Одарённый из рода Ривас. Трилогия


Маг экстра-класса попадает в тело ребёнка в параллельном мире. Ребёнок осиротел, но он единственный прямой наследник одного из трех главных магических родов человечества. За право опекунства над юным Сержем Ривасом разворачивается безжалостная нешуточная схватка, ибо это даёт очень серьёзные преференции выигравшей партии. Вот только никто из противоборствующих сторон не подозревает, что к Сержу возвращается память и навыки его невольного альтер-эго. А значит, вскоре кому-то предстоит незабываемое кровавое шоу.

Выродок из рода Ривас
Глава 1
Лежу, скорее всего, в кровати, в голове пустота. Пустота?! Итак, что я о себе помню… родился, учился… жениться вроде не успел… да точно, не успел, умер. Умер на выпускных экзаменах Университета. Кто-то слишком сильно открыл канал на огненный план, ну и сам погиб и меня с собой захватил, как сидящего к нему ближе всех. К кому «к нему» не помню. Вообще с памятью твориться что-то странное: имя — не помню, а вот титул — граф Ашениаси, помню. Помню, что учился девять лет в столичной магической школе, а потом ещё шесть лет в Университете, тоже столичном, а вот название столицы выветрилось из памяти. Помню, что воспитывался дедом, а куда подевались родители — не помню. Дед-то умер, когда я поступил в Университет, успокоившись за моё будущее.
Что же ещё я помню о себе? Помню, с детства была проблема — слишком маленький резерв. Кроме того, примерно у половины одарённых кроме своего собственного резерва есть канал на план какого-то из видов магии, одного или двух соседних. У меня же таких каналов оказалось шесть: Астрал, Свет, Смерть, Воздух, Металл, Материя. То есть ни одного соседствующего с другими! Это привело к тому, что пользоваться я не мог ни одним из них. Меня, как феномен, с детства исследовали самые могущественные маги Империи. Конечно же, на опыты меня не пустили (да кто бы им позволил!), но пару месяцев в году на разнообразные тесты и исследования меня, любимого, вплоть до моего первого совершеннолетия уходило стабильно. Вердикт был неутешителен. Для использования энергий планов, мне необходим был собственный резерв не менее чем в три раза превышающий пропускную способность канала. Если сказать, что пропускная способность каждого канала превышает пятьдесят тысяч единиц, а собственный резерв архимага где-то в районе двадцати тысяч единиц, масштаб задачи, стоящей передо мной, становится понятным.
Мой же резерв… демоны, опять не помню. Это бесит. Помню только, что при поступлении в школу, он был на нижней грани для зачисления в столичную школу, пятнадцать единиц. Bashka__7 для Spaces.ru Помню, что вообще, для зачисления хоть в какую школу нужен резерв не менее пять единиц, а если он к десяти годам, моменту зачисления, меньше, то тебе светят двухгодичные курсы и всё. Я же развивал резерв, точно помню. Помню, что в первом классе я был предпоследним по объёму резерва, а к выпуску сорок восьмым из семидесяти двух учеников. В Университете же я… опять не помню, но в двадцать лучших не входил точно. Это помню, потому что двадцать лучших сами выбирают службу из предоставленных вакансий, а остальные — получают её по жребию. После Университета надо отслужить… кажется двадцать лет. Точно, двадцать.
Чему учился пятнадцать лет — ничего не помню, хотя… приёмы повышения резерва помню, уже хорошо.
Так, если я умер, то где я? Я ощущаю своё тело, хотя… странно ощущаю, как по-моему. И резерв… демоны две целых, одна десятая единицы?! Да что такое творится?!
Что такое? Не могу ни пошевелиться, ни открыть глаза. Резерв — значительно уменьшился, каналы… не ощущаю, хотя, что-то есть. Сознание уплывает.
Лежащее в больничной палате тело ребёнка содрогнулось, по лицу пробежала трудноуловимая гримаса, прибор, стоящий в изголовье кровати и напоминающий часы с маятником, пискнул, засветился красным, стрелки его задвигались быстрее.
К тому моменту, как в палату зашла молодая женщина в белом халате, прибор уже успокоился. Женщина была невысокого роста, её тёмные волосы завязаны в тяжёлый узел вокруг головы. Фигура женщины была широковата в кости, но все положенные выступы и впадины были на своих местах. Медсестра (это было понятно как по наряду, так и по поведению) проверила показания прибора, тяжело вздохнула, посмотрев на мальчика, и вышла.
Снова очнулся. Это радует, хотя с такими показателями… лучше честно сдохнуть. Похоже, я выжил, но практически потерял способности к магии. Так, отставить панику. Я жив, значит всё остальное поправимо. Стоп, перед тем, как отключиться, я обнаружил что-то непонятное с моими каналами. Так, проверяем, точно, у меня теперь только один канал! Так это же великолепно! Теперь пользоваться каналом я смогу, раскачав резерв хотя бы до пятидесяти единиц! Но… странно, я о таком не слышал даже. Канал у меня почему-то с планом Пространства. Да, а о том, чтобы выживали практически в эпицентре выброса огненного плана, ты слышал? Как там говорится: «Век живи, век учись, и дураком помрёшь». Так что, канал есть, вот и славненько. Только он опять же какой-то странный, всего пять единиц. Конечно, такое как раз таки вполне возможно, при возникновении каналы бывают разной пропускной способности, это их развивают до стандартного размера в ходе какого-то ритуала… опять не помню. Помню точно, что со мной этот ритуал не проводили, у меня все шесть каналов изначально были хорошо развитыми… чтоб их.
Итак, магия есть, канал есть (причём весьма дефицитной специальности), тело ощущаю, хотя и странно ощущаю, глаза открыть и пошевелиться не могу, боли нет. Что ж, примем за постулат допущение, что я лежу в Имперской больнице имени Аквилоны-Целительницы, о, ура, ещё одно воспоминание, и постараемся уснуть, надеясь, что проснувшись, буду в состоянии хотя бы открыть глаза.
У постели мальчика стояли трое — молодая пара: женщина в траурных одеяниях, мужчина в строгом костюме и доктор. Доктор говорил:
— Как видите, состояние вашего племянника стабильное, никаких физических отклонений мы не фиксируем…
— Так почему же он не приходит в себя? — перебила доктора рыжеволосая красивая женщина. Мужчина успокаивающе положил ей руку на плечо и слегка погладил.
— Мозг человека — очень слабо изученный механизм, я бы сказал «трижды чёрный ящик» мы не только не представляем принципов его работы, но и слабо представляем положение на входе и выходе из него. Так что придётся подождать и положиться на волю Богов. Но одно я вам могу гарантировать — физически ваш племянник абсолютно здоров.
— Когда он может очнуться, доктор? — заговорил мужчина. У него был мягкий, тихий голос. — Видите ли, я не могу долго оставаться в Париже, а при первом разговоре с ним я считаю себя обязанным присутствовать.
— Ничего не могу Вам сказать — развёл руками доктор — это может произойти в любой момент. Кстати, по докладу медсестры, вчера приборы зафиксировали уже аномальную активность мозга Сержа, так что, в любой момент.
— Хорошо — мужчина принял ответ и посмотрел на свою спутницу. Та в свою очередь оторвала взгляд от мальчика и посмотрела на мужчину — я останусь ещё на один день, потом буду вынужден уехать на неделю. Потом я вернусь.
— Я понимаю — тихо сказала женщина — Ты не можешь бросить все свои обязанности. Я знаю, что ты и так провёл здесь гораздо больше времени, чем планировал изначально. Я справлюсь.
Так, снова очнулся. Хотя, скорее, проснулся. Ну что ж, приступим к физическим упражнениям. На счёт раз — открыть глаза, на счёт два — осмотреться. Дальнейшая зарядка — по обстоятельствам. И-раз.
Глаза мальчика открылись, что немедленно вызвало реакцию прибора. Правда в этот раз он не пищал и свечение было зелёного цвета.
Так, цвет стен белый, голову пока повернуть не могу, но похоже, что палата небольшая, в ней я один. Что-то в интерьере мне не нравится, но, поскольку с памятью у меня большие проблемы, спишем эту неправильность на них, пока, по крайней мере. Что-то никто не реагирует на графа, пришедшего в себя, даже странно.
В этот момент в палату вошла уже знакомая нам медсестра. Увидев, что мальчик смотрит на неё, она улыбнулась и подошла к кровати:
— Ну как себя чувствует маленький герой?
Я смотрел на вошедшую. Признаю, она была симпатичной, хотя и не в моём вкусе. О, значит, у меня есть какой-то свой вкус к женщинам и я его помню, хотя бы помню типаж, который с моим вкусом не совпадает. Ага, а радость на лице искренняя. Вот она подошла и что-то сказала. Не понял. Я прекрасно услышал сказанное, но ничего не понял. Так, отставить панику. Может быть, какие-то связи в мозгу нарушились. Девушка же, не дождавшись реакции на свою фразу, перестала улыбаться, что-то сказала и почти выбежала из палаты. Так, если я что-то понимаю в жизни, она побежала за доктором. Подождём, а пока попробуем продолжить физические упражнения. Заодно и отвлекусь от мыслей о непонятном мне языке. Поехали. На счёт раз — пошевелить пальцами правой руки, на счёт два — левой. И-раз…
Доктор в сопровождении всё той же медсестры вошёл в палату буквально через две минуты. Мальчик лежал с по-прежнему открытыми глазами, под тонким одеялом было видно, что он пытается поднять руки, но это у него плохо получалось.
— Так — заговорил доктор — ну здравствуй, Серж. Я твой лечащий врач Анри де-Жильбао. Ты слышишь меня? Если не можешь говорить, но слышишь, моргни один раз.
Так, пожилой мужчина с бородкой клинышком в таком же белом халате, что и девушка. Могу поставить себе пять баллов за аналитические способности — медсестра привела доктора. Странно, доктор незнакомый, а обычно меня лечил друг моего деда Антоний Кореяну. С ним что, что-нибудь случилось? Ведь даже если мой случай вне его специализации и компетенции, уж участвовать в наблюдении за мной он должен. Может быть подойдёт позже? Так, доктор что-то сказал, на по-прежнему непонятном языке. Предположим, он спрашивает, слышу ли я его. Моргну на всякий случай один раз, по крайней мере, покажу, что адекватен.
Мальчик медленно, с видимым усилием, закрыл и открыл глаза. Доктор обрадовался:
— Вот и хорошо. Не беспокойся, раз ты пришёл в себя, то и ходить и говорить точно сможешь. У тебя ничего не болит? Моргни один раз, если где-нибудь ощущаешь боль и два — если не болит.
Доктор продолжал что-то говорить, я совершенно ничего не понимал. Вот он замолчал и снова уставился на меня. Как ему показать, что я его не понимаю? Моргну два раза, вроде бы это общепринятый знак отрицания.
Мальчик моргнул дважды. Доктор ещё больше обрадовался:
— Ну вот и отлично. Давай, сейчас ты заснёшь, а когда проснёшься, около тебя уже будет твоя тётя и я, и мы с тобой всё подробно обсудим. И, повернувшись к сестре, приказал: Усыпи его на два часа. Медсестра достала из рукава волшебную палочку, взмахнула ею и произнесла заклинание. Из палочки вышел поток частиц серебристо-серого цвета и достиг мальчика. Его глаза сразу закрылись. Медсестра поспешила выйти из палаты вслед за доктором и попросила его:
— Господин де-Жильбао, позвольте мне не присутствовать при вашем разговоре?
Доктор усмехнулся:
— Конечно же, я сам выполню все необходимые процедуры. Ты права, тебе лучше не встревать в дела аристократов, тем более в такие моменты. Аристократы не любят тех, кто видел их в момент слабости.
Итак, медсестра воздействовала на меня каким-то заклинанием. Это было очень интересно и давало много пищи для размышления. Судя по тому, что я мгновенно вырубился, заклинание было усыпляющим. Но, на меня не должны действовать никакие ментальные заклинания уровня ниже третьего! Может быть, с меня слетела вся ментальная защита? Попытаемся разобраться. Так, действительно, защиты не только нет, нет даже следов, что она когда-то была. Ну простейший колпак я сам восстановлю даже с моим нынешним резервом где-то за сутки, а вот что-то более качественное я точно не потяну, даже если и вспомню, как это делается. Кстати, то, что она одарённая я ощутил сразу, но вот уровень её резерва меня не на шутку насторожил. Во-первых тем, что она его не скрывала. Это же первое, чему учатся все одарённые! А во-вторых, сам резерв был всего не более двадцати единиц! У взрослого человека, пусть и женщины! Конечно же, использование фокуса при таком низком резерве совершенно оправдано, но как человек с таким резервом мог попасть в Имперскую больницу? И потом, я сообразил, что мне показалось подозрительным при первом же осмотре палаты. Светильник. Он не был чисто магическим. К нему подходил проводник, а сам светильник работал от энергии молнии. Конечно же, ничего особо удивительного в том, что молния может давать освещение, не было. Но использовать энергию света гораздо экономичней. Прибавим к этому неизвестный язык и ситуация превращается, превращается, превращается ситуация… в большую толстую задницу, накрывшую меня со всего размаху.
Так я лежал и паниковал, пока не услышал, что дверь в мою палату отворилась. Я открыл глаза. В палату зашла, нет, точнее вбежала, женщина лет около тридцати, во всём чёрном. За ней — мужчина, которого я мог охарактеризовать одним словом: «порода». Последним в палату зашёл уже знакомый доктор. Женщина сделала несколько шагов, уткнулась в мою кровать и замерла. Её руки сжали спинку кровати с такой силой, что её пальцы побелели. Мужчина подошёл к ней сзади и приобнял её за талию. Доктор остался стоять у дверей. В палате воцарилось молчание. Наконец, женщина его нарушила:
— Серж, позволь тебе представить барона Георга Тодта.
Мужчина вышел из-за её спины коротко поклонился и сказал: «приятно познакомиться, жаль только, что при таких обстоятельствах». Я же в первый момент отреагировал только на незнакомое имя, с которым ко мне обратились, и только через несколько секунд до меня дошло, я всё понимаю! Я попытался заговорить, но безуспешно, поэтому просто моргнул. Посетители не удивились, очевидно, доктор успел ввести их в курс дела, что я не полностью вернул себе контроль над телом. Я посмотрел на вошедших более внимательно. Все они были одарёнными и, к моему глубочайшему удивлению, никто из них не скрывал своего резерва. У женщины резерв был на уровне сорока шести единиц, у доктора и барона свыше пятидесяти. Кстати, то, что свыше, я видел отчётливо, а вот насколько — было непонятно. Я вновь перевёл взгляд на женщину. Она явно волновалась и собиралась с духом. Очевидно, Сержу предстояло выслушать какие-то неприятные для него известия. Демоны, а не желает ли она мне сообщить, что уходит от меня к этому барону? Жаль, если так. Женщина очень красива, хоть и выглядит старше меня, того графа.
Пауза затягивалась. Наконец, женщина собралась с духом:
— Серж… Твои родители… Они оба погибли в сражении с отрядом возгулов, который напал на замок, где вы прятались.
Я не знал, как должен был отреагировать на это известие настоящий Серж, но я не испытал никаких эмоций. Поэтому я закрыл глаза и попытался притвориться глубоко потрясённым. По крайней мере, родители Сержа погибли как герои, защищая жизнь своего ребёнка, мои же — погибли по собственной глупости… я почти вспомнил, почему погибли мои настоящие родители, но мои потуги прервал голос женщины:
— Серж, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но решается вопрос, кто будет назначен твоим опекуном до совершеннолетия…
Опекуном?! Совершеннолетия?! Так я что, ещё и несовершеннолетний?! Эти новости меня настолько оглушили, что я смог ущипнуть себя с двух боков одновременно, в надежде, что всё происходящее — горячечный бред. Глаза распахнулись и я уставился на женщину. Она сбилась и снова замолчала. Прибор, стоявший у изголовья, издал какой-то писк. Доктор оторвался от входа и стал смотреть его показания. Странно, я так спокойно воспринял то, что попал в другое тело и так бурно, что это тело оказалось телом ребёнка. Очевидно, доктор вколол что-то успокаивающее, поскольку я смог довольно быстро взять себя в руки. Барон Тодт снова приобнял женщину и это, очевидно, дало ей силы продолжить:
— Серж, решается вопрос об опекунстве над тобой. Поскольку магия родового владения признала тебя наследником рода, оно закрыто до твоего совершеннолетия. Это убавило желающих взять тебя под опеку. Я… мы очень хотим, чтобы ты рос у нас. Ты ведь не возражаешь?
Я не знал, что ответить. У меня было чересчур мало информации, однако, то, что мой манор до моего совершеннолетия закрыт, мне импонировало. Действительно, ребёнок не может проконтролировать полноту сохранности своего магического наследства, если к этому наследству его официальным опекунам открыт доступ. Конечно же, у нас это решалось проще — по закону доступ к магическим источникам, принадлежащим несовершеннолетнему, допускался только под Слово Императора. Но, в принципе, если нет гаранта, то закрытие источника — неплохой вариант. Я посмотрел на остававшуюся для меня пока безымянной женщину и один раз моргнул. Она обрадовалась:
— Георг, смотри, он согласен!
Мужчина оторвался от неё и подошёл к изголовью кровати. Там он встал на одно колено и произнёс:
— Надеюсь, Вы не пожалеете, о своём решении, первородный Ривас. Я клянусь сделать для этого всё, что в моих силах.
После этого он поднялся и, повернувшись к женщине, произнёс:
— Хорошо, Мария. Оформляй бумаги, а через неделю я вернусь и мы сможем вместе присутствовать на суде.
Он кивнул мне и вышел. Следом за ним вышел и доктор. Мария встала на колени перед моей кроватью, поцеловала меня, прошептала: «спасибо, Серж» и тоже ушла. Я же остался один в недоумении и с небольшим опасением, не согласился ли я на что-нибудь плохое для себя. Обдумав эту мысль со всех сторон, я решил, что что-либо исправить ещё не поздно, поскольку никаких магических клятв я не давал и никаких бумаг не подписывал. Успокоившись на этом, я снова заснул.
Глава 2
Проснувшись, я с большим облегчением для себя обнаружил, что память ребёнка, в теле которого я нахожусь, стала мне хотя бы частично доступна. Я вспомнил своих родителей. Отец был наследником герцогства Ривас, герцогом он не смог стать, почему — не знаю. Мать была дочерью баронессы Холк. Та женщина, которая ко мне приходила, это сестра моей матери, она постоянно была у нас дома и заботилась обо мне. Её статус в доме, как я предположил, исходя из воспоминаний, что-то между гувернанткой и дуэньей. У отца есть ещё две сестры. Одна замужем в Спинии, другая — незамужняя, живёт в каком-то замке на территории маркизатства Ипр вместе со своими детьми. Мне, конечно же, непонятно, как так, аристократка, никогда не бывшая замужем, имеет детей, но моими родителями, насколько я понял, это воспринималось вполне нормально. Маркизатство Ипр располагался в Белопайсе. На Белопайс напал правитель Бритстана, находящегося через пролив от Белопайса. В его войсках много умертвий, ну, насколько я могу судить по описаниям, это именно умертвия. Поскольку мой отец не был полноправным герцогом, он не мог укрыться в маноре, а покидать страну в этот сложный для неё момент он решил невозможным для себя, поэтому, вместе с другими одарёнными, укрылся в крепости Берлаген.
Бритстанцы не ожидали, что их нападение заставит Галлию и Тхиудаланд — соседей Белопайса, забыть о собственных распрях и объединиться против Бритстана. Бритстанские войска были разгромлены, и правитель Бритстана запросил мира. Уже во время мирных переговоров, отряд умертвий, всё ещё шатавшихся по Белопайсу, напал на Берлаген. Бдительность охраны была ослаблена, и умертвия смогли прорваться. В бой с умертвиями включились взрослые одарённые. Пока они сражались, несколько умертвий обошли поле боя и проникли к детям. Серж Ривас первым попался им. А вот дальше… воспоминания обрывались на море огня. Очевидно, Серж как-то воспользовался своим пространственным каналом и выцепил меня, точнее моё сознание вместе с энергией огненного плана. Очевидно, сам он погиб, то ли по неосторожности, то ли по незнанию, то ли осознанно принеся себя в жертву. Да, и было ему в тот момент неполных десять лет.
В этот день меня практически никто не беспокоил. Дважды заходил доктор, один раз — массажист. Я учился пользоваться доставшимся мне телом. Хотя говорить я ещё не мог, но вечером я уже смог согнуть ноги в коленях, шевелил всеми пальцами рук и мог свободно двигать руками. Поворачиваться пока не получилось, как и двигать головой. Одновременно я устанавливал простейший колпак, ограждающий от ментальных воздействий. Такие колпаки мы всегда ставили на ездовых животных. Они не позволяют воздействовать заклинаниям нулевого и первого уровня, а при применении более первого — предупреждают, прежде чем рассыпаться. Недостатком колпака является то, что его приходится подкреплять раз в три дня даже при отсутствии каких-либо атак, он не ослабевает со временем, но «слетает», и хватает его не более, чем на два воздействия первого уровня. Да, и затраты на колпак — двенадцать единиц, на подкрепление — три единицы. Провозился я с этой структурой долго. Естественно, колпак, как и большинство простых структур, состоит из блоков, и его можно собрать из них, но, во-первых, мой прежний резерв позволял создавать колпак не заморачиваясь с блоками, а во-вторых, резерв в этом теле пополнялся значительно медленнее, чем я привык. Так что к вечеру, вымотавшись физически и морально и с ноющими энергоканалами, я уснул, так и не построив колпак. Но, по крайней мере, я теперь был уверен, что знаю, как его построить с учётом возможностей этого тела.
На следующий день произошло сразу несколько событий. Проснувшись, я обнаружил, что мой резерв «подскочил» до двух целых, двух десятых единицы. Не надо ухмыляться! Именно подскочил. Переведите эту одну десятую в проценты от моего имеющегося резерва и всё поймёте сами. Итак, записываем, скачок у данного тела — пять процентов. Это очень много. Дело в том, что у детей до десяти лет, момента поступления в школу, резерв растёт именно в процентах, вне зависимости от его величины. Но самый большой процент, о котором я слышал — два. С ростом резерва у детей вообще интересная история. Наши учёные никак не могут уловить какую-либо закономерность. Понятно только то, что рост происходит скачками, на определённый процент, причём этот процент и частота скачков у каждого ребёнка строго определённый и не зависит ни от напряжённости занятий ни от первоначального резерва. Единственное, чего можно добиться занятиями — увеличить уровень развития энергоканалов. Получается, что скачки Сержа очень велики, но, скорее всего, редки, потому что в ином случае его резерв был бы уже намного выше. Что ж, подождём первой инициации и будем развивать резерв.
Вторым событием был визит тёти Жаннетт, сестры отца Сержа. Кстати, пора бы начать привыкать, не Сержа, а моего. Это довольно высокая, худощавая женщина на вид около сорока пяти лет со светлыми густыми волосами — семейным наследием и высокомерным выражением на лице. Её резерв — больше пятидесяти единиц. Насколько я помню памятью Сержа, это её обычное выражение лица, которое могло изменяться на брезгливое, неприязненное или умильное, в зависимости от того, на кого она смотрела: на неодарённых людей, моего отца или своих детей. Доктор, кстати, её не сопровождал, а остался снаружи. Она подошла к кровати:
— Серж, я Вами недовольна.
Я никак не отреагировал на её заявление. Это рассердило её, губы тёти сжались в тонкую линию:
— Это возмутительно, Серж. Я знаю, что ты ещё слаб после происшествия, но игнорировать меня ты не смеешь! Теперь я твой опекун, поэтому ты обязан быть вежливым со мной!
Она — опекун? Это интересно, а как же Мария? Поскольку я всё равно никак не мог повлиять в данный момент на события, я закрыл глаза и притворился, что засыпаю. Это явно привело тётю к точке кипения, поскольку я услышал:
— Неблагодарное отродье! Ну ничего, ты ещё очень пожалеешь о своей выходке!
После этого я услышал шум одежды и почти сразу — звук закрывающейся двери. Подождав несколько секунд, я снова открыл глаза. В палате было пусто. Через несколько минут вошёл доктор, проверил показания прибора и улыбнулся мне:
— Ну, как вы себя чувствуете, молодой человек?
Мне удалось выдавить из себя: «хорошо». Доктор очень обрадовался:
— Это просто великолепно, что хорошо. Я смотрю, восстановление идёт очень быстрыми темпами. — Он вытащил свою палочку и произнёс какое-то заклинание. Из палочки вышел конус жёлтого цвета и окутал меня — Попробуйте подвигать руками… хорошо, очень хорошо, а теперь ногами… прекрасно! — Я не знал, что делало это заклинание, но похоже, оно сообщало доктору информацию обо мне. Опять же странно. Неужели обычная диагностика требует таких энергозатрат, что взрослому квалифицированному медику-мужчине для неё необходимо использование фокуса? Не помню, но, кажется, нет. И опять же, заклинание абсолютно не скрывалось. А ведь это же рассеивание энергии, то есть большие затраты. Причём чем более высокого порядка заклинания, тем больше рассеивание. Да ещё и фокус… его характеристики привели меня в недоумение. Он, конечно, уменьшал затраты мага на заклинание, но то, что оба заклинания, которые я видел, имели визуальный эффект опять же говорило о нерациональности расходования энергии и, что даже более важно, о слабой приспособленности фокуса к магии высоких порядков. Окончив диагностику, доктор ещё раз улыбнулся, сказал, что я уже совсем скоро смогу опять бегать и играть и ушёл. Я же остался переживать своё третье событие — я смог говорить, причём на языке Сержа.
Остальная часть дня прошла тихо и незаметно, и только под вечер произошло четвёртое событие — я смог-таки поставить колпак.
Мария пришла прямо с утра. В качестве приветствия поцеловала меня в лоб и устроилась на моей кровати:
— Серж, милый, я так рада, что ты заговорил! Доктор де-Жильбао рассказал мне об этом ещё вчера. Ты ведь извинишь меня за то, что я вчера не пришла? Я была вынуждена отправиться порталом в Брюссель, так как именно там решается вопрос об опекунстве. Мне жаль, что когда сюда пришла твоя тётушка Жаннетт, меня не было рядом. Доктор сказал, что ещё несколько дней и ты уже сможешь вставать…
Я остановил поток её красноречия, положив свою руку на её, сложенные поверх платья. Кстати, интересно, а почему тётя Жаннетт была не в трауре? Единственная чёрная деталь на её вчерашнем наряде — чёрный бант над левой грудью.
— Мария, — мне до сих пор было тяжело говорить, да я и опасался, что в моей речи будут проскальзывать слова моего родного языка, поэтому я старался говорить помедленнее и тихо, — тётя Жаннетт вчера сказала, что её назначили моим опекуном.
— Что ты! Заседание Высшего суда Белопайса по твоему вопросу состоится только через десять дней. Не беспокойся, никто тебя не отдаст Жаннетт.
Она говорила успокаивающим тоном, но в её глазах я видел тревогу.
— Что я могу сделать?
— Пока ты лежишь здесь, в больнице в Париже, боюсь, ничего. Но не бойся, твоя Мария справится со всеми трудностями. Помнишь, как я победила того самого монстра, который живёт под кроватью?
Я улыбнулся. Такой эпизод действительно был в памяти Сержа. Он боялся ночью встать с кровати, чтобы сходить в туалет. Оставленный свет ночника не помогал и Мария, вооружившись кочергой, залезла под кровать и долго там с кем-то воевала. Потом вынырнув из под кровати с видом победительницы. заявила, что монстр повержен. И действительно, больше Серж не боялся. Но, к несчастью, с тётей Жаннетт кочергой не справиться. Поэтому я ещё раз, уже более настойчиво, спросил:
— Что я могу сделать?
— Ну не знаю. Мне надо проконсультироваться с Георгом… с бароном Тодтом. Я обязательно тебе скажу, если ты сможешь чем-либо помочь.
Я кивнул. Она ещё немного посидела со мной, вспоминая разные смешные эпизоды нашей с ней совместной жизни, но потом пришёл врач, сказавший, что мне вредно переутомляться. Мария на прощания снова поцеловала меня и ушла.
После её ухода я решил всерьёз заняться своим состоянием. Думаю, что понимаю, в чём дело: мои сигналы, сигналы моей личности, плохо воспринимаются мозгом Сержа. Необходима «притирка» одного к другому. Этим я и занялся.
Через час я был мокрым от пота, прибор у изголовья кровати протестующее запищал, прибежавшая медсестра решила, что мне стало хуже, вызвала доктора, поднялась суета, но оно того стоило: я смог сесть на кровати и мои движения стали гораздо более упорядоченными. Осмотрев меня и не найдя никаких отклонений, доктор согласился со мной, что мне необходимо заново учиться управлять своим телом и ничего страшного, если я буду делать это быстрее, чем он запланировал. Доктор перенастроил прибор, который теперь должен был реагировать только если я действительно почувствую себя плохо. Вскоре моя палата опустела и я продолжил упражнения. В течении дня ко мне несколько раз заглядывала медсестра, но убедившись, что со мной всё в порядке, уходила. К вечеру я настолько вымотался, что даже не слышал, как ко мне приходила Мария.
Утро принесло новые изменения — меня впервые покормили! До этого питание поставлялось прямо в кровь. После завтрака (протёртое овощное пюре), пришла Мария.
— Серж, я заходила к тебе вечером, но ты уже спал. Ты можешь повторить в присутствии нотариуса, что желаешь видеть своим опекуном меня?
— Конечно, Мария.
— Хорошо, тогда я сегодня же приведу его сюда.
После этого мы ещё немного поговорили, я похвастался своими успехами в контроле над телом и Мария ушла. Дальнейший распорядок для меня не изменился: тренировки, тренировки.
Мария появилась уже после четырёх часов. С ней был пожилой мужчина в четырёхугольной шляпе, очках и тёмно-синей мантии. Мне представили его как мэтра Роше. Следом за ними в палату занесли пюпитр. Мэтр Роше вытащил из кармана маленькую книжечку, взмахнул палочкой и книжечка резко увеличилась в размере. Положив получившийся том на пюпитр, мэтр Роше постучал палочкой по книге и она сама открылась на какой-то странице. После этого мэтр дал мне в руку какой-то камень, который в моих руках засветился зелёным и обратился ко мне:
— Я сейчас буду задавать Вам вопросы. На них надо отвечать только либо да, либо нет. Камень является артефактом, подтверждающим что Вы находитесь в здравом уме, на Вас не наложено никаких ментальных ограничений, а также то, что Вы действительно говорите то, что думаете. Вам всё понятно?
Я подтвердил своё понимание. Тогда он встал за пюпитр и сказал торжественным голосом:
— Первородный Серж Ривас, подтверждаете ли Вы, что Вы являетесь сыном первородного Стефана Ривас, маркиза Ипрского, наследника герцогства Ривас?
— Да — говоря это я был в некотором напряжении. Ведь я ещё не до конца ассоциировал себя с Сержем, а уж вопрос об отце вообще был… дискуссионным. Но судя по поведению мэтра Роше, его артефакт мой ответ вполне устроил.
— Первородный Серж Ривас, сознаёте ли Вы, что после смерти Вашего отца Вы становитесь маркизом Ипрским?
— Да.
— Первородный Серж Ривас, известно ли Вам, что родовая магия Ривас признала Вас наследником герцогства Ривас?
— Да.
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, наследник герцогства Ривас, желаете ли Вы признать своим опекуном свою родную тётю по матери, присутствующую здесь Марию-Анну, урождённую в семье баронов Холк?
— Да.
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, наследник герцогства Ривас, желаете ли Вы чтобы кто-либо другой, кроме присутствующей здесь Марии-Анны, урождённой в семье баронов Холк исполнял обязанности Вашего опекуна?
— Нет.
— Благодарю Вас, первородный Ривас.
Мэтр Роше забрал у меня свой камень и ещё раз постучал по своей книге. Из неё высунулся листок. Мэтр прочертил над ним своей палочкой какую-то сложную фигуру, сопровождая это словесной формулой. Из его палочки вышел сноп золотистых искр, впитавшийся в бумагу. После чего мэтр Роше с поклоном подал этот листок Марии. Затем проделал обратные манипуляции со своей книгой, убрал её обратно в карман, поклонился отдельно мне и Марии, пожелал мне скорейшего выздоровления и ушёл. Мария снова села ко мне на кровать.
— Серж, спасибо. Я так горда тем, что ты сказал нотариусу.
— Мария, я сказал то, что думал. Но разве мои слова, слова несовершеннолетнего, будут приняты судом?
— Ты не понимаешь, точнее не осознаёшь, какое значение придаётся выбору самой магии. Магия указала, что именно ты являешься следующим наследником Ривас. Причём сделала это в твоё отсутствие! Это редчайший случай, обычно магия выбирает наследника рода только тогда, когда он лично является к родовому алтарю. Так что не беспокойся, твои слова будут восприняты совершенно серьёзно и со всем уважением.
Да, похоже отношение к магии у местных гораздо более почтительное, чем я привык. В Империи понимали, что хотя магия и является великой силой, её обожествление и наделение разумом в корне неверно. Магия не имеет свободы воли, это скорее закон природы. Выступать против законов природы неразумно, но слепо повиноваться им — ещё хуже. Вслух же я сказал другое:
— То есть, если собрались все возможные претенденты на родовую магию, а кого-то не пригласили, или забыли пригласить, то он теряет шансы стать наследником, даже если он наиболее достоин?
— Ну, такие случаи бывали, хотя бывало и такое, что сама магия жестоко мстила за такие действия, вплоть до полного лишения рода магии. Но это редкость, в твоём случае ты всё равно был основным претендентом. Тебя в три года представили магии рода, ты поделился с алтарём рода своей кровью в восемь лет, так что в твоё отсутствие выбор наследника вообще бы не состоялся ни в каком случае. Удивительно то, что магия совершила ритуал выбора самостоятельно, без твоего непосредственного участия, а не то, что наследником Ривас стал именно ты.
— А как обычно проходит этот ритуал?
— Каждый из претендентов подходит к алтарю рода и делятся с ним своей кровью и магией. После этого все претенденты на наследие становятся вокруг алтаря рода, берутся за руки и взывают к магии рода. Когда призыв услышан, претенденты размыкают рукопожатия и становятся поодиночке. Алтарь даёт знак избраннику. Насколько я знаю, в разных родах эти знаки отличаются, какой у рода Ривас, я не знаю. Потом все претенденты, кроме избранника уходят, а сам избранник проходит какое-то посвящение, но подробностей мне неизвестны. Такой обряд происходит, если у магии рода нет главы. Если же глава рода является одновременно и главой магии рода, то глава приводит избранного им наследника и магия рода принимает его. Если же глава колеблется между несколькими наследниками, то ритуал проходит в том порядке, который я тебе уже описала.
— А ты участвовала в таком ритуале?
— Да, моя мать не могла выбрать между своими дочерьми, кто же будет более достойной наследницей, поэтому мы все вчетвером проходили этот ритуал.
Память, ау! Молчит, зараза. Ладно, примем как гипотезу, что описанный ритуал совпадает с проводимым у нас, по крайней мере, никаких несуразностей в рассказе я не заметил. Мария вскоре ушла, а я принялся анализировать произошедшее сегодня. И тут же чуть не подскочил — учебный год в этом мире начинался сразу же после Нового года, а до него в момент нападения оставалось четыре месяца. Десять же лет Сержу (мне, ещё раз — мне, и ещё раз, чтобы даже до такой тупой головы, как моя, дошло — мне) исполняется за месяц до Нового года. Год состоит из двенадцати месяцев и начинается в день зимнего солнцестояния. То есть если я не хочу пропускать год, выздоравливать мне придётся ещё быстрее, чем я думал. Покопавшись в своей (ну наконец-то) памяти я, к своему удивлению, не обнаружил никаких следов подготовки к школе. Конечно же, война и прочие неприятности не способствуют отвлечению на материи, отстоящие от текущего момента на несколько месяцев, но всё равно, как-то странно. Решив разобраться с этим завтра, я начал припоминать магию, используемую мэтром Роше. Он мне показал как то, что я уже наблюдал, в частности, визуальные эффекты при заклинаниях, полная открытость для считывания размеров своего резерва (резерв, кстати, у него совсем невелик — сорок четыре единицы), вся магия делается только при помощи палочки-фокуса, так и нечто новое — при манипуляциях с книгой отсутствовал как визуальный эффект заклинания, так и сам факт произнесения заклинания вслух. то есть, некоторые артефакты позволяют управлять ими без специальных заклинаний, на одном желании владельца. Тут меня царапнуло какое-то несоответствие. В чём-то этот вывод не соответствовал моему прошлому опыту. Постаравшись вспомнить, что же мне кажется неправильным и убив на это полчаса, я не добился ничего, кроме глухого раздражения на себя, плюнул и вновь принялся за физические тренировки.
Утром я, пусть и с помощью медсестры, смог пройти несколько шагов по палате до стола, стоящего около окна. Наверное, со стороны я выглядел, как пьяный паралитик, вихляющий во все стороны сразу и с неестественно прямой спиной. Думаю, если бы мне показали такое зрелище со стороны, я бы смеялся до упаду. По счастью, медсестра, скорее всего, видела и не такое, поэтому на её губах не мелькнуло и тени улыбки. После завтрака, уже по традиции, пришла Мария. После приветствий и рассказа о моих успехах я начал осторожные расспросы:
— Мария, а какое сегодня число?
— Двенадцатое декабря. Ты пропустил свой день рождения. Но это ничего, мы обязательно его отпразднуем, как только ты поправишься.
— Мария, а где мы будем жить, раз мой манор закрыт до моего совершеннолетия?
Она посмотрела на меня с удивлением:
— Серж, твой манор станет тебе доступным только в том случае, если ты сможешь стать в глазах магии достойным принять титул герцога.
Я опять растерялся. То она мне говорит, что мой манор закрыт до моего совершеннолетия, то до признания меня достойным герцогского титула. Очевидно, Мария поняла мои затруднения:
— Ты, наверное, перепутал. Твой родовой замок с алтарём рода — это замок Ипр. Он закрылся до твоего совершеннолетия. А манор, как и все маноры, находится на Грани, и доступ туда может быть открыт только полноправным герцогом Ривас. И проходить туда смогут лишь те, кому он откроет доступ.
Я попытался порыться в памяти. Вот ещё одно дело, которое нельзя, слишком опасно оставлять на «потом». Необходимо навести порядок в своей памяти, организовать там мою любимую библиотеку (вот и ещё один кусочек прежнего знания открылся. Я вспомнил, как организовывать из своих воспоминаний удобное для пользования хранилище). Но сейчас надо что-то отвечать. пауза затягивалась, Мария смотрела на меня с возрастающим беспокойством. Наконец, я ухватил какое-то воспоминание и выпалил:
— Вспомнил. Между магическим источником, на котором находится манор, и алтарём рода есть связь, по которой алтарь получает постоянную подпитку. Именно поэтому наш род такой могущественный. На весь мир осталось всего чуть более двухсот таких родов, имеющих постоянную подпитку из Грани.
Мария улыбнулась, но опасение не ушло из её глаз:
— Серж, я понимаю, что здесь не время и не место, но просто скажи, ты помнишь, какой ключ для проникновения на Грань у рода Ривас?
Я задумался, но совсем ненадолго. Это воспоминание было одним из самых структурированных в моей памяти. Я кивнул:
— Конечно, помню.
Мария приложила свой палец к моим губам:
— Вот и хорошо, что помнишь. Главное — не забудь, а говорить об этом нельзя. Никому, даже мне.
Фух, хорошо, что этот вопрос выяснили. Однако, я так и не узнал, где же мы собираемся жить? Мария, от волнения, что я мог забыть один из главных секретов рода, уже явно выкинула мой вопрос из головы. Пришлось повторить:
— Так где мы будем жить?
— А ты так боишься остаться бездомным?
— Нет, я понимаю, что совсем без жилья я не останусь, но мне хотелось бы знать, в какую школу я пойду.
— Ах вот ты о чём. Действительно, тебя с рождения записали в Бритстанскую школу, а уместно ли тебе сейчас в неё ходить, непонятно. Знаешь, ты иногда меня поражаешь своей рассудительностью и предусмотрительностью. Как будто тебе не десять лет, а, по меньшей мере двадцать девять.
— В первый момент меня затопила волна паники: «раскрыла», «довыступался». Однако, почти сразу я вспомнил ситуацию из «моего» раннего детства, когда мы с Марией пошли ловить рыбу с ночёвкой, и если бы я не взял на себя сборы, ловить рыбу, готовить её и ночевать нам бы пришлось исключительно волшебной палочкой Марии. А в бытовых заклинаниях она по собственному признанию «не сильна». Так что я с как можно более важным видом произнёс:
— Дело не в количестве лет, а в качестве. Некоторые взрослые, собираясь ночевать на природе, даже палатку не удосуживаются захватить.
Мария посмотрела на меня в какой-то детской обидой:
— Ну надо же! Всего один раз кое-что забыла, теперь напоминать будут всю жизнь!
— Один раз — протянул я с самым скептическим видом — кое-что.
— Ах ты мелкий негодник! Ну погоди, выздоровей только, я уж тебе тогда покажу! Ну вот, заболтал ты меня совсем. А жить мы будем в доме барона Тодта. Это на территории Тхиудаланда, но от Ипра не так уж далеко. Что же касается школы… ну до неё ещё два года, время подумать есть. Хотя Исток по праву считается лучшей школой магии в мире.
Я побоялся расспрашивать Марию подробнее, хотя информация о том, что до школы мне ещё два года — шокировала. Я решил для начала навести порядок с собственными воспоминаниями, а уж потом лезть с расспросами.
Мария вскоре ушла, предупредив меня о том, что она сегодня же отправится в Брюссель с моим нотариально заверенным заявлением, чтобы успеть ознакомить с ним как можно большее число членов суда. Она обещала вернуться через два дня. Весь день я опять посвятил занятиям, изменения произошли лишь в том, что я теперь чередовал физические упражнения (поднять руку на уровень плеча, плеча, а не грудины, плеча, а не макушки, вот так сойдёт на первый раз, а теперь другой рукой) с работой по наведению порядка в моей памяти. К вечеру я смог сам, без помощи медсестры, встать с постели и держась за стену, дойти до окна. За окном был огромный город, полный людей. Исходя из их одежды, на улице не было особенно холодно. Нескольких деревьев, попавшихся мне на глаза, навевали грусть своими голыми кронами. По улице ездили различные конные экипажи. Не все названия их я смог вспомнить. Проезжали и люди верхом на лошадях. Уличное освещение было организовано вообще без капли магии и, в отличие от освещения в больнице, не было основано на энергии молнии. За те десять — пятнадцать минут, что я наблюдал за улицей, я не увидел ни одного одарённого человека.
Я отошёл от окна и присел на кровать. Пожалуй, пора подвести предварительные итоги. Итак, тело слушается меня с каждым днём всё лучше, физически мальчик хорошо развит, скорее всего занимался фехтованием. Память его мне досталась полностью или почти полностью, осталось разобраться в ней, магических сил совершенный мизер, но это поправимо, главное — есть рабочий канал на план пространства. А когда у вас есть рабочий канал, вопросы резерва вас волнуют во вторую очередь. Общественное положение — великолепное, один из двухсот на весь мир — это звучит, причём звучит громогласно. С моей собственной памятью — очень большие проблемы, хотя она где-то есть, но вот всплывает информация из неё маленькими кусочками, неожиданно и чаще всего ассоциативно. Странности мира начинаются с того, что у всех, кого я мог видеть, маленький резерв, маленький по моему прежнему окружению и заканчивая тем, что за эти дни я не увидел и не услышал об использовании других типов магии кроме внутренней магии — магии резерва и пространственной магии. Вопросы множились, а ответов пока не находилось. Решив, что утро вечера мудрёнее, я лег на постель и сразу же заснул.
Глава 3
Проснулся я ранним утром от какого-то шума. Открыв глаза я обнаружил, что ворвалась, иначе и не скажешь, весьма пёстрая компания. Возглавлял её доктор де-Жильбао, которого теснила моя тётя Жаннетт, следом за ней шёл какой-то сгорбленный старик в фиолетовой мантии без головного убора. Замыкала процессию мужчина в форме, память подсказала, что это форма полиции Белопайса. Тётя Жаннетт бушевала:
— Я требую, чтобы мой племянник был немедленно выписан из этой больницы, куда как к себе домой шастают какие-то худородные девчонки. Я заберу его домой, в замок Ипр, и там родовая магия поставит его на ноги гораздо быстрее всяких докторов. В конце концов я его ближайшая родственница со стороны отца, а кровь его матери не имеет никакого значения. Месье Жуль, чего Вы молчите?! — с этими словами она обернулась к старику. Старик прокашлялся и произнёс:
— Согласно пункту пять Конвенции «О местах силы, родовых поместьях и прочих владениях магов» от третьего июля три тысячи триста тридцать третьего года, основным для мага местом пребывания считается его родовой замок с алтарём рода. Согласно же…
Тут его перебил де-Жильбао:
— И какое отношение имеет зачитываемый трактат к тому факту, что вы собрались забрать больного ребёнка из больницы, не дожидаясь его выздоровления?
— В замке Ипр ему будут созданы все необходимые условия — тут же возразила тётя Жаннетт.
— Да? И как же это соотносится с тем фактом, что замок Ипр, насколько мне известно, закрылся до совершеннолетия его нового хозяина?
Тут и месье Жуль и полицейский посмотрели на тётю Жаннетт. В палате установилось молчание. Первым его нарушил сотрудник полиции:
— Прошу прощения, доктор де-Жильбао, маркиз Ипрский. Госпожа Ривас не уведомила нас об этом факте, поэтому полиция Белопайса снимает всякие претензии по месту нахождения наследника Ривас.
Тётя развернулась и яростно посмотрела на полицейского. Тот спокойно выдержал её взгляд.
— Зато свои претензии не снимаю я! — вскричала Жаннетт. — Пусть мальчика уберут из этой больницы и доставят в другую, куда не будет доступа всяким проходимкам и проходимцам!
— Согласно пункту семьдесят шесть Декларации «Об определении чистокровных магов, их прав, обязанностей и степени родства» от второго апреля четыре тысячи семьсот двенадцатого года, распорядителем воли несовершеннолетнего мага до принятия решения полномочным органом является человек самого высокого происхождения из всех возможных кандидатур — снова влез со своим комментарием месье Жуль. — Поскольку суд об определении опекуна для наследника рода Ривас ещё не состоялся, распорядителем его воли становится именно госпожа Ривас.
— Даже если бы у Вас была бумага об официальном опекунстве над мальчиком, переместить его в другую больницу Вы могли бы только в случае разрешения врачебного консилиума! — не выдержал доктор.
— И поэтому — торжественно произнесла тётя Жаннетт — я, как распорядитель воли наследника рода Ривас запрещаю посещения к нему кого бы то ни было, без моего присутствия. Разумеется — тут на её лицо наползла саркастическая ухмылка — к врачебному персоналу это не относится.
Я посмотрел на доктора. Судя по его поведению, этот аргумент ему нечем было крыть. Судя по торжествующей улыбке тёти Жаннетт, ей в голову пришла та же мысль.
Весь разговор я пролежал тихо и не шевелясь. Но в этот момент я решил вмешаться. Мне подумалось (или вспомнилось — так и не понял ни тогда, ни впоследствии), что любые права подразумевают и обязанности. Поэтому я прочистил горло, привлекая к себе внимание и спросил:
— Месье Жуль, не могли бы Вы описать процедуру становления распорядителем воли? Разве при этом не надо давать каких-то клятв или письменных обязательств?
Месье Жуль явно замешкался. Он посмотрел на меня, на полицейского, на тётю и попытался выскользнуть из палаты. Но его остановил доктор:
— Кстати, да. Мне тоже очень интересен данный вопрос. Настолько интересен, что я, пожалуй, свяжусь со своим семейным адвокатом, чтобы прояснить его.
Месье Жуль поник. Он проиграл и понял это. Это же поняла и тётя Жаннетт. Её лицо исказилось:
— Ах ты мерзкий мальчишка! Да я из кожи вон лезу, чтобы оградить род от пиявки, присосавшейся к нашей силе, а ты! Ты не понимаешь, что она выпьет тебя и выбросит! Мало того, она выпьет всю магию рода Ривас! О чём думал папа, когда назначал наследником Стефана? Так вот, запомни: я добьюсь изгнания этой худородной и тебе лучше не становиться на моём пути!
Сказав это, она вылетела из палаты. За ней, глубоко поклонившись, исчез и месье Жуль. Так и не представившийся полицейский немного выждал, наверное, чтобы не столкнуться с разъярённой тётей где-нибудь в коридоре, откозырял отдельно мне и доктору и, извинившись, вышел. Мы с доктором остались вдвоём. Он с интересом посмотрел на меня:
— Вы что-то знали об этой процедуре?
Я покачал головой из стороны в сторону. Потом подумал, что этого ответа недостаточно:
— Совершенно ничего. Просто я подумал, что в магии права всегда идут рука об руку с обязанностями, даже если прав много, а обязанностей — мало.
Доктор расхохотался:
— Да Вы философ, Серж. Вы позволите мне Вас так называть?
Я кивнул.
— Да уж, выстрел вслепую и прямо в яблочко! Знаете, я, пожалуй, действительно схожу, свяжусь со своим адвокатом. Мне почему-то стало дико любопытно, чего же так испугалась госпожа Ривас в этом обряде.
После этого он опять применил уже знакомое диагностическое заклинание, порадовал меня тем, что моё восстановление проходит: «просто-таки как по волшебству» и оставил меня одного.
Кстати, объём резерва у полицейского составлял всё те же сакраментальные «больше пятидесяти», а у месье Жуля — двадцать шесть, даже меньше, чем у нотариуса.
Остаток этого дня и весь следующий я провёл за разбором и систематизацией своей памяти. Прерывался я лишь на приём пищи и небольшие прогулки под присмотром медсестры. Доктор за это время появился только один раз с широченной улыбкой на лице:
— Серж, мне пришёл ответ от моего адвоката. Так вот, для того, чтобы стать распорядителем воли несовершеннолетнего мага, претендент на эту должность должен произнести клятву оберегать этого мага и стоять на страже его интересов. — Доктор сделал эффектную паузу.
Я с интересом посмотрел на него. Вроде бы клятва абсолютно стандартная. и, кстати, обходится при должной заинтересованности на раз, что же в ней такого неприемлемого для себя обнаружила тётя Жаннетт?
— Эту клятву претендент должен произнести на алтарном камне. А самое главное, что после обретения несовершеннолетним магом распорядителя воли все запечатанные магией рода объекты открываются — тут доктор не выдержал и самым натуральным образом заржал. Через секунду я к нему присоединился. Действительно, отличный получился анекдот. Стать распорядителем воли она не может, пока не даст клятву, клятву дать невозможно, так как алтарь рода закрыт, но вот если она станет распорядителем воли, доступ к алтарю откроется.
Отсмеявшись вместе с доктором, я вернулся к работе с собственной памятью. Что же получилось в итоге? К сожалению, к знаниям графа Ашениаси (я решил именно так обозначить тот период своей жизни) доступа не было, хотя, погрузившись в свой внутренний мир, я видел этот кусок памяти в виде чёрного шара, отталкивающего меня при попытках приблизиться. Знания же Сержа каталогизировались довольно легко, хотя глубинные слои памяти были мне недоступны, а некоторые участки его памяти оказались девственно чисты. То ли с ним работал опытный менталист уровня не ниже четвёртого, то ли этот эффект появился из-за вторжения моей личности. Подробный же разбор памяти Сержа займёт ещё не один месяц.
Разбирая свою память я наткнулся на множество любопытных вещей, но особенно важными мне показались три из них:
Первое, я понял стремление своей тёти оградить меня от Марии. Она действительно была «худородной», её род был недостаточно древним и сильным для возникновения собственной магии рода, хотя алтарный камень был уже работающим. После ритуала определения наследника она осталась в роду, но в случае рождения ею ребёнка без выхода из рода, она начала бы тянуть силу из алтаря рода. Такие действии в прошлом иногда приводили к разрушению алтарей. В том же случае, если она родит ребёнка будучи моим опекуном, магия рода Ривас поддержит её и, вместо того, чтобы отбирать у собственного алтаря, она пополнит его за счёт алтаря рода Ривас. Пострадает ли от этого магия и алтарь рода Ривас — не знаю, такой информации у меня нет.
Когда я осознал эту информацию, моим первым побуждением было связаться с тётей Жаннетт, чтобы она поделилась со мной имеющейся у неё информацией об опасности Марии для рода Ривас. Но поразмыслив, я отказался от этой мысли. И потому, что тётя никак не могла быть объективной, и потому, что мне просто нравилась Мария, но главное — потому что в моих воспоминаниях обнаружился разговор моего отца с моей матерью. Разговор происходил в присутствии меня и Марии.
Воспоминание
— Дорогой, но мне кажется, что требования моей матери чересчур завышенные. Мало того, что она не даёт сестре ни крупицы магии нашего алтаря, так она ещё и требует от жениха заполнить наш алтарь своей магией. Не слишком ли? А ведь к первому она предъявила такие требования к тебе. Зачем ты согласился на её условия?
— Глупенькая, от меня ничего невозможного твоя мать не потребовала. Вместимость вашего алтарного камня абсолютно незначительна для камня рода Ривас. Не говоря уже об имеющемся канале на Грань. Что же касается магии вашего алтарного камня — тут твоя мать немного не в курсе. При заполнении камня родовой магией, получение от него семейной происходит автоматически. Другое дело, что жених твоей сестры не обладает алтарным камнем вместимости рода Ривас, да и постоянной подпитки у него нет, поэтому для него требования будущей тёщи действительно… несоразмерны. Но твоя мать мудрая женщина, я думаю она это и сама поймёт.
— Но, если для магии рода это ничто, зачем…
— Зачем мне вообще была магия твоей семьи? Ну это просто. Чем большее разнообразие энергии в камне, тем лучше камень работает и тем больше его ёмкость.
— Подожди, но это значит, что ты сможешь дать магическое приданное и для Марии?
— А вот это уже сложнее. Вот если бы она была моей крови, тогда да, а так… магия не любит, когда её раздают просто так. Оснований передачи родовой магии постороннему всего четыре: возвращение долга жизни, во взаимоотношениях вассала и сюзерена, в качестве платы за вхождение в другой род и в качестве оплаты услуг опекуна. В случае Марии наиболее возможным является последний случай. Так что… подождите, а вот это возможный выход.
Тут Мария вскочила, волосы её развивались, как будто из-за сильного ветра:
— Я?! Я никогда!! Как Вы могли такое только подумать?!?! — она выхватила палочку и прежде, чем её кто-нибудь смог остановить, заговорила — Я, Мария-Анна, урождённая в семье баронов Холк, клянусь своей жиз…
В этот момент отец смог выхватить свою палочку и сбить Марию с ног. После этого он подскочил к ней и помог подняться. Убедившись, что она не пострадала при падении, отец отвесил себе звучный подзатыльник. Я аж открыл рот от удивления.
— Прости Мария. Я не подумал о том, как ты можешь понять мои слова. Нет, речь шла только о том, что мы с Еленой подпишем магическое распоряжение, в котором назначим тебя опекуном Сержа в том случае, если с нами что-то случится. Если магия рода Ривас признает данное распоряжение, то после истечения его срока я, скорее всего, смогу отдать частицу магии рода тебе в приданное в качестве платы за готовность принять на себя эти обязанности.
Конец воспоминания
Кстати, обо всех опасностях, связанных со злоупотреблениями опекунов, мне тоже рассказала Мария. Наконец-то мне стала понятна слишком эмоциональная реакция на моё мгновенное согласие признать её своим опекуном.
Да, и насколько я понимаю, распоряжение толи не было выписано, толи не было признано магией Ривас.
Вторым важным моментом необходимо признать информацию об иерархической системе данного мира. Итак, территория мира поделена между государствами. Форма правления абсолютная или конституционная монархия. Существует как дворяне-маги, так и дворяне-немаги, но вторые всеми судьбами мечтают стать первыми. Общее название всех немагов, употребляемое магами, лервы. Однако, сами неодарённые не любят это название, считая его презрительной кличкой. За время мировой истории (сейчас, кстати, идёт шесть тысяч стовосемнадцатый год с момента сошествия Богов) было немало попыток «поставить магию на службу человечеству», а попросту закабалить магов. Раньше эти попытки разбивались о «техническое превосходство» магов и наличие Грани, куда нет доступа неодарённым людям. Сейчас же мир неодарённых прогрессирует, а магический мир регрессирует. Подробностей прогресса и регресса Серж не знал, просто однажды он стал свидетелем разговора своего отца с шевалье Джорджем Кантебри.
Воспоминание:
— Что ты такой взвинченный, Джордж?
— Эти лервы вообще обнаглели. Только представь, я вынужден закрывать свои текстильные мануфактуры потому что этот лерв, Том Галан, производит сукно дешевле, чем я.
— А почему у него дешевле?
— Потому что он испохабил землю своими ужасными дымящими электростанциями, а не пользуется накопителями, использует ручной труд или машины там, где я использую магию. Там, где у меня работает два мага, у него трудится сорок лервов. И это ему обходится дешевле!
— Так тоже используй лервов, построй электростанции, применяй магию только там, где без неё не обойтись. В конце концов маги всегда использовали лервов, где это было дешевле.
— Но тогда я попадаю в зависимость от технологий лервов.
— Ты преувеличиваешь.
— Стефан, да оглянись ты! Мир бесповоротно меняется. Лервы учатся, причём успешно учатся, обходиться без нас. Ещё двести лет назад все крупные состояния были в руках магов, а сейчас, например у нас в Бритстане, из двухсот крупнейших состояний двадцать восемь принадлежит лервам! А ты не хуже меня должен помнить теорию Смита — экономическая власть неизбежно становится политической. И что тогда? На Грань теперь не сбежишь, да и союзников оттуда не привлечёшь. Лервы развиваются, строят всё новые мануфактуры, а мы чем занимаемся? — тут он изменил голос, явно кому-то подражая. — Представляете, если при произнесении этого заклинания довернуть палочку вот так, то шерсть собачки станет розовой. Это же бред! И на это ушло полгода исследований не самого глупого мага!
— Успокойся, Джордж. Лервы ещё очень долго, возможно всегда, будут уступать нам в трёх важнейших областях: военное дело, шпионаж, медицина. И пока один боевой маг способен отправить в небытиё бригаду лервов, усиленную артиллерией, положению магов ничего не угрожает.
— Вот, ты сам сформулировал главную опасность. Магия уходит из мира. Сколько там осталось владений, не потерявших связь с источниками магии? Двести? А в скольких из них остались работающие проходы на Грань? Не помнишь? В трёх, всего в трёх. А сколько проходов на Грань вообще осталось? Не знаю, но знаю, что старые, действовавшие не одно тысячелетие проходы закрываются. Вот ты говоришь: «боевые маги». А знаешь, сколько выпускников этого года сдали экзамен на боевого мага? В Бритстане — двое, а в твоём Белопайсе — ни одного!
Тут к ним подошли дамы и разговор прервался.
Конец воспоминания.
Так что вполне возможно, что уже через несколько сотен лет неодарённые таки подчинят магов. Правда непонятно, что они потом с этой победой будут делать, но людям, особенно неодарённым, не присуще задумываться о чём-либо отдалённом во времени.
Аристократическая иерархия имеет следующий вид:
1. Короли. Правители государств. Все их дети носят титул принцев. Потом один из них становится следующим королём, а потомки остальных — графами.
2. Герцоги. Их наследники носят титул маркиза, а остальные дети — нетитулованные наследные дворяне.
3. Графы. Их наследники носят титул виконта, а остальные дети — нетитулованные наследные дворяне.
4. Бароны. Их наследники носят титул шевалье, а остальные дети — нетитулованные наследные дворяне.
5. Нетитулованные наследные дворяне. Получают перед фамилией приставку «де».
6. Лица, обладающие ненаследуемым дворянством. Получают перед фамилией приставку «фон».
Все неодарённые дворяне принадлежат к пятой и шестой категории.
Иерархия же магических семей по силе выглядит следующим образом:
Древнейшие и Благороднейшие дома (к ним относится и дом Ривас) — рода, имеющие родовую магию и манор на Грани, с которым есть постоянная связь. Ещё их называют «Первородными».
Древние благородные дома — рода, имеющие родовую магию, но либо потерявшие связь с манором на Грани, либо никогда его не имевшие. Ещё их называют «Высокородными».
Древние магические дома — рода, имеющие пробудившийся алтарный камень, но не имеющие родовой магии. Ещё их называют «Родовитыми».
Магические дома — рода с не пробудившимся или когда-то утерянным алтарным камнем. Ещё их называют «Благородными».
Род, пробудивший алтарный камень, может претендовать на титул.
Третьим же интереснейшим моментом, который вдобавок вынудил меня внести определённые коррективы в мои планы на будущее, стала информация о подготовке к школе и о магических выбросах.
Я точно помнил, что в мире графа Ашениаси первым признаком будущего мага является магическое зрение, появляющееся у некоторых при рождении, но у большинства — к трём годам. Определяют появление магического зрения по токам магии вокруг глаз. Магический резерв ребёнка стабилизируется к десяти годам. В эти годы он растёт скачками от полпроцента до двух процентов от имеющегося объёма за раз и как ты не изгаляйся, чаще, чем заложено магией, эти скачки не будут. После этого он растёт в течение всей жизни, интенсивность роста зависит от прилагаемых усилий и врождённых особенностей. Понятие «магический выброс» для меня было явно новым.
В этом же мире дело обстояло совсем не так. Во-первых, единая шкала измерения магической силы отсутствовала, от слова «совсем». Все критерии, которые были в памяти Сержа, отличались крайней размытостью: «много», «мало», «начальное заклинание», «продвинутое заклинание» и так далее. Во-вторых, магического зрения у магов не было. Конечно, считалось, что некоторые потомственные артефакторы им обладают, но на уровне слухов. По крайней мере Сержу это точно не было известно. В-третьих, из-за отсутствия магического зрения было неизвестно, растёт ли резерв ребёнка в первые годы жизни и если растёт, то каким образом. Понятно только то, что резерв в эти годы катастрофически мал. В-четвёртых, магия ребёнка стабилизируется к двенадцати годам и тогда же происходит резкое, скачкообразное увеличение резерва, которое носит название инициация. Само название «инициация» говорит о приобщении одарённого к магии, именно после инициации одарённый получает возможность использовать магию целенаправленно и осознанно. Увеличение резерва — просто приятный бонус к этому факту. Проходит первая инициация в произвольный день обычно в пределах трёх месяцев в ту или иную сторону от двенадцатилетия. В дальнейшем есть ещё инициации, но Серж не знал подробностей. Для него это было слишком далеко. В пятых, у всех магически одарённых детей до двенадцати лет есть выбросы магии. Они происходят спонтанно, их частота зависит от темперамента ребёнка и сила — от силы испытываемых им эмоций. Выброс — исключительно разрушительное действие, поэтому в детских комнатах магов мало окон и мебели. Сила выброса неизвестна, опять же из-за отсутствия шкалы измерения магической силы, но если судить по воспоминанию Сержа, маленькая девочка при выбросе полностью, в щебень разрушила двухэтажный кирпичный дом, правда не укреплённый магией. На чистой силе без направления и оформленного желания. Это… внушает. Боюсь ошибиться, но это явно больше ста единиц. Да, и ещё о выбросах. Если верить информации Сержа, корреляции между силой всплесков и будущей силой мага не обнаружено.
После наведения порядка в голове я с некоторым удивлением и с большой радостью обнаружил, что и тело стало меня слушаться без каких-либо нареканий. Так что я попросил медсестру, явившуюся на вечерний обход, пригласить ко мне доктора. Тот пришёл буквально через несколько минут.
— Серж, у Вас что-то случилось?
— Случилось, доктор. Я чувствую себя великолепно и хотел бы поговорить о моей выписке.
— Серж, всё не так просто…
— Я понимаю доктор, что здесь я защищён, а снаружи могут найтись люди, желающие присвоить меня себе. — Имён ни он ни я не называли, но подразумевалась тётю Жаннетт. — Поэтому я бы хотел спросить Вас о следующем: возможно ли меня выписать, чтобы я смог попасть на заседание Высшего суда Белопайса по поводу опёки надо мной. Ведь я правильно помню, что это заседание состоится через шесть дней?
— Ну, уже почти через пять, а так ты абсолютно прав. Я посмотрю, что можно сделать, чтобы ты к этому моменту был признан здоровым.
Он уже повернулся, чтобы уйти, когда я его окликнул:
— Доктор, скажите, а почему Вы на стороне Марии?
Он снова обернулся ко мне:
— Странно, я думал, что для того, чтобы это понять, достаточно моей фамилии.
Мне стало очень стыдно. Действительно, Серж ведь знал, что сестра его матери вышла замуж за человека по имени Анри де-Жильбао, но вот понять, что из этого что-то следует, абсолютно не удосужился. Я начал сбивчиво извиняться, но де-Жильбао прервал меня:
— Серж, совершенно не стоит просить прощения. Я сам виноват: не сообразил, что на Вас в эти недели слишком много навалилось для того, чтобы помнить имя не кровного родственника, которого вдобавок ещё и ни разу в жизни не видел.
В итоге, мы проболтали с ним ещё полчаса. Он происходил из древнего благородного дома, который никогда не имел доступ на Грань. Сам он был младшим сыном и надеялся, что алтарный камень рода позволит активировать камень уже его семьи. Сам ритуал активации алтарного камня новой семьи несложен. Тут главное — добрая воля делящейся магией семьи. После выделения, семья доктора будет вынуждена поменять фамилию. Новая фамилия проявится на алтарном камне сразу после успешного ритуала. Жена доктора Анри (он сам предложил мне так его называть, пошутив, что уж это имя с ним останется на всю жизнь), моя тётя по матери Юлия, всего месяц назад родила девочку. Это второй официальный ребёнок у доктора Анри. Первым был мальчик, которому сейчас два с половиной года. Мы договорились с доктором, что я обязательно вместе с Марией посещу его дом, когда вопрос опекунства будет решён.
Глава 4
Мария прибежала ко мне ещё даже до завтрака:
— Серж! Какие замечательные новости мне сообщил доктор де-Жильбао! Он сказал, что ты уже чувствуешь себя совсем здоровым и даже его диагностические заклинания не находят никаких отклонений у тебя. Это правда? Ты не притворяешься? Может быть тебе просто надоела больница? Серж, к своему здоровью надо относиться очень бережно. Ведь помнишь: «Лучше полежать в постели один лишний день сразу, чем целую неделю потом».
Я же вспоминал, откуда пошло это выражение. Так говорила моя мама самой Марии, когда та слегла с какой-то непонятной простудой и доктор рекомендовал ей лежать пять дней. Конечно же, Мария не выдержала, на третий день сбежала и естественно, свалилась с рецидивом. В итоге, мама приковала Марию к кровати на цепь, заканчивающуюся ошейником для пленных магов. Просто больше ничего подходящего, чтобы она снова не сбежала, под рукой не оказалось. Вспомнив, как Мария потом гордо отказывалась снять этот ошейник, и как мама просила у неё прощения, я засмеялся. Кстати, я так и не видел, когда она его всё-таки сняла. Я задал этот вопрос Марии и с изумлением наблюдал, как она мгновенно покраснела:
— Ничего интересного. Твой отец пришёл, отругал нас обеих, прогнал Елену и отобрал у меня мою прелесть, заявив, что такие опасные вещи для забав не используют.
Я снова расхохотался. Я ничего не мог с собой поделать. Мария надула губки:
— Тебе смешно. А мне знаешь, как понравилось?
— Понравилось что?
— Ощущение, когда ошейник снимали. Представляешь, ты отсечён от магии, совершенно беспомощен и вдруг в тебя вливается родная сила. В этот момент ты действительно ощущаешь себя всемогущим.
— Ну, тогда я могу только повторить слова моего отца: такие опасные вещи для забав не используют. Ты же не знаешь, да и никто, наверное, сегодня уже не знает, какие отрицательные последствия для энергетики мага может иметь этот артефакт. Ведь тот, кто его создавал, явно о здоровье сковываемого заботился в последнюю очередь.
— Да? Ну и Боги с ним. Серж, я бы хотела серьёзно с тобой поговорить.
Похоже, действительно разговор предстоит серьёзный. Мария перестала улыбаться и вытянулась в струнку, сидя на моей кровати. Да и веселье её, я вдруг осознал, с самого начала было напускным. Я тоже сосредоточился, приготовившись выслушать какие-то неожиданные и скорее всего неприятные вещи.
— Серж, ты помнишь наш разговор про опекунство и про детей опекуна?
— Ты о том, что если у тебя родится ребёнок в то время, когда ты будешь моим опекуном, ты начнёшь тянуть магию из рода Ривас не только на ребёнка, но и передавать её алтарному камню своего рода?
— Да. Видишь ли Серж, я уже не молода. Мне уже двадцать пять лет (Двадцать пять? Вот ещё одно доказательство, что траур и душевные переживания не красят женщин). Барон Тодт… мы давно любим друг друга. Но он из магического дома. Моя магия и даже магия моей семьи могут дать ему меньше, чем другая претендентка на звание его жены. Поэтому раньше мы даже не помышляли о свадьбе. Но если я стану твоим опекуном, то магия рода Ривас… словом Георг проводил для своей семьи расчёты и получалось, что этой подпитки будет достаточно для пробуждения алтарного камня семьи Тодтов. Но я не хочу так. Поэтому я… я решила так. Я выйду из семьи Холк, рожу ребёнка от Георга, но замуж за него не пойду. Ведь для магии Ривас расход на одного ребёнка совершенно неощутим. Так будет лучше всего. Для всех.
Я слушал её, постепенно успокаиваясь. Ничего страшного не произошло, просто обычный предсвадебный мандраж, как говаривал Петес Бокс, мой знакомый, учившийся на два года старше меня. Он был знаменит тем, что у него была «располагающая внешность». Располагающая к тому, чтобы все окружающие девчонки бежали плакаться к нему в жилетку при любых неприятностях. Ничего удивительного, что он к окончанию Университета стал прожжённым циником и пошёл работать в отдел дознания имперской безопасности. О! Первый человек из моего прошлого, которого я смог вспомнить в таких подробностях. Как он там говорил справляться с такими истериками? Во-первых, не молчать, во время молчания она только ещё больше себя накрутит, во-вторых, ошеломить резким переходом, ну а в третьих, утопить её в мелких деталях, тут главное самому не утонуть. Приступим:
— Зная тебя, я уверен, что подвенечное платье ещё не готово и приглашения не только не разосланы, но даже и не написаны. Ты когда собралась этим заниматься?
— Серж, я же сказала, что свадьбы…
Я взмахнул рукой, призывая её к молчанию. К моему удивлению, она послушалась.
— Я не хочу это даже обсуждать. Мария, ещё пара фраз в том же духе, и я окончательно поверю в то, что из нас двоих именно я являюсь взрослым ответственным человеком.
Со стороны эта сцена выглядела, наверно, прикольно. Маленький мальчик, лёжа в кровати, отчитывает взрослую тётеньку. Подавив неуместный пока смешок, я продолжил:
— Если ты подумаешь, то обязательно поймёшь, что твоя свадьба выгодна не только тебе и твоему жениху, но и мне. Ты что, не понимаешь, что замужняя магичка имеет гораздо больше шансов получить опеку. — Мария с изумлением посмотрела на меня, очевидно, этот аргумент не приходил ей в голову. — И потом, ты сидишь здесь уже пятнадцать минут, а я ещё до сих пор не получил отчёта о твоей поездке в Брюссель. Как это называется, а?! — Последнее предложение я произносил, повышая голос но на последнем «а», голос неожиданно сорвался и я «дал петуха». Я был сконфужен, мелькнула мысль, что все мои усилия по приведению Марии в норму пошли прахом, но, по счастью, я ошибся. Мария закрыла лицо руками, её плечи задрожали, и не в силах больше сдерживаться, она повалилась на мою кровать, безудержно хохоча. Сквозь смех можно было разобрать слова: «отчёт», «Брюссель», «шансы». Успокоилась она лишь минуты через три и тут же притянула меня к себе, расцеловала в обе щёки и крепко обняла:
— Серж, спасибо, спасибо, спасибо! Ты просто не представляешь, что сейчас для меня сделал! — она отпустила меня и пристально посмотрела мне в глаза. Она просто лучилась радостью. Вдруг она как-то странно замерла, на лбу появилась морщинка. Я понял, что сейчас могут последовать расспросы и подозрения по поводу моей слишком «взрослой» речи и выпалил:
— Вот теперь я вижу, что тебе всего двадцать пять, а то уже начал сомневаться.
Мои жалкие потуги на переключение внимания, неожиданно для меня сработали и Мария оказалась сбитой с мысли. Она оглядела комнату в поисках зеркала, естественно, ничего не нашла, хотела уже встать, но передумала и всё-таки задала мне вопрос. К моему облегчению, он был не совсем тот, которого я боялся:
— А что ты такое говорил о преимуществах замужней магички перед холостой? С чего ты это взял?
Тут уже паузу на раздумья пришлось взять мне. У меня откуда-то была твёрдая уверенность в том, что опеку охотней предоставляли семейным, нежели холостым родственникам. Но может быть, это воспоминание о мире графа Ашениаси и здесь дела обстоят по-другому? Я постарался как можно естественней изобразить святую наивность:
— Не знаю, мне просто так показалось. Разве семейные люди не считаются более основательными и надёжными?
Очевидно мой ответ успокоил Марию. Она снова прижала меня к себя, хотя и с намного меньшей силой:
— Если и есть такое, я об этом не слышала. В расчёт берётся только степень родства, происхождение и магическая сила претендентов.
Я прикинул про себя, что по всем трём показателям тётя Жаннетт превосходит Марию. Моё присутствие на заседании из «желательного» превращалось в «обязательное». Мария же бережно опустила мой торс обратно на кровать (хотя я и сам уже мог бы это сделать), встала и, вытащив палочку, произнесла заклинание. Из палочки вырвался светло-голубой дым, который, сгустившись, превратился в небольшое зеркало. Мария критически осмотрела себя со всех сторон, тяжело вздохнула, взмахом фокуса развеяла зеркало и примерилась опуститься обратно ко мне на кровать, но я решительно возразил:
— Мария, у тебя сейчас достаточно хлопот и без того, чтобы сидеть здесь и развлекать меня.
— Ты меня прогоняешь?
— Ну разумеется, да!
— А как же отчёт Вашей верной агентши, тьфу, агентессы?
— Отчёт подождёт до завтра, а вот отдых и приготовления к свадьбе — нет. И смотри — я погрозил ей пальцем — не перепутай порядок действий. Сначала — отдых, потом — дела.
Мария присела в глубочайшем книксене:
— Как будет угодно молодому господину. После чего выпрямилась, засмеялась, послала мне воздушный поцелуй и убежала. Я же задумался. Если Тодт — барон, тогда почему у него нет алтаря рода? Неужели предки нынешнего барона совершили какое-то преступление против магии? Этот вопрос я решил отложить на потом.
Сразу после завтрака пришёл доктор Анри с двумя новостями. Первая — мне выдают одежду, и я смогу гулять в парке, расположенном за больницей. На мои слова, что гулять меж зимних деревьев — занятие не самое вдохновляющее, он успокоил меня, сказав, что в парке очень много вечнозелёных и хвойных деревьев, кстати, как раз именно из тех соображений, которые выдвинул я. Вторая — консилиум по моей выписке состоится девятнадцатого декабря. Я отметил про себя, что доктор смог идеально подобрать момент консилиума. Его вердикт я получу вечером, перед днём суда. Не высказывая своих догадок вслух (и так для десятилетнего мальчика поведение у меня слишком взрослое) я поблагодарил доктора за прекрасные новости.
Одежду мне принесла незнакомая мне неодарённая женщина в тёмно-синей униформе. Поблагодарив её, я внимательно осмотрел свою одежду. В магическом зрении были видны прикреплённые к одежде три артефакта, магия в которых прослеживалась лишь на уровне остаточных следов. Разложив одежду на столе, я начал разбираться с тем, что мне досталось. На то, чтобы понять функции каждого из артефактов мне потребовалось минут сорок. Первый из них выглядел как матовая металлическая пластинка, покрытая рунами. Он крепился к одежде с внутренней стороны и отвечал за защиту от нападений. У данного артефакта, в отличие от двух других, накопитель был не встроенный, а отделяемый. Наверное, чтобы можно было, при необходимости, вынуть один и вставить другой. Накопитель вставлялся в его верхний левый угол, закрывался специально предусмотренной для этого крышкой и представлял из себя прозрачный зелёный камешек, размером с кукурузное зерно. Ёмкость накопителя — семьдесят две единицы. Второй был в виде костяной камеи в серебряном обрамлении. На камее был вырезан какой-то спрут, опознанный Сержем как Морозко. Артефакт создавал для пользователя комфортные условия (защищал от холода и жары). Внутренний резерв камеи — тридцать шесть единиц. Третий позволял несколько усилить органы чувств (зрение, слух, обоняние) и был в виде булавки из какого-то сплава, скорее всего, с большой долей меди. Головка булавки — серебряная. На булавке был вытравлен какой-то узор. Мне стало понятно, откуда в памяти Сержа так много разговоров взрослых и я с уважением покачал головой. Провозившись ещё минут двадцать, я смог настроиться на зарядку накопителя «шпионского» амулета (резерв — восемнадцать единиц), оделся и пошёл гулять.
Хоть я и попрощался с Марией до завтра, она пришла тем же вечером, выставляя перед собой как щит пакет с восхитительными маленькими воздушными пирожными. По её просьбе медсестра принесла нам чай и мы с комфортом устроились за столом в моей палате. После обсуждения погоды: «не правда ли, солнце и лёгкий мороз великолепно подходят к ожиданию Нового года?», Мария похвасталась мне, как она съездила в Брюссель:
— Серж, ты такой умница! Представляешь, меня даже сначала не хотели принимать. Я несколько часов провела в канцелярии, пока, наконец, начальник секретариата суда, лерв Кронк, не снизошёл до разговора со мной. Он даже не предложил мне присесть и сразу сказал, что у меня не более двух минут. Но когда я показала ему твою волю, он тут же буквально выхватил у меня этот листок и куда-то убежал, забыв даже выставить меня из кабинета. Вернулся он только минут через сорок и был сама любезность. Он извинился, что заставил меня ждать попросил у меня оставить ему этот листок до завтра и чуть ли не умолял меня войти в его положение и явиться завтра к шестнадцати часам. Вторая встреча была очень короткой, меня встретили все члены суда и заверили меня, что они в первую очередь будут учитывать твои интересы.
— Ну что ж, это доказывает только одно: я обязан присутствовать на этом суде лично. Скажи, Мария, а для принятия титула маркиза Ипрского я должен что-то официальное сделать?
— Ну… завещание твоего отца уже вскрыто, представитель геральдической палаты при этом присутствовал… не знаю, надо спросить Георга.
Мария помолчала и вдруг предвкушающе улыбнулась:
— Угадай, какой подарок я сегодня тебе приобрела?
— Даже представления не имею.
— Ну, а если подумать? Попробуй, а то не отдам.
— Приглашение на твою свадьбу?
— Ну… подумай ещё.
— Жареные земляные орехи (это было любимое лакомство Сержа)?
— Не угадал.
— Книга?
— Верно, а какая?
Тут мне фантазия отказала напрочь. Помучив меня ещё немного и сдавшись на варианте «Свод законов Белопайса», Мария протянула мне книгу в яркой обложке, на которой был изображён мальчик, одной рукой выпускающий из своей палочки тёмно-красные лучи, а другой — прижимающий к своей груди дракончика. Книга называлась: «Спасти дракона»
Мы ещё поболтали о разных пустяках и Мария ушла.
Следующие несколько дней, до консилиума, мой распорядок дня был следующим: после завтрака, ко мне приходила Мария, и мы с ней немного гуляли по парку. Потом я уходил в гимнастический зал, где со мной проводили физиопроцедуры. Потом я был предоставлен самому себе и проделывал упражнения на развитие своей энергетики и продолжал организовывать свою память. В конце концов, чем лучше у тебя организован мозг, тем меньше времени и энергозатрат тебе требуется на то, чтобы творить магию. И здесь я не имею в виду заклинания, хотя и на их использовании правильная организация мозга сказывается благотворно. Занятия прерывались только на обед. Перед ужином ко мне заходил доктор Анри, проводил обследование и мы немного говорили о методах лечения. Я уже упоминал, что граф Ашениаси проводил в больницах довольно много времени и я надеялся, что рассказы доктора подтолкнут мою память. Кое-какие вещи я и правда вспомнил, но ничего полезного хотя бы в ближайшей перспективе, я не вскрыл. Зато некоторые приёмы, используемые уже местными медиками, мне удалось запомнить. Возможно, пригодится.
К концу третьего дня, в результате упорных тренировок, мой резерв вырос на… барабанная дробь… ноль целых ноль десятых. Как говорится: А ты что думал — в сказку попал? Но энергоканалы начали развиваться, что и было, в общем-то, моей целью.
Глава 5
Утром девятнадцатого доктор Анри проводил меня на консилиум. В зале за столом сидели четыре незнакомых мне врача. Доктор Анри скромно сел в уголке. После взаимных представлений начался осмотр. Трое докторов «отстрелялись» довольно быстро: использовав на мне не менее десятка различных заклинаний, они важно, вполголоса (я даже не стал активировать артефакт) что-то обсудили, после чего поклонились мне, я поклонился им в ответ и они уселись обратно на свои места. За меня же взялся четвёртый, Этьен де-Сафо. Задав мне несколько общеобразовательных вопросов и логических задач, он замолчал, пожевал губами и спросил:
— Первородный маркиз Ипрский, не мучаю ли Вас кошмары?
— Нет.
— Вам нравится у нас в больнице?
— Да.
— И что, совершенно не скучно?
— Ну, скучать мне особенно некогда.
— И чем же Вы занимаетесь?
— Простите доктор, но это дела рода.
— А чем Вы собираетесь заниматься? Назовите несколько дел, которые не являются родовыми.
Я ненадолго задумался. Что можно сказать из намеченного мною, что не будет секретным? Доктор Этьен де-Сафо молча ожидал моего ответа. Наконец я выбрал:
— Отдать долг памяти родителям, разобраться с моим обучением, устроить, пусть и запоздалый, но праздник на свой день рождения.
Доктор Этьен де-Сафо немного ошарашено посмотрел на меня, но говорить ничего не стал. Обменявшись со мной поклонами, он присоединился к коллегам. Тут же доктор Анри подошёл к ним, дождался кивков от всех четверых (мне показалось, или доктор Этьен де-Сафо немного помедлил перед кивком?), повернулся ко мне и провозгласил:
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, наследник герцогства Ривас, решением консилиума парижской больницы имени Авиценны, Вы признаётесь полностью здоровым!
Я поклонился и поблагодарил собравшихся. После чего мы с доктором Анри покинули зал. За дверями доктор Анри спросил меня:
— Найдёшь дорогу до своей палаты?
Я уверил его, что найду и был отпущен со словами, что как только все формальности будут улажены, он уведомит Марию и зайдёт за мной.
Бюрократическая волокита затянулась на несколько часов. Если бы меня в тот момент спросили — скучно ли мне, ответ был бы положительным. Проводить полноценные тренировки я посчитал невозможным, поскольку не знал, когда закончится ожидание. Попробовал почитать книгу, принесённую Марией — книга показалась мне нудной и неинтересной. Так что большую часть времени я занимался уже немного опостылевшим мне подробным разбором воспоминаний Сержа. Перед обедом неодарённая работник больницы уложила и унесла куда-то все мои вещи из палаты.
Зашли за мной уже после обеда. Бросив последний взгляд на палату, я вышел. Доктор Анри вручил мне документы о моей выписке, и мы пошли к главному выходу. Тут я ещё не был. В холле нас ожидала Мария. При виде нас она заулыбалась и быстрым шагом пошла нам навстречу.
Доктор Анри попросил меня оставаться на месте, а сам взял Марию за локоть и отвёл немного в сторону. Я активировал амулет:
— Мария, Серж физически абсолютно здоров, но вот нашему мозгоправу не понравилось его чересчур спокойное отношение к факту своего сиротства…
На этих словах я внутренне застыл и мне ужасно захотелось расколотить своей дурной головой что-то, желательно ворота вражеской крепости или ещё что-нибудь такой же прочности. Демоны, я ведь ребёнок, только недавно потерявший родителей! А веду себя так, как будто ничего не произошло. Да после такого меня не к психологу должны направлять, а прямиком в палату с мягкими стенами! Вот это прокол! И как теперь его исправлять — не имею ни малейшего представления. Придётся срочно прошерстить всю свою память на предмет моих взаимоотношений с родителями. Да и сам граф Ашениаси потерял родителей и единственного по-настоящему родного человека — деда. Может быть, я-граф уже бывал на приёмах у психологов и память расщедрится на хоть какие-нибудь методики их работы? Поток моих панических мыслей прервала Мария:
— Доктор, я не хотела Вам этого говорить, но родители Сержа относились к нему… неправильно, поэтому он вполне мог не воспринять их смерть как трагедию.
— Неправильно?
— Я бы не хотела показывать даже минимальную нелояльность роду Ривас.
— Прости, Мария. Ты совершенно права.
Они подошли ко мне. Я деактивировал артефакт. Мария встала за моей спиной, а доктор Анри церемонно поклонился:
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, наследник герцогства Ривас, я благодарен за честь с Вами познакомиться и надеюсь, что после завершения своих дел Вы посетите мой дом.
Я принял предложенный мне тон. Мой лёгкий поклон абсолютно соответствовал этикету:
— Доктор Анри де-Жильбао, урождённый в семье баронов Жильбао, я был счастлив познакомиться с Вами и с удовольствием принимаю Ваше приглашение.
Мария совершила книксен и мы вышли из больницы на улицу. Там нас ждала карета с незнакомым мне гербом. Устроившись поудобнее я поинтересовался у Марии:
— Куда мы направляемся?
— К порталу. Нас уже ждут в Брюсселе.
— А чья это карета?
— Графа Манс, друга Георга.
— В Париже ты жила у него?
— Да, в его доме в Париже постоянно проживает его тётушка, так что все приличия были соблюдены. У Юлии… у де-Жильбао, мне было бы не так удобно.
— Почему?
— Видишь ли, дом сейчас перестраивается, чтобы в нём можно было хранить алтарный камень. Так что жилой там сейчас является только одна пристройка.
— А как же твоя сестра с двумя маленькими детьми?
Мария посмотрела на меня с некоторым недоумением:
— Юлия сейчас гостит в замке баронов Жильбао. Ведь ей…
Я прервал её жестом, догадавшись о причине. Действительно, если ребёнок в первые месяцы жизни берёт энергию через посредничество матери у алтарного камня, то матери лучше находиться как можно ближе к нему.
Портал находился в здании и представлял из себя большую комнату, на полу которой был нанесён сложный рунический узор. В центре комнаты находился стеклянный столб, внутри которого клубился практически бесцветный дым. Пока мы шли до комнаты портала, я высматривал резервы всех встречаемых одарённых и сделал вывод, что двадцать — сорок единиц вполне обычный резерв для взрослых магов этого мира. Одна из работниц портала обладала резервом вообще в пятнадцать и семь десятых единицы — ровно столько же, сколько было у меня при поступлении в школу! Также я так и не встретил никого, кто бы скрывал свой резерв. Палочками пользовались все абсолютно.
Перемещаемые должны были встать вокруг столба, так, чтобы никакая часть тела не оказалась за границей невысокого бортика вокруг него. При активации дым внутри столба стал закручиваться против часовой стрелки. По мере ускорения в нём появлялось всё больше сверкающих песчинок. После того, как начал сверкать, казалось, весь столб, по бортику стали пробегать молнии. В какой-то момент молнии распрямились, создав непроницаемый полог. Раздался громкий треск и молнии пропали. Туман в столбе продолжал вращаться, но сверкание исчезло. Вся эта процедура заняла около пятнадцати минут. Да, или у меня разыгралась фантазия, или порталы в мире графа Ашениаси работали совершенно по-другому.
При выходе из здания портала нас попытались разлучить. Пересыпая свою речь многословными извинениями, работник таможни попросил Марию пройти кабинет к начальству, якобы для выяснения какого-то пустякового вопроса, связанного с её прошлой поездкой. Мне же он предложил пройти выпить какао. Скорее всего, если бы не был назван любимый напиток Сержа, являющийся довольно редким и дорогим, я бы ничего не заподозрил, но сейчас мною было выражено твёрдое желание остаться с Марией. Настаивать на своём таможенник не решился. В кабинете оказалось, что из-за халатности работников таможенной службы, сведения о перемещениях Марии оказались утерянными. На её резонный вопрос — а нельзя ли запросить эти данные непосредственно у магов портала, последовал ворох словесной шелухи, в котором рисковали запутаться и люди куда опытней, нежели Мария или я в своём нынешнем состоянии. Но когда где-то минут через десять мне снова предложили пойти попить какао, я уже не сомневался, что основной целью данного спектакля было оторвать Марию от меня. Зачем — я не знал, но идти на поводу у тёти Жаннетт (я не сомневался, что за этим стоит она) не собирался. Поэтому я мужественно прождал ещё около получаса, пока все формальности оказались улажены.
Выйдя из здания портала, мы направились в гостиницу. Приведя себя в порядок в своих номерах и наскоро поужинав, мы пришли в номер барона Тодта. Нас уже давно ждали. В номере находился барон Тодт, адвокат Тодтов, Карл де-Сант, адвокат Холков Антуан де-Мотэ и неодарённый молодой человек, оказавшийся секретарём суда Белопайса со стороны Марии господином Юргеном Клоппом. Я сопоставил этот факт с наличием неодарённого персонала в больнице и сделал для себя ещё одну зарубку в памяти — неодарённые привлекаются в дела магов, пусть и на технических должностях.
Я решил в данном разговоре придерживаться тактики: «молчи — сойдёшь за умного», сел в кресло и постарался стать как можно незаметнее. И не прогадал. В разговоре выплыло немало интересной для меня информации:
По суду. Должность судьи — пожизненная. Суд состоит из десяти человек. Из них тайным голосованием сроком на десять лет выбирается председатель. Председателем суда в настоящий момент является граф Гент из Древнего магического дома. Решение принимается большинством голосов. Голосование открытое, за исключением случаев рассмотрения дел, связанных с королевской семьёй и случая выбора нового члена суда. При равенстве голосов голос председателя решающий. Суд правомочен, если собралось не менее шести человек. В настоящий момент в суде восемь судей. Двое убито. Одним из них являлся мой отец, которому, как наследнику Древнейшего и Благороднейшего дома, место члена суда предоставлялось по праву рождения. До моего совершеннолетия это место либо должно было пустовать, либо, с согласия всех членов суда, заниматься моим опекуном. Выборы же судьи на освободившееся место другого погибшего в ходе войны члена суда ещё не были проведены.
По титулу маркиза Ипрского. Этот титул уже принадлежит мне по праву «рода и магии». Поэтому титуловаться маркизом Ипрским я могу невозбранно. Но для соблюдения формальностей мне необходимо лично явиться в геральдическую палату и заявить о своём принятии титула перед специальным артефактом. Это решено было сделать до завтрашнего суда.
По награде для меня за спасение детей. На мой недоумённый вопрос: «каких детей», все с изумлением замолчали. Первым, как это не странно, опомнился неодарённый:
— Первородный Ривас, Вы помните, как Вы попали в больницу?
— На замок напали возгулы, нас отводили во внутренние помещения. Через несколько минут я увидел, как четверо возгулов идут к нам. При их приближении меня охватывал ужас. Я хотел убежать, но не мог пошевелиться. Я захотел, чтобы они исчезли. Очень сильно захотел. А они приближались, неторопливо, как будто давая мне шанс убежать. Когда они приблизились ко мне почти вплотную, я почувствовал тепло. Оно разгоралось во мне. Мне стало жарко, очень жарко. Возгулы приблизились почти вплотную и ближайший протянул ко мне свои руки. Я выставил свои, которые к тому моменту, казалось, горели. Потом… помню огонь. Много огня.
Я пересказывал воспоминания Сержа и его ощущения полностью безэмоциональным глухим голосом. Внутри меня, казалось, всё застыло в этот момент. По мере того, как я говорил, я всё больше выпрямлялся в кресле. Я не понимал, что со мной происходит, но не мог противиться этому состоянию. Взрослые замерли и с испугом глядели на меня. Когда я закончил, Мария вскочила со своего кресла и подбежав к моему, упала перед ним на колени, обняла меня.
— Серж, Серж, пожалуйста, успокойся. Всё уже позади. Ты спас всех детей, находившихся в Берлагене, поэтому тебя решили наградить. Я так горжусь тобой!
В её глазах стояли слёзы. Внутри меня как будто лопнула какая-то струна и я смог расслабиться и обмяк в объятиях Марии. Мужчины заговорили между собой, поглядывая на меня. Мне предложили чаю, в который была налита порция успокаивающего зелья. Я отказался и попросил чай без каких-либо добавок. Чай, предложенный мне, залпом выпил барон Тодт. В конце концов все успокоились и адвокат рода Холк рассказал подробности.
— Первородный Ривас, согласно показаниям свидетелей, после падения внешнего периметра было решено отвести детей и слабых магов под прикрытием небольшого отряда сильных магов во внутренние помещения крепости. Вы шли одним из первых, перед Вами был только проводник — неодарённый слуга и двое магов. Группа детей зашла в коридор и в этот момент в другом конце коридора показались возгулы. Они ударили волной страха. Дети побежали от них и взрослые не могли прорваться к Вам. Те же двое, которые были рядом с Вами, оказались трусами и тоже побежали. Неодарённый погиб сразу, от этой волны страха. Вы же оставались на месте и смотрели прямо на возгулов, не обращая внимания на то, что Вам кричали. Когда возгулы подошли к Вам, Вы вытянули по направлению к ним руки и с них сорвалась волна… ну правильнее будет сказать, волна искажённого воздуха. Возгулов, попавших под действие этой волны, просто разрывало на части. После этого Вы упали на пол без сознания.
— То есть, никакого огня не было?
— Нет, огненные заклятия, конечно, действуют на возгулов, но чтобы полностью уничтожить возгула огнём нужно, чтобы он горел беспрерывно более десяти минут.
— А как обычно борются с возгулами?
— Обычно несколько магов окружают возгула барьером, через который он не может сразу перебраться и забрасывают его спорами специально выведенного растения, которые, прорастая, за несколько минут превращают его в прах. Ну, или если таких спор под рукой не оказалось, его замораживают и разбивают на куски или сжигают. А вот заклинания против них не существует, и то, что сделали Вы, до этого считалось невозможным. Своим поступком Вы спасли около пятидесяти детей различных возрастов. Поэтому, Вас решено наградить орденом Вечерней Звезды. Церемония награждения состоится на большом королевском приёме двадцать девятого декабря.
Я задумался. Очевидно, Серж не воспользовался огненной магией, а преобразовал её в магию пространства. Такой эффект — «волна искажённого воздуха» возникал, к примеру, при применении хаотичного искажения пространства, когда сила пространственной магии выпускалась в определённом направлении без какого-либо её оформления волей мага или заклинанием. И да, любой объект, попадающий в зону искажения пространства, расщеплялся на мельчайшие кусочки. Как применить это хаотичное искажение, схема которого внезапно возникла в моей голове, я знал только в теории, но, пока у меня настолько маленький резерв и неокрепшие неразвитые каналы, пробовать применить что-либо на практике — не рискну.
— И чем же нам поможет награждение, которое состоится уже после суда?
Все присутствующие посмотрели на меня с уважением, а Мария ещё и с гордостью:
— Приятно видеть, что в столь юном возрасте Вы уже умеете сосредотачиваться на главном, первородный Ривас — поклонился мне адвокат — само награждение, действительно, ничем не поможет, но вот сам факт спасения делает Вашими должниками множество людей. Пусть не все они влиятельны, но их количество никому не позволит отмахнуться от их коллективного мнения. А их мнение состоит в обязательном учёте Вашей воли при решении Вашей судьбы.
Мария подхватила «эстафету» объяснений:
— Видишь ли, Серж, я продемонстрировала твою волю не только членам суда, но и в редакциях всех крупнейших газет. Поскольку речь идёт о наследнике Древнейшего и Благороднейшего рода, никто не отказался опубликовать эту информацию.
— Так что в суд на сегодня уже пришло множество писем с требованием принять то решение, которое поддерживаешь ты — закончил объяснения барон Тодт.
По соответствию. После того, как я узнал, по каким критериям выбирают опекуна несовершеннолетнего мага из претендентов, меня очень заинтересовал вопрос: на что рассчитывала Мария? Ведь и по степени родства, и по происхождению и по магической силе тётя Жаннетт имела перед ней преимущество. В этом же разговоре прозвучал термин «соответствие». Преимущество Марии перед Жаннетт состояло в том, что магия Марии соответствовала моей, поэтому мы должны как можно больше времени проводить вместе. Считается, что это важно для гармоничного развития мага до двенадцати лет. Вроде бы установлено, что дети, проводящие много времени до двенадцати лет рядом с теми взрослыми, с которыми их магия соответствует, становятся более сильными. Не знаю, правда это или просто суеверие. Я о таком даже не слышал… ну, или точнее, не помню. Но магическим зрением я никакого соответствия не уловил. Возможно, лет через — сят я подробно исследую этот феномен, тогда и буду думать о его возможностях для развития мага. А пока мне достаточно того, чтобы он мне помог выскользнуть от тёти Жаннетт, с её какими-то непонятными планами на меня.
Напоследок, был решён вопрос о моём участии в заседании. Поскольку мой приезд для тёти Жаннетт уже не являлся тайной, было решено, что я устроюсь на первом ряду, чтобы все члены суда могли меня прекрасно видеть. Поскольку моя воля в отношении моего опекуна была уже известна, моё личное присутствие должно было предупреждать их, что я запомню тех, кто решил выступить против неё. А с учётом того, что рано или поздно я стану совершеннолетним и могу им ответить… ассиметрично, но адекватно, это было признано совсем не лишним — впрочем, как я и предполагал.
Была уже глубокая ночь, когда мы разошлись. Но, перед тем, как лечь спать, я решил выяснить у Марии ещё один вопрос. Зайдя к ней в номер, я спросил:
— Мария, тётя Жаннетт в прошлом часто называла меня выродком. Однажды, я слышал, как также меня называл мой отец. Что означает это слово?
— Понимаешь, Серж, родовым признаком рода Ривас является цвет волос. Уже на протяжении не менее чем пятисот лет, все Ривасы — блондины. Ты же — шатен. Отсутствие родового признака чаще всего означает, что магия рода не принимает этого члена рода, отторгает его. Таких отторгнутых называют выродками.
— Но как же мой статус наследника?
— Вот это одно из тех чудес, которые сможет объяснить только сама магия, если она хоть когда-нибудь удосужится снизойти до объяснений. Твой случай уникален.
— То есть магия рода приняла выродка обратно?
— Нет, отторжение магии происходит в двенадцать, до этого единственным показателем, что магия рода не принимает ребёнка, является отсутствие у него признака рода. Но успокойся, теперь, когда ты получил от самой магии статус наследника, никто не сможет назвать тебя выродком.
Уже лёжа в кровати в своём номере я вспомнил, как определяется это пресловутое соответствие. Ну… что я могу сказать? Артефакт, выглядящий как подсвечник на одиннадцать свечей, только без самих свечей. Просто одиннадцать металлических стержней, десять изогнутых и один, центральный, прямой, расположенных в одну линию, исходящих из центрального, более толстого стержня. Вначале ближайшие родственники ребёнка по очереди берутся за один из крайних стержней, а ребёнок за другой. Из центрального стержня в момент одновременного прикосновения выходит луч света. Из числа взрослых испытуемых выбирают человека, при испытании с которым свет наиболее яркий. Затем артефакт ставят точно посередине между испытуемыми, сидящими на расстоянии метра два — три друг от друга, и активируют его заклинанием. На концах крайних стержней появляется грязно-жёлтое пламя, которое распространяется к центральному стержню артефакта. После того, как зажёгся центральный стержень, пламя в нём как бы «очищается», постепенно становясь синим. После этого, уже синее пламя движется обратно к краям артефакта, аналогично изменяя пламя на концах всех стержней по очереди. Степень соответствия магии испытуемых определяют, исходя из времени, необходимого на преобразование пламени и от того, насколько синхронно пламя «очищается» на обеих сторонах артефакта. Как мне сказали, скорость у нас с Марией так себе, а вот синхронность — абсолютная. В чём тут смысл — так и не понял. Феномен соответствия наблюдается только у ближайших родственников, поэтому маленького мага проверяют по очереди со всеми близкими родственниками, соглашающимися пройти этот тест и выбирают из них как бы няньку. Между двумя детьми, впрочем, как и между двумя взрослыми, соответствие не происходит. Пожалуй, о соответствии всё.
Глава 6
Ночью в гостинице был переполох. Барон Тодт получил от Марии сигнал об опасности через парные артефакты. Прибежав к номеру Марии он обнаружил, что дверь заперта, а Мария не отзывается. Вызванная обслуга вскрыла дверь её номера и оказалось, что Мария лежит в ванной комнате, её дыхание затруднено, а кожа на руке покрылась волдырями. Расследование по горячим следам ничего не установило, однако, поднятый с постели главный судмедэксперт Белопайса, чем-то обязанный доктору Анри, рассказал, что несколько лет назад была серия таких случаев. Человек умирал страшной смертью от ожогов, лёжа в ванне, наполненной обычнейшей водой. Однажды, случайно, был схвачен исполнитель, который признался, что к стенке ванной прикреплялся бесцветный шарик, покрытый растворимым в воде желатином. Заметить его практически невозможно. Жертва набирала ванну, ложилась в неё, желатин растворялся и в воду попадал какой-то алхимический состав, быстро разлагающийся и не оставляющий специфических следов. Несмотря на то, что в руки полиции Белопайса попал образец состава, им так и не удалось расшифровать его компоненты. Удалось только установить, что состав обладал двойным действием: парализация и химические ожоги. Уже через час после начала действия, состав полностью разлагался, и в воде не оставалось ни малейшего следа его присутствия. Узнав у Марии, что она уже набрала ванну, когда к ней постучался я и мы ещё минут пятнадцать — двадцать поговорили, а потом она попробовала рукой воду, как и получила ожог руки, он заявил, что именно эта задержка и спасла Марию. Во-первых, состав уже частично разложился просто с течением времени и во-вторых, попробовав воду, Мария получила повреждение лишь небольшого участка кожи. К счастью, в нашем случае, здоровью Марии ничего не угрожало, а ожог уже к утру медики смогли свести без следа.
Мне, кстати, о покушении рассказали только на следующее утро, уже после суда.
Проснулся я от того, что дверь в мой номер попросту вынесли. Оказывается, я умудрился так крепко заснуть, что не реагировал ни на звонки, ни на стук в дверь. Кроме того, так как я с утра намеревался обновить колпак, дверь, чтобы мне не помешали, я подпёр стулом. Естественно, их не смогли с утра открыть. А после ночного переполоха, особо разбираться никто не стал и барон Тодт вынес дверь полностью. Кстати, администрация гостиницы оказалась настолько рада, что со мной всё в порядке, что никто даже и не заикнулся о компенсации.
Подновляя колпак, я обратил внимание, что моя память изменилась. Воспоминания участка я-граф, теперь не были отделены от участка Серж-ребёнок, а как-то соединились, не нарушая общий порядок, наведённый мною. Однако, теперь я не имел такого свободного доступа, как раньше, к памяти Сержа-ребёнка. Любые новые воспоминания, не осознанные мною к этому моменту, оказались слабодоступны, лишь ассоциативный способ что-то давал. Понадеявшись, что в ходе дальнейшей адаптации, эта проблема исчезнет, я закончил собираться. Оказалось, что я собирался дольше всех, и мы с трудом успеваем в геральдическую палату и на суд. Но я же не виноват, что с моим резервом мне колпак только обновлять надо минут сорок! Позавтракать, в итоге, я не успел, пришлось перекусить прямо в карете. В поездке меня сопровождала Мария и барон Тодт. Юристы ожидали нас в суде.
В геральдической палате мы не задержались надолго. Моё вступление в права маркиза Ипрского действительно уже произошло, в геральдической палате я всего лишь дал формальную малую присягу королевскому дому Белопайса. Так что уже через пятнадцать минут мы уже вышли и направились в суд.
В целом было заметно, что Брюссель недавно пережил штурм войсками Бритстана и поспешное бегство остатков оккупационных войск. Следы использования как магического, так и немагического оружия попадались повсюду. Вот большой особняк на одном из бульваров с попросту перекрученными воротами — скорее всего след от использования какого-то воздушного заклинания. А вот небольшой трёхэтажный дом с магазином на первом этаже, фасад которого явно посечён осколками бомб. Вот следы пуль на фасаде другого здания и тут же впечатанные в мостовую тени людей, испарённых заклинанием некромантии. Вот ещё не стёртый флаг Бритстана, нанесённый с помощью магии на одной из стен, а вот надпись на соседнем доме: «Здесь живут коллаборационисты».
Я ехал по немноголюдным улицам, подмечая следы недавней войны. Я сам не мог разобраться, какие подсказки, объясняющие увиденное, даёт я-граф, а какие Серж-ребёнок.
Сам суд располагался в здании парламента, и, как мне объяснили мои сопровождающие, был одним из немногих зданий в центре Брюсселя, абсолютно не пострадавших в результате войны. Суд был переполнен. По-видимому, судьба первородного действительно была интересна многим.
На крыльце нас встретил уже знакомый мне Юрген Клопп, который проводил нас в комнату ожидания. Причём меня опять попробовали отделить от Марии. К нам подошёл какой-то пожилой маг и пригласил меня пройти непосредственно в зал суда и ждать там начала заседания, мотивируя это тем, что Мария является одной из сторон, вот пусть она и совещается со своими адвокатами. Всё это произносилось приторно-вежливо, но очень непреклонно. Я никак не отреагировал на его слова и продолжил путь. Задержать меня физически он не посмел. На этом и строился мой расчёт, поскольку Серж помнил, что для того, чтобы преградить путь первородному, надо иметь очень веские основания и то не факт, что даже они помогут.
Суд открылся выступлением его председателя. Он напомнил собравшимся о подвиге моих родителей, бросившихся в самую гущу сражения с возгулами, о моём подвиге, ознаменовавшемся настоящим чудом в форме полного уничтожения четырёх возгулов одним проявлением магии. Затем рассказал о двух претендентках на роль моего опекуна. Невооружённым глазом было видно, что симпатизировал он тёте Жаннетт. Были многочисленные ссылки на дела об опеке, рассматриваемые в прошлом, где всегда преимущество получали более родовитые. Также был сделан отчётливый акцент на том, что род отца всегда имеет преимущество над родом матери. Про мою волю не было сказано ни слова.
Докладчиком по делу выступал высокородный Пётр Кух, маркиз Эссенский. Его Серж помнил, он неоднократно приезжал к ним в маркизатство, да и сам Серж с родителями бывал в Эссене. Связь с манором Кух прервалась относительно недавно, чуть менее ста лет назад и маркиз предпринимал отчаянные усилия для её восстановления.
Высокородный Кух перечислил документы, поступившие в суд, в их числе он указал, несмотря на явное недовольство председателя, и моё заявление.
Сторона Марии выступала первой. Антуан де-Мотэ изложил ситуацию, связанную с соответствием моей магии и магии Марии и привёл примеры из судебной практики Галлии, Тхиудаланда и самого Белопайса, когда соответствие признавалось главным аргументом в вопросе, кому становиться опекуном ребёнка. Карл де-Сант, в свою очередь, заявил о состоявшейся помолвке между Марией и Георгом и о невозможности для меня до моего совершеннолетия, проживать в замке Ипр. А именно такой аргумент был принят высшим судом Тхиудаланда в отношении нынешнего короля Тхиудаланда, а тогда принца Вильгельма чуть более сорока лет назад, когда определялось место его проживания до совершеннолетия: «Раз родовое гнездо для принца недоступно, то и проживать на территории поместья ему не подобает, так как не подобает хозяину поместья проживать в гостевом доме». Суду не понравилось, что с Марией я буду жить за пределами Белопайса, однако зачитанная Карлом де-Сант выдержка из решения явно произвела на них впечатление.
Сторону тёти Жаннетт представлял всё тот же месье Жуль. Его речь явно вышла из под того же пера, что и речь графа Гент. Только в отличие от графа, месье Жуль, гораздо больше говорил о моём роде и гораздо меньше собственно обо мне. Она, как и речь предшествующих выступающих, была буквально нашпигована ссылками на прецеденты. Наибольшее впечатление на меня лично произвёл пассаж, что только тётя Жаннетт способна воспитать из меня настоящего герцога. Такое сомнение в моих способностях требовало моей реакции. Но, поразмыслив, я решил не встревать со своими замечаниями, чтобы не нарушать процедуру. А речь месье Жуля всё текла, то ускоряясь, то замедляясь, то поднимаясь ввысь, то падая с высоты она была прекрасным образчиком ораторского искусства. Единственный её недостаток, на мой взгляд — слишком продолжительная. К концу речи месье Жуля, как мне кажется, большая половина собравшихся уже забыла — зачем, собственно, все здесь собрались.
Когда месье Жуль, наконец, закончил, высокородный Кух даже не сразу понял, что уже, наконец, всё. Осознав же это, он немедленно объявил перерыв. Я вышел из зала. Ко мне тут же направилась элегантно одетая женщина, в которой я с некоторым удивлением, опаской и радостью опознал тётю Женевьев, проживающую в Толедо. Опаска была вызвана тем, что Сержу она нравилась и была близка к нему настолько, насколько может быть близок человек, проживающий больше, чем в тысяче километров от тебя, а радость — именно этой близостью. Она тепло поздоровалась со мной:
— Здравствуй, Серж. Я рада, что ты, наконец, поправился. Когда я заезжала к тебе в Париж, врачи не давали гарантий не то что полноценной жизни, но даже и выхода из бессознательного состояния. Как ты себя чувствуешь? Тебя ничего не беспокоит?
Я уверил тётю Женевьев в своём прекрасном самочувствии и мы прошли с ней к диванчику, стоящему в стороне, так, чтобы нам не помешали разговаривать. Она рассказала мне о похоронах моих родителей, о том шоке, который вызвал у окружающих факт, что я признан наследником рода, о новостях и о том, что привело её сюда. Оказывается, тётя Женевьев изначально не поддержала Марию в её желании отправить меня на лечение в Париж. Так что Марии пришлось выдержать целое сражение с тётей Жаннетт по этому поводу. А сейчас тётя Женевьев приглашена как свидетель, долженствующий поддержать тётю Жаннетт. Про мою волю она узнала уже на самом заседании и решила найти меня, для того, чтобы выяснить подробности. Я подтвердил слова высокородного Куха о том, что мои предпочтения в выборе опекуна — Мария и тётя Женевьев обещала, что хотя она и не считает это правильным, поскольку тёте Жаннетт нужна магия рода Ривас в как можно большем объёме для создания младшего рода, да и согласна тётя Женевьев с тем, что лучшее воспитание как маркиз и возможный герцог я получу именно в маркизатстве, она поддержит мою позицию. Я горячо её поблагодарил. К сожалению, она сегодня же уезжала обратно в Толедо, поскольку её младший сын заболел, так что мы договорились, что я обязательно приеду к ней летом. К этому моменту уже начали приглашать обратно в зал. Я попрощался с тётей Женевьев и прошел обратно на своё место. Увидев меня, Мария схватилась за сердце и погрозила мне пальцем. Я так понял, что меня на перерыве искали, но не смогли найти. Я извинился жестом и снова сел на скамью.
После перерыва заслушивали «прочих лиц, могущих иметь касательство к данному делу». Эта формулировка привела меня в восторг. Интересно, какими критериями пользовался суд, выбирая из всего населения земного шара этих лиц? Ведь к моему делу могут иметь касательство такое количество людей, что у меня отказывает воображение. Но всё оказалось не так страшно. Список лиц, подлежащих к выступлению, подавался сторонами.
Со стороны Марии выступал Георг, который подробно рассказал, какие условия для моего проживания и обучения предоставляет замок Тодтов. Я впервые узнал, что в замке уже на протяжении более пятидесяти лет ведётся обучение одарённых с восьми до двенадцати лет в качестве их подготовки к школе.
Со стороны тёти Жаннетт выступал заместитель ректора университета Льежа, который обязался предоставить мне всех необходимых преподавателей для полноценного домашнего обучения до двенадцати лет. Это породило некоторое смятение на стороне Марии. Затем была приглашена тётя Женевьев, которая поломала стороне тёти Жаннетт всю стратегию, заявив, что она прежде всего на моей стороне и считает, что моё мнение в данном случае должно быть решающим. Тетя Жаннетт покраснела так, что мне показалось, что её хватит удар. Но обошлось. После тёти Женевьев выступал мажордом рода Ривас неодарённый Филипп, который начал что-то мямлить об обучении традициям и обычаям рода. Однако, на прямой вопрос воспрянувшего духом Карла де-Сант о возможности для Филиппа покинуть маркизатство для моего обучения этому, разумеется, очень важному для главы рода Ривас знанию, растерявшийся Филипп ответил, что, поскольку сам замок Ипр закрыт до моего совершеннолетия, то он вполне может ехать с молодым господином куда угодно.
Потом спросили моё мнение. Я постарался больше упирать на грустные воспоминания, которые будет вызывать маркизатство. Кроме того, я обратил внимание суда, что Мария была со мной и ранее и мне с ней очень комфортно, в отличие от тёти Жаннетт, которая явно не испытывала ко мне до сего дня тёплых чувств. Это утверждение никто не рискнул оспаривать. Посмотрев на напряжённое лицо тёти Жаннетт я захотел было напомнить ей про «выродка», но сдержался. У меня не было уверенности, что тётя Жаннетт, сдержавшаяся после «предательства» родной сестры, устроит безобразную сцену после моих слов, а только ради такой сцены это и следовало говорить, поскольку отсутствие у меня родового признака было налицо… вернее, на голову. Поднявшиеся, после такого моего заявления, слухи, нанесут мне вред ничуть не меньший, чем тёте Жаннетт.
Суд удалился на совещание. Совещались они довольно долго, но вот, наконец, вердикт.
Решением суда и Мария и Жаннетт обе стали моими опекунами. Обеим предоставлялась определённая сумма, которую они могли потратить на мои нужды либо приобретения. Моим имуществом сверх этих сумм распоряжался триумвират: управляющий, связанный с родом Ривас магической клятвой и двое опекунов. Текущая деятельность, не связанная с приобретением или реализацией имущества, контролировалась управляющим. Мои опекуны могли потребовать от управляющего отчёт об его деятельности в любой момент, но не чаще двух раз в год каждая. Вопрос о моём обучении после двенадцати лет опекуны должны были решать совместно. До двенадцати, тётя Жаннетт должна была обеспечить меня учителями по ремеслу, естествознанию и алхимии, а Мария — по тем предметам, которые преподавались в замке Тодтов. Кроме того, меня обеспечивают учителем по традициям, обычаям и истории рода Ривас. Каждый из опекунов мог проверить качество обучения, осуществляемого другим, в любой момент. С Жаннетт я был обязан проводить не менее трех месяцев в году до моего поступления в школу. После этого, я должен был быть в распоряжении тёти Жаннетт не менее половины общей продолжительности своих каникул. Мне не понравилось чувство торжества, мелькнувшее в глазах Жаннетт после вердикта.
На выходе из зала суда нас с Марией попросили задержаться и проводили в кабинет председателя. Тётя Жаннетт была уже там. Они подписали график моего нахождения у Жаннетт. Она хотела этот период получить прямо сейчас и «одним куском», но удалось настоять, что я приеду к ней летом на два месяца и ещё по две недели проведу в маркизатстве на осеннее и весеннее равноденствия, совместив пребывание с ритуалами. На зимнее солнцестояние я буду приезжать в маркизатство вместе с Марией. После подписания бумаг граф Гент выразил своё восхищение достигнутым компромиссом и преувеличенно-весёлым голосом сказал:
— Кстати, Серж, ты ведь позволишь старику так тебя называть, у тебя ведь недавно был день рождения? Какой подарок ты бы хотел от меня получить?
Каюсь, не выдержал. У меня перед глазами всё ещё стояло торжество в глазах тёти Жаннетт, а этот индивид был одним из главных, если не главным творцом этого торжества. Я сказал:
— Граф, я с очень большим разбором позволяю окружающим обращаться ко мне столь фамильярно и возраст тут роли не играет. Что же касается подарка, подарите мне записную книжку… для памяти. — С этими словами я посмотрел ему прямо в глаза. Не знаю, что он в них увидел, но взгляд его отчётливо вильнул.
Температура в комнате как будто резко понизилась. Улыбки увяли и судьи постарались побыстрей покинуть ставшее таким неуютным помещение. Я повернулся к тёте Жаннетт:
— Надеюсь, когда я прибуду для получения ордена, мне не придётся искать гостиницу? — Я постарался улыбнуться как можно шире.
— Разумеется, нет! Ты и сейчас спокойно мог бы жить в доме, принадлежащем тебе по праву. — Однако, говоря это, тётя Жаннетт отвела взгляд.
— Благодарю, тётя. Поскольку я очень беспокоюсь о Вашем душевном самочувствии, рекомендую Вам поменьше общаться со всякими, как Вы там сказали: «выродками и худородными девчонками», кажется? Так вот, для избегания излишних встреч с вышеперечисленными, я рекомендую Вам на время моего пребывания в моём доме в Брюсселе найти себе более спокойное место.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Ты… — вдруг, неожиданно для меня она сумела взять себя в руки и продолжила намного спокойнее — я понимаю, что ты меня ненавидишь, но поверь, когда-нибудь ты поймёшь, что я желала тебе только добра. — С этими словами она развернулась и вышла.
Я смотрел ей вслед. Теперь я уже не сомневался, что она мой непримиримый враг, но, к своему стыду, оказалось, что я её очень сильно недооценивал. Слава Богам, что мне хватило мудрости послушать свою интуицию и не пытаться провоцировать тётю в зале суда. Если бы она и там смогла так мгновенно перестроиться, условия моей жизни в части процента времени пребывания у неё и у Марии могли измениться не в пользу последней.
Пока я стоял и раздумывал над тем, что мне делать с врагом, оказавшимся умнее, чем я думал, граф Гент вручил Марии свиток с её экземпляром решения суда и тихо исчез, даже не попрощавшись со мной.
Выйдя из зала суда я с удивлением обнаружил, что день уже клонится к вечеру. Сразу же после этого осознания пришёл дикий голод: мне казалось, что я умру, если немедленно не съем чего-нибудь… или кого-нибудь. Очевидно, лошадь, запряжённая в экипаж, долженствующий отвести нас в гостиницу, что-то такое уловила, поскольку при нашем приближении всхапнула и постаралась отодвинуться. К её сожалению, сей благоразумный порыв был пресечён кучером на корню.
На обратном пути мне было не до рассматривания окружающих пейзажей, голод терзал меня с неослабевающей силой и всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы не показать окружающим свои истинные чувства, ведь графа Ашениаси всегда учили: «Аристократ никому не может показать своей слабости».
Вот, наконец, гостиница. Я немного отстал от Георга и Марии в фойе и приказал портье немедленно принести ко мне в номер холодные закуски. Душ я принял в рекордные сроки. По счастию, когда я вышел из душа, мой заказ уже ожидал меня. Через двадцать минут я вновь мог думать о чём-нибудь другом, кроме своего желудка.
Ужинали мы в ресторане гостиницы. За ужином был составлен примерный план наших дальнейших действий. На завтра был назначен отъезд в маркизатство, куда мы должны были прибыть к вечеру того же дня. В маркизатстве мы планировали оставаться до второго января, затем отправиться в замок Тодт, прибыть в который мы должны были четвёртого января. Меня несколько удивили такие сроки. Неужели маги не могут перемещаться быстрее? На мой вопрос я получил удивление и непонимание: о каких перемещениях, кроме порталов, я говорю? Пришлось отвечать максимально туманно: где-то, что-то слышал о том, что маги могут мгновенно перемещаться без стационарных порталов. Удивление в глазах Георга сменилось на понимание:
— Вот Вы о чём, первородный Серж. — И он начал объяснение.
Выяснилось, что магические перемещения в этом мире бывают двух видов: с помощью сети стационарных порталов и с помощью специального заклинания. Это заклинание могли использовать лишь немногие маги и оно позволяло магу переместиться в любую точку, которую он мог отчётливо себе представить, расстояние зависит от силы мага, но прыжки на расстояние более десяти километров неизвестны. Про себя я поразился. Неполный список способов магического перемещения в мире графа Ашениаси (точнее — все способы, которые я смог вспомнить) включал в себя несколько позиций. Стационарные порталы, причём выглядели они как простая арка. Разумный подходил к ней, далее либо вливал собственную магию, либо обслуга портала активировала накопитель, разумный чётко проговаривал место назначения. Пространство внутри арки затягивалось непрозрачной плёнкой, тёмной, если портал, к которому осуществлялось перемещение, в данный момент занят и бесцветной — если тот свободен. Разумный шагал в эту бесцветную плёнку и в тот же миг оказывался в месте назначения. Кроме сети стационарных порталов существовало перемещение к специальному артефакту, действующее на расстоянии трёхдневного конного перехода, перемещение к человеку, действующее в пределах прямой видимости между людьми, связанными специальным заклинанием. Ну и самым узкораспространённым было перемещение по складкам пространства, доступное только магам, имеющим канал на план пространства. Вслух же я поблагодарил Георга за разъяснения. Там же, за ужином, мы договорились в личном общении с Георгом перейти на имена.
Глава 7
На следующий день после суда был запланирован наш отъезд в маркизатство. Там мы должны были встретить Новый год и провести новогодние ритуалы магии рода.
Завтракали мы в гостиной моего номера, как самом большом помещении в снятых нами номерах. За завтраком Георг, Мария и я поблагодарили пришедших юристов за помощь, благодарность была подкреплена звонкой монетой. Не знаю, как Мария, а я благодарил искренне — я понимал, что в той ситуации, в которой мы оказались, эти люди сделали всё, что могли.
За завтраком мне рассказали о вчерашнем покушении на Марию. Я был поражён и даже несколько напуган. Не за себя, за Марию. Первый вопрос, который у меня возник: какие меры предприняты, чтобы избежать дальнейших покушений? Однако, Антуан де-Мотэ поспешил развеять мои опасения:
— Видите ли, первородный Серж, по законам Белопайса, устранение Марии после решения суда об опекунстве, не принесёт выгод… заказчику устранения. По закону, права опекуна в этом случае получит наследник Марии, а не второй опекун.
Я облегчённо выдохнул. Действительно, в таком случае, Мария теперь вне опасности.
После завтрака мы, вопреки моим ожиданиям, никуда сразу не поехали. Поскольку я помнил из вчерашнего разговора, что путешествие из Брюсселя в Ипр занимало не менее восьми часов, я поинтересовался у Марии — чего мы ждём? Ответил мне Георг.
— Дело в том, первородный Серж, что мы с Марией на настоящий момент не только не женаты, но даже не обручены, поэтому с нами должна ехать компаньонка для Марии. Я думал, что она прибудет к завтраку, но её почему-то до сих пор нет.
— Но ведь вчера на суде было заявлено, что вы уже помолвлены?
— Мы помолвлены, то есть между нашими семьями заключено добрачное соглашение, которое мы поклялись соблюдать, но не обручены — обряд обручения проходит в храме всех Богов или в храме Бога домашнего очага.
— Благодарю за разъяснения.
Нам пришлось подождать ещё около часа, пока нам не сообщили от портье, что нас ожидают. Мы спустились вниз и к нам буквально бросилась какая-то женщина в ярчайших разноцветных развевающихся одеждах. В первый момент мне показалось, что она просто нацепила на себя куски различных тканей, это впечатление создавалось общим покроем одежды и активной жестикуляцией женщины. Говорить она начала ещё с расстояния примерно пяти шагов от нас:
— Дорогие мои, вы долго ждали? Надеюсь, что нет. Я говорила Элизабет, что меня ждут, но она такая болтушка, она никак не могла остановиться. Милочка, тебе очень к лицу этот цвет. А вот меня он чрезвычайно полнит. Я начинаю сама себе напоминать ту бедную перекормленную болонку Маргарет. Ту ведь помнишь Маргарет, Георг? О, какой красивый мальчик! Как тебя зовут? Меня зовут Брунгильда, но все меня называют тётушкой Бра. Это пошло от моего бедного мужа. Он всегда называл меня Бра. Первый раз это случилось в Антверпене, в том прелестном маленьком кафе. Вы, конечно же голодны? Пойдём быстрее, что-нибудь перекусим, хотя здесь явно нет тех прелестных маленьких пирожных, которые мы ели тогда в Антверпене. Дорогая, расскажи, как тебе удаётся быть такой стройной?
— Мы все втроём ошеломлённо молчали под воздействием этого потока слов. Наконец Георг, как самый опытный в общении с тётушкой Бра, принялся распоряжаться. Уже через несколько минут багаж тётушки Бра (по объёму превышающий багаж всех нас троих, вместе взятых) был уложен в наш экипаж, туда же была доставлена корзина для пикника для того, чтобы тётушка Бра смогла утолить свой голод (и, как я подозревал, чтобы мы могли побыть хоть немного в тишине), а ещё через минуту мы отъехали от гостиницы.
К тому моменту. когда мы доехали до придорожного ресторанчика с названием «Два гуся» и вывеской, изображавшей двух пьяных рыжебородых мужиков, у меня уже оформилось конкретное желание убить тётушку Бра. Эта женщина говорила НЕ ОСТАНАВЛИВАЯСЬ! Посмотрев на Марию, я убедился, что она не будет возражать против осуществления моих планов. Но решив оставить столь радикальные меры на крайний случай, я выставил вперёд руку. К моему удивлению, тётушка Бра, наверное от неожиданности, замолчала. Я обратился к Георгу.
— Благородный Тодт, распорядитесь пожалуйста о второй карете для нас с Марией.
Эффект от моих слов оказался ошеломляющим: тётушка Бра расплакалась.
Когда она успокоилась, за обедом, мы нашли с ней общий язык. Она действительно была настоящим кладом для Марии, поскольку помнила все семейные связи, скандалы и взаимоотношения как внутри семьи Тодтов и их близких родственников, так и у соседей Тодтов. Как только она перестала частить и перескакивать с темы на тему, она становилась прекрасным рассказчиком. Тогда же мы выяснили и степень её родственных отношений с Георгом — тётушка Бра оказалась его троюродной тётей. Да, и резерв у неё небольшой — тридцать одна единица.
За обед расплачивался Георг. Увидев, как он передаёт официанту несколько раскрашенных бумажек, я неожиданно вспомнил про денежную систему.
Денежная система центральной Европы, ещё называемой Священной Империей, (Дхенмарк, Тхиудаланд, Оногурия, Шварцвария, Белопайс, Галлия и Бритстан) едина. Она состоит из золотых соверенов, в каждом из которых двенадцать серебряных экю, каждый из которых стоит двадцать четыре медных пфеннига. Соотношение стоимости золота к серебру один к пятнадцати, серебро к меди считается как один к девяносто. Каждое государство выпускает бумажные деньги с теми же названиями. Бумага постоянно девальвирует к металлам. Получается, что золотой соверен в разных странах стоит разное количество бумажных соверенов. В Спинии и Латинии своя денежная система, однако, она очень похожа: золотые эскудо, в котором пятьдесят серебряных песо и пять тысяч медных сольдо. Эскудо по своим размерам равны соверенам, а вот песо намного меньше по размеру, чем экю. Также и сольдо меньше пфеннига. Соотношение стоимости металлов, такое же, как в центральной Европе.
Приехали мы уже после захода солнца. Нас ожидали и после лёгкого ужина мы разошлись по приготовленным для нас комнатам в гостевом доме маркизатства Ипр. Это оказался целый комплекс из пяти зданий, от двух до четырёх этажей высотой со своими конюшнями, садом и прочими служебными помещениями, построенный из жёлтого кирпича. Нас поселили в здании, находящемся ближе всего к замку Ипр. Это небольшое по площади, но самое высокое здание комплекса, являющееся как бы его центром.
Окна моей спальни выходили на сам замок. На моё счастье, выглянула луна и в её свете я смог полюбоваться на него. Это высокое, пятиэтажное здание, имеющее вид пятиугольника. По углам здания находятся башни. На стороне, обращённой ко мне — две массивные, семиэтажные угловатые башни под высокими остроконечными крышами. В глубине я видел самую большую башню, поднимающуюся над стенами замка. Эта башня была девятиэтажной, но, из-за значительно более покатой крыши, она возвышалась над семиэтажными незначительно. Я не видел ещё две башни, но знал, что они гораздо меньше и по высоте (всего пять этажей и покатая крыша) и по объёму. Замок возвышался над окрестностями и казался почти чёрным, хотя я помнил, что на самом деле он сложен из тёмно-зелёного камня, по легенде, доставленного из Грани. Над входом в замок горел негасимый магический огонь.
Я не знаю, сколько бы я любовался на замок, но внезапно я почувствовал, как совершенно бесшумно отворилась дверь в комнату. Я резко обернулся. На пороге стоял домовой — невысокий, менее метра в высоту, босой коренастый мужичок, с длинной, густой бородой, густыми бровями и волосами. Одет он был в простую белую рубашку с длинным рукавом, подпоясанную верёвкой и длиной почти до пят. Домовые заводились в любом доме, в котором люди жили непрерывно более ста лет или в любом родовом доме, независимо от давности объявления его родовым. В зависимости от силы рода, домовой эволюционировал от простого мехового шарика с ножками, диаметром не более десяти сантиметров в образ, стоящий сейчас передо мной. Домовой защищал дом, и, например, развившийся до уровня домового замка Ипр, был на своей территории практически непобедим. Убить настолько развитого домового мог только глава рода или он сам умирал, если дом, в котором он жил, полностью разрушался. В покинутых домах домовые постепенно дичали, превращаясь в опаснейшую нечисть. Домового можно было взять с собой в новый дом, если род переезжал. Я поклонился домовому, он поклонился мне в ответ.
Домовой подошёл ко мне и требовательно протянул свои руки. Я не сразу сообразил, чего он хотел, но, по некоторому размышлению, подал в ответ свои. Домовой взял мою правую руку в свои и задержал, как бы прислушиваясь к чему-то. Наконец кивнул, выпустил мою руку и, не говоря ни слова, пошёл обратно к двери, что-то бормоча себе под нос. Я вслушался и уловил:
— слабеют людишки, слабеют. У этого хоть потенциал есть, да что толку-то…
Я не выдержал и окликнул домового:
— Прошу прощения, что значит: «да что толку-то?» Я не смогу развить свой потенциал?
Домовой замер и медленно развернулся ко мне:
— Услышал?
— Ну да, услышал.
— Ну что ж, раз услышал, будем разговаривать…
Вместо того, чтобы продолжать идти к выходу, домовой пошёл к двери в кабинет, соединённый с моей спальней. Дойдя до двери, он поманил меня за собой. В кабинете мы присели в кресла около камина, зажегшегося по знаку домового. Он повозился, устраиваясь в кресле поудобнее и повторил:
— Ну, раз уж услышал, поясню. Слабеют люди. Ещё две тысячи лет назад на Грани что-то произошло и потоки магии, свободно перетекавшие из Грани на Землю и обратно, практически иссякли. Остались только точки переходов и маноры, связанные с родовыми владениями на Земле. Но и они постепенно истончаются и закрываются. А без притока магии с Грани, магия Земли умирает. И это сказывается на всём. И растениям и животным нужна магия. Не получая её, они умирают. Людишки вот тоже…
— А ты знаешь, что произошло?
— Знал бы — сказал. А так… Знаю только, что на Грани от этого разрыва тоже ничего хорошего не случилось. Без обмена с магией Земли, там развивается дикая магия, изменяющая всё вокруг и самоё себя…
— Магия Хаоса?
— Хаоса говоришь? Может и Хаоса, хорошее название, подходящее. Но я про такую и не слыхивал.
Я откинулся в кресле, приводя свои мысли в порядок. Действительно, если равновесие между магиями Порядка и Хаоса нарушается, следует тотальное изменение всего. Хаос, что бы про него не говорили, не уничтожает, а именно изменяет всё вокруг. Если на этой их Грани случился глобальный прорыв Хаоса, то магия Грани могла резко перескочить на другую «волну» и связь между мирами действительно резко ослабнет. Ну а дальше всё пойдёт по тому сценарию, который описывает домовой и который мне вспомнился из памяти Сержа. Конечно же, остаётся ещё очень много неувязок: например, уже никаких переходов и связей с манорами за столько-то лет остаться не должно. Да и прорывы Хаоса на Землю, пусть и локальные, должны были происходить регулярно.
Пока я размышлял, домовой тихо сидел в своём кресле, неотрывно глядя на меня. Наконец, когда я вышел из раздумья, он спросил:
— Ты, никак, понял чего? Так сделай милость, растолкуй.
Я рассказал ему свои мысли. Домовой тяжко вздохнул и покачал головой:
— Вон оно как… Что ж, учись, думай, может и надумаешь чего. На твой век канала хватит.
Я вскинулся:
— А что, и канал связи с манором Ривас тоже исчезает?
— А как же. Что он, особенный? Вот годков двести ещё послужит и всё.
Я не стал расспрашивать дальше. Если бы домовой знал, как укрепить канал, он наверняка уже сказал бы моему отцу. Раз не сказал — не знает.
— А что ты сказал о моём потенциале?
— Дык, видно же, кто из людишек чего достичь может. Вот ты, ежели правильно возьмёшься, вровень с древними будешь, несомненно.
Я замолчал, поражённый догадкой. А что если именно домовой должен меня обучать, чтобы раскрыть весь мой потенциал? Тогда, получается, я зря отбивался от предложения тёти Жаннетт. Я задал этот вопрос домовому:
— Нет, тут я тебе не помощник. Как вы там магию используете, этого я не знаю. И не слыхивал я, чтобы домовой человека учил, не бывало такого.
— А вы что между собой общаетесь?
— А как же, мы можем кусочек от себя временно отлеплять и направлять вверх. А там всегда можно встретить кого-нибудь, поболтать, узнать, кто какие премудрости придумал, чтобы дом защитить. Только вот далеко отходить от места, где мы все появляемся, нельзя. Чуть отойдёшь, и тебя сразу того, схарчат значит.
Про себя я подумал, что это очень похоже на астральный план.
— А появляетесь вы у костра? И вокруг этого пятна света — туман?
— Да откуда ты такой грамотный взялся!? Вот новостей-то принесу товарищам, пусть подивятся. А обучать… ежели ты сам придумаешь, чему мы тебя обучить сможем, так тебя после моей рекомендации в любом доме обучат.
— Кстати, про защиту. Ведь ты в этом доме защитить от всего можешь, так почему родители не остались, а побежали в Берлаген?
— Не знаю я. Уж здесь-то я бы вас защитил точно. А почему батюшка твой предпочёл родовой защите, защиту отряда полиции — сие мне неведомо.
Домовой загрустил. Я тоже молчал, не зная, что сказать. В этот момент домовой тяжело вздохнул и спрыгнул с кресла:
— Спать тебе пора, да и я пойду. Чай не завтра уезжаешь, поговорим ещё.
— А как мне тебя позвать?
— Да в моих владениях, к любой стенке подойди, приложи к ней голую руку и позови. Зовут меня Кузьмич. — Домовой подошёл к ближайшей стенке и показал, что надо делать. Я заметил, что в момент произнесения имени, от замка к ладони домового протянулась какая-то нить. Наверное, проверка полномочий вызывающего.
Кузьмич уже почти подошёл к дверям, когда меня осенило:
— Подожди, ведь ты домовой замка? Как же ты утверждаешь, что этом, гостевом доме, твои владения?
— А ты что, думаешь, что дом — это четыре стены? Для меня дом — всё, что здесь понастроено. Конечно, моя сила максимальна в большом доме, но приложить супротивника я и у ворот могу. Вот за ворота мне ходу нет. Там другие должны, да призвать их некому.
— А я смогу призвать?
— Ты-то… сможешь, как подрастёшь.
Сказав это, Кузьмич щёлчком пальцев погасил камин и вышел из кабинета. Я ещё немного посидел в кресле, обдумывая полученную информацию. Так ни до чего не додумавшись, я почувствовал, что меня действительно клонит в сон. Уснул я сразу же, как только голова коснулась подушки.
На следующее утро я впервые попытался произвести полноценную разминку и был неприятно удивлён. Оказывается, тот уровень «притёртости» меня к моему телу, который позволяет мне в обыденной жизни уверенно ходить и жестикулировать, совершенно недостаточен при занятиях спортом. Как только я пытался немного увеличить скорость движений, так вся координация их летела к демонам. Моё недовольство собой немного утихло после появления Марии, которая пояснила мне, что доктор Анри предупредил её о том, что хотя я и полностью здоров, восстановление займёт не менее трёх месяцев. Пришлось смириться и ограничить разминку простейшими упражнениями.
После завтрака мы отправились на могилу родителей Сержа. Точнее, не могилу, а место поминовения. По обычаям Европы (просто не знаю, как с этим дело обстоит в других частях света), тело умершего сжигают, а прах развеивают. В месте поминовения же хранятся памятные вещи умерших. В случае магов — чаще всего их фокусы. В маркизатстве Ипр эти памятные вещи вмуровывались в специальную стену, над табличкой с именем и годами жизни умершего. Иногда, если умерший успел себя чем-либо прославить, на табличку помещалась информация о его славных делах. Если к табличке применить заклинание «wink», то появляется голографический портрет этого человека.
Мария и Георг тактично оставили меня наедине с предками. Я закрыл глаза и постарался проникнуться духом этого места. Нет, ничего, пусто. В мире графа Ашениаси у каждого аристократа снимали слепок ауры. Это делалось примерно раз в пятнадцать — двадцать лет и после смерти эти слепки ауры доставлялись на астральный план. Потомок мог установить связь с этими слепками и, в случае необходимости, спросить совета или попросить поделиться информацией. Конечно же, ни один из слепков не обладал всеми знаниями человека, с которого он был снят, да и сами слепки даже на астральном плане рано или поздно всё равно развеивались, но иметь такую помощь на случай необходимости было совсем не лишним. Здесь же, на Земле, это было именно место поминовения, дань памяти и не более, хоть и не менее. Я прекрасно понимал, что в этом зале как нигде можно ощутить силу и древность рода.
Я прошёл вдоль стены, читая таблички. Одна из них заставила меня остановиться:
— Первородный Серж Ривас, герцог Ривас. Родился двадцать девятого ноября пять тысяч пятьсот восьмого года, умер второго января пять тысяч пятьсот семьдесят четвёртого года с момента сошествия Богов. В пять тысяч пятьсот пятидесятом году с момента сошествия Богов, первым, после перерыва в двести четыре года, по праву надел герцогскую корону.
Такое совпадение не может быть полностью случайным. Серж Ривас родился двадцать девятого ноября шесть тысяч сто восьмого года, ровно через шестьсот лет после этого герцога. Учитывая, что многое в Земной магии завязано на цифре двенадцать, надо будет озадачить Филиппа поиском хоть каких-нибудь сведений об этом герцоге.
Постояв ещё немного, я поклонился предкам и пообещал им, что род Ривас при моём управлении усилится.
Идя к гостевому дому, я задал Марии вопрос:
— А когда для Ривасов был закрыт доступ в манор?
— Доступ на грань закрылся двести сорок лет назад. С тех пор в роду не рождались достаточно сильные для этого волшебники. И это очень плохо, поскольку чем дольше доступ в манор закрыт, тем больше усилий наследнику надо прилагать для обретения герцогства.
— Как я понял на Земле, в этом самом месте, имеется связь в миром Грани, с местом, где находится манор Ривас. Родовой камень замка Ипр связан с местом силы Ривас и получает от него подпитку. А если я захочу переехать, смогу ли я установить связь с манором из другой точки на Земле?
На этот вопрос Мария только пожала плечами. Ответил мне Георг.
— Это возможно только находясь на Грани. Если перенести алтарный камень маркизатства Ипр в другое место, то канал с Гранью просто оборвётся.
— А на Грани?
— Ну, насколько я знаю из прочитанного, владелец манора, находясь в нём, может выбрать какую-либо новую точку для привязки манора к Земле. Подробности мне неизвестны.
Я поблагодарил своих собеседников и далее мы шагали молча. В гостевом доме Георг и Мария, при моём активном участии, составили примерный план нашего нахождения в маркизатстве. Мне необходимо было встретиться с управляющим рода Ривас, родовитым Этьеном де-Брандо, вассалом рода Ривас. Мне, конечно же, никто ничего не говорил, но я предположил про себя, что финансовое положение Тодтов далеко не блестящее и содержать меня так, как это приличествует моему титулу, за свой счёт, Георгу затруднительно. Я был абсолютно согласен с тем, что на моё содержание; тем более что оно, хотя бы из-за тех одеяний, которые я буду вынужден носить в связи со своим статусом, обходится значительно дороже, чем содержание других детей, за исключением королевских, надо брать деньги из казны рода Ривас, а не из каких-либо других источников. Кроме того, меня ожидала встреча с Филиппом, с которым мне надо согласовать моё обучение традициям, обычаям и истории рода Ривас. Надо было озаботиться новым костюмом на королевский приём двадцать девятого декабря. Также среди дел значилось посещение тёти Жаннетт, которая должна была представить мне моих учителей ремесла, естествознания и алхимии. Когда Мария заикнулась о том, что меня надо заново, уже в моём новом статусе, познакомить с домовым, я огорошил и её и Георга известием, что он вчера вечером уже приходил ко мне.
В паузе между обсуждаемыми пунктами распорядка пребывания, Мария достала палочку и постучала ею по поверхности небольшого зеркала, встроенного в столешницу. Из зеркала раздался голос:
— Что Вам угодно, миледи?
— Принеси лимонада, — и, обращаясь уже к нам, спросила — ничего не желаете? Мы оба отрицательно покачали головами. Мария вновь обратилась к зеркалу:
— Это всё.
— Слушаюсь, миледи.
Через пару минут в дверь вошла молоденькая девушка в наряде горничной. Она несла поднос с кувшином лимонада и стаканами. Сервировав нам столик, она удалилась.
Я вновь испытал чувство несоответствия увиденного моему опыту. Поднапрягшись, мне удалось отделить воспоминания Сержа от воспоминаний графа. В мире графа Ашениаси слугами были духи и низшие демоны. Если манор был большим, то к ним приставлялся мажордом — обязательно одарённый, который давал им задания и помогал в случае необходимости. Отдельно стояла охрана. На Земле же, оказывается, дело обстояло совсем по-другому. Единственным магическим слугой в поместье был домовой. Я вспомнил Кузьмича и решил обязательно расспросить его поподробнее, каких «других» он имел в виду. Домовой следил за состоянием дома, то есть поддерживал его целостность. С уборкой частично справлялись рунные конструкты, встроенные в здания. А вот готовка, стирка и наведение окончательного лоска на поместье поручалась лервам. И главными из них были, вне зависимости от пола, трое: мажордом, кастелян и повар. После этого, у меня остался один вопрос: как неодарённые должны были справляться с активацией рунных конструктов? Но, поразмыслив, я оставил этот вопрос на будущее.
Поскольку Филипп прибывал только завтра, мы договорились, что я приму управляющего в своём кабинете наверху сразу же после обеда, на котором он будет присутствовать и далее отдаюсь в руки портных. Договорившись обо всём, я покинул помолвленных и отправился осматривать поместье, сравнивая свои впечатления с теми, которые были извлечены мною из памяти.
Глава 8
К обеду в доме появилось два новых человека. И если родовитого Этьена я помнил, то второй до представления оставался для меня загадкой. Оказалось, что это губернатор провинции Западная Фландрия родовитый Даниэль де-Фонбло. Его приезда не ожидал никто и, как я понял для родовитого Этьена сюрприз был неприятным. Отказывать целому губернатору в приёме было бы совсем неприлично, и я был вынужден принять его сразу после обеда. Единственное, мне удалось настоять на присутствии при нашем разговоре Марии и родовитого Этьена.
Мы расположились в моём кабинете, причём я занял за столом главенствующее положение. Разговор пошёл, как я и предположил сразу же, как узнал, кто заглянул к нам на огонёк, о деньгах. Губернатор ездил по поместьям аристократии с призывами оказать безвозмездную помощь в восстановлении Брюгге. Тут же мне объяснили разницу между титулом и владением. Граф Гент не владеет Гентом, он лишь имеет родовой замок в Генте. А вот если бы он был назван графом Гентским, то это бы означало, что он именно владеет Гентом. Аналогично и я, именно владею всем маркизатством Ипр. Налоги с этих земель частично идут в мою казну. Хозяйственный и административный суды на этой территории также подчинёны мне. Я обладаю правом несколько менять на территории маркизатства установленные для всей страны законы. Но, с другой стороны, именно я обязан заботиться о своих подданных, в том числе и помогая им материально для ликвидации последствий войн.
Родовитый Даниэль не понравился мне с первого взгляда, и, в ходе общения с ним, это чувство только усиливалось. Уже несколько раз и я и Мария и родовитый Этьен объясняли ему, что мы не можем брать на себя никаких дополнительных финансовых обязательств, пусть даже и не особенно значительных. Нет, он охотно соглашался со всем, что мы говорили: и с тем, что маркизы Ипрские и так уже значительно вложились в восстановление Белопайса, и с тем, что в первую очередь мы должны заботиться о жителях маркизатства, и с тем, что нам необходимо разобраться с источниками поступлений (меня насторожил откровенно враждебный взгляд, который при этих словах бросил на губернатора управляющий), и даже с тем, что из-за закрытия замка Ипр множество активов стали временно недоступны. Он даже не говорил слова: «но». Он ничтоже сумняшеся повторял свою просьбу с таким видом, будто никакого разговора перед этим не велось. Потратив на него полтора часа, я, наконец, плюнув, обещал ему вернуться к этому разговору на королевском балу. Родовитый Даниэль обрадовался этой новости, как ребёнок:
— Конечно же, первородный Серж! Разумеется, Вам надо сначала прикинуть свои возможности и необходимые траты! Не смею Вас больше задерживать. — Он действительно собрался очень быстро. У меня осталось впечатление, что меня где-то надули, но я так и не понял, где. Прочие участники разговора находились в том же недоумении, что и я. В конце концов мы не сговариваясь пришли к мнению, что губернатор надеялся на то, что на королевском приёме мне будет сложнее отвертеться, да и поддержки со стороны управляющего у меня там не будет.
Мария оставила нас с управляющим наедине, хотя, как опекун, имела полное право присутствовать при нашем разговоре. Родовитый Этьен отчитался о доходах и расходах и обрисовал перспективы кратко и чётко. Передо мной развернулась безрадостная картина, однако кое-что осталось непонятным:
— То есть, как я понимаю, недвижимость, принадлежащая мне, сейчас приносит очень маленький доход, так как требуются средства на её ремонт, а деловая жизнь пока даже не думает восстанавливаться; счета практически пусты, так как мой отец одолжил эти деньги Белопайсу на большой срок без процентов, а остатки пошли нашим подданным в маркизатстве; драгоценности и золото, хранящиеся в замке, не доступны до моего совершеннолетия; активы в Бритстане заморожены, а акции железных дорог, в которые мой отец вложился по настойчивой рекомендации нашего милейшего губернатора и потратил не только свои средства, но даже и взял кредит, оказались аферой?
— Именно так, первородный Серж, Вы прекрасно уловили суть моего доклада.
— Так откуда же Вы собрались брать деньги, которые хотите дать мне, на что Вы собрались осуществлять те улучшения, о которых Вы мне говорите, прежде всего строительство железной дороги от Лилля до Дюнкерка, да и выкуп земель разорившихся, в результате войны землевладельцев тоже требует денег?
— Видите ли, первородный Серж, самым серьёзным источником дохода для семей, владеющих алтарными камнями, является продажа магической энергии. Но наиболее ценной энергией является энергия тех родов, родовые камни которых не утеряны.
— Стоп, родовитый Этьен, я что-то запутался. Если родовой алтарь утерян, как вообще возможна продажа энергии с него? Да и потом, я неоднократно слышал, что магия рода очень неохотно выделяет частицу себя на сторону.
— Да, я понял Ваши затруднения. Камнем рода или родовым камнем называется только то сосредоточие магии рода, которое находится на Грани, а то, что находится на Земле, имеет название родовой алтарь, или алтарный камень. Но это распространённая ошибка, из-за малого количества действующих родовых алтарей, люди стали путать эти названия. Что же касается родовой магии: первородный, что Вы вообще знаете о разнице между обычной магией и магией рода?
Я покопался в своей голове, и честно ответил:
— Кроме того, что некоторые рода пробудили магию рода, а некоторые — нет, ничего.
— Тогда понятно. Родовая магия — это воспроизводящаяся в алтарном камне магия, предназначенная именно для конкретного рода, то есть усиливающее заклинания и ритуалы, проводимые членами конкретного рода и усиливающая родовые техники или позволяющая другому роду усилиться или пробудить свой алтарный камень при её корректной передаче. В том же случае, если он ещё не пробуждён и в случаях простой передачи энергии, магия передаётся нейтральная настолько, насколько это максимально возможно для данного алтарного камня. Так вот, родовую магию действительно на сторону отдавать не рекомендуется, а вот обычную — пожалуйста. Другое дело, что для активации или пополнения других алтарных камней эта энергия бесполезна.
— Благодарю за разъяснения, извините, что перебил. Продолжайте, пожалуйста, так чем энергия с моего алтарного камня ценнее прочих?
— Такая энергия наиболее нейтральна, то есть при работе с ней у любого одарённого наименьшие потери.
— И сколько энергии можно продавать без ущерба для алтарного камня и самое главное, сколько это принесёт денег?
— Ваш отец продавал двадцать больших накопителей в месяц, что приносило ему двести тысяч золотых соверенов, однако возможности алтарного камня Ривас несколько больше.
— Почему же он ими не пользовался?
— Этого я не могу Вам сказать, первородный Стефан не делился со мной этими причинами.
— А почему Вы думаете, что возможности алтарного камня Ривас больше?
— Исходя из скорости заполнения накопителей. Исследования на эту тему проведены уже довольно давно. Определено, что если следующий накопитель заполняется за то же время, что и предшествующий, то возможности алтарного камня используются не полностью. Алтарный камень рода Ривас заряжает большой накопитель за двадцать минут. Ваш отец обычно заряжал четыре — пять накопителей за раз, но однажды на алтарном камне Вашего рода один за другим зарядили двадцать пять накопителей. И скорость зарядки последнего не отличалась от скорости зарядки первого.
— То есть, для зарядки накопителей я должен находиться в зале алтарного камня?
— Простите, первородный Серж, я неудачно выразился. Нет, непосредственно заряжает накопители домовой, но Ваш отец, а теперь и Вы даёте ему команду, сколько накопителей зарядить и принести.
— И что же, если я вместо двадцати накопителей выброшу на рынок сто, это не снизит цены?
— Да что Вы, дефицит энергии настолько значителен, особенно сейчас, после войны, что даже если Вы предложите тысячу накопителей, их все раскупят тут же.
— И какова же сейчас, после войны, цена на энергию?
— Стандартная цена сто золотых соверенов за малый накопитель, одна тысяча за средний и десять тысяч за большой.
— А разве цены на дефицитный товар не должны были повыситься?
— На чёрном рынке — да, однако цены всех первородных, высокородных и родовитых семей установлены ими ещё четыреста лет назад и с тех пор не менялись. Это одна из причин устойчивости золотого соверена и экономики одарённых.
— А почему маги сами, без алтарных камней, не заряжают накопители?
— Поток магии, идущий от мага, слишком слаб. Если срок зарядки превышает три часа, то накопитель начинает разрушаться. Конечно, самые могущественные из нас могли бы заряжать малые накопители, по крайней мере, я о таких опытах читал, однако они не настолько нуждаются в деньгах, чтобы зарабатывать их таким образом.
— А почему мы продаём только большие накопители?
— Энергия из больших в меньшие накопители может передаваться, причём с разумными потерями. А время зарядки на алтарном камне от величины накопителя зависит слабо.
— Как соотносятся цены накопителей, мне понятно. А их ёмкость?
— Энергии в среднем накопителе, например, столько же, сколько в двенадцати малых. Если полностью разрядить средний накопитель, можно заполнить одиннадцать малых.
— То есть, покупатели энергии у нас зарабатывают от десяти до двадцати процентов и это если они продают нашу энергию официально?
— Именно так.
Я задумался. Получалось, что наживаются на мне, таком белом и пушистом, просто по-чёрному. Но ломать систему, сложившуюся несколько столетий назад и на которой явно имеют очень большие деньги неопределённо-большой и определённо влиятельный круг магов, да и ещё при отсутствии полной картины, в одиночку… есть и менее гарантированные и более приятные способы совершить самоубийство — повеситься, к примеру. Поэтому, воспользуемся советом не самого глупого человека, правда, погоревшего на плотском желании: «Действуй строго по закону, то есть, действуй втихаря».
— Скажите, а существует практика, что за такой прекрасный и такой дефицитный товар, каким является энергия алтарного камня рода Ривас, продавцы, кроме установленной цены, получают и какие-нибудь мелкие дополнительные уступки: к примеру, продукты по сниженным ценам или ещё что-нибудь в этом роде?
— Первородный, я восхищён Вашим умом и проницательностью! Действительно, такая практика существует, но, к сожалению, Ваш отец заключил большой контракт на поставку энергии с Вашего алтарного камня на пять лет вперёд. И в этом контракте таких вот встречных обязательств не предусмотрено. А поскольку первородная Жаннетт высказывала большую личную заинтересованность в этом контракте при его заключении, я вряд ли получу разрешение обоих Ваших опекунов на его изменение.
— Но попытаться мы можем?
— Если такова будет Ваша воля и если ваш опекун родовитая Мария встанет на Вашу… на нашу сторону…
— Считайте, что встала.
— Тогда я немедленно начну зондаж по поводу данного контракта.
— Скажите, а контракт заключён на конкретный объём?
— Разумеется, первородный Ривас, согласно нему мы обязаны продавать двадцать больших накопителей в месяц.
— То есть, если продажи будут увеличены, новые объёмы можно продавать и не этим же покупателям?
— Точно так, первородный.
— А вы не могли бы показать мне, как выглядят эти накопители.
— Ну в настоящий момент только малый — управляющий закатал правый рукав, открыв простой металлический браслет, покрытый вязью рун и нажал на какую-то кнопку на нём. Откинулась крышечка, скрывавшая небольшой камень, размером примерно, как кукурузное зерно, может, чуть меньше. — Брать в руки заряженный накопитель и вообще прикасаться к нему голой кожей очень опасно, — упредил управляющий мою просьбу. — Я завтра же предоставлю Вам образцы разряженных малого, среднего и большого накопителей.
— А это тогда что? — я вытащил из своего наряда артефакт-защитник и показал его накопитель.
— О, это совсем другой класс накопителей, называемых личные накопители. Вот их как раз во многих случаях заряжают сами маги. Их отличия в том, что: во-первых, их ёмкость значительно меньше, во-вторых, они принимают энергию только того, кто этим накопителем пользуется, либо нейтральную энергию, в-третьих, они гораздо быстрее, в разы быстрее, самопроизвольно разряжаются, в-четвёртых, их хватает не более, чем на три тысячи циклов зарядки-разрядки, и в-пятых, если их одновременно на маге более пяти, то велика вероятность взрыва, а если десяти — взрыв неизбежен.
— То есть, если зарядить этот накопитель энергией алтарного камня Ривас, он будет работать нормально?
— Да, первородный Серж.
— Что ж, теперь мне всё понятно. Ещё я бы хотел посмотреть, как идёт передача энергии от большего накопителя к меньшему.
— Слушаюсь.
— Спасибо за интересную беседу, родовитый Этьен. Я поговорю с домовым о Вашем предложении увеличить продажи накопителей и приму окончательное решение.
— Вы можете разговаривать с домовым?! — Управляющий был в полном изумлении.
— А что, это такая редкость?
— Я даже не слышал о таком. Домовые понимают, что им говорят, но вот маги уже давно разучились понимать домовых. Это… у меня нет слов. Я уверен, что с таким главой род Ривас будет только возвышаться.
— Тогда у меня к Вам будет ещё одна просьба. Вернее две. Я прошу подобрать мне какие-нибудь книги по домовым и не распространяться о моём умении общаться с ними.
Управляющий встал и поклонился мне намного ниже, чем до начала разговора.
— Не сомневайтесь, первородный Серж, все Ваши указания будут исполнены в точности.
После этого он оставил меня одного, размышлять обо всём услышанном.
У меня появились вопросы к домовому, но я решил их отложить на «после разговора с Филиппом». Сейчас же меня ждали портные. Найдя Марию в той же гостиной, в которой мы сидели перед обедом, я объявил ей, что готов примерить терновый венец мученика-манекена. Георг, естественно, тут же сбежал, а я был препровождён в соседний зал. Главной достопримечательностью этого зала было огромное зеркало. Мы подошли к нему. Зеркало было тусклым и фактически ничего не отражало. Мария поднесла палочку к розетке на раме и произнесла: «contact». Из палочки вырвался голубой луч, зеркало засветилось. Мария, не убирая палочку произнесла: «платье». Спустя несколько секунд в зеркале отразилась молодая одарённая женщина, сидящая за стойкой. Женщина произнесла:
— Модный дом де-Вилен приветствует Вас. Что Вам угодно, миледи?
— Я договаривалась о примерке для первородного Сержа Ривас с мастером Полем.
— Сию секунду, миледи.
Женщина постучала палочкой по стойке и произнесла: «Мастер Поль, к Вам по поводу примерки для первородного Ривас». Из зеркала донеслось: «Уже иду».
Буквально через минуту в комнату за зеркалом вбежал немолодой мужчина, одежду которого я бы назвал элегантной, будь она менее кричащих расцветок. Он слегка поклонился Марии и весело произнёс:
— Ну, и где первородный Ривас?
Повинуясь знаку Марии, я подошёл к зеркалу:
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский к Вашим услугам.
В этот раз поклон со стороны мужчины был куда более глубоким:
— Благородный Поль де-Вилен рад знакомству с Вами, маркиз. Чего бы Вы хотели?
— Уже через шесть дней мне надо присутствовать на одном официальном мероприятии — королевском балу. Для этого мне нужен подобающий костюм. Мне порекомендовали Вас как лучшего мастера (наглая ложь, никто мне его не рекомендовал, но пусть себе). Надеюсь, мастер де-Вилен, что данная задача окажется достойной Вашего таланта?
— Через шесть дней!? Это ужасно, это просто невозможно. Пять дней уйдут только на вышивку! — Он ненадолго задумался. — Впрочем, если использовать небесный шёлк…
Я услышал, как ахнула Мария и понял, что данный материал чрезвычайно редок.
— Замечательная идея, мастер де Вилен. Я знал, что не ошибся, обратившись именно к Вам.
— Благодарю, первородный Серж. Постараюсь не разочаровать Вас. Теперь нам надо снять с Вас мерки. Кристина, у тебя всё готово?
— Да, мастер Поль. — Ответила женщина в зеркале.
— А у Вас, первородный?
— Всё готово, — ответила Мария вместо меня.
Я с изумлением смотрел, как Кристина подносит со своей стороны к зеркалу листок, со списком желаемых параметров, а Мария со своей стороны совмещает с ним пустой листок. После того, как оба листка оказались точно друг напротив друга, Кристина и Мария отошли от зеркала на один шаг, причём листки остались висеть, как приклеенные к зеркалу. Затем Кристина достала палочку и направила её на листок со словом: «copy». Из палочки вырвался ярко-белый луч, который ударил в бумагу и на мгновение создал вокруг листа ореол чистого белого света. После этого Мария подошла к зеркалу и взяла листок со своей стороны. Листок с той стороны просто пропал. На листке, взятом Марией, был тот же самый список, как и на исчезнувшем листке. Мария поблагодарила мастера Поля и пообещала связаться с ним тут же, по получению мерок. После этого она постучала по этой же розетке, зеркало погасло. Мария схватила меня за руку:
— Идём, нам нужно как можно быстрее передать твои мерки мастеру Полю.
— А где мы их будем снимать?
— Разумеется, в гардеробной.
Мы поспешили к лифту и поднялись на третий этаж. Очевидно, Мария хорошо знала планировку гостевого дома, поскольку она не задумываясь, приволокла меня в комнату с зеркальными поверхностями. Я не оговорился. В этой комнате и стены и пол и потолок были зеркальными. Единственное, о чём она меня попросила перед тем, как я зашёл в эту комнату, это снять все артефакты. Я снял все три. Мария закрыла за мной дверь. Через десяток секунд послышался её голос: «sizing». Зеркала потемнели и из них стали вырываться белые, правда совсем не ослепляющие, лучи. Это продолжалось около десяти минут. Наконец, всё закончилось. Мария открыла для меня дверь гардеробной, а сама развернулась, с явным намереньем немедленно броситься обратно к переговорному артефакту. Мне чудом удалось её остановить:
— Мария, а когда ты передашь этот листок мастеру, он у тебя исчезнет?
— Да, и что?
— А у Георга в замке есть такая же удобная примерочная?
— Нет. — Она произнесла это слово всё еще непонимающим тоном, но тут же догадалась. — Серж, ты чудо. Естественно, перед передачей твоих размеров мастеру Полю, надо скопировать этот листок, чтобы мы могли заказать тебе повседневную одежду. — Она послала мне воздушный поцелуй и убежала.
Я же, оставшись один, вернулся в свой кабинет и стал думать о том, чем бы заняться. Наконец, вместо домового, я решил пообщаться с прочей прислугой, которая была, естественно, из замка. Но мои планы поломала Мария. Она зашла в кабинет с решительным видом и заявила:
— Серж, нам нужно поговорить.
В первый момент меня охватил уже привычный испуг, что она догадалась о том, что я не её Серж и она пришла разоблачить самозванца. Однако я тут же успокоился, вспомнив, что всевозможные проверки магии я уже прошёл и магия признала меня Ривасом. А к магии здесь относились с очень большим пиететом. Я присел в то же кресло, что и при вчерашнем разговоре с домовым, и указал Марии на место напротив:
— Конечно Мария. Не хочешь ли чего-нибудь выпить перед разговором?
— Чаю.
К счастью, я уже подглядел, как здесь делают заказы и знал, что активировать артефакт фокусом необязательно. Можно и костяшками пальцев постучать. Просто при активации фокусом, прислуга сразу видит, кто их вызывает, но поскольку я делал заказ из покоев, отданных хозяину замка, мне даже представляться не пришлось.
Чтобы не молчать, пока мы ожидаем чай, я спросил Марию о небесном шёлке. Как оказалось, этот материал производился на Грани, и поэтому был очень редким и дорогим. Причём его редкость превосходила его дороговизну. Он был необычайно красив и по желанию владельца на нём появлялись различные узоры. Некоторые любители даже специально учились воздействовать на шёлк так, чтобы он показывал определённые картины. Практической же ценности небесный шёлк не имел.
После первого же глотка чая, Мария начала исповедоваться:
— Понимаешь, Серж, когда ты не отреагировал на новость о своих родителях, я тебя поняла. Ведь твои родители… я действительно любила Елену, но она… она была разочарована тобой. Для неё выйти замуж за первородного — это как попасть в сказку. А значит, всё должно было быть идеальным. И вдруг ты, её первенец, не носишь родовой признак рода Ривас! Помнишь, ты сказал мне, что слышал, как твой отец тебя однажды назвал выродком? Так вот, Елена тебя только так и называла, когда разговаривала со Стефаном или мною. Может быть, она бы не была такой зацикленной на этом, но все её попытки забеременеть после тебя заканчивались неудачей. У неё на глазах рушилась её сказка! И во всех своих неудачах она винила тебя. Так что я думаю, даже хорошо, что так получилось, что она не увидела, что магия выбрала тебя наследником рода Ривас. Для неё это было бы слишком тяжёлым ударом. А ты… ты чувствовал такое её к себе отношение и всё время пытался доказать, что достоин того, чтобы тебя хвалили, достоин любви своей матери. Знаешь, если бы не Стефан, ты бы мог озлобиться на весь мир, а так, видя, что отец к тебе относится хорошо, интересуется тобой, ты смог перебороть Елену, отстраниться от неё. И это задевало её ещё больше: как это так, ты смеешь не обращать внимание на то, что разрушаешь своим существованием её жизнь! А Стефан… он скорее был к тебе благожелателен, а вот Елену он любил. Да и в том, что ты выродок, его убедили обе самые близкие ему женщины. Так что я понимаю, что ты чувствуешь, Серж, но постарайся выпустить эту обиду. Это очень сложно, но если ты этого не сделаешь, обида может съесть тебя. Понимаешь, когда ты рассказывал о Берлагене, я испугалась. Ты говорил об этом с таким безразличием, как будто отвечал зазубренный урок. Нельзя настолько подавлять свои чувства, Серж. Нельзя всё мерить только разумом, иначе магия убьёт тебя. Магия — это чувства, эмоции, воображение, и, если ты загоняешь всё это на задворки, подавляешь это, магии не нравится такое поведение.
Слушая Марию, мне стало искренне жаль того мальчика, который ушёл, заплатив собою за уничтожение четырех умертвий. Я понял, почему он это сделал: он считал себя не нужным и стремился доказать родителям и всем вокруг, что они ошибаются на его счёт. Правда, такое доказательство прямо таки воняло максимализмом, но кто в неполные десять лет задумывается о далеко идущих последствиях? Надо было что-то ответить Марии. К счастью, она сама подала мне хорошую идею. Я встал и обнял её:
— Мария, я уже не испытываю обиды на своих родителей. Они искупили все грехи передо мной, встав на мою защиту в Берлагене. А самое главное — я в данный момент нахожусь с человеком, который меня не оттолкнёт и не предаст. И это я знал всегда. Я рад, что ты у меня есть.
Мария вскочила и прижала меня к себе. Из глаз её полились слёзы. Я стоял, прижатый к ней и чувствовал себя распоследней циничной сволочью, хоть и действительно испытывал к Марии очень тёплые чувства как к человеку, который меня поддерживает.
Когда Мария несколько успокоилась, я счёл момент подходящим, чтобы «признаться» ей в том, что мои воспоминания во многом обрывочные. Она нисколько не удивилась:
— Доктор Анри говорил мне, что после таких травм, да ещё и полного магического истощения, будет чудом, если ты очнёшься и трижды чудом, если ты не превратишься разумом в младенца. Так что успокойся, то, что ты всего лишь немного забыл своё прошлое — великолепная новость. Ты оказался достаточно сильным, чтобы совершить даже не одно, а несколько чудес подряд. И я очень горжусь тобой!
Внутренне я усмехнулся на эту попытку подбодрить ребёнка, но мне удалось внешне это никак не проявить.
После ухода Марии я решил отвлечься от всех мыслей и загрузить себя физически. И, неожиданно, увлёкся. Я немного пофехтовал с начальником охраны, который, как оказалось, уже был предупреждён о моих проблемах с координацией движений, затем, в сопровождении солдата покатался на лошади, после поездки поухаживал за ней и даже не заметил, как наступило время ужина. За ужином мне представили родовитую Клариссу де-Брандо, жену управляющего. После ужина я поднялся в свою комнату и прислушался к себе. Внутри была ясность и лёгкость, тело испытывало небольшую усталость, настроение стало полностью умиротворённым. Заснул я сразу же и спал без сновидений.
Глава 9
Следующие пять дней дня прошли практически однообразно. После утренней разминки — завтрак в компании Георга, Марии и родовитого Этьена с женой Клариссой. За столом шли разговоры о всяких пустяках. Кроме прочего, я узнал, что у управляющего двое детей, старшая из которых уже замужем, а младший учится в университете Кёльна, чтобы со временем сменить отца на должности управляющего. Оба они должны были приехать в маркизатство к Новому году. После завтрака я уходил к себе и занимался прокачкой резерва. Резерв не увеличивался, зато энергосистема развивалась. Обедал я у себя, а после обеда наступал черёд физических упражнений и бесед. Ужинали мы тем же составом, что и завтракали. После ужина я обычно проводил время за капитальным (по крайней мере, по объёму) трудом «Защитники дома» — книгой про домовых и ещё более объёмным «Этикетом».
За это время произошло несколько важных разговоров. Первый из них состоялся с Филиппом. С ним мы договорились, что он в течение месяца после Нового года сформирует библиотеку учебных пособий обо всём, что мне необходимо знать о роде Ривас. Затем, в замок Тодтов отправится его сын, который и займётся моим обучением. Сам же Филипп будет как бы принимать у меня экзамены в мои приезды в маркизатство на солнечные праздники. В том случае, если ему покажется, что я знаю меньше, чем необходимо, он сможет сам приехать в замок Тодт и заменить своего сына на посту учителя.
Следующим на очереди стоял разговор с Кузьмичом. Я вызвал его вечером в субботу, на следующий день после разговора с Филиппом. Перед разговором я приказал принести в кабинет молоко и чёрный хлеб, которые, как следовало из написанного в «Защитниках дома», являются лучшим подношением домовому. Сам я предпочёл какао.
Кузьмич появился прямо из стены буквально через минуту после моего призыва. Подойдя ко мне, он хмыкнул, разглядев угощение и присел в кресло:
— Ну здрав будь, человече.
— Здравствуй, Кузьмич.
— Смотрю, ты вежество мне решил оказать? Это хорошо, за это хвалю. Только вот почему ритуал не полностью подготовил?
— Какой ритуал?
— Вежества.
— Кузьмич, я первый раз от тебя слово-то такое услыхал. В книге о домовых, которую мне принесли, сказано, что вы больше всего любите молоко и чёрный хлеб. Вот я и подготовил угощение для тебя.
— И что, более ничего не написано?
— По крайней мере, я ничего не нашёл.
— Да, совсем обеспамятели людишки. А я-то, старый дурак, думал, что раз большой войны нет, вот и не проводят этого ритуала.
— А что, его нигде не проводят?
— А вот это мы друг у друга не спрашиваем. Это касается только домового и семьи, живущей в его доме.
— Так что за ритуал, что он даёт и надо ли его проводить без войны?
— Ну ритуал-то простой. Берёшь ты скатёрку изукрашенную и расстилаешь на полу в любом углу комнаты. Ставишь на скатёрку чашку с молоком. Потом берёшь в руки рушничок вышитый, — видя моё недоумение, поправился — полотенце расписное, — кладёшь на него ломоть хлеба, кланяешься в угол и просишь домового, то есть меня откушать. Я появляюсь, беру у тебя хлеб, съедаю от него кусочек, выпиваю молоко, потом кланяюсь тебе в ответ и благодарю за угощеньице. Нужен же он для того, чтобы домовой убивать вторгшихся людей мог. Без этого я их не пустить могу, могу заморочить, даже переломать руки-ноги могу, а вот убить — нет. Ну а нужен он тебе или нет — решай сам.
После недолгого раздумья я решил, что мне нужно. Проведя ритуал, мы снова уселись за тем же столом, причём Кузьмич решил для разнообразия, как он выразился, выпить не молока, а какао.
Прежде всего я расспросил его о коммерческих возможностях камня рода Ривас. Кузьмич долго мялся и отнекивался, но в конце концов согласился, что продажу энергии с камня можно увеличить. Когда я спросил его о причинах такого неприятия этой идеи, он пояснил, что для домового вообще сложно отдавать «свою» магию, это противоречит самой его натуре. Пришлось торговаться. Сошлись на том, что Кузьмич будет выдавать десять заряженных больших накопителей в неделю.
Параллельно всплыл и вопрос с моим пониманием языка домовых и отношения к этому факту моего управляющего. Родовитый Этьен после обнаружения этого факта выполнял все мои просьбы, даже самые незначительные, по команде «бегом». Кузьмич усмехнулся:
— Так понять его немудрено. Только человек, владеющий нашим языком, может новому роду родовую магию дать.
— А без этого?
— Ну, алтарный камень пробудить, конечно, можно и без этого, а вот родовая магия только с нашим участием появиться может. А чтобы мы могли участвовать, надобно человеку наш язык знать, чтобы, значит, особенный ритуал провесть.
Также я выяснил для себя и вопрос с проведением солнечных ритуалов, точнее с возможностью их проведения в связи с закрытием замка. Оказывается, существует следующая процедура. Я приношу всё необходимое для ритуалов в зал памяти (так, оказывается, называется стена с вмурованными фокусами моих предков), а Кузьмич становится моим проводником для проведения ритуала. Ритуал, конечно же, теряет часть своей изначальной силы, но не так уж много. На мой вопрос: «А как же в этом случае организуются подобные ритуалы в родах, где и алтарный камень временно недоступен и возможности пообщаться у наследника рода с домовым нет», Кузьмич ответил:
— Известно как, никак. Домовой может показать, куда дары приносить, а вот объяснить на пальцах порядок проведения ритуала не получается. Так и пропадают дары-то, ни связь, ни магию не усиливая.
— А если глава рода или его наследник физически не могут присутствовать в нужный день?
— Ну, ежели алтарный камень недоступен, то пропадает всё.
— А если алтарный камень доступен?
— Ну тогда обряды может провести любой член рода, за исключением обряда единения. Но он нужен не кажный год. Вот в этом году он тебе необходим, а потом может быть и пять лет не понадобится.
— А как я узнаю, что он понадобится?
— Так я и скажу.
— Скажи Кузьмич, вот мне нужно изучать обычаи рода…
— Конечно, надо. Это ж любому понятно.
— Так вот, а большая часть сведений об этом находится в замке. Ты не мог бы принести мне эти сведения?
— Это никак неможливо. Ежели дом закрыт, то он закрыт. И ничего из него вынесено быть не может.
— Но ты же сам говорил, что дом для тебя — это всё поместье?
— Так-то оно так, но ежели у тебя одна комната закрыта, тебе всё одно, чтобы туда проникнуть, замок ломать надо.
— Понятно. Уж прости за неуместную просьбу.
— Дык что, за спрос не бьют в нос.
Кузьмич уже собрался уходить, когда я вспомнил об ещё одной теме для разговора:
— Кузьмич, а кто это такие «другие», которые могут и за воротами злоумышленника достать.
Кузьмич, уже собравшийся было спрыгнуть с кресла, замер, потом завозился в нём, устраиваясь поудобнее:
— Вот умеешь ты вопросы задавать под конец, такие, что сразу и не ответишь. Мы, домовые, главные в доме, но и кроме нас существуют помощники:
Банник — тот тоже в доме живёт. Озорник, любит баб пугать да и под юбку к ним залезть норовит, но с понятием, ежели какая честная, то её он не трогает, а уж ежели гулящая какая, так от неё не убудет. А следит он за чистотой. Вот у тебя в доме некоторые занавеси уже по десятку лет не стираны, так банник такого безобразия ни в жизнь бы не допустил.
Кухарь — этот на кухне. Вся готовка на нём. Он мужик серьёзный, ему озорничать некогда. Но страсть как не любит, ежели труд его не ценят: в тарелках там недоеденное оставляют, а пуще того, едой бросаются. Тогда он гневается и виноватому таких блюд наготовит, что долгонько животом маяться будет.
Лошадник — этот в конюшне да в хлеву обитает и его территория — двор. За всякой скотиной ухаживает, болеть ей не даёт, лечит, ежели надо. Он, ежели и проказничает, так только во хмелю. А хмельное ему всякий раз положено, как какую животину выходит, да на солнцеворот, вынь да положь. Вот тогда он любит хвосты лошадям сплести так, что не сразу и расплетёшь. Зато мертвечину не терпит. Как на двор какая мертвечина пожалует, так сразу бросается и развеять норовит. Тут его только прямой приказ остановит, да и то, пока мертвечина со двора не сойдёт, пакостит по страшному.
Воротник — этот у самых ворот ошивается, да стены оберегает. Сам-то он слабосилок, но мимо него мышь не проскочит незамеченной. Ни по воздуху ни под землёй никого не пропустит. Сам-то тихий, а вот послушать, как люди разговаривают, очень любит, да и к музыке неравнодушен. А ежели тишина стоит, так скучает очень и чахнет быстро.
Ну и последний — подорожник. Его зона влияния простирается от начала дороги, то есть от первого придорожного знака и до… а вот докудова, это от его силы зависит. Может ухабы и рытвины на дороге создать и убрать. Камешек в копыто лошади подсунуть ну или путника от лихих людей защитить.
— А я, значит, смогу всех этих полезных существ призвать?
— Отчего не смочь. Как в силу, значит, войдёшь, так и сможешь.
— А служить они кому будут?
— Как кому, дому.
— Но ты говоришь, что дом твой.
— Конечно, мой. Я ж домовой, то есть хозяин дома.
— А я кто?
— Ты-то? — Кузьмич хитро посмотрел на меня и огладил свою бороду. — Ты-то покамест никто. Вот ежели сможешь меня на службу призвать, да достойным окажешься, так будешь тогда полным хозяином, а не сможешь — так и останешься никем.
— А призвать тебя на службу я смогу, «как в силу войду», так?
— А то. Как же иначе-то?
Я восхищённо покрутил головой. Кузьмич продолжал следить за мной взглядом. Тут мне в голову пришла неожиданная мысль:
— Постой, но ведь магия дома — моя?
Кузьмич рассмеялся. Делал он это со вкусом, долго и самозабвенно. Отсмеявшись, он вытер выступившие слёзы неизвестно откуда взявшимся грязным платком, помахал рукой, что заставило платок исчезнуть и сказал:
— Вот ежели бы я точно не знал, что матушка твоя тебя не от проезжего молодца нагуляла, никогда бы не поверил, что рода ты батюшкиного. У вас в роду отродясь таких умных не бывало. Прав ты, полностью прав. Пользуюсь я принадлежащей тебе магией и отслужить за это обязан. Но, служба моя начнётся не ранее, как войдёшь ты в двери своего дома.
— То есть все эти разговоры про «сможешь призвать на службу» и «окажешься достойным» — блеф?
— Ну почему блеф? Проверка. Вот ежели б ты не вспомнил про магию рода, то вполне так и мог бы остаться простым приживалой в собственном доме.
— Ну и жук же ты, Кузьмич!
— Я-то может и жук, да только выполнять прихоти всяких дуралеев с палочками, которым всё надо разжевать, в рот положить, да и ещё проглотить помочь, не нанимался.
Кузьмич обиделся, ну или сделал вид, что обиделся. Почему «сделал вид»? Да потому что он прекратил обижаться, как только получил ещё чашку какао.
Тут мне в голову пришла ещё одна мысль:
— Скажи, Кузьмич, а вот все перечисленные тобой существа привязаны к какому-то месту. А есть такие, что привязаны к предмету? Ну, чтобы я мог не с неодарённым слугой путешествовать, а вот с таким товарищем, который и обиходить и помочь защититься сможет.
— Как не быть, есть, только вот призвать их не получится.
— А как же их на службу взять?
— Это тебе самому надо у нашего костра оказаться да в туман пойти. Вот там-то, в тумане, можно найти что: колечко медное, медальон стальной, шкатулку чугунную, может и ещё что можно, да не знаю я, что. Вот про эти вещи слышал: перекинешь ты колечко с пальца на палец, появятся три добрых молодца. Вот они тебе и в труде всяком и в бою помогут. Медальон потереть надо. Из него появится девица, по хозяйству мастерица. Ну а по ларцу стукнуть кулаком — выскочат два архаровца. Работу им никакую поручать нельзя — только попортят всё, а вот в бою далеко не кажен с ними справится.
— А слушаться-то меня они будут?
— А как же! Кто их в руки взял — тот и хозяин.
— То есть, если другой кто в руки возьмёт, так они этому человеку служить станут?
— А ты не давай никому в руки свои вещи, вот и хорошо всё будет.
Мне всё стало ясно. Обычнейшие астральные хищники, привязавшие себя к материальному носителю. На это указывало как отсутствие ритуала привязки, так и материал носителя. Астральные хищники — порождения самого Астрала, эволюционирующие в процессе поедания добычи. Сам же носитель был им нужен для предотвращения регресса. Конечно, заполучить такого слугу было заманчиво… но только в том случае, если я вспомню, как их привязать ко мне. Что такой ритуал существует, я почему-то не сомневался, но вот проводить его, понятно, никогда не мог. Без этого ритуала я очень рисковал. Непривязанный астральный хищник на материальном плане питался энергией «хозяина». И в конце концов… нет, он не выпивал «хозяина» полностью, он как бы «пресыщался» его энергией, она переставала насыщать хищника. Поэтому, чтобы выжить, хищник устраивал своему «хозяину» «несчастный случай». В данном варианте, скорее всего, этот «несчастный случай» был замаскирован под случайный переход материального носителя к другому «хозяину». Только вот бывшие «хозяева» непривязанных астральных хищников никогда не жили долго.
Единственный момент, не укладывающийся в мои знания об астральных хищниках, был связан с чёткой специализацией их. Обычно хищники «мастера на все руки», только вот «руки» эти растут не из того места. Так что в качестве аргумента в бою или в драке они подходят, а вот в качестве слуг — никак.
Мы ещё немного поговорили о домовых, их градации и возможностях, потом Кузьмич ушёл.
К тёте Жаннетт мне ехать не пришлось. Уже в понедельник от неё приехал её секретарь, благородный Луи де-Попадур, с которым мы буквально за полчаса пришли к согласию, когда и как я буду изучать отданные на её попечение предметы. Учитель ремесла в ранге подмастерья должен был приехать в замок Тодт до десятого января и оставаться там всё время обучения. Естествознание и алхимию я буду изучать в порядке, как я понял, дистанционного обучения, причём посредством какого-то «серебряного блюдечка». Я не понял, что это такое, но задавать вопросы не стал. Один раз в кварту (что это такое — не знаю, но предположил, что что-то вроде квартала) я должен буду приезжать в Льежский университет на две недели и со мной там будут проводить что-то типа сессий, причём проверять мои знания по ремеслу будет учитель того самого подмастерья, который будет обучать меня в замке. Также мне удалось заручиться его содействием в получении мной консультаций от преподавателей ритуалистики, истории и математики того же университета.
Глава 10
Кроме этих разговоров я могу записать себе в актив вечер пятницы. Оказывается. родовитая Кларисса по пятницам вот уже несколько лет устраивает по пятницам в своём доме (являющимся часть комплекса «гостевой дом» замка Ипр) творческие вечера, на которых присутствует, так сказать, средний слой высшего общества: одарённые и просто талантливые люди. В эту пятницу вечер был посвящён современной поэзии. Стихи были зануднейшими и наполненными символами. К примеру, если упоминался южный ветер — читай измена, лепесток розы — страсть, звёздный свет — одарённый юноша, цветок фиалки — неодарённая девушка. И так далее. Некоторые стихи оказались настолько перенасыщенными подобными символами, что слушались как шифровка «Юстас-Алексу». Мне показалось, что это мнение об этих образчиках творчества разделяет, как минимум, половина присутствующих. Вместо того, чтобы слушать выступающих, многие общались друг с другом, в соседнем зале уже звучала музыка и несколько пар кружилось в танце, люди делали то, ради чего они и пришли — общались и отдыхали душой. То есть, если я отвлекусь от стихов, меня поймут. И тут я замечаю, что какой-то молодой человек прямо при всех кладёт голову на колени своей соседке! Оглянувшись, понимаю, что подобный поступок не считается чем-либо зазорным, поэтому я тут же подошёл к диванчику, на котором сидела Мария и повторил позу молодого человека.
Делал так я с далеко идущими намереньями. Дело в том, что без физического контакта мне не удавалось даже в общих чертах рассмотреть энергосистему другого человека, а в данной позе физический контакт, причём на довольно продолжительный срок, был мне обеспечен.
Ну что я могу сказать по итогу. Два часа! Два длиннейших часа мне потребовалось, чтобы составить представление об энергосистеме человека, и не помышляющего о сокрытии своих каналов. Это какой-то… позор! Итоги же обследования подтвердили мои более ранние предположения, что на Земле не работают с энергиями высоких порядков. То, что энергоканалы на правой руке разработаны гораздо сильнее, чем на левой, это ещё в пределах нормы. Но вот то, что вместо пучков проводящих каналов, пронизывающих всё тело, покрывающих череп мелкоячеистой сеточкой и заканчивающихся на кончиках пальцев, существует лишь один гипертрофированный канал, идущий от сосредоточия мага и заканчивающийся в районе запястья и кучка атрофированных волокон — ненормально. Также ненормальным видится малое количество, толщина и делимость управляющих каналов, идущих от головы к сосредоточию. Здесь что, маг не видоизменяет произносимые заклятия под себя? Конечно, делать далеко идущие выводы по одной только Марии — неправильно, но, как минимум насторожиться, стоило.
Разобрался я и с накопителями. Как мне объяснил родовитый Этьен, стандартные накопители были искусственного происхождения. Производить их было несложно, но очень дорого. Именно поэтому и существовали личные накопители, которые, несмотря на свои недостатки были всё-таки дешевле. Да и для пользования стандартным накопителем надо было иметь дополнительный артефакт, аналогичный находящемуся на запястье родовитого Этьена, также весьма недешёвый. Все три были белого цвета, матовые, выглядящие как многогранники шарообразной формы. Пустые накопители очень лёгкие, полные — значительно тяжелее. Размером большой накопитель был немногим больше грецкого ореха, а средний — с лесной орех. Ёмкость малого накопителя оказалась равной трёмстам единицам, среднего — три тысячи шестьсот единиц, большого — сорок три тысячи двести единиц. После того, как я ими налюбовался, при мне провели перекачку энергии из большого накопителя в средний. Для этого их положили в артефакт, напоминающий пенал без крышки. Внутри этого «пенала» находились углубления разного диаметра. Большой и средний накопители положили в соответствующие углубления. Активировался артефакт прикосновением фокуса к боковой стенке. Передача энергии заняла почти семнадцать минут. После данной демонстрации я, пользуясь случаем, зарядил и накопитель в своём защитном артефакте.
Ну и конечно же нельзя не упомянуть и про милейшего мастера Поля. Когда Мария озвучила мне цену за мой костюм — одна тысяча пятьсот золотых соверенов, я оказался немного выбит из колеи. Эта сумма равнялась, к примеру, среднему годовому доходу полноправного члена гильдии алхимиков! Но Мария согласилась с такой ценой и мало того, сказала, что это большая удача, что у мастера Поля оказался небесный шёлк. Материал настолько редок, что иногда его не достать ни за какие деньги. К примеру, по словам Марии, моя мать так и не смогла получить платье с вставками из этого материала несмотря на то, что искала его на протяжении почти года, притом, что мой отец не ограничивал её в деньгах. Именно поэтому, кстати, Мария хорошо знала всех самых знаменитых мастеров Европы. А к тому моменту, как им с моей матерью удалось напасть на след небесного шёлка, началась война.
Демонстрация работы происходила следующим образом: мастер Поль приложил к зеркалу со своей стороны артефакт, выглядящий как чайное блюдце с большим синим камнем посередине. В нашей комнате материализовалась голограмма, полностью повторяющая меня в моём новом костюме. Костюм оказался смокингом тёмно-коричневого, почти чёрного цвета. Его широкие лацканы медленно переходили от одного цвета к другому, каждый раз образуя новые узоры, но, что удивительно, все эти переливы и разные рисунки исключительно подходили к нему. Я понял, что это и был тот самый небесный шёлк. Полюбовавшись смокингом всего пару минут, я уже нисколько не жалел о сумме, потраченной на него. Голограмма, повинуясь нашим (в основном, конечно, Марии) приказам принимала разные позы, двигала всеми частями тела и даже танцевала. Работу мы оценили на «отлично» и дали указание доставить смокинг в мой дом в Брюсселе утром двадцать девятого декабря. Тут-то я и выяснил, что сам мастер Поль находится не в Брюсселе и даже не в Париже, а в Вене. Но, к счастью, порталы делали эти подробности мелкими и несущественными. Неожиданной для нас с Марией была просьба мастера Поля заплатить ему не деньгами, а напрямую энергией нашего алтарного камня. Он был согласен немедленно направить к нам своего представителя, который, доставив костюм, забрал бы обратно большой накопитель с энергией алтарного камня рода Ривас. Разумеется, выплатив мне разницу между стоимостью накопителя и стоимостью костюма. Именно в тот момент я окончательно осознал, какой ценностью является нейтральная энергия рода Ривас. Также у меня возникли смутные предположения, почему мастер Поль не пожалел для меня своих запасов небесного шёлка. Впрочем, хорошие отношения с первоклассным домом моды того стоили и я пошёл навстречу мастеру Полю.
После того, как зеркало погасло, я спросил у Марии:
— А как зеркало понимает, с кем надо связаться?
— Видишь ли, Серж, все стационарные зеркала соединены в единую сеть. Каждому из них присвоено уникальное имя. И когда я активировала зеркало, я просто произносила это имя вслух.
— То есть, если бы я вместо слова «платье», произнёс, к примеру «костюм»…
— Ты бы попал в другое ателье.
— А как мы узнаём, что с нашим зеркалом кто-то хочет связаться?
— За этой стенкой находится кабинет секретаря, на столе которого расположен специальный артефакт. Он предупреждает о попытках связи и, в случае отсутствия секретаря на месте, записывает, с какого адреса пришёл запрос.
— А как мне узнать, какой адрес, к примеру, у парижской больницы имени Авиценны?
— Ну есть такие специальные люди, архивариусы. Они находятся по зеркальному адресу «архив», который един для всей центральной Европы. Связываешься с ними и говоришь, чей адрес тебе нужен. Они его ищут и предоставляют тебе необходимую информацию.
— А сколько всего стационарных зеркал зарегистрировано?
— Ну, точно не знаю, но несколько тысяч. Подожди, я сейчас.
Мария позвала секретаря. Вышел молодой одарённый с резервом меньше тридцати единиц. Он поклонился отдельно мне и Марии и замер:
— У первородного Сержа возникли вопросы по поводу зеркала. — пояснила Мария ему причину вызова.
Он ещё раз поклонился, и, не говоря ни слова, уставился на меня. Я повторил свой вопрос про количество абонентов.
— Пятнадцать тысяч шестьсот, первородный.
— Как Вас зовут?
— Жан фон Штаунзахер, первородный.
— Не надо после каждой фразы повторять моё звание.
Он опять просто поклонился. На редкость немногословный человек! Очевидно, именно такой и надо на этом посту.
— А если хотя бы один процент из них одновременно захочет обратится к архивариусам?
— В этом случае им придётся встать в очередь, согласно которой им и предоставят информацию.
— А сколько стоит подключение зеркала к этой сети?
— Пятьдесят золотых в месяц.
— Недёшево. А это зеркало только для гостевого дома замка Ривас или для всего замка?
— Этот адрес един для всего поместья. Вот у первородной Жаннетт — другой адрес.
— А данная сеть распространяется на весь мир?
— Нет, она действует только на территории Священной Империи.
— А как мне связаться с кем-либо, находящимся за пределами этой территории?
— При помощи писем или с помощью серебряного блюдечка и серебряного зеркала.
— Что это такое?
— Это артефакты, которые могут связываться между собой.
— И на какие расстояния?
— Это зависит от вложенной в заклинание связи силы.
— А максимальное расстояние?
— Хоть в любой точке мира. Но для связи на большие расстояния с данным артефактом необходимо проделать дополнительные операции.
— А можно посмотреть их в работе?
— Прошу вас следовать за мной.
Мы прошли в кабинет секретаря. Это было большое, строго обставленное помещение. Вдоль стен вплотную друг к другу стояли тяжеловесные шкафы. В комнате, кроме этого находился письменный стол, заваленный бумагами и небольшая тумба. Около самого стола шкафы сменяли стеллажи, уставленные приборами и механизмами непонятного назначения. Секретарь подошёл к стеллажу и вынул оттуда блюдо диаметром около двадцати пяти сантиметров и подал его мне, чтобы я смог его рассмотреть. На блюде не было ни узоров, ни надписей. По краю блюда шёл неширокий бортик, дно было углублено сантиметра на два. Когда я насмотрелся, я отдал ему блюдо. После этого секретарь подошёл к тумбе и поставил его в углубление на ней. Я подошёл к тумбе.
— Первородный Серж, для того, чтобы разговаривать по серебряному блюдцу Вам необходимо яблоко. — Он открыл какую-то коробку, стоящую на одном из стеллажей и вытащил из неё обычное яблоко. Он положил это яблоко на блюдечко и произнёс: «Катись, катись яблочко наливное по серебряному по блюдечку. Покажи мне Фрица фон Шульц». К моему удивлению, яблоко начало двигаться по краю блюдца, не ускоряясь и не замедляясь. После шестого или седьмого оборота центр блюдца растворился, открыв нашему взору часть какого-то другого помещения. Почти сразу же обстановку заслонило лицо какого-то бородатого мужчины лет пятидесяти, который произнёс:
— Слушаю Вас, фон Штаунзахер. Что-то произошло?
— Ничего срочного, фон Шульц, первородный Серж захотел познакомиться с работой серебряного блюдечка.
Мужчина в блюдце поклонился: Добрый день, первородный. Рад возможности лично выразить Вам своё почтение.
Я поклонился в ответ и выразил своё удовольствие от знакомства и принёс извинения, что мы оторвали его от работы. Фон Шульц заверил меня, что это: «его удовольствие» и мы попрощались. Секретарь подхватил яблоко с блюдечка, и оно тут же погасло. После этого он протянул яблоко мне:
— Взгляните, первородный.
Я вгляделся в яблоко. Оно было чуть-чуть «подвявшим». Секретарь тут же пояснил:
— Видите ли, в ходе разговора яблоко как бы отдаёт свою жизненную силу. Отдав всю, рассыпается в прах.
Я кивнул и решил уточнить:
— Так что, скорость распада яблока зависит от расстояния между собеседниками?
— Нет, только от продолжительности разговора. Расстояние же обеспечивается за счёт энергии самого блюдца или, при разговоре на дальние расстояния, блюдце подпитывают энергией из вот такого усилителя, — он погладил тумбу. — А вот это, — он подошел к своему столу и показал мне небольшую прямоугольную серебряную полированную пластинку в деревянной рамке, — пара к серебряному блюдечку. Именно в нём появится человек, вызывающий меня. Когда происходит ритуал привязки, на ровную поверхность насыпается тонкий слой медных опилок. На них ставятся серебряное зеркальце и серебряное блюдечко. Двое одарённых становятся с двух сторон покрытого опилками участка и при помощи своих палочек направляют энергию в опилки. Третий одарённый в это время запускает яблочко по блюдечку, и произносит заклинание: «pomum in catino».
Я поклонился в знак того, что понял его объяснения. После этого я ещё раз оглядел кабинет секретаря, и понял, что он мне совсем не нравится. Все вещи, находившиеся в нём, были сугубо утилитарными. Если бы у меня был такой кабинет, я бы удавился от тоски.
— Скажите, а Вам нравится Ваш кабинет?
— Мне некогда думать о таких материях, первородный. В мои обязанности, кроме работы с данными артефактами, входит разбор и сортировка почты, проверка её на нежелательные вложения, составление Вашего графика великосветских мероприятий, составление и отслеживание контрактов прислуги, контроль работы с поставщиками…
— Всё, всё, всё — перебил я его, замахав в непритворном ужасе руками. — Я понял, что Ваш день загружен полностью. Может быть Вам не помешает хотя бы неодарённый помощник?
Он даже ненадолго задумался.
— Видите ли, первородный, у меня в настоящий момент два неодарённых помощника. Естественно, мне бы не помешал и третий и даже четвёртый, но больше всего мне не хватает артефактов-каталогов.
— А чем занимаются нынешние помощники?
— Ну один из них является правоведом, а другой — письмоводителем.
— И если Вам будут предоставлены упомянутые артефакты?
— Я смогу как сам разгрузиться, так и разгрузить своих подчинённых от банального переписывания одних и тех же бумаг. Кроме того, это позволит мне создать картотеку знаний обо всех лицах, вращающихся вокруг дома Ривас и связях между ними.
— Напишите заявку на необходимое для Вас. Я ничего не обещаю, но согласен с Вами, что подобная картотека точно не будет лишней.
— На чьё имя писать заявку?
— Мария, — я повернулся к ней. — Ты не против?
— Разумеется, нет.
— Значит, пишите на имя моего опекуна.
Он ещё раз поклонился, однако выражение его лица нисколько не изменилось. Я уже хотел отпустить его, но внезапно мне в голову пришёл ещё один вопрос:
— Фон Жан, а Вы вассал рода Ривас?
Он развёл руками. — Увы, нет. Я из немагической семьи.
— Ну что ж. Благодарю за подробные и интересные ответы.
Он ещё раз поклонился, и мы вышли из его кабинета. Я уставился на Марию с вопрошающим выражением на лице. Она прокашлялась:
— Понимаешь, Серж, все одарённые — личные дворяне, происходят из семей лервов. Дело в том, что у лервов иногда рождаются дети с даром, пусть этот дар и слабее, чем у детей из магических семей. Такие дети от рождения получают ненаследуемое дворянство. Так уж получается, что эти люди редко находят себе пару среди потомственных одарённых. Поэтому они рожают детей от партнёров внутри своего круга. А вот если такая семья просуществует с даром на протяжении не менее шести поколений, но не менее ста двадцати лет, тогда седьмое поколение уже получает наследное дворянство и становится магической семьёй.
— А что там по поводу вассалитета?
— Немагические семьи практически никогда не становятся вассалами. Это связано с теми обязанностями, которые вассалитет накладывает на сюзерена. Никому не хочется в случае чего восстанавливать магию такого вассала. Слишком уж редко немагические семьи сохраняют магию целых сто двадцать лет.
Пожелав Марии спокойной ночи и поднялся к себе. Завтра нас ожидала поездка в Брюссель.
Глава 11
Выехали мы с Марией вдвоём. К моему удивлению, в этот раз никто особенно не торопился. На вопрос о причине таких неспешных сборов (мне не улыбалась мысль прибыть в Брюссель ночью) мне пояснили, что мы поедем другим маршрутом, через Гент. Это позволяет сэкономить почти три часа от времени путешествия, так как от Гента до Брюсселя проложена железная дорога. Вопрос о причине того, почему мы из Брюсселя в маркизатство добирались на карете, я не стал задавать, полагая, что это вызвано либо желанием Георга потратить меньше денег на путешествие, либо с известной Георгу неорганизованностью тётушки Бра.
К обеду мы были уже в Генте. Дорога, прежде чем повернуть на привокзальную площадь, поднималась на путепровод. Здание железнодорожного вокзала оказалось прямо под нами. В этот момент мне открылся ещё кусочек памяти Сержа. Оказывается, он уже неоднократно ездил по железной дороге и знал, что здесь как называется. Так что теперь я видел не параллельные блестящие металлические полосы, уложенные на лежащие через равные промежутки деревянные плахи, а пути. На путях стояли не прямоугольные фургоны с железными колёсами, а вагоны, которые тянули не непонятные механизмы, а паровозы и энерговозы. Отличие между паровозом и энерговозом в том, что паровоз может тащить за собой максимум двадцать вагонов, а энерговоз — все семьдесят. Конечно же, если Стефан Ривас вкладывал деньги в железные дороги, то он явно объяснял сыну, что к чему.
Выйдя из кареты, мы прошли в зал ожидания для пассажиров первого класса и Мария подозвала служащего, для организации покупки билетов для нас на ближайший поезд в Брюссель. Неожиданно, к нам подошла хорошенькая девушка в форменном костюме с подносом, на котором лежали две визитки. Визитки оказались принадлежащими маркизу Кух и графу Гент. Мария забрала визитки и разрешающе кивнула. Девушка быстро ушла. Уже через минуту владельцы визиток к нам присоединились.
Выяснив (скорее уточнив) причину нашего появления на вокзале, данные господа предложили нам совместную поездку. Оказывается, кроме регулярного сообщения, по железной дороге курсировали так называемые курьерские поезда, состоящие из паровоза (ну или для особо богатых — энерговоза), предоставляемого железной дорогой в аренду на поездку, и одного-двух вагонов. Эти поезда предназначались для путешествий обеспеченных людей, которые не хотели ждать поезда по расписанию или трястись в карете. Они могли себе позволить оплатить как саму аренду, так и необходимое срочное изменение расписания, для обеспечения своего безостановочного движения к станции назначения. Граф Гент, отправляясь на бал, заказал для себя именно такой поезд. Увидев меня здесь, он не смог, по его выражению: «Не попытаться воспользоваться возможностью продолжить знакомство со столь примечательным молодым человеком». Про себя я подумал, что скорее уж он думал о том, возможны ли неприятные для него последствия его поведения на суде. Мысленно я ещё раз отругал себя за ту несдержанность. Я находился не в том положении, чтобы плодить врагов. Надо было как-то сгладить то впечатление, которое я произвёл на графа.
Пока взрослые занимали себя разговорами о погоде, я быстро перебирал варианты своего поведения:
Извиниться и показать, что те мои слова были необдуманными? Рискованно, я не знаю, насколько он хорош в чтении невербальных сигналов, но точно уверен, что Серж мастерски изобразить, а потом и поддерживать какое-то время качественную маску не сможет.
Продолжить играть обиду? Необдуманно, во-первых, это намного снизит мои акции в глазах маркиза Кух, а во-вторых, намного отодвинет тот момент, когда граф Гент станет относиться ко мне серьёзно. А у меня этой весной двухнедельное, а летом двухмесячное свидание с тётей Жаннетт и неизвестно, что она замыслила. Так что серьёзное ко мне отношение со стороны имеющего власть почти соседа лишним не будет.
Сделать вид, что просто забыл о той сценке — вообще хуже не придумаешь. Граф мог подумать, что я им пренебрегаю, что с учётом присутствия сразу двух свидетелей, уж точно сделает его моим однозначным врагом.
Наконец, я пришёл к решению играть на контрасте. То есть относиться к обоим вежливо и с улыбкой, но отчётливо предпочитать маркиза. Это должно и показать мою настороженность и оставить графу возможности для налаживания отношений и не превращает меня в ребёнка. Ну а как политик (а любой, занимающий выборную должность, по определению политик) решит понять моё поведение — его право.
Вскоре нам подали поезд. Он состоял всего из одного вагона, влекомого паровозом ярко-синего цвета с двумя красными полосами с каждой его стороны. Вагон, как оказалось, был личной собственностью графа. Его можно было описать только одним словом — роскошь. Он состоял из салона, находящегося посередине вагона. К салону примыкали: с одной стороны спальня хозяина, с другой — два гостевых купе и отделение для прислуги с небольшой кухонькой. Естественно, с каждой из сторон находились душевые. Обстановка поражала воображение обилием зеркал, позолоты, бронзы и ценных пород дерева.
Разговор в салоне вертелся, естественно вокруг войны, вернее, послевоенной обстановки и оказался очень занимательным. Прежде всего, основным вопросом, вставшим после победы, стал вопрос дальнейших отношений с Бритстаном. Дело в том, что Бритстан вот уже лет триста заслуженно носил звание «мастерская мира». Именно там производились самые технологически продвинутые и в то же время дешёвые товары. Бритстан был наибольшей колониальной империей мира, имея колонии и в Африке и в Азии и в Америке и полностью колонизировали целый материк — Австралию. Так что главным вопросом победителей был вопрос о том, как бы им окончательно не поссориться с побеждёнными, тем более, что основой военной мощи Бритстана была отнюдь не армия, а флот, практически в войне не пострадавший.
Другим вопросом, занимавшим моих попутчиков, было будущее голосование в парламенте Белопайса по проблеме «расплаты» с Галлией и Тхиудаландом за помощь в войне. Дело в том, что в парламенте существовало четыре группировки, называемые «партиями», но по форме партиями не являющимися: скорее группы парламентариев, объединённых схожими взглядами на мир и место Белопайса в нём.
Самая многочисленная группа — «лоялисты». Они выступали за то, чтобы Белопайс оставался независимой страной. Сторонники этой партии были, в основном, из числа артефакторов, военных и лиц, поддерживающих королевский дом Белопайса. Экономическим базисом группы служил более высокий уровень жизни Белопайса по сравнению с Галлией, Бритстаном и Тхиудаландом. Достигалось это преимущество за счёт колоний: именно на колонии Белопайса приходилась почти треть мировой добычи камней, пригодных для изготовления индивидуальных накопителей, а также за счёт артефакторов: две трети тех же индивидуальных и почти половина стандартных накопителей в мире выходило из мастерских Белопайса. Оба моих попутчика принадлежали именно к этой партии. Как по мне — совершенно здравая идея, единственным недостатком которой являлось то, что адекватные обстановке расходы на обеспечение суверенитета полностью «съедят» это преимущество в уровне жизни.
Второй по численности была «пробритстанская» партия. Сторонники этой партии, в основном происходили из торговцев. Они считали, что наилучшей позицией для Белопайса будет покорно следовать в фарватере бритстанской политики. За это Бритстан обещал некоторые преимущества по части торговли бритстанскими товарами в континентальной Европе и обеспечение благожелательности бритстанского флота по отношению к кораблям Белопайса в Мировом океане. На мой взгляд — абсолютно бесперспективная политика для Белопайса. Стоит только Бритстану обеспечить своё господство в бывшей Священной империи, и в услугах Белопайса отпадёт всякая нужда. А в случае, если Бритстан потерпит поражение, сам-то Бритстан может быть и отсидится у себя на острове, а вот Белопайсу придётся очень худо.
Открытием для меня стало и то, что мой отец, оказывается, считался одним из лидеров «пробритстанской партии» в парламенте Белопайса. Кстати, другим лидером оказался милейший Фрэнк де-Дани, председатель парламента. Он часто бывал у нас в доме и несмотря на все попытки подольститься к Сержу, был им отвергнут на уровне скорее рефлексов, нежели осознанно. У меня же, после просмотра открывшихся эпизодов с его участием, возникла устойчивая ассоциация с падальщиком, лебезящим перед тем, кто сильнее, но безжалостно впивающимся в глотку слабейшему или зазевавшемуся.
Третьей по численности была «прогалльская» партия. Её сторонники проживали, в основном, в северных провинциях Белопайса. Связано это было с тем, что основным продуктом северных провинций была рыба и прочие морепродукты, а основным покупателем — именно Галлия. Действия этой партии всё время были своеобразной «миной» под единством Белопайса. Я мог понять их эгоистические интересы, но ни в коем случае не принять их.
Ну и четвёртой была «имперская» партия, ориентирующаяся на Тхиудаланд. Дело в том, что именно современный Тхиудаланд была той территорией, с которой пошла экспансия Священной Империи. Также король Тхиудаланда считался прямым потомком Императоров. Большого влияния эта партия не имела, основные её сторонники — землевладельцы, мелкие лавочники, старая аристократия. Не могу не признать, что слово «Империя» сладко отозвалось где-то в глубине души графа Ашениаси, но прежде чем что-либо говорить об этой партии, надо хотя бы немного разобраться в её реальных, а не декларируемых, целях и возможностях. В этом же разговоре, данной партии было уделено наименьшее внимание.
Эти партии занимали следующие позиции по обсуждаемому вопросу:
Лоялисты были за то, чтобы заплатить достаточно для того, чтобы война в защиту Белопайса была сочтена и Галлией и Тхиудаландом выгодным делом.
Прогаллы считали, что надо заплатить Тхиудаланду деньги, а Галлии сделать политические уступки, в виде единого таможенного пространства.
Имперцы предлагали возместить расходы и создать единый воинский корпус Тхиудаланда, Галлии и Белопайса.
Пробритстанцы заявляли, что, поскольку официальной просьбы о военной помощи со стороны Белопайса не было, ничего не нужно и платить.
Главное было сказано в самом конце поездки. Граф Гент на протяжении всего разговора приглядывался ко мне и, очевидно, решился. Он обратился к высокородному Кух, но при этом многозначительно поглядывая на меня:
— Так что, Пётр, нам хватает голосов на положительное для нашей партии голосование?
— С учётом гарантированных первородной Жаннетт, хватает.
— Как ты думаешь, мы сможем убедить первородную Жаннетт вступить в нашу партию?
— Не думаю, что это хорошая идея Фриц. Сердце её безраздельно принадлежит туманным островам, а покупать её каждый раз чересчур накладно… по многим причинам.
— Что ж, вынужден с тобой согласиться, Пётр. Иногда лучше подождать… лет шесть, чем рисковать разрушить всё на века.
С этими словами он испытующе посмотрел на меня. Я медленно кивнул в знак понимания, но решив, что в моём возрасте этого недостаточно для того, чтобы эти старые интриганы поверили, что я действительно всё понял, сказал:
— Граф Гент, я абсолютно согласен, что шесть лет — это прекрасный срок для меня, позволяющий мне не наломать дров по молодости и незнанию. — Тут я развернулся так, чтобы видеть и маркиза и графа. — Не буду уверять вас обоих в том, что точно знаю, где будет моё сердце после этих лет, но гарантирую, что всегда прислушаюсь к мудрым речам… оберегающим от возможных в будущем необдуманных поступков.
Тут оба старых интригана заулыбались, а марких Кух выразил восхищение: «Столь глубоким пониманием сути событий в столь юном возрасте». Мария выглядела полностью ошарашенной таким развитием разговора, но благоразумно промолчала.
Уже на брюссельском вокзале меня нашёл флигель-адъютант наследника престола Белопайса. Он вручил мне приглашение к Его Высочеству на завтрак, на двенадцать часов двадцать девятого декабря. С учётом того, что приём начинается в девятнадцать часов, время вернуться и подготовиться к приёму у меня будет. Но с чем связан такой интерес наследника к ребёнку, не имеющему на сегодняшний день никакого влияния?
Мария едва смогла дождаться, пока за нами закроется дверца кареты:
— Что это было? Признавайся, я же вижу, что ты всё понял, вы все втроём всё поняли, только я одна сидела как дура, понимая слова, но совершенно не понимая их смысла. — Под конец своей речи она по-детски надула губки и показала, насколько обижена.
— Ничего особенного. Эти два старых… политика объяснили мне, почему я буду вынужден часть времени проводить с тётей Жаннетт и пообещали, что вплоть до моего шестнадцатилетия их партия и они лично не будут предпринимать никаких шагов, ущемляющих моё положение.
Сказать, что Мария была ошарашена моим объяснением — это ничего не сказать:
— А после того, как тебе исполнится шестнадцать?
— А вот тогда я уже должен либо предоставить им группу в парламенте, поддерживающую меня, которую они будут вынуждены учитывать в своих раскладах и быть готовым торговаться с ними по любому поводу, либо войти в их партию, либо быть готовым отражать их удары.
Мария была возмущена. — Старые стервятники! Ведь понимают, что к шестнадцати ты только закончишь школу и ничего не сможешь им противопоставить!
— Ничего, Мария, прорвёмся. Я даже и не ожидал такого щедрого подарка от политиков. Думал, меня поставят перед жёстким выбором: либо ты с нами, либо против нас. А тут просто райские условия.
— Но подожди, если тебя до шестнадцати оставили в покое, зачем тебя на завтра пригласил лидер лоялистов?
— Ну, может быть ему не успели доложить о достигнутой договорённости или… стоп, наоборот! Именно доложили, помнишь, как граф выходил из салона после достижения согласия между мной и лоялистами? Так что это скорее знак для других заинтересованных лиц — «этот человек в будущем будет нашим».
— То есть, они сразу же нарушили вашу договорённость?
— Нисколько, они именно исполняют её, причём даже перевыполняют. Меня сей поход ни к чему не обязывает, я же не делаю никаких заявлений, да и на приём мы придём по отдельности. Кстати, надо проследить, чтобы мы пришли не в компании высокородного Кух и родовитого Гента. А вот для всех тех, кто хотел бы поживиться за мой счёт, это именно сигнал.
За разговором мы незаметно доехали до брюссельского дома Ривас. Это большой четырёхэтажный особняк, с большим земельным участком. Дом стоит как бы в глубине, окружённый парком. Хозяйственные постройки находятся немного в стороне от дома и из окон они не видны. Сам дом сложен из того же зелёного камня, что и замок Ипр. Даже поверхностного исследования мне было достаточно для того, чтобы сделать вывод — легенда не врала. Энергетика камня отличалась от всего, что попадалось мне ранее на Земле. Так что можно с уверенностью утверждать, что этот камень доставлен с Грани.
С утра меня разбудила Мария, с дикими воплями ворвавшаяся ко мне в спальню:
— Всё пропало, Серж! Это просто немыслимо! Мы погибли!
Она бегала по спальне полуодетая, непричёсанная и босая. Я невольно залюбовался её фигурой, ясно видимой сквозь одежды. Но как бы мне не хотелось продлить сие прекрасное зрелище, надо было что-то делать. С большим трудом мне удалось её перекричать:
— Хорошо, я понял, мы погибли. Где тут ближайшее место ухода умерших? (уходом умерших называют обряд их сожжения и развеивания пепла).
— Мария резко остановилась.
— Какое место ухода? Ты о чём? О чём ты только думаешь, когда всё пропало!?
Чтобы она не пошла на второй круг, пришлось выскочить из кровати и попытаться её остановить. К сожалению (или к счастью) в мои загребущие руки вместо Марии попал только её пеньюар. Когда ткань натянулась, Мария остановилась не сразу. Миг — и в моих руках остался её пеньюар, а на самой Марии — только короткая, до верхней трети бедра прозрачная ночная рубашка. Мария ахнула.
— Прости Серж, я не должна была являться к тебе в таком виде.
Её реакция меня озадачила. Она не попыталась прикрыться, не набросилась на меня с обвинениями, а просто замерла вполоборота ко мне опустив руки по швам и извинилась за неподобающее поведение. Либо я чего-то не понимаю, либо одно из двух. Я протянул ей оказавшееся у меня в руках одеяние:
— Мария, пожалуйста, сядь, и объясни внятно и чётко, что случилось.
Она взяла пеньюар, но, вместо того, чтобы одеть его, просто прижала эту вещицу к груди. Потом какой-то деревянной походкой подошла к ближайшему креслу и расплакалась, уткнувшись лицом в тот самый зловещий пеньюар. Я уже начал тихо ненавидеть ни в чём неповинный предмет одежды, который за последние минуты слишком уж часто попадался мне на глаза. Я присел на корточки перед креслом Марии:
— Пожалуйста, объясни, кто тебя обидел? Я спасу свою Марию из лап любой печали!
Мария подняла на меня глаза и произнесла:
— Мой милый храбрый Серж. Это катастрофа, мы опозорены. Нам нечего надеть на завтрак к крон-принцу.
В первый момент я хотел рассмеяться от облегчения, но тут же весь ужас положения дошёл до меня. Ехали мы на один день, никуда заезжать не собирались. Естественно, и у Марии и у меня была сменная дорожная одежда, но на завтрак к крон-принцу одевать дорожную одежду — это показать своё неуважение к нему. Одеть же на завтрак парадную одежду, подготовленную для приёма, вообще моветон. Если я ещё могу как-то вывернуться из ситуации: у Сержа здесь был небольшой гардероб (удивительно, как быстро сработала память в экстремальной ситуации), то для Марии ситуация была куда более плачевной. Вдруг мне пришла в голову идея. Я приказал Марии:
— Сиди здесь. Я попробую что-нибудь сделать.
С этими словами я накинул на себя халат и выбежал из комнаты. Перед дверью я обернулся. Мария сидела в той же позе и смотрела на меня с такой надеждой, что мне стало страшно не оправдать её ожидания.
В коридоре я немедленно послал сигнал домовому:
— Степаныч, подойди.
Домовой появился уже через несколько секунд. Он очень отличался от Кузьмича. Маленький, меньше сорока сантиметров в высоту, без каких-либо признаков одежды, с непропорционально большой головой, полностью заросший волосами. Я познакомился с ним вчера вечером. Как оказалось, он уже слышал обо мне от Кузьмича и очень обрадовался тому, что я в будущем могу стать сильным магом. Как он сам сказал: «У сильного человека и дом и хозяин дома всегда в порядке и растут быстрее».
Я объяснил домовому ситуацию. Он почесал себе затылок:
— Дык, дело-т нехитрое. У человечки, что здесь проживала, платьев-то видимо-невидимо осталось. А перешить его под эту человечку — вообще пустяк получается. Только вот, заплатить за работу требуется.
— Чего и сколько.
— Ну сколько — это уж кажный сам себе решить должон. А вот чего — мне б энергии вашей, человечковой…
— Много я сейчас дать не смогу, но на пятнадцать единиц можешь рассчитывать.
— А как это, пятнадцать единиц?
— Так объяснить не смогу, хочешь — передам авансом.
— А и передай.
Я взял свой подслушивающий амулет (эх, не получится во дворце поподслушивать) и начал передавать энергию с него домовому. Опустошив артефакт, я посмотрел на Степаныча. Тому было явно хорошо. Глазки-бусинки маслянисто блестели, волосы, ранее торчащие в разные стороны, улеглись тяжёлыми волнами. Когда я закончил передачу, домовой вздохнул:
— Пять арков, значится. Что ж, человек, цену ты сам назначил, работу определил, я плату принял, жди.
С этими словами он исчез. Я прошёл в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся библиотекой. Там я приготовился ожидать домового. Неожиданно, он появился уже через пять минут:
— Готово, можете мерять, значится. — И щёлкнул пальцами. Тут же в комнате появились две вешалки, на одной из которых висел костюм светло-серых тонов с тёмной рубашкой и ярким шейным платком вместо галстука, а на другом — прекрасное платье для коктейлей бежевого цвета.
Я горячо поблагодарил Степаныча и побежал в свою спальню. Мария сидела в том же кресле и, как мне показалось, даже не пошевелилась с того момента, как я ушёл. Далее было всё, как положено: охи, вздохи, неверие, восторг и горячая благодарность в глазах Марии.
Перед самым выходом нас выручил мажордом, подавший нам траурные розетки. Мы оба смутились и надели их.
Завтрак прошёл так, как я и предположил, это было полуофициальное мероприятие, на котором присутствовали как члены партии крон-принца, так и его политические оппоненты. Из детей присутствовал только я. То, что лоялисты взяли меня под свою опеку, поняли все, однако, если самых недовольных таким развитием событий я угадал без труда — «пробритстанцы», но вот что наиболее довольными будут «имперцы», стало для меня неожиданностью.
После того, как все поднялись из-за стола, ко мне подошли по очереди несколько гостей с тем, чтобы лично поблагодарить меня за спасение их детей. Я даже немного растерялся. К моему счастью, Мария ранее была представлена подавляющему большинству из присутствующих и смогла их для меня кратко охарактеризовать (как она мне призналась позднее, главным образом со слов первородного Стефана), а также хотя бы частично взять разговор на себя. В ходе разговора я с удивлением понял, что худородными называют не тех, кто не пробудил магию рода, а это общепринятое презрительное обращение вышестоящего по иерархической родовой лестнице к нижестоящему.
Уже когда мы ехали обратно я обратил внимание на нетерпение в глазах Марии. Стало понятно, что от допроса с пристрастием мне не уйти. Вздохнув, я смирился с неизбежным.
Мария буквально набросилась на меня, стоило нам только остаться в одиночестве:
— Немедленно признавайся, как тебе это удалось?! Это же невозможно! Ни один маг не способен без специального обучения создать подобное совершенство. А создать его за те несколько минут, что ты отсутствовал — вообще за гранью человеческих возможностей! Серж, милый, — тут она порывисто вздохнула, прижала свои ладони ко рту и почти прошептала, — ты архимаг?
Последний вопрос привёл меня в настолько ошарашенное состояние, что это даже отразилось на моём лице.
— Тогда объясни мне, как?!
Ещё раз тяжко вздохнув, я «раскололся» и сдал свою способность разговаривать с домовыми. Мария буквально оторопела. В её глазах начал разгораться какой-то нехороший огонёк. Мне не понравилось, как она на меня смотрела. Так смотрят на предмет поклонения, а не на человека. Про себя я подумал, что, судя по реакции Марии, архимаг — мелочь, не заслуживающая упоминания, по сравнению с возможностью поговорить с домовым. Прежде чем она «отмерла», я успел задать вопрос:
— Подожди, Мария, неужели теоретическая возможность обрести родовую магию настолько ценна?
— Ценна?! Да за малейший шанс на это многие главы рода с радостью отдадут свою жизнь! Ты знаешь, сколько родов обрели родовую магию за последние сто лет? Ни одного! Представляешь? Ни одного! И главным препятствием к этому служит именно невозможность договориться с домовым. Старые книги ясно говорят: только домовой является проводником, который позволяет главе рода пробудить родовую магию.
Мне стало реально плохо. Если всё так, как она говорит, то меня посадят на цепь, наплевав на всю и всяческую мою первородность. Цепляясь за соломинку, я спросил:
— А «ни одного», это в Белопайсе или в Священной Империи?
Мария несколько истерически расхохоталась:
— Нет, милый Серж, «ни одного» это во всём мире. А если кто-нибудь узнает, что домовой не только разговаривает с тобой, но и выполняет твои поручения, то боюсь даже представить, чего ты сможешь попросить за один только визит.
— Лучше представь, сколько будет стоить моя тушка на чёрном рынке, — мрачно пошутил я.
Мария округлила глаза:
— Ой! Действительно, эту тайну мы с тобой должны держать накрепко. Никто не должен знать об этом!
— К сожалению, родовитый Этьен уже знает. Но он обещал молчать.
— Так вот почему он так увивается вокруг тебя! Ну, за него можешь быть спокоен, вассал не сможет разгласить тайну своего сюзерена.
У меня с души свалился булыжник весом не менее, чем этот дом. Моя тайна останется со мной… пока по крайней мере. Надо выспросить у Кузьмича, можно ли сделать так, чтобы домовые обращались ко мне только наедине.
К дворцу мы прибыли немного раньше, чем нужно. Сделано это было специально, для того, чтобы избежать втягивания меня в какую-либо группировку. Зайдя в Большой зал, мы скромно отошли в нишу, укрывшись от любопытных взглядов. Очевидно, укрылись очень хорошо, потому что слуга, нашедший в конце концов нас, выглядел изрядно запыхавшимся.
Меня поставили первым в ряду награждаемых, по происхождению, Мария, как опекун, встала за моим плечом. Следующим за мной стоял главный фискал Белопайса высокородный Георг, герцог Гронинген. Он тепло поприветствовал меня и принялся выспрашивать о том, смогу ли я повторить ту волну силы, которая уничтожила возгулов. Я не стал его особо обнадёживать, сказав, что в принципе помню, что нужно делать, но вот когда у меня появится достаточно силы для такого повторения, неизвестно. После моих слов он выглядел довольным: оказывается, это больше, чем он рассчитывал.
Наконец, невидимые музыканты (ну или артефакт, но тоже не бросающийся в глаза) заиграли государственный гимн, «королевские» двери, находящиеся на противоположной стене зала от тех, в которые входили приглашённые, распахнулись и в зал по воздуху вплыл малый трон с сидящим на нём королём Фредериком II. Трон доплыл до начала шеренги награждаемых и остановился. Король спустился на пол, и к нему тут же подскочили двое. Один развернул свиток с именами награждаемых, другой с помощью своего фокуса удерживал на весу в воздухе коробочки с наградами. Глашатай представил меня и дал краткое описание причины награждения. Благодаря магии (я заметил артефакт у него на гортани) слышно его было даже в самых отдалённых уголках зала, но нигде его голос не оглушал. По знаку второго из сопровождающих короля одна из коробочек отделилась, отрылась и подплыла к королю. Король взял её в руки и, прежде чем передать мне, спросил:
— Мне докладывали, что Вы долго лежали в больнице, маркиз.
Я поклонился королю. — Да Ваше Величество, но консилиумом я был признан здоровым.
— Что ж, я рад. Моей стране необходимы такие герои как Вы.
— Благодарю Вас, Ваше Величество за высокую оценку.
— Заслуженную маркиз, вполне заслуженную.
Он передал мне коробочку и отвернулся к герцогу Гронинген. Я же ещё раз поклонился и мы с Марией поспешили обратно к «свой» нише. К нашему сожалению, там нас уже поджидали люди, одного из которых я бы поместил на почётное второе место в списке тех, кого не желал бы видеть. Он же при виде нас расплылся в широчайшей улыбке:
— Первородный Серж Ривас, разрешите лично поздравить Вас со столь высокой и, несомненно, заслуженной Вами наградой. Вы ведь знакомы с родовитым Фрэнком, бароном Дани?
Мы с Марией раскланялись с бароном. Тот что-то пробормотал, в чём, при очень большой фантазии, можно было различить слова поздравления. Дождавшись окончания этой процедуры, всё тот же человек продолжил:
— Вы представляете, первородный Ривас, что тут происходило в эти дни? Оказывается, король сильно разозлился на тех своих подданных, которые ни как не помогают в восстановлении разрушенного войной и приказал взыскать с них чрезвычайный налог в двойном размере. Я, конечно же, как губернатор, немедленно внёс принадлежащие Вам и хранимые у меня по доверенности кции Западных железных дорог в качестве гарантии уплаты налога Вами. После этого известия эти акции поднялись вполовину! Ведь не может же первородный предоставлять какие-то ничего не стоящие бумажки в качестве обеспечения налога. А мне так нужны были деньги! И я продал весь принадлежащий мне пакет.
Он издевался надо мной, образно говоря хохотал мне в лицо, рассказывая, как облапошил наш род трижды. Первый раз — первородного Стефана, убедив его купить эти акции, затем меня, сдав их в качестве обеспечения уплаты налога, который я теперь буду вынужден уплатить, чтобы не быть признанным мошенником за обеспечение, внесённое «дутыми» ценностями и третий раз, когда воспользовавшись этим, продал свои акции. Подтекст его речи был абсолютно понятен: «когда к тебе, щенок, приезжают такие люди и предлагают поделиться, плати, а не то заплатишь во много раз больше». Где-то я даже восхищался его беспардонной наглостью. Но он перешёл грань допустимого: не тогда, когда практически публично унижал меня (ну не верю я, что поблизости нет ни одного записывающего артефакта, да и прочесть воспоминания — для менталиста не проблема), а тогда, когда решил вмешать в это государство. Он рассчитывал, что я не буду поднимать публичный скандал, поскольку это не в моих интересах (раскрытие этой аферы могло поставить под сомнение компетентность Марии, как опекуна), но забыл или решил, что я не догадаюсь о том, что каждая такая операция оставляет «следы на бумаге». Подумав это, я стал изучать свои ногти. Родовитый Даниэль де-Фонбло, надо отдать ему должное, почувствовал неладное почти сразу:
— Первородный, Вам неинтересны столь приземлённые материи?
— Отчего же? — Спросил я и повернулся к Марии. — Найди, пожалуйста высокородного Георга. У меня для него есть прекрасный рассказ о схеме мошенничества в исполнении нашего дорогого губернатора.
— И при чём здесь я?
— Ну как же. Даже если у Вас была доверенность на распоряжение моими акциями Западных железных дорог, то подписана она явно не обеими моими опекунами и управляющим совместно.
— И чего же Вы хотите? — Произнёс ставший мгновенно серьёзным и резко побледневший родовитый Даниэль.
— Мы забываем о том, что я должен платить налог в двойном размере, Вы выкупаете у меня весь пакет Западных железных дорог по той цене, по которой его приобретал первородный Стефан, уплачиваете налог за меня из этих денег, а остаток переводите мне. Если Вам не удастся договориться с чиновниками министерства финансов о том, что я плачу налог в обычном, а не в двойном размере, разницу Вы покроете из собственных средств… И да, Вы абсолютно правы, такую схему я предлагаю для того, чтобы в архивах сохранились хоть какие-то следы провёрнутой Вами аферы.
В этот момент я почувствовал запах. Этот запах мне запомнился ещё в вагоне-салоне графа Гент — запах одеколона, которым пользовался высокородный Пётр Кух. Очевидно, он увидел меня в компании двух представителей «пробритстанской» партии и решил напомнить, под чьим покровительством я нахожусь. Не оборачиваясь, я произнёс:
— Высокородный Кух, не откажите мне, пожалуйста в любезности стать вторым свидетелем сделки между мной и родовитым Даниэлем де-Фонбло.
Вскоре после оформления предварительного обязывающего договора (для этого используется клятва чистых помыслов, заверяемая свидетелями) мы с Марией покинули королевский дворец. Приехав в мой брюссельский особняк, мы свалились без сил.
Назад в маркизатство мы добирались тем же маршрутом, что и при поездке в Брюссель и, до Гента, в той же компании. На обед мы остановились у родовитого Фрица, графа Гент. После обеда мы с высокородным Петром разъехались по своим владениям. В маркизатство я и Мария прибыли к ужину, после которого я сразу же уснул.
С утра, сразу после завтрака, меня ждало настоящее потрясение. Только я успел устроиться в своём кабинете, чтобы проделать упражнения на резерв (ну, или в данном случае, правильнее будет: на развитие энергосистемы), как в дверь постучались. Разрешив войти, я с нарастающим изумлением наблюдал, как Филипп в сопровождении двух дюжих слуг тащит ко мне фолиант, размером с мой столик у камина и высотой немногим меньше его.
— Что это? — сказать, что я был подавлен размерами сего труда, это ничего не сказать. Промелькнувшая мысль, что если у рода Ривас СТОЛЬКО традиций и обычаев, то может быть не стоит стремиться стать его главой, была безжалостно подавлена… вернее, была предпринята почти успешная попытка её безжалостно подавить. Но тут в мой душевный раздрай вмешался голос Филиппа.
— Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, наследник герцогства Ривас, эта книга предназначена для помощи главе рода в проведении различных ритуалов. С ней Вы сможете получить максимальную пользу от каждого ритуала, проводимого Вами.
— Единственным ответом, в котором не было бы матерных слов, было: «А-А-А…» в моём исполнении.
Глава 12
В книге, которую мне с величайшим пиететом к ней вручил Филипп, описывалось триста шестьдесят ритуалов, которые нужно производить на алтаре рода. Посчитав все даты, в которые нужно проводить те из них, которые привязаны к датам, я удостоверился, что отъезжать от маркизатства больше, чем на месяц, да и то раз в году, мне противопоказано. Какое-то время я пребывал в шоковом состоянии, но потом меня посетила светлая мысль пригласить Кузьмича. Как оказалось, мысль была не только светлая, но и своевременная. Правда вначале Кузьмич чего-то жаловался, что его простуда одолела, но после того, как я приказал принести какао, настроение домового резко пошло в гору.
Узнав о сути моих затруднений, Кузьмич долго ругался. Хоть я и понимаю язык домовых, но в речи Кузьмича многое осталось за рамками понимания. Выговорившись, Кузьмич снизошёл до пояснений:
— Это ж кто додумался только ритуал укрепления защиты дома проводить каждый год? Его хорошо, если раз в столетие проводят! А ритуал укрепления связей рода вообще только при создании младшего рода и только на родовом камне делается!
В общем, всё оказалось не настолько страшно, как я подумал. На алтарном камне проводятся только следующие ритуалы:
Ритуал единения. Проводится главой рода или наследником рода на ближайший к этому событию солнечный праздник при принятии прав и обязанностей главы и наследника. На мой вопрос: «Так что, если бы папа был жив, ритуал наследника всё равно проводил бы я?», Кузьмич напомнил мне, что Первородного Стефана Ривас никто никогда главой рода не называл. Он до смерти так и был наследником. Иногда, этот ритуал требует закрепления. Закрепление проводится опять-таки на ближайший солнечный праздник.
Четыре ритуала, объединённые единым названием: «солнечные», поскольку проводятся на солнцестояния и равноденствия.
Ритуал защиты рода проводится в том случае, если враг осаждает родовое владение, и алтарный камень уже израсходовал почти всю имеющуюся в нём энергию. В ходе этого ритуала приносится жертва — не ребёнок и не взрослый. Подходит как человек, так и нелюди и животные. Чем больше магии в жертве, тем лучше. В книге Филиппа этот ритуал носил название «пополнения алтарного камня» и рекомендовался к проведению ежегодно, пятнадцатого июля.
Ритуал принятия в род. Принимаемый ложится обнажённым на алтарный камень. Глава рода (или его наследник) и поручители (при их наличии) рисуют собственной кровью на теле принимаемого рунные знаки и отдают алтарному камню весь свой резерв, сами сваливаясь с магическим истощением. Если принимаемый в род человек не угоден магии, то и глава и поручители так и остаются с истощением. Если новый член рода из серии «сгодится под пиво», то им возвращается переданная магия, если же принимаемый идеально подходит под требования магии рода, то сила и главы и поручителей, возрастает. Единственный ритуал, которого в книге Филиппа не было.
Ритуал неполного вассалитета. Глава рода (или его наследник) приносил на алтарь договор, скреплённый его кровью и кровью будущего вассала. Договор исчезал, что означало, что условия его приняты магией рода. После этого, глава рода (или его наследник) ставил на алтарный камень серебряную чашу с кровью вассала. Кровь испарялась, а чаша расплавлялась в тонкий серебряный браслет, который одевался на руку нового вассала. Полный вассалитет можно было оформить только на алтаре рода. Самое интересное, что в книге Филиппа этот ритуал носил название: «ритуал бракосочетания перед магией рода».
Ритуал изгнания из рода. Глава рода (или его наследник) кровью писал на алтарном камне имя изгоняемого и произносил формулу отречения. Имя загоралось и горело, пока кровь полностью не сгорит.
Ритуал привнесения магии в род — берётся магия другой семьи в накопителе и ставится на специальной подставке на алтарный камень.
Ритуал выбора наследника рода, описанный мне Марией.
Ритуал знакомства с магией рода. Проводится со всеми детьми главы рода (или его наследника) в три этапа: в три года ребёнок кладётся на алтарный камень и остаётся там до тех пор, пока камень не засветится. В восемь лет ребёнок отдаёт алтарному камню свою кровь и, наконец, в двенадцать, ребёнок прикасается к алтарному камню и стоит там до тех пор, пока камень не отталкивает его или пока от камня к ребёнку протягивается видимая нить, которая как бы впитывается в ребёнка.
Ритуал выделения семьи. В зале алтарного камня собирается глава рода (или его наследник) и все члены рода, желающие отделиться в отдельную семью. С собой они приносят камень, долженствующий стать алтарным камнем их семьи. Глава, держа руки на алтарном камне, по одному призывает отделяющихся. Те подходят и дают свою кровь алтарному камню. Глава при этом зачитывает заслуги каждого перед родом (при их наличии). Последним к камню призывается глава отделяющихся. Он также даёт свою кровь, но продолжает стоять, положа одну руку на алтарный камень главной семьи, а другую — на возможный алтарный камень своей семьи. Если алтарный камень главной семьи считает, что заслуги выделяемых достаточны, для обретения ими собственного алтарного камня, то он делится с принесённым алтарным камнем своей энергией и пробуждает его. Если же нет, то нет. Тогда новая семья, конечно, может забрать часть энергии посредством накопителей, но их алтарный камень останется непробуждённым, то есть, неспособным к саморазвитию и увеличению ёмкости.
Большинство же из перечисленных в книге ритуалов Кузьмич назвал «выдумками».
Кузьмич посоветовал мне больше ничего в этот день не есть, поэтому к двадцати трём часам я был довольно-таки голоден. Забрав у вездесущего Филиппа всё, необходимое мне для ритуалов, я прошёл в зал памяти. Кузьмич уже ждал меня там.
— Ну что ж, начнём с ритуала единения.
Я прочитал, что при доступности алтарного камня этот ритуал состоит в жертве главой (наследником) своей крови: надо порезать руки и приложить кровоточащие ладони к алтарному камню, полностью открываясь ему. После того, как кровь впитается в алтарь, раны исчезают, но убирать руки нельзя до ответного действия алтарного камня — через тело мага проходит волна силы. Поскольку самого алтарного камня не было, ритуал приобрёл следующий вид: Кузьмич сказал мне проколоть себе по одному пальцу на каждой руке и выдавить по капле крови, причём руки надо было держать ладонями вверх, чтобы не стряхнуть кровь. После этого надо было чётко представить себе алтарный камень (тут мне очень помог Кузьмич, вывесивший передо мной качественную его иллюзию) и произнести на языке домовых: «Есть много дорог и только один путь».
Иллюзия камня надвинулась на меня и поглотила. Я оказался где-то на астральном плане. Кузьмич стоял прямо за мной. По движению тумана я понял, что мы двигаемся. Плыли в тумане мы недолго. Из него на нас надвинулась астральная проекция алтарного камня и я без подсказок Кузьмича, прижал к ней свои ладони. Мозг я постарался также полностью очистить.
Вскоре меня пронзило ощущение безграничного могущества. Гад Кузьмич не дал мне насладиться эти чувством и выкинул нас обоих в реальный мир. В первый момент я подумал, что нами решила подзакусить какая-то тварь астрального плана, но реплика Кузьмича опровергла это:
— Ну и силён же ты! Я такой силищи не только не видел, но даже и не слышал о такой. Обычно, чтобы человека по нашим путям провести, семь потов сойдёт, а ты и сам лёгкий, как пушинка, да и меня поднимать начал. Не удержал я тебя, каюсь.
В этот момент мне захотелось постучать своей дурной головой обо что-нибудь тяжёлое и корявое. Какой к демонам астральный план? Кто тебя туда пустит? Там и домовой-то сам по стеночке ходит и каждому встречному-поперечному кланяется. Обычные серые пути — преддверье астрала, по которым перемещаться можно не замечая всяких там стен и магических защит уровня до пятого. Единственное ограничение — дальше, чем на семьсот пятьдесят метров, не пройдёшь. Выходить надо и снова заходить. А я сдуру вёл себя как в полноценном астрале. Вот и начал фонтанировать энергией во все стороны, благо для этого нужна не магическая энергия, а, так сказать, энергия души, которой у меня, естественно, гораздо больше, чем у ребёнка. И Кузьмича зацепил. А он к такой подпитке неприучен. Так что, если ритуал сорвался, винить мне, кроме себя, абсолютно некого.
Я посмотрел на домового и присвистнул. Вместо простой рубашки и верёвки в качестве пояса он оказался обряжен в белую тонкую, дорогую даже на первый взгляд рубашку с расшитым воротником и узором по подолу. Верёвку сменил красный тонкий матерчатый пояс, заканчивающийся кистями. Борода оказалась аккуратно расчесанной, а волосы — подстриженными так, что открывали шею.
Кузьмич тоже, видимо, почувствовал изменения в своём облике, поскольку исчез и появился только через две минуты с улыбкой до ушей и, явно важничая, произнёс:
— Вот подфартило мне с жильцом! А всё почему? Потому что правильный я хозяин. У меня любой человечек на своём месте будет. И мне чтоб хорошо и ему неплохо…
Я прервал его грозным тоном:
— Это кто здесь «человечек»? Кто «хозяин»? Ты не думай, что я маленький, отомщу, как большой.
Про себя же я ухохатывался. Уж больно смешно выглядел Кузьмич с таким важным видом.
Кузьмич аж присел:
— Вот что ты скажешь. Только товарищей собрал, чтобы радостью своей поделиться, как меня сюда притянуло. Ты уж прости старика. Я ведь это не тебе, а другим домовым говорил, чтобы они порадовались за меня. Ведь я на новую ступеньку заскочил, до которой мне ещё неизвестно сколько надо было ждать.
— И что тебе это твоя ступенька даёт?
— Об этом позднее. Меня ведь магия дома не зря притянула. Нужно второй ритуал проводить.
— Так первый удался?
— А как же? Ежели такое событие произошло, конечно удался!
— Ну тогда давай продолжим.
В обычной ситуации, ритуал зимнего солнцестояния состоит в принесении на алтарный камень подношения в виде крови земли — нефти. В случае угодности подношения над алтарным камнем на несколько секунд проявляется руна земли. Я было подумал, что второй ритуал пройдёт по сценарию первого, но домовой всего лишь взял у меня фиал с нефтью и исчез. Через минуту над иллюзией алтарного камня возникла требуемая руна и тут же появился и домовой. У меня возникли сомнения, а иллюзия ли это изображение? Больше похоже на оптическое отражение. Но важнее было выяснить другой вопрос:
— Кузьмич, а зачем тебе я был в этом втором ритуале?
— Так теперича, получается и незачем. Теперь я сам могу все солнечные ритуалы в этом доме проводить.
— Это как?
— Ты ж меня возвысил. Поэтому на мне твой знак образовался. Теперь ты главный тут, ну а я как и был, так и остаюсь хозяином дома.
— То есть ты хозяин дома, а я твой хозяин?
— Нет, моим хозяином ты станешь только в том случае, если на мне твой герб появится. А сейчас ты полноправный хозяин силы, что здесь есть, а я тебе служу за эту силу.
— Силы — это магии?
— Нет, магия это одно, а сила — другое. Сила — это то, что весь дом пропитало, чем я живу.
Я задумался. Единственной аналогией, пришедшей мне в голову, была стихийная магия. Магия, способности к которой были у всех одарённых, но никто не смог достичь в управлении ею, хотя бы уровня подмастерья. Она именно пронизывала всё и невозможно было её направить туда, куда хотелось тебе в этот момент. Чтобы хоть что-то сделать с её помощью, нужно было «угадать», чего она хочет в этот момент и пожелать именно этого. Если домовые смогли «приручить» эту магию, то… перспективы вырисовываются самые радужные. Дело в том, что стихийная магия вообще не требует резерва.
Я закидал Кузьмича вопросами, но меня ждал жёсткий облом. Из его объяснений я так и не понял, что он имел в виду.
Единственным, хотя и слабым утешением для меня послужило то, что теперь Кузьмич мог без потери качества проводить все солнечные ритуалы без моего непосредственного участия.
После новогоднего ритуала единения мой резерв вырос на целую единицу. Опять же, прежде чем кричать «ура» и бить в барабаны, неплохо бы узнать, это увеличение происходит в процентах от существующего резерва или на какую-то величину. Если процент — замечательно. Пусть даже этот ритуал я буду проводить не каждый год, но и сам резерв у меня не всегда будет, надеюсь, таким издевательски-маленьким. Я пока ещё не оставил мысли об увеличение резерва путём тренировок, пусть даже это случится после первой инициации. Основная же надежда на увеличение резерва до неё у меня — выбросы. Надо разобраться, что это такое и попробовать поставить их мне на службу. Но я так же помнил и о том, что в первые дни после обнаружения себя в этом теле я смог увеличить (или резерв сам по какой-то причине увеличился) на одну десятую. Так как больше это пока не повторилось, остаётся только ждать и надеяться.
Моё возвращение в гостевой дом ознаменовалось ещё одним обломом для меня. Я думал, что раз резерв у меня теперь уже три целых две десятых единицы, я смогу увидеть резервы окружающих не в режиме «пятьдесят плюс», а хотя бы «шестьдесят плюс». Однако, ничего в этом плане для меня не изменилось. По-прежнему резервы более пятидесяти единиц я не мог прочитать.
Слабой, но всё-таки компенсацией за этот облом можно назвать то, что колпак я наконец-таки мог ставить одномоментно.
Сам новогодний праздник мне запомнился плохо. Естественно я остался на представление и поздравления, но потом улизнул спать.
Проснулся я ближе к обеду. Пройдя в кабинет, я сразу же увидел довольно-таки большую кучу подарков, сложенных около камина. Мне стало очень стыдно: за всеми этими переездами и прочими стихийными бедствиями я совершенно забыл о подарках близким мне людям. По счастью, Мария вместо меня отправила все протокольные подарки, но вот о подарке для самой Марии я мог бы и подумать.
Большинство подарков было абсолютно безликими, явно купленными второпях. Это понятно, ещё две недели назад никто не знал, буду ли я в маркизатстве на Новый год. Мне дарили конфеты, канцелярские изделия, книги в подарочных изданиях и всякие магические безделушки, типа музыкальной шкатулки, над которой во время проигрывания мелодии появлялась иллюзия танцующей пары или муляжа волшебной палочки, позволявшего продемонстрировать несколько простейших заклинаний. Единственным исключением был подарок от Марии — улучшенная версия моего «шпионского» артефакта. Очевидно, она заметила, что я постоянно ношу его и решила пойти навстречу этой моей «слабости». Самым же неожиданным в этих подарках были их свойства: например артефакт, позволяющий записывать речь и затем её прослушивать, к моему глубочайшему изумлению, не мог записывать магические ритуалы и заклинания. Почему, я не понял.
После обеда я спросил у Марии, с чем связан наш столь поспешный отъезд из маркизатства? Про себя я уже понапридумывал всякого, вплоть до возможных попыток похищения или убийства меня, любимого. Её ответ настолько меня поразил своей простотой и естественностью, что я почувствовал себя полным кретином:
— Понимаешь, Серж, помолвленные люди не могут… быть вместе так часто, как им бы этого хотелось, а обручённые — могут.
Да уж, прекрасно год начинается — сплошные разочарования (в первую очередь в собственных интеллектуальных способностях). Обуреваемый этими невесёлыми мыслями я прошёл в кабинет и принялся за привычные уже упражнения по развитию энергосети.
Сами каналы в идее классического «пучка нитей» формируются при движении от средоточия, а укрепляются во время обратного движения.
Средоточие имело вид маленького шарика, ощущавшегося как что-то теплое, пушистое и мягкое. Повинуясь моему желанию, от него по энергоканалам начали разбегаться переливающиеся искорки. Отделившись от средоточия они расширились и вот уже каждая искорка превратилась в облачко искорок. Дойдя до кончиков пальцев, они с гораздо меньшей скоростью поплыли обратно к средоточию.
Дойдя до средоточия, облачка «впитались» в него, но тут же средоточие «выплеснуло» из себя новый поток искорок, которые уже не поодиночке, а группами, по одной для каждого из микроканалов «пучка» поплыли к голове. Там они задержались, попытавшись выстроить классическую мелкоячеистую сеть. Дело в том, что обычная тренировка на укрепление каналов предполагает именно такой порядок, однако неразвитость моих каналов приводит к тому, что искорки не могут замкнуть сеть и гаснут одна за другой. Однако, каждый раз сеть становится всё более похожа на ту, которая должна быть. Единственное, что плохо, от головы не идёт обратный поток, а значит, не происходит укрепление каналов.
Через несколько секунд, повинуясь моей воле, средоточие выбрасывает новые потоки искорок к рукам и ногам, а затем снова к голове.
Если первый цикл воспринимается как поглаживание, то с каждый последующий усиливает неприятные ощущения. Искорки воспринимаются как насекомые, бегающие по тебе, причём с каждым разом их лапки всё сильнее на каждом шаге впиваются в тебя. Больше девяти циклов я ещё ни разу не смог выдержать, однако на этот раз, злость на себя позволила мне провести целых одиннадцать циклов! Это несколько примирило меня с собственным несовершенством.
Вечером мы с Кузьмичом опять пили какао. Чувствую, что приохотил я честного домового к этому напитку не на шутку. Кузьмич показал мне, как, в случае чего, вызвать домового в чужом доме и как просить его помочь мне. После этого, мы расстались до весны.
Глава 13
В этот раз мы стартовали рано утром, так что уже к четырём часам дня были в Брюсселе. На улице перед порталом собралась довольно большая группа людей. Все они хотели переместиться в Париж. Нам повезло в том, что портал в Париже оказался занят с той стороны, а вот портал в Люксембурге был абсолютно свободен. Так что вскоре, после небольшой заминки, произошедшей по моей вине, мы уже оказались в пункте назначения. Я думал, что мы либо наймём экипаж, чтобы за вечер успеть хоть немного сократить путь на завтра, ну или на худой конец поедем в гостиницу, однако у тётушки Бра оказывается, были другие планы. Она немедленно захлопотала, засуетилась и вот мы уже едем во дворец герцогов Люксембургских, которые, вот сюрприз, ожидают нас на ужин.
Сам герцог с женой, к моему (и как я подозреваю — не только к моему) облегчению отсутствовали, находясь у своего сюзерена в Берлине. Нас принимала вдовствующая герцогиня, та самая Элизабет, которая якобы своей болтовнёй задержала тётушку Бра и не позволила ей вовремя прибыть к нам на следующий день после суда.
Кроме вдовствующей герцогини в замке находился младший брат герцога — высокородный Себастьян, мужчина лет сорока пяти и дочери герцога — близнецы Мария и Екатерина, к моему глубочайшему изумлению, неодарённые. Им было по восемь лет.
Девочки поначалу дичились меня, но заметив, что я нисколько не пытаюсь их задеть отсутствием у них дара, быстро освоились. Как только позволили приличия, они потащили меня из-за стола в какую-то «просмотровую», обещав необычное развлечение.
В комнате на стене висел кусок белой ткани. Перед ним стояли кресла и диванчики. Мария подошла к какой-то чёрной коробке размером со шляпную картонку, положенную набок. Крышка этой «картонки» была стеклянной но абсолютно непрозрачной. Возилась она недолго и вот уже со всего размаху прыгнула на диванчик и приглашающе поманила меня рукой к себе. Я присел на тот же диванчик, а Екатерина умостилась на кресло радом с ним и с помощью какого-то амулета погасила свет.
На экране начало разворачиваться действо, повествующее об очень неуклюжем человеке, постоянно попадающем то в люк, то под падающее пианино, то ещё куда. Изображение сопровождалось простенькой мелодией. Реплик и звуков падения не было, но мы были не в претензии. Мы смеялись над происходящим до упаду. Пожалуй, единственное, что я могу сказать плохого об этом действе, так это то, что оно очень быстро закончилось.
После того, как экран погас и Екатерина снова включила свет, Мария повернулась и с предвкушением уставилась на меня:
— Ну что, понравилось?
— Очень, никогда не видел ничего подобного.
— Тогда продолжим?
— Конечно!
Девочки опять завозились около коробки, и показали мне ещё несколько «фильмов». как они это называли. Каждый из них шёл не больше двенадцати минут, а часто ещё меньше, но все были очень интересными. После пятого фильма Мария и Катя решили сделать перерыв на мороженое, и я попытался удовлетворить своё любопытство. Однако близняшки ничего не знали ни об устройстве, ни об особенностях своей игрушки. Их знания ограничивались тем, что та штука, которая висит на стене, называется «экран», вот эти небольшие кубики — это и есть фильмы, которые надо вставить в определённое место «мыслепроектора» — той самой чёрной коробки и активировать.
Закончили просмотр мы за полночь. Девочки на «ура» восприняли мою идею поиска неявных продолжений полюбившихся картин. Итогом нашей совместной работы стали пересортированные коробки с картинами, и куча отдельных работ, для которых мы так и не нашли продолжений.
Пожелав близнецам спокойной ночи, я вышел в коридор. Мне предстояло найти слугу, который покажет мне мою комнату. Я огляделся, но никого не увидел. Тяжело вздохнув я уж было подумал, что придётся возвращаться в обеденный зал в поисках проводника, как услышал деликатное покашливание. Развернувшись, я увидел домового. Он был похож на Кузьмича, только более заросший и замызганный. Из одежды на нём кое-как сшитый кусок ткани без рукавов, перепоясанный куском той же ткани. Я поклонился домовому, он поклонился мне в ответ:
— Добрый вечер.
— Да уж ночь на дворе. И тебе добра. Ишь ты, не врал Кузьмич, оказывается. А меня Потапычем зовут. Слышь, мил человек, разговор у меня до тебя серьёзный имеется.
— Я весь внимание, Потапыч. Только давай ты мне заодно и комнату покажешь, в которую меня определили.
— Это можно, пошли.
Разговор у меня действительно состоялся серьёзный. Как оказалось, Мария и Катя были лишены магии не просто так, а за преступление, совершённое их матерью, которая женила на себе герцога при помощи какого-то ритуала. Про сам ритуал Потапыч отказался говорить наотрез, только всё время повторял, что этот ритуал «противу естетсва направлен». Но, к счастью, она не смогла закончить ритуал как полагается, поэтому-то и близняшки лишились магии и больше детей у новой герцогини быть не может. Хоть она и пытается что-то сделать, постоянно разъезжая по всяким целителям.
Снять же проклятие с девочек можно, если они до двенадцати лет отринут и мать и род Люксембург. Ну а герцогу, если он хочет иметь наследника, нужно искать другую жену.
От меня же Потапычу нужна была помощь в проведении какого-то другого ритуала, долженствующего изгнать, как он выразился «неправедных проходимцев».
Мы долго спорили, но в конце концов мне удалось убедить Потапыча, что сейчас я ничего сделать не смогу, у меня ни авторитета, ни влияния у Элизабет, через которую и надо действовать в этом случае, никакого. Так что если меня застанут рядом с алтарным камнем рода Люксембург, то мало мне не покажется. Да и проездом мы. Но я обязательно подговорю тётушку Бра организовать для меня полноценный визит во дворец Люксембург, и вот тогда уже мы с Потапычем начнём действовать. Не скажу, что домовой был полностью доволен, но ушёл он от меня успокоенным.
Когда мы уезжали, девочки ещё спали. Я оставил записку с выражением благодарности и обещанием обязательно заехать к ним весной. Про себя я решил, что сколько бы не стоило серебряное блюдце, я обязательно куплю его для Марии с Катей. Забегая вперёд, замечу, что для работы с серебряным блюдцем, как оказалось, надо быть одарённым.
Потерпев неудачу в поиске информации о фильмах с девочками, я попытался получить её у моих спутников. Отвечала мне Мария, поскольку, как оказалось, Георг никогда особо не интересовался фильмами.
— Понимаешь, Серж, существует специальный артефакт — обруч-считыватель. Человек одевает его на голову и начинает придумывать какую-нибудь историю. С помощью воображения в мозгу создаются сценки, которые потом переносятся с помощью обруча-считывателя в мыслепроектор, а он уже транслирует получившееся изображение на экран. Некоторые практикуют проецирование картинки прямо в мозг, но это допустимо только в случае, если ты полностью доверяешь источнику мыслекартины.
— А почему они чаще всего короткие?
— А ты подумай, какое развитое воображение и насколько организованный ум надо иметь, чтобы мало того, что составить в мозгу связный рассказ, так ещё и не сбиться с его воплощением. Хотя, конечно, существуют эпопеи, но они состоят из таких же вот коротких фрагментов.
— Но ведь можно записать первый отрывок, затем ненадолго переключиться и записать второй туда же. Или ещё проще — посадить человека, который будет просматривать фильмы, состоящие из кусочков и передавать информацию уже целым фильмом.
Мария рассмеялась:
— Увы, и это тоже пробовали. Ничего не получается, всё упирается в возможности человеческого мозга. Вот документальные фильмы, то есть воспоминания, те могут быть очень длительными. Изначально обруч-считыватель и придуман для сбора и просмотра воспоминаний.
Разговор оживился. Поначалу мне было интересно слушать моих спутников, которые обменивались впечатлениями о фильмах, которые им довелось когда-либо в жизни посмотреть. Но постепенно разговор в карете перескочил на семью Тодтов и я заскучал. Попытался было читать, но оказалось, что в карете очень сложно читать толстые фолианты, а тонких книжек у меня не было. Поэтому я закрыл глаза и начал работать над своей энергосетью.
Останавливаться на обед мы не стали. Кто-то (подозреваю, что это был Георг) позаботился о том, чтобы мы в дороге не проголодались.
После обеда наша карета превратилась в сонное царство. Единственным, кто не спал, был я. Воспользовавшись случаем, я исследовал энергосистему и Георга и тётушки Бра. Ну что я могу сказать? И у одного и у второй наличествовали те же самые несуразности, которые я заметил при исследовании Марии. Следует постулировать, что помочь с развитием энергосистемы мне здесь не в состоянии, скорее уж постараются помешать, разумеется, из лучших побуждений. Так что развитие моей энергосистемы должно стать главным приоритетом до моего поступления в школу. За исследованиями и размышлениями прошёл день.
Переночевали мы в придорожной гостинице. К сожалению, по-настоящему отдохнуть мне не удалось, поскольку чары приватности, наложенные на мою комнату, явно изрядно выдохлись, если они вообще когда-либо накладывались на неё, а внизу шумная компания одарённых что-то праздновала: то ли Новый год, то ли окончание учебного заведения, то ли день рождения двадцатой кошки любимой бабушки. Конечно же, можно было бы к ним спуститься и воспользоваться моим явно более высоким общественным положением, но по здравому размышлению я отказался от этой мысли. Сам за себя я постоять не смогу, то есть это придётся делать Георгу. А поскольку гуляки находятся в состоянии от «люблю всякую Божью тварь» до «ты на меня не так смотришь», возможные разборки чреваты последствиями. И главное из них — то, что мы будем вынуждены задержаться в этом трактире. Я же хотел, наконец, начать учиться и получить ответы на свои вопросы, главным из которых на сегодняшний момент был вопрос о возможности для меня увеличить свой резерв хотя бы до пятидесяти единиц, чтобы можно было думать об использовании доставшегося мне канала с плана пространства. Поскольку гулянка не утихала, я взял исторические хроники рода Ривас и погрузился в чтение. Это занятие меня настолько увлекло, что опомнился я только тогда, когда Мария пришла меня будить.
Естественно, ночное бдение не прошло для меня даром. Глаза слипались, а раздражительность накапливалась. Мне уже надоела эта дорога, эта неподвижность, эта скученность. Наконец, мы свернули, и при повороте я увидел на дороге указатель «Замок Тодт».
Дорога после поворота проходила по аллее между каких-то могучих деревьев, сейчас стоящих с голыми ветвями, потом показалась арка с гербом баронов Тодт, даже без ворот в ней. По обе стороны от арки начиналась живая изгородь из падуба. Парк за аркой выглядел живописнее аллеи из-за того, что лиственные деревья в нём продуманно сочетались с хвойными. Проехав метров шестьдесят — восемьдесят, мы поднялись на горку, и увидели замок.
Ну что можно сказать о замке Тодтов? Ну, прежде всего, собственно на замок это походило слабо. Никаких укреплений вокруг, никаких рвов и валов, парк подходит к самым стенам зданий. Центральное здание трёхэтажное, с большими окнами, входом посередине и четырьмя колоннами, по две с каждой стороны от входа. Две боковые пристройки четырёхэтажные, выдаются немного вперёд по сравнению с центральным зданием. Замок сложен из камня серого цвета. Крыша обычная двускатная, покрыта черепицей. На левом флигеле — башенка для астрологических наблюдений. К дому ведёт невысокая лестница
Нас уже встречали. У нижней ступеньки лестницы расположились четверо, как я понял — самых доверенных слуг. Барон Тодт тепло приветствовал их и мы прошли в дом. Семейство Тодтов ожидало нас в малом зале справа от вестибюля. Зал — большая, очень светлая комната — удивлял отсутствием обстановки. Фактически, из мебели, я заметил лишь большую люстру под потолком (сразу вспомнился анекдот о поручике). Не было даже занавесей и карнизов. Стены зала выкрашены светло-голубой краской. На полу — плитка, складывающаяся в какой-то узор, вникнуть в смысл которого мешали собравшиеся. Присутствовало десять взрослых и двое подростков, их имена и родственные отношения я, даже не пытаясь разобраться, закинул в память, с тем, чтобы использовать в случае надобности. Меня несколько удивило отсутствие детей, и я обратился с этим вопросом к тётушке Бра.
— Дело в том, Серж, что сейчас идёт твоё и Марии представление роду. Поскольку магия детей очень нестабильна, а данный ритуал требует подкрепления магией членов рода и людей, близких к роду, то их решили не привлекать к ритуалу.
— Мне сказали, что дети здесь учатся. То есть они сейчас на занятиях?
— Нет, сейчас же каникулы!
Это замечание привело меня в смущение. Действительно, забыл, что после Нового года наступает время зимних каникул, причём в обоих мирах. Тётушка Бра же, не обращая внимания (или делая вид, что не обращает) на моё смущение, тем временем продолжала:
— В замке, проводится обучение десяти детей в возрасте от восьми до двенадцати лет. Из них один относится к семье Тодтов, ещё один — сын де-Ласси, близкого по крови Тодтам, но не относящегося к роду. Они присоединятся к нам после ритуала, за обедом. Остальные дети приедут в субботу вместе со своими родителями. На субботу же назначено ваше с Марией представление обществу. Вот на том ужине и будут присутствовать все дети, обучающиеся здесь.
— А почему они обучаются здесь?
— Ну, потому что замок Тодтов наиболее приспособлен для обучения из всех соседних поместий: здесь есть выделенное крыло и довольно много помещений, не занятых никем из членов семьи. Да и повелось так ещё с прадеда Георга — в замке баронов Тодт обучаются дети до поступления в школу.
— Я буду заниматься с ними?
— Да, один из учителей сейчас находится в замке. Остальные учителя прибудут в пятницу, проведут проверку твоих знаний и обсудят с тобой расписание занятий в воскресенье. А сейчас иди, к ритуалу уже всё готово.
— Благодарю, тётушка Бра.
Честно говоря, насыщенность местной жизни различными ритуалами несколько напрягала, но поскольку это, скорее всего, была вынужденная мера из-за большого количества слабосилков (к примеру, из двенадцати встречающих, только у пятерых был резерв больше пятидесяти единиц), то оставалось только смириться.
Представление и расшаркивания к тому времени уже закончились и мы с Марией прошли в центр зала, где оказался выложенный из рун круг. Мы встали в центр круга, остальные расположись снаружи его, взявшись за руки. Георг (как я понимаю, на правах хозяина дома), перед тем, как соединить свои руки с руками прочих родственников, достал палочку, проговорил формулу приветствия и активировал руны. Они засветились мягким синим светом. Маги, стоящие вокруг нас стали читать стихотворное обращение к дому, с тем, чтобы он принял представляемых как друзей, оберегал и заботился о них.
Из рун вышел поток магии и окутал нас с Марией. Окружающие нас одарённые запели песнь приветствия. По мере того, как они пели, магия вокруг нас опускалась, пока полностью не впиталась в пол. После того, как песня закончилась, люди, стоящие напротив Георга, разомкнули руки и разошлись в стороны. В этом промежутке появился домовой. По внешности он был почти точной копией Степаныча. Домовой подошёл к нам и протянул руку. Мы, по очереди, сначала Мария, затем я, подали ему свои. Он взял наши руки, подержал их, потом натуральным образом обнюхал, поклонился и исчез. Знакомство состоялось, но покинуть это место мы смогли только после того, как руны полностью погасли и одна из присутствующих магов, Анжела, родная сестра Георга, собрала их в шкатулку из какого-то зелёного камня. Оглядевшись по сторонам, я снова подошёл к тётушке Бра:
— А все дети, что обучаются здесь, тоже прошли такой ритуал?
— Нет, что ты! Этот ритуал предназначается только для однозначных друзей семьи. А это, сам понимаешь, накладывает обязательства и на нас и на них. Не все родители захотят отдать своего ребёнка в другой дом под условием такого обряда. Дети же находятся в левом крыле, которое воспринимается домовым как гостевой дом, типа твоего в маркизатстве.
Я поблагодарил тётушку Бра и отошёл к Георгу. Он как раз закончил разговор со своим двоюродным дядей Францем де-Ласси. Я отвёл Георга немного в сторону:
— Барон Тодт, когда Вы намерены провести ритуал обручения с моим опекуном?
— В следующую субботу, первородный Ривас.
— А зачем так долго ждать? Я, конечно, понимаю, что совмещать наше представление обществу и ваше обручение не совсем правильно и допустимо лишь в немногих случаях, но думаю, что эта суббота для вашего обручения значительно лучшая дата.
— Но к этой субботе ещё ничего не будет готово!
— Барон Тодт, если Вас смущает приём по случаю вашего обручения, то я не вижу препятствий организовать обручение в вашей местной часовне в эту субботу, устроив рядом с ней фуршет, а приём по этому случаю — в следующую субботу.
— Но…
— Кроме того, барон Тодт, я прошу Вас, позволить мне оплатить дополнительные расходы, возникающие из-за этого моего предложения. Не беспокойся, Георг, я ещё в маркизатстве переговорил с управляющим и он предоставил довольно значительную сумму в моё исключительное распоряжение.
— Но…
— Успокойте свою совесть, я поступаю так исключительно из своих собственных интересов. Неопределённый статус Марии позволяет спекулировать на моём статусе в этом доме и вообще в Тхиудаланде.
— Но…
— Марию я беру на себя.
Георг расхохотался:
— Первородный Серж Ривас, с Вами просто невозможно спорить! Кто бы сказал, что меня всего за минуту положит на обе лопатки десятилетний ребёнок! Да уж, не завидую я тому, кто рискнёт вставать у тебя на пути, Серж.
Посмеявшись вместе с Георгом, я направился на поиски Марии. Она нашлась в компании жены родного дяди Георга, Марлен, баронессы Витт и её дочери Клариссы. Извинившись перед дамами, я отвёл Марию и огорошил её известием, что её обручение разбивается на две части: сам ритуал — в эту субботу, то есть через два дня, а приём по поводу обручения — через неделю. Я говорил об этом, как о свершившемся факте, нагружая её мозг мыслями о платье, аксессуарах, сопровождающих и прочем, чтобы она не вздумала поставить под сомнение сам факт того, что ритуал пройдёт уже так скоро. Пока она не опомнилась, я практически отволок её к тётушке Бра, которая удачно стояла в окружении сразу четырёх женщин. Очевидно, делилась своими впечатлениями о поездке. Озвучив, при ошеломлённом непротивлении Марии, перед такой представительной компанией мысль о ритуале, я, фактически придал этой идее силу закона и отрезал и для Марии и для Георга, пути к отступлению.
Примерно через десять минут вошедший слуга объявил об обеде. От него я отказался, согласившись лишь на то, чтобы мне доставили в комнаты поднос с чаем и лёгкими закусками. Вскоре после этого, я ушёл в свои комнаты, отдохнуть до ужина.
Глава 14
Очевидно, устал я гораздо больше, чем думал, поскольку уснул прямо в кресле, даже не притронувшись к чаю. Добудились меня не без усилий.
Как меня и предупреждали, к ужину компания расширилась, обнаружились новые лица. Это во-первых соседи Тодтов, как из тех, чьи дети обучались сейчас в замке, так и из тех, кто приехал просто по-соседски. Был и учитель. Ну, и конечно же, дети. Вновь пошла процедура представления. Если соседи были отправлены в память вслед за родственниками Тодтов без какого-либо разбирательства, то об учителе и детях я постарался сразу составить какое-то мнение. Анжела Тодт, взявшая на себя роль чичероне для меня в ходе этого знакомства, немного рассказывала о каждом из них. Итак:
Господин Карл Лейненс — учитель гимнастики, этикета и танцев. Неодарённый. Очень высок и худ, производит впечатление физически сильного человека. На вид ему лет сорок пять. Глаза тёмно-карие. Абсолютно лыс. На лице застыла маска приветливости.
Родовитый Ричард де-Ласси, сын двоюродного дяди Георга, Франца де-Ласси. Темноволосый пухлый мальчик одного со мной возраста, очень застенчивый. Лучший ученик по чистописанию и языкам. Резерв одна целая, одна десятая единицы (Ура! Наконец-то хоть кто-то с резервом меньше, чем у меня).
Благородная Тереза Тодт, родная племянница Георга. Озорная девчушка девяти лет, способная болтать без умолку и танцевать без устали. По танцам — лучшая. Резерв ноль целых восемь десятых единиц.
После представления господин Руж изложил мне примерное расписание:
Подъём в восемь, в восемь часов двадцать минут начинаются занятия по гимнастике.
Завтрак в девять часов тридцать минут.
В десять ноль-ноль начинаются занятия по предметам.
В двенадцать часов пятьдесят минут начинается обед.
С четырнадцати ноль-ноль занятия продолжаются.
Начиная с пятнадцати часов пятидесяти минут наступает личное время учеников. Они могут посещать дополнительные занятия, заниматься самостоятельно тем, что не запрещено, отдыхать.
В двадцать ноль-ноль ужин.
Отбой в двадцать три ноль-ноль.
В субботу проводятся только занятия по гимнастике.
Воскресенье — выходной.
Все учителя знали несколько языков и в школе чередовались дни дойча (самоназвание жителей Тхиудаланда — дойчи), галльского, бритстанского языков (ради справедливости, стоит заметить, что эти языки очень сходны между собой). Кроме того, в качестве дополнительных занятий давались уроки прочих языков, сам господин Руж преподавал спинский. К слову, я неплохо знал и галльский и бритстанский и спинский и даже латынь. Дойч — немного похуже, но не принципиально. Так что единственными европейскими языками, с которыми у меня были отношения на «Вы» оставались эллинский, дженмаркский, и два родственных кельтский и эвелинский. В Оногурии большая часть населения разговаривала на дойче, а в Элувайтии — на латыни.
Тогда же мне было объявлено, что питаются все ученики у себя в крыле. Живут они в общежитии, отдельно мальчики и девочки. Я отказался переезжать в ученическое крыло, поэтому было решено, что я буду присоединяться к остальным ученикам непосредственно на гимнастике. К себе я буду уходить после ужина.
В школе изучаются следующие предметы:
— теория магии: рассказывает и показывает основы. Демонстрация заклинаний, обучение произношению, правильным движениям палочки, заучивание словесных форм. Это облегчает научение магии: по сути, после двенадцати ученику остаётся всего лишь научиться подавать свою магию в нужный момент произнесения заклинания.
— чистописание: предмет, необходимый каждому магу. Если ты не умеешь писать грамотно и без помарок, ты становишься всего лишь неполноценным проводником магии, а с учётом тех перекосов в развитии энергосистемы местных жителей, которые я выявил, обычным управляющим конструктом к фокусу;
— математика: предмет, необходимый как для совершения магии (та же ритуалистика вся построена на математике), так и в обычной жизни;
— фехтование: предмет, направленный на физическое, а не магическое совершенствование. Хотя, не спорю: в дуэлинге он является хорошим подспорьем, вне зависимости от оружия, которым совершается дуэль;
— верховая езда: если Вы никогда не катались на лошади, я Вам ничего не объясню, а если катались — более никаких объяснений Вам и не требуется;
— гимнастика: по мне уж либо гимнастика, либо фехтование, но может быть я чего-то не знаю, не понимаю… или не помню;
— история: ничего не имею против истории, а уж в моей ситуации это вообще великолепный предмет, но если сравнивать нужность истории и того же естествознания… сравнение явно будет не в пользу первой;
— этикет: если Вы родились в семье ассенизатора, то это абсолютно не означает того, что этикет Вам не нужен, но если Вам не повезло родиться в семье маркиза, то это значит, что он Вам жизненно необходим.
— танцы: ещё один предмет, кроме фехтования, основы которого может дать гимнастика, а особенности — этикет.
Кроме этого, нерегулярно, силами родителей обучающихся детей проводились следующие занятия:
— по рисованию: наряду с чистописанием, этот предмет трудно переоценить, особенно учитывая уровень воображения и пространственного мышления, необходимого для успешности обучения ему;
— по ремеслу: за этим скучным названием скрывается артефакторика, а значит, обработка материалов, подготовка ингредиентов, расчёты рунных и пиктограмных конструкций и прочие оченно вкусные вещи;
— по естествознанию: обычные и магические животные и растения, «места силы» их опасности и преимущества, основы экономики — вот далеко не полный перечень того, что подразумевает эта наука;
Кроме того, Анжела Тодт припомнила курьёзнейший случай, произошедший полтора десятка лет назад, когда она сама проходила дошкольное образование в замке. Тогда одна из родительниц предложила попробовать обучать детей предсказаниям. Поскольку предсказания наукой не являются (хотя существование пророков и предсказателей, действительно умеющих «видеть» будущее, никем не оспаривается), было решено провести эксперимент: за ширмой встал один из главных скептиков, а предсказательнице дали возможность «случайно» увидеть, как туда проходит одна из женщин, знакомых ей. После этого предсказательницу попросили рассказать будущее человека, находящегося за ширмой. Благородной Анжеле этот случай настолько чётко врезался в память, что речь «предсказательницы» она помнила практически дословно: «За ширмой находится молодая женщина, только вступившая в период зрелости. Её основное чувство на настоящий момент — голод. Она чувствует, что еда находится рядом с ней, но не может до неё добраться. Кроме голода, её заботой является её будущее потомство. Она готова умереть, лишь бы дать жизнь своим детям. Но ей угрожает смертельная опасность, о которой она не подозревает. Ах!» — на этом «предсказательница» прервалась и потеряла сознание. Очнувшись, она сообщила, что ей показалось, что находящаяся за ширмой женщина умерла и потеряла сознание от «разрыва связи с этой невинной душой». Естественно, когда «предсказательница» увидела женщину, про которую, как она думала, был её рассказ, живой и здоровой, она страшно смутилась и немедленно отказалась от своей идеи. Но самое интересное — мужчина, стоящий за ширмой, в момент, когда «предсказательница» потеряла сознание, оказывается убил комара. Вот и думай: то ли это комар был такой особенный, то ли предсказательница была «по комарам», то ли просто совпадение.
Я от души посмеялся над этой историей, а про себя подумал: какие же здесь всё-таки примитивные представления о системе магии! Ведь в теории всё просто: если ты хочешь получить сбывающиеся предсказания, путь твой лежит на Божественный план, если нужно глобальное предсказание или на демонический план и план Великих духов — если тебя интересуют предсказания попроще. Смог собой и своей просьбой заинтересовать обитателей соответствующего плана — считай, в этом моменте будущее ты знаешь. Правда, не исключено, что об исполнении своего желания ты пожалеешь — не зря существует поговорка: «Не проси ничего у Богов — а то ведь они могут и исполнить просьбу».
Сама благородная Анжела вела курсы знахарства. Это ещё не алхимия, но «где-то рядом». Сходство — в способах приготовления и основных приёмах подготовки ингредиентов. Отличие в том, что знахарь если и пропитывает своё варево магией, то делает это не дозировано и с меньшей зависимостью от времени и стадии приготовления. Да и ингредиенты, содержащие собственную магию, в знахарстве если и используются, то не смешиваются с другими, и, прежде всего, с магией самого знахаря. Ну и естественно, количество ингредиентов и их комбинаций в алхимии больше на несколько порядков.
Непосредственно на ужине я оказался между родовитой Лизеттой Борбан, закончившей своё обучение у Тодтов два года назад, сейчас обучающейся в Баварской школе магии в Мюнхене, и благородной Терезой Тодт. Они расспрашивали меня о возгулах, Брюсселе, Париже и Люксембурге, но мне удалось перевести разговор на место, где мне доведётся учиться следующие два года.
Как такового учебного года в данной школе не было. Ученики могли появиться, отучиться несколько месяцев, уехать и снова появиться через полгода. Также ученики могли не посещать те предметы, которые их родители не считали нужными. Главными для себя предметами обе девочки назвали фехтование, как предмет, позволяющий постоять за себя и в обычном поединке и помогающий научиться нацеливать палочку в магическом и чистописание, являющееся непременным условием успешности ритуалов. История, по их словам, сводилась к чтению вслух всяких сказок, в которых, вдобавок, не было ни капли романтики. Теория магии навевала на них тоску, главным образом из-за невозможности осознанно и целенаправленно использовать магию ими самими. Верховая езда больше предназначалась для мальчиков, математика — очень сложна (я так понял, что учитель не смог заинтересовать ею учениц). Гимнастику они дружно забраковали как предмет, который им никогда не пригодится, поскольку для магессы поддержание удобной для себя фигуры проблемы не составляет (это сразу вызвало во мне диссонанс, свидетельствующий о несоответствии сказанного памяти графа Ашениаси. Но вот подробности я так и не смог в тот момент вспомнить). От танцев они были в восторге, жалели только, что они всего два раза в неделю.
Также девочки мне подтвердили, что кроме трёх постоянных учителей, некоторые занятия с ними проводят и родственники учеников. Например, уроки рисования в школе проводила мать родовитой Лизетты.
Окончания ужина я не дождался. Очевидно, мой организм решил, что дневного отдыха ему оказалось абсолютно недостаточно, и где-то во время десерта меня явственно потянуло в сон. Я привлёк внимание Марии и показал ей, что хотел бы уйти. Мария меня поняла и обеспечила мой уход с точки зрения требований этикета. Единственное, чего я не учёл, так это того, что практически одновременно со мной спать отправят и обоих детей. Это явно не добавило у них ко мне симпатий. Не говоря уже о разочаровании благородной Лизетты, так и не дождавшейся моего рассказа на темы, которые её действительно интересовали.
Поторопив обручение, я вызвал настоящее цунами. Вплоть до субботы по замку Тодтов было небезопасно передвигаться из-за попыток женской части населения тебя отловить, и, неважно куда, не важно зачем, направить. К счастью, мне вовремя удалось обнаружить островок спокойствия в этом океане безумия — библиотеку. Пусть по количеству, и, подозреваю, ценности книг она и уступала хранилищу маркизатства, даже той его части, которая хранится в гостевом доме, тем не менее, мне удалось обнаружить много нового и интересного для себя.
Библиотекарем служила неодарённая женщина средних лет, сухонькая и невысокого роста. Создавалось впечатления, что в юности она была очень красива, но то ли болезнь, то ли душевные переживания оставили на ней свой след.
В библиотеке я прежде всего взял «Свод правил школьного обучения». Из него следовало, что заинтересовавшая меня вчера фраза о летних каникулах сроком полтора месяца — совершенно правдива. Всего за учебный год каникулы у одарённых были четыре раза: зимние с двадцать восьмого декабря по второй понедельник января, весенние с двадцать пятого февраля по шестое марта, летние с двадцать пятого мая по десятое июля, осенние с пятнадцатого августа по третье сентября. Если последний день каникул выпадает на пятницу, занятия начинаются в понедельник. Всё остальное время — обучение ведётся шесть дней в неделю. Что меня действительно ошарашило — обучение в школе длится всего четыре года. Если хочешь продолжать своё образование — твой путь лежит в университет.
По итогам школьного обучения выпускники получают звание адепта первой, второй или третьей ступени.
Дети дулись на меня недолго. Уже на обеде следующего дня после приезда они подсели ко мне. Разговор начала благородная Тереза:
— А Вы и правда победили четырёх возгулов?
— Победил, хотя и не очень-то хорошо представляю себе, как у меня это получилось.
— Вы такой храбрый! А вот я трусишка. Я даже не могу к нашему семейному приведению подойти.
— У вас есть семейное привидение? — Тут требуется небольшое пояснение. Дело в том, что я, заинтересовавшись возгулами и прочими умертвиями, водящимися на Земле, ещё в маркизатстве взял книгу: «Обо всех созданиях, порождённых смертью». Оказалось, что кроме возгулов выделяют ещё более двух десятков разновидностей структурированных проявлений магии смерти. Так вот призраки — самые безобидные и одни из наиболее редких из них. Обычно призраки появляются в том случае, когда мага в момент смерти гложет какое-то неисполненное обязательство, либо на нём висит какое-то преступление перед родом или перед магией. Если вспомнить то, что Тодты — бароны, но их семья не имеет даже просто пробуждённого алтарного камня, то получается, что в прошлом у этого рода действительно есть хороший мебельный склад с нестандартным заполнением шкафов.
— Да, это мой предок в десятом колене.
— И что, он такой страшный?
— Ещё какой, правда, Ричард.
— Угу, — отозвался упомянутый Ричард, избегая смотреть мне в глаза, — я к нему даже в комнату зайти не могу.
— А он обитает в отдельной комнате?
— Да, причём эта комната расположена в нашем крыле. Но пока светло на улице, его никто не может увидеть. Он появляется только после захода солнца.
— Интересно.
— А Вы хотели бы его увидеть? — вновь вступила в разговор Тереза.
— Почему бы и нет, надеюсь, что он не обидится за это.
— Тогда давайте после ужина встретимся в нашей гостиной.
— А «ваша» это какая?
— Та, куда выходят двери и женского и мужского общежития.
— Хорошо, договорились.
Дети ушли, а я решил попробовать разузнать о привидении у незаангажированного источника информации. Сбегав на кухню за необходимыми «ингредиентами» разговора, я зашел в пустую комнату, в обычное время, скорее всего используемую как класс, и приложил руку к стене, подав энергию так, как мне показывал Кузьмич:
— Уважаемый хозяин дома, позвольте пригласить Вас на разговор, — после этого я отошёл к ближайшему столу.
Ждать мне пришлось несколько минут. Наконец, дверь скрипнула (это при том, что домовые могут в своём доме открыть любую, даже зачарованную на закрытие дверь, абсолютно беззвучно) и недовольный голос пробурчал:
— Ну, чё надо-то?
Сам домовой показываться не спешил, оставаясь невидимым. Причём даже я, со своим магическим зрением, его не видел.
— Да вот, поздороваться хотел, угощенье выставить, ну и поговорить о том, о сём.
— Хитёр ты, человечек, — с этими словами домовой проявился в углу комнаты, а совсем не около двери и подошёл ко мне. Я выставил угощение: белый калач, мёд и молоко. Естественно, перед этим стол был накрыт скатертью с ярким узором. Увидев мои приготовления, домовой неопределённо хмыкнул и присел за стол. Я решил продолжать налаживать контакт:
— Как звать уважаемого хозяина дома?
— А зови просто Хозяином.
Если бы не разговоры с Кузьмичом, я бы даже не обратил внимание на этот нюанс, а теперь…
— Хорошо, уважаемый хозяин дома, угощайся.
Домовой немного скривился (ловушка не сработала), но вслух он ничего не произнёс и принялся за еду. Я же, уже по традиции моего общения с домовыми, налил себе какао. Угощались мы в полном молчании, наконец домовой произнёс:
— Хитрый ты. Ладно, спрашивай.
— Я бы хотел узнать информацию о призраке, обитающем в замке.
— Вон оно как… А вот это видел?! — С этими словами домовой сложил дулю и помахал ею перед самым моим носом. После этого спрыгнул со стула и не прощаясь, исчез. Я же остался переваривать его реакцию. Судя по словам Кузьмича, подобная резкость была совсем не свойственна домовым. Такое впечатление, что я отдавил ему сразу все любимые мозоли, причём не по разу.
— Вот и поговорили, — произнёс я и стал собирать остатки нашего застолья.
Когда я пришёл в гостиную, Ричард и Тереза уже ждали меня.
— Ну как, не передумали? — спросила Тереза.
— Нет, это действительно интересно (тем более интересно из-за поведения домового).
— Тогда пошли.
Мы спустились на первый этаж и Ричард открыл перед нами неприметную дверь, ведущую в заброшенный коридор. Сама дверь была спрятана за портьерой и выкрашена под цвет стены, так что в одиночку я бы её, скорее всего, не нашёл, даже если бы мне рассказали, что она там есть. С одной стороны коридора находился ряд наглухо закрытых дверей, на другой — окна. Окна коридора выходили в парк, на улице уже было темно, и единственным источником света оказался небольшой магический светильник в виде шара на подставке, которой несла Тереза (кстати, он опять же работал на энергии молнии, как будто магия света вообще не существовала). Он слабо освещал коридор, отчего по стенам бродили густые тени. Он шёл прямо и вдруг повернул на девяносто градусов. Сразу за поворотом дети остановились:
— Дальше нам страшно. Идти Вам придётся в одиночку.
— Ну ладно, а свет?
— Пожалуйста, — Тереза протянула мне свой светильник, а Ричард зажёг второй такой же.
— Так где ваш призрак живёт?
— Там, — девочка протянула руку в направлении единственной двери в коридоре, которая была даже не открыта, а распахнута настежь. Это меня несколько насторожило. Как бы действительно не получилось так, что я ухвачу кусок больший, чем буду в состоянии проглотить. Однако, показывать свою слабость перед этими детьми не хотелось. Да и потом, если бы тут находилось нечто действительно смертельно опасное, вряд ли сюда можно было бы так легко пройти. Успокаивая себя подобным образом, я взял светильник и пошёл в направлении чернеющего проёма.
Подойдя к двери, я оглянулся. Дети, скорее всего, отошли назад за угол или загасили светильник, поскольку никакого света я не увидел. Это меня ещё больше насторожило и я приготовился бросить «замедление» — единственное заклинание, на которое я сейчас был способен из тех, которые действовали и на проницаемые, то есть призрачные структуры. Убить его, конечно, не убьёт, но хоть немного задержит, а большего мне не надо. Вот что пинок животворящий делает: мало того, что вспомнил само заклинание, так ещё и мгновенно его переработал под имеющийся у меня резерв! Причём осознал это уже после того, как сделал. Хмыкнув и покачав головой, я с намного улучшившимся настроением шагнул в комнату.
Тут же я услышал слабый перезвон колокольчика, продлившийся буквально секунду. Я остановился, насторожившись, но ничего более не услышал, только какая-то мысль не давала мне покоя, как будто я что-то упускаю. И только после второго перезвона, закончившегося звуком разбитого бокала, я сообразил — это же рухнула моя ментальная защита! Немедленно я отступил в коридор. Очевидно, мне здесь не рады, надо будет вернуться потом, когда смогу противопоставить ментальным атакам что-нибудь посущественней обычного «колпака».
У самого поворота коридора, я слегка задел какую-то паутинку, висящую на уровне моего лица. Я остановился. Тут же я услышал торжествующие возгласы на два голоса и из-за угла выскочили оба ребёнка. Тут же раздался хлопок, в коридоре загорелся свет, и я увидел вместо двух детей гротескные пародии на них, принявшие вид полуощипанных петуха и курицы. На лицах, которых изменения не коснулись торжество постепенно заменялось недоумением, а то, в свою очередь, паникой.
Я хохотал и не мог остановиться. Коварный замысел мелких пакостников стал мне абсолютно понятен. Обидевшись на меня за вчерашнее, они решили отомстить. Для этого, они использовали либо два артефакта: один генератор паники и один генератор иллюзии, либо только генератор иллюзии, если призрак действительно существовал и отличался вздорным характером. Заманив меня в коридор, они отправили меня к призраку, а сами настроили ловушку. Получив заряд паники, я должен был, по их расчётам, броситься обратно, влететь в ловушку со всего размаху и превратиться в это… Не знаю, сколько продержится иллюзия, но до утра, в принципе, должна.
Пока я веселился, дети стояли в шоке. Наконец, курица Тереза закрыла лицо крыльями и побежала в выходу из коридора, а петух Ричард разревелся. Курица добежала до начала коридора и распахнула дверь. И тут же отпрянула назад — в двери начали заходить взрослые. Их количество подразумевало то, что они по меньшей мере в курсе планировавшейся «мести», а максимум — сами её готовили и науськивали детей. Эта мысль заставила меня немедленно прекратить всякое веселье.
Взрослые подошли к нам и Георг, идущий первым, поднял свой фокус. Произнеся «aere purgare», он взмахнул им и из фокуса вырвался конус серого цвета. Дойдя до места действия амулета (а амулета ли?), конус заполнил всё пространство коридора, вспыхнул и погас. Я посмотрел на Георга, вопросительно приподняв бровь:
— Что ж, первородный Серж, я понимаю, что Вы ждёте объяснений и имеете полное право их получить.
— Прежде всего, призрак действительно существует?
— Да, действительно существует.
— Благодарю Вас, продолжайте, благородный Тодт.
— Это старая традиция учеников замка Тодт. Новичков отправляют на встречу с призраком, призрак их пугает, они убегают и становятся объектом насмешек «старожилов». Естественно, ничего унижающего достоинство. В Вашем же случае, первородный, Тереза явно перегнула палку, похитив у своей матери маскарадный порошок и смешав его с куриной кровью.
— Маскарадный порошок?
— Да, первородный — Анжела Тодт выступила вперёд и сделала книксен — я использую его на маскараде. Он заменяет собой маскарадный костюм, а если принять нейтрализатор, сползает за считанные минуты. Таким образом, за маскарад можно «сменить» несколько костюмов. Главное — маску не забыть менять вместе с ними, а то опознают по ней.
— Почему же он не получил широкого распространения? — Этот вопрос я задал по наитию, поскольку в памяти Сержа ничего не было о таком чудесном порошке.
— Потому что для его приготовления необходимы терпение, терпение и много-много терпения. Ну и высокая квалификация алхимика, конечно. Большинству не хватает терпения, а меньшинству — хорошим алхимикам — стимула. А если учесть, что в готовом виде порошок хранится две недели…, то понятно, почему его не производят на продажу. А вот сами алхимики часто хвастаются достижением высокой квалификации именно путём демонстрации возможностей изготовленного ими маскарадного порошка. А я в приготовлении этого снадобья — одна из лучших мастеров Тхиудаланда.
— А почему Тереза и Ричард выглядят столь непрезентабельно?
— Потому что она использовала кровь, а не обработанные перья. То есть они стали, скорее, чем-то вроде полухимеры, а не «напялили» костюмы.
— Развейте мои сомнения: мне кажется, что о планах юных заговорщиков вы узнали заранее. Почему же вы их не остановили?
— Я отговорила — вперёд вышла Мария.
— Ты?! — Вот уж от кого не ожидал такого.
— Да, я. Мало того, я даже заключила пари с присутствующими, что ты не поддашься страху и не попадёшься в ловушку.
Я окинул взглядом взрослых. Все они жестами подтвердили слова Марии. Конечно, с одной стороны мне было приятно, что она настолько верит в меня, но с другой… а если бы это была действительно смертельная ловушка? Или будет какая-нибудь смертельная ловушка в будущем? Я посмотрел прямо в глаза Марии. Она не отвела взгляд, и я смог увидеть чувство гордости за меня. Однако, тот фанатичный огонёк, который я заметил в Брюсселе, разгорелся ещё сильнее. Это… пугало. Решив поговорить с ней на эту тему позднее, я разорвал зрительный контакт с Марией и посмотрел на Георга. Тот немедленно воспользовался такой возможностью задать мне вопрос:
— Первородный Серж, поясните, каким образом Вам удалось избежать последствий удара призрака? Я, например, до сих пор помню те чувства, которые подобный розыгрыш вызвал у меня.
За меня ответила Мария:
— Георг, Серж выдержал удар возгулов! Что для него какой-то призрак!
Кстати, хорошая идея. Только вот надо не забыть первым делом завтра восстановить колпак. Как жаль, что больше ничего подходящего от ментальных атак не вспоминается.
— Ладно, пошли спать. — Подвёл черту под разговором отец Ричарда, Франц де-Ласси. — Не знаю, как вам, а мне завтра проигрыш Марии отдавать.
Это замечание всех развеселило. Интересно, что же такое он проиграл?
Мы тронулись с места и тут раздался голос Терезы:
— А мы?!
— А Вы наказаны, молодая леди. — Немедленно откликнулась благородная Анжела. — В следующий раз будете знать, что пытаясь выставить кого-то в смешном виде, легко можно оказаться в таком виде самой.
— А если не применять нейтрализатор, когда их внешность придёт в норму? — Спросил я у благородной Анжелы.
— Не беспокойтесь, к завтрашнему обеду уже всё должно быть в порядке, — тихо, чтобы дети не услышали, ответила она.
Я кивнул в знак понимания ситуации и мы разошлись по комнатам. У себя я долго не мог уснуть, во-первых, разбираясь с тем, что произошло в комнате призрака, а во-вторых, пытаясь разобраться в поведении домового. И если с первым пунктом мне удалось прийти к устраивающим меня выводам: призрак бил ментальным «пугачом» из звуков, вкладывая в это действие громадную силу. Так что, даже учитывая, что по сложности и эффективности данное воздействие относится к нулевому уровню, вложенные силы делают его первым. Моя защита честно выдержала два удара. Самое грустное — я точно знал, что есть какое-то простое заклинание, не позволяющее воздействовать именно такими, звуковыми ударами, но какое — полностью выветрилось из памяти. Осталось только пробовать воссоздать данную защиту по косвенным признакам.
Второй же пункт моих размышлений так и остался бесплодным. Придя к выводу, что эта загадка «в лоб» не решается, я отложил её до получения новой релевантной информации.
Глава 15
Наконец-то, СУББОТА!!! Даже с учётом моих перемещений перебежками исключительно по маршруту: «мои комнаты — библиотека и обратно» (даже поесть не выбирался, решая этот вопрос то ночными набегами на кухню, то вызовом служанки) и малого (всего-то два дня) количества времени, вихрь приготовлений меня изрядно утомил. К счастью, мой смокинг, оставшийся с королевского приёма, был признан вполне подходящим для обручения.
Мария неплохо на мне нажилась, вытребовав в качестве компенсации за проигранные споры о моей реакции на призрака помощь проигравших в приготовлениях к празднику. Кстати, Франц де-Ласси был подряжён на зачарование её платья. Пробираясь по стеночке, я неоднократно видел взмыленных людей, бежавших куда-то по её поручениям.
Сам я провёл время с пользой, решив для себя несколько загадок, «царапавших» меня:
По управлению артефактами на одном желании, без целенаправленного воздействия — такое возможно, но только лишь с артефактами, выполняющими одну конкретную функцию. Тогда достаточно простого неоформленного желания, чтобы артефакт пробудился и исполнил заложенную в нём программу.
По управлению артефактами и рунными конструкциями неодарёнными — существует специальный артефакт, состоящий из нескольких колец и накопителя. Сначала внешнее кольцо соединяют со средним так, чтобы образовалась группа пиктограмм, формирующая нужное действие. Затем внутреннее кольцо сводят со средним так, чтобы образовалась руна, отвечающая за подачу энергии. Потом артефакт направляют на предмет магического воздействия и сжимают артефакт. Руна активируется и воздействие происходит. Это возможно далеко не со всеми воздействиями, например, с серебряным блюдечком невозможно.
По самому серебряному блюдечку. Оно, оказывается не так просто устроено, как мне показалось на первый взгляд. Блюдечко двухслойное, все управляющие пиктограммы расположены на внутреннем слое. Внешний же слой — всего лишь концентратор и экран.
По поддержанию фигуры магией — это возможно, но если вы находитесь в ранге ниже Мастера, то за такие улучшения приходится платить повышенной ломкостью и быстрым изнашиванием энергоканалов. Поэтому для таких целей гораздо лучше использовать специальные эликсиры, пусть это и дольше и сопровождается некоторыми… неаппетитными побочными эффектами.
Ровно в одиннадцать ноль-ноль мы выдвинулись к небольшому храму всех Богов, расположенному на территории поместья. Прошлым вечером шёл снег и окрестности храма выглядели очень живописно. Лиственные деревья перестали выглядеть «бедными родственниками» со своими голыми ветвями, а зелень хвойных оказалась замечательно оттенена белизной снега.
Я шёл среди самых почётных приглашённых, про себя благодаря свой артефакт от холода, позволяющий, не испытывая никаких неудобств, идти без верхней одежды. Большинство собравшихся явно не озаботилось подобной защитой, ну а мороз на улице, когда я перед выходом из замка поинтересовался у слуги, перевалил за отметку минус пять градусов. Передо мной шли только Георг и Мария и два их поручителя перед Богами. Со стороны Георга поручителем выступал сам герцог Люксембургский. Как я понял, это обеспечила тётушка Бра через свою подругу. Со стороны Марии поручителем была её сестра София, наследница баронов Холк. Их мать, Анна, была тяжело больна и не смогла присутствовать на обручении, хотя обещала обязательно поправиться к свадьбе своей последней незамужней дочери. Она была очень рада тому, что никто из её дочерей не остался без пары, как она сама. Это я всё подслушал, бесстыдно использовав подарок Марии против её самой. Вопрос о семейных отношениях на Земле опять поставил меня в тупик. Оказывается не только тётя Жаннетт, которая хотя бы не являлась главой рода, но и Анна Холк рожала детей не будучи замужем и эти дети всеми признавались как законнорожденные. Надо как-то выяснить этот вопрос, что будет непросто, учитывая, что библиотекарь явно будет против того, чтобы подобная литература оказалась в руках несовершеннолетнего.
Мария выглядела великолепно в своём наряде: высокий серебряный ворот, закрывающий начало плеч, спереди переходил в колье с большим фиолетовым камнем, заканчиваясь в ложбинке между грудями. К нему крепился лиф цвета морской волны, начинающийся чуть ниже ключиц и заканчивающийся на заниженной талии. Плечи оголены, также как и верхняя треть предплечья. Рукава начинаются серебряным пояском, разрезанные от верха до низа, в широкую складку, светло-сиреневого цвета. Юбка такого же цвета, как рукава и в том же стиле, разве что не разрезанная, длиной до пола. На спине лиф крепится непосредственно к воротнику. Пояс отсутствует, хотя само платье по желанию Марии может становиться приталенным, а может — свободным. На голове — высокая причёска, венчаемая серебряной диадемой. По рукавам и юбке машут крыльями серебряные бабочки, иногда взлетая и порхая вокруг Марии.
Георг был одет в строгий чёрный фрак.
Странно, я думал, что невеста должна быть одета во всё белое, а жених действительно, в чёрное, хотя может быть это опять воспоминания графа Ашениаси?
Так, размышляя о всяких отвлечённых вещах, я вместе со всей процессией, подошёл к храму.
Храм представлял из себя круглое белое здание под крышей в форме полушария. Стены храма — колонны, чередующиеся со стеклянными панно, изображавшими различных Богов. Сам храм находился на небольшом возвышении, к нему вело пять ступеней. Двери храма — двустворчатые, также стеклянные в металлическом переплёте, были закрыты.
Сам церемониал был довольно простым и (наконец-то) обошёлся без крови.
Сначала к храму подошли четверо: жених с невестой и свидетели. Обручаемые встали на верхней ступеньке, свидетели обогнали их и открыли перед ними двери. Первой к дверям в храм подошла невеста (как мне позднее объяснили, это потому, что она из древнего магического дома, а Георг из магического дома) и встала на колени. Георг присоединился к ней через десяток-другой секунд, встав рядом с ней на одно колено. Так они постояли, пока не прочитали молитву-приветствие к Богам. После этого, из храма показался молодой священник, одетый в белую рясу, густо покрытую золотым шитьём. Начертив сначала над невестой, затем над женихом перечёркнутый круг, он отступил в сторону. Обручаемые поднялись, и взявшись за руки, пошли в храм. Я, в числе немногих избранных (храм слишком маленький, чтобы вместить всех гостей), зашёл следом за ними. Свидетели зашли последними и закрыли за нами двери.
Внутри храм был практически пустым. Только посередине находился маленький бассейн, в центре которого росло небольшое дерево. Георг и Мария встали с одной стороны бассейна, перед ними, спиной к ним и лицом к дереву стоял давешний священник. Гости рассредоточились вдоль стен, свидетели встали по бокам от обручаемых: свидетель Марии — со стороны Георга, свидетель Георга, соответственно со стороны Марии. Когда все заняли свои места, священник начал молитву-обращение к Богам, прося их принять желание обручающихся быть вместе. После окончания молитвы вокруг дерева возник золотистый ореол. Священник поклонился и отошёл за спины Георга и Марии. Теперь настал черёд клятв. Для их принесения обручающиеся своим фокусом касались бортика бассейна.
Зазвучали слова клятвы. Первой, опять же, клялась Мария:
— Я, Мария-Анна, урождённая в семье баронов Холк, добровольно и с радостью признаю Георга-Эдуарда, барона Тодт как своего партнёра в нашей связи и клянусь ему в послушании и почтении. Да будет моя магия свидетелем моей клятвы.
Затем пришёл черёд свидетеля Георга. Он также коснулся бортика своим фокусом:
— Я, Франциск, герцог Люксембургский, свидетельствую о добровольности и искренности принесённой клятвы. Да будет моя магия мне порукой.
После этого клялся Георг:
— Я Георг-Эдуард, барон Тодт, добровольно и с радостью признаю Марию-Анну, урождённую в семье баронов Холк как своего партнёра в нашей связи и клянусь ей в соблюдении её интересов и почтении. Да будет моя магия свидетелем моей клятвы.
И последней говорила свидетельница Марии:
— Я, София-Анна, шевалье Холк, свидетельствую о добровольности и искренности принесённой клятвы. Да будет моя магия мне порукой.
После этого сияние вокруг дерева усилилось и начало концентрироваться в тонкий ободок, после чего распалось на две половинки и в воздухе над деревом оказалось два золотых кольца. Священник снова выступил вперёд:
— Боги приняли клятву. Да будет она истинной до скончания времён! — После этого он взмахнул рукой и кольца медленно полетели в сторону свидетелей. Те взяли эти кольца в руки и надели на мизинцы обручаемых: герцог — на левую руку Марии, а шевалье, соответственно — на правую Георга. Обручённые соединили руки так, чтобы кольца соприкасались и поцеловались. Все гости, находящиеся в храме, зааплодировали. На этом церемония закончилась.
Герцог к моему тайному сожалению уехал сразу же после церемонии. Памятуя о его проблемах, я надеялся его хоть немного разговорить. Сам герцог производил очень приятное впечатление: высокий, статный мужчина лет пятидесяти, с густыми седыми волосами и военной выправкой. Он буквально очаровал присутствующих (особенно дам) своей галантностью и юмором. Пришлось утешиться тем, что он отдельно подошёл ко мне и передал приветы от близнецов и приглашение запросто заходить к нему в Люксембурге.
Все же остальные присутствующие прошли в замок. К счастью, моё предложение о фуршете около храма не было воспринято всерьёз. Действительно, когда я его делал, то совсем не подумал о стоимости изменения погоды на таком немаленьком участке.
Фуршет был устроен в самом замке, в том же зале, где проходил ритуал нашего с Марией представления роду Тодт. Это место мне опять напомнило о домовом рода. Какую же ошибку я совершил в общении с ним? Не может же быть, что он меня просто ни с того ни с сего невзлюбил с первого взгляда? Однако, эту загадку придётся оставить на будущее.
Среди гостей я видел незнакомых мне детей примерно моего нынешнего возраста. Интересно, когда состоится их официальное представление мне? Я начал искать глазами благородную Анжелу или тётушку Бра, как вдруг на меня налетел вихрь. Я бы сказал — очень рассерженный вихрь, который, при ближайшем рассмотрении оказался родовитой Лизеттой Борбан. Очевидно, мне сейчас предстоит сполна расплатиться за моё бегство в среду. Первое, что у меня, очевидно не от большого ума, при виде её вырвалось, было:
— А Вы разве не должны были уже уехать в школу?
И с запоздалым прозрением увидел, как её глаза опасно сузились:
— Так значит господин первородный считает для себя зазорным общаться с какой-то там родовитой?! А может быть он попросту не знает, как надо вообще общаться с дамами? А может быть его надо запереть в детской и не выпускать к приличным дамам и кавалерам, дабы не смущать милейших хозяев дома?
Честно говоря, мне в первый момент даже стало стыдно. Но ровно до той секунды, как я сообразил, что все эти гневно-обличительные речи она произносит таким образом, чтобы со стороны казалось, что мы ведём милейшую беседу. Уважительно наклонив голову я обозначил аплодисменты и произнёс:
— Туше! Сдаюсь на милость победителя. Обещаю, что этот вечер я посвящу именно Вам.
Её лицо, как по волшебству, из обиженно-грозного немедленно превратилось в торжествующее:
— Что ж, предупреждаю, я воспользуюсь предложенным Вами откупом на полную катушку. — С этими словами она встала рядом со мной, понуждая меня предложить ей руку и мы отправились в путешествие по залу.
Сразу скажу — если она и использовала меня в каких-то своих (или не своих) далеко идущих интригах, то я этого не заметил. И на первый и на второй взгляд, она просто хвасталась таким «трофеем» как я, своим друзьям, знакомым и соседям. В ходе этой прогулки выяснилось, почему она ещё не уехала — как ближайшие соседи Тодтов, они давно состояли с последними в дружеском союзе (я сделал для себя пометку — узнать, что это за союз, и в чём его отличие от кровного, например) и просто не могли пропустить такое событие, как обручение главы дружественного дома.
Наконец, благородная Анжела перехватила меня у Лизетты (ну ведь мы же можем перейти просто на имена, ведь правда? — И кокетливые движения ресниц) и повела знакомиться с остальными постоянными учителями и учениками.
Господин Фридрих Руж — учитель фехтования, математики и верховой езды. Неодарённый невысокого роста, примерно тридцати — тридцати пяти лет на вид, с жёсткими, чёрными, коротко остриженными волосами. Молчалив, говорит, только когда к нему напрямую обращаются, короткими фразами. Движения резкие, но тщательно выверенные. Тёмные глаза всё время слегка прищурены.
Учительница истории, чистописания и теории магии госпожа Марта фон Блюхер. Одарённая. Резерв двадцать девять целых, восемь десятых единицы. На вид около пятидесяти. Среднего роста. Пышные формы, светлые волосы, заплетённые в косу, зелёные глаза и неиссякающее веселье.
Ну и дети:
Высокородный Ричард де-Дуйсбург, второй сын виконта Дуйсбург. Высок, рыжеволос, на лице гримаса высокомерия. Говорит так, как будто делает окружающим одолжение. Лучший ученик по математике. Двенадцать лет ему исполнится чуть больше, чем через месяц, но первая инициация у него уже была, так что он вполне мог поступить в школу уже в этом году, но почему-то не стал, что странно. Ребёнок, не желающий побыстрее приобщиться к настоящей магии, всегда странен. Конечно, это может быть желанием его родителей, но всё равно… Резерв шесть целых две десятых единицы.
Родовитый Франк Зенемаллер, шевалье Зенемаллер. Плотный, коренастый, с коротко остриженными волосами. Очень быстро «загорается», но не может долго удержать внимание на чём бы то ни было. Лучший наездник и гимнаст. Десять лет. Резерв одна целая, четыре десятых единицы.
Благородный Франц де-Витт, третий сын семьи Виттов. Болезненно худой, бледный, пепельноволосый мальчик одиннадцати лет. Абсолютно ничем не интересуется, кроме алхимии. Всё, что можно было прочитать в замке по этому предмету, уже давно было им прочитано, и сейчас он не давал прохода благородной Анжеле, выполнявшей в замке, кроме всего прочего, роль фельдшера, с тем, чтобы она позволила ему ставить эксперименты в зельевой избе замка. Резерв ноль целых, девять десятых единицы.
Родовитая Грета, урождённая в семье виконта Нинбург. Белокурые волосы, тяжёлыми волнами спускающиеся ниже талии, уверенный взгляд и походка. Возраст — одиннадцать с половиной лет. Лучшая фехтовальщица. Резерв одна целая, три десятых единицы.
Родовитая Александра, урождённая в семье барона Шварцвален. Девчушка десяти лет, с острыми чертами лица и тёмно-каштановыми волосами, похожая на маленького гибкого хищника. Абсолютно незаметная. Обожает посидеть где-нибудь в укромном уголке с книжкой, причём благородная Анжела на полном серьёзе уверяла меня, что Александра умеет становиться невидимой. Обожает рисовать. Лучшая ученица по истории и этикету. Меня в этой девочке заинтересовал резерв — четыре целых, одна десятая единицы, значительно больше, чем у других детей, не прошедших первую инициацию.
Родовитая Марта, урождённая в семье барона Кнаут. Очень крупная девочка для своих девяти лет. Она возвышалась надо мной почти на голову и была заметно шире в плечах. Стремилась всем окружающим доказать, что она лучшая, но, к её сожалению, ни по одному предмету ведущим учеником не была. Резерв — одна целая, одна десятая единицы (и здесь она не лучшая).
Родовитая Сьюзен, урождённая в семье барона Велленвис. Ей совсем недавно исполнилось восемь лет, поэтому она никакого впечатления о себе у благородной Анжелы не успела оставить. Я же увидел девочку с кукольными чертами лица и грустными глазами. Резерв одна целая, одна десятая единицы.
Кристина фон Вальт. Очень серьёзная девочка, красивая какой-то экзотической красотой. Её отец — обретённый, в молодости немало поездивший по самым отдалённым странам и привезший её мать из Южной Америки. Кристине было немногим более девяти лет. Она была лучшей в теории магии. Резерв её в тот вечер я не смог определить.
Моё особое положение явно не понравилось высокородному Ричарду и родовитой Марте. Но я решил этим пренебречь, поскольку постоянно находиться среди маленьких детей было выше моих сил. За воскресенье учителя должны были проверить уровень моих знаний и прикрепить меня к одной из групп: начальная, средняя или продвинутая.
Весь приём стоил мне тысячу двести золотых соверенов. Эта цифра заставила меня совсем по-другому смотреть на свой смокинг.
Встретили меня с утра прохладно. Я ещё вечером понял, что высокородный Ричард является лидером среди детей, особенно сейчас, когда он прошёл первую инициацию. Также очевидно было, что я со своим статусом первородного автоматически представляю главную угрозу его положению. Ели ученики и учителя в довольно большом зале на втором этаже своего крыла. Стола было два, стоящих буквой «Т». За коротким сидели учителя, за длинным — ученики.
За завтраком расстановка сил среди учеников стала окончательно понятна. Я специально задержался у входа в зал, чтобы взглянуть со стороны на обстановку. За ученическим столом было два десятка мест. С одной стороны, ближе всего к учителям сидел высокородный Ричард, рядом с ним родовитая Александра, следующие два стула были пустыми. Затем следовал благородный Франц, ещё один пустой стул и далее сплочённой группой сидели, родовитая Грета, родовитый Ричард и благородная Тереза. С другой стороны стола ближе всего к учителям находился родовитый Франк, с ним соседствовала родовитая Марта, далее следовал пустой стул, затем сидела родовитая Сьюзен, следующие четыре стула пустовали и на самом краешке стола устроилась Кристина.
В этот момент высокородный Ричард громко сказал, обращаясь ко мне:
— Серж, не стесняйся, проходи к нам. Вон место между Мартой и Сьюзен, мы его специально оставили для тебя.
— Это была провокация. Мало того, что низший без разрешения обратился к высшему на «ты» и просто по имени, так и ещё указывает, куда тому сесть. Конечно, в школе все сословные различия стираются, насчёт этого есть специальный пункт в правилах, но официально-то замок Тодтов — не школа! Но если я восприму обращение Дуйсбурга как оскорбление, он всегда сможет сделать вид, что ничего оскорбительного не планировал, а всего лишь решил поддержать застеснявшегося соученика. Но и оставлять подобное совсем без реакции было бы неправильно.
Я подошёл к Кристине:
— Сударыня, Вы позволите мне быть Вашим соседом за этим столом?
Она подняла на меня испуганные глаза и прошептала: «не надо, я…».
Я сделал вид, что получил согласие, присел и наклонился к ней:
— Не бойтесь, сударыня, если мой поступок вызовет для Вас какие-то неудобства, я берусь их решить. В конце концов, кто такой этот Дуйсбург по сравнению со мной?
Она несмело улыбнулась и ощутимо расслабилась. Я, со своей стороны, понимал, что на сегодняшний день слабее Дуйсбурга как физически, так и магически, но был готов вступить в схватку с ним. Улыбнувшись своим соседям напротив я сказал, преднамеренно повысив голос:
— Признаю свою ошибку. Я решительно недооценил важность получения кое-кем из худородных учеников хоть каких-то знаний по правилам этикета. К сожалению, сами эти худородные не понимают уникальности для них этого шанса.
Вот это было уже прямое оскорбление, однако, если Дуйсбург отреагирует на него, то тем самым он признает, что сам намеренно меня оскорблял.
Услышав меня, Дуйсбург вскочил, однако мысль о разбирательстве этого инцидента очевидно, пришла в его голову почти сразу и он решил сделать вид, что мои слова относятся не к нему. Дуйсбург принуждённо рассмеялся:
— Я смотрю, ты решил подтянуть эту худородную в этикете? Брось, она не стоит таких жертв.
— Худородный Ричард, ещё одно Ваше предположение в таком смысле и я окончательно решу, что Вы нарываетесь на вызов в суд чести (публично высказав свои сомнения в разумности моих действий, он действительно мог нарваться на определённое наказание за это).
После этого я завёл с Кристиной разговор о погоде, начисто игнорируя его. Дуйсбург проиграл эту схватку и был вынужден проглотить это. Он даже не мог ответить мне за «худородного», первым применив это слово к конкретному, названному человеку. Очевидно, он слишком привык быть самым высоким по происхождению, и появление человека, для которого он и в самом деле был «худородным» просто вылетело у него в пылу полемики из головы. Но я ни на секунду не сомневался, что он попытается отыграться.
После завтрака я подвёл первые итоги. Не успел я начать занятия, а первый враг у меня уже появился. Не радует, что этот враг одновременно является лидером среди детей. Но, по крайней мере, родовитая Грета и благородная Тереза явно тяготились его лидерством, вот и готовая оппозиция.
После завтрака дети разошлись кто куда. Я же направил свои стопы в библиотеку, предварительно, естественно, согласовав это с учителями и договорившись с ними, кто и когда будет проверять мой уровень знаний.
Меня оставили в покое до обеда. Этого времени мне хватило, чтобы бегло ознакомиться с требованиями к знаниям, предъявляемым при их проверке, и даже подробно разъяснить для себя некоторые заинтересовавшие меня моменты.
На обеде я ожидал продолжения противостояния, однако в противном лагере царила подозрительная тишина. Возможные союзники, похоже, тоже решили взять паузу и присмотреться ко мне повнимательней. Единственное, что я отметил, Кристина не была за обедом так «выключена» из общества. Похоже, после моего заступничества, «оппозиция» решила притянуть её к свою компанию. Сразу после обеда господин Фридрих Руж повёл меня на проверку знаний и умений.
В гимнастике, танцах и фехтовании я, как и ожидалось, оказался в числе отстающих. Судя по отсутствию удивления этим фактом со стороны господ Лейненса и Ружа, Мария успела посвятить учителей в мои сложности с контролем тела.
По чистописанию проверку даже не стали проводить. Если ручкой я ещё мог с трудом пользоваться, то, только взяв в руки перо или кисть, я сразу же ставил большое количество клякс. Поэтому проверку решили перенести на «попозже».
По математике и, неожиданно для меня самого, истории я вошёл в продвинутую группу. И если по знания по математике это заслуга графа Ашениаси, то история — явный «подарок» от Сержа Ривас.
По теории магии, верховой езде и этикету я прошёл (по теории я бы сказал «прополз») в среднюю группу.
За ужином ко мне подсел благородный Франц де-Витт. Как я и ожидал, речь зашла о моём обучении алхимии, точнее о возможности для него присоединиться к этому обучению. Я не стал говорить ни «да» ни «нет», прежде всего потому, что действительно сам не знал, как к такому предложению отнесётся мой будущий учитель. Кроме этого, я отметил, что Кристина перестала занимать последний стул в ряду. Это что-то означало по этикету, но что…
После ужина, при всех, родовитый Ричард и благородная Тереза подошли ко мне с опущенными головами:
— Первородный, я… мы очень извиняемся за ту попытку так зло подшутить над Вами. — Начала Тереза. — И я считаю, что то наказание, которое последовало за этим, было для меня вполне заслуженным. Теперь же я прошу Вас проявить великодушие и не исключать нас из круга Вашего общения. — Тут она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Также я прошу об этом за Ричарда. Он изначально был против этой идеи, но не знает, как к Вам подойти. Ричард весь этот монолог простоял с опущенной головой и только по его окончании тихо сказал: «Прошу прощения».
Я был несколько ошарашен такой постановкой вопроса. Я-то думал, что дети на меня обиделись за то, что оказались в таком виде перед родителями и родственниками, не говоря уже о том, что они, как оказалось, ещё и какое-то наказание получили, а они на самом деле не знали, как попросить прощения у меня!
— Надеюсь, вы не против перейти в общении просто на имена? — в ответ спросил я. — Я был бы рад такому.
Дети дружно выдохнули и синхронно закивали. Я приобнял Ричарда и предложил вторую руку Терезе, которая ухватилась за неё как за спасательный круг. Так, втроём, мы и дошли до их гостиной, где я распрощался с детьми до завтра и ушёл к себе в комнаты.
Глава 16
Перед завтраком меня познакомили с моим учителем ремесла, приехавшим уже ночью. Им оказался благородный Бернард де-Ладон. Он сообщил мне, что свои пожелания к моему расписанию он уже высказал остальным учителям, и они пришли к согласию по этому вопросу. После этого он извинился за свою усталость и откланялся. На завтраке его не было.
За завтраком в понедельник окончательно оформились две противостоящие группировки учеников. В первую входили Дуйсбург, родовитый Франк, и родовитая Марта. К ним тяготели родовитые Александра и Сьюзен. Во второй родовитая Грета без сомнений и сожалений постаралась «спихнуть» на меня место лидера, также к нам относились Ричард и Тереза. Благородный Франц и Кристина примыкали к этой группировке. И если для благородного Франца нахождение на моей (или нашей) стороне было, прежде всего, шансом получить новые знания по любимому предмету, то Кристина прежде всего желала общения. Сама же она для меня была интересна тем, что, несмотря на прикладываемые мной усилия я так и не смог определить её резерв, хотя признаков магического зрения я у неё не наблюдал.
За завтраком нам также раздали расписание. Я тут же сравнил своё расписание с расписанием Терезы и Ричарда и вот что у меня получилось:
Расписание на кварту
Понедельник:
Общее: Гимнастика; завтрак; Теория магии; Чистописание; Математика; обед; Фехтование; Танцы
Моё: Гимнастика; завтрак; Теория магии; Чистописание; Математика; обед; Алхимия; Алхимия
Вторник:
Общее: Гимнастика; завтрак; Этикет; Чистописание; История; обед; Математика; Фехтование
Моё: завтрак; Естествознание; Естествознание; Чистописание; История; обед; Ремесло; Ремесло
Среда:
Общее: Гимнастика; завтрак; Верховая езда; Верховая езда; Верховая езда; обед; Чистописание; Теория магии
Моё: Гимнастика; завтрак; Верховая езда; Верховая езда; Верховая езда; обед; Чистописание; Теория магии
Четверг:
Общее: Гимнастика; завтрак; Теория магии; Чистописание; Математика; обед; Этикет; Фехтование
Моё: завтрак; Естествознание; Естествознание; Чистописание; Математика; обед; Этикет; Фехтование
Пятница:
Общее: Гимнастика; завтрак; Этикет; Математика; Чистописание; обед; Математика; Танцы
Моё: Гимнастика; завтрак; Ремесло; Ремесло; Этикет; обед; Математика; Танцы
Суббота:
Общее: Гимнастика; завтрак
Моё: Гимнастика; завтрак; Консультации; Консультации; Консультации; Обед
Я уже знал, что, поскольку домашние задания в классическом смысле, то есть «к следующему уроку» в замке выдаются лишь по чистописанию, математике и истории, то только эти уроки имели твёрдое место в расписании на кварту. Остальные могли в течение кварты меняться местами или за их счёт проводились занятия по рисованию, естествознанию и ремеслу.
Моё расписание мне понравилось гораздо больше, чем общее. Математика и чистописание сохранено в максимально возможном объёме, физическое развитие тоже не должно особо пострадать из-за отсутствия двух занятий фехтованием и двух гимнастик, зато систематическое обучение естествознанию, ремеслу и алхимии значительно полезнее теории магии.
Благородный Франц попросил у меня моё расписание «сравнить» и тут же впился глазами в строчку «Алхимия». Его лицо отразило нешуточное волнение: ещё бы, уже сегодня станет ясно, согласится ли мой учитель алхимии обучать и его.
После завтрака мы все пошли в класс на теорию магии. Это светлое помещение, оформленное и обставленное именно как классная комната. На мой вопрос благородный Франц ответил, что в этом классе проходят уроки теории магии, истории, математики, чистописания.
Нас разбили на три группы. И если «продвинутые»: Дуйсбург, Грета, Кристина и Франк махали муляжами фокусов, воспроизводя заклинание телекинеза, а «начинающие»: Тереза и Сьюзен заучивали признаки подступающего магического выброса, то «середнячки»: я, Ричард, Франц, Марта и Александра прослушали лекцию о фокусах.
Оказывается, фокусы в данном мире используют все, единственно, что в Европейской школе самым распространённым фокусом является палочка, а, к примеру, в центральноазиатской — чётки. В Восточной Азии любимым фокусом является кольцо, а в Америке (естественно, в тех странах, которые не были захвачены европейцами), жезл. В Африке же как такового общепризнанного фокуса нет вообще. В этой роли могут выступать и причёска с вплетёнными в неё бусинами и татуировки и многое другое. Впрочем, наиболее привычные графу Ашениаси посохи используют во всех частях света. Также меня заинтересовал факт, что любые воздействия требовали либо специально настроенного артефакта, либо определённого заклинания. Прямые воздействия с помощью представления потребного результата были уделом сильнейших. То есть, если ты хочешь превратить вот этот валун в постель на эту ночь, то такое заклинание есть, но размер, форма, материал постели заложен уже в самом заклинании. В мире графа Ашениаси было совсем по-другому: там заклинание выполняло скорее вспомогательную роль. Так, ты можешь заклинанием превратить на время камень в кресло, но именно в твоём мозгу должен быть скомпонован дизайн этого кресла и цвет обивки.
Также абсолютно непривычной для меня была система магии. Её почему-то делили не по силам, а по назначению. То есть, в идеале у каждого мага Земли должно быть несколько фокусов, по земным видам магии: боевая, магия мёртвых (не путать с магией смерти), бытовая, иллюзий и так далее. Исключением из этого правила являются так называемые личные фокусы. Однако, с учётом того, что для изготовления личного фокуса необходим очень сложный, болезненный и опасный ритуал, очень немногие маги пользуются такими. Также, в основном из-за высокой стоимости, не так много магов используют специализированные фокусы. Чаще всего создаётся «усреднённый» фокус одинаково хорошо подходящий (или одинаково неподходящий) для всех видов магии. Я, естественно, спросил: «Что за ритуал?» и был вознаграждён домашним заданием — к первому февральскому занятию сдать написанный реферат по этому ритуалу. Хорошо хоть список литературы продиктовала.
Так же выяснилось, что заготовки под фокусы в Европе могут делать немногие семьи, потому что, внимание, только они видят магические потоки. Большинство магов покупает эти заготовки и проводят ритуал изготовления палочки самостоятельно. Меньшинство могут себе позволить оплатить услуги мастера в ходе самого процесса изготовления фокуса. По поникшему виду Дуйсбурга при этих словах я догадался, что одной из причин того, что он ещё на один год остался учиться в замке, как раз были какие-то неприятности с его волшебной палочкой. Также и артефакты, выходящие из рук мастеров потомственных артефакторов и всех остальных очень сильно отличаются, как по силе, так и по функционалу и размерам. Например, обычный артефакт комфортной температуры, такой как у меня силы и продолжительности действия, если бы он вышел из рук даже члена гильдии артефакторов, но не этих мастеров, имел бы размер приблизительно с жилетку и требовал бы приблизительно четверть стандартного малого накопителя.
На перерыве мы пересели. В продвинутой группе оказались Дуйсбург, Франк, Ричард и Александра. Группу «середнячков» составили Грета, Марта и Франц, а «начинающих» я, Тереза, Кристина и Сьюзен. Весь урок я учился заново держать в руках перо и к концу урока у меня что-то даже начало получаться.
Новый урок и новая «расстановка сил». Со мной в продвинутой группе оказались Дуйсбург, Франц и Франк. Новая группа «середнячков» состояла из Сьюзен, Марты и Александры. Группа «начинающих» меня насторожила сразу же: Ричард, Тереза, Кристина и Грета. Господин Руж прикрепил каждого из «продвинутой» группы к одному из «начинающих». Мне уже говорили, что это его обычная практика для проверки домашнего задания на всех занятиях, но то, что к этой практике он прибег на первом занятии в году, то есть, когда ещё нет домашних заданий, странно. Самому мне пришлось взять Ричарда, как самого робкого, Франц подошёл к Терезе, ну а Кристина досталась Дуйсбургу. По пакостной улыбке, немедленно поселившейся на его лице я понял, что Кристине придётся совсем несладко. Тут же я и увидел, насколько несладко: учитель каждому «продвинутому» ученику раздал указку с разрешением бить по ладоням «начинающего» в том случае, если тот будет невнимателен или недостаточно усерден. А вот это уже выходило за рамки школьных правил, хотя, конечно же, я не знал, выходило ли это за рамки правил замка Тодт. Я поднял руку:
— Господин Руж, позвольте мне взять двух учеников?
— Зачем же, первородный? К счастью, с этой кварты в этом отпала необходимость.
— У меня есть обоснованные сомнения в объективности наставников.
— Да? И кого Вы имеете в виду, первородный?
Он издевался надо мной и провоцировал конфликт. Надо было или заткнуться или идти до конца:
— Я имею в виду Вас.
Господин Руж был ошарашен моим заявлением. А его взгляд, брошенный на Дуйсбурга, полностью подтвердил мои подозрения. Наконец, учитель отвернулся от меня и, как ни в чём не бывало, начал давать задание для «продвинутой» группы. В итоге, с «начинающими» он занимался сам и я видел, что Кристине всё-таки досталось указкой. Но это явно было не то наказание, которое готовил для неё Дуйсбург, вперивший в меня взбешённый взгляд. Я же твёрдо решил просить Георга найти замену господину Руж. Пусть даже мне это и будет стоить выплаты неустойки по его контракту.
На обеде ко мне, чеканя шаг, подошёл Дуйсбург и, обозначив поклон, громко произнёс:
— Первородный Ривас, я во всеуслышанье заявляю, что Вы хам, недостойный находиться в этих стенах.
Я замер. Он явно чего-то добивается, но чего? В принципе, подобное его поведение предполагало всего три моих ответа: оскорбление в ответ, игнорирование и драку. Ответное оскорбление не подходит, поскольку мне предъявлено конкретное обвинение — заподозрив учителя в некомпетентности, я, соответственно, заподозрил в некомпетентности хозяев дома, нанявших его. Игнорирование тоже не лучший выход, так как промолчав я косвенно признаю эти обвинения. Ну а мои шансы в драке против Дуйсбурга — даже не смешно… но похоже, другого выхода мне не оставили. Я уже начал приподниматься, когда вспомнил, что в своде школьных правил целая глава была посвящена дуэлям между несовершеннолетними магами. Я непринуждённо рассмеялся:
— Если Вы, худородный Дуйсбург, считаете, что меня могут задеть слова кого-то, вроде Вас, то я прекрасно понимаю Ваших уважаемых родителей, давших Вам ещё один шанс пообтесаться к школе. — Сказав это, я подмигнул Александре и та… подыграла мне, хихикнув и отвернувшись в наигранном смущении. Дуйсбург пришёл в бешенство:
— Дуэль! На саблях! Сегодня! В шесть! В гимнастическом зале!
— Прекрасно. Вот только неуважаемый худородный Ричард, Вы забываете, что как вызванный, я имею право на выбор оружия и времени поединка. Назовите Ваших секундантов и мои — я повернулся к Ричарду, тот кивнул и сделал шаг вперёд, затем к Грете и та меня не разочаровала — родовитый Ричард и родовитая Грета свяжутся с ними.
Дуйсбург посмотрел на Александру, но та сделала вид, что изучает узоры на потолке. Поэтому его секундантами стали Франк и Марта.
Больше всего в этом событии меня обрадовало то, что любой его выпад в мою сторону или в сторону людей, находящихся под моей защитой до дуэли противоречил чести. Так что я со спокойной душой отправил Кристину на фехтование. Своим секундантам я дал следующие инструкции. Судьёй — только не господин Руж, оружие — рапиры, время — не ранее среды и не позднее пятницы, то есть до большого приёма по случаю обручения. Мы же с благородным Францем отправились за благородным Бернардом де-Ладоном.
Мы пришли в большую полупустую комнату, в одном углу которой стоял верстак с множеством дополнительных инструментов и небольшая тигельная печь. К этому углу в данный момент силами слуг тянулось дополнительное освещение. Увидев нас, слуги поклонились и вышли. Середина комнаты была огорожена и на полу я увидел начатый рисунок ритуального круга. В дальнем углу комнаты стоял уже знакомый мне мыслепроектор. Мы же подошли к алхимическому столу, стоявшему около окна. От стола к окну была протянута вытяжка.
Что же представляет из себя алхимический стол? Это широкая поверхность с выемкой посередине. Так что работающий алхимик окружён рабочей поверхностью с трёх сторон. Справа и слева находятся: слева — спиртовка с большим количеством колбочек и пробирок, справа — тигель, наковаленка и какой-то круг с маревом над ним. Посередине находились места для ингредиентов и пространство для записей.
В настоящий момент стол был девственно чист. Благородный де-Ладон вызвал с помощью серебряного блюдечка профессора де-Эйк. Это оказалась сухая женщина в возрасте «за пятьдесят». Я обратился к ней с просьбой разрешить присутствовать на моих уроках благородного Франца и получил милостивое разрешение. После этого я всё отведённое на уроки время учился работать за алхимическим столом и запоминал технику безопасности. Причём, учился не только я. Некоторые моменты оказались внове и для Франца. Сам он забрасывал её множеством вопросов по алхимии и, очевидно, произвёл хорошее впечатление на профессора, поскольку она дала ему личное, для него, домашнее задание по каким-то «вторичным катализаторам». Что это такое, я даже и не пытался вникнуть.
После занятий меня выловили мои секунданты и изложили окончательные условия дуэли. Она состоится в среду, в восемнадцать тридцать. Оружие — рапиры. Судьёй согласился стать муж Софии, родовитый Эдвин Конрад. Как оказалось, в молодости (сейчас ему около пятидесяти лет, он почти на двадцать лет моложе Софии) он был знатным бретером и даже был чемпионом Оногурии по магическому дуэлингу.
После выполнения своих обязанностей секунданта на сегодня, родовитая Грета со смехом рассказала о поведении Дуйсбурга во время послеобеденных занятий. Он настолько явно преследовал Александру, что та даже пожаловалась на это учителю и тот был вынужден отреагировать. Воспользовавшись подходящей темой, я постарался выяснить, что связывает Дуйсбурга с каждым из его группировки. К разговору присоединился Франц, который, оказывается, мог дать окружающим довольно меткие, хотя и немного едкие характеристики. По итогу у меня получилось следующее:
сам Дуйсбург — довольно таки умён и со способностями, хотя ему и мешает его бешеный темперамент;
Франк — исполнитель, тянущийся за лидером, не желающий сосредотачиваться на том, что кажется ему неинтересным;
Марта — «вечно вторая», недовольная тем, что Дуйсбург не оставил замок, вынуждая её терпеть себя над ней ещё год, хотя в новой ситуации — самый преданный его сторонник;
Александра — Дуйсбург с самого начала объявил её своей и она до последнего времени не возражала, но никогда не выглядела особенно довольной этими притязаниями;
Сьюзен — до замка была лучше знакома с Мартой, вот и пошла за ней.
Мы ещё немного поболтали, пока я не почувствовал сухость во рту и головокружение. Поспешно распрощавшись с детьми, я поспешил к благородной Анжеле, испытывая непонятную лёгкость при ходьбе, как будто стал весить в два раза меньше, подозревая всё, что угодно: от приступа лихорадки до отравления. Уже поднимаясь по лестнице я сообразил, где я недавно слышал такие симптомы: сухость, головокружение, лёгкость. Это были симптомы подступающего выброса! Я слышал их не далее, как сегодня, когда «начинающая» группа отвечала заучиваемый материал!
Перейдя на бег, я ворвался в свои покои и заскочил в комнату с усиленной защитой, специально предназначенную для таких случаев. Это было небольшое помещение без окон и какой-либо мебели. Я уселся прямо на пол в центре комнаты и сосредоточился на происходящем внутри меня.
Моё, средоточие, являющееся местом нахождения моего резерва, в обычном состоянии представляющее из себя шарик пушистого света, ритмично пульсировало, то увеличиваясь в размере в четыре — пять раз, то возвращаясь к исходному размеру. Каждая такая пульсация сопровождалась сильными потоками энергии по моим энергоканалам. Не рассчитанные на такое давление, они начали разрушаться. За минуту, которую я, как завороженный наблюдал за этой картиной, частота пульсации немного возросла.
Я испугался, что дальнейшие воздействия полностью разрушат мою, с таким трудом создаваемую энергосистему и я постарался удержать энергию внутри средоточия. Тут же пришла боль. Болело всё, каждая кость и каждая мышца. Боль нарастала, но я продолжал удерживать энергию внутри, поскольку видел, что мои усилия приносят плоды. Энергосистема не только прекратила разрушение, но и стала развиваться со значительно большей скоростью, нежели она развивалась во время моих занятий. Эта мысль помогала мне пережить боль.
Мне показалось, что схватка с болью длится несколько часов, хотя позднее я смог приблизительно вычислить длительность выбросов — не более двадцати минут. Боль прекратилась резко, как отрезали. Осталась лишь фантомная боль, вызванная, как я понимаю, моим сопротивлением. Я не выдержал и со стоном повалился на пол.
Через небольшой промежуток времени я встал и поплёлся в ванную, поскольку моя одежда была в состоянии «хоть выжимай». Обмывшись и переодевшись, я устроился в кресле и постарался подвести итоги первого выброса.
Средоточие опять стало ласковым шариком, полностью послушным моей воле. Каналы выросли и окрепли. Мало того, наибольшее развитие получили каналы, связывающие средоточие с мозгом, то есть те, которые отвечают за высшую магию. Ну и напоследок — моя идея развития резерва за счёт выбросов полностью себя оправдала — после первого же выброса мой резерв стал три целых, восемь десятых единицы. С учётом того, что выбросы, в среднем, случаются раз в два месяца, мой резерв к первой инициации должен превысить резерв того же Дуйсбурга после неё.
Уже поздно вечером, после всех дневных событий я сообразил, какую ловушку мне расставил Дуйсбург. Если бы я вызвал его, господин Руж, заботясь обо мне, рассказал бы всем присутствующим, что я не могу ещё полноценно сражаться и Дуйсбург легко мог отказаться принимать мой вызов на дуэль, но я ходил бы оплёванным! Однако, поддавшись своей импульсивности, он сам оказался в ловушке. Он не мог отказаться от дуэли, мотивируя это моим нездоровьем, поскольку официально не был осведомлён о моих проблемах. Однако, если его под клятву спросят о том, знал ли он об этом факте, он будет вынужден ответить положительно. С учётом того, что смертельный исход дуэли между несовершеннолетними практически невозможен (они идут на тупом оружии, голова защищена отдельно), он оказался в проигрыше в любом случае. Выигрыш Дуйсбурга будет воспринят как противоречащий чести. Не говоря уже о том, что он, зная о нездоровье соперника, вызвал его. Ну а проигрыш вообще уничтожит всякое подобие репутации Дуйсбурга.
Глава 17
С утра меня ожидал уже знакомый класс на урок естествознания.
Как я и подумал ещё вчера, под этот предмет был отведён угол с мыслепроектором. Завтракал я вместе с учителем Бернардом в комнате, смежной с «моим» классом. После завтрака я дождался, пока он активирует серебряное блюдечко, из которого на меня смотрел старик с длинной седой бородой — благородный Марко де-Бейкелар, преподаватель факультета естествознания. После представления начался урок. Учитель Бернард повесил на стену большой лист бумаги и я окаменел.
Я впервые увидел карту мира. Это был тот же мир, что и мир графа Ашениаси. Те же очетания материков, те же острова, даже горы и реки находились практически на тех же местах. Но было одно фундаментальное отличие. Я уже говорил, что жил в Империи — самом сильном и могущественном государстве мира. Если смотреть на эту карту, то сейчас я находился где-то в районе западной границы Империи. Но вот центральных районов Империи попросту не было! Восточнее реки Вислы, которую я даже вроде бы узнал, и севернее большого Кавказского хребта расположилось белое пятно, отложенное точно по параллелям и меридианам. На востоке оно упиралось в Великий океан. Неестественно прямые линии просто таки кричали о том, что к природе этот феномен никакого отношения не имеет.
Немного придя в себя, я разразился градом вопросов. К моему глубочайшему сожалению, ответов на них я не получил. Данная область называлась (и являлась по сути) «терра инкогнита». По границе данной территории шла полоса никогда не рассеивающегося тумана. Если кто-нибудь рисковал войти в него, то в лучшем случае через несколько дней или недель он выходил обратно совсем не в том месте, где заходил. Из рассказов таких «счастливчиков» о самой территории «в тумане» ничего нельзя было понять. Вокруг — туман, даже под ногами. Ты идёшь или находишься на одном месте — безразлично. Огонь в тумане разжечь нельзя, никакие заклинания и артефакты не действуют. Если ты отошёл от места буквально на несколько шагов — снова ты это место не найдёшь. Большинство же ушедших «в туман» так никогда и не вернулись. У некоторых народов даже была традиция хоронить в тумане, однако она не получила широкого распространения из-за большой естественной убыли могильщиков. На мой вопрос: «А как давно существует эта область?» последовал совершенно убийственный ответ: «От начала времён».
Когда поток моих вопросов иссяк, урок продолжился. К его окончанию я уже имел общее представление о различных странах, имеющихся в мире и даже заслужил похвалу от благородного Марко де-Бейкелар. Он сказал, что тот объём знаний, который я усвоил за этот урок значительно превышает тот, который способен усвоить обычный неуч и бездельник, по недоразумению зовущийся студентом Льежского университета. Судя по взгляду, который он при этих словах бросил на учителя Бернарда, имя, по крайней мере одного «неуча и бездельника» я знал. После урока я направил свои стопы на чистописание.
Я пришёл на перемене и оказался сразу же окружён «своей» компанией, которые беспокоились за меня после того, как я не явился на ужин. Мне удалось снять все вопросы, рассказав, что у меня был магический выброс, после которого я слишком сильно устал, чтобы куда-то идти. Сам факт выброса я не счёл нужным скрывать, а вот о моих экспериментах во время оного я никому не собирался рассказывать.
На чистописании обнаружилось, что выброс благотворно повлиял не только на мою энергосистему: по крайней мере, перо я стал держать значительно увереннее.
На истории произошла очередная перекомпоновка. Ко мне в продвинутую группу попали Ричард, Дуйсбург, Александра и Марта. Среднюю группу составили Франц, Франк и Грета, ну и начинающую — Сьюзен, Кристина и Тереза. Как меня и предупреждали, преподавание истории было очень новаторским: госпожа фон Блюхер вслух читала нам какую-нибудь легенды или сказку, а затем выдавала исторические хроники за определённый период и просила найти, на каком историческом событии основана та или иная сказка или легенда. Я не спорю, что, возможно, в этой идее и было здравое зерно, но давать нам исторические хроники событий, произошедших ПОСЛЕ того, как та или иная легенда стала известна, несколько… ненаучно.
После обеда я опять занимался отдельно от остальных. Как я и предполагал, добравшись, наконец, до своего предмета, учитель Бернард решил меня поразить. Он за первый урок, с незначительной моей помощью, создал защитный артефакт из самых обычных материалов: железо, медь, дерево, чуточку серебра. Конечно же, артефакт внешне выглядел неказисто, да и носить я бы его физически не смог — как-никак сорок с лишним килограмм, однако сам факт впечатлял и очень сильно. Возможно, я проявил бы больше энтузиазма, если бы не утренняя новость с картой.
После занятий я провёл два тренировочных поединка: с Гретой и Софией. Оба, естественно, проиграл, но София показала мне хитрый финт, который я потом с ней долго отрабатывал, а Грета постаралась показать манеру фехтования Дуйсбурга.
Вечером я постарался вспомнить как можно больше заклинаний, не важно, какой направленности, подходящих под мой нынешний резерв. К моему удивлению, вспомнилось не так уж и мало, но когда я попробовал их активировать, меня ждал жестокий очередной (какой по счёту?) облом. Оказывается, при моём нынешнем уровне развития энергосистемы, о сложных, комплексных заклинаниях я могу только мечтать, а простые для той же цели «жрут» гораздо больше.
Также я понял, почему одарённых с резервом менее пяти единиц не считали нужным полноценно обучать. К примеру, обычнейшее заклинание огненного плевка — сгусток огня летит в направлении, указанном магом. Так вот, при вложении шести единиц, сгусток имеет диаметр четыре-пять сантиметров и летит со скоростью сорок метров в секунду на расстояние до пятидесяти метров. Если же вложить три единицы, то, как я убедился на практике, получается скорее искра, медленно летящая метров пять, пока не погаснет.
Единственным исключением из этого правила стали заклинания с ментальной составляющей, в которых роль и основы и проводника выполняет мозг мага. Такие заклинания не имеют вербального выражения — только мыслеформу. Так что к дуэли я смог приспособить только четыре заклинания, которые срабатывали при вложении в них трёх единиц в каждое (за столь топорное исполнение меня бы в Университете навечно пригвоздили к доске позора, но за неимением графини…):
Сенсорный удар — воздействие на все органы чувств разом. При моём нынешнем резерве, в теории должно привести на очень небольшой промежуток времени (одна — две секунды) к полной дезориентации противника.
Сенситивный шок — болезненное обострение восприятия. Дезориентация не настолько полная, но более продолжительная.
Замедление — воздействие на ауру. Попавший под него как бы «раздумывает» над каждым своим движением.
Эмоциональный всплеск — усиление главенствующей эмоции и, следовательно, «сужение» восприятия.
Очевидно, среда станет моим любимым днём недели в замке Тодт. И причина этому — лошади. В эту среду проводились занятия по выездке и конная прогулка.
Как верно сказал кто-то из великих: «Конь — это поэзия в движении». Представьте: ясная, тихая погода, лёгкий морозец, под копытами лошади снег, что позволяет ей идти почти беззвучно, над головой — снежные шапки на деревьях. Ты неспешно едешь меж них и иногда создаётся впечатление, что ты один-одинёшенек во всём мире.
Умиротворённое настроение, навеянное поездкой, сохранилось у меня вплоть до занятий алхимии. Очевидно, учитель Бернард обиделся за свой предмет, вернее за то, что я не оценил должным образом его усилий по тому, чтобы заинтересовать меня им и задал такой темп изучения таблицы соответствия ингредиентов и правил их обработки, что даже профессор де-Эйк вынуждена была немного его «тормозить». Сама она большую часть внимания уделила Францу, заявив, что у того есть все шансы стать именитым алхимиком.
После окончания занятий меня выловила Александра:
— Первородный, я могу быть с Вами откровенной?
— Разумеется, да.
В общем, всё оказалось довольно-таки банально. Александра происходила из богатого рода Шварцвален. Этот род когда-то был вассалом рода Дуйсбург, но из-за какого-то нарушения обязанностей сюзерена, разорвали договор. Сама Александра должна была стать наследницей Шварцваленов, однако, из-за того, что на неё положил глаз Дуйсбург, она, скорее всего, будет вынуждена отказаться от этой чести. Почему она просто не пошлёт Дуйсбурга с его притязаниями, я не понял. От меня же ей было надо одно — покровительства. Если я встану на её сторону, Дуйсбург не сможет её заставить выйти за него. Короче — дело ясное, что дело тёмное. Пришлось пообещать подумать над её просьбой и дать ответ не позднее окончания следующей недели. За это время я намеревался вытрясти из Марии все подробности данных взаимоотношений.
Поразмыслив, я решил не откладывать дело в «долгий ящик» и разыскал Марию на кухне. Описав ситуацию Александры Марии я заметил, что та заволновалась:
— Серж, ты точно ничего ей не обещал?
— Точно, в чём дело? Почему она попросту не откажет Дуйсбургу?
— Значит, она не всё тебе рассказала. Наверняка есть какое-то обязательство, вынуждающее Швацвалена принять подобное предложение.
— И что мне делать с Александрой?
— Как что?! Естественно, принять её в качестве вассала рода!
— Но она мне по сути ничего не предлагала.
— Она же попросилась под твоё покровительство?
— Ну да.
— Это можно рассматривать как прошение о личном вассалитете. Она сказала тебе, что её не сделают наследницей, следовательно, препятствий со стороны её рода не будет. Ты утверждаешь, что её магия уже сейчас где-то полтора арка — поверь, это очень много (Так, названию единицы она не удивилась, следовательно на Земле принято именно такое название — очевидно, память от общении с домовыми)… Например, у меня даже после первой инициации было меньше двух (первая инициация усиливает магию где-то от двух до десяти раз). И потом, если она откажется — ты просто отойдёшь в сторону.
Я глубоко задумался. Конечно же, получить Александру в качестве вассала было очень заманчиво, но не верилось, что всё настолько просто. Прежде всего потому, что мы оба ещё несовершеннолетние.
— Я понимаю и глубоко ценю то, что ты заботишься об увеличении сил рода Ривас, Мария, но, может быть, есть ещё какие-нибудь возможности помочь Александре?
— Но почему?
— Прежде всего потому, что я не хочу встречаться с её родителями, которые явно должны подтвердить этот вассалитет.
— Ой! — Мария даже вскочила и прижала ладони ко рту. — Я и не подумала (почему-то я в этом и не сомневался).
— Нет, Мария, мы пойдём другим путём…
Дуэль проходила в гимнастическом зале, на специальном фехтовальном помосте. Длина помоста — двенадцать метров, ширина — три. Ради такого случая, помост застелили зелёным сукном. Присутствовали все, находящиеся в данный момент в замке. Дуэль ведётся до трёх уколов, считаемых судьёй. После укола противники расходятся. Схождение противников для укола называется схваткой. В случае обоюдного укола, засчитывается тот, который пришёлся в более жизненно важные органы. В том случае, если противника удаётся вытолкнуть с помоста, это приравнивается к уколу.
Первую схватку я выиграл практически без борьбы. Дуйсбург не ожидал от меня того обманного удара, который мне показала София. Две следующих схватки выиграл Дуйсбург. За одну мне было особенно обидно: я был уверен, что первым коснулся Дуйсбурга, но судья определил обоюдный укол, а его оружие было лучше нацелено. (Мне показалось, что София после этого решения судьи показала ему исподтишка кулак). Это меня разозлило, и я поступил несколько опрометчиво, за что себя потом корил. Вместо того, чтобы сразу выложить свой козырь, я пошёл ва-банк, сделав вид, что хочу вступить с противником в чисто силовое противостояние. Однако, как только Дуйсбург, обрадовавшись, усилил нажим, чтобы попросту выкинуть меня с помоста, я, изготовившись именно к такому развитию событий, отпрыгнул от него спиной вперёд и в падении нанёс укол, одержав победу в схватке.
Итак, счёт два-два, Дуйсбург разозлён, как у него ещё дым из ноздрей не валит, у бедняги, значит пришла пора использовать «домашнюю заготовку». Я встал по стойке «смирно» и вытянул руки над головой. После этого повернул рапиру параллельно полу и взялся невооружённой рукой за середину клинка. Это был общепринятый сигнал к прекращению поединка. Опустив руки и расслабившись, я слегка поклонился и сказал:
— Дамы, господа, рефери, высокородный противник. Я приношу свои извинения за то, что по состоянию здоровья не могу продолжать поединок. Признаю своё поражение.
Зрители заволновались, а Дуйсбург мгновенно покраснел от гнева. Я говорил, что он был разозлён? Неправда, разозлён он стал только сейчас. Ну не подведи меня, милый. Я улыбнулся своим мыслям и незаметно для зрителей (а что, фокусов я не использовал, заклинаний не произносил) бросил в Дуйсбурга эмоциональный всплеск. И тут импульсивность Дуйсбурга, сыграла с ним последнюю в замке Тодт дурную шутку. Внезапно (даже для меня) зарычав, он отбросил рапиру в сторону и бросился ко мне. Однако был перехвачен родовитым Эдвином Конрадом, который выхватил палочку и крикнул «conpedibus». Из его палочки вырвался сгусток чёрного цвета, попавший в Дуйсбурга и обездвиживший его. Дуйсбург упал на колени и закричал:
— Что, испугался?! Что ж ты тогда принял вызов, раз такой больной?!! Ты вообще не должен был принимать вызов, это я, я должен был быть вызван тобой и отказаться из-за твоей болезни! А ты!! Ты только всё портишь! Думаешь, я не вижу, как ты увиваешься вокруг моей… прыщ на ровном месте!! Вот погоди, это тебе с рук не сойдёт! Мы выживем тебя… В этот момент (надо признать, на самом интересном месте, поскольку это «мы» звучало очень интригующе), один из присутствующих бросил в Дуйсбурга заклинание «alogia». На всякий случай я запомнил этого человека.
На этом дуэль завершилась. Дуйсбурга подняли с колен, расколдовали, отряхнули и сообщили, что его дальнейшее пребывание в замке Тодт является нежелательным. Родовитая же Александра… я готов поклясться, что она выглядела разочарованной.
Четверг принёс немного новых знаний и множество вопросов. На естествознании я, с помощью мыслепроектора, начал знакомиться с растительным и животным миром Земли. Причём эти знания мне сразу давались в их «утилитарном» значении: на что годно показываемое растение или животное. Данный подход не очень мне понравился из-за отсутствия системы: мне интересней было бы посмотреть, всю историю эволюции, а не просто: «этот червяк может быть заменён в лечебных эликсирах вот этим корнеплодом». Но главное, то, что я никак не мог понять: сама идея мыслепроектора значительно превосходила все иные наработки в ментальной магии на Земле, которые мне были известны. Это попросту был иной уровень развития магической науки!
Учитель Руж все свои уроки просидел «тише воды, ниже травы», а после фехтования попытался оправдаться передо мной за своё поведение. Он оправдывался тем, что является игроком и задолжал Дуйсбургу определённую сумму. Естественно, такое признание не прибавило у меня симпатий к этому господину. Однако, понимая, что Георгу будет непросто найти учителя посреди кварты, я не стал высказывать учителю Руж всё, что я думаю по этому поводу и только предупредил его, что любой новый выпад в сторону кого бы то ни было из людей, находящихся под моим покровительством, приведёт к его немедленному увольнению.
Вечер пятницы начинался вполне спокойно. Я уже пришёл из учебного крыла и предвкушал тихий вечер в компании интересной книги, как вдруг дверь резко распахнулась и ко мне, иначе и не скажешь, ворвалась Мария:
— Серж, всё пропало! Тебе совершенно нечего надеть!!
«Где-то я это уже слышал» — подумал я. В следующую секунду мне в голову пришло слов: «пеньюар» и я засмеялся. Очевидно, Марии пришла та же (или похожая) мысль, потому что она как-то сдавленно прыснула, а затем и расхохоталась в голос. Отсмеявшись, она понурила голову и, сцепив пальцы в нижний замок, покаянно произнесла:
— Ты ведь уже обо всём подумал, в отличие от меня?
— Да.
Мария вскинула голову, в глазах зажёгся азартный огонёк. Но, прежде чем она успела выпалить вопрос, я спокойно и даже с некоторой ленцой произнёс:
— Филипп переслал мой гардероб сюда. Сегодня он прибыл. — И, глядя на страшно разочарованную Марию (она-то явно рассчитывала на то, что я опять воспользовался «услугами» домового), не смог вновь удержаться от смеха.
Мы долго выбирали костюм, переодеваться каждый раз я отказался наотрез, поэтому перемерять мне пришлось не более пятнадцати нарядов. В конце концов, мы пришли к единому мнению по поводу моей одежды и Мария позвала служанку, которая должна была подготовить выбранный костюм к завтрашнему приёму.
Мария ушла, а я стал вспоминать нашу поездку в Брюссель и Степаныча. Потом мои мысли плавно перетекли на другой разговор.
Он пришёл ко мне накануне вечером, долго мялся под дверью (очевидно, хитрец что-то с ней сделал, чтобы я прекрасно слышал происходящее), наконец постучал. Я пригласил его войти и сразу, чтобы показать, что не держу на него зла, приказал принести угощение для него. Пока несли мой заказ, мы молчали, сидя в креслах около карточного столика. Прислуге домовой не стал показываться на глаза и исчез, хотя магическим зрением я его видел на прежнем месте. Наконец, двери за слугой закрылись и домовой проявился:
— Прощения, значит, прошу. Вспылил я не подумав. Решил, что посмеяться надо мной хочешь, вот и интересуешься.
— И в мыслях не было.
— Да понял уже я, потому и извиняюсь.
— Ну, тогда начнём с чистого листа? — Я встал и поклонился домовому. — Меня зовут Серж Ривас, а как зовут уважаемого хозяина дома?
Домовой тоже спрыгнул с кресла и поклонился мне в ответ:
— Петрович я.
После этого мы сели обратно и принялись за угощение. За ним Петрович рассказал мне всё, что он знал о призраке:
— Понимашь, появление этого призрака — частично моя вина. Это я, старый дурак, возвыситься захотел, вот и подсказал Карлу, что делать надобно. А не подумал, что он мои слова так поймёт… да никак он их не понял! Я ведь что сказал-то: Надо, дескать, начать ритуал обретения родовой магии и привязать к своему алтарному камню магию рода, имеющего родовую. Тогда, коль будет на то благословение магии, и твой род магию родовую обретёт. А этот что натворил?! Не дослушав, не посоветовавшись, ничего не выяснив толком, побежал в ближайший род, имеющий родовую магию и попытался отколоть кусок их алтарного камня! Ну кто так делает?! Вот и получили — он отсутствие упокоения, род — разрушение алтарного камня, я — откат со всей дури. Да я не в обиде, перегорело уж всё. Только вот ты мне по правде скажи — как можно таким идиотом вырасти?! Так что шпыняю я его, сколько силушек моих хватает. И вопросов о нём не люблю, совсем.
— Подожди, то есть он мог с тобой разговаривать?
— Мог, понимал, правда, через слово, но хоть что-то понимал. А уж наследнички евойные — ни полсловечка разобрать не могут.
— Получается, над родовым камнем семьи Тодт тяготеет проклятие?
— Да нет, проклятия, как такового уже нет, развеялось всё. Только все их потуги пробудить алтарный камень — впустую, пока призрак не упокоится.
— А как его упокоить?
— Вот это у него надо спрашивать. Я ведь даже и не понял, чего он там в своём ритуале наворотил.
— А то, что от него страхом бьёт, твоя работа?
— Нет, это часть его наказания. Он знает, как его упокоить, но поговорить ни с кем не может — все от его шарахаются.
— И ты?
— Я… Я — совсем другой разговор.
— Так может ты у него расспросишь, а потом мне передашь?
— Не могу, я ведь когда он появился… в таком виде, своё проклятие на него наслал. Потом было опомнился — да поздно, не могу я своё проклятие снять. Так что он при моём приближении не то, что говорить — кричать не может, так его корёжит. Вот ты, я слыхивал, можешь противостоять его воздействию, может ты с ним поговоришь?
— Противостоять-то могу, но очень недолго. Так что извини, Петрович, в этом деле я тебе не помощник.
Мы надолго замолчали. Не знаю, о чём думал Петрович, я же старался представить себе ситуацию, в которой ко мне может придти знание, как бороться с оружием призрака. Я уже говорил, что воспоминания меня посещают, скорее, по аналогии. Так что единственное, что я смог придумать — снять «колпак» и зайти к призраку.
Мы с Петровичем шли по коридору к комнате с призраком. Домовой согласился меня подстраховать, если что. От поворота я, как и в прошлый раз, шёл один. Уже подойдя к двери и сняв «колпак» я глубоко вздохнул… и неожиданно схема нейтрализатора звуковых воздействий (ой, как их оказывается много!) сама выстроилась у меня в голове. Не успел я обрадоваться, как пришло осознание грандиозного облома: данный нейтрализатор требовал минимум шесть единиц и не делился на блоки! В довершение ко всему, призрак таки ударил. В общем, в себя я пришёл только тогда, когда Петрович удержал меня от дальнейшего бегства по коридору.
Первым делом я проверил свои штаны. Они, к моему счастью и даже к некоторому удивлению, оказались сухими.
Вернувшись в мой кабинет, я изложил домовому невесёлые результаты. Однако, он воспринял мой рассказ с большим воодушевлением:
— Так это ж ничто, ты ж не будешь всё время таким слабосилком, тебе на роду написано в великую силу войти. А Карл… подождёт Карл. И я подожду, сколько уж ждал. Пойду я, поблагодарю Кузьмича за вразумление меня, что с тобой не зазорно дело иметь.
После этого он, с большим уважением попрощался со мной и исчез. Кстати, какао ему совсем не понравилось.
Как всегда, когда бразды правления отданы женщинам, необходимо ожидать много излишней суеты (справедливости ради, надо отметить, что когда за дело берутся мужчины, вероятность забыть «что-нибудь ненужное» — жениха на свадьбе, например, значительно повышаются). В субботу, после завтрака, я только-только успел устроиться перед блюдечком, чтобы задать интересующие меня вопросы, как появившийся слуга безжалостно погнал меня переодеваться и готовиться к приёму. И что в итоге? Уже собранный, помытый, напомаженный (шутка) и даже причёсанный я ещё больше часа ожидал, пока меня позовут непосредственно на сам приём. Спускаясь вниз по лестнице я без труда нашёл взглядом Марию.
Наряд Марии в этот раз обошёлся без магических эффектов, но это его ничуть не портило: облегающий верх белого цвета с высоким стоячим воротником и рядом жемчужных пуговок переходил в золотистый корсет, заканчивающийся ниже талии. С этим строгим минимализмом резко контрастировали широченные нарукавники пурпурного цвета с разрезами, перехваченными через равные промежутки узкими бантами. Пурпурная юбка в широкую складку чуть-чуть не доходила до пола, приоткрывая носок и часть каблука чёрной закрытой обуви. Распущенные волосы были завиты в крупные локоны. Причёска отрывала лоб. Единственным украшением, кроме обручального кольца, были подаренные мною серьги из белого золота. Откуда серьги? Ну, я ведь не даром задержал всех в Брюсселе. Купленные мною серьги (почти четыре тысячи золотых соверенов, но для Марии не жалко) представляли из себя защитный артефакт с постоянной системой слежения. Встроенные в них довольно-таки ёмкие накопители могли защитить от большого количества атак, а небольшие дополнительные — позволяли им в режиме ожидания работать до полугода. Любуясь Марией, я даже сразу и не заметил, что её резерв превысил пятьдесят единиц! Но как?! Такой скачёк однозначно противоречил всему, что я прочёл до этого момента о развитии резерва на Земле.
После такого сюрприза я какое-то время пробыл в состоянии грогги. Я механически улыбался, кивал, даже что-то отвечал, но это проходило мимо меня. Лихорадочно глазами ища в толпе людей, резервы которых я уже знал, я всё больше убеждался, что случай Марии уникален. Резервы всех остальных присутствующих, насколько я мог судить, ничуть не изменились.
Сам приём ничем не отличался от виденных мною-Сержем ранее. Похоже, невозможность прямо сейчас поговорить с Марией сыграла со мной дурную шутку, поскольку приём сразу же стал меня безумно раздражать и, вместо того чтобы заводить и поддерживать знакомства, я постарался уйти от всех. Какое-то время это срабатывало, но, в конце концов, я был выловлен и оказался «привязан» к какой-то активной мамаше с двумя дочерьми. Они заняли всё пространство вокруг меня и пресекали все попытки смыться. Судя по округлившимся глазам тётушки Бра, увидевшей наш «тесный кружок» где-то минут через двадцать, данная компания для меня явно была нежелательной. К счастью, тётушка Бра, когда надо, могла соображать очень быстро. Так что уже через пару минут Тереза смогла меня спасти, заявив, что я пообещал ей танец. Конечно же, с дочерьми активной мамаши я уже пару раз перед этим отказывался танцевать, мотивируя это усталостью после первой учебной недели, но здесь мне удалось вывернуться, сообщив, что танец я обещал во время урока танцев в пятницу. Не могу же я нарушить своё слово! Ну а после танца меня взяла под опеку благородная Анжела, которая и «спасала» меня от новых поползновений к знакомству. Да уж, рано я расслабился, решив, что раз Сержу всего десять, то охоту на него никто не будет открывать. Как бы не так! Конечно же, в компрометирующую ситуацию меня никто ещё не пытался поставить, но вот добиться моего одобрения каким-то их словам — сплошь и рядом. Всё бы ничего, но это слишком бросалось в глаза, следовательно, влекло за собой какие-то последствия. Очевидно, особенности земного этикета.
Наконец, официальная, и, так сказать «полуофициальная» часть приёма закончилась и Мария осталась одна. Я немедленно извинился перед благородной Анжелой и попросил её передать Георгу, что мне необходимо срочно переговорить с Марией. Отведя её в сторону, я попросил обеспечить защиту от подслушивания. Мария кивнула и, вытащив фокус, начертила над нами круг, произнеся при этом «intimitatem». Из палочки вырвался ярко-красный луч, образовавший обруч у нас над головами. Обруч немного повисел в воздухе, затем плавно опустился на пол и погас. Мария убрала фокус:
— Это единственные чары от подслушивания, которые я знаю. Что-то случилось?
— Скажи, Мария, после обручения с тобой не происходило чего-нибудь необычного?
— Необычного — нет, только исполнение желания.
— А ты заметила какие-нибудь изменения в твоей магии?
— Серж! — Она округлила глаза. — Ты получил в дар от магии ещё и магическое зрение?!
Вот так. Спалился по полной. Но, кажется, после моей способности разговаривать с домовыми, Мария любые изменения во мне воспринимает не как повод для подозрений, а как дар магии. Пришлось соответствовать:
— Ну да, вижу. И вот раньше я видел, что твой резерв был около пятнадцати арков, а теперь — больше семнадцати.
— Так незначительно вырос?
— Нет, просто я все резервы выше семнадцати арков, так и вижу — выше семнадцати, а на сколько — сказать не могу.
— Ну, тогда понятно.
— Так всё-таки, откуда у тебя увеличение резерва?
— Понимаешь, Серж, это не очень короткий разговор. Давай так: я обязательно на следующей неделе тебе всё-всё объясню, хорошо?
Договорились.
Глава 18
На следующее утро меня пригласили на ритуал «очищения». Он, якобы, должен избавить меня от возможных слабых проклятий, которыми могли меня «наградить» гости на приёме. Почему «якобы»? Потому что, иначе, чем полной профанацией, я этот «ритуал» назвать не могу. Нет, выглядит всё красиво: артефакт, стоящий на подставке, от которого исходят разноцветные волны, дым от воскурений, кровь, которой нужно помазать артефакт (ну конечно же, куда без крови-то!). Но вот практическое значение этого действа… ну не верю я, что таким образом можно избавиться хотя бы от одного серьёзного проклятья, а обычные недоброжелательства, в просторечии именуемые «сглазами», можно снять и без таких спецэффектов. К тому же, в магическом зрении было видно, что артефакт после каждой активации посылал всего один короткий импульс, невидимый глазу, а все остальные эффекты на магии никак не отражались.
Сразу после «очищения» я пошёл к учителю Бернарду. После моих слов о том, что я вижу магию, он посмотрел на меня с такой жгучей завистью, что мне на миг даже стало неуютно. Наконец он тяжело вздохнул и начал объяснение:
— Видите ли, первородный, подобный ритуал — один из маленьких секретов-надувательств гильдии ремесленников. Дело в том, что артефакты, предназначенные для очищения от сглазов, очень просты, но очень громоздки и дороги, из-за необходимости воздействия в очень широком диапазоне. Сглазы — простые проклятия, но в них высока доля личной магии человека, насылающего его. Раз проклятие простое, то и снимается оно просто — разовым воздействием, без каких-либо спецэффектов. А люди считают, что чем дороже артефакт, тем более сложное и многоступенчатое воздействие он должен обеспечивать. Поэтому-то и придуман данный ритуал, хотя никакого практического значения он не имеет.
— А что означает: «воздействия в очень широком диапазоне»?
— То есть, артефакт состоит из множества практически идентичных блоков, каждый из которых посылает сигнал на разрушение паразитов, а сглазы — это именно паразиты на ауре человека, как бы в своём тоне. Получается, что вместе эти воздействия образуют, если выражаться образно, целую октаву, закрывающую все возможные вариации влияния личности насылающего сглаз на само это проклятие. В принципе, выжечь сглазы на ауре можно, не взирая на эти особенности, но тогда, кроме сглаза, выжигается и большой кусок самой ауры.
— А сами артефакторы пользуются таким ритуалом?
Учитель Бернард рассмеялся:
— Ритуалом — нет, однако артефакты у тех, кто может такой себе позволить, стоят подобные. — После небольшой паузы учитель Бернард спросил — надеюсь, первородный, что данный секрет гильдии не выйдет за пределы данной комнаты?
— Нет, не выйдет, а можно будет осмотреть данный артефакт изнутри?
— Разумеется, можно.
— А почему ритуал очищения не проводится каждый раз при возвращении домой? Только из-за его стоимости?
— Не только. Воздействие данного артефакта плохо сказывается на ауре человека.
— То есть, она всё равно выжигается, только в меньших масштабах?
— Да.
Я поблагодарил учителя Бернарда за разъяснения и ушёл переодеться для конной прогулки. Уже на ней я вспомнил, что такой же результат — уничтожение аурных паразитов — обеспечивала комплексная ментальная защита, имевшаяся у графа Ашениаси с рождения. Разумеется, там ни о каком «выжигании» ауры речь не шла.
Мария пришла вечером во вторник. После обязательной «вступительной части» (несколько слов о погоде и природе) она начала свой рассказ:
— Понимаешь, Серж, когда мужчина и женщина соединяются перед Богами и самой магией, в них происходят… изменения. Если женщина магически сильнее мужчины, то она усиливается за его счёт, то есть увеличение её магии такое же, как и уменьшение магии мужчины. Если женщина ненамного слабее мужчины, то её магии увеличивается на большую величину, чем его уменьшается. Если же мужчина намного сильнее женщины, то усиливается он, а её магия уменьшается, причём остаётся на этом новом уровне уже до конца её жизни.
— То есть, после уменьшения резерва мужчины, его резерв снова может начать расти?
— Да.
— Но может и не начать?
— Иногда так и происходит.
— А изменения резерва после соединения перед Богами и магией продолжительны по времени?
— Нет, это происходит одномоментно, примерно в течение суток после соответствующего ритуала.
— То есть резерв Георга в данный момент уменьшился?
— Нет, у нас с Георгом произошёл один из тех редких случаев, когда моя магия увеличилась, а магия Георга не ослабла.
— И что надо сделать, чтобы произошло подобное благоприятное событие?
— Я думаю, что это подарок нам с Георгом от магии за тебя, Серж. Такие случаи как наш, очень редки и что их вызывает — неизвестно.
— То есть, именно поэтому ни твоя мать, ни тётя Жаннетт никогда не были замужем?
— Да. — Мария покраснела и опустила голову.
— Интересно, — тут я вспомнил об Александре и Дуйсбурге. Получается, что Дуйсбург в результате брака с Александрой станет магически слабее? Я задал этот вопрос Марии.
— Понимаешь, то, что я тебе рассказала, относится исключительно к так называемым равноправным связям.
— То есть, есть и неравноправные?
— Есть. В этом случае женщина становится как бы «накопителем» для мужчины. Однако, у неё в этом случае наблюдается медленный регресс. Например, я, стала бы неодарённой где-то лет за семь. Мой же мужчина увеличил бы свой резерв где-то на половину моего.
— И что, есть те, кто идёт на такую связь?
— Есть. В основном те, чья магия слаба. Потомки неодарённых, потерявшие надежду продлить магическую линию. Они получат деньги, но лишатся магии.
— То есть, потом мужчина будет жить с неодарённой женщиной? А как же наследники?
— Неравноправную связь мужчина может разорвать в любой момент, просто по своему желанию.
— А в случае равноправной связи возможен развод?
— За это наказывает сама магия.
— А неравноправные связи могут быть только при условии, что ведущим в ней является мужчина?
— Не только, однако обратное уж слишком редкий случай. — И, явно прочитав в моих глазах вопрос, продолжила. — Женщина не просто лишает в такой связи мужчину магии, она его попросту убивает. Причём не за года, а за считанные месяцы. И получает она не половину резерва, а максимум одну десятую.
— Согласен, оно того не стоит.
— А то, что резерв Александры после первой инициации будет больше, чем резерв Дуйсбурга, и не факт, что это положение вещей изменится ко второй (шестнадцать лет, возраст, с которого одарённые могут вступать в брак), что-нибудь решает?
— Разумеется, в этом случае высокородный Ричард может увеличить свой резерв не на половину резерва родовитой Александру, а где-то на три четверти от него.
— Ну что ж, я рад за вас с Георгом.
— А я вот не рада, что ты избавил эту выскочку Александру от Дуйсбурга и ничего за это не получил.
Я рассмеялся. — Ну нельзя же быть настолько меркантильной, Мария!
Мы ещё поговорили о разных пустяках и Мария ушла.
Первые пару дней после отбытия Дуйсбурга Александра старалась не попадаться мне на глаза, что, кстати, прекрасно у неё получалось, но затем я стал замечать, как она старается привлечь моё внимание незаметно от других детей. Очевидно, она хотела поговорить со мной так, чтобы для всех остальных инициатива разговора принадлежала мне. Не понимая, в чём тут дело, я решил перестраховаться и не идти у неё на поводу.
Долго она не выдержала и однажды, подходя к столовой, я увидел её переминающуюся с ноги на ногу фигурку. Увидев меня, она встрепенулась:
— Первородный, дозволено ли мне будет с Вами переговорить?
— Разумеется. Приглашаю Вас на прогулку перед ужином. Буду ждать Вас в гостиной. — Поклонившись, я прошёл мимо неё.
Последним уроком в тот день у меня было ремесло. Мы с учителем Бернардом строили схему артефакта — подавителя различных следящих конструктов. Такие, естественно, были уже давно известны, но из-за многообразия «следилок» не получили широкого распространения. То есть, проблема была очень похожа на проблему борьбы со сглазами — требовалось соединить слишком большое количество практически одинаковых блоков, для того, чтобы итоговый результат был хотя бы «носимым».
Почему мы выбрали именно этот артефакт? Очень просто, именно он был итоговой работой учителя Бернарда. Так что мы разобрали несколько блоков и пытались собрать из них один, который мог бы быть универсальным. Моя задача в данной работе состояла в подсказке учителю Бернарду, какие энерголинии где проходят и как они взаимодействуют друг с другом. Не скажу, чтобы эта кропотливая и часто однообразная работа меня очень увлекла, но и пользу от неё для своего обучения я видел изрядную — на практике можно было увидеть создание множества различных взаимодействующих элементов системы. Конечно же, при таком способе образования мне очень не хватало знания основ, но частично выручала память, частично — дополнительная литература и объяснения учителя Бернарда.
Заработавшись, я только незадолго до ужина вспомнил о своём обещании. Пришлось почти бежать, однако в гостиную я пришёл спокойным и величавым шагом где-то за полчаса до ужина. Александра забралась с ногами в кресло с книгой, однако книга явно была взята только лишь для отвода глаз. Увидев меня она вскочила и книга упала на пол.
— Первородный!
— Прошу Вас, Александра.
Мы неспешно прогуливались по коридорам замка. Наконец, Александра собралась с духом:
— Я… очень признательна Вам за столь быстрое и качественное исполнение моей просьбы.
— Не стоит благодарности. И, чтобы полностью закрыть данный вопрос, подтверждаю, что я, Серж Ривас, не считаю родовитую Александру Швацвален своим должником.
Она отпустила мою руку и забежала вперёд. Встав напротив меня, она пристально посмотрела мне в глаза:
— А если я попрошу Вас?
— О чём?
— О том, чтобы я стала Вашей должницей.
Сказать, что я был ошарашен — это ничего не сказать:
— А зачем это Вам?
— Я не хочу быть наследницей Шварцвален. А если у меня будет долг перед Вами, то наследницей меня не назначат. Отец ужасно боится всяческих обязательств перед высшими.
Я постарался понять её позицию и не смог. Действительно, не смог представить себе ситуацию, в которой я лучше пойду под сюзерена, чем буду брать на себя ответственность за собственный (!) род. И то, что Александра — девушка, её ничуть не извиняло. Если же она просто не говорит мне всего, тогда тем более — вассал должен быть честен перед своим господином.
Мы так и стояли друг напротив друга в коридоре. Александра не сводила с меня взгляда. Наконец, я принял решение. Она явно что-то поняла:
— Но почему нет?! Тебя же это ни к чему не обязывает?
— Ты либо что-то скрываешь от меня, либо не сможешь быть мне надлежащим помощником.
— Ну и пожалуйста! — Она резко развернулась и почти побежала от меня, бросив мне через плечо: Дурак!
Я вздохнул. — Вот и поговорили.
Дни шли за днями. Меня не оставляла мысль о том, как бы сократить пребывание в «нежных» лапках тёти Жаннетт. И однажды я, кажется, придумал.
Георг нашёлся в своём кабинете. Получив разрешение войти, я прошёл и сел в кресло напротив его стола.
— Георг, нельзя ли пригласить лично или переговорить по серебряному блюдечку с Карлом де-Сант?
— По какому вопросу?
— Нельзя ли несколько пересмотреть условия опеки надо мной? Ведь несправедливо, что все перемещения с места на место и сессии в Льежском университете проходят за счёт времени Марии.
— С этой стороны я как-то даже и не рассматривал данную проблему. Это… достойно обсуждения.
Через пару дней запрос за подписью Марии ушёл в Брюссель. Я же добавил к нему личное письмо на имя высокородного Кух.
Суд состоялся шестого февраля. В тот же день с нами связался Карл де-Сант и порадовал тем, что суд учёл наши доводы и постановил: поскольку выезды в Льеж осуществляются мною для получения той части образования, за которую несёт ответственность тётя Жаннетт, то и время этих поездок должно вычитаться из её доли времени со мной. Соответственно, в маркизатстве летом я должен буду провести не два месяца, а всего одну неделю, как и на любой другой солнечный ритуал..
Постановление суда пришло, когда я находился на сессии.
Очевидно, от студенческой привычки делать всё в последнюю ночь я так и не избавился. О домашнем задании про ритуал «обретение помощника» я вспомнил только вечером перед сдачей сделанного задания. Пришлось. вместо отдыха с остальными детьми, бежать в библиотеку.
Да уж… действительно и сложно и опасно и болезненно. Представьте себе, у вас отчекрыживают кусочек плоти (хорошо, не крайней). Этот кусочек распыляют и смешивают с семенами определённого растения (вид растения зависит от самого мага). Затем мага погружают в транс и он должен выбрать из обработанных семян одно. Если не выберет, есть далеко не нулевая вероятность, что маг превратится в овощ. Выбранное семя вживляют под кожу магу, где оно развивается где-то двадцать пять — тридцать дней. Всё это время маг испытывает физическую боль и лёгкое магическое истощение. После этого семя высаживают. Именно высаживают в горшок с землёй. Маг же должен поливать это растение «жидкостями тела». Ещё где-то через пятьдесят дней, получившееся деревце выкапывают и изготавливают из него волшебную палочку.
Конечно же, у меня возникли вопросы по поводу данного ритуала (прежде всего о возможности изготовления посоха подобным способом или вообще о способах изготовления посохов на Земле), однако я решил придержать их до Гента.
Уже одиннадцатое февраля. Сегодня я уезжаю в Льеж на первую «сессию».
Вчера состоялся серьёзный разговор между мною, Марией и Георгом. Началось всё с приходя Георга ко мне:
— Серж поговори, пожалуйста, с Марией.
— А что случилось?
— Она отказывается выходить замуж за меня в твоё отсутствие, а я не могу перенести свадьбу с дня весеннего равноденствия. Это старая традиция рода Тодт, меня просто не поймёт никто из моей семьи!
Я попросту не успел ничего сказать. В комнату ворвалась, иначе и не скажешь, Мария:
— Я не выйду замуж, если Сержа не будет рядом! И если ты меня любишь, то согласишься на это. Или ты меня не любишь?
— Конечно, люблю, но глава рода Тодт должен сочетаться браком именно на весеннее равноденствие.
— Но Серж на равноденствие должен быть в маркизатстве!
— Но мы же не можем из-за этого переносить свою свадьбу!
Я понял, что если не вмешаюсь, то обстановка комнаты может очень сильно пострадать:
— Мария, Георг, успокойтесь. Я внимательно перечитал соглашение между опекунами и не нашёл там безусловного обязательства для меня быть у тёти Жаннетт именно в день равноденствия. Поэтому мы отправим тёте Жаннетт и в суд Белопайса письмо с указанием моей даты прибытия и основания для этой даты. Не думаю, что такое событие, как свадьба, не является уважительной причиной для того, чтобы появиться в Ипре не первого марта, а, скажем, четвёртого.
— Но как же солнечный ритуал?! — Произнесено это было хором и даже с одинаковой интонацией. Движения обоих спорщиков также порадовали своей синхронностью — поворот тела ко мне и шаг вперёд.
Я многозначительно посмотрел на Марию, и та поняла меня. Сжав руки перед грудью, она закивала и сказала Георгу:
— Милый, поверь, у Сержа есть возможность провести ритуал весенних даров. Но это тайна рода Ривас.
— Ну что ж, как я понимаю, более никаких препятствий дл нашей свадьбы первого марта не существует? — Отчётливо выдохнув, произнёс Георг.
— С моей стороны — никаких, — я позволил себе небольшую улыбку.
— Тогда и с моей — тоже, — сказала Мария и показала Георгу язык.
Этим вечером мне пришлось через Петровича связаться с Кузьмичом и предупредить его о том, что ритуал Кузьмич должен будет провести самостоятельно. Всё потребное для ритуала (вода из ручья, являющаяся смесью атмосферных вод, поверхностных вод и подземных вод) ему должен был приготовить родовитый Этьен и оставить в зале памяти незадолго до полуночи.
С этими всеми переговорами и последующим ублажением Петровича за помощь посредством медовых коржиков (на кухне явно удивились количеству заказанного), выспаться мне не удалось. Поэтому уснул я сразу, как только сел в карету. Со мной ехал учитель Бернард, который напротив, глаз не сомкнул, волнуясь о моём первом экзамене куда больше меня самого.
Переночевали мы в придорожной гостинице и уже к обеду двенадцатого февраля были в Льеже. Несмотря на относительную кратковременность поездки я успел не один раз мысленно дать себе тумака за то, что не догадался и сегодня уснуть в карете. Учитель Бернард настолько меня замучил различными каверзными вопросами по пройденному материалу, что я уже начал путаться и в тех вещах, которые совершенно определённо знал. А ведь я видел, что учитель Бернард готовится к подобному «выносу мозга» из моей бедной головы! Ещё вчера, как только я (к счастью, незадолго до промежуточной цели нашего путешествия) проснулся, он сразу же начал, как он выразился: «помогать мне обрести уверенность в своих силах». Как я мог не придать этому должного значения?!
Остановились мы в гостевом доме на территории университета. Сразу же после обеда я сбежал от учителя Бернарда и, пользуясь выходным днём, отправился на экскурсию по Льежскому университету.
Короткая получилась экскурсия. Сам университет представляет из себя группу зданий на набережной реки Меузи. Так что, обойдя весь квартал и уяснив для себя расположение факультетов, я отправился по набережной в сторону парковой зоны. Меузи не замёрзла и по ней активно в обе стороны передвигались различные плавательные средства, в том числе и довольно экзотического вида, явно держащиеся на воде исключительно с помощью магии. Похоже, по воскресеньям лучшие люди города устраивали не конную, а речную прогулку. На эту мысль наводило не только количество и внешний вид судёнышек, но и то, что время от времени некоторые из них останавливались рядом друг с другом и их команды то обменивались новостями, а то и устраивали совместные трапезы.
Парк Авруа выглядел по зимнему времени пустым и серым, так что я не стал задерживаться в нём и отвернув от набережной решил пройтись по улицам города, в который мне предстоит регулярно приезжать в следующие два года.
В гостевой дом я вернулся с языком через плечо и уже в полной темноте.
С утра меня ждала гимнастика, урок ремесла и лекция по истории, которую я попросил исключительно в надежде получить дополнительную информацию по здешней терра инкогнита. После обеда направился на урок алхимии, где и пробыл до вечера. Так потянулись дни моей сессии.
Ну что рассказать о сессии? «От сессии до сессии живут студенты весело, а вот во время сессии студенты нос повесили». Хорошо хоть практическими занятиями меня никто не нагружал, в отличие от школьников, обучающихся вместе со мной.
Для меня, кстати, было открытием то, что некоторые школьники берут дополнительные факультативы в университетах, куда и поступают после окончания школы. Некоторые школы даже открыты непосредственно при университетах и являются их начальной ступенью.
Итогом сессии можно назвать недовольство уровнем усвоения мною знаний от профессора де-Эйк, которая не уставала ставить мне в пример благородного Франца, полное восхищение от профессора де-Бейкелар и сдержанную похвалу от мастера-ремесленника Браувера.
Возвращаясь в замок Тодт, я вертел в руках моё домашнее задание от мастера-ремесленника Браувера — испорченную заготовку под волшебную палочку и вспоминал наш разговор.
Воспоминание:
— Мастер, я изучил несколько книг по изготовлению волшебных палочек…
— И решил, что способен сделать не хуже? — Мастер всегда вспыхивал как порох.
— Нет, и у меня появилось несколько вопросов.
— Что ж, подобный подход радует. — На счастье, остывал он так же быстро, как и вспыхивал.
— Скажите, а помощники (у ремесленников принято именно такое название волшебных фокусов) изготавливаются исключительно из дерева?
— Смотря какого вида. Палочки — ну тут из самого названия следует, что используется именно дерево, а вот жезлы, чётки или кольца — встречаются и из других материалов. Единственный материал, который никто не может применить в данном деле — металл.
— Никакой?
— Ни один из известных металлов, хотя попытки, как ты сам понимаешь, идут постоянно. Существует легенда, что помощники гипербореев, населявших нынешнюю терра инкогнита, были именно металлическими. А поскольку их силы до сих пор остаются непревзойдёнными, то…
— Я молчал, как громом поражённый. Гиперборейская Империя! Именно так называлось государство, в котором жил граф Ашениаси! Мастер заметил моё состояние, но истолковал его по-своему:
— Что, хочешь разгадать эту тайну? Достойная цель, но браться тебе за неё пока очень уж рано. У тебя есть ещё вопросы?
— Да. — С трудом «отмер» я. — Возможна ли ситуация, когда маг изначально использует стандартный помощник, а потом изготавливает себе личный?
— Не то, чтобы невозможна, скорее бессмысленна. Если человек начинает пользоваться стандартными помощниками, то он теряет возможность раскрыть весь потенциал личного.
— То есть, если я изготовлю себе личного помощника, а потом какое-то время вынужден буду пользоваться стандартным, то личный станет для меня бесполезным?
— Нет, если ты уже пользовался личным помощником несколько лет, то подобная опасность тебе не грозит.
— Я заметил, что некоторые палочки имеют навершие. Для чего оно служит?
— Ну некоторые от большого ума используют в качестве навершия накопитель. Не то, чтобы это было совершенно бесполезно, но, к примеру, во время боя, если в него попадёт какое-нибудь боевое заклинание, то такой маг гарантированно лишится… в лучшем случае руки. Дополнительно же защитить такой накопитель попросту нельзя — это в разы снижает потенциал помощника. А так — в навершие закладывается концентратор, мгновенно «собирающий» сложные заклинания из готовых блоков. Понятно?
Я кивнул. Мне действительно стало понятно. Жители Земли таким образом хоть как-то решили проблему неразвитости энергоканалов от головы к средоточию. Действительно, подать специальную команду (самая прелесть, что для каждого мага — свою) и можно строить сложные заклинания. Разумеется, данный вариант является типичным суррогатом как из-за жёсткой ограниченности количества заклинаний, так и из-за полного отсутствия творчества в момент произнесения. Высшая магия тем и прекрасна, что позволяет видоизменять воздействие именно каждый раз, творить на глазах у «изумлённой публики». Но, за неимением графини…
— Скажите, а поливать росток обязательно кровью?
— Абсолютно не обязательно, а в некоторых случаях даже нежелательно.
— А большая разница в качестве стандартного помощника, изготовленного с помощью мастера или самостоятельно?
— По сути, если мы говорим об универсальном стандартном помощнике, то разница абсолютно незначительна. Рунные цепочки давно известны, наносятся без особых проблем, так что если маг не криворукий-косорукий, то такой помощник может быть даже лучше, за счёт вложения собственного труда. Другое дело, если речь идёт о помощнике специализированном. В этом случае возникает слишком много дополнительных нюансов.
— А возможно ли такое: маг имеет стандартный универсальный помощник и стандартный, специализированный, скажем, под боевую магию? Есть ли в этом случае у мага какие-нибудь преимущества?
— Есть. Именно так я и советую поступать тем, кто боится или не имеет достаточно средств на создание личного помощника.
— Вы сказали, что другие помощники создаются и из других материалов. А из чего могут создаваться посохи?
— Посох? Да… сложная конструкция, если, конечно, говорить о настоящем посохе Высшего мага. А те, с которыми бегают недоумки — те же палочки, только побольше и понеудобней. Эти из дерева лепят.
— А чем отличается посох Высшего мага?
— Во-первых, навершием. Так-то несколько таких посохов сохранилось, но вот для чего их навершие служит — так никто понять не может. Известно только, что навершие у каждого мага своё, особенное. Во-вторых, концентраторами. Их в подобных посохах минимум три, а максимум — до восемнадцати доходит. Причём, что самое интересное — не соблюдается принцип тройки! Может быть и пять и семь. В-третьих, материалом. Ну про гиперборейские посохи из металла я тебе уже сказал, но и те, которые дошли до нас, они не только из дерева, но и из кости, и из камня бывают. И в-четвёртых, рунами. Такой способ нанесения — в несколько слоёв — давно утерян. Так что давно эту загадку решить пытаются. Для чего и в Америку столько посольств отправляют.
— А что в Америке?
— А там секрет древний сохранили — их жезлы из камня, а не из дерева. Вот и стараются этот секрет выведать, чтобы хоть на шажок к посохам Великих приблизиться.
— А кольца?
— Ну кольца тоже из дерева, ну и из кости бывают. Маг сам себе мизинец отрезает, чтобы кость получить. И отрастить этот мизинец никак не выйдет. А сила в этих кольцах ни сколько не большая, а то и меньшая, чем в наших палочках. Только и разницы, что работа по нанесению символов более кропотливая — размер носителя меньше а иероглифы их более объёмные, чем наши руны. Вот татуировки — да, совершенно другая история. Такой татуированный может один против тройки боевых магов выйти и победить. И секрет этих татуировок никак разгадать не получается — почему-то они на нас, европейцев, совсем по-другому действуют, нежели на африканцев. Всей и радости, что немного у них таких татуированных, мастер много сил в каждого вкладывает. Да и товар они одноразовый. Победит, и умрёт тут же. Вижу, вижу, что спросить хочешь. Чётки бывают и из дерева, и из кости и из камня. Только вот те камни маги внутри себя выращивают, как жемчуг. А по силе — сильные-то они сильные, но в прямой схватке всегда проигрывают. Им время надо, тогда они сильные. Нет у них той школы знаков, слабые у них знаки.
Конец воспоминания.
Учитель Бернард назад со мной не поехал, так что путешествовал я в гордом одиночестве. Его, кстати, похвалили за меня, так что выглядел он при расставании очень довольным. Мы договорились, что я его жду двенадцатого марта.
Приехал я прямо-таки «с корабля на бал». Несмотря на все мои отговорки, мне пришлось, быстро приведя себя в порядок, присоединиться к обитателям замка. Меня сразу же толпой обступили дети, рассказывая свои новости и требуя новостей от меня. Отвязаться от них удалось далеко не сразу. Ни Тереза, ни Александра ко мне не подошли, хотя Александра постоянно находилась где-то на заднем плане.
В конце концов, мне удалось улизнуть спать.
На свадебном обряде перед Богами мне присутствовать не довелось. Оказывается, этот обряд проходит без свидетелей, поэтому мы ждали брачующихся за дверьми храма. А вот ритуал вхождения в семью проходил уже публично.
Поскольку семья Тодт не имела алтарного камня, ритуал принял следующий вид: в экранированной комнате был начерчен ритуальный рисунок, в центре которого стоял кубок, на дне которого была кровь Марии и Георга. Вокруг рисунка остальные члены семьи, принимающие участие в ритуале, уже своей кровью начертили окружность, причём длина части окружности не зависела ни от возраста, ни от пола. ни от магической силы человека. Активацию мандалы произвёл Петрович. На непосвящённых произвело большое впечатление то, что домовой лично появился на ритуале и даже поучаствовал в нём. После такого все и всяческие сомнения в угодности Марии как жены Георга должны были развеяться. С просьбой к Магии о принятии в семью нового члена обратился Георг. После окончания его короткой речи, мандала вспыхнула. Это для меня было настолько неожиданным, что я на пару секунд ослеп. Проморгавшись, я обнаружил исчезновение мандалы и невредимый кубок. Георг подошёл к нему и осторожно взял в руки. С некоторой опаской посмотрев в кубок, Георг заулыбался и стал обходить всех родственников, принимавших участие в ритуале. Каждый из них немного отпивал из кубка. Последней была Мария. Георг поднёс ей кубок и она отпила из него. После неё пил Георг, а остатки были с поклоном предложены Петровичу. Тот не стал чиниться. На этом ритуал закончился и пришло время поздравлений. Улучив минутку, я спросит у тётушки Бра, что было в кубке?
— Воплощённая энергия, выглядит как вода, но придаёт очень много сил.
— А её обязательно было сразу выпивать?
— Естественно, она испарилась бы уже через четверть часа.
Я поблагодарил тётушку Бра и мы с ней присоединились к остальным присутствующим, уже выходящим в зал, где ожидались танцы. В сам зал я не пошёл, а поднялся на небольшой балкончик, опоясывающий зал, встав около дверей и постаравшись укрыться за портьерой. Не настолько явно, чтобы каждому стало понятно, что я прячусь, но и не настолько открыто, чтобы меня можно было легко увидеть. Подобные меры предосторожности оказались не лишними: я, по крайней мере дважды видел Александру, усиленно ищущую кого-то в зале. С учётом того, что мой отъезд назначен на завтра, ввязываться в разговор с ней сегодня я посчитал излишним. Устроившись поудобнее, я принялся наблюдать за происходящим.
Мария блистала, хотя её платье было довольно простым: сиреневый облегающий лиф без бретелек с серебряным узором, голубые перчатки до локтя, три широкие юбки: верхняя — до середины голени полупрозрачная голубая, средняя — длиннее верхней на несколько сантиметров, полупрозрачная светло-сиреневая, нижняя — до пола, более плотная, цвета морской волны. Из украшений на ней было бриллиантовое колье и сапфир в волосах, уложенных в высокую причёску. Она беспрестанно кружилась в танце, причём не только с Георгом (в отличие от танцев на обручении) и выглядела совершенно счастливой.
Радуясь за Марию и немного досадуя на то, что не могу пока рассмотреть резервы выше пятидесяти единиц, я вспоминал ещё один разговор с мастером-ремесленником Браувером.
Воспоминание:
— Так что, ты можешь уже сейчас так сразу определять резервы?
— А что, для видящих потоки магии это такая большая редкость?
— Нет, но не в твоём возрасте. Обычно, подобная способность проявляется ко второй инициации. До этого, для определения резерва, ребёнок должен где-то полчаса держать исследуемого за руку.
Вот демоны! И тут выделился. Попереживав об этом несколько секунд, я мысленно плюнул и решил «сделать морду кирпичом» — мол, вот такой вот я, и всё тут!
— То есть, до шестнадцати лет я так и буду видеть все резервы?
— Вот уж не знаю. Таких случаев, как у тебя, ты, да и нет больше никого. Так что это я должен у тебя спрашивать — когда и при каких обстоятельствах ты сможешь расширить границы своего видения.
— А обычно, ребёнок видит резервы свыше семнадцати арков?
— Да, в этом тоже проявилась твоя уникальность.
— А вообще, какие резервы обычны для взрослых магов?
— Здесь очень многое зависит от возраста, пола и происхождения мага. Если хочешь, возьми, — он протянул мне тонкую тетрадь. Здесь сводные данные о средних значениях резерва в зависимости от этих трёх показателей за последние сто пятьдесят лет. Бери-бери, тебе, как видящему, это нужно и полезно.
Конец воспоминания.
А завтра снова в путь. Я вздохнул столь тяжко, что даже вытканный на гобелене напротив тигр посмотрел на меня. Стоп. Тигр. Вытканный. Посмотрел. Я уставился на гобелен, на котором этот самый тигр сел и стал вылизывать себе лапу. Иллюзия? Но кто?! Кинув на себя деиллюзорные чары (относятся к заклинаниям с ментальной составляющей) — нет, и не иллюзия. Я подошёл к гобелену. Тигр прекратил вылизываться и с любопытством посмотрел на меня. Внезапно мне в голову пришла интересная мысль:
— Петрович, будешь так шутить, больше ни одного медового коржика не получишь.
Тигр тут же принял свой обычный вид, а передо мной появился ошарашенный Петрович:
— Как ты увидел? Хозяина в его доме почувствовать, так это… это надо всю энергию ощущать!
— Почувствовал и всё. — Про себя я улыбался. Так вот вслепую и сразу в яблочко! Петрович поскрёб пятернёй свой затылок и произнёс с просительной интонацией:
— Ты это… не всурьёз ведь… про коржики?
— Пока — не всерьёз. Но в случае продолжения шуточек…
— Понял, усё понял. Уже ухожу, — он исчез, а я ещё раз вздохнул и направил свои стопы на кухню — заказывать коржиков на завтра, чтобы угостить домового перед отъездом. Уже на обратном пути мне пришла в голову достойная исполнения мысль — а зачем? И, вместо того, чтобы вернуться к гостям, я направился в свои комнаты.
Самым быстрым способом добраться до Брюсселя, находящегося на запад от замка Тодт, было ехать на восток, до Дюссельдорфа. Всего каких-то четыре часа — и ты уже около портала. Так что, выехав из замка Тодт второго марта в шесть утра, я уже к девяти часам вечера был в своей спальне гостевого дома замка Ипр.
Глава 19
Как только я проснулся, в дверь моей спальни постучали. Причём постучали не в дверь, выходящую в коридор, а в ту, которая соединяла мою спальню с кабинетом. Ну, кто может стоять за дверью, понятно:
— Кузьмич, проходи.
Дверь тут же приотворилась и в спальню заглянул домовой:
— Проснулся ужо? Ну и ладненько. Ты, эта, умывайся и подходи, чай пить будем.
Признаюсь, домовому удалось меня удивить. Каким образом он смог организовать чай у меня в кабинете? Подгоняемый любопытством, я собрался в рекордные сроки.
Накрытый стол произвёл на меня впечатление. Пузатый фарфоровый чайник, громадные (и где только такие откопал) кружки, гора разнообразной выпечки.
— Кузьмич, откуда такое богатство?
— Ну дык… могём!
— Ты хочешь сказать, что сам всё это приготовил?!
— А то ж!
Я попробовал — выпечка была восхитительна. Я не поскупился на похвалы домовому. Тот явно был польщён.
— Слушай, а при таких талантах, зачем тебе угощение от людей?
— Само-то угощение мне не нужно, хотя твоё какао… Нам важна энергия и особенно, энергия человека, непосредственно угощающего нас. Если для него это уже давно опостылевший ритуал, то, как бы вкусно не было приготовлено, для нас это как тебе бумагу дать пожевать. Если человек чересчур большое почтение перед нами испытывает, то это как еда, излишне сдобренная пряностями, да и ещё и вином сверху политая. Вот из твоих рук то, что надо, выходит: ты и уважаешь хозяина дома и себя не даёшь принизить.
Я понял намёк и подал домовому к чаю, вместо его собственной выпечки, конфеты.
— Умный ты… точно не в батюшку пошёл.
Сидеть с Кузьмичом, попивая чай и болтая о разных пустяках было очень приятно, тихо и умиротворённо, но мне надо было выяснить ситуацию с близнецами. Во время моего рассказа Кузьмич как-то подобрался и слушал очень внимательно.
— Сам-то я такого не видел, но поспрашиваю товарищей, может кто что и подскажет. Ты ведь на неделю здесь?
— Ну да.
— Ну за такое время я и с Потапычем переговорю и всё вокруг разузнаю.
Мы попрощались и Кузьмич исчез. Сразу после этого стол оказался девственно чист, как будто и не было на нём ничего. Я улыбнулся про себя. Мои подозрения о том, что домовые не только хранители дома, но и убирать его могут… при желании, получили подтверждение.
Родовитый Этьен встал при моём появлении в его кабинете:
— Доброго дня первородный. Все Ваши указания исполнены в точности — с этими словами он протянул мне две паки, в которых была собрана заинтересовавшая меня информация. Усевшись за стол углу комнаты, чтобы не мешать хозяину кабинета, я внимательно посмотрел содержимое одной из них.
Родовитый Этьен проделал большую работу. Вся информация была проверена и перепроверена. Порадовал не только объём и достоверность данных, но и структура изложения. Пока я знакомился с документами в первой из них, управляющий время от времени искоса бросал на меня взгляды. Наконец, я отложил папку. Управляющий посчитал возможным задать мучающий его вопрос:
— Позволено ли мне будет узнать, зачем Вам понадобилась эта информация?
— Скажите, родовитый Этьен, как неодарённые передают информацию между собой?
— Ну, посредством писем или платят одарённым за услуги. А ещё, Вы наверняка видели натянутые провода вдоль дорог. Это линии телеграфа, которые мгновенно передают информацию с помощью специального кода.
— Прекрасно, то есть для передачи рисунков и чертежей предусмотрено исключительно общение посредством одарённых или письмами. Причём надо найти двух одарённых, связанных между собой серебряным блюдечком, которые согласятся один передать информацию, а другой её принять.
— Получается, так.
— А вот теперь представьте, что в центральном почтовом отделении каждого города стоит переговорное зеркало, подключённое в единую сеть…
Родовитый Этьен мгновенно подхватил мою мысль:
— То есть, неодарённые, да и многие одарённые смогут мгновенно передавать друг другу большие объёмы информации. Это же просто замечательная идея! Так, компания «Связьинвест», владеющая патентом на систему переговорных зеркал, сейчас балансирует на грани банкротства и владельцы с удовольствием спихнут её нам. В Белопайсе почта является частной… а зачем нам связываться именно с почтой?
— Потому что почта имеет в своём распоряжении штат почтальонов, которые могут разыскать вызываемого человека без особых дополнительных затрат.
— Понятно… но ведь можно воспользоваться услугами экспедиторской компании? Просто почта во многих странах Европы является государственной организацией и возиться с ними можно очень долго безо всяких гарантий успеха.
Я поразмыслил и пришёл к выводу, что родовитый Этьен абсолютно прав:
— Согласен с Вами, но на первом этапе нам необходимо купить систему переговорных зеркал, а уже потом вести переговоры о совместной деятельности с каким-то торговым домом.
— То есть, мы не будем организовывать корпорацию для распространения данной услуги?
— Нет. Мало того, мы скорее всего после того, как эта идея начнёт приносить прибыль, продадим её, оставив себе только архивариусов.
— Но почему?
— Потому что сама система мгновенной передачи огромных массивов данных не может не заинтересовать великие державы (про ещё одну сложность я не стал упоминать). Вот пусть наши покупатели с ними и бодаются. Мы же оставим себе скромный заработок от указания обратившимся клиентам адресов тех, кто может им помочь.
— Разумно, оставить себе небольшой, но стабильный и, главное, постоянно растущий заработок, предоставив другим право биться за «львиную долю», при том, что эта самая доля может в конце концов достаться государствам! А если ещё учесть то, что неизвестно, каких затрат потребует расширение действующей сети хотя бы в три — четыре раза (молодец, это и была вторая сложность), то ещё неизвестно, кто в итоге больше заработает.
— Что ж, оставляю предварительные переговоры о покупке «Связьинвеста» на Вас, родовитый Этьен. — Я, не открывая, взвесил вторую папку на руке. — Что по второму моему вопросу?
— Ну выйти на инвесторов, заинтересованных в строительстве железной дороги Лилль-Дюнкерк через Ипр, было несложно. По правде сказать, такие предложения при первородном Стефане поступали регулярно, не реже раза в год.
— Чем вызвана подобная заинтересованность?
— Данная дорога давно лоббируется правительством Галлии как инструмент втягивания южной окраины Белопайса в орбиту фрапского влияния.
— А как к подобной идее относится правительство Белопайса?
— В том-то и дело, что с одобрением! Против строительства этой дороги выступало только две силы: пробритстанская партия, а конкретно первородный Стефан и губернатор провинции Западная Фландрия. А с учётом того, что с родовитым Даниэлем де-Фонбло Вы… нашли общий язык, то препятствий можно сказать и нет.
— А как же позиция моего второго опекуна?
— В случае с железной дорогой это решаемая проблема. Поскольку в её строительстве заинтересованы люди с деньгами, я надеюсь договориться о том, что за нами будет зарезервирована определённая доля в капитале. А оплачена эта доля может быть уже после достижения Вами шестнадцати лет. Вот со «Связьинвестом» ситуация гораздо сложнее. основная сложность в том, что мы не можем публично показать нашей заинтересованности в проекте — он сразу вырастет в цене. А использовать посредников и банковские гарантии без согласия обоих опекунов — на такое не пойдёт уже банк.
Я задумался. Очевидно, встречи с тётей Жаннетт мне никак не избежать. Единственное, не хотелось бы встречаться в её доме. Я изначально планировал запереться у себя в гостевом доме замка Ипр и на все приглашения отвечать отказом. Кому надо, тот пусть сам едет ко мне. А здесь я могу определённо рассчитывать на лояльность большинства прислуги, которые в случае моей смерти передвигаются вниз по карьерной лестнице, поскольку тётя Жаннетт, став главой рода, естественно постарается повсюду расставить своих слуг. Кроме того, я мог надеяться и на помощь Кузьмича. Получается, я ставлю свои планы в зависимость от того, соизволит ли сама тётя Жаннетт ко мне приехать. Причём она может приехать не одна, и всё равно придётся напрашиваться на серьёзный разговор. А это будет уже с моей стороны признак слабости. И кто знает, как эту слабость сможет использовать тётя Жаннетт. Есть, правда, ещё один вариант…
— Родовитый Этьен, а какая репутация в деловых кругах была у моего папы, первородного Стефана? — Управляющий ощутимо замялся. — Смелее, я просто хочу проверить кое-какое своё предположение.
— Не очень хорошая, — решился, наконец, родовитый Этьен. — Его считали чересчур увлекающимся и жадным, причём по-глупому жадным. Он был способен ради того, чтобы получить медный пятак, сжечь бумажку в сто соверенов.
— А что если я открыто заявлю о своём желании приобрести «Связьинвест», причём Вы будете меня активно отговаривать, Мария — тоже. Сможем ли мы ввести в заблуждение и тётю Жаннетт и всех вокруг?
Управляющий ненадолго задумался:
— Конечно же, опасно, но в принципе, может и сработать.
— Особенно если я буду упирать на то, чтобы заплатить поменьше сейчас, не обращая внимание на те долги, которые мне надо будет погасить позднее.
— Да, это будет поведение, очень похожее на поведение Вашего отца.
— Значит, с этой стороны всё будет выглядеть естественно.
— Да, и в этом случае Ваше «бегство» за поддержкой к первородной Жаннетт будет тоже вполне объяснимо.
— Да?! — Демоны, об этом я не подумал. Как же не хочется действительно ехать к ней. — Хорошо, надо будет согласовать время визита. Подытожим. Разговор о «Связьинвесте» начинаем уже сегодня, для того, чтобы к началу следующей недели можно было бы «плакаться» дражайшей тётушке…
— Позвольте предложить, первородный?
— Разумеется.
— Завтра в магистрате Ипр состоится большой приём по случаю весеннего равноденствия. Вы можете посетить его и именно там заявить о своих коммерческих планах.
— Я планировал объявить об этом сегодня, на вечере Вашей жены.
— Всё-таки рекомендую Вам подождать до завтра. На пятничных вечерах слишком… неподходящая атмосфера.
— То есть?
— Там слишком много людей, связанных с родом Ривас, поэтому Ваши слова, которые на первый взгляд выглядят не как обдуманное суждение, сулящее прибыль, а как каприз неразумного ребёнка, не понимающего слова «выгода», постараются затушить и отговорить Вас. На приёме же в магистрате много посторонних.
— Соглашусь с Вами. Что ж, так и сделаем. Предупредите бургомистра о моём присутствии на празднике.
— Слушаюсь.
— Продолжим. А обязательно ли моё присутствие на разговоре с инвесторами железной дороги?
— Сожалею, но да. Именно Вы являетесь наследником рода и именно на Вас будут ориентироваться инвесторы. Так что Вам придётся мало того, что лично встретиться с их представителями здесь, так ещё и лично встречаться непосредственно с бардиелами и в Вене и в Париже.
— Бардиелами?
— Бардиел — это звание главы торгового дома.
— Тогда сделаем таким образом. Если наша идея о получении подписи тёти Жаннетт на нужных расходных бумагах окажется действенной, тогда назначаем встречу с представителями на вторник. Если же нет — переносим её на лето.
— Но почему?
— Я не собираюсь разговаривать с бардиелами, не имея в кармане хотя бы половины тех денег, которые нужны для оплаты полноценного блокирующего пакета акций.
— Слушаюсь, первородный, — в глазах де-Брандо я увидел удовлетворение таким моим решением.
Я попрощался с управляющим и вышел из кабинета.
Всё-таки в некоторых вещах женщины дадут мужчинам сто очков форы. Когда на обеде я поделился с родовитой Клариссой своими планами на субботу, она тут же нашла слабое звено в наших с управляющим рассуждениях:
— Первородный, а в каком качестве Вы планируете посетить магистрат?
— В качестве гостя, чтобы не участвовать в официальных церемониях.
— Тогда скажите мне, как Вы собрались это сделать, не ставя в известность своего официального опекуна? И потом, в сопровождении кого Вы собрались на приём в качестве обычного гостя?
Шах и мат. Осталось принять смиренный вид и выразить готовность «припасть к источнику мудрости».
Тётя Жаннетт высказала огромную радость из-за моего желания посетить приём и сама предложила встретиться перед магистратом, чтобы войти внутрь совместно.
Всё прошло как нельзя лучше. Мало того, что удалось громко заявить о желании купить «Связьинвест», получить словесный «холодный душ» от управляющего по этому поводу, показательно расстроиться от этого, так ещё и тётя Жаннетт приняла в моей судьбе столь активное участие, что я в тот же вечер не только получил её разрешение на данную покупку, но ещё и с её помощью скупил чуть ли не треть акций, то есть всё, что принадлежало одному из учредителей! Дела у «Связьинвеста» оказались ещё хуже, чем это вызнал родовитый Этьен, впрочем в неточности информации не было его вины — кроме плохой развитости самой системы «Связьинвеста», проблемы проистекали и из иных проблем его учредителей. Но главный сюрприз меня ожидал вчера, когда управляющий принёс мне предложение по развитию компании, составленное одним из её работников, и попавшее ко мне, как к акционеру. Оно не только полностью совпадало с моим видением, но и содержало прекрасно проработанное экономическое обоснование.
В общем, на сегодняшний день переговоры о покупке «Связьинвеста» заканчиваются и уже в четверг я стану его полноправным владельцем. Я сладко потянулся — приятно когда твои планы воплощаются в жизнь столь скоро и споро.
Впрочем, расслабляться рано — через несколько минут ко мне должны прийти полномочные представители двух торговых домов: «Кавур и сыновья» и «Семейство Буоль», которые изъявили желание финансировать железную дорогу через Ипр. Вот и они.
В кабинет, в сопровождении управляющего вошли двое. Высокий брюнет с ястребиным носом и глубоко посаженными глазами представился как Леопольд фон Бейст. Идущий следом за ним невысокий подтянутый шатен с абсолютно незапоминающейся внешностью оказался шевалье Иоганном Буолем. Сначала меня поразило то, что на рядовую, в общем-то встречу поехал наследник торгового дома, однако потом оказалось, что он был «сослан» в Белопайский филиал из-за какой-то интрижки, чуть не закончившейся мезальянсом. Так что, изнывая от безделья в Брюсселе и не имея никакой возможности развлекаться из-за плотной охраны, приставленной к нему, шевалье был рад любой возможности выехать на природу. А тут ещё и такое возможно перспективное знакомство.
К соглашению мы пришли быстро. Искренность наших помыслов проверял артефакт, на который мы все трое одновременно возлагали правую руку, говорили свои полномочия и утверждали своё искреннее желание совершить сделку. Первым говорил фон Бейст:
— Я, полномочный представитель торгового дома «Кавур и сыновья» утверждаю, что данный торговый дом намерен участвовать в строительстве железной дороги из города Лилль в город Дюнкерк через город Ипр и гарантирую оплату не менее четверти и не более половины стоимости данного строительства. Данное обязательство является безотзывным и действует четыре года с момента его произнесения.
Обязательство шевалье Буоля, говорившего вторым ничем не отличалось, ну, за исключением названия торгового дома.
Я говорил последним и в моём слове была упомянута необходимость подтверждения моего намерения моими опекунами.
После этого артефакт убрали и мы выпили (я — разбавленное вино) за успех.
Чокаясь со мной, Иоганн произнёс:
— Надеюсь, что этот проект станет для всех его участников курицей, несущей золотые яйца.
— Ну что ж, думаю, что так и будет. Впрочем, наша курочка ещё даже в гнездо не села, так что за работу.
В тот же вечер у меня снова произошёл магический выброс. Выяснилось, что поговорка «дома и стены помогают» ничуть не врала — мало того, что боль была ощутимо слабее, так и резерв вырос на целых полторы единицы и наконец-то превысил сакральные пять единиц! Как же я радовался, когда мой сгусток огня получился таким, как положено, а не его жалким подобием.
Оказывается, не только беда е приходит одна. Радостные вести иногда тоже. Воодушевлённый итогами выброса я попытался обратиться к стихийной магии. И она мне ответила! После получаса работы мне удалось поставить не жалкий «колпак» а полноценную защиту первого уровня. Самое приятное, что поддерживать эту защиту я мог через простенькое плетение, присоединённое к накопителю. Изготовить подобную поделку я могу и сам, даже без какой-либо сторонней помощи.
Глава 20
Я ожидал, что Кузьмич выйдет на меня вечером после нашего разговора, то есть в пятницу, максимум на следующий день, однако он не появлялся вплоть до вечера четверга, перед моим отъездом а замок Тодт. Когда я уже размышлял — стоит или не стоит его беспокоить, или связаться потом через того же Петровича, снова раздался стук в дверь, только теперь уже кабинета из спальни. Крикнув: «Заходи, Кузьмич», я тут же вызвал служанку и приказал принести нам какао.
Кузьмич выглядел непривычно хмуро. Чтобы немного отвлечь его от явно невесёлых мыслей, я начал с отвлечённого вопроса:
— Скажи, Кузьмич, а какие у тебя взаимоотношения со Степанычем?
Тот как бы очнувшись, помотал головой и посмотрел на меня с недоумением. — С кем?
— С домовым из дома в Брюсселе.
Кузьмич ощутимо расслабился и сказал:
— Да какие? Он хозяин в своём дома, я в своём.
— А то, что оба этих дома принадлежат мне?
— И что с того, у тебя, вон и в Лондоне дом есть, а живёшь ты вообще в доме у Петровича, так что из того? — Кузьмич явно не понимал, в чём дело.
— Я просто думал, что домовые, живущие в домах, принадлежащих одному человеку, как бы входят в одну фракцию.
Кузьмич развеселился:
— Да ты что! Они ж мне завидуют по-чёрному! Я-то могу и ритуалы проводить, и алтарный камень у меня хранится, а что они? Они не только этого не могут, но и не смогут никогда! Так что мне гораздо проще с тем же Михалычем, чем со Степанычем твоим. Такого и не бывало — тут он осёкся и какой-то даже опаской посмотрел на меня. — Хотя, с тобой и не знаю уже, может и сможешь. Вот ежели на них тоже твой знак появится, тогда да, не будет силы, способной рассорить меня с этими хозяевами, вне зависимости, будешь ты жив, или же уже нет.
Сказав это, Кузьмич ненадолго замолчал, а затем вздохнул и как в омут бросился в серьёзный разговор:
— А как выглядели эти близнецы?
— Обычные дети, весёлые, шебутные. Очень переживающие о том, что не являются одарёнными и поэтому старающиеся стать хотя бы физически сильными — их гимнастические тренировки впечатляют даже просто по описаниям.
— А волосы у них какие?
— Длинные, белые.
Кузьмич замолчал, что-то явно прикидывая. Я какое-то время не вмешивался, не мешая ему, но заметив, что Кузьмич что-то для себя решил, прервал тишину:
— Это что-то означает?
— Может и означает, только вот поспрошать надо, прежде чем во все колокола бить.
— Кузьмич, а что это за ритуал, «противу естества», может быть?
— Не знаю я. В принципе, ритуалов, которые можно назвать «противу естества направленные», не так уж и много. Но вот такого, что должна девка проводить, чтобы замуж за выбранного ею парня выскочить и не припомню.
— А что таких ритуалов не бывает?
— Отчего ж не бывает? Очень даже бывает, только вот настолько страшных среди них нет.
— А что вообще подразумевается под ритуалом, направленном против естества?
— Ну, сказать, что это какая-то группа ритуалов, нельзя. Так иногда называют ритуалы, когда сама магия неправильно используется, наоборот. А вот что подразумевал Потапыч под этими словами — не знаю, и никто из тех, кого я расспрашивал, не знает.
— Подожди, так может это не герцогиня приворожила герцога, а герцог герцогиню?
— И что тут такого? Такое эвон, сплошь и рядом происходит. Неет, тут думати надоть.
Он настолько расстроился, что даже не допив какао и не попрощавшись, исчез.
Разбудил он меня той же ночью:
— Погодь, так ты сказал, что Потапыч на меня ссылался, когда говорил, что знает, что ты с нами разговаривать можешь?
— Ну да, а что?
Не обращая внимания на мой вопрос, он на пару минут задумался, потом вдруг спросил:
— А… Это…, он тебе грязным не показался?
— Ну да, всклокоченный, неухоженный и тот мешок, что на нём надет, грязный.
Кузьмич посмотрел на меня с настоящим ужасом и исчез. Моё растерянное: «А что случилось-то», ушло уже с пустоту.
— Домовой нашёл меня перед самым отъездом и пребывал в страшном волнении:
— Нельзя тебе туда ехать — категорически заявил он. Никак нельзя. Страшные дела там творятся.
— Ты что-то узнал?
— Да, порасспрашивал товарищей. Сам-то Потапыч давно не появляется, но те, кто видели его в последний раз, утверждали, что проклят он. А произошло это как раз почти девять лет назад. Вот и смекай.
— Получается, что ритуал «противу естества» сам Потапыч проводил?
— Ну, может и не сам, но прикрыл он этот грех перед магией, как есть прикрыл.
— А как же близняшки?
— Вот что с ними — не знаю, даже подумать боюсь. Может и не люди это, а Мавки.
— Мавки?
— Мертворождённые дети, тела которых не сожжены по обряду. Опаснейшие твари. Выпивают жизнь. Там, где они появились — не жить никому, пока не уничтожишь их.
Я задумался. Прежде всего, о Мавках в том списке нежити, который я читал, причём внимательно читал, не было ничего. А во-вторых, что-то я не заметил, чтобы во дворце Люксембург было очень безлюдно. Я задал вопрос об этих несуразностях Кузьмичу. Тот ответил, даже с каким-то ожесточением:
— Говорю ж я, не уверен. Но вот был такой случай. Один хозяин очень уж возвысится возжелал, ну и нашептал своему человечку, как канал на Грань пробить. Для этого много энергии надо, да и сам канал существует не очень долго, но этого-то человечку сказано не было.
— Слушай, — перебил я Кузьмича, — а разве домовые могут так вот в обход воли мага и во вред ему действовать?
— В обход не могут, а вот недосказать, пойти на поводу человечковых страстишек — вполне.
— То есть, если меня будет сжигать страсть к, скажем, восстановлению связи с манором, а ты будешь знать способ, как это сделать, ты мне его скажешь, но можешь не уточнить, что данный способ сделает меня проклятым?
— Домовой посмотрел на меня даже с каким-то священным ужасом:
— Да ты что!! Как ты мог такое даже помыслить?! На мне ж твой знак! Ежели я просто о таком подумаю, то меня развеет так, что и следа не останется. — Домовой не на шутку заволновался. Мне даже пришлось успокаивать его.
— Ну прости, сказал первый пришедший в голову вариант. И потом, вот ты говоришь: «знак, знак», а я ведь даже и не знаю ни что это, ни как это влияет на мою или твою жизнь.
Кузьмич немного успокоился:
— Да ладно. Это я всё время забываю, что дитё ты ещё. А про знак рассказать… не могу, права такого не имею. Вот ежели ты сможешь у нашего костра оказаться — тогда многое тебе доступно и подвластно будет. А пока запомни — если ты умрёшь, не оставив наследника своей крови — я умереть-то не умру, но понижусь рангов на пять… али четыре, но не меньше, — Кузьмич тяжко вздохнул.
— Так что там с Мавками? — спросил я больше для того, чтобы отвлечь погрустневшего Кузьмича от его дум.
— А! Так вот. Подсказал хозяин человечку, что есть такой ритуал: убить собственного ребёнка в утробе матери при родах и создать Мавку. Потом Мавка напитается сил, а как семь лет после рождения минует, уничтожить её и всю энергию на пробитие прохода направить. — Кузьмич замолчал. В конце концов, я не выдержал:
— И что?
— Да ничего. Вырвалась Мавка на свободу гдё-то на пятый год и стала окрестности опустошать. Тут-то на неё охоту и объявили. Так всё и вскрылось. Да… а место, где этот замок стоял, солью засыпали, чтобы на века там ничего не росло.
— Но подожди, ты же сказал, что уничтожить Мавку надо на седьмой день рождения, а близнецам уже больше восьми.
— Вот и говорю я, что не знаю в точности. Однако, данный ритуал уж точно можно отнести к направленным против естества: чтобы живая женщина такое рожала — по иному и не назовёшь.
— А почему я о Мавках ничего в книге про нежить не увидел?
— Так это и не нежить, это полудухи, ну люди ещё таких химерами называют.
— А как их уничтожают? Ну, Мавок этих?
— Поедешь всё-таки?
— Сейчас — точно нет, но позже скорее всего попробую.
— И правильно, сначала надо хоть немного приготовиться. А уничтожают их негасимым огнём или живым деревом.
— А поподробнее?
— Сделаем так. Я ещё поспрашиваю товарищей. Если Потапыч действительно перекинулся, это дело всех нас касается. Так что обскажу я всё, что узнаю про это, Петровичу, а уж он тебе передаст.
— Вот за это спасибо, Кузьмич.
— Да за что?! Я ж теперь с тобой повязан, на мне и знак твой есть. А мы, хозяева, такое помним крепко, и через не одно перерождение.
— Какое перерождение?
— Тьфу ты! Вот как знал, опять ты вопрос сложный под самый конец беседы задаёшь. Иди уж, тебя ищут. А про перерождение я тебе в следующий раз обскажу. Или вон, у Петровича спроси.
Назад я опять-таки решил ехать через Льеж, так как соваться в Люксембург было боязно. Ехать же через Дюссельдорф я не стал опять-таки из-за близняшек — ни к чему наводить их на подозрения, что я намеренно избегаю их общества. Оправданием выбранного маршрута служило, прежде всего, желание ещё раз заехать в университет. Кроме того, именно там, в Льеже, я рассчитывал подобрать для них оригинальные подарки. Так что я надеялся, что близняшки не сильно обидятся.
В дороге у меня было время подумать. И первое, что пришло в голову — мне нужна команда. Пусть даже и только на первое время, то есть до поступления в школу — ну не узнал я ещё никого из тех, кто хотя бы теоретически сможет учиться вместе со мной. Меня ведь без вариантов запихнут либо в Свет — школу при университете Антверпена, с его лучшим в мире артефактным факультетом, либо в Престол — берлинскую школу для высшей аристократии, которая, правда, не отличается высоким качеством именно магического образования, либо в Исток — стабильно занимающую первую строчку рейтинга школ бритстанскую школу магии. Ни одному человеку из обучающихся в замке Тодт эти школы приглашения не пришлют, с гарантией.
Но ведь и до школы команда мне абсолютно не помешает! Я уже сам повесил на себя два обязательства: Мария и Екатерина Люксембург и призрак рода Тодт. И кто знает, может быть даже минимальная помощь, которую можно получить от детей, окажется решающей.
И расплатиться с ними за помощь я могу — хотя бы теми же тренировками. Не думаю, что развитие энергосистемы для них будет излишним или вредным знанием.
На выходе из ювелирной мастерской в Льеже на меня попытались напасть. Ну как попытались — как в том анекдоте: «ну ведь если бы не хотели, то не ударили бы». Стоило мне только выйти из мастерской, где я, наконец-таки нашёл именно то, что я бы хотел подарить близняшкам, как один из прохожих сильно толкнул меня в спину. Каким-то чудом мне удалось удержаться на ногах и в этот момент из-за угла мастерской в меня врезался какой-то мальчишка.
Упав, я мгновенно перевернулся на спину и выставил перед собой левую руку, приготовившись скастовать в нападавших, по ситуации любой заклинание из моего небогатого арсенала. Правая рука уже сжимала рукоятку ножа (длинное клинковое оружие мне по малолетству было ещё запрещено носить). Однако всё, что я увидел — обычную публику и спины обоих напавших, разбегавшихся в разные стороны от меня. Вдруг сначала в одного, потом в другого врезались сгустки тёмного пламени, заставившие из замереть на месте. Люди отхлынули в разные стороны от таких свидетельств применения магии, несколько человек выхватили свои палочки. Я обернулся. От кареты ко мне бежал мой спутник, которого я, исходя из того, что он одарённый, заранее записал в свои телохранители. В руке у него была палочка.
Полиция прибыла с завидной оперативностью. Добычей карманников оказался лишь кошелёк, в котором у меня была небольшая сумма денег. Чековая книжка и подарок близнецам остались в неприкосновенности. В полицию правда, всё равно пришлось поехать и дать показания, даже больше не из-за самого нападения (тут мои слова даже не стали удостоверять магически, хватило титула), а из-за применения моим телохранителем условно боевого заклинания «duratus».
В том, что нападение удалось, виноват был только и исключительно я, разобрав эпизод по косточкам, это стало понятно со всей определённостью. Во-первых, я оставил охранника в карете, пока сам ходил по ювелирным лавкам и мастерским. Во-вторых, почувствовав наблюдение (а я его почувствовал) я не стал принимать никаких мер предосторожности, понадеявшись на амулетную защиту. В-третьих, не подумал, что целью нападения может быть не моя жизнь, а моё имущество. В-четвёртых, не узнал, какие способы используют одарённые на Земле для предотвращения карманных краж. В пятых, попросту забыл, что защита от ножа и защита от той же дубинки отличаются друг от друга как по структуре, так и по используемым силам.
Пока я анализировал произошедшее, мой спутник также пришёл к определенным выводам, так как бухнулся на колени и стал умолять наказать его за допущенную оплошность. Пришлось несколько остудить его пыл, приказав воспринимать данный эпизод как мою, а не его ошибку. Но всё равно, больше в своей охране я его не встречал. Сама же охрана после этого случая была увеличена до двух человек, постоянно находившихся рядом со мной в моих поездках.
Задержавшись в Льеже, к придорожному трактиру я добирался уже ночью. Вдруг, из окна кареты я увидел необычное зрелище:
Чуть в стороне от дороги открылась площадка, освещённая матовым, похожим на лунный, светом. На этой площадке танцевали красивые девушки в длинных белых платьях с распущенными волосами. На головах девушек были венки из крупных, ярких цветов. Несмотря на то, что окна кареты были закрыты, я явственно услышал весёлую музыку и чарующий девичий смех.
В центре круга из танцующих девушек танцевал парень. Обычный парень, судя по всему, подённый работник, шедший куда-то по своим делам. У меня на глазах он выхватил из круга одну из девушек и впился ей в губы поцелуем. Как только карета минула площадку, свет погас и более я ничего не смог рассмотреть.
Выйдя из кареты, я попытался расспросить своих провожатых об увиденном. Однако, оказалось, что никто из них ничего не заметил!
В самом же постоялом дворе мой рассказ вызвал нешуточный переполох: оказалось, что мне посчастливилось полюбоваться на охоту виллис — дев, не доживших до своей свадьбы. В период с весеннего по осеннее равноденствие они по ночам пробираются на Землю и заманивают к себе в круг парней. Танцуя с виллисами, парни отдают свою жизненную силу и к утру превращаются в скелеты. У меня подробно расспросили, где я видел танец виллис, чтобы с утра поехать и сжечь останки бедняги по обряду, для того, чтобы он не превратился в нежить. У меня возник резонный вопрос:
— А как этот парень вообще оказался вне стен ночью, если в округе бродит такое?
— Виллисы непредсказуемы, сегодня они здесь, а завтра могут и около Берлина очутиться, — ответила хозяйка постоялого двора, дородная фрау Марта Гёсс.
— Ну хорошо, виллисы, а что, кроме них на ночного путника и напасть некому?
— Ну, амулет, наверное, у бедняжки хороший был, чтобы и от кукиша, и от волколака защитить, и от упыря скрыть. А маньяков здесь уже давно не было. Только вот чтобы от виллис спастись — совсем другие силы нужны.
Тут в помещение вбежал один из моих сопровождающих:
— Первородный! Мы сейчас глянули, а защитный амулет практически разряжен, ещё чуть-чуть и пленили бы нас виллисы.
Услыхав мой титул, окружающие подались назад и склонились в глубоком поклоне. Я прошёл к карете и из собственного стандартного накопителя (полезная штука, всегда лучше иметь такой под рукой) подзарядил защитный артефакт.
Глава 21
Откладывать в долгий ящик свою задумку по сколачиванию команды я не стал. Сразу же после обеда я отозвал в сторону Грету, Ричарда и Терезу. За нами хвостиком увязалась и Кристина и я не стал её останавливать. Рассевшись в пустом классе, дети ожидающе уставились на меня. Я сразу же изложил суть моего предложения:
— Итак, я предлагаю дополнительные совместные тренировки. Я научу вас правильно развивать свою энергосистему. Кроме того…
Я не успел закончить свою речь. Грета вскочила и воскликнула:
— Я — за! Куда сдавать мою девичью честь?
Честно говоря, я не понял:
— В смысле — сдавать?
— Ну, за такое ты явно будешь требовать не меньше, чем клятву служения. Так вот — мы согласны. Осталось только уточнить, как ты будешь привязывать нас к себе. — И, глядя в моё абсолютно ошарашенное лицо, искренне расхохоталась.
К её смеху присоединились и остальные, в том числе и я. Отсмеявшись, Грета посерьёзнела и сказала:
— А если без шуток, то, не скажу за других, но я готова принести клятву ученика не разглашать те знания, которые ты передашь мне. И, естественно, я готова учиться у тебя всему, чему ты посчитаешь нужным меня учить.
— К сожалению, именно тебя я многому научить не смогу.
— Это из-за того, что мне уже почти двенадцать лет?
— Да.
— Что ж. я буду рада научиться хоть чему-то.
— И я тоже готова, — произнесла Тереза. — Я могу тотчас же поговорить с мамой, чтобы она предоставила нам заклинательный покой для принесения клятвы.
— И я, — не вставая с места, поднял руку Ричард. — Я тоже хочу учиться у тебя, Серж Ривас.
Я посмотрел на Кристину, тихо сидевшую за партой. она поймала мой взгляд и неожиданно вся как будто стала светиться изнутри. Прижав руки к груди, она с надеждой спросила: «Можно?» Я кивнул. Она вскочила и захлопала в ладоши. Я повернулся к Терезе.
— Что ж, инициатива наказуема исполнением. Беги, договаривайся, мы подождём тебя здесь.
— А можно и мне тоже обучаться у Вас, первородный? — неожиданно раздался голос сбоку от меня. Повернувшись на него, я обнаружил Александру, стоящую в двух шагах. Причём, до того, как она заговорила, я не только не видел, но и не чувствовал её, несмотря на то, что моя защита теперь была значительно качественней, чем раньше, и не глушила мои органы чувств. Тут поневоле поверишь в способности Александры становиться невидимой.
Я вопросительно приподнял бровь, на что Александра захлопала глазками с совершенно невинным выражением лица. Ладно, сочтёмся. Я окинул её внимательным взглядом с ног до головы. В ответ она приняла «портретную» позу.
— Что ж, Вы можете присоединиться к нам, родовитая Александра, — медленно произнёс я, — однако Вы должны понимать, что клятва, которую дадите Вы, будет несколько… расширена.
— Разумеется, учитель и для Вас — просто Аликс (вот стерва).
В клятву ученика для Александры (фиг ей, а не личное обращение) я внёс обязательство не разглашать без моего разрешения вообще никакую информацию, которую она услышит из моих уст или обо мне. А то кто её знает — подкрадётся так вот незаметно и всё, прощай секретность того же общения с домовыми.
Ритуал принятия клятв учеников и ответной клятвы учителя меня неожиданно утомил. И вообще накатило какое-то меланхоличное настроение. Я сидел в уголке гостиной, пока остальные занимались различными забавами. Несколько раз меня пробовали втянуть в них, но я мягко отказывался.
Через какое-то время в гостиную вошла чета Тодт. Мария огляделась вокруг, нашла меня и решительно двинулась в моём направлении. Я поднял на неё глаза. Мария присела рядом:
— Почему грустишь, Серж?
— Я ведь мог попытаться спасти этого несчастного из лап виллис, но даже не подумал, что там происходит что-то плохое. Это было очень красиво!
Она притянула меня к себе:
— Милый Серж, не казни себя. Справиться с виллисами ещё никому не удавалось. Последний раз их пыталась уничтожить группа, состоящая из двух троек боевых и двух десятков просто опытных, сильных магов. Никто из них не вернулся.
— Ого! Но почему? Виллис же не так много?
— Не много? — Спросил тихо подошедший к нам Георг. — А ты помнишь, сколько их было?
Я погрузился в воспоминания. Вот танцующий круг виллис. Их… шестнад… нет, восемнадцать. Вот одну из них выхватывает парень и начинает целовать. А танцующих… стоп!
— Подождите, когда парень выхватил одну из виллис из круга, число их в круге не изменилось. Как было восемнадцать, так и осталось. Но это означает, что их может быть и сто и двести…
— И даже больше, — подхватил мои слова Георг. Завидую я твоей памяти, Серж. Так чётко вспомнить виденное из окна кареты я бы не смог.
Не скажу, что я полностью успокоился, но стало значительно легче. Тут мне вспомнился ещё один вопрос, возникший во время наблюдения за виллисами:
— Скажи, Мария, а почему виллисы были в белых платьях, а ты замуж выходила не в белом?
Такой красной я Марию ещё не разу не видел. Георг издал сдавленный смешок и резко отвернулся от нас. Пришлось выкручиваться:
— Хотя это действительно неважно. Спасибо за информацию. И ещё один, вернее два вопроса. Кто и как занимается моей охраной и, наверное, надо поставить на карету более сильные отвлекающие артефакты, ты не находишь, Георг?
Тот повернулся и изобразил поклон:
— Что касается охраны, это просто. Мария от твоего имени заключила договор с отрядом наёмников, специализирующихся именно на охране высокопоставленных персон. Они и присылают своих людей. Внутри же замка Тодт охрана осуществляется силами людей семьи. Охрана в Льеже и замке Ипр осуществляется силами рода Ривас. Ну а дополнительная защита на карету действительно будет совсем не лишней. Только я не могу себе позволить, чтобы ты брал на себя эти расходы. Карета-то моя, я лучшее отвлечения обеспечивается, если оно встроено в карету.
— Что ж, тогда я предлагаю поделить эти расходы пополам. Сделка?
— Сделка.
После этих слов я встал с диванчика и бросил искоса взгляд на Марию. К счастью, её лицо уже почти вернулось к нормальному цвету, только уши ещё предательски алели. Видя её смущение, я счёл за благо отложить расспросы о причинах, побудивших её так по-дурацки организовать мою охрану.
Когда я только брался за обучение детей, меня глодало сомнение, что жители Земли, не имеющие магического зрения, смогут проводить те же тренировки, что и я. Однако оказалось, что даже не видя своего резерва и тока энергии по телу, они ощущают его. Так что главным препятствием оказалось не их непонимание а моя «неторопливость» в рассмотрении энергосистемы другого человека. После того, как я наконец, неделю спустя, смог составить вполне пристойное представление об энергосистеме каждого из моих учеников, дело пошло на лад. Радовало хотя бы то, что с каждым разом на «рассмотрение» чужой системы, уже исследованной ранее, уходило всё меньше времени.
Мои функции не ограничивались исключительно демонстрацией того, как выполнять упражнения. Начиная с того момента, как я мог уже рассмотреть всю энергосистему ученика, я мог направлять его энергию по его каналам, и обеспечивать её напор, позволяющий каналам именно развиваться.
Как я и сказал, многому научить Грету я уже не смогу — просто не хватит времени. Поэтому я сознательно пошёл на перекос в построении её энергосистемы, сделав основной упор на развитие каналов между средоточием и головой. Так я надеялся оставить ей шанс заниматься в будущем высшей магией.
Из прочих моих учеников наивысших успехов добилась, естественно, Александра. Казалось, эта девочка не уставала, когда видела перед собой конкретную цель. Конечно же, её энергосистема состояла, скорее не из пучков тонких нитей, а из переплетения небольшого количества толстых, но и это по сравнению с той картиной, которую я наблюдаю у взрослых магов Земли, является громадным прогрессом.
Посмотрев на Александру, я и для Ричарда и для Терезы решил использовать тот же способ.
Кристина же оставалась одной большой загадкой. Мало того, что я так и не смог определить её резерв, несмотря на долгий физический контакт, то есть энергосистему я видел, а вот резерв продолжал быть скрытым от меня. Так ещё и сами каналы были очень необычны — крупные, но заканчивающиеся какими-то обрубками. Никакого разветвления на окончаниях, никаких следов атрофировавшихся каналов — такое впечатление, что её система создана искусственно и сразу пересажена ей в готовом виде. Причём работать в таком виде она даже теоретически не могла! Это как свободно распоряжаться кистью своей руки: сгибать пальцы, двигать всей кистью и так далее, при условии, что эта самая кисть отрублена и лежит на расстоянии нескольких метров от остального тела.
Однако всё работало! Энергия исправно доходила до обрубленных мест и двигалась обратно, сама Кристина говорила, что с каждым днём чувствует свою энергосистему всё лучше. Поэтому я попросту отложил данный феномен в сторону, надеясь, что разобраться в нём мне поможет какой-нибудь счастливый случай.
Успехи в выполнении роли учителя привели меня в приподнятое расположение духа — ровно до двадцать девятого марта, когда из Люксембурга вернулись мои подарки близнецам. Вернулись нераспечатанными. Всё-таки они обиделись. И именно в тот же день мой резерв опять увеличился на одну десятую без каких-либо особенных действий с моей стороны. Ну и как прикажете это понимать?
Двадцатое апреля — день рождения Терезы. По этому поводу мы сегодня едем выбирать ей фамильяра.
Как я понял из объяснений, фамильяр это дух, связывающий себя по доброй воле с магом и помогающий ему во всех делах: и в бытовых — уборка там, готовка, шпионаж; и в магических — фамильяр как-то облегчает изучение магом определенного направления магии. В случае опасности, фамильяр может и сам колдануть для защиты мага. Короче — тот же дух-защитник Гиперборейской Империи, только вот из-за своей исключительности (духов-защитников может быть несколько, фамильяр всегда один) могущий постоянно иметь телесное воплощение. Телесным воплощением фамильяра может стать любое животное или химера.
Сами духи стоят дёшево, но вот если никто из них сам добровольно тебя не выбрал, ритуал привязки уже очень дорог. Поэтому фамильяров можно встретить далеко не у каждого мага.
Ближайшая к замку Тодт биржа фамильяров располагалась на окраине Дюссельдорфа. Это солидное каменное двухэтажное здание, увитое диким виноградом. Войдя внутрь, мы подошли к длинной стойке, за которой стоял абсолютно лысый неодаренный лет тридцати пяти с глубоко посаженными маленькими глазками и длинным тонким носом. Инициативу в разговоре взял на себя Георг. После нескольких фраз, служащий проводил нас на второй этаж, который представлял из себя абсолютно пустое помещение без внутренних перегородок. Свет в помещение проникал через мансардные окна, стены же были без единого проёма.
Служащий предложил нам с Георгом отойти в сторону, а Терезе пройти в центр помещения и капнуть своей кровью на пол. Если какой-нибудь из духов захочет стать её фамильяром, то он проявится. Если таких будет несколько — то девочка сама сможет выбрать себе того, кто ей больше по душе. После выбора, она должна протянуть руку, дождаться, пока выбранный дух усядется на неё и произнести имя, которое она выбрала для своего фамильяра. Сразу после этого произойдёт привязка и фамильяр обретёт тело. Нам надо быть готовыми к тому, что девочка может потерять сознание от упадка сил, вызванного данным обретением фамильяром физической оболочки.
Мы послушались и отошли в сторону. В углу обнаружилась нарисованная мелом линия, за которую мы и зашли. Я поинтересовался у Георга:
— А почему служащий неодарённый?
— Для того, чтобы духи не путались с тем, кто именно их вызвал.
Подосадовав на себя (мог бы и догадаться) я вместе с Георгом стал ждать результатов.
Ожидание не затянулось. Около Терезы почти сразу стал увиваться какой-то дух, принявший вид маленького мальчика с большими, похожими на стрекозиные, крылышками. Точь-в-точь тот добрый фей, про которого графу Ашениаси в детстве рассказывала кормилица. Увидав духа, Тереза захлопала в ладоши:
— Он прилетел, прилетел! Видите! Серж, дядя Георг, он прилетел! Хочешь остаться со мной? — она протянула духу сразу обе руки. Тот, не раздумывая, тут же упал в её раскрытые ладони.
— Я назову тебя Даниэлем, — произнесла Тереза. Георг, при этих словах, ощутимо вздрогнул. Дух же рассыпался облаком золотых искорок, которые растаяв, открыли нашим взорам… хомяка.
— Даниэль? — Неверяще произнесла Тереза. — Хомяк важно кивнул и принялся умываться.
— Какой ты хорошенький! — Тереза прижала своего хомяка к сердцу. Потом повернулась к нам и побежала в нашем направлении:
— Смотрите, какой он хорошенький, пушистенький, умненький! Дядя Георг, Серж, спасибо за такой замечательный подарок!
— Гм… — смущённо кашлянул Георг. Вообще-то это подарок от Сержа. Свой я тебе вручу непосредственно на празднике.
Причина смущения Георга была в следующем: не веря, что Тереза сможет приманить духа самостоятельно (а я что — я ничего, подумаешь — капелька специального эликсира в её утренний сок) он поспорил со мной, что если всё получается — то он отправляет Анжелу Тодт на полгода на стажировку в Калькутту. Это в Европе лучшей школой алхимии считается как раз Мюнхенская, однако по сравнению с любой азиатской — не смотрится. Если в чём Азия намного опередила Европу — так это в алхимии. Но если из Хань добыть знания практически невозможно, а на Ближнем Востоке обучение весьма затруднено из-за перманентных войн, то в Индии проводится политика «культурного обмена». Так, например, в Калькутте есть целый квартал алхимиков, передающих свои знания. Платой в этом случае служат также знания. Конечно же, реальная картина очень далека от лубка, но то, что имея свидетельство о прохождении стажировки в Калькутте, устроиться на работу алхимику в Европе значительно проще — непреложный факт. Если же нет — мы оплачиваем ритуал привязки совместно. Причём он был настолько уверен в своём выигрыше, что уже по дороге в Дюссельдорф назвал фамильяра совместным подарком. К его счастью, Тереза не стала заострять на этом внимание.
Пока я оплачивал духа ужасно недовольному подобным развитием событий служащему, Даниэль исчез. Панику Терезы прекратил Георг, который смог убедить её, что никуда этот хомяк теперь от неё не денется. И действительно — Даниэль обнаружился спокойно сидящим в нашей карете. В лапках он держал найденную где-то пуговицу, которую с гордостью продемонстрировал Терезе и тут же полез в её сумочку — прятать добычу.
Даниэль оказался ужасно пронырливым и хозяйственным созданием. Уже через несколько дней все обитатели ученического крыла усвоили — если не хочешь лишиться своих вещей, следует их убирать на место. Даниэль никогда не лазил по чужим шкафам и ящикам, но если кто-нибудь, например, раздеваясь, не складывал украшения обратно в предназначенный для них футляр, а оставлял просто на столе, он или она могли быть уверены — уже через несколько минут вещица будет утащена и предоставлена обратно только за выкуп. Хорошо хоть с выкупом Даниэль не жадничал — мог удовлетвориться и мелкой монеткой и даже печенькой. Но вот если вы что-то потеряли, а он нашёл — тогда суммы выкупа существенно возрастали.
В те часы, когда Даниэль не рыскал по комнатам в поисках того, что плохо лежит, он наводил порядок в вещах Терезы и вообще оказался ужасно милым и добродушным созданием. Лично я всего один раз видел его разъяренным: Тереза решила немного полениться и не пойти на наши занятия.
Воспоминание
— Александра, где Тереза?
— Она просила передать, что плохо себя чувствует и не сможет сегодня полноценно заниматься.
— Странно, но ладно, выясним потом. Сейчас…
В этот момент все услыхали приближающийся шум. Вскоре все смогли разобрать в этом шуме отдельные элементы: «Ой! Не надо! Даниэль! Больно! Плохой! Ой! Пожалуйста!» Двери класса распахнулись и внутрь влетела, иначе и не скажешь, Тереза. Держась обеими руками за пятую точку, она мгновенно переместилась за спину ко мне и зачастила:
— Ну вот видишь, я уже здесь. Не надо больше, я всё-всё поняла!
Только проследив за её взглядом, я увидел, с кем она разговаривала. Это был Даниэль. Но в каком виде! Шерсть стоит дыбом, по ней пробегают электрические разряды, глаза горят. Он взлетел в воздух, оказавшись на уровне глаз Терезы, погрозил ей кулаком, фыркнул и вылетел за дверь. Все присутствующие были в шоке. Взгляды скрестились на Терезе:
— Ну что?! Ну, решила немного отдохнуть. А то всё занятия и занятия. А этот… этот Цербер как набросился!
Хохот прекратился далеко не сразу. Да, и за всё это занятие, Тереза ни разу не присела.
Конец воспоминания.
Из данного происшествия я сделал вывод, что детям нужна передышка и несколько снизил интенсивность занятий.
Глава 22
Празднование дня рождения Терезы перенесли на субботу, двадцать второе апреля. Гостей было значительно меньше, чем на обручении или даже на свадьбе, практически «узкий семейный круг» — члены семьи и представители родов и семей союзников.
Поскольку я уже вручил свой подарок имениннице заранее я подошёл поздравить её ещё до официального вручения подарков. Вместо того, чтобы дать себя поцеловать, как обычно, в щёчку, она протянула мне руку для поцелуя. Улыбнувшись про себя (малышка хочет казаться взрослой) я склонился к её руке.
В этот момент Даниэль выскочил и под платья Терезы и бросился мне в ноги. Не удержавшись, я бухнулся на колени.
В первый момент я даже не осознал, что произошло. И только по наступившей в зале тишине понял — что-то не так. И тут меня пронзила мысль: Я! Встал! Перед человеком намного ниже меня по положению! На колени! Да и ещё по её прихоти!! Во время поцелуя её руки!!!
Конечно же, из-за малого возраста, как моего, так и её, никакой катастрофы не произошло. Несколько успокоившись от этой мысли, я встал и отвернулся от Терезы. У меня появилась шальная идея, как обыграть данную ситуацию, превратив её из очень неприятной в глупую детскую шутку. Теперь всё зависело от того, поймёт ли меня Грета и захочет ли поддержать. Я крикнул:
— Грета! Не хочешь поприветствовать королеву сегодняшнего вечера!
К моему глубочайшему облегчению, Грета всё поняла правильно. Она подошла к Терезе и бухнувшись перед ней на колени, схватила её руку для поцелуя. Единственное, что она себе позволила, это сжать руку именинницы так, что та вскрикнула.
Вслед за Гретой, уже по собственной инициативе, подобный ритуал сотворила и Александра, кинув на меня взгляд: оценил ли я по достоинству её жертву? Потом подтянулись Франц, Кристина и Ричард.
На лице Терезы во время этого представления поочерёдно сменяли друг друга непонимание, страх, обида, паника.
Праздник, естественно, был испорчен. Сразу после окончания нашего представления, я ушёл. Следом за мной ушли не только все члены моей команды, но и Франк.
Сержусь ли я на Терезу? Да, причём не за то, что она сделала, а за то, что вообще посчитала себя вправе шутить надо мной.
Георг пришёл на следующий день. Зайдя в мой кабинет, он встал на колени:
— Первородный, прошу наказать меня как главу семьи, нанесшей Вам умышленное оскорбление.
— Перестань, Георг. Тереза просто опять не подумала о последствиях своих поступков.
— Я говорю не о Терезе.
— Так. Во-первых, ты немедленно встаёшь с колен. Во-вторых, объясняешь мне, в чём дело. В-третьих, или пусть это будет во-первых, я не переношу обиду, нанесённую одним из членов твоей семьи на всю семью и на тебя, как её главу.
— Благодарю, первородный. — Георг встал и начал рассказ.
Одна «выжившая из ума старая дева» (характеристика не моя), очень обиделась на Марию за то, что та перехватила Георга у наследницы рода Шульц — как раз про неё говорила Мария в больнице. Объектом своей мести старушка выбрала меня, а инструментом — Терезу. Именно она подговорила Терезу настолько зло «подшутить» надо мной с призраком. Впрочем, я подозревал, что и к неприязни Дуйсбурга ко мне эта дама приложила свою руку. По крайней мере, заткнула рот Дуйсбургу во время фехтовального поединка именно она.
Конечно же, ситуация для меня была неприятна, хотя такое дружное заступничество детей смогло смягчить эффект, однако, по словам Георга, который счёл нужным меня проинформировать, по соседям уже идёт нехороший слушок о моём «недостойном поведении для наследника столь высокого рода». Будь я не первородным, а хотя бы высокородным — посудачили бы и забыли, а вот в моём случае это может всплыть и через года. Терпимо, но неприятно.
Для Терезы же наступили «чёрные дни». Как её наказали Георг (как глава семьи) и Анжела — я не интересовался. А вот дети, все, без исключения, не сговариваясь объявили ей бойкот. Мало того, этот бойкот был поддержан и Даниэлем. Конечно же, фамильяр не мог противиться прямому приказу хозяйки, но вот высказать ей после всё, что он думает по данному поводу, Даниэлю ничто не мешало.
Где-то через неделю я понял, что если я не протяну Терезе руку примирения, её попросту затравят, поскольку для неё игнорирование было, пожалуй, самым худшим вариантом поведения окружающих. Так что я задавил обиду и сразу после гимнастики подошёл к ней:
— Сегодня после занятий тренировка, не забудь.
Она подняла на меня глаза. Я улыбнулся ей и поправил выбившийся из причёски локон. Тереза сначала закивала, потом тут же замотала головой и разрыдалась. Она прижалась ко мне, стала повторять, что она больше никогда, ни за что. Я отстранил её и держа за плечи строго произнёс:
— Та ситуация закончена. И больше я на эту тему говорить не хочу. — После чего развернулся и ушёл переодеваться. Краем глаза я успел заметить, как Тереза пошла по направлению к Грете, и усмехнулся про себя.
Следующим утром я уехал на очередную «сессию».
Доехал я в этот раз без малейших приключений. Если в первую поездку я занимался в тишине и покое, то в эту, из-за приближающейся сессии (она проходит два раза в год: перед летними каникулами и перед окончанием учебного года), мне часто приходилось «делить» профессоров со студентами, сдающими свои «хвосты». Один раз профессор де-Бейкелар даже поручил мне принять у группы отстающих студентов знание кровеостанавливающих природных ингредиентов.
В другой же раз мастер-ремесленник Браувер использовал меня в качестве «учебного пособия».
Воспоминание:
Я скромно стоял в углу аудитории, одетый в плащ, спиной к учащимся, а мастер Браувер с важным видом расхаживал перед группой из двенадцати одарённых. К слову сказать, только у одного из них резерв превышал пятьдесят единиц, что, после изучения брошюрки мастера, меня не удивляло. Мастер Браувер меж тем говорил:
— Итак, уважаемые дамы и господа, сейчас я проверю качество исполнения вами очков Брейна.
Тут следует немного пояснить. Хотя магического зрения у жителей Земли нет, с помощью очков Брейна они могут видеть, так сказать, цвет магии одарённого. Градация следующая:
У первородных — яркое, чистое сияние.
У высокородных — чистый ровный белый свет.
У родовитых — магия различных цветов, считается, что чем ближе к синему участку спектра, тем больше потенциал развития мага.
У благородных — блеклые, но чистые цвета, зависимость между цветом и потенциалом сохраняется.
У полукровок — смешение цветов, в большей или меньшей степени «загрязнённое» коричневым. К полукровкам относятся потомки от связи одарённого и неодарённого, а также потомки связей с «сокрытыми» отцами.
У потомков неодарённых — грязно-бурый.
Сам артефакт не имеет большого практического значения и используется, в основном, для обучения артефакторов.
По команде мастера все студенты надели очки и посмотрели на меня. На это им было предоставлении пятнадцать секунд. После этого каждый написал на листке бумаги, к какой категории, по их мнению, я отношусь. Посмотрев листочки, мастер Браувер произнёс:
— Плохо, дамы и господа, очень плохо. Только Отто Рад правильно указал, кто перед вами. Позвольте представить — первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский.
Я обернулся, скинул с головы капюшон и поклонился собравшимся. Тут же раздался чей-то возмущённый голос:
— Так нечестно, мастер! Я просто подумать не мог, что передо мной первородный, поэтому списал сияние на недостаток артефакта!
— Ну, если Вы настолько не уверены в собственных силах, что вполне допускаете, что могли ошибаться в таком простейшем деле, то пересдача Вами вполне заслуженна.
Конец воспоминания.
Возвращаясь в пятницу с лекций по ритуалистике, которые я посещал как вольнослушатель, я почувствовал какое-то напряжение энергосети. Анализ воспоминаний позволил установить, что такой же признак предшествовал обоим предыдущим моим выбросам. Всю субботу я анализировал своё состояние, стараясь запомнить все оттенки своих ощущений. Вечером субботы у меня опять произошёл магический выброс.
В этот раз пульсация средоточия была более быстрой, чем ранее. Решив поэкспериментировать, я стал пропускать каждую третью пульсацию, заранее жертвуя недостаточно окрепшими энергоканалами, поскольку хотел на себе уточнить скорость и качество их восстановления. Мне показалось, что боль была даже сильнее, чем во время моего первого выброса в замке Тодт. И, естественно, гораздо сильнее, чем в Ипре. Я не удержался и застонал. По счастью, звукоизоляция в комнате была великолепной.
В итоге данного испытания мне пришлось удостовериться в том, что действительно рост резерва при выбросе в Ипре и в других местах существенно отличается. Так, после данного выброса мой резерв составил ровно два арка или шесть единиц. Идея же с пропуском волн по неокрепшим каналам показала себя двояко. Действительно, разрушившиеся в ходе выброса участки восстановились очень быстро и по ощущениям стали гораздо «крепче». Но вот каналы, отвечающие за высшую магию, практически не развились.
Основным же достижением в эту поездку я считал выданное мастером Браувером задание — изготовить универсальную стандартную палочку для Греты. Как он сказал — это будет первым случаем, когда палочку будет делать кто-то в столь юном возрасте.
Воспоминание:
Вечером я подошёл к Грете:
— Пойдём.
Что меня порадовало — повиновалась без колебаний и вопросов. Мы пришли в мою классную комнату. Учитель Бернард уже ждал нас там. Он критически осмотрел Грету с ног до головы и отрывисто бросил: «Руку. Правую». Грета послушно протянула ему руку. Учитель сделал небольшой порез её руки скальпелем и подставил под закапавшую кровь, неизвестно откуда появившуюся чашу. Взяв немного крови, он заклеил ранку Греты и пошёл к алхимическому столу. Грета, по-прежнему молча, повернулась и вопросительно посмотрела на меня. Я прижал палец к губам. Она кивнула и вновь стала прямо.
Действия учителя Бернарда тем временем привели к явному визуальному эффекту. От стола раздался хлопок и всплыло облако дыма. Учитель встал и подошёл к центру комнаты с колбой, в которой плескался мутный раствор зелёного цвета. Подойдя к ритуальному кругу, учитель его внимательно осмотрел и подозвал Грету.
— Родовитая Грета, прошу Вас, встаньте в центр круга.
После того, как Грета выполнила эту просьбу, учитель Бернард вылил жидкость из колбы внутрь круга. С пола начали подниматься дымные щупальца зелёного цвета, сплетающиеся между собой в причудливом танце. Это продолжалось минут пять, после чего щупальца опали. Учитель повернулся ко мне:
— Мои поздравления первородный, Вы верно определили, что Ваша протеже уже готова к ритуалу определения древа помощника.
Конец воспоминания.
Уезжал я из Лилля в этот раз с большим сундуком дополнительной литературы от профессора де-Бейкелара, честно выпрошенными у мастера Браувера тремя липовыми (дерево, наилучшим образом подходящее Грете) заготовками для волшебных палочек и жутким неудовольствием профессора де-Эйк. Ну, так получилось, что я умудрился расплавить её любимую лопатку для помешивания зелий. А нечего её класть рядом с обычными!
Петрович едва-едва дождался момента, пока я останусь один. После краткого пересказа новостей он выпалил единым духом:
— Короче, слава мирозданию, это не Мавки. Но Потапыч явно что-то мутит, поскольку доподлинно узнали — проклят он. Не так, как я когда-то за этого идиота Карла, но Магия на него рассердилась здорово. Так что возьми, — с этими словами он подал мне крупную глазурованную глиняную бусину.
— Что это и как этим пользоваться?
— Это Призыв. Если домовой нападёт на человека, находящегося под защитой призыва, то такой домовой отправляется к нам, к костру. Ну а там мы уж по-свойски разберёмся — что с ним приключилось и не отправить ли его на перерождение.
Перерождение. Это слово я уже слышал. Вспомнил! — Кстати, Кузьмич торопился и сказал у тебя спросить — что такое перерождение?
— Ишь ты! Торопился он. Жучара. Не хотел просто рассказывать. Не любим мы про это говорить. Но ладно, слушай. Чтоб хозяина убить — это надо много сил приложить, и то не факт, что получится. Хозяин ведь может и к костру уйти, а там его достать никак нельзя. Однако, если хозяин долго живёт в доме, он срастается с ним и умирает, если умирает дом. А дом умирает либо если разрушен полностью, либо если людьми покинут. А перерождение — это для хозяина почти что смерть. Мы ведь не можем бесконечно новое накапливать, мы забывать не умеем. И вот когда новое уже не может запоминаться, хозяин развеивается, чтобы заново собраться, но уже без большей части воспоминаний. Остаётся совсем немногое — вот как ты своего Кузьмича возвысил — тот может и никогда не забудет, а вот я, после того, как меня в наказание развеяли — уже и не помню в подробностях, что испытывал, когда узнал, что Карл натворил. Почему этот поганец и не развеян мною до сих пор.
— Кстати, о призраке. Я ведь теперь могу поставить ту защиту, что спасёт меня от его воздействия.
— Так чего ж мы тогда ждём? Пошли быстрее!
— Подожди, давай сначала закончим разговор о Потапыче.
На Петрович успокоился далеко не сразу. Он ещё пару раз попробовал меня расшевелить, то чуть не плача, чтобы я не доводил его до греха прямого физического воздействия на меня, то говоря, что у него от моих известий всё в голове поперепуталось, а пока я буду вести разговор с призраком, так он, Петрович то есть, «усё как есть припомню». Наконец, видя, что я непреклонен, Петрович опустился обратно в кресло, всем своим видом олицетворяя укор такому бессовестному мне:
— Ладно, слушай…
Со слов Петровича выходило, что в астральном плане на дворец Люксембург, как оказалось, наложен какой-то барьер, непроницаемый в обе стороны. Однако, сам вид этого барьера и некоторые иные косвенные признаки свидетельствуют, что к созданию барьера приложили свои лапы демоны. А вот откуда они там взялись — неизвестно, особенно учитывая то, что последний достоверный случай призыва демона произошёл в Восточной Азии лет пятьдесят назад. А в Европе, так и вообще — не один век прошёл с тех пор. Про близняшек же Петрович сказал, что они либо полудемоны, если демоном является герцогиня, либо якоря демона, с помощью которых он держится на Земле.
Да уж… Демоны, это, конечно, неприятно. Биться с ними я естественно не бился и договариваться с демонами меня никто не учил, но пара ритуалов изгнания у графа Ашениаси в загашнике должна найтись. Надо только понять, смогу ли я нынешний провести эти ритуалы.
****
Мне едва удалось затормозить Петровича перед памятным поворотом:
— Подожди, дай хоть приготовиться.
— Уфф… твоя правда. Переволновался я. Ну, иди.
Я поставил защиту и прошёл в комнату. Ночное (или, вернее, сумеречное) зрение мне обеспечивала защита, установленная ещё в Ипре.
В этот раз я явственно почувствовал моменты атак. Они ощущались как слабые дуновения ветра. Пришлось мысленно согласиться с Петровичем — атаки насылал не сам призрак. Об этом говорила как неизменная сила атак, так и одинаковые промежутки между ними.
Я огляделся. Призрак висел в дальнем углу комнаты, абсолютно безучастный ко всему. Внезапно, он встрепенулся. Очевидно, заметил, что на меня атаки не действуют и преисполнился надежд. Он подплыл ко мне и заговорил:
— Приветствую тебя, дитя. Я не вижу в тебе крови Тодтов. Кто ты?
— Ты прав, по крови я не отношусь к Тодтам. Первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский, к вашим услугам. Однако, моя родная тётка по матери — жена нынешнего барона Тодт.
Призрак попытался изобразить поклон. Ну как попытался — вместо того, чтобы согнуться, он стал растекаться по полу.
— Прошу простить мою неучтивость, первородный. Карл Тодт, вернее, был им когда-то.
— Вот по этому поводу я тебя и побеспокоил. Петрович сказал, что ты знаешь, как снять с тебя проклятие?
— Петрович?! Где?! — призрак закрутился вокруг своей оси. Да уж, сильно его домовой прищучивал, если одно только упоминание о нём, настолько выводит призрака из равновесия.
— Не беспокойся, он сюда не войдёт. Мне нужно знать, что произошло там, в замке Кобленц и как снять проклятие.
Призрак тяжело вздохнул. — Проклятия-то как такового нет, тут семье Тодт повезло. Не успел я дойти до зала алтарного камня рода Кобленц, меня раньше хранитель приголубил.
— Подожди, — перебил я его, — но почему тогда последствия для семьи Тодт были настолько тяжёлыми?
— Моя глупость. Я ведь не просто воровать частицу родовой магии рода Кобленц пошёл, я до этого ещё и ритуал одушевления провёл.
Я аж присвистнул. Ритуал одушевления — это возможность сохранить алтарный камень в том случае, если дом рода захватывают враги. Глава рода начинает носить в себе частицу, суть своего алтарного камня. Естественно, долго это продолжаться не может — через неделю глава рода погибал, причём погибал в любом случае. Только вот он мог либо своей кровью и энергией пробудить иной камень, придав тому свойства алтарного камня рода или же попросту взорваться, если это не будет вовремя сделано.
— То есть ты не околупывать кусок алтарного камня рода Кобленц пошёл, а принимать эту частицу в себя?! Ты… ну у меня нет слов!!
У меня их действительно не было. Насколько я представлял себе теорию взаимодействия энергий, которую в Университете нам вдалбливали целых четыре семестра, причём на «удовлетворительно» её знать было мало. Преподаватель попросту не ставил эту оценку. «Либо вы знаете этот предмет хорошо, либо вам нечего делать в Университете». «Отлично», впрочем, он тоже не ставил, говоря, что на отлично этот предмет никто в мире не знает. Так вот, при удачной попытке в лучшем случае, произошёл бы взрыв, который разнёс бы весь замок Кобленц. А в худшем… могла случиться цепная реакция формирования антиматерии. Тут половину Европы могло разнести к демонам!
— Да знаю я, что идиот!!! Хотел ведь, как лучше!
— А получилось, как всегда, — несколько нервно хохотнул я, постепенно успокаиваясь. — Ладно, это дело прошлое, за это тебе ещё перед Богами отвечать. Ты мне лучше скажи, что делать надо?
— Так я и говорю. Так как я был убит хранителем ещё до зала, в потайном ходе, погребальный ритуал надо мной провести некому было. Так что мои останки так и лежат там, а одна кость должна была в неслабый артефакт превратиться, энергии-то я в себя набрал ого-го сколько!
— Так… ничего не понял. А хранитель, про которого ты говоришь — это домовой?
— Нет, не домовой. Там кикимора живёт.
— Так ты что, предлагаешь мне с кикиморой драться?
— Зачем драться? Ты ведь в зал алтарного камня не полезешь?!
— А если она мне не поверит, или вообще разбираться не будет?
Призрак ощутимо сник. — Тогда не знаю.
— Короче, чтобы семье Тодт снова стать родом, нужно тебя упокоить. Чтобы тебя упокоить, нужно твои останки достать из потайного хода и сжечь по обычаю. Одна кость, которая должна была превратиться в артефакт, полностью поменяв структуру, не сгорит. Эту кость необходимо принести в замок Тодт. Я правильно понял?
— Абсолютно правильно. Только вот если у тебя всё получится, кость-артефакт можешь оставить себе. Я позабочусь о том, чтобы она была тебе послушна. Это будет моей благодарностью за помощь.
— Замечательно. Слушай, а как так получилось, что тебя за столько лет в этом, пусть потайном ходе, не нашли?
— Забыли, наверное, про этот ход.
— А ты откуда про него узнал?
— От Елены. Дочь старого графа. Хотели мы пожениться, да её отец воспротивился. Была бы она слабосилком — никаких проблем, а сильного мага не захотел он отдавать в другой род. А потом… Елена погибла. На войне, её послали от рода Кобленц в войска. Если бы мы с ней поженились, то она не попала бы на эту войну. А замок она лучше всех знала. И многие карты изъяла из архива, чтобы… чтобы я похитить её мог. Только вот за пределы замка она только один ход обнаружила — тот, что был и её отцу известен. Так и не вышло у нас ничего.
— Понятно. Ладно, сейчас я уйду, а завтра-послезавтра вернусь и ты мне обо всех известных тебе потайных ходах расскажешь.
В коридоре ко мне сразу подскочил Петрович:
— Ну что? Рассказал он тебе, что делать надоть?
— Рассказал… Петрович, а какие взаимоотношения у домового с кикиморой?
— Известно, какие. Кикимора своими делами занимается, хозяин — своими.
— А кто из них главнее? Или они не пересекаются?
— Как кто главнее. Хозяин и главнее.
— Точно?
— Да никаких сомнений быть не может!
— А ты расспрашивал домового замка Кобленц, что там произошло?
— Митрича- то? Конечно, расспрашивал, только он и сам в недоумении.
— А как же тогда получается, что призрак заявляет, что убила его в подвале замка Кобленц кикимора? Неужели он не может сам посмотреть, что там и как?
— Да ты что?! Не могёт такого быть! Чтобы хозяин не знал, что у него в доме делается — не бывало такого. И чтобы хозяин куда-то попасть не мог — даже слухов таких не припомню. Ты вот что: иди пока спать, а я к костерку вызову Митрича и всё у него расспрошу.
— Подожди. Ещё один вопрос. А как мне попасть в замок Кобленц?
— Ничего сложного. Они кажный год двадцать седьмого мая бал устраивают. И приглашения сюда регулярно посылают.
Глава 23
На следующее утро я отпросился с уроков и сразу после завтрака отправился к Георгу. Тот встретил меня с широченной улыбкой:
— Можешь меня поздравить. Нашёл я нового учителя вместо Фридриха Ружа. Так что со следующей кварты ты его больше не увидишь.
— Это замечательные новости. Но пришёл я к тебе по другому поводу. Скажи, в этом году приглашения из замка Кобленц уже пришли?
Георг помрачнел:
— А зачем это тебе?
— Я бы хотел поехать. Ведь, как я понимаю, я попадаю в число тех, кто может воспользоваться приглашением?
Георг криво ухмыльнулся:
— Ты недооцениваешь свой статус. Для тебя прислали персональное, отдельное приглашение.
— Не понял. А почему Мария (я не сомневался, что с приглашениями на моё имя разбиралась именно она) мне о нём ничего не сказала?
— Ну… она не хотела тебя загружать излишней информацией. Поверь, летом и осенью, когда неподалёку будут устраиваться приёмы высшей аристократии, она, естественно, будет обсуждать с тобой каждое. А сейчас они с тётушкой Бра разбирают пришедшие на твоё имя приглашения, но ни одного достойного пока не было.
— Успокойся, Георг, я ни в чём не подозреваю Марию и доверяю её суждениям. Просто как-то не подумал об этой стороне жизни. Это я обсужу с Марией. Но разве приглашение от высокородного дома входит в число незначимых?
— Видишь ли, отношения семьи Тодт и рода Кобленц недружественны. Нет, никаких публичных скандалов или, там, открытой враждебности, но всё-таки наша семья не принимает приглашения от этого рода. А вот почему Мария…
— Я обсужу это с Марией лично сам, — перебил я Георга.
— Хорошо Серж.
— Не обижайся, Георг. Я понимаю, что Мария твоя жена и ты за неё отвечаешь, но наши отношения касаются только рода Ривас и никого больше.
— Я понимаю. Примерно то же самое, только в несколько более… экспрессивной форме мне уже было объяснено — сказал Георг с полуулыбкой.
— Что ж, благодарю за информацию. Я встал с кресла и, уже подходя к двери, обернулся:
— Кстати, смею надеяться, что про подробности и истинные причины той самой недружественности я знаю куда больше тебя.
Выпустив эту парфянскую стрелу и чуть-чуть посмаковав получившееся блюдо: «Георг с выпученными глазами и отвисшей челюстью» я аккуратно прикрыл за собой дверь.
Искать Марию долго не пришлось. Уже перед обедом, который я также в этот день проводил не с детьми, а с семьёй Тодт, она сама ко мне подошла:
— Серж, я бы хотела объяснить…
— Хорошо Мария, мы поговорим сразу после обеда. И успокойся — я полностью тебе доверяю.
Я отчетливо увидел, что мои слова стали для Марии большим облегчением. Она улыбнулась мне и прошла к своему месту за столом.
После обеда мы поднялись в мой кабинет. Мария, только успев присесть, сразу попыталась начать извиняться:
— Я не должна была…
Пришлось её прервать. — Мария, ты именно что должна была, есть и будешь должна до моего совершеннолетия помогать мне ориентироваться в мире. Так что ты поступаешь абсолютно правильно, самостоятельно отсекая приглашения и письма, которые, на твой взгляд, не представляют для меня интереса. Единственное, о чём я тебя попрошу — вести список всех приглашений и показывать его мне, скажем, раз в две недели.
— Никакие письма и предложения я и не сортирую, это я сразу отправляю в Ипр, де-Брандо, и он сам уже решает, что заслуживает внимания, а что нет.
— Хорошо, при следующем разговоре с ним передай ему аналогичную просьбу: список писем с краткой темой.
— Слушаюсь и повинуюсь. А теперь, раз с этим вопросом покончено, — тут я увидел в её глазах огонёк охотничьего азарта, — поясни, пожалуйста, что ты имел в виду, говоря Георгу о своих знаниях его семейных секретов?
Как по сигналу (впрочем, почему как) в дверь постучались и в комнату вошёл Георг.
— Обложили, охотнички, — засмеялся я. — Впрочем, у меня для вас есть адекватный ассиметричный ответ. — И замолчал. Первой, естественно, не выдержала Мария:
— И какой же ответ?
— Я расскажу всё, что знаю по этому поводу либо сейчас, но одному Георгу, взяв с него слово, что он не проболтается, либо вам обоим, но тогда, когда сочту нужным.
В первый момент Георг чуть не ответил согласием, но вдруг резко захлопнул рот и покачал головой. Мария переводила взгляд с меня на Георга. Наконец, после, примерно, тридцатисекундной паузы Георг хмыкнул:
— Благодарю, конечно, за доверие, но я, пожалуй, выбираю второй вариант.
— Ты… ты демон!!! Маленький демон, притворившийся человеком — вскричала Мария, вскакивая с кресла. Я… я… у меня просто нет слов! — Вдруг она подбежала к моему креслу и, вытащив меня из него, с силой прижала меня к груди, — ты мой маленький гений! — Несколько нелогично закончила она.
Всё ещё держа меня в объятиях, она повернулась к Гноргу:
— Ну, как он нас? Обоих на обе лопатки одной фразой! А я говорила!
Георг изобразил аплодисменты:
— Туше. Знаешь, Серж, я всё больше убеждаюсь, что быть твоим противником попросту опасно. Так что я, — тут он сурово сдвинул брови, что резко контрастировало со смеющимися глазами, — настоятельно буду рекомендовать моей жене ограничить общение с тобой. А то она у тебя плохому научится.
Мария показала ему язык:
— А вот и нет! И ограничить наше общение ты тоже не можешь!
Я прервал эти супружеские игры:
— Что ж, если мы пришли к согласию, тогда у меня ещё пара вопросов.
— Что ты ещё задумал? — Тут же насторожилась Мария.
— Ну, во-первых, из семьи Тодт кто-нибудь на праздник к Кобленцам поедет? И во-вторых, в Ипр после праздника я бы хотел ехать через Люксембург. Как вы думаете, тётушка Бра захочет навестить свою подругу в Люксембурге?
Мария расслабилась. — Ну на второй вопрос ответ сугубо положительный. Я думаю, что тётушка Бра с удовольствием вместе с тобой навестит Люксембург. Правда, дорогой? — Обратилась она к Георгу.
Тот же выглядел несколько озабоченным:
— Конечно же, проехаться до Люксембурга тётушка Бра всегда готова, но вот ехать через Кобленц она откажется даже под пыткой. Поэтому сопровождать тебя к Кобленцам будет Астра.
Я кивнул. Астра, бездетная младшая сестра Георга, считавшаяся его наследницей до свадьбы и… кстати, этот вопрос нуждается в прояснении:
— Мария, Георг, а когда вы собирались мне сообщить о грядущем прибавлении в семействе Тодт?
Есть! Прямое попадание в крюйт-камеру.
— А откуда ты…?
— А откуда я… да всё оттуда же. — И ни слова не соврал. Про беременность Марии мне рассказал Петрович. Сам я даже магическим зрением увижу только на третьем-четвёртом месяце. Правда и рассмотреть тогда смогу всё в подробностях: как формируется, какие планы благоволят, а какие отторгают, есть ли след божественного благословения или проклятия и тому подобное. Ну не зря же я большой кусок детства по больницам околачивался.
Не знаю, поняла ли мой намёк Мария (Георг-то точно не понял), но выходили они от меня пришибленные. Я же задумался — не слишком ли сильно я тороплюсь. Меня несколько настораживал тот факт, что два таких важных дела, как разбирательство в Люксембурге и упокоение Карла Тодта приходится осуществлять практически одно за другим, но уж слишком хорошо всё складывалось. Так вот — не слишком ли хорошо?
Я пересел за рабочий стол и достал бумаги с расчётами ритуала изгнания демона. Немного посидев над ними, я пришёл к однозначному выводу: нет, не потяну. Пусть я и смогу на живую нитку сшить ритуал, но связываться с демоном без двойной-тройной перестраховки, к тому же демоном неизвестной силы, а именно от силы самого демона зависит сила и возможность призвать себе на помощь своих подручных, а их по одной классификации девять кругов, а по другой — тринадцать, самоубийственно.
Так что лучше сосредоточиться на упокоении Карла Тодт, тем более, что запастись защитными и атакующими амулетами на такой случай всё же значительно проще, чем мастерить, да ещё с моим уровнем познаний в артефакторике и резервом, защиту от демона. Даже если моим противником будет сам этот Митрич, и то не страшно — я ведь ничего разрушать не собираюсь.
А в Люксембург всё равно заехать надо обязательно. Хотя бы для того, чтобы самому для себя выяснить — кто такие близняшки на самом деле? Приняв это решение, я как-то успокоился и продолжил расчёт изгнания демона.
К вечеру пришёл Петрович. Уселся в кресло с важным видом, и стал держать паузу. А я что? Я ничего. Посмотрел на него, хмыкнул и вновь углубился в свои расчёты. Наконец, Петрович не выдержал:
— Хм-хм.
Я молчу.
— Хм-хм. Какую интересную историю мне Митрич поведал. Узнаешь — закачаешься.
Я молчу.
Петрович не выдержал:
— Ну что ты как чурбан бесчувственный сидишь?! Другой бы предложил угощеньица какого за те новости, которые я принёс, в ножки бы поклонился, чтобы научил я его уму-разуму, а этот сидит, как будто дело его не касается!
— Вот если бы ты безо всяких подходов попросил, чтобы я угощение тебе выставил, был бы тебе и хлеб и соль, а так…
— Ох, и тяжело же с тобой, с умником. Ладно, слушай. Митрич, конечно мялся и отнекивался — это ж позор хозяину, что в его собственном доме есть места, куда хозяину хода нет, однако ж сказал, что где-то двести лет назад привёз жилец жонку себе молодую. А старая этого терпеть не стала и попыталась молодую со свету сжить. Да не вышло у неё ничего. Уж как там она померла, что в кикимору перекинулась, этого я уж не выпытывал, не интересно это нам. Так и появилась у Митрича приживалка. Ну, к делу её пристроили — охранять, значит, сокровищницу рода и зал алтарного камня заодно, но злоба на Митрича у неё большая образовалась. Ну и не захаживал к ней почти Митрич. Ежели что надобно — так и позвать её из подземелья недолго. Не барыня, прибежит. И вот, аккурат опосля визита моего обалдуя позвал её Митрич по каким-то надобностям. А она не идёт. Не стерпел он, понятно такого обращения и сам к ней в гости пожаловал. И тут она его чем-то так приложила, что он и оклемался-то не сразу. И как не пытался потом к ней в подземелье прорваться, никак не получалось. Но, правда, и ей за определённую границу ходу нет. Так и живут с тех пор.
— А Митрич этот может показать, какие именно границы владений кикиморы образовались?
— Ну как же легко с тобой, с умником! Мы тоже об этом подумали. Смотри.
Петрович сделал несколько пассов руками и передо мной возникла иллюзия замка Кобленц. Полупрозрачные стены и перекрытия иллюзии, а также цветовое выделение скрытых ходов и «территории» кикиморы позволяли легко разобраться во всех деталях его внутренней структуры. Эдак, получается, мне и помощь призрака не нужна. Хотя… перепроверить показания домового лишним тоже не будет. А вот ход за пределы замка действительно только один показан.
С такой наглядной помощью я легко обнаружил центр области, в которую Митричу не было доступа. И, что характерно, располагался этот центр не около сокровищницы, где, в общем-то и хранится материальное воплощение кикиморы, а неподалёку от зала алтарного камня. Я постарался запомнить место и все возможные «точки доступа» к нему и дал знак Петровичу, что иллюзию можно гасить. Проделав эту операция ещё несколькими движениями, Петрович тяжело вздохнул:
— Знал бы ты, сколько Митрич с меня запросил за эту помощь! Выжига.
— Подожди, но ведь мы и для него делаем доброе дело. Ведь после упокоения призрака, у кикиморы все дополнительные силы исчезнут.
Петрович ненадолго задумался и вдруг, от переизбытка чувств, спрыгнул с кресла и исполнил какой-то зажигательный танец.
— Ну и хитёр же ты! Верно, так оно и есть. Мы ещё посмотрим, кто кому за помощь должон будет!
— Жук ты, Петрович, то есть работать я буду, а выгоду ты получать!
Петрович неожиданно смутился:
— Нет, ты что, я и сам понимаю, что в долгу у тебя уже просто потому, что взялся ты за это дело. Только вот что я тебе могу за помощь дать — не представляю.
— А ты не мне, ты Кузьмичу предложи.
— Кузьмичу?! Вот уж кто меня без исподнего оставит и по миру побираться пустит! Да твой Кузьмич такой жучила, что мне до него идти — не дойти, скакать — не доскакать, лететь — не долететь! — Помолчал немного и неожиданно для меня добавил, — да и предложил я ужо ему. Повезло ему с тобой, как есть повезло.
С поездкой всё сложилось наилучшим образом. Узнав, что я еду, со мной напросились и Грета и Аликс (эта… девочка именно такую «плату» попросила за то, что поддержала меня на дне рождения Терезы). Так что из замка Тодт мы выехали на двух каретах. В одной находилась тётушка Бра, Аликс и благородная Астра де-Тодт, а в другой, принадлежащей виконту Нинбург — он сам с женой, Грета и я. Потом Аликс и Астра де-Тодт пересядут в нашу карету (к счастью, весьма и весьма вместительную), а тётушка Бра в одиночестве покатит в Люксембург. Там она отпустит карету, которая приедет в Кобленц и будет ожидать уже меня.
Виконт Юрген Нинбург с первого взгляда производил впечатление. Громадный, явно выше двух метров ростом, широкоплечий и очень мускулистый он был похож на великого воина из древних легенд. Впечатление усиливалось его гулким и очень громким, даже если он старался говорить потише, голосом и старым глубоким шрамом через всё лицо, по счастью, оставившим глаз неповреждённым.
Его жена была ему под стать. Пусть на фоне мужа она и была и невысокой и хрупкой, но все остальные мужчины замка Тодт смотрелись на её фоне… терялись они на её фоне. Когда же я услышал её имя, то челюсть мне пришлось ловить где-то на уровне пола.
Звали её Гондукк. «Волчица» — сказал я тихо, но она услышала. Миг — и она стоит уже напротив меня:
— Мальчик, откуда ты знаешь имя, которым меня называла мама?
— Ну, это просто перевод имени Гондукк. Так звали одну из валькирий.
— Валькирий? А кто это?
Тут мне пришлось взять паузу. Я точно помнил, что были такие валькирии, что одну из них звали Гондукк, помнил и ещё несколько имён, но вот дальше — совершенно пусто. Мне пришлось развести руками:
— Не помню. Но Гондукк — это волчица, точно.
В этот момент опомнилась Мария. Она вклинилась между мной и родовитой Гондукк и грозно посмотрела на гостью. И пусть в физических размерах Мария уступала сопернице, никто бы не посмел сказать, что они в разных весовых категориях. Мария заговорила, повышая голос к окончанию фразы:
— По какому праву Вы так неуважительно обращаетесь к первородному?!
— Простите первородный, — несколько смутилась та. Просто моя мама умерла, когда мне не было и трёх лет, других родственников у меня нет, и Вы первый, кто смог хотя бы что-то сказать о её секретах. Хотя бы то, что моё имя на самом деле что-то означает.
— Я принимаю Ваши извинения, родовитая Гондукк. Спасибо, Мария.
Перед самым выходом меня вдруг дёрнули за рукав. Обернувшись, я обнаружил Петровича:
— Ты, эта, если что-то получаться не будет — не геройствуй. Лучше отступи.
— Спасибо, Петрович. Не буду геройствовать.
— Вот и хорошо. Ступай.
Глава 24
Первую половину дороги виконт Нинбург посвящал меня в перипетии своей биографии:
— Мы ведь, почему так далеко от Нинбурга забрались? Прогнали меня из дома, родной отец прогнал. Он бы и наследства меня лишил, да тут Магия воспротивилась. Чего он только не делал! У меня ведь теперь двое братьев родных и пять сестёр от трёх жён отца, а вот наследником всё равно я являюсь. Он ведь меня и из рода изгнать хотел, да ему родовая магия такую взбучку устроила, что с тех пор ни одного нового брата или сестры у меня и не появилось. — И гигант захохотал гулким басом. Хохот был прерван крепким подзатыльником родовитой Гондукк и резким ударом по надкостнице со стороны Греты. Ойкнув, гигант осёкся.
— Прошу прощения, первородный. Не прав я. Да, а взъелся он на меня за вот эту красавицу, — он с гордостью погладил Гондукк по плечу. Не понравилось ему видите ли, что неизвестно, какого она роду-племени. Но очки Брейна чётко показывают, что она относится к родовитым. Всё, что осталось ей от матери — имя и вот этот, то ли символ, то ли амулет, непонятно что делающий, но точно видимый магическим зрением.
Потянувшись к стенке, он открыл какой-то ящичек и бережно достал оттуда небольшую шкатулку. Открыв её, он продемонстрировал мне серебряный знак: в круге восемь лепестков, упирающихся в малый круг. Внутри малого круга — четырёхлучевая звезда. Мне этот символ показался знакомым, но откуда — не помню. Родовитая Гондукк с надеждой спросила:
— Первородный, Вы не знаете, что это такое?
Я пожал плечами и закрыл глаза. Карета мягко покачивалась, как палуба корабля. Кормщик знает, куда вести корабль, потому что его ведёт… Вспомнил!
— Это так называемый глаз Одина. Амулет, позволяющий в море не сбиться с пути.
— Один? Это кто?
— Божество северных народов, живущих… тут я вспоминаю историю Скандинавского полуострова (по Земному называемому Нуоррик) на Земле.
Часть Скандинавского полуострова оказалась в пределах «терра инкогнита», что превратило его фактически в остров. Скандинавы какое-то время устраивали набеги в Европу, даже захватили нынешний Дхенмарк. Это название, кстати, тоже от них. Но, в один прекрасный день очередному императору Священной империи надоел этот разбойничий вертеп и на земли Нуоррика высадились имперские войска.
Война длилась долго и была очень ожесточённой. Об ожесточённости можно судить хотя бы потому, что приказ не щадить ни женщин ни детей был обычным делом на этой войне. В конце концов империя победила, остатки коренных жителей Нуоррика были вывезены оттуда, а сам остров стал местом ссылки. Так что в том, что Боги Скандинавии оказались полностью забыты, не было ничего неожиданного.
Пока я вспоминал, всё семейство не отрываясь смотрело на меня и казалось, даже дышало через раз. Наконец, я «отмер»
— вернее, живших в Нуоррике. Но, кстати, есть место, где вера в этих Богов могла сохраниться — Исландия.
Гондукк грустно улыбнулась:
— Спасибо, первородный. Мне уже говорили, что моя и мамина одежда очень похожа на одежду народов, ранее населявших Нуоррик. Скорее всего, мама, спасаясь от имперских войск, вошла со мной в туман и вышла через много столетий в другом месте. Нас с ней нашли на территории Оногурии.
Мы немного погрустили. в карете воцарилось молчание, которое прервал опять-таки виконт:
— Теперь я понимаю, первородный, почему Грета поминает Вас в самых хвалебных тонах минимум через слово. А то я уж думал, что она просто…
В этот раз физическое воздействие на родовитого Юргена со стороны его женщин было и более длительным и более болезненным. В конце концов, все успокоились и виконт, потирая ухо (таким кулаком, да по уху… я бы умер) изрёк:
— Первородный, никогда не берите больше одной жены. Вот я, слава Богам, остановился на одной и не жалею. А представляете, их было бы две?
Две жены? При тех условиях связи, которые мне описала Мария? Нет уж, спасибо. И ещё. Резерв виконта — всего сорок четыре единицы. Интересно, сколько у него было до свадьбы? У его жены, кстати — больше пятидесяти.
Прибыли мы вечером двадцать шестого мая. Так как комнат в замке Кобленц не хватало, меня поселили в одной комнате с ещё тремя детьми. Конечно же, я мог «покачать права» и, скорее всего, меня бы переселили, но зачем? Ведь можно поступить по-другому и одним выстрелом убить сразу трёх зайцев. Я подошёл к виконту Нинбург и попросил его разрешения переночевать в карете. Я уже успел оценить её размеры и удобство. После того, как я объяснил причину такой просьбы, разрешение было мне немедля предоставлено. Что ж охота за зайцами началась! Пока новость о том, что в замке Кобленц настолько забыли правила приличия, что первородного (!) селят в карете на дворе, разносилась по замку, я пошёл поболтать с Митричем.
Домовой отозвался сразу:
— Ты это… пройди чуть вперёд. Там картина будет где паладины бьются с демонами, так ты нажми на левый нижний угол. Дверца откроется, а я там тебя и ждать буду.
Домовой действительно ждал меня сразу за потайной дверью. Зайдя внутрь, я первым делом поклонился:
— Приветствую уважаемого хозяина дома. Как тебя звать-величать?
— Так назвал уж хозяином, так и зови.
Вот глянь и этот туда же! Я вновь с благодарностью вспомнил Кузьмича.
Воспоминание
— Так что, если я назову какого-то домового Хозяином, я признаю его власть надо мной?
— Не власть, а право распоряжаться в доме. Он сможет по своему желанию и совершенно без причины закрыть тебе вход в дом или в какое-нибудь помещение в доме, может рыться в твоих личных вещах, а главное — ты без его прямого нападения на тебя и ответить-то ему никак не можешь!
— А если он не захочет называть соё имя?
— Может и не захотеть. Ежели домовой своё имя открыл, то пакостить и подшучивать над таким человеком он не может. Тогда так и зови: «хозяин дома». Это и уважительно и власти ему над тобой не даёт.
Конец воспоминания.
— Хорошо, хозяин дома. Пойдём, поговорим.
— Ишь ты! Да ладно, что тебе эта балаболка Петрович моего имени не сказал — ни в жизь не поверю.
На это предположение я промолчал. Домовой вздохнул и пошел впереди меня, показывая дорогу. Наконец, мы пришли в небольшую, но добротно обставленную комнату. Подойдя к столику, ломившемуся от разнообразных закусок, домовой повернулся ко мне и поклонился:
— Митричем меня зовут. А как зовут уважаемого гостя?
Тут ещё одна тонкость. Так как он представился первым, да ещё и по собственной инициативе, то я могу своё не называть, и получить небольшую власть над домовым. Но оно мне надо? Во-первых, власть действительно небольшая, во-вторых, представившись первым, домовой показал мне своё доверие и смысл его разрушать?
— Серж Ривас. Очень приятно познакомиться.
После этого мы сели за стол и если я отдал должное стряпне домового, то сам он за обе щёки уплетал медовые коржики, приготовленные ещё в замке Тодт и поднесённые ему со всем уважением. Митрич окончательно отмяк.
— Хороший ты человек, с пониманием. Не то, что некоторые.
— Ладно, Митрич. Давай к делу. Чем ты можешь помочь?
— Ну ежели ты сможешь её за пределы этого пояса защиты выманить, то я её и схвачу и обездвижу. Ух и наплачется она у меня тогда! — В глазах домового заплескалось столько злобы, что мне как-то даже на миг стало жалко эту кикимору.
— А как, чем она атакует?
— Обычно когти запускает изнутри. То есть жертву кикиморы так узнают: снаружи — ни одной ранки, а изнутри на сердце или печени как следы когтей. А эта…не знаю, может, наверное, и все внутренности поперемешать.
— Стоп, а как она тебя победила?
— Так я и говорю. Обычно, ежели кикимора на хозяина нападает, то он попросту растворяет то место, где она атаковала и снова собирает. То есть ущерба никакого. эта как схватит и давай крутить. Я раствориться попробовал, так ей это ещё и лучше оказалось: она меня так перекрутила, что я только через пять дней оклемался. Как вырвался от неё — не помню. Вполне мог на перерождение уйти, удержи она меня ещё хоть ненадолго.
— А как обычно домовой атакует кикимору?
— Сплющивает он её. Она ж растворяться не может. Вот раскатаешь её в блин, она пока соберётся обратно — ты ей коготочки-то и подрезаешь.
— А как ещё справляются с кикиморой?
— Божьим благословением. Если у тебя святая вещь, ты можешь попытаться найти воплощение кикиморы — фигурку. Эта фигурка из дерева, соломы или тряпья делается. Ну а если ты этой фигуркой завладел — уничтожь её, тут кикиморе и конец придёт.
— Понятно.
Мне действительно всё стало понятно. Всё, кроме одной маленькой, почти ненужной детали: как эту тварь победить именно мне и именно сейчас?
В теории всё было довольно просто: защита от таких атак, которыми, судя по описанию, «грешила» кикимора было известно уже довольно давно — барьер помех. Главная прелесть этого барьера при борьбе с нечистью и прочими субъектами, обделёнными смекалкой в том, что этот барьер изначально брал достаточно много энергии на отражение атак. Но, если суть атак не менялась, на отражение каждой последующей атаки уходило чуть меньше энергии, чем на предыдущую, вплоть до того, что вместо затрат энергии, барьер за их счет начинал пополняться ею. То есть поставить барьер, спокойно дойти до костяка Карла Тодт, разорвать связь между этим костяком и кикиморой (что вообще не проблема — достаточно сдвинуть его с места) и спокойно наблюдать из третьего ряда партера эпическую драму «наказание чересчур обнаглевшей кикиморы». Только вот пятьсот единиц, два заклинания высшей магии и ещё один маг в ранге не ниже специалиста, который будет отслеживать обстановку, поскольку ты сам ничего за пределами барьера не почувствуешь… Да уж, лучше бы и не вспоминал.
— А кикимора только на разумных реагирует?
— Ага, как же! Думаешь, я не пытался ей крысу какую подослать, чтобы та ей воплощение-то погрызла. Ан нет, сразу бросается и убивает. У нас-то в подземелье и крысы ни одной не осталось.
— А неживой предмет?
— Это ж какой ты неживой предмет пустишь, чтобы он сам двигался по всем коридорам?
— Да, это я не подумал. А вообще заранее почувствовать, что она атакует, можно?
— Можно, только вот не спасёт это тебя. Отскочить всё одно не успеешь. — Если в самом начале нашего разговора Митрич отвечал с охоткой и каким-то азартом, то теперь расслабился и отбивал мои реплики с ленцой и несколько свысока.
— А встречная атака?
— Ну это… домовой замер. Так, абсолютно не шевелясь, он просидел секунд двадцать, а затем поднял на меня вновь загоревшиеся глаза:
— А ведь может и выйти. Смотри: я атакую, она отбивает атаку и атакует в ответ, но я уже не успеваю к её атаке подготовиться. А ежели мы с тобой вдвоём пойдём, то может и получиться. Она мою атаку отбила, ей надо примерно секунду на то, чтобы самой атаковать и тут ты — она снова отбила, но тут уже я подоспел. А нам же главное — до тела этого непутёвого добраться. А уж как связь разорвём, мы её затопчем!
— Ну это проверять ещё надо и силу атак подбирать. Да и в загашнике у неё могут ещё какие сюрпризы находиться. Так что подготовиться нам надо серьёзно. Слушай, — тут мне в голову пришла ещё одна мысль, — а ты не знаешь, как она к серебру относится?
— Не действует.
— А есть то, что действует?
— Полынь, только слабая она против этого монстра. Ещё куриный бог помогает, ну и можжевельник. А любит она корни папоротника.
— А себя она как, хитрой да умной считает?
— Ещё бы!
— Если я правильно понимаю, куриный бог должен её удары отводить, полынь чихать заставляет, а можжевельник — чесаться?
— Ну да.
— Замечательно выходит. А ты не мог бы мне добыть корней папоротника?
— Выманить её хочешь? Неплохая затея, только вот не выйдет ничего.
— А почему?
— У неё этого корня — просто завались. Ей человечек из замка поставляет, как лакомство.
— Тьфу ты. Опять облом.
— А чем тебе первый вариант не нравится?
— Мал я ещё для него. Мне ещё полтора года расти до первой инициации.
— Ну, полтора года это недолго. Можно подождать. Главное — надежда теперь есть.
— Надежда — это хорошо. Митрич, достань-ка мне полыни и можжевельника. И доступ в зельевую палату этой ночью обеспечь. Попробую я всё-таки ловушку ей приготовить, может быть клюнет, а там ты главное не растеряйся.
— Уж будь спокоен, не растеряюсь.
В результате всех приготовлений, спать я отправился уже далеко за полночь. И лёг не в карете, а в той самой комнате, где мы разговаривали с домовым.
Казалось, только прикоснулся головой к подушке, а меня уже расталкивают. Вскакиваю и вижу перед собой Митрича:
— Вставай, ищут тебя повсюду. Уже даже хотят карету ломать. Человечек-то главный вообще не ложился, бегает, орёт на слуг, а управляющего вообще высечь приказал и сказал, что если ты не найдёшься — тому головы не сносить.
— Так, Митрич, а ты можешь меня незаметно в карету доставить?
— Наказать их хочешь за неуважение? Правильно, пусть будет им уроком. А то они ни гостей ни хозяина не уважают. Но ты смотри. Помочь-то я тебе помогу, но и ты тоже особо много с них за неуважение не требуй. Какие бы жильцы не были, всё ж мои жильцы, не чужие.
— Договорились, Митрич.
— Тогда одевайся.
— Зачем, я только вот штаны натяну и всё. Остальное пусть так и будет валяться… в карете.
Я и в самом деле не собирался особенно сильно наказывать Кобленцев. Мне с ними делить было нечего, поэтому пусть лучше у них передо мной хоть маленький долг появится, чем я им, образно говоря, карманы выверну.
Митрич исполнил всё, как обещался. Подойдя под его прикрытием к карете незамеченным, я скользнул внутрь, пока Митрич отвлёк обоих сторожей, которые могли заметить открывшуюся и закрывшуюся дверь кареты. придав себе сонный вид и смяв постель, расстеленную на одном из диванов кареты, чтобы было ощущение, что в ней спали, я вылез с другой стороны.
— Что за шум?
— Простите, первородный, — тут же ко мне, кланяясь, подошёл один из стоящих около кареты людей. — Произошло ужасное недоразумение. Вас по ошибке поселили не в отдельных апартаментах. Прошу Вас, пройдёмте туда.
— Вы меня разбудили в, — я демонстративно посмотрел на часы, вделанные в одну из стен на внутреннем дворе замка, — четыре утра, чтобы сказать мне, что я должен куда-то с Вами идти? Вы с ума сошли?
Сказав это, я демонстративно развернулся и зашёл обратно в карету. Конечно же, у обитателей замка Кобленц возникнет множество подозрений, поскольку я до этого в карете не ощущался, а теперь — ощущаюсь отчётливо. Но эту несуразность к делу не пришьёшь.
Передо мной же открывается широчайшее поле разнообразный вариантов поведения. Я могу расписать свои моральные терзания какому-нибудь представителю пишущей братии, чьё присутствие на данном празднике гарантировано. Могу высказать публичное «фи» Кобленцам даже не объясняя причин, а они будут вынуждены это «фи» проглотить, могу отрицать те слухи, которые если не пошли вчера, то обязательно пойдут сегодня, что спасёт репутацию Кобленцев, а могу просто… промолчать, что я и собираюсь сделать. Это и не так сильно ударит по ним, то есть я выполню обещание данное Митричу, и всё-таки поставит их в неудобное положение, что позволит мне иметь относительную свободу в замке.
Второй раз меня разбудили около семи часов утра, мотивируя это тем, что мне надо до завтрака привести себя в порядок. Да, и именно поэтому меня к выделенным покоям вели самой кружным, из всех возможных маршрутов. К чести Кобленцев замечу, что выделенные мне покои действительно принадлежали кому-то из членов семьи, а не были гостевыми.
Невысокий и очень худой старик, ожидал меня в гостиной моих временных покоев. Когда я вошёл в гостиную после душа и переодевания, он встал:
— Первородный Ривас, позвольте засвидетельствовать Вам моё почтение. Я глава рода Кобленц, высокородный Фриц.
— Моё почтение, высокородный Фриц. Сожалею, что не имел возможности выразить Вам своё почтение вчера, сразу по прибытию (будешь знать, как манкировать своими обязанностями хозяина дома при встрече гостей).
— Также сожалею об этом. К несчастью, в моём возрасте иногда приходится жертвовать некоторыми тонкостями правил этикета в угоду собственному самочувствию.
Вот это ход! То есть мне предлагается или простить его сразу за все прегрешения или ввергнуть разговор в пучину конфронтации. Неет, мы пойдём другим путём. Чья же это фраза, интересно?
— Я правильно Вас понял, что Вы решили сопроводить меня на завтрак? В таком случае я с благодарностью принимаю Ваше любезное предложение (ну же, старик, не разочаруй меня).
— Я рад, что все шероховатости межу нами остались в прошлом — сказал Кобленц (умница, дедушка).
— Шероховатости между Вами и мной?! Какие глупости! Я же прекрасно понимаю, что иногда доверившись близким людям, получаешь в ответ испорченные отношения между родами, причём будучи сам виновен лишь в чрезмерной доверчивости к близким родственникам (вот так, теперь управляющего предложить мне в качестве откупной жертвы ты не сможешь, а наследника, который и встречал нас вчера — явно не захочешь).
— Молодости свойственно абсолютизация и гиперболизация чувств и решений. Поверьте мне…
Вот ты и прикусил язычок. Говорить свысока высокородному с первородным, даже несмотря на громадную разницу в возрасте и жизненном опыте, недопустимо. А старичок-то понял, что я выигрываю по очкам. Сейчас он подключит весь свой опыт подковёрных схваток и тогда вполне возможно, что меня будут отскребать от татами. А что это означает?
— Послушайте, высокородный Фриц. Я остановился и повернулся лицом к нему, вынуждая Кобленца сделать то же самое. Я благодарен Вам за то, что Вы любезно проводили меня до столовой. Честь имею.
Сказав это, я быстрым шагом прошел до дверей столовой, найти которые с первого раза не каждому под силу (пусть поломает голову, откуда у меня такие сведения о планировке его замка) открыл их и вошёл.
В столовой я оказался первым (кто бы сомневался) и теперь растягивал удовольствие, ожидая моих… попутчиц? Вот и они. Я привстал и помахал им рукой, чтобы они чётко знали, куда идти. Места рядом с собой я сохранил незанятыми, хотя покушались на них неоднократно.
— Здравствуйте, первородный Серж, — присела в книксене Грета.
— Доброе утро, учитель (ну вот чего она добивается?), — а вот Аликс «расщедрилась» на полноценный поклон.
— Доброе утро, дамы. Рекомендую манную кашу или омлет. Овсянка здесь неудачна. Да и сырники суховаты.
Пока девочки завтракали, полностью доверившись моему мнению о представленных блюдах, я пил чай. Очевидно, они что-то уловили, поскольку переглянулись и увеличили скорость поглощения пищи. Закончили они практически одновременно и Аликс взяла инициативу разговора в свои руки:
— Первородный, не желаете показать нам вид со стен замка?
— С удовольствием, дамы.
Мы поднялись на стену и полюбовались действительно, красивым видом. Сам замок имеет вид трапеции и стоит внутри города Кобленц на берегу реки Мозель. Основание этой трапеции обращёно к реке. По углам основания расположены довольно большие круглые башни, возвышающиеся над самим замком на два этажа. На противоположной стороне — две маленькие башенки. Весь замок покрыт белой штукатуркой.
Дождавшись момента, когда прочие гуляющие окажутся на почтительном расстоянии, Грета спросила:
— Что мы должны делать?
Я даже немного оторопел:
— А вопросы «зачем» и «почему» у вас не возникли?
— Посчитаешь нужным — объяснишь, нет — мы не обидимся, честно.
— Объясню, но только тогда, когда всё уже закончится. Сейчас же я вас прошу вот что сделать…
Мы направлялись в сторону одного из потайных ходов, ведущих в подземелья замка. Мой план состоял в следующем: одновременно подойти к разным точкам на границе владений кикиморы. Так как девочек будет «прикрывать» Митрич, кикимора вне своей территории на них не нападёт. То есть она или будет кружиться около девочек, тогда я успею забежать и поставить мину, или отправится ко мне с целью захватить и выведать причины подобной активности. Тогда мину должны были оставить девочки. Слабым местом была связь, однако Митрич заверил меня, что сможет подать нужные сигналы.
Сами мины были довольно просты и базировались на магии света. Конструкт из трёх рун, неизвестных на Земле, должен был дать вспышку, дезориентирующую как духов, так и умертвия. По крайней мере в Гиперборейской Империи этот способ работал без осечек. Конечно же, из-за большой силы данной кикиморы я не знал, насколько длительным будет это воздействие, но Митрич обещал, что ему и долей секунды хватит.
Мы уже почти пришли на место, как вдруг нас перехватил виконт Кобленц:
— Что вы тут делаете?
— Гуляем по замку, — за всех ответила Аликс.
— Детям здесь находиться нельзя.
— Мы не знали. Просим прощения.
— Ну что вы, какие пустяки. Всё-таки вы здесь в первый раз и ещё не знаете, куда можно, а куда нельзя ходить в этом замке.
До начала бала к нам была приставлена охрана в виде сыновей барона Виссенгранорина. Они пресекали все наши попытки скрыться с их глаз. Один из них даже сопровождал меня в город.
Уже перед тем, как мы должны были разойтись по комнатам, чтобы переодеться к празднику, я отозвал обеих девочек в сторону.
— Спасибо за помощь, но очевидно, мне придётся идти ночью. Давайте сюда артефакты.
Они синхронно замотали головами. — Нет! — высказалась за обеих Аликс. — Если Вы пойдёте ночью, то мы тоже пойдём.
— Ночью слишком опасно.
— А для тебя не опасно? — Спросила Грета.
— Я представляю, с чем мне придётся иметь дело и у меня есть хоть какая-то защита. И потом, я возгулов победил, забыли?
— А мы всё равно пойдём, сами, — почти крикнула Грета.
— Ну и не поможете мне, а помешаете. Лучше бы подумали, как сделать так, чтобы моё отсутствие не всполошило никого в замке.
Нехитрый отвлекающий приём сработал. Девочки вернули мне мины, которые я тут же на их глазах уничтожил, чем несколько их успокоил, и принялись строить планы операции прикрытия.
На балу ко мне «приклеилась» (другого слова не подберёшь) дочь виконта Кобленц высокородная Кларисса. Смотрелась наша пара довольно забавно, с учетом того, что она была старше меня на двенадцать лет и выше сантиметров на двадцать пять. Я предположил, что кроме задачи не выпускать меня из виду, она (по собственной инициативе или нет — не знаю) ещё и захочет поставить меня в идиотское положение, и не ошибся.
Уже третьими людьми, к которым мы подошли (после её родителей и высокородного виконта Кёльнского) стала пара одарённых нетитулованных, которые (вот неожиданно-то) торговали накопителями. Они с ходу предложили мне выкупать всю энергию, которую может дать мой алтарный камень за полтора миллиона («Вы только вдумайтесь в эту цифру, первородный — целых полтора миллиона») золотых соверенов. Конечно, всерьёз заполучить эту энергию за такие деньги они не рассчитывали — хотя бы потому, что мой кошелёк был в надёжных руках управляющего и Марии (про надёжность тёти Жаннетт я лучше скромно умолчу). Но если бы я при свидетелях произнёс слово, то управляющему пришлось бы платить серьёзные отступные этим господам. Я запомнил их имена: Джон де-Лонг и Фрэнк де-Лонг. К счастью, после моего встречного предложения к Фрэнку де-Лонг продать мне немного глупости, для того, чтобы я смог согласиться на предложенную ими сделку, поспешно откланялись. Как-то незаметно для меня собравшиеся вокруг нас гости, дружно расхохотались.
После этого я избавился от опёки высокородной Клариссы и вовсю развлекался с детьми. Когда наступил момент детям покинуть бал я дисциплинированно пошёл со всеми (хотя вполне мог и остаться, правила этикета в отношении людей моего статуса это позволяли).
В этот раз к подземельям замка Кобленц я продвигался в одиночку. Митрич обещал прибыть по первому зову, но сейчас рядом его не было, поскольку я хотел проверить эффективность моей защиты против обычного, не усиленного удара кикиморы.
Подойдя к знаку, оставленному Митричем для обозначения границу между его владениями и территорией кикиморы, я остановился. Надо было ещё раз всё проверить. и подождать её появления. В этот момент я услышал какой-то шорох за спиной. Резко развернувшись, я замер в ступоре, обнаружив маленькую сгорбленную старушку с очень длинным и острым носом. Голова её была повязана серым платком. Одежда представляла из себя рубище серого цвета. Худые костлявые руки заканчивались непропорционально длинными пальцами с длиннющими когтями (ногтями ЭТО назвать было затруднительно). Ноги — трёхпалые, один в один куриные, если не обращать внимание на несколько больший их размер.
Всё это я осознал в один миг, но главное — она стояла ЗА пределами своих владений и этим шансом нельзя было не воспользоваться. Я позвал Митрича и тот появился… только вот ещё дальше от меня. Кикимора засмеялась кудахчущим смехом:
— Что, съел? Думали кикимору на кривой козе объехать? А кикимора вам всем нос утёрла. Что пялишься? — Это она уже мне. — Думаешь, метку поставили, так и всё, в безопасности? А метку и передвинуть недолго. А сейчас я тебя…
Тут Митрич бросился к кикиморе. Но та, даже не поворачиваясь к нему, сделала в его направлении какой-то пасс рукой и Митрич со стоном повалился на пол.
— Что, чувствуешь свой смертный час, чадушко? — Даже как-то ласково спросила меня кикимора. Давненько я кровушки человеческой не пивала. Ух напьюсь вволю!
Да она попросту пугает меня. Но зачем?
— Боишшьсся? Правильно делаешь, что боишься. А ты в ножке кикиморе упади, умоляй её жизнь твою никчемную сохранить, может кикимора и смилостивится, оставит тебя служить себе. — Тут она взмахнула рукой по направлению ко мне и амулеты, взятые мною из замка Тодт и призванные защитить меня от кикиморы, одновременно разрушились. Ну и силища! Кикимора ещё раз взмахнула рукой и моё сердце как будто сжало клещами. от невыносимой боли я со стоном повалился на пол. Кикимора тут же оказалось вплотную ко мне:
— Что, чадушко, больно? А ты умоляй кикимору, может и смилостивится она.
Боль, страх, злость смешались во мне в причудливый коктейль. Как смеет эта ничтожная тварь так издеваться надо мной?! Взревев что-то неразборчивое, я с неизвестно откуда взявшимися силами ринулся на кикимору, желая, если и не уничтожить её, то хотя бы умереть в бою, а не скрючившись у её ног.
Внезапно меня как будто обдало потоком холодного воздуха и я впечатался в стену. Тут же обернувшись, я попытался оценить обстановку, в которой произошли разительные изменения.
Каким-то образом я оказался вплотную к уже оклемавшемуся Митричу, причём вместе с кикиморой! И сейчас между ними шёл бой, в котором Митрич явно побеждал. Вот он крутанулся вокруг своей оси и ударил ладонями в пол. Кикимора в тот же миг оказалась как будто под ударом громадного невидимого молота — её расплющило в лепёшку. Митрич вскочил и побежал к ней. Однако тварь оказалась сильнее, чем он думал — вмиг превратившись в змею, она скользнула за, как я понял, границу своих владений, где и восстала в прежнем виде. Единственным трофеем Митрича оказались её ноги — вместо них у кикиморы теперь была лишь клубящаяся дымка. Кикимора закричала:
— Ну иди, иди ко мне, дурак плешивый! Уж я тебя за свои ножки приголублю. уж я тебя так располосую, что вовек не соберёшься. А ты, чадушко, — обратилась она уже ко мне, — помни, попадёшься — лёгкой смерти не жди! — С этими словами она исчезла.
Митрич выдохнул:
— Ушла, зараза. Ладно, пошли и мы.
Он взял ноги кикиморы и мы медленно, стараясь не потревожить свои раны, направились в уже знакомую мне комнату. Там я кинул на себя два лечебных заклинания — одно исправило последствия моего «свидания» со стеной, а другое — привело в относительный порядок немного разбалансированную энергетическую систему организма. Общеукрепляющее уже использовать не стал — не потому, что не мог (для лечебных заклинаний можно использовать не только резерв, но и энергию накопителя), просто никаких схваток сегодня уже не планировалось, поэтому я лучше восстановлю силы путём соприкосновения щеки с подушкой.
Митрич, похоже, тоже подлечился, потому что выглядел уже гораздо бодрее:
— Здорово ты её подловил! Как выкинул, как шмякнул! Я вот только оплошал, не ожидал такого. Ты об этом говорил, когда намекал, что сможешь её вытянуть? Как же я оплошал-то так?
Слушая домового, я пытался сам для себя понять — что же я такое сделал. И, наконец, понял. В момент величайшего душевного напряжения я снова смог открыть доступ на план пространства и переместился вместе с кикиморой. А то, что перемещение произошло в правильном направлении и то, что по пути я ничего не задел — чистое везение. Естественно, этого я Митричу говорить не стал. Посидев ещё немного, я прервал его причитания и постарался успокоить тем, что тварь оказалась чересчур сильной. В качестве доказательства я продемонстрировал разрушенные её силой защитные амулеты. Митрич проникся и пообещал, что усилит защиту границы. Лапы кикиморы он отдал мне, сказав, что из них хорошие артефакты получиться могут.
Митрич проверил дорогу и сообщил, что на пути в свои комнаты я никого не встречу. Попрощавшись с домовым, я направил свои стопы к кровати и уже через несколько минут зашёл в гостиную своих покоев. На столе в гостиной меня ожидал давно остывший чай. Очевидно, моя ночная прогулка перестала быть тайной для Кобленцев
С утра в гостиной меня опять ждал высокородный Фриц, граф Кобленц.
— Как нехорошо, молодой человек. Вас же просили не бегать по замку, а Вы тут устраиваете какие-то непонятные тёмные дела. Это вряд ли совместимо со Вашим положением.
— Помните анекдот про белого ребёнка и чёрную овцу, высокородный Фриц? И кстати, возьмите, — я протянул ему пергамент с клятвой о чистоте моих помыслов в отношении рода Кобленц. Клятва стандартная, однако, заверенная вчера в храме, приобретала особую силу. Граф развернул пергамент и вчитался в строки клятвы. На его лице я увидел настоящее изумление. Чтобы прочесть три строчки ему понадобилось несколько минут. Наконец, граф свернул пергамент, встал и поклонился.
— Что ж, я рад был видеть Вас у себя, первородный Серж. Надеюсь, в будущем Вы не раз окажете нам честь своим присутствием.
— Благодарю, высокородный Фриц.
После завтрака (овсяная каша по-прежнему была невкусной) я попрощался с девочками и четой Нинбург. Для меня новостью было то, что благородная Астра тоже решила проехаться в Люксембург, однако это мне нисколько не мешало, скорее наоборот — случай в подробностях исследовать энергосистему ещё одного одарённого.
Свой подарок Грете на день рождения, который у неё приходился аккурат на день летнего солнцестояния, первое июня, я вручил здесь же. Памятуя об её успехах в фехтовании, я подарил ей короткий клинок. Такие клинки многие земные маги, специализирующиеся на «боёвке», носили в дополнение к фокусу.
Садясь в карету, я ещё раз оглянулся на замок Кобленц. В одном из окон стоял Митрич и махал мне рукой. Я помахал ему в ответ и закрыл за собой дверцу кареты, опередив лакея.
Св Ск Са
Наследник рода Ривас
Глава 25
Часть дороги до Люксембурга я честно проспал — сказалась усталость последних ночей. Проснувшись, я первым делом перебрался на сиденье к Астре, и вознамерился положить голову ей на колени. Та грустно усмехнулась:
— Первородный хочет оказать мне такую честь?
Я немного смутился:
— А что, это что-то означает? Просто я неоднократно видел, как молодые люди делают так и подумал, что в этом нет ничего, противного чести.
— Противного чести — ничего. Только вот таким образом мужчина показывает, что доверяет данной женщине. Так часто унижают юнцов, давая из право отдохнуть у себя на коленях, а затем без их разрешения принимая приглашения других мужчин на танец или сопровождение, к примеру, на второй акт театрального представления.
Я немедленно простил обоих братьев Лонг. Если бы не они, меня бы вполне могли поймать в эту ловушку и я даже не понимал бы, в чём дело!
— Век живи, век учись и дураком помрёшь, — сказал я и… улёгся головой на колени Астры под её звонкий смех. Кстати, это первый раз, когда я его слышу.
Я сразу почувствовал в энергетике Астры какую-то родную для себя нотку. И только через несколько минут сообразил, что это: Астра имела канал на план смерти, один из тех планов, на который был канал у графа Ашениаси!
То ли по этой причине, то ли почему-то ещё — надо проверять, но полное изучение энергосистемы Астры заняло у меня всего около двадцать минут. Всё это время Астра сидела не шевелясь, убрав руки. Кроме канала на план смерти у неё обнаружилась ещё одна особенность — значительно более развитые каналы от средоточия к низу живота. Закончив с делом, я решил немного разговорить Астру.
— А ты едешь в Люксембург по делу или за компанию?
— Мне… неприятно находиться рядом с Марией. С Марией, которая ждёт ребёнка.
Вот это откровения! Да уж, похоже Марию многие члены этой семейки очень хотят увидеть… в месте поминовения.
— Это из-за того, что после рождения ребёнка ты лишишься положения наследницы семьи?
— Моё положение наследницы всегда было лишь пустой формальностью. Я скорее покончу с собой, чем приму права и обязанности главы рода Тодт.
— Почему?
— Я пустоцвет.
— И что это означает?
— Я не могу иметь детей, — по её голосу было понятно, насколько ей горько и больно произносить это.
Вот это поворот! Естественно, ей должно быть очень неприятно смотреть на счастливую Марию. Если ещё учесть, что необученные маги с каналом на план смерти отличаются склонностью к меланхолии, понятно, почему я никогда не слышал её смеха.
Вот я дурааак!!! Конечно же, она не может иметь детей! Посмотрел бы я на ту, кто сможет выносить ребёнка, которого двадцать четыре часа в сутки «подкармливают» энергией смерти, конечно же в том случае, если у ребёнка самого нет канала на этот план. Да их по году учат перекрывать поток по направлению к плоду, чтобы не навредить ребёнку. А Астра ещё и наверняка, если вспомнить картину её энергосистемы, наоборот, усиливала ток своей магии к плоду. Естественно у неё должны были быть выкидыш за выкидышем. Я больше для себя, чем для неё произнёс
— И ты едешь в Люксембург к сестре по несчастью.
— Именно так, Альбина согласилась приютить меня, может быть даже поискать мне работу. В университете я была неплоха в целительстве.
Естественно! Маг с каналом на план смерти просто-таки «обречён» иметь хорошие задатки целителя.
Я повернулся на спину и посмотрел в глаза Астры. Мне стало бесконечно жаль её, но дарить ей спасение, за просто так? Меня самое сильное животное в мире ни за что не поймёт. Надо искать выгоду. Впрочем, хватит ёрничать, причём ещё и самому с собой. И помогу я ей, конечно же, только вот как бы это обставить, чтобы не было вопросов «откуда» и было полное доверие к поступившей информации. И выгода есть — хотя бы в том, что давать в лапы демону человека с каналом на план смерти — это как изводить сорную траву удобрениями. Пока концентрация удобрений достигнет такой отметки, что сорная трава перестанет расти, любое культурное растение уже давно сдохнет. Вдруг Астра прервала молчание:
— Вы… Вы мне поможете?
— Так, насколько я понял, информацию о том, что моя помощь может решить твою проблему, пошла от Марии?
— Да. — Она смотрела на меня во все глаза. Нет, такую отчаянную надежду я обмануть не могу.
— И как она это объяснила?
— Как и всё, что она говорит о Вас: «Он сможет».
У меня просто нет слов!!! Одной — двадцать пять, другой — по словам тётушки Бра почти тридцать, и обе верят в какого-то мальчишку, которому меньше одиннадцати лет! Да, и почему это Астра мне «выкает»? Её ответ меня убил:
— Потому что я принесу Вам клятву личного вассалитета. — И, очевидно что-то увидев в моих глазах, заторопилась, — а та же Альбина меньшего с меня бы не запросила за помощь. Так что я уж лучше буду служить Вам за надежду иметь хоть одного ребёнка, чем ей за стол и кров. А оставаться в замке Тодт я точно не смогу — я ведь ещё и Анжеле мешаю — если бы не я, у Терезы уже давно был бы брат или сестра.
В этот момент мне показалось, что я обнаружил слабое звено в её рассуждениях:
— Но если я тебе помогу, то причина, по которой ты хочешь держаться подальше от родного дома, исчезнет.
— И что? Оставаться в замке приживалкой ни я, ни Анжела не хотим. Анжела, благодаря Вам, получила свой шанс найти приличное место и обязательно уедет, как только Вам исполнится шестнадцать лет…
— То есть, — перебил я её, как только станет ясно, сможет ли помощь Марии вновь пробудить алтарный камень, вернув Тодтам наименование «род» и титул «родовитые»?
— Да, первородный.
— Хорошо, слушай моё решение. — Астра вытянулась в струнку на сиденье, умудрившись никак не потревожить при этом мою тушку. — Прежде всего я расскажу тебе о тех упражнениях, которые может быть смогут тебе помочь. Ты дашь клятву неразглашения этих сведений (хотела что-то сказать, но смолчала, молодец). Затем я разговариваю с Георгом — мне кажется, что Мария заслужила порку за такие рекомендации — надежды, причём без того, чтобы хотя бы поставить меня в известность! Также с Георгом я решаю вопрос о возможности для тебя с его точки зрения покинуть замок Тодт. После этого ты проделываешь все упражнения, я же наблюдаю за тобой. И только если после того, как ты забеременеешь, а эта больная фантазия о личном вассалитете мне не выветрится у тебя из головы, я обещаю подумать об этом. Я ничего не забыл?
— Забыли, первородный.
— И что же?
— Забыли приказать мне не ставить в известность Марию о том, что её ждёт после Вашего возвращения.
— Да? А вот интересно, почему это я должен именно приказывать человеку, который не является моим вассалом и с такими детскими ловушками далеко не факт, что станет?
Тут Астра не выдержала и хохоча заключила меня в объятия:
— Я перенесу все испытания, мой сюзерен, — сказала она с сияющими глазами.
Только приехав в Люксембург я сразу же побежал искать Потапыча:
— Так, то, что ты мне в прошлый раз солгал, я уже понял. Рассказывай теперь всю правду, если ты конечно действительно хочешь, чтобы я тебе помог.
Потапыч тяжело вздохнул:
— Ты, это, не серчай особо на меня. Я уже голову сломал, всё думал — как мне беду отвести от дома. Ведь если узнают, что здешний человечек учудил — тут не только дом порушат, тут яму выкопают и солью эту яму заполнят…
— Потапыч, давай без излишних гипербол, — тот ещё раз вздохнул и начал «колоться»:
Герцог Люксембург жаждал силы. Это, в общем-то обыденное желание в его случае усугублялось тем, что его младший брат имел резерв в полтора раза больше, нежели он сам. С самого детства герцог завидовал своему младшему брату, который не только превосходил его, но и нисколько не завидовал самому герцогу. Каждого встречного герцог подозревал в том, что тот сравнивает герцога с братом и не находит причин, почему наследником был избран именно старший из братьев. В этой части рассказа Потапыч начал говорить несколько путано. Как я понял, с назначением наследника действительно не всё было чисто.
Каким образом герцог смог вызвать демона, Потапыч не знал, никаких особых ритуалов герцог не проводил.
Я про себя поразился — то не встречал ни одного человека с каналом на какой-либо из планов, а за сегодняшний день узнал сразу о двоих — призвать демона без ритуала может только маг, имеющий канал на демонический план. Меж тем Потапыч продолжал рассказ.:
Герцог заключил с демоном договор, но был обманут и захвачен демоном. Потапыч прикрыл этот грех, не дал родовой магии покарать герцога, за что и был наказан. Наказание было не особенно сильно только потому, что призыв оказался неполноценным, на Землю проник не сам демон а лишь какой-то из его помощников. Ни имени демона, ни имени или даже типа помощника Потапыч не знал.
Близняшки оказались лишь жертвой и временными «якорями» демона. Отсутствие дара у них — работа демона, он пользуется их источниками, перенаправляя на себя их магию. Она нужна ему для того, чтобы поддерживать себя на Земле, иначе он уже давно бы был притянут обратно своим планом. Герцогиню же Потапыч при нашей первой встрече попросту оболгал: она действительно не гнушалась различными средствами, чтобы женить на себе герцога, но ничего за пределами обычной женской практики. А кто повёлся на эти уловки — сам виноват.
Для вызова самого демона на Землю необходимо принести близняшек в жертву, но только уже после первой инициации, то есть после двенадцати лет. Ритуал, который хочет провести Потапыч, изгонял призванное существо на его план, сам герцог при этом погибал. Близняшки же либо умирали, либо действительно лишались дара. Кроме того, именно на них переходил проступок их отца, магия же рода очищалась. Именно поэтому Потапыч и настаивал именно на таком решении.
Я был зол. Прежде всего за близняшек:
— Вот скажи мне, неужели тебе не жалко этих детей?
Потапыч криво ухмыльнулся, более никак не отреагировал на мои слова. Что-то мне в его рассказе было всё ещё непонятно. И потом:
— А поведай-ка мне любезный, с каких это пор целенаправленное лишение членов рода магии не является преступлением против рода?
Вот тут Потапыч явно занервничал. Меня пронзила страшная догадка:
— То есть, ты хотел этот грех перед магией на меня повесить? Да я тебя за такие мысли в шуликуна (начальная стадия развития домового) превращу и скажу, что так и стояло!
Потапыч оскалился:
— Руки коротки! Да ты знаешь, через что мне пройти пришлось, чтобы до такого вот развиться?! А вы, людишки, и так мрёте как мухи. Одним больше, одним меньше… А на магии рода Ривас это бы никак не отразилось, не беспокойся.
— Да я и не беспокоюсь. Только вот, что руки коротки — это ты неправ…
Я хотел объяснить домовому про вручённую мне бусину, однако не успел. Потапыч попытался применить против меня тот же приём, что и Митрич против кикиморы, но, вместо того, чтобы раздавить меня, это его действие раздавило бусину, лежащую в моём нагрудном кармане. Сразу после этого Потапыч взвизгнул на очень высокой ноте и закрутился против часовой стрелки. Во время вращения он становился всё более прозрачным, пока полностью не исчез.
Весь этот процесс занял не более пятнадцати секунд. Покачав головой, я уже хотел идти искать близняшек, поскольку неизвестно, сколько времени займёт у домовых разбирательство с Потапычем, однако только я повернулся, раздался громкий хлопок. Обернувшись, я увидел шуликуна. который пропищал:
— Наказание, назначенное первородным Сержем Ривас для меня признано законным и соразмерным. В качестве награды за разоблачение предательства хозяина Потапыча, Сержу Ривас отдаётся способность хозяина Потапыча перемещаться к костру хозяев. Способность отдаётся на весь срок жизни Сержа Ривас.
— Потапыч, ты что ли?
— Я. Спасибо тебе, Серж Ривас.
— За что?
— Спас ты меня. От превращения в нечисть спас. Этот демонский прислужник не только человечка, он и меня, оказывается, изменял. Так ведь, чтобы хозяин против членов рода своих жильцов действовал, их убить замышлял — это неслыханное дело.
— Подожди, так может ты теперь вспомнил если не имя этого прислужника, то хотя бы имя его хозяина?
— Если и знал когда, то после перерождения всё забыл. Возьми Серж Ривас, — он протянул мне чёрный камушек, который я бы принял за уголёк, если бы он пачкался и крошился.
— А как ты сам без этого доступа?
— Так это ж не навсегда. И потом: это я сам не могу к костру перейти, а позвать меня любой хозяин может. Да и обещали мне заглядывать, чтобы ежели что, можно было новостями поделиться.
Близняшек я нашёл в той же памятной для меня комнате, где мы вместе смотрели фильмы. От взгляда Марии температура в ней как будто понизилась градусов на — дцать. Екатерина же слегка улыбнулась, увидев меня и тут же отвернулась, задрав носик.
Мария сразу же бросилась в атаку:
— И что первородный хочет нам сказать?
— Первородный хочет пригласить вас обеих на прогулку.
— И почему же первородный думает, что мы согласимся?
— Потому что иначе, — тут я сделал шаг, оказавшись вплотную к Екатерине и шепнул ей на ухо, — иначе я сегодня откажусь смотреть с вами фильмы.
Екатерина развернулась ко мне. Я невинно похлопал глазами и сделал губы бантиком.
— Это… слишком ужасная угроза, — медленно произнесла Екатерина. Очевидно, нам придётся поддаться на столь грубый шантаж. — И, не выдержав, рассмеялась.
Мария с обидой посмотрела на неё. — Ну и пусть. А я — не пойду!
— Что ж, — вздохнул я, — придётся тебе одной отдуваться в гимнастическом зале за двоих. Меня тут по секрету предупредили, что по случаю летнего солнцестояния вам хотят увеличить нагрузку. Я бы смог спасти тебя от этого, но раз ты отказываешься…
— Серж, а про нагрузку — это правда? — громким шепотом спросила Екатерина.
— Нет — таким же способом ответил я.
— Да вы сговорились! Кэт, как тебе не стыдно?! Мы ведь договорились, что накажем этого предателя невниманием, и пусть он подольше просит у нас прощения за своё безобразное поведение! Представляешь, Серж, эта предательница такие картины рисовала тут передо мной, так доказывала, что тебя следует проучить, а я всего лишь поддалась её влиянию! Не верь ей! — Она схватила меня под локоть и потянула в сторону. — Пойдём, мне надо услышать твоё мнение о наряде, который я одену на нашу прогулку.
Естественно, я вынужден был оценивать множество нарядов, прежде чем девочки выбрали то, в чём они желают пойти. На прогулке они веселились… как дети. Они бегали вокруг меня и охраны, дурачились и вели себя абсолютно неподобающе их статусу.
Мы прошли в парк и остановились у небольшого павильона, торгующего в том числе и мороженым. Близняшки устали и сидели спокойно. Мы поглощали вкусное лакомство и наслаждались музыкой, доносившейся из глубины парка. Первой молчание прервала Мария:
— Как хорошо, что ты не стал обижаться на эту дурочку Кэт за то, что она попыталась холодно тебя встретить и вытащил меня на прогулку.
Екатерина сначала попыталась вскинуться от столь нелепых обвинений, но я успокаивающе погладил её запястье:
— Действительно, нехорошо с Екатериной получилось. Надо ей уделить повышенное внимание. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной на конную прогулку, — обратился я к Екатерине, — представляешь, только ты и я… ну и несколько человек охраны неподалёку.
— Ну вот, только я настроилась на романтический лад, как ты взял и всё испортил, — притворно возмутилась та. — Но, хоть проверку на романтичность ты не прошёл, я с радостью принимаю твоё приглашение.
Мария переводила взгляд с моего лица на лицо Екатерины и обратно, постепенно закипая. Но, прежде чем она взорвалась праведным негодованием я вскочил, подхватил её на руки и закружил:
— Екатерина, ты только посмотри на это! Такое выражение лица не купишь ни за какие сокровища!
Мария уже открыла рот для гневной отповеди, но вдруг как-то потухла и сжалась. Я немедленно остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Она смело встретила мой взгляд и неожиданно для меня спросила:
— Почему ты не приехал в марте?
Не опуская взгляда, я твёрдо, но тихо произнёс:
— А вот об этом я и хотел с вами поговорить подальше от посторонних глаз и ушей. — И, уже гораздо громче. — Ну что, согласна на конную прогулку?
Она с удовольствием мне подыграла, изобразив бурную радость, и только я почувствовал, как её тело напряглось. Спрыгнув с моих рук, она подбежала к Екатерине и что-то зашептала ей на ухо. Екатерина засмеялась и легким кивком показала, что восприняла информацию о «двойном дне» прогулки.
Прокат лошадей существовал в самом парке. Конечно же, эти лошади отличались по качеству в худшую сторону от тех, которых можно было найти во дворце Люксембург, но возвращаться во дворец я не рискнул — кто его знает, какие инструкции были у слуг относительно близняшек, особенно учитывая то, что для прислужника демона удаление якорей от него смерти подобно. Конечно же, так просто он не уйдёт, либо взорвёт весь дворец, либо переродится в боевую форму и устроит массовое жертвоприношение с целью если не вызвать своего господина, то хотя бы передать ему с Земли побольше энергии. Но вот в момент моего будущего сражения с этим прислужником, близняшкам лучше уехать за пределы его чувствительности — это сильно ослабит привязку прислужника к Земле и облегчит мне задачу изгнания.
Охрана держалась в некотором отдалении. Мы неторопливо ехали по парку на первый взгляд по принципу: «куда глаза глядят», но постепенно удаляясь от дворца. Вдруг обе девочки одновременно ойкнули и согнулись, прижав руки к животу. Правда, тут же выпрямились. Я придвинулся к ним поближе и негромко спросил у Марии:
— Один раз сильно кольнуло, а теперь как будто ощущение пустоты?
— Да. — Она несколько удивлённо посмотрела на меня. С другой стороны я почувствовал не менее заинтересованный взгляд Екатерины. Я придержал лошадь, пропуская девочек вперёд, а затем догнал их, встав левее их обеих:
— Теперь слушайте…
Я рассказал им всё, что знал на настоящий момент о ситуации в их роду. Первой, опомнилась и задала вопрос Екатерина:
— А мы умрём при изгнании этого… демона?
— Не демона. С демоном я точно бы не справился, пришлось бы привлекать боевых магов, а это означает ненужная огласка. Нет, если вы будете в момент изгнания находиться дальше от дворца, чем расстояние, на котором вас кольнуло, то точно не умрёте, а ещё и поможете мне.
— Чем поможем? — Это уже Мария.
— Сейчас прислужник вас не чувствует. Это ослабляет его связь с Землёй. То есть изгнать его мне будет значительно легче.
— А для тебя это не опасно? — Снова Мария.
— Ну, я постараюсь уменьшить риск. Конечно, если бы меня посвятить магии рода…
— Посвятить магии?! А это как? — Екатерина.
— Ну есть такой ритуал, в ходе которого члены рода ручаются за человека магии рода. В этом случае мне будет гораздо проще действовать во дворце.
— А мы не можем тебя посвятить? — Хором, обе.
— Нет, не хочу, во-первых, тревожить тварь, а во-вторых, вы ещё не прошли даже первой инициации.
— А кто может? — Екатерина.
— А я знаю кто! — Воскликнула Мария. — Бабушка!
— Ну высокородная Элизабет, конечно, может, только вот захочет ли? Поверит ли мне?
— Поверит. — Без малейшего сомнения кивнула головой Екатерина. — Она нам давно уже говорит, что папы нет, вместо него кто-то чужой.
— А почему она тогда не уехала сама и не забрала вас?
— Сама не уезжает из-за нас, а нас не выпускают. Мы нигде за пределами Люксембурга не были. И даже если и выезжали куда-то то ночевали всегда во дворце.
Я кивнул. Рассказанное Екатериной полностью совпадало с моими мыслями. Прислужник не мог долго обходиться без своих якорей, а это означало, что он недостаточно закрепился на Земле. Я остановился:
— Что ж, мне кажется, что мы уже достаточно долго были за пределами зоны вашей связи с прислужником, чтобы он забеспокоился. Не будем беспокоить его ещё больше. Возвращаемся. Тогда с вас, девочки, организация моей встречи наедине с высокородной Элизабет, хорошо?
Близняшки синхронно кивнули.
— А это тот самый подарок, который вы отказались принимать от меня в марте. — Я протянул им две совершенно одинаковые коробочки.
— А кому какая, — первой, естественно, не выдержала Мария.
— А вы откройте и определите.
Девочки тут же бросились открывать коробочки:
— Ой, но они одинаковые! — Хором, возмущённо.
— Точно?
— Ой, точно, смотри, чуть-чуть отличаются — Мария.
— И правда, — а это уже Екатерина. Ты какую выбираешь?
— Вот эту, левую.
— Тогда я правую.
— Ну как, правильно? — Это уже хором, требовательно, обращаясь ко мне.
— Угадали, именно так я и планировал.
— Врёшь ты всё, — Мария обвиняющее ткнула в меня пальцем.
— Не вру, переверните их.
— Мария, смотри, у меня на оборотной стороне вензель «Е» и «Л».
— Ой, а у меня «М» и «Л». Признавайся, как ты догадался? — И снова пальчик уткнулся в меня.
— Просто подумалось, что вот этот зверёк больше подходит тебе, а второй — Екатерине.
В коробочках лежали парные платиновые заколки для волос: куница — у Екатерины и ласка — у Марии.
— А теперь слушайте внимательно. Если вы почувствуете лёгкое покалывание от этих заколок, тут же уезжайте из дворца как можно быстрее. Это будет означать, что вам необходимо выйти за пределы зоны вашей связи с прислужником для того, чтобы мне было легче с ним справиться.
Девочки мгновенно стали серьёзными. Мария тут же стала прилаживать свои заколки на голову, Екатерина же, понаблюдав за этим процессом, убрала свои заколки в карман. Мария посмотрела на неё с возмущением:
— Ты что?!
— Я лучше приеду во дворец и попрошу Сержа самого заколоть мне волосы.
— Ах ты, предательница!
Посмеявшись над пыхтящей от возмущения Марией, мы развернули лошадей по направлению ко дворцу.
Глава 26
Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Именно эта мысль крутилась у меня в голове всё то время, пока я ехал из Брюсселя в Ипр. А начиналось всё хорошо…
Близнецы действительно, сразу же после нашей прогулки отправились к высокородной Элизабет. Они без труда уговорили «бабушку» выслушать меня. Сама высокородная Элизабет после моего рассказа выдвинула мне только одно условие: чтобы я дал слово, что после изгнания прислужника демона откажусь от статуса, который мне даровал ритуал посвящения. Я, разумеется, согласился, поскольку понимал, что давать такой уровень «доступа» к родовым секретам и слабостям, которые предоставляет подобный статус можно исключительно от полной безысходности. Вот статус «друга рода», голос рода Люксембург в Верховной палате Священной империи и, в случае моего согласия, дружеский союз между родами, высокородная Элизабет мне предложила с лёгким сердцем. Для человека вроде меня — не имеющего ни поддержки вассалов (что-то они не торопятся ко мне с выражениями преданности) ни сильной партии это просто прекрасное предложение. Ну, а про то, что у рода Люксембург будет передо мной немаленький долг — и упоминать не стоит.
Из ответов высокородной на мои расспросы я предположил, что противостоять нам будет подручный Левиафана. Впрочем, я и сам склонялся к этой версии, поскольку именно Левиафан покровительствует зависти. А вот круг этого подручного так легко не определялся — ну не уделял я в своё время пристального внимания демонологии.
На руку нам играло и то, что вокруг дворца Люксембург не было крепостной стены — близнецам было гораздо проще выйти незамеченными. Их отсутствие во дворце во время проведения ритуала обеспечивала высокородная Элизабет. Для меня же главным было то, что при необходимости, девочки могут очень быстро на карете покинуть зону воздействия прислужника.
Высокородная Элизабет также предложила привлечь к ритуалу посвящения и высокородного Себастьяна. Разговаривала она с ним наедине. Я увидел его только уже в зале алтарного камня. Он подошёл ко мне и коротко поклонился:
— Я глубоко сожалею, что нам не удалось поговорить раньше, первородный. Мама рассказала мне обо всём. Я верю всему, что вы ей поведали. Не будем терять времени.
Проведение ритуала назначили на полдень тридцатого мая. Близнецы вместе с тётушкой Бра сразу после завтрака были отправлены «по магазинам». Астра ещё до завтрака вместе с молодой герцогиней Стеллой, матерью близнецов уехала в Вену. К моему стыду, имя молодой герцогини я узнал только что и про себя сделал предположение, что именно имена и послужили основой их дружбы в детстве.
Сам герцог также отсутствовал. Тут, пожалуй, следует немного пояснить. Дело в том, что прислужник при неполном призыве, а в том, что он неполный, я убедился во время вчерашней прогулки — прислужник с полноценным призывом попросту не так сильно зависит от своих якорей, сам не может покидать место призыва — дворец Люксембург, но вот герцог — вполне, причём на довольно длительный срок. Вот и в настоящий момент он отсутствовал, обещая приехать только завтра, на сам солнечный ритуал. Его отсутствие стало для нас главной причиной, по которой мы решили именно сегодня произвести ритуал привязки.
Что заставило меня всё-таки заблаговременно проделать подготовительные работы к ритуалу изгнания, я до сих пор не могу понять. По крайней мере, проводить ритуал изгнания в тот день я точно не собирался. Для изгнания нужно было поставить защиту от демона, завязанную на алтарный камень, пару — тройку атакующих плетений, призывы к Богам, да мало ли чего можно было придумать используя статус представленного магии рода! Не говоря уже о том, что проводить ритуал изгнания прислужника в зале алтарного камня вообще очень опасно. Эта тварь, как только поймёт, что проигрывает, может так ударить по этому камню, что никакая защита не выдержит. А в таком случае уйти демонское отродье может с куда большим «треском». Но с самого утра я прошёл в зал алтарного камня и начал строить ритуальную фигуру. Она представляет из себя пятиугольник, границы которого обозначены песком, смешанным с кровью (слава Богам, для этого ритуала вполне подошла подготовленная козья кровь). По углам фигуры я, с помощью Потапыча, сделал небольшие ямки, в которые запрятал средние стандартные накопители и деревянные пластинки с рунами. В центре фигуры находился серебряный диск, на котором я начертал «координаты» демонического плана. После того, как вся подготовка была закончена, мне стало значительно легче. Самый логичный ответ, что подсказку мне дала интуиция. Но что бы это ни было, именно это дало нам возможность выжить и победить.
Интерлюдия
Герцогиня устало откинулась в кресле, прокручивая в памяти все перипетии переговоров с этим мальчиком… хотя нет, каким мальчиком? Мужчиной, пусть и очень молодым. Он произвёл на неё впечатление ещё зимой, заехав по пути к барону Тодт. Сильный, целеустремлённый и чрезвычайно умный для своих лет, он подкупил сердце старой женщины отнюдь не этим, а своим отношением к девочкам. Пожалуй, он единственный, кто относился к ним, как к равным, не пытаясь унизить близнецов за их неодарённость. Даже её дети и то относились к девочкам хуже.
Да уж, дети. Дети стали неизбывной болью старой герцогини. Теперь, уже на исходе жизни она могла признаться сама себе, что в тех бедах, которые постигли род Люксембург, виновата именно она. Она пошла на преступление для того, чтобы возглавить род Люксембург, она согласилась на жертву милейшего Шарля, который заключил с ней неравноправный брак и умер, меньше чем через два года после этого. Да, он был болен, неизлечимо болен, но с этой болезнью одарённые могут жить десятки лет. Она же обрадовалась возможности увеличить свой резерв и даже не подумала отговаривать Шарля от этого брака. Вот и получила: старший сын превратился в чудовище, а младший, сын Шарля, сразу после своего совершеннолетия на алтаре Аполлона поклялся, что посвятит всего себя науке и не будет главой рода Люксембург. И в зависти старшего сына к младшему виновата только она. Видя в нём продолжение Шарля, она уделяла младшему сыну значительно больше внимания и любви.
Так что неодарённость девочек она приняла как расплату за свои грехи и уже давно присматривалась — кто из дальних родственников после смерти герцога наденет корону. так и жила, вернее доживала, медленно угасая. Нет, она не планировала тихо уйти, оставив то чудовище, в которое превратился её старший сын, преспокойно занимать герцогский трон. Она жила надеждой, что в момент двенадцатилетия близнецов в них всё-таки проснётся магия, и тогда, она планировала погибнуть, забрав с собой и герцога.
И вот теперь этот мал… мужчина, вернул ей жажду жизни. То что её сын не просто превратился в чудовище, а призвал демона, нисколько не расстроило герцогиню — больше, чем сын её уже ранил, ранить было невозможно. Наоборот, она почувствовала прилив сил: всё-таки одно дело — убить собственного сына и совсем другое — сразиться с демоном. Она не задавалась вопросом — откуда у этого Риваса столько знаний о демонах — она приняла это как факт.
Именно за это, за возвращение смысла жизни, она была готова отдать всё, что просил первородный Ривас. Тем более, что просил он не так уж много, вернее, ничего не просил. Герцогиня уже раскаивалась в своей меркантильности, проявленной ею при разговоре — надо же, дружеский договор она ему предложила! Да за то, что он уже сделал и в вассалы пойти не зазорно! Впрочем, если она правильно поняла отношение девочек к этому Сержу, они обе с радостью променяют герцогскую корону на место подле него. Может быть, это и есть истинная расплата за то, что она натворила — видеть, как её внучки делают противоположный, чем она, выбор и становятся счастливыми? Что ж, если они будут счастливы — она с благодарностью примет это наказание. А её дело, если, конечно, она переживёт битву с демоном — помочь Сержу Ривас стать весомым игроком на политическом поле.
Конец интерлюдии.
Мы собрались в зале алтарного камня рода Люксембург. Мы — это я, высокородная Элизабет, высокородный Себастьян ну и Потапыч тоже присутствовал, оставаясь невидимым для всех, кроме меня. Оба ручающихся прикоснулись своими правыми руками к камню и произнесли слова поручительства. После этого подошёл я. Прикоснулся к камню рядом с поручителями и мы стали ждать отклика камня. Вдруг мы все услышали шаги. Через пару секунд в зал вошёл герцог. Куда подевался тот очаровательный благообразный господин, запомнившийся мне по помолвке Марии? Перед нами стоял всклокоченный растрёпанный человек с дрожащими руками и чёрными провалами вместо глаз. Налицо были все признаки того, что прислужник вселился в свою марионетку. Оглядев всю обстановку, он заговорил. Голос также претерпел значительные изменения — стал визгливым и скрипучим, как несмазанное колесо:
— И что это здесь у нас происходит? Какой такой ритуал без ведома главы рода? А может быть вам и глава совсем уже не нужен? А может быть, вы хотите нового главу назначить? И куда вы это задевали моих милых деточек? Почему они не с вами?
В этот момент я почувствовал отклик алтарного камня. Убрав свою руку (Люксембурги убрали свои сразу же, как только увидели герцога и встали между мной и им) я сломал покрытую рунами щепку в своём кармане, подав тем самым условный сигнал близняшкам. После этого я повернулся к камню. Герцог всё ещё задавал свои идиотские вопросы а я взрезал свою ладонь, окропил камень кровью и произнёс:
— По праву чести и рода, по праву крови и жизни, по праву разума и магии взываю покарать отступника, нарушившего обязательства перед родом! — И ударил ладонями о камень. Тот «взорвался» снопом искр. Всё, первый этап пройден. Теперь родовая магия не придёт на помощь герцогу в схватке с членами его рода и мною.
Почему данную просьбу к магии должен был озвучить я? — Элементарно, высокородные Элизабет и Себастьян приносили герцогу клятву, как члены рода, а я — нет.
Герцог сразу почувствовал неладное. Прервав свою речь на полуслове, он простёр руки к алтарному камню:
— Взываю к магии рода! Да покарает она отступников!
Что характерно — замерли все, даже я, хотя ко мне это воззвание вообще не имело никакого отношения. В зале повила тишина, прерванная опять же герцогом. Грязно выругавшись, он выхватил палочку и прокричал «gap». Из палочки вылетел луч бледно-сиреневого цвета. Люксембурги бросились врассыпную, я же попросту пригнулся и луч прошёл над моей головой. Дойдя до стены, он без каких-либо внешних эффектов погас.
Теперь, после прямого нападения Люксембурги уже не боялись, в свою очередь, атаковать главу своего рода. В герцога полетели лучи их заклинаний. Однако тот выставил вперёд левую руку и эти лучи бессильно погасли во вспыхнувшей на миг радужноё плёнке защиты. Сам же герцог, к моему ужасу, направил удар против моего «засадного полка» — Потапыча. Вскинув палочку, он, одновременно с выстраиванием защиты против заклинаний родичей, начертил ею сложный узор и почти прокричал:
— Мой дом! Моя власть! Моя сила! Моя воля! — произнёся тем самым ритуальные слова отсечения домового от магии дома. Не сказать, что для домового это смертельно и, более того, такое отсечение действует недолго, но из этого боя Потапыч был выключен. Старая герцогиня и младший брат герцога, воспользовавшись этой паузой, разбежались в разные углы зала, намереваясь ударить с двух сторон, чтобы герцогу было «веселее» уворачиваться или ставить щиты. Я же присел за алтарный камень и прильнул к нему. В данный момент я, к сожалению, ничем не мог помочь в битве с герцогом.
«Выключив» Потапыча, герцог уделил своё «благосклонное» внимание двум другим противникам. Он прошёл почти в центр зала и встал в явно картинную позу с выставленной вперёд правой ногой и гордо закинутой головой. После этого он за весь бой так и не двинулся с места. Левую руку он всё также держал перед собой, отбивая атаки, а в правой он держал палочку, время от времени посылая сгустки плазмы, даже не столько пытаясь поразить мать и брата, сколько не давая им зайти себе за спину. Я же с самого начала был им признан не стоящим усилий по моей нейтрализации. Не скажу, что это мнение мною, к моему сожалению, не разделялось. Хотя… Ведь магия демонов противоположна астральной! Подавив желание тут же внести свою лепту в битву, я постарался отползти за спину герцога, но вот атаковать его не спешил, понимая, что у меня будет всего лишь один шанс.
Герцогиня и Себастьян старались атаковать синхронно с разных сторон. Они оба использовали заклинание «spurcitia», внешним выражением которого были яркие, сияющие лучи света.
Лучи и сгустки метались по залу. Попадая в стены, пол и потолок лучи рассыпались искрами, а сгустки взрывались, выбивая каменную крошку.
Было видно, что герцог играется со своими противниками, как кошка с мышками, именно это и сыграло с ним дурную шутку:
Высокородный Себастьян отошёл под прикрытие своей матери и начал готовить какое-то особенно сильное заклинание. Герцог не обратил на это никакого внимания. Вдруг, по сигналу, данному сыном, высокородная Элизабет отскочила в сторону, а высокородный Себастьян припал на одно колено и выкрикнул «ignine». Из палочки вырвался сгусток золотого огня. Щит выставленный герцогом в этот раз нисколько не помог. Шар попал в герцога и взорвался. Герцог издал душераздирающий крик, исполненный муки и упал.
В зале установилась тишина. Люксембурги опустили палочки, но вдруг герцог поднялся. Но в каком виде! Выше пояса его тело представляло из себя тёмно-красную броню, усыпанную шипами. Четырёхпалые руки заканчивались огромными когтями. Вытянутая вперёд морда с громадными зубами, не умещающимися во рту. Венчали голову два изогнутых небольших рога. И это существо было зло. Очень зло.
Герцог открыл рот, из которого вылетел чёрный сгусток. Сгусток попал в правую руку высокородного Себастьяна и рука загорелась. Высокородным упал и стал кататься по полу, пытаясь сбить пламя. Вскоре он затих, потеряв сознание от боли.
Существо же тем временем принялось за герцогиню. Высокородная Элизабет с неожиданным проворством уворачивалась от пламенных шаров, которые прислужник запускал в её направлении с обеих рук. К сожалению, эта игра в одни ворота долго продолжаться не могла и один из шаров всё-таки попал в неё. Раздался треск, герцогиня вскрикнула и упала на пол, по стечению обстоятельств совсем рядом со своим сыном.
Герцог, вернее то, во что он превратился, захохотал и вскинул руки с явным намереньем добить обоих своих противников. И в этот миг в зале раздался звук лопнувшей струны. Всё, близняшки уже выехали за пределы зоны влияния демонского прислужника. Наконец-то! А то я же грешным делом думал, что сигнал не прошёл (забегая вперёд, хочу заметить, что, как я вычислил позднее, с момента подачи сигнала до момента выхода близняшек из зоны влияния прислужника прошло всего шесть минут).
Ощутив отсутствие якорей, прислужник взревел, затем изогнулся назад, причём верхняя половина туловища стала параллельна полу. Из его рта вырвался столб пламени. Скорее всего, он решил сформировать поисковую форму, которая должна была найти, схватить и привести обратно якоря прислужника.
Я не знал времени формирования поисковой формы, но явно недолго. Моё воздействие для этой, покрытой прочным панцирем боевой формы прислужника, будет неощутимо. Ритуал изгнания был мною активирован ещё во время боя, теперь надо было лишь загнать прислужника в середину созданной мною фигуры. Но как это сделать? Оба Люксембурга валялись изломанными куклами, причём от Себастьяна ещё шёл дымок в том месте, где в него попал плевок прислужника. Сам я вряд ли на что-то способен. Если только…
Я вытащил из кармана мину. Да-да, ту самую мину на кикимору, которая мне не пригодилась в Кобленце. Мины девочек я уничтожил, а про свою попросту забыл. Как хорошо, что у меня всего одна куртка, хоть как-то защищающая от ударов и заклинаний! От кикиморы, правда, она совсем не помогла.
Все эти мои размышления заняли всего считанные мгновения. За это время пламя, извергаемое прислужником, стало опадать и всё отчётливее проглядывали контуры каких-то не то птиц, не то ящериц с крыльями. Счёт шёл на секунды.
Размахнувшись, я кинул мину прямо в прислужника. Да, пробить панцирь моей миной было невозможно. Но вот у его поисковиков духовная составляющая должна быть очень значительна. Да и «раскрыться» в месте их формирования он был попросту обязан. Так что взрыв мог и нанести раны прислужнику и уничтожить поисковиков. Сам я сорвался с места и побежал, с расчётом встать так, чтобы между прислужником и мной оказался мой круг изгнания. Расчёт был следующим: Потеряв (временно или полностью) поисковиков, прислужник тем самым потеряет и возможность найти близняшек, поскольку его возможности поиска очень ограничены во времени. Он явно не принадлежит к высоким кругам, а, как я помнил из лекции, слышанной ещё графом Ашениаси, даже прислужник тринадцатого круга может взять след своего якоря не позднее, чем через десять минут после разрыва связи. Так вот, увидев живого и невредимого меня — причину своей неудачи, прислужник должен броситься ко мне и для мести и для «изготовления» из меня жертвы своему господину. То есть бить дальними атаками он не будет. План хиленький, но какой уж есть.
Моя мина исчезла внутри пламени и… не взорвалась. Уже больше от отчаянья, нежели с каким-то дальним расчётом я выпустил в прислужника ледяную глыбу (кусочек люда диаметром сантиметров пять). Уж не знаю, что произошло там, внутри пламени прислужника, но вдруг оттуда абсолютно беззвучно стали вылетать куски какой-то белой субстанции и, попадая на пол, стены и потолок, расплываться по ним бесформенными кляксами. От этих ошмётков исходил ужасающий смрад, заставивший меня попрощаться с моим завтраком.
Прислужник снова взревел, но внезапно этот рёв сменился хрипом, тело герцога упало на пол. Упав, оно взорвалось фонтаном той же белой субстанции. Смрад усилился, хотя за секунду до этого я мог поклясться, что это невозможно. От него становилось невозможно дышать, слезились глаза и накатывала слабость.
Фонтан опал и на его месте оказалось существо, состоящее, казалось из одних костей и кожи. Короткие ноги и туловище, голова, напоминающая голову крокодила и руки, волочащиеся по земле. Высотой существо было менее метра.
Я всё ещё стоял согнувшись, не в силах справиться с этой вонью. Существо посмотрело в мою сторону и в его глазах полыхнуло алое пламя. Оно поковыляло ко мне, к моему ужасу, аккуратно обходя нарисованный мною пятиугольник. Бежать мне было некуда, резерв пуст, атакующих артефактов нет, а защитные вряд ли особо затруднят этого монстра. Я вытащил нож и выставил его перед собой. Нож ходил из стороны в сторону, состояние моё всё ухудшалось.
Увидав нож, существо в первый миг остановилось и вдруг расхохоталось гулким, громким смехом, никак не вяжущимся с его тщедушным телом. Именно этот момент выбрал для своей атаки Потапыч. Лишённый возможности обратиться к магии, он ринулся к существу и врезался в него, стремясь затолкнуть монстра внутрь пятиугольника.
Нет, скорее всего, у домового ничего бы не получилось. Однако на счастье, монстр именно в этот момент, всё ещё хохоча наступил на одну из куч той самой субстанции, из которой он возник. Оказалось, что по каменному полу на ней можно скользить не хуже, чем по льду. Нелепо взмахнув руками, существо грохнулось на спину и заскользило прямо в центр нарисованного мной пятиугольника.
Вся фигура вспыхнула нестерпимо-ярким светом. Существо издало вой, наполненный злобой. Постепенно вой стал перекрываться всё более громким звоном. Наконец, свет погас и в тот же миг утих и звон.
Я без сил опустился на колени. Нож звякнул о камни, выпав из моей руки.
Выносил меня и обоих Люксембургов из зала Потапыч, который со смертью твари вернул себе все силы. Он же и привёл зал в порядок. К моей радости и даже некоторому удивлению, все пять накопителей оказались исправными. Потапыч даже сам, по собственной инициативе, вновь наполнил их энергией.
В качестве трофея мне достался рог твари.
Прочие же итоги нашей эскапады оказались таковы. Новый регент рода, высокородный Себастьян (становиться герцогом он отказался наотрез) в сражении лишился правой руки до локтя. Герцогиня же отделалась «всего лишь» глубокими ожогами всей левой половины тела. Впрочем, несмотря на то, что выглядели её раны ужасающе, в них не было ничего, что нельзя было бы исправить хорошему целителю. Близняшки вернули себе магические способности и «на радостях» устроили магический выброс на двоих прямо в карете. Итог — карета, защищённая множеством заклинаний, не подлежит восстановлению, тётушка Бра отделалась несколькими синяками, вовремя выскочив из кареты, только почувствовав, как вокруг близняшек закручивается воздух. Кучер и оба сопровождающих, не среагировавших вовремя, получили более серьёзные повреждения: кто — сломанные ноги, кто — раздробленную челюсть. Пострадало и несколько простых граждан. Ну и окна в близлежащих домах оказались выбиты. Сами близняшки получили абсолютно одинаковый резерв — три целых, три десятых единицы.
Вечером я уезжал из Люксембурга. Дальше откладывать отъезд было нельзя — солнечный ритуал следовало провести завтра в шесть утра. Приведя себя в относительный порядок я направился в комнаты старой герцогини. Пропустили меня без малейших задержек:
— Обязательства вынуждают меня покинуть вас. Мне нужна Ваша помощь для снятия статуса «посвящённого родовой магии».
— Не надо, не сейчас. Я верю, что ты сделаешь это по первой просьбе.
Я только поклонился. — Ну что ж, тогда я пойду, попрощаюсь с близнецами и отправлюсь в дорогу.
— Подай мне, пожалуйста шкатулку из левого ящика моего туалетного столика.
Я выполнил её просьбу. Шкатулка была изукрашена затейливой резьбой но я нигде не обнаружил замочной скважины. Передав шкатулку в руки герцогини я наблюдал как она нажала пальцами обеих рук на какие-то из узоров, страдальчески поморщившись при этом.
Шкатулка распахнулась. Герцогиня достала оттуда какую-то свёрнутую в трубочку бумагу и подала её мне. Беря бумагу я обратил внимание на ранки на подушечках больших пальцев герцогини. Именно тех пальцев, которыми она нажимала на шкатулку.
На переданной мне бумаге был написан целый список имён. Напротив каждого имени была написана краткая характеристика, как я понял, возможностей этого человека. Все эти люди занимали различные посты в государственной системе Белопайса. Она что, отдала мне список своей агентуры? Увидев понимание и изумление на моём лице, герцогиня сказала:
— Если тебе понадобится такой же документ по другим странам, тебе достаточно просто намекнуть мне об этом.
— Это… слишком щедрое предложение.
— Это абсолютное ничто по сравнению с тем, что ты сделал для рода Люксембург.
Я кивнул и положил бумагу во внутренний карман. Герцогиня наблюдала за мной с улыбкой:
— Счастливого пути, Серж Ривас. Отправляйся. Знай, что во дворце Люксембург ты всегда найдёшь самых преданных тебе людей.
— Благодарю, герцогиня.
Прощание с близняшками вышло «мокрым». В конце концов, мне было заявлено, что если я не появлюсь до их дня рождения, то они сами меня на него притащат. На этой оптимистической ноте меня, наконец, отпустили.
Продвигаясь к порталу я всё думал: как сказать близнецам, да и прочим членам рода Люксембург, что у обеих я чётко увидел канал на демонический план.
Уже ночью, покачиваясь в карете, я неожиданно понял, что же вызвало взрыв твари.
Воспоминание
— Итак, студиозы, — профессор Кин поставил на стол руну изгнания, состоящую из постоянно движущегося песка. Создавалось впечатление, что кто-то отлил из стекла формы руны, заполнил её песком и заставил песчинки хаотично перемещаться внутри формы. — Кто из вас скажет, каково назначение данного предмета?
Первой подняла руку Поханна, наша отличница с личиком куклы и каналом на план смерти:
— Это оружие против демонов, профессор.
— И как же оно действует?
— Общеизвестно, что демонический план входит в число планов сущностей: Божественный, астральный, природный демонический, духовный, химерический. Противоположным планом для плана демонов является астральный план. Но вот оружием демонам служат огонь и вода. Поэтому, если скрепить песок, являющийся соединением земли и воздуха, астральной энергией и придать конструкции вид руны изгнания, можно изгнать прислужника гораздо сильнее, чем изгоняющий его маг.
— А если использовать вместо песка другие энергии?
— Чистого изгнания не получится, произойдёт разрушение окружающей прислужника оболочки и он предстанет перед нами в, так сказать, первозданном виде. А в этом виде он уязвим для любой магии и сам магию может применять очень ограниченно.
Конец воспоминания.
Ну, конечно же! Руна обращения к астралу и руна изгнания были на моей мине. Про энергию астрала я вспомнил ещё там, на «поле» боя. А прибавив к ним энергию воды и огня, я добился именно разрушения внешней оболочки прислужника.
Глава 27
Кузьмич ждал меня в моих комнатах.
— Ну наконец-то, а тоя уже думал, что и этот ритуал мне самому проводить придётся, — ворчливо заявил он.
— Как будто ты не вызвал Потапыча и не расспросил его обо всём.
— Да… Потапыч… Кто бы мог подумать! Обчество решило всех «молчальников», ну, тех, кто давно о себе вестей не подавал, проверить — может быть ещё подобные случаи обнаружатся. Ты сам-то когда к костерку собираешься?
— Не сейчас, точно. Надо хотя бы первой инициации дождаться.
— И правильно и нечего тебе там делать пока. — Горячо поддержал меня домовой.
Я покивал ему, но вдруг мне в голову пришло смутное подозрение — а не слишком ли рьяно Кузьмич меня поддержал?
— Стоп, Кузьмич, что-то ты темнишь. Это почему мне сейчас не надо к вашему костру?
— Ну что ж ты будешь делать. А просто на слово ты мне не поверишь?
— Почему же, поверю. И действительно пока никуда не собираюсь. Вот только мне жуть как интересно — а какие у тебя резоны меня туда не пускать?
— Да помощи с тебя просить хотят. Чтобы ты таких вот проклятых на чистую воду выводил. А я считаю, что рано тебе.
— И платить за работу они явно не хотят.
— Вот-вот и я об этом же. — Кузьмич вдруг осёкся и посмотрел на меня… с опаской?
— Ты что, и мысли мои читать могёшь?
— Да что ты, даже у дураков мысли сходятся, а у умных и того чаще.
— Ну да, — но подозрение полностью из его глаз не ушло.
— Хочешь, поклянусь?
Домовой ощутимо выдохнул и расслабился. — Не надо, верю. Но напугал ты меня изрядно.
— В общем, ты пока цену набивай и никаких твёрдых обещаний. А там посмотрим.
— Правильно. Я также думаю, — кивнул Кузьмич. Ладно, пойду я. А ты подходи в зал памяти к шести утра. Не забудь только взять то, что положено.
— Стоп, а где потребное для ритуала? — Я вспомнил, что родовитого Этьена уже нет, он сам проводит аналогичный ритуал.
— Готово всё ужо. Ты Филиппа своего кликни, он тебе всё и доставит.
— Постой Кузьмич, ещё один вопрос…
Домовой тяжко вздохнул и поплёлся обратно к креслу:
— Опять твой вопрос под конец разговора? А то я уж обрадовался, что ничего такого в этот раз ты не придумал. Ну, давай.
— Скажи, а сколько у рода Ривас вассалов и чем они занимаются?
— Ну, это просто. В вассалах у тебя шесть родов и две семьи. А чем занимаются… ну тут так сразу и не расскажешь. Неинтересно мне это никогда было. Так… что где случайно услышишь. Род Брандо — Они зданиями и денежными вкладами распоряжаются. Ну и торговля энергией тоже через них проходит. И в Лондоне и в Брюсселе и здесь, в Ипре их представители сидят. Род Лантье — те земельными угодьями распоряжаются. Какие в аренду фермерам сдают, какие сами обрабатывают. Да и переработка выращенного — тоже на них. Род Леман — издревле охраной и разведкой в пользу рода Ривас занимается. Род Давиньон — занимается рыбным промыслом, налог сюзерену платит исправно. Род Борде — также отдельно, в Антверпене сидят, артефакты делают. Род Тома… про тех давно не слышно, раньше знатные оружейники были, а сейчас… может и вымерли все уже. Семья Мерсье — чиновники, помогают Брандо. Ну и последние — семья Верхарн. Про них — ничего кроме имени не знаю.
Я поблагодарил Кузьмича за информацию и тот ушёл. Конечно, вопросов к нему осталось ещё множество, но пора было уже готовиться к ритуалу.
Сам ритуал прошёл обыденно: то же путешествие по серым путям, приношение, впервые осуществлённое мной лично (воздух восьми ветров), руна воздуха, появившаяся на несколько секунд над алтарным камнем. А вот последствия ритуала меня в первый момент напугали. Едва выйдя из серых путей, меня скрутило от боли. Болело не так, как во время выбросов вне замка Ипр, но очень близко к этому. Приступ закончился также неожиданно, как и начался. Я огляделся и обнаружил себя лежащим на полу, под головой у меня находилось что-то мягкое, как оказалось — свёрнутое покрывало. Кузьмич сидел рядом и протягивал мне стакан:
— Ты попей, легче станет. Вот голова моя садовая, совсем и забыл про это.
— Про что?
— Да весенний-то ритуал проводил я, вот тебе одновременно две энергии и досталось. Надо ж было тебя сначала сводить к алтарному камню, чтобы ты сначала в себе воду закрепил, а уже потом с воздухом лезть, а я, дурак, запамятовал про это. Ну дык такого случая у меня и не было никогда, вот и запамятовал. Да и волновался за тебя. Ну как полегчало?
— Вроде, да. — Я с некоторым сомнением подвигал руками, ногами и головой. Боль уже ушла, в теле стала появляться какая-то лёгкость и главное — совершенно ушёл голод. Я не преминул спросить об этом Кузьмича.
— Дык, понятное дело. Ты ж энергии хватанул, какая тебе еда. Так что иди, отдыхай. Еда тебе до вечера не понадобится.
Попрощавшись с Кузьмичом, я ушёл спать.
Вечером родовитый Этьен в целом, подтвердил информацию Кузьмича. Единственное, он добавил, что род Тома не исчез, а переехал как раз в Скандинавию, где занимается металлургией, а Верхарны — аптекари. Очевидно, предвидя мой следующий вопрос де-Брандо сказал:
— Что же касается того, почему Вашу охрану за пределами замка Ипр осуществляет не род Леман, то объяснение тут простое: ни я, ни Мария не доверяем им настолько сильно.
Признаюсь, это заявление после разговора с Марией не стало для меня неожиданностью, но у меня просто в голове не укладывалось: как это так, не доверять вассалу! Он же по определению не может нанести вреда сюзерену!
На мой прямой вопрос управляющий почесал в затылке:
— Сказать, что они чем-то заслужили недоверие — нельзя. Только вот требовать с них дополнительных обязательств к тем, что они принесли как вассальный род — значит их обидеть, а сами эти обязательства в настоящий момент потеряли силу.
— Это как?!
— В их вассальной клятве есть дополнительный пункт, что подтверждается она каждый раз при смене главы рода Ривас. И подтверждается на алтарном камне рода.
— То есть фактически они сейчас не являются вассалами рода?
— Фактически — да.
— Бред.
— Что Вы сказали, первородный?
Вместо ответа я подошёл к стене и позвал Кузьмича. Тот появился не сразу и обставил своё появление с подлинной театральностью. двери кабинета управляющего сами собой распахнулись и в комнату восшествовал, иначе это не назовёшь, Кузьмич. Дойдя до кресла, он воссел на сиденье и лишь слегка повернув ко мне голову, спросил: «Зачем звал?»
— Кузьмич, а попроще можно?
Не меняя позы и по-прежнему не оборачиваясь ко мне, тот произнёс:
— Ну не знаю, как ты, а я свой статус берегу. Ежели меня позвали, то и обращайтесь со всем вежеством, а то я и обидеться могу.
— Со всем вежеством — не буду. В конце концов, это на тебе мой знак, а не на мне — твой — данный аргумент мне пришёл в голову по наитию, но, очевидно, подействовал, — плечи домового поникли. Однако, прежде чем он успел изменить позу я повторил. — Со всем вежеством не буду, но покрасоваться перед де-Брандо можешь.
Кузьмич приободрился и вновь расправил плечи. Я же только потом сообразил, какой ямы избежал. Одно дело — сама возможность говорить с домовыми, это в общем-то случаи известные… в истории. И совсем другое — разговор с домовым с позиции главного. Управляющий и так смотрел на меня как на Деда Мороза, а после такого мог и в ноги кинуться… для вымаливания родовой магии. Это было как объезд препятствия, которого ещё не видишь и только после того, как объехал, умом понимаешь, какой опасности избежал. Но надо было возвращаться к разговору. Поклонившись домовому, я спросил:
— Скажи, Кузьмич, а ты вассалов рода Ривас ощущаешь?
— В доме — ощущаю, а как же. Они же с магией рода связаны.
— А домовые этих родов и семей тебе подчиняются?
— Пока — нет. Вот ты в полную силу войдёшь и возложишь длани на алтарный камень, тогда, пока ты жив, у меня, как носителя твоего знака будет некоторая власть над ними. — Кузьмич ещё больше приосанился, хотя куда уж больше.
— А у рода Леман какие особенности вассальной клятвы?
— Ну они кроме клятвы вассала рода ещё и клятву личного вассалитета приносят.
— И что это даёт?
— Да ничего не даёт. Вот восхотелось так. А кому восхотелось: твоим предкам али тем — и позабылось ужо.
— То есть то, что они сейчас не принесли мне клятву личного вассалитета никак не влияет на их статус вассалов рода Ривас?
— Да как же это может влиять! — Кузьмич аж «вышел из роли» и повернулся ко мне всем корпусом.
— Да вот, родовитый Этьен утверждает обратное и именно поэтому не доверяет им мою охрану. Я вот и засомневался.
Домовой повернулся и посмотрел на управляющего. Под этим взглядом тот заёрзал в кресле. Добившись эффекта, домовой покрутил пальцами у виска и исчез с громким хлопком, выпендрёжник.
В кабинете воцарилось молчание, которое первым нарушил управляющий:
— Как я понимаю, опасения Вашего опекуна сильно преувеличены? (вот жук, уже так это плавно переводит стрелки на Марию)
— Домовой подтвердил мои слова, что ваши догадки о смысле дополнительной клятвы рода Леман беспочвенны. (вот теперь пусть гадает, это «вы» относится лично у нему или к ним с Марией)
— Что ж, в таком случае на приёме в гостевом годе замка Ривас в субботу, третьего июня, можно будет объявить о переходе всей охраны маркиз Ипрского в руки рода Леман.
— Как зовут нынешнего главу рода Леман?
— Родовитый Люк.
— Замечательно. Я бы хотел, если это возможно, переговорить с родовитым Люком до приёма, наедине.
— Слушаюсь первородный Серж.
В течение следующего дня приехали почти все вассалы. Почти, потому что семья Верхарн должна была приехать в субботу, а от рода Тома пришло только письмо с извинениями, что они очень сожалеют, но не могут исполнить свои обязанности вассала надлежащим образом. Для управляющего это письмо явно не стало сюрпризом. Я решил выяснить — в чём дело?
— Первородный, уверяю Вас, что никакого неуважения род Тома не проявляет. А подробности — давайте отложим данный разговор до какого-нибудь длинного, унылого, холодного вечера у камина. Всё равно до своего шестнадцатилетия Вы не сможете решить данную проблему. А налоги род Тома платит исправно и полностью, не то, что некоторые…
Кто такие эти «некоторые» я выяснять не стал — сначала надо хотя бы с собственными «вооружёнными силами и разведкой» разобраться. Кстати, не дело, что эти два важнейших направления «курирует» один и тот же род. Может быть стоит «создать» им конкурента? К примеру из рода Борде. Артефакторы по определению должны знать толк в охране и промышленном шпионаже.
Вечером второго июня я пригласил к себе Жульена Борде. Это глубокий старик, поддерживающий себя исключительно магией. Однако даже она не позволяла ему обойтись без трости. Конечно же, магия могла вернуть волосы на его абсолютно лысый череп да и прикрыть немного признаки старости, но родовитый Жульен пренебрег этими возможностями. Я понял, почему, посмотрев в его живые, внимательные глаза, ясно показывающие, что вся эта физическая немощь, хоть и истинная, тщательно культивируется для создания нужного эффекта. К счастью, мне удалось не показать своего понимания игры де-Борде. Что ж первую проверку на должность начальника новой тайной службы рода Ривас он прошёл. Пойдём дальше. Мне необходимо было прежде всего самому понять этого человека: можно ли иметь с ним дело, подходит ли он для далеко идущих целей и главное — оценить наличие и качество его источников информации, как прообраза новой разведывательной службы рода Ривас. Однако, разговора не получилось.
Для начала, чтобы «прощупать» собеседника, я завёл разговор об артефактах, способах их изготовления и материалах для них. Глава рода Борде говорил со мной свысока, как будто делал мне одолжение. Про себя я подосадовал, что не пригласил на этот разговор родовитого Этьена, но мне не хотелось, чтобы про мои планы кто-то преждевременно узнал, а управляющий, уже явно немного изучивший меня, мог и догадаться. В принципе, я сам виноват, слишком поспешил. Надо было разделить разговор на два: «ознакомительный» провести вместе с де-Брандо, а «прощупывающий» уже в другой день и в одиночку. Но что толку посыпать голову пеплом? Всё равно, как говорится, первое впечатление можно произвести всего один раз. Ладно, перейду к выяснению его информированности. Вот и подходящий момент для перевода темы:
— Вы абсолютно правы, родовитый Жульен, для амулета, предотвращающего подслушивание, очень важна не только непосредственно эта функция, но и определение, кто именно пытается подслушать. Кстати, насколько я помню, на отсутствие подобной функции п стандартных амулетах от подслушивания сетовал и герцог Гронинген (почти правда, мы немного поговорили о подслушивании на награждении). По-моему, очень разумный и искренне пекущийся о благополучии государства человек. Вы не находите?
Реакция родовитого Жульена на эту невинную фразу была неожиданной для меня. Он резко поперхнулся воздухом, закашлялся, раскраснелся и едва выдавил из себя: «Вы абсолютно правы». Я даже несколько забеспокоился:
— С Вами всё в порядке?
— Да, благодарю Вас, первородный. — Глава рода Борде наконец отдышался и сел в кресле ровнее. Что ж, продолжим. А если закинуть пробный шар?
— Скажите, Вы ведь ехали в Ипр через Брюссель? Какие новости Вы привезли оттуда?
Родовитый Жульен посмотрел на меня с настоящим ужасом. Вскочив и поклонившись, он забормотал что-то об ослабевшей с годами памяти, вытащил из внутреннего кармана сюртука футляр для депеш и с поклоном передал его мне. Я осмотрел футляр — ничего необычного, единственно, что запечатан он был печатью королевской канцелярии Белопайса. Подняв глаза, я с удивлением обнаружил, что родовитый Жульен, пятясь и непрерывно кланяясь, уже подходит к двери кабинета. Встав и поклонившись, я отпустил его и вскрыл футляр. Внутри оказался свиток с королевским указом о даровании роду Борде титула баронов и поместья в провинции Гронинген. Частично реакция главы рода Борде стала понятна, но только частично. Ну что, идти сейчас или подождать до утра? Вздохнув: и так ведь понятно, что до утра меня любопытство съест, я пошёл переодеваться. Уже открыв шкаф я сообразил, что сегодня пятница и управляющий явно на вечере, устраиваемом его женой. Вздохнув ещё раз — показаться на вечере тем более надо, я вместо обычного костюма стал натягивать смокинг.
Данный вечер, как оказалось, был посвящён театру и гости разыгрывали сценки из классических пьес. Некоторые даже выглядели весьма недурно… на мой взгляд.
Пошатавшись по комнатам я, наконец, «невзначай» встретился с управляющим там, где нас никто не мог увидеть и мы покинули данный вечер… на время. Дойдя до его кабинета мы расслабились и, после нескольких реплик «о погоде» я начал выяснять мучившие меня вопросы:
— А почему все вассалы рода Ривас нетитулованные дворяне?
— Это не только у рода Ривас. В Белопайсе и Бритстане титулованных дворян может иметь в вассалах исключительно король.
— Я так понимаю, что это вовсю используется королями для уменьшения влияния высшей аристократии. Как удобно — дал кому-нибудь титул и тот уже не вассал.
— Правильно, только ведь этот новый титулованный ещё и обязан королю. А почему Вы спросили?
Я подал родовитому Этьену свиток, вручённый мне родовитым Жульеном Борде. Тому понадобилось всего несколько секунд, чтобы вникнуть в суть. После этого управляющий в гневе отбросил свиток на край стола:
— Собаки! Как денег просить на восстановление — так они первые прибежали, а как только дела у них пошли на лад — тут же эту бумажку подсовывают.
— И ведь что обидно! — Продолжал возмущаться де-Брандо. — Те деньги, которые род Ривас им предоставил, проходят не как кредиты, а как помощь вассалу.
— То есть, мы их с этих мошенников ещё и взыскать не сможем?
Управляющий лишь печально покачал головой.
— Что ж, эту пилюлю придётся проглотить. А мы можем как-то узнать, кто протолкнул данное решение?
— Как кто? Естественно, герцог.
— Понимаете, родовитый, до настоящего момента я был уверен, что у меня с лоялистами пакт о ненападении до моего шестнадцатилетия. Вот мне и интересно — это нарушение данного пакта или просто случайность?
— Даже так? В таком случае. беру свои слова про то, что мы никак не можем их наказать, обратно.
Я с интересов воззрился на управляющего.
— Обычно, чтобы не ссориться с королевским домом, этого никто не делает, но в нашем случае будет абсолютно естественно, если мы в качестве ответного шага отберём у теперь уже баронов Борде права на их персональное клеймо, которым они отмечают все свои поделки.
— То есть, деньги мы теряем, но ясно показываем, что игнорировать нас не стоит. Замечательно! Действуйте.
Улыбнувшись друг другу, мы синхронно кивнули. Управляющий уже стал подниматься из кресла, как вдруг замер и посмотрел на меня:
— Скажите, а откуда у Вас этот свиток?
— Мне его лично передал родовитый Жульен. — Де-Брандо посмотрел на меня с выражением крайнего изумления на лице. — И почему это удивительно?
— Обычно такие вещи происходят публично, чтобы показать силу королевской власти… ну и чтобы лишить бывшего сюзерена возможности подготовить достойный ответ. А здесь родовитый Жульен дал нам возможность не ограничиться ритуальной фразой, расторгающей вассальный договор, а подготовить это расторжение по всем правилам. — Он посмотрел на меня и криво улыбнулся. — Я даже не буду спрашивать, что Вы ему выкручивали для такого, — он указал на свиток, — результата.
Я решил его не разочаровывать. Коротко кивнув ему, я встал с кресла. Управляющий последовал моему примеру и мы вернулись на театральный вечер.
Родовитый Люк де-Леман пришёл ко мне сразу после завтрака. Этот невысокий моложавый, худощавый мужчина на вид лет сорока просто таки излучал физическую силу и уверенность в себе. Коротко поклонившись мне, он окинул кабинет коротким пристальным взглядом, хмыкнул каким-то своим мыслям и присел напротив:
— Признаюсь, первородный, Вы меня несколько удивили. Никаких мер предосторожности?
— Нет, никаких.
— Ну, тогда не обижайтесь.
Самого движения, как и полёта ножа я не увидел. Просто почувствовался лёгкий ветерок на левой щеке. Скосив глаза, я увидел небольшой метательный нож, глубоко вошедший в спинку моего кресла совсем ряжом со мной. Сам же родовитый Люк, пока длился момент моей растерянности, подступил вплотную ко мне с кинжалом.
Скажу честно, хоть я и был уверен в том, что вассал не может напасть на сюзерена, если сюзерен не лал ему повода для нападения, но мурашки по спине у меня прогулялись конкретно. Де-Леман что-то заметил в моих глазах и отстранился:
— Прошу прощения, первородный, — сказал он, правда, без малейшего следа раскаянья в голосе.
Миг — и кинжал исчез где-то в его одеждах. Один взмах рукой — и нож послушно вернулся к нему. Сам де-Леман снова, как ни в чём не бывало, сел в то же кресло. Стоп. Нож вернулся без использования палочки? Интересно… Отслеживающий мою реакцию родовитый Люк рассмеялся:
— Ваша выдержка делает Вам честь, первородный. На самом деле всё просто. Этот нож привязан к вот этому артефакту, — он оголил запястье и показал широкий металлический браслет, — поэтому я могу вернуть его в любой момент.
Безделушка… Но только в том случае, если этой функцией данный браслет и ограничивается, во что я не верю.
— Что ж, родовитый Люк, перейдём к делу. Мне бы хотелось ПОПРОСИТЬ Вас предоставить в моё распоряжение шесть магов. Желательно, чтобы хотя бы один из них обладал реальным боевым опытом в схватках с нежитью.
— Вы собираетесь очистить земли маркизатства от нежити (а скепсиса-то, можно ложкой черпать… поварской)?
— Нет, но мне приходится много передвигаться по дорогам в карете, а не от всех можно попросту укрыться, как от тех же виллис.
— Вы встречались с виллисами! — Ого! А он явно заинтересован, вон как глазки засверкали-то!
— Встречался. По счастью, нас не заметили, ну или были увлечены уже пойманной добычей.
— Вы правы, второе — вернее. — Глава рода Леман криво ухмыльнулся. — Что же касается Вашей просьбы, то в моём отряде все маги имеют опыт реальных схваток.
— Отряде? Ваш род является отрядом по борьбе с нечистью? И где они получили опыт таких схваток? Ваше поместье осаждается нечистью?
— Немного не так, первородный. Род Леман является основой, костяком наёмного отряда по борьбе с различными угрозами для жителей. Правители отдельных земель или администрация провинций нанимает такие отряды для поддержания порядка на своей территории. Хотя здесь, на континенте, такое случается редко. Вот у нас на острове это очень распространённая практика.
— У вас на острове?
— Моё родовое поместье находится в Уэльсе, на территории Бритстана.
— Понятно, продолжайте.
— За каждым наёмным отрядом закрепляется определённая территория. Свидетельством качества выполнения работ считается число нападений диких животных, химер, магических существ, духов, нежити, неодарённый или одарённых разбойников на население этой территории. Так что наёмники постоянно разъезжают по вверенному им участку и занимаются предотвращением нападений.
— А уничтожить все эти факторы полностью на какой-либо территории пробовали?
— Конечно, пробовали. В той части Оногурии, где сейчас мёртвые земли, как раз таки однажды всех и уничтожили. Магия там «одичала» и испоганилась сама земля. Хорошо хоть зараза не расползается. Так что лучше пусть мы уничтожим не всех упырей, чем случится такое.
Это была очень интересная информация. По крайней мере, она была достойна того, чтобы её обдумать и сравнить со знаниями графа Ашениаси.
— Вы сказали, что на континенте такие отряды редкость. А кто следит за подобными вопросами здесь? Как это происходит?
— Не совсем так. На континенте обычно со всеми перечисленными мною угрозами тоже расправляются либо дружины владетелей, либо наёмники. Только что здесь обычно не нанимают отряд на срок, а реагируют на уже совершённые нападения.
— Выражаясь аллегорически, на острове предпочитают давить паровозы, пока они чайники, а на континенте ждут, пока жареный петух в задницу не клюнет, так?
Несколько секунд родовитый Люк смотрел на меня с выпученными глазами и открытым ртом, а затем разразился громовым хохотом. Смеялся он довольно долго, причём пару раз явно пытался взять себя в руки, но это у него не получалось. Наконец, вытерев выступившие слёзы тонким кружевным платком и отдышавшись, произнёс:
— Да уж, первородный, давно я так не смеялся. — Покачал головой и добавил. — Великолепное и очень точное сравнение.
— А как обстоят дела с этим в маркизатстве?
— Здесь всё устроено на островной манер. И всё-таки, почему Вы не боитесь, что мои люди на Вас нападут?
— Потому что я уверен в прочности Вашей вассальной клятвы.
— Разве Вам не объяснили?
Я удивлённо воззрился на него. Он что, и в самом деле считает, что в настоящий момент не обладает правами и обязанностями вассала?
— Пытались объяснить, но я не поверил. — И, увидев, что ранее заинтересованно подавшийся ко мне родовитый слегка расслабился и посмотрел на меня с некоторым превосходством, добил его. — Кстати, имею для этого серьёзные основания.
В кабинете повисло молчание. Родовитый Люк смотрел на меня, всё больше… можно уже сказать, что свирепея. И вот когда он уже был готов вскочить и наброситься на меня, чтобы вытрясти информацию, я спросил:
— Скажите, родовитый, а кого из встречавшихся Вам противников, Вы считаете самым опасным?
Из де-Лемана как будто выпустили воздух. Он осел в кресле и вдруг, снова выпрямился, встал и глубоко поклонился мне:
— Благодарю за урок, первородный. Надеюсь, до Вашего отъезда мы ещё увидимся.
После этого он ещё раз поклонился и вышел. Да уж, намёк он мне оставил самый прозрачный. Интересно, кого из своей родни он так не любит? Я посмотрел на кресло и хмыкнул про себя: «Пришёл, поломал хорошую вещь и ушёл». К счастью, пока повреждение свежее, это возможно исправить магией. Приложив руку к повреждению, я начал осторожно закачивать энергию, направляя её желанием. Через пару минут кресло выглядело, как новое. И только после этого я сообразил, что не должен был самостоятельно исправлять это повреждение. Впрочем, на Земле для восстановления первоначального облика вещей существует специальное заклинание, кажется, «pango». Так что попросту сошлюсь на Марию, а Марии — на Кузьмича.
С утра в субботу приехали Мария и Георг. Судя по тому, что Мария сразу после приветствия постаралась исчезнуть с моих глаз, Астра передала ей мои слова. Впрочем, я не собирался производить никаких воспитательных мер до разговора с Георгом и вне стен замка Тодт. Всё-таки Мария уже замужняя дама, поэтому наказывать её должен муж… если сочтёт нужным. Однако, я был готов дойти даже до того, чтобы публично выразить своё несогласие с любыми словами Марии обо мне.
Семья Верхарн почти опоздала на приём. Как мне сказал Филипп, они прибыли где-то за сорок минут до его начала. Сообщая мне новость об их приезде, Филипп также передал мне письмо от главы данной семьи. В письме содержалась, помимо естественных славословий в мой адрес, ещё и просьба о конфиденциальной встрече. Этому человеку явно удалось меня заинтересовать ещё до того, как я его увидел воочию.
Я не считался хозяином данного приёма, он по протоколу вообще не имел хозяина, поскольку на приёме присутствовали лишь члены рода и его вассалы. Поэтому я был освобождён от тяжкой почётной обязанности встречать гостей. Однако, поскольку де-Верхарн до приёма не был мне представлен, его подвёл ко мне родовитый Этьен сразу же, как только тот появился на приёме. Благородный Фридрих де-Верхарн оказался улыбающимся толстяком чуть ниже среднего роста, с длинными, абсолютно седыми волосами, убранными в хвост. От управляющего я знал, что ему почти семьдесят лет, но ни за что не дал бы благородному Фридриху больше пятидесяти. Одет он был весьма своеобразно… особенно для аптекаря: костюм, больше подошедший бы какому-нибудь придворному «галантного века» совершенно попугайских цветов. От обилия золота, камней и перьев на костюме рябило в глазах. Вслед за благородным Фридрихом, по обе стороны от него, шли, отстав от него ровно на два шага, две женщины, одетые в скромные, закрытые, простые платья с завышенной талией без каких-либо украшений. У той, что шла слева от него, платье было нежно-голубое, у её товарки — салатового цвета. Обе выглядели никак не больше, чем на двадцать шесть — двадцать восемь лет.
После окончания процедуры представления, де-Верхарн не оборачиваясь, сделал приглашающий жест рукой и, когда женщины поравнялись с ним, произнёс, явно красуясь:
— Это мои жёны: Аннет и Селин.
Я был несколько удивлён вживую видеть человека, который дважды рисковал своим резервом, но, судя по тому, что он по-прежнему был более пятидесяти единиц, риск оправдался. Конечно, я не знал, какой резерв был до браков. Но вот гордость за себя благородного Фридриха была мне абсолютно понятна.
Мне бросилась в глаза одна деталь. На мизинцах Фридриха и его жён не было колец. Поэтому после ритуала обязательных фраз с де-Верхарном (жёны его, кстати, не произнесли ни слова), я отошёл от него и обратился за разъяснениями к жене управляющего.
— Да, они супруги, но это не такой брак, который был заключён между, к примеру Георгом и Марией. Данный брак заключается не перед лицом Богов, а перед лицом магии. — Родовитая Кларисса недовольно поджала губы и огляделась вокруг. Не увидев никого, кто мог бы ей помочь (Мария до сих пор пряталась от меня, а родовитый Этьен как раз завёл разговор с родовитым Жульеном), она сказала:
— Пойдёмте первородный, присядем. Это не очень-то короткий разговор.
Разговор действительно получился не очень коротким, однако, очень познавательным для меня. Я, наконец, смог полностью сложить все кусочки мозаики о взаимоотношениях мужчин и женщин на Земле в единую непротиворечивую картину.
Глава 28
Итак, на Земле существует сразу три типа связи между магами разного пола. Про брак перед лицом богов, как равноправный, так и неравноправный, мне уже рассказала Мария. Брак перед лицом магии изначально неравноправен. В него вступают одарённые распределившие роли как ведущие и ведомые. Расторжение такого брака не предусмотрено, однако ведущий может убить ведомого, и даже получить часть его сил при этом. Преимуществом данного брака является то, что резерв всех вступающих в такую связь увеличивается быстрее, чем обычно, недостатком — ведущий в каких-то пределах может контролировать поступки, а то и мысли ведомого. К тому же ведомые живут меньше, чем одарённые, не обременённые такой связью. Хотя, если ведущий умирает от естественных причин до смерти ведомого, срок жизни ведомого снова становится таким же, как и у других одарённых. Главное условие для заключения данного брака — резерв ведущего должен быть больше суммы резервов всех ведомых, вступивших в брак с этим ведущим.
И, наконец, третий вид — клятва служения. Участники данной связи называются господин и слуга. Чаще всего в данную связь вступают во время войны. Причиной является то, что господин может при желании пользоваться не только своими силами, но и силами своих слуг. Но и здесь есть ограничения. Если совокупный резерв слуг составляет менее половины резерва господина, то развитие слуг останавливается, развитие господина замедляется. Максимально, господин может иметь слуг с совокупным резервом не более чем в два раза превышающим его собственный. Но, если резерв слуг превышает резерв господина, то у всех участников связи начинается регресс силы. В других случаях прекращается развитие всех участников связи. Естественно, право слуги на собственные мысли и поступки ещё меньше, чем у ведомого. Ну и срок жизни слуг при господине — маге исчисляется, в лучшем случае тремя десятилетиями, а при госпоже — маге, годами.
Существуют легенды о какой-то гармоничной связи при клятве служения. Она, якобы, не имеет никаких ограничений, развитие господина и его слуг ускоряется, однако точные условия для неё неизвестны и последний раз она встречалась лет тысячу, а то и больше назад.
Резерв одарённой немного увеличивается с каждым рождённым ребёнком (ну это я уже знал).
Появившись снова в зале, где проходил приём я неприятно поразился тому, как дружески болтала тётя Жаннетт и Марией. Впрочем, подходить я не стал. Во-первых, у них действительно могло быть много общих тем для разговора, а во-вторых, я не чувствовал себя достаточно «в форме» для того, чтобы участвовать в серьёзном разговоре с тётей, да и ещё потом говорить с благородным Фридрихом. Так что я решил лучше потом выпытать у Марии все подробности этого разговора. Так что, пошатавшись немного по залу и поговорив «о погоде» с несколькими вассалами, я решил, что исполнил свой долг перед гостями замка Ипр на сегодня и ушёл.
В назначенный час в дверь небольшой гостевой комнаты двухэтажного здания комплекса гостевого дома замка Ипр постучались. Открыв дверь, я впустил благородного Фридриха. В этот раз он был один и одет гораздо скромнее и незаметнее. Я изначально хотел отдать инициативу в разговоре в руки де-Верхарну. В конце концов инициатором беседы был именно он. Присев и немного помолчав, он кивнул каким-то своим мыслям и спросил:
— Первородный, известно ли Вам о планах королевского дома Белопайса относительно Вас?
— Нет.
— Что ж, в таком случае спешу сообщить Вам, что королевский дом Белопайса желает поставить под свой контроль род Ривас, в идеале — полностью растворив род Ривас в королевском роде, ну или хотя бы добившись от Вас вассальной присяги королевскому дому.
— Это очень обязывающее заявление. Чем Вы можете его подтвердить?
— Один из моих клиентов является кастеляном королевского дворца. Он принёс мне следующий документ, — благородный Фридрих жестом фокусника достал какой-то лист бумаги и протянул его мне.
Я развернул этот лист и начал читать. Это была копия черновика королевского указа о том, что поскольку я, в связи с тяжёлыми травмами, полученными «при защите Родины» не в состоянии исполнять обязанности главы рода Ривас, а первородная Жаннетт Ривас «запятнала себя сотрудничеством с оккупантом» король, «который печётся о благе всех своих подданных» устанавливает опеку над родом Ривас и маркизатством Ипр.
Я не стал спрашивать у де-Верхарна ни о подлинности данных сведений ни об их стоимости. Вместо этого я, глядя ему прямо в глаза, спросил:
— Почему я увидел данный документ только сейчас?
— Потому что только сейчас родовитый Нинбург отозвался о Вас в самых восторженных тонах.
— Вы работаете на разведку Тхиудаланда?
— Я надеюсь работать на Вас.
— Что ж, надеюсь, Вы понимаете, что сейчас я не могу Вам заплатить. — И, увидев, что де-Верхарн хочет что-то сказать, остановил его движением руки. — Я даже не смогу Вам сейчас обещать, что когда-нибудь смогу активировать алтарный камень рода Верхарн. Однако, если Вы будете верно мне служить, я приложу все усилия к этому.
Всё, он получил от меня именно то, что хотел. Это было видно по его довольному лицу.
— Какие ЕЩЁ задания у Вас ко мне будут, первородный?
— У меня не сложились отношения с младшим отпрыском рода Дуйсбрг…
С торжествующей улыбкой де-Верхарн положил передо мной несколько скреплённых листов:
— Это краткая выжимка того, что мы смогли найти по роду Дуйсбург и по высокородному Ричарду Дуйсбургу конкретно. Также здесь и информация по роду Шварцвален.
— Благодарю Вас, прекрасная работа. — Нет, я нисколько не сомневался в том, что Фридрих, зная Нинбурга, подготовит мне информацию об этих господах… и дамах, но надо же и своему личному шпиону приятное сделать. — Кроме того, ко мне проявил несколько… избыточный интерес высокородный Фриц Кобленц.
— Ого! Простите мою эмоциональность, первородный, но вот как раз он действительно прочно связан с тайной полицией Тхиудаланда.
— Вот оно что… Это многое объясняет. Впрочем, это не настолько срочное задание. Главное не рискуйте понапрасну.
— Слушаюсь.
— Сколько Вам нужно денег?
— Даже так? Простите, первородный, я жестоко в Вас ошибался. Пожалуй, десять тысяч золотых сможет помочь наладить действительно качественную сеть в Белопайсе, западном Тхиудаланде и северо-восточной Галлии.
— Золото, бумаги? — Приятно видеть всё новые пределы изумления на этом лице.
— Пожалуй, всё-таки золото.
— Способ связи — блюдечко?
— Пожалуй, только если будет что-то действительно срочное. Бумаги можно передавать через моего внука — родовитого Поля Медоуз. Он по делам очень часто бывает в Льеже и даже в Льежском университете никто не удивится его появлению — он занимается поставкой различных материалов для его лабораторий.
— Вы отъезжаете послезавтра?
— Уже завтра, первородный. — Он с лёгкой улыбкой взглянул на часы.
— Хорошо. Тогда сегодня вечером Вы получите список вопросов, на которые я бы хотел получить от Вас ответы и деньги. Я сообщу Вам место и время встречи. Тогда же проведём ритуалы привязки блюдечек и принесения клятв.
— Очень разумно, первородный.
Я встал, вышел из-за стола и протянул руку. Пожатие благородного Фридриха было крепким и твёрдым.
Оставшись в одиночестве, я пошёл в свои комнаты, где принялся набрасывать на листе бумаги возможные направления деятельности новой разведслужбы. Вскоре мне пришлось взять второй листок, на котором я стал записывать свои мысли по поводу возни вокруг меня.
Мне всегда лучше думалось, когда основные тезисы изложены в письменном виде. Вот и в этот раз, только записав известную мне информацию о действиях политической элиты Белопайса, я сообразил, какова была подоплёка всех этих действий.
Мне действительно невероятно, сумасшедше повезло. Теперь я не сомневался в том, что дарование моему уже бывшему вассалу титула барона было сделано намеренно и с далеко идущими последствиями. Если бы я проглотил подобное, что эти интриганы из лоялистской партии всегда могли бы сказать, что поддержали меня в тот момент именно в обмен на моего вассала. Я оказался бы в дерьме, а у них были бы развязаны руки для дальнейшего приведения меня в их подчинение.
Дав им ответную оплеуху, я не только и даже не столько поставил на место род Борде, сколько выставил подлецами лоялистов, которые сначала пообещали помощь, а потом решили нарушить своё обещание. И неважно, что громче всех в мою защиту будут кричать пробритстанцы. Главное, что следующие действия лоялистов против меня будут значительно… оттянуты по времени.
Конечно же, вполне возможно, что данная операция имела и ещё не одно измерение, но, чтобы разгадать их, у меня было катастрофически мало информации.
Теперь о Кобленце. Вот что от бедного маленького меня потребовалось тайной полиции Тхиудаланда? Конечно же, предполагать можно всякое, но предполагать и знать — абсолютно разные вещи.
Да и сам Верхарн… Пусть даже он и не работает на Тхиудаланд, но это абсолютно не означает, что он не работает на Галлию, Оногурию или тот же Бритстан.
И ведь я наверняка ещё и половины тех интриг и планов, которые закручиваются вокруг меня, не знаю! Взять хотя бы твёрдую уверенность герцогини Люксембург в том, что её помощь окажется весьма полезной в Верховной палате Священной империи. Я и о существовании-то такой узнал только от неё, не говоря уже о том, чем она занимается!
А я? Вот все вокруг имеют на меня какие-то планы, а у меня какие планы на меня? Как просто было графу Ашениаси! Вот у него была чёткая цель — поставить энергию доступных ему планов себе на службу. И ведь, несмотря на молодость и определённую неопытность, у него уже что-то даже получалось! По крайней мере, далеко не каждому студенту предлагают публикацию его дипломной работы в «Вестнике» Университета! Да и жизнь у него была явно гораздо спокойнее. Всё-таки он не был главой одного из сорока четырёх первородных родов Европы.
А у меня? У маркиза Ипрского? какая цель у меня? Если сначала у меня была цель влиться в этот мир, то потом в какой-то момент я стал плыть по течению, совершенно бездумно не обращая внимания на обстановку вокруг меня. Следует вспомнить, что я нахожусь не в комфортабельной Гиперборейской Империи, где последний заговор против высшего руководства был уже так давно, что и старики не упомнят, а открытая война между родами — и того раньше. И если ты хочешь всю жизнь тихо и мирно заниматься наукой — то никто тебя и не тронет, да и другим не позволит тебя трогать.
Вздохнув, я вновь взялся за перо и бумагу. И вот что у меня получилось в итоге:
Во-первых, в отличие от графа Ашениаси, Серж Ривас просто обязан будет заниматься большой политикой.
Во-вторых, в отличие от графа Ашениаси, Сержу Ривас не нравится тот политический строй и та политическая ситуация, которая существует в его стране.
В-третьих, в отличие от графа Ашениаси, у Сержа Ривас гораздо больше козырей, с помощью которых он может влиять на политическую обстановку в стране, в Европе и в мире.
В-четвёртых, Европу, а возможно и весь мир в ближайшие годы или десятилетия ожидает большая война. Отсрочить её можно только снова открыв доступ на Грань.
В-пятых, Серж Ривас понимает, что дав человечеству счастье по принципу: «и пусть никто не уйдёт обиженным» он добьётся обратного эффекта — все будут недовольны.
В-шестых, на Земле уже появились люди и не только люди, которых я считаю своими. И меня волнуют лишь они, а не абстрактное человечество.
Вывод. Мне необходимо собрать свою команду, которая станет отдельной стороной в грядущей войне. Цель — победить, то есть стать силой, которую вынуждены будут учитывать все игроки во всех своих раскладах. Средство — преобладающая мощь за счёт как моих знаний графа Ашениаси, так и всего того, что может мне предложить Земля. Мир после победы… Я не знаю каким он будет. Знаю точно, что если этот мир после меня будет не деградировать, а развиваться в магическом плане, я сочту, что я победил, даже если моё имя будет проклинаемо всеми.
Ладно, довольно пафоса. Первоначальный список вопросов сформирован, деньги приготовлены. Необходимо ещё найти способ связаться с людьми герцогини, чтобы продублировать вопросы и им тоже. Кузьмич опять будет ворчать, что я расходую энергию алтарного камня почём зря. Но, против меня ведётся война. А для ведения войны, как говорится, нужны всего три вещи. Родовитый Люк предложил мне с утра поучаствовать в охоте на упырей, которые расплодились после войны. Проверка, очевидно, будет именно там.
В упырей превращаются, чаще всего, чужаки, то есть умершие и не сожжённые по обряду пришлые. Поэтому количество упырей после войн всегда резко возрастает. Питаются упыри кровью, но не брезгают и плотью жертв. Могут наедаться «в запас» при отсутствии пищи впадают в анабиоз. В таком состоянии их практически невозможно обнаружить никакими средствами. У сытого упыря достаточно сил для того, чтобы нападать и днём, голодный просыпается исключительно ночью и ждёт в засаде, не двигаясь, чтобы не тратить энергию понапрасну. За ночь упырь может также сменить то место, где у него дневная лёжка в надежде, что на новом месте ему больше повезёт с добычей. Если пищи нет очень долго, то упырь лишается телесной оболочки.
Упырь выглядит как очень худой человек с большой, лысой, абсолютно круглой головой, большими глазами навыкате и пастью с выпирающими верхними клыками.
Упыри в одиночку не представляют особой опасности. Они довольно медлительны и поэтому от одиночки нетрудно убежать, а специфическое подвывание, которое они издают при ходьбе, позволяет загодя их услышать. Кроме того, днём они теряют большую часть сил и становятся довольно легковоспламенимы. Своих жертв они находят прежде всего по запаху, поэтому, если держать при себе что-нибудь резко или неприятно для упыря пахнущее, можно пройти незаметно от него буквально в нескольких шагах.
Однако всё меняется, если упырей собирается более десятка. Во-первых, в этом случае они получают возможность распространять вокруг себя ауру слабости, которая лишает их жертвы воли и сил. Во-вторых, они могут как бы ускорить часть группы и убежать от них становится очень сложно. В-третьих, чем больше упырей в группе, тем «умнее» каждый из них, так что поймать их, к примеру, днём, становится гораздо сложнее. Да и запахи перестают быть для упырей главным доказательством наличия или отсутствия добычи.
Методы борьбы с упырями довольно просты и незатейливы: боевые заклинания любой школы, серебро с рунами, осина, алхимические самовоспламеняющиеся жидкости. Причём всё это можно использовать в различных формах и сочетаниях. Например, отрубить голову упырю свежесрубленной осиновой жердиной гораздо проще, чем обычным стальным топором.
Организация охоты говорила о большом опыте родовитого Люка и его людей. Одно то, что у них с собой были «нюхачи» — небольшие, абсолютно слепые летучие мыши, у которых над пастью, усеянной маленькими острыми зубами, располагался почти свиной пятачок. Венчали голову громадные, размером почти в треть крыльев, уши. «Нюхачи» были способны учуять нежить, спрятавшуюся днём, даже под землёй.
Поводом для охоты послужили несколько сообщений о нападениях группы упырей на одиноких путников и парочки, устраивающие свидания за пределами своих деревень. По сообщениям спасшихся, нападавших упырей было меньше десятка, однако, родовитый Люк, проанализировав все случаи нападения, забил тревогу. По его прикидкам получалось, что нападения на самом деле совершала большая группа, не менее пятидесяти особей, главарь которой смог догадаться разделить группу для того, чтобы меньше привлекать внимание. И действительно, нападения уже осуществлялись несколько месяцев, но никто не волновался, предполагая, что упырей немного и справиться с ними будет в случае необходимости, легко. Поэтому все заинтересованные особы азартно торговались о стоимости услуг по упокоению данной нежити, пока упыри собирали свою кровавую жатву.
Неизвестно, сколь долго это могло бы продолжаться, однако родовитый Люк имел определённую репутацию среди окрестных властей. Поэтому, когда он пообещал, что в том случае, если упырей окажется менее тридцати, то он не возьмёт ни пфенинга за их уничтожение, а если больше — то владельцы и управители земель заплатят вдвое, произвели должное впечатление.
Главной неожиданностью для меня оказалось то, что мне всё-таки смогли подобрать оружие — револьвер, стреляющий серебряными, испещрёнными рунами пульками, ранящими нежить. Конечно же, никто не ожидал от меня подвигов, тем более с незнакомым оружием, но определённую уверенность самострел мне придал. Кроме того, я уже по собственной инициативе прихватил из арсенала (большой телеги, с которой выдавалось вооружение привлёчённым в качестве оцепления охотникам из местного населения) несколько склянок с алхимическими составами, чем заслужил одобрительный кивок родовитого Люка.
Завершал моё вооружение тесак с серебряной кромкой по лезвию, с вытравленными на клинке рунами.
Одет я был в лёгкий кожаный доспех, с дополнительной защитой в виде серебряных вставок, ну и естественно не пренебрёг защитными амулетами. Встреча с кикиморой надолго (надеюсь — навсегда) излечила меня от недооценки опасности.
План охоты заключался в следующем. Оцепление, выставив стационарные амулеты против нежити, ждёт нас в условленном месте. Мы же выполняем роль загонщиков. Обнаружив упырей, мы должны поднять их и заставить бежать от нас. Днём это будет нетрудно, поскольку упыри при свете солнца не воюют. Мы гоним упырей на оцепление, которое по нашему сигналу включает свои амулеты и после этого останется лишь уничтожить самых сытых — остальные сгорят от действия амулетов. Если в выбранном направлении упырей нет, то загонщики начинают двигаться с другой стороны. Выбор места, где должно стоять оцепление является одним из главных секретов хорошего охотника на нежить, Больше двух попыток в день у нас не будет, поскольку потом есть ненулевая вероятность ночного сражения, а с этим шутить не стоит. То есть, если не получится сегодня, то надо будет ждать, когда упыри своими нападениями снова дадут достаточно информации для вычисления района их нахождения.
Выехав за ворота замка мы направились не к тому месту, где были зафиксированы последние нападения, а несколько в сторону. Вскоре, мы разделились с оцеплением, которое пошло дальше по дороге под предводительством родовитой Барбары де-Леман. Наш же отряд, состоящий из девяти взрослых магов и меня, отправился по малозаметной тропинке в лес. Я ехал в середине кавалькады, прикрываемый и спереди и сзади. Если до разделения были слышны шуточки и смех, то сейчас все посерьёзнели и сосредоточились.
Приехав на лесную поляну, выпустили нюхачей. Я по-прежнему оставался в середине группы, но теперь вплотную к родовитому Люку. Рядом с нами находились маги из тройки родовитого, остальные две тройки немного разъёхались в стороны, перекрывая доступ к нам со всех сторон. Сёдел никто не покидал.
Нюхачи стали возвращаться примерно через пятнадцать минут и принесли с собой неутешительные известия — никого не было обнаружено. Это нисколько не обескуражило нас и охота была продолжена. Мы поехали в направлении оцепления. Остановились мы где-то через полчаса и вся процедура повторилась. Снова пусто. В этот раз мы отъехали в сторону, как бы огибая место засады. Где-то через минут сорок снова остановились и выпустили нюхачей в третий раз. Есть! Один из них вернулся почти сразу и не сел на подставленную руку, а стал описывать круги вокруг всадника. Подозвав остальных нюхачей, маги направили их в том же направлении, откуда прилетел нюхач, принесший долгожданные известия и сами неспешно двинулись в ту же сторону. Порядок движения отряда изменился. тройка родовитого Люка и я остались верхом, остальные спешились и отдали коней одному из тройки родовитого. Тот, с лошадьми в поводу стал арьергардом. Две тройки справа и слева от нас рассыпались по лесу и шли, опережая нас на десять — двенадцать метров, выдерживая расстояние между собой от метра до четырёх. Между тропинкой, по которой мы ехали и крайними магами каждой из троек было не более пятнадцати метров. Один из бойцов центральной тройки ехал впереди, я — после него, замыкал нашу плотную группу родовитый Люк. Со своего места я изредка видел пеших магов, которые шли довольно осторожно, держа в одной руке палочку, а в другой — клинок, типа того, что я подарил Грете.
Внезапно, прямо перед мордой впереди идущей лошади спикировал нюхач. Та, с достоинством выдержала подобное испытание для своих нервов, а нюхач, вереща, стал описывать круги вокруг кучи старых веток, лежащих чуть в стороне от дороги. Уже на втором круге ветки разлетелись в стороны, и на нас прыгнули четыре упыря.
Я даже не успел поднять револьвер, как над моим ухом пролетел сгусток энергии иссиня-чёрного цвета, выпущенный из палочки родовитого Люка. Миг — и голова одного из упырей взрывается малоаппетитными ошмётками. В этот момент едущий первым маг смог одновременно и одним движением руки срубить голову второму, и произнести заклинание «vise». Из его палочки вылетел шарик розового цвета, который, ударившись в грудь упыря превратился в обруч, захвативший как второго из неповреждённых, так и уже попавшего под удар родовитого Люка безголового упыря и сдавил всех троих, отчего они повалились на землю. Продержался обруч не более трёх секунд, но этого времени хватило родовитому Люку для того, чтобы послать своего коня вперёд и закрыть меня собой, произнеся при этом «Flagellignis». Тут же его палочка преобразилась в длинный оранжево-красный хлыст, одним ударом которого он снёс головы обоим ещё опасным упырям.
Лишь в этот момент я сумел освободить свой револьвер из седельной кобуры. Покачав головой, коря себя за такую нерасторопность, я проверил револьвер, взвёл курок и положил поперёк седла. Родовитый Люк подъехал ко мне:
— Ну как, не страшно?
Я пожал плечами. — Скорее обидно, что так сплоховал.
Он лишь неопределённо хмыкнул на это моё заявление и отъехал в сторону.
Вскоре показался край леса и уже на выходе почти аналогичная нашей стычка произошла с правой от нас тройкой. В этот раз упырей было двое и покончили с ними столь же быстро и опять-таки почти без ран. Однако де-Леман не спешил радоваться этим успехам. Немного отъехав от леса, он спешился и подозвал всех своих людей для обсуждения обстановки:
— Итак, какие у кого мысли по поводу происходящего?
— Необычно хорошо они прячутся, — заявил самый пожилой из магов, с лицом, изборожденным морщинами, командир «правой» тройки. — Нюхачи их чуть ли не в последний момент чуют.
— Так, ещё кто что заметил?
— Место уж больно необычное для своих ухоронок упыри выбрали, — вступил в разговор Грэм де Леман, исполнявший роль коновода. Обычно они под землю стремятся ну или уж поближе к еде перебираются.
— Шустрые они какие-то. Как будто на день на дворе, а сумерки самые настоящие — маг, произнесший это, «щеголяла» порванным окровавленным рукавом доспеха.
— И я, когда голову этому сносил, нешуточное сопротивление почувствовал. — Это вступил в разговор второй маг из тройки де-Лемана.
— Таким образом, — подводя итог разговора, произнёс родовитый Люк, — можно сделать вывод, что они либо нажрались крови и мяса от пуза, либо их не пятьдесят — шестьдесят, как думал я, а куда больше. Лично я склоняюсь ко второму варианту.
— Есть и ещё один вариант. — Это заговорил массивный «поперёк себя шире» маг, командующий тройкой, ещё не встречавшейся сегодня с упырями. У них предводитель может быть.
— И кто на твой взгляд? — Тут же обернулся к нему де-Леман. — Альп или берендей?
— Не знаю. Но уходить отсюда надо. Если это берендей, то первородного мы не прикроем.
— Что это за берендей, который позволил восемь своих подданных уничтожить? — Горячо возразила маг с порванным рукавом.
— Даже если вероятность такого совсем невелика, высокородный (ого!) Френсис прав — так рисковать мы не можем. — Родовитый Люк прервал возможную перепалку в самом зародыше. — Поэтому делаем так…
Он послал родовитой Барбаре своего нюхача с посланием обо всём произошедшем и приказом выдвигаться к определённому месту, причём она должна была развернуть там своих людей в боевые порядки. Мы же сели на лошадей и стали продвигаться в ту же сторону. Нюхачи летели впереди нас, «прощупывая» окрестности.
Наверное, мы бы так и ушли, спокойно и никого не потревожив, но, когда нюхач одной из магов указал на земляной холмик, мимо которого, в принципе, уже все проехали, нервы её не выдержали и она закричала «crepitus». Так как я ехал почти в арьергарде, то, обернувшись на крик, успел заметить, как с её палочки сорвался ярко-красный шар и понёсся в сторону. В стороны полетели комья земли, раздался взрыв и тут же, перекрывая все звуки, страшный рёв и из под земли на нас выскочило более десятка упырей.
Первый мой выстрел ушёл «в молоко». На курок я нажал быстрее, чем довернул ствол хотя бы в сторону противника. Остальные не были столь неуклюжи. пока я взводил курок для второго выстрела, пятеро упырей уже лишились голов, ещё трое обзавелись различными травмами своих организмов. Однако, и они и четверо неповреждённых уже подобрались вплотную к нам и маги вступили с ними в рукопашный бой. В этот момент раздался упыриный вой уже с другой стороны и на нас бросился второй отряд, численностью тоже около десятка. А в следующий миг внутри нашего построения возник юноша с бледным лицом и платиновыми волосами в широкополой шляпе. Глаза его были налиты красным, клыки не посещались во рту, пальцы оканчивались длинными ногтями.
Он открыл рот и зашипел, показав раздвоенный, как у змеи, язык. Этого даже тренированные кони бойцов де-Лемана не вынесли и шарахнулись в стороны, ломая строй. Свою лошадь я даже не пытался удержать, а сразу же, увидев нашего «гостя» соскочил с неё. Продолжая шипеть, альп (это был именно он) повернулся ко мне. Несколько заклинаний, пущенных магами, безвредно для альпа стекли с него в землю. Расставленные руки, язык, ходящий вверх-вниз точно как у змеи, распахнутый рот с непропорционально большими зубами. Вот в эту-то распахнутую пасть я и выстрелил.
Альп упал навзничь, шипение оборвалось.
Вдруг я услышал крик: «Сзади». Не разбираясь, кому это кричали, я тут же бросился на землю, стараясь в падении перевернуться и упасть на спину. Попытка удалась частично — я упал набок и первый, кого я увидел, был родовитый Грэм де-Леман, младший сын родовитого Люка, который вытянул в моём направлении руки. В следующую секунду я рассмотрел, что от его рук в мою сторону идут лучи силы, образуя вокруг меня что-то вроде купола, а повернувшись, я обнаружил двух упырей, довольно вяло пытающихся добраться до меня.
Я вскочил на ноги и взвёл курок, после чего скомандовал родовитому Грэму: «Убирай». Купол тут же исчез и упыри попытались добраться до меня. Однако, одному я снёс голову выстрелом, а со вторым расправился родовитый Грэм, пославший в него луч оранжевого цвета заклинания «ardens», заставившего упыря загореться.
Я переломил револьвер и начал вытаскивать пустые гильзы. В первый момент удивился, обнаружив, что израсходовал всего три патрона и два гнезда оказались снаряжёнными. Всё это время родовитый Грэм стоял рядом со мной с палочкой наготове. Полностью зарядив револьвер, я снова взвёл курок и осмотрелся.
Оказалось, что пока я возился с оружием, остальные уже перебили всех нападавших и теперь занимались своими ранами. Ранены оказались все… кроме меня. Даже родовитый Грэм, оказывается, получил рану на спине, пока держал купол защиты.
Подойдя к родовитому Грэму, которому именно в этот момент лечили его спину, я спросил.
— А что это было за заклинание, которое образует подобный купол, да ещё и без палочки?
— Это не заклинание, а скорее желание, которое может использовать лишь вассал, оберегающий своего господина. Вассал может держать этот щит, пока у него не закончатся все и магические и жизненные силы или до тех пор, пока сюзерену не перестанет угрожать непосредственная опасность.
— И как Вы додумались применить именно этот способ, а не напасть на них? В этом случае Вы бы не пострадали.
— Мне отец ещё в замке приказал в случае нападения на Вас использовать именно этот способ Вашей защиты.
— Но ведь… И тут до меня дошло.
Ну конечно! Какой же я идиот! Зачем рисковать своим родичем, натравливая его на меня и рискуя, в том случае, если вассальная клятва всё-таки действует, заработать нехилый откат от магии на весь род, если можно посмотреть — а действует ли защита сюзерена, не позволяющая добраться до меня никому, пока вассал не умрёт от истощения. Ведь для того, чтобы от истощения умер вассал, защищающий меня от одиночного или как получилось, двойного нападения обычных упырей, да ещё днём — им долго надо в эту защиту биться, а такого шанса им никто предоставлять не собирался. А если защита не действует — руки и совесть родовитого Люка абсолютно чисты.
Правда, в реальности этот план мог накрыться…, если бы буквально за секунду до этого я не убил альпа.
Я был зол на родовитого Люка. Прежде всего за то, что когда обстановка изменилась, он не отменил свой приказ о моей проверке. Подойдя к нему, я посмотрел главе рода Леман прямо в глаза. Тот опустил голову и встал на колено:
— Благодарю Вас сюзерен. Вы спасли моего сына… и всех нас. Я в Вашей власти.
Установилось молчание. Я просто физически чувствовал, как среди бойцов рода Леман нарастает недоумение: если слова родовитого Люка ещё можно было объяснить логически, наблюдая всю картину со стороны (ну, может быть вассал извиняется перед сюзереном за то, что подверг его жизнь дополнительной ненужной опасности), то моё молчание в ответ вообще на голову не налезало. Наконец, я протянул родовитому Люку свою правую руку. Тот поцеловал её. Тогда я произнёс ритуальную фразу:
— То, что было, забыто. То, что будет — будет.
— Спасибо, сюзерен.
Уже через полчаса мы въезжали в ворота замка Ипр.
Глава 29
От этого рейда на нежить я получил в качестве трофея шляпу альпа. Так что у меня будет чем порадовать мастера-ремесленника Браувера. Не думаю, что ему часто выпадает возможность работать с такими материалами: рог прислужника демона, ноги сильнейшей кикиморы, шляпа сильного (раз смог держать в повиновении тридцать упырей, то силён… был) альпа.
Согласно договорённости между охотниками и пострадавшими от упырей, пострадавшие ожидали нас в замке. После осмотра трофеев и нескольких охотничьих баек возник небольшой спор. Поскольку общее количество упырей, которые мы уничтожили, было двадцать девять, некоторые из управителей коммун стали отказываться от условий сделки, говоря, что поскольку родовитый Люк говорил, что упырей больше тридцати, то и предъявить должен больше тридцати, а про альпа разговора вообще не было. Родовитый Люк, досадуя на себя за все ошибки, которые успел совершить за эти дни, готов был пойти на уступки и взять лишь обычную плату. Однако, почувствовав слабину, чиновники стали додавливать родовитого Люка при непротивлении владетельных аристократов. Но тут на авансцену вышла родовитая Барбара:
— То есть, охота должна была убить больше тридцати упырей, чтобы вы согласились уплатить двойную цену?
— Да, — важно кивнул ей лидер «скупых», бургомистр города Поперинге.
— Что ж, тогда прибавьте к головам, привезённым моим отцом ещё две головы, добытые моим отрядом.
— Но эти упыри не принадлежат к тем, которые совершали нападения на мой город!
— Вы лично у них интересовались? — Невинно поинтересовалась Барбара. После её слов кто-то хохотнул, кто-то закашлялся, но в основном все соблюдали молчание. Оглядевшись по сторонам и увидев очень мало сочувственных взглядов (даже аристократы обязанные платить, посмотрели на бургомистра после этих слов безо всякой приязни), бургомистр Поперинге понял, что проиграл. Однако, он попытался ещё что-то выторговать:
— Ну ладно, мы готовы заплатить обычную цену.
— Ну уж нет — встрепенулся глава рода Леман. Как Вы там говорили: сделка есть сделка, кажется?
Так что и аристократам и чиновникам пришлось раскошелиться на двойную оплату. Вознаграждение же за альпа выплачивалось только в Брюсселе. Судя по тем взглядам, которые некоторые при выплате бросали на главу города Поперинге, последнему придётся пережить ещё немало неприятных минут.
Устав после охоты, я с большим трудом поднял себя на встречу с благородным Верхарном. Сразу после неё я отправился спать, пропустив пир по поводу удачной охоты. Как мне потом сказал Георг — правильно сделал, поскольку на пиру было больше ненужной суеты и злобного шипения, чем празднования: бойцы шипели от боли в заживляемых целителями ранах, а чиновники — от боли воздействия их зелёных бородавчатых подруг.
Родовитый Люк напросился на встречу со мной с самого утра. В кабинет вошёл не уверенный в себе и своих силах лидер охотничьей команды, а человек, испытывающий явную робость перед разговором. Я подождал, давая ему время собраться с духом. Наконец, он решился:
— Простите, первородный, я понимаю, что это не моё дело, но Вам действительно нужны две тройки магов для охраны?
Такая постановка вопроса заставила меня задуматься. Честно говоря, шесть магов мне казались излишней перестраховкой… если я опять в пасть к демону не полезу. Не полезу ведь, правда? Единственное, что маги тоже люди и должны отдыхать. Об этом я честно и заявил де-Лемину:
— Ну для охраны мне вполне достаточно и одной тройки, но они же должны меняться?
Глава рода Леман выдохнул с заметным облегчением:
— Тогда всё просто, первородный. Я предлагаю следующий вариант. С Вами поедет одна тройка, которая будет охранять Вас полгода, через полгода её сменит другая. И так будет до Вашего поступления в школу. Ну, а к школе посмотрим, исходя из Ваших желаний и требований школы.
А мои желания поставил на первое место. Мелочь, а приятно, даже если обычный подхалимаж.
— И кто будет меня сопровождать первые полгода?
— Вы их видели. Это тройка благородного Эшли де-Воэн, участвовавшая в нашей охоте на упырей.
Честно признаться, я не запоминал, кто есть кто из обычных магов на этой охоте, мне достаточно было забот с отслеживанием попыток нападения на меня со стороны членов рода Леман, которого я ожидал. Впрочем, если тройка участвовала в охоте на упырей, то вариант всего один:
— Хорошо, не будем терять времени. Пойдёмте, я приму клятву у своих новых телохранителей.
Как я и ожидал, благородный Эшли де-Воэн был тем самым пожилым магом. Кроме него, в тройку входила его дочь, та самая маг, которая не смогла сохранить свой доспех в целости ещё до начала основного боя, благородная Вивьен де-Воэн и молодой маг из немагической семьи Дэвид фон Гантер.
Клятвы не заняли много времени и вот у меня наконец появились собственные телохранители. Меня заинтересовал вопрос с их палочками. Выяснилось, что личной палочки нет ни у кого в отряде, хотя старшего сына родовитый Люк потерял именно в ходе процесса выращивания древа помощника. Оно высосало из молодого мага слишком много жизненных сил. Но вот специальная «боевая» палочка, как оказалось, была у всех троих. На мой вопрос родовитый Люк сообщил, что он каждому магу своего отряда заказывает боевую палочку с возвратом денег за неё из жалования нанятого мага. Точно также происходит и с защитной амуницией. Именно поэтому отряд де-Лемана славится самыми низкими потерями на Острове.
После окончания ритуала ко мне подошёл благородный Эшли де-Воэн:
— Скажите, первородный, когда и куда Вы планируете отправиться из Ипра?
— Ну «куда» — понятно, в Париж, у меня там важная встреча. Оттуда — в Вену. Ну а потом нам предстоит путешествие в Барселону.
— У Вас очень… насыщенные планы на лето, первородный.
— И это я ещё забыл то, что пятого июля мне надо быть в Люксембурге. Чему Вы улыбаетесь, благородный Эшли?
— Просто Эшли, первородный. А улыбаюсь тому, что когда я обещал дочери путешествие по Европе, то никак не думал, что смогу выполнить своё обещание так скоро и ещё и не за свой счёт.
— А когда Вы обещали?
— Вчера вечером, после того, как мы вернулись в замок.
— Ого! Действительно, похвальная оперативность. А вот по поводу Вашего второго вопроса — всё несколько сложнее. Я должен завтра урегулировать все вопросы с моими поездками, для того, чтобы составить приемлемый график.
— Вам нужна охрана внутри замка, первородный?
— Нет, надеюсь, что здесь я могу себя чувствовать в безопасности.
— Тогда, с Вашего позволения, я зайду к Вам завтра перед ужином.
— Хорошо. Что вашей тройке необходимо для полного восстановления боеспособности?
— Для восстановления — ничего.
— Хорошо. Об усилении позаботимся уже в Льеже. У Вас есть ко мне ещё вопросы?
— Нет, первородный.
— Тогда встретимся завтра на обеде. До этого момента можете свободно распоряжаться собой.
Он молча поклонился и ушёл. Я же направил свои стопы в переговорную, для того, чтобы дать указания секретарю о согласовании сроков моего посещения Парижа и Вены. Однако дойти спокойно не было не суждено. Почти у самой двери кабинета секретаря меня перехватил Георг:
— У тебя есть время со мной поговорить?
— Очевидно, да. Это долго или мы можем поговорить здесь?
— Можно и здесь.
Мы прошли в комнату с зеркалом и сели в кресла, друг напротив друга. Я ожидал, что Георг заведёт речь о том наказании, которое я обещал Марии, но он немного помолчал, явно собираясь с мыслями, а затем огорошил меня вопросом:
— Как ты думаешь, сколько детей могут максимально обучаться в замке?
— Двадцать? — Пожал плечами я, памятуя о количестве мест за обеденным столом.
— Именно. Так вот, уже сейчас число заявок на вторую половину года превышает три десятка, а на следующий год хотят добавиться ещё десятка полтора.
— Как я понимаю, предприимчивые родителя хотят, чтобы их детки учились вместе с первородным? — Криво ухмыльнулся я.
— Именно так. — А вот Георг остался абсолютно серьёзным. Это… настораживало.
— Ну, я надеюсь, что вы выбрали наиболее достойную компанию для меня из числа претендентов?
— Об этом я и хотел бы поговорить с тобой. Дело в том, что список уже почти согласован И, как ты понимаешь, образовалась некоторая… несогласованность между число желающих и количеством мест. Первый вариант решения — увеличение количества мест. Но так как после того, как ты закончишь обучение, поток желающих учиться в замке явно снова упадёт, то расширить количество учеников мы смогли всего на четыре места. Этого оказалось недостаточно. Поэтому решили посмотреть, кого из действующих учеников мы можем «подвинуть». Места Ричарда де-Ласси, Терезы Тодт, шевалье Франка Зенемаллер, Александры де-Шварцвален, Сьюзен де-Велленвис остались в неприкосновенности. Франц де-Витт и Грета де-Нинбург уходят в этом году, это если не брать в расчёт то, что семья Греты сама по себе занимает довольно высокое положение. А вот Марту де-Кнаут и Кристину фон Вальт стали уговаривать перейти в другую школу. Но если родители Марты уступили своё место без особых проблем, скорее всего из-за ваших с ней плохих отношений, то вот фон Вальты отказались наотрез. Меня просят повлиять на них и на Кристину, но я не знаю, как. Сама она утверждает, что поскольку является твоей ученицей, отпустить её можешь только ты сам. Может быть, ты…
— Нет.
— Это твёрдое решение?
— Георг, если ты ещё хоть раз заведёшь разговор о том, что Кристина неподходящая компания для меня и ею можно и пожертвовать, я с тобой поссорюсь.
— Я понял. — Георг встал с кресла и поклонился. — Приношу свои извинения, первородный. Вы позволите донести эту Вашу твёрдую позицию до Вашего опекуна?
— До любого человека, до которого Вы сочтёте нужным донести её, благородный Георг.
Из Ипра мы выехали на следующий день. До момента отъезда Мария старалась не попадаться мне на глаза, но если вначале меня это веселило, то потом стало раздражать, тем более, что Кузьмич донёс мне о паре приватных разговоров между Марией и тётей Жаннетт. Сам Кузьмич не сомневался, что при желании может подслушать всё, что делается в его доме через любые чары приватности, но я не стал просить его об этом. Если я начну уже и Марию подозревать в чём-то, осознанно направленном против меня, надо бросать всё и уезжать, хоть в Северную Америку, хоть в Южную.
Когда мы оказались в карете, Мария посмотрела на меня с некоторым испугом и как-то полускрылась за Георгом. Я, никак не реагируя на эти её действия, раскрыл очередную юмористическую книгу — справочник по теории магии (такого скопища глупостей и умозрительных предположений, как в теории магии Земли, я никогда не встречал) и сделал вид, что углубился в чтение.
Неожиданно, книга оказалась довольно-таки серьёзной и увлекательной. В ней довольно-таки логично, с доказательствами и даже пусть примитивными, но расчётами, обосновывался вывод о том, что всё многообразие магии, на самом деле — лишь разные выражения одного и того же явления. И между различными формами магии существует значительно больше общего, чем кажется на первый взгляд.
Всего на Земле выделяют одиннадцать видов магии. Сам я о них ещё отчётливого мнения не имею, хотя некоторые вещи уже заставляли меня оторопеть:
боевая магия;
магия мёртвых;
бытовая магия;
магия иллюзий;
магия жизни;
алхимия;
демонология и магия тьмы;
артефакторика;
целительство;
магия природы
магия пространства
Автор данной книги свысока, со снисходительностью взрослого, обсуждающего детские теории мироустройства, рассуждал о том, что мысль о «противопоставлении» или даже о «вражде» различных видов магии также нелепа, как и мысль о вражде правой и левой рук одного и того же человека. Это полностью согласовывалось с картиной, которую мне-графу преподавали как в школе, так и в Университете. А это значит, говорил в следующих главах автор, что можно собирать магию не только через алтарные камни, которые, по общему мнению «выбирают» из творящегося хаоса типов магии ту, которая для них наилучшим образом подходит, а и через другие устройства, никак не связанные с семьями и родами. Обоснование приводилось следующее:
По общепринятым теориям, алтарные камни служат местом сбора магии. И чем старше камень, чем выше в магической иерархии стоит род, владеющий им, тем лучше разная магия «увязывается» внутри камня и следовательно, тем большему количеству магов она подходит. Вместо этого, по мнению автора, алтарные камни «очищают» разные типы магии, приводя их к определённой первооснове. Так что получать чистую магию можно в любом месте, где будет поставлен подобный очиститель. Новым словом в теории магии для меня было существование моря «магического эфира», состоящего из таких вот девственно-чистых частиц, подходящих любому магу. Существование нежити и возникновение её новых видов автор связывал с деятельностью одарённых и системой «фильтрации» магии. Как бы поток этих вот первичных, чистых частиц, которые автор назвал «фогенами», проходит через Землю, там загрязняется различными отклонениями от идеала и выходя за пределы Земли, проходит некую систему фильтрации. Чистые частицы выходят, а загрязнённые и сама по себе грязь остаются. И именно эта грязь и служит питательной основой для всяческих чудовищ и нежити. Когда существовал проход на Грань, вся эта грязь смывалась туда, и на Земле был Золотой Век. А сейчас фильтры всё больше «забиваются», всё меньше и меньше попадает на Землю «фогенов», всё меньше и меньше на Земле остается магии и всё больше — грязи.
Какой же выход предлагал автор? Не заниматься магией вообще! Якобы, если люди прекратят заниматься магией, прекратит образовываться новая грязь. Постепенно фильтры очистятся, нежить уйдёт, а через Землю снова хлынет поток чистейших «фогенов», с помощью которых человечество пробьёт себе путь на Грань и восстановит баланс.
Да уж. Начал за здравие, кончил — за упокой.
Нет, конечно же, относительно прочих теоретических трудов, которые я читал на Земле — очень и очень здраво. Но для будущего разумной жизни на Земле — гораздо более опасно, чем все эти наивные и фантазёрские теории.
В Гиперборейской Империи, конечно же, существовала своя теория магии. Она базировалась на том, что магия — едина, как свет. Этот свет — стихийная магия, которая, преломляясь через какую-то призму, рассыпается на спектр. В этом спектре есть место и внутренней магии человека — магии резерва и всем двадцати восьми планам. Особняком в этой теории стояла ментальная магия, вырабатываемая непосредственно самим магом.
Пока я размышлял, мы, оказывается, уже и пообедали и приехали в Брюссель. Погружённый в свои мысли, я прошёл в здание портала и дождался переноса нас в Париж. Так же безучастный ко всему окружающему, я приехал к месту нашего пристанища в Париже — дому де-Жильбао.
Уже на подъезде к дому Мария не выдержала и схватила меня за руку:
— Серж, ну пожалуйста, прости меня! Я действительно веду себя как полная дура! Я не знаю, что с этим поделать! Когда я рядом с тобой, я как будто пьянею и перестаю соображать. И даже когда мы расстаёмся, стоит только кому-то заговорить о тебе, и у меня снова наступает такое состояние. Ты… ты настолько велик, что у меня просто в голове не укладывается, как ты чего-то не сможешь!
Я вынырнул из своих мыслей как только почувствовал её прикосновение, прослушал сей спич со всё возрастающим ох… удивлением:
— Мария, я понял и принял твои извинения. Давай договоримся так — ты прекращаешь давать людям надежды, связанные с моей помощью и тщательно записываешь всё, что говорила обо мне в течение дня в дневник. Хорошо?
Она истово закивала головой и бросилась душить меня в объятьях. Спас меня Георг, который деликатно дотронулся до руки Марии:
— Мы уже приехали.
Охнув, Мария тут же выпустила меня на свободу и принялась прихорашиваться. Георг указал мне на книгу, которая скрасила мне часы поездки:
— Интересная теория?
— Любопытная, но вот выводы из неё мне не понравились.
— Они никому из потомственных магов не нравятся. Если он прав, то их… нашей монополии на энергии придёт конец и любой лерв, получивший дар магии, может вырабатывать энергию сам.
Об этом аспекте проблемы я, кстати, совсем не подумал.
Анри де-Жильбао встречал нас на пороге своего дома. За те полгода, что мы не виделись, он ощутимо постарел. Пройдя в дом, я познакомился с его женой, Юлией и сыном Жан-Жаком, мальчиком четырёх лет. Дочь доктора Анри, Кларисса, которой было менее года, сейчас спала.
От ужина мы отказались, но вот чай, а для меня — какао, выпили с удовольствием. За чаем выяснились последние новости.
Оказывается, доктор уже не де-Жильбао. Он провёл ритуал выделения семьи и теперь носит фамилию де-Гийом. Да, ему пока не удалось активировать свой алтарный камень, но доктор не унывал. Он надеялся, что после рождения ещё одного ребёнка и помощи пары пациентов, сможет-таки добиться своего.
Ещё одной новостью для меня было то, что в Вену с нами поедет родовитый Эдвин де-Конрад. Я только порадовался подобному увеличению компании, поскольку тот наверняка знает о Вене значительно больше, чем мы.
Сидя с ногами в кресле и держа в руках чашку какао я попытался разобраться в словах Марии. Конечно же, такой эффект может быть, но для этого я должен постоянно, на протяжении, говоря высоким эллинским слогом, всего своего — жизненного пути, излучать не менее пяти эонов ментальной энергии. Да и действовать она должна на всех, а не выборочно. Кстати, вот я и вспомнил, как назывались единицы измерения магической силы в Гиперборейской Империи — эоны.
Боги, какой же я идиот! Так вот откуда у меня эти прибавки в одну десятую! Граф Ашениаси мог вырабатывать три эона ментальной энергии. И если предположить, что этот источник перенёсся вместе со мной, но остался в наружных слоях ауры, тогда абсолютно понятно и то, почему Кузьмич не смог меня удержать на серых путях и экзальтированность Марии и быстрое и абсолютно немотивированное формирование приязни ко мне со стороны других людей. А эти прибавки — отзвук отмирания моего источника. Каждый эон уменьшения источника даёт прибавку резерва на одну десятую!
Да уж, винить, кроме себя, некого. Сам перенос источника занял не более одной минуты. Как я и думал, он уже вырабатывал всего один эон. В общем — дурак он и есть дурак, хоть граф он, хоть маркиз.
Тут, пожалуй, следует немного пояснить мою досаду. Дело в том, что источник ментальной магии активируется лишь благодаря совместным усилиям не мене, чем трёх магов, знающих, что они делают. Причём, уровень этих магов должен быть не ниже мастера! Для информации — я, например, абсолютно без понятия, как активировать источник. Возможности же ментальной магии лежат не только и даже не столько в области иллюзий и подчинения. Основное назначение этой магии — ускорять создание и усиливать заклинания других областей. К примеру, запусти я в того же прислужника ледяную глыбу, «усиленную» моими тремя эонами ментальной магии, его, в лучшем для прислужника случае, изранило бы, ну а в худшем — разорвало на куски.
Увеличение же производительности источника ментальной магии тоже требует определённых усилий и помощи, пусть не мастера, но хотя бы бакалавра низшего, первого класса, у которого самого этот источник не менее пяти эонов! И это только для того, чтобы развить свой источник до двух единиц! Далее начинаются какие-то сложные расчёты, которые мне ещё только предстоит вспомнить, впрочем, как и сам этот ритуал, который граф Ашениаси переживал дважды.
В Париже мы задержались до вечера воскресенья. Всё-таки Париж летом великолепен, хотя все вокруг говорят, что весной он ещё лучше.
Все дела я закончил в первый же день после приезда и просто гулял по городу как турист, впитывая в себя атмосферу какой-то романтической тайны, полувзглядов, полунамёков и полутонов, которыми был переполнен Париж.
Вечером одиннадцатого июня мы переместились в Вену.
Если Париж я сравнил для себя с вечно молодой кокеткой, то Вена предстала передо мной пышной и страстной красавицей, разгорячённой вином, танцами и поцелуями кавалеров. Пышность Вены значительно превосходила пышность Парижа, где подобную роскошь можно увидеть только в районе королевской резиденции.
В Оногурии мы задержались на неделю. Кроме Вены, мы посетили Будапешт, Братиславу и даже съездили на один день на Адриатику, в Сплит. Моим экскурсоводом был не только Эдвин, но и шевалье Буоль. Расставался с Оногурией я с большим сожалением.
Тётя Женевьев встречала нас прямо в Мадриде. К сожалению, портал в Толедо был уже лет восемьдесят, как закрыт. Так что нам предстояло не менее десяти часов путешествия до Пульгары, городка около Толедо, родового владения её мужа. Пока мы путешествовали, тётя Женевьев закидывала пару Тодт вопросами и информацией. Я поразился её умению так разговорить собеседника, что тот далеко не сразу понимал, если понимал вообще, что проговорился. Мне бы такого человека на должность начальника контрразведки! Мечты, мечты…
В дороге я не преминул исследовать энергосистему тёти Женевьев и… не нашёл в ней ничего нового для себя.
Мужа моей тети Женевьев звали родовитый Фидель Гарсия де-Пульгара. Это высокий плотный мужчина с громадными усами. Всего у них с тётей Женевьев было четверо детей:
Старший — Сезар. Ему уже семнадцать лет и похоже, он будет полной копией своего отца. По крайней мере усы, хоть и значительно меньшие по размеру, он подкручивает точно так же. Резерв — сорок семь единиц.
Вторая по возрасту — Долорес. Ей пятнадцать. Предпочитает мужскую одежду и повадки. Впрочем, её лицо с резкими, крупными чертами тоже больше подошло бы мужчине. Резерв — двадцать одна единица.
Третья — Габриэль. Четырнадцать лет. Каноническая блондинка с кукольным личиком и… умненькими глазками. Резерв — двадцать три единицы.
И самый младший — Карлос. Только в этом году пошёл в школу. Как утверждает сама тётя Женевьев — точная копия её отца и моего деда. Резерв — двенадцать единиц.
Дети тут же сосредоточили всё внимание на мне, но это внимание было настолько семейным и доброжелательным, что я и сам не заметил, как расслабился.
После сиесты меня вытащили на прогулку. Меня поразило большое число брошенных полуразрушенных зданий. На мой вопрос мне поведали грустную историю:
Несколько веков назад округ Толедо процветал. Это было место производства знаменитого толедского «белого оружия». Клинки из Толедо ценились за свою универсальность. Кроме того, только толедские мастера смогли запихнуть в свои кинжалы помощников. Нет, толедские мастера не смогли разгадать секрет металлических помощников, однако они совершили, на мой взгляд, иное чудо: они прятали помощников внутри кинжалов так, что помощники работают, не теряя своих качеств!
Ещё одной особенностью толедских клинков являлось то, что, не будучи изукрашены рунами и пиктограммами, они могли обладать всеми свойствами рунного оружия.
Первый удар по благополучию Толедо нанесло огнестрельное оружие. Однако, хоть этот удар и был тяжёл, однако не смертелен. Толедские мастера переквалифицировались в бронников, поскольку именно толедские брони, как оказалось, наилучшим образом защищали от пуль. Толедо оправился и даже почти вернул себе былой блеск и славу. Но тут их поджидал второй удар, со стороны моих теперешних соотечественников.
Примерно триста лет назад в Белопайсе был разработан защитный артефакт, направленный на защиту конкретно от огнестрельного оружия. И пусть по своему функционалу данный артефакт немного уступал толедским броням, но несколько меньшая цена, а главное, значительно большее удобство ношения позволили данным артефактам вытеснить брони к рынка.
С тех пор Толедо и толедский округ умирали, постепенно погружаясь в небытиё.
Известное дело — там, откуда уходят люди, заводится всяческая нечисть. Толедский округ не стал исключением в данном плане, а если вспомнить ещё и то, что в округе было понаделано множество дырок в земле — шахт по добыче железной руды, то нечисти вообще получалось раздолье. Она плодилась здесь с энтузиазмом, достойным лучшего применения настолько активно, что раз в двадцать — двадцать пять лет король Спинии вынужден посылать в округ Толедо войска, чтобы приструнить нечисть.
Естественно, в сами шахты мы не полезли, однако и на поверхности нам хватало забав и развлечений. Самой весёлой из них было состязание в ловкости с кукишами. Эта небольшая, около сорока сантиметров в высоту, нечисть живёт на обочинах дорог и обожает сбивать с ног путников. Конечно, если кукишей собирается слишком много, то они могут и убить, однако, в небольшом количестве, это просто довольно хороший «тренажёр» ловкости. Дело в том, что воздействие кукиша видно невооружённым глазом, даже без магического зрения: от него к человеку как будто катится капелька ртути. Эту капельку можно просто пропустить мимо себя, она уже не вернётся. Так и играли: кукиши посылали в нас свои «спотыкачи», мы либо уворачивались, либо отпрыгивали от них, Сезар иногда ставил щиты при помощи своей палочки. Если увернулся — можешь послать встречное заклинание в кукиша, ну, или в моём случае, выстрелить в него из револьвера обычной, свинцовой, хоть и с вытравленными по ней рунами, пулей. Если попал — тебе начисляется очко. Наша охрана зорко следила за тем, чтобы к веселью не «присоседилась» какая-нибудь сильная нечисть, да и что б кукишей не собиралось чересчур много. Хотя иногда они сами играли в ту же игру, только на деньги. Чисто из любопытства я однажды спросил — кто выигрывает? Оказалось, что к моему фон Гантеру никто не может даже приблизиться.
Сам я подобными успехами похвастаться не мог и выиграл всего один раз. Хотя, есть у меня смутные подозрения, что в тот раз мне попросту поддались.
Помимо этого я с удовольствием наблюдал за таинством рождения толедского клинка, участвовал в охоте на волков, совершил конную прогулку с ночёвкой по окрестностям Пульгары. Короче, самым скучным днём моего пребывания в Спинии было двадцать четвёртое июля, когда мы вынуждены были участвовать в большом приёме в Толедо.
Заканчивать отдых в Спинии было решено морской прогулкой. У двоюродного брата родовитого Фиделя была вилла неподалёку от Пальма де-Майорка и собственная яхта. Добраться на остров, на счастье, можно было порталом.
Однако произошло непредвиденное, хоть и ожидаемое, обстоятельство, поломавшее все мои планы на дальнейший отдых. Вечером, уже ложась спать и предвкушая завтрашнюю поездку на море, на которой меня обещали даже взять под воду, чтобы я смог сполна насладиться видами подводного царства, я почувствовал некое напряжение энергосети. «Где-то я эту косточку видел» — подумал я. После этого «открытия» меня, как того Штирлица, стало неудержимо рвать на родину… правда, в отличие от последнего, в хорошем смысле слова. Что ж десять часов от Пульгара до Мадрида и десять от Брюсселя до Ипра. Должен успеть, если не спать, а выехать сразу. Надо только успокоить Марию, чтобы не рвалась вместе со мной. Впрочем, после того, как я наконец-то интегрировал в себя источник, её обожание и опека немного уменьшились.
«Успел» — была моя первая мысль, когда я вышел из кареты и одновременно с этим почувствовал признаки приближающегося выброса.
Глава 30
В маркизатстве я задержался всего на одну ночь. Уже второго числа со мной связались близняшки и в ультимативной форме потребовали, чтобы я немедленно ехал к ним. Пришлось ускорить отъезд. Переночевал я в Брюсселе, в своём доме. Эту остановку я сделал для того, чтобы пообщаться со Степанычем.
С утра уехать не удалось. Очевидно, следила за моими перемещениями не только герцогиня Люксембург, поскольку уже к девяти утра меня посетили представители сразу и лоялистской и пробритстанской партий. Позднее подтянулись имперцы и прогалльцы, представители Ван де-Бильда, железнодорожного «короля» Белопайса, ну а к Главному мастеру гильдии артефакторов Белопайса пришлось ехать самому.
Обедать дома я не стал, поскольку догадывался, что в этом случае сегодня из Брюсселя не уеду. Поэтому, несколько изменив внешность (сапоги на высоких каблуках с парой камешков под левой ступнёй, немного грима и артефакт, мешающий считывать ауру), спокойно прошёл в портал. В Люксембурге я избавился от этих хитростей и проследовал во дворец.
Сам праздник по случаю девятилетия близнецов делился на два этапа. Чисто детский праздник, на котором присутствовали, в основном, дети вассалов, соседей и союзников, проходил прямо в сам день рождения девочек, пятого июля. А вот большой аристократический приём по этому поводу — восьмого июля, в субботу. Свою роль на этой собачьей свалке, по недоразумению называемой «день рождения высокородных Екатерины и Марии Люксембург» я понял сразу же после осторожных намёков герцогини о том, что девочки не простили своим нынешним гостям того пренебрежения, с которым с близняшками общались тогда, когда их считали неодарёнными. Но я даже отдалённо не предполагал, что будет настолько плохо! Близнецы словно с цепи сорвались, в лицо высказывая своим бывшим обидчикам и, особенно, обидчицам, всё, что о них думали. Доставалось и тем, кто за глаза потешался над девочками, а в глаза лебезил перед ними, памятуя о высоком положении их родителей.
Ещё, по сути, не начался сам детский праздник, а я уже до смерти устал вытаскивать близняшек из тех конфликтов, которые разгорались с их участием то там, то тут. Наконец я не выдержал. Отведя обеих в укромный уголок я попытался воззвать к их разуму:
— Девочки, вот скажите, зачем создавать себе врагов на пустом месте?
— А они?! — Хором.
— А они просто глупы. Вы, вместо того, чтобы их обижать в ответ, просто бы попытались перевести те обиды, которые они вам нанесли, в долг перед вами.
— Да кто они вообще такие, чтобы с них долги требовать? — Это Мария. Правда Екатерина поддержала сестру, энергично кивнув головой в такт её словам.
— Иногда даже минимальная помощь может оказать решающее значение.
— Вот ещё, не буду. — Это опять Мария. Правда Екатерина в этот раз сестру не поддержала. Вместо этого она придвинулась ко мне и взяла мою ладонь в свои:
— Не волнуйся, пожалуйста, Серж. Нам уже бабушка всё объяснила. И на приёме, где будут по-настоящему влиятельные люди, мы постараемся сделать так, как ты говоришь. Но эти — они ведь ничего из себя не представляют! А издевались над нами больше всех действительно сильных и влиятельных родов. Я… мы просто не можем спокойно на них смотреть.
— Ну, а ради того, чтобы я к вам приехал на осенних каникулах?
— Интересное предложение. — Глаза Екатерины зажглись лукавством и каким-то сдержанным торжеством. Она свысока посмотрела на Марию, на что та показала ей язык и фыркнула, как кошка. — То есть, если мы будем обижать всех тех, кого сочтём нужным, ты не приедешь к нам на осенние каникулы? И это всё? Сам ты не обидишься на нас?
— Что, действительно так достали? — С сочувствием спросил я. Я действительно не понял их мыслей, просто подумав, что они согласны на моё отсутствие до Нового года, лишь бы отомстить. А уж почему согласны — действительно обижены или я для них не являюсь таким уж «светом в окошке» — дело десятое. И только на следующий день я сообразил поинтересоваться у герцогини. Оказывается, эти две хитрюги уже записались на обучение в замок Тодт! Это был весомый удар по моему самолюбию. Провели, как мальчишку и кто!
Правда, сами близняшки вызвали этим у меня, скорее, восхищение. Что я тут же и продемонстрировал, когда они осторожно приблизились ко мне и поинтересовались моим настроением. Схватив обеих в охапку, я закружил их, вслух восхищаясь их хитроумием под неодобрительными взглядами мажордома.
За день до приёма меня пригласил для беседы регент герцогов Люксембург. Я, конечно, с ходу мог назвать несколько тем для разговора, которые могли заинтересовать его в общении со мной. Однако, я ошибался. Регента очень заинтересовал список книг, который я заказал в библиотеке дворца. Как оказалось, сам регент несколько лет преподавал теорию магии в Мюнхене и ушёл оттуда из-за разногласий с руководством университета. В настоящий же момент, его пригласили вернуться, причём сразу на должность заведующего кафедрой и он принял данной предложение.
Высокородный Себастьян оказался приверженцем именно «фогенной» теории магии:
— Скажите, первородный, как Вы относитесь к этой теории? Я вижу, что Вы всерьёз заинтересовались ею.
— Мне она кажется гораздо более здравой, нежели господствующая ныне теория «вечной борьбы разных магий».
— Вы немного отстали от жизни. Ещё в шесть тысяч девятом году было убедительно доказано, что нет магии, подходящей исключительно для одного направления. Следовательно, нет и «вражды» магий. Это привело к перелому сознания большинства учёных, по крайней мере в Европе. Всё больше усилий направляется на выделение фогенов и на поиск иных фильтров для магии, нежели алтарные камни. Мало того, некоторые видные политики поддерживают идею разумного ограничения использования самых сильных и разрушительных заклинаний, для уменьшения загрязнения потока фогенов.
— Удивительно. Мне сказали, что родовитые, высокородные и первородные одарённые не очень-то приветствуют данную теорию.
— Ограниченные узколобые ретрограды, — припечатал высокородный Себастьян. — Они не понимают, что цепляйся — не цепляйся за свою монополию на торговлю энергией, загрязнение Земли рано или поздно приведёт к полному исчезновению магии, которой люди могут пользоваться. И они исчезнут. Не думаю, что большим утешением для них будет то, что исчезнут они последними. Тогда как если они согласятся пожертвовать своим положением, то магия будет развиваться. И что с того, что обычный, даже неодарённый человек сможет собирать и использовать магию? Но нет, мы лучше умрём, чем допустим «этих грязных левров» к источнику нашего могущества.
Эк он разошёлся! Тут явно что-то личное. Надо переводить тему. А вообще — фанатик, что ни есть ни хорошо, ни плохо. О! Вот ещё один интересующий меня вопрос:
— А как фогенная теория объясняет наличие людей со склонностью к различным направлениям магии.
— Врождённый талант, причём как раз таки подтверждающий фогенную теорию. Ведь эти люди отличаются не повышенной склонностью к какому-то типу магии, а скорее, могут в различных целях использовать какой-то один и тот же аспект. Например, если человек обладает склонностью к огню, то он не только может с меньшими затратами запалить вражескую крепость, но и еда у него никогда не подгорит и не пережарится.
Эти слова высокородного подтвердили мои подозрения — даже обладающие магическим зрением жители Земли не могут рассмотреть каналы на планы. И само существование планов для них является если не тайной, то никак не связывается с видами магии.
— Но разве для исследования фильтров не требуется применять самые разрушительные и энергоёмкие заклинания? Да и сами Вы недавно применили не останавливающие чары.
— Но это же совсем другое дело! Я понимаю, что для борьбы с теми же демонами или в научных целях необходимо применять весь возможный арсенал. Но почему мы должны использовать магию там, где без неё вполне можно обойтись? Ведь гораздо меньше загрязнения получится в том случае, если мы вместо того, чтобы посылать на зачистку того же логова упырей, пару десятков магов, пошлём туда же роту обычных солдат с зачарованным оружием.
— И недосчитаемся двух третей этой роты.
— Но это же во благо!
— Скажите, высокородный, а есть хоть какие-то объективные данные, подтверждающие, что при уменьшении использования магии уменьшается и это самое «загрязнение» потока фогенов?
— Вот именно! Для этого-то и надо резко уменьшить использование магии! Пока этого не произошло, мы не можем получить реальные подтверждения нашей правоты. И тут никак не обойтись полумерами. Любые ограничения только на части территории, приведут лишь к ухудшению ситуации.
Я не удержался от сарказма:
— А если жители других государств не поймут, зачем уменьшать количество творимой магии, их надо уничтожить или заставить подчиниться. Пусть война, пусть громадные потери и резкое увеличение загрязнения на какой-то период — зато потом все оставшиеся смогут рано или поздно вернуться в Золотой Век!
— Вот именно! Как приятно разговаривать с умным человеком, первородный. Любые жертвы и неудобства в данном случае оправданы!
Он что, реально не понял, что я всего лишь попытался довести его аргументацию до абсурда? Ну-ка, а если ещё один камешек:
— Но ведь и далее останутся отщепенцы, которые будут использовать магию несанкционированно. Как быть с ними? Кто будет следить за этим мораторием?
— Конечно же, самая могущественная и, тем не менее, самая прогрессивная в плане уменьшения использования магии страна. Именно Бритстан и является проводником всего остального мира в светлое завтра..
— То есть, нападение на Белопайс было лишь первой частью плана по завоеванию мирового господства и контролю за использованием магии?
Вот тут высокородный Себастьян испугался. Он как-то засуетился, стал говорить о каких-то важных делах и почти выбежал из собственного (!) кабинета. Я же остался размышлять об особенностях фогенной теории. И, чем больше я размышлял, тем более укреплялся в мысли, что тот, кто разработал данную теорию, прекрасно знал о том, как дела обстоят на самом деле, а эта теория — способ сбить с толка и достичь чисто политических целей.
Благородный Себастьян до самого моего отъезда ни разу так и не попался более мне на глаза.
Вернувшись в замок Тодт, я вновь окунулся в занятия и в обучение «своей» группы, в которую по умолчанию влились обе близняшки. Кроме того, группу пополнил и родовитый Генрих де-Мюнстер.
Привёл его к нам на занятия Ричард, с которым они сошлись на почве общей любви к шахматам. Генрих — весёлый, рослый, мускулистый мальчик одиннадцати лет, с очень располагающей улыбкой. Он был старшим сыном графа Мюнстер, однако наследницей, признанной магией, была уже выбрана его старшая сестра, от другого брака графа. Тип брака я не стал уточнять… до приезда тётушки Бра, разумеется.
У меня с родовитым Генрихом оказалась общей страсть к лошадям. Мы чуть ли не ежедневно устраивали с ним соревнования, в которых я не раз бывал побеждён. Меня это радовало, поскольку до сего момента у меня не было нормального соперника по верховой езде. Родовитый Франк Зенемаллер не оправдал моих надежд в этом смысле — проиграв, он очень расстроился и в дальнейшем сдавался без борьбы. Грета была очарована умением Генриха танцевать. В общем, к началу августа, к моменту моего отъезда в Льеж, Генрих уже плотно влился в нашу компанию и единственным человеком, воспринимающим его «в штыки» была Аликс. Причём сам Генрих явно выделял Аликс среди всех девочек.
Само обучение в замке Тодт претерпело серьёзные изменения. Число предметов увеличилось, из старых учителей остался лишь господин Карл Лейненс, но и он теперь преподавал только танцы. Вместо утренних занятий гимнастикой теперь были занятия по фехтованию, в основном расписании появилось естествознание, история соединилась с этикетом, а со следующего года обещался курс целительства. Да и теория магии уступила место ритуалистике и рунописи. Не знаю, как кому, а мне новое расписание нравилось. Я по-прежнему, кроме преподаваемых в замке предметов, занимался по индивидуальной программе, хотя близняшки теперь составляли мне компанию. Ну а Франц по-прежнему всякую свободную минуту проводил за алхимическим столом.
Георг нисколько не шутил, когда говорил о том, что летом неподалёку будут устраиваться приёмы высшей аристократии. Приглашения, даже если брать только аристократов не ниже графов и одарённых высокородных, поступали по два — три в неделю. Некоторые я даже соглашался принять. Но вот рассказывать о них нечего. Ко мне пока лишь присматривались, для того, чтобы «играть» меня, я всё-таки был и слишком мал… да и репутацию человека, которого не рекомендуется обижать, оказывается, уже успел приобрести. Сопровождала меня на эти вечера чаще всего Астра, на детские праздники — Грета.
Да, и у Греты и у Франца произошла первая инициация. Теперь Грета могла похвастать резервом в восемь и девять десятых эона, а Франц — в шесть и четыре десятых. Что же касается меня, то последний на сегодняшний день выброс, увеличил мой резерв до семи целых, четырёх десятых эона.
Очередная моя сессия в Льеже начиналась первого августа и только сегодня, двадцать восьмого июля мастер-ремесленник Браувер согласился изготовить боевую палочку для Греты. Поэтому Грета едет со мной в Льеж.
Вечером этого трудного дня я сидел у себя в кабинете, заканчивая все задания, которые мне надо было сделать в этой кварте. Покончив с этим неожиданно быстро я потянулся, и решил не давать пропасть рабочему настрою. Значит надо бы посчитать одну идею. Сунувшись по ящикам, я вспомнил, что оставил тетрадь со своими записями по проекту в библиотеке.
Демоны, придётся возвращаться в библиотеку. А может послать туда слугу? Впрочем, в замке Тодт есть способ получше:
— Даниэль!
Хомяк появился передо мной тут же.
— Принеси, пожалуйста, мои записи об астральных проекциях. Это толстая тетрадь под чёрной обложкой без каких-либо картинок и украшательств. Она в библиотеке, на моём любимом столе. Печеньки тебе обеспечены.
Хомяк исчез, кажется, даже быстрее, чем я закончил говорить. Уже через минуту он вновь появился передо мною, держа в лапках мою тетрадь.
— Спасибо Даниэль. Держи, ты честно это заслужил. — Я протянул ему вазочку с миндальным печеньем, которое в замке любили только Тереза и Даниэль (как фамильяр Терезы он просто обязан любить те же блюда, что и она). Я всегда старался иметь его при себе как раз на подобный случай. Даниэль протянул мне тетрадь и… отрицательно покачал головой.
— Тебе не нравится выкуп?
Даниэль снова показал жестами «нет» и пододвинул тетрадь ко мне.
— Ты не хочешь выкупа от меня?
Даниэль закивал.
— А чего же ты хочешь?
Даниэль посмотрел на меня умоляюще. Вдруг, в моей голове начали формироваться какие-то неясные образы. Неужели я смог наладить двустороннее общение с чужим фамильяром? Это ведь означает, прежде всего, полное доверие со стороны хозяина фамильяра! Так, что у нас тут. Девочка, плачет, её утешают другие девочки, просьба…
— Понятно. Ты хочешь, чтобы Тереза вновь стала полноценным членом моей команды.
Хомяк энергично закивал.
Я призадумался. Действительно, хоть я и ни словом, ни жестом не напоминал Терезе про тот случай и во время обучения общался с ней ровно и дружелюбно, но не могу не признать, что действительно отдалился от неё. Даже все свои планы я обсуждал больше с Гретой и Ричардом. Аликс мне до сих пор была непонятна своим напором, Кристина сама держалась подчёркнуто… ниже, что ли. Она позиционировала себя как исполнителя, а не как соратника. Близняшки слишком уж засиделись в своём дворце и сейчас стараются прежде всего наверстать упущенное в плане общения с другими детьми. Ну а Генриха я ещё не видел «в деле». Не видел, как он себя поведёт при возникновении для меня реальной угрозы проигрыша. Останется ли он и в этом случае верен? Всё время, пока я размышлял, хомяк всё также смотрел на меня. Наконец, я принял решение. Не знаю, получится ли, я никогда не был приверженцем концепции «второго шанса», но я определённо попробую вновь сойтись с Терезой.
Как-то уловив моё решение до того, как я его озвучил, хомяк что-то пискнул, подпрыгнул и исчез.
Университет гудел, как растревоженный улей. По коридорам бегали озабоченные студиозы, часто можно было видеть группы студентов, собравшихся в кружок и что-то активно обсуждающих.
Мастер-ремесленник Браувер также выглядел взволнованным.
— Проходите, первородный (ого, обычно он титулование не применял). Произошло событие, непосредственно касающееся Вас.
Внутренне насторожившись, я присел на своё обычное место. Мастер Браувер хмурился и нервно разминал пальцы. После того, как я устроился, он произнёс:
— Сегодня стало известно, что ещё два первородных рода Европы лишились связи со своими манорами. — С этими словами он протянул мне газетный лист.
Я впился глазами в статью. Действительно, указывалось, что два рода признали, что потеряли право называться первородными. Один из Галлии, другой из Бритстана. На сегодняшний день, писалось далее в статье, во всей Европе осталось лишь сорок три источника чистых фогенов (глянь, и сюда эта теория уже проникла), из которых сорок два являются алтарными камнями первородных родов. Два на территории Белопайса, восемь — в Галлии, семь — в Тхиудаланде (включая Нуоррик), шесть — в Бритстане, пять — в Оногурии, четыре — в Элувайтии, три — в Спинии, два — в Латинии, два — в Дхенмарке, два — в Иверии, один — в Кельтии. Кроме того, на территории Эллады находится единственный в мире природный источник чистой нейтральной энергии (кстати, существование природного источника энергии, полностью подходящей человеку, не на шутку меня потрясло).
Да уж…известьице. Понятно, почему оно касается меня, но сказать, что оно убавило мне спокойствия — сильно преуменьшить. Мастер, тем временем, продолжал:
— И в связи с этим, у руководства университета города Льежа и у меня лично есть к Вам просьба — не закрывать портал в нашем городе. Я знаю, что Вы им не пользуетесь, но закрытие портала приведёт к резкому падению числа желающих здесь учиться.
— А при чём здесь я?
— Видите ли, первородный, часть энергии, продаваемой одарёнными, покупает государство по фиксированным ценам. И направляет эту энергию на свои нужды, в том числе на работу порталов. Если первородный высказывает пожелание по использованию части этой энергии, то к этим пожеланиям обязательно прислушиваются.
— Почему?
— Потому что ни в одном законе нет обязанности одарённых продавать энергию именно своего алтарного камня.
— То есть, раз вы не удовлетворили мою просьбу, я продам вам энергию какой-то там родовитой семьи, а свою продам другим людям и окажусь в хорошем наваре?
— Именно так.
Я задумался. Впрочем, мне такая просьба ничего не стоила, поскольку обязательная продажа вся шла за счёт той доли, которую продал ещё мой отец, так что я с этой энергии ни одного пфеннига всё равно не заработаю. А вот показать тем же лоялистам, что я знаю о том, что у меня есть зубы, лишним не будет. Меж тем мастер Браувер склонился к самому моему уху:
— Кстати, первородный, научная общественность была возмущена наглыми действиями королевского дома, одной рукой обещающего Вам поддержку, а другой — отбирающего у Вас вассалов в свою пользу.
— Что ж, мастер-ремесленник. Это достойно обсуждения.
Переговоры на эту тему я скинул на широкие плечи родовитого Этьена. Впрочем, он уже намекал, что хотел бы просить моего разрешения на поиск секретаря для меня, который и будет заниматься подобными «политическими» делами.
Моё же основное внимание в эту сессию было посвящено изготовлению помощников для Греты. Мы привезли из замка Тодт те самые липовые заготовки, которые мне дал мастер-ремесленник, уже привязанные к Грете. Привязка производится следующим образом.
Заготовка под палочку помещается в специальный артефакт, представляющий из себя коробку из лёгкого белого металла, покрытого вязью пиктограмм. Будущий владелец фокуса должен взять футляр в руки и пропускать через него магию до тех пор, пока пиктограммы не засветятся. Эту процедуру нужно проводить один раз в сутки на протяжении недели. После окончания привязки, на палочку можно наносить рунные цепочки.
Сама Грета немного переживала, что родители наотрез отказались заказывать ей личную палочку. Но я их, в принципе, понимал. Это действительно слишком большой риск.
Стандартную «общую» палочку делала сама Грета, но под моим руководством и с помощью мастера. Я наносил основу рунных цепочек, а Грета их вырезала. После того, как она заканчивала, мастер Браувер уже сам убирал какие-то, видимые только ему «шероховатости» и лакировал палочку. Лаком, смешанным с кровью Греты, оказывается, покрывается местонахождение самих рун. А после окончания всей работы, палочка полностью лакируется уже другим лаком. Но вот завершающую рунную цепочку он полностью, от начала и до конца, доверил мне.
К «боевой» палочке мастер-ремесленник никого уже не подпустил, позволив мне только наблюдать за таинством изготовления данного помощника. Ну что я могу сказать — работа, действительно, отличается кардинально.
К моменту нашего отъезда «боевая» палочка ещё не была готова, но мастер обещал переслать её не позднее начала октября.
Глава 31
В пятницу, одиннадцатого августа, перед окончанием сессии, со мной связался Ричард и сообщил:
— Представляешь, мне на день рождения (он у Ричарда пятнадцатого) сняли ложу на турнире по дуэлингу в Берлине! Ты ведь поедешь со мной? Да, и пригласи от моего имени Грету, она очень обрадуется.
Вот хитрюга! Конечно же, Грета обрадуется, она вообще надеется стать боевым магом, а турнир в Берлине, проходящий один раз в четыре года, является крупнейшим в Европе турниром для юниоров. Все финалисты этого турнира автоматически получают приглашения на «взрослый» турнир, проходящий в начале июня последующего за берлинским турниром года, в Вене. Поэтому я естественно вынужден буду поехать, хотя как раз таки я не особо горел желанием. У меня только-только в первый раз получилось нормальное зелье усиления, с помощью которого я надеялся вырастить себе нормальную ограду вокруг городского дома в Брюсселе, меня ждало множество опытов с ногами кикиморы обыкновенной, с помощью литературы, которую мне дал мастер-ремесленник. И вообще, мне пришло уведомление о том, что в связи с последними «горькими и трагическими событиями» собирается Верховная палата Священной империи и мне очень хотелось бы там побывать…
Но все эти аргументы разлетелись в прах, как только я увидел сияющие глаза Греты, которая ворвалась ко мне в комнату и прокричала, пританцовывая от переполняющий её чувств:
— Серж, мне разрешили ехать с тобой!
В воскресенье вечером мы выяснили подробности. Ложа, ангажированная для Ричарда, рассчитана на шестерых, однако в ней предусмотрено ещё четыре «гостевых» места. Из замка Тодт едут: сам Ричард, его родители — родовитый Франц де-Ласси с женой Катариной, Тереза, в качестве пары для Ричарда и Генрих, в качестве пары которого была приглашена Аликс. Близняшки не смогли поехать, однако они обещали, что сами приедут на день позднее. Я попросил их взять с собой Кристину и Франца, хотя последнего дуэли никогда не интересовали.
Когда мы с Гретой вышли из портала в Берлине, нас уже ждали. После приветствий, восхищенных и немного завистливых охов-вздохов по поводу палочки Греты и её платья (я здесь ни при чём, это инициатива Вивьен), мы отправились в гостиницу. Там, за завтраком, родовитый Франц изложил план на сегодня:
— Так, сейчас мы все вместе едем в цирк (так называется любое крытое круглое здание с местами для зрителей, расположенными вокруг арены, на которой происходили различные соревнования или выступления). В цирке мы с Катариной «отбудем номер» не больше, чем на полчаса и оставляем вас одних. Первородный, — тут он слегка кивнул мне головой, — не допустит, чтобы вы все, шалопаи, вышли за рамки приличия. Карета будет ожидать вас около входа.
Мы разобрались по парам и прошли к карете. Честное слово, я не уловил, когда и как девочки успели договориться, но из кареты я выходил уже под руку с Аликс, а не с Гретой. Генрих выглядел несколько ошарашенным подобным развитием событий, я же скорее развеселился.
В цирке мне сразу стала ясна причина, по которой родовитый Франц «отбывает номер». Прямо около входа висел огромный плакат, сообщающий всем желающим, что с приветственным словом к участникам соревнований выступит король Тхиудаланда Вильгельм.
Официальная часть, предваряющая соревнования, действительно, надолго не затянулась. Уже примерно через час после того, как трубы герольдов протрубили открытие, начались сами схватки. Это время каждый из присутствующих провёл сообразно своим представлениям о прекрасном. Ричард и Генрих играли в шахматы, Тереза умудрилась заснуть, причём с абсолютно прямой спиной и открытыми глазами. Грета тренировала волю, и, судя по тому, что порвала два платочка и одну перчатку, с переменным успехом. Я же, используя в качестве справочников попеременно родовитого Франца, родовитую Катарину и Аликс, выяснял «ху есть ху» на этом празднике жизни. Данное занятие настолько меня увлекло, что я даже был несколько разочарован, когда все приветственные речи и представления закончились и начались собственно отборочные соревнования.
Как только родители Ричарда ушли, в ложе появился Даниэль. Он подбежал к Терезе, резко затормозил, постоял на задних лапках, подумал, а потом, явно махнув рукой по принципу: «Что с неё взять», побежал ко мне. Подбежав, он взлетел ко мне на плечо и возбужденно стал размахивать лапками возле моего уха. У меня в мозгу опять стали формироваться картинки.
Тэкс… Что тут у нас? Деньги, ставки, бумажки. Он предлагает мне участвовать в тотализаторе? Нет, конечно же, с одной стороны мысль здравая. Но как быть с тем, что я никого не знаю из участников?
Ага, разумно, очень разумно. В то, что я могу слушать чужого фамильяра, никто не поверит. А вот он может подслушать, о чём говорят сами букмекеры и дать мне возможность выигрывать вместе с ними. Выигрыш небольшой, и, естественно, совсем незаконный, но разве меня это остановит? Если не наглеть и не отключать голову, то можно поднять совсем немало.
Я вышел из ложи и в сопровождении Аликс, как хвостик прицепившейся ко мне, прошёл к букмекерам. Даниэль уже ждал нас там.
Отборочный турнир представлял из себя одновременные схватки двух участников с манекенами, которые могли прикрывать уязвимые места и уклоняться от заклинаний участников. Победителем объявлялся тот из пары, кто быстрее разделывался со своим «противником».
Игра получилась интересной и выгодной. Несколько раз я проигрывал, но выигрышей было гораздо больше. Всего мы с Аликс (она ставила на те же номера, чем я) до обеда выиграли пятнадцать раз и проиграли — четыре. Морда у хомяка, издалека показавшего нам своё восхищение, была очень довольной.
Забрав выигрыш, я уже отходил от столиков букмекеров, как услышал: «Первородный»?
Обернувшись, я увидел двоих: молодого человека, в котором я узнал того самого Отто де-Рад, который смог разглядеть во мне первородного через очки Брейна. Вслед за ним, отставая на пару шагов, шёл ещё один человек, обладающий большим сходством с Отто. Но более интересным для меня было то, что этот человек был причиной одного из четырёх моих проигрышей. Аликс явно тоже узнала его и всем своим видом выказала своё искреннее «фи». Отто Рад приблизился ко мне, и, отвесив поклон, заговорил, направив руку на своего родственника.
— Разрешите представить Вам, первородный, моего брата, родовитого Александра барона Рад. Он в этом году впервые участвует в турнире.
Это вызывало уважение. Первый год и уже минимум второй круг. Правда, и возраст у него уже явно на грани юниорского…
— Приятно познакомиться, барон.
— Взаимно, маркиз.
— Мы с братом намереваемся отметить его сегодняшнюю победу, первородный — Отто де-Рад плотно взял нити разговора в свои руки. — Не откажите нам в любезности разделить с нами эту радость.
Я предупреждающе сжал руку Аликс:
— К сожалению, мы здесь не одни. Однако, я восхищён искусством Вашего брата и предлагаю вам присоединиться к нам за обедом, где мы сможем отметить успех барона.
— Благодарю за приглашение, первородный. — Ответил мне родовитый Александр.
Аликс кинула на меня любопытный взгляд, но не стала давать волю своему любопытству, молодец. Мы прошли в малую столовую цирка, где нас ждал накрытый стол.
Во время обеда выяснилась разница в темпераментах Александра и Отто. Если Отто был, что называется «душа компании» балагур и весельчак, то его старший брат оказался немногословным и спокойным, как скала.
Во время обеда я заметил одно существенное изменение: Генрих явно охладел к Аликс и всё своё внимание уделял Грете. Про себя я понадеялся, что это у него всерьёз и надолго… хотя бы до Нового Года. Грете он явно нравился, а вот Аликс я до сих пор никак не мог понять.
После обеда мы с Аликс вернулись на своё место к букмекерам, барон ушёл в комнаты для участников, а Отто присоединился к Ричарду и компании.
Играл я после обеда гораздо осторожней, часто ставил не на тех, на кого мне подсказывал Даниэль, поэтому баланс побед и поражений несколько изменился: одиннадцать на семь. Зато ощущение недоброго внимательного взгляда, которое появилось у меня незадолго до обеда, исчезло.
Уехали мы из цирка до окончания всех поединков. Такой вариант нам подсказал родовитый Отто. Он пояснил, что порядок боёв определяется рейтингом бойцов, заработанным ими в ходе отборочных соревнований. Чем выше рейтинг — тем ближе к началу списка участников. Попрощавшись с родовитым и договорившись встретиться завтра, мы без труда нашли свою карету и поехали в гостиницу.
Торжественный ужин по поводу дня рождения Ричарда был назначен на завтра, к приезду остальных членов нашей компании, поэтому по идее мы должны были разойтись по комнатам. Однако, Аликс ещё в карете задала мне на ухо вопрос, на который я ответил положительно. Поэтому, сразу после того, как мы все привели себя в порядок, мы собрались в гостиной моего номера. Первой не выдержала Аликс:
— Серж, у меня столько вопросов, что я даже не знаю, с какого начать. Ладно, по порядку. Ты понимаешь фамильяра Терезы? — В комнате после этих слов воцарилось гробовое молчание и на меня требовательно уставилось шесть пар глаз, считая и глаза самого Даниэля.
— Сразу скажу — я не знаю, каким образам, но Даниэлю удалось установить со мной контакт, — «перевёл стрелки» я. Все тут же уставились уже на Даниэля, который развел передние лапы и пожал плечами. Выглядел он в этот момент настолько потешно, что равнодушных к его актёрским талантам не осталось.
Отсмеявшись, Аликс продолжила:
— А почему ты после обеда иногда ставил на проигрыш?
— Ты играл в тотализатор? — Не выдержал Ричард? А я?!
— А ты и все остальные будете играть не сегодня, а завтра. Потому что сегодня мы не играли, а зарабатывали деньги.
— И много заработали? — Генрих.
— Чистыми — что-то около трех тысяч золотых соверенов. — Данное заявление вызвало шок у всех, а Даниэль схватился за сердце и упал в обморок.
— А я только двадцать пять, — обиженно протянула Аликс.
— Ну ты и ставила гораздо меньше. Тереза, четверть выигрыша я отдаю тебе, поскольку я не заработал бы их без твоего хомяка. — Упомянутый хомяк тут же ожил, вскочил, подбежал к Аликс и требовательно ткнул в неё пальцем.
— Не наглей, Даниэль, — строго сказал я. Хомяк немного сдулся, опустил голову и побрёл к Марте, всем своим видом выражая свою обиду на вселенскую несправедливость.
— Даниэль, не обижайся! Я, конечно же, тоже… — Я схватил Аликс за руку и прервал её спич.
— Не надо, Даниэль получил свою долю и очень доволен этим, ведь правда? — К окончанию фразы я усилил голос. Даниэль посмотрел на меня, часто-часто закивал головой и вприпрыжку убежал прятаться за Терезу, фигляр.
Дети загомонили, строя планы быстрого обогащения на завтра. Я не стал им мешать, а откинулся в кресле и прикрыл глаза. Вспоминая сегодняшний день минута за минутой я пытался вычислить источник неприязненного взгляда. Меня не оставляло чувство, что к букмекерам этот взгляд отношения не имеет.
Просмотрев свои воспоминания полностью, я так и не смог обнаружить, кто же на меня смотрел, но уверился, что это не букмекеры. Скорее всего… тут мои мысли были прерваны лёгким прикосновением к руке. Открыв глаза, я увидел Терезу, с теплотой смотревшую на меня:
— Серж, ты устал? Давай мы закончим наш разговор завтра?
— Нет, не устал. Итак, у кого какой следующий вопрос?
— Почему Отто Рад так хотел очутиться в нашей ложе? — Умничка, Аликс. Вот Ричард, очевидно, только сейчас сообразил, что это не он пригласил Отто, а тот к нему напросился.
— Это я его пригласил. — Пардон, был не прав. Ричард не сообразил и до сих пор. Аликс только отмахнулась и продолжила смотреть на меня. Впрочем, как и Тереза и сам Ричард. Грета и Генрих синхронно сначала посмотрели на Аликс, затем на Ричарда, снова на Аликс и на меня.
— Потому что ему угрожала опасность. А в компании на него никто не рискнёт нападать. И да, — я опередил вопрос Греты, — именно поэтому я послал своих телохранителей сопроводить родовитого Отто к его брату.
— А какая опасность? — Вот ведь неутолимое любопытство Терезы.
— Не знаю, он мне не сказал.
— А если ты тем самым укрыл преступника? — Генрих.
— Уж поверь, если бы он был преступником, за которым гонятся официальные власти, то им ничто не мешало подойти к нам и арестовать его. Нет, если родовитый Отто и нарушил Закон, во что я лично не верю, то только в отношении не самых законопослушных людей.
— Ты не ответил, почему иногда ставил на проигрыш? — Тереза, явно подзуживаемая Даниэлем. Ну что ж, получи, фашист, гранату:
— Потому что некоторые сверхактивные фамильяры настолько явно жестикулировали, что поставь я так, как этот фамильяр советовал, обвинений в жульничестве нам было бы не избежать.
Даниэль тут же спрятался в складках платья Терезы, а все присутствующие снова рассмеялись.
— Что ж, подвела черту под разговором Аликс. Мы завтра съездим на турнир и там всё увидим.
Однако, «завтра» я ни на какой турнир не поехал. «Завтра» меня ожидал малый королевский променад или прогулка по Берлину в составе толпы человек в сто — сто пятьдесят. Прибавьте сюда ещё столько же солдат и магов охраны, ландо для тех, кто в процессе променада настолько устанет, что ему или ей понадобится где-то присесть и получится то ли демонстрация, то ли проезд цыганского табора.
Король перемещался внутри этой колонны легко и свободно, как шарик ртути. Конечно же, для шпионов и сплетников всех мастей такой променад означает невероятную сложность выяснить — с кем конкретно король разговаривал, не то что — о чём шёл разговор, а для тайной полиции — напротив, предоставлял прекрасную возможность выявить всех излишне любопытных. Но, после полутора часов ходьбы, я был готов встретиться в открытую прямо на глазах всех заинтересованных лиц.
По счастью, я был приглашён на этот променад в качестве «отвлекающей цели» и король меня не удостоил ничем, кроме вежливого приветствия. А вот с высокородным Себастьяном Люксембург, привезшим близнецов и других детей в Берлин, король, как оказалось, имел беседу.
Уже после променада высокородный подсел ко мне в кафе, куда мы зашли пообедать и постучал кончиком палочки о подлокотник своего кресла, произнеся при этом «ascrutor». Из палочки вырвалась полоса серебристого тумана, закрутившаяся вокруг нас двоих, и скрывшая от всех.
— Я приношу Вам свои извинения, первородный. Сегодня сам король подтвердил мне, что фогенная теория целенаправленно используется Бритстаном для оправдания своей политики экспансии и закабаления других. Я был слепцом, не видящим, что за красивыми словами о движении к равенству стоит намеренье подчинить себе весь мир.
— Не помню, кто сказал: «Порок всегда рядится в тогу добродетели».
— Не слышал, но абсолютно согласен. Я благодарен Вам, Серж Ривас за то, что открыли мне глаза. Король Вильгельм предложил мне возглавить группу теоретиков Берлинского университета, которая должна развить фогенную теорию и избавить её от влияния Бритстана. Я ответил согласием. Надеюсь, что увижу Вас в рядах учеников Престола и Вы окажете мне честь преподавать Вам теорию магии.
— В какую школу я пойду — решать, к сожалению, не мне, но я с удовольствием буду учиться в Престоле (уж всяко лучше, чем в Истоке — чем дальше, тем больше Бритстан вызывает во мне недоверие).
Высокородный Себастьян улыбнулся и развеял чары приватности.
Остаток четверга прошёл весело. Мы (в этот раз — все дети) съездили в парк развлечений, открывшийся недавно в пустующих помещениях первой Всемирной выставки, прошедшей год назад. Там были даже детская железная дорога и левитационный щит. Вечером мы собрались в гостинице и устроили праздничный ужин с танцами и конкурсами. Под конец веселья мне даже удалось расшевелить Кристину, и та исполнила какой-то зажигательный южноамериканский танец.
В пятницу мы опять с утра поехали в цирк. Близнецам отдельной ложи не досталось, но ложа Ричарда смогла вместить нас всех. Число участников сократилось до тридцати двух. Начиная с этой стадии, дуэлянты сражались друг с другом, а не с манекенами, естественно, без использования самых сильных заклинаний и с ограничителями. Эти ограничители не позволяли вкладывать в заклинание максимум возможного для бойца. Про себя я подумал, что было бы не лишним обзавестись такими на случай, если они действительно могут простимулировать развитие энергосистемы, как тот силовой тренажёр, которым пользовался граф Ашениаси.
Соревнования проходили по следующей системе. Сегодня дуэлянты сражались попарно. Пары выбирались по рейтингу — самый высокорейтиноговый боец с самым низкорейтинговым и так далее. Шестнадцать победителей по жребию разбивались на четыре группы. В группе каждый должен был сразиться с каждым. Двое лучших из группы проходили дальше. В субботу нас ожидали четвертьфиналы и полуфиналы. Ну и в воскресенье — поединки за третье и за первое место. Четверо бойцов, дошедших до полуфинала, получали приглашения на «взрослый» турнир.
Ставки в этот раз делали все. Но только Генрих и Мария не следовали в своих ставках слепо за мной. Ну и естественно, на победу барона Рад поставили все, без исключения. Сам бой барона в одной шестнадцатой финала был третьим по счёту. Продлился он сравнительно долго, хотя у меня, да и не только у меня создалось впечатление, что при желании барон мог закончить его и раньше. Он как будто немного измывался над соперником, предугадывая каждый последующий его шаг, а сам эстетствовал, для того, чтобы его удар был не только эффективным, но и эффектным.
Барон Рад подошёл к нам на обеде:
— Прошу прощения дамы, господа. Я бы хотел похитить на пару минут первородного маркиза Ипрского.
Я поднялся из-за стола и отошёл на пару шагов в сторону. Барон, кинув уже знакомые мне чары «intimitatem», спросил.
— Скажите, первородный, Вы не видели моего брата?
— Не видел, но знаю, что с ним всё в порядке.
— Простите мою бестактность, но откуда такая уверенность?
— Потому что люди из моей охраны не подавали никаких тревожных сигналов.
— Спасибо, первородный, Вы сняли громадный камень с моей души. — Он поклонился и вышел из столовой.
Я же вернулся к столу и на вопросительные взгляды ответил кратко:
— Всё под контролем, — этого хватило.
Схватки в группах были не менее интересными, чем одна шестнадцатая. Единственное, что омрачило праздник — одного из бойцов всё-таки дисквалифицировали, за применённое в пылу схватки сильное заклинание «lamitus» — тончайшую полоску спрессованного воздуха, способную разрезать железную болванку диаметром сантиметров сорок.
Барон Рад не изменил рисунок боя. Но если сначала я думал, что он почём зря рисуется своим мастерством, то теперь понял, что у него попросту недостаточен арсенал заклинаний. Именно недостаточность количества известных ему заклинаний привела к его поражению в одном из боёв в группе. Его соперник начал бить площадными заклинаниями, от которых было невозможно уклониться даже с ловкостью барона.
В ложе, вместе с детьми, я ставил столько же, сколько они: один, два, три соверена. Основные же ставки я делал через сою охрану, которая кроме непосредственно игры, ещё и наблюдала за родовитым Отто Радом. Система подачи сигналов о ставках была проста и надёжна, как табуретка: одно постукивание по браслету — ставим на участника в синем углу, два — в красном. Ну а ставка — количество постукиваний после паузы. Все ставки кратны пяти сотням. Ва-банк — отсутствие сигнала после сигнала об определении объекта ставки.
Объекты для ставок я определял, смотря на участников магическим зрением. Дело в том, что по состоянию источника можно определить не только резерв, но и скорость реакции одарённого. Компилируя эту информацию с данными, полученными от Даниэля, я мог с хорошей вероятностью предсказать победителя. Конечно же, бывало, что я проигрывал, но выигрывал всё-таки чаще.
Несмотря на поражение, барон Рад вышел в четвертьфинал. Его брат благополучно добрался до него после окончания сегодняшних боёв. Всё хорошо… только вот ощущение враждебного взгляда не только не исчезло, но и усилилось.
В субботу было немного схваток, поэтому турнир начался позже, чем обычно и шёл без обеда. Как я и предполагал, барон проиграл свой бой. Достаточно одному бойцу было найти «ключик» к тактике барона и он сразу же превращался в обычного, не очень-то умелого дуэлянта.
Отто Рад, пришедший в нашу ложу сразу же после проигрыша своего брата, выглядел нисколько не обескураженным подобным исходом дела. Его объяснения поражения барона полностью совпадали с моими мыслями. Я уже приготовился наслаждаться следующим боем, как родовитый де-Рад попросил меня уделить ему время для приватной беседы. Выйдя из ложи он не стал бросать никаких чар (не знал?), а активировал амулет в виде стрекозы. После этого де-Рад заговорил:
— Скажите, почему Вы нам… мне помогли?
— Вы меня заинтересовали.
— Я?!
— Нет, вы оба. — Ну право слово, не говорить же ему, что он послужил прикрытием для меня, дав мне возможность не привлекая особого внимания делать ставки.
— Скажите, а Вас бы могла заинтересовать возможность научиться двигаться так же, как мой брат?
— Меня — не знаю, а вот моих людей — точно да.
— Вы имеете в виду свою охрану?
— Не только, ещё и тех детей, которые находились рядом со мной.
— Насчёт Вашей охраны — не знаю, вполне может быть, что они уже чересчур старые для этого знания, а вот дети — можно попробовать.
— Тогда ещё один вопрос и не советую лукавить, отвечая на него. От чего вы бежите?
— От долгов. Наша мать умудрилась задолжать ростовщикам почти сорок тысяч золотых.
— И как вы намерены их отдавать?
— В королевском суде лежит наш иск об уменьшении ставки процента, записанного в долговых бумагах. После того, как мы выиграем это дело, — он опередил мой вопрос, — да я уверен, что это дело мы выиграем, мы распродадим часть имущества и рассчитаемся.
— А сейчас вы этого не делаете, потому что всё ваше имущество уйдёт на проценты.
— Да, первородный.
— Что ж, я готов поверить, что ваши кредиторы хотят одного из вас похитить и заставить тем самым другого отозвать свой иск. Но это не объясняет вашего страха перед кредиторами и вашего поведения. Вы бы могли уехать в родовой дом и там дождаться решения суда в вашу пользу.
— Наш родовой дом практически не защищён, да и занимаем мы только часть дома, но я понял Ваше недоумение. Дело в том, что кредиторы не хотят денег. Они требуют передачи им семейной реликвии. Какой — говорить не буду, это не только моя тайна.
Это многое объясняло. Конечно же, мне сложно было представить себе родовитую семью, не имеющую в собственности отдельного дома, но вот поведение братьев становилось совершенно понятно.
— Ну что ж, можете обрадовать своего брата, что Я согласен принять ЕГО предложение стать моим учителем.
— Я понял, первородный. Вы не пожалеете о принятом решении. Только вот… не могли бы Вы пройти со мной в комнаты для участников? Я опасаюсь того, что они могут предпринять активные действия. Их и так очень нервирует наше с Вами тесное общение. Но до этого момента Александра защищал статус участника турнира, а вот теперь…
Я согласился с доводами де-Рада и даже взял с собой не только всю свою охрану, но и охрану близнецов (остальные дети по статусу охраны не имели).
Барон вышел к нам сразу же, как только мы подошли к двери, за которой начинались комнаты для участников. Опасения де-Рада оказались не беспочвенными — только я заметил двоих человек, дёрнувшихся в сторону братьев. По наблюдениям же моей охраны, таких было четверо. Однако то, что братья двигались в сопровождении пятерых взрослых магов, ну и возможно, моё присутствие (хотя тут не уверен — не думаю, что я уже стал настолько известной личностью в Берлине) удержало всех от активных действий.
Всё время, пока мы шли к ложе, де-Рад что-то втолковывал барону. Поэтому, когда мы пришли, барон уже явно был проинструктирован. Начал он с благодарности Ричарду и мне за приглашение. Моя ответная реплика была уже наготове:
— Не стоит благодарности, барон. Благодаря Вашему искусству я получил немало удовольствия. Скажите, ведь Вы развиваете боевое предвиденье?
— Нет, я обостряю своё восприятие, что позволяет мне ускоряться в потоках времени. Я просто могу двигаться быстрее, чем летят заклинания противника.
— Вы достигаете этого специальными заклинаниями? (знакомо, интересно, он сам до таких заклинаний дошёл или подсказал кто).
— Нет, это упражнения.
— Упражнения? — Нет, это действительно интересно. О таких упражнениях я даже не слышал, ну и конечно, не владел ими.
— Да, внешне это выглядит примерно так же, как обучение фехтованию или борьбе.
И тут Грета нам чуть не поломала всю игру. Вскочив с кресла, она подалась вперёд:
— А можно, — но тут, на счастье, Генрих, что-то уловивший или попросту догадавшийся, сильно сжал её руку и, пока она отвлеклась на него, закончил фразу совсем не так, как она планировала, — что-нибудь продемонстрировать нам?
— Да, это было бы интересно, — «включился» я.
— Первородный, не окажете ли Вы мне честь стать моим учеником в ускоренном восприятии? — Барон тут же подхватил подачу.
— Надеюсь, данное приглашение распространяется и на моих друзей?
— Если это Ваши друзья — да.
— Я с удовольствием принимаю Ваше щедрое предложение.
В воскресенье меня поразило малое количество зрителей — менее половины от обычного. Казалось бы — финал и всё такое. И как назло — ни одного знакомого лица, которое может быть в курсе. Хотя стоп: вот этот вот господин, в сюртуке и парике по моде Боги знают какого века с одутловатым лицом, изрезанным морщинами, то ли церемониймейстер, то ли что-то в этом же духе. Мне его представляли. Фриц! Родовитый Фриц, граф Потсдам.
— Какая приятная встреча, граф!
— Взаимно, первородный, взаимно. Любая встреча с Вами для меня приятна. — Вот старый лис! Решил отдать мне инициативу в разговоре полностью?
Тут надо сделать небольшое отвлечение в этикет. Как человек, выше стоящий в иерархии, я имею право определять, по какому именно этикету мы будем общаться — по магическому, где он намного ниже меня или по общеаристократическому, где мы фактически равны. Я предложил общаться по общеаристократическому, он моего выбора не принял. В данном случае он имел на это полное право, поскольку его выбор ставит его ниже по отношению ко мне. Это не очень значимо в таких беседах, а конкретно к этой ситуации — существенно сокращает разговор, позволяя мне сразу перейти к делу.
— Вы преувеличиваете. Не подскажете провинциалу, в чём тут дело. Мы решили взглянуть на окончание турнира, но очень удивились отсутствию должного количества публики.
— О! В этом вопросе я готов Вас просветить. Видите ли, и в финале и в бою за третье место встречаются исключительно представители Бритстана и общество решило проигнорировать данные поединки.
— Благодарю за информацию, родовитый Фриц. С удовольствием бы поболтал с Вами ещё, но вспомнил об одном неотложном деле, заставляющем меня вернуться в гостиницу.
— Очень жаль первородный, что Вы так рано покидаете это здание, — расплылся в понимающей улыбке граф.
Мы обменялись поклонами и улыбками и я поспешил вытаскивать детей из цирка «пока не началось».
Поскольку тридцать первого августа был день рождения Марии, было решено, что в Ипр я уеду прямо из Берлина, для того, чтобы успеть вернуться на приём по случаю этого события к субботе. Так что попрощавшись со всеми остальными, уезжавшими в воскресенье, я остался ночевать в гостинице, чтобы с утра отправиться порталом в Брюссель. Я не захотел оставлять за собой в Берлине недосказанности и планировал, что ко мне подойдут вечером с разговором по поводу братьев Рад.
Расчёт оправдался. Только я устроился в углу ресторана отеля, намереваясь выпить немного разбавленного вина и настроившись на долгое ожидание, как ко мне подошёл официант с визиткой на подносе.
Так. Что у нас тут? Адвокат Юрген Штерн. И уже вслух, официанту: «Зовите».
Адвокат оказался невысоким, но его фигура просто-таки кричала о многолетних физических упражнениях. Лицо больше подошло бы портовому грузчику, нежели адвокату. Однако, раз послали именно его — внешность обманчива. Я внутренне насторожился. Адвокат меж тем присел и рассыпался в извинениях:
— Прошу великодушнейше меня простить, первородный, что отвлекаю Вас, но поверьте, что меня заставили это сделать очень серьёзные обстоятельства.
Этот гад поломал весь запланированный мною сценарий! Я попросту не ожидал от него таких «великосветских» оборотов речи. Поэтому, уже будучи готов отправить этого адвоката восвояси, я вместо этого был вынужден выслушивать его и неожиданно… заслушался. Действительно если бы слушателем адвоката Штерна был мальчик около одиннадцати лет от роду, то эта речь, вполне возможно, достигла бы своей цели — до чего она была грамотно построена Мальчишка бы несомненно согласился с тем, что братья Рад поступают бесчестно, уклоняясь от возврата долга (про проценты он «скромно» забыл) и с тем, что их даже никто не собирается разорять — всего лишь отдать какую-то вещицу, которой, к тому же, сами они пользоваться не умеют и не могут. Повторяю, вполне возможно, что мальчик встал бы на сторону адвоката Штерна — но я-то не этот мальчик! Поэтому, придя в себя от первого шока и послушав речь адвоката, всё больше проникаясь ею, я прервал Юргена Штерна движением руки:
— Скажите, а на каких условиях Вы будете готовы перейти на службу ко мне?
Бац! Один-один. Приятно, что не только он может ошарашить меня, но и наоборот.
— Рылом я не вышел, первородный, для такой работы, — криво ухмыльнулся он, прервав почти двадцатисекундное молчание. Молодец, довольно быстро оправился.
— Это единственное препятствие?
Вот тут в его глазах зажглась НАДЕЖДА. Он ещё сомневался — прежде всего из-за моего возраста, но отчаянно хотел верить мне. Чтобы подтолкнуть его в правильном направлении, я добавил.
— Барон Рад принёс мне клятву учителя, а я своих людей не оставляю на поживу всяким… стервятникам.
— Я не один. У меня беременная жена и двое детей.
— Благородный Эшли, — повысил голос я. — Возьмите одного из Ваших людей и отправляйтесь вместе с моим новым служащим к нему домой. Там вы последите, чтобы никто его не побеспокоил во время сборов и езжайте прямо к порталу. Мы будем ожидать вас там.
— Вы уверены в своих силах, первородный? — спросил де-Воэн.
— Успокойтесь, благородный Эшли. Если бы они чувствовали за собой силу — прислали бы не адвоката почти со стороны, а приехали бы сами. Если бы чувствовали за собой право — братья не смогли бы даже обратиться ко мне, не то, что уехать из Берлина. — тут я подмигнул благородному Эшли и тот понятливо кивнул, удостоверившись, что я потрачу то время, пока они ездят за семьёй Штерна, с пользой. Адвокат тоже заметил моё подмигивание, заметил и реакцию на него благородного Эшли и именно в тот момент окончательно встал на мою сторону. Сжигая за собой все мосты, он передал мне с поклоном список имён и компаний- официальное прикрытие той шайки, которая охотилась за наследством братьев Рад.
Со мной осталась Вивьен. Пройдя в мой номер, я связался с заместителем начальника берлинской полиции (хоть какая-то польза от этого дурацкого променада) и скромным секретарём скромного отдела королевской канцелярии — начальником управления безопасности Верховной палаты Священной империи. Оба восприняли мою информацию абсолютно серьёзно. Комиссар полиции родовитый Генрих, граф Ораниенбургский, тут же, при мне приказал послать в район проживания адвоката Штерна и к порталу усиленные наряды полиции — «на всякий случай». Я же попросил его прислать к порталу ещё и доверенного человека — принять информацию, переданную Штерном. Предосторожности оказались не лишними — к Штерну в дом пытались вломиться, но два мага моей охраны быстро остудили пыл взломщиков, а присутствие полиции помогло избежать нападения по дороге к порталу.
У самого портала нас ждал ротмистр полиции, которому я отдал полученный от Штерна листок, а сам Штерн — увесистую папку. Через час мы уже были в моём доме в Брюсселе.
Из Брюсселя я вырвался только в четверг. Да, конечно, необходимо было и обсудить условия на которых Степаныч согласился и будет иметь возможность принять мой знак, и подготовить к посадке новую живую изгородь, и заказ новой брони для моих телохранителей тоже требовал времени. Проще всего оказалось разобраться с Юргеном Штерном. Он получил перед фамилией приставку «фон», должность помощника моего секретаря и отбыл со всей семьёй в маркизатство. Но больше всего времени у меня занял «Связьинвест». Да-да, тот самый, который я полгода назад купил по бросовой цене и который, с тех пор, разросся более, чем в десять раз! Я сам бы не поверил в такие темпы, но факт был на лицо, вернее на отчёт. И спрос на услуги Связьинвеста только рос! Так что ко мне выстроилось целых две очереди — одна с предложением купить у меня если не всю компанию, то хотя бы её часть, другая — с просьбой поспособствовать установить им такое зеркало без очереди.
В маркизатстве меня захлестнули дела. Пожалуй, только в этот приезд я действительно стал восприниматься населением маркизатства как их господин и лендлорд. Со мной многие стали связывать надежду на собственное благополучие. Ещё бы! Мало того, что я дал старт строительству железной дороги до Лилля и Дюнкерка, так и ещё добился строительства ветки до Гента! Ипр превращался из глухой провинции в один из центров развития. Так что я был буквально нарасхват.
Тётя Жаннетт всюду сопровождала меня в поездках по маркизатству. Вёл я с ней себя абсолютно корректно, однако моё к ней отношение не было ни для кого секретом. В свою очередь она постоянно пыталась вывести меня из равновесия. Так и шло это соревнование: «у кого первого не выдержат нервы».
Пожалуй, я бы и в среду не выбрался из поездок, если бы не почувствовал приближение очередного выброса. Так что дома я оказался уже тридцатого. Дождавшись появления симптомов начинающегося выброса, я прошёл в специальную комнату. Да, мои выбросы не имели катастрофических разрушительных последствий, как у других детей, но, как говорится: «От сумы да от тюрьмы…»
В этот раз я решил попробовать направлять волны энергии в свой источник. И это едва не закончилось катастрофой. Источник немедленно стал из бледно-голубого тёмно-фиолетовым и увеличился визуально почти втрое. Мало того, мне не удалось сразу перекрыть поток энергии из ядра в источник. На это ушло несколько минут за которые источник ещё подрос и стал иссиня-чёрным. После этого эксперимента за грудиной у меня болело десять дней. Сам источник не увеличился, но главное — не исчез. Что ж, отрицательный результат — тоже результат. Экспериментировать ещё и с применением на источник лечебных заклинаний я благоразумно не стал.
Итогом выброса из-за моей глупой выходки стало разрушение некоторых энергоканалов и резерв, увеличившийся до восьми целых одной десятой эона.
На следующую ночь я провёл солнечный ритуал осенних даров, в качестве которых выступал огонь, разожжённый от солнца и поддерживаемый чистой энергией.
Утром первого сентября я выехал из маркизатства в замок Тодт и уже поздно вечером того же дня расположился в своих покоях замка.
Разбудила меня Грета. Она ворвалась ко мне как необоримая стихия и заявила с порога:
— Серж, мне срочно нужно с тобой поговорить.
— Ну если тебя не будет смущать мой наряд, то пожалуйста, — сказал я, откидывая одеяло. Грета покраснела как маковый цвет и выскочила из комнаты.
Приведя себя в порядок, я вышел в коридор. Как и ожидалось, Грета обнаружилась там. Подпирая стенку, она стояла, опустив голову, с упрямым и решительным выражением лица. Я поманил её:
— Проходи.
Она оттолкнулась от стенки и порывисто шагнула ко мне. Глаза её опасно сверкали, она набрала воздух в лёгкие, чтобы обрушить на меня град упрёков за то, что я не очень-то торопился, но мне удалось пресечь её порыв:
— Чаю?
— Что?
— Чай будешь со мной пить или подождёшь, пока я выпью?
— Что?!
— Понятно, значит, подождёшь, — я развернулся и сделал шаг в комнату. Грета подавилась воздухом и уже совсем другим тоном буркнула:
— Буду.
— Вот и хорошо. Проходи, — я пропустил её мимо себя в кабинет.
Усевшись в кресле, она подождала, пока я сделаю заказ. Принесли его с завидной оперативностью.
— Серж, ты должен, ты просто обязан придумать что-нибудь для того, чтобы я не пошла в этом году в школу. — И пока я отходил от шока, вызванного этим заявлением, продолжила — это просто нечестно, Серж! Вы здесь будете учиться боевому ускорению восприятия, развитию резерва, ещё многим, очень многим интересным вещам. Ты ведь обязательно полезешь в подземелья к Кобленцам. Полезешь, у тебя на лице это было написано тогда, когда мы оттуда уезжали. И ты берёг правое плечо, я видела. Так что там наверняка будет опасно, а я могу тебя защитить. Я ведь намного лучше тебя в фехтовании! И палочка у меня уже есть, мастер-ремесленник уже даже боевую прислал, а у тебя ещё нет! И эти куклы белобрысые говорят, что ты их спас! И ведь наверняка опять рисковал жизнью! А я в это время спокойно была дома и обижалась на тебя, что ты не будешь на моём дне рождения. Серж! Ну почему ты молчишь! Что-то же можно сделать, я знаю, что ты можешь!
— Подожди, ты хочешь потерять целый год развития своей магии ради того, чтобы не уезжать из замка Тодт?
— Нет, я не хочу уезжать из замка Тодт потому что обучение здесь вместе с тобой даст значительно больше, чем любая школа.
Тц, не сработало. Ладно попробуем по-другому:
— Не буду тебя уверять, что это не так, чувствую, что это бесполезно. Хорошо, давай я перечислю все те умения, которым ты можешь обучаться в замке и ты мне скажешь, что из этого будет потеряно для тебя в том, случае, если ты поступишь в школу.
— Хорошо.
— Первое — развитие твоей энергосистемы. Но ты же видишь, что я уже не каждый раз учусь вместе с вами. А давать тебе новые упражнения м смотреть твой прогресс я смогу и на каникулах, так?
— Но это всё равно не так эффективно.
— Возможно, но я и сам-то не всегда уверен, что всё делаю правильно. Пойдём дальше. Второе — занятия с бароном Радом. Ну тут я не знаю, я сам, как ты знаешь, с ним ещё ни одного занятия не провёл, поэтому про эффективность, важность и нужность его методики поверю тебе на слово.
— Ага!
— Ага. Третье… а вот третье, уж прости, никак не могу придумать. Насколько я знаю, перед тобой открыты двери подавляющего большинства школ и выбрать что-то, где упор делается именно на боевую составляющую, никакого труда не составит. А развитие твоей энергосистемы именно в направлении боевого мага очень сильно зависит от тех основ, которые тебе зададут в школе. И чем раньше твоё развитие пойдёт по определённому пути, тем лучше. Поэтому я считаю, что этот год, не занимаясь в школе, ты именно потеряешь. А заниматься со мной или с бароном Радом ты сможешь на каникулах. Я всё равно собираюсь проводить и весенние и осенние каникулы в Брюсселе, так что путешествие будет всего лишь «от портала до портала».
— То есть ты согласен, чтобы я пошла учиться на боевого мага?
— Ну, насколько я знаю, это именно то, к чему у тебя самой лежит сердце.
Грета вскочила с кресла подбежала ко мне и крепко обняла:
— Спасибо! Вот увидишь, я не подведу, — и, прижала свои губы к моим. Поцелуем это никак не могло быть названо, но покраснела она в следующую секунду так, что я вспомнил о случаях самовозгорания магов с каналом на огненный план. По счастью, такого канала у Греты не было.
Уже через мгновение об её присутствии напоминал лишь нетронутый чай. Похоже, на меня пытаются повесить пожизненную ответственность за эту одарённую. Додумать свои мысли по данному поводу я не успел. В дверь кабинета опять протиснулась Грета.
— Серж, а куда мне лучше поступать: в Мейсен или во Франкфурт-на-Майне? Просто это лучшие боевые школы Тхиудаланда.
— Хорошо, принеси мне информацию о них.
— Если первородный пожелает услышать моё мнение — вдруг раздался у меня из-за спины голос Аликс, то я посоветовала бы школу в Мейсене. Пусть из неё Грете будет тяжелее добираться до Брюсселя, но эта школа больше заточена под индивидуальных бойцов, в то время как во Франкфурте-на-Майне готовят, скорее, командиров подразделений.
Каких усилий мне стоило не подпрыгнуть на месте, услышав этот голос, известно только Богам. Интересно, как давно она здесь? Аликс тем временем вышла из-за моего кресла и присела рядом с ним на корточки:
— Ну, так совсем неинтересно. Вы совсем не удивились мне. Неужели Вы меня заметили, учитель?
Каюсь, дурак, но только в этот момент я догадался посмотреть на Аликс в аурном спектре. Ну конечно же! Она попросту может «уходить» на серые пути! Вон и следы её присутствия. Похоже, что Аликс прибежала обратно вместе с Гретой и при начале нашего разговора не присутствовала. Ну всё, теперь я вас построю, рядами и колоннами! Вслух же я сказал:
— Ну что ж, родовитая Александра (на этот выпад та только слегка поморщилась) привела хороший аргумент в пользу школы в Мейсене. Кроме того, именно в Мейсен пойдёт и сама Аликс (вот тут рты открыли обе), что тоже немаловажно. Но вот Генрих явно нацелился на Франкфурт-на-Майне (пренебрежительная гримаса на лице Аликс и небольшая тень на лбу Греты). Что вы на это скажете?
— А-а-а-а…
— Очень информативно. Кстати, Аликс, тебе надо бы поучить подругу одному важному умению, которое ей явно пригодится при разговоре с Генрихом.
Секунду девочки стояли неподвижно, затем Грета вновь посрамила всё великое племя варёных раков и убежала. Аликс ушла с видимой неспешностью, однако я услышал, как за дверью кабинета она развила нешуточную скорость, стремясь догнать Грету.
Ни вечером, на приёме в честь дня рождения Марии, ни на следующий день ни одна из заговорщиц ко мне не подошла. И только Генрих перед ужином в воскресенье признался мне, что Грета очень долго и упорно выспрашивала его, в каком я настроении был на нашей утренней конной прогулке.
Глава 32
На следующий день начались занятия. После уроков я впервые попал на занятия барона Рада. Поскольку я пропустил вводную лекцию, барон раздал другим ученикам практические задания на тренировку различных органов чувств (зрение, слух, обоняние, осязание, вкус) и вестибулярного аппарата, а сам повторил для меня основные положения разработанной им теории. Если обобщить всё то, что он мне сказал, получается следующая картина:
Человеческий разум способен какое-то время работать в усиленном режиме. В этом состоянии значительно повышается скорость обработки поступающей информации, а сам организм способен выполнять значительно больший объём работы, чем обычно. Сам барон назвал такое состояние «форсаж». Это полезнее всего в четырёх аспектах человеческой жизни: в состоянии схватки, когда возможность думать и реагировать быстрее, чем соперник, может оказаться решающей для определения победителя; для ускорения восстановления организма после полученных ран и травм; для развития интуиции — возможность быстрее обрабатывать информацию позволяет производить более комплексную оценку событий и людей; с целью обучения — более быстрое и качественное запоминание и развитие логического мышления.
Ввести любого человека в состояние форсированного режима, возможно, для этого достаточно даже не магии, а обычного гипноза, но вот научиться самому по собственной воле входить в него, сформировать механизм осознанного изменения сознания — значительно сложнее. То есть первой задачей комплекса является научение входу в такое вот состояние форсированного режима.
Второй проблемой, возникающей при обучении методике, является недостаточность информации, поступающей ученику и неправильная её интерпретация. Любое событие мы воспринимаем с поправкой на предыдущий опыт, с выборочным вниманием и прочими «наслоениями». То есть второй задачей комплекса является научение абстрагироваться от таких вот «наслоений» и предоставить ученику больше информации.
Ну и третьей составляющей обучения является своевременный выход из данного состояния, «сжирающего» ресурсы организма.
Те упражнения, которые дети выполняли сейчас, как раз и должны были научить их усваивать больше информации из окружающего мира.
Вторую часть урока барон пытался каждого из нас искусственно ввести в состояние форсажа, для того, чтобы мы запомнили это ощущение. Как оказалось, у разных людей разные ощущения от режима форсажа. Например у меня зрение перешло в чёрно-белый режим и стало размытым, но стоило сосредоточиться на чём-нибудь, как этот предмет как бы приближался и я видел его в таких мельчайших подробностях, которые обычно были мне без увеличительных приборов недоступны.
Пробыл я в состоянии форсажа около пяти минут, хотя сам я считал, что прошло минимум вдвое больше времени. Барон оказался просто ошеломлён моими успехами: мало того, что я смог на первом же занятии войти в состояние форсажа, что до этого он видел всего один раз, так ещё и вышел на этом же занятии из данного состояния самостоятельно, что он до того вообще считал невозможным.
Потянулись дни учёбы. Я всё также ходил на занятия и учил других (кстати, барон присоединился к нам на моих уроках по развитию энергосистемы), занимался алхимией вместе с Францем и естествознанием с близняшками.
Грете и Аликс всё-таки удалось уломать Генриха поступать не в школу Карла Великого во Франкфурте-на-Майне, а в школу Альбы в Мейсене. Подкаблучник! Как я понял по его несколько глуповатому виду в тот момент, когда Грета торжественно об этом объявляла, мой совет они обе восприняли абсолютно серьёзно.
У Марии, той, которая постарше, уже был заметен живот. Как только представилась возможность, я просканировал плод. Мальчик, без благословения Богов, благоволят планы первостихий, а отторгают — первооснов. Это не означает, что у него обязательно будет канал на один из этих планов, но обращение к первостихиям будет даваться ему легче. Проклятий — полно, но все относятся к семье, личных — нет. А относящиеся к семье — не так страшны, светящихся красным среди них точно нет.
Астра аккуратно следовала моим рекомендациям и я надеялся, что где-то к летнему солнцестоянию она должна будет иметь возможность выносить и родить ребёнка.
Сентябрь шесть тысяч девятнадцатого года с момента сошествия Богов, оказался по-летнему тёплым и солнечным. Все политические дрязги вокруг меня ушли куда-то за пределы моего восприятия и я наслаждался учёбой и общением. Мне очень нравились эти осенние дни. Их умиротворение и спокойствие внушало робкую надежду, что Аликс надоест меня преследовать и она переключится на кого-нибудь другого, что Кристина не является на самом деле страшным монстром с химерического плана, что тётя Жаннетт действительно, как она и уверяла Марию, смирилась с тем, что ей не стать главой рода Ривас и сосредоточилась на получении статуса родовитой. Даже то, что близнецов нужно обучать жить с их каналами на демонический план и то казалось какой-то не стоящей больших переживаний проблемой.
К дню рождения Кристины — двадцать четвёртому сентября, я даже сумел сам себя убедить в том, что Генрих, взяв Грету в жёны, сможет убедить её отказаться от глупой идеи служить мне, как сюзерену. Об этой идее мне сообщил виконт Нинбург ещё в Кобленце. Сообщил он это очень интересно, устроив из этого целую театральную постановку с пьяными откровениями. Но я-то видел, что об этом виконт сказал, понизив голос и твёрдо убедившись, что ни жены, ни дочки рядом не было. Конечно же, с одной стороны я Грету мог понять — не являясь наследницей (у виконта был ещё и старший сын) и развиваясь как боевой маг, она попросту обречена пойти кому-нибудь на службу. Но вот рядом со мной ей явно будет гораздо опаснее, где где-нибудь ещё. Так что пусть Генрих, с его преклонением перед армейской службой, убедит свою будущую жену, что лучше служить королю, чем маркизу.
Сам день рождения прошёл весело и радостно. На праздник, пришедшийся на воскресенье, приехали родители Кристины. Отец Кристины — высокий, кряжистый рыжеволосый мужчина с обветренным лицом и большими усами. Мать — изящная до хрупкости маленького роста с фигурой, глядя на которую я впервые почувствовал какое-то томление. Было много лимонада и немного вина, много танцев и сладостей и немного детских обид, много шуток и много соревнований. В джигитовке победил Генрих, зато в скачках я был первым. В фехтовании Грета была непревзойдённой. Я несколько жалел, что не смог остаться неузнанным, когда начались танцы — слишком уж много «охотниц» захотело получить меня в кавалеры, но на переодевание не было времени, а Анжела, мастерица по приготовлению маскарадного порошка, всё ещё была в Калькутте. Пожалуй, именно в этот день я наиболее полно ощущал себя ребёнком.
В том же благостном настроении я провёл период с дня рождения Кристины до четырнадцатого октября — тридцатитрёхлетия Георга.
Это моё благодушне было грубо прервано шестнадцатого октября. Возвращаясь с Генрихом после вечерней конной прогулки я почувствовал несильный толчок в спину. Скорее от неожиданности, чем от самого толчка я пригнулся к шее лошади. Через мгновение до меня донёсся звук выстрела. Так это же в меня стреляли! Я прокричал едущему впереди Генриху:
— Скачи в замок, поднимай охрану (я катался без неё). Это покушение!
— А ты?
— Я следом за тобой. У меня артефакты качественней.
Тут прозвучало ещё два выстрела. По счастью, амулет защиты ещё держал. Снова выстрел, но я ничего не почувствовал. Промазали? И в этот момент я ощутил, как мой конь сбился с шага.
Место для засады было выбрано со знанием дела. Дорога в этом месте огибала поросший лесом холм, на котором и засели стрелки. Из замка нас не видно, небольшая водяная мельница с гарантией заглушит все звуки выстрелов. Единственное, в чём нам повезло, так это в том, что как раз перед этим поворотом мы устроили небольшую гонку. Скорее всего, именно по этой причине стрелки, сидящие в засаде, стреляют вразнобой.
Но сейчас, если лошадь падёт, я буду в полной власти напавших. Эта мысль придала мне сил. Откуда-то пришло бесшабашное веселье. Когда лошадь через пару секунд стала заваливаться на бок, я был к этому готов. Высвободив ногу из стремени и вытащив из седельной кобуры револьвер, с которым я после охоты на упырей почти не расставался, я сумел избежать того, чтобы моя лошадь, падая, придавила мне ногу. Сохранив свободу передвижения, я смог откатиться от бьющегося в агонии животного и нырнуть в придорожную канаву. В ней я пригнулся и побежал в сторону, противоположную местонахождению замка Тодт, логически рассудив, что там меня будут искать в последнюю очередь. Пробежав метров пятьдесят — семьдесят я занял удобную позицию у придорожного камня. Здесь я хотя бы буду уверен в том, что сзади меня не достанут.
Мой план почти сработал. Почти — потому что я забыл, что убегая, оставляю вполне отчётливый след. И вот ко мне подходят трое. Один — прямо по канаве и я его вижу лишь иногда, когда его голова мелькает среди кустов, которыми она заросла, а двое — по дороге. Бородатые лица, удобная одежда немарких цветов, подходящая для леса, барабанные карабины. Идиоты, взяли бы длинноствольные рунные ружья — уже прибили бы. А из этих пукалок вы долго будете мою защиту ковырять. Я немного успокоился.
Вопрос о том, стрелять ли сейчас или попустить их поближе, чтобы выцелить наверняка. Решил всё-таки подпустить поближе и ранить хотя бы одного. Раненый демотивирует и демобилизует группу.
Когда идущие по дороге подошли на десять шагов и остановились, прицеливаясь, я выстрелил в паховую область ближайшего ко мне бандита. Надо же, с десяти шагов и почти промахнулся. Попал в бедро, похоже в мякоть. Бандит заорал, падая и схватившись руками за ногу. Второй выстрелил и побежал под защиту деревьев. Пуля безобидно для меня прошла немного выше. Я же развернул своё оружие и стал ждать бандита, передвигавшегося по канаве. Однако, уже через минуту я услышал охотничий рожок. Надо же, кто-то догадался подать сигнал о близости помощи, чтобы бандиты могли сделать правильные выводы. Вскоре я оказался окружён своими людьми. Мне подвели другую лошадь и мы взяли курс на замок Тодт. В замке я прежде всего поблагодарил Генриха за чёткое и беспрекословное исполнение приказов. Затем присел в стороне и стал внезапно задрожавшими руками пытаться перезарядить револьвер. Получалось плохо, но, наконец, я справился. Положив револьвер на колени, я прислонился к стене и закрыл глаза.
В принципе и само покушение дурацкое и мои действия во время его ещё более дурацкие. Единственное, что сделал умного — отослал Генриха. А вот сигнал опасности на браслет сообразил послать только уже в канаве. А то, что я могу всех подходящих ко мне бандитов шагов с тридцати накрыть «воем» — тем же звуковым ударом, как и у призрака замка Тодт, только бьющим не по площадям, а точечно, наведение — автоматическое, на ближайший животный объект, и вовсе вспомнил только сейчас. Да и вообще — то же оглушение я, имея теперь один эон чисто ментальной энергии, мог бы оглушить всю троицу ещё на подходе и потом складировать их до прихода подмоги. Но это всё-таки перебор, хорошо, что не стал так действовать. А если их было не трое? А если у них были амулеты, нивелирующие или ослабляющие такое воздействие? Так что, как говорили древние — лучшая тактика та, которая привела к победе.
Но вот действия самих нападавших вообще никакой логике не поддаются. Послать каких-то неодарённых людей против мага и не вооружить их соответствующе? Да я с ходу могу назвать по меньшей мере три вида ружей, которые могут стрелять пулями, гарантированно взламывающими мою защиту не с первого, так с третьего-четвёртого выстрела. И пули у них, по видимости…
В этот момент я почувствовал, что около меня кто-то стоит. Открыв глаза, я увидел Георга.
— Что со Звёздочкой? — был мой первый вопрос.
— Пала. Никто уже давно не перезаряжал защиту, встроенную в сёдла, вот и… — Георг замолчал. Помолчал и я, отдавая дань памяти своей любимой кобыле из конюшен маркизатства Ипр. Затем спросил:
— А что за пули они использовали?
— Обычные.
— Что, даже не рунные усиленные?
— Нет, две стандартные руны и всё.
— Но ведь они понимали, что убить меня такими пулями можно только случайно. На что они рассчитывали?
— Раненый тобой бандит разговорился. Их задачей было не убить тебя, а ссадить на землю и передать послание.
— И кто у нас использует столь оригинальных почтальонов?
— Те самые ростовщики, у которых ты из под носа увёл братьев Рад.
— Они что, бессмертные? Или полиция Тхиудаланда совсем мышей не ловит?
— А вот об этом, — посерьёзнел Георг, — мы и спросим у полиции. Очень серьёзно спросим.
Этот случай полностью развеял моё мечтательное настроение. Пришла пора расставить точки над Ё. Взяв артефакт чистоты помыслов (аналогичный тому, на котором я обещал участвовать в строительстве железной дороги), я нашёл Кристину. Привычно проверив отсутствие Аликс, (это у меня перед каждым важным разговором вошло уже в привычку) я положил обе руки на артефакт:
Клянусь, что не имею намерения разглашать и как либо во вред присутствующей здесь Кристины фон Вальт использовать ту информацию, которую она посчитает нужным мне сообщить сейчас.
Артефакт не изменил цвет — я сказал правду. После этого снял с него руки и спросил:
— Кто ты такая? То, что не человек — понятно. Мне надо это знать для того, чтобы постараться придумать, чему я могу тебя научить.
Кристина вздохнула:
— Отвернитесь, пожалуйста.
Я выполнил её просьбу. Неожиданно для меня, за спиной я услышал шорох снимаемой одежды. Я насторожился: что же она хочет мне показать? Вскоре шум стих, а ещё через какое-то время раздалось… мурлыканье? Я обернулся.
Передо мной сидела великолепная пума и смотрела на меня с каким-то испугом и ожиданием. Я присел на корточки и протянул руки вперёд:
— Иди сюда, красавица.
Пума подпрыгнула на месте, сделала круг по полу, стенам и потолку и прыгнула на меня, повалив. Удариться о пол не дали лапы пумы, которые она успела подложить под меня. Я рассмеялся:
— А ты, оказывается, игрунья, Красотка.
Она лизнула меня своим шершавым языком и тут же в испуге отпрянула. Я готов поклясться, что пума покраснела, хотя при её шерсти это совсем незаметно. Я притянул пуму за уши к себе и чмокнул её в нос. Она смешно фыркнула и вдруг. с лёгкостью вырвавшись из моих рук, стала совершать какие-то уж совсем головокружительные прыжки и кульбиты. Я здорово повеселился, глядя на неё и та тяжесть, которая поселилась в моей душе после покушения, исчезла без следа. Наконец, она остановилась и встала напротив меня. Она тяжело дышала, открыв пасть, из которой свешивался язык. Я позвал её:
— Подойди сюда.
Она тут же повиновалась. Запустив руки в её шерсть я стал исследовать её энергосистему. Пума постояла несколько минут и вдруг без предупреждения шлёпнулась на пол, сорвав мне всю настройку. Я шлёпнул её ладонью между ушами:
— Куда легла?
Она стала вставать, но делала это с такой ясно выраженной на морде мукой, что её, бедную, уставшую, заставляют стоять, когда она может с таким комфортом лежать на полу и делайте с ней тогда, что хотите. Я не выдержал и рассмеялся:
— Ну, артистка! Нет уж, раз я стою, исследуя тебя, то и ты будь добра.
Пума вздохнула и покорилась судьбе.
Совсем другое дело! Чётко видны все каналы, их развитие, где подтянуть, где углубить, где расширить. Сразу стал виден и резерв — ровно двадцать единиц. Но, в свете последнего открытия это меня не удивило. Я уже читал, что на Земле, в отличие от обычных людей, проходящих:
— безродные и благородные — одну инициацию в двенадцать лет;
— родовитые — две инициации в двенадцать и шестнадцать лет;
— высокородные и первородные — три инициации в двенадцать, шестнадцать и девятнадцать лет;
Оборотни проходят всего одну инициацию — в пятнадцать лет. Да и резерв оборотни могут нарастить собственными усилиями только после этой инициации. Только вот сможет ли она когда-нибудь использовать высшую магию пусть не в три-четыре, а хотя бы в два потока — уже сейчас под большим вопросом. В Гиперборейской Империи вопросам обучения оборотней занимались серьёзно и целенаправленно, но общий вердикт был таков — за всё в жизни приходится платить. В данном случае за физическое здоровье, ускоренную регенерацию и усиленные заклинания своей «специализации» приходится платить почти полной неспособностью к высшей магии.
Потратил я, кстати, на полное обследование пумы не больше получаса. Закончив, я отвернулся:
— Нам надо поговорить…
К моему облегчению Кристина очень спокойно восприняла новость о своей неспособности к высшей магии. Гораздо больше её волновал вопрос — не изменилось моё отношение к ней после узнанного. Вопрос про её дальнейшие планы её даже немного возмутил — какие у меня на неё будут планы, такие они и будут у неё. Ну а делать только то, что я ей скажу и тренироваться именно так, как я решил для неё не было чем-то обременительным. Я же хотел развить связи между мозгом и средоточием хотя бы до уровня бакалавра низшего, первого класса.
Открывшись мне, Кристина почти полностью переменила своё поведение. Своё место за моим левым плечом она оспаривала даже у Вивьен, которая занимала его по должности. Взяв магическую клятву о неразглашении с Георга (у телохранителей неразглашение было частью их клятвы службы), я стал брать Кристину на наши прогулки. Мы отъезжали от замка, Кристина перекидывалась и носилась на воле. Как она сама признавалась, её этого — свободы передвижения в звериной форме — не хватало больше всего. Кстати, ту же Вивьен Кристина в звериной форме побеждала в четырёх случаях из пяти, а вот Эшли постоянно, образно говоря, подпаливал ей хвост. С Дэвидом фон Гантером у неё был примерный паритет побед и поражений.
Приближение следующего выброса я почувствовал тридцать первого октября. Сорвавшись в маркизатство, я прибыл туда даже с небольшим запасом по времени.
Родовитый Этьен смог по-настоящему обрадовать меня целых три раза. Во-первых, он смог расторгнуть договор продажи энергии, заключённый моим отцом и начать торговать этой энергией с гораздо более привлекательными условиями. Во-вторых, обе железные дороги, и от Лилля в Дюнкерк и от Гента в Ипр должны быть готовы до конца шесть тысяч двадцатого года. К этому же известию «во-вторых» прилагалась весть об открытии портала в Лилле после окончания строительства этих дорог. А учитывая, что от Лилля до Ипра менее пятидесяти километров… Ну и в третьих, мне «с барского плеча» была передана доля в двенадцать с половиной процентов от биржевой торговли накопителями. Это в разы перекрывало все убытки, причинённые мне уходом рода Борде. Так королевский дом Белопайса «урегулировал» вопрос с переходом этого рода под королевскую руку.
Разобравшись с самыми срочными делами я долго говорил с Кузьмичом. Мою идею — как справиться с кикиморой, он поначалу принял в штыки, но немного поразмыслив, стал её ярым приверженцем. Мы с ним даже провели пару тренировок, по итогам которых Кузьмич с восхищением прищёлкнул языком:
— От как ты её! И ведь нихтож ни догадалси, что и так ей поддеть можно! Вот уж я всех хозяев на место поставлю!
— На какое место-то?
— На положенное, — строго сказал Кузьмич. — Пусть стоят там и молчат в тряпочку. А то вишь — моду взяли: «помоги Кузьмич, подтолкни мысли-то своего человечка в правильном направлении» — сказал, явно кого-то передразнивая, домовой.
— Ты пока-то помолчи. Не хвались на рать едучи…, дальше помнишь?
— Да что я, совсем без понятия?! Не-ет, я их поначалу раззадорю, а только потом вдарю.
Пожалуй, именно такого разговора мне не хватало для того, чтобы почувствовать себя уверенно.
Выброс у меня случился с утра второго ноября. В этот раз я постарался из вырабатываемой энергии построить кокон вокруг средоточия. И как дополнительную защиту, и как возможную прокачку. Мне вспомнился один из экспериментов, которые со мной проводили врачи. Пытаясь увеличить мой резерв, они накачивали меня энергией и формировали из неё кокон вокруг источника. После этого, этот кокон вжимался в источник. Полностью эта методика себя не оправдала, потому что проводить её чаще раза в год оказалось невозможно — источник чаще просто не принимал чужую магию, да и сам резерв не рос, но в течение пары недель после этой процедуры резерв рос быстрее, чем обычно. В данном же случае я захотел поэкспериментировать с собственной энергией, какие будут результаты с ней? После окончания выброса (резерв, кстати, вырос до девяти целых, шести десятых эона) я начал вжимать получившийся кокон в источник.
Результат был ошеломляющим. Нет, я не увеличил резерв более ни на десятую, по на пару секунд я увидел в своём организме картину из учебника по взаимодействию энергий — я на пару секунд получил потенциальную возможность оперировать энергиями всех двадцати восьми планов. Если данный эксперимент не приведёт ни к каким отрицательным последствиям, то я обязательно попробую так сделать ещё не раз.
Назад в замок Тодт я доехал без малейших приключений, если не считать невозможность уснуть из-за постоянных кошмаров, представлявших из себя мою смерть последовательно на каждом из планов.
В замке я первым делом отозвал в сторону близнецов:
— У меня для вас приятная, но опасная новость.
— А в чём опасность? — Екатерина.
— В том, что вы можете превратиться в таких же чудовищ, каким был ваш отец.
— И что же тут приятного?! — Хором. Уставились друг на друга и снова посмотрели на меня.
— В том, что любая сила, при должном с ней обращении, становится не проклятием, а благом. Это шанс стать могущественней. Но если игнорировать силу или, того хуже, как ваш отец, начать ей служить, она уничтожит вас.
— То есть выбора у нас и нет, получается. Или мы учимся правильно жить с этой силой, либо в конечном итоге, станем такими, как герцог? — Екатерина. Вообще, я заметил, что там, где надо логически размышлять, первую скрипку всегда играет Екатерина, а там, где главенствуют эмоции — Мария.
— Именно так.
— Что мы должны делать? — уже Мария.
— В том-то и дело, что я точно не знаю, как мне обуздать вашу силу. Готового рецепта у меня нет. Поэтому у меня, прежде всего, просьба к вам: вести дневник, в который записывать все события, мысли и эмоции. И как только кто-нибудь из вам увидит хотя бы случайное, хотя бы и обоснованное преобладание отрицательных эмоций над положительными, немедленно начинайте делать те упражнения, которые я вам покажу. Это на первом этапе. А деле я надеюсь найти средства войны с вашим внутренним зверем, чтобы он служил вам, а не наоборот. Договорились?
— А ты будешь читать наши дневники? — Мария, но видно, что она опередила аналогичный вопрос Екатерины буквально на мгновения.
— Если вы сможете обуздать своего зверя самостоятельно — не буду. И в любом случае читать я буду под клятву о неразглашении.
— А если мы будем делать всё так, как ты скажешь и обуздаем своих зверей, мы станем сильнее тебя? — Это уже Екатерина. Интересно, к чему этот вопрос.
— Всё может быть, хотя и вряд ли.
Девочки переглянулись. — Хорошо, что надо делать? — Это уже хором. Вот почему у меня ощущение, что мы с ними говорили о разных вещах?
В середине ноября пришло радостное известие для Франца, о чём он мне сообщил лично, ворвавшись ко мне в комнаты прямо с утра, ещё до начала фехтования:
— Серж, представляешь?! Профессор Эйк смогла добиться для меня статуса её личного ученика! Это же куда больше, чем я даже осмеливался мечтать! Личный ученик профессора, в моём возрасте — это великолепный старт и такие возможности творить! А какая у неё библиотека! а доступ в библиотеку гильдии алхимиков! Серж, спасибо тебе, спасибо! Если бы не ты!
— Успокойся. Я не думаю, что ты, с твоими талантами в алхимии, остался бы незамеченным в любой школе. Так что за все свои успехи можешь благодарить только себя.
— Нет, ты не понимаешь. Если бы не ты, я бы не попал на глаза профессору, не получил бы доступ к реальным достижениям науки. Ну и что, что я бы смог сварить эликсир от бородавок лучше всех из класса какой-нибудь обычной школы. Пусть даже мне бы и удалось поступить в мюнхенский университет и там обратить на себя внимание, но я бы потерял минимум четыре года и не факт, что не потерял бы саму способность творить. Так что именно ты открыл мне путь к исполнению моей мечты.
Он встал последи комнаты и прежде чем я успел его остановить, выхватил палочку и произнёс:
— Я, Благородный Франц де-Витт, третий сын семьи Виттов, признаю долг службы перед первородным Сержем Ривас, маркизом Ипрским, наследником герцогства Ривас. Пусть моя магия будет гарантом моей клятвы.
Я, конечно, оценил его благородство, но Боги, каких сил мне стоило не дать ему подзатыльник!
Как-то незаметно для меня, в учёбе, приятном общении и неприятных великосветских обязанностях, наступил праздник моего одиннадцатилетия. Мария своим волевым решением объявила, что поскольку у меня в прошлом году не было дня рождения, в этом году мы будем праздновать его два дня — тридцатого ноября и первого декабря.
На дне рождения я впервые увидел во всей красе работы магов иллюзий. Их искусство было бы ошеломляющим… если бы не одно но — ни одна иллюзия не имела чётко очерченных границ. То есть отличить даже самую качественную иллюзию от реальности было чрезвычайно просто. Получается, всё то, что я принимал за иллюзию до того, ею не являлось? Или магия домовых позволяет создавать полноценные иллюзии? Вопросы, вопросы. Что ж, на часть этих вопросов я смогу получить ответы уже на следующей неделе, когда поеду на очередную сессию.
В Льеж на этот раз я ехал один… если не считать охраны. Кстати, благородный Эшли перед поездкой поинтересовался у меня — не соглашусь ли я, чтобы его тройка и дальше меня охраняла? На мой вопрос об отпуске он лишь пренебрежительно махнул рукой:
— Работа с Вами всё равно гораздо спокойнее, чем наши обычные дела. А у Вас и можно чему хорошему научиться и о защите своей охраны Вы всерьёз печётесь.
— У меня возражений нет. Если их нет и у родовитого Люка, то оставайтесь.
— Так это… Он это первым и предложил. Я ведь, не в обиду Вам будет сказано, всё-таки для многонедельных ночёвок в тонкой палатке зимой уже староват буду.
В Льеже я впервые на моей памяти удостоился сдержанной похвалы от профессора де-Эйк, которая, правда, не упускала возможности при каждом удобном и неудобном случае напомнить мне про свою лопаточку для зелий.
Толпы студентов были ещё более многочисленными, чем на летней сессии. Один раз меня даже затащили на пирушку по поводу сдачи какого-то там экзамена. Кто затащил — догадаться не сложно. Конечно же Отто!
Но больше всего внимания я уделил двум вопросам. Первым из них было использование накопителей в схватках магов. Ведь с учётом использования помощников и отсутствия, точнее практического отсутствия, высшей магии, достаточно обвешаться накопителями и можно попросту истощить любого противника. Но оказалось, что это не так просто. Во-первых, в качестве накопителя, пригодного для прямой перекачки энергии в помощника годится лишь личный накопитель, а их много не навешаешь и ёмкость у них не как у стандартных. Во-вторых, долгое использование накопителя в качестве источника энергии приводит к повреждениям средоточия и смерти мага. Предел наступает где-то на десятикратном собственном резерве. Ну и в третьих — чем более энергоёмкое заклинание ты используешь, тем больший процент собственной энергии должен быть в него вложен.
Разобрался я и с теми ограничителями, которые меня заинтересовали в Берлине. Разобрался и ужаснулся. Вместо того, чтобы искусственно затруднять ход энергии, укрепляя стенки и повышая эластичность каналов, они просто ставили преграду на пути энергии. Результат — разрушение неокрепших стенок, микроразрывы тканей и нарушения нормального функционирования ядра. Пусть все эти негативные последствия и были микроскопическими, но ведь в жизни иногда одна дополнительная соломинка может сломать спину верблюда.
Поскольку Мария, находящаяся уже на восьмом месяце, не могла меня сопровождать в Ипр, мы решили, что я сразу с сессии проеду в Ипр и уеду оттуда уже первого января, чтобы попасть в замок Тодт на празднование Нового Года.
Проведя ритуал зимних даров я почувствовал аккуратное, тёплое и ласковое поглаживание своего средоточия. Это вызвало у меня улыбку, которую заметил Кузьмич:
— Что, прочуйствовал, значиться? Любит тебя магия, ой любит!
Я никак не отреагировал на эту реплику. Мне показалось, что скажи я в тот момент хоть слово — и волшебное ощущение теплоты, поселившееся во мне после этого прикосновения, растает бесследно. Поэтому, попрощавшись с Кузьмичом лёгким поклоном, я прошёл в свои комнаты. Волшебство не исчезло, а как бы растворилось во мне, сделав меня если не самым счастливым человеком, то что-то очень близкое к этому.
Спать не хотелось. Я постоял у окна, бездумно смотря на замок Ипр, как бы впитывая его в себя и прошёл к большому зеркалу.
Мои волосы за этот год несколько посветлели, став скорее светло-каштановыми. Подрасти за этот год мне почти не удалось, хотя мышцы, и так присутствовавшие в достаточном количестве и качестве дополнительно окрепли. Влившись в окружающую меня обстановку, я всё меньше с тоской вспоминаю Гиперборейскую Империю, хотя моих наработок и возможности спокойного изучения загадок магии мне очень не хватает. У меня появились друзья, враги и свита и это свидетельствует о том, наверное, что я не самый плохой человек. Что ж, на ближайший год у меня всё по высказыванию кого-то из великих: «Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи».
Глава 33
Все мои планы по празднованию Нового Года в замке Тодт пошли прахом, когда утром первого января я почувствовал, что вскоре со мной случится очередной магический выброс. Он и состоялся второго днём. Попытавшись вновь собрать энергию выброса вокруг средоточия я почувствовал нешуточное сопротивление. Но какова же была моя радость, когда по итогу я увидел, пусть почти разрушившийся уже через полчаса совершенный рисунок окружения средоточия. это была именно та картина, которую я пытался выявить ещё в Гиперборейской Империи. Картина энергосистемы полноценно развитого мага, способного использовать все существующие планы. Я далеко не уверен в том, что мне удастся построить эту систему до своей первой инициации, но даже если мне придётся положить на это всю жизнь — я согласен. На фоне этого открытия увеличение резерва до одиннадцати эонов прошло совершенно пустяковой малозначащей деталью.
Последствия не заставили себя долго ждать. Изначально планируя выехать ещё второго ближе к вечеру, в реальности я с трудом доковылял до кареты с утра третьего. В дороге моё самочувствие улучшилось и в Брюссель я уже приехал человеком, а не жалкой развалиной.
Я не хотел задерживаться в Брюсселе, но уже около самого портала ко мне подошёл неприметный человек:
— Прошу простить мне мою невежливость, первородный, но Вас просят снизойти до просьбы о разговоре в более приватном месте, нежели улица.
— И что за место?
— О! Вот этот ресторанчик, — человек показал на ресторан, находящийся непосредственно на площади портала. — Там есть несколько кабинок, обеспечивающих достаточный уровень приватности.
Я обдумал предложение. Конечно же, это может быть и ловушка, но для ловушки — слишком примитивно. На всякий случай активировав всю имеющуюся защиту я пошёл за своим провожатым. В кабинку первой заглянула Вивьен. Осмотревшись, она бросила:
— Всё чисто, там один человек.
Я кивнул и зашёл в кабинку. Дверь мягко захлопнулась за мной.
В кабинке действительно оказался всего один человек. Пожилой одарённый со скрытым резервом, хоть и без признаков магического зрения, с длинным мясистым носом и шикарной, тщательно завитой, бородой, в которой преобладала седина. На голове у него была широкополая чёрная шляпа. Перед ним на столе стоял поднос, накрытый салфеткой. При моём появлении он встал и, сняв шляпу, глубоко поклонился. Выпрямившись, он снова надел шляпу и присел обратно. Я сел напротив него. Дождавшись, пока я устроюсь в удобном кресле, мой нынешний собеседник заговорил:
— Я счастлив, первородный, что Вы оказали мне честь встретиться со мной. Меня зовут досточтимый Зяма Рабинович и я уполномочен от имени правления торгового дома «Дети Авраама» передать Вам, в знак надежды на понимание, это, — с этими словами он сдёрнул салфетку с подноса, открыв моему взгляду голову человека с носом, очень похожим на нос моего собеседника и такой же завитой бородой. Сам человек был, при жизни, значительно моложе досточтимого Зямы.
— Это что?
— Это голова Исхака Равиля, того самого, кто отдал приказ о передаче Вам послания в неподобающей форме.
— И что вы хотите за это?
— Что Вы, это просто свидетельство того, что мы не разделяем его методов работы с такими людьми, как Вы. Он забыл заветы предков и посчитал себя выше их. И когда поплатился за это, этот жалкий шлемазл не нашёл ничего лучшего, как попытаться укрыться под нашей защитой. Мы мирные люди и не хотим ссориться ни с кем, тем более с людьми Вашего уровня. Примите этот дар как знак наших добрых намерений и поверьте, что мы все будем считать себя у Вас в большом долгу.
Я внимательно посмотрел на него. Конечно же, я мог приказать — и уже его голова лежала бы с этой на одном блюде. Но стоит ли продолжать конфликт с могущественной структурой, особенно, если у меня не требуют и даже не просят ничего — ничего, кроме признания, что конфликт у меня был именно с этим, как его, Исхаком, а не со всей структурой. Осталось выяснить последнее:
— А какую должность занимал этот человек?
— Он руководил нашим торговым домом в Берлине. И был женат на моей дочери.
— Что ж, я понимаю, что никакая крупная структура не застрахована от ошибок исполнителей. Но сила такой структуры и состоит в том, чтобы признавать эти ошибки и исправлять их. — Я встал и протянул руку. Мой собеседник вскочил и с глубоким поклоном пожал её:
— Моё сердце переполняется радостью при виде столь мудрого человека, первородный. — Сказав это, он пятясь и постоянно кланяясь вышел за дверь. Я же позвал благородного Эшли:
— Убери это, но не выбрасывай, а сохрани так, чтобы мы всегда могли предъявить эту голову.
— Тогда её надо защитить от превращения в нежить. На всякий случай.
— Хорошо, поступай, как считаешь нужным.
— Ого, а Вы произвели на него впечатление.
— Из чего ты сделал такой вывод.
— Вот этот вот знак, — он указал на золотую безделушку, лежащую рядом с блюдом, — позволяет Вам рассчитывать на самый тёплый приём в любом отделении их дома. А их дом — единственный, работающий по всей Земле.
В этот раз Александра не стала вылавливать меня по тёмным углам и подошла открыто, при всех, сразу, как только я освободился из приветственных объятий Марии и встала на колено.
— Первородный, прошу Вас назначить мне время и место аудиенции.
— Разумеется, родовитая Александра. Сегодня, сразу после ужина, Вас устроит?
— Благодарю за снисхождение к моей просьбе, первородный, — с этими словами она встала, присела в книксене и ушла. Я обернулся к Марии. Её широко распахнутые глаза и приоткрытый рот без лишних слов показал мне, насколько данное развитие событий для неё неожиданно.
Все мои планы немедля полетели в тартарары. Вместо того, чтобы пообщаться с детьми, пришлось срочно оттаскивать в укромный уголок Марию:
— Ну, и что это значит?
— Ну если кратко — она отчаялась стать твоим вассалом и предлагает себя тебе в наложницы.
— Наложницы?! Это как?
— Наложница — это женщина, принадлежащая мужчине какое-то время, взамен на то, что он даст ей ребёнка.
— А то, что и мне и ей ещё по одиннадцать лет?!
— Ну, она вполне может заявить о своей службе тебе сроком, скажет на восемь или даже десять лет.
— И это обычная практика?
— Такие сроки — нет. Стандартный срок службы по таким вот сделкам — два года.
— Ну зачем это мужчине — понятно, хотя и не совсем. Эти дети имеют право претендовать на его наследство?
— Нет, этому мешает сама магия. Она не признаёт таких детей наследниками их отцов.
— Это как?! — Тут Мария открыла передо мной ещё одну грань отношений полов:
Одарённых женщин несколько больше, чем одарённых мужчин. Ненамного, этот показатель колеблется от десяти до двадцати процентов. Но если к этому прибавить опасность для мужчины вступления в брак (а бывали случаи, что мужчина терял до половины своего резерва), то понятно, что вторые — третьи сыновья не спешили связывать себя узами брака. Идти же на неравноправный брак или брак перед лицом магии не желают уже большинство женщин, что понятно. Какой-то гениальный м… маг предложил следующий выход. Заниматься сексом и беременеть одарённые женщины могут и без образования устойчивой связи. Здесь тоже присутствует два варианта. Либо отец ребёнка не собирается скрывать своего отцовства, но не хочет получить наказание от магии за то, что не вводит ребёнка и его мать в свою семью или род. В этом случае в храме Бога домашнего очага или храме всех Богов до зачатия проводится ритуал отречения. Ребёнок, родившийся при таких условиях, является чистокровным, но принадлежащим исключительно роду (семье) матери. Однако, в любом случае, мужчина, от которого родился ребёнок без брачных уз между родителями, получает значительное снижение своего магического потенциала, длящееся от полугода до года, а иногда и дольше. Если же отец ребёнка желает избежать этих последствий, то используется очень простое заклинание (при сексе с магом, уже вступившим в любой из видов брака, без этого заклинания, маг в любом случае, вместо удовольствия, получает нешуточную боль и магическое истощение, а то и полное или частичное лишение магии). Дети, рождённые в результате такой связи, называются детьми с сокрытыми отцами. Таких полукровок, до брака с чистокровными, сначала принимают в род. В случае же, если такой полукровка не вступит в брак с одарённым, или если его не примут в род, потомки полукровки станут неодарёнными.
Так вот. Женщины, заключившие сделку по рождению ребёнка с предваряющим отречением от ребёнка его отца, называются наложницами.
Сказать, что я был ошарашен — сильно преуменьшить. Самое противное, что я не находил в этой схеме никаких противоречий законам магии. Это вполне могло работать.
— Подожди. Получается, что твоя мать была наложницей четыре раза?
— Да, но служила она лишь дважды. Два раза служба заменялась денежными выплатами.
— А тётя Жаннетт?
— Она не была наложницей. Оба её ребёнка — с сокрытыми отцами.
— И до сих пор не вступили в брак.
— Да. Поэтому-то для твоей тёти Жаннетт создание младшего рода и является необходимостью. Так как это будет новая семья или род, то её дети могут войти в него и лишатся своего клейма полукровок. Ты бы знал, как она себя сейчас корит за ту свою глупую гордыню! Ей-то ничего не стоило найти людей, согласных стать отцами её детей без службы, только за выкуп.
— А Тереза?
— Анжела два года пробыла наложницей родовитого Даниэля, виконта Дуйсбург.
— Потому-то она и назвала так своего фамильяра, — рассмеялся я.
— Да, она сама признавалась, что ей хочется и побыть рядом с Даниэлем, но и возможность попомыкать кем-нибудь с этим именем тоже греет ей сердце.
— Интересненько. Но это не решает главного вопроса — что мне делать с Аликс?
— Если тебе интересно моё мнение…
— То я его знаю. Ты предложишь мне взять Аликс в личные вассалы. Причём всю эту штуку с наложницей вы придумали совместно. Единственное, что поразило лично тебя — это то, что она подошла открыто, при всех.
— К-как?!
Нет, я, конечно, попрошу Петровича подтвердить эту мою гипотезу, хотя, смотря на реакцию Марии — можно и не спрашивать.
— Мария, я верю в то, что ты желаешь мне только добра. Но объясни — зачем ты так упорно пытаешься сделать меня сюзереном Аликс?
— То, что это сильный маг, которая без колебаний отдаст за тебя свою жизнь, мало?!
Я только вздохнул. Ну как объяснить ей, что я не знаю, является ли это желание Аликс её собственным или наведённым из-за моей халатности с собственным источником!
— Хорошо. Передай… впрочем нет, не передавай. Аликс, выйди, пожалуйста из-за моей спины.
— Вы стали хорошо меня чувствовать, учитель. — Аликс, не обращая внимания на открывшую рот Марию, прошла и встала рядом с ней.
— Расскажи свои причины, почему ты так хочешь попасть ко мне в подчинение.
— Потому что иначе меня принесут в жертву, — она потупилась, но тут же вскинулась, — но это совсем не значит, что я сама не хочу быть с Вами, учитель! Мне, с моей способностью, тот же Кобленц предлагал сотрудничество на любых условиях… правда я так и не поняла, откуда он узнал об этой моей способности.
— Ну, это как раз абсолютно понятно. Занимая высокую должность в тайной полиции, — вот никогда не думал, что Мария и Аликс родственницы совам, — он попросту обязан отслеживать подобные тебе «таланты». Но вот что за «жертва» имеется в виду? Твоя семья практикует человеческие жертвоприношения?!
Мария и Аликс рассмеялись:
— Нет, Серж, Аликс просто отдадут в паладины в обмен на благословение Богов.
— И?
— И для её семьи всё великолепно — они гарантированно получают какой-либо дар, да ту же невидимость Александры не как отклонение, а как родовой признак, а вот для самой Аликс всё не так благостно. — Мария замолчала, но, очевидно прочитав на моей физиономии вопрос, заторопилась. — Нет, не подумай, что я что-то скрываю от тебя, но сейчас не очень подходящее время и место для таких долгих разговоров. Просто поверь мне на слово, это не та судьба, которую я бы пожелала своему ребёнку.
Я повернулся к Аликс:
— Поэтому ты и принимала ухаживание Дуйсбурга?
— Уж лучше к нему в неравноправные жёны, чем в паладины.
Я внимательно посмотрел в глаза Аликс и принял решение.
— Так вот, я согласен принять родовитую Александру, урождённую в семье барона Шварцвален в свои личные вассалы, — объявил я, положив руку ей на голову. — Обязуюсь честно и благородно исполнять все обязанности сюзерена, не допускать умаления чести вассала и не злоупотреблять правами сюзерена. Ты, родовитая Александра, урождённая в семье барона Шварцвален, согласна на данные условия?
— Да, сюзерен.
— Пусть мой род послужит свидетелем этой клятвы. Да будет так!
С моими последними словами в комнате раздался звук лопнувшей струны и от нас с Аликс во все стороны покатилась волна света. Проморгавшись, я увидел совершенно белые лица, выпученные глаза и открытые рты абсолютно всех, находившихся в зале. Но если в глазах детей светилось чистое восхищение, часто сдобренное изрядной толикой зависти, то взрослые излучали ещё и изумление вперемешку с какой-то опаской. Повернувшись к Марии я вновь узрел статую: «юная фанатка, смотрящая на кумира» и тяжко вздохнул:
— Что я опять сделал не так?
— Сюзерен, принять вассальную клятву не только не на алтарном камне, но даже и не в родовом владении — удел самых могущественных магов. Я про такое только в легендах читала и считала сказкой, — ответила мне Аликс из-за спины.
Да она издевается! Какое к чёрту сильнейшие!! Это кто угодно может при наличии доброй воли… пардон, дурак, возможно исправлюсь… когда-нибудь. Дело действительно довольно простое, но только и исключительно для мага с нормально развивающейся энергосистемой. Это ж работа в два потока, а кто из современных магов Земли на такое способен? Но надо что-то сказать. Вон уже и у детей в глазах начинает проявляться изумление, по мере того, как слова Аликс до них доходят. Надо бежать! И побыстрее!!
— Кристи! — Моя верная пума тут же оказалась около меня. Вот в ком я уверен: на оборотней ментальные воздействия до высшего, шестого уровня вообще не действуют, поэтому если она выбрала меня вожаком, то сделала это сама. Раз и навсегда.
— Алекс, Кристи, поехали, прокатимся. — Надо, во-первых, познакомить Аликс со второй ипостасью Кристи, а во-вторых, переждать первую бурю.
Уже садясь на лошадь, я подумал: «Слава Богам, что Анжела прибывает только завтра! Её приезд должен несколько смягчить шок от моих действий».
На следующий день мне, правда, было несколько не до того эффекта, который я произвёл в день своего появления (что самое неудачное, многие гости замка к тому моменту ещё не разъехались и были свидетелями моего «выступления»). Почти одновременно с возвращением Анжелы из Калькутты мне пришло официальное письмо из Истока с благодарностью за то, что я подтвердил своё обучение в этой школе магии и приглашением на королевские скачки в Аскоте. Сами скачки проводятся в июне.
Мария, принесшая мне это письмо, сидела несколько пришибленная. Уже немного изучив её я предположил, что она чувствует за собой какую-то вину, связанную с ним.
— Рассказывай, что ты натворила.
— Серж, я… просто не подумала, что это всё будет настолько окончательно. Я решила, что выбор школы надо будет ещё раз согласовать, когда придут все приглашения.
— А поподробнее?
— Жаннетт ещё тем летом дала мне письмо из Истока, в котором просили подтвердить, что мы по-прежнему рассматриваем данную школу как вариант твоего обучения. И она уверяла меня, что мы потом ещё раз все вместе с тобой соберёмся и всё-всё обсудим.
У меня просто не было слов, да и не хотелось ругаться с Марией, особенно когда она в таком положении. И самое главное: «фарш невозможно провернуть назад». Как бы я не ругался на Марию, исправить в данном случае уже ничего нельзя. Впрочем, кое-что я сделать всё-таки могу.
— Мария, с этого дня всё, что ты собираешься подписывать относительно меня, ты сначала показываешь лично мне. Как бы тебя не уговаривали. Понятно?
Мария часто мелко закивала и спросила у меня преисполнившимся надеждой голосом:
— Ведь ты сможешь это всё исправить?
— Это — нет, но постараюсь хотя бы немного уменьшить последствия.
— Не сможешь?! — А сколько неверия и паники в голосе.
— Исправить — нет. Получив подтверждение от моих законных представителей, школа уже заключила со мной неразрывный контракт. И его нарушение приведет или к смерти. Моей и вас обеих — если в Истоке была моя кровь или только вашей — если моей крови там не было.
— Кровь — была. Её ещё Елена туда возила, когда твои родители только высказали намерение отправить тебя в Исток. — Мария совсем упала духом. Я подошёл к ней и взял её лицо в свои ладони:
— Ты поняла, что должна делать теперь?
— Да, но…
— И больше я на эту тему говорить не хочу. Лучше скажи, мы что, будем совмещать завтра два праздника: возвращение Анжелы и день рождения Аликс?
Она грустно улыбнулась и потёрлась о мои ладони:
— Милый Серж, ты опять успокаиваешь свою глупую тётку, которая натворила дел и не нашла ничего лучшего, как бежать к тебе для того, чтобы ты взял на себя и эту ношу? — И заметив, что я сдвинул брови, заторопилась. — Я клянусь, что больше не сделаю ничего, что ты предварительно не одобришь. И говорить на эту тему больше не буду. Только не сердись, пожалуйста. Но в одном ты не прав — отмечать мы будем не два события, а три. Ведь не каждый день первородный приобретает первого личного вассала. — Она поцеловала мои руки и ушла, опустив голову.
Тройной праздник получился на славу. На него приехали и нынешние выпускники замка Тодт. И если с Францем я обязательно встречусь уже в феврале, то и Генриха и Грету я не увижу до летних каникул. Однако больше всего меня поразил один из гостей, приехавший в карете, влекомой двумя уродливыми ящерицами-переростками, передвигающимися на задних лапах, размером превышающих передние более, чем в восемь раз. Вытянутые вперёд крокодильи морды с громадными зубами наводили меня на неприятные воспоминания о подземельях дворца Люксембург. Своими длинными, мускулистыми хвостами звери без труда переламывали метровые в охвате деревья.
— И где такие чудовища водятся? — Спросил я у Георга.
— Такие — к счастью нигде. Барон Гроссвалевайс попросту выбрал именно такой способ хвалиться своим богатством. Мало того, что эти звери зимой нуждаются в дополнительном обогреве и диета у них исключительно мясная, так они ещё и нестабильны и их приходится постоянно подпитывать магией, чтобы они не развалились на малоаппетитные куски. А изготавливают этих и им подобных монстров на специальной ферме, расположенной неподалёку от Штутгарта в местечке Фелльвах. Там же расположен крупнейший в Европе парк магических существ и химер.
Ну конечно же! Химеры! Только вот графу Ашениаси везло и он никогда не сталкивался с чудаками, способными выкидывать громадные средства на подобных монстров. Если и были подобные нерациональные траты, то они достигали несколько меньших… габаритов.
Заметив, что монстры заинтересовали и других детей, я предложил организовать на весенних каникулах экскурсию в этот самый парк и на ферму. Моё предложение вызвало неподдельный энтузиазм всех, без исключения.
После окончания праздника вся «моя» команда собралась в моих покоях. Первым слово взял я:
— Прежде всего, нам надо договориться о том, как вы будете и будете ли вообще продолжать занятия по, так сказать, внешкольным предметам. Кто как решил?
— Прежде всего, — в разговор вступила Грета, мы должны выяснить, почему ты упорно избегаешь возможности нашей службы тебе в будущем. Не пора ли выяснить этот вопрос, сюзерен?
Я был несколько ошарашен, увидев, что на слова Греты все, кроме Кристи, закивали головами.
— То, что около меня ты навсегда останешься на вторых ролях, тебя не пугает?
— Нисколько. Даже если не принимать в расчёт то, что мне попросту нравится быть подле те… Вас, то я и так по своему происхождению и возможностям не тяну на первые роли. А за тобой — это гораздо выше, чем впереди многих и многих.
— А то, что ты даже не знаешь мои цели?
— И что? За мечом ухаживают не для того, чтобы он выбирал цель, а для того, чтобы он разил цель, выбранную для него.
Я перевёл взгляд на Генриха. Тот вскочил:
— Я…
— Сиди уж, — махнул я на него рукой. И, в качестве мести добавил, — подкаблучник.
Все, в том числе и сам Генрих, рассмеялись. Тут в разговор вступил Франц.
— Первородный, — все удивились, услышав столь формальное обращение, — Вы знаете, что я уже принёс Вам клятву. — В меня вперилось, по меньшей мере, три возмущенных взгляда. — Но если Вы позволите мне обменять эту клятву на вассальный договор, я буду очень счастливым человеком.
Я глубоко задумался. В комнате установилась тишина. Наконец, я принял решение:
— Так у вас есть год. Если за год эти мысли о принесении мне вассальной присяги не выветрятся из ваших голов, я приму эту присягу у всех, кто не может рассчитывать на высокое положение по происхождению.
— А мы?! — Понятно, кто.
— А про вас разговор отдельный. С вами, исходя из вашего секрета, — близнецы потупились, — я в принципе не могу расстаться хотя бы до вашего шестнадцатилетия. Вот будет вам по шестнадцать, тогда посмотрим.
— Ну раз самый главный вопрос обсудили, предлагаю прокрасться на кухню и отметить наше скорое расставание, — внесла вполне разумное предложение Аликс.
Я ухмыльнулся:
— Как сказано древними — «Всё учтено могучим ураганом». Накрытый стол нас ожидает в соседней комнате.
Дети зашумели и побежали к месту назначения. Войдя последним, я обнаружил, что уже все расселись и Франц демонстрирует ловкость в управлении помощником, наполняя бокалы не прикасаясь к кувшину. Закончив, он с достоинством поклонился. Все, я в том числе, аплодировали ему.
Посидев некоторое время за столом я вспомнил, что забыл раздать детям небольшие подарки, а выпускникам — ещё и описания тех упражнений, которые они должны будут делать вне замка Тодт. Поэтому я вернулся в кабинет, подошёл к столу… и в следующую секунду просто-напросто захохотал. Услышав мой смех, дети прибежали и встали со мной рядом, не в силах также удержаться от смеха. Все, кроме Терезы, которая смотрела на открывшуюся её глазам картину с ужасом, прижав ладони к щекам. Наконец, она почти прокричала:
— Даниэль!
Хомяк, чей раздувшийся живот мешал ему двигаться, с укором посмотрел на неё из довольно-таки приличных размеров вазы, ещё час назад с горкой заполненной миндальным печеньем.
И вновь учёба, тренировки, учёба. Правда в этот раз полностью уйти в «одиночное плавание» мне не давали дети, особенно Аликс и Кристи. Каждый из них старалась расшевелить меня со своей стороны. Кристи больше сосредоточилась на «отдыхе» от «умствований», каждый раз волоча меня на физические упражнения, а Аликс больше упирала на моё чувство ответственности «за тех, кого приручил». Близнецы были готовы, образно говоря: «хоть к пчёлам в улей, лишь бы только в коллектив», Тереза воспринимала Аликс скорее как старшую сестру и сама не отходила от неё ни на шаг, а Ричард всегда был готов подключиться, хотя больше внимания он уделял тому проекту, который мы с ним вели совместно — расчёт магии для более лёгкого и удобного револьвера, чем тот, с которым я не расставался со дня памятной охоты на упырей.
Для локализации того потока деструктивной энергии, который исходил от детей, я предложил следующий порядок. Дети единолично, или в компании (да хоть все вместе) всю неделю разрабатывают план — что мы будем делать на выходных. В пятницу вечером все собираются у меня и защищают свои планы. План — победитель претворяется в жизнь. Идея была принята с насторожившим меня энтузиазмом.
В разработке планов выявились черты характера каждого из детей. Задумки Терезы были оригинальны, но очень злы. Она попросту не чувствовала грани между шуткой и оскорблением. Екатерина оказалась прекрасным планировщиком, уступавшим в этом компоненте только Ричарду. Но если задумки Ричарда были безупречно выверенные и… скучные, то Екатерина могла поддерживать баланс между дисциплиной и импровизацией. Мария оказалась полной противоположностью Ричарду. Она вообще не могла ничего планировать, её задумки сводились к: «А я как выпрыгну, как заору дурным голосом, чтобы горничная весь суп на себя вылила». Но, надо отдать ей должное, она особо в разработчики и не лезла, в отличии от Аликс. Вообще-то Аликс всегда выступала этаким голосом разума. Но вот её личные идеи не воспринимались никем — всё, что приходило ей в голову, было настолько сложным и запутанным, что мы — её слушатели теряли нить повествования уже к середине объяснения, а Аликс обижалась на это. Однажды мне это надоело:
— Так, Аликс. Сядь и распиши весь свой план по пунктам.
Она просияла, выхватила у меня из рук карандаш и бумагу и увлечённо начала что-то писать и чертить. Первые полчаса мы все смотрели на неё с интересом, но затем это зрелище стало надоедать. Увидев, что выданный мною листок уже весь исчирикан с обеих сторон, я придвинул к Аликс стопку бумаги и предложил не стесняться. Мы же ушли играть в мяч. Вернувшись через часа два, я застал пол, усыпанный скомканной и разорванной в припадке гнева бумагой и Аликс, тихо плачущую за столом. Я подошёл к ней:
— Ну как, поняла свою ошибку?
— Я дура, да?
— Значит, не поняла. Думай ещё. — Я развернулся и было уже направился к выходу из кабинета, когда меня нагнал дрожащий от волнения голос Аликс.
— Значит, я не дура? Правда?!
— Абсолютная. — Я развернулся и посмотрел в её полные слёз глаза. Собери бумаги и мы с тобой проанализируем те недочёты, которые ты допускаешь.
Устроились мы на полу. Взяв один из листков, тщательно расправленных Аликс, я начал «разбор полётов»:
— Смотри, вот здесь у тебя…
Как я и предполагал ранее, ошибкой Аликс было неумение вычленить главное, поэтому она всем сложностям, опасностям и угрозам по умолчанию приписывала высший ранг. Естественно, все планы, с такой-то степенью перестраховки, получались чересчур тяжеловесными. После того, как я провёл ранжирование составляющих, Аликс без труда составила совершенный, на мой взгляд план «страшной мсти» высокородной Гертруде, одной из новых учениц, посмевшей обидеть нашу Кристи.
Сама же Кристи в разработке планов участия не принимала никогда. Но если её привлекали к их выполнению, делала всё с похвальным энтузиазмом.
На занятиях барона Рада неожиданно дальше всех продвинулась совсем не боевитые Мария и Тереза, а спокойная и уравновешенная Екатерина. Мне, кстати, наука барона давалась чуть ли не тяжелее всех, поэтому и числился я в ней отстающим.
Днём второго февраля Мария-старшая родила здорового мальчика. Сам я при этом не присутствовал, но Петрович меня заверил, что повитухи отработали как положено.
Ночью я пробрался к Марии. К ней ещё никого не пускали (для неё, без поддержки магии семьи Тодт, которой не существовало на данный момент в природе, роды дались довольно тяжело), но путешественник я по серым путям или погулять вышел!
В комнате кроме Марии и ребёнка никого не было. Взяв в правую руку накопитель с родовой энергией Ривас, который я специально на такой случай привёз после своего новогоднего визита в маркизатство, я приложил ладонь другой руки к солнечному сплетению Марии и запустил общевосстанавливающее заклинание. Передача энергии много времени не заняла и вот я поправляю одеяло на Марии. Уходя, с помощью Петровича, опять в стену я успеваю заметить в зеркале её взгляд. Однако, об этом моём визите ни она, ни я так и не заикнулись ни наедине ни на людях.
Интерлюдия
Громадный круглый зал, высеченный из камня очень слабо освещён ровным, голубоватым светом из невидимых источников. Посреди зала стоит трон, на котором сидит фигура в балахоне, полностью скрывающем лицо. Фигура абсолютно неподвижна и, кажется, даже не дышит. Вдруг перед троном загораются символы, образующие в совокупности мандалу. Как только рисунок закончен, в центре мандалы на миг возникает ревущий столб пламени, которое опав, открывает взгляду стоящую на четвереньках обнаженную женскую фигуру, что-то держащую в зубах. Размером женщина примерно раз в десять меньше фигуры, сидящей на троне. Разглядев обстановку, женщина осторожно опускает на пол то, что до этого держала в зубах. Существо на троне протягивает правую руку вперёд. Это высохшая как у мумии рука с длинными ногтями и шестью пальцами из которых два противопоставлены четырём. Миг — и ноша женщины оказывается в этой руке. После этого в зале возник голос, идущий, казалось бы, от стен:
— Он добровольно отдал тебе кровь?
— Да господин.
— И не спросил, зачем?
— Я же его любимая тётушка, которой он абсолютно доверяет.
— Я доволен тобой, иди. С твоим сыном всё будет в порядке.
— Спасибо, господин, — в голосе женщины послышалась искренняя радость. Она распростёрлась ниц на полу. Рука, с зажатым в ней «чем-то», медленно убралась обратно в складки балахона. Тут же в мандале возник тот же столб огня и женщина исчезла.
Конец интерлюдии.
Глава 34
До моего отъезда мы никак не успевали с револьвером. Даже с предварительным расчётом по нему - не успевали. Поэтому пришлось тяжко вздохнуть и убрать все бумаги до моего возвращения. Соваться к мастеру или даже к учителю Бернарду без выверенного расчёта, пусть и очень предварительного и не завязанного на материалы, я не захотел. Считайте это глупой гордостью.
У меня было всего лишь одно ограничение на поездку в Фелльвах. По моим расчётам получалось, что либо в самом конце февраля, либо в начале марта у меня должен произойти очередной выброс. так что я договорился следующим образом: сразу после сессии я еду в Ипр и если до третьего марта выброс не происходит, то все дети едут на экскурсию без меня, если же выброс будет, то встречаемся в Дюссельдорфе.
Мастер-ремесленник встретил меня по-деловому:
- Как я понял, ты сам не хотел ехать в Исток?
- Да.
- Это вызвано психологическими причинами или у тебя есть объективные обстоятельства подозревать бритстанцев в стремлении тебе навредить?
Я задумался. И с удивлением понял, что объективных-то обстоятельств у меня как раз не много. Да, Бритстан напал на Белопайс. Но ни ко мне, ни к моему роду это не должно иметь никакого отношения. Напротив, я с ходу могу назвать несколько имён представителей высшего света Бритстана, с которыми у моего отца и у моей семьи были давние деловые и дружеские контакты. И судя по письмам управляющего - далеко не все они пострадали из-за войны. Да, с этим нападением на Берлаген много непонятного. Но вот утверждать, что это нападение организовано Бритстаном я не могу. Мало того, простейший расчёт показывает, что убийство пятидесяти детей на этом этапе войны было для Бритстана скорее губительно, чем приносило пользу. Да, пробритстанская партия Белопайса интриговала против меня. Но если вспомнить поведение лоялистов... Да, к Бритстану активно тяготеет тётушка Жаннетт. Я вспомнил её в суде Белопайса и без колебаний ответил:
- У меня есть объективные обстоятельства.
- Что же, в таком случае у меня есть предложение для тебя. - Мастер-ремесленник поднялся со стула:
- Гильдия артефакторов Белопайса имеет честь предложить Вам, первородный Серж Ривас, сдать квалификационный экзамен на получение звания ученика гильдии.
Я аж присвистнул. Со стороны гильдии это был очень большой шаг навстречу мне, поскольку обычно к экзамену на ученика гильдии допускали только тех, кто прошёл четырёхлетнее обучение мастерству. Но вот если мне предоставят это звание, в том же Бритстане я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.
Вообще, гильдия артефакторов была в каждом государстве Европы своя, только вот насчёт Исландии не уверен. Но завязаны они между собой очень крепко. Так что я могу рассчитывать на помощь бритстанской гильдии в случае чего. Но не это самое главное: как ученик гильдии я не могу быть осуждён ни одним судом Европы, если на суде не будет полномочного представителя гильдии, отбывать наказание, за исключением коронных преступлений, я должен в тюрьме гильдии и женить меня до девятнадцати лет могут только по воле Богов или с согласия гильдии. А свою волю в этих случаях, насколько мне известно, Боги последний раз проявляли тогда, когда ещё действовал проход на Грань.
Общая иерархия артефакторов выглядит следующим образом:
1. Ученики:
ученик-артефактор - при поступлении на обучение;
ученик гильдии - после завершения четырёхлетнего обучения;
ученик-ремесленник - после шестилетнего обучения и при условии самостоятельного изготовления артефакта низшего класса.
2. Подмастерье после девятилетнего обучения и при условии самостоятельного изготовления артефакта определённого класса одарённый получает знак либо:
подмастерье-артефактор, либо
подмастерье - ремесленник.
Если же ученик смог внести качественные улучшения в любой артефакт, то он после обучения сразу получает знак мастера гильдии. Кстати, учитель Бернард имеет звание подмастерье-ремесленник.
3. Претендент на звание мастера должен изготовить свой собственный артефакт или разгадать секрет какого-нибудь из артефактов древних времён. От значимости открытия ему присваивают звание либо мастера гильдии, либо мастера-ремесленника либо гранд-мастера ремесла.
Если человек открывает новый класс артефактов или за иное подобное достижение ему присваивается звание мастера-творца.
Мастер-ремесленник тем временем продолжал:
- Конечно же, по своим навыкам ты вполне можешь претендовать на звание ученика-ремесленника, уж стандартную палочку ты всяко осилишь, но против этого восстанут все мастера.
Я немного подумал, связался с обеими моими опекуншами и... уже на следующий день я считался учеником мастера-ремесленника Браувера, причём с двадцать седьмого декабря шесть тысяч восемнадцатого года. Экзамен же на звание ученика гильдии должен был пройти в декабре. К этому моменту мне было необходимо представить свою экзаменационную работу. В выборе объекта для работы мастер меня не ограничивал.
Другим вопросом, занимавшим меня во время данной сессии, была проблема некачественных иллюзий Земли. Причина же такого вопиющего несовершенства, оказалась довольно-таки проста. Ну тут действительно - хоть стой, хоть падай. Тысячи лет развивать своё искусство и не заметить элементарного! Надо не просто создать образ, но и добавить капельку внушения, позволяющую зрителю самому "домыслить" то, что он видит. Согласитесь, если образ иллюзии в глазах наблюдателей будет слегка отличаться, то это гораздо меньшее зло, нежели расплывающиеся контуры иллюзии, позволяющие любому осведомлённому человеку понять, что перед ним именно иллюзия.
А вот с исправлением подобного недостатка, дело обстояло уже не так просто. Ментальная магия на Земле - вообще "вещь в себе" - настолько в зачаточном состоянии она находится. Но при этом те же мыслепроекторы и ещё пара изобретений - попросту не вписываются в картину полного загона этого направления магии под плинтус. Мне на сегодняшний момент откровенно не хватало знаний для того, чтобы определить - эти вот выдающиеся достижения вообще возможны при нынешнем уровне менталистики Земли или они - остатки "былой роскоши" времён свободного сообщения с Гранью или вовсе - привет из Гипербореи.
Но больше всего времени я эту сессию у меня заняло "общение" с профессором де-Эйк. Услышав от Франца сплошной поток славословий в мой адрес, она решила всерьёз взяться за моё образование. Конечно, я ей очень благодарен за науку, но не стоило поручать мне стимулировать реакцию, которую проходят на последнем курсе университета. Разумеется, у меня ничего не вышло, а эта гадская смесь, взрываясь, стремится осесть на ближайших поверхностях и окрашивать их во все цвета радуги. Мало того, от этой окраски вас не спасёт никакой костюм защиты, хорошо хоть, кроме этого эффекта она фактически безвредна. А в том, что профессор де-Эйк сделала это специально я больше, чем уверен: посмотрев на меня в таком виде, она удовлетворённо кивнула и впервые на моих глазах взялась за ту лопаточку для помешивания зелий, которую я ей подарил взамен расплавленной мною.
***
Первые признаки подступающего выброса я увидел двадцать девятого февраля, а накрыло меня уже через час после принесения весенних даров.
В этот раз сбор энергии в кокон мне дался ещё тяжелее. Боль была уже вполне сравнима с болью при управляемом мною выбросе за пределами замка Ипр. Мало того, она не утихала и далее. Ну и последнее - резерв увеличился на одну целую две десятых эона - ощутимо меньше, чем обычно в маркизатстве. Поэтому с экспериментами над собой я решил завязать.
Даже ещё третьего марта я чувствовал себя очень неважно, поэтому выехал пораньше, чтобы была возможность ехать с меньшей скоростью.
Я ехал, развалившись на диване кареты - ура моему маленькому (надеюсь - пока маленькому) росту. Напротив меня сидело двое. Одним из моих попутчиков был благородный Эшли, а вот с другим, Клодом фон Штаунзахером я познакомился только вчера.
Воспоминание.
Аккуратный стук в дверь свидетельствовал о том, что ко мне кто-то пришёл. Как же не хочется ни двигаться ни говорить. Любое, даже минимальное усилие вызывает усиление боли, которая в полном покое уходит на задний план и беспокоит гораздо меньше. Я даже умудрился немного поспать. Может быть, и сейчас визитёр подумает, что я уснул и уйдёт?
Нет, дверь стала тихонько приоткрываться и в щель просунулась голова управляющего. Если он опять по поводу вызова доктора или применения ко мне каких-либо заклинаний, убью на месте! Сам понимаю, что это принесёт облегчение, поэтому-то и убью, чтобы не искушал. Нельзя мне, после моих дилетантских попыток вмешательства, тревожить свою энергосистему. Пускай сама успокоится. Поэтому-то рожицу я скорчил самую грозную:
- Что случилось?
- Прошу прощения, первородный, что беспокою Вас, но Вы твёрдо вознамерились завтра уехать и я...
- Я понял, родовитый Этьен. Пожалуйста, покороче.
- Вы просили подобрать Вам человека, могущего стать Вашим личным секретарём.
Меня это настолько заинтересовало, что даже смогло ненадолго погасить боль:
- Очень интересно, продолжайте.
Управляющий, практически не открывая дверь шире, проскользнул в имеющуюся щель:
- Поскольку Вы не предоставили чётких критериев, каким Вы видите своего секретаря, я взял на себя смелость сформулировать их самостоятельно. Итак, это должен быть молодой одарённый, связанный с Вами вассальной клятвой, имеющий склонность к систематизации, обладающий хорошим слогом, способный заводить полезные знакомства.
- Ну, насчёт последнего - не уверен, это всё-таки скорее функции личного помощника, а не секретаря, ну а в остальном - правильно.
- Вы абсолютно правы, первородный, - просиял управляющий. Именно с последним качеством и возникло наибольшее количество проблем.
- И что, нашли кандидатуру, удовлетворяющую всем Вашим критериям?
- не совсем. Но у меня есть кандидатура, которая может с течением времени воспитать в себе все эти качества и стать Вашим личным помощником.
- Хорошо, представьте мне его.
Родовитый Этьен выглянул за дверь и позвал: "Марко". После чего распахнул дверь пошире и впустил молодого мужчину лет двадцати пяти в щегольском приталенном малиновом сюртуке, белой рубашке с белым атласным галстуком и чёрных брюках. Тёмно-русые волосы, зачёсанные назад, волевой подбородок и тонкие губы завершал картину холодного расчётливого хищника. Резерв - увы, всё те же сакраментальные "больше пятидесяти". Родовитый Этьен произнёс:
- Позвольте представить Вам моего троюродного племянника родовитого Марко де-Брандо.
Мужчина поклонился и снова уставился на меня холодным взглядом зелёных глаз. Пожалуй, пора что-то сказать. Если бы ещё не эта выматывающая боль, высасывающая все мысли из головы!
- Приятно познакомиться, родовитый Марко. Расскажите о себе.
- Слушаюсь, первородный. Мною закончен Лондонский университет по специальности "Коммерция", после чего я четыре года практиковался в колониях Бритстанской империи пройдя карьерный путь от младшего клерка до помощника управляющего направлением торговли с Восточной Африкой торгового дома "Гладстоун".
Вот это мне совсем не нравится. Империей Бритстан называют только его ярые приверженцы. Мне только пробритстанца на должности секретаря не хватало.
- Почему ушли?
- Закончилась практика и я обязан был продолжить семейное дело - служить Вам, первородный.
- Какую должность Вы сами хотите?
- Вашего личного помощника.
- Благодарю за откровенность, Вы можете идти. - Родовитый Марко тут же повиновался. Я же обратился к управляющему:
- Пригласите ко мне, пожалуйста, господ Жана фон Штаунзахера и Юргена фон Штерна.
Я не стал прогонять управляющего, уважение и доверие слуг стоят дорого, а их обида может стоить ещё дороже. Поэтому я разрешил ему остаться на его немой вопрос. Явно спевшаяся парочка явилась вместе и была с ходу огорошена мною:
- Господа, я бы просил вас подумать над кандидатурой человека, могущего занять место моего личного секретаря.
- Но, - первым вступил в разговор господин Штаунзахер, - Ваш ЛИЧНЫЙ секретарь должен быть связан с Вами вассальной клятвой?
- Да, я готов даровать личный вассалитет своему секретарю.
- Я осмелюсь предложить Вам моего младшего брата, первородный. Ему только недавно исполнилось восемнадцать лет и он год отработал секретарём в суде Нюрнберга.
- Почему ушёл?
- Судья, его бывший учитель, покровительствовавший ему, ушёл в отставку по возрасту.
- Что ж, я беру его с испытательным сроком, равным одному году.
- Благодарю, первородный. Вы не пожалеете об этом.
Я прервал его движением руки. - У меня к вам обоим будет ещё одна просьба, - последнее слово я явно выделил голосом. - Вы, наверное, уже познакомились с родовитым Марко, родственником моего управляющего. Так вот, этот родовитый претендует на должность моего личного помощника. Я хочу, чтобы вы оба на один год взяли его в своё подчинение, обучили всему, чего, по вашему мнению, ему не хватает для качественного исполнения им тех обязанностей, которые он хочет на себя принять. После этого я спрошу ваше мнение об этом человеке и об его соответствии подобной должности. - После этого, без перехода, спросил, - господин Штерн, Вы хорошо устроились в замке Ипр?
- Да, первородный, - поклонился тот. И увидев, что я явно не удовлетворён столь лаконичным ответом, продолжил - моё нынешнее место гораздо лучше прошлого как по престижности, надёжности, масштабу и разнообразию рассматриваемых вопросов, так и по оплате и перспективам для моей семьи. У меня только один вопрос - кем мы с фон Штаунзахером вообще являемся?
- Вот об этом я и хотел бы с вами всеми поговорить. Родовитый Этьен, Вы говорили, что Ваш сын намерен занять место управляющего маркизатства Ипр?
- Да, первородный.
- В таком случае, как Вы смотрите на то, чтобы до этого момента совмещать две должности: управляющего маркизатства Ипр и руководителя моего личного аппарата.
- А чем будет заниматься Ваш личный аппарат?
- На сегодняшний день таких проектов всего три - продажа энергии алтарного камня Ривас, торговля накопителями и "Связьинвест". Также на Вас будет возложены обязанности взаимоотношений с вассальными родами и семьями.
В принципе, в его ответе я не сомневался. Возможность сбыть с рук такую ношу, как взаимоотношения с жителями маркизатства, оставив её, тем не менее, под контролем своего рода, должно подкупить родовитого Этьена.
- Я согласен, первородный. - Ну, что я говорил?
- В таком случае разрешите представить Вам главу Вашей канцелярии - Жана фон Штаунзахера и господина Юргена фон Штерна - главу Вашего юридического отдела. - И, предваряя общий недоумённый вопрос, жёстко сказал, глядя в прямо в глаза Юргену. - Да, если ты справишься, ты можешь стать первым неодарённым, представляющим первородного. Это моё заявление понравилось родовитому Этьену уже гораздо меньше. А он что, всерьёз надеялся, что сможет весь аппарат "под себя" подобрать?
После этого силы совсем оставили меня и я рухнул на подушки.
Конец воспоминания.
Присягу своего временного секретаря я даже не стал пока принимать, дожидаясь, пока моя энергосистема немного успокоится. Так что ехал он со мной скорее в качестве гостя, чем секретаря.
Уже перед самым отъездом я задал родовитому Этьену ещё один, страшно заинтересовавший меня вопрос:
- А что, мой отец как-то обходился без собственного аппарата?
- Отчего же? Аппарат был, причём совсем неплохой.
- А где эти люди сейчас?
- Там же, где и были. Трудятся под руководством первородной Жаннетт. Ещё повезло, что фон Штаунзахер напрямую ей не подчинялся, работая не в самом замке, а в гостевом доме.
- Повезло, - механически ответил я, и полез в карету.
***
После портала я опять почувствовал себя хуже, причём настолько, что даже не смог выйти из здания портала. Поэтому меня, со всем почтением, проводили до комнаты отдыха, где я как-то неожиданно для себя уснул, как только присел в кресло.
Проснулся как от толчка, ровно через час и с удивлением обнаружил, что боль полностью растворилась, ушла. Встав на ноги я признал, что хоть боль и ушла, но вот сил у меня практически не прибавилось, поэтому передвигаться пришлось с большой осторожностью.
В гостинице первой из детей меня увидела Мария. Она уже примерилась было подбежать ко мне и обнять, как вдруг, ахнув от неожиданности, замерла на месте:
- Что с тобой случилось?
- Уже всё в порядке?
- В порядке?! Да я когда бабушку навещала за неделю до её смерти, она и то такой бледной не была!
- Именно поэтому я и не пойду сегодня с вами на экскурсию в парк, а вот когда вы будете осматривать ферму по разведению магических существ и растений, я буду вместе с вами.
- Честно-честно?
- Да.
- Хорошо, тогда я послежу, чтобы тебя до вечера никто не беспокоил. - Это она кричала уже на бегу.
И ведь действительно "проследила". По её указанию, на дверь моего номера было поставлено специальное запирающее заклинание. Как сказал благородный Эшли: "Сломать-то его можно легко, но при этом сделать так, чтобы дверь, стены, пол и потолок вокруг неё остались невредимыми - никак". Так что сидеть мне в номере до вечера без еды и питья, если бы в моём номере не было чёрного хода для обслуживающего персонала гостиницы.
К возвращению детей моя слабость уже почти прошла, да и внешне я уже не напоминал упыря, так что смог полноценно участвовать в обсуждении всего увиденного детьми. И внутренне возблагодарил Богов за то, что не пошёл с ними. Оказывается, для детей было устроено шоу с ведущими и страшными хищниками. Не уверен, что для моих нервов это испытание прошло бы бесследно.
Конечно, увидеть "в живую" тех животных и растения, которых ты до этого наблюдал только на экране, было бы очень завлекательно, но вот о серьёзных, вдумчивых расспросах работников с целью облегчить классификацию живых существ по реальному родству, а не по сходству свойств можно было бы сразу забыть.
Кстати, я отметил, что в этот раз в моём номере собралась не только "моя" команда, но и несколько новеньких. Покопавшись в памяти, я с удивлением обнаружил, что пару из них я, как бы отучившись с ними уже целую кварту, не могу припомнить даже по именам. Пришлось давать себе мысленный подзатыльник и постараться включиться в беседу. Всплывшее же в памяти имя ещё одного "новенького" вообще вогнало меня в краску (к счастью, только образно) - Гуго Лантье! Со мной учится мой вассал, а я это осознаю только сейчас! Нет, секретарь мне не нужен. Он мне необходим!
Уже поздно вечером со мной связалась тётушка Жаннетт:
- Серж, ты в курсе, что у рода Ривас на Аскоте своя ложа?
- Нет, и раз уж об этом зашёл разговор, мне бы хотелось иметь полный список всех "представительских" владений рода.
Тётушка Жаннетт недовольно поджала губы. - Я принимаю твой упрёк. Список будет завтра же предоставлен в замок. Но вернёмся к моему вопросу...
- Тётушка, - перебил я её, - я полностью предоставляю эту ложу в твоё распоряжение.
- Перебивать старших невежливо, тем более, что я собралась просить тебя не об этом.
Да, а вот это уже чисто мой косяк. Мог бы дослушать и иметь преимущество, а сейчас мы с ней по очкам сравнялись. Внешне же я лишь поклонился, всем своим видом выражая желание слушать.
- Я бы просила тебя присутствовать в этой ложе вместе со мной.
- Тут я задумался. С одной стороны - мне это не надо, но с другой - она совсем недавно без малейшего сопротивления предоставила мне право обучения у мастера-ремесленника Браувера. И в будущем мне может неоднократно понадобиться её подпись. Так что, спрячу-ка я топор войны... за пазуху.
- Хорошо, я согласен. А зачем тебе это?
А она удивилась. Не ожидала такого быстрого согласия или не ожидала такого вопроса?
- Это связано с замужеством моей дочери.
- Что ж, буду рад помочь ей.
Я на самом деле был не против ей помочь. Да и причина, указанная тётушкой, вполне себе тянула на истинную.
Естественно, первым, кого я увидел с утра, был Даниэль. Хомяк настолько впечатлился тем гешефтом, который он поимел в Берлине, что теперь при каждом удобном случае нёсся ко мне с предложением организовать какое-то пари или тотализатор или бизнес. Вот и в этот раз он, явно находясь под впечатлением от вчерашнего представления, предложил организовать продажу хищных растений и животных как телохранителей. Пришлось весь завтрак объяснять ему, что: а - такой бизнес уже существует и б - он не настолько выгоден и широк, чтобы меня заинтересовать. Бедняга выходил от меня потухший.
На самой ферме я поначалу попросту растерялся от того количества интересного и "вкусного", что бы мне захотелось изучить. Осмотрев всё вокруг и поняв, что эта ферма - именно то место, где могут понять и принять идеи новой классификации и главное - на основе этих идей вывести много новых и "вкусных" химер, я принял очень необычное для меня скоропалительное решение. Осталось только узнать некоторые процедурные моменты и переговорить с господином Леопольдом фон Мендель, руководителем фермы.
Заместитель господина Леопольда, неодарённая фрау Софья Ризель подвела меня к нему. Это высокий, довольно полный мужчина около шестидесяти лет с густыми волосами, в которых седина всё ещё окончательно не смогла победить природную черноту и густыми длинными усами. После представлений и расшаркиваний, я, естественно, задал вопрос о зверях, виденных мною на празднике. Господин Леопольд рассмеялся:
- Ну эту поделку я никак не могу назвать гордостью нашей фермы. Эти големы получились чрезвычайно прожорливыми в плане энергии на поддержание их существования и необыкновенно тупыми. Они управляются напрямую кучером и могут выполнить всего несколько десятков команд. Давайте я Вам лучше покажу истинные шедевры.
Мы отправились на экскурсию и чем дольше я слушал фон Менделя, тем больше мне хотелось, чтобы такой увлечённый и знающий человек работал на меня. Так что после очередного вздоха господина Леопольда о том, что он "с удовольствием бы повозился с этим прелестным созданием (комок сиреневой слизи с большими глазами на выдвижных стебельках), если бы у него было достаточно денег", я пошёл в наступление:
- Господин Леопольд, а кому принадлежит данная ферма и парк?
- Ну парк - это собственность герцога Баварского, а ферма почти полностью принадлежит торговому дому "Семейство Буоль", ну и по десять процентов мне и герцогу.
Буоль - это, с одной стороны, замечательно, меньше надо объяснять кто я такой и какие у меня есть средства в распоряжении, а с другой стороны - они не очень-то любят продавать потенциально выгодные объекты.
- А они очень сильно цепляются за эту собственность?
- Для родовитого герцога (?!) главное - восполнение и пополнение парка, а торговый дом уже трижды пытался продать мою ферму, но я отказывал покупателям.
- Простите за нескромный вопрос - почему отказывали?
- Потому что никто из них не был намерен продолжать финансировать мою научную деятельность.
- А торговый дом финансирует?
- Это их обязанность по договору со мной.
- И какая сумма финансирования в год?
- Это конфиденциальная информация, первородный.
- Понимаю, тогда другой вопрос. Она превышает сто тысяч золотых соверенов?
- Она значительно меньше.
- Пятьдесят тысяч?
- Меньше.
- А за сколько Вашу ферму выставляли на продажу?
- Последний раз за четыреста тысяч.
Мендель говорил со мной несколько снисходительно, хоть и доброжелательно. Настала пора основного удара:
- Господин Леопольд, согласны ли Вы на продажу мне данного предприятия при условии увеличения финансирования научных исследований минимум до пятидесяти тысяч золотых соверенов в год?
- С сохранением практики отправки всей прибыли от продаж выращенных на ферме растений и животных также на научную деятельность? - Со снисходительной улыбкой "отбрил" меня родовитый.
- При условии, что общее финансирование научной деятельности не превышает восьмидесяти тысяч золотых, - немедленно "отбил подачу" я.
- Это были бы просто великолепные условия, но кто же их Вам позволит подписать? - В этот раз в голосе фон Менделя явственно сквозила издёвка.
Вместо ответа я попросил Дэвида принести моё серебряное зеркальце. Получив просимое, я, призвав всех окружающих к молчанию, связался с шевалье Буйолем. По счастью, он ответил сразу же:
- Серж, как приятно тебя видеть!
- Взаимно, Иоганн. У меня к тебе небольшое дело.
- Насколько небольшое?
- Ну, скажем, на триста тысяч золотых.
- Ого! Я весь внимание.
- Я, как ты знаешь, всерьёз интересуюсь наукой. Так вот, я бы хотел приобрести у вашего дома все права на ферму по разведению магических существ и химер вблизи города Фелльвах.
Иоганн как-то подобрался:
- Серж, я, разумеется, полностью тебе доверяю, но не мог бы ты дать мне слово, что у тебя нет никаких идей по извлечению прибыли из данного предприятия.
- Я могу дать тебе слово, что на настоящий момент я не знаю ни одного способа, как извлечь прибыль из этой фермы.
- В таком случае, наше небольшое дело на четыреста тысяч золотых может быть решено немедленно.
- Триста пятьдесят и не пфеннигом больше.
- Но...
- И я не торгуюсь.
- У тебя есть моё слово.
- У тебя есть моё слово.
Обменявшись ритуальными фразами, мы заключили предварительную сделку. Обернувшись, я смог вволю полюбоваться ошарашенными лицами всех присутствующих. Улыбнувшись, я обратился к фон Менделю:
- На Вас я оставляю договорённость с герцогом. Мой представитель и представитель торгового дома прибудут к нему в тот момент, когда он пожелает.
- Слушаюсь, первородный - бедняга Мендель поклонился мне в пояс.
- Мне нужны записи обо всех неудачных экспериментах, проводимых на ферме.
- Все записи?!
- Пока нет, только краткую выжимку.
- Такую картотеку мы ведём и готовы предоставить Вам хоть сейчас.
- И ещё, от Вас мне нужны все наименования существ и химер, о которых Вам известно, с их подробными описаниями. Вы ведёте такую картотеку?
- Нет, первородный, но сделать её не так трудно.
- Хорошо, считайте, что это моё первое задание для Вас.
- Слушаюсь, первородный. - Интересно, а ещё ниже он кланяться может?
Получив в руки мою прелесть, я немедленно после обеда, пока дети снова отправились в парк, занялся её просмотром. И уже третья папка попросту потрясла меня. Да ведь если это то, о чём я думаю, то я уже реализацией только того, что есть в этой папке, многократно возмещу все свои расходы на приобретение фермы.
Запросив на ферме дополнительные материалы по этой, и, для отвода глаз, ещё по нескольким папкам, я отправился веселиться с детьми.
Уже перед тем, как все расходились, я передал Терезе большую конфетницу, с горкой наполненную засахаренными фруктами - любимым лакомством и Терезы и Даниэля:
- Это тебе и твоему фамильяру.
- А за что? - Тереза вопрос озвучила, хомяку для этого даже не понадобилось слов.
- Он с утра настроил мои мысли в деловом направлении и у меня может получиться интересное дело. Нет, - я отреагировал на мордочку Даниэля, - к боевым возможностям этих всех существ моя идея отношения не имеет.
Даниэль посмотрел на меня как на обманщика, предлагающего вместо законного замка из чистого золота леденец на палочке, и... уже через миг лежал поверх фруктов в конфетнице. Все расхохотались. Тереза за шкирку достала его оттуда:
- Будешь так себя вести - ни одной дольки не получишь.
После этого встряхнула его и гордо удалилась.
Глава 35
Обучение по возвращении в замок Тодт плотно перемешалось у меня с делами.
Самым "денежным", в перспективе, делом была доработка того проекта, который я "выцепил" на ферме Менделя. Кстати, теперь ферма носит это название вполне официально. Бедняга был счастлив, ну а я не засветился перед широкой публикой (в том, что все заинтересованные лица всё равно оказались в курсе истинного положения вещей, сомнению не подвергалось).
Проект касался выращивания "мусорных жуков" - переработчиков отходов. В Гиперборейской Империи эти жуки повсеместно служили в качестве своеобразного "мусорного ведра". Самым ценным в этих жуках было то, что они разлагали попавшие к ним в желудки отходы на составные элементы и строили из металлов, находящихся в мусоре, свои панцири. Срок жизни одного жука - максимум полгода, а минимум - до окончания постройки панциря. Потом жук умирал и людям оставался его панцирь, выполненный из чистейших металлов. Причём разные металлы шли на разные части тела жука.
На Земле же попытались вывести породу боевых жуков с железным экзоскелетом. Естественно, из этой задумки ничего не получилось.
Граф Ашениаси, в качестве своей выпускной работы по биологии, исследовал именно "мусорных жуков" и я отлично представлял себе, что надо сделать для того, чтобы жуки могли качественно выполнять свои функции.
Только вот не надо думать, что имея всю первоначально необходимую информацию о проекте, я "одной левой" смог его воплотить в жизнь. Лишь к окончанию второй кварты у меня стало что-то получаться, а полностью теоретическую часть проекта я должен был закончить минимум к окончанию третьей кварты, а то и к окончанию срока моего пребывания в замке Тодт. Первые же практические результаты я запланировал на окончание мною школы.
Но зато потом... Обладая монополией на выращивание мусорных жуков, можно грести полновесные миллионы и миллионы золотом.
Источником же знаний, которым наверняка заинтересуется фон Мендель, я планировал выставить старые родовые наработки. Если верить домовым, в каждом роду есть такая вот "кладовочка", набитая всяческими заброшенными исследованиями.
Самым "сложным" занятием я считал возню с револьвером. Я даже плюнул на свою гордость и привлёк к проекту учителя Бернарда. Но и втроём у нас практически ничего не вышло. Так, "намёки на намёки". Не забывал я и про тот артефакт, который планировал сдать мастеру в качестве экзаменационной работы.
Самым полезным на будущее занятием, ну кроме тренировок, конечно, было составление единой классификационной таблицы растений и животных. И вот здесь мне неоценимую помощь оказали Гуго Лантье, что в общем-то неудивительно и Тереза, что никак не вязалось в моей голове со сложившимся образом. Но факты - упрямая вещь! Та самая "егоза", ни минуты не способная посидеть спокойно, становилась полностью сосредоточенной и очень усидчивой, как только дело касалось систематизации, классификации и вообще растений.
Самым же "грязным" за это время я считаю вынужденное общение с бароном Шварцвален. Уж не знаю, почему он не приехал во время первой кварты, но приехав, визжал как свинья, которую режут. Досталось и дочери "забывшей долг перед родом" и Георгу "потакающему всяческому безумию" и мне, "недостойному своего высокого титула". Через полчаса я был готов отдать ему любую сумму, лишь бы он заткнулся.
"Спас" меня Даниэль. Появившись за спиной барона, он минут пять внимательно послушал его, затем махнул лапой и очень реалистично изобразил скуку. Скуку?! А ведь точно: барон больше играет, правда играет талантливо, не отнять, чем разъярён по-настоящему. Совершенно успокоившись от этого открытия, я прервал Шварцвалена на полуслове:
- Чего Вы хотите?
Барон аж поперхнулся воздухом:
- Я!... Я требую немедленного расторжения этой никчемной вассальной клятвы и денежной компенсации за умаление моей чести!
- А если подумать?
И тут барон полностью переменился. Поправив галстук и натянув на своё лицо вежливую улыбку, он присел напротив меня:
- Что ж, давайте обсудим, на каких условиях я соглашусь забыть Вашу недостойную выходку...
В общем и целом, мне удалось сбить Шварцвалена с его первоначальных ста тысяч до десяти. Хомяк был в восторге! Он упал передо мной на колени и отбивал поклоны. В моей голове проносились мольбы фамильяра научить его ТАК сбивать цену.
А ларчик открывался просто. Барон не столько хотел денег за Аликс, сколько гарантий того, что она ни при каких обстоятельствах не станет претендовать на его титул. Дав понять, что в этом вопросе я поддержу барона, я сразу добился двукратного снижения цены. А потом "в бой" вступил сам Даниэль. Он настолько потешно при каждом аргументе барона разыгрывал целую пантомиму, то угрожая тому невесть откуда взявшимся ножом, то хватаясь за сердце и падая в обморок, что я не мог удержаться от улыбки. И каждая такая улыбка несколько снижала названную бароном цену.
При расставании я "не заметил" протянутой руки барона и долго потом, после его отъезда смывал с себя липкую грязь его присутствия. Даниэль был со мной полностью солидарен. Он даже отказался от засахаренных фруктов, которые я предложил ему "в уплату" за помощь при этом разговоре.
В науке барона Рада я по-прежнему был отстающим. И по времени возможного нахождения в "фокусе" и по самому проценту ускорения восприятия я был хуже даже того же Гуго или своих телохранителей. Единственно, в чём я был лидером - выходить из ускоренного восприятия самостоятельно до истощения по-прежнему мог я один.
День рождения Терезы в этот раз обошёлся без каких-либо сюрпризов, если не считать таковым робкие попытку Гуго поухаживать за Кристи. А я-то думал, что ему нравится Тереза! Впрочем, Кристи настолько явно показывала, что она принадлежит мне, что бедный Гуго скоро отстал.
А ночью после дня рождения, Кристи устроила мне прогулку. Да уж, после этой прогулки, лошади без боя уступили первое место среди моих любимых средств передвижения.
***
Приближение очередного выброса я почувствовал двадцать девятого апреля и тут же сорвался в маркизатство. Там я запланировал провести время до сессии, тем самым "отбыв срок" за лето, поскольку скачки в Аскоте и так лишали меня части законного отдыха. Дожил, уже скачки воспринимаю как тяжкую обязанность! Но ведь так оно и получается! А исполнение тяжких обязанностей требует адекватной компенсации.
Приехав, я тут же озадачил Клода поиском подходящей виллы на Майорке сроком с середины июня по начало июля. Сам же связался с тетей Жаклин и попросил её помочь в поиске. Она с радостью восприняла эти новости и тут же стала строить планы на совместные с её семьёй развлечения для моей "свиты".
Выброс прошёл ожидаемо тяжело, несмотря на то, что в этот раз я нисколько не экспериментировал. Да и резерв в результате выброса вырос всего на восемь десятых эона.
В этот раз я чётко решил отлежаться в постели ровно столько, сколько потребуется для полного выздоровления. Тем более, что до приёма у родовитой Клариссы было ещё три дня.
Вот как раз три дня я и отлежал. Нормально уснуть получилось только уже в пятницу. Правда и уснул я уже так, что на приём меня пришлось поднимать.
Не успел я удивиться многолюдности сборища, как был сразу же "атакован" различными деловыми предложениями. Что меня насторожило - большинство этих предложений исходило от Галлов - либо "Галлов из Галлии" либо Галлов, давно уже живущих здесь, либо людей, известных мне как активные сторонники "прогалльской" партии. Очевидно, со строительством железной дороги увеличение влияния Галлии в этом районе стало несколько больше, чем я или правительство Белопайса рассчитывали.
Чего мне только не предлагали! Самым запоминающимся предложением было строительство крупного рыбоперерабатывающего предприятия. Ага, в десятках километров от моря. В конце концов мне это надоело и я сбежал к дамам, нагло воспользовавшись преимуществами своего возраста.
Мой расчёт оправдался... процентов на пятьдесят. Да, действительно, из-за малых лет я не мог рассматриваться как добыча для этих "светских львиц". Однако, я совершенно выпустил из виду, что на Земле женщины не менее мужчин занимаются делами. Так что, по большому счёту, я поменял лишь источники "соблазнительных" предложений, сами же предложения остались прежними. Так что я натравил их на родовитого Этьена, а сам сбежал.
Остальные дни моего пребывания в маркизатстве запомнились мне лишь эпизодом суда над родителями одарённого мальчика, который устроил выброс и разрушил лавку соседа - горшечника. Не став долго разбираться, я взял с горшечника клятву об истинности ущерба и выплатил его, повесив свою выплату в виде беспроцентной ссуды на мальчика, с обязательством погасить долг в течение двадцати лет. От штрафов же я родителей мальчика избавил, поскольку по их показаниям это был его первый выброс, а сами они были неодарёнными.
Восьмого мая я выехал в Лилль. Придя к мастеру-ремесленнику, я застал его за необычным занятием. Мастер с остервенением раскурочивал какую-то конструкцию, потерявшую уже первоначальный вид настолько, чтобы я не смог опознать её даже приблизительно, время от времени прикладываясь к бутылке. На мой резонный вопрос - что это такое, он ответил:
- Это? Это мой самый большой провал. Это моя попытка изготовить систему личных накопителей, защищённых от воздействий противника.
- Вы о тех накопителях, которые служат дополнительными источниками энергии в бою?
- О них. - и он выдал мне целую лекцию о таких накопителях, на основании которой я пришёл к следующим выводам.
Накопители, используемые в бою, чаще всего помещали на запястье вооружённой руки. Это было не очень эффективно, увеличивало время на создание заклинаний и выдавало противнику состояние своего резерва. Поэтому разными мастерами предпринимались попытки усовершенствовать эту конструкцию. Результаты одной из таких попыток я и имел честь наблюдать.
Увиденное и услышанное заставило меня задуматься. Но такое размещение накопителей практикуется исключительно из-за слабого развития энергоканалов! Я же могу поместить этот накопитель в воротник, поближе к каналам между головой и средоточием. Это должно уменьшить потери энергии процентов на пятнадцать и сделать автоматическим смешивание энергии из средоточия и накопителя. Кроме того, нестандартное размещение накопителя сделает его незаметным для противника.
Короче, достоинств у подобного размещения накопителя было множество, недостаток же всего один, но зато какой! Попадание заклинания в заряженный накопитель может привести к его взрыву. Но одно дело, взрыв на руке, и совсем другое - на шее. Так что я лучше подожду развития моего резерва до пятидесяти эонов и сделаю всё как положено в Гиперборейской Империи - свяжу свой канал на пространственный план с резервом. Мелькавшие у меня ранее мысли попробовать связать канал пораньше, с меньшим резервом, после моих экспериментов с собственными выбросами куда-то подевались, как и не было.
Мастер-ремесленник же, не имея чёткого представления о системе энергоканалов, проходящих по человеческому телу (мелкие каналы с его уровнем развития магического зрения оставались невидимыми), решил разместить накопители под левой подмышкой, ориентируясь на достаточно крупный канал, проходящий там. Я, естественно, мог указать ему на ошибку - там, где он хотел разместить накопитель, проходит канал не к источнику, а от источника и естественно, вся энергия рассеивается попусту, или, что ещё хуже, накапливается в организме. А последствия накопления в организме чужой энергии, думаю, понятны. Мог, но не стал этого делать. Нет, даже не потому, что пришлось бы признаваться в том, что моё зрение значительно более совершенно, а потому, что взрыв в этой области немногим менее опасен, чем взрыв на шее. Ставить же накопитель туда, где он не причинит при взрыве смертельного вреда и вовсе для жителей Земли, с их развитием энергоканалов, бессмысленно.
Хотя... есть ведь и ещё один вариант. Просидев вечер над принципиальной схемой, я принёс её утром мастеру-ремесленнику. Тот только глянул на неё и сказал:
- Обычный энергетический пояс боевых магов древних времён. Ныне не повторяем из-за отсутствия материалов, с которыми нужно работать для его изготовления.
- Извиняюсь, я просто хотел помочь.
- Спасибо за попытку, но увы...
- Больше в эту сессию ничего выдающегося и не произошло, если не считать мой выдающийся результат в алхимии твёрдого тела - ноль баллов из ста возможных. И то, что алхимию твёрдого тела обычно проходят лишь студенты, то есть одарённые, уже закончившие школу, в глазах профессора де-Эйк меня нисколько не извиняло.
***
Смешно, но попав на Землю уже полтора года как и постоянно перемещаясь с места на место я впервые столкнулся с необходимостью найма экипажа до Кобленца и потом до Люксембурга. Конечно же, я мог сразу переместиться в Люксембург, уж там бы мне в карете бы не отказали, но расстояние от Франкфурта-на-Майне до Кобленца в полтора раза меньше чем до того же Кобленца от Люксембурга.
К счастью, служащий при портале прекрасно знал. где я могу получить необходимое и вот я уже качу по направлению в Кобленц, на каждой кочке (а их на дороге немало) поминая тихим добрым словом тех халтурщиков, которые поленились или в погоне за лишним пфеннигом специально не стали заряжать артефакты, уменьшающие тряску.
В общем, к моменту приезда в Кобленц я был достаточно зол для того, чтобы слуга, открывающий дверь кареты, только взглянув на меня, беззвучно растворился. Ещё один невидимка на мою голову! С трудом взяв себя в руки, я вежливо поприветствовал виконта Кобленц (граф опять отсутствовал) и прошёл к себе в комнаты, как-то не задумываясь о том, что мне могли быть в этот раз выделены другие апартаменты.
Замок мне открывать не надо было, об этом Митрич ещё в прошлый раз позаботился, поэтому, распахнув двери, я с изумлением воззрился на парочку, явно собирающуюся, судя по их полуодетому виду, предаться самому разнузданному разврату. Почему разнузданному? Потому что делать это они собирались на столе в гостиной! Так, что у нас здесь? Пацан, лет шестнадцати и дама, явно старше его где-то в два раза. Оба смотрят на меня с изумлением, дама при этом ещё и умудряется настолько правильно прикрыться, что открывает значительно больше, чем прикрывает. Явно большой опыт в этом деле. Я уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы послать их обоих, как вдруг до меня доходит вся опасность положения: Я! В чужом доме! Ворвался в чужие запертые покои! Члена семьи! Без ключа!! Да если это дойдёт до графа, то меня попросту похитят его подчинённые и я отправлюсь знакомиться со способами, которыми тайная полиция Тхиудаланда добивается искренности и полноты ответов от своих собеседников.
Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. Как и когда я умудрился закрыть за собой двери, я и сам не понял. Однако, похоже, лакей, спешащий за мной, ничего не успел разглядеть. Мальчишка же тем временем медленно заливался краской. И тут я вспоминаю, кто это - младший сын графа! Женщину я точно не знаю, однако видовая принадлежность: хищница обычная, с глазами больше желудка, на её лице читается отчётливо. Молчание следовало прервать, пока кое-какие мысли не успели прийти в эти две пустые (ведь пустые же) головы:
- Простите, было не заперто.
- Нно я...
- Я занимал эти покои в прошлом году и отчего-то решил, что и в этом году буду их занимать. Прошу прощения, это моя вина.
- Нно я запирал двери!
- Вы готовы в этом поклясться? По крайней мере я готов поклясться, что для входа не применял никаких заклинаний. У меня и палочки-то ещё нет.
Тут в диалог включилась женщина. Не знаю, поверила ли она мне, или нет, но точно поняла, что из мальчишки, вожделеющего её и испытывающего перед ней комплекс вины, она выбьет что-то существенное ещё быстрее, чем из просто вожделеющего. Она дала ему несильную пощёчину:
- Дурак! Как ты посмел так рисковать моей репутацией?! Я доверила тебе своё сердце, а ты! - С этими словами она убежала по направлению к спальне. Мальчишка дёрнулся было за нею, но я его остановил:
- Я думаю, что нам стоит показать всем заинтересованным зрителям, которые сейчас явно всё прибывают по ту строну, что мы всего лишь заняты чем-то вдвоём. Это должно отвести подозрения от дамы.
В мозгу графского отпрыска явно мелькнуло понимание и он начал судорожно приводить свою одежду в порядок:
- Может быть, мы играем партию в шахматы?
- Ради которой я нёсся сюда через весь замок? Нет, тут надо что-то, что даёт мне право даже разбудить Вас.
- Разбудить?
- Естественно, это объяснит и Ваш слегка помятый вид и растрёпанную одежду... Придумал! У Вас здесь есть вино?
- Вино?
- Да, какое-нибудь коллекционное вино.
- Есть.
- Отлично! У меня в багаже тоже завалялось пара бутылок (прости, Георг). Так что Вы сейчас открываете своё, а я приношу своё и мы устраиваем закрытую дегустацию. Мы же ещё в прошлом году с Вами поспорили, чьё вино лучше, не припоминаете?
- Нно..., как же, припоминаю и готов доказать, что моё сладкое рубиновое превзойдёт любой экземпляр, которой Вы готовы предоставить на наш спор.
- Отлично, - произнёс я, распахивая двери. Как и ожидалось, за дверьми обнаружилось небольшое, человек на пятнадцать, сборище, которое продолжало увеличиваться. На счастье, ни самого графа, на виконта, пока не было видно. Я прорычал в эту толпу:
- Где мой багаж? - Требуемое тут же было предоставлено.
Покопавшись в нём, я извлёк на свет бутылку без этикетки. В ней было редкое вино, которое я вообще-то вез в подарок Георгу, но обстоятельства бывают сильнее нас. Схватив бутылку, я приказал:
- Мои вещи в мои комнаты.
- Да, и не беспокоить нас - из глубины гостиной донёсся голос хозяина покоев, уже полностью включившегося в игру.
Отвернувшись от слуг, я дождался закрытия дверей и обессиленный, упал на стул.
Закончилось всё неплохо. Этот Дитрих оказался славным малым, хоть и наивным. Вино - великолепным, настроение к окончанию посиделок - отличным и единственной проигравшей оказалась так и оставшаяся для меня неизвестной дама, которая без толку пролежала на кровати всё то время, которое она могла провести вдали от мужа, не вызвав его подозрений.
Я пил совсем немного и поэтому вечером, когда за мной пришёл Митрич, был в полной боевой готовности. Митрич же напротив, был хмур и неуверен:
- Может, ну его? Подождём немного, как ты свою палочку получишь, тогда и покажем этой твари, какое её место в этом мире.
- Не переживай, Митрич. Мы с Кузьмичом этот вариант уже апробировали, так что всё будет хорошо. У меня вот только просьба к тебе будет.
- Давай свою просьбу.
- Я бы хотел волосы кикиморы получить.
- Тьфу ты! Та кто ж до охоты шкуру делит?! Победим, так забирай ты чего хошь!
Подойдя к границе владений кикиморы я внутренне собрался. Однако спокойно уйти на серые пути мне не дала кикимора. Появившись перед нами, но благоразумно не заходя за границу "своих" владений она подбоченилась и заговорила:
- Что, чадушко, опять пришёл кикимору обижать? Не выйдет у тебя теперь ничего, не старайся. Иди ко мне, я уж себя потешу, позабавлюсь с тобой.
Не обращая на неё внимания, я скомандовал Митричу: "Давай"! Миг - и я на серых путях. Сам-то я на них уйти ещё не могу, но вот передвигаться самостоятельно и в любой момент по своему желанию их покинуть - уже пожалуйста. Митрич подсветил мне место, куда мне следовало стремиться и я пошёл. Границу владений кикиморы я переступил уже на втором шаге и она немедля появилась передо мной. Слегка ударив, так, чтобы не убить, а только помучить, она с изумлением обнаружила, что мне её удары не страшны. Тогда она ударила в полную силу. Один из моих защитный артефактов не выдержал и рассыпался. Это не осталось незамеченным кикиморой. Она засмеялась торжествующим визгливым смехом:
- Что. чадушко, слабоваты твои побрякушки против кикиморы-то! - Она приготовилась нанести новый удар. но в этот момент я ударил на опережение. И с восторгом наблюдал за тем, как несильное в общем-то заклинание корёжит врага, причиняя ей нешуточную боль. Моя задумка полностью себя оправдала!
Уже не опасаясь, я двинулся к подсвеченному для меня Митричем участку. Несколько шагов - и я на месте. Кикимора ковыляла сзади, стремясь догнать меня. Выглядела она уже не страшным врагом, а жалкой побирушкой. Ноги, кстати, у неё отросли, хоть и были значительно тоньше тех, которые лежали у меня и дожидались своего часа. На миг мне стало её жалко, но увидев, с каким упорством она пытается дотронуться до меня, схватить своими страшными синюшными руками, какой яростью светятся её глаза, я вспомнил, что если только ей удалось бы вытолкать меня с серых путей, я бы вновь, как и год назад, оказался бы полностью в её власти. Эти мысли мигом прогнали мои сомнения и жалость и я вновь ударил её тем же заклинанием. Взвизгнув, она покатилась от меня а я наконец дошёл до места, где находился скелет Карла. Вынырнув с серых путей, я стал разбрасывать кости в разные стороны. В конце коридора появилась кикимора. Увидав, что я делаю, она бросилась ко мне:
- Не сметь, мальчишка! Не сметь!
Полосуя воздух передо мной своими когтями она стремилась уничтожить меня, но мои амулеты ещё держали. Не успел я подумать: "Где же этот демонов Митрич?!", как он появился за спиной кикиморы, опять применив свой трюк с давлением. Кикимора охнула и распласталась по полу. Митрич подошёл и одним движением - рука сначала опустилась почти к кикиморе, а затем резко, как вырывая что-то невидимое, пошла вверх, одновременно сжимаясь в кулак, выдрал ей все ногти. После этого подошёл ко мне. Кикимора освободилась от гнёта, и стала кататься по полу подвывая и прижимая к себе свои руки.
- Великое ты дело сделал, человек. Должник я твой, навсегда, - поклонился мне Митрич.
- Благодарю за помощь, уважаемый хозяин дома Митрич, - ответил я подсказанными ранее Кузьмичом словами и поклонился домовому в ответ.
Митрич прошёл мимо и одним движением собрал все кости в мешок, оставив на полу всего одну кость и палочку. Я подобрал их и мы, не говоря ни слова, пошли в зал алтарного камня. Там, в уголке, Митрич запалил огонь и передал мне кости.
- Покойся с миром, смятенная душа - произнёс я положенные слова и кинул кости в огонь. Тут же над огнём появился призрак Карла Тодт:
- Прости меня Митрич, неразумного и Петровичу передай, чтобы зла на меня не держал. Первородный - тут он повернулся ко мне - я не могу достойно отплатить Вам за то, что Вы совершили, поэтому просто примите мою искреннюю признательность.
Я не успел ничего ответить призраку, как он исчез. Огонь погас, а пепел Митрич собрал в мешочек, непонятно откуда появившийся в его руке, и подал мне.
- Глупый был человечек, но хоть не злой. Отнеси это в зал поминовения, Серж Ривас.
- Отнесу, Митрич.
- А это тебе от меня подарочек - Митрич протянул мне браслет, состоящий из шести продолговатых камешков из тёмно-зелёной яшмы на кожаном ремешке.
- Что это, Митрич?
- Возьми, у костерка поймёшь.
- Спасибо, Митрич.
- И тебе спасибо, Серж Ривас.
Следующий день и сам бал я запомнил плохо. Очевидно, у меня наступил эмоциональный откат от осознания того, насколько близко к краю я прошёл. Достаточно было кикиморе чуть-чуть посерьёзнее с самого начало отнестись ко мне и всё, она могла бы стащить меня с серых путей в границах своих владений. И тогда у кикиморы просто оказалось бы во владениях на один труп больше. Как всё-таки хорошо, что на планах сущностей атаки с усилением за счёт ментальной энергии становятся мощнее, чем они же в обычном мире! Так я и победил кикимору - простейший толчок в четыре эона с вплетением в него одного эона ментальной энергии на серых путях оказался значительно сильнее толчка в сотню эонов в обычном мире.
Разобрался с подарком Митрича я только в маркизатстве и то с помощью Кузьмича. Тот, повертев изделие в руках, зачем-то обнюхал его и даже попробовал на зуб, прежде чем вернуть мне:
- Ты, кажись, о помощнике, в дороге полезном, мечтал?
- Почему "мечтал"? Хотел и сейчас хочу такого.
- Так вот это - ловушка для подобных помощников. Только вот пустая она покамест.
Ловушка на астральных хищников? Так это же прекрасно! Уж привязать её к себе так, чтобы они не дёрнулись никуда, я точно смогу.
Но пока я только лишь ехал в Люксембург. Уже подъезжая к городу, я вдруг услышал обеспокоенное ржание лошадей, карета резко дёрнулась и остановилась. Выйдя из кареты, я первым делом увидел дрожащих от беспокойства лошадей и мою охрану, успокаивающую их. В этот момент благородный Эшли позвал меня, указывая на север. Обернувшись на зов я смог наблюдать великолепное зрелище. Как будто все четыре основные стихии собрались в одном месте и вступили в единоборство. Потоки огня, фонтаны земли, стены воздуха и нагромождения воды воздавали вместе страшное и завораживающее зрелище. Это зрелище отнюдь не было беззвучным. Непередаваемая какофония звуков, в которых смешалось торжество и боль стихий, придавливала к земле. Это продолжалось недолго. Внезапно всё исчезло и на нас обрушилась тьма и тишина. Нарушил её благородный Эшли:
- Мир праху всех погибших.
- Подожди, но полыхало в том направлении, где расположен замок Тодт. Ты хочешь сказать, что они все там могли погибнуть? - Я не на шутку взволновался.
- Нет, первородный. Это явление означает, что где-то, за тысячи километров от этого места, произошёл ужасный катаклизм. Вот там - действительно выживших нет.
- И часто происходят такие катаклизмы?
- За свои сто пять лет жизни я не видел ни одного вживую, но судьба меня забрасывала в два из трёх известных мест, где ранее были такие катаклизмы.
- А далеко видно вот это отражение катаклизма?
- Ну... если предположить, что мы находимся в центре той территории, где видно отражение, то в Мюнхене - видели точно, а вот в Вене - вряд ли.
- А где происходили сами катаклизмы и где были видны их отражения?
- Ну первый из тех, про которые я могу рассказать произошёл почти пятьсот лет назад. Отражение видели в центральной Африке, а катаклизм произошёл на Сицилии. После этого половина Сицилии превратилось в остекленевшую пустыню, а половина - в пустыню из камня. Окаменевшие растения, животные, люди... это зрелище не для слабонервных, первородный, не говоря о том, что сам воздух на Сицилии отравлен. Но отрава не распространяется за пределы острова. Второе отражение наблюдали в Аравии около девятисот лет назад. Сам катаклизм, на счастье, произошёл в слабозаселённых горах северной Индии. Громадный участок гор превратился в лёд, обжигающий не хуже кислоты. Если кусок такого льда вынести за пределы зоны катаклизма, то он становится обычным льдом. Ну и третье было через семьсот лет после закрытия Грани. Сам я на этом месте не был, но знаю, что отражение наблюдали в империи Хань, а сам катаклизм произошёл на острове севернее Австралии. Этот остров назывался островом Тимор. С тех пор он ушёл на дно и проникнуть на него никто так и не смог.
Лошади давно успокоились и мы уже двигались дальше, а я всё ещё переваривал рассказ Эшли. Вот и прорывы Хаоса, которых мне не хватало для составления непротиворечивой картины произошедшего на Грани. Теперь всё получалось довольно логично. Если предположить, что Земля в паре Земля - Грань, является ведущим, полноценным субъектом, а Грань - всего лишь её отражением, не обладающим самостоятельностью целой планеты, этаким громадным "карманом" пространства, тогда прорыв Хаоса на Грань и не сможет полностью прервать сообщение между Землёй и Гранью. На самой Грани Хаос также не может одержать победу над Порядком, поскольку часть того, за что он цепляется на Грани, на самой Грани не существует, там всего лишь отражение реальности Земли. И будучи изменяема Хаосом, всё равно восстанавливается по образу и подобию. Ну а катаклизмы - локальные прорывы Хаоса в тех местах, где ему удаётся зацепиться за что-то реально существующее на Грани.
Глава 36
Из маркизатства я попросту сбежал на второй день после ритуала. Сбежал явно вовремя, поскольку уже подъезжая к замку Тодт получил вызов от тётушки Жаннетт, которая намеревалась посетить меня и была очень "разочарована" тем, что я уже уехал.
По приезду я сразу же "нарвался" на день рождения Греты. Как хорошо, что после конфуза с подарком для Марии я всегда вожу с собой несколько запасных артефактов, которые могут выступать подарками. Грете, после некоторого раздумья, вручил "антишпионский" артефакт в виде стрекозы.
Неделя в замке пролетела абсолютно незаметно для меня и вот пришла пора собираться в Бритстан. Одного меня моя "свита", явно "заразившаяся" от меня недоверием к этой стране, отпускать решительно не желала. Поэтому они кинули жребий и в Лондон мы прибыли втроём: я, Генрих и Екатерина. В принципе, если бы они спросили моего мнения о желаемых попутчиках, я бы выбрал тех же самых людей. Мудрая не по годам Екатерина, которая из-за своего происхождения и нейтралитета Люксембурга в последней войне, остаётся в Бритстане желанным гостем и Генрих - один из сильнейших учеников своего курса в известной "боевой" школе.
Мой лондонский особняк представлял из себя трёхэтажное кирпичное здание, покрытое штукатуркой белого, голубого и розового цветов. Очевидно, что так реализовывался вкус Елены, моей матери, которая по воспоминаниям, предпочитала именно эти цвета в своих нарядах. Дом был окружён кованной решёткой. За домом, как я знал, находился небольшой участок. Близость дома к улице мне не понравилась.
На крыльце нас ожидал уже знакомый мне управляющий, родовитый Вильям де-Брандо и несколько лакеев. Двери дома распахнулись, как только я приблизился. Судя по замешательству слуг, это уже работа местного домового. Про него на настоящий момент я знал только имя - Иваныч.
Прислуга, выстроившаяся холле дома, приветствовала нас. Управляющий представил мне мажордома, которым, к моему удивлению, оказался дворянин, хоть и неодарённый, кастеляна и повара, а также тех слуг, которые будут приставлены лично к каждому из гостей. После этого мы разошлись по своим комнатам до обеда. Тётушка Жаннетт, кстати, проявила несвойственную ей обычно тактичность и не стала претендовать на размещение в лондонском доме Ривас. После окончания представлений, мы разошлись по своим комнатам.
Не знаю, чем до обеда занимались остальные, а я решил прежде всего поговорить с домовым. Иваныч оказался высотой сантиметров тридцать, из которых не меньше половины приходилось на голову, с очень тоненьким телом и тонкими руками и ногами. Весь покрыт плотной и очень короткой шерстью. Про себя я отметил, что он находится на ещё более низкой ступени, чем Степаныч.
Поговорили мы хорошо. Единственное, Иваныч терпеть не мог Кузьмича, чуть ли не плевался, услышав это имя. В чём-то я его даже мог понять: Кузьмич действительно очень уж любит покрасоваться своими достижениями, а они на самом деле, больше не его заслуга, а его удача - не попади он в родовой замок первородной семьи и не видать ему такого роста.
Иваныч открыл мне множество секретов домовых и в частности, много нового о знаке, его функциях и возможностях для меня, о которых хитрый Кузьмич "забыл" мне рассказать. Под конец разговора я увидел, что домовой что-то мнётся:
- Что ещё, Иваныч?
- Да рано ещё об етом говорить.
- Ну я же вижу, что тебя это мучает. Давай, выкладывай.
- А ты нас со Степанычем в подручные Кузьмичу загнать хочешь?
- Почему "хочу"? Я так понимаю, что это неизбежно, если на вас тоже мой знак появится?
Иваныч ощутимо расслабился:
- Так да не так. Одно дело - слушать старшего, который куды выше тебя самого стоит, и совсем другое - на побегушках быть.
- Не переживай, Иваныч. На побегушки я тебя точно не отправлю.
- Вот за это спасибо. Уж какой камень с души у меня ты снял!
***
Как оказалось, для посещения Аскота существовало два варианта: иметь дом прямо там или каждый день путешествовать из Лондона порталом. Мы выбрали второй вариант, тётушка Жаннетт - первый. Про себя я восхитился её хитрости - объяснение тому, почему мы при таких хороших отношениях, которые демонстрируем, проживаем отдельно, вышло абсолютно понятное и естественное.
Уже в первый же вечер я торжественно объявил своим спутникам:
- Приношу вам и всем остальным свои глубочайшие извинения.
- ?!? - От обоих
- Вы были правы, а я неправ. Вы действительно сильно мне помогаете.
- Чем?! - А вот это не выдержал Генрих.
- Имея спутников, мне гораздо проще "отбрыкиваться" и от нежелательных знакомств и от близкого общения с теми, от знакомства с кем отказаться не получается. - Я нисколько не кривил душой. Количество визитёров, которые побывали в нашей ложе за сегодня, я мог сравнить только с количеством участников берлинского королевского "пробега". И не будь со мной Екатерины и Генриха, мне бы по-любому смогли навязать "сопровождение, достойное будущего главы первородного дома". А так удалось отделаться формальными обязательствами нанести ответные визиты тут же, в Аскоте. Чем мы и занимались потом всю неделю.
Скачки проводились не только на лошадях, но и на больших птицах, типа страусов, и на волках, и даже на гиппогрифах и грифонах. Кроме собственно скачек проводились соревнования по экстерьеру, выездке, дрессировке, аукцион ездовых животных, соревнования по конному поло. Также в программе были вечера, причём каждый вечер организовывался разными группами людей и за то, чей вечер будет признан наилучшим, тоже велась нешуточная борьба.
Ну и конечно же нельзя не упомянуть вездесущих букмекеров! Казалось, они были везде и их математические способности поражали. Кроме математических способностей букмекеры выделялись способами, которыми они приманивали удачу. Причём изощрялись не только сами букмекеры, но, и пожалуй даже в первую голову, игроки. Поверьте, "счастливая" шляпа: старый, латаный перелатаный кусок фетра, потерявший всякую форму, на голове с иголочки одетого джентльмена - ещё не самая большая "оригинальность", которую можно встретить на Аскоте.
Играл я умеренно, и ставил практически всегда исключительно на фаворитов. За исключением одного случая...
Продвигаясь в четверг к своей ложе, я услышал откуда-то сбоку чарующий женский смех, пробудивший во мне множество воспоминаний. Света - длинные, пышные, светлые волосы, по воле своей хозяйки - сильного мага с каналом на план воздуха, мгновенно перетекающие из одной причёски в другую. Света - зелёные глаза племянницы Императора, не стесняющиеся отображать её истинные мысли. Света, истинная "королева" Университета, первая подошедшая к нелюдимому "слабаку" Ашениаси с предложением дружбы. Света, сильнейшая дуэлянтка, беспомощно прячущаяся за графа Ашениаси, когда её мир рухнул вместе с верой в то, что на неё-то уж никто не посмеет напасть и попытаться изнасиловать.
Смех раздался снова. Резко развернувшись, я глазами нашёл его источник. Невысокая, худая неодарённая лет тридцати что-то втолковывала своему ездовому волку, смеясь и уворачиваясь, когда тот в ответ пытался лизнуть её в лицо.
На победу этой женщины, оказавшейся "тёмной лошадкой", я поставил сразу столько, что это вывело её в число фаворитов гонки. Я не надеялся выиграть. Это была моя благодарность ей за то, что она смогла своим смехом открыть целый пласт воспоминаний графа Ашениаси, а чем выше наездник стоит в стартовом рейтинге, тем большую компенсацию он получает в случае проигрыша. Сам я, несмотря на все свои попытки, так и не смог ещё проникнуть в воспоминания графа Ашениаси полностью. Тот самый чёрный шар по-прежнему стоял между мною и теми знаниями, которые хранились в памяти графа. Лезть же напролом я, после афронта, произошедшего после моих необдуманных экспериментов с резервом, сильно опасался. Радовало только то, что в целом моя энергосистема сильно походила на эталонные образцы Гиперборейской Империи.
К моему невероятному удивлению, эта женщина выиграла свой забег, но когда я спросил у распорядителя скачек, могу ли я пообщаться с наездником, принесшим мне кучу денег, тот лишь беспомощно развёл руками - она куда-то исчезла сразу после вручения ей приза. Так что от неё у меня осталось только имя участницы - Джоанна Вульф, которое очень вряд ли было настоящим и кличка волка - Сомбра.
В вечер воскресенья, после завершения скачек, их победители и самые почётные гости были приглашены на традиционный королевский приём. Естественно, мне и Екатерине также пришлось на нём присутствовать. На этом приёме я впервые увидел короля Бритстана вживую и поразился той ощутимой ауре силы, которую он источал. Одетый подчёркнуто-просто, без единого украшения, за исключением малой короны и перстня, служившего "походной" королевской печатью, он, тем не менее, нисколько не терялся в толпе ярко разодетых придворных. О нет! Даже если не замечать почтения, с которым окружающие обращались к королю, никто не усомнился бы в том, кто главный в этом зале. Король был скуп на движения и эмоции, но с лихвой компенсировал это богатством своего голоса. Голос короля Бритстана следовало приравнять к ментальному оружию. И я не шучу!
Тётушка Жаннетт, ну и соответственно, мы, были удостоены чести лично приветствовать короля. К моему глубочайшему облегчению, король, обменялся с тётушкой буквально несколькими словами, а с нами и вовсе ограничился обязательной вежливой фразой. Всё-таки разговаривать с такой мощью я был не готов. Отойдя от короля, я обратился ко всем Богам с горячей просьбой - пусть мои подозрения о враждебности короля Бритстана окажутся лишь плодом моего разгорячённого воображения. Екатерина заметила моё смятение:
- Что случилось, Серж?!
- Опасный, очень опасный человек.
- Да?! А мне он показался таким милым!
- Согласен.
- Не поняла. Ты согласен, что он милый?
- Не совсем. Я согласен, что именно этим, своей способностью казаться "милым", он более всего и опасен.
Закончился традиционный приём не менее традиционным пышным фейерверком. Вообще, бритстанцы просто-таки помешаны на традициях. Многие вещи, которые вызывают улыбку своей непрактичностью и даже вредные для самих людей вещи, делаются именно так, а не иначе именно потому, что так предписывают традиции. Конечно же, некий смысл есть в каждой, даже самой сумасбродной традиции - любое действие, производимое в одно и то же время с одними и теми же мыслями через годы даёт махонькую прибавку к стабильности и эластичности энергосистемы, а в масштабах рода - к силе родовых защит и заклятий. Но вот зачем семейные традиции превращать в общенациональные - совершенно непонятно. Для каждого рода можно подобрать набор традиций, наилучшим образом подходящих именно этому роду, а при использовании чужих традиций, получится как в песне: "Толку правда с него было - как с козла молока, но вреда, однако, тоже никакого". Ну, и чтобы закончить с традициями, скажу - для неодарённых традиции приносят только лишь психологический эффект.
Отправлялись на Майорку мы с Екатериной прямо после приёма. Генрих, не получивший на него приглашения (быть моим спутником он не мог, поскольку не являлся моим вассалом, а Екатерина отказалась даже обсуждать возможность для него быть её спутником, да Генрих и сам не рвался) ещё вечером переместился туда прямо из Лондона.
***
Снимаемая вилла, Кап де-Кала Фигера находилась на высоком обрывистом берегу мыса на юго-западной оконечности острова. Это целый комплекс из шести зданий, построенных из белого камня. На крыше центрального здания располагалась башня маяка. С него открывался захватывающий дух вид на бирюзово-изумрудную гладь моря.
В первый же день я попросту не вылезал из воды, полностью отдавшись этому восхитительному ощущению лёгкости и силы, однако уже к вечеру почувствовал признаки приближающегося выброса. Плюнув на всё, помчался в маркизатство. Опять всё урывками! Но ладно, тётушки тоже нет.
Выброс прошёл очень тяжело, но главное, рост резерва немного увеличился. Теперь мой резерв составлял 14 единиц. Похоже, моя энергосистема начала-таки оправляться от последствий моих необдуманных экспериментов.
Я уже давно обратил внимание на то, что путешествия порталами благотворно сказываются на состоянии моего организма после выбросов. Вот и в этот раз: направившись из Брюсселя не сразу к месту назначения, а сначала в Вену, потом в Рим, потом в Париж, поэтому на Майорку я прибыл, уже практически ощущая себя здоровым.
Уже через пару дней после моего возвращения, в субботу, наша дружная компания окончательно разбилась на группы по интересам. Тётя Женевьев и родовитый Фидель Гарсия де-Пульгара больше всего времени уделяли визитам и приёмам на вилле многочисленных родственников, знакомых, родственников знакомых и знакомых родственников. В этом времяпровождении их поддерживал барон Рад и... Кристи, которая явно не испытывала удовольствия от купания. Мы же, то есть остальные дети, за исключением Сезара, которому "по штату" было положено во многих визитах и поездках сопровождать родителей, почти всё время проводили в море. Грета, Генрих, Мария, Тереза, Гуго и Долорес и здесь нашли нечисть, на которой можно тренироваться в боевых навыках. "Мишенями" оказались Асраи - нечисть, обитающая в море и стремящаяся схватить человека, чтобы обнять его. Обнимая, они забирают часть его жизненных сил. Если человек попадётся группе штук шесть - восемь Асраи, то они могут и убить его. Обычно от Асраи за год гибнет в районе двадцати пяти человек.
Здоровые Асраи невидимы обычным зрением и опознаются по охватывающему пловца холоду. Убивать их лучше всего магией камня и магией жизни. Раненый и убитый Асраи проявляется в виде человека-лягушки и, умерев, постепенно истаивает, растворяясь как в воде, так и в воздухе.
При охоте на Асраи используется приманка - манекен с наложенной иллюзией человека. Сами охотники располагаются неподалёку в лодке. Получив сигнал, что приманка атакована, охотники стреляют вокруг манекена. Достаточно кому-то задеть Асраи - он проявляется в воде и тогда чаще всего его добивают. Наши охотнички выходили на лодке с утра и возвращались только к ужину - обгоревшие, но довольные.
Екатерина, Карлос и, кто бы мог подумать, Франц стали рьяными поклонниками прогулок под парусом. Вот они могли исчезнуть с виллы не на один день, направляя нанятую яхту (естественно, нанятую с командой) даже к берегам Африки. К ним часто присоединялись и наши "заговорщики" - Аликс и Габриэль, которые "прикипели" друг к другу на почве совместного интереса к высокому искусству: ядах, приворотах, дурманящих зельях, и прочем милом арсенале всякого уважающего себя политика.
Ну а мы с Ричардом "нашли себя" в подводном плавании.
Западное побережье Майорки, как оказалось, знаменито многочисленными пещерами, гротами, тоннелями и шахтами. Те из них, которые расположены неподалёку от поверхности, доступны для посещения. Пещеры богаты сталактитами и сталагмитами, в стенах множество расщелин, часть из которых имеет продолжения в виде проходов к другим пещерам.
Если вам надоели пещеры - можно погрузиться к обломкам затонувших кораблей и просто покататься под водой на гиппокампе , замирая каждый раз, когда твой "скакун" делает непредсказуемый вираж.
Обеспечивает подобные морские прогулки колония русалок, для которых это стало одним из основных источников заработка. Они и предоставляют гиппокампов - лошадей с рыбьими хвостами вместо задних ног и с ластами вместо копыт на передних, и сопровождают вас в ваших походах под воду, и защищают от водной нежити и хищников, и организуют подводные трапезы.
Пребывание человека под водой обеспечивается работой артефакта с заклинанием unaqua galeam, создающего сферу воздуха вокруг головы человека. Можно взять артефакт на час, шесть часов, двенадцать часов и сутки работы.
Все встреченные нами русалки были женского пола. Нас строго-настрого предупредили, что расспрашивать русалок о том, где их... самцы, партнёры, мужчины - не знаю, как правильно, не рекомендуется. Сам же маг, выдающий нам артефакты для дыхания рассказал, что самцы русалок абсолютно неразумны.
Так что собирались мы вместе только на ужины... или после ужина на концерты, которые устраивали для нас гостеприимные хозяева. После этих концертов для себя я поклялся, что обязательно выучусь играть на гитаре. Впрочем, на последнюю морскую прогулку, второго и третьего июля, мы все собрались вместе. Пришлось даже нанимать яхту побольше. Мы вместе нанесли визит родственникам де-Пульгара, проживающими на острове Ибица, совместно поохотились на Асраи, совместно устроили гонки на гиппокампах. В общем, главенствующей эмоцией для всех нас четвёртого июля была грусть и обида на то, что этот отдых закончился так быстро.
***
Отпраздновав десятилетие близняшек, дети разлетелись по домам, готовиться к третьей кварте. Я же направил свои стопы в маркизатство, "отбыть" остаток необходимого летнего пребывания там.
Из маркизатства я выехал одиннадцатого июля, предупредив ожидающих меня в замке Тодт, что задержусь в Брюсселе. В Брюсселе я зашёл к главе гильдии артефакторов Белопайса, забрав у него обещанный набор для определения древа помощника.
Как хорошо, что я додумался взять с мастера Браувера клятву о неразглашении того, что он увидит во мне. Увидев мою систему энергоканалов, мастер долго и изобретательно ругался, а мой резерв вообще лишил его дара речи:
- Что ж за монстр такой из тебя вырастет, если ты уже сейчас на такое оказался способен?!
Ритуал определения древа прошёл штатно, хотя его результат вызвал новую порцию ругательств:
- Да с этой ёлкой никто и никогда не работал! И не работал именно потому, что растёт она веками! Как ты вообще ухитрился выбрать себе такое!
Я же надеялся, что знаю ответ на этот вопрос. Только увидев название растения, из которого мне лучше всего делать личную палочку, я сразу вспомнил аллею из можжевельника красного в поместье графов Ашениаси. Мастер заметил моё мечтательное настроение:
- Чему ты улыбаешься?! Ты что, не понимаешь, что семя твоей палочки вполне может расти в тебе вдвое, а то и втрое дольше! Как ты вообще собрался выдержать такое?
- Ничего, выдержу. Главное, что это будет именно мой помощник.
- Да? - Мастер немного остыл. - С другой стороны, из этой ёлки очень сильные чётки получаются... да и смолу их можно переработать в очень хороший концентратор.
- Мастер, уважайте моего будущего помощника. Не ёлка, а можжевельник.
- Хорошо, хорошо, можжевельник. И как только тебе попалось это дерево? Вот не было бы его - может быть и выбрал бы ты себе обычный граб.
На подготовку и вживление семени ушло три дня. Свои ощущения в ходе этого ритуала я лучше опущу, скажу только, что пройти выброс за стенами маркизатства легче. После вживления, на руку мне натянули кожаный рукав, который должен был предотвращать попытки почесать место вживления. А чесалось просто жутко. Прибавьте к этому ноющие кости, сосущее чувство пустоты из-за пустого резерва и головную боль из-за недосыпа и вы получите полное представление о моём состоянии к моменту приезда в замок Тодт.
Следующая неделя, до отъезда на очередную сессию, стала настоящей пыткой для меня. Лишённый возможности остаться в одиночестве, я вынужден был постоянно поддерживать ровный голос и заинтересованный вид, выслушивая постоянно крутящихся вокруг меня детей. И если бы только детей!
Во-первых пришлось решать вопрос с Астрой. Я всё-таки принял её служение мне в качестве личного вассала. В конце концов, она действительно получалась "лишней" и в замке Тодт и во Франкфурте, куда перебиралась Анжела. Так что получив от меня достаточную сумму, чтобы оплатить зачатие ребёнка, Астра уехала из замка Тодт в Бритстан для поступления интерном в больницу имени Ричарда Скромного, находящуюся неподалёку от Истока. Все мои слабые попытки возражения, сводящиеся к: "А как ты собираешься одновременно учиться, помогать мне и следить за своим ребёнком" были отметены с ходу. Так что на крайний случай у меня появлялся дополнительный человек в окрестностях Истока.
Второй проблемой, если так можно выразиться, стали мои телохранители. Барон де-Рад и благородный Эшли пришли ко мне с предложением выбрать нескольких выпускников Льежского университета, прибавить к ним пару человек, порекомендованных благородным и организовать для меня, наконец, нормальный отряд в четыре тройки. Я уже говорил, что моё недоверие к Бритстану передалось моей свите? Очевидно не только передалось, но и расцвело пышным цветом. Разумеется, я охотно поддержал это начинание. Сам барон, хоть и не стал моим вассалом (будучи подданным короля Тхуиланда, он не подпадал под действие законов Белопайса), принёс мне клятву служения. Базой для тренировок отряда я определил небольшое владение маркизов Ипрских неподалёку от Льежа. Почему именно там - думаю в пояснениях не нуждается.
Ещё одним делом, которое мне удалось решить, стало дальнейшее обучение Ричарда. За это взялся высокородный Люксембург
Воспоминание
- Добрый вечер, высокородный.
- Приветствую Вас, первородный.
- Вы уже в курсе того, что я, к своему глубокому сожалению, буду учиться в Истоке?
- Да, и так же сожалею о потере такого ученика, как Вы.
- Именно по этому поводу я бы и хотел с Вами поговорить. Дело в том, что вместе со мной в замке Тодди обучается родовитый Ричард де-Ласси. Он мой ровесник и также в этом году поступает в школу. Так вот, не могли бы Вы принять его в свою группу по изучению теоретической магии?
- В Престол? Де-Ласси... не припоминаю такого имени среди высшей аристократии. Какой у него титул?
- Титула у него нет. Но я и не говорю об обучении в Престоле. Он поступит в берлинскую школу магии и только на занятия по теории магии будет присоединяться к Вашей группе.
- Неожиданное предложение. Причём его реализация повлечёт за собой значительные дополнительные сложности. Я не буду говорить сейчас ни "да" ни "нет", а постараюсь разузнать, возможно ли такое хотя бы чисто теоретически. Вы ручаетесь за его стремление к знаниям и способность их воспринимать?
- Ручаюсь.
- В таком случае я свяжусь с Вами позднее. Приятно было пообщаться, Серж Ривас.
- Я тоже получил немалое удовольствие он нашей беседы, высокородный.
После этих моих слов Себастьян погасил зеркальце.
Через несколько дней он связался со мной и сообщил, что родовитому Ричарду де-Ласси в качестве исключения дозволяется посещать факультатив углублённого изучения теории магии в школе Престол.
Конец воспоминания.
Но самое смешное началось потом, когда оказалось, что Ричарда не хотят брать в берлинскую школу магии по причине его низкого происхождения! Я немедленно отправил барона де-Рад в Берлин для решения этого вопроса. В конце концов и эту проблему удалось снять, причём наличие разрешения посещать Престол сыграло в честолюбивой душе директора берлинской школы явно не последнюю скрипку.
Но наибольшее количество проблем мне доставила Аликс. Во-первых, она наотрез отказалась от стандартной палочки. Только личная! И никакие аргументы на неё не действовали. Она дошла до того, что сама сожгла кисть своей руки чуть ли не до мяса для того, чтобы убедить меня в том, что она может переносить боль. Пришлось уступить. Радовало одно - её дерево - белая ива, относилось к быстрорастущим, то есть мучиться ей не так долго, как мне.
Во-вторых, она вбила себе в голову, что как мой вассал имеет право учиться со мной в одной школе. Уж не знаю, сколько раз она связывалась с Бритстаном, за десяток раз могу поручиться, но директор Истока прислал мне личное письмо с согласием на её зачисление: "буде её резерв после первой инициации выше пятнадцати арков". Как я понимаю, подстраховался, поскольку по словам высокородного Себастьяна последний раз после первой инициации резерв более одиннадцати арков был зафиксирован более ста пятидесяти лет назад. А вот одиннадцать бывает чуть ли не каждый год.
Последним по счёту, но не по значению, стала первая инициация Аликс. Она произошла уже перед самым моим отъездом и я впервые смог воочию наблюдать сей процесс на Земле.
С самого утра Аликс превратилась в колючего ёжика. Причём колючего в прямом смысле этого слова. Каждый, кто приближался к ней ближе, чем на тридцать сантиметров, получал слабый удар током. Из-за этой её "колючести" я даже не смог прикоснуться к ней для наблюдения, так сказать, внутренних процессов. Снаружи же в магическом зрении виды были только лишь хаотичные "всполохи" разного цвета время от времени "вспыхивающие" на небольшом расстоянии от её тела. Вспышки длились по две-пять секунд. Уже к вечеру прошла сама инициация. Поначалу вспышки полностью прекратились где-то на час, а затем уже в видимом диапазоне тело Аликс покрылось сеткой молний, вспыхивающих и гаснущих со всё возрастающёй скоростью. Количество молний всё увеличивалось, пока они, наконец, не скрыли он нас тело девочки. Кокон из молний начал расширяться, пока, наконец, не превратился в почти двухметровый шар. В этот момент на поверхности шара проявился видимый только в магическом зрении рисунок. В тот момент я не понял, что он изображает и только позднее, после долгого анализа я сообразил, что это многократно повторённая проекция энергосистемы Аликс. Внезапно раздался треск и шар исчез. Внутри шара мы обнаружили Аликс, тут же свалившуюся без чувств. Её резерв меня поразил - больше пятидесяти эонов! Она уже сейчас была сильнее многих взрослых магов!
Естественно, первым делом я стал исследовать её энергосистему. По счастью, для этого мне не понадобилось много времени и я успел обнаружить гаснущий зачаток источника у неё. Уже через двадцать минут после окончания инициации, никаких следов источника не осталось.
Естественно, Мария не преминула и такой значительный резерв Аликс приписать мне - ну как же! Ведь именно Аликс стала моим первым личным вассалом! Бред, иначе и не скажешь.
И только уже ложась спать я сообразил, что это значит конкретно для меня - Аликс таки добилась своего и будет обучаться в Истоке.
Глава 37
Уехали мы в Льеж в этот раз вместе с Аликс, которая должна была принять в себя семя. Увидев резерв Аликс мастер Браувер попросту онемел, после чего обошёл её по кругу, как диковинную статую и спросил каким-то необычным для него дрожащим голосом:
- Родовитая, не окажете ли Вы честь посетить меня в моём доме?
- Если такое желание будет у моего сюзерена. - Аликс кивнула головой в мою сторону.
Мастер-ремесленник посмотрел на меня с изумлением, переходящим в какой-то чуть ли не священный трепет:
- Первородный, это чудо - Ваш вассал?!
-Да.
- А из какого она рода?
- Шварцвален.
- Шварцвален? - Мастер на несколько секунд задумался. - Так она неполный вассал?!
- Да, Аликс является моим личным вассалом.
- Так это же совершенно меняет дело! - Тут мастер Браувер резко замолчал и перевёл разговор на другую тему.
Когда же мастер узнал, что двенадцать лет Аликс исполняется только через пять месяцев, я начал всерьёз опасаться за его здоровье - насколько резко он побледнел. На Аликс начиная с этого момента, он смотрел как на богиню и обращался исключительно: "госпожа".
Сам ритуал вживления семени пошёл, если так можно выразиться, штатно. Однако уже на следующий день после ритуала, перед самым своим отъездом в замок Тодт, Аликс наедине сказала, что если бы даже не восхищалась мною до этого, то непременно стала бы восхищаться сейчас, видя как я с улыбкой переношу это состояние.
Весть об инициации Ричарда застала меня уже в Льеже. Слава Богам, у него хватило ума не претендовать на личную палочку. Забегая вперёд скажу, что его резерв после инициации составил вполне себе стандартные девять целых, четыре десятых эона.
В эту свою сессию я всерьёз занялся утилизацией своих трофеев. Проще всего оказалось использовать шляпу альпа. Из этих шляп получались прекрасные артефакты для защиты от ментальных атак. Да, менталистика, которая в принципе универсальна, на Земле применяется лишь в узком, боевом аспекте, ну и немного в медицине. Мало того, её рассматривают как особое оружие, совершенно упуская из виду её значение для разведки и контрразведки. Хотя, может быть, я просто не всё знаю?
Мне самому такая защита была не особо нужна, против щита Кристи она совсем "не катила", а вот Грете или Аликс будет как раз. Особенно Аликс с её-то резервом.
Рог демона я решил превратить в доспех. У меня до сих пор перед глазами стояли когти кикиморы, а такой доспех - прекрасная защита именно от духовных сущностей. Правда, в этот раз непосредственно к доспеху я даже не приступил, занимаясь подготовкой и обработкой материала. Самое обидное, что я видел, что все разработки Земли значительно уступают в качестве изделиям Гиперборейской империи, но вот как их делали в Империи, я не имел ни малейшего представления. Приходилось соглашаться на земной вариант.
Волосы кикиморы я изначально планировал превратить в "привязь" для духа-защитника. Но получив в подарок от Митрича готовую ловушку на астральных хищников, в духе-защитнике я уже не так уж и нуждался. А вот в духе-проводнике, имея канал на план пространства - нуждался и даже очень. Оставалась только одна "мелочь" - кроме того, что такие духи существуют, я не знал более ничего, а вероятность найти информацию о них на Земле приближалась, по моим скромным оценкам, к минус бесконечности. Так что я отложил волосы в "долгий ящик": либо изведу их все на опыты, либо сделаю духов-защитников для Генриха и Греты, в том случае, если они к концу этого года не передумают приносить мне вассальную клятву.
А вот ноги кикиморы меня поразили. Нет, что из них можно сделать костяные клинки, я подозревал, но вот их способность воспринимать и проводить магию открыла для меня такое разнообразие их возможного использования, что я на какое-то время впал в ступор.
Мастер Браувер, только увидев такое чудо, сразу, с ходу предложил мне за них сто тысяч золотом. И это при том, что он поклялся своей магией, что тоже не представляет себе, какое использование этого материала наиболее выгодно. Так ничего и не решив, я "отложил" этот ингредиент до более полного осмысления его возможностей. Мастеру я пообещал, что если я вздумаю продать эти ноги, он будет первым, кому я их предложу.
Распространение фогенной теории имело для меня как положительные, так и отрицательные последствия: так, в студенческом городке меня неоднократно пытались втянуть в растущие, как грибы после дождя, кружки и группы по претворению в жизнь положений этой теории. Главное, чего хотели добиться от меня эти прекраснодушные идиоты, это поддержка их мнения о том, что я могу, а чего не могу сделать с магией моего рода. Естественно, все советчики были мною направлены... в далёкие дали. Этим я снискал себе репутацию ретрограда и отказ продолжать со мной общение со стороны по меньшей мере двух людей, которых я бы не отказался видеть в будущем в моей свите. Положительным же стало то, что я мог задавать множество вопросов, маскируясь под исследования фогенов.
В конце сессии меня застали признаки очередного выброса. Я запаниковал, не зная, как в моём состоянии он пройдёт. Однако, мастер-ремесленник меня успокоил. Сказал, что я, естественно, не первый, кто сталкивается с такой проблемой, и предложил мне уехать на время выброса в маркизатство, "открыв" для меня истину, что там все манипуляции с собственной энергетикой должны пройти легче.
Устроившись в комнате для выбросов гостевого дома замка Ипр, в этот раз я направил весь поток энергии в семя и был поражён, с какой жадностью и скоростью этот поток был поглощён. Сам я после выброса почувствовал себя лучше. Да и резерв вырос на одну целую две десятых эона, достигнув величины пятнадцать целых две десятых.
Данный результат подвиг меня ещё на один эксперимент. Да, семечко имело связи-канальцы в моей энергосистемой и постоянно забирало от меня силу, оставляя мой резерв на грани истощения, но после выброса я стал во время своих упражнений по развитию энергосистемы целенаправленно перекачивать в него свою энергию.
Первые несколько дней вся энергия, попадающая в семя, попросту растворялась в нём, но после того, как я подобрал соотношение обычной и ментальной энергии, закачиваемой мною, от семечка стал появляться какой-то отклик. Мало того, в последние дни перед своим созреванием, семечко по моей "просьбе" отдавало назад частицы энергии, обладавшие особым свойством - они значительно укрепляли каналы. Пуская эту энергию по каналам, отвечающим за высшую магию, я добился того, что смог работать, пусть и совсем недолго, в целых три потока.
После окончания сессии я решил не возвращаться в замок Тодт, а задержаться в Брюсселе для того, чтобы не раздражаться на людей. Я планировал пропустить день рождения Ричарда и приехать на праздник Марии. Так что Ричарда я поздравил по серебряному блюдечку. Он, конечно, поначалу немного обиделся, но пребывание в замке Аликс с той же проблемой, что и у меня убедило его, что моё отсутствие - лучше, чем "вторая Аликс" на его празднике. Двадцать первого августа я связался с Марией и попросил прощения у неё, за то, что не вернусь на приём в честь её дня рождения. Стыдно признаться, но пожалуй, одной из причин такого моего решения стала обычная зависть. Двадцатого августа Аликс сообщила мне радостную для неё весть - её семечко созрело и она уже посадила его. Моё же - ещё нет, хотя я чувствовал, что в результате моих манипуляций с ним его созревание значительно ускорилось.
Воспользовавшись помощью Степаныча, я смог придать моему дому в Брюсселе абсолютно нежилой вид. Для лучшей маскировки я даже отослал свою охрану, устроив им давно заслуженный отпуск и только барон де-Рад оставался со мной. На предложение поехать, проконтролировать свои дела, барон только лениво отмахнулся:
- В нашей семье коммерческие таланты достались исключительно Отто. Вот пусть он и разбирается со всеми оставшимися делами.
- Оставшимися?
Барон надолго замолчал, время от времени поглядывая на меня. Я не торопил его и не настаивал на продолжении разговора. Наконец барон решился:
- Да, после того как мы, с Вашей помощью, разобрались с долгами, у нашего рода осталось всего одно незаконченное дело - обратный выкуп части нашего родового владения, для того, чтобы быть достойными просить Вас принять наш род в свои вассалы.
- И зачем это вам?
- Видите ли, первородный, наш род является хранителем осколка Сердца Европы. Вы слышали об это артефакте?
Я добросовестно порылся в памяти:
- Нет, не припоминаю.
- Довольно странно, если учесть, что по легенде в герцогской короне рода Ривас находится один из осколков.
Я только кивнул на эти слова. Действительно, "выродку" могли о подобном и не говорить. Барон тем временем продолжал:
- По легенде связь между Гранью и Землёй поддерживали три артефакта - "сердца". Назывались они так из-за своего цвета и формы. Когда произошла катастрофа, сердце Азии попросту исчезло, сердце Америки сохранилось, хоть и покрылось трещинами, а вот сердце Европы разлетелось на множество осколков. Достоверно известно о десяти. Каждый из этих осколков обладает какими-либо магическими свойствами. Например, наш - останавливает кровотечения. Легенда гласит, что если собрать все три сердца, то можно восстановить связь с Гранью. Так вот, в качестве дара вассала мы хотим вручить Вам наш осколок.
Я задумался. Нет, если предположить, что маги древности Земли сами создали этот "карман" пространства, именуемый Гранью, то действительно, связь могла поддерживаться через управляющие артефакты. Правда, столь малое количество этих артефактов, всего три, навевало на нехорошие подозрения о здравости ума этих магов, но это, согласитесь, уже детали. Но оставался всего один махонький вопросик:
- Но почему вы с братом решили отдать свой осколок мне?
Вместо ответа барон полез во внутренний карман сюртука и достал оттуда мешочек красного бархата. Развязав тесёмку, он вынул из мешочка небольшой осколок тёмно-красного цвета. Осколок слегка пульсировал, то разгораясь, но затухая. Ритм этой пульсации действительно очень сильно напоминал биение сердца.
- Оно начинает биться, оказываясь неподалёку от Вас, первородный. - Это называется "приплыли".
Нет, мне конечно же, приятно и полезно иметь кусочек такого (!) артефакта, но вот почему артефакт "выбрал" меня? Что-то мне подсказывает, что такой "бонус к избранности" обязательно... уравновешивается. А судя по величине бонуса, его "уравновешиватель" мне абсолютно не понравится".
- И что, я единственный, кто может заставить пульсировать осколок?
- Не совсем. Есть и другие люди, на которых осколки реагируют так же. - Боюсь, мой вздох облегчения вышел гораздо более громким, чем мне бы хотелось. - Достоверно известно, что таким же качеством обладает и король Бритстана, который целенаправленно собирает эти осколки. - А вот и "уравновешиватель".
- Я так понимаю, что "прикрытием" для тех ростовщиков был именно король Бритстана?
- Точно мне неизвестно, но скорее всего так.
- Понятно. И отнять у вас силой данный осколок невозможно. - Данный вывод был мною сделан на основании знаний о свойствах подобных артефактов, которые явно должны были быть не менее высшего класса, а то и класса "абсолют".
- Именно так.
- Тогда почему вы выбрали меня?
- Потому что для короля сердце - лишь ступенька к власти над всей Европой, а для Вас - возможность восстановить магию. А это является нашей целью, как хранителей осколка.
- И когда вы собрались меня... осчастливить?
- Раньше я думал, что только после Вашего шестнадцатилетия, но после истории с Вашими личными вассалами... даже не знаю. А Вы чувствуете в себе силы для принятия вассального рода без алтарного камня?
- Нет, не чувствую. И надеюсь, что до того момента, пока я не закончу школу, находящуюся, между прочим, в том же самом Бритстане, вы не будете распространяться о ваших планах.
- Слушаюсь, первородный.
В тот же вечер я связался с Кузьмичом и спросил его о короне герцогов Ривас. И тут меня ожидал эпический облом. Да, действительно, в корону был вставлен осколок сердца Европы. Только вот сама корона была зачем-то отправлена на Грань, где и должна была находиться по сей день.
***
Тридцать первого августа семечко созрело. Сняв рукав, я обнаружил его сверху на руке. Со всеми предосторожностями я пересадил семечко в горшок с землёй и полил его. И не надо инсинуаций! Полил собственным потом. Закончив эту процедуру, в процессе которой я дышал-то через раз, я наконец расслабился в кресле. Боги! Какое же это счастье, когда у тебя ничего не болит!
Разбудил меня вызов зеркальца. Машинально посмотрев на часы я удивился, обнаружив, что уже больше одиннадцати часов вечера. Вызов оказался из замка Тодт. Очевидно, Мария, не дождавшись поздравлений от меня, решила напомнить о себе. Улыбаясь этим мыслям, я ответил на вызов. В зеркальце появилось взволнованное лицо Георга:
- Серж, ты в порядке? Слава Богам! Немедленно запрись и подтяни к себе всю охрану, которую только можешь.
- Что происходит?
- Мария и Карл (сын Георга и Марии) пропали. Я подозреваю, что их похитили.
- Почему именно похитили?
- Я не ощущаю их, обращаясь к нашей связи.
Да, это серьёзный аргумент. Наскоро попрощавшись с Георгом и заверив его, что немедля приму всё возможное для своей защиты, я принялся размышлять о возможных заказчиках похищения. Мои мысли прервал голос Степаныча:
- Тут эта..., к нам залезть собираются.
Я резко обернулся и увидел донельзя смущённого домового, смотрящего в пол.
- А в чём вопрос? Если кто-то пытается без спроса залезть в дом, то домовой должен противостоять этим попыткам. Или я что-то не так говорю?
- Так. Только вот они мне подарок выставили.
- И что, ты за подарок прекратишь дом защищать?
- Так они ж не на дом покушаются.
Я понял, что ничего не понимаю:
- А при чём здесь... Ладно, это всё потом. Ты мне скажи, что тебе от меня надо для того, чтобы ты стал защищать меня, несмотря на подарок?
Домовой несколько приободрился:
- Мне энергии твоей надо и чем больше, тем лучше.
Я немедля достал накопители, мысленно хваля себя за предусмотрительность. Ещё полтора года назад, только узнав о том, что домовым в качестве оплаты лучше всего подходит личная энергия человека, я начал делать "неприкосновенный запас". И на сегодняшний день у меня было целых два личных накопителя, на одиннадцать и восемнадцать арков. Степанычу я отдал оба. Он, не чинясь взял их и уже через секунду с поклоном отдал обратно пустыми.
- Благодарствую, значится. Ты эта... ежели полюбоваться на этих мазуриков хошь, подойди к окну столовой, там они лезть-то собираются.
Заинтригованный, я направился по указанному домовым адресу. В дверях своей комнаты я неожиданно столкнулся с бароном де-Рад, бежавшим ко мне с палочкой наизготовку:
- Куда-то спешите, барон?
- Первородный, Вам надо немедленно укрыться в безопасном месте. В этом доме есть тайники?
- Что случилось?
- В дом кто-то пытается проникнуть. Ограда их пока задержала, но долго это продолжаться не сможет.
- Ну, Вы недооцениваете возможности живой ограды рода Ривас (про себя я добавил - подкреплённой мощью домового). Я как раз спускаюсь полюбопытствовать, кто же у нас настолько не ценит свою жизнь?
Не знаю, что убедило барона. То ли мой, даже несколько скучающий голос, то ли тот факт, что убежища обычно строятся в подвалах, а я как раз иду вниз, но он безропотно последовал за мной. Дойдя до столовой и спрятавшись за портьерой, мы действительно могли наблюдать прелюбопытнейшую картину:
Прямо перед нашими глазами в кустах, заботливо высаженных мною и находящихся под постоянным наблюдением Степаныча, барахтались вое индивидуумов. Они пытались выбраться из ловушки, но где там! Нет, кусты они, при помощи каких-то режущих артефактов, может быть бы и прошли, но Степаныч постоянно добавлял к непосредственному действию кустов жгуты чистой силы, с которыми незваным гостям было уже не сладить. Да и всё новые отростки кустов, появляющиеся с завидной скоростью, явно были делом его мохнатых лапок.
Первые несколько секунд мне казалось, что борьба идёт всерьёз и нападавшие могут в любой момент вырваться, но приглядевшись, я понял, что Степаныч попросту играет с ними, как кошка с мышкой. После этого все попытки незваных визитёров выбраться стали выглядеть настолько нелепо, что я не выдержал и засмеялся.
Барон неопределённо хмыкнул, быстро взглянув на меня, но ничего не сказал. В этот момент я вновь услышал Степаныча:
- Там, у ворот, тётка твоя, войти хочет. Впустить?
- Какая? - На миг меня охватила надежда, что это Мария.
- Сестра отца твоего, Жаннетт.
Опаньки! А ведь это очень интересно.
- Впусти. И заканчивай этот цирк. Чтобы к тому моменту, когда она будет у входа, нападавших было и в микроскоп не рассмотреть.
- Слушаюсь, - голос домового пропал, оставив меня в глубоком ступоре по поводу - откуда такая почтительность?
Тётушка Жаннетт влетела в столовую живым ядром:
- Серж! Я так счастлива, что с тобой всё в порядке! Нет, я немедленно напишу Люку, чтобы он прислал тебе других телохранителей!
Я прервал этот поток красноречия:
- А что со мной могло случиться? На меня что, кто-то нападал?
Тётушка подавилась своим следующим высказыванием. Действительно, ни нападавших, ни даже следов нападения нет, всё спокойно. Она произнесла даже с какой-то растерянностью в голосе.
- Но ведь... Мария пропала.
- Знаю, а вот откуда об этом известно тебе, непонятно.
- А-а-а, меня уведомили... я узнала об этом от одного из гостей, присутствовавших на приёме у Тодтов.
Что ж, не отрицаю, что у неё на данном приёме могли быть знакомые, но то, что она не назвала конкретную фамилию, симптоматично.
- Хорошо. Так вот, я намереваюсь по этому поводу предпринять кое-какие шаги.
- Вот и я тебе говорю то же самое. Если они закрыты даже от мужа и отца, то для их поиска потребуется энергия. Если у тебя будет доступ ко всей энергии рода, то никакая защита, за которой скрывают Марию, не выдержит, по крайней мере пока её не успели увезти далеко.
- Ты предлагаешь мне подождать до шестнадцати?
- Не смей перебивать старших! Я предлагаю тебе обряд магической эмансипации. После этого ритуала замок Ипр будет вновь открыт и ты сможешь запустить полноценный поиск Марии.
Я стал обдумывать это предложение. На первый взгляд, в нём плюсов больше, чем минусов, но это и настораживает. Прежде всего:
- А к каким отрицательным последствиям для моей жизни и здоровья этот ритуал может привести?
- За кого ты меня принимаешь, неблагодарный мальчишка! Я никогда бы не позволила себе предложить тебе ритуал, угрожающий твоей жизни. Или ты ещё и об этом клятву с меня потребуешь?
- Нет, не потребую. Просто, если бы у ритуала не было бы второго дна, им бы пользовались направо и налево.
- Ты прав, отрицательное последствие есть. Во время инициаций твой резерв не будет увеличиваться. Ну что, согласен пожертвовать этими перспективами ради Марии?
- Этими - согласен.
- Так значит, ты согласен на обряд?
- Я подумаю. Как я понимаю, для проведения обряда я всё равно должен поехать в маркизатство?
- Да, - тётушка как-то странно на меня посмотрела и заметно сбавила тон.
- Вот там, в маркизатстве, и разберёмся, что делать. - Сказав это, я коротко поклонился тётушке Жаннетт и прошёл в свои комнаты. Там я сразу же вызвал родовитого Этьена:
- Мои глубочайшие извинения за прерванный сон, но дело не терпит отлагательств. Я приказываю моим именем доставить в гостевой дом замка Ипр всех служащих тётушки Жаннетт. С этим возможны какие-то затруднения?
- Нет, первородный. Они Ваши вассалы и исполнят Вашу волю.
- Если мне дозволено будет вмешаться - в разговор вступил Жан фон Штаунзахер, в кабинете которого и находился управляющий, то смею сообщить, что первородная Жаннетт наняла отряд из девяти одарённых, которые, по крайней мере вчера, находились в её доме.
Мои подозрения по поводу тётушки переросли в уверенность. В разговоре наступила пауза. Наконец родовитый Этьен оправился от шока, в который его ввергло услышанное:
- В таком случае я немедленно свяжусь с магистратом, для того, чтобы они дали мне сопровождающих. Не думаю, что наёмники станут воевать со стражниками города.
- Всё это прекрасно, но, тем не менее, я запрещаю Вам ехать в дом тётушки до того, как к Вам прибудет подмога, которую я направляю Вам.
- Буду ждать с нетерпением.
Прервав связь, я вызвал благородного Эшли. По счастью, они находились вдвоём с дочерью недалеко от портала и были готовы отправиться в Лилль сразу же. А Дэвид фон Гантер уже находился на будущей базе моего отряда под Лиллем.
Ещё одну боевую тройку я попросил в Люксембурге и две мне предоставил Люк де-Леман. Все эти люди должны были переместиться в Лилль и оттуда со всей поспешностью ехать в маркизатство. Однако, барону де-Рад этого показалось недостаточно и ещё одна тройка была им нанята прямо в Брюсселе. Исходя из того, что тётушку также сопровождала тройка одарённых, данная предосторожность не показалась мне излишней.
Я не очень-то торопился с отъездом, давая возможность моим силам собраться в маркизатстве. Конечно же, она могла получить информацию из своего дома по блюдечку, но, по счастью, этого не произошло. Забегая вперёд, скажу, что благодарить за это я был должен моего адвоката. Именно он, не будучи даже одарённым, смог предотвратить попытку связаться с тётушкой, одним ударом кулака нейтрализовав руководителя её канцелярии, который уже был готов сообщить о ворвавшихся в дом незваных гостях. Наёмников, кстати, в доме не оказалось.
Так что у меня даже выдалось несколько свободных минут пообщаться со Степанычем. Оставшись в одиночестве, я позвал домового, предварительно предупредив его, чтобы тот не показывался на глаза:
- Вот теперь рассказывай: какой такой подарок и что это означает?
- Ну, ежели человечек что взять в доме хозяина хочет без спросу, так он часть себя хозяину отдаёт.
- Что значит: "часть себя"?
- Ну у вас, у магов, это энергия ваша, а простой человечек кровью обходится. Так вот, выставив подарок, человечек как бы вручает свою судьбу в руки хозяина. Только хозяин может решить, достаточен ли дар за то, что человечек взять хочет. И ежели недостаточен, что человечку тому худо будет.
- И что, каждое ограбление такими вот подарками сопровождается?
- Нет, это ежели надо взять что-то малоценное, что с домом связи не имеет.
- То есть, если я привёз пару мешков золота и сгрузил их в подвал, то это в твоих глазах малоценным будет?
- Ну да, ежели ты вчера это самое привёз, то сегодня оно почти ничего и не будет стоить, а вот то, что веками в доме находится...
- Ну понятно, либо частью обстановки является.
- Истинно так.
- Ну спасибо, что сказал.
- Дык, это... теперича и неважно это.
- Почему "неважно"?
- Дык... как на мне твой знак появился, так я теперича ни на какие подарки не поведусь.
- Постой, так на тебе мой знак теперь есть?
- Дык... о чём я тебе и толкую.
- Так ты и возвысился теперь?
- Пока нет. Вот ты во взросление вступишь, тогда и я возвышусь. Ты только это... в услужение меня Кузьмичу не отдавай.
- Не буду. Этот жук у меня ещё получит, за то, что информацию скрывал.
- И правильно! А то нашёлся прыщ на ровном месте.
- Ладно, это мои с ним дела. Ты мне лучше вот что скажи: а как вещь, сроднившуюся с домом крадут?
- Как, как... Усыпляют хозяина и всех делов-то.
Не хочу сказать, что у меня не возникло тут же множество вопросов, но тут в комнату вошла тётушка и стала торопить меня со сборами.
Выехали мы, несмотря на всю торопливость тётушки Жаннетт, почти в четыре часа утра. Я рассчитывал, что дом тётушки в маркизатстве будет захвачен, когда мы будем уже в пути. Для того, чтобы тётушка не могла связаться со своими людьми в тот период, пока мы едем в маркизатство, я специально сел в её карету.
На въезде в маркизатство нас встретил караул городской стражи из пяти неодарённых и мои личные телохранители. Увидев их, тётушка Жаннетт как-то обмякла и не сопротивлялась, когда солдаты выполняли мой приказ о лишении её серебряного блюдечка. Наёмники тётушки тоже не стали сопротивляться официальным властям и безропотно отдали свои палочки.
Приехав в гостевой дом замка Ипр я первым делом вызвал к себе родовитого Этьена:
- Нашли что-нибудь интересное?
- Только это, - управляющий передал мне письмо тётушки главе парламента Белопайса родовитому Фрэнку, барону Дани. В этом письме она именовала себя "новым главой рода Ривас" и просила его содействия в скорейшем утверждении данного звания королевской канцелярией. Управляющий, передав мне письмо, сидел в кресле абсолютно прямо, с мертвенно-бледным лицом. Дочитав послание, я отложил его на край стола:
- Интересно, но не более того. Сейчас перед нами стоит один вопрос - где Мария и Карл? Какие у Вас мысли по этому поводу?
- Ну первое, похитители явно будут стараться выехать за пределы Тхиудаланда, потому что Мария является гражданином этой страны.
- И направятся они в Белопайс?
- Скорее всего. По крайней мере, именно здесь им проще всего найти зону, не подвластную заклинаниям поиска.
- Кто из работников канцелярии тётушки Жаннетт может быть в курсе места, где они планируют спрятаться?
- По идее, должен начальник канцелярии. Он мой родич, Жиль де-Брандо, но он ничего не скажет.
- Почему?
- Он находится под действием клятвы.
- Подождите, какая клятва? Перед лицом Богов?
- Нет, вряд ли. Не думаю, что Боги одобрят подобное поведение, поэтому могут освободить от клятвы в любой момент.
- Но если не перед лицом Богов, то какая клятва устоит против связи "сюзерен - вассал"?
- Но ведь для этого нужен алтарный камень?
- Это не проблема. Пусть твоего родственника приведут в зал памяти.
Де-Брандо поклонился и ушёл. Я же позвал Кузьмича:
- Скажи-ка мне пожалуйста, почему я от других узнавать про знак должен?
- Потому как тяжело нам к вам, короткоживущим, сердцем прикипать. А чем меньше мы видимся, тем меньше связь.
Домовой говорил это с каким-то даже вызовом, но упорно смотрел в пол.
- Что ж, иди.
- Ты что, меня только за этим позвал?
- Позвал - не только за этим, но доверять я тебе больше не могу, поэтому - иди.
- Постой, - не на шутку взволновался Кузьмич. Как так: "доверять не можешь?" Я никак тебя ни обмануть, ни предать не могу. Зачем же меня гнать?
- Ни обмануть, ни предать говоришь. А умолчать?
- Ну, дык это - сразу стушевался домовой.
- Поэтому, иди. Понадобишься для конкретного дела - позову.
Домовой исчез. Я же стал вспоминать, что мне известно о клятвах и их взаимодействии. В теории получалось следующее: клятва вассала, к тому же члена вассального рода, должна сама по себе быть сильнее и приоритетнее клятвы молчания. В принципе, в Гиперборейской Империи вассалов вообще не связывали клятвами, противоречащими интересам их сюзеренов. Всё равно, при желании самого вассала, такая клятва растворялась, как кусок сахара в кипятке. Если же такого желания не было, клятву нейтрализовали по-другому.
Воспоминание:
Группу студентов Университета пригласили на демонстрационные занятия. Объектом был бандит, пойманный с поличным. Цель - показать процесс извлечения знаний из головы человека, находящегося под клятвой.
Объект находился в бессознательном состоянии в центе сложной геометрической фигуры, прикованный к жёсткому креслу. Вокруг него стояло пятеро магов. Вот четверо из них подняли руки и мы увидели, как появившиеся извне жгуты энергии перевивают определённые энергопотоки в теле объекта. Перевивали - и отпускали. Это продолжалось несколько минут, потом руки поднял пятый из окружавших объект магов и с его рук сорвалось видимое даже в обычном зрительном диапазоне облако цвета индиго. Оно нависло над объектом и начало закручиваться, постепенно приобретая форму диска. Наконец диск завис и в тот же миг жгуты перевили определённые энергопотоки и так и замерли. Постепенно жгуты приобретали цвет диска. После окончания этого процесса главный из магов начал задавать объекту вопросы. И объект отвечал на них. После ответа на десяток вопросов маги одновременно опустили руки, и в тот же миг диск и жгуты пропали. Объект увели из аудитории.
После демонстрации прошло закрепляющее занятие, на котором сами студенты объясняли увиденное ими. Для начала объект помещался в абсолютно нейтральную среду. Затем, прикосновениями к тем или иным энергоканалам выясняли, какие центры задействованы в механизме исполнения клятвы. диск выступал в роли своеобразного прерывателя, переводящего команды, препятствующие нарушению клятвы в нейтральную форму.
Конец воспоминания.
Разумеется, такие приёмы срабатывали лишь с самыми простыми клятвами, но в моём случае, с помощью связи "сюзерен-вассал" я мог подобным образом кинуть дополнительную гирьку на свою чашу весов.
За всеми этими расчётами, воспоминаниями и размышлениями, я и не заметил, как прошло время и мой приказ о доставке Жиля де-Брандо в зал памяти.
Спускаясь туда же, я приказал Кузьмичу, достаточно тихо для того, чтобы остаться незамеченным окружающими:
- Когда я приду в зал по моему знаку открой астральную проекцию алтарного камня.
Всё получилось даже лучше, чем я ожидал. когда родовитый Жиль увидел, как по моему знаку появляется алтарный камень, а сам он практически лишается возможности двигаться, что достигается элементарным заклинанием замедления с добавлением в него чисто ментальной энергии. В принципе, избавиться от этого состояния просто, для этого достаточно полной сосредоточенности, но вот сосредоточенности-то моему нынешнему оппоненту явно не хватало. Я не стал ждать, пока он придёт в себя:
- Жиль де-Брандо, признаёшь ли ты себя вассалом рода Ривас?
- Да. - Голос его немного дрожал.
- Признаёшь ли ты меня главой рода Ривас?
- Д-да... - Вот теперь он явно запаниковал, догадавшись, каким будет следующий вопрос. Что ж, добавим ему неуверенности. Я прикоснулся к астральной проекции:
- Положи свою руку рядом с моей и поклянись, что не владеешь информацией о замыслах и действиях Жаннетт Ривас. - Тут всё дело в формулировке. Он никак не может выполнить моё распоряжение, поскольку знать замыслы и действия тётушки Жаннетт попросту обязан. Но и сказать, что знает её планы он также не может, поскольку некоторые из них он не может разгласить из-за клятвы о неразглашении. Попросту промолчать на прямой приказ сюзерена он также не может - мешает вассальная клятва.
- Я-я-я не могу... - Ну что я говорил. Осталось добить его. Всё ещё держа руку на астральной проекции я заговорил:
- Клянусь не обращать против родовитого Жиля де-Брандо и членов его рода ту информацию, которую он захочет мне сейчас поведать. - Одновременно с этими словами я атаковал его "дезориентацией" - заклинанием из разряда высшей магии, подсказанным мне моим знакомцем, ушедшим после Университета в Имперское дознание. Это заклинание как бы раскрывает самые глубинные основы поведения человека. Поэтому другое название этого заклинания - разрушитель личин. В моём случае я понадеялся, что после применения заклинания сработает вассальная клятва и разрушит все клятвы о неразглашении. После дезориентации я атаковал родовитого почти также, как маги из моего воспоминания атаковали объект. Однако, вместо того, чтобы перекрывать энергопотоки, я наоборот, стимулировал те из них, которые наибольшим образом связны со связью сюзерена и вассала между собой.
Жиль де-Брандо запрокинул голову и закричал. После этого он сделал несколько шагов по направлению к астральной проекции алтарного камня и упал, потеряв сознание.
В себя его удалось привести довольно быстро. Правда, перед этим я сказал Кузьмичу убрать астральную проекцию. Очнувшийся Жиль де-Брандо был бледен, сух и деловит:
- Спрашивайте, первородный.
- Где держат Марию и её ребёнка?
- На территории "слепого пятна" неподалёку от Маастрихта.
- Как с ними поддерживается связь?
- Дважды в сутки кто-то из наёмников выезжает с серебряным блюдечком за пределы пятна.
- Там сильные маги?
- Нет, почти все - выходцы из немагических семей.
- Они будут сопротивляться, если их окружить превосходящими силами и пообещать дать возможность убраться?
- Скорее всего, не будут.
- Что ж, тогда отправляемся в Маастрихт.
Однако родовитый Люк и барон Рад убедили меня, что значительно проще и быстрее будет мне самому остаться в маркизатстве и взять на себя оформление всех бумаг. В Маастрихт же отправились четыре тройки, то есть все наличные силы, кроме моих личных телохранителей. Ещё две тройки должны были поджидать их уже в Маастрихте. Родовитый Жуль, изрядно повеселевший от осознания того, что я взял на себя его клятву о неразглашении (честно говоря, брякнул это не подумав, а он и поверил) просветил наш карательный отряд обо всех подробностях условных знаков и времени выхода на связь.
Оставшись в маркизатстве, я в перерывах между подписанием различных бумаг и объяснением на повышенных тонах сначала с управлением полиции Белопайса, а затем и королевской канцелярией, продолжил расспросы родовитого Жиля и выяснил ещё немало интересного.
В частности, выяснилось, что в Брюсселе готовилось ещё одно покушение на Марию. На карету, в которой мы должны были приехать в суд, совершалось нападение, замаскированное под обычный грабёж. Мария должна была погибнуть в суматохе от "случайного" выстрела. Спасло нас то, что мы перед судом заехали в геральдическую палату и, соответственно, подъехали к суду с другой стороны.
С самой тётушкой Жаннетт я не стал разговаривать. Поэтому с ней общались родовитый Этьен и Юрген фон Штерн. После разговора последний пришёл ко мне отчитаться и поделиться своими выводами:
- Первородная Жаннетт нашла обряд магической эмансипации. Он мог проводиться с ребёнком старше десяти лет. Цель этого обряда - дать несовершеннолетнему наследнику доступ к магии для защиты рода. Она хотела провести с Вами этот обряд, а потом поднять официальный мятеж младшей ветви рода против старшей. Она рассчитывала, что Вы, даже с учётом помощи родовой магии, не сможете противостоять взрослому магу. И у неё это вполне могло получиться.
- Но ведь я получал доступ ко всей магии рода?
- Видите ли, в случае официального мятежа, между главами старшей ветви и ветви - претендента, может быть объявлена магическая дуэль. А во время этой дуэли магия рода... скажем так, она не так уж активно будет вставать на защиту главы рода.
- Вы стали неплохо в этом разбираться.
- Я надеюсь стать достойным для того, чтобы представлять Вас, первородный.
- Но наказать мы её никак не можем.
- Первородная Жаннетт не совершала и даже не планировала никаких преступлений против магии, а то, что она, в случае дальнейших действий, могла нарушить законы людей... за это наказания магией не предусмотрено.
- А разве организация похищения Марии уже само по себе не является преступлением?
- Видите ли, первородный, за такие "шалости", как действия первородного по отношению к благородному, не принесшие физического вреда, реального наказания... не воспоследует. Именно поэтому она оставила её в живых и мало того, планировала отпустить, когда всё будет кончено. Ну, а если благородная Мария стала бы потом пытаться мстить за Вашу смерть, то и у первородной Жаннетт руки были бы развязаны. Конечно же, первородную Жаннетт можно лишить прав опекуна, но в этом случае её права перейдут к её наследнику - сыну. Надо ли Вам это?
- А её действия против меня?
- Боюсь, что доказать даже намеренье причинить Вам вред будет затруднительно. Для этого придётся перетряхнуть слишком много грязного белья, причём не только рода Ривас.
- Что затевай расследование, что не затевай.
- Именно, первородный. Максимум, чего мы сможем добиться - общество от неё отвернётся.
- И что же Вы предлагаете?
- Мы можем попытаться воспользоваться угрозой уничтожения её репутации и пересмотреть условия Вашей опеки.
- Ну это хоть что-то. Разрешаю предложить ей это, но только в том, случае, если ни с Марией, ни с её ребёнком при захвате ничего не случится.
- Слушаюсь, первородный.
После этого я остался один в ожидании известий из Маастрихта. Один раз заглядывал Кузьмич, но я его попросил отложить нашу беседу. Наконец, зеркальце ожило. Из него на меня смотрела Мария:
- Серж, ты просто не представляешь себе, как я счастлива видеть тебя! Я ни секунды не сомневалась, что ты меня найдёшь и спасёшь.
В таком духе она изливалась ещё несколько минут, после чего блюдечком завладел барон Рад и доложил обстановку. Потерь - нет, сопротивления никто не оказывал. В настоящий момент со всех участников наёмного отряда берут показания, после чего они будут отправлены куда-то в северную Африку, где как раз начинается очередная война. Сгинут - так сгинут, выживут - смогут через сколько-то лет вернуться.
Закончив разговор я посмотрел на часы. Они показывали одиннадцать часов вечера: "Да уж, пожалуй это самые длинные сутки, которые я помню, за мои обе жизни".
Глава 38
Разговор с Кузьмичом у меня состоялся на следующий день, второго сентября, прямо с утра. Я принял его извинения и уверения, что больше такого не повторится, но в качестве наказания указал ему во всём слушаться Степаныча. Для Кузьмича, стоящего по своему развитию куда выше Степаныча, это было жестоким наказанием, однако он без слова принял его.
Кузьмич ушёл, однако одному мне побыть не удалось. В дверь постучался фон Штерн и доложил, что тётушка Жаннетт хочет поговорить со мной лично, обещая в этом случае беспрекословно подписать все подготовленные бумаги, снижающие её роль в моей жизни и жизни рода Ривас до чисто декоративной. Пришлось пойти навстречу родственнице.
Тётушка ожидала меня в кабинете управляющего, сидя за его столом. Когда я вошёл, она встала и воздела вверх руки, в которых оказалась какая-то ладанка на цепочке:
- Взываю к Богам! Покарайте скрывающегося под личиной моего племянника Сержа Ривас!
Я остановился. Тётушка смотрела в потолок, по-прежнему воздев руки. Потом перевела глаза на меня и открыла рот от изумления:
- Но как? Ты же не можешь быть Сержем! Почему?!
- Тётушка, чисто ради информации, а что со мной должно было произойти?
- Боги должны были испепелить тебя.
- То есть, раз не испепелили, то мы можем продолжить то, ради чего мы здесь собрались. Правда, тётушка?
Тётушка Жаннетт рухнула в кресло и сказала каким-то абсолютно бесцветным голосом:
- Давайте ваши бумаги.
По приезду в замок Тодт я сразу же нашёл Аликс:
- Как прошло выращивание семени?
- Значительно легче, чем у Вас, учитель. Меня спасла Кристи. Когда я лежала, прижавшись к её меху, сосущее чувство почти уходило, да и боль не беспокоила меня. Так что хотя бы выспаться я могла нормально. А вот как это же самое выдержали Вы, да ещё и не мои две с половиной недели, а семь?!
- Это было и по счастью, уже прошло.
- Да уж, - Аликс поёжилась.
Успокоившись на этот счёт, я с головой ушёл в два дела: револьвер и Кристи. Но если с револьвером, хотя дело не двигалось с мёртвой точки, ну не должен он был быть столь эффективным, никак не должен, я не особенно переживал, рано или поздно выясню, в чём секрет, то от Кристи так просто отмахнуться не получалось. Дело в том, что Кристи не могла пойти учиться в обычную школу до пятнадцати лет, её магия была всё-таки очень нестабильна, хотя выбросов у неё, из-за того, что она была оборотнем, не наблюдалось. Мало того, граф Ашениаси знал, что если оборотня не научить до стабилизации его магии работать в два потока, то потом этого сделать уже не удастся. Но для контроля и направления развития Кристи в нужном направлении я должен был лично её обследовать не реже, чем раз в неделю. Мало того, сама Кристи прямо заявила, что не быть рядом со мной до того момента, пока её магия не стабильна, она ещё согласна, но вот после этого момента - индейское национальное жилище. Все попытки её уговорить пойти в школу с пятнадцати лет и присоединиться ко мне уже после окончания университета разбивалось о её непреклонное: "сбегу". Пришлось ещё и это условие включить в уравнение. Задачка получилась со столькими неизвестными, что я схватился за голову. На помощь неожиданно пришёл благородный Эшли. У него, как оказалось, был старый товарищ, в настоящее время занимающий пост заместителя директора школы в Кельтии. Так что он договорился, что по документам Кристи со следующего года пойдёт учиться в эту школу. Фактически же она там отучится только последний год. Знакомый благородного Эшли пообещал, что за этот год сможет её подтянуть до уровня слабого ученика, прошедшего весь курс обучения. Скорее всего этот человек догадался, что Кристи - оборотень, упоминание о пятнадцатилетии было весьма красноречиво, но благородный Эшли поклялся, что от его знакомого никто ничего не узнает. Ближайшие же четыре года Кристи предстояло провести в городке Скоттвиль вместе с Астрой и моими телохранителями. Я же должен был на выходных приезжать туда и проверять развитие Кристи.
Решив самую главную проблему, я смог уделить пристальное внимание нынешнему уровню развития моего оборотня. И случайно сделал поразительное для меня открытие - все проблемы с контролем магии у Кристи были только в человеческой форме. В звериной же её контроль был идеален. Это совершенно меняло дело! Выходит, Кристи можно обучать магии, по меньшей мере боевой, даже до её пятнадцатилетия. Но из-за отсутствия магического зрения Кристи всё-таки необходим был помощник. Ритуал определения древа помощника в человеческой форме Кристи ожидаемо не принёс никаких результатов, она попросту не была к нему готова. А вот в звериной форме ритуал чётко указал на розовое дерево, что, в принципе, памятуя её родословную, особым сюрпризом не стало. Конечно же, помощник в виде палочки для Кристи был бесполезен, однако, в Гиперборейской Империи оборотни, если и использовали фокусы, то это были либо браслеты, либо ошейники. Поэтому барон Рад был мною отправлен в Антверпен - покупать чётки, которые я бы мог взять за образец для браслетов.
Да уж, понятно, почему браслеты не используются. Работы в несколько раз больше, а функционал тот же.
Сам я делать подобную работу не рискнул и отправил заказ в Антверпен мастеру, в гарантией имеющему магическое зрение. Пометка об оплате напрямую энергией алтарного камня рода Ривас гарантировала, что моим заказом займутся незамедлительно. Казалось бы, можно спокойно выдохнуть и заняться другими делами. Однако, Кристи имела своё мнение по поводу своего помощника:
- Учитель, умоляю Вас позволить мне иметь личный помощник.
- Слушай, я даже не сомневаюсь, что ты умеешь терпеть боль. Но вот скажи мне - зачем тебе личный помощник, преимущества которого раскрываются при занятиях высшей магией?
- Но ведь он ещё и усиливает обычные заклинания!
- Усиливает, но не настолько, чтобы это имело решающее значение.
- Вы сами говорили, что иногда даже соломинка может перетянуть чашу весов на вашу сторону.
Короче, меня уговорили. Но положа руку на желудок, не могу сказать, что больше всего повлияло на моё решение - уговоры или моё собственное любопытство посмотреть, что же происходит в организме одарённого во время выращивания семени. Пришлось писать вдогонку второе письмо с просьбой отложить исполнение моего заказа до присылки материала для него.
Вживлял семя я самостоятельно. После окончания ритуала у Кристи ещё хватило сил перекинуться обратно в человека, но после этого она лишилась чувств. Мне пришлось заворачивать её в покрывало и тащить в женское общежитие.
Через день после ритуала, на дне рождения Кристи я чувствовал себя обманутым. Мало того, что в человеческой форме никаких изменений в энергосистеме, кроме её слабой насыщенности, я не заметил, так ещё эта... кошка призналась мне, что в человеческой форме практически не ощущает никаких отрицательных последствий вживления семени. А в звериную форму она благоразумно согласилась не перекидываться, пока семечко не созрело.
Прошло ещё несколько дней, наполненных хлопотами и исследованиями, и вот второго октября я почувствовал приближение выброса. По моим расчётам выходило, что этот выброс будет последним для Сержа Ривас, потом наступит черёд первой инициации.
Во время выброса я решился на очередной эксперимент. Медленно прогоняя свою энергию по каналам я подошёл к горшку, в котором росло дерево моего помощника и попытался перекинуть мостик от себя к дереву. К моему глубочайшему удивлению всё получилось как надо и энергия впиталась в древо помощника за какие-то секунды. Я тут же постарался притянуть энергию обратно. Пусть и с большой неохотой, но можжевельник поделился со мной крохами от переданной ему энергии. И да, эта энергия так же отличалась от обычной, ощущаясь скорее как резина, чем как вода. Я решительно направил эту энергию к моему каналу с планом пространства. Канал отреагировал незамедлительно, разом расширившись раз в тысячу и продолжая расширяться. Из него стала выходить чистая энергия пространства и, минуя моё тело, направляться в древо помощника. Хотя нет, часть энергии рассеивалась по моей энергосистеме, заставляя её работать со всё убыстряющейся пульсацией. Оторвать руку от древа помощника стоило мне больших усилий, но как только я сделал это, поступление энергии и пульсация тут же прекратились.
Я повалился на пол. Последней моей связной мыслью было: "ну сегодня пота для полива более, чем достаточно".
Проснулся я через шесть часов. Древо помощника выросло почти вдвое. Я посмотрел внутрь себя. Канал с планом пространства достиг стандартных пятидесяти тысяч эонов. Резерв вырос больше, чем на эон и составлял шестнадцать целых пять десятых эона.
не задерживаясь в маркизатстве, а то меня уже в день приезда "атаковали" приглашениями и просьбами об "аудиенции", как будто я монарх, сразу же после выброса я вернулся в свою "спокойную гавань" - замок Тодт. И сразу же понял, что про покой я очень сильно... погорячился. В связи с началом осеннего сезона приёмов, многие соседи вознамерились заполучить такие "призы" как я и близняшки, к себе. Хотя близняшкам, на мой пристрастный взгляд, было всё-таки попроще. И неопределённость, кто из них станет всё-таки наследной герцогиней и возраст - всего десять лет да и хотя бы то, что их двое. Мне же пришлось отдуваться по полной. Мало мне обычной для меня по прошлому году роли "свадебного генерала", так меня ещё всякие педофилки "играть" вознамерились!
Изначально я планировал поделить визиты с близнецами, чтобы каждому доставалось поменьше. Но после первого же приёма в среду, на котором я остался без сопровождающей дамы (Аликс в этом качестве эти хищницы почему-то отказывались воспринимать) я понял, что мне придётся всюду прикрываться именно близнецами. Как потом мне призналась сама Аликс - сделал очень правильно, поскольку она сама вряд ли смогла бы удержаться от применения веществ, не совместимых с жизнью.
Впрочем, недовольство Аликс несколько поутихло, когда одиннадцатого октября древо её помощника завершило рост. Она носилась с этим горшком по всем этажам. Не знаю как остальным, а мне пришлось прослушать её историю о том, что она проснулась, а с дерева уже вся листва облетела и веточки начали "быстро-быстро, прямо на глазах" сохнуть ровно шесть раз. В тот же вечер древо было отправлено в Льеж, но, по моему, Аликс так и не сомкнула глаз до того момента, пока с замком не связался мастер Браувер и не подтвердил, что посылка получена.
Понедельник - день тяжёлый. Не стал исключением и данный, четырнадцатого октября шесть тысяч двадцатого года. В этот день был опубликован указ короля Тхиудаланда о дошкольном образовании для одарённых. Образование должно было длиться три года, лица, успешно сдавшие выпускные экзамены принимались в школы без дальнейших испытаний, а вот остальные - должны были сдавать экзамены. Право на ведение дошкольного обучения подтверждалось специальным королевским дипломом. После этих известий в замке началась тихая паника. Естественно, про день рождения хозяина замка чуть было не забыли, благо, тётушка Бра догадалась за обедом поднять тост за Георга.
Впрочем, к вечеру всё разрешилось. С замком Тодт связался высокородный Себастьян и сообщил, что замку Тодт будет выдан королевский диплом, причём с номером из первой пятёрки.
Вскоре эту информацию подтвердил и губернатор. Сам диплом был вручён Георгу на приёме по поводу его дня рождения в пятницу. Я был рад, что у Георга и Марии появился новый постоянный источник дохода. В качестве своего подарка я оплатил строительство нового корпуса, который после этих известий запланировали пристроить к замку. Удивительно, но факт: качественное строительство целого здания потребовало не более одной десятой моего выигрыша в Бритстане.
А двадцать четвёртого октября завершило рост и древо моего помощника. Нет, я не бегал по этажам и не тыкал в нос каждому горшок со своим можжевельником, но признаюсь, удержаться от этого мне стоило... некоторых усилий. На следующей неделе созрело семя древа Кристи, но я опять-таки ничего интересного или вообще необычного не увидел. Созревшее семя смотрелось как сгусток силы самой Кристи, только вот перекос в сторону магии природы был даже более сильным, чем у самого оборотня.
Приближение инициации я не почувствовал, поэтому уехать в маркизатство не смог. Такой вот щелчок по носу. Ведь говорили мне, что инициация всегда начинается неожиданно, но нет, я ведь самый умный и могущественный! Хорошо хоть спорить и доказывать, что уж я-то смогу всё почувствовать заранее, не стал, краснеть не пришлось.
Моя инициация практически совпала с моим днём рождения и произошла двадцать восьмого ноября. Выяснилось всё практически случайно - Ричард захотел привлечь моё внимание к одному из узлов револьвера и попытался дотронуться до меня. И тут же получил удар током. Вспомнив Аликс, я тут же извинился и убежал к себе в комнаты. Там я присел на пол и устремился взглядом внутрь себя.
Я сделал удивительное открытие - во время инициации энергия не изливалась наружу, а наоборот - стягивалась из окружающего пространства к телу. Подходя к телу, она окрашивалась в различные цвета, которые, не смешиваясь, образовывали покров вокруг меня. Некоторое количество этой энергии втягивалось внутрь и расцвечивало меня разными красками.
Любуясь этим зрелищем, я не сразу сообразил, что оно мне напоминает. Так это же насыщение энергией, которое проводят при увеличении источника! Всякое отстранённо-мечтательное настроение исчезло, как не было. Энергия с трудом поддавалась моей воле, но тем не менее поддавалась. Направляя этот разноцветный поток прямо в источник, я больше всего боялся, что тот не примет эту энергию. По счастью, я ошибался. Источник принимал энергию с охотой и не думал чернеть, краснеть. Боли тоже не было.
Я потерял счёт времени. В какой-то момент я обратил внимание, что энергия снаружи практически прекратила поступать. Отвлекшись от источника, я окинул взглядом всю картину. А посмотреть было на что. Вокруг меня образовалась радужная плёнка, на внутренней поверхности которой пробегали искры. Количество искр и их скорость всё увеличивалось. Плёнка стала разбухать, отодвигаясь от меня. Одновременно с этим внутри меня вновь стал появляться узор совершенного мага, с каналами на все известные планы. Сформировавшись, этот узор побыл в таком состоянии около пятнадцати секунд, после чего плёнка вокруг меня лопнула с оглушительным хлопком и рисунок исчез. Я почувствовал полный упадок сил и рухнул на пол.
То, что в результате инициации мой резерв составил всего сорок один эон я посчитал совершенно незначительным событием на фоне моего источника, увеличившегося до четырёх эонов! Единственное, было немного жаль, что возможность работать с планом пространства несколько откладывается.
С самого утра мне пришла в голову достойная воплощения мысль - а что если притвориться, что инициация настолько вымотала меня, что я не смогу присутствовать на своём дне рождения? Ведь такое хоть редко, но бывает, а я уже настолько "отличился" своими нестандартными реакциями на те или иные события, что ничего нового это к моему портрету не добавит. Надо только успокоить Марию... ну и всех остальных. А в узком кругу мы посидим завтра. Всё равно послезавтра нам с Аликс уезжать в Льеж, наши помощники должны быть уже готовы. К сожалению, мой хитрый план разбился о камни реальности. Тереза очень хотела быть моей дамой на этом празднике, а поскольку я и так уделял ей очень мало внимания последнее время, пришлось соответствовать. Впрочем, моя "свита" настолько надёжно оберегала меня от посторонних, что я даже получил удовольствие от собственного праздника.
Наши с Аликс помощники мастер Браувер сделал практически одновременно. Нет, помощник Аликс он мог закончить значительно раньше моего, но Аликс наотрез отказалась принимать работу без меня. Помощник Аликс белый, как бы даже полупрозрачный, был выполнен в виде четырёхгранной мизерикордии. Рукоять на первый взгляд выглядела не очень-то удобной, состоя как бы из крупных выступающих, "наплывающих" друг на друга "чешуек". Но Аликс уверила меня, что держать этого помощника - одно удовольствие. Заканчивалась рукоять вырезанной фигуркой свернувшегося в клубок грифона. В середине фигурки находилось углубление, куда в будущем можно будет поставить концентратор. Рунные цепочки шли по всему "лезвию", а пиктограммы располагались на "чешуйках".
Мой же помощник выглядел гораздо более "стандартным". Обычный высокий тупой конус, покрытый пиктограммами и рунами.
Аликс сравнила свой и мой помощник, после чего упёрла руки в бока и с каким-то вызовом глядя на мастера Браувера, спросила звонким голосом:
- Ну и что это значит?
Тот даже как будто немного смутился:
- Простите, госпожа, ну не принимал помощник первородного никакую форму, кроме этой. Я уж как только его не уговаривал.
Аликс пристально посмотрела в глаза мастеру, явно не доверяя ни одному его слову. Я же провёл руками над "своим" помощником, посылая в него силу. И тут же почувствовал, как помощник отозвался на моё действие. Не раздумывая более, я схватил свой помощник и поднял его над головой.
Помощник полыхнул нестерпимо-ярким светом, на несколько мгновений ослепившим меня. Проморгавшись, я с изумлением обнаружил в своей руке кусок кривой палки, абсолютно без каких-либо признаков рун, пиктограмм и вообще прикосновений резца мастера. Гладкий на ощупь, он как будто был отполирован бесчисленными прикосновениями рук. Широкий конец палки заканчивался чем-то вроде дупла, наверняка для концентратора.
Несмотря на неказистый вид, я чувствовал, что это и есть мой помощник и для меня он был прекраснее всех. Посмотрев на мастера - артефактора, я заметил, что он смотрит на моего помощника, не отрываясь. Наконец, он произнёс:
- Вот, значится, как оно бывает...
- Что бывает? - Тут же вклинилась Аликс.
- Никто не мог понять, каким образом древние маги вживляли свои руны прямо в саму суть своих помощников. Да ещё и в несколько слоёв. А вот оно как происходило.
Я вгляделся в своего помощника. Действительно, рунные цепочки в нём как бы ложились друг на друга в несколько слоёв. Было непонятно, откуда взялось столько рун, ведь первоначально на палочке их было гораздо меньше. Мастер робко протянул ко мне руку и я передал ему палочку. Он взял её бережно, как очень хрупкую драгоценность и спросил прерывающимся от волнения голосом:
- Первородный, что Вы сделали, что у Вас получилось этакое чудо?
Я задумался. А что же на самом деле я сделал? Направил ток своей магии из резерва, прибавил ментальную, запустил перекачку по потокам... вот оно! Я же работал аж в четыре потока! Мне же нельзя столько! И, с осознанием своей глупости, я потерял сознание.
Очнулся я только через несколько часов. Болела, казалось, каждая клеточка тела. Без возражений выпил обезболивающее и снотворное и заснул, чтобы утром проснуться как огурец - таким же зелёным и в пупырышках. Отходил я от последствий своей безалаберности неделю. Одно хорошо - видя моё состояние, мастер Браувер явно поверил, когда я сказал ему, что понятия не имею, как это получилось.
Моей выпускной работой у благородного Марко де-Бейкелара, и, одновременно, работой на соискание статуса его личных учеников для Терезы и Гуго стал атлас классификации растений и животных. конечно же, данная работа была ещё очень далека от завершения, но её практическая ценность была уже сейчас несомненна. Выводя классифицирующим признаком развитие у животных и растений определённых органов, мы смогли составить и таблицу предпочтений использования, причём сделав обоснованные примерами предположения, какое использование будет лучше для других, ещё не открытых представителей тех же родов и семейств. Профессор Марко был в восторге и согласился принять обоих моих протеже в школу при Льежском университете на следующий год. В течение же этого года они могли связываться по серебряному блюдечку.
В качестве выпускной работы у профессора де-Эйк мною были изготовлены так называемые двойные эликсиры. Это вещества, у которых сначала проявляется одно свойство, а через определённое время - другое. Профессор была крайне недовольна, что я: "зарываю в землю талант алхимика, занимаясь этими поделками", но отметку "великолепно" о прохождении мною начального курса алхимии поставила.
В качестве выпускной работы у мастера-ремесленника Браувера я решил сделать генератор простейших иллюзий со своими доработками. Нет, естественно сам я до того, какие руны надо использовать для преобразования нейтральной энергии в ментальную и для вплетения в рунную вязь знаков, отвечающих за правильное применение этой энергии ни за что бы не додумался... так быстро, но зная устройство подобных артефактов в Гиперборейской Империи мне осталось лишь методом научного тыка подобрать соответствия рун и пиктограмм Империи и Земли. То, что рунная цепочка в итоге получилась раза в четыре длиннее, я счёл допустимым.
Сделать-то я сделал, но вот о реакции мастера совсем не подумал. Когда перед мастером после активации появилась собака с гипертрофированными зубами и глазами, горящими адским огнём, да ещё и лишённая отличительных признаков иллюзии, мастер сначала уничтожил артефакт и стол, на котором он лежал, получив при этом несколько порезов и синяков обломками стола и только потом начал у меня спрашивать: что это было и не обманули ли его старые глаза. Старые... да уж, отскочить с места назад на пару метров, успев при этом выхватить палочку и правильно произнести заклинание - такое не каждый молодой дуэлянт повторит!
Оправившись от первого шока, мастер возжелал немедля зарегистрировать "это эпохальное открытие" на моё имя и сам, лично, написал заявку в гильдию ремесленников Белопайса на присвоение мне звания "мастер гильдии". На мой немой вопрос он вскинулся:
- Да тебе, за то, что ты сделал, и мастера-ремесленника мало! Вот я посмотрю на тех, кто будет сопротивляться присвоению тебе этого звания! Уж они у меня попляшут!
Я, как мог, попытался убедить мастера в том, что звание мастера - это, конечно, хорошо, но пока моя заявка будет преодолевать все препоны, я уже школу закончу. А членство в гильдии мне прежде всего нужно именно на время обучения в школе. Уж в университеты Бритстана меня горы золота и все знания древних магов не заманят. Вздохнув, мастер признал мою правоту, но заявление на мастера оставил, чтобы "прижать кое-кого" и выбить мне звание подмастерья уже как уступку с нашей стороны.
Под конец разговора мастер расчувствовался до того, что рассказал мне историю своих мытарств к званию мастера. Лишённый поддержки рода, он вынужден был пробиваться с самых низов, а гильдейская структура не очень-то привечает новичков. Сам он был ребёнком с сокрытым отцом, но, к удивлению многих, унаследовавшим от отца магическое зрение.
Воспользовавшись его доверительным настроем, я показал свои расчёты по револьверу. Мастер засмеялся и ушёл в свою подсобку. Вернувшись, он продемонстрировал мне очень похожие расчёты, выполненные на старой, пожелтевшей бумаге.
- Это оружие многие пытались усовершенствовать. Но, ни у кого не получалось. Так и остаются такие вот орудия убийства полезной игрушкой очень богатых людей.
- Но почему же?! Я посмотрел рунные цепочки - ничего сложного там нет!
- Дело не в рунах. Главная особенность данного оружия - материалы, из которого он сделан. Этот материал позволяет заряду разрушать как материю, так и псевдоматерию умертвий.
Меня поразила стоимость моего револьвера - двадцать тысяч золотых соверенов. А я спокойно забрал его у вассала, как будто так и надо! Мало того, каждый патрон для этого оружия стоит два с половиной золотых соверена. Да уж, вспоминая, сколько я их израсходовал, пока учился стрелять...
Закончилось моё обучение в Льеже традиционным торжественным ужином, на котором я благодарил своих учителей за те знания, которые они мне передали. В моём случае благодарность была подкреплена солидным чеком. Учителя же вручили мне подарки на мой выпуск. От профессора де-Эйк мне достался набор неорганических противоядий, ценный прежде всего сроком хранения. От мастера Браувера мне досталось пособие по посохам. Но наиболее ценным для меня оказался подарок профессора де-Бейкелара - книга о гиперборейцах.
Мои дальнейшие планы опять-таки включали несколько поездок. Когда уже я остановлюсь? Прежде всего мне надо было из Льежа ехать в замок Тодт, на приём по случаю окончания мною обучения. После этого надо спешить в маркизатство, провести зимний солнечный ритуал и попробовать ещё одну задумку. Надолго задержаться в маркизатстве опять-таки не получится, так как тринадцатого января я уже должен быть в Истоке.
Приём в замке Тодт привёл меня в хорошее расположение духа и благодарить за это стоит Анжелу. Она поделилась со мной и несколькими другими детьми своими запасами маскарадного порошка и я беззастенчиво воспользовался возможностью остаться неузнанным. Благо порошок менял не только одежду, но и в некоторых пределах телосложение и даже рост. Так что весь вечер я танцевал только с теми людьми, с которыми хотел это делать. Но больше всего - с Марией, которая, я чувствовал, так и не простила себя за то, что я, из-за её доверчивости, поеду учиться не туда, куда хотел бы сам.
Уезжать пришлось в ночь, чтобы успеть на торжества по поводу открытия железных дорог. Ленточку мы перерезали втроём, три инвестора, оттеснив Даниэля де-Фонбло. Впрочем, он и сам не рвался, особенно после моей очень доброй улыбки в его адрес. Знаю, что мальчишество, но мира с этим человеком у меня всё равно не будет, так пусть уж его используют просто за поддержку против меня, чем давать ему простор для махинаций.
Торжественное открытие сменилось торжественным ужином, плавно перетекшим в обыкновенную попойку. Я, в который уже раз возблагодарил Богов за свой малый возраст, позволяющий мне увиливать от таких мероприятий. Однако малый возраст - штука проходящая, поэтому не мешало бы вспомнить, как с этими проблемами справился граф Ашениаси. Сам-то он был достаточно нелюдимым, для того, чтобы подобные проблемы не волновали его лично и непосредственно, но вот для своих друзей он как-то разработал систему заклинаний, позволяющую протрезветь в один миг. Самое противное: как выглядел этот амулет - помню, а вот его "начинка" пока, очень надеюсь, что только пока, скрыта в памяти.
Ритуал зимних даров прошёл штатно. Я немного опасался неприятных последствий того, что осенний ритуал проводил Кузьмич, но беспокоился я напрасно. Как сказал Кузьмич: "Уж я-то прослежу за порядком", что бы это не значило.
Воспользовавшись тем, что в маркизатстве я на несколько дней остался в одиночестве, даже Аликс уехала праздновать Новый год к Кристи, я решил, что настало время для штурма той чёрной сферы, которая поглотила большую часть воспоминаний графа Ашениаси. Но, к моему удивлению, ни первая, ни даже десятая попытка ни к чему не привели. Что ж, придётся идти в обход. Окружив сферу своими воспоминаниями, я стал потихоньку пытаться найти соответствие между тем, что я помню и тем, что скрыто внутри этой самой чёрной сферы. Довольно долго ничего не получалось, но наконец, одно соответствие было найдено. Не раздумывая далее, я "ударил" ментальным щупом в это место.
Очнулся я где-то через час с раскалывающейся головой и кровотечением из носа. Первым делом обратился внутрь себя - чёрная сфера всё так же непоколебимо скрывала мои воспоминания. Хотя... часть воспоминаний мне всё-таки удалось выдернуть.
Передо мной открылась жизнь неодарённого из мира, где магии является уделом сказаний и легенд. Хотя не могу не признать, в области немагического развития этот мир достиг довольно-таки многого. И этот неодарённый был... мною? Я вспоминал его жизнь отчётливо, как свою. Или, всё-таки, не как свою? Сложно разобраться, но я как бы проживал жизнь этого неодарённого, не имея возможности управлять им, только наблюдать. Получается, после гибели графа Ашениаси моё сознание сначала попало в этого неодарённого, а уж только потом, после его смерти (несчастный случай) - в Сержа Ривас? Или всё-таки нет? Я не ощущал никакого сродства с этой памятью. Может быть, произошло столкновение умерших сознаний из разных миров и именно это столкновение породило достаточно энергии для воплощения желания маленького Сержа? Вопросы, вопросы.
Не успокоившись на достигнутом, я завершил подготовку ещё одного эксперимента, исполнение которого я назначил на полдень следующего дня. Попросив Кузьмича провести меня по серым путям к алтарному камню, я взял собственноручно сделанный амулет-фокус, позволяющий направить поток энергии из разных источников в одну точку и три больших стандартных накопителя, заполненных энергией. Придя на место, я отослал домового и огляделся. Долго вглядываться не пришлось - эманации хаоса на периферии зала алтарного камня сами бросались в глаза. Что ж, ещё одну теорию следует считать блестяще подтверждённой - связь с манором существует, пока хаос не найдёт в реальности Земли вокруг зала алтарного камня малейшую точку, в которой он сможет закрепиться. После этого связь с манором сразу становится "плавающей". А связь между алтарным камнем и камнем рода, не получая подпитку полноценного канала с манором, истончается и в конце концов так же прерывается.
Простейший круг порядка я смог создать лишь с пятой попытки. Сложность здесь состоит в том, что на серых путях я не мог рисовать этот круг, его надо было представить себе полностью в один приём и наложить на серые пути с помощью магии иллюзии. Но наконец, всё получилось, и я направил энергию в круг.
Некоторое время, показавшееся мне вечностью, ничего не происходило. Вдруг эманации хаоса исчезли, а в зале стала проявляться, как бы всплывающая из глубины сияющая арка. Наконец, она утвердилась по краю ниши в одной из стен. После этого от арки начал образовываться такой же сияющий проход, уходящий вглубь. Для меня это было похоже на последовательно включающееся освещение в каком-то стеклянном подводном тоннеле, когда я сам нахожусь на поверхности. Тоннель оказался не очень длинным и вот на другом конце его вспыхнула такая же арка.
Полюбовавшись на законченный тоннель в течение нескольких секунд я бросил взгляд на накопители. Они были практически пусты. Немедля я завершил ритуал. Арки и тоннель погасли. Ровно через десять секунд развеялся и круг порядка.
Я осмотрелся. Все эманации хаоса развеялись. Тут же навалилась страшная усталость. Пошатнувшись, я с трудом сохранил равновесие и пошёл обратно в зал памяти. Мысль о том, что мне ещё придётся принимать душ, прежде чем ложиться, навевала тоску.
Кузьмич ворвался ко мне прямо в спальню и принялся тормошить. С трудом вырвавшись из объятий сна, я смотрел на него, ничего не соображая. Я даже не успел возмутиться его бесцеремонности, как домовой попросту заорал:
- Как!?! Как тебе это удалось?!
Я с трудом сфокусировал на нём глаза:
- Что "удалось"?
- Так ты что? Даже не знаешь, что ты сделал?!
- Я много чего сделал, и ещё больше сделаю. А вот что ты имеешь в виду?
- После твоего визита в зал алтарного камня канал между камнем рода и алтарным камнем не только прекратил угасать, но и стал таким, каким был, когда связь с манором Ривас ещё существовала.
- А-а-а, ты об этом...
- Что значит "об этом"?!? Да ты что, не понимаешь, что это значит?!
- Кузьмич! Я это сделал. Сделал осознанно. Повторить смогу... если захочу. Всё остальное - утром... вернее не утром, а когда я сам проснусь. Всё! - я рухнул в постель.
Когда я проснулся... а проснулся я почти в двенадцать, Кузьмич уже весь извёлся, ожидая меня в кабинете. Даже не поздоровавшись, домовой тут же "насел":
- Так ты шо?! И взаправду могёшь так вот делать?
- Могу. Мало того, я, пожалуй, и проход на Грань открыть смогу, как школу закончу.
- Дык это ж! Это ж, какая весть-то!
- Только это секрет. Для всех, в том числе для других домовых.
- Дык... понимаю, как не понять-то? Только вот после того, как ты проход откроешь, всё одно все узнают.
- Вот тогда пускай и узнают.
Домовой вскочил, отвесил мне глубокий поклон и исчез. Я же принялся размышлять над практической стороной такого действа, как открытие канала на Грань. По всему получалось, что для поддержания стабильности канала нужно постоянно держать активированным большой, а то и стальной круг порядка. Но если большой я ещё смогу сделать, то вот стальной... придётся исследовать, поскольку некоторых его узлов я не делал, а брал готовые. Кстати, и подумать о том, как бы уменьшить энергозатраты на этот процесс тоже не помешает. Впрочем, пока это отправляется в папку: "первоочередные дела после шестнадцатилетия".
На следующий день после своего эксперимента я решил воспользоваться тишиной и спокойствием и разложить по полочкам виды земной магии, ну и обучение в школе.
Итак, на Земле выделяют одиннадцать видов магии. Не могу сказать, что знаю о них достаточно, но, посудите сами, какими извилистыми путями ходит магическая мысль на Земле (с моими комментариями):
боевая магия - заклинания нападения и защиты, как индивидуальные, так и массовые (примитивные стихийные заклинания, плюс менталистика, плюс какая-никакая божественная магия, то есть ни тебе магии сущностей, кроме божественной, ни первостихий ни первооснов, которые, в принципе, обладают самым большим боевым потенциалом);
магия мёртвых - создание различных умертвий (цирк, да и только; в это направление включены ошмётки магии астрала, магии духа, магии крови, божественной магии, химерологии, магии тени, магии тьмы, магии смерти, демонологии... может, и ещё что-то есть);
бытовая магия - облегчение повседневной жизни мага (это просто пир духа; тут тебе и кусочек магии материи, и магия энергии и магия времени и опять-таки все стихии, но главное - сюда же зачем-то внесена и магия смерти);
магия иллюзий - искусство обмана и фантазии (хоть здесь всё как у людей - магия тени, но вот почему совершенно исключена менталистика - непостижимо);
магия жизни - стремление к бессмертию (ну смесь собственно жизни, природы, божественной магии и магии крови - я ещё понимаю, но химерология);
алхимия - получение из данных тебе веществ других, тех, которые нужны в данный момент (не специалист в данной области, но вот полное отсутствие энергий, кроме внутренней силы самого одарённого, говорит прежде всего о том, что сложные рецепты неповторимы, то есть то, что получится у одного алхимика, у другого не выйдет);
демонология и магия тьмы - изучение врага, чтобы уметь противостоять ему (узнав о том, что жители Земли соединили эти два вида в один я совершенно не понял - как они вообще могли найти здесь что-то общее);
ремесло - изготовление приспособлений, позволяющих магу больше, чем ему было позволено изначально (метод тупого перебора вариантов, основанный на святой вере в безошибочность древних);
целительство - восстановление человека от ран и болезней (магия света, божественная магия, магия жизни и магия крови присутствуют, но вот куда подевали магию смерти, магию времени, магию материи и химерологию);
магия природы - то, что окружает нас в тварном мире (смешно, но заклинаний собственно магии природы я в данном направлении не обнаружил, только магия астрала, духа, ну и стихии... кажется);
магия пространства - перемещение, связь, создание свёрнутого пространства (удивительно, но факт - магия пространства и есть).
Также мною были оценены предметы, обязательные для изучения в Истоке:
- Магия слова и жеста: произнесение заклинаний, изучение зависимости силы заклинания от формы слова и жеста. Использование волшебной палочки указывается как обязательное условие.
- Риторика: Изучение правил построения заклинаний, выработка чёткости произношения.
- Математика: основные расчёты для ритуалистики.
- Ритуалистика: в земных ритуалах я уже успел разочароваться и из-за их примитивности - основаны, в основном, на силе крови, а не на силе магии и из-за того, что я во многих случаях не понимал, какой конкретно результат они дают.
- Естествознание: Исток славился своими специалистами как в изучении животных и растений, так и в химерологии.
- История: вот не верю, что такой человек, как король Бритстана упустит возможность насытить данный предмет идеологией в свою пользу.
- Физическое развитие: к моему глубочайшему сожалению, верховая езда в списке не значилась. Были упомянуты: бокс, фехтование, крикет, соук.
- Языки. Бритстанский и латынь - обязательно, а так выбор колоссален. Даже язык майя - родной для матери Кристи, и то был.
Со второго класса в списке появлялись предметы "по выбору":
- Магия ремесла: артефакторика. Упоминалось деление артефактов на четыре класса, но эти классы оставили меня в недоумении: градация основывалась на абсолютно иных характеристиках, чем привычны для меня. И я имею в виду привычные не только для графа Ашениаси, но и для Сержа Ривас.
- Магия рисунка: составление пиктограмм и рун. Не могу сказать, что предмет абсолютно бесполезный, но его преподавание в замке Тодт оставило двоякое впечатление: нет, научение рисованию вещь очень полезная, но вот отсутствие глубины и перспективы... хотя, может быть, в школе будет по-другому?
- Алхимия: и как самостоятельная наука, и как основа для ремесла. Делится на две группы: преобразование веществ и превращение веществ.
- Физика и астрономия: по сути, углублённая ритуалистика.
- Бытовая магия: на первый взгляд - любопытственно, но только если она не сведётся к простому зазубриванию различных заклинаний.
- Целительство: как я понял, скорее как подраздел алхимии, нежели как собственно исцеление.
После изучения этого списка я окончательно убедился в том, что даже если на Земле есть понятие о различных планах, то на школьном образовании это никак не отражается.
Размышления о проведённых экспериментах, их результатах и последствиях, а также о моём ближайшем на четыре года будущем навевали грусть. Ведь, вместо того, чтобы заниматься делом, я буду вынужден ещё четыре года таиться ото всех, изображать обычного ребёнка и позволять моим противникам укреплять свои позиции против меня.
За этими невесёлыми раздумьями меня и застали два потока деструктивной энергии, которые я ранее принимал за более-менее обычных девочек. Аликс и Кристи с ходу оценили моё меланхоличное состояние как вызов им лично и храбро бросились в бой. Проанализировав потом эти дни, с четвёртого по восьмое января, я не смог припомнить ни одного момента, когда меня не пытались бы как-то расшевелить.
День рождения Аликс удался на славу! Атмосфера всеобщего праздника заставила даже меня включиться во всеобщее веселье со своими иллюзиями. И да, подтверждаю, что палочка значительно облегчает труд мага.
Иллюзии я использовал из мира графа Ашениаси, без малейших переделок. Всё равно, никто из гостей не обладал магическим зрением и не смог бы увидеть, что именно я творю. Моим подарком для Аликс стал гребень для волос из шляпы Альпа. Он обладал прекрасной сопротивляемостью к ментальным воздействиям, по крайней мере на испытаниях ни один амулет мастера Браувера не смог пробить его защиту. Кстати о ремесленниках. Седьмого января мне пришло официальное извещение о присвоении мне звания подмастерье-ремесленник.
Девятого января, под вечер, моя "свита" стала собираться ко мне в кабинет. Первой вбежала Кристи и сразу же попросила меня отвернуться:
- Ты что, даже не собираешься принять участие в разговоре?
- Нет, а зачем? Приказ Вы до меня доведёте, а свои просьбы я лучше озвучу наедине. Да и вассальную присягу, к сожалению, я ещё почти четыре года принести не смогу.
Я хмыкнул и отвернулся. Уже через минуту (Как? Подскажите, как эта кошка умудряется так быстро раздеться?) я услышал знакомое мурлыканье. Пума лежала на полу, а её одежда аккуратно висела на спинке стула. Ещё раз хмыкнув, я устроился в кресле. Кристи тут же сорвалась и в один невероятно длинный прыжок добралась до меня. Демонстративно лениво потянулась, зевнула и устроилась у моих ног.
Вскоре подтянулись и остальные. Наконец, все расселись и в комнате установилась тишина. Дети смотрели на меня, чего-то ожидая. Чтобы немного разрядить обстановку, я выпустил из палочки иллюзию петуха, который, взлетев под потолок комнаты, рассыпался звездопадом. Дети зааплодировали и напряжение растаяло. Я прокашлялся и начал свою речь:
- Установленный мною срок прошёл и я хочу ещё раз спросить у вас, согласны ли вы стать моими личными вассалами? - Ответом мне было единодушное "да", причём это слово произнесли даже те, кто моим вассалом на настоящий момент быть не мог. После этого началась торжественная часть принесения клятв. Всего за сегодняшний вечер я приобрёл четверых вассалов: Франца, Грету, Ричарда и Терезу. Аликс и Гуго уже были моими вассалами, а Генрих и Кристи не могли на настоящий момент принести мне клятву. Кристи - до пятнадцати лет, а Генрих - до шестнадцати, также, как и та из близнецов, которая не будет признана наследницей родовой магии Люксембург.
Осмотр энергосистемы детей занял несколько часов, однако никто не выказал ни малейших признаков нетерпения или усталости. Развитие связей головы со средоточием у детей уже сейчас превышало таковое у взрослых магов Земли. Также уже можно было констатировать, что развивая не микроканалы, а сделав упор на каналах средней пропускной способности, я поступил правильно. Да, это перекрыло им возможность работать с высшей магией, но из-за отсутствия у них магического зрения это и так было практически неосуществимо. Но такое развитие предоставляет возможности без магического зрения позволить работать с магией высоких порядков, то есть до магистра включительно! После этого я сообщил:
- Что ж, ваше развитие проходит хорошо. Но особенно хорошо выглядит энергосистема Ричарда и Аликс. Сейчас я вам продемонстрирую, к чему надо стремиться.
Подойдя к Ричарду, я начал вместе с ним формировать заклинание "шатёр", защищающее от ветра, дождя, снега и позволяющее поддерживать комфортную температуру. Именно это заклинание я выбрал из-за того, что при формировании его в два потока процесс формирования отлично видим обычным зрением. Впрочем, если это заклинание формировать в один поток, то оно развеется почти сразу же. Ричард меня в хорошем смысле слова поразил. После того, как я выдал первый импульс заклинания, дальнейшее его формирование он проделал самостоятельно, причём в именно в два потока. Аликс была несколько похуже. Нет, заклинание нам также удалось, но именно "нам": я был вынужден контролировать весь процесс от начала до конца.
Зрители впечатлились. И было чему: первоначально над головой кастующего (в данном случае - над нашими головами) появилась светящаяся точка, от которой вниз, к полу вышло шесть лучей. Как только лучи достигли пола, на полу сформировался светящийся обруч, от которого вверх стала подниматься полупрозрачная дымка, занимающая промежутки между лучами. Как только дымка дошла до самого верха, она уплотнилась и приобрела насыщенный красный цвет (цвет может быть любым). Весь процесс занимал пятнадцать секунд.
После этой демонстрации я выдал каждому рекомендации по дальнейшей работе с энергосистемой. И уже когда все собирались расходиться, поздравил Генриха, Грету и Франца со значительным увеличением резерва. Действительно, резерв Греты с момента инициации вырос с восьми и девяти десятых эона до четырнадцати целых трёх десятых, Франца с шести и четырёх десятых до двенадцати и девяти десятых эона, а Генриха - с девяти целых одной десятой до семнадцати эонов ровно. Но вот значения резерва я не назвал! Только глубокий шок у детей от этого известия позволил мне выпроводить их без особого сопротивления. Правда, раз -дцать за эту ночь то один, то другой пытались проникнуть ко мне, но дверь была закрыта до утра. Так что утром дети были не выспавшиеся и обиженные. А когда они поняли, с какой коварной целью я не дал им отдохнуть - их возмущению не было предела. Моё известие заставило их забыть, что сегодня после завтрака состоятся итоговые соревнования по работе в состоянии форсажа. Естественно, как единственный отдохнувший сегодня ночью я без труда выиграл эти состязания. Дети были полны возмущения, но тут слово взял барон Рад:
- Это я попросил первородного постараться вас отвлечь. Мне не очень понравились ваши заявления, особенно о том, что вы способны любого в своей возрастной группе раскатать в тонкий блин, - при этих словах Генрих опустил голову. - Надеюсь, что вы раз и навсегда усвоили урок - нельзя пренебрегать ничем. Любая мелочь в поединке может стать решающей.
Раздался недружный гул пристыженных голосов. Ну а уже за обедом мы выпили в знак примирения... какао.
Одиннадцатого января гости разъехались и в гостевом доме маркизатства Ипр остались мы с Аликс и охрана. Даже Кристи уже отправилась в Бритстан, а барон Рад, которому появляться в Бритстане было... не с руки, отбыл в Лилль. Перед отъездом каждый из детей получил кроме записей об упражнениях, которые им нужно выполнять, ещё и личное, конкретное задание от меня.
Я работал с секретарём, юристом и родовитым Этьеном, составляя последние программы развития для моих предприятий. Работа была закончена только к полуночи, мой секретариат ушёл, а мне ещё надо было составить несколько писем для моей секретной службы.
В этот момент в дверь постучали и, после моего разрешения, в кабинет буквально проскользнула Аликс:
- Добрый вечер, сюзерен.
- Добрый вечер.
- А почему Вы меня не спрашиваете ни о чём?
- Для того, чтобы ты вся извелась от нетерпения.
- Это нечестно!
- Впрочем, ты можешь и сейчас ничего мне не рассказывать.
- Нет! Я просто не знаю, что с этим делать...
И она рассказала мне историю, поведанную ей мастером Браувером. Оказывается, Аликс по каким-то там признаком идеально подходила на роль основательницы сильного рода. Что-то вроде того, что её потомки будут очень сильны магически и смогут возвысить любую семью вплоть до первородности.
- Ты-то сама что думаешь об этом всём?
- Что жить я буду плохо, но недолго.
- Молодец, правильно думаешь. За тобой начнётся такая охота, что саму тебя затопчут и не заметят.
- Так что же мне делать?
- Пока - ничего. По счастью, в Истоке учится не так много тех, кого надо возвышать. Конечно же, от подарка в виде тебя никто из них не откажется, но, по крайней мере, это не является для них настолько важным.
- А для Вас?
- Для меня тоже. Я уже и так первородный, куда уж мне возвышаться, - я подошёл к Аликс и впервые обнял её. Обнял именно как маленькую девочку, нуждавшуюся в поддержке и утешении. Аликс сперва застыла в моих объятиях, а затем вдруг зарыдала и вцепилась в меня с истовостью утопающего:
- Спасибо, спасибо! Я не подведу! Не бросайте меня, пожалуйста... - она разрыдалась.
Я подхватил её на руки и сел вместе с ней в кресло. После этого начал баюкать её. Кажется, именно так тот, живший в немагическом мире, успокаивал свою дочь, когда та плакала. Спустя совсем небольшой промежуток времени, Аликс уснула прямо у меня на руках. Боги, в каком же напряжении она жила! Отцепить её от меня получилось далеко не сразу. Ну а в её комнату Аликс доставил уже Кузьмич.
Ехать я решил через Брюссель, поскольку мне надо было провести ещё несколько встреч. Аликс с самого утра вела себя как примерный вассал, и лишь иногда украдкой бросая на меня взгляды, пока после одного из них я не улыбнулся ей и не щёлкнул её по носу. После этого она совершенно успокоилась.
Мария связалась со мной, когда я был уже в пути. Она захотела проводить меня и поинтересовалась, через какой портал я намереваюсь отбыть в Бритстан. Мы договорились устроить обед непосредственно в моём доме в Брюсселе.
Обед удался на славу, а то, что готовил его Степаныч, привело в шок и трепет моих сотрапезниц.
Уже заходя вслед за Аликс в здание портала, я посмотрел на Марию, автоматически отметив: "шестьдесят девять эонов, ровно двадцать три арка" но только в зале портала до меня дошло - я увидел её резерв полностью, без этого дурацкого ограничения!
Эпилог:
Интерлюдия 1, королевский дворец в Брюсселе:
На город опускалась ночь. Уже горели уличные фонари, а все магазины и лавки, кроме имеющих королевскую привилегию на круглосуточную торговлю, закрылись. В кабинете крон-принца у зажжённого камина сидели двое. Между ними на столике стоял графин с рубиново-красным содержимым, два бокала и ваза, наполненная экзотическими фруктами. Глубокие кресла были развёрнуты к огню и для того, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, пришлось бы изменить позу. Впрочем, собеседники в этом не нуждались. Прекрасно зная друг друга, они улавливали чувства собеседника по малейшей модуляции голоса:
- Не могу не признать, что эта старая кляча Элизабет полностью нас переиграла.
- Появились доказательства, что за всем стоит именно она?
- Именно она обеспечила появление того письма...
Лицо более молодого из собеседников исказила неприязненная гримаса. Да уж, письмо... после которого пришлось не только отдавать часть своей доли в торговле артефактами, но и отложить наступление на замшелые дворянские вольности, тормозящие развитие. Да и ползучую экспансию Галлов пришлось "не заметить". Эмоции сказались и на его голосе. Вопрос прозвучал сдавленно и даже с некоторым шипением:
- Как мы будем давить эту гадину?
Более пожилой из собеседников выдержал паузу, а затем заговорил, тщательно подбирая слова:
- Мой принц, для нас буден неразумным сейчас атаковать Люксембург. Во-первых, старуха явно ждёт нападения, а во-вторых - тут "пожилой" вновь замолчал. "Молодой" не выдержал:
- Не тяни кота за причинное место. Что "во-вторых"?
- А во-вторых, мой принц, из Бритстана пришли обнадёживающие известия. Король Бритстана наконец понял, или до него, наконец, донесли простую истину: нас необходимо поддерживать, тогда мы сможем обеспечить отсутствие противобритстанского континентального союза. И поддерживать надо не на словах, а субсидиями. Сами же они собираются поступать по "северному" варианту.
"Молодой" немного успокоился:
- А какие у нас гарантии, что сразу после этого они не переключатся на нас?
- Вот как раз таки Элизабет и станет этой гарантией - произнес пожилой и отхлебнул из своего бокала. Названный принцем не выдержал, вскочил с кресла и навис над собеседником:
- Перестань испытывать моё терпение!
Ничуть не испугавшись угрожающей позы принца, пожилой сделал ещё один глоток и только после этого произнёс:
- Она совершила громадную ошибку, открыто признав свою заинтересованность в ребёнке Ривас.
Эти слова, произнесённые спокойным тоном, оказали волшебное влияние на принца. Мгновенно успокоившись, принц перестал нависать над собеседником и отошёл к камину. Присев перед ним на корточки, принц кочергой принялся подправлять поленья, вызывая снопы искр:
- Ты настолько уверен в мальчишке?
- Я уверен в том, что он не сможет выскользнуть из ловушки обязательств, особенно если дать пищу слухам об его особых возможностях.
- Но слухи должны быть... подкреплены.
- Не беспокойтесь, мой принц.
- Что ж, - принц встал и повесил кочергу на место. - До сих пор ты не подводил меня. Только учти, что в этот раз ставки значительно выросли.
- Благодарю за доверие, мой принц.
Конец интерлюдии 1.
***
Интерлюдия 2, замок Вадуц.
Большой зал, утопающий в тенях. За овальным столом сидят двадцать четыре человека, одетые в абсолютно одинаковые балахоны, с капюшонами, надвинутыми на лица. Единственное, что выделяет одного из присутствующих - резное кресло вместо обычных стульев, на которых сидят остальные. По знаку сидящего в кресле встаёт один из присутствующих. Голос принадлежит молодому человеку. Выступающий явно волнуется:
- Мессир, братья, можно считать доказанным, что так называемая церковь святой истинной веры на самом деле управляется демонами, которые готовят массовое жертвоприношение. К сожалению, поскольку действуют они в основном в Кельтии и Спинии, где наше братство подвергается гонениям, наши возможности значительно ограничены...
- Да? И какие же факты Вы готовы предоставить нам... брат?! - один, вернее одна из сидящих за столом перебила выступающего. - Надеюсь не такие, как в прошлый раз, когда Вы прибежали к нам, крича о прорыве демонов в Люксембурге. Мы кинулись туда и чуть не взяли приступом дворец герцогов Люксембург, и что же? Кто тогда пришёл и начал что-то мямлить о сбое аппаратуры?! Хорошо ещё, что высокородная Элизабет не стала раздувать скандал!
Тут заговорил сидящий в кресле:
- Брат Эрика, успокойтесь. Никто не призывает открыто атаковать последователей этой церкви прямо сейчас. Но согласитесь, проверить информацию, полученную благодаря приборам, за которые отвечает брат Вилли, мы обязаны. Что же касается произошедшего полтора года назад в Люксембурге... Недавно мне рассказали о любопытнейшем факте. Как вы все помните, в тот момент во дворце Люксембург гостил наследник рода Ривас, маркиз Ипрский. Так вот, в прошлом году он выразил желание изготовить для себя доспех. Изюминкой же доспеха, по замыслу, явилось то, что он должен защищать не только против физического воздействия, но и от воздействия духовных сущностей. И в качестве материала для придания доспеху подобных свойств, он предлагал использовать свежевырванный рог сильного демона.
- Мессир, Вы предполагаете, что мальчик...?
- Не просто мальчик, брат, а первородный, наследник первородного рода, к тому же, каким-то образом за мгновения уничтоживший четырёх возгулов.
- Но тогда мы должны...
- Не беспокойтесь, братья. С этого года Серж Ривас будет учиться в Истоке. И у нас есть люди, способные составить мнение об его силе и возможной полезности для нашего дела. Во славу рода людского.
- На погибель демонам, - хором откликнулись все остальные присутствующие.
Конец интерлюдии 2.
***
Интерлюдия 3, Запретный Город, резиденция императоров династии Мин.
- Что сказала говорящая с душами предков?
- Она сказала, что в белой стране европейских варваров появился человек, способный на равных разговаривать с хозяевами жилищ. И что хозяева жилищ приветствовали его появление.
- Она назвала его имя?
- Ривас.
- Что ж, сделай так, чтобы он сам захотел служить мне.
- Какие средства я могу использовать?
Вместо ответа вопрошающему был передан перстень с крупной чёрной жемчужиной.
- Слушаюсь и повинуюсь. 
Конец интерлюдии 3.
Св Ск Са
Одарённый из рода Ривас - 3
Глава 1 
  Первым делом после переноса я посмотрел на Аликс. Её резерв составлял не "больше пятидесяти", а ровно пятьдесят пять эонов. Конечно же, у меня оставались опасения, что преграда, скрывающая от меня истинный размер резервов окружающих, не исчезла, а лишь отодвинулась, но пока, на кого бы я не обратил свой взгляд, продвигаясь к выходу из здания портала, так надоевшего мне ограничения не было. Правда и больших резервов я тоже не наблюдал. 
  В здании портала было многолюдно, большую часть публики составляли дети. Причём в подавляющем большинстве они были одеты в синюю форму Истока. Я уже знал, что форма едина для всех учеников, единственное отличие - цвет галстуков: 
  Факультет ласточек - сильнейшие из учащихся, основная специализация - боевые маги. Цвета - красный и чёрный. Галстуки - чередующиеся вертикальные полосы цветов факультета. 
  Факультет сов - основная специализация - артефакторы. Цвета - серебро и пурпур. Галстуки - пурпурные в серебряную клетку. 
  Факультет енотов - основная специализация - целители. Цвета - красный и белый. Галстуки - красный крест на белом фоне. 
  Факультет мышей - основная специализация - природники и химерологии. Цвета - синий и чёрный. Галстуки - чередующиеся горизонтальные полосы цветов факультета. 
  Факультет лис - основная специализация - ритуалисты. Цвета - оранжевый и чёрный. Галстуки - по краям оранжевые, а посередине - чёрная полоса. 
  Форма была обязательной к ношению всеми учениками. Единственное исключение в отношении формы допускалось как раз таки в день приезда после каникул. Однако, неписаные правила школы, предусматривали ношение формы и в этом случае. 
  Некоторые дети вовсе не носили галстуков. Очевидно, это такие же первоклассники, как и я, только проявляющие большее, чем я, уважение к порядкам, царящим в школе. 
  Здание портала выходило на площадь прямо напротив ворот, ограждающих территорию Истока. Да уж, если в Брюсселе сегодня светило солнце и было плюс шесть градусов по Цельсию, то Бритстан встретил нас небом, затянутым тяжёлыми свинцовыми тучами, пронизывающим ветром и явно минусовой температурой. Впрочем, никто из окружающих нас учеников на погоду не жаловался, что в общем-то и неудивительно. Подавляющее большинство учащихся принадлежало... к не самым бедным слоям общества. 
  В принципе, в отличие от Престола, в Исток принимали людей не взирая на их происхождение. Разве что выходцам из немагических семей путь сюда был закрыт. Но, естественно, для зачисления не по знатности рода должны были присутствовать особые условия. К примеру, ученик должен был либо происходить из семьи кавалера одного из трёх высших орденов Бритстана, либо победить на соревнованиях, проходящих по всему Бритстану. 
  Ворота школы были гостеприимно распахнуты. Перед ними стояла небольшая очередь из учеников. В то же время большинство учеников спокойно проходили на территорию. К счастью, спрашивать, в чём тут дело, мне не пришлось. Прямо перед воротами висело большое объявление, из которого следовало, что учащиеся, не имеющие пока места в общежитии, должны были зарегистрироваться и сдать багаж. Багаж же остальных отправлялся непосредственно из здания портала в общежитие. Сопровождающих на территорию школы не допускали. Поэтому перед воротами школы мы простились с охраной, которая перебиралась в Скоттвиль. 
  Кроме оформления багажа, новичкам выдавалась план-схема территории и описание дальнейших действий. Однако, у меня был свой план. Так что, пройдя на территорию Истока, мы пошли не в комиссию, определяющую выбор факультета (тем более, что туда и завтра сходить не поздно), а к общежитию. Приняв это решение, я взглянул в выданный мне план. 
  Вообще Исток - это целый комплекс зданий. Сразу за воротами находится массивный четырёхэтажный главный учебный корпус с четырьмя небольшими шестиэтажными башенками по углам. Справа за ним располагается второй учебный корпус, соединённый с главным крытой галереей. Сам второй корпус трёхэтажный, однако вплотную к нему пристроена башня - обсерватория, возвышающаяся над всем комплексом зданий школы. Слева от главного здания располагается парк, в котором нашлось место лабораториям, загонам для животных, огороду и теплицам. Между парком и вторым зданием, как бы на заднем дворе центрального здания расположились спортивные сооружения, центральное место среди которых занимал стадион для соука, что бы это слово не обозначало. За спортивными сооружениями слева располагается общежитие, а справа - коттеджи для преподавателей. Общежитие также соединено со вторым корпусом крытой галереей, так что, в принципе, можно пройти из главного корпуса в общежитие, вообще не выходя на улицу. Однако, этот путь был несколько длиннее и изобиловал подъёмами и спусками, так что им пользовались лишь в очень плохую погоду. 
  Идя по территории я ощутил несколько неприязненных взглядов. И если причину неприязни одних я относил на отсутствие на нас формы, к примеру, вот те три девочки ясно это показали, демонстративно отвернувшись от нас и принявшись ухаживать за своей одеждой, то неприязнь, вспыхнувшая в глазах подростка, как только он перевёл взгляд с Аликс на меня, осталась загадкой. Аликс, кстати, вела себя образцово: шла чётко за моим левым плечом, удерживая дистанцию в два шага, полагающуюся по этикету для вассала. 
  Уже перед самым входом в кабинет коменданта мне в голову пришла любопытственная мысль. Ради проверки её я взял Аликс за руку и поразился тому румянцу, который немедленно охватил её щёки. Впрочем, это было не главное: моя мысль получила блестящее подтверждение. Дело в том, что наблюдая за окружающими, я заметил, что у всех них я вижу резерв целыми числами, без десятых эона. Прикоснувшись же к Аликс я заметил, что её резерв на самом деле не пятьдесят пять, а пятьдесят четыре и семь десятых эона. То есть за снятие или значительное расширение границ моего восприятия резервов окружающих пришлось заплатить некоторым ухудшением возможностей углубиться в детали. С одной стороны - ничего страшного, но если это будет касаться не только возможности видеть резервы, но и общей "остроты" моего магического зрения... лучше было бы сохранить то самое ограничение. Так что к коменданту я зашёл в смятенных чувствах. 
  Комендант производил... впечатление. Крупный, даже массивный одарённый рыжеволосый мужчина, с шикарными усами, которые, в отличие от шевелюры, не были даже затронуты сединой. Одет он был в тёмную суконную рубаху и кожаную безрукавку. Я не видел, во что он был одет ниже пояса, но мне сразу представилось, что на нём одеты бриджи и специальные "палубные" башмаки: по крайней мере, такие безрукавки, как у него, входили в комплект обмундирования моряков бритстанского флота. Размер его кистей, густо покрытых волосами и веснушками, внушал боязливое уважение. На первый взгляд я дал ему чуть за сорок лет, но потом пригляделся к морщинам вокруг глаз и накинул ещё десяток. Несколько секунд продолжалось молчание, прерванное комендантом: 
  - Ну?! - В ответ я лишь недоумённо приподнял бровь. - Ну, чего застыл?! На какой факультет зачислен?! 
  - Разрешите представиться: первородный Серж Ривас, маркиз Ипрский. Согласно пункту "к" подраздела "дельта" примечаний к правилам школы Исток заявляю о своём желании получить для себя и своего вассала отдельные апартаменты. 
  Да, я сознательно шёл на конфликт. Дело в том, что отдельные апартаменты для первородных хоть и предусматривались правилами, но последний раз фактически были востребованы более пятисот лет назад. В принципе, ничего удивительного в этом не было: условия проживания в Истоке и без того были очень комфортными. Каждому ученику полагалась отдельная комната, по желанию можно было скооперироваться и взять несколько соседних комнат, которые можно было выделить в отдельный блок со своей собственной общей гостиной. Душ и туалет прилагались к каждой комнате. 
  Для чего же мне был необходим данный конфликт? Ну, во-первых, из-за Аликс. Я был уверен, что её без вариантов запихнут к Ласточкам, а я на этот факультет пойду только под угрозой неисполнения контракта со школой. А нам лучше держаться ближе друг к другу, хотя бы для того, чтобы я мог увидеть, если её верность начнут "ломать". Во-вторых, из-за Кристи. Не настояв сейчас на соблюдении данного права первородного, я вряд ли смогу настоять на другом праве - свободном выходе каждый выходной. Для обычных учеников Истока выход за пределы школы допускался раз в месяц при условии положительной характеристики со стороны куратора класса. Мне же для нормального наблюдения за развитием Кристи этого было абсолютно недостаточно. Ну и в-третьих, в отдельных апартаментах я имею право поставить собственную систему безопасности, а в обычной комнате - нет. 
  Комендант меня не разочаровал. Побагровев, он сжал кулаки (такими только стены вражеских крепостей крушить, аж завидки берут) и начал приподниматься со стула, но наткнувшись на мой скептический взгляд, как-то сбился: 
  - Что, не веришь? 
  - Чему? Тому, что в Исток поставят на такую должность человека, не могущего держать свои эмоции в узде? Не верю. Да, и когда это мы успели перейти на "ты"? 
  - Ну, ты особо-то не наглей. Я всё-таки лицо полномочное, и по тем же правилам приравнен к преподавательскому составу. 
  - Да?! Прошу прощения, не знал. 
  - Меня Ником зовут, - комендант протянул мне руку. Моя ладонь утонула в его лапище, но пожатие было аккуратным. - Ты присаживайся, Серж и вассал твой тоже пусть садится. 
  Про себя я ухмыльнулся. Первый этап "запугивание" удалось снять с повестки дня, значит теперь в дело пойдёт доверительная беседа, лесть и умасливание. Наверное, поэтому комендантам и даны права преподавателей: чтобы знатные ученики не чувствовали ущерб чести, на равных общаясь с комендантом, а напротив, гордились таким отношением. 
  Подождав, пока мы устроимся, комендант потёр ладони и произнёс "заговорщицким" тоном: 
  - Ладно, не будем терять времени. Только ты уж подтверди, если что, что я тебя долго и упорно отговаривал от этого шага, хорошо? - Комендант подмигнул мне. 
  - Договорились. 
  - Только вот сам я такой вопрос решить не могу. Ты ведь не заявил о своём желании отдельных апартаментов, когда тебя в класс распределяли? Не заявил, иначе бы с тобой твой куратор припёрся. Так что давай мы этот вопрос отложим до завтра, всё равно сегодня уже поздновато, кураторы тоже люди и тоже должны отдыхать. Сегодня переночуешь в обычной комнате, а завтра мы решим вопрос с апартаментами, ладно? 
  - Нет. 
  - То есть ты настаиваешь на приглашении твоего куратора? Хорошо, только вот портить отношения с куратором... 
  - Нет. 
  - А что же тогда? 
  - На настоящий момент ни я, ни мой вассал ещё не проходили процедуру распределения. Поэтому вопрос о предоставлении мне апартаментов является исключительно твоей компетенцией, фон Ник. 
  Почему я обратился к нему именно как к выходцу из немагической семьи? Очень просто, его резерв составлял ровно тридцать эонов, что было характерно именно для этой категории одарённых. К его годам даже благородный уж всяко развился бы сильнее. 
  На миг в глазах коменданта блеснуло пламя ярости. Впрочем, вполне возможно, что мне показалось. По крайней мере, никаких иных знаков того, что мои слова его задели, комендант не подал. Откинувшись в своём кресле, он вперил в меня пронзительный взгляд. Хочет поиграть в молчанку? Замечательно, по крайней мере сейчас любая затяжка времени - в мою пользу. Если меня не удастся сегодня запихнуть на ночь в принадлежащее Истоку помещение, то я могу заявить о расторжении договора о моём обучении по вине школы и укатить из Бритстана. Не думаю, что в том же Престоле не пойдут мне навстречу, по поводу настолько поздней подачи заявки на обучение. Конечно же, такое, по сути, мелкое нарушение, очень вряд ли приведёт к настолько глобальным последствиям, но помечтать-то можно? 
  Так, в молчании мы просидели около пяти минут. Вдруг, дверь в кабинет бесшумно отворилась и к нам присоединилась очень опасная женщина. Почему опасная? Ну, во-первых, я так и не смог даже приблизительно назвать её возраст. Ей с одинаковой вероятностью могло быть и пятьдесят и сто пятьдесят и даже двадцать лет. Впрочем, последнее всё же перебор. Ну, а во-вторых её резерв равнялся четырёмстам двадцати девяти эонам. "Да уж, такой танк намотает меня на гусеницы и не заметит", - пришла паническая мысль. Паника не успела разрастись только потому, что я положительно отказывался вспоминать - кто такой танк? 
  Женщина, тем временем, прошла к столу коменданта и присела. Каюсь, но только после этого я вспомнил, что в её присутствии надо было бы встать. Вскочив, я поклонился: 
  - Прошу прощения за мою неучтивость, могущественная незнакомка. Серж Ривас, маркиз Ипрский, к Вашим услугам. 
  Женщина с истинно царственным видом кивнула мне в ответ: 
  - Заместитель директора школы Исток Гортензия де-Карденхэм. Приятно познакомиться, первородный. - И, отвернувшись от меня, обратилась к коменданту. - Что случилось, Ник? Почему за твоей дверью уже собралась очередь первоклассников? 
  - Первородный Ривас, даже не пройдя ещё процедуру распределения, обратился ко мне с требованием предоставить им с вассалом отдельные апартаменты. 
  Женщина вновь повернулась ко мне и заговорила с лёгкой улыбкой: 
  - Давненько такого требования не встречалось в этих стенах. Ваше требование вполне законно, первородный, но я всё-таки рекомендовала бы Вам ещё раз хорошенько его обдумать. Ваши будущие товарищи по классу могут неодобрительно воспринять Ваше желание обособиться, не говоря уже о том, что это Ваше желание отрицательно скажется на количестве Ваших контактов с соучениками. Вы ведь приехали в лучшую школу магии в том числе и для того, чтобы завести полезные связи? Проживание в отдельных апартаментах не будет этому способствовать. Да и потом: уверяю Вас, что из-за того, что эти помещения давно не использовались, в них необходимо провести ремонт, для того, чтобы они были пригодны для проживания. Вы ведь не хотите подвергать свою... своего вассала испытаниях жизни без водопровода и канализации? 
  Аргументы были... логичными и серьёзными настолько, что заставили меня призадуматься. Нет, не над тем, чтобы изменить своё мнение, а над вопросом - не недооценил ли я своё значение для короля Бритстана? Слишком уж явное давление оказывается на меня: 
  - Я отлично понимаю материальные затруднения вашей страны, не позволяющие поддерживать в должном состоянии все помещения даже в самой известной школе магии. Поэтому, разумеется, все расходы по приведению помещения в порядок я беру на себя. - Заместитель директора выслушала моё оскорбление с лёгкой полуулыбкой бабушки, общающейся с умственно отсталым внуком, а вот со стороны Ника я явственно услышал скрип зубов. Однако это было только начало моей речи: 
  - Что же касается моих соучеников, то смею заверить, что это не я прибыл сюда для того, чтобы завести с ними знакомства, а они находятся здесь, чтобы свести знакомство со мной. - Зрелище: "ошарашенный заместитель директора", оказывается, прелюбопытнейшее. Надо будет извлечь эту картину из моей памяти и повесить в рамке на стену. 
  Ну и последний штришок: 
  - А пока в моих будущих комнатах будет идти ремонт, я и мой вассал поживём в гостинице. 
  Всё! Чистая победа. Только полной прострацией после моих слов можно объяснить фразу, сорвавшуюся с уст Гортензии де-Карденхэм: 
  - Что Вы, первородный. Если какие-то помещения в школе находятся не в идеальном состоянии, то это исключительно потому, что никто не предполагал, что они понадобятся. - И только глядя на мою победную ухмылку, появившуюся после этих слов, она сообразила, что именно ляпнула. 
  Встав со стула и поправив несуществующие складки на своей учительской мантии, заместитель директора прочистила горло и заговорила сухим, официальным тоном: 
  - Первородный Серж Ривас. Согласно Вашему запросу Вам будут предоставлены отдельные апартаменты на территории общежития школы Исток. Апартаменты будут предоставлены Вам через семь дней, считая сегодняшний. Всё время до предоставления Вам и Вашему вассалу официального жилья, вы будете проживать в гостевых комнатах школы Исток, предназначенных для приглашённых преподавателей и членов официальных делегаций. В настоящее же время я предлагаю Вам и Вашему вассалу пройти процедуру распределения, для определения факультета, на которых вы будете обучаться. 
  Конечно же, можно было бы ещё повыкаблучиваться и перенести испытания на завтра, но затевать конфликт ради конфликта? Я глубоко поклонился: 
  - Благодарю Вас, госпожа заместитель директора за столь мудрое и быстрое разрешение вопроса. Мы немедленно пройдем испытания. 
  Подождав, пока она выйдет, я получил у цедящего слова сквозь зубы коменданта исчерпывающие объяснения о местонахождении нашего временного пристанища и мы... направились обратно к выходу с территории школы, где и находилась комиссия, ведающая распределением первоклассников. 
  *** 
  Спокойно дойти нам не удалось. Где-то на полпути к выходу нас, в буквальном смысле слова, облили грязью. Вернее, не совсем облили, но не потому, что не старались. В общем, дело было так: 
  Идя обратно от общежития к воротам я заметил, что число неприязненных взглядов, направленных на нас, значительно увеличилось. Это заставило меня насторожиться. Проходя мимо очередной группы школьников, я боковым зрением уловил, как одна из них разворачивает в нашу сторону палочку. Немедля включив свой защитный амулет, я развернулся к Аликс, но сделать уже ничего не успевал: в нашу сторону неслось не менее двух десятков каких-то тёмных шаров. В последний миг между шарами и Аликс возникла плёнка защиты о которую, впрочем, как и о мою защиту, разбились летящие шары, оказавшиеся наполненными жидкой грязью. Я с трудом удержал готовое сорваться атакующее заклинание, направленное на девочку с палочкой. Интересно, каким это заклинанием она смогла, с её-то резервом в шестнадцать эонов, направить на нас такое количество объектов? 
  На лицах окружающих торжество стало сменяться разочарованием и каким-то презрением. Установившуюся тишину прервал голос того самого парня, который с первого взгляда, переведённого с Аликс на меня, проникся ко мне антипатией. Выступив вперёд и протянув руку по направлению к Аликс, он с пафосом заявил: 
  - Я, родовитый Энтони, шевалье Брэдфорд, признаю себя рыцарем данной леди и обязуюсь защищать её и прославлять её имя. 
  Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы у обступивших нас школьников. Очевидно, что шевалье пользовался большим авторитетом в школе. Что ж, скрытый резерв и признаки наличия присутствия магического зрения подтверждали, что, по крайней мере, в магическом плане, у него есть все задатки для завоевания такого авторитета. 
  Прервала установившееся молчание Аликс: 
  - Я, родовитая Александра, урождённая в семье барона Шварцвален, вассал первородного Сержа Ривас, благодарю Вас, родовитый Энтони за оказанную мне помощь (только после этих слов я сообразил, откуда взялась плёнка защитного заклинания перед Аликс) и прошу прощения за то, что не могу быть Вашей дамой. 
  Шевалье Брэдфорд улыбнулся: 
  - Милая моя Александра, на территории школы Исток все сословные различия, в том числе вассалитет, признаются недействующими. 
  Аликс повернулась ко мне: 
  - Учитель, это правда?! 
  Досадливо поморщившись про себя (ну зачем возбуждать излишнее любопытство по поводу того, чему я её учу) я кивнул головой: 
  - Да, именно так. 
  Резко обернувшись к родовитому Энтони, Аликс припечатала: 
  - Я не "ваша милая" и попрошу Вас держаться от меня подальше! - С этими словами она зашла мне за спину и заняла положенное вассалу место. 
  Родовитый Энтони был явно ошарашен такой резкой отповедью, но у него хватило ума извиниться и отступить. Я уже хотел продолжить путь, как от группы девочек отделилась одна из учениц. Подойдя к нам, она присела в безукоризненном книксене: 
  - Приветствую вас. Меня зовут высокородная Жаклин, урождённая в семье графа Кресси. А Вас как зовут? - спросила она, глядя мне прямо в глаза. Волосы цвета червонного золота, зелёные глаза и резерв в тридцать три эона. На губах играет приглашающая улыбка. Неожиданно я услышал дыхание Аликс прямо за своей спиной - она явно приблизилась гораздо ближе, чем это предписывалось правилами поведения для вассалов. Я поклонился новой знакомой: 
  - Моё удовольствие приветствовать Вас, высокородная. Я наследник первородного рода Ривас, маркиз Ипрский, Серж, а это... 
  Жаклин мило улыбнулась: 
  - Прошу прощения, первородный за то, что прерываю Вас, но родовитая Александра уже называла себя и по правилам Истока повторного представления не нужно. 
  - Не встречал подобного пункта в правилах. 
  - Простите мне мою ошибку. Это, действительно, скорее не правила, а неписаные традиции, которые, тем не менее. исполняются всеми учащимися. - Моя собеседница замолчала и посмотрела на меня. Что ж, пойдём навстречу её желанию. 
  - Высокородная Жаклин, не соблаговолите ли Вы сопроводить нас в этой прогулке с тем, чтобы рассказать хотя бы о самых главных "неписаных традициях" Истока, неисполнение которых может привести к недопониманию. 
  - С удовольствием приму Ваше предложение, первородный. И одну традицию могу озвучить прямо сейчас: если на пути к общежитию на отсутствие школьной формы смотрят косо, но не более того, то на человека, не переодевшегося в своей комнате после заселения любой имеет право открыть охоту. 
  - О! Прошу прощения за это маленькое недоразумение. - Я поклонился всем ученикам. - Дело в том, что мы с Аликс хотя и следуем от общежития, но наше заселение ещё не произошло и комнаты нам ещё не выделены. А идём мы сейчас для прохождения процедуры распределения. 
  - После моих слов атмосфера существенно разрядилась, раздался смех. Посовещавшись, несколько человек решили нас сопровождать для того, чтобы исключить повторные нападения на нас. 
  В пути мы познакомились со своими сопровождающими. Это были учащиеся третьего класса факультетов сов и мышей. Из разговора я узнал, что использование защитных артефактов на территории школы за исключением лабораторий и мест содержания-выращивания опасных животных и растений считается трусостью. Именно поэтому на меня посмотрели с презрением после применения защитного артефакта. Объявление родовитым Энтони себя рыцарем Аликс не накладывало на Аликс никаких обязательств до тех пор, пока она не подарит своему рыцарю какой-либо предмет своего гардероба, к примеру платок. На территории школы при общении допустимо было опускать не только титулы и фамилии, но и обращения в рамках магического этикета. Узнал я и о том, чем нас атаковали: это оказался артефакт-ловушка, а девушка, взмахнувшая палочкой, высокородная Амбер, всего лишь активировала артефакт. Она же высказала удивление, почему нам в общежитии не рассказали об имеющейся в Истоке традиции нападений на игнорирующих форму школы. За разговором я и не заметил, как мы дошли до главного учебного корпуса, в котором проходили испытания. Попрощавшись со своими новыми знакомыми, мы прошли внутрь, но вместо того, чтобы идти в стороны приёмной комиссии, я потащил Аликс наверх. Спросив у какого-то преподавателя дорогу, мы вскоре стояли перед массивной дверью с табличкой "директор". 
  - Что ты задумал, Серж? 
  - Хочу заставить кое-кого открыть побольше своих козырей, чем этот кое-кто собирался изначально. 
  - А... 
  - Т-с-с-с, - я приложил палец к её губам. Аликс понятливо кивнула и мы прошли внутрь. За дверями находилась приёмная, выдержанная в светлых тонах. В приёмной сидела одаренная лет тридцати с хвостиком на вид в мантии. Она, с помощью своей палочки, раскладывала какие-то документы по разным папкам. Бумаги буквально летали вокруг неё, придавая ей вид музы бюрократии. При виде нас она оставила палочку и "натянула" на лицо улыбку. Бумаги прервали свой полёт и улеглись аккуратной стопкой на столе: 
  - Чем могу вам помочь? 
  - Я бы хотел подать жалобу, связанную с нападением на нас при помощи грязевых бомб. 
  На лице секретаря появилась снисходительная ухмылка: 
  - Видите ли, уважаемый сэр, Ваша жалоба на учеников... 
  Я резко перебил её: 
  - Ученики? Кто Вам сказал, что я собираюсь жаловаться на учеников? 
  Мне явно удалось её удивить: 
  - А разве на Вас напали не ученики? 
  - Видите ли - передразнил я её - я собираюсь подать жалобу не по факту нападения, а по факту халатного отношения к своим обязанностям со стороны заместителя директора школы Исток Гортензии де-Карденхэм и коменданта общежития, известного мне как Ник. 
  - Ха-халатного?! 
  - Я говорю: халатное отношение к своим обязанностям, только потому, что у меня нет фактов, подтверждающих иные мои мысли. 
  - И... в чём суть Ваших обвинений, первородный? (интересно, а ведь я ей не представлялся). 
  - Согласно неписаных традиций школы Исток, любой ученик должен иметь возможность ознакомиться с этими традициями до того, когда он может по незнанию их нарушить. В моём же случае, заместитель директора отправила меня из корпуса общежития в данный корпус не дав мне времени поговорить с кем-нибудь из старшеклассников и узнать о традициях охоты на не соблюдающих школьную форму одежды, а комендант, в свою очередь, не обратил внимания заместителя директора на это упущение. 
  Конечно же, данная претензия не будет иметь никаких последствий для заместителя директора, но чем больше скандалов, тем больше внимания, а чем больше внимания - тем сложнее "задвинуть" бедного маленького меня под трибуны. Да и прятать что-либо лучше всего под самый яркий свет: известно ведь, что такой свет отбрасывает самые густые тени. 
  Сама процедура подачи жалобы много времени не заняла: выслушав суть претензии, секретарь обратилась к уже известному мне артефакту, заменяющему пишущую машинку. Активировав его, она продиктовала текст жалобы и, через считанные секунды, из артефакта вылез лист бумаги, заполненный надиктованным текстом. Мы с Аликс поставили свои подписи под жалобой и она отправилась в папку, где лежали бумаги, подлежащие рассмотрению директором. Общения с самим директором нам счастливо удалось избежать, поскольку он в этот момент находился в Лондоне. Так что сразу же после регистрации жалобы, мы с Аликс вышли из приёмной и наконец-то направили свои стопы в сторону приёмной комиссии. 
  Глава 2 
  Как только мы спустились обратно на первый этаж, Аликс потянула меня за рукав. Я остановился и оглянулся. Аликс стояла, скрестив руки в нижний замок. Весь её вид выражал нешуточное волнение: 
  - Сюзерен, то, что в этой школе не имеет значение, что я Ваш вассал, правда? 
  - Правда, об этом даже отдельный пункт в правилах есть. 
  - Но ведь это означает, что нас могут направить на разные факультеты? 
  - Могут попытаться. Я скажу даже больше - однозначно попытаются. Тебя - к ласточкам, ну а меня - к совам. 
  - И что же мы будем делать?... Так вот почему Вы выбивали нам отдельное жильё! - Возглас получился достаточно громким для того, чтобы идущие по коридору первоклассники с любопытством посмотрели на нас. Я огляделся и поманил Аликс за собой. Пройдя несколько шагов, мы оказались в нише, укрывшей нас от посторонних взглядов. Устроившись, я активировал антишпионский артефакт: 
  - Именно так. Более того, отказаться от этого навязывания будет очень сложно, особенно тебе. Нет, - я предвосхитил её вопрос, - не потому, что я первородный, а ты - родовитая, а потому, что я, как полноправный подмастерье-ремесленник, могу отказаться обучаться вместе с учениками-артефакторами. А после обоснованного отказа идти на рекомендованный школой факультет, я могу выбрать факультет самостоятельно. Такая традиция. Тебя же явно сразу же рекомендуют к ласточкам и отказаться, с твоим-то резервом и боевой направленностью, будет невозможно. 
  - А почему Вы не хотите к ласточкам? 
  - Мне не нравится клятва, которую обязаны приносить ученики этого факультета. Впрочем, именно из-за этой клятвы представителям высшей аристократии других стран, не Бритстана, очень редко, практически никогда не рекомендуют поступление на этот факультет. 
  - А я? 
  - Ты? Ты мой вассал. Любые клятвы вассала, которые могут идти в разрез с интересами его сюзерена - ничтожны. 
  Она взяла меня за руки и заглянула мне в глаза: 
  - То есть Вы не перестанете мне доверять после принесения мною этой клятвы? 
  - Нет, не перестану. Но вот наше общение придется временно ограничить. 
  В глазах Аликс появилась тоска. Она тяжко вздохнула: 
  - Я поняла. Пойдём? 
  Я деактивировал артефакт и мы прошли в зал, где заседала приёмная комиссия. Зал был условно разделён на две части. В ближней к нам находились стенды с описаниями факультетов, здесь же группками и поодиночке стояли школьники, причём как первоклассники, так и учащиеся явно постарше и в галстуках. В дальней же части зала находились кураторы набираемых групп. Каждый из них сидел под знаменем своего факультета. Посередине зала находилась платформа диаметром около метра, возвышающаяся над полом сантиметров на двадцать. На наших глазах один из первоклассников встал на платформу, которая тут же засветилась попеременно красным и белым цветом. Ученик сошёл с платформы и под аплодисменты всех находящихся в зале подошёл к куратору факультета енотов. На платформу же тем временем вставала следующая одарённая. Цветовая гамма платформы в её случае определила ей путь на факультет мышей. К нам же подошёл один из учеников постарше в красно-чёрном галстуке: 
  - Добрый день сэр, леди. Моё имя Джек Канингем и я готов объяснить вам тонкости процесса, происходящего в зале. 
  Аликс тут же отозвалась: 
  - Здравствуйте, сэр Канингем, моё имя Александра Шварцвален. Скажите, а на основании чего платформа выбирает факультет? 
  - Платформа является сложнейшим артефактом, изготовленным ещё до катастрофы. Она считывает наклонности и способности, а также учитывает желания самого человека. 
  Чего мне стоило в тот момент не засмеяться... Я-то прекрасно увидел, что когда первоклассник встаёт на платформу, на неё подаётся импульс извне. Так что магии во всей этой платформе не больше, чем в обычном магическом светильнике. Мало того, я прекрасно знал, как управлять таким светильником, заставляя его менять цвет свечения. Другое дело, что это работа минимум в два потока, а так - ничего особенного. Аликс же, после слов Джека несколько приободрилась. И в этот момент мне пришла в голову дерзкая мысль. В принципе, почему бы не попробовать? 
  Я, опередив очередного претендента, прошёл и встал на платформу. Как и ожидалось, она немедленно стала переливаться серебром и пурпуром. Раздались аплодисменты. Я сошёл с платформы, встал и громко заявил: 
  - По праву магии я оспариваю выбор факультета. 
  В зале установилась мёртвая тишина. В этой тишине я подошёл к столу факультета сов и выложил перед моим несостоявшимся куратором своё свидетельство подмастерья-ремесленника. Тот взял его в руки как неизвестную змею и внимательно изучил. По мере прочтения, его лицо принимало всё более кислое выражение. Наконец, отложив документ, он... попытался меня переубедить. Какие только аргументы не шли в ход! От банального: "Вам можно будет посещать гораздо меньше занятий", до продвинутого: "Вы можете стать первым в истории школы учеником, который ещё учась в школе, будет сам читать лекции другим ученикам". Не могу сказать, что его аргументация не произвела на меня впечатления. Возможно, я бы даже плюнул на всё и согласился на предложенные условия, но я очень хотел попробовать осуществить свой план. Поэтому, вежливо, но твёрдо отказавшись, я забрал своё свидетельство и отошёл от стола сов. 
  Наступила пауза. Наконец, куратор ласточек не выдержал: 
  - Ну, первородный, так какой же Ваш выбор факультета? 
  - А я подожду окончания выбора для моего вассала. 
  Вот тут я их поразил в самое сердце. Если Аликс направить, как было изначально запланировано, на факультет ласточек... ну я ведь не шутил, когда говорил о том, что высшую аристократию зарубежных государств очень не рекомендуется зачислять на боевой факультет. От такого скандала они будут оправляться очень долго. С другой же стороны, это будет уже моим собственным решением, а заполучить меня к ласточкам очень уж заманчиво. Я же отошёл немного в сторону, встав точно на пути сигнала, заставляющего платформу светиться. 
  Наконец, посовещавшись, и прочитав принесённые слугами откуда-то записочки, кураторы решили продолжить процедуру распределения. Впрочем, я не удивлюсь, если окажется, что за таким решением торчат уши моей знакомой заместителя директора. 
  Аликс почти рванулась к платформе, но я остановил её незаметным движением руки. Она остановилась и стала наблюдать за происходящим с самым безмятежным выражением лица. Джек Канингем встал рядом с ней и принялся что-то втолковывать Аликс. 
  Остальные первоклассники немного помялись, но, после того, как их поторопил куратор енотов, вновь стали по одному проходить на платформу. Я "прислушался" к происходящему у меня под ногами. Мне потребовалось четыре срабатывания артефакта, прежде чем я удостоверился в том, о чём подумал сразу же, как только разобрался в назначении этого "древнейшего артефакта". Поменять оба цвета я не смогу. То есть направить Аликс и соответственно, себя можно либо к енотам, либо к мышам, либо к лисам. Мыши являются, можно сказать, визитной карточкой Истока. Выпускники этого факультета по праву считаются хорошими специалистами в своей области. Поэтому именно к мышам в основном направляется вся иностранная высшая аристократия, поступающая в Исток. Еноты получают хорошее прикладное образование. Кроме того, обучение у енотов поможет мне сократить моё невежество в алхимии. Самым бесполезным и непрестижным факультетом среди всех являлись именно лисы. Я принял решение и кивнул. Аликс тут же сорвалась с места и почти вбежала на платформу. Платформа послушно засветилась чёрным и оранжевым. 
  Да уж, такого явно никто не ожидал. Головы всех кураторов уставились в одну точку - точку, за которой, если судить по направляющей линии артефакта, находился оператор, включающий нужные цвета. Кто-то из первоклассников захлопал, но тут же умолк. Оправились кураторы групп, правда, быстро, задвигались, стали переглядываться. Аликс же подошла ко мне, и мы вместе направились к столу факультета лис. 
  Куратор от лис, имеющий, кстати, самый маленький резерв среди всех кураторов - восемьдесят один эон, посмотрел на нас глазами побитой собаки: 
  - Э-э-э, а может быть, вы желаете сменить факультет? 
  - Нас вполне устраивает Ваш, - ответил я за обоих сразу. 
  - Н-но ваш потенциал... 
  - Я надеюсь, прекрасно раскроется на Вашем факультете. 
  Наш будущий куратор беспомощно оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул, явно смирившись с судьбой: 
  - Меня зовут Стивен Кори. Вы должны меня называть сэр Стивен или сэр куратор. Собрание вашей группы состоится завтра в десять часов утра, в аудитории триста тринадцать, на этом же собрании вам выдадут форменные галстуки. На собрание вы должны принести и сдать мне второй ключ от ваших комнат в общежитии. Ужин с девятнадцати до двадцати часов, завтрак с восьми до восьми тридцати утра. Сейчас прошу вас прикоснуться своими палочками вот к этому шару, для того, чтобы ваше зачисление было окончательно оформлено. 
  Мы выполнили это распоряжение. 
  - Более я вас не задерживаю. Приятного вечера. 
  Ни слова не говоря, я слегка поклонился куратору, и мы вышли искать выделенное нам на неделю пристанище. 
  Гостевыми комнатами школы Исток назывались два уютных двухэтажных коттеджа, расположенных "дверь в дверь", в каждом из которых было по шесть квартир, по две на первом и по четыре на втором этаже. В настоящий момент коттеджи пустовали. На пороге одного из коттеджей нас встретила служанка, которая представилась как Мэри и провела нас в квартиру на втором этаже. 
  Квартира представляла из себя две небольшие смежные комнаты, одна из которых служила гостиной и кабинетом, а другая - спальней. В квартире наличествовал не только душ, но даже ванна, а вот кухня не была предусмотрена. Мэри объяснила, что питаются жители коттеджей в столовой на первом этаже, а если кто-то захочет выпить у себя в комнатах чай там или кофе, она может им принести. 
  Как только мы остались одни, Аликс тут же спросила: 
  - Сюзерен, а почему именно лисы (так, в том, что это именно я всё устроил, у неё нет никаких сомнений, пустячок, а приятно)? 
  - Потому, что у мышей системы слежки и пропаганды не только наличествуют, но и активно используются, а еноты по определению сильнее всего связаны с ласточками. Да и иностранцы у енотов практически не встречаются. 
  Аликс кивнула с довольным видом, как бы говоря мне: "я так и думала". 
  Остаток дня мы провели в квартире, только на ужин спустившись вниз. Всё это время мы занимались тренировками работы с серыми путями, а то получается смешно: и я и Аликс можем находиться на этих путях, только вот я не могу самостоятельно на них зайти, а Аликс не может полноценно передвигаться на этих путях. Её рекорд, по её словам, оказался равен десяти метрам и то, если в реальности на её пути нет никаких препятствий. Разумеется, за один вечер у нас ничего не получилось, но мы хотя бы поняли, куда нам двигаться. Когда же после ужина я сводил Аликс по серым путям на экскурсию во второй корпус и обратно, её восторгу не было предела. Как оказалось, она даже не догадывалась, что на серых путях можно за один шаг преодолеть несколько сотен метров в обычном мире. 
  Проблему с наличием в квартире всего одной кровати мы решили просто: Мэри постелила Аликс на диване в гостиной. На миг я испытал какое-то внутреннее неудобство, как будто это я должен был лечь на диване, но я списал этот порыв на эмоциональную усталость после напряжённого дня. 
  *** 
  Завтракали мы, естественно, у себя в коттедже. Аликс хотела немного похулиганить и дойти до нужной нам аудитории серыми путями, но я пресёк подобную безответственность. Мы ещё недостаточно знаем обстановку, для того, чтобы рисковать засветиться таким способом. 
  На собрание группы мы не опоздали. Ну, чтобы быть точным, мы пришли в последнюю минуту. А вина за это лежит на составителе плана учебного корпуса. Вот как вы думаете, где должна располагаться аудитория триста тринадцать? Логичный ответ - на третьем этаже, не так ли? А оказалось, что триста тринадцатая аудитория располагается на пятом этаже одной из башен, которую считают третьей по счёту. 
  Куратор встретил нас в дверях аудитории. Не ответив на наши приветствия, он спросил с хмурым выражением на лице: 
  - Почему вы вчера не сообщили мне, что не будете проживать в общежитии? 
  - Простите, сэр Стивен, просто вылетело из головы, - после небольшой паузы честно повинился я. Нет, действительно, как я уже говорил, затевать конфликт ради конфликта не в моих правилах. 
  Мои извинения несколько примирили нашего куратора с действительностью: 
  - Надеюсь, в дальнейшем вас не будут посещать подобные приступы забывчивости, Ривас. 
  Я лишь молча поклонился в ответ. Куратор отступил и мы прошли в аудиторию, где уже собралась вся группа. Сама аудитория занимала большую часть башни и имела вид амфитеатра. Сходство усиливали полукруглые стены аудитории. 
  Группа, в которой нам предстояло учиться, была небольшой, всего четырнадцать человек не считая нас, шесть мальчиков и восемь девочек. Ни невероятно больших резервов, ни признаков магического зрения, ни скрытых резервов. Познакомиться мы не успели, поскольку куратор встал за кафедрой и начал излагать нам информацию. Из его речи следовало, что: 
  Во-первых, в одиннадцать нас ожидает общее собрание всех учеников школы. 
  Во-вторых, занятия начнутся с завтрашнего дня, а расписание на кварту он нам выдаст каждому в руки перед выходом из этой аудитории. 
  В-третьих, обучение по предметам, программа которых у разных факультетов совпадает, производится на общих для таких факультетов занятиях. 
  В-четвёртых, в течение первой кварты дуэли с участием первоклассников запрещены. 
  В-пятых, отбор в факультетские команды будет проводиться в течение первой кварты. 
  В-шестых, галстуки будут нам вручены одновременно с расписаниями. 
  В-седьмых, сразу после речи директора, нам будет предоставлена возможность сходить на экскурсию, для того, чтобы определиться, где что находится. Желающие могут выйти за ворота и вернуться только к торжественному ужину. В следующий раз за ворота мы сможем попасть лишь через месяц, и то, только при условии положительного заключения от куратора, то есть от него (при этих словах он так на меня посмотрел, что я чуть не сорвался бежать в приёмную директора писать заявление о своём намерении воспользоваться привилегией первородного на еженедельный выход). 
  В-восьмых... но тут нашего куратора прервали самым неожиданным образом. Двери открылись и в аудиторию вошёл преподаватель в мантии, ведя за собой мальчика и девочку. С мальчика можно было писать портрет рыцаря без страха и упрёка: волевой подбородок, прямая спина... опаньки, вот это поворот: шпага (!) на поясе. Он что, в свои двенадцать уже опоясанный рыцарь?! Я настолько увлёкся, рассматривая рыцаря, что практически не обратил внимание на девочку, стоящую за ним. Сэр Стивен явно был выбит из колеи таким пополнением: 
  - Я так понимаю, что это новые ученики моего факультета? Но почему не была проведена процедура выбора? - почти простонал он. 
  - Дон (действительно рыцарь) Кристобаль Мурсия воспользовался правом свободного выбора факультета, а первородная (вот это да) Сима Ян имеет право выбора факультета по договору между её кланом и Бритстаном. Возьмите, это их расписания и форменные галстуки. 
  Пока наш куратор пытался в двух словах объяснить вновь прибывшим то, что рассказывал нам последние двадцать минут, я размышлял на отвлечённые темы. Например, если я предположу, что эти два человека неизвестной силы (резервы у обоих скрыты) находятся здесь из-за меня, это уже мания преследования или ещё здоровая паранойя? Кстати, надо бы Аликс поучить скрывать свой резерв, в жизни пригодится. 
  Наконец, куратор понял, что если он продолжит в том же духе у нас не останется времени на вручение галстуков. Так что, предложив продолжить вводный инструктаж после общего собрания школы, он выстроил нас в ряд перед собой. Тут мне в голову пришёл любопытный вопрос: 
  - Простите, сэр Стивен, а в каком порядке Вы нас будете вызывать? 
  - В порядке зачисления на факультет. 
  - Благодарю Вас, сэр куратор. 
  После чего стал вызывать школьников по одному и вручать им галстуки и расписания. Из всего списка учеников моё внимание привлекли: 
  Ингрид Альхерри (надо же, соотечественница нашего рыцаря) - высокая стройная жгучая брюнетка с ярко накрашенными губами. Резерв - девять эонов. 
  Норманн Кой (ещё один высокородный, род которого относительно недавно потерял связь с манором) - очень высокий и худой рыжеволосый мальчик. Резерв - восемь эонов. 
  Дейзи Бенсон - уже сейчас, в двенадцать лет, демонстрирующая умение себя подать, повадки светской львицы и обладающая какой-то даже сверхъестественной красотой. Резерв - двадцать два эона. 
  Лорена Карнфорт - миниатюрная девочка с очень умными глазками. Резерв - восемнадцать эонов. 
  Две последние девочки заинтересовали меня как тем, что их резервы превосходили резервы всех прочих одногруппников (ну за исключением нас и поступивших сегодня), так и тем, что поступили они после нас с Аликс. 
  После окончания процедуры (на церемонию это не тянуло) вручения, мы прошли в большой лекционный зал, где уже собирались как ученики, так и преподаватели. Зал представлял собой двухуровневое помещение, на нижнем ярусе которого находилась сцена и обычные скамьи со спинками. К спинкам были прикреплены откидные крышки, которые можно было использовать для записи тезисов выступающего на сцене. Верхний ярус представлял из себя балкон со стоячими местами. В настоящий момент зал был подготовлен к приёму первоклассников. Каждому факультету предоставлялись свои скамьи, окрашенные в цвета факультета. "Окраска" была, разумеется, иллюзией. Меня нисколько не удивило то, что факультету лис достались самые задние из скамеек. 
  Мы явились предпоследними. Последними же пришли совы, что, исходя из слов директора - моложавого, высокого, плотно сбитого мужчины с кучерявыми волосами и маленькой бородкой - являлось чуть ли не традицией данного факультета. То, что директор обладает магическим зрением и скрывает свой резерв, было ожидаемо. 
  Единственной полезной, и то лишь для общего развития, информацией, которую я смог почерпнуть из речи директора, были данные о количестве поступивших в этом году: 
  На факультет ласточек поступило двенадцать человек. 
  На факультет сов поступило семнадцать человек. 
  На факультет енотов поступило тридцать девять человек. 
  На факультет мышей поступило сорок два человека. 
  Ну и на факультет лис поступило восемнадцать человек. 
  После того, как нас распустили, группа вышла на улицу. Куратор попытался было продолжить установочную беседу, но наткнулся на острое нежелание группы продолжать слушать какой бы то ни было официоз и спешно ретировался. Оставшись без "надзора", мы решили отметить наше поступление. Дон Кристобаль стал подбивать группу выйти в город, завалиться в какой-нибудь бар ну или, исходя из местных бритстанских реалий, паб и познакомиться поближе. Данная идея встретила горячую поддержку у большинства присутствующих. Договорились о том, что два Генриха (в группе оказалось два человека с таким именем) прямо сейчас пойдут поищут свободную кабинку, ну или столик, а остальные подтянутся где-то к двум часам пополудни. С Генрихами увязались и Дейзи с Лореной, заявившие о своём желании побродить по городу "пока есть такая возможность". Остальные направились в общежитие и вскоре перед входом в корпус остались лишь я, Аликс и... Сима Ян. Не обращая на неё внимания, я развернулся к дверям корпуса и прошёл внутрь. Уже в холле я услышал неуверенный голос: 
  - Прошу Вас, помогите мне. 
  Обернувшись я увидел Сима Ян, склонившуюся в глубоком поклоне. 
  - Чем мы можем Вам помочь? 
  - Простите мою назойливость, но мне сказали, что Вам предоставили временное пристанище в гостевых комнатах школы, как и мне. Не могли бы Вы показать мне дорогу туда? 
  Я посмотрел на Аликс и пожал плечами: 
  - Проводи её, а я пока решу вопрос, ради которого вернулся. Встретимся перед входом в корпус в полвторого. 
  - Слушаюсь, сюзерен. 
  - Благодарю Вас, Вы очень любезны. 
  Поклонившись, я пошёл в приёмную директора. Там меня просветили, что вопросы о предоставлении мне права "по делам рода" еженедельно покидать территорию школы, находятся в компетенции декана моего факультета. Хорошо ещё, его кабинет располагался неподалёку и не обладал дополнительной преградой в виде секретаря. 
  Декан факультета, профессор Август Норидж, одновременно занимал должность преподавателя математики. Это оказался пожилой мужчина среднего роста с абсолютно седыми торчащими во все стороны густыми волосами и улыбкой в уголках рта. Дополнением к образу чудаковатого профессора являлось пенсне в золотой оправе. Ну а скрытый от посторонних глаз резерв был воспринят мною с тяжёлым вздохом покорности судьбе. 
  Встретил он меня радушно: 
  - Рад приветствовать первого в истории Истока первородного, поступившего на факультет лис. Надеюсь, ты не разочаруешься в своём выборе. Чем я могу тебе помочь? 
  - Согласно пункту "б" подраздела "дельта" примечаний к правилам школы Исток заявляю о своём желании получить свободный еженедельный выход за пределы школы Исток по делам рода. 
  Профессор Норидж добродушно рассмеялся: 
  - Твоё прошение несколько излишне. - С этими словами он протянул мне листок с уже подписанным и даже завизированным директором разрешением. - Не надо всюду видеть только врагов. Уверяю тебя, что вся школа гордится таким учеником. 
  Я поклонился и постарался подпустить в голос как можно больше волнения: 
  - Большое спасибо и извините меня, профессор. - С этими словами я взял листок и направился к выходу. Уже у самых дверей меня нагнал его голос: 
  - Я надеюсь, что ты вскоре поймёшь, что можешь мне доверять, Серж. 
  Ничего не ответив, я почти выбежал из кабинета. Уф! Да уж, этот... политик мне пока не по зубам. 
  *** 
  Как я и ожидал, Сима Ян так и не "отклеилась" от Аликс и у входа в корпус они меня ожидали обе. Выйдя за ворота школы, я сразу же обнаружил высокородного Норманна, явно ожидающего кого-то. Увидев нас, он приветливо помахал рукой. Как оказалось, он специально был оставлен, чтобы показывать опаздывающим, куда идти. посовещавшись, мы решили подождать ещё двух недостающих членов группы вместе с Норманном. Ждать пришлось недолго и вот мы уже направляемся в сторону паба. 
  Благодаря тому, что наша группа озаботилась местами сразу после торжественного собрания, нам удалось занять два стола у стены ближайшего в школе заведения, носящего немудрёное название "У ворот". 
  Зал был полон, хотя, по крайней мере, пока, все вели себя довольно чинно. Одиночек не было видно вообще, хотя и особенно больших компаний я не заметил. Ну и естественно, все(!) присутствующие были одеты в синюю форму Истока. 
  Неожиданно мне захотелось похулиганить. Незаметным для окружающих движением я наслал на себя иллюзию и прошёл к занятому нашей группой столу в чёрной, шитой серебром форме Престола. По мере нашего продвижения разговоры в зале смолкали, когда же я, достигнув компании одногруппников, развеял иллюзию, окружающие разом загомонили, а кто-то даже зааплодировал. 
  Мы даже не успели толком рассесться, как появилась официантка: 
  - Что господа ученики будут заказывать? По такой погоде рекомендую наш фирменный горячий сидр с изюмом и пряностями. 
  Большинство вырвавшихся в относительную свободное плавание учеников конечно же заказали имбирный эль. Следует отметить, что алкоголя в данном эле действительно чуть-чуть. Сима Ян и Аликс заказали разбавленную сладкую мадеру. Я же последовал совету официантки. Наши напитки принесли буквально через минуту. Попробовав, я не разочаровался в своём выборе, чего не могу сказать о той же Сима Ян, сморщившей носик только лишь от запаха своего напитка. 
  Дон Кристобаль решил не выпускать из рук нити управления беседой: 
  - Итак, - сразу же после первого тоста сказал он, - предлагаю каждому в нескольких словах рассказать о себе. С вашего общего позволения начну сам. 
  В этот момент его решительно перебила Лорена: 
  - Мальчики, девочки, но это ведь скучно! Мы пришли сюда веселиться, а не вызнавать секреты друг друга. Давайте лучше сыграем в игру "комплимент". Один из кавалеров выбирается ведущим. Остальные по очереди говорят комплименты дамам. Если ведущий догадывается, кому был предназначен комплимент, дама его целует, если нет - он выпивает рюмку чего-то покрепче, чем этот напиток - она пальчиком указала на свой бокал эля. 
  Девочкам предложение явно понравилось, а вот мне не очень. Но кто бы меня ещё спросил о моём мнении?! Даже Аликс сделала вид, что не заметила моего сигнала. Так что уже через пару минут Оливер сидел спиной к нам, а мы тянули жребий очерёдности выступлений. Единственное, что мне удалось сделать для предотвращения конфликтов - два голосования. Первое - кому будут делаться комплименты в порядке очереди и только второе - кто их будет делать. Немного с реальностью меня примирил тот факт, что Лорена не попала в число тех, кому будут делать комплименты. Ну и естественно, никаких крепких напитков - только эль. 
  И вот уже Генрих Норижд краснея и запинаясь прославляет золотистые локоны Мирабеллы. Да уж, учитывая что прославляемая - платиновая блондинка с прямыми волосами, задача Оливера переходит в разряд невыполнимых. Что он и подтвердил, твёрдо и без сомнений указав на Дейзи. Спешу заметить, что если бы этот жребий выпал мне, то я прежде всего заострил бы внимание на необычном сочетании цвета волос и смуглой кожи с чертами лица, в которых явно проглядывает примесь мавританской крови у Мирабеллы. 
  Мне, слава Богам, по жребию досталась Колет Агд, выделяющаяся среди остальных просто-таки громадными, относительно размеров лица, карими глазами, которые, однако, смотрелись удивительно гармонично на нём. Так что, высказавшись в духе, что в карих озёрах глаз этой леди легко можно утонуть, но утонуть в этих озёрах - само по себе награда, я без труда добился опознания "объекта" своего комплимента. 
  Игра полностью раскрепостила школьников, но когда все мальчики выступили и решалось, не пойти ли на второй круг, я решительно воспротивился. Мужская часть группы меня поддержала, также на нашу сторону перешли три перебежчика из женской части группы (так, Аликс, счёт копится) и остальным девочкам пришлось смириться. Впрочем, они потребовали компенсации в виде рассказов о каких-нибудь подвигах. 
  Заметив, как поморщился рыцарь и приуныли остальные мальчишки, я попросил слова: 
  - Решил я как-то поохотиться на кукишей. Выхожу на дорогу, смотрю - стоит, ухмыляется. Ну я к нему. Он от меня. Отбежал и снова остановился, поганец. Ну я снова к нему. Он от меня и за поворот дороги. Я туда. А там кукишей - видимо невидимо, штук тридцать, наверное. И как они все побежали... Но я всё равно оказался быстрее. 
  - И что, Вы в одиночку убили тридцать кукишей?! - срывающимся от волнения голосом спросила Сабина. 
  - Нет, я в одиночку смог от них убежать. 
  Несколько секунд группа осмысливала мой ответ, а потом грянул хохот. Смеялись все. Разумеется, чего я и добивался, после такого "подвига" разговор пошёл о смешных случаях, произошедших либо с самими школьниками, либо с их родственниками и знакомыми. 
  Время шло, зал пустел, и, несмотря на то, что особо на напитки никто не налегал, третий бокал эля для большинства моих одногруппников был лишним. Впрочем, не только для них, празднующие за соседними столиками ласточки какого-то из старших классов с самого начала отнеслись к нам без особой приязни. Несколько же бокалов эля на каждого убрали последние тормоза. Когда мы, решив, что перед торжественным ужином надо попытаться хотя бы немного привести себя в порядок, поднялись и проследовали к выходу, несколько ласточек заступили нам дорогу. Вперёд вышел рыжеволосый дылда: 
  - Иностранцы могут проваливать, а вот к подданным Бритстана у нас будет разговор. Раз уж они такие трусы, что испугались идти на боевой факультет, то место им - среди прислуги. Так что мы, маги факультета ласточек второго класса приказываем вам, трусы, явиться к нам после ужина для того, чтобы выслушать наши распоряжения. Иначе мы превратим вашу жизнь в ад. 
  Конечно же, можно было посмеяться тому, что высказывалось это всё в лицо Оззи, уроженцу Элувайтии, никак не подданному короля Бритстана, но вот было что-то не смешно. После этих слов у меня остался один вопрос: случайность или провокация? Вопрос: драться или нет не вызывал никаких сомнений. 
  Оззи, а следом за ним и остальные лисы выхватили палочки. Ласточки немедля выхватили свои. Рыжий придурок протянул? 
  - Ой, какие мы грозные! Вы бы такими грозными были на камне выбора, может быть и вышел бы с вас толк. А так - первый случай в Истоке, когда лис поступило больше, чем ласточек, да ещё и среди лис столько сильных магов. Вот и посмотрим, на что вы годитесь, Вали их! 
  К моменту этой команды все ласточки были уже мною отмечены как цели для заклинания "сногсшибатель" - одна из разработок, применяемых против массовых драк. На трезвых оно действовало как оглушение, а вот на пьяных - как хорошее снотворное. Это заклинание было избрано мною за то, что оно позволяло отметить тех, на кого должно было конкретно подействовать. И с последними словами представителя ласточек я его выпустил. Однако эффект оказался несколько неожиданным. Вместо того, замереть, ну или упасть под стол в объятия Гипноса, ласточки заорали и попытались рвануть от нас. Однако, уже через секунду все они попадали там, где и стояли. Мы оторопели. Пройдя вперёд, я наклонился над их предводителем. Обморок, причём явно обморок от страха, вон какое выражение ужаса на лице. Выпрямляясь, я успел заметить, как Лорена с ошарашенным выражением лица прячет в складках формы какой-то артефакт. 
  Данное происшествие протрезвило всех. Быстро откланявшись хозяину паба (интересно, а почему это он не вмешался в конфликт?), мы почти вбежали на территорию школы. 
  Глава 03 
  Войдя на территорию школы мы, не сговариваясь, прошли в аудиторию триста тринадцать. Нашли нас почти сразу же. Нет, изначально нас просто опросили о происшествии. Я не стал говорить о применении мною заклинания, неизвестного науке Земли, но вот о свойствах артефакта Лорены, руководство школы оказалось осведомлено. В принципе, это и понятно: ментальные атакующие артефакты всегда были на особом учёте. В Гиперборейской империи, например, только за то, что такой артефакт оказался в руках несовершеннолетнего, его могли реквизировать у любого рода, несмотря на его знатность и влияние. На Земле, скорее всего из-за малой распространённости таких артефактов, до таких строгостей не доходило, но вот рассказать об имеющихся при себе подобных артефактах, ученик был обязан. Так вот, артефакт Лорены воздействовал на воображение попавших в зону его действия, заставляя видеть перед собой свой овеществлённый страх. То есть, каждый видел своё: кто змею, кто паука, а кто и строгую гувернантку. Сам артефакт оказался фамильным, изготовленным задолго до катастрофы и по силе воздействия относился к слабым. Лорену попросили пройти для исследования её артефакта, а остальным предложили разойтись по комнатам и готовиться к торжественному ужину. 
  Оставшись в одиночестве (Аликс сидела тихонько в уголочке и не мешала моим размышлениям) я начал анализировать последствия такого комплексного воздействия, которое получилось в данном конкретном случае. Получается мой сногсшибатель в качестве побочного эффекта снизил критичность восприятия атакованных нами, так что даже лёгкий страх превратился в настоящий ужас. Однако, никаких долговременных последствий у них быть не должно, именно из-за некоторой затуманенности разума. Так что, если не померли сразу, значит и потом останутся адекватными. Успокоив себя таким образом, я расслабился и, для того, чтобы успокоить и Аликс, подбил её на подбор наряда для торжественного ужина. Вы спросите: какой наряд, если мы всё равно были в форме? Уверяю вас, что женщина способна устроить полноценную примерку даже при выборе одной лишь рубашки под форменный пиджак. А если вдобавок надо подобрать ещё и обувь, и чулки, и какие-никакие аксессуары - в процессе выбора вы рискуете остаться без ужина. Хвала Богам, что я ещё догадался выбор собственной одежды провести самостоятельно. Конечно же, поставленной цели - отвлечь и успокоить Аликс я достиг, но, кажется, вновь к этому способу отвлечения женщины я прибегну... не скоро. 
  Нашу группу мы обнаружили перед самым входом в общежитие. И, вместо торжественного ужина, нас всех, вместе с куратором, повели на ковёр к заместителю директора. 
  *** 
  Профессор Карденхэм... нет, она не была зла. Скорее, она была выбита из колеи. Действительно, не каждый день целая группа боевых (потенциально) магов оказывается на больничной койке, погруженные в целебный сон. Причём окончательный вывод о последствиях для них этого инцидента, возможно будет сделать только завтра, когда из Лондона прибудет группа медиков, специализирующихся именно на психических заболеваниях. А если бы хоть один из учеников сошёл с ума от страха? А если бы умер?! В этот момент мысли профессора прервал стук в дверь. После получения разрешения на вход в кабинет вошли деканы ласточек и лис, кураторы обеих групп, участвующих в конфликте и первоклассники лис в полном составе. Профессор вздохнула про себя. Да уж, данная группа получилась самой большой по численности у лис за... да пожалуй за несколько сотен лет точно, надо будет попросить библиотекаря уточнить. А уж по составу! Чего стоит только первое в истории школы поступление на факультет лис первородного ученика. А опоясанный рыцарь! А девочка с резервом, который есть далеко не у каждого выпускника! Мало того, недавно подтвердились её подозрения по поводу ещё одной сладкой парочки. И всё это в одной группе! Так что, следует признать, что её великолепный план по изоляции опасного ученика на факультете лис блистательно провалился. Да и в целом, даже если не считать этого первородного и его вассала, средний резерв у лис, подумайте только, у лис (!), выше, чем у любого другого факультета. А куратор у них... но тут профессор вынуждена была самокритично признать, что с куратором она сама виновата. Ей ничего не стоило объяснить ситуацию профессору Нориджу. И ещё эта... креатура секретной службы, которую пришлось срочно запихивать в одну группу с этим первородным, нарушая не только все мыслимые и немыслимые законы школы, но и парочку законов страны. А ведь откройся всё - и отвечать за это именно ей! Впрочем, этот Ривас сразу же показал, что такое внимание к его талантам по меньшей мере обоснованно. Надо же! В двенадцать лет иметь достаточно сил и таланта для вмешательства в работу камня выбора! Вернее, сам камень выбора уже давно хранился в одном из дальних закоулков подвала, но ведь эта копия работала без сбоев не одно столетие! Кто бы мог подумать, что в его работу вообще можно вмешаться! Например, сама профессор представляла себе, как такое в теории возможно, хотя даже она без помощников вряд ли справилась бы. Но то, что это можно осуществить в одиночку, никак не показав процесс воздействия окружающим, без каких-либо специальных приспособлений, да ещё и в таком возрасте, явно выходило за рамки даже теории. Остаётся только признать, что её некоторое недоверие к сведениям о заслуженности звания подмастерья для этого первородного - ошибка. Не многовато ли ошибок для её... не будем уточнять скольких лет. И резерв его только на фоне резерва его вассала "не смотрелся", а так, в любой другой год этот резерв стал бы настоящей сенсацией. Да и в данном случае профессор абсолютно не удивилась бы, узнай, что без самого прямого участия данного первородного не обошлось. Очевидно, придётся окружить этого первородного ещё более плотной сетью, чем планировалось изначально. Но как это сделать, если он ясно показал, что нисколько не доверяет никому в школе? 
  *** 
  Войдя в кабинет, мы обнаружили заместителя директора, погружённую в какие-то тяжёлые раздумья. Деканы факультетов ласточек и лис присели за стол, стоящий у левой от входа стены, мы же сгруппировались около двери. Профессор внимательно оглядела нас, стоящих напротив неё. Мне показалось или её взгляд действительно задержался на мне? Кстати, любопытно до крайности: в данный момент её резерв был скрыт. Явственно вздохнув, она произнесла: 
  - Для принятия окончательного решения по происшествию, я сочла необходимым лично выслушать вас. Дон Мурсия, прошу Вас, начинайте. 
  Рыцарь доложился по-военному чётко и кратко. Профессор Карденхэм задала другим членам группы несколько уточняющих вопросов, после чего помолчала и произнесла: 
  - В результате опроса свидетелей и оценки ситуации считаю доказанным, что инцидент, произошедший в пабе "У ворот" между вторым классом факультета ласточек и первым классом факультета лис возник по инициативе второго класса факультета ласточек. Ученица Лорена Карнфорт признаётся невиновной за те последствия, которые возникли в результате применения ею атакующего артефакта. Вместе с тем, ей запрещается иметь при себе и применять данный артефакт при нахождении на территории школы. Вы можете отправить его в Ваше фамильное владение или отдать мне, с тем, чтобы получить его обратно в момент, когда Вы покинете школу. 
  Лорена сжала артефакт обеими руками и замотала головой: 
  - Н-нет, я его отправлю. Завтра же отправлю! 
  Заместитель директора кивнула: 
  - Хорошо. А сейчас вы все, за исключением леди Алисии (куратор группы ласточек) можете отправляться в обеденный зал. Торжественный ужин по поводу начала учебного года перенесён на пятницу, но обычный ужин вас ожидает. - И, подождав ответных поклонов и слов благодарности, обратилась ко мне, - Ривас, Вы не знаете ничего, что может помочь Вашим соученикам? 
  Я честно покопался в памяти: 
  - Нет, профессор, ничего, что могло бы избавить их от страха, я не знаю. 
  - Хорошо Ривас, можете идти. 
  Выходя из кабинета последним, я успел заметить, что профессор Карденхэм присоединилась к деканам, а леди Алисия развернулась влево, оставшись стоять. 
  Сразу по выходу на улицу сэр Стивен подозвал нас к себе: 
  - Послушайте, я, конечно, рад, что это происшествие закончилось благополучно, но как вы думаете, оно закончилось? 
  - Вы имеете в виду месть родственников? - Тут же спросил Норманн. 
  - Нет, это как раз маловероятно. В конце концов, никто не умер и не сошёл с ума. Так что, если не будет и иных продолжительных последствий, разжигать конфликт со школой родственники не станут. 
  - Родственники, - протянула Аликс. - То есть родственники - не станут, а вот сами ласточки? 
  - Именно, - кивнул наш куратор. - Вот сами ласточки могут попытаться отомстить за свой позор. И мстить они в первую очередь будут леди Карнфорт. Какие мысли будут по этому поводу? 
  - Прикрывать её, конечно же. - Тут же высказался дон Кристобаль. Большинство учеников закивали. 
  - Для прикрытия не каждый подойдёт. Вот, например, мистер Кой вряд ли сможет "остудить" горячие головы так, чтобы полностью исключить нападение, - тут же внёс коррективы сэр Стивен. Оглядевшись и заметив, что его слова не совсем поняты, он продолжил, - я считаю, что сопровождать леди Карнфорт должен человек с высоким общественным положением, на которого попросту побоятся нападать без причины. 
  Я не понял. Он что, намекает, что благородную миссию прикрытия Лорены должен взять на себя я? Моя паранойя тут же сделала стойку. Ну-ка, попробуем "покачать" нашего куратора: 
  - Сэр Стивен, а Вы не подскажете, каков в принципе расклад дружбы-вражды между факультетами? С кем мы можем дружить против ласточек? 
  - Ну, я не совсем уверен, что подобное вообще имеет место в школе Исток. Здесь царит очень доброжелательная атмосфера. 
  - То есть, Вы хотите сказать, что здесь всё было тихо и спокойно, пока не появились мы и не влезли со своим суконным рылом в этот калашный ряд? 
  - У Вас очень... интересные аллегории, первородный (вот как?). Но это не решает насущного вопроса. 
  - Почему же? Вполне решает. Дон Кристобаль, Вы ведь не откажетесь какое-то время сопровождать нашу Лорену? 
  Рыцарь ограничился кивком и встал рядом с девочкой. 
  - Далее, я прошу первородную Сима Ян в крайних случаях подменять и дополнять дона Кристобаля 
  - Благодарю за оказанную мне честь быть полезной, - произнесла та с поклоном. 
  - Ну а я тем временем всё-таки попытаюсь найти союзников против ласточек на других факультетах. Все же остальные готовятся поддержать по необходимости наших будущих союзников. Кстати, сэр куратор. Не означают ли правила школы о неприменении защитных артефактов того, что уж атакующие артефакты никто не запрещал? 
  - Э-э-э -несколько "завис" сэр Стивен. 
  - Я не считаю себя корифеем в ремесле, но вот сделать что-то абсолютно убойное, атакующее в ответ на атаку, мне вполне по силам. Надеюсь, эта информация будет Вами доведена до Ваших коллег с факультета ласточек? 
  - Не думаю, что что-то "убойное" будет одобрено руководством школы, - с некоторой даже опаской высказался куратор. - Но будьте уверены, ваша непреклонность и готовность идти до конца явно охладит некоторые горячие головы. Я постараюсь, чтобы таких, внявших голосу разума, было как можно больше. 
  Эти слова смогли значительно сократить расстояние между куратором и учениками и в обеденный зал мы вошли единой сплочённой группой. 
  Ну что можно сказать о столовой? Зал. Большой зал. Столики на четверых, шестерых и на десять человек. В глубине зала - раздаточная стойка. Одним словом - максимально возможный, я бы даже сказал нарочитый демократизм. 
  Наша группа заняла два рядом стоящих десятиместных стола. Пока мои одногруппники знакомились с ассортиментом, предлагаемым столовой, я обошёл весь зал. 
  Постепенно, по мере продвижения, я стал улавливать некоторую закономерность: ласточки могли сидеть с енотами, а совы - с мышами, но никак иначе. Лисы вообще либо кучковались отдельно, либо сидели по одному человеку за столиками этих двух фракций. Кстати, далеко не все кураторы питались вместе со своими группами. Как я выяснил уже потом, для них были предусмотрены отдельные столики за невысокой перегородкой. 
  Обойдя зал, я встал перед раздаточной стойкой, делая вид, что выбираю себе еду, а на самом деле прикидывая - за какой столик мне сесть, чтобы завести разговор на тему альянсов против ласточек. Мои мысли прервала уже знакомая мне Жаклин Кресси. 
  - Серж! как приятно видеть Вас снова! Присоединяйтесь к нашему столу. 
  На такое предложение я мог ответить исключительно согласием. 
  За столом старшеклассников меня просветили о том, как наш конфликт выглядит с точки зрения неписаных школьных правил. То, что ласточки нарушили эти правила, попытавшись начать конфликт со школьниками, которые ещё не отучились ни одной четверти, делало их кругом виноватыми. Заступаться за них никто не будет. Мало того, они даже не могут продолжать этот конфликт, поскольку в первой кварте запрещено не только вызывать на дуэль первоклассника, но и принимать его вызов. А продлевать конфликт за пределы одной кварты - вообще моветон. Другое дело, что обиженные могут попытаться отомстить с помощью других групп. И вот здесь началась осторожная "вербовка". Меня плавно подводили к мысли, что нашей группе совсем не помешала бы защита со стороны старших классов. А поскольку обратиться к енотам нам не светит, а лисы слабы, то остаётся лишь тесная компания сов и мышей. Нет, естественно прямо ничего не говорилось. Но вот намёки и вроде бы отвлечённые фразочки были весьма красноречивы. Послушав это выступление на три голоса минут десять, я составил в голове некоторое представление о положении вещёй. Осталось уточнить детали: 
  - Скажите, а откуда пошли эти союзы и их противостояние? 
  - Дело в том, что сильнейшие из подданных иностранных государств, не Бритстана, обычно поступают именно к совам или к мышам. Вот на этой почве обычно и зарождается соревнование. АА где соперничество - там противостояние. 
  - То, что впервые лис больше, чем ласточек, я уже понял, а обычно какие соотношения поступивших на разные факультеты? 
  - Лис обычно меньше всего, в мой год их, например, десять, а так по численности альянсы почти равны, - ответила Жаклин, пожав плачами. 
  - То есть, как я понимаю, лис обе стороны объявили нейтральными, чтобы ни одна из сторон не получила превосходства. И теперь, стоит только эмоциям чуть подостыть, нас опять-таки, скорее всего, переместят в нейтральную фракцию. Так? 
  - А первородный-то нас раскусил, - протянул, откинувшись на стуле, один из сов, представившийся мне Эриком. - Да, мы действительно захотели создать себе преимущество. Уж слишком сильна ваша группа. Например, если вашу группу не учитывать, то в школе трое первородных, а с вами - пятеро. Не говоря уже о реальном претенденте на трон Иверии. 
  - И кто это? 
  - Норманн Кой. Вы не знали? 
  - Я знал, что его род относительно недавно перестал быть первородным, а про претензии на трон - нет. 
  - Формально он пятый в списке претендентов, но фактически - второй. 
  - Что ж, благодарю за интересную и познавательную беседу. Надеюсь, что со своей стороны также смогу быть чем-либо вам полезным. - С этими словами, зафиксировавшими моё признание долга за предоставленные сведения, я откланялся и направился к своей группе. 
  - Итак, - начал я, убедившись, что вся группа перебралась за один стол, - нападать на нас будут только в случае наших дальнейших враждебных действий. Если же нас снова начнут задирать, можно даже самим не напрягаться - найдётся кому объяснить неправильность такого поведения. Так что я предлагаю успокоиться и действовать, как договаривались. 
  - Но если всё хорошо, зачем тогда эти сопровождения для Лорены? - Спросила Сабрина Слау. 
  - Чтобы ни у кого не было шансов обвинить нас в виктимности, не так ли? - То ли спросил, то ли констатировал Генрих Рединг. 
  Я лишь кивнул, подтверждая его слова. После этого мы закончили ужин (я, правда, его и не начинал, но это несущественно, попрошу чего-нибудь у Мари) и разошлись. Мы втроём направились в сторону гостевых коттеджей, а остальные поднялись наверх в свои комнаты. 
  Часть вечера я убил на попытки научить Аликс скрывать свой резерв. Почему убил? Потому что задача, стоящая передо мной, формулируется так: я объясняю человеку, как он должен нарисовать определённый предмет с завязанными глазами, причём сам этот предмет человек никогда в жизни не видел. Так и получилось... вернее, не получилось: "Аликс, заключи своё тело в шар. В шар, а не в цилиндр. А теперь попробуй протянуть из своего средоточия нить к поверхности шара. Нить, а не сгусток. Так, только ты уже вывела её за пределы шара. Всё и шар у тебя распался". И так восемь раз. 
  Конечно же, я мог сам построить вокруг её средоточия защиту, не позволяющую определить её резерв. Но дело в том, что пока она не почувствует эту структуру, данная защита вместо помощи и снижения затрат энергии на магию будет наоборот, повышать эти затраты. Так что попробовать стоило. 
  Остаток же вечера ушёл на прокачку моего резерва. Неприятным сюрпризом для меня стало то, что в Истоке энергия стала более "вязкой", хуже откликающейся на мои действия и приказы. Не скажу, что разница очень заметна, но она была. 
  Уже перед сном Аликс попросила меня погулять с ней по серым путям. Мы исследовали часть пустых коттеджей, проникли на кухню в общежитии, прошлись по аудиториям второго корпуса и даже взошли на вершину обсерватории. Хотя у Аликс всё еще не получалось самостоятельно проходить препятствия и сокращать расстояния на серых путях, недовольной данным обстоятельством она не выглядела. 
  *** 
  С утра нас ожидал единый для всех первоклассников урок истории. Историю вёл профессор Алан Ринаут - пожилой, нет, даже скорее очень древний маг с бородкой клинышком, закрученными усами, опирающийся при ходьбе на трость. Глядя на него, можно было поверить, что он застал ещё катастрофу, а если одарённый выглядит, как очень пожилой человек, к его предположительному возрасту можно смело прибавлять лет пятьдесят или даже больше. На голове у него была странная шапочка, которая вызвала ассоциацию с неизвестным мне ранее словом "тюбетейка". Резерв профессора равнялся ста двадцати шести эонам. 
  Несмотря на возраст, голос профессора оказался громким и глубоким. Он явно знал, как захватить и удержать внимание аудитории: 
  - Вы - будущая элита своих стран. И не связано ни с древностью вашего рода, ни с богатством ваших родителей. Вы - лучшие, потому что оказались достойны поступить в лучшую школу магии. Это даёт вам шанс стать сильнейшими и я надеюсь, что каждое занятие, каждую свободную минуту, вы будете тратить для достижения этой цели. Забудьте о своём происхождении. Любой из вас может стать сильнейшим. К примеру, на вашем курсе учится человек, не могущий похвастаться происхождением из высших слоёв общества. Однако именно она по своей магической силе превзошла всех более знатных. Встаньте, Александра Шварцвален, чтобы Ваши соученики могли на Вас посмотреть. 
  Аликс беспомощно взглянула на меня. Получив мой одобряющий кивок, она улыбнулась, затем нацепила на лицо маску равнодушия и встала. Профессор же продолжал вещать: 
  - Её резерв составляет целых восемнадцать арков, а в своём письме с просьбой о зачислении она написала, что добиться такого результата ей помогли ежедневные тренировки. Так что главное - терпение и труд. Именно эти вещи являются основными слагаемыми каждого успеха. Ну и конечно же, опыт тех, кто проходил эту дорогу до нас. Изучение их ошибок и успехов позволяет нам выбирать правильную дорогу на пути к совершенству. А подсказывает нам эту дорогу именно история. 
  После этого Аликс разрешили сесть и нам была прочитана обзорная лекция по материалу, который мы будем изучать первую кварту. Речь на данной лекции шла о периоде с начала новой эры и до момента начала формирования Римской империи, то есть охватывающем промежуток около одной тысячи пятисот лет. 
  После сошествия Богов мир (как я понимаю, под миром подразумевалась исключительно Евразия без терра инкогнита, поскольку и Африка и Америка были упомянуты только единожды) оказался поделён на небольшие владения первородных родов со своей свитой и вассалами. Этот период характеризуется нескончаемыми войнами. Альянсы создавались и распадались. Боевые действия велись не только на Земле, но и на Грани. И это привело к катастрофе. С Грани на Землю хлынули полчища чудовищ. Война с ними длилась около трёхсот лет и привела к страшным разрушениям на Земле. Большая часть наследия предков была утрачена, за жалкие остатки шла жестокая борьба. Магическое искусство оказалось заперто в родовых владениях. Победа пришла неожиданно. В один прекрасный день поток чудовищ с Грани попросту иссяк. Результатом войны стало подписание всеми первородными родами Земли (а на тот момент их было более тридцати тысяч), соглашения, что никакие боевые действия не могут проходить на Грани. (Вот здесь было специально подчёркнуто, что речь идёт именно о всей планете). Исключение составили только схватки с местными обитателями и дуэли. А это собрание первородных с того момента стало носить название "Верховная палата". 
  В конце урока профессор отвёл время на вопросы учеников. И первый же вопрос касался не темы лекции, а речи, высказанной профессором до этого. Спрашивал какой-то школьник с факультета енотов: 
  - Простите, профессор, но насколько я знаю, резерв всё-таки прямо зависит от происхождения. Пусть это правило не без исключений, что так наглядно Вы сегодня и подтвердили нам, но это именно что исключения. 
  - Во-первых, представьтесь, - мягко попенял профессор торопыге. 
  - Простите, профессор, Ричард Барри. 
  - Так вот, на Ваш вопрос, мистер Барри, есть только один ответ - если все будут упорно трудится, то нынешние исключения могут стать правилом. Впрочем, данную дискуссию мы продолжим в следующий раз. А сейчас слушайте домашнее задание. 
  Раздав, в качестве задания, эссе по войне с порождениями Грани, профессор отпустил нас. 
  В коридоре Аликс спросила меня: 
  - А что, действительно есть закономерности в величине резерва в зависимости от происхождения? 
  - Есть, я могу после занятий дать тебе данные. 
  - А можно сейчас? 
  Я остановился и посмотрел на неё: 
  - Скажи, только честно, чего ты больше хочешь: получить эти данные или прогуляться по серым путям? 
  Аликс потупилась: 
  - Прогуляться. - Но тут же вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза, - но и сведения мне действительно интересны! 
  - Молодец, что призналась. В награду сегодня вечером погуляем подольше. Но вот пропадать с глаз группы... 
  - Да я понимаю, - вздохнула Аликс с видом полной покорности судьбе. 
  За этим диалогом мы незаметно дошли до аудитории, где наша группа совместно с совами и ласточками должна была заниматься естествознанием. 
  Преподавателем естествознания оказалась Анна Клейм - невысокая и очень пухлая женщина лет пятидесяти на вид. Несмотря на полноту, она оказалась очень живой, постоянно перемещаясь по пространству между демонстрационным столом и доской. Кафедру я даже не сразу заметил - она оказалась задвинута в дальний угол. Резерв профессора составлял сто сорок эонов. 
  Начала она с той же темы, что и профессор Ринаут, однако придерживаясь диаметрально противоположной точки зрения: 
  - Наш мир устроен очень сложно - даже срока жизни дракона не хватит, чтобы осознать это устройство. Наш мир устроен очень просто - зная всего несколько фундаментальных законов бытия и действуя в соответствии с этими законами, можно избежать тех проблем и ловушек, которые готовит нам судьба. Одним из этих фундаментальных законов является закон силы. Однако, если закон силы начинает господствовать, начинается война. Именно поэтому сила должна быть уравновешена ответственностью. Так что именно сильнейшие получают наибольшую долю ответственности. В равновесии силы и ответственности кроется секрет развития общества. 
  Частным случаем проявления связи силы и ответственности является тесная связь между рангом вашего рода и вашей личной магической силой. 
  Тут же взметнулась рука школьницы в красно-белом галстуке. Профессор милостиво кивнула: 
  - Прошу Вас, представьтесь. 
  - Катерина Вельд, профессор. Скажите, а в чём же здесь уравновешивание? И сил больше и прав больше. 
  - Сил - больше, а вот права уравновешиваются обязанностями, которых нет у стоящих ниже по иерархической лестнице. - Оглядев аудиторию, она заметила ещё одну руку: 
  - Прошу Вас. 
  - Ричард Барри, профессор. А вот на истории нас уверяли в том, что связи между происхождением и силой нет, каждый может стать сильнейшим. 
  Профессор засмеялась: 
  - Узнаю сэра Алана. В чём-то он прав, но судите сами. Возьмём, к примеру, двух человек. У обоих цель - вкатить камень на высокую гору. Но камень одного вдвое тяжелее и стоит у подножья горы, а у другого соответственно легче и изначально находится на середине склона. Скажите, для выполнения данной задачи постараться должны оба? 
  Дружный гул голосов подтвердил согласие. 
  - А кто должен затратить меньше сил? Надеюсь, ясно? Вот так и в этом случае. Да, достичь вершины может любой, но если одному для достижения результата требуется отдать всего себя, то другому для того же эффекта достаточно просто пошевелиться. И кстати, мою правоту о зависимости магической силы от происхождения подтверждают многолетние научные исследования. 
  Профессор взмахнула палочкой, и на доске появился следующий текст: 
  К моменту окончания университета резервы одарённых в среднем составляют: 
  У потомков неодарённых: 
  Женщины: от пяти до десяти арков. 
  Мужчины: от семи до двенадцати арков. 
  У выходцев из магических домов: 
  Женщины: от семи до тринадцати арков. 
  Мужчины: от восьми до пятнадцати арков. 
  У выходцев из древних магических домов: 
  Женщины: от двенадцати до двадцати трёх арков. 
  Мужчины: от пятнадцати до двадцати семи арков. 
  У выходцев из древних благородных домов: 
  Женщины: от двадцати до тридцати двух арков. 
  Мужчины: от двадцати трёх до тридцати восьми арков. 
  У выходцев из Древнейших и Благороднейших домов: 
  Женщины: от двадцати восьми до сорока пяти арков. 
  Мужчины: от тридцати четырёх до шестидесяти арков. 
  Аликс шепнула мне на ухо: 
  - У Вас такие же данные, учитель? 
  - Да. 
  Аликс кивнула и вновь выпрямилась на скамье. 
  Профессор подождала немного следующих вопросов, и, не дождавшись, начала лекцию по географии Земли. Пожалуй, единственное, что меня заинтересовало в этой лекции - полное отсутствие всяческих упоминаний о Гиперборее. Вместо белого пятна, как на "континентальных" картах, нашему взору предстала область тёмно-серого, почти чёрного цвета с надписью "Проклятые земли". Мой же вопрос об источнике и последствиях проклятия был попросту блестяще проигнорирован. 
  На обед нам пришлось идти в столовую. Не знаю, как кому, а мне подобная удалённость столовой от учебных помещений кажется нерациональной. Разве что, прогулка до столовой и обратно может являться дополнительными физическими упражнениями. 
  После обеда нас ожидали уроки математики и риторики, только для нашей группы. И если математика не принесла мне никаких сюрпризов, то вот под риторикой в данном случае подразумевалось именно искусство вырабатывать и отстаивать своё мнение по вопросам состояния и развития магии, то есть, пусть и в усечённом виде, теория магии. А учитывая количество занятий по риторике в расписании, получается, что я вслепую угодил именно на тот факультет, на который я бы хотел попасть больше всего. 
  Разумеется, на первом же занятии речь пошла о фогенной теории. Профессору Дереку Карталенду, молодому (для подобной должности), лет тридцати, атлетично сложенному красавцу с волосами цвета воронова крыла и резервом всего в шестьдесят четыре эона, удалось "расшевелить" группу. К окончанию занятия все, кроме нас с Аликс разделились на сторонников и противников данной теории, причём сторонники явно побеждали. Профессор Карталенд умело подбрасывал аргументы как бы обеим сторонам, но мне со стороны было явственно видно, что он приводит группу к нужному ему результату, пусть даже этот результат будет достигнут и не сегодня. 
  Я с интересом наблюдал за дискуссией, Аликс же явно обращала внимание больше на поведение людей, чем на сами аргументы. Наконец, уже перед самым колоколом, который в Истоке возвещал о начале и об окончании занятий, профессор решительно бросился в атаку на наше равнодушие: 
  - Шварцвален, а какого Ваше мнение о полезности смешивания родовой магии? Это усиливает магию обоих родов, как считает Кой или это ослабляет чистоту магии, как полагает Зарнен? 
  Вопрос был задан в очень неудачный для Аликс момент. За несколько минут до окончания урока она была уже мысленно не здесь, поэтому ляпнула, не подумав: 
  - Учитель говорил, что в процессе смешивания родовой магии главное - улучшение показателей алтарного камня, а вовсе не какие-то там заклинания. - Тут она ойкнула и закрыла рот ладошками. 
   Профессор тут же схватился за её оговорку: 
  - Учитель? Вы уже ранее учились в школе? 
  - Я посещала занятия в замке Тодт, в Тхиудаланде. 
  - Любопытно, и на основании каких данных были сделаны подобные выводы? Дайте мне координаты своего учителя, я с удовольствием вступлю с ним в переписку. 
  Пришлось вмешаться: 
  - Извините, профессор, но барон Рад вряд ли ответит на письмо из Бритстана. Но, разумеется, его адрес Вам будет предоставлен. 
  - Ривас, - профессор повернулся ко мне. Сузившиеся глаза, сжатые губы, из-за чего в его речи появились свистящие нотки, - по какому праву Вы вмешались в мой разговор с другим учеником? Три дня отработок! 
  Аликс смущена и рассержена, однако, повинуясь моему сигналу, дисциплинированно молчит. 
  - Слушаюсь, профессор. 
  Он явно хочет продолжить, но в этот момент раздаётся колокол. Группа выходит из аудитории и тут же в коридоре дети обступают меня со всех сторон: 
  - И что это было? - Задаёт явно вертящийся у всех на языке вопрос Норманн Кой. 
  Я улыбаюсь: 
  - Дело в том, что в январском номере журнала "Магический вестник", выходящего при поддержке берлинского университета, должна быть напечатана статья, развивающая идеи фогенной теории в направлении неугодном Бритстану именно на основании положения, высказанного сейчас Аликс: что смешивание родовых магий не загрязняет магию, как говорят апологеты фогенной теории, но и не усиливает её, как говорят приверженцы традиционных воззрений на магию, а только лишь развивает сам алтарный камень. Данная статья основана на исследовании, проводимом в течение года в нескольких родовых владениях Тхиудаланда. 
  - И как это мешает учителю? 
  - Я считаю, что фогенная теория значительно более прогрессивна и гораздо ближе к истине, чем классическая теория магии. И главное в этой теории, для меня то, что магия признаётся единой во всех своих проявлениях. А вот для идеологии Бритстана главное в этой теории другое - любые воздействия на магию лишь ухудшает положение вещей. Данное же исследование доказывает, что не все изменения плохи для магии. Есть и нейтральные. А если есть нейтральные, почему бы не быть положительным? Так что из фундамента идеологи Бритстана, поставившей фогенную теорию себе на службу, выбит солидный такой булыжник. А профессор явно принадлежит к апологетам "особой миссии" Бритстана. 
  Оставив соучеников переваривать мои слова, я взял Аликс за руку и мы направились в сторону нашего временного пристанища. Там я пресёк все попытки Аликс извиниться за свою ошибку и, не раздеваясь, прилёг на кровать. Мне многое надо было обдумать в поведении одногруппников и профессоров. Что же касается отработок, то я решил так: что и когда конкретно делать мне никто не объяснил, прятаться я не о кого не прячусь, а по правилам Истока любая отработка не может длиться более двух часов в день. Переносить отработки одной кварты на следующую было так же запрещено. Так что если надо будет меня позвать - найдут способ, а если забудут до окончания кварты - их проблемы. 
  Глава 04 
  К вечеру пятницы я уже немного сориентировался в окружающем. Нет, я не получил ответы на вопросы, мало того, число вопросов только множилось, но хотя бы в первом приближении разобрал их по полочкам. 
  Проще всего было с Аликс. После её ошибки на риторике, она как будто переключилась в боевой режим и стала относиться к окружению, как разведчик во вражеском тылу. Ни минуты расслабления, кроме как наедине, она себе не позволяла. Впрочем, для такого поведения у неё появились и личные, не связанные со мной причины. 
  Уж не знаю почему: то ли по причине, озвученной в своё время мастером Браувером, то ли из желания посоперничать с шевалье Брэдфордом, то ли просто из-за красоты и обаяния девочки (вот не могу понять, как им не стыдно с таким вожделением смотреть на двенадцатилетнего ребёнка), но внимания Аликс стало добиваться сразу несколько кавалеров. Причём мне показалось, что далеко не все желающие, посмотрев на ту плеяду, которая уже увивалась вокруг неё, рискнули даже просто подойти. Нет, конечно же, всего за три дня до военных действий между претендентами дело ещё не дошло, но решительный настрой основных претендентов: того же Бретфорда, ученика четвёртого класса мышей первородного Али-Музараффа из династии Мангытов и третьеклассника из ласточек Тома Тайн ясно показывал, что за этим дело не станет. 
  Пока Аликс удавалось ускользнуть от всех предложений быть чьей-либо дамой сердца. Однако, усилия, которые она вынуждена была для этого прилагать, не давали ей возможности, по её собственным словам, заняться чем-либо полезным. Вот прямо так и сказала: "Бесит, что эти павлины не оставляют мне времени быть полезной для Вас". Меня, кстати, неожиданно сильно порадовали её слова. 
  А вдали от взглядов других людей, у неё появилась точка приложения усилий. 
  Воспоминание: 
  Почувствовав, что в комнате есть кто-то ещё, кроме меня, я резко сел на кровати. У самой двери комнаты обнаружилась Аликс, стоящая на коленях. Она смело посмотрела мне прямо в глаза: 
  - Сюзерен, я подвела Вас и заслуживаю наказания. 
  - Заслуживаешь, только не наказания, а урока. 
  В ответ - напряжённое внимание. 
  - Я приказываю тебе научиться скрывать свой резерв. Сегодня же я предоставлю тебе первое учебное пособие для выполнения урока. А сейчас - оставь меня. 
  - Слушаюсь, сюзерен. 
  Конец воспоминания. 
  Да, я действительно решил помочь Аликс научиться управлять своей энергией. Конечно же, из-за отсутствия у неё магического зрения, это было нетривиальной задачей, но, зная упорство этой девочки, я верил в неё. Учебное пособие было мною создано по воспоминаниям графа Ашениаси. Оно было создано по аналогии с используемыми в Гиперборейской империи развивающими игрушками, применяемыми, если ребёнок не обладал достаточным контролем. И граф Ашениаси, проводивший много времени в больницах, неоднократно видел такие вещи и работу с ними. Конечно же, чаще всего эти игрушки использовались для детей пяти - семи лет, но за неимением графини... 
  Сама игрушка представляла из себя столбик концентрированной энергии, из которого ребёнок должен был аккуратными воздействиями "построить" заданную конструкцию: от простейших геометрических фигур до... насколько хватит фантазии, терпения и мастерства. Энергия в игрушке была активна, то есть при соприкосновении энергии малыша и энергии игрушки ребёнок ощущал покалывание, а при резких, или излишне энергонасыщенных действиях мог получить и слабый удар током. В случае Аликс надеяться на то, что она когда-либо сможет целенаправленно видоизменять форму энергии в игрушке не приходилось. Её задача состояла в том, чтобы суметь почувствовать соприкосновение своей энергии и энергии, влитой в игрушку и научиться управлять выходом энергии из своего тела, вплоть до возможности создавать внешний "покров" из собственной энергии. 
  Игрушка жрала прорву энергии, прорву по меркам Земли, конечно же - средний накопитель был опустошён за двенадцать часов работы. За эти три дня видимых успехов Аликс не достигла, если не считать за успех то, что она уже в пятницу могла увернуться от примерно половины ударов током, которыми её пыталась "наградить" игрушка. Но видя, с каким маниакальным упорством она раз за разом вновь пытается совладать с игрушкой, я не сомневался - если это возможно в принципе, Аликс достигнет успеха. 
  Единственной отдушиной для неё стали путешествия по серым путям. Причём вот в этой "дисциплине" она делала потрясающие успехи: все незачарованные предметы перестали быть для неё препятствием. 
  Хотя я всё-таки несправедлив к Аликс. Именно она, несмотря на всю свою загруженность, первой осознала и обратила моё внимание на проблему, о которой я сам как-то не задумался - проблему прислуги. 
  А с прислугой надо было что-то решать. Привыкший к магической прислуге граф Ашениаси или вообще не задумывающийся о возможности предательства слуг маленький Серж оба оказались абсолютно не готовы к тому, что в личные покои может зайти человек, верность которого подвергается сомнению... вернее, несомненна его верность кому-то другому. Первое, что пришло мне в голову для решения данной проблемы - запретить вход слуг в... скажем, мою спальню в тех покоях, которые на следующей неделе должны быть предоставлены. Уборка одной комнаты, по имеющимся у меня воспоминаниям неодарённого, ничего особо невозможного для меня не представляло. Останавливало меня другое - подобные действия были всё-таки чересчур... недружественными по отношению к школе. Не то, чтобы я не считал себя вправе так поступать, но внешне это выглядит как явное оскорбление. А оскорбления предполагают право на ответ и оказываться в роли "напавшего", находясь на... да безо всяких околичностей можно сказать на враждебной территории, по меньшей мере, неумно. 
  Вариант "перекупить прислугу" мною даже не рассматривался. Нет, абсолютно не потому, что мне жалко денег, просто в таком месте, как Исток, вся прислуга явно проверяется регулярно, как магическими, так и немагическими методами. Да и в то, что на такое место может попасть человек, на которого нет "крючка" виде, к примеру, дорогих для него людей, находящихся в полной власти короля и правительства, не верится. 
  Остался вариант поискать в правилах какую-то зацепку. Исток - школа старая, существовавшая ещё до разрыва связи с Гранью и всё это время в ней обучалась аристократия разных стран. Возможно, есть какие-то зацепки, позволяющие мне самому нанять прислугу? В конце концов, Бритстан и Белопайс совсем недавно воевали. 
  Ну что я могу сказать? Действительно, подобные моему случаи нашлись в архивах. Однако, вердикт по ним был для меня неутешителен: "Раз уж ученик счёл школу достаточно дружественной, чтобы учиться в ней, он должен соответствовать порядку, принятому в школе". 
  Так что осталось только вздохнуть и последовать изначальному совету Аликс - заказать самый защищённый, из предлагаемых в продаже, шкаф для документов. 
  Роясь в библиотеке, в поисках решения задачи с прислугой, я не мог не удивиться оригинальной системе хранения и поиска информации, принятой в ней. 
  Библиотека оказалась разделена на секторы. К каждому сектору в качестве хранителя приставлена специальная химера. Каждая книга, свиток или иное хранилище информации, прежде чем попасть на полки библиотеки, проходит через этих химер. Они запоминают краткое содержание новых поступлений и сами распределяют их по полкам в пределах своего сектора. Моя отработка, к примеру, заключалась в том, что я носил книги, возвращённые в библиотеку, к границам секторов, где их подхватывали химеры. Иногда одну книгу приходилось предлагать поочерёдно в несколько секторов, пока не находился её хранитель. 
  Система, конечно, оригинальная, но сложная и не совсем удобная, особенно для меня, привыкшего к магическим библиотекарям. Но в Истоке, как и в любом домовладении, не принадлежащем определённой семье, домового быть не могло, так что школе пришлось выкручиваться. Впрочем, такая система имела свои преимущества... для меня. Например, выпускной работой Петеса Бокса, моего близкого приятеля... ну то есть близкого приятеля графа Ашениаси, как раз таки был артефакт. позволяющий брать под скрытый контроль сущности, очень похожие на здешних библиотекарей. А граф немало помогал в изготовлении этого артефакта, так что я, скорее всего, способен его воссоздать. А это означает, что я смогу добраться до ВСЕГО содержимого данного хранилища знаний. Моё нетерпение было настолько сильным, что я с трудом удержался от заказа некоторых ингредиентов, необходимых для этого артефакта, через почту Истока, хоть и понимал всю неохватную глупость такого поступка. 
  Занятия по риторике на этой неделе были ещё дважды. Но профессор Карталенд, вопреки моим ожиданиям, более ни разу не побеспокоил ни меня, ни Аликс. Напротив, мы углубились в положения классической теории магии Земли и профессор честно говорил нам о фактах, позволивших этой теории господствовать столь продолжительное время. Хотя я не обольщался. Профессор отступил, кстати, интересно, сам или после рекомендации из кабинета одной высокопоставленной в пределах Истока дамы, но явно в любой момент готов обрушиться на еретика, ставящего под сомнение постулаты его веры. 
  Остальные занятия никаких неожиданностей не принесли. В среду прошло первое занятие по магии слова и жеста, где профессор Рик Саммер устроил настоящее представление, только что не облизывая моего помощника. В четверг было первое занятие по языкам. В качестве дополнительных языков я взял эллинский и майя. В четверг же до конца разъяснились и обязанности кураторов групп. Оказывается, именно кураторы, дважды в неделю, для разных факультетов дни были разными, для лис - в понедельник и четверг, проводили практические занятия по магии слова и жеста, а также по предметам, являющимся специализацией факультета. 
  Воспоминание: 
  Класс для практических занятий представляет из себя длинный и широкий зал высотой в два этажа без единого окна. Вход располагается на длинной стене, у самого угла. У дальней от входа стены - дуэльный помост. По всему залу в, на первый взгляд, хаотичном порядке разбросаны закрытые и полуоткрытые отсеки с невысокими стенами. Пол представляет из себя сложный рунный рисунок. Стены зала выглядят как оштукатуренные, но, послав в них поисковые щупы своей энергии я убедился, что под слоем штукатурки явно расположено что-то энергопоглощающее. 
  В зале занимались одновременно все классы лис. Однако, отсеки для занятий у каждого класса были свои. 
  Куратор подвёл нас к отсеку, находящемуся неподалёку от входа. У отсека отсутствовала одна стена. Встав напротив нас, он начал занятие: 
  - Итак, лисы, я бы хотел сначала увидеть, что вы знаете к настоящему моменту. Прошу вас по одному войти в эту кабинку и продемонстрировать нам два-три заклинания, которыми вы уже овладели. Пожалуйста, выбирайте не самые сильные, а самые сложные для исполнения свои заклинания. Начнём с самых младших по возрасту. По вашей заявке я буду предоставлять вам инвентарь, необходимый для демонстрации. 
  Самой младшей оказалась Сабина Стокпорт. Серые глаза, светло-русые волосы, припухлые губы на овальном лице и просто-таки выдающиеся густые, длинные, пушистые ресницы. Оззи, которому выпал жребий в нашей игре в таверне говорить комплимент именно ей, сосредоточил своё внимание именно на этих ресницах и объект комплимента был немедля опознан. 
  Несмотря на то, что помощника она, оказывается, получила только пятого января, сложность подвластных ей заклинаний внушала уважение: "airbag", "purco", "paralysis". Особенно последнего заклинания, паралича, относящегося к ментальной магии. Для демонстрации первого заклинания куратор поставил на постамент множество мелких предметов и затем опрокинул постамент на пол. Воздушная подушка у Сабины получилась не менее семидесяти сантиметров в диаметре, мало того, ей удалось сохранить положение предметов, находящихся на постаменте, друг относительно друга. Её заклинание очистки отличалось просто-таки виртуозным исполнением: ни одного лишнего движения воздуха в процессе! Для демонстрации этого заклинания ей была предоставлена старая рубаха, которая в процессе очистки даже не шелохнулась. Паралич, продемонстрированный нам на крысе, нисколько не мешал изменять положение тела крысы, позволял фиксировать её голову, лапы и хвост в любом нужном положении. Обдумав увиденное, я вычеркнул девочку из списка тех, кто нацелен на слежку за мной: ведь Сабина выбрала для демонстрации именно те заклинания, которые наиболее подходят именно ритуалистам, а я никогда не скрывал своего скептического отношения к ритуалам. Если к этому добавить, что резерв девочки составлял всего семь эонов... оставалось лишь охать и ахать от восторгов её уровню контроля. Так считал не только я. По крайней мере, Аликс тут же придвинулась к Сабине, как только та закончила демонстрацию и девочки стали о чём-то переговариваться. 
  А вот после Сабины должен был выступать я. И тут-то я и попался! Убедившись в том, что заклинания Земли гораздо менее эффективны, чем заклинания Гиперборейской империи, я практически не работал с земными заклинаниями. Использовать же гиперборейские под пристальными взглядами всей группы, в том числе перед, как минимум, двумя людьми, обладающими магическим зрением, доном Кристобалем и Сима Ян, было попросту глупо. Нет, дело не в том, что они смогут "прочитать" и повторить мои заклинания. Вовсе нет. Повторить даже простейшее заклинание бытовой магии, которая по определению более изощрённа, чем боевая, магам Земли не светит, хотя бы из-за того, что эти заклинания кроме содержания включают и форму, то есть формируются в два потока. И то, что мои заклинания не сопровождаются визуальными эффектами, тоже не основная беда. В конце концов, у первородного рода в загашнике может и не такое найтись, особенно, если речь идёт о двух-трёх заклинаниях. Но вот я, наблюдая за тем, как произносятся заклинания Земли, часто вижу обрывки энергоструктур этих заклинаний. Это можно сравнить с запиской, частично размытой водой. Две-три буквы, далее пусто, снова одна буква, снова пусто и так далее. То есть люди, обладающие магическим зрением, в принципе могут рассмотреть, что мои заклинания абсолютно другие, базирующиеся на ином, не земном "алфавите". Та же самая проблема и с боевыми заклинаниями, используемыми мной, без разницы, формируются они в один или в два потока. Так что остаётся лишь смущённо улыбнуться и развести руками: 
  - Простите сэр куратор, но я не знаю никаких заклинаний. 
  Да уж! Скепсис - хоть ложкой ешь. 
  - Вернее, не знаю безопасных для окружающих заклинаний. Для бытовых мелочей я использую артефакты. 
  Аликс дисциплинированно молчит, натянув покерфейс (кстати, интересная игра, надо будет попробовать её ввести на Земле). Куратор хмурится, но коротко кивает, принимая моё объяснение. Он уже поворачивался к Грегори Кроули, массивному мальчику с тёмными, коротко стриженными волосами и резервом в одиннадцать эонов (Ростом Грегори чуть ниже Норманна, возвышающегося над всей остальной группой почти на голову, но, из-за разницы в телосложении, Грегори выглядит выше), как вдруг, из-за моей спины раздался приторно-сладкий голосок: 
  - Ну, эта проблема легко решаема. Сейчас мы пройдём к более защищённому отсеку, и там вы сможете без опасений продемонстрировать своё искусство. 
  Обернувшись, я увидел одарённого лет около сорока на вид без единого волоска на голове, с острыми чертами лица и резервом в девяносто семь эонов. На лице его играла широкая улыбка, которую я бы назвал приветливой, если бы не холодный, злой взгляд. Незнакомец приглашающе махнул рукой в сторону соседнего закрытого отсека с прозрачными стенами: 
  - Прошу, Ривас, данный отсек предназначен для наиболее сильных заклинаний магов, выбравших боевое направление. Также в нём тренируются взрослые маги. Так что можете не опасаться что-либо повредить. 
  В принципе, я уже придумал, как надо поступить. Работать, правда, придётся в три потока, из которых один будет отвечать за воздействие, второй - за форму воздействия ну и третий предназначен для отвлечения внимания окружающих от необычной структуры. Так что то, что я делаю что-то нестандартное, они увидят, но вот что именно, надеюсь, останется моей тайной. Мои мысли прервал голос куратора: 
  - Сэр Джонатан, я надеюсь, что сам в состоянии решить, что и когда должны демонстрировать мои ученики. 
  Названный сэром Джонатаном, тут же бросился извиняться: 
  - Разумеется, сэр Стивен, я нисколько не сомневаюсь в Вашей компетентности и нисколько не посягаю на Ваши права. Я всего лишь хотел помочь Вашему ученику раскрыть свой потенциал. 
  Мой поклон был глубок и изыскан: 
  - Благодарю за заботу, сэр Джонатан. Очень сожалею, что от волнения позабыл и те немногие заклинания, что знал к настоящему моменту. Надеюсь, моя слабая подготовка не помешает мне учиться в лучшей школе магии? 
  Своим вопросом я поставил его в нелёгкое положение. Если он скажет, что это решать не ему, то тем самым признает, что превысил свои полномочия, когда влез в учебный процесс. Если начнёт меня уверять, что нисколько не помешает, подставится под удар нашего куратора, тем более, что это будет уже после предупреждения заниматься своими делами, если уйдёт от ответа или не ответит, то потеряет лицо, ну а если разделит мои опасения... тогда я ему совсем не завидую. 
  После тридцатисекундной паузы, сэр Джонатан предпочёл сбежать. 
  После этой задержки, остальные "показательные выступления" прошли, как по маслу. Ментальных заклинаний мы больше не увидели, в своём большинстве, демонстрировались боевые заклятия. Аликс заслужила аплодисменты, которые, кстати, инициировал дон Кристобаль, после того, как она менее, чем за две секунды смогла тремя разными способами пробить три стальные пластины. Сам дон Кристобаль выступал последним, продемонстрировал своё искусство постановки щитов. Его помощник, ожидаемо, был вделан в шпагу. 
  После этого куратор показывал нам различные заклинания, и мы тренировались в их исполнении. 
  Когда мы вернулись с занятий, Аликс тихо подошла ко мне и шепнула на ухо: 
  - У Сабины - личная палочка. 
  Вот ведь... девочка. Её интимный шёпот чуть было не снёс мой самоконтроль. Сжав кулаки и резко выдохнув я спросил, надеясь, что мой голос будет звучать спокойно: 
  - Она сама сказала или ты увидела? 
  Боги, она всё-таки заметила моё состояние! Издав звук, похожий на мурлыканье огромной кошки, Аликс положила мне руку на плечо и ещё ближе поднесла свои губы к моему уху: 
  - Не только сама сказала, но и поделилась информацией, что личные палочки только у неё и у меня. Вашу палочку она, как и профессор Саммер, считает артефактом древности. Как вы прикажете: сказать ей правду или продолжать держать в неведении? 
  Каждый произносимый ею звук, обдавал моё ухо тёплыми волнами. Её губы были настолько близки, что несколько раз она даже притрагивалась ими к моему уху. Я почувствовал, что ещё чуть-чуть и я забуду, сколько ей лет. Оставалось только порадоваться, что одетый под форму доспех мешает мне почувствовать её прижавшееся ко мне тело. 
  Сделав быстрый шаг вперёд, я резко развернулся. Аликс, опиравшаяся на меня, начала падать, так что мне пришлось её подхватить. Наши глаза встретились и в её я без труда прочитал неприкрытое торжество. Это меня несколько разозлило, а злость помогла справиться с её воздействием на меня. Впрочем, неправда. Она только провоцировала, как умеет, а в воздействии мне некого, кроме себя самого, упрекнуть. Так что можно констатировать, что этот раунд она выиграла по праву. Отпустив её и слегка поклонившись, я произнёс со всей возможной сердечностью, глядя ей прямо в глаза: 
  - Ты молодец, Аликс. Спасибо тебе за урок. 
  Вы не поверите! Она была разочарована! 
  Конец воспоминания. 
  Да, совсем забыл, сэр Джонатан оказался куратором третьего класса лис. 
  Всю пятницу Аликс неизвестно за что дулась на меня и даже по серым путям отправилась гулять одна. Я же решил воспользоваться одиночеством и провести один эксперимент. Я уже говорил, что упражнения по развитию резерва в пределах школы давались мне тяжелее, чем в других местах. Энергия с большим, чем обычно, усилием проходила по мельчайшим каналам. Так что я решил разобраться, в чём тут дело. 
  Взяв два личных накопителя, один из которых был заполнен моей энергией примерно месяц назад, а второй пустым, я поочерёдно проверил их артефактом, используемым для проверки качества накопителей. После этого заполнил своей энергией и второй накопитель. Никакой разницы. Мои эксперименты с построением заклинаний при помощи энергии из первого и из второго накопителя также никакой разницы не выявили. К сожалению, я не мог разделить мою энергию на составляющие, для этого требовалось оборудование, которое очень вряд ли есть на Земле. Поэтому, я пошёл более долгим путём: построив на рабочем столе схемы заклинаний всех двадцать восьми планов, известных в Гиперборейской империи, я подавал в каждую схему мельчайшую частицу своей энергии и смотрел соотношение энергий отдельных планов в ней. Запомнив получившийся результат, я хотел провести аналогичное исследование вне пределов Истока, чтобы таким образом выяснить, что же во мне изменяется. 
  За всеми этими экспериментами я не заметил, как настал вечер. Приоткрыв двери в соседнюю комнату я убедился, что Аликс уже вернулась со своей прогулки и легла спать. "Наверное, хочет отдохнуть перед ужином" - пришла ко мне мысль. Вернувшись за стол я потянулся и тут на меня навалилась страшная усталость. Решив по-быстрому проделать упражнения по развитию резерва и тоже отдохнуть, я, для скорости, попытался включить в упражнения энергию из источника. Обычно это не делается именно потому, что энергия из источника облегчает все операции и резко ухудшает результат. 
  Разогнав энергию по мельчайшим каналам, я только начал её собирать, как почувствовал, что она начинает двигаться самостоятельно. В первые секунды я пытался остановить её движение, но это походило на попытку голыми руками остановить лавину. Энергия, всё ускоряясь, двигалась в одну точку. В этой точке начала образовываться какая-то структура. И тут меня прошиб холодный пот: я узнал то место, где образовывалась структура. Это место расположения канала на план хаоса! 
  В первый миг я запаниковал, но тут же взял себя в руки. У меня оставалось слишком мало времени, чтобы тратить его на панику. План хаоса не соседствует с планом пространства, так что мне сейчас грозило повторение судьбы графа Ашениаси, не могущего воспользоваться своими каналами. Выход, как и попытка, у меня был только один - остановить всю циркуляцию энергии в моей энергосистеме. Да, это невероятная боль. Да, это риск сильных повреждений энергосистемы. Но альтернатива - гораздо хуже. 
  На моё счастье, сознание я потерял ранее, чем успел почувствовать все прелести отката от моего поступка. Очнувшись, я первым делам возблагодарил Богов за целых три милости сразу: своевременная потеря сознания, отсутствие канала на план хаоса, отсутствие не только крупных, но и средних повреждений энергосистемы. Однако, упоминание о хаосе вновь пробудило во мне зуд исследователя. Малый круг порядка сформировался за считанные мгновения. Взглянув из его пределов, я обомлел: всё вокруг было покрыто налётом болотного цвета. Да, цветовое восприятие магических энергий есть не у каждого одарённого. Кроме того, это восприятие у разных магов разное. Но вот для меня этот цвет имел чёткую привязку. Привязку к энергии хаоса. 
  Глава 05 
  Первым моим побуждением после такого открытия было хватать Аликс в охапку и бежать. Я даже вскочил, но тут же со стоном вновь рухнул на пятую точку: пусть я, милостью Богов, и обошёлся без серьёзных травм, но резкие движения мне всё-таки пока противопоказаны. 
  Посидев немного, я медленно и аккуратно встал. Бросив случайный взгляд на зеркало, я обомлел: красные, из-за полопавшихся сосудов глаза, мертвенная бледность, засохшая струйка крови в уголке рта - в общем, выглядел я ещё хуже, чем себя чувствовал. Срочно надо было привести себя в нормальный вид, хотя бы внешне. Намереваясь проскочить тихо и незаметно, я сосредоточился на тишине и не обратил внимания, что диван уже пуст. Соответственно, прямо в дверях в ванную комнату я нос к носу столкнулся с Аликс. Взглянув на меня, та ахнула: 
  - Что с Вами?! 
  Попытки её успокоить ни к чему не привели. Буквально затащив меня внутрь, она тут же развила бурную деятельность, одновременно раздевая меня, наполняя ванну и добавляя в воду различные зелья, причём о наличии у нас большинства из них я до сего момента не догадывался. Еле удалось её отправить восвояси, попросив приготовить мне укрепляющее питьё. 
  Лёжа в сложном коктейле из расслабляющих, заживляющих и восполняющих энергию снадобий, щедро добавленных в воду, я смог унять тот вулкан эмоций, который бушевал во мне после увиденного зрелища. Вновь сформировав малый круг порядка, я уже гораздо спокойнее вгляделся в открывшуюся картину. 
  Да, из пределов круга, окружающее предстало предо мной покрытым тонким, недвижным слоем энергии хаоса. Неподвижным?! Ведь это противоречит самой сути хаоса, он постоянно в движении, изменении. Не понимаю, что это такое, но точно не прорыв хаоса, как я сгоряча решил. 
  Дальнейшее наблюдение и несколько опытов по взаимодействию энергии различных планов, привело меня к следующим выводам. Итак, энергия хаоса, увиденная мной, не пронизывала всё вокруг, как это было бы при готовящемся прорыве, а, скорее, покрывала всё, не смешиваясь с прочими энергиями и не двигаясь сама. Да, это действительно и должно было привести к затруднениям в работе со сложными, многокомпонентными и требующими тонкой настройки заклинаниями, но вот "пассивность" энергии хаоса не позволяла ей вступать в реакцию с энергиями других планов. Правда, я предусмотрительно не стал экспериментировать с энергиями времени и материи, противоположными хаосу. 
  Из раздумий меня вывела Аликс, постучавшаяся в дверь: 
  - Сюзерен, с Вами всё в порядке? Нам уже пора. И Ваш настой уже остыл. 
  - Благодарю. 
  Собравшись, мы зашли за Сима Ян, занимавшей аналогичную нашей квартиру в том же коттедже и пошли на тожественный ужин. 
  О самом ужине рассказывать нечего. Во-первых, я всё-таки был чересчур рассеян, обдумывая своё открытие, а во-вторых, ничего особенно примечательного так не произошло. Вдобавок, мои планы расспросить старшеклассников "сов" и "мышей" рухнули с треском - на торжественном ужине, оказывается, факультеты сидели раздельно друг от друга и неформального общения как во время ужина, так и после него не предусматривалось. 
  На следующее утро, сразу после завтрака, я направился к выходу из Истока. Предъявленное разрешение на выход чуть ли не попробовали на зуб, но, наконец, продержав минут пятнадцать в привратницкой, меня выпустили за ворота. За воротами, как я и думал, меня уже ожидал какой-то лерв - подросток, пристроившийся за спиной. 
  Перед тем, как отправиться в Скоттвиль, я обошёл всю деревушку Исток. Да, деревня имела то же название, что и школа и жизнь в ней вокруг школы и крутилась. Постоялые дворы заполнялись лишь в моменты начала и окончания кварт, магазинчики на центральной улице торговали, в основном, товарами для школьников. Школа также была основным рынком сбыта для окрестных фермеров, да и население деревни чуть ли не наполовину состояло из школьной прислуги. 
  При осмотре магическим зрением, я заметил небольшие по размеру области искривления потоков. Подойдя к нескольким из таких областей вплотную я убедился, что эффект искривления создают какие-то артефакты, сейчас находящиеся в неактивном, вернее, в "спящем" состоянии. Прикинув расположение этих артефактов на местности, я предположил, что при активации они создают сигнальную сеть, позволяющую засечь любого человека внутри области своего действия. Про себя я уважительно присвистнул: такие антишпионские сети относятся к самым сложным комплексным артефактам. 
  Вдруг, из переулка, мимо которого я проходил, меня позвали: 
  - Первородный! 
  Я оглянулся. В переулке угадывалась какая-то тень. Тень призывно махнула мне рукой. Навесив на себя дополнительный щит и активировав защитный артефакт, я нырнул между домами. Переулок оказался тупиком. Невысокая фигурка, находящаяся там, скинула капюшон и превратилась... в Аликс, с гордой улыбкой обратившейся ко мне: 
  - Представляете, учитель, я смогла сама преодолеть стену школы! 
  - Это, очень хорошо (это действительно хорошо, поскольку стена школы дополнительно магически укреплена), но вот то, что ты нашла здесь меня, неаккуратно с твоей стороны. 
  - Почему? 
  Я постарался как можно более кратко объяснить ей ситуацию со следящими артефактами и с наблюдением за мной. Девочка сначала покраснела, а затем в её глазах стали набухать слёзы: 
  - Дура! Дура!! 
  Она отвернулась и попыталась уйти, но я успел схватить её за руку: 
  - Подожди. Давай попробуем превратить этот инцидент в наше преимущество. 
  Она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза: 
  - Я... не подвела Вас? 
  - Нет, более того, твой поступок поможет мне усилить суматоху вокруг нас. Тут ведь как: не важно, что врать обо мне будут, главное, чтобы правду не сказали. 
  Девочка несмело улыбнулась, слёзы стремительно высыхали: 
  - Что я должна делать? 
  - Доставь меня на серые пути и срочно уходи в школу. Там постарайся попасть на глаза как можно большему количеству народу, чтобы никто даже не подумал, что ты покидала Исток. 
  - Ну... Исток ведь я и не покидала. 
  Я рассмеялся: 
  - Действительно, поймала ты меня. 
  Через секунду я был уже на серых путях. Кивнув на прощание Аликс, я уселся и стал ждать. Где-то через пять минут мой "провожатый" аккуратно заглянул в тупичок. Не обнаружив никого, он заметался и попытался найти, каким образом мы ушли. Ничего не обнаружив, он ожидаемо побежал докладывать о провале задания. Я же подождал ещё минут десять и вышел с серых путей. Одно движение руки - и на мне иллюзия других, не тех в которых я покинул Исток, перчаток. Как оказалось, появился я весьма вовремя. Прямо у входа в тупик я почти столкнулся с давешним лервом, сопровождавшим одарённого средних лет, одетого в стандартную форму бритстанской полиции. Увидев меня, лерв остановился как вкопанный, вытаращив глаза. Я же, неторопливо окинув взглядом как шпиона-неудачника, так и полицейского, прошествовал мимо них. Дойдя до окраины деревни, я сел в уже давно поджидающую меня карету. 
  *** 
  Скоттвиль - небольшой городок на берегу речки Уре. Говорят, летом, с реки он даже весьма живописен, но сейчас, зимой, он производит, скорее, гнетущее впечатление. Впрочем, коттедж, который снимала Астра, был довольно симпатичен: двухэтажный, с красными кирпичными стенами под островерхой черепичной крышей. Углы дома, цоколь и оконные проёмы, облицованные сиенитом, придавали ему и вовсе нарядный вид. К дому прилагался довольно обширный участок, засаженный деревьями, а сразу за забором начинался лес. Коттедж принадлежал больнице, следовательно, домовой в нём был не предусмотрен. 
  Астра, будучи уже на шестом месяце, щеголяла довольно-таки объёмным животом, но, несмотря на это, ещё ходила на работу в больницу. С лица её не сходила счастливая улыбка, а каждое движение было преисполнено величавой плавности. Первым делом по приезду я, естественно, проверил плод. Девочка, одарённая, развивается хорошо, но вот активное личное проклятие, висящее на ней, мне, естественно, не понравилось. К сожалению, проклятие было навешено уже больше месяца назад и установить его авторство в, так сказать, "полевых" условиях, не представлялось возможным. Так что пришлось ограничиться полумерами: сняв имеющееся проклятие, я оставил "маячок", который должен был среагировать при попытке воздействия на плод той же силой, что оставила прошлое проклятие. 
  Астра ужасно разозлилась, узнав о проклятии. С трудом удалось её успокоить, сказав, что её сильные эмоции могут привести к прорыву к плоду её собственной, пропитанной смертью энергии. Всё-таки, с помощью материнского инстинкта, женщинами можно довольно легко манипулировать. 
  Всё время, пока я занимался с Астрой, Кристи хвостом крутилась вокруг. Наконец, дождавшись, пока я встану с кресла у постели, куда Астра улеглась для того, чтобы создавать мне минимум помех в моих манипуляциях, она с силой потянула меня на улицу. Возмущённый голос Астры: "А обед?!", был полностью Кристи проигнорирован. Я, улыбаясь про себя, позволил ей вести. Наконец, мы пришли в дальний угол участка. Прижав палец к губам, Кристи исчезла за кустами. Минута - и оттуда появляется пума. Подойдя ко мне, пума потёрлась о мою ногу и кивнула головой себе за спину. Второго приглашения мне не потребовалось. Подождав, пока я устроюсь на её спине, пума рванула вперёд. Участок мы покинули через кем-то заботливо открытую калитку и углубились в лес. Пробежав минут пятнадцать, пума остановилась около зарослей тиса. Над зарослями возвышался высокий камень. Я слез с Красотки и пума полезла прямо в гущу кустов. Увидев, что я не тороплюсь последовать за нею, пума повернула ко мне голову и заурчала. 
  Как оказалось, между кустами тиса существовал совершенно незаметный со стороны очень удобный проход, который вёл на небольшую полянку, в центре которой стояло природное сооружение из камней. Камень, видимый издалека, образовывал "крышу", а два других - "стены". Слева от камней бил небольшой родник. Неподалёку лежала куча хвороста. 
  Пума исчезла между камней. Я решил немного подождать, и вскоре Кристи появилась, одетая в кожаный костюм, сделанный по моде индейцев Северной Америки. Про себя я кивнул: действительно, лазать по деревьям и камням в таком костюме гораздо удобнее, чем в обычной женской одежде. 
  Кристи присела в шутливом книксене: 
  - Первородный, прошу, не побрезгуйте моим гостеприимством. 
  Проходя мимо неё, я церемонно поцеловал ей руку. 
  Внутреннее пространство этой пещерки оказалось несколько больше, чем думалось, глядя на это конструкцию снаружи. Довольно низкий и короткий, буквально один шаг, проход, затем пол понижался, а стены раздавались в стороны, образуя довольно таки уютную пещерку, площадью чуть более двадцати квадратных метров. 
  В дальнем углу пещеры горел огонь. Дым выходил через какую-то щель между камнями и в самой пещере почти не ощущался. Кроме очага, источником света служил магический светильник, поставленный посреди пещеры на большом камне, исполняющем роль стола. Около стола на небольших камнях лежало грубо обработанное бревно - скамейка. У самого входа была брошена куча еловых веток, а около очага обнаружилось настоящее ложе, застеленное мехами. На столе стояли миски с нехитрыми кушаньями. Над очагом висел закопчённый чайник. 
  Я повернулся и встретился глазами с Кристи: 
  - Спасибо за столь тёплый приём, Кристи. 
  Та улыбнулась и, подойдя ко мне, взяла мою руку в свои. Приложив мою ладонь поочерёдно к своему лбу, губам и сердцу, она глубоко поклонилась и, выпустив мою руку, отступила на шаг. Данный ритуал был мне не знаком, но смысл его был понятен без слов. Несколько секунд мы молча глядели друг на друга, затем Кристи сделала широкий взмах рукой, как бы приглашая меня к столу. 
  - Спасибо. Ну-с, чем меня покормят сегодня? 
  Кристи засмеялась и первой прошла вперёд. Усевшись за стол, она стала предлагать мне различные блюда. 
  Еда оказалась простой: копчёное мясо, запечённые овощи, хлеб и сыр. В качестве напитка - отвар из трав. Однако, всё было очень вкусно, а ощущение полной безопасности резко контрастировало с обстановкой в Истоке. 
  Насытившись, я, прежде всего, проверил развитие энергосистемы Кристи. Та без возражений снова перекинулась в пуму. Всё оказалось в пределах нормы, единственное, чувствовалось, что Кристи нуждается в небольшом увеличении нагрузки. После этого я занялся улучшением показанного мне Кристи местечка. 
  Два накопителя я пожертвовал для создания иллюзий. Одна полностью скрыла от посторонних взглядов тропинку в зарослях тиса, а вторая - вход в пещеру. Несколько рун по стенам создали в пещере более приятный микроклимат, заклинания школы земли "облагородили" стол и очаг, а также позволили немного приподнять оба спальных места над полом. 
  Конечно же, можно было сделать ещё немало, главным образом в области безопасности, но зачем что-то делать на коленке, если можно сами артефакты сделать в том же Скоттвиле, а на месте только связать их в единую непротиворечивую систему. Да и устал я изрядно. Всё-таки мой нынешний организм ещё недостаточно силён для столь долгой работы с камнем. Впрочем, Кристи... вернее, Красотка, была просто счастлива, обнюхивая и буквально "пробуя на зуб" каждую "обновку" в своей пещерке. А уж когда я разрешил ей, немного "размягчив" камень, оставить следы когтей на спальном месте у входа, предназначенном для пумы, её восторг просто не знал границ. 
  Поужинав остатками продуктов, впрочем, "остатков" было столько, что их легко могло хватить и на завтрашний ужин, мы вышли на улицу. Было уже темно, на небе высыпали звёзды. Красотка искоса посмотрела на меня и вдруг, одним слитным движением запрыгнула на верхний камень. Там она улеглась с таким видом, как будто готова была пролежать, не сходя с места, не только день, но и неделю и даже больше. Так, я не понял: а кто меня назад повезёт? 
  Впрочем, при наличии определённого опыта в применении заклинания "поток воздуха" можно не только запрыгнуть на камень. Со стороны это выглядело, как обычный прыжок. С места. Метра на три с половиной - четыре вверх. Никогда не думал, что морда пумы вообще способна на подобное выражение удивления. Я же, погрозив Красотке пальцем... улёгся прямо на неё. 
  Как приятно лежать на Красотке, смотреть на звёзды и рассуждать: 
  - Думаю, что запутал я своих бритстанских друзей изрядно. Теперь им для того, чтобы найти ко мне подходы, надо будет приложить значительно больше усилий, а чем более сложны планы, тем проще их разрушить. Впрочем, некий Том Хеджхок, первоклассник "сов", уже довольно-таки ясно показал, на чьи интересы он работает, пытаясь подружиться со мной при каждом удобном и неудобном случае. Гораздо интересней другой вопрос - успели ли те, кто хотел, внедрить своих агентов в класс "лис"? Всё-таки, этот мой финт должен был стать для них совсем неожиданным. 
  Конечно же, первыми на подозрении должны быть дон Кристобаль и Сима Ян. Они и поступили позднее, чем я и осознанно выбрали именно этот факультет. Однако я, всё-таки не настолько известен, чтобы рыцарский орден, действующий в Северной Африке, или первородная семья империи Мин хотели меня для себя, так что если и искать агентов влияния, то заказчики явно находятся в пределах Европы. Но мне реально сложно себе представить, ЧТО надо предложить первородному роду или рыцарскому ордену для того, чтобы они выделили кого-нибудь из своих полноправных членов для слежки или завязывания отношений. Овчинка выделки не стоит. 
  Следующими на очереди у нас Дэйзи и Лорена. Поступили после меня, да и резервы у них больше подходят "ласточкам", ну или на худой конец "мышам". Но если Дейзи для меня до сих пор является "тёмной лошадкой", никак себя не проявляя, то Лорена явно тяготеет к нашему претенденту на трон Иверии. Так что, если это не хитрая игра, то её можно вычёркивать. 
  Ингрид Альхерри. Мало того, что само по себе поступление четвёртой дочери не самого известного, а попросту говоря - третьеразрядного, рода Спинии в Исток мягко говоря, необычно, так она ещё и отличилась самой острой реакцией на моё заявление о том, что я не знаю ни одного заклинания. 
  Ну и последней по счёту, но не по значению в данном списке, выступает Мирабелла Руайян, на которой я насчитал не меньше десятка различных артефактов. Неплохо для дочери эмигрантов из Галлии, которые даже не могут оплатить её обучение в школе, так что Мирабелла является стипендиаткой, а вот чьей - неизвестно. 
  Красотка слушала меня очень внимательно, а когда я закончил, замерла, казалось, даже не дыша. Полежав ещё немного и полюбовавшись небом, я решительно встал: 
  - Ладно, Красотка. Поехали домой. Дела сами себя не переделают. 
  Пума тихонько вздохнула, покосилась на меня, но, без возражений, спрыгнула на землю. Подождав меня (ещё одно применение потока воздуха), она пошла вперёд, к выходу из кустов. Там я снова оседлал её и вскоре мы уже проходили в двери коттеджа. Астра явно собиралась отругать Кристи, но я не позволил. Отправив девочку в её комнаты, я сам прошёл в свой кабинет разбирать почту. 
  *** 
  За следующий день я успел опробовать (и одобрить) лабораторию, прочитать и написать десяток писем, заказать более продвинутую, чем существующая, систему охраны на коттедже... в общем, только к вечеру, когда мне уже надо было уезжать, я сообразил, что за весь день ни разу даже не поговорил с Кристи. Впрочем, её прощальное рукопожатие ясно показало, что на меня за это нисколько не обижаются. 
  В Истоке я попал прямо с корабля на бал, вернее, на переезд. Я едва успел остановить перемещение наших вещей перед самым входом в наши новые апартаменты. В одиночку пройдя внутрь, я расставил по комнатам артефакты антиподслушивающей системы. Только после их синхронизации я разрешил внести и разложить наши вещи. Конечно же, в идеальном варианте надо было и мебель вынести, но это немного подождёт. Я буду не я, если не обезопашу хотя бы от подслушивания хотя бы одну комнату. 
  Апартаменты состояли из шести жилых комнат, с двумя ванными и комнатой для прислуги. Войти в них можно было с трёх сторон: со стороны гостиной, от столовой и от комнаты для прислуги. Что меня несколько расстроило, никаких приспособлений для готовки, даже для чая, в апартаментах предусмотрено не было. Но кто сказал, что я не могу соответствующим образом оборудовать одну из комнат? 
  Сима Ян, получившая апартаменты неподалеку от нас и переехавшая буквально за полчаса, присоединилась к Аликс, ожидающей у двери на куче вещей, когда ей будет позволено войти. Так что, когда я закончил, девочки вовсю болтали. Вербально простимулировав прислугу (ну и Аликс заодно) поторопиться с окончанием переезда, я присел рядом с Сима Ян. Она спросила: 
  - А зачем Вы устанавливаете такую громоздкую и ненадёжную систему? Например, у меня есть артефакт "бриллиантовая сфера безмолвия", которого мне вполне хватает для конфиденциальных переговоров. 
  - Видите ли, первородная, несколько слоёв слабых защит, в стационарном исполнении, всегда надёжнее, чем один слой сильной защиты. 
  - Вы можете называть меня Си. Вы первый человек, который ставит под сомнение абсолютность защиты моего артефакта. 
  - А Вы не могли бы показать мне свой артефакт в действии, первородная Си? 
  - Просто Си. Пожалуйста. 
  С этими словами она сняла с шейной цепочки подвеску с крупным бриллиантом и подкинула её в воздух. Зависнув над ней, подвеска засветилась, постепенно формируя сверкающий купол метра три в диаметре. Весь процесс занял секунд двадцать. 
  - Ну вот, теперь нас никто не может подслушать. Или Вы не согласны? 
  Я вгляделся в артефакт. Действительно, напрямую было не пройти, но как сказал кто-то из великих: "нормальные герои всегда идут в обход". Я уверенно кивнул девочке: 
  - Не согласен. В Ваших покоях Вас подслушать вполне реально. 
  - Это невозможно! Я готова спорить на что угодно! 
  - Пари? Что ж, давайте пари. Если я до окончания первой кварты смогу Вас подслушать, то Вы дадите мне этот Ваш артефакт для изучения. 
  - Хорошо, а если Вам этого не удастся, то я буду Вашей дамой на балу в честь летнего солнцестояния. 
  - Договорились. 
  Мы торжественно пожали друг другу руки и синхронно отвернулись друг от друга. Си деактивировала артефакт и вновь повесила его на цепочку. Не знаю, как Си, но я был полностью уверен в своей победе. 
  В этот момент к нам в коридор выглянула Аликс, прошлась по нам подозрительным взглядом и пригласила внутрь пить чай в честь новоселья. 
  Уже поздно вечером, оставшись одни, мы присели около камина в гостиной. Говорить о подробностях моего визита в Скоттвиль мы так и не решились, в конце концов для этого всегда есть серые пути, так что мы скорее отдыхали и набирались сил в тишине, изредка перебрасываясь фразами. Вдруг, Аликс как-то резко замолчала. Я посмотрел на неё. Лихорадочный румянец, намертво сцепленные пальцы рук, прикушенные губы - всё говорило о нешуточном волнении. Я подумал, что она переживает за свою ошибку в субботу, когда она без оценки последствий вышла за пределы школы: 
  - Успокойся, Аликс. Ничего страшного не произошло. Главное, что я могу тебе полностью доверять, а всё остальное - преходяще. 
  - Доверять? После того, как я попыталась воздействовать на Вас? 
  Я понял, что ничего не понимаю: 
  - Ну "воздействовать" - слишком сильное слово. 
  - Правда?! Вы действительно не были готовы поддаться мне? 
  - Пожалуй... нет. - Стоп, она случайно не о том уроке, который она преподала мне в четверг? - Если только на миг. 
  Аликс ощутимо расслабилась, на лице её появилась торжествующая улыбка: 
  - Я так и знала, что она просто слабачка, которая никогда не встречала настоящего сопротивления. 
  - Аликс! - Глубоко ушедшая в свои мысли девочка вздрогнула, услышав мой голос, и встретилась со мной взглядом. - Я же вижу, что тебя что-то гнетёт. Расскажи мне. 
  И Аликс начала рассказ. Кратко его суть можно передать следующими словами. 
  Однажды в семье барона Шварцвален родилась дочь. И всё бы ничего, но вот мать девочки после этого умерла. Сам же барон первоначально не хотел больше жениться, но тут в его жизнь вошла дальняя родственница, которая постепенно загнала барона под свой каблук. Мало того, ей доставляло какое-то извращённое удовольствие рассказывать дочери барона о тех способах, которыми она это делала. Рассказывать подробно, в лицах. А девочка родилась умной. Она слушала и запоминала. 
  Через некоторое время у новой жены барона также родился ребёнок. А дочь барона вдруг проявила необычную способность - исчезать по желанию. И в голове новой баронессы Шварцвальд родилась идея - отдать девочку Богам, тем самым уменьшив число претендентов на родовое наследство. Однако, девочка действительно была умной. Поэтому, прежде чем соглашаться, она постаралась узнать, какая судьба её ждёт. А узнав, пришла в ужас и решила, что любая другая судьба будет лучше этой. 
  Уж сколько усилий девочке пришлось приложить, чтобы её отправили в замок Тодт, история умалчивает. Однако она смогла попасть в единственное, как ей тогда казалось, место, где ей могут помочь. В место, где учится один из Дуйсбургов, против воли которых её отец и мачеха не пойдут. 
  Оказавшись в замке Тодт, девочка попробовала применить на практике всё то, о чём ей рассказывала мачеха. И у неё получилось! Если вначале никто и слышать не хотел ни о каком браке, то под конец Ричард Дуйсбург даже подумывал заключить, втайне от семьи, равноправный брак перед лицом Богов. 
  И тут на сцене появляюсь я. С первого взгляда девочку потянуло к этому необычно взрослому мальчику. Потянуло настолько, что она даже была согласна променять брак на наложничество. 
  История закончилась хорошо. Девочка получила защиту от планов своих родных. Но человек такая скотина, которой всё мало! И вот девочка решает проверить стойкость своего избранника к тому оружию, которое безотказно действовало как у её мачехи, так и в её собственных руках. 
  И вот... непонятно. То ли подействовало, то ли нет. И самое главное, девочке совсем непонятно, какой результат для неё самой предпочтительнее. Казалось бы, ОН устоял, доказав свою силу, но почему же хочется плакать от того, что он устоял. 
  Исповедь Аликс закончилась далеко за полночь. Выговорившись, она так и уснула, свернувшись клубочком в кресле. Я же ещё посидел, бездумно глядя в погасший камин, затем накрыл девочку пледом и ушёл в свою комнату. 
  Глава 06 
  В понедельник нас, ну то есть всех учеников школы, ждало для кого долгожданное, а для кого и неожиданное известие: в пятницу в школе будет проходить матч в рамках межшкольного чемпионата по соуку, а со следующей недели начинается отбор в школьную команду. 
  Ученики - бритстанцы встретили данное известие с неподдельным энтузиазмом. Решив всё-таки разобраться, что это за зверь такой - соук, я на первой же перемене подошёл к Генриху Редингу - невысокому, гибкому тёмноволосому бритстанцу, который в нашей группе наиболее эмоционально отреагировал на утреннего известия: 
  - Мистер Рединг, не подскажете, что такое соук? 
  В ответ - вытаращенные глаза и открытый рот: 
  - Как?! А разве ты... то есть Вы, не знаете? 
  - Ну, знал бы - не спрашивал. 
  - Да это же лучшая игра в мире! Мировые чемпионаты по соуку уже не первый век проводятся! Да вы что там, на материке, совсем от жизни отстали?! 
  - Очень хорошо, - смог я вклиниться в его экспрессивный монолог. - Но хотелось бы поменьше эмоций и побольше информации. 
  За время нашего разговора вокруг нас собралась вся группа. 
  - Если позволите - вмешался в наш разговор Оливер Дадли, - то я могу помочь. У меня есть фильм с подборкой лучших моментов с прошлого чемпионата Бритстана. Надо лишь договориться об использовании мыслепроектора. 
  - За этим дело не станет - вновь заговорил Рединг. Моя кузина с удовольствием и предоставит нам мыслепроектор для этого дела и сама примет участие в просмотре. Правда, выцарапать из её загребущих лапок такой фильм сразу после просмотра будет затруднительно. 
  - И кто у нас кузина? - Озвучил я общий вопрос. 
  - Тренер школьной команды по соуку. 
  О просмотре договорились быстро. Как и предсказывал Рединг, его кузина с большим энтузиазмом восприняла предложение о просмотре такого фильма, "с целью ликвидации отсталости некоторых континенталов" (её собственные слова). Просмотр договорились устроить вечером, после занятий. Что характерно, наш куратор, хоть и согласился на сегодня немного сократить время послеобеденных занятий, сам присоединиться к нам не пожелал. 
  На обеде я переговорил и со старшеклассниками и с самой "продвинутой" в плане контроля в нашей группе Сабиной Стокпорт. Все мне подтвердили, что на территории Истока сложные и энергомкие заклинания получаются хуже, чем за его пределами. Старшеклассники даже рассказали о ходящем в их среде слухе, что это сделано специально, по принципу "тяжело в учении - легко в бою". Внутренне я позволил себе скептически улыбнуться: конечно же, если уж заклинание получается здесь, то за пределами Истока оно получится однозначно, но минусов у подобного способа обучения столько, что все плюсы становятся микроскопическими на их фоне. 
  На занятиях с сэром Стивеном мы отрабатывали защитные заклинания. Происходило это следующим образом: ученик вставал у стены. В качестве защитной амуниции ему полагался только лишь шлем с узким забралом, так что многие от этой амуниции отказывались. Около противоположной от ученика стены была установлена громоздкая конструкция. По готовности ученика из этой конструкции начинали вылетать гуттаперчевые мячики. Задача ученика - отбивать эти мячики защитным заклинанием "targa", создающим небольшой, около тридцати сантиметров в диаметре, круг защиты. Из-за своих небольших размеров, и, соответственно, меньших затрат энергии на своё поддержание, данный щит прекрасно подходит для противодействия как высокоэнергетическим заклятиям, так и для отражения тех же пушечных ядер. К недостаткам данного щита относят то, что он создаётся на сравнительно небольшом расстоянии от мага, да и управлять им, ставя на пути угрозы - целое искусство, подвластное далеко не каждому. 
  Что полностью и подтвердилось в данном случае. Когда мячики запускались по одному, хотя бы с небольшим интервалом, ученики справлялись с задачей, но стоило только начать запускать мячики сериями по два одновременно, как сразу же следовали попадания. Единственная, кому удалось выдержать режим "два мячика", была Аликс. Ну, про её великолепную реакцию я и так знал, а вот для прочих это стало откровением. Когда Аликс закончила, все без исключения зрители, в том числе старшеклассники, присоединившиеся к нам по ходу её тренировки, зааплодировали. 
  Сам я показал весьма средний результат, однако несомненную полезность этого заклинания про себя отметил. "Надо будет потренироваться в Скоттвиле, где не надо искусственно занижать свои возможности" - подумал я, выходя из тренировочного зала. 
  Тренером команды Истока по соуку и троюродной сестрой Генриха Рединга была родовитая Алиса Рен, невысокая худощавая женщина в возрасте "за тридцать". Тёмные волосы до середины лопаток, пронзительные серые глаза, тонкие губы и резерв в семьдесят три эона. Одета она была в до неприличия обтягивающий спортивный костюм, подчёркивающий её мускулистые, особенно на фоне торса, ноги. Как потом оказалось, это не просто костюм, а спортивная форма команды "шервудские вепри" в составе которой она пять раз становилась чемпионом Бритстана по соуку. 
  Как оказалось, мыслепроектор был в составе оборудования спортивных секций Истока. Так что после окончания процедуры знакомства мы прошли в специальную комнату, находящуюся в подтрибунных помещениях стадиона. Комната оказалась довольно-таки уютной: выполненная в приятных глазу синих тонах, с мягкими диванами и приглушённым светом. Пол в задней части комнаты был приподнят, поэтому со второго ряда диванов обзор был не хуже, чем с первого. Рядом с экраном располагалась интерактивная доска, на которой отображалось всё, что тренер рисовал на своём планшете. 
  Дети ввалились в комнату толпой. Специально немного задержавшись в дверях, я смог увидеть их расположение относительно друг друга. Си села посередине первого ряда, как и положено первородной, Аликс она просто-таки потянула следом за собой. На этом диване ещё остались места, однако на них никто не претендовал. На правом диване расположились Норманн, Оливер, Лорена и Сабрина Клифден - высокая рыжеволосая и зеленоглазая девица с острым подбородком и выпирающими скулами. Она сразу же заявила свои права на Норманна и его сугубо отрицательное мнение об этом заявлении её нисколько не обескуражило. Да, резерв её всего шесть эонов, меньше всех в нашей группе. Левый диван заняла Дейзи, за которой увязался дон Кристобаль, ну а уже за рыцарем на этом же диване устроились Альхерри и Генрих Норидж. Норидж, сам себя назначивший кем-то вроде оруженосца дона Кристобаля, пытался подражать рыцарю во всём, но в сочетании с его пухлыми детскими щёчками, ярко-красными губками "бантиком", ярко-голубыми глазами и кудрявыми золотистыми волосами, это подражание выглядело как утончённое издевательство. Рединг ухватил под руки Колетт и Мирабеллу и увлёк их обеих на левый диван во втором ряду. Те со смехом посопротивлялись, но позволили ему совершить это наглое похищение. Центральный диван во втором ряду заняли Грегори, Оззи и Амбер. Вот эта троица, похоже, действительно хочет именно смотреть фильм. Сабина в одиночестве заняла правый диван во втором ряду. Забившись в дальний угол дивана, она явно собралась подремать, пока остальные будут увлечены происходящим на экране. Между прочим, Сабина почти постоянно ходит сонная. Я присел рядом с ней: 
  - Вы не высыпаетесь? 
  - Пожалуйста, не говорите никому. Я боюсь, что если о моих проблемах со сном узнают, то меня могут перевести в другую школу. А я так старалась, чтобы попасть именно сюда! 
  - Хорошо, Ваш секрет в безопасности со мной. Я так понимаю, что проблемы со сном у Вас постоянны? 
  - Да, я всегда плохо спала, но здесь, наверное из-за смены обстановки, мне стало гораздо хуже. Я вообще не могу полноценно спать, поэтому-то и пользуюсь каждой спокойной минуткой, чтобы подремать хоть немного. 
  Я не обратил внимания на завуалированную просьбу оставить её в покое: 
  - Вы разрешите? - Я протянул свои руки к её. 
  - Пожалуйста. - Сабина лишь недоумённо пожала плечами. 
  Я взял её ладошку в свои и закрыл глаза. Много времени для подтверждения моих предварительных выводов не потребовалось: уже буквально через несколько минут я почувствовал у неё канал на план хаоса. 
  Бедный ребёнок! Естественно, в атмосфере Истока, перенасыщенной хаосом, сон ей "не грозит". А вот как ей помочь - вопрос куда более сложный. Естественно, если её положить с круг порядка, положение выправится, но постоянное воздействие энергии с противоположным знаком чревато для Сабины различными нарушениями в развитии и даже смертью. Можно поступить наоборот: в круге хаоса она сможет развиваться быстрее и справиться со своей проблемой самостоятельно. Приверженцам хаоса вообще и в принципе надо гораздо меньше сна, чем прочим, не более двух часов в день. Но кто будет наблюдать за развитием Сабины в этом самом круге хаоса? Сам я точно этого не потяну. Да и строить круг хаоса на территории Истока - это как играть в русскую рулетку с одним пустым гнездом в барабане револьвера. 
  За всеми этими действиями и размышлениями я и не заметил, что демонстрация фильма уже началась. Благодарно кивнув Сабине и отпустив её руку, я перенёс своё внимание на экран. Сабина же со вздохом прилегла и закрыла глаза. 
  На экране же происходило нечто непонятное для меня. Представьте себе прямоугольное поле, на которое нанесены белые линии. В середине коротких сторон прямоугольника стоит по два высоких столба, которые связаны между собой перекладиной, находящейся на высоте примерно в одну треть от высоты этих столбов. Люди, разбитые на две команды по семь человек в каждой, бегали, прыгали, гонялись друг за другом. В игре присутствовал один-единственный мяч, который игроки то проносили с собой за крайнюю линию на поле, то есть за ту линию, на которой находятся эти столбы, то били этим мячом ногами или каким-то магическим способом пронося мяч между столбами. Палочек у игроков не было. 
  Фильм состоял из фрагментов различных матчей. В нескольких фрагментах на одной из команд были надеты костюмы, аналогичные костюмы родовитой Рен. Общая продолжительность фильма составила около получаса. 
  Зрелище на экране увлекало своей энергетикой и динамикой, но было абсолютно не понятно. После окончания фильма родовитая Рен вскочила и обратилась к нам: 
  - Ну что?! Готовы встать под знамёна команды Истока? 
  Согласный рёв части группы был ей ответом. Но, когда этот рёв затих, Мирабелла выразила мнение остальных: 
  - Конечно же, очень интересно, но я ничего не поняла. 
  Тренер как-то даже растерянно спросила: 
  - Кто ещё не понял? 
  Руку подняли я, Си, Мирабелла и Альхерри. Дон Кристобаль лениво буркнул: 
  - А что тут понимать? Беги и бей, можно в обратной последовательности. 
  Тренер справилась с минутной растерянностью и активировала доску: 
  - Смотрите, вот поле. - На доске появился прямоугольник. - Его размеры сто на семьдесят метров. Поле разделено пополам центральной линией... 
  Короче, главное, что я уловил: в состав формы игрока входят специальные перчатки, которые способны притягивать и отталкивать мяч. Сам мяч нельзя нести в руках: если игрок сделал больше трёх шагов с мячом в руках, мяч переходит другой команде. Мяч можно пасовать, но только назад. При движении вперёд мяч должен быть прикреплён с внешней стороны предплечья, там находится специальная липучка. Игроки другой команды могут срывать мяч с этого крепления только воздействием своих перчаток. Игрока с мячом можно останавливать как воздействием перчаток, так и попросту блокировать его. Если игрок с мячом пересекает линию, на которой стоят ворота команды противника, его команда получает пять очков, если же мяч, либо после удара ногой, либо в результате воздействия перчаток игроков одной команды пролетает между столбами над перекладиной ворот другой команды, первая команда получает три очка. Игра состоит из двух таймов продолжительностью по десять минут. Между таймами имеется перерыв - пять минут. Менять во время матча можно только травмированных игроков. В команде трое нападающих и четверо защитников. По телосложению они сильно отличались. Если защитники все как на подбор были накачанными силачами, то нападающие могли быть внешне как копией защитников, так и их полной противоположностью. Сама родовитая Рен в своё время была нападающей. Как она сказала, для нападающего главное скорость и ловкость, а вот для защитника вес тоже имеет значение. 
  Выяснилось также, что кроме общешкольной команды по соуку, участвующей в чемпионате среди школ, существуют и команды факультетов, сражающиеся друг с другом. Причём количество команд, которые мог выставить факультет, правилами не лимитировалось: были бы желающие. Единственным условием для регистрации новой команды на любом факультете, позволяющим откинуть откровенно слабых игроков, была игра с общешкольной командой. Если проигрыш новичков был не откровенно разгромным, то команду включали во внутришкольный чемпионат. В настоящий момент во внутришкольном чемпионате участвовало восемь команд, по одной с каждого факультета, вторая команда "ласточек" ну и вторая и третья команда "енотов". Игроки общешкольной команды могли играть в командах "своих" факультетов, но приоритет отдавался межшкольному чемпионату. В отборе в общешкольную команду мог участвовать любой желающий, вне зависимости от своего участия в команде факультета. 
  Честно говоря, в восторге от данной игры я не был... впрочем, от чего я вообще бываю в восторге, пришлось самокритично признать. Аликс же напротив, была полна радужных надежд на то, что ей удастся попасть в общешкольную команду. Это было первое, что она мне сообщила, как только мы вышли на улицу. Я не стал ни останавливать, ни одёргивать её. В конце концов, для боевика эта игра может быть очень полезна. Сам я окончательно решил выбрать фехтование, причём на шпагах, пригодных как для колющих, так и для рубящих ударов. 
  На следующий день Аликс куда-то исчезла сразу после занятий и вернулась лишь к ужину. После ужина, она постучалась ко мне в дверь: 
  - Можно? 
  - Входи. 
  Она прошла к креслу, стоящему около моего рабочего стола буквально на цыпочках и тяжело вздохнула, прежде чем присесть. Её абсолютно домашняя одежда: халат, из под которого выглядывали пижамные брюки и тапочки, отороченные мехом, настраивали на благодушный лад. Волосы заплетены в косу, кончик которой она теребила, не решаясь заговорить. Наконец, оставив волосы в покое и сложив руки на коленях, она начала: 
  - Сюзерен, я знаю, что Вы плохо относитесь к людям, которые постоянно меняют свои решения. 
  Я лишь кивнул, соглашаясь. 
  - Так вот, я хочу просить Вас разрешить мне попробовать себя в отборе по соуку. 
  - Интересно, и зачем это тебе понадобилось моё разрешение? Только не надо про долг вассала. 
  - Ну (а ведь она всерьёз смущена), я просто подумала, что если Вы мне разрешите, то я могу просить Вас о помощи. 
  - Что ты имеешь в виду? 
  - Ну, Вы помните Тома Тайн, из четвёртого класса "ласточек"? 
  - Помню. 
  Аликс недовольно поджала губки: 
  - Так вот, он ещё и капитан сборной школы по соуку. Я сегодня попросила его примерить на меня амуницию игрока и тут же вспомнила, как Вы нас учили работать с амулетами активной защиты. 
  - Продолжай. 
  - Так вот, игрок не может одновременно удерживать мяч на своём предплечье и блокировать притяжение от перчаток игроков противника. Но я-то могу! Мне надо только лишь немного потренироваться. 
  Я откинулся в своём кресле и сложил руки "домиком" перед собой": 
  - То есть, ты хочешь с помощью своих особых возможностей побеждать всех на поле? Тебе не кажется, что это как бы лишает игру смысла? 
  - Нет, сюзерен. Я хочу заключить пари на свою победу в отборе, победить и отказаться от места в команде. 
  - Любопытно. И какое же пари ты хочешь заключить? 
  - Если я выиграю, он, со своими прихлебателями, прекратит преследовать меня. А если проиграю - стану его дамой сердца. 
  - Он настолько выводит тебя из себя? 
  - Да они все меня бесят! Я уже раз двадцать пожалела, что пока не могу вызвать их на дуэль. 
  - Ты надеешься победить старшеклассников на дуэли? 
  - Нет, - буркнула она и отвернулась. - Но если даже они выиграют, я всё равно буду иметь возможность игнорировать их после этого. 
  - Хорошо, давай подытожим. Ты хочешь, используя работу в два потока, победить всех на отборе в команду по соуку, предварительно заключив пари с капитаном команды о том, что если ты победишь, он не будет тебя преследовать повсюду. После победы ты планируешь плюнуть в душу всем почитателям этого вида спорта и отказаться от места в команде. Я посвящён в твои планы заранее для помощи в тренировке, ну и затем, чтобы я в тебе не разочаровался из-за твоей кажущейся "ветрености". Я ничего не забыл? 
  - Ну, есть и ещё кое-что. Такой мой поступок должен всех возмутить, может хоть после этого моя нездоровая популярность схлынет. 
  - А сама-то ты хочешь играть в команде? 
  - В первый момент - хотела, а потом подумала... нет, я уж лучше поближе к Вам. 
  - Поближе ко мне, говоришь. - Я встал и обошёл стол. - Да уж, очевидно придётся пойти у тебя на поводу и сделать так, как ты хочешь. 
  Аликс с достоинством выдержала удар. Встав и коротко поклонившись, она спросила: 
  - Когда мы проведём тренировку, сюзерен? 
  - Какую тренировку? Я же сказал: "как ты хочешь", а не: "то, что ты выдаёшь за своё желание". 
  Девочка стремительно покраснела и спрятала лицо в ладонях. Я подхватил её и перекинул через плечо. Не ожидавшая этого Аликс только пискнула, когда я понёс её из своих комнат. Донеся свою ношу до её спальни, я бросил Аликс на кровать: 
  - Спи, лиса. Вот уж кому эмблема факультета подходит как нельзя лучше. Завтра приготовишь мне платок со своей монограммой, я закреплю его на одежде. 
  - А Вы разве е хотите полностью соблюсти ритуал? 
  - Подрасти сначала. 
  - Да Вы старше меня на какой-то месяц! 
  - Да? А по поведению кажется, что на пару-тройку десятилетий. - Про себя я вздохнул: "на пару уж точно". 
  Развернувшись, я направился к двери. Уже взявшись за ручку, я был остановлен вопросом Аликс: 
  - А о чём вы постоянно так мило болтаете со Стокпорт? 
  - У неё серьёзные проблемы. 
  - Которые могут стать нашими? 
  - Которые могут стать нашими общими. 
  - Чем я могу Вам помочь? 
  - Если ты увидишь, что она уснула, постарайся её не будить. 
  - Поняла. Спокойной ночи, сюзерен. 
  - Спокойной, Аликс. 
  Пройдя к себе, я стал прикидывать, что может помочь Сабине? Чисто теоретически было понятно, что ей нужна зона энергии пространства или антиматерии. Конечно же, рабочий канал на план пространства у меня уже был, так что создать артефакт, пропитанный энергией этого плана, возможно, но только при достижении мною резерва в пятьдесят эонов. Раньше я рискую заработать перегорание всей энегросистемы, а вылечить такое на Земле вряд ли кому-то удастся. А пока мой резерв достигнет этой величины, Сабина уже сойдёт с ума от недосыпа. Впрочем, один вариант у меня был, но на уровне чистой теории. И опять-таки для его реализации мне надо было выехать из Истока. 
  Конечно же, можно было поступить ещё проще и предупредить родителей Сабины о том, что на территории Истока ей угрожает опасность. Но тут сразу же возникает множество проблем для меня. Во-первых, мне надо будет объяснять, что за проблема. Во-вторых, объяснять, откуда я об этом узнал. То есть - раскрыться перед абсолютно незнакомыми мне людьми. А показав такой уровень осведомлённости в делах, творящихся в Истоке, я могу легко пополнить собой кладбище какого-нибудь доктора. Пусть вероятность подобного и невелика, но она и ненулевая. Ну и самое главное - показав свою заинтересованность в Сабине я практически гарантированно натыкаюсь на вопрос: "а кто Вам она?" А даже нового вассала из подданных короля Бритстана я бы очень не хотел брать. 
  Так ничего и не придумав, я лёг спать. 
  Среда и четверг ничем не запомнились, а вот в пятницу меня поразил здоровый и выспавшийся вид Сабины. Отозвав её на первой же перемене, я приступил к расспросам: 
  - Тебе удалось выспаться? Простите, Вам удалось? 
  - Ничего страшного. Я буду рада перейти на "ты". 
  - Договорились. 
  - Спасибо. Да, меня вчера вечером вызвали в медкабинет. Оказалось, куратор заметил моё состояние. Целитель дал мне какие-то пилюли и сказал принимать их перед сном. Я выпила одну и представляешь! Заснула как младенец. Спала всего три с половиной часа и проснулась абсолютно отдохнувшей. 
  Что-то мне уже сразу очень не нравятся эти пилюли. Уж не кормят ли они её концентрированным хаосом? Идиоты! Ведь стоит концентрации хаоса внутри неё достичь определённой (индивидуальна для каждого) величины, так в лучшем и для самой Сабины и для окружающих случае она попросту умрёт. А если произойдёт её слияние с ним? Мне стоило большого труда удержать себя в руках: 
  - Сабина, не могла бы ты принести мне одну из этих пилюль? 
  - Ну не знаю... Мне их дали ровно по счёту на месяц, но одну ночь я могу пережить и без сна. А что случилось? 
  - Пока не уверен, но если я прав, то пить их тебе ни в коем случае нельзя. 
  - Ты уверен?! Но ведь тогда надо сказать куратору и целителю! 
  - Нет. Мало того, если ты им скажешь, я скажу, что пошутил. 
  Сабина внимательно посмотрела мне в глаза: 
  - Я принесу тебе пилюлю. И постараюсь пить их пореже. Но... 
  - Как только у меня будет какая-то информация или способ помочь тебе, я немедленно скажу, - перебил я её. 
  - Именно это я и имела в виду, - слабо улыбнулась девочка. 
  Пилюлю бледно-зелёного цвета, просто таки перенасыщенную хаосом, Сабина отдала мне на обеде. Я рассчитывал исследовать её на выходных в Скоттвиле. 
  Да, кстати, пятничный матч Исток проиграл. Причём в проигрыше все винили капитана... вернее то, что капитан отсутствовал на поле из-за травмы, которую он получил на дуэли с Брэдфордом. Никогда не понимал стремления драться за то, что даже в случае победы тебе не достанется. 
  Глава 07 
  Вот уже вторую неделю подряд я, вместо занятий, с утра в субботу направляюсь к выходу из Истока. Первородный ученик, отлучающийся по делам рода, имеет право пропускать субботние занятия: не то, чтобы это особо приветствуется, но профессор Норидж предоставил мне именно такое разрешение. 
  В этот раз, выйдя за пределы Истока, сопровождение я заметил не сразу. Впрочем, скрыться наблюдателю на полупустых улочках Истока также было почти что негде. Так что удостовериться в наличии наблюдения мне удалось около первого же дома с большой стеклянной витриной. Задержавшись около неё и притворившись, что рассматриваю выставленные в витрине пирожные и торты, я смог заметить уже не подростка, а просто молодого лерва, у которого именно в момент моей остановки развязался шнурок. 
  Убедившись, что наблюдение присутствует, я направился в уже знакомый тупичок. Убедившись, что никаких средств наблюдения с прошлого раза в нём не прибавилось, я достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Так что шпион мог лишь наблюдать, как я вошёл в тот же переулок, что и в прошлый раз и буквально через полминуты вышел оттуда, держа в руках какую-то записку. Очередной этап операции "напустить тумана", можно было признать успешным. 
  Ещё в свой первый приезд в Скоттввиль я отметил, что в этом городке налёт хаоса отсутствует. В этот раз я решил провести более детальную проверку. Сев в карету и приказал ехать помедленнее, я откинулся на сиденье и сформировал малый круг порядка. Парные амулеты, один у меня на руке, а другой на руке Аликс, находящейся в наших апартаментах, позволил довольно точно засечь расстояние, на котором налёт энергии хаоса стал истончаться - три тысячи двести, плюс-минус пятьдесят метров. Протяжённость переходной зоны, в которой налёт хаоса присутствовал, но не такой плотный, оказалась не превышающей сотни метров. У меня чесались руки обойти школу вокруг, для того, чтобы точно выявить границы этой "заражённой" области, однако я прекрасно понимал, что такое моё поведение даст шпионам, пристроившимся за моей каретой, а главное, тем, кто их послал, слишком много информации. Поэтому я ограничился запоминанием мест, где проходят границы этой зоны. Вот и ещё одна точка приложения усилий: создать артефакт, который позволит любому человеку по моему поручению определить границы аномалии. 
  Так, практически шагом, мы проехали ещё около пяти километров, причём так много исключительно из-за того, что я забыл через пару километров после окончания зоны влияния хаоса, дать команду на ускорение передвижения. И, неожиданно, всё ещё действующий круг порядка позволил мне увидеть вблизи дороги небольшой участок с фоновым излучением хаоса. Остановив карету и выйдя наружу я подошёл к аномалии и обнаружил, что её причиной является скелет какой-то птички размером с воробья. В моей голове сразу же сложился план и я крикнул: "Нашёл! Тащите сюда коробку". Через минуту мне притащили небольшой сундучок, уж не знаю, какими судьбами оказавшийся в карете. Из процесса извлечения костяка и укладывания его в сундучок я разыграл целое представление. После этого сундучок с его "бесценным" содержимым было быстро доставлено в карету. Щёлкнул бич, и карета понеслась по направлению к Скоттвилю. 
  Уже в карете, сопоставив все свои действия за день, я расхохотался. Получилось даже лучше, чем планировалось изначально. Если руководство Истока балуется с хаосом, то они смогут найти его остаточные следы там, где лежал забранный мною скелет. Так что версия о наличии у меня агента среди жителей деревни получит "железобетонное" подтверждение. Ну а мне осталось лишь незаметно избавиться от скелета. Конечно же, из настолько насыщенного энергией хаоса скелетика можно получить универсальное средство против даже самых продвинутых защит... если бы я это умел. Ну а на Земле подобным искусством вряд ли кто-то владеет, раз уж о существовании самой магии хаоса нет ни малейшего представления. Хотя, может быть я и напрасно грешу на земных магов: может быть это у меня нет достаточной информации. Но в любом случае, поиск подобных умельцев - дело долгое и неблагодарное. А иметь при себе этот скелетик чересчур опасно для меня в Бритстане. 
  Кристи явно вознамерилась опять утащить меня в своё логово, но в этот раз я приказал ей обождать. Сразу же после очередного осмотра Астры (всё в порядке, никаких новых проклятий или ещё какой мерзости), я ушёл в лабораторию. Меня ждал продукт сумрачного бритстанского гения. 
  Основным компонентом пилюли, прописанной Сабине, оказалась человеческая кровь. Я раньше не видел кровь человека, прошедшего слияние с хаосом, но вполне было естественно предположить, что это именно она. То есть, можно предположить, что хотя бы один человек, одержимый хаосом, живёт в Истоке. Я поёжился. Уже говорилось, что в детстве я много времени провёл в самых известных больницах, ну и естественно, насмотрелся всякого, в том числе и людей, одержимых энергией того или иного плана. Так вот, люди, одержимые хаосом, даже чисто внешне вызывали отвращение. Но у этой одержимости были и положительные стороны, главная из который - возможность работать с энергией "своего" плана напрямую, в том числе создавать големов из неё. А големы хаоса... не думаю, что на Земле, с её-то развитием магической мысли, кто-нибудь сможет придумать оружие против них, с учётом того, что для разрушения хаоса нужен либо порядок, либо пространство и материя, либо полное отсутствие энергии, ну или уж такой напор энергии, какой здесь никому и не снился. 
  Получается, Сабина в ещё большей опасности, чем я подумал изначально. Её кормят хаосом не по ошибке, а именно для того, чтобы она слилась с ним. Опять же, не большой специалист в этих вопросах, но думаю, что шансы на успех довольно незначительно отличаются от нуля. Так что моё решение официально не вмешиваться в её судьбу абсолютно правильно. Пусть летальный исход ещё менее вероятен, чем я думал изначально, но показав понимание того, что происходит, у меня есть... шансы угодить в лабораторию добрых докторов, которые будут стараться выведать мои секреты и источники знаний. 
  Разобравшись в этом вопросе, я по-быстрому изготовил заготовку под артефакт, долженствующий позволить определить границы зоны "загрязнённой" хаосом. Это не заняло много времени, впрочем, как всегда: основная часть работы в артефакторике приходится на "доводку" изделия. 
  Тут же, сходу я попытался-таки решить проблему Сабины со сном в насыщенном хаосом месте. Идея состояла в создании артефакта, создающего как бы многослойный купол, внутренний слой которого состоял из малого круга хаоса, а внешний - из большого круга порядка. И вынужден был отступиться - решить проблему удержания такого купола от "схлопывания" можно, но не с моими нынешними силами, инструментами и знаниями. 
  Из лаборатории я выбрался только лишь вечером и тут же поволок Кристи к выходу. Мне срочно нужно было отвлечься. Когда Кристи поняла, куда мы спешим, от восторга она чуть было не перекинулась прямо так, не утруждая себя раздеванием. 
  При выходе на улицу, обнаружилось, что пока я находился в лаборатории, погода резко переменилась. Вместо явно плюсовой температуры и ясного неба на улице нас встретил лёгкий морозец и свежевыпавший снег. 
  Красотка рванула с места так, что вслед за нами поднялся настоящий, хоть и маленький, буран. Около уже знакомых зарослей я слез с пумы и оглянулся назад, ожидая увидеть цепочку следов, демаскирующих это укрытие. К моему немалому удивлению, следов Красотки на снегу не обнаружилось. С удивлением посмотрев на пуму, я наткнулся на её самодовольный взгляд. Красотка мотнула головой, предлагая мне идти первому, и встала за мной след в след. Проходя между кустов, я снова обернулся и уже ожидаемо не обнаружил не только следов пумы, но и своих собственных. 
  Пройдя на полянку перед камнями, Красотка проскользнула мимо меня в пещерку. Я остановился и немного подождал, давая ей время переодеться, а сам занялся установкой артефактов охранной системы, которая должна была задержать, а в случае особенной настойчивости - уничтожить незваных "гостей". Кристи, вышедшая из пещеры в том же костюме, что и в прошлый раз, с удовольствием включилась в эту работу. 
  После установки охранной системы мы прошли в пещеру. Внутри я начал строить ход, который, в качестве последнего шанса, позволял скрыться от гипотетических нападающих. Надолго моих сил не хватило, но за несколько визитов я, скорее всего, добьюсь цели. 
  В этот раз Кристи "побаловала" меня собственноручно (или "-лапно"?) приготовленной похлёбкой. Что же, в походе съешь и не такое, по крайней мере бороться с отравлением мне не пришлось. Кристи явно понимала, что её готовке далеко до шедевра, поэтому мою улыбку и благосклонный кивок приняла с истинной радостью. Поужинав, я принялся тренировать сначала Кристи, а затем и Красотку. Впрочем, для тренировок пумы пещерка оказалась чересчур мала. После того, как Красотка перевернула скамейку и чуть не влетела головой в очаг, тренировка переместилась на улицу. Я же сделал пометку для себя, что в камнях стен надо выплавить хотя бы полки для посуды, а лучше и вместилища для прочих мелочей. 
  На улице дело пошло веселее. Правда, Красотка поначалу осторожничала, боясь всерьёз меня поранить, но когда я подкинул её в воздух, и не позволил самостоятельно спуститься, её настрой резко изменился. Пытаясь "отомстить" мне за испытанное чувство беспомощности, она накидывалась на меня, казалось, со всех сторон одновременно. И несколько её атак даже почти прошли - защиту она не пробивала, да и сама после этого улетала мордой в снег, но на землю ей меня удалось повалить целых четыре раза. Впрочем, сама она оказалась ужасно довольна и таким результатом. 
  Ночевать мы остались в пещерке, причём пуму пришлось отправить на её подстилку сначала прямым приказом, а потом, когда она втихую попыталась опять залезть на мою лежанку с несчастным видом: "ну я только в ногах полежу" - и потоком воздуха. Сгрузив Красотку над её подстилкой я погрозил ей пальцем и тут же уснул. 
  С утра Красотка, вновь воспользовавшись умением оборотней-кугуаров не оставлять за собой следов, привезла меня в Скоттвиль. Весь день я занимался сокрытием тренировочного полигона на участке за коттеджем от посторонних глаз, для того, чтобы мои подчинённые (главным образом, конечно, Красотка) могли спокойно тренироваться. На обратном пути в Исток я проверил работу своей заготовки и оказался доволен ею. 
  *** 
  Весь февраль шли дожди и дул противный ветер, причём противным он был вне зависимости от направления. Я всё так же каждые выходные уезжал в Скоттвиль, один раз даже удалось уехать вместе с Аликс, но вот любые занятия на улице пришлось существенно ограничить, практически прекратить. В поездках меня теперь сопровождало сразу по трое-пятеро "попутчиков", ничуть не скрывающих, что основной их задачей является недопущение каких-либо моих контактов с окружающими. Тот самый памятный тупичок вообще перекрыли забором с калиткой, на которой постоянно висел тяжёлый замок, а вокруг понавешали сразу три следящих артефакта. Подшутил я над службой безопасности только один раз, пройдя в памятный бар и демонстративно достав из под стола небольшой пакет. Разумеется, на самом деле это была иллюзия, но переполох среди моей незапланированной "свиты" поднялся изрядный. 
  На фехтовании я выбрал вариант боя со шпагой в левой руке и палочкой - в правой. Такая манера боя оказалась очень выгодна для меня, поскольку граф Ашениаси был левшой, так что у меня обе руки оказались хорошо развиты. Преимущества подобного "вооружения" рук очень скоро стало наглядным. Если в чистом фехтовании я, к примеру, проигрывал тренировочным манекенам на максимальной для них скорости четыре поединка из пяти, то при использовании и шпаги и помощника соотношение было уже гдё-то два к одному в мою пользу. Некоторые учащиеся попытались последовать моему примеру, но у них ожидаемо результаты только ухудшились. Так что к окончанию кварты единственным человеком, практиковавшим (и надо сказать - весьма успешно практиковавшим) тот же стиль, что и я, оказалась Аликс. Хотя она, при использовании режима форсажа, и так побеждала всех. 
  А вот дон Кристобаль, использовал совсем другой стиль, поскольку его помощник был встроен в клинок. И справиться с таким образом вооружённым противником было весьма непросто. Это навело меня на мысль заказать летом в Толедо небольшой меч, в который можно будет вставить мой помощник. В конце концов, лишний клинок в брюхе врага лишним не выглядит. 
  Если в фехтовании я был на твёрдом третьем месте, при том, что наш рыцарь и Аликс яростно боролись за первенство, то вот с остальными предметами дело обстояло вовсе не так гладко. Хотя, в общем-то, для графа Ашениаси это была постоянная проблема. Не считая нужным запоминать то, что ему не пригодится и не прикладывая усилий для того, чтобы доказать свою точку зрения на те вопросы, которые были для него непринципиальны, граф легко сочетал славу лучшего ученика по одним предметам и худшего - по другим. В этот раз положение усугублялось моим отрицательным отношением к самой школе и к тем знаниям, которые в нас пытались запихнуть. Так что первую кварту я заканчивал как худший ученик по естествознанию и риторике. Моё же нежелание заучивать ненужные мне формулы заклинаний, более эффективные аналоги которых я уже знал, отбросило меня ближе к концу списка учеников по успеваемости в магии слова и жеста и на практических занятиях по усвоению и использованию заклинаний. 
  Самое удивительное и даже несколько подозрительное состояло в том, что, несмотря на это в школе сложилось твёрдое убеждение о моей одарённости в магии, а всё моё отставание объясняется лишь нежеланием раскрывать свои возможности перед посторонними. Это было настолько близко к истине, что я поневоле насторожился. К окончанию кварты я убедился, что источником слухов является факультет "сов", но более ничего не смог выяснить. 
  За этот дождливый февраль я неожиданно для себя близко сошёлся с Си, которая много рассказывала о традициях, обычаях и особенностях магической школы ханьцев. Помощником ей, кстати, служило именно кольцо, поражающее тонкостью работы. Впрочем, диагноз мастера Браувера, в принципе, подтвердился - работы больше на порядок, как минимум, а функционал такой же, как у палочки. 
  Кристи, чуть освоившись со своим помощником, демонстрировала чудеса ловкости и силы. Тройка моих телохранителей теперь могла с ней на равных сражаться только вместе, даже в схватке "два мага на одну пуму" маги позорно быстро сливались. Красотка же и справилась с моим поручением об определении границ зоны аномального количества хаоса вокруг школы Исток. Маги-люди так и не смогли "стряхнуть с хвоста" любопытствующих, сопровождающих каждого, кто покидал коттедж в Скоттвиле. Красотка же смогла установить, что аномалия представляет из себя круг правильной формы, диаметром три тысячи семьсот метров с центром в очень интересном месте. Я уже говорил, что слева от центрального здания располагался парк с лабораториями, теплицами и прочими вспомогательными помещениями. Так вот, одно из этих зданий, в отличие от всех прочих выглядело заброшенным и полуразрушенным. Добраться же до него было очень сложно: вокруг этого небольшого здания была построена хоть и относительно невысокая, но насыщенная охранной магией стена. Само здание можно было рассмотреть только лишь с дерева. Конечно же, подобраться к зданию можно было по серым путям, но я хотел для начала найти более подробную информацию об этом здании в библиотеке. Я ещё не изготовил артефакт, позволяющий брать под контроль её хранителей, но работы продвигались успешно. 
  Для Сабины в качестве временной меры я всё-таки построил малый круг порядка, так что каждую третью ночь она спала внутри него. Это позволило, учитывая её малую потребность во сне, продержаться, не вызывая особых подозрений со стороны школы. Кстати, на мой прямой вопрос: "а почему ты так мне доверяешь и следуешь моим рекомендациям?", последовал уникальный в своей бесхитростной простоте ответ: "ну это же так интересно - нарушать предписания взрослых и не быть пойманной!". Да уж, дети хаоса, вечные апологеты праздника непослушания. 
  Дон Кристобаль несколько раз пытался ко мне подойти с предложением дружбы, однако ему очень мешала его привычка командовать. Он и в общении со мной и моим окружением пытался стать лидером, но, натыкаясь на полное неприятие этой идеи, благоразумно отходил в сторону. Правда, он добился обещания от меня, что на летних каникулах я непременно посещу главный замок их ордена в Спинии. В любом случае намереваясь навестить летом тётушку Жаклин, я с лёгким сердцем обещал ему это. Внутенне я позволил себе улыбнуться: рыцарь явно хотел показать уважение к нему со стороны сослуживцев для того, чтобы всё-таки доказать своё право на лидерство. 
  Мой резерв рос несколько быстрее, чем у Аликс (ну и, естественно, быстрее, чем у всех остальных членов нашей группы) и к окончанию кварты достиг сорока шести эонов. Аликс же немного не хватало до шестидесяти. Так что у меня крепла надежда, что к летним каникулам я смогу таки создать артефакт, который окончательно решит проблему Сабины со сном в пределах Истока. 
  Наш спор с Си закончился полной моей победой. Нет, её артефакт действительно нельзя было пробить незаметно. По крайней мере, мне было неизвестно - как это сделать. Но зачем пробивать, если можно заранее заменить часть пола на небольшие записывающие артефакты и затем просто считать с них информацию. 
  Окончание первой кварты по традиции сопровождалось общешкольным турниром по дуэлингу между учениками третьего и четвёртого классов. Турнир проходил в два этапа. На первом этапе отдельно проходили соревнования для третьего и четвёртого классов. Всего участников от каждого года обучения было по шестнадцать: один от "лис", два от "сов", три от "ласточек", четыре от "енотов" и шесть от "мышей". Количество участников от каждого факультета определялось по какой-то сложной формуле, учитывающей число учеников в классе, места, занятые факультетом в прошлые года и ещё ряд показателей, в которые я абсолютно не хотел вдаваться. Для меня было достаточно того, что "лис" и среди третьеклассников и среди четвероклассников было по одному человеку, то есть я мог не опасаться, что через год на турнире уже мне придётся защищать честь факультета. На втором этапе турнира сражались лучшие четвёрки каждого года обучения по схеме: "занявший четвёртое место среди четвероклассников сражается с победителем турнира среди третьеклассников", и так далее. Победившая в этих боях четвёрка сражалась между собой по принципу: "каждый с каждым". 
  Соревнования проходили в тренировочном зале, по типу того, в котором мы занимались практикой. Отличались залы размерами - тот, в котором проходили соревнования, был значительно больше, наличием в нём всего нескольких больших отсеков, в которых проходили схватки и трибунами, огороженными каким-то барьером, скорее всего предназначенным защитить зрителей от несчастных случаев. А вот пол и стены в обоих залах оказались идентичны. 
  Перед соревнованиями мы с Аликс прошлись по залу и расположили в нём несколько артефактов, записывающих энергопотоки. Я это даже не особо скрывал: правилами школы такая запись не запрещалась, я даже знал двух старшеклассников, которые также должны были принести с собой подобные артефакты для записи, единственное, что, насколько я знал, никто не додумался вести одновременную запись с разных точек для того, чтобы все изменения в энергетике дуэлянтов были как на ладони. Закончив работу, мы двинулись в направлении скамеек, занятых нашей группой, как вдруг нас перехватили знакомые старшеклассники. Так что первый круг соревнований мы с Аликс и как-то незаметно присоединившаяся к нам Си провели в дружной компании "сов" и "мышей". 
  Подавляющее большинство дуэлянтов пользовались палочками. К моему тайному сожалению, работу других видов помощников я на этом турнире не увидел. Остальные использовали ту же технику, которую в Истоке пытаются привить мне: с палочкой в одной руке и клинком в другой. Вариант дона Кристобаля с помощником внутри клинка не использовал никто. Это укрепило меня в мысли обязательно заказать подобное "вместилище" для моего помощника. Если редко кто использует подобный вариант вооружения, то и защиту от этого варианта тренируют в последнюю очередь, не так ли? 
  Схватки проходили довольно быстро, хоть и были несколько однообразными. Веселье начиналось только тогда, когда один из дуэлянтов оказывался из предпочитающих "обоерукий" стиль, а другой - нет. Тогда начиналась потеха с погоней дуэлянта с мечом за своим противником. Кстати, трое из четверых "обоеруких" слились в первом же круге, в пылу погони забывшись и словив от противников неожиданный "подарок". Последний же, скорее всего более опытный, смог дойти до полуфинала, в котором встретился с первородным Али-Музараффом, который, обладая явно большим запасом энергии (если кому интересно - восемьдесят два эона против сорока четырёх), попросту окружил себя непроницаемой для противника защитой. Первородный же и победил в состязаниях четвероклассников. У третьеклассников в финале сошлись Брэдфорт и Тайн. Победил капитан школьной команды по соуку. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. После того, как он в результате дуэли с тем же Брэдфордом, подвёл команду, оказавшись во время матча на больничной койке, Тайн удалось уломать своего тренера на дополнительные занятия по дуэлингу. Об этом нам по большому секрету поведал Рединг. 
  Типичную схватку можно описать так: 
  После сигнала к началу боя соперники медленно сходятся друг с другом. Сойдясь метров на пять-шесть, они обмениваются несколькими заклинаниями, практически не сходя с места. Насколько я мог видеть, защитой большинство преступно пренебрегало. Побеждал тот, кто лучше нацеливал свои удары. 
  Первый день турнира вновь напомнил мне о проблеме, которую необходимо было срочно решать - проблеме вызовов меня на дуэль в целях борьбы за благосклонность Аликс. В силу правил школы, первую кварту я был вне этих игрищ с дамами и борющимися за их благосклонность кавалерами, но этот период уже почти закончился. Не то, чтобы я очень боялся этих вызовов, но вот случайно показать нежелательным свидетелям больше, чем хотелось бы, было вполне реально. Да и времени на все эти пляски было откровенно жалко. 
  Впрочем, один вариант избежать проблем возник именно во время турнира. Конечно же, он нуждался в проверке и уточнении, но это было уже кое-что. Так что вечер пришлось посвятить проверке пришедшей мне в голову идеи. К моей радости и даже некоторому удивлению, оказалось, что выдвинутая мною идея вполне реальна. 
  На следующий день лучшие места для записывающих артефактов оказались заняты с самого утра, так что мне пришлось довольствоваться тем, что осталось. Впрочем, небольшую гадость я всё же сотворил, как бы случайно заговорив об этой проблеме со своим учителем фехтования. Осознав, какой материал для создания учебных пособий попросту утекает сквозь его пальцы, тренер развил нешуточную скорость действий. Так что к началу соревнований многим "ловкачам" уже пришлось потесниться. 
  Обоерукий боец выбил из соревнований Брэдфорда и прошёл в "финал четырёх" вместе с Тайн, Али-Музараффом и ещё одним представителем "ласточек" из третьекурсников. Впрочем, в финале всё решилось опять же за счёт более "толстой шкуры" Али-Музараффа, который и был объявлен победителем. 
  После вручения наград победителям, мне удалось встретится с деканом, а уже совместно с ним - и с директором. Мой план по избеганию дуэлей обоими был признан успешным. 
  На следующее утро мы с Аликс уже входили в телепорт Истока, для того, чтобы переместиться в Лилль, ну а оттуда... куда нашей душе угодно. Жаль только, что этот отдых такой короткий и скоро придётся возвращаться. 
  Глава 08 
  Весенние каникулы мы все, то есть компания бывших и действующих учеников замка Тодт, решили провести в Ипре. Так как мне, Аликс и Кристи, добираться оказалось проще, нежели остальным, я смог даже исполнить обязанности хозяина дома, встречая гостей. 
  Первыми приехали Генрих и Грета. Обменявшись с Генрихом рукопожатием, я был несколько удивлён, когда Грета в качестве приветствия предпочла поцелуй моей руки. На недоумённый взгляд, брошенный мною поверх головы Греты на Генриха, тот лишь беспомощно пожал плечами. Франц присоединился к нынешним ученикам замка Тодт в Брюсселе, так что они приехали в одной карете. С трудом устояв на ногах после того, как Тереза и Мария буквально бросились мне на шею: Тереза - на правах родственницы, ну а Мария - явно за компанию, я обменялся приветствием с Францем, Екатериной и Гуго и тут увидел ЭТО. Громадный, не менее полуметра в длину, толстый, едва пролезающий в дверь кареты, важный с лоснящейся шерстью из кареты спускался Даниэль. Степенно подойдя ко мне на задних лапах, он взлетел над землёй, так, чтобы встать в один уровень со мной и протянул переднюю лапу. Я засмеялся и пожал её. В тот же миг Даниэль уменьшился до своего обычного размера и буквально юркнул мне на плечо. Устроившись около моего уха, он стал передавать образы, посвящённые... ну естественно, новым способам разбогатеть! Пришлось его притормозить: 
  - Мы обязательно всё это обсудим, но вечером. 
  С этими словами я передал Даниэля Терезе. 
  Ну и последним, уже ближе к вечеру, появился Ричард. Он привёз мне настоящий подарок - пухлую папку с выписками по теории магии, сделанную учениками Берлинского университета, а так же черновик новой статьи высокородного Себастьяна и его письмо. Высокородный передал мне эти материалы с целью узнать моё мнение о них. Да уж, похоже перед Люксембургом я спалился по-полной и он отказывается воспринимать меня как ребёнка. Впрочем, его посыл был абсолютно понятен: он не говорит никому о своих подозрениях на мой счёт, а я делюсь с ним информацией о магии. В общем-то, довольно выгодная для меня сделка, надо только будет дополнительно обезопасить себя от возможностей для Люксембурга нарушить её. Так что обратно в Бритстан мы едем через Берлин. 
  Каникулы прошли ожидаемо весело. Дети делились новостями друг с другом и хвастались своими достижениями. Фурор произвела Красотка, которая смогла в одиночку победить всех остальных в схватке. Меня от этого боя отстранили общим решением, которое высказала Аликс: "Он всё равно ей поддаваться будет". 
  Тереза явно попала под благотворное влияние Гуго и стала гораздо ответственней. Их совместная работа по скрещиванию с целью придать обычному вьюнку способность бить током при касании конечно же ничего, кроме смеха, не вызывала, но вот попробовать создать из вьюнка детектор, реагирующий на движения, уже являлось достойной воплощения мыслью. Так что мы втроём, а иногда и вчетвером, ещё и с Францем, довольно много времени провели за расчётами и формулами. 
  Генрих, как я и ожидал, тяготел именно к военной службе. По этому поводу у них с Гретой уже намечался конфликт. Та никакой иной службы, кроме как у меня, не желала. Впрочем, было похоже на то, что в итоге Генрих уступит. Вот ведь! Даже по рассказам этих двоих об их учёбе в Мейсене получалось, что Генрих, назначенный в этом году командовать взводом (это тридцать четыре человека), проявил себя как твёрдый, даже жёсткий командир, не позволяющий никому покуситься на его авторитет. А вот Грета с самого их знакомства легко вьёт из него верёвки. 
  Франц уверенно шёл к званию подмастерья алхимика. Пожалуй, единственное, что сдерживало его - слепая вера в авторитеты. К счастью, в стройные ряды этих авторитетов каким-то чудом затесался и такой лапотник, как я, постоянно высмеивающий то, что мне кажется смешным. Правда, справедливости ради хочу отметить, что в земной алхимии откровенного бреда значительно меньше, чем в том же ремесле, ну или я попросту гораздо хуже разбираюсь в алхимии, что тоже не исключено. Так вот, на пути Франца к покорению высот алхимии образовался маленький камешек: профессор де-Эйк, опираясь на множество научных авторитетов и на неоднократно проводимые различными учёными мужами (и дамами) опыты доказывала, что в настоящее время повторить зелье Фрома, избавляющее от морщин невозможно, поскольку новых партий волос единорогов с Грани не доставляли уже очень давно. Я же, ничтоже сумняшеся, ещё перед Новым годом на его глазах изготовил данное зелье без этих волос. Разумеется, профессор де-Эйк объяснила этот феномен ловкостью моих рук, незаметно для Франца подсыпавших редкий ингредиент в нужный момент. Но вот сам Франц выбрал темой своей выпускной работы именно приготовление зелья Фрама и теперь жаждал продемонстрировать мне, что у него получается на данный момент. Нет, он не просил меня поделиться секретом, а жаждал раскрыть эту тайну самостоятельно. Так что моё предложение не маяться дурью, а просто наварить ему столько зелья, сколько понадобится, он воспринял как личное оскорбление. Пришлось вникать в его записи. Нет, всё-таки алхимия - это не моё. С трудом, после многочасовых объяснений Франца мне удалось понять, где он ошибается но вот объяснить ему эту ошибку и показать, как надо, стало совершенно непосильной задачей. Ричард, ставший невольным свидетелем этой беседы, долго потом был в центре внимания девочек, изображая в лицах, как: "А Серж ему говорит: вот смотри. На пятой минуте надо подать ровно две трети арка энергии. А Франц волосы себе на голове рвёт и спрашивает: может, с помощью реакции Фаголя отмерить? А Серж: Не знаю никакого Фаголя, но если ты столько, сколько сейчас выбросил в воздух энергии в котёл подашь, он у тебя попросту расплавится". 
  Но больше всего времени на каникулах я провёл именно с Ричардом. Разбираясь в хитросплетениях магии Земли, мы пытались создать единое маскирующее поле, не позволяющее никому заметить использование иной, не земной магии. К моему стыду, первая разумная мысль пришла именно в голову Ричарда: 
  - Скажи, а защищаться надо от всех или только от владеющих магическим зрением? 
  - Желательно, конечно, от всех, но главная задача в том, чтобы никто не понял, что используется нечто неизвестное. 
  - Так может просто ослеплять тех, у кого есть это зрение? 
  - Проблема та же, что и с иллюзиями. Заклинание становится чересчур громоздким и долгоформируемым. 
  - Нет, не в момент произнесения заклинания, а вообще! 
  - Стоп. А это идея! 
  Это действительно была хорошая идея. В Гиперборейской империи существовало заклинание "засветка", позволяющее скрыть, что происходит внутри его действия от магического зрения. Это заклинание использовалось, когда демонстрировали действие "полуфабрикатов" - не доведённых окончательно "до ума" артефактов и заклинаний. То есть, если я изготовлю артефакт с этим заклинанием, то вполне можно будет скрыть от пытливого взгляда всю вопиющую "инаковость" моей волшбы. Ну а то, что зрелище, вернее его отсутствие, всё равно будет за гранью обыденности, к делу не пришьёшь. В общем, последний день каникул мы втроём с Ричардом и Аликс занимались исключительно этим артефактом. 
  С Кузьмичом я пересёкся всего дважды: в день приезда, когда он пришёл вечером поприветствовать меня и во время ритуала весенних даров. Он чувствовал, что виноват и сам старался не особенно попадаться мне на глаза, а я так и не мог решить для себя, можно ли ему доверять, в смысле - не умолчит ли он о чём-либо в очередной раз. Хотя доступ в свои комнаты я для него не закрыл, хотя и имел такую возможность, поскольку Кузьмич носил мой знак. И вот уже оставшись в одиночестве в последнюю ночь перед возвращением в Бритстан, я услышал деликатный стук в дверь между спальней и кабинетом: 
  - Входи, Кузьмич. 
  Дверь беззвучно отворилась, и на пороге появился домовой: 
  - Тут эта... разговор к тебе есть. 
  - Хорошо, пошли. 
  Мы прошли в кабинет и устроились в креслах. Чтобы показать домовому своё расположение, я даже заказал какао. Подождав, пока заказ принесут, Кузьмич сказал: 
  - Тут эта... хозяева тобой шибко интересуются. 
  - Что, сильнее, чем раньше? 
  - А ты как хотел? Отдаёшь силу направо и налево, а вкус-то у силы теперича другой стал! Чистый вкус! Из нас большинство уже и забыло вкус-то такой. 
  - Не понял. То есть, "вкус" энергии алтарного камня рода Ривас после моего эксперимента стал другим? 
  - А-то! Вот хозяева и беспокоятся, как бы и им такое же сделать? 
  - Да, вот об этом я не подумал. Вот что, передай остальным домовым, что я сам не знаю, как им помочь. Тут-то энергия родная для меня, а у них... 
  Домовой просиял: 
  - Точно! Как я сам-то недотумкал! Что ты сделать-то сможешь, ежели сила у них чужая для тебя! Так что либо пусть присягают, как положено, причём и сами, и жильцов своих заставляют, либо извините-подвиньтесь. 
  - Ты особо губу не раскатывай. Я действительно не знаю, смогу ли с чужой энергией работать. Но попробовать - попробую. 
  - А как? 
  - У Люксембургов меня ввели в род, а это почти что родня. Если с ними получится, тогда возможно, а если нет - то нет. 
  - А когда ты попробуешь-то? 
  - На летних каникулах. 
  - Мне так и передать хозяевам? 
  - Так и передай. 
  - А сам-то ты, когда к костерку планируешь? 
  - Может, тоже летом, но в этом году обязательно. Мне браслетик, который Митрич подогнал, надо испробовать. Уж очень нехорошие дела творятся там, в школе. 
  - Ты эта... ежели чего, к тамошнему хозяину иди. 
  - Да нет там домового! 
  - Как это нет? Есть, и тебя он видел, и спрашивал уже, чего к нему не заходишь. 
  - Ну-ка с этого момента поподробнее... 
  Как оказалось, в деревне Исток был один дом, который принадлежал не школе и не короне, а семье. Была в деревне кондитерская, без затей называвшаяся "Кандей". Так вот, однажды в школе учился наследный принц Бритстана. А у владельца кондитерской как раз дочка вернулась, закончив какую-то школу попроще. Вот в память о сладостях, съеденных... ну, или испробованных в этой лавке, принц, став королём, подарил семье кондитера дом, снимаемый ими. Соответственно, в доме и домовой появился. А самое главное: под домом начиналась целая сеть карстовых пещер, которыми богата данная местность. Этот домовой, по просьбе Кузьмича, исследовал пещеры, насколько его сил хватало и гарантировал, что, по крайней мере, один выход из них на поверхность точно есть. Звали домового Пахомыч. 
  Эта информация очень порадовала меня: по крайней мере появился еще один шанс уйти из Истока в случае крайней необходимости. Я искренне поблагодарил Кузьмича, который, оказывается, не сидел сложа руки, а искал возможности помочь мне и пошёл спать. 
  В последний день каникул я раздал детям очередные задания. После прощального обеда мы разъехались в разные стороны, вернее, сначала проводили Франца, который должен был добраться до Льежа на поезде, а все остальные оккупировали мой персональный вагон и направились в Лилль. Оттуда уже порталом разлетелись по местам учёбы. Мы вчетвером уходили последними. 
  В Берлине мы не задержались надолго, хотя, может быть это мне, увлечённому интересным разговором с высокородным Люскембургом, так показалось? Разговор, кстати, закончился к полному взаимному удовлетворению: я получил гарантию того, что Себастьян не будет распространяться о своих подозрениях, какими бы они не были, а он - гарантию моего участия в его исследованиях, пусть пока и очень ограниченного участия. 
  Исток встретил нас дождём. Кристи, брезгливо посмотрев на небо, заметила с интонациями старой склочницы: 
  - Похоже, дождь здесь и не прекращался всё это время. 
  В её устах этот тон выглядел настолько потешно, что я не выдержал и рассмеялся. Аликс тоже не смогла сдержать улыбку. Однако, её всё-таки больше интересовало несколько другое: 
  - Так всё-таки, как Вам удалось решить проблему с вызовами на дуэль? Вы обещали рассказать в Истоке. 
  Кристи тут же навострила ушки и повернулась к нам: 
  - Дуэли? Я что-то пропустила? 
  - Хорошо, сейчас сядем в карету и я вам обеим всё объясню. 
  В карету девочки просто-таки влетели. Я аж почувствовал себя лакомым куском мяса, поданным двум хищницам на обед, устраиваясь на сиденье напротив них под двумя парами жадно ждущих глаз: 
  - Итак, прежде всего, дуэли в Истоке проводятся по обычному кодексу для школьников. Следовательно, вызов за благосклонность прекрасной дамы вообще не предусмотрен. 
  - Ну, значит, Вас будут вызывать по другим поводам - тут же высказалась Кристи. 
  - Дело в том, что в школьном своде правил, кроме весьма узкого списка разрешённых заклинаний, есть и возможность игнорировать все вызовы, кроме порочащих достоинство. 
  - И как это поможет? Нет, понятно, тот же Тайн никогда беспричинно не бросит такой вызов. Просто побоится последствий. Но мало ли тех, кто о таком и не подумают? - А это уже вмешалась Аликс. 
  - А на подобные вызовы я, как человек с более высоким титулом, могу выставить замену - своего вассала. 
  Аликс картинно прижала руки к сердцу: 
  - Сюзерен! Вы прямо-таки исполнили моё самое заветное желание! Я всё-таки смогу подпалить пёрышки этим павлинам! Дайте я Вас расцелую. 
  Между девочками завязалась шуточная возня, пока Аликс пыталась добраться до меня, а Кристи - удерживала ту на месте. Я засмеялся: 
  - Надеюсь, до такого не дойдёт. Я перед началом каникул переговорил и с деканом и с директором школы, так что моя позиция по поводу дуэлей должна быть доведена кураторами до всех учеников. 
  Конечно же то, что меня могут заклеймить, как труса, несколько... волновало, но всё искупалось ударом по репутации самого Истока. Как же! Тот самый герой, который не побоялся выйти против вогулов и победить, боится обычных дуэлей в школе! Так может быть, это со школой что-то не так? 
  Я подал сигнал и карета тут же тронулась с места. Пройдя буквально несколько десятков метров, она доставила нас к воротам школы. Мы попрощались с Кристи и прошли в распахнутые ворота. 
  *** 
  Потянулись недели учёбы. Я по-прежнему числился в отстающих по большинству предметов, хотя теперь меня это трогало гораздо меньше - я всё-таки доделал артефакт, управляющий хранителями библиотеки и с жадностью накинулся на открывшиеся мне сокровища. И я не преувеличиваю! Среди откровенного хлама и многократного повторения одних и тех же абсолютно бредовых идей попадались настоящие драгоценности, позволяющие восполнить лакуны, образовавшиеся в памяти графа Ашениаси. Чаще это происходило так: наткнувшись на какую-то информацию в книге, я как бы "вспоминал" то, что изучал ранее по данному вопросу. 
  Очевидно, мои эскапады и явный интерес, проявляемый к полуразрушенному зданию, не остались тайной для руководства Истока. За время каникул вокруг здания выросла ещё одна, более высокая стена. Мало того, по этой стене ходили настоящие часовые, а куратор нас официально предупредил не соваться в этот угол парка. Тут же выяснилось, что такие же беседы-предупреждения были проведены во всех группах всех факультетов. 
  С Пахомычем мы с Аликс познакомились в первый же выходной. И Аликс всерьёз взялась за исследования системы пещер, находящихся в глубине этой местности. Однако, уже на четвёртый день она наткнулась на какую-то инфернальную тварь и с большим трудом убежала от неё. Так что своим волевым решением я прекратил всякие исследования. В конце концов главное, что система пещер действительно существует, попасть в неё через серые пути возможно, как и выйти оттуда на поверхность тем же способом, ну а всяческие следы нашего присутствия в своём доме Пахомыч затрёт быстро и качественно. Честно скажу, после общения с домовым я практически полностью успокоился за пути возможного отхода из Истока. 
  Однако, один вопрос остался нерешённым: я так и не мог самостоятельно ни войти на серые пути ни войти в состояние форсажа. И это ставило меня в тупик. Самое главное, что я даже как бы чувствовал эту преграду, которая не пускала меня, но никак не мог разобраться в её природе. 
  У Аликс же возникла иная проблема на серых путях. Она никак не могла научиться сокращать путь, находясь на них. Так что ей приходилось топать ножками столько же, сколько и пришлось бы в реальном мире. 
  В конце марта до Истока докатились первые амулеты иллюзий, сделанные по моей технологии. И это сразу же оживило слухи о том, что на самом деле я только издеваюсь над учителями, не показывая своего истинного уровня умений в магии. Мало того, Сабина по секрету сообщила мне о слухе, который вовсю гуляет по факультету "сов", а к нам попавшему через Дейзи, постоянно пропадающую там, что на самом деле я помолвлен с дочерью короля Белопайса и только лишь и мой и её малый возраст (ей, кажется девять лет) не позволяет нам объявить о нашей свадьбе. 
  В начале апреля Астра уехала в Ипр, для того, чтобы получить, как мой вассал, хоть какую-то поддержку алтарного камня рода Ривас при родах. Кузьмич обещал не выпускать её из поля зрения до самых родов. Меня несколько беспокоило то, что нам так и не удалось узнать автора проклятия, наложенного на Селену, как Астра решила назвать девочку. 
  В середине апреля произошло знаменательное событие: мой резерв всё-таки достиг пятидесяти эонов. В тот же вечер я попросил Аликс доставить меня в пещеры. Пройдя сквозь подвал и толщу земли мы очутились в большой пещере, из которой выходило семь проходов в глубину. Пещера была оснащена тремя магическими светильниками, которые Аликс тут же зажгла. Оставив меня внизу одного, она вернулась к Пахомычу, и должна была навестить меня ровно через час. 
  Наконец-то я смогу сделать то, о чём мечтал, казалось, обе свои жизни. Сколько раз я видел во сне, как сам провожу процедуру работы с каналом, которую видел у других наверное, сотни раз. 
  Прежде всего я начал насыщать энергоканалы тела энергией резерва. После того, как энергия запульсировала в каждом, даже самом мельчайшем канальце, я выпустил её, образовав плотный кокон вокруг себя. Затем стал заполнять каналы энергией плана пространства. Она подчинялась мне с той же охотой, что и моя собственная. Заполнив всю систему, я выбросил её сквозь кокон и она прошла через него, не потревожив. 
  Слава Богам! Я не удержался и подпрыгнул от восторга, а затем закружился по пещере, не в силах совладать с охватившим меня ощущением безграничного счастья. У меня полная совместимость с энергией плана, а это означает, что что я могу использовать энергию канала чуть ли не так же просто, как энергию резерва! Только тот, кто долгие годы вынужден был испытывать жажду, находясь вплотную к чистейшему роднику, сможет понять охватившее меня в тот момент ощущение счастья. 
  Бесился я довольно долго, минут пять, пока мой триумф не был довольно таки грубо прерван громадным белым червяком с огромной пастью, стремительно ринувшимся на меня из одного из проходов. По счастью, его зубы лишь бессильно скользнули по кокону. Однако от толчка я полетел спиной вперёд и врезался в противоположную стену. Кокон с честью выдержал и это испытание. 
  Я разозлился. Как смеет этот червяк лишать меня такого прекрасного настроения? Даже не думая о последствиях, я направил в него "распыление" - заклинание из школы пространства. Миг - и от червяка остались лишь зубатая пасть и какие-то ошмётки, каюсь, в очень малом количестве, большая часть тела червя оказалась именно распылено по стенам и полу пещеры. 
  В следующую секунду в пещере появился Пахомыч, готовый к бою. Увидев то, что осталось от червяка он попросту остолбенел: 
  - К-кто это? 
  Неожиданно как для меня, так и для Пахомыча раздался дрожащий испуганный голосок из-за большого камня в противоположном углу пещеры: 
  - Моя всё видеть. Моя видеть, как великий маг убивать ужас подземелий, который за моя гнаться. 
  Из-за камня показался кобольд - маленького роста с зеленоватой кожей, непропорционально длинными тонкими руками и большими ушами. Одет кобольд был в что-то вроде римской тоги, только очень уж грязной и рваной. Кобольд непрерывно кланялся и всё повторял: 
  - Моя видеть великий маг. Моя сказать великий маг. Великий маг убить весь ужас подземелий и моя никто не будет больше есть. 
  Тут к нашей компании присоединилась Аликс, не нашедшая ничего лучшего, как появиться прямо перед оскаленной пастью червяка. Увидав своего "соседа" Аликс завизжала и в каком-то невероятном прыжке переместилась мне за спину. От визга Аликс Пахомыч присел, а кобольд упал на землю и закрыл голову руками. Оглядев всю мизансцену: кобольда, скрючившегося на полу как будто по команде "работает ОМОН", Пахомыча, сидящего на заднице и пытающегося избавиться от звона в ушах, Аликс, старающуюся обхватить меня руками и не достигающую своей цели из-за всё ещё держащегося кокона я не выдержал и расхохотался. Услышав мой смех, все посмотрели на меня, а затем развернулись в разные стороны, дружно сделав вид, что просто любуются стенами. 
  После этого пришла пора рассказов. Проще всего было с Аликс: увидев, что Пахомыч исчез, она тут же бросилась ко мне. Ну, а оказавшись лицом к впечатляющей пасти, рванула в самое безопасное место. А вот как она спиной угадала, где именно я стою, и как смогла в одном прыжке преодолеть довольно-таки большое расстояние - история умалчивает. 
  Пахомыч ощущал пещеру как часть своего дома, поэтому сразу почувствовал, что там творится что-то неладное. Ну а раз на территории дома он почти всесилен, то и рванул, не задумываясь о силе противников. 
  Кобольд, которого, как выяснилось, зовут Ю, остался единственным выжившим из своей семьи, которую уничтожили какие-то страшные враги. Не такие страшные, как ужас подземелий, но тоже очень страшные. Ну, он и скитался с тех пор, надеясь прибиться к другой семье кобольдов. Однако, поскольку в этих пещерах не было никаких полезных ископаемых, то и кобольды обходили их стороной. 
  В итоге Ю решил пока остаться в этой пещере, под защитой Пахомыча. Он оказался довольно-таки ценным источником сведений о пещерах. По его рассказам Пахомыч смог даже составить более-менее подробную карту большой системы пещер. Челюсть ужаса подземелий, кроме выдающейся прочности ещё и оказалась хорошим рассеивателем магии, так что вставки из этого материала украсили как мои доспехи, так и доспехи Аликс, Греты и Красотки. Ну и чтобы закончить с итогами данного происшествия, скажу, что по моим прикидкам, в "распыление" я вбухал не меньше трёхсот эонов энергии. Как ещё моя энергосистема такое выдержала? 
  Тридцатого апреля пришло известие из Ипра, что Астра благополучно родила. У меня с души упал тяжелый камень. Всё-таки я опасался, что энергия смерти матери не позволит малышке родиться. 
  Девятого мая я вручил Сабине амулет нейтрального пространства и объяснил, как им пользоваться. Как мне по большому секрету потом призналась сама Сабина, она не снимала его даже в душе. 
  В конце мая установилась по-настоящему летняя погода. Наконец-то закончились дожди и мы с удовольствием гуляли по парку. Вдруг, за поворотом тропинки мы нос к носу столкнулись с Эриком, левитирующим куда-то большую корзину для пикника. Он искренне нам обрадовался: 
  - Сима, Серж, Аликс! Как я рад вас видеть! А мы тут небольшой пикничок на опушке устроили. Не хотите к нам присоединиться? 
  Проигнорировав шипение Си: "меня зовут Сима Ян" я согласился сразу и за себя и за обеих девочек. Про себя я отметил, что Эрику явно доставляет удовольствие подтрунивать над Си, которая старается установить между собой и остальными высокую стену, за которую она пустила только меня и Аликс. Впрочем, может быть и наоборот: Аликс и меня. 
  Как приятно сидеть весенним вечером в приятной компании и просто расслабиться! Между тем темнело. Дети придвинулись поближе к огню не для того, конечно же, чтобы согреться, а стремясь быть поближе к источнику света, разгоняющему неясные тени. Внезапно вдали послышался полный муки полувсхип-полустон. Дети загомонили, вскочили, у большинства в руках оказались палочки. Аликс посмотрела на меня и, убедившись, что я спокоен, осталась на месте. Через секунду Си также бросила взгляд на меня и, немного смутившись, снова села. Постепенно все успокоились. Си немного подумала и обратилась к старшеклассникам: 
  - Что это было? 
  - Очевидно, очередной эксперимент сумасшедшего профессора вырвался на свободу. - И нам была рассказана интересная легенда: 
  Оказывается, раньше на территории Истока существовал проход на Грань. В момент катастрофы на Грани находился один из профессоров. Ему удалось выжить в момент катастрофы, но вернуться назад он не может. Постепенно он озлобился на весь мир и посылает на Землю различных тварей. Большинство из этих тварей испаряется сразу же, как только оказывается на Земле, но некоторые перед своим самоуничтожением успевают "повеселиться". А в последние десятилетия профессор активизировался. Мало того, теперь все его твари некоторое время живут на Земле. Так что вокруг бывшего портала на Грань поставлена охрана и нагнаны животные. Как только очередной эксперимент сумасшедшего профессора вырывается на свободу, ему подсовывают, к примеру, корову, на которую чудовище и набрасывается. Корова гибнет, но и чудовище гибнет тоже. 
  - Так что, это кричала корова?! 
  - Скорее всего. 
  Тут я решил уточнить несколько моментов: 
  - Значит, чудовища самоуничтожаются после первого же убийства? 
  - Наверное. По крайней мере я не слышал о нескольких жертвах одновременно. 
  - А коровы всегда пасутся там? 
  - Нет, их пригоняют, когда появляется опасность прорыва. 
  - А ты сам видел этих чудовищ? 
  - Я - нет, но мой старший брат видел. Говорит, это было ни на что не похоже и постоянно меняло форму, цвет и размер. 
  Я откинулся назад и опёрся спиной о ствол дерева, заложив руки за голову. Замысел бритстанцев стал мне абсолютно ясен. Скорее всего, дело было так. Действительно, до катастрофы на территории Истока существовал проход на Грань. Потом он закрылся, полностью или нет - уже не важно. Скорее всего - не полностью. Сам проход был внутри того виденного мною полуразрушенного укрепления. Однажды, не так уж и давно в Исток поступил ученик с каналом на план хаоса. Уж что он забыл в этих развалинах - неизвестно, но сработал один шанс на много тысяч и он выжил, став одержимым хаосом. Власти же Бритстана, вместо того, чтобы попытаться его излечить или попросту изолировать одержимого, решили поставить его на службу. 
  После слияния этого ученика с хаосом активность этой стихии в данном месте несколько возросла. Именно поэтому перенести лабораторию в другое место не получается. Животных привозят не для того, чтобы чудовища "самоуничтожились". Они - строительный материал для этих чудовищ, а правильнее - порождений хаоса. 
  Я покачал головой. Конечно же, в условиях Земли порождения хаоса иначе как вундервафлей не назовёшь, но создать такое порождение просто вливая энергию хаоса невозможно, в каком виде её не вливай. Нет, что-то похожее получиться может, но вот срок жизни такого монстра будет исчисляться в лучшем случае десятками минут, да и с управляемостью такими вот кадаврами неизбежны очень большие сложности. 
  Глава 09 
  Окончание второй кварты ознаменовывалось балом. Честно говоря, я как-то даже не задумывался о том, что бал - это, прежде всего, выбор партнёра на него и до самого последнего момента официально так и не пригласил Аликс быть моей дамой. Поэтому выходка дона Себастьяна на последнем в кварте занятии по дуэлингу, когда тот, каким-то невероятным усилием уйдя от атаки Аликс, смог её обезоружить и тут же, упав на одно колена, просил её стать его дамой на этом балу, оказалась для меня неприятным сюрпризом. Нет, конечно же, она могла ему отказать, но этот поступок, его красота и полное следование канонам рыцарства настолько её подкупили, что Аликс посмотрела на меня жалобным взглядом и я кивком головы позволили ей принять приглашение. Одно слово - женщины! Пусть ей наш рыцарь даже не нравится, Аликс сама мне неоднократно говорила, что он вызывает у неё какое-то пугающее ощущение, но за красивую позу женщина способна простить и не такое. 
  А вот сразу после этого занятия меня прямо в коридоре перехватила Дейзи и по всем правилам высшего света просила меня оказать ей честь быть моей дамой на балу. В принципе, мне было всё равно, с кем идти, но вот Дейзи... честно говоря, эта девочка для меня до сих пор была загадкой. Всё-таки, именно Дейзи по моим расчётам лучше всего подходит на роль агента Бритстана в моей группе. Так что я согласился, не раздумывая. 
  На обеде новости о наших с Аликс партнёрах на балу неожиданно для меня оказались в центре внимания всего зала. Мало того, Си сразу после занятий сама, без предварительной договорённости, явилась ко мне в гости. С учётом того, что протокол и этикет для неё чуть ли не религия, ситуация сверхнеобычная. 
  Си, что тоже крайне нехарактерно для неё, сразу приступила к делу: 
  - Она Вам нравится? 
  - Не настолько, чтобы приглашать её самому. 
  Этот мой ответ, кажется, несколько сбил боевой настрой подданной династии Мин. Опустив голову и уставившись на свои скрещенные руки, они спросила: 
  - В таком случае, я могу рассчитывать на третий танец? 
  - Разумеется. - Я оценил её такт. Было естественным, что первый танец я должен провести со своей партнершей, а второй - с Аликс. 
  В комнате установилось несколько неловкое молчание, которое вовремя разрядила Аликс, пришедшая к нам с чаем. Это была прекрасная мысль! Пожалуй, лучшего способа отвлечь Си от чего бы то ни было, чем попытаться подать ей не ею собственноручно приготовленный чай, и придумать было нельзя. Си тут же попросила позволения подождать, пока она принесёт всё, потребное для чая и сама приготовит его "так, как положено". Мы, естественно согласились. Так что окончание вечера прошло в шутливых нападках Си на Аликс за то, что она не предупредила Си о планирующейся "измене" мне с рыцарем на балу. Когда Си, наконец, ушла, Аликс внимательно посмотрела на меня: 
  - Скажите, сюзерен, для Вас стала сюрпризом такая её реакция? 
  Я ненадолго задумался и честно ответил: 
  - Да. 
  - Это хорошо. - Она помолчала и совершенно неожиданно добавила. - А вот то, что она и для меня стала сюрпризом - очень плохо. 
  Больше мы в тот вечер к этой теме не возвращались. 
  Эта история получила неожиданное продолжение на следующий день, когда дон Кристобаль подошёл ко мне объяснить своё приглашение Аликс. Оказывается, ему с первого взгляда понравилась Дейзи (что, в общем-то, неожиданностью для меня не стало) и именно Дейзи поставила рыцарю условие: если он хочет видеть её на летних каникулах у себя, то он должен сделать так, что Аликс будет его дамой на балу. Дон Кристобаль воспринял это как испытание и совершенно не ожидал, что сама Дейзи пригласит меня. Я поблагодарил рыцаря за информацию, но более ничего не предпринял. В конце концов, если Дейзи что-то от меня надо, я об этом всё равно узнаю. 
  Утром Аликс была необычно смурна и задумчива: 
  - Что тебя беспокоит? 
  - Моя глупость. Я совершенно не подумала о том, что мне надеть на бал. 
  "В чём-то все женщины одинаковы" - подумал я и уточнил: 
  - А что, разве в нашем багаже нет нарядов для этого бала? 
  - В том-то и дело, что есть фактически только они, - и Аликс подробно описала проблему. 
  Разумеется, о том, что перед летними каникулами состоится бал, было известно заранее. И Аликс побеспокоилась о том, чтобы наши с ней наряды на этом балу сочетались. Но это ещё полбеды. Дон Кристобаль, оказывается, как-то прознал, в каком наряде собирается идти на бал Дейзи. И свой костюм подобрал под неё. А вот это уже настоящий афронт и прежде всего для меня, как лица, занимающего самое высокое положение среди всех вовлечённых в эту историю. Из этой ситуации, по мнению Аликс, был только один выход - я должен был появиться на балу в костюме, не сочетающемся как с платьем Дейзи, так и с нарядом самой Аликс. В этом случае единственным "пострадавшим" становилась Аликс, пары к костюму которой вообще не нашлось бы в зале. 
  Первое, что мне пришло в голову - предложить Аликс несколько простых иллюзий, которые бы несколько изменили её наряд. Однако, уже приготовившись озвучить эту "гениальную" мысль я внезапно подумал: предлагать женщине (!) помощь в изготовлении наряда для неё? Уж не сошёл ли я с ума? Мысль о том, что можно было бы и ей привести из Ипра или замка Тодт какой-нибудь другой наряд, увяла, не успев оформиться. За последние полгода Аликс почти догнала меня (на каблуках) в росте, и у неё явственно увеличилась грудь. Так что в старых платьях она будет выглядеть ещё более... неуместно, чем в платье без пары. 
  К счастью, был ещё один вариант решения данной проблемы: 
  - Аликс, мне срочно нужны наряды Дейзи и дона Кристобаля. 
  Хвала всем Богам! Она не стала ни о чём расспрашивать, а энергично кивнула и умчалась, даже не позавтракав. Уж не знаю, как она выкручивала руки Дейзи, но оба наряда были у нас в комнате ещё до начала занятий. Присовокупив к ним и наши наряды, я отдал Аликс следующее распоряжение: 
  - Доставь меня к Пахомычу, а сама иди на уроки. Заберёшь меня оттуда перед обедом. 
  Помахав Аликс на прощанье рукой, я обратился к домовому: 
  - Пахомыч, надо, чтобы эти два наряда, - я указал на наши с Аликс одеяния, - сочетались ещё и с этими двумя. 
  - Дык... эта... - Пахомыч яростно поскрёб всей пятернёй в затылке - двад..., не, тридцать арков и всё будет. 
  Начался упорный получасовой торг, в ходе которого мне удалось сбить цену до двадцати пяти арков. У меня сложилось чёткое ощущение, что именно эту цену домовой и хотел назвать изначально, слишком уж он за неё держался. Сам процесс переделки нарядов занял в разы меньше времени, чем предварительный торг, а результат меня откровенно порадовал - наши с Аликс костюмы остались парой, однако и с костюмами Дейзи и рыцаря они стали гармонично сочетаться. Короче, Аликс была вне себя от радости. Виновникам же этого переполоха мы решили вообще ничего не говорить, тем более, что, как оказалось, Аликс не потрудилась их уведомить о временном изъятии нарядов. 
  Наше появление в холле общежития, откуда все направлялись на бал, когда мы сначала прошлись рука об руку, а потом оказались со своими парами на этом балу, произвело настоящий фурор. Причём, если Дейзи ещё смогла удержать маску: "так оно и было запланировано", впрочем, маску не самого высокого качества, то рыцарь оказался откровенно сражён, что прибавило нам очков в глазах окружающих. 
  Бал открывался проходом учеников по периметру зала. Первой парой шёл Али-Музарафф с какой-то второклассницей из "мышей", вторым - Том Тайн с Синельдой Обан из третьего класса "енотов", запомнившейся мне по дуэльным соревнованиям - она была одной из тех, кто использовал "обоерукий" стиль. 
  Вообще, похоже, в очерёдности расстановки пар Исток снова решил проявить свой "демократизм", поскольку сначала шли люди, отличившиеся в самом Истоке и только после них - в порядке титулования. Рыцаря, кстати, поставили перед родовитыми, в признание его заслуг. 
  Объявили первый танец. Я с любопытством ждал, что предпримет Дейзи. Ведь неспроста она затеяла всю эту комбинацию. Однако, девушка молчала, лишь иногда бросая на меня взгляды сквозь ресницы, взгляды от которых бросало то в жар, то в холод. Наконец, на последних аккордах мелодии, Дейзи заговорила: 
  - Вы ведь не откажете мне в следующем танце? 
  На какой-то момент я даже смешался. Это уже ни в какие ворота не лезло! Поэтому мой ответ прозвучал сухо и даже несколько грубовато: 
  - У меня уже есть партнёрша и на следующий и на третий танец. 
  Дейзи широко открыла глаза, и её взгляд впился в меня: 
  - Но... я ведь прошу?! 
  Так ничего и не поняв, я буквально "сгрузил" растерянную девушку на руки дону Кристобалю и увлёк Аликс в танце. Та порывалась что-то спросить, но я отрицательно покачал головой и Аликс послушно умолкла. Буквально через считанные секунды она полностью погрузилась в магию танца, на её губах заиграла улыбка, а мысли явно унеслись далеко-далеко. 
  Когда я отдавал Аликс Брэдфорду, который был её партнёром на третий танец, она ненадолго задержала свою ладонь в моей руке и шепнула на ухо: 
  - Какая я всё-таки дура! - И, подарив мне ещё одну улыбку, ушла. 
  Я же пошёл искать Си. Её партнёром на этом балу был какой-то третьеклассник из "сов", то ли из Сиама, то ли из Дай-Вьета, то ли из Индии. Си представила его мне как Сихам Па. 
  Когда мы вышли в центр зала, Си выдохнула с облегчением: 
  - Наконец-то! Можно больше с ним не танцевать. 
  Здесь требуется небольшое пояснение. Только первые два танца являются обязательными для всех, дальше каждый может сам решать - танцевать ему или просто постоять в уголке. Несколько позднее будут открыты двери во второй зал, где находятся столы с лёгкими закусками и напитками. После этого даже присутствовать в танцевальном зале не обязательно. 
  - Что, так плохо танцует? 
  - Я не знаю, хорошо ли он танцует, но то, что он не знает ни единого европейского танца - это точно. 
  - К третьему классу? 
  - Он после первого танца признался мне, что это первый бал, который он посетил. 
  - Вы произвели на него настолько неизгладимое впечатление? 
  - Если бы! Это я его сдуру пригласила, а он не посмел отказать, так как его род входит в состав... ну скажем герцогства, вассального империи Хань. 
  Я развеселился. 
  - И Вам его нисколечко не жалко? 
  - После того, как он за два танца умудрился трижды чуть не поставить меня в глупое положение, двигаясь совсем не так, как предписано танцем?! Пусть радуется, что я покинула его раньше, чем вбила его глупую голову в его никчемный зад. - Сообразив, что именно она ляпнула, Си тут же покраснела и стала как-то меньше ростом. Глядя в пол, она пробормотала скороговоркой, - прошу прощения за мою несдержанность. 
  Весь остаток танца мне пришлось, давясь смехом, успокаивать сконфуженную девочку. Как только я её оставил, Си тут же убежала по направлению к дамской комнате. Я же направился к Дейзи, однако буквально за пару шагов до неё оказался перехвачен Жаклин. Мило улыбаясь, она потащила меня на танцпол и, даже не дожидаясь, пока заиграет музыка, начала допрос: 
  - Ну и что это означает? 
  - Смотря что тебя интересует. 
  - Не пытайтесь выглядеть глупее, чем Вы есть, первородный. Что за цирк с вашими парами на балу? 
  - В принципе, я даже могу принести клятву, что понятия не имею, "что это означает". 
  - Клятву?! - Огонёк охотничьего азарта в её глазах разгорелся ещё сильнее. 
  - Но я не буду этого делать. 
  Весь танец я, откровенно веселясь и дурачась, вел себя как белорусский партизан на допросе у бандеровцев. Аналогия стала полной, когда мне удалось сбежать от Жаклин, только под обещание дать ей большой шмат сала - ну то есть рассказать всё, как только сам пойму подоплёку событий. 
  И опять я не дошёл до Дейзи буквально несколько шагов - путь мне преградила Сабина: 
  - Надеюсь, мой спаситель не откажется подарить мне этот танец? 
  Разговор с Сабиной получился гораздо серьезней, чем с Жаклин. Во-первых, Сабина заметила, что мой артефакт не только решил её проблему со сном, но и убрал фактор, затрудняющий активацию заклинаний в Истоке. Во-вторых, её очень заинтересовал вопрос - что она должна за эту помощь. Ну и в-третьих, она сообщила, что вчера её водили на медицинское обследование, результаты которого явно не понравились ни школьному доктору, ни какому-то второму присутствующему. О втором Сабина смогла сообщить только то, что это явно мужчина среднего роста, худощавого телосложения, а вот то, что кроме мантии с капюшоном (в двадцать пять градусов), он носил ещё и маску на лице и перчатки, настораживало особо. Уж не затворник слившийся с хаосом посетил своего пока несостоявшегося коллегу? 
  Данное обследование настолько напугало Сабину, что та даже заикнулась на осмотре о переводе в другую школу. И, ожидаемо, уже сегодня получила приглашение от Гортензии де-Карденхэм, которая всячески уговаривала её не делать страшной ошибки. Спокойствия эта беседа Сабине явно не прибавила. 
  К сожалению, мне также нечего было обещать девочке, кроме артефакта, который сможет сигнализировать, если Сабину попытаются кормить концентрированным хаосом, не ставя её в известность. Не скажу, что мои слова сильно успокоили Сабину. 
  Когда музыка закончилась, я обнаружил Дейзи прямо за своей спиной. Она явно не желала дать ещё кому-нибудь (в частности - Аликс, которая уже дёрнулась было в мою сторону) шанс увести у неё последний танец первого отделения бала. 
  И вновь мы в молчании кружимся по залу. Танцующих пар, по сравнению с первым танцем, значительно убавилось, и можно было разойтись вовсю, не опасаясь столкнуться с кем-либо ещё. Дейзи вновь молчала, однако в этот раз она не отрывала взгляда от моего лица, как будто ища что-то на нём. С каждой секундой на лице её устанавливалось всё более озадаченное выражение, она явно не находила того, что искала. "Может быть, маленький Серж раньше был с ней знаком" - пришла ко мне светлая мысль. Однако, добросовестно порывшись в памяти, я не нашёл подтверждений этому. Оставалось только ждать хода Дейзи. Впрочем, может быть всё не просто, а очень просто? 
  Давненько я не проверял свою ментальную защиту. Всё как-то повода не было. А тут... пришлось самокритично признать себя полным дураком. Или круглым дуралеем? Короче, всё то время, пока наши руки соприкасались в танце, Дейзи, оказывается атаковала меня ментальным воздействием первого уровня. Сразу стала понятна вся её игра. Попав под влияние то ли самой Дейзи, то ли какого-то артефакта... к примеру, вон то кольцо на её левой руке подозрительно отсвечивает фиолетовым, я должен был публично протанцевать с ней подряд минимум три танца. А это уже скандал и повод спросить меня о моих намерениях относительно дамы. 
  Вместо облегчения от решённой загадки я почувствовал нешуточную озабоченность. Такая глупая и прямолинейная атака прежде всего означала, что мои подозрения о том, что Дейзи является агентом разведки Бритстана, абсолютно беспочвенны. А это, в свою очередь, означает, что снова надо подозревать всех в моём близком круге общения. 
  Музыка закончилась. Дейзи требовательно посмотрела на меня: 
  - Я надеюсь, остаток вечера мы проведём только вдвоём? 
  С этими словами её рука (та, что с кольцом) как бы случайно скользнула по моей груди, на мгновение задержавшись на солнечном сплетении. Вот в этот момент моя защита предупредила меня о воздействии, по силе равном второму уровню. Это интересно. Надо будет запомнить точку воздействия. Вслух же я произнёс: 
  - Остаток вечера я проведу со своей... дамой сердца. 
  После этих слов я отступил на шаг, поклонился и ушёл. 
  Аликс налетела на меня вихрем в дверях второго зала и вцепилась в мою руку, как утопающая: 
  - Чтоб я ещё раз Вас оставила без присмотра! 
  - А если под присмотром Кристи? 
  - Тем более! Эта кошка так и норовит всех отодвинуть от Вас. 
  - Ладно, пойдём, перекусим. У меня от всех этих разговоров голод не меньше, чем после хорошей длительной тренировки. 
  Подмигнув как-то незаметно присоединившейся к нам Си, я предоставил дамам руки, за которые они с готовностью ухватились и мы направились к столам. Закуски были организованы в стиле "а-ля фуршет", так что наполнять тарелки надо было самим гостям. Когда мы дошли до стола, девочки перемигнулись и, не выпустив моих рук, свободными руками наполнили мне тарелку и стали наперебой кормить меня с рук. Получилось не очень удобно, но смешно. 
  Чуть позднее, когда мы устроились у стены с бокалами чего-то ягодного в руках, к нам подошёл Тайн со своей спутницей. Едва мы обменялись приветствиями, как Синельда попросила меня о приватном разговоре. Заинтересовавшись, я активировал антиподслушивающие чары: 
  - Я имею честь пригласить Вас на летнее солнцестояние в замок Обан. 
  - Почему меня, почему сейчас, почему я должен согласиться? 
  Синельда тайком вручила мне запечатанный конверт, который я, повинуясь её жесту, тут же спрятал: 
  - Здесь Вы найдёте ответы на Ваши вопросы, первородный. 
  После чего поклонилась отдельно мне, отдельно остальным, ушла. Я деактивировал артефакт. Тайн посмотрел на меня со странным выражением на лице: 
  - Даже не знаю, завидовать Вам или нет. Приватный разговор с Синельдой Обан - это и великая честь, и громадные возможности, и нешуточная опасность. 
  - Почему? - Тут же спросила Аликс. 
  - Замок Обан - одно из двух мест, с которыми поддерживают связь так называемые "мудрые" - разумные трёхголовые драконы, обитающие на Фарерских островах. И попасть на эти острова можно только по приглашению драконов через порталы, один из которых находится в замке Обан. А приглашают они далеко не каждого. Наш король вот уже много лет просит о приглашении, но все его послания попросту игнорируются. Меня, уже после того, как я был избран Синельдой как её спутник на балу, дважды вызывали к заместителю директора с одной только целью: узнать, не могу ли я свести с Синельдой более близкое знакомство и добиться-таки приглашения для короля. 
  - И что же Вы? 
  - Я? Старался, как мог, но безрезультатно. Ладно, это, в принципе, не такая уж тайна. Драконы владеют особой магией, делающей их неуязвимыми, а их острова - недостижимыми. Кроме того, сами драконы мгновенно могут перемещаться в любую точку. Заключив союз с драконами, мы стали бы непобедимы. Именно поэтому общение с Синельдой - дело государственной важности. Так что, Ривас, не удивляйтесь, получив завтра приглашение на беседу по поводу вашего разговора с наследницей замка Обан. 
  После рассказа Тома Тайн, полученное письмо стало, фигурально выражаясь, "жечь мне карман", поэтому я с трудом высидел ещё час, прежде чем счёл возможным покинуть бал. 
  Вскрыл письмо я на серых путях. Аликс с нетерпением заглянула мне через плечо: 
  - Что там такое? 
  Листок оказался исчерчен непонятными каракулями, не вызывающими никаких ассоциаций. Однако, стоило мне подать на него немного энергии пространства, как каракули сложились в слова: "иди сквозь пространство, Серж Ривас". Слова продержались около тридцати секунд, а затем бумага приобрела первоначальный вид. Аликс спросила, заглядывая мне в глаза: 
  - И что это означает? 
  - Это приглашение к разговору. Приглашение, которое я проигнорирую. 
  - Почему? 
  - Как ты думаешь, почему существа, способные в любой момент оказаться в любой точке пространства, не смогли организовать вручение приглашения не настолько по-дурацки? Посреди бала, полностью засвеченный агент, передаёт мне тайное послание. Да я просто уверен, что момент передачи увидело не меньше пяти человек! 
  - Ну я, например, не видела. Ваш купол несколько искажает всё, что происходит внутри него. 
  - Это потому что у тебя ни опыта, ни нужных приспособлений нет. Так что если меня считают таким идиотом, чтобы не почувствовать ловушку в этой мизансцене, они здорово ошибаются. 
  - А письмо? 
  - А вот письмо я спрячу в свой багаж. Очень интересно, кто за ним придёт. 
  Следующий день был днём нашего отъезда из Истока. С самого утра к нам постучалась прислуга, попросившая указать пункт нашего назначения. Это делалось для того, чтобы скомпоновать учеников, желающих отправиться в одно и то же место. Я решил отправить Аликс, Кристи и охрану в Лилль, а сам рвануть в Люксембург, проверить свои возможности на их алтарном камне. Так что, связавшись с высокородной Элизабет, я заказал себе карету. 
  Всё утро я ждал вызова к Гортензии де-Карденхэм. Однако, вместо этого ко мне в апартаменты постучался куратор: 
  - Доброе утро, сэр Стивен. Чем обязан Вашему визиту? 
  - Доброе утро, первородный Ривас. Не возражаете против небольшой прогулки? 
  Мы довольно далеко углубились в парк, прежде чем куратор спросил: 
  - Что происходит с высокородной Стокпорт? 
  - Ну, я знаю, что она уже несколько раз была у врача, но больше... 
  - Что за амулет Вы ей подарили? 
  - О, это просто безделушка, у неё нет никаких полезных функций (а попробуете влезть внутрь, чтобы это проверить, безделушка взорвётся). 
  Куратор помолчал, пристально глядя на меня. Я спокойно выдержал его взгляд. Вздохнув, сэр Стивен полез в карман и достал оттуда небольшой знак: пятиугольник, внутри которого находилась буква V. 
  - Знаете, что это такое? 
  - Нет. 
  - Это знак викторианцев, рыцарского ордена со штаб-квартирой в Вадуце. Орден занимается борьбой с демонами, проникающими на Землю. Что ты знаешь о демонах? 
  - Отвергнувшие Богов, изгнанные Богами создания, стремящиеся поработить Землю. Живущие в кавернах мироздания существа, смыслом существования которых является ненависть ко всему живому. Олицетворения человеческих пороков, которые получают энергию от их свершения людьми. 
  Оттарабанив абзац из учебника, доставивший мне в своё время немало веселья, я с ожиданием посмотрел на куратора. 
  - Всё правильно. Так вот, задача ордена - уничтожать тех демонов, которые всё-таки прорываются на Землю. 
  - Но ведь эти прорывы очень редки? 
  - Это здесь, в Европе или вон в империи Мин они редки, а там, где постоянно льётся кровь, слабые демоны появляются регулярно. Иногда месяца не проходит без нового прорыва. 
  Про себя я присвистнул. Появление новых прислужников демонов раз в месяц означает, что никакие это не прорывы, а либо полноценный канал с демоническим планом либо действующий зиккурат. Вслух же я сказал: 
  - Что ж, я приветствую доблесть братьев Вашего ордена, сэр куратор. Но вот какое отношение это имеет к Сабине? 
  - Братья направили меня сюда, потому что в Истоке многочисленны следы демонской энергии (положим, не демонической, а хаоса, хотя по ощущениям они и похожи... плюс-минус лапоть). Среди моих учеников больше всего демонского оказалось именно в Стокпорт. Причём демонское в ней нарастало ровно до тех пор, пока Вы не подарили ей эту безделушку, в которой действительно я не нашёл ни капли магии (ну да, как вспомню, так вздрогну, сколько всего пришлось пережить, пока изготавливал для Светланы маскировочные артефакты, которые не должны были засечь детекторы Императорского дворца). Поймите, если Вы знаете секрет, позволяющий вырвать человека из под власти демонов, то Вы просто обязаны поделиться им! Вы просто не представляете себе, какие это страшные существа - люди одержимые демонами! Вы не видели, что вытворяют эти люди с окружающими. Вы не видели мать, поедающую собственного ребёнка, причём не из-за голода, а по прихоти. 
  Он говорил искренне, горячо. Видно было, что он действительно переживает за тех, о ком говорит. Однако... 
  - Мне искренне жаль, но я действительно не знаю, как излечить человека, одержимого демонами. Тот амулет, про который Вы говорите, не имеет к демонам никакого отношения. Впрочем, - решил я немного приоткрыть карты, - как и та энергия, которой переполнен Исток. Хотя то, что это энергия не демонов, не делает её менее опасной для человечества. 
  Сэр Стивен, как я и ожидал, жадно схватился за эту информацию: 
  - Не демонская? А какая? Что Вы об этом знаете?! 
  - Только одно. В Истоке балуются с той самой энергией, которая привела к катастрофе. 
  - Это точно? Вы уверены? 
  - Если бы у меня были железные доказательства, в Берлине их бы уже опубликовали. 
  - Вот оно что... Значит, Берлин? 
  - Да. 
  - А если Стокпорт уедет из Истока? Это как-то уменьшит опасность? 
  - А она уже сказала о своём желании уехать. 
  - И что? 
  - Высокопоставленный чиновник школы настоятельно просил её ещё и ещё раз подумать. 
  Сэр Стивен низко поклонился: 
  - Спасибо за содержательную беседу, первородный. Уверяю Вас, что наш орден в данном вопросе будет целиком на Вашей стороне. Если Вы решите посетить Вадуц, двери ордена для Вас будут открыты в любое время. 
  Распрощавшись на этой ноте, мы разошлись в разные стороны. В апартаментах меня уже ожидала Аликс, молча протянувшая мне листок с расписанием отбытия из Истока. Из расписания следовало, что девочки и охрана должны были стартовать в два часа, а я - на полчаса позднее. Дождавшись установки чар приватности, Аликс тут же горячо заговорила: 
  - Это ловушка, сюзерен. Я Вас одного никуда не отпущу! 
  - Ловушка? Возможно. По крайней мере, это подозрительно. Да и запиской от "мудрых" почему-то никто не заинтересовался. Но вот пойти в эту ловушку я попросту обязан. 
  - Но почему?! 
  - Потому что это хорошая возможность расшевелить это осиное гнездо. Если они решатся на нападение на ученика на территории Истока, то слава "лучшей школы магии" окажется изрядно подмоченной. Да и ничем особым я не рискую. Сразу убивать меня точно не будут, а если попробуют похитить - так метка на мне не зря стоит. А вот мои записи мы сейчас незаметно для окружающих переложим из моих вещей в твои. Впрочем, как и остальные вещи, которым не следует попадать в чужие руки. 
  Аликс попыталась мне возражать, но не выполнить прямой приказ не решилась. Так что пообедав и проводив девочек и охрану, я засел в доме портала. 
  Медленно тянулись минуты. Вот меня уже попросили пройти в зал перемещения. Вдруг, прямо в дверях зала откуда-то сверху на меня выдуло облако красной пыли. В ту же секунду у меня перехватило дыхание, глаза стало резать и из них ручьями полились слёзы, а дыхательные пути как будто окунули в огонь. Тут же меня подхватили чьи-то руки. На одних рефлексах скастованное мною исцеляющее заклинание практически не сработало, однако оно потревожило сигнализацию в здании портала. Раздался вой сирены и я почувствовал, что держащие меня руки разжались. Задыхаясь и заходясь в кашле, я растянулся на полу. 
  В этой позе меня и нашли работники портала, прибежавшие на звук сирены буквально через несколько секунд. Дышать в помещении по-прежнему было нечем, поэтому меня без церемоний выдернули из коридора перед залом портала и закрыли двери. 
  Лечение было довольно-таки быстрым. Как оказалось, против меня использовали так называемую "кайенскую смесь" - пятьдесят процентов табака и пятьдесят процентов перца. И ни грана магии! Если бы не моё заклинание, точнее, если бы моё заклинание не потревожило бы сигнализацию, меня бы попросту спеленали и похитили. А в зал портала можно было кинуть, к примеру, что-нибудь из того же хаоса. Зал - в щепки, я - исчезаю. И самое главное - всё произошло бы абсолютно безвредно для репутации Истока! 
  Чуть проморгавшись и восстановив дыхание, я сломал щепку, активирующую режим самоуничтожения моего похищенного багажа и настоял на своём перемещении в Люксембург. 
  Глава 10 
  Очевидно мой вид со слезящимися красными глазами и красным распухшим носом был достаточно выразителен для того, чтобы встречавшие меня у дверей здания портала маги (высокородная Элизабет не поскупилась на полноценную боевую тройку) тут же окружили меня и быстро провели к карете. У входа во дворец меня встречала герцогиня: 
  - Серж, что с тобой!? 
  - Добрый день, высокородная Элизабет. Помощь мне уже оказана, нужна лишь ванна и немного отлежаться. Единственная небольшая проблема - мой багаж похитили и мне даже не во что переодеться. 
  - Проходи, Серж. Твои обычные комнаты приготовлены. Ванна будет буквально через несколько минут. Насчёт одежды мы что-нибудь придумаем. Если позволишь, тебя пригласят к ужину или ты сможешь поужинать в одиночестве в своих комнатах. 
  - Спасибо, высокородная, - я поклонился и быстрым шагом прошёл во дворец. 
  К вечеру все видимые последствия нападения исчезли. Так что к ужину я спустился уже в нормальном виде, если не считать того, что костюм, предоставленный мне, оказался мундиром чёрных гусар, хорошо хоть без знаков различия. Вдобавок, и сама герцогиня и близняшки, приехавшие, пока я отдыхал, были в таком восторге от зрелища меня в мундире, что невольно закрадывалось подозрение о намеренности предложения именно этого костюма. Впрочем, заострять внимание на этом моменте я не стал. 
  За ужином я подробно рассказал, что произошло. Выводов никто озвучивать не стал, но они и так были понятны. 
  Мой багаж из Ипра доставили уже ночью. Вместе с багажом прибыл барон Рад и двое магов, благородный Марк Гессер и родовитый Михаэль Майнталь, которые составили его тройку. 
  На следующее утро герцогиня постучалась ко мне ещё до завтрака: 
  - Доброе утро, Серж. Для тебя явно будет небезинтересным узнать, что вчера в деревне Исток произошёл взрыв, который частично разрушил здание полицейского участка. - Произнеся это, она замолчала и внимательно посмотрела на меня. 
  Я же задумался. Нет, место взрыва удивления не вызвало, но вот его сила... я точно ничего настолько взрывоопасного к своему багажу не прикручивал. Может быть, сработала повышенная концентрация хаоса? В общем и целом до экспериментальной проверки какие-либо выводы делать рано. О чём я и сообщил герцогине. Та, немного подумав, высказала свою версию: 
  - А твой багаж мог вызвать детонацию тех взрывчатых веществ, которые и так должны быть в полицейском участке? 
  - В принципе и такое возможно, хотя... сколько же у них тогда взрывоопасного хранилось? Прямо арсенал пушечного полка, а не полицейский участок получается. 
  - Подожди... ты ведь предполагал, что для сокрытия твоего похищения надо было что-то взрывающееся в зал портала кинуть. Может быть, оно? 
  - Возможно. Я же говорю - надо экспериментировать и пробовать. 
  - Мой человек чем-то может тебе сейчас там помочь? Не хотелось бы его особо светить в Истоке. 
  - Ну если бы он смог собрать какие только возможно пробы с места взрыва, было бы великолепно. 
  - Что значит "пробы"? 
  - Ну осколки камня, немного воздуха, почвы. Но это только в том случае, если для него это безопасно. В конце концов это хоть и интересный, но, по сути, третьестепенный вопрос. 
  - Хорошо, Серж. Я уточню. 
  После этого герцогиня оставила меня одного. Я немного посидел, ещё раз перебирая в памяти все подробности вчерашнего нападения. Самым любопытным, с точки зрения моих будущих дел, был вопрос о том, почему моё лечебное заклинание сработало как инициатор для сигнализации. Что-то я не припоминаю запретов на использование магии в здании портала, в зале портала - другое дело. Да и как-то попался на глаза в здании портала человек, свободно использующий заклинание левитации. И что-то никакой сигнализации тогда не включалось. Так что с портальщиками надо разговаривать особо и вдумчиво, то есть иметь, что им предложить. Другим же не то, чтобы особо серьёзным и сложным, но уж точно неотложным был вопрос защиты от нападений, подобных вчерашнему. Нападений, в которых не было ни непосредственной угрозы жизни, ни магии. 
  Сидеть так и размышлять можно было бы очень долго, поэтому, поймав себя на храпе во время "размышления" я встряхнулся и подошёл к стене. Приложив к ней руку, я позвал Потапыча. Тот появился тут же: 
  - Никак неподалёку был? 
  - Да я поговорить с тобой хотел, но вижу, ты отдыхаешь... 
  - Уже нет. Говори. 
  - Мне Кузьмич поведал, что ты хочешь попытаться связь с родовым камнем жильцов моих восстановить? 
  - Да. И тут мне нужна твоя помощь. Я буду работать в зале алтарного камня. Твоя задача - проследить, чтобы никто не почувствовал, что там что-то творится. 
  - Дык... пока главы у рода нет, это дело-то плёвое. 
  - Ну вот и хорошо. Проведи меня в мои покои, а затем к алтарному камню. 
  - Сделаем. 
  По моей просьбе Потапыч вымыл и без того чистый зал алтарного камня. После этого я отослал домового. 
  Оставшись в одиночестве в памятном зале алтарного камня, я присел прямо на пол и вгляделся. К моему удивлению, я не почувствовал никаких эманаций хаоса. Пришлось использовать руны, хотя это и уменьшает мои шансы на обуздание первоосновы. Выложив из рун необходимые слова, я активировал их. Вливая силу в руны буквально по капле я довёл радиус их действия до стен зала где-то минут за двадцать. И сразу же после этого появился отклик хаоса. Что ж, надо приступать. Встав с пола, я принялся составлять большой круг порядка, остро сожалея о том, что стальной мне так пока и не подвластен. После окончания составления круга, я зачерпнул родовую силу Люксембургов и "выплеснул" её во все стороны. 
  "Да, вот остатки воздействия хаоса, прекратившегося, скорее всего, в момент полного прерывания связи с Гранью, вот... а вот это очень интересно, надо будет попросить у Элизабет эти два камешка, изменённые хаосом, а вот и бывший путь между залом алтарного камня и манором". 
  Передо мной открылись развалины хода, очень похожего на проход, увиденный мною в маркизатстве Ипр. Однако этот ход был тёмен, полуразрушен и обрывался в чёрную бездну. Получается, что просто очистить от эманаций хаоса путь здесь абсолютно недостаточно. Но ведь я знаю общее "направление", куда надо посылать энергию, для того, чтобы "достучаться" до манора Люксембург! Меня охватил привычный для графа Ашениаси зуд исследователя. Зачерпнул из алтарного камня сил на грани своей возможности их удержать, я направил эти силы широким конусом из места обрыва туннеля. 
  Тянулись секунды. Каждый миг ответное давление на меня нарастало. И уже на пределе своих возможностей я уловил ответ - эхо от взаимодействия родственной магии. Резко сузив конус в направлении отклика, я смог дотянуться до такого же оборванного края туннеля. В момент соприкосновения моей поисковой нити с краем туннеля вспыхнул яркий свет. 
  Пять секунд! Долгие, бесконечно долгие пять секунд я смог удерживать образовавшийся канал, прежде чем меня попросту "выбросило" в реальный мир. 
  Зал алтарного камня выглядел как после страшного урагана. Всё, кроме непосредственно самого камня, было изломано, разорвано, всё, что могло гореть - горело. Стены во многих местах пошли трещинами, некоторые камни полопались, как от высочайшей температуры, другие же выглядели как после удара молотом. Разруха значительно превышала тот уровень, который был после схватки с бывшим герцогом Люксембург. 
  Абсолютно обессиленный, я лежал навзничь на полу. Сил не было даже на то, чтобы позвать Потапыча. К счастью, тот и сам вскоре появился. Вне себя от переполнявших его чувств, домовой буквально прыгал до потолка: 
  - Получилось!! У тебя получилось! Я ясно ощущал канал с манором, слабо, но ощущал! 
  Прыгая, он не сразу обратил внимание на моё состояние, но заметив, тут же подскочил: 
  - Ты как? Надо чего? И что тебя тянет постоянно собой рисковать? Да рази я б не подождал бы?! Вошёл бы ты в полную силу, тогда бы и пробовал. 
  - Успокойся, Потапыч. Подай мне укрепляющее зелье в серебряной фляжке. 
  - Это в этой, что ли? - Потапыч через несколько секунд продемонстрировал мне нечто, по форме напоминающее перекрученный и надкусанный бублик. 
  - Тогда доставь меня в мои комнаты, так чтоб никто не видел, там у меня в багаже ещё одна фляга должна быть и приберись здесь. 
  - Хорошо - покладисто согласился домовой. 
  О результатах моего эксперимента мы поговорили лишь через день - слишком уж я был слаб. 
  - Так что, можно, значится, канал восстановить? 
  - Можно, но вот когда... это вопрос. Тут только для того, чтобы понять, как это сделать, надо ещё не один эксперимент провести, а ещё и всё потребное для этого чётко определить. Тут ведь главная сложность в том, что свою энергию я не могу на это использовать, только энергию Люксембургов, а пропускать через себя такие объёмы чужой энергии, да ещё и продолжительное время... 
  - А если кого из близняшек на это дело подписать? 
  - Не выход. Выгорят. 
  - Так не сейчас. Я ж говорю - когда в полную силу войдут. 
  - Так и я тебе про этот же момент времени. Сейчас-то и начинать бесполезно, а когда взрослыми станут... восстановить канал может и восстановят, но выгорят однозначно. 
  - Так может... Это ж всему роду какая благодать. 
  - Потапыч. Ты этого не говорил, я этого не слышал. Понял? 
  - Дык, чегось тута непонятного-то? - тут же сник домовой. - Понял, как есть понял. 
  Сразу же после ухода Потапыча ко мне заглянула герцогиня: 
  - Серж, поклянись, что твоё нынешнее состояние никак не связано с моим старшим сыном. 
  - Клянусь. 
  Казалось, ей стало значительно легче: 
  - А я-то уже подумала... 
  Про себя я лишь недоумённо пожал плечами. Разбираться в том, что она там подумала, мне было абсолютно лень. 
  - Первородный Ривас (Ого! Чего это она так официально-то?), я прошу Вас, когда будет возможность, рассказать о причинах Вашего недомогания, произошедшего в моём доме. 
  Я оценил и её доверие и её такт: 
  - Я пытался оценить, возможно ли восстановить связь Люксембургов с манором. 
  - Что?! - Герцогиня схватилась за сердце и чуть не рухнула на пол. Сделав несколько неуверенных шагов, она всё-таки опустилась на кровать. - Что Вы сказали?! 
  - Да говорить-то в общем и нечего. Пока у меня при всём моём желании ничего не получится. И неизвестно, получится ли в будущем. 
  - Но... хоть какие-то шансы есть? - Герцогиня смотрела на меня с такой отчаянной надеждой, что я не смог удержать свой язык, о чём впоследствии неоднократно жалел. 
  - Шансы - есть, но вот из чего мне сделать проводник, который позволит перебрасывать громадные количества родовой магии герцогов Люксембург, я пока не представляю. Буду искать подходящий материал. 
  Герцогиня, слегка пошатнувшись, встала с постели: 
  - Первородный. Если Вам что-нибудь понадобится, я не пожалею ничего за самый малый шанс достижения этой мечты. 
  Глубоко поклонившись мне, она ушла. Меня же посетила слегка неожиданная мысль: "всё-таки мне как-то больше нравилось неформальное обращение с её стороны". 
  Обедал я в одиночестве в своей комнате, а вот после обеда мы с высокородным Себастьяном, приехавшим, пока я отходил от последствий своего эксперимента, закрылись в его кабинете. 
  Какому-то гению, не побоюсь этого слова, пришла в голову идея, до которой, по совести говоря, я мог бы додуматься сразу же. Он решил попробовать, как "загрязнённая" магия реагирует на разные заклинания. И нашёл, что один из видов "плохой", "загрязнённой" магии даёт значительно больший положительный эффект при применении заклинания "palus", превращающего земную твердь на определённом участке в болото, а другой положительно влиял на продолжительность и силу действия заклинания "somnium", оказавшегося первым, с действием которого я познакомился на Земле. На основании этих фактов был сделан вывод о том, что "загрязнённая" магия на самом деле является узкоспециализированной. Правда, сторонники фогенной теории из Бритстана утверждали, что это лишь исключения или ловкая мистификация, поскольку найти закономерности, позволяющие определить, какая энергия лучше откликается на те или иные заклинания, никому так пока и не удалось. 
  Костеря про себя свою тугодумность последними словами, я ведь мог этот вывод сделать уже давно и, тем самым, сэкономить кучу времени, я начал вникать в проблемы, возникшие у исследователей после этого открытия. Основной стала сложность подбора заклинаний, которые подходят той или иной магии. И тут я вспомнил об очках Брейна. К счастью, данный артефакт оказался в запасах дворца Люксембург. После этого началась рутинная работа. 
  Обладая правильно развитым резервом и системой мельчайших энергоканалов я мог, хоть и с некоторым трудом, выделить в чистом виде энергию девяти планов: Жизни, Смерти, Пространства, Материи, Порядка, Огня, Земли, Воздуха и Воды. Ну и, кроме того, мой источник выдавал чистую ментальную энергию. Так что работа проходила в следующем порядке: я подавал доступную мне чистую энергию, Себастьян в очках Брейна запоминал и записывал, как он её видит. После этого мы подбирали земные заклинания, которые лучше "отзывались" именно на эту энергию. Поразительно, но, к примеру, тот же огненный шар не был сильнее при использовании чистой энергии плана Огня. Про себя я предположил, что это заклинание основывалось на Металле, а не на Огне. 
  А вот дальше начиналось самое муторное. Предоставленные нам с Себастьяном накопители, заполненные разной энергией, меньше всего напоминали чистую энергию какого-то плана. Там было понамешано всего и в разных пропорциях. Вдобавок, Себастьян мог привязать к конкретной энергии только те цвета, которые я ему выделил, а сам я не хотел полностью раскрывать свои карты. Да и видели мы цвета энергии по-разному (что естественно). А без господства какой-либо энергии в накопителе он действительно "выдавал" на любые заклинания худший результат, чем нейтральная энергия. 
  Несмотря на это, высокородный Себастьян был полон оптимизма: 
  - Серж, Вы просто не представляете себе, какой это прорыв. Нам ничего не стоит посадить двадцать-тридцать магов в очках Брейна и пусть они описывают, какие "грязные" оттенки чему соответствуют. Потом свести все эти исследования в таблицу и вуаля - нет загрязнения, а есть смесь разных энергий, которые не конфликтуют друг с другом именно потому, что различные энергии в магии по сути есть разные проявления одного и того же. 
  Пришлось немного опустить его с небес на землю: 
  - Всё было бы замечательно, если бы разные люди видели одну и ту же энергию одним и тем же цветом. 
  Себастьян тут же сорвался с места и выбежал из кабинета. Появился он обратно почти сразу же, ведя за собой Марию Люксембург. Буркнув что-то вроде: "всё равно крутилась неподалёку", он напялил на неё очки Брейна и попросил: 
  - Серж, подайте, пожалуйста, энергию жизни. 
  Я подчинился, улыбаясь про себя. Составить таблицу соответствия того, как разные люди видят разные магические планы, столетиями безуспешно пытались и в Гиперборейской Империи, с её-то возможностями и знаниями. Себастьян же тем временем продолжал: 
  - Мария, посмотри, пожалуйста, над ладонью Сержа должно появиться облачко. 
  - Ой! И правда появилось. 
  - Запомни его цвет, только как можно точнее. 
  Мария стала пристально вглядываться в точку над моей ладонью, от усердия даже высунув кончик языка. Подождав секунд пятнадцать, Себастьян продолжил: 
  - Хорошо, а теперь сними очки и подойди к столу. На нём лежат деревяшки разного цвета. Выбери ту, которая максимально схожа с цветом увиденного тобой облачка. 
  Мария кивнула и с серьёзным видом отправилась к столу. Там она долго перебирала дощечки, пока торжествующе не вскинула над головой одну из них, покрытую серебристой краской: 
  - Вот эта! 
  - Как?! - Выражение лица Себастьяна было настолько потешным, что я не выдержал и рассмеялся. Он с обидой посмотрел на меня: 
  - И что же нам делать теперь? 
  - Ну практической пользы от этого открытия получается немного меньше, чем Вы думали, Себастьян, но вот доказать несостоятельность некоторых особенно неприятных для нас положений фогенной теории это ведь не помешает. 
  Себастьян ненадолго задумался, затем уверенно кивнул: 
  - Вы правы, Серж, это гораздо более важная задача. Тут ему в голову пришла другая мысль. Дело в том, что я неоднократно отказывался учить его выделять "чистую" энергию. Когда же он не успокоился, продемонстрировал, какое действие любая "чистая" энергия оказывает на его энергосистему. Несмотря на то, что энергии я подал всего ничего, корёжило его от боли не менее получаса. Теперь же он внимательно посмотрел на меня: 
  - Серж, а мои племянницы смогут выделять чистую энергию? 
  - Смогут, хоть и меньше видов, чем я, но смогут. 
  Он кивнул каким-то своим мыслям: 
  - То есть, всё дело в тех методиках обучения, которые Вы используете. - Он не спрашивал, а утверждал. 
  - Да, - не стал скрывать я, - но повторить эти методики может только человек с магическим зрением. 
  - Ну это, конечно, редкость, однако отнюдь не непреодолимый барьер... 
  - Я не буду никого обучать секретам рода. 
  Себастьян поморщился, но тем не менее, сразу отступил: 
  - Хорошо, Серж, как скажете. 
  На праздник летнего солнцестояния я решил остаться в Люксембурге. Ритуал мог провести и Кузьмич, а мы всё равно сразу после праздников планировали всей компанией отправиться в Нуоррик. Я хотел познакомиться с родом Тома, да и просто погулять по местам, которые скорее всего были родиной матери Греты. 
  Перед самым праздником прибыла Аликс, тут же накинувшаяся на меня с шутливыми упрёками, что я бросил её, одну (Кристи уехала домой), а сам тут веселюсь напропалую. Пришлось признать свою вину и пообещать остаток времени пребывания у Люксембургов развлекать её по мере сил. Не скажу, что Аликс была удовлетворена такой скромной вирой, но ей пришлось с этим смириться. 
  После отработки технологии определения видов энергии я был уже не настолько нужен высокородному Себастьяну и поэтому следующие несколько дней, до самого нашего отъезда я провёл с девочками. Мы побывали на охоте, посетили несколько празднеств у соседей Люксембургов, даже устроили небольшой турнир, в котором безраздельно царствовал барон Рад. Получив вдобавок к форсажу ещё и хорошую фехтовальную практику, он стал гораздо сильнее. 
  С герцогиней у меня состоялся ещё один серьёзный разговор, посвящённый викторианцам. По её словам выходило, что это довольно-таки сильный орден с очень хорошей репутацией в части борьбы с демонами. Их часто приглашают не только в Европу, но и в другие части света. Однако, самые сильные позиции у викторианцев в Латинии и Оногурии. А вот на Пиренеях их не жалуют. В Спинии за то, что они встали на сторону Латинии, когда Спиния хотела её захватить, а вот причины неприятия ордена в Кельтии широкой общественности доподлинно неизвестны. Ходят слухи, что орденцы когда-то "для общего дела" прихватили какой-то могущественный артефакт из сокровищницы короля Кельтии. Так что можно было сказать, что викторианцы прежде всего фанатики идеи, а уж потом всё остальное. 
  Поведала герцогиня и о том, что в тот день, когда мы сражались с её старшим сыном, в Люксембург, оказывается, прибыло целых девять боевых троек ордена, которые окружили дворец. До штурма дело не дошло каким-то чудом: в последний момент орденцы сами отступили от дворца и даже долго извинялись за свою ошибку. 
  Что же касается моего разговора с сэром Стивеном, герцогиня порекомендовала не отталкивать протянутую руку. В Европе, особенно на территории бывшей Священной Империи, викторианцы обладали серьёзными рычагами воздействия на ситуацию и если они возьмут кого-нибудь под свою защиту, то любой противник много раз подумает: а стоит ли связываться. 
  Аргументация герцогини была абсолютно логичной и я был склонен прислушаться к ней, однако вот идти к демоноборцам с пустыми руками не хотелось. Надо было придумать какой-нибудь "пряник" для них, чтобы выйти на равноправные отношения. Первое, что пришло мне в голову - артефакт. Артефакт защиты именно от демонов. Конечно же, для такого артефакта нужна была чистая энергия астрала, недоступная для меня. Но это для меня. А вот если прогуляться к костерку домовых и заарканить даже самого плюгавенького астрального хищника - могло и получиться. Так что последние три дня в Люксембурге у меня проходили одинаково: подъём, расчёты "аркана", прогулки и беседы с близнецами, тренировки с ними же и Аликс, потом какие-то визиты и прочие светские обязанности, на которых Аликс и Екатерина поочерёдно отыгрывали роль моей дамы (Мария была освобождена от этой обязанности после того, как её смогли на одном приёме отвлечь от меня и я остался на растерзание местных "хищниц"). Поздно вечером я возвращался во дворец, где Потапыч заводил меня на серые пути и я изготавливал аркан для астрального хищника. Конечно же, волосы кикиморы в этом занятии были большим подспорьем, но кто бы знал, как муторно их сплетать, не прикасаясь к ним руками! 
  Наконец, четвёртого июня мы собрались в поездку. С трудом отбоярившись от третьей тройки телохранителей (одна была приставлена ко мне, а вторая - к близнецам) мы подъехали к зданию портала. Сразу за входом в здание ко мне подошёл служащий: 
  - Первородный Ривас, не соблаговолите ли Вы переговорить с главой бритстанского отделения нашей компании? 
  Тут надо сделать небольшое отступление. Система порталов была коммерческим предприятием, единым по всему миру. Ни одно государство не имеет даже блокирующего пакета в этом предприятии, но все, на территории которых расположены порталы, являются акционерами. Часть зданий порталов отданы представителям государств, на территории которых эти здания находятся, для организации таможенной и пограничной службы. Однако сам портальный зал является безраздельной собственностью компании. 
  Все эти мысли молнией промелькнули в моей голове. Я утвердительно кивнул: 
  - Разумеется. 
  Мы прошли в кабинет, расположенный в глубине здания. Открылась тяжёлая деревянная дверь без каких-либо украшений. Из-за массивного тёмного стола встал высокий одарённый лет семидесяти на вид с абсолютно седой шевелюрой и усами. Резерв его составлял сто шестьдесят семь эонов: 
  - Рад приветствовать Вас, первородный. Моё имя родовитый Майкл Догель. 
  - Приветствую Вас, родовитый Догель. 
  Разговор получился довольно-таки любопытным. Во-первых меня попытались очень осторожно и исподволь "раскрутить" на информацию, что именно я сделал для того, чтобы сработала сигнализация. Вот честно - если бы точно знал, на что в моём заклинании эта штука среагировала - сказал бы. Во-вторых, со мной попытались договориться о том, чтобы я не отказывался от претензий к их компании. Как я понял, сами они в этом случае слупят с Бритстана в разы больше. Ну и в-третьих мне была дана папка с их коммерческим предложением ко мне по поводу слияния "Связьинвеста" с их компанией. 
  Разговор длился достаточно долго для того, чтобы мои спутники заволновались. Так что портальщикам пришлось пригласить в кабинет к нам барона Рада и Аликс, которые удостоверившись, что со мной всё в порядке, успокоились и вернулись к остальным. 
  По окончанию разговора мы наконец стартовали. В качестве то ли аванса, то ли извинения за задержку, мне был предоставлен абонемент, предоставляющий мне право в течение всех летних каникул перемещаться со всеми своими спутниками бесплатно. Мелочь, а приятно. 
  Глава 11 
  Сигтун, столица Нуоррика, встретила нас приветливо. Яркое солнце, приятный ветерок. Наслушавшись разговоров о северных холодах и приготовившись стоически встретить удары погоды, мы все были приятно удивлены. 
  Город расположен на островах в протоке Норстрём, соединяющей озеро Меларен с заливом Сальтшён. Так что в городе много воды, мостов и зелени. Тихий и уютный, с полностью отсутствующими укреплениями, он навевал спокойные мысли. Пожалуй, Сигтун - это именно то место, где следует приходить в себя после нервотрёпки обучения в Истоке. 
  У дверей портального здания нас встречал родовитый Ульрик, глава рода Тома. Статный мужчина где-то шестидесяти лет на вид с резервом сто двенадцать эонов. 
  Из-за задержки в Люксембурге мы прибыли последними. Портальщики, как оказалось, предупредили о нашей задержке, поэтому никто особенно не волновался, но вот откровенное любопытство светилось в глазах большинства присутствующих. 
  Как оказалось, городской дом рода Тома находился тут же на площади, прямо напротив здания портала. Собрав всех в холле, я несколькими фразами удовлетворил детское любопытство, и уже через считанные минуты вся компания разошлась по своим комнатам. Мы же с родовитым Ульриком поднялись в его кабинет для исполнения всех формальностей, возникающих в отношениях сюзерена и вассала при изменении представителей родов. 
  Много времени это у нас не заняло и вот мы уже расположились в креслах у окна, выходящего на небольшой участок, засаженный деревьями, позади дома. Между креслами стоял столик с шахматами и подносом, на котором находился графин с каким-то напитком, два небольших серебряных кубка и стеклянная ваза с земляникой в шоколаде: 
  - Что это? - Поинтересовался я, указывая на графин. 
  - Вино из морошки, северной ягоды. Сама ягода обладает чудесным свойством увеличивать выносливость, и вот недавно одному трактирщику, живущему по соседству со мной, удалось сохранить в вине данное свойство ягоды. 
  Я усмехнулся: 
  - Наверняка во всех окрестных сёлах и замках это открытие произвело настоящий фурор. Ещё бы! Такое оправдание желанию выпить. 
  Родовитый Ульрик не удержался от смеха: 
  - Да уж, заказы на сей чудодейственный напиток принимаются лишь на следующий год. 
  Посмеявшись, мы перешли к обсуждению серьёзных вещей. Прежде всего, меня интересовало, намерен ли род Тома возвращаться в Белопайс, поскольку именно на мне, как на их сюзерене, лежала обязанность поддержать род в случае возвращения. В конце концов, срок официального изгнания рода уже истёк, а все попытки его продлить, в данной политической ситуации обречены на неудачу. 
  Конечно же, ещё мне было бы интересно услышать из уст прямого потомка изгнанных, подробности той истории, но из нашего разговора я понял, что эта тема до сих пор является слишком болезненной, если и не для всего рода Тома, то для его нынешнего главы - точно. Так что в плане информации мне пришлось довольствоваться рассказом управляющего. 
  Воспоминание: 
  - Было это уже почти триста лет как. В общем-то, банальная история - двое влюбились в одну и ту же девушку, она ответила взаимностью одному из них, совсем не тому, на стороне которого был её отец. Неудачливый соперник не смирился с поражением и вызвал удачливого конкурента на дуэль, на которой сам и погиб. Отец девушки отказал победителю от дома, девушка сбежала к любимому, но пожениться они не успели - отец применил свою власть и девушка умерла. Пожалуй, больше и рассказывать нечего, если не учитывать, что юноша, проигравший ту дуэль, был сыном короля, так что закончилась данная история не просто плохо, а ещё хуже. Над юношей состоялся суд, на котором невесть откуда взявшийся свидетель показал, что юноша нарушил правила дуэли. И быть роду Тома уничтоженным, если бы не заступничество маркиза Ипрского, который смог добиться допроса юноши под непреложным обетом перед лицом магии. Намеревались и свидетеля опросить таким же способом, но тот куда-то неожиданно исчез. Полностью оправдать юношу не удалось, уж слишком давили тогдашний король Белопайса, да и отец девушки, но уничтожение рода удалось заменить изгнанием на двести сорок лет. Когда срок ссылки подходил к концу, Ваш дед, маркиз Ипрский, пытался добиться для рода Тома права вернуться в Белопайс, однако, насколько я знаю, ему было прямо заявлено, что как только нога представителя рода Тома ступит на землю Белопайся, весь род будет уничтожен и неважно, по закону или нет. Ваш дед предпочёл не поднимать волну. Так с той поры и идёт: и опала вроде закончилась, и вернуться род Тома не может. 
  - У меня остался только один вопрос, Этьен. А из какого рода была та девушка? 
  - Из рода Кух. 
  - Интересно. А мой отец, получается, привечал маркиза Эссенского... 
  - В том числе и по причине желания помочь своему вассалу. 
  - Что ж, благодарю за информацию, Этьен. 
  - Рад был помочь, Серж. 
  Конец воспоминания. 
  Выслушав мой вопрос о наличии-отсутствии планов возвращения, родовитый Ульрик не размышлял ни секунды: 
  - Конечно, снять запреты не помешало бы, но вот возвращаться, мы точно не планируем. Здесь, в Нуоррике, наше общественное положение гораздо выше, чем было там, в Белопайсе. И это с учётом опалы! Так что, если её снять, то мы точно войдём в число самых влиятельных семей Нуоррика. Да и Вам такое положение вещей гораздо более выгодно. Чем сильнее вассалы, тем могущественней сюзерен, а род Тома здесь приобрёл гораздо большую силу, чем была у нас там. 
  - И что, ваш статус не мешает этому? 
  Он посмотрел на меня с небольшим удивлением во взгляде: 
  - Вы разве забыли, что Ваш пра-пра-прадед специально купил небольшой участок земли, примыкающий к нашим здешним владениям, и даровал нам право ставить на своих изделиях и принадлежащем нам имуществе герб Ривасов над нашим гербом? 
  Я задумался. Нет, что управляющий мне не говорил этого - точно, но вот... 
  - Прошу прощения, действительно в рамках обучения обычаям и традициям рода мне это рассказывали, но я как-то не придал тогда этому значения. Получается, такой знак означает, что род Тома по-прежнему находится под покровительством Ривасов? 
  - Ну покровительства вы нас не лишали хотя бы потому, что род по-прежнему вассал маркизов Ипрских, а этот знак дословно означает: "нападая на этого человека, ты нападаешь на меня". А подобная фраза из уст первородного рода значит... многое. 
  Я кивнул, принимая его объяснения. Родовитый Ульрик молча посмотрел на меня. Вассалу не рекомендовалось первым предлагать прекращение разговора, поэтому он ждал моего сигнала. В принципе, все неотложные вопросы уже были обсуждены. Я уже собрался встать, чтобы предложить спуститься к остальным гостям и там уж решить: оставаться здесь на ночь или выдвигаться в сторону родового владения Тома, как вспомнил ещё кое-что: 
  - Родовитый Этьен упоминал, что Ваш род занимается металлургией. А оружие вы делаете? 
  - Нет, первородный, но оружием занимается семья Крупп, живущая неподалёку от нас. И их изделия пользуются очень хорошей репутацией. 
  - Семья? Вы хотите сказать, что рекомендуете мне оружейника, у которого даже нет своего алтарного камня? Или... они что, вообще не магическая семья? 
  - Да, не магическая, но их изделия действительно того стоят, первородный Ривас. 
  - Ну а дар у членов этой семьи хотя бы есть? 
  - Есть. Мало того, они за свою историю уже дважды были близки к переходу в статус магических семей, но так и не смогли тогда этого сделать. В настоящий момент идёт их третья попытка. Нынешний наследник семьи Крупп является пятым поколением с даром в этой семье. Но вот среди его четырёх детей нет ни одного с даром, так что... 
  Он говорил с таким жаром, что невольно закрадывались подозрения: 
  - Не подскажете, а из какого рода жена нынешнего наследника? 
  Родовитый явственно смутился: 
  - Из рода Тома... 
  Я остановил его речь взмахом руки: 
  - Я подумаю. У меня только один вопрос: Этьен или Астра? 
  Родовитый опустил голову. 
  Когда мы спустились к детям, те уже общим голосованием решили, что мы отправляемся в поместье Тома сегодня же. Я поддержал данное решение, так что, перекусив, мы погрузились в кареты и направились на северо-восток от Сигтуна. 
  Ехать пришлось довольно недолго, всего часа три, но из-за всех сегодняшних задержек, приехали уже позднее десяти часов вечера. Впрочем, с учётом того, что в северных широтах летом очень короткие ночи, ещё даже светило солнце. 
  Поместье Тома располагалось прямо на берегу моря. Главный дом представлял из себя двухэтажное здание, первый этаж которого сложен из дикого камня, а второй - бревенчатый. Дом производил впечатление основательности и достатка. 
  Как мною и ожидалось, глава семьи Крупп и его наследник с женой находились здесь же. Возможно, они и хотели перенести разговор на другой день, но я не позволил им этого сделать. Так что вскоре мы уже рассаживались в кабинете главы дома, причём я - непосредственно в его кресле. Не то чтобы мне это место больше приглянулось, но показать свои претензии на главенствующую роль в разговоре я был обязан. 
  Устроившись в кресле, я огляделся. Глава семьи Крупп, Нильс, всё ещё могучий, хотя и немного сгорбившийся старик с резервом в тридцать пять эонов, сидел справа от меня. Трость, на которую он ощутимо опирался при ходьбе, стояла, прислоненная к его креслу. Сразу за ним сидела его невестка, Эрика, урождённая Тома. Её резерв составлял скромные для родовитой и четырежды рожавшей женщины шестьдесят эонов. Впрочем, тут же поправил я сам себя, возможно при рождении неодарённых детей резерв и не увеличивается. Слева от меня присели родовитый Ульрик и наследник Крупов - Альфред, являющийся почти точной копией своего отца с поправкой на возраст с резервом сорок один эон. Все четверо молча смотрели на меня, признавая за мной право "вести" разговор: 
  - Позвольте мне для начала обрисовать, как я вижу ситуацию. Вы узнали, от кого - не важно, я ни у кого из посвящённых не требовал сохранения тайны от других вассалов, что в успешном рождении ребёнка моим личным вассалом Астрой Тодт, есть толика моих рекомендаций. А так как вы находитесь в положении утопающих, которые и за змею ухватятся, лишь бы выплыть, то у кого-то из вас в голове созрел хитрый план, как уговорить меня помочь и вам. Вот только одного я не понимаю - зачем это мне? Объясните. 
  Да, я разговаривал очень жёстко, даже грубо. Но это было абсолютно осознанно - я ясно давал понять, что не потерплю со стороны вассалов попыток "играть" меня. Не знаю, как молодые, а старшее поколение прекрасно меня поняло. И если Нильс Крупп только лишь сгорбился в своём кресле, то родовитый Ульрик вскочил и встал на колено: 
  - Простите, сюзерен, это моя вина. От своего имени и от имени рода принимаю то наказание, которое Вы посчитаете сообразным моему проступку. 
   После этих слов молодое поколение Крупов словно окаменело. Они явно не ожидали таких последствий своего плана. А тут ещё и Нильс Крупп, хоть и с большим трудом, повторил позу родовитого: 
  - Моя это вина, первородный. Меня и казните, слова против не скажу и никому не позволю сказать - к окончанию фразы голос его повысился и, кроме того, фон Крупп метнул грозный взгляд в одного... вернее в одну из продолжавших сидеть за столом. Так, инициатор плана мне теперь ясен. Я встал: 
  - Фон Крупп, я принимаю Ваши извинения и не требую наказания для Вас. Де-Тома, в качестве наказания лично Вы лишаетесь права на размещение герба рода Ривас над своим гербом. Эрика фон Крупп, в качестве наказания Вам на десять лет запрещено навещать любые владения рода Ривас и вассалов рода. Наказания вступают в силу с момента моего отъезда. Мой род, моя сила, моя воля. 
  Закончив свою речь, я оглядел присутствующих. Интересно, кто догадается первым? Заявив о наказании члена семьи, не являющейся моим вассалом, я тем самым согласился попробовать им помочь, но на своих условиях: получится - они мои, нет - я им ничего не должен. В кабинете повисло молчание. К моему удивлению, первым догадался Нильс фон Крупп: 
  - Благодарю, первородный, за эту милость. Позвольте вручить Вам, как дар в честь знакомства от нашей семьи этот клинок. 
  С этими словами он достал из-за пазухи какой-то предмет, завёрнутый в ткань. Аккуратно развернув её, он протянул мне широкий обоюдоострый нож, сделанный из дымчато-серого металла с простой черной рукоятью. Заинтересовавшись, я взял клинок в руки повертел, рассматривая с разных сторон. Затем глубоко вздохнул, пустил в нож энергию и тут же едва не выронил его: у меня в руках оказался пусть и кустарно сделанный и несовершенный, но самый настоящий камертон заклинаний. Именно эти приборы, ну или артефакты, кому как удобнее, являлись непременным атрибутом каждого гвардейца Гиперборейской империи, позволяя мгновенно варьировать силу, направленность и концентрированность заклинаний. 
  Не удержавшись, я скороговоркой поблагодарил за подарок и выбежал на улицу. Опробовав камертон, я несколько поумерил свои восторги: это было не законченное изделие, а скорее заготовка под него, но и это было гораздо больше, чем я ещё считанные минуты назад мог когда-либо надеяться получить. 
  Пока я упражнялся, все присутствующие в доме вышли посмотреть на мои попытки укротить клинок. Так что мне не пришлось возвращаться в кабинет, для того, чтобы поговорить с фон Круппом о его подарке: 
  - Где Вы нашли это чудо? 
  - Это моя работа. 
  - Что?! - Моему удивлению не было предела. - Но в этом клинке должно быть не менее шестидесяти слоёв металла, причём каждый из них должен обладать своими свойствами! 
  - Недаром говорят, что хранилища знаний первородных родов хранят многие тайны древних. Дело в том, что в наших краях, особенно на Аландском архипелаге, иногда находят изделия ушедших. Мы, да и не только мы, покупаем эти находки в надежде разобраться, какие тайны они скрывают. Однажды, когда я был ещё мальчишкой, мой отец приобрёл обломок клинка, действительно состоящего из шестидесяти шести слоёв, и меня захватила тайна этого металла. Долгие годы я подбирал свойства каждого слоя, пытался найти замену тем материалам, которые сейчас недоступны, по крохам накапливал металл ушедших. В Ваших руках находится результат нескольких десятилетий моих трудов. 
  По мере его рассказа мне приходилось прикладывать всё больше усилий для того, чтобы удержать свою челюсть на месте. Смочь воссоздать камертон только лишь на основании обломка, да ещё и не имея в наличии всех материалов?! Фон Крупп, тем временем, продолжал: 
  - Я вижу, первородный, что Вы уже встречались с подобными клинками. Не могли бы Вы показать мне все его возможности, а то я смог добиться только лишь того, что он может резать камень или металл как будто масло. 
  - Хорошо. Правда, всех возможностей я Вам раскрыть не смогу, сам их не знаю, но... Барон Рад, Вы не против сразиться со мной? 
  Уточнив у родовитого Ульрика, где можно безопасно для окружающих сразиться, мы расположились в небольшой ложбинке неподалёку от усадьбы. Барон вооружился только лишь палочкой, у меня же в левой руке был подаренный мне только что клинок, а в правой - помощник. И пошла потеха! 
  Барон Рад, явно опасаясь необычного клинка, тут же врубил режим форсажа и стал осыпать меня самыми разнообразными заклинаниями. Я же попросту применил камертон как разрушитель и держал палочку наготове в ожидании того, что барон либо выдохнется, либо раскроется. 
  Медленно тянулись секунды поединка, наполненные атаками барона и взмахами моего клинка, разрушающими эти атаки. Наконец, к исходу третьей минуты поединка, когда барон уже начал уставать, я уловил момент, когда тот недостаточно быстро переместился, тем самым буквально на мгновения предоставив мне возможность для атаки. Один удар - и палочка барона вырывается из его рук. 
  Подождав несколько минут, пока барон восстановит свои силы, мы вновь сошлись в поединке. На этот раз атаковал я. Используя только самые безобидные из известных мне земных заклинаний, я с помощью камертона изменял их до неузнаваемости, что полностью дезориентировало барона. Так что уже на сороковой секунде поединка я схватил пролетающую мимо меня палочку барона. 
  После схватки от былой эйфории не осталось и следа. Подаренный мне клинок был даже не заготовкой, а грубой подделкой под настоящий камертон. Это как прокатиться по сложной трассе сначала на призовом жеребце-трёхлетке, а затем попытаться добиться того же от двенадцатилетнего мерина, всю жизнь проведшего запряжённым в телегу. Окружающие, правда, были в полном восторге. 
  С обоими Круппами я проговорил далеко за полночь. То, что у фон Круппа не получился настоящий камертон, нисколько не умаляло его мастерства оружейника, смогшего на чистой интуиции воссоздать часть свойств камертона. А его сын в последние годы немало помогал ему в работе. Так что действительно будет очень жаль, если подобные таланты потеряют шансы на дальнейшее развитие. 
  На следующее утро я первым делом осмотрел Альфреда, Ульрику и одного из их детей, старшего мальчика по имени Свен, для того, чтобы определить причины их проблем. Мои первоначальные мысли об антагонизме энергии родителей, к счастью, не подтвердились, но не скажу, что результаты осмотра сильно меня вдохновили. У Свена, светловолосого крепыша четырнадцати лет, при тщательном осмотре можно было увидеть зачатки энергосистемы и некоторое уплотнение в том месте, где должен располагаться резерв. Такое впечатление, что ему попросту не хватило сил для полноценного открытия дара. Пришлось съездить в дом Круппов, действительно находившийся неподалёку. Верхом вся поездка заняла чуть больше двух часов в обе стороны. Картина, увиденная у Стена, полностью повторялась и у младших детей. Не являюсь не то что большим, но и даже малым специалистом в этой области, но по самым приблизительным прикидкам получается, что для появления хоть каких-нибудь шансов и Ульрика и сам ребёнок в течение хотя бы года после рождения должны находиться в месте, полном свободной энергией, причём энергией нейтральной. Впрочем, один вариант был, точнее, не вариант, а его набросок. 
  Много свободной и максимально возможно нейтральной энергии было в зданиях порталов, особенно расположенных в ведущих городах. Остались "мелочи" - уговорить портальщиков на этот эксперимент, не попав к ним в кабалу. 
  По счастью, у семьи Крупп оказались хорошие связи в отделении портальщиков Нуоррика. Так что договорились мы следующим образом: если фон Круппу удастся заинтересовать портальщиков достаточно для того, чтобы они предоставили Ульрике и её будущему ребёнку помещение вплотную к залу портала без каких-либо клятв служения со стороны всей семьи, то я изготовлю артефакт, позволяющий структурировать эту свободную энергию наилучшим образом. Конечно же, никаких гарантий это не даёт, но ничего лучшего я придумать не смог. 
  Что же касается моей задумки, то фон Крупп подтвердил, что лучшими мастерами по клинкам, в которые вложены палочки, по праву считаются толедские мастера. Конечно же, если ему удастся набрать металла ушедших, то возможны варианты, но это чересчур редкая удача. 
  - А кого Вы называете "ушедшими"? - Нет, я, конечно, предполагал каков будет ответ, но лучше уточнить. 
  - Тех людей, которые жили в этих местах до того, как появился туман. 
  - Благодарю. - Ну, я так и думал. 
  *** 
  С домовым рода Тома я познакомился ещё ночью, в день приезда. Поговорить, однако, нам удалось только на следующую ночь, после решения вопросов с семьёй Круппов. 
  Домовой рода Тома выглядел как человечек с короткими ручками и ножками, весь покрытый длинными волосами, без малейших признаков одежды. Рост его составлял около шестидесяти сантиметров. Появившись по моему зову, он коротко поклонился мне: 
  - Здрав будь, человечек. Хозяин я здешний, Петрович. Зачем звал? 
  - И тебе здравствовать, уважаемый Петрович. Моё имя Серж Ривас, - с поклоном представился я. 
  Памятуя о вкусовых предпочтениях домовых, я лично поднёс Петровичу чашку с какао. Он принял её с благодарностью. В качестве завязки разговора я спросил: 
  - А как вы, домовые, отличаете, о ком из вас речь идёт? Я, к примеру, уже знаю одного Петровича, домового из замка Тодт. 
  Домовой недоумённо пожал плечами: 
  - Дык, чего тут отличать-то? Он ведь Петрович, а я - Петрович. 
  - Извини, уважаемый хозяин дома, но на мой слух эти два имени абсолютно одинаковы. 
  - Имя-то одинаковое, а вот отношение к хозяину - разное. 
  - То есть, ты хочешь сказать, что вы, говоря друг о друге, считываете не только само имя но и как бы слепок, отражение астрального тела домового? 
  - Ну ты слов умных понаговорил-то! Я таких и отродясь не слышал-то. 
  Не отвечая, я лишь кивнул и отсалютовал домовому своей кружкой. Ещё один кусочек головоломки встал на своё место: 
  - А ты сведения о домовом, который в бывших родовых владениях остался, имеешь? - Вспомнил я ещё один нерешённый вопрос. 
  - Дык, это я и есть. Жильцы мои, как съезжать вздумали, меня с собой позвали. 
  - А нового домового там не появилось, потому что там никто не живёт? 
  - Да как же у моих жильцов ещё один домовой появится, если я вот он? 
  - А почему у меня трое домовых? 
  - Дык, ты не ровняй! У тебя и выход на Грань есть, ты не троих, ты и больше хозяев потянешь. 
  - То есть, количество домовых, которых может "содержать" род, зависит от силы этого самого рода? 
  - Ну да. 
  - А вот если я заведу в своём родовом владении, скажем, банника, это уменьшит количество домовых, которых мой род способен "потянуть"? 
  - Банник-то! - Домовой мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза. Даже голос его изменился и стал таким мягким, обволакивающим. - Банник тот силу не забирает, а приумножает. 
  Мы помолчали. Я - укладывая всю полученную информацию "по полочкам", а домовой - явно пребывая в своих сладких воспоминаниях. Наконец, я прервал молчание: 
  - Петрович, дело у меня к тебе. 
  - Давай своё дело. 
  - Не могу я самостоятельно к костерку пройти. 
  - Тебе ж дали такое право?! 
  - Право-то дали, а пройти не могу. - Это действительно было так. Ещё в Люксембурге, попробовав воспользоваться искупительным даром Потапыча, я наткнулся на всё ту же стену. 
  - Дык, от меня-то что требуется? 
  - Мне нужно, чтобы ты помог мне попасть в сумеречный мир (так домовые называют серые пути). 
  - Это можно. 
  Тут опять-таки требуется небольшое пояснение. Дело в том, что накануне, во время схватки, я на автомате попытался войти в состояние форсажа. Ожидаемо, ничего у меня не получилось, но вот то, что в этой местности, то ли из-за близости тумана, то ли по какой другой причине, та стена, которая мешала мне, выглядела гораздо более реальной, я заметил. А чем реальнее препятствие, тем проще его изучить, а изучив - преодолеть. 
  И мы попробовали. И раз, ещё раз, ещё много-много раз... Утром служанка, заглянувшая ко мне, была встречена настолько диким взглядом моих красных глаз, что пискнув, убежала раньше, чем я додумался потребовать кофе... ну или морошкового вина. 
  Вскочив, я в раздражении стал буквально носиться по комнате. Нестерпимо хотелось что-нибудь разбить или сломать. Аликс, просочившаяся через дверь, была вместо приветствия встречена грубым: "Что надо"?! 
  Ничуть не обескураженная таким приёмом, Аликс присела в безупречном книксене и проговорила, добросовестно копируя позу примерной служанки: 
  - Сюзерен! Родовитый Тома договорился о встрече с одним из своих соседей, собирающем сведения о старых Богах Нуоррика. В том числе у него, оказывается, есть немало информации о валькириях. Ждём только Вашего решения. 
  Пока она говорила, я сумел взять себя в руки и ответил почти спокойным голосом: 
  - Езжайте без меня. Мне надо закончить эксперимент. 
  Аликс вновь присела в книксене и буквально растворилась в воздухе. 
  Оставшись один, я рухнул обратно в кресло. Мне просто необходимо было понять, что делать с этой преградой. Бездумно схватив лист бумаги и карандаш, я стал рисовать досконально изученную за эту бесконечную ночь стену. По мере рисования мне всё больше казалось, что "эту косточку я где-то видел". И только закончив рисунок я сообразил, что всё это время лбом бился в собственную ментальную защиту! 
  Застонав, я обхватил голову руками и начал ритмично биться ею о стол. Это же надо быть таким идиотом, не замечая очевидного! Защита ведь и предназначена для предотвращения перехода разума в иное состояния, от расщепления разума. Как обычно, когда задача была уже решена, пришло воспоминание. В Гиперборейской империи за возможность самому игнорировать этот тип защит отвечал специальный артефакт. В их устройстве было понамешано столько всего, что граф Ашениаси, при всей его любознательности, не рискнул даже подступаться к секретам этих артефактов. 
  На снятии защиты у меня ушло буквально две секунды. Миг - и я уже на серых путях. Ещё одно усилие - и я. впервые самостоятельно зашёл в состояние форсажа. 
  Петрович, всё это время сидящий в соседнем кресле, встрепенулся: 
  - Гляди-ка, неужто удалось?! 
  - Удалось. - Не рассказывать же ему о своей глупости. 
  - Ну, тогда я пойду, старших предупрежу. Они давно хотят с тобой перемолвиться. 
  После этих слов домовой исчез. Я же сходил, переоделся и подготовил всё необходимое для визита к костерку домовых. После этого вновь сел в кресло и задумался. 
  Конечно же то, что я на несколько секунд остаюсь абсолютно беззащитным перед ментальными атаками, смущало. И то, что у подавляющего большинства жителей Земли такой защиты вообще никогда не было, не утешало. Поэтому, прежде всего надо думать, как ликвидировать этот пробел. Быстрый перебор доступных вариантов ничего не дал, а на долгие разбирательства не было времени. Пришлось, вздохнув, отложить эту проблему. Кстати, надо хотя бы автоматическую напоминалку себе настроить, чтобы не забывать сразу же восстанавливать эту защиту. Уж это-то я могу. 
  Появился домовой: 
  - Серж Ривас, тебя ждут! 
  Сняв защиту, я сжал преподнесённый Потапычем камушек. Перед глазами возник небольшой вихрь, впрочем, почти сразу же исчезнувший. 
  Я огляделся. Да, вот это уже настоящий план астрала. Этот запах и этот туман ни с чем не перепутаешь. Туман плотным кольцом окружал небольшую площадку, в центре которой горел костёр. Я стоял на границе свободного от тумана пространства. У костра, не подходя вплотную к туману, толпилось несколько десятков домовых, все, как на подбор, высшей стадии развития. Среди домовых я разглядел и Кузьмича. Сразу же стали понятны его слова про знак. На одежде домового ярко светился герб рода Ривас, заключённый в круг. По краю круга было написано моё имя. 
  Заметив моё прибытие, домовые загомонили и придвинулись поближе ко мне. Последовало знакомство, во время которого я обратил внимание, что все домовые, даже с одними и теми же именами, действительно воспринимаются по-разному. После знакомства мне в категорической форме было заявлено, что я обязан помогать домовым пробуждать родовую магию у их жильцов и положить все свои силы на то, чтобы мочь восстанавливать связи алтарных камней с Гранью. 
  В первый момент я опешил от такой беспардонной наглости. Однако, заметив, что Кузьмич мне подмигивает, тут же успокоился. Домовые явно исходили из житейской мудрости козы, проявленной ею в первый день творения и высказанной носорогу: "попросил бы четыре рога, дали бы два". Так что, ничего не отвечая и вообще никак не реагируя на домовых, я присел возле огня и закрыл глаза. Примерно через пятнадцать минут прозвучало первое несмелое: "А что же ты хочешь за это"? 
  Прежде всего мне удалось настоять на том, что со мной разговаривают представители всех домовых мира. Так что, какие бы обязанности не возлагались на домовых по нашему договору, исполнять их должны были все, вплоть до домовых, живущих во владениях лервов. 
  Спорили мы долго и упорно, домовые яростно торговались за каждую запятую, но я изначально правильно уловил их настрой: я был нужен им значительно больше, чем они мне. Да и не врал я о своих сложностях, возникающих при попытках помощи им. Так что пройдя последовательно стадии крика, угроз, потрясания кулаками у моего носа и выдирания собственных волос, домовые постепенно стали сговорчивыми. 
  По итогу получилось следующее. В том случае, если мне с помощью домового удаётся убедить указанный домовыми род предоставить мне статус друга рода, то я помогаю этому роду получить родовую магию. А статус друга рода - это вам не баран начихал. Я бы, например, тысячу раз подумал бы, прежде чем предоставил бы кому-то такой статус. Как домовые будут помогать мне - понятия не имею, это их проблемы. Мне удалось добиться их согласия на то, чтобы к следующему роду я приступал только после окончания работы, вне зависимости от результата, с предыдущим. А то ведь загоняют от замка к замку. Ограничил я и общее количество возможных обращений в год - по тем же причинам. 
  За эти услуги домовые обязались отплатить мне помощью в том случае, если кто-то из их "жильцов" попытается причинить мне вред в их владениях. Нет, никакой шпионской сети мне не предоставили, разглашение тайн жильцов для домового недопустимо. Но вот в том случае, если на меня попытаются напасть в чьём-то владении, домовой обязан встать на мою защиту и помочь мне бежать. 
  А вот если уже я атакую, то тут всё на обычных основаниях, не только никакой помощи, но и даже нейтралитета мне не дождаться. 
  Отдельным пунктом шёл разговор о моих вассалах и прочих близких мне людях. Нет, помогать искать их, в случае, к примеру, похищения, никто не будет, но вот согласия не мешать мне выручать их или же не допускать их смерти в пределах владений домовых я добился. А это уже немало. 
  Главным же своим достижением в этих переговорах я считал то, что соглашение вообще не касалось высокородных родов. Мне удалось убедить домовых, что восстанавливать связь с Гранью для меня сейчас непосильная задача (что абсолютная правда) и я даже не представляю, как к ней подступиться (а вот это уже небольшое преувеличение). Так что если я всё-таки смогу провести такую операцию, мохнатым коротышкам придётся сильно "раскошелится" дополнительно. 
  Сразу же, как только соглашение было достигнуто, домовые стали покидать астрал. Через несколько секунд кроме меня у костра остался всего один домовой, тихо сидящий и смотрящий на огонь. Что ж, пора приступать к исполнению второй части плана пребывания у костерка домовых. 
  Я в неподвижности замер у костра, приводя себя в спокойное, несколько даже отстранённое состояние, наилучшим образом подходящее для блужданий по астралу. "Поймав" нужный настрой, я неторопливо встал. Мысленный приказ - и готовый аркан занял положенное место на моём левом (сказываются предпочтения графа Ашениаси) плече. Вздохнув, я шагнул в туман. Пора было начинать охоту. 
  Глава 12 
  Если от костра туман кажется плотной непроглядной стеной, то в самом тумане обзор появляется. Небольшой, метров на двадцать - тридцать, но как факт. А вот отсветы костра видны метров за семьдесят от него. 
  Подспудно я ожидал, что хищники начнут нападать на меня, стоит только выйти из под защиты костра. Однако на практике я нарезаю вот уже третий круг вокруг светлого пятна, которым обозначен костёр и никаких поползновений в свою сторону не наблюдаю. Отойти же подальше от костра я опасаюсь: в тумане можно запросто потерять направление и заблудиться. А выходить из астрала не имея точки привязки... не самое не то, чтобы даже безопасное, есть занятия и поопаснее, а вот именно не самое приятное занятие. Оказаться, после выхода вслепую, где-нибудь под километровой толщей воды ещё не самый плохой вариант. А ни компаса, ни точки привязки я не могу сделать, пока у меня нет чистой энергии астрала. 
  Наконец, на пятом или шестом круге я ощутил некое возмущение в тумане. Мгновенно развернувшись в лицом к этому возмущению, я отдал мысленную команду. В тот же миг аркан "выстрелил в указанном направлении. По идее, наткнувшись на плотное астральное тело, аркан должен был закрутиться вокруг него, так чтобы мне оставалось лишь подойти, нанести особые руны и "упаковать" получившийся свёрток. Однако с первого же мига что-то пошло не так. 
  Аркан не смог остановить и связать обнаруженное существо. Мало того, существо оказалось достаточно сильным для того, чтобы тут же разорвать аркан. Впрочем, одно доброе дело он сделал: заставил астрального хищника промахнуться мимо меня. 
  Громадная туша, размером и формами несколько напоминающая касатку. Из брюха чудовища выходило множество щупалец разной длины. Астральный хищник, встреченный на противоходе моим арканом, тяжело плюхнулся на поверхность, причём его морда оказалась примерно в метре от меня. "Да уж, добыча такого размера мне точно не по зубам" - пришла паническая мысль. Развернувшись к костру, я попытался сделать ноги, но хищник не был готов так быстро отпускать незадачливого охотника. 
  Хищник взревел. Его щупальца, хоть и бессильно скользнули по моему щиту, но всё-таки смогли сбить меня на поверхность и откинуть на пару метров от прямого пути к костру. Перекатившись, я вскочил, и смог уклониться от новой атаки щупалец, однако, хищник уже полностью оправился от последствий своего первоначального падения и завис метрах в двух над поверхностью. На миг мы замерли друг напротив друга. Я лихорадочно искал возможности уже не победить, а хотя бы выжить в этой схватке. К несчастью, хищник находился между мной и костром домовых. Проверять, сколько ещё его ударов выдержит моя защита, отчаянно не хотелось, но, похоже, это был единственный шанс. Я бросился вперёд. 
  Хищник ожидаемо выкинул навстречу свои щупальца, однако подготовленная рунная цепочка божественной магии подействовала на них, как кипяток, ненадолго открыв мне путь к костру. Жаль, что я пока могу удержать в свёрнутом виде только одну такую цепочку, а материалов для их рисования у меня вообще нет. 
  Пробежав под брюхом астрального хищника, я уже праздновал победу, когда новый удар обрушился на меня. Упав и перекатившись, я вскочил. Хищник, каким-то непостижимым для меня образом смог переместиться и вновь преграждал мне путь к костру. "Да он же просто играется со мной" - пришла несколько запоздалая мысль. 
  Я с трудом взял себя в руки. Положение и правда было аховым. Защита всё ещё была, но чувствовалось, что ещё одного такого удара она не выдержит. Благодаря прошлому рывку от костра, вернее, от площадки вокруг него, меня отделяло не более двадцати метров, но пройти их не представлялось возможным. 
  Вдруг хищник буквально встал на дыбы, его щупальца угрожающе встопорщились и он зашипел. Смотрел он, что характерно, не на меня, а куда-то позади меня. Я не стал оглядываться. Друзей у меня в этих краях не могло быть по определению, а значит, сначала сбежим, а там посмотрим. 
  Рванувшись, я пробежал мимо астрального хищника, Тот, правда, попытался было задержать меня, но уворачиваться от двух щупалец всё-таки значительно легче, чем от десятка-другого. 
  Сколько шагов надо, чтобы пробежать двадцать метров? Двадцать? Тридцать? В тот раз каждый из этих шагов тянулись бесконечно. Мне казалось, что я не бегу, а вишу в воздухе, бессмысленно перебирая ногами. 
  В круг, освещённый пламенем костра, я буквально влетел, чудом не оказавшись непосредственно в костре. Остановившись я выдохнул и без сил упал около костра. Домовой молча смотрел на меня, но с разговорами не лез, за что я был ему благодарен. Полежав так с минуту, я сел и обхватил колени руками. 
  Предстояло разобраться, если не с причинами моего поражения, в конце концов, они и так понятны, моя глупость и самонадеянность, то с тем, что делать дальше. Ведь моей потребности в чистой энергии астрала никто не отменял. Но если, условно говоря, стандартного астрального хищника я рассчитывал поместить в браслет, подаренный Митричем, то куда девать таких вот монстров - абсолютно не представляю. Да и аркана у меня уже нет, а сделать новый - не хватит оставшихся волос. Конечно же, куски аркана сейчас валяются там, в тумане, но вот идея идти собрать их, мне как-то очень активно не нравится. А если оставить их до следующего удобного случая, то они попросту будут поглощены астралом. 
  Хотя один способ собрать обрывки аркана всё-таки был. В аркане есть мои частицы, а притягивать предметы с частицами самого себя в астрале - много ума не надо. 
  От аркана в моих руках остался кусок длиною не более полутора метров. Положив его перед собой, я расплёл его и создал из получившихся нитей небольшой кусочек ткани. Теперь надо наносить формулу притяжения. Пусть неучи используют для таких вещей кровь. Это хоть и самый лёгкий путь, но и хищников кровь привлечёт множество. Так что - слюна. Призыв слабый, очень затратный как по энергии, так и по времени, но вот отследить его... мягко говоря сложно. 
  Закончив все приготовления я осторожно выглянул в туман. Не увидав никаких хищников, я положил изготовленную ткань на поверхность и вернулся к костру. Подождав минут двадцать, я снова выглянул "наружу". Подзарядив ткань энергией, я снова ушёл. 
  Только к четвёртому моему визиту для подзарядки притяжения стали видны куски аркана, приближающиеся к ткани. После исчерпания девятого заряда я прекратил поиски. Очевидно, остальные куски разбросало слишком далеко, для того, чтобы они отреагировали, ну или попросту та часть аркана была полностью уничтожена хищником. 
  За время этой операции у костра побывало много домовых, однако ко мне после негромких слов то ли дежурного, то ли постоянного хранителя костра никто не приближался. Так, кидали любопытные взгляды и только. 
  По итогам спасательной операции аркан уменьшился почти наполовину. Хорошо ещё, что у меня теперь есть выход на астральный план, здесь изготавливать такие предметы не в пример легче. 
  В появившееся у меня свободное время я искал и не находил выход из возникшей ситуации. Конечно же, можно было поднапрячься, засесть на все каникулы в лабораторию вместе с Францем, и попытаться изготовить какой-нибудь из астральных капканов, в которых можно и сильных хищников удерживать. Но, во-первых, не факт, что получится, а во-вторых - не факт, что удержит. А уж обуздать такого пойманного хищника - за гранью реальности. Нет, "качать" из него энергию астрала возможно, но если перечислить все опасности - овчинка выделки явно не стоит. 
  Гораздо более перспективной выглядит идея создать накопитель специально под чистую энергию астрала. Пусть работать с такими накопителями гораздо тяжелее, но вот риск - практически отсутствует. 
  Приняв такое решение, я присоединился к домовым. Те приняли меня очень радушно. Разговор поначалу, естественно крутился вокруг моего соглашения с ними, однако как-то даже неожиданно для меня перешёл на астральных хищников. 
  Слушая рассказы об опасностях, которым честные домовые подвергаются, только сунув нос в туман, я приходил во всё большее изумление. Никто не рассказывал о гигантах, подобных встреченному мною. Рассказывали о неоднократно виденных графом Ашениаси многоголовых змеях, птицах с головами крокодилов, летающих головах и тому подобной мелочи, максимальный размер которой не превышал полутора метров. А тут... такое впечатление, что к ним не скромный маленький человек пожаловал, а какой-нибудь минимум архидемон. 
  На этой мысли меня осенило. Ну конечно же, демон! Постоянно нося на себе частицу демона, да и ещё к тому же живого демона, у меня просто обязан был накапливаться остаточный след его энергетики. На Земле эти следы попросту не видны, а тут, в средоточии противоположной энергии, просто-таки сиять ярким маяком должны... для всех коренных жителей. Поэтому-то вся мелочь поспешила убраться с моего пути, а крупные хищники напротив, поспешили принять, так сказать, вызов. 
  Конечно же, это была только теория, но теория, очень похожая на правду. 
  Немедленно я принялся за работу. На повторное сплетение аркана у меня ушло не так уж много времени, но вот очищение от всех и всяческих следов демонского присутствия на астральном плане было не осуществить. Пришлось возвращаться на Землю. 
  Вернувшись, я с удивлением обнаружил, что пропустил не только завтрак, но и обед. Пришлось заказывать еду себе в комнаты. К счастью, дети ещё не вернулись со своей экскурсии, поэтому во время подготовки и проведения ритуала очищения меня никто не потревожил. 
  Очищение я проводил энергией пространства. Разумеется, лучше всего было бы провести ритуал с помощью энергии астрала, но, к сожалению, она пока мне не доступна. Сам ритуал довольно-таки прост: надо всего лишь пройти между двух противоположнонаправленных потоков одной и той же энергии. В качестве источников подойдут любые накопители, а фокусами могут служить даже обычные стекляшки, главное - огранка. Впрочем, и особых требований к огранке тоже нет, достаточно простейшие семьдесят три фацета. 
  Однако здесь немного времени, там чуть-чуть и управиться получилось только часа за три. Побочным эффектом моих занятий стало хоть какое-то решение проблемы с необходимостью снятия ментальной защиты для проникновения на серые пути в астрал и так далее. Меня вновь, как и сразу после попадания на Землю, выручил "колпак". Так как он не встраивается, а как бы набрасывается сверху, его наличие не мешает переходам. 
  Во время очистки произошло презабавнейшее открытие. Оказывается, мой проводник к костерку домовых имеет собственное подпростанство. То есть, его можно использовать, как пространственный карман, разумеется, после соответствующей обработки и доработки. Да уж, в Гиперборейской империи за такой камешек отвалили бы несколько миллионов и ещё долго потешались бы над идиотом, решившим продать такое чудо. Вздохнув, я убрал камешек на место. Сколько мне одному придётся биться над этим камешком, чтобы создать полноценный пространственный карман, вряд ли точно известно даже Богам. 
  И вот я снова у костерка домовых. В этот раз у костра собралось довольно-таки много хозяев домов, но знакомым оказался тот же - то ли дежурный, то ли постоянный хранитель. Скорее последнее, хотя бы потому, что он единственный, кто не представился мне, когда я появился здесь впервые. 
  Ко мне подходили, знакомились, разговаривали, но особого ажиотажа не было. Хранитель (придётся его называть так, пока он не представится сам) только спросил, не хочу ли я позвать кого-нибудь из отсутствующих сейчас домовых к костру. Я отказался. 
  Вновь, как и утром, я готовлюсь выйти в туман. Однако в этот раз я точно не рискну удаляться от костра. Несмотря на то, что я учёл прошлые ошибки, кто даст гарантию, что вместо них я не наделал множество новых? 
  Стоя у границы зоны, свободной от тумана, я неожиданно почувствовал, как меня охватывает какой-то мандраж. Ужасно захотелось плюнуть на всё и уйти восвояси. Утренний монстр просто-таки стоял перед глазами. Казалось, стоит мне сделать шаг в туман, как он тут же набросится и меня уже ничто не спасёт. Взять себя в руки стоило значительных усилий. 
  Резко выдохнув, я решительно шагнул в туман. Оглядевшись и никого не обнаружив, сделал три шага в сторону от костра. Возмущение астрала в этот раз пришло сверху. Я поднял глаза и тут же увидел полуметрового пеликана, несущегося с высоты прямо на меня, если конечно бывают пеликаны, способные растягивать свои челюсти метра на два. Вся пасть хищника оказалась усыпана большими и малыми зубами, чередующимися безо всякой системы. 
  Аркан в этот раз сработал штатно. По команде метнувшись с моего плеча, он долетел до цели и в мгновение ока спеленал её всю. Тушка пеликана рухнула на поверхность, разминувшись со мной на считанные сантиметры. 
  Тут же я почувствовал ещё какое-то возмущение, на этот раз справа. Недолго думая, я схватил свёрток с почти невесомым хищником и рванул к костру. Зубы какого-то волка, у которого вместо хвоста была ещё одна голова, бессильно соскользнули с моей защиты и я вернулся к костру. На этот раз с победой. 
  Привязка астрального хищника и заключение его в браслет Митрича не представляли из себя каких-либо проблем. Вот выковыривать его из браслета, если место понадобится для чего-нибудь более серьёзного и нужного, будет уже очень проблематично. Так что, прежде чем ловить новых обитателей браслета, следовало серьёзно подготовиться. Слава Богам, теперь хоть энергия астрала для этой подготовки наличествовала. 
  Несмотря на то, что за окном уже была глубокая ночь, у меня просто-таки "чесались руки" что-нибудь этакое сделать с помощью захваченного хищника. Первое, что мне пришло в голову - компас, чтобы не затеряться в астрале. Однако для этих целей получаемая мною энергия оказалась не приспособлена. Хотя, если быть до конца честным, это у меня мозги оказались недостаточно ловкими для того, чтобы суметь "успокоить" бушующую энергию астрального хищника. Что ж, если он желает разрушать, то я предоставлю ему такую возможность. Вон у меня "плюшка" для викторианцев до сих пор не готова. С такими мыслями я полностью погрузился в работу. Первый вариант ловушки для демонов, позволяющий не просто выкидывать их обратно, а попросту уничтожать, был мною сделан к утру той же ночи. 
  Следующие несколько дней я вместе со всей компанией путешествовал по Нуоррику. В программу входили и экскурсия на Аландский архипелаг, и осмотр остатков древних святилищ, и просто конная прогулка. Больше всех была довольна Грета - материалы по валькириям, которые она собирала, уже с трудом вмещались в две папки. Настоящей жемчужиной её коллекции было древнее изображение Гондукк. Впрочем, остальные также понабрали разнообразных сувениров. 
  Остаток каникул мы практически единогласно решили посвятить морской прогулке по Средиземному морю. Жаркие споры вызвал район нашего круиза, поэтому пришлось тянуть жребий. Выпала Адриатика. Хоть я и был сторонником Эгейского моря с его бесчисленными островками, но и этот вариант вполне меня устраивал. 
  Единственным моментом, вмешивающимся в наши планы, было приглашение дона Кристобаля. Мы с Аликс обещали навестить его, впрочем, как и вся группа "лис" двадцатого июня. Поэтому было решено, что семнадцатого июня мы отправляемся в Триест, где уже будет ожидать нанятая яхта. Мы пройдём все вместе до Римини, откуда мы с Аликс порталом отправимся в Кадис, штаб-квартиру его ордена, а уже двадцать второго нас подберут в Сплите. 
  Однако, шестнадцатого со мной связалась тётушка Женевьев. Она просто умоляла немедленно приехать к ней в Севилью. Речь по её словам шла о жизни и смерти не только её, но и всего её рода. Разумеется, оставив весь свой багаж на Аликс и взяв с собой охрану, я тут же откликнулся на её просьбу. 
  Первое, что приходило мне в голову в качестве опасности для всего её рода, с чем могу помочь справиться я, были действия тётушки Жаннетт. Но тогда тётушка Женевьев вряд ли разводила такую таинственность. Да и сама тётушка Жаннетт после крушения её планов "подвинуть" меня с места главы рода никак себя не проявляла. Управляющий доносил, что она безвылазно сидит в своём доме в маркизатстве и единственные люди, с которыми она поддерживает отношения - её дети. Дочь всё-таки вышла замуж за какого-то родовитого из Бритстана, сын же пока так и не смог найти себе достойную пару, согласную принять его в род. 
  Если же роду де-Пульгара угрожало бы что-то в Спинии, то тётушка Женевьев вряд ли пришло бы в голову срочно вызывать меня. В конце концов, если я и имею какое-то влияние, то явно не в Спинии и просить меня о помощи на месте гораздо менее продуктивно. Может быть, речь идёт о каком-то внутрисемейном ритуале, в котором я могу помочь как глава рода, из которого вышла тётушка Женевьев? Так и не придя к какому-то определённому мнению, я те не менее как-то незаметно даже для себя успокоился и расслабился. Очевидно, здесь сыграла свою роль и память маленького Сержа. Он не воспринимал тётушку Женевьев даже как теоретическую угрозу. 
  Тётушка встречала нас у самых дверей здания портала. Впервые я увидел, чтобы тётушку Женевьев сопровождала охрана, причём охраняли её целых две тройки магов. Я почувствовал, как напряглись маги за моей спиной. Сам же я больше удивился, нежели насторожился. 
  Тётушка распахнула для меня свои объятья: 
  - Серж, я так счастлива, что ты приехал! Идём скорее, мне многое нужно тебе рассказать. 
  Обняв её в ответ, я высвободился и коротко кивнул. Тётушка быстрым шагом направились к одному из переулков, отходящих от площади, где находилось здание портала. Меня несколько насторожила эта торопливость и я подал знак охране опасаться нападения с крыш и верхних этажей окружающих зданий. Ну и разумеется защита была включена сразу же, как только тётушка выпустила меня из своих объятий. 
  Шли мы недолго. У второго здания в проулке тётушка остановилась перед неприметной дверью. Дав команду охраняющим её магам сторожить вход, она решительно толкнула дверь. Та беззвучно отворилась, и тётушка Женевьев прошла внутрь. Продублировав её команду, я шагнул следом. Проходя вслед за нею, я заметил кровавые следы около шипа, торчащего из двери. Защита крови? На наружной двери? Загадка начинала всё более дурно пахнуть. Да уж, пожалуй, внутрисемейные разборки следует исключить из возможных раскладов. Но что могло произойти? Всё больше недоумевая, я, уже пожалуй, чисто на автомате шёл вслед за тётушкой. 
  Тем временем тётушка Женевьев вела меня вслед за собой по тёмному коридору. Единственным источником освещения были какие-то слабо светящиеся пятна под самым потолком. Остановившись около одной из дверей, она вновь с силой вдавила свою руку в дверное полотно. Как я понял, это усилие прилагалось для того, чтобы замок, завязанный на кровь, получил нужный ключ. 
  Эта дверь открывалась наружу. Изнутри лился мягкий ровный свет магических светильников. Посторонившись, тётушка Женевьев предложила мне зайти первому. Я шагнул внутрь, тётушка в тот же миг последовала за мной. Пожалуй, именно это меня успокоило: если бы тётушка планировала меня убить, то ни за что не зашла бы сама. Дверь за нами захлопнулась, и сразу же послышалось громкое шипение. В воздухе запахло какими-то травами. "Усыпляющий газ" - тут же сообразил я. Тётушка Женевьев начала падать, причём при падении схватилась за меня и не дала пустить в ход моего помощника. Уже проваливаясь в забытьё, я с величайшим сожалением подумал, что у меня так и не дошли руки до создания защиты от немагических атак. 
  Глава 13 
  Я так никогда и не узнал, сколько тогда провалялся без сознания. Одно только очевидно - провалялся достаточно времени для того, чтобы очнуться совершенно в другом месте, без всех артефактов, в какой-то рваной хламиде, босой, да ещё и в колодках. Помощника со мной, естественно тоже не было, но вслушавшись в себя, я ощутил его где-то неподалёку. Скорее всего, это одна из тех причин, по которым такие помощники называют "личными". 
  В принципе, я имел полное право злиться на себя: зачем постоянно совать голову в пасть льву? Однажды лев может и сомкнуть челюсти. И никакие принятые мною меры предосторожности меня не извиняли. Действительно, уйти, например на серые пути, я могу хоть сейчас, правда, поднимется переполох, поскольку вон тот нарост на стене, неумело притворяющийся плесенью, явственно "фонит" следящей магией. Да и без того я, даже без своего помощника абсолютно не беспомощен. Но вот представим себе, что в следующий раз меня атакуют не кайенской смесью и не пустят в общем-то безобидный сонный газ, а без каких-либо изысков долбанут рицином или цианидом. И что тогда? 
  Так, кляня себя на все лады, чтобы убить время, я ожидал момента, когда на меня попытаются через метку выйти мои люди. В принципе, я даже за них не особенно-то волновался: если бы их убили, то меня бы стали напряжённо искать в тот же момент, а так, скорее всего контрольный срок, после которого начнутся поиски, ещё не истёк. Колодки мне абсолютно не мешали - уж абстрагироваться от внешней обстановки я был научен. В школе, в Гиперборейской империи, в "боёвке" я никогда не блистал, и зачёт мне поставили только за лучшую в классе способность не терять сосредоточенности под влиянием внешних раздражителей. Впрочем, хотя в Университете я и был в этой дисциплине среди лучших, но не в последнюю очередь из-за той же способности. 
  План моих действий был прост, как табурет: дождаться момента поисков, навести поисковый отряд и уйти серыми путями. 
  Пожалуй, единственным вопросом, явственно волновавшим меня, была тётушка Женевьев. Одно дело, если это она завела меня в ловушку: растереть и забыть. Потом отомстить и опять забыть, уже навсегда. Но вот если она была всего лишь ещё одной жертвой, дело становилось более серьёзным: в этом случае убегать, не имея плана, как выручать тётушку, было неправильно. 
  Лениво перебирая все эти мысли на заднем плане, я, тем временем, пытался воссоздать по памяти конструкт, который мог бы помочь обмануть следящий артефакт в камере. И в конце концов был вынужден бросить эти попытки: всё, что приходило мне в голову, было либо слишком сложным для повторения в данных условиях, либо чересчур простым для обмана сколь-нибудь продвинутого артефакта. А рассчитывать, что против меня применят что-то простейшее - конечно, всё возможно, но вот ставить свою безопасность на такие шансы я бы не стал. Так что я перешёл к созданию и подготовке боевых плетений. 
  Так, за размышлениями и прикидками различных вариантов шло время. По прошествии нескольких часов меня уже начало охватывать некоторое беспокойство: неужели нападение произошло не только на тройку непосредственных телохранителей, но и на мою базу? Но какими же силами надо напасть на базу, чтобы захватить её так, чтобы ко мне не пришло сигнала опасности? И самое главное - зачем? Что же такого я могу дать, из известного широкой публике, что оправдает такие (!) затраты? 
  Мысли о судьбе моих телохранителей и базы всё более беспокоили меня. В конце концов я уже даже был готов плюнуть на всё и рвануть из своей камеры по серым путям в любом произвольном направлении, как вдруг дверь в мою камеру бесшумно отворилась и внутрь зашло пять человек. Четверо держали наготове мечи, а пятый нёс какие-то металлические цепи. И вот тут меня пробрало по-настоящему: все вошедшие носили знак ордена защитников святой истинной веры, того же ордена, к которому принадлежал дон Кристобаль! 
  Не произнося ни слова, вооружённые орденцы заняли позиции вокруг меня. Пятый же щёлкнул пальцами в направлении того самого пятна плесени, замеченного мною ранее, скорее всего, деактивируя слежение. В принципе, логично. Зачем зря расходовать энергию накопителя? Выполнив эту операцию, он подошёл и встал напротив. Голос его был глухим и сиплым, как у человека с больным горлом: 
  - Не дёргайся, щенок. 
  С этими словами он приложил перстень на своей левой руке в колодкам и они тут же распались. Тут же, с проворством и сноровкой, показывающими немалый опыт, он застегнул на мне принесённые цепи, которые, как оказалось, заканчивались хоть и металлическими, но оббитыми какой-то кожей манжетами. На до же, какая забота! 
  Манжеты неожиданно оказались прям как на меня сделанные. Впрочем, может быть действительно, на меня? Закончив процесс надевания кандалов, тюремщик встал: 
  - Пошли, щенок. 
  "Интересно, такое обращение должно меня задеть или это просто для связки слов"? - неожиданно пришла ко мне мысль. Даже не пошевелившись, я посмотрел тюремщику прямо в глаза: 
  - Вам надо, вы и несите. 
  На миг тюремщик опешил, а затем подскочил ко мне и сильно ударил ногой в бок, так, что я повалился на пол: 
  - Встать! 
  Я скрючившись, лежал на полу. Особой боли не было, хотя то, что тюремщику вообще удалось пробить мою защиту, уже настораживало. Однако, если я сейчас вскочу, как ни в чём не бывало, эти так называемые "рыцари" поймут, что удар не нанёс мне вреда, а с учётом его силы это сразу их насторожит. 
  Похоже, моя тактика сработала. Поморщившись, тюремщик приказал: 
  - Поднимите этого щенка. 
  Двое из вооружённой четвёрки убрали свои мечи и шагнули ко мне. Схватив меня под руки, они бесцеремонно поставили меня на ноги. Стараясь показать, как мне больно, я бессильно обвис у них в руках. Тюремщик несколько секунд полюбовался на получившееся зрелище, а затем наклонился. Его рожа с большими голубыми глазами, аристократическим носом и припухлыми губами оказалась вплотную к моему лицу: 
  - Либо ты идёшь сам, щенок, либо тебя действительно понесут, но вот здоровья данная переноска тебе точно не прибавит. 
  Изобразив испуг, я добился того, что в его глазах вспыхнуло удовлетворение, и он отодвинулся от меня. По его знаку меня отпустили и, для виду пошатнувшись, я остался на ногах. Первый раунд остался за мной - ковыляя к выходу из камеры в коридор, освещённый неровным светом факелов опустив голову, я позволил себе торжествующую усмешку. Двое из пяти конвоирующих меня магов уже были мертвы, и то, что сами они ещё об этом не подозревали, ничего не меняло. 
  Заклинание "укол в сердце" в принципе относилось к редкоприменимым. Его невозможно было заключить в артефакт, на его подготовку требовалось большое количество времени, для его применения надо было касаться голой кожи цели не менее пяти секунд, причём все сильные личные защиты исключали возможность применения заклинания, и применять его можно было в радиусе двух метров от места создания. Но вот теперь я могу следующие десять часов в любой момент, если эти маги находятся в зоне моей прямой видимости дать команду и они просто умрут. 
  Впрочем, пока такую команду было отдавать рано. Во-первых, пока рано показывать, что со мной следует считаться даже когда я в кандалах, ну а во-вторых я ещё не получил ответа ни на один животрепещущий вопрос. 
  Судя по окружающей нас сырости, моя камера находилась где-то под землёй, а судя по тому, что мы уже прошли не менее трёх лестниц, ведущих наверх, цель нашего путешествия так же в подземелье. Впрочем, шли мы не долго, я даже особо заскучать не успел. 
  Коридор уперся в массивные высокие двери, на которых с большим искусством были вырезаны батальные сцены. Как только мы остановились перед ними, двери стали медленно и торжественно раскрываться, открывая взору залитый красным светом огромный зал. Прежде чем двинуться вперёд, мои конвоиры подождали полного открытия дверей, хотя даже в полуоткрытые могло пройти три человека в ряд. 
  Зайдя внутрь, мы вновь остановились. Как я понял по движению воздуха у меня за спиной, двери после нашего прохода стали столь же торжественно и беззвучно закрываться. Не теряя времени, я огляделся. 
  Я очутился в громадном круглом зале, выглядевшем полностью высеченным в толще камня. Потолок терялся в тенях, пол смотрится как единая плита без швов. Посередине зала стоит громадный, не менее двадцати метров в высоту и четырёх в ширину трон, сейчас пустующий. Трон окружён красным сиянием, являющимся единственным источником освещения в зале. 
  Мои сопровождающие замерли и даже кажется, перестали дышать. Так, в полной тишине, прошло около двадцати секунд. Внезапно свет погас и в зале, на какой-то миг воцарилась непроглядная тьма. Почти сразу же зажёгся новый источник освещения, где-то под потолком. Это освещение было совсем другим, мягким, голубоватым. Сначала слабый, он тут же стал разгораться, освещая трон. 
  Свет достиг, похоже, максимальной яркости, однако полностью разогнать тьму ему было не под силу. Внезапно, на троне стала разгораться яркая точка. В тот же миг все сопровождающие маги упали ниц, вызвав у меня небольшой шок. Как это - рыцари и подобная поза? Главный тюремщик потянул было и меня за цепь, но встретив сопротивление не стал устраивать возню. 
  Точка вспыхнула, ослепив меня на какой-то миг. Проморгавшись, я увидел на троне примерно двадцатиметровую фигуру, закутанную в балахон. 
  Фигура молчала. Молчали и мои тюремщики. Я также не спешил начинать разговор. Наконец, раздался голос, идущий, казалось, одновременно со всех сторон: 
  - Ничтожный червь, выслушай своё наказание. Ты, дерзнувший встать у меня на пути, превратишься в моё послушное оружие, которое приведёт на мой алтарь всех тех, кто доверял тебе. Восставший против меня, будешь повержен моим слугой. Пытавшийся защитить от меня - лично возложишь на мой алтарь сердца твоих соучеников. И даже в своей смерти ты будешь служить моей вящей славе! 
  Пока длился этот пафосный бред, я пытался рассмотреть, что же находится напротив меня. Голем - нет, не голем, иллюзия - ни разу не иллюзия, существо - не смешите мои тапочки. И только в самом конце речи я смог рассмотреть нить, уходившую куда-то за трон. То есть, я имею дело с отражением. Речь меж тем продолжалась: 
  - И даже в посмертии ты будешь обречён вечно служить мне! Так будет!! 
  С этими словами от простёр над полом шестипалую руку, в которой два пальца были противопоставлены остальным четырём. Тут же меня подхватил вихрь, немного покружил и бросил на пол. Фигура же вновь вспыхнула и исчезла. Тут же погас и синий свет, а ещё через секунду зал приобрел изначальный вид с кругом красного света вокруг трона. 
  Главный из тюремщиков повернулся ко мне: 
  - Что, червь, узрел мощь господина? 
  Поднимаясь с пола, я попытался понять, что в данной фразе мне не понравилось. И вдруг, молнией мелькнуло озарение: голос! Этот голос теперь стал как две капли воды похож на голос герцога Люксембург там, в зале алтарного камня! Получается, кто-то из прислужников демона сейчас находится в этом теле. Таким подарком грех было не воспользоваться. Дело в том, что прислужники очень любят хвастаться и всячески возвеличивать себя. А больше всего они гордятся своей хитростью, умением обмануть. И если раскрутить его на разговор о том, какой он хитроумный, то из этого разговора можно выявить немало интересного. 
  Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове: 
  - Не тянет твой господин на умного. Охрана, не получив информации обо мне вовремя, всяко насторожится и даже если вы меня заставите вам помогать, моих людей только лишь со мной никто не отпустит. А вернее сначала в место, куда я так рвусь, наведается человек шестьдесят и выжжет тут всё. 
  Я говорил, старательно изображая хоть и сломленного, но очень упрямого подростка. Прислужник повёлся. Лениво замахнувшись на меня (пришлось попытаться скрючиться и прикрыться руками) он засмеялся, явно наслаждаясь моим испугом: 
  - Да кому нужен ты, червь? Моя рабыня - твоя тётка, принесла мне добровольно отданную тобой кровь. Ты и побежал на её зов, как телок неразумный. И сейчас ты уже рядом со своими вассалами, а вот отсутствовал ты совсем недолго. Так что не надейся, твоего отсутствия никто не заметит. 
  Ага! А вот эта оговорка очень значима. Значит, отражение производилось именно с этого прислужника. Но вот очень вряд ли он здесь единственный. Прислужник тем временем продолжал: 
  - Мой раб уничтожит тебя, победив на глазах всей твоей группы. Ты узнаешь, что такое настоящее бессилие, когда увидишь как ты, именно ты вскрываешь горло своим женщинам. 
  Пожалуй, я узнал всё, что хотел. Пора и выбираться отсюда. Я распрямился: 
  - Возможно, так и будет. Но не сейчас и точно не по твоей воле. 
  С этими словами я активировал заклинание и два рыцаря тут же рухнули замертво. Прислужник повёл себя именно так, как я и ожидал. Отпрыгнув от меня, он тут же покинул тело своей марионетки, рухнувшей из-за этого на пол. Надеюсь, при настолько поспешном бегстве прислужник вскипятит этому гаду мозги. Два оставшихся в живых рыцаря откровенно растерялись, и даже не вытащили своё оружие, что полностью соответствовало моим мыслям. Я сполна воспользовался моментом всеобщей растерянности. Секунда - и я на серых путях. Избавление от кандалов много времени не заняло и вот я уже бегу по направлению к своему помощнику. 
  Помощник оказался, по видимому, в личных покоях прислужника. По крайней мере для любого человека жить при температуре градусов в семьдесят... ну скажем - нетипично. В комнате мне повезло, поскольку там я обнаружил не только помощника, но и свой браслет с заключённым в нём астральным хищником, ну а мой пропуск к домовым самостоятельно оказался у меня в руках как только я вошёл в комнату. 
  Хотелось, конечно, ещё и переодеться, но наглость тоже должна иметь пределы. Поэтому кинув на прощание в комнату пару дестабилизирующих заклятий, которые должны были вступить в реакцию с накопителями, явно обеспечивающими особый микроклимат в покоях прислужника, я рванул обратно на серые пути. 
  Впрочем, оставаться здесь для меня в настоящий момент небезопасно. Демоны, хоть сами и не могут... ну, или точнее, для них дополнительно затруднён выход на серые пути, но вот устроить мне здесь несовместимые с жизнью условия вполне в силах любого прислужника демонов круга так с четвёртого. Так что ищем какой-нибудь укромный уголок и прячемся. Самое время обдумать всю полученную информацию и составить план действий. 
  Тут в голову мне пришла интересная идея. 
  Уже через считанные минуты я пытался, насколько это возможно, с удобством расположиться в своей бывшей камере. Присев, я принялся анализировать полученную информацию, раскладывая "по полочкам" сделанные выводы. 
  Во-первых, о тётушке Женевьев. Уж не знаю, чем там её прельстил этот прислужник, но это и неинтересно. Гораздо важнее понять другой момент: если этого прислужника не будет, считать ли достаточным просто игнорировать тётушку, или надо принимать более... радикальные меры? 
  Во-вторых, момент с оговоркой демонского отродья о том, что с помощью моей крови на меня сделали поводок с привязкой к моей тётушке. В принципе, это возможно, хоть сам я и не знаю в подробностях, как это сделать, но слухи о таком ходили. Но вот последствия... Получается, что подобный "поводок" не засекается моей защитой? Честно признаюсь, что хотя версия прислужника о причинах моей безоглядной веры в тётушку и снимает вопросы о моём... неумном поведении, но лучше уж я окажусь прекраснодушным идиотом, чем человеком, на которого можно изготовить не засекаемый мною поводок. 
  В третьих, слова демона о том, что из моей добровольно отданной крови изготовили мою копию, которая сейчас играет меня перед моей свитой. Ну это, пожалуй, самое простое. Обычный кровавый голем. Кстати, этим же объясняется и то, что меня оставили в живых. Если я умру, то кровавый голем тоже исчезнет. Ну а мои возможности справиться с ним напрямую зависят от того, какую кровь прислужник использовал. Если Серж Ривас давал тётушке Женевьев свою кровь когда-то раньше, то до появления этого голема в пределах прямой видимости я не могу на него воздействовать никак. Если же речь идёт о той крови, что дал уже я, обезопасив себя от неблагоприятного для меня её использования, то вариантов появляется гораздо больше. 
  Ну и в-четвёртых, необходимо изготовить оружие против прислужника, чтобы не лезть против танка с сабелькой. Опять этот танк. Так и не вспоминается, что или кто это такое, но вот его характеристики внушают боязливое уважение. 
  Улыбнувшись про себя, я, как и положено настоящему студенту, начал с конца, то есть с четвертого пункта. Однако, стоило мне начать расчёты, как вдруг я почувствовал активацию своей поисковой метки. Интересно, что случилось? 
  Пришлось плюнуть на работу и отправляться к костру домовых. Попросив хранителя костра позвать мне Кузьмича, я уже через минуту имел счастье его лицезреть. Увидев, что со мной всё в порядке, домовой не смог удержать вздоха облегчения: 
  - Ох, и напугался же я! Уж думал, случилось с тобой что-то. 
  - Что происходит в маркизатстве? 
  - Значится, так. Этьену по серебряному блюдцу сообщили, что ваша поездка в Кадис отменяется, будто там демоны окопались. Вашего-то, ну ученика, что с вами учился, заарестовали и разоблачили как агента демонов. Уже и цельная експедиция в энтот самый Кадис отправляется. 
  - А арестовали кого? Дона Себастьяна? 
  - Ну да, его. А ты как будто и не слышишь ничего, только требуешь, чтобы все немедленно направлялись в Кадис. Ну, решили тебя проверить, и оказалось, что ты - это не ты, а нежить какая-то. 
  - Ну не нежить, а голем. 
  - В таких-то материях я не силён, но что ты - это не ты, понял. Тут Этьен ко мне прибежал, в ножки плюхнулся, кричит, что пропал ты, совсем пропал и просит от меня знак какой подать, что ты жив-то хоть. Я только по башке его бестолковой хотел постучать, что в порядке всё с тобой, я-то чуйствую, как ты сам меня и вызвал. 
  - А чего ты, если всё "чуйствуешь", беспокоишься-то так? 
  - Ну знаешь, чуйка - это одно, а вот видеть тебя наяву - совсем другое. 
  - Слушай, чего я звал-то тебя. Ты успокой Этьена, скажи, что со мной всё в порядке, помощь не требуется, а вот того меня, что не я, надо как-то запереть отдельно. Опасаюсь я, что рвануть он может как хороший такой пороховой погреб. 
  - Ну это-то дело нехитрое. Вы, то есть ты и дети, в Триесте-то в гостинице с хозяином остановились. Я уж ему обскажу, а уж он сам пусть дом от разрушений защищает. 
  - Пусть так. Вроде всё, можешь идти. 
  Домовой помялся несколько секунд, а затем неожиданно попросил: 
  - Ты эта, особо-то не рискуй. 
  - Особо - не буду. Не моя это война. Пусть прислужник и считает иначе. 
  В принципе, я догадывался, за что мне была объявлена персональная вендетта. Скорее всего, здешние прислужники служили, как и вселившийся в герцога Люксембург, Левиафану. Ну а тот явно включил меня в особый список. Впрочем, пусть себе. 
  Отправив Кузьмича, я попросил хранителя костра позвать тех домовых, владения которых находились поблизости от штаб-квартиры ордена и церкви святой истинной веры. Пришло почти два десятка домовых разных стадий развития. Договорённость, что для меня будут постоянно держать маячки, чтобы я знал, куда перемещаться по серым путям, была достигнута быстро. Так что уже вскоре я опять оказался в камере. 
  Оглядевшись, я продолжил работу над ловушкой. К счастью, ничего сложного или долговечного в этот раз мне не надо было. Отломав кусок в виде трёхгранной пирамидки от тех самых колодок в которые я ещё совсем недавно был закован, я нарисовал на нём необходимые формулы и запитал их астральной энергией. Конечно же, продержится такая ловушка всего несколько часов, и фонит астралом от неё здорово, так что это скорее не мина, а снаряд, но мне в данном случае большего и не надо. 
  Затем я построил компас на собственную кровь, на изготовление которого пошёл ещё кусок от колодок. Направив его примерно на Триест, я тут же почувствовал отклик крови. Наивные чукотские юноши! Да в Гиперборейской империи даже школьник никогда не отдаст собственную кровь, не обезопасив себя от последствий! 
  Нет, я знаю, как переподчинить такого голема себе. И будь у меня под рукой нужные материалы и хотя бы двенадцать часов времени, это было бы лучшим выходом. Такой голем - это прекрасный "туз в рукаве"... если им управляешь ты. Однако, в данных условиях о таком приходится только мечтать. Но вот оборвать его псевдожизнь я могу легко и непринуждённо. Нечего ходить и смущать моих вассалов. Да и угроза каких бы то ни было неприятных сюрпризов при этом обнуляется. Буквально через три минуты отклик крови исчез. 
  Не торопясь я встал на ноги, отряхнул своё рубище и уже вознамерился шагнуть на серые пути, как здание ощутимо тряхнуло. Первой моей мыслью была зачистка демоном серых путей. Поэтому, не рискнув передвигаться по ним, я движением палочки открыл дверь и выглянул наружу. Оказавшись в знакомом коридоре я аккуратно двинулся вперёд. 
  Дойдя до первой из лестниц, я услышал какой-то шум. Спрятавшись, я стал ждать. Вскоре снизу показались несколько то ли орденцев, то ли церковников, которые буквально на себе тащили какие-то мешки. Когда "носильщики" вышли в коридор, я рассмотрел, что принятые мною за мешки грузы оказывается были страшно исхудавшими людьми. 
  Переругиваясь и поторапливая друг друга, демонопоклонники потащили свой груз дальше по коридору. Честно говоря, не знаю, позволил бы я им уйти в том случае, если бы в одном из этих худых, одетых в мешковину людей я бы не узнал своего двоюродного брата, старшего из сыновей тётушки Женевьев Сезара. 
  Атаковав демонопоклонников "сногсшибателем" я добился их временного выведения из строя. Затем, подбежав поближе я без колебаний добил их. А бывший груз я отлевитировал обратно в свою камеру. Разбираться со всем этим можно и потом. Пока же главным было то, что из разговоров демонопоклонников мне стало ясно, что резиденцию атакуют боевые маги, причём количество атакующих увеличивается с каждой минутой, а "Великий" - главный из тех подручных демонов, которые создали и управляют церковью и рыцарским орденом святой истинной веры, готовится принести в жертву всех, до кого он сможет дотянуться. 
  Уже не опасаясь атаки на серых путях, вряд ли у прислужника есть сейчас время и возможности ещё и на это отвлекаться, я рванул к главному залу. Там, в принципе, всё было ожидаемо: куча тел с перерезанными глотками на полу, ещё больше живых, покорно подставляющих горло под нож, громадная фигура на троне и значительно меньшая, но повторяющая большую вплоть до мельчайших деталей фигура за троном. 
  "Однако", - подумал я оглядев защитные конструкции вокруг малой фигурки, - "пробиваться здесь можно очень долго и без реальных шансов на успех". 
  Но было одно направление, про которое прислужник совершенно не подумал - направление от трона. Перемещение по серым путям на трон заняло всего секунду, значительно дольше я высчитывал точки выхода и входа при атаке. 
  *** 
  Прислужник был в бешенстве. Он прекрасно понимал, что какую бы богатую жертву не принёс господину сейчас, наказания ему всё равно не избежать. Он упустил этого мальчишку, его раскрыли и тем самым перекрыли источник постоянной силы и жертв, с таким трудом и затратами строящийся проход на демонический план точно будет разрушен. Но, тем не менее, он продолжал готовить своему господину жертвы. Ведь это бала единственная возможность не погасить полностью, а хотя бы уменьшить гнев господина. 
  Прислужник вновь заскрежетал зубами в припадке бессильной злобы. Ему надо было ещё полчаса, чтобы закончить приготовления к ритуалу. И эти полчаса ему с гарантией давали его подчинённые, бьющиеся там, наверху, но это также и означало, что их жизни не достанутся господину, а господин строго спрашивает за каждую душу, пролетевшую мимо его "рта". 
  В этот момент от трона отделилась фигурка и начала падать прямо на прислужника. Тот даже несколько растерялся и не только позволил фигурке приблизиться, но и даже прервал конвейер смерти. 
  Взгляд прислужника сначала зацепился за хламиду, такую же, как и у его заключённых, затем за палочку и только затем пришло узнавание. Но было уже поздно. Фигурка кинула в прислужника какой-то предмет. Через считанные секунды кусок деревяшки, превращённый в одноразовый артефакт, с хрустом вошёл в тело прислужника и загорелся. Пламя вмиг охватило и самого прислужника. 
  Я устало опустился на пол. Прислужник горел, фигура на троне исчезла и тех самых демонопоклонников, которые ещё недавно безо всяческих эмоций резали и резали людям глотки, стал охватывать какой-то животный ужас. Побросав и жертв и инструменты своего кровавого ремесла, они попытались сбежать из зала. Однако это им не удалось. Смерть прислужника, с которым они накрепко были связаны, лишила их сил и они попадали там, где и стояли. Насколько я помню теорию, эти бывшие люди погибнут, как только будет уничтожен или трон или центральная точка сбора энергии, которую я слабо, но чувствовал где-то под полом зала. 
  Я же вновь ушёл на серые пути и наблюдал за тем, как горит прислужник демона. В этот раз Левиафану не останется ни клочка сути его подручного и воссоздавать будет некого. Впрочем, моя работа ещё не закончена. Вздохнув, я стал уничтожать знаки, превращающие обычные убийства в ритуал передачи энергии демону. Отсюда он больше ничего не получит! 
  Я работал вплоть до того момента, пока двери в зал не рухнули и туда не ворвались боевые маги со знаками ордена викторианцев на одежде. После этого я опять ушёл на серые пути и уже через считанные секунды оказался во владениях Николаича, одного из домовых славного города Кадиса. 
  Глава 14 
  Остаток недели мне пришлось провести фактически "в подполье", прячась и от викторианцев, и от властей Спинии и от командования экспедиционного корпуса соединённых сил Галлии и Тхиудаланда, ну и сами последователи церкви святой истинной веры тоже явно не отказались бы пообщаться со мной максимально... тесно. Не то, чтобы я очень боялся встречи с ними, но разговор я предпочёл бы проводить не сейчас и не в Кадисе. 
  Первый день меня искали не очень усердно - как ещё одну жертву демонопоклонников. Но на второй день, сопоставив известные факты, какому-то умнику из викторианцев пришло в голову что это именно я уничтожил главного прислужника и сорвал жертвоприношение. Догадливый, блин, когда не надо! 
  От прислужника, кстати, не осталось ничего, кроме пепла, так что я так и не узнал, какого он был круга. В принципе, подобными признаками: шестипалыми конечностями, высоким ростом и болезненной худобой, отличались прислужники как третьего, так и четвёртого - пятого круга по тринадцатикруговой классификации, но, поскольку морды прислужника я так и не разглядел, то точнее сказать не могу. Впрочем, если исходить из того, что прислужник, изгнанный мною из дворца Люксембург, был третьего круга, то третий круг в данном случае можно исключить. Эх, жаль, что граф Ашениаси в своё время так мало внимания уделял демонам! 
  Так что со второго дня искали меня всерьёз. Причём каждая из заинтересованных сторон старалась сделать поиски скрытыми от остальных, да ещё и вставляя всем прочим палки в колёса. А в случае Спинии выходило и того забавнее: половина хотела меня найти, для того чтобы поблагодарить, ну и выведать мои секреты, не без этого, а половина - чтобы умертвить самым болезненным способом за то, что я, по их мнению, стал главной причиной проблем их страны. Естественно, обе половины вели поиски в тайне друг от друга. 
  А проблемы у Спинии и впрямь появились изрядные! Ну, во-первых, на них все скопом повесили ярлык демонопоклонников. Тут им припомнили и недопущение викторианцев и самоуправляемость их орденов и постоянную войну с Карфагеном, обеспечивающую, кроме всего прочего, хорошее прикрытие при жертвоприношениях и даже, что в общем-то очень притянуто за уши, корсарские флотилии с каперскими свидетельствами Спинии у берегов Латинии и Галлии. Во-вторых, резко активизировались те группировки при дворе, которые хотели бы сменить конфигурацию родов, приближённых к трону. Ну и в-третьих, поползли нехорошие слухи о причастности самого Хуана Доминика пятого, короля Спинии, к церкви святой истинной веры. В воздухе Спинии ощутимо запахло гражданской войной. 
  Хвала всем Богам, что у правительств Галлии и Тхиудаланда хватило ума не пытаться урвать себе что-нибудь из территорий Спинии за помощь. Хотя разговоры о том, что Спинии придётся поделиться колониями, которые у неё были как на островах у побережья Америки, так и в Африке и на островах Великого океана, были небезосновательны. Что характерно: правительство Бритстана также намеревалось послать помощь, однако ему было отказано в этом решением правительства Спинии, которое было поддержано всеми государствами Европы, за исключением Эллады. 
  Домовые регулярно и добровольно передавали мне информацию обо всех разговорах, которые касались моей личности, ну и заодно просвещали меня об общей обстановке вокруг. Тут мне очень помогло то, что многие прибывшие расквартировались по домам жителей Кадиса. А уж передавать разговоры не самих "жильцов", а их постояльцев, домовые были готовы хоть дословно, это их никак не касалось. 
  Первый день я несколько раз посещал бывшую штаб-квартиру ордена святой истинной веры в поисках информации о демонах, ну и уничтожал всё то, что, на мой взгляд, не должно попадать в загребущие руки учёных и политиков, то есть всё, что можно было бы использовать как оружие. Ведь и те и другие сначала воссоздадут такое оружие, а только после этого, и то, может быть, подумают - "а надо ли было это делать"? Так что пусть лучше у них будет поменьше трофеев. Однако, уже к вечеру первого дня в здание нагнали столько народу, что о какой-либо тайной продуктивной деятельности надо было забыть. 
  Один трофей, правда, у меня попросту рука не поднялась уничтожить. В тех самых покоях, которые я так хорошо порушил, в процессе возвращения своего помощника, я обнаружил тайник, завязанный на силу демона. В принципе, если бы я не искал тайники именно такого рода и если бы пожар, бушевавший в комнате, не повредил бы маскировку тайника, я вполне бы мог его и не заметить. В тайнике находился фиал с кровью, от которого исходила волна демонской энергии просто-таки просто таки запредельной мощи. Скорее всего, у меня в руках случайно оказалась кровь самого Левиафана. 
  Повторюсь, о демонах я знаю не столько уж много, но вот то, что для полноценного канала с демоническим планом требуется кровь истинного демона, я помнил. Очевидно, я и мои знакомые, соратники и друзья должны были стать жертвами ритуала открытия такого канала. 
  Понятия не имею, где мне можно использовать эту кровь, да и какие опасности подстерегают при этом, тоже неизвестно, но сама редкость подобного ингредиента привела к тому, что жадность победила осторожность, просто-таки вопиющую о том, что если уж я смог почувствовать и взять под управление свою кровь, то демон и подавно сможет. 
  Единственное, что я смог сделать в настоящий момент - обмотать фиал с кровью той самой верёвкой, которая раньше служила мне арканом и спрятать получившийся клубок. Пусть я и не смогу им воспользоваться в любой момент, но уж если демону удастся почувствовать его и уничтожить, то хоть окружающие не пострадают. 
  Следующие два дня единственным, что скрашивало мою скуку, были рассказы домовых. Однако, хоть они и давали немало пищи для ума, но никаких действий я всё равно предпринять не мог. 
  От безысходности я даже попытался открыть для себя путешествие по складкам пространства, которое в Гиперборейской империи было исключительной прерогативой магов пространства. Однако, ожидаемо, ничего не вышло - к этой загадке необходимо было подбираться, имея немало всякого под рукой. 
  Утро двадцать первого июня принесло мне весть о том, что моя тётушка Женевьев найдена мёртвой. По всем признакам она покончила жизнь самоубийством. Не скажу, что мне было её особенно жалко, но где-то в глубине души я простил её в тот самый момент, когда узнал, что её втянули в дела церкви святой истинной веры тем, что подменили Сезара на голема крови, изображающего из себя смертельно больного, помочь которому могут только в этой церкви. Сам же Сезар всё это время находился в подвалах церкви на положении пленника. 
  А позднее в тот же день меня ожидала неожиданная и от того вдвойне приятная встреча. 
  С Николаичем, домовым моего основного обиталища в Кадисе, у меня сложились хорошие отношения. Этот домовой несколько грустил, что дом практически всегда пустовал, потому что род, его занимающий, переехал в столицу, а родовое владение перевести в столицу отказывался. Так что глава рода регулярно, не менее четырёх раз в год наведывался в Кадис для проведения ритуалов, а в остальное время дом пустовал. Домовому не хватало не только общения, но и человеческой энергии, которая позволяла ему развиваться. Так что мне он обрадовался, как родному и без труда сделал так, чтобы никто из приходящей и постоянной прислуги меня не замечал. Он попросту закрыл для посещения три комнаты на верхнем, четвёртом этаже дома и теперь всем казалось, что они бывали в них, хотя на самом деле - разворачивались перед самыми дверьми. Да уж, домовой на своей территории - страшный противник, хотя для достижения подобного эффекта с одарёнными, Николаичу, по его собственным словам, пришлось бы затратить значительно больше сил. Я же про себя отметил; то, что с одарёнными такой фокус провернуть можно в принципе, он не отрицал. 
  В тот день с Николаичем мы поздоровались за завтраком, готовил мне, кстати, тоже он, а затем он ушёл по своим делам, я же присел и стал разбирать по полочкам информацию, подученную накануне от домовых. Отвлекло меня от этого занятия деликатное покашливание прямо над ухом. Открыв глаза, я с удивлением посмотрел на Николаича. Взгляд, искоса брошенный мною на часы, висящие на стене комнаты, подтвердил, что время обеда ещё не настало: 
  - Что случилось, Николаич? 
  - Дык, тут эта... к тебе гость. 
  - Гость?! 
  - Ну, гостья. Уселась прямо на крышу и заявила, что никуда не пойдёт, покуда с тобой не увидится. 
  - А показать ты мне эту гостью сможешь так, чтобы она не заметила? 
  - Дык, дело-то нехитрое. 
  Посмотрев на образ, показанный домовым (охальник, самую интимную позу выбрал) я рассмеялся и скомандовал: 
  - Веди. 
  На крышу я вылезти... почти успел. Вихрь, схвативший меня, поваливший (весьма аккуратно поваливший, надо признать) на плоскую крышу дома и вмиг облизавший меня с ног до головы, набросился, когда я уже стоял на последней ступеньке. Рассмеявшись и прижав Красотку к себе я тихо на ушко ей произнёс: 
  - Я тоже очень рад тебя видеть. 
  После этого я поднялся, чему пума не стала препятствовать, отвернулся и скомандовал: 
  - Рассказывай. 
  После небольшой паузы, вызванной необходимостью для Кристи привести себя в порядок, она начала рассказ. Выяснилось, что дона Кристобаля разоблачила Си. В её роду принято брать с приглашающих клятву чистоты помыслов, и рыцарь испытание этой клятвой не прошёл. Начался страшный скандал, дона Кристобаля увели куда-то сотрудники секретной службы Бритстана. Они же распространили заявление о том, что рыцарь на самом деле служит демонам. Это, кажется, определил наш куратор. Сразу после этого известия вернулся "я" и стал настаивать на общей поездке в Кадис. По словам Кристи, она сразу заподозрила неладное - "я" пах по-другому. Все разволновались, единственное, что успокаивало - метка не подавала сигнал о моей смерти. Попытки связаться с родом де-Пульгара ясности не внесли. Фидель Гарсия де-Пульгара сам не знал где его жена и старший сын, а о какой-то угрозе для своего рода узнал от связавшегося с ним барона де-Рад. После того, как с детьми связался родовитый Этьен, паника улеглась. Моего двойника попытались увести куда-нибудь в темницу, но как только его подвели к двери, то он расплылся лужей крови с какими-то малоаппетитными включениями. Запах от этой лужи стоял такой, что Ричарда и Екатерину даже вывернуло. Про себя я посочувствовал детям. Концентрированный сероводород - не самый приятный запах. Остальные как-то удержались, продолжала тем временем свой рассказ Кристи. Барон вознамерился отправиться в Кадис, но оказалось, что все перемещения в этот город, за исключением перемещений под эгидой правительств Галлии и Тхиудаланда, а также перемещений рыцарей ордена викторианцев, заблокированы. 
  Так что детям оставалось только сидеть и ждать. На третий день деятельная натура Кристи не выдержала и она отправилась в ближайшую к Кадису точку, перемещения в которую не были заблокированы. Этой точкой оказалась Уэльва. По прямой расстояние между Уэльвой и Кадисом - сто километров, а по дороге - больше двухсот. Красотка закинула себе на спину тючок с одеждой и рванула напрямую. Преодолев все препятствия и не попавшись ни одному патрулю, она уже к ночи была в Кадисе. 
  Следующий день и утро нынешнего дня она посвятила моим поискам и вот она здесь, передо мной. 
  Закончив свой рассказ Кристи горделиво посмотрела на меня. Что ж, пойдём навстречу пожеланиям трудящихся: 
  - Ум... - Но тут меня обуяло небольшое подозрение: 
  - Вот скажи-ка ты мне, а кто-нибудь в курсе, где ты находишься? 
  Голова негодницы вжалась в плечи, а глаза забегали: 
  - Так я и думал. Нет, конечно же, я очень рад тебя видеть, но вот если бы ты посоветовалась с кем-нибудь до своего побега, то смогла хотя бы то же блюдечко притащить. 
  Кристи победно улыбнулась, затем наклонилась к узелку, стоящему у её ног и вытащила оттуда серебряное блюдечко. Затем горделиво выпрямилась и показала мне язык. Пришлось признать моё полное поражение: 
  - Умничка. Недооценил я тебя, каюсь. 
  - Вот, и это всё время так и происходит. Недооцениваете Вы меня, а я стараюсь, - на этих словах она громко шмыгнула носом, - из кожи вон лезу, чтобы Вам угодить. 
  Произнеся эту тираду она ткнулась лицом мне в плечо и сделала вид, что зарыдала. Пришлось взять её на руки и так и отнести вниз. Хитрюга прижалась ко мне и прямо-таки мурлыкала. Поэтому, дойдя до своей комнаты, я без предупреждения бросил её прямо на пол. перед этим я, правда, создал небольшую воздушную подушку в паре десятков сантиметров от пола. 
  Потеряв опору, Кристи завизжала, и мне с огромнейшим трудом удалось избежать кольца её рук, которыми она хотела обхватить меня за шею. Так что рухнула на пол она классически, на спину. Не почувствовав удара о пол, Кристи замолкла и ощупала поверхность, на которой очутилась. Подушка немного спружинила от её усилий. Засопев, Кристи с обидой посмотрела на меня снизу вверх: 
  - Ну вот, девушка только разнежилась, и тут её... - В этот момент её мысли приняли другое направление. - А как Вам удалось уклониться от меня? 
  Я наклонился и слегка взъерошил её волосы: 
  - А вот это - самый секретный секрет. 
  Наше воркование прервал Николаич: 
  - Обед готов. 
  Сразу после обеда я связался и с маркизатством, и с Бондю - местечком под Лиллем, где находилась основная база моей охраны и с Триестом. Дети сообщили, что вокруг гостиницы постоянно шныряют всякие подозрительные личности. В принципе, и родовитый Этьен и благородный Эшли де-Воэн говорили о том же самом, но им было несколько проще. Пара таких вынюхивающих уже обживали подвалы ипрской тюрьмы ещё один находился на моей базе. Допрашивать их никто не допрашивал, но сам факт задержаний заметно снизил активность неизвестных. Так что я указал: детям - садиться на яхту и отправляться в путешествие с тем, что я к ним присоединюсь через несколько дней, благородному Эшли - выделить мне тройку магов, которые должны меня ждать в Уэльве, причём сами они напрямую туда перемещаться не должны, родовитому Этьену - усилить меры безопасности и суматоху: пусть думают, что центр моих интересов находится там. 
  В путь мы вышли этой же ночью, вернее, ближе к утру. Без особого труда миновав городские патрули мы углубились в горы, заросшие невысокими деревьями и густым кустарником. Порядок нашего движения был таков: Красотка идёт впереди, проверяя путь на возможные опасности, я же иду позади, время от времени пользуясь серыми путями. Впрочем, дважды, когда путь нам преграждали ущелья, я переносил с собой и Красотку. 
  У нас получилось двигаться довольно быстро и я уже надеялся, что наше путешествие закончится без приключений, как вдруг на меня обрушился страшный удар сверху. Хоть защита и выдержала, но тем не менее я от силы толчка покатился по склону. Это было неприятно, мы только-только закончили подъём и если я не смогу остановиться, мне придётся катиться довольно долго. По счастью, мне удалось зацепиться за какой-то куст. Не успел я повернуться и выхватить палочку, как новый удар обрушился мне на спину. Громадные когти бессильно скользнули по защите и вес, придавливающий меня к земле, исчез. Я немедля вскочил. 
  Гарпии! Около десятка этих тварей кружились над нами. Пять из них водили хоровод, время от времени срываясь вниз. Судя по тому, что хоровод, тем не менее, приближается ко мне, это мне на помощь мчится Красотка. Ещё две кружатся надо мной, однако не атакуя, а просто изображая атаку, видимо палочка в руке их останавливает. И две или три сидят на возвышающейся неподалёку скале, точь-в-точь жюри спортивных состязаний или экзаменационная комиссия. Ну нет, двоечники, этот экзамен вы провалите с треском! 
  Миг - и молния, выпущенная с кончика моей палочки, поражает одного из "экзаменаторов". Вскрикнув, та падает со скалы, теряя перья, однако каким-то чудом успевает расправить крылья перед самой землёй и избежать смерти. Теперь займёмся теми, кто выбрал своей непосредственной целью меня. 
  Заклинание "заморозка" - одно из немногих самонаводящихся в моём арсенале. Ещё одним его преимуществом является полное отсутствие каких-либо лучей, сгустков и тому подобной демаскирующей дребедени. Недостатком является малая площадь действия и не такой уж значительный эффект, но вот против летающих противников - самое то. Три заклинания в основание крыльев - и гарпия камнем падает вниз, не в силах взмахнуть крыльями. Вторая оказалась умнее - резко набрав высоту, она покинула поле боя. Впрочем, не она одна - резкая команда гарпии, которую я "угостил" током, и вся стая срывается прочь от нас. 
  Через несколько секунд ко мне подбегает Красотка. Да уж, сегодня ей досталось! Кровоточащие царапины, порванный в клочья наплечник и это при полностью разряженных накопителях её защитной сбруи! Я присел и взял её морду в руки: 
  - Красотка, запомни. Твоя основная задача - быть максимально готовой к сражению, а не нестись, не разбирая дороги, ко мне на помощь. Ну вот, представь, что я едва отбиваюсь от наседающих гарпий. Много ты мне поможешь с разряженными накопителями и уже повреждённым доспехом? 
  Та мявкнула и упрямо покачала головой. 
  - Ладно, сейчас некогда, гарпии могут вернуться, да ещё и не молодняк, а опытные твари, так что ноги в лапы и вперёд. 
  Подтверждающий кивок и Красотка рванула, однако, весь остаток пути она не отбегала от меня дальше, чем на сто метров. 
  В Уэльву мы прибыли уже ночью. Тройка магов нас ожидала там, где мы и договаривались. Командовала этой тройкой моя старая знакомая Вивьен, так что никакой лишней возни с паролями не потребовалось. 
  Здание портала Уэльвы было окружено плотным кольцом пехоты, однако у Вивьен оказались фальшивые документы на молодую пару из Элувайтии, которая возвращалась из свадебного путешествия. На самом деле эта пара решила продлить своё свадебное путешествие ещё на неделю, проведя её на Канарских островах, и даже не подозревала, что уже покидает Спинию. 
  В здании портала, как только я озвучил адрес, куда бы я хотел направиться, возникла некоторая заминка: 
  - Прошу прощения, но в замок Обан можно попасть только тем людям, которые имеют специальное разрешение. Поэтому Вы либо предъявите это разрешение, либо Вам придётся подождать, пока мы свяжемся с замком Обан, чтобы они подтвердили, что Вас там ждут. 
  Пришлось называть своё настоящее имя. Да, риск, но повторюсь, никаких законов я не нарушал, так что максимум, что мне грозит - о моём местонахождении станет тут же известно всем заинтересованным сторонам. Однако я надеялся, что возможности нашего совместного бизнеса удержат слишком болтливые рты на замке. 
  Ответа пришлось ждать недолго: 
  - Первородный, Вас действительно ждут в замке Обан, а вот Ваша охрана допущена не будет. 
  Пришлось согласиться на эти условия. Впрочем, Кристи даже не подумала отпускать мою руку, за которую схватилась на правах моей "жены", когда мы проходили площадь портала. 
  Сразу на выходе из зала портала в зале, размером превышающем зал портала раза в два, нас встречал, возвышаясь над полом где-то на четыре мера, огромный, около десяти метров в длину трёхголовый ящер. Головы заканчивались несколькими длинными костяными выступами, направленными назад. Его чешуя матово блестела, как будто была сделана из чистейшей платины. По ней время от времени в хаотичном порядке пробегали искорки. Его громадные, кожистые крылья в данный момент топорщились в сложенном виде за его спиной. Кончики их получались выше его голов. Говорила его центральная голова: 
  - Приветствую вас. Я змей из рода Горынычей нахожусь здесь, чтобы доставить Сержа Ривас к главе моего рода. 
  В этот момент заговорила левая голова ящера: 
  - А ты, перевёртыш, подождёшь его здесь. Иди, - он взмахнул передней лапой в сторону дверей, выводящих из этого большого зала, - тебя там встретят. 
  Прежде чем подчиниться, Кристи дождалась моего согласия со словами Горыныча. Мне показалось, или правая голова ящера одобрительно кивнула на это? 
  Подождав, пока Кристи покинет зал, ящер вновь обратился ко мне: 
  - Прикоснись ко мне и жди. 
  Я выполнил его просьбу. Неожиданно от змея пошёл поток энергии пространства. Миг - и перед нами образовался разрыв ткани пространства, который тут же полетел к нам. Пара секунд - и мы в каком-то другом месте. 
  Огромная пещера, центр которой освещён ровным белым светом, а края теряются в тенях. Прямо перед нами стоит ящер. Я называл своего провожатого огромным? Беру свои слова обратно. Этот больше раза в два, а то и все три. И ещё, даже на первый взгляд этот ящер очень стар. Чешуя его потускнела, крылья обвисли. Он гордо держит свою среднюю голову, однако обе боковые бессовестно закрыли глаза, будто ничто происходящее их не касается. 
  Мой проводник повернул ко мне левую голову: 
  - Стой на месте. 
  Сам он пошел к старому змею. Я же огляделся и с удивлением заметил в тенях пещеры не менее трёх десятков ящеров. 
  Мой провожатый что-то довольно долго шептал главе рода (а кем этот старый ящер ещё может быть?). Наконец, он был отослан движением крыла. 
  Старый ящер тяжело подошёл ко мне. Его центральная голова приблизилась и понюхала воздух. Затем ящер вздохнул: 
  - Мы ошибались в тебе. Ты не тот, кого мы ждём. Однако я чувствую в тебе родственную нам энергию. Так что если тебе некуда будет больше идти, ты всегда сможешь укрыться у нас. Но помни, попросив нас о помощи, ты навсегда останешься на наших островах. 
  - Благодарю, мудрейший. А если я обращусь к вам с просьбой, например, превратить эту заготовку в полноценный артефакт, это не будет просьбой об убежище? 
  С этими словами я протянул старому Горынычу мой "пропуск" к костерку домовых. Тот забрал его у меня потоком воздуха, поднёс к глазам, понюхал и вернул мне. На центральной морде было написано явное удивление. Мало того, левая от меня голова открыла глаза и осмотрела меня со всех сторон. Она же и продолжила разговор: 
  - Я не спрашиваю, откуда это у тебя. Но во всём мире нет столько золота, чтобы купить нашу помощь тебе в этом вопросе. Так что лучше продай нам эту вещь, мы многое можем дать за неё. 
  - А может быть вас заинтересует что-нибудь кроме золота? 
  - И что же ты готов отдать за такую услугу? 
  - Фиал крови истинного демона. По-моему, Левиафана, но не уверен. 
  - Чистую кровь?!! - Взвилась в воздух третья голова. 
  - Нет, скорее всего, эта кровь была предназначена для конкретного ритуала и защищена. 
  Правая голова тут же успокоилась. 
  - Это значительно снижает её цену, но если это кровь действительно принадлежит истинному демону, то... 
  -То мы можем пойти на эту сделку, - закончила центральная голова. 
  - Но, - попыталась возмутиться левая голова, но две другие заткнули её одними только взглядами. 
  - Где кровь? - Вновь со мной разговаривала только центральная голова, впрочем остальные не погружались в сон. 
  - В Кадисе. Я опасался таскать её с собой. 
  - А демон её сейчас чует? 
  - Я принял меры предосторожности против этого, но утверждать не берусь. 
  - Хорошо, тебя доставят в Кадис немедля. 
  По знаку моего собеседника к нам подошёл другой Горыныч, выглядящий гораздо моложе, ну и поменьше размером - метров семь от кончика хвоста до морды центральной головы. Он подхватил меня волной воздуха и одним движением открыл проход в складку пространства. В этот раз я успел рассмотреть весь процесс более подробно. И понял причину своих неудач. На открытие прохода было затрачено от тысячи до тысячи пятисот эонов энергии. Пусть я поменьше размером, но что-то пробовать до хотя бы трёхсот эонов попросту бесполезно. Конечно же, я попробую поэкспериментировать с накопителями, но думаю, что если бы всё было настолько просто, то в Гиперборейской империи такой способ перемещения недолго оставался бы монополией магов пространства. 
  А вот того, каких затрат энергии требует само перемещение, я так и не смог уловить. Так что, когда мы уже через пару минут оказались на месте, я задал Горынычу прямой вопрос, на который получил не менее прямой ответ: 
  - А никаких затрат. Если уж ты вошёл в подпространство, то все перемещения и выход из него не требуют дополнительной энергии. Я тебе больше скажу: я выход тебе сейчас открою, ты сделаешь свои дела, знак мне подашь, я снова выход открою, запущу тебя и мы отправимся домой. И на всё это я ничегошеньки не потрачу. 
  "Халявщики" - с возмущением подумал я, вспоминая поведение магов пространства в Университете, которые, конечно, соглашались провести однокурсников до выбранного места отдыха, но после этого требовали, чтобы все носились весь вечер вокруг них, поскольку они дескать "очень устали". 
  Впрочем, это всё лирика. Подойдя вплотную к тому месту, где я спрятал фиал с кровью, я вышел из складки пространства или, как это место назвал Горыныч из подпространства. На удивление, вся операция прошла как по маслу. Никто мне не помешал, фиал был на месте, мало того, излучение от него было надёжно перекрыто верёвкой. В подпространстве Горыныч быстро размотал верёвку и удовлетворенно хмыкнул, осмотрев фиал: 
  - Правда твоя, действительно Левиафан. 
  После чего спрятал фиал в невесть откуда взявшуюся шкатулку и мы двинулись в обратный путь. 
  Пространственный карман мне сделали за пару дней, причём мне даже разрешили присутствовать на данном процессе. И это было просто великолепной школой для меня. Только понаблюдав за работой мастера я осознал, насколько глуп и самонадеян был, рассчитывая самостоятельно изготовить такой артефакт за годы. Тут как бы не столетиями пахнет! Но шутки шутками, однако я подсмотрел немало производственных секретов, которые смогу применить уже сейчас. 
  При расставании мне было дано разрешение посещать Горынычей: "в том случае, если найдётся ещё что-нибудь подобной ценности". 
  Больше у Горынычей мне было нечего делать, так что, захватив по пути Кристи, уже двадцать пятого июня я поднялся на борт нашей яхты, которая ожидала меня в небольшом рыбацком посёлке неподалёку от Римини. 
  Из-за того, что начало нашей морской прогулки несколько затянулось, мы решили весь остаток каникул провести на море. Единственно, пятого июля, в день рождения близняшек, мы все вместе отправились в Люксембург, чтобы в тот же вечер вернуться обратно. 
  В Люксембурге меня ожидало сразу несколько очень важных посетителей. Всем было до жути интересно, что я могу и как это использовать. Однако я воочию убедился, что Горынычи пользуются очень большим авторитетом. По крайней мере, одного упоминания о них, вернее, о том, что у меня есть приглашение посетить их в любой удобный для меня момент времени, немедля снижало напор на меня со стороны любого из собеседников. А уж когда я поговорил с самим мессиром - главой ордена викторианцев, и пообещал ему несколько артефактов, подобных тому, которым я уничтожил демона в Кадисе, напор со стороны всех прочих попросту сошёл на нет. 
  Все эти дни, не считая поездки в Люксембург, я провёл в каюте яхты, практически не выходя наружу. При всём снобизме и чувстве превосходства трёхголовых ящериц, Горыныч, изготавливавший для меня пространственный карман, всё-таки поделился некоторыми секретами мастерства, убедившись, что я не совсем потерян для общества в этом плане. Так что изъять из подарка Митрича один из камешков, уже занятых слабым астральным хищником и поставить на его место кость Карла Тодт, превращённую в заготовку духа-защитника, мне всё-таки удалось. Честно говоря, когда я просил волосы кикиморы я не знал о готовящееся мне подарке со стороны Митрича, и намеревался эти волосы использовать в качестве основы браслета духа-защитника. Получив подарок, я долго не знал, подо что его приспособить и в конце концов принял решение понапихать в браслет разных слабых духов и астральных хищников, изготовив, так сказать, вспомогательный инструмент. Кость же Карла Тодт я, как и ранее, планировал использовать как привязку духа-защитника, только вот теперь надо было изготавливать что-то вроде подвески, а такое место для духа может дать ему дополнительную власть. Так я ничего до сего дня и не сделал. Пообщавшись же с Горынычем-артефактором я, вместо браслета духа-защитника, начал изготавливать браслет сущностей. Это гораздо сложнее и дольше, но результат того стоит. Основная проблема - найти совместимые материалы, сопоставимые по силе. Нет, пока у меня на браслете лишь дух-защитник, особых проблем нет, ему сопоставляться не с кем. Но вот остальные, так сказать, слоты моего браслета должны содержать сущности, отличающиеся по силе от духа-защитника не более, чем на десять процентов. Вызвав своего духа-защитника я онемел от изумления - он был антропоморфным! Могучий воин с боевым молотом, способным кидать молнии и кулачковым щитом. Чтобы было понятно, это означало, что против магистра высшей, третьей ступени я мог выставлять его с хорошими шансами на успех. Где же я другие "заготовки" той же силы найду?! 
  Глава 15 
  До конца исполнить своё намерение - не покидать яхту до начала третьей кварты мне помешала Астра, которая восьмого июля вечером связалась со мной, находясь в весьма расстроенных чувствах. У её дочери началось какое-то недомогание, причём ни сама Астра, ни срочно вызванный целитель так и не смогли определить причину. И Астра, запаниковав, подумала, что это её энергия отравляет Селену. Пусть мне и удалось, прикрикнув на Астру, несколько поуменьшить её страхи по этому поводу, но разговор подвиг меня на решение этой давно возникшей проблемы - научить Астру полноценно пользоваться своим каналом. 
  Так что в ходе разговора мы с Астрой пришли к единственно правильному, то есть моему мнению: она немедля собирается и с самого утра отправляется в замок Тодт. Я подъеду туда в течение завтрашнего же дня. Заодно повидаюсь с Марией, которая, как мне показалось немного обижена на меня, что я уже полгода не навещаю её. Отправляясь в Бритстан, я оставлю Астру и Кристи в замке Тодт на пару недель, чтобы Астра смогла оправиться от последствий ритуала, который я с ней проведу. После этого Селену придётся оставить в замке Тодт (впрочем, Астра оказалась к этому вполне себе готова), а они с Кристи вернутся в Бритстан. 
  Свои планы я нисколько не скрывал, поэтому абсолютно не удивился, обнаружив в замке Тодт графа Кобленца. После всех положенных расшаркиваний, он попросил (Ого! Мои акции растут!) о приватной беседе. Впрочем, долго ходить вокруг да около он не стал, прямо заявив, что Тхиудаланду нужен свой собственный, независимый от меня источник получения чистой энергии хоть какого-нибудь плана. 
  Просьба была вполне ожидаемой. Мало того, некоторые шаги в данном направлении были мною уже предприняты, и эксперимент показал, что получать, хоть и в незначительных количествах, чистую энергию духа можно, затрачивая весьма незначительные усилия. Впрочем, одна, так сказать, этическая проблема присутствовала: на Земле об энергии духа не имели ни малейшего представления. 
  Впрочем, размышлял я недолго: 
  - Граф, для демонстрации моих возможностей по исполнению Вашей... и не только Вашей (тонкий намёк на Люксембурга: мне ничего не стоит, а ему полезно) просьбы я вынужден пригласить Терезу Тодт. 
  - Это... не Ваш вассал? 
  - Вассал, но в данном случае это не имеет никакого значения. 
  - Хорошо, зовите. 
  По сути, сама Тереза была мне не нужна, но зачем давать графу информацию о том, что я свободно общаюсь с фамильяром другого человека, пусть и моего вассала. Лишнее это. 
  Терезу пришлось поискать по окрестностям, поскольку они с Гуго скрылись с глаз, как только вышли из кареты. Впрочем, не знаю, как граф, а я провёл время с пользой за приятной беседой с информированным человеком. 
  Наконец Тереза предстала пред нами стоя навытяжку: 
  - Рядовой Тодт готова к исполнению любых приказов! 
  - Позови Даниэля. 
  Она ощутимо "сдулась" и присела на край кресла: 
  - Даниэль! 
  Хомяк, естественно, появился прямо из-за кресла графа, да ещё и с его часами в лапах. Я успел заметить в глазах Кобленца опасные искорки интереса к таким возможностям фамильяра Терезы. Выкупив часы всего за одну печенюшку, я достал из кармана футляр со средним стандартным накопителем. Тереза вздохнула: 
  - Опять?! 
  - Опять, - подтвердил я. 
  По знаку Терезы Даниэль встал на край футляра и обхватил лапами накопитель. Тереза же стала гладить Даниэля. Граф смотрел на это во все глаза. Так прошло около трёх минут, пока Даниэль с громким хлопком не исчез. Тереза тут же встала и, дождавшись моего разрешающего кивка, сделала книксен графу и вышла. Я поднёс футляр к глазам: 
  - Чистейшая энергия, надо только разобраться, какого направления. Навскидку - арков шесть. 
  - И что, эту энергию может давать любой фамильяр? 
  - Скорее всего - да. Единственное, хозяин должен объяснить фамильяру, что подавать энергию надо постоянным небольшим потоком. Иначе только накопитель испортишь. 
  - Для этой цели подходят только стандартные накопители? 
  Я пожал плечами: 
  - Насколько я понял, да. 
  - Что ж, благодарю за эту помощь. Уверяю Вас, Ваш жест будет высоко оценен. 
  Я лишь кивнул. Повисла пауза, впрочем, вскоре прерванная графом: 
  - Скажите, Ривас, а я смогу присутствовать на ритуале, который Вы планируете провести с Вашим вассалом? 
  - Нет, впрочем, как и никто другой. Этот ритуал не терпит свидетелей. 
  В комнате вновь установилось молчание. Я терпеливо ждал объяснений, граф, очевидно, моей реакции. Когда я, не дождавшись ничего, уже собирался было вставать, граф неожиданно заговорил: 
  - Ценю Ваш такт, первородный Ривас. Нет, никто не шпионил за Вашими людьми и не подслушивал их. Но вот целитель, приглашённый Астрой Тодт, поведал, что женщина смертельно боялась отравить свою дочь какой-то исходящей из неё энергией. А поговорив с Вами, успокоилась и сказала, что вы научите её регулировать этот поток энергии. Вот я и подумал, что Вы пытаетесь научить Ваших вассалов выделять чистую энергию, так же, как и Вы. А раз речь идёт о взрослом человеке, то Вашу методику можно использовать и не только Вам. 
  - Честно признаюсь, граф, я не знаю, правильно ли я буду учить Астру. Да и смогу ли научить её - тоже неизвестно. Но вот в чём я совершенно уверен - так это в том, что нельзя взять первого попавшегося одарённого и научить его выделять чистую энергию. Астра попала в список исключений, и я к этому не имею никакого касательства. 
  - А эта Тереза имеет способности Астры? 
  - Нет, но Тереза, как обучающаяся уже третий год, скорее всего сможет сама производить чистую энергию, правда, какую, я не знаю. 
  С этими слова я встал с кресла: 
  - Прошу прощения граф, но мне пора идти. 
  Кобленц также встал: 
  - Благодарю за содержательную беседу, маркиз. Надеюсь, ещё увидимся. 
  Астра, как я и ожидал, была прямо за дверью. Я успокаивающе пожал ей руку: 
  - Не волнуйся, в самом худшем случае ничего не получится сейчас, но получится в следующий раз. 
  - Но как же Селена? 
  - А что Селена? Во-первых, ты сейчас всё равно от неё уезжаешь. Да и не верю я, что это ты. Подожди немного, я сейчас настрою один артефакт и мы поместим под него Селену. Надеюсь, что это позволит точно диагностировать, что с ней происходит. 
  - Хорошо сюзерен, мы будем готовы, как только Вы прикажете. 
  Конечно же, готового ну и даже на четверть готового диагностического артефакта у меня не было, но вот тот прибор, который я готовил для семьи Крупп, должен был позволить создать максимально нейтральный фон, в котором все несуразности и (надеюсь, всё-таки обойдёмся без них) нарушения будет намного проще выявить. 
  Для обследования Селены я выбрал ту самую комнату, в которой столько лет был заключён призрак. Уже через несколько минут после начала обследования я убедился, что причина всех проблем - то же, или вернее, такое же самое проклятие, как я уже убирал с Астры во время её беременности. Получается, что Астра всё-таки оказалась права - причина недомогания девочки крылась именно в Астре, поскольку больше не было ни одного человека, который был бы рядом с девочкой и в Бритстане, чтобы наложить проклятие на плод и в Ипре, чтобы проклясть уже саму девочку. Разрушив проклятие (кстати, артефакт - разрушитель проклятий не рекомендуется применять к беременным и детям до трёх лет), я тут же позвал Астру и поместил её в зону действия моего прибора. 
  Ничего! Абсолютно нормальный фон, не отягощённый какими-то влияниями. Уже из чистого упрямства я проверил все её вещи, хотя, если кто-нибудь умеет включать в, скажем, обычный предмет одежды, источник проклятий с возможностью генерировать их через какие-то промежутки, то этот человек достиг в артефакторике гораздо большего, чем я могу надеяться когда-либо достичь. Ожидаемо, ничего найдено не было. Разговор с Астрой также ничего не дал, хотя встревожена она была не на шутку и буквально "выжимала" свою память в надежде найти какие-то зацепки. Так что единственное, что мы могли сделать - заказать артефакт, призванный разрушать именно это, конкретное проклятие. Селена, кстати, сразу же после разрушения проклятия снова стала абсолютно здоровым, хоть и очень голодным ребёнком. 
  Буквально сразу после этого я начал проводить ритуал. Для ритуала я попросил предоставить мне зал, который ранее был залом алтарного камня рода Тодт. Ритуальную фигуру я чертил сам, но вот накопители с чистой энергией смерти расставлял уже Петрович. Я не хотел рисковать и привносить в энергетику ритуала свой "запах". 
  Сам по себе ритуал несложен и применяется в Гиперборейской империи в том случае, если у ребёнка не получается самостоятельно научиться обращаться к энергии второго из доступных ему планов. Ребёнка помещают в знак - символ той энергии, которой ему надо суметь управлять и заполняют данный символ энергией этого плана. Канал внутри ребёнка откликается на это и как бы заполняет всего ребёнка своей энергией. После этого специальный педагог начинает учить ребёнка самого вызывать, убирать, смешивать и отделять его собственную энергию от энергии плана. Конечно же, в нашем случае, ни о какой постоянной подпитке знака энергии речи не шло, но и канал у Астры всего один, а это должно облегчить задачу. 
  Уже даже не припомню, сколько раз данный ритуал с разными энергиями пытались провести со мной, но так и не смогли добиться "удержания" преимущества хотя бы одного из каналов. Впрочем, зато то, как этот ритуал должен проходить я знаю во всех мельчайших подробностях. 
  Итак, всё готово. Астра стоит в центре символа, закрыв глаза, её щёки пылают румянцем. Уж не знаю, почему, но новость о том, что вовремя ритуала она должна быть полностью обнажена, повергла её в страшное смущение, хотя протестовать она и не думала. Впрочем, это даже хорошо. Сосредоточившись на своём состоянии, она не мешала мне проводить ритуал. 
  Вдруг, Астра резко открыла глаза и посмотрела на меня. Я лишь успокаивающе кивнул ей - я и сам видел изменения в её энергетике, которую постепенно заполняла иссиня-чёрная энергия смерти. Выдохнув, я простёр руки, направляя движение потоков вокруг Астры. 
  Уже через полчаса Астра смогла-таки самостоятельно направить энергию смерти из своего тела в потолок зала. Конечно же, сама энергия лишь бессильно растеклась по поверхности, но главное - осознанное действие с энергией плана. После этого я развеял символ смерти на полу и впитал остатки энергии из накопителей. Конечно же, по хорошему Астре надо было бы ещё поработать с энергией, да и заканчивать ритуал настолько резко, насколько это сделал я, тоже не рекомендуется, но энергии в накопителях уже почти не осталось, поэтому пришлось пожертвовать самочувствием Астры. 
  Вскрикнув, Астра рухнула на пол. Она извивалась от боли, мгновенно покрывшись крупным потом, судороги пробегали по её телу. Чтобы не кричать в голос, она намертво сжала челюсти, но стоны всё равно прорывались сквозь эту преграду. Самое противное, что вмешиваться и ослаблять эту боль, было ни в коем случае нельзя. Даже бессознательное состояние могло помешать ей в будущем чувствовать энергию. 
  Впрочем, к счастью, это продолжалось недолго. Уже через несколько минут дыхание Астры выровнялось. Я, сам с трудом держась на ногах от упадка сил, не физических, а как бы моральных, ритуал полностью внутренне вымотал меня, даже не ожидал, что поддерживать нужное направление и силу потоков будет настолько сложно, подошёл и окутал её потоком тёплого воздуха. Она выдохнула и обессилено прижалась ко мне: 
  - Это было... незабываемо. 
  Я выдавил из себя усмешку. 
  - Хочешь повторить? 
  Её аж передёрнуло: 
  - Нет, это явно не тот опыт, который я когда либо пожелаю повторить. 
  - А если надо? 
  - Но ведь не надо, правда? - Она резко повернула ко мне и застонала: для таких резких движений она явно находилась в неподходящей форме. 
  - Пока - точно не надо, а там посмотрим на твои успехи. 
  - Не-е-ет. 
  Посмеявшись над её мученическим видом, я собрал остатки сил в кулак, поднялся и протянул ей руку: 
  - Вставай. Одевайся и пошли. 
  После моих слов она посмотрела на себя. Очевидно, только в этот момент она вспомнила, что на ней нет ни клочка ткани. Руки, которыми она спешно попыталась прикрыться, бессильно опали, вызвав у неё новый мученический стон. Я покачал головой и отвернулся: 
  - Хорошо, не пошли... хотя бы поползли. 
  *** 
  Встретил Исток нас с Аликс неласково - сразу за воротами к нам подошёл мужчина средних лет в учительской мантии с резервом семьдесят два эона. Коротко поклонившись только мне, он произнёс: 
  - Приветствую Вас, Ривас. Сообщаю, что по распоряжению директора школы все индивидуальные разрешения на выход из Истока аннулированы. Прошу Вас сдать своё разрешение. 
  С этими словами он требовательно протянул ко мне свою руку. Однако я не торопился исполнять его распоряжение: 
  - Во-первых, кто Вы такой? 
  - Сэр Джек Корби, второй куратор четвёртого класса "сов". 
  - А что, "совам" положено два куратора? - Нет, я действительно удивлён, но и потянуть время не помешает. 
  - Проучившись в школе уже две кварты, можно запомнить, как обращаться к кураторам, Ривас. И да, и "совам" и "мышам" из-за того, что там учится довольно много учеников положено по два куратора. Надеюсь, я ответил на все Ваши вопросы и Вы не будете более отвлекать меня. Разрешение! 
  - Последнее слово он произнёс громовым голосом, взмахнув протянутой рукой у самого моего носа. Не отшатнуться и не моргнуть стоило мне некоторых усилий: 
  - Видите ли, Корби, - я сделал паузу, - сэр, данное разрешение мне вручал декан моего факультета и не Вам его у меня забирать. 
  Сказав это, я повернулся к Джеку Корби спиной, я сделал несколько шагов, намереваясь сойти с дорожки и пойти в парк. Однако куратор "сов", то ли чересчур сильно обиженный на меня, то ли ранее не сталкивавшийся с подобной наглостью со стороны учеников крикнул мне в спину: 
  - Остановитесь, Ривас или я буду вынужден наказать Вас. 
  Не оборачиваясь, я помахал ему рукой: 
  - Ловлю тебя на слове... сэр. 
  Внезапно сзади от меня послышался шум, и сдавленный голос сэра Корби прохрипел: 
  - Нападение на преподавателя! - И замолк. 
  За спиной ещё слышалась какая-то возня, но я не оборачивался. Всё равно всё будет доложено, причём в красках. И действительно, не успел я побыть в одиночестве и нескольких минут, как меня догнала задыхающаяся от смеха Аликс: 
  - Сюзерен, Вы много потеряли, не оставшись полюбоваться этим зрелищем! После Вашего жеста этот "сэр куратор" выхватил палочку и хотел что-то кинуть в Вас. Я даже не успела вмешаться, как от сторожки привратника в него прилетело обездвиживающее заклинание. Он, очевидно, не понял, что это не от Вас и закричал о нападении на преподавателя. Тут же его опять-таки от сторожки добили оглушающим и потащили прямо по земле чарами притяжения. Я даже не рассмотрела, кто там действовал. Но как это было потешно! Тащили его вперёд ногами, так что и мантия и рубаха немедленно сбились ему на голову, обнажив все его дряблые телеса. 
  - Почему же "потерял"? Счаз подключим тебя к мыслепроектору и запишем фильм. 
  - Точно! Как я сама не догадалась? - С этими словами Аликс схватила меня за руку и потянула меня за собой. 
  Но быстро уйти нам не удалось. Пока мы добрались до Алисы Рен, пришлось останавливаться не менее пяти раз. Казалось, вся школа выстроилась между воротами и стадионом и просто-таки жаждала с нами пообщаться. Впрочем, я несколько несправедлив к ученикам Истока. Скорее можно сказать, что они желали общаться друг с другом, узнавая и передавая из уст в уста подробности произошедшего. 
  Уже после того, как Аликс записала фильм, а я в это время поговорил с Редингом, у самых дверей наших апартаментов мы повстречали нашего куратора. Он был сух и деловит: 
  - Ривас, Шварцвален, рад приветствовать вас в Истоке. Первородный Ривас, нам надо поговорить. 
  - Хорошо, сэр Стивен. 
  Мы прошли в наши комнаты и я первым делом проверил их, пусть пока и бегло, на всякие разные нововведения... типа новой подслушивающей системы вместо той, которую я разрушил ещё в марте. К моему немалому смущению, ничего подобного не обнаружилось. Смущение было вызвано прежде всего моей низкой квалификацией. Ведь если я не обнаружил шпионских плетений, это с почти стопроцентной гарантией говорит о том, что на самом деле они есть, просто моей квалификации для их обнаружения не хватает. 
  Проверив всё и внешне успокоившись (правда, Аликс я подал сигнал: "говорить о погоде") я уселся в кресло и ожидающе посмотрел на куратора: 
  - Слушаю Вас, сэр Стивен. 
  - Вы в курсе, первородный Ривас, что родители Стокпорт подписали разрешение на её участие в неком "медицинском эксперименте"? 
  - Нет, но не удивлён этому. 
  - У Вас есть что-нибудь, что сможет ей помочь в этом случае? 
  - Нет. Мне не перебить того, что с ней будут делать на этом эксперименте. 
  - В таком случае мне придётся воспользоваться правами представителя ордена викторианцев и объявить Стокпорт моей воспитанницей. Вы уверены, что для неё будет безвредным оружие, уничтожающее демонов? 
  - Не более вредным, чем для Вас или для меня. 
  - Что Вы об этом знаете? - Тут же вскинулся сэр Стивен. 
  - Только то, что любимым оружием вашего ордена является концентрированный свет, а любая концентрированная энергия в больших количествах вредна для здоровья. 
  - Вы просто-таки кладезь бесценных знаний, первородный. 
  Это его замечание я решил оставить без ответа. Немного помолчав, куратор продолжил: 
  - К сожалению, сейчас позиции ордена в Бритстане пошатнулись из-за ситуации в Спинии, поэтому я не могу гарантировать, что мне удастся спасти Стокпорт. 
  - Очень жаль. И что же Вы хотите от меня? 
  - Может быть бритстанцы согласятся не трогать Стокпорт, если Вы поделитесь с ними какими-то своими секретами? 
  - Вы сами-то в это верите, сэр? 
  - Главное, чтобы Вы не вздумали поверить, первородный. То, что знаете Вы гораздо больше, чем положено пусть даже и первородному одарённому Ваших лет, уже не секрет ни для кого из заинтересованных лиц. Так что Вас будут стараться спровоцировать на раскрытие информации, которой Вы владеете. И самое лучшее для Вас - уехать из Истока хотя бы на год. Такая возможность предусмотрена Уставом Истока. Я не думаю, что прошение из Берлина не присоединится к нашему по первой Вашей просьбе. 
  Я уже говорил, что внимательно изучил Устав Истока? Так что ответ на это предложение у меня был уже готов: 
  - Во-первых, окончательное решение принимает всё-таки сам Исток, а во-вторых, пусть эта возможность останется на самый крайний случай. 
  - Что ж, не смею настаивать, первородный. В таком случае прошу Вас ни во что не вмешиваться и всегда иметь под рукой это, - с этими словами он положил на стол небольшой знак викторианцев. 
  - Просьба о помощи со встроенным маяком? - Предположил я. 
  Куратор, кивнув в знак подтверждения, откланялся. 
  *** 
  Вечером трудного дня я прилёг на кровати прямо в одежде и стал оценивать свои впечатления об Истоке. 
  А Исток бурлил. Публикации в прессе сначала Тхиудаланда, а затем и других континентальных стран произвели в Бритстане ошеломляющее впечатление. Нет, первой реакцией было категорическое отрицание. Но, к моему глубокому тайному сожалению, у короля Бритстана хватило ума не отрицать очевидное, а признать ошибку своих теоретиков. Впрочем, в ловушку, приготовленную им нами с высокородным Себастьяном они с восторгом вляпались всеми четырьмя лапами, несмотря на всю немудрёность этой ловушки. 
  Естественно, первое, что приходит в голову после того, как мысль о разнообразии и единстве магической энергии прочно утверждается в твоём сознании, это идея о том, что неплохо было бы разделить поток энергии, идущий от конкретного человека, на составляющие. Мысль тем более здравая, когда вспоминаешь, что человек в принципе может выделять чистую энергию какого-либо плана ну или направления. Однако, высокородный Себастьян поверил мне на слово, ну и смог убедить короля Тхиудаланда в том, что сделать такой артефакт, который смог бы выделить из имеющейся смеси энергии какую-то одну конкретную невозможно. Ну, по крайней мере в Гиперборейской империи этого так и не смогли добиться. Впрочем, превратить любую имеющуюся смесь разных планов магической энергии в энергию нейтральную в Гиперборейской империи научились. Но, к сожалению, я не знаю, как. 
  Так вот, в Тхиудаланде громко заявили, что смогли сделать экспериментальную установку для разделения энергии. Мало того, там всерьёз начали делать образцы оружия, рассчитанного именно на чистую энергию. Эффективность такого оружия явно превышала эффективность обычных боевых артефактов. И Бритстан поверил. И как было не поверить, когда Тхиудаланд был готов представить образцы чистой энергии. А поверив, естественно, тут же бросился догонять. Что и было целью, поскольку это отвлекало его, хоть и большие, но отнюдь не бесконечные силы от решения гораздо более насущных задач. 
  Но самый большой удар был нанесён, как и предполагалось, по идеологии Бритстана. Лишившись такого прекрасного повода вмешательства в дела других государств, бритстанцы как бы на полном ходу уткнулись в стену, вынужденно приостановив свои экспансионистские планы. А в эти планы уже было вложено немало сил и средств. Но, с другой стороны, если агрессия, прикрывающаяся заботой о сохранении магии, может вызвать, да и по правде говоря, вызывает разброд и шатания в лагере потенциальных противников Бритстана, то вот отсутствие высоких гуманистических целей позволяет всем без особых проблем объединиться против агрессора. И я только мысленно поаплодировал мудрости короля Бритстана, который предпочёл потерять эти деньги, но не попадать в глупое, если не сказать больше, положение со второй антибритстанской коалицией за три года. 
  Однако, я нисколько не переоценивал значение нанесённого удара по Бритстану. Армия, и, особенно, флот этой страны чересчур хорошо отмобилизованы и обучены, на их содержание, особенно содержание флота, тратятся чересчур большие деньги, а количество майоров и полковников, которым "очень хочется немножечко повоевать" превышает всякие разумные пределы. Так что немного оправившись и разработав новую стратегию, переход Бритстана в наступление неизбежен. Другое дело, что у разрушенной при моём скромном участии концепции войны, как "принуждение к сохранению магии" было несколько неоспоримых преимуществ. Во время моего последнего визита в Люксембург высокородный Фриц, граф Кобленц подробно очертил мне их все. 
  Во-первых, многие, по выражению графа "прекраснодушные болваны" были готовы встать под знамёна Бритстана, сражающегося "за прогресс против косности и гнусности" их собственных государств. 
  Во-вторых, в рамках фогенной теории разрабатывалась концепция "связывания" "плохой" магии с помощью создания умертвий. Кстати, именно из этого разговора я узнал, что вообще-то количество умертвий, которые могли быть у каждой армии, было конечным и определялось межгосударственными соглашениями. Другое дело, что тип этих умертвий никто не удосужился определить. Так что это могли быть как призраки, так и те же возгулы. Естественно, что в Бритстане, как в самом богатом государстве, предпочтение отдавалось именно более сильным умертвиям. А эта концепция позволяла оправдать появление на твоей стороне практически любого количества низшей нежити. 
  В-третьих, подобный всеобщий повод к войне позволял Бритстану не ограничивать себя в выборе цели для нападения. Всего, оказывается, было четыре варианта, названных по сторонам света. Но если "северный" вариант - нападение на Исландию - зависел, прежде всего, от позиции Горынычей, которые могли попросту не пропустить корабли Бритстана к Исландии, а "южный" был косвенной причиной моего появления на Земле, то вот "восточный" Бритстану никто не мог помешать осуществить. Как я понял, именно нападения на Нуоррик больше всего и опасались в Тхиудаланде. 
  Про "западный" вариант граф сказал только то, что у Бритстана есть хорошие возможности получить Иверию и без войны. Так что за подробностями по этому вопросу я решил обратиться к Норманну. 
  Что же касается дел, творящихся внутри Истока, то как верно заметил сэр Стивен, лучшее, что я могу сделать - по-тихому саботировать всё происходящее. Конечно же, у меня появились некоторые мысли по поводу того, как бы мне радикально сократить срок обучения в Истоке, но это не план, а так - намёки на намёки. 
  За этими всеми прикидками и расчётами я так и не заметил, как заснул. 
  Глава 16 
  Уж не знаю, на что давил, ну или как вариант, что выкручивал сэр Стивен бритстанцам, но Сабина на следующий день была с нами, хоть и имела несколько бледный вид. Увидев нас, она буквально-таки вцепилась в мой пиджак: 
  - Серж, ну хоть ты скажи, что происходит?! 
  Пришлось уговаривать её не волноваться, убеждая, что куратор встал на её сторону, а с той силой, которая стоит за нашим куратором, поостерегутся связываться. Это её несколько успокоило, впрочем, не настолько, чтобы не прекратить приставать ко мне. Конечно же, я её понимал, но взять на себя ответственность за эту девочку не мог, и прежде всего потому, что она действительно могла быть важной деталью в тех планах, которые, по моим прикидкам, вынашивал король Бритстана. Нет, если бы я сам хотя бы имел возможность в любой момент послать Исток ко всем демонам, можно было бы попытаться, а так я скорее не помогу, а помешаю сэру Стивену. Моей же помощью будет эффективное оружие против демонов, которое я предоставлю викторианцам... за плату, разумеется. 
  До конца учебного дня ничего особенного более не произошло, а вот после окончания занятий я стал разбираться в той информации, которая за это время накопилась в библиотеке. И вскоре наткнулся на любопытный документ - порядок сдачи выпускных экзаменов школы Исток экстерном. Самым любопытным в этом порядке было то, что досрочное прекращение ученичества в школе должен подтверждать камень выбора. Причём из самого описания ритуала следовало, что если бы камень выбора, настоящий камень, а не та подделка, с которой я уже сталкивался в Истоке, был разрушен, то это привело бы к очень большому количеству разных неблагоприятных эффектов, от нарушения работы защиты школы, до локального Армагеддона. Конечно же, это ничего не доказывало, но давало мне некоторую надежду на то, что камень ещё существует. А значит и возможность закончить школу экстерном даже без согласия современного преподавательского состава тоже. Так что я задал поиск информации по уже отработанной методике и пошёл спать. 
  На следующий день, с самого утра ко мне подошла Ингрид и попросила о приватной беседе. Это меня несколько заинтриговало. Ранее Ингрид не проявляла какого-то интереса ко мне. Поэтому, попросив у Си её артефакт против подслушивания "во временное пользование" (сам я, к сожалению, воспроизвести столь тонкую и многоплановую работу пока не могу) на обеде мы ушли в парк. Оставив Аликс неподалёку проследить, чтобы нашему разговору ничто не помешало, я создал с помощью палочки, но заклинанием Гиперборейской империи два кресла и пригласил свою собеседницу присесть. Она кивнула каким-то своим мыслям и воспользовалась моим приглашением: 
  - Благодарю за согласие выслушать меня, первородный. 
  Я лишь кивнул в ответ. Такое обращение ясно показывало, что тема беседы не будет касаться школьных дел. Ингрид же продолжала: 
  - Не знаю, известно ли это первородному, но народы Кельтии и Иверии очень близки. Настолько, что любые поползновения к захвату одного из этих двух государств, заставляет второе тут же встать на его защиту. И, поскольку сейчас существует реальная опасность для Иверии со стороны Бритстана, Кельтия никак не могла остаться в стороне. К сожалению, флот Бритстана скорее всего не позволит армии Кельтии высадиться в Иверии, но вся иная возможная помощь Иверии будет оказана. Мало того, эта помощь, хоть и с подачи Кельтии, но будет оказана и другими государствами. Ведь ни для кого не секрет, что агрессивные планы Бритстана явно не ограничиваются Иверией. 
  Так она распиналась ещё несколько минут, пока я не прервал её жестом руки: 
  - Всё это прекрасно и удивительно, но при чём здесь я? 
  - А разве Бритстан не является врагом первородного? 
  Ух ты! Вопрос "в лоб", совершенно не подходящий ни к формату разговора, ни к предложенному ею самой типу общения! Что ж, на прямой вопрос - прямой ответ: 
  - Насколько я знаю, нет. 
  Вот здесь она ощутимо сбилась. Очевидно те, кто натаскивал её на этот разговор, не предусмотрели такой вариант. И она прокололась: 
  - А в Белопайсе считают иначе. 
  Ого! Уже только эта информация стоила того, чтобы начинать этот разговор. Стоит ещё больше надавить на Ингрид: 
  - И откуда в глухой провинции далёкой Спинии так хорошо знают настроения Белопайса? 
  - Глухой провинции?! - Прямо таки "взвилась" из кресла Ингрид. - Да моя бабушка много лет была посланницей в Белопайсе! 
  Я позволил себе на миг залюбоваться девочкой, нависающей надо мной в позе "руки в бока" с красным от гнева лицом. Очевидно, намекнув на провинциальность Альхерри, я задел что-то личное в её душе. Но любуйся - не любуйся, а исправлять положение надо: 
  - Прошу прощения, Ингрид. Говоря о провинциальности, я не имел в виду ничего плохого. В конце концов я и сам провинциал из Ипра. 
  - Да уж, провинциал, - пробурчала девочка в ответ, впрочем, уже не столь враждебно, - сам-то и вассала за собой в школу смог протащить (внутренне я улыбнулся, вспомнив, как на самом деле "протаскивалась" в школу Аликс) и невеста - принцесса, и денег полный мешок, и вон что в магии можешь. - С последними слова она кивнула на кресла, немного смутилась и села обратно, нахохлившись, как замерзающая канарейка. 
  Меня так и подмывало спросить: какую именно принцессу она мне прочит в невесты, но решил не сбивать её с настроя откровенности. Так что просто откинулся в кресле и закрыл глаза. Моя тактика сработала очень быстро; в конце концов, именно Ингрид надо было до конца исполнить порученное ей: 
  - Что ж, если первородный не считает Бритстан своим врагом, то мне остаётся только удалиться. - Так и не дождавшись моей реакции на это заявление, Ингрид "сдалась". - Или же, может быть, первородный сообщит, при каких условиях он изменит своё мнение? 
  Да, пославшие Ингрид люди гораздо умнее, чем я подумал вначале. Действительно: зачем поручать ребёнку вести серьёзные переговоры, как не для того, чтобы выяснить позицию другой стороны до начала торга об условиях сотрудничества. И если любой взрослый может попросту послать эту девочку, требуя равного партнёра по переговорам, то я сей возможности лишён. Итак, что мне рассказали. Некая группа в Кельтии, ну или в Спинии, заинтересована, чтобы Бритстан потерпел поражение в случае атаки на Иверию. Эта группа имеет через бабушку Ингрид выход на Белопайс. И из Белопайса приходит некая информация о том, что группе было бы полезно присмотреться к такому слабому и несчастному мне, в качестве гирьки на "их" стороне весов. Причём мой "вес" в этой информации был явно преувеличен. Ладно, об этом позже, а то Ингрид уже проявляет признаки нетерпения: 
  - На сегодняшний день я являюсь убеждённым противником любых попыток изменить сложившийся в Европе статус-кво. И действую сообразно своим убеждениям. 
  Что называется - "понимайте меня, как хотите". 
  Ингрид на некоторое время замерла, вероятно обдумывая сказанное мной, однако, все её робкие попытки открыть рот с целью вытащить из меня что-либо более определённое, разбивались о мою недоумённо приподнятую левую бровь. Так что разговор я мог записать себе в актив: ничего не сказал, но получил немного информации. На большее в моей ситуации было бы глупо рассчитывать. 
  В тот же день я подошёл к Норманну и пригласил его поговорить. Фырканье Сабрины - обычную реакцию на то, что Норманна от неё кто-то уводит - я полностью проигнорировал, чем заслужил её неприязненный взгляд. 
  Отошли мы недалеко, но артефакт Си я вновь активировал: 
  - Норманн, ты не мог бы мне рассказать про ситуацию с престолонаследием в Иверии? 
  - Зачем тебе эта информация, - тут же насторожился тот. 
  Оглядев его с ног до головы, я продолжил успокаивающим тоном: 
  - Ты неправильно понял. Мне не нужны тайны двора Иверии, достаточно и общедоступной информации. 
  Норманн бросил на меня ещё один настороженный взгляд, но я почувствовал, что он несколько расслабился: 
  - Ну, это совсем другое дело, а что ты вообще об этой ситуации знаешь? 
  Я только пожал плечами. В конце концов, граф Кобленц не просил меня сохранять рассказанное им в тайне, тем более, что называть его имя я всё равно не буду: 
  - Мне рассказали, что существует, так сказать, западный маршрут экспансии Бритстана - нападение на Иверию. Но рассказавший мне об этом заявил, что у Бритстана есть возможность получить трон Иверии без борьбы. Вот мне и стало интересно: как это возможно. У вас ведь наследование исключительно по мужской линии? 
  Во время моего объяснения Норманн всё больше хмурился. Дослушав до конца, он энергично кивнул: 
  - Да, тебе всё рассказали верно, но моего первого вопроса это не отменяет: почему тебе именно сейчас потребовалась эта информация? 
  - Хочу поучиться у лучших умению захватывать чужие троны без войны. 
  Норманн криво ухмыльнулся: 
  - Как я понимаю, истинных причин твоего интереса ты мне всё равно не объяснишь? Ладно, слушай. Прямой наследник короля Иверии жив только до тех пор, пока жив король. Это было совместное требование всех знатных людей Иверии. Что бы ты понял весь масштаб этого события. За последнюю тысячу лет это их первое согласованное решение. Вторым в списке кандидатов на престолонаследие стоит брат короля. Но он сразу сказал, что не будет претендовать на трон. И даже распустил собственную дружину. Третьим стоит сын дяди. Вот он - реальный претендент. Единственное, что не устраивает людей в его кандидатуре - он лерв, хотя официально заявляется, что внебрачный одарённый ребёнок у него есть. Четвёртым идёт мой отец, которого кроме охоты ничего не интересует, поэтому он вот уже девять лет пропадает в Африке и подписал отказ в мою пользу. Ну и пятым - я. А вот после меня идёт последний оставшийся в живых внук прошлого короля из другой, не королевской линии. Но подавляющее часть народного собрания, утверждающего короля, его не хочет, поскольку он не скрывает своих пробритстанских взглядов. 
  Закончив, он внимательно посмотрел на меня. Однако, я не стал задавать самый напрашивающийся вопрос, а спросил о другом: 
  - То есть, надежды Бритстана связаны с этим вот шестым претендентом? 
  - Да. 
  - Возможно, я чего-то не понимаю, но это не в привычках Бритстана - ставить всё на одну лошадь. Да и мутно всё как-то. Почему в таком случае ты находишься здесь, а не в той же Кельтии (при слове "Кельтия" Норманн слегка дёрнулся), почему все представители старшего поколения так дружно отпихивают от себя трон, кстати, а этот вот внучатый племянник короля сейчас живёт в Бритстане? 
  - Да, в Бритстане. 
  - Я так понимаю, что твоя мать - сестра короля? 
  - Ты правильно понимаешь. 
  - Стоп. Получается, что за тобой твёрдой очереди престолонаследия как бы нет, если, конечно, у короля, его брата и твоего отца нет дочерей... в смысле - признанных дочерей. 
  - Официальных - нет. 
  - То есть, если все претенденты на трон, включая тебя, сходят с дистанции, а внучатого племянника не принимает народное собрание, то в Иверии со стопроцентной вероятностью начинается гражданская война, а Бритстан, вернее, его подданные, имеют на территории Иверии большие земельные владения. Вот вам и база, и повод для вмешательства, и новая династия. Хотя, почему "новая"? Та же самая, преемственность соблюдена. 
  Норманн изобразил аплодисменты: 
  - Великолепно. Именно так всё и запланировано. 
  - Но получается, чтобы гарантированно добиться войны всех против всех, убивать тебя Бритстану никак нельзя. Как же они собираются вывести тебя из игры? 
  - А вот это уже выходит за пределы общедоступной информации - Норманн голосом выделил предпоследнее слово. 
  Я кивнул, соглашаясь с ним, и произнёс: 
  - Клянусь, что никому не поведаю того, что услышу сейчас от высокородного Норманна Кой по вопросам престолонаследия Иверии до того момента, пока он сам не снимет с меня эти обязательства, либо пока эта информация не станет мне известна из другого источника. Да будет магия мне свидетелем! - Помощника для произнесения клятвы не использовал, чем произвёл на Норманна определённое впечатление. 
  - Сильно! А я без палочки дать клятву не могу. - Тут ему в голову пришла интересная мысль. - А ты весьма предусмотрительный человек, Ривас. Я бы даже и не подумал бы ставить такие пограничные условия. Но ты прав. На будущее надо будет использовать именно твою формулу. 
  - Итак? 
  - Очень просто. Меня женят. 
  - Прости, мне как-то сложно представить себе женщину, на которой ты должен жениться для полной потери прав на престол Иверии. 
  - Очень просто. Моя двоюродная сестра, появившаяся на свет в результате какого-то тёмного ритуала, родная внучка короля Иверии Витольда III, Сабрина Клифден. 
  - И вы обручены перед лицом Богов... 
  - Нет. Единственное, что ещё даёт нам... мне какую-то надежду, является то, что Боги не приняли обручения. Нас связывает клятва магии. 
  - А проводил тёмный ритуал сын короля? 
  - Нет, его жена. Но, действительно, и над матерью девочки и над сыном короля. 
  - А Сабрина не может быть дочерью короля? 
  - Может. Но что это меняет? 
  - Не знаю. Но давно уяснил для себя одну истину: в магии мелочей не бывает. 
  Норманн внимательно посмотрел на меня: 
  - Я выясню. Это всё, о чём ты хотел узнать? 
  - Ещё один вопрос, правда, он не относится к теме престолонаследия. Я знаю, что одним из государств, вставших на вашу сторону в противостоянии с Бритстаном, является Белопайс. Я сейчас покажу тебе визитку одного человека. Если это тот самый человек, который поддерживает с вами связь от имени Белопайса, ты просто кивнёшь. Договорились? 
  - Договорились. 
  Я достал из подпространства прямоугольный кусочек картона. Норманн посмотрел на него и кивнул. 
  *** 
  Третья кварта - самая короткая. Наверное, поэтому никаких действий в мой адрес со стороны администрации Истока в ответ на мой демарш с отказом отдать разрешение на выход из школы, не последовало. Хотя, честно признаюсь, некоторый мандраж с моей стороны во время первого выхода в этой кварте, присутствовал. Однако, всё прошло как обычно. Никто не попытался меня задержать или ещё раз отобрать разрешение. 
  Ради любопытства я прошёл мимо полицейского участка. Восстановленные участки стен явно выделялись на фоне старой кладки. Да уж, здание даже в обычном зрении выглядело капитальным, а уж рун на него было навешено даже с избытком, как по мне. Какую же силу должен был иметь взрыв, чтобы вызвать столь значительные разрушения? Хотя, может быть, руны были добавлены уже после взрыва? Впрочем, как я уже говорил, это третьестепенный вопрос. Я зашагал быстрее. Лаборатория в Скоттвиле ждала меня. 
  Стоило мне только вернуться в Исток в воскресенье, как я тут же был перехвачен Жаклин и Эриком. Разговор начала Жаклин: 
  - Серж, мы бы хотели провести тренировочный поединок с вами. Ты не против? 
  - Кто "мы" и с кем "с вами"? 
  - Ну я, Эрик, Луиза, Доминик, Герхард и Али-Музарафф. А с другой стороны - ты и твоя Аликс. 
  Ну, то есть лучшие дуэлянты из их компании, плюс ведущий поединщик школы. Это было... любопытно: 
  - Рассказывай. 
  Как я и ожидал, в разговор вступил Эрик: 
  - Дело в том, что мы бы хотели утереть нос бритстанцам в их любимом соуке. Для этого мы хотим зарегистрировать сборную команду факультетов "сов", "мышей" и "лис" и победить официальную команду школы. Однако, сами мы играем не очень, а Али, который действительно хорошо играет в соук, не хочет вступать в проигрышное дело. 
  - А сама Аликс хочет в этом участвовать? 
  - Она хочет, но, как примерный вассал, направила нас к тебе. 
  - Али-Музарафф действительно хорошо играет? 
  - В позапрошлом году только благодаря ему команда "мышей" заняла второе место в общешкольных соревнованиях. А вот почему он после этого покинул команду "мышей" и не играет в общешкольной команде - спроси его сам, нам он отвечать отказывается. Но вот наказать бритстанцев - обеими руками за. Так вот, если он увидит Аликс, сражающуюся в полную силу, то сразу согласится. 
  - Интересно. А где это вы успели увидеть Аликс, сражающуюся в полную силу? - Нет, я, конечно, знаю, где, но надо же их подразнить. 
  Мои собеседники явно смутились: 
  - Ну, мы с ней проводим схватки по выходным, когда ты уезжаешь, - наконец выдала секрет Жаклин. 
  - Понятно. 
  - Ты ведь не против? У Аликс из-за этого не будет неприятностей? - Забеспокоился Эрик. 
  - Ты её отшлёпаешь? Сильно-сильно, да? Ой, а можно ты и меня отшлёпаешь тоже? - Жаклин изогнулась, как кошка, сложила губки бантиком и часто захлопала ресницами, глядя на меня. 
  - Отшлёпаю обязательно, как только буду тобой по-настоящему доволен. 
  Вот тут она смутилась уже всерьёз. Я же повернулся к Эрику: 
  - Это всё конечно хорошо, только вот вы после этой мести уедете из Истока, а Аликс здесь ещё три года учиться. 
  - Это как раз не проблема, - Эрик жестом фокусника вытащил из рукава свёрнутый в трубочку лист бумаги. Это оказалось официальное пари между бритстанскими и иностранными учениками Истока, заключённое около двадцати лет назад. Но вот срок этого пари ещё не истёк, а вещи, которые должны были делать проигравшие - были довольно-таки унизительными. И среди подписантов с обеих сторон мне попались подозрительно знакомые фамилии. Я вопросительно поднял бровь. Эрик кивнул: 
  - Да, одним из подписантов этого пари является мой отец, а другим - сын директора, в настоящий момент занимающий должность начальника караула короля Бритстана. 
  Я вернул соглашение Эрику: 
  - Хорошо, я согласен, - торжествующая улыбка не успела заиграть на его лице, как я жёстко обломал Эрика, - согласен с тем, что для того, чтобы это соглашение никогда не увидело свет, с Аликс пылинки сдувать будут, но я так и не услышал того, зачем мне поддерживать эту идею? 
  - Но... 
  - Мою якобы ненависть к Бритстану не предлагать. 
  - И чего же ты хочешь? 
  - От тебя - ничего. А вот у Доминика в семейной библиотеке хранятся дневники его предка, который побывал в тумане и вышел оттуда через полгода. Так вот, я хотел бы почитать эти дневники. После этого я их естественно, верну. 
  Эрик посмотрел на меня с каким-то подозрением: 
  - Интересно. Я, например, ближайший друг Доминика, но об этом дневнике, и вообще о таком предке слышу впервые. 
  Я предпочёл оставить эту реплику без ответа. Эрик помолчал немного, потом коротко поклонился и быстро ушёл вперёд. Жаклин послала мне воздушный поцелуй и поспешила за ним. 
  У нас в апартаментах Аликс подтвердила мне слова Эрика, единственное, что она не ожидала, так это того, что он для разговора со мной выберет время, когда самой Аликс рядом не будет. 
  Доминик подошел ко мне на следующий же день и согласился на мои условия. Ему было до смерти любопытно, откуда я узнал историю его предка, сошедшего с ума в тумане и написавшего свои дневники, которые за прошедшие столетия так и не смог никто расшифровать, после возвращения, уже будучи официально признанным сумасшедшим. Однако, ничего не спросил, молодец. Не буду же я всем подряд объяснять, что об этих дневниках, в магическом плане "воняющих какой-то тухлятиной" мне рассказал их домовой. 
  Бой провели в пятницу. По условиям боя каждая из команд должна была защищать свой флаг. Победителем объявлялась команда, которая смогла бы захватить флаг противника. Мы с Аликс разделились. Я, используя подарок фон Круппа, с лёгкостью защищал наш флаг (впрочем, особых попыток напасть на него старшеклассники совершить попросту не смогли, так, пара заклинаний в мою сторону), предоставив Аликс право нападать. И она выдала всё, чему научилась у барона Рада и родовитого Эшли. Четвероклассники продержались не более полутора минут, после чего все были либо обезоружены, либо парализованы, либо связаны. Мне показалось, или Аликс специально подбирала момент, чтобы парализовать Жаклин в самой неудобной и унизительной позе? 
  После схватки ко мне подошёл Эрик: 
  - Отличная была битва. Признайся, только честно - если бы мы вшестером вышли против тебя одного, исход был бы таким же? 
  - Не знаю, я не считаю себя боевиком. 
  Подошёл и Али-Музарафф: 
  - Согласен с тобой, Эрик. С помощью феноменальной ловкости Аликс у нас есть все шансы победить. Серж, с тобой можно поговорить наедине? 
  Я согласился, и мы отошли в сторону. Ради разнообразия чары приватности ставил не я. Как и ожидалось, Али хотел просить меня уступить ему Аликс, которую он называл "дева пророчества". Эта легенда попадалась во многих источниках Ближнего и Среднего Востока, причём признаки девы все описывали одинаково. Вот что эта дева должна была сделать, источники расходились во мнениях. Они либо сама должна была предотвратить угасание магии на Земле, либо родить трёх сыновей необычайной силы и действовать уже вместе с ними, либо просто родить этих сыновей, а связь с Гранью возвращали уже они. В чём все источники были единодушны, так это в том, что после этого на Землю вернётся Золотой Век. Это, если вкратце. 
  Впрочем, увидев моё скучающее лицо, а возможно и узрев пышущее гневом лицо Аликс, крутившейся неподалёку, настаивать Али не стал. 
  Далее кварта покатилась по накатанной колее. Аликс каждый вечер пропадала на тренировках по соуку. Удивительно, но факт: именно эти тренировки помогли ей научиться чувствовать свою энергию, так что вырвать у неё мяч стало нетривиальной задачей даже для меня. Для конспирации она пока публично не скрывала свой резерв, хотя уже могла это сделать. 
  Улучшившийся контроль наконец-то позволил Аликс и сокращать расстояние во время путешествия по серым путям. 
  Кристи, вернее, Красотка, постоянно носилась по округе. На мой расспросы она отвечала уклончиво, но Астра мне шепнула, что Кристи готовит мне какой-то сюрприз. Bashka__7 для Spaces.ru 
  Сама Астра после овладения энергией смерти сделала громадный шаг вперёд в своём мастерстве целителя, так что в больнице её буквально носили на руках и даже проигнорировали чью-то там просьбу прервать с ней контракт. 
  Охраны вокруг того самого полуразрушенного здания на территории Истока всё прибавлялось и Сабина неоднократно чувствовала усиление давления оттуда. А уже в двадцатых числах августа Ингрид сообщила мне по секрету, что видела в том районе рыцарей смерти - один из видов умертвий. 
  К окончанию третьей кварты по традиции приурочивалась выставка химер и прочих существ, создаваемых учениками Истока. "Работы" могли быть как созданными специально к выставке, так и выращиваемыми долгое время, как индивидуальные, так и групповые работы. Причём фактическая ценность экземпляров учитывалась в последнюю очередь - главным считалась редкость и "капризность" в уходе. 
  С утра внутри выставочного павильона бушевала какофония звуков и запахов. Растения и животные разнообразных размеров и расцветок выставлялись как открыто, так будучи спрятанными за надёжными запорами. 
  Разумеется, наибольшее количество экспонатов было с факультета "мышей". Али-Музарафф явно хотел взять пальму первенства и в этой дисциплине, вырастив редчайшие галлюциногенные грибы, которые обычно растут только в надводных участках подводных пещер, куда нет доступа солнца. Однако его работа была забракована почти сразу же - выращенные им грибы, хоть и были того же вида, но эффект от них оказался намного слабее. 
  Лично мне больше всего понравились ярко-жёлтые зверьки, точь-в-точь тушканчики с утиными клювами, питающиеся насекомыми и святящиеся в темноте. Аликс же была в восторге от рыбы - ежа, которая могла стрелять отравленными иголками на расстояние до 7 метров. 
  А победителем в этом году стал цветок. Ничем не примечательный цветок, не обладающий никакими полезными свойствами. Единственное его качество - сложность в уходе. Он требовал другой почвы, влажности и освещённости четыре раза в сутки. И не дай Боги опоздать с этим хотя бы на десять минут! 
  На следующее утро после выставки я отвёз Аликс в Скоттвиль и, игнорируя сразу две пары умоляющих глаз, отправился на континент только в сопровождении охраны. Каникулы пролетели быстро и уже буквально через неделю мы с Алик вновь оказались перед уже вызывающими у меня определённую интоксикацию воротами Истока.
Bashka__7 для Spaces.ru