БРИГАДА 11
МЕТАЛЛ И ВОЛЯ
Александр БЕЛОВ
OCR: Кравенков Владислав Владимирович
 
Анонс
Бандитами не рождаются. Об этом основанная на реальных фактах книга о дальнейшей судьбе Александра Белова и событиях, произошедших после выстрела на эстакаде.
Зима 2000 года
Последние будут первыми – так говорится в Евангелии. Но для того, чтобы это произошло, хозяева жизни должны сначала оказаться на самом её дне! Так было с Беловым. И это не случайность. Ведь судьба каждого человека только наполовину зависит от чужих решений, зато наполовину – от его собственных. Став депутатом, став убийцей, став бомжом, став героем и получив президентское отпущение грехов, Белов не успокоился. Опять внутренний голос заставляет его совершить очередное сальто-мортале. Вместе с друзьями он решает уехать из душной, заевшейся Москвы - за туманом и за запахом тайги ... 
Но что их ждет там, за туманами?
ПРОЛОГ

С тяжелым сердцем переступал Саша порог своей старой квартиры. Здесь прошло детство - самые лучшие, самые беззаботные годы его жизни. Только сейчас он понял, как много значила для него мама. Правильно говорят, что родителей, как и здоровье, начинаешь ценить по-настоящему только после того, как их потеряешь!
А сегодня как раз годовщина ее смерти, в которой Саша корил и винил только себя! Если бы не он и его бригада, если бы не преждевременная и страшная гибель Коса, Фила и Пчелы, мама наверняка пожила бы еще несколько лет, несмотря на свое больное сердце. Ведь умерла она, когда ей сообщили о его «смерти» вместе с семьей. Ну не мог он ее предупредить об этой подставе! Просто не мог, речь ведь шла о безопасности Ольги и Ваньки!
Саша прикрыл одной рукой за собой входную дверь - вторая была занята пакетом с водкой и закуской, - и прошел в большую комнату.
Все осталось без изменений с тех пор, как он был здесь последний раз. Хотя нет, фото отца, висевшее в детской комнате над его кроватью, кто-то переставил на старый комод. Теперь оно стоит рядом с фотографией мамы. А совместной с отцом у них и не было: слишком рано он погиб, так и не успели сделать.
Саша поставил пакет на обеденный стол, сбросил зеленую альпинистскую куртку. Самое интересное, - в комнатах прибрано, нигде ни следа пыли. Кто-то здесь был незадолго до него?
Он подошел к стене и снял с гвоздя отцовскую гитару. На ней он когда-то учился играть. Саша внимательно, словно видел впервые, рассмотрел потрепанный инструмент. Головка грифа обожжена, будто им ворошили угли в костре, корпус поцарапан, лак по краям на ребрах деки почти везде сошел.
А вот это интересно! Внутри гитары поверх оранжевой наклейки Шаховской фабрики культурно-бытовых инструментов через круглое отверстие кто-то коряво написал чернильным карандашом: гор. Свободный. Уже потом, видно, гитара попала в воду или под дождь, и надпись стала фиолетовой. Почему-то он никогда не обращал на это внимания!
Его охватила сильная тоска, ностальгия по прошлому, которое, как ни бейся, и какому богу ни молись, уже не вернуть. Саша сел в кресло, подкрутил колки, настроил гитару. Он провел большим пальцем по струнам и, когда они отозвались, скорее проговорил, чем пропел:
- Я был душой... - он взял следующий аккорд, - дурного общества и я могу сказать тебе... - почему ему пришли в голову именно эти строки Высоцкого? И именно сейчас? Снова под его рукой зазвенела гитара: - Мою фамилию, имя, отчество прекрасно знали в КГБ... - он вернулся к аккорду, с которого начал.
Старое доброе «блатное кольцо», три аккорда, с помощью которых можно сыграть массу дворовых песен! И вдруг - короткое замыкание! Неужели правда, что все возвращается на круги своя? Как он сейчас в свой родной дом?
- А кто это у нас здесь бесплатно концертирует? - раздался совсем рядом знакомый голос.
Задумавшись, Саша не заметил, как в комнату вошла тетя Катя, мамина сестра. Она стояла посреди гостиной и с доброй улыбкой смотрела на своего непутевого племянника.
- Теть Кать! - совсем по-детски вскрикнул Саша, отставил гитару в сторону и, вскочив, бросился к Екатерине Николаевне.
Они крепко обнялись и долго стояли, прижавшись щека к щеке. Потом тетка отстранилась и, держа Сашу за лацканы синей джинсовой куртки, еще раз окинула взглядом его лицо. Саша возмужал, стал шире в плечах, на висках - ранняя седина. И в уголках глаз у него появились маленькие морщинки. А волосы! Волосы длинные и забранные в пучок сзади, как у Бандераса! Сколько она его не видела? Почитай, с самых похорон? Хотя нет, на похороны матери он так и не удосужился явиться!
Следующие пятнадцать минут, пока тетя Катя готовила на кухне закуску, протирала полотенцем хрустальные стопки, накрывала на стол, Саша говорил, говорил, рассказывал о себе, не умолкая. Наконец-то нашелся родной человек, перед которым можно выложить все, что накипело на сердце, и облегчить душу!
Тетка слушала, не перебивая. Когда все было готово, она села напротив племянника за стол и остановила его, положив маленькую ладонь на его руку. Саша понял ее без слов, разлил водку по стопкам.
- Ну, - сказала тетя Катя торжественно, как в церкви, - за упокой души сестры моей, а твоей матери, рабы божьей Татьяны... - они одновременно выпили, по обычаю, не чокаясь.
То ли водка подействовала, то ли его сумбурная исповедь сделала свое, только на сердце у Саши стало печально и легко, как будто он сбросил с плеч неимоверной тяжести груз.
- Так значит, не по душе тебе все, чем ты сейчас занимаешься? - подвела тетка итог его словоизлияниям. - И что делать будешь? Опять на большую дорогу с кистенем пойдешь? - она отложила себе на тарелку салату и кусок «докторской» колбасы.
- Нет, с этим покончено. Да мне это и не интересно, и не нужно... - очень серьезно сказал Саша. - Я ведь между делом Геологический закончил заочно, хочу по-настоящему стать геологом... - он запнулся, но все-таки сказал, что хотел, - как отец...
Екатерина Николаевна положила обе ладони на край стола и внимательно посмотрела на племянника. Кто-кто, а уж она-то прекрасно знала, что Колька, отец Саши, никаким геологом не был, а был он - бродяга, перекати-поле и разгильдяй, каких поискать. Неужели и Саша такой же? Вот и он нигде усидеть не может, а если достигает чего в жизни, тут же бросает и маяться начинает, будто не знает, куда себя приложить.
- Думаю уехать из Москвы. Душно мне здесь, - задумчиво проговорил Саша и, словно проснувшись, посмотрел на Екатерину Николаевну. - А теперь помянем моих лучших друзей - Коса, Пчелу и Фила, - наполнив стопки, сказал Саша. - Не знаю, где они, а только меня братья не забывают... И, перехватив удивленный взгляд тетки, пояснил: - Я, представляешь, как Жанна Д'Арк, голоса иногда слышу. Ну, да ладно, царствие им небесное. - Он резко опрокинул в. себя стопку, закашлялся, видно, не в то горло пошла родимая.
Тетка выпила вслед за ним и подложила Саше на тарелку соленый огурчик.
- На вот, похрусти... - Она сочувственно посмотрела на покрасневшего племянника. - И куда же ты собрался, голова садовая? Я ведь видела по телевизору, в новостях, как тебе Ельцин орден вручил. Правда, как-то мельком тебя показали, все больше со спины. И что тебе на месте-то не сидится? Женился бы, если с Ольгой не можешь сойтись. Пора остепениться, ты ведь уже мужик...
- Ну, у нас на Руси до сорока лет говорят - парень, так что до мужика мне еще расти и расти... - засмеялся Саша и снова плеснул водки в хрусталь. - А ты не знаешь, теть Кать, что это за город Свободный? Отец никогда при тебе не говорил, не вспоминал о нем? - он подал тетке ее стаканчик.
Екатерина Николаевна, посерьезнев, отставила поднесенную было ко рту стопку. Подумала и кивнула головой...
Часть 1
ХОЖДЕНИЕ ЗА ТУМАНОМ
I
Неужели жизнь действительно - продолжение сна, как это утверждает великий философ земли русской Федька Лукин? Недавно в сильном подпитии он выдал очередную глубокую мысль, что каждый человек, дескать, ведет двойную жизнь: одну во сне, другую - наяву. Главное, не перепутать!..
Обычно братья приходят к Белову во сне. Космос садится в изголовье, прислонившись к спинке кровати и опустив на пол вытянутые длиннющие ноги. Пчела бегает по комнате, что-то доказывает, с кем-то спорит. Фил стоит в дверях, скрестив на груди мускулистые руки, и улыбается в пространство перед собой. Они хором и поодиночке отвечают на Сашины незаданные вопросы, будто вынимают их прямо из его подсознания.
Но на этот раз во сне вместо братьев он увидел с высоты птичьего полета развернутую панораму боя в горах. Он словно на крыльях летел над зажатой между скалистыми горами долиной. За каменной грядой засели духи, на кромке леса - наши. Между ними - зеленая опушка, принакрытая утренним туманом. Обе стороны лениво обмениваются автоматными очередями. Но это обманчивое впечатление: по всему чувствуется, что противники готовятся к очередной атаке.
Он всей душой потянулся к своим и оказался за поваленным деревом. На нем была форма десантника, а в руках такой знакомый еще по службе на границе АК. Словно слившись с прикладом, он ищет мушкой противника. Тот не заставил себя долго ждать - показался из-за камней. Саша собрался было спустить курок, но вдруг заметил, что у врага вместо лица - оскаленная волчья морда. Белов замешкался, и волк снова скрылся за камнем.
«Чертовщина какая-то!», - думает Саша и вдруг видит, что по лужайке между ними медленно идет светловолосая девушка.
Он хочет крикнуть ей, чтобы остановилась, повернула назад, но тонет крик в утреннем тумане, как в стерильной вате. И вдруг боль в ноге - он оглянулся - к нему со всех сторон ползут крысы. Одна - большая, серая, противная... Он с размаху прикладом прямо по ощерившейся морде - раз! Вся серая банда врассыпную...
И тут к нему перекатывается из-за соседнего дерева прапорщик Ковальчук. Он в камуфляжной куртке, на голове - бандана цвета хаки. И что странно: вроде бы они одновременно и десантники, заброшенные в тыл противника, и партизаны. Одеты они слишком вразнобой для вояк регулярной армии. Хотя в боевых условиях, естественно, никто и не щеголяет в голубых беретах, в парадных мундирах с иконостасом орденов и медалей.
- Живой пока, Белов? - весело кричит Ковальчук.
- Норма, - коротко отвечает он.
- Не дрейфь, парень, вертушки на подходе. Держись!
Белов смотрит на девушку: та остановилась на тропинке, и лицо ее он видит так явно, словно она совсем рядом, рукой можно до нее дотронуться. И одновременно она прямо в зоне обстрела стоит, начнут с той стороны палить, зацепят ведь! Белов изо всех сил сжимает автомат, как будто это может ей помочь... И вот высунулся из-за камня тот самый волчара, да только теперь он бородатый, в чалме какой-то, тянет длинные руки к девушке. Белов плавно нажимает на спусковой крючок, и в ту же секунду голова взрывается, как спелый арбуз. Во все стороны летят красные ошметья. Смотрит на тропинку Белов, а девушки нет - исчезла, словно в воздухе растаяла...
II
Белов проснулся... Ну и сон - бред какой-то полный. Душно, наверное, в комнате, оттого и сны такие дурацкие снятся. На потолке комнаты его квартиры лежит яркая, как луч лазера, полоска света, пробившегося сквозь щель в портьерах. Судя по всему, денек будет солнечный! За окном громко чирикали воробьи, подавая пример общительности и деловитости... Но ни вставать, ни шевелиться не хотелось... Обычно самые дельные мысли приходили ему именно в это время - утром, после пробуждения, на свежую голову. Он подоткнул подушку повыше, заложил руки за голову и задумался.
Странный сон... Во-первых, он не только в Чечне, но и на Кавказе ни разу в жизни не был. Не довелось, поскольку все вопросы, связанные с поставками наркоты из южных регионов, конкретно - Туркестана, решал Космос. Причем нередко он действовал на свой страх и риск, лишь потом ставя в известность его и Пчелу. Во-вторых, он сам служил не в ВДВ - в погранвойсках. К голубым беретам, соответственно, отношения не имеет!
А вот Антон Ковальчук - фигура реальная. Так звали старшину его заставы, благодаря которому погранец Белов познакомился с пастухом дядей Рахмоном. Тот еще историю рассказал о вскормленном им волчонке, который вырос и погиб, защищая его от стаи волков-соплеменников.
Перед глазами все стояло лицо девушки с тропинки, причем так четко, словно он видел ее наяву. Белов в сны не верил, сонников не читал, но иногда любил поразмышлять, что да что означают порожденные его подсознанием образы...
Крысы, волки, Кавказ и Ковальчук - все смешалось в этом сне. Вообще, крысы, как любила бывшая жена Ольга повторять, - это враги. Хотят укусить - замышляют против него злое дело. Удалось отбиться - значит, ничего у них не выйдет. А что за враги у него в наличии на данный момент. Да почти и нет никаких!
После президентского помилования и последующей реабилитации вряд ли кто-нибудь решится наехать на него. К тому же, он теперь не один - рядом с ним надежные друзья-товарищи: Федя, Витек, Док, Степаныч. Пока еще не братья, какими были Фил, Космос и Пчела, но такие же верные друзья, на которых можно положиться...
С другой стороны, в России нет ничего постоянного. Сегодня так, а завтра этак, послезавтра и вовсе наоборот. Помилование ничего не значит, президент, поди, и забыл о его существовании. Разве мало у него других проблем?
Большинство его врагов либо уничтожено, либо бежало из страны. Кабан по слухам вроде бы удрал за границу с общаком собственной бригады... Каверин и Макс давно горят в аду...
После того, как он отошел от управления Фондом Развития, его жизнью перестали интересоваться и бывшие помощники, и конкуренты. В том числе и ребята с Кавказа. С одной стороны, это хорошо, но с другой как-то непривычно: не привык он маячить на заднем плане...
Так что врагов никаких нет, а если и появятся, то только свистнет он, разбегутся, как те крысы из сна по щелям. Вот только к чему это приснился его сослуживец по заставе, старшина Ковальчук? Больше пятнадцати лет не снился ни разу - а тут вдруг выплыл из глубин памяти, да еще в таком сне. И ведь это он его спас, помог от врагов отбиться, а сам погиб!
Нет, все-таки пара-тройка крыс осталась и куснуть Белова для них наивысшее удовольствие. Тот же господин Зорин! Бывший его наставник в мире политики, многолетний партнер по легальному и не совсем легальному бизнесу... Вот он по-прежнему опасен и никак не может простить Белову, что кое от каких кормушек. Белов его отодвинул. Теперь Виктор Петрович покинул одно чиновничье кресло и пересел в другое, повыше! Теперь он член Совета безопасности России. Есть такая песня: «Мне сверху видно все, ты так и знай...» 
А тот, кто много знает, видит и понимает, да еще хочет, - многое может, это старая истина. На прямое противостояние с Беловым и открытые пакости Зорин вряд ли решится. Он побоится столкнуться лоб в лоб с Ельциным, за спиной которого стоит Семья и магнат Берестовский. А вот удар из-за угла - на это он способен. Опасный противник! 
Неужели та жирная серая крыса, которой удалось укусить его во сне за ногу - это Зорин? Пожалуй, да! Некоторое «портретное сходство» налицо! Он крыса и есть.
«И куда это крысолов Введенский подевался?» - с сожалением подумал Саша и сам себе удивился. Ведь он когда-то самым искренним образом ненавидел милейшего Игоря Леонидовича...
Впрочем, известно, куда он подевался! Введенский тоже пошел на повышение: теперь он заместитель председателя ФСБ (была соответствующая заметка в газете), генерал, и ему и не до своего бывшего подопечного - Белова, и не до Зорина - у него теперь другая высота полета, другая орбита.
И к тому же все фээсбэшники, как по команде, после указа Ельцина о нем дружно забыли. Они - псы государевы: есть команда «фас», грызут, есть команда «фу» - отпускают. Но с другой стороны - это Саша знал по прежнему опыту - Введенский нагрянет, когда его не ждешь, совсем как любовь из старой песни в исполнении Утесова. Так просто ФСБ из своих мягких лап никого не отпускает!
III
Размышления прервал звонок мобильника. «Кому это я понадобился в такую рань?» - лениво подумал Белов, взял со столика рядом с кроватью телефон и нажал кнопку включения. В трубке раздался до боли знакомый женский голос.
- Здравствуй, Саша... Узнаешь?
У Белова в прошлом, как у любого успешного и богатого мужчины, было много женщин. Они льнули к нему, летели, как бабочки на огонь. Одни довольствовались двумя-тремя ночами и исчезали без следа, другие изо всех сил пытались надеть на него хомут, а когда это не удавалось, тоже уходили из его жизни, разочарованные. А вот эта любовь осталась в памяти, изредка напоминая о себе болезненными уколами.
- Конечно, узнал, Оленька, - сказал он, стараясь говорить как можно ровнее. Единственное, чем он выдал свое волнение, это ласковое имя: так он называл жену в минуты близости. - Слушаю...
- Встретиться нет желания? - сухо спросила она.
Явно не на любовное свидание приглашала. Белов едва не ответил вопросом - зачем? Но вовремя удержался. Что разбито, того не склеишь, что было, того не вернуть...
- А какие проблемы? - спросил Белов. - Что-то с Ванькой?
Вроде, кроме сына их больше ничто и не связывает?
- Разве нам не о чем поговорить? - в голосе бывшей жены прозвучала обида. - Успокойся, я не собираюсь оправдываться или обвинять тебя во всех грехах. Может, и я в чем-то виновата. Время покажет, кто из нас прав. Разговор предстоит чисто деловой... Согласен или отказываешься?
Последняя фраза была произнесена на грани издевки. Говоря бандитским языком, Ольга брала его на понт, цепляла на слабо. Явная провокация! Ольга знает, что он никогда не отказывался от встреч независимо от степени их опасности. Не тот у него характер. Видимо, она научилась манипулировать людьми. Однако, это очень похоже на вызов на дуэль.
- Где и когда? - по-деловому спросил он.
- Помнишь заведение под названием «Метель»? - спросила Ольга.
Голос ее стал спокойнее, она поняла, что подцепила его на крючок.
Саша усмехнулся - еще бы ему не помнить «Метель», когда с этой забегаловкой связаны лучшие минуты его прежней жизни. Супруги Беловы в сопровождении братьев не раз оттягивались в нем по поводу и без повода.
- Если не возражаешь, через два часа... - добавила Ольга.
- Договорились, - ответил Саша, положил мобильник на столик и встал с постели.
Натягивая джинсы, он размышлял о предстоящей встрече с бывшей женой. Ехать на встречу с Ольгой ему не хотелось. 
Возвратившись после амнистии в Москву, Белов решил не переселяться с Гуриевича в родительскую квартиру, тем более, что рядом жили все его новые друзья. Они с таким расчетом и покупали жилье в одном районе, чтобы до места работы - ООО «Дистрибуторъ»  - можно было дойти пешком в течение нескольких минут...
После неожиданной амнистии пришлось переоформлять квартиру, купленную по фальшивому паспорту, на свое новое-старое имя. В милиции к нему не привязывались, потому что получили указание свыше «не трогать Белова».
Интересно, что задумала Ольга? Последняя их встреча в офисе Фонда Реставрации закончилась грандиозным скандалом. Бывшую жену просто трясло от ненависти к нему. Кто знает, что она предпримет в таком настроении? Ехать одному не хочется, а брать с собой свою компанию тоже незачем: не светские они люди...
Саша поднялся по лестнице на первый этаж обычного панельного дома на улице Гуриевича, остановился возле скромной, почти незаметной таблички ООО «Дистрибуторъ-2», и прислушался. Из офиса не доносится ни звука. Он толкнул незапертую дверь и тихо вошел, стараясь не привлекать к себе внимания. Партнеры сосредоточились в бывшей гостиной типичной московской квартиры, переделанной под офис небольшой фирмы. Его появления никто не заметил.
Федор сидит с толстой книгой за директорским столом, видно, Библию опять штудирует. Что-то он последнее время ударился в религию. Говорит, что по-новому прочитал Новый Завет и готовится открыть человечеству новые истины и горизонты веры. Выписки какие-то все время делает на клочках бумаги. С некоторых пор он задумал эпохальный труд - новую трактовку Священного писания.
Витек Злобин, стоя напротив него лицом к окну, играет со своим, похожим на небольшое мачете, ножом. Выписывает, крутит им в воздухе восьмерки: туда-сюда, туда-сюда, технику отрабатывает. Слава богу, что метанием сейчас не занимается. На стене в офисе он повесил деревянный щит, по наущению Федьки выполненный в виде силуэта бюста Бонапарта в треугольной шляпе. Лукин называет эту мишень Наполеоном Карловичем.
Поверхность ее, точнее, его, вся испещрена следами попаданий, кусок треуголки вообще отсутствует. На щите красуется вырезанная тем же ножом надпись: «Хочешь мира - готовься к войне». Лозунг этот Злобин услышал в какой-то телевизионной передаче. Он все готовится к встрече с каким-то невидимым противником.
Присутствует также Станислав Маркович Вонсовский, он же Доктор Ватсон, точная копия звезды российской эстрады доктора Розенбаума. Этот сидит в кресле у окна и весь ушел в себя. В последнее время Ватсон нарасхват: у него открылся талант экстрасенса. Теперь он не режет по живому, как подобает хирургу, а лечит наложением рук. Ватсон три месяца ходил на семинар шаманов Сибири в московском Центре нетрадиционной медицины. И все это время друзья над ним подтрунивали, а Витек, которого Федор называет инстинктивным материалистом, даже перешел к открытым издевательствам.
Но однажды, когда Злобина донимала головная боль, - следствие полученной еще в первую Чеченскую кампанию травмы, Ватсон помассировал ему виски, и все прошло. После этого сеанса «научного шаманизма» Витек успокоился и Ватсона донимать почти перестал. Но зато стал его называть не Доком, а Докой...
Вообще и Саша, и все они вместе взятые, кроме Степаныча, он-то как раз при деле, неимоверно маются от безделья - цели в жизни нет, бизнес их не интересует... ООО «Дистрибуторъ-2» и без них работал бы, как часы, благодаря Арсению Степановичу Власову. Вот он - настоящий хозяин, у него от природы или от бога дар создавать рабочие места и расширять сферы влияния!
Все они, кроме Степаныча, тоскуют по прежней вольной жизни. Посади бродягу в клетку, он, гляди, и помереть может, как воробей, самая свободолюбивая птица из всех существующих. Надо бы их вывести из этого застоя, но как?
- А ну, быстро грабли в гору все! - не своим голосом заорал Белов и тут же пожалел, что пошутил.
Витек, не разобравшись, метнул в его сторону свой нож, а Федя с Ватсоном, вскочив, застыли в оборонительных позах. Если бы Белов не пригнулся, дал бы повод Доктору применить свое искусство врачевателя. Нож с глухим стуком впился в дверь позади Саши.
Разобравшись, что к чему, «дистрибуторы» с недовольным ворчанием вернулись на свои места, а Саша извинился за дурацкую шутку. Он с трудом выдернул нож из двери и протянул его рукоятью вперед Витьку со словами:
- Не балуйся режущими предметами, оттяпаешь еще себе что-нибудь ненароком. Ты подумал бы сначала, что Степаныч скажет, когда увидит, что ты опять имущество портишь, дискобол хренов?
- Ты бы сам подумал, зачем тебе лишняя дырка в голове, - парировал Витек и вложил мини-мачете в ножны. Однако убирать не стал, а принялся подбрасывать и ловить его рукой, как жонглер.
Белов сел за стол, поинтересовался, куда подевался гендиректор? Оказалось, тот отправился в ментуру подмазывать какого-то начальника, чтобы тот разрешил ООО «Дистрибутор-2» организовать стоянку перед домом для машин фирмы.
- Фидель, нет желания прокатиться? - спросил Белов.
Лукин аккуратно заложил страницу листком, заполненным его мелким убористым почерком, сунул Библию в стол и поднялся без лишних вопросов.
- Я раб медной лампы и того, кто ею владеет, - сказал он, имитируя узбекский акцент. - Что прикажешь сделать, господин, разрушить город или построить дворец?
Всегдашний оппонент его Злобин недовольно фыркнул. Похоже, он ревновал Белова ко всем окружающим, даже к дворникам и дворовым собакам.
- Нашел кого звать! Ни машину водить не может, ни защитить в случае чего - бездарность! Одна Библия в башке, да еще философская дурь в довесок, - язвительно сказал он. - Уж лучше возьми Доку, он хотя бы скорую шаманскую помощь окажет в случае чего. Глухие встают на уши, когда он начинает делать пассы. Давай лучше я поеду, ты же знаешь, я без помощи рук любому пасть порву, - он подкинул нож, в полете ловко поймал его за рукоятку и резким движением сбросил ножны на пол.
- Тебя только с цепи спусти, вротвейлер ты наш, - беззлобно пошутил Федя. Такой уж у него характер - не умеет злиться, даже насекомое не способен обидеть. Отбивается от нападок Витька короткими, на первый взгляд безобидными репликами. - Когда поедем, Саша?
- Да сейчас и поедем... - ответил Белов. - Ты оденься поприличнее, побрейся. Все-таки я на свидание к своей бывшей супруге еду.
- А-а-а, на свидание, - разочарованно протянул Витек, метким броском поразив деревянного Наполеона в самое сердце, - в таком случае и Фидель сгодится...
IV
Ольге нелегко дался даже этот короткий разговор с Александром. Нахлынули воспоминания... Время частично стерло в памяти размолвки и скандалы, в голову приходило только хорошее: первые встречи, прогулки по Москве... признание в любви... Трудно сказать сейчас, чего было больше - горького или сладкого. Ухаживания красивого парня, первая незабываемая близость, рождение Ванечки... Такое из памяти не выбросишь. И там же - попытка Саши насильно овладеть ею!
Но теперь это не важно, не это главное. Откровенный разговор необходим не для того, чтобы возвратиться в прошлое. Пришла пора восстановить официальные отношения, расставить по местам все знаки препинания. Нужно подать на развод и разойтись цивилизованно, как белые люди. НО как быть с разделом имущества?
Бывшая супруга бывшего главы Фонда Реставрации сравнительно быстро привыкла к безраздельной власти над людьми, к большим деньгам, к праву регулировать финансовые потоки и распоряжаться банковскими вкладами. Наивная девчонка-скрипачка превратилась в зрелую, знающую себе цену женщину - бизнесвумен. Это она принимала продуманные решения, заставляла подчиненных воплощать их в жизнь, сама отвечала перед ними за неудачи.
А после возмутившей ее торжественной встречи, устроенной сотрудниками Фонда вернувшемуся из небытия Белову, она разогнала весь старый, еще помнивший его и бригаду, контингент Фонда. Сменила секретарей и помощников, ужесточила охрану. Перебралась на девятый этаж в кабинет, который прежде занимал Белов...
Неожиданное возвращение Саши из небытия походило на взрыв, угрожающий самому существованию ее Фонда.
А если Александр, несмотря на все миролюбивые заявления, потребует отступного? Вдруг он снова захочет возглавить Фонд, вернуть себе утраченное положение? Что тогда? Тогда ее ожидает возврат к прежнему, в прежнее состояние, когда она была никем, бесправной куклой при директоре театра Карабасе Барабасе? 
Одна только мысль о возможности подобного оборота дел приводила ее в состояние сильного раздражения. Поэтому она и решилась на откровенный разговор с бывшим мужем. Нужно раз и навсегда выяснить, насколько тверд он в своем намерении отойти от дел. Как он собирается поступить, не захочет ли восстановиться в Фонде? Неужели он оставит ее и своего сына нищими?
Не посоветовавшись со Шмидтом, который с удивлением и опаской наблюдал за перевоплощением любовницы в этакую Марфу Посадницу московского розлива, она приехала с утра в офис, заперлась в кабинете, приказала никого к ней не пускать и набрала номер Белова, который добыли ее новые помощники...

Он сразу назвал ее Оленькой. Как раньше, когда они еще были близки. Неужели Александр все еще любит? Если это так, то ее задача намного упрощается. Нет, она не собирается ложиться с ним в постель - эта жертва, пожалуй, не понадобится. Достаточно будет немного пококетничать, повздыхать, вспомнить прежние их отношения, притвориться, что гложет легкая ностальгия.
Зато Сашка расслабится и, вполне возможно, им легче станет управлять. Тем более, столько воды утекло... Где он теперь, кремень Саша Белов? Может быть, превратился в пластилин? За спиной у него таких финансовых средств и таких сил, как у нее, уже нет.
Просто прийти и сесть на ее место он не сможет! Для новых сотрудников Фонда, которых набрала Ольга, Белов никто - человек с улицы, его и на порог не пустят. Сесть в кресло руководителя Фонда, которое она сейчас занимает, он сможет, только заявив о своих правах через суд. Пусть заявляет. У нас закон что дышло - куда повернешь, туда и вышло! Пока суд да дело, начнется волокита...
«В крайнем случае Белова можно и устранить, если он упрется...» - подумала Ольга и испугалась.
Нет, она еще не дозрела до такого решения. Все-таки Белов - это отец ее сына, ее первый муж, человек, которого когда-то она очень сильно любила. Нет, убийство - это не выход. Просто надо показать Саше, что в борьбе за Фонд у него шансов на победу почти нет - она засела здесь крепко, как камень в булыжной мостовой, так просто ее не выбить!
Она опять вспомнила, как он ее назвал - Оленька! А если он хочет восстановить семью? Может, он поэтому и согласился сразу на ее предложение встретиться? Хорошо, если так. Она согласится, но на определенных, очень жестких условиях: перевод половины всех вкладов в Швейцарии на ее имя, передача контрольных пакетов акций предприятий, предоставление права распоряжаться основными фондами без его согласия!
Лучше получить половину состояния на мирных условиях, чем затевать войну, которая, несмотря на российские законы, вернее, благодаря ним, может закончиться ее поражением.
Белов - не просто везунчик, он хитрый и ловкий везунчик, и это качество позволило ему выжить в свирепых криминальных войнах девяностых годов, разбить всех врагов и даже войти в Государственную Думу в качестве перспективного политика. Он опасный противник, и недооценивать его нельзя.
Да, восстановить формально семью - это хорошая идея. Все-таки роман со Шмидтом себя исчерпал. Дмитрий помог ей подняться на вершину власти, и теперь стал мешать. Путается только под ногами. В силовых решениях надобность почти отпала, бизнес легализирован, криминальные авторитеты ее фактически не достают. Почувствовали, что бандитскому капитализму приходит конец, пришла эпоха позитивизма! Они и сами в большинстве своем стали стремиться к правильному ведению дел.
Бурный секс с Дмитрием, от которого она в свое время потеряла голову, тоже остался в прошлом. Она давно уже не вызывает у него никаких чувств. И он еще ответит ей за это пренебрежение! К тому же одной вещи она никогда ему не простит: его обидного отказа перевести ей в Майами деньги на скрипку Адометти! Хотя по сути он был прав, играть на уникальном инструменте у нее нет времени. У нее ни на что не хватает времени, кроме бизнеса!
За час до назначенного времени Ольга выехала от офиса Фонда. Впереди ее «мерседеса» - джип охраны, позади - второй. Чтобы Белов видел, какой она стала, как его «лягушонка в коробчонке едет»...
V
Белая, «пятерка» медленно двигалась в потоке машин на Садовом кольце. За рулем - мрачный Белов, рядом с ним - задумчивый Федя. Саша хмурился, у него из головы не выходило неожиданное предложение Ольги встретиться. В принципе, он догадывался, о чем пойдет речь. Конечно, о его возможном возвращении в Фонд. Никак она не успокоится, неужели не понятно, что этот вопрос его просто не интересует?
Впрочем, нечему тут удивляться. Так всегда и бывает в жизни: встречаются в море двое кораблей, плывут некоторое время одним курсом, борт о борт трутся, а потом расходятся кто куда! А все потому, что сначала они начинают внутри себя дрейфовать в разные стороны. То ли это с возрастными изменениями связано, то ли природой заложено, как программа? И у всех она разная. Во всяком случае, не всем дано до конца жизни в одном направлении изменяться, параллельно...
Федя с любопытством разглядывал машины за окном, прохожих, жилые здания, торговые центры. Он никак не мог привыкнуть, и главное, не хотел привыкать к шумной городской жизни! Когда он оказался за бортом цивилизации и приземлился на свалке, в Москве все было по-другому, скромнее как-то. Раньше проскочит по улице «мерин» или «рено» - разговоров на неделю, а сейчас даже длинный «линкольн» никого не удивляет. А этот скромный, цвета кофе с молоком, «пежо» не первый раз мелькает в зеркале заднего вида! Ну, конечно, не успели они отчалить от своего дома, как он приклеился!
- Саша, кажется, нас пасут...
- Вижу, что пасут. Не верти башкой, веди себя спокойно... Сейчас проверим.
Федя не ошибся, их действительно пасли. Нагло, бесцеремонно, не прячась за другие машины, висели на хвосте. Будто предлагали поиграть в салки. Ну, что ж, придется поиграть.
Белов перестроился в правый крайний ряд. «Пежо» повторил его маневр - тоже перестроился. Показав правый поворот, белая «пятерка» не повернула, наоборот, подсекла черную «Волгу» и укрылась за длинной фурой. Вдруг пастух решит, что преследуемый лох все же свернул, и помчится искать его.
Не получилось. «Пежо» обогнул фуру и снова сел на хвост. Опытный, гад! А если мы сделаем так! Белов доехал до перекрестка и, повернув направо, влетел в знакомый проходной двор. Постоял минут пять и неторопливо выбрался на параллельную улицу. Туда, где его поджидал пастух. И снова движение в тандеме с преследователем. А время подпирает. Наверное, Ольга уже сидит в «Метели» и нервничает.
Белову страшно захотелось узнать, кто сидит за тонированными стеклами иномарки? Устроить маленькую аварию: неожиданно затормозить, так, чтобы «пежо» ткнулся мордой в задний бампер «пятерки»? Нельзя - немедленно появятся гаишники, а встреча с ними небезопасна. Даже с учетом президентского прощения. К тому же он не успеет появиться в «Метели» в назначенное время. Остановиться и подойти к «пежо»? А где гарантия, что его не встретит пуля?
На въезде на Волгоградское шоссе Белов заметил маскирующихся под окружающую среду гаишников. Сделал вид, что собирается повернуть направо, включил поворотник, потом финтанул налево, и под зоркими взглядами ГАИ снова стал законопослушным участником дорожного движения. А вот преследователь заметался, два раза пытался перестроиться в другой ряд и своей паникой привлек к себе внимание гаишников. 
Белова тоже тормознули, но для него - ни малейшей опасности: документы в полном порядке, оружия в машине нет, на вид он типичный лох на скромном «вазоне», а позади в «пежо» - явная жирная рыбешка. Один гаишник подошел к «пятерке», другой направился к «пежо».
Теперь их пастуху придется если и не выйти из салона, то хотя бы опустить тонированное стекло. Здесь одной секунды будет достаточно для «опознания».
Так и получилось. Из салона «пежо» вышел Кабан. Белов удивился даже, подумал, что обознался, что не Кабан это, а просто похожая морда: поговаривали ведь, что многострадальный авторитет осел где-то то ли в Турции, то ли в Арабских Эмиратах. А он, гляди-ка, опять в Москве и опять шакальим промыслом занимается - следит за ним. Интересно, по чьему-то заданию, или у самого в скудном умишке какой-то план зародился?
Скромно одетого Белова гаишники отпустили сразу, а когда вдобавок еще увидели измученного алкоголем Федю, то решили, что убогого обижать - грех. А вот «пежо» задержали. Инспектор заставил толстого водителя помигать поворотниками, включить и выключить подфарники и дальний свет, долго копался в багажнике, потом проверял номера двигателя, шасси и кузова. То есть, применил давно отработанные методы воздействия на психику водителя - больно уж Кабан выглядел аппетитно - из заднего кармана его джинсов торчал бумажник. Кажется, Кабану очень не хотелось расставаться с «трудовыми сбережениями», он пытался что-то объяснить недовольным милиционерам, прижимал к груди руки, что-то объяснял, на что-то ссылался.
Белов, бросив Кабана на растерзание гаишникам, влился в поток автомобилей, на перекрестке свернул, проехал два квартала - еще раз свернул. Убедившись, что все чисто, медленно двинулся к Новому Арбату. Прибыв на место, он посмотрел на Федю и сказал:
- Сейчас мне предстоит важный разговор. Посиди здесь. Если что не так, ну ты знаешь, что может случиться, быстро уезжай отсюда. В «Метель» не суйся.
- Ты же вроде на свидание ехал, - напомнил Федя разглядывая эскорт из двух джипов с молодчиками на стоянке «Метели». С английской королевой, что ли, свидание?
- С королевой, это точно, но не английской, - усмехнулся Белов. - Вообще-то, ничего плохого случиться не должно, но двигатель на всякий случай не глуши.
Федор кивнул, мол, понятно, если бы предстояла резня, то вместо него поехали бы Витек или Доктор. Белов вышел из машины и направился ко входу в «Метель».
VI
Обстановка в «Метели» осталась без изменений. Словно не было прошедших пяти лет и по-прежнему за бортом бушует дикий ельцинский капитализм. Правда, вместо знакомого солидного официанта появился новый - юркий парень с хитрыми глазками и профессиональной улыбкой гарсона. Белов не удосужился переодеться, пришел в своем любимом джинсовом костюме родом с Измайловского рынка, поэтому официант не воспринял его как серьезного клиента. Немного поправило реноме Белова сообщение о том, с кем он встречается.
Ольга сидела за столиком для vip-гостей. Перед ней чашка кофе. Увидев жену, Саша прямо-таки физически ощутил исходившую от нее волну враждебности. И хотя одновременно от нее веяло уверенностью в себе, он понял, что она собирается защищаться: сидит зажатая, будто закованная в броню дорогущего делового костюма стального цвета.
Саша почувствовал легкое волнение. Все же перед ним не посторонняя женщина - жена, с которой его связывают долгие годы совместной жизни, счастливые и не очень. Переходить в наступление он не собирался, но и от язвительного приветствия удержаться не смог.  
- Здравствуй, Снежная королева, - сказал он вполне дружелюбным тоном. - Как говорится, сколько лет, сколько зим...
- Привет, Белый, - поддела она его в свою очередь, но, почувствовав, что с самого начала разговор принимает не тот оборот, сменила тон на более деловой: - Вообще-то у меня к тебе серьезный разговор.
- О Ваньке? - предположил Белов. - Мне тоже нужно с тобой о нем поговорить. Я по нему скучаю... Ты не имеешь права запрещать мне с ним встречаться.
- Это зависит от тебя, от твоего поведения. Но я с тобой не об этом хотела говорить, а о Фонде. Я хочу знать твои намерения, и кажется, имею на это право. Будущее, и мое, и сына, зависит от твоего решения. Ты появился в Москве, но никакого интереса к Фонду не проявляешь. Я теряюсь в догадках - что ты себе думаешь? Как собираешься жить дальше? Я не хочу однажды вместе с Ванькой оказаться на улице, в нищете...
- Я же тебе уже говорил, что Фонд меня не волнует. Что еще я должен сделать для вас со Шмидтом? Повеситься на фонарном столбе под твоими окнами? - расстроено спросил Белов.
Очень не вовремя подошел к ним давешний официант с подносом, заставленным блюдами. Очевидно, Ольга все-таки сделала заказ и просила принести его только тогда, когда подойдет человек, которого она ждет. Скользнул вопрошающим взглядом по даме - все ли хорошо, более внимательно посмотрел на ее кавалера. Подвело его плохое знание физиогномики - не угадал он в нем Человека, вовремя не уделил внимания клиенту. Теперь только поспешил исправить свою ошибку, расставил тарелки на столе, пожелал приятного аппетита и удалился.
Дождавшись ухода гарсона, Ольга принялась перечислять пункты «договора о ненападении». Говорит и постукивает вилкой по столу, как судья молотком.
- Запомни, я забочусь прежде всего о благополучии нашего сына. - подвела она черту под своим ультиматумом. - Если ты согласен на эти условия, я позволю тебе иногда встречаться с Иваном.
- Я вижу, ты была бы рада, если бы мне деньги вообще были бы уже ни к чему, - хмуро пошутил Саша. - Ты уж извини меня за то, что я зачем-то остался жив...
- Ты меня неправильно понял, - начала оправдываться Ольга, но тут же отбросила экивоки, наклонилась к бывшему мужу и сказала прямо: - Отдай мне Фонд! Я привыкла к нему, Белов! Отдай мне его весь, ведь ты все равно его у меня не отсудишь! За моей спиной... 
И тут она начала перечислять, что и кто стоит ее спиной... Белов только диву давался. Ничего себе аппетит! Маленькая скрипачка превратилась в какую-то анаконду, которая готова проглотить больше, чем может переварить. Вот почему она не может себе представить, что он действительно хочет отказаться от наследства Бригады. Что ему ни к чему кресло председателя, мало того, ему не нужны деньги, которые он сделал на наркотиках в той, прошлой жизни! Это были грязные деньги, на них была кровь людей, из-за них погибли не только Кос, Фил и Пчела, но и сотни, а может быть, и тысячи наркоманов. Прикасаться к этим деньгам - значит снова стать прежним Беловым.
- А если я откажусь, наймешь киллера, да? - спросил он, едва заметно улыбаясь.
Ему хотелось понять, насколько далеко зашла Ольга в своих претензиях и в борьбе за то, что, в общем-то, по совести ей не принадлежало.
- Саша, почему ты думаешь обо мне так плохо? - изобразив обиду, спросила она. - Ведь я любила тебя. В нашем разрыве виноваты мы оба. Но согласись, что ты сделал для этого гораздо больше, чем я. Единственное мое желание - обеспечить безбедную жизнь нашему сыну. Неужели ты не понимаешь?
Анаконда, самая настоящая анаконда! Когда она успела набраться этого бесстыдного притворства? И в таких количествах! Неужели она всегда была такой жадной, нахрапистой. Где были его глаза? Не исключено, что это она сдала его Кабану, который так нахально пасет его! Одно ясно, Фонд можно использовать для давления на Ольгу в плане его общения с Иваном. Он имеет право общаться с сыном! Поэтому Белов решил не отказываться окончательно и бесповоротно от наследства Бригады: нужно максимально затянуть процесс передачи дел.
- Хорошо, я подумаю, как нам поступить с Фондом, - устало сказал он, - скорее всего, я соглашусь на твои предложения. Но я в ближайшее время собираюсь уехать из Москвы. Вернусь, тогда оформим отношения так, как ты этого хочешь.
- Только, пожалуйста, возвращайся скорее, милый, - произнесла Ольга совсем другим тоном.
Она попыталась скрыть удовлетворение, даже восторг, охвативший ее при этих словах Саши, но это ей плохо удалось. Белов глядел на нее исподлобья и понимал, что она уже не остановится. Если понадобится, уберет его с дороги. Наймет кого-нибудь, благо киллеров в России сеять не надо, они сами родятся. Климат что ли у нас такой - благоприятствующий?
Белов встал, кивнул ей на прощанье, положил на стол три сотни баксов за заказ, к которому так и не притронулся, и направился к выходу.
«А может быть, та крыса, которая меня укусила во сне, - это и была Ольга?» - подумал он расстроено. 
И опять ему представилось лицо девушки, стоявшей на тропинке в его странном сне. Странным было и то, что описать ее внешность он бы не точно не смог, а встретил бы - узнал из тысячи.
Белов молча сел в машину, резко, со скрипом тормозов развернулся на маленьком пятачке, и выехал с паркинга на непозволительно большой скорости. Федор ни о чем не его спрашивал, чувствовал, что Саше не до разговоров. На нем буквально лица не было, когда он вышел из ресторана.
VII
Белов ехал по улицам Москвы, лавируя между сверкающими дорогими иномарками и скромными изделиями отечественного автодрома, и чувствовал себя лишним на этом празднике капитализма.
«Да перегрызите вы тут все друг другу глотки в погоне за деньгами и властью! - думал Саша с раздражением. - Все, ребята, дальше играйте без меня! Вся эта мышиная, нет, крысиная возня мне по фигу... Москва - такая же помойка, как свалка под Карфагеном. Где больше скверны, это еще вопрос... Надо переписать жизнь набело, другого выхода нет». 
- Слышь, а ты живой вулкан видел? - спросил он деликатно молчавшего Федю.
- Видел по телевизору в фильме ВВС...
- Нет, я про другое, - улыбнулся Белов, - настоящий вулкан с выбросами пепла, с потоками лавы! Представляешь, заглянуть в его жерло?
- А зачем?
- Ну, почувствовать мощь Земли... Красиво, должно быть, - попытался растолковать свои ощущения Саша. - Представляешь, на Камчатке горячие гейзеры бьют из-под земли, как фонтаны, кругом ни души на сотни километров, только камни и небо. А знаешь, какая природа на Дальнем Востоке?!
- От себя, Саша, не убежишь, - проницательно заметил, повернувшись к нему, Федя, - все равно судьба догонит... Помнишь картину «Меньшиков в Березове»? Он ведь там умер в ссылке, в Сибири, но зато в согласие с собой пришел. Даже благодарен был Богу за то, что тот его лишил власти и богатства. Показал, что это все прах и суета. Без этого он так бы и ушел из жизни нераскаявшимся грешником. Он ведь был величайшим казнокрадом в истории России. Теперешним до него далеко!
- Надоело все, - задумчиво произнес Белов, включая левый поворотник и нажимая на газ. - Гонки-обгоны эти, нон-стоп, бизнес этот крупный и мелкий. Я ведь в своей жизни высоко поднялся, а потом скатился вниз. И что – опять карабкаться наверх по тому же пути? Скучно, не хочу больше... И город этот. Не могу братьев своих забыть. Вот и в «Метели» мы когда-то вместе сидели, по улицам этим ходили. Надо уезжать отсюда. Я всегда хотел геологом стать...
- Грабить Землю, отнимать у нее спрятанные в ней богатства? - спросил Федя ехидно. - Это не то же самое, чем ты занимался до сих пор?
- Не передергивай, - беззлобно усмехнулся Белов, - не то же самое. Это как охота и собирательство - древнейшие профессии человека. Поедешь со мной на Дальний Восток?
Федя ответил, не задумываясь:
- За тобой хоть пешком по воде... - и, подумав, добавил: - А я думал, что древнейшая профессия, - это проституция...

Когда они вошли в офис «Дистрибутора», Витек и Ватсон играли в шахматы. Причем Злой бессовестно мухлевал, а Доктор делал вид, что этого не замечает.
- Мужики, не надоело в духоте сидеть? - весело спросил Белов.
- Да вроде не душно тут, - ответил Ватсон, - окно открыто.
- Я не в том смысле, - пояснил Белов. - Я к тому, чтобы уехать куда-нибудь за тридевять земель!
- А что, я бы уехал! - нагло беря пешкой ферзя через все поле, согласился Витек. - Есть на этот счет какие-то идеи?
- Я бы сел в поезд «Москва-Владивосток» и просто поехал, куда прямая выведет,- сказал Ватсон. - Страна у нас большая, где душа подскажет, там и сойдем. А то живем тут, как канарейки в клетке. А мы ведь по жизни бродяги!
Похоже, все думали об одном и том же, мечтали избавиться от рутины городской жизни. Белов воспрял духом. А ведь правда, что сидеть на одном месте, чего ждать? Все же он не дилетант, за спиной - Геологический институт. С такой профессией да не найти в Сибири или на Дальнем Востоке занятия по душе? Да хоть вольным старательством заняться. Металл и воля, красиво звучит!
Все-таки заглянет он в жерло вулкана! Доберется до горбатой горы и заглянет внутрь, в самое нутро! Команда у него подобралась что надо. Доктор есть, духовный наставник есть, ворчун-задира есть, все немного повара... Налицо полный комплект для отличной встряски. Вулкан ждет, а лава в жерле кипит, и он в него заглянет! И так слишком долго это откладывал!
И пусть его ищет Ольга, пусть его ловит Кабан, пусть скрипит зубами Зорин - он будет уже далеко: спать в палатке, есть из котелка, горстями закидывать в рот дикие ягоды и штопать свитер, пропахший дымом костра. 
VIII
Виктор Петрович Зорин, которого Белов посчитал толстой крысой из своего сна, не был ни злодеем-бармалеем из детских ужастиков, ни безгрешным ангелом. Обычный высокопоставленный чиновник, поднаторевший в подковерных сражениях, битый-перебитый, тертый-перетертый. Он исповедовал две, на первый взгляд противоположные догмы. Первая - чем выше взлетишь, тем больнее падать. Вторая - внизу озябнешь, наверху согреешься. Все остальное - приложение к ним.
В соответствии с этими законами он втерся в доверие к Семье, но на всякий случай старался не афишировать близость к трону. В непредсказуемой России все возможно - уйдет Президент, или его уйдут, как-то посмотрит новый Гарант конституции на связи старого чиновника? Может и вышибить из кремлевских кущ коленом под зад.
Зорин охотно принимал за свои услуги вознаграждение от благодарных бизнесменов, которые наивные, несведущие люди называют взятками. Да именно так - компенсацию за посредничество и компетентность! А формы такого вознаграждения бесконечны. Поэтому он не отказывался ни от подношений борзыми щенками, ни от застолий и саун с непременным участием жриц любви. Не чурался плотских удовольствий... Лариса Генриховна, как умная женщина, закрывала глаза на грешки мужа и в гораздо большей степени был озабочена его карьерой, чем мелкими разборками на тему «с кем спал, где ночевал»?
Его место в номенклатурной обойме позволяло ему надеяться на повышение! И год назад, незадолго до отставки Ельцина Виктор Петрович, немного поломавшись для виду, согласился сменить кабинет и перебрался в кресло члена Совета безопасности России.
Соответственно, вырос оклад, но это не главное. Деньгами он и на прежнем месте не был обижен: и официальными, по ведомости получаемыми, и конвертируемыми, то есть извлекаемыми из заклеенных конвертов. Зато значительно расширились сферы влияния и, соответственно, возможность увеличить доходы. Вот только ездить много приходится по стране, а здоровье уже не то.
Кроме секса одна только страсть поддерживает его на плаву - незатухающая ненависть к Белову, который достал его своей везучестью и пренебрежением ко всему, что составляло для него смысл жизни. Подумать только, этот пацан, депутат недоделанный, бандит, помилован и отпущен на свободу! И кем - самим Президентом страны, с подачи Введенского и Хохлова!
А унижение в кремлевском зале, когда он вынужден был поддакивать Белову, - это же все равно, что самого себя публично высечь! Такое не прощается! Замочить его - вот единственно правильное решение проблемы. Потому что Белов - это и есть проблема!
Виктор Петрович не мыслил себе существования без врагов, считал такую жизнь прозябанием и пустой тратой времени. Впрямую противостоять генералу Введенскому, вознесенному на недосягаемую высоту - об этом даже подумать глупо. Но генералу можно пустить пыль в глаза, и в этом тумане наступить случайно на Белова. Ой, мол, не заметил. Первое правило чиновника - в мутной водичке легче рыбку ловить. Там где порядок - там и ответственность. А ответственности любой чиновник боится!
Первый этап предстоящей расправы над Беловым - слежка. Для этого из Эмиратов за обещание поддержки и защиты был вытащен Кабан и приставлен следить за Беловым. Как человек, которому Белый в жизни тоже не раз дорогу перешел, Кабан был идеальной фигурой для этой цели. Куда Белов ездит, с кем общается - все это нужно было знать для того, чтобы не просто наступить на Белова, а наступить и раздавить...
Размышления Зорина прервал зуммер переговорного устройства. Удивительно аппетитное создание его новая секретарша Вера, пухленькая, фигуристая, ну просто сдобная булочка. При одном взгляде на нее у любого мужика, даже в его возрасте, просыпаются животные инстинкты. 
Верочка - совершенно другой тип женщины, нежели его Лариса Генриховна, и по фигуре, и по характеру. В очередную командировку он обязательно возьмет ее с собой и там проверит ее способности и возможности. Рядом с ней он, несмотря на возраст, чувствовал себя Казановой...
- Слушаю тебя, милая, - с несвойственной ему нежностью ответил Зорин и оживился, представив себе симпатичное личико девушки.
- К вам генерал Введенский, - официальным тоном сообщила Вера.
Вот это финт! Заместитель, председателя Федеральной службы безопасности, генерал, не вызвал к себе чиновника, не пригласил, не попросил прийти - сам заявился. Неужели фээсбэшники докопались до чего-то существенного?
Введенский вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь и, Не подавая руки, расположился в кресле. Он был в штатском, неброский, но модный темно-синий костюм сидел на нем, как мундир на гвардейском офицере. Галстук неяркий, в тон костюму. По сравнению с Зориным - просто нищий проситель. Но зато какая уверенность в себе, еще бы, за спиной такая Контора стоит!
- Здравствуйте, Игорь Леонидович, - привстав, первым поздоровался хозяин кабинета. - Как здоровье, как служба?
- Спасибо. Не жалуюсь... Виктор Петрович, я пришел для того, чтобы сгладить некоторые шероховатости в наших отношениях... 
Зорин опустил глаза на стоящий перед ним портрет умершей жены... Тоже мне, придумал какие-то «шероховатости»! - раздраженно подумал Зорин.
Бояться ему нечего. Все свои нелегальные операции Виктор Петрович тщательно проводит с тройным прикрытием. О его к ним отношении ни в прокуратуре, ни в МВД не знают и знать не могут.
- О чем вы говорите? Какие могут быть при моем искреннем к вам уважении между нами шероховатости? Хотите верьте, хотите нет, но я чист и безгрешен, как ангел небесный.
Введенский, не скрываясь, усмехнулся. Заглянул бы этот «ангел» в свое досье, лежащее в генеральском сейфе, запел бы совсем иные песни. Но говорить с ним о его делишках рано, в оперативных материалах отсутствуют пока некоторые детали, связанные с сообщниками чиновника-коммерсанта.
- Речь пойдет не о вас... Пока не о вас, - многозначительно улыбнулся генерал. - У нас есть сведения, что вы организовали слежку за Беловым. Откройте тайну, какие у вас к нему претензии?
Зорин насторожился. И откуда только они все узнают? Кто-то «слил» им информацию о задуманном им уничтожении Белова?
«У этих парней все на прослушке, - подумал Зорин, - впредь нужно быть осторожнее, особенно с телефонными разговорами. Но ничего теперь, уже недолго осталось. Кабан замочит Белова, а Кабана тут же уберут мои люди. И концы в воду. Спросят - при чем тут Зорин? А ни при чем».
- Боже мой, о чем вы говорите, уважаемый Игорь Леонидович! - развел руками Зорин. - Между нами давно уже нет ничего общего! Какие у меня могут быть к нему претензии? Мы сейчас пребываем в разных весовых категориях, вы же знаете сами!
- У меня другие сведения, - официальным тоном сказал Введенский. - Позволю себе дать вам дружеский совет. Оставьте его в покое, если не хотите поссориться с Администрацией президента. Поверьте, у него есть очень, очень высокие покровители.
Виктор Петрович кивнул и расплылся в улыбке: о чем речь, конечно, нет ничего легче. Пусть живет, как хочет. А сам внутренне затрясся от ненависти.
Но делать нечего, придется временно отступить, ведь Введенский недвусмысленно намекнул, что Белову покровительствует сам президент Батин!
- Нет проблем, Игорь Леонидович, - абсолютно никаких проблем!
И, когда Введенский встал, дав понять, что его миссия завершена, Зорин выскочил из-за стола и суетливо пожал генералу руку на прощанье. 
Верочка встала при виде вышедшего из кабинета шефа Введенского и проводила его до дверей. В коридоре Игорь Леонидович довольно усмехнулся. Однако заюлил, залебезил старый аппаратный лис! Чует, что рыльце в пушку! Кажется, Зорин понял, что Белов находится под крышей ФСБ и наезд на него грозит для автора идеи и исполнителей вполне предсказуемыми последствиями. Все остальное - лирика...

После обеда Зорину на мобильный позвонил Кабан.
- Я на вокзале. Продукты в дорогу до Владивостока закуплены, - проинформировал он работодателя. - Вскрываем консервы или пусть еще полежат?
«Нет, какой придурок этот Кабан, - раздраженно подумал Виктор Петрович, - что за идиотский код придумал? Он бы еще рыбку вспомнил в томате, и что ей в томате хорошо! Выходит, Белов собирается уезжать из Москвы? Однако в свете недавно состоявшегося разговора с Введенским, может, оно и к лучшему?»
- Отставить, - жестко приказал Зорин. - Вплоть до моей команды.
Не дожидаясь ответа, Виктор Петрович отключил мобильник и с такой силой грохнул кулаком по столу, что рамка с портретом покойной жены упала на пол, и стекло в ней разбилось. 
Кабан убрал свой мобильник в карман, довольно улыбнулся и, как муха, потер одну лапу об другую. Его попытка манипулировать Зориным удалась! Несмотря на ненависть к Белову и желание с ним поквитаться, Кабан понимал, вернее, чувствовал нутром, что его прикончат сразу же после того, как он уберет Белова. Поэтому он попытался подстраховаться и послал в ФСБ анонимное письмо, в котором сообщал, что Зорин собирается свести счеты с бывшим партнером по теннису.
При этом он постарался отвести подозрение от себя и перевел стрелки на телохранителя Зорина Сергея Литвиненко. Нетрудно было просчитать, что, когда фээсбэшники тряхнут Виктора Петровича хорошенько, он даст отбой, но задаток, выплаченный за проделанную подготовительную работу, вернуть не потребует!
Кабан подождал, пока поезд «Москва-Владивосток» тронулся с места и махнул шутливо рукой: мол, до свиданья, Александр Николаевич, не обольщайтесь раньше времени. Еще встретимся на узенькой дорожке...

IX
До отправления состава оставалось десять минут. Сидеть в душном купе не хотелось - путь предстоит неблизкий, и друзья решили постоять возле вагона, посмотреть на Москву: когда-то еще они сюда вернутся? Места у них попались в разных купе - два в одном, два в другом, такие им продали билеты в кассе. В купе, в котором разместились Белов и Федя, сидел угрюмый бородатый дед, вылитый Илья Муромец на пенсии, в купе Ватсона и Витька соседние две полки были уже заняты.
Озабоченные пассажиры сновали по перрону взад и вперед, а Белов, Федя, Витек и Ватсон, стоя у двери своего вагона, курили и обсуждали реакцию Степаныча, когда он узнал об их решении рвануть из Москвы. С одной стороны, Степанычу стыдно было бросать друзей, можно сказать, на произвол судьбы, а с другой и хозяйство свое разросшееся он оставить без пригляда никак не мог! Итак он целыми днями крутится, как белка в колесе, а от партнеров толку чуть и даже меньше того!
- Не работа делает человека свободным, - глубокомысленно заявил Федя и поднял вверх прокуренный до желтизны указательный палец, - а отсутствие таковой! Возьмите Степаныча, какой смысл ему пахать, если он не умеет тратить заработанные деньги?
- А ты умеешь? - ехидно поинтересовался Витек, выпуская в сторону доморощенного философа струю дыма.
- Нафиг надо, деньги - это ответственность, то есть, - тяжесть, а у меня ограниченная грузоподъемность. У каждого человека, как у лифта, есть свой лимит, понял? Лучше его не нарушать, чтобы не застрять в шахте, то бишь, в гробу!
- Ну ты и трепло, - то ли обругал, то ли похвалил Федю Белов. И вздрогнул.
Из массы идущего по перрону народа он выхватил взглядом до боли знакомое лицо. Он даже не сразу понял, где его видел, и только через несколько секунд вдруг отчетливо осознал - это лицо девушки из его сна! Белокурое виденье, вот кто это! Это она!
Девушка шла налегке, прижав локтями к бокам две упаковки с соком, обгоняя пассажиров с узлами и чемоданами, словно убегала от кого-то... Саша застыл от ощущения нереальности происходящего: ему показалось, что он опять оказался в своем странном сне, и в этом мире нет ничего и никого, кроме нее одной.
Но похоже, ее действительно преследовали - средних лет южанин настиг девушку и схватил ее за локоть. Саша почему-то сразу решил, что он не кавказец, а араб или афганец, он с такими сталкивался не раз, когда служил на границе.
Девушка вырвалась и ускорила шаг, но араб не отставал. Он был не один - с ним было двое кавказцев. Одного Белов узнал сразу - это был парень, которого он видел среди нападавших во время битвы под Карфагеном, а второго - бородатого, в надвинутой на глаза кепке, Белов не знал. Девушка кинулась от них к вагону и хотела заскочить внутрь, но араб снова вцепился в ее локоть. На этот раз так крепко, что она не смогла вырваться, и при этой попытке упаковки с соком упали на перрон.
- Обижаешь, красавица... - сказал араб с укором. - Почему не хочешь поговорить? Я не кусаюсь...
- Пусти, - как-то по-детски попросила она, - а то я дедушке скажу!
Упоминание о дедушке вызвало у араба смех, но тут Белов шагнул вперед и посоветовал, глядя ему в глаза:
- Оставь ее в покое, пока я тебя не огорчил! - как всегда в минуту опасности, его охватило настороженное спокойствие, которое окружающие его в эти минуты люди воспринимали как уверенность в себе.
Муса заволновался: они с Омаром в розыске, а он устраивает представления на перроне! Он положил руку на плечо горячему арабу и сказал примирительным тоном:
- Ладно, Омар, хватит, и так все на нас смотрят. Что тебе эта девка далась? Знаешь, сколько их еще в поезде!
Омар вздрогнул, покраснел, на висках его надулись жилы. Он повернулся к Мусе, еле сдерживаясь... Если бы взглядом можно было убить - убил.
- Нет, ты не понял, - сказал он краем рта, - тут уже другое... - он потянул девушку к себе, но та вращательным движением руки освободилась от захвата и юркнула в вагон.
Ватсон с Витьком подтянулись к Белову, а Федя наклонился и поднял с перрона пакеты с соком.
Единственным человеком, которому нравилась сложившаяся ситуация, был Злобин. Со счастливым лицом уличного драчуна он шагнул вперед, встал плечом к плечу с Беловым:
- У нас таких омаров, как ты, раком ставят, - сообщил он дрожавшему от распиравшего его гнева арабу. - А ну, вали отсюда, пока мы тебе ноги не вывернули задом наперед!
Пожилая проводница, спокойно наблюдавшая за развитием конфликта, решила, что пора вмешаться.
- Эй, вы, забияки, быстро кончайте бузить, а то наряд вызову, - властным голосом крикнула она. - И поедете вместо Сибири в Бутырку.
В это время из вагона вышел тот самый дед-богатырь, который сидел в купе Белова, и окинул недовольным взглядом стоявших на перроне мужчин. Из-за его могучей спины выглядывала девушка. И что самое интересное, она не выглядела испуганной. Ничуть!
- Который, Ярослава, говоришь, тебя обидел? - спросил он густым басом.
Девушка ткнула пальцем в Омара, и тот попятился, увидев, что численный перевес на стороне противника. Как только дед сжал пудовые кулаки, а Белов сделал еще один шаг вперед, Омар повернулся и быстрым шагом двинулся вдоль вагонов, все время оглядываясь и что-то бормоча себе под нос. Его «ассистенты» потрусили вслед за ним. Белов взглядом велел Феде передать упаковки с соком девушке. 
- Спасибо вам, - сказала она, улыбнувшись, - что не побоялись за меня заступиться.
- Да что тут такого, - словно оправдываясь, пробурчал Белов и добавил: - А мы с вами в одном купе едем!
Еще минуту назад он собирался просить попутчиков поменяться местами с Витьком и Ватсоном, чтобы занять одно купе всей честной компанией, но теперь он на это не согласится, ни за какие коврижки. Нет, он должен ехать в одном купе с девушкой из своего сна - с Ярославой! 
Деда Ярославы звали Афанасий Никитович Суриков, но Саше все время хотелось назвать его Ильей Муромцем. До чего похож на богатыря с картины Васнецова! Ну, просто копия! Черная с проседью борода закрывает широкую грудь, из-под лохматых бровей пристально смотрят умные голубые глаза; короткий красный нос наглядно демонстрирует, что его обладатель не чужд земных радостей. Именно таким Белов представлял себе таежников... А таежниц - такими, как его внучка. Статная девка, глаза как аквамарин, волосы льняные заплетены в толстую косу. Ярослава, конечно, мало похожа на миссок из конкурсов красоты... Но если говорить о красоте здоровья, свежести и силы, то она - вне конкуренции, это уж точно!
- Куда путь держите, господа товарищи? - прогудел богатырь, испытующе оглядывая соседей, когда все заняли свои места и состав тронулся.
- Куда поезд вывезет, - честно ответил Белов.
Такой ответ явно не понравился таежному консерватору, более того - насторожил. Или что-то парень скрывает, или жулик, что в обоих случаях - нехорошо. Белов это понял и уточнил:
- Мы едем Сибирь посмотреть, а потом на Дальний Восток рванем. Я по образованию геолог, думаю вулканами заняться. Это у меня хобби такое. А где нам лучше выйти, вы нам и подскажите, как аборигены.
- Туристы, значит, - понял дед и улыбнулся уже приветливей. - Тогда можете считать, что вам повезло, бродяги. На этом маршруте я самый лучший экскурсовод.
И принялся рассказывать о достопримечательностях трассы Москва-Владивосток. А Белов, поглядывая время от времени на Ярославу, думал о том, как ему повезло.
- Мы с внучкой, к примеру, сначала заедем в Первомайское, опосля домой, в Свободный... Это наши родные места, - закончил дед. 
- Свободный? - встрепенулся Белов, - А где это?
Афанасий Никитович расплылся в широкой улыбке - рассказывать про свою вотчину он очень любил. Малой своей родиной гордился и гордостью этой спешил поделиться с новыми знакомыми.
Рассказывал о Свободном дед, как о каком-то земном рае. А городок-то - что прииск. Как понял Белов - самая настоящая глушь, в которой живут старатели. Но Афанасий Никитович так красочно описывал его, так нахваливал окружающую тайгу и реки с золотыми самородками, что Белов решил - Свободный нужно посетить обязательно. Тем более свой самородок, он уже, кажется, нашел. Белов снова взглянул на Ярославу. Но девушка подчеркнуто равнодушно смотрела в окно, зажав в руке красное яблоко, будто забыла о нем. Как и о Саше - она не выделяла его из круга друзей...
X
За неделю до описываемых событий в одном из кабинетов ФСБ России состоялась неофициальная встреча двух генералов: Введенского и Хохлова. Теперь они стоят на одной ступеньке, оба - заместители главы их серьезного ведомства, поэтому Игорь Леонидович не докладывает, а Анатолий Андреевич не приказывает.
- Имеется довольно интересная идея, - отпив глоток крепкого кофе и закурив неизменную сигарету, тихо сказал Введенский. Не потому, что кабинет нафарширован жучками, просто привык так говорить. - Если все пойдет, как задумано, мы выйдем на след базы террористов. Может быть, удастся наступить на хвост самому Хаттабу.
Имя арабского моджахеда уже давно стало притчей во языцех... Взрывы жилых домов и административных зданий, фугасы на дорогах, похищение людей, расстрелы чеченцев, перешедших на сторону федералов - все это так или иначе связывалось с именем Хаттаба.
- Что за идея? - заинтересовался Хохлов.
Задумка Введенского оказалась на удивление простой и легко исполнимой. Азбука, так сказать, контрразведывательного искусства. Хотя риск, естественно, имеет место, полностью его исключить нельзя, вот разве уменьшить, но и это проблематично.
Во время уничтожении поселка Карфаген в руки сотрудников ФСБ попали несколько террористов, в их числе - приближенный Хаттаба Омар и его заместитель Муса. Последний, по далеко не случайному стечению обстоятельств - человек Введенского, его многолетний информатор и даже, можно сказать, приятель, насколько это возможно, учитывая разницу в их статусе. Не использовать эту ситуацию просто грешно. Все просто: достаточно организовать «побег» и проследить пути и связи Омара, в конце концов выйти на Хаттаба или на его ближайшее окружение. Заодно выявить планы бандитов, получить сведения об их арсеналах и маршрутах передвижения. Разве этого мало?
- Перспективная идейка, - одобрил Хохлов, доставая из бара бутылку с армянским коньяком. - Давай, выпьем на ты. Хоть я и старше, а ты, брат, умнее. Шутка!
- Не хвали, идучи на рать, а хвали идучи с рати, - рассмеялся Введенский, чокаясь с бывшим начальником.
Как и любому человеку, похвала крутого профессионала была ему приятна. Так, за рюмкой коньяку, они обсудили детали операции...

Все произошло во время перевозки арестантов из тюрьмы в здание ФСБ на Лубянке. За рулем автозака сидел пожилой капитан из Лефортова, его пришлось посвятить в детали задуманной операции. Рядом с ним - ничего не подозревающий ефрейтор срочной службы, которому выдали сегодня вареные патроны. Минут через пятнадцать после выезда из тюрьмы капитан неожиданно вспомнил о якобы оставленных в служебном кабинете сигаретах, остановил машину и побежал к ближайшему киоску. По пути несколько раз стукнул по двери и повернул ключ. Когда он вернулся, автозак был пуст, подследственные исчезли. Рядового после аккуратного удара Мусы пришлось отправить в травмопункт с сотрясением мозга. Капитан немедленно позвонил Введенскому, проинформировал его о побеге. Как это часто бывает, поиски бежавших ничего не дали - Омар, Муса и третий арестант будто испарились в воздухе...
XI
Как ни странно, долгий путь на Восток не показался друзьями ни скучным, ни нудным. Время летело быстро. Дед Афоня рассказал, что едут они с внучкой из Москвы, где проездом были родители Ярославы, работающие по контракту за границей в Ираке.
- Встретились и разъехались, - недовольно сказал дед Афоня, - им деньги важнее дочери. 
Ярослава погладила деда по руке, и он замолчал, очевидно, тема эта была Ярославе неприятна. Саша спросил Афанасия Никитовича, не помнит ли он Николая Белова, который, судя по всему, бывал в Свободном? Дед подумал и ничего не ответил. Может, не помнил, а может, не хотел говорить... 
Кормились в складчину, покупая на полустанках у старушек и в придорожных кафе то курочку, то картошку, то малосольные огурчики, то рыбу. Так и жили. Купе превратилось в квартиру на четверых, да еще Ватсон с Витьком приходили в гости. Прогулки по перрону или по коридору сделались обязательными, чтение газет и журналов вслух - непременным занятием.
- Эх, вас бы к нам в Свободный, - частенько говаривал дед, - уж там бы я вас попотчевал гречишным медом, настоящим соленым шпиком, грибочками отборными, да ягодным самогоном. А то что мы тут с вами едим? Одну дрянь! А что пьем? Срамота! - Дед Афанасий с недовольным видом убирал под стол бутылку водки непонятного розлива.
Белов рад был принять приглашение, но с обещаниями пока не спешил. Ведь это означало бы, что он снова откладывает осуществление своей мечты заглянуть в жерло вулкана!
Федя впился в старого таежника, набросился на него, как клоп на новенького, часами разъяснял ему свое революционное понимание Библии. Больше никто его серьезно не воспринимал.
По мнению Лукина в начале мира не Слово было, как это утверждает Ветхий завет, и не Дело, как в «Фаусте» у Гете сказано, в начале была Мысль! Вернее, мыслеобраз. Ведь перед тем, как что-нибудь создать, сначала надо это представить! А это значит, что идеальный образ мира появился в сознании Творца раньше, чем материальный!
За что бы не взялся Федор, его интерпретация коренным образом отличалась от общепринятой. Даже понятие первородного греха он отмел, как не соответствующее тексту Ветхого Завета. Не потому были изгнаны из рая Адам и Ева, что познали друг друга плотским образом, а за то, что захотели отведать плод с Древа Жизни и стать бессмертными! Выше лба прыгнуть захотели! А кому же хочется плодить конкурентов? Никому, даже Господу Богу! Вот и стали беженцами... Выходит, и в раю, и в вечности борьба за места идет? Ведь так получается?
Афанасий Никитович, потомок староверов и Ермаковых казаков, слушал его, улыбаясь в усы, иногда возмущаясь про себя, но в спор не вступал. Мудрый старик понимал, что у каждого человека свой Бог и своя правда, а навязывать окружающим «единственно правильное мнение» - занятие бестолковое и бесперспективное.
В середине пути Злой и Ватсон почти перестали посещать их купе. Витьку, как доктору Зигмунду Фрейду, везде и во всем мерещился секс. Он познакомился с ехавшей в Читу женой офицера-танкиста и, судя по всему, у них нашлось много общего. Во всяком случае, тем для разговоров им искать не пришлось. Они выходили в тамбур покурить даже ночью и там запирались надолго.
Ватсон с помощью мануальной терапии пытался лечить радикулит у пожилой соседки по купе, а после успешного завершения курса лечения был приглашен к еще одной пенсионерке в другое купе. Практически пошел по рукам. Пациенты кормили его на убой, поэтому он начал распухать прямо на глазах!
Что касается Белова, то он все больше и больше влюблялся в Ярославу, но девушка казалось не замечала этого. Она уже перестала чураться его как постороннего, но и близко не подпускала. Белов не мог налюбоваться ею - крепкая, статная девушка с фигурой валькирии, а по разуму - совсем ребенок. Видимо, сказывалось дедово воспитание вдали от цивилизации.
. Когда Федя и дед Афанасий затевали общие разговоры на социально-теологические темы, Саша и Ярослава выходили в коридор и стояли вместе у окна. Как-то Ярослава спросила его, чем он занимается в свободное от изучения вулканов время, и Белов коротко, не вдаваясь в детали, ответил, что он предприниматель. Этот ответ Ярославу вполне удовлетворил.
Глядя на проносившиеся мимо пейзажи, Ярослава призналась, что город Свободный далеко не рай, как утверждает дедушка. Там где золото, не может быть рая. Жители поселка - кавказцы и отбывшие сроки уголовники пребывают в состоянии затяжной войны, и дедушке, как главе поселковой администрации, достается с обеих сторон. Она даже боится, что его могут убить. И тогда куда ей податься - родителям не нужна, останется сиротой.
XII
В Красноярске они стояли целых двадцать пять минут. Экспресс не выбился из графика, сокращение стоянки не предвидится. Поэтому Саша и Ярослава решили не прогуливаться по перрону, а навестить рынок на вокзальной площади. Там торговали всем, что душе угодно: продуктами, одеждой, обувью, посудой, разными безделушками. Разглядывая принадлежности дамского туалета, девушка неожиданно спросила:
- Почему вы ничего жене не покупаете? Кто она у вас - тоже предпринимательница?
- Разошелся я со своей супругой, - ответил Саша. - Долго рассказывать, почему. Так что поверь уж на слово.
- А вы не врете? - спросила Ярослава. - Все мужчины только за порог дома, как сразу и неженаты становятся.
Белов подметил, что Ярослава не такая уж и наивная селянка, какой притворяется рядышком с дедом. А вообще она удивительно умела подлаживаться под собеседника - дед видел в ней то, что хотел видеть, Белов видел то, что он хотел видеть. Непроизвольно это у нее получалось или намеренно - трудно сказать.
Они бродили по рынку, пока не наткнулись на ряд старушек, торговавших цветами. Саше захотелось сделать Ярославе приятное, он взял да и купил ей целое ведро разных цветов. Ярослава рассмеялась, принимая подарок, но видно было, что она польщена.
Подсознательно Белов сравнивал Ярославу с бывшей женой, и это сравнение было не в пользу Ольги. Чего-чего, а наивности в хорошем смысле этого слова в ней никогда не было, а если и была, то давно испарилась без остатка...
И снова - покачивающийся вагон, нескончаемые беседы Феди с дедом на религиозные темы, рассказы Ярославы о жизни в тайге, и Белова - о вулканах.
В Чите Витек попрощался с приехавшей на место дислокации части мужа офицершей и затосковал. Он целыми днями бродил по коридору, заглядывал в чужие купе, в десятый раз изучал вывешенное расписание.
На седьмой день экспресс прибыл в город Свободный. Дед Афанасий заранее принялся готовиться к выходу, а Белов лежал на своей полке и думал о том, что теряет, быть может, самое важное в своей жизни... Но набиваться в гости к Афанасию Никитовичу и Ярославе было не в его стиле. Что из того, что дед Афоня их приглашал - чего не сболтнешь в задушевной беседе за рюмкой водки. А вот Ярослава явно затосковала, все вздыхала украдкой, глаза на мокром месте. Мудрый старик это заметил и пришел к ним на помощь.  
- Ну, что, молодые люди, - сказал он Белову и Феде, когда поезд остановился на станции, - раз вам все равно куда ехать, может быть, к нам с Ярославой заглянете на пару дней? Я же обещал попотчевать вас сибирскими яствами.
Федя закивал головой, как цирковой конь. У Саши словно камень с души свалился. Он быстро обсудил с Витьком и Ватсоном создавшееся положение. Через несколько минут четверка друзей вслед за дедом Афанасием и Ярославой вышли на перрон. Котомки за спинами, узел в руке Ватсона,, баул у Злого - невелика ноша бродяг. Друзья Белова спорить не стали - сказал, выйдем в Первомайском, значит, в Первомайском. А вулкан никуда не денется, не убежит - миллион лет на своем месте стоял, пару недель подождет.
- Кто такие? - подошел к ним сонный сержант милиции.
Дед Афоня огладил пышную бороду, прищурился.
- Загордился, Семка, своих не признаешь? Собираешься шмонать?
- Тебя Афанасий Никитович признал, а эти больно подозрительные, - тыкнул пальцем в компанию Белова работник милиции, - не мешало бы документы проверить.
- Это гости мои, - пояснил Афанасий, - у вшей своих документы проверяй, а моих гостей не замай! 
Сержант махнул рукой и пошел дальше по перрону. Старый таежник не без удовольствия показал попутчикам, что знают его здесь и уважают. По пути к зданию станции здоровался со всеми встречными. Белов и его друзья помогали деду тащить его многочисленные коробки и баулы.
Белов хотел спросить, что в них, да не стал нос свой совать в чужие дела. Но дед Афоня открылся и без наводящих вопросов. В ящиках и узлах - московские гостинцы. Одежонка для безработной Клавдии, которая живет на нищенскую пенсию. Одноразовая посуда для уборщицы какого-то офиса, которая осталась без кормильца. Коньячишко для начальника гормилиции. Два десятка видеокассет. Любовные переживания - для сентиментальной супруги начальника узла связи. Боевики - для заместителя управляющего «Золотопродснабом».
- Тут тебе и милосердие, и мзда. Не подмажешь - не поедешь. А нам с Яркой приходится и ехать, и двигаться пехом, - многозначительно прищурившись, пояснил старик. - Все, пора ехать. Через два часа - вертолет на Свободный, опоздаем - куковать до завтра придется...
Поехали они на автобусе. Единственный таксист, дежуривший возле вокзала, повез дедово барахлишко. Его оказалось так много, что для пассажиров не осталось места. Тем более, для шестерых.
XIII
Зампрезидента РФ В. В. Батин задолго до выборов приступил к укреплению власти путем перемешивания номенклатурной колоды. Кадры решают все, эту истину еще никому не удалось опровергнуть! Старую ельцинскую гвардию стали вытеснять молодые, энергичные северяне, в основном выходцы из Ленинграда-Петербурга.
К Зорину Батин относился не лучшим образом, во всяком случае, своим человеком его не считал. Виктор Петрович это знал, и поэтому, когда последовало предложение перейти на другой пост, он и не подумал отказываться. Хотя его «ссылали» в Сибирь на пусть и почетную, но скорее декоративную должность зама представителя президента по Дальневосточному и Сибирскому регионам. Представитель в свою очередь поручил ему курировать Амурскую область. Соответственно, сидеть в Благовещенске и не рыпаться без его указаний.
Друзья из администрации президента прозрачно намекнули ему, что он покидает Москву временно: как только спадет волна новых назначений и возникнет необходимость в верных людях, он возвратится в столицу.
Зорин даже не расстроился, что приходится уезжать из столицы. Как человек с финансовым воображением, он понимал, что с его новой должностью, если приложить к ней мозги и руки и отнестись к назначению не как к ссылке, а как к экспедиции, можно гораздо больше заработать на безбедную старость, чем сидя в Москве. За три дня до вылета к новому месту службы, Виктор Петрович вызвал к себе в кабинет своего помощника и телохранителя Литвиненко.
- Сергей, ты слышал о новом моем назначении?
Вопрос был чисто риторический: изворотливый и умный бывший сотрудник ФСБ всегда был в курсе дел и событий. И явных, и сокрытых в досье, секретных папках и защищенных паролем компьютерных файлах. Кто снабжает его негласной информацией, как он добивается результатов - все это Зорина не интересовало. Главное, он убежден в верности и личной преданности Литвиненко.
- Так, с пятое на десятое, - осторожно признался Сергей. - Если считаете нужным - посвятите, Виктор Петрович.
Не только нужно - необходимо! Ибо именно Литвиненко должен стать опорой, мотором и даже бампером его далеко идущих замыслов. Зорин тут же решил, что его личное состояние, немалое даже по нынешним меркам - будет прирастать Сибирью! Золотодобыча, нефть, деревообработка, рыболовство, промышленность Приамурья - это ведь эльдорадо, которое ждет не дождется своих конкистадоров! 
Говорить округлыми фразами, изображать непримиримого борца с коррупцией - нет нужды, они с Литвиненко уже давно нашли общий язык.
- Сам понимаешь, в одиночку я ничего не добьюсь, вместе с тобой - многого. Там, в Сибири и на Дальнем Востоке имеются немалые возможности для деловых людей. Это в европейской России все схвачено и распределено. На задворках империи есть множество мест, ожидающих хозяина.
- Понимаю, Виктор Петрович, как не понять, - кивнул Литвиненко. - Можете на меня рассчитывать.
Он знал Зорина как никто другой и считал его гением бюрократии. Уж рядом-то с ним от голода и безденежья не пропадешь! Поэтому он, ни минуты не раздумывая, принял предложение Зорина поехать с ним на Восток. Они обсудили детали поездки, и Литвиненко отправился готовиться к отъезду.
Ларису Генриховну Зорин решил оставить в Москве. Вернее, в Жлобне - начальником своего запасного аэродрома. Организованный ими интернат для особо одаренных детей процветал, его популярность превзошла все разумные границы. Очередь из политиков и высших чиновников выстроилась на много лет вперед. Так что за свое будущее, как и будущее России, он не волновался. 
Все предусмотрел Зорин, вот только в отношении своей новой секретарши Веры Виктор Петрович дал слабину и нарушал собственные неписаные правила - никогда не вдаваться в амуры с собственными секретаршами. А тут бес попутал! Рядом с ней он чувствовал себя молодым самцом в период гона. Правду сказать, такой прыти и такого легкомыслия он от себя не ожидал!
Осталось уговорить Веру занять в его свите не только место секретаря, стенографистки и референта, но и «постельной принадлежности». Не долго думая, Виктор Петрович вызвал Верочку в кабинет, обнял за восхитительно тонкую талию и, мягко подталкивая вперед, усадил ее на свое место за рабочим столом. А сам принялся расхаживать по комнате, заливаясь соловьем и поглядывая на смущенную и мило покрасневшую девушку.
- Видишь ли, Верочка, любой государственный деятель нуждается в активной помощи своего доверенного лица. А кто может быть ближе личного секретаря? Она и почту во время принесет, и кофеек подаст. Успокоит, погладит, поцелует, - выдал он предполагаемый перечень услуг. - От этого зависит настроение госслужащего и, следовательно, его успехи в борьбе за процветание России.
- Я понимаю, - согласилась не по летам сообразительная Вера. - Действительно, от вас многое зависит... Я ведь, Виктор Петрович, еще и курсы массажа закончила, меня преподаватели хвалили за хорошие руки.
Судя по лукавому взгляду, брошенному ею на диван, и легкому румянцу на щеках, она все поняла правильно и практически согласилась с «деловым предложением». А куда ей деваться? При нынешней безработице девушки без высшего образования и опыта работы на рынке труда цена - пучок за пятачок.
Сказать по правде, она использовала весь арсенал своих женских штучек, чтобы привести Зорина в это приятное состояние полового возбуждения, хотя он, при всей своей многоопытности и уверенности в себе, этого даже не заметил! Правильно говорят, когда боги хотят лишить человека разума, они подкладывают ему в постель красивую женщину!
- Пускай тебя не пугает многообразие заданий и поручений, - продолжал витийствовать Зорин. - С ними ты легко справишься. Главное не это... А массаж, - это великолепно. Это звучит гордо, - совсем уж невпопад закончил Виктор Петрович.
Податливость девушки вызвала у него прилив нежных чувств и некий намек на эрекцию. Уже не сдерживаясь, Зорин подошел к скромно потупившей взор девушке и прикоснулся губами к нежной ее шейке. Вера вздрогнула, но не оттолкнула его. Точно так же вытерпела осторожное прикосновение к груди после того, как он с шутливой улыбкой расстегнул верхние пуговички на белой блузке.
- Если я правильно понял, ты согласна стать моим ангелом-телохранителем? - с трудом удерживаясь от более интимных ласк, спросил Веру работодатель. - Не сомневайся, я никогда тебя ничем не обижу.
- Согласна, - прошептала Вера, поправляя потревоженную кофточку...
Через два дня рейсом Москва-Хабаровск Зорин и его команда единомышленников вылетели на Дальний Восток... 
XIV
Ольге об исчезновении бывшего ее мужа сообщил Шмидт, нагрянувший с этой вестью в ее скромный дом на Рублевке, построенный еще Беловым.
Начальник службы безопасности Фонда не только сохранил сеть явных и скрытых информаторов, но и расширил ее. Стукачи у него были повсюду, во всех эшелонах власти, включая Госдуму, правительство и администрацию Президента. Они отслеживали каждый шаг чиновников, каждый указ или постановление еще в зародыше, и немедля докладывали хозяину. 
Совмещение официальной должности главного охранника и не официальной - гражданского мужа президента Фонда реставрации вполне устраивало Дмитрия Андреевича. По натуре он не был карьеристом, власть, по его мнению, не место для порядочных людей, хочешь не хочешь, а замараться придется, поэтому лучше держаться от нее как можно дальше. И деньги его не слишком интересовали. Деньги, как и власть, больно кусаются.
Обладателей миллиардов или контрольных пакетов акций доходных компаний либо пристреливают, либо взрывают. В лучшем случае они попадают под прицел прокуратуры и переселяются из престижных дворцов в комфортабельные тюремные камеры. Что далеко не одно и то же!
Тот же Белов - яркий тому пример. Казалось бы, отказался и от того и другого, ан нет, все равно за ним беда ходит, покоя не дает. Беда в лице бывшей жены Ольги, заболевшей заразной болезнью - жадностью.
Бывший миллионер, бывший депутат Госдумы снова испарился. Может, убили его или похитили - в наше время от этого никто не застрахован. Если жив, то Ольга ни за что не уступит пост главы Фонда. Шмидт подозревал, что она уже заморозила банковские счета Белова и готовится переоформить их на свое имя.
- Говоришь, исчез? - Ольга плеснула в фужер виски, положила кубик льда, разбавила тоником. - Сашка всегда вовремя исчезает и так же вовремя возвращается. Я успела привыкнуть к его акробатическим фокусам. Уверена, он жив и невредим. Как думаешь, куда он девался?
В голосе, в легком подрагивании пальцев, сжимающих хрупкий фужер, в прикрытых длинными ресницами зрачках, в нарочито небрежной позе - во всем этом чувствовалось страстное желание услышать, что убит, похоронен, придавлен сверху тяжелым камнем! Так ей надоели проблемы и неприятности, которые постоянно доставлял ей Белов. Уж лучше бы кто-нибудь прикончил его в конце-то концов! Только без ее участия, она не хотела иметь к этому отношения.
Шмидт подошел к бару гостиной, вынул из бара бутылку водки, налил в рюмку и выпил.
- Ты не ответил на мой вопрос! - в голосе появились недовольные нотки королевы, обиженной поведением придворного шута. - Для нас с тобой лучше, если он исчезнет навсегда...
- Не ответил, потому что пока нет информации, - сказал Шмидт. - Гадать на кофейной гуще не привык... В последнее время ты часто нервничаешь по пустякам, - Дмитрий Андреевич попытался переключиться на другую, менее опасную тему. - Наверно, слишком много работаешь. Давай поедем куда-нибудь, отдохнем, выбросим из головы все неприятности? Если хочешь, я мигом организую...
«Отличная идея», - про себя согласилась Ольга.
Система, созданная Беловым, работает четко, без перебоев и простоев, словно отлаженный насос бесперебойно перекачивает на банковские счета огромные суммы. Временные трудности, вызванные дефолтом и политическими неурядицами, удалось преодолеть малой кровью.
Теперь у Ольги получалось все, за что бы она ни взялась. Она вошла во вкус, превратилась в заботливую хозяйку Фонда и не представляла себе жизни без своего бизнеса, без руководства многочисленными филиалами, отделами и фирмами.
Теперь можно и оставить Фонд на пару недель - ничего страшного не произойдет. Зато она возвратится в Россию отдохнувшей, свежей, полной сил, и тогда разберется с хитроумным муженьком. Отыщет этого одиссея и задаст ему пару вопросов по существу. Решай, милый, выбирай, что дороже, жизнь или кошелек! Если тот в очередной раз увильнет от честного ответа, придется применить более радикальные методы воздействия.
Вот только куда поехать, где провести незапланированный отпуск? На Канарах сейчас все отели забиты. Нет, на Канары она не поедет!
Провести время на подаренной Сашкой вилле в Майами? Неплохая мысль, но там на нее неизбежно накатятся воспоминания о прежней жизни с Беловым. Какой там отдых - сплошные переживания.
- Давай поедем в Карловы Вары, тем более, что я купила там пару бутиков, - неожиданно для себя решила она, - И тебе, и мне не мешает подлечиться. Там - целебная водичка, опытные врачи, культурные и вежливые сестры. Никаких стрессов - тишина и покой. Господи, до чего же я соскучилась по тишине!
«В Вары, так в Вары, - подумал Шмидт, машинально перекладывая пустую рюмку из руки в руку. - Хоть к черту на кулички, лишь бы Ольга успокоилась и оставила Белова в покое. Ей-богу, эта ненависть к Саше переходит у нее в навязчивую идею! Плюс приступы стервозной жадности! Все равно пока с Беловым ничего не ясно, где он и когда объявится, не известно. И что зря нервничать?»
- Как решишь, с Ваней? Возьмем с собой или оставим дома? - спросил Шмидт.
Действительно, немаловажная проблема! Взять мальчика с собой? Нет, этот вариант отпадает. В последнее время он стал просто невыносим! Дерзит и Шмидту, и матери, постоянно вспоминает отца. Какой он добрый, понимающий, сильный и смелый! Говорит, а сам косится на Шмидта. Будто сравнивает его с отцом и это сравнение явно не в пользу дяди Димы.
Оставить его в интернате? Пожалуй, это выход. Да и вообще, нечего ему болтаться в Москве в компании дворовых пацанов. Тянет его, как отца, в дурные компании, Уж лучше бы занимался музыкой да скрипке уделял больше времени.
Но пока он в интернате, о нем можно не беспокоиться! Элитное учебное заведение для особо одаренных детей теперь охраняет целый полк внутренних войск, так что ничего страшного случиться не должно.
- Оставим Ваньку в интернате, - расстегивая рубашку любовника и забираясь под нее подрагивающей рукой, невнятно проговорила Ольга.
С Дмитрием она помирилась и примирилась именно на почве секса. Последнее время и он стал к ней более терпимым, не спорит и старается во всем угодить.
- Тебе не кажется, что мы уделяем слишком мало внимания другим, более приятным проблемам... Раздень меня, милый...
«Действительно, мало, - про себя согласился Дмитрий, послушно освобождая женщину от одежды. - Вот только ведет она себя со мной, как с фаллоимитатором, купленным в магазине «Интим». Не отдается, а руководит... Никак не может отрешиться от роли бизнесвумен...»
- Поцелуй меня в грудь, - будто подслушав мысли любовника, приказала Ольга. - Теперь - в другую... И поскорей перенеси на диван... 
В самый ответственный момент, как назло, запиликал ее мобильный. В трубке - голос Ивана.
- Мама, мне на мобильный только что звонил отец, - радостно крикнул он. - Спросил, как я живу, как учусь...
«Вот он, очередной трюк Сашки под куполом цирка, - раздраженно подумала Ольга. - Значит, его не убили и не похитили, спрятался в какую-то нору и выжидает?»
- Откуда звонил?
- Не знаю, он не сказал, - ответил Ваня.
- Ничего не просил передать мне? - спросила Ольга.
- Он мне звонил, - напомнил мальчишка, - а не тебе.
И отключил телефон. Ольгу разозлили слова сына. Он наверняка знает, где отец. Возможно, они и раньше, до исчезновения Белова перезванивались? Тогда становится понятно неприязненное отношение мальчика к Дмитрию, которого он раньше обожал. Конечно, Ванька все понимает, он просто притворяется. Такой же хитрый, как и его любимый папаша. Настроение у нее испортилось, тут уж не до секса!
- Митя, мне расхотелось ехать в Карловы Вары, - капризно сказала Ольга. - И вообще, какой сейчас отдых? Мне нужно подготовить важные документы. Если Белов не объявится, я начну процедуру передачи мне прав на все его имущество без его участия. Объявим его пропавшим без вести!
Как обычно, она не спросила, согласен или не согласен Шмидт с ее намерениями. Он обязан согласиться! Потому что ее гражданский муж - обычный, бесправный служащий, которому повезло забраться в постель хозяйки.
XV
Город Первомайский, до революции именовавшийся Михалковым в честь внебрачного сына царя Алексея Михайловича, на самом деле трудно назвать городом. В центре - двухэтажное здание бывшего горкома партии, здесь теперь размещаются почта и телеграф. Напротив такое же - Дома офицеров. В более скромном строении - аптека. Все остальные улицы и переулки застроены одноэтажными домишками, спрятавшимися за разросшимися фруктовыми садами. Какая-то помесь города и деревни.
Дед Афоня в сопровождении внучки отправился в «Золотопродснаб», организацию, обеспечивающую прииски, а заодно и таежные поселки, продуктами питания, одеждой и обувью. Поскольку Афанасий Никитович был главой поселковой администрации, у него накопилось множество вопросов, требующих скорейшего разрешения. 
Договорившись о месте и времени встречи, Белов в сопровождении Феди, Витька и Ватсона отправился полюбоваться местными достопримечательностями.
Сначала Лукину захотелось посетить местную церковь. Потом Ватсон, поиздержавшийся в дороге, решил заглянуть в аптеку и пополнить запас лекарств. Злой шел с друзьями, без какой-либо определенной цели, кроме, может быть, одной, - дать кому-нибудь в морду в случае необходимости.
Белову решил позвонить сыну, но его мобильник здесь не брал - пришлось идти на почту. Заодно и с Ольгой надо поговорить. Сказать, что он окончательно решил передать все, чем формально владеет, сыну после достижения им совершеннолетия. Только ему одному!
Заказал разговор, но домашний телефон жены не отвечал. Перезаказал разговор на мобильник Ивана. Тот взахлеб принялся рассказывать о своих достижениях в пулевой стрельбе. Судя по всему, он не вылезал из интернатовского тира. Белов только успел сообщить ему, где находится, как тут же связь прервалась, и он вышел к терпеливо ожидавшим его на улице ребятам.
- Давайте уже в аэропорт! - сказал Витек. - До вертолета полчаса осталось.
Они чуть не опоздали. Спасло их то, что рейс задержался из-за погрузки почты и багажа. Рядом с приземистым бараком, временным, как объяснили служащие аэропорта, пристанищем летчиков, стоял солидных размеров вертолет, готовый к вылету по маршруту Первомайский - Свободный.
Афанасий с внучкой приехали на такси минут за пятнадцать до вылета. Дед Афоня был чем-то огорчен и обижен. То и дело терзал свою пышную бороду, что-то бормотал непонятное под нос.
Ярослава отвела Сашу в сторону, шепотом, таясь от разгневанного деда, рассказала о новостях, услышанных в Золотопродснабе. Население Свободного состоит из трех группировок. Сосланные еще при Сталине кавказцы и их потомки враждовали с недавно приехавшими братками, которых позвал запах больших денег. Между этими двумя кланами оказались зажаты настоящие старатели, работящие и честные мужики.
Поначалу кавказцы и братки жили относительно мирно. Они не дружили, но и не воевали. Сами, естественно, не работали - на них пахали работяги. Кавказцы обдирали старателей с умом - не до конца, оставляли на пропитание и скудную одежку. Чтобы не померли, но и не особо жирели.
Кавказцы объявили о создании полулегальной компании под названием «Ингушзолото». Братки в противовес им, создали такую же подпольную фирму «Золотник». Обе группировки с опаской, завистью и, конечно, с ненавистью следили друг за другом. Иногда происходили стычки - где золото, там всегда пахнет кровью. Поселковой администрации почти всегда удавалось утихомирить забияк.
Но в их с дедом отсутствие в поселке появились незнакомые, неместные кавказцы и принялись разжигать страсти, натравливать соплеменников на братков. Теперь, по слухам, они только и ждут прибытия какого-то Омара, чтобы перейти к решительным действиям. Наверное, это тот Омар, с их поезда!
В свою очередь, главарь бандитов по кличке Базан создал штурмовой отряд, вооруженный охотничьими ружьями. Обе стороны активно готовятся к неминуемому сражению.
- Ну что, Сань, ты хотел заглянуть в жерло вулкана? - с усмешкой спросил Белова Витек, который стоял рядом и рассказ Ярославы слышал. - Это, пожалуй, покруче будет! Ну что, повоюем еще?
Похоже, Злой был рад тому обстоятельству, что снова удастся поиграть в войнушку. Белов его радости не разделял - он ведь не затем ехал в Сибирь, чтобы рамсы разводить на стрелках! Он хотел посмотреть на вулканы, полазить по горам и сопкам. И опять влип по самое некуда! Ничего не поделаешь, придется ехать вместе с дедом Афоней и попытаться помочь ему навести порядок в поселке!
Саша задумчиво посмотрел на девушку и старика, перевел взгляд на трех парней, которых он позвал за собой, обещая молочные реки и кисельные берега. Похоже, рухнула его надежда зажить честно, без крови и убийств. Снова предстоят бои без правил, как когда-то, в начале его криминальной карьеры. Только теперь он будет драться на другой стороне - закона и справедливости.
Ну, ладно, с ним ясно, пробьют башку - туда и дорога, а как быть с Федей, Витьком, Доком? Они-то почему должны подвергаться опасности, подставляться под стволы кавказцев или братков? Ради какой высокой идеи?
- Спасибо, Слава, за информацию, - ласково поблагодарил Белов девушку, переиначив ее древнерусское имя на более современное. - Пожалуйста, пойди к деду, успокой его. А я посоветуюсь с ребятами.
Белов вкратце передал Доку и Феде новости, услышанные от Ярославы. Подчеркнул, что он советует им не ввязываться в это дело, поселиться в гостинице в Первомайском и там дождаться его возвращения.
- Ты за кого нас держишь? - возмутился Злой. - За слабаков и недоумков? Дескать, вы жрите и пейте тут в три горла, а я сам, без вашей помощи, управлюсь со всей местной сволочью. Так я понимаю или ошибаюсь?
- Ошибаешься...
- Витек прав, - вступил в беседу Федя. - Мы вовсе не слабаки, какими ты нас считаешь. Кроме силы оружия имеется слово Божье, оно могущественнее всех стволов на свете. Уверен, что мне удастся примирить обе стороны...
Ватсон в беседе не участвовал, понимал: раз будет бойня, то без него никак - он же доктор! Значит, не зря он покупал в аптеке бинты и лекарства...
- Ладно, быть по сему, - сказал Белов, довольно улыбаясь. Настаивать на своем, значит обидеть мужиков. Они не дети, знают, на что идут. - Ну все, перетерли, переморгали! Пошли грузиться.
Перед посадкой в вертушку хмурый мужик пенсионного возраста проверил у них билеты. Предупредил, что предстоят две промежуточных посадки, в Таежнинске и в Мошкаре. Лету до Свободного - два с половиной часа.
Первым в вертолет полез Афанасий Никитович. Судя по угрюмому выражению лица старого таежника, внучке не удалось успокоить его. За ним -два местных бородача с поклажей. Потом - Белов с друзьями. Последней поднялась Ярослава.
Не успел дежурный объявить об окончании посадки, как появился еще один пассажир, человек явно кавказского происхождения. Саше показалось, когда их взгляды встретились, что он уже где-то видел эти глаза. Опоздавший уселся рядом с Беловым и что-то забормотал себе под нос. Молится, что ли? Пусть молится. Вон Федя, глядя в потолок вертолета, тоже шепчет слова молитвы.
Александра насторожило совсем другое - новый пассажир явно кого-то ему напоминает. Кого именно? Он напряг память и вспомнил, где его видел. На Ярославском вокзале, когда Омар приставал к девушке, именно этот парень стоял за спиной араба! Но тогда у него была борода, а сейчас он гладко выбрит.
Легкий тычок в бок заставил Белова повернуться к соседу. Тот что-то кричал ему на ухо, стараясь перекрыть шум мощного двигателя. И это была не молитва.
- Тебе нельзя лететь в город Свободный, - прошептал он. - Для тебя слишком опасно... Смертью грозит... Зря ты тогда на перроне против Омара пошел. Он страшный человек. Омар тебя узнает и убьет... В Таежнинске пересядь на самолет в Благовещенск... Лучше - прямо в Москву, через Красносибирск... Не подставляй голову - отрежут...
- Спасибо за предупреждение, - ответил ему Саша, но следовать советам незваного доброжелателя не собирался.
Знал бы горец азартный характер Белова, не говорил бы про опасность, отрезанные головы и прочие страхи. Любая опасность для Александра - будто для быка красная тряпка. Перспектива столкновения с любым неприятелем притягивала его, как магнит - железную стружку.
Когда они приземлились в Таежнинском аэропорту, кавказец выскользнул из вертолета и затерялся в толпе пассажиров, ожидающих посадки на самолет.
Белов решил не распространяться о разговоре с кавказцем. Чему бывать, того не миновать... Впервые после истории с гексогеном он почувствовал себя на своем месте. Нет, он не создан для блаженства. Его стихия - борьба за выживание в экстремальных условиях! Когда жизнь предсказуема и все известно наперед - теряется смысл существования.
Когда-то он серьезно изучал труды Клаузевица - прусского генерала и историка. Как тот говорил? Дай бог памяти: «Когда события развиваются с головокружительной быстротой, опыт не играет роли, а правила и принципы игры меняются на ходу...».
XVI
Первое, что сделал Зорин после приземления в аэропорту Благовещенска, поехал в Управление делами представителя президента и получил ордер на временную квартиру. Конечно, смешно было бы сравнивать ее с его московскими апартаментами. Дом постройки пятидесятых годов, всего три комнаты, обставленные стандартной дешевой мебелью. Вместо джакузи - обычная чугунная ванна, туалет совмещен с душем, даже раковины нет отдельной. Примитивный унитаз с высоко подвешенным над ним смывным бачком будто заимствован из коммуналок сталинских времен. Короче говоря, комфорт на уровне неолита.
Ничего страшного, все эти неудобства носят временный характер, через полгода максимум он покинет Дальний Восток и возвратится на исходные московские рубежи. Победа будет за нами!
На следующий день Зорин нанес визит своему новому шефу, молодому, энергичному представителю Президента на Дальнем Востоке и в Сибири Евгению Киндеренко. Оба чиновника произвели друг на друга самое благоприятное впечатление.
Зорин представил Киндеренко подготовленные еще в Москве и на скорую руку прожекты по реанимации в регионе предпринимательской деятельности на уровне среднего и малого бизнеса. Свой интерес к бюджетообразующим предприятиям он намеренно проявлять не стал. Береженого бог бережет, зачем раньше времени открывать карты? Киндеренко согласился со всеми его предложениями - надо же было чем-то занять выпихнутого на Дальний Восток московского вельможу. 
Доложившись, Виктор Петрович для почина лично вылетел в Красносибирск. Уже частично освоенную, но малоизученную Веру он взял с собой. Для физиологической и моральной, а вернее сказать, аморальной поддержки!
Прибыв на место, Зорин, будучи человеком дела, принялся активно вживаться в свою роль. Заодно начал собирать и анализировать информацию о регионе и местной элите. Как он и предполагал, возможности перед ним открывались неограниченные. Точнее, ограниченные только воображением.
Сельское хозяйство сразу отпадает. Распавшиеся на маломощные хозяйства бывшие колхозы и совхозы влачат жалкое существование и сулят одни убытки. Можно, конечно, действовать по принципу: курочка по зернышку клюет и сыта бывает! Не годится! Времени ему ходить по земле немного осталось, тут необходим более быстрый способ обогащения.
Первым делом нужно изучить ситуацию с алюминиевым гигантом в Красносибирске: кто хозяин, какова доходность предприятия? А то, может, и банкротить его не придется, сам в руки упадет, как спелое яблоко.
Вот еще прииск под тем же названием, что и город - Свободный - представляет собой самое настоящее золотое дно. Что тут можно сделать? Закупить современное оборудование, поставить дело на современную ногу. Мелких конкурентов поставить к машинам, недовольных в землю зарыть. Вот они, первоочередные задачи, решение которых позволит ему возвратиться в столицу победителем на белом коне!
Сам он разъездами заниматься не собирался. Зачем он в таком случае взял с собой Литвиненко? Его-то он и отправил на прииск - налаживать контакты с тамошними кавказцами и братками.
XVII
Литвиненко приехал к назначенному месту встречи под Белогорском не один. Благодаря своим фээсбэшным связям он сумел наладить контакт с авторитетами благовещенской криминальной группировки, которая специализировалась на транзите наркотиков из Китая в европейские районы России. Те выделили ему японский джип и двух хмурых амбалов с автоматами.
Омар тоже приехал на джипе и тоже не один - в сопровождении такого же количества охранников. Это были Муса и Шамиль. Больше он никому не доверял.
Обе группы держались настороженно, и все же встреча не походила на обычную стрелку. Литвиненко не собирался выдвигать требования или предъявлять претензии, в телефонном разговоре с Омаром он сказал, что речь пойдет о знакомстве и установлении выгодных деловых отношений.
Повинуясь жесту Сергея, один из амбалов достал из багажника столик и два раскладных стульчика, второй - угощение: бутылку «Смирновской» водки и два стаканчика. Люди Омара выставили закуску - фрукты, безалкогольные напитки. От водки араб категорически отказался. Но за стол напротив Сергея сел. Амбалы переглянулись и отошли к своему джипу. Боевики последовали их примеру.

Муса сел под деревом неподалеку, с деланным равнодушием принялся строгать ветку. На самом деле до звона в ушах вслушивался в далеко не мирный разговор. Только зачем? Ну, отложит он в память очередную порцию важной информации, что делать с ней потом? Наладить надежную связь с Введенским так и не удалось. Мобильник здесь не работает, связь неустойчивая, можно сказать, вообще нет никакой. Нужен надежный, умный связник, да где ж его взять?..

- Сразу хочу предупредить, - первым приступил к переговорам Сергей, не без удовольствия выпив водки, - мы с тобой - деловые люди, вот давай и поговорим по-деловому.
- Слушаю тебя, - согласился Омар.
- Ходят слухи, - продолжал Литвиненко жестко, - что у вас возникли трудности с вывозом золота из региона. Мне все равно, на что вы его тратите, но, согласись, здесь оно вам нужно, как собаке пятое колесо, - он улыбнулся, давая понять, что это была шутка. - Так вот, я предлагаю разделение труда: вы добываете золото, мы обеспечиваем доставку на Кавказ. Я предлагаю тебе решение твоей проблемы за часть дохода. Попробуй организовать транзит золота сам и лишишься всего. За эту помощь - половина груза нам. Вот и подумай, что лучше: терять все или поделиться с партнерами?
Разговор за столиком перешел на повышенные тона.
- Ты что, хочешь загребать золото нашими руками? - подскочил на месте возмущенный Омар. - О, Аллах, покарай нечестивца!
- Перестань, при чем тут Аллах? - подавляя раздражение, сказал Литвиненко. - Это бизнес. Вы загребаете золото у старателей и отстегиваете нам за работу. Все по чесноку!
- Понимаю, но почему - половина? Золото нелегко дается: его прячут старатели, перехватывают братки... Глава поселковой администрации Афанасий Суриков лезет в наши дела.
Сергей выразительным жестом продемонстрировал, как следует поступить с оппозицией. Левой рукой зажал воображаемую курицу, правой открутил ей голову. Омар кивнул. Да, это - единственно верный способ решить трудную задачу.
- Давай шестьдесят - нам, сорок - тебе? - подумав, предложил Омар. - Так будет справедливо.
Литвиненко охотно принял предложение нового партнера. Он отлично знал, что кавказцы при необходимости будут просто уничтожены. Перед этим их выпотрошат и вытряхнут из них драгметалл... На данном этапе сотрудничества главное выяснить, где Омар хранит свои золотые запасы.
Конечно, можно использовать и другой путь - отслеживать и перехватывать золотонош. Но это долгий и муторный процесс, к тому же требующий слишком больших затрат сил и людей, которые могли бы его осуществить... А их нет! К тому же правоохранительные органы состоят не только из продажных ментов и оборотней в погонах. Такая масштабная операция не может не привлечь к себе их внимания. Лучше действовать на добровольной, договорной основе, а в нужный момент поступить с Омаром как с вышеупомянутой курицей. Дать по золотым яйцам от души!
Высокие договаривающееся стороны ударили по рукам. Официальная часть нелегких переговоров была завершена, можно расходиться. Сергей задумчиво посмотрел на Омара. Пожалуй, есть смысл предложить ему в будущем работу. Но сначала нужно посоветоваться с Зориным...

Пока шли переговоры, Шамиль, сидя в машине, с тоской смотрел на своих товарищей, на беседующих Омара и русского, на кроны деревьев, которые раскачивает ветер. Не иначе, Шайтан окружил его этими волками. Когда Омар с боевиками пришел в его дом и потребовал, чтобы он встал в ряды защитников ислама, Шамиль наотрез отказался. Его дело пасти овец, доить коров, растить детей... Воевать он не будет, не его это дело. Сколько веков на Кавказе идет война, и ни конца, ни края ей не видно! Все никак не прекратится!
Настырный араб потребовал, чтобы Шамиль встал под знамя пророка, иначе плохо придется его родным. Все от них отвернутся. Шамиль испугался. Не за себя - за семью. И особенно за младшую дочь, свою любимицу, несчастную За-рему. Он заметил, какие взгляды бросал на нее Омар, а ведь она еще ребенок! Скрепя сердце со-гласился и взял в руки проклятый «калаш».
Второй раз он испугался, когда перед ним поставили избитого русского соседа, с которым он дружил с детства. Повязать кровью - испытанный метод бандитов, террористов и революционеров независимо от идеологии и вероисповедания. 
«Убей русского Ивана», - приказал Омар, приставив лезвие кинжала к горлу плачущей Заремы.
Пришлось закрыть глаза... и выстрелить! О, Аллах, покарай Омара, Хоттаба и других убийц, верни верного своего слугу к мирному труду, к жизни без крови и насилия! Почему он должен убивать невинных русских? В чем они провинились перед пророком? Магомет сказал: каждый придет на Страшный суд со своей Книгой! У нас - одни и те же святые, один Бог, просто он иначе называется, а суть одна!..
XVIII
На следующий день Литвиненко не менее успешно провел переговоры с братками. Стрелка была забита на окраине села Осиповка в заброшенном песчаном карьере. Базан приехал на драном нищенском пикапе, без сопровождения охранников, по сравнению с японским джипом Литвиненко - показная бедность.
Обстановка встречи - спартанская: никаких раскладных столиков, угощений и прочих излишеств. Беседовали, прогуливаясь по карьеру, избегая слишком сильных выражений и обещаний.
- Не надоело вам ходить под кавказцами? - без всяких предисловий приступил к делу Литвиненко. - В наше время делиться с кем угодно - глупость, умные люди гребут под себя, а не от себя. 
Базан понимающе усмехнулся, причем усмешка его напоминала звериный оскал. Да и весь облик главаря братков не говорил об интеллекте: он выглядел как узколобый дегенерат с медвежьей фигурой и руками-кувалдами. Маленькие глазки посверкивали из-под широких бровей. Ему бы жить в берлоге да заваливать одним ударом непуганых лосей, а не руководить бандой отморозков.
- Надоело, - признался уголовник. - А что ты можешь предложить, если ты такой умный?
Универсальный принцип «разделяй и властвуй», применяют не только политики и дипломаты, он прекрасно работает и в криминальном мире. Столкнуть лбами кавказцев и братков, так столкнуть, чтобы искры полетели во все стороны - такую задачу поставил Виктор Петрович перед своим помощником.
А когда они перебьют друг друга, придет конкистадор Зорин и, как белый человек, организует современную золотодобычу, выгодную всем: и старателям, и государству, и особенно ему самому. И Литвиненко свой пай достанется. Каждому свое. Вот только кавказцам и браткам в этой схеме места не остается. Налицо только временное совпадение интересов.
- Спрашиваешь, что делать? – переспросил Сергей. - Ты же профессионал, не мне тебя учить... Просто закопай их в тайге, и прииск твой! 
Чисто русским жестом Базан почесал в затылке. Для активизации мозговых извилин.
- Легко сказать. У них - автоматы, а у нас - дедовские дробовики. Мигом нас перестреляют...
Добрых четверть часа Литвиненко втюхивал предводителю сибирских команчей свой план действий. Он предоставляет оружие: автоматы и пару пулеметов Калашникова. Остальное - дело техники.
- Ну, закопаем мы их, старателей прижмем, это понятно, - подумав, согласился Базан. - А какой в этом ваш интерес? - задал он Литвиненко вопрос на засыпку.
Вопрос - по существу! Этот тупой на вид браток не так прост, как кажется с первого взгляда. Действительно, в чем интерес заезжего «консультанта», чего он добивается?
Еще полчаса были потрачены на объяснения. Никаких, дескать, злодейских замыслов не существует - просто обидно видеть, как бесстыдно грабят доверчивых русаков. Помочь им избавиться от засилья кавказцев - единственная цель его миссии, а также приславших его честных людей, любящих Россию.
Конечно, помощь попавшим в неволю браткам будет оказана небескорыстно, за оружие придется заплатить золотишком тройную цену, но по сравнению с устранением конкурентов и будущими доходами это - мизер, о котором и говорить не стоит!
В конце концов Базан согласился на предложение. Он и сам думал не переставая, как избавиться от конкурентов, но все не решался объявить войну. А с «калашами» это раз плюнуть. Правда, интеллигентный Литвиненко ему с первого взгляда не понравился. Что-то мусорком от него потягивает! Но все-таки Сергею удалось убедить его, что все будет, как договорились. Мол, его интересует только золото в обмен на оружие...
XIX
Обширный участок, принадлежащий Афанасию Никитовичу, напоминал имение русского барина средней руки. В центре - большой рубленый дом с мансардой, окруженный плодовыми деревьями, цветниками и кустарниками. Позади - амбары, сараи, хлев, откуда доносится мычание коровы. По территории, огороженной сеткой, разгуливают курицы с петухами, утки, гуси. В стороне - загон для более мелкого скота - коз и овец. Короче говоря, хозяин, каких поискать!
Ярослава с гордостью показала Белову и его товарищам ухоженный сад, огромный огород и многочисленные хозяйственные постройки, даже продемонстрировала могучего быка-производителя. Потом проводила их во флигель, предназначенный для самых почетных гостей. Без смущения указала на отхожее место, больше похожее на дамский будуар. Пригласила отобедать, что бог послал.
А послал Господь своему рабу, деду Афоне и его заботливой внучке немалое изобилие. Стол в буквальном смысле ломился от еды, казалось, ножки прогибаются. Ягодные наливки, непременный самогон тройной очистки, запеканки, борщи, зайчатина, курятина во всех видах, моченые и соленые грибы. В заключение пиршества компот, который дед называл по-старинному - взваром.
Выпили, закусили, стали говорить о золотодобыче. Дед Афанасий признался, что не без задней мысли заманил бродяг в город Свободный. Старателей хороших не хватает - одни пьяницы и лентяи. Те, кто поумнее да посноровистее, давно уехали, остались одни забулдыги - работать некому. Вдруг туристам из Москвы понравится это дело настолько, что останутся они в поселке насовсем?
- А как это - золото мыть? - спросил Витек.
- Проще пареной репы, парень. Бери в зубы лоток и рысью беги к речке. Она - неподалеку, версты две от нашего поселка. Насыпаешь в лоток землицы, поболтаешь его в воде. Точно, как в нашей житухе: грязь всплывет, а золотишко осядет. Собирай его в пакетик и тащи домой. Много не обещаю, а пару грамулек в день всенепременно добудете.
- Скажите, в поселке только старатели, или есть другие? Скотоводы, например? - спросил Белов. - Видал я, тут у вас и кавказцы ходят. Овец пасут?
- Не лукавь, паря! - ответил хозяин. - Ведь чую, другое спросить хочешь. Внучка тебе уже наверняка все объяснила, могу повторить. Кавказцы наши местные, ингуши и чеченцы, в основном с братками живут не лучше кошки с собакой. Того и гляди - кровь прольется. А мирных трудяг раз-два и обчелся. Вот мне и приходится крутиться между ними - уговаривать, увещевать, а где и грозить омоном...
В сенях послышался топот тяжелых солдатских ботинок. Дед Афанасий нахмурился:
- Накликал - заявились черти! Ярка, быстро в свою комнату! Затаись там, как мышь в норе!
Девушка кивнула, перечить деду не стала - ушла. Настежь распахнув дверь, в горницу вошли трое вооруженных кавказцев. Впереди - Омар, следом - Муса и Шамиль. С какими намерениями они пришли, было ясно по их решительному виду. Однако обувь сняли, поздоровались. Поздоровался и хозяин.
- И вам не болеть, люди добрые, с чем пожаловали? Извините, что за стол не приглашаю. Так ведь у нас пьяное застолье, а вам, я знаю, Аллах запрещает это дело. Или хлебнете за компанию, для порядку?
- Заткнись! - злобно оскалился Омар. - Муса, возьми старика на мушку. Станет болтать, - стреляй. Разговорчив слишком, - он внимательно посмотрел на дедовых гостей и довольно улыбнулся: все его обидчики здесь, полный комплект. - Слушайте все меня, - приказал араб. - Завтра с утра выходите работу... Ты, - кивнул деду, - будешь резать своих овечек, готовить для моих людей вкусный шашлык. - Ты и ты, - ткнул он пальцем в Федю и Витька, - собирать черемшу. Вы двое - он показал на Белова и Ватсона - мыть золото. А где девка, куда вы ее спрятали? Она тоже пойдет черемшу собирать!
Повисла пауза. Омар отметил про себя, что никто из присутствующих не испугался, все смотрели на него и его людей скорее с удивлением, чем со страхом.
- Так ты менеджер по кадрам? - самым миролюбивым тоном спросил Белов. - Так бы и сказал: ребята, нанимаю вас на работу. Мы же тут все специалисты.
- Точно, - поддакнул Витек. - Вот Доктор наш, - он показал на Ватсона, - он знаешь, сколько таких больных, как ты, вылечил?
Омар затрясся от ненависти. Они что, не понимают? Одна очередь на всех, и никакой доктор не понадобится! Но вскинуть автомат разъяренный араб не успел... 
- Опусти оружие! - на пороге комнаты появилась Ярослава с двустволкой, направленной ему в живот. - В стволах - дробь и жакан, - предупредила она. - Шевельнешься, я из тебя решето сделаю!
И выстрелит же, дочь шайтана - молодая еще, горячая! Еще больше понравилась Ярослава арабу, так ему захотелось прижать ее к груди, подмять под себя непокорную девушку! Но сейчас не время. Омар опустил автомат.
- Зачем дробь? - примирительно улыбнулся он. - Я пришел с добром... Видишь, не убиваю никого...
- От твоего «добра» у меня синяки на руках до сих пор... Вон из дома, пока я не разозлилась!
- Успокойся, красавица, сейчас уйдем, только скажу слово твоим мужикам, - он посмотрел на друзей и остановил взгляд на Белове. - Все, что я сказал, остается в силе. Ты отвечаешь за исполнение. До завтра... - Омар кивнул своим людям.
Они обулись у порога и вышли, оставив дверь открытой...
XX
Когда боевики покинули дом, дед Афоня облегченно вздохнул и запустил руку в бороду, что было у него признаком сильного волнения. Выходило, что заманил он туристов в самое пекло, подставил под дула автоматов. Разозлятся на него сейчас парни, ведь обещал он им рай земной, а кинул в пекло. Но одному ему в поселке порядок не навести, здесь крепкие, сильные духом люди нужны, и Белов ему таким показался. И еще есть одно обстоятельство, только вот рано о нем пока говорить. Можно и промашку дать!
- Что будем делать, мужики? - спросил Злобин, засовывая в ножны свое мини-мачете, которое во время нашествия держал наготове под рукой. - Я этих козлов с самого плена ненавижу. Как увижу их, меня аж колотит от злости!
- Раз злишься, значит, не прав ты, - тихо проговорил Федя. - Если хочешь убить, чем ты лучше них?
Он не страшился, похоже, неизбежного кровопролития. Все - в воле Божьей. Кроме всемогущего Господа, никому не дано изменить судьбы человека. Как и все слабые люди, Федя либо взывал к Богу, либо предпочитал следовать примеру решительного товарища. Он с надеждой посмотрел на Белова.
- Надо разобраться в обстановке, - сказал тот, подумав. - Поживем тут маленько, а там видно будет.
- Придется пока подчиниться им, - прогудел старик. - Плетью обуха не перешибешь. У них - автоматы, а у нас, - презрительно кинул он на двустволку, - одна пукалка. Нам бы хоть пару «калашей», тогда можно было бы побеседовать...
- Согласен, - сказал Белов, - пока в открытую мы им противостоять не можем. Мне самому надо осмотреться. Так что пойдем все туда, куда араб приказал. А вечером соберемся и обсудим, что дальше делать.
- Вот что, Ярка, добывать черемшу ты не пойдешь, - сказал Афанасий Никитович. - Как бы араб чего плохого с тобой не сделал в тайге. Отправишься вместе с Беловым мыть золотишко. Он - мужик надежный, не даст в обиду.
Девушка кивнула. «Нет, до чего же приятное, ласковое имя - Ярослава, - подумалось Саше. - Наверное, Ярославна, жена князя Игоря, половецкого пленника, была нее похожа...»
Саша вспомнил, с какой самоотверженностью девушка защитила его от выстрела Омара. Представил себе Ярославу с ружьем в руках: настоящая воительница, презирающая опасность! Разве поступила бы так Ольга? Нет, она бы спряталась за спину мужа, заплакала, вымаливая пощаду.
Белов чувствовал, что все больше и больше попадает под обаяние девушки и с удовольствием отдавался разгорающемуся чувству. Ночью он долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок. Он безуспешно пытался прогнать мысли о Ярославе... 
Рано утром дед Афоня пошел в закут - выбирать овцу на заклание. Про себя решил - обойдутся бандиты одной овечкой, чтоб им подавиться. Дальше будет видно, как поступить.
Федя, Злой и Ватсон пошли собирать черемшу. К утру потеплело, пошел снег. Выковыривать из-под него корешки - нелегкий труд. Витек отчаянно посыпал злыми матюками и погоду, и ваххабитов, искалечивших его, и свою судьбу инвалида. Док не столько искал черемшу, сколько лечебные травы и корни, типа бессмертника, чистотела или женьшеня. Федя бездумно ковырял палкой еще не замерзшую землю и молился, призывая Божью благодать на друзей, а на голову нечестивцев -- кару.
Белов и Ярослава присоединились к немногочисленной группе старателей, возвращающихся на прииск после кратковременного отдыха. Шли они по лесной тропе под конвоем двух вооруженных боевиков.
- Не надоело? - тихо спросил он соседа, выразительно кивнув на конвоиров. - Идете, будто зеки на зоне.
Сгорбленный немолодой старатель почесал в затылке.
- Что поделаешь? У нас - лопаты да лотки, у них - автоматы. Зашебуршишься - мигом постреляют... Видишь мою неживую руку? Нашли нелюди в кармане самородок - избили, спасибо, не до смерти. Вон сынишку Степана, - малец еще сопливый, брякнул что-то обидное - забили палками.
- Братки не защищают? Все же - русские люди...
- Хрен редьки не слаще. Тоже грабят. Кавказцы гребут одну треть добычи, братки требуют свою треть. Приедет участковый - дай на лапу. Разные проверяющие и уполномоченные тоже лезут в дырявый карман... Вот и посчитай, что трудяге остается? Горькие слезы!
Белов и не подозревал, какой ценой достается старателям золотой песок. Начитавшись Мамина-Сибиряка, представлял их богатыми гуленами, одетыми в бархатные портки и в шелковые рубашки. Небрежно бросают налево и направо тысячные купюры, распивают дорогостоящие, виски и бренди, умываются медовой водичкой. Короче - сплошной кайф!
Страшная действительность ошеломила его. Кажется, придется на время забыть о данном самому себе обещании забыть о криминале и о своем зароке не применять насилия.
Весь день Белов усердно трудился. Не все у него получалось, но постепенно он приспособился. Ярослава помогала - подносила золотоносную породу, собирала со дна лотка золотинки, изо всех сил старалась быть полезной. Однажды они, наклоняясь к лотку, коснулись друг к другу щеками. Девушка отпрянула, жарко покраснела.
«Значит она вовсе не так равнодушна, как пытается показать?» - подумал Белов.
Неужели у них что-то получится? Ну, что ж, после всех лишений и опасностей, через которые ему пришлось пройти, он имеет право на настоящую любовь...
К вечеру охранники ушли греться на ближайшую заимку к двум вдовам. У одной мужа задрал медведь, у второй - посадили за убийство. Никуда не денутся безоружные доходяги, сбежать в тайгу-кормилицу побоятся, возвратиться на прииск, где их ожидает очередное избиение - тем более.
Уставшие старатели разожгли костры перед входами в шалаши, принялись готовить скудный ужин. Новичков поселили в землянку, покинутую мужиком, не вынесшим тягот жизни и сбежавшего вместе с семьей в город.
Стены нового их жилья обшиты жердями и горбылем. В центре - печка, изготовленная из железной бочки, по бокам нары с мешками, набитыми листьями и соломой...
Всю ночь Белов не спал. Прислушивался к спокойному дыханию девушки, вздыхал. Заснул под утро...
XXI
Сразу после разговора с Литвиненко Базан увел свое немногочисленное войско тайными тропами к деревне староверов. Переждать несколько дней, дождаться обещанного оружия и приготовиться к бою.
На хозяйстве в Свободном были оставлены три братка, опытные охотники. В случае чего, они должны были встретить нападающих прицельным огнем из охотничьих ружей и старых наганов. Если удастся, задержать кавказцев хотя бы на пару часов. Братков, конечно, порешат, но ни одна операция не обходится без жертв.
Когда террористы окружили три дома, расположенные на окраине поселка, Омар первым прошелся автоматной очередью по окнам.
- Вперед, воины ислама! Не щадите неверных, Аллах вознаградит вас!
Боевики, поливая автоматными очередями двери и окна домов, подбадривая себя воплями «Аллах акбар», бросились в атаку. Отпора они не ожидали. Залп из трех ружей отрезвил их. Охотники не промахнулись: два боевика были убиты, третий, тяжело раненный, выл от боли. Остальные залегли.
Воспользовавшись заминкой, братки ползком, по-пластунски, выбрались из дома и пустились наутек...
Разгневанный неудачным штурмом, в результате которого потеряны три бойца, а братки исчезли, Омар вместе со своими телохранителями ворвался на участок Афанасия Никитовича. Старик жарил шашлыки под присмотром боевика и думал, каким образом добраться до телефона, позвонить в ближайшее отделение милиции. Телефонный аппарат стоит в спальне, но воспользоваться им не даст басурман. Он настороженно следит за каждым его движением.
- Куда спрятал свою внучку? - заорал арабский инструктор. - Признавайся, где она! Почему не пошла собирать черемшу?
Дед понял, что не ошибся в своих предположениях - точно хотел Омар над его внучкой надругаться. Он с полным самообладанием отвел нацеленный на него ствол.
- Я внучку не для тебя растил, - сказал дед Афоня, - она в надежном месте с хорошим человеком, тебе до нее не добраться!
Омар развернулся и со знанием дела сильно ударил деда прикладом по голове... Боевик, следивший за стариком, равнодушно посмотрел на распростертое на полу тело...

Муса с трудом удержался от выстрела в спину садиста. Рано пока открываться, Игорь Леонидович не похвалит, он все время твердит: выдержка - главное оружие настоящего разведчика. А Муса не сексот, и не агент ФСБ - разведчик в стане врага. Придет время, когда он сполна рассчитается с этим волком, вовлекшим чеченский народ в бесполезную кровопролитную войну, в бойню...
 
Перед обедом на прииск на японском джипе приехал Литвиненко. Конечно, не для того, чтобы отпраздновать победу над братками - за данью. До чего же не хотелось Омару делиться с неверным награбленным золотом! Но договор есть договор, его придется выполнять. В противном случае Сергей откажется от обеспечения транспортировки золота на воюющий Кавказ. А там его ждут с нетерпением - закупка оружия и боеприпасов, вознаграждение отличившихся боевиков, подкуп ментов, все это требует немалых денег. Не получит их Хаттаб, разгневается, может предать виновников шариатскому суду, у которого один приговор - смерть...
Литвиненко не поздоровался, не поздравил с успехом - повелительно кивнул на джип. Грузите, мол, мои мешки, нет времени для пустых разговоров. Пришлось раскошелиться. Три больших мешка, более тяжелых - для переправки Хаттабу, три других, поменьше - плата за услугу.
- Советую вам поскорей убраться из поселка, - перед отъездом предупредил Омара Литвиненко. - В Первомайском готовится карательная экспедиция, там узнали о том, что тут была перестрелка. Омоновцы - профессионалы, это вам не братки, охнуть не успеете - либо повяжут, либо отправят к Аллаху в рай, - и добавил: - Через пару недель готовьте следующую посылку... 
Омар разозлился: берет с них столько золота, а от ОМОНа прикрыть не может. Хорошо хоть предупредил. Он прав - противостоять омоновцам они долго не смогут...
XXII
Через два часа прииск Свободный обезлюдел. Испуганные возможным появлением ОМОНа, боевики торопливо выгоняли жителей из домов. Бывшие старатели, охотники, бортники изучили таежные тропы и, конечно, не обошли вниманием золотоносную реку. Подскажут ментам, как лучше подкрасться к прииску, как окружить, закрыть все входы и выходы. Тогда - конец! Перестреляют джигитов, как куропаток или, что еще хуже, отправят на зону...
Когда вечером к реке из тайги вышла толпа жителей Свободного, окруженная конвоирами, Белов сразу заподозрил недоброе. Ну, ладно, пригнали мужиков - это объяснимо: решили нарастить добычу золота. А зачем - женщин, стариков, ребятишек? Тоже для работы? Нет, тут дело посерьезней будет. Судя по всему, им понадобились заложники.
Сейчас самое главное - узнать о событиях, произошедших в поселке, выяснить причины странного массового переселения, под дулами автоматов. Недоумение рассеяли друзья. Слава богу, живые и невредимые. 
Ярослава бросилась расспрашивать прибывших, не видел ли кто Афанасия Никитовича? Но никто ничего определенного сказать не мог. Она не сомневалась, что Омар попытался расправился с дедом и жалела о том, что не выстрелила, когда они без приглашения ворвались в их дом. Попадись он сейчас ей по горячую руку - минуты бы не прожил.
Ярослава, знавшая каждую тропку в лесу, помогла всем четверым - Белову, Ватсону, Витьку и Федору - не замеченными отойти в сторону, спрятаться на опушке, Кавказцы их хватились, но искать не стали.
Четырех здоровых мужиков и девушку ваххабиты хотели заставить вкапывать столбы и натягивать колючую проволоку, найденную в Свободном. Этим занимались все пригнанные мужики. Бабы и ребятишки тоже не остались без дела - строили балаганы и шалаши, таскали хворост, варили на разведенных кострах еду. Кавказцы наблюдали за ними, покрикивали.

Нужно бежать... Куда, в какую сторону? В тайге недолго пропасть, диких зверей полно, недолго и медведю на зуб попасть. Прежде, чем сваливать из этого концентрационного лагеря, нужно расспросить знающих таежников. С женщинами говорить бесполезно, круг их интересов ограничен детьми и домашним хозяйством. JC мужикам не подойти - они работают под бдительным контролем конвоиров. Остаются старики.
Осторожно, так, чтобы кавказцы его не заметили, пробравшись к лагерю, Белов выбрал согбенного, беспрерывно кашляющего деда. Годков восьмидесяти, не меньше.
- Дедуля, ты в тайге все тропы знаешь?
- Да, уж, хожено-перехожено, - пересиливая разрывающий грудь кашель, хвастливо отозвался старик. - По молодости белковал, добывал и соболя, и горностая. Потом, когда заболел, стал бортничать... Тайгу знаю, как свою избу...
- Подскажи, ради Христа, как добраться до жилья?
Старик понимающе ухмыльнулся, погладил больную грудь, будто уговаривал ее потерпеть.
- Верстах в сорока - деревня староверов. Слушай, молодой человек, и запоминай. Не дай бог, заплутаешь - сгинешь. Тайга не только кормилица, она для неопытных людей лютый враг... 
Белов постарался запомнить многочисленные приметы.
- Пойдешь вдоль реки до охотничьей избушки. Свернешь направо. Пройдешь до поляны, в центре которой растет высоченный кедр. От него шагать до вырубки, окруженной колючим кустарником. Там крест-накрест лежат две березки, одна - полусгнившая, другая - помоложе, ее внучек срубил. Возвернувшись, баял мне. Вот она и показывает куда нужно идти... - Старик закашлялся, принялся царапать больную грудь.
Белов обсудил сложившуюся ситуацию с Ярославой. Оказалось, она знает дорогу в деревню староверов. Теперь - вырваться из прииска в тайгу и по ней, как по шпалам. Стемнело. Женщины, уложив накормленных детишек, сидели у костров, помешивая в котлах и в кастрюлях привычный кулеш. Ожидали мужиков. Большая часть охранников укрылась в построенном для них балагане, оставшиеся рассредоточились вдоль недостроенной ограды. Осталось обнести колючкой не больше тридцати метров. Уходить в тайгу без оружия - значило обрекать себя на смерть. Хочешь, не хочешь, а придется позаимствовать у бандитов автоматы.
Вместе с Витьком Саша подошел к двум боевикам, разгуливающим вдоль еще не огороженного участка. Стрелять нельзя - выстрел поднимет на ноги отдыхающих бандитов. Придется применить силовые приемы.
- Куда? - оба охранника подняли автоматы. - На место, шакалы!
- Извиняй, мил-человек, - изобразил Саша рабскую покорность, - нес твоему хозяину мешочек с золотишком, да вот незадача - выронил его. Позволь, ради бога, поискать его...
Расчет на жадность сработал. Охранники забросили за спины оружие.
- Покажи, где потерял? Сами найдем и... 
Договорить не успел - тренированной рукой Злой всадил ему нож в горло. Белов впечатал каблук в печень бандита, а потом со всего маху треснул головой о вкопанный столб. Убить - не убил, просто отключил надолго. Оттащив в кустарник безвольные тела, беглецы прихватили их автоматы и бросились в темноту. Через минуту к ним присоединились Федор, Ватсон и Ярослава. Белов попытался ей помочь, но девушка оттолкнула его.
- Не надо, Саша, - прошептала она. - Я - таежница, привыкла к тайге. Дедушка научил ничего не бояться...
Добежав вдоль реки до охотничьей избушки, они решили передохнуть. Отмахали не меньше десяти километров, ноги гудят. Вряд ли боевики решатся сунуться в ночную тайгу, скорей всего, они дождутся утра.
Спрятались под дырявой крышей, легли, спасаясь от донимающего холода, прижались друг к другу. Снег прекратился, тучи разошлись, на небе высыпали звезды...
XXIII
С рассветом они подкрепились найденными в избушке сухарями и двинулись в дорогу. Следующая остановка - на вырубке. Потом - полная неизвестность. Если верить деду-туберкулезнику остается пройти километров тридцать с гаком.
Снова - колючий кустарник, выпирающие корни деревьев, таинственная темнота. Пошел снег, потеплело. Снег - это хорошо, он спрячет следы, потепление - тоже на руку, не нужно кутаться в продуваемые ветром куртки.
Возле вырубки встретились два китайца с туго набитыми заплечными мешками. Испугавшись незнакомых людей, они попытались убежать, но Белов догнал их.
- Не бойтесь, ничего вам не сделаем. Просто поговорим и отпустим...
Контрабандисты, мешая русские и китайские слова, что-то залопотали, благодарно закивали. Странные люди встретились им в тайге. Не бьют, не потрошат мешки, не выворачивают карманы, разговаривают уважительно, обещают отпустить. Вот только хромой злобствует, так что возьмешь с несчастного инвалида...
Убедившись в безопасности, хунхузы - или мирные торгаши, кто их разберет? - беспрерывно качали головами, заискивающе улыбались.
- Вы можете показать дорогу к деревне?
- Моя твоя понимай. Моя ходи в одну сторону, твоя - вон туда. За оврагом - дорога. Мал мала пройдешь - деревня... Моя хочет предупредить: не ходи к избам. Тама плохие живут люди...
Отпустив китайцев, Белов задумался. Ну, ладно, до деревни не больше четырех-пяти верст, дойдут они, не развалятся. А что дальше? О каких «.плохих» людях лопотали китаезы, какая очередная опасность ожидает беглецов?
Впрочем, лучше решать проблемы по мере их поступления. Первая задача - добраться до жилья. Ватсон ослаб, то и дело морщится, хватается то за грудь, то за бок. Федя плетется, как Христос на Голгофу, бросает на Белова умоляющие взгляды: когда же объявишь привал, сам видишь - обезножел, иду из последних сил. Витек припадает на изувеченную ногу. Да и сам он чувствует себя не лучшим образом, в глазах какая-то мошкара... Одна Ярослава держится, но и она побледнела. Останавливаться, расслабляться нельзя. Боевики наверняка уже опомнились и бегут за ними, как волки за лосем.
Наконец они преодолели широкий овраг, о котором говорил китаец, вышли на лесную дорогу. Идти стало легче - ни выпирающих корней, ни цепкого кустарника. Всезнающий Док заставил друзей пожевать ягоды лимонника, дескать, они прибавляют сил.
Неизвестно, что помогло - чудесные ягоды или упорство, но к четырем часам путники увидели деревню. Десяток изб выстроились вдоль просеки, обещали отдых, если повезет, - жаркую баньку и деревенские лакомства.
Появилось второе дыхание! Еще один, последний бросок... Неожиданно, впервые за долгое время Белов не попросил и не посоветовал - приказал. 
- Ни шагу. Затаитесь в кустарнике. Пойду я один. Если в деревне спокойно, подниму одну руку, если опасно - две.
Минут пять он внимательно изучал запорошенную снегом улицу, окна домов, дворовые постройки. Странная деревня! Будто вымерла. Почему не видно играющих детей, куда девались женщины? Неужели и до староверов добрались боевики Омара?
Он вспомнил опустевший прииск Свободный, плачущих женщин и детей, беспомощных стариков и решительно сдернул с плеча автомат. Но ведь он дал себе слово не применять оружие! Стрелять только для самозащиты, а он что собирается делать?
- Брось, брат, интеллигентные замашки! - посоветовал возникший в голове голос Фила. - Око за око, зуб за зуб - не нами придумано. Вот и действуй соответственно.
- А как же быть с данной самому себе клятвой: не убий?
- Спрячь на время в карман и забудь, - послышался голос Коса. - Расправишься с убийцами и насильниками - тогда вспомнишь.
Правы братья, медлить опасно! Нужно идти в деревню, проверить чем она дышит, узнать, куда исчезли староверы. Только - без оружия, один ствол против десятка все равно не спасет.
- Слава, возьми на временное хранение, - Белов, виновато улыбаясь, протянул девушке автомат. - Стреляй только при самых критических обстоятельствах, когда не будет другого выхода.
Саша медленно пошел к деревне. Не доходя до выгона, остановился и попытался закурить. Чиркал раз за разом спичками по коробку, но они то ломались, то гасли раньше времени.
Встревожено заорал петух... Странно, обычно они голосят ранним утром, когда будят заспавшийся «гарем»... Будто его режут, завизжал поросенок... Может быть, на самом деле режут?.. С изгороди свалился выставленный для сушки горшок... Чья рука толкнула его? Нет хуже - гадать и прикидывать! Намного лучше посмотреть, проверить, убедиться. Бросив неприкуренную сигарету, Белов решительно направился к кедрам на краю деревни.
Из ближайшей избы выглянул испуганный старик: на плечи накинут тулуп, волосы растрепаны, борода всклокочена. То ли не спал всю ночь, то ли не ложился. С опаской поглядел на приближающегося путника, потом на казавшуюся пустой улицу.
- Дедушка, куда все подевались? - поинтересовался Белов, - ни баб не видно, ни детишек...
- Сидят в избах, - почему-то шепотом сказал старик. - Вчерась заявились парни с ружжами, по обличью - бандиты. Велели носа на улицу не высовывать. Забили две коровенки, нажрались самогона и... Вон они, злыдни! - Дед ловко прыгнул в сени, захлопнул дверь. Заскрежетал засов. Из слухового окошка соседней избы высунулось дуло ружья, из-за кедра - второе.
- Лапы на башню, фраер, - приказал пропитым басом третьего братка, прятавшийся за изгородью. - Дернешься, такую дыру в тебе сделаю - лошадь с санями проедет.
Белов послушно положил ладони на затылок. Сколько раз ему приходилось это делать - вошло в привычку!
- Молоток, фраер! - выглянув из-за дерева, похвалил писклявый парень... Нет, не парень - малец! Ему бы в машинки играть, а он целится в человека.
Под конвоем мужиков и малолетки Саша вошел в избу. На пороге, будто случайно, отнял руки от затылка, поднял их повыше вверх. Глазастый Витек обязательно увидит и предупредит остальных.
Интересно, как они поступят: спрячутся в таежных зарослях или, не дай бог, бросятся в деревню выручать его из западни? Не бросятся - не позволит рассудительная таежница...
XXIV
Обстановка в избе напоминает сцену разгула анархистов из какого-то старого революционного фильма. Стол завален объедками, заставлен пустыми и початыми бутылками самогона. Однажды они с Косом вели переговоры с солнцевскими братками, там тоже был такой же кутеж.
У стены в обнимку с двустволками храпят двое бандитского вида мужиков, возле печи на лавке сидит третий. Вид такой, как будто пьянствует без остановки год подряд. Судя по утопленным маленьким глазам и узкому лбу, в башке - максимум две извилины. Тоже знакомый по жизни тип.
- Опусти лапы. Все одно не сбежишь - пуля догонит, - разрешил он, многозначительно кивнув конвоирам: пусть садится. - Побазарим?
- Можно и поговорить... - Саша сбросил с табурета картофельную шелуху и сел.
- Моя кликуха - Базан, - с гордостью представился вожак волчьей стаи. - Я здешний плантатор. А ты кто такой? Чего по тайге в одиночку шаришь?
- Тебя ищу, - сымпровизировал Белов.
- Меня? - удивился Базан.. - Да ты, никак, из ментов будешь?
- Я Саша Белый из Москвы, - ответил он, переходя на более понятный братку язык. - Может, слыхал?
Базан отодвинулся от печки, встал на ноги, присмотрелся.
- Что-то слышал, когда на зоне чалился, - ответил он. - А может, ты порожняк гонишь, под крутого косишь? Кого из воров знаешь? 
Саша без труда перечислил клички воров в законе, с которыми ему по различным делам приходилось пересекаться. Назвал и смотрящего за Дальним Востоком, посаженного от воров, и своего давнего знакомого, который занимался поставками оружия на Кавказ и впоследствии осел в Красносибирске. Погоняло у него - Грот.
«Таких подробностей про жизнь воровскую обычный лох знать не может», - решил Базан и уже почти поверил, что сидящий перед ним человек и есть Белый. Но с другой стороны, того, чего лох не знает, знает мент.
Саша увидел, что авторитет все еще сомневается, и выложил на стол свой паспорт. Базан изучил каждую страничку, даже обнюхал фотокарточку, сравнил снимок с оригиналом. Саша Белов - он же Белый, и по возрасту подходит и по манере вести разговор. Вроде не подстава.
- Слушаю, братан, зачем искал меня? - спросил Базан, возвращая Саше паспорт.
Белов вкратце рассказал о созданном боевиками концлагере, о переселении в него всех жителей Свободного. Особый упор в рассказе сделал на якобы хранящиеся на прииске мешках с самородками.
К страданиям первомайцев Базан отнесся равнодушно, а вот услышав о золоте, ожил, возбудился, словно ему вкололи что-то сильно тонизирующее. Не отводя взгляда от рассказчика, нащупал початую бутылку и присосался к ее горлышку, как младенец к пустышке. У пьяного главаря банды замаслились глаза, задрожали пальцы рук, будто он уже перебирал драгоценные самородки.
- Перебить боевиков и забрать рыжье - проще простого, - продолжал соблазнять Базана Белов. - Спят они в балагане, охраняют прииск не больше пяти боевиков. Справиться с ними - плевое дело. Спящие проснуться не успеют, как вы отправите их к Аллаху...
- Так-то оно так. Верно базаришь. Только чем справляться? У нас - ножи и старинные берданки... Пугать баб и стариков - сойдут, а для настоящего дела - лажа!
- Двух «калашей» на первый случай хватит? - спросил Белов. - Остальными разживетесь, когда ликвидируете боевиков.
Ответить Базан не успел. С улицы донесся рокот винтов вертолета. Братки, забыв и о Саше, и о Базане, бросились на улицу. Они тоже вышли на двор. Высоко над околицей деревни завис МИ-8. Как раз в этот момент двое военных в камуфляже выталкивали из него через открытую дверь огромный ящик. Через секунду над ним раскрылся купол парашюта.
Братки заорали, как папуасы, и бросились к месту приземления. Когда Белов подошел к ним, ящик уже был разбит ударами топора, из него прямо на снег высыпались гранаты и цин-ки с патронами. Бандиты торопливо вооружались автоматами Калашникова. Саша заметил также пару РПК. Так, значит, у братков есть в небесах высокие покровители?..
XXV
По договоренности с Базаном команда Белова перебазировалась в избу на окраине деревушки староверов. Ее хозяин, тот самый ловкий моложавый старичок по имени Анастас Григорьевич, первым увидевший Сашу, встретил постояльцев с уважением. Еще бы ему их не уважать, когда, в ответ на требование Белова, братки вернули ему дойную корову, армяк на волчьем меху и другую домашнюю мелочь. Оставили себе на память только древнюю берданку.
Анастас Григорьевич сноровисто раскочегарил стоящую в огороде баньку, положил на полок несколько свежих веников. Первой попарилась Ярослава. Пока мужики, поохивая и постанывая, охаживали друг друга распаренными вениками, она, вместе с хозяином наладила шикарный стол. Он натаскал из погреба и моченые грибки, и соленые огурчики-помидорчики, и зайчатины-козлятны, и сальца. В заключении торжественно водрузил в центр стола трехлитровую бутыль самогона.
Уставшие и разнеженные банькой квартиранты отдали должное стариковскому хлебосольству. Предоставив гостям парадные комнаты: мужикам - горницу, девке - боковушку, Анастас Григорьевич скромно устроился в чуланчике. Утром спящих, будто пионеров горнист, разбудил голосистый петух.
Весь день братки готовились к экспедиции. Они конфисковали у жителей деревни лошадей, однако Белов добился от них обещания, что все савраски будут возвращены владельцам в целости и сохранности. Выехали вечером, рассчитывая добраться до прииска не позже четырех часов утра. Охранники, если и не будут спать, то потеряют бдительность, их можно будет легко, без шума и стрельбы, повязать или ликвидировать.
Армия Базана состояла из десятка угрюмых братков, явно недовольных тем, что их оторвали от сытного ничегонеделания. И не просто оторвали, но и послали в бой. Ни песен, ни смеха - покачиваются в самодельных седлах и переглядываются. Будто советуются - сейчас свалить или чуть позже.
Белов с друзьями ехал в стороне от остальных. К ним присоединился и Анастас Григорьевич. После прибытия к прииску он должен возвратить в деревню «арендованных» лошадей. За спиной у старика висит, стволом вниз, берданка. Он опасливо поглядывает на хмурых парней, старается быть поближе к Белову. Сопливая девка не спасет, ей Богом назначено рожать детей да услаждать мужа, а не воевать. Хромой злыдень тоже не защитник - в случае нападения его самого придется спасать. Лысый, усатый доктор - тоже не вояка... Вот и получается, что этот самый Белов - самый надежный человек.
Ехать верхом - не плестись пешком. Нет необходимости продираться через заросли колючего кустарника, спотыкаться о выпирающие корни. Умные лошаденки без понукания и подбадривания прутом сами находят безопасную дорогу или тропу, довольно помахивают длинными хвостами. Еще бы им не радоваться, застоялись в стойле, да и нести на себе всадников намного легче, чем тащить по грязи груженную телегу.
Белов ласково потрепал свою кобылу по холке, покосился на ехавшую рядом девушку. Не устала ли она? Ярослава поймала заботливый взгляд и ответила ласковой улыбкой. Оба понимали неизбежность признания. Девушка боялась его и пыталась защититься, Саша, наоборот, стремился к нему...
К прииску они прибыли, как и было намечено, около четырех часов утра. В километре прииска братки спешились, привязали лошадей и, стараясь не шуметь, направились к превращенному в концлагерь прииску.
- Ярослава и Федя вместе с дедом Анастасом остаются стеречь лошадей, - шепотом приказал Белов. - Ватсон и Витек пойдут со мной.
Ярослава не стала спорить. Она привыкла, что последнее слово всегда остается за мужчиной. Раньше таким человеком был дед Афон, теперь его сменил Александр Белов.
Федя тоже решил не спорить, он понимал, что в неминуемой схватке будет только обузой. А уж о старовере и говорить не стоит - Анастас Григорьевич довольно ухмыльнулся в усы. Он отвечает за безопасность лошадей, поэтому обязан быть возле них. Всякие смертоубийства его не касаются...
Белов, Ватсон и Витек присоединились к браткам, когда те подходили к забору из-за колючей проволоки в два обмыка. За время их отсутствия боевики успели его достроить. Проникнуть на территорию лагеря теперь можно было только по реке, но браткам не хотелось лезть в ледяную воду. Перспектива заработать воспаление легких никого не грела.
Оставался второй вариант - войти через ворота, сбитую из жердей раму, загороженную колючей проволокой. Правда, там маячат двое охранников, но если действовать осторожно, должно получиться.
- Кныш, Зубилин, вперед! - приказал вожак. - Не стрелять - ножами действуйте.
Практически, он послал на верную смерть самых умелых братков. Охранник не спал на ходу, а настороженно осматривал подходы, сжимая автомат. Смертники шепотом посоветовались и разделились: один пополз к воротам с правой стороны, второй - с левой. Засекут одного - подключится к атаке другой.
Получилось! Брошенный нож пронзил горло боевику и тот беззвучно, обливаясь кровью, рухнул на землю.
Первая удача оказалась последней. Второй нож другому охраннику попал не в горло - в плечо. Он упал на спину, из положения лежа прошелся вдоль ограды двумя длинными очередями, сняв по очереди и Кныша, и второго, Зубилина. Эффект неожиданности утрачен... Базан выдернул чеку из гранаты и бросил ее в сторону боевика. Через несколько секунд взрыв разнес его в клочья...
Поднялась беспорядочная стрельба. При первых же выстрелах Омар схватил рюкзак с золотым песком и самородками, проломил стену балагана и бросился к потайному лазу под колючкой. Муса и Шамиль последовали за ним...

Еще днем Мусе удалось дозвониться в Первомайский и передать информацию о происходящих на прииске событиях. Теперь, пробираясь вместе с Шамилем в темную тайгу, он нетерпеливо ожидал появления вертолетов с бойцами ОМОНа, которые мигом повяжут и напавших на лагерь братков и огрызающихся короткими очередями боевиков.
По шалашам и балаганам братки старались не стрелять, а вот жилье Омара изрешетили очередями и подожгли.
Оставшихся в живых боевиков загнали в овраг и закидали гранатами. К восьми утра все было кончено. Победители, а их, не считая команды Белова, осталось вместе с Базаном всего трое, приступили к поиску золота.
Саша осмотрел поле боя. Дело сделано, боевики разбиты, братки понесли ощутимые, даже, можно сказать, невосполнимые потери. Теперь нужно делать ноги, пока Базан не начал спрашивать, куда подевалось золотишко ваххабитов.
Белов в сопровождении Злого и Дока бросился к месту, где под присмотром деда Анастаса, Феди и Ярославы паслись оседланные лошади.
Вскочив на знакомую полянку, они увидели страшную картину: дед Анастас плавал в луже крови, Федя стоял рядом с ним на коленях и плакал. Оказалось, что минут десять назад из кустов на них выбежали трое кавказцев. Федя так испугался, что рухнул на землю чуть раньше, чем в него выстрелили. В падении он даже услышал, как свистнула в сантиметре от виска пуля. Старик, защищая девушку, вскинул берданку, однако выстрелить не успел - его опередила короткая автоматная очередь. Ярослава бросилась бежать, но боевики настигли ее, сбили с ног, связали, бросили ее поперек седла, сами вскочили на лошадей и уехали. 
Белов в сердцах пнул прогнивший пень. Господи, ну, почему он такой неудачник? Теперь вот Ярославу похитили! Гнев тут же сменился у него решимостью найти и освободить таежницу. И наказать похитителей!..
XXVI
Герман Моисеевич Берестовский появился на свет в результате последовательно проводимой Сталиным политики «дружбы народов». Его родители встретились в годы войны в Казахстане, куда были высланы на поселение из европейской части Советского Союза. От матери-немки он унаследовал аккуратность и педантизм, от отца-еврея - сообразительность и талант к обогащению. Именно это удачное сочетание позволило экономисту с докторской степенью превратиться в фельдмаршала бизнеса и могущественного олигарха.
Когда неповоротливая социалистическая экономика рухнула при попытке перестройки, он оказался в числе немногих специалистов, понимавших, что такое частная собственность и с чем ее едят. Ведь капитализм - это прежде всего капиталисты, свободные, интуитивные организаторы производства и рабочих мест. А Советская власть таких людей уничтожала физически на протяжении семидесяти лет! 
Вопрос, где взять капиталистов, был решен самым что ни на есть номенклатурным путем. Ими стали те, кто к моменту приватизации доказал, что умеет управлять собственностью, пусть даже социалистической.
Поэтому преемникам большевиков, ставшим одновременно могильщиками коммунизма, пришлось с одной стороны, назначать директоров социалистических предприятий буржуинами, а с другой - продавать за смешные деньги куски госсобственности случайно подвернувшимся авантюристам.
Однако Германа Берестовского трудно назвать случайным человеком. К моменту приватизации, метко прозванной в народе «прихватизацией», он понял, что нужно делать, в нужное время вышел на нужных людей и ловко завладел рядом ключевых для экономики страны предприятий. За что бы он ни взялся, все у него получалось!
В то же время Герман Моисеевич не чурался политики, наоборот, считал ее очень доходным делом. Он, как никто другой, понимал, что власть и бизнес - это сиамские близнецы, которые обычно погибают при попытке разделения. Поэтому он скупал не только промышленные предприятия, но и телевизионные каналы, радиостанции, тратил миллионы долларов на финансирование карманных политических партий, вкладывал огромные средства в перспективных, по его мнению, лидеров нового покроя. 
А главное, Берестовский сумел подчинить своему влиянию престарелого Гаранта Конституции и его ближайшее окружение. По сути, он стал бренд-менеджером пресловутой Семьи, ее злым гением. Некоторое время он даже правил страной, как Борис Годунов при слабоумном царе Федоре.
Однако произошло то, что должно было произойти. Для государства и его чиновников Берестовский оставался варягом, захватчиком, узурпатором, инородным телом.
Как только престарелого Ельцина сменил у кормила власти молодой, энергичный президент Батин, началось планомерное оттеснение олигархов от рычагов управления страной. Не слишком законный, но закономерный процесс: как это часто бывало в истории России, государство снова поменяло правила в ходе игры и стало отбирать и перераспределять куски собственности, которые само же и бросало так называемым «новым русским».
Берестовский проиграл эту новую шахматную партию Батину по всем статьям и оказался за границей в качестве эмигранта. Хорошо хоть жизни не лишили, как Распутина! Парадокс заключался в том, что Герман Моисеевич любил Россию. Да, любил и по-своему желал ей добра!
Но это была капиталистическая Россия, Россия олигархов и крупного капитала. Берестовский был уверен, что только крупный капитал, а не всесильное государство, сможет вывести Россию в число передовых развитых стран...
Поэтому в эмиграции он не оставил попыток вернуть утраченные рубежи, выступал на пресс-конференциях, ораторствовал по радио и телевидению, поддерживал связь со своими единомышленниками на родине, инструктировал их и снабжал деньгами. Особенно часто он общался с Зориным, которого уважал и считал, в отличие от него самого, своим человеком.
XXVII
В то утро Берестовский поднялся рано - и шести еще не было. Предстоял неприятный телефонный разговор с прикормленным политическим лидером. В последнее время его партия снизила активность, фактически перестала будоражить сознание доверчивых избирателей. Придется пригрозить, что если положение не исправится, он перекроет частично кислород, то есть вдвое-втрое сократит финансирование.
Однако вместо купленного лидера по спутниковой связи позвонил Зорин. Берестовский был в курсе всех кадровых перемещений в верхних эшелонах власти. В свое время он протежировал Зорина, это была его идея - сделать Виктора Петровича членом Совета Безопасности.
- Рад слышать твой бодрый голос, дорогой Витенька, - умело изобразил оптимизм опальный олигарх, хотя вложенные в Зорина деньги можно считать безвозвратными потерями, какая уж тут радость? - Как здоровье, как успехи? Откуда звонишь?
- Спасибо за добрые слова, Герман Моисеевич. Дела бьют ключом, и все по голове. Но, в общем, перспективы неплохие. Как вы знаете, я вью гнездо на Дальнем Востоке. Звоню из Красносибирска, здесь просматриваются неплохие варианты.
- Имеешь в виду тамошний комбинат? Отличный ход, поздравляю! Удастся - с меня причитается, - как всегда двусмысленно сказал Берестовский.
Зорин тут же пожалел, что позвонил в Лондон, это и преждевременно, и ни к чему. Перспектива прибрать к рукам алюминиевый комбинат довольно зыбкая, все зависит от множества факторов, пока не подвластных Зорину. Да и что он может теперь, этот «лондонский изгнанник»? Кроме, конечно, денежных вливаний! Поэтому Зорин ответил, не так, как думал, а как надо.
- Работаем, Герман Моисеевич, изучаем обстановку.
- Трудись, милый, я в долгу не останусь... Какая помощь требуется?
Виктор Петрович тактично промолчал.
- Понял. Сколько? 
Снова - выразительно молчание. Берестовский без подсказок и намеков должен понимать, что такие дела чистыми руками не делаются, а для того, чтобы эти чистые руки превратить в грязные, требуются постоянные вложения. Захочет заграбастать комбинат - раскошелится.
Олигарх не просто хотел - мечтал! По сравнению с этим кушем большая часть афер, которые он проворачивал и продолжает проворачивать - мелочь, не заслуживающая внимания.
- Сегодня же переведу в Красносибирское отделение банка НЕМАТЭП три миллиона долларов. Работай, Витя, старайся! В долгу не останусь...

Отключив мобильник, Зорин задумался. С финансированием все ясно. Что дальше? Литвиненко уже задействовал свои фээсбэшные связи, копается в прошлом и в настоящем председателя совета директоров комбината, владельца контрольного пакета акций... Как его там?.. Рыков, Олег Алексеевич Рыков. Как ныне сбирается вещий Олег... Куда сбирается? На тот свет?
Стараясь сосредоточиться, Зорин прошелся по шикарному трехкомнатному номеру лучшей в Красносибирске гостиницы - «Сибирский самородок», почему-то названной пятизвездочным отелем. Будто не гостиница - армянский коньяк. Да здесь и двумя звездочками не пахнет! 
Размышлять на ходу - такая у Виктора Петровича давно сложилась привычка. Ему лучше думалось в движении, а не за письменным столом или лежа на диване. Итак, круг деятельности помощника очерчен. Сначала он займется разработкой Рыкова, потом будет нацелен либо на его ликвидацию, либо на захват акций. В зависимости от обстановки. Но это его епархия, Литвиненко, его учить не надо такие дела проворачивать.
Все равно с вещим Олегом - Рыковым - надо встретиться лично. Так сказать, пойти в разведку, чтобы составить собственное мнение. Не с ним, конечно, а к нему!
Виктор Петрович достал из кожаной папки фотографию Рыкова. На вид ничего особенного: с фото на него смотрел сухощавый мужчина средних лет, с залысинами, в золотых очках, за которыми прячутся умные глаза. Именно такими и должны быть новые хозяева жизни - серьезными, по спортивному собранными.
Где у него слабое место, по которому лучше ударить? Излишнее самолюбие или, наоборот, сознание собственной ущербности? Бзик на почве накопительства? Тяга к женщинам или к мальчикам?
Не стоит гадать и прикидывать. Бесполезно. Лучше сейчас же, не откладывая, поехать в управление комбината, напроситься на встречу с Рыковым и прощупать, пальпировать его на предмет сильных и слабых мест. Должны же быть у него кроме достоинств и недостатки?
XXVIII
Через полчаса помощник представителя президента Зорин ехал в предоставленном ему на время пребывания в городе «рено» в направлении комбината. Он с интересом смотрел на оживленные улицы, любовался старинными, дореволюционной постройки, зданиями и возрожденными соборами и церквями. Рядом с водителем, он же охранник, сидел парень с бычьей шеей - второй телохранитель, тоже «подарок» местных властей.
Возле помпезного здания городской администрации - довольно куцый пикет. Это уже сработал Литвиненко, сунул кому надо по купюре - вытащил на улицы провокаторов. Без народного гнева, направленного против эксплуататоров, без шумных митингов, убойных лозунгов и плакатов, без пикетирования городских объектов и прочих акций протеста не обойтись. Обстановку в комбинате нужно накалить до предела, а потом прийти и объявить себя спасителем униженных и оскорбленных. Все схвачено, они с Литвиненко все предусмотрели. 
Зорин приказал водителю ехать помедленнее и успел прочитать самодельные плакаты в руках десятка утомленных безработицей и нищетой аборигенов.
«Отдайте заработанные деньги!». Хорошо, даже отлично! Надо было бы добавить несколько матерных словечек, но ничего, и так сойдет... «Олег, не будь гадом, не стой к народу задом!» Тоже неплохо. «Бей буржуев!» Замечательный призыв! А дубины народного гнева пускай Берестовский закупит на свои английские баксы!
Возле комбината - еще один пикет, посолиднее и поживее. Старушки машут перед фото и телекамерами журналистов пакетами с халявными окорочками, платой за участие в акции протеста. Озлобленные поддатые работяги выкрикивают угрозы, сопровождая их гневными жестами. Верните зажиленные деньги! Перестаньте издеваться над людьми! Долой врагов трудового народа! Куда смотрит президент? Батин, помоги! Лозунги все те же, но ведь не в однообразии суть, в содержании!
Милиция не вмешивается и откровенно скучает, а прохожие в недоумении оглядываются на протестантов. На самом деле рабочие Рыкова любят - сами его выбрали не так давно. Он сменил на посту директора впавшего в маразм старого управленца, просидевшего в этом кресле без малого пятнадцать лет. Он прекратил разграбление комбината. Он только взялся за дело, надо ему помогать, а не пикетировать... Пока нет повода для бунта и обид.
На самом деле Зорина очень обидело, что Рыков не встретил его в аэропорту у трапа самолета с хлебом-солью. Сразу видно, что он хорошим номенклатурным манерам не обучен. Ну, ничего, получит пинка под зад - свои ошибки осознает. Пойдет откуда вышел - обратно в литейный цех мастером.

В кабинет председателя совета директоров комбината Зорин ворвался в боевом настроении. Увидев посетителя, о визите которого ему заблаговременно сообщили, Олег Алексеевич поднялся из-за стола, заваленного бумагами.
- Рад познакомиться, уважаемый Виктор Петрович, - благожелательно произнес он. - Извините, не смог встретить лично - очень много неотложных дел на комбинате. Надеюсь, вас хорошо разместили?
- Вполне, - буркнул Зорин. - Но речь не обо мне. У меня сложилось впечатление, обстановка у вас в городе накалена до предела! Она напоминает события семнадцатого года, помните, тогда полетели головы тогдашних новых русских! Как бы сейчас не произошло такого же взрыва! 
Закончил и посмотрел на Рыкова. Сейчас тот растерянно заморгает, примется молить могущественного помощника представителя Президента о помощи. Ну, что ж, он готов помочь ему избавиться от страха расправы. Конечно, не безвозмездно - за передачу контрольного пакета акций.
Но Рыков не испугался и не растерялся. Улыбнулся и ответил:
- Положим, до прогнозируемого вами взрыва еще далеко. Возможно, вас ввели в  заблуждение пикетчики у входа на предприятие. Так ведь конкуренты не дремлют - наняли местных алкашей помахать плакатами как раз к вашему приезду. Но мы не теряем времени зря, принимаем конкретные меры по ликвидации задолженности по зарплате, закупаем новое оборудование, вышли на новые рынки сбыта. Можете проехать в цеха, посмотреть на месте.
Зорин ехать в цеха не захотел - ни к чему это. Оптимизм Рыкова его раздражал. Добыча, которая казалась ему такой легкой, выскальзывала из рук, как рыба в воде.
- Естественно, не все сразу так не бывает, - продолжал Рыков, - но ситуация улучшается. Просто нам необходимы время и деньги...
«Значит, есть временные трудности, которые будут преодолены в ближайшее время? - подумал Зорин. - Плохо дело! Надо его срочно вырывать из руководящей обоймы. Мужик, он, кажется, хваткий и сообразительный. Пожалуй, поставит комбинат на ноги, тогда не видать его, как своих ушей!»
- Вашими бы устами да мед пить, - сочувственно произнес Зорин. - На самом деле, все значительно хуже... и опасней. Насколько я знаю, комбинат находится на грани банкротства. Предполагается введение внешнего управления, и счета в банках ваши могут заморозить. А потом последует запрет на передачу акций, отказ от дальнейшего инвестирования. И множество других неприятностей. Сведения из проверенных источников, прошу не сомневаться.
- Что же вы предлагаете? - с едва заметной насмешкой в голосе спросил Рыков. - Выслушаю вас с удовольствием и с благодарностью приму любой дельный совет.
Виктор Петрович вздохнул, поглядел в потолок, будто именно на нем надеялся разглядеть предначертания судьбы.
- Знаете, советовать всегда легче, чем самому работать, - изображая объективность, сказал он. - Все же попробую... Смена руководства, по моему мнению, благотворно скажется на обстановке. Люди скорее поверят обещаниям нового руководителя с незапятнанной репутацией. Главное, сбить волну протестов. На вашем месте я бы немедленно подал в отставку. С вашим опытом и знаниями без работы вы не останетесь. А любимое свое детище спасете... Здесь надо в первую очередь о людях думать, а не о себе! - Зорин замолчал...
Распространяться о передаче новому руководителю контрольного пакета акций, которым располагает Рыков - преждевременно и опасно. Вот когда Рыков добровольно-принудительно покинет свой пост, наступит время выжать из него и остальное.
О том, что он еще в Москве озаботился приобретением на подставное лицо пятипроцентного пакета акций комбината, Зорин, естественно, говорить Рыкову не стал. Как не сказал об этом и Берестовскому. Не с бухты-барахты собрался Виктор Петрович захватить власть на комбинате. Когда старый директор комбината распродавал свои активы, намереваясь уехать на ПМЖ в Европу, Зорин машинально прикупил эти акции по случаю - пусть лежат, есть не просят. Если удастся захватить акции Рыкова - контрольный пакет перейдет к кому? Правильно, к Виктору Петровичу Зорину. Что и требовалось доказать!
- Спасибо, дорогой Виктор Петрович, за дельный совет. Я подумаю, -сказал Рыков нейтральным Тоном. - Если дела обстоят так, как вы говорите, мне понадобится ваша помощь. С вашим авторитетом можно многого добиться...
«Хрен его знает, что он себе думает!» - выругался про себя Зорин.
Но, вглядевшись в простоватое лицо директора, решил, что дело сделано, - ему удалось переиграть этого литейщика. И его обещание подумать практически равноценно согласию. Воодушевленный одержанной бескровной победой, Зорин откланялся и покинул кабинет, который вскоре надеялся сделать своим.
Впереди его ожидает безоблачное будущее, в котором не будет места зависимости от вышестоящих чиновников. Он пошлет к черту непонятную должность первого помощника тридевятого заместителя президента, пустит корни в Красносибирске, а заодно займется золотодобычей. Из карманов старателей!
Проводив советчика насмешливым взглядом, Рыков поднял телефонную трубку и попросил секретаря немедленно соединить его с представителем президента...
XXIX
В отеле Зорина ожидал не совсем приятный сюрприз. Заглянув в номер секретарши, он увидел там двух воркующих на диванчике голубков - Веру и Сергея. Воркующих в опасной близости друг от друга! И по всему видно, что разговор шел не о работе: лицо девушки залил румянец, а парень резко отодвинулся от нее и сделал служебное лицо.
Не то чтобы Виктор Петрович был ревнивцем, просто он, как Соме Форсайт, был собственником, и не терпел, когда кто-то клал лапу на его имущество. А Литвиненко именно этим и занимался.
- Пошли ко мне! - приказал ему Зорин жестким тоном. - Не отвлекай Веру, не мешай ей работать!
Сергей нехотя поднялся с диванчика. Черт принес Зорина! Они уже почти договорились: девушка согласилась поужинать с ним не в ресторане, а в его - в его номере. Судя по лукавому взгляду и румянцу на щечках, она догадывалась, какого рода ужин ее ожидает. И ничего не имела против!

Сергей действительно очень нравился Верочке. Что и говорить, видный парень, сложен, как Шварценеггер, а рассказывает, как Радзинский. И лицо такое интеллигентное. Разве можно сравнить старого рыхлого Зорина с молодым сильным мужиком?
Правда, рыхлость и убывающая сексуальная активность любовника компенсируется его богатством, от которого она умело и незаметно отщипывает лакомые кусочки. Сохранить первое - деньги Зорина, и получить второе - самого Литвиненко, что может быть лучше! Ведь женская красота - товар скоропортящийся, пора подумать о будущем... Для Зорина она, конечно, не более чем игрушка, а Сергей - перспективный кадр. Очень даже...
Оказавшись в своем номере, Зорин плюхнулся в кресло возле журнального столика, кивнул Сергею на соседнее. Литвиненко сел и вопросительно посмотрел на шефа.
- Наш пострел везде поспел, - недовольно пробурчал Виктор Петрович. – Вместо того, чтобы делом заниматься, охмуряешь невинного ребенка!
Литвиненко пожал плечами. Дескать, не такая уж она невинная, и кому-кому, а шефу это должно быть известно. Именно так понял Зорин это пожимание плечами.
- Ладно, пропустим! - Зорин пока не собирался ссориться с Литвиненко из-за пустяков. Потом придет время обсудить его поведение: - Что произошло в тайге? Почему тебе не удалось выполнить задуманное?
- Кто сказал, что не удалось? - возразил Сергей. - Золото и самородки люди Омара нам отдали, в смысле, оговоренный процент. Атаман Базан тоже заплатит за оружие не деревянными. Так что кое-какие дивиденды на этой операции нам удалось поиметь.
- Переключайся целиком на комбинат, сейчас это более важное направление, - сказал Зорин. - Если Рыков не согласится с моим предложением, сначала организуем забастовку, а потом бунт, переходящий в вооруженное восстание!
Литвиненко молча слушал и кивал. Моральная сторона дела его не волновала. Не он, вернее, не они, так кто-нибудь другой придет и захватит комбинат. Такова судьба собственности в России. Еще Иван Грозный конфисковывал с пользой для казны вотчины бояр и князей, обвиненных в государственной измене. И изменушку повывел, и процветающие латифундии тогдашних олигархов. А он кто? Он простой исполнитель, опричник Кирибеевич...
- Будет сделано, Виктор Петрович, - уверенно сказал Литвиненко.
- Давай, давай, работай, - наставительно проговорил Зорин. - Нужно поактивнее действовать...
Совещание прервала трель мобильника. Неужели Рыков уже принял решение и сейчас оповестит о полной, безоговорочной капитуляции? Тогда не грех откупорить бутылку шампанского и содвинуть бокалы!
Звонил не олигарх. В трубке - раздраженный голос представителя президента Киндеренко. Из неофициальных источников ему стало известно о готовящемся новом разделении регионов. Вместо одного, состоящего из Дальневосточного и Сибирского, создаются два. Под ним, а значит, и под Зориным, шатаются кресла. Сейчас не лучшее время для разборок! Зачем заваливать на бок бюджетообразующее предприятие региона?
- Ты что это раскомандовался? - Киндеренко забыл о приличиях и перешел на ты. - Почему мешаешь работать Рыкову? Кто тебя уполномочил рекомендовать и советовать? О каком банкротстве ему говорил? По моим данным комбинат на подъеме, финансовые трудности носят временный характер. Именно так я и доложил президенту. И немедленно, слышишь - немедленно возвращайся в Благовещенск и сиди там! Понял, или объяснить другими словами?
И объяснит же! Лучше не оправдываться и не возражать. Кто настучал Киндеренко - не вопрос, конечно, сам олигарх. «Ну, погоди, - мысленно погрозил Зорин пальцем воображаемому Рыкову, - приползешь еще на коленях вымаливать пощаду!» А вслух дисциплинировано сказал:
- Слушаюсь... Послезавтра вылетаю.
- Почему не сегодня? Если задумал рассчитаться с Рыковым - уничтожу, разотру в порошок! 
- О чем вы говорите? - обиженно забормотал Зорин. - Какие расчеты? Просто приболел, сердце прихватило... Не извольте беспокиться... До свидания... - Виктор Петрович отключил мобильник.
- Слышал? - повернулся он к Литвиненко. - Понял? - тот кивнул: все понятно. - Тогда сегодня же свяжись со стачечным комитетом комбината, подтолкни его. Пусть переходят от просьб к требованиям, штурманут здание заводоуправления...
- Тут еще одно обстоятельство есть... - заметил Литвиненко, - После вашего отъезда с комбината там появились местные братки и набили морду всем моим пикетчикам... Криминал местный на стороне Рыкова, менты у него в кармане. Нужны большие деньги, чтобы организовать оппозицию.
- Денег не жалей, получишь, сколько надо, - постукивая в такт слогам по столу ладонью, указал Зорин. - Получится с комбинатом, сорвем джек-пот в несколько миллиардов, не получится - будем в говне с головы до пят. Зови из Москвы своих братков, устроим здесь войнушку. Или местных найми. Газету зарегистрируй... Найди толкового редактора... Программу ТВ там печатай, детектив с продолжением, сканворды... И пиши всякую дрянь про Рыкова, а про меня - какой я хороший. Народ печатному слову верит. Газету эту бесплатно раздавай. Чтобы в каждом почтовом ящике лежала. Ну, что мне тебя учить, что ли, всему? Мне не важно, как ты это сделаешь, но Красносибирск должен взбунтоваться против Рыкова, захотеть себе нового руководителя. Меня!!! Ясно? - крикнул Зорин, уже не сдерживая себя.
Литвиненко ответил, что ясно, и пообещал проработать схему расходов...
Часть 2
ВСЕ МОЕ, СКАЗАЛО ЗЛАТО
XXX
Собрав официальную информацию о директоре комбината, Литвиненко почувствовал себя так, будто встал из-за стола с легким чувством голода.
Ну, строгий руководитель. А какой умный руководитель станет облизывать своих сотрудников? Ну, заботливый. Умело изобразить трогательную заботу - непременное качество любого предпринимателя. По принципу: слуга царю, отец солдатам... Добрый, внимательный, чуткий - арии из той же оперы.
Имеется другой способ добыть закрытую информацию - не раз опробованный на прежнем месте службы. Проститутки! Лучше нет информаторов. Солидные люди редко ограничивают себя семейным кругом, ходки налево для них обычное дело... Но бордели из них посещают единицы, боятся себя скомпрометировать... Печальная история генпрокурора Шкуратова и двух его «массажисток» у всех на слуху. Подавляющее большинство потребителей пользуется услугами девушек по вызову, которые так же хорошо знают свой контингент, как старшина своих солдат срочной службы. 
Однако Литвиненко нужны были не дешевые путаны, а настоящие профессионалки высокого класса, принимающие только у себя дома. Сергей навел справки в ментуре. За пару сотен баксов начальник городской милиции открыл свои компьютерные закрома перед симпатичным писателем-детективщиком из Москвы. Именно так представился ему бывший фээсбэшник.
Сергей принялся изучать ментовские файлы. До чего интересные экземпляры встречаются среди этих дам! Даже кандидат медицинских наук ему попалась. А преподавательницы иностранных языков насчитывались десятками! Наконец он нашел то, что искал. В одном из досье ему попалась обведенная красным фломастером вырезка из местной газеты.
Красивая, обаятельная женщина в возрасте горит желанием познакомиться с пожилым, солидным мужчиной. Гарантирует полное удовлетворение любых его потребностей. Непорочным мальчикам - просьба не беспокоить. Имя - Людмила Львовна. Адрес... Номер телефона... Объявление привлекло его внимание потому, что заканчивалось припиской: «Дорого»!
Надежда на то, что Рыков посещает такую зрелую даму - минимальная, но она может знать, где городские тузы проводят время, с кем общаются. Красносибирск - не Москва и не Питер, здесь все обо всем знают. 
Предварительно не мешает прицениться, хотя деньги здесь не играют роли. Сергей не был жадным - обычная расчетливость профессионала.
Естественно, в газетной вырезке умалчивается стоимость «интимных услуг». Чтобы сориентироваться в ценах, пришлось заглянуть в Интернет. Один час общения с шестнадцатилетней Юлей обходится клиенту в каких-нибудь сто баксов. Двадцатитрехлетняя Лена - восемьдесят. Тридцатилетняя путана запрашивает всего пятьдесят.
Значит, Людмила Львовна возьмет поменьше. За ночь получается - около трехсот. Он набрал на мобильнике найденный номер.
Людмила Львовна сразу подняла трубку, будто сидела рядом с аппаратом и нетерпеливо ожидала звонка. Наверняка, у нее проблемы с клиентами. Молодые предпочитают иметь дело со сверстницами, пожилые тоже тянутся к молоденьким.
- Слушаю вас... - прозвучал в трубке хорошо поставленный приятный голос. - Говорите, пожалуйста...
- Я случайно прочитал в рекламной газете ваше предложение и решил к вам обратиться...
- Кто вы? Пожалуйста, представьтесь. Я стараюсь не иметь дела с посторонними мужчинами... У меня свой круг знакомых. Но если мы поладим, я с удовольствием включу вас в их число.
«С ума сойти, - подумал Литвиненко, - прямо дама из высшего света, а не путана...» 
Он представил себе пожилую Анну Каренину, которой удалось невредимой выбраться из-под паровоза и дожить до пенсионного возраста...
- Поладим, - хмыкнул он трубку. - Мне - тридцать девять. Зовут меня Сергеем. Представительный мужчина с деньгами, не обремененный ни семьей, ни обязанностями. Рассчитываю на длительное... сотрудничество.
Упоминание о деньгах и об отсутствии семьи, похоже, пришлись по вкусу собеседнице. Голос ее стал еще проникновеннее, в нем появились нотки заинтересованности. Иметь хотя- бы одного богатого постоянного клиента - об этом мечтают все путаны.
- Ну что же, у вас такой вызывающий доверие интеллигентный голос, - польстила она Сергею, - приезжайте, обсудим аспекты...
XXXI
Жила Людмила Львовна в центре города, на пятом этаже девятиэтажной башни. Нажимая кнопку звонка, он ожидал увидеть толстую бабу с жалкими остатками пышной когда-то шевелюры, слуховым аппаратом в ухе и сигаретой в углу ярко накрашенного рта.
Действительность превзошла все его ожидания. В проеме двери, как в раме картины, появилась удивительно моложавая стройная дама в дорогом шелковом халате с драконами, похожем на японское кимоно. Мадам Баттерфляй! Только волосы у нее были не черные, а рыжие, и глаза - пронзительно голубые, как у актрисы Светличной.
- Вы очень привлекательная женщина, - сказал он неожиданно для себя.
- А вы ожидали увидеть жирную бабу с поредевшими волосами, слуховым аппаратом и папиросой в зубах? - с юмором спросила она.
Литвиненко понял, что они быстро найдут общий язык.
- Проходите в салон, - предложила хозяйка квартиры, - поговорим, выпьем по чашечке кофе... Извините, у меня всегда такой хаос...
Ни малейшего намека на беспорядок Сергей не заметил. Квартира Людмилы Львовны напоминала будуар богатой, ни в чем не отказывающей себе дамы. На полу - шикарный ковер, у окна - старинный секретер на гнутых ножках. Напротив антикварный диван и покойные кресла, на стенах картины русских художников. Сергею даже показалось, что одна из них - кисти Левитана.
Из этого ритма солидности и красоты выпадал только домашний кинотеатр «Самсунг»... Он казался лишним в этом музейном интерьере. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, за ее порогом открывался прелестный вид на широкую кровать под шелковым балдахином. В, спальне преобладали серебристо-стальные тона. Однако!
Кофе они пили, как и следовало ожидать, не на кухне, а в гостиной, вернее, по терминологии хозяйки - салоне. Сергей незаметно для себя втянулся в эту великосветскую игру. Он все больше попадал под обаяние Людмилы Львовны. Выпив чашечку кофе и аккуратно промокнув губки кружевным платочком, она приступила к деловым переговорам.
- Моя такса вам, смею надеяться, известна. Сорок долларов за час, триста - за ночь. Поверьте, эти расценки значительно скромнее, чем у моих конкуренток. Они берут за молодость и упругость, я за умение и опыт. Знающие толк в женщинах клиенты обращаются именно ко мне. И никто еще не жаловался! Вы согласны с моими условиями или намерены торговаться? Заранее предупреждаю - торг здесь не уместен, я не уступлю. Кроме того, вы будете иметь не только женщину, но и певицу. Я солистка знаменитой Красносибирской фольклорной группы «Славянки»!
- А во время этого самого вы тоже поете? - поинтересовался заинтригованный донельзя Сергей.
- Только за отдельную плату, - совершенно серьезно ответила Людмила Львовна.
Литвиненко стало страшно любопытно - такое ему даже в Москве не предлагали!
- Обычно меня авансируют, - сказала она доверительным тоном, положив ладонь на запястье Сергея. - Скажем, тридцать процентов предоплаты вас устроит?
Новый клиент не стал мелочиться - выложил всю сумму, пообещал при удачном развитии событий выплатить премиальные. Дама благодарно улыбнулась.
- С деньгами все ясно... Вы серьезный человек. И правильно - джентльмен не должен быть скрягой! Теперь - о главном. Первое и, пожалуй, единственное условие - никаких извращений, кроме пения, только освященный веками традиционный секс. Вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду?
- Понимаю и принимаю, - усмехнулся про себя Сергей.
- Я рада, что между нами нет недоговоренностей. Тогда приступим. Пожалуйте в спальню...
Сергею не терпелось попробовать секс с вокальным сопровождением. Они быстро избавились от одежды и приземлились на широком и жестком, покрытом стального цвета бельем, ортопедическом матраце. Через минуту он забыл, зачем пришел. Людмила Львовна, казалось, не только знала все мыслимые и немыслимые позы Камасутры, но и умела переводить их из вертикальной плоскости в горизонтальную с удивительным, непостижимым искусством. 
Кроме того, у нее оказалось очень красивое сопрано, и она выдавала такие забавные вибрато в такт его движениям, что это не могло не понравится такому любителю оперного пения, каковым считал себя Литвиненко. Судя по репертуару, ее любимой оперой были «Паяцы» Леонкавалло.
К полуночи, когда оба показали все, на что были способны, пылкий клиент вспомнил, наконец, об обязанностях и постарался как можно более деликатно приступить к расследованию. После ряда наводящих вопросов он спросил ее, что она знает о Рыкове.
- Рыков? - удивилась Людмила Львовна, и поправила шелковую занавеску на будуаре. - Вы имеете в виду директора алюминиевого комбината?
- А кого же еще? Навещал он тебя или не навещал? - Сергей лег набок, повернувшись лицом к обнаженной хозяйке сексуального салона.
- Почему вы обращаетесь ко мне на ты? - возмущенно воскликнула солидная дама. - Разве я давала вам повод для фамильярности и панибратства? Если хотите знать, я зам директора по хозяйству в нашем местном Дворце Культуры!
«Боже мой, какое фо па? - чуть ли не всерьез испугался Сергей. - Не проститутка - английская королева! Придется извиниться...» 
Литвиненко произнес несколько фраз, которые всегда должны быть в запасе у воспитанного человека. Конечно, секс еще не повод для знакомства! Он не хотел торопить события, просто так получилось. Но ведь они стали ближе, это факт?
Людмила Львовна решительно не согласилась с его доводами: для нее секс - нелегкая работа, требующая полной отдачи сил и максимальной сосредоточенности.
Литвиненко одобрительно кивнул, выгнувшись, достал из брошенных на пол брюк портмоне и с задумчивым видом покрутил в руке. Потом вынул стодолларовую купюру, посмотрел ее на свет...
- Ах, да, Рыков... Нет, он никогда меня не навещал... - глядя на президента США, сказала она.
Литвиненко собрался присоединить купюру к остальным в портмоне, но Людмила Львовна кошачьим движением выхватила ее у него из пальцев и принялась обмахиваться вместо веера. На губах ее играла двусмысленная улыбка.
- Подождите, - сделав вид, что к ней вернулась память, сказала она, - кажется, я смогу помочь вам. Близкая подруга его жены, Анфиса Геннадиевна, - художественный руководитель нашего Дворца Культуры. Кажется у нее был короткий роман с Рыковым...
«Не Дворец культуры, а бордель какой-то», - подумал Литвиненко и достал еще сто долларов.
- Она у нас такая воздушная, - продолжила рассказ Людмила Львовна и добавила без всякой связи: - Правда, муж - полный козел, совершенно не обеспечивает ее потребностей. И потом мы во Дворце культуры всегда на виду, мужчины к нам тянутся. Мы же на банкетах для начальства работаем, поем и так далее...
- М-м, понятно...- кивнул Литвиненко.
- Так вот, месяц назад на банкете в Доме культуры Олег Алексеевич выпил лишнего -жены рядом не было, вот он и надрался до поросячьего визга. Вообще-то он хороший семьянин и порядочный человек, этого у него не отнять. Случилось все это спонтанно в кабинете худрука у нас во Дворце культуры. Он зашел без стука, видно, искал туалет... Ну, знаете, шел в комнату, попал в другую... Она как раз была неглиже, переодевалась. Другая бы смутилась, а она сразу в позитуру - бряк! Какой мужик это выдержит? И Рыков, естественно... Господи, какая мерзость: в одежде, на полу, без предварительных ласк... Как можно? Поговорите с ней, - предложила Людмила, - вдруг узнаете что-нибудь полезное?
- Как сейчас с вами? - уточнил Литвиненко.
Людмила Львовна тоже не смутилась, не покраснела, не опустила глазки. Наоборот, усмехнулась.
- Зависит только от вас! Таких, как вы, женщины любят - ни одна не устоит. Алиса Геннадиевна - сторонница свободной любви, она ни одного мужика не пропускает. Запишите номер телефона и адрес. Скажете, что от меня. 
Подниматься с постели не хотелось. Литвиненко записал адрес на обрывке, подсунутом ему Людмилой и вручил ей очередную купюру. Подумал, и положил сверху еще сто долларов.
- Это за вокал, - пояснил он.
- Спасибо, мы в расчете, - сказала Людмила Львовна. - Признаюсь, я давно так не блаженствовала. Если вы тоже остались довольны, мы можем составить удивительно гармоничную пару. Хотите, я откажу всем остальным клиентам?..
XXXII
Только к вечеру следующего дня Литвиненко на нетвердых ногах добрел до автобусной остановки и вернулся в гостиницу. Он ни о чем не жалел. Его трофей - номер телефона и адрес Анфисы Геннадиевны, любительницы экстремального секса и случайной любовницы Рыкова, стоил затраченных усилий...
Не заходя к себе, он постучался в номер Зорина. Дверь ему открыла Вера. И ужаснулась!
- Сережа, что с вами, на вас лица нет! Заболели? Присядьте, сейчас выпьете черного кофе с лимоном - сразу полегчает, по себе знаю. А Зорина нет, он уехал по объектам, вам придется подождать. 
«Ничего ты не знаешь, дурочка из переулочка, - подумал Сергей, без сил опускаясь в мягкое кресло. - Прокрутили бы тебя в барабане стиральной машины да подергали бы сутки напролет за вымя, вот тогда ты поняла бы, как я себя чувствую...»
- По каким объектам поехал Зорин? - осведомился он, принимая из рук девушки чашку с кофе.
- Не знаю, но вернется нескоро, - с намеком сказала она, встала перед ним на колени и положила руку на его изможденный член.
Литвиненко вздрогнул: горячий кофе вылился ему на колени и ей на запястье. Вера отдернула руку, закудахтала, бросилась к нему на помощь. Но расстегнуть на себе брюки он ей не дал. Схватился обеими руками за ремень и ни в какую!
Верочка отскочила в сторону, словно ее ужалила змея. Ну и ладно, ну и пожалуйста! Не очень-то и хотелось! Сам ведь недавно приставал, а теперь отталкивает. Она обиделась и выбежала из номера.

Сергей, не обращая внимания на мокрые брюки, облегченно вздохнул, закрыл глаза, и провалился в темную пропасть... Разбудил его вернувшийся под утро Зорин.
- Наконец-то соизволил явиться! - проворчал он, когда помощник открыл глаза и сориентировался, где находится. - Ну и видок же у тебя, как из коровьей задницы.
- Я работал, Виктор Петрович, - обиделся Литвиненко, потирая заспанное лицо ладонями. - Есть результаты, - и он принялся рассказывать о своих достижениях.
В ближайшее время он запускает газету в производство. Место под офис в центре найдено в самом центре города, люди наняты... Уже и название придумал новому рупору общественности - «Колокол»!..
Нашел своего старого знакомого, уголовника по кличке Грот, который переехал в Красносибирск из Москвы. Грот за деньги мать родную удавит. Ему можно поручать любые силовые акции.
Но главное, подчеркнул Сергей, у него есть план устранения, точнее, отстранения Рыкова от управления комбинатом. И доложил о том, как можно организовать «доступ к телу» олигарха, используя приятельские отношения его жены с Анфисой Белоусовой.
Зорин ,был в восторге: отлично все срослось! Самый простой и надежный способ вывести Рыкова из игры - похитить его! Нанять кого-нибудь из местных братков или использовать Омара и его людей. Или и тех, и других! Но никаких пыток и убийств, просто пусть спрячут его в надежном месте и ожидают дальнейших распоряжений! 
- Завтра или послезавтра я вылетаю в Благовещенск, - возбужденно потирая руки, говорил Зорин. - Ты остаешься и занимаешься только Рыковым. Не мне тебя учить... Доклад о проделанной работе - по телефону в любое время суток. Вопросы имеются?
Сергей встал и потянулся...
- Какие могут быть вопросы, Виктор Петрович. Все будет тип-топ, не сомневайтесь...
XXXIII
Введенский узнал о событиях в Свободном не из газет - каждое утро на его рабочий стол доставляются оперативные данные. Разгром двух преступных группировок в Дальневосточной тайге, так называемого «Ингушзолота» и банды братков, организован и проведен профессионально. Судя по краткой информации с места событий, Муса остался в стороне и не раскрыт.
Во время последнего сеанса связи агент сообщил, что находится на прииске Свободный и надеется в самое ближайшее время отследить пути переправки на Кавказ золотого песка и самородков.

Белов ни о чем не мог думать, кроме Ярославы! Даже сын, которого он любил больше всего на свете, отошел на второй план. Эх, Ярослава, Ярослава! Такая крепкая, статная, и одновременно слабая девушка, которая так нуждалась в его защите. А он лажанулся и позволил ее похитить!
Она стояла у него перед глазами, как тогда, в том его вещем сне. Ее гордо поднятая голова, смелый взгляд будто говорили ему: успокойся, приди в себя, ничего со мной не случится, уверена - ты меня освободишь...
Каким надо быть болваном, чтобы оставить девушку под защитой старика и слабосильного Федора?! Взял бы он ее с собой - не было бы никаких проблем. Что делать, где искать похитителей?
Как это где? Омар после разгрома его отряда не мог укрыться в зимней тайге, это ясно. В Заполярье тоже свалить не мог, наверняка повезет драгоценный трофей к себе на Кавказ. А туда ведет единственная дорога - через Красносибирск... Она может быть только там, если ее еще не вывезли!
В тот же вечер в сопровождении друзей Белов вылетел из Свободного в Красносибирск на вертолете. Самому за два, от силы три дня прошерстить огромный город, конечно, не удастся.
XXXIV
В Красносибирске Белов со товарищи поселился в гостинице «Сибирский самородок». Поиски Ярославы ничего не дали, хотя Саша смотался в аэропорт, дал на лапу начальнику смены в билетных кассах и проверил по компьютеру списки вылетевших за последнее время пассажиров. Ничего похожего! Та же история повторилась с поездами. Но ведь Омар и его люди могли воспользоваться фальшивыми паспортами! Или уехать на машине!
Оставалась единственная надежда - на Грота, которого Белов знал по московским нелегальным делам. Он, по его сведениям, уехал из Москвы и осел в Красносибирске. Опять вроде бы занялся торговлей оружием. Правда, Грот был человеком Луки, вора в законе, которого он, Белов, когда-то пытался убить. Так ведь не убил же! Кто-то, спасибо ему, сделал это вместо него! Вот только как на Грота выйти?
Однако все получилось «с точностью до наоборот». Это Грот позвонил Белову в номер, узнав, что он находится в Красносибирске! В трубке - голос человека, довольного собой и привыкшего к власти.
- Здорово, Белый. Узнаешь?
- Грот? Ты откуда звонишь?
- Из морга, - не слишком удачно пошутил Грот. - Нужно побазарить.
- Хочешь забить стрелку?
- Стрелку не стрелку, а перетереть надо. Не боись, за Луку ответку включать не собираюсь - дело прошлое. Давай через два часа в пивном ресторане «У Герасима»... 
Александр сказал встревоженным друзьям, что это дело касается только его, велел им оставаться в гостинице и вышел из номера. Никто из обслуживающего персонала гостиницы, а это были в подавляющем большинстве пожилые женщины, не смог просветить его насчет местонахождения ресторана с таким тургеневским названием.
Но Белова выручил частный извозчик, который отвез его на своей потрепанной «Ниве» на окраину города и высадил у входа в заведение, размещавшееся на первом этаже перестроенного детского садика. В огороженном дворе сохранились детские беседки, которые использовали по назначению опустившиеся мужики с пивными кружками в руках. Над входом в ресторан, выполненном в виде огромной пивной бочки, поставленной вертикально, была намалевана белая и пятнистая, как далматинец, Му-Му. Портрет Герасима почему-то отсутствовал. Белов толкнул заскрипевшую дверь и вошел в ресторан.
Его уже ждали. Само собой, Грот был не один, а в компании двух накачанных парней. Вполне возможно, что он не доверял Саше и поэтому решил подстраховаться. Вдруг гость из Москвы прилетел замочить бывшего конкурента?
У телохранителей из-под подмышек выпирают стволы. Да и у Грота в кармане, скорее всего, не носовой платок, он даже не знает, что это такое. Наверняка, ТТ за пазухой держит или популярный в народе немецкий «вальтер». 
Белов распахнул полы куртки: дескать, смотрите, я чист и безоружен, можете обшмонать. Обыскивать его не стали. Саша понял, - его вызвали не на стрелку, предстоят обычные переговоры, без кровопролития.
Грот совсем не изменился с тех пор, как они виделись последний раз: все такой же крепкий и загорелый мужичок-морячок с норвежской бородкой. Он - бывший яхтсмен, за что и получил свое прозвище. Как всегда, из-под расстегнутой рубашки у него выглядывает полосатая тельняшка.
Судя по всему, Грот - постоянный посетитель этого заведения. Метрдотель с радушной улыбкой проводил их в отдельный кабинет, приказал официанту обслужить гостей по высшему разряду, подать водки и, соответственно, фирменного пива, которым здесь потчевали только лучших клиентов.
Грот и Белый сели за стол друг против друга. Один охранник расположился рядом с хозяином, второй возле Белова. Оба не скрывали настороженности.
- Рад тебя видеть живым и на свободе, Белый! - сказал довольно искренне Грот, разливая водку по стаканам.
Они чокнулись, выпили за встречу и закусили маринованным папоротником и грибами. Грот некоторое время жевал, поглядывая на Сашу. Когда он сказал ему, что не будет мстить за своего бывшего шефа, он немного лукавил. Здесь другое дело намечается. Убрать Белова ему предложил его партнер по торговле оружием Омар. Сто тонн баксов - неплохие деньги за такую непыльную работенку. Дурак бы не согласился. Есть только одно «но»! Белов ему симпатичен. Жалко убивать таких парней.
- Я слышал, ты завязал? Или все еще при делах? - поинтересовался местный авторитет.
- Где-то посередке, - сказал Саша, не вдаваясь в подробности, и, сдув пену, глотнул пива из кружки. - Хорошее у вас пивко. Немецкое?
- Обижаешь! Наше, «Красная Сибирь», темное пиво. На нашей воде. Мы брат, тут свою промышленность развиваем. Деньги, сам знаешь, вещь необъяснимая. Они к чистоте стремятся. Слыхал, к лебединым перьям грязь не пристает? Вот то же самое и с бабками происходит...
- Ты стихи не пишешь? - поинтересовался Саша. - Красиво излагаешь!
- Времени нет на фигню всякую. Ты в курсе, какие у нас тут в Красносибирске дела? Война идет за алюминиевый комбинат. Люди гибнут за металл. А бал правит Олег Рыков, директор завода. Жаль, ты ушел из бизнеса. Здесь тебе самое место сейчас.
- А ты зачем хотел встретиться? - спросил Белов.
- Да вот за этим и хотел - предложить тебе долю. На меня вышел один умник. Предлагает участвовать в захвате комбината. Ну, получится, что дальше? Я в этом деле ни бум-бум. Рассчитываю на твою помощь...
Грот еще не решил, как поступить с Белым. Что такое сто тысяч баксов по сравнению с доходами от алюминия? Тьфу! Так что все зависит от его решения. Если они в одной лодке, то дешевле замочить Омара!
- Нет, меня это не интересует, - твердо сказал Белов. - Извини, ценю за хорошее отношение, но меня от бизнеса блевать тянет. Я ехал на Камчатку вулканы смотреть, да вот не доехал... Он вкратце рассказал о своих приключениях в тайге, захвате боевиками прииска и похищении Ярославы Омаром. Ему нужно срочно отыскать троих кавказцев, захвативших в плен девушку-таежницу. О своем отношении к Ярославе он не сказал ни слова! Гроту незачем знать причины, заставившие его рисковать головой. Просто - увезли внучку близкого ему человека, он пообещал спасти ее.
Пока Белов говорил, Грот сидел, откинувшись на спинку стула и слушал его с нескрываемым интересом. О разборке в тайге он уже знал из своих источников, но Саша был непосредственным участником событий и видел их совсем в другом ракурсе.
Опять же, Ярослава какая-то нарисовалась! Неужто Белов действительно такой неисправимый романтик, что из-за девки готов рисковать жизнью? И от такого предложения отказывается! Ну, не дурак ли? Он с жалостью, как на убогого, посмотрел на Сашу.
Охранники тоже стали сочувственно поглядывать на Сашу без прежней настороженности. Правда, о пиве при этом не забывали. Как только его уровень в кружках понизился до критической отметки, официант принес очередные четыре бокала и аккуратно поставил на стол перед каждым.
- Понимаешь, - подвел Саша итог своей печальной повести, - мне одному ее здесь не отыскать, без твоего содействия. Это у тебя здесь все схвачено, я тут никого не знаю... - Саша замолчал, выжидательно глядя на авторитета.
Грот не торопясь достал из дорогого футляра еще более дорогую трубку и кивнул охраннику, сидевший рядом с ним. Тот подал ему кисет с ароматно пахнущим табаком. Авторитет принялся обстоятельно, как будто это был священный ритуал, набивать, а потом раскуривать трубку. Он делал это даже медленнее, чем обычно, чтобы оттянуть время и сообразить, как поступить с Беловым.
Да, есть над чем подумать. Конечно, Белову незачем знать о его бизнесе с Омаром. Налаженный им канал сбыта оружия до сих пор работал, как часы. Грот за рубли покупал автоматы и гранатометы у местных вояк и менял их на золотой песок и самородки у Омара. Но Омар сгорел. Так что это - дело прошлое. И деньги за замочку Белова сейчас лишними не будут! Блин, что же делать?
Грот пыхнул трубкой и окутался клубами благовонного дыма, как завесой. Окончательно запутавшись, сморщился от умственного напряжения, растерянно подергал себя за мочку.
- А что я буду с этого иметь? - спросил наконец авторитет.
Саша достал из кармана банковскую карточку и протянул ее Гроту.
- Держи, здесь - пятьдесят тысяч баксов, все что у меня есть, вот код... - Саша написал на салфетке четырехзначное число и указательным пальцем передвинул ее на противоположную сторону стола. - Мне нужна любая информация о местонахождении Омара.
- Годится, - Грот повертел в руках пластмассовый прямоугольничек. - Честно говоря, боюсь я этой всей финансовой хренотени: - карточки, векселя, депозиты... Лучше, как раньше было - из рук в руки... - он отпил из бокала и продолжил: - Ну, чего не сделаешь для старого дружбана. Я знаю, где Омар. Оружие он переправлял в Хасанюрт на Северном Кавказе. Там его ищи... Да, ладно, не стоит, чего уж там... - он смущенно замахал руками, когда Белов стал его благодарить.
Они выпили еще по пиву, и Саша стал прощаться. Как только он вышел, Грот кивнул на дверь одному из охранников, выразительно провел по горлу ребром ладони. Тот вскочил и, машинально похлопав себя по кобуре под мышкой, направился к двери. Грот допил остатки пива, бросил на стол деньги и чаевые, встал из-за стола. Официант и метрдотель бросились провожать его к выходу как vip-персону.
«А все-таки жаль, что Белый так и не узнает, сколько он теперь стоит!» - подумал авторитет и подбросил на ладони банковскую карточку Саши...
XXXV
Покинув ресторан, Белов разочарованно оглядел пустую улицу. Ну и райончик, ни одной машины! Предстоит идти до гостиницы как минимум пять километров. А полученные сведения так подстегивают, что впору рысью бежать!
Нужно немедленно лететь в Махачкалу, оттуда пробраться в западный район Дагестана, потом - в Чечню. Как миновать блокпосты, избежать непременных проверок на дорогах и дотошных расспросов, Саша не знал и знать не хотел, но был уверен - все получится. Потому что в каком-то горном ауле его ждет Ярослава!
Но куда идти, в каком направлении находится вокзал? Слава богу, с географическим чутьем у него все в порядке. Определив направление, Белов зашагал по неочищенной от снега улице к центру города. Шел и размышлял. Ну, ладно, ему игра со смертью в кайф! А вот ребята, как с ними быть? Зачем тащить с собой Федю-миротворца, кто дал ему право подставлять под пули Дока и хромого Витька? Он-то уже сидел у чеченцев в зиндане!
Сбежать от них без лишних слов и объяснений? Нельзя - обидятся, а обижать верных своих друзей без серьезных на то оснований, как говорится, западло!
Нет, темнить он не станет - честно признается в намерении пробраться в Чечню, в горный аул, где его ждет кавказская пленница. Это его головная боль, его задача, которую он непременно выполнит. А вот ребят лучше отправить в Москву, к Степанычу под крыло. Им-то зачем подставлять головы, рисковать жизнью?
Конечно, они будут ныть: мол, как можно?! За кого он их принимает? Кто дал ему право оскорблять их своим недоверием? Придется согласиться.
- Правильно мыслишь, брат, - услышал он спокойный, уверенный голос Фила. - Двигайте вместе.
- Гуртом и батьку бить сподручней, - это говорил Кос. - Не сомневайся, все правильно!
Вспоминать погибших братьев, слышать их - приятно и больно. Никто не мешает общаться с ними - заснеженная улица пуста, обыватели попрятались в уютных квартирках, под надежную защиту металлических дверей хитрых замков. Хотя в том районе, по которому он сейчас идет, люди, скорее всего, по-прежнему живут в коммуналках. Саша свернул в подворотню старого, дореволюционной постройки дома.
- Стой! Лапы на башку! - раздался сзади чей-то голос.
Белый обернулся и увидел братка, с которым давеча пил пиво «У Герасима». В согнутой в локте руке он сжимал тэтэшник...
- Ты вроде Грота браток? - спросил Саша, сохраняя полное самообладание, и сделал шаг вперед, чтобы войти в контакт с киллером.
- Ну, бля, - согласился бандит.
Он явно нервничал и никак не мог спустить курок.
- Ну что, так и будем стоять? - ехидно поинтересовался Белов и сделал еще шаг вперед, но ни ударить, ни выбить пистолета из руки этого, судя по всему, дебютанта, он не успел.
Браток дернулся, закричал от боли и рухнул на снег, освободив место Витьку, который остался стоять перед Беловым с окровавленным мачете в одной и ножнами в другой руке.
- Откуда ты, прекрасное дитя? - удивленно спросил его Саша.
Глядя ему в глаза, Витек присел на корточки и вытер нож о куртку киллера.
- А ты говорил - сам справишься, - сказал он с легкой насмешкой в голосе. 
- Ладно, я был неправ! - извинился Белов. - Уходим отсюда! Делаем ноги!
- Зачем ноги? - рассмеялся Злой.
Он вышел из подворотни на улицу и показал на древний «москвичок», стоявший у тротуара с работающим на холостых оборотах двигателем. - Делаем колеса. Прошу садиться в кэб, сэр. Я его на сутки нанял... Ну, и что бы ты без меня делал? .
- Молчи, убийца, - с деланной строгостью одернул его Белов, устраиваясь рядом с ним на переднем сиденье скрипучего раритета. - Смотри у меня, последний раз прощаю. В случае повторения буду пороть, как Сидорова козла...
XXXVI
Анфиса Геннадиевна Белоусова была довольна собой и своей жизнью. Ей всего тридцать лет, а она уже художественный руководитель лучшего Дворца культуры в регионе! Может, она далеко не идеальный худрук, как это утверждают злопыхатели, но зато ее ценит начальство за сексуальную общительность и мастерство в постели, а в жизни это гораздо важнее, чем умение просто хорошо петь или делать большой батман. Да, ее ценят, и не только в духовном плане, но и в материальном! 
Ее наивный Белоусов, школьный преподаватель русского языка и литературы, до сих пор уверен, что они живут на его нищенскую зарплату. Как бы не так! Желающих заплатить ей деньги - хоть пруд пруди. Приходится изворачиваться и вешать мужу лапшу на уши. То ее вызывают в поликлинику к гинекологу для профилактического осмотра, то заболела подруга, то в магазин привезли удивительно дешевые кофточки. Белоусов, бедняжка, верит ей, как себе.
Единственное, что достает ее в этой работе, - необходимость самой ездить к клиентам. Иногда она представляла себя домашним доктором, который выезжает к пациентам независимо от погоды, состояния собственного организма или настроения. Еще у Чехова в его пьесах (или рассказах) врачи страдали от этой невозможности принадлежать себе. Людмила Львовна, приобщившая Анфису к торговле телом, называет это издержками производства и пенками популярности.
Придумывать причины неожиданного отъезда, ложиться на чужое постельное белье, смывать с себя пот в незнакомой ванной комнате - вот что мучило ее больше всего.
Все остальное, включая моральные и этические аспекты, для Анфисы не имело значения! Святую обязанность замужней женщины она честно выполняет, Белоусов доволен ею в постели, она не отказывает ему в близости, охотно отдается при первом же с его стороны намеке на желательность интимной близости. От него не убудет, если она так же успешно станет ублажать и других мужиков. Не бесплатно!..

Проснувшись около одиннадцати, Анфиса Геннадиевна приняла душ, позавтракала, по привычке сделала легкий мейк-ап и легла на диван перед телевизором. Работа у нее была вечерняя, поэтому с утра ей делать было нечего.
Когда ее мобильный исполнил арию герцога из «Иоланты», она крайне неохотно включила телефон. Звонивший представился как Сергей Литвиненко. Не вдаваясь в детали, он пригласил ее к себе в номер в гостинице «Сибирский самородок».
Она начала было возражать и ссылаться на занятость этим вечером, но Сергей, как пароль, назвал имя ее подруги: Людмила Львовна, дескать, всегда готова рекомендовать его как особо доверенного и проверенного клиента. Деньги не имеют значения, в смысле, «мы за ценой не постоим». Эта фраза сыграла роль катализатора...

Анфиса Геннадиевна влетела в гостиничный номер Литвиненко, как дачница, опаздывающая на электричку. На пороге сбросила туфли, по пути к кровати стянула с себя мини-юбку и колготки, бросила налево розовую кофточку, направо красный бюстгальтер и с криком: - Только быстро! - упала полностью обнаженной на постель: трусиков на ней не было изначально. - В нашем... распоряжении... не больше часа, - проговорила она, пытаясь между словами восстановить дыхание. - Цена - в экзотической позе сто двадцать у .е., в обычной - сто. Оплата - немедленно. Деньги на стол и снимай портки. Сейчас покажу тебе небо в алмазах и фейерверк над Москвой!
Литвиненко с удовольствием отсмотрел это стриптиз: Анфиса Геннадиевна ему очень понравилась. С таким идеальным телом впору художникам позировать или сниматься в рекламе нижнего белья!
Но он не собирался сейчас заниматься сексом, даже экзотическим. Позже, после завершения операции «Киднеппинг», он с удовольствием оприходует и эту представительницу красносибирской самодеятельности.
- Погодите раздеваться! - крикнул он и поднял вверх правую руку, как будто собрался тормозить проезжающую машину. - Разговор пойдет не о сексе. Хотите заработать десять тысяч баксов за один день?
Анфиса Геннадиевна вздрогнула и села на кровати. Такого еще не было! Клиенты, конечно, не ограничивались подачками - духами, цветами, бесплатными путевками, - нет, они платили, и неплохо. Но тут такая гора денег, да к тому же наличными! Он представила себе эту пачку... Что может потребовать от нее это симпатичный супермен? Убить мужа? Изменить Родине?
- За что такие деньги? - прошептала она и закрылась, насколько это возможно, подушкой. - Что я должна сделать? Минет Амбрамовичу? Тодорковскому? Или им обоим?
- Работа не пыльная, зато денежная, - пояснил Литвиненко, силой отобрал у нее подушку и подал ей колготки и юбку, поднятые с пола. - Организуйте пикник с участием супругов Рыковых. Желательно без участия охранников или, самое большее, с одним. Остальное вас не касается. Аванс - треть суммы вознаграждения. Удастся вытащить их в указанное мной место - еще треть. Остальные - после завершения операции. - Он аккуратно взбил подушку, положил ее в изголовье.
- Какой еще операции? - надев колготки и юбку, Анфиса почувствовала себя неловко в полуобнаженном виде и стыдливо прикрыла соски ладонями.
Сергей принес ей остальную одежду.
- Я сказал операции? - удивился он. - Извините, я хотел сказать: после завершения пикника. Обычный прикол, Анфиса Геннадиевна, только и всего! Друзья Олега Алексеевича задумали подшутить над ним...
Объяснение шито белыми нитками, но Алиса видела перед собой только деньги, которые высыпал перед ней на постель наниматель. Чудесные банковские упаковки, перетянутые сверху цветными резиночками!
Странное все-таки задание - организовать пикник без телохранителей! Уж не задумал ли этот атлетически сложенный красавец расправиться с мужем подруги? Намек на какой-то прикол, шутку, которую, якобы, кто-то задумал это, конечно, отговорка, версия для дурачков. Говорят, деньги не пахнут... Еще как пахнут, иногда - кровью...
Ну и пусть себе пахнут! А работы-то всего ничего! Практически ни за что такие деньжищи! И после этого ей больше не нужно будет мотаться по чужим квартирам и ублажать похотливых коммерческих директоров и их заместителей.
Придется, конечно, придумать повод для пикника, но Анфиса Геннадиевна верила в свою изобретательность и воображение. Уговорить Татьяну, жену Рыкова, не составит труда. В этом Анфиса была уверена на все сто процентов! Таня поет в хоре Дворца культуры и хорошо к ней относится как к подруге и художественному руководителю... А Татьяна, в свою очередь, уломает Рыкова.
- Попробую, - решительно сказала она.- Когда вам это нужно?
- Время и место узнаете позже, - загадочно улыбнулся Литвиненко. 
- Зачем это... Ну, пикник... да еще без охранников?
Литвиненко понял: недалекая и глупая на вид женщина почти раскусила его.
- В смысле прикола я пошутил, - признался Литвиненко. - Просто есть необходимость поговорить с олигархом с глазу на глаз. Вы сами должны понимать - его офис не место для откровенной беседы, там все стены в жучках. Что до отсутствия охранников, причина та же: лишние уши.
- Тогда не десять тысяч, а одиннадцать, - твердо сказала она, - или ищите другую дурочку
Литвиненко сдержанно улыбнулся. Переговорщица из Анфисы никакая. Зато она жадная, клюнула на предложение, осталось только подсечь рыбешку.
- О'кей, - кивнул Литвиненко, отсчитал аванс с учетом требуемой суммы, а остальные деньги отложил в сторону. - Остальное получите после выполнения заказа...
XXXVII
Олег Алексеевич Рыков был глубоко порядочным, интеллигентным человеком. Он никогда не опускался до брани, тем более до грязной матерщины. Общаясь с сотрудниками, не повышал голоса, старался не обижать их даже в том случае, если они были абсолютно не правы или заваливали порученное задание. Короче говоря, он был реликтом, редким в наши дни исключением!
Случайная измена жене так глубоко его травмировала, что после этого он так и не оправился. Ел себя не переставая, расцарапывал душевные раны. Никакие самооправдания и уговоры не помогали. Да, он был пьян! Да охмурила его случайно подвернувшаяся шлюшка! Он даже по-настоящему удовольствия не получил, просто выбросил из себя вместе со спермой накопившееся напряжение. И все же воспоминания о происшедшем постоянно мучили его. Узнает Таня - ни за что не простит, соберет вещи и уедет в Хабаровск к родителям.
Не выдержав терзаний, он пошёл в церковь, к исповеди, покаялся в прелюбодеянии. Пожилой батюшка укоризненно покачал головой, но отпустил невольный грех. Дышать стало легче. Но он все равно постоянно комплексовал и готов был сделать для жены все, что угодно. Вот почему Олег Алексеевич был с ней необычайно ласков, предупредителен, старался выполнить любую ее просьбу, чуть ли не каждый день дарил цветы и драгоценности...

В тот вечер Татьяна, понизив голос до шепота, долго болтала с кем-то по телефону. Он не прислушивался к разговору - сидел в своем кабинете и разбирал бумаги. Женские радости и огорчения его не касаются, ему не хватает времени даже для любимой работы.
Обстановка вокруг комбината накалена до предела, денег катастрофически не хватает. Не только для ликвидации многомесячных долгов по зарплате, но и для оплаты сырья, оборудования, запчастей от многочисленных поставщиков! Короче, завал полный, впору пулю в лоб себе пустить!
Татьяна неслышно вошла в кабинет, подкралась к мужу сзади и обняла его за шею.
- Олег, сколько можно сидеть взаперти, как узник замка ИФ? Ты и есть узник офиса! Неужели нет желания развеяться? Давай, бросим все и рванем в тайгу? Анфиса предлагает поехать на шашлыки.
При упоминании этого имени Олег Алексеевич слегка вздрогнул, но жена, слава богу, ничего не заметила. Господи, до чего он докатился! Мало ему агонизирующего предприятия, так еще совесть замучила!
- Прости, Танюша, мне сейчас не до развлечений. Комбинат требует полной отдачи. Нас обложили со всех сторон: прокуратура, менты, налоговая инспекция, банки в кредитах отказали! Короче, классический наезд. Какой пикник, о чем ты? Давай отложим поездку на весну...
- С комарами, гнусом и прочими таежными радостями? Ни за что! Я и так заперлась ради тебя в четырех стенах, как таинственная Тамара. Мы же практически не видимся! Ну, пожалуйста, порадуй меня, поедем, а? Неужели я не заслужила такой малости? За один день ничего с твоим предприятием не случится - не обанкротится и не развалится. Поедем, Олежек, очень прошу! Не только я, твоя любимая Анфиса Геннадиевна тоже просит!
Любимая? Неужели Таня узнала о его проступке? Вдруг тогда в комнату заглянул кто-нибудь? Увидел на полу парочку, занимающуюся сексом, и подкинул супруге соответствующую анонимную записку. Так, мол, и так, скорблю вместе с вами, но молчать не в силах. Ваш муж имеет любовницу... Тогда его отказ ехать на пикник в компании с Анфисой может показаться жене подозрительным!
- Ну, если твоя подруга просит, - несколько театрально рассмеялся Олег Алексеевич, - придется согласиться. Только не завтра - завтра день будет загружен под завязку, предстоятпереговоры с налоговиками.
Таня взвизгнула от восторга, потерлась щекой об ухо мужа и расцеловала его в маленькую, похожую на тонзуру, плешь на макушке.
- До чего же ты у меня хороший! Только знаешь что - давай поедем втроем: ты, я и Анфиса. Без твоих мордастых телохранителей. Как в молодости: мы и река! 
Странная просьба жены не удивила Рыкова. Он знал о ее переходящей в фобию неприязни к охранникам. Действительно, что за удовольствие отдыхать под конвоем? Но, с другой стороны, слишком много последнее время развелось Вильгельмов Теллей, Робин Гудов и других вольных стрелков... Возразить - жена обидится, а предупредить не помешает.
- Видишь ли, Танюша, сейчас стало слишком опасно ездить без охраны...
- А водитель зачем? Пусть он охраняет!..
- Ну, хорошо, хорошо, - подтвердил свое решение Олег Алексеевич. - Послезавтра, ладно?..
«Как все-таки здорово, что Анфиса придумала эту поездку! - радовалась Татьяна. - Она такая выдумщица, такая фантазерка - позавидуешь! Хоть и ходят про нее всякие слухи, но обыватели всегда завидуют молодости и успеху!»

- Поздравляю, - недовольным, скрипучим голосом буркнул в трубку Зорин, будто прошелся рашпилем по ржавому железу. - Причитающиеся тебе деньги уже переведены. Как ты просил, в Швейцарию... Ну все, отбой!
Минуту назад ему на мобильный позвонил возбужденный Литвиненко и сообщил, что все идет по плану. Значит, Рыков скоро исчезнет. Хоть это хорошо, а то совсем доконал Берестовский. Каждый день звонит и выдвигает новые претензии. Сегодня вот упрекнул в недостаточной активности и нецелевом расходовании переведенных миллионов. Необходимо, дескать, максимально ускорить захват комбината и представить отчет о финансовых затратах: кому, сколько, когда и за что выплачено.
И это требование представить отчет настораживает. Герман Моисеевич не отличается особой жадностью, однако расчетливость у него в крови. Его кредо - денежки счет любят. Но Зорин не был бы Зориным, если бы не запустил руку в миллионы Берестовского. Придется составить фиктивные списки получателей и услуг, на оплату которых ушли денежки олигарха. Это не проблема.
К тому же, если удастся похищение Рыкова и захват комбината, то победа спишет все мелкие и смертные грехи. Завладев комбинатом, Берестовский не станет мелочиться...
XXXVIII
Погода великолепная - безоблачное небо, легкий, бодрящий мороз. Олег Алексеевич сидит рядом с водителем, подруги, Таня и Анфиса, щебечут на заднем сидении. Черный «Мерседес» летит по заснеженному шоссе, как болид Формулы 1. Как хорошо, что он выбрался из города! Последнее время он чувствует себя каким-то, механическим придатком к своему предприятию. А человек создан для движения, для воли, как птица для полета... Бросить бы все и сбежать куда-нибудь в горы, где ни одной живой души на сто верст кругом! И ни налоговой инспекции, ни охраны!
Правда, непривычное отсутствие охраны портит Рыкову настроение, он оглядывается на сугробы, заснеженные кроны деревьев, густой кустарник. Повсюду ему чудятся киллеры и грабители. Иногда Олег Алексеевич оглядывается на жену и любовницу.
Неужели он, добропорядочный семьянин, обладал этой красивой женщиной, Анфисой? Он вспомнил, как стонала она под ним на полу, как сильно сжала коленями его бедра, потом выпрямила ноги, подняв их вверх буквой V и закричала, как... Как зверь, как сумасшедшая! Таня никогда не ведет так себя в постели, во время оргазма молчит. Она вообще очень сдержанная...
- Олег, почему ты такой угрюмый? Как старый строгий муж? - с шутливым недовольством спросила Татьяна. - Неужели присутствие в машине двух очаровательных женщин тебя не радует? Осыпай нас комплиментами, развлекай! Вообще, забудь обо всех проблемах, расслабься, милый!
- Отстань от мужика, - посмеиваясь, одернула ее Анфиса Геннадиевна. - Наверно, он вспоминает какое-то забавное любовное приключение. Вон как улыбается смущенно!
- Я покажу ему любовь на стороне! - за восклицанием последовал легкий профилактический удар кулачком мужу в спину.
- Разве можно так обращаться с сильным полом? - снова рассмеялась Анфиса, будто приглашала его вспомнить комнату во Дворце культуры, пушистый ковер и два сплетенных тела на нем. - Мужчин нужно кормить, ласкать и выгуливать... на поводке.
Таня рассмеялась, оценила шутку. И Рыков повеселел. Нет, все-таки она ни о чем не догадывается! И слава богу, все образуется...
Шутливая перебранка с женщинами успокоила его. Да и чего бояться, если о поездке в тайгу никто не знает? Тем более, он не говорил своим сотрудникам, где собирается провести время. Просто объявил, что завтра его не будет...

Возле охотничьей избушки «мерседес» остановился. Шофер замешкался в машине, и Рыков первым выбрался наружу, открыл заднюю дверь, чтобы подать жене руку. Однако выйти она не успела!
Неожиданно из тайги выбежали трое мужчин с автоматами. Они были в камуфляже и черных масках! Водитель попытался выхватить пистолет, но автоматная очередь прошила его насквозь, и он завалился на бок, на соседнее сиденье. Не обращая внимания на крики испуганных женщин, двое бандитов оглушили Олега Алексеевича ударами прикладов и потащили волоком в тайгу.
Только сейчас Анфиса Геннадиевна поняла, что она наделала! Не иначе, как бес ее попутал с этими деньгами! Ведь она так любит Таню! И ее мужа Рыкова! И еще она любит жизнь!
- Что вы делаете? - крикнула она, пытаясь перегнуться через переднее сиденье, вынуть пистолет из мертвой руки водителя.
Это ей удалось, но налетчик с выглядывающей из-под маски короткой норвежской бородкой опередил ее: прошелся очередью по салону «мерседеса». Анфиса была убита на месте. Рыкова выпала из салона спиной на холодный снег. И сил пошевелиться уже не было. Было очень больно где-то в груди, там, где раньше билось сердце. Последнее, что она увидела в жизни, был парок, поднимающийся над залитой ее кровью кожаной обивкой сиденья...
XXXIX
В управлении Введенского ожидала приятная новость - появился, наконец, Муса. И не только появился, но и ожидает генерала в известном ему месте.
Через час переодетый в штатское Введенский вошел в двухкомнатную конспиративную квартиру в обычном панельном доме на юге Москвы...
Усталый, похудевший Муса - кожа да кости - сидел на кухне за столом и бегло просматривал свежие газеты. Отстал в тайге от жизни, надо наверстать упущенное...
Читая о зверских расправах ваххабитов над мирным населением, о взрывах и обстрелах колонн с гуманитарной помощью, о нападениях на милиционеров, чеченец болезненно морщился, проклинал Омара, Хаттаба и всех земляков-сепаратистов, втянувших Чечню в бессмысленную войну. Он искренне считал, что сотрудничество с Россией гораздо выгоднее для чеченцев, чем война и вражда...
При появлении Введенского Муса, не дожидаясь расспросов, торопливо заговорил, мешая русские и чеченские слова.
Он не трусливый шакал, сбежавший от нечестивцев, покарай их Аллах, опозоривших чеченский народ. Ему известны тропы, по которым в горы доставляются золото, куда везли закупленное в русских арсеналах и за рубежом оружие, он знает, где прячутся вожаки ваххабитов. Он не бросил порученное дело, не трус и не предатель! Введенский терпеливо ждал, когда Муса выговорится. Ведь это был не панегирик самому себе, а крик души честного человека, возмущенного преступлениями отщепенцев. Наконец, Муса успокоился. 
- Прости, Игорь Леонидович... Ты сам знаешь, что сейчас творится в Чечне. Сердце болит...
- Все понимаю, и, поверь мне, сочувствую... Если тебе грозила опасность, то уйти от расправы - твоя обязанность, в этом нет ничего позорного. Поэтому не ругай себя, друг...Теперь - о деле. Тебя вычислили, да?
Муса понял сказанное, как обвинение в провале, и снова завелся. Минут десять, не меньше, горячий кавказец перечислял свои заслуги, неоценимую помощь, которую он оказывал и федералам, и чеченской милиции.
Перебить его, значит обидеть. И снова Игорь Николаевич терпеливо ожидал окончания монолога. Он отлично понимал состояние своего разведчика. Долгое пребывание в стане ваххабитов, когда приходилось рассчитывать каждый свой шаг, каждое слово и каждый жест, постоянная напряженность, ожидание разоблачения и немедленной казни - все это не лучшим образом отражается на нервной системе. А теперь налицо постфронтовой синдром - сознание полной безопасности влечет за собой нервную разрядку и потерю психического равновесия.
Наконец кавказец перешел к делу.
- Ты меня прости, Игорь Леонидович... Сам понимаешь, накипело! Вчера меня вызвал Омар и велел срочно ехать в Москву. Задание - организовать базу для шахидок и склад для хранения взрывчатки... Понимаешь, друг, это ведь будущие матери. Их напичкают наркотиками и другими средствами, подавляющими волю, пошлют на смерть! А эти девочки, можно сказать, еще жить не начали. Аллах видит, как больно смотреть на них! - Муса поднес ладони к лицу, помолился.
- С кем предстоит связаться, кто тебе должен помочь? В одиночку такой базы не создать.
- Как всегда, ты прав, Игорь Леонидович. В Москве я должен найти своего старого знакомого. Кличка - Кабан. За деньги он готов на все. Омар вручил мне восемьсот тысяч баксов на проведение операции. Но мобильник Кабана не отвечает! Где его искать, ума не приложу!
- Это не твоя забота, - улыбнулся Введенский. - Спасибо за бесценные сведения. Отдыхай.
- Как отдыхать? - возмутился разведчик. - У нас нет времени. Надо срочно искать Кабана... Спросишь, зачем? А вдруг Омар послал к нему еще кого-нибудь, кроме него? Или позвонил? Он хитрый, всегда старается трижды подстраховаться. Он даже велел снабжать пояса шахидок радиовзрывателями! Если смертница испугается и не сможет соединить контакты, ей помогут: другой террорист - пошлет радиосигнал.
Введенский одобрительно потрепал разведчика по худому плечу. Молодец парень, правильно рассуждаешь! Обезвредить предателя не менее важно, чем покарать организаторов взрывов. 
Задание Мусы о многом говорит. Прежде всего, о планах сепаратистов провести в столице серию очередных террористических актов. Где именно: в электричках, в метро, в автобусах, на рынках, в домах? В каждом вагоне, возле каждого ларька или в подъездах жилых домов милиционеров или сотрудников службы безопасности не поставить. Значит, нужно ударить по болевому центру - по базе, которую должен создать Муса...
Куратором Мусы Введенский решил назначить опытнейшего Воскобойникова. Это решение привлечь его к задуманной операции возникло не от недоверия к Мусе - просто Игорь Леонидович по-человечески боялся и переживал за него... Парень на грани нервного срыва...
XL
Кабан третий месяц сидел без копейки денег. А разве это жизнь - без полных карманов баксов, без навороченного джипа, без дорогих ресторанов и дешевых женщин? Стыдоба, позор! Сколько раз, как ванька-встанька, он падал и снова поднимался под ударами судьбы, но такого еще не было. Бывший авторитет снова превратился в бесправную шестерку.
И во всех его бедах виновны два человека: Белый и Зорин! Обоих давно следовало грохнуть, но, к сожалению, теперь их не достать. 
Ходят слухи, что его конкурент Белов пропал, растворился в таежной глухомани. Зорин тоже уехал из Москвы.
Это они во всем виноваты! Если бы ни они, никогда бы Кабан не связался с чеченцами, а тем более с чеченскими террористами! Да и бежать с Надеждой Федоровной в Эмираты ему бы не пришлось. При одном воспоминании об этой эпопее у него волосы дыбом встают.
Все началось с бутылки водки, с которой он вышел в легком подпитии на улицу из отеля в Дубаи. Кто же знал, что эти чертовы арабы ни хрена в жизни не понимают, не знают, в чем настоящий кайф? Зациклились на своих идиотских кальянах!
А затем события стали развиваться с голливудской быстротой: месяц в вонючей тюрьме за публичное потребление алкоголя, потеря всех трехсот тысяч баксов, украденных смывшейся с ними в Шаржу Надеждой Федоровной, бегство его самого из-под стражи на территорию российского консульства - приключений хватило бы на дюжину Джеймсов Бондов. То, что его деньги не пошли на пользу подлой Надежде, угодившей из-за них в гарем эмира Абу-Даби, слабое утешение...
А самым невеселым во всей этой истории было то, что теперь его ищут собственные же бывшие братки, чтобы повесить за одно место. Кражу общака ему никогда не простят!
Слава богу, наконец-то нарисовался новый заказчик. Если судить по телефонному разговору, богатенький буратино. Неужели появилась реальная возможность встать на ноги? Правда, пока не ясно, в чем суть работы - обычное предложения встретиться и обсудить вопросы взаимовыгодного сотрудничества. Звонивший пообещал, что в накладе, дескать, он не останется, наоборот, получит приличные бабки. Как узнал заказчик номер его мобильника, кто ему трекнул, как выражаются в Одессе, без разницы. Главное - деньги!
Странным показалось Кабану то, что работодатель с самого начала стал играть в конспирацию. Встречу назначил не в шикарном ресторане или обычной забегаловке, а на остановке автобуса на Кутузовском проспекте.
Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой своего старого знакомого - Мусу Джохарова! Который по его предположениям должен был сидеть если не на Лубянке в подвалах бывшего КГБ, то уж в каком-нибудь лагере в Коми точно. Или в Лефортове. А он на свободе разгуливает и деньгами разбрасывается!
Кабан сначала сделал вид, что не узнал старого приятеля и огляделся по сторонам. Ничего подозрительного - пассажиры ожидают появления своего автобуса... Кто-то читает газету, кто-то рассказывает соседу что-то смешное, должно быть, анекдот. Муса жестом предложил присесть на лавочку автобусного павильона. Выглядел он неважно: изможденный какой-то, бледный, похож на туберкулезного больного.
- Ты откуда такой высушенный, - поинтересовался Кабан. - На тебе что, черти воду возили?
- Золото, - невесело пошутил Муса, и перешел к делу. - Есть работа. Найди и купи в ближнем Подмосковье дом в деревне, незаметный, неброский. Желательно, чтобы рядом была станция железной дороги.
- Заметано, - обрадовался Кабан, работа не бей лежачего. - Сколько дашь?
- Аванс - десять тысяч, сделаешь все, как надо, еще двадцать, итого - тридцать. Годится?
Тридцать тысяч баксов? Неплохо, совсем неплохо! Но Кабан для виду скорчил разочарованную гримасу. Мелочь, мол, кошке на молоко и то не хватит. Надо бы добавить! Но Муса сидел и с каменным лицом смотрел на Кабана. Уж кто кто, а он-то его знал как облупленного! И тот согласился, принял его условия.
Когда обрадованный заключением выгодного договора Кабан прыгнул в автобус, за ним последовали два паренька из службы наружного наблюдения, проще говоря, топтуны. Задачи две. Первая, выяснить, где проживает объект слежки. Вторая, с кем он еще встретится. 
Если все будет спокойно, ему помогут снять дом под базу, вернее, наведут так, что он и не заметит. Муса доложит Омару о выполнении задания. Останется ждать появления шахидок с сопровождающими и грузом - взрывчаткой...
XLI
Пока не закончилась посадка на самолет, Белов не отрываясь смотрел в иллюминатор на выход из аэровокзала. Провожал настороженным взглядом каждый автобус или тягач, проехавший мимо них. Удачное бегство из города еще ни о чем не говорит - узнав о гибели своего горе-киллера, Грот ни перед чем не остановится, бросит на поиски убийц всю свою криминальную гвардию.
Турбины низко загудели, несколько минут летчики прогревали двигатели самолета. Наконец, лайнер двинулся с места, медленно пополз по рулежной дорожке, застыл на взлетно-посадочной полосе... Загорелось табло - пристегнуть ремни, не курить! Капитан по громкой связи представился и объявил о маршруте полета.
Турбины взвыли, лайнер напрягся, как стайер перед стартом, и помчался по бетонке. Быстрей, быстрей! И круто взмыл над землей. Остался внизу аэровокзал, здания города превратились в спичечные коробки, тайга - в заснеженное темно-серое море невидимых отсюда чахлых сосен и березок... 
В это время и появились «опоздавшие». Из здания аэропорта выбежали несколько парней, вслед за ними медленно вышел Грот. Увидев стартующий самолет, парни остановились, повернулись к своему шефу и замахали руками, что-то объясняя. Наверное, оправдывались... Поздно дергаться - поезд ушел, вернее улетел...

Можно не сомневаться, думал Саша, что одураченный Грот не успокоится - свяжется с Хасанюртом, предупредит своих партнеров по оружейному бизнесу, что авиарейсом Красносибирск - Махачкала летит к ним без приглашения теплая компания из четырех человек. Значит, в столице солнечного Дагестана скорее всего их ожидает далеко не теплая встреча! Ну что же, усмехнулся, кто предупрежден, тот вооружен!
Это не первая и не последняя драка в его жизни! Наоборот, Саша почувствовал прилив сил... Как всегда, опасность вызвала у него всплеск энергии, заставила мозг работать в интенсивном режиме.
- Саша, ты последнее время неправильно питаешься, нервничаешь, - бубнит справа Доктор Ватсон. - Стресс - опасная штука, нельзя так издеваться над организмом, - он достал фляжку и плеснул из нее в пластиковый стаканчик немного тягучей ароматной жидкости. - Вот, поправь здоровье, я уже подлечился. Федю уговаривать не пришлось. А Витек дрыхнет.
Этот точно! Витек обладает удивительной способностью засыпать и просыпаться в заданное время. Неважно, гром ли гремит, радиоприемник орет с максимальной громкостью или по соседству ругаются пьяные мужики. Прикажет себе: спать, подъем в семь часов тридцать пять минут утра. И отключается. С тем, чтобы в назначенное время вынырнуть из глубокого сна. А гул турбин авиалайнера на него вообще подействовал, как снотворное. Сразу после взлета он несколько раз зевнул, повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее, и захрапел. Захрапел не то слово: зарокотал, как морской прибой.
- Можно Витька на озвучку бегемотов приглашать на Мосфильм, - прокомментировал его мастерство Федя, сидевший между доктором и Злобиным. - Или даже космических чудовищ...
- Саш, выпей лекарство... Укрепляющий сбор, действует, как листья коки, - это Ватсон снова пристает с «Бальзамом доктора Вонсовского», своим последним изобретением.
Как он ухитрился в полевых условиях сделать настойку из таежных трав, только ему известно.
- На спирту? - понюхав эликсир, подозрительно спросил Саша. Он никогда не был поклонником Бахуса, если и приходилось пить, то делал это неохотно и понемногу. - Оставь для обработки ран. Думаю, он скоро пригодится...
XLII
Белов не ошибся - в аэропорту Махачкалы их действительно ждали. Он посмотрел в иллюминатор. Возле трапа разговаривают трое парней в знакомой униформе - черные куртки, из-под которых выпирают пистолеты, на голове того же цвета круглые вязаные шапочки. В отдалении - черный «мерин» с работающим двигателем, готовый принять упакованных пленников.
После остановки самолета пассажиры начали собираться на выход, но Белов дал команду друзьям оставаться на местах. Еще не хватало спровоцировать бандитов на расстрел невинных людей. Когда большая часть попутчиков вышла, Белов встал и первым из друзей пошел к выходу, думая о том, как нейтрализовать встречающих. И желательно малой кровью.
Он не раз участвовал в стрелках, умел в случае надобности заговаривать зубы, переводить «базар» в нужное русло. Надо подумать, под кем махачкалинские братки ходят, а потом попробовать договориться. Возможно, он кого-то из этих авторитетов знает. Саша напряг память, но вспомнил только одно имя...
Вряд ли эти парни из группы встреч и проводов пустят в ход оружие на территории аэропорта, в огороженной и охраняемой зоне. Скорее всего, попытаются скрутить их и затащить в машину. Белов оглянулся - ни о чем не подозревающие ребята шли за ним, улыбаясь и пошучивая. Он ступил на трап, остановился, демонстративно залюбовался живописными окрестностями, глубоко вдохнул бодрящий холодный воздух. Хорошо-то как! Горы похожи на джигитов в белых папахах и темных бурках, из-под которых выглядывают серые черкески. Сзади его подтолкнул нетерпеливый Витек.
Бандиты стоят внизу, терпеливо ждут, когда же Белый соблаговолит спуститься по трапу.
- Мужик, огонька не найдется? - самый высокий из встречающих поставил ногу на трап, левой рукой достал из нагрудного кармана помятую сигарету. А правая лапа под полой - греет ствол.
Одновременно два дружбана курильщика перераспределились и с угрожающим видом встали по обеим сторонам трапа. Чернявые, крепкие, бандитского вида ребята, каких в Москве любят тормозить менты. Но тут не Москва!
- Здесь не курят, - спокойно ответил Саша, спускаясь вниз, и спросил: - А вы сами не Аслана Абалаева пацаны будете?
Встречающие явно растерялись. Грот сказал им, что нужно повязать московского фраера, а приезжий сразу заговорил о местном махачкалинском авторитете и с таким знанием местных дел, как будто его лично знает.
Белов сделал вид, что не заметил подставленной аборигеном ноги, надавил всем своим весом на носок его берца и сошел на гостеприимную дагестанскую землю. Местный браток скривился от боли и хотел сделать вид, что ничего не заметил, но шедший за Беловым следом Витек повторил его маневр. Дылда завыл и запрыгал на одной ноге. Его коллеги растерянно смотрели то на него, то спускающихся по трапу Ватсона и Федю.
- Привет передайте Аслану от Саши Белого из Москвы, - сказал сочувственно глядя на пострадавшего Белов. - Жаль, сам не смогу навестить братана, дело у меня срочное – еду дальше. А вы здесь что, встречаете, что ли, кого?
Бандиты растерялись и не знали, что ответить. Грот обманул их - попросил фраерка тормознуть, а навел на авторитета, о котором каждый из них слышал.
- Тебя и встречаем, - перешел-таки к решительным действиям дылда.
В его руке появился «Макаров», ассистенты тоже достали оружие из-под курток.
И тут от здания аэропорта на полном газу к трапу подлетел военный .«уазик» и тормознул в такой опасной близости от встречающих, что они были вынуждены отскочить в разные стороны. Из машины выскочил пышноусый, как Тарас Бульба, здоровяк в форме десантника, за ним еще трое таких же крепких парней, все с «Калашниковыми» в руках. 
- Эй, мужики, что тут за тусовка у трапа? - спросил здоровяк, поигрывая автоматом. - А ну, покинуть зону немедленно! И вообще, кто «мерина» на поле пустил?
Махачкалинские бандиты нерешительно переглянулись и убрали стволы под куртки. Расклад сил сложился явно не в их пользу. На лице у десантника читалось желание срочно пострелять по живым мишеням, был бы повод.
И тут Белов узнал здоровяка! Узнал, хотя уже больше десяти лет прошло с тех пор, как они виделись последний раз на заставе. Это был его бывший старшина, отличный мужик, прапорщик Антон Ковальчук. Сон в руку!
- Товарищ прапорщик, все нормально, - радостно сказал Белов, - ситуация под контролем. Как на границе!
Тот вгляделся в лицо Саши, и губы его растянулись в улыбке:
- Белов, чертяка, откуда нарисовался? Какими судьбами на Кавказе?
- Вот бог принес или черт - сам не знаю, - ответил Белов.
- Проблемы какие-то? - кивнул Ковальчук на мрачно смотревших на него местных парней.
- Нет, просто мужики мне привет передали от общего знакомого, - сказал Саша, - они кого-то встречали, а он не прилетел.
Бандиты переглянулись и, не поворачиваясь спинами к десантникам, отступили к «мерсу», быстро погрузились в него и помчались по полю со сверхзвуковой скоростью.
- Мы пополнение встречали, - объяснил Ковальчук причину своего появления, - а тут из самолета вашего сообщили на башню, что у трапа вооруженные братки кого-то ждут. А диспетчеры перезвонили ментам. Они здесь стараются с бандюками не ссориться, попросили нас поехать разобраться, сами не рискнули. А мне, сам знаешь, только дай повод кулаками помахать.
- Это точно, - рассмеялся Саша и шагнул ему навстречу: они крепко обнялись.
- Выигранный бой тот, которого удалось избежать, - произнес Федя, подняв вверх указательный палец.
- Это мои друзья, - представил Ковальчуку Дока, Витька и Федю Белов.
- Это мой сослуживец бывший, так же, как и я - погранец! - в свою очередь представил Ковальчук Белова своим парням.
Антон был рад Белову, будто встретил родного брата! Да ведь так и есть, все пограничники - братья. Нелегкая, полная опасностей служба на границе роднит и сближает людей.
- Едем с нами, - предложил он. – Примем пару грамулек, вспомним заставу, ребят. Наше подразделение базируется в Калиновке. Недалеко отсюда - два часа езды.
«Лучше не придумать!» - обрадовался Белов. Без помощи Антона они застрянут в Махачкале по крайней мере на день-два. Да еще братки на хвосте, они наверняка так просто не отвяжутся.
Передвигаться по приграничным районам Чечни и Дагестана без сопровождения опасно. Повсюду - блокпосты, проверки на дорогах, засады... Идет самая настоящая война. А где-то в горном ауле Ярослава ждет помощи, надеется на скорое освобождение! Сопровождение десантников - надежная, почти стопроцентная гарантия против множества, мягко говоря, неприятностей.
- Едем! - охотно согласился Саша.
XLIII
Белова Ковальчук посадил с собой в «уазик», а Ватсона, Витька и Федьку в «ЗиЛ» к молодым солдатам, который следовал позади. Ехали медленно. Десантники, сжимая автоматы, внимательно оглядывали каждый куст, каждый камень вдоль каменистого пути. Дорога - пустая, и вокруг как будто пустыня: ни людей, ни машин.
Через несколько километров после выезда из города их остановили чеченские милиционеры в черных беретах. Обычная проверка со стандартным набором вопросов: кто такие, по какой нужде едете, куда? Обе стороны - и десантники, и милиционеры - держат друг друга на мушке, разговаривают сквозь зубы. Это не антипатия или враждебность - привычная осторожность. 
Чеченцы после проверки документов подобрели, заулыбались. В свою очередь предупредили о грозящей опасности. Дальше постов не будет, надо держать ухо востро, возможно, заложены фугасы. На прошлой неделе моджахеды подорвали грузовик с гуманитарной помощью, обстреляли сопровождающий бронетранспортер...

На въезде в Калиновку в сторону от дороги метнулся мальчишка. Десантники для острастки пальнули несколько раз в воздух, но Ковальчук дал команду отставить стрельбу. Пацаны, мол, что русские, что украинские, что чеченские, всегда шалят, играют в войну. Надрать таким уши, дать пинка под зад, но не убивать. Поднимать руку на детей и женщин последнее дело!
Оказалось, он ошибся. Там где они должны были через секунду проехать, взорвалась мина. С деревьев посыпался снег и срезанные осколками ветки.
- Вот так мы и живем, - невесело прокомментировал положение Антон. - Знаешь, была во время первой мировой войны поговорка: «Немец поднажмет - русский поднасерит, русский поднажмет - немец поднасерит». Так и у нас с чеченцами...
Они объехали образованную взрывом воронку на дороге и минут через пять добрались до расположения части. Никаких благоустроенных казарм, плаца для строевых занятий, столовой и штаба - только несколько палаток внутри двойного обмыка колючей проволоки. Под грибком - часовой, второй - расхаживает возле склада боеприпасов, размещенного в землянке.
Командир части майор Ромадановский к появлению четырех незнакомых парней отнесся равнодушно. Если их привез прапорщик Ковальчук, значит, все в порядке. Не выгонять же гостей на мороз? Пусть переночуют, а утром разберемся...
После ужина бывшие сослуживцы вышли из палатки и уселись на ящики из-под патронов рядом с вкопанной в землю обрезанной бочкой из-под солярки, служившей и печкой, и пепельницей. Глядя на помигивающие угли, закурили. Мороз спал, сквозь тучи проглядывало звездное небо.
- Ну, что я могу сказать тебе о своей житухе? - Антон первым начал откровенный разговор после глотка спирта из армейской алюминиевой фляжки. - Помотала меня, брат, жизнь. Из армии приехал домой, я из-под Белгорода, с самой границы с Украиной. Мечтал построить хатенку в родном колхозе, жениться, настрогать детей. Да видно, не под той звездой родился... То есть, все, что хотел, получил, но не для меня мирная жизнь. Скучно стало, бросил все, подался в город... Телохранителем к бизнесмену. Опыта мне не занимать, стрелять обучен, вязать наркокурьеров и прочую шелупонь умею. Но опять понял - не мое это, лакеем себя чувствую. Хозяин из машины вылезает, я бегу ему дверцу открываю, а он со мной, как с шестеркой... Не сдержался я и с женой его роман закрутил в отместку. Тот узнал, чуть не лопнул от злости. Вылетел я, как пробка, с работы, хорошо, что кости не переломали бывшие сослуживцы с подачи хозяина.
Белов улыбнулся: да, такой вот Ковальчук рисковый парень. Не может пройти мимо чужой бабы, как кот мимо сметаны.
- Вот и решил я - продолжал Ковальчук, - буду делать, что умею. Пошел в военкомат, написал заявление на контрактную службу, мол, возьмите меня по новой, направьте на родную заставу. А тут как раз первая чеченская началась, предложили ехать в Чечню. Пришлось согласиться. Вот и кантуюсь с тех пор в разведроте. Первую компанию прошел, а теперь, видишь, вторая началась...
Закончив свой рассказ, Ковальчук бросил в бочку выкуренную до самого фильтра сигарету. Закурил новую.
- А у тебя как срослось? Каким ветром тебя занесло на Кавказ? Жить надоело или захотелось пострелять?
Пришла очередь исповедаться Белову. О чем говорить? О том, что был криминальным авторитетом, депутатом Государственной Думы? Что стал убийцей, а президент его помиловал? Кому это интересно? И тем более не стоит упоминать о создании вместе с братьями Фонда, о своем превращении в миллионера. Этим в России лучше не хвастаться - доброхоты помогут шею сломать! Все что было - часть его души. Вход туда посторонним, будь они даже сослуживцами, закрыт. Поэтому он ответил коротко:
- Девушку мою, которую я люблю, чеченцы похитили. Я выяснил, где, в каком ауле ее держат. Только как добраться туда?
Антон сочувственно положил ладонь на плечо друга.
- Что за аул? - поинтересовался он.
- Хасанюрт называется, - ответил Саша. - Не знаешь, где это?
Ковальчук покачал головой, провел ладонью по шикарным усищам, таким же, какие носили его предки, запорожские казаки.
- Как не знать! Это недалеко от нас. Не волнуйся, найдешь! Мы карту тебе спроворим трофейную. А что это за ребята с тобой, ты их что, в помощь себе взял?
- Это друзья мои, - ответил Белов. - Они всегда теперь со мной.
Антон скептически ухмыльнулся. Мол, твоим помощникам самим костыли требуются...
Спать легли поздно - заполночь. Гостям отвели места ближе к печурке. Витек сразу же захрапел, Доктор и Федя тоже быстро уснули. А вот Белов долго ворочался с боку на бок... Где-то, совсем недалеко от него, томилась в плену Ярослава - голубоглазая, светловолосая девушка. Такие, как она, здесь в цене. Кто знает, жива ли? Этот зверь Омар на все способен. Как только Саша уснул, перед ним возникла Ярослава. Она смотрела на него с грустью и даже почему-то с осуждением. Так ему показалось... 
XLIV
Заместитель Артема Пернебай Иванов, узкоглазый и щуплый паренек, долго водил указательным пальцем по замусоленной карте. Остановится на названии очередного аула, подумает и переходит к другому. Будто учитель географии, только без указки. Суть проблемы в том, что это трофейная карта Чечни, и все надписи на ней выполнены на арабском. Только Пернебай, уроженец Средней Азии, умеет ее читать. Белов терпеливо ожидал результатов изысканий.
- Есть! - наконец произнес Пернебай и постучал ногтем по карте. - Вот он, Хасанюрт! Пятьдесят два километра на север от Калиновки. Учитывая рельеф местности, три дня ходу!..
«Для хромого Витька - все пять, - подумал Белов, - а нам придется к нему приноравливаться».
В свои силы он верил - на границе приходилось преодолевать и не такие расстояния. Он бы не за три дня, за два, даже - за полтора добрался бы до цели! Попросив у Пернебая карту, Саша аккуратно срисовал с нее в свой блокнот предстоящий маршрут. Правда, наименования горных рек, перевалов и поселений написаны на арабском, но топографические знаки и символы не требуют пояснений. Конечная цель - горный аул Хасанюрт - обведена черным фломастером... 

Утром Ковальчука вызвали в штаб. Возвратился он через полчаса, серьезный и озабоченный. Куда девались разговорчивость и веселость? Белов насторожился - в штабе произошли какие-то события, которые могут быть связаны с появлением нежеланных гостей. Если это так, тогда излишне доверчивому хохлу вкатили приличную клизму.
- Все, хлопцы, отдохнули, посачковали, теперь - по коням! Поскачем в разведку!
Десантники начали собираться. Проверяли оружие, запасались продпайком, снаряжали и рассовывали по специальным жилетам автоматные рожки. Не зря говорят: идешь на день, рассчитывай - на неделю. В горах никто не выручит, не подаст патроны или горбушку хлеба. Белов подошел к командиру взвода разведки, спросил:
- Куда идете?
Если десантники направятся к Хасанюрту - удача! Помогут вырвать Славу из лап Омара и его помощников. Антон не откажет, не может отказать!
Похоже, Ковальчук отлично понял затаенные мысли погранца. Но он не умел кривить душой, обещать помощь, которой оказать не мог. У войны - свои законы, жестокие, но справедливые. Командир отвечает за жизнь своих подчиненных, рисковать ими даже во имя самой благородной цели он не имеет права.
- Полдороги к твоему аулу осилим вместе. Потом распрощаемся... Извини, друг, но мы не сможем тебе помочь выручить твою таежницу... У нас другая задача... Единственное, чем могу помочь - с оружием. У нас, сам понимаешь, есть заначка, о которой никто не знает. Два снаряженных «калаша» с запасными рожками. Сняли их с духов. И «Магнум» с патронами, тоже трофейный. И еще получите десантные куртки - никакой мороз не пробьет... Годится?
Белов благодарно кивнул. Спасибо и на этом! Он и не собирался настаивать, понимал, что никакие просьбы не помогут. Антон прав - у войны свои законы, нарушение их может отозваться кровью.
Один автомат он взял себе, второй вручил Витьку. А «Магнум» - Доку. Он афганец, его учить не надо на крючок спусковой нажимать. А вот Феде оружие ни к чему... Он говорит, что это самый опасный протез из всех выдуманных человеком! Потому что чем легче убивать, тем жизнь и кровь дешевле...
Проверив снаряжение десантников, Ковальчук дал сигнал к отправлению. Не было ни торжественных речей провожающих, ни добрых пожеланий - предстояла привычная, трудная и опасная работа.
XLV
Из Калиновки выехали на ЗИЛе, причем лежа на полу кузова, чтобы осведомители Хаттаба, которые имеются в каждом населенном пункте, не смогли определить количество ушедших на задание и направление движения. Через десять километров остановились на краю плато, выгрузились и дальше - пехом, по скалам, как по шпалам...
Шли по краю тропы медленно. Впереди - русский казах Пернебай Иванов, лучший следопыт разведгруппы. За ним - широкоплечий верзила пермяк Колыванов. Следом - прапор Ковальчук с гостями. Потом - архангелогородец Григорьев и сибиряк Крученых. Остальные разведчики замыкают шествие. Все они внимательно ощупывают взглядами каждый камень, каждый куст впереди, и у каждого свой сектор ответственности. 
Слава богу, еще не наступил сезон зеленки - отлично просматриваются и заснеженные кусты с деревьями, и уступы скал. Чем они ближе, тем опаснее. Приходится двигаться с особой осторожностью - за любым валуном могут затаиться снайперы. Первую ночь разведчики провели в распадке среди камней. Развели небольшой костерок, разогрели банки с концентратом, поужинали и закурили.
- Не так давно в Москве мне приснилось странный сон, - сказал Белов Антону. - Будто мы с тобой ведем бой с духами. Причем не с афганскими, не у нас на Памире, а на Кавказе. Нас - всего человек десять, их втрое больше. Орут «аллах акбар» и поливают нас автоматными очередями. А у нас патронов - кот наплакал. Перспектива, прямо скажем, самая траурная.
- Не представляю и представлять не хочу! Нет ни малейшего желания даже в чужом сне присутствовать на своих похоронах. Одно скажу: мы с тобой в ближайшее время не сгинем. А дальше лучше не заглядывать. Живы будем, не помрем, как говорится,- пошутил старшина, будто заглянув в будущее.
Десантники прислушивались к их беседе без шуток. Смерть дело серьезное, лучше о ней без дела не вспоминать, недолго и беду накаркать. Белов пожалел, что начал этот разговор. Но не думать об этом совпадении не мог.
- Все, казаки, отбой! - вроде и не приказал, а добродушно попросил командир. - Смена часовых - каждые три часа. Первый - Колыванов, за ним Иванов...
Десантники послушно принялись устраиваться на ночлег. Белов и его команда не стали спорить. Кто знает, что будет завтра? Да и будет ли оно вообще, это еще вопрос.
Колыванов залег за валуном, прикрывающим их от обзора... Остальные в обнимку с автоматами расположились вокруг тлеющего костра... Пошел снег, покрывший их к утру довольно приличным слоем. Утром они выбирались из-под белого покрывала, как хаски или лайки.  
Когда Ковальчук разбудил Белова, снегопад уже прекратился, тучи разошлись, в небе помигивали последние, еле заметные звезды. Стояла удивительная тишина. Казалось, тронь ее ненужным словом - рассыплется с хрустальным перезвоном. Не верилось, что рядом идет война, гибнут люди, страдают женщины и дети. Разведчики быстро собрались и по команде Ковальчука все они друг за другом тронулись в путь по невидимой под белым снегом тропе...

Этот окружавший их вечный мир природы, высокое бесконечное небо, могучие горы, которые появились за миллионы лет до Белова, и которые будут существовать бесконечно долго после его смерти, - все, что он видел вокруг, подталкивало Сашу к размышлениям. Он шел по следу идущего впереди Ковальчука и думал себе, о своей жизни, о смысле жизни вообще.
Неожиданно Белову почудилось, что за ним идут умершие братья. Он оглянулся и увидел вместо хромающего Витька - недовольного чем-то Коса. Вместо усатого Ватсона - совесть Бригады, всегда серьезного и все понимающего Фила. Вместо блаженного Феди - сосредоточенного Пчелу. Он так ясно увидел погибших братьев, что испугался. Крыша поехала, извилина за извилину зацепилась! Белов помотал головой, и все стало на свои места.
Странная все-таки у него получается одиссея. После демобилизации из армии судьба вознесла его на вершины успеха и власти... Словно для того, чтобы показать, что там действуют те же волчьи законы, что и в мире криминала. Что там правят все те же непомерные амбиции, жадность, стремление к обогащению. Только стрелки там называются совещаниями, баксы - долларами, разборки с помощью прокуратуры - справедливостью, взаимное самоуничтожение - честной конкурентной борьбой.
После неудачного покушения на эстакаде в Шереметьеве - новое сальто-мортале, и он оказывается на свалке, на самом дне жизни. На первых порах ему казалось, что здесь, на нижнем ярусе человеческих джунглей, он увидел других людей, более свободных, более честных, не испорченных цивилизацией, бизнесом, политикой. Действительно, там он нашел Ватсона, Витька, Федю Лукина... Лену... Нормальные ребята! И все-таки они - исключение из правила...
На дне жизни действовал все тот же закон борьбы за существование, естественный отбор сильнейших, присваивающих себе право подавлять более слабых. Каждый дрался за свое место под солнцем, выживал, как мог, по большей части за счет других. И там копошились зацикленные на своих маленьких деньгах, на своем маленьком кусочке власти вампиры, такие же, как их антиподы на верхних ярусах общества. Масштаб другой, а суть та же!
Очередной кувырок, и он оказывается в таежном крае. Казалось, где еще искать доброту и душевную щедрость, как не у «простых людей», не у честных работяг старателей? Но и на прииске царили жадность, насилие и жестокость. И там шла непрекращающаяся война, противостояние между золотодобытчиками и грабителями.
Выходит, не имеет значения, какое место ты занимаешь на общественной лестнице? Выходит, бедность не означает автоматически честность, а богатство не значит безоговорочно - подлость? Все определяется только одним - личной порядочностью человека!  
Надо пересмотреть свое отношение к жизни. Его бездействие и отказ от бизнеса - ошибка! Отныне он будет помогать людям, которые так же, как и он перешли или могут перейти на сторону порядочности. Порядочные люди всех стран - объединяйтесь! Вот каким будет отныне его лозунг. 
А для этого нужны деньги. Да, деньги - это просто инструмент, как лопата; топор или нож. Ими можно убить и закопать человека, а можно спасти и построить дом. Вон Ватсон сколько своим хирургическим ножом жизней спас?..
Все-таки никуда не денешься - добро постоянно порождает зло, и наоборот, зло порождает добро. Иногда нужно разрезать человека, чтобы его спасти. Или зарезать одного, чтобы спасти десятерых. Добру надо помогать силой, как сейчас, когда они идут освобождать Ярославу.
- Саша, а что если я попробую потолковать с хохлом? - кивнув на шагающего впереди невозмутимого Ковальчука, прошептал ускоривший шаг Злобин. - Должен же он понимать, что мы с нашими тремя стволами долго не продержимся. Мигом нас чеченцы либо перестреляют, либо повяжут...
- Не получится, Витек, сам знаешь, у него приказ. От утвержденного маршрута ни на шаг не отступит.
- А я думаю, мы победим, - подал сзади голос Федор. - Знаете, почему? Потому что наше дело правое... Правда в конце концов всегда побеждает...
- Главное до этого дожить, - огрызнулся Витек. - Я, конечно, понимаю, что царствие небесное принадлежит придуркам вроде тебя. Мне это не грозит... Просто мы и девку не спасем, и сами пропадем...
- Господь Бог велел помогать друг другу, отказать нуждающемуся в помощи - грех... - возразил Федя и перекрестился.
Шедший позади Док помалкивал. Он, как никто другой, понимал бесперспективность задуманного освобождения девушки. Даже если удастся уговорить командира разведчиков помочь им, это ничего не изменит. Какая разница, два автомата или десяток, если их встретят сотни стволов. Горный Кавказ - непотопляемый авианосец сепаратистов, здесь их, как в улье пчел...
- Вот, что, мужики, предлагаю выбросить из башки вредную шелуху, - весело посоветовал Белов. - Нос по ветру, хвост трубой! А то Витек уже хромает на оба копыта, а Федя пыхтит, как паровоз. Доберемся до Хасанюрта - подумаем, что делать дальше. Будем действовать по обстановке.
Веселье - напускное, с горчинкой. Ибо Белов сам не знал, как они с тремя стволами освободят Славу. Но поворачивать назад, отказаться от задуманного он не имеет права. Не привык он пятиться назад, вроде рака. Надо идти напролом, тогда, может, что-нибудь получится...
Разведгруппа, как и вчера, двигалась молча и осторожно. Старшина иногда раскрывал планшет, сверялся с картой, одобрительно кивал. Дескать, все идет по плану, с маршрута не сбились.
Еще одна ночевка в снегу, и снова поход в давящей на уши гулкой тишине. На третий день Ковальчук остановился в выбранной им точке.
- Все, разбегаемся, - сказал он Белову. - Нам - направо, вам - прямо. До аула не больше пяти верст по этой тропе... Удачи тебе, хлопче...
XLVI
Введенский категорически запретил Мусе лично участвовать в ликвидации террористов. А равно и возвращаться на Кавказ. Если Омар узнает о провале своей операции - обязательно заподозрит Мусу в двойной игре. Теперь операцию возглавляет майор Воскобойников!
Муса с обидой смотрел на Игоря Леонидовича. Столько сил, столько нервов затрачено, и - ложиться на дно, уступать место другому человеку?
Вот уже пять лет он снабжает Введенского информацией, выполняет сложнейшие поручения... И ни разу он не пожалел, что стал его помощником. Если бы Введенский не спас его тогда, не выдернул из камеры, где его закрыли на ночь с ореховскими братками менты, его давно бы не было на свете. А главное, Игорь Леонидович спас его от судьбы уголовника. Маялся бы он сейчас по лагерям и тюрьмам, как все его бывшие кореша по преступной группировке.
И вот теперь, когда все только начинается, сойти со сцены? Обидно, понимаешь! Но с генералом не поспоришь! Здесь, как в армии, дисциплина превыше всего. Получил приказ - исполняй без отговорок и просьб... Наверное, Игорь Леонидович прочитал мысли, одолевающие его помощника.
- Не переживай, Муса, найдется и для тебя работа по уму и по зубам, - добродушно улыбнулся он. - Пока отдыхай, набирайся сил. Они тебе еще ох как пригодятся...

XLVII

Отношения между любовниками стали напоминать затишье перед бурей. Внешне - тишь да благодать. Ольга ласково улыбается, Дмитрий не отходит от нее ни на шаг. Вместе спят, вместе ездят ежедневно в Фонд Реставрации на работу, вместе развлекаются. На вид образцовая семья, каких в России по пальцам можно перечесть.
Единственное табу - упоминание о Белове. Однажды  Шмидт  случайно  коснулся  запретной темы. Дескать, интересно знать, в каких краях обретается нынче Александр Николаевич, чем занимается? Ольга тут же превратилась в разъяренную фурию. Раскраснелась, глаза злые, а в них - искры.
- Господи, до чего же мне не везет с мужиками! Избавилась от одного бандита - получила взамен другого точно такого же, - в сердцах крикнула она.
И пошло-поехало, высказала Дмитрию все, что она о нем думает... Три дня они жили врозь... Что делать, как разрядить атмосферу враждебности в доме, Дмитрий не знал. Роль манекена ему до чертиков надоела: Ольга им вертела, как хотела, пользовались его услугами и тут же брезгливо отталкивала.
Хлопнуть дверью и уйти? Пожалуй... Но сначала нужно поговорить серьезно, попробовать решить конфликт миром. А для этого выбрать время, когда жена будет в хорошем настроении...
Вечером следующего дня после ужина он, наконец, решился на серьезный разговор. Оказалось, что и Ольга к нему готовилась.
- Я тоже так думаю, - согласилась она с мнением Шмидта, что их отношения зашли в тупик. - И я уже приняла решение. Найду Сашу и восстановлю семью, но при одном условии: если он пообещает отказаться от своего криминального прошлого. У нас есть сын, и оставлять его без отца в переходном возрасте опасно. Можно загубить парню всю дальнейшую жизнь. Мы можем формально восстановить семью до совершеннолетия Ивана. Не обижайся, Митя, но это - единственный выход. Иначе мы с тобой перегрызем друг другу глотки.
Шмидт и не думал обижаться, наоборот, облегченно вздохнул. Слава богу, похоже, его двойственному, унизительному положению в доме приходит конец. А что будет с работой?
Руководитель службы безопасности Фонда привык к своей должности, как привыкают к старому костюму или обуви. Нигде не жмет, нигде не давит. Не говоря уже о приличном окладе, систематических выплатах и бонусах.
Конечно, бывший офицер спецназа внутренних войск без работы не останется - любая фирма охотно примет его... С его-то репутацией! Опытные и знающие профессионалы на земле не валяются, пособие по безработице им не грозит. Но он сжился с Фондом. Сначала исполнял в Бригаде самую грязную и кровавую работу, потом был доверенным лицом и телохранителем Белова, потом сам стал одним из руководителей его империи. Он столько жизни, столько здоровья и нервов вложил в дело Бригады и что теперь?
- И куда мне теперь идти? - спросил он скорее самого себя, чем Ольгу. - Искать новое место работы? 
Он знал, что Ольга не решится выбросить на улицу человека, столь полезного для Фонда и для нее лично. Она слишком расчетлива. Но одно дело надеяться, совсем другое - услышать.
- Нет, зачем же! Ты по-прежнему будешь рядом со мной. Но больше никакого секса, только деловые отношения!
И за это спасибо, мысленно поблагодарил Шмидт.
- Как ты собираешься искать Александра?
- Почему я? - удивилась Ольга. - Поскольку ты возглавляешь службу безопасности Фонда, тебе и карты в руки...
XLVIII
Теперь Воскобойников носил два мобильника: один, Мусы, на шее, и свой - в нагрудном кармане. Зазвонил тот, что на шее.
- Слушаю тебя, Кабан... - сказал он в трубку.
Кабан, услышав незнакомый голос, насторожился, по круглому лицу его потекли струйки пота. Неужели надежда заполучить тридцать штук баксов рухнула, не успев родиться?
- А ты откуда знаешь?.. Ты кто?.. А где Муса? - недоуменно спросил он.
Воскобойников представил себе растерянную физиономию бандита, его маленькие свинячьи глаза, коренастую фигуру, потные руки. То ли еще будет, когда на них защелкнутся браслеты!
- Я за него... Муса в командировке. Вернется не раньше, чем через полгода. Поэтому все его дела - на мне. Встретиться, побазарить насчет лавэ нет желания? - Воскобойников знал волшебное слово, с помощью которого можно было заставить уголовника творить чудеса.
А Кабан не просто хотел забить стрелку - мечтал об этом! Полученный от Мусы аванс уже израсходован. Бабки в момент разлетелись по кабакам и борделям. А ведь пришлось еще заплатить за нанятую хибару!
- Ладно, заметано, - буркнул он в трубку. - Говори, где встречаемся...
- На том же месте, что с Мусой в прошлый раз, - скомандовал Воскобойников. Через час. Усек? - такая постановка вопроса должна убедить Кабана, что говорящий действует от имени Мусы.
- Годится... - ответил Кабан после короткой паузы.

Воскобойникова специально учили работать с людьми разного регистра: с крупными бизнесменами и крутыми паханами, с агентами зарубежных спецслужб и с платными убийцами, с наводчиками и грабителями. Общаться с таким душевно грязным, потерявшим человеческий облик бандитом, как Кабан - малоприятное занятие. Но работа есть работа.
Когда он припарковал свою «тойоту» рядом с автобусной остановкой, Кабан уже нетерпеливо прогуливался по тротуару. Поминутно смотрел на часы, тихо матерился.
Воскобойников подошел к нему и сказал, что он от Мусы Джохарова. И что его тоже зовут Муса. Кабан внимательно посмотрел на Мусу номер два: черт его знает, что за человек? По виду вроде кавказец, а говорит без акцента. Такой может быть кем угодно, и русским уроженцем Юга, и турком, и евреем...
- Что у тебя нового? - майор без лишних слов сразу перешел к делу. - Сделал, как договаривались, или вернешь аванс? Мы не занимаемся благотворительностью.
Кабан усмехнулся. Не было еще в жизни случая, чтобы он кому-нибудь вернул деньги! Возвращают бабки только слабаки. И дураки!
- Все в ажуре, - он достал из кармана мятый листок бумаги, на котором корявым почерком был выведен адрес. - Вот, деревня Хрюково по Октябрьской железной дороге. Изба-пятистенка, хоть сейчас вселяйся...
Кабан действительно в перерыве между пьянками нашел подходящий дом в деревне.
- Надо поглядеть, - Воскобойников мастерски изобразил нерешительность и жадность. Дескать, не собираюсь покупать кота в мешке, надо посмотреть, за что деньги плачу. - Давай в мою машину.

Старый, но добротный дом, приобретенный Кабаном, стоял на краю деревни. Когда-то на восьми сотках вокруг него были огород, цветники и фруктовый сад. Но теперь весь участок зарос кустами сирени и травой. Бывший тракторист, хозяин дома, после развала колхоза опустился, забросил хозяйство и вот уже несколько лет питался одной водкой. Ну, иногда для разнообразия самогоном. Поэтому появление покупателя он воспринял как подарок судьбы. Одним из условий сделки было требование, чтобы он на несколько месяцев исчез из виду. Всю операцию Кабан провернул за пятьсот баксов, о чем, естественно, скромно умолчал.
Внутри дом оказался в запущенном состоянии, но это поправимо. Пока Кабан ходил по комнатам, расхваливая его достоинства, Воскобойников мысленно расставил наружников. Один превратится в местного жителя, второй изобразит вечно пьяного алкаша, третий - дачника, задумавшего построить в деревне шикарный коттедж...
Он достал деньги и вручил их обрадованному Кабану. Едва «тойота» Мусы-второго скрылась за поворотом, он рванул на станцию, чтобы успеть на ближайшую электричку. Теперь он мог себе позволить купить приличную иномарку, чтобы, наконец, отказаться от городского транспорта. То, что он вынужден пользоваться метро, словно какой-то лох, страшно его угнетало... 

Внимательно выслушав отчет Воскобойникова, генерал Введенский одобрил его действия и приказал возглавить операцию по захвату диверсантов. Муса Джохаров на некоторое время перебрался в Хрюково для того, чтобы встретить гостей, иначе его отсутствие могло бы вызвать у Омара подозрения. Он лично следил за подготовкой дома к приему шахидок. После того, как его помыли, подремонтировали и напичкали аппаратурой по самую крышу, Муса позвонил Омару и доложил, что база готова.
Первым визитером, отметившимся в Хрюково, был не кавказец, а чистокровный русак или прибалт. Он доставил на базу несколько полиэтиленовых пакетов с пластитом. Пакеты подменили другими, с безобидным содержимым. А курьера не тронули, но отследили весь его обратный маршрут...
Потом в доме поселились две симпатичные кавказские барышни, сестры Асет и Марият, а Муса, встретив их в Хрюкове и выполнив роль гида, снова переехал в город. Девушки вели себя тихо и незаметно, словно две серенькие мышки. Одевались, как местные жители. И внешне ничем от них не отличались. Из дому они почти не выходили. И «батрак», и «алкаш», и «дачник» без биноклей отлично видели, как девушки обживают свое новое жилье.
Теперь осталось дождаться появления их руководителя, которого Введенский условно назвал Инструктором. Должен же кто-то зарядить взрывчаткой пояса шахидок, научить девушек ими пользоваться... Впрочем, они, наверняка прошли полный курс обучения у себя дома - в горах. Но проверить, как подопечные усвоили «науку убивать», как настроены на подвиг, кто-то обязательно должен. И не только это!
Инструктор сопровождает смертницу, ведет ее до намеченного места теракта - в метро, на рынке, в театре, - и обеспечивает выполнение ею задания. А если шахидка по какой-то причине не сможет сама замкнуть контакты, он должен помочь ей нажатием кнопки на пульте дистанционного радиовзрывателя. Девушка ни в коем случае не должна попасть в руки сотрудников ФСБ! Слишком много поставлено на карту...
XLIX
Помощник представителя Президента на Дальнем Востоке Зорин прочно обосновался в Благовещенске. Городскими властями ему был выделен под офис очень приличный особняк почти в центре города, «мерседес» с водителем и еще трое штатных сотрудников, не считая, естественно Верочки и Литвиненко.
Ежедневно к нему на поклон приходили местные бизнесмены и политики, по тем или иным причинам недовольные действиями местных властей. Все они искали у него управы на более удачливых конкурентов или помощи в продвижении своего бизнеса в Москве.
Так Виктор Петрович открыл для себя еще один перспективнейший вид сравнительно честного отъема денег: лоббирование интересов местной рыболовной мафии.
За предоставляемые государством квоты на вылов рыбы в регионе шла борьба, сравнимая по напряженности и драматизму разве что с гладиаторскими боями в Древнем Риме. Иногда Зорин даже чувствовал себя жрецом, владеющим тайными знаниями. А эрудит Сергей Литвиненко даже стал называть его по аналогии с Юлием Цезарем понтификом и авгуром. Богатый номенклатурный опыт и наработанные связи в Москве позволяли ему проталкивать любые решения, проплаченные его протеже.
Авторитет Виктора Петровича вырос до небес. Все искали его расположения, с ним стали заигрывать и мэры, и губернаторы областей, а его шеф Киндеренко, поняв наконец, с кем имеет дело, с некоторых пор предпочитал помалкивать в тряпочку и не вмешиваться в его дела.
Правильная осада Красносибирского алюминиевого комбината тоже дала свои плоды. Особую роль в атаке на него сыграла, и это надо честно признать, основанная Литвиненко газета «Колокол». В отличие от подконтрольных городским властям органов массовой информации, она действительно стала рупором оппозиции.
Большинство нанятых Сергеем журналистов были или выгнаны с треском из местных официозных газет за непокорность, или сами в силу своего профессионального фанатизма ушли из них, как только появилась возможность писать все, что они думают, без малейших ограничений.
Свобода слова без тормозов - таково было условие Берестовского, при котором он согласился финансировать «Колокол»!
Вокруг газеты сплотились и демократы, и коммунисты, и профсоюзы, и мелкие партии всех мастей, нападавшие на городскую администрацию, которая в конфликте вокруг комбината встала на сторону руководства предприятия.
Как это часто бывает в России, зло персонифицировалось в образе конкретного человека в данном случае олигарха Рыкова. Именно он стал в глазах «населения» воплощением всех бед и несчастий, обрушившихся на регион за последние годы.
И народ вышел на баррикады. Кто-то обклеил рыковский «Мерседес» плакатами с лозунгами: «Не дашь зарплату - получишь по заду» и «Гони деньгу, и вали в тайгу».
Лозунги примитивные, но они работали. Обстановка вокруг комбината накалилась до предела. Достаточно было одной искры, чтобы прогремел взрыв. Этой искрой оказалось похищение Рыкова.
Стоимость акций алюминиевого комбината упала ниже урны. Агенты Берестовского и Зорина активно скупали их по баснословно низким ценам. После того, как контрольный пакет окажется в руках лондонского изгнанника, маятник качнется в противоположную сторону - оживления производства, частичного погашения задолженности и поставщикам, и бунтующему рабочему классу.
Заодно Герман Моисеевич рассчитается и с организатором «спасения предприятия» - переведет на банковский счет Зорина в Швейцарии заранее оговоренную сумму - десять миллионов долларов...
А что касается золотодобычи, то здесь тоже перспективы самые радужные: «Ингушзолото» приказало долго жить, братки Базановы ослаблены до предела... Приходи и бери прииск Свободный голыми руками. Пока конкуренты не спохватились... 
L
Белов и его «коммандос» лежали в кустарнике на краю редкого леска в четырехстах метрах от Хасанюрта. Врываться в аул без предварительного изучения обстановки смерти подобно. Если это действительно вотчина Омара, то перед ними - крепость с правильно организованной системой фортификационных сооружений. Между домами - подземные ходы, подвалы забетонированы и превращены в доты, на крышах и окружающих горных склонах сидят наблюдатели со снайперскими винтовками.
Лучше не торопиться, дождаться вечера. Убедившись в отсутствии опасности, боевики расслабятся, наблюдатели покинут свои посты. Вот тогда можно будет навестить крайнюю саклю, поговорить с ее жильцами, узнать, где держат пленницу, привезенную из России. Не ответят добром, надавить, применить силу... Не получится в первой сакле, связать всех, заткнуть рты кляпами и перебраться в соседнюю - с теми же вопросами. Но сделать это и освободить Ярославу надо в течение нескольких часов. Иначе повяжут их. Время работает против незваных гостей.
Белов не мог не понимать всей призрачности надежды получить таким примитивным способом необходимую информацию, но в голову ничего лучше не приходило. 
- Федя, расскажи сказку про Иуду, - шепотом попросил Федю заскучавший Витек. - Нам бы сейчас пригодился какой-нибудь местный товарищ Искариотов. Попроси у своего боженьки...
- Не богохульствуй, Злой, не бери греха на душу, - тоже шепотом ответил Федя, в очередной раз прикладываясь к горлышку плоской фляжки с «Бальзамом Вонсовского». Для сугреву. - К тому же Иуда ни в чем не виноват. Его назначили предателем. Точнее, Провидением он был назначен. Отказаться-то он не мог! Это как задание партии и правительства, понял? Думаешь, ему нужны были тридцать сребреников? Хренушки. Если хочешь знать, он у апостолов держал общак и всегда был при деньгах!
- Значит, по-твоему, - заинтересовался его теорией Белов, - формально он предатель, потому что получил деньги, а по существу нет? А если бы он не взял этих денег, то и не был бы предателем?
- Предательство обязательно предполагает корыстный интерес, - уверенно заявил Федя. - Возьми Рихарда Зорге... Он кто, предатель по отношению к Германии? А по отношению к СССР? Сталин-то его считал предателем, поэтому и не поверил... Или Прометей... Он что, предал своих, богов то бишь олимпийских, когда огонь передал людям?
- Прометей за это был распят как раз в горах Кавказа, - заметил Доктор Ватсон. - После чего у него начались проблемы с печенью.
- Как у Феди с головой, - поддакнул ему Злобин...
В любом споре ехидство Злобина разбивается о философское спокойствие Федьки, как волна о камень. На самом деле они друг без друга и дня прожить не могут. А в случае необходимости Витек защитит оппонента даже ценой собственной жизни. Точно так же поступит Федя...
- Ни фига вы не понимаете в политике, - усмехнулся Белов. - На самом деле там была грызня, борьба за власть между богами во главе с Зевсом и титанами. Сначала появились титаны, потом боги. Боги пошли мочить титанов. А Прометей ведь титан был! Значит, мы имеем две политические элиты: новую и старую. Прометей искал союзников в войне с Зевсом, вот и дал людям огонь и знания. И ошибся! На самом деле люди помогли Зевсу уничтожить титанов. А вообще-то любой политик поддерживает своих и давит оппозицию. Ты, Фидель, насчет партии правильно сказал...
- Точно, Христос ведь тоже из-за политических разборок погиб! - восторженно вскрикнул Федя, и начал быстро-быстро вещать что-то в этом плане.
Белов перестал прислушиваться к разговору друзей. Он мучительно искал выход из создавшегося положения. Врываться в сакли, пугать уснувших детей и женщин - не лежит сердце к такому решению задачи. Недостойно это... Ведь не все же чеченцы насильники и убийцы? Как и в любой стране, в Чечне живут в большинстве своем нормальные мирные люди, которым не только федералы, но и боевики Хаттаба принесли немало горя и слез. Кто дал ему право их связывать, допрашивать, затыкать им рты?
Что же делать? Если бы не вооруженные боевики, можно было бы пройтись по саклям, спокойно поговорить с женщинами. Они, наверняка, знают, где спрятана Ярослава... Нет, не скажут - побоятся мести Омара! Где тогда искать девушку? Ее могут держать не в ауле, а в овечьей кошаре, в какой-нибудь пещере...
LI
Истошный крик, перешедший в высокий, близкий к ультразвуку визг, заставил друзей вздрогнуть и переглянуться. Кричали в лесу... Недалеко, где-то позади них...
- Вот это сирена! - сказал Федя то ли с уважением, то ли с одобрением.
- Баба кричит, - авторитетно заявил Витек. - Надо ей заткнуть пасть. Сейчас здесь вся Чечня ее послушать соберется, и нам трындец наступит. 
- Дай-ка сюда нож, - Белов почти силой отобрал у Витька его мачете и встал во весь рост. - Всем оставаться на местах. Стрелять запрещаю... Если что, крикну...
Белов уже, не таясь, рванул по лесу на звук. Далеко бежать не пришлось. Преодолев по пересеченной местности метров триста, он увидел двух волков, которые с остервенением бросались на невысокое дерево, как будто пытаясь свалить его грудью. Прыгали они молча и как-то автоматически, словно заведенные механические игрушки или крысы в стеклянной банке.
Только приблизившись, он понял причину их странного поведения. Сиреной оказалась девочка лет десяти, вцепившаяся в ствол дерева на высоте всего, двух метров от земли. Учуяв Белова, или услышав его шаги, волки переключились на него, причем напали очень грамотно, то есть одновременно. Одного из них Саша успел рубануть мачете по носу, и он завертелся на белом снегу, скуля и разбрасывая вокруг красные капли.
Второй волк промахнулся... Он приземлился метрах в двух от Саши и развернулся. Они застыли друг против друга: человек с ножом и ощеренный зверь... Саша шагнул вперед, взмахнул широким клинком. Волк легко, словно на стальных пружинах, отскочил в сторону и... Чья-то автоматная очередь вырвала у него из головы клочья окровавленной шерсти... Саша выругался. Говорил же не стрелять ни в коем случае! Через секунду невидимый стрелок короткой серией добил второго раненого волка.
Только тут Саша осознал, что стреляли не из АК. Звук выстрела «калаша» ни с чем не спутаешь! А значит, это не его люди! Но вокруг никого не видно! Он бросился к дереву, чтобы помочь девочке спуститься на землю, взял ее на руки... Под ногой у него что-то хрустнуло - это была кукла Барби, выроненная девочкой. Не выпуская ребенка из рук, Саша присел, одной рукой собрал обломки и сунул в карман. Девочка перестала кричать, прижалась к нему, крепко обняла руками за шею, всхлипывая и дрожа всем телом. Он ее так и не разглядел, потому что она сразу уткнулась ему лбом в щеку. Стрелявший по-прежнему никак себя не обозначил...
Саша повернулся и быстрым шагом по своему следу на белом насте пошел назад, к их лежке. Друзья встретили его вопросительными взглядами, стали выяснять, кто стрелял? Белов отрицательно покрутил головой, с трудом расцепил руки девочки, поставил ее на землю. Все застыли, глядя на ее заплаканное лицо.
- Вот это да, - удивленно хмыкнул Витек. - Лукин, гляди, тебе Саша невесту принес! Ты у нас тоже даун!
Действительно, черты лица девочки - широко расставленные глаза, короткий широкий нос, полуоткрытый рот, короткая шея, короче, все признаки говорили о том, что она больна олигофренией. Одета она была в мужскую куртку с обрезанными рукавами, подпоясанную куском веревки. На голове - вязаная шапка-петушок в цветах российского триколора.
- Блаженны нищие духом, ибо им принадлежит царствие... - начал цитировать Федор, но не договорил: за спиной у девочки и Белова раздался треск веток и шум шагов...
К ним широким полукольцом приближались вышедшие из глубины леса боевики с автоматами наперевес...
LII
Боевики отобрали у незваных гостей оружие, подталкивая их прикладами и дулами автоматов, погнали в сторону аула. Девочка шла рядом с Беловым, держа его за руку, и, несмотря ни на какие уговоры боевиков, не хотела от него отходить.
Белов с любопытством рассматривал аул - жалкие сакли, друг над другом прилепившиеся к горному склону, ведущую к верхним домам узкую тропу, петляющую между скал и каменей. Сплошная нищета и безысходность. Интересно, чем занимаются жители? Хлебопашество отпадает - здесь нет плодородных почв, как на равнине. Животноводство? А где пасти скот? Хотя, наверное, есть у них где-нибудь выгоны... 
Женщины и дети высыпали на крыши и молча смотрят на вступающих в село боевиков. На входе в аул большая толпа жителей. От них отделилось несколько человек, что-то кричат, размахивают руками.
Зарема отпустила руку Белова и бросилась к ним навстречу. Худощавый, подтянутый, аккуратно подстриженный бородатый чеченец подхватил ее на руки, счастливо улыбаясь со слезами на глазах, назвал по имени... Почему-то Белову показалось, что он его знает... Где они могли встречаться? Ага, вот где! Рейс Первомайское - Свободный, с промежуточными посадками в Таежном и Мошкаре... Посадка в вертолет... Опаздывающий пассажир... Шепот, предупреждение об опасности...
Значит, есть хоть одна сочувствующая им душа в этом горном ауле. Судя по его поведению, это отец девочки... Зарема, так он ее назвал... Он что-то спросил у боевиков, а те принялись что-то рассказывать, указывая на Белова. Должно быть, объяснили, как было дело. Омар оборвал разговор короткой командой. Боевики отсекли пленников от толпы и повели куда-то, как понял Белов, на верхний конец аула.

Омар уже знал, как поступить с пленниками. Хромого парня и доходягу алкаша - заставить работать. Рабы всегда нужны. Врач будет лечить боевиков и жителей аула. За освобождение Белова можно получить от его жены немалый выкуп - не меньше миллиона баков. Омар мысленно поблагодарил Аллаха за то, что тот отдал врага в его руки!
Пленников разделили. Омар велел отвести Белова в свою саклю. Там он опустился на ковер, лежавший на полу, автомат положил рядом, чтобы в случае необходимости был под рукой. Пленника сесть не пригласил.
- Рад тебя видеть, - совершенно искренне сказал он, жестом отпуская охрану. - Если не ошибаюсь, мы с тобой встречались... В Москве, на перроне... И в Свободном...
Белов ничего не ответил, подошел к стоявшей у стены грубо сколоченной лавке и сел. Омар дернулся, но возражать не стал...
- Знаю, зачем ты пришел! За Ярославой, да? - спросил Омар. - Заруби себе на носу, не отдам! Она - мой трофей... В Эмиратахтакие девушки знаешь как котируются? На вес золота...
Белов представил себе низкорослого, заросшего шерстью арабского шейха в белом бурнусе, с платком на голове, который с вожделением смотрит на белокурую Ярославу и требует, чтобы она исполнила танец живота. Бред какой-то... Никогда этого не будет! Прежде всего потому, что он этого не допустит! Пока трудно сказать как, но никакие зинданы, никакие боевики Омару не помогут! Он по-бычьи наклонил голову и исподлобья упрямо посмотрел в ему в глаза.
- Ладно, оставим эту тему, - Омар опустил взгляд. - Подумай лучше о себе! Я навел о тебе справки. Если хочешь получить свободу, позвони в свой Фонд, пусть тебя выкупают. Цена - миллион долларов. Знаю, продешевил, ты стоишь намного больше, но что сказал, то сказал: миллион! Торговаться не советую. Посиди в зиндане, подумай. Ответ - завтра к вечеру...
LIII
Инструктор по самоубийству, наконец, появился - приехал в Хрюково на старой, видавшей виды неприметной «ниве». Загнал машину во двор - поставил вплотную к покосившемуся забору.
Увидишь такого человечка на улице, никогда не подумаешь, что перед тобой «ангел смерти». Выглядит как нищий интеллигент, живущий на фиксированную зарплату бюджетника: школьный учитель или научный сотрудник какого-то забытого государством научно-исследовательского института. Бородка клинышком, как у Калинина, круглые очечки, потрепанный костюм и узкий, сто лет назад вышедший из моды, галстук...
Асет и Марият его приезд восприняли спокойно. Они давно, сразу же после гибели отца и братьев во время первой войны с федералами, решили уйти из жизни таким образом - громко хлопнув дверью. Привыкли к мысли, что их смерть послужит делу освобождения многострадальных народов Кавказа от русского рабства...

Оперативники, сидевшие перед мониторами и следившие за подготовкой шахидок к теракту, встревожено переглянулись. Таус Радуев, которого они окрестили Калининым, не воспользовался поясами с подмененной начинкой!
Из принесенного из машины чемодана он извлек два новых пояса и велел девушкам их примерить. Они вышли в соседнюю комнату, перед большим зеркалом переоделись в обычную для горожанок одежду, помогли друг другу замаскировать пояса. Потом вышли к инструктору, который придирчивым взглядом окинул их с головы до ног, сделал несколько замечаний. Он достал из чемодана моток голубой изоленты и четыре батарейки, положил на стол и что-то сказал по-чеченски.
Марият, красивая большеглазая девушка, улыбнулась, закивала головой. Асет поправила что-то на ее талии, высвободила проводки, замотала изоляцией их кончики и вставила две батарейки в пояс. Потом Марият проделала ту же операцию с поясом сестры... 
«Нива» долго не хотела заводиться - фыркала, чихала, выпускала из выхлопной трубы облака белого дыма. Водитель настойчиво включал зажигание, запускал непослушный стартер до тех пор, пока не добился своего - двигатель недовольно заурчал. «Нива» дернулась и выехала со двора...
Несколько групп оперативников следили за ней, передавая машину террористов, что называется, из рук в руки. То за ней ехал неприметный пикап, то его сменяла запыленная «Волга», то - микроавтобус. Так и довели инструктора и смертниц до их цели: рыночного комплекса в Измайлово.
На стоянке перед рынком «Калинин» и девушки вышли. Все трое взяли в руки по целлофановому пакету, чтобы не отличаться от массы покупателей, и направились к выходу со стоянки. Инструктор пропустил девушек вперед, а сам следовал за ними на расстоянии десяти метров. Правую руку он держал в кармане на пульте с кнопкой и все время оглядывался, сканировал прохожих взглядом. Но ничего подозрительного не заметил.

Операция началась по команде Введенского, переданной по радио. После этого на всем рынке перестали работать телефоны и радиоприемники... 
Главное, инструктировал сотрудников днем раньше Игорь Леонидович, не дать террористам произвести взрыв в людном месте. Вторая задача - вычленить в толпе группу подстраховки, которая наверняка существует, и о которой не подозревают смертницы. Поэтому им и позволили прибыть на место теракта, а не задержали в пути. Омар должен думать, что операция сорвалась по несчастливой случайности, а не из-за утечки информации.
На выходе с автостоянки к девушкам быстрым шагом подошли две молодые цыганки в черных кожаных куртках и длинных цветастых юбках, обе наглые, цепкие, нахрапистые, и настойчиво, настырно стали предлагать им погадать по руке...
- Всю правду тебе расскажу, - кричала одна из них, чуть ли не вешаясь на оторопевшую от неожиданности Марият. - Сто лет проживешь, муж будет у тебя красавец, пятерых мальчиков родишь... - она схватила девушку за запястье, отработанным движением заломила ей руку за спину, резко ткнула шахидку лицом в землю, завела назад вторую руку и защелкнула на обеих наручники.
Одновременно вторая цыганка сбила руку Асет с контактов, а когда захват не получился, попыталась вырубить ее ударом в горло. Асет увернулась и бросилась в сторону. Ей хотелось выть от обиды, когда она перебегала площадку, отделяющую стоянку от рынка. Одновременно она дрожащими от страха руками замкнула два контакта на уровне пояса, забыв при этом, что они изолированы.
В это время со стоянки резко, словно на гонках, с ревом движка стартовал огромный американский джип. Впечатление было такое, будто он подпрыгнул в воздух, как гигантская черная лягушка, - и приземлился на маленькую бегущую Асет. В одно мгновение она оказалась под колесами, рыча и плача от боли в раздробленном теле. Ноги перестали ее слушаться, но зато руки были целы! Непослушными пальцами она сорвала синюю изоляцию и замкнула контакты. Грохнул взрыв, на мгновение ей стало еще больнее, и тут же все прошло...
Все время, начиная с того момента, как цыганки подошли к смертницам, Радуев машинально раз за разом нажимал кнопку на пульте дистанционного управления. Он явно растерялся, когда ситуация вышла из-под контроля. В тот момент, когда Марият оказалась на земле, его схватили под локти двое «покупателей», до тех пор делавшие вид, что грузят в машину сумки с товаром.
- Что, не работает пульт, товарищ Калинин? - сочувственно спросил один из них сильно струхнувшего инструктора. - Может, батарейки сели?
- Не дергайся, - сказал второй, почувствовав, что клиент трепыхнулся. - У нас не только радиоглушилки есть, - и он показал ему кулак размером с футбольный мяч...
LIV
Шмидт поднялся да лифте на девятый этаж Фонда Реставрации, строевым шагом продефилировал мимо вставшей при его виде ольгиной секретарши и без стука вошел в ее кабинет. Крутая бизнесвумен сидела за столом для совещаний, своими размерами напоминавшим корт с твердым покрытием, и разбирала почту. Перед ней стоял ставший в последнее время непременным атрибут - фужер с коктейлем. Примерно с год назад она пристрастилась к спиртному. Нет, не к водке или к коньяку, а к легким коктейлям на основе мартини. Микстура для снятия напряжения! Увидев Шмидта, она приветливо улыбнулась.
«Артистка, блин, настоящая дерьмовая актриса! - зло подумал Дмитрий. - То пакости говорит, то изображает лучшую подругу...»
- Митя, проходи, садись, рада тебя видеть! Спасибо, что сразу пришел после моего звонка... Есть новости... - она выдержала паузу по Станиславскому и, глядя Шмидту в глаза, торжественно произнесла: - Белов нашелся! Он на Кавказе, в Чечне, в плену у ваххабитов. Они требуют выкуп - миллион долларов! В противном случае обещают высылать его по частям... Мне позвонили на мобильник полчаса назад, а я сразу тебе.
Вот это новость! Как же Александр Николаевич умудрился попасть в такой переплет? За каким хреном его понесло в проклятую Чечню? И потом, а вдруг это элементарная подстава целью выкачать из них деньги? Неизвестные ловкачи хотят под этим соусом хапнуть кругленькую сумму в миллион баксов, а Белов спокойно живет себе где-нибудь в Питере или Свердловске, да где угодно, и знать об этом не знает, ведать не ведает.
- А ты не заметила, - поинтересовался Шмидт, - звонивший был кавказец?
- Да вроде нет, - с сомнением в голосе протянула Ольга. - Скорее москвич, говорил с московским акцентом. Вообще-то мне показалось, что это был Кабан. Знаешь, он так говорит сипло и хрипит, когда дышит, как будто похрюкивает. Но не уверена на сто процентов. Так что мы будем делать, Митя? - она, как всегда, когда в Дмитрии появляется нужда, становится страшно предупредительна и вежлива.
«Скорее всего, - подумал Шмидт, - похитители боятся, что их могут вычислить с помощью спецсредств, и поручили позвонить кому-то из московских аборигенов. Не бесплатно, естественно. Кабан может иметь к этому отношение. Следующий звонок обязательно нужно будет засечь и записать на пленку...»
- Ну, что ты задумался? - поторопила она его. - Миллион долларов! С ума сойти! Они что, обалдели? Считать не научились?
Она потерла друг о друга кончики пальцев в классическом жесте, напоминающем, что денежки счет любят.
- Что за вопрос? Ты же недавно убивалась по поводу сиротской доли Ивана, говорила, что ради него готова на все. Даже на восстановление семьи. Неужели тебе баксы дороже отца твоего ребенка? - не скрывая презрения, спросил Дмитрий. - Конечно, платить или не платить - решать тебе... Но я не собираюсь оставаться в стороне! - раздраженно заявил он.
Ольга смотрел на него со снисходительной улыбкой. Боже, как легко просчитать его реакции. Да им даже ребенок сможет манипулировать! Как она могла полюбить этого простака, этого симплициссимуса?
- Разве я против? - спросила она, изображая удивление. - Я всеми руками за! Но, может, все-таки попробуем поторговаться, сбить цену. В конце концов, торговля людьми - такой же вид бизнеса, как все другие. Это ведь рынок, он диктует свои условия...
Шмидта затрясло от возмущения. Он разорался на Ольгу, как никогда ни на кого не орал, чуть было не затопал ногами... Еще немного, и он в первый раз в жизни поднял бы руку на женщину. Испуганная его реакцией Ольга пошла на попятную и дала команду всем подразделениям Фонда собирать наличку. Через два дня Шмидт в сопровождении единственного телохранителя, альбиносистого Коляна, на частном самолете вылетел в Махачкалу с кейсом, набитым баксами... 
LV
Благовещенск - старый купеческий город, расположенный на границе с Китаем. В центре - двухэтажные здания гостиницы, Дома офицеров и кинотеатра. Чуть поодаль - институт. Это здешние «небоскребы». Остальная часть так называемого города застроена одноэтажными домишками. Скука смертная, тоска неимоверная!
Единственное место, где можно развеяться, - городская набережная. Это местный бродвей. Река уже освободилась ото льда, соответственно - потеплело. На берегу реки не протолкнуться. Обыватели и обывательши, особенно те из них, кто живет уже не единым хлебом, так сказать, насущным, а приобрел кой-какое состояньице и может себе позволить роскошь, важно прохаживаются вдоль парапета, демонстрируют, как на подиуме, пальто и сапоги, сшитые где-то между Сеулом и Шанхаем, а то и Лондоном и Римом, обмениваются свежими и второй свежести новостями...
Иногда к ним присоединяется и Зорин в сопровождении двух охранников... Он с иронией наблюдает за потугами «демонстрантов» изобразить солидность и респектабельность. Окидывает взглядом женщин с головы до пят, оценивает их уборы и аксессуары. Как тут не вспомнить бессмертную работу Ленина «Что делать?» Это в ней классик марксизма цитирует чье-то остроумное высказывание: «Бедная Россия, она всегда носит старомодные и выкинутые Европой шляпки!»
Так ведь и Виктор Петрович знает, что делать! На новом, так сказать, витке спирали общественного развития. Ему удалось, как в свое время Дарвину или Линнею, создать собственную классификацию видов... Нет, не животных и растений,^ а чиновничьих услуг!.. Так сказать, прейскурант Зорина.
Хочешь получить в погранзоне участок земли под строительство престижного коттеджа? Ради бога, никаких проблем - плати пять тысяч баксов и получай разрешение со всеми подписями и печатями.
Грозит вашему отпрыску сроком прокуратура за криминальные шалости: изнасилование или хулиганство? Тоже не страшно, уголовное преследование можно легко прикрыть, дело изъять из производства и отправить в архив. Выкладывайте десять тысяч и будьте счастливы! 
Попались с нарушением налогового законодательства? Схватили вас за руку при получении взятки! Застукали с любовницей в чужой квартире?.. Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит, он же доктор Зорин!
Сегодня даже в туалет без денег не сходишь. Куда не глянь, рынок - беспощадный, не знающий жалости и сантиментов. Поэтому в наше смутное время появилось множество проблем, требующих помощи и поддержки компетентных специалистов. Никакого мздоимства - обычная оплата услуг.
Сам Зорин остается за кадром, он вне подозрений! Поисками и разработкой объектов занимается Литвиненко. Он ловко подводит очередного клиента к мысли о мрачном будущем за колючей проволокой. Прозрачно намекает на возможность спасения, цитирует соответствующие отрывки из Уголовного Кодекса, а затем из прейскуранта Зорина, и «получает по заслугам»...
А у Виктора Петровича еще и «рейтинг спасателей» имеется! Зная возможности того или иного чиновника местного или федерального уровня, он определяет, кого можно взять на роль избавителя и сколько ему отстегнуть из полученной Литвиненко суммы. Главное - помогать людям! Творить добро! Споспешествовать развитию капитализма в России!.. 
Итак, все у Зорина схвачено, новая классификация услуг работает как часы. Как брегет у Онегина! И поэтому каждый мало-мальски известный бизнесмен или чиновник на променаде старается подойти к Виктору Петровичу, отметиться, поклониться, напомнить о себе. 
Да, здесь вам не там! Это не Москва, здесь климат иной. Как же прав был Юлий Цезарь, когда говорил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе! Здесь, в Благовещенске, Зорин, словно екатерининский вельможа, почти легально собирает дань уважения в денежном эквиваленте.
Такой вот он, Зорин, человек. Его деньги любят! Еще в молодые годы Виктор Петрович определил для себя денежные знаки как мистическую субстанцию, которая сама выбирает, с кем иметь дело, кому отдаться, а от кого держаться подальше, а то и вовсе гнать в шею...
LVI
Все два часа лету до Махачкалы Шмидт просидел с мрачным лицом, вздыхая и время от времени чертыхаясь. Перспектива отдать Омару миллион долларов, которые наверняка пойдут на поддержку террористов, организацию взрывов в российских городах, на грев для попавших в плен боевиков совершенно его не радовала. Он все больше склонялся к мысли, что момент передачи денег надо использовать для освобождения Белова. Омара грохнуть и, так и быть, похоронить его за свой счет, то есть выделить десятку баксов из этого миллиона. Вот только как это сделать?
Оружия у них с Коляном нет: таково было условие предоставления им самолета. Действовать придется на чужой территории... Будучи профессионалом, Шмидт отвергал спонтанные решения и предпочитал действовать по хорошо продуманному плану. Но в данном случае проверенные методы исключаются. Шмидт опять тяжело вздохнул.
- Дим, у тебя что, астма началась? - поинтересовался сидевший рядом Колян. - Что ты дышишь, как старый конь во время мастурбации? Не волнуйся, сделаем все, как надо...
- А как надо? - спросил его Шмидт. - Мне за Сашу никаких денег не жалко, но отдавать их всякой мрази... - он не договорил и махнул рукой...
- Зачем же сразу отдавать? Ты сам подумай, у нас чемодан баксов. На Кавказе за эти деньги можно автономную область купить или даже республику... Наймем людей, арендуем у вояк установку «Град» и освободим Белова, а из Омара сделаем отбивную...
- Чтобы из козла сделать отбивную, - возразил Шмидт, - сначала его надо завалить... 
Колян засмеялся. Ему, в отличие от Дмитрия, задача освобождения Белова не казалась такой уж сложной. Сколько они таких операций провернули на грани фола, и все них получалось!
- Ну так в чем дело? Надо будет, завалим... - сказал он уверенно.
Шмидт прикинул, на кого из тамошних кавказцев он может рассчитывать. Получалось, что, кроме махачкалинского авторитета Аслана Абалаева, обратиться не к кому. Придется у него просить людей и оружие. Вот только захочет ли он связываться с ваххабитами? Он сказал Коляну, что скорее всего, надо будет подключить к операции Абалаева. Тот одобрительно кивнул.
К этому времени в иллюминаторах уже показались Кавказские горы. Неописуемой красоты зрелище, но ни Шмидт, ни Колян не обратили на него ни малейшего внимания. У них другим была голова забита. Когда самолет пошел на посадку в махачкалинском аэропорту, у Шмидта все еще не было даже приблизительного плана действий. Ведь им даже не было известно, где Омар держит Белова!..
LVII
Первым спустившись по приставной лестнице в зиндан, Белов осмотрелся. Ничего особенного, обычный бетонированный колодец, только большой, в диаметре метра три с половиной. Стены немного сужаются кверху. Дно ямы сухое, по стенам не стекает вода. Территория уже освоена: у стены на циновке сидит в позе йога интеллигентного вида человек в дорогих очках, еще более дорогих ботинках, при галстуке и в добротном костюме от Диора, поверх которого на плечи накинута драная телогрейка.
Вслед за Беловым на дно колодца спустились Витек, Федя и Ватсон. Злобин, который попал в плен к чеченцам уже второй раз и немного знал язык, поднял голову кверху и крикнул что-то обидное бородачу, заглянувшему в зиндан. В ответ тот разразился ругательствами. Он вытащил лестницу и накрыл вход решеткой из стальных прутьев.
При виде новых соседей человек в телогрейке вскочил на ноги и радостно улыбнулся.
- Ну, наконец-то, хоть будет с кем словом перемолвиться. Я уже счет потерял, сколько дней здесь торчу, не знаю... Сегодня какое число?
Определившись со временем, он печально вздохнул и сказал, что прошел уже месяц с тех пор, как его похитили.
- Извините, я вам не представился. Рыков Олег Алексеевич, бизнесмен из Красносибирска.
Услышав название города и всем известную фамилию, друзья переглянулись. О похищении Рыкова они знали не только из газеты «Колокол», вся эпопея с комбинатом развивалась у них на глазах и была им хорошо известна. Рыков спросил, как в городе отнеслись к его похищению, и что с его женой и ее подругой? Бестактный Витек начал было рассказывать о гибели жены олигарха, но Федя его одернул, а Белов посмотрел так грозно, что тот прикусил язык.
Олигарх вернулся на свое место у стены и с некоторым изумлением принялся рассматривать своих «сокамерников». Он никак не мог взять в толк, что объединяет этих, таких разных на вид людей, а то, что это одна команда, и именно в таком качестве они угодили в плен, было видно невооруженным взглядом. Трое из них сели рядом у стены, а Белов направился к Рыкову.
- Я в курсе вашей войны за комбинат, - сказал Саша, опускаясь на циновку рядом с олигархом. - Так случилось, что я сам не один десяток раз организовывал такие наезды. Я - Александр Белов из Москвы. Бывший президент Фонда Реконструкции... Слыхали о таком?  
- Слышал, и не раз, - кивнул Рыков. - Знать всех игроков на российском рынке это моя обязанность и хобби. Тем более, что вы занимались алюминием! Так вы тот самый Белов... Простите, не узнал вас, а ведь видел по телевизору, как вас награждали орденом Мужества. И что вы думаете по поводу наката на меня? Так сказать, как специалист в этом вопросе?
- Ну, судя по тому, что вы сидите здесь, а не в своем кабинете в Красносибирске, это не случайность, - констатировал печальный факт Белов. - Вопрос в том, кто автор идеи, кто режиссер!? Это очень хороший режиссер. Ясно, что это человек могущественный, со связями в Москве, с неисчерпаемыми финансовыми возможностями. Таких людей не так уж и много в России. И не каждый может зафиндилить конкурента в зиндан на Кавказе!
Рыков возразил, что его разведка проверила всех конкурентов на предмет принадлежности их атаке на комбинат и ничего достойного внимания не нашла... Белов усмехнулся.
- Вы знаете, все гораздо проще. Вы «Колокол» читали? - спросил он олигарха и, получив отрицательный ответ, укоризненно покачал головой: - И напрасно, чтобы бить врага, нужно знать его оружие... А я вот обратил внимание на выходные данные газеты...
Саша рассказал, что учредителем этого издания является Сергей Литвиненко, который, как ему известно, теснейшим образом связан с Виктором Петровичем Зориным. Это его человек! И скорее всего, именно Зорин в этом спектакле является режиссером, а Литвиненко - помощником режиссера. Но Зорин просто чиновник, хотя и высокого полета птица. У него просто нет средств для такой широкомасштабной операции... Вывод - за ним стоит другая, более крупная фигура... 
- И кто же это по-вашему? - спросил с интересом слушавший Белова Олег Алексеевич.
- А вы сами догадайтесь! Газета называется «Колокол». Это ключ к разгадке.
Олигарх задумался. Какая может быть связь между названием газеты и наездом на комбинат? Бред какой-то. Но ведь Белов, судя по всему, умный мужик. Не станет же он зря трепать языком? «Колокол», «Колокол»... Кажется, так называлась эмигрантская газета Герцена, а издавал он ее в Лондоне. Есть!!! Есть контакт!!!
- Берестовский! - сказал Олег Алексеевич утвердительным тоном.
Саша довольно кивнул и рассмеялся.
- Теперь мне все ясно, - хлопнул себя по лбу Рыков. - Незадолго до похищения у меня состоялась непонятная беседа с помощником представителя президента Зориным. Он настоятельно посоветовал мне отойти от дел. Дескать, этот благородный поступок оздоровит напряженную обстановку на комбинате. Мне пришлось даже обратиться к его начальнику, чтобы поставить его на место... Но то, что здесь замешан Берестовский, мне в голову не приходило! У вас есть дар аналитика, - он с уважением посмотрел на Белова.
В противоположном углу началось какое-то шевеление, тут же перешедшее в короткую потасовку. Победителем в ней стал Витек. Оказалось, он отнял у Доктора Ватсона его фляжку с бальзамом, которую тот ухитрился протащить в зиндан, несмотря на все шмоны и проверки...
- Дай сюда, - сказал Саша, отбирая элексир у Витька. Тот недовольно заворчал, когда Саша отвинтил пробку и понюхал содержимое. Федя и Ватсон с надеждой смотрели на Белова. - Вот что, парни, давайте выпьем за то, чтобы выйти отсюда живыми и желательно своими ногами! - он отхлебнул из фляжки и пустил ее по кругу...
LVIII
У трапа в аэропорту Махачкалы Шмидта и Коляна встретил представитель филиала дружественного московского банка, предоставившего им самолет для частной поездки. Больше всего их поразил вид аэродрома: по периметру его стояли бронетранспортеры, кругом сновали люди в военной форме. Похоже на съемки боевика или военного фильма.
- Что это у вас за заварушка здесь? - поинтересовался Шмидт, а Колян пожалел, что они безоружны. Без пистолета под мышкой он чувствовал себя так же неловко, как светская дама на рауте без макияжа.
- Только что омоновцы арестовали местного криминального авторитета - Аслана Абалаева, - объяснил похожий на банковского клерка представитель. - Прямо в самолете на взлетной полосе. Он организовал покушение на мэра Махачкалы. Только ему долго пришлось в очереди стоять. Это уже седьмое по счету, и опять неудачное. Все город поделить не могут, - неодобрительно проворчал клерк.
Он жестом пригласил гостей следовать за собой и направился ко входу в здание аэропорта. Рядом с ним стоял «уазик» с тремя до зубов вооруженными десантниками под командой бравого прапорщика. «Голубые береты» ощупали двух проходивших мимо приезжих в черных кожаных куртках подозрительными взглядами, но ничего не сказали... Представителя банка они уже видели, он успел примелькаться, пока ждал прилета самолета.
Как раз в этот момент Колян повернулся к Шмидту и, возвращаясь к прерванному разговору, спросил:
- Ну, так что ты решил с Беловым? Абалаева-то накрыли медным тазом. Что будем делать?
Шмидт пожал плечами. Хрен его знает. Надо звонить Омару и договариваться о встрече. Другого выхода нет.
- Эй вы, трое из Простоквашина, а ну, вернитесь, - донесся сзади требовательный бас. Когда Шмидт обернулся, он увидел все того же прапора, но только тот уже выскочил из машины и стоял лицом к ним с угрожающим видом, как и его подчиненные, которые успели взять автоматы наизготовку. - Предъявите документы...
LIX
У Шамиля четверо детей: два сына и две дочки. Как и положено отцу, он души в них не чает и заботится о семье, как и положено мужчине. Видеть собственных детей голодными или больными - что может быть страшнее для любящих родителей?
Но особенно он переживает за младшую - Зарему. Она такой несмышленыш! Старшие дети уже могут постоять за себя. А она - как грудной младенец, нуждается в нем каждую минуту.
Когда бывший чабан не был еще воином ислама, он ни на минуту не расставался с несчастной дочкой. Она сидела на арбе, когда он ехал за дровами и хворостом, помогала чинить покосившуюся ограду или просто сидела рядом с ним, когда он что-то делал по хозяйству. Он даже брал ее с собой, когда гнал на выпас отару овец. Нес ее на руках...
Она вовсе не такая дурочка, как всем кажется. Добрая, ласковая, старается отцу во всем угодить... В куклы любит играть до самозабвения. Из-за этого и оказалась в лесу, когда на нее напали волки. Шамиль подарил ей на день рождения куклу Барби, которую привез издалека, из самой Москвы! Чудесная кукла! Девочка была счастлива, она не расставалась с игрушкой ни днем, ни ночью.
Пока Барби не увидел Омар! Он велел сломать и выбросить эту американскую уродину! Принялся кричать, что это свидетельство вырождения западной культуры, что это порнография. У нее даже есть голая грудь!!! Шамиль вынужден был подчиниться. Тем более, что многие из его соседей-вахабитов, в том числе и родственники, тоже так считали... 

Зарема была страшно напугана и обижена, когда Шамиль на глазах у всех отобрал куклу и выбросил в кучу мусора за аулом. Как же так, папа подарил куклу, а потом отобрал? Не могла она своим слабым умишком понять ни глубокомысленных рассуждений Омара, ни всей глубины его праведного гнева. Для нее Барби - это подружка, красивая девочка с белокурыми волосами. С ней можно разговаривать, вот она-то как раз все понимает, а страшный, злой Омар ничего понимать не хочет... Ночью, когда все легли спать, она тайком выбралась из дому и побежала спасать Барби...
С тех пор ни дома, ни в ауле она не могла с ней дружить открыто. Все, все были против них. Даже папа! А мама и ее саму не любит, ей стыдно, что ее дочка не такая как все.
Зарема построила Барби домик в лесу под деревом и каждый день стала ходить к ней в гости и рассказывать все последние новости аула. Там и напали на них двое волков...

Шамиль и сам без Омара знает, что хорошо и что плохо. Знает, что такое долг настоящего мужчины: на добро отвечать добром, на зло - злом, на силу - силой. Но что он может сделать с поселившимися в ауле безжалостными волками в человеческой шкуре? Заподозрят в предательстве - мигом перережут глотку, как барану, не только ему, но и жене, и всем детям, и престарелому отцу.
Поэтому, когда в ауле командует Омар, он только разводит руками. Эти руки умеют делать все: обрабатывать крохотный участок земли на горной террасе, косить траву в долине, стричь овец, изготавливать немудреную мебель для сакли. Вот только убивать эти руки не умеют и не хотят учиться!
Вечером Шамиль решил поговорить с уважаемым юрт-да, то есть со старейшиной аула. Он пожаловался на Омара, рассказал все, что у него на душе накипело. Но старик точно так же, как он, беспомощно развел руками. Одна надежда - на Аллаха всемилостивого...
LX
В тот же вечер в Калиновке наблюдалось большое, по местным масштабам, столпотворение. В огороженном колючей проволокой военном городке на зеленых снарядных ящиках, расставленных вокруг вкопанной в землю бочки, в которой горели те же самые деревянные ящики, только расколотые топором, сидели Шмидт, Колян и десантники вкупе со своим запорожистым прапором Ковальчуком. Страсти накалились. Минуту назад десантники разделились на два непримиримых лагеря.
Одни категорически возражали против участия в левой, несанкционированной командованием операции по освобождению пленников, другие орали, бия себя в грудь, что им надоело за копейки подставлять свои задницы под пули, пора, мол, подумать о себе и своем будущем!
Дело в том, что Шмидт пообещал каждому из участников спасательной экспедиции по десять тысяч долларов плюс еще столько же семье погибшего, если, не дай бог, до этого дойдет дело. В сравнении с заботой государства о благе контрактников это предложение выглядело более чем заманчивым.
Ковальчук, глядя на крикунов, помалкивал, улыбаясь в свои образцово-показательные украинские усы. Сразу по приезде из Махачкалы он успел поговорить на эту скользкую тему с майором Ромадановским, командиром части, и тот пообещал за небольшую мзду в размере штуки баксов организовать прикрытие и представить в штабе дивизии их доход как активку.
Активная разведка, в отличие от агентурной и просто разведки, базируется на действиях диверсионных групп с целью нанесения урона противнику. Вот они его и нанесут... Знаменитого араба Омара или в гроб уложат или живым возьмут. Банду разгромят. А главное, небесплатно, не за одни медальки и большое спасибо, а за нормальные деньги. Кто пойдет с ним в разведку, и ежу понятно - все, кроме тех, кто сейчас выступает против этой, как они считают, авантюры.
- Ну все, хлопцы, побалакали, пора и честь знать, - встал у костра во весь свой богатырский рост Ковальчук. - Последний раз спрашиваю, кто идет на операцию? - Он окинул суровым взглядом присутствующих. - Значится так, кто со мной, остаются на месте, кому деньги не нужны - встали и звездуйте отсюда нахрен. Даю секунду на размышление, время пошло...
Никто из участников мозгового штурма не оторвал зада от ящика, на котором сидел... Шмидт и Колян переглянулись и расхохотались от души... В то же мгновение их поддержал рокочущий бас Ковальчука, а вслед за ним покатились со смеху все десантники.
Шмидт встал, отошел подальше от костра и позвонил Омару. Сообщил, что деньги он привез и готов совершить обмен. В ответ тот назначил место встречи: аул Хасанюрт.

Часть 3
«ВСЁ МОЁ» - СКАЗАЛ БУЛАТ
LXI
- Саша... - донесся сверху детский голосок.
Пленники все, как один, вскочили, подняли головы вверх. В круглом отверстии зиндана через решетку из металлических прутьев были видны звезды, только что выступившие на ночном небе, и темный силуэт головы. Зарема! Последнее время она повадилась каждую ночь прибегать к зиндану - общаться с Сашей. Теперь Витек переключился с Феди на Белова и постоянно донимает его своими шутками по поводу их взаимной любви.
Как раз перед ее приходом Белов починил куклу. С помощью щепочки и оторванной от рубашки полоски ткани под руководством Доктора Ватсона довольно квалифицированно наложил потерпевшей шину на сломанную ножку. Правда, помощь американской девушке Барби он решил оказать не совсем бескорыстно, а с далеко идущими планами.
- Здравствуй, Заременок, - ласково сказал Саша. - А я тебе куклу твою починил, - он достал из кармана пострадавшую во время нападения волков Барби и показал девочке, но в зиндане было темно, и вряд ли она что-то увидела. - У нее ножка сломана, вот, пришлось перебинтовать!
Услышав, что Барби жива, Зарема страшно обрадовалась, сначала засмеялась, потом расплакалась от сочувствия больной кукле и стала просить, чтобы Саша отдал подружку ей...
- Зарема, а у вас в ауле есть такая же девушка, похожая на твою куклу, с голубыми глазами и светлыми волосами? - крикнул девочке Саша. - Где она сейчас?
Зарема сказала, что большая Барби живет в подвале у дяди Омара...
- Мне очень надо с ней встретиться, - объяснил девочке Саша. - Помоги мне, пожалуйста, и получишь свою куклу... Брось мне сюда веревку, чтобы я мог вылезти и встретиться с тетей Барби... А ты заткнись, - сказал шепотом он не вовремя засмеявшемуся Витьку, - пока я тебе роги не обломал.
- Ты свои протирай почаще, - огрызнулся вредный Витек, но замолчал...
Девочка исчезла. Минут через пять наверху послышался шорох и на дно зиндана упал моток толстой веревки.
- Ну, блин, у тебя и ассистентка, - снова заржал Витек, еле сдерживаясь, - с такой не пропадешь... 
Еще с минуту Белов объяснял девочке, что не сможет выбраться из зиндана по не привязанной веревке. Поняв это, Зарема расплакалась: ей так хотелось получить куклу, а веревку привязывать она не умеет! Все разочарованно разошлись по своим местам и сели, прислонившись спинами к стене, а Витек очень образно выругался.
- Ну мы и мудаки, - вдруг сказал Саша после минутного молчания. - У нас ведь есть все, что надо, чтобы выбраться отсюда!
Насельники зиндана с надеждой посмотрели на Белова. Он подошел к стене и зачем-то постучал по ней кулаком.
- Значит так, мужики. Нас пятеро? - и, выслушав единственно возможный ответ, кивнул: - Пятеро. Вспомним пионерское детство золотое. Делаем так: вы двое, - он показал на Ватсона и Рыкова, - становитесь к стене лицом и упираетесь в нее руками... Так, Олег Алексеевич, - Белов наклонился и постучал рукой по голени Рыкова, отодвигая ее подальше от стены, - вот сразу видно, что вы ни разу с ментами дела не имели, подальше, подальше ноги от стены отставьте. Руки уприте в стенку. Ватсон, отлично стоишь, видна школа... Так, теперь Витек - влезай на них, делай то же самое и найди точку равновесия. Вон там держись рукой, - Саша показал на широкую трещину в стене зиндана. 
Когда акробатическая композиция была готова, Белов отошел назад и окинул ее критическим взглядом.
- А как же я? - обиженным голосом спросил Федя, которому тоже хотелось участвовать в акробатическая этюде.
- А ты их держи, подпихивай сзади, чтобы они не пострадали, когда я буду сверху падать, - засмеялся Белов.
С помощью Феди по образованной телами лестнице он вскарабкался к решетке, вцепился за нее руками, но сдвинуть с места не смог. Наверное, она была снаружи закрыта на засов или замок.
- Зарема, - негромко позвал Саша. Рядом с ним, всего сантиметрах в тридцати от него, возникло широконосое лицо девочки. Она довольно улыбнулась. - Открой задвижку... Ну, засов отодвинь, - пояснил он, увидев, что Зарема вопросительно смотрит на него. - Вот черт, она не все понимает по-русски. Как нам выйти? Ну, как открыть решетку?
Зарема мотнула несколько раз головой... Раздался скрежет отодвигаемого засова... Внизу тяжело дышали от напряжения самодеятельные акробаты. Белов, пошатываясь на нетвердой опоре, выжал тяжелую решетку, как штангу, и отодвинул в сторону настолько, чтобы можно было пролезть... 
LXII
За несколько дней до описываемых событий на аэродроме Ханкалы приземлился военный транспортник с генералом Введенским на борту. Игорь Леонидович отнюдь не сам решил возглавить операцию по ликвидации группировки Омара (кодовое наименование «Меч Баграмяна»), а по рекомендации исполняющего обязанности президента России Всеволода Всеволодовича Батина! То есть почти что по воле неба.
Вообще-то военные операции не входят в компетенцию зама главы ФСБ. Но исчезновение Рыкова наделало слишком много шуму. И наша пресса, и заграничные журналисты муссируют нон стоп детали похищения олигарха и положение на Красносибирском алюминиевом комбинате. Дело дошло до того, что его взял под свой контроль лично Батин.
Будучи государственником до мозга костей, он не мог не усмотреть в попытке Берестовского укорениться на сибирской земле угрозу национальной безопасности России. Значит, нужно всемерно поддержать Рыкова, спасти его любой ценой и помочь ему в восстановлении предприятия. Рыков - «свой», глубоко порядочный, ничем не запятнавший свою репутацию бизнесмен!
А к Берестовскому Батин всегда испытывал глубочайшую неприязнь как к типичному комбинатору. Особенно он его невзлюбил после того, как тот заснул «мордой в салат» на одном из организованных им мероприятий в бытность его заместителем мэра Петербурга Кончака. Но на самом деле тут нет ничего личного. Просто потребности общества часто находят выражение в личных отношениях политических и государственных деятелей.
Сколько сил, слов и нервов затратил Батин для привлечения итальянских, немецких, и английских капиталов, какие радужные перспективы экономического развития России рисовал в ходе заграничных поездок! А Берестовский засел, как в окопе, как в засаде, на туманном Альбионе и убеждает западных инвесторов, что с Россией нельзя иметь дело. Мол, грабанут вас, господа европейцы, как пить дать! Раньше англичанка гадила, теперь свежеиспеченный англичанин сэр Берестовский!
Как отреагируют на события на Красносибирском алюминиевом комбинате зарубежные инвесторы, еще не успевшие вложить свои деньги в экономику России? Испугаются и перенаправят финансовые потоки? Вложат миллионы долларов в ту же Украину или в Казахстан? Или в Китай?
И это старательно возводимое Батиным в течение нескольких лет здание страны с европейским декором может рухнуть из-за какого-то арабского бандита и террориста по имени Омар? 
Естественно, из верхних эшелонов власти поступила команда «найти и обезвредить». То есть Омара замочить, желательно в сортире, Берестовского обезвредить, Рыкова доставить в Москву и обязательно в живом виде.
LXIII
На совещании объединенного командования ответственный за проведение войсковой фазы операции генерал Грошев докладывал короткими, рублеными фразами. Введенский, сохраняя на лице благожелательное выражение, одобрительно кивал и про себя комментировал каждое слово докладчика.
Пограничники закрыли границу с Грузией... - «Не рассказывай сказки, генерал, на каждой тропке солдата не поставить - армии для этого не хватит...» - Привлечены десантники Минобороны, которые блокировали аул с восточной стороны... - «Предположим, верное решение, но, опять же, где гарантия, что боевики Омара не выскользнут из кольца по одним им знакомым тропам?..» - На западном направлении действует спецназ внутренних войск - мышь не проскочит... - «Мышь, может быть, и не проскочит, а вот сепаратисты просочатся, как вода сквозь песок, они знают в родных горах каждый распадок, каждый камень...» - С севеpa действуют подразделения сорок второй мотострелковой дивизии... «Наверняка укомплектованной срочниками, еще не нюхавшими пороху молодыми ребятами...» - С воздуха войска поддерживает авиация - «сушки» и вертолеты... «Целая армия против максимум двух сотен боевиков? Не стыдно говорить об этом?»
Но с его стороны было бы глупо критиковать профессионалов, его и так здесь все воспринимают как выскочку и фаворита будущего президента России. К тому же это абсолютно ничего не даст. Как говаривал Горбачев, процесс пошел, и как говаривал Кутузов, против провидения не попрешь.
- Прошу держать меня в курсе развития событий, - подвел черту под выступлениями Введенский. - Доклады офицеров связи - каждый час, при необходимости - в любое время. И дня и ночи...
Но когда войска блокировали Хасанюрт, там уже не было ни одной живой души! По данным визуальной разведки, жители оставили его, как москвичи свою столицу перед лицом Наполеона...
LXIV
Через несколько минут все узники зиндана, поднявшись по найденной Сашей приставной лестнице, выбрались наружу. Они оказались во дворе сакли, находившейся на верхнем конце аула, там, где круто уходивший вверх склон, на котором стояли дома, переходил в отвесную скалу. Отсюда, сверху, была видна кромка леса, где их взяли в плен боевики-ваххабиты.
Зарема с надеждой заглядывала в глаза каждому вылезавшему из зиндана пленнику, ожидая увидеть у него в руках свою куклу. Последним на поверхность поднялся Федор Лукин. Где же Барби? На круглом, простодушном лице Заремы застыло выражение обиды и разочарования. Посмотрев на нее, Саша хлопнул себя ладонью по лбу:
- На, держи... - Он достал из-за пазухи и протянул вспыхнувшей от радости девочке пластиковую копию белесой американки.
- Если заболеет твоя Варвара, лечи ее бальзамом Вонсовского, - посоветовал Зареме Федя. - Это вон тот лысый дядя с усами, к нему обращайся... - он показал на до смерти утомленного цирковым номером Доктора Ватсона.
Счастливая Зарема схватила куклу, прижала к себе, начала что-то шептать ей по-чеченски. Барби не отвечала... Судя по всему, она умела слушать. А может, понимала только по-английски...

Белов внимательно осмотрелся кругом. Что-то здесь не то! Уже светает, а ни в одной сакле нет огней, и дым над ними не поднимается. Даже с учетом отсутствия электричества это очень странно. И собаки не лают! И охранения не видно! Не похоже на чеченцев, уж в чем в чем, а в непрофессионализме этих прирожденных воинов упрекнуть трудно.
- В чем дело-то, где все? Почему здесь ни одного огня не видно? - спросил он Зарему.
- Омар велел всем уходить из аула. Вот все и ушли, его все у нас боятся. А мой папа его не боится... Он даже волков совсем не боится... Так он маме сказал! - гордо сообщила девочка.
- А где твой папа? - спросил Белов. - Давай, веди нас к нему...

Шамиль встретил их на пороге своего дома. Он был страшно встревожен, так как хватился дочери и не знал, где ее искать. И так обрадовался, что с ней ничего не случилось, что даже не стал ее ругать. Но Зарема совсем не чувствовала себя виноватой. Ведь она помогала хорошим людям, которые ее любят и спасли и ее, и Барби!
- Значит, сами выбрались из зиндана? - спросил Шамиль Белова и усмехнулся: - Вот Омар обрадуется... Вы проходите в дом, пока они вас не заметили, - Шамиль сделал шаг назад, пропустил беглецов в помещение и добавил: - В ауле никого нет, только Омар зачем-то остался с тремя боевиками... 
В просто, даже примитивно обставленной комнате, служившей одновременно и кухней, и спальней и гостиной, все было перевернуто вверх дном.
- Это жена, когда уходила, собирала самое необходимое и разбросала вещи, - пояснил Шамиль. - А я остался из-за дочки...
Белов спросил его, есть ли у него оружие. Тот отрицательно покачал головой, потом будто вспомнил что-то, вышел в другую комнату и вернулся с большим ножом в ножнах.
- Вот, это я в лесу подобрал, после того, как вас поймали.
Витек вздрогнул и бросился к Шамилю с криком: «Это же мое мачете!»
Он так обрадовался любимой игрушке! Ну никак не меньше, чем Зарема своей кукле,
- Так кто из нас двоих придурок? - нейтральным тоном поинтересовался у Витька Федор.
- Ну не я же, - ответил Витек, взмахнул широким лезвием, как римский гладиатор своим коротким мечом, и вернул его в ножны...
- Извините, ребята, другого оружия у меня в доме нет, - сказал Шамиль виновато.- Уходить вам надо, пока Омар не хватился.
По его словам, на выезде из аула стоит наготове джип «Чероки»... Можно им воспользоваться... Белов и Рыков переглянулись.
- Единственный выход - захватить машину и рвануть отсюда на ней как можно дальше. Без оружия у нас нет абсолютно никаких шансов, - убежденно сказал Олег Алексеевич...
В конце концов на общем собрании решили, что Белов, Витек и Шамиль в качестве проводника захватят джип, а остальные попытаются выбраться из аула другим путем с помощью Заремы. Она знает в округе каждую тропку. Встреча - на окраине леса, там, где боевики поймали Сашу и его друзей...
LXV
- Стойте, - сказал Белов своим спутникам, когда они отошли от сакли на несколько шагов. - Я не хотел при всех говорить, а то ведь от них не отвяжешься... У меня здесь еще одно дело есть... Шамиль, Зарема сказала, что Омар держит в подвале русскую девушку. Она еще там? Что с ней?
Шамиль рассказал, что Омар хотел сделать ее своей наложницей, но та оказала сопротивление. Да еще какое! Они сцепились, как два борца, и Ярослава сломала ему руку! Еле их растащили боевики... Все в ауле потихоньку стали смеяться над ним: что за воин, если с женщиной справиться не может! Позор! Омар был взбешен, сильно ее избил, очень сильно. И закрыл на замок в своем подвале. 
- Давай, веди нас к его дому, - решительно сказал Саша. - Только надо незаметно подобраться...
Шамиль кивнул и повел их окольным путем, петляя между скал и сакель. Пришлось несколько раз перелезать через низкие, сложенные из камня заборы, прыгать с крыши на крышу и даже проходить сквозь жилые дома и помещения для скота. Минут через десять в результате этих упражнений они оказались на плоской крыше дома Омара. Белов осторожно подобрался к самой кромке и заглянул вниз. Там, метрах в пяти от них, расхаживал ничего не подозревающий бородач в натовском камуфляже, в черной вязаной шапочке, с направленным в небо «Калашниковым» в согнутой в локте руке.
Сзади подошли Витек с Шамилем, встали так близко от Саши, что было слышно их дыхание. Белов показал Витьку указательный палец - один, а потом сжал ладонь в кулак в жесте, которым римляне на гладиаторских боях голосовали за смерть побежденным - большим пальцем вниз...
Злобин достал мачете из-за пояса, примерился и резко метнул его из-за головы. Тренировки на Наполеоне Карловиче не прошли даром. Нож чуть ли не со свистом достиг цели и застыл в шее боевика под самой шапочкой, в основании черепа. Сначала на камни с лязгом упал его автомат, а потом рядом с ним приземлился лицом вниз и он сам. Судя по неестественной позе, смерть была мгновенной, он даже не успел пикнуть.
Саша показал Витьку кулак с поднятым вверх большим пальцем, одобрительно закивал... Мол, молодец... Вдруг Шамиль, стоявший сзади Белова, замычал, словно от зубной боли, сильно сжал его локоть и показал рукой вниз.
На площадке перед домом стоял улыбающийся Омар с загипсованной правой рукой на перевязи. В другой руке он держал автомат убитого боевика, приставленный к затылку... Заремы! Как она-то здесь очутилась? Значит, опять ухитрилась сбежать!?
- Эй, Белов, - крикнул самодовольно Омар. - Мне было очень хорошо с твоей Ярославой. Спускайся вниз, гостем будешь на нашей свадьбе. Или ты против?
- Что за свадьба без гостей? - ответил Саша вопросом на вопрос. - Зачем ты прогнал людей из аула, Омар?
Он отпихнул назад Витька и Шамиля, давая тем самым им понять, что они должны выйти из зоны поражения, и спрыгнул с крыши на землю.
- Рука не болит? - спросил Белов, выпрямляясь, и нацепил на лицо заботливую улыбку. - Я слышал, ты поскользнулся на Ярославе и упал? Потерял сознание, очнулся - гипс? Ну, ну, не дергайся, - добавил он, когда взбешенный араб отвел дуло от головы Заремы и направил на него, - осторожнее, смотри, как ствол ходит, еще промахнешься!
Зарема, поняв, что Омар хочет застрелить Сашу, завизжала, как тогда в лесу при нападении волков, схватила снизу автомат, подняла дуло вверх, сбила прицел. Очередь ушла в сторону и вверх. Воспользовавшись замешательством, Белов успел с разбегу подпрыгнуть и в движении пяткой изо всех сил врезать бандиту по корпусу. Из-за мешавшей ему Заремы удар пришелся не в солнечное сплетение, а чуть выше, по сломанной руке, висевшей на перевязи. Омар зарычал от невыносимой боли, как раненый зверь, и рухнул на спину, застыв без движения. «Потерял сознание от боли», - догадался Саша.
Зарема с плачем бросилась к нему, обняла его обеими руками за пояс, уткнулась лицом в куртку... Ее била мелкая дрожь...
- Ну все, все, тихо, - успокаивал ее Белов, - смотри, вон твой папа спускается к нам, все хорошо...

Дверь в подвал была закрыта на висячий замок. Витек сначала попробовал сбить его рукояткой своего тяжелого ножа, потом прикладом «Калашникова», а когда ничего не вышло, нашел в доме топор и, проявив русскую смекалку, вырубил замок из двери вместе с петлями. Белов первым вошел в низкое, темное помещение. Окна в нем не было. У противоположной от двери стены стояла железная кровать без матраса. На ней сидела одетая в лохмотья Ярослава. Она была прикована к спинке кровати короткой цепью, позволявшей ей только лежать и садиться...
LXVI
Омара они связали и оставили на площадке перед домом под присмотром Шамиля. Когда бледная, страшно продрогшая Ярослава, пошатываясь от слабости, выбралась из подвала, араб уже очнулся. И поняв, что проиграл, забился на земле, будто в конвульсиях, хрипя и ругаясь на всех известных ему языках.
Белов подошел к освобожденной пленнице сзади, обхватил руками, прижался щекой к белокурым волосам. К ним подошли Витек, Шамиль и Зарема. Так они стояли и молча смотрели на извивающегося, будто червь, у их ног профессионального насильника, арабского супермена и гения террора Омара. Пока где-то в нижнем конце аула не бухнул выстрел, потом второй...
- Витек, - приказал Саша, - тащите этого хмыря в зиндан, пусть там позагорает. А мы с Ярославой двинем к лесу. Вы к нам потом присоединяйтесь. Зарема, пошли с нами... 
Злобин и Шамиль подхватили брызжущего слюной Омара под мышки, потащили к зиндану. Саша зашел в дом, схватил первую попавшуюся по руку куртку, накинул ее на Ярославу... И они медленно пошли вдвоем вниз по тропе, ведущей к выходу из аула, как будто прогуливались по главной улице города или по набережной...
- Зарема, не отставай! - Саша заметил, что девочка замешкалась и ковыряется в земле на том месте, где только что лежал араб. - Что ты там поднимаешь всякий мусор, брось... Давай с нами, мы же одна команда...
Девочка сунула что-то в карман, догнала их, схватила Ярославу за куртку и пошла рядом. Тетя Барби ей очень нравилась. Когда ее привезли в аул, она не была так похожа на ее куклу, как сейчас, после того как сильно похудела!
- Ты как, - спросил Белов еле живую Ярославу, - дойдешь своим ходом?
Ярослава несколько раз кивнула и сказала, что нужно поторопиться. Он слышала разговор Омара с его полевыми командирами. Их разведка сумела заранее выяснить дату начала операции федеральных сил и определить главные направления ударов. Омар подготовил все дома в Хасанюрте к взрыву. Все заминировано. Как только федералы войдут в аул, здесь так рванет, что мало не покажется.
- А почему он сам здесь остался? - задался вопросом Саша. 
- Он хотел с кем-то здесь встретиться, вроде как ему выкуп должны заплатить за Рыкова или еще кого-то. Омар сказал, что как только деньги ему привезут люди из Москвы, он их всех здесь похоронит...
Когда они спустились к выходу из аула, из-за сакли Шамиля выскочил поджидавший их боевик и под дулом автомата заставил Белова и Ярославу поднять руки вверх. Куртка упала с плеч на землю... Зарема, втянув от страха голову в плечи, бросилась ее поднимать... 

Боевик отвел их к стоявшему на краю леса джипу. Еще издали шагавший с поднятыми вверх руками Белов увидел, что его команда, все как один, аккуратно связанные, сидят вдоль борта машины спиной к ней и смотрят на них испуганными глазами. Причем Рыков ранен, стонет и истекает кровью. Когда Белов наклонился над ним, чтобы остановить кровотечение, боевик вырубил его ударом приклада.
Саша очнулся уже связанным, как и Ярослава, в компании товарищей по несчастью. Боевик посадил в джип Зарему, велел ей сидеть тихо и захлопнул дверь. А сам направился к аулу, поминутно оглядываясь.
У Белова голова раскалывалась от боли после хорошего удара прикладом... Но это не помешало ему попробовать развести связанные за спиной руки, чтобы определить крепость пут.
- Саша, тихо, - остановил его Ватсон. - Послушай... Идет кто-то... Птицы кричат тревожно, вспугнул их кто-то...
Засуетилась, забарабанила в дверь джипа Зарема, увидевшая что-то в окно джипа. Через минуту из лесу бесшумно, будто в немом фильме, вышла разведгруппа десантников. У одного за спиной была ранцевая радиостанция с длинной антенной, качавшейся при каждом его шаге. Как раз в это время подходивший к аулу боевик оглянулся, увидел их и резко развернулся, вскинув автомат, но нажать на крючок не успел. Длинная очередь, выпущенная от бедра из пулемета Калашникова здоровенным пышноусым разведчиком, почти перерезала его пополам. В ту же секунду ответная очередь ударила из аула, разведчики дисциплинированно повалились на землю или попрятались за джипом, готовясь к обороне. Все сидевшие у машины пленники повалились друг на друга...
Но оказалось, били не по ним, а по тому же боевику. Он упал на камни, дырявый, как дуршлаг.
- Мужики, порядок, - позвал Белов федералов, - этот последний был, больше в ауле духов нет.
Ковальчук поднялся на ноги и недоверчиво покачал головой. Как раз в этот момент из-за угла крайней сакли появился автоматный ствол с привязанной к нему белой тряпкой, а следом показался и его новоиспеченный хозяин - Витек Злобин, ветеран первой чеченской войны.
- Эй, камрады, в землю штыки! - крикнул он, размахивая белым флагом, - нихт шиссен, не надо стреляйт!
От стены сакли отделилась вторая фигура с поднятыми на всякий случай руками. Это был Шамиль. Они быстрым шагом направились в сторону джипа, в котором металась и что-то кричала за стеклом забытая всеми Зарема... Через минуту Шамиль держал ее на руках...
LXVII
Белов вздрогнул, когда над ним наклонился с десантным ножом в руке... Дима Шмидт! Вот уж кого-кого, а его он не думал здесь встретить... Чертовщина какая-то!
Люди в камуфляже между тем освобождали одного за другим бывших пленников. Один из десантников подошел к Белову, наклонился и легко, будто тот весил не больше пары килограммов, поставил его на ноги. Ковальчук!!!
- Ну, блин, вы даете, мужики! - только и смог вымолвить Саша, пожимая руки Антону и Дмитрию. - Прямо «Место встречи изменить нельзя»! А ты чего уставился? – бросил он альбиносу в черной кожаной куртке, который остановился рядом и смотрел на него с открытым ртом.
- Это мой заместитель, Колян, - смущенно пояснил Дмитрий. - ты его не знаешь, он у меня появился после... - он замялся, а потом сказал виновато, с трудом подбирая слова: - После того покушения на тебя... Ну, я имею ввиду, после твоего покушения, которого не было... - Шмидт совсем запутался и покраснел...
Белов молча смотрел, как он выкручивается, переводя взгляд с него на альбиноса и обратно. Ковальчук оттер Шмидта с Коляном от Саши и спросил:
- Так ты говоришь, духов в ауле нет? Это точно?
Саша хотел подтвердить свою информацию, но тут вспомнил, что ведь в ауле остался Омар. Он хотел было сообщить об этом Антону и не успел. Его опередил подошедший к ним Витек.
- Точно, сто процентов - никого, - уверенно заявил он. - В смысле, ни одного живого духа. - И, перехватив вопросительные взгляды, пояснил: - Понимаешь, Саш, мы когда подвели Омара к зиндану, он трепыхаться начал. Ну, и пришлось его туда вниз головой запихивать... - он виновато посмотрел на Белова, - короче, он на нее упал... В смысле, ударился головой об дно и... трындец полный! Арбуз восстановлению не подлежит! 
Ярослава, слышавшая весь их разговор, вскрикнула, спрятала лицо в ладонях и сидела так несколько секунд, пока ее не позвал колдовавший над раной Рыкова Доктор Ватсон. Вдвоем они принялись накладывать шину на перебитую пулей в районе голени ногу олигарха.
Белов молча переваривал слова Витька. Значит, не удастся с Омаром поквитаться за Ярославу? Не судьба! А как же его сон? Ах да, Федя Лукин ведь говорил, что жизнь во сне и жизнь наяву это две разные истории, которые лучше не путать.
- Колыванов, - крикнул Ковальчук десантнику с рацией, - давай связь. Доложи двум тройкам, что в ауле чисто.
Через несколько минут после этого сообщения над аулом с ревом пронеслись две словно привязанные друг к другу за крылья невидимыми веревочками «Сушки», а когда шум их двигателей затих, в наступившей гулкой тишине возник рокот вертолетных лопастей. Из-за леса показались две вертушки и зависли над джипом, десантниками и освобожденными пленниками.

Генерал Введенский с интересом рассматривал в иллюминатор прилепившиеся к горным склонам, как ласточкины гнезда, сакли аула Хасанюрт. Впечатление было такое, будто они совершили на своем МИ-8 перелет из двадцать первого века в восемнадцатый.
Казалось, здесь остановилось, застыло навсегда время, что вечность заморозила в горах эти боевые башни и сакли, а может быть, и людей, потому что аул выглядел вымершим и умершим много-много лет назад. Казалось, он был здесь всегда, как и склоны горы, из которой он вырос, как растут из расщелин деревья и кусты! Здесь не место вертолетам, радиостанциям, телевизорам, компьютерам, Интернету и прочим достижениям цивилизации, которые превращают людей в рабов электричества... «Не это делает людей счастливыми, а возможность жить, как хочется, возможность быть собой... - подумал всегда сочувствовавший кавказцам Игорь Леонидович. - Только вот у государств есть свои интересы, которые очень часто, не совпадают с интересами простых людей...»
Еще до того, как вертолет развернулся и пошел на посадку, Введенский увидел внизу километрах в двух от них состоявшую из бронетранспортеров и грузовиков колонну, которая как раз начала втягиваться в ущелье, единственный путь, по которому техника могла попасть в аул. Сидевший рядом с Введенским генерал Грошев встревожено показал пальцем на колонну и стал что-то объяснять, что именно, разобрать было невозможно из-за шума работающих винтов. На всякий случай Введенский утвердительно покивал и перевел взгляд на стоявшую возле черного джипа группу под ними внизу... Они закрывали лица от поднятой винтами их вертолета холодной искусственной метели...

Еще до того, как вертолеты сели, через открывшиеся бортовые двери из них стали выпрыгивать казавшиеся неуклюжими из-за тяжелых рюкзаков за плечами десантники с автоматами. Они быстро сгруппировались во взводы и построились в две шеренги... Как только лопасти перестали вращаться, из вертолета спустились на землю высшие офицеры: несколько солидных тучных полковников и двое подтянутых генералов - Грошев и Введенский. Они остановились перед фронтом солдат, и генерал Грошев поставил перед ними задачу: войти в оставленный противником аул, при необходимости провести зачистку... Командиры взводов дали команду: десантники медленным шагом направились к аулу с автоматами наизготовку.
LXVIII
Последним в дверях вертолета появился Муса Джохаров. Выхватив взглядом в группе стоявших вокруг джипа людей счастливого Шамиля с Заремой на руках, он спрыгнул вниз и прямым ходом направился к ним. Обрадованный Шамиль поставил девочку на землю, широко раскинул руки, готовясь обнять подошедшего друга, но тот с испугом смотрел куда-то мимо него... на Зарему!
В одной руке она держала Барби, а в другой черную пластмассовую коробочку. Кроме Мусы, никто не обращал на нее ни малейшего внимания, все были сосредоточены на высадке высшего командования и действиях десантников. Девочке это было не интересно. Она с отсутствующим выражением лица достала из кармана и принялась рассматривать странный предмет, найденный ею у дома Омара.
- Зарема, не делай этого, - как можно убедительнее постарался произнести Муса, показывая на черную коробочку у нее в руке, - дай мне эту штуку... Только на кнопку не нажимай... - он увидел, как Зарема, вопреки его просьбе, вдавливает кнопку в крышку пульта. - Не нажимай, я сказал! - заорал он изо всех сил, но было поздно...
Со стороны аула донесся грохот первого взрыва, а вслед за ним, как на пиротехническом макете, один за другим начали взлетать на воздух все дома Хасанюрта. Неповторимое зрелище, похожее на панораму катаклизма из какого-то американского фильма-катастрофы!
При первых же звуках взрывов все, кроме Заремы, попадали и вжались в тонкий слой снега, покрывавший каменистую землю, прикрыв затылки руками... Покатились подхваченные ветром фуражки полковников. Сверху дождем посыпались камни и деревянные обломки домов...
Девочка так и не уловила связи между нажатой ею кнопкой на коробочке, камнепадом и облаками пыли, накрывшими ее родной аул... Кругом стонали раненые люди, но вокруг Заремы словно образовался невидимый глазу колпак: ни одна песчинка на нее не упала...
Не успели отгреметь последние взрывы, как издалека, со стороны ведущего к аулу ущелья, донеслись звуки боя. Очевидно, взрыв Хасанюрта послужил одновременно сигналом для нападения на продвигавшуюся по дну ущелья колонну.
- Отставить команду зачистить аул, - крикнул генерал Грошев, поднимаясь с земли и отряхиваясь, в то время как полковники гонялись за убегавшими от них головными уборами. - Десант по вертолетам... Приказываю присоединиться к участникам операции, высадиться на господствующих высотах и открыть прицельный огонь по засаде... В горах побеждает тот, кто сидит выше противника. Старшие офицеры остаются со мной...
«И не только в горах, - с иронией подумал Введенский, - но и в жизни тоже...»
Не обращая внимания на ветер, поднятый вращающимися винтами взлетающих вертушек, четверо оставшихся для охраны десантников на скорую руку оборудовали командный пункт операции по уничтожению бандформирования Омара. На раскладном столике, как на скатерти-самобранке, возникли ультракоротковолновая радиостанция и подключенный к антенне спутниковой связи мощный ноутбук, на цветном экране которого возникла картинка боя в ущелье, передаваемая с летевшего над ним вертолета. Все грузовики федералов уже горели, как и возглавлявшие и замыкавшие колонну бронетранспортеры.
- Как вы понимаете, товарищи офицеры, - сказал он, показывая на экран стоявшим позади него полковникам, - колонна подставная... Личный состав на машинах отсутствует, кабины грузовиков укреплены бронещитами, на водителях костюмы спецзащиты наивысшего уровня...
Грошев довольно потер руки и нажал пару кнопок на клавиатуре компьютера. На новой картинке были видны склоны ущелья с возникающими на них то тут, то там грибками взрывов: это засевшие на вершинах десантники уничтожали из безоткатных орудий расположенные ниже огневые точки ваххабитов.
Прапорщик Ковальчук приблизился к группе офицеров, обратившись по форме, попросил разрешения принять участие в боестолкновении. Грошев утвердительно кивнул. 
Ковальчук по-военному лихо отдал честь, повернулся, чтобы уйти, но его перехватил Введенский. Он подошел к прапорщику, о чем-то его спросил. Ковальчук показал рукой на Белова, еще раз отдал честь и бегом направился к машине. Через минуту тяжело нагруженный джип газанул в сторону выхода из ущелья. Вместе с разведчиками уехали Шмидт и Колян...
LXIX
Генерал Введенский подошел к бывшим пленникам, стоявшим вокруг распростертого на земле Рыкова, с бодрым видом крепко пожал каждому руку и сказал, обращаясь к Белову:
- Ну что, Александр, Николаевич, не знаю, как вам удалось вытащить Рыкова, но личная благодарность Всеволода Всеволодовича вам обеспечена. Как бы вам и вправду не пришлось стать героем России! Опять вы нас опередили! - Введенский наклонился над раненым олигархом. - Батин имеет на вас далеко идущие виды, Олег Алексеевич... Выздоравливайте, вы нужны стране... - он выпрямился и ободряюще улыбнулся смотревшей на него изможденной Ярославе...
Над взорванным аулом показались возвращавшиеся после боя вертушки...
В вертолете Белов, Ярослава и Доктор Ватсон сели рядом с Рыковом. От тряски и вибрации ему стало хуже. Он то терял сознание от боли, то приходил в себя... Ватсон сделал ему обезболивающий укол... Рыков махнул рукой Белову, чтобы тот наклонился к нему поближе.
- Александр Николаевич, - крикнул он ему на ухо, стараясь перекричать шум двигателей, - Мы с вами - менеджеры, бизнесмены по натуре, поэтому без обиняков хочу сделать вам деловое предложение. Вы знаете мое положение в Красносибирске. Ни на комбинате, ни вокруг него мне не на кого опереться. Замыслов и проектов - выше крыши, но одному мне их не осилить... Поверьте, я говорю это не с бухты-барахты, в зиндане у меня было время подумать... Поэтому предлагаю вам сотрудничество... Вместе мы поднимем комбинат, нарастим мускулы, выйдем на мировой рынок. Мне уже обещаны солидные инвестиции...
Саша заранее догадался, что хочет предложить ему красносибирский олигарх, и уже придумал мягкую форму отказа. Не потому, что был не уверен в своих силах и способностях, нет, у него они имеются с избытком. Но он так и не добрался до Камчатки и не заглянул в жерло вулкана! Он-то хочет стать наконец геологом! Что ему бизнес и красносибирский олигарх?

И тут снова у него зазвучали в голове голоса братьев.
- Соглашайся, дурила, - громко шептал ему Кос. - Такое раз в жизни случается. Передашь Фонд сыну, определишь к нему в опекуны Шмидта, - и всем проблемам конец! Дима потянет, он - двужильный... Что Ольга? Баба есть баба, она предназначена для другой цели...
- Смотри, брат, не наколись, - предупредил ушлый банкир Пчела. - Комбинат весь в долгах, как в шелках, увязнешь - спасать некому будет...
- Ты же хотел помогать порядочным людям... Это твой шанс стать собой... - возражал ему Фил. - Не тяни, брат, соглашайся!

Белов кивнул Рыкову, но ответ его был далеко не утвердительным.
- Не обижайтесь, Олег Алексеевич, сейчас я не могу сказать ни да, ни нет. Вот выберемся отсюда, вы поправитесь, тогда и поговорим на эту тему - он помолчал и негромко добавил, обращаясь больше к самому себе: - Скорее всего, соглашусь...
LXX
Верочка, измученная, мокрая, словно она только что вышла из-под душа, без сил откинулась на подушку и уставилась счастливым взглядом в потолок гостиничного номера. Такого у нее в жизни еще не было! Никогда и ни с кем не приходилось ей так кувыркаться на постели. Нет, правда, Сережа Литвиненко оказался настоящим гением секса! Боже, откуда он все это знает?! Может, обучался у каких-нибудь таек или других жриц любви секретам их мастерства?
Вот он лежит рядом с ней, тоже уставший, такой мужественный, такой нежный, такой сильный... Мамочки, ведь он сложен, как молодой Геракл!
Как все-таки правильно она поступила, постучав полтора часа назад в дверь его номера! А ведь могла пройти мимо, и ничего бы между ними не было... Спасибо Зорину... Ой, как же она могла забыть!
- Сережа, - позвала она своего супермена, положив маленькую ладонь на его выступающие барельефом мускулы живота, - я совсем забыла... Я ведь шла тебе сказать, что звонил Зорин. Барин гневаться изволил... Кричал, что ты нарочно отключил мобильник, что он тебя уже второй день достать не может... Позвони ему, а то нам обоим достанется! - Боже, что она плетет? После всего, что у них было с Сережей, ей наверняка придется искать другое место...
Литвиненко свесился с гостиничной кровати, нащупал рукой мобильник и включил его. Телефон тут же завибрировал и заполифонил, как симфонический оркестр... Что-то из «Паяцев» Леонкавалло... 
Несколько секунд Сергей слушал заходившегося в крике Зорина... Потом, прикрыв рукой микрофон, повернулся к Верочке, велел включить телевизор и мягким жестом отобрал у нее пульт управления...
На экране возник исполняющий обязанности президента России Всеволод Всеволодович Батин в белом халате. Вокруг него толпились с сервильным видом врачи, на заднем плане шушукались медсестры, смотревшие на визитера с восторгом обожания. Действо развертывалось в больничной палате, напичканной снизу доверху современным медицинским оборудованием. На лежавшего на койке Рыкова никто не обращал внимания.
- Государство никоим образом не заинтересовано в банкротстве Красносибирского алюминиевого комбината, - глядя в телекамеру прозрачно-голубыми глазами, говорил Всеволод Всеволодович, - в отличие от враждебных России окопавшихся за рубежом людей вчерашнего дня. Эти люди не хотят понять, что их время ушло без возврата! Мы вступили в эпоху позитива и созидания. А тех, кто по-прежнему собирается ловить рыбку в мутной воде, мы поймаем, засолим, высушим и выбросим на свалку истории... Олег Алексеевич, - повернулся он к похудевшему, но довольно бодро выглядевшему олигарху, - желаю вам скорейшего выздоровления... Уверен, что под вашим руководством Красносибирский комбинат увеличит производство так необходимого стране металла... - он подошел к Рыкову и крепко пожал ему руку...
Дальше Сергей смотреть не стал и выключил телевизор. В трубке по-прежнему надрывался Зорин. Он требовал, чтобы Литвиненко свернул все дела в Красносибирске, срочно закрыл газету, ушел на дно и зарылся в тину...
- Наступают смутные времена, с сегодняшнего дня переходим в режим молчания, никаких телефонных переговоров. Обмен информацией только при личных встречах... - крикнул напоследок Виктор Петрович и отключил телефон.
Несмотря на весь трагизм ситуации, Литвиненко усмехнулся.
- Ну, что он? - спросила встревоженная Вера.
- Совсем у старика крыша поехала, - поставил свой диагноз Сергей. - Паникует. Да ничего с ним не случится, опять всплывет в проруби, как всегда. Ты не переживай за него, ты за нас переживай... Все с нами будет о'кей... - он отбросил в сторону мобильник, ловко перекатился по кровати к Вере и неожиданным для нее образом оказался на ней.
Она почувствовала низом живота, как быстро эректирует его неутомимый член и впилась ногтями в мускулистую спину партнера... 
- Продолжим наши игры? - с ласковым смешком спросил Сергей затрепетавшую по ним Веру...

Вечером, все еще лежа в постели, они отсмотрели программу «Вести». В новостях сообщили, что Московскую биржу пришлось в этот день закрыть намного раньше времени во избежание обвала, так как после выступления Батина по телевидению акции Красносибирского алюминиевого комбината так резко пошли вверх, что за несколько часов подорожали на тридцать процентов...
ЭПИЛОГ
Саша первым вышел из лифта на девятом этаже своего старого дома. Пропустив вперед Ярославу, он обратился к тяжело ступавшему следом за ней Афанасию Никитовичу: 
- Вот здесь прошло мое детство. Это квартира моей мамы, - он показал рукой на обтянутую черным дерматином дверь. - Там сейчас тетя Катя, я попросил ее убраться и приготовить что-нибудь поесть к вашему приходу. Можете жить здесь сколько хотите, нет проблем. .. 
Глядя на гостей, Белов нажимал кноп-ку звонка и думал о том, что они все-таки 06а сильно сдали. Особенно дед. В его возрасте удары прикладом по голове противопоказаны. Вон сколько седины прибавилось в бороде, да и ростом он даже стал вроде бы немного поменьше. Хотя все равно - гигант. А Ярослава как похудела! Но зато ей к лицу это длинное красное пальто от Донны Кэрэн, которое он ей купил, узнав об их прилете из Красносибирска. 
Все-таки здорово она похожа в нем на Барби. 
- Ну, хватит звонить, - недовольно сказала Белову отворившая дверь тетка. - 
Проходите гости дорогие, - она окинула испытующим взглядом бледную Ярославу, улыбнулась Афанасию Никитовичу, - проходите в гостиную, уже все накрыто, водка выдыхается. 
Гости, робко оглядываясь по сторонам, вошли в квартиру и принялись раздеваться в прихожей. 
Пройдя в комнату, дед Афанасий первым делом уставился на висевшую на стене гитару. Он обогнул уставленный яствами стол и подошел к ней поближе. 
- А вот эту гитару я помню, - сказал он, указывая на нее похожей на перекрученные корни дуба рукой. - Это я ведь ее в костер кинул, вишь, как обгорела! - в ответ на вопросительные взгляды он пояснил: - Молодежь спать по ночам не давала, все пьянки гулянки до утра... Ну, я гитару-то отнял и в костер бросил. А они ее, значит, спасли ... 
Он подошел к комоду, взял фотографию Сашиного отца и, принялся разглядывать в подальше от глаз отставленной руке. 
- Точно, это же Колька Белов, который за твоей матерью бегал, пока они вдрызг не разругались ... - сказал дед, оглядываясь на Ярославу. - Она потом год убивалась, когда он пропал ... Значит, это твой отец был? - он поставил фотографию на комод, взял в руки фотографию Татьяны Николаевны, рассмотрел и без слов поставил на место ... 
 Пока дед изучал фотографии, тетя Катя и Ярослава стояли и молча разглядывали друг друга. Очевидно, тетка осталась довольна увиденным, она улыбнулась девушке и сказала: 
- Пожалуйте к столу, как говорится, чем богаты тем и рады ... 
Белов и Ярослава сели рядом, тетя Катя и Афанасий Никитович напротив них. 
- Ну что застыл, племянничек, - снова дернула Сашу Екатерина Николаевна. - Нечего на подружку глазеть, разливай слезу да тост говори ... Вон у Афанасия Никитовича уже слюнки потекли ... 
Белов скрутил головку бутылке водки и разлил ее по стопкам, Екатерина Николаевна тем временем указывала гостям, чем закусывать: тут вот грибочки собственного засола, тут маринованные огурчики. Да и без капустки квашеной какое застолье ... И без салата Оливье.
- Ладно, хватит, теть Кать, ты прямо менеджер какой-то, а не тетка, все бы тебе руководить, - сказал, смеясь, Белов. Он поднял стопку и задумался. За что пить? За избавление от плена? За это они пили в Калиновке после разгрома Омара и его армии, когда собрались все вместе: его команда, Ярослава, Шмидт, Колян, Ковальчук и его разведчики ... За встречу? Нет, все не то ... ОН посмотрел на Ярославу, потом деда Афанасия и сказал просто и без затей: 
 - Ну, за вашу родину - город Свободный ... 
Когда все тосты были сказаны, а грибам, «Оливье» и другим блюдам нанесен невосполнимый урон, пьяненькая Екатерина Николаевна весело посмотрела на племянника и спросила: 
- Саш, а ты знаешь песню про туман? 
Это ведь любимая отца твоего Коли была песня. Он ее всегда пел, как выпьет. За деньгами, говорил, только дураки едут, а вот Я, мол - за туманом! 
Она вскочила и принесла Саше гитару отца. Саша •встал из-за стола, пересел в кресло, подкрутил колки и провел большим пальцем по струнам ... 
- Люди едут за делами, люди едут за деньгами ... - запел он проникновенно, с легкой хрипотцой, и в комнате повеяло запахом костра. Саша посмотрел на Ярославу и сказал ей: - Убегают от забот и от тоски ... - он легко и непринужденно брал аккорды, и гитара в его руках тоже пела и говорила голосом его души. - А я еду, а я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги ...