необходимость нейтрализовать излишне любопытных спутников Великого Князя, в особенности - ординарца. Но и здесь, Иван Петрович оказался на высоте. Найдя у господ Врангеля и Суконтона массу недугов, с которыми может справиться исключительно такой специфический раздел медицины, как винотерапия, он организовал им выдачу "препаратов" за счет заведения и без какого-либо ограничения. Оба барона с увлечением отдались процессу выздоровления, и посвящали этим процедурам практически все светлое время суток, иногда даже прихватывая и поздние вечерки.
   Сегодня днем генерал Келлер, квартировавший рядом с Великим Князем, подтвердил, что необходимость открытого разговора назрела. Михаил Александрович, который отличался острым умом и длительное время жил в Европе, был поражен тем, что увидел и прочувствовал, и поэтому по вечерам стал задавать массу вопросов. Да и ко мне, как к спасителю его племянницы и боевому офицеру, захватившему в плен германского генерала, о котором ходило достаточно много слухов, у Великого Князя возник устойчивый интерес.
  - Итак, господа, решающую встречу назначаем на завтрашний вечер. Федор Артурович, я прошу Вас передать Великому Князю приглашение от "капитана Немо". - Павлов на время пребывания в Институте присвоил мне знаменитый псевдоним. - На вечернее чаепитие и очень Важную для всех нас беседу. Михаил Николаевич, голубчик, за Вами - медицинское обеспечение завтрашней встречи. Шок от предсказания будущего может иметь непредсказуемые последствия - от депрессии до агрессии. Несмотря на мое личное неприятие алкоголя некоторая толика Шустова под рукой была бы очень кстати. Коньяк ведь, как пишут в газетах, успокаивает нервную систему и расширяет сосуды. Хотя, в нашем случае, учитывая наличие у Вашего августейшего тезки язвы желудка, вариант со спиртным отпадает. В общем, не мне Вас учить, подготовьте "тревожный саквояж" и держите его наготове... Перед началом серьезного разговора продемонстрируем нашему гостю несколько новых кинороликов.
  Хотя подготовка к обработке Великого Князя велась уже несколько дней, но как всегда хронически не хватало еще парочки часов. И, естественно, когда встал вопрос, кого же назначить "дежурным пожарным", ответственным за "закрытие внезапно открывшихся проблем". Кандидатура была найдена быстро и в единственном числе - штабс-капитан Гуров. А уважаемый Нобелевский лауреат, подсевший в последнее время на цитаты из отечественной киноклассики, с ехидной ухмылочкой даже подвел под это некое материалистическое обоснование:
   - Я понимаю, милейший Денис Анатольевич, что Вам придется нелегко, но, во-первых, Вас же двое: Гуров и Томский, - И далее командным голосом в ответ на мою попытку возразить. - И, во-вторых, Вы забываетесь, юноша! Я старше вас по званию и, в конце концов, по возрасту!
  Группенфюрер Мюллер нашелся, блин! Осталось только мне в Штирлица переквалифицироваться...
  Одну из самых больших комнат в офисе Павлова переоборудовали в своеобразный кинозал, в который из экспериментальной лаборатории перевезли два варианта киноустановок для просмотра цветных озвученных фильмов. Одна из них выглядела как достаточно футуристическая помесь патефона с кинопроектором, имеющими привод от электродвигателя, а вот при виде второй, у меня отвисла челюсть, и возникло чувство нового провала во времени, но на этот раз в собственное детство... Однажды, после очередного требования матери "немедленно и безоговорочно разобрать залежи старого хлама, который занимает антресоли", пришлось капитулировать и приняться за проведение археологических раскопок, совмещенных с промышленным альпинизмом.
  В результате на белый свет, после антикварной кинокамеры "Лантан" и монтажного столика для 8-мм кинопленки был извлечен кинопроектор "Луч-2", магнитофон "Дайна", кулек, набитый катушками с пленкой и, наконец, синхронизатор. При попытке вытереть пыль, кулек не выдержал и порвался. Дальше работа прекратилась сама собой, ибо среди выпавших бобин с кино- и магнитофонными пленками были две с надписью: "Лесной фестиваль - 77". Тогда я впервые увидел своего отца... А весь остаток дня субботы был посвящен просмотрам старых записей выпускного вечера мамы, студенческих капустников и, даже сцены моего торжественного выноса из роддома, перевязанного голубой "андреевской" лентой. Отечественная техника не подвела, музыка, и реплики великолепно накладывались на изображение. И последующие несколько лет игра в кинотеатр стала моим любимым развлечением и безотказным рычагом воздействия со стороны матери в случае появления нежелательных записей в дневнике. Так вот, вторая киноустановка, чем-то напоминала все вышеперечисленное из моего домашнего кинотеатра, но превосходило его размерами примерно настолько же, насколько тираннозавр превосходит кенгуру...
  В этот момент, приходится отбросить личную романтику и приготовиться к разговору потому, как в помещение заходят главные действующие лица - Великий Князь, академик Павлов и генерал Келлер. Ну-с, начнем!..
  - Вот, Михаил Александрович, это, в некотором роде, наш местный аналог кинематографа "Пикадилли". Но, как сейчас сможете убедиться лично, мы его во многом превосходим. Прошу, Вас, господа, занять места для просмотра.
  Через минуту на экране возникает цветная панорама древнего Господина Великого Новгорода, фигура князя Александра Невского, прохаживающегося по ступеням храма, и звучат заветные слова "Идите и скажите всем в чужих краях, что Русь жива. Пусть без страха жалуют к нам в гости. Но если кто с мечом к нам войдёт - от меча и погибнет. На том стоит, и стоять будет Русская земля!".
  Все это кинодействие длится менее 2-х минут, но на Великого Князя, оно производит очень сильное впечатление.
  - Иван Петрович, в Англии, мне показывали, как забавный курьез, цветную копию "Путешествия на Луну", но звук,... Вероятно, Вы используете грампластинку?
  - Совершенно верно, Михаил Александрович. Использование электропривода для патефона и кинопроектора позволяет до известных пределов улучшить синхронизацию звука и изображения, но, увы, продолжительность звучания пластинки - не более 3-х минут. Что же касаемо цвета, то мы не раскрашиваем каждый кадр вручную, а пользуемся методиками Херберта Калмуса и наработками Прокудина-Горского. Я не сомневаюсь, что Вам хорошо знакомы его труды по увековечиванию на цветных фотографиях всех красот и достопримечательностей России, которые он совершил с личного одобрения Государя-Императора. А теперь, извольте обратить внимание на установку Љ2.
  Через мгновение на экране появляются кадры с мощной фигурой Петра 1. И с экрана, из его уст звучит обращение к войскам перед Полтавской баталией "Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества! И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь! Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказывали! Имейте в сражении пред очами вашими правду и Бога, поборающего по вас! А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе, для благосостояния вашего!".
  Причем опять-таки цветное изображение было звуковым и абсолютно не слышалось ничего характерного, сопровождающего работу патефона.
  Наш августейший гость был поражен. Когда свет снова зажегся, он подошел к аппарату и, после внимательного осмотра, потребовал объяснений. Естественно, что в качестве лектора выступил опять Иван Петрович. Судя по всему, ему очень понравилась роль капитана Немо, просвещающего наивного профессора Аронакса.
  - Видите ли, Михаил Александрович, во втором случае мы использовали в качестве носителя звуковой информации не граммофонную пластинку, а гибкую целлулоидную ленту, покрытую очень мелкими стальными опилками при помощи столярного клея. А в целом, этот аппарат является развитием телеграфона Поульсена. Кстати, еще в 1900 году он записал на стальную проволоку несколько слов, сказанных императором Австро-Венгрии - Францем Иосифом. Ваше Императорское Высочество, не желаете ли стать вторым в истории августейшим лицом, чей голос сохранится на века?
  Естественно, что Михаил Александрович был польщен и не смог оказаться от этого предложения. В предложенный ему микрофон, он четко, с расстановкой произнес: "Находясь в Институте академика Ивана Петровича Павлова, я, генерал-адъютант и Великий Князь Михаил Романов, поражен теми чудесами, которые способна творить наука Государства Российского". Через пару минут его слова прозвучали в тишине "кинозала", затем некоторую паузу, вновь прервал Павлов:
  - К сожалению, вариант с магнитофоном, так мы предварительно окрестили сей аппарат, пока, малопригоден к работе вне лабораторных стен. А вот короткие киносюжеты, подобные сцене с Александром Невским, или песня, исполненная известным певцом, например - Шаляпиным, снабженные граммофонной пластинкой, вполне можно показывать везде, где есть электричество, ибо ручной привод не способен обеспечить необходимую синхронность... А теперь, Михаил Александрович, милости прошу попить чайку. Долгой беседе - чай не помеха.
  В "чайной комнате" уже сидели врач и отец Александр. Великий Князь, который во время медосмотров, уже успел познакомиться с Михаилом Николаевичем, поприветствовал его кивком и подошел к батюшке за благословением.
  Чай, а также сопутствующие ему вкусняшки оказались очень кстати. Разговор от новаций технических плавно перетек к новинкам книжным вообще, и о романах фантастов в частности, в которых авторы смогли предсказать будущее. Великий князь, проживший в Британии несколько лет и имевший английское воспитание, вполне комплиментарно отозвался о книгах Уэллса.
  - Знаете, господа, насколько проницателен этот писатель. В книгах "Война Миров" и "Война в воздухе", он предсказал применение отравляющих веществ и летательных аппаратов. Все то, с чем мы столкнулись на передовой.
  - Вы правы, Михаил Александрович, остается только надеяться, что его мрачные прогнозы в романе "Освобожденный мир" о создании чудовищной бомбы, так и останутся на бумаге. Но случается и иное, даже гений великого писателя не всегда способен уследить за причудами технического прогресса. Сам Жюль Верн, после выхода в свет "20 000 лье под водой" был в отчаянии от того, что у капитана Немо, не было торпеды, которую в реальности, уже испытали, и пытался сжечь весь тираж. Так и Уэллс, с его "Машиной времени"... Не всегда все решается бездушным механизмом, но, напротив часто - вмешательством свыше...
   Позвольте, Михаил Александрович, задать Вам неожиданный вопрос: а что бы Вы стали делать, если каким-то чудом перенеслись в Порт-Артур за день до вероломного нападения японцев, но не в ипостаси Великого Князя, брата Императора и, на тот момент - наследника престола, а простым поручиком?
  Великий Князь, не ожидавший подобного поворота разговора, носившего до этого чисто умозрительный характер, ненадолго задумывается и решительно заявляет:
  - Я бы выполнил долг русского офицера, поднял тревогу, или обратился лично, например, к наместнику Алексееву.
  - И оказались бы или под арестом, или в смирительной рубашке, - уверенно ответствует Павлов, - надеюсь, Вы помните печальную судьбу Кассандры? Так у нее было значительно больше времени, да еще и статус царской дочки. А если я Вас не убедил, то давайте проведем небольшой эксперимент... Но, для его чистоты, мне потребуется помощь присутствующих здесь отца Александра, доктора Голубева, генерала Келлера, а также нашего геройского штабс-капитана... Прошу, Вас, коллега, приступайте, - с этими словами Павлов, жестом руки предлагает вступить в разговор Михаилу Николаевичу.
  - Господа,.. - несколько волнуясь, начинает доктор, - я по роду своей профессиональной деятельности длительное время занимаюсь изучением и лечением различных психических расстройств. В разное время штабс-капитан Гуров-Томский и генерал Келлер после ранений проходили лечение под моим наблюдением. Могу сказать однозначно - они не страдают никакими душевными недугами. А работая под руководством Ивана Петровича, я бы непременно заметил у него психическое расстройство, если бы оно, конечно, было... В общем, я свидетельствую, как врач, что все трое не страдают никаким расстройством психики и находятся в трезвом уме и твердой памяти... Прошу, Вас, отец Александр, продолжайте.
  Батюшка, демонстративно не замечая недоуменного выражения лица Великого князя, читает короткую молитву и окропляет присутствующих святой водой, после чего выносит свой вердикт:
   - Я, дивизионный благочинный отец Александр заявляю, что присутствующие здесь лица не являются колдунами и не обуяны бесами.
  Федор Артурович, встав из-за стола, выпрямляется в свой двухметровый рост и, сняв узорчатое покрывало, скрывавшее на столе, как выяснилось, его шашку, кладет правую руку на лезвие и торжественно заявляет:
  - Ваше Императорское Высочество! Я, генерал-лейтенант граф Келлер, на этом клинке клянусь: всё, что Вы сейчас услышите, правда и только правда, и присутствующие здесь желают только одного - спасти Россию и царствующую династию от страшной судьбы, которая ей уготована врагами внешними и внутренними!
  Михаил Александрович, автоматически поднявшись в ответ на столь торжественное заявление, растерянно переводит взгляд с одного лица на другое, и, наконец, буквально выдавливает из себя вопрос:
  - Господа, может быть, кто-то объяснит, что означает сия прелюдия?
  - Сейчас, Вы все узнаете, Ваше Императорское Высочество. - Произносит Иван Петрович, успокаивающе подняв руку. - Но, прежде чем начать этот очень непростой разговор, нам было необходимо Вас убедить, что присутствующие здесь в своем уме, не являются революционерами, или вражескими агентами, пытающимися обманом втянуть Вас в свои игры, и не одержимы нечистым... А теперь, слово штабс-капитану Гурову, тем более, что Вам, Денис Анатольевич, уже приходилось об этом говорить...
  Отступать нельзя, встаю, откашливаюсь, и уже в который раз начинаю свою исповедь:
  - Я, Журов Денис Анатольевич, 1977-го года рождения... Старший лейтенант Военно-Космических Сил Российской Федерации...
  Михаил Александрович не просто ошарашен, он производит впечатление боксера, отправленного в нокдаун. А когда начинает трясти головой, пытаясь прийти в себя - сходство лишь усиливается. Но настоящий нокаут еще впереди. Павлов и Келлер буквально добивают Великого Князя, поочередно назвав тех, кто перенесся в их тела из XXI века, а затем, не останавливаясь, очень кратко и безжалостно излагают будущую историю России, все те неслыханные беды, которые ожидают Империю и Царскую семью в самом недалеком будущем.
  Великий Князь сидит, сжав голову руками, как будто боясь, что ее разорвет на части и подобно сомнамбуле повторяет одни и те же слова: "Не верю, не верю, ни единому слову не верю...". Затем вскакивает с места и пытается выбежать из комнаты. Но попытка бегства пресекается генералом Келлером. Он встает на пути Михаила Александровича, держа шашку за клинок рукоятью от себя и, очень почтительно, но с решительностью в голосе медленно, с паузами после каждого слова, произносит: "Ваше Императорское Высочество, прежде чем выйти отсюда, я прошу Вас дослушать до конца. В противном случае - зарубите меня моим же клинком, на котором я принес Вам клятву!".
  А вот это явно не по сценарию! Опять эти верноподданнические завихрения у его превосходительства берут вверх над разумом. В те несколько секунд, пока рука Великого Князя застыла у эфеса, группируюсь, оценивая свои шансы на работу против клинкового оружия, в случае, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля. В конце концов, мне Келлер в сто раз дороже, чем все Великие князья, вместе взятые!..
  Внутренняя борьба между эмоциями, готовыми буквально взорваться, и фронтовой закалкой, волей боевого офицера, привыкшего с шашкой наголо мчаться на атакующие цепи и захлебывающиеся огнем пулеметы, длилась еще мгновение. Затем, Михаил Александрович, делает шаг назад и возвращается на свое место.
  Доктор Голубев уже наготове. Буквально из ничего перед Великим Князем появляется стакан наполненный жидкостью, издающей легкий аромат трав.
  - Прошу, Вас, голубчик, выпейте. Вам сразу станет легче, ведь в этом нектаре заключены все силы природы. И - никакого спирта. Этому рецепту сотни лет... - Доктор говорит, говорит, говорит...
  Это - особый врачебный язык, когда важнее не сами слова, а интонация, с которыми они произносятся. Владеет им далеко не каждый медик, а лишь тот, кто действительно достоин именоваться Целителем.
  Произносимые им слова, подобно невидимому покрывалу окутывают Великого князя, становясь непроницаемой броней против любого недуга, или беды. Не задумываясь, он залпом, по-гусарски, осушает стакан и откидывается на спинку кресла, а еще через минуту засыпает.
  Оба наших медикуса с облегчением вздыхают, а генерал, наконец-то, кладет свою шашку на стол.
  Иван Петрович на правах аксакала показывает ему кулак и, обведя всех взглядом, подытоживает:
  - Ну, что ж, начало положено. Самое трудное сказано и пройдено, хотя все держалось буквально на волоске. И Вы еще, Федор Артурович, с шашкой наголо. Лаврам Фемистокла изволите завидовать? Так булатный клинок - это не палка, а Великий Князь - фехтовальщик не из последних. В общем, так... Михаил Николаевич, мне - стаканчик Вашего эликсира, а всем остальным - Шустовского, сколько сочтете нужным. Михаила Александровича уложим почивать здесь же, на диване. Двух санитаров из числа самых проверенных - дежурить на всю ночь. Сами ночуем по соседству. Утром, на свежую голову, продолжим...
  Ну, дай-то Бог! Сейчас пару рюмок коньяку, выкурить папиросу и - спать...
   Утро начинается с подготовки ко второму раунду. Пока Их Высочество еще соизволят просыпаться, собираемся в прежнем составе в кабинете Павлова. По докладу дежурного санитара Их высочество уже поднялся, привел себя в порядок, с некоторым удивлением воспользовавшись косметическими изобретениями в виде жидкого шампуня и пенки для бритья, и сейчас соизволит завтракать.
   - Ну, что, все живы-здоровы и готовы к бою? - Иван Петрович выглядит хорошо выспавшимся и отдохнувшим. - Кстати, Михаил Николаевич, голубчик, а что Вы там за травки намешали? Давно так не спал, как младенец, ей-Богу!
   - Это - старый народный рецепт, со мной им поделился один... целитель. Действует, как успокоительное и снотворное, если немного поменять рецептуру, снимает головную боль от мигреней и неумеренного возлияния спиртного. А травы - самые обычные. Все зависит от времени сбора и соотношения пропорций.
   - Что ж Вы раньше-то молчали? Немедленно надо запатентовать как лекарство! Вот разберемся с сегодняшним делом, и оформляйте бумаги... Помните, Наполеон говорил, что для войны нужны деньги, деньги и еще раз деньги. Драть втридорога за этот эликсир с великосветских шлю... пардон, львиц и львов, пусть оплачивают нормальное лечение раненых фронтовиков. Хоть так пользу стране принесут. И рецептуру разработать двух видов - "для себя" и в массовое производство...
  Фраза остается незаконченной потому, что в дверях появляется наш самый дорогой гость - Великий князь Михаил Александрович.
   - Доброе утро, господа. Простите, что без стука, но услышал Ваши голоса и решил, что все уже в сборе и мы можем продолжить. Вчера наш разговор остался неоконченным, приношу свои извинения за излишнюю эмоциональность, но сами подумайте, каково услышать такое. Если бы не Ваша, Федор Артурович, клятва, считал бы, что попал в глупый розыгрыш, или заговор. Я сегодня все утро думал над тем, что Вы сказали...
  М-да, чувствуется происхождение, передали, наверное, на генном уровне Николай I, Александр III, да и другие венценосные предки умение подняться над превратностями Судьбы, собраться и сконцентрироваться в самых невероятных обстоятельствах. Вчера вел себя, как ребенок, типа, не верю, - и все, вот закрою глаза, и страшно не будет. А сейчас в кабинете опять в буквальном смысле Великий князь Михаил Романов...
  -... Как в авантюрном романе. Мои адъютант и ординарец мертвецки пьяны и недееспособны, мне дают напиток, от которого я тут же засыпаю... Что дальше? Будете выпытывать, где лежат несметные сокровища? - Михаил Александрович улыбается, предлагая считать последнюю фразу шуткой, но улыбка выходит немного напряженная.
  - Доброе утро, Ваше Высочество! - Здороваюсь первым, как и положено самому младшему по званию, да и этот нервный монолог надо остановить. - Не знаю, как остальные, мне никаких сокровищ не надо, я свое уже нашел.
  Доктор и отец Александр просекают смысл сказанного сразу, остальные на несколько секунд зависают в недоумении, затем Келлер, широко улыбаясь, подхватывает идею:
   - Дело в том, Михаил Александрович, что наш штабс-капитан около трех месяцев назад связал себя узами Гименея с одной очаровательной барышней и до сих пор витает от счастья в розовых облаках...
  - Что, однако, не мешает ему, Ваше превосходительство, пристально наблюдать за происходящим вокруг и спускаться на землю в нужное время и в нужном месте, не так ли? - Парирую генеральскую реплику. - Например, возле Фердинандова носа, или рядом с штабом генерала Гутьера.
   - Позвольте, так это тоже Ваших рук дело, господин штабс-капитан? - Великий князь с живым интересом смотрит на меня.
   - Так точно, Ваше императорское Высочество!
   - Учитывая Ваше... не совсем обычное происхождение,.. попрошу впредь обращаться ко мне без титулования... Э... Денис Анатольевич, если не ошибаюсь?.. Но, господа, все же, мне бы хотелось, чтобы вы подтвердили свои слова более весомыми доказательствами.
   - Прошу Вас, Михаил Александрович, присаживайтесь... - Павлов берет инициативу в свои руки. - Как Вы понимаете, никаких предметов оттуда мы показать не сможем. Но Вы в некотором роде, все же можете представить их себе. Ибо, значительная часть новинок, которыми Вы так восхищались в нашем Институте, лишь бледное отражение, того, что давно известно, а зачастую уже забыто в нашем мире. Вы, будучи Великим Князем, с детства носите военный мундир, когда бывали за границей, Вас стремились поразить всевозможными военными новинками. А приходилось ли Вам видеть подобный образец ручного огнестрельного оружия?
  Иван Петрович достает из ящика стола и кладет перед Михаилом Александровичем моего "Бетю", взятого вчера для демонстрации. Великий князь с интересом и некоторым недоумением крутит в руках ствол, пытаюсь прийти ему на помощь.
   - Если объяснять совсем просто, то это - пулемет, стреляющий пистолетными патронами. В Германии, кстати, вовсю ведутся разработки такого оружия, но первый Бергман должен появиться в 1918-м году. Наш пистолет-пулемет проще, легче и компактней. Его прототип был создан в нашей истории в начале шестидесятых годов итальянской фирмой Беретта. Предвосхищая вопрос о применении, скажу, что с ним гораздо удобней воевать в замкнутом пространстве, например, в окопе, или идти в разведку.
   - Да, но до окопов противника надо еще добраться!
   - Это уже вопрос тактики... И он не столь важен в данный момент. Если пожелаете, Михаил Александрович, ближе к вечеру, например, сможете опробовать его в тире. Насколько я знаю, в хозяйстве Ивана Петровича таковой имеется.
  - Да-да, конечно. Он - в Вашем распоряжении, Михаил Александрович. - Павлов перехватывает инициативу и возвращается к главному вопросу. - Но все же, настоящих артефактов нашего времени здесь нет, поэтому мы попытаемся убедить Вас с помощью послезнания. Дело в том, что жизнь царской семьи в России с начала 90-х годов освещалась достаточно подробно и мы, покопавшись в памяти, собрали факты о личной жизни Вас и Ваших близких, которые просто не могут быть известны сейчас... Если Вы не против, начнем...
  Великий князь Михаил устраивается поудобней в кресле и внимательно слушает академика, речь которого чем-то напоминает выступление то ли прокурора, то ли адвоката:
  - Вы в детстве были очень дружны и неразлучны со своей сестрой, тогда еще Великой княжной Ольгой Александровной. В семье ее все звали "Беби". Когда Вам было одиннадцать, а ей семь лет, ее столовую превратили в классную комнату, где вы вместе занимались уроками. В том числе и танцами. Это все мы могли бы при желании узнать и сейчас, но вот то, что самым трудным для вас обоих было поклониться друг другу и сделать реверанс перед началом танца, - об этом, я думаю, никто не может рассказать, не так ли?
  - Да, это так... - Чуть дрогнувшим голосом соглашается Михаил Александрович. - Может быть, Вы назовете причину, по которой так происходило?
   - Да, конечно. Невзирая на самые строгие запреты, казаки, дежурившие у комнаты, подглядывали в замочную скважину, вы об этом знали, и вас это очень смущало...
  Как-то на Рождество Вам подарили первое в Вашей жизни ружье. На следующий день Вы с сестрой пошли гулять и подстрелили в парке ворону. Об этом, конечно, могли знать многие, но вот о том, что вы сели в снег и горько плакали, глядя на мучения раненой птицы, а потом этот случай очень часто мешал Вам, когда Вы учились стрелять, - кто мог знать об этом?..
  Или прогулки с отцом и сестрой в Зверинец, когда Ваш отец нес большую лопату, Вы - поменьше и Ольга Александровна совсем крохотную, а еще у каждого из вас был топорик, фонарь и яблоко. Ваш батюшка показывал Вам, как аккуратно расчищать дорожку в снегу, срубить засохшее дерево, развести костер. На том костре вы пекли яблоки. А затем при свете фонарей возвращались домой, учась находить дорогу в темном лесу...
  Когда Вы были в гостях у своего дедушки в Фреденсборге, вы с сестрой распознавали всех по запахам. Представители английской династии пахли туманом и дымом, Ваши датские родственники - влажным, недавно выстиранным бельем, а Вашим запахом был запах кожаной обуви...
  И, наконец, последнее. Однажды Ваш отец тайком показал Вам с Ольгой Александровной очень старый альбом с рисунками, хранимый им с самого детства. Там рассказывалось о сказочном городе Мопсополь, где жили одни только мопсы...
   - Довольно!.. - Великий князь впился руками в подлокотники кресла так, что пальцы побелели. - Иван Петрович, откуда Вам известны эти подробности?
   - Вы уже сами ответили в уме на свой вопрос, Михаил Александрович. Только ответ неверный. Никто из служивших в Гатчине нам ничего не рассказывал... В 1960-м году в Канаде вышли мемуары Вашей сестры, Великой княгини Ольги Александровны, в 1996-м они были переведены на русский язык и на волне модного в то время интереса к семье Романовых стали достаточно популярны... Но если даже допустить, что кто-то из неведомых побуждений собрал эту информацию и передал нам... Скажите, Ваше Высочество, кто-нибудь посторонний имеет доступ к Вашим личным дневникам?.. Нет? Тогда я искренне прошу извинить меня за то, что затрону очень тяжкое событие... Смерть Вашего отца... В своем дневнике Вы тогда сделали запись, что он совсем спокойно скончался... А на следующий день в гостиной завтракали только Ваша матушка, Вы и Ваши сестры - Ксения и Ольга...
  - Иван Петрович, довольно!!!.. - Великий князь вскакивает со своего места и пытается добраться до окна, невидяще натыкаясь по пути на мебель. Каким-то дерганым, нервным движением открывает форточку и пытается надышаться свежим холодным воздухом. Спустя минуту оборачивается к нам и почти спокойным тоном объявляет:
   - Господа, прошу меня извинить, мне нужно побыть одному... Если не возражаете, я найду вас после обеда...
  
  Ну, коль до обеда я не нужен, значит, есть свободное время, которое можно провести с пользой для дела. Например, поваляться с интересной книжкой на диване. Поэтому берем "Полевую фортификацию" и садимся за стол, а из удовольствий остаются крепко заваренный горячий чай и пара папирос, выкуренных в форточку. Любимая "мышка" академика, горничная Оленька принесла бульотку и заварочный набор, чтобы господин штабс-капитан не гонял прислугу каждые полчаса на кухню. Осведомившись, не желает ли мое благородие еще чего-нибудь, получила отрицательный ответ, недовольно сверкнула глазами и с несколько раздосадованным видом грациозно исчезла за дверью. В Институте работают горничными около полутора десятков молодых привлекательных особ, которые как-то прослышали, что Сам Павлов называет их "мышками". Следуя своей женской логике, они вложили в это ласковое прозвище совсем не тот смысл. Иван Петрович, как истинный ученый, проводил на них, как на лабораторных мышках, в некотором роде приятные эксперименты. На них "обкатывались" новинки из женской косметики, парфюмерии и иные мелочи, так привычные сердцеедкам начала XXI века, и практически незнакомые их аналогам из прошлого столетия.
  Сама Оленька была достаточно умна, чтобы понять истинное положение дел, но держала это в тайне от своих коллег. Что, однако, не мешало всегда накрахмалено-кружевной темно-русой сероглазой красавице с загадочной улыбкой и лукавыми ямочками на щеках испытывать действие своих чар на любой особи мужеского пола, не состоящей в штате Института.
   Вот так смотришь в кукольно-наивные глаза, и не верится, что сия барышня не только следит за порядком в комнатах, но и является штатным сотрудником ведомства ротмистра Воронцова, да и не в самом низу служебной лестницы. И не только она, все девушки-горничные работают на Петра Всеславовича, причем с огоньком и фантазией. Причин тут две - высокая зарплата и гарантированное отсутствие определенных домогательств со стороны клиентов. Максимум, что позволяется пациентам - это сказать пару двусмысленностей, погладить ручку и шлепнуть по... чуть пониже спинки. Если дело заходит дальше, нужно всего лишь договориться с ловеласом на предстоящий поздний вечер и сообщить об этом господину ротмистру. К вечернему приему делается маленькая коррекция состава пилюль и порошков, после чего самец вдруг очень хочет спать, или начинает совершать регулярные рейсы в некое помещение, испытывая постоянную необходимость в общении с большим белым фаянсовым другом, укомплектованным бачком и цепочкой для слива.
   А тут вдруг обидно стало дамочке, что не ведусь на традиционные женские хитрости, вот и лезет из кожи вон. И невдомек, что во-первых, я - не толстопузый "бобёр", приехавший слегка подлечиться и заодно получить максимум удовольствия, а во-вторых, я женат на Самой Красивой Женщине В Мире, которую зовут Даша... Ладно, просто эротику в сторону, занимаемся эротикой с извращениями. Где там мой учебник про окопы?..
  Позаниматься удается всего лишь пару часов, потом снова появляется неотразимо-роковая мадмуазель Оленька и сообщает, что Их Высочество просит заглянуть к нему для конфиденциального разговора. Откладываю учебник в сторону и шагаю в указанном направлении. И что ему понадобилось на этот раз? Очередные доказательства нашей иновременности?..
  Великий князь, однако, заводит разговор совсем о другом:
  - Денис Анатольевич, расскажите подробней, пожалуйста, о спасении моей племянницы. Хотелось бы услышать версию из уст непосредственного участника событий, а не пересказ результатов расследования и глупых сплетен.
  - Даже не знаю, с чего и начать... Жандармское отделение в Минске не получило телеграммы о прохождении литерным эшелоном очередной станции и обратилось к нам с просьбой помочь...
  - А почему именно к Вам? Ведь в городе были более многочисленные подразделения.
  - Господа жандармы уже знали о некоторых наших особенностях. В частности - о мобильности и умении вести скрытые боевые действия в лесу. Ну, подняли бы по тревоге полк, пока бы прибыли на место, пока бы развернулись для прочесывания, пока бы шли, не торопясь, заглядывая под каждый кустик. Тем более, там были выставлены две засады, маленькие, правда... В общем, время было бы упущено, Великую княжну передали бы в руки егерей, а там - ищи ветра в поле.
  - Вы тоже считаете, что поляки действовали заодно с германцами?
  - Вполне допускаю, что их использовали втемную, но тем не менее, главарь оставил всю группу в заслоне, а сам двигался именно туда, где были немцы. И мы, честно говоря, еле-еле успели. Минутой позже, и пришлось бы преследовать их в лесу, не имея возможности открыть огонь, чтобы не попасть в Ольгу Николаевну.
  - Если бы так случилось, Вы бы и дальше стали преследовать похитителей? - Михаил Александрович с интересом смотрит на меня. - Невзирая на численное превосходство противника?
  - Да, попытался бы обойти их с фланга, на худой конец - пошуметь. Заставить сбавить темп, выслать разведку и так далее. А за нами шла вторая волна - драгунский полуэскадрон поручика Дольского. Не мы, так они бы их переняли и не дали уйти.
  - Хм-м, тем не менее Вы смогли отбить княжну и уйти от преследования... Кстати, для меня есть один неясный вопрос. Почему Вы отправили с княжной нижнего чина, а сами остались прикрывать их отход? На мой взгляд, логичнее было бы сделать наоборот.
  - Дело в том, Ваш... Извините, Михаил Александрович,.. - осекаюсь под взглядом Великого князя. - Дело в том, что Котяра, в смысле, тот нижний чин, сильнее меня физически, и донести Великую княжну на руках для него было простой задачей. А вот остановить погоню проще было мне.
  - Да, Денис Анатольевич, а почему Вы зовете его Котярой, и что за форма была на Ваших солдатах? Персонал поезда чуть не обомлел, когда из леса вышел какой-то леший с Ольгой на руках...
  - Прозвище "Котяра" он получил за умение мяукать, как настоящий кот. А форма называется "лохматка", это - самодельный маскхалат, сделанный из рогожных мешков с нашитыми тряпочками и петельками для веток и травы. Лежащий неподвижно человек практически неотличим от большой кочки.
  - Это тоже оттуда,.. из Вашего будущего?.. Расскажите мне о том, какая форма была потом в армии... - Оп-па, а что это глазки у собеседника такие хитрые?.. Типа, начал издалека и плавно подошел к главному вопросу?.. Ню-ню. В данном случае говорим правду, только правду и ничего, кроме правды.
  - Я, естественно, не большой специалист по военной форме... Когда началась Гражданская война, стали одеваться в меру своей фантазии. Появились корниловцы, марковцы, дроздовцы, алексеевцы, полки, названные в честь генералов-основателей, и у каждого были свои цвета. У первых была черная форма и, кажется, фуражки с красной тульей. Погоны двухцветные, красно-черные. Марковцы - тот же черный цвет и черно-белая фуражка, черные погоны с белым просветом и выпушкой, дроздовцы - фуражка с белым околышем и красной тульей, погоны красные с черным просветом, алексеевцы - белый и синий цвета.
  Красноармейцы поначалу отличались только красными бантами и ленточками на солдатской форме, потом вместо фуражек и папах стали носить буденовку, что-то наподобие богатырского шлема из сукна с красной звездой над козырьком. И на гимнастерках и шинелях начали пришивать поперечные нашивки-застежки и назвали их почему-то "разговорами". Погоны убрали, как пережиток старого времени, все знаки различия указывались на воротнике и рукавах треугольничками, квадратиками, шпалами и прочей геометрией. Да, чины и звания тоже отменили, вместо них появились названия по должностям - комвзвода, комроты и так далее. Титулование отменили, теперь все были "товарищами", никаких "благородий" и "превосходительств".
  - И Вы считаете это правильным? - Великий князь прерывает мой монолог.
  - Скорее - да, чем нет. Кадровых офицеров осталось очень мало, в школы прапорщиков гребут всех, откуда взяться благородному происхождению? Тем более, что для офицера главнее авторитет. Если он есть, солдаты за ним пойдут, а если нет, - и происхождение не спасет. А насчет превосходительств - в чем генерал Бобырь, трусливо сдавший Ново-Георгиевск, превосходит тех солдат и офицеров, которые бьются до последнего, выполняя приказ? Или, к примеру, в чем превосходство генералов Рагозы и Эверта, не сумевших, или не захотевших прислать подкрепления во время Нарочанского прорыва, перед Федором Артуровичем? Если б не они, мы бы сейчас могли бы сидеть на Балтийском побережье и махать ручками вслед уцелевшим германским пароходам, улепетывающим в свой Рейх... Простите, Михаил Александрович, давайте вернемся к вопросу о форме одежды.
   - Да, Денис Анатольевич, Вы меня заинтриговали! Можете хотя бы схематично нарисовать эти выверты?
  Ну, я, конечно, не художник, но карандаш в руках держать умею. Пытаюсь накидать эскиз красноармейца во всей его красе, затем форму начала сороковых. Вроде, получилось...
  - Вот примерно так. В сорок третьем вернули погоны и командиров снова стали называть офицерами. Гимнастерки отменили только в начале семидесятых, после этого солдаты стали носить китель и бриджи наподобие офицерских. У офицеров помимо парадной появилась отдельно повседневная и полевая форма. Первая - бриджи в сапоги, или брюки навыпуск, китель наподобие пиджака, рубашка, галстук, фуражка. Полевая - аналог солдатской, только из полушерстяной ткани, плюс - ремень с портупеей.
  Ну, а после этого кардинально форму поменяли только в начале девяностых. - Откладываю предыдущий лист и на новом рисую солдатика в "афганке". - Вместо пилоток - кепи, вместо сапог - ботинки с высоким голенищем. В просторечии - берцы. Шинели тогда же заменили на бушлаты. Форма сначала была защитного цвета, потом стали делать камуфлированную.
  - М-да... Честно говоря, не нахожу ее красивой. Какая-то обвисшая, мешковатая, карманы повсюду, даже на рукавах. - Великий князь задумчиво рассматривает рисунок. - Солдат должен иметь бравый вид, а тут...
  - Михаил Александрович, полевая форма должна быть практичной, удобной и функциональной, все остальное - от лукавого. Британцы поняли это еще в англо-бурскую войну и поменяли свой фирменный цвет "вареный рак" на "хаки". Или французы, вон сколько кичились своими красными штанами, представьте, насколько они облегчили прицеливание германским стрелкам. Толку с такой красоты!..
  - Хорошо, оставим это. - Великий князь перескакивает на новую тему. - Денис Анатольевич, можете рассказать про награды, которые появились... после известных событий?
  - Боюсь, что разочарую Вас в этом вопросе. Насколько помню, все царские награды были отменены. Новая власть ввела свои ордена и медали. Самым первым был, кажется, орден Боевого Красного знамени. - Пытаюсь одновременно объяснять и рисовать. - В венке находится перевернутая красная звезда, скрещенные вот так серп, молот и штык, сверху - развернутое красное знамя, на котором написан девиз большевиков - "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!". Был еще орден Ленина, круглый медальон с портретом вышеозначенного товарища в венке из колосьев. И, кажется, тоже красное знамя с надписью "Ленин".
  - Простите, а кто это?
  - Это - псевдоним Владимира, младшего брата террориста Александра Ульянова, готовившего покушение на Вашего отца. Он - известный социал-демократ, большевик, сейчас в Швейцарии и, по его словам "идет другим путем" - ратует за поражение России в войне и превращении войны империалистической в войну гражданскую. Петроград потом переименовали в Ленинград в его честь. Но об этом - позже... Очень часто к нему добавляли Золотую Звезду Героя Советского Союза. Название говорит само за себя, обычная звезда из золота на небольшой прямоугольной колодке красного цвета. Выше этих наград ничего не было...
  В Великую Отечественную появился солдатский орден Славы, звезда на колодке георгиевской ленты. По-моему, было три степени ордена, различия между ними не помню. Вручался солдатам, сержантам и старшинам. Где-то читал, что по статуту был очень похож на Георгия. Еще были медали "За отвагу" и "За боевые заслуги". Но их описать затрудняюсь, больно уж вопрос узкоспециализированный, никогда не увлекался фалеристикой... Да, был еще орден Красной звезды - звезда с красными эмалевыми лучами, в середине - серебристый медальон с красноармейцем, стоящем с винтовкой наперевес. Его помню хорошо, - дома дедовский хранился, и еще медали - "За отвагу", "За оборону Ленинграда", "За взятие Кенигсберга", "За победу над Германией". В шкафу висела парадная гимнастерка деда, еще совсем мальцом, когда мать была на работе, тайком одевал ее, брал свой игрушечный автомат и носился по квартире, убивая воображаемых немцев. А мама потом делала вид, что не замечает моих проказ... Простите, Михаил Александрович, некстати я в воспоминания ударился...
  - Нет, это я прошу меня извинить, не знал, что Вы так близко к сердцу воспримете. - Во взгляде Великого князя действительно видно сочувствие. - Но раз уж коснулись этой темы... Сможете нарисовать, хотя бы приблизительно, оружие, которым тогда воевали?
  - Постараюсь... Винтовку Мосина рисовать нет смысла,.. а примерно вот так выглядел ППШ, пистолет-пулемет наподобие того, что Вы уже видели... - Изо всех сил напрягаю свои художественные способности. - А вот это - самый лучший танк Великой Отечественной - Т-34... А вот так выглядела знаменитая "Катюша", реактивный миномет, стреляющий ракетами... А это - самолет-штурмовик Ил-2, наши звали его "горбатым"...
  Великий князь Михаил собирает листы с рисунками и складывает их в приготовленную папочку. И совсем не задает дополнительных вопросов, типа калибра пушки на "тридцатьчетверке", характеристик и вооружения Ила, почему "Катюшу" назвали минометом, если стреляет ракетами... Угу, сейчас дождется моего ухода и побежит задавать те же вопросы Келлеру, или Павлову... А, может быть, и какие-нибудь другие, чтобы я не смог предупредить...
  - Денис Анатольевич, скажите... Допустим, я вам поверю... А что дальше? - Вот, похоже, и задается вопрос, который должен быть сегодня главным в беседе. - Вы втроем предложите какие-то действия... Но вдруг они будут для меня неприемлемы и я откажусь, - что тогда? Что будете делать?.. Лично Вы?..
  Пристальный, сверлящий взгляд, пытающийся добраться до самых потаенных уголков сознания... Ну, кто ж Вам, Ваше Высочество, всю правду-то скажет, как дите малое, ей-Богу!.. А вот немножко пристыдить надо:
  - Лично я? Выйду в отставку, сколочу абсолютно любыми способами состояние, заберу семью и уеду в Латинскую Америку. Например, в Парагвай. Там через несколько лет (сколько именно - Вам знать необязательно) начнется Чакская война с Боливией за нефтяные месторождения. В моей истории эмигрировавшие после революции русские офицеры и казаки по просьбе правительства создали из малочисленных военизированных дружин настоящую регулярную армию и разделали боливийцев под орех. Если там из индейцев я организую такой же батальон, как здесь, то... - Так, августейшая особа шокирована услышанным, осталось окончательно добить. - Вы удивлены, Ваше Высочество?.. Посудите сами, если всем на всё наплевать, если единственный человек, от которого будет зависеть судьба страны, откажется принять власть, умоет руки, как один библейский герой... Я - не Дон Кихот, чтобы воевать с ветряными мельницами, пусть все идет так, как идет... Вашего венценосного брата с супругой, Великих княжон и цесаревича расстреляют в подвале купеческого дома, Вас лично вместе с секретарем выкрадут из гостиницы в Перми, вывезут в лес и тоже напичкают пулями! Просто потому, что Вы - Великий князь и носите фамилию Романов. А потом несколько лет будет литься русская кровь, а новые правители открыто заявят, что на Русь-матушку им наплевать и что она будет хворостом, который закинут в костер мировой революции. И не будут заморачиваться даже не тысячами, а десятками тысяч жизней простых русских мужиков, баб, детишек. Бывший гвардейский поручик, ставший красным маршалом, профукал свою армию, сдал около ста тысяч солдат в плен полякам, из которых по разным оценкам от двадцати до шестидесяти тысяч умерли в лагерях от голода и эпидемий... Хотя сегодняшние генералы воюют не лучше.
  - Вы сказали - полякам?! - Великий князь пытается соскочить с темы. - Откуда они взялись?
  - Один из первых декретов Временного правительства был о признании независимости Польши и Финляндии... Но мы сейчас говорим не об этом. До начала Хаоса остается год, а, может быть и еще меньше, учитывая "эффект бабочки"...
  - Простите, что за эффект?..
  - У нас... там, в будущем, существовала теория о том, что незначительное изменение в прошлом может вызвать огромные перемены в будущем. Поэтому события могут развиваться по-другому и в другое время.
  - Вы считаете, что своим появлением как-то повлияли на Историю? - Михаил Александрович скептически смотрит на меня, сейчас еще поставит диагноз "мания величия".
  - Появлением - нет. Но Нарочанская операция в нашем мире была безуспешной и привела к бессмысленным потерям, что-то около восьмидесяти тысяч штыков, а здесь?.. Там у нас Гинденбург и Людендорф успешно воевали до конца войны, а потом ударились в политику. Здесь они уже получили по пуле и закопаны в землю, как герои, погибшие при взятии Ново-Георгиевска.
  - Но они погибли при взрыве складов с боеприпасами... - В глазах будущего, надеюсь, императора мелькает догадка. - Стоп!.. Мне говорили, что Вы были в крепости в момент сдачи, значит...
  - Генералов отстреляли мои снайперы. Но очень прошу Вас сохранить эту информацию в глубочайшей тайне, Ваше Императорское Высочество...
  - Денис Анатольевич, я же просил...
  - Прошу простить, Михаил Александрович. Как бы то ни было, все будет зависеть от Вас. Или Вы возьмете власть, как легитимный наследник, или ее возьмут другие. И абсолютно без разницы будут это большевики с их мировой революцией, или думцы-заговорщики, науськиваемые из Парижа, или Лондона. Россия кончится, как Держава.
  - Но причем тут наши союзники? Какая им выгода от того, что в стране воцарится смута?
  - Тогда мы перейдем в разряд туземцев, и все обещания можно будет не выполнять. Джентльмены ведь хозяева своего слова, захотели - дали, захотели - взяли обратно. Тем более, что вопрос стоит о таком лакомом кусочке, как Проливы...
  Король Георг отказался принять царскую семью, хоть и догадывался, что для них это был вопрос жизни и смерти. Зато впоследствии, гораздо позже, в газетах появлялись сообщения, что его Ее Величество королева Великобритании не стыдится носить фамильные драгоценности Дома Романовых, будто свои собственные. А вообще, чем больше мы будем убивать друг друга, тем слабее станем, и им будет легче диктовать свои условия... Тот ефрейтор, "живущий" в генерале Келлере, обладает более обширными историческими знаниями. Федор Артурович рассказал недавно на каких условиях французы обещали помощь армии Врангеля в Крыму... Нет-нет, не Вашему адъютанту, а барону Петру Николаевичу Врангелю.
  - Ну и что это были за условия?
  - В случае победы белых передача под контроль французского капитала промышленности и банков, плюс тридцати- или сорокалетние концессии на разработку недр. На таких условиях страна могла бы оставаться независимой?..
  - ... Да, Денис Анатольевич, невеселую картину Вы нарисовали, если не сказать... - Великий князь явно чувствует себя не в своей тарелке. - Благодарю Вас за беседу. Я, как следует, обдумаю все, о чем мы говорили...
  
  
  Сегодняшний день, пожалуй, будет самым если не сложным, то уж точно напряженным. Вчера после того, как я вернулся к своим блиндажам, окопам, эскарпам и прочей фортификационной премудрости, Великий князь точно так же докопался до Федора Артуровича, затем настала очередь Павлова. Августейшее любопытство было полностью удовлетворено, аудиенция нам была назначена после обеда, как я понимаю, чтобы Его высочество еще раз все обдумал и разложил по полочкам. Мы втроем собрались в кабинете академика заранее и сейчас маемся в ожидании высокого гостя. Иван Петрович сидит, задумавшись о чем-то своем, и невидяще смотрит в окно. Я, примостившись сбоку стола, позаимствовал несколько листов бумаги и карандаш и, желая выйти из режима ожидания, пытаюсь рисовать что-то наподобие творений Кукрыниксов, только применительно к здешнему времени. А заодно выслушиваю ленивые упреки Келлера, который дефилируя по кабинету вперед-назад, увидел мои карандашные извращения. Видно, что Федор Артурович и сам понимает, что вчера у меня другого выхода не было, но по генеральской привычке и, чтобы убить время, старается "снять стружку" с ни в чем неповинного штабс-капитана.
  - Денис Анатольевич, Вы опять за свое? Вы бы еще мольберт и краски попросили, чего на карандашных-то эскизах останавливаться? У меня вчера глаза на лоб полезли, когда Михаил Александрович Ваши художества показал. Второй Васнецов нашелся! Да так талантливо все изобразил! В школе по рисованию, небось, пятерки были?
  - Ваше превосходительство, а Вы сами Великому князю ничего такого не рассказывали, молчали, как рыба об лед? Страшных тайн из будущего не выдавали?
  - Слова словами и останутся, а вот бумажки с рисунками - это совсем другое дело. Если их кто-то посторонний увидит, что тогда?
  - Решит, что кто-то с больной фантазией что-то начирикал на бумаге...
  - Или увидит путь развития бронетанковой и прочей военной техники на многие годы вперед! Причем, - правильный, без всех возможных ошибок.
  - Друзья мои, вы спорите не о том. - Павлов берет на себя роль арбитра, и вмешивается в нашу перепалку. - Федор Артурович, это Вам хорошо, вся царская семья знает и Вас, и Вашу честность. А вот чтобы Великий князь поверил Денису Анатольевичу, от него требовалась максимальная искренность, в том числе и с карандашом в руках. Что наш штабс-капитан с успехом и сделал.
  До меня только сейчас доходит, что Келлер вообще-то нервничает не по-детски. Зная его фанатичную преданность Фамилии, если Михаил не поверит, или будет взбрыкивать... М-да, редкое зрелище - двухметровый боевой генерал в растерянности. Но ведь князь же мне поверил, судя по его поведению...
  - Великий князь Михаил нам поверил. Почти. - Павлов будто читает мои мысли. - Во всяком случае по докладу Воронцова он не пытался отправить никакую корреспонденцию кому бы то ни было, и абсолютно безразлично отнесся к хронической алкогольной нирване своих офицеров. Ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этой ситуации. Поэтому, Федор Артурович, прекратите трепать нервы и себе и младшему по званию и подумайте, как помягче рассказать Великому Князю Михаилу о наших планах... О, а вот, кажется и он сам, я слышу шаги в "предбаннике"...
  Фраза о том, что точность - вежливость королей пока что свою актуальность не потеряла. Обещался в пять пополудни, и - пожалуйста, тридцать секунд - не в счет. Секретарь академика распахивает дверь, мы с Келлером вытягиваемся по стойке "Смирно", Павлов тоже поднимается со своего места, и Великий князь появляется в кабинете. Почти спокойный, немного напряженную улыбку можно, наверное, отнести к серьезности и необычности предстоящего разговора.
  - Добрый вечер, господа! Прошу Вас, давайте оставим церемонии для парадов. Тем более, что сегодня, как я понимаю, наш разговор должен подойти к своему логическому завершению...
  - Да, Михаил Александрович, но чтобы он происходил в менее напряженной обстановке, я предлагаю совместить его с хорошо известным Вам мероприятием. Позаимствуем у британцев их традицию "five o'clock tea"... Или Вы желаете кофе?
   - Пожалуй - кофе. Он у Вас какой-то особенно вкусный... - Великий князь размышляет совсем недолго. - Денис Анатольевич, чему Вы так загадочно улыбаетесь?
  - Это - страшная тайна, но, вообще-то, самый вкусный кофе заваривает моя жена... Это, конечно, мое личное мнение, которое я никому не навязываю.
  - Дело в том, юноша, что с некоторых пор мне заваривают кофе исключительно по рецепту Дарьи Александровны. - Павлов торжествующе ухмыляется. - Когда она была здесь и ухаживала за Вами после ранения, поделилась рецептом. Вот так-то...
  Секретарь, получив указание, развивает кипучую деятельность, в кабинете при помощи двух горничных появляется столик на колесиках, накрытый белоснежной скатертью, ниспадающей почти до пола, на котором в идеальном порядке расставлен сервиз из множества предметов, нужных и не совсем. Чашки тонкого фарфора с блюдцами на подстеленных салфетках взяли в окружение заварочный чайник, тарелки с тостами и сэндвичами, вазочки с джемом и сахаром, маленькие тарелочки для закуски и такой же миниатюрный молочник, подносик для использованных ложечек и кувшинчик с холодной водой. Отдельными цитаделями высятся большой чайник с кипятком и высокий кофейник. Вся комната наполняется ароматом свежезаваренного кофе со специями.
  Пока идут приготовления, получившийся тайм-аут используется, чтобы вспомнить самые экзотические варианты напитков. Мою попытку похвастаться знанием тонкостей приготовления кофе "по-бедуински" играючи пресекает Келлер, точнее, его альтер-эго, вспомнивший о самом дорогом кофеёчке в мире, который делают из полупереваренных в желудке какой-то тропической кошки зерен. Наконец все готово, лишние любопытные уши покидают помещение, и мы приступаем к разговору.
  - У меня до сих пор не укладывается до конца в голове все, что вы, господа, рассказали. - Великий князь неловко улыбается. - Слишком уж фантастичная история... Но я склонен вам верить, хотя некоторые сомнения все же остались. Надеюсь, вы их развеете со временем... Можно, конечно, проработать, так сказать, сценарий в целом, но практически одинаковые, совпадающие до мелочей ответы на произвольные вопросы, которые я задавал и к которым нельзя заранее подготовиться, - это, знаете ли, впечатляет... И теперь у меня остается последний и, наверное, самый важный вопрос - что делать?
  - Цель у нас одна - вывести Россию из нынешнего катастрофического состояния и сохранить ее, как мировую державу. - Павлов, как наш главный реформатор-теоретик, берет слово. - Это будет очень нелегко, пройти придется через многое, но шансы есть.
   - Да, Вы рассказывали про грядущую революцию, последовавшую за ней гражданскую войну и разруху, которую преодолели ценой немыслимых усилий. Далее разразилась вторая мировая война, в которой русский народ понес огромные потери... Но сейчас есть возможность что-то изменить, или это - бесполезная трата времени и все уже предопределено?
   - Дело в том, что к сегодняшнему дню авторитет Императора сильно подорван... Федор Артурович, я понимаю Ваши чувства, но если уже кадровые офицеры называют его "царскосельским сусликом"!.. В стране - вселенский бардак, а Его Величество занимается отстрелом ворон и кошек! - Павлов сворачивает нотацию и продолжает по существу. - Прошу извинить, Михаил Александрович! Очень скоро благодаря стараниям революционеров слева и рвущихся к власти олигархов справа...
   - Простите, Иван Петрович... Хм-м, "олигархия", в переводе - "власть немногих"... - Великий князь заинтересованно смотрит на академика. - Что Вы понимаете под этим термином?
   - У нас под олигархией понималась ситуация, когда власть и деньги находятся в одних руках. Небольшая группа очень богатых промышленников, сколотивших свое состояние неизвестно какими, чаще всего не очень честными способами. Они же либо сами являются представителями власти, применительно к нашей ситуации, например, депутатами Государственной Думы, либо имеют на коротком поводке таких купленных народных избранников. Возьмите, к примеру, "прогрессистов". У них в программе - парламент с большим имущественным цензом для депутатов. То есть, имеешь деньги, - имеешь власть...
   Так вот, очень скоро вся эта грязная накипь, кстати, основательно взращенная на иностранных масонских дрожжах, создаст в стране ситуацию, когда император не сможет удержать власть. Между прочим, одной из причин будет нежелание со стороны Его Величества что-либо менять, стремление удержаться за устаревшие принципы правления. Николай II отречется от престола, передав власть Вам. Так что, Михаил Александрович, в скором будущем Вам надлежит возглавить Россию.
   - Об этом уже болтают чуть ли не во всех великосветских салонах. - Великий князь недовольно морщится. - И это, к сожалению, служит причиной охлаждения моих с ним отношений. Ники видит во мне угрозу своему царствованию, хотя я никогда не рвался к Трону, и, поверьте, господа, годы, когда я был Наследником, были для меня достаточно тяжелыми.
   - Михаил Александрович, речь абсолютно не идет о каком-то дворцовом перевороте. - Вступает в спор наш ярый монархист Келлер. - Но, отказавшись принять корону, Вы уничтожите последний шанс удержать страну от гибели. Да, в нашей истории Россия, правда, под именем СССР возродилась, но чего это стоило, мы уже говорили. Сколькими жизнями были оплачены ошибки правящей верхушки!
   - Кстати, а как сложились в той истории ваши судьбы? - Великий князь задает совсем уж неожиданный вопрос.
   - Ну, про меня Госпоже Истории ничего не известно. - Пора вставить в разговор свои три копейки, а то сижу тут, как посторонний, кофейком балуюсь. - Скорее всего, после той, первой контузии умер в госпитале... Типичная судьба окопного прапора.
   - Я оставался монархистом до конца, даже когда многие разочаровались в Идее. - Снова берет слово Федор Артурович. - Был арестован в Киеве в 1918-м и там же расстрелян якобы при попытке к бегству... Да, мою Георгиевскую шашку потом таскал бандитский главарь Петлюра.
   - Ну, теперь-то он ее точно носить не будет. - Павлов многозначительно улыбается генералу, что не проходит незамеченным для Великого князя.
   - Почему же, Иван Петрович?
   - Помер, болезный, на полном ходу из поезда вывалился. - Объясняет академик и, уловив какие-то флюиды от Великого князя, поправляется на всякий случай. - Бога ради, Михаил Александрович, не подумайте, что мы угрожаем Вам! Наоборот, приложим все силы, чтобы с Вами ничего не случилось!.. Но есть персоны, которых необходимо нейтрализовать, в том числе и вот так жестко. На мой медицинский взгляд это - не люди, а чрезвычайно опасные микробы, которых нужно уничтожать, как возбудителей чумы, холеры, тифа...
   - И кто в этом списке, позвольте полюбопытствовать? - Что-то непохоже, чтобы собеседник слишком уж испугался.
   - Там есть сановники и аристократы, промышленники, банкиры и совсем неизвестная публика типа Нестора Махно и Якова Свердлова. Само собой, никто не собирается убивать всех, но вот двух названных я бы сам, лично... Но, давайте вернемся к теме разговора. Что касается Вашего покорного слуги, то после революции и гражданской войны мои исследования никому не были нужны. Перебивался случайными заработками, голодал, Нобелевскую премию, хранящуюся в банке национализировали, во время обысков конфисковали золотые научные медали. Потом, правда, большевики спохватились, построили в Колтушах институт, где и работал...
   - Извините, господа за бестактность, спросил, не подумав. - Великий князь немного смущен, но берет себя в руки. - Потом, я надеюсь, Вы мне покажете эти проскрипционные списки.
   - Конечно же, притом вместе с пояснениями, почему тот, или иной человек попал в него и как надлежит на него воздействовать. А сейчас давайте вернемся к самому главному вопросу - что делать?..
   Никто из нас не может сейчас назвать детальный рецепт, который поможет решить все проблемы страны. Но есть общие тенденции, которых, как нам кажется, необходимо придерживаться. Во-первых, нужно радикально поменять жизнь именно простых людей, рабочих и крестьян, к лучшему. А вот сюда могут входить уже конкретные дела, типа, раздачи казенных земель землепашцам, установление твердо оговоренной продолжительности рабочего дня на заводах и фабриках, минимальной зарплаты и так далее, причем все это - с жестким контролем, создание действенного механизма защиты простого человека от чиновничьего произвола. Да, бесплатные и обязательные медицину и образование, пусть даже начальное, - тоже в этот список. Надо, чтобы народ почувствовал, что Царь - это не только Его Императорское Величество Самодержец Российский, сидящий где-то недостижимо высоко на Троне, но и, говоря почти библейскими словами, - "Отец и пастырь для своего народа".
   - Однако, Иван Петрович!.. - Великий князь ошеломленно смотрит на Павлова. - Ваши предложения... несколько оригинальны, я бы сказал!.. Простой народ, неграмотный, бесправный и забитый... Вы полагаете, на него можно положиться? Уподобиться Емельке Пугачеву с его идеей "народного царя"? Вспомните, чем он закончил...
   - Ну, тогда уже больше в качестве примера подходит Петр Алексеевич, не гнушавшийся крестить детей у своих солдат. Но если и брать Пугачева, армия была против восставших, а сейчас она будет заодно с народом. Кстати, Екатерина II приказала учинить тщательное следствие о возможном участии других государств в организации восстания. Тогда это было исключительно внутреннее дело России. Ныне же почти все режиссируется из-за границы.
   - Но, Иван Петрович, то, что Вы предлагаете, ущемит интересы наиболее образованной и деятельной части общества - дворян, промышленников, купцов, интеллигенции! Тех, кто всегда был опорой трону!..
   - Простите, Михаил Александрович, но все вышеперечисленные вместо того, чтобы быть верной опорой, как Вы сказали, наоборот всячески мешают и стране, и Власти. - Пора вступать в разговор, а то занесет Его Императорское Высочество в дебри сословных взаимоотношений, потом долго не выберемся. - Вы - боевой командир, но Ваша "Дикая дивизия" состояла на особом учете у интендантов. Хотите, я расскажу, сколько трофейных "сувениров" было отдано, чтобы получить то, что полагалось моим солдатам по штату?.. В Минске тесно общался с господами из Отдельного корпуса жандармов, по их заверениям все ювелирные изделия скупаются либо снабженцами, либо земгусарами, несмотря на то, что цены подскочили в несколько раз. Откуда у них такие финансы? У меня объяснение одно, прямо по господину Пушкину - пир во время чумы. Они жируют и наживаются на нашей крови, на наших раненых и убитых!.. Хотите еще пример? Не так давно один промышленник предложил выпускать на его фабрике пулеметы. Причем, собирался из готовых поставляемых деталей только собирать максимы, но цену заломил почти в два раза большую, чем на Тульских Императорских заводах. Таких примеров можно привести множество! Это вот эти дельцы и воры-чиновники - опора трону?..
   - Денис Анатольевич, Вы меня что тогда в разговоре, что сейчас поражаете своей эмоциональностью. - Великий князь улыбается как-то даже чуть снисходительно.
   - С возрастом это у него пройдет. К сожалению. - Поддерживает августейшую особу Павлов. - Но по сути он - прав.
   - Но ведь есть еще офицерский корпус! - Не сдается Михаил Александрович. - Они верны присяге, честно выполняют свой долг на полях сражений!..
   - Кадровый офицерский состав за два года почти уничтожен. И не столько благодаря германцам, сколько нашим генералам. - Надеюсь, что не осерчает будущий император на подобное вольнодумство. - Очень уж наглядно на фронте работает принцип "Бей своих, чтоб чужие боялись"...
   - Михаил Александрович, наш штабс-капитан прав. - Келлер, поддерживая меня, перехватывает инициативу. - Вы знаете меня не первый год, поэтому позволю себе быть абсолютно откровенным, в чем прошу заранее простить... Предыдущий Главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич-младший не оправдал возложенного на него Высочайшего доверия и с треском провалил кампании 14-го и 15-го годов. В результате мы потеряли огромную территорию, кадровый офицерский состав и хорошо обученных нижних чинов. Сейчас армия - бледная тень той, которая была в начале войны. Ни офицеры, ни нижние чины толком ничему не обучены. Высшее командование погрязло в интригах и озабочено только тем, чтобы их не обошли в чинах и наградах. Я это утверждаю на основе последнего наступления. Ведь и армия, и фронт могли подтянуть резервы к Нарочи...
   - Но ведь Николай, приняв Главнокомандование, отправил в отставку около ста пятидесяти генералов!
   - Да. И на их место пришли такие же бездарности, а то и хуже. Где сейчас генералы Алексеев, Рузский, Гурко, Поливанов, другие члены "Военной ложи", тесно связанной с господином Гучковым, личным врагом Государя, возомнившим себя спасителем России? - У Федора Артуровича от волнения слышен обычно почти незаметный акцент. - Это они в нашем мире требовали... Представляете, Михаил Александрович, ТРЕБОВАЛИ от Императора отречься!..
   - Но, позвольте, на кого же тогда можно опереться в трудную минуту?
   - На народ. На простых солдат, крестьян, рабочих, которые увидят в Царе надежду на лучшую жизнь. На офицеров-фронтовиков, хлебавших из одного котла с солдатами и зачастую делившими с ними последний сухарь. На немногих генералов, которые остались в той, нашей истории, верны присяге и Идее... - Павлов снова вступает в разговор. - И на тех представителей интеллигенции, промышленников, всех, кого Вы называли, решивших помочь стране и народу в трудную годину. Таких, я думаю, тоже будет немало. А вот с теми, кто будет против, или постарается использовать ситуацию для личного профита, разговор должен быть коротким!
   - А остальных куда?! В Ваши проскрипционные списки, господин академик?! И потом расстреливать, или сбрасывать с поезда?!..
   Та-ак, еще немного и в пылу спора Великий князь с Иваном Петровичем начнут орать друг на друга, как две базарные бабы. Надо срочно что-то делать...
   - Необязательно расстреливать, можно, например, отправлять Северный полюс от снега чистить, или полярных медведей дрессировать. А если холодно кому, то, - пжалте, в Среднюю Азию, тушканчиков по пустыне пересчитывать... Я себе еще кофейку налью, а то остынет, пока Вы, господа, тут в громкости соревнуетесь. Не домашний, все же, но, как говорится, за неимением графини пользуемся горничной...
   Три пары глаз недоуменно смотрят на меня, потом первым не выдерживает и хохочет Павлов, к нему присоединяется Келлер, и даже Михаил Александрович весело улыбается.
   - Денис Анатольевич! Хватит клоунаду устраивать... Как был, блин, старлеем, так им и остался!
   - А вот неправда ваша, товарищ майор! Я теперь - штабс-капитан, многажды орденоносец и обладатель Георгиевского оружия! Так что со мной - "На Вы, и - шепотом".
   - Хорошо, Ваше благородие!.. Мы действительно несколько эмоционально стали обсуждать повестку дня. Приношу свои извинения, Ваше Императорское Высочество!
   - Также прошу извинить, сам грешен. - Великий князь с интересом смотрит на нас, затем выдает умозаключение. - Все-таки - да, так сыграть нельзя... Кстати, Денис Анатольевич, мысль подсказали дельную, я бы тоже не отказался от еще одной чашечки кофе. Иван Петрович, распорядитесь?..
   После появления еще одного кофейника, как две капли воды похожего на первый, снова возвращаемся к серьезному разговору.
   - Итак, что Вы, господа, считаете необходимым сделать? Вопрос о том, с чьей помощью, оставим пока, мне необходимо время обдумать.
   - Первое - производство. Создание индустриально развитой страны и, с опорой на наши знания, качественный скачок вперед. Необходимые условия - тяжелая и имеющая значение для обороны промышленность должна быть государственной, или, на самый худой случай, таковым должен быть контрольный пакет. Список отраслей будет большим, его сможем обсудить позже.
   Второе - сельское хозяйство. Необходимо наделить крестьян землей, а потом помочь им организоваться в кооперативы. В качестве обязательного условия - государственная монополия на торговлю хлебом, создание стратегических запасов на случай неурожая и голода.
   - Да, если бы это было так же легко исполнить, как и сказать... - Задумчиво тянет Великий князь. - Чтоб как в сказке - по щучьему веленью, по моему хотенью...
   - Про рыбок ничего не скажу, а вот от Вашего хотения будет зависеть очень многое. - Пользуясь паузой, вклиниваюсь в разговор, чтобы озвучить свою давешнюю идею-фикс. - Изложу на уровне гипотезы, но по предварительным расчетам Ивана Петровича всё вполне осуществимо. После окончания войны фронтовикам предоставить пахотные наделы за счет казенных и реквизированных земель, причем, получившие медаль "За храбрость" и Георгиевские кавалеры получают больше десятин, чем простые солдаты. Это касается только фронтовиков, всякие хитрож... мудрые горлопаны из запасных батальонов типа Петроградского гарнизона в расчет не берутся.
   Проезд к новому месту обитания - бесплатный, и в качестве привилегии освободить от налогов на два-три года, чтобы обустроились и набрали силу. Те, кому земля не нужна, получают денежную компенсацию.
   - Денис Анатольевич, Вы представляете, сколько на это необходимо денег?!
   - Да, Михаил Александрович, но примерно знаю, где их взять. - Ответ заранее оговорен с Павловым и Келлером, так что эта парочка просто следит за ходом разговора. - Опираясь на мировой опыт... нашего времени, провести кампанию "Откуда у тебя это?". Добровольно сдавшие нечестно заграбастанные средства, считаются реабилитированными и освобождаются от преследования...
   - Вы - утопист, никто и не подумает расставаться со своими кубышками! - Торжествующе улыбается князь. - Или Вы не знаете характера русского человека?
   - Простите, но я не закончил мысль. Перед этим провести с десяток образцово-показательных судебных процессов по всяким там мздоимствам, лихоимствам, хищениям из бюджета. Широко освещенным в прессе. Наказывать по вновь введенным дополнениям к Уложению о наказаниях уголовных. Приравнять все эти действия во время войны к подрывной деятельности, содействии врагу и измене Родине. Имущество виновных конфисковывать в казну, самих лишать гражданских прав и отправлять на отбывание трудовой повинности по приговору на несколько лет.
   - Но... Но тогда придется пересажать весь чиновничий аппарат!.. А кто работать будет вместо них?
   - Мне кажется, достаточно подвергнуть сей процедуре процентов двадцать самых отъявленных казнокрадов, остальные быстро поймут, что безопаснее для здоровья быть честными.
   Великий князь довольно долго переваривает информацию, по-моему, у него сейчас в голове разрыв шаблона. Но не сдается, и после паузы выдает еще один важный вопрос:
   - Хорошо, а кто всем этим будет заниматься? Это ведь такие авгиевы конюшни, что... Где найти людей, которые будут разгребать эти завалы?..
   - Отдельный корпус жандармов, предварительно очищенный от ненужного балласта в виде ненужных кабинетных администраторов, Департамент полиции, прошедший ту же процедуру, обер- и штаб-офицеры, именно фронтовики, а не те, кто за редким исключением надрывается в штабах, перекладывая бумажки... Ну, и та часть интеллигенции, которая решит делом подтвердить свою болтовню о том, как они заботятся о светлом будущем России. Вполне возможно, что к вышеперечисленным примкнет часть наших революционеров, стоящих на позиции реформаторства, а не разрушения всего и вся. Среди эсеров и социал-демократов есть вменяемые люди, если им дать возможность работать на благо страны и народа, думаю, они с радостью согласятся. Ну, а сторонников террора и вооруженных восстаний заносить в проскрипционные, как Вы говорите, списки и давить, как тараканов...
   - Денис Анатольевич, Вы еще про партию свою расскажите. - Подает голос долго молчавший Келлер, и, заметив мое выражение лица, добавляет. - Нет, я - вполне серьезно, мысль здравая.
   - Это, скорее не партия, а общественное движение с рабочим пока наименованием "Фронтовое братство". Будет объединять всех фронтовиков, пожелавших вступить в него, начиная от простого солдата и до генерала...
   Тут мы уже уходим в идеологическую работу, которая в Империи почти не велась. Официальная цель - взаимопомощь и поддержка фронтовиками друг друга. В свете вышесказанного о земле это может здорово облегчить создание сельскохозяйственных кооперативов, которые, к примеру, будут иметь льготы и поддержку сверху. - Хитро гляжу на внимательно слушающего мои фантазии Михаила Александровича. - Ведь Его Императорское Величество тоже будет членом этого братства, как боевой генерал... При должной с ними работе революционным агитаторам не останется никаких шансов, достаточно будет объявить последних вражескими провокаторами. Что вскорости и придется сделать, потому, как где-то через полтора годика по Германии в Швецию проследует опломбированный вагон с нашими эмигрантами от социал-демократии. Не сумев победить нас на фронте, Вильгельм, точнее, некоторое его окружение постарается вывести Россию из игры с помощью революционных волнений. И примерно в это же время из САСШ приплывет некий Лейба Бронштейн с группой "товарищей". Имея очень даже неплохое финансирование и ту же самую задачу... Вы уже слышали об этом, Михаил Александрович? Так вот, если солдаты увидят, что проворовавшиеся снабженцы роют для них окопы в составе трудовых рот, если какой-нибудь командир, будь то хоть генерал, хоть полковник, хоть поручик, бездарно уложивший свой личный состав, будет разжалован и отправлен в те же землекопательные подразделения по Высочайшему указу, лозунги типа "Царь - тиран и кровопийца" будут для них пустым звуком. А агитаторы тоже возьмут в руки лопаты и будут изо всех сил помогать...
   - Денис Анатольевич слишком эмоционально и преувеличенно обрисовывает картину, но рациональное зерно в его рассуждениях есть. - Федор Артурович берет продолжение разговора на себя. - Идея "Жалует Царь, да не жалует псарь" не вчера родилась.
   - Федор Артурович, господа, но Вы же сами прекрасно знаете, что в большинстве своем нижние чины - это малограмотная, темная, стихийная масса! - Великий князь никак не может уложить в голове реальный расклад сил.
   - И тем не менее, эта стихийная и малограмотная масса вскоре может смести с лица земли то, что называется Российской Империей! - Теперь уже Келлер начинает проявлять эмоции. - Плевать на то, что погибнут еще три империи, меня заботит только Россия и Российский Император! Необходим лидер, который поведет эту массу за собой на благо страны, а не какой-то мировой революции!
   - Да, Денис Анатольевич, Вы правы. - Павлов услышал мое бурчание "Не можешь предотвратить пьянку, - возглавь ее". - России нужен лидер, и единственный шанс - у Вас в руках, Михаил Александрович... Но все-таки, дайте закончить нашему юному другу.
   - По идеологической работе... Это, конечно, надо делать не срочно вчера, но и медлить нельзя. Возрождать Сокольские общества для юношества, тоже под эгидой Императора, причем начинать с возраста в семь-восемь лет. Сейчас из-за войны столько детей потеряли родных, стали беспризорниками! Для них создавать интернаты, но не такие убожества, как существующие дома призрения. Каждый пацан должен ощутить, что он - не изгой, что о нем думает и заботится Сам Император! Поэтому - учиться, учиться и учиться... Блин, уже Ленина цитировать начал!.. В общем, в обязательном порядке хотя бы начальное образование, практические ремесла, если душа к ним лежит. Те, у кого хорошо идут науки, - в отдельные классы с углубленным изучением предметов и последующим поступлением в гимназии, университеты, училища. И забыть напрочь про указ о кухаркиных детях - такой громадный потенциал потеряем!.. В Гомельских железнодорожных мастерских, мне тесть рассказывал, работает простой столяр. С начальным образованием. Но получивший официальную привилегию на изобретение вертолета! Сколько таких уже сгинуло в безызвестности, как Лесковский Левша?!..
   Далее, на каникулах - обязательные для всех летние оздоровительные лагеря на базе воинских частей, взявших шефство над интернатами. В качестве развлечений - изучение основ военного дела и подвижные игры на свежем воздухе...
   - Денис Анатольевич, Вы так красиво все описываете, только вот сейчас это практически невыполнимо. - В княжеской интонации явно слышен скепсис.
   - А вот тут все зависит от командира и солдат, точнее, от той атмосферы, которая царит в подразделении. У меня, кстати, в батальоне двое воспитанников, брат с сестренкой. Чувствуют себя замечательно, сыты, одеты, обуты, девочка готовится к поступлению в гимназию, парнишка уже служит ординарцем. На время боевых действий остаются с нашими нестроевыми, а так - целый батальон дядек у них.
   - Где же Вы их подобрали? - Брови Великого князя взлетают вверх.
   - В Минске случайно на улице встретил...
   - Да рассказывайте уже полностью, Денис Анатольевич! - Усмехается Келлер. - Случайно встретил, случайно отобрал у содержателей публичного дома, так же случайно разгромил воровской притон и вышел на след германской шпионской сети.
   - Это правда? - Высочайшее удивление не проходит. - И как Вам это удалось?
   - Воровские замашки против разведчиков-диверсантов не проходят по определению. Провели типовую операцию "Скрытое проникновение и захват вражеского объекта".
   - Что ж за солдаты такие у Вас служат?.. Я уже достаточно заинтригован. - Великий князь как-то неуверенно излагает просьбу. - Хотелось бы глянуть на Ваш батальон. В гости пригласите, Денис Анатольевич?
   Непонятно, откуда такая скромность. Генерал, да еще и Великий князь просит разрешения приехать в гости! Ха-ха три раза!.. Неужели думает, что мы от него что-то утаиваем?..
   - Всенепременнейше, Михаил Александрович! В любое время, когда скажете! И продемонстрируем все, на что способны.
   - Хорошо, благодарю за любезность... А сейчас, господа, не сочтите меня таким уж глупцом, но давайте еще раз обсудим все Ваши предложения...
   Опять почём за рыбу гроши? Хотя, действительно, сам тоже пока не очень представляю, как и что будет...
   - ... Больше всего меня заботит кто и какими методами будет сопротивляться нашим реформам.
   Оп-паньки! Уже - "нашим реформам"!.. Это радует, значит, дело сдвинулось с мертвой точки, Великий князь нам поверил и даже отождествляет себя с нашей компанией. Ради такого случая можно еще раз надцать повторить, была бы от этого польза. А что касается сопротивления...
   - Михаил Александрович, я понимаю, что шутить о венценосных особах довольно опасно, но у нас существовал такой анекдот:
   Императора Петра Алексеевича спрашивают, что такое "гласность" и "плюрализм". Он отвечает:
   - Гласность, это когда бояре в Думе громко критикуют мои единственно правильные решения. А плюрализм - это когда они по углам шепчутся, в какие монастыри я их за это сошлю...
  
  
  
  
  ... И опять на вокзал, и опять поезда,
  И опять проводник выдаст белье и чай.
  И опять не усну, и опять сквозь грохот колес
  Мне послышится слово "Прощай"...
   В голове, убаюканной мерным перестуком рельсовых стыков, навязчиво крутится песня Цоя. Почему-то в поезде почти всегда впадаешь в какое-то отрешенное состояние, когда мозг упорно не хочет думать о чем-то конкретном и настраивается на философский лад. На носу - экзамены, к которым нужно все доучить и повторить, в конце эшелона прицеплена платформа, на которой под охраной двух "пятерок" едет в Ораниенбаум для демонстрации и обкатки в полигонных условиях один из наших самопальных броневиков, укрытый импровизированным брезентовым шатром, прячущим его, кунг с часовыми, и оставляющий на всеобщее обозрение только трубу печки-буржуйки. Федоров через начальника Школы прислал вызов-приглашение прибыть для обсуждения дальнейшей судьбы "изобретенной" мной бронетехники, а заодно и пистолетов-пулеметов с тактикой их применения. В купе едем вчетвером - два штатных водителя (один в качестве механика), вольнопер Илья Буртасов в роли будущего командира бронеавтовзвода и я, как самая главная дежурная зад... персона, которая отвечает за все, и на которую можно повесить всех собак в случае неудачи. Вся эта веселая тройка уже дрыхнет, претворяя в жизнь основную армейскую заповедь всех времен и народов, типа, "Солдат спит, а служба идет", только я сижу и бездумно вглядываюсь в темноту за окном. Столько дел, а в голове крутятся почему-то недавние события...
   Из Института в батальон я вернулся с Семеном и его приемышем. И пройдя КПП, в очередной раз убедился, что солдатское радио действует гораздо быстрее сарафанного. Еще за полсотни метров до казармы навстречу нам появляется вездесущий Змей-Егорка, усиленно делающий вид, что спешит куда-то с неотложным поручением командования. Увидев нас, делает демонстративно-честные глаза, кидает руку к папахе...
   - Здравия желаю, Вашбродь!
   - И тебе не хворать, чего разорался?
   - Командир,.. дозволь с Семеном поздоровкаться по-нашенски?.. - Рукопожатие получается громким, почти, как пистолетный выстрел, затем Змиюка, чуть ли не повизгивая от восторга, как барышня, пытается облапить сибиряка. - Ну, здоров будь, чалдон!..
   Ловко увернувшись от подзатыльника протезом, Егор вопросительно смотрит на меня, и, получив разрешающий кивок, поворачивается и, рискуя разорвать легкие, высвистывает "Все ко мне!!!". Из казармы вылетает толпа, и я имею удовольствие наблюдать со стороны картину "Первый Состав в атаке на буфет, в котором кончается пиво", правда, без оружия. Отмахиваюсь от нестройного хорового "Здра жла Вашбро!", прибежавшая банда окружает Семена, слышны радостные вопли, гулкие хлопки по спине и другие проявления положительных эмоций.
   - Вы ему вторую руку-то целой оставьте, умники, блин!.. Семен, освободишься от этих радостных придурков, шагай на хозблок, мы с Матвеем там будем! - Беру свой тревожно-дорожный чемодан, паренек взваливает на плечо свою ношу, и незамеченными уходим с этого праздника жизни. Правда, очень быстро нас догоняет Котяра. Буквально выхватывает у меня из руки багаж, легким движением подхватывает Семенов солдатский сундучок и тюк с нехитрыми пожитками с Матюшиного плеча, чуть не прихватив заодно и пацаненка, и уносится вдаль, успев ляпнуть на ходу:
   - Командир... Эта... Я - Ганку предупредить!..
   Ну да, ну да, именно за этим этот тяжелый боевой слон и рвет подметки на кухню... Ладно, а мы пойдем, важно и неторопливо, как и положено большому начальству. Хотя, сейчас бы, наверное, обогнал Кота, чтобы, как ляпнул Змей, поздоровкаться с женой. Долго-долго бы здоровкался...
   Но не все так плохо, когда мы заворачиваем за угол, на крыльце медсанчасти уже стоит моя ненаглядная. Довольная и радостная, в наброшенной на плечи шубке. Надо будет немного поворчать, чтобы береглась от простуды, но это - потом, вечером. А сейчас будем знакомить ее с будущим секьюрити.
   - Здравствуй, родная! Я вернулся. Знакомься, это - Матвей, племянник Семена-сибиряка, я тебе про него рассказывал... - Взбегаю на крыльцо и чмокаю Дашу в щеку, затем поворачиваюсь к парню. - А это - моя жена, Дарья Александровна.
   Вот что значит офицерская жена! Никаких вопросов типа, кто такой, откуда взялся на нашу голову, зачем нам лишняя обуза и так далее. Муж привел, значит, так и надо! Стоп, не расслабляться, мне еще объяснять на какой такой случай ей дома охрана понадобится...
   - Здравствуй, Матвей. - Дашенька улыбается пареньку и приглашающее машет рукой. - Заходи, замерз, наверное. Сейчас чаю согреем...
   Шепчу ей на ушко, что исчезаю по служебной надобности и бегу докладываться капитану Бойко...
   Продолжение разговора следует вечером, но без излишних всплесков эмоций, которых я опасался. Известие о том, что "этот милый мальчик" и мужик с протезом вместо руки будут ее охранять, вызывает у моей ненаглядной только легкое недоумение, типа, а зачем?
   - Денис, мне кажется, что ты преувеличиваешь какую-то невесть откуда взявшуюся опасность. Что, или кто может мне грозить? Дома - папа, дядя Миша, они оба охотники, в доме полно ружей, да и твой подарок в целости и сохранности...
   - Милая моя, дело в том, что... В общем, я сам недавно узнал, что за мою голову германцы назначили премию аж в сто тысяч марок. Сейчас, само собой, никто до такого не додумается и не опустится, но в мое время использовать родных и близких людей в качестве приманки было в порядке вещей. Вот я и хочу эту абсолютно гипотетическую вероятность свести к нулю.
   - Вот-вот, в твое время царили такие ужасные нравы, и после этого ты ругаешь наш мир!.. Ладно, ладно, не шуми, я помню все, что ты рассказывал... Хорошо, я соглашусь, в конце концов хоть кто-то расскажет мне чем занимается мой муж, а то он или где-нибудь в отъезде, или отмалчивается, ссылаясь на свою дурацкую секретность. Как будто мужчина должен иметь какие-то секреты от своей жены!.. Но как мы объясним все родителям?
   - Я сам объясню то же самое Александру Михайловичу, надеюсь, он будет не против. Начинается весенне-летний сезон, Семена можно представить, как... ну, например, помощника по хозяйству, или садовника. А Матюшу, очень надеюсь, он сможет пристроить в мастерские хотя бы на побегушках...
   До Гомеля доехали спокойно и благополучно в отдельном купе, воспользовавшись по блату бронью жандарского управления и подкрепив ее красивой купюрой проводнику, чтобы не задавал лишних вопросов. Тяжелее всех пришлось Матвею, в которого Даша всю дорогу пыталась впихнуть все вкусняшки, приготовленные Ганной. Как и положено будущему военнослужащему, парень пытался стойко переносить тяготы и лишения, но в конце концов сдался на милость победительницы.
   Встретившие нас на вокзале Александр Михайлович с Полиной Артемьевной лишь на секунду растерялись, увидев незнакомых людей, но виду не показали. Оказалось, моя самая умная в мире супруга отбила маме телеграмму примерно следующего содержания "Договоритесь с тётей Таней, приезжаем вчетвером, все объясним после". Пресловутая тётя жила через забор и много лет работала в качестве прислуги, а потом и няни маленькой Даши. Прислугой, точнее, домоправительницей она была из той породы старых слуг, которые пекутся о благополучии хозяйского дома больше, нежели о собственном, и в трудную минуту приносят свои сбереженные на черный день копейки, чтобы поддержать семью, кормившую их в лучшие времена. Но и у которых сами хозяева по струнке ходят, если надо.
   Еще на свадьбе получил вполне серьезное предупреждение, что если хоть чем-то обижу "ее красавицу", то, несмотря на все свои кресты и благородное происхождение, буду убегать от печного ухвата до самого вокзала. Причем, как я понимаю, конечный пункт маршрута был выбран не из-за физических возможностей тёти Тани, а по причине слабого знания ею близлежащей географии. Мужа-железнодорожника она давно схоронила, обе дочери вышли замуж, так что свободной жилплощади у нее было в достатке.
   После торжественного представления друг другу всех персон, совмещенного с ужином, Семен с Матюшей отправились осваивать новое ПМЖ. Против моей "бредовой" идеи никто не возражал, Александр Михайлович был рад знакомству с опытным промысловым охотником, его младший тезка обрадовался появлению нового друга и спарринг-партнера, с которым будет тренироваться под присмотром "дядьки" Семена в обмен на обучение Матвея грамоте и прочим гимназическим наукам, ну, а Полина Артемьевна высказалась примерно в том духе, что принимать решения - это удел мужчин, но ежели что - мало никому не покажется. Ну, прям, золото, а не теща! Тем более, что финансовую сторону вопроса, несмотря на мои протесты, решил наш академик, резонно заметив, что он и на менее важные дела тратит иногда гораздо больше, тем более, что речь идет о персоне, характеризуемой словами: "Она теперь - наша".
   Поэтому, побыв сутки в гостях, и уединившись для важного разговора с женой, которая вечерком тихонько шепнула, что пока еще все можно и не надо терять времени даром, вернулся на базу, чтобы теперь осваивать законы гостеприимства уже в качестве хлебосольного хозяина, потому, как на следующий день прибыли давно ожидаемые "морские волки" во главе с лейтенантом Вороновым. В обычной сухопутной форме, только на левом рукаве у каждого вышит якорь. На лицах - непробиваемая уверенность в том, что они, как минимум на порядок лучше окружавших их "всяких сухопутных крыс". Господи, как новая группа командированных, так те же самые, набившие оскомину, дешевые понты. Господа жандармы-то поумнее, привыкли слушать и слышать собеседника, достаточно было простого словесного внушения. А у этих гонор аж зашкаливает. Ну, как же, во-первых, гвардия, ёпть, а во-вторых, флот - это флот, а не какие-нибудь земляные червяки! Придется вразумлять, да так, чтобы дошло сразу и надолго. Типа, фэйсом об тэйбл. Или тэйблом по фэйсу...
   Десяток крепеньких таких детинушек с лихо закрученными усами и стоящий рядом лейтенант флота... По существующей иерархической лестнице поглавнее меня будет, и мои четыре звездочки против его трех не пляшут. У него - восьмой чин в табели о рангах, у меня - девятый. Так что идем и представляемся первыми, как и положено радушным хозяевам.
   - Здравствуйте, господин лейтенант. Штабс-капитан Гуров, Денис Анатольевич. Согласно приказа Вы и Ваши подчиненные будете проходить обучение в моей роте.
   - Лейтенант Воронов, Павел Алексеевич, здравствуйте, господин штабс-капитан.
   - Пойдемте в расположение, пока Ваши люди будут размещаться, мы тем временем побеседуем, ведь у Вас накопилось много вопросов, не так ли?..
   Для марсофлотов оборудовали отдельное помещение в соседней казарме и, пока они обживают свой кубрик, мы с лейтенантом идем в канцелярию для вводного разговора.
   - Чайку с дороги не желаете? - Наливаю себе и гвардии летёхе флота по чашке ароматного напитка из свежераскочегаренного по такому случаю самовара, стоящего на столике. - Хочу сразу предупредить, дело сугубо добровольное, но все наши офицеры пользуются общим табльдотом здесь, в расположении. Наша главная шеф-повариха ни разу не дала повод в чем-то ее упрекнуть.
   В подтверждение моих слов в дверях появляется Алеся с корзинкой свежей выпечки и, смущенно улыбаясь незнакомому офицеру, ставит ее рядом с самоваром и исчезает за дверью.
   - А что здесь делает этот ребенок? - Воронов недоуменно смотрит на меня. - Это - Ваша прислуга?
   - Нет, что Вы. Девочку с братом взяли на казенный кошт, они теперь - воспитанники, образно говоря, - дети батальона. Она готовится к поступлению в гимназию, в свободное время помогает на кухне, причем, абсолютно добровольно.
   - Денис Анатольевич, давайте сразу договоримся обходиться без официоза. - Воронов немного выбит из колеи, но быстро берет себя в руки. - Я получил приказ отобрать для учебы десять нижних чинов и прибыть к Вам... Но я не могу никак понять, чему мы можем здесь научиться. У нас - своя специфика, мы проходили обучение перед...
   - Перед планировавшейся, но отмененной операцией по высадке десанта на Босфоре. Я ни в коей мере не посягаю на Ваши флотские дела, но то, что касается войны на суше, тут мы можем кое в чем помочь Вам. Сейчас я не буду долго и нудно испытывать Ваше терпение, давайте сделаем так. Минут через пятнадцать выдвинемся на тактическое поле... - Видя непонимание, объясняю более подробно. - Место, где мы отрабатываем отдельные виды боевых действий. Пройдем к стрельбищу, это недалеко,.. около мили по-Вашему, где и посмотрим на что способны представители Гвардейского Экипажа. Единственная просьба - не хвататься, чуть что, за оружие. А пока попробуйте свежие булочки, наша Ганна специально старалась к Вашему приезду.
   - Ганна - это Ваша кухарка? - Лейтенант немного в смятении и рад сменить тему.
   - Уже нет. Просто кухаркой она была еще с полгода назад. А сейчас руководит процессом приготовления пищи на весь батальон. Так сказать, наш шеф-повар. На данный момент ей подчиняются все кашевары и прочая обслуга.
   - Интересно посмотреть на женщину, командующую таким большим количеством мужиков. - Воронов, еще не решив, как себя вести, пытается шутить. - Наверное, бабища - ого-го.
   - Вовсе нет. Худенькая и невысокая девушка восемнадцати лет отроду.
   - Но как же?..
   - Дело в том, что мы гоняем наших солдат до седьмого пота. Но и пища у них должна быть калорийной и вкусной. И если выяснится, что она попросила сделать вот так, а кто-то сдуру ее не послушал и это сказалось на качестве... Эти самые солдаты всегда докопаются до истины. До рукоприкладства, может быть, и не дойдет, но виновникам будет ну оч-чень неуютно несколько дней... и ночей.
   - Денис Анатольевич, Вы меня заинтриговали! Такое ощущение, что я попал в другой мир!
   Что, собственно, и требовалось. Подождите, Ваше гвардейское благородие, это еще цветочки, ягодки мы с Вами чуть позже увидим.
   - Может быть, и другой мир. Но это каждый решает для себя... Павел Алексеевич, если Вы готовы. - пойдемте...
  
  - Итак, боцман, ваша задача: отконвоировать двух важных пленных в условный штаб, находящийся вон в том направлении. - Обращаюсь к фельдфебелю, обзывая его по-флотски с подачи Воронова. - Винтовки выданы всем, проверьте, чтобы были незаряжены. Еще не хватало дырок друг в друге понаделать.
   - Коли Их благородие господин лейтенант прикажет... - Мореман с тщательно замаскированной под тупую исполнительность наглостью смотрит на меня, типа, у него свое начальство имеется.
   - Павел Алексеевич, прошу Вас распорядиться.
   - Федоркин, выполнять команды господина штабс-капитана!
   - В роли пленных будем мы с господином лейтенантом. - Продолжаю, переждав клацание затворов. - Порядок построения - как считаете нужным. Идем вот по этой тропинке. Предупреждаю, во время движения возможны разные неожиданности. Готовы?.. Действуйте!..
   Будущие морпехи берут нас в кольцо и мы, не торопясь шагаем к рощице, через которую надо пройти, чтобы попасть на стрельбище. Когда втягиваемся в редколесье, народ начинает водить стволами из стороны в сторону, безуспешно пытаясь обнаружить противника между чахлых березок. Оно и понятно, моряки к простору привычны...
   - Денис Анатольевич, я смотрю у Вас в роте германское оружие...
   - Да, причем, каждая винтовка - личный трофей ее хозяина. У нас существует обычай, ритуал посвящения, что ли... Пока солдат сам не сходит на ту сторону и не добудет себе оружие, убив при этом германца, он не считается проходящим службу в батальоне. Естественно, все делается под присмотром и со страховкой товарищей.
   - Так что, все Ваши солдаты до последнего?.. - Воронов не может скрыть своего удивления.
   - Да, все. Недавно вот прислали телефониста. Вроде, штабная должность, но наравне со всеми сходил и добыл себе оружие...
   Лейтенант неверяще смотрит на меня, а мы тем временем вываливаемся таким плотненьким стадом на небольшую полянку. Вот сейчас пойдет потеха!.. Проходим еще несколько метров, коротко чирикаю "Атаку". Сугробы на поляне вдруг взрываются комьями подтаявшего снега, белые фигуры моментально преодолевают несколько метров до опешившего "конвоя". Еще секунда-другая, и незадачливые охранники обездвижены. Пара, шедшая впереди, успевает среагировать и замахнуться прикладами. Но потом получается как в анекдоте про электрика на столбе - "когти в одну сторону, пассатижи - в другую". Все лежат, кто на удушении, кто на болевом, Гриня своего клиента красиво связал - руки заломал назад, винтовку между ними и спиной просунул и ремень морячку на лоб натянул, отогнув назад голову. И теперь гвардейцу ни встать, ни... ничего не сделать. Митяй ремень с противника снял, локти за спиной стянул и сверху веревочку петлей на шею привязывает. В общем, мастер-класс по высшему разряду!..
   Оборачиваюсь к застывшему аки соляной столб Воронову:
   - Вот как-то так. Разрешите представить, Павел Алексеевич, первый отдельный батальон специального назначения в действии. Вам понравилось? Десять безоружных бойцов против конвоя в десять стволов... Командиры, освободить всех!.. В реальных условиях была бы куча трупов без единого выстрела. А потом тихонько бы ушли, оставив на пути отхода парочку взрывоопасных сюрпризов для преследователей... Отставить!!!..
   Один из мореманов, видно, обидевшись на то, что его спеленали, как дитёнка, как только освободил шаловливые ручки, сразу решил прямым правым откорректировать улыбку Змиюки, который стоял рядышком. Егорка, подобно тореадору, элегантно ушел с линии удара и подсечкой отправил своего "быка" тормозить носом и передними копытами по снегу.
   - Морозов, прекратить!!! - Лейтенант с секундным опозданием дублирует команду, затем пытается отстоять честь мундира. - Но все произошло так внезапно, мои матросы были к этому не готовы! Так никто не воюет!
   - Павел Алексеевич, все вокруг считают, что времена благородных рыцарей давно прошли. Хоть я и не согласен с этим, мы так воюем уже почти год, и колбасники это в достаточной степени оценили. Последний раз - во время Нарочанской операции.
   - Постойте! - Воронова вдруг осеняет. - Вы - Гуров-Томский!.. Господи, как я сразу не сообразил!.. Наслышан о Ваших подвигах, Денис Анатольевич!
   - Ну, все мне одному приписывать не надо, без них я бы там ничего не сделал. - Киваю на своих бойцов. - Однако, идемте дальше, нас, наверное, уже заждались...
   На стрельбище нас встречает Димитр Стефанов с десятком своих штурмовиков. Мишени уже установлены, раздатчик патронов стоит возле раскрытого ящика, все готово ко второму акту пьесы.
   - Павел Алексеевич, давайте устроим небольшую экзаменацию по стрельбе. По три пристрелочных Вашим орлам хватит?.. Хорошо, пусть будет пять, чтобы немного освоились с оружием. Упражнение простое, два - стоя, три - с колена...
   После разминочной стрельбы идем смотреть результаты... В принципе, неплохо. Есть и десятки, и "молоко", но в целом - выше среднего. Теперь усложняем задачу.
   - С Вашего позволения, Павел Алексеевич... Боцман, ты остался за командира, задача - наступать и захватить окоп противника в виде мишеней. Стрелять начинаете отсюда, дистанция - сто пятьдесят шагов, заканчиваете возле вон того бревна, там до мишеней полста шагов. Оценивается и количество попаданий, и время. Получайте патроны, заряжайтесь, и - на исходную...
   По команде "Вперед!" военно-морская гвардия дружно ломится к "окопам противника", отстреливая на ходу по пять своих выстрелов. Для полноты ощущений не хватает только криков "Ура!" и знаменитой флотской "Полундры".
   - Смотрите, Павел Алексеевич, как хорошо их видно. - Слежу за секундной стрелкой и одновременно пытаюсь общаться с Вороновым. - Ну, прям, мечта пулеметчика... Да не обижайтесь, потом бойцы Димитра Любомировича то же самое сделают, тогда и поговорим... Время - стоп! Идемте считать попадания...
   Дырок в мишенях оказалось поменьше, из пятидесяти выстрелов находим только восемнадцать попаданий, но это приводит лейтенанта в более веселое настроение.
   - Видите, Денис Анатольевич, мои матросы почти по два раза "убили" все мишени!
   - Павел Алексеевич, давайте посмотрим, что покажут штурмовики. И попытайтесь взять на прицел хоть пару бойцов. - Передаю лейтенанту разряженную винтовку.
   Штурмовики показали то, что от них и требовалось. Передвижение перекатами в двойках и стрельбу с колена. Разумеется, за меньшее время. И дырок в мишенях наделали побольше, аж целых сорок две.
   - Ну, вот, время - меньше, попаданий - больше. И смогли Вы взять на мушку кого-нибудь?
   - Нет... Но, черт возьми! - Прорывает Воронова. - Это же не по Уставу! Где этому можно было научиться?!..
   - Вспомните Петра I: "Не держись Устава, яко слепой стенки". А насчет учебы, - простите, а Вы зачем сюда приехали, а?..
   Мигающие во тьме огоньки заставляют очнуться от воспоминаний. Скоро станция, значит, нужно сходить посмотреть как там мои сторожа на платформе, все ли в порядке. Потом пользуясь ночной темнотой и безлюдьем выкурить на перроне папироску на ночь, и - спать. Завтра, сударь, вас ждут великие дела...
  
  
   По-весеннему теплое солнышко прочно обосновалось на почти безоблачном небе, вкупе с легким влажным ветерком свидетельствуя о стратегической победе весны над зимними холодами. Хуже погоды для испытаний моей бронереношки, блин, и не придумать. Выделенный участок полигона, покрытый кое-где еще не растаявшими до конца, но представляющими сплошную слякотную массу сугробами, развезло не по-детски а если учесть, что под ними могут таиться неприятные сюрпризы типа ям и колдобин, то это совсем грустно. Хорошо хоть, что грязь под ногами не чавкает, но машине от этого будет не намного легче. Одна, но очень слабая надежда на то, что ранним утром, после ночного заморозка кое-где еще остались островки наледи.
   Принимая во внимание очень скоро предстоящие экзамены и, как следствие, мой режим ошпаренной кошки, генерал Филатов разрешил немного сдвинуть график работ в бронемастерских и выделил аж целый день на бесплатное шоу. И сейчас стоит рядом с немногочисленной свитой спецов на бугорке, дабы не запачкать тщательно начищенных сапог, ожидая начала праздника, в смысле, рапорта господина вольноопределяющегося Буртасова о готовности к старту. Илья с механиками до позднего вечера готовил нашего монстра к утреннему триумфу, вместе с механиками что-то там подкручивая, регулируя и общаясь с механиками на непонятном мне техническом языке, но на повышенных тонах и с применением некоторой доли ненормативной лексики...
   - Что, господин штабс-капитан, волнуетесь? - Генерал, глядя на меня с хитрецой, решает скоротать время.
   - Так точно, Ваше превосходительство. Не для кого же не секрет, что у всех авто в инструкциях предписано съезжать с твердого дорожного покрытия только в случае крайней необходимости. А тут вот такое...
   - Ничего, ничего, в этом вопросе Вы не одиноки. Давеча вон Владимир Авельевич очередной "Гарфорд" с Путиловского испытывал, тот и полсотни шагов не проехал, завяз по самые ступицы. Пришлось его американским "Холтом" вытаскивать. Еле справились.
   - Ваше превосходительство, мы же еще до испытаний говорили о том, что шасси перегружено. Пулеметы еще ладно, но трехдюймовка... По моему мнению надо ставить что-то одно. - Подошедший Мгебров разводит руками. - А тут еще водитель лужу прозевал.
   - Вот поэтому, Владимир Авельевич, я и прошу Вас оставить на время все дела и помочь с "трехколесками". Через пару недель господа из Комиссии по броневым автомобилям и ГАУ пожалуют, надо не ударить в грязь лицом. В прямом и переносном смысле...
   Мгебров вчера с обширными комментариями продемонстрировал мне очередное достижение инженерной мысли начальника Школы. Используя найденные где только можно запчасти от разбитых и испорченных легковых автомобилей, в мастерских собирали из мостов, карданов и прочего железа трехколесные "самобеглые коляски", бронированные только спереди. Бензиновые движки где-то по восемнадцать-двадцать пять "лошадок", переднее колесо на гипертрофированной мотоциклетной вилке и облегченная трехдюймовая пушка, для стрельбы из которой нужно было опустить специальный сошник. Из-за дефицита орудий "трехколески" пока оснащались двумя максимами и показали на испытаниях очень даже неплохие результаты...
   - Ваше превосходительство, разрешите обратиться к штабс-капитану Гурову! - Подошедший Илья козыряет, вытягиваясь по стойке "Смирно", и ставит многоточие в нашем разговоре а, после разрешающего кивка, докладывает. - Ваше благородие, автомобиль к испытаниям готов!
   Поворачиваюсь, чтобы доложить генералу, но тот опережает меня взмахом руки, мол, давайте, чего уж там.
   - Ну, что, твои орлы готовы? Смотрите, братцы, не подкачайте. - И потом громко и официально. - Заводи! Вперед!..
   Буртасов залезает внутрь, с лязгом захлопывается железная дверца, один из механиков крутит "кривой стартер", движок заводится и спустя минуту наш БТР уходит от красного стартового флажка... Ну, давай, родной, не подведи!.. У тебя же обе задних оси ведущие, целых восемь колес!.. И хрен с ним, что привод на цепях Галя, должны выдержать!.. Ну, давай, давай же!.. Ай, молодца, небольшая лужа, но газ не сбросили, проехали на прежней скорости, умницы!.. До проволочных заграждений остается совсем чуть-чуть... И машина попадает в большое такое месиво!.. Бл!!!.. Да твою ж маман!!!..
   Все попытки вылезти из лужи оказываются неудачными, и выручать застрявшего Реноху отправляется "Холт".
   - Ну, что, Денис Анатольевич, первый блин комом? - Его превосходительство сочувственно сыпет соль на рану. - В утешение скажу, что даже эту дистанцию не все проходят. Сколько Вам нужно времени, чтобы подготовить автомобиль ко второму заезду?
   - Полчаса, Ваше превосходительство.
   - Хорошо, действуйте. Да, и покажите-ка мне эти... гусеницы, как Вы их назвали.
   А что там показывать, их уже мои механики с помощью местных добровольцев на колеса натягивают. Резиновая лента с наклепанными снаружи через каждые тридцать сантиметров уголками-грунтозацепами и крепящимися к ним же внутри небольшими железными пластинами, как бы обхватывающими колеса, чтобы резина не соскочила. Эрудит со стажем Келлер обозвал эти пластины "перьями", а всю конструкцию - "овероллом". В месте соединения- две металлических "мебельных петли" с длинным болтом-"пальцем" для соединения.
   - Хм-м... Интересная конструкция... - Генерал внимательно следит за манипуляциями. - Возможно, она себя и оправдает.
   БТР начинает потихоньку наезжать задним ходом на разложенные гусеницы, потом тормозит по сигналу одного из механиков. Свободные концы ленты натягивают поверх колес, вот сейчас будет самое интересное. Бойцы достают из кузова гигантские пародии на струбцины, одевают их специальными креплениями на грунтозацепы и "перья" и сжимают винтами, позволяя совместить отверстия шарниров и вставить болт, скрепляющий всю конструкцию. Ну, не смогли мы как следует додумать механизм натяжения, приходится пока вот так корячиться! Но всем, вроде, понравилось. На передних колесах заканчивают прикручивать расширительные бандажи...
   Вторая попытка оказывается удачней. Илья ведет машину с большей скоростью, на расквашенном грунте она держится уверенней. Перед заграждением берется небольшой разгон и по инерции БТР влетает в колючую проволоку, выдергивая ее вверх вместе с несколькими кольями "зубилом" капота. Затем - задний ход, новый разгон, и со второго раза Реноха с торжествующим ревом движка преодолевает препятствие!.. Теперь осталось совсем немного - ров, он же вражеский окоп... Машина вползает на бруствер, клюет носом вниз... Ну... Ну!.. НУ!!!.. Давай, давай, давай потихонечку!.. Еще разик!.. Еще!.. Есть!!!.. Окоп остается позади!!! Ура!!!..
   - Ну-с, господин штабс-капитан, поздравляю! - Как и положено, первым высказывается начальство. - С подобными приспособлениями на колесах у броневика вполне приличная проходимость. Теперь будьте любезны - на огневой рубеж...
   Генерал в сопровождении двух полковников оккупирует сидения в своем Тальботе и уезжает на новое развлечение. Ха, а чем мы хуже?.. Машу рукой подъезжающему Илье, чью довольную улыбку видно через открытое водительское окошко, после остановки БТРа открываю двери в десантный отсек.
   - Господа, прошу! Сидеть не на чем, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
   Пропускаю вперед комиссию спецов во главе с Мгебровым, залезаю последним, и после свиста "Вперед" мы едем догонять Его превосходительство.
   На стрельбище нас уже ждет пулеметный расчет, и мне вдруг становится жалко своего железного коника. Понимаю, что надо проверить его на пулестойкость, но вот жалко, - и все... Ощущение такое, будто стоишь скованный по рукам и ногам и смотришь, как собираются бить твоего друга. Чтоб ты промахнулся!.. Нет, этот фельдфебель не промахнется, мне про него уже известно. Лучший пулеметчик Школы, если можно так выразиться - маэстро стрельбы из максима. Во всяком случае бравый усатый дядька с двумя Георгиями на груди даже при стрельбе с закрытых позиций, как мне сказали, может отстрелить комару его половую идентификацию, а я о таком виде огня знаю только чисто теоретически. Но все равно жалко Реноху...
   Илья отгоняет машину на указанное место и возвращается на огневой рубеж. Дистанция - пятьсот шагов. Короткие очереди эхом разносятся по полю, фельдфебель после каждой чуть-чуть поворачивает ствол, меняя прицел по одному ему понятному алгоритму. Наконец лента кончается и во главе с начальником Школы все идут смотреть результаты... Попаданий - более, чем достаточно, пробитий нет. Есть только вмятины и следы рикошетов на свежепокрашенной броне. Пока мы заканчиваем прогулку, пулеметчики меняют место, огонь теперь будет вестись под углом в сорок пять градусов. Опять грохот очередей и еще одна прогулка. И тот же результат... Меняются углы, дистанция все сокращается и сокращается... Результат одинаков - вмятины на броне и ни одной дырки...
   Последнее испытание - сто шагов и огонь под прямым углом. Даже без бинокля видна отлетающая от бортов краска... Ну, скорее бы у тебя лента кончилась, пулеметчик хренов! Долбит и долбит, как дятел заведенный!.. Все... Дробь стрельбе, идем смотреть в последний раз... На бортах к прежним следам от рикошетов добавились свежие дырки. Сверху, где железо установлено под углом, сходясь к пулеметной турели, пробоин меньше, а ниже вертикальные листы испещрены отверстиями. И чем же я их заштопывать-то буду?..
   - Ну что же, господин штабс-капитан, испытания закончены. И я считаю, что Ваш броневик их успешно прошел. - Генерал Филатов поворачивается к стоящим позади него офицерам. - Думаю, члены комиссии со мной согласятся. А сам автомобиль попрошу оставить на некоторое время здесь, в Школе. Будем показывать его комиссии вместе с трехколесками и проектом прапорщика Улятовского.
   Ну, еще бы не согласились, вон, как дружно головками своими кивают. Против начальства никому неохота идти, а то вдруг поменяется тяжелое и изматывающее место службы в Ораниенбауме на комфортабельные окопы где-нибудь на Западном фронте. А, может, я и зря на них наговариваю, просто Реноху жалко. Можно подумать, я позволю кому-то со ста шагов в борт стрелять! Мои диверсы за два часа до этого всех пулеметчиков выкосят, как дурную траву...
   - Что-то не вижу радости на лице, Денис Анатольевич. - Подошедший сзади Мгебров осматривает пробоины вместе со мной. - Авто прошло испытания, Николай Михайлович доволен, дает положительные рекомендации, де еще и хочет показать его приезжающей комиссии. По-моему, полный успех.
   - Все так, Владимир Авельевич, только я на этот броневик летом рассчитывал, а сейчас - пока его комиссии покажут, пока в ремонт, пока обратно, могу и не успеть.
   - Вы плохо знаете нашего генерала. Держу пари, что броневик будет в строю быстрее, чем Вы полагаете. Вы на сегодня уже освободились?
   - С броневиком - да. Сейчас отдам команду отогнать его в мастерские и пойду искать полковника Федорова.
   - Я утром видел Владимира Григорьевича в его мастерской, наверное, он и сейчас там. У меня к Вам просьба, когда освободитесь, найдите меня. Хочу кое-что показать и узнать Ваше мнение...
  
   Федорова застаю с кем-то из мастеров в его кабинете изучающими гору чертежей, лежащих на столе. Увидев меня, он отрывается от своего увлекательного занятия:
   - Заходите, заходите, Денис Анатольевич, милости просим. Я вижу, Вы не с пустыми руками? Новое изобретение?
   - Здравствуйте, Владимир Григорьевич. Это - подарок, недавно был трофеем. - Прислоняю взятую под Нарочью хитрую винтовку из аэросаней в чехле из мешковины к стене. - Только с такими никогда не встречался, вот и решил показать Вам. А вдруг что-то полезное?
   - Кстати, рекомендую: мой лучший мастер-оружейник Василий Алексеевич Дягтерев. Помогает мне довести до ума мою винтовку, а также сам разрабатывает автоматический карабин. Да и над Вашими задумками в основном он поработал.
   Жму руку будущему папе "дягтеря" и ДШК и представляюсь:
   - Денис Анатольевич Гуров. Изобретатель-самоучка.
   - Так если б знать, где этому учат, я б еще мальцом туда подался. - Дягтерев весело улыбается. - Владимир Григорьевич, не буду мешать, понесу чертежи в мастерскую.
   Я тем временем развязываю чехол и, достав добычу, передаю ее Федорову, который опытным взглядом окинув ствол, выдает авторитетное заключение:
   - Довольно редкий трофей Вам достался, Денис Анатольевич. Я, будучи еще на службе в ГАУ, году в 1903-м, кажется, с этой системой познакомился. Изобретение мексиканца Мондрагона, автоматическая винтовка, производившаяся в Швейцарии. В Германии служила вооружением аэропланов до установки на последних пулеметов. Автоматика работает по принципу отвода сгоревших пороховых газов и их давления на специальный поршень, который и приводит затвор в исходное состояние. Василий Алексеевич на таком же принципе свой карабин делает. Так что с Вашего позволения отдам винтовочку ему, пусть изучает.
   - Да ради Бога! Мне-то уж точно она ни к чему, больно уж патрон заковыристый. Кому ни показывал, никто не знает, где взять.
   - Да, патрон там хоть и маузеровский, но для мексиканской армии - семь миллиметров. Так что у нас его точно не найдете. Ну да Бог с ними, давайте лучше поговорим о Ваших карабинах. - Федоров достает из шкафа, оборудованного под оружейный стеллаж, мои стволы. Точнее, не совсем мои, а их братьев-близнецов. Если получше присмотреться, - видна разница в обработке металла, качестве сборки, да и нововведения кой-какие появились.
   - Вот, Денис Анатольевич, доработанные аналоги Ваших образцов. Начнем с внутреннего устройства. Василий Алексеевич немного переделал ударный механизм: поменял плечи рычагов, поставил другие пружины. Теперь спусковой крючок работает мягче. Но главное не в этом. Совершенно случайно в процессе работы на одном из образцов у нас получилось снизить отдачу. Когда стали разбираться, выяснилось, что из-за неправильных расчетов ударник накалывает капсюль за мгновение до того, как затвор придет в переднее положение. То есть, выстрел происходит, когда он еще движется вперед и тем самым компенсирует часть силы отдачи.
   - Простите, а преждевременный выстрел не раздует гильзу в патроннике? Не хотелось бы получить осечку в самый неподходящий момент.
   - Нет, к тому моменту только донышко гильзы остается снаружи. В общем, попробуете сами на стрельбище, - убедитесь. Далее различия чисто внешние. На маленьком карабине есть две рукоятки для удержания, там все в порядке. А на большом пришлось часть ствола вот этим дырчатым кожухом закрыть, чтобы руки не обжигать. А то во время стрельбы несколько наших солдат пытались взять его более широким хватом, как винтовку за цевье. Ну и приклад изогнуть немного под другим углом для удобства хвата. Ну, и напоследок, чтобы карабин не уводило вверх при стрельбе очередями, на обоих вариантах предусмотрен вот такой надульник. - Федоров показывает "стеньку", на конце ствола которого красуется пятисантиметровая трубка с прорезями сверху. - Помимо всего еще и отчасти помогает маскировать вспышку выстрела. Так что можете готовить бумаги в Артиллерийский комитет ГАУ с просьбой о проведении полевых испытаний. С рекомендациями от Стрелковой школы. И не забудьте при обосновании выбранного патрона указать возможность использования забракованных стволов от трехлинейных винтовок.
   - Владимир Григорьевич, Вы считаете, что они могут разрешить производство?
   - Может быть, Денис Анатольевич, все может быть. Все зависит от результатов испытаний и еще от великого количества разных факторов, кои мы с Вами предусмотреть не в силах. Тем более, что Вы свои карабины предполагаете для вооружения ударных частей, значит, выпускаться будет небольшая партия. Для Вашего батальона это вполне возможно сделать на базе мастерских Школы. Да, и вот еще что. В конце мая - начале июня с завода прибудет первая партия моих винтовок для проведения испытаний в войсках. В ГАУ хотят привлечь к этому роту самокатчиков Измаильского полка. А как Вы посмотрите на то, что я предложу одну из Ваших штурмовых рот? Они ведь не так завязаны на трофейные боеприпасы, как разведчики?..
   Последний на сегодня визит - к штабс-капитану Мгеброву, желавшему что-то показать и похвастаться. Владимира Авельевича нахожу на обычном месте, в автомастерской. Завидев меня, он заканчивает разговор с кем-то из механиков и к себе в конторку.
   - Денис Анатольевич, помните тот наш разговор про гранаты? Я долго думал над тем, что Вы тогда сказали, и, в конце концов, решился проэкспериментировать. Вот, посмотрите на результат этого эксперимента. - Мгебров кладет на стол помесь мосинки и миномета.
   Беру в руки эту бандуру и внимательно рассматриваю. От приклада и до начала ствола - обычная трехлинейка, а дальше - шарнирное крепление, как у охотничьего ружья, только ствол уж слишком большой. Калибр - миллиметров сорок, не меньше. И рамочный прицел на нем присобачен. Так, а что у нас внутри?.. Отжимаю защелку, гранатомет переламывается точь-точь, как двустволка. Ну-да, как и следовало ожидать, нарезов нет. Защелкиваю ствол обратно и всем видом показываю, что с нетерпением жду разъяснений.
   - Судя по Вашей улыбке, Владимир Авельевич, эксперимент удался. Хотелось бы узнать обо всем поподробнее.
   - По Вашему совету решил отказаться от шомпольного запуска и заказал вот эту 16-линейную мортирку. Пришлось немного переделать саму гранату. Трубку хвостовика сделал короче и большего диаметра, для расчета ракетного порохового заряда сумел проконсультироваться аж с генералом Поморцевым, бывшим преподавателем Артиллерийской академии. Граната помещается в картонную гильзу наподобие охотничьей. После вылета из ствола, раскрываются подпружиненные лопасти-стабилизаторы, как Вы и советовали. Пришлось, конечно, повозиться с их размером и углом закрутки, но, вроде бы, нашел оптимальное решение. Еще дольше подбирал нужный вышибной заряд. Но на испытаниях результат был отличным!.. Надеюсь, Вы не в обиде, что я воспользовался Вашими идеями?
   - Да Бог с Вами, Владимир Авельевич! Получилось, - и славненько... Послезавтра Владимир Григорьевич обещал отстрелять новые варианты карабинов, может быть, заодно дадите попробовать и Ваш шедевр?..
   Как там младший Райкин пел - "А я смогу, а я упрямый, я - такой, я - Труффальдино из Бергамо"... Тяжко ему, блин, бедняжечке жилось. В моей шкуре побывал бы, еще не так бы зачирикал. По-моему, уже все проводники пригородных поездов меня в лицо знают и при встрече здороваются. Ораниенбаум - Питер, Питер - Ораниенбаум, Офицерская школа - Павловское училище, Павловское училище - Офицерская школа, - и так весь апрель. Пятнадцать предметов за месяц! Спасибо начальству, что начали с простого. Французский, немецкий, химию, механику сдал благодаря "подарку" Дениса Первого, по физике мог бы сам рассказать преподавателям много интересного и нового для них, те же основы теории электромагнитного поля, например. За успешную сдачу Закона Божьего, когда приеду, бухнусь в ноги и скажу огромное спасибо отцу Александру, не оставившему в беде раба божьего Дионисия и заставившего оного вызубрить Псалтырь и Катехизис почти наизусть. Дальше пошли предметы посложнее, типа военной администрации, законоведения и воинских уставов. Справился с ними и немного отдохнул на военной истории, которую последнее время помимо учебника вдалбливал мне в голову Федор Артурович. В переносном смысле, конечно...
   Топография по старой памяти тоже далась нетрудно. Зато остались самые тяжкие экзамены, и средний балл потихоньку пополз вниз. Хотя, честно сказать, особенно я этим не заморачивался. В этом учебном заведении и спустя восемьдесят лет говорили, что лучше иметь синий диплом и красный нос, чем наоборот. Общую тактику и инженерное дело с фортификацией сдал на восемь баллов, а вот на артиллерии чуть было не засыпался. Хотя, это слишком громко сказано. Сей предмет в училище преподавал полковник Каменцев, имевший позывной "Пушка", или "Пушечка". Маленького роста, черноволосый, с бородой, классически расчесанной на две стороны, как преподаватель, он был выше всяческих похвал, артиллерию знал, как никто другой, но вот манера общения...
   Опрошенные накануне в курилке господа юнкера, весьма польщенные тем, что геройский штабс-капитан вот так, запросто пускает дым вместе с ними и беседует, как с равными, сообщили, что при малейшей ошибке экзаменуемого полковник орет благим матом, хватается за штык, которым пользуется вместо указки, и со всей дури колотит им по столу. Юнкера от такого темперамента терялись и отвечали еще хуже, что вызывало только усиление воплей и грохота. Признаться, на экзамене, когда полковник задал неожиданный вопрос, и я ответил не совсем уверенно, началась вполне ожидаемая реакция с повышением голоса и барабанной дробью четырехгранной деталью от мосинки. Первым желанием было выхватить свою парадно-наградную шашку и рубануть по столу, но потом сдержался. Оказалось достаточно рявкнуть, перекрикивая темпераментного экзаменатора, "Господин полковник!" и, недоуменно подняв брови, вопросительно посмотреть на оппонента. "Пушечка" осекся и довольно быстро сообразил, что безусая мелкая зелень под названием "господа юнкера" и фронтовик-орденоносец, у которого по слухам на счету от нескольких десятков до нескольких сотен убитых германских солдат, - несколько разные весовые категории. Тем более учитывая близкие, по тем же слухам, отношения с генералом Келлером. Поэтому дальнейший экзамен прошел в обстановке дружбы и взаимопонимания, но семь баллов он мне все-таки вкатал!..
   Оставалось сделать последний рывок, сдать "Тактику родов войск", и - все, свобода!.. Которая вас примет радостно у входа, и быстро штоф Вам поднесет!.. Но это - завтра. А сегодня надо еще смотаться в Ораниенбаум, посмотреть, как там мои орлы под общим руководством старшего унтер-офицера Буртасова, и пообщаться с Федоровым по поводу чертежей и бумаг на получение привилегии и на представление в комиссию Арткомитета. Потом вернуться на квартиру и полистать учебники где-нибудь до полуночи, вызывая законное подозрения хозяина-мастерового и его жены, мол, офицер, а ни пьянок, ни баб, всё книжки по ночам читает, уж не революционер ли часом? Или еще похуже. Один наш старый товарищ майор как-то рассказывал, что за подобный образ жизни как-то даже секретарь парторганизации вызвал на беседу и мягко, по-отечески, выдал перл в стиле: "Водку вы не пьете, в женских общежитиях не замечены... Признайтесь, вы - наркоман?"...
   Экзамен длился уже полчаса, и за это время я рассказал почти все по билету, добавляя сверх изученного свои мысли, подкрепленные боевым опытом, типа необходимости нахождения артиллеристов-корректировщиков в боевых порядках пехоты для своевременного переноса огня и организации атаки за огневым валом, или необходимости взаимодействия авиации, артиллерии и пехоты. Скрип двери отвлекает и меня и экзаменаторов, на пороге появляется начальник училища генерал Вальберг. Иван Иванович объясняет, типа, стало скучно, вот и зашел послушать, не обращайте на меня внимания и продолжайте. Заканчиваю отвечать по билету и жду дополнительных вопросов. Которые следуют не с фронта, а с тыла.
   - Господин штабс-капитан, я имел удовольствие намедни общаться со своим старым приятелем генералом Филатовым, и в разговоре всплыла Ваша фамилия. Оказывается, Вы и там отличились - бронеавтомобиль по собственному проекту, какие-то хитрые карабины, и, самое главное, - новая тактика наступления с помощью всех этих новинок, которую Вы обещали показать Николаю Михайловичу.
   - Так точно, Ваше превосходительство. Только автор задумки не я, а штабс-капитан Поплавко, о котором услышал там же, в Офицерской школе. Он предложил использовать штурмовые группы гренадер, вооруженных пистолетами Маузера, гранатами и ножами, которые в броневиках прорываются к окопам противника и захватывают их, после чего дожидаются подхода основных сил. Я только немного дальше развил эту идею.
   - Да, мы об этом тоже говорили. - Начальник училища согласно кивает головой и далее выдает фразу, от которой я впадаю в состояние легкого офигения. - Более того, Николай Михайлович был настолько любезен, что пригласил меня и нескольких преподавателей училища посмотреть на Вашу идею своими глазами. А учитывая, что сегодня у Вас последний экзамен... Я предлагаю перенести его окончание на полигон Офицерской школы. Вы согласны?..
   Вот это фортель!.. Типа, трындеть про всякие нововведения можно сколько угодно, а воочию показать слабо? Да нет, не слабо. Мы это уже отрабатывали на базе, и не раз, но только без боевой стрельбы. Ну, значит, совместим приятное с полезным...
   - Когда прикажете отправляться, Ваше превосходительство?
   - Да вот прямо сейчас и отправимся. - Генерал Вальберг одобрительно улыбается и обращается к моим экзаменаторам. - Вас, господа, также прошу следовать за нами. Авто уже ждет...
  
   Спасибо генералу Филатову, что выбрал на полигоне участочек почище, чтобы самому не испачкаться и гостей в грязи не выкупать. Начальство и лица, к ним приближенные рассредоточились на небольшом бугорке, а мы стоим на исходном и ждем отмашки. Сценарий очень прост - две сотни метров до окопа, в котором роль врага выполняют мешки с песком, выглядывающие на высоту пикельхельма. За полсотни шагов до них - колючка в три ряда. По сигналу мы должны двигаться за броневиком, в то время, как один из наших пулеметчиков будет долбить по "германцам" из максима, установленного на турели. После прорыва заграждений рассыпаемся цепью и атакуем, создавая такую плотность огня, чтобы противник не мог даже высунуться. Бойцы сменили свои карабины на одолженные у Федорова "Стеньки", у каждого боезапас - один магазин, то бишь, тридцать выстрелов. На дистанцию в сорок метров вполне достаточно. Пострелять из них они уже успели вчера, так что шансы есть.
   Еще раз напоминаю бойцам: до прорыва заграждений не высовываемся, работает только пулемет, как прошли колючку, по свистку рассыпаемся в цепь и работаем двойками - один бежит, другой прикрывает, высаживая пару-тройку патронов по мешкам. Народ кивает головами, мол, все помним, не в первый раз, на базе сколько уж бегали. Илья Буртасов, работающий сегодня водилой, высовывается из кабины и кричит, что есть сигнал. Понеслась!.. Реноха ползет вперед с пешеходной скоростью, обдавая нас легким ароматом выхлопных газов, мы крадемся сзади двумя короткими колоннами, "прикрываясь" от гипотетического огня противника, который, судя по всему, виртуально лупит по нам из всех стволов. Быстренько выглядываю из-за борта, до колючки осталось метров двадцать... Буртасов коротко сигналит клаксоном, мы отстаем на пару метров, он с разгона таранит колья с проволокой... Затем, чуть сдав назад, еще раз... И еще... Есть!.. БТР проезжает чуть дальше порванной колючки, высвистываю "Атаку", бойцы шустро разбегаются на пятьдесят шагов вправо-влево от машины, половина уже начинает стрельбу по "гансам", половина несется к окопу... Работающий со мной боец пробегает вперед, пока я дырявлю пару мешков короткими очередями, падает на колено, прицеливается... Моя очередь! Подрываюсь с земли, на ходу делая еще пару выстрелов, проношусь мимо напарника, азартно лупящего по целям... Два шага... Три... Четыре!.. На колено, ловлю в прицел уже порядком разлохмаченные мешки, отсекаю очереди по два патрона... Мимо проносится мой второй номер, падает на землю, начинает стрелять!.. Снова вперед, опять на колено, выстрелы вплетаются в общий грохот!.. До "врага" - десять метров, снова сигналю "Атаку", обе "пятерки почти одновременно взлетают на бруствер, и, уже не экономя оставшиеся патроны, поливают бездыханных "хозяев" ровика!.. Металлический лязг затвора, ствол - в небо, командую "Оружие к осмотру!". Штурмовики отсоединяют магазины, оттягивают затворы, показывая отсутствие боеприпасов. Отправляю бойцов вместе с броневиком на исходный рубеж и иду докладывать.
   - Ваше превосходительство! Условный противник уничтожен!
   - Да-с, это видно и отсюда. - Генерал Филатов поворачивается к стоящему рядом Вальбергу. - Ну что, Иван Иванович, пойдемте считать дырки?
   Начальство, не торопясь, подходит к окопу и начинается соревнование в арифметике. Кто-то из свиты в порыве служебного рвения даже спрыгивает вниз, желая выдать самый точный результат.
   - Да что тут считать? - Первым не выдерживает Вальберг. - Не мешки, а ветошь. Рвань сплошная... Господин штабс-капитан, поздравляю Вас с успешной сдачей экзамена!..
   После того, как был отпущен обоими генералами, отправил бойцов и броневик по местам дислокации, предупредил Илью, что он остается за старшего, и что меня до завтрашнего утра искать только через дежурного по училищу и только в случае всемирного Потопа. Без двух минут прапор, многозначительно улыбнувшись, заверил, что все будет в порядке и Командир может позволить себе немного расслабиться, в чем весь личный состав от всей души желает ему ни пуха, ни пера. Так же от всей души послав всех к черту, быстренько собрался и к вечеру был уже в своей альма-матер. Поручик, дежуривший сегодня, поздравил с благополучным завершением экзаменационной гонки, сообщил по секрету, что информация об утреннем турне в Ораниенбаум уже известна всем, и, понятливо улыбаясь моему вопросу, посоветовал не соваться в "Яр" на Большом проспекте, а отправиться в "Аквариум" на Каменноостровском, что не так уж далеко и где можно неплохо "отдохнуть".
   Последовав хорошему совету, уже через полчаса был на месте и отшвартовался, как говорят моряки, за столиком в отдельном кабинете. Перегородки лишь немного приглушают обычный ресторанный гомон разгоряченных "хозяев жизни", но закрывать двери и полностью отгораживаться от мира я не стал. Тихонько сижу и, уподобившись зрителю в отдельной ложе, философски наблюдаю за тем, как разворачиваются действия в происходящей вокруг то ли трагикомедии, то ли пьесы из репертуара театра абсурда. Сам пока не разобрался, какое определение подходит больше.
   Учитывая название ресторана, и пользуясь подсказками официанта, упор в заказе делаю на рыбные блюда. И буквально через несколько минут передо мной стоит графинчик с водочкой и две вытянутых тарелки, одна с тоненько нарезанным осетровым балычком, вторая - с ломтиками селедочки пряного посола, в обрамлении тоненьких колечек лука и полупрозрачных лимонных ломтиков. Это - для начала, чтобы не скучать, пока на кухне приготовят расстегаи с ухой-пюре и блинчики с икрой. Когда услышал, как выглядит настоящий расстегай, понял, что ничего другого уже не хочу. Пирог с открытым верхом длиной в ладонь, с начинкой из рыбного фарша с вязигой, куда после выпечки вливают растопленное масло с мелко нашинкованной зеленью, сверху кладется ломтик осетрины, а на него - кусочек налимьей печенки. И запивать это все ушицей...
   Первая рюмка водки огненным шариком скатывается вниз по пищеводу, теперь немного подождать, и отправить по тому же маршруту кусочек благоухающей полупрозрачно-розовой осетринки... Теперь повторяем манипуляции и наслаждаемся тем, как мягкое тепло и легкость постепенно наполняют все тело...
   Окружающая действительность ассоциативно заставляет всплыть в памяти культовую "Кафе Лира" Макаревича... "... Вот у стойки ребята, их лица помяты, в глазах глубина..." Ага, вот! Прямо напротив меня два гражданских шпака поят какого-то малиново-красного от водки и удовольствия интенданта, не забывая при этом причаститься и самим. Процесс идет уже давно и с приличной скоростью...
   "... Вот за столиком дама, на даме - панама, под ней - томный взгляд..." Чуть левее и дальше обосновалась парочка. Какой-то обрюзгший, рыхловатый господин лет сорока с нехорошим взглядом и молодая, симпатичная, хорошо одетая дамочка с хитрой прической на голове. Стреляющая по сторонам пронзительно-томными быстрыми взглядами в надежде, что клиент клюнет. Скорее всего, вариант "дядюшка с племянницей". Найдется подходящая кандидатура, у родственничка возникнет неотложное дело и он якобы исчезнет, а время до утра оставшиеся проведут по обоюдному согласию и к обоюдному удовольствию...
   А вот этого у "Машины времени" уже нет. За сдвинутыми столиками сидит человек семь солидных таких господ и о чем-то оживленно дискутируют. Потом один из них встает и чуть громче, чем надо, а может и специально, чтобы услышали все, начинает толкать речь о том, что, мол, Отечество в опасности, что страна на грани, и что только их самая лучшая в мире партия прогрессистов знает верный способ выйти из тупика и привести эту самую страну к процветанию, не уточняя, впрочем, к чьему...
   Легкий шум в дальнем углу привлекает не только мое внимание, но, разглядев подробности, все равнодушно возвращаются к своим занятиям. Там, за столиком гуляют фронтовики. Штабс-капитан с Георгием на кителе и два прапора. Один, постарше, - тоже кавалер, а второй, видать, только недавно выпустился. Но, судя по всему, в окопах посидел и пороха понюхал. Все трое о чем-то оживленно спорят, немного превышая нормальный уровень шума. Им можно. Мужики, наверное, на пару деньков в цивилизацию вырвались, решили оторваться, чтобы потом, в сыром и темном блиндаже вспоминать эту попойку, как великое счастье... Подзываю пробегающего мимо официанта и через минуту он по моей просьбе подходит к их столику с большим графином беленькой и говорит что-то господам офицерам. Те крутят головами по сторонам, находят меня взглядами... Давайте, ребята, за вас, за всех нас, не кланяющихся пулям, сидящих в окопах, ведущих свои роты в атаку, в общем, воюющих! За фронтовое братство!..
   Поднимаю рюмку и салютую коллегам. Те отвечают тем же, затем штабс направляется к выходу, скорее всего, по очень срочным делам, а оба прапора шагают в моем направлении. Точнее, в атаку рвется один, а второй, помладше пытается его остановить, но безуспешно...
   - Прапорщик Савинов!.. С кем имею честь? - Гость представляется, пьяно растягивая гласные. Бедняга, он же скоро совсем в осадок выпадет. Прапор тем временем, не обращая внимания на погоны, пытается навести резкость, чтобы разглядеть "иконостас" на моем кителе.
   - Прапорщик Зимин! Простите, господин штабс-капитан!.. Алексей, пойдем!.. - Второй прапор пытается утащить своего друга от греха подальше.
   - Штабс-капитан Гуров. Пойдемте, господа, я провожу Вас до столика. - Затем добавляю громче, чтобы было хорошо слышно всем. - Приятно встретить в этом заведении хоть нескольких нормальных людей!
   Что такое? Не нравится?.. А ты рискни здоровьем, подойди и потребуй объяснений, чмо тыловое!.. А если нет, то глазенки бесстыжие - в пол, и сидеть тихо, пока мы тут мимо гуляем!..
   Потихоньку добираемся до офицерского столика, по пути выясняя, что ребята - с Северо-Западного, приехали за пополнением, которое только обещают, но не дают, и на все заявления, что фронту оно срочно и жизненно необходимо, открыто смеются в лицо.
   Официант, оперативно предугадывая наши дальнейшие действия, ставит на стол чистый прибор и исчезает. Вскоре появляется третий и представляется штабс-капитаном Коноваловым. Называю себя, он морщит лоб, пытаясь что-то вспомнить, потом его осеняет:
   - Помилуйте, не тот ли Гуров-Томский, который отличился в Нарочанской операции?
   Подтверждаю, что именно тот, газеты тогда аж захлебывались заказным восторгом, типа, рота штабс-капитана Гурова, совершив смелый и отчаянный маневр, вышла во фланг укрепившемуся противнику и молниеносным ударом захватила окопы, ну и всё остальное бла-бла-бла в том же духе. У прапорщика Алеши возникает гениальная идея, что за это немедленно надо выпить, а потом дорогой гость расскажет подробности. Все остальные идею дружно поддерживают, ну и я кочевряжиться не буду. Накатываем по рюмашке и вкратце рассказываю, как тихонько прокрались по болоту, сняли часовых и поубивали всех германцев. После водки проскакивает на уровне чистой правды. Извиняюсь, что покидаю душевную компанию, мотивируя тем, что ожидаю гостей, беру вновь налитую рюмку и предлагаю тост "За Победу!". Господа офицеры подрываются со своих мест, звучит громкое "Ура!", и я возвращаюсь в кабинетик...
   Та-ак, вечер перестает быть томным!.. Оказывается, меня действительно ждут гости. За столиком сидят два прилично одетых господина. Одного, слегка полноватого, с залихватски закрученными черными усами и небольшими залысинами, я никогда в жизни не видел, а вот другой - знакомое лицо, виски с проседью... Петр Всеславович Воронцов!..
   - Здравствуйте, Денис Анатольевич! Очень рад Вас видеть! - Ротмистр поворачивается к своему спутнику. - Вот, Алексей Алексеевич, это и есть наш герой. Знакомьтесь, господа!
   Знакомимся, незнакомец негромко представляется штаб-ротмистром Алексеем Алексеевичем Бессоновым, служащим в Петроградском жандармском отделении. Представляюсь ему, жму протянутую руку и подзываю слегка испуганного официанта, вьющегося на безопасном расстоянии в ожидании моей бурной реакции и дальнейших указаний:
   - Любезный, прежний заказ - в трех экземплярах, и побыстрее!
   Блюдоносец мгновенно испаряется, а у нас начинается серьезный разговор, замаскированный совместным распитием водочки под хорошую закусь...
   - Петр Всеславович, я тоже рад Вас видеть. Какими судьбами в Петрограде? Что-то случилось?
   - Ничего особенного, Денис Анатольевич. Но об этом - после. У нас для Вас... Ну, как Вы любите говорить, информация к размышлению. Да, забыл сказать, что Алексей Алексеевич является заместителем командира Петроградского отделения Дружины, и при нем можно говорить откровенно. Вот он сейчас и расскажет последние новости.
   - ... Десять дней назад нам сверху поступило указание, замечу, устное и неофициальное, собрать всю имеющуюся информацию о штабс-капитане Гурове-Томском. - Помолчав секунду и собравшись с мыслями, начинает Бессонов. - Причем, самую что ни на есть подробную, вплоть до мелочей. По нашим данным такие же запросы отправлены в Томск и Минск.
   - И как Вы полагаете, Алексей Алексеевич, кому моя персона вдруг стала такой интересной?
   - Не знаю, не знаю... Такого рода приказание мог отдать либо командующий корпусом генерал Татищев, либо сам министр внутренних дел Штюрмер.
   - Им самим, полагаю, я без надобности. Значит, об этом попросили... Кто-то из Великих князей, или придворного окружения Императора?
   - Нет, Денис Анатольевич, я так не думаю. - В разговор, неспешно рассуждая, вступает Воронцов. - В этом случае проще было бы получить информацию от генерала Келлера, или его штабных. Ваш батальон же прикомандирован к его Сводной группе.
   - Нам кажется, что это - инициатива кого-то из Думы. - Продолжает Бессонов. - И, скорее всего, - представителей либеральной оппозиции. Вы знаете о существовании Военной ложи?
   - Если только в общих чертах. Знаю, что там много генералов и генштабистов. И что это имеет прямое отношение к масонам.
   - Ну, если в двух словах, началось все с приглашения думцами офицеров в качестве консультантов. Организовал это Александр Иванович Гучков, бывший до войны председателем Думской комиссии по обороне, а ныне - особоуполномоченный Красного Креста и председатель Военно-промышленного комитета. Со временем получилась нелегальная организация, в которую вошли как думские деятели, так и ряд высокопоставленных представителей армии и флота. Навскидку могу перечислить Вам военного министра Поливанова, начштаба Главковерха Алексеева, комфронта Рузского, начальника ГАУ Маниковского, генералов Гурко, Крылова, Теплова, адмирала Вердеревского, некоторых офицеров Генерального штаба...
   Ну, по трем фамилиям совпадение более, чем красноречивое. В 17-м Алексеев рассылает телеграммы командующим фронтам о желательности отречения, Рузский, к которому приехал Николай, вроде, чуть ли не силой заставляет подписать манифест, который тут же попадает в руки Гучкову. Там, правда, еще и какой-то Шульгин засветился...
   - ... Так вот, мы думаем, что эта компания подыскивает подходящие кандидатуры командиров полков и батальонов с целью переманить их на свою сторону. С тем, чтобы позже использовать при перевороте. - Бессонов внимательно смотрит на меня.
   - И как Вы считаете, штабс-капитан Гуров - подходящая кандидатура? - Как-то даже обидно, что кто-то считает возможным меня купить.
   - К сожалению для нас - нет. - К разговору опять подключается Воронцов, увлеченно до этого наслаждавшийся поданным расстегаем. - Но информацию о данном офицере иметь надо.
   - Да. Все опрошенные, Денис Анатольевич, говорят о Вас, как о убежденном монархисте, не стесняющимся открыто высказывать свои взгляды несмотря на падение авторитета Императора в глазах общества.
   - И что же еще обо мне говорят?
   - Пока - немногое. - Бессонов начинает перечислять серьезным тоном. - В настоящий момент по данным нашего отделения господин штабс-капитан представляет в Ораниенбаумской Офицерской стрелковой школе проекты своего бронеавтомобиля и карабина. Попутно сдает экстерном экзамены в Павловском училище. Следовательно, решил делать военную карьеру...
   - Долгов нет, к карточным и иным азартным играм относится равнодушно, алкоголь употребляет весьма умеренно. - Подхватывает Петр Всеславович, кидая мимолетный взгляд на опустевший графинчик. - В порочащих его связях с женщинами не замечен... Что еще?.. Ваши подвиги и награды, я думаю, будут описаны генералом Эвертом, кстати, имеющем тесные связи с вышеперечисленными генералами. И, скорее всего, будет сделан вывод о том, что Вы - человек смелый и рисковый, но не теряющий головы. Поэтому, наверное, и являетесь протеже генерала Келлера, приметившего достойного офицера. И именно поэтому тот, бросив все, примчался в Могилев, когда штабс-капитан был при смерти. Почему это было сделано в компании с академиком Павловым, пока неясно, но мы тщательно будем стараться это выяснить. Наверное, все будет представлено, как желание последнего показать себя перед монархом с лучшей стороны.
   Минское отделение добавит, что Вы женились на сестре милосердия из госпиталя, где проходили лечение, и в данный момент она проживает в Гомеле у своих родителей... Денис Анатольевич, я прекрасно понимаю Ваше отношение к этому вопросу, но скрыть сей факт просто не удастся. Подумают, что мы - либо профаны, либо что-то скрываем. Никто не знает, какими еще способами будет собираться информация, и нам бы очень не хотелось бросать тень подозрения на наших коллег. Тем более, что меры предосторожности мы с Вами предприняли.
   - Хорошо, Петр Всеславович, убедили. - Хреново, конечно, но пока ничего не могу сделать. Узнать бы кто там такой любознательный завелся, да поговорить тет-а-тет. - Будем считать вопрос закрытым... А все-таки, я так и не услышал, что привело Вас в столицу.
   - Помните, в Институте я говорил о поручике, передавшем странное предложение германцев передать нам раненых Георгиевских кавалеров? Вы тогда еще высказали мысль о засылке диверсионной группы. Так вот, они позавчера пересекли границу в Хапаранде, шведском приграничном городе, где мы всегда производим обмен. Но в этот раз есть некоторые нюансы. Во-первых, пленных отпускают без обмена и прочих условий. Во-вторых, как Алексею Алексеевичу уже сообщили, помимо инвалидов, следуют одиннадцать легкораненых офицеров и унтеров, большей частью уже выздоровевших. Разумеется, все они - Георгиевские кавалеры, как и было обещано. Ну, и в-третьих, с ними в Петроград следует несколько человек из германского Красного Креста. С разрешения наших властей и под обещанную им неприкосновенность.
   - В сопровождении, тем не менее, шведских представителей. Сама "Эльза - Сибирский ангел" едет, между прочим. - Добавляет Бессонов и, видя непонимание на наших лицах, поясняет. - Эльза Брендстрём, дочь шведского посла в России. С начала войны работала в госпитале, выхаживала наших раненых, затем вместе с отцом переключилась на германских и австро-венгерских военнопленных, в прошлом году добровольно отправилась вместе с одним из эшелонов в Сибирь. Недавно вернулась повидать родных, и снова собирается туда.
   - Значит, - безо всяких условий... И с десяток живых-здоровых матерых вояк...
   - Денис Анатольевич, понимаю, о чем Вы думаете. Если бы готовилась диверсия, не стали бы они вот так открыто действовать. Вспомните польских "революционеров". Их задолго до акции заслали к своему агенту, они готовились, все просчитывали. А тут... - Воронцов пытается развеять мою паранойю. - Тем более, что с ними будут тщательно работать, да и потом без присмотра не оставят. Каждого будем отслеживать.
   - Хорошо, а что вообще планируется с ними? Ну, приедут они завтра, выйдут из поезда, а дальше что?
   - А дальше, Денис Анатольевич, будет торжественная встреча героев с участием Великих княжон Ольги Николаевны и Марии Николаевны. Нам циркулярно сегодня сообщили. - Объясняет Алексей Алексеевич. - После чего отвезут в Царскосельский лазарет, где они будут проходить обследование и лечение. И мы тем временем с ними поработаем... Кстати, не хотите присоединиться?
   - Ну, не знаю, меня мой батальон ждет. И так почти все время в разъездах, скоро бойцы совсем забудут, как их командир выглядит. А вот завтра, если позволите, вместе с Вами на Финляндский прокачусь. Во сколько прибывает поезд?..
  Вокзалы всегда остаются вокзалами, как бы они внешне не различались. Всегда и везде одно и то же. Суета, толкотня, гомон многолюдной толпы и ощущение времени, быстро утекающего, как вода сквозь пальцы. Ожидаемый поезд должен был прибыть в два часа, я подъехал заранее и сейчас наблюдал за бьющей ключом жизнью людского муравейника, ожидая Воронцова и Бессонова.
   Городовых прибавилось по сравнению с обычным днем. Служители правопорядка потеснили в сторону извозчиков, загромоздивших подъезд в ожидании клиентов, и теперь прогуливались взад-вперед, всем своим видом показывая ревностное отношение к своим обязанностям.
   - А вот и Денис Анатольевич! - Сзади раздается голос Воронцова. - И здесь успел раньше нас!
   - Добрый день, господа! - Оборачиваюсь и здороваюсь с Петром Всеславовичем и штаб-ротмистром Бессоновым, снова одетыми в штатское для конспирации. - Все формальности в училище закончил, вот и решил прибыть пораньше.
   - И сейчас любуетесь бурлящей столичной жизнью. - Улыбаясь, дополняет Алексей Алексеевич, указывая на какую-то дамочку, безуспешно пытающуюся вместе с нянькой успокоить свое горячо любимое, громко ревущее чадо.
   - Вы правы, надо же набраться впечатлений перед возвращением на фронт...
   Наш разговор прерывает шум подъезжающих автомобилей. Три грузовика с красными крестами на тентах, возглавляемые легковым авто, с помощью клаксонов разгоняют кучки пешеходов и зевак и паркуются прямо напротив центрального входа. Блюстители порядка создают импровизированное оцепление, объясняя народу руками и голосом "сюда не ходи, туда ходи...". В легковушке сидит упитанный дядечка в фуражке и офицерском кителе без погон с большой повязкой Красного Креста на рукаве. Аккуратно подстриженная бородка, пенсне на носу... Судя по тому, как засуетились его попутчики, - большая шишка.
   - Об этом человеке мы вчера говорили. Особоуполномоченный РОККа Александр Иванович Гучков собственной персоной. - Негромко поясняет Алексей Алексеевич. - Не упустит своего, любит на публике поораторствовать...
  То-то, я смотрю, куча репортеров нарисовалась, блокнотики свои с карандашиками достали, стоят, как халдеи в кабаке при оформлении заказа... О, а вот и фотографы подоспели, аж целых три, бегают, ищут место для наилучшего ракурса. Ню-ню, дерзайте, акулы пера...
  Позади толпы, в которой мы очутились, снова раздаются звуки клаксонов и зычные крики "Раздайсь!". Медленно, раздвигая в стороны кучки любопытных зевак, к вокзалу пробиваются еще два авто. В одном... В окружении двоих лейб-конвойцев в машине сидят Их Императорские Высочества Великие княжны Ольга Николаевна и Мария Николаевна. На старшей - привычная для нее форма сестры милосердия под накинутом на плечи пальто, ее младшая сестра в таком же синем платье, но без фартука и косынки. Во втором - небольшая свита в генеральских и полковничьих погонах. И как раз в этот момент раздается гудок прибывшего поезда.
  Из машины выскакивает этакий колобок в мундире, бежит к Гучкову, разговаривает с ним минуты две. Затем возвращается к Великим княжнам и что-то объясняет, виновато разводя руками. Обе девушки растеряны и, похоже, не знают, что им делать. Ольга машинально смотрит на людское столпотворение, взгляд неузнаваемо скользит по мне, но затем через пару секунд возвращается. На лице княжны написано удивлениеи какой-то совсем по-девчоночьи мучительно-красноречивый призыв о помощи, но ни жестом, ни голосом позвать меня не решается. Ну, понятное дело, - правила приличия, ёпть! И полковника свитского посылать за штабс-капитаном - моветон-с.Придется проявить инициативу, в конце концов, она - Шеф моего батальона, значит, что?.. Правильно, почти прямой и непосредственный начальник. Имею полное право подойти и доложиться!..
   - Прошу простить, господа, но, похоже, мне придется Вас покинуть. - Поворачиваюсь к своим спутникам.
   - Денис Анатольевич, в случае чего мы Вас поддержим... - понимающе улыбается Воронцов, - я надеюсь, обойдется без стрельбы и взрывов?..
   - Постараюсь, Петр Всеславович, но гарантировать не могу. Сие не только от меня зависит. - Принимаю шутку и улыбаюсь в ответ. Хотя, в каждой шутке обычно бывает довольно большая доля правды. И у меня люгер в кобуре и старый добрый Лефош в кармане, не считая шашки и традиционно-заголенищного "оборотня". Так, на всякий случай, который, как известно, может быть разным...
   Пробираюсь через любопытствующих, отодвигаю с дороги не посмевшего возражать городового и подхожу к автомобилю под прицелом взглядов лейб-казаков и свитских из второй машины. А дальше - все по Уставу, руку к фуражке и...
   - Здравия желаю, Ваши Императорские Высочества!
   - Денис Анатольевич?!.. Вы здесь... каким образом?.. - Княжна до сих пор радостно удивлена.
   - Сдавал экстерном экзамены за курс военного училища, Ваше...
   - Денис Анатольевич, Вы забыли! Для Вас и остальных офицеров батальона обращение без титулования, просто Ольга Николаевна!.. - Потом княжна вспоминает про этикет. - Это - моя сестра, Великая княжна Мария Николаевна.
   - Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество! - Козыряю еще раз, получая в ответ "Здравствуйте, господин штабс-капитан!" и милую улыбку шестнадцатилетней красавицы...
  Наша приятная светская беседа прерывается неожиданным образом. Со стороны вокзала начинается торжественный монолог господина Гучкова перед вышедшими инвалидами. М-да, поднаторел товарищ в слюнопролитных думских баталиях, красиво излагает. Низвергает бурный водопад своего профессионального красноречия на уши ни в чем не повинных людей... А какая эмоциональность, какая патетика!.. Скорбь по погибшим... Святая вера в победу... Не выражаемая никаким языком огромная благодарность присутствующим здесь героям, освободившимся из германского плена, за их великий подвиг... У меня перед глазами наглядное иллюстрация к выражению "Трындеть - не мешки ворочать"... Так, а почему это Великая княжна разволновалась? Я пропустил что-то интересное?..
   - Нет, Вы только подумайте!.. Этот противный Гучков!.. Он же обещал отправить их всех в наш госпиталь!.. Что мы теперь скажем мамА?..
   Ну-ка, ну-ка, вот отсюда поподробнее!.. Все прибывшие должны были направиться в царскосельский госпиталь, но комитет Красного Креста нашел более удобное и комфортабельное место для сегодняшних героев... Да, красиво, изящно!.. Все в дерьме, включая присутствующих Великих княжон, и только Александр Иванович весь в белом!..
   - Прошу простить великодушно, Ольга Николаевна, но мне придется ненадолго удалиться. - Еще раз беру "под козырек" и начинаю проталкиваться к импровизированной трибуне, с которой вещает этот доморощенный Цицерон. Щас будем д*Артаньянить... Интересно, в газетах, как всегда, правду напишут, или что действительно произошло?..
   Александр Иванович Гучков по давно въевшейся привычке опытного оратора красноречиво окружал свои мысли гирляндами слов, краем сознания следя за реакцией окружающих слушателей. Сегодняшнее выступление было запланировано заранее, и он к нему хорошо подготовился. Даже если бы от царской семьи присутствовали не наивные дочери Николая, а кто-нибудь посерьезней, типа принца Ольденбургского, или Великой княгини Марии Павловны, все равно вышло бы так, как хотел он. В худшем случае выслушал бы пару-тройку укоризненных фраз, - и все. Но результат был бы прежним. Люди бы видели кто именно болеет за судьбу России, заботится о нуждах фронта, об инвалидах и раненых... И кто принимает решения...
   Вобрав воздух в легкие, чтобы продолжить свою пламенную речь, Александр Иванович осекся на полуслове из-за резкого и внезапного кваканья автомобильного клаксона, раздавшегося за спиной. Обернувшись, он увидел возле водителя незнакомого штабс-капитана с Георгиевской шашкой и целой колодкой орденов на груди, среди которых мельком разглядел и пару иностранных. Среднего роста, худощавого телосложения, с аккуратными усиками и насмешливым взглядом. А далее Александр Иванович просто впал в ступор потому, что, никто и никогда, наверное, не разговаривал таким тоном ни с кем из рода Гучковых...
   Водила в машине до того заслушался своего патрона, что и не заметил, как я дотянулся до резиновой груши и немного побибикал. Оратор, или оракул, не знаю, как правильней назвать, заткнулся на полуслове и, чуть не грохнувшись на мостовую, повернулся посмотреть на источник помех. На мордочке видно выражение недоумения, постепенно переходящее в праведный гнев. Ну, сейчас мы этот процесс ускорим! В пределах дозволенного...
   - Господин хороший, Вам случайно не приходилось слышать старую русскую поговорку о том, что соловья баснями не кормят? - Так, народ заинтересовался, репортеры ушки навострили, продолжаем клоунаду. - Или Вы считаете, что раненым и инвалидам, да на голодный желудок, интересно слушать Ваше краснобайство?
   - Господин штабс-капитан! Что Вы себе позволяете?! Кто Вы такой?!.. - Оторопь прошла, и Александр Иванович, дав выход своему возмущению, решил поставить зарвавшегося офицера на место. Ответ был настолько неожиданным, что он снова не нашелся что сказать. Такого не может быть! Совсем недавно, желая проверить достоверность слухов о возросшей популярности в армейской среде некоего штабс-капитана Гурова, Александр Иванович по своим каналам дал указание собрать всю информацию об этом человеке, дабы решить, насколько можно будет его использовать в грядущих событиях, и вот тут он, как чертик из табакерки, появляется в самый неожиданный момент. И, судя по всему, настроен довольно враждебно. Задумавшийся на секунду Гучков услышал последнюю фразу штабс-капитана и понял, что всё окончательно пошло не так, как надо...
   И чего ты орешь, как потерпевший? Кто я такой? Пожалуйста!..
   - Штабс-капитан Гуров-Томский, к Вашим услугам, господин особоуполномоченный Красного Креста!
   Опять дядька завис в перезагрузке... И в толпе какое-то оживление, особенно там, где стоят с гарантированной неприкосновенностью германский чинуша и сопровождающие его сестры милосердия. Одна особенно разволновалась, так и сверлит взглядом, скоро дырка появится. Пора заканчивать этот балаган!..
   - Господа Георгиевские кавалеры! От имени Великих княжон Ольги Николаевны и Марии Николаевны имею честь сообщить, что Вам необходимо проехать на Царскосельский вокзал для следования в госпиталь, где Вы пройдете обследование и необходимое лечение... - Снова обращаюсь к Гучкову и Ко, не в силах удержаться от язвительного замечания. - Интересно, а как Вы, господа, собирались помогать людям с костылями залезать в грузовые авто? Или сей момент не заслуживает Вашего высокого внимания?..
   Поворачиваюсь в сторону извозчиков, наслаждающихся бесплатным зрелищем и, перекрывая людской гомон, ору командным голосом:
   - Эй, залетные! Сюда рысью по одному! Живо!..
   В конце концов, сам рассчитаюсь, если что, денег хватит. Дергаюсь в направлении лихачей и замечаю, что Ольга Николаевна что-то сказала давешнему колобку и тот шустренько катится навстречу "таксистам", на ходу пытаясь попасть рукой в карман. Пока раздумываю, стоит ли составить ему компанию, ловлю в спину фразу Гучкова, произнесенную так, чтобы услышал только я, ну и, может быть, личный водила:
   - Ты об этом еще пожалеешь...
   Оборачиваюсь и пристально смотрю в глаза, где видна плохо скрываемая злоба. Тебе, блин, сейчас мозги вправить, или потом, при случае?.. Или сразу пристрелить, чтобы не мучился обеспеченной старостью?..
   Кавалькада из десятка пролеток, возглавляемая автомобилями Великих княжон и их свиты, убывает на вокзал. Но прежде Ольга Николаевна передает мне обязательное к исполнению приглашение на чаепитие завтра в 17.00, мотивируя тем, что "мамА" давно хотела познакомиться с героем, спасшим ее дочурку.
   По дороге домой Александр Иванович размышлял о сегодняшних событиях, логически оценивая всё произошедшее как с отрицательной, так и с положительной стороны. Но, все-таки, какая-то мелкая деталь, оставшаяся вне его внимания, не давала ему покоя, что-то он упустил. Откинувшись на спинку сидения, Гучков закрыл глаза, отрешился от умозаключений, и попытался визуально вспомнить всю цепочку событий...И почти сразу же понял, что его беспокоило! Взгляд, брошенный штабс-капитаном на прощание...
   В тот момент, когда была упущена инициатива, Гучков, почти потеряв контроль над собой, набрал в легкие побольше воздуха, дабы начальственным рыком поставить на место этого бог знает, что возомнившего о себе офицеришку, и тем самым мгновенно восстановить в глазах толпы и своей "свиты" несколько пошатнувшийся авторитет. Но инстинкт самосохранения, который не раз выручал его во всех жизненных перипетиях, помимо воли сдержал на языке приготовленную гневную тираду. А память услужливо подкинула воспоминания давно минувших дней...
   Очень давно, еще во время англо-бурской войны, Александр Иванович видел такие взгляды. Также равнодушно, и с таким же прищуром бурские стрелки смотрели на англичан, выбирая в какое именно место всадить пулю. И с точно такие же глаза были сегодня у этого штабс-капитана...
  Гучков энергично помотал головой, отгоняя и сегодняшнее видение, и воспоминания из далекого прошлого, и устроился поудобней на сидении. Да, с этим Гуровым надо срочно что-то решать...
  Учитывая, что как-то невежливо будет опаздывать на чашку чая к августейшим особам, пришлось приехать в Царское Село с хорошим запасом времени. Который трачу на то, чтобы, не торопясь прогуляться сначала по Бульварной, затем по Церковной улицам, на указанном перекрестке повернуть направо и очень быстро оказаться возле изящной чугунной ограды, отделяющей место обитания царской семьи от остального мира. По пути глазею по сторонам и прикидываю, в каком доме сейчас мог бы жить, если бы тогда согласился на перевод в лейб-конвой. Учитывая, что с переездом потерял бы всякую свободу действий и стал бы одним из бесконечных "маленьких винтиков большого механизма", пришел к выводу, что ни один из особняков мне не нравится.
   У ажурных ворот красивого чугунного литья, которыми заканчивается дорога, меня опускают с небес на землю. Весь насквозь официальный гвардии поручик узнает цель прибытия, просит предъявить удостоверение и, вытеснив из традиционной черно-бело-полосатой будки молодцеватого унтера с винтовкой, связывается с кем-то по телефону. Ну, это нам до боли знакомо - КПП, пропускной режим, и всё остальное в том же духе...
   Закончив разговор, поручик возвращает мой документ и холодно-корректным тоном предлагает подождать сопровождающего. Пока меряю шагами пространство перед воротами, вспоминаю пересказанный доктором Голубевым вариант посещения царского дворца Алексеем Максимовичем Пешковым-Горьким, и невольно улыбаюсь той нелепице, которую довелось тогда услышать. Ладно, если бы смешно было, проскочило бы за анекдот, а так... Очень похоже на либералистические фантазии про кровавую гэбню и стопяцьсотмильёнов лично замученных.
   Унтер, стоящий в будке, видя мою улыбку вкупе с задумчивым взглядом, направленным куда-то в район его живота, старается незаметно оглядеть себя на предмет нарушения формы одежды, и, не найдя ничего предосудительного, сурово сдвинув брови, еще пристальней контролирует мои телодвижения... Наконец-то возле ворот появляется мой персональный "конвой" - ефрейтор, который и сопровождает меня до самого дворца, отстав на пару шагов. То ли, как и положено нижнему чину, то ли грамотно сопровождая подозреваемого... Да ну его нафиг!.. Что за мысли дурные лезут? Горьким впечатлился, что ли?..
  На входе конвоир передает меня офицеру внутреннего поста и незаметно исчезает. Очередной гвардии поручик нейтральным тоном сообщает, что огнестрельное оружие полагается сдавать. Ну, да не вопрос! Достаю из кобуры и передаю рукоятью вперед наган, потому, как посчитал, что любимый люгер здесь, во дворце могут неправильно понять разные придворные чины. По этой же причине не брал с собой и "оборотня", - во избежание всяких там недоразумений с бдительной не в меру охраной. Лейб-гвардеец, улыбаясь уголками рта и пряча за этой гримасой свое столичное превосходство перед провинциальностью приехавшего фронтовика, оказывает дружескую услугу:
   - Если желаете, господин штабс-капитан, можете оставить и свою шашку. Сие вовсе не обязательно, но Вы же приглашены на чаепитие, и она здорово может Вам мешать.
   Действительно, за столом сидеть будет не совсем удобно, поэтому отстегиваю ножны от поясного ремня и передаю "Анну Георгиевну" поручику, который подчеркнуто-бережно убирает ее в то же отделение шкафчика, что и наган, сделав об этом пометку в своей тетради. Затем, считая свой долг выполненным, вызывает дежурного скорохода, который должен быть моим гидом. Молодой человек, всем своим видом показывающий важность порученного ему дела, ведет меня длинным коридором, вежливо инструктируя при этом о правилах приличного поведения за столом в присутствии августейших особ, цитируя почти один в один Петровское "Юности честное зерцало". Блин, после таких разговоров и кусок в горло не полезет! Идите нафиг, в гробу я видел всех вас с этими церемониями, не надо мне вашего чая!..
   Пока, как самовар, закипаю, скороход передает меня, будто бандероль, следующему халдею по имени "камер-фурьер". Пока тот записывает мои данные в какой-то журнал и еще раз инструктирует в стиле анекдота про чукчу в космическом корабле, типа, "это не трогай, то не бери", оглядываю себя со всех сторон в очень кстати висящем на стене зеркале, после чего этот самый фурьер заводит меня в Императорскую Приемную, где и будет все происходить. Где я тут же попадаю под надзор еще одного дворцового служителя, большого бородатого дядьки в чем-то богато расшитом золотым шитьем. Наверное, такой прикид называется ливреей, А сам дядька - лейб-лакеем, или как-нибудь еще. Стоит настолько неподвижно, что сперва принял его за чучело, только вот последние не умеют моргать и чуть заметно снисходительно улыбаться. Ладно, оглядываемся по сторонам и делаем вид, что мы - в музее...
  Большая комната, стены отделаны в человеческий рост дубовыми панелями, поверх которых идет полка с расписанными деревянными тарелками, красиво оформленными бокалами, даже какой-то рог в серебряной оправе наличествует. С ними соседствуют картины на стенах, два пейзажа на крестьянскую тему... О, а вот и батальный сюжет. Немцы по снегу пытаются установить рекорд скорости в командном многоборье для упряжки с орудием, а наши им помогают штыками, да еще и на заднем плане большая группа поддержки верхами несется с шашками наголо... В углу слева от входа - большой камин, рядом стоят какие-то прибамбасы для его обслуживания, стилизованные под винтовки, составленные в кОзлы, с потолка на массивной цепи свисает большая, скорее всего, бронзовая люстра. Посередине комнаты стоит накрытый для чаепития стол. Белая с золотом скатерть, такие же салфетки, расставленный в идеальном порядке сервиз, всякие тоненькие, аж боязно в руки взять, фарфоровые блюдечки, тарелочки, чашечки с изящной росписью, вазочки с печеньем и джемом, два небольших блюда. Одно с пирожными, другое - со сдобой...
   Звук открывающейся двери заставляет обернуться. Тот же камер-фурьер вводит в комнату какого-то молодого солдатика в новенькой, с иголочки, форме. Русые волосы, голубые глаза, в данный момент совсем ошалевшие, широковатый для тонкой шеи воротник... Лицо знакомое, где-то я его уже видел... Стоп!.. Видел, но гораздо позже, на фотографии в школьном учебнике!.. Или - не он?.. А вот сейчас и проверим...
   Подхожу к бойцу, который уже выходит из ступора и, видимо, приняв меня за какое-то начальство, набирает в легкие воздуха, чтобы поздороваться по-военному. Машу ему рукой, чтобы не орал, никому здесь вопли в стиле "Здравия желаю, Ваше благородие!" не нужны.
   - Ты кто таков?
   - Санитар Царскосельского военно-санитарного поезда Љ 143 Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны рядовой Есенин! -Негромко, но бодро рапортует "душа и гордость земли Русской".
  Оп-па! Значит, я не ошибся! И пусть думают, что хотят про мое поведение, хотя, монументально застывшему лакею это все - до одного места!..
   - Здравствуйте, Сергей Александрович! Весьма рад познакомиться с... очень одаренным и талантливым поэтом. - Протягиваю руку, которую он на автопилоте пожимает. - Штабс-капитан Гуров, к Вашим услугам...
   Дверь опять открывается, и мы едва успеваем вытянуться во-фрунт. В Приемную величественно заходит высокая стройная дама, знакомая мне только по фотографиям... Императрица Александра Федоровна... За ней появляются четыре девицы, двух из которых я уже знаю, - Ольга и Мария Николаевны. Значит, та, что постарше - Татьяна, а самая младшая, с озорными, несмотря на торжественность момента, глазами, - Анастасия. И замыкает процессию еще одна дама с чопорным выражением лица. На котором проскакивает тень недовольства, когда Ольга Николаевна, ломая церемонию, обращается к Императрице:
   - МамА, вот тот самый офицер, который спас меня!..
   Из положения "Смирно" вытягиваюсь в "Еще смирнее" и рапортую:
   - Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! Штабс-капитан Гуров!..
   Императрица, слегка наклонив голову, пару секунд внимательно смотрит на меня, затем отвечает с почти незаметным акцентом:
   - Здравствуйте, господин штабс-капитан. Насколько я знаю, у Вас - двойная фамилия, не так ли?..
   - Так точно, Ваше Величество, виноват! Штабс-капитан Гуров-Томский! - Блин, накосячил от волнения, чувствую, как краснею аж до помидорного цвета. - Прошу извинить! Еще не привык!
   Александра Федоровна вежливо улыбается, давая понять, что объяснения приняты и прощение заслужено. Ольга Николаевна тем временем снова берет инициативу в свои руки, не обращая внимания на нахмуренные брови сопровождающей дамы:
   - Мои сестры, Великие княжны Татьяна и Анастасия!
  Доворот в сторону девушек, щелчок каблуками, одновременный короткий поклон-кивок головой...
   - Ваши Высочества! Штабс-капитан Гуров-Томский!
   Татьяна спокойно и как-то по-домашнему улыбается в ответ, а Анастасия озорно приседает в книксене. Строгая дама оказывается обер-гофмейстериной Елизаветой Алексеевной Нарышкиной. Поворот обратно к императрице, ждем дальнейших указаний...
   - Денис Анатольевич, я бесконечно благодарна Вам за спасение дочери! - Видно, что Александра Федоровна тщательно пытается скрыть свое волнение под официальными интонациями светского разговора. -Вы вырвали ее из рук бесчестных негодяев и лично задержали погоню, давая возможность спастись моей девочке! Его превосходительство генерал Келлер, проводивший расследование этого... инцидента, подробно рассказал, как Вы сражались! В знак моей признательности прошу принять эти подарки!
  Её Величество протягивает мне на небольшом серебряном подносике две открытых коробочки, обтянутых кожей, с лежащим внутри наручными часами и вороненым портсигаром, украшенным в верхнем углу серебряным гербом...
   - Я не зря уточнила Вашу полную фамилию, потому, что попросила Гербовое отделение Сената ускорить решение Вашего вопроса. - Александра Федоровна протягивает мне красную сафьяновую папку, переданную ей Нарышкиной. - Здесь диплом о присвоении Вам фамильного герба Гуровых-Томских.
   Разглядывать подарки считалось моветоном во все времена, поэтому, пока все убираем и быстренько обдумываем благодарственную речь. Которая получается очень короткой:
   - Служу Престолу и Отечеству! Премного благодарен, Ваше Величество!
   В разговор снова вступает Ольга Николаевна. Маминого опыта и выдержки пока у нее нет, поэтому немного смущена и слегка запинается:
   - Господин штабс-капитан, поскольку я являюсь шефом Вашего батальона... Я знаю, что офицерам разрешено заменять шашки кортиками... Прошу принять от меня...
   В ее руках, переданный той же Нарышкиной, появляется кортик. Возле позолоченной гарды с надписью "За храбрость" прикреплен на щитке малиновый анненский крестик, черная граненая рукоять заканчивается миниатюрным белым Георгием на торце наконечника... Темляк завязан на гарде изящным узлом и заканчивается свисающей кистью...
   - Принцесса и рыцарь... С гербом и мечом... Почти, как у Шиллера...- В тишине улавливаю насмешливый шепот Анастасии. - Как это романтично...
   Краем глаза замечаю сердито сверкнувшие глаза Александры Федоровны, Ольга еще больше заливается смущенным румянцем... А что, это - идея! Спасибо вам, юное создание, изнеможденное пубертатным периодом, за подсказку!..
   - Ваше Высочество! Готов принести клятву верности! - Опускаюсь на колено, склоняю голову... Великая княжна с секундной заминкой поняв смысл сказанного, принимает условия игры и касается клинком моего плеча...
   - Свою верность Вы уже доказали. Господин штабс-капитан, я посвящаю Вас в рыцари!..
   Встаю, принимаю из рук Ольги Николаевны кортик, уже вдетый в ножны, пристегиваю к ремню. И случайно ловлю взгляд Её Величества, только императорского в этот момент в нем очень мало. Во взгляде видно сомнение матери, пока не решившей, насколько все происходящее является игрой, а насколько правдой, и как это в случае чего сможет помочь ее дочери. И еще истеричную напряженность слабой женщины, придавленной тяжелым бременем Власти. Но мгновение проходит, и я снова вижу императрицу Александру Федоровну...
   -А это - поэт Сергей Александрович Есенин! - Пятнадцатилетнее чудо по имени Анастасия Николаевна нетерпеливо пытается завладеть всеобщим вниманием. - Мы были на концерте в лазарете, он там читал свои стихи! Они такие замечательные!..
   - Да, я помню, ты прожужжала мне все уши, чтобы пригласить его на чай. - Императрица улыбается, но глаза остаются все еще строгими и непроницаемыми. -Однако, не будем медлить...
   Нам, как гостям, стараниями мадам Нарышкиной достаются места в торце стола напротив Александры Федоровны. В комнате, едва все расселись за столом, появляются четыре важных дядьки в ливреях, которые отточенными движениями разливают какой-то особо ароматный чай по чашкам, а потом, отойдя на три шага назад, застывают в готовности выполнить любое пожелание...
   М-да, это вам не в ротной канцелярии чаи гонять, одно слово - церемониал. Как-то боязно сделать что-то не так, даже пошевелиться. Смотрю направо, где сидит Есенин, и на душе становится немного легче. Я, конечно, всё понимаю, но, действительно, правду говорят - нет больше счастья, чем несчастье ближнего. Бедного поэта вовсю терзает нервный колотун. А тут еще княжна Анастасия, не подумав как следует, решает угостить пирожным из собственных ручек и перекладывает на его блюдце сложную кондитерскую конструкцию, от чего объект высочайшего внимания вообще впадает в ступор. Потом, спустя полминуты она с удивлением замечает нетронутое лакомство и, сообразив в чем дело, легонько толкает его под столом коленкой, затем, лукаво поглядывая исподтишка на своего соседа, отламывает ложечкой кусочек, отправляет его по назначению и запивает глоточком чая. Тот неуверенно повторяет все показанные телодвижения, затем снова наступает очередь княжны. Вот так, замечательно, теперь по очереди ложки в рот таскают. Ожил птенчик, маленько расслабился. И во взгляде бесшабашность появилась. Сейчас допьет чаёк и, скорее всего, выдаст мини-концерт в стиле высокохудожественной поэзии новокрестьянского направления. Ну, а мы пока послушаем Ольгу Николаевну, сидящую рядом и, не ведая о такой вещи, как режим секретности, рассказывающую если не грифованную, то уж точно служебную информацию не для всяких ушей...
   Так-так-так, благодарю Вас, Ваше высочество, значит, ждать Вас с папенькой в гости где-то через две-три недельки... Ага, даже вот как!.. Да, к такому событию действительно надо даже не хорошо, а отлично подготовиться!.. Такое раз в жизни бывает, поэтому - срочно кидать все дела, и - на базу. Готовиться...
  Вкусняшки съедены, чай выпит, Анастасия что-то тихонько спрашивает у Есенина, затем в очередной раз нарушая правила этикета, громко хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание...
   - Послушайте все, послушайте! Сергей Александрович сейчас прочитает нам стихи!..
   Есенин неуклюже встает из-за стола, делает несколько шагов к окну, поворачивается... И это уже не тот сконфуженный солдатик-санитар, не знающий, как правильно держать чайную ложечку. Перед нами Гений в порыве вдохновения, совсем, как у классика - "Поэт идет, открыты вежды, но он не видит никого"...
   - В багровом зареве закат шипуч и пенен,
  Березки белые стоят в своих венцах.
  Приветствует мой стих младых царевен,
  И кротость юную в их ласковых сердцах...
   Его голос заполняет все пространство комнаты, каким-то непостижимым образом гипнотизирует, заставляет забыть обо всем и ловить каждое слово, каждую интонацию... Признаться честно, из школьного курса литературы помнил, что и Есенин, и автор "ноктюрна на флейтах водосточных труб", да и многие другие таланты во время первой мировой "героически" защищали Родину в тылу. И относился к ним, скажем так, не очень хорошо... Но вот сейчас понял, что у страны могут быть миллионы солдат, тысячи офицеров, сотни генералов, и только единицы этих самых Поэтов с большой буквы. И что далеко не всегда можно их мерить одним аршином...
   Обратно в Питер возвращаюсь в каком-то взбаламученном состоянии. То ли из-за вживую услышанных есенинских стихов, то ли из-за общения с августейшими особами. Никогда не был фанатично-убежденным монархистом, как Федор Артурович, но ... Я, конечно, и знаю, и понимаю, да и воочию вижу, что и Николай и Аликс много чего накосячили, за что, отчасти, и поплатились. Но разговаривать с княжнами и знать, что в моей истории их через два года сначала расстреляют, потом добьют штыками, затем вывезут за город и скинут в шахту, изуродовав перед этим тела до неузнаваемости. Да так, что и через девяносто лет медики не смогут собрать из разломанных костей черепа и скелеты... Нет уж, товарищи революционеры!!!.. Подавитесь!!!.. Так подавитесь, что блевать будете!.. Кровью с кишками своими!.. Всех вас, сук, своими руками удавлю!..
  Девчонки-то в чем виноваты?.. Романтичная Ольга, спокойно-рассудительная Татьяна, немного стеснительная Мария и непоседа-егоза Анастасия... Им это за что? За фамилию Романовы? Знать бы у кого спросить... Хотя, - знаю! Есть такой человечишко, который, как в моем времени выяснилось, стоял за всем этим. И зовут гаденыша Яшенька Михайлович Свердлов. И проживает он сейчас где-то в Туруханском крае, кстати, вместе с Иосифом Виссарионовичем Джугашвили. Съездить, что ли в гости? Вежливо пообщаться со вторым, а с первым долго, нудно и вдумчиво побеседовать? Чтобы рассказал всё-всё, что знает и еще немножко сверх того? А потом все, что от него останется, утопить в отхожей яме? И всех его тварей-единомышленников на куски рвать, на ленточки резать!!!..
   Уже приехав на квартиру, подробно рассматриваю подарки, изо всех сил лелея и обхаживая свое самолюбие. Рассматривать есть что. Новинка, только-только входящая в модную жизнь, наручные часы. Вороненый корпус, черный циферблат со светящимися цифрами и надписью "Rolex", темно-коричневый кожаный ремешок. Стильно, круто, солидно...
   Портсигар с закругленными краями и небольшой кнопочкой в торце. Серебряный герб в верхнем левом углу хорошо оттеняется вороненой сталью. На обратной стороне - вензель из красиво переплетенных букв Д, Г, Т, тоже из серебра. Внутри на крышке - золоченая гравировка "Спасителю моей дочери от А.Ф.". Фраза короткая, но вряд ли кто-нибудь еще может такой похвастаться...
   Папочка с дипломом о присвоении фамильного герба и под красивым цветным рисунком официальное описание оного: "В червленом поле рука в серебряных латах, выходящая из белого облака, поражает черного змия золотым копьем, увенчанным орденом святого Георгия. На щите дворянский коронованный шлем с нашлемником из трех страусовых перьев. Намет шлема червленый, подложенный серебром"...
   Но самое главное - не это! Самое главное, по словам Ольги Николаевны, через две недели в батальоне будет Высочайший смотр. И не просто так, а при вручении знамени!!!.. А помимо этого Великая княжна, как шеф батальона одарит всех офицеров новомодными кортиками со всеми полагающимися знаками отличия. Но один знак будет у всех. На верхней оковке ножен возле кольца выгравирован "веселый Роджер", он же "Адамова голова". Череп со скрещенными под ним костями, эмблема только-только создающихся ударных частей, символизирующая готовность биться насмерть, не щадя своей крови и самой жизни...
   Надо срочно ехать на базу! Завтра же забираю своих головорезов из Ораниенбаума, - и домой! Да, и не забыть заскочить в училище! Есть там "Общество воспомоществования бывшим кадетам Павловского кадетского корпуса и юнкерам Павловского военного училища", где надо оставить хорошую сумму денег для помощи бедствующим выпускникам, или семьям погибших. Неписанные традиции тоже надо обязательно исполнять...
  
  
  
  
  
  "Мы на грани грандиозного шухера!!!" - примерно так с точностью до смысла прозвучало сенсационное известие из уст теперь уже подполковника Бойко, приехавшего по личному поручению генерала Келлера. Три дня назад только появлялся, чтобы узнать, как прошел прием в Царском Селе, и мою версию случившегося на вокзале, а заодно и принести радостные вести, за что и был чуть не задушен в объятиях.
   Не знаю, на какие потаенные кнопки и сколько раз Федор Артурович нажимал, но не успел я приехать из Питера, как на следующий день Валерий Антонович осчастливливает нас своим присутствием. Приезжает вместе с портфелем и охраной, - как же, большая штабная шишка, начальник оперативного отдела штаба Сводного корпуса генерала Келлера. Правда, в тот раз из портфеля появились на свет радостные новости - Высочайший указ о присвоении штабс-капитану Гурову-Томскому чина капитана со старшинством со дня выпуска из Павловского училища, и приказ о назначении вышеупомянутого капитана командиром отдельного батальона и т.д. и т.п.
   Но сегодня, приняв мой официальный рапорт, и обнявшись, как положено старым боевым друзьям в канцелярии батальона, господин подполковник попытался огорошить меня известием, к которому я был уже почти готов... Нет, задач по групповому захвату всех генералов кайзера нам ставить не стали, хотя лучше бы я выполнял эту задачу... Все гораздо интереснее, - к нам едет.... Блин, даже не ревизор, - это бы еще ладно... У Валерия Антоновича это прозвучало примерно так:
   - К Вам собирается Его Величество Император Николай II со свитой!!!.. Батальон будет подвергнут Высочайшему смотру, в ходе которого в торжественной обстановке будет вручено Георгиевское знамя!!!.. Вручать будет Сам Государь за отличие над неприятелем в сражении под Нарочью!!!..
  Далее несколько минут следовало военно-философское эссе о том, что Высочайший смотр - это вам не хухры-мухры, и не воробьям фиги в форточку показывать! Это значит - показывать результаты подготовки как каждого отдельно взятого солдата, так и всего героического батальона... Ну вот возжелал Его Величество поглядеть именно Ваш батальон, и всё тут. То ли вспомнил обещание, данное в госпитале, то ли с подачи Михаила Александровича и Федора Артуровича заинтересовался...
   Эпилог был более оптимистичным - с Государем прибудет шеф батальона Великая княжна Ольга Николаевна, а также "случайно" оказавшийся в Ставке Великий князь Михаил Александрович, ну и, конечно же, Федор Артурович с заместителем начальника штаба своего корпуса, то бишь, с присутствующим здесь и сейчас подполковником Бойко. Последние двое - для поддержания Вашего морального духа, и составления оргвыводов. Короче говоря, мол, Денис Анатольевич, у Вас на все про все двенадцать суток. И господин подполковник искренне не понимает, почему после этих известий господин капитан до сих пор спокойно сидит и, многозначительно улыбаясь, покуривает, вместо того, чтобы совершать хаотично-бессмысленные телодвижения с целью устранения еще не найденных недостатков...
  Пришлось оформить явку с повинной и признаться, что для меня тайной оставалась только точная дата Высочайшего визита, а с первого же дня моего возвращения командиры всех степеней, от взводного унтера до ротного, бегают как наскипидаренные. Проверяют документацию, клеймение обмундирования, бирки, описи... Немногочисленные залетчики белят известью гауптвахту и сухарный цейхгауз...
  В родной разведроте зверствует и пашет, как ишак персидский, подпоручик Оладьин...
  Валерий Антонович после моих слов скорчил обиженно-кислую мину и недовольным тоном поинтересовался, почему я скрыл от начальства и старых друзей столь важную информацию. Пришлось как можно деликатнее объяснить, что в таких делах лучшая помощь начальства - не мешать, и что если бы доложил сразу, то к режиму ошпаренной кошки добавилось бы удовольствие в самый неподходящий момент выслушивать очень ценные указания коллег Валерия Антоновича, и каждые пятнадцать минут бежать сломя голову к телефону, чтобы потом кто-нибудь из штабных имел удовольствие доложить Его Превосходительству, что приготовления идут полным ходом, и штаб фиксирует все изменения обстановки. А если старые друзья действительно хотят помочь, пусть посодействуют решению вопроса с печатями, а то в последний момент выяснилось, что у разведчиков ротная печать устарела, а в остальных ротах вообще отсутствует, как понятие.
  Сменив гнев на милость, Валерий Антонович признал, что доля правды в моих словах есть, но все равно обозвал тихушником и прохиндеем, после чего мы стали разбираться что уже сделано, что еще предстоит сделать, и в какой последовательности это лучше воплощать в жизнь...
   М-да, оброс батальон хозяйством. И ведь ничего лишнего, ничего не выкинешь. Все согласно Приказа по Военному ведомству от 1912 г. за Љ 384. И всё это богатство надо подшаманить, разложить поштучно, по номерам, и по комплектности, чтоб не краснеть потом, как помидоры в салате.
  Поэтому сейчас у нас имеет место быть полный и перманентный аврал - пытаемся привести все в идеальное состояние... ну или близкое к идеальному. Все-таки - подразделение, непосредственно участвующее в боях. Хозрота из нестроевых и без того порядок поддерживала - на общем фоне очень даже на уровне. Ну так нам же не надо как на общем фоне? Потому как мы - лучшие! И будем такими! Да и вообще, стоит задача - поразить и удивить? Поразим и удивим! Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.... Э...пардон, это не отсюда, хоть и в тему...
  После получения известия о посещении, во избежание, так сказать, возникновения недопонимания со стороны нижних чинов и повышения уровня народной сознательности, на построении батальона я толкнул речь, так мол и так, - мы лучшие, круче нас - никто, никогда и нигде, кроме горы Казбек, да и вообще, - никто кроме нас. Прониклись, стараются с каким то озверением и остервенением ... А как же? Мы ж - "Гуровцы"!!! Не абы какое мурло! Ну, а я другой реакции от своих бойцов, готовых умереть за батальон и меня лично, не ждал, естественно. А как вы хотели, ексель-моксель? Воспитываем, ёшкин кот...
  Занятия по боевой подготовке моим мудрым решением сведены к одному предмету. К бурной радости всего личного состава, понявшего, что в течение какого-то времени не надо будет бегать, ползать, и другими способами издеваться над организмом. Через короткий промежуток времени, правда, всем захотелось вернуться в прекрасное безоблачное прошлое, потому, как маршировать по плацу - то еще удовольствие, особенно, когда оно длится целый день.
  Все свободные от нарядов и караулов старательно месят гравий плаца. Картина впечатляющая - без малого тысяча человек, в несколько этапов, сначала пошереножно, потом повзводно-поротно, оттачивают строевую выучку. Спасибо родной Можайке, что не приходится ничего придумывать и изобретать методики, - чай и там к парадам готовились.
  Да и сам не чураюсь подобного. Выкраиваю час-два ежедневно, дабы под чутким руководством Дольского отрабатывать все эти "Шашки подвысь", да прочие нюансы нынешних экзерциций до автоматизма. Анатоль, все же, у нас - выпускник Николаевского кавалерийского, кадровый офицер, белая кость-с.... Вот и учит меня, убогого, как отдавать честь, как прогибаться перед начальством. Тут ведь самый шик - ладонь лодочкой делать. А то, махнешь рукой с прямой ладонью, как в конце 20 века и все увидят, что капитан- лох...
  Вот так и ношусь, как свадебная лошадь... В смысле, что голова в цветах, а ж... - в мыле. А вечером, когда родные подчиненные уже балдеют-отдыхают, я снова учу Уставы.
  Вот и сейчас, только и успели Их Благородие откушать, то есть я, и - опять читать-учить-зубрить.
  ... О воин, службою живущий
  Читай Устав на сон грядущий.
  И утром ото сна восстав -
  Усиленно читай Устав...
  Так, что мы тут имеем в активе?... Полевой службы 1912 года - нафиг, Устав обучения штыковому бою, наставления по гимнастике - туда же, в смысле нафиг и к логопеду, - гимнастика имени меня покруче будет...
  А вот Строевой пехотный 1908 года, Внутренней службы 1910 года и, главное - Правила для парадов и церемоний 1902г., Приказ по Военному ведомству Љ 238 - изучаем-с! Ибо нет предела совершенству! А вот эти две занудные книженции - "Хозяйство в роте, эскадроне и сотне" 1914 года и "Справочная книжка для инспекторского смотра пехоты" господина В.Пржилуцкого 1910 года - я уже проштудировал и опробовал на практике. А что вы хотите - батальонный командир я, или так, погулять вышел?
  Стемнело уже, а я все перед керосинкой сижу. Хватит! Уставы-наставления в сторону, берем карандаш с рабочим блокнотом, подводим итоги за день...
  Едрид-мадрид, ёксель-моксель... Что нам еще осталось? Так... Канцелярию с библиотекой привели в божеский вид, документацию по строевой части в ротах проверил... помещения учебной команды обновили... барабанщики и горнисты - пробарабанят и протрубят... Так... Прачечная, карцер - ставлю плюсик... А за это у меня месье Оладьин получит "люлей" с утра пораньше, или, как говорит мой лучший телефонист, - "со-сранья". Сергей Дмитриевич мне ответочку будет давать по готовому "Журналу военных действий батальона" и полевым книжкам господ офицеров. А вот дражайший мой друг и "лепший кореш" Анатоль будет мне давать отчет... по фуражным отчетным листам и ковочным книжкам. Остальное у него готово... Обводим данных господ офицеров карандашиком...
  ...За окном канцелярии слышится голос Шаляпина. Это в районе лазарета завели патефон.
  Жил-был король, когда-то при нём блоха жила.
  Блоха,.. блоха.
  Милей родного брата она ему была. Блоха.
  Ха-ха-ха-ха-ха, блоха.
  Ха-ха-ха-ха-ха, блоха.
  Твою ж налево!!! Этот доктор-меломан пластинки новые приобрел. Доктор! Ёкарный бабай! Что ж Вы про блох-то пластинку купили? Весь рабочий настрой мне сбиваете-с!...
  Кстати о докторе, по лазарету ставлю плюсик, да и вышеупомянутых зверей в компании с вшами нет у нас... А по столовой мне Паша-Айболит ответит... завтра... Хоть у Ганны нашей там и порядок идеальный, но кастрюли и разделочные доски были не подписаны. Обязательно ведь какой-нибудь чмырь штабной из свитских вылезет и залезет не туда. Каптенармус наш, унтер Платоша Ковригин, завтра мне готовую трибуну показывает, а заодно новенькие доски на кухню... И последнее - разместить музыкальную команду, то бишь оркестр. Федор Артурович после неофициального визита и непродолжительного секретного разговора за закрытыми дверями канцелярии откомандировал в честь такого события ...
  Всё! Не могу больше! Хватит на сегодня! Завтра еще один день. Лучше пять раз к немцам в тыл сходить, чем заниматься войсковым хозяйством. А на сегодня я - всё! Хороший еврейский анекдот рассказал недавно бойцам на перекуре Яша Хаймаев: "Помер еврей в Херсоне. Родня отправляет телеграмму в Одессу родне. А чтоб подешевле было - написали покороче: "Изя - всё!" И пришел ответ из Одессы : "Ой!"..."
  Вот и я сегодня - "всё!". А если буду свои извилины насиловать и дальше, то точно будет мне - "Ой!"...
  А сейчас - спать-спать-спать... Под песню-колыбельную о бляхах... или блюхах... или блохах... Тьфу ты, привязалось! Всё! Спать я сказал!..
  Весна, солнце, утро... Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас... Я себя уже так накрутил за эти дни, что самому тошно... Всё, что можно было сделать - сделали, что нельзя - спрятали и замаскировали. Да и, с другой стороны, здесь на многие вещи проще смотрят, никто не поймет в этом времени факта покраски травы. Но волнуюсь, все же, конкретно...
  К одиннадцати ждем высочайших гостей. Бойцы в казармах наводят на себе последний глянец, - чистят кресты, плюют сахаром на сапоги. Шутка ли - не кто-то там едет - а САМ "Государь-Амператор". В караулах и нарядах - исключительно учебная команда, у которой хвосты накручены во избежание...
  Время уже десять пятьдесят три... Ну где же они?..
  Наконец запыхавшийся дежурный по штабу докладывает, - заранее выставленная "фишка" в виде замаскированного по всем правилам поста с телефоном на дальних подступах к батальону сработала, как и было задумано - ЕДУТ!!! Машу рукой горнисту - "Давай, родной, дуди дудку!"
  По сигналу горна к плацу шествуют мои господа офицеры, спешат бойцы под чутким и мудрым руководством унтеров и фельдфебелей. А я уже тут, сияющий "як тая нова копийка". Командую:
  - Становись!... Оправиться!...
  Солдатушки и благородия обмахивают несуществующие пылинки на сапогах, поправляют амуницию. Жуткое мандраже у меня разыгралось что-то совсем не ко времени... После пятиминутной суеты батальон застыл...
  Осматриваю моих красавцев. В строю - все боевые, топорщатся усы, кресты и медали начищены, чубы казаков торчат из-под фуражек. Орлы! Почти все - Георгиевские кавалеры, даже фельдшер Игнат Тимофеевич - и то с "Георгием". Это их праздник в первую очередь!
  Первая рота, моё детище, спецназ, аналогов которому в этом мире еще нет и, надеюсь, что не скоро появится. Вторая - конно-штурмовая Дольского, орлы-кентавры. Третья - "янычары" Димитра Стефанова, пешие штурмовики, первая шеренга с "мадсенами" у ноги. Четвертая - Волгин, Котяра со своими ПТРщиками имени Гана-Крнка, саперы - подпоручик Коля Бер, студенты в первом ряду красуются унтерскими лычками и блестят Георгиями... На левом фланге - учебная команда и чистенький Данилка Адамкевич с очень серьезным лицом в новой форме и в сияющих на солнце сапогах. Хм... молодца, однако...
  На правом фланге первыми - ротные барабанщики, за ними - Сергей Дмитриевич, как командир первой роты, с ним - будущий знаменосец подхорунжий Митяев, весь в крестах и медалях, ассистентами - унтера Гордей и Боря Сомов. Нарядные - хоть сейчас под венец, через плечо у всех троих - панталеры, обшитые унтер-офицерским галуном зигзагом... Вчера вечером провели генеральный прогон смотра. Ну вроде бы не должны обос...рамиться...
  Для высочайших гостей и дам на площади отвели место рядом с дощатой трибуной, убранное коврами. Отец Александр уже тут, сочувственно и понимающе кивает мне и благословляет крестным знамением. Ух!... Отче наш, иже еси на небеси...
  Еще раз осматриваю себя: сапоги блестят, погоны новенькие, ордена и портупея в порядке. Поправляю темляк шашки. Ч-ч-чёрт! Где перчатки?.. Едрит твою дивизию!!! В кармане. Уф! Вопросительно киваю Михалычу, мол, как я, нормально? Тот, в ответ незаметно показывает большой палец... Завтра, после всех этих плясок с бубном Михалыч едет в Новочеркасск, в училище, сдавать экзамены экстерном. Эх, хороший Благородие из него получится, кадровый, из низов! Моя школа!.. Хотя - да, еще неизвестно, кто кого и чему учил...
  Да где же они там, эти высокие и высочайшие гости?... Притомили кулаки, блин, Павлика Морозова... Ну, наконец-то!.. Вереница автомобилей въезжает на территорию батальона, за ними гарцуют лейб-конвойцы. Дождавшись, когда "лимузины" из гаража Его Величества подъедут к плацу, даю отмашку оркестру. Трубачи трубят "Слушайте все!". Теперь - шашку "Подвысь", и ору торжественно-командным голосом:
  - Батальо-о-он... СЛУ-УШАЙ!.. Для встречи Государя-Императора... На кра-УЛ! - четко поворачиваюсь, и под барабанный бой печатаю шаг. Пока вышагиваю, успеваю рассмотреть, кто нас удостоил посещением... Так, Их Величество собственной персоной, за ним - в гусарском мундире, высокий и худощавый Михаил Александрович, братец Его Величества, и просто отличный мужик... Далее, в форме сестры милосердия, улыбающаяся приветливо, надеюсь, лично мне, княжна Ольга, "шефиня" нашего батальона... Ну, Федор Артурович, понятное дело... И ещё целая куча всяких Сиятельств-прихлебателей-хвостозаносителей в генеральских и свитских мундирах... О! Валерий Антонович! Да со всеми регалиями!!!..Ну ни фига себе, скромнейший человек, ни разу ордена не светил! Штирлиц, блин! А у него там целый иконостас - Владимир 4 степени, Анны 3-й и Станислава 3-й, и все - с мечами... Всё, в сторону лирику!..
  Смолкают барабаны...
  - Ваше Императорское Величество! Вверенный мне отдельный батальон специального назначения 2-й армии по случаю Высочайшего смотра и пожалования батальонного знамени построен! Докладывал батальонный командир капитан Гуров-Томский!
  Шаг в сторону, разворот, шашку - вниз, и сопровождаю высочайших гостей. Оркестр по отмашке начинает играть чей-то Встречный марш... Кажется, - егерский...
  Император, держа ладонь у козырька фуражки, вместе со всей честной компанией следует к центру плаца, затем, отмахнув музыкантам, Государь здоровается:
  - Здорово, молодцы-разведчики!
  Общий вдох, и - отчетливое и громовое - "Здра-вия же-ла-ем Ва-ше Им-пе-ра-тор-ско-е Ве-ли-чес-тво!!!"
  Вижу, что Величество рад такому молодцеватому ответу... А фигли он думал? Только в гвардии такое видал? Это всё - две недели тренировок, когда "Императорами" по очереди были то Волгин, то я с Оладьиным попеременно, а то, бывало, и фельдфебель Остапец Дмитрий Иванович "Амператором" бывал...
  О! Куда это он двинулся? Обходить батальон? Ну и я за ним, а уже за нами следуют Высочества и свора, в смысле, свита Сиятельств. Обойдя строй, удивленно остановился возле выпятившего изо всех сил грудь Данилки.
   - А ты кто таков, молодец?
   - Воспитанник батальона рядовой Адамкевич, Ваше Императорское Величество!!!
   - И что ты здесь, в батальоне делаешь, воспитанник?
   - Готовлюсь германца воевать, Ваше Императорское Величество!!! - Данилка от натуги и царского внимания покраснел аж до самых пяток, наверное.
   - Молодец! - Государь улыбается бойкому и понравившемуся ответу и треплет парня по щеке... Затем, дойдя до левого фланга, опять возвращаемся к середине плаца. Поворачиваюсь к батальону и ору очередную команду:
  - К но-ГЕ!
  - Здравствуйте, капитан! Рад Вас видеть! - Государь протягивает руку для приветствия.
  - Здравия желаю, Ваше Императорское величество! - Пожимаю руку Императору, потом Михаилу Александровичу, галантно целую руку княжне, ручкаюсь с остальными, не забывая каждому козырнуть "лодочкой". Здороваюсь с Валерием Антоновичем, тот явно искренне переживает и волнуется за меня... Келлер, злодей такой, пожимая мне руку, вопросительно смотрит... Да, готовы мы, готовы, все сделаем в лучшем виде, как договаривались!..
  Величество начинает проникновенную речь. Вижу, что бойцы мои впечатлены по самое-самое, шутка ли, - сам помазанник Божий... Увидели своими глазами и послушали своими ушами... Да и я сейчас... гы-гы... лицо, приближенное к Императору, как Киса Воробьянинов... Царь-батюшка вещает о вековых традициях русского воинства, благодарит за то, что не посрамили, что тронут храбростью и героизмом. А посему, Высочайшим повелением, батальон нарекается "1-м отдельным Нарочанским Её Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны специального назначения батальоном" с пожалованием Георгиевского знамени "За отличие над неприятелем в боях 1915 и 1916 года" с Георгиевским же навершием...
  Затем выступает Великая Княжна Ольга и, смущаясь от устремленных на неё восторженных глаз, от всей души говорит, что благодаря нашему героическому батальону спасена честь Российской Империи в её лице, посрамлен неприятель... И остальные бла-бла-бла... и, наконец, о величайшей чести и счастье быть шефом нашего хоть и молодого, но уже такого прославленного подразделения.
  Пока высокие гости толкают речи, лейб-конвойцы устанавливают покрытый зеленым сукном стол, на котором блестит серебряное блюдо со специальными знаменными гвоздями и молоток для их прибивания, а затем аккуратно укладывают древко с медным подтоком и полотнище стяга. Успеваю рассмотреть почти уже наше Знамя... Георгиевское полотнище образца 1900 года с малиновой каймой, по центру Спас Нерукотворный, по периметру рамки надпись "За отличие над неприятелем в боях под Равой в июле 1915 года и в боях под Нарочью в феврале 1916 года". Да! И в навершии черного древка - Георгиевский крест! Здесь же на столе Грамота Государя Императора о пожаловании знамени... Когда Ольга Николаевна заканчивает говорить, по кивку Государя командую:
  - Барабанщики, первая полурота, господа офицеры - ПРЕД БАТАЛЬОН!
  Выходят офицеры, знаменщики, знаменный взвод. Ревностно отслеживаю каждый шаг моих орлов, боюсь, чтоб кто-нибудь не накосячил... Уф!!!... Чувствую, как по спине бежит пот... Как будто десяток мешков потаскал. А все еще впереди. Ничего - прорвемся!..
  Граф Келлер, подойдя к столу и обернув запас полотнища знамени вокруг древка, наживляет верхний гвоздь и почтительно протягивает молоточек Государю, который его и забивает. После Его Величества, подходит Ольга Николаевна и неумело забивает второй гвоздик. Следующий гвоздь аккуратно вколачивает сам Федор Артурович, за ним подполковник Бойко, затем я, и уже за мной - мои господа офицеры, по старшинству. Под конец, молоток берет покрасневший от волнения мой кровный братишка - подхорунжий Гриша Митяев, одним ударом загоняет в древко гвоздь, затем передает Гордею... Тот - Сомову...
  Всё!... Полотнище закреплено последним гвоздем и в торжественном безмолвии Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский и прочая, и прочая разворачивает Высочайшую Грамоту для прочтения. Над притихшим плацем звучит воля Монарха:
  - ...Повелеваем знамя сие, освятив по установлению, употреблять на службу Нам и Отечеству с верностью и усердием, Российскому воинству свойственными...
  Долго всё это длится, чего тут говорить. Устал я... Потом выходит наш дивизионный благочинный отец Александр. Командую к молитве:
  - Батальон, Смирно!.. Барабанщики - на молитву! Шапки - долой!..
  Барабаны отбивают "повестку" и начинается молебен с акафистом и многолетием... Сперва - проповедь, объясняющая значение новых полковых святынь. После - молебствие памяти убиенных воинов, сложивших свои головы на поле брани за честь и славу Отечества. Честно говоря, очень это всё утомительно ... Зато мандраж меня, наконец покинул, уступив место тупому ожиданию и уверенному спокойствию. Вдруг понимаю, что всё идет своим чередом, что сделал всё, что мог и даже больше, и что от меня уже ничего не зависит...
  Наконец, окропив святой водой знамя, отец Александр при молитве вручает его коленопреклоненному Келлеру, и двигается в обход батальона, тоже кропя его святой водой.
  И вот он!.. Этот торжественный момент, когда командир Сводного кавалерийского корпуса генерал-лейтенант граф Федор Артурович Келлер, взяв в руки знамя, вручает его опустившемуся на колено командиру 1-го отдельного Нарочанского батальона... То есть мне... Ну а я уже, раздуваясь от торжественности, и с полным удовлетворением от хорошо выполненной работы передаю наш стяг преклонившему колено Михалычу.
  Первый знаменосец батальона подхорунжий Митяев берет знамя, салютует стягом Императору и застывает в положении "К ноге". Замирают ассистенты... А дальше речь толкает Федор Артурович. Проникновенно, просто и доходчиво для простого солдата:
  - Господа офицеры, унтер-офицеры и солдаты! Дорогие мои боевые товарищи! Братцы! Вы видите, пред вами стоит здесь дар нашего Царя-Батюшки - святыня, в которой заключается честь, гордость и слава вашего батальона. Сие знамя свидетельствует, что вы, и разведчики, и штурмовики, в мыслях Царских также близки Его сердцу, как и те, что и на глазах. Приложите же все ваши силы, чтобы быть достойными оказанной вам милости, служите, чтобы радовать Царя, а когда грянет час и снова окажетесь на передовой, покажите на что вы способны для защиты святой Веры, Царя и Отечества.
  Ну.... Вроде и этот этап прошли... Краем глаза замечаю завистливые взгляды свитских на меня, мои награды, шашку. Ревнивые, прямо скажем, взгляды. М-да... Предупреждал ведь Федор Артурович, что много таких слащавых улыбочек еще увижу. А идите вы все лесом.... Мне с вами детей не крестить, козлики! Что, интересно, вы в 17-м делать будете? Небось, красные бантики повяжете и орать будете "Да здравствует свобода!"? Это мы еще посмотрим, будет ли здесь тот 17-й!.. А пока - лирику в сторону, продолжим, господа...
  - На-КРОЙСЬ!
  Бойцы надевают фуражки, почти незаметно выравниваются в шеренгах. Теперь знамя нужно пронести перед батальоном и поставить в строй, а посему снова командую:
  - Под знамя!.. Слушай!.. На кра - УЛ!
  Играют марш музыканты, барабанщики бьют "Под знамя", Серж Оладьин, взяв шашку "Подвысь", торжественно ведет знамя вместе со знаменной полуротой по фронту батальона. Лица бойцов торжественны, глаза сияют. Сейчас им - море по колено, океан - по плечо, а все враги - по... чуть пониже поясного ремня. Всё же, нужное это дело - воинские церемониалы, ох и нужное...
  Поставив знаменщика, Оладьин опускает шашку и затем, взяв на плечо, возвращается на свое место. Господа офицеры расходятся по своим местам. Пора и мне на свое. Спешу на правый фланг стоящего поротно батальона... И вот уже Государю подносят чарку, которую он принимает и закрывает торжественную часть:
  - Русский солдат во все времена был храбр, стоек и непобедим! Русский воинский устав учит: "Знамя есть священная хоругвь, под которой собираются все верные своему долгу воины, и с которою они следуют в бой с врагом. Знамя должно напоминать солдату, что он присягал служить Государю и Родине до потери самой жизни...". Сегодня вы обрели святыню - свое батальонное знамя! Будьте же достойны его! Поздравляю вас, молодцы-разведчики!..
  Федор Артурович громогласно восклицает:
  - Ура Государю-Императору!!!
  Тысяча мужских глоток протяжно кричат троекратное "Ура!", пока Император опустошает чарку, и я ору вместе со всеми. Мы могучи и непобедимы, мы обрели ЗНАМЯ!.. Гремит оркестр, величественно звучит Гимн. Тысяча луженых мужских глоток поют:
  Боже, Царя храни!
  Сильный, державный,
  Царствуй на славу, на славу нам!
  Царствуй на страх врагам,
  Царь православный!
  Боже, Царя храни!..
  Я выжат как лимон... Еще немного... Еще чуть-чуть... Скоро финал... Поворачиваюсь лицом к строю:
  - К церемониальному маршу!!!
  Почеканили шаг линейные, офицеры вновь шагнули из строя, барабанщики вышли на десять шагов перед Оладьиным...
  - Поротно! На одного линейного дистанция! Равнение направо! Первая полурота!
  Сергей Дмитрич громко и торжественно командует:
  - На пле-ЧО!
  Слитный лязг оружия... шелест вынимаемых из ножен клинков... Беру шашку "подвысь"...
  - Батальон!.. Шагом - МАРШ!
  Одновременно, под бой барабанов тысяча бойцов чеканит первый шаг. Слитный грохот сапог гремит по плацу батальона. Барабанщики замолкают, и дело вступает медь оркестра. Как один могучий организм, мои бойцы, мои хлопцы, мои воины одновременно, мощно и легко печатают шаг с мужской силой и армейской точностью. В этом почти высшем человеческом движении есть какая-то страшная сила и суровое самоотречение...
  За моей спиной развивается Знамя с изображением Спаса Нерукотворного, и гордо идёт "Первый Отдельный Нарочанский Великой Княжны Ольги Николаевны специального назначения батальон". Мой батальон! Эти люди могут всё! А я шагаю впереди батальона, салютуя шашкой Императору, и чувствую, что счастлив!!!
  Отсалютовав, делаю четыре шага, снова шашку "Подвысь" и резко сворачиваю к трибуне. Шаг, шаг, ещё шаг, удар каблуков друг о друга, поворот кругом. Всё, теперь без меня, так положено. Стараюсь краем глаза рассмотреть, каковы эмоции на трибуне. Ольга Николаевна машет платочком и улыбается, Царь-батюшка вроде тоже приосанился, молодцевато отдает честь... Идут мои орлы! Идут соколы! Блестят солнечными зайчиками шашки офицеров и ребятишек Дольского, звенят шпоры, четко ударяют сапоги. Головы повернуты направо, глаза поедают Царя... Ну, а сейчас вы, дорогие гости, еще больше удивитесь, мои орлы с песней пройдут "второй проход" мимо Его Величества...
  Батальон почти на исходной, по команде переходит на походный шаг. Так... Слышу команду: "Правое плечо вперед - МАРШ!", пока всё по плану... Выход на финишную прямую... И песня!!!.. Марш нашего батальона!!!.. Долго думал-гадал, каким он будет, благо, выбор был. Но после долгих раздумий решил взять самую лучшую,на мой взгляд, песню. Чуть-чуть переделанную...
  Здесь птицы не поют,
  Деревья не растут,
  И только мы, плечом к плечу,
  Врастаем в землю тут.
  Горит и кружится планета,
  Над нашей родиною дым,
  И, значит, нам нужна одна победа,
  Одна на всех - мы за ценой не постоим.
  Одна на всех - мы за ценой не постоим.
  Нас ждет огонь смертельный,
  И все ж бессилен он.
  Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный
  Отдельный наш, специальный батальон.
  Отдельный наш, специальный батальон.
  Едва огонь угас -
  Звучит другой приказ,
  И почтальон сойдет с ума, разыскивая нас.
  Взлетает красная ракета,
  Бьет пулемет, неутомим...
  И, значит, нам нужна одна победа,
  Одна на всех - мы за ценой не постоим.
  Одна на всех - мы за ценой не постоим.
   Замерев, стоят Величества, Высочества и Сиятельства... Вслушиваются в слова песни. Вон, Ольга Николаевна платочек чуть ли не до дыр истеребила. Конечно! Вы такого не слышали, тут вам не художественно-пантомическая композиция, как говорит доктор Паша. Это вам мои мужики идут, - воины, защитники земли Русской!..
   От припятских болот
   Война нас доведет
   До самых вражеских ворот. Вперед, друзья, вперед!
   Когда-нибудь мы вспомним это,
   И не поверится самим.
   А нынче нам нужна одна победа
   Одна на всех - мы за ценой не постоим.
   Одна на всех - мы за ценой не постоим...
   Не то, чтобы "Высокий Ареопаг" был в шоке, но впечатлились все по полной. Да и у меня законная гордость в одном месте до сих пор свербит. Несмотря на то, что и сам под гитару напевал господам офицерам, и потом ротным запевалам "показывал", и на репетициях глотку драл вместе со всеми. Но сегодня парни превзошли самих себя...
   - Господин капитан, чья это песня? - Вполне искренне интересуется Император. - Я до сих пор ни разу подобного не слышал.
   Не успеваю дать уклончиво-обтекаемый ответ, как генерал Келлер подставляет меня по полной, да еще и получает от этого удовольствие, судя по довольной улыбке:
   - Ваше Величество, он перед Вами. Признавайтесь, господин капитан, лавры Вашего знаменитого тезки, Дениса Васильевича Давыдова, покою не дают? Я имел удовольствие беседовать с Вашей, тогда еще будущей супругой, когда она выхаживала Вас после ранения. Дарья Александровна рассказала, что Вы на досуге пописываете стихи и немножко музицируете.
   Изображаем вполне понятное смущение под перекрестным обстрелом пристальных взглядов присутствующих, и продолжаем разыгрывать запланированную с Федором Артуровичем сценку "Разоблачение поэта". В последнюю встречу академик с генералом, несмотря на отчаянное сопротивление, взвалили на мою хрупкую шею еще и проблему контрпропаганды с помощью стихотворных и музыкальных творений из будущего.
   - Да-да, мне она тоже говорила нечто подобное! - Подтверждает нашу версию Ольга Николаевна.
   - Прошу меня извинить, наверное, Вы ее неправильно поняли. Дело в том, что... Я имею честь быть знакомым с человеком, пишущим стихи, и по его просьбе пытался переложить их в меру своих сил на музыку... К сожалению, я дал слово офицера, что не открою никому его имени. Он очень скромен, я бы даже сказал - застенчив, и громкая слава его вовсе не интересует... Марш для батальона написал он, я лишь попытался переложить его на музыку.
   - Ну, что ж, Вам это вполне удалось. - Понимающе улыбаясь, подводит итог Император. -Но давайте продолжим, господа. Федор Артурович, Вы обещали нам некое зрелище на учебном поле. Так идемте...
   По дороге Его Величество интересуется, где и каким образом мы умудрились обзавестись воспитанником. Приходится вкратце рассказать ему историю Лесечки и Данилки, особенно упирая на то, что господа минские полицейские не смогли отыскать горе-родителей... Меня снова поддерживает наша "шефиня" Ольга Николаевна:
   - Да, кто-то из фрейлин рассказывал о подобном. Кажется, Софья Андреевна Ростковская, урожденная княжна Гагарина... Это тоже были Вы, Денис Анатольевич? А как удалось уговоритьпреступников отдать детей?
   Ну, вот, блин, только обрадовался, что можно соскользнуть с темы, - и на тебе!.. И кто Вас, Ваше Высочество, за язык дернул? Поговорку о том, что любопытство сгубило кошку, не учили?..
   - За девчушку отдал деньги, которые просила хозяйка притона, правда, не подозревая, что забираю ребенка навсегда. А брата отдал уголовник, решив, что здоровье, все-таки, дороже денег - Вот только не хватало мне рассказывать подробности любопытным девушкам, да и сам Император слушает с интересом, я уж не говорю про свитских - те вообще превратились в одно большое ухо. - Благодаря Софье Андреевне детей не забрали в приют, а оставили в батальоне. О чем ни мы, нималыши, кажется, не жалеем...
   Ну, вот, слава Богу, пришли на тактическое поле. Где уже построены мои любимчики, мои "призраки", моя разведывательно-диверсионная рота. Парни уже успели скинуть парадную, "по первому сроку" форму и переодеться, приготовившись показать на что способны. И каким-то непонятным образом преобразились, или мне просто так кажется?.. Гордая торжественность плаца здесь уступила место реальному ощущению опасности, исходящей от бойцов. Такое ощущение, что в каждом проснулась и расправила капюшон кобра, бросок которой молниеносен, неотвратим и смертелен. И, судя по притихшим разговорам свитских за спиной, они подсознательно придерживаются того же мнения. Может быть, почувствовали разницу между тигром на арене цирка и такой же зверюгой на охоте, когда еще неизвестно, кто будет дичью. Даже лейб-конвойцы как-то подобрались, серьезно и настороженно оглядывают строй, придвинувшись на всякий случай поближе к охраняемым персонам. Напряженность снимает Федор Артурович:
   - Ваше Величество! По докладу батальонного командира в честь Высочайшего посещения была отрепетирована... м-м-м... некая, в своем роде, гимнастическая композиция... Разрешите Вам ее представить!..
   Дождавшись утвердительного ответа и не обращая внимания на ехидные улыбочки сопровождающих, ясно говорившие, мол, капитанишка прогибается, сейчас, типа, нас удивлять будет какой-нибудь Сокольской гимнастикой, даю отмашку Сергею Дмитричу. Тот негромко что-то командует, и...
  Единым движением, неуловимым непосвященному взгляду, бойцы перестраиваются, освобождая прямоугольник шагов пятьдесят на тридцать... Сколько времени ушло на расчеты и тренировки - словами не передать! Но, похоже, то, что задумывали - получилось. А задумывались показательные выступления, вошедшие в моду у десантуры, морпехов, ОМОНов и прочих спецподразделений в конце девяностых. Естественно, с поправкой на начало века, потому, как разбивание бутылок, кирпичей и прочих твердых предметов головой, руками и другими частями тела сейчас будет понято не совсем адекватно. Но, в остальном...
   В центре площадки уже стоят мои "первенцы". Это даже не Первый Состав, а Самые-Самые Первые... Михалыч, Митяй и Гриня... Стоящие сзади казаки во главе с Андрейкой-Зингером затягивают "На Шамиля". Три шашки вылетают из ножен и, блестя на солнце, начинают синхронный разбег.Клинки, разбрызгивая по сторонам блики, порхают в весеннем ветерке.Со стороны кажется, что троица окружена мерцающе-серебристой завесой... В нужный момент они на мгновение останавливаются, и стоящие сзади перекидывают им шашки под вторую руку. И теперь уже шесть несущих смерть полос остро заточенной стали купаются в голубом весеннем небе...
   Украдкой смотрю на реакцию зрителей. Император довольно улыбается, Великая княжна завороженно смотрит на мерцание боевых клинков, скорее всего, такого она еще никогда не видела. Свитские стоят с дежурно-безразличными улыбками, часть лейб-конвойцев всем своим видом показывает, что, мол, ничего тут особенного нет, они еще и не такое могут. Вторая часть, более азартная, неосознанно пытается "подыграть" выступающим, чуть заметно поводя плечами и прокручивая кисти рук. О том, что они должны охранять Самодержца и его дочь, не отвлекаясь ни на какие спектакли, никто не думает...
   Песня и фланкировка заканчиваются одновременно. Шашки у всех троих замирают, скрестившись над головой, затем резко опускаются вниз. Казаки быстро делают несколько шагов назад, освобождая место следующей группе. Двенадцать бойцов выстраиваются тремя шеренгами, набирают интервал и дистанцию в четыре шага и замирают. Короткие артиллерийские карабины - в положении "К ноге". Серж Оладьин громко командует "Счет", и - понеслась! Вот этого вы, господа, уж точно никогда и нигде не видели!. Комплекс рукопашного боя с авт... карабином, творчески составленный применительно к современным реалиям на основе НФП!..
   Раз! Уход в стойку, карабины взлетают вверх, приклад закрывает правый бок, мушка - на уровне глаз!.. Два! Отбив вправо и тычок стволом в горло воображаемому противнику!.. Три! Шаг правой и удар прикладом сбоку!.. Четыре! Слитный разворот назад и еще дюжина виртуальных гансов получает удар затыльником приклада в голову!... Пять!.. Разворот вправо, верхний блок карабином и удар ногой в живот!.. Шесть!..
   Теперь уже все присутствующие с неподдельным интересом следят за единым многоруким организмом, вооруженным двенадцатью Маузерами. Подождите, сейчас и не такое увидите!.. Шестнадцать!.. Бойцы уступают место следующей группе. Без оружия, если не считать таковым трофейные штык-ножи... Оладьин снова командует "Счет", и гости наблюдают следующий сюрприз...
  Мелькают клинки, чередуясь с разворотами, блоками и ударами. Всё происходит одновременно под слитный рев "... Пять!.. Шесть!.. Семь!..". Даже лейб-конвойцы, подавшись вперед, во все глаза смотрят на новое для них действо... Пятнадцать!.. Шестнадцать!.. Всё! А вот теперь начинается самое интересное!..
   На середину выходит "вражеский часовой" проходит немного дальше, разворачивается, успевает сделать еще пару шагов, как сзади на него обрушивается "разведчик". Захват сзади за шею, бросок, атакующий прыгает сверху и в землю возле горла "бусурманина" вонзается штык-нож... Свитские непроизвольно дергаются, Ольга Николаевна испуганно вскрикивает, но оба бойца уже на ногах и освобождают место следующей паре. "Враг" конвоирует "нашего", идет сзади и пару раз толкает его в спину прикладом, чтобы тот побыстрее пошевеливался. Последний толчок разворачивает бойца вокруг оси, скользящий шаг за противника, левая рука захватывает цевье, правый локоть летит в висок одновременно с подсечкой, "чужой" падает, рядом с его головой с металлическим стуком приземляется затыльник приклада... Следующая пара... Следующая... Бойцы с каким-то уже нездоровым азартом месят друг друга, так скоро и до фулл-контакта докатятся... Вошли в раж, ребятки, перед самим Императором выучку показывают... Штык против карабина... Карабин против карабина... Голые руки против штыка... Все, выступление закончено! Рота вновь замирает в строю...
   Император довольным жестом оглаживает бороду и зычно провозглашает:
   - Молодцы! Благодарю за службу!
   Ответный рёв "Рады стараться Ваше Императорское Величество!!!" слышен, наверное, аж на другом конце Минска.
   - Господин капитан, Вы меня приятно удивили! Таким манером штыковой бой мне еще никто не показывал, признаться, несколько необычно, но - впечатляет! - Самодержец всея Руси довольно улыбается. - Ну, а то, что потом творили Ваши разведчики, - вовсе фантастика! Вы до всего этого сами додумались?
   - Вместе с офицерами батальона, Ваше Императорское Величество. - Правду о том, что в создании "шедевра" приняли активное участие опытные вояки-рукопашники из казаков, унтеров и простых солдат, говорить не буду. Не поймут-с, - дикари! Краем глаза замечаю многозначительную улыбку Великого Князя Михаила.
   - Капитан, а почему у Ваших солдат германское оружие? Что, наши винтовки хуже? - Встревает один из свитских генералов.
   - Никак нет, Ваше превосходительство. Что добыли в бою, тем и воюем. А вообще, для разведчиков трофейное оружие больше подходит, - легче пополнять боезапас. - И о том, что пешая сотня погранцов прибыла аж с тремя наганами-карабинами и десятком берданок, тоже умолчим, не будем портить праздник Государю.
   - Хорошо, Вы хотели что-то еще продемонстрировать, господин капитан? - Великий князь Михаил приходит на выручку, показывая рукой на томящихся и изнывающих возле броневика штурмовиков во главе с Димитром Стефановым.
   Государь Император, сопровождаемый свитой, подходит к броннику, командует "Вольно" вытянувшимся во-фрунт бойцам и с интересом разглядывает наше чудо на колесах. Для показа взяли машину, недавно прибывшую из Гомеля и вооруженную трофейным МГ-шником с самодельным наклонным щитком.
   - Интересное авто... Откуда он у Вас?
   - Ваше Императорское Величество, нам передали три автомобиля, бронирование осуществлялось в железнодорожных мастерских. Один вооружен 47-миллиметровой пушкой Гочкиса и предназначен для подавления огневых точек, два других - пулеметами и должны участвовать в атаке вместе с штурмовиками.
   Самодержец всея Руси протискивается внутрь, устраивается на водительском месте. У меня волосы встают дыбом от внезапной мысли, что сейчас он скомандует "Заводи!", и - либо сам угробится, либо машину угробит на наших буераках. Но, слава Богу, Высочайшего любопытства хватает только на то, чтобы покрутить руль, подергать рычаги и понажимать на педали. Затем, довольный до невозможности, он вылезает наружу и мы продолжаем разговор.
   - Такой способ бронирования я уже видел. Автор проекта - кто-то из офицеров Стрелковой школы, если не ошибаюсь.
   - Так точно, Ваше Императорское Величество. Штабс-капитан Мгебров помогал проводить испытания одного из автомобилей в Ораниенбауме.
   - И как результаты? - Самодержец заинтересованно смотрит на меня, ожидая ответа.
   - Пробитие бортов с дистанции в семьдесят шагов, лобовая проекция выдержала все попадания.
   - Хм-м, неплохо... А зачем ему столько колес?
   - Для повышения проходимости. Привод осуществляется на две задних оси с помощью цепей Галля, вот эти колеса закреплены свободно и вращаются. - Показываю на запаску, висящую перед бронедверкой. - Помогают выбираться из рвов и преодолевать окопы.
   - Господин капитан, объясните подробней, что Вы собираетесь нам показывать, чтобы было понятней. - Приходит на помощь Федор Артурович, как бы невзначай обводя рукой свитских шаркунов.
   - Вон там находятся окопы, занятые "противником", роль которого выполняют мешки с песком, выступающие на две ладони над бруствером. Штурмовики двумя колоннами, прикрываясь бронеавтомобилем, выдвигаются на дистанцию в пятьдесят-семьдесят шагов, затем разворачиваются в цепь и, прикрывая друг друга, атакуют окопы...
   - Мешки, небось, заранее продырявлены... - Сбоку доносится еле слышное хмыкание кого-то из свитских. Не, ну это вопрос решаемый! Оборачиваюсь к генералам от паркета:
   - Если желаете, можем сходить осмотреть целостность "солдат противника". А еще лучше, - с разрешения Его Императорского Величества приглашаю сомневающихся пересидеть атаку там же, в окопе.
   - Не боитесь попасть под шальную пулю, господин капитан? - Великий князь Михаил испытующе смотрит на меня.
   - Никак нет, Ваше Императорское Высочество. Гранаты сегодня использоваться не будут, так что на дне окопа совершенно безопасно, сам проверял.
   - Решили изобрести новую тактику? - Император вновь вступает в разговор.
   - Ваше Императорское Величество, как мне рассказали в Офицерской стрелковой школе, первым подобное предложил штабс-капитан Поплавко, сейчас он пробует реализовать свои задумки на Юго-Западном фронте. Я лишь внес небольшие дополнения...
   - Хорошо! - Николай подводит итог. - Давайте посмотрим.
   БТР трогается с места, за ним топает две "ниточки" бойцов с оружием наготове. Всё это, наверное, прекрасно видно в бинокли, которых я притащил целых три штуки. Только августейшим особам. Мы с Федором Артуровичем это уже видели, а остальным, как я думаю, подробности абсолютно ни к чему.
   Пулемет долбит длинными очередями, стараясь подавить молчащие окопы... Время! В воздух уходит ракета, пущенная Стефановым, "янычары" шустро разворачиваются в цепь по обе стороны от броника и перекатами рвут в атаку. Пулеметные очереди, грохот винтовочных выстрелов, бойцы несутся так, что обгоняют БТР. Слава Богу, Ильюша Буртасов, сидящий за рулем это замечает и поддает газку...
   А потом мы идем смотреть на последствия этого "стихийного бедствия". Перепаханный пулями бруствер, разлохмаченные в клочья мешки, часть из которых валяется на дне, - вся эта картина Императору, вроде, нравится. Но без критики не обходится:
   - Без сомнения, что-то в этом есть. Но расход патронов гораздо больше против обычного.
   - Не намного, Ваше Императорское Величество. Зато действенность огня возрастает за счет того, что в любую секунду половина солдат стреляют прицельно с колена, а не на бегу. Тем более, что так будут действовать подразделения прорыва, а остальным останется только закрепиться на захваченных рубежах. А если ударные и штурмовые батальоны вооружить автоматическим оружием, эффективность таких атак только возрастет.
   - Ваше Императорское Величество, осмелюсь напомнить наш давешний разговор. - Келлер при этих словах хитро улыбается.
   - Я помню, Федор Артурович. И, думаю, что соглашусь с Вашим предложением. А сейчас, насколько понимаю, - обеденное время?
  Зная железное правило Николая II везде, где он бывает, снимать пробу с солдатского котла, веду всех в "летнюю столовую", где Ганна, как угорелая, уже третий час мечется от одной полевой кухни к другой, проверяя, всё ли в порядке.
   Место приема пищи производит на наших гостей благоприятное впечатление. В том числе и своей грандиозностью. Как-никак, почти тысяча человек должна одновременно позавтракать, пообедать и поужинать. Зимой использовали для этих целей пустующие казармы, а сейчас, когда уже тепло, - на поле стоят поротно полевые кухни с тянущимися за ними столами и лавками. Нестроевая рота, изображая очень шустрых муравьев, заканчивает расставлять миски и тарелки с хлебом. Возле одной из кухонь Самодержец торжественно угостился аппетитным гороховым супчиком, в другом месте попробовал наваристой каши с жареной говядинкой, и в целом остался доволен. Теперь - последний пункт официальной программы...
   - Разрешите от имени офицеров батальона пригласить Ваше Императорское Величество и всех присутствующих пообедать за нашим табльдотом.
   Его Величество благосклонно принимает приглашение, и мы следуем в "офицерское собрание" рядом с лазаретом. На лицах свитских видно слегка брезгливое выражение. Ну, уж извините, здесь Вам не тут, в смысле, - не "Метрополь" и не "Яр". Впрочем, даже если и понравится угощение, всё равно ведь будете жрать в три горла и кричать, как всё отвратительно и невкусно.
   Почти сразу же нам навстречу попадается Лесечка-Лисичка, несущая стопку рушников. Увидев нашу веселую компанию, она делает огромные круглые глаза и в панике несется предупреждать "цётку Ганну", что вызывает улыбки присутствующих и звонкий смех Ольги Николаевны.
   Обед проходит "на уровне" во всех смыслах. Кувертов из шестнадцати предметов на персону, конечно, мы не набрали, но недавно купленный сервиз, на мой взгляд, смотрелся вполне достойно. Что касается еды, то сегодня Ганна превзошла саму себя. Понятное дело, что и господа офицеры скинулись ради такого события, и я залез в "секретную" кубышку, и Валерий Антонович выделил толику малую из сумм, не подлежащих обязательной отчетности.
   Но девчонке тоже досталось. Поднялась ни свет, и заря, и целый день носилась, как реактивная, присев отдохнуть, может быть, пару раз на пару минут... Келлер и Бойко, знающие способности нашей поварихи, сразу спокойно приступают к еде, да и остальные очень быстро меняют здоровое недоверие на желание побыстрее очистить всю посуду.
  После копченой буженинки, нашпигованной чесноком, студня и соленых груздей в сметане, варварскому уничтожению под прикрытием правил изысканного поведения за столом в приличном обществе подверглись суп из говядины с пирожками, жареный поросенок в клюквенном взваре с гречневой кашей, телячьи ножки под соусом Пулет и куриные котлеты по-пожарски.
   Пребывая в отличном расположении духа после всего этого гастрономического великолепия, Император решил лично поблагодарить талантливого кулинара. Пришлось чуть ли не силой вытаскивать на свет Божий нашу "нестроевую вольноопределяющуюся". Ганна, покраснев от смущения до ярко-пунцового цвета, пытается что-то лепетать, причем, акцент от волнения становится еще более заметен, но Самодержец благодушным жестом останавливает это издевательство над уставным обращением младшего по чину к старшему начальнику.
   - Спасибо, голубушка, вкусно накормила! - Его Величество протягивает Ганне сотенную купюру. - Прими за труды. Не тяжело тебе управляться с таким большим хозяйством?.. Господин капитан, насколько я понял, она отвечает за питание и господ офицеров, и нижних чинов? Не слишком ли тяжелая ноша для такой хрупкой девицы? - Он окидывает взглядом ладную фигурку в подогнанной форме.
   - Никак нет, Ваше Императорское Величество. Такая служба ей нравится, а ротные кашевары слушаются ее беспрекословно, и все указания выполняют моментально.
   - Это еще почему, хотелось бы узнать? - Опять этот свитский генерал встревает в разговор.
   - Потому, что, Ваше превосходительство, в противном случае к ним может прийти выборная делегация от разведчиков, или штурмовиков, и очень дотошно поинтересоваться, почему на обед было вкусно, а на ужин - не очень. И что им нужно сделать, чтобы это исправить. Тем более, что ее жених служит в роте огневой поддержки. Старший унтер-офицер Федор Ермошин, Георгиевский кавалер, имеет два креста и медаль "За храбрость", последний раз отличился в Нарочанской операции. Командует отделением тяжелых ружей.
   - Это что еще за отделение? - Интересуется еще один свитский. - В Высочайше утвержденном штате оно наличествует?
   - Так точно. На вооружении состоит пять 20-линейных крепостных ружей Гана-Крнка...
   - Да, я помню его, одного Георгия вручал лично. - Произносит Император, мельком взглянув на покрасневшую Ольгу Николаевну. Видать, крепенько досталось тогда княжне на орехи от батюшки. - Ну, раз жених... Тогда держи еще и на свадьбу.
   Царь подзывает любопытного свитского, который, оказывается, работает "ходячим сейфом", берет из подставленного кошелька золотой империал и вручает вконец засмущавшейся Ганне. Та, еще раз пролепетав слова благодарности, с облегчением вздыхает и исчезает с монарших глаз подальше.
   Уделив нам еще минут двадцать своего августейшего внимания, Государь со свитой отправляется дальше по своим царственным делам. С ним следует и Великая княжна, предупредив, однако, что вскорости вернется для одного важного дела. Когда кортеж исчезает из поля зрения, стоявший рядом Федор Артурович тихонько, чтобы никто не слышал, делает интересный вывод:
   - Да, Денис Анатольевич, не бывать Вам царедворцем, не умеете следить за выражением своего лица.
   - И что же Вы, Ваше превосходительство, на моем лице вычитали, позвольте полюбопытствовать?
   - Только одну мысль, господин капитан: "Как жаль, что Вы наконец-то от нас уезжаете". Пойдемте, однако, развлекать нашего гостя...
   Великий князь Михаил, подметив нервозность и взбудораженность личного состава, переводит праздник в формат "Встреча без галстуков", а затем просит организовать ему экскурсию в роту огневой поддержки, мотивируя тем, что остальных он уже видел. Посылаю быстроногого Данилку вестовым к Волгину и вместе с остальными неспешно идем смотреть наше тяжелое, и не очень, вооружение.
   Трофейная гаубичная батарея и пулеметы оставляют Его высочество равнодушным, мол, такое мы уже много раз видели. На несколько минут он задерживается возле пушечного броневика, залезает внутрь и лично проверяет углы наведения 47-миллиметровки. Когда заканчивает играться и выбирается наружу, его уже поджидают два расчета ПТРщиков во главе с Котярой. Рядом на треногах стоят их "карамультуки".
   - Дым от выстрелов сильно демаскирует позицию? - Михаил Александрович задает вопрос после того, как оба номера показали ему порядок работы.
   - Так точно. Приходится или выискивать надежное укрытие, или менять позицию после пары выстрелов. - Пускаюсь в объяснения, потому, как бойцы в данный момент временно онемели из опасения ляпнуть что-нибудь не то. - Пытаемся заменить порох на бездымный, но возникает проблема с кучностью. В кустарных условиях точно завальцевать пулю обратно практически невозможно. Нужна заводская машинка, но пока не нашли, где ее взять. А количество пороха наши алхимики, пардон, пиротехники, давно подобрали.
   - У Вас и пиротехники имеются? - Вполне искренне удивляется Великий князь.
   - Так точно. Фельдфебель Савелий Малышев и старший унтер-офицер Максим Горовой. Первый еще во время русско-японской в Порт-Артуре служил бомбардиром-лаборатористом, второй - из вольноопределяющихся, студент-химик.
   - Ну-с, тогда давайте посмотрим, чем Ваши алхимики, колдуны и маги занимаются. - Вместе с Его высочеством отправляемся в "лабораторию", размещенную в отдельном блокгаузе.
   Савелий, как старший по чину, встречает нас на пороге, четко рапортует, затем работает экскурсоводом. Михаил Александрович вместе с Келлером с интересом осматривают столы и верстаки, заваленные разнокалиберными гильзами, болванками снарядов и прочими непонятными, но, по всей видимости, очень нужными железяками. В одном месте застреваем надолго. "Экскурсанты" рассматривают не вполне им понятное сооружение - наш надкалиберный миномет. Два метровых металлических уголка с загнутыми наподобие салазок концами соединены поперечинами, на которых спереди с помощью двух секторов закреплен обрезок ствола от дробовика с ударно-спусковым механизмом, а позади этой конструкции - деревянный ящичек-пенал с крышкой, внутри которого в гнездах лежат четыре мины, сделанные из трофейных 77-миллиметровых снарядов с самодельными хвостовиками, прикрепленными к обрезанным гильзам. Рядом стоят два деревянных "ранца", раскрывающиеся наподобие книги, с восемью минами в каждом.
   - Наша непосредственная огневая поддержка, следующая во втором эшелоне штурмовиков. - Дает пояснения Иван Георгиевич. - Расчет - четыре человека. Двое таскают сам миномет и ведут из него стрельбу, еще двое несут боезапас и при стрельбе находятся в охранении. Номера взаимозаменяемы, каждый может работать и наводчиком, и заряжающим... Есть возможность менять откидной прицел и использовать 47-миллиметровые снаряды Гочкиса, но у них убойность меньше.
   - Практические стрельбы Вы уже проводили? - Великий князь Михаил увлекся идеей, глазки-то вон как загорелись.
   - Так точно. Когда рассчитывали прицел, постреляли достаточно. Если пожелаете, можем продемонстрировать.
  Высокий гость очень желает и посмотреть, и принять личное участие в веселии, поэтому Волгин вызывает расчет, который шустро отправляется на стрельбище готовить агрегат. А мы пока тормозимся возле следующего стола. На котором лежат три гигантских бронзовых револьвера с не менее гигантским калибром в тридцать семь миллиметров. К рукояткам уже приделаны Г-образные проволочные приклады.
   - А это что за чудовища? - В голосе Великого князя сквозит удивление.
   - Ваше высочество, это - флотские сигнальные револьверы, давным давно благополучно списанные и забытые. Хотим приспособить их в качестве гранатометов. Берем штатный 37-миллиметровый короткий снаряд, обрезаем гильзу, меняем навеску пороха. И пытаемся добиться приемлемой дальности и кучности. Сложность та же, что у крепостных ружей. Нужен станок для обвальцовки.
   Михаил Александрович выходит из "приюта алхимиков" впечатленный в должной мере. А когда на стрельбище с очень небольшой помощью наводчика он с третьего выстрела разносит в клочья и щепки "группу солдат противника", представленную несколькими мешками с песком, привязанными к пню, на лице восторг, как у мальчишки, заполучившем классную, интересную игрушку.
   - Да, Денис Анатольевич, удивлен и поражен. И уверен, что увидел еще далеко не всё.
   - Ваше императорское высочество, от Вас - никаких секретов! - Веду гостя показывать "святая святых" - нашу спецоружейку. При нашем появлении в казарме бойцы моментально испаряются от греха подальше, как и положено приличным и воспитанным "призракам". Дежурный по роте, старший унтер-офицер Боря Сомов, гремя ключами, отпирает массивный замок на двери с ничего не говорящей табличкой "Хозяйственное помещение Љ 4". Внутри на стеллажах аккуратно лежат трофейные люгеры, добытые в Ново-Георгиевске наганы, закупленные в Гомеле маузеры С-96. Чуть дальше, в пирамидах выстроились полсотни укороченных дробовиков и столько же пистолетов-пулеметов ФГ-15-01, в девичестве называвшихся "Стенька", а над ними в отдельной стойке - два десятка ПП ФГ-15-02, клонов Беретты М-12, производства мастерских Стрелковой школы по уточненным там же, в Ораниенбауме, чертежам. В углу - отдельная стойка с "глухим" стволом имени сеньора Жирардони, на который Гордей с Котярой всё-таки умудрились присобачить оптику, и семь снайперских Маузеров, любезно одолженных в разное время у кайзер-зольдатенов в обмен на быструю и безболезненную кончину. У противоположной стены сложены ящики с патронами, гранатами и прочими нужными расходниками.
   Великий князь Михаил, не торопясь, рассматривает все эти железяки, особое внимание уделяя не виданным еще пистолетам-пулеметам и, предвидя дальнейшие события, в очередной раз играю роль радушного хозяина и делаю предложение, от которого гость не может отказаться, в результате чего, взяв всё необходимое, включая ящик патронов, мы все дружной компанией отправляемся вновь на стрельбище. Типа, пострелять, поиграться...

  На следующий день к десяти часам, как и было оговорено, я прибыл в штаб Особого корпуса. В кабинете Келлера, где планировали совещаться в узком кругу, застал только подполковника Бойко, готовившегося к предстоящему действу. Едва успели мы с Валерием Антоновичем поздороваться и перекинуться парой фраз на тему вчерашнего мероприятия, как на пороге появляются остальные действующие лица - Федор Артурович с Великим князем Михаилом. Быстренько закончив уставные воинские приветствия неформальными рукопожатиями, переходим к повестке дня.
   - Поскольку все остальные уже в курсе, довожу персонально до Вас, Денис Анатольевич, апрельскую директиву Ставки на летнюю кампанию. - Келлер серьезен и официален, как никогда, значит, дела у нас идут не очень хорошо, если не сказать хреново. - Первоначально основной удар планировался на нашем фронте, как я вчера и говорил, от Молодечно на Вильно силами 2-й и 10-й армий. Северный фронт должен был демонстрировать активность, дабы германцы не снимали войска с того участка, Юго-Западному фронту было предписано нанести отвлекающий удар по австрийцам. Но!.. Генерал Куропаткин, командующий Северным фронтом, и наш генерал Эверт сразу же заявили, что германцы очень хорошо укрепили свои позиции, создав по две, а то и по три линии обороны. И что наступление без подавляющего количества тяжелой артиллерии бесполезно. Причем, никакими данными разведки наш командующий не располагает, она просто не велась. Но зато упросил Ставку перенести срок наступления на две недели. В результате генерал Брусилов на Юго-Западном фронте прорывает укрепленную оборону австрийцев аж в более чем в десяти местах и успешно продолжает наступление. А мы сидим и в ус не дуем, хотя сам Бог велел сходящимся ударом прорываться возле Баранович, как теперь уже Ставкой и предписано, и наступать на Краков и Брест-Литовск, на соединение с Брусиловым. В случае удачи Австро-Венгрии останется только капитулировать, открыв заодно с юга дирекцию на Германию!
   - Федор Артурович, прошу Вас не горячиться. - Великий князь пытается успокоить Келлера. - Возможно, на нашем фронте недостаточно сил для прорыва.
   - Простите, Ваше Императорское Высочество, но у генерала Брусилова соотношение тоже отнюдь не три к одному, и тоже нет превосходства в артиллерии. И тем не менее!..
   - Федор Артурович, давайте всё-таки, как и договорились, обойдемся без излишнего титулования!.. Так что же, ему просто повезло?
   - Нет, Михаил Александрович, тут дело в другом. Если позволите, подполковник Бойко доложит более подробно... И Вы, Денис Анатольевич, послушайте внимательно.
   - Генерал Брусилов принял командование фронтом в марте, и сразу начал наводить порядок в войсках. Причем, очень жесткими мерами, вплоть до расстрела сдающихся в плен и занимающихся "братанием". Даже прекращая при этом огонь по неприятелю. Приказ применялся всего несколько раз, но очень действенно способствовал укреплению дисциплины...
   Услышав это, Келлер кривится, будто куснул незрелый лимон, и еле слышно бурчит:
   - Мясник...
   - ... Что же касается соотношения сил, то в четырех русских армиях к началу наступления числилось пятьсот девяносто тысяч штыков и сабель против четырехсот девяноста, тысяча девятьсот орудий против тысячи восьмиста у противника, причем тяжелой артиллерии у австрияков было пятьсот сорок пять стволов против ста семидесяти восьми наших.
   - Вот видите, Михаил Александрович, очень небольшое и сомнительное преимущество. Но фронт прорван! Фронта более, можно сказать, не существует, сплошные дыры! - Келлер опять начинает горячиться. - И кроме австрийских там были и германские войска!
   - Тогда я не понимаю, каким же образом удалось наступление, если не Божьей милостью и везением. - Недоумевает Великий князь.
   - Разрешите, Ваше Высочество? - Валерий Антонович раскрывает какую-то папочку. - Нам только вчера прислали аналитический отчет оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Если позволите, я зачитаю.
   Получив разрешение в виде кивка, Бойко углубляется в казенные словозавихрения, но, в принципе, смысл понятен...
   - Австрийская оборона состоит из трех полос на расстоянии четыре-пять километров одна от другой. Самой мощной считается первая, глубиной до полутора километров с опорными узлами, отсечными позициями, бетонными блиндажами и колпаками для пулеметов и орудий, до шестнадцати рядов колючей проволоки с минными полями.
   8-я армия генерала Каледина была нацелена на Луцк и Ковель, 9-я армия генерала Лечицкого имела задачу на Черновицы и Коломыю, остальные две, находящиеся в центре, должны были сковать неприятеля активными действиями. Командующим армиями была дана свобода выбора участка прорыва, но с требованием сосредоточить на нем превосходство в полтора раза по артиллерии и в два с половиной по живой силе...
   - И что же в этом особенного? - Михаил до сих пор в непонятках. - Впрочем, продолжайте, прошу Вас.
   - Была проведена тщательная разведка как наблюдателями, так и с помощью азрофотосъемки, все данные наносились на карты и тиражировались. Командиры всех уровней получили планы своих участков с точным расположением позиций противника. Артиллерия, дабы не демаскировать подготовку к наступлению, вела пристрелку одиночными выстрелами отдельных орудий. В тылах дивизий оборудовались макеты позиций, которые предстояло штурмовать, для тренировок.
   Инженерная подготовка проводилась только по ночам и была очень тщательной, в результате расстояние от выкопанных траншей до противника составляло сто-двести шагов. Перемещения войск осуществлялось по ночам, ударные группы вышли на исходный рубеж за два-три дня, артиллерия - лишь за сутки до удара.
   Артподготовка проводилась в несколько этапов, дважды ложно прекращались обстрелы первой полосы и возобновлялись, когда неприятель скапливался для отражения атаки. Еще одной особенностью является непосредственное сопровождение пехоты легкими артбатареями горных трехдюймовок образца 1909 года, которые оперативно подавляли оставшиеся невредимыми огневые точки...
   - Ну, пушки им, понятное дело, перекинули с Кавказского фронта. - Комментирует услышанное Федор Артурович. - А вот нам где их искать прикажете?
   Вопрос остается без ответа, да, впрочем, никто его дать и не сможет. Ладно, слушаем дальше, тем более, что начинается интересненькое...
   - ... При наступлении каждый полк образовывал четыре волны атакующих с дистанцией в сто пятьдесят-двести шагов между ними. Две волны брали первый окоп и закреплялись в нем, через их голову третья и четвертая атаковали остальные линии и артиллерийские позиции. В каждой роте создавалась штурмовая группа из наиболее подготовленных солдат, которые гранатами и массированным огнем расчищали путь остальным...
   - То есть, это получается нечто аналогичное Вашей тактике, Денис Анатольевич, только в более грандиозных масштабах? - Великий князь начинает докапываться до сути.
   - Не совсем так, Ваше Высочество. В моем варианте бок о бок находится несколько групп, причем одна выдвигается вперед, а ее прикрывают прицельным огнем остальные. А у генерала Брусилова вся масса пехоты одновременно прёт в атаку, поддерживаемая, правда, штурмовиками и легкими пушками.
   - Так что, весь секрет кроется в этом? - Михаил Александрович начинает делать выводы. - По-другому наступать, позволяя идущим сзади перекатываться через себя и атаковать следующую линию окопов, высылая вперед штурмовые группы, - и всё?
   - Не совсем, Ваше Высочество. - Продолжает доклад Валерий Антонович. - Австрийцы не смогли определить места прорыва и перебросить к ним резервы. Помимо отвлекающих было несколько главных ударов, а не один, к чему все уже привыкли. Но это уже стратегия, а не тактика.
   - Хорошо, давайте закончим разбор и обратимся к нашим действиям. - Келлер берет карандаш и приглашает всех к карте, расстеленной на столе. - Как я уже сказал, Ставка утвердила перенос главного удара нашего фронта с Вильно на Барановичи. Прорыв обороны будет осуществляться силами 4-й армии. Наштаверх генерал Алексеев дал добро на участие Сводного корпуса в операции, так что теперь мы подчиняемся генералу Рагозе. Сегодня-завтра штаб армии должен указать нам новое место дислокации. Но Ваш батальон, Денис Анатольевич, точнее, часть его, будет дислоцироваться вот здесь. - Карандаш в генеральской руке ставит точку рядом с деревней, имеющей оригинальное название Локтыши. - И иметь специальное задание. Какое - сейчас поймете.
   - Я уже связался с разведотделом штаба 4-й армии и попросил их сообщить всю имеющуюся информацию. - Подполковник Бойко достает из папки одинокий телеграфный бланк. - Вот всё, что они прислали. Германские позиции проходят по западному берегу рек Сервеч и Шара. Состоят из трех линий окопов, хорошо применены к местности. В предполье - колючка, от пяти до тридцати рядов, всё остальное - из категории "предполагается" и "возможно". Разведка с воздуха пока не проводилась, несмотря на наличие авиаотряда. Вторая и третья полоса вообще не разведаны, неизвестно, существуют ли они в природе. По логике - должны, но информации нет.
   - Поэтому Вы, господин капитан, через неделю берете разведроту, кого и сколько - решите сами, и убываете в Локтыши. - Федор Артурович очень серьезно смотрит на меня. - Там вовсю уже начинаются Припятские болота и поэтому сплошной линии обороны не построить. Ваша задача - найти проход и произвести разведку участка, который будет указан позже. Могу только предполагать, что "гениальное" решение командующего фронтом на прорыв будет вот здесь. - Карандаш снова пикирует на карту и очерчивает две деревни, Скробово и Завосье. Почему - и ёжику понятно. В этом месте не надо форсировать речки, здесь они отворачивают друг от друга, оставляя узкий проход. Только вот гансы не дурнее генерала Эверта, и там такого уже понапихали-понастроили, что и не пройти, от слова "совсем".
   - Федор Артурович, когда будет известно место операции?
   - Да Господь Бог его знает, сие зависит не от меня. Как только станет об этом известно, я немедленно сообщу. Работа предстоит большая, необходимо будет разведать всё, все полосы обороны, позиции артиллерии, словом, абсолютно всё, вплоть до одиночных дотов и блиндажей. Понимаю, что задача очень сложная, но если прорвемся и сможем развить наступление - Война закончится до Рождества!..
   - Да, Денис Анатольевич, я хотел бы обсудить с Вами одну идею, надеюсь, что согласитесь... Хотя вот Федор Артурович считает ее авантюрой чистой воды, мол, слишком рискованно и невыполнимо... - Что-то мне не совсем нравится интонации Великого князя. - Как Вы посмотрите на то, чтобы в нужный момент захватить, пусть даже на маленьком участке окопы второй и третьей полосы и удержать их до подхода основных сил?..
   ...!!!... Вот так вот, и никак иначе!!!.. Ни больше, ни меньше!.. Взять одну роту, свалиться к немцам в окопы, занять круговую оборону и ждать, когда прибудет подмога!.. Ах-х-ренитительно хорошая идея!.. Только большой кровушкой попахивает, причем своей, родной, русской... Ну, и что отвечать? Учитывая, что ответ нужен здесь и сейчас...
   - Теоретически, Ваше Высочество, я согласен. Но!.. Одной ротой ничего не сделать. Я возьму с собой еще штурмовиков, хотя и этого может быть недостаточно. Помимо этого необходимо как следует обдумать и спланировать каждую деталь и каждую мелочь. Очень и очень тщательно. А это будет возможно только при наличии точных разведданных.
   - И что же Вы предлагаете? - Михаил Александрович ждет окончательного ответа.
   - Предлагаю убыть не через неделю, как планировалось, а послезавтра, максимум через два дня. И в оставшееся время плотно заняться разведкой. Во-первых, найти надежный проход на ту сторону. Во-вторых, хорошо всё разнюхать и обдумать полученные сведения. И, в-третьих, когда операция начнется, иметь какой-нибудь резерв рядом с тропинкой на ту сторону. На случай, если своих сил будет не хватать.
   - Хорошо, тогда займемся деталями. - Теперь уже Федор Артурович почти незаметно переводит дух. Или мне это только показалось?..
   - Передислоцироваться, Денис Анатольевич, придется следующим образом. - Подполковник Бойко начинает инструктаж. - До Столбцов следуете по железной дороге, там в условленный день Вас будет ждать автоотряд 3-го Сибирского корпуса. Учитывая количество автомобилей в нем, выдвигаться будете двумя эшелонами, сначала - разведрота, затем штурмовики. Маршрут следования: Столбцы-Несвиж-Клецк-Синявка-Локтыши. По прибытии установите взаимодействие с 11-й Сибирской дивизией, конкретно - с 41-м и 42-м Сибирскими стрелковыми полками. Его превосходительство уже сносился с генерал-лейтенантом Зарако-Зараковским по этому вопросу, последний обещал всяческую поддержку.
   Ага, уже всё решили и теперь ставят меня перед фактом. Типа, хотите взять на "слабо"? Ну, спасибо, Вам, господа, за оказанную честь и доверие, блин!..
   - Господин капитан, не зыркай на меня злым глазом. - Келлер негромко обращается ко мне на "ты", что бывает крайне редко и по самым важным и острым вопросам. - Сейчас речь идет о разведке - и только. Вопрос о штурме второй и третьей линий обороны, как сам только что сказал, будет зависеть от её результатов. Как и кем он будет производиться, подумаем позже...
   - Денис Анатольевич, никто не собирается только что созданный специальный батальон пускать под нож. - Великий князь поддерживает генерала. - Это по крайней мере глупо! Я уже попросил генерала Рагозу выделить в распоряжение Федора Артуровича роту из саперного батальона 35-го корпуса, благо, он стоит во втором эшелоне. А в ближайшем будущем мы навестим начальника 11-й Сибирской дивизии и, возможно, Вам придется поприсутствовать при этой встрече. Желательно, с результатами хотя бы предварительной разведки и своими предложениями.
   - Валерий Антонович с ротой поручика Стефанова тоже прибудет к Вам. - Келлер уже хитро улыбается. - И не с пустыми руками. Наш академик отправил в батальон сюрприз... Размером этак с вагон. Что в нем - сам не знаю, Иван Петрович сообщил только, что к Вам приедет два переносных "фортепиано", замечу - вместе с "пианистами", у Вас же своих нет? Ну, и как он выразился, - "и еще кое-что по мелочи".
   Ну, да, своих радистов-пианистов у меня нет. Яша Хаймаев только учится работать на ключе. Но до совершенства еще далеко. Только бы пришлые "пейджеры" не стали обузой. Тут, хочешь-не хочешь, а надо каждому группу поддержки организовывать... Да, еще вопросик один есть, правда, очень скользкий.
   - По моим действиям всё понятно. Но у меня есть опасение, как бы предстоящая операция не превратилась в повторение Нарочанской. Как-нибудь можно подстраховаться на этот раз?
   - А зачем, по-Вашему, мы собираемся посетить сибирцев? - Федор Артурович, переглянувшись с Великим князем, задает встречный вопрос, одновременно являющийся ответом.
   - Кстати, в 3-м Сибирском корпусе и 2-й Туркестанской казачьей дивизии мы уже побывали. И не зря потратили время. Осталось только пообщаться с командующими армией и фронтом... - Улыбаясь, добавляет Михаил Александрович. - Кстати, Вы знаете, что они затаили на Вас великую неприязнь? Нет?.. Дело в том, что недавно в нескольких газетах либерального толка появилась интересная статейка, рассказывающая о том, как проходила вышеупомянутая Нарочанская операция. Точнее, анализ наступления под видом статьи. Грамотный, по заверению подполковника Бойко, - чувствуется рука опытного генштабиста. И вывод сделан правильный - в свертываемости наступления виноваты медлительность и нерасторопность генералов Рагозы и Эверта. Вот потому они и злятся, что ославили их на всю Россию. Зато капитан Гуров-Томский выведен главным героем, этаким русским Пьером Баярдом, рыцарем без страха и упрека.
   Интересно, что за личный летописец у меня завелся? Найти бы писаку, да пальчики шкодливые наружу выгнуть градусов под девяносто, чтобы больше за карандаш взяться не смог! Так скоро в газетах секретные сводки из Ставки печатать будут, блин!..
   - И кому это понадобилось, хотел бы я знать?
   - Ну, ротмистр Воронцов по своим каналам вышел на репортера. Тот, опасаясь за свое здоровье, признался, что просто литературно обработал приготовленный текст и сдал в тираж. - Пускается в пояснения Федор Артурович. - А вот кому это понадобилось?.. Вы, случайно, ни с кем из чиновников Красного Креста на вокзалах не ссорились, Денис Анатольевич?
   - Гучков?.. Ему-то какая польза?
   - Ну, он уже сделал так, что Ваша персона для начальства, как красная тряпка для быка. Чтоб капитану Гурову служба мёдом не казалась. Теперь потихоньку будет формировать о Вашей персоне отрицательное мнение, мол, не всё так гладко у вышеупомянутого капитана, как об этом говорят. То там, то здесь какой-нибудь репортеришка будет поливать Вас грязью под благовидным предлогом "как нам стало известно из источника, заслуживающего всяческое доверие".
   - Ну и флаг ему в руки!.. В данном случае он, как мне кажется, наоборот нам подыграл... - Пытаюсь тянуть паузу, видя заинтересованные взгляды. - Мне это, конечно, - не по статусу, но если Ваше Высочество в разговоре с этими "полководцами" намекнет, что повторение ситуации будет считаться уже не случайностью, а закономерностью... Я думаю, они начнут шевелить своими задницами...
   - Денис Анатольевич!..
   - Виноват, Ваше превосходительство, оговорился! Хотел сказать - мозгами!..
   - Ты бы, господин капитан, поменьше понтовался! - Федор Артурович произносит фразу, абсолютно не вяжущуюся с его генеральским воспитанием. - За редким исключением Их превосходительства стопроцентно подпадают под "принцип курятника"...
   Ну, не иначе, ефрейтор в генеральской голове проснулся. Сам Федор Артурович так не умеет разговаривать. Значит - дело серьезное...
   - ... Принцип курятника, Михаил Александрович, - это выражение "оттуда". - Келлер отвечает на недоуменный вопрос Великого князя. - Если дословно - "Клюнь ближнего, нагадь на нижнего"... Вы помните ротмистра Воронцова из Института?.. Петр Всеславович создал из своих коллег по Корпусу и Дружине этакую следственно-аналитическую группу. За одно из учебных заданий был взят факт сдачи крепости Ковно. Он на днях переслал результаты расследования аж с фельдъегерем, настолько они... интересны. Были подняты под разными предлогами многие штабные документы, опрошено около полусотни офицеров и нижних чинов из гарнизона крепости и выяснилось вот что...
   Ну, Вы все, я надеюсь, помните, как тогда писали в газетах? "Комендант Ковно проявил малодушие и сдал крепость германцам, сбежав от вверенных ему войск". Так вот, у коменданта Ковно генерала от кавалерии Григорьева был на руках приказ Верховного Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича, гласящий - "Ни шагу назад!". И приказ командующего 5-й армией генерала Плеве, которому крепость подчинялась, об отступлении. Генерал Григорьев мог отступить, но он решает оборонять крепость, и этим облегчить положение отступающей армии. С двадцать пятого июля по пятое августа гарнизон обороняет крепость, форты по нескольку раз переходят из рук в руки. Третьего августа крепость переподчиняется десятой армии генерала Радкевича. Который требует доложить обстановку... А вот здесь начинается самое интересное. Ближайший телеграфный аппарат, по которому можно связаться с Радкевичем, находится в двенадцати верстах от крепости. Когда Григорьев докладывает и просит подмоги, генерал Радкевич отстраняет коменданта от командования и отдает приказ его арестовать. Далее следует трибунал, где Григорьев признается виновным в беззаконном бездействии власти и самовольном оставлении крепости во время боя. Вывод Воронцовских аналитиков - провокация с целью найти козла отпущения за сдачу Ковно.
   - И что же сейчас с генералом Григорьевым? - Великий князь немного нервно теребит манжет рукава.
   - Приговор - лишить воинского звания, чинов, орденов и медалей, а у него только Владимиров было три штуки - 2-й, 3-й и 4-й степени с мечами и бантом. Лишить дворянства и всех прав состояния, исключить с военной службы и сослать в каторжные работы на пятнадцать лет. Кстати, приговор утвержден генералом Эвертом. Насколько удалось узнать, Григорьев сейчас содержится в тюрьме города Орла... Есть о чем подумать, Денис Анатольевич? Если вот так, запросто генерала съели, то капитаном, даже очень геройским, и не подавятся...
  
  *
  
   В Локтышах до нас уже успел обосноваться батальон какого-то полка из второго эшелона. В самой деревне, естественно, располагался штаб и первая рота, остальные, менее удачливые, расселились в палатках в пределах прямой видимости от центра цивилизации местечкового масштаба и занимались повседневным ничегонеделанием. Первый Состав отправился посмотреть-полюбопытствовать и, если придется, познакомиться со "старожилами". Их встретили с вполне понятной холодной отчужденностью, типа, понаехало тут всяких, самим места мало. Но она моментально сменилась на опасливую осторожность, когда узнали, что к ним в гости прибыли гуровцы. Вот так вот, сначала ты работаешь на авторитет, потом авторитет начинает работать на тебя...
   Рота облюбовала ольховую рощицу на берегу речушки Лань и расположилась там на постой. Во время визита вежливости мы с Оладьиным успокоили взволнованное перенаселением батальонное начальство тем, что завтра дождемся своих и исчезнем с их горизонта. Перебираться поближе к линии фронта действительно надо, а то двадцать верст с гаком - ненужная забава для разведгрупп, которым еще потом по болотам шариться в поисках путей-дорожек на ту сторону.
   На следующий день прибыли подполковник Бойко, рота Димитра Стефанова и обоз с обещанным подарком от Павлова. Валерий Антонович сразу же позвал смотреть новое имущество и, честно говоря, оно того стоило. Сначала мы проинспектировали грузовики с кучей всяких ящиков и тюков, в которых, оказывается, под видом помощи фронту от тружеников тыла приехало достаточное для прокорма всех стоящих на довольствии количество сублимированного и витаминизированного пайка "made in Pavlov*s Institutе ў". Причем в довесок прилагается ящик с тонизирующими пилюльками, которые надо растворять во флягах с водой. Валерий Антонович тут же передал предупреждение академика использовать за один раз не больше двух таблеток, и категорически оградить от этого чудо-зелья Алесю с Данилкой, а также прочую несовершеннолетнюю малышню, если вдруг доведется. Еще один ящик заполнен другими пилюльками, для обеззараживания воды, типа, из болотца водички набрать, таблеточку кинуть, подождать две минуты, пока муть осядет, аккуратненько перелить - и всё, можно пользоваться без ущерба для здоровья. Рядом обнаруживаются тюки с надписью "Сетки и мазь Павловского от комаров". Следующие два авто доверху забиты спецобмундированием в ассортименте. Включающем в себя новомодные шлемы Адриана на всю "янычарскую" роту. Потому, как своих родных диверсов я в это ни в коем случае наряжать не буду! Для них самая лучшая защита от пуль и осколков - тишина, ловкость рук, точность ударов и очень быстрые ноги.
   Туда же отправятся двадцать пуленепробиваемых бронежилетов-кирас, "одолженных" благодаря ротмистру Воронцову у жандармских отделений, где они благополучно пылились в шкафах и кладовках. Подполковник Бойко передал заверения Петра Всеславовича в том, что на испытаниях эти панцири обстреливали из пулемета с трехсот шагов - и никаких дырок, трещин и сколов. И последним пунктом в этом списке идут лохматки. Не кое-как сшитые в казарме на коленке из разлохмаченных мешков, а вполне себе фабричной выделки, причем - камуфлированные! Рисунок напоминает что-то среднее между "амёбой" сороковых и традиционной "флорой", но смотрится очень даже ничего себе. Вот за это - спасибо и низкий поклон!..
   Потихоньку доходим до последней машины, которая привезла две радиостанции в комплекте с радистами - двумя очень похожими друг на друга молодыми организмами в студенческой форме, которые немного неуверенно топтались возле своих агрегатов в компании невысокого, худощавого ефрейтора лет двадцати пяти - двадцати семи. Несмотря на новую, еще не обмявшуюся форму, видно было бывалого фронтовика. Юноши своим видом напоминали двух приличных и воспитанных домашних котиков, вдруг неизвестно как оказавшихся среди своих приблатнённо-уличных сородичей с ближайшей подворотни во время мартовской сходки. Представившись Петром и Дмитрием Мамиными, ребятишки очень грамотно и толково рассказали о своей технике, усовершенствованной ими под руководством САМОГО!!! академика Павлова. В результате чего вес аппаратуры снизился на три килограмма, дальность действия наоборот увеличилась до пятидесяти километров, а питание осуществлялось с помощью аккумуляторов, или ручной динамо-машины, которая к тому же работала и зарядным устройством. И что в Институте они натренировались уверенно держать связь на максимальном расстоянии практически в любых условиях.
   На мой заковыристый вопрос насчет того, как они оценивают свои боевые возможности, братья скромно и застенчиво потупясь, промямлили, что в данной области ничем похвастаться не могут, и что для безопасности их самих и радиостанций был приставлен вот этот ефрейтор, который уже зарекомендовал себя с наилучшей стороны. Мол, они втроем устроились в теплушке с аппаратурой, и когда во время следования два вора попытались на ходу вскрыть вагон и чем-нибудь поживиться, их ожидала большая неожиданность. Первое "джентельменам удачи" удалось, а вот со вторым вышла неувязочка. Не ожидая встретить никого живого, они несколько оторопели, что позволило ефрейтору одного отправить обратно пинком под копчик, а второй, не найдя, что возразить против какой-то кочерги в руках, спрыгнул сам...
   Так, пора поближе познакомиться с этим ефрейтором... И чего это Валерий Антонович так хитро улыбается, хотел бы я знать? Какую-то каверзу приготовили?.. Ладно, посмотрим, а пока...
   - Ну, а ты кто таков, добрый молодец? Какими судьбами к нам?
   - Честь имею доложиться, Ваше благородие, 186-го пехотного Асландузского полка ефрейтор Ковпак!
   ЧТО?!.. КТО?!.. Еще раз с того же места!.. Ахре... Ну нифига себе!.. Аф-ф-ф-игеть!..
   - Еще раз!.. Кто такой?..
   Ефрейтор с некоторым удивлением смотрит на непонятливого капитана, затем снова рапортует:
   - Так что, Ваше благородие, ефрейтор Ковпак!
   - А звать тебя Сидором?
   - Так точно, Ваше благородие!..
   - И откуда ты здесь появился? - Потихоньку прихожу в себя от неожиданной новости.
   - Так вот, разрешите доложить, украли меня!
   Опаньки, получите "дубль два"! Героя - ефрейтора с Георгиевским крестом и двумя медалями "За храбрость" вот так просто взяли и украли!
   - Это, интересно, как украли?
   - ДА к нам в полк какая-то лекарская комиссия приехала, чегой-то там проверять начали у солдат. Вот дохтур один и сказал, что мне, мол, не ндравится, как ты дышишь, на-кась, прими пилюльку и посиди чуток здеся. Ну, я и съел. А потом, вроде как, прикорнул малость, а проснулся уже в санитарном ешелоне. А рядом той же дохтур сидит и говорит, мол, будешь теперь в другом месте служить, а в каком - опосля узнаешь, и бумагу с казенной печатью мне показывает, где про ето написано....
   М-да, простенько и со вкусом! В полку, наверное, сразу бумажки настрочили, и что госпитализирован, и что переведен в другую часть...
   - Ну, что ж, ефрейтор Ковпак, вот твой начальник на ближайшую неделю-другую. - Показываю на подоспевшего унтер-офицера Хаймаева. - Задача пока будет той же - охранять связь. А потом посмотрим... Яша, принимай пополнение. Головой и прочими частями тела отвечаешь и за людей, особенно - господ студентов по причине их неопытности, и за бесперебойную работу аппаратов в любое время суток! Ефрейтору объяснишь всё насчет оружия. Уяснил?.. Тогда - вперед, всех поставить на довольствие, и найди пару комплектов формы. Переодеться надобно юношам...
   Следующим утром мы перебазировались на полтора десятка верст поближе к болотам, остановившись на укромном берегу речушки Бобрик, попав на участок 42-го Сибирского полка. Тут же четыре группы, составленные из самых опытных лесовиков-пограничников, отправились на предварительную разведку, а остальные стали заниматься сооружением болотоступов "за себя и за того парня", в результате чего оба ближайших лесочка стали принимать достаточно футуристический вид. Все ветки, до которых можно было дотянуться, пошли в дело, и деревья издали стали походить на гигантские одуванчики, или пальмы.
   Назавтра по поиску тропинок работал уже десяток групп, но дальше, чем на три версты вглубь никто продвинуться не смог. Разведчики приходили поздно вечером, вымотанные, в хлюпающих сапогах, промокшие до нитки. Виновато докладывали об отсутствии результата, угрюмо отрыкивались от подколок друзей-товарищей и, перекусив, заваливались спать, чтобы утром снова уйти в поиск.
   Через два дня я уже сам стал сомневаться, что сможем осуществить задуманное, но удача всё же улыбнулась нам. Когда Остапец, бывший старшим одной из групп, подошел доложиться, уже по лицу было видно, что что-то они нашли.
   - Иваныч, присаживайся и рассказывай... На, держи, пока не остыл. - Протягиваю ему кружку с чаем.
   - Докладываю, Командир. Тропку мы не нашли, но... На следы наткнулись. Ходил кто-то по болоту.
   - ... А это не может быть нашими старыми следами? Может, другая группа там пробегала?
   - Не, наши не такие дурные, шоб бычки кидать где ни попадя.
   - Что за бычки? Наши, или?..
   - Не германские, наша махра. Цигарка из газеты кручена, по виду - два-три дня пролежала. - Остапец достает из кармана бумажный пакетик с находкой. - Хозяин чуток мимо "окна" промахнулся.
   - Ну, это уже что-то! Молодцы!.. А, может, перебежчик какой к гансам подался? Дай Бог, чтоб не дошел.
   - Не-а, не перебежчик то был. - Фельдфебель, довольно улыбаясь, выкладывает главный козырь. - Мы аккуратно прошли по следу-то. И на махоньком таком островке ухоронку нашли. Тама береза росла когда-то. Теперича один пень остался. Вось в нем и сделан тайничок. Да так хитро - не враз дотумкаешь. В тайнике мешочек жиром промазанный, а в ём сухарей немного, чекушка, кисет и спички.
   - Так-так-так... И что ты обо всём этом думаешь, Иван Иванович?
   - Контрабандисты ета, вот те крест, Командир. - Старый вояка азартно крестится, не замечая, что рука занята посторонним предметом. - Мы ешо до войны такие вось тайники скока раз находили!
   - Что же им таскать-то сейчас, контрабандистам твоим?
   - Того не знаю, но Митроху с Паньшиным я на ночь возле пенька оставил.
   - Не мало, всего двоих?
   - Не, ночью цераз топь нихто не пойдёт. Это - на всякий случай, для порядку. А с утречка надо пятерку в засаду ставить.
   - Думаешь, обратно пойдут? Когда и сколько?
   - Сухарей там - неполный фунт, водки - чекушка, как раз на двоих-троих человек. Аккурат на короткий передых. А пойдут сёння-завтрева. - Остапец ловит мой удивленный взгляд и объясняет, как само собой разумеющееся. - Чую я их...
   Ну, если Иваныч говорит, что пойдут, значит так и будет. Его чуйка - явление феноменальное, ни разу не подводила, прям, телепат-экстрасенс какой-то, а не фельдфебель.
   После обеда я в очередной раз убедился в этом. Засада привела с собой двоих пленных. По виду - оба гражданские, одеты с дешевым шиком городских окраин, но сапоги и одежка явно приспособлены для прогулок по болотам. Один, белобрысый, с округлым красным лицом, до сих пор не может прийти в себя и, раскрыв рот, только неверяще оглядывается вокруг. Второй, чернявый, с глазами слегка навыкате, нос с небольшой горбинкой, в общем, цыганистого такого вида, держится спокойней и только зло поглядывает по сторонам. Руки, естественно, у обоих связаны, на шее у белобрысого висит солдатский вещмешок.
   - Ну что, гости дорогие, добро пожаловать. Кто такие, откуда и куда путь держите? - Начинаем допрос с пристрастием, уж больно интересные типы забрели на огонек.
   - Та местные мы, к сродственнику ходили. Прихворал ён. - Чернявый начинает "сказки дядюшки Примуса". - Шли себе по дорожке, ворочались обратно, а тут - ваши бандюки, как снег на голову!..
   - Ты, дружок, поакккуратнее со словами. - Обращаюсь к "цыгану", когда его голова от "леща", данного конвоиром, возвращается на прежнее место. - Тут тебе не бандюки, а солдаты русской армии. А будешь лаяться, в следующий раз прилетит посильнее и в очень болючее место.
   - Вашбродь, вот при них нашли. - Паньшин выкладывает на траву две финки в ножнах и потертый "велодог" мелкашечного калибра. - И еще они вот енто тащили.
   Сняв с шеи белобрысого носильщика вещмешок, он снимает лямки, разрезает туго затянутую тесемку, и высыпает на траву десятка три небольших бумажных свертков. Где-то я оченно похожие уже видел!.. Ага, вспомнил, и не особенно удивлюсь, если содержимое будет таким же, как в пакете, найденном в буфете у покойного Бени, осиновый кол ему в ж... в сердце, уроду моральному!..
   Разрываю бумагу одного из пакетов, - так и есть, ровными рядами, как конфеты в коробке, лежат коричневые бочонки с надписью "MARK", и в каждом, как я понимаю, - по одному грамму кокаина.
   - Слышь, Вашбродь, давай договоримся. Половину тебе и твоим... солдатам, с другой половиной нас отпускаете. - Наркодилер начинает торговаться, как баба на базаре. - Цену ему сами, небось, знаете. А тут - чистяк, ни сахарной пудрой, ни зубным порошком не бодяженный... Так как, договоримися?..
   - Ты, я смотрю, не иначе, как головушкой своей дурной обо что-то ударился. - Потихоньку начинаю закипать праведным гневом. - Ты со мной, боевым офицером, торговаться собираешься?!.. Вас, идиотов, взяли в расположении воинской части. Вы оба для меня - германские шпионы со всеми вытекающими последствиями, а ты мне только половину предлагаешь, скотина болотная?! А ну, братцы, дайте им, как следует!..
   - С-суки!.. - "Цыган", по-видимому, главный в этой парочке, собирается что-то возразить, но ему тут же прилетает напоминание о том, что иногда лучше молчать, чем говорить. Командир пятерки, не долго думая, засандаливает ему с правой в печень, и, пока тот пытается прийти в себя, начинаем разговор с "ведомым". Для начала белобрысый получает несильный, но очень болезненный удар пониже уха, но упасть рядом с товарищем ему не дают. Потому, что, войдя в роль, ору ему:
   - Кто такие?!.. Откуда шли?!..
   Клиент не выдерживает, и, хлюпая носом от обилия ощущений, сначала невнятно, затем более отчетливо рассказывает о том, что никакие они не шпионы, а простые мирные контрабандисты, ходившие за хабаром на германскую сторону. Что, собственно, и требовалось доказать.
   Очухавшийся главарь на автопилоте презрительно сплевывает своему напарнику под ноги, затем, спохватившись, втягивает голову в плечи, не зная, чего ожидать за подобное святотатство. Это хорошо, что ты боишься, легче будет договариваться. Но немного позже...
   - Этих двоих отвести во-он туда и привязать к дереву. Выставить часового. Если будут что-нибудь вякать, разрешаю бить, но не до смерти. Мы же не можем мертвяков расстреливать, а им, как германским шпионам только это и светит. Я сейчас к господину полковнику, напишем приговор военно-полевого суда, и всё. - Тушки уволакивают в указанном направлении, а я иду сообщить подполковнику Бойко радостные новости, а заодно поделиться кое-какими мыслями на этот счет...
   Через час продолжаем беседу, надеясь на искренность и желание сотрудничать:
   - Так, времени у меня мало, ужин скоро, поэтому разговор будет коротким. - Интересно, мне сейчас Станиславский поверил бы, или нет. - Начнем с тебя, белобрысый. Сможешь провести нас на ту сторону?.. Чего губами шлепаешь без толку? Разрешаю отвечать.
   - Ва... Ваше благороде!.. Та я не... не запомнил дорогу-то, второй разик тока ходил!..
   - М-да, жаль!.. Всё-таки один шпионом оказался. - Поворачиваюсь к одному из пришедших со мной бойцов. - Петюня, дружок, сбегай, притащи лопату, пусть себе могилку роет. А мы пока со вторым побеседуем.
   "Цыган" оказался хладнокровнее, умнее и сообразительнее своего напарника. Поэтому разговор стал напоминать беседу двух относительно интеллигентных людей.
   - Ваше благородие, если проведу, отпустите? - Он испытующе и с всё возрастающей надеждой смотрит на меня.
   - Отпущу. Но не сразу. Когда пару раз сходим туда и убедимся, что не соврал и правильную тропку показал.
   - А с хабаром что будет? - Чернявый снова начинает торговаться...
   А вот, действительно, что же будет с кокаином? Который, даже разбавленный втрое-вчетверо, стоит баснословных денег, и простому люду не по карману... А и хрен с ним!.. Пусть вся эта либералистическая богемная публика с тонкой духовной организацией и высокими порывами души унюхается вусмерть! Туда им и дорога!.. Кокс - не синтетическая наркота, у которой привыкание с первой дозы... Кто хочет, тот всегда найдет себе приключений на одно место. А мы, может, еще и на патронах сэкономим... Хотя, есть одна идея. Сейчас эту гадость используют в госпиталях, как анестетик.
   - А товар твой я покупаю. За двести рублей...
   - Вашбродь, да мне за него две тыщщи дают! - "Цыган" аж закипает, как чайник, от праведного негодования. Совсем забыл, где находится и с кем разговаривает.
   - Тебе никогда не говорили, что перебивать собеседника неприлично? - Задаю невинный вопрос после того, как чернявый приходит в себя после очередного "леща". - Я не закончил фразу... Я предлагаю двести рублей и твою жизнь. Опять скажешь, - мало?.. Нет, уже не скажешь? Причем деньги - за то, что проведешь нас по болоту...
   Мое внимание привлекает Остапец, стоящий неподалеку и машущий руками, явно изображая вертолет. Так... "Внимание!"... "Тревога!"... Надо пойти пообщаться с Иванычем, просто так он шухер поднимать не будет.
   - Ты, дружок, подумай минуток так пять, не больше. А я скоро приду...
   "Делая вид, что никуда не тороплюсь", как в том анекдоте про Штирлица, быстрым шагом подлетаю к фельдфебелю.
   - Иван Иваныч, что случилось? Чего шум поднял?
   - Командир, тут вот какое дело... Знаю я гада этого. В 14-м, в самом начале, взяли его на границе, а при нём блокнотик, где написано какие полки где стоят, да листок, как карта помеченный. Мы его жандармам сдали, потом наш ротный говорил, что шпиён это германский, имени не знаю, тогда звали Мадьяром. Может, и вправду из них, из австрияков-то.
   - А ты не ошибаешься, Иваныч? А если просто похож, что тогда?..
   - У него вот тут, возле локтя, должен шрам быть рваный, вот так, галочкой. - Остапец показывает, какой и где именно искать примету. - Он тогда двоих наших из револьвера положил, пока ему руку-то штыком не проткнули.
   - Хорошо, спасибо, Иваныч. Тебя он запомнил, как думаешь?
   - Должен был, гадючий сын. - Фельдфебель кровожадно улыбается. - Я ему тогда знатно ребра пересчитал за наших... Царствие им Небесное... Тока щас он меня не видал, я как сообразил, сразу подале хорониться начал.
   Так-так-так... Можно, конечно, сейчас пойти проверить этот самый шрам, только что это даст? Если он действительно шпион, сдадим его контрразведчикам. А кто будет тропинку показывать?.. Белобрысый?.. На пинках по копчику и адреналине он, конечно, попытается вспомнить дорогу, а если ошибется? Будем играть в Ивана Сусанина? Не-а, так не интересно!.. Значит, попробуем "ловить на живца". И живчиком этим буду я сам, то бишь, капитан Гуров. Наверное, каждая немецкая гадость знает, что за голову этого негодяя и головореза обещано сто тысяч. А если это - Мадьяр, то ему сам Бог велел быть в курсе.
   - Иваныч, позови-ка Паньшина, его ребята этих ходоков брали и обыскивали. Вот, всё, что нашли, пусть несет к штабной палатке, я там буду...
   Наверное, это было бы незабываемое зрелище, если бы кто-нибудь увидел двух офицеров, копающихся в куче добытого из карманов, картузов и сапог достаточно попользованного и немного ароматного добра, и внимательно разглядывающих всё детально и внимательно. Рукоятки на финках оказались несъемными, без тайничков, в гильзах револьверных патронов тоже ничего, кроме пороха не оказалось, клочки газеты из кисета были без каких-либо надписей и посторонних обозначений. Но Бойко продолжал копаться во всём этом "богатстве" с только ему понятной целью...
   - Вот, нашел! Смотрите, Денис Анатольевич! - Валерий Антонович торжествующе машет зажатой в руке купюрой, отрывая меня от созерцания огонька на кончике папиросы. - А я-то думаю, где они деньги прячут! У кисета, оказывается, стеночки-то двойные. И вот, извольте-с!
   Смотрю на сложенную вчетверо пятерку, как баран на новые ворота, и ничего не понимаю. Купюра, как купюра, слегка б/у, помятая, подзасаленная...
   - Посмотрите вот сюда, что здесь написано? - Господин подполковник разворачивает денежку и показывает надпись в углу, сделанную, скорее всего, химическим карандашом.
   - "Пять эн эс", какое-то непонятное обозначение.
   - Это, если читать по-русски. А латиницей - SHC. Условное обозначение, позволяющее германским шпионам использовать купюру в качестве "обратного билета". Эта информация в циркуляре недавно проскакивала.
   - То есть, теперь нет никаких сомнений по поводу этого Мадьяра?
   - Учитывая то, что деньги были специально спрятаны - абсолютно никакого. - Валерий Антонович пристально смотрит на меня и снова задает тот же вопрос. - Денис Анатольевич, Вы уверены, что другого выхода нет?
   - Уверен. Мадьяр должен сам захотеть провести меня на ту сторону. Сто тысяч марок для этого - очень весомый аргумент.
   - А если он выкинет какой-нибудь неожиданный фортель? - Мой любимый начальник никак не может успокоиться.
   - Во-первых, я знаю, кто такой Мадьяр и буду начеку, во-вторых, со мной пойдут Гриня и Егорка, одни из самых лучших рукопашников. Ну, а в-третьих - на кону успех всей операции...
   Рано утречком, едва рассвело настолько, чтобы разглядеть что-то под ногами, мы вчетвером уже были в пути. Вчера вечером после мини-спектакля, устроенного по моей просьбе, где в диалогах моих орлов несколько раз прозвучала фамилия "Гуров" и некоторые детали предыдущих приключений в стиле "бойцы вспоминают минувшие дни, и битвы, где вместе рубились они", Мадьяр, изобразив на мордочке судьбоносное, но недолгое раздумье, согласился провести группу из трех человек на ту сторону. И, хоть и старался не показать вида, очень обрадовался, что я буду одним из участников.
   Сегодня он с воодушевлением работал ориентиром, отходя по тропе на какое-то только ему понятное расстояние и ожидая, пока я возьму по компасу азимут на его тушку и посчитаю шаги. Пару раз у меня возникало устойчивое подозрение, что он нарочно водит нас кругами, стараясь запутать и выиграть время. Когда будем прокладывать дорожку, попробуем некоторые участки спрямить, а то уж больно зигзагообразно все выходит. Ширина болота по карте - три версты, а мы уже, наверное, в три раза больше отмотали.
   Где-то в два часа пополудни наше путешествие, судя по всему, подходит к концу. Мадьяр начинает слишком уж нервно и часто крутить головой по сторонам, тем не менее, обещая, что до берега очень недалеко. Дабы облегчить ему задачу, объявляю привал на четверть часика и реально промокшие до нитки, а также "очень уставшие" Гриня с Егоркой делают вид, что прикорнули на пять минуток. Сам тоже сижу, прикрыв глаза и изображая дрёму. В то же время ожидая следующего хода нашего "лоцмана". Тот выжидает достаточно долго, потом я слышу, как он, стараясь не шуметь, пододвигается поближе... Сейчас-то он, безоружный, против троих ничего сделать не может, но всё равно, как-то стрёмно сидеть и изображать расслабленного спящего придурка.
   - Вашбродь, а, вашбродь, слышь, что скажу? - Делаю вид, что просыпаюсь от его шепота, пару секунд, ничего не понимая, смотрю по сторонам и на него, затем "прихожу в себя".
   - Чего тебе?
   - Вашбродь, тут вот какое дело... До твердины совсем недалеко, а у меня там... Короче, я золотишко прикопал, империалы, колечки, цепочки всякие... Давай, ты меня отпустишь, а я тебе тайник покажу?..
   - И много там? - Окончательно просыпаюсь и жадно смотрю на собеседника. - Небось, крохи какие?
   - Нет, там много, целая шкатулка... Ну, так как?.. Отпустишь?.. - Так и сверлит меня, зараза, взглядом, будто дырку пробуравить хочет.
   - Сначала покажи золото, потом поговорим. - Тебе, блин, дураку, подумать бы немного, что именно я предложил и с чего вдруг таким алчным стал. А он радуется, будто джек-пот выиграл...
   - Хорошо, пошли... Только этих не бери, мало ли что... Вдруг тоже захотят...
   - Ну, веди, показывай, где там твой клад...
   Оставляем "спящих" казаков и аккуратно бредем к темнеющей в полуверсте рощице. Наконец-то действительно выбираемся на твердое место, болоту - конец! Мы прошли!.. По своему истолковав мою радость, Мадьяр шепотом подзуживает:
   - Вашбродь, пошли быстрее, совсем чуть-чуть осталось...
   Еще минута, и мы выходим на крошечную полянку, на краю которой стоит засохшая дуплистая ольха. Чернявый жестом показывает, мол, там, внутри, иди и проверь. Делаю пару шагов вперед и слышу испуганный шепот:
   - Смотри, что там, справа?..
   "Ведусь" на дешевую разводку и поворачиваюсь в нужном направлении. В тот же момент он сгибом локтя обхватывает шею и пытается меня придушить, вторая грабля в это время уже тянется к кобуре, чтобы достать люгер. Ну, это мы на тренировках до автоматизма отработали. Правая рука взлетает вверх, ловя основанием ладони подбородок противника, левая "виснет" на удушающей конечности. А вот и нужная точечка на предплечье, нажимаем... Резко приседаю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов против часовой стрелки, тут же поднимаюсь, правой толкаю голову Мадьяра вниз, по пути последняя стукается затылком о выставленное колено и в конце траектории утыкается лицом в траву. Придавливаю сверху шею, чтоб не орал и не брыкался, захваченная конечность заламывается за спину, затем туда же попадает вторая. Сдергиваю с себя бинокль, ремешок - петлей на вывернутые кисти, несколько раз закрутить между ними, затем футляр не без труда залезает на лоб противника, работая натяжителем всей этой "конструкции". Добавляю в качестве кляпа его же кептарик, и всё, клиент готов.
   Показываю жестами беззвучно появившимся из кустов Грине и Егорке, что клиента без лишнего шума надо отсюда убрать, и мы возвращаемся на место последнего привала. Отсюда, если что, никто ничего не услышит, да и не дадут этому придурку шуметь. Разрезаю до локтя рукав его пиджака и рубашки, - так и есть, рубец шрама похож на неровный уголок.
   - Ну, что, Мадьяр, поговорим? - Вытаскиваю полусжеванную кепочку изо рта "рыцаря плаща и кинжала". - Что тебе здесь понадобилось?
   - Фья... Птф... Дьявол!.. - Шпион таращит глаза от неожиданности.
   - Нет, простой человек, вот, смотри. - Осеняю себя крестом. - Чтобы сократить время на допрос, по дороге подумай, что лучше - плохо жить в ссылке, откуда, как я понимаю, ты уже один раз сбежал, или хорошо умереть, не дойдя до господ жандармов. Кстати, хорошо - не значит быстро и безболезненно.
   - Командир, да чё его уговаривать! - Гриня, подхватывая сценарий, достает "оборотня" и подсаживается к чернявому. - Щас разделаем на дюжину кусков и по разным лужам раскидаем.
   - Я... Я всё расскажу!.. Только пусть он не будет!.. - Мадьяр инстинктивно пытается отодвинуться от клинка, который оставляет на горле кровоточащую царапину.
   - Гриня, подожди. Я знаю твою ненависть к этим тварям, но потерпи до лагеря. Там с ним вдумчиво поговорим, и если будет врать, никто тебе мешать не будет... Всё, подъем, и быстренько шагаем домой...
   Следующие несколько дней пронеслись быстро и были очень суматошными. Тремя пятерками сходили на разведку, заодно немного откорректировав маршрут по болоту. Как оказалось, Мадьяр действительно поводил нас кругами, желая напакостить. Теперь он, к сожалению, был для нас недоступен, со слов Валерия Антоновича, проводя всё свободное время в компании серьезных господ из контрразведки и заливаясь там соловьем. Из того, что полагалось знать нам, он начирикал, что немцы не ставили задачей именно здесь устроить "окно" на нашу сторону, заданием было просочиться в любом месте на свое усмотрение и собирать сведения о возможном месте наступления в зоне действия 4-й армии.
   Тропа сократилась до семи верст и уже была обозначена вешками. В целом, достаточно проходима, только в трех местах нужно было шлёпать по пояс в воде. Ну, да это - вопрос времени. Обещанная саперная рота из 35-го корпуса уже прибыла и вовсю занималась приготовлениями к прокладке трассы. Проинструктированный по всем вопросам, в том числе и по поводу режима секретности, поручик, бывший ротным командиром, и двое его прапоров прошли вместе с нами по болоту, делая на ходу пометки в блокнотах, и теперь их саперы с помощью топоров, пил "Дружба-2" и в таких случаях традиционного и безотказно действующего мата-перемата быстренько уничтожали то, что осталось от ближайших лесочков после изготовления мокроступов. Народ авральничал в две смены, и если бы не помощь Стефановских "янычар", временно переквалифицировавшихся в носильщиков, груды фашин и "лестниц" были бы для гансов явным доказательством, что русские замышляют здесь какую-то пакость. Но погода была за нас - низкая облачность и иногда моросящий дождик, поэтому никакие люфтваффы и близко не летали. А, может, в распоряжении 47-й резервной дивизии, стоявшей по ту сторону, их и не было.
   Оба разведвыхода, в которых принимал участие лично, показали, что немцы сделали выводы из Нарочанской операции, и выходы из болота, которые они считали опасными, были перекрыты двумя-тремя рядами колючки с возможным минированием. Метрах в двадцати за ними располагалась линия окопов, и обитало около роты немцев. Которые, по-видимому, считали свою задачу не совсем адекватной и поэтому караульную службу тащили хоть и с соблюдением устава, но без особого рвения. О светомаскировке, как о явлении природы, забыли вообще. Во всяком случае, по огоньку сигареты можно было спокойно отслеживать передвижение часового. С другой стороны, их задачей было - не допустить прохода противника, то бишь, нас в тыл, а вошкаясь по колено, а то и по пояс в грязи, штурмовать даже такие укрепления будет только совсем дурной. Может быть, они своим поведением и показывали, типа, место занято, идите нафиг. Ну, как сказал когда-то один умный человек - "Если в сердце нету хода, - через печень постучим". Немного поползав по окрестностям, нашли, всё-таки, две малюсенькие лазейки, где просачиваться можно было только по одному и то, выжидая, когда часовые разойдутся в разные стороны.
   С такими радостными вестями и громадным запасом энтузиазма мы и вернулись обратно, но подполковник Бойко тут же исполнил арию птицы обломинго, передав мне приказ генерала Келлера, запрещавший личное участие в выходах. И никакие аргументы в стиле "Я должен пробежаться по местности, где буду вести боевые действия!", во внимание не принимались. Всё, что мне оставалось - вместе с Валерием Антоновичем ставить задачу уходящим группам, наносить на карту результаты разведки пришедших пятерок, маяться нервным бездельем и плакаться в жилетку Анатолю, чей эскадрон временно исполнял функции оцепления, отрабатывая тактику "Всех впускать, никого не выпускать". Через сутки господин подполковник сжалился и поставил задачу помочь саперам с расходниками. В результате чего все близлежащие деревни лишились "ненужных" веревок, а, железнодорожные мастерские в Слуцке, до которых было около сотни верст, почти всех запасов проволоки, скоб и гвоздей. Причем, следуя в оные, готовился к всевозможным препонам и отказам, но всё получилось на удивление легко. Невысокий колобок в путейской форменной тужурке, к которому меня провели, назвался инженером Гроновским и, услышав в ответ мою фамилию, тут же поинтересовался, знаю ли я некоего господина Филатова, служащего в Гомельском депо. Пришлось признаться, что имею счастье быть женатым на его дочери. Начальник мастерских, расплывшись в улыбке, сообщил, что когда-то Александр Михайлович выручил его в трудную минуту, посему он будет всецело рад помочь его зятю, отдавая тем самым должок. Узнав, что мне требуется и в каких количествах, слегка потускнел, но всё же обратно мы ехали, увозя оттуда почти все запасы метизов и оставив в качестве благодарности маленький "штабной" Маузер 1914...
   Сразу по возвращении Валерий Антонович "обрадовал" меня нехорошей новостью. Одна из пятерок, возвращаясь из разведвыхода, услышала невдалеке посторонние звуки. Мужики тут же притворились кочками и, когда мимо них проходил какой-то солдат, устроили ему испуганно-предынфарктное состояние, затем полубесчувственную тушку связали и, как барана на привязи привели обратно. Учитывая, что в руках гаденыша была ветка с привязанной неношеной еще портянкой, особых вопросов ни у кого не возникло. Как оказалось, один из саперов решил переметнуться к гансам, и выторговать себе безбедное существование в обмен на увлекательный рассказ о наших приготовлениях и листик бумаги с обозначенной тропой через болото, причем на обороте русскими буквами по-немецки было написано "Дойче зольдатен нихт шиссен их хабе вихтиг гехайм информационен". Ich habe wichtige geheime Informationen
   Беседу с ним отложил на потом, но ближе к ночи возникли непредвиденные обстоятельства, в результате чего под арестом оказалось уже четыре человека. Друзья будущего покойничка решили помочь ему освободиться и после отбоя заявились к палатке, где перебежчик коротал время "в обнимку с Манькой", - такой способ обездвиживания придумали сами диверсы. Невезунчик связанными руками и ногами обнимал десятидюймовое бревнышко. И шевелиться он после этого был способен, только изредка переваливаясь с одного бока на другой, да и то с трудом. Приняв в очень неярких отсветах малюсенького костерка караулившего добычу Егорку за шуплое и мелкое недоразумение в форме, борцы за справедливость потребовали под угрозой подзатыльника и чего-то там еще дать им возможность воссоединиться с товарищем. Через полминуты прибежавший на тревожный свист разводящий со свитой с охотой пошли им навстречу, связав еще не пришедших в себя от легкого похлопывания по жизненно важным местам робингудов и запихнув в ту же палатку, где томился их друг. Предупредив, что при нарушении тишины в ночное время, мордочки виновников до утра будут завернуты в портянки давно не первой свежести.
   Пришлось с самого утра идти и разбираться, что за ерунда такая у нас начала твориться по ночам. Искателей приключений уже вытащили на свежий воздух, но из-за стреноженных конечностей, работоспособными у них были только рты. Впрочем, пользоваться даром речи они не спешили и просто угрюмо смотрели на нас с подполковником Бойко снизу вверх.
   - Ну, и где тут у нас любитель одиночных прогулок по болоту? - Вопрос чисто риторический потому, что после него задержанные тут же непроизвольно глядят на как следует заляпанного смолистой "Манькой" типчика очень неприметной наружности. Мимо такого пройдешь, и не заметишь, а потом и не вспомнишь, что когда-то видел. Темноволосый, черты лица какие-то простецкие, незапоминающиеся, но выдают глаза.
   - Вот этот, Командир. - Конвоир, стоящий сзади, небрежно пинает его в спину. Тот дергается, но по-прежнему не произносит ни слова, лишь буравит люто ненавидящим взглядом то меня, то Валерия Антоновича. Ну, конечно, тебе нас любить не за что, через нас к тебе в скором времени пожалует в гости Костлявая Старуха. А вот если бы ты все-таки пробрался и сдал тропу немцам, что бы тогда с нами было? Гансы дождались бы, когда мы выползем из болота и покрошили бы из пулеметов?..
   - Чего молчишь, умник? Допрашивать тебя я не собираюсь, тут всё понятно. Шел добровольно сдаваться в плен с белым флагом в руках. Поэтому насчет приговора, я думаю, догадываешься. Мне только интересно, что же подвигло тебя на такой "подвиг". И почему эти полудурки кинулись тебя вызволять.
   - Это чегой-то мы - полудурки? - Еле слышно, но все же различимо шепчет один из соучастников.
   - А тогой-то, дружок, что на дураков вы не тянете, еще хуже с головками дела обстоят. Видели, что этот под охраной часового сидит? Чего полезли? Теперь огребете по полной... Ну, что молчишь, путешественник? Язык проглотил?
   - Не буду я с вами ни о чем разговаривать! - Дезертир начинает впадать в истерику, противореча самому себе. - Какая вам разница?! Что для вас солдатская... жизня?!.. Золотопогонники!.. Сколько солдат отправили на смерть, чтобы красоваться с этими висюльками?! - Он с ненавистью кивает на мои кресты. - Чьей кровью они политы?!..
   - Ну, во-первых, всех своих погибших бойцов я помню и могу назвать поименно, и судить меня могут только они, а не какие-то тыловые землекопы. А во-вторых, ордена эти моей кровью политы. Неужели не знаешь, что Георгия именно за личное мужество дают?.. А ты, голуба, не так прост, как на первый взгляд кажешься, речь для простого солдата уж больно правильная. Из каких будешь, а?
   - Из мещан...
   - Да мне твое происхождение пофигу! Какую партию представляешь?.. Да не мнись ты, как девица перед сеновалом, поздно уже, сдал сам себя. Фразочки и интонации уж больно интересные... Ну так как, сам скажешь, или помочь? Как мы умеем помогать, ты знаешь?..
   Подхожу вплотную, кладу руку на затылок и легонько нажимаю на одну хитрую такую точечку.
   - А-а-й-а-а!!!.. Палачи, кровопийцы! - Вот, клиент созрел, взор горит, слюна во все стороны брызжет. - А я и не таюсь! Был анархо-коммунистом, сейчас состою в социал-демократической партии большевиков!..
   - Это каким же ветром тебя от князя Кропоткина занесло в объятия бывшего присяжного поверенного Ульянова, тоже, кстати, сынка не какого-нибудь крестьянина, а действительного статского советника с титулованием "Ваше превосходительство"? Что они могут знать о реальной жизни простых людей?.. Чего застыл в молчании? Только что щебетал, как птенчик, - и на тебе! Буквы кончились? Так я напомню...
   Собеседник решил от греха подальше не выяснять, откуда тупой держиморда и золотопогонник знает такие замечательные имена, и решил перейти сразу к сути:
   - Кропоткин отрекся от своих идей, став на позиции оборончества. А мировая революция, произойдя во всех странах, принесет человечеству свободу...
   - Ага, а за компанию еще добавит равенство и братство, чтобы жизнь раем не казалась. Французы один раз попробовали, не напомнишь, чем всё закончилось? Хотя, можешь не отвечать, это я так, для поддержания разговора... А ты, значит, вместе с большевиками хочешь превратить войну империалистическую в войну гражданскую, пока озверевшие мужики-окопники с оружием в руках, да?
   - Да, потому, что только скинув со своей шеи царя, правительство и остальных государственных паразитов, народ сможет построить справедливое свободное общество!
   - Так ты - за справедливость, значит? Тогда скажи мне, если бы ты дошел до германцев и, судя по партийной принадлежности, сам добровольно сдал им дорогу через болото, а потом из-за этого погибли бы сотни, если не тысячи простых русских мужиков в солдатских гимнастерках, кто был бы виновен в их гибели?!.. Кого надо было бы назвать палачом, и на чьей совести была бы их кровь?!..
   - Вы этого никогда не поймете! Новое общество, как ребенок должно рождаться в крови и очищающего от всего старого муках!.. Их потом назвали бы Героями Революции! А память о них была бы священна! Так же, как должна быть священна память о тех, кто указал дорогу к счастью, о народных вождях!..
   - Так, чтобы окончить дискуссию, постарайся найти короткие ответы на три вопроса. Первый - где сейчас все твои вожди? Второй - на какие деньги они там в Швейцарии и Америке безбедно шикуют, прости, стараются спасти русский народ? И третий - почему из всех социал-демократов только российские стремятся к уничтожению Российского же государства? Подумай об этом на досуге... - Поворачиваюсь к заинтересованно слушавшему Валерию Антоновичу и вношу рацпредложение. - Господин подполковник, мне кажется, тут не дезертирством пахнет, а кое-чем похуже. Давайте передадим этих четырех в контрразведку. Кто знает, какой клубочек размотается. А на тропе я посажу в засаду пару групп с приказом уничтожать перебежчиков на месте. Без суда и следствия...
   Вечером произошел еще один разговор, но уже поинтереснее. В обед Яша принял телефонограмму, гласившую, что "По получении сего подполковнику Бойко и капитану Гурову-Томскому прибыть к шести часам пополудни в штаб со всеми необходимыми документами". Не столь уж хитрая шифровка означала, что Федор Артурович с Великим князем Михаилом уже в гостях у начальника 11-й Сибирской дивизии и вечером ждут нас с полученными разведданными на ковер. Поэтому с понятным нетерпением дожидаюсь прибытия очередных разведчиков и наношу результаты их "вояжа" на карту.
   В вышеозначенный штаб, оккупировавший какую-то мелкую усадьбу, приезжаем заблаговременно, но дежурный, узнав, кто мы такие и откуда, тут же проводит к начдиву, не дав даже перекурить. Две пятерки, охранявшие нас в дороге, грамотно располагаются вокруг особняка, контролируя периметр, прапорщик Горовский, ставший временным начальником нашей охраны, проходит следом за нами. Притормозив нас перед дверью, из-за которой слышны приглушенные голоса, адъютант-"экскурсовод" исчезает внутри, затем вновь появляется и пропускает нас в кабинет. Макс остается снаружи "на контроле", заведя светскую беседу с секретарем в погонах, Валерий Антонович очень по-уставному представляется присутствующим и докладывает о прибытии. Следую его примеру, разглядывая тем временем единственного незнакомого генерала. Так себе, среднестатистический такой генерал-лейтенант, лет где-то под шестьдесят, намечающееся брюшко, усы, бородка, джентльменский набор Анн, Владимиров и Станиславов, причем почти все с мечами, Золотое оружие...
   - Здравствуйте, господа. Генерал-лейтенант Зарако-Зараковский. - Не остается он в долгу. - Начальник 11-й Сибирской стрелковой дивизии.
   Блин, откуда такая мода на двойные длиннющие фамилии? Типа, древнее род, что ли? Ну, тогда самым древним будет обладать какой-нибудь Микола Через-Забор-Ногу-Задерищенко... Ладно, про себя буду звать генерала просто Зараковским, главное, - не сказать вслух, обидится дяденька...
   - Коль все собрались, давайте приступим к делу. - Распоряжается Великий князь Михаил. - Господин капитан, с большим нетерпением ждем вашего доклада. Что удалось узнать?
   - Ваше Императорское Высочество, Ваши превосходительства, прошу Вас к карте. - Достаю из планшета и расстилаю на столе нашу самую большую на данный момент драгоценность, план германской обороны на участке Залужье-Медведичи. - На нее нанесена вся информация, полученная от разведгрупп с момента обнаружения прохода и до сегодняшнего дня. Выход во фланг противнику может быть осуществлен в десяти верстах северо-западнее деревни Залужье. Вдоль болота проходит одна траншея, в двадцати метрах перед ней - ряд колючей проволоки. Рота германцев при двух пулеметах, которые стоят напротив наиболее вероятных с их точки зрения выходов из трясины. Это - фланговый заслон.
   Самих полос обороны две, это обусловлено близким схождением рек Щара и Мышанка, расстояние между которыми не превышает семи верст...
   - И на всем протяжении фланг прикрывает только одна рота? - Удивляется "сибиряк". - Не маловато ли?
   - Так точно, Ваше превосходительство. Выход из болота возможен на протяжении полутора верст от линии фронта, дальше трясина непроходима и простирается до самого узкого места между реками, где уже выстроена вторая полоса обороны...
   Первая же полоса состоит из трех линий окопов полного профиля, проходящих на удалении от пятидесяти до ста шагов от берега Щары. В предполье - пять, местами семь рядов колючки. Наблюдательные пункты, пулеметные гнезда почти во всех местах отлиты из бетона, имеют фланговые амбразуры. Блиндажи для личного состава также бетонированы, построено много "лисьих нор". Расстояние между траншеями - от ста до двухсот шагов, перед второй и третьей линиями проволока в два-три ряда. Все ходы сообщения перекрываются в нескольких местах рогатками и ежами.
   Легкая артиллерия расположена почти сразу за третьей траншеей, на участке обнаружено четыре батареи пушек калибра 7,7 сантиметров. За второй полосой обнаружено три батареи тяжелых 15-сантиметровых гаубиц. Все находятся на хорошо оборудованных позициях, рядом - укрытия для расчетов. Запасные позиции также обнаружены. Судя по нескольким найденным проводам, установлена связь с наблюдателями в первой линии окопов.
   Далее, через Мышанку в двух местах германцами оборудованы понтонные переправы и отремонтирован взорванный при нашем отступлении мост возле деревни Остров. Сама деревня превращена в один большой цейзгауз, в основном - продовольствие и боеприпасы. Вероятно, германцы считают, что она находится на безопасном удалении от зоны активных боевых действий. В деревне Залужье расположился штаб полка и резервный взвод, выполняющий сейчас функции охраны. Связь - только телефонная, радиостанций не обнаружено... Капитан Гуров-Томский доклад закончил.
   - Господин капитан, насколько достоверной является эта информация? - Генерал Зараковский, задумавшись, внимательно разглядывает условные обозначения, затем спохватывается. - Прошу понять меня правильно!..
   - Иван Иванович, насколько я знаю характер капитана Гурова, все данные стопроцентно верны. - Вступается за меня Келлер. - И лично я имею все основания им доверять.
   - Ваше превосходительство, мои разведчики исползали там всё вдоль и поперек. Маршруты групп составлялись так, чтобы данные одной перепроверялись другой во время следования к заданному району поиска, причем, с самой близкой, насколько это возможно, дистанции. - Теперь уже в два голоса пытаемся перебороть здоровый скептицизм хозяина кабинета. - ... Заранее прошу простить за несколько пикантные детали... Возле одной из батарей германец, решив, что до ближайших кустиков ближе, чем до отхожего ровика, почти обосс... пардон, оросил одного из моих "пластунов", так его и не обнаружив.
   - И что же ваш солдат?
   - Им было настрого приказано не раскрывать своего присутствия, дабы не поставить под угрозу всю операцию... Потом, правда, он долго ругался, отстирывая форму под шутки друзей-товарищей. Пришлось объявить ему благодарность перед строем за выдержку и предупредить, что если эта тема любителям подначек так интересна, то я заменю им разведвыходы на уборку отхожих мест...
   Ну, всё, заканчиваем смехопаузу, сейчас Великий князь Михаил будет использовать служебное положение в личных целях. Он пока только генерал-майор, но, я думаю, не каждый обладатель погонов с зигзагами, рискнет слишком настойчиво с ним спорить... Однако Келлер всё же считает нужным предпринять кое-какие меры предосторожности:
   - Иван Иванович, не откажите в любезности, отправьте своего адъютанта по какой-либо надобности, там вместе с ним сейчас один из наших офицеров, он проследит, чтобы никто не страдал излишним любопытством. Не хотелось бы, чтобы о нашем разговоре кто-либо знал.
   - Федор Артурович, Вы меня заинтриговали!.. - Зараковский несколько секунд пристально вглядывается в каждого из нас по очереди, пытаясь найти на лицах ответы на невысказанные им еще вопросы, затем нажимает кнопку звонка и высказывает появившемуся адъютанту пожелание, обязательное к немедленному исполнению. - Мишенька, голубчик, можете сходить поужинать... Господин прапорщик пока подежурит вместо вас.
   Выполнив просьбу, генерал выжидательно смотрит то на Великого князя, то на Келлера, ожидая объяснений. Мы с Валерием Антоновичем, понятное дело, превосходительского внимания не заслуживаем... И вот только теперь Михаил Александрович начинает излагать ради чего мы здесь собрались:
   - Я думаю, никому из присутствующих не надо напоминать о том, что всё сказанное здесь будет являться конфиденциальным и секретным?..
   Иван Иванович, Вы, вне всякого сомнения, знаете, что согласно приказа командующего армией Ваша дивизия совместно со Сводным корпусом генерала Келлера должна продемонстрировать отвлекающий удар в направлении Миничей. Как Вы считаете, сможем мы по примеру генерала Брусилова превратить вспомогательный удар в основной? Используя в нашем случае предоставленные разведданные?
   - Ваше Императорское Высочество!.. Я всё еще не совсем понимаю, о чем идет речь. - Зараковский пристально и внимательно смотрит на собеседника.
   - Речь идет о том, чтобы прорвать фронт в районе, разведанном капитаном Гуровым-Томским и обеспечить прорыв во фланг и тыл германцам. - Великий князь еле заметно усмехается, глядя на почти визуально заметную работу мысли начдива. - Дабы более не терзать Вас в неизвестности, поясню: скрытно прошедшие уже известной и подготовленной тропой по болоту два батальона одновременно захватывают пятикилометровый участок как первой, так и второй полосы германской обороны и дают возможность основным силам нанести фланговый удар по 9-й армии Леопольда Баварского и захватить Барановичи, выполнив тем самым директиву Ставки.
   - Разрешите еще один вопрос, Ваше Императорское Высочество. Ставка и... Главнокомандующий знают о Ваших намерениях?
   - Нет. И не должны... Хотите спросить - отчего такая секретность? Причина проста - болтливость наших штабных стратегов и, как следствие, - утечка информации, из-за которой возможно придется всё отменить... Послушайте, любезный Иван Иванович, никто не предлагает Вам совершить что-то предосудительное, всё будет делаться согласно директивы Ставки. Вы же, опытный генерал, сами двадцать минут назад цитировали нам рапорт командира 42-го полка... "В виду того, что полк в бою у деревни Опинагура почти что весь полег, исполнив приказ командира корпуса, мною из оставшихся нижних чинов строевых, каптенармусов, артельщиков, кашеваров и конюхов был сформирован сводный батальон". Вы же прекрасно понимаете, какие потери будут при попытке штурма традиционным методом...
   - ... Я согласен, Ваше Императорское Высочество. - Генералу Зараковскому потребовалась пара минут гробового напряженного молчания, но теперь он принял решение и уверенно смотрит на Великого князя. - Завтра с утра я отдам распоряжение штабу разработать проведение операции.
   - Ни в коем случае, Иван Иванович. Исходя из той же причины секретности. - Келлер снова вступает в игру. - Всё уже сделано, мой начальник оперативного отдела разработал все необходимые документы и сейчас ознакомит нас с ними. Господин подполковник, прошу Вас, приступайте...
   - Предполагается следующий порядок действий. - Валерий Антонович вооружается остро заточенным карандашом и сменяет меня возле карты. - Разведрота отдельного Нарочанского батальона специального назначения за два часа до начала наступления скрытно проходит через болото и бесшумно ликвидирует фланговый заслон германцев...
   - Простите, господин подполковник, каким образом можно бесшумно уничтожить целую роту? - Командир сибиряков даже не пытается скрыть своего недоумения.
   - Если позволите... - Вмешиваюсь в разговор, в конце концов, работать будут мои "призраки", мне и отвечать. - Часовые и дежурные расчеты пулеметов берутся в ножи, двери в блиндажи подпираются заранее заготовленными жердями, в вентиляционные трубы закидываются либо флаконы с хлороформом, либо дымовые шашки, либо специальные петарды с красным перцем, табачной пылью и добавлением определенной химии. У нас имеется их достаточное количество благодаря помощи... некоторых ученых.
   - Хотите задушить германцев ядовитыми газами? - Великий князь испытующе смотрит на меня. - Помнится, мне рассказывали, что Вы были категорически против применения этого оружия.
   - Да, Ваше Императорское Высочество, я и сейчас считаю, что лучше обходиться без него. Но во-первых, пусть тевтоны на своей шкуре попробуют что это такое, а во-вторых, применяться будут вещества нелетального действия. Лишь в течение определенного времени может возникнуть удушье. Но тут у них будет выбор: или сдаться в плен, или отправиться в мир иной... Между прочим, во Франции полиция еще в двенадцатом году с эту дрянь применяла против своих же граждан.
   - Далее, по прибытию первого отряда в составе штурмовой роты вышеозначенного батальона и одной из рот 41-го, или 42-го полка, сдать позицию им и приступить к выполнению основной задачи. Семь групп должны блокировать артбатареи противника, по две группы уходят на каждую переправу через Мышанку, остальные - резерв командира роты, будут получать задания по обстановке.
   - Еще раз прошу меня извинить, сколько человек в каждой группе? И как может одна группа, пусть и многочисленная, разгромить батарею? - Зараковский опять в недоумении.
   - В группе, Ваше превосходительство, пять человек...
   - И эти пятеро смогут вывести из строя артиллерийскую батарею?! - Теперь генерал саркастически усмехается. - Невозможно! Ни за что не поверю! Пять человек против всей орудийной прислуги!..
   - Извините, Ваше превосходительство, но я еще не закончил!.. Необязательно убивать всех артиллеристов. Убираются часовые, изымаются прицелы, даже снимаются замки с орудий, минируется боекомплект, в стволы закидываются термические гранаты Рдултовского, в самом крайнем случае издалека расстреливаются офицеры, унтера, наводчики и инициативные солдаты. После всего этого пушки не будут представлять никакой опасности. - Добавляю, чтобы окончательно добить временно онемевшего и слегка опешившего генерала. - Последний раз мы такое делали под Нарочью...
   - Иван Иванович, давайте оставим все вопросы на потом и дадим господину подполковнику закончить доклад. - Келлер с некоторой укоризной смотрит на своего коллегу.
   - Да-да, пожалуйста!.. Прошу еще раз извинить, господа...
   - Далее, после атаки основных сил перед разведротой будет стоять задача развернуться тремя завесами к северу и активными действиями тормозить продвижение германских резервов к месту прорыва. Денис Анатольевич, будьте добры, объясните, как это будет происходить. - Валерий Антонович сам предлагает выступить, пока генерал Зараковский снова не начал шуметь.
   - Пятерки перекрывают все дороги, тропинки, найдя удобные места для засад. По появлению противника дают по два залпа, опять-таки выбивая максимальное количество офицеров, затем, поставив растяжки для погони, отходят, не принимая ближнего боя... Растяжка, Ваше превосходительство, - это тонкая леска, или жилка провода, натянутая поперек тропки и одним концом прикрепленная к вбитому колышку, например, а другим - к предохранительной чеке гранаты. Если при беге задеть жилку, чека выскакивает и граната взрывается... Через пару-тройку верст они повторяют то же самое. Я, конечно, могу и ошибаться, но не исключено, что по прибытии к месту прорыва батальонами будут командовать фельдфебели, а взводами - ефрейтора. Сюда же добавим минирование трофейными снарядами, для чего у нас есть специальные приспособления. В-общем, демонстрируем скифский вариант ведения боевых действий с добавлением реалий начала века двадцатого...
   - Штурмовой роте ставится следующая задача: разделившись на две группы, в указанное время скрытно и внезапно напасть на участки левофланговых рот в первой и второй полосе обороны, очистить их от противника, занять оборону на правом фланге и подать условный сигнал основным силам. - Валерий Антонович продолжает повествование. - Далее действовать по указанию командиров роты и батальона, находясь в резерве...
   - Простите, господин подполковник, теперь вопрос по существу. - Зараковский уже спокоен и деловит. - Я не знаю, какие там у Вас чудо-богатыри служат, но хочу предложить им в помощь гренадерскую команду того же 42-го полка, это - девяносто шесть человек, вооружены только гранатами и бебутами. И, как Вы понимаете, не самого робкого десятка. А также команду конных разведчиков. Тоже - лихие молодцы.
   - Хорошо, Ваше превосходительство, детали мы обсудим позже. Что же касается Ваших батальонов, то они должны выдвигаться сразу после штурмовиков и гренадеров. Задача каждого - после захвата окопов нашими группами занять их и приготовиться к отражению атаки: для одного - фронтом на север, для второго - на северо-запад. В качестве окопов целесообразно будет использовать ходы сообщения между траншеями, дооборудовать и укрепить их. Переставить трофейные пулеметы, наладить связь и взаимодействие. При этом второму батальону разведротой передаются под контроль переправы через Мышанку, это очень важно.
   Как уже было сказано, батальоны занимают оборону и ждут подхода основных сил дивизии, затем развивают наступление расходящимися ударами на Барановичи и на Слоним. Корпус генерала Келлера в составе Сводной кавалерийской бригады и Уральской казачьей дивизии развивает наступление в направлении Брест-Литовска, стремясь по возможности соединиться с войсками Юго-Западного фронта. Доклад закончен.
   - Хорошо, с планом я согласен. - Произносит Зараковский, еще раз погипнотизировав карту пару минут. - Завтра, если позволите, я вызову командиров полков и батальонов и в Вашем присутствии поставлю им задачи. Единственное, что меня еще беспокоит - снабжение и подвод резервов второго эшелона.
   - Иван Иванович, нас это тоже беспокоит. - Облегченно улыбается Великий князь и из скромности переходит на эзопов язык. - К командарму генералу Рагозе и командующему Западным фронтом прибудет некая высокопоставленная персона и в разговоре достаточно прозрачно намекнет, что повторение истории с Нарочью, когда они не справились с подводом частей второго эшелона и тем самым загубили операцию, будет расценено, как несоответствие занимаемой должности, предательство и саботаж. Со всеми вытекающими последствиями...
  
   Четвертый час ночи... Теплой, летней ночи с уже начинающим светлеть позади нас небом... Три часа двадцать четыре минуты... Секундная стрелка еле-еле ползет по циферблату, словно издеваясь над всеми нами. До начала операции остается шесть минут...
   Ночка сегодня выдалась бессонная, нервная и тревожная. Мои орлы, начиная с пяти вечера, когда в энный раз была проверена вся укладка, завалились отсыпаться, а у меня какой-то нервно-дергающий душевный раздрай. Наверное, потому, что затеяли дело, которое может оказаться не по силам. Типа, откусим больше, чем сможем проглотить, и, как следствие, очень сильно поперхнемся... Или из-за того, что роты Оладьина и Стефанова ушли, а я остался... Потому, как невместно, по словам Федора Артуровича, командиру батальона козликом прыгать по окопам и сонных гансов резать. Где те счастливые денечки, когда с Первым Составом резвились в немецком тылу в меру сил и фантазии?.. Теперь-то сил побольше, аж целый батальон, да только приходится не самому идти, а провожать других за линию фронта, а потом ждать, ждать, ждать...
   В час ночи собрал всех, начиная от Сергея Дмитрича и Димитра до командиров пятерок на посл... Бл...!.. Окончательный инструктаж...
   - Итак, господа "призраки" и "янычары". Что делать, вы уже знаете. Всё, что старше ефрейтора должно умереть, все штабы должны взорваться, или сгореть, все телефонные провода должны быть перерезанными, в общем, - хулиганьте на всю катушку. А если серьезно, еще раз хочу напомнить, что идете самыми первыми, и от вас зависит всё. Сможем, или нет, прорвем оборону, захватим плацдарм, или напрасно положим кучу народа. Поэтому, ребятки, постарайтесь сделать всё точно и по времени. Да, и осторожней с ножами, они острые, не ровен час порежетесь... Всё, удачи вам...
   Народ в темноте вежливо поскалился, типа, Командир шутит, значит, всё в порядке, и разошелся по своим местам. А через пять минут я уже стоял на краю болота и смотрел, как отдаленно напоминающие в своих лохматках людей, бойцы каждой пятерки, предварительно попрыгав, проверяясь на бряканье, с тихим хлюпаньем под ногами растворялись в густых чернильных сумерках. А у меня возникало почти непреодолимое желание перекрестить их вслед... О, Господи, отче наш, иже еси на небеси, сделай так, чтобы всё получилось!!!..
   Так, всё, хватит вибрировать! Разнылся, как гимназистка!.. Три часа двадцать восемь минут... Еще две минуты, почти сто двадцать секунд до контрольного времени... Все давно наготове, две роты сибиряков, Волгин со своей ротой огневой поддержки, саперы Николеньки Бера, загодя притащившие всё необходимое чтобы переправиться на другой берег Щары... Здесь у нее ширина - хорошо, если метров десять, но пехоте вода где по грудь, а где и по горло будет... Мы-то ножками протопаем, а вот бронереношкам, артиллерии и прочему хозяйству какой-никакой мостик нужен... Три двадцать девять... Полная тишина, кроме еле слышного шелеста ветра в кустах и редкого плеска воды о берег ничего не слышно, даже комары куда-то подевались, наверное, почуяли, что здесь может быть для них жарковато... Да ползи ж ты быстрее, зараза!.. Секундная стрелка будто приклеилась к одному месту и не хочет двигаться дальше... Четверть минуты... Пять секунд... Всё, время!..
   И тишина, не нарушаемая абсолютно ничем!!!.. Где сигнал?!.. Твою ж мать!!!.. С...ка, бл...!!!.. Что случилось?!.. Нет, если б их перехватили, мы бы услышали стрельбу!.. Тогда где они и где сигнал?!.. До ушей доносится негромкая россыпь глухих хлопков!.. Ф-ф-у-х-х, в небо с шипением уходит красная ракета!.. Есть, получилось!!!.. Яшка-телефонист уже лихо накручивает ручку вызова и чуть ли не кидает трубку мне в руки... Ору в мембрану "Огонь!", с секундной задержкой тишина окончательно разрывается сзади пушечными выстрелами и чуть в стороне от нас короткий вибрирующий свист сменяется грохотом разрывов. Артиллеристы, которые под присмотром Берга провели вчера рекогносцировку, теперь вовсю лупят по окопам соседних гансов, не давая им очухаться и прийти на помощь своим камрадам. Которым помогать уже бессмысленно.
   Саперы уже вовсю щелкают ножницами, делая проходы в колючке, с берега их прикрывают два хищно водящих стволами из стороны в сторону мадсена. Первые сибиряки уже на том берегу, за ними вплотную лезут остальные, держа над головой винтовки и подсумки. Где-то справа слышны частые винтовочные выстрелы, затем эту какофонию дополняет четкий ритм пулемета...
   С берега доносится условный свист, значит, проходы готовы. Сибиряки с глухим утробным рыком разом взлетают наверх, устремляясь к молчащим окопам, за ними через реку уходит еще один взвод... И еще... И еще... Кажется, нет такой силы, которая могла бы даже не остановить, а просто придержать эту, уже человеческую реку, ощетинившуюся штыками и несущуюся вперед, быстро сменив цилизованное "Ура!" на какой-то первобытный рёв "А-а-а!"... Саперы под командой Бера скрепили скобами бревна в конструкцию, напоминающую гигантский параллелепипед и, затащив ее на середину Щары, накидывают теперь бревенчатый же настил. Стук топоров иногда напоминает пулеметные очереди, мужики все промокли до нитки, но скорость не сбавляют, не останавливаются даже вылить воду из сапог. Еще минут десять, и можно будет двигаться на тот берег.
   Яша Хаймаев уже сдал связь корректировщикам с батарей и теперь нетерпеливо топчется неподалеку возле подъехавших броневиков в компании с только что вылезшим из железного нутра студентом-радистом. Его брат ночью ушел со своим "пейджером" вместе с разведчиками обеспечивать Сергею Дмитричу связь и скоро уже нужно будет выходить в эфир, чтобы поймать долгожданное и заветное буквенное сочетание "ВН", в просторечии - "всё нормально". Подхожу поближе к КШМ-ке, коей является пулеметный броник и выслушиваю пожелание "Доброго утра, Денис Анатольевич" в варианте дуэта. Ну, студент-радист - понятно, даже без комментариев, одним словом - "пиджак". Но услышать такое от Ильи Буртасова, да в начале важнейшей операции, когда все нервы на взводе... И ведь грудь в крестах в буквальном смысле слова, и погоны прапорские на плечах, а разговаривает, как утонченный гуманитарий-маменькин сынок из очень интеллигентной семьи. Давно уже дал себе слово не обращать внимание на этот диссонанс, но именно сейчас такой "домашний" тон приносит некоторое успокоение.
   - И Вам доброго утра, милостивые государи. Техника в порядке, не подведет?
   - Не подведет, Командир, вчера с механиком техобслуживание по полной прогнали. - Илья наконец-то начинает разговаривать на человеческом языке, и добавляет, придя на помощь неизвестно чего засмущавшемуся студенту. - И братья еще с вечера обе радиостанции проверили в действии.
   - Доброго утра, Командир. - Здоровается подошедший от второй машины бывший студиозус, а нынче прапорщик Федоров.
   - И тебе того же, Вадим. Механики с тобой? Возвращай нашего, место освободилось.
   Федоров поворачивается к пушечному Рено, прозванному за длинный ствол 47-миллиметровки "автопапой", коротко свистит и показывает жестами появившейся над бортом голове, мол, занимайте места согласно купленным билетам, то бишь, по боевому расписанию. Технарь быстренько перебирается в нашу машину, командую остальным "По местам", сам занимаю место пулеметчика, откуда обзор получше. Все согласно категорического приказа надевают на головы каски Адриана с амортизирующей подкладкой от академика Павлова. Заметив возле переправы мигание фонарика, трогаемся вперед, подсвечивая дорогу новомодной электрической фарой-прожектором. Проезжаем слегка гуляющий мост, с натугой, но с первого раза взбираемся на песчаный склон и чуть дальше останавливаемся на травке. К нам подбегает такой же взъерошенный и мокрый, как и все его подчиненные, Николай Бер.
   - Командир, мост нагрузку выдерживает, на берегу следов минирования не обнаружено! Мы здесь всё закончили!
   - Добро, Николай Павлович! Берите "автопапу", выдирайте свои колья - и вперед! - Приходится общаться на повышенных тонах, чтобы перекричать канонаду. - Только не попадите под артобстрел! Закончите дело, - и на точку сбора!..
   Творчески осмыслив поставленную задачу, Николенька Бер позавчера предложил после оборудования проходов в колючке выдернуть десятка полтора кольев с проволокой, погрузить их в БТР и, выдвинувшись за линию обороны сибирцев, под прикрытием пушки и пары мадсенов устроить из них импровизированные баррикады в пока что ничьих окопах, да еще совместить весь этот авангардизм с растяжками. Поэтому оставляю один броневик в его распоряжение, и мы отправляемся на заброшенный хутор, где командир 42-го полка должен был устроить командный пункт. Изо всех сил пытаемся ехать быстро, но получается далеко не везде. А торопиться, судя по разгорающейся в отдалении винтовочной трескотне, очень надо. Быстренько гансы очухались и полезли за реваншем...
   Командный пункт, он же полковой штаб, куда нас проводил унтер из охраны, расположился в просторном сарае-сеннике рядом с избой, над крыльцом которой висит флаг с красным крестом. Пара телефонистов заняты своим делом, несколько офицеров во главе с полковником Степаненко колдуют над расстеленной на столе картой, что-то на ней помечая. Заметив нас, командир полка приглашающе машет рукой и объявляет во всеуслышанье:
   - Господа, знакомьтесь - капитан Гуров-Томский, командир Первого отдельного Нарочанского батальона. - И продолжает после того, как заканчиваются представления и рукопожатия. - Денис Анатольевич, простите великодушно, - не до политесов. Германец попёр, как с цепи сорвался. Пойдемте, ознакомлю с текущей обстановкой... Да, в Ваше распоряжение поступает, как и было договорено, команда конных разведчиков. Они сейчас за рощицей, в полуверсте отсюда... Ковров, срочно штабс-капитана Пепеляева сюда!..
   Вестовой, моментально появившись в проеме ворот, козыряет и снова исчезает, через полминуты со двора доносится удаляющийся конский топот.
   - Справа колбасники пока активности не проявляют, наши пушкари им спуску не дают. А вот левее, между первой и второй полосами, где еще не успели окопаться, пытаются продавить. Пока неудачно, но нам без пушек там не выстоять. Наши из артиллерийской бригады трофеи осмотрели, но стрелять, сказали, будут только прямой наводкой. Прицелы им не такие, таблицы стрельбы неизвестные...
   - Трофеи, как я понимаю, это легкие полевые пушки. И много их у Вас?
   - Две батареи... Кстати, это - ваш трофей. Разведчики, их захватившие, очень настойчиво просили не забыть, что орудия необходимо передать в руки штабс-капитана Волгина, или поручика Берга. Надеюсь, эти господа офицеры здесь появятся?
   - Да, и очень скоро. Кстати, поручик Берг уже освоился с германскими гаубицами, наверное, и с этими пушками справится. Что же касается штабс-капитана Волгина, он останется у Вас в резерве со своей ротой огневой поддержки. - Видя непонимание слушателей, объясняю более подробно. - В его распоряжении две револьверных 37-миллиметровки Гочкиса на окопных станках, бомбометы,.. да и так много интересного. Бронеавтомобиль, на котором мы приехали, - тоже его вотчина. Так что он будет у Вас весомым козырем...
   - Господин полковник, разрешите присутствовать! - В воротах появляется новый персонаж, коренастый усатый штабс-капитан с повадками бывалого кавалериста.
   - Да, Анатолий Николаевич. Вы со своей командой поступаете в распоряжение господина капитана.
   Штабс изображает высокомерное негодование и собирается что-то возразить, но командир полка не дает ему такой возможности:
   - Дальнейшие боевые действия ведете совместно с э-э... отрядом капитана Гурова-Томского.
   Ага, высокомерие и негодование сменяются любопытством и заинтересованностью. Коллега по ремеслу подходит и представляется первым:
   - Командир конных разведчиков 42-го Сибирского полка штабс-капитан Пепеляев. Анатолий Николаевич. Весьма рад знакомству.
   - Командир 1-го отдельного Нарочанского батальона специального назначения капитан Гуров. Денис Анатольевич. Рад взаимно. Давайте не будем мешать "стратегам", идемте к бронеавтомобилю, там у меня свой походный штаб.
   Еще за несколько метров до броника слышим дружный ржач, затем, судя по голосу, Яшка-телефонист выдает в эфир:
   - А вот еще... Идут по улице два раввина, и тут над ними пролетает птичка и таки не промахивается и гадит на шляпу одного из них. Тот, почувствовав на голове лишний вес, снимает шляпу, смотрит на расплывшееся пятно, и возмущенно говорит другому:
   - Таки Давид, чиво ви ржёте, дайте мине якую-нибудь бумажку!
   А тот, помирая со смеха, ему отвечает:
   - Фима, таки я вас умоляю, зачем вам бумажка, ж...па давно улетела...
   Очередной взрыв хохота на мгновение заглушает даже канонаду. Нет, я, конечно, знаю, что мой "пейджер" Хаймаев недолюбливает раввинов, и они платят ему аналогичной монетой, что, в принципе и послужило основной причиной его появления в армии. Но порядок навести надо.
   - Ну, и чему веселимся, дикими звуками маскировку нарушая?.. Охранение где?.. А нету его!.. А почему?.. Прапорщик Буртасов! Илья Алексеевич, выражаю Вам свое командирское неудовольствие. Я понимаю, что врожденная интеллигентность мешает привести в чувство этого наглого штабного анекдотиста... пардон, радиста-телефониста, но ведь можно же сказать мне, я пну его пару раз по чему-нибудь жизненно важному, и он станет вполне адекватен... Яша, как ты говоришь, - "Слухай сюда, отсюда будет проистекать". Остаешься здесь вместе с экипажем бронеавтомобиля. Когда появится поручик Берг, поступаешь в его распоряжение и бежишь, куда он пошлет. Не в смысле, чтоб не мешался под ногами, а в смысле, чтоб корректировать огонь батареи. Чтобы все снова услышали твое коронное "На полтинник дальше, на двугривенный вправо"... Так, касается всех! Разошлись по периметру, следим, чтобы никто не смог подслушать, о чем мы с господином штабс-капитаном секретно совещаться будем. Господин студент, я Вас очень попрошу, отойдите в сторонку к своему коллеге по профессии, он Вам расскажет еще пару анекдотов из своей разудалой жизни.
   Народ в приступе служебного рвения бросается сломя голову в разные стороны, а я залезаю внутрь БТРа и, пока достаю из планшетки и расстилаю на сидении карту, последовавший моему примеру Пепеляев с интересом рассматривает внутреннее "убранство".
   - Никогда еще не доводилось бывать внутри бронеавтомобиля. - Он несколько смущенно оправдывается, заметив мой взгляд, затем переходит к делу. - Слушаю внимательно, ставьте задачу, господин капитан.
   - Смотрите, Анатолий Николаевич, мы сейчас вот здесь. Насколько я понял, германцы только начинают попытки выбить нас с захваченных позиций. Сейчас будут перегруппировываться, посылать к месту прорыва резервы и так далее. И всё это - в соответствии со своим знаменитым "орднунг юбер аллес". Одна из моих штурмовых рот совместно, кстати, с вашими гренадерами сейчас уже должна быть рядом с Залужьем, где расположился штаб германского полка. В самое ближайшее время они его уничтожат и захватят Остров, где у гансов склады боеприпасов...
   - Простите, у кого? - Пепеляев удивленно поднимает брови.
   - Мы в батальоне так называем германцев. Гораздо понятнее и короче, чем тевтоны, или колбасники... Так вот, они работают по штабу полка, дезорганизуя ближайшее сопротивление, а мы с Вами нанесем удар по "мозгу" - штабу армии, расположенному в Барановичах. До него с учетом того, что пойдем не по прямой, - верст двадцать пять. Скоро должен подойти эскадрон конных штурмовиков штабс-капитана Дольского, выдвигаемся, как только они появятся. Следуем скрытно и, по возможности, не вступая в боестолкновения. Настоятельно прошу проинструктировать по этому поводу своих разведчиков, чтобы ни у кого ретивое не взыграло. Один не вовремя сделанный выстрел, - и на операции можно будет ставить жирный крест. А возможно, и над нашими могилками тоже.
   - Не беспокойтесь, Денис Анатольевич, они у меня вот где. - Штабс показывает сжатый кулак не самого маленького калибра. - Слушаются беспрекословно.
   - Я говорю это на всякий случай. Мы должны незаметно пройти между постоянно копошащимися германцами. И не засветится до самых Барановичей... Также доведите до них, что не надо стрелять в непонятных людей, если вдруг их увидят...
   - То есть?.. Это как?.. - Пепеляев снова удивляется.
   - Сейчас на всех возможных путях подхода гансов резвится моя разведрота. Работают группами по пять человек. Принцип простой - "выстрелил, убежал". У них задача - выбить по максимуму офицерский и унтер-офицерский состав. Организовывают засаду, делают по выбранным целям пару залпов и отходят в лес. Можем их встретить, поэтому не надо стрелять по всему, что движется.
   - Интересная тактика. - Штабс-капитан задумывается. - Позволяет довольно быстро превратить подразделение в плохо управляемое стадо.
   - Да, а если учесть, что судьба предыдущих "пастухов" наглядна и незавидна, то инициативу проявлять вряд ли кто будет... Так вот, revenons a nos moutons (ревенон а но мутон - вернемся к нашим баранам), план действий таков: у Баранович мы разделяемся, Вы со своей командой и полуэскадроном штурмовиков заходите в город со стороны железной дороги на Ровно, имея целью Полесскую станцию, в смысле, все станционные объекты. При этом лучше было бы взять ее в кольцо, а потом шумнуть как можно громче. Особенно можно не церемониться, пленные в данном случае будут для нас лишней обузой... Я не призываю к тотальному уничтожению и нарушению Конвенций. - Поясняю, заметив несколько кровожадную ухмылку на штабс-капитана. - Просто не надо терять времени и, приостанавливая стрельбу, предлагать гансам сдаться на милость победителя. Ликвидировать, если они там есть, пулеметные точки, захватить дирекцию, водокачку, телеграф, депо. Мы тем временем разносим штаб армии в пух и прах, режем абсолютно всю связь и прибываем к вам. Если не будет возможности закрепиться, выводим из строя паровозы и уходим обратно.
   - Ну, что ж, всё понятно. Прискакали, всё поломали и ускакали восвояси. - Резюмирует Пепеляев. - Разрешите вопрос, Денис Анатольевич. Что за странные пистолеты висят на спинках передних сидений? Первый раз вижу такую конструкцию...
   Блин, конспиратор хренов!.. Хотя, можно уже не шифроваться. Всё почти официально.
   - Это пистолет-пулемет ФГ-15-02, экспериментальная модель, только принимается на вооружение... Чтобы было понятней - пулемет, стреляющий пистолетными патронами. Очень эффективен при работе в окопах, да и в других случаях тоже. Например, для вооружения экипажей броневиков. Гораздо удобней револьвера.
   - Простите, Денис Анатольевич, отлучусь на минутку. - Штабс вылезает наружу и подзывает вестового. - Ковров, ко мне!.. Сейчас несешься к моим и передаешь распоряжение фельдфебелю Бондаренко находиться в пятиминутной готовности к выдвижению. Всё, лети, сокол!..
   - Анатолий Николаевич, расскажите поподробней о своей команде. - Возвращаю разговор в нужное русло, когда Пепеляев снова пролезает через непривычную для него бронедверку. - Состав, вооружение, возможности.
   - Извольте-с. Команда конных разведчиков. В строю сто двенадцать нижних чинов при одном офицере. Хотел подать рапорт о присвоении прапорщика Бондаренке, да Осип Кондратьич сам отказался. Говорит - не с моим свиным рылом в калашный ряд соваться. Но фельдфебель из него - лучше и не придумаешь. - Штабс-капитан мимолетно улыбается, затем снова становится серьезным. - Вооружение - драгунские винтовки, бебуты, унтера еще и при револьверах, у многих - самодельные засапожные ножи. Солдаты опытные, надежные, почти все - еще первого призыва, томичи... Кстати, Ваши земляки, Денис Анатольевич...
   Только сейчас молнией в мозгу пролетает мысль, до этого затаённо копошившаяся где-то на задворках сознания!.. Пепеляев!.. Генерал Пепеляев, командир 42-го Сибирского стрелкового, затем комбриг 8-й Сибирской дивизии, принявшей полтора года назад на себя удар армии фон Белова под Лыком, и тем самым спасшей Северо-Западный фронт!.. И активный участник всех общественных веяний в Томске... А это, значит, его сын...
   - Прошу простить великодушно, Анатолий Николаевич, подспудно что-то в голове крутилось, но дошло только сейчас. Как поживает Ваш отец? Воюет?
   - Нет, папа еще год назад ушел в отставку по болезни. - В голосе собеседника звучат какие-то мягкие и почти домашние интонации. - Теперь дома пытается всеми способами помогать семьям ушедших на фронт...
   Наш разговор прерывается сначала вежливым покашливанием, затем Хаймаев, обращаясь как бы в никуда, философски произносит:
   - Таки нада бы доложить ихнему благородию, шо этии ухорезы-штурмовики со своими конями ужо прибыли. Так ведь Яшу никто и никогда не хочет слушать...
   - Спасибо, считай, что доложил. - Отвечаю точно также в забортное пространство и затем приглашаю собеседника на свежий воздух. - Пойдемте, Анатолий Николаевич, познакомлю Вас с штабс-капитаном Дольским. Мне кажется, Вы очень быстро найдете с ним общий язык...
  
   Полвосьмого утра. Между деревьями колышется изрядно поредевший клочковатый туман. Который, тем не менее, превращает бойцов, ведущих в поводу своих лошадок, в неясный тени, стоит им отойти буквально на пяток метров в сторону. Я ничем не отличаюсь от других и тихонько держу под уздцы спокойную мышастую кобылку, неприхотливо и ожидаемо названную за свою масть Мышкой, и выделенную мне в личное пользование. Подружились мы с ней быстро, как истинная леди, она была неравнодушна и к комплиментам, и к знакам внимания в виде морковки, подсоленной горбушки, расчесывания гривы и прочих маленьких радостей лошадиной жизни. А вообще мои отношения с этим четырехкопытным видом животных заметно улучшились после частых и длительных верховых прогулок под чутким руководством Михалыча, хотя в атаку всё же предпочтительней двигать на своих двоих. Это казак рождается, живет и умирает в седле, не то, что все мы остальные.
   В пять утра возле штаба, едва наш студент включил свой аппарат, на связь вышел его брат, от имени Оладьина сообщивший, что первое задание успешно выполнено, и они приступают к следующему. Всё это стало понятно из выловленных в эфире условных сочетаний "ВН". Узнав новости, я быстренько прощаюсь с экипажем КШМ-ки, предварительно поставив всем персональные задачи, и с эскадроном Анатоля и командой пепеляевских разведчиков двигаемся на северо-запад, к железной дороге, откуда можно было, не засветившись, добраться до самых Барановичей. Как и предполагалось, цивилизованные гансы для своих даже очень срочных передвижений предпочитали всё-таки дороги, поэтому мы незаметно подобраемся почти вплотную к конечной цели путешествия. Хотя наша "незримость" была понятием относительным. Когда отряд на рысях втягивается в очередную рощицу, его обитатели уже не спят и приветствуют гостей негромким птичьим щебетом. Особенно рада нашему появлению одна очень умная птичка. Которая несколько раз чирикает неразличимый для непосвященных сигнал "Свои". Пепеляевские разведчики во главе с командиром разевают рты от удивления, когда я поднимаю руку, командуя "Стой", затем по-птичьи свищу в ответ. И когда после всей этой прелюдии там, где только что было безлюдно, с земли поднимаются две фигуры в лохматках, а сзади с дерева бесшумно спрыгивает их товарищ... А вот это правильно! Козырять и вырабатывать командный голос будем дома, на базе, на плацу. Сейчас немного условия не позволяют. Старший группы, увидев незнакомцев, подходит поближе и имитирует отдание чести, поправив капюшон.
   - Ну, как дела, Василь? Давай вкратце, мы торопимся. - Узнаю в тусклом свете пасмурного неба одного из унтеров.
   - Здравия желаю, Командир. - Разведчик, секунду подумав, скидывает капюшон с головы. - Сначала поручик Оладьин нас в прикрытие тем, кто переправы держит, послал. Когда гансы попытались сходу через речку перебраться, наши их хорошо так, плотненько причесали. Ну, и мы с флангу соли под хвост сыпанули. Все, как приказано, как только кто из немчуры пытается чё то там орать-командовать, тут же мертвым валится. Не сдюжили они, так же быстро назад скатились... А Сергей Дмитрич все свободные пятерки собрал потом и это... как его... Ага-сь, в веерную атаку бросил. Колонны тормозить немецкие. Тут недалече, в двух верстах, просека проходит, мы на ней роту гансов и прижали. Семь тушек завалили, гауптмана, обер-лейтенанта, фельдфебеля и троих унтер-офицеров...
   - И что, за вами никто не гнался? - Спрашиваю больше для вида и для "гостей", заранее зная, каков будет ответ.
   - Ну, почему, погнались. До первых растяжек. Потом собрали своих "двухсотых"-"трехсотых" и передумали бежать дальше.
   - Добро, а где остальные?
   - Туточки недалече, шагов четыреста большак проходит, там мои "птенцы" сидят, Иволгин, да Скворцов. Как что интересное увидят, - чирикнут.
   - Ну, лады, воюйте тут, а мы дальше по железке пошли.
   - Эт в Барановичи-то, к черту в зубы? - Разведчик оглядывает нашу компанию и весело скалится. - Хотя неизвестно, кто еще позубастей будет...
   Едва дождавшись, пока отъедем от места встречи и "призраки" скроются в зелени, Пепеляев подгоняет своего коня и пристраивается сбоку.
   - Денис Анатольевич, Вы на каком языке сейчас разговаривали? - Штабс-капитан весело улыбается, предлагая оценить шутку. - Сделайте милость, объясните, что такое "двухсотые", "трехсотые" и "растяжка".
   - "Двухсотые", Анатолий Николаевич, на нашем языке - убитые, "трехсотые" - раненые, а "растяжка" - это граната, закрепленная где-нибудь в невидимом месте с протянутой невысоко над землей жилкой от телефонного провода. От ветки, например, к чеке с почти вытащенными усиками. В траве практически незаметна, но один неосторожный шаг - и через пару секунд взрыв. Очень полезна, чтобы притормозить погоню.
   - М-да, всё гениальное просто! А кто автор придумки?
   - Народ. Тот, с которым минуту назад беседовали. - Врать, конечно, нехорошо, об этом еще в садике учат, но тут без вариантов. - У нас батальон специальный, а это значит, специальный язык вроде птичьего свиста, специальная форма, специальное оружие. - Киваю на "стеньки" в руках ударной группы, о которые пепеляевцы все глаза измозолили. - Но главное - специальные способы ведения боевых действий...
   Показать их на практике доводится очень скоро. Минут через десять выходим к дороге, тому самому большаку, о котором упоминал командир разведгруппы. Хорошо укатанная грунтовка в этом месте огибает то ли большую лужу, то ли крошечное озерко, и катит себе дальше между прилегающими почти вплотную зарослями какого-то кустарника. Идеальное место для засады. И жертва, судя по доносящимся издалека звукам, уже на подходе. Звуки в тумане достаточно хорошо глушатся, но знакомый треск ретробайкерских движков слышен очень отчетливо. А на мотоциклах могут кататься только немецкие пулеметчики. И совсем они не нужны там, где сейчас сибиряки в землю вгрызаются, срочно оборону строят... Но и нам раскрываться рискованно, забрались уже туда, где кроме гансов никто не ходит и не ездит. Та пятерка, которая осталась сзади против стада кайзербайкеров на пляшет, их просто сомнут числом... А мы и не будем шуметь, ножи в бою не издают ни звука, и под ножом в опытных руках - тоже. В эскадроне хоть и штурмовики, но базовый курс диверсионной подготовки прошли все. Все рассуждения заняли доли секунды... Анатоль Дольский, поняв меня с полувзгляда, уже отдал команду первому взводу и "кентавры", быстро спешившись, шустро рассыпаются по зарослям, на ходу накидывая лохматки. Одна пятерка уходит кустиками навстречу звуку, вторая - в противоположную сторону, на случай, если оттуда кто-то сунется. Все остальные быстренько исчезают в лесной июльской зелени, даже "гости" моментально сообразили что к чему.
   Мне хорошо видно, как Проша Лавринёнок, чемпион батальона по метанию тяжестей на меткость, откручивает у лимонки запал и несколько раз подкидывает ее в воздухе, привыкая к весу. Еще с детства по бедноте и голодухе научился камнями уток на озерах глушить. И курей у кулаков-мироедов... На базе ради потехи закидывал эфки на выбор в любую форточку и ни разу ни одного стекла не разбил...
   Звук становится всё громче, в основательно поредевшем тумане появляются "колесницы смерти"... Прохор мгновенно размахивается и чугунная чушка летит в мордочку самому первому водиле. Результаты вполне ожидаемы. Оглушенный ганс кидает руль, инстинктивно вскидывая руки, мотоцикл ведет влево и он, теряя скорость, влетает в кусты, где пассажиров уже ждут цепкие ручки с клинками. Второй экипаж, уходя от столкновения, берет вправо, остальные тормозят в меру реакции и соображалки... Короткий резкий свист и из кустов на дорогу вылетают фигуры в лохматках. Спурт, несколько метров открытого пространства, руки с ножами совершают отработанные до автоматизма движения. Никто из немцев не успел не то, что выстрелить, даже оружие в руках подержать...
   Вот такие превратности судьбы. Было какая-то "моторизирте машиненгевер абтайлюнг", и в несколько секунд превратилась в нештатную пулеметную команду 1-го отдельного Нарочанского батальона... Коноводы уже подводят ставших вдруг очень нужными и дефицитными заводных лошадей и начинают вьючить на них неожиданно свалившиеся трофеи. Мы стали богаче на целых семь МГ-шников со всеми прибамбасами. Не считая мелочевки типа личного оружия, припасов и прочего полезного имущества.
   - Денис Анатольевич, я, честно говоря, до сих пор не верю своим глазам. - Сзади подходит Пепеляев. - Моментально и беззвучно... Раз - и всё...
   - Вот это и есть, Анатолий Николаевич, то, о чем я говорил... Закончим операцию, приглашаю Вас в гости к себе на базу. Там Вы много интересного еще увидите...
  
   В лесу перед самыми Барановичами шедшие впереди дозорные подают сигнал "Стой", затем сообщают, что впереди то ли землянка, то ли шалаш. Причем, его обитатели имеются в наличии. Девчонка лет четырнадцати-пятнадцати в, мягко выражаясь, сильно поношенной и замурзанной одежке, и примерно такого же вида парнишка года на два младше ее. Похожие друг на друга, скорее всего, брат и сестра...
   - Вы кто будете? - Пытаюсь начать вежливую беседу. - И что в лесу делаете?
   - Местныя мы. - Отвечает мальчишка, потому, что его спутница приклеилась взглядом к своим рваным башмакам и не смеет поднять глаза. - Па грыбы пайшли з сястрой.
   Смотрю поверх их голов на сопровождавшего дозорного, тот отрицательно качает в ответ головой. Ни лукошек, ни корзинок, ни самих грибов при них не было.
   Только сейчас замечаю, что девчонка укрывает под рваной безрукавкой маленького лопоухого щенка с лапой, перемотанной тряпкой, на которой расплылось бурое пятно. Несмотря на нервную дрожь, которая сотрясает худенькое тельце, по мордочке, оскаленным зубам и негромкому, отчаянному рычанию понятно - песик готовится вступить в свой, наверное, первый и последний бой. Погибнуть, но попытаться защитить свою хозяйку.
   - Ну, хорошо, грибники, а звать-то вас как?
   - Мяне - Василём, а яе - Паулинкай...
   Санинструктор, дядька уже в возрасте, с побитыми сединой усами, но еще крепкий, как дуб, достает "комплект первой помощи" и, подойдя к парню, осматривает его голову, затем обрабатывает глубокую запекшуюся царапину не макушке перекисью водорода и обмазывает ее мазью Павлова. После чего поворачивается к поднявшей на него испуганные и ничего не понимающие глаза девчонке и медленно протягивает руку к щенку, тихонько приговаривая:
   - Ну-ка, волкодавище, показывай, что там у тебя...
   Девчушка сначала отшатывается, затем тихонько протягивает своего четвероногого друга. Тот прячет клыки и настороженно обнюхивает ладонь. По всей видимости не найдя вражеского запаха, дает развязать и осмотреть раненую лапу. Ну, это всё лирика, а нас время поджимает...
   - А что твоя сестра все молчит? Немая, что ли?
   - Не, яна баицца.
   - Так что нас бояться? Мы же свои. - Притворно удивляюсь ответу. Сейчас главное - разговорить мелкоту, важные вопросы немного погодя задавать будем. Парень молчит, но по его виду понятно, что свои - они тоже разные бывают...
   - Так вы в самих Барановичах живете, или окрест?
   - У Барановичах, як жа. - Пацан даже пытается расправить плечи, показывая, что, типа, городские мы, а не какая-нибудь деревенщина.
   - А провести нас незаметно в город сможешь? Или сказать, где и сколько германцев?
   - А грошей скольки дадзице?..
   Неожиданный поворот сюжета на мгновение повергает в ступор. Это что за пародия на Мальчиша-Плохиша нарисовалась?.. И только потом замечаю голодный, доведенный до отчаяния взгляд. И начинаю кое-что соображать...
   - Вы когда последний раз ели, грибники?.. Есть хотите?.. - Оставив вопросы без ответа, поворачиваюсь к "кентаврам". - Народ, поделитесь маленько пайкой с мальцами!..
   Маленько пайки хватило наполнить подставленный подол рубахи с горкой. Малый, глядя на внезапно очутившееся в руках богатство, судорожно сглатывает слюну, его сестра тоже не отрывает глаз от смеси консервных банок и галетных пачек, где затерялось несколько брикетиков фруктово-ореховой смеси. Один из эскадронных унтеров с молчаливого начальственного согласия достает саморазогревающийся плов с мясом и, вскрыв его ножом, объясняет принцип пользования:
   - Глянь-ка сюды, хлопче. - Он показывает на ключ грелки. - Вось етую загогулину внизу крутани и могёшь бежать за тарелкой, скоро горячее будет.
   Парнишка понимает это, как указание к действию, и несется к своему шалашу, затем прибегает обратно с щербатой глиняной миской и неизвестно откуда у него взявшейся трофейной ложкой. Вываливает две трети содержимого в посудину и протягивает сестренке. Та отрицательно качает головой, беззвучно шевеля губами.
   - Еш, Паулинка, у нас цяпер шмат ежи!
   Девчонка, наконец, начинает работать ложкой, парнишка не отстает, вылавливая мясо рукой прямо из банки, пара кусочков сразу перепадает щенку, который начинает жадно жевать. Двое конных разведчиков, не желая отставать, достают заначенный трофейный "железный паек" и открывают еще пару банок...
   Разговор возобновляем, когда все емкости были вычищены почти до зеркального блеска, а у едоков началась эйфория от сытости.
   - Ну, так что, Василь, сможешь провести нас?..
   Девчонка прерывает нас в самый неподходящий манер. Сначала она каким-то затравленно-пугливым и немного сумасшедшим взглядом обводит меня, Дольского, Пепеляева, бойцов, стоящих за нами, затем берет брата за руку и опять губы шевелятся, но ничего не слышно.
   - Так, всё-таки, она не говорит? - Прорывается любопытство Анатоля.
   - Не, яна гаворыць, тольки спугалася. - Парень настаивает на прежней версии, затем, немного помедлив, продолжает. - Ци можна мяне?.. Тольки с самым галоуным камандзирам?..
   Отходим побеседовать в сторонку всё же втроем: мальчишка, я и Анатолий Николаевич. Малой долго собирается с духом, затем выпаливает:
   - Дзякуй вялики вам. Не трэба мяне грошау, зделаю усе, тольки паабяцайте (пообещайте), што забьеце германау, яких я пакажу...
   Оп-паньки, вот это поворот!.. Но тут парень начинает рассказывать такое, что я и без его просьбы!.. На тряпочки, бл...!!!..
   - ... Адзин з йих па русски вымауляе (разговаривает) трохи... Яны утроём прыйшли у хату и казали, што яны, германы, лепше (лучше), чым мы... И таму усе наши бабы павинны (должны) раджаць ад них... И пачали шукаць Паулинку, яны яе яшчэ раньш прымецили. А мамка, як чуяла, у сарай яе паслала схавацца у сене... Бацьку па галаве ударыли, ён без памяци упау, потым и мяне, кали на них кинууся... А потым адвяли маци у сарай, прывязали да слупа (столба) и... - Янка сжимает кулаки так, что костяшки белеют. - ... Паулинка зверху усе видала, цяпер баицца и не гаворыць громка... Так забьеце?..
   - Да... Я тебе это обещаю... - Слова похожи на удары молотка, забивающего гвоздь. - Анатолий Николаевич, не имеет смысла напоминать мне о Конвенциях. Я сейчас этого просто не услышу!..
   - Денис Анатольевич, я хотел бы принять в этом посильное участие. - Пепеляев буквально выдавливает эти слова сквозь стиснутые зубы. - Они сегодня получат À la guerre comme à la guerre!..
   - Я вас правяду у горад и пакажу, дзе яны стаяць, дзе штаб ихни, дзе казармы, дзе склады! И палонныя! - Василь смотрит на нас, еще не веря в скорое осуществление мести. - Я такия сцежки (тропки) ведаю, што акрамя мяне нихто па их яшчэ не хадзиу!
   Оп-па, тут еще и лагерь с нашими пленными! Интересное кино! Надо туда обязательно заглянуть...
   - А германцев в городе много? - Задаю важный вопрос и только потом, глядя, как пацан загибает пальцы и шевелит губами, понимаю, что точного ответа, скорее всего, не будет...
   - Сотни тры с паловай, альбо чатыры. - Юный математик справился с задачей, только величина погрешности измерения немного напрягает. - Яны па панядзелкам на плошчы выстрайваюцца, усе в зяленых кашулях, сам бачыу. Ёсць яшчэ на станцыи, там йих пад паусотни... Ну и у штабе... И за горадам верстах у трох яшчэ шмат их...
   Так, интересненько!.. Зеленые рубахи... Егеря... Старые знакомые, или так, совпадение?.. Ладно, посмотрим... Сейчас меня больше беспокоит "шмат" гансов вблизи Баранович. Это может быть и батальон, и полк, и бригада. Надо будет в штабе разузнать...
   Мы уже минут двадцать лежим за забором и смотрим на тыльную сторону нужного нам двухэтажного здания. Мы - это я и десяток спешенных "кентавров" со "стеньками" и большим запасом лимонок... Василёк, шлепая своими разбитыми вдрызг сапогами, которые даже не просили, а требовали каши, действительно провел нас до самого немецкого штаба. Не знаю, как в будущем, а сейчас половину Мариинской улицы можно пройти, не выходя из лесочка и любуясь неказистыми обывательскими жилищами по другую сторону дороги.
   На месте последней остановки сводный отряд, как и было оговорено, разделился. Пепеляев со своими разведчиками и двумя десятками из штурмового эскадрона в качестве, если понадобится, пробивного тарана повышенной огневой мощности, уходил безобразничать на станцию, Анатоль брал с собой остальных "кентавров" с трофейными пулеметами, чтобы разобраться с пресловутыми егерями в казармах бывшей железнодорожной бригады и охраной лагеря пленных, расположившемся там же. Дорогу к ним Василь достаточно талантливо нарисовал огрызком карандаша на страничке из блокнота, поясняя какая кривулина какую улицу обозначает. В дополнение на другом листочке изобразил, как добраться до тюрьмы, куда в дополнение к криминальному люду насильно переселилась за всякие пустяки некоторая часть местного населения и теперь охранялась не очень многочисленной охраной. Еще два десятка должны были под моим чутким руководством перевести штаб со всеми обитающими там гансами из понятия реального в виртуальное. На месте оставался только один десяток, охранявший лошадей, оставленных теми, кто должен был воевать на своих двоих, недавние трофеи и Паулинку с ее щенком. Девчонка сначала боялась оказаться без брата одна в компании взрослых мужиков, но почти сразу же откликнулась на ласковое "дочка", произнесенное санинструктором и теперь не отходила от него ни на шаг. Щенок также признал в нем своего и постоянно путался под ногами...
   Сигналом к всеобщему веселью должен был послужить шум на станции, но пока всё тихо и мы сквозь щели в досках забора наблюдаем за хождением двух часовых. Увидев их, парнишка буквально сжался в пружину и если бы не моя рука на плече, наверное, дернулся бы в драку. По отчаянному взгляду, брошенному на меня, сразу стало понятно, что как минимум один из них - теперь уже наш кровник. Тихонько спрашиваю парня:
   - Кто?.. Справа, или слева?..
   - Правы... - Шелестит в ответ шепот мальца. - Ён, паскуда...
   Киваю в ответ, мол, понял, и еще раз напоминаю:
   - Василь, помни, ты слово дал не вылезать, пока стрелять не перестанут. Залезешь в ту ямку, что я показал и, пока стрельба не утихнет, головы не показывай. Не подведи.
   Теперь уже он кивает вихрастой, давно нечёсанной головенкой... Выстрелы на станции раздаются внезапно, хотя мы их и ждали, затем повторяется то же самое в другой стороне, но там уже заводят свой барабанный ритм пулеметы. Анатоль начал переселять егерей в другой мир ... Теперь ждем следующего сигнала. Десяток "кентавров" должен атаковать штаб с парадного входа, а мы пойдем им навстречу. Пока лежали, наш проводник, насколько знал, подробно описал внутреннее расположение комнат. Гансы устроили свой гадюшник в доходном доме Брегмана, первый этаж которого раньше занимали склады и магазины одежды, меховых товаров, шляп и даже филиал парикмахерской какого-то киевского кутюрье Бишенкевича. То бишь, внизу были большие помещения, в которых, скорее всего, располагались узел связи, оперативный зал и караулка. В съемных квартирах наверху, наверное, были кабинеты всяких маленьких и больших начальников вплоть до командующего армией генерала Войрша...
   Со стороны станции снова слышится стрельба, оба наших часовых вскинули винтовки, пытаются из-за углов высмотреть что же происходит на улице. Дверь черного входа открывается, оттуда выбегает унтер и что-то пытается крикнуть своим подчиненным, но его вопли тонут в яростном волчьем вое... Пора!!!.. Двое выстраивают у забора живую лестницу, бегущий впереди меня боец взлетает вверх, приземлившись, уходит в кувырок и спустя мгновение его выстрелы укладывают одного ганса... Отстав на секунду, лечу следом, сцепленные замком руки, плечо, верхушка забора, еще в прыжке даю очередь по другому немцу... Кажется, попал... Земля толкает в пятки, перекат, еще раз жму на спусковой крючок... Вот теперь - гарантированно... Унтер пытается улизнуть обратно, дверь по диагонали перечеркивается длинной очередью... Мы уже на крыльце, ручку рывком на себя, секундная задержка... Внутри - никого, кроме трупа, залетаем в коридор, который под прямым углом пересекается с другим... Слева на нас выскакивает два ганса и тут же валятся небольшой баррикадой после нескольких выстрелов... На их месте появляются аж сразу трое, дистанция почти нулевая, бойцы ничего не могут сделать, потому, что я на линии выстрела... Сильный удар прикладом выбивает "бетю" из рук, но ганс тут же пропускает удар с левой в печень... Рычу своим:
   - Вперед!!! Я сам!!!..
   Двое других пытаются одновременно достать меня штыком и прикладом. Приседаю, закрываюсь согнувшимся противником, дернув его на себя и вниз, и направляю его на клинок камрада. "Оборотень", будто живой, сам прыгает в руку из-за голенища, подныриваю под приклад следующего егеря, выпрямляюсь, нож входит в живот, поворот кисти наружу, отмашка, ганс летит на пол, брызгая вокруг красным... Предыдущий немец никак не может вытащить свой штык из товарища, удар сапогом в висок прекращает это ненужное занятие... Бл...!!!.. Да сколько же вас тут, гадов!!!.. Из комнаты появляется еще одна сладкая парочка, но тут уже проще. Принять удар карабином по касательной, закручиваясь наружу от противника, правая рука - вверх, лезвие чиркает по шее... Уклоняясь от брызг, толкнуть мертвяка на еще живого товарища, заставив его развернуться спиной, нож входит в правую почку, всё!.. Наскоро обтереть клинок об егеря и - на место, подобрать выбитый ствол... Четверка "кентавров" разделяется по парам вправо и влево по коридору, по ушам тяжело бьет первый гранатный взрыв... С ноги распахиваю парадную дверь, ухожу на колено и начинаю расстреливать спины немцев, обороняющих штаб. Сверху и сбоку помогает мой "эскорт". Второй десяток, видя, что их поддерживают, переносит огонь на окна верхнего этажа, откуда сквозь грохот серьезных стволов доносятся негромкие хлопки маленьких Маузеров 1914... Звон разбитых стекол, кто-то из штабных летит на брусчатку, составляя компанию внезапно умершей охране... Ко мне подбегают бойцы, кричу старшему:
   - Зачистить этаж, мы - наверх!..
   С верхнего пролета по нам пытаются стрелять какие-то герои бумажных баталий...
   - Лимонку!..
   Ближайший боец сует мне в руки ребристое чугунное яйцо, выкручиваю запал и с диким воплем "Гранатен!!!" закидываю его наверх. Тут же, сломя голову, несемся по лестнице пока никто не очухался... Следующей летит уже настоящая эфка, по ушам даже через прижатые руки бьет взрывная волна, с потолка частым снегом сыплется известка, два ганса лежат у стены в конце коридора, опередившие меня бойцы уже у первой двери, рывок на себя с уходом в сторону, несколько запоздавших выстрелов оттуда, короткие очереди в ответ... Следующая дверь... Заперта... Пара пуль работают не хуже ключа... Внутри - никого... Следующая... Следующая...
   Внизу бахают гранаты, трещат очереди... И вдруг наступает звонкая оглушающая тишина. Спускаюсь вниз, шаги отдаются хрустом штукатурки и битого стекла... Возле самой лестницы меня встречает вахмистр Половцев, командовавший "кентаврами". Смотрит на меня каким-то странным взглядом и не может связать двух слов:
   - Там ета... Дык, как учили... Гранатку, потом стрелять... Дык мы так раз, и - всё... А там ета...
   - Егор Иваныч, ты что, заговариваться начал? С какого перепугу?
   - Командир, там ета... Вам бы самим глянуть надобно...
   В сопровождении бормочущего вахмистра захожу в большое помещение, бывшее некогда каким-то магазином... Мама дорогая!.. Я столько генералов в одном месте никогда не видел!.. Раз... Два... Три... Четыре трупа с плетеными золотистыми погонами, не считая всяких оберстов и прочей мелкой рыбешки!.. Это что, мы не вовремя зашли и весь праздник им испортили?.. Здорово!..
   - Ну и что ты кошмаришь, Иваныч?
   - Дык ета... Генералы же...
   - Ну, во-первых не наши, а германские, а во-вторых - если враг не сдается, его уничтожают. Они кричали, что хотят в плен, ручки свои поднимали?.. Нет?.. Ну, а на "нет" и суда нет. Найди мне лучше хоть кого-нибудь, кто может сказать, кто это. Вдруг хоть один раненый какой найдется.
   Выхожу на улицу понаблюдать, как бойцы основательно и с чувством трофеят охрану и генеральские авто, не забывая, однако, оглядывать окрестности. Вдали появляются всадники, судя по всему, Анатоль закончил "переселение душ" и теперь едет похвастаться. А вот и он сам, издали машет рукой... Сзади раздается шум, на улицу штурмовики на пинках выносят бледного, как полотно, егеря.
   - Залез, гнида под стол, да еще трупешником сверху прикрылся. - Конвоир поясняет причину недовольства.
   - Ты кто такой? - Пытаюсь лишний раз попрактиковаться в немецком языке.
   - Гефрайтер Шикльгрубер, герр... официр! - Мелкий тщедушный, но с роскошными "казеровскими" усищами, немец пытается изобразить строевую стойку.
   Где-то я эту фамилию уже слышал... И только спустя секунду до меня доходит!!!.. Твою ж маман!!!.. Алоизыч, с...ка помойная?!!..
   - Кто?!!..
   - Гефрайтер Шикльгрубер, 21-й резервеягербатальон (Айнундцванцигсте Резервеягербатальон), герр официр! - Ганс пытается еще больше вытянуться.
   - Имя! Как твоё имя?!..
   - Арндт, герр официр!
   Ф-ф-у-х-х!.. Блин, вот бывают же совпадения! Я уж решил, что с бесноватым фюрером повстречаться довелось!..
   - Кто из генералов был в штабе?..
   - Командующий армейской группой генерал от инфантерии фон Войрш, командир Силезского ландверного корпуса генерал-лейтенант фон Кёниг, командир 3-й ландверной дивизии генерал-майор фон Войн, командир 4-й ландверной дивизии генерал-майор фон Брицке! Все они собрались на совещание...
   - Откуда ты это знаешь?!
   - Main kamrad ist... war shreiber im Hauptquartier! Мой друг... был писарем в штабе!
  
   Замечательно! У гансов теперь и решения принимать некому!.. Внимание привлекает быстрое движение сбоку. Василь с перекошенным от ненависти лицом, держа в руках подобранный германский тесак, несется к ефрейтору. Еле успеваю перехватить мальчишку, выбить нож и удержать бьющееся в истерике тощее тело...
   - Ты ж абяцау!!.. Ён за галоунага быу!!..
   Парня трясет как в припадке, передаю его подскочившим драгунам, а сам, обо всем догадавшись, поворачиваюсь к немцу...
   - Так ты, тварь вонючая, знаешь русский?.. Отвечать!
   - ...Та... Я ест немного разговаривайт, герр официр... - Ганс снова покрывается смертельной белизной.
   - Откуда?
   - Я биль работайт Россия... После учеба университет...
   Это там тебя профессора нашпиговали своими идеями пангерманизма? Ну так сейчас тебе, падаль, придется подохнуть за эти идеи!.. Посмотрим, какой из тебя получится истинный ариец с нордическим и стойким характером...
   - Так, значит, вы, немцы лучше нас, да?!!.. Типа, высшая раса, сверхчеловеки, бл...?!!.. И потому можно насиловать наших женщин, чтобы они рожали только от вас?!!.. Тебе, сволочь, этим заниматься уже не доведется!!!..
   "Бетя" в руках, палец жмет на спусковой крючок, пули вспарывают ширинку на ефрейторских штанах. Дикий вой, представитель высшей расы корчится и извивается на земле, пытаясь хоть как-то зажать хлещущую кровью рану руками...
   Делаю несколько шагов навстречу подъехавшему Анатолю, останавливаюсь, бабахает еще один выстрел... Контрольный... В голову...
   Как там, в той легенде? Рыцарь, убивший дракона, сам становится им?.. Не хочу...
  
   - Денис, ты неисправим! - Дольский спрыгивает с коня и, довольно улыбаясь, идет навстречу. - Как только слышен бешеный рёв, а затем выстрелы - значит, там капитан Гуров воюет!
   - Как говорят наши заклятые союзники, однообразие - признак стабильности. - Парирую наезд и перехожу к серьезным делам. - Как справились?
   - Вчистую. Как ты говоришь, с сухим счетом. - Анатоль шутливо щелкает каблуками. - Докладываю, господин капитан: к казармам подошли тихо, спасибо мальчишке, всё правильно нарисовал. Часовых сняли, пулеметы расставили. Потом в качестве сюрприза пару гранат в окна кинули. Германцы наружу дернулись, тут мы их со всех стволов и причесали. Они обратно, а там уже штурмгруппа их поджидает, через крайние окна запрыгнули. Встретили их из "стенек"... В-общем, патронов у нас почти не осталось. Сказал своим, чтобы трофейными маузерами вооружились.
   - Сколько их там было?
   - Две роты, человек под триста с хвостиком. Больше половины - "двухсотые", из остальных уцелело около тридцати-тридцати пяти, остальные - раненые. Заперты там же в подвале, часовые и сторожевое охранение выставлены. Лагерь с пленными тоже наш, охрана пару раз только выстрелить успела. Я пока что полувзвод там оставил за порядком смотреть, мало ли что. Еще два десятка в тюрьме порядок наводят. Эти вообще сдались без сопротивления. Остальные перебирают трофеи на складах...
   - Добро, Анатолий Иванович. Пошли-ка в штаб заглянем, в картах пороемся, там вся схема обороны должна быть. Только не удивляйся иллюстрации к старинной русской поговорке.
   - Это какой же?
   - Лес рубят - щепки летят... А потом рванем к Пепеляеву, там тоже всё стихло. Собираем отряд и думаем что делать дальше...
   Анатолий Николаевич встречает нас на станции, выслушивает краткую версию произошедшего в казармах и штабе, делает удивленные глаза при известии о "геройской" кончине генералов, и на мое объяснение, что столь важные "гости" тормозили бы действия отряда, выдает интригующую фразу:
   - У нас потерь нет, уцелевшие германцы заперты в пакгаузе, ждут своей участи. Мои разведчики наткнулись в вагонах на четыре пулемета в ящиках, и еще кучу всякого добра... Ладно, Бог с ними, с генералами, но вот на путях Ваши захватили такой удивительный трофей, что, боюсь, с ним Вам расстаться будет очень трудно. Только диву даюсь, никогда еще о таком не слышал.
   М-да, я о таком тоже не слышал, точнее, то, перед чем сейчас стоял, в нашей истории было изобретением не сумрачного германского гения, а шедевром русской инженерной мысли и называлось, если я правильно помню, броневагон "Заамурец". Читал о нем когда-то в "Моделисте-Конструкторе". Приземистая, длинная платформа, обшитая бронелистами под рациональными, замечу, углами наклона, спаренные колесные тележки спереди и сзади, клепаные многогранные орудийные башни над ними, четыре пулеметных амбразуры с каждого борта, невысокая командирская башенка посередине с выступающими рогами дальномера. Залезаю внутрь и тут же бросается в глаза главное отличие - два двигателя внутреннего сгорания вместо паровой машины, как на обычных бепо... Да уж, эту игрушку даже подрывать жалко!.. Хотя... Зачем портить такое великолепие?..
   -Так, господа офицеры, я думаю, этот мастодонт обязательно поедет с нами.
   - Денис Анатольевич, Вы, что, думаете, сможете управлять этой махиной? - Пепеляеву приходится удивиться в очередной раз.
   - Как говорила одна дама, когда ее спросили, умеет ли она играть на рояле, - "Не знаю, еще не пробовала". Но надеюсь, что не намного сложнее, чем автомобилем. Дайте мне полчасика и освободите путь шагов на двести в каждую сторону...
   Забаву пришлось отложить из-за раздающегося свиста "Тревога!". Ствол уже в руках, глаза отслеживают дозорного на крыше, указывающего рукой в сторону источника опасности. Из-за деревьев видны клубы дыма, явно говорящие, что к нам в гости едет какой-то припозднившийся "паровозик из Ромашково". Только вот вряд ли пассажиры говорят на русском языке. Раздается гудок, из-за поворота появляется локомотив с десятком вагонов. И если верить биноклю - пассажирских, значит - там полно зольдатенов. К нам гости?.. Очень некстати!..
   - Всем укрыться! Анатоль, пулеметы на второй этаж, расставить по окнам. Если что, по моему сигналу... поднятой вверх руке, открывать огонь на поражение.
   - Денис, ты что задумал?!
   - Попытаюсь принудить их к сдаче, не принимать же бой с такой оравой. Пока они в вагонах, у нас есть шанс!
   Дольский, поняв ход мысли, командует своим "кентаврам" и через минуту перрон пустеет. Теперь дело за Пепеляевым.
   - Анатолий Николаевич, найдёте хотя бы четверых человек, умеющих обращаться с максимами?.. Хорошо, сажайте их в броневик и пусть будут готовы повоевать... Да, кто-нибудь из станционного начальства остался?
   - Сам комендант. Скучает вместе со всеми.
   - Давайте его сюда и пошлите кого-нибудь найти белую скатерть, или простыню.
   - Хорошо, Денис Анатольевич. Если не возражаете, я составлю Вам компанию...
   Состав медленно втягивался на станцию и в будке машиниста, наверное, очень удивились одиноко стоящей на перроне компании из двух русских офицеров с огромным белым флагом и германским начальником станции. Ганс поначалу обрадовался, когда его вытащили из темного подвала, но, узнав зачем, снова сник. И вдобавок ко всему поимел приступ словесного поноса. Пока мы ждали, он успел сбивчивой скороговоркой рассказать нам, что железнодорожники - совсем мирные люди, и что никого из русских они и пальцем не тронули, наоборот, за последний год построили и перешили на более цивилизованную европейскую колею более тысячи километров дорог, восстановили около сотни мостов. Ну, как они строят дороги, я еще по Нарочи помню, так что пришлось вежливо оборвать докладчика фразой "Раух, битте!".
   Паровоз останавливается так, что первый вагон оказывается прямо напротив нас. Как-то вдруг стало очень неуютно стоять под взглядом не одного десятка глаз, причем, очень немногие были недоумевающими и удивленными, подавляющее большинство было готово моментально прицелиться, как только прозвучит долгожданная команда "Фоер!". К счастью, у гансовского начальства хватило ума сообразить, что подобная наглость должна иметь под собой веские основания. Из вагона появляется этакий образцово-показательно-прусский оберст в сопровождении майора и гауптмана и, не торопясь, шествует к нам. Из соседнего вагона выходят несколько офицеров, не желая, видимо, пропустить интересное зрелище.
   - Что это означает, господа? - Похоже, немец еще не решил, в каком ключе надо общаться, и на всякий случай разговаривает вежливо. - Вы желаете сдаться германским войскам?
   Ну-с, очередная практика в немецком. Надеюсь, Анатолий Николаевич его с гимназических времен не забыл и всё поймёт.
   - Гутен таг, герр оберст. Между прочим, для полного соблюдения этикета Вам не мешало бы представиться.
   - Оберст фон Кэрн, командир 51-го ландверного пехотного полка. - Немец на автопилоте называет себя и только потом, наверное, соображает, что мы, как младшие по званию, должны были сделать это первыми. - Так вы сдаетесь? Кто вы такие?
   - Начнем с конца... Капитан Гуров, командир 1-го отдельного Нарочанского батальона. - Кидаю руку к фуражке, дабы полностью соблюсти ритуал.
   - Штабс-капитан Пепеляев, командир команды разведчиков 42-го Сибирского стрелкового полка. - Не отстает от меня Анатолий Николаевич.
   - Что же касается первого вопроса, - сдаваться в плен мы отнюдь не желаем, наоборот, предлагаем вам и вашему полку сложить оружие. В противном случае вы будете уничтожены вплоть до последнего человека.
   Немая сцена. Выпученные глаза и отвисшие челюсти у всех троих... Подождем малость, пока вернется дар речи...
   - Вы сошли с ума! У меня под рукой около тысячи солдат! - Фон Кэрн всё еще не может прийти в себя. - Стоит мне скомандовать...
   - Простите, герр оберст, я пока нахожусь в здравом уме и твердой памяти! Этот человек может подтвердить, что станция захвачена русскими войсками. - Комендач со страху способен только кивать головой. - Хотите доказательств? Смотрите!
   Вскидываю вверх руку, тут же со стороны вокзала раздается звон битого стекла и, хоть и не вижу, но спиной чувствую, как появившиеся в окнах тупые рыльца пулеметов начинают ощупывать состав от паровоза до последнего вагона.
   - Кстати, вон там тоже мои люди. - Кивком показываю оберсту на шевелящийся ствол носового орудия броневика, стоящего неподалеку на соседнем пути. - На такой дистанции не нужно быть даже артиллеристом, чтобы попасть по вагонам. И стоит там что-то достаточно убийственное калибра где-то шесть сэме... Как вы думаете, двух, или трех минут хватит, дабы устроить здесь большой погребальный костер, чтобы вашим солдатам удобнее было попасть в Вальгаллу?.. Для этого мне нужно только резко опустить руку вниз... Даю вам минуту на размышление...
   Вся троица пытается испепелить меня взглядами. Вот так-то, господа германцы, ваша здесь не пляшет. Вот, уже торговаться начинаем...
   - Какие мы имеем гарантии? - Оберст медленно, как бы через силу, произносит эти слова, затем после секундной паузы добавляет. - И как вы оцениваете свои шансы остаться в живых, если начнется стрельба?
   - Я даю вам слово офицера, что в случае добровольной сдачи никто вас пальцем не тронет. Что же касается меня лично, в свое время я достаточно долго общался с одним японцем. Он рассказывал мне о кодексе чести самурая... Там есть хорошая фраза "Если воин стоит перед выбором жить, или умереть, он должен выбрать смерть"...
   А всё равно стрёмно! Кто-нибудь случайно нажмет на спусковой крючок, тут такое начнется!.. Хотя я это вряд ли увижу. Как там тот римлянин говорил?.. "Пока я жив, смерти нет. Когда она придет, я умру. Значит, мы с ней никогда не встретимся".
   Отпущенное время подходит к концу, фон Кэрн наконец-то принимает правильное решение. Медленно расстегивает кобуру и достает свой люгер. Офицеры позади него начинают что-то зло бурчать вполголоса.
   - Что я должен сделать дальше?
   - Во-первых, отдать письменный приказ о сдаче, передать знамя, полковые документы, казну и печать... - При этих словах немец набычивается и сжимает кулаки, но, видя мое покачивание головой, сникает и, как будто, сдувается. - Во-вторых, солдаты по команде своих командиров выходят поочередно из вагонов и с поднятыми руками идут вон в те пакгаузы. Офицеры могут оставить при себе личное холодное оружие, все остальное вооружение остается в эшелоне... Поймите, герр оберст, вы проиграли. Но теперь только от вас зависит, умрет сейчас тысяча подданных вашего кайзера, или останется в живых.
   - ... Хорошо... Мы сдаемся... Хотя со мной следует только первый батальон... - Полковник всё же подчиняет эмоции жесткой логике. - Майор фон Виттель, подготовьте приказ... И передайте этим русским офицерам штабную документацию и всё остальное... Только знамя полка вы не получите. - На его лице мимолетно проскальзывает язвительно-торжествующая усмешка. - Уже почти год полковые и дивизионные знамена хранятся в штабах корпусов...
   Штабной вагон уже под охраной двух унтеров, последний немецкий солдат, пройдя мимо редкого оцепления из свободных штурмовиков, скрывается в темноте склада. Германский полковник, закаменев стоявший всё это время рядом, поворачивается ко мне.
   - Вот и всё... Теперь вы позволите мне побыть несколько минут в одиночестве?..
   Он, не торопясь, тяжелым шагом уходит за один из пакгаузов, на ходу доставая из кармана портсигар. Кивком прошу Пепеляева присмотреть за немцем и иду учиться управлять железнодорожным "танком". Но дойти не успеваю, от складов слышится негромкий одиночный выстрел. Поворачиваю и несусь обратно.
   Полковник лежит на земле, на груди расплылось темное пятно, в руке зажат маленький маузер, Анатолий Николаевич растерянно стоит рядом с начальником штаба майором фон Виттелем и еще несколькими офицерами, почти мгновенно приведенными сюда, чтобы не возникло лишних вопросов и, как следствие, - эксцессов, сопровождающихся обильной кровью и уже ненужными жертвами... Наверное, фон Кэрн когда-то тоже слышал о Бусидо,.. или посчитал, что так достойно смоет свою вину за сдачу полка...
   Гансов закрыли в пустом пакгаузе, не забыв даже про санитаров, если кому-то слишком нервному станет хреново. И, для большего спокойствия, поставили под ворота пустой ящик из-под взрывчатки, найденной в одном из вагонов, навесив сверху гранату на растяжке и предупредив новоявленных пленных, что неосторожная попытка улизнуть приведет к большому взрыву и массовой гибели запертых людей. Сам тротил перекочевал до лучших времен в мешок и уютно устроился в броневагоне. Разобраться с устройством трофейного агрегата оказалось не очень трудно, нужно было просто запустить один из движков, затем, после небольшого разгона, через довольно хитроумную муфту сцепления подсоединить его близнеца. Обо всем этом поведал в качестве подсказки один из членов немецкого экипажа, удачно, как он посчитал, променяв свою искренность и желание помочь ближнему, даже одетому в форму противника, на благополучное попадание в плен вместо рискованного пребывания в заминированном складе. Под его бдительно-услужливым присмотром я уже пару раз завел первый движок и собрался прокатиться пару десятков метров туда-сюда-обратно, осваиваясь с новой техникой, но мне помешали два штабс-капитана, явившиеся на "военный совет в Филях".
   - Господин капитан, вверенный мне эскадрон к выступлению готов! - Дольский пребывает в отличном расположении духа и по привычке начинает валять дурака. - Но у нас с Анатолием Николаевичем есть некоторые соображения по поводу дальнейших действий. Если соблаговолите отвлечься от этой гигантской груды железа, мы готовы их озвучить.
   - Анатоль, ты хоть когда-нибудь можешь быть серьезным? Дальнейшие действия как раз сейчас и будем обсуждать. Задание выполнено, штаб со всеми обитателями уничтожен. Но... Если мы сейчас уйдем, скоро здесь снова будут гансы. Ты же видел карту. Они уже слышали стрельбу в Барановичах и, наверняка, попытались связаться со штабом. Который молчит, как рыба. Немцы войдут в город, освободят пленных на станции, подтянут артиллерию, и нашим придется их выбивать отсюда большой кровью. Поэтому я предлагаю оставаться здесь до подхода сибиряков.
   - Денис Анатольевич, я, вообще-то, не отношу себя к трусам, но у нас под рукой всего две с половиной сотни солдат против полка, как минимум. И не далее, как в пяти-шести верстах четыре германских корпуса. - Пепеляев пытается воззвать к голосу разума и при этом "не потерять лицо". - Германцы просто возьмут нас количеством!..
   - Названные Вами соединения сейчас грызутся с нашими десятым, двадцать пятым, Гренадерским и прочими корпусами и вряд ли хоть одна германская рота будет снята с позиций. Но, Вы правы, под городом стоит несколько эрзац-батальонов, саперы, обозники и прочая тыловая обслуга в качестве резерва и очень скоро в окрестностях гансов будет больше, чем блох на собаке. И не в самом хорошем расположении духа. Они просто задавят нас серой массой цвета фельдграу. Но только в том случае, если мы примем их условия игры и ввяжемся в традиционный бой, начнем занимать оборону и так далее. Тогда нас можно будет расстрелять из пушек, кстати, заодно с мирным населением, и потом триумфально войти в город... - Держу небольшую паузу, после чего делюсь с собеседниками своими авантюрными мыслями. - А вот если мы будем тормозить их из засад на подходах, вряд ли они смогут что-то этому противопоставить...
   - Ты предлагаешь поиграть с ними в "кошки-мышки"? - Дольский понимающе улыбается. - Сделать то же самое, что твои любимые диверсы при прорыве?
   - Да, Анатоль, твои "кентавры" достаточно подготовлены, чтобы справиться. Разбивай эскадрон на десятки, каждой по пулемету вьюком на заводных лошадей, и - россыпью по дорогам. Особое внимание - деревням Антоново и Новая Мышь, согласно карте большинство гансов там. Спрятались, дождались, отстреляли ленту-другую, пусть сматываются на следующую позицию, не задерживаясь долго на одном месте. Особо метким стрелкам цель - командный состав. Четырем группам отдельная задача - обезвредить батареи, стоящие у города, на карте они тоже есть. Способ - любой, на их усмотрение и по обстоятельствам. Снять замки, взорвать боекомплект, перестрелять расчеты, одним словом - всё, что посчитают нужным.
   Дальше, нужно сколотить из наших пленных какое-никакое подразделение. Я понимаю, что вояки из них сейчас никакие, но посадить оборонять станцию вполне возможно. Всё равно, если будем уходить, то через нее.
   И еще мне нужны десять самых надежных бойцов для очень важного дела. Прикажи собрать двойной боекомплект патронов к "стенькам" и отдать им. Да, и по трофейному люгеру каждому на всякий случай. Двумя группами отправим их с донесением к нашим. Пусть передадут, что мы ждем - не дождемся их в Барановичах, пусть поспешают.
   Вашим разведчикам, Анатолий Николаевич, предстоит несколько другая задача - помешать подходу подкреплений от Слонима и Лиды. В нескольких верстах на запад и северо-запад железнодорожные мосты через Щару. Их нужно блокировать. Проще всего подорвать в двух-трех местах стыки рельсов и поджидать эшелон. Четыре пулемета у Вас уже есть, снимете еще для каждой группы по два пулемета с броневагона.
   - Пулеметы снимать не надо, мои хапуги-фельдфебели уже успели побывать на артскладе и нашли там с десяток МГ-шек, сейчас доводят их до кондиции. Буду рад поделиться. Но, чур, господин штабс-капитан, только на время. - Анатоль в прежнем тоне обращается к Пепеляеву, затем становится серьезным. - Денис, я понимаю, что там, на перроне ощущения у тебя были, говоря твоим же языком, гораздо выше средних. Но ты хорошо выслушал немецкого оберста? Ничего не упустил? Мне Анатолий Николаевич передал ваш разговор, и в том числе одну очень важную новость.
   - Денис Анатольевич, фон Кэрн сказал, что знамена уже год, как хранятся в корпусных штабах. - Пепеляев, не зная, как себя вести, слегка смущенно улыбается.
   - А теперь подскажи мне, мой любезный друг и командир, где ты сегодня резвился, не оставив под конец ни единой живой души? - Анатоль тоном прокурора предъявляет обвинение. - Сие паскудное заведение называлось штаб армейской группы "Войрш", в девичестве - Силезского ландверного корпуса. Денис, штаб... Силезского... ландверного... корпуса!..
   Ёптить!.. Блин!.. Ослик ушастый!.. Лопух подсортирный!.. Прохлопать такое!.. Оба штабса с превеликим удовольствием наблюдают за моим ступором. Затем Дольский невинным тоном осведомляется:
   - Ты только к оперативникам заглядывал? По другим комнатам экскурсию не устраивал? Наверное, некогда было?
   - За картами мы вместе с тобой, мой друг, заглядывали. А до того я вместе с твоими головорезами по второму этажу быстренько пробежался, в каждую комнату по гранате закинули, ну и постреляли маленько. После чего пошел смотреть на трупы в генеральских мундирах... В общем, так! Я сейчас беру двадцать человек и возвращаюсь в штаб поискать эти проклятые германские флажки...
   - А мы тем временем с Анатолием Николаевичем пойдем пообщаемся с пленными... - Последнюю фразу Дольский кричит мне уже в спину...
   До штаба долетаем за считанные минуты, спешиваемся во дворе, с пятеркой "кентавров" бегу в штаб, остальные рассыпаются в охранение. По очереди прочесываем первый этаж... Дежурка, караулка, оперативная комната с валяющимися генералами... Надо их куда-то перетащить, что ли... О, в городе должна быть больница, или госпиталь, а при нем - покойницкая, в смысле, морг. Надо тушки туда отправить, пусть там своих похорон дожидаются. Не забыть бы... Так, а это что за брякание?.. Узел связи с разбитыми аппаратами, среди которых подает остаточные признаки жизни чудом сохранившийся телефон. Ну-ну, звони, родной, звони, никого нет дома... Дальше кабинеты каких-то интендантов, судя по бумагам на столе... Да, блин, где эти чертовы знамена!.. Хотя, вряд ли бы немцы держали свои святыни на первом этаже... Залетаем наверх и начинаем блиц-экскурсию по помещениям. Искомое находится достаточно быстро, рядом с кабинетом, как я понимаю, командира корпуса, то бишь, этой армейской группы имени себя.
   Возле слегка приоткрытой соседней двери валяются трупы двоих зольдатенов. Заглядываю внутрь, в слегка затененную шторами комнату, через которые размыто просвечиваются решетки на окнах... Есть!!!.. Паркет на полу - в щепки, стены и потолок в шрамах от осколков и, самое главное, - поваленные гранатным взрывом и присыпанные осевшей известковой пылью, на полу валяются искомые регалии!.. Раз, два, три, четыре... Нет, так не сосчитать... Захожу и начинаю составлять древки с трофеями в угол, изображая дворника с инвентарем... Девять, десять, одиннадцать... И куда же мы такую охапку спрячем?.. Пятнадцать, шестнадцать. Всё... Шестнадцать полковых, бригадных, дивизионных знамен. И одно корпусное... Нести их с собой - это как первомайскую демонстрацию из будущего пародировать, а нам нужна максимальная скрытность. Типа, не видел, не знал, не брал, поэтому - не отдам. Следовательно, сделать нужно так...
   - Прокопенко, друг любезный, иди-ка сюда! - Высовываюсь в коридор и подзываю к себе командира группы. - Скажи мне, может ли справный унтер-офицер в абсолютно любых условиях найти три пустых дерюжных мешка? И сколько времени ему на это понадобится?
   - Петька, Макар, комбату срочно мешки нужны, три штуки! - Старый служака сходу соображает что нужно делать. - Одна нога здесь, другой уже не вижу!
   Двоих бойцов эта новость будто ветром сдула под грохот сапог по лестнице.
   - Ну, а мы пока с тобой, Федор Никодимович, займемся другим делом. - Ставлю старшему следующую задачу. - Бери остальных, снимайте полотнища с древков и складывайте их стопкой, как постельное белье... И никому об этом ни звука. Ни сейчас, ни потом. Пока не скажу, что можно хвастаться...
   - Мать твою через пень в три коромыс... - Унтер достаточно ярко выражает свои эмоции при виде такого количества таких трофеев, но потом, глянув на меня, поправляется. - Ну, эта,.. Матерь Божья, Пресвятая Богородица!..
   - Вот-вот, именно поэтому молчать обо всем, как рыба об лёд. А теперь - работаем! И не забудьте отдельно навершия собрать!..
   В спорых руках начинает шелестеть тяжелый шелк разных оттенков, но с неизменными черными диагональными крестами и такого же цвета воинственно расправившим крылья орлом в золотом лавровом венке с императорский короной и гордой латынью "PRO GLORIA ET PATRIA". Прибывшие охотники за мешками приносят искомую тару, в которую и прячется новоприобретенное "богатство". Делая вид, что мы тут случайно и абсолютно не при чем, выходим во двор к ожидающей нас охране, бойцы приторачивают мешки к седлам и вся наша маленькая компания берет курс обратно на станцию.
   Там нас встречают сибиряки-разведчики, оживленно и жизнерадостно дербанящие вагоны, и Пепеляев, организовавший эту бурно протекающую инвентаризацию с целью догнать и перегнать нас с Анатолем по количеству трофейных пулеметов, ну а заодно выяснить сколько патронов мы все можем из них расстрелять. Увидев меня, еще издалека одними глазами задает вопрос "Ну, как?". Отвечаю ему таким же красноречивым взглядом, как бы невзначай похлопывая по притороченным мешкам. Затем негромко инструктирую Прокопенко:
   - Никодимыч, остаешься со своими охраной при... з... кх-м... мешках. Не расслабляться, полная готовность к бою. Для всех остальных вы - мой резерв, без личного разрешения - ни на полшага в сторону. Всё понял?
   Унтер коротко кивает в ответ, дает команду спешиться, а я уже слушаю доклад подошедшего штабс-капитана:
   - Через десять минут обе мои группы будут готовы к выходу. В каждой - по двадцать человек и по два подрывника от драгун. Командирами - взводные унтер-офицеры, задачи им поставлены, карты розданы. Сейчас заканчивают вьючить пулеметы, добирают двойной запас патронов. На дальнем пути стоит несколько вагонов, там - боеприпасы, оттуда и берем. Я остаюсь здесь с резервной полусотней.
   - Добро, Анатолий Николаевич. Пусть возьмут еще по паре гранат из трофеев каждому, очень могут пригодиться. Сколько пулеметов на группу?
   - В одной - четыре, в другой - пять. Между прочим, у Вас взаймы не брали. - Пепеляев гордо улыбается. - Мои разведчики сами нашли. Штабс-капитан Дольский снабдил только тротиловыми шашками, детонаторами и шнуром из броневагона.
   - А где он сам, случайно, не подскажете? - Отвечаю улыбкой на улыбку.
   - Подскажу, Денис Анатольевич. Неподалеку отсюда казармы бывшей железнодорожной бригады, сразу за ними - лагерь для военнопленных. Анатолий Иванович своих штурмовиков уже отправил, сейчас там должен быть. Если хотите - дам провожатого, покажет дорогу.
   - Не откажусь, время дорого. Не к добру эта тишина затянулась, чувствую, скоро очухаются гансы и полезут, как наскипидаренные...
   Лагерь действительно нашелся за казармами, отгороженный от внешнего мира классическим забором из колючей проволоки и воротами с традиционной в таких случаях надписью "Gefangenenlager" сверху. Уже не очень нужная на мой взгляд охрана из штурмовиков, тем не менее, расположилась на входе. Увидев подъехавшее начальство, бойцы без лишней суеты освобождают дорогу. Но сразу попасть на территорию не получается, рядом стоит пролетка, из которой начинает выбираться томившийся ожиданием невысокий и худощавый священник лет сорока пяти с окладистой бородой, начинающимися проявляться залысинами и проницательным взглядом. И ждет он, судя по кивку караульного, определенно меня. И что всё это значит, блин? Ладно, слезаем с лошади и идем знакомиться...
   - Здравствуйте, господин офицер. - Служитель Божий, понимая особенность момента, решает придать беседе светский характер и неожиданно для своего телосложения рокочет приветствие густым басом. - Я - протоиерей Павел Мацкевич, настоятель местной приходской церкви.
   - Здравствуйте, отец Павел. Я - капитан Гуров, командир отдельного Нарочанского батальона. Какая нужда привела Вас сюда?
   - Дело в том, что мы слышали выстрелы, видели русских солдат и решили, что наш город освобожден от германцев. Но вас так мало, что...
   - Вы правы и в первом, и во втором случае. Город действительно занят подразделением русской армии, и нас действительно немного. Но уходить мы собираемся лишь в крайнем случае, а пока постараемся не пустить врага обратно до подхода основных сил. Так что я бы Вам посоветовал пройти по домам и предупредить оставшихся жителей, чтобы без особой нужды не показывались на улице, это может быть опасно, если начнется стрельба.
   - Значит, Господь услышал наши молитвы и привел мя, аки Моисея, в нужное место. - Священник будто и не слышит моей фразы и продолжает свою мысль. - Господин капитан, могу ли я собрать горожан, не возжелавших уподобиться Понтию Пилату, для беседы с Вами? Очень может статься, что они окажутся полезны в сей знаменательный день.
   - А Вы уверены, отче, что они захотят рисковать своей жизнью, помогая нам? Вполне может статься, что скоро бой будет вестись на улицах города.
   - За время нашествия тевтонов мы многое здесь претерпели, а насчет того, кому убиенну быть - на всё воля Господня.
   - Хорошо, сколько времени вам нужно, чтобы собраться и где будет происходить встреча?
   - Не более получаса, и коль не возникнет возражений, мы все подъедем на станцию. Насколько я понимаю, для Вас она важней всего. - Батюшка улыбается, давая понять, что тоже немного разбирается в военном деле... Примерно так же, как я в законе Божьем. Надеюсь, "не более получаса" в его понимании означает полчаса плюс-минус пару минут. За это время попытаемся разобраться с делами в лагере, тем более, что пленные за время нашей беседы вышли на плац, а Дольский о чем-то разговаривает со стоящим рядом судя по всему старшим из их числа и еще одним священником. Поэтому оставляю отца Павла и иду знакомиться с новыми людьми.
   За три шага Анатоль козыряет мне и вполне официально докладывает:
   - Господин капитан, освобожденные из плена построены и ждут дальнейших указаний.
   Мощный, ширококостный и основательный батюшка с окладистой черной бородой. коротко представляется:
   - Приходской священник отец Владимир. Вместе с отцом Павлом окормляю страждущих в плену.
   Стоящий рядом индивидуум в изрядно поношенной форме принимает строевую стойку и, непроизвольно скосив глаза на пустое место там, где должны находиться погоны, несколько неуверенно представляется:
   - Поручик Мехонин, 33-й пехотный Елецкий полк.
   - Капитан Гуров, отдельный Нарочанский батальон. Вы будете в лагере старший по чину? - Сходу пытаюсь вникнуть в суть дела. Но Анатоль в свойственной ему манере вмешивается в ход событий и выдает самую важную на его взгляд информацию.
   - Господин капитан, поручик Андрей Андреич Мехонин действительно является здесь старшим по чину. Помимо него в лагере есть еще три офицера в чине прапорщика и семьсот шестьдесят три нижних чина, что подтверждается изъятой у охраны регистрационной книгой. Из них семнадцать человек - лежачие больные, еще девятеро на грани голодного истощения. Всем им требуется медицинская помощь... Денис Анатольевич, это спускать нельзя!.. Остальные находятся на плацу. Я уже предложил им вступить в добровольческий батальон. Большинство - за, только и ждут, когда оружие выдадим.
   - А что, есть и те, кто против?
   - Так точно, господин капитан. - Хрипловато от волнения подает голос новоявленный поручик. - Восемьдесят один человек отказались... Они сами еще год назад добровольно сдались в плен... И теперь вот...
   - Андрей Андреич, давайте без официоза. - Надо хоть как-то подбодрить человека. - Скажите, Вы готовы принять командование батальоном? Честно, положа руку на сердце.
   - Да. - Ответ уверенный и не дающий ни капли сомнений. - Готов... У меня к ним за последний год большие счеты. И у остальных - тоже... Долго рассказывать...
   - Хорошо, Вы ведь лучше знаете людей, сможете разбить на роты и взводы?
   - Конечно... Денис Анатольевич... Тем более, уже почти что сделано. Осталось в паре случаев со взводными унтерами решить - и всё.
   - Добро. Значит, семьсот шестьдесят три минус семнадцать, минус девять и минус восемьдесят один... Получается шестьсот пятьдесят шесть. Три роты по двести с чем-то человек. Командирами рот ставьте прапорщиков. Формируйте колонны и выдвигайтесь на Полесскую станцию. Организуете получение трофейного оружия и сухого пайка из германских запасов. Предупреждаю сразу - сначала по банке тушенки и пачке галет на троих, иначе замаетесь животами, и бойцы из вас будут никакие. Вопросы есть?
   - Я буду и ротным и батальонным одновременно. С Вашего разрешения. - Мехонин тут же поясняет свое решение. - Один из прапорщиков - артиллерист. Роту не потянет...
   Ух ты! Кажется, я знаю, кто будет из пушек в броневагоне стрелять!.. Приятная новость тут же улетучивается со следующим вопросом поручика:
   - Что делать с остальными... Ну, кто не захотел...
   - А ничего. Найти подвал, из которого не смогут убежать и запереть там. Не хватало еще, чтобы кто-то снова к германцам перебежал с ценной информацией. Единожды предавший... ну и так далее.
   В глазах Мехонина читается явственное сомнение, но возражать он не решается и убывает к только что родившемуся подразделению.
   - Денис, может быть, действительно поговорить с ними? Мало ли что там было? - Анатоль негромко сеет сомнение в только что отданном распоряжении. И оказывается прав. В куче навоза тоже можно найти что-нибудь стоящее...
   Восемьдесят один человек... Четыре шеренги по двадцать человек, окаймленные оцеплением "кентавров"... Больше, чем полторы сотни глаз смотрят, ожидая, что я им скажу. А ничего особенно приятного я им сказать не могу...
   - На время боя все вы будете закрыты в каком-нибудь подвале. В случае попытки выбраться, охрана будет стрелять без предупреждения. - Охраны как таковой по определению не будет, у меня каждый человек на счету, но им об этом знать не обязательно. - Потом разбираться с вами будут жандармы и военно-полевые суды.
   Недовольный гул прокатывается по шеренгам, штурмовики подобрались, готовясь пресечь возможные эксцессы...
   - Вы все здесь стоящие добровольно сдались в плен врагу!.. То есть, изменники присяге, дезертиры и перебежчики! Что еще вы заслужили?..
   - Вашбродь, дозвольте обратиться! - Из третьей шеренги раздается злой выкрик. - Разобрались бы сначала, чем нас лаять!
   - Кто там такой смелый? Выйти из строя!
   Расталкивая впереди стоящих, на всеобщее обозрение выходит чернявый усач в потрепанной форме и разбитых сапогах.
   - Ко мне!
   Солдат, пытаясь изобразить строевой шаг, подходит и хрипло рапортует:
   - Вашбродь, младший фейерверкер Новиков по Вашему приказанию явился!
   - Ну, давай с тобой и разберемся. Рассказывай, как в плен попал.
   - А с год назад. Туточки неподалеку, под Колдычево наша батарея стояла. Четыре трёхдюймовки, да по пятнадцать снарядов до каждой. И батарейный расписку дал начальству, што не будет стрелять до ихнего приказа, он сам нам говорил. А когда германец в атаку попер, он приказал все их выстрелить, штоб пехотку нашу бегущую прикрыть, а када на нас германцы набежали, сказал, мол, сдавайтесь в плен, ребята. А сам за кустики сиганул и из пистолетика и застрелился. А у нас по одному-два патрона на винтарь было. Вот мы их выстрелили, а затем лапы вверх и подняли...
   - Правду говоришь? - Подхожу почти вплотную к пленному. - Смотреть в глаза и отвечать!..
   - Правду!.. - Выдыхает тот, не отводя взгляда, и я ему почему-то верю.
   - Кто-то еще из твоих батарейцев здесь? - Дожидаюсь утвердительного кивка и продолжаю. - Вызывай сюда.
   - Серега, Петруха, Минька, Семеныч, сюда идите!..
   Из строя выходят четверо солдат и становятся рядом, ожидая решения своей судьбы.
   - Воевать будете?
   - Да!.. Так точно!.. - Ответы звучат вразнобой.
   - А почему не вышли, когда всем предлагали?
   - Ну, так поручик сказал, што из наших ему добровольцы не надобны. - Отвечает за всех Новиков.
   - Ну, ему не надобны, мне пригодитесь... В строю есть еще кто так же попал?
   - ... Никак нет, были люди, но щас они в бараке, лежачие... - Ответ фейерверкера следует после нескольких секунд раздумий.
   - Добро. Сейчас идете к поручику Мехонину, докладываете, что вы пока будете с батальоном, а потом я вас заберу. Выполнять!..
   Оставляю Дольского хозяйничать в лагере и возвращаюсь на станцию. Причем очень вовремя. Обе группы пепеляевских разведчиков уже у ворот и готовы трогаться в путь, а у меня возникла одна интересная мысль, как попытаться нейтрализовать некоторые преимущества гансов в предстоящем бою. Не факт, что получится, но попробовать стоит. Поэтому притормаживаю готовых двигаться бойцов, посылаю одного из них за Анатолием Николаевичем, который, впрочем, почти сразу же находится, и провожу последний инструктаж командиров групп:
   - Значит так, группы имеют задачу блокировать мосты через Щару и не пропустить эшелоны по железной дороге к Барановичам. На мой взгляд лучше всего расставить пулеметы по обе стороны от пути, замаскироваться, подорвать два-три стыка рельсов сразу за мостом и дожидаться поезда. Подрывники свое ремесло знают, постараются сделать всё незаметно. Поэтому, скорее всего паровоз и один-два вагона сойдут с рельсов, остальные останутся на мосту, заперев проход. Германцы попытаются высадиться из вагонов, что будет им очень неудобно, вот тут их и валите. Да, не забудьте про охранение с флангов, а то найдутся еще особо настырные гансы, переправятся вброд где-нибудь неподалеку и попытаются вас смять... В-общем, всё, ученого учить - только портить. Одна группа может выдвигаться, вторая задерживается на пять минут. За это время, фельдфебель, найти среди трофейных лошадей экземпляр похуже, оседлать и ждать пассажира. Возьмете с собой одного из пленных офицеров, с завязанными глазами вывезете его за город, там отпустите...
   - Что задумали, Денис Анатольевич? - Интересуется Пепеляев, шагая вместе со мной в сторону складов с пленными. - Зачем Вам этот офицер?
   - Хочу отправить его к немцам, Анатолий Николаевич. С определенной информацией.
   Стоящий в охранении боец быстро снимает растяжку с входных ворот, а я тут же заявляю нескольким перепуганным гансам, что хочу видеть майора Виттеля. Через минуту начальник штаба и врио командира полка в одном лице уже стоит передо мной. Слегка напуганный внезапным визитом, но изо всех сил старающийся не показать этого. Так, еще одна небольшая тренировка в немецком...
   - Герр майор, мне нужен один из ваших офицеров. Он повезет от меня послание к командирам тех частей, которые соберутся штурмовать город.
   По лицу немца видно, что испуг сменяет напряженная работа извилин из серого вещества. А затем на лице появляется самодовольная, одобрительная и даже несколько заговорщицкая улыбка.
   - Кажется, я понял, каков смысл этого послания, герр гауптман! Вы, оказывается, обладаете не только личной храбростью, но и достаточным благоразумием и предусмотрительностью и не желаете рисковать жизнью своих храбрых солдат в столь безвыходной ситуации. Я готов сам отправиться к своему командованию и лично походатайствовать о том, чтобы к Вам и Вашим людям в плену относились по-рыцарски, как и подобает относиться к настоящим воинам.
   Чего?!.. Выводы ганс делает настолько неожиданные, что теперь уже мне приходится несколько секунд напрягать мозги, стараясь понять, о чем он лепечет... Этот придурок решил, что я хочу отправить кого-нибудь из них для обсуждения условий сдачи в плен?!.. Охренеть, блин!.. С его стороны это или очень большая глупость, или очень большая наглость...
   - Вам делать это вовсе не обязательно, герр майор! Потому, что у меня и в мыслях не было сложить оружие и сдаться!.. Вам не кажется, что за подобные слова я имею полное право требовать сатисфакции!? - Вот и чудненько, немец опять начинает бояться. - Впредь, если не хотите внезапно умереть молодым и красивым, хорошенько подумайте, прежде, чем что-то сказать!.. Что же касается послания, ваш офицер должен передать, что в случае применения артиллерии я прикажу вывести всех пленных на улицы и равномерно привязать к заборам и фонарным столбам по всему городу. Если должны погибнуть мирные жители, а это, как я думаю, при обстреле будет неизбежно, то почему такая же участь должна миновать ваших солдат? Вот я и хочу довести до сведения ваших командиров, что стрелять они будут не только по "русским варварам", но и по своим соотечественникам.
   - Но... Вы не можете!.. Есть же Конвенция!..
   - Герр майор! Не надо мне рассказывать сказки про конвенции после того, как вы их сами постоянно и повсеместно нарушаете!.. Я даже не буду морить голодом, и подвергать истязаниям германских солдат, использовать их для строительства оборонительных сооружений, как вы это делали с нашими пленными. Они просто побудут в роли мишеней для своих же кригскамрадов-артиллеристов... Всё, разговор окончен! Даю ровно одну минуту! Время пошло!..
   Вторая группа разведчиков вместе с каким-то германским лёйтнантом, которому поверх штатного головного убора нацепили для красоты и соблюдения режима секретности мешок, где раньше, судя по цвету, хранился уголь, разъезжается в воротах с прибывшим из лагеря Анатолем и мы, найдя Пепеляева, снова устраиваем очередное совещание-пятиминутку.
   - Анатолий Николаевич, распорядитесь еще раз частым гребнем пройтись по всем вагонам и станционным зданиям. Ближайший тыл, куча армейских складов и арсеналов, не может быть, чтобы не нашлись еще пулеметы.
   - Кстати, в казармах бригады мы тоже нашли складские помещения. - Дольский, улыбаясь, похлопывает прутиком по голенищу.
   - Вот и пошли, господин штабс-капитан, с той же целью своих орлов там покопаться. - Обращаюсь к Дольскому. - А потом собирай бойцов - и езжай осваивать вторую станцию, там сейчас всего полтора десятка человек. Ты сколько "кентавров" в резерве оставил?
   - Те, которые на станции, столько же со мной и ваш, господин капитан, личный эскорт, бьющий баклуши во-он там, возле депо. Всего - полсотни бойцов.
   - Не переживай, скоро я тебе их верну. Анатолий Николаевич, сколько у Вас?
   - Примерно столько же, сорок восемь человек. - Пепеляев на секунду задумывается. - И еще восьмеро в экипаже броневагона пулеметчиками.
   - Хорошо, на каждую станцию отправим по роте из сводно-добровольческого батальона. И одну - на блок-посты на въездах в город... Блок-пост, Анатолий Николаевич, это укрепленный контрольно-пропускной пункт на въезде в город. Конкретно в наших условиях - хорошо оборудованные позиции для двух-трех пулеметов и пары взводов пехоты. И оборудовать их надо прямо сейчас. Силами Мехонинского батальона... Кстати, пойдемте посмотрим, как у них дела...
   Поручик смог сделать всё необходимое для превращения толпы людей, еще час назад бывших пленными в подобие воинского подразделения. Две роты уже получили трофейные винтовки, и теперь часть бойцов, наверное, уже слопавшая свою пайку, сидя вдоль складских стен, осваивалась с 98-ми маузерами, часть еще азартно "воевала" с консервными банками. Третья рота под руководством своего новоиспеченного командира только заканчивала вооружаться и должна была прибыть с минуты на минуту. Обычная, несколько суетная картина жизни обычного батальона. Если не принимать во внимание не совсем исправную форму, отсутствие фуражек, трофейные ремни с подсумками и прочие мелочи, сурово караемые на каждом строевом смотре. Зато по отрывкам разговоров, поведению было видно, что это уже не пленные, а солдаты. Или очень стремящиеся ими быть.
   Командный состав в это время, оккупировав закуток между штабелями шпал, занимался рукоделием. Неизвестно где найденная катушка черных ниток с иголкой, огрызок химического карандаша, кусок брезента, - и на плечах Мехонина уже прочно обосновались погоны поручика, а прапор, сидящий рядом, заканчивает пришивать свои. И то, что просвет вышит грубыми и кривыми стежками, а звездочки нарисованы, ничего не меняет.
   Завидев нас, поручик встает и докладывает уже гораздо более уверенным тоном, нежели полчаса назад:
   - Господин капитан, батальон заканчивает подготовку к боевым действиям. Через десять минут последний взвод получит оружие. Все нижние чины накормлены... Я взял на себя смелость отдать приказание реквизировать в одном из вагонов и раздать трофейную амуницию. Так как ремней у нас в лагере не было.
   - И правильно сделали, Андрей Андреевич. - Одобряю самоуправство, не в карманах же бойцам патроны таскать. - Если наткнетесь еще на что-то нужное, забирайте без тени сомнения. Не думаю, что интенданты и с одной, и с другой стороны будут искать пропавшее имущество.
   А еще говорят, что совпадений не бывает! Буквально через пару секунд с воплем "Вашбродь!" к нам заворачивает долговязый боец с восторженным выражением хитрющих глаз. Завидев высокое начальство, резко тормозит, затем вспоминает, что он теперь солдат расейской армии и, приложив руку к видавшей гораздо лучшие времена фуражке, выдает:
   - Ваше благородие, дозвольте обратиться до их благородия поручика Мехонина по срочному... и секретному делу!
   - И что за такое секретное дело у тебя?
   Хитрюга делает вид, что мнется, не зная, как сказать, потом всё же "раскалывается":
   - Там эта... звиняйте, Вашбродь, хлопцы до ветру побегли... ну и эта... в ешалоне, што на предпоследних путях стоить два вагона с сапогами нашли...
   - Андрей Андреевич, командуйте. Повзводно, без паники и отрыва от основной деятельности. - Под дружный смех присутствующих выдаю очередное указание. - По готовности батальона к бою - вестового с докладом ко мне. А также прапорщика-артиллериста и пятерых бойцов, что я к Вам отослал...
   Судя по минутной стрелке, отведенные отцом Павлом полчаса на сборы инициативной группы истекли, поэтому быстрым шагом, местами переходящим в очень быстрый, перемещаюсь к въезду на станцию. Там из интересующих персон пока никого, так что можно перевести дыхание и перекурить. В прямом и переносном смысле...
   Но недолго, едва успеваю докурить папиросу, мысленно кляня всяких там гражданских шпаков за расхлябанность, как из-за поворота появляются две пролетки, и "пролетев" оставшееся расстояние с максимальной для этого вида транспорта черепашьей скоростью, останавливаются шагах в десяти от меня. М-да, таким худющим лошадкам везти четверых, не считая хозяина, - настоящий подвиг, немудрено, что задержались. Из экипажей вылезает разношерстная компания и, возглавляемая священником, приближается ко мне. Почти все одеты в тужурки и мундиры своих ведомств, только два немолодых господина в цивильном, но почему-то мне кажется, что когда-то давно оба давали клятву Гиппократа. Так оно и оказалось, Иван Викентьевич Студзинский действительно раньше служил земским врачом, а Болеслав Станиславович Яблоновский был провизором в аптеке купца Подлишевского, с приходом немцев оба занялись частной практикой.
   Рядом, стараясь выглядеть молодцевато, стоит сухопарый старичок со старомодными бакенбардами. Когда-то темно-синий, а сейчас какого-то неопределенного цвета мундир с двумя рядами пуговиц, на фуражке и в петлицах эмблемы Почтеля. Скрипучим голоском представляется бывшим начальником почтовой и телеграфной станции города Михаилом Ивановичем Рожановичем.
   А вот дальше стоит интересная парочка. Господин в черном мундире МВД старого образца, на левой стороне которого красуется нагрудный знак в виде каски и двух топоров в венке.
   - Брандмейстер городской пожарной команды Алексей Алексеевич Булкин. - Пожарный предвосхищает мой вопрос. - И поныне действующей.
   - Понимаю, война войной, а пожары тушить всегда надо. И большая у Вас команда?
   - Один линейный ход с насосом "Лангозипен", один рукавный, один багорный и четыре бочки. В наличии тридцать четыре человека... Раньше было больше, но многие эвакуировались.
   Наступает черед следующего персонажа, наверное, самого колоритного в этой компании. Невысокий, поджарый, лет тридцати двух-тридцати пяти. Китель защитного цвета с черными шароварами, на плечах вместо погон синие витые шнуры, из-под которых торчит по три золотистых лычки. На груди какая-то латунная бляха, серебряная медалька на анненской ленте и... солдатский Георгий! Но самое главное отличие от остальных - шашка-драгунка в потертых ножнах, висящих на плечевой портупее!..
   - Здравия желаю, Вашбродь, отделенный надзиратель арестного дома Круталевич... Прохор Петрович...
   - Я смотрю, Прохор Петрович, что повоевать Вы успели.
   - Точно так. Всю русско-японскую прошел.
   - А шашка откуда?
   - Это уже когда на службу устроился, выдали. Когда германец пришел, приказано было всю оружию сдать. Ну, я револьвертик свой и отнес, а ее, красавицу, сховал до поры до времени, как знал, что пригодится.
   - Не возражаете, Прохор Петрович, если я на армейский лад буду Вас старшим унтер-офицером называть?..
   Широкая довольная улыбка служит недвусмысленным ответом.
   Инженеры-путейцы оказались начальником станции, на которой мы находились, Петром Григорьевичем Смолевицким и его "правой рукой", начальником депо Владимиром Владимировичем Неймандом.
   - Вот, господин капитан, люди, могущие оказать посильную помощь в защите города от супостата. - Отец Павел без долгих предисловий переходит к сути вопроса.
   - Предвосхищая Ваши вопросы, господа, сразу скажу, что нас немного, но, тем не менее, уходить мы не собираемся, так же, как не собираемся пустить в город германцев до подхода основных сил. Как мы будем это делать, увидите позже. Но если хотите нам помочь, давайте сразу решим что именно вы сможете сделать... Первое и, на мой взгляд, самое важное. Мы постараемся не допустить применения артиллерии, но на всякий случай пожарная команда и врачи должны быть готовы оказать помощь горожанам.
   - Мы готовы взять на себя медицинскую часть. - Подает голос земской врач Иван Викентьевич. - Но у нас нет запасов лекарств. В городе три аптеки, но германцы оттуда всё давно выгребли для своего госпиталя.
   - Вот надо оттуда забрать все медикаменты обратно. - Это уже вступает второй медик, Болеслав Станиславович. - До Свитилович рукой подать, не более версты будет.
   - Насколько я понял, рядом с городом находится германский госпиталь? - Так, процесс пошел и это радует. - Господа, после того, как закончим беседу, возьмите две-три пролетки, я дам в сопровождение офицера и взвод солдат и привезите оттуда всё необходимое. Если там есть раненые, оставьте им самый минимум... Да, а потом можно будет пробежаться по складам и вагонам на станции, вдруг что-нибудь по вашей части найдется.
   Далее... Алексей Алексеевич, что касается Ваших пожарных. Насколько я вижу, у Вас в депо есть каланча. Окрестности города с неё хорошо видны? Мы можем устроить там наблюдательный пункт?
   - Да, конечно. Местность равнинная и всё видно, как на ладони. И город, и всё вокруг.
   - Замечательно. Тогда осталось протянуть туда линию полевого телефона со станции...
   - Простите великодушно, но это совсем не обязательно. - Скрипучим голосом нас прерывает почтмейстер. - Между прочим, молодой человек, у нас в городе вот уже пять лет, как действует телефонная станция. И у Алексея Алексеевича в депо есть аппарат. Достаточно перенести его на каланчу и коммутатор в любую минуту соединит Вас и со станцией, и с другими абонентами.
   Опаньки, вот это и здорово, и не очень. Не очень, потому, что до сих пор сие учреждение не находится под нашим контролем! Надо это срочно исправлять! Тем более, что гансы могут передавать своим камрадам нужную информацию! Хотя, куда кроме городских номеров они дозвонятся?.. Но всё же...
   - Михаил Иванович, а как Вы посмотрите на то, чтобы снова взять в свои руки руководство почтой, телеграфом и коммутатором?
   - С превеликим удовольствием, молодой человек, с превеликим удовольствием. Только, боюсь, нынешнему германскому персоналу и некоторым нашим персонам не понравится мое назначение и те распоряжения, которые я буду отдавать.
   - А вот для этого у Вас будут помощники. - Киваю в сторону бойцов, ждущих меня возле лошадей. - И что-то подсказывает мне, что они смогут быстро убедить любого оппонента, что существует два мнения: Ваше и неправильное.
   Старичок расплывается в довольной улыбке. Наверное, попытается под шумок свести с кем-то личные счеты. Ну да лишь бы делу на пользу, остальное - мелочи...
   - Теперь с Вами, Прохор Петрович. Возьмете на себя наведение порядка в тюрьме, в смысле, в арестном доме? Там сейчас мои солдаты дежурят, если что, они Вам помогут.
   - Не извольте сумневаться, Вашбродь! И солдатиков Ваших забирайте, я так думаю, кажный человек на счету будет. Я по своим дружкам-товарищам пройдусь, с кем раньше служил, порядок обеспечим...
   - Да, любезный... Прохор Петрович! Будьте так добры, выпустите сразу же фон Абихта. Все же знают, за что его кинули в тюрьму. - Прорезается начальник станции и поясняет персонально для меня. - Витольд Арнольдович приболел во время эвакуации, и семье пришлось остаться здесь. По образованию он - инженер горных дел, но имеет глубокие знания почти во всех областях техники. Проработал до войны пару лет в Германии... Да, кажется, во время Русско-японской служил в артиллерии.
   Оп-па, вот с этого момента поподробнее!
   - А кто и за что его посадил за решетку?
   - Военные власти. За то, что ударил германского фельдфебеля. Тот отпустил на улице скабрёзную шутку про Софью Артуровну, жену инженера, думая, что немецкого никто не поймет. Любого другого расстреляли бы, а тут - немецкая фамилия с приставкой "фон", работа в Рурском бассейне, вот и посадили до выяснения всех обстоятельств.
   - Хорошо, более того, хотел бы лично с ним познакомиться. Но это позже, а сейчас скажите, пожалуйста, Петр Григорьевич, можете ли Вы взять на себя управление станцией? Меня интересуют только два вопроса. Возможно ли обеспечить курсирование вон того броневагона по всем прилегающим веткам? - Киваю на виднеющийся из-за состава трофей. - И в случае прибытия состава с отступающим неприятелем, куда его можно загнать, чтобы максимально затруднить высадку?
   - На нашей станции, думаю, мы сможем организовать работу службы движения и обеспечить Вашему железному чудищу ход во всех направлениях. - Начальник станции отвечает только после утвердительного кивка своего зама. - Что же касаемо Барановичей-Первых... Там осталось совсем немного людей, многие уехали. Начальник станции барон Каульбарс подал своим подчиненным не очень хороший пример. Но мы постараемся сделать всё возможное.
   - А состав с германцами, буде таковой появится, можно загнать на товарную площадку. - Дополняет начальник депо. - Там по обеим сторонам пути склады с узенькими рампами, не враз выберутся...
   Разговор прерывается появлением еще одной пролетки, из которой чуть ли не на ходу выпрыгивает строго одетый господин средних лет и, торопясь, направляется к нам.
   - Простите великодушно, господа, как только узнал о столь знаменательном событии, сразу же поспешил к Вам, бросив все дела!.. Господин капитан, позвольте представиться, содержатель и заведующий мужской прогимназией титулярный советник Исидор Киприанович Шулицкий. Скажите, чем в столь знаменательный час я могу быть полезен Отчизне?..
   М-да, при виде этого "директора школы" с генеральским чином на ум приходит только одно: лучшая помощь - не мешать! Но ведь обидится, поэтому... Поэтому находим ему подходящее занятие.
   - Капитан Гуров, честь имею! Исидор Киприанович, к Вам у меня есть преогромнейшая просьба. Боюсь, что никто с этим делом лучше Вас не справится. Дело в том, что, стремясь донести до общественности и предать гласности те ужасные нарушения международных конвенций и соглашений, что творят тевтоны в захваченных городах, во всех освобождаемых населенных пунктах специальные комиссии собирают и документируют факты насилия, злодейского обращения и преступлений против мирного населения. Не возьметесь ли Вы за создание и организациию работы подобной комиссии в городе?..
   Из ответной почти трехминутной речи я кое-как понял, что не ошибся, поручив столь важное дело в руки господина статского советника, и что он немедленно начнет действовать, подключив к этому делу нескольких своих учителей и присоветованного на полном серьёзе отцом Павлом законоучителя железнодорожного училища диакона Даниила Кунцевича. Проводив сего общественного деятеля такими улыбками, по которым было видно, что только он один ничего не понял, мы вернулись к прерванному разговору...
   Который, впрочем, надолго не затянулся. Медики "прихватизировали" одну пролетку, Пепеляев, решивший их сопровождать, взял для охраны и убедительности полувзвод своих разведчиков, погрузил в реквизированную у железнодорожных гансов повозку трофейный МГ-шник и отправился добывать медикаменты, оставив за себя поручика Мехонина, который уже вовсю готовил станцию к обороне. Вовремя вспомнив, навязал им еще и деликатное дело - отвезти в госпиталь трупы генералов. Каждый должен хоронить своих мертвецов.
   Второй экипаж увез остальных "помощников". Старичок почтмейстер отправился принимать бразды правления в царстве связи, имея в качестве почетного эскорта и личной гвардии пятерку "кентавров", брандмейстер пообещал вскоре телефонировать прямо с пожарной вышки, старший унтер Круталевич поехал набирать себе команду ветеранов для арестного дома. Путейцы разделились, начальник станции отправился собирать оставшихся в городе стрелочников, обходчиков и прочий рабочий люд, а Нейманд умчался инспектировать свое любимое депо на предмет изменений, сделанных немцами. Священник собрался было снова в лагерь, где оставались больные, но мне удалось притормозить его для очень важного разговора.
   - Отец Павел, у меня есть к Вам один вопрос... Можете ли Вы помочь нам в очень важном деле, не касающемся напрямую обороны города? Дело в том, что... есть очень важные вещи, которые ни в коем случае не должны попасть обратно в руки к германцам. Их нужно спрятать так, чтобы абсолютно никто даже и не догадывался о самом факте их существования и нахождения у Вас... Если это не противоречит церковным правилам... Я говорю о трофейных германских знаменах, захваченных в штабе...
   - ... Перед непростым выбором ставите меня, господин капитан. - Батюшка отвечает после недолгой паузы, внимательно глядя мне в глаза. - Трофеи неприятельские, конечно, хранят в храмах во ознаменование победы над супостатом, но сейчас несколько иной случай. Ежели дело дойдет до того, что принужден буду поклясться именем Господа нашего... Хорошо, я согласен, буду молиться за Вас и одержание победы над германцем... Господь не попустит...
   - Спасибо, отче. Ложный след я уже пустил, с час назад отправил гонцов к своим, при них мешки были, набитые тряпьем. Так что, если кто следил, будет думать, что увезли трофеи.
   - Через час будьте на подворье, возле церкви. - Отец Павел осеняет меня крестом и неторопливо шагает утешать больных и страждущих...
   За отведенное время успел проехаться по городу, посмотреть что, где и как. Улицы были пустынны, магазины и лавки закрыты, местные обыватели правильно решили, что утренняя стрельба - это неспроста и сидели по домам, прикидывая в каком порядке будут сигать в погреб, если начнется артобстрел. Хотя я очень надеюсь, что до этого не дойдет. Вторая рота добровольческого батальона уже добралась до центральной станции и под руководством молодого и энергичного прапора занимала оборону, сооружая позиции из шпал и мешков с землей. Полесская была укреплена точно так же. Пустых мешков оказалось на удивление много, ими был полностью забит склад очень непонятной конторы "Ober-Ost", которая, как потом выяснилось, занималась сбором и отправкой награбленного в фатерлянд.
   Блок-постами занималась третья рота. На пересечении железнодорожных веток и грунтовок на западных и северо-восточных окраинах города. Насколько я понимаю, других способов попасть в Барановичи у немцев не было. Разве что по болотам, где по пояс, где по шею в грязюке. Но, во-первых, местная пацанва, возглавляемая героем дня Васильком, клялась и божилась, что, не зная тропки, там никто не пройдет, а во-вторых, на всякий случай специально выделенная пятерка "кентавров" понаставила растяжек из лимонок на вероятных выходах к городу. Последние запасы наших гранат, привязанных к трофейным снарядам, решено было пустить на минирование подходов к блок-постам и болот, а взамен бойцы, ни в чем себе не отказывая, натаскали со склада немецких "колотушек".
   В-общем, получилось некоторое подобие круговой обороны. С юга, откуда могла драпать 3-я ландверная дивизия, город прикрывали Пепеляев с Мехониным, с востока и запада гансы могли сунуться только по дорогам, перекрытым блок-постами, с севера по узенькому коридорчику между болотами у Свитилович могли прорваться потенциальные самоубийцы из 4-й ландверной. Если до этого их не остановят на мостах разведчики из 42-го сибирского, или не поиздеваются отправленные "на охоту" штурмовики. В каждой десятке один МГ-шник, один-два мадсена, карабины, - копоти дать можно. Ну, а на всякий случай в резерве у нас есть броневагон, две пушки, которого осваивают сейчас прапорщик-артиллерист и команда младшего фейерверкера Новикова, и пока что два пулемета. Остальные всё-таки сняли для блок-постов...
   И всё же, уже десять минут, как сижу на каланче, высматриваю в бинокль окрестности и слегка мандражирую. Давит на нервы ожидание, ой, как давит...
   К отцу Павлу отправился с унтером Прокопенко и тремя бойцами, дабы не привлекать лишнего внимания. Успели вовремя, за несколько минут до его прихода. Изобразили ревностных христиан, разоружившись, вошли в храм Господень, дождались, пока оставшийся оруженосцем и коноводом боец подведет лошадок к заднему крыльцу, быстренько перенесли мешки в батюшкин погреб и замаскировали их сверху почти такими же, но с картошкой, местами уже начавшей подмокать от старости. На прощание отец Павел нас вполне серьезно благословил на ратный труд и ушел молиться об одолении супостата.
   А я тут же помчался в пождепо, залез на вышку, осмотрелся на все триста шестьдесят градусов, проверил связь со станциями, к моему удовольствию работавшую исправно, теперь дымлю очередной папиросой и жду. Даже не появления немцев, а предполагаемого расчетного времени прибытия наших гонцов к своим. Еще на Полесской, уточнив у Нейманда наличие путевого телеграфа, снова вытащил на свет Божий ганса-коменданта в компании с очень желавшим остаться в живых телеграфистом, и "уговорил" их связаться с соседними станциями. Чтобы узнать последние новости. Они оказались не так уж и плохи. Русино, ближайшая к Барановичам станция, была еще под немцами, но оттуда передали, что дальше связи нет и вдалеке слышны звуки боя. Восемь верст до станции, плюс еще три-четыре, - и там уже наши!..
   Отдаленная стрельба заставляет непроизвольно вздрогнуть, хотя и ожидал ее каждую секунду. Судя по звуку - верстах в трех-четырех, пулеметные очереди еле отличимы от винтовочной трескотни. То же самое через полминуты происходит в другой стороне, со стороны Анисимович... Потом снова по прежнему азимуту... Попытка разглядеть что-то в бинокль ничего не дает по определению, и там, и там виден только лесной массив. Значит, на какой-то удобной опушке штурмовики сказали немцам своё "Здрасьте!", надеюсь, не первое, и не последнее...
   Занятый этими гаданиями на кофейной гуще, не замечаю пролетку, подъехавшую к депо. Вниз заставляет посмотреть только вежливо-навязчивое покашливание бойца, расположившегося рядом верхом на перилах. Возле ворот стоит унтер Круталевич и незнакомая мне компания. Передаю бинокль наблюдателю, одна лестница, вторая, и я уже возле ворот. Прохор Петрович, взяв под козырек, рапортует:
   - Вашбродь, арестный дом вместе с арестантами находится под охраной до особого распоряжения... А ета - енженёр, про кого говорили, да жёнка евонная, самый раз там была, передачку приносила.
   - Командир отдельного Нарочанского батальона капитан Гуров, Денис Анатольевич. - Присутствие дамы немного выбивает из колеи и, чтобы соблюсти вежливость, представляюсь первым.
   - Инженер Витольд Арнольдович фон Абихт. - Представляется в ответ незнакомец. Несколько помятый и изношенный костюм, за которым, насколько я понимаю, пытались следить даже в камере, на вид - лет тридцать пять, блондин, голубые глаза. Настораживают несколько вызывающий тон и колючий взгляд. С чего бы, интересно?..
   - Софья Артуровна фон Абихт. - Его спутница, такая же светлая и голубоглазая дама, сохранившая юношеские изящество и форму, мелодичным и спокойным голосом сглаживает неприятное ощущение и протягивает руку... Смелая, однако, женщина. В городе стрельба, шум, бардак, а она в одиночку пайку мужу в тюрьму тащит, ничего не опасаясь... Касаюсь губами надушенной перчатки и надеюсь на этом светский политес закончить, но не получается. - Я бесконечно признательна Вам, Денис Анатольевич, за освобождение моего мужа!
   - Ну, что Вы, сударыня, не стоит благодарности!..
   - Я также благодарю Вас, господин капитан, за то, что выпустили из этого клоповника! - Инженер нетерпеливо вступает в разговор. - Мне сказали, что Вы хотели лично видеть меня. Откуда такое внимание к моей скромной персоне?
   - Про Вас не так давно мне рассказал господин Смолевицкий. И попросил выпустить Вас, тем более что, по его мнению, Вы можете оказаться очень полезны при обороне города.
   - Значит, Вы не сомневаетесь в моей благонадежности, несмотря на имя и происхождение? В отличие от некоторых персон...
   - Простите, Витольд Арнольдович, но - нет. Не сомневаюсь. За Вас ходатайствовал человек, добровольно пришедший помочь. Тем более что Вы вольны в любом ответе. Можете отказаться...
   В глазах инженера что-то меняется... Товарищ, вроде, открытый, честный и правильный... А вообще, рядом с тобой будут мои бойцы. Если что...
   - Витольд... Денис Анатольевич... Но как же... - В голосе супруги инженера сквозит и страх и почти детская обида.
   - Сонечка, дорогая, не волнуйся. - Фон Абинд пытается успокоить жену, незаметно для нее и неожиданно для меня мне же и подмигивая. - Как я понимаю, Денис Анатольевич далек от идеи вручить мне винтовку и отправить в окопы. А всё остальное не так уж и опасно. Давай, мы сейчас поедем домой, я переоденусь, ты сваришь мне кофе... Господин капитан, могу я посвятить ближайшие минут сорок приведению себя в божеский вид?
   - Конечно, Витольд Арнольдович, вне всяких сомнений. Меня сможете найти здесь, или Вам скажут, куда я убыл... Мое почтение, сударыня!
   Чета фон Абихтов убывает домой в ожидавшей пролетке, а я переключаюсь на следующего "посетителя".
   - Ну, что, Прохор Петрович, рассказывай, как дела.
   - Докладаю, Вашбродь! В наличии полный штат стражи, двенадцать человек. Все до германца там и служили. Оружие взяли у германов. - Довольный скорее всего новым статусом Круталевич бодро рапортует, а затем подкидывает интересный вопросик. - В камерах же ешо полным полно народу. Может, выпустить их, а, Вашбродь? Не, которые шпана и злодеи, те останутся, тут и разговору нет, а вот кто при германце попал за всякие пустяки...
   - Ну, ты и вопросы задаешь, Прохор Петрович!.. Ты у нас кто? Временно исполняющий должность начальника арестного дома. Вот сам и решай. Только я бы на твоем месте с отцом Павлом о каждом посоветовался.
   - Слушаюсь... Да, Вашбродь, тут ешо вопросик имеицца... - Унтер нерешительно оглядывается на стоящего рядом с ним спутника в застиранной форме старого еще образца... с палкой в руках и деревяшкой вместо правой ноги. - Тута вот сосед мой, Николай Спиридоныч, тож повоевать рвется...
   - Погодь, Прохор, я и сам говорить-то могу. - Старый вояка ворчливо обрывает Круталевича, вытягивается, кидая руку под козырек видавшей виды фуражки, и браво представляется. - Ваше благородие, отставной бомбардир долговременной батареи перваго форту крепости Порт-Артур Якушевич до обороны городу от неприятеля прибыл!
   Вот так вот, ни много - ни мало!.. Ну, теперь бояться нечего, блин, коль сам Якушевич на подмогу явился!..
   Наверное, последняя мысль как-то отразилась на моем лице потому, что отставной бомбардир недовольно супит брови и ворчит, сдерживая плохо скрываемую обиду:
   - Вы, Ваше благородие, не глядите, што одна нога у меня деревянная! Около пушки прыгать не помешает. Я, промежду протчим, за любого номера сработаю!.. Ежли б не деревяшка ета окаянная, дослужился б да старшего фейерверкера, а то б и да батарейнаго фельдфебеля!..
   И куда мне девать этого ветерана?.. Хотя, знаю.
   - Вот что, разлюбезный Николай Спиридоныч. С незнакомым орудием справишься?..
   - А чего не справиться? Не сложней, чай, наших батарейных будет...
   - Тогда отбывай на Полесскую, там на путях такой... железный вагон с пушками и пулеметами стоит. Найдешь прапорщика Медведева, или младшего фейерверкера Новикова, скажешь, что я прислал...
   Разговор прерывается криком с вышки "Командир, телефон!" и я снова лезу вверх, успевая краем уха поймать последнюю фразу бомбардира "Видал я уже етый гроб на колесах"...
   Телефон настойчиво бренчит, пока я не хватаю трубку и не ору в мембрану:
   - Слушаю, Гуров!
   - Денис, это - Дольский. - Анатоль на том конце провода непривычно серьезен и краток. - Я уже на Центральной, рота Сергеева заняла позиции, ждем немцев. Минут пять назад была слышна отдаленная стрельба, сейчас вот - снова. Похоже - с севера, от Анисимович. Далее, мы всё-таки нашли на складах пулеметы. Мои орлы их собрали и передали в броневагон, так что ты снова во всеоружии. Там прапор, оставшийся за старшего, собрался их пристрелять, так что, если услышишь выстрелы, - не пугайся.
   - Я пугаться не буду, пусть Медведев пугается, если не позвонит и не спросит разрешения на стрельбу. За МГ-шники - спасибо!
   - Спасибом не отделаешься! С тебя причитается! - Дольский балагурит, но потом снова становится серьезным. - Стрельба, на слух - с того же азимута. Пойду пробегусь еще раз по позиции, конец связи.
   Как только заканчиваю разговор и кладу трубку, боец-наблюдатель докладывает, что, оказывается, вышеупомянутый прапор уже звонил и доложился о намерении выбраться на входной семафор и пристрелять максимы. И что восточный блок-пост тоже телефонировал, что слышали стрельбу и готовы к бою. А помимо этого там поймали двух гансов-лазутчиков и отправили к Дольскому на Центральную для тщательного допроса...
   Анатоль отзванивается минут через десять, причем сообщает новости очень интересные:
   - Денис Анатольевич, тут у нас под боком, оказывается, засланные казачки, как ты говоришь, имеются. Я только что беседовал с двумя пленными...
   - Это те, которых отправили с восточного поста?
   - Да, они самые. Оказались... Ты не поверишь, - артиллеристами. Утром, услышав стрельбу, их командир, обер-лёйтнант "какой-то там" приказал отъехать от позиции в ближайшую рощицу и замаскировать технику. Потом отправил двоих на разведку... Причем, батарея-то очень интересная. Противоаэропланная, и орудия стоят на автомобилях! Я уже отправил своих разобраться с гансами, но вот как переправить авто в город?!..
   М-да, задачка!.. Из всех только я умею крутить баранку и давить на педали... Перегнать по очереди все машины под конвоем штурмовиков?.. Займет слишком много времени... Попытаться заставить пленных водил сделать это?.. Вряд ли я успею догнать "кентавров", а у них задача - ликвидировать всех... Попробовать найти местных фанатов автоспорта?.. Не знаю, город большой и богатый, до войны около тридцати тысяч населения было... Причем, не самого бедного... Надо попробовать...
   Поднимаю трубку телефона, ожидая услышать почтмейстера Рожановича, но слово "Станция" отвечает очень даже приятный женский голос. А неплохо устроился старичок!..
   - Барышня, а как мне услышать Михаила Ивановича?
   - Одну минуточку...
   Спустя эту абстрактную минуточку в трубке раздается скрипучий старческий дискант:
   - Слушаю Вас, сударь...
   - Михаил Иванович, это - капитан Гуров. Будьте любезны, подскажите, кто в городе может быть хорошо знаком с автомобилями... Мне очень нужны шофёры...
   - Денис Анатольевич, голубчик, если Вы выполнили просьбу Петра Григорьевича, то один из, как Вы сказали, шоффэров, недавно выпущен из арестного дома. Я имею в виду господина фон Абихта. А еще, к Вашему сведению, до войны у нас с тысяча девятьсот десятого в городе было... э-э... автобусное... сообщение с Белостоком!.. И двое водителей - местные, живут в Барановичах. Кстати, Витольд Арнольдович хорошо их знает...
   - Спасибо, Михаил Иванович! У господина инженера дома есть аппарат? Не могли бы Вы соединить меня с ним по очень срочному делу?..
   Телефон находился, как я понял после надцатого звонка, в коридоре доходного дома, где фон Абихты снимали квартиру, или комнаты. Сварливый голос поинтересовался, кто именно нужен и кому, затем небрежно попросил подождать, и через бесконечные две минуты трубка ответила голосом инженера:
   - Фон Абихт, слушаю Вас...
   - Витольд Арнольдович, Вас беспокоит капитан Гуров. Скажите, пожалуйста, Вы можете управлять грузовым авто? И знаете ли людей, работавших водителями на автобусах в Белосток? Это очень важно!..
   - Да, я знаю этих людей, Денис Анатольевич, и сам лично могу управлять автомобилем. К чему эти непонятные расспросы?
   - Мне очень нужно перегнать из окрестностей Барановичей в город четыре грузовых автомобиля. Да и потом оставаться при них водителями...
   - Я сейчас же выезжаю. По пути заеду к названным персонам, но не уверен, что они сразу согласятся на столь рискованный шаг.
   - Что касается безопасности, то я готов гарантировать, что ни один германский солдат не будет в состоянии причинить им вред. Если не застанете меня в депо, езжайте на центральную станцию, штабс-капитан Дольский объяснит, где меня найти...
   Фон Абихт приехал через полчаса, наполненного тревожными предчувствиями и звуками теперь уже почти непрекращающейся стрельбы. Видно, штурмовики крепко сели на хвост гансам и, как могли, тормозили их продвижение к городу. Но, тем не менее, немцы пусть медленно, но двигались, и времени оставалось совсем мало. Поэтому когда инженер с двумя дядьками достаточно пожилого возраста появились в поле зрения, стало возможно вздохнуть с облегчением.
   - Вот, господин капитан, знакомьтесь: Ян Станиславович Трушевич и Василий Богданович Адамович.
   - Очень приятно, господа. Согласны ли вы помочь нам? Нужно перегнать четыре авто, которые стоят в полутора верстах от города, сюда. Если вы согласны, выезжаем сейчас же. Охрана будет обеспечена, так что вашей жизни и здоровью ничего не угрожает...
   До заветной рощи добрались без приключений, да и если бы таковые намечались, полувзвод штурмовиков, посланный Дольским в качестве конвоя, быстро бы разрулил все проблемы. Так что больше всех волновался "таксист", да и переживал он, скорее, за сохранность своей пролетки при движении по пересеченной местности. На большой поляне нас ожидает сюрприз. Четыре красивых таких машинки с установленными в кузовах пушечками для меня и около полусотни аккуратно сложенных немецких трупов для остальных. Блин, штурмовики же тотальную зачистку проводили!.. А у местных после всего увиденного лица белые и глаза круглые...
   - Господа, давайте не будем зевать по сторонам, времени очень мало! - Пытаюсь настроить водил на более активные действия. Кажется, помогло, автобусники двинулись к машинам, только фон Абихт, задержавшись рядом, спрашивает вполголоса:
   - Денис Анатольевич, вот... это всё... как можно?..
   - Простите, Витольд Арнольдович, а ля гер ком а ля гер. Война живет по своим законам. Перед бойцами была поставлена задача захватить батарею в целости и сохранности. Они это сделали точно и в срок. Смею заверить, что ни одна статья конвенции не была нарушена, если Вы про это...
   - Нет, простите, Вы меня не так поняли... Сколько Ваших солдат здесь участвовало?
   Оглядываюсь вокруг в поисках командира штурмовиков, затем подзываю его к себе:
   - Петрович, сколько у тебя людей?
   - Полтора десятка, да Вы, Вашбродь, еще двадцать привели. - Негромко, но уверенно рапортует фельдфебель.
   - Простите, любезный... И вы всех германцев полутора десятками солдат?.. - Инженеру не терпится удовлетворить свое любопытство.
   - А чё тут сложного? - В голосе фельдфебеля сквозит недоумение. - Детская задачка. Сняли часовых, а потом...
   - Всё, Петрович, смотри по сторонам, сейчас заводим моторы и уходим. - Не хватало здесь еще профессиональные секреты раскрывать. - Предупреди охранение.
   Старый вояка обиженно смотрит на меня, мол, не позорь перед людьми, потом до него доходит, что в присутствии посторонних иногда лучше молчать, чем говорить, и он, изобразив вид "лихой и придурковатый", возвращается к своим "кентаврам".
   - Да, господин капитан, я, признаться, когда услышал, что Вы собираетесь удерживать город до подхода основных сил, не совсем в это поверил. - Инженер задумчиво смотрит вслед ушедшему штурмовику. - Теперь я думаю немного иначе... Ладно, пойдемте к нашим железным лошадкам...
   Обратный путь занял чуть меньше времени, но, въехав в город, слышу оживленную винтовочную пальбу с западной окраины. Поэтому быстренько заруливаем на Центральную, оставляю трофеи с водителями под охраной штурмовиков и мчусь на блок-пост, где меня уже встречает оживленно-радостный Дольский.
   - Началось, Денис! Только что германскую разведку завернули обратно! Теперь жди остальных, я - к себе на станцию. У меня три группы вернулись, докладывают, что на подходе батальон пехоты. Они его пощипали как следует, сейчас наберут патронов, и - обратно. За ним две батареи, но те нескоро появятся, - мои умники не смогли подойти вплотную, так перебили почти всех лошадей. Потери с нашей стороны - двое легкораненых, остаются в обороне.
   - Гансы наши сюрпризы не обнаружили?
   - Нет, до завала они не дошли. Отогнали ружейным огнем, пулеметы не задействовали, хоть и пришлось повысить голос на прапорщика... Всё, принимай командование, а я к своим поскакал.
   - Анатоль, я с Полесской к тебе броневик отправлю, ближе будет до блок-постов добираться. И прапору-артиллеристу новую задачу поставлю, так что устрой ему экскурсию по загашникам, пусть поищет снаряды для новых пушек.
   - Добро! - Дольский улыбается, вскакивает на свою Молнию и уносится прочь, сопровождаемый пятеркой "кентавров". А я бегу к телефону обзвонить всех и узнать, что новенького творится в мире. Первым делом - Полесская. Телефонист с посыльным находят Пепеляева за несколько минут.
   - Денис Анатольевич, у нас всё в порядке. Позиции дооборудованы и заняты, взвод пехоты и мои разведчики - в резерве. Германцами пока и не пахнет.
   - Зато у нас они появились, разведка на западный блок-пост вышла. Так что скоро ждем гостей. В связи с этим у меня просьба как можно быстрее отправить броневагон на Центральную. А перед этим прапорщику Медведеву срочно связаться со мной...
   - Прапорщика с броневагона сюда - пулей! - В трубке отдаленно слышно, как Пепеляев командует посыльному, затем возвращается к разговору. - Я за ним послал, сейчас будет... Денис Анатольевич, я вот о чем хотел поговорить... Приходил отец Павел, просил за оставшихся в лагере дезертиров. Мол, хотят искупить вину, просятся в строй. Я после этого к ним съездил, поговорил. Клянутся, крест целуют, что не предадут и не сбегут... Я, честно говоря, им верю, но последнее слово за Вами, как за старшим воинским начальником.
   И вот хрен его знает, что сейчас делать! С одной стороны - стрёмно, а с другой - лишних бойцов не бывает, а тут два взвода, почти восемьдесят штыков... Да и штабс-капитан на доверчивого молокососа не похож...
   - Добро, Анатолий Николаевич, освобождайте, вооружайте, командовать ставьте самых грамотных унтеров. Пусть остаются у Вас в подчинении. Рекомендую поставить их за казармами и складами бригады, на объездную, но решать - Вам.
   - Спасибо, Денис Анатольевич... Прибыл артиллерист, если у Вас всё, - передаю трубку.
   - Подождите, Анатолий Николаевич, есть еще один вопрос. Вы сможете с помощью германского коменданта и его телеграфистов отправить телеграммы?
   - Конечно. И какого содержания? - В голосе штабса прорезается неподдельный интерес.
   - Содержания самого нервного и панического. Что-то типа "Achtung! Achtung! Alarm! Rettet Euch - die Russischen Kosaken!". (Внимание! Внимание! Тревога! Спасайтесь - русские казаки!) Передать несколько раз по линии, затем оборвать на половине текста. Есть шанс, что германцы поверят, и будут отходить не к нам, а на запад.
   - Думаете, сработает? Добро, будет сделано... Если не возражаете, пойду принимать пополнение, передаю трубку прапорщику Медведеву.
   - Слушаю Вас, господин капитан! - В мембране звучит молодой голос нашей единственной надежды на артприкрытие.
   - Владимир Борисович, обстоятельства изменились, ставлю Вам новую задачу. Срочно уводите броневик на Центральную станцию, оставляйте на нем наводчиком кого сочтете нужным, а с остальными принимайте под командование батарею трофейных противоаэропланных орудий.
   - Простите, а почему противоаэропланных?
   - Потому, что других не было!.. Пушки смонтированы на шасси грузовых автомобилей, так что будете играть роль мобильного артиллерийского резерва. Четыре 77-миллиметровых ствола... Точнее - три, одна пушка остается на станции в виду отсутствия водителя...
   - Ясно! В экипаже броневагона оставляю канонира Еременко и Николая Спиридоныча, виноват, бомбардира в отставке Якушевича.
   - Как он Вам глянулся? Не подведет?
   - Нет, видно, что человек опытный, с орудием быстро освоился. А глазомер - тот еще, дальномеру не уступит, сам проверял... Извините, Денис Анатольевич, Я раньше пробовал несколько раз управлять автомобилем... Получалось... Если не возражаете...
   - Хорошо, если получится без аварии, то не возражаю. Набирайте расчеты, Вы же людей лучше знаете... И максимум через пятнадцать минут быть на Центральной! Всё, конец связи!..
   До второго блок-поста дозвониться не успеваю из-за крика "Германцы! К бою!". Панических ноток в голосе, впрочем, не слышу, наоборот, даже какой-то азарт звучит. Ох, не сглазить бы... Первый взвод уже на позиции, второй горохом рассыпается за заборы, по пустым домам и чердакам, как и было задумано.
   Бинокль приближает кромку леса и шагнувшую оттуда редкую цепь гансов... Потом еще одну... И еще... Рота, человек сто двадцать... Так, а это что за грузчики с носилками побежали? Ага, два МГ-08, по одному на фланг... Залегли, приготовились...
   - Места огневых точек засекли? Передайте пулеметчикам - стрелять по команде.
   Сидящий рядом прапор молча кивает и отправляет вестового в путешествие по-пластунски... Немцы "тралят" дорогу и полосы метров по пятьдесят-семьдесят вправо и влево от нее. Дальше не получится, с обеих сторон начинается болотце. Дистанция - около версты. Шагают быстро, скоро подойдут к завалу и, надеюсь, начнут его разбирать...
   Там и работы-то - совсем ничего. Несколько обозных телег, бестолково обложенных бревнами, шпалами, бочками и прочим крупногабаритным мусором, между которыми на досках, выбитых из близлежащих заборов, криво натянуто несколько рядов колючей проволоки. Этакая наспех сооруженная баррикада из всего, что оказалось под рукой... Если не считать одной такой малюсенькой детальки - несколько "ниток" тянутся к гранатным запалам, присоединенным к кускам детонирующего шнура, ведущим в свою очередь к капсюлям-детонаторам в тротиловых шашках и шрапнельных снарядах, замаскированных всяким тряпьем. Рядом с которыми стоят четыре жестянки литров по двадцать, в которых бойцы всё-таки успели смешать бензин с мазутом. В соотношении один к двум по классическому рецепту любителя коктейлей товарища Молотова...
   Короткий свист, и одно отделение открывает огонь. Несколько зольдатенов падает, остальные, повинуясь команде, рывком преодолевают оставшееся до повозок расстояние. Идущие сзади цепи разбегаются в стороны, насколько позволяет болото, залегают и вместе с расчетами МГ-шек стараются достать стрелков ответным огнем. Стреляйте, стреляйте, патронов у вас всяко меньше, чем у нас, и подвоза в ближайшее время не будет... Со стороны завала часть немцев тоже принимает участие в забаве. Остальные под шумок пытаются расчистить дорогу... Ну, давайте, давайте, нащупайте там чего-нибудь!..
   Бу-бумс!!!.. Дорогу накрывает дымно-огненный шар, воздух ощутимо толкает в грудь, грохот бьет по ушам, во все стороны летят обломки телег вперемешку с их содержимым... и несколькими тушками. Молодцы, придурки, нащупали!.. Завала на дороге уже нет, есть только большая воронка и валяющиеся вокруг тела. Частично - неподвижные, частично - катающиеся по земле в надежде сбить пламя. Оставшиеся в живых очень быстро отступают, гансовские пулеметчики прикрывают этот марш-бросок назад, но бьют не очень прицельно, очевидно из опасения задеть своих.
   - Огонь по полной! Пулеметам положить всех, кого смогут, на дуэль не отвлекаться! - Вестовой на карачках снова отправляется по старому маршруту. С расчетами всё было оговорено заранее, но мало ли, вдруг забудут в горячке.
   Не забыли, и дорога к лесу постепенно устилается трупами немцев. Кто-то самый хитрый падает и пытается ползти, притворяясь мертвым, когда очередь ложится слишком близко. Гансы-пулеметчики изо всех сил пытаются заткнуть своих "коллег", но у нас огневые позиции сложены из шпал и обвалованы мешками с землей. А у них - пикник на обочине. Поэтому, когда последние бегуны скрываются между деревьев, машиненгевершутцы (пулеметчики) со своим имуществом пытаются последовать туда же. Удается это не всем...
   - Арсений Петрович! - Окликаю ротного и выдаю, надеюсь, ценные указания. - Проверьте людей, дайте команду пополнить боекомплект. Пулеметы - назад, как договаривались. Если германцы попрут, играйте вариант с западнёй. Еще раз проверьте всё. Да, сюрприз нумер два не трогайте. Я - на Центральную.
   - Господин капитан, думаете, что они не скоро полезут? - В голосе прапорщика слышно сомнение.
   - Сюда к Вам - нет. Их излюбленный прием в такой ситуации - обойти очаг сопротивления с флангов. - Достаю карту и показываю собеседнику. - Слева им это не удастся, там болото и... ну, Вы знаете. А вот справа могут через лесок выйти на дорогу из Мускевич и пройти аж до самой станции. Есть там одно узенькое местечко.
   - Так на станции же вторая рота! Они...
   - Нет. Вы же сами видите, что Ваши люди после лагерных харчей годны только в стационарную оборону. И задача у той роты - контролировать направление Свитиловичи-Анисимовичи. А навстречу германцам я сам... съезжу...
   Колеса броневагона последний раз тихонько стукнули на стыке, скрипнули тормоза и мы остановились. Неподалеку от того самого узенького местечка, где прячущиеся в траве две колеи от тележных колес гордо назывались дорогой на Мускевичи. Бойцы занялись маскировкой и через несколько минут украсили борта свеженарубленными ветками так, что отличить нас от леса можно было только шагов с пятидесяти. Чтобы праздно не томиться ожиданием, бойцы подошли с невинным вопросом, как начальство относится к легкому перекусу в полевых условиях. Только сейчас вспоминаю, что последний раз как следует ел вчера вечером...
   Услышав положительный ответ, быстро вооружаются ложками и открывают один из ящиков, стоящих вдоль стен. Мне, как большому начальству отдельно приносят "овощное рагу с тушеной свининой" в двух открытых консервных банках и тщательно вытертый о штанину трофейный инструмент для его уничтожения, потому, как свои столовые приборы я оставил в седельной сумке. На автопилоте пересчитываю бойцов... шестнадцать пулеметчиков, два пушкаря... Стоп!.. А где у нас главный по моторчикам?.. Ага, вот он. Немец пристроился возле движков и, достав из кармана замусоленный огрызок галеты, откусывает маленькие кусочки и пытается тщательно их пережёвывать... Аппетит сразу куда-то уходит. Не, ну мы же, в конце концов, не цивилизованные европейцы, чтобы жрать каждый своё!..
   - Бойцы, изобразите мне еще одну порцию. - Командую пирующим, затем поворачиваюсь к пленному. - Гефрайтер!
   Немец, суетливо пряча в карман недогрызенный "крекер", вскакивает и вытягивается по струнке. Один из пулеметчиков ставит открытые банки на капот двигателя и возвращается к товарищам, с интересом поглядывающим на развитие событий.
   - Ты хочешь есть? willst du was Essen?
   Пленный несколько секунд смотрит на еду, затем поднимает пустые, ничего не выражающие глаза и, непроизвольно сглотнув, отвечает:
   - Найн, герр гауптман!
   Ну да, ну да, сыт по горло. Сразу видно...
   - Садись и ешь. (Сетц дих унд ис. setz dich und iß)
   Немец садится рядом, берет в руки банку и только потом задумывается об отсутствии ложки... Бойцы сосредоточенно не смотрят в нашу сторону, понятно - пепеляевские, мои бы так не поступили. Только собираюсь передать свою ложку, положение спасает отставник Якушевич. Тщательно отерев свою носовым (и откуда только взял!) платком, он "по-дружески" хлопает одного из бойцов по плечу, попадая, однако, по шее, и громко ворчит:
   - А ну-кась, молодой, передай-ка человеку... Чай, не турка какой...
   Ложка путешествует по рукам, последний пулеметчик встает и, протягивая ее немцу, пытается уронить. Но вовремя встречается со мной взглядом... Котята, блин, глупенькие!.. Вы бы перед пленным генералом себя также вели бы?.. Что-то оченно я сомневаюсь...
   Механик тем временем аккуратно и быстро орудует ложкой. Подождав минуту, начинаем вежливый допрос. Заодно снова тренируемся в разговорном немецком.
   - Как тебя зовут? Сиди!..
   - Гефрайтер Карл Шекк, герр гауптман. - Немец непроизвольно пытается вскочить, но после команды продолжает сидеть в напряженной позе. Беру еще паузу на пару минут, делая вид, что всемерно увлечен процессом вылавливания остатков мяса из банки, затем, когда пленный тоже увлекается поглощением консервов, задаю свербящий сознание вопрос:
   - Скажи мне, Карл Шекк, почему ты с такой легкостью согласился помогать врагам Кайзера?
   Тот от неожиданности дергается, чуть не роняя остатки завтрака на пол, кидает на меня взгляд, затем отводит глаза и, решительно вздохнув, отвечает:
   - Герр гауптман, эта война бессмысленна. Из-за того, что какой-то сербский гимназист застрелил какого-то австрийского герцога, десятки и сотни тысяч солдат сейчас убивают друг друга. Французы, англичане, русские, немцы, австрийцы... Я только наполовину немец, моя мать - чешка. И я помню, как на нас смотрели чванливые бюргеры, гордящиеся тем, что в их жилах течет только германская кровь... Воевать за германского императора? Я хочу остаться в живых и вернуться к семье. Если выиграете вы, это когда-нибудь случится, если нет - меня ждет полевой суд и, в лучшем случае, - двенадцать-шестнадцать лет тюрьмы... Кайзер обещал, что все солдаты вернутся домой еще до того, как с деревьев упадут листья. Скоро они упадут в третий раз, а войне не видно конца...
   Это лирическое отступление прерывается появлением дозорного, скороговоркой докладывающего о появлении противника. Команда "К бою!", расчеты быстро занимают места возле своих "гансокосилок", я оглядываю местность в открытую амбразуру. В бинокль хорошо видно искомую цель... Раз, два, три... Десяток немцев шагает по дороге, глазея в разные стороны, типа, внимательно осматривая местность. Дистанция - метров восемьсот... Ага, а вот за ними на безопасном расстоянии появляется походная колонна. Добро, ждем, пока они полностью залезут в ловушку. Когда до головняка останется метров сто, открываем огонь...
   - Внимание сюда! Правый борт, первый пулемет работает по выходу из леса, четвертый - по головному дозору, второй и третий косят колонну. Левый борт, пятый и шестой смотрят за тылом, остальные - заряжающими к орудиям. Николай Спиридоныч, дистанция - около версты, здесь прицел...
   - Знаю, Вашбродь, знаю. - Старый вояка артиллерист, несмотря на свою деревяшку удобно расположился в "седле" наводчика и потихоньку подкручивает маховички. - Яго благородь прапорщик Медведев ужо объяснил усё... Справимси...
   Второй пушкарь в ответ на мой немой вопрос кивает головой, типа, в курсе. И последнее...
   - Шекк, как только начнется стрельба, заводи двигатели. Надеюсь, у тебя это быстро получится? - На последней фразе добавляю немного угрозы в голосе.
   - Яволь, герр гауптман! - Пленный автоматически вскакивает. Вот-вот, не зли герра гауптмана, он, когда злой, - очень опасен...
   Ждем, ждем... Гансам осталось пройти совсем немного, каких-то двести шагов. Но дозор останавливается, старший, скорее всего, унтер-офицер, начинает осматривать местность в бинокль... Поворачивается в нашу сторону... Блин, да хватит пейзажами любоваться, шагай давай! Тебе до встречи с Создателем совсем немного осталось!.. Вот, молодец, подал команду, движение возобновилось... Мельком оглядываю свой экипаж, бойцы тоже нервничают. Кто-то облизывает внезапно пересохшие губы, кто-то бездумно поглаживает рукоятки максима... Глаза прикипели к прицелам, осталось подать команду и... Пятьдесят шагов... Ну, шагайте... Двадцать... Всё!!!
   - Огонь!
   Пулеметы разом выплёвывают очереди, вагон наполняется пороховыми газами и грохотом, через который прорывается рявканье пушек... Ничего еще не понявшие немцы валятся на землю, головной дозор как ветром сдуло. Немецкая колонна рассыпается, опомнившиеся зольдатены порскают с дороги в разные стороны, пытаясь укрыться от флангового огня...
   Якушевич только с шестого, или седьмого выстрела накрывает пехоту, но затем, пристрелявшись, начинает "ощипывать" колонну, как опытная хозяйка курицу, стараясь не пустить никого обратно в лес... Вторая пушка приходит на помощь пулеметчикам и кустики вдоль дороги сначала прореживаются снопами картечи, затем, чуть подальше, покрываются шапками разрывов осколочно-фугасных снарядов... По броне барабанит ответная очередь, затем еще и еще... Успели развернуть пару пулеметов? Да пожалста!.. В ответ улетает несколько 57-миллиметровых "бандеролек" и, по-видимому, как минимум две из них доходят до адресатов... Немецкие МГ-шники смолкают и это служит сигналом к поспешному драпу тех, кому повезло, и кто может еще передвигаться на ногах...
   Вдогонку выпускается еще несколько очередей и наступает относительная тишина, нарушаемая лишь негромким шипением пароотводов, звяканьем стрелянных гильз под ногами, тарахтеньем движков на холостом ходу, кашлем и кхеканьем бойцов.
   - Осмотреться, доложить о потерях! И открыть люки, проветрить тут всё, дышать нечем!
   - Вашбродь, потерь нету. Ни ранетых, ни убитых. - Докладывает улыбающийся во весь щербатый рот унтер. - А здорово мы их!.. Причесали...
   Вылезаю на свежий воздух, достаю папиросу из портсигара, закуриваю и с отвращением выкидываю. Надышался уже, блин, всякой гадостью... И тут же замираю, превратившись в одно большое ухо! С восточной стороны доносится приглушенная расстоянием какофония боя. Пулеметные очереди, пушечный грохот, разрывы. Ноги сами несут назад, командую Шекку "Поехали!" и остальным "К бою!", после чего объясняю причину спешки...
   Как только въезжаем на Центральную, бегу искать Анатоля, но фельдфебель Осипов, старый седоусый ветеран докладывает, что штабс-капитан оставил командование на него, а сам убыл для отражения атаки на восточный блок-пост. И увел туда все четыре автомобиля с пушками. Пока идем в "штаб", где есть связь, бой в отдалении начинает стихать. Телефонист быстро соединяет с КП "Восток", через минуту слышу довольный голос Дольского:
   - Господин капитан, атака отбита. Подробности при личной встрече, буду на станции через пятнадцать минут.
   Этого времени хватило на две папиросы и стакан горячего чая, поднесенного хитрым фельдфебелем в надежде узнать, как мы повоевали. Секретом это не являлось потому, как экипаж броневика уже вовсю давал блиц-интервью всем желающим, и Осипов получил исчерпывающие ответы на свои вопросы. За окном слышно тарахтение автомобиля и почти моментально в штабной комнате появляется Анатоль, нетерпеливо ждущий новостей:
   - Ну, Денис, рассказывай!
   - Слушаюсь, господин штабс-капитан! Если коротко, то выехали на место, замаскировались. Бойцы, наверное, все березки с осинками в округе срубили, чтобы навесить на броню. Стали похожи на рощу с колесами. Дождались, пока гансы вытянутся из леса на дорогу и дали со всех стволов. Трупы не считали, навскидку - около двух рот немцы потеряли. Сейчас приехали тебя пограбить на предмет пополнения боекомплекта. Ну, а теперь ты докладывай, где был и что делал.
   - Где-то через полчаса, как доложили, что Вы, господин капитан, отправились в вояж, на связь вышел КП "Восток". Командовавший там фельдфебель доложил, что появились германские разъезды, приближаются к городу. И буквально тут же мои от Свитилович прискакали, докладывают, что за деревней как минимум три эскадрона кавалерии собралось. А на блок-посту народу около двух взводов и три максимки. Тут не нужно быть профессором математики, чтобы сложить два и два и понять, что сами они долго не продержатся. Поэтому оставил за себя Осипова, своей властью приказал Медведеву заводить авто и рванули туда. Появились очень вовремя, первую атаку те два взвода с трудом, но отбили, германцы правильно решили, что народу в окопах немного, второй раз атаковали плотным строем... Ну, а что дальше было, запомню, наверное, на всю жизнь, детям и внукам рассказывать буду! Вылетает батарея, разворачивается, да как даст с четырех стволов! Дистанция - винтовочного выстрела, у шрапнелей трубка - "на картечь", залп, другой, третий, четвертый! В буквальном смысле всё выкосили!..
   - Отлично, молодцы! Как там водители, не испугались? Всё же цивильные люди, к войне непривычны.
   - Нет, мои "кентавры" их плотно прикрывали. А инженер - тот, так вообще, из-за руля сразу к орудию полез. И, самое интересное, стрелял очень даже неплохо.
   - Добро. Как обстановка на станции?
   - У нас пока всё тихо. - Анатоль становится серьезным. - Вернулось еще три группы, докладывают, что верстах в десяти идет пехота, до двух батальонов, и пять батарей. Из них три - гаубичные. Появились кавалерийские разъезды, работать стало труднее. Но всё равно два десятка ушли на "свободную охоту". И на всякий случай отправил разъезды к брошенным хуторам к северу от города. Германцы от Анисимовичей через болото могут пройти...
   Разговор обрывает телефонист, протягивающий мне трубку.
   - Виноват, Вашбродь, Вас спрашивают! Западный! Говорят - срочно!
   - Капитан Гуров, слушаю.
   - Прапорщик Немоляев. Господин капитан, германцы прислали парламентера, хотят разговаривать со старшим начальником. Я их встретил у остатков баррикады, отослал обратно, сказал, что Вы будете через полчаса.
   - Добро, Арсений Петрович, выезжаю. - Отдаю трубку телефонисту и оборачиваюсь к Дольскому. - Анатоль, я - на блок-пост, гансы зовут на переговоры. Будь начеку и предупреди Пепеляева. Вдруг какую-нибудь подлянку придумали.
   - Хорошо. Возьми резервную группу в конвой, мало ли...
  
   В ожидании гансов успеваю, не торопясь пройтись по улочке, примыкающей к блок-посту, внимательно глядя по сторонам. При тщательном осмотре, конечно, многое стало бы заметно, но во время боя, думаю, немцы не будут уж столь наблюдательны. Ничто так не радует солдата, как вид убегающего от него противника.
   Примыкающие проулки чуть поодаль перетянуты колючей проволокой с маленькими, но довольно опасными сюрпризами. Так что двигаться им придется только вперед...
   - Вашбродь, белый флаг! - От раздумий меня отвлекает посыльный. - Три человека у леса. Офицер, трубач и этот, с простынкой.
   В подтверждение его слов издалека доносится звук трубы. Да, не Армстронг, конечно. Ну, пойдем пообщаемся с герром официром... Заметив ответное размахивание белым полотнищем, немцы начинают движение. Шагаем им навстречу, выбирая темп так, чтобы встретиться у остатков завала...
   Воронка, всё еще дымящиеся и воняющие гарью головешки, торчащие в разные стороны обрывки колючей проволоки... Подходящий фон для светской беседы. Но вежливым, всё же, быть придется. Французское Noblesse oblige, будь оно неладно, или, чтобы немцам было понятней, "Adel verpflichtet". Хотя, по нынешним временам вовсю уже действует британский принцип "Джентльмен - хозяин своего слова, захотел - дал, захотел - взял обратно". Неуютненько как-то стоять вот так у всех на виду. Даже зная, что сзади тебя прикрывает группа "кентавров" с мадсенами и подозревая, что у моих сопровождающих из этого же племени есть четкие указания Дольского насчет доставки моей тушки обратно обязательно в живом виде. Ладно, мандраж в сторону, гансы уже в пяти шагах...
   - Капитан Гуров, командир сводного отряда. - Представляюсь первым, как младший по званию. Или как более воспитанный и вежливый.
   - Оберст-лёйтнант фон Беккенбах, командир полка. - Торжественно выдает в эфир главный немец со всеми присущими ему качествами германского офицера - торчащими верх усами а-ля кайзер, поблескивающими под козырьком очками и огромным высокомерием. Сопровождающий его лёйтнант сохраняет молчание и невозмутимость египетской мумии. Что, в принципе, понятно - мелким слово не давали.
   - Готов Вас выслушать, герр оберст-лёйтнант. - Пора переходить к делу, а не тянуть резину.
   - Герр гауптман, не скрою, Вы удачно провели операцию по захвату города. - Оберст холодно смотрит на меня. - И даже смогли до сего времени его удержать в своих руках. Но основной причиной тому, как я думаю, - объективные задержки, связанные с нарушением связи между штабами. Теперь же всё командование вплоть до корпусного знает, что Барановичи захвачены небольшим подразделением русской армии, и выбить его оттуда особого труда не составит.
   - Простите, герр оберст-лёйтнант, но до сих пор все попытки германской армии сделать это закончились неудачей... И с чего Вы вдруг решили, что численность отряда невелика?
   - Если бы у Вас под рукой было больше солдат, они бы сейчас копали окопы, стараясь создать хотя бы одну линию обороны. Вы же удовлетворились тем, что перегородили дорогу вот этой кучкой дров, которая сейчас догорает, и спрятались за мешками с землей. - На лице ганса расцветает надменно-презрительная улыбка. - До сих пор Вы, герр гауптман, воевали с неполным батальоном пехоты и двумя-тремя эскадронами кавалерии. Действовавших, замечу, без поддержки артиллерии. На первых порах Ваши хитрости с лесными засадами удавались, но всему на свете приходит конец. Теперь у нас достаточно и живой силы, и пушек, чтобы уничтожить вас.
   - Вы готовы пустить в ход артиллерию? - Делаю нарочито-задумчивый вид. - Даже не предоставив мирным жителям времени покинуть город согласно Конвенции? Нет, я понимаю, что их судьба Вас не волнует. Придется, как и обещал, рассредоточить пленных по улицам. Пусть они, привязанные как бараны, к столбам и заборам, наблюдают, как их расстреливает германская артиллерия. У тех, кто выживет и вернется домой, будет о чем рассказать близким.
   - Этот вопрос находится вне моей компетенции! Уверен, что Его Высочество принц Леопольд Баварский примет правильное решение! А я, как солдат, исполню приказ!.. - Немец отвечает чуть громче и резче, чем следует, но затем меняет тон. - Я не предлагаю Вам сдаться в плен, по-моему, это - бессмысленно. Но есть и другой выход из сложившейся ситуации. В древнем китайском трактате "Искусство войны" есть понятие "золотой мост". Вы понимаете, о чем я говорю?
   Утвердительно киваю в ответ, Сунь-цзы в первоисточнике не читал, но откуда ветер дует - догадываюсь. Интересно, какими плюшками нас заманивать будут?..
   - Так вот, мы предоставляем Вам возможность беспрепятственного выхода из города с личным оружием и не будем организовывать преследование в течение двух часов. Я даю Вам слово германского офицера!.. Вы же должны оставить в неприкосновенности все склады, естественно, на момент нашей договоренности. И, самое главное, - вернуть захваченные знамена!.. В этом случае мы даже закроем глаза на то, что из сейфов интендантов и генерала Войрша исчезнет,.. скажем, некоторая сумма...
   Пока обдумываю, какими вежливыми словами послать этого придурка по натоптанному пешеходному маршруту в Страну Секса, Её Величество Судьба дает мне подсказку. Слева от нас, в болоте слышатся пулеметные очереди, сопровождаемые хаотичной трескотней винтовок. Немцы дергаются, но, глядя на появившийся в моей руке люгер, застывают в почти одинаковых позах, разнятся только лица. Испуг у трубача, растерянность и непонимание у лёйтнанта и неприкрытая досада на мордочке у оберста. Оба моих сопровождающих уже в положении "с колена", ствол влево, ствол вправо, осматривают сектора обстрела, справедливо полагая, что с двумя-тремя тушками в шаге от себя я и сам справлюсь. Не заметив ничего подозрительного, поднимаются, но оружие остается "на изготовку".
   Значит, сработал сюрприз номер два! Не могли немцы не попробовать пройти через болотце! Тем более, что там рядом друг с другом два симпатичных островка. Вот между ними спираль Бруно и раскидали в несколько рядов, а на ближнем к городу островке пулеметную точку соорудили и очень-очень хорошо ее между чахлых березок замаскировали. И сидели там, дожидаясь своего звездного часа, пара штурмовиков и пара добровольцев. И дождались-таки! Пулемет лупит почти непрерывно, а вот винтовок уже почти не слышно...
   - И как я должен это понимать, герр оберст-лёйтнант? - Стараясь сохранить невозмутимый вид, задаю актуальный вопрос. - Слово германского офицера, говорите? Под прикрытием белого флага просочиться в город?.. Переговоры закончены! У вас есть пять минут убраться отсюда!
   - Гауптман, вы пожалеете об этом, но будет поздно! - Ганс кидает на меня злющий взгляд, наливаясь аж свекольной краснотой.
   - Беккенбах, молите Господа, чтобы больше не попадаться мне на прицел! Честь имею! - Разворачиваюсь и иду обратно, почти физически чувствуя спиной furor teutonicus в состоянии импотенции. По-русски это называется - нечем крыть. Очень хочется крыть, но - нечем...
   Гансы продолжили войну через пятнадцать минут. Согласно всем принятым у них правилам. То есть вытащили на прямую наводку три полевых пушки, пользуясь отсутствием у нас подобных игрушек. Интересно, в батарее же должно быть шесть стволов. Остальные где? Ждут в другом месте, или "потерялись" по дороге?..
   Выстрелы почти сразу заглушаются разрывами, дистанция игрушечная, полторы версты до нашей "линии Мажино". Одно орудие сразу плотно занялось болотом, пытаясь утопить изрядно попортивший нервы пулемет вместе с расчетом. Который к тому времени был уже совсем в другом месте. Сейчас бойцы, засев в одном из крайних домов, изображают яростное сопротивление горстки солдат из укреплений на дороге. Тех самых, которые сейчас остальные две пушки тщательно пытаются сравнять с землей. Наших там нет, все оттянулись назад и ждут, когда гансы пойдут в атаку. Чтобы отступать ввиду неприятеля, заманивая немцев вглубь. "Группу паники" составили два десятка штурмовиков, причем выбирать добровольцев пришлось по жребию, чтобы остальным не было обидно. "Ополченцы" тоже захотели поучаствовать, но сникли, когда узнали, что придется соревноваться с немцами в забеге на короткие дистанции, да еще и под пулями. Ничего, у них есть другое задание, которое пришлось очень даже по вкусу...
   Пушки методично засыпают снарядами опустевший "передок", с КП, которым служит самый удобный для этого чердак одного из домов, из-за разрывов не видно, что творится на дороге... Ага, вот это уже лучше! Артиллерия переносит огонь вперед! Блин, только бы по ложбинке не попали!.. Значит, пехота уже готова шагать за огневым валом... Ага, вот и они, твари! Несутся вперед, горланя, наверное, своё любимое "Хох! Фюр Готт унд Кайзер!". Пулемет молчит, "паникеры" начинают отступать, что еще больше подзадоривает зольдатенов, открывающих по беглецам яростную пальбу. Штурмовики отходят, грамотно прикрывая друг друга, невзирая на плотность огня... Твою ж мать!!!.. Сразу трое бойцов летят на землю, двое остаются неподвижно лежать, один пытается приподняться. Бегущие сзади, не останавливаясь, нагибаются и подхватывают его под руки, вздергивая с земли, остальные на секунду обернувшись, дают нестройный залп, притормаживая слишком близко подобравшихся гансов и бегут дальше... А те снова пытаются их догнать, считая, скорее всего, что уже выиграли свою величайшую битву. И не подозревая, что есть такое понятие, как "асимметричный ответ" и толстый Полярный Лис вот-вот постучится к ним в двери.
   Так, еще чуть-чуть... "Кентавры" сходу перемахивают через стоящие поперек улицы телеги, нагруженные всё теми же мешками с землей. Последние трое поднимают раненого навстречу протянувшимся рукам, затем, сами оказавшись по другую сторону, занимают места возле свободных бойниц и открывают огонь. В помощь двум МГ-шникам, которые удобно расположились между колес. Пулеметные очереди хлестко перечеркивают набегающую толпу немцев, первые ряды валятся, как подкошенные, бегущие сзади пытаются залечь за трупами своих камрадов, развернуться обратно, но жизнь им это продляет ненадолго. Из окон домов, с чердаков и крыш на дорогу летят гранаты, взрывы разбрасывают гансов в стороны, в упор бьют винтовки "ополченцев", сидящих в засаде, вся улица с обеих сторон огрызается огнем...
   Оставшиеся в живых, пытаясь как можно быстрее уйти из-под обстрела, всё же разворачиваются и несутся назад. На въезде в город сталкиваясь с второй волной пехоты... Теперь еще один сюрпризик! Из развалин по немцам начинает работать пулемет. Тот самый, "уничтоженный" артиллерией в самом начале боя. Молодцы, парни! Тихонько отсиделись в каком-то бабкином погребе, теперь развлекаются. Немцев, как ветром, сдувает в ложбинку рядом с дорогой, поросшую мелким кустарником...
   Ну, давай!.. Давай же!.. Давай, твою мать!!!.. НУ!!!.. В одном из крайних домов сапер-доброволец наконец-то справляется с трофейной подрывной машинкой, и десять фугасов, снаряженных чем попало, от битого стекла и кирпича до щебня со станции, срабатывают одновременно. Не оставляя никаких шансов тем, кто залег, спрятавшись от пулеметного огня. Обратно к лесу, прячась за кустами, убегает хорошо, если человек семь, напутствуемых последней длинной очередью максима...
   - Взводные, осмотреться, подсчитать потери и доложить! - Внизу уже слышен голос ротного. - Отдельно доклад по патронам и гранатам!
   - Арсений Петрович, не забудьте дать команду собрать трофеи и оказать медицинскую помощь раненым германцам. - Уже почти спустившись на землю, обращаюсь к прапорщику, сопровождая фразу многозначительным взглядом. Условности должны быть соблюдены, хотя и догадываюсь какого рода помощь будут оказывать находившиеся более года в лагере "ополченцы". - И желательно поторопиться, сейчас германцы очухаются и засыплют нас снарядами.
   Через минуту в подтверждение моих слов немецкие пушки начинают новый обстрел. Не имея целеуказаний, лупят по окраине, надеясь вслепую нас достать. Давайте, давайте, развлекайтесь, идиоты, недолго вам осталось. Сзади становится слышен шум автомобильных моторов и через минуту фон Абихт, сменивший свой костюм на неизвестно у кого одолженную почти чистую брезентовую спецовку, докладывает:
   - Денис Анатольевич, два орудия по Вашему вызову прибыли!
   - Рад Вас видеть, Витольд Арнольдович!.. - Недалекий разрыв заставляет сделать паузу. - Сколько выстрелов на ствол имеете?
   - Командир батареи на Центральной нашел подходящие снаряды. Так что - по полной, сорок штук на каждый!
   - Добро, тогда, Ваша задача - батарея у леса, три пушки! Действуете как и говорили, - в проулки, через огороды, моторы не глушить, выехали, выстрел, и назад!.. Знаю, что ходовая может не выдержать! Но другого выхода не вижу!
   - Слушаюсь, господин капитан! - Наконец-то слышу в ответ нормальную человеческую речь. Фон Абихт прыгает за баранку, по-хулигански жмет несколько раз грушу клаксона и лихо трогается с места, раскачивая облепивших пушку номеров расчета. Возникает стойкое ощущение, что им для полного счастья не хватает рваных тельняшек и песни "Гибель Варяга". Следом проезжает второе авто и сворачивает в переулок. Минуты через три начинается их дуэль с гансами, судя по тому, что снаряды рвутся уже немного в стороне. Перестрелка быстро разгорается, потом также быстро стихает, а еще через несколько томительных минут победители возвращаются двумя экипажами на одном автомобиле.
   - Денис Анатольевич, батарея противника подавлена! Поставили дистанционные трубки - "на удар", да как дали! Выезжаем из-за сарая, целимся, затем - назад, заряжаем, потом - снова вперед, поправляем прицел, ба-бах, ба-бах, - и снова прятаться! - Едва выбравшись из машины, громко ликует довольный фон Абихт. - Они даже не сразу сообразили, откуда ведется огонь!
   Вот, блин, свалился мне на голову вояка-фанатик без погон. Хлебом не корми, дай из пушки пострелять...
   - Витольд Арнольдович, что со вторым авто?
   - Повреждено из-за сильной отдачи, как и предполагалось. Пришлось по большому азимуту наводить, рессоры на одной стороне не выдержали, лопнули. Буксировать вряд ли получится.
   - Раненые, убитые?
   - Нет, все целы... Жду дальнейших указаний.
   - Ну, хорошо, один расчет оставляйте здесь, будет у нас неподвижная огневая точка, сами - на Центральную, пополняйте боезапас и ждите дальнейших указаний... - Точку в разговоре ставит нарастающий свист и в квартале от нас на воздух взлетают обломки чьего-то сарая. - Поторопитесь, они теперь из гаубиц долбить будут!.. Арсений Петрович, людей - в укрытие! На позиции оставить только дежурный пулеметный расчет!..
   Снова сверлящий уши и очень знакомый звук! Почему-то перед глазами встает та картинка, с которой всё началось, - край какой-то ямы, комья грязно-серого снега вокруг, мелкая пожухлая травка по краям, покрытая наледью... Тьфу-тьфу-тьфу, нафиг-нафиг дурные мысли!!!.. Взрыв вспухает на полсотни метров ближе... И снова - свист...
   Налет, казавшийся бесконечным, внезапно стихает. Бойцы быстро разбегаются по местам, а я, отправив телефониста проверять где-то поврежденную связь, безуспешно пытаюсь дозвониться хоть кому-нибудь. Наконец-то минут через десять это удается и после слегка испуганного голоса коммутаторной барышни "Соединяю!" я слышу в трубке Анатоля.
   - Денис, как вы там?
   - Нормально, заняли позиции, ждем гостей. Неспроста обстрел закончился...
   - Неспроста, но причина тут другая. Только что вернулся разъезд с хутора, да не один, а с пепеляевцами. В-общем, мои ухари дождались всё-таки корректировщиков, заземлили их вместе с аппаратом и остались ждать. А вместо гансов появились разведчики с дальнего моста. Они по дороге наткнулись на батарею... Короче говоря, она больше стрелять не будет. Приезжай, они сами тебе подробно доложат...
   Пять минут скачки по пустынным улицам, и я - на Центральной. Почти сразу нахожу на крыльце "штаба" перекуривающих вместе с Дольским "источников информации". Машу рукой, чтобы не занимались ненужным сейчас официозом, достаю портсигар и присоединяюсь к компании.
   - Ну, рассказывайте, орлы.
   - Вашбродь, как нас послали в дозор на хуторок, дык мы аккурат с двух сторон туда и прискакали. - Первым выступает один из "кентавров", молодцеватый унтер с хитрющими глазами. - Всё обсмотрели и в засаду-то и сели. Опосля немного появляются двое германцев с этим... телехвонам. Залезли, значить, в сенник, на самый верх и чё-та там бубнят. Потым откуда-то сзаду пушки палить начали. А этии всё бубнят и бубнят. Я двоих послал тихоханька посмотреть чё там деется. А гансы их увидали, да как спужаются. Прям сверха и сиганули, да неудачно. Один сразу на два ножа приземлился, второй тож недалеко ушел... А аппаратик-то телехвонный больно хрупким оказамшись, с двух ударов сапогом на малюсенькие детальки да и порассыпался...
   - Ну, чего уж тут скромничать, - молодцы, богатыри, краса и гордость российской армии! - В тон шутливому докладу хвалю довольно улыбающегося унтера, затем переключаюсь на пепеляевского фельдфебеля. - А ты, уважаемый, какую историю нам расскажешь?
   - Мы, Вашбродь, у моста сели, дождались того ешелона клятого. Рванули рельсу, как и было говорено, с двух сторон, как тольки паровоз на землю съехал. Потом германов постреляли, каковые из вагонов вылазили. Вопчем, хто мог, - обратно утекавши были. Потом, правда, возвернулись. Хотели через речку выше по течению перебраться, да хотелки той не хватило, кто потоп, кто пулю свою поймал. А мы вагончики-то зажгли и потушить не давали, даж когда колбасники две орудии притащили. А когда разгорелось, обратно отправились. Оне, наверно-сь, и поселе горят... А потом чуем, где-тось рядышком пушки бухают. Ну, мы на огонек и завернули в гости. Прислугу, почитай всю, вырезали, теи и пикнуть не успели. Отломали от пушек прицелы, да и привезли. Вона, Их благородию сдали под роспись.
   - Да не переживай, никто на них не позарится, получите свои Георгии. - Анатоль успокаивает недоверчивого служаку.
   - Ну дык, ясно дело, шесть орудиев, - шесть крестов. Тока, Вашбродь, шоб по закону-то было! Половину Егориев обчеству на решение!
   - Вот об этом с штабс-капитаном Пепеляевым договаривайся, мы-то тут причем? - Пытаюсь урезонить въедливого, как клещ, разведчика.
   - Дык эта... Вашбродь, Вы бы присоветовали ему... Мол, надоть народ уважить...
   От веселья отвлекают звуки отдаленной перестрелки и почти тут же дежурный "пейджер", сообщает, что вышеозначенный штабс-капитан очень срочно желает поговорить со мной...
   - Гуров, слушаю Вас, Анатолий Николаевич.
   - Денис Анатольевич, германцы зашли со стороны бригадных казарм. Сейчас их там сдерживают "дезертиры", я посылаю в помощь два пулемета. Но не уверен, что этого хватит...
   - Вас понял, сейчас подъеду, пошлите кого-нибудь переключить стрелки!.. Бегом к броневагону, команда "Заводи!".. - Отправляю вестового и снова слушаю Пепеляева, больно уж интересные вещи он рассказывает.
   - ... Тарахтит и тарахтит, потом догадались включить, аппарат выдаёт странную телеграмму из Русино, сплошной набор латинских букв. И постоянно одну и ту же комбинацию... Вот, зачитываю: "вэ", "эс", "тэ", "эр", "е", "цэ", "аш", "а", "игрек", "тэ", "е", "жэ", "о", "эс", "тэ", "е", еще "игрек". - По интонации слышу, что штабс просек фишку и теперь развлекается.
   - Анатолий Николаевич, спасибо за отличную новость! Конец связи!
   Полторы версты до казарм проскакиваем быстро, броневик, чуть наклоняясь, вписывается в поворот, в командирском перископе мелькают редкие деревца, переходящие в достаточно густой березняк. Впрочем, такая идиллия продолжается недолго, еще при подъезде к первым же складам впереди слышна ожесточенная перестрелка, причем, обе стороны явно стараются не уступать друг другу. Огибаем постройки и выкатываемся на всеобщее обозрение как раз в тот момент, когда гансы изо всех сил пытаются взять штурмом казармы, где засели обороняющиеся "ополченцы". Первыми под раздачу попадают два расчета германских машиненгеверов, уютненько устроившихся у рельсов и пытающихся заткнуть огнем огрызающихся в окнах первого и второго этажей "ферфлюхте руссен". Заметив подъезжающую железную коробку, немцы справедливо решают, что это жу-жу неспроста, разворачивают пулеметы и пытаются нас притормозить длинными очередями, безобидно барабанящими по броне. Ню-ню, наивные немецкие мальчики! Кто же с голой пяткой на шашку прыгает? Хотя, при такой плотности огня могут и в смотровую щель засадить...
   - Носовое, картечью - огонь! - Во, блин, как на флоте, не хватает только андреевского флага.
   Спиридоныч, не оборачиваясь, кивает головой и наклоняется к прицелу. Заряжающий со снарядами в руках балансирует рядом. Пара картечных выстрелов быстро приводит в адекватное состояние оставшихся в живых пулеметчиков, которые, развернувшись к нам спинами, изображают "Полный вперед!" к лесу с оставшимся в целости "ноль-восьмым". До тех пор, пока их не догоняет длинная очередь.
   - Левый борт, отсекай гансов от железки! Правый борт, - огонь по штурмующим! Орудия, - шрапнелью по скоплению пехоты!.. Огонь на поражение, мочите всех, не дайте им приблизиться! Закинут внутрь гранату - всем кисло будет!
   Повинуясь взмаху руки, наш "стармех" Карл Шекк переводит движки на малый ход, чтобы не так болтало и пулеметчики могли нормально целиться. Отсек снова наполняется грохотом выстрелов и кислым запахом сгоревшего пороха. Продвигаемся вперед, "разрезая" гансов на две неравные части. Поменьше - тех, кто пытался добраться до казарм и не успевших смотаться, и побольше - кто сначала бежал помочь своим камрадам, а потом при появлении страшной шайтан-арбы развернулся на сто восемьдесят градусов и дал по тапкам стараясь спрятаться в березняке. Который особой преграды для картечи не представлял...
   Так, слева всё в порядке, а справа?.. Да твою ж мать!!!.. Идиоты!!!.. Бл...!!!.. Заметив подошедшую подмогу, "ополченцы" не нашли ничего лучшего, чем повыпрыгивать из окон и схватиться с оставшимися гансами врукопашную!..
   - Правый борт, дробь стрельбе!!!
   Пулеметчики, заметившие этот цирк одновременно со мной, сами прекратили стрелять, добавив к моим не очень хорошим мыслям несколько громких и впечатляющих матерных конструкций. В принципе, я их понимаю. Зеленый молодняк, ничему не наученный в запасных батальонах и использующий не самую плохую в мире винтовку в качестве оглобли имени Васьки Буслая в стиле банальной деревенской драки. Если бы у немцев здесь были окопные ветераны, а не резервисты ландвера не первой свежести, неизвестно чем бы всё закончилось.
   Через несколько минут народ закончил упражняться в мизерикордэ и даже изобразил неровное подобие развернутого строя.
   - Наблюдать за лесом, моторы не глушить! - Спрыгиваю на землю и принимаю доклад пепеляевского унтера, назначенного, как понимаю, главным:
   - Вашбродь, четвертая рота опосля отбития атаки неприятеля построена! Докладал старший унтер-офицер Федоскин!
   - Вольно,.. герои!.. А скажи-ка мне, Федоскин, какой такой умник скомандовал в штыковую, а? У кого шило в ж...пе колоться начало? Вы же мне сразу четыре пулемета из боя выключили! А если бы не совладали с германцем, что тогда?.. Покрошили бы они вас и пошли дальше к станции, и где мне потом их надо было бы ловить?..
   - Вашбродь, дозвольте обратиться! - Зажимая ладонью кровящую рану на плече, из строя подает голос высоченный, как говорится, - "полтора Ивана", солдат. - Дык мы все и скомандовали! Сами до себя... Вашбродь, тута за год такого натерпелись, што не тока из винтовки германца бить, руками хотитца до егонного горла добраться, али черепушку вмах расшибить, как горшок щербатый! И вины унтера здеся нетути...
   - А представиться не надо, служивый? - Задаю ехидный вопрос, одновременно вытаскивая из кармана перевязочный пакет и передавая его собеседнику. - На, держи. Перетянешь рану.
   - Рядовой Хотьков! - Боец, вытягивается, становясь почти на голову выше остальных.
   - Так вы же все добровольно в плен сдались. Значит, знали, на что шли.
   - Так, Вашбродь, дурни были. Наслушалися... всяких агитаторов. Што, мол, у германца и в плену-то лучшее, чем в полку будет, што начальства с етими,.. как их,.. кипиталистами, во... на нашей кровушке деньгу зашибают... Вот и пошли сдаваться...
   М-дя, знакомая картина... Наверное, всё-таки стоит революционную агитацию приравнять к диверсиям. Со всеми вытекающими...
   - А нынче умными стали?
   - Так точно, Вашбродь, цельный год ума набирались. - Солдат продолжает под нестройный гул голосов.
   - Ладно, хре... Кх-м... Бог с вами. Буду составлять рапорт начальству, укажу, что при обороне города вы лихой штыковой атакой опрокинули неприятеля, заставив того отступить... Остаетесь здесь и далее, держите оборону, если что, - вестового на станцию, мы поблизости... - Далекий паровозный гудок заставляет замолчать на середине фразы, затем отдать поспешное указание. - Всё, Федоскин, командуй дальше!..
   Делается это всё на бегу, потому, что гудки со стороны станции повторяются, складываясь в очень интересную "мелодию"!.. Не успеваю до конца закрыть бронедверку, как броневик уже набирает ход. А я слушаю через распахнутую амбразуру "Та-а. Та-а. Та. Та. Та-а. Та. Та. Та. Та-а. Та. Та-а"...
   Броневагон наконец-то проходит входную стрелку Полесской и, плавно тормозя, останавливается возле перрона, на котором уже изнывает в ожидании Пепеляев.
   - Денис Анатольевич, дозор доложил, что эшелон прошел семафор, двигается медленно, с зажженными фонарями и постоянно выдает гудком какой-то сигнал. Кто в вагонах - не разобрать. Петр Григорьевич, как и договаривались, отправляет его в тупик, на склады. Пулеметы и резерв уже на месте.
   - Хорошо, Анатолий Николаевич, пойдемте туда. Предосторожность излишней не бывает, но сейчас, кажется, это - не тот случай.
   - С чего Вы взяли? Может быть, германцы таким образом хотят ввести нас в заблуждение.
   - По гудкам понятно, уж больно интересную комбинацию выводит...
   Паровоз втягивает состав между кажущимися безлюдными рампами и, окутавшись паром, останавливается. Дверь первого вагона открывается и из него, держа винтовки наготове, выскакивает несколько бородачей в таких знакомых и родных русских гимнастерках. Выхожу из-за укрытия и иду к ним. Внутри немного ёкает, когда они, заметив движение, целятся в меня, но, разглядев форму и погоны, опускают стволы и обращаются к кому-то внутри вагона. Через секунду рядом с ними возникает фигура знакомого уже командира 42-го Сибирского стрелкового полка полковника Степаненко, приветственно машущего рукой.
   - Отбой тревоге! Свои! - Оборачиваюсь назад и кричу Пепеляеву. - Анатолий Николаевич, встречайте своё любимое начальство!
   Двери теплушек и ворота складов распахиваются почти одновременно, с обеих сторон вываливают бойцы и начинается радостный гомон братьев по оружию. Тем временем вместе с Пепеляевым подходим к полковнику, стоящему в окружении своих штабных.
   - Здравия желаю, господин полковник! - Поздороваться у нас с штабс-капитаном получается одновременно.
   - Здравствуйте, господа офицеры! Молодцы, нет слов! Учудить такое!.. - Командир полка широко улыбается, затем переходит на более серьезный тон. - Денис Анатольевич, во исполнение приказа генерала Келлера полк прибыл занять город и организовать оборону. Со мной два батальона, через четверть часа подойдет второй эшелон. Разгружаемся и тут же отправляем составы обратно. Следом за нами должна быть вся дивизия!
   - Петр Максимович, пройдемте в "штаб", там все захваченные у германцев карты, где вся их оборона вплоть до последнего отхожего ровика обозначена. - На правах хозяина приглашаю сменщиков в более комфортные условия. - Там и обсудим наши дальнейшие действия...
   Еще недавно пустынная станция наполняется деловым многолюдием, организованной суетой и командами унтеров и ротных командиров. Пережидая прохождение одной из рот, цепляюсь взглядом за свой броневагон, возле которого толпится любознательный народ, и останавливаюсь, как вкопанный. Ну, засранцы!.. Нет, блин интересно, это кто такой смекалистый нашелся?.. На борту поверх камуфлированной окраски свежими, еще не подсохшими белилами чуть наискось сделана надпись "Неуловимый мститель". И ниже, шрифтом помельче, - "1-й отдельный Нарочанский батальонъ"...


В ожидании гансов успеваю, не торопясь пройтись по улочке, примыкающей к блок-посту, внимательно глядя по сторонам. При тщательном осмотре, конечно, многое стало бы заметно, но во время боя, думаю, немцы не будут уж столь наблюдательны. Ничто так не радует солдата, как вид убегающего от него противника.
   Примыкающие проулки чуть поодаль перетянуты колючей проволокой с маленькими, но довольно опасными сюрпризами. Так что двигаться им придется только вперед...
   - Вашбродь, белый флаг! - От раздумий меня отвлекает посыльный. - Три человека у леса. Офицер, трубач и этот, с простынкой.
   В подтверждение его слов издалека доносится звук трубы. Да, не Армстронг, конечно. Ну, пойдем пообщаемся с герром официром... Заметив ответное размахивание белым полотнищем, немцы начинают движение. Шагаем им навстречу, выбирая темп так, чтобы встретиться у остатков завала...
   Воронка, всё еще дымящиеся и воняющие гарью головешки, торчащие в разные стороны обрывки колючей проволоки... Подходящий фон для светской беседы. Но вежливым, всё же, быть придется. Французское Noblesse oblige, будь оно неладно, или, чтобы немцам было понятней, "Adel verpflichtet". Хотя, по нынешним временам вовсю уже действует британский принцип "Джентльмен - хозяин своего слова, захотел - дал, захотел - взял обратно". Неуютненько как-то стоять вот так у всех на виду. Даже зная, что сзади тебя прикрывает группа "кентавров" с мадсенами и подозревая, что у моих сопровождающих из этого же племени есть четкие указания Дольского насчет доставки моей тушки обратно обязательно в живом виде. Ладно, мандраж в сторону, гансы уже в пяти шагах...
   - Капитан Гуров, командир сводного отряда. - Представляюсь первым, как младший по званию. Или как более воспитанный и вежливый.
   - Оберст-лёйтнант фон Беккенбах, командир полка. - Торжественно выдает в эфир главный немец со всеми присущими ему качествами германского офицера - торчащими верх усами а-ля кайзер, поблескивающими под козырьком очками и огромным высокомерием. Сопровождающий его лёйтнант сохраняет молчание и невозмутимость египетской мумии. Что, в принципе, понятно - мелким слово не давали.
   - Готов Вас выслушать, герр оберст-лёйтнант. - Пора переходить к делу, а не тянуть резину.
   - Герр гауптман, не скрою, Вы удачно провели операцию по захвату города. - Оберст холодно смотрит на меня. - И даже смогли до сего времени его удержать в своих руках. Но основной причиной тому, как я думаю, - объективные задержки, связанные с нарушением связи между штабами. Теперь же всё командование вплоть до корпусного знает, что Барановичи захвачены небольшим подразделением русской армии, и выбить его оттуда особого труда не составит.
   - Простите, герр оберст-лёйтнант, но до сих пор все попытки германской армии сделать это закончились неудачей... И с чего Вы вдруг решили, что численность отряда невелика?
   - Если бы у Вас под рукой было больше солдат, они бы сейчас копали окопы, стараясь создать хотя бы одну линию обороны. Вы же удовлетворились тем, что перегородили дорогу вот этой кучкой дров, которая сейчас догорает, и спрятались за мешками с землей. - На лице ганса расцветает надменно-презрительная улыбка. - До сих пор Вы, герр гауптман, воевали с неполным батальоном пехоты и двумя-тремя эскадронами кавалерии. Действовавших, замечу, без поддержки артиллерии. На первых порах Ваши хитрости с лесными засадами удавались, но всему на свете приходит конец. Теперь у нас достаточно и живой силы, и пушек, чтобы уничтожить вас.
   - Вы готовы пустить в ход артиллерию? - Делаю нарочито-задумчивый вид. - Даже не предоставив мирным жителям времени покинуть город согласно Конвенции? Нет, я понимаю, что их судьба Вас не волнует. Придется, как и обещал, рассредоточить пленных по улицам. Пусть они, привязанные как бараны, к столбам и заборам, наблюдают, как их расстреливает германская артиллерия. У тех, кто выживет и вернется домой, будет о чем рассказать близким.
   - Этот вопрос находится вне моей компетенции! Уверен, что Его Высочество принц Леопольд Баварский примет правильное решение! А я, как солдат, исполню приказ!.. - Немец отвечает чуть громче и резче, чем следует, но затем меняет тон. - Я не предлагаю Вам сдаться в плен, по-моему, это - бессмысленно. Но есть и другой выход из сложившейся ситуации. В древнем китайском трактате "Искусство войны" есть понятие "золотой мост". Вы понимаете, о чем я говорю?
   Утвердительно киваю в ответ, Сунь-цзы в первоисточнике не читал, но откуда ветер дует - догадываюсь. Интересно, какими плюшками нас заманивать будут?..
   - Так вот, мы предоставляем Вам возможность беспрепятственного выхода из города с личным оружием и не будем организовывать преследование в течение двух часов. Я даю Вам слово германского офицера!.. Вы же должны оставить в неприкосновенности все склады, естественно, на момент нашей договоренности. И, самое главное, - вернуть захваченные знамена!.. В этом случае мы даже закроем глаза на то, что из сейфов интендантов и генерала Войрша исчезнет,.. скажем, некоторая сумма...
   Пока обдумываю, какими вежливыми словами послать этого придурка по натоптанному пешеходному маршруту в Страну Секса, Её Величество Судьба дает мне подсказку. Слева от нас, в болоте слышатся пулеметные очереди, сопровождаемые хаотичной трескотней винтовок. Немцы дергаются, но, глядя на появившийся в моей руке люгер, застывают в почти одинаковых позах, разнятся только лица. Испуг у трубача, растерянность и непонимание у лёйтнанта и неприкрытая досада на мордочке у оберста. Оба моих сопровождающих уже в положении "с колена", ствол влево, ствол вправо, осматривают сектора обстрела, справедливо полагая, что с двумя-тремя тушками в шаге от себя я и сам справлюсь. Не заметив ничего подозрительного, поднимаются, но оружие остается "на изготовку".
   Значит, сработал сюрприз номер два! Не могли немцы не попробовать пройти через болотце! Тем более, что там рядом друг с другом два симпатичных островка. Вот между ними спираль Бруно и раскидали в несколько рядов, а на ближнем к городу островке пулеметную точку соорудили и очень-очень хорошо ее между чахлых березок замаскировали. И сидели там, дожидаясь своего звездного часа, пара штурмовиков и пара добровольцев. И дождались-таки! Пулемет лупит почти непрерывно, а вот винтовок уже почти не слышно...
   - И как я должен это понимать, герр оберст-лёйтнант? - Стараясь сохранить невозмутимый вид, задаю актуальный вопрос. - Слово германского офицера, говорите? Под прикрытием белого флага просочиться в город?.. Переговоры закончены! У вас есть пять минут убраться отсюда!
   - Гауптман, вы пожалеете об этом, но будет поздно! - Ганс кидает на меня злющий взгляд, наливаясь аж свекольной краснотой.
   - Беккенбах, молите Господа, чтобы больше не попадаться мне на прицел! Честь имею! - Разворачиваюсь и иду обратно, почти физически чувствуя спиной furor teutonicus в состоянии импотенции. По-русски это называется - нечем крыть. Очень хочется крыть, но - нечем...
   Гансы продолжили войну через пятнадцать минут. Согласно всем принятым у них правилам. То есть вытащили на прямую наводку три полевых пушки, пользуясь отсутствием у нас подобных игрушек. Интересно, в батарее же должно быть шесть стволов. Остальные где? Ждут в другом месте, или "потерялись" по дороге?..
   Выстрелы почти сразу заглушаются разрывами, дистанция игрушечная, полторы версты до нашей "линии Мажино". Одно орудие сразу плотно занялось болотом, пытаясь утопить изрядно попортивший нервы пулемет вместе с расчетом. Который к тому времени был уже совсем в другом месте. Сейчас бойцы, засев в одном из крайних домов, изображают яростное сопротивление горстки солдат из укреплений на дороге. Тех самых, которые сейчас остальные две пушки тщательно пытаются сравнять с землей. Наших там нет, все оттянулись назад и ждут, когда гансы пойдут в атаку. Чтобы отступать ввиду неприятеля, заманивая немцев вглубь. "Группу паники" составили два десятка штурмовиков, причем выбирать добровольцев пришлось по жребию, чтобы остальным не было обидно. "Ополченцы" тоже захотели поучаствовать, но сникли, когда узнали, что придется соревноваться с немцами в забеге на короткие дистанции, да еще и под пулями. Ничего, у них есть другое задание, которое пришлось очень даже по вкусу...
   Пушки методично засыпают снарядами опустевший "передок", с КП, которым служит самый удобный для этого чердак одного из домов, из-за разрывов не видно, что творится на дороге... Ага, вот это уже лучше! Артиллерия переносит огонь вперед! Блин, только бы по ложбинке не попали!.. Значит, пехота уже готова шагать за огневым валом... Ага, вот и они, твари! Несутся вперед, горланя, наверное, своё любимое "Хох! Фюр Готт унд Кайзер!". Пулемет молчит, "паникеры" начинают отступать, что еще больше подзадоривает зольдатенов, открывающих по беглецам яростную пальбу. Штурмовики отходят, грамотно прикрывая друг друга, невзирая на плотность огня... Твою ж мать!!!.. Сразу трое бойцов летят на землю, двое остаются неподвижно лежать, один пытается приподняться. Бегущие сзади, не останавливаясь, нагибаются и подхватывают его под руки, вздергивая с земли, остальные на секунду обернувшись, дают нестройный залп, притормаживая слишком близко подобравшихся гансов и бегут дальше... А те снова пытаются их догнать, считая, скорее всего, что уже выиграли свою величайшую битву. И не подозревая, что есть такое понятие, как "асимметричный ответ" и толстый Полярный Лис вот-вот постучится к ним в двери.
   Так, еще чуть-чуть... "Кентавры" сходу перемахивают через стоящие поперек улицы телеги, нагруженные всё теми же мешками с землей. Последние трое поднимают раненого навстречу протянувшимся рукам, затем, сами оказавшись по другую сторону, занимают места возле свободных бойниц и открывают огонь. В помощь двум МГ-шникам, которые удобно расположились между колес. Пулеметные очереди хлестко перечеркивают набегающую толпу немцев, первые ряды валятся, как подкошенные, бегущие сзади пытаются залечь за трупами своих камрадов, развернуться обратно, но жизнь им это продляет ненадолго. Из окон домов, с чердаков и крыш на дорогу летят гранаты, взрывы разбрасывают гансов в стороны, в упор бьют винтовки "ополченцев", сидящих в засаде, вся улица с обеих сторон огрызается огнем...
   Оставшиеся в живых, пытаясь как можно быстрее уйти из-под обстрела, всё же разворачиваются и несутся назад. На въезде в город сталкиваясь с второй волной пехоты... Теперь еще один сюрпризик! Из развалин по немцам начинает работать пулемет. Тот самый, "уничтоженный" артиллерией в самом начале боя. Молодцы, парни! Тихонько отсиделись в каком-то бабкином погребе, теперь развлекаются. Немцев, как ветром, сдувает в ложбинку рядом с дорогой, поросшую мелким кустарником...
   Ну, давай!.. Давай же!.. Давай, твою мать!!!.. НУ!!!.. В одном из крайних домов сапер-доброволец наконец-то справляется с трофейной подрывной машинкой, и десять фугасов, снаряженных чем попало, от битого стекла и кирпича до щебня со станции, срабатывают одновременно. Не оставляя никаких шансов тем, кто залег, спрятавшись от пулеметного огня. Обратно к лесу, прячась за кустами, убегает хорошо, если человек семь, напутствуемых последней длинной очередью максима...
   - Взводные, осмотреться, подсчитать потери и доложить! - Внизу уже слышен голос ротного. - Отдельно доклад по патронам и гранатам!
   - Арсений Петрович, не забудьте дать команду собрать трофеи и оказать медицинскую помощь раненым германцам. - Уже почти спустившись на землю, обращаюсь к прапорщику, сопровождая фразу многозначительным взглядом. Условности должны быть соблюдены, хотя и догадываюсь какого рода помощь будут оказывать находившиеся более года в лагере "ополченцы". - И желательно поторопиться, сейчас германцы очухаются и засыплют нас снарядами.
   Через минуту в подтверждение моих слов немецкие пушки начинают новый обстрел. Не имея целеуказаний, лупят по окраине, надеясь вслепую нас достать. Давайте, давайте, развлекайтесь, идиоты, недолго вам осталось. Сзади становится слышен шум автомобильных моторов и через минуту фон Абихт, сменивший свой костюм на неизвестно у кого одолженную почти чистую брезентовую спецовку, докладывает:
   - Денис Анатольевич, два орудия по Вашему вызову прибыли!
   - Рад Вас видеть, Витольд Арнольдович!.. - Недалекий разрыв заставляет сделать паузу. - Сколько выстрелов на ствол имеете?
   - Командир батареи на Центральной нашел подходящие снаряды. Так что - по полной, сорок штук на каждый!
   - Добро, тогда, Ваша задача - батарея у леса, три пушки! Действуете как и говорили, - в проулки, через огороды, моторы не глушить, выехали, выстрел, и назад!.. Знаю, что ходовая может не выдержать! Но другого выхода не вижу!
   - Слушаюсь, господин капитан! - Наконец-то слышу в ответ нормальную человеческую речь. Фон Абихт прыгает за баранку, по-хулигански жмет несколько раз грушу клаксона и лихо трогается с места, раскачивая облепивших пушку номеров расчета. Возникает стойкое ощущение, что им для полного счастья не хватает рваных тельняшек и песни "Гибель Варяга". Следом проезжает второе авто и сворачивает в переулок. Минуты через три начинается их дуэль с гансами, судя по тому, что снаряды рвутся уже немного в стороне. Перестрелка быстро разгорается, потом также быстро стихает, а еще через несколько томительных минут победители возвращаются двумя экипажами на одном автомобиле.
   - Денис Анатольевич, батарея противника подавлена! Поставили дистанционные трубки - "на удар", да как дали! Выезжаем из-за сарая, целимся, затем - назад, заряжаем, потом - снова вперед, поправляем прицел, ба-бах, ба-бах, - и снова прятаться! - Едва выбравшись из машины, громко ликует довольный фон Абихт. - Они даже не сразу сообразили, откуда ведется огонь!
   Вот, блин, свалился мне на голову вояка-фанатик без погон. Хлебом не корми, дай из пушки пострелять...
   - Витольд Арнольдович, что со вторым авто?
   - Повреждено из-за сильной отдачи, как и предполагалось. Пришлось по большому азимуту наводить, рессоры на одной стороне не выдержали, лопнули. Буксировать вряд ли получится.
   - Раненые, убитые?
   - Нет, все целы... Жду дальнейших указаний.
   - Ну, хорошо, один расчет оставляйте здесь, будет у нас неподвижная огневая точка, сами - на Центральную, пополняйте боезапас и ждите дальнейших указаний... - Точку в разговоре ставит нарастающий свист и в квартале от нас на воздух взлетают обломки чьего-то сарая. - Поторопитесь, они теперь из гаубиц долбить будут!.. Арсений Петрович, людей - в укрытие! На позиции оставить только дежурный пулеметный расчет!..
   Снова сверлящий уши и очень знакомый звук! Почему-то перед глазами встает та картинка, с которой всё началось, - край какой-то ямы, комья грязно-серого снега вокруг, мелкая пожухлая травка по краям, покрытая наледью... Тьфу-тьфу-тьфу, нафиг-нафиг дурные мысли!!!.. Взрыв вспухает на полсотни метров ближе... И снова - свист...
   Налет, казавшийся бесконечным, внезапно стихает. Бойцы быстро разбегаются по местам, а я, отправив телефониста проверять где-то поврежденную связь, безуспешно пытаюсь дозвониться хоть кому-нибудь. Наконец-то минут через десять это удается и после слегка испуганного голоса коммутаторной барышни "Соединяю!" я слышу в трубке Анатоля.
   - Денис, как вы там?
   - Нормально, заняли позиции, ждем гостей. Неспроста обстрел закончился...
   - Неспроста, но причина тут другая. Только что вернулся разъезд с хутора, да не один, а с пепеляевцами. В-общем, мои ухари дождались всё-таки корректировщиков, заземлили их вместе с аппаратом и остались ждать. А вместо гансов появились разведчики с дальнего моста. Они по дороге наткнулись на батарею... Короче говоря, она больше стрелять не будет. Приезжай, они сами тебе подробно доложат...
   Пять минут скачки по пустынным улицам, и я - на Центральной. Почти сразу нахожу на крыльце "штаба" перекуривающих вместе с Дольским "источников информации". Машу рукой, чтобы не занимались ненужным сейчас официозом, достаю портсигар и присоединяюсь к компании.
   - Ну, рассказывайте, орлы.
   - Вашбродь, как нас послали в дозор на хуторок, дык мы аккурат с двух сторон туда и прискакали. - Первым выступает один из "кентавров", молодцеватый унтер с хитрющими глазами. - Всё обсмотрели и в засаду-то и сели. Опосля немного появляются двое германцев с этим... телехвонам. Залезли, значить, в сенник, на самый верх и чё-та там бубнят. Потым откуда-то сзаду пушки палить начали. А этии всё бубнят и бубнят. Я двоих послал тихоханька посмотреть чё там деется. А гансы их увидали, да как спужаются. Прям сверха и сиганули, да неудачно. Один сразу на два ножа приземлился, второй тож недалеко ушел... А аппаратик-то телехвонный больно хрупким оказамшись, с двух ударов сапогом на малюсенькие детальки да и порассыпался...
   - Ну, чего уж тут скромничать, - молодцы, богатыри, краса и гордость российской армии! - В тон шутливому докладу хвалю довольно улыбающегося унтера, затем переключаюсь на пепеляевского фельдфебеля. - А ты, уважаемый, какую историю нам расскажешь?
   - Мы, Вашбродь, у моста сели, дождались того ешелона клятого. Рванули рельсу, как и было говорено, с двух сторон, как тольки паровоз на землю съехал. Потом германов постреляли, каковые из вагонов вылазили. Вопчем, хто мог, - обратно утекавши были. Потом, правда, возвернулись. Хотели через речку выше по течению перебраться, да хотелки той не хватило, кто потоп, кто пулю свою поймал. А мы вагончики-то зажгли и потушить не давали, даж когда колбасники две орудии притащили. А когда разгорелось, обратно отправились. Оне, наверно-сь, и поселе горят... А потом чуем, где-тось рядышком пушки бухают. Ну, мы на огонек и завернули в гости. Прислугу, почитай всю, вырезали, теи и пикнуть не успели. Отломали от пушек прицелы, да и привезли. Вона, Их благородию сдали под роспись.
   - Да не переживай, никто на них не позарится, получите свои Георгии. - Анатоль успокаивает недоверчивого служаку.
   - Ну дык, ясно дело, шесть орудиев, - шесть крестов. Тока, Вашбродь, шоб по закону-то было! Половину Егориев обчеству на решение!
   - Вот об этом с штабс-капитаном Пепеляевым договаривайся, мы-то тут причем? - Пытаюсь урезонить въедливого, как клещ, разведчика.
   - Дык эта... Вашбродь, Вы бы присоветовали ему... Мол, надоть народ уважить...
   От веселья отвлекают звуки отдаленной перестрелки и почти тут же дежурный "пейджер", сообщает, что вышеозначенный штабс-капитан очень срочно желает поговорить со мной...
   - Гуров, слушаю Вас, Анатолий Николаевич.
   - Денис Анатольевич, германцы зашли со стороны бригадных казарм. Сейчас их там сдерживают "дезертиры", я посылаю в помощь два пулемета. Но не уверен, что этого хватит...
   - Вас понял, сейчас подъеду, пошлите кого-нибудь переключить стрелки!.. Бегом к броневагону, команда "Заводи!".. - Отправляю вестового и снова слушаю Пепеляева, больно уж интересные вещи он рассказывает.
   - ... Тарахтит и тарахтит, потом догадались включить, аппарат выдаёт странную телеграмму из Русино, сплошной набор латинских букв. И постоянно одну и ту же комбинацию... Вот, зачитываю: "вэ", "эс", "тэ", "эр", "е", "цэ", "аш", "а", "игрек", "тэ", "е", "жэ", "о", "эс", "тэ", "е", еще "игрек". - По интонации слышу, что штабс просек фишку и теперь развлекается.
   - Анатолий Николаевич, спасибо за отличную новость! Конец связи!
   Полторы версты до казарм проскакиваем быстро, броневик, чуть наклоняясь, вписывается в поворот, в командирском перископе мелькают редкие деревца, переходящие в достаточно густой березняк. Впрочем, такая идиллия продолжается недолго, еще при подъезде к первым же складам впереди слышна ожесточенная перестрелка, причем, обе стороны явно стараются не уступать друг другу. Огибаем постройки и выкатываемся на всеобщее обозрение как раз в тот момент, когда гансы изо всех сил пытаются взять штурмом казармы, где засели обороняющиеся "ополченцы". Первыми под раздачу попадают два расчета германских машиненгеверов, уютненько устроившихся у рельсов и пытающихся заткнуть огнем огрызающихся в окнах первого и второго этажей "ферфлюхте руссен". Заметив подъезжающую железную коробку, немцы справедливо решают, что это жу-жу неспроста, разворачивают пулеметы и пытаются нас притормозить длинными очередями, безобидно барабанящими по броне. Ню-ню, наивные немецкие мальчики! Кто же с голой пяткой на шашку прыгает? Хотя, при такой плотности огня могут и в смотровую щель засадить...
   - Носовое, картечью - огонь! - Во, блин, как на флоте, не хватает только андреевского флага.
   Спиридоныч, не оборачиваясь, кивает головой и наклоняется к прицелу. Заряжающий со снарядами в руках балансирует рядом. Пара картечных выстрелов быстро приводит в адекватное состояние оставшихся в живых пулеметчиков, которые, развернувшись к нам спинами, изображают "Полный вперед!" к лесу с оставшимся в целости "ноль-восьмым". До тех пор, пока их не догоняет длинная очередь.
   - Левый борт, отсекай гансов от железки! Правый борт, - огонь по штурмующим! Орудия, - шрапнелью по скоплению пехоты!.. Огонь на поражение, мочите всех, не дайте им приблизиться! Закинут внутрь гранату - всем кисло будет!
   Повинуясь взмаху руки, наш "стармех" Карл Шекк переводит движки на малый ход, чтобы не так болтало и пулеметчики могли нормально целиться. Отсек снова наполняется грохотом выстрелов и кислым запахом сгоревшего пороха. Продвигаемся вперед, "разрезая" гансов на две неравные части. Поменьше - тех, кто пытался добраться до казарм и не успевших смотаться, и побольше - кто сначала бежал помочь своим камрадам, а потом при появлении страшной шайтан-арбы развернулся на сто восемьдесят градусов и дал по тапкам стараясь спрятаться в березняке. Который особой преграды для картечи не представлял...
   Так, слева всё в порядке, а справа?.. Да твою ж мать!!!.. Идиоты!!!.. Бл...!!!.. Заметив подошедшую подмогу, "ополченцы" не нашли ничего лучшего, чем повыпрыгивать из окон и схватиться с оставшимися гансами врукопашную!..
   - Правый борт, дробь стрельбе!!!
   Пулеметчики, заметившие этот цирк одновременно со мной, сами прекратили стрелять, добавив к моим не очень хорошим мыслям несколько громких и впечатляющих матерных конструкций. В принципе, я их понимаю. Зеленый молодняк, ничему не наученный в запасных батальонах и использующий не самую плохую в мире винтовку в качестве оглобли имени Васьки Буслая в стиле банальной деревенской драки. Если бы у немцев здесь были окопные ветераны, а не резервисты ландвера не первой свежести, неизвестно чем бы всё закончилось.
   Через несколько минут народ закончил упражняться в мизерикордэ и даже изобразил неровное подобие развернутого строя.
   - Наблюдать за лесом, моторы не глушить! - Спрыгиваю на землю и принимаю доклад пепеляевского унтера, назначенного, как понимаю, главным:
   - Вашбродь, четвертая рота опосля отбития атаки неприятеля построена! Докладал старший унтер-офицер Федоскин!
   - Вольно,.. герои!.. А скажи-ка мне, Федоскин, какой такой умник скомандовал в штыковую, а? У кого шило в ж...пе колоться начало? Вы же мне сразу четыре пулемета из боя выключили! А если бы не совладали с германцем, что тогда?.. Покрошили бы они вас и пошли дальше к станции, и где мне потом их надо было бы ловить?..
   - Вашбродь, дозвольте обратиться! - Зажимая ладонью кровящую рану на плече, из строя подает голос высоченный, как говорится, - "полтора Ивана", солдат. - Дык мы все и скомандовали! Сами до себя... Вашбродь, тута за год такого натерпелись, што не тока из винтовки германца бить, руками хотитца до егонного горла добраться, али черепушку вмах расшибить, как горшок щербатый! И вины унтера здеся нетути...
   - А представиться не надо, служивый? - Задаю ехидный вопрос, одновременно вытаскивая из кармана перевязочный пакет и передавая его собеседнику. - На, держи. Перетянешь рану.
   - Рядовой Хотьков! - Боец, вытягивается, становясь почти на голову выше остальных.
   - Так вы же все добровольно в плен сдались. Значит, знали, на что шли.
   - Так, Вашбродь, дурни были. Наслушалися... всяких агитаторов. Што, мол, у германца и в плену-то лучшее, чем в полку будет, што начальства с етими,.. как их,.. кипиталистами, во... на нашей кровушке деньгу зашибают... Вот и пошли сдаваться...
   М-дя, знакомая картина... Наверное, всё-таки стоит революционную агитацию приравнять к диверсиям. Со всеми вытекающими...
   - А нынче умными стали?
   - Так точно, Вашбродь, цельный год ума набирались. - Солдат продолжает под нестройный гул голосов.
   - Ладно, хре... Кх-м... Бог с вами. Буду составлять рапорт начальству, укажу, что при обороне города вы лихой штыковой атакой опрокинули неприятеля, заставив того отступить... Остаетесь здесь и далее, держите оборону, если что, - вестового на станцию, мы поблизости... - Далекий паровозный гудок заставляет замолчать на середине фразы, затем отдать поспешное указание. - Всё, Федоскин, командуй дальше!..
   Делается это всё на бегу, потому, что гудки со стороны станции повторяются, складываясь в очень интересную "мелодию"!.. Не успеваю до конца закрыть бронедверку, как броневик уже набирает ход. А я слушаю через распахнутую амбразуру "Та-а. Та-а. Та. Та. Та-а. Та. Та. Та. Та-а. Та. Та-а"...
   Броневагон наконец-то проходит входную стрелку Полесской и, плавно тормозя, останавливается возле перрона, на котором уже изнывает в ожидании Пепеляев.
   - Денис Анатольевич, дозор доложил, что эшелон прошел семафор, двигается медленно, с зажженными фонарями и постоянно выдает гудком какой-то сигнал. Кто в вагонах - не разобрать. Петр Григорьевич, как и договаривались, отправляет его в тупик, на склады. Пулеметы и резерв уже на месте.
   - Хорошо, Анатолий Николаевич, пойдемте туда. Предосторожность излишней не бывает, но сейчас, кажется, это - не тот случай.
   - С чего Вы взяли? Может быть, германцы таким образом хотят ввести нас в заблуждение.
   - По гудкам понятно, уж больно интересную комбинацию выводит...
   Паровоз втягивает состав между кажущимися безлюдными рампами и, окутавшись паром, останавливается. Возникает ощущение нездорового дежа вю - точно также встречали фон Кэрна. Хоть умом и понимаю, что это - свои, всё равно как-то не по себе. Дверь первого вагона открывается и из него, держа винтовки наготове, выскакивает несколько бородачей в таких знакомых и родных русских гимнастерках. Выхожу из-за укрытия и иду к ним. Внутри немного ёкает, когда они, заметив движение, целятся в меня, но, разглядев форму и погоны, опускают стволы и обращаются к кому-то внутри вагона. Через секунду рядом с ними возникает фигура знакомого уже командира 42-го Сибирского стрелкового полка полковника Степаненко, приветственно машущего рукой.
   - Отбой тревоге! Свои! - Оборачиваюсь назад и кричу Пепеляеву. - Анатолий Николаевич, встречайте своё любимое начальство!
   Двери теплушек и ворота складов распахиваются почти одновременно, с обеих сторон вываливают бойцы и начинается радостный гомон братьев по оружию. Тем временем вместе с Пепеляевым подходим к полковнику, стоящему в окружении своих штабных.
   - Здравия желаю, господин полковник! - Поздороваться у нас с штабс-капитаном получается одновременно.
   - Здравствуйте, господа офицеры! Молодцы, нет слов! Учудить такое!.. - Командир полка широко улыбается, затем переходит на более серьезный тон. - Денис Анатольевич, во исполнение приказа генерала Келлера полк прибыл занять город и организовать оборону. Со мной два батальона, через четверть часа подойдет второй эшелон. Разгружаемся и тут же отправляем составы обратно. Следом за нами должна быть вся дивизия!
   - Петр Максимович, пройдемте в "штаб", там все захваченные у германцев карты, где вся их оборона вплоть до последнего отхожего ровика обозначена. - На правах хозяина приглашаю сменщиков в более комфортные условия. - Там и обсудим наши дальнейшие действия...
   Еще недавно пустынная станция наполняется деловым многолюдием, организованной суетой и командами унтеров и ротных командиров. Пережидая прохождение через пути одной из рот, цепляюсь взглядом за свой броневагон, возле которого толпится любознательный народ, и останавливаюсь, как вкопанный. Ну, засранцы!.. Нет, блин интересно, это кто такой смекалистый нашелся?.. На борту поверх камуфлированной окраски свежими, еще не подсохшими белилами чуть наискось сделана надпись "Неуловимый мститель". И ниже, шрифтом помельче, - "1-й отдЪльный Нарочанскiй батальонъ"...
   От разглядывания этого художественного шедевра и проведения срочных розыскных мероприятий отвлекает посторонний шум откуда-то сверху. С востока накатывается ровный вибрирующий гул, затем две еле заметные точечки над горизонтом постепенно превращаются даже не в самолеты, а в воздушные корабли. Которые не летят, а величественно плывут в воздухе. Бинокль помогает оценить огромный размах узких крыльев, вытянутый фюзеляж, опознавательные бело-сине-красные триколоры. В прошло-будущем особого пиетета перед "еропланами" не испытывал, за исключением, пожалуй, 27-й Сушки, считая всё остальное сосисками с крыльями. Но тут - совсем другое. Самое выдающееся творение Игоря Сикорского, четырехмоторный "Илья Муромец"!.. Два богатыря покачивают крыльями, приветствуя нас, что вызывает очень громкие и положительные эмоции у всех присутствующих, и шествуют мимо города...
   В штабе, выслушав краткий доклад и отдав распоряжения своим штабным, полковник Степаненко начинает рассказывать о глобальных событиях последних двух суток.
   - ... Прорыв расширен до двадцати верст, следом за нами вошел 3-й Сибирский корпус, на подходе войска второго эшелона. Командующий армией будто очнулся от летаргического сна и развил бурную активность. Не знаю, правда, отчего...
   Ну как отчего? Наверное, от того, что Его Императорское Высочество нашел убойные во всех смыслах аргументы. Вплоть до печально-торжественного некролога во всех газетах.
   ... Следуя на север, мы как бы сворачиваем в рулон весь германский фронт, сейчас ближайшая задача - удар с тыла и во фланг группировке под Барановичам... - Петр Максимович одновременно говорит и рассматривает карту. - У них здесь хорошо оборудованные позиции... Вы только посмотрите, опять этот "Фердинандов нос"! Не дают покоя болгарскому монарху... Хм, укрепления "Долина смерти", "Могила русских"!.. Ну-ну, теперь будет германской могилой!..
   Ага, если зажать на немцев с двух сторон... Я бы даже атаковать не стал, подтянул бы артиллерию, свою и трофейную, и перепахивал бы эту местность по надцатому кругу! Шесть километров по глубине - это не дистанция...
   ... Так что, Анатолий Николаевич, прошу вернуться в полк со своими разведчиками. А Вам, Денис Анатольевич, - убыть к командиру Особого корпуса со всей поспешностью. Это - его личное распоряжение...
   Чтобы не ехать "в гости" с пустыми руками, трое "кентавров" нагружаются ящиками с железным пайком и вещмешком с рафинадом, после чего снова навещаю отца Павла. После пяти минут обоюдных упражнений в красноречии, получаем в обмен спрятанные мешки с трофеями и пастырское благословление, после чего возвращаемся на Полесскую. Где меня уже поджидает Дольский, сдавший позицию на Центральной сибирякам.
   - Ну, что, господин капитан, с викторией?!.. Так громче музыка играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит! - Анатоль, похоже, в отличном настроении. - Наши дальнейшие действия?..
   - Меня вызывает к себе генерал, так что беру конвой и - в путь. А ты собираешь оставшихся бойцов и - по моим следам, на зимние квартиры. Похоже, что мавр своё дело сделал и может уйти.
   - Я твою двадцатку пришлю, с кем ты штаб брал. Кстати, не слишком торопишься, четверть часа есть?..
   Успеваю только кивнуть в ответ из-за новых криков возле "Мстителя". Да, блин, вам там что, медом намазано? Не можете оставить броневик в покое? Так я сейчас помогу!..
   Несусь, перепрыгивая через рельсы, к толпе о чем-то громко галдящих "ополченцев"...
   - Дорогу, вашу мать в...!!! - Добрые и вежливые слова вкупе с выстрелом в воздух возымели свое действие и мне предоставляется коридорчик, в конце которого я вижу... М-да, всё гораздо кучерявей, чем праздное любопытство мающихся от безделья солдат. Возле вагона несколько бойцов держат, заломав руки, Спиридоныча, Шекка и фон Абихта. И откуда последний взялся, хотел бы я знать?..
   - Отпустить! Что тут случилось? - Приходится повысить голос, видя, что народ не торопится выполнять требуемое. - Отпустить, я сказал!!! Грабки свои поубирали!!!
   Сзади подбежавший Анатоль командует "К бою!", клацают затворы и на всю станцию кто-то из кентавров высвистывает "Тревогу". Недоумевая от такого поворота событий, "ополченцы" нехотя отпускают своих жертв и издают недовольно-угрожающий гул.
   - Кто-нибудь может объяснить, что случилось? - Надо разруливать ситуацию миром, за спиной уже слышен топот сапог, сейчас штурмовики сначала наведут порядок, ткнув всех мордочками в щебенку, а потом начнут долго и больно разбираться.
   - Еще раз спрашиваю, чего на людей выбесились? Других дел нет?
   - Вашбродь, ну дык ета... Мы ж германских шпиёнов поймали... - Растерянно объясняет один из бунтарей, знакомый уже нескладный длинный солдат в драной гимнастерке и трофейных штанах с сапогами. - Вот и порешили... эта, начальству передать...
   - Что?!.. Какие, нахрен, шпионы?! И кто тут такой умный нашелся, а? Вы что, совсем с головками не дружите? - Это уже Анатоль громко изумляется извивам солдатской логики.
   - Дык, Вашбродь... Мы... ета... идем, значицца, а оне по бусурмански тута болтают и руками под вагон тыкают. Не иначе, хотели бонбу подложить. Один, дык вааще в сваёй форме... А етый, с культяпкой который, ешо хотел шмальнуть по нам... - Стихийный вожак пытается оправдаться.
   - Я сейчас вам каждому так подложу, что не обрадуетесь! Объясняю один раз, запоминайте! Тот, который в форме, - Киваю на изрядно побледневшего Шекка. - Добровольно перешел на нашу сторону. Кто не понял, повторяю по слогам: до-бро-воль-но! Сейчас он на броневагоне механиком. Что касается второго - господин инженер еще с час назад прикрывал из пушек блок-пост! То, что говорили не по-нашему, так я тоже немецкий знаю... А насчет одежки - вы-то сами в чем? Сапоги у всех германские, штаны - тоже, бельишко нательное, наверное опять германское, со складов будет... Так, а ну-ка, любезный, иди-ка поближе... Дыхни-ка, голубь!.. Ф-ф-у-х! Фляжки с германцев тоже затрофеили, да? Вместе с содержимым. Нет, я понимаю, водку удобнее всего в брюхе носить... Так что, теперь и вас за шпионов считать?..
   Окончательную точку в разговоре ставит вновь доносящийся сверху шум. Оба Муромца возвращаются, но теперь с очень неприятным эскортом. За ними следом летят четыре биплана. В трофейную оптику хорошо видны черные кресты на плоскостях. А так же то, что один из воздушных богатырей теряет высоту и отстает от товарища, дымя моторами на правом крыле. Там, неизвестно за что уцепившись и невзирая на болтанку и пулеметный огонь, механик пытается устранить неполадки. Ну, каскадер, блин!.. А второй Муромец старается забраться повыше, чтобы прикрыть подранка. И тянут прямиком на Барановичи, скорее всего, ожидая помощи с земли! Потому, что своих пулеметов явно недостаточно для обороны...
   - Витольд Арнольдович, очень Вас прошу, - спешно к телефону, командуйте Медведеву от моего имени "Огонь по аэропланам противника!"... Карел, на дальномере можешь работать? - Перехожу на немецкий, но называю Шекка чешским именем. Тот кивает в ответ и исчезает за бронедверкой... Со стороны Центральной станции бахают пушки, но шрапнельные разрывы появляются далеко от летающих гансов. Видно, прапорщик сам догадался проявить инициативу. Только бы еще попал в тех, в кого надо!.. Второй залп оказывается удачней и люфты решают зайти справа, прикрываясь от зенитного огня бомберами. Что делать?!.. Из амбразур "Альбатросы" не достать, возвышение не то!.. Ага, есть идея!!!..
   - Ты тут за старшего?! - Вожак "ополченцев" автоматически кивает в ответ. - Быстро во-он те две телеги сюда! Хоть на руках несите, но - быстро!!! Так, "кентавры", в вагон, вытаскиваем четыре пулемета! Вы трое - веревки, ремни, проволоку, всё, что найдете - мигом сюда!..
   Через минуту повозки уже рядом с вагоном, бойцы опрокидывают их набок, снятые МГ-шники ставятся поверх колес и лапы станков прикручиваются и привязываются к ободам первым, что попалось под руку.
   - Расчеты, внимание! Прицел на максимальную дальность, первый, второй - упреждение в один корпус, третий, четвертый - два корпуса! Патронов не жалеть! Огонь!!!..
   Очереди уходят в небо, жаль, что не трассеры, корректировать стрельбу невозможно!.. Пулеметчики делают это сами, качая стволами вверх-вниз... Так, а вы чего стоите?..
   - Взвод, в две шеренги стройся! К бою! Первая шеренга - с колена, упреждение - корпус, вторая - два корпуса! Залпом, - огонь!.. Старшой, командуй!..
   С небольшой задержкой примеру "ополченцев" следуют взводные унтера 42-го Сибирского и около полутора тысяч стволов начинают высаживать в небо пулю за пулей. Закон больших чисел еще никто не отменял, поэтому один из гансов вспыхивает и красивым штопором несется к земле. Еще один спустя секунды начинает дымить и, нервно дергаясь из стороны в сторону, со снижением уходит на запад. Оставшаяся парочка даже не пытается продолжить бой и разворачивается в ту же сторону, попадая в сектор обстрела батареи и получая "под хвост" пару залпов. Отчаянный механик-акробат наконец-то может работать спокойно и через минуту сначала один, затем второй мотор перестают дымить, самолет выравнивается и начинает набирать высоту. Под восторг и всеобщее ликование, оглушительные вопли и взлетающие верх папахи и фуражки...
  
  *
  
   За окном до сих пор слышатся споры о том, кто всё-таки приземлил немецкого люфта, причем, в лучших традициях русского менталитета, с предмета спора народ моментально перескакивает на личности спорящих, а самым главным доказательством считается громкость.
   Лично мне эти лавры не нужны, поэтому сижу в одной из "штабных" комнат, наслаждаюсь папиросой и жду обещанного Анатолем кофе. "Кентавры" успели прошерстить трофейный эшелон и нашли там всё необходимое, чтобы приготовить его в походно-полевых условиях. Хотя по вкусу он, естественно, будет хуже, чем варит моё ненаглядное рыжеволосое солнышко... Ух, а она уже здесь!.. В своем привычном платье сестры милосердия, с подносиком в руках! А на нем - высокий, чуть парящий кофейник, две маленькие чашечки, сахарница. А какой обалденный запах!!!.. От него можно сойти с ума, так вкусно пахнет только кофе, приготовленный ею самой! И ведь знает же это, хитрюля, так уж многозначительно улыбается!..
   Только вдруг улыбка исчезает с лица, она бледнеет, в широко распахнутых глазах плещется панический ужас... Что случилось, маленькая?! Кто тебя испугал?!.. Любимая, что с тобой?!.. Даша пытается сделать шаг назад, чтобы быть подальше от неведомой опасности, но ноги ее не слушаются. Она даже сказать ничего не может и только испуганно смотрит куда-то за меня... Да что там такое?!.. Твою мать!!!.. За моей спиной стоит этот долбанный недооберстБеккенбах и, не отрываясь, буравит тяжелым ненавидящим взглядоммою ненаглядную!.. Убью, с...ка!!! Порву, бл...!!! Зубами грызть буду, тварь!!! Кишки на кулак намотаю!!!..
  Беккенбах медленно протягивает руку вперед.Даша, пытаясь сопротивляться этому взгляду из последних сил, всё же отшатывается назад, роняет поднос и оседает на подкосившихся ногах... Разворачиваюсь навстречу этой сволочи. Не глядя в мою сторону, немец хватает меня за плечо другой рукой, удерживая на месте и всё еще пытаясь дотянуться до моей Дашеньки... Левая рука привычно захватывает ладонь противника со стороны мизинца, разворот в обратную сторону, движение рукой вниз-влево заставляет эту сволочь нагнуться, правая рука уходит вверх, чтобы через мгновение пробить по распрямленному локтю, кроша сустав... Из спины Беккенбаха, как змеи Горгоны, вырастают еще две руки, которыми он, как тисками захватывает мой кулак, не давая провести удар!.. И орет мне прямо в ухо!..
   - ... Отпусти!!! Денис, черт тебя раздери, отпусти руку!!!...
   Сознание возвращается внезапно и моментально, как будто срабатывает реле... Я стою, держа на болевом кого-то, распластавшегося по столу, в правую руку изо всех сил вцепился Анатоль и кричит, мне, пытаясь привести в чувство:
   - Денис, отпусти его!!!..
   Отпускаю "Беккенбаха", которым оказывается тут же отскакивающий подальше ординарецДольского, мотаю головой, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит.
   - Степан, что случилось?
   - Так ета... Командир, я кружки принес, чтоб кофию попили, а Вы тута на столе спамши... Видать, разом сморило, вона папироска ешодымит на полу... Я за плечо тронул, штоб разбудить, значить, а Вы меня - гоп, и заломали...
   - Степан, старина, прости ради Бога!..
   - Да ладно, ничо... Мы ж понимаем... - Драгун растирает помятую кисть и быстро находит предлог, чтобы ретироваться. - Я эта... Щасешо кружек притащу...
   Вместе с ним исчезает и его помощник, оставив кофейник на подоконнике. Вот сейчас пойдут слухи, что у командира крыша съехала, на своих кидаться начал...
   - Денис, что с тобой такое? - Анатоль не на шутку встревожен. - Чего ты на Пушкарева вызверился?
   - Да не на него... Приснилось тут... Впрочем, неважно...
   - Сейчас новые чашки принесут, - и взбодришься... Кофе, конечно, не тот, что Дарья Александровна готовит, но... Что ты так смотришь, что я такого сказал?
   - Как я смотрю?
   - Да так, что хочется бежать вслед за Степаном искать новую посуду... Тебе бы сейчас сто грамм принять для душевного успокоения, вот это бы помогло.
   - Ага, а потом на генералов перегаром дышать. В очередной раз доказывая, что сила русского воина в его пьянстве.
   Появившийся с новыми чашками Степан быстренько ставит их на стол, переносит с подоконника кофейник и пытается исчезнуть, но сталкивается в дверях с фон Абихтом и Шекком.
   - Степа, неси еще чашку! - Успевает скомандовать Анатоль.
   - Две! - Успеваю скорректировать команду. - А можешь и три, сам тоже кофию попьешь!!!.. Анатоль, позволь представить тебе...
   - С Витольдом Арнольдовичем я уже знаком. - Отвечает Дольский, пристально оглядываяШекка, от греха подальше срезавшего скителя погоны и ефрейторские пуговицы. - А вот с его спутником - нет, хоть и видел на перроне при довольно трагических для него обстоятельствах.Кто это?
   - А это, Анатолий Иванович, как я уже говорил, Карел Шекк, бывший гефрайтер германской армии, добровольно перешедший на нашу сторону и в данный момент являющийся механиком "Неуловимого".
   - И который хотел бы сообщить Вам, господа, важные сведения, касающиеся нового вида оружия, созданного в Германии. - Добавляет фон Абихт с очень серьезным видом.
   Приходится придержать своё любопытство из-за появления Степана со следующей парой чашек. "Кентавр" ставит их на стол и исчезает, справедливо рассудив, что от добра добра не ищут и самое лучшее местоположение солдата - подальше от начальства и поближе к кухне.
   - Карел, что ты хотел рассказать?- Ладно, снова переходим на немецкий, благо, все здесь его знают.
   - Герргауптман, дело в том, что один инженер, под руководством которого мы устанавливали оборудование на броневагон, говорил, что опыт его эксплуатации будет изучен и, возможно, скоро будет создана машина наподобие трактора с такими же двигателями, но каждый будет крутить свою гусеницу. Колес вообще не будет. И на это шасси поставят бронированный кузов с вращающейся по кругу башней, где будут установлены пушка и пулеметы...
   И назовут эту консервную банку"Бронированная боевая машина" (Panzerkampfwagen). Кажется, я догадываюсь, что это за новая вундервафля вырисовывается. Сумрачный германский гений решил отказаться от казематного расположения оружия и опередить французов, сделав что-то наподобиеих знаменитого Рено-17. Только британцы всё равно опередят их со своими "лоханями", хотя сюрприз для них будет неприятный. Ну, это уже их проблемы.
   - ... прошу довести эту информацию до... Я не знаю, кто занимается техническими новинками в вашей армии... - Шекк теряется на половине фразы.
   - Мы подадим рапорт по команде, только ничего сверхъестественного ты нам не сообщил. - Успокаиваю бывшего ефрейтора, стремящегося еще раз доказать свою лояльность. - Бронированные автомобили и раньше принимали участие в боях. Разница небольшая, будут они на колесном ходу, или на гусеницах. Тут, скорее, вопрос тактики применения.А что касается борьбы с ними... Господин инженер, пушки, из которых вы сегодня стреляли, могут попасть в большую железную коробку, медленно ползущую по полю?
   - Без сомнения. - Фон Абихт с удовольствием отхлебывает кофе и размышляет вслух. - Только нужно подумать, каким снарядом стрелять - не шрапнелью же. Нужны будут бронебойные, как на флоте, или прожигающие снаряды.
   - Так, Шекк, спасибо за откровенность. Еще кофе?.. Нет?.. Если у тебя всё, можешь идти... Ах да! Степан! - Зову ординарца, сидящего под окном. - Иди сюда, не бойся, я уже не сплю!.. Проводи механика в броневагон и проследи, чтобы его и Спиридонычапокормили как следует. Если кто остановит не по делу, дай в ухо, скажешь, что я разрешил. Пусть приходит сюда жаловаться, я еще добавлю. Да, и направь туда пару ребят покрепче, пусть за порядком проследят. Всё, шагайте!..
   Дождавшись, когда лишние уши исчезнут, возвращаюсь к очень интересной теме:
   - Витольд Арнольдович, о каких прожигающих снарядах Вы говорили?
   - Денис Анатольевич, Вы же знаете, что я по образованию - горный инженер. И интересуюсь всеми новинками, так, или иначе связанными с профессией. Так вот, еще в 1864-м году генералом Михаилом Матвеевичем Боресковым был открыт эффект... э-э... кумуляции. От латинского cumulatio, что означает "скапливаться". Он сделал подрывной заряд с выемкой, этакой "воронкой" во взрывчатке, и успешно использовал при разрушении твердых горных пород... Вот я и подумал, а нельзя ли точно так же разрушать броню?..
  Ух ты, какой сюрприз! Такой интересный человек и с такими интересными мыслями! Это просто так оставлять нельзя!..
   - А скажите, Витольд Арнольдович, каковы Ваши дальнейшие планы? Простите за несколько бесцеремонное любопытство.
   - Ну, я об этом еще особо не задумывался... Возможно, Петр Григорьевич сможет предоставить мне место на станции, надо же восстанавливать разрушенное. А к чему Вы интересуетесь, Денис Анатольевич?
   - К тому, что, возможно... Повторюсь, - возможно, смогу в некоем роде посодействовать Вашему переезду... Ну, например, поближе к Первопрестольной, или Питеру.
   - Денис Анатольевич... Прошу простить и не обижаться... Я никоим образом не ставлю под сомнение Ваши слова, но... - Явно сомневающийся фон Абихт пытается подобрать подходящие выражения. - Еще раз прошу простить, если покажусь... Излишне резкими, но Ваш чин...
   - Всё понятно, господин инженер! - Изображаю самую обаятельную из всех возможныхулыбок. -Просто я довольно близко знаком с генерал-майором Филатовым, начальником Офицерской стрелковой школы. Он всемерно старается помогать изобретателям и энтузиастам оружейного дела. Очень может быть, Ваши мысли покажутся ему интересными...
   Про академика Павлова пока промолчу, равно и о том, что инженера со всех сторон "рентгеновскими" взглядами просветят ребята из команды ротмистра Воронцова.
   - Ну, я не знаю даже... - Инженер до сих пор изображает витязя на распутье, хотя глазки, вроде, загорелись. - Посоветуюсь с супругой, а там... Как Бог даст...
  *
  Имея в виду указание начальства прибыть "со всей поспешностью", наконец-то дожидаюсь, когда штаб 42-го Сибирского закончит копировать для себя трофейные карты, быстренько собираюсь и, отдав последние указания типа "переодеть Шекка хотя бы в рабочего-путейца, чтобы никому не мозолил глаза", и напомнив Дольскому проследить, чтобы все наши трофеи, в том числе и вышеупомянутый гефрайтер, нам же и достались, в сопровождении штурмовиков направляюсь в Остров, где по последним данным расположился штаб Особого корпуса.На этот раз, чтобы не нарезать лишних петель и добраться засветло, доезжаем по дороге до Мышанки и, переправившись через мост на другую сторону, спускаемся вниз по течению до пункта назначения, по пути несколько раз встретив казачьи разъезды, недоуменно смотрящие вслед и наверняка ломающие головы, зачем господин капитан с кучей орденов и Георгиевской шашкой взял себе в сопровождение аж целых двадцать человек.
  Штаб расположился в большом кирпичном здании, бывшей винокурне, обеспечивавшей не одно поколение графов Потоцких очень необходимыми для существования спиртосодержащими жидкостями. Оставляю "свиту" поодаль, чтобы не раздражали всяких штабных борцов за образцовый внешний вид и подтянутость нижних чинов, и вместе с вахмистром Половцевым, нагрузившимся трофеями, идем на доклад. На входе дежурящий по штабу подпоручик, только услышав мою фамилию, тут же исчезает внутри, а часовые начинают разглядывать нас, как каких-то диковинных зверюшек в зоопарке. Но недолго. Подпоручик тут же выскакивает и приглашает на аудиенцию. Проходим расположившиеся анфиладой комнаты, где обосновались дежурная часть, узел связи, вездесущие интенданты и попадаем, насколько я понимаю, в оперативный зал, где за наспех сколоченными столамисреди разложенных карт, таблиц и прочих бумажных атрибутов пашут штабные аналитики. И где обязанности царя, Бога и воинского начальника исполняет улыбающийся и спешащий навстречу подполковник Бойко.
   - Рад Вас видеть,Денис Анатольевич! - Крепкое рукопожатие от избытка эмоций перерастает в обнимашки и похлопывание по плечу, затем Валерий Антонович спохватывается и обращает внимание на Половцева, явно чувствующего себя не в своей тарелке. - Здравствуй, вахмистр!
   - Здравия желаю, Ваше высокоблагородие!
   - Иваныч, давай сюда это барахло и определяй народ куда-нибудь на постой. - Забираю у Половцева мешки и намеком даю возможность улизнуть.
   - Егор Иванович, подойди от моего имени к дежурному по штабу, он уже предупрежден, обеспечит вам и горячий ужин, и место для отдыха. - Господин подполковник тоже проявляет командирскую заботу и, заметив моё удивление, поясняет. - Приказ командира корпуса - обеспечить наилучшие условия для всех Ваших солдат, как для выполнявших самые трудныезадания.
   - Разбалуете Вы мне бойцов, господа командиры и начальники. - Пытаюсь немного поворчать для вида. - Вот начнут они от Вашей доброты водку пьянствовать, безобразия нарушать и дисциплину хулиганить, что мне потом с ними прикажете делать?
   - А вот это Вы у Его превосходительства при личной встрече спросите, господин капитан. Которая, кстати, состоится прямо сейчас. Прошу!..
   Кабинет Келлера, как оказалось, находился тут же, через стенку. Валерий Антонович толкает незаметную дверь и жестом предлагает проследовать внутрь.
   - Ваше превосходительство, капитан Гуров прибыл по Вашему приказанию! - Вытягиваюсь и изображаю из себя образцово-показательного вояку.
   - Ага, а вот и наш герой! Наконец-то! -Федор Артурович, улыбаясь, встает из-за стола, моя рука утопает в генеральской лапище. - Ну и задачки Вы нам подкидываете, Денис Анатольевич!
   - Какие задачки? Задание выполнено: штаб уничтожен, его обитатели, включая четырех генералов, отчаянно сопротивляясь, отстреливались до последнего патрона и геройски погибли. - Делаю скорбно-торжественное выражение лица, чтобы не заподозрили в издевательстве. - Склады захвачены, работа железных дорог парализована. А то, что удалось занять и удержать город... За это время корпуса группы "Войрш" не получили ни одного снаряда, ни одного патрона, ни одного сухаря. Более того, сейчас с фронта там кто?.. 10-й армейский корпус, который безуспешно пытается прорвать оборону немцев? Отлично! С тыла - 11-я Сибирская дивизия. Между ними - шесть километров отлично простреливаемой местности. Можно пожалеть пехоту и дать потренироваться артиллеристам в обустройстве лунного ландшафта. Трофейные батареи - в наличии, трофейные артсклады - тоже...
   - Нет, Вы только посмотрите, Валерий Антонович, на этого стратега! -Келлер ищет поддержки у Бойко, потом возвращается к моей персоне. - А известно ли господину капитану, что с Вашей подачи пришлось нарушить директиву Ставки о наступлении на Брест-Литовск, имея дирекцию на Ивацевичи? В том направлении сейчас двигаются только Сводная кавалерийская бригада и 2-я Туркестанская казачья дивизия, правда, с пятью конными батареями. А 3-й Сибирский корпус вместо того, чтобы закреплять их успех, направлен в Барановичи.
   - Но ведь оно того стоит!..
   - Денис Анатольевич, я-то полностью с Вами согласен. - Федор Артурович сбавляет обороты. - А говорю это, чтобы Вы не особенно удивлялись, если в Ставке будут вестись разговоры в таком же ключе. Тот же генерал Алексеев, или кто-то из его окружения может выказать свое неудовольствие.
   - А что я забыл в Могилеве? Мой батальон здесь, ведет боевые действия...
   - А кто, по-Вашему, будет представлять трофейные знамена Верховному? - Келлер кивает на мешки. - Насколько я понимаю, они - тут? Сколько?
   - Шестнадцать штук...
   - Вы не поверите, Денис Анатольевич, что тут творилось, когда примчались Ваши посланцы с донесением. - Валерий Антонович, хитро улыбаясь, меняет тему. - Эффект был ошеломляющий. Наши штабные господа офицеры чуть до дуэлей не доспорились. Пришлось вон даже Его превосходительству предупредить во всеуслышание, что победителю, буде такая дуэль случится, придется фехтовать с ним лично за попытку подорвать боеготовность корпуса.
   Да уж, "офисные хомячки" в погонах против Первой Шашки России? Ха-ха три раза!..
   - Мой начштаба полдня мучился неразрешимым вопросом. - Весело добавляет Федор Артурович. - Ни о чем другом и думать не мог. Наконец собрался с силами и предложил не сообщать в Ставку до тех пор, пока воочию не увидим трофеи. Перестраховщик...
   - Так в чем проблема? Моё дело маленькое: привез, сдал под роспись, сейчас расписочкув получении напишите, и - в батальон... А Вы уверены, что мы только втроем разговариваем?
   - Денис Анатольевич, да не коситесь Вы так подозрительно на окна! Штаб охраняют Вашидиверсы. Так что без их разрешения сюда и комар не пролетит. - Федор Артурович замечает мои оглядывания по сторонам. - Расскажите лучше, что нас ждет в Барановичах.
   - Подробный рапорт подам завтра утром, а сейчас, если кратко... Отбито несколько атак противника, 51-йландверный полк, правда, в составе только одного батальона, принужден к сдаче в плен. Штурмовиками штабс-капитана Дольского обезврежено несколько батарей, точное количество и пригодность к дальнейшему использованию он доложит по прибытии. Сбит один германский аэроплан, но кем конкретно, сказать затрудняюсь. К этому моментуна станции было как минимум два батальона сибиряков под командованием полковника Степаненко. Из лагеря военнопленных освобождено около семисот наших солдат, из них сформирован сводный батальон, которым командует поручик Мехонин. Я бы его использовал в дальнейшем наступлении, только личный состав приодеть надо.
   Местный священник отец ПавелМацкевич собрал добровольцев, ими восстановлена городская телефонная связь, работа железнодорожных станций, пожарного депо, обеспечена охрана арестного дома и порядок на улицах. Что еще?.. Ах да, насчет трофеев!..
  - И что на этот раз к ним относится? Надеюсь, не армейские склады? - Келлервыжидательно смотрит на меня и ждет, когда начну хвастаться.
   - Никак нет, Ваше превосходительство. Пару десятков пулеметов, зенитная батарея и мотоброневагон"Неуловимый мститель"... Честное слово, - не моя идея. Неизвестный художник из нижних чинов... Ну и так, еще кое-что по мелочи...
   По поводу батареи: четыре полноприводных автомобиля "Даймлер", в кузовах на тумбовых установках зенитные орудия калибра семь и семь сантиметров, могут вести огонь по наземным целям. На данный момент ею командует прапорщик Медведев из пленных. Далее, мотоброневагон: две пятидесятисемимиллиметровые пушки и восемь пулеметов. Перископы, дальномер, два бензиновых двигателя...
   Да, вот еще какой вопрос! Считаю необходимым ходатайствовать о награждении гражданских лиц, принимавших участие в боевых действиях. Это инженер фон Абихт и местный житель ЯкушевичНиколай Спиридонович. Первый принимал участие в бою в качестве командира орудия на батарее, второй, несмотря на инвалидность, был наводчиком на "Неуловимом".
  И еще... Механиком на броневике - пленный ефрейтор Карел Шекк, добровольно перешедший на нашу сторону. Сообщивший, между прочим, интересные сведения. Оказывается, на "Неуловимом" обкатывались технологии, которые собираются использовать при производстве танков. И, похоже, Госпожа История пошла другой тропинкой потому, что немцы собираются сразу делать башенную конструкцию. Мне кажется, что не стоит выпускать из виду ни его, ни инженера, высказавшего очень интересные мысли по поводу снарядов на кумулятивном принципе действия, которые он обозвал прожигающими. Кстати, последнему я пообещал походатайствовать о переводе поближе к цивилизации, в Институт, например. Иван Петрович собирает же под свое крылышко технических гениев, вдруг у нас кумулятивный выстрел в заначке появится...
  - Хорошо, Денис Анатольевич. Сейчас приводите себя в порядок, отдыхайте... Кстати, не откажите в любезности поужинать с начальством...А завтра утром вместе со своими любимымиголоворезами убываете к месту постоянной дислокации... Да-с, именно так!..Там дожидаетесь прибытия остальных и с ротой поручика Стефановаотправляетесь в Ораниенбаумскую стрелковую школу. Осваивать автомат Федорова. Это - официальная версия. - Федор Артурович становится очень и очень серьезным. - Я сам еще толком ничего не знаю... Утром телеграфировал Великий Князь. Сообщил, что его срочно вызывают в Царское Село. Причина - несчастный случай в Семье. Подробности неизвестны, но Павлов тоже вызвантуда, так что, скорее всего... что-то с Императором... Я думаю, и академику, и Михаилу Александровичу в случае непредвиденных обстоятельств не помешает иметь под рукой роту отлично подготовленных солдат во главе с инициативным командиром.
   - Надеюсь, не геморрагические колики и не синдром табакерки? - Как-то это всё мне очень и очень не нравится.
   - Раз туда вызван академик, значит, скорее всего, - нет. - Рассуждает Валерий Антонович. - А, может быть, что-то с Цесаревичем? Иван Петрович лечил же его...
   - Давайте не будем гадать на кофейной гуще. Будут факты, будем думать. А так - только фантазии и предположения. Которые могут завести куда угодно. - Подводит итоги Федор Артурович. - Мы остаемся здесь, продолжаем наступление. Насколько оно будет успешным - не берусь сказать, но постараемся. Кстати, не подскажите, кто руководит работой станций в Барановичах?
   - Начальник станции Полесская Петр Григорьевич Смолевицкий и начальник депо Владимир Владимирович Нейманд. А в чем дело?
   - В том, что необходимо найти некоторое число угольных вагонов, чтобы сформировать пару-тройку, так сказать, эрзац-бронепоездов. Внутри вагона делается деревянный настил, в бортах прорезаются бойницы для винтовочно-пулеметного огня, если получится, сверху накрываем листовым железом для защиты от шрапнели. С торца ставится орудие. Несколько таких вагонов, паровоз, и бепо готов... Смогут путейцы помочь нам в этом вопросе?
   - Думаю - да.
   - Вот и хорошо. Валерий Антонович, завтра переносим штаб в Барановичи, продумайте вариант удара по Ивацевичам с двух сторон, используя бронепоезда, и просчитайте, насколько реален рейд по железной дороге на Слоним, хватит ли на это сил.
   - Федор Артурович, может быть, в качестве десанта использовать моих орлов?
   - Нет,господин капитан. Повторяю: Вы, как и полагается герою, отвозите трофеи в Ставку и собираете батальон на базе. Затем с штурмовой ротой убываете в Ораниенбаум. Докладываетесь Великому князю и Ивану Петровичу. Далее - по обстоятельствам. Связь со мной - по телеграфу и радио, шифром. С ними - думайте сами.
   - А что тут думать? Братья Мамины со всем их хозяйством поедут со мной. Единственная проблема - переправить одну рацию нашему академику. - Хорошо. На этом пока и закончим...
  
  Как только прибыли на базу, в своей, ставшей уже почти родным домом, канцеляриименяждетполусюрприз.Вообще-тоязнал,чтоМихалычкэтомувремениужедолженбылбывернуться,новсуматохепоследнихднейэтособытиесовсемвылетелоизголовы.Врезультатемойкровный побратим, отнынеужеегоблагородиеГригорийМихайловичМитяев,имелудовольствиенесколькосекунднаслаждатьсялицезрениеммоейрастерянноймордочки.Послечего,улыбаясьвовсетридцатьдвазуба,доложилсяповсейформе:
  -Господинкапитан,представляюсьпослучаюполучениячинахорунжего!
  -Ну,здравствуй,другсердешный! - Рукопожатиезаканчиваетсяблиц-соревнованиями"ктоумееткрепчеобниматься",нообабыстросоглашаемсянаничью. - Давайрассказывай,какэкзаменысдал!
   - Да что рассказывать! Пришлось изрядно попотеть. Особенно, когдаУставами,дашагистикой мучили, будь она неладна! По ним, так главное, чтобы умели носок тянуть. Умеешь парадным строем шагать -и любой творог нипочем.А все остальное легче пошло. - Михалыч, хитро усмехаясь, объясняет. - Особливо, когда узнали, что ктебеприкомандирован.Наш батальон на Дону ныне в чести, как-никак Великую княжну спасти сподобились. А про остальные подвиги пришлось маленько рассказать. И даже показать кой-чего... Помнишь, как сам показывал нам "крест" и "звезду" с револьвером? Вот и я в училище такой же театр устроил. Казакам ой как понравилось, сами начали пробовать, один раз чуть друг дружку не перестреляли. Пришлось начальству вмешаться. Тогда и для Его превосходительства генералаПопова с присными повторил. В общем, сказано было, что справному казаку это без надобности, но как упражнение в стрельбе годится. А вот дома, в станице, народ, когда увидел меня с новыми погонами, да узнал где и с кем Гришка Митяев германца лупит, чуть наш плетень не снес и двери с петель не снял. Хотя нет, не Гришка, теперь вся станица по имени-отчеству величает. Настасью мою бабы у колодца расспросами изводят, мол, что да о чем ещё ей супружник поведал.
   - Так ты, прострел, и дома успел побывать?
  - Ага. Сдал последнюю экзаменацию раньше и на пару деньков заскочил родню повидать. Его превосходительство "попросил" гостинчик передать своему "дядьке"- пестуну еще с Турецкой. А тот аккурат рядом в нашей станицеживет. Батя очень рад был,мол, теперьмы, Митяевы, не какая-нибудь голытьба, сын вон в благородия выбился. К станичному атаману меня потащил представляться. Чуть со всеми своими друзьями на радостях не передрался, зато опосля всю ночь за столоммирились, поутрени бабки своих дедов-казаков еле по домам растащили. До сих пор, наверное, сидит, пистолетом любуется. - Михалыч как-то одновременно застенчиво и озорно улыбается. - Я ж ему часы ручные в подарок вез, ноон, как кобуру с люгером увидал, так и начал ее глазами облизывать, что твой Полкан косточку сахарную. Сдуру дал ствол поглядеть, а старики тут же пошли на двор меткость свою проверить, - я с собой два десятка патронов захватил. На выстрелы вскоре сам станичный примчался. Шуметь было начал, но после пары чарок смилостивился. Короче, вся станица, как ты говоришь, на ушах стояла... Трофей бате оставил, ну, да не беда, себе я ещё добуду.
  - Гриша, не парься по этому поводу, Анатоль завтра-послезавтра со своими вернётся, привезет кучу всего, возьмешь любой.- Сначала успокаиваю Митяева, затем подначиваю. - А шашку не просили в подарок?
   - Не, брат, тот, что с бою добыт, дороже всего будет.А Гурду кто другой с меня только с мертвого возьмёт. Али сыну передам, кагда старым стану. - Михалыч ласково поглаживает рукоять, кончает балагурить и говорит уже серьёзно. - Я, Денис, ему рассказал, что мы с тобой, - каксродственники теперь. Вобщем, просил он сказать тебе, что отставной вахмистр Михайло Митяев просит в гости пожаловать, как оказия будет. Род наш не шибко, конечно, богатый, но встретить обещал честь по чести... Да, и расскажи-ка, как вы там без меня повоевали. Наши про свои подвиги уже все уши прожужжали, а про тебя -молчок, лыбятся и к тебе, значит, посылают за новостями.
  Повествую о наших приключениях в Барановичах, с удовольствием наблюдая за все более отвисающей челюстью собеседника. Узнав ознаменах, Михалыч от всей души лупит кулаком по столу, чуть не развалив столь необходимый предмет мебели с одного удара:
   - Шестнадцать?!! Эх, меня там не было!.. Да это же!.. Да за этож всем Георгиев понадают!..
   - Не знаю, что нам за это сделают, или по какому месту, как ты говоришь, понадают, но сейчас приведу себя в надлежащий вид, чтобы понравиться генералам, и везу трофеи в Ставку. Вот там все и будет ясно. Хотя,следующий Георгий мне пока что не по чину, не выслужился ещё. Да и не в орденах дело, фронт прорвали, германцам от души вломили, да и сейчас сей процесс, насколько я знаю генерала Келлера, не закончился, а идёт полным ходом. Так что, до Берлина, как бы не хотелось, не дойдем, но драпать гансам далеко придётся. Если наши "полководцы" не подведут.
   - А с чего бы им? Все ордена в первый черед на них посыплются, нам уже потом, да что останется.
   - Нет, Михалыч, не только в наградах дело. Как тот же Земгор на поставках наживается, рассказывать не надо? И, я так думаю, многим генералам с этого не рупь, не два и не десять перепадает. Вот и получается, что не в их интересах быстро войну заканчивать. - Про британские и французские подковерно-эротичные телодвижения я Грише пока рассказывать не буду, уж больно долгим этот разговор получится, а мне спешить надо. Тряпочки немецкие сдать и хоть что-то узнать зачем нашего Великого Князя в Царское Село срочно вызвали, и что случилось с императором...
  
  
  В Ставку удалось попасть только на следующее утро, уехав попутным ночным поездом. К товарняку минские путейцы прицепили "пассажира" 3-го класса, который наполовину заполнили случайные попутчики, в основном относящиеся квсеми любимому Земгору, ехавшие по своим личным делам государственной важности. Увлечённые обсуждением разнообразных способов помощи армии в одолении супостата без ущерба для собственного кошелька, под употребление популярного напитка, получаемого путём заводской перегонки продуктов брожения некоторых видов зерновых, на нас особого внимания не обратили. Ну едет какой-то капитан в сопровождении пары унтеров, охраняющих два тщательно перевязанных тюка, и пусть себе едет. Каждому - своё. Кому кучу орденов на грудь, и пущай себе дальше геройствует, коль жизнь не дорога, кому - полезные связи и знакомства, явно обещающие светлое будущее с неизменным материальным благополучием. Один из "просветленных", правда, спустя какое-то время направился было к нам, желая, скорее всего, облагодетельствовать своим общением и халявной выпивкой, но по пути наткнулся на два угрюмо-угрожающих и один вопросительный, с лёгким оттенком презрения, взгляда. Посему сделал вид, что ему срочно нужно в тамбур, типа, подышать свежим воздухом.
   Так что ночь прошла спокойно, Котяра и Паньшин, давно уже превратившийся из бузотера с лёгким налетом раздолбайства в образцово-показательного унтера, поделили время на двоих, мотивируя тем, дескать, что батальонному командиру негоже представать перед грозны очи начальства уставшим и невыспавшимся. В качестве ответной любезности по приезду завёл их в цирюльню возле вокзала, где пухленький лысенький парикмахер по очереди быстро избавил всех троих от ненужной растительности на голове и на лице и даже побрызгал вежеталем, считая это неотъемлемой частью превращения фронтовиков в цивилизованных людей.
  Дежуривший по Ставке полковник после доклада о цели нашего прибытия сообщил, что начштаверх Его высокопревосходительство генерал от инфантерии Алексеев скоро освободится и предложил подождать в приёмной, роль которой выполняла половина соседнего вагона, а мой "почётный караул" направил в расположение охранявшего Ставку Георгиевского батальона ждать дальнейших распоряжений, с усмешкой выслушав мой инструктаж о том, чтобы не задирали ни в чем не повинных кавалеров, и что и кому можно говорить, а что и кому - нет.
   В очереди перед кабинетом ощущал себя немного не в своей тарелке из-за настойчиво сверлящих и меня и "груз" взглядов адъютанта и нескольких присутствовавших посетителей в погонах. Спустя минут десять в приёмной появляется новый персонаж - какой-то вылизанный хлыщ с погонами генерал-майора. Причём прибывший именно по мою душу, судя по тому, как целенаправленно он оглядел немногочисленную аудиторию, уважительно оторвавшую свои пятые точки от стульев при его появлении.
   - Господин капитан, представьтесь! - Генерал кавалерийским наскоком пытается показать кто в этом курятнике главный альфа-самец.
   - Капитан Гуров-Томский, Ваше превосходительство!
   - Цель Вашего прибытия?
   - Передача захваченных трофеев Верховному Главнокомандующему, или начальнику штаба Ставки.
   - Можете передать их мне и отдыхать, я сам доложу о Вас Начштаверху. - Хлыщ оглядывает тюки и делает предложение, от которого я, по его мнению, не могу отказаться. Ну, что, заставить тебя, дурашка, написать расписочку каллиграфическим почерком, мол, я, такой то, принял у не просекающего фишку туповатого фронтовика,.. число прописью,.. захваченных в бою знамен германских полков и дивизий,.. далее по списку? Или сразу послать навстречу эротическим приключениям?.. Нет, не будем развивать бюрократию, здесь и так бумаг выше крыши:
   - Извините, Ваше превосходительство, мне приказано передать трофеи ЛИЧНО Его Императорскому Величеству, или Его высокопревосходительству и подробно доложить все в мельчайших подробностях.
   - Кто отдал такой приказ?
   - Его превосходительство генерал-лейтенант Келлер.
   Похоже, этот клоун не ожидал подобной неуступчивости. Ну, что, будешь дальше качать права, или угомонишься? Штабной герой выбирает второй вариант, недовольно буркнув перед тем, как исчезнуть:
   - Как хотите, капитан, но мне кажется, что Вы совершаете большую ошибку...
   Дальнейшему препирательству мешает адъютант, докладывающий в трубку зазвонившего телефона "Так точно!" и торжественно объявляющий к зависти остальных присутствующих:
   - Капитан Гуро-Томский, пройдите!
   Чтобы не изображать тетку на базаре, умудряюсь прихватить левой рукой оба тюка, протискиваюсь в услужливо открытую дверь купе, служащего генеральским кабинетом, ставлю поклажу на пол, руку - к фуражке, и доклад:
   - Ваше высокопревосходительство, капитан Гуров-Томский с трофейными германскими знаменами прибыл!
   Невысокий сухонький генерал с седой бородкой несколько секунд смотрит на меня, решая, видимо, в какой манере вести разговор.
   - Здравствуйте, господин капитан! Очень рад лично познакомиться со столь отважным офицером! - Алексеев встаёт из-за стола и даже не гнушается поручкаться. - Премного наслышан оВаших подвигах. Расскажите, как Вам удалось столь геройски отличиться на этот раз.
   Пересказываю события последних дней, не заостряя внимание на ненужных непосвященным деталях. Хитрый старичок слушает, не перебивая, и делает по ходу повествования пометки в своём блокноте. И, очевидно, пытается приложить услышанное к каким-то своим умозаключениям. А, может быть, и к устремлениям небезызвестного господина Гучкова, вместе с которым старается "спасти" Империю. Так что хрен Вам, а не правду, господин генерал. Все делалось исключительно на голом энтузиазме солдатушек-бравых ребятушек, воевавших "За Веру, Царя и Отечество". Плюс немного того, что называется удачей.
   Когда умолкаю, генерал ещё с полминуты сидит погруженный в свои мысли, затем вежливо даёт понять, что аудиенция закончена:
   - Благодарю Вас, господин капитан, за подробный доклад. Я считаю, что Вы лично и все Ваши солдаты достойны самых высоких наград, которые, без сомнения вскорости воспоследствуют... Великий князь Михаил телеграфировал, чтобы Вы задержались здесь до завтрашнего дня для личного доклада. - Алексеев внезапно впивается в меня пронзительным взглядом, стараясь понять, какое впечатление произведет сказанная им сенсационная новость. - По всей видимости Его Императорское Высочество займёт пост Верховного Главнокомандующего.
   И, не дождавшись никакой реакции, добавляет прежним тоном:
   - Более не задерживаю...
  
  Прибытие Великого Князя Михаила следующим днём можно было вполне предугадать по оживленной суматохе, лавинообразно возникшей вокруг вагонов Ставки. До мытья перрона с мылом и покраски травы нынешние военачальники, к счастью, ещё не додумались, но факты судорожной подготовки к какому-то грандиозному событию были, как говорится, и налицо, и на лицах носившихся туда-сюда-обратно разных дежурных, адъютантов, ординарцев и прочих работников невидимого фронта. Хорошо хоть, что Георгиевский батальон не додумались метлами вооружить, пригнали для этого полуроту запасников из Могилевского гарнизона.
   Весь этот копошащийся муравейник отлично видно из окна "шикарного" номера привокзальной гостиницы в аж целых восемь квадратных метров, куда меня определили по специальному разрешению коменданта Ставки полковника Квашнина-Самарина. Видимо, для того, чтобы был род рукой на всякий случай. Вчера после аудиенции у Алексеева был "взят в плен" господами из оперативного отдела с целью разузнать последнюю информацию об изменении обстановки возле Баранович. Типа, кто из гансов куда драпанул. Их понять можно, все новости поступают только по служебному телеграфу, а тут, как на счастье, живой, целый и невредимый очевидец и один из главных виновников. Не знаю, насколько они там блатные, но дело своё знают крепко, недаром половина со значками Академии Генштаба ходит. Рассказал им все, что помнил из захваченных карт, навскидку перечислил примерное количество захваченного на складах, и не только. Забыв, правда, упомянуть о прихомяченных пулемётах, противоаэропланной батарее и "Неуловимом". Все это богатство сейчас в распоряженииКеллера, вот пусть с ним и бодаются. Все равно нашим и останется.
   Они же, кстати, подтвердили мои самые смутные и нехорошие подозрения. За стаканом чая под папиросу два господина капитана доверительно сообщили, что, во-первых, грядут перемены, причиной которых является "таинственное НЕЧТО", случившееся с Императором и в результате чего в ближайшее время он не сможет исполнять обязанности Верховного. А во-вторых, чтобы не наступать больше на те же грабли, Ник Ника так и оставят геройствовать на Турецком фронте, а Главкомом будет, по слухам с самого... в этом месте оба собеседника много значительно поднимают глаза к потолку и сообщают имя кандидата - Великий Князь Михаил Александрович, отлично зарекомендовавший на фронте. Или, как добавил "по секрету" один из них, остальные будут командовать ещё хуже...
  Оп-па, как-будто невидимая волна пронелась над перроном. Все куда-то срочно ломанулись. Значит, Великий Князь Михаил уже приехал. Теперь будем сидеть и ждать, когда Его Императорское Высочество примет дела и вспомнит про мою скромную персону. Если действительно захочет пообщаться. Так что до обеда есть время проведать моих оболтусов и пошляться по губернскому Могилеву. И никуда не торопиться. Все-таки, иногда очень приятно просто не спешить, выспаться вволю, не торопясь побриться, когда принесут горячую воду и все остальные причиндалы... Кстати, коридорного, шельму, давным давно озадачил, а до сих пор ни его, ни этих самых причиндалов...
   Осторожный стук в дверь доказывает, что я был неправ в отношении гостиничного сервиса. Шустрый парнишка, извинившись за то, что долго пришлось кипятить воду, вкатил тележку, на которой возвышалось что-то, напоминающее помесь раковины, зеркала ипарикмахерского столика, пожелал приятного бритья и прозрачным намеком предложил надраить сапоги до зеркального блеска за отдельную плату.
   Уже род конец приятной процедуры в дверь опыт стучат, но на этот раз вместо коридорного с сапогами оказывается посыльный с письменным приказанием капитану Гурову явиться в полдень на аудиенцию к Великому Князю Михаилу Александровичу. Причём, по полной форме в соответствии с Уставами и нормами приличия, то есть, без задержек и опозданий. Значит, - планы меняются...
  
  - ...Высочайшим указом... цатьчетвёртого дня июля месяца одна тысяча девятьсот шестнадцатого года...
  Снова появляется ощущение дежавю, но на этот раз - приятное. Кажется, целую вечность назадэти же слова царский флигель-адъютант зачитывал, когда я валялся в Институте у Павлова после похищения Великой княжны. Теперь почти то же самое декламирует какой-то генерал-майор.
  - ... В воздаяние усердной и ревностной службы, а тако же совершенного на поле брани самоотверженного подвига...
   Рядом стоит куча народа. Аж целых три Великих князя - полевой инспектор артиллерии Вэ Ка Сергей Михайлович, Походный атаман казачьих войск всея Руси Вэ Ка Борис Владимирович и,наконец, новый Главковерх Великий Князь Михаил Александрович. За ними-почетным караулом почти весьмногозвездный генералитет Ставки. И даже представители союзных миссий тут. Высокий сухопарый британец с усиками, скорее всего, - сэр Хэнбери-Уильямс, а вот французского генерала не знаю.
  Михаил Александрович выглядит серьёзно и торжественно, Алексеев индифферентен, как статуя, остальные изображают благосклонное радушие мэтров к талантливому неофиту, умудрившемуся отличиться в лучшую сторону несмотря на все их старания. О, а вот и вчерашний хлыщ-отжиматель трофеев, всем видом изображает готовность до конца дней быть, прям-таки, родной мамой, как говорил один из персонажей мультика про Карлсона. Похоже, сейчас здесь волнуются только два человека - я и Великий князь Михаил, который явночувствует себя не в своей тарелке, хоть и очень старается не показать этого. Ну, а мне простительно. Потому, как только что получил из почти царских ручек орден Владимира третьей степени с мечами. Который придётся до конца своих дней носить на шее. По окончании всех словоивержений тянусь еще смирнее, рявкаю, как и положено, "Служу Отечеству и Престолу!" и, получив на руки все полагающееся, быстренько покидаю столь блистательное общество, пытаясь сообразить, что означает прощальное подмигивание Михаила Александровича. Ответ не заставляет себя ждать, сразу по выходу из вагона меня притормаживает вежливым "Дозвольте обратиться, Ваше благородие"бородатый вахмистр в чекмене лейб-конвойца. Понизив голос, чтобы никто не услышал, казак продолжает:
   - Просили передать, что в пять часов пополудни Его Императорское Высочество ожидают Вас на чай...
   В назначенное время все тот же вахмистр встречает меня возле вагона и, проводив через посты, доставляет в салон, где меня уже ждут.
   - Спасибо, Василий. Проследи, пожалуйста, чтобы нашему разговору никто не мешал. - Великий князь дожидается, когда бородач, кивнув, закрывает за собой дверь, и обращается ко мне. - Располагайтесь, Денис Анатольевич, рад Вас видеть. То, что Вы совершили со своим батальоном - это... Это просто фантастично, в голове не укладывается!.. Когда генерал Алексеев телеграфировал в Царское Село о захвате такого количества германских знамен, никто поначалу не поверил, хотя Начтштаверха никогда нельзя было упрекнуть в недостоверности представляемых данных. Но потом, когда узнали, кто именно отличился, сомнения исчезли. Ники... Император даже первый раз за последние дни улыбнулся. - Михаил Александрович испытующе смотрит на меня. - Скажите, а в Вашей истории такого не случалось?
   - Простите, Ваше Императорское Высочество, я абсолютно не в курсе того, что случилось. Все, что знаю со слов генерала Келлера - с Императором что-то произошло.
   - Давайте оставим ненужное сейчас титулование...Три дня назад Николай был тяжело ранен, точнее, получил сильные ожоги во время испытаний новых огнеметов на Усть-Ижорском полигоне. Во время осмотра аппаратов один из них взорвался, когда Император был буквально в нескольких шагах. Двое свитских, инженер и солдат-огнеметчик заживо сгорели, многих обожгло, но больше всех досталось брату... Вот я и хотел спросить, случалось ли такое в Вашей истории?
   - Нет, Михаил Александрович, у нас Николай II благополучно дожил до обоих революций.
   - Буду искреннен... Одно время у меня возникла подленькая мыслишка... Что к этому причастен кто-то из вас. - Великий Князь на секунду отводит взгляд. - Но Иван Петрович по первому зову примчался в Царское Село и ни на секунду не отходит от Ники... Даже не побоялся в открытую конфликтовать с Распутиным, несмотря на его влияние на императрицу и девочек...
   - Ваше Императорское Высочество! - Демонстративно не замечаю его поднятой ладони. - Смею Вас заверить, что я никоим образом непричастен к этому! Тем более, что в это время находился в тылу противника, чему есть множество свидетелей из числа солдат!
   - Денис Анатольевич, никто не собирается Вас в чем-то обвинять!.. - Забавно видеть виновато оправдывающегося Великого князя.
   - Более того, этот или несчастный случай, или диверсия играют против нас.
   - Что Вы имеете в виду?
   - Если бы все шло так, как было у нас, нужно было бы просто подождать полгода до февраля 17-года, накапливая силы и принимая некоторые незаметные превентивные меры. А потом, я думаю, после отречения в Вашу пользу, моего батальона и Особого корпуса генерала Келлера с лихвой хватило бы навести порядок в Питере и придушить всех крысенышей что с либеральным, что с революционным подшерстком. И обязательно добраться до их английских и французских хозяев. А теперь - даже не знаю... Основные фигуранты известны, но вот где, как и когда они начнут действовать - уже вопрос. И в свете этого нужно как можно быстрее собраться всем вместе и обсудить дальнейшие действия. Только академик в Царском Селе, Федор Артурович воюет, надеюсь уже где-то под Ивацевичами, а я болтаюсь, как... цветок в проруби.
  - Ну, с этим я смогу Вам немного помочь. В ближайшее время Вы с одной из рот убываете в Ораниенбаум, в Стрелковую школу. Там у полковника Федорова готовы автоматы для перевооружения. - Михаил Александрович облегченно улыбается, сменив тему. - Это - наше с Федором Артуровичем реш... предложение. Оттуда недалеко до Царского Села и в случае непредвиденных обстоятельств Вы сможете оперативно прибыть на подмогу.
   - Тогда, с Вашего позволения, возьму ещё человек двадцать своих диверсов. На случай "тихих" действий... И ещё человек десять хочу предложить Вам, Михаил Александрович, в качестве телохранителей.
   - У меня есть охрана, Николай выделил полувзвод лейб-конвойцев. Кстати, тот вахмистр, что сопровождал Вас, - племянник казака, бывшего моим личным охранником ещё в детстве, и я всецело ему доверяю. И он же подобрал остальных.
   - Ничего не имею против лично преданных казаков, но, по моему мнению, десяток обученных специальным действиям бойцов лишними не будут. Правда, теперь им придётся поработать контрдиверсантами, но они всяко лучше знают, откуда может грозить опасность и как ещё избежать, или ликвидировать. Возглавлять группу будет хорунжий Митяев.
   - ... Хорошо, тем более, что уже заочно с ним знаком. И даже принял некоторое участие в его судьбе. По совету Федора Артуровича попросил Великого князя Бориса Владимировича, как походного атамана казачьих войск, оказать некоторые содействие. Он в свою очередь обещал связаться с начальником Новочеркасского училища. - Объясняет Великий князь, видя моё недоумение. - Но это вовсе не означает, что хорунжему предоставлялись какие-то послабления в службе и учёбе...
  Ну вот и нахрена было это делать? Теперь Михалыч "засвечен", как человек Великого князя Михаила. И неизвестно, когда и чем это может обернуться.
   -... Далее, что касаемо лично Вас, Денис Анатольевич. В конце года будут проводиться вступительные экзамены в Академию Генерального Штаба. Так что, в октябре Вам следует подать по команде рапорт с ходатайством о предоставлении отпуска для подготовки к поступлению.
   - Простите, Михаил Александрович, но зачем сейчас? И так дел невпроворот, а тут ещё это.
   - Затем, что так будет легче присвоить Вам следующий чин и продвигать по службе, не нарушая сложившихся правил и обычаев. На капитана Гурова итак очень многие смотрят, как на удачливого выскочку, вовремя угадавшего свой моментдля карьеры.И это, в основном, генералитет, которому Ваши подвиги, как гость в горле... Я только сегодня стал вникать в дела Ставки, но уже много чего интересного узнал. На важных, можно сказать, ключевых должностях сидят персоны, никоим образом не подходящие.
   - Ну так поснимать их и... отправить в отставку. А на их место - более молодых и энергичных. Деникина, Каледина, Краснова...
   - Во-первых, такие назначения вне правил вызовут огромное недовольство среди остальных, и в преддверии известных событий большинство генералов пойдут против нас. Во-вторых, мой брат, став Главнокомандующим, отправил в отставку около ста пятидесяти человек, - и что изменилось?.. И, в-третьих, помните, Вы сами мне рассказывали о начале Великой Отечественной войны в сорок первом году. - Великий князь Михаил неосознанно начинает говорить тише. - Помните, про генерала Павлова? Фёдор Артурович тогда говорил, что он, отличный командир бригады, так и не смог стать даже посредственным командующим фронтом. Точно так же может произойти и сейчас с названными Вами...
  Но мы отвлеклись. Помимо всего Вам предоставляется недельный отпуск к семье, и, решением Императора, из кабинетских суммвыдаётся вознаграждение в две с половиной тысячи рублей золотом. Да, и та пенсия, что пожалована за спасение моей племянницы, тоже переведена в золотой эквивалент, - инфляция уже начинает заметно сказываться. Что же касается основной награды... Я понимаю, что за подвиг подобного уровня должно быть награждение орденом Святого Георгия, но Император не захотел нарушать правила в виду причин упомянутых выше, а третья степень даётся только с чина подполковника. К которому мы с Федором Артуровичем и хотим Вас приблизить.
   - Михаил Александрович, не столь важно, чем наградят лично меня. Гораздо важнее, как далеко на запад сможет пробиться генерал Келлер, и как это скажется на дальнейшем ходе кампании.
   - Обсудив это с Николаем и получив его одобрение, я отдал приказ генералу Алексееву развернуть II Гвардейский корпус от Гомеля на Барановичи вместо следования на Юго-Западный фронт. Помимо этого Командующему Западным фронтом указано неукоснительно директивы вводить в прорыв войска второго и третьего эшелона, а Командующему Северным - решительно активизировать свои действия с целью недопущения переброски резервов германцами. Туда направлены достойные доверияофицеры Генерального штаба для помощи и координации действий с правом прямого доклада в Ставку лично мне...
   Так, чего-то в этой жизни я не понимаю. И длится этот процесс уже полминуты. Хорошо, рассуждаем логическиещё раз. Дежурный на КПП доложил, что батальон в полном составе занимается согласно распорядка дня, на территории никаких прикомандированных, посетителей и прочих визитеров не имеется... Так какого хрена у меня в комнате делает этот гигантский чемодан, очень смахивающий на шкаф?!! Новенький, блестящий латунными пряжками и окантовкой. Этакий раскачанный до фантастической невозможности кейс, очень похожий на кофр для какой-нибудь громоздкой аппаратуры...
   Нет, это кто же, все-таки, набрался наглости выселить батальонного командира из его же жилья?!!..
   Пока стою и пытаюсь выработать хоть какую-то правдоподобную гипотезу, сзади слышатся шаги и из ступора меня выводит весёлый голос Дольского:
   - Денис Анатольевич, здравствуй! Как добрался, что нового в Ставке слышно?.. О-о, мои поздравления, господин капитан! Когда орден обмывать будем?
   - И тебе не хворать, Анатолий Иванович! Вот своё получишь, тогда и... Давно вернулись?
   - Позавчера. И трофеи привезли, и ещё чуть-чуть сверх того... А ты чего застыл на пороге, как бедный родственник?
   - Да вот, думаю, то ли дверью ошибся, то ли выселили меня. Не подскажешь, что за "гробик" тут на полу нарисовался?
   Анатоль заглядывает в комнату и тут же начинает хохотать, прислонившись к дверному косяку и пытаясь в коротких паузах между "ха-ха" что-то сказать, но кроме отдельных звуков ничего не получается. Наконец, немного успокоившись, пытается объяснить ситуацию:
   - Дело в том, господин капитан, что этот, как ты выразился, "гробик" есть не что иное, как подарок твоему благородию от всех нижних чинов. Трофей это, Денис. Очевидно, интенданты для своих герров генералов расстарались, решили обеспечить им максимальный комфорт. Мои орлы на одном из складов наткнулись, вот и поднесли подарки нам всем. И мне, и Волгину со Стефановым, и Бергу с Бером, и даже молодым прапорам кое-что досталось. И тебе персональный дорожный набор спроворили. Ты только глянь сюда! Прорезиненная фибра, кордован! Абсолютно непромокаемая штуковина! А внутри посмотри! - Дольский поднимает громадину в вертикальное положение, щелкает застежками и открывает чудо-ящик. - Насколько все продумано! Слева - вешалки для одежды, небольшой чемоданчик, портфель и пара несессеров для личных нужд. Справа - пять выдвижных ящиков для всякой всячины и дорожная сумка. Пора, Денис Анатольевич, наконец, соответствовать, а то таскаешься со своим обшарпанным чемоданчиком всем насмех...
   - Анатолий Иванович, во-первых, мне его за глаза хватает, а во-вторых, род понятие "трофей", мне кажется, такая вот цивильная рухлядь не подпадает.
   - Денис, не надо вот только подозревать меня в мародерстве. Могу обидиться и вызвать на дуэль... на рюмках. Да когда же ты поймешь, что это все равно бы досталось кому-нибудь из интенданства. Мы воюем, мы лезем род пули, валяемся раненные в госпиталях и ходим с пустыми карманами. А за нами в тишине и безопасности ползут и жиреют эти тыловые крысы. И всем, что нам "стыдно" взять, набивают свою мошну. Да ещё и потешаются над нашим чистоплюйством! Ты, батальонный командир, капитан, вся грудь вон в орденах, уже сколько времени ходишь в одной и той же форме? Имея только один комплект на смену для особо торжественных случаев!.. А если вдруг придётся с семьёй куда-то поехать, будешь все в солдатские вещмешки и свой чемодан распихивать? Тем более, что не за горами уже тот день, когда на свет Божий появится маленький человечек с фамилией Гуров!
   - Да что ты на меня взъелся, Анатоль?! Я, что, - против? Спасибо большое за заботу, извини, если невзначай обидел очень чёрными подозрениями!
   - ... Да ладно, и ты меня извини, Денис... Накипело просто... - Дольский сбавляет обороты. - С утра пришлось съездить к этим... интендантам, поставить на довольствие. А там сидит эта сволочь в английском френче, скрипит новым "Сэмом Брауном" и снисходительно делает мне одолжение, что разрешает нам кормиться от щедро своих. А потом ещё интересуется, а нету ли у меня чего-нибудь "интересненького" на продажу. Мол, ц фронтовиков много чего такого может к рукам прилипнуть, а мы бы договорились к обоюдному удовольствию...
   - А в рыло ему дать не пробовал?
   - Ну, почему же? Такую плюху закатил, тот в обнимку со всеми своими приходами-расходами враз на пол слетел. Но осадочек нехороший остался...
   Ладно, смотри, что там ещё тебе подарили. Бинокль, между прочим, чистопородный "Цейс", компас, сигнальный фонарь, фляжка и походный сервиз из серебра, целая куча разных зажигалок, походный письменный прибор, швейцарский складной нож, свисток. Прапора даже где-то чертежно-картографический набор откопали, хотя зачем - не знаю.
   - Вот он-то как раз скоро и может понадобиться. Мне вчера... м-м-м некая персона довела до сведения, что я хочу поступить в Академию Генштаба, но ещё не знаю об этом. Там-то он и пригодится. Валерий Антонович как-то говорил, что они там карты сами рисовали...
   Так, из всего этого богатства половину оставляем в батальоне. На радость столь нелюбимым тобой тыловикам. Ну не получается с ними сейчас разобраться! Но, я так думаю, пойдут они все по статье "мздоимство", как маленькие, в очень скором будущем!.. А свисток в следующий раз с собой захватил с собой в качестве сувенира, когда за "плюшками"поедешь. Будут ерепениться, забей кому-нибудь в... известное место. Запах, правда, такой же будет, но вот звук - помузыкальней...
   - Кстати, насчёт "плюшек". У тебя на столе в канцелярии лежат рапорта всех ротных командиров с длинными списками на награждение. Дело за твоей подписью. И позволь дать совет ходатайствовать о наградах для тех гражданских, что помогали нам в Барановичах.
   - За моей подписью дело не станет, но все равно придётся ждать возвращения генерала Келлера. За совет - спасибо, сам об этом думал. Только посоветуй тогда и кого как награждать.
   - Ну, тут все просто. Отцу Павлу - Анну третьей степени без мечей. Станиславом духовенство награждать не принято. Фон Абихту - Георгия, хотя вряд ли удовлетворят, инженерам-путейцам и старичку из Почтеля - "клюкву", то бишь Анну 4-й степени. Тем, кто чина не имеет и в боях не участвовал, - анненские медали. С тюремным смотрителем сложнее... Напиши представление к кабинетскому перстню, а там видно будет.Ну, и насчёт "добровольцев" подумай.
   - Вот о них надо будет вместе с генералом думать, они дальше воевать остались. И об офицерах батальона, в том числе и о Вас, господин штаб-ротмистр, - тоже. Есть кое-какие мысли на этот счёт, но это пока останется моей маленькой тайной...
   Наши фантазии о светлом будущем прерывает посыльный, принесший известие, что на КПП меня дожидается какой-то цивильный шпак, не желающий назвать себя и цель прибытия. Но требующий господина капитана тет-а-тет по очень важному делу. Дольский отправляется по своим делам, а я, запихнув громоздкий "подарок"под койку, иду на КПП посмотреть кому там без меня на свете жить тошно...
   Возле ворот под незаметным, но бдительным присмотром наряда действительно прохаживается некий господин. Хорошо подобранный костюм, как влитой сидящий на подтянутой фигуре, виски с проседью, знакомое лицо... Ротмистр Воронцов собственной персоной. Мог бы назваться и спокойно пройти, но предпочитает играть в инкогнито. Значит, тому есть причины. А раз так, подыграем ему немного.
   - Здравствуйте, милейший. Я- капитан Гуров. Чем обязан визиту?
   - Здравствуйте, господин офицер. Я представляю "Смоленское добровольное общество вспомоществования фронтовым нуждам". Здесь, в Минске, - проездом, в штабе гарнизона мне посоветовали заехать к Вам... Мы можем продолжить разговор в более удобном месте?
   - Да, конечно, пойдемте со мной...
   Добравшись по просьбе гостя до комнаты, ещё раз обмениваемся рукопожатием.
   - Добрый день, Денис Анатольевич!
   - Здравствуйте, Петр Всеславович, рад Вас видеть! Чаю, или чего-нибудь поосновательней?
   - Если Вас не затруднит, - чай.
   Открываю дверь и подзываю сидящего с книжкой на крыльце персонального малолетнего вестового.
   - Данилка, будь добр, сгоняй к тётке Ганне, попросисделать нам чаю...
   Когда парнишка исчезает, Воронцов внимательно оглядев мои скромные апартаменты, продолжает:
   - Нас здесь никто не услышит?
   - Нет, сейчас мы здесь одни. А к чему такая секретность?
   - Дело в том, Денис Анатольевич, что разговор у нас будет исключительно конфиденциальный. Поэтому - и маскарад, и спектакль. Я только сегодня из Ставки, передал Великому князю Михаилу письмо от Ивана Петровича, затем - к Вам. И мне показалось, что ехал отнюдь не в одиночестве. Впрочем, насколько я прав, скажут позже местные коллеги... Так вот, я прибыл по нескольким причинам. Первая из них - ввести Вас во всех подробностях в курс расследования относительно похищения Великой княжны. Поначалу и фон Штайнберг, и Майер цеплялись за свою легенду про вестфальских егерей. Пришлось поднапрячь силы и даже просить помощи у контразведчиков. Но через месяц смогли представить им пофамильный штат полка, к которому они себя относили. После этого они решили молчать, но пробыв две недели в известном Вам месте и познакомившись с полиграфом и "музыкальной шкатулкой", все же заговорили. Дословно пересказывать не имеет смысла, главное в следующем. Во-первых, германцы ещё с боёв род Ловичем и Ново-Георгиевском создали некий аналог Вашего подразделения, которым и командовали пленные. Насчёт того, как и чему они учились и учатся, спросите сами, скоро, я думаю, у Вас будет такая возможность.
   Далее, похищение Великой княжны Ольги было акцией, запланированной разведотделом германского генерального штаба. Руководит этим отделом полковник Николаи. Цель - вынудить Россию к сепаратному миру. И эта идея была поддержана ближайшим окружением кайзера, если не им самим. Я имею в виду идею мирных переговоров, а не способ их достижения. В-общем, Вильгельм созрел для налаживания отношений с нашим Императором и даже пытается делать кое-какие шаги в этом направлении. Последний из них - появление в Стокгольме некой высокопоставленной персоны, не буду называть никаких имён, активно ищущей возможность контакта с Императорским домом...
   Делаем небольшой перерыв, пока Ганна с Алесей вкатывают "столик для чаепития" и готовят его к применению. Когда за ними закрывается дверь, ротмистр продолжает:
   - А тут, как назло, случается происшествие в Усть-Ижоре. И это - вторая причина моего визита. Официально расследованием занимается Петроградское отделение, но там у нас достаточно сторонников по линии "Дружины", и вся имеющаяся информация поступает к нам. Исполнители просто пишут документы в двух экземплярах. Один - на службе, второй - вечером дома, по памяти.
   - Извините, Петр Всеславович, что перебиваю. Кажется, у меня есть вещица, могущая Вам помочь. - Достаю из шкафчика шкатулку с разными финтифлюшуами и после недолгих поисков выуживаю хитрые часики, валяющиеся без дела ещё с посещения охотничьего домика код Ловичем. - Нам эта штуковина без надобности, а вот Вам пригодится.
   - Спасибо, Денис Анатольевич. - Ротмистр после изучения микроаппарата на скорую руку прячет его в карман. - Действительно пригодится. Плёнку мы найдём, фотограф свой имеется...
   Так вот, на Ижорском полигоне Императору демонстрировали огнемет господина Товарницкого. Который, между прочим, и доселе вызывал достаточно нареканий. Сейчас наши коллеги тихонько пробуют выяснить, кто присоветовал Главковерху лично там поприсутствовать.
   Во время осмотра один из огнеметов взорвался. Император чудом остался жив, но получил сильные ожогилица и правой стороны туловища. Четыре человека погибли, пятнадцать получили ожоги различной тяжести. И, что самое главное, перед взрывом одним из офицеров полигонной команды, прапорщиком Никитским, было сделано два выстрела из нагана. Не в августейшую особу, его закрывал лейб-конвоец, а в сам огнемет. Охрана согласно инструкции открыла ответный огонь, так что сам Никитский уже ничего не расскажет. Сейчас расскапываются его связи и подробности биографии. Уже известно, что он из студентов, есть некоторые данные о причастности к партии эсеров, или сочувствии им. Но, самое главное, нижние чины команды, готов вшей огнеметы к показу, свидетельствуют, что именно Никитский запретил менять брезентовую трубку для подачи горючей смеси после того, как её чем-то сильно придавили. И он же приказал якобы во избежание осечки дополнительно накачать воздуха в резервуары сверх нормы. Так что версия покушения считается полностью доказанной. А вот кто заказал это покушение - до сих пор не совсем ясно.
   - Ну, германцы вряд ли бы пошли на такое, это абсолютно не в их интересах. Учитывая пусть даже и подпорченные, но бывшие когда-то теплыми отношения Императора и кайзера. - Пытаюсь порассуждать логически. - Англичане?.. Им, кажется, тоже не резон. Армия наступает, оттягивая на себя силы немцев из Франции. То есть, полностью выполняя обязательства перед союзниками. Про французов я вообще молчу. Они на нашего Императора, как на икону молиться должны. Даже задержку Экспедиционных бригад они поморщились, но поглотили.
   - Так-то оно так, но вот слишком успешное, на взгляд британцев, наступление наших войск могло бы быть причиной. Англии не нужна Россия в качестве сильного и успешного союзника. Им нужно, чтобы мы и германцы как можно дольше воевали, истощая себя в войне...
  М-да, это ротмистр сам додумался, или наш академик подсказал?
   ... И, как нам кажется, они действовали по своей излюбленной методике. Убрать опасного им человека чужими руками. А тут ещё слухи о возможных сепаратных переговоров. Во всех столичных салонах только об этом и говорят.
   - Тогда кто и зачем?
   - Явных доказательств нет, но... У небезызвестного Вам господина Гучкова и Военной ложи, руководимой им, очень тесные и постоянные контакты с сэром Бьюкененом, послом Британии. И схема достаточно понятна. С подачи англичан Гучков организует поиск подходящего человека, связанного с революционерами. Эсеры в этом случае подходят как нельзя лучше с их склонностью к террору. Исполнителю создаются все условия, а потом, после акции, его должны были бы убрать. Или найти фанатика, способного пожертвовать жизнью ради своих идеалов. Тем более, что в деле есть пара упоминаний о знакомстве Никитского с неким господином из окружения Гучкова. Официально он служит в Петроградском отделении Красного Креста, но на деле выполняет различные деликатные и не очень афишируемые поручения последнего.
   И вот теперь третья, последняя причина моего появления... Только прошу Вас, Денис Анатольевич, не совершать необдуманных поступков и не принимать скоропалительных решений... Дело в том, что этот "чиновник по особым поручениям" на днях прибыл в Гомель. И Департаменту полиции, и Гомельскому жандармскому отделению были отданы распоряжения всемерно содействовать данному господину и... - Воронцов делает паузу, собираясь с духом. - И собрать максимум информации о проживающей там семье капитана Гурова...
   - Твою ж... !!!..
   Денис Анатольевич, прошу Вас, успокойтесь!.. - Воронцов, слегка улыбаясь, смотрит на меня. - Да, все так, как Иван Петрович и предполагал... Глаза горят, кулаки сжаты, сейчас пойдете крушить направо и налево...
   - А как бы Вы, Петр Всеславович, отнеслись к к известию, что Вашей семье угрожает опасность?!
   - Простите, господин капитан, но на этот вопрос я ответить не могу. - Ротмистр стирает с лица улыбку и становится даже несколько угрюмым. - По причине того, что не имею... Прошу Вас, даыайте не будем касаться этого вопроса и ещё раз простите...
  Академик Павлов правильно предположил, что что Вы немедленно броситесь в Гомель. Что вполне понятно. И оного чиновника ждут не самые лучшие времена. Только для общего дела будет правильней оставить его целым и невредимым, получив всю необходимую информацию.
   Великий князь Михаил сказал, что Вам предоставлен отпуск к семье. И вместо того, чтобы устраивать самосуд с непредсказуемыми последствиями, мы предлагаем Вам взять с собой двух-трех близких друзей. Которые помогут изъять этого господина и после беседы, в результативности которой ни капли не сомневаюсь, глядя на Вас, сопроводить его сначала сюда, а потом уже мы переправим его ... поближе к комнате с музыкой, где он и расскажет нам абсолютно все, что когда-либо делал, или слышал.
   - Хорошо, допусьим, я отдам Вам беднягу в почти нормальном состоянии. Что потом? Ждать следующего засланца? И откуда вдруг такое внимание к моей семье? Гучков решил отомстить за вокзал? Не думаю...
   - Ну, Денис Анатольевич, это же просто. Кто очень хорошо засветился сначала в Нарочанской операции, затем под Барановичами? Да так, что в Генштабе поговаривают о новой тактике ведения боевых действий.
   - Но ведь Барановичская операция ещё не закончилась.
   - А это и не обязательно. Начтаверх генерал Алексеев, как Вы знаете, тоже состоит в Военной ложе... А семья - способ управлять нужным человеком. Тем более, что Ваше знакомство с Великим князем Михаилом, исполняющим ныне обязанности Главковерха, секретом не является. Так что господин Гучков со временем рассчитывает использовать вас в качестве одного из рычагов воздействия на Михаила Александровича.
   - Хорошо, Петр Всеславович... Как Вы считаете, что они могут предпринять? Я имею в виду свою супругу. - Пора успокаиваться и заниматься делом.
   - Скорее всего, предложат поехать к лежащему в госпитале мужу-герою. А по пути сменить конечную станцию следования. Или, учитывая ещё нынешнее... состояние, проявить заботу со стороны Красного Креста о семье вышеупомянутого героя в одной из самых лучших столичных клиник род присмотром медицинских светил. Именно поэтому Иван Петрович передал предложение перевезти всю Вашу семью в Институт.
   - Ну,.. допустим, дамы согласятся. А тесть? Ему оставить службу?
   - Нет, академик Павлов учел и это, причём, давно. И решил, как он сказал, сделать Вашему тестю предложение, от которого тот не сможет отказаться. - Воронцов достаёт из внутреннего кармана пиджака два конверта и протягивает их мне. - Вот, одно Вам, другое - Александру Михайловичу. Извольте ознакомится с обоими.
   В первом письме, адресованном лично мне, повторяется все то, что предлагал Павлов относительно Даши. И медобслуживание по высшему разряду, и Первопрестольнаяпод боком... А вот во втором - сногосшибательная новость! Ай да Тесла, ай да... Академик! Это ж где он столько денег добыл?.. М-да, с таким предложением трудно будет не согласиться...
   А вот что касается моей предсказуемости, пусть думает, что прав на все сто. И до поры до времени ни о чем не беспокоится...
  
  
   Жизнь действительно похожа на тельняшку. За темной полосой рано, или поздно следует светлая. Достававшая весь день до самых печенок вагонная тряска стихает, гудок паровоза, лязг буферов, и долгожданная остановка на перроне становящегося уже привычным Гомельского вокзала. Подхватываю дорожную сумку от подаренного "мебельного гарнитура", набитую подарками и необходимыми на мой взгляд в ближайшиедни вещицами. В дорогу собирался, естественно, не как в рейд по вражеским тылам, но в меру разумного взял достаточное количество прибамбасов на все случаи жизни.Теперь - в привокзальную гостиницу забронировать номера для моих друзей. Завтра с утра в качестве "мотовзвода огнестрельного сочувствия" должны приехать Анатоль с Михалычем.Портье любезно согласился оставить два одноместных номера напротив друг друга рядом с лестницей для ожидаемых господ офицеров до утра, теперь хватаем извозчика - и к Даше!
   Лихач, оправдывая свое название, быстренько несется по вечерним улицам. Притормаживаю его на перекрестке, расчитываюсьза гонку и почти неторопливо иду к нужному дому, стараясь унять волнение и участившиеся пульс. Вот и знакомый забор, почти спрятавшиеся в густой зелени, за которым слышны задорные мальчишеские голоса, - наверное, Сашка с Матюшей о чём-то спорят. Толкаю калитку, делаю несколько шагов, и моему взору предстаёт финал чемпионата по скоростной колке дров. Оба участника пытаются превратить небольшие полешки в кучу щепы для растопки самовара, отвлекаясь только на подначивание друг друга. В роли судьи выступает Александр Михайлович, сидящий в беседке рядом с тем самым агрегатом, на который сейчас усиленно батрачит молодежь. Он-то первыйи замечает дорогого гостя в моём лице:
   - Денис Анатольевич?.. Добрый вечер, голубчик!.. Какими судьбами?.. Откуда?..
   - Здравствуйте, Александр Михайлович!Заслужил в качестве поощрения отпуск к семье... Извините, что без приглашения, надеюсь, не стесню?..
   Дальше продолжить разговор нам мешает молодое поколение. Сашка с восторгом подскакивает ко мне:
   - Здравствуйте, Денис Анатольевич!!!
  Матюша, стеснительно улыбаясь, с секундный задержкой дублирует ту же фразу.
   - Здравствуйте, молодые люди!..
   - Здоров будь, Командир! - Сзади раздается голос неслышно появившегося из ниоткуда Семёна.
   - И тебе поздорову, земляк-сибиряк! - Закончив ритуал традиционными мужскими рукопожатиями, причем разрешая юношеству участвовать в этом наравне со взрослыми, рассаживаемся в беседке. Александр Михайлович сразу сообщает мне интересную новость:
  - Даша с супругой ушли на прогулку, должны вернуться через полчаса...
   И этимзаставляет всё внутри похолодеть! А если с ними... Если этот урод сейчас... Нет, холодная логика подсказывает что со стороны противника опрометчивых действий пока не последует. Слава Богу - не то время, чтобы посреди бела дня на улице кого-то похищали... Или убивали. Но для некоторых,гадом буду, оно теперь скоро наступит!..Вымучиваю на лице вежливую улыбку:
   - Что ж, жаль... Тогда разрешите пока вручить всем присутствующим маленькие сувениры.
   Александру Михайловичу достается один из трофейныхнесессеров, небольшая такая шкатулка, обтянутая кожей, с золингеновской бритвой и прочими приспособами для бритья, которую он принимает с понимающей улыбкой. Александр-младший и Матвей получает по швейцарскому складному ножу, один из которых достался мне в качестве трофея, а другой Котяра якобы для себя выменял у кого-то из бойцов на кучу ненужных мне зажигалок. А теперь... Давно вынашивал эту идею, потом офицерское собрание батальона приняло решение воплотить в жизнь...
   - Семён, а это - тебе. На память. - Вручаю сибиряку подарочный вариант "оборотня" - кожаные ножны, наборная ручка из бересты, на торце бронзового навершия - маленький серебряный крестик, повторяющий форму Георгиевского,на полированном лезвии - надписи. На одной стороне - "Семёнъ Игнатовъ", на другой - "1-й отдЪльный Нарочанскiй батальонъ" и крестик оптического прицела на фоне пикельхельма. Семён поднимает на меня, как мне показалось, повлажневшие глаза, молчит несколько секунд, теребя ножны, затем хрипло произносит:
   - Спаси тебя Бог, Командир...
  Сентиментальность прерывается нетерпением подрастающего поколения,котороеуже позабыв про свежеподаренные"Виктории", рвется посмотреть Семёнов клинок, клянча наперебой. Сибиряк останавливает их короткой фразой:
   - А ну-ка, вьюноши, выворачивай карманы! -Затем, покопавшись у себя,достает старый затертый рубль и протягивает мне, отвечая на моё непонимание. - Примета такая, Командир, нельзя ножи дарить без отдарка. Судьба порезанная будет. Возьми вот...
   Сашка стремглав несется в дом, а Матюша протягивает мне позеленевший от времени медный пятак, смущенно оправдываясь:
   - Нету у меня монетки более, а бумажки, небось, не считаются...
   Александр-младший снова появляется среди нас и,запыхавшись в суматохе, отдает мнеблестящий серебряный двугривенный, сопровождаяэто единственным словом:
   - Вот!!!
   Следом за ним, желая выяснить причинуи виновника переполоха, появляется пушистая королева Муня.Оглядев присутствующих своими загадочными глазищами и не найдя ничего сверхъестественного, кошка презрительно зевает в нашу сторону, грациозно потягивается, сначала приседая на передние лапки, а потом делая спинку горбиком. После чего величаво подходит ближе, трется щекой о мой сапог, будто говоря,что признала и помнит брата по крови и, не торопясь, уходит обратно в дом.
   Самовар уже вовсю пыхтит, я рассказываю официальную версию последних событий на Западном фронте,ловя восторженные и уважительные взгляды мальчишек, направленные на Владимира в воротнике. Программу "Последние новости" прерывает стук калитки. И тут же следующий за ним звонкий лай Боя и радостный возглас:
   - Боже!..Денис!..Ты приехал!..
  Дашины руки уже на моей шее, подхватываю ее, и даже небольшой кругленький животик не мешает нам крепко-крепко обняться. Ну, и также крепко сделать ещё кое-что...Но, благодаря деликатному покашливанию присутствующих, вспоминаем о правилах приличия и спускаемся с небес на землю.
   - Полина Артемьевна, моё почтение! Простите за нежданный визит!..
   - Здравствуйте, Денис Анатольевич! - Тёща добродушно и немного укоризненно улыбается. -Наконец-то вспомнили про семью?.. Я понимаю, что Вы - человек военный, но почта же регулярно работает...
   - Да, дорогой мой, ты почему не написал мне ни одного письма за последнюю неделю? - Моя ненаглядная тут же шутливо развивает тему в винительном падеже. - Конверты кончились, или карандаш сломался?
   - Ну, не совсем. Просто некогда было. Навалилась куча дел - не вздохнуть, не продохнуть. Пришлось работать по двадцать пять часов в сутки...
   -Денис Анатольевич, в сутках, между прочим, двадцать четыре часа! - Александр-младший делает вид, что покупается на старый прикол и вставляет свою реплику под улыбки присутствующих.
   - Да, но я вставал на час раньше! - Возмущенно довожу мини-спектакль до конца. - В результате начальство заметило моё служебное рвение и...
   Демонстративно поправляю воротник, чтобы дать дамамзаметить некоторые изменения во внешнем виде.Пережидаю последующие восхищенные ахи и охи, и на град любопытных вопросов отвечаю недоумённым встречным:
   - А что, в газетах разве не писали о прорыве фронта под Барановичами?..
   - Ну, что ж, давайте уже попьем чаю. - Полина Артемьевна объявляет конец пикировке и приглашает всех к столу. По пути ещё раз залезаю в дорожную сумкуи достаю подношения дамам. Большую коробку с шоколадом от Жоржа Бормана - тёще, и двухфунтовую жестянку с самой лучшей арабикой, которую можно было достать в Минске для моей любимой...
   Посреди застольной болтовни вдруг всплывает новость, заставляющая моментально напрячься и при этом постараться не подать виду, что происходит что-то нехорошее!
   - ...вчера с визитом незнакомый чиновник. Служит в Петрограде по линии Красного Креста. - Персонально для меня рассказывает Полина Артемовна. - Он прибыл в Гомель со специальным поручением. Великая княжна Ольга Николаевна предлагает Даше помочь устроиться в одной из столичных клиник...
   Твою мать!!!..Петр Всеславович угадал на все сто!.. Или это - совпадение?.. Княжна, типа, по старой дружбе решила облагодетельствовать?.. Ну, тогда сначала или посоветовалась бы, или хотя бы поставила меня в известность... Не бывает таких совпадений!..
   - ... даже написала письмо! Представляете, Денис Анатольевич, августейшие особы пишут нам!..
   - Простите, Полина Артемьевна, а можно посмотреть на эту реликвию?
   - Да, конечно! Саша, будь добр, принеси, пожалуйста,бумаги из шкатулки...
   Шурик убегает в дом, но быстро возвращается с небольшим конвертом, который передаёт мне... Пахнет "Букетом Императрицы". Но это еще ни о чем не говорит... Так... Милейшая Дарья Александровна... Бла-бла-бла... Будучи шефом батальона которым командует Ваш супруг... Считаю своим долгом... Учитывая, сколь многим ему обязана... Ля-ля-ля... В одной из акушерских клиник Петрограда... И подпись - В. кн. О.Н... Хорошо придумали, учитывая, что почерк отправителя вряд ли известен адресату!
   - Да, это - действительно настоящая реликвия! - Через силу улыбаясь, возвращаю письмо.
   - К сожалению, его придется отдать. - Чуть огорченно сообщает тёща. - Кирилл Иннокентьевич...Ну, этот самый чиновник предупредил, что его надо будет вернуть, дабы не возникало предпосылок к различным ненужным сплетням в обществе. Что ни говори, авторитет Императорской семьи сейчас не на высоте.
   - Скажите, а когда этот господин основа обещал зайти?
   - Завтра. Сказал, что нам нужно время все обдумать и принять решение. Был так вежлив и обходителен, чувствуется светское воспитание...
   - Денис, я вижу ты, как и папа, недоволен этим предложением? - Даша вопросительно смотрит на меня. -Его я могу понять - он не хочет отправлять нас одних. А если ехать всем, придётся оставить службу. А ты почему?
   - Дашенька, я - не против! - Успокаиваю супругу. - Просто я приехал сюда с аналогичным предложением. Но от академика Павлова. Понятное дело, что столичные клиники - это, конечно, не земская больница, не военный госпиталь, и не уровень медицины уездного города. Но ведь ты сама видела,что самое передовое оборудование и лучшие врачи - у него в Институте. Тем более, что в моём случае никому не придется особо жаловаться. - Достаю конверт с письмом Ивана Петровича, адресованным тестю и протягиваю ему. - Александр Михайлович,Вам и Михаилу Семёновичу академик Павлов предлагает руководство строящимся заводом по производству,..скажем так, различных механизмов, столь необходимых в наше время.
   - Но... Это довольно неожиданное предложение. - Инженер достает письмо, пробегает по нему глазами,затемего брови удивлённо поднимаются. - Однако... Да, над этим стоит подумать,и не в одиночку. Поленька, если всё, что тут написано - правда, я думаю, что это решит все проблемы...
   - Да что он такого наобещал, Саша? - Полина Артемовна недоуменно смотрит на мужа. - Молочные реки и кисельные берега? Такое бывает лишь в сказках!
   - Нет сказок тут нет, но есть большой простор для деятельности. Уж не знаю, какими словами господин Павлов смог убедить джентльменов из Северо-Американских Соединённых Штатов, но владельцы"Алис-Чалмерс Мотор Трак Компани" собираются открыть под Москвою, рядом с институтом дочернее отделение своей фирмы. Работа рядом с Первопрестольной, денежное содержание опять же... И, главное, - у них очень сильная инженерная школа и интересные мысли...
   Насколько я в курсе, то, что инженеры у них сильные - это да. А вот насчёт мыслей... Зная нашего Павлова-Теслу, ещё будем посмотреть, кто кого удивит.
   Чаепитие "файв о клок" за разговором плавно перетекает в легкий ужин. А когда порядком темнеет, перебираемся в дом. Под предлогом того, что Дашенька притомилась и хочет отдохнуть, мы уединяемся в"нашей" комнате. Заставив меня полюбоваться несколько минут вечерними пейзажами в окне,моя милая переодевается за ширмой в любимый домашний халатик и со вздохом опускается на кушетку.
   - Иногда под вечер так устаю, что хочется просто лечь и лежать. - Тихонько жалуется она с извиняющейся улыбкой. - Особенно, когда она начинает толкаться...
   - Что значит - она?!.. - Шутливо принимаю вид оскорблённого до глубины души. - Не она, а он! Потому что, как глава семьи, считаю, что первенцем у нас должен быть мальчик. И попрошу Вас, сударыня, прислушаться к моему единственно правильному мнению. В конце концов, я долго и регулярно работал над этим!
   Услышав эти слова, моя милая смущенно краснеет и весело хихикает в ладошку:
   - Да, я помню твое лицо в эти моменты... То есть Вы, милостивый государь, хотите, чтобы всё в мире совершалось по Вашему желанию, и я была бы послушной рабыней и исполнительницей мужниной воли?.. Судя по твоему нахальному выражению, так оно и есть!.. Может быть, и правынекоторые экзальтированные особы,утверждающие, что женщины должны иметь равные с мужчинами права?..
   - Ну, во-первых, насчёт желаний - не все, но в пределах возможного. Во-вторых, не надо слушать всяких там дамочек, прикрывающих свою не очень счастливую личную жизнь разными увлекательными, но вредными фантазиями.А, в-третьих, подумай, как хорошо, когда сначала появляется мальчик, а потом, через годик он становится старшим братом младшей сестренке...
  - Что?!! Ты хочешь?!!.. Да ни зачто!!!.. Ты хоть представляешь, каково это?!!.. Только через два-три года и не раньше!!!.. Ой!.. Опять!..- Возмущение налице моей ненаглядной сменяется короткой гримасой боли, Дашенька прижимает руки к округлившемуся животику...
   - Что случилось, моя хорошая? - Мгновенно превращаюсь из Повелителя Вселенной в слегка перепуганного будущего молодого папашу. - Тебе плохо? Принести воды?..
   - Нет, не надо, все уже прошло... Снова толкался... - Даша как-то по-детски обиженно смотрит на меня. В голове всплывает то ли прочитанное в книге, то ли увиденное в кино, и очень подходящее к случаю... Аккуратно сажусь рядышком и наклоняюсь к животику.
   - Сыночка, привет! Это я, твой папа. Очень прошу тебя, маленький, потерпи еще немножко. Скоро мы встретимся. А пока, пожалуйста, не делай нашей маме больно. Ей и так нелегко приходится... Вот, когда появишься на свет Божий, тогда и будет самое время резвиться и баловаться. Сначала ты будешь лежать в своей кроватке и проверять, что крепче - твой голос, или наши нервы. Потом научишься садиться, вставать, ползать, бегать на четвереньках. А потом, когда сделаешь свой первый шаг, мы устроим бо-ольшой праздник! И у тебя будет так много красивых и интересных игрушек!.. А еще позже, когда подрастешь, я научу тебя кататься на велосипеде и играть в футбол... И мама, и я тебя очень любим и очень ждем, когда ты родишься...
   Поднимаю голову и вижу Дашины глаза и улыбку. Тихонько чмокаю ее в щеку и шепчу на ушко, как будто кто-то может нас подслушать:
   - Вот видишь, любимая, как велика воспитательная сила отцовского слова...
   Получаю в ответ шутливый подзатыльник и почетные титулы оболтуса и болтуна. Но наши семейные забавы довольно быстро подходят к концу. Дашенька действительно выглядит довольно усталой, поэтому опять смотрю в темное окно, пока она перебирается в кровать. А потом снова сажусь рядом и беру ее прохладную ладошку в руки.
   - Помнишь, я как-то рассказывал тебе сказку про Дениску-дурачка?
   - Да, а чем она закончилась? - Моя рыженькая лисичка-сестричка вопросительно смотрит на меня уже немного сонными глазами.
   - А тем, что царевна Даша вылечила-выпестовала его, и превратился Дениска-дурачок в Дениску-богатыря. Собрал он тогда своих дружков и предложил им силушку растить, чтобы всем богатырями стать. И стали они тренироваться и денно, и нощно. Из ружей стреляли так метко, что даже иногда в забор попадали, на котором мишени висели. Камни вместо гранат так ловко кидать научились, что в округе ни одного целого стекла в окнах не осталось. Местные жители рассердились на богатырей Денисовых с ним же во главе, и решили переловить их и ребра всем пересчитать. Но дружина богатырская еще и бегать тренировалась, пытаясь по лесам за зайцами гоняться. Правда, ни одного не поймали, зайцы те кошками оказались и на деревьях прятались... Так и унесли ноги чудо-богатыри. Долго ли, быстро ли бежали, а встретили в одном лесу старичка-лесовичка, почтальоном называемого. И поведал им тот старичок весть грустную. Мол, войной на землю русскую ворог пошел. И зовут того ворога... - Блин, кроме старого анекдота на ум ничего не приходит, хорошо, что Дашенька уже почти спит. - И зовут того ворога - Чудище Поганое. И пришел он на землю русскую с полчищами неисчислимыми. И все воины его, куда ни глянут, все вянет. Как саранча злая, идут по земле, только пепел и руиныза собойоставляя. А сила их - в шапках диковинных, из кожи деланных, на соусник, вверх донцем перевернутый похожих, а поверх еще и шишак острый торчит там. И потому обладают шапки те силой колдовской, с которой никто справиться не может.
   Как узнал о том Дениска, закричал громовым голосом "А ну-ка пошли, друзья-товарищи, воевать то ЧудищеПоганое!". А дружки его перепугались, да и отвечают "Ты, Дениска, как самый сильный богатырь, иди и придержи полчища вражеские, а мы тем временем за подмогой сгоняем!". И как дали стрекача, только пятки засверкали.
   Порадовался Дениска, что так хорошо они бегать натренировались, да и пошел навстречу Чудищу. Вышел в чисто поле, а там - рать вражеская, неисчислимая, от края и до края. И посередине стоит Чудище Поганое, и шапка его колдовская на солнце блестит. И хохочет над Денисом "Вот какое войско великое на нас ополчилось! Аж целый богатырь пожаловал!".
   Тут Дениска ему и говорит "А ты не радуйся раньше времени! Вот когда победишь, тогда и будешь ржать голосом своим лошадиным!".
  Пуще прежнего развеселилось Чудище и кричит в ответ:
   - Да я тебя тремя щелбанами насмерть уложу и не запыхаюсь!
   - А ты, как я вижу, из детских забав еще не вырос! Возвращайся домой, а то заблудишься, плакать еще станешь! Давай по-мужски решим. Кинем жребий, да по три удара каждый другому и влепит!
   На том они и порешили и жребий кинули. И легла монетка так, что первому бить выпало Чудищу Поганому...
   Всё, спит моё чудо рыжеволосое. Тихонько посапывает в подушку, только пальчики в моей руке иногда подрагивают. Но историю нужно закончить...
   - ... Первый раз ударило Чудище Поганое - по колено в землю Дениска вошел. Второй раз ударило - по пояс в землю Дениска вошел. В третий раз ударило Чудище - по шею в землю Дениска вошел. Потом вылез из ямищи глубокой, испил водицы ключевой, выломал дубок десятилетний...
   Первый раз ударил Дениска - стоит Чудище Поганое. Рассердился тут богатырь, размахнулся и второй раз ударил - стоит Чудище Поганое.Осерчал тут Дениска, да как влупит со всей дури - стоит Чудище Поганое... Одни только уши из жо... Кх-р-гм... Одна только шапка колдовская из штанов торчит...
  
  
   Вот теперь пора заниматься делами посерьезней устного фольклора. Тихонько, стараясь не скрипнуть половицей, выхожу и осторожно прикрываю дверь. Тестя с тещей не видно, наверное, собрались отрабатывать команду "Отбой". Ну, и очень хорошо, пойду поищу Семена, чтобы узнать последние неприятные новости.
   Сибиряк с мальчишками сидит на лавочке возле крылечка и что-то негромко им рассказывает. Присаживаюсь рядом...
   - ... С виду - увалень увальнем, а силы и быстроты в нем на десять мужиков хватит. Один раз помню, подрядились мы с одним барином важным из Ново-Николаевска на медведя его с двумя друзьями сводить. Так оне, герои городские, не в обиду тебе, Саша, с лабаза охотиться не захотели, потребовали в тайгу их вести. Тогда мне напарник, Ивашка, и предложил, мол, есть место, где недавно Хозяин появился, давай туда. Ну, думаю, парень местный, из остяков, в тайге родился, в тайге живет, коль говорит, значицца - знает. Вот и двинули мы в те края. А я ешо барам этим говорю, мол, охотиться будем сподходу, надобно, чтоб ни шороха, ни бряка не было, уйдет добыча-то. Они в ответ тока смеются, вот выведи, говорят, нас на выстрел, а тама посмотрим, и на ружья свои показывают. А стволы-то у них богатые были, не нашенской работы. Вопчем, мы с Ванькой думаем, помотаем их по тайге, да деньгу и срубим, уговор такой был, - на зверя вывести. И вывели... Да только медведь-то, как потом оказалось, подранком был, вместо того, штобуйтить, нас услышав, петлю вокруг сделал, да сзаду и кинулся. Эти горе-охотники со своих ружей лупанули, да только целиться со страху позабыли. Так вот тут напарник мой к зверю и кинулся. Батыгойсвоею ему сначала по глазам полоснул, потом в шею вогнал, да от лапы медвежьей за кедру-то и улетел. Ну, тут уж и я подоспел, со своейтулки с двух шагов его под лопатку и жахнул.
   - Дядь Сём, а что такое "батыга"? - Подает голос любопытный Сашка.
   - А это палка недлинная, где-то чуток боле, чем два аршина, а к ней такой нож большой, в локоть, приторочен. Вещь в тайге незаменимая. И тропу расчистить, и дров нарубить, и как оружие.
   - Так если дрова рубить, оно же быстро сломается. - Не унимается почемучка. - Лезвие-то к ручке как крепко приделать? Чтоб об поленья не сломать?
   - А какие в тайге поленья? - Удивляется Семен. - Там сушняк, что под ногами,- и есть дрова. Это тебе не печку топить дома. А сам нож крепится очень даже крепко. В палке расщеп делается, туда хвостовик и загоняется, а перед этим на палку кожа мокрая с бычьего, аль лосиного хвоста надевается. Когда высыхает, крепче железа становится.
   - Но всё равно, что это за оружие, палка с ножом?
   - Ты, вьюнош, в тайгу еще не ходил, многого не видел. Тот же Ванька-остяк вон, когда тропу бьет, елку с одного удара перерубает, а пока она до земли летит, ствол еще на пару кусков пластает. А толщины там - с пол ладони. Вот так-то... Ладно, время позднее, шагайте-ка, соколики, спать. А я вот с Денисом Анатоличемешо побалакаю малость.
   Дожидаюсь, пока парни исчезнут за дверью и с языка срывается очень волнующий меня вопрос:
   - Ну, что, Семен, как тут дела?
   - Было всё тихо, Командир, да пять дён назад гостюшки незваные объявились. Самым первым - лотошник, калачами да булками торговать повадился. - Семен невесело усмехается, затем продолжает. - Товар у него стоящий, да только очень уж похожий на тот, что в булошной с два квартала отсель продается. Я туда сходил, похвастался, што соперник у них появился, тут хозяин мне всё и выложил, мол, лотошник этот у него и закупается. И получается, торгует себе в убыток... И всё глазками своими колючими в сторону дома постреливает. Я Матвея стал к нему подсылать за калачами, а этот спрашивать начал что, да как. Кто живет, что делают, ну и всё такое... Аешоофицерик драгунский, поручик, нарисовался. И барышня, вроде на швею, аль на служанку похожая. И гуляет этая парочка по нескольку раз в день мимо забора. За нее не скажу, а драгунчик - точно ряженый. На нем форма, как на корове седло, сидит. И точно также глазками в сторону дома стреляют...
   - А еще похожего офицера я видел на днях в компании с одной известной нам всем личностью. - Голос вышедшего на крыльцо тестя заставляет вздрогнуть от неожиданности. - Не удивляйтесь, Денис Анатольевич, Семен ввел меня в курс дела после моих настойчивых расспросов.
   - Ну, так не чужой же человек, да и вцепился, как клещ. - Вполголоса виновато бормочет сибиряк.
   - Известная личность, насколько я понимаю, это - Вольдемар?
   Александр Михайлович согласно кивает головой и продолжает:
   - И ведет он себя довольно странно. То чуть ли не отворачивался при встрече, а тут такой вежливый стал, делами интересуется, Дашиным здоровьем,.. когда Вы появитесь, спрашивал. И видели мы его, когда гуляли в парке, пару раз с каким-то офицером и барышней, похожей на белошвейку. В летнем кафе...
   - Так, понятно. Наверное, зря я его тогда пожалел...
   - Нет, Денис Анатольевич, не зря. Гомель - городок небольшой, а этот тип довольно популярен среди местного бомонда. В первую очередь, как организатор взаимовыгодных дел... Скажите мне, дорогой зять, почему вдруг такая шумиха вокруг Вас? Кому-то перешли дорогу?
   - И да, и нет. Кое-кому очень хочется, чтобы я был игрушкой в его руках.
   - Но зачем? И кому?
   - Затем, что имея в распоряжении мой батальон и его командира в качестве послушного исполнителя, можно таких дров наломать... А что касается "Кому?" - имя Александр Иванович Гучков Вам о чем-нибудь говорит?
   - Однако!.. - Тесть не скрывает своего удивления. - Высоко взлетели, Денис Анатольевич... И что собираетесь теперь делать?
   - Как уже говорил, отправить вас всех в безопасное место.
   - К академику Павлову в его Институт? Думаете, такая всемогущая фигура, как Гучков не сможет туда дотянуться? Сомнительно...
   - Александр Михайлович, прошу поверить мне на слово, эта всемогущая фигура и его люди могут появиться в Институте только в качестве безнадежных пациентов.
   - Что, даже с полицией, или там еще с кем-то, не смогут сделать так, как захотят? - Тестю все еще не верится в сказанное.
   - Да хоть с кем... - Улыбается молчавший до сих пор Семен. - Поедут... И не доедут. Я там был - места глухие, леса дремучие. Утянут их лешие с кикиморами к себе в чащобу, и поминай, как звали...
   Ну да, ну да, особенно, если лешие будут в лохматках, а в руках - "оборотни" и ПП 15-02. Например...
   - Ну, хорошо. - Инженер оставляет планы на будущее в покое. - А сейчас что будем делать? Может, Вы просто заберете Дашу с собой и немедленно уедете?
   - Александр Михайлович, я заберу и Дашу, и всех вас. Но мне нужен этот Кирилл Иннокентьевич. С ним тоже хотят пообщаться... некие достаточно могущественные персоны. И, поверьте, это не есть цель моего приезда - ловить кого-то, используя близких мне людей, как приманку. Просто совпало одно к одному.
   - ... Хорошо, я Вам верю. Как чувствовал, отпросился назавтра со службы. И Мишу попросил... Что думаете делать?
   - С утра встречу на вокзале друзей, постараюсь узнать, где этот чинуша обитает... И, возможно, нанесем ему визит. Хотя эта мышиная возня вокруг дома мне очень не нравится.
   - Так, может, дождаться его здесь? Он обещался быть завтра, чтобы получить ответ. - Тесть вопросительно смотрит на меня. - Нас будет пять... шесть вооруженных мужчин, не думаю, что он решится на что-то этакое.
   - А как объяснить все нашим дамам? - Честно говоря, этот вопрос волнует меня больше всего.
   - Полина Артемьевна уже в курсе всех дел. А что сказать Даше?.. Вам решать. Я думаю, что правду, Денис Анатольевич...
  
  
   На вокзал я приехал заранее и, пока поезд не пришел, заглянул в одно местечко. Называемое жандармским отделением. Как-никак, помимо всего прочего выполняли господа функции комендатуры, и надо было "встать на учет". Дежуривший там корнет, индифферентно задав несколько вопросов и сделав у себя в гроссбухе соответствующие записи, сообщает, что более господина капитана задерживать и тратить драгоценные секунды его отпуска не осмеливается и тут же отпрашивается у сидевшего за соседним столом поручика отлучиться на несколько минут, типа, за папиросами. Тот, абсолютно случайно показав пальцем на приоткрытую дверь в кабинет начальника, заговорщецки мне подмигивает и отпускает подчиненного. Отойдя сотню метров в сторону мастерских, сворачиваю в неприметный закуток между складами и дожидаюсь вышеупомянутого корнета МишенькуКаменского, знакомого еще с "курсов повышения квалификации" на базе.
   - Здравствуйте, Денис Анатольевич. Мои поздравления. - Корнет кивает на новенькийорден.
   - Доброго утра Вам, Михаил Павлович. Чем порадуете?
   - Интересующее Вас лицо прибыло три дня назад, остановилось в "Савое", вчера согласно полученным из столицы инструкциям ему незамедлительно предоставлено в распоряжение купе первого класса на сегодняшний поезд до Петрограда. На три часа пополудни. В городе данный господин встречался с несколькими местными представителями Земгора и прибывшим незадолго до него поручиком Овсиевским, личность которого, честно говоря, вызывает подозрения. Кавалерийский офицер, спотыкающийся о свои ножны - это нонсенс, но документы в порядке...Чем мы можем еще быть Вам полезны?
   - Мне нужно, чтобы кто-нибудь на всякий случай в районе часов двух был недалеко от дома инженера Филатова. Повторюсь - недалеко и незаметно. Остальное сделаем своими силами. Утренний поезд, если не ошибаюсь, прибудет минут через десять?
   - Да. Если не секрет, кого встречаете? - Юношу разбирает любопытство, но заметив мою улыбку, пытается отмазаться по-взрослому. - Спрашиваю исключительно в интересах дела.
   - Хорошо, исключительно в интересах дела сообщаю, что прибывают штаб-ротмистр Дольский и, если мне не изменяет память, Ваш бывший инструктор по рукопашному бою.
   - Михалыч?!
   - Именно так. Хорунжий Митяев. Всё, прошу простить, Михаил Павлович, мне пора. Передайте мое почтение поручику Незнамову...
  
   Даша очень обрадовалась приезду старых друзей, но причина их появления несколько сбавила накал эмоций...
   - Денис, что за глупый розыгрыш?! Этого не может быть!.. - Моя ненаглядная с явным недоверием смотрит на меня.
   - Любимая, это - не розыгрыш. Сейчас некоторым господам очень нужно, чтобы я плясал под их дудку.
   - А ты сам под чью хочешь плясать?
   - Императора, Великой княжны Ольги, Великого князя Михаила,.. и генерала Келлера. Хотя с ним мы, скорее, коллеги.
   - Но почему? Почему именно ты?
   - Дашенька, ты помнишь, что я тебе рассказывал... о будущем? Хоть сейчас всё уже несколько по-другому, главные фигуранты остались те же. В тот раз генерал Иванов не дошел до Питера. А мы не только дойдем, но и наведем там порядок. Такой, что революции никому больше не захочется. Точнее, не революции, а переворота.И тот же Гучков, будь он неладен, прекрасно это понимая, хочет, если не переманить меня на свою сторону, то хотя бы обезвредить.
   - Денис, я тебе верю, но... Всё это так странно... Предложение Великой княжны, чиновник этот...
   - Ты знаешь почерк Ольги Николаевны? Нет, и я не знаю. Бумага всё стерпит. Главное - выманить тебя из дома. Не буду говорить как, но я узнал, что на сегодня у него заказано купе. Значит, он не остановится ни перед чем, чтобы посадить тебя на поезд. А там ты уже ничего не сможешь сделать... Я вижу, что ты всё еще мне не веришь. Давай сделаем так... Мы спрячемся и будем наготове. Если после отказа он распрощается и уйдет, я ничего не буду предпринимать. И никто ничего не узнает...
   Как медленно тянется время!.. Гостиная напоминает какой-то кружок по интересам, только интересы у каждого свои. Полина Артемьевна с Дашенькой сидят у стола и что-то шьют, скорее всего, всякие пеленки-распашонки и прочее приданное малышу. Тесть с Михаилом Семеновичем изображают Роденовских мыслителей возле шахматной доски, причем, делают это настолько талантливо, что еле удерживаюсь, чтобы вслух не процитировать классику советской комедии "Лошадью ходи, век воли не видать!". Михалыч устроился на стуле у входа, чтобы недалеко было до его места дислокации - чуланчика возле входной двери, и тихонько выглаживает лезвие своей любимицы-Гурды. Нашим батальонным изобретением - аналогом пасты ГОИ, нанесенным на деревянный брусочек. Я как-то вспомнил про чудодейственные свойства окиси хрома, а дальше Макс Горовский немного поколдовал с мылом, стеарином и керосином, в результате чего возникла еще одна традиция - бриться исключительно хорошо отполированными "оборотнями". Больше всего шума создает Анатоль, задумчиво, со скоростью ленивого метронома, выщелкивающий патроны из магазина "бети", и потом снаряжающий их обратно. И я сам то в очередной раз проверяющий свой люгер, то, как идиот, вышагивающий по комнате взад-вперед, обдумывая возможные варианты событий. Точный состав "группы поддержки" у питерского гостя неизвестен, так же, как и уровень подготовки. Но вряд ли они сразу перейдут к силовому варианту. Значит, здесь работать будем мы с Анатолем, а Михалыч и Семен, занявший свою любимую скамейку с лежащим под полотенцем ПП-шником, займутся желающими помочь господину чиновнику. Александр Михайлович с "дядей" Мишей со своими любимыми охотничьими ружьями играют роль оперативного резерва. Остается одно слабое звено - как поведут себя в этой ситуации дамы. Которым надо еще раз напомнить...
   - Даша, ты же помнишь, когда он приедет, нужно будет стоять вот здесь, чтобы...
   - Дорогой мой, закон сохранения в этом случае не работает. - Моя милая с удовольствием наблюдает за моим тормознутым выражением лица, затем снисходит до объяснения. - Денис, то, что у меня немного прибавилось... на талии, вовсе не означает, что убавилось в голове и я резко поглупела. Ты уже третий раз пытаешься меня с мамой, как вы там у себя в батальоне говорите... заинструктировать до бесчувствия. Успокойся, я всё помню!
   - Попрошу мальчишек растопить самовар. -Теща приходит мне на помощь. - Попьем все чаю и успокоимся. А то, действительно, атмосфера какая-то нервозная.
   - Ага, вон и свежие калачи подоспели. - Подает голос Михалыч. - Вон он,.. ходит уже...
   На улице действительно появляется первая ласточка - липовый лотошник. Типа, на разведку вышел, сволочь. Значит, скоро начнется какая-то активность...
  
   Активность начинается немного не так, как предполагалось. В калитку стучится какой-то работяга-путеец, мы тут же разлетаемся по местам, и я слышу через не до конца закрытую дверь интересный разговор:
   - Михаил Семенович, и Вы тута? От здорово! Я ж до Вас обоих послан. Аляксандр Антонович до Вас послали, срочно на службу требуют.
   - Хорошо, братец, беги обратно...
   - Интересно, зачем именно сейчас мы Униговскому понадобились, а, Саша? - Многозначительно басит Михаил Семенович, еле дождавшись, когда за посыльным хлопнет дверь. - Ведь знает же, что...
   - Миша, ты же знаешь его. - Тесть в раздумье потирает подбородок. - Может, не пойдем никуда?
   - Нет, Александр Михайлович, надо идти. За домом наблюдают, если Вы останетесь, поймут, что что-то не так. - Пытаюсь объяснить простейшие вещи взрослым людям. Мандраж от ожидания прошел, настало время действовать.
   Минут через пять приходится еще раз прятаться, причем делаю это с большим трудом, уж больно хочется с человечком пообщаться. С Вольдемаром, бл... Аристарховичем. Который, колобком выскочив из пролетки, несется в дом.
   - Здравствуйте, господа! Полина Артемьевна, Дарья Александровна, мое почтение! Как хорошо, что я Вас застал! - Вежливые фразы сыплются горохом. - Очень срочное дело! А Вас, как назло, нет! Очень важный заказ для армии! Откладывать невозможно! Я - на извозчике, сразу за Вами!..
   ... Час пополудни, то бишь, тринадцать ноль-ноль. Народу на улице прибавляется. Кроме "лотошника", решившего отдохнуть на завалинке напротив, пару раз мимо продефилировал "кавалерист" с "белошвейкой"... Мальчишки, введенные в курс дела, со своих наблюдательных пунктов через дырки в заборе рассмотрели еще несколько непонятных организмов - двух студентов и какого-то работягу. Которые стояли поодаль, чтобы их не было заметно из дома и в ожидании чего-то дымили папиросами."Свита" на месте, шесть человек...
   Подъехавший извозчик заставляет нас снова бесшумно разлететься на исходные. Михалыч одним кошачьим движением исчезает в коридоре, Анатоль прячется за дверью в родительской комнате, я делаю то же самое в нашей...
   - Здравствуйте, сударыни! - Раздается незнакомый голос.
   Перемещаюсь немного влево, чтобы в узенькую щелку наблюдать за происходящим. В гостиной появляется импозантный дяденька в новеньком френче. На холеном лице всеми цветами радуги нарисованы радость от встречи и почти неподдельное удивление.
   - Вы еще не собрались?! Как же так?!.. Милые мои, нам нужно поторопиться, скоро поезд!
   - Простите, Кирилл Иннокентьевич, но в прошлый раз Вы сказали, что даете нам время подумать... - Пытается возразить ошеломленная таким напором Полина Артемьевна. - Мы еще не дали Вам ответа...
   - Ах, Боже мой, Боже мой, какая очаровательная провинциальность! Неужели Вы не понимаете, что от подобных предложений, исходящих от августейших особ, нельзя отказываться? В Столице, например, такой отказ означал бы намерение обидеть члена Царствующего Дома... Слава Богу, я на всякий случай приехал с Надеждой Ильиничной. Она поможет Вам собраться!- Кирюха показывает на стоящую рядом невзрачную дамочку в костюме сестры милосердия. - Давайте же поторопимся!..
   - Простите, сударь, но моя дочь никуда не поедет! - Теща добавляет твердости в голос.
   - Я хотел бы услышать это из уст самой Дарьи Александровны. - Медовое выражение сползает с лица чинуши, глазки становятся колючими.
   - Я никуда с Вамине поеду, Кирилл Иннокентьевич! - Дашенька делает маленький шажок назад, становясь точно туда, куда я показывал.
   - Боюсь, Вы не оставляете мне выбора, сударыни. - "Чиновник поособым" опускает правую руку в карман кителя, затем в ней появляется что-то металлическое...
   Вперед!!!.. Дверь ляпает о стену, два шага, Даша уже за моей спиной, люгер смотрит противнику прямо в лицо.
   - Замри, тварь! Не двигаться!..
   Почти одновременно со мной появляется Анатоль, и тоже целится "в тыковку".
   - Медленно, без резких движений достал руку! И - только дернись!..
  На чиновничьей мордочке написана полная гамма чувств от досады до ненависти, но он послушно вытягивает из кармана небольшой браунинг.
   - Оружие - на стол! Шаг назад!
   Первая команда выполнена, но отойти он не успевает.
   - Там еще!.. - В комнату влетает Сашка... Ине успевает договорить до конца! Спутница чиновника хватает парнишку за волосы, дергает на себя, прикрываясь им, в правой руке появляется небольшой, но, похоже, настоящий и острый клинок, который тут же прижимается к шее заложника.
   - Что, взяли?! - Злобно орет "сестра милосердия". - Бросьте оружие!
   - Саша!!! - В отчаянии кричит Полина Артемьевна, Даша, бледная, как полотно, хватается за косяк, чтобы не упасть...
   Анатоль опускает ствол, не собираясь, между тем его бросать куда-то, на прицеле теперь колено. Следуюего примеру... И смотрю в Сашкины глаза. Там помимо страха плещется еще что-то непонятное... Твою ж мать!!!.. Меня, как током, пробивает догадка!!!.. Семен учил их этому приему! Но одно дело - безобидная возня с Матвеем, когда в руках деревяшка, и совсем другое - когда кожу холодит наточенное железо...
   - Я же говорила, что надо было с самого начала так поступить! - Дамочка презрительно кидает фразу Кирюхе. Я стою в шаге от нее, но ничего сделать пока не могу. Остается ждать!.. Чиновник, торжествующе улыбаясь, уже тянется к пистолету на столе... "Сестра" на секунду отворачивается в сторону открытого окна, издавая громкий свист... Изо всех сил мысленно кричу Сашке "Давай!!!". Даже если уберет шею на сантиметр от ножа, этого мне будет достаточно!..
   Парень решается, бодает затылком тётку, одновременно его рука идет вверх, захватывает кисть с ножом у основания большого пальца и скручивает ее вниз по своему телу, разворачиваясь корпусом по часовой стрелке. Но из-за разности в массогабаритах ему не удается удержать захват... Впрочем, это и необязательно. "Сестра", еще толком ничего не поняв, приземляется на пол, шаг левой на руку с ножом, даже через подошву ощущаю, как хрустят фаланги, быстрый присед, рукоятка пистолета безошибочно находит нужную точку за ухом, прерывая вопль боли. Не вставая, разворачиваюсь на колене в сторону чинуши.
   - С-с-с-тоять, с-с-с...!!!.. - Голос похож на змеиное шипение.
  Кирюха быстро отдергивает руку от скатерти и замирает.
   - На колени! Руки за голову! - Подскакиваю к нему и пробиваю с левой в солнечное сплетение. Анатоль одновременно со своей стороны пинком в колено заставляет тушку рухнуть вниз. Сквозь раскрытое окно во дворе слышны какие-то крики, затем бабахает два выстрела. Тело думает быстрее мозга, щучкой ухожу в окно, слыша сзади крик Дольского "Держу!". Приземление, кувырок, возле калитки вижу шевелящихся на земле Семена и Матюшу. А рядом с ними - валяющихся "кавалериста", "лотошника", и еще чью-то стоящую в калиткетушку. Которая поднимает руку и начинает стрелять. В то место, где я был только секунду назад. Люгер отвечает тремя выстрелами, тушка падает, но за ней нарисовывается еще одна. Кувырок вправо, выстрелы, снова кувырок, опять жму на спусковой крючок. Еще один противник приземляется, но в последний раз курок сухо щелкает... С той стороны забора слышен топот, кто-то спешит нападающим на помощь... Или на свои похороны...
  Хватаю "бетю", так и оставшуюся лежать на скамейке и, перепрыгнув через трупы, выскакиваю из калитки на улицу. Справа на меня несутся человек пять, причем, что характерно, все со стволами и вполне понятными намерениями. Дистанция - десять-двенадцать метров, реакция срабатывает мгновенно. На колено, длинная, во весь магазин очередь веером, промахнуться очень трудно... Тушки только успевают упасть на землю, как из-за старой липы грохочут новые выстрелы. Да, бл... сколько вас тут?!...
   Фонтанчики песка поднимаются почти у самых ног, опять ухожу в кувырок, стараясь упасть за трупами и выиграть пару секунд для перезарядки... Кнопка, магазин из горловины, перевернуть, вставить, затвор на себя... Хорошо, что "спарку" зарядили. Из-за забора доносится короткий свист "Все в порядке", встаю и, держа ПП-шник наготове, иду вдоль забора, предварительно чирикнув в ответ "Свои". За деревом Михалыч уже обтирает клинок Гурды лоскутом, откроенным от юбки "белошвейки". Сама она лежит в расползающейся по земле луже крови из рассеченного горла. Рядом лежит пистолет, из которого меня чуть не убили. Нагибаюсь и поднимаю теперь уже Митяевский трофей. Интересный такой пистолетик, как раз для скрытого ношения в кармане, или дамской сумочке, но далеко не на всякого любителя. Во всяком случае, не для женских рук. Кольт 1903, калибр 0.32, или 7, 65 мэмэ...
   Сзади слышится топот бегущих людей, оборачиваюсь, одновременно поднимая ствол, но вовремя узнаю корнета Каменского и поручика Незнамова, возглавляющего табунок нижних чинов.Одышка от бега и курения не мешает последним быстро организовать наведение порядка.
   - Денис Анатольевич,.. все в порядке? - Запыхавшись на бегу, спрашивает Незнамов.
   - С этими - уже да, но у нас, похоже, Семена зацепило, сейчас посмотрим...
   Захожу во двор, и на сердце легчает. Сразу по двум причинам... Семен в промокшей кровью на правом боку гимнастерке сидит, прислонившись к калиточному столбику, придерживая за плечи Матвея, которому Даша бинтует окровавленную голову. Подняв голову, моя ненаглядная спокойным, но не терпящим никаких возражений голосом командует:
   - Обоих следует отправить в госпиталь. Матюше необходимо зашить рану на голове, у Семена Ивановича - перелом ребер, возможно, оскольчатый...
   - Я двоих ножами положил... - Сибиряку трудно дышать, да и говорит он через силу, морщась от боли. - А третий стрелять начал. Сперва увернулся, пуля по ребрам чиркнула, а потом Матвей из кустов ему под ноги бросился, прицел сбил... Ну, он мальчонку рукояткой по голове... А там и ты, Командир, вылетел...
   - Денис, найди извозчика, нужно срочно ехать... Чего ты стоишь столбом, у меня всё хорошо, а им нужна помощь... - Даша напоминает, кто сейчас главный во дворе... М-да, наверное, "медик" - это не профессия, а диагноз. Я думал, без всяких нюхательных солей с обмороками и истериками не обойдемся, а тут вон раскомандовалась... Лисичка-медсестричка моя любимая!..
   - У нас здесь через улицу фургон стоит, за ним уже послали. - Пытается отмазать меня поручик. - И за дрогами тоже. Хорошо стреляете, Денис Анатольевич. На всю компанию только двое раненых, да и то, неизвестно, выживут ли. И кого нам теперь допрашивать?
   - Илья Иванович, не надо никого допрашивать. Когда начнут искать чиновника, я думаю, найдутся свидетели, которые подтвердят, что тот, как ни в чем ни бывало, вовремя сел на поезд в сопровождении двух дам и офицера. А вот, что недоехал, так тут уж ничего не попишешь. Может быть, вышел на какой-нибудь станции покурить, да и отстал от поезда. Без денег и документов. Всякое ж может случиться. А этих... неудачливых налетчиков-грабителей-уголовников никто и искать не будет.
   - Насчет грабителей- мысль неплохая. - Поручик раздумывает недолго. - Вполне сойдет для официальной версии. А проходившие мимо господа офицеры, движимые чувством долга, помогли отбиться... А мы еще и вторую версию запустим, в виде сплетни. Мол, в мастерских новое оружие для армии делают, а германские шпионы хотели захватить этот секрет.
   Подъехавший фургон приостанавливает творческий полет мысли, осторожно грузим Семена с тугой повязкой на груди и Матвея на наспех подостланные одеяла, чтобы не так трясло, корнет Каменский садится рядом с возницей, который тихонько трогает лошадей. А мы возвращаемся в дом, где Анатоль, наверное, уже успел заскучать. Как оказалось, он не терял времени. В комнате на полу лежит еще не пришедшая в сознание "медсестра", руки и ноги которой, тем не менее, крепко стянуты плечевыми ремнями портупеи, еще недавно красовавшейся на чинуше согласно последней тыловой моде. Переломанную руку, Дольский, правда, пожалел и стянул за спиной локти так, что дамочку аж выгнуло вперед. Сам Кирюхаваляется рядом примерно в такой же позе, а господин штаб-ротмистр пытается вести светскую беседу с Полиной Артемьевной и уже пришедшим в себя Сашкой. Дашенька сразу бросается к маме, начинаются взволнованные женские воркования, а мы тем временем начинаем изучать свою добычу. С содержимого карманов, которое лежит аккуратной кучкой на столе. Так, пистолетик мы уже видели, Баярд 1908. Маленькая, но достаточно серьезная игрушка калибра 7,65... Дальше... Портмоне... Серебрянный портсигар с элегантной забугорной зажигалкой... Пижон дядя, однако... Ключики какие-то... Блокнот, его мы потом посмотрим... Ага, а вот и интересная коробочка. С не менее интересными пилюльками - "Люминал" называется...
   С помощью Михалычапривожу пленного в вертикальное положение. А, вот почему он молчал, как рыба об лед! Носовой платок в качестве кляпа... А глазки-то сверкают! Прям, новогодняя иллюминация!.. Вытаскиваю затычку, дяденька несколько раз двигает челюстью вправо-влево, разминая затекшие мимические мышцы, затем начинается вполне ожидаемый спектакль:
   - Что Вы себе позволяете?! Я требую, чтобы меня немедленно развязали! Извольте обращаться со мной в соответствии с чином!.. У-у-й-ф-ф...
  Гневная тирада прерывается тычком в поддых от меня и "лещом" в Гришином исполнении.
   - Слушать будешь, или добавить?.. Значит так,.. Кирилл Иннокентьевич, правила игры следующие: я спрашиваю, ты - отвечаешь. Негромко, и, самое главное, - правдиво, как на исповеди... Вопрос первый: зачем таблетки?
   - Это - снотворное,.. плохо сплю по ноча-а-м-у-й-й!..
   - Запоминай, врать - это больно. Повторяю вопрос: кому предназначались таблетки?
   - ... Вашей... Супруге... Чтобы в поезде...
   - Денис! Остановись! - Дашин голос приводит в чувство. - Это же простое снотворное.
   - Нет, эти таблетки нельзя принимать в твоем положении, с ребенком может случиться непоправимое.
  Даша взглядом спрашивает, откуда я это знаю, но потом слегка бледнеет от пришедшего понимания. Но остановиться действительно надо. Не устраивать же экспресс-потрошение на глазах у нее и тещи...
   - Ладно, еще два вопроса... Твои дальнейшие действия, если всё бы удалось?
   - ... Сегодняшним поездом убыть вместе с... Телеграмму об этом я уже отправил. - Кирюха пытается выпрямиться и придать себе более важный вид. - Меня будут разыскивать... Вы еще не поняли, с кем связались!..
   - Об этом ты мне расскажешь завтра. В более подходящей обстановке... Второй вопрос: какова роль Вольдемара Аристарховича? - Хоть и знаю, но хочется получить подтверждение своим догадкам. - Когда и где вы должны встретиться?.. Ты ведь должен оплатить его услуги?..
   - Он помогал собирать информацию... И увести из дома господина инженера...
   - А ответ на первый вопрос?
   - Он... Уже получил всю сумму...
   - И что же, вот так, без расписки, просто отдали деньги? А если бы он решил смухлевать?
   - В отличие от вас, он прекрасно представляет, какие люди стоят за мной. - Чинуша пытается изобразить величавый вид, но пока что у него это плохо получается.
   - Денис, что мы теперь будем делать? - Даша испытующе смотрит на меня, ожидая ответа.
   - Все вместе поедем в гости к дяде Паше и тёте Маше. - Приходится перейти на эзопов язык, но, слава Богу, меня сразу понимают. - А там - разберемся. Вы пока с Полиной Артемьевной собирайтесь, а мне надо сделать еще одно дело...
  
   Немолодой, лет за сорок, полноватый человек впервые в жизни не знал, что делать и поэтому пребывал в полнейшей растерянности. За свою достаточно долгую и насыщенную карьеру он не раз попадал в щекотливые ситуации и всегда выходил из них победителем, но на этот раз что-то пошло не так, как обычно. Человек встал и, шаркая спадающими из-за отсутствия шнурков ботинками, ещё раз обошел в кромешной темноте маленькое помещение, ощупывая руками холодные влажноватые бревна. Делал он это не в первый раз, скорее желая отвлечься от неприятных мыслей, нежели снова пытаясь позвать кого-то через запертую дверь, набранную из двухдюймовых досок, скрепленных большими болтами. Оставив через некоторое время своё бессмысленное занятие, он так же наощупь вернулся на место - грубо сколоченный из неструганных досок топчан, на свалявшийся, пахнущий плесенью и прелым сеном матрас.
   С юных лет Кирилл Иннокентьевич, тогда еще просто Кирюша и в гимназии, и позже, в университете обнаружил у себя практически звериное чутье и завидную интуицию, безошибочно определяя в спорных ситуациях сильнейшего и вовремя примыкая к побеждающей стороне. Что далеко не в последнюю очередь послужило залогом его если и не головокружительной, то, во всяком случае, очень удачной карьеры.
   За последнее время Кирилл Иннокентьевич уже попривык к тому, что, являясь незаменимым помощником столь могущественного человека, как Александр Иванович Гучков, и выполняя его, не подлежащие широкому оглашению, деликатные "особые поручения", является проводником его Воли, его глазами, ушами, а иногда и карающей десницей. И его уже не удивляло и не шокировало, а лишь немного забавляло то, что даже некоторые светские дамы были готовы на очень многое, чтобы заслужить его благосклонность, а на лицах вальяжных сановников появлялось наигранное дружелюбно-лебезящее выражение при его появлении. Иногда ему даже казалось, что сам Патрон прислушивается к его советам, многие из которых, само собой, были дельными и единственно правильными в сложившихся ситуациях. Вплоть до последней...
   Когда Александр Иванович поручил ему собрать всю информацию о семье некоего капитана Гурова, на которого хотел иметь влияние, Кирилл Иннокентьевич справился довольно быстро, используя многочисленные связи в отделениях Земгора, Красного Креста и иных организациях. И незамедлительно доложил обо всем, включая и "интересное" положение супруги капитана, что, вроде бы усложняло предстоящие действия, но затем, следуя внезапному озарению, предложил план действий, показавшийся очень удачным и заслуживший одобрение благодетеля. И даже сам взялся осуществить задуманное. Александр Иванович внёс некоторые коррективы и обеспечил группой боевиков с помощью князя Урусова, с которым был в очень хороших отношениях.
   Все шло, как и задумывалось, и даже когда этот капитанишка выскочил, как чёртик из табакерки, и Кириллу Иннокентьевичу пришлось претерпеть некоторые физические неудобства и немного отойти от первоначального плана, он не слишком огорчился. В его практике уже было несколько моментов, когда оппоненты точно также горячились. Но ровно до того момента, пока не узнавали чьи именно поручения он выполняет и, услышав магическое имя, сдувались, как лопнувшие мыльные пузыри, и победа всегда была на его стороне.
   Но в этот раз ничего не получилось. Кирилл Иннокентьевич спокойно позволил посадить себя в поезд, рассчитывая в душе лицезреть удивление Александра Ивановича, когда он доложит, что привёз не только супругу героя, но и его самого, готового к спокойному разговору и сотрудничеству.
   Однако отреагировал на новость совсем не так, как хотелось бы. Фамилия Гучкова не произвела на него абсолютно никакого впечатления. Он индефферентно предложил помолчать, обещая, что времени для подробного разговора впереди будет ещё предостаточно и заставил выпить таблетку люминала. Дальнейшее Кирилл Иннокентьевич помнил с трудом. Рано утром они сошли на какой-то станции и сели в две окрашенные в зелёный защитный цвет пролетки, где ему тут же надели на голову плотный мешок и связали руки...
   Размышления прервал невнятный шум снаружи и следующий за ним скрежет ключа в замочной скважине. Свет керосиновой лампы показался ослепительно ярким и Кирилл Иннокентьевич невольно прикрыл глаза рукой.
   - Ну что, господин хороший, вы ещё в поезде хотели поговорить, у меня есть немного свободного времени. - В комнатке раздается вежливо- насмешливый голос Гурова.- Так о чем вы хотели поболтать?
   - Господин капитан!!! - Нервное напряжение Кирилла Иннокентьевича выливается в истеричном крике. - Вы отдаёт себе отчёт?!! По какому, чёрт возьми, праву Вы со мной так обращаетесь?!! В конце концов это неслыхано!!! Это возмутительно!!!.. Это...
   - Поберегите свой ораторский талант для другого случая, милейший. - В голосе капитана теперь слышится лязг металла. - Насчёт своих прав будете шуметь в другом месте и в другое время... Если, конечно, доживете до этого момента.
   Последние слова заставили Кирилла Иннокентьевича замолкнуть на полуслове. Точнее, даже не слова, и не тон, которым они были произнесены, а взгляд. В котором светилась холодная ярость. Та, которая не затмевает разум, а наоборот, придаёт ему силы и решимость, делает мысли четкими и ясными.
   - Вы назвались моим близким Кириллом Иннокентьевичем. - Гуров продолжает говорить уже спокойным, размеренным тоном. - Мне все равно, настоящее это имя, или вымышленное. Для простоты я буду называть вас так. А говорить мы будем о другом. Точнее, я буду задавать вопросы, а вы - давать на них ясные и четкие ответы.
   - На что Вы надеетесь, Денис Анатольевич? - К Кириллу Иннокентьевичу потихоньку стала возвращаться уверенность в себе. - Вы же понимаете, что меня будут искать. Очень тщательно и со всем рвением...
   - Вы полагаете, что господин Гучков ночами спать не будет, гадая, куда же подевался его чиновник по особым поручениям?
   - Да, он приложит все силы, чтобы найти меня... Честно говоря, я не понимаю, почему Вы ему оппонируете? Ещё год назад Вы были одним из многих тысяч прапорщиков. Волею случая Вам удалось вознестись довольно высоко, заиметь сильных покровителей. Почему бы не заиметь ещё одного? Александр Иванович обладает очень большой властью и практически неограниченными возможностями, Вы не пожалеете.
   - Оставим мои симпатии и антипатии в покое. Я знаю о данном господине много такого, что не заставит меня даже считать его приличным человеком... Чему вы удивляетесь? Он в открытую называет себя личным врагом Государя, которому я присягал. Перефразируя старую восточную поговорку - "Враг моего Сюзерена - мой враг". Он распространял неизвестно откуда взятые письма Великих княжон к Распутину с целью дискредитации императорской семьи. А ведь Великая княжна Ольга Николаевна является шефом моего батальона. Ну, и так далее...
   Что же касается вас, - не обольщайтесь. Гучкову вы безразличны. Он будет искать не вас, а информацию, чем закончилось его последнее поручение и думать, всплывут ли его тёмные делишки, которые вы проворачивали для него. Да и найти ему вас будет очень трудно... Можете считать, что вас уже не существует. Вы бесследно растворились на бескрайних просторах нашей великой Империи. Великой в географическом смысле. Так что давайте, закончив сей беспредметный разговор, перейдем к более конкретным вопросам.
   - Вы держите меня, как узника, причём, совершенно незаконно! И я отказываюсь отвечать на любые вопросы!
   - Вы так ничего и не поняли. - В голосе капитана снова зазвучал металл. - У меня достаточно способов заставить вас говорить.
   - Будете пытать беспомощного человека? - Кирилл Иннокентьевич все же позволил себе рискнуть и добавить немного сарказма.
   - Нет, никто не будет жечь вас каленым железом, бить кнутом, распинать на дыбе. - Гуров холодно и язвительно улыбнулся. - Я поступлю проще. Вас отведут в лес и привяжут на сутки к дереву... Раздетого... У вас будет время о многом поразмыслить, пока над телом будут издеваться комары и пробовать на зубок всякая лесная живность. Волков, вроде, рядом с городом не замечено, но за лис и других кусачих тварей не поручусь. Представьте, как они будут вами лакомиться, а вы не сможете даже закричать из-за кляпа... Через двадцать четыре часа я приду, и мы продолжим разговор. А - нет, будут ещё сутки на размышление.
   С детства воспитывавшийся в столице, Кирилл Иннокентьевич знал о лесе и его обитателях только из рассказов бонны и гувернантки, поэтому после услышанного окончательно сломался, только на секунду пвредставив себя в подобной обстановке том поняв по голосу, что Гуров вовсе не шутит и способен воплотить сказанное в жизнь.
   - Итак вижу, что мои доводы оказались убедительными. - От капитана не укрылась перемена в собеседнике. - Вопрос первый: куда вы должны были отвезти мою жену!
   - ... В Москве при Екатерининской больнице есть психиатрическая клиника господина Баженова. Александр Ив... Господин Гучков договорился с Гиляровским, который сейчас ведает там делами. Он собирался поставить диагноз что-то вроде "предродовой психоз" и обещал и надлежащий уход и очень приличное содержание пациентки... - Кирилл Иннокентьевич понял, что, сказав первую фразу, он уже не сможет остановиться... Ну,что ж, в в конце концов, он всегда умел вовремя примкнуть к сильнейшему... Правда, в этот раз чуть-чуть не опоздал...
  
  ........
   Отпуск вместо очень короткого, тихого отпуска в кругу семьи принёс очень много проблем и хлопот, которые приходилось решать в режиме ошпаренной кошки. Оставив Дашу на базе, метнулся обратно в Гомель, забрал всех остальных, включая Семена с Матюшей, и - снова в Минск. Пока шли сборы, поручик Незнамов с корнетом Каменским подарили на память номер "Гомельской копейки", где между объявлением о приезде в город цирка-шапито и сообщением о предстоящих концертах известного оркестра господина Яблонского в Максимовском парке, среди других новостей криминальной жизни красовалась заметка в стиле "пошли по шерсть, вернулись обритыми". Красочно, но без лишних подробностей сообщалось, что заезжие "гастролеры"-налетчики средь бела дня решили маленько пограбить дом инженера Филатова, пользуясь тем, что последний находился на службе, но по несчастливому для них совпадению именно в это время приехал на побывку зять инженера, офицер-фронтовик, да ещё с парой близких друзей. Которые, ничтоже сумняшеся, перестреляли нападавших, защищая беззащитных женщин.
   Помимо этого Иван Ильич рассказал, что единственная выжившая бандитка с множественными переломами кисти правой руки (о, моя работа!) уже тихонько этапирована в распоряжение Петра Всеславовича Воронцова, а их стараниями по городу уже ходит, как минимум, три версии случившегося, причём, у каждой есть множество свидетелей, видевших произошедшее своими глазами. Так что приезжающим вскоре столичным шишкам по особо важным делам будет что послушать и над чем подумать. Тем более, что должен приехать некто Сам Муравьев, московский адвокат и довольно известный и толковый сыщик. Помимо этого интерес к событию проявили ещё и Ветковские старообрядцы. Пока, правда, неизвестно почему и зачем. Так что, приняв все сказанное к сведению, убыл обратно. Искренне сожалея, что не удалось повидаться с Вольдемарчиком. Эта сволочь в тот же день бесследно исчезла из города.
   Еле успел вернуться в "родные края", как на голову высыпается куча новостей. Правда, в основном, приятных. Стараниями Особого корпуса генерала Келлера линия фронта отодвинулась далеко на запад, в паре мест соприкасаясь с линией Керзона, о которой он сам пока ещё не подозревает. Дальнейшее наступление Ставка сочла рискованным из-за возможного удара немцев из Прибалтики. А реально его остановили, как я очень подозреваю, стараниям генерала Алексеева, ну никак не сумевшего в очередной раз найти достаточно сил и резервов.
   Об этом поведал сам Федор Артурович, заехавший в гости. С кучей наград для всех отличившихся, включая нижних чинов. Все наши рапорта без изменений и вычеркиваний удовлетворили. И ещё добавили немного сверх того. Теперь у меня все господа офицеры - с Георгиями, а некоторые ещё и с одноименным холодным оружием. И самому тоже досталось. Я теперь, блин, как рождественская ёлка, весь сверкающий и блестящий. Стараниями Его превосходительства в моей коллекции появились Станислав и Анна вторых степеней. Первый - "за разработку и применение новых тактических приёмов, позволивших осуществить прорыв германской обороны с минимальными потерями", вторая - "за командование боем при Барановичах с применением новой тактики, приведшее к нашему решительному успеху, а также за усердие и рвение в деле обучения и воспитания подчиненных нижних чинов" и все такое. Помимо этого mongeneral вогнал меня в ступор известием о том, что батальон меняет место постоянной дислокации и теперь будет располагаться в Первопрестольной. Вот это действительно новость! Только пока не могу понять, хорошая, или плохая...
   - В самое ближайшее время, как только Императору станет лучше, он подпишет указ о назначении Великого Князя Михаила регентом при цесаревиче Алексее... Пока что положение, как говорят доктора, - стабильно тяжёлое, Иван Петрович держит Его Величество на морфии - постоянные боли, плюс начинающаяся токсикация. Площадь поражения большая, а ожоговая медицина не существует даже, как понятие. А тут ещё Распутин пытается вмешиваться. Типа, это Господу угодно, а это - нет. Народный выродок, тьфу... самородок.Сами понимаете, Денис Анатольевич, информация конфиденциальная. Так вот, Михаил Александрович хочет устроить свою резиденцию в Москве, подальше от всяких... В-общем, в аристократических кругах его воспринимают не очень хорошо из-за морганатического брака. Хотя светский салон его супруги в Питере пользуется большим успехом. В основном, как я понял, чтобы через графиню Брасову влиять на мужа. Кстати, между ними на этой почве уже случались размолвки...
   Поэтому - Первопрестольная, Петровский замок. А совсем неподалёку, в Николаевских казармах разместится 1-й отдельный Нарочанский батальон специального назначения. На всякий пожарный, чтобы в случае чего очень быстро прийти на помощь. А то решит кто-нибудь в декабристов поиграть, выведет пару батальонов, оцепит замок...
   - И тут же умрёт. Если с Великим Князем будут мои бойцы. Я ведь предлагал отправить в распоряжение Его Высочества Митяева с Первым Составом.
   - Вот он и решил принять Ваше предложение. - Федор Артурович достаёт из папочки, лежащей на столе, лист бумаги и передаёт мне. - Ознакомьтесь, господин капитан.
   - Не-а, Ваше превосходительство, в предписании должно быть указано, что они следуют в распоряжение лично Великого Князя, а не коменданта Ставки, или командира лейб-конвоя. И подчиняться они должны тоже только ему лично и больше никому.
   - Хорошо, убедили. Кстати, Михаил Александрович приготовил Вам подарок, если так можно выразиться. Вы ведь вскоре с ротой штурмовиков должны быть в Ораниенбаум? Там в Стрелковой школе Вас будут дожидаться десять пулеметов Льюиса.
   - Ух ты! Вот это здорово! Передайте Великому Князю мою искреннюю благодарность, Федор Артурович!
   - Вот сами и поблагодарите, господин капитан. Потому что поедете вместе со мной и своими архаровцами в Ставку охрану Михаила Александровича организовывать. И продумайте заранее варианты.
   - Варианты мы на месте посмотрим, а так, навскидку- рядом с Великим Князем постоянно должны находиться два-три человека. Лейб-конвойцы берут себе внешний периметр, мы- внутренний. Плюс резервная группа наготове. Вооружение: основное - "бети" с двойным, а то и с тройным БК, дополнительное - люгеры и "оборотни"... Вот туда бы ещё пару Льюисов... - Фраза под конец получается очень уж мечтательная, и Келлер помимо воли улыбается, но потом возвращает беседу в серьёзное русло.
   - Потом отвезете семью в Институт, Дарье Александровне, вроде, скоро... понадобится медицинская помощь? А сами посмотрите Николаевские казармы. Там сейчас запасная батарея 1-й Гренадерской артбригады, 1-й Донской казачий полк и госпиталь. Последний стараниями принца Ольденбургского уже начал переезжать, артиллеристы тоже скоро передислоцируются. Донцов через месяц-другой заменят мои уральцы, вся дивизия. А Сводная кавбригада будет квартировать в Гатчине, в Кирасирских казармах. Они, хоть и не новые, но ещё пригодны для размещения. Таким вот образом мы перекрываем верными и надежными войсками обе столицы на случай всяких форс-мажоров...- Келлер демонстративно достаёт часы и обращается ко мне с прозрачным намеком. - Не желаете угостить генерала обедом от щедрот своих, а, Денис Анатольевич?
   - Конечно, как Вы, Федор Артурович, могли сомневаться? - Изображаю оскорбленного в лучших чувствах гостеприимного хозяина. - Идём прямо сейчас?
   - Да, но по пути заглянем в санчасть... И не надо так ехидно смотреть на моё превосходительство. Вы с супругой уже повидались, а я с Зиночкой ещё нет... А если серьёзно, не ожидал от Гучкова таких действий. Надо что-то с ним делать.
   - Я уже знаю что именно, Федор Артурович...
   Келлер бросает на меня внимательный взгляд, затем, помедлив, примирительно советует:
   - Воля Ваша, Денис Анатольевич. Но хотя бы с Воронцовым пообщайтесь на эту тему.
  
   Разговор с Петром Всеславовичем состоялся неделю спустя, когда я приехал в Москву поработать квартирмейстером, а заодно с соблюдением всех правил конспирации привёз своё семейство в Павловский Институт. Устроив всех с максимальным комфортом и сдав замаявшуюся в дороге Дашеньку с рук на руки доктору Голубеву, вместе с Александром Михайловичем и Петром Всеславовичем отправился смотреть стройплощадку танко-тракторного гиганта "AllisChalmersMotorTracinRussia", которая расположилась рядом с деревенькой Капотня в часе езды неспешным из-за дороги ходом.
   Пока тесть с прорабом-приказчиком носились среди будущих стен будущих сборочных цехов, то ли распугивая, то ли воодушевляя местных мужиков, трудившихся на строительстве, мы с Воронцовым, сделав "круг почёта", вернулись к автомобилю покурить на свежем воздухе и поговорить о насущном...
   - Что касается Вашей истории, Денис Анатольевич... - Несмотря на открытую местность и отсутствие лишних ушей, Петр Всеславович говорит негромко. - Оставшуюся в живых террористку доставили к нам, само собой, оказали медицинскую помощь. Помолчала денька два, но потом, после "музыкальной шкатулки", язычок развязался. Член партии эсеров, участвовала в акциях Боевой группы. Была арестована, на суде ее защищал господин Муравьев. Да-да, тот самый, который сейчас проводит расследование некоего инцидента в Гомеле. И который работает у князя Сергея Дмитриевича Урусова. По ее словам в обмен на мягкий приговор она обязалась оказывать вышеупомянутым господам некоторые услуги, скажем так, уголовно наказуемого характера. И ещё добавила, что она не единственная в списке. Их группа из таких вот "должников" и собралась. Что отчасти объясняет их топорную работу... Чиновник по особым поручениям тоже понял, что его жизнь целиком зависит от искренности. Поэтому заливается соловьем.
   Воронцов с удовольствием затягивается папиросой, делая небольшую паузу, затем продолжает:
   - В-общем, сейчас мы ищем подходы к господину Урусову. И, надеюсь, в ближайшее время будем иметь счастье побеседовать тет-а-тет. Хотя, главный заказчик и так известен.
   - Ну, с ним, Петр Всеславович, Вы вряд ли успеете пообщаться.
   Воронцов задумчиво смотрит на меня, затем улыбается:
   - Да, кажется, договоримся... Я так понимаю, Вы задумали маленькую личную месть?..
   - Те, кто угрожает моей семье, умрут как только мне станет известно об этом!
   - Денис Анатольевич, не горячитесь так! - Петр Всеславович все с той же улыбкой смотрит на меня. - Просто... Не хотелось бы, чтобы Вы в порыве праведного гнева наделали глупостей. Позвольте объяснить Вам кое-какие нюансы... Простите кажущийся примитивным вопрос. Кто, по Вашему мнению, угрожает императорской власти? Помимо германцев, естественно.
   - Ну, эти только воюют с нами. Не думаю, что в случае победы кайзер Вильгельм будет требовать царской крови и ликвидации монархии... Из внутренних врагов - революционеры-террористы всех мастей и охреневшие от осознания собственной значимости банкиры и промышленники, являющиеся в своём большинстве депутатами Государственной Думы. И, конечно, наши заклятые друзья-союзники.
   - Хорошо... Их что-то, или кто-то может объединять? - Воронцов продолжает "экзамен"
   - Вы имеете в виду "некие надполитические и наднациональные силы", действующие во благо человечества род лозунгом "свобода, равенство, братство"? - Кажется, я догадываюсь, откуда ветер дует.
   - Да, Денис Анатольевич, Вы правы. - Петр Всеславович становится серьёзным. - Я имею в виду масонов. Если позволите, займу Ваше внимание небольшой скучной лекцией.
   - Почему же скучной? Врага нужно знать в лицо. Я же должен знать, в кого целиться.
   - Не все так просто, как Вы думаете... Среди тех, кто поддерживает идею масонства, есть и вполне приличные люди, считающие, что их деятельность идёт во благо народа.
   - Ага, как говорится, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.
   - Наверное, Вы правы... Но перейдем к сути дела. Департамент полиции пытается следить за деятельностью масонских лож, но... Позвольте процитирую по памяти: "Масоны - тайная организация, работающая над ниспровержением существующего в России строя род прикрытием всевозможных обществ - просветительских, оккультных, благотворительных. Что делает их практически неуязвимыми для полиции так как юридически невозможно доказать их преступный умысел". Это - из аналитической справки Департамента полиции от 2 января 1914 года. Кстати, - не последней. В феврале этого года полицейский чиновник Ратаев, отвечающий за эту работу, подал докладную директору Департамента генералу Климовичу, но тот так и не дал ей ход.
   На сегодняшний день нам известно о существовании сорока масонских лож в стране. Только в Петрограде их семь, или восемь. Основные поставщики кандидатов в вольные каменщики - Судебная палата, где-то около пятидесяти человек, профессура Петроградского технологического института, в частности, двоюродный брат генерала Рузского и другие учебные заведения столицы.
   В общей сложности, по косвенным данным, требующим дальнейшей проверки, активных масонов сейчас около четырёх сотен. Но, повторюсь, это - так сказать, нижнее и среднее звено. Причём, по партийной принадлежности там собрались все, начиная от кадетов и заканчивая эсерами и большевиками из РСДРП.
   - Петр Всеславович, насколько я понимаю, обычными способами этой шушере хвост не прижать. - Кажется, я начинаю понимать, куда клонит собеседник. - Ещё ни одна презумпция невиновности, или депутатская неприкосновенность не смогли остановить пулю в полёте. Только хотелось бы иметь досконально проверенную информацию. Чтобы потом мальчики кровавые в глазах не мельтешили.
   - Само собой, Денис Анатольевич, но это нелегко и требует времени. Хотя, мы успешно над этим работаем... Буквально неделю назад в Петрограде на квартире у господина Степанова, члена ЦК кадетской партии, депутата Государственной Думы, а также директора правления Южно-Русского горнопромышленного общества и прочая, собралась интересная компания, прозаседавшая два дня. Это - адвокаты Гальперн и Керенский, профессор Рузский и другие господа, являющиеся масонами, как мы предполагаем, достаточно высокого градуса. Более того, из Москвы к ним на встречу приехали князь Урусов и бывший председатель второй Государственной Думы, один из основателей партии конституционных демократов господин Головин. Наши аналитики считают, что там проходил всероссийский съезд масонов с целью выработки программы дальнейших действий.
   - Простите, Петр Всеславович, но откуда такая подробная информация? - У меня не получается скрыть своего удивления.
   - "Дети Священной дружины", как Вы нас поэтично назвали, тоже не сидят без дела. - Улыбается в ответ Воронцов. - А, учитывая, что отдельный корпус жандармов создавался именно для борьбы с такими вот тайными обществами, установить наблюдение за интересующими нас людьми не составляет особого труда. Тем более, что у каждого порядочного человека есть кухарка, лакей, дворник, который знает практически все о жильцах своего дома, и все они не прочь немного заработать... Помилуй Бог, никакой вербовки! К прислуге того же Степанова подкатывали конкуренты-горнопромышленники, например. Ну, не буду утомлять излишними деталями...
   Если быть кратким, моё мнение - нужно начинать чистку не снизу, от простых "учеников", затем выходить не Мастеров и Венераблей, а сверху... Тем более, судов с присяжными и адвокатами, как я понимаю, не предвидится. Я предлагаю разворошить этот муравейник. И начать со столь неполюбившегося Вам господина Гучкова, одного из основателей и руководителей Военной ложи. Плюс к этому - планируемая акция в отношении князя Урусова, он тоже не самая маленькая фигура. Но её мы проведем сами в Москве. И не столь жёстко. Нам нужна информация, и его светлость ещё предоставит.
   - Полиграф, а потом тайная комнатка с "музыкой"? - Интересуюсь из чистого любопытства.
   - Не только. Иван Петрович нашёл интересную штуку. Называется... скополамин, кажется. Проверяли, вроде бы работает. Человек говорит правду и только правду.
   - Господи, на ком же Вы это зелье испытывали? - Притворно ужасаюсь услышанному. - Неужели на ни в чем неповинных людях?
   - Да, только эти люди засланными казаками оказались. Все им хотелось узнать, что же тут в Институте у нас происходит.
   - А нельзя ли и нам немного такого зелья? Для допросов в полевых условиях.
   - Вряд ли, Денис Анатольевич, нужно опытным путём подбирать оптимальную дозу, потом ещё какой-то укол делать. Если хотите, доктор Голубев подробно все объяснит. А пока давайте вернёмся к господину Гучкову. Я полагаю, что внезапная кончина одного из руководителей Военной ложи, через которую, скорее всего, и планируются активные действия против Государя, вызовет достаточный переполох. Ну, а перлюстрацию и слежку за остальными фигурантами мы обеспечим... Давайте вернёмся к разговору позже, вон Александр Михайлович уже идёт обратно.
   - Да, господа, это впечатляет! - Тесть от увиденного находится в хорошем расположении духа. - Начало грандиозное! И, что интересно, мужики работают на совесть, не из-под палки. В наше время это - довольно большая редкость.
   - Ничего удивительного, Александр Михайлович. - Воронцов снова ослепительно улыбается. - Они же потом здесь и будут работать. Так академик Павлов им обещал. И зарплату им назвал. В дополнение к этому в деревне его же стараниями откроется фельдшерский пункт и начальная школа для детишек.
   - А не слишком ли это рискованно и накладно? - Тесть сразу настораживается. - В убыток себе работать не будем?
   - Александр Михайлович, это - ещё один из многочисленных экспериментов Ивана Петровича. А деньги найдутся. Знаете, сколько платят светские львы и львицы за разные там оздоровления и омоложения?..
   Дальнейший разговор с Воронцовым продолжить удалось только поздно вечером. И если по способу проведения акции разногласий не возникло, то некоторые особенности, предложенные мной, вызвали у него определенные сомнения из-за кажущейся сложности. Но потом, по зрелому размышлению, Петр Всеславович согласился, что резон в этом есть и обещал подключить к мероприятию все возможности питерских коллег и "дружинников"...
  ..........
  
  
   Этот город невозможно не любить. Вот кончится эта грандиозная заваруха, обзываемая Германской войной, плюну на всё, возьму Дашеньку с ребятенком, соберу всех своих ребят - Анатоля, Валерия Антоновича, Сергея Дмитрича Оладьина, Михалыча, Егорку... Всех-всех... И - сюда! Походить по Невскому, полюбоваться на Исаакиевский собор, поплавать по каналам... Но это все потом... после войны...
  
   ...И кажется, что я на берегах Невы
   Уже почти вот скоро три столетья.
   Я помню всех - и мёртвых, и живых,
   Тех, кто сейчас на том и этом свете...
   ... Помню я, когда лебеди плыли
   По канавке, по Лебяжьей,
   Помню ветры метельные, злые
   Над Сенатскою однажды...
   ... Люблю тебя, Петра творенье,
  Люблю твой строгий, стройный вид,
  Невы державное теченье,
  Береговой ее гранит...
  
   Вот уже несколько дней я с Котярой, успешно изображающим денщика, проживаю в меблированной квартире одного из доходных домов на Васильевском острове. Ну а как по другому? Хоть и командирован в Ораниенбаумскую офицерскую школу, но бывать в Питере приходится часто, благо Димитр Стефанов давно уже справляется со своими "янычарами" и без меня, а вот господину капитану надо с репетиторами заниматься, чтобы на подготовительные курсы Николаевской академии Генштаба поступить. Начальная алгебра там, геометрия с прямолинейной и не очень тригонометрией всякие, иностранные языки опять же. Это - для отмазки, экзамены в Павловском училище ещё свежи в памяти, да и те же синусы с косинусами со школы помню...
   А так как офицер без денщика, тем более в Столице, - абсолютный нонсенс, то и Федор со мной. Почему он? А потому что внешность уж больно подходящая для предстоящего дела. Только вот пришлось ему на время снова стать ефрейтором вместо зауряд-прапорщика и выучить наизусть свою новую биографию, где он был ранен и контужен в бою, потому и стал нестроевым. А также хромать на правую ногу и немного горбиться...
   Вчера отправил этого детинушку на Варшавский вокзал за "посылкой". Коей являлись два прапорщика - бывший студент-вольнопер Вадим Федоров и Дмитрий Иванович Остапец. Оба приехали под прикрытием командировочного предписания, - направлены по секретной служебной надобности в Императорский Горный институт, в окрестностях которого и встали на постой, а затем приехали в гости.
   Примерно в это же время на квартиру для проведения инструктажа по дальнейшим действиям прибыл господин в штатском, прикрепленный к нам ротмистром Бессоновым, который представился Аполлинарием Андреевичем. Фамилией господин сей не назвался, но и от чая отказываться не стал. На вид был похож на штатского до мозга костей шпака, но, тем не менее, чувствовался в нем этакий внутренний стержень. Да оно и понятно, - в отдельном корпусе жандармов случайные люди другими делами занимаются, бумажки всякие перекладывают с места на место.
   Поблагодарив за приглашение, гость от смежников оставил свой "буржуйский" котелок в прихожей и, усевшись за стол, принял от Котяры стакан свежезаваренного чая. Познакомились, из вежливости поговорили о погоде... В ходе разговора подтвердил, что все будет примерно так, как и планировалось. Ведут клиента надежные филеры, они же прикрывают отход группы, на нас - только ликвидация. Стрелком работать буду я. Потому, что - первый раз, и должен показать пример. Знаю, что ни у кого даже в мыслях не проскочит, что, типа, других посылает, а сам... Но все равно, исполнять буду своими руками. Тем более, что это - личное.
   - Итак, господа офицеры... Кот, не улыбайся, ты - в полушаге от этого... Повторяем ещё раз наши действия. - Организовываю словесное проигрывание операции.
   - Я общаюсь с настоящим дворником, добываю у него ключ от чердака и передаю его Дмитрию Ивановичу. - Первым высказывается Аполлинарий Андреевич.
   - Переодеваюсь в форму дворника, получаю ключ, открываю чердак, слежу, чтобы никто в это время им не заинтересовался. - Подхватывает Остапец. - После стрельбы прикрываю уход Командира, передаю винтовку Аполлинарию Андреевичу, в случае погони увожу с помощью свистка по ложному следу.
   - Я перевоплощаюсь в студента-марафетчика-социалиста-революционера, нахожусь поблизости. При появлении авто выхожу "на сцену". Если что, работаю из люгера по цели и исчезаю.- Вадим Федоров спокойно объясняет свои действия, как-будто речь идёт о приготовлении какого-то овощного салата...
   Когда думал, кого привлечь на акцию, больше всего за него опасался. Конечно же, многое прошли бок о бок, но всё же - бывший студент, тем более, я помню, с каким воодушевлением он общался с тем агитатором в Ново-Георгиевске... Хрен его знает, чужая душа - потемки, вдруг я о чем-то в до сих пор не в курсе... Но проникся парень, проникся. Особенно понравилось мое объяснение про сарай. Как я там сказал?.. Знаешь, Вадим, слова Столыпина? О том, что им нужны великие потрясения, а мне нужна великая Россия! Так вот, все революционеры искренне считают, что разрушив государственность российскую, смогут построить страну ещё лучше. А я вот думаю, что из разломанного сарая побольше, да получше не построишь, можно только поменьше и похуже!..
  Федоров в том разговоре, хитро улыбаясь, признался, что до сих пор со своими друзьями дискутирует время от времени, но уже не как университетские вольнодумцы с мутью в голове и абстрактным желанием сделать всех счастливыми. Повоевав на фронте и за ним, и прочувствовав многое лично на себе, они и свое светлое будущее теперь рассматривают, как боевую операцию. И что стоит только Командиру отдать приказ, батальон очень трудно будет остановить...
   - ... Я - городовой, кручусь вокруг да около, типа, порядок блюду. - Теперь настаёт очередь Котяры. - Когда цель выходит, играю на пару со студентом, свистком даю сигнал к стрельбе. Если что, помогаю Вадиму вторым пистолетом, потом уходим... Вроде, - все.
   - Ну, а я заканчиваю все действия. - Круг замыкается на Аполлинарии Андреевиче. - Забираю винтовку и даю отмашку коллегам на дальнейшую работу. Кстати, почти все из них проходили обучение в Вашем батальоне, некотые просили передать привет. Под утро ими будет обнаружена и взята штурмом подпольная квартира вновь якобы воссоздавшейся Боевой группы эсеров, где и найдут орудие убийства "истинного патриота, радетеля за благо Отечества и большой души человека". Правда, без телескопического прицела и в немного испорченном виде. Во время действа на пол упадет керосиновая лампа и устроит маленький пожар. Приклад винтовки немного обгорит, так что отыскать какие-либо дактилоскопические следы будет невозможно...
  .....
   На столицу Российской Империи, еще пару лет назад носившей гордое имя"Санкт-Петербург", опускаются сумерки. Несмотря на военное положение в стране, в городе работают многочисленные кафе, рестораны и целый ряд увеселительных заведений.
   В семейных домах, и бедных, и богатых, обычные люди заканчивают ужин и готовятся к ночному отдыху, а на улицы выползают тени персонажей, для которых ночной Петербург сулит веселые похождения, развлечения, кутежи и разврат. Именно к их услугам рестораны, и кабаре, игорные дома и бордели. Все эти многочисленные заведения на легальном положении, работают открыто и приносят большие доходы их владельцам. А сколько таких притонов, которые сущестуют негласно? Так что в течение ночи, до трех-четырех часов, на прилегающих к Невскому улицах царит некоторое оживление, когда гуляки и картежники расходятся по домам. Вернее сказать, разъезжаются, так как большинство пользуются услугами извозчиков. Подгулявшая публика далеко не всегда ведет себя тихо и скромно, как это подобает в ночное время, часто шумит и скандалит. Поэтому городовым и дежурным дворникам никогда нет от них покоя. Одним словом, - ни чести у людей, ни совести... Война ведь идет. А у этих сволочей праздник...
   Сегодня в обед Аполлинарий Андреевич дал отмашкуна проведение операции. Поэтому я тоже, как и положено фронтовику, дорвавшемуся до благ цивилизации,"засветился" в одном ресторанчике. Провел время в компании с бутылкой шустовского коньяка и легким ужином, время от времени ловя заинтересованныевзгляды женщин и завистливые мужчин, украдкой глазеющих на Георгия на груди и Анну с Владимиром на шее. Правда, коньяк, за исключением пары рюмок для запаха, перекочевал в две карманные фляжки. Выбранный столик в полузакрытой нише-эркере этому очень поспособствовал...
  
   На самом Невском сверкают вывески, подпитанные электричеством, льется обилие света от кинематографов. Их здесь очень много, - до двухсот, по данным любезного Аполлинария Андреевича, - на одном Невском только двадцать пять. На вывески кинематографа энергии не жалеют, лишь бы побольше привлечь зрителей - дело-то доходное. Туда я зайду попозже, а сейчас до начала сеанса еще погуляю...
   Хожу и смотрю на витрины ювелирных магазинов. Тут тоже все горит, блестит и сверкает. Очень впечатляет витрина магазина "Бриллианты ТЭТ'а", - переливается всеми цветами радуги при самом ярком освещении. Перед стеклом постоянно стоит толпа народа, любуясь этим великолепным зрелищем. Многие "экспозиции" бьют на оригинальность. Тут и декоративные пейзажи, и экзотика, и подвижные фигуры-автоматы. Вообще в городе очень много рекламы. Чего тут только нет! "Пейте коньяк Шустова", "Употребляйте пилюли Ара", "Перуин для ращения волос" и даже "Я был лысым"...
   Что касается военных, то они - на каждом шагу. Столичные офицеры дополняют блеск и без того нарядной толпы на Невском проспекте. Они фланируют по тротуару, заполняют богатые магазины и лучшие кафе и рестораны, а по вечерам - театры. Свободного времени у этих людей много, денег - тоже, да и положение заставляет жить на широкую ногу. Ну, ясен пень, - это ж не в окопах вшей кормить... Попадаются и генералы, немногочисленные нижние чины и юнкера, встретив Их превосходительств, шага за четыре становятся во-фрунт, отдавая честь и глазами провожая эту "шишку на ровном месте". К счастью, встречаются данные особи не так уж часто. Люди эти, большей частью тучные, ходить пешком не любят, да к тому же многие из них имеют собственные выезды.
   Первое, что бросается в глаза в этом городе - роскошь и богатство одних и бедность с нищетой других. Если разница между центром и улицами, прилегающими к центру, была не так уж велика, то отличия между ними же и окраинами разительны. И чем дальше отходишь к выселкам, тем это все больше и больше бросается в глаза.
   Ну да ладно... Погулял, теперь можно и к великому искусству синематографа приобщиться. А вот и один из его храмов, "Гигант" называется. Моя задача сейчас как можно больше в публичных местах покрутиться на случай хоть какого-то алиби. Вот и иду смотреть "Пиковую даму" господина Протазанова. А перед началом фильма, само собой, надо заглянуть в буфет. Сажусь за стойку и заказываю очередную рюмку. Народу пока немного, только какая-то мадам кормит двоих своих отпрысков пирожными, и нагловатого вида земгусар пытается обхаживать свою даму сердца. Скорее всего, - очередную... Ага, а вот и новый персонажик, молоденькая девушка, почему-то одна, без сопровождения. Подходит к буфетчику и почти шепотом что-то у него спрашивает. А халдей ей через губу отвечает... Чаю с крендельком... Ага, иди на рояльке своей бренчи... Итак чуть на полуденный сеанс не опоздала... Значит, девочка здесь тапершей работает... Как все удачно складывается, сейчас будем играть в гусарско-окопное "быдло". Которое еще не пьяно, но уже близко к этой кондиции и поэтому спорить с ним опасно для самочувствия...
   - Эй, лю-юбезный, ещё рюмку мне и чаю вон с теми эклерами для барышни!..
   - Звиняйте, Вашбродь, не могу я ей ничего...
   - А-а в морду?
   - Вашбродь, управляющий не велел...
   - Ещё ра-аз спрашиваю, - а в морду? Метнулся мухой... Позвольте угостить Вас, мадмуазель!
   Бедняжка смущается аж до густой красоты, очень нерешительно пытается отказаться, впрочем, героя войны это абсолютно не останавливает. Блин, целый день барабанить по клавишам, не имея маковой росинки во рту!..
   - Лю-юбезный, где мой коньяк? Где чай с пирожными?.. Я сейчас твою нахальную ухмылку по буфету размажу! Устрою тебе ещё один Луцкий прорыв!.. Бон аппетит, мадмуазель, надеюсь, вскорости услышу Ваше божественное музицирование...
   Время к десяти вечера, домой пора... Сегодня суббота, клиент пойдет в любимый ресторан с очередной "этуалью". Любит он женщин, любит... И своим привычкам не изменяет. Бретер, авантюрист, бабник... А значит - от двенадцати до полпервого ночи будет выходить с подснятой дамочкой, усадит в авто и повезет в "нумера"... Мочить этого кадра надо, однозначно мочить. Иначе он со страной такого натворить успеет своей деятельностью... Сделать один выстрел, передать винтовку Аполлинарию, а затем в сопровождении "городового" Котяры, встреченного через два квартала, на извозчике ко мне... Остапец и Вадим - тоже на адрес, пока мосты не развели. На этом наше участие закончится... Дальше уже ротмистр Бессонов сотоварищи революционеров мочить будет "по горячим следам". Ничего не подозревающих и занимающихся хоровым пением на мотив чего-нибудь типа "Вихри враждебные веют над нами"...
  ...
   Что наша жизнь? Игра!
   Кругом и повсюду, каждую минуту и секунду люди играют свои роли. Играют талантливо и бездарно. Роли в массовке и роли главные. Кто-то добровольно, кто-то по принуждению, а кто-то - и вовсе не представляя о том, что он давно уже на сцене...
   Один из самых дорогих и престижных ресторанов Петрограда сверкает электрическими фонарями. Внутри оригинально поставленное освещение выхватывает из полумрака яркие островки, отгораживая занавесью полутьмы сидящих за разными столами друг от друга. Уже достаточно поздно, посетителей много, пошел самый разгар веселья. Приятная музыка скрипок и виолончели медленно плывет по залу. Почти у самой стеклянной стены накрыт столик на двоих. За ним мужчина и женщина. На ней шляпка с вуалью, синее вечернее платье, открывающее руки и часть спины, ожерелье из поддельного жемчуга и такие же сережки. Прическа совсем недавноуложена в салоне. Стройная фигурка, точеная шея, милое личико с почти незаметными следами макияжа, подчеркивающего чувственность губ и скрывающего мелкие морщинки в уголках глаз, рука, вполне ухоженная и холеная, держит тонкими пальцами бокал, в котором белое вино преломляет лучи света. Улыбка на губах, загадочно блестящие глаза...
   Женщина играет роль светской львицы. И не важно, что она частенько фальшивит, ведь не так часто ей приходится делать это. Сегодня она - Венера, Афродита и Клеопатра. Хотя бы для себя самой... Хотя бы ненадолго... Изредка всплывает в голове мысль - а не разыграть ли перед своим кавалером (потом, когда он предложит заехать в номера) еще и роль недотроги, ну, или хотя бы попробовать? Но тут же практичный голос в ее голове обрывает: "Не глупи, милочка, где ты еще найдешь такого обеспеченного господина. Ну да, приживалкой, ну и что? Не в приют же идти с сиротками работать?". Так что, сегодня она - женщина-вамп и мадам Баттерфляй. Такова на сегодня её роль...
   Ее кавалер, - импозантный полнеющий мужчина с аккуратной бородой, в пенсне с золотой оправой, в дорогом костюме и массивной печаткой на толстеньком коротком пальце, сыплет остротами, возбужденно поблескивая маслянными глазками, одной рукой слегка проворачивает на столешнице рюмку с шустовским, второй - пальцами поглаживает протянутую к нему руку женщины. Алкоголь и гормоны легко ввели его в роль неотразимого Казановы. Сегодня все для него, - и эта музыка, и изысканная сервировка, и великолепие блюд! Сегодня он - герой-любовник, молодой жеребец, сбросивший десятки лет. В свои пятьдесят четыре года он уже очень влиятельный человек в России. Да, Александр Иванович Гучков - это величина, глыба!!! Бывший Председатель Государственной Думы, действующий член Государственного Совета Российской империи, лидер партии "Союз 17 октября" и прочая, прочая... О-о-о!!! Он еще покажет всем этим люмпенам и маргиналиям, кто хозяин в России! Этот мягкотелый человечишко, называемый Императором Всероссийским, еще узнает!.. Свержение этого ничтожества уже давно является для него почти самоцелью. И теперь финал очень близок! И в этом он готов объединиться с любыми силами...
   Ну и что с того, что дома его ждет давно надоевшая жена, любимая дочка и одиннадцатилетний сын, да иногда беспокоит треклятый артрит и одышка? Сегодня господин Гучков гуляет! Он - сама неотразимость и щедрость, ему доступны все роли. И пусть завтра, взглянув утром на помятое лицо своей сегодняшней избранницы, он с удивлением подумает"И что я в ней нашел?", и пожалеет о потраченном времени и деньгах, но сегодня еще не спущен пар и алкоголь играет в крови, и все складывается просто превосходно.
   К столику подходит официант. Внешне - чистый половой в старинном русском трактире. И играет свою роль безупречно. Большо-ой артист. Ну, а даже если и в блюдо этому борову плюнул - так ведь не одну роль можно играть сразу. А, может, он - революционер! Вот!.. Роли, роли, роли...
   За стеклом ресторана небо, и без того невидимое из-за искусственного освещения, совсем растворилось в космической черноте. Невдалеке от входа в ресторан, вероятно втайне завидуя представительному виду швейцара у дверей, доблестно несет дежурство городовой. Он и сам еще не разобрался, что ему ближе, но его роль никто не отменял, а вот играть тут всё четко надо, как по нотам, - суфлера не будет. Видной фигурой на улицах Петербурга является "блюститель порядка". Городовые, они ведь набираются из солдат, прошедших установленный срок службы,сверхсрочников как армейских частей, так и гвардии. Вот почему выправка должна быть военной, бравой, подтянутой. Одет городовой в черную шинель, окантованную красным кантом, широкие брюки заправлены в надраенные до зеркального блеска сапоги. На голове - фуражка, тоже с красным кантом, над лакированным козырьком блестит ленточка из белой жести с обозначением части, на руках - белые перчатки.
   Равнодушный взгляд скользит по редеющей череде прохожих, не особо задерживаясь даже на откровенно расхристанном студенте в форменной шинельке. Роли философов, даже для стражей порядка, вовсе не чужды...
   А играющий роль пьяненького, слегка сгорбленного, или лучше сказать согбенного, студента, от одного вида которого хочется брезгливо скривиться, нимало не обращая внимания на окружающих, шествует по улице, поглядывая на прохожих и что-то бормоча себе под нос. Какую роль он играет для себя - непризнанного философа, гения-марафетчика, или Бог весть кого еще, неясно, но для прохожих его роль раздражающего фактора является однозначной. Взглядстудента ненадолго задерживается сквозь стекло внутри ресторана и, наверное, даже не заметив открытой кожи дамы за столиком, сосредотачивается на содержимом стола. Свет вывески непонятным образом высвечивает в этом юноше его возраст - годков двадцать два от силы. Студент двигается дальше, прислушавшись, можно различить отдельные слова в его монологе: "... Деньжищи... Да за что?.. Дерьмо... Я б ни в жисть... Буржуи...". Исполнение, достойноеоваций...
   Увы, но во всей столице нет ни одного петербуржца, кто узнал бы этого молодого человека, а те, кто его действительно знает, если бы очень хорошо постарались, то, может быть, и распознали бы в нем прапорщика Федорова, бывшего студента-горняка, кавалера двух Георгиевских крестов и медали "За храбрость"... Вадим качественно отыгрывает свою роль...
   Да и в городовом, пожалуй, не каждый смог бы узнатьтоже георгиевского кавалера, зауряд-прапорщика Федора Астафьева, позывной "Котяра"...
   Неподалеку, в арке дома крутился один из дворников, одетый в пальто, чистый передник, с большой овальной бляхой на груди и даже со свистком на шее. Если убрать почти недельную щетину на пропитой морде, да и саму ее отмыть от свекольного взвара, то в нем можно узнать прапорщика Дмитрия Ивановича Остапца, тоже героя, тоже кавалера и прочее, прочее...
   В большом красивом доме на другой стороне улицы, на пыльном чердаке, среди старых и ненужных вещей, напротив слухового окошечка с аккуратно вытащенным стеклом, замер ещё один актер этого спектакля - переодевшийся в купленный на толкучке поношенный пиджачный костюм капитан Гуров, командир 1-го отдельного Нарочанского батальона специального назначения. У этого актера зрителей нет, более того, они ему категорически противопоказаны. Он, установив охотничью винтовку Маузера на самодельные деревянные сошки, терпеливо ждет дебюта в своём личном ангажементе...
   На первом этаже этого же дома, в маленькой каморке, щедро заливает дворника водкой по самую маковку некий очень радушный господин, в котором точно никто не узнал бы Аполлинария Андреевича Белова, штаб-ротмистра пятого отделения Штаба Отдельного корпуса жандармов (наблюдение за деятельностью жандармских управлений по политическому розыску и производству дознаний), человека с огромным опытом оперативной работы.
   Да... Роли, роли, роли...
   К подъезду ресторана плавно подруливает представительное авто. Водитель, гордо вскинувший подбородок от собственного осознания высокой миссии - личного водителя такого господина, степенно подкатывает и останавливается у тротуара напротив парадных дверей, напрочь игнорируя какие-либо приличия и очередь извозчиков, дожидающихся легкого ночного заработка.
   Спустя несколько минут гренадерского вида швейцар с огромной седой бородищей, олицетворяющий величественное достоинство, отворяет массивную дверь и вытягивается во-фрунт. Из распахнутой двери, галантно пропуская вперед даму, вальяжно выходит ОН, - Победитель, Цезарь, будущий вершитель судеб человеческих, любимец женщин, дуэлянт и авантюрист. Ох, и непроста роль облеченного Властью. Даже если ты только и умеешь, что"руками водить", а отыгрывать надо убедительно, чтобы не оказаться в другой, менее уважаемой роли. Чем выше залезешь, тем большее количество живых игрушек зависит от тебя и тем интереснее ими играть. До конца отыгрывая свою главную роль, полный вальяжный господин не спеша двигается к услужливо распахнутой шофером дверце авто...
   В тот самый момент, когда "Вершитель судеб Отечества" двинулся к автомобилю, страж закона вдруг замечает непорядок - двигающегося обратно той же вихляющей походкой студента, и резво приступает к принятию мер по искоренению потенциально опасного элемента. Роль у него такая, ничего тут не попишешь. Швейцар хмыкает, свысока взирая на это, - для него все ж какое-никакое развлечение. А что до своей роли, так чем величественнее ты себя ведешь на этом месте, тем более тебя воспринимают лакеем. И просто, и не надо во исполнение своих обязанностей суетиться и унижаться, даже перед этой вот непростой шишкой. Достаточно открыть дверь и притвориться неподвижной статуей. Уж явно у того, кто сейчас прошествовал мимо, так не получится перед более высоким чином. Придется, небось, покрутиться, как вот тому же городовому.
   Юнец, видя направляющегося к нему городового, резко разворачивается и задает стрекача. Городовой, исполненный праведного негодования, придерживая шашку, заливисто свистит в свисток и припускает за студентишкой...
   Конечно же, все присутствующие - и вальяжный господин с дамой, и водитель и швейцар, не говоря уж о немногочисленных прохожих-зеваках, находящихся в том момент на проспекте, с интересом наблюдают за разыгравшейся комедией. Что делать, - старинная русская забава, ведь интересно же, догонит легавый студента или не догонит...
   И именно поэтому, никто впоследствии так и не смог вспомнить, откуда донесся звук выстрела и в какой момент голова вальяжного господина лопнула, как спелый арбуз, от попадания в неё девятимиллиметрового кусочка свинца, разогнанного раскаленными пороховыми газами до сумасшедшей скорости...
   Член Государственного Совета Российской империи, лидер партии "Союз 17 октября", особоуполномоченный Красного Креста на фронте, председатель Центрального военно-промышленного комитета, бывший председатель Государственной Думы, будущий автор и организатор дворцового переворота и несостоявшийся военный и морской министр планировавшегося Временного правительства России Александр Иванович Гучков прекратил свое бренное существование... Роли сыграны, спектакль окончен. Занавес и продолжительные аплодисменты...
  
   "...Всё позади, - и КПЗ и суд.
   И прокурор и даже судьи с адвокатом.
   Теперь я жду, теперь я жду куда,куда меня пошлют.
   Куда пошлют меня работать забесплатно..."
   Тьфу, блин!!! Прицепилась же песенка Высоцкого... Одно хорошо - всё действительно позади. Ну, по крайней мере, этот этап нашей жизни... Винтарь скинули Аполлинарию Андреевичу, отошли четко по плану. Я приехал на квартиру в сопровождении сурового "стража порядка" Федора на извозчике, Остапец с Вадимом тоже успели проскочить на Васильевский как раз перед разводом мостов.
   Третий час ночи... Дмитрий Иванович уже успел начисто соскоблить своюнебритость и отмыться от свекольного настоя, Вадима отправил смывать дурно пахнущий образ вольнодумца-студента, Котяра застилает белье на кроватях и диванах, где вновь прибывшие будут ночевать. В печке-голландке весело догорает порезанная на лоскуты полицейская форма и моя пиджачная пара...
   Все при деле... Пока мужики приводят себя в порядок, я накрываю на стол. Свежий хлеб, сало, соленые огурцы, картошка в мундире. Режу луковицу, открываю банкитушняка, расставляю стаканы, разливаю припасенную водку. Ничего, мне не трудно товарищей уважить после боевого выхода. Им посерьезней поработать пришлось.
   Спустя двадцать минут все мы чинно восседаем за накрытым столом в гостиной. Одетые по форме, с крестами и медалями. Именно так и надо! Мы не бандиты какие-то, мы - солдаты и защитники Отечества! Пусть даже придется его защищать и не совсем привычным способом...
   Ну-с, начнем-с... Как там у классиков?.. Если не можешь предотвратить пьянку, надо её возглавить! Но сначала - официальная часть. Надо что-то сказать, хлопцы ждут... Встаю, поднимаю стакан и оглядываю замерших по стойке "смирно" бойцов:
   - Это тоже война, ребята. Беспощадная, до смерти. Пленных здесь не будет, только предатели. Родина у нас одна, и защищать ее мы будем любыми способами! Только так, и никак по-другому! Иначе цена поражения будет страшной! Поэтому... Наше дело правое!... Сегодня мы ликвидировали первого внутреннего врага... Так что, братцы... Нет, не братцы... Братья... Благодарю за службу!
   - Служим Престолу и Отечеству!!! - Шепотом "рявкают" мои солдаты... А бывший студент, вечно смешливый Вадим очень серьезно добавляет: - И отдельному батальону специального назначения!!!...
   Да будет так ребята, да будет так!!!
  
   Встреча с Павловым произошла через несколько дней на той же квартире. Предварительно академик телеграммой сообщил о своём посещении столицы и изъявил непреодолимое желание пообщаться. Только вот общение поначалу вышло несколько бурным и на повышенных тонах. Иван Петрович молча ответил на рукопожатие, когда я открыл ему дверь, прошёл в гостинную и уселся за стол, уже накрытый для чаепития.
   Сажусь напротив и выжидательно смотрю на до сих пор молчащего и нервно барабанящего пальцами по столу "собеседника". Наконец его прорывает:
   - Ты что творишь, старшей?!..
   Шепотом, оказывается, тоже можно орать. Не люблю, когда на меня наезжают, но и не отвечать как-то невежливо.
   - Если вообще - то готовлюсь к поступлению в Академию Генштаба о обычаю свою штурмовую роту правильному обращению с автоматами в Ораниенбауме. Если конкретно сейчас - пытаюсь внимательно Вас выслушать, Иван Петрович. Но пока безрезультатно - никакой аналитической информации, одни только непонятные эмоции.
   - Денис Анатольевич, громкое убийство, о котором кричат все, и не только российские, газеты - Ваших рук дело? - Павлов немного сбавляет обороты.
   - Вы о некоем внезапно почившем в бозе Александре Ивановиче? Если говорить правду - Боевой группы эсеров, если честно - то да.
   - Ты совсем охренел?! - Академик лупит ладонью по столу так, чашки подпрыгивают на своих блюдцах, жалобно звякая. - Ты кем себя возомнил?! Тоже мне Мессия нашёлся! Спаситель человечества, блин, хренов! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Мы хотим эту долбанную революцию со всеми её последствиями предотвратить, а ты своими руками Гражданскую начинаешь!
   - Если Вы не в курсе, господин академик, то этот человек хотел похитить мою жену! И, скорее всего, для того, чтобы заставить некоего капитана Гурова с его батальоном плясать под свою дудку! В этот раз, слава Богу, неудачно. И что, мне теперь ждать следующей попытки?
   - Твоя супруга и твои близкие теперь в безопасности. И, если бы тогда послушался меня и сразу отправил Дарью Александровну в Институт, то ничего этого бы не было. - Павлов несколько утихомиривается.
   - А не припомните, любезный Иван Петрович, кто в... той истории лично принимал отречение Императора? Таких нужно только давить, как тараканов. Пернвоспитаться они не смогут. Отстреливать, как бешеных собак!
   - Пока что Бешеным называют тебя... Да помню я все! И вполне с тобой согласен. - Академик, вроде, успокаивается. - Только действовать надо не так явно. Один раз эсеры в качестве исполнителей и проскочат, а потом? Возмущение и недовольство в обществе, как следствие, открытый саботаж всех решений Регента. У нас сейчас ещё недостаточно сил для открытой борьбы. Пока что все, на что можем рассчитывать, - твой батальон, корпус Келлера и, возможно, Деникин со своими Железными стрелками и Каледин с отдельными верными частями. Остальные либо будут колебаться, либо открыто выступят против. Да и помимо армии... Вот надо будет тебе срочно перекинуть своих бойцов в Питер, столкнешься с саботажем путейцев, которые загонят эшелон к черту на куличики, - и что? Будешь обходчиков на рельсах расстреливать?
   - Буду расстреливать тех, кто все это организует. На каждом перегоне брать начальника станции с собой и, если что, - сразу у насыпи пулю в лоб. И чтобы он об этом заранее знал!
   Павлов молча смотрит на меня, затем сокрушенно вздыхает:
   - А если на тебя сейчас навалится вся эта судейско-адвокатская... стая?
   - Поищут свидетелей в ресторане, на Невском, в синематографе. Ну, приехал офицер с фронта, дорвался до удовольствий, нажрался в меру дозволенного и поехал на квартиру отсыпаться.
   - Да не поможет это все! Глазом моргнуть не успеешь, разжалуют, лишат всего и посадят.
   - Ну, это вряд ли. Скорее всего, уеду куда-нибудь подальше, в спокойную страну...
   - Уедет он... В Сибирь ты уедешь! И хорошо, если по дороге не грохнут... Ладно, оставим пока эту тему. Но будьте любезны, господин капитан, больше никакой самодеятельности. - Иван Петрович"выпускает пар"и переводит разговор в более конструктивное русло. - Я уже практически отработал технологию получения очень интересных веществ, с помощью которых можно легко воздействовать на психику...
   - Скополамином хвастаетесь, господин академик?
   - Уже известили? - Павлов, впрочем, не выглядит удивленным.
   - Да, Петр Всеславович обо все рассказал.
   - Ещё один сторонник силовых методов! - Хмыкает Иван Петрович вполне безобидно. - Повторюсь, я- не против Ваших действий, но считаю, что поры до времени работать надо тихо и незаметно. А жёсткие акции приберечь на последний момент и проводить быстро, неожиданно и сразу во многих местах... А пока использовать новейшие достижения химии. В частности, кроме упомянутого скополамина - еще ЛСД и псилоцибин. Пришлось повозиться на пару с Голубевым, но результаты очень даже неплохие. Он, кстати, сказал, что при должном использовании их можно с успехом применять при лечении той же шизофрении...
   - Ага, сначала посадим на иглу, а потом будем лечить.
   - Даже если и так? По моему, это, все же, лучше, чем стрелять направо и налево. Я имею в виду, что шума будет не в пример меньше... Ладно, наливай свой чай и поговорим о дальнейших делах.
   Наполняю посуду круто заваренным чаем, не успевшим остыть за время Павловских пассажей, и с нетерпением жду продолжения. Академик с видимым удовольствием делает пару глотков, затем возвращается к беседе:
   - С Николаем дела обстоят неважно... На престол ему уже не вернуться. Состояние по-прежнему тяжёлое, но о погосте речь уже не идёт. Скорее всего, на ближайшей неделе придётся ампутировать два пальца на руке - гангрена. И на лице останутся следы от ожогов. Да и сам он считает, что это ему - кара Небесная.
   - Я так думаю, есть за что. В такую задницу страну загнать!.. А медицина, значит, бессильна, другими делами занимается. - Позволяют себе немного поехидничать.
   - Во-первых, антибиотики пока только зарождаются как класс лекарств, причём давать что-либо без достаточных клинических испытаний данному конкретному пациенту по меньшей мере верх глупости. - Павлов не обращает внимания на моё ерничание. - А, во-вторых, я там - не единственный врач. С Боткиным общий язык нашёл, но вот этот хренов Гришка с помощью Аликс доставляет немало проблем. Боится свою выгоду упустить, вот и нашептывает. Это ему не так, то не этак. И Николая специально уморить хотим, и не от Бога эти все лекарства, да аппараты...
   - Так, может, в речку его, пока льдом не покрылась? Или князиньке Юсупову намекнуть, чтобы шевелился побыстрее?
   - Не надо, с ним я как-нибудь сам... поработаю. А Вам, Денис Анатольевич, задание посерьезней будет. Через неделю Федор Артурович будет в Институте, Великий князь Михаил тоже должен приехать. Указ о назначении его Регентом вчера подписан, завтра-послезавтра объявят. На опекунство Николай с Аликс не решились, в основном из-за мадам Брасовой. Император сказал, что не собирается отдавать воспитание сына в руки ЭТОЙ... Михаилу Александровичу придётся назначить Регентский совет, вот он и хочет выслушать наше мнение. Но, помимо этого, открою маленький секрет, назначит Вас "офицером на должности флигель-адъютанта". Не волнуйтесь, батальон по-прежнему остаётся под Вашим командованием. В том числе и для ценза. Не смогли мы пока Вас сделать подполковником, но стараниями Келлера орденов у Вас теперь полный комплект. И запись в формуляре имеется, мол, заслужил все награды, положенные в его чине.
   - Как это - все? - Удивляюсь вполне искренне.
   - А вот так. Станислав третьей степени с мечами и бантом за успешное задержание в прифронтовой полосе германского шпиона, оказавшего со своим подручным вооруженное сопротивление. И Анна третьей степени с мечами и бантом за получение в 1915-м году в германском тылу важных разведывательных сведений, ныне полностью подтвердившихся. Как говорили... м-м-м... в другом месте и в другое время - "Награда нашла героя". Так что примите мои поздравления, но сейчас разговор не об этом. - Иван Петрович делает еще несколько глотков из своей чашки и продолжает, стараясь говорить тише. - Надо решать вопрос с германским фронтом. Сепаратный мир и выход из Антанты нам не нужен, - Германия и так обречена. Слишком активных действий, как того хочет наш генерал, нам делать тоже не дадут. Я имею в виду англичан с французами. Сами знаете, по их планам наша задача - оттягивать на себя как можно больше немцев, не имея при этом никаких успехов. По их цивилизованному мнению не должны мы выиграть эту войну, Денис Анатольевич, должны только обескровить себя и противника. Чтобы потом захапать обе страны. Поэтому мы предложили Великому князю Михаилу устроить "странную войну", как это было в 39-м. Фронт будет, стрельба - тоже, но кровь лить очень сильно воздержимся.
   - А те же англо-французские пастухи, что, будут молча на это смотреть?
   - Но основной причиной пассивности будет саботаж зажравшихся вконец чиновников и террористическая деятельность всяких там революционеров. Причём, и то, и другое должно иметь явный германский след... Как и что делать конкретно - решим в Институте, но по любому все должно быть решено на самом высоком уровне. А чтобы обеспечить встречу этих высоких договаривающихся сторон и нужен этот самый "офицер на должности флигель-адъютанта" с самыми широкими полномочиями. И батальон его головорезов для безопасности, скрытности и успешности переговоров. Я имею в виду, чтобы никто и ничто не смогло помешать.
   - И как, Иван Петрович, Вы это себе представляете?
   - В Институте до сих пор находится знакомый Вам гауптман фон Штайнберг со своим заместителем. Они уже раскололись до самого донышка и теперь маются неизвестностью относительно своей дальнейшей судьбы. Гауптман признался, что работает на разведотдел германского генштаба, который возглавляет полковник Вальтер Николаи. Данный господин вхож в ближайшее окружение кайзера, насколько мы знаем, имеет право личного доклада Вильгельму.
   Вы должны убедить фон Штайнберга и Майера в нашей заинтересованности в затишье на фронте, затем переправляете их к своим, договорившись о связи. Немцы давно уже ищут возможность для конфиденциального разговора. Покушение на Николая, кстати, тоже с этим связано. Как раз незадолго до этого в Стокгольме был снова замечен некий господин Андерсен, нуже два раза выступавший посланцем датского короля Христиана Х с мирными инициативами.
   - Что, план Шлиффена не сработал, теперь хвост поджимают?
   - Похоже, что - да. И будут торговаться изо всех сил. Утопающий хватается даже за соломинку.
   - Это, конечно, все хорошо, но пока у них большой кусок нашей территории. И я так думаю, они с ним не очень охотно будут расставаться.
   - А если... Хм... Денис Анатольевич, Вы натолкнули меня на интересную мысль. - Академик какое-то время смотрит в никуда, задумчиво позвякивая ложечкой в стакане. - Нет, надо будет досконально изучить данный вопрос... Это я к тому, что, выйдя на границу с Польшей, объявить о даровании ей независимости. Давно ведь обещали. Как проведут себя поляки? Учитывая Польский легион у австрияков и, допустим, отправку Польской стрелковой бригады из нашей армии... Ладно, не будем бежать впереди паровоза.
   Пока что Ваша задача - поработать с гауптманом и отправить его живым письмом в родной фатерлянд. А там - ход за немцами. Думаю, должны откликнуться. Так что, решайте, господин капитан, все неотложные вопросы, и - вперёд, в Москву.
   -Подготовка к экзаменам в Академию подпадает под категорию неотложных? С такими вояжами я рискую с треском провалить их. Там те ещё Церберы сидят, без ножа режут...
   - Справитесь, Денис Анатольевич, я в Вас верю. - Хитро прищурившись, улыбается Павлов. - Чтобы Вы, да не смогли? Все, благодарю за чай, пора ехать...
  
   Мы сидим в кабинете академика и, неторопливо переговариваясь, пьем кто чай, кто - кофе, ожидая прибытия Регента Империи Его Высочества Великого князя Михаила Александровича. Который, как и положено всем VIP-персонам, искренне считает, что людям его круга позволительно опаздывать на ...дцать минут из-за каких-либо виртуально-неотложных дел. К чести последнего, опоздание не превысило правил приличия и было обусловлено неисправностью в моторе авто, что легко проверялось и, скорее всего, было правдой.
   На этом собрании высокого ареопага мне приходится удовольствоваться ролью статиста и зрителя, что отнюдь не способствовует хорошему настроению. И вовсе не потому, что накатывает приступ мании величия, просто если сначала приходится слушать о проведенной работе и успехах других, значит, потом придется с большой долей вероятности исполнять их решения... Хотя, моя фамилия все же прозвучала и даже не в винительном падеже из уст генерала Келлера:
   - ... Благодаря грамотным и самоотверженным действиям капитана Гурова и его батальона Барановичская операция, проведенная с небольшими потерями, привела к отводу германских войск на запад до линии Луцк - Холм - Влодава - Белосток - Августов - Кошедары - Свенцяны - Двинск - Рига. Учитывая, что генералу Брусилову так и не удалось похоронить наш Второй Гвардейский корпус в болотах под Ковелем, который германцы оставили из-за угрозы окружения войсками Западного фронта, - результат более чем положительный.
   - Да, задача летней кампании, будем считать, выполнена. - Великий князь на секунду довольно улыбается, потом снова становится серьезным. - Теперь дело за союзниками, которые сейчас, не жалея, кидают свои дивизии в мясорубку под Соммой. По данным нашего Генштаба на середину августа их потери уже составили около ста двадцати тысяч английских солдат и сорока тысяч французских. Это при том, что успех очень сомнительный, первая полоса обороны прорвана частично и только в нескольких местах. К сожалению, более подробной информацией я пока не обладаю. И не исключаю, господин капитан, что все же придется Вам пообщаться с представителями союзников с целью изучения ими новых способов действий в позиционной войне...
   Предчувствия его не обманули!.. Ну вот, блин, началось! На кой хрен, спрашивается, нужны мне эти, не приведи Господь, будущие коллеги-конкуренты? Может, их превентивно похоронить без лишнего шума?..
   - Надеюсь, размытых фраз типа "с Божьей помощью" и "повезло" им будет достаточно?
   - Добавьте, Денис Анатольевич, к вышеперечисленному общий замысел, не раскрывая конкретных тактических деталей и особенностей подготовки личного состава, и будет вполне приемлемо. - Видя мою кислую мину, дружески улыбается Федор Артурович. - Задача достаточно простая - и рыбку съесть, и... косточкой не подавиться.
   - Ага, знаю я Ваши простые задачи. Пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что, сделай так - не знаю как, но чтобы начальству понравилось... Ладно, разберемся что кому рассказать, показать и дать попробовать.
   - Денис Анатольевич, я не имел в виду лично Вас. Проинструктируйте кого-нибудь из офицеров батальона, потому, как сами в это время будете заниматься совсем другим делом. Не снимая с командования батальоном, как Главнокомандующий, назначаю Вас офицером для особых поручений, прикомандированным к Ставке. Официально будете в подчинении генерала для поручений Петрово-Соловово, но Борис Михайлович будет извещен, что Вас не надо загружать кроме, как по моему личному указанию.
  - По всему виду Великого князя видно, что он затронул важную тему. - Прошу отнестись к этому со всей серьезностью. Мне нужен человек, который будет моими глазами, ушами и руками, и которому я могу всецело доверять... Иван Петрович и Федор Артурович, когда рассказывали... м-м-м... некую историю одной страны, упомянули термин "странная война", произошедшая между... В-общем, Вы понимаете, о чем я. Так вот, я хочу еще раз обсудить со всеми присутствующими, насколько нужен нам аналог сего действа в отношении Германии.
   - Ваше Импе... Простите, Михаил Александрович, но я остаюсь при своем мнении и считаю, что мы должны продолжать активные действия против Рейха. - Келлер высказывается первым и, судя по тону, о наболевшем. - Даже в этой кампании мы могли бы ликвидировать балтийскую группировку немцев, освободить Ригу, снова провести наступление в Восточной Пруссии, не повторяя ошибок четырнадцатого года.
   - Федор Артурович, положение в стране именно сейчас очень напряженное. Думцы чуть ли не на каждом углу кричат об ответственном министерстве, что означает, если Вы забыли, подотчетность исполнительной власти перед ними, следовательно, фактическое установление конституционной монархии по английскому образцу. - Павлов со своего места пытается урезонить развоевавшегося генерала. - Параллельно с ними агитаторы всех мастей очень вольготно чувствуют себя как в запасных батальонах, так и в частях на фронте. И тоже хотят добиться уничтожения существующей власти. И в такой момент кидать в наступление наиболее верные и боеготовые полки - не самый лучший вариант. Мы сейчас можем рассчитывать на Ваш особый корпус, Деникина и Каледина... Простите, Денис Анатольевич, и на Ваш батальон - тоже...
   - Добавьте еще моих горцев из Дикой дивизии, Иван Петрович. - Добавляет Великий князь Михаил. - В Ставке имел беседу с генерал-лейтенантом Багратионом, что ныне ей командует. Дмитрий Петрович в приватном разговоре заверил, что меня там помнят и достаточно будет только одного слова... Нет, я отнюдь не восторженный юноша, верящий первому встречному. Я выезжал на пару дней на Юго-Западный фронт, чтобы оценить реальное положение дел, и нашел время и возможность побывать в гостях у старых сослуживцев. Они действительно пойдут за мной, если позову.
   - Прошу простить, Михаил Александрович, но насчет этих джигитов у меня есть сомнения. - Пробую высказать свое единственно правильное (для меня во всяком случае) мнение, а то опять начнется спор ради спора. - И дело не в их верности, а в том, что если кавказцы будут использованы при возникновении городских беспорядков, нашим либерастам... виноват, интеллигентам очень быстро придет на ум сравнить их с монголо-татарами и окрестить Вас новым, но от того не менее кровожадным Батыем... Что же касается дальнейших планов, мне кажется, что нельзя успешно воевать с очень нестабильным и непредсказуемым тылом. А он в данный момент таковым и является. Поэтому лучше - странная война... Более того, мои слова могут показаться несколько кощунственными, но я бы даже исподтишка поощрял солдатские братания, направляя их, естественно, в определенное русло.
   - Что Вы имеете в виду, Денис Анатольевич? - Великий князь озвучивает общий вопрос.
   - То, что образ врага в лице германцев у нас давно уже сформирован и, как мне кажется, порядком подзатерт. Простые солдаты, который месяц уже сидящие в окопах начинают видеть в зольдатенах таких же простых людей, как и они сами... Если следовать нашим послевоенным планам, чтобы "дружить" с Германией, нужно немного очеловечить немцев. Естественно, не всех и не до такой степени, чтобы солдаты отказывались воевать. Основная мысль, которую нужно вложить им в головы - да, мы сейчас воюем, но вы, гансы, жрете свою консервированную позапрошлогоднюю брюкву, а у нас питание всяко получше. И после войны Его Императорское Высочество Регент Михаил фронтовикам землю даст, ведь после японской выкупы-то отменили же, как об этом молва людская талдычила. А вот когда закончим воевать, оттаптываться на гордости побежденных не собираемся, мол, русский человек отходчив, сначала подрались, потом бутылку мировой выпили и помирились...
   - Ну да, учитывая поговорку "Что немцу смерть, то русскому похмелье"... И кто же будет эти мысли в солдатские головы вкладывать? - С явным сомнением в голосе интересуется Келлер.
   - Во-первых, полковые священники, вдохновленные протопресвитером Георгием Щавельским после доверительной беседы с Главнокомандующим. А, во-вторых, господа жандармы, которые получат пока негласное разрешение создавать агентуру в войсках, пусть даже втайне от командующего Отдельным корпусом. Разумеется, не кто попало, а проверенные люди.
   - Решили идеологической работой заняться, господин капитан? - Павлов с усмешкой смотрит на меня. - Кстати, хотел Вам поручить одно дело, которое сами же и инициировали, но пока что не получается... Я насчет предложенных Великой княжне Ольге фронтовых агитбригад. Но Шаляпин пока в Крыму, пишет какую-то книжку на пару с Горьким, так что придется обождать.
   - Для этого, Иван Петрович, суперстары не так уж и нужны. Несколько поющих, например, сестер милосердия и гармошка с гармонистом в придачу - на первых порах достаточно. А Шаляпин Ваш - он же классик, сомневаюсь, что он будет петь "Землянку", или что-нибудь подобное.
   - А вот тут угадали, Денис Анатольевич! - Академик теперь уже широко улыбается. - Принц Ольденбургский одобрил инициативу и во многих госпиталях уже вовсю проходят вечерние, или воскресные мини-концерты. Так что появится свободная минутка, зайдите ко мне, надо подумать насчет репертуара.
   - Это все хорошо, но мы несколько отвлеклись от повестки дня. - Немного недовольно останавливает нас Келлер. - Хорошо, я - не против этой странной войны, тем более, что бои местного значения никто не отменяет в таком случае.
   - Да, прошу простить, Ваше Императорское Высочество. Что я, как офицер для особых поручений, должен делать?
   Великий князь Михаил снова недовольно морщится, но затем, понимая, что другое обращение в данном случае прозвучало бы несколько фамильярно, переходит к сути вопроса:
  Ваше первое поручение - через пленного гауптмана и его заместителя наладить контакт с разведывательным отделом германского Генерального штаба и предложить через него кайзеру обсуждаемый сейчас вариант. Условия, при которых мы можем пойти на это, обсудим позже. Нынче нам нужна связь, свидетельствующая о заинтересованности германцев в нашем предложении.
   Далее, господа, я хочу задать один вопрос и прошу ответить на него совершенно искренне... Кто-либо из Вас причастен к смерти господина Гучкова?..
   Как по команде три пары глаз смотрят на меня. Что, в принципе, совершенно ожидаемо. Кто же еще в нашей компании может быть убивцем и душегубом?..
   - Так точно, Ваше Императорское Высочество! Операция задумана и проведена мною. Стрелял сам лично...
   - Господин капитан, потрудитесь объяснить причины, толкнувшие Вас на этот шаг. - Михаил Александрович с деревянным выражением лица пристально смотрит на меня.
   - Причин две. Первая - этот человек давно состоял в списке на ликвидацию. Вторая - он пытался организовать похищение моей супруги, чтобы потом шантажировать меня и понуждать к нужным ему действиям...
   Краем глаза ловлю еле заметный одобрительный кивок Келлера, Великий князь смотрит по прежнему "официально"... А на помощь неожиданно приходит Павлов, еще недавно костеривший меня за сделанное:
   - Михаил Александрович, капитан Гуров проводил только часть большой операции по предотвращению масонского заговора. Благодаря переполоху, который вызвала кончина вышеозначенного господина вкупе с достаточно обширными сведениями, полученными ротмистром Воронцовым от князя Урусова, мы теперь знаем гораздо больше о численности масонов, их возможностях и связях с... скажем так, - нашими союзниками. Предварительно они планировали к октябрю-ноябрю довести недовольство всех слоев общества Императором и, осуществив заговор, придти к власти, выдавая себя за спасителей нации и государства. Назначение Вас Регентом и успехи на фронте спутали им все карты, поэтому недавно прошел съезд масонских венераблей, на котором было решено окончательно объединиться под руководством ложи "Великий Восток народов России", возглавляемой ныне товарищем председателя Государственной Думы кадетом Некрасовым.
   Как врач добавлю от себя, что Гучков подобен был гангренозной ткани, которую нужно удалять хирургически, ибо терапия тут бессильна. А вот с вышеупомянутым князем Урусовым, оказывается, не всё так, как мы думали. Он вполне может стать нашим союзником, если с ним вдумчиво поработать. В масоны подался, грубо говоря, с обиды, когда был приговорен к четырем месяцам тюрьмы за правдивое изложение нравов и повадок наших чиновников в своей книге "Записки губернатора". Видно, решил, что другими способами добиться изменений невозможно...
   - Хорошо, господа. Но впредь попрошу воздерживаться от подобных действий без крайней на то необходимости. Мне не хотелось бы постоянно читать в газетах некрологи и отправлять соболезнования, как в данном случае.