Туман http://ficbook.net/readfic/254403 Автор: Kortny (http://ficbook.net/authors/Kortny) Бета: нет Фэндом: Пираты Карибского Моря Персонажи: Джек/ожп, Гиббс, Пинтел, Раджетти Рейтинг: R Жанры: Гет, Романтика, Драма, Экшн (action), POV Предупреждения: OOC, ОМП Размер: Макси, 240 страниц Кол-во частей: 36 Статус: закончен Описание: Далеко не всегда нужно подбирать в море чье-то бесхозное имущество даже очень большой ценности. Но иногда вместе с ним можно нежданно-негаданно выловить свое счастье. Примечания автора: Слегка измененная хронология событий ПКМ-1, описанное в фанфике происходит до первой части. Фанфик имеет продолжение http://ficbook.net/readfic/264364/772300#com4713420 Глава 1 Ласковое солнце, теплое море, шумящие пальмы, золотой песок... Именно этот пейзаж рисуется в воображении неискушенного европейца Старого Света при таком загадочном, манящем слове "Карибы". И этот неискушенный европеец с большим трудом может себе представить, что и в земном раю тоже бывает очень скверная погода. Долгие проливные дожди, беспощадные порывистые ветра уже который день изматывали благословенный солнечный край, а разыгравшиеся на теплом и ласковом море сильнейшие шторма вынудили даже самых отважных и лихих капитанов прочно и надолго пришвартоваться у пристани Тортуги, проклиная сюрпризы матушки - природы, и ругая взбесившуюся непогоду последними словами. Болтающаяся без дела матросня беспробудно пьянствовала, оставляя последние гроши в местных грязных забегаловках и за глубокими декольте дешевых шлюх, устраивала пьяные потасовки, а то и настоящие кровавые побоища, из-за которых численность корабельных экипажей стала резко сокращаться. Ведь, как известно, длительное безделье не доводит до добра, но бороться с пьянством и блудом матросов было невозможно, да и просто некому. Лихие капитаны судов, запертых непогодой в гавани, не отставая от своих бравых матросов, сами частенько проводили целый день в таверне или развлекались с распутными девками, послав ко всем морским чертям царящий на кораблях бардак. Вот и сегодня, в хмурый, пасмурный, дождливый день, несмотря на столь ранний час, в портовых забегаловках уже было многолюдно, и в захудалой таверне с горделивым названием "Золотой лев" тоже собралось немалое количество посетителей. Но пока выпивохи вели себя тихо и прилично, вероятно, еще не до конца проснувшись, и окончательно не придя в себя после бурно проведенной ночи. И только за одним из стоЯщих в самом углу заведения, грубо сколоченных столов было шумно, там компания из пяти человек вела оживленную беседу. Перебрав все кровопролитные бои, награбленные сокровища и амурные похождения разговор плавно перетек на всяческие морские диковины, чудеса, невероятные находки и ужасающие приключения, от которых и у слушателей, и у самого рассказчика просто кровь застывала в жилах. И это неудивительно. Старым морским волкам было, что порассказать друг другу, а заодно и послушать жуткие истории товарищей. Пожилой боцман с фрегата "Черная Жемчужина" мистер Гиббс сегодня явно находился в ударе, и невероятные истории сыпались из него, словно из прохудившегося мешка, одна за другой, а благодарные слушатели, с уважением внимая увлекательным рассказам бывалого морехода, хотя и не очень-то веря им, щедро угощали мистера Гиббса вполне заслуженной выпивкой... - Да-а, Гиббс, дружище, удивил ты нас, нечего сказать, - по-дружески хлопал старого боцмана по плечу в ответ на очередную байку одноногий здоровяк Дик Хоук, капитан брига "Глория", стоЯщего у пристани по соседству с "Жемчужиной". - М-да-а, каких только чудес на свете не бывает. Знаешь, Гиббс, дружище, вот мы тут все уже давным - давно бороздим морские просторы, но таких рассказчиков, как ты, среди нас мало найдется. Только ты, старина, конечно, много привираешь... - С чего это я привираю? - обиделся Гиббс. - Чистую истину глаголю, все, как было, рассказываю... - Привираешь, дружище, привираешь..., - ухмылялся Дик. - Так же, как и капитан вашей "Жемчужины", Джек Воробей. Этого пристрастия у вас, у обоих не отнимешь.. Болезнь у тебя вместе с кэпом такая. Кстати, а где же он сам? - Нечего меня и мистера Джека напрасно порочить, и во лжи обвинять. Мы - честные пираты, а вы, мистер Хоук, если не верите, так и не слушайте, никто не заставляет, - невозмутимо отозвался боцман "Жемчужины", очень довольный тем, что свою выпивку он сегодня уже честно заработал, и теперь позволил себе немного обнаглеть. - А где Джек... Он в некотором роде... занят. У него сейчас...м-м-м... некий серьезный разговор, - и мистер Гиббс многозначительно покосился на лестницу, ведущую наверх. - Но он должен скоро прийти... - А-а-а, понятно. Знаем мы эти "серьезные разговоры" Джека, - ехидно отозвался еще один изрядно набравшийся мореход, имени которого мистер Гиббс не помнил. - Опять с какой-нибудь здешней шлюшкой наверху в койке кувыркается, - тут неизвестный мореход похабно хихикнул. - И что с того, даже если кувыркается... После того, что нам всем, а Джеку в частности, недавно пережить пришлось, все самые скромные радости жизни райским наслаждением кажутся, - с тяжелым вздохом задумчиво отозвался мистер Гиббс, но тут же замолчал, смекнув, что сейчас брякнул что-то лишнее, и прикрыл рот ладонью, да было уже слишком поздно... - Ого, а это что за история? - оживился Дик Хоук, - Гиббс, старина, расскажи... Люблю я твои истории слушать... - Так ведь я же все вру..., - ворчливо отозвался пожилой боцман... - Да ладно тебе, дружище, я ведь просто пошутил... Чего сразу обижаться... Просто так ляпнул, не со зла. Ну, давай, раз заикнулся, не томи народ. Чего тебя, словно недотрогу - девицу, уговаривать приходится... Гиббс озадаченно почесал затылок, вспомнив, что кэп настрого запретил своему боцману трепать языком направо и налево о кошмаре, приключившемся с их командой незадолго до прибытия сюда, из-за которого "Жемчужина" была вынуждена прервать свое плавание, и вернуться обратно на Тортугу. Гиббс поежился, представив, как ему может влететь от Джека, если тот узнает, что старый болтун - боцман снова распустил свой длинный язык. Но делать было нечего, ведь эти любопытные ребята теперь от него, Гиббса, нипочем не останут. И в конце концов, капитана Воробья все равно на горизонте нет. Он сейчас совсем другими ... делами занят. И мистер Гиббс еще раз с опаской воровато покосился на лестницу, собрался с мыслями, деловито прокашлялся, хлебнул рома, и наконец, начал свой рассказ... ***** Было чУдное яркое утро, когда наша старушка "Жемчужина" вышла в море из гавани Тортуги, и взяла курс в направлении к Барбадосу. Отлично отдохнувшая на берегу команда вместе с капитаном Джеком находилась в прекрасном расположении духа. Погода благоприятствовала нам, попутный ветер изо всех сил надувал черные паруса, чайки с веселыми криками кружились в воздухе, мелкие, резвые волны сверкали на солнце веселой улыбкой, и корабль, словно на крыльях, стремительно летел вперед, легко скользя по зеркальной воде. Но в скором времени удача вдруг неожиданно отвернулась от нас. Погода резко испортилась, и в течение трех дней мы непрерывно боролись с ветрами, плохо продвигаясь вперед, но на четвертые сутки задул свежий ветер с юга, и постепенно усиливаясь, перешел в настоящую бурю. Из-за нее мы сильно сбились с курса, но на седьмой день погода все-таки изменилась к лучшему, и можно было, наконец, снова вздохнуть с облегчением. День клонился к вечеру, и последние лучи заходящего за горизонт солнца плясали на волнах, отражаясь в потемневшей воде яркими, огненными вспышками, отчего вечернее море казалось полным жизни и движения. Это был самый обычный вечер самого обычного дня, проведенного бывалыми мореходами в открытом море, но какое-то странное, нехорошее предчувствие не покидало всех нас, это напряжение и беспокойство настойчиво повисло в воздухе, передаваясь, словно по цепочке, друг другу. И дело было вовсе не в том, что из-за недавней бури "Жемчужину" отнесло далеко от судоходных путей и теперь шансы получить добычу стали ничтожно малы. Заниматься приличным разбоем нам почему-то совсем не хотелось. Словно непонятное присутствие невидимого зла витало над морем, забираясь в душу леденящими, острыми когтями, порождая необъяснимую панику и сильное желание как можно скорее бежать прочь, на сушу, и бороться с этим чувством было невозможно. Солнце уже опустилось за горизонт, и быстро сгущавшийся мрак наступающей ночи еще сильнее увеличил тревогу экипажа. А в довершение ко всему прочему море окутал непроглядный туман, такой густой, что, казалось, его можно потрогать руками. На судне были зажжены все огни, но видимость все равно оставляла желать лучшего. Никто и не думал спать, немногочисленный народ кучками стоял на палубе и баке, тревожно вглядываясь в молочную белизну тумана, порой принимающего самые причудливые формы, и мрачно прислушиваясь к таинственным звукам ночного моря. Джек сменил смертельно уставшего мистера Коттона и теперь сам стоял за штурвалом, напряженно глядя перед собой в белесую темноту. Я поднялся к нему на мостик: - Кэп, мне кажется, - увидев сердитую и недовольную физиономию Джека, осторожно начал я, - в таком тумане мы... Может быть, лучше лечь в дрейф до утра? - Благодарю за ценный совет, мистер Гиббс, - раздраженно отозвался Джек. - А то я бы сам ни за что не догадался. Ну, разумеется, судно ляжет в дрейф. Я вовсе не собираюсь тыкаться носом, как слепой котенок, в этом чертовом тумане... И вам не нужно лишний раз... Но отчитать меня Джек не успел... Налетевший резкий порыв ветра на мгновение разогнал эту плотную, белесую пелену... Пинтел и Раджетти, толкавшиеся возле борта и бесцельно смотревшие вперед, вдруг заорали в голос: - Судно! Там, совсем недалеко от нас корабль! Правда - правда, нам не показалось... О-ой, он идет прямо на на-ас! - Вот недоумки! Какое, к черту, судно, пустые ваши головы!? - со злостью выругался я. - Судно они увидели... В таком-то тумане... Ишь, какие глазастые.. Особенно ты, Раджетти, со своим деревянным...тьфу! Кэп, они думают, что видят судно, ха-ха... - Где? - недоверчиво спросил Джек. - Вон там, в самой прорехе тумана, - ответил Пинтел, махнув рукой в темноту. Мы изо всех сил напрягли зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь в указанном направлении. И странно, туман как будто рассеивался вокруг этого места. А судно вырисовывалось все яснее и яснее, пока его корпус, мачты и снасти не стали отчетливо видны. Наши мореходы протирали глаза, чтобы убедиться, что им все это не кажется. - Вот черт, и правда, судно..., - пробормотал я. - Кэп, что будем делать? - Странный вопрос, мистер Гиббс..., - искренне удивился Джек. - Приготовить абордажные крюки, разумеется. Возьмем этих растяп и засонь тепленькими, без лишнего шума и выстрелов... Корабль невоенный, это точно. Иначе они бы ... - Джек, я не про это... Корабль... Он весь какой-то чуднОй. Посмотри, как он идет. Будто рулевой вдребезги перепился, или... - Или же за штурвалом никого нет..., - задумчиво ответил Джек. - Сейчас подойдем поближе и посмотрим. - И он резко крутанул штурвал вправо. Тем временем расстояние между двумя кораблями все сокращалось. Собравшийся на палубе народ шумел, разглядывая нашу таинственную находку, так неожиданно появившуюся из белесой пелены тумана. Судно шло без огней, и судя по тому, как его кидало из стороны в сторону, становилось ясно, что место рулевого за штурвалом свободно, либо этот самый рулевой пьян до полного выпадения в осадок. "Жемчужина" подошла совсем близко, почти вплотную, но на корабле, погруженном в полную темноту, словно не заметили нашего приближения, стояла мертвая тишина. Теперь мы могли разглядеть нашу ночную находку во всех подробностях. Это была добротная, почти новая шхуна, видимо, совсем недавно спущенная на воду. В темноте мы с трудом смогли разобрать нацию флага... - Англичане, почему-то я так и думал, - хмыкнул Джек, и мы с ним переглянулись. - Интересно только, куда с этого корыта весь народ подевался... Не волной же их всем скопом за борт смыло. А если и так, то это к лучшему. Сейчас переберемся на шхуну и как следует пошарим в трюмах у господ англичан, а саму шхуну возьмем на буксир и продадим, где получится. Такой шикарный кораблик любой купчишка с руками оторвет, - вслух размечтался Джек. - Надо только будет посмотреть, нет ли крупных повреждений и течей... - Джек, подожди. На кой черт нам этот брошенный корабль? Ну его совсем... Ты не хуже меня знаешь, какие слухи про них ходят. Как бы не было худого, - на душе у меня словно кошки скребли. - Все эти безлюдные суда, странствующие по морю сами по себе... А в чем причина? Наши собратья-пираты на корабль не нападали, это и слепому видно. А может, вся его команда вымерла от какой-нибудь страшной болезни? От чумы там, или холеры... И мы туда полезем... Оно нам надо, кэп? - попытался отговорить я Джека. - Мистер Гиббс, с каких это пор вы стали оспаривать приказы своего капитана? - строго спросил меня Джек, но тут же насмешливо посмотрел на меня, в черных глазах запрыгали задорные чертики, - Гиббс, старина, я тебя не узнаю. Ты что, стареешь? Или испугался? Чума.... Холера... Бред какой-то, - Джек презрительно фыркнул. - От самой заразной заразы у нас в трюме есть наилучшее средство, самой высокой крепости. И меня не очень-то волнует, что там у господ англичан стряслось. Главное, что их самих на судне нет. Надеюсь, что эти господа не забрали все ценности с собой. Иначе будет очень обидно. Ну, все, мистер Гиббс, хватит попусту трепать языком, пора, в конце концов, заняться делом... Убрать паруса! - крикнул Джек, и больше не слушая меня, за чем-то помчался в свою каюту. Я только молча посмотрел ему вслед, и неодобрительно покачал головой. Сказано - сделано, и вскоре мы уже стояли на темной, безлюдной палубе таинственного судна... ***** - Э-эх, если бы мы тогда могли знать, чем обернется для нас эта находка, бежали бы мы оттуда со всех ног на свою старушку "Жемчужину", и улепетывали бы на всех своих черных парусах, как можно дальше в море. Но мы этого не сделали... А зря..., - и мистер Гиббс, отхлебнув рома из большущей кружки, ненадолго замолчал, и оглядел всех присутствующих многозначительным, таинственным взглядом... Глава 2 - Как я уже говорил, джентльмены, половина нашей немногочисленной команды перебралась на палубу найденной шхуны, - продолжил свой рассказ мистер Гиббс, а присутствующие, затаив дыхание и приоткрыв рты, приготовились слушать продолжение. - И сейчас, вооруженные до зубов, мы молча стояли, напряженно вглядываясь во мрак и настороженно прислушиваясь. Но нигде на судне не замечалось человеческого присутствия, а мертвая, пугающая тишина нарушалась только хлопаньем парусов, тихим поскрипыванием снастей, да шумом волн за бортом... - Да-а, тихо-то... Как в могиле, - осторожно подал голос Раджетти. - И темнота, хоть глаз выколи. А от наших полудохлых фонарей никакого толку нет... - Ну, насчет глаз, вам, мистер Раджетти, конечно, виднее, - весело отозвался Джек. - Пожалуй, у него одного было сейчас хорошее настроение, а может быть, он просто старался ничем не выдать команде свой страх и тревогу. - А что до темноты... Нужно просто зажечь огни на шхуне, и все дела. Ну, чего стоим, кого ждем? Давайте, давайте, пошевеливайтесь, вы же знаете, что делать.., - поторопил нас Джек, - а то мы так до утра прокопаемся. Так что, быстренько делаем освещение и как следует осмотрим судно. И мы без лишних рассуждений собрались выполнить приказ капитана, но тут я вдруг крепко подскользнулся на чем-то вязком и липком, и чуть не выстелился во весь рост.. - Тьфу ты, черт побери, а это еще что за..., - я, чертыхнувшись, посветил фонарем, и понял, что сейчас стою, обеими ногами втоптавшись в приличную лужу крови, которая еще не успела засохнуть и впитаться в доски палубы. - Парни, тут кровь... Совсем свежая, - заорал я, продолжая разглядывать блестящее пятно. - И здесь тоже, я в ней сижу, - ворчливо отозвался толстый Пинтел, которого угораздило-таки шлепнуться в кровавую лужу. - Вот, дьявол! Все штаны изляпал, - со злостью выругался он, кое как поднимаясь на ноги. - А может, всю команду шхуны хищные звери сожрали? - снова подал голос Раджетти, пытаясь оттереть подошву сапога об влажные доски палубы. - Ну, я в смысле, - замялся он, поймав наши испепеляющие взгляды, - я как-то слышал, что диких зверей по морю в клетках перевозят... Ну, для зверинцев там всяких... Я и подумал, а вдруг эти звери из своих клеток вырвались и... - И всю команду сожрали, и костей не оставили. Ага, сожрали, как же... А потом, сожрав команду, сожрали сами себя, вдруг устыдились и за борт выпрыгнули, - сердито отозвался Пинтел. - Думай, что говоришь, приятель... Где они тогда, эти твои хищные звери? - Ну, я же просто предположил..., - Раджетти пожал плечами и растерянно замолчал. - Все, хватит, джентльмены, заткнитесь..., - раздраженно осадил их Джек. - Вы что, кровь в первый раз увидели? Ну, вот то-то же... Да мало ли, откуда она здесь взялась? Может, какой-нибудь раззява с мачты свалился и башку себе вдребезги разбил, - без особой уверенности добавил он. - Хотя, это вряд ли... Ладно, зажгите огни, там видно будет. Наконец приказ капитана был выполнен, и теперь при свете судовых фонарей мы могли разглядеть окружающую обстановку во всех подробностях.. Конечно, на палубе царил вполне понятный беспорядок, но каких-либо следов сражения или обороны не было, не считая, разумеется, лужиц еще почти свежей крови, поблескивающих то тут, то там на сырых досках палубы. Ни раненых, ни убитых нигде не было видно. - Забавно до дрожи, - задумчиво пробормотал Джек себе под нос, - то, что на судне нет живых, это понятно... Но куда могли мертвецы подеваться? Ладно, черт с ними, невелика пропажа. Ну, что, джентльмены, - громко обратился он ко всем присутствующим, - пошарим в трюме у господ англичан, а потом и остальным займемся. По пути не зевать и всем быть начеку. - С этими словами кэп нырнул в открытый трюмный люк, и мы, нерешительно потоптавшись, отправились за ним. Освещая себе дорогу чахлыми фонарями, и крепко сжимая оружие, будучи готовыми ко всему, мы спустились в пугающую темноту и тишину чужого трюма, а несколько человек осталось на палубе. Но, к счастью, наши тревоги и страхи не оправдались, и черная пасть трюма при свете наших фонарей оказалась вполне безобидной, даже какой-то уютной, и не таила в себе опасностей, уже нарисованных нашим воспаленным воображением, а сам трюм оказался набит всяческим добром, сгруженным сюда, словно нарочно для нас. И теперь наша бравая команда, оживленно и радостно галдя, азартно рылась в различных сундучках, ящиках, мешках - тюках, а большущие пузатые бочки с отличным барбадосским ромом привели нас в настоящий восторг. - О-о-о, джентльмены... А вот это мы удачно зашли, - Джек ухмылялся, очень довольный собой, в полутьме тускло поблескивали его золотые зубы, а Раджетти в восхищении присвистнул. - Э-эй, парень, а ну, не свисти, а то денег не будет, - осадил этого одноглазого свистуна Джек. - Итак, джентльмены, мне кажется, нас можно поздравить... Мы богаты и это очень хорошо... Ведь так, старина? А ты не хотел лезть на кораблик, "чума" видите ли тут,"холера", - и Джек, передразнив меня, подмигнул и ткнул локтем в бок. - А тут такое богатство, у-у-у... Значит, так, боцман Гиббс... Самый ценный груз нужно перетащить к нам на "Жемчужину", и как можно быстрее, а шхуну мы возьмем на буксир. Все, ребятки, можете приступать... - Слушаюсь, сэр, - бодренько ответил я, потирая руки, - ну, что парни, за работу... Как говорится, своя ноша не тянет... - Сэр, сэр, постойте, подождите, - мальчишка - юнга Джим с грохотом ввалился в трюм, - там, там... в каюте капитана кто-то есть. Она заперта изнутри... - Ну так взломайте дверь, черт возьми, и посмотрите, что там... Или кто..., - зарычал Джек на парня. - Да, сэр, конечно, но мы...это...без вашего приказа..., - юнга замялся, не глядя Джеку в глаза. - Что вы "это"? Без какого еще моего приказа? - продолжал рычать Джек. - В штаны со страха наложили, да? Тьфу ты, дьявол, здоровые мужики... Ладно, сейчас сам приду. - Мистер Гиббс, мистер Джонсон, пойдемте со мной, - и Джек, кинув на юнгу уничтожающий взгляд, быстро взбежал по крутой лестнице, а мы с расстроенным Джимом и мистером Джонсоном, здоровенным, шкафоподобным парнем - негром, которого в команде называли просто Малыш Ларри, не мешкая, последовали наверх вслед за кэпом. Мы поднялись на палубу и подошли к капитанской каюте, возле дверей которой стояли, перешептываясь, и в нерешительности переминались с ноги на ногу несколько человек. Джек, не обращая на них внимания, изо всех сил пнул дверь, но она на самом деле оказалась крепко запертой изнутри. Мы дружно переглянулись... Внутри каюты было очень тихо... - Ларри, дружище, давай..., - посмотрев на Малыша Ларри, кивнул ему Джек, и здоровенный парень - негр навалился плечом на дверь. Она не поддалась, Ларри поднажал еще, и массивная, дубовая дверь, не выдержав мощного напора, с треском сорвалась с петель, а Малыш Ларри с ужасающим грохотом ввалился вместе ней в темную каюту. - М-м-м, Ларри, старина, а потише-то никак нельзя было? - поморщился Джек, и держа пистолет наготове, вбежал в каюту за незадачливым дверным взломщиком, а остальной народ ворвался внутрь следом за Джеком. Но каюта оказалась пустой. Все было перевернуто вверх дном, словно здесь пронесся ураган, а в разбитое окно задувал морской ветер, свободно гуляя по бывшему капитанскому жилищу. Мы все еще с опаской разглядывали окружающую обстановку, но уже вознамерились как следует пошариться в этом помещении, а Джек тем временем подошел к столу, заваленному картами и еще какими-то бумагами, залитыми чернилами из опрокинутой чернильницы, и начал рыться во всем этом бардаке... - Джек, что ты там ищешь? - окликнул его я. - Судовой журнал..., - коротко ответил он. - Мне нужен судовой журнал шхуны. - Он, не глядя в нашу сторону, продолжал копаться в бумагах. - О, кажется, нашел... Весь в чем-то... Вот зараза! И тут тоже кровь... Черт побери, не судно, а какая-то скотобойня... Джек хотел было уже открыть журнал, но тут из самого дальнего угла каюты, в который мы даже не удосужились заглянуть, послышался подозрительный, чуть слышный шорох и чей-то слабый стон. Весь угол был завален каким-то тряпьем и мы, вмиг раскидав его, тихо охнули. В углу, забившись под кучу сваленной одежды, лежала девушка - молоденькая, совсем ребенок, с огненно-рыжими кудрявыми волосами и мертвенно-бледным, худым, измученным личиком. Ее дорогое шелковое платье во многих местах было изодрано в клочья и залито кровью, обрывки шелка прилипли к большой ране на боку, а на руках, шее, плечах и груди тоже виднелись непонятные, но неглубокие раны, очень похожие на укусы какого-то животного. Джек наклонился над девушкой, внимательно рассматривая ее... - Э-эй, мисс, вы меня слышите? - он осторожно тронул незнакомку за плечо, - мисс, если вы еще живы, будьте любезны, отзовитесь... - Джек, ты зря стараешься, - сказал я, - эта девчушка тебя не слышит и не видит. Она в горячечном бреду, или без сознания. М-да-а, интересно, кто ее мог так изодрать..., - я задумчиво почесал затылок. - А может быть, собака? - спросил Раджетти, не обратив внимания на наши сердитые взгляды, - да-да, собака... Смотрите, что я нашел на полу..., - он достал из кармана... собачий ошейник, богато украшенный серебряными насечками . - А что, ошейник-то вон какой огромный, и к тому же, дорогой. Значит, собака породистая и большая. Да, а-а если она вдруг взбесилась? И она вполне могла... - Искусать эту крошку и порвать всю команду, не оставив от них даже самой мелкой косточки, - Джек насмешливо посмотрел на Раджетти. - А по-моему, это вы, мистер Раджетти, сегодня немного того ... взбесились... Или перепили..., - Джек еще раз снисходительно взглянул на сразу скисшего одноглазого приятеля Пинтела. - Ладно, не расстраивайся, парень. Твоя находка, конечно, очень ценная, но это сейчас не то, что нам нужно. И никакая собака эту девчонку не кусала. И всю исчезнувшую команду тоже. Так что, собака здесь ни при чем. И вообще, хватит пустых разговоров, сейчас этой крошке нужна помощь, а не наша глупая болтовня, - с досадой сказал Джек и очень осторожно взял девушку на руки. - Мистер Гиббс, я возвращаюсь на "Жемчужину"... - Кэп, а как же... - Вместо вас останется мистер Джонсон, а вы пойдете со мной. - Немногословный Малыш Ларри кивнул, и выполняя приказ капитана, сразу же отправился из каюты в трюм. - Остальным нужно как можно быстрее закончить с погрузкой, так что, давайте, ребята, не стойте, пошевеливайтесь, топайте вниз. У нас уже и так мало времени. - Посмотрев на оставшийся в каюте народ, строго сказал Джек. - Шхуну - на буксир. Да, мистер Гиббс, захватите с собой судовой журнал, а завтра утром мы еще раз как следует пороемся в каюте капитана. - Он с девушкой на руках торопливо вышел на палубу, и я отправился за ним следом. - Джек, ты капитан, и тебе, конечно, виднее, - осторожно начал я, - и раз уж ты решил взять эту девчонку на "Жемчужину"... - А что, Гиббс, по-твоему, я должен бросить ее умирать на пустой шхуне? - Джек сердито посмотрел на меня. - Ну, что ты, ну конечно же, нет, - поспешил успокоить я его, - это я к тому... Джек, ты не хуже меня понимаешь, что на этом судне произошло что-то страшное. И теперь всем нам нужно быть начеку, и раз уж ты взял эту раненую крошку к себе на корабль... - Да знаю я, что ты хочешь сказать, Гиббс, - усмехнулся Джек. - Что я не должен расслабляться, и не думать о... всяких глупостях. Ведь ты мне именно это хотел сказать? Я, подивившись такой проницательности кэпа, ничего ему не ответил, а лишь исподлобья поглядел на Джека и тяжело вздохнул. А тем временем погрузка шла полным ходом, и довольные таким богатым "уловом" парни от души гоготали, уже успев изрядно "принять на грудь" хорошую порцию отличного барбадосского рома. Вернувшись на "Жемчужину", Джек сразу же понес девушку к себе в каюту... Я протопал за ним в надежде порыться в судовом журнале "Лианды", так называлась найденная шхуна, пока Джек будет возиться с рыжеволосой раненой девицей, но не тут-то было... - Нет, я что-то не понял... Гиббс, а ты что стоишь без дела? - увидев, что я топчусь с открытым журналом возле стола, спросил меня Джек, укладывая девушку на койку. - Оставь бортовой журнал шхуны в покое, сейчас мне твоя помощь понадобится. - Какая помощь, Джек? В чем? - сначала не понял я. - Во врачевании тяжелых ран, старина. Вот за этим я тебя сюда и позвал. - А-а, так это... Джек, ведь я вообще-то - не доктор, а боцман, если ты еще не забыл, - сказал я и с сожалением положил журнал на стол. - Спасибо, старина, что напомнил, - усмехнулся Джек. - Ну, значит, придется вам, мистер Гиббс, ненадолго побыть доктором. Да мне, пожалуй, тоже, - с этими словами Джек взял нож, осторожно надрезал платье около раны, и попытался оторвать присохшие к ней обрывки шелка, но это было бесполезно. Девушка глухо застонала и зашевелилась, но в сознание так и не пришла.. - Э-эй, Джек, и что ты собираешься делать дальше? - я вытаращил глаза, понимая, что Джек сейчас вытворяет что-то не то, и так расковыривать рану, пожалуй, не стоит. - Как что? Конечно же, хочу переспать с этой крошкой в твоем присутствии, так интереснее, ну, а потом прикончить ее вот этим самым ножом... Послушай, Гиббс, не задавай мне идиотских вопросов, - раздраженно отозвался он. - Лучше принеси воду, ром и чистую, слышишь, очень чистую тряпицу... Вот черт, платье прилипло к ране намертво..., - Джек, недолго думая, разрезал его пополам и с силой рванул, отдирая от тела перепачканную засохшей кровью, грязную ткань. Девушка снова застонала, а Джек, столь жестоким образом содрав с этой крошки платье, теперь во все свои бесстыдные глаза ее разглядывал. ***** - Чего-о? А вот это - грязная ложь и клевета, и в-вовсе ничего я б-бесстыдными глазами не разглядывал, а п-первую помощь оказывал, - раздался откуда-то возмущенный, полупьяный голос. - Мне же нужно б-было на рану взглянуть, вот я и глядел на рану, а вовсе не на прелести этой крошки... А вы, мистер Гиббс, врите, врите, но до конца не завирайтесь. - Боцман от неожиданности потерял дар речи, и поперхнувшись ромом, закашлялся, а подошедший сзади и слышавший всю последнюю часть этого потрясающего рассказа Джек состроил обиженную физиономию, и так укоризненно заглянул ему в глаза, что мистеру Гиббсу сделалось стыдно. - Ай-яй-яй, Гиббс, старина, а ведь я тебя просил по забегаловкам языком не трепать... А ты... Эх, ты... Мое почтение, джентльмены, и позвольте присоединиться к вашей честной компании. Я тут краем уха слышал, как вот этот почтенный, пожилой, но весьма брехливый мореход, - тут он ехидно указал на боцмана, - взахлеб рассказывал вам некую таинственную, загадочную историю... С вашего позволения я бы хотел восстановить справедливость, и продолжить ее самому, если, конечно, ни у кого из присутствующих не возникнет возражений... - А что, давай, Джек, дружище, рассказывай сам, кто же возражает... Тем более, что мистер Гиббс на сегодня уже утомился, у него язык распух и во рту не помещается, - рассмеявшись, произнес Дик Хоук, и все остальные выпивохи тоже дружно расхохотались. - Джек, дружище, ну, а что дальше-то было? Джек ненадолго задумался, еще раз оглядев всю компанию затуманенным взглядом полупьяных, бездонных глаз, хитро подмигнул мистеру Гиббсу и продолжил прерванную историю ... Глава 3 - Итак, джентльмены, как уже сказал достопочтенный мистер Гиббс, я кое-как стянул с девицы платье, - при этих словах Джека присутствующие, вспомнив последние слова боцмана, многозначительно переглянулись и похабно хихикнули. - Вот только не нужно этих пошлых намеков, господа. На данный момент я раздевал эту крошку совсем с другой целью, - строго осадил слушателей Джек. Пока я возился с платьем, Гиббс успел сгонять за водой, ромом, и где-то разыскал чистую большую белую простыню. У нас на "Жемчужине" таких постельных принадлежностей отродясь не водилось, видимо, мой догадливый боцман воспользовался запасами с "Лианды", которые были сейчас, как нельзя кстати. А перспективка нарисовывалась весьма мрачная. Вид раны ужаснул даже нас с Гиббсом, повидавших в этой жизни всякое. Большой рваный лоскут кожи был содран с ребер, обнажив белые кости, сама же рана позеленела, покрытая густым слоем гноя, и от нее шел неприятный запах, а кожа вокруг сильно воспалилась. - Джек, плохо дело, рана-то загнила, - поморщившись, произнес боцман и потрогал покрытый испариной, горячий лоб девушки. - И жар у нее такой сильный... Руку ошпарить можно... - Сам вижу, не слепой, - задумчиво ответил я, - надо побыстрее рану промыть и обработать. Да к тому же, еще и не одну. Так что, Гиббс, старина, давай, помогай, а то один, черт знает, сколько прокопаюсь, - еще раз взглянул на рану, хорошенько намочил тряпицу, и подавив отвращение, начал осторожно смывать жуткий зеленый гной и присохшие остатки шелка. Так мы с Гиббсом, дружно поморщившись, начали осваивать лекарское мастерство... - М-да-а, это тебе не саблей махать..., - отдуваясь, произнес Гиббс, вытирая со лба выступивший от усердия пот. - Джек, как ты думаешь, это поможет? - он кивнул на бутылку с ромом для обработки раны, и недолго думая, приложился к горлышку. - Уж слишком плоха девчонка... Как бы не померла... - Поможет, если, конечно, ты не успеешь выхлебать весь ром до того, как мы закончим, - в ответ фыркнул я. - Откуда мне знать.. Может быть, поможет, а может быть, и нет. Она молодая, здоровая, глядишь, и поправится, - и внимательно посмотрел на девушку. - Хорошенькая какая, только рыжая... Гиббс, а как ты думаешь, сколько ей лет? - Ну, Джек, я как-то... не знаток женского возраста... Примерно, лет пятнадцать - шестнадцать, не больше. А что? - Да так, ничего, ничего. Жаль будет, если она умрет. Таким молодым жить да жить надо, детишек рожать, а у нее еще, поди, ни одного мужика не было, - с сожалением вздохнул я. - Ну, кто про что, а у тебя, Джек Воробей, все мысли об... - Гиббс, я просто так сказал... Да ты, старый хрыч, сам на нее пялишься... - Я? Пялюсь? Джек, стыда у тебя совсем нет! Да она мне в дочки годится! - Рассказывай! Вон как ты эту крошку глазами пожираешь! Словно голодный тигр... - Ложь и клевета! Никого я не..., - тут он в пылу спора слишком сильно зацепил рану, и девушка громко застонала. - Ой, Джек, это нечаянно... - Ох, Гиббс, руки у тебя, ну, точно из задницы растут, - выругал я боцмана. - Ну, хватит языками трепать. Кстати, мы, вроде бы, закончили..., - и аккуратно приладил сорванный лоскут кожи на место, прикрывая им оголенные ребра. - Ну вот, кажется, все. Теперь нужно получше перевязать, и можно остальными мелкими повреждениями заняться. - Ого, ничего себе, мелкими, - Гиббс оценивающе разглядывал укусы на шее и плечах. - Но по сравнению с голыми костями, это, конечно, цветочки. - И "доктор" Гиббс снова приложился к бутылке. - Гиббс, ты ром приволок для того, чтобы его выхлебать? - Дже-ек, но у меня от стонов этой девочки сердце разрывается... И ведь я же не весь ром выхлебал, а чтобы нервное напряжение снять... - Все, расслабься, старина, мы уже закончили... И тебе больше не нужно любоваться прелестями этой крошки, - насмешливо подмигнул я боцману и укрыл девушку одеялом. Мы здорово устали, но со своей задачей справились, правда, не знаю, насколько успешно. - Джек, и что дальше? - Что дальше...? Дальше - ждать... Если повезет, то поправится, ну, а если нет... На все воля Божья, - и тоже приложился к горлышку. - Тогда мы никогда не узнаем, что случилось на "Лианде", кто эта девушка, что она делала на судне, да и вообще... - Джек, так ведь бортовой журнал... Я же принес его сюда, - спохватился боцман. - Тьфу ты, черт, ну, конечно же! - я хлопнул себя по лбу. - Совсем забыл про него, занятый спасением человеческой жизни... Ведь если капитан аккуратно вел записи в судовом журнале... - Так может быть, мы сейчас и глянем в эти записи? - терзаемый любопытством, осторожно предложил Гиббс. - Гляну, старина, обязательно гляну. Попозже... А ты можешь идти отдыхать... Потом тебе все покажу, а сейчас мне нужно самому разобраться, как следует. И в гордом одиночестве, - умерив пыл боцмана, строго сказал я. - Ну, тогда я это... пойду, да? - Гиббс мялся, и явно не торопился покидать капитанскую каюту. - Ну, конечно, старина, иди, на сегодня ты свободен, - я с милой улыбкой поглядел на Гиббса, а он, больше не спрашивая ни о чем, лишь тяжело вздохнул, с явной неохотой покидая помещение, и с удрученным видом поплелся к выходу. Я запер за боцманом дверь, и наконец-то раскрыв судовой журнал "Лианды", засел за чтение. Капитан корабля Алекс Брандт был педантом и аккуратно записывал мельчайшие подробности жизни команды и незначительные события, происходящие на шхуне. Из его записей следовало, что частное судно "Лианда", принадлежащее почтенному негоцианту Джеймсу Робертсу, около двух недель назад покинуло гавань Барбадоса и направлялось назад в Англию. Мистер Робертс торопился домой, удачно продав привезенный на Карибы товар, и выгодно приобрел новый. Вместе с мистером Робертсом на борту находилась его шестнадцатилетняя дочь Элен, которую хозяин судна часто брал с собой в плавание, и любимая собака - дог Лео, с которым почтенный негоциант почти не расставался. Далее шли небольшие, незначительные записи, заметки и примечания, словом, ничего интересного для меня. Но одна запись привлекла мое внимание и насторожила... "На седьмой день пути у некоторых матросов появились признаки непонятной болезни - слабость, лихорадка, рвота, обморок, переходящие в приступы помешательства. Такие больные агрессивны, пытаются причинить вред себе и другим членам команды. Их приходиться изолировать от остальных..." Но на этом записи заканчивались, дальше страницы были вырваны.... "Что-то определенно невразумительное... На кой черт такому аккуратисту, как капитан Брандт, понадобилось рвать судовой журнал? - с досадой подумал я. - Значит, эти записи никто не должен был прочитать. Или это сделал кто-то другой. В любом случае, старина, знаем мы с тобой не так уж и много - имя капитана, судовладельца, его дочери и любимой собачки. ЧУдно... А еще про странную болячку, приключившуюся с некоторыми матросами, - и устало вздыхая, приложился к горлышку бутылки. - Да-а, дела-а. Нужно будет утром на "Лианду" прогуляться, и как следует каюту капитана Брандта обшарить..." Тут мой взгляд упал на девушку... "Ну, по крайней мере, теперь я знаю имя этой рыжеволосой красотки... Кстати, ведь твоя койка занята, и тебе, приятель, придется спать на полу... И такая "половая жизнь", дружище, видимо, затянется надолго." И недолго думая, вытащил из под койки соломенный матрас, кинул в угол, собираясь устало упасть на него, но напоследок решил еще раз взглянуть на обстановку снаружи, хотя мои парни уже управились с погрузкой и отправились спать, а на палубе было тихо. Проходя мимо девушки, я наклонился над ней, прислушиваясь к тяжелому, частому, прерывистому дыханию, и поправил сползшее на пол одеяло. Но тут на полу заметил блестящий предмет и поднял его. Это оказалась серебряная цепочка с медальоном, на котором было изображено странное существо, на редкость уродливое и страшное, с огромными зубами, напоминающее какое-то индейское божество. Вероятно, эта цепочка принадлежала девушке, и незаметно соскользнула с ее шеи на пол. Я внимательно рассмотрел медальон и поморщился: " Не понимаю, как такой молоденькой крошке могло прийти в голову нацепить на себя такую... гадость...", - подумал с недоумением, разглядывая отчеканенное на маленькой серебряной пластине страшилище. - Впрочем, весьма недурно сделано. Скорее всего, любящий папенька купил эту милую вещицу для своей дочери у кого-то из индейцев. Они - большие мастера на такие поделки, - и уже хотел положить цепочку в карман, но передумал и надел себе на шею, боясь потерять ее. - Как только девочка очнется, конечно же, сразу верну ей эту жутковатую безделушку." Я приоткрыл дверь, вышел из душной каюты на палубу, с удовольствием вдохнув свежий ночной воздух, и немного постоял, задумчиво рассматривая темное судно. Прибуксированная шхуна мерно покачивалась на волнах... "Наверное, зря мы связались с этой мрачной посудиной. На кой черт она тебе сдалась, приятель? Забрали бы груз, и до свидания. Если прижмет твою "Жемчужину" английский флот, все равно шхуну бросить придется. Повесил на себя лишний балласт. Да и корабль какой-то... нечистый. Ладно, поживем - увидим. Избавиться от лишнего добра мы всегда успеем. Да и от нелишнего - тоже." И хотел уже было вернуться в каюту, но тут какое - то существо, очень похожее на огромную черную собаку, проскочило мимо меня по палубе, скрываясь в темноте. Я вздрогнул от неожиданности и протер глаза, но странное существо бесследно исчезло, на палубе никого не было... "Ну, вот, насмотрелся - наслушался - начитался, уже и собачки стали мерещиться, - и сплюнул от испуга и досады. - Джек, старина, отправляйся-ка ты лучше спать. Тогда всякая чертовщина перед глазами скакать не будет. Ха, собака... Хорошо еще, что не корова и не слон." Я нервно хохотнул, вошел в каюту и запер за собой дверь. Затем еще раз взглянул на неподвижно лежащую девушку, и увидев ее пересохшие, обметанные сильным жаром губы, смочил их влажной тряпицей, а сам хорошенько припал к бутылке рома, и с чувством огромного облегчения рухнул на матрас, только заснуть все равно не мог, и ворочался с боку на бок. Но изрядная порция "успокоительного" все-таки сделала свое дело, и сам не заметил, как провалился в тяжелое, сонное забытье. Открыл я глаза от странного и очень неприятного ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит. В каюте было темно, чахлый фонарь давно погас, но даже в темноте был хорошо виден нечеткий силуэт какого-то призрачного мужика, стоящего совсем рядом с моей "постелью". Незнакомец склонился надо мной, обдавая могильным холодом. Мне хотелось вскочить и заорать, но не мог даже пошевелиться, а мой язык словно присох во рту. Тут страшный гость, уставясь на меня немигающим взглядом своих мертвых, неподвижных глаз, произнес какую-то непонятную фразу, указывая в сторону прибуксированной "Лианды", и таинственно исчез... Но, наконец-то, дар речи вновь вернулся ко мне, и я с воплем... проснулся. В окна уже ярко светило солнце, а в дверь моей каюты кто-то настойчиво колотил. Обливаясь холодным потом, подскочил с матраса, спросонок еще плохо соображая, и кинулся открывать дверь. Тут же ко мне в каюту ввалился Гиббс, со встревоженной, опухшей рожей, источая густой "аромат" свежейшего перегара... - Кэ-эп, у нас на судне завелась чума...! Или холера...! Не знаю! - вытаращив полупьяные, заплывшие, мутные глаза, заорал он. - Дже-ек, мы все пропали...! - Боцман Гиббс! А ну, немедленно прекратить панику! - рявкнул я, сразу совершив резкий переход от ночного кошмара к дневному. - Потрудитесь вразумительно объяснить, что случилось... Хотя, судя по вашему виду и запаху, вас, действительно, посетила эпидемия... беспробудного пьянства, и продолжалась эта заразная болячка всю ночь, - и гневно глянул на Гиббса. - Так что, мистер Гиббс, отставить пьяную истерику и прекратить орать во всю глотку, - я кивнул в сторону неподвижно лежащей на койке девушки. Боцман замялся.. - Кэп, клянусь, мы выпили немного, совсем чуть - чуть... Ну, чтобы усталость снять и успокоить нервы..., - смущенно пробормотал тот. - Оно и видно. Ну, что, сняли усталость? Успокоили нервы? Что дальше? Что там стряслось? Гиббс, говори, не тяни, - я уже начинал здорово злиться. - Джек, у нас шесть человек заболели... Лежат с сильным жаром и бредят без умолку, а у некоторых рвота такая страшная, что их, бедняг, просто наизнанку выворачивает. Джек, ты только подумай, не один, не два, не три, а целых шесть человек. И Малыш Ларри тоже. Ты когда - нибудь видел, чтобы он болел? К нему никакие болячки не липнут, и все заживает, как на собаке. О-ой, - боцман прикрыл рот ладонью и захлопал глазами, - а эти бедолаги в бреду все о какой-то большой черной собаке с горящими глазами твердят... Молча слушая Гиббса и вспоминая последнюю запись капитана Брандта в судовом журнале "Лианды", мне сделалось как-то очень нехорошо. - Так может быть, Гиббс, они ромом отравились, ну, или еще чем - нибудь, - неуверенно предположил я. Боцман в ответ лишь покачал головой: - Да ничем они не могли отравиться. Ром этот барбадосский мы все вместе пили, и ели все одно и тоже. Больны они, Джек, какую-то дрянь подхватили. И что мы теперь делать будем? - он выжидательно смотрел на меня. - Так, ладно, все понял... Успокойся, старина, и пошли, покажешь мне этих больных, - с трудом взяв себя в руки, бодро ответил я. - Может, ты зря такую тревогу поднял, и ничего страшного там нет. Отлежатся денька два - три и будут, как новые. Может, они на самом деле чем-то отравились..., - с этими словами легонько подтолкнул Гиббса к выходу, и раздираемый тревогой, вышел следом за ним из каюты, крепко заперев дверь. Глава 4 Солнце стояло высоко, значит, я долго заспался. На лазурно - голубом небе не было ни облачка, и наконец-то установилась отличная погода, что само по себе уже очень хорошо. Но сейчас любоваться красотой морских просторов и наслаждаться прекрасной погодой у меня не было ни времени, ни желания. Я еще раз взглянул на чистую линию горизонта, и обогнав Гиббса, торопливо спустился в гудящий, словно пчелиный улей, шумный пиратник, как тут же увидел малоприятную картину. Пятеро человек лежали в гамаках, ни на что не реагируя, и в бреду выкрикивали какие-то бессвязные фразы, а трое крепких парней навалились на лежащего на полу и связанного по рукам и ногам Малыша Ларри, у которого изо рта шла кровавая пена. Мальчишка-юнга Джим настойчиво пытался напоить несчастного Ларри водой из фляжки, но здоровенный парень вырывался изо всех сил, грозя своим мощным напором порвать веревки, и раскидать всю державшую его троицу вместе с Джимом, как цыплят. Остальная же находящаяся в пиратнике, всполошившаяся матросня, даже не замечая меня, старалась оказать хворым бедолагам посильную лекарскую помощь, и при этом галдела так, что у меня зашумело в ушах и башка пошла кругом... - Слышите, парни, надо этих, которые бредят, ледяной водой окатить. Говорят, очень хорошо от сильного жара помогает, и в чувство приводит... И Малыша Ларри - тоже..., - высказал умную мысль мистер Раджетти. - Ага, облить, как же... Где ты ее возьмешь на такой жаре, эту ледяную воду, а? Светлая твоя головушка..., - ворчливо отозвался Пинтел, обтирающий мокрой тряпицей покрытую испариной физиономию Хью Льюиса, метавшегося в бреду, а заодно вытирая этой же самой тряпицей свою вспотевшую лысину. - Думай, что говоришь, приятель. Захотел ты ледяной водицы... - А еще ускусом можно... Уксус тоже хорошо помогает, - не унимался одноглазый "лекарь". - Или кровопускание... А еще пиявки... Если их поставить на... - Тьфу ты, зараза! Да заткнись же ты, наконец, приятель, пока я тебе самому кровопускание не сделал! А этих самых пиявок не приладил к твоему длинному, болтливому языку! - окончательно разозлился Пинтел, у которого Хью вышиб из рук миску с водой. - И нету у нас никакого уксуса, и никаких пиявок! И не было никогда! Хватит всякий бред нести. Тут и без тебя охотников предостаточно... Целых шесть человек... - Так я это... Вот если бы были... - Мистер Раджетти, если бы у людей задница была разделена пополам не вдоль, а поперек, то обе ее половины громко хлопали при беге... Доброе утро, джентльмены! - тут я решил, что пора обратить внимание местных "лекарей" на свою скромную капитанскую персону. - Хотя, уже давно не утро, и судя по тому, что здесь вижу, оно совсем недоброе..., - и подошел к хворым мореходам своего без того немногочисленного экипажа, внимательно разглядывая каждого из них, а затем повернулся к остальным. - Итак, господа пираты, рассказывайте, что сегодня ночью, во время своей тайной попойки вы ели - пили. Ведь если эти ребята отравились, то нужно знать, чем... Озадаченные парни переглянулись... - Сэр, но мы... Ну, ром пили, тот, который с "Лианды", а ели только то, что наш кок приготовил. На шхуне полно провизии, но почти все уже испортилось, и мы ничего не трогали... Честное слово, сэр, - затараторил Раджетти, а остальные молча закивали. - Это точно? - я недоверчиво глянул на команду. - Точно, сэр... Мы правду говорим, - загалдели парни. - Ладно, поверю. Да оставьте вы бедного Ларри в покое! - раздраженно прикрикнул я на оседлавшую Малыша троицу, все еще пытающуюся успокоить бушующего парня, и на Джима с фляжкой, продолжающего свои безуспешные попытки напоить непослушного больного водой. - Не поможет это, не видите, что ли... Он же ничего не соображает, пусть уж лучше так лежит. - Кэп, а что с больными-то делать будем? - осторожно поинтересовался молчавший все это время Гиббс. - Всех больных нужно немедленно убрать из "пиратника", - не допускающим возражений тоном ответил я. - Освободить какое - нибудь хозяйственное помещение. Мистер Гиббс, что там у нас есть? - Ну, есть одна пристроечка..., - Гиббс почесал затылок, - правда, в ней хлама много... - Вот и поместить всех больных туда, а перед этим весь хлам, разумеется, убрать. И присматривать за этими буйноболеющими будут, ну, не знаю..., кто тут из парней покрепче. - Пожалуй, на данный момент это было самое разумное решение. - Будет сделано, сэр. Освободим пристроечку, и поместим в нее всех хворых, - с тяжелым вздохом отозвался Гиббс, понимая, что теперь на его боцманскую башку свалилась еще одна проблема. - Дже-ек, а ведь бредящие-то про черную собаку плетут, и все одно и тоже, - тихо, почти мне на ухо, заговорщицки прошептал он. - Как ты думаешь, почему? Что это с ними? - Не знаю. Говорили вчера много про собаку, вот им в больные мозги и втемяшилось, - с невозмутимым видом ответил я, чувствуя, как при этом упоминании по всему телу сразу же пробежал противный холодок, ведь эту черную собаку тоже видел. - Так, все, Гиббс... Разговоры про неизвестно откуда взявшихся собак, а равно как и других животных, увиденных на судне с глубокого перепоя, немедленно прекратить... Это приказ! Нечего попусту панику сеять. А кто будет продолжать трепать языком всякие небылицы, отправится за борт с ядром на ногах. - Сделав Гиббсу такое "отеческое внушение", я повернулся к остальным. - Господа, а что стоим, кого ждем? Займитесь же вы делом, наконец, - строго глянул на притихшую команду и быстро покинул "пиратник". Оказавшись на палубе, я шумно фыркнул. После полутемного, душного, вонючего, словно насквозь пропитанного болезнью "пиратника" залитая ярким солнцем палуба, веселые крики чаек и свежий морской воздух показались мне настоящим раем. И тут же крепко задумался. Перспективка нарисовывалась, мрачнее некуда. В том, что на судне началась какая-то непонятная и серьезная болезнь, сомнений у меня уже не было. Впрочем, как и в том, что теперь "Жемчужина" превратилась в самый настоящий плавучий госпиталь. И кроме того, в каюте меня ожидала еще одна крайне неприятная обязанность, которую сам же на себя и возложил. Ведь теперь еще предстояло сделать перевязку моей рыжеволосой гостье.. Я обреченно вздохнул, и отперев дверь, хотел было войти в каюту, как вдруг кто-то осторожно тронул меня за плечо... - Прошу прощения, сэр... От неожиданности я вздрогнул, и обернувшись, увидел матроса Дарки, по прозвищу Шрам, которое этот парень получил из-за своего жуткого шрама, изуродовавшего почти все лицо. Дарки был самым старым матросом на "Жемчужине" и выходцем из большого индейского племени. Некоторые даже поговаривали, что в родне у Дарки водились шаманы, и что сам он когда-то был шаманом, а Дарки - вовсе его ненастоящее имя. Но я не очень-то верил всем этим россказням. Ха, из шаманов - в пираты? Бред... Впрочем, в жизни ведь всякое бывает. Да и по старости Дарки уже не участвовал в боях и абордажах, но очень добросовестно и прилежно выполнял на судне разную мелкую и нудную работу, и все были им очень довольны. И сейчас выжидательно смотрел на подошедшего ко мне старого матроса, не слишком-то расположенный к каким-либо разговорам: - А-а, это ты, Дарки... Что-то хотел, приятель? Только говори быстрее, очень тороплюсь, - неприветливо и неохотно пробурчал я. - Сэр, именно поэтому и пришел к вам, - тут Дарки слегка замялся. - Я слышал, у вас в каюте находится тяжело раненая девушка, которую вы вчера нашли на шхуне. Так вот, я тут кое- что принес..., - с этими словами он бережно достал из кармана склянку, завернутую в цветную тряпицу. - Возьмите, сэр, я принес это средство для девушки, оно отлично лечит и заживляет самые тяжелые, гниющие раны. Когда-то мне пришлось испытать эту мазь на себе, - и Дарки потрогал свой уродливый шрам. - Ведь если бы не она, меня бы уже не было на свете. Я взял склянку и повертел ее в руках, пытаясь разглядеть содержимое, но стекло было слишком темным и мутным... - Вот спасибо, старина.., - и с уважением посмотрел на матроса. - Конечно, это очень похвально, что ты так беспокоишься за незнакомого человека, и сейчас твоя мазь будет, как нельзя, кстати, - тут же открыл склянку и понюхал ее содержимое. - Фу-у, ну и вонища, - ударивший в нос сильный, резкий запах мне совсем не понравился. - А что это такое? Ну, в смысле... - Это совсем неважно, сэр, и слишком долго объяснять. Ведь главное, чтобы девушка поправилась, а из чего это средство приготовлено, не имеет никакого значения. Разве не так? - старый Дарки смотрел на меня, хитровато прищуря свои мудрые, блестящие, маленькие глазки. - Ну, да-да, конечно... Просто как-то интересно стало..., - я понял, что сейчас задал своему матросу дурацкий вопрос и слегка замялся. - Разумеется, это неважно. Но тут заметил, что Дарки как-то уж очень внимательно меня разглядывает, вернее, даже не меня самого, а висящий на моей шее медальон рыженькой мисс Элен. - Позвольте вопрос, сэр - а откуда у вас эта вещица? - спросил Дарки, осторожно трогая маленькую серебряную пластинку. - Э-это... А-а это досталось мне в наследство от моей покойной матушки, - не моргнув глазом, соврал я, но тут же поймал на себе насмешливый взгляд старого матроса. - Ну, ладно, ладно... Шучу, на самом деле эта милая безделушка принадлежит той девушке, - и покосился в сторону каюты. - А нашел его у себя на полу и просто взял на сохранение, пока эта крошка больна. А как только она поправится... Дарки, ты знаешь, что это? Старый индеец немного помолчал, словно что-то вспоминая, и его обезображенное лицо помрачнело. - Сэр, женщины многих индейских племен надевают такие медальоны своим детям на шею сразу же после рождения, чтобы защитить их от злобного, кровожадного духа... - Хм, и интересно, от какого же? - стараясь ничем не выдать своего любопытства, спросил я у индейца. - Хотите, кэп, я расскажу вам маленькую сказку? - он исподлобья сверкнул на меня глазами. - А вы внимательно послушаете. - И не дожидаясь ответа, Дарки присел на ступеньки капитанского мостика и начал рассказ... Когда то давным - давно на маленьком острове жил один жестокий, хвастливый и очень жадный человек. Он ловил на озере рыбу, но улов все время казался ему невелик. И он каждый раз все яростней забрасывал сеть, и каждый раз вытаскивал ее полной почти до краев, но все равно был недоволен. И вот однажды, когда он снова был очень сердит из-за небольшого улова, на зеркальной поверхности озера показалась сама Хозяйка Синих Вод. "Скажи, человек, зачем ты почти каждый день ловишь столько рыбы? Ведь тебе не нужно ее столько для еды.. А ты истребляешь рыбу просто так, ради забавы. Ты скоро выловишь всю рыбу в моем озере, тогда люди и звери будут голодать." - строго сказала она жадному рыбаку. "А я ловлю рыбу не только для еды. Я хочу, чтобы все знали, что я самый лучший рыбак, и ни у кого в нашем племени нет такого богатого улова. - Хвастливо и непочтительно ответил он владычице озера. - И если захочу, я выловлю всю рыбу в твоей жалкой, грязной луже." "Ну, что же, хорошо, пусть будет так." - вздохнула Хозяйка Синих Вод и исчезла. На другой день жадный рыбак снова отправился на озеро, вошел по пояс в воду и начал ставить сеть, как вдруг под водой кто-то большой и очень сильный крепко схватил его за ногу, и стал тянуть в воду. А когда человек, совсем обессиленный, упал, этот кто-то утащил его в озеро, и сине - бирюзовые воды тотчас же обагрились кровью. Находящиеся неподалеку люди все видели, но никто так и не захотел помочь ему. А по ночам из вод озера стало выходить на берег жуткое чудовище с железными зубами, нападая на рыбаков и пожирая их, но почему-то никто не мог найти их останков или самой мелкой косточки, а кругом были лишь огромные лужи крови. И оставшиеся в живых люди племени, спасаясь от чудовища, навсегда ушли из этих страшных мест, где поселилось зло... Но оно последовало за ними. После рассказа Дарки в воздухе повисла напряженная тишина, которую я нарушил первым. - Ну, спасибо, Дарки, старина, вот повеселил, нечего сказать.., - и усмехнулся себе в усы. - А я-то и рад, уши развесил. Ох, люблю ваши эти... индейские сказочки. Но сказки сказками..., - и уже собрался было зайти в каюту... - Сэр, подождите, - Дарки поднялся со ступенек. - Этот рисунок на медальоне... Это Адаи - полудух и полусущество. Адаи настолько уродлив, что сам панически боится своего изображения, и ищет для себя тело человека или животного, вселяется в него, и таким способом входит в мир людей. Но он никогда не задерживается в одном теле надолго, он все время находит нового хозяина, а прежнего убивает, пожирая его изнутри, и оставляя бессмертную душу без ее телесной оболочки вечно скитаться, не находя покоя. А еще говорят, что Адаи, будучи полусуществом, может производить на свет потомство, такое же уродливое и кошмарное, как он сам. А растет этот жуткий "урожай" в гнездах, подобных осиным. Вот что такое Адаи, сэр. Дарки умолк и хотел уйти, но тут вдруг страшная догадка озарила меня и схватил старика за рукав: - Дарки, а ведь ты знаешь, что произошло на "Лианде"! И ты знаешь, что произойдет, вернее, уже произошло у нас на "Жемчужине"! Это... Адаи, да? Выходит, что мы, сами того не подозревая, дали прибежище злому демону? - я нетерпеливо потряс Дарки за плечи. - Скажи же правду, шаман! - Сэр, я не шаман, и никогда им не был, - спокойно сказал индеец, мягко отстранив мои руки. - Откуда мне знать, Адаи это или нет? Ведь я же никогда его не видел... Я просто старик, болтающий всякий вздор, - с этими словами Дарки потрогал свой уродливый шрам, как-то странно посмотрел на меня и потихоньку удалился... Я так и остался с открытым ртом возле дверей своей каюты и чувствовал, как сейчас все мачты "Жемчужины" дружно рушатся на мою дурную башку. "Если все эти россказни старого индейца - правда, то ты, приятель, сам, своими собственными руками впустил на свой корабль зло, - с содроганием подумал я. - И теперь нужно серьезно подумать, как всем нам спасти свои... головы от кровожадного индейского гостя. Но свою старушку "Жемчужину" бросать не намерен. Ну, а если старик набрехал, и все это - просто сказка..? - попытался успокоить сам себя. - Ладно, поживем - увидим. Но в любом случае, пока никому ни слова. Разве что, только Гиббсу." Я вошел в каюту, запер за собой дверь и посмотрел на лежащую девушку. Скоро мне предстояло еще одно крайне неприятное дело. Глава 5 Я подошел к койке, потрогал влажный лоб мисс Элен и с некоторым облегчением заметил, что он уже не такой горячий, как накануне. Было видно, что сильный жар перестал ее мучить, и сейчас девушка лежала уже не в бессознательном, болезненном забытьи, а просто спокойно спала. Все это было, конечно, очень хорошо, но при мысли о том, что мне снова придется обрабатывать ужасную гнойную рану все равно становилось как-то не по себе. Но деваться было некуда... Я откинул одеяло, посмотрел на чуть сползшую вниз, срочно нуждающуюся в замене повязку и поморщился. "Сам озаботился, приятель, сам и расхлебывай, - со вздохом подумал я, - ведь ты же не можешь бросить рыженькую крошку в этой грязной, промокшей от крови и гноя тряпке. Не Гиббса же тебе снова на помощь звать. Ха, Гиббса... Тоже мне, лекарь..., - я с трудом подавил смех, глядя на ночное дело наших неумелых рук. - О-ой, Джек, старина, это же тебе не морские узлы вязать и канаты крутить. Ведь то, что вы вчера вместе с ним намотали на бедную девочку, повязкой можно назвать с бо-ольшим трудом, этот сползший за ночь, нелепый кокон никакой критики не выдерживает. Так, ладно, сейчас все переделаем..." В некотором роде я был даже рад отсутствию Гиббса, потому что мое внимание случайно привлекла маленькая и тугая грудь мисс Элен, с нежной, как у младенца, молочно - белой кожей, а манящие, ярко - розовые кружки сосков притягивали не только взгляд... Уф-ф, ну, кто из нас не без греха? Я не удержался и дотронулся до призывно розовеющего пятнышка, пару раз слегка проведя по нему кончиками пальцев, чувствуя, как крошечная горошинка вмиг делается плотной, подаваясь навстречу этим прикосновениям, от которых меня самого тут же бросило в жар. "Э-эй, парень, ты что это вытворяешь? - строго спросил внутренний голос. - Как тебе не стыдно! А ну, немедленно прекрати протягивать к девочке свои грязные лапы! - я с явной неохотой убрал руку. - Джек, старина, ты не забыл, зачем сюда приперся и что хотел сделать? Правильно, вот то-то же. Сначала помоги этой крошке, а вот уже потом... Кстати, еще раз о грязных лапах - ты только посмотри на свои руки, приятель, - что тут же и сделал. - Когда ты их мыл последний раз, а? - если честно, то не помнил. - Вот-вот, а еще собрался с такими руками к ране прикасаться. Встань и вымой их хорошенько, доктора всегда это делают, а значит, так надо." Я тяжко вздохнул, и подчиняясь суровому приказу зануды-Джека-второго, сидящего внутри, плеснул в чашку воды и стал оттирать со своих рук вековую пиратскую грязь, но не очень успешно справился с этой нелегкой задачей. И вообще, руки мыть я не любил и зачастую просто вытирал их об штаны, а процедуру мытья считал ненужной тратой времени и бесполезным расходом воды. И только такое исключительное обстоятельство заставило меня сегодня изменить своим железным принципам. "Ладно, и так сойдет, - и с некоторым огорчением поглядев на свои руки. - Не такие уж они грязные, как кажутся. Вот только об штаны их вытирать, пожалуй, сейчас не стоит." Рана кровоточила, и я решил долго не копаться, разматывая грязную, промокшую насквозь повязку, а сразу взял нож, и хотел уже просто разрезать ее пополам, мысленно поздравляя себя с тем, что с утра еще ничего не ел. Но тут мисс Элен вдруг внезапно очнулась, и увидев перед собой незнакомого человека с ножом в руках, громко вскрикнула. Два огромных изумрудных глаза с ужасом уставились на меня, а я чуть не подскочил от неожиданности. - Сэр, что... что вы делаете? Что вам от меня нужно? Пожалуйста, не надо, оставьте меня в покое..., - испуганно прошептала девушка, прикрываясь одеялом, и беспокойно заворочалась, пытаясь приподняться, но тут же со стоном снова рухнула на подушку. "Вот ведь зараза, ну как же не вовремя сознанию этой крошки приспичило вернуться назад к своей хозяйке, - с досадой подумал я. - Та-ак, приятель, вот только бабьих истерик нам с тобой еще не хватало. Теперь придется успокаивать эту нервную девицу, вместо того, чтобы заняться ее раной, и быстро все закончить. Хотя, это и к лучшему. Ведь если девочка находится в здравом уме и твердой памяти, в чем, правда, очень сильно сомневаюсь, то тогда ее можно будет расспросить, что же на самом деле стряслось на их проклятой шхуне." - Ну, вот, слава богу, мисс, вы больше не похожи на умирающую, - весело сказал я и лучезарно улыбнулся. - А то уже было подумал, что потеряю вас навсегда. Но вам нельзя делать таких резких движений, у вас очень тяжелая рана... И вообще, не нужно так от меня шарахаться. Не кусаюсь, вам совсем не враг и желаю только добра.., - я старался говорить, как можно убедительней и любезней, и видел, что мои слова имеют успех и нервная цыпа немного успокоилась. - Кроме того, предвидя ваши возможные вопросы скажу, что сейчас вы находитесь на моем судне, в моей каюте и в моей постели...э-э-э... по причине вашей раны. - Сэр, вы не могли бы дать мне воды? - продолжая сверлить меня взглядом, чуть слышно попросила девушка. - Внутри все пересохло... - Конечно, мисс, о чем разговор..., - я поднялся с койки, налил в кружку воды и добавил в нее немного рома. - Зачем там ром? Ведь я же просила только воды, - спросила девушка, почувствовав терпкий запах. - Пейте, мисс, немного спиртного вам сейчас не повредит, да и мне, пожалуй, тоже, - с этими словами от души приложился к бутылке. - Ну как, понравилось? - усмехнулся я и взял у нее кружку. - Не знаю, как-то сразу голова закружилась, - попыталась улыбнуться девушка, а ее бледные щечки слегка порозовели. - Спасибо вам, мистер... - Джек, меня зовут Джек, а мой корабль называется "Черная Жемчужина", так что, добро пожаловать на борт. А как зовут вас, леди, уже знаю из судового журнала "Лианды". Капитан Брандт был большим педантом и позаботился об этом. Можно считать, что мы с вами уже заранее познакомились... Ну, ладно, об этом после. Видите ли, мисс Элен, я как раз собирался привести в порядок вашу рану, когда вы так некстати вдруг открыли глаза. И может быть, теперь, все-таки, продолжу? - Н-нет, сэр, спасибо... Н-не нужно, - пролепетала мисс Элен, заливаясь краской стыда, и натягивая на себя одеяло чуть ли не до ушей. - Ведь мне уже намного лучше... Или п-позвольте, я сама.. - Вот еще, глупости! Что вы сама? Обработаете и перевяжете свою рану? Хотел бы поглядеть, как это у вас получится... Мисс Элен, ну, что еще за капризы? - строго спросил я, решительно стаскивая с нее одеяло, девушка лишь успела тихо ойкнуть, прикрывая грудь руками. - Не нужно лишней скромности, ведь кто-то же должен был ухаживать за вами. Могу поклясться, что вы далеко не первая женщина, которую вижу без одежды. И совсем не собираюсь любоваться вашими прелестями. "Да-да, расскажи это кому-нибудь другому, приятель, - ехидно хихикнул внутренний голос. - А кто еще совсем недавно.. Ну, ладно, неважно. Давай, добросовестно приступай к своим лекарским обязанностям. А эту крошку на время всей отвратительной процедуры нужно отвлечь разговорами. Тем более, что вам с ней есть о чем потолковать." - Какой вы, мистер Джек, все-таки, грубый, - ворчливо отозвалась мисс Элен. - И кстати, сэр, куда вы дели мое платье? Или теперь так и останусь голышом? - Сожалею, мисс, но ваше дорогое шелковое платье, увы, приказало долго жить. Мне пришлось его изрезать, чтобы кое-как стащить с вас. А вам подберем какую - нибудь другую одежку, конечно, не такую шикарную, но главное, что голышом не останетесь, за это можете не волноваться. Что же касается грубости..., - тут я снова взял нож, и изрядно утомленный этими долгими разговорами, разрезал повязку. - Я пират, леди, и просто обязан быть грубым и жестоким. Вы напуганы, мисс? - Вовсе нет, мистер Джек, но почему-то сразу так и подумала, - спокойно ответила девушка. - Но в моем незавидном положении все равно выбирать не приходится. И кроме того, мне всегда было интересно взглянуть на живого пирата... - Можно просто Джек... А вы, наверное, до сих пор видели их только в мертвом виде... Ну и как, нравиться вам живой пират? - усмехнулся я. - Мне пиратов вообще никогда не видеть не доводилось - ни мертвых, ни живых.. Но... впечатляет... Только раньше думала, что пираты, они немного... другие.., - и мисс Элен смерила меня многозначительным взглядом с головы до ног. - И вы можете звать меня просто Элен. - Ну, пираты бывают разные, - загадочно ответил я. - Однако, Элен, вы отвлекли меня. Весьма извиняюсь, но..., - тут я слегка приподнял девушку и осторожно вытащил из под ее спины повязку. - А теперь бы попросил вас отвернуться, и по возможности сюда не смотреть.. - Почему? - слабо возмутилась девушка, - ведь это же моя рана, и я имею полное право знать, на что она похожа.. - Нет, раз сказал, не надо, значит, не надо. Какая же вы, все-таки, непослушная, - сурово изрек я, плеснул в кружку рома и наполовину разбавил его водой. - Выпейте еще, сейчас вам это о-ох, как понадобится... - Очень больно будет, да? - побледнев, прошептала девушка, быстро осушила всю кружку до дна, и сжимаясь от плохо скрытого страха в комок, повернула голову к стенке. - М-м-м, мисс, вам сказать честно или солгать? - я взял у нее кружку, как следует намочил ромом тряпицу, и поморщившись, аккуратно поднял содранный кожный лоскут, открывая жуткую рану. Впрочем, на сегодняшний день она имела уже не столь жуткий вид, но зрелище все равно было отвратительным. "Ну, что ж, начнем, благословясь, - с содроганием подумал я, заранее представляя, как на крики этой крошки сюда сбежится вся команда." Но тут в отношенни мисс Элен сильно ошибся. За все время такой болезненной процедуры она не издала ни звука, но отлично видел, что ей очень больно. Бедная девочка судорожно вцепилась в край койки, и на бледном личике выступили крупные бусины пота... - А скажите, Элен, что же, все-таки, случилось у вас на "Лианде"? - несмотря на совсем неподходящий момент, наконец-то решился спросить я девушку, в надежде хоть как-то отвлечь ее от причиняемых мной же сильных страданий. - Там кругом было столько кровищи... Что это за зверь напал на вас? - Понимаете, Джек... Все эти события на "Лианде"... Они проносятся в памяти обрывками, - девушка задумалась, сразу отвлекаясь от боли. - Я хорошо помню, что у нас на судне сначала началась эпидемия какой-то странной болезни, а потом матросы из команды стали загадочно исчезать, оставались лишь лужи крови, но самих тел нигде не было. Это было так жутко. На судне назревала паника. - Элен поежилась, что-то усиленно вспоминая. - Потом я пошла искать своего отца, он должен был находиться в каюте капитана... Но когда я зашла в каюту, там было пусто..., а-ай, Джек, осторожней, пожалуйста, - она вздрогнула и поморщилась, когда я, поглощенный рассказом, слишком сильно зацепил рану.. - Оу, прошу прощения, мисс, отвлекся... Ну, вы вошли в каюту кэпа, а дальше что было? - А потом там, в каюте, я снова увидела кровь, ужасно перепугалась и хотела убежать, как вдруг кто-то набросился на меня, сбил с ног..., - тут девушка снова задумалась. - Скажите, мисс, это была собака, да? То есть, на вас напала... собака? Да-да, ваша собака, вернее, собака вашего отца, дог Лео? Ведь так? И это собака, словно одержимая каким-то злым духом, нанесла вам такую страшную рану и другие укусы? - я упор смотрел на озадаченную мисс Элен. - Нет, Джек, это был совсем не Лео. Дело в том, что я даже не видела, кто или что это было.. И это что-то или кто-то напал на меня сзади и швырнул на пол. Я упала и тут увидела, как в открытую дверь каюты вихрем влетел Лео, он так жутко рычал, а шерсть на нем поднялась дыбом. Он яростно бросился на напавшего на меня... И дальше я ничего не помню.. А очнулась только здесь... Ну, а остальное вы знаете. - Да-а, плохо, что вы так и не увидели нападавшего, - с сожалением произнес я. - Не знаю. Может, это и к лучшему, что его не видела... Скажите, Джек, а-а вы скоро закончите? - нетерпеливо спросила девушка. - Ну что-то уж о-очень... В общем, Джек, я больше не могу терпеть, и сейчас начну орать дурным голосом на весь ваш корабль.. - Да не придется вам орать на весь мой корабль, мисс. Ведь я уже почти закончил, - с этими словами взял мазь, которую дал мне Дарки, аккуратным слоем положил ее на рану и снова прикрыл кожным лоскутом. - Ну, вот и все. Сейчас только перевяжу вас хорошенько.. Пока я возился с повязкой, Элен молчала, думая о чем-то своем, и не мешала мне. Наконец-то все было сделано, задал ей какой-то вопрос, но не получил ответа и увидел, что она, умаявшись от болезненной процедуры, почти сразу же уснула. Вероятно, это ром сделал свое дело. Я лишь с уважением посмотрел на эту терпеливую и мужественную девочку и не стал ее будить. "Ладно, пусть крошка отдыхает, не буду ей мешать. Спрашивать у нее сейчас еще о чем-то все равно бессмысленно, видимо, она рассказала все, что знала. Нужно сегодня взять с собой Гиббса еще с кем - нибудь, и с ними прогуляться на это проклятое судно." Я еще раз посмотрел на мирно спящую Элен и тут вспомнил, что со вчерашнего дня еще ничего не ел. С одной стороны это было очень хорошо, но сейчас мой голодный желудок настойчиво напомнил о себе. Я запер каюту и заскочил на камбуз, чтобы чего-нибудь перекусить, и нашел там Гиббса, ругающегося с коком.. - Ну, зачем ты, Чарли, эту тухлятину сюда притащил? - Гиббс придирчиво нюхал вяленый кусок мяса и брезгливо морщился. - Ведь она же давно испортилась и воняет, неужели сам не чуешь? У тебя, наверное, нос бронзовый. А солонину выкинуть пора... Мало у нас народу поотравилось.. - И ничего она не испортилась, - сердито спорил кок, - это у тебя, Гиббс, с обонянием что-то не то. Ты сам где-то тухлятины нанюхался, вот тебе и мерещится... А парни наши вовсе не отравились, а болячка у них какая-то, и дай бог, чтоб не заразная. А то передохнем тут все, как мухи... - Мистер Ллойд, все разговоры про болячки отставить и панику на судне не разводить! - строго вмешался я. - А солонину немедленно за борт, она в самом деле протухла и смердит на весь камбуз.. А вообще, мистер Ллойд, прямо сейчас очень тщательно пересмотрите всю нашу провизию, и все порченое немедленно за борт, без всяких раздумий.. - Слушаюсь, сэр! - лишь вздохнул в ответ кок, и взяв испорченое мясо, потащил его на палубу. Я мысленно поздравил себя с тем, что очень своевременно отправил кока из камбуза и теперь, быстро поглощая утреннюю холодную кашу, воспользовался его отсутствием, и решил насесть на Гиббса: - Ну что, мистер Гиббс, пойдешь со мной на "Лианду"? - спросил я у боцмана, как только мы с ним остались вдвоем. - Ведь вчера мы так и не успели пошариться на судне. Нужно хорошенько взглянуть на него изнутри, нет ли каких повреждений, ну и в каюте капитана перебрать все, как следует. Может, что интересное для нас отыщется. - М-м-м, знаешь, Джек, что-то мне очень не хочется снова лезть на это проклятое корыто. Там чертовщина какая-то произошла, - Гибсс хлебнул рома и задумчиво посмотрел на меня. - Кэп, хотите скажу, что я про эту "Лианду" думаю? Сжечь бы ее, к чертовой матери, а самим быстрее убраться с этого места... Только ведь ты все равно меня не послушаешь, - он тяжело вздохнул и махнул рукой. - Ладно, Джек, чего уж теперь.. Конечно, пойду с тобой на "Лианду", не могу же бросить своего капитана, хе-хе. Да и ты от меня все равно не отвяжешься, - верный боцман ухмыльнулся во всю вечно опухшую рожу и снова прильнул к бутылке. - Кстати, кэп, как долго мы еще дрейфовать собираемся? - Как только посетим "Лианду", дружище, так сразу и выйдем из дрейфа, - весело отозвался я. - А насчет меня ты прав, как всегда. Ведь от тебя, действительно, не отстану. Так что, давай, старина, отрывай свой зад от лавки и пойдем. Только возьми с собой еще кого-нибудь из парней покрепче... - И рома побольше, - просиял Гиббс. - И это тоже не повредит! Я уже успел закончить свой очень быстрый обед, и мы с боцманом вышли из камбуза, полностью готовые к походу на прибуксированное судно. ***** Через некоторое время я, Гиббс, Пинтел, Раджетти (о, боже мой, а этих-то... умников боцман зачем сюда приволок?) и еще трое парней стояли на палубе шхуны. При свете дня залитая солнцем "Лианда" вовсе не казалась такой мрачной и зловещей. Я не ошибся, и судно было почти новым, совсем недавно спущенным на воду. Я прошелся по палубе, с удовольствием разглядывая корабль, поднялся на капитанский мостик и потрогал хорошо отполированное, нагретое солнцем дерево штурвала. - Кэп, ну что, куда мы в первую очередь курс возьмем? Снова в трюм полезем? - окликнул меня Гиббс. - Мистер Гиббс, вы с парнями хорошенько осмотрите все судно, ну, а сам, пожалуй, еще раз загляну в каюту капитана, - ответил я, спускаясь с мостика. Но Гиббс и остальные продолжали топтаться на палубе, и было видно, что им ужасно не хочется снова шастать по "Лианде". - Э-эй, ребятки, а вы почему все еще здесь? - строго спросил я замявшихся парней. - Давайте, давайте, иначе мы так до утра прокопаемся. - Прошу прощения, кэп, а что искать-то нужно? - поинтересовался Раджетти. "Устами младенца глаголет истина, - сказал я самому себе. - А ведь этот парень прав. В самом деле, приятель, что? Ведь ты даже сам толком не знаешь." - Что-нибудь очень интересное и необычное, мистер Раджетти, - я усмехнулся, глянув на озадаченного моим ответом умника, и вошел в открытую настежь, с выбитой дверью, капитанскую каюту. И сразу же мною овладело странное, весьма неприятное чувство, что за мной кто-то пристально наблюдает. Я резко обернулся... "Тьфу, вот черт! Джек, ты идиот, ведь это всего лишь портрет. Совсем у тебя в дурной башке непорядок, скоро от своей собственной тени шарахаться будешь", - и с досадой повернув висящий портрет рожей к стенке, чтобы на расшатанные нервы не действовал, стал внимательно разглядывать бывшее жилище капитана Брандта, прикидывая, с чего можно начать поиски в этом бардаке. Что именно нужно найти, я не знал, но тут меня вдруг посетила замечательная мысль, и я достал свой компас. Стрелка, немного покрутившись, указала на большой открытый сундук с книгами. "М-да-а, а капитан Брандт был большой любитель чтения, - подумал я, перебирая аккуратно сложенные книги. - Та-ак, и что же я смогу здесь найти? О-о-о, какая... пикантная книжка, ай-яй-яй, ну, мистер Брандт, ну и развратник, - и вытащив из стопки одну книжонку в ядовито - зеленом переплете, неторопливо стал листать страницы с похабными рисунками и таким же похабным содержанием, что даже у повидавшего виды меня все косички на башке чуть не поднялись дыбом, вместе с ... кое чем другим. Я шумно вздохнул. - Э-эх, приятель, тебе не кажется, что ты чересчур увлекся? Все, хватит. Ты ведь пришел сюда вовсе не бесстыдные книжки с картинками разглядывать, а дело делать. А если уж так интересно, возьми ее с собой, и на досуге почитаешь... Или на ночь, перед сном... Вслух, той крошке, что у тебя в каюте, в твоей постели сейчас находится. Цыпа от этой книженции будет в полном восторге.. О-ох, что за пошлый вздор сейчас несу, бр-р.." Я нервно хохотнул, убрал книжку в карман и хотел уже было прекратить поиски, как вдруг наткнулся на небольшую потрепанную тетрадь в кожаном переплете. Записи в ней были сделаны уже не рукой капитана Брандта, почерк был совсем другой - торопливый, широкий и размашистый. Я быстро пролистал тетрадь, нашел в ней очень любопытные записи и тоже запихал ее в карман. А еще на самом дне сундука нашел мешочек с золотыми монетами, кое- какие личные вещи кэпа "Лианды", и разумеется, тоже прихватил их. Порывшись на столе, я взял с собой несколько нужных нам навигационных карт и еще некоторые бумаги, а разбросав кучу одежды, под которой лежала Элен, неожиданно нашел красивое, дорогое шелковое платье и очень удивился. "Хм, как странно видеть в каюте строгого, педантичного капитана женское платье, и как оно могло попасть сюда? Ведь, кроме мисс Элен, других женщин на судне, вроде бы, не было. А если это платье Элен, по размеру-то оно как раз для нее подходящее, то что оно здесь делает? - и многозначительно оглядев дамскую одежку, понимающе ухмыльнулся. - Ну, мало ли, с кем в свое время спал кэп... В конце концов, это вовсе не мое дело. Зато теперь этой крошке будет, что одеть. То-то она обрадуется..." И прихватив с собой платье, собрался со всей этой нехитрой поклажей покинуть каюту.. - Сэр, мы сейчас в трюме были, - неожиданно раздался за спиной голос Раджетти, а я вздрогнул и резко обернулся. - Течей нет и повреждений нет, и с оставшимся грузом все в порядке. Вот только проклятые осы гнезда свили, да..., - покашливая, произнес он с досадой. - Там, на тюках с тканью. Надо бы их истребить, пока не поздно, а то житья от этих тварей не будет... - Что-о? Раджетти, к-какие, к черту, гнезда, какие осы? - я с тревогой уставился на одноглазого умника. - А ну, пойдем, покажешь... Да пошли же быстрее, - ни в силах больше сдерживаться, заорал я на него и на всех парусах рванул в трюм. - Кэп, ну, не стот так переживать, ведь это всего лишь о-осы, - растерянно пролепетал Раджетти, едва успевая за мной. Я пулей влетел в полутемный трюм, и схватив фонарь, стал придирчиво и внимательно разглядывать тюки с тканью, замечая на них то тут, то там странные шарообразные наросты черного цвета, с красивым металлическим отливом и мягкими, пушистыми ворсинками, по форме напоминающие осиные гнезда. Одни из таких "гнезд" были маленькими, другие большими и разросшимися, с прикрытым тонкой пленкой отверстием наверху. Некоторые из них высохли и валялись на полу. Я поддел одно ногой - оно было пустым и рассыпалось в пыль. Тогда осторожно прикоснулся к большому блестящему черному "шару"... Он пульсировал под рукой, словно живой, и внутри что-то тихонько зашевелилось. Я в ужасе отдернул руку... "Будучи полусуществом, Адаи способен производить на свет потомство, такое же кошмарное, как и он сам, выращивая этот жуткий "урожай" в гнездах, похожих на осиные..", - недавние слова старого индейца Дарки вихрем пронеслись в мозгах, и меня сразу бросило в жар, а в глазах потемнело... "Ведь тогда получается, что сейчас в трюме "Лианды" ждут своего часа десятки этих кошмарных тварей! И судя по пустым "гнездам"... О-о-о, не-ет", - с трудом сдерживая дурноту, подумал я, и с остервенением начал расшвыривать мягкие тюки по сторонам, находя все новые и новые "домики", и глядя в пустой угол, понял, что он весь облеплен ими. Такая же причудливая "поляна" красовалась на стенке, а рядом с ней еще одна, и еще... С рвущимся наружу сердцем я уставился на сотни пока что не появившихся на свет жутких бестий, дремавших в ожидании своей кровавой жатвы. - Сэр, что с вами? - окликнул меня Раджетти. - Ну, не стоит так убиваться из-за осиных гнезд. Мы их поснимаем... - Это не осы, - с трудом пробормотал я, попятившись к выходу. - Мистер Раджетти, пойдемте отсюда быстрее. - и схватив опешившего умника за рукав, потянул его за собой прочь из трюма. - Гиббс, где ты есть, черт бы тебя побрал, отзовись! - заорал я на все судно, да так, что боцман, словно ошпаренный, выскочил из капитанской каюты. - Джек, что случи... - Гиббс, собери всех остальных... "Лианду" сжечь, к чертовой бабушке! Весь груз, который мы, недоумки, притащили с нее на "Жемчужину" - за борт! И без лишних вопросов! - и поймав изумленный взгляд Гиббса, уже было открывшего рот, сразу пресек всяческие попытки о чем-либо спрашивать или спорить. - Потом все объясню... Уходим! ***** - Не буду долго и красочно описывать, каким ярким и разноцветным пламенем полыхала подожженая нами "Лианда", и как весь ее груз, доставшийся нам слишком легко, с такой же легкостью полетел за борт. - Джек криво усмехнулся, одним махом осушил до дна большущую кружку рома, и уставился немигающим, мрачным взглядом куда-то вдаль, словно на короткое мгновение отрешившись от всего земного, и думая о чем-то своем. За столом на некоторое время воцарилось молчание... - Э-эй, Дже-ек, приятель... А что дальше-то было? - робко потрогал его за рукав капитан Дик. - Дже-ек... Ты сейчас с нами, или еще нет? - Хм, дальше..., - Джек сразу выплыл из прострации. - А дальше, джентльмены, началось настоящее веселье, - он хитро подмигнул застывшим в ожидании присутствующим, и толкнул в бок задремавшего и тихонько похрапывающего Гиббса. - Просыпайся, старина, невежливо дрыхнуть в таком приличном обществе.. И капитан "Жемчужины", растормошив подбирающего слюни, полусонного боцмана, собрался продолжить свой рассказ... Глава 6 - Как я уже говорил, джентльмены, злополучную "Лианду" мы успешно сожгли и немедленно вышли из дрейфа, стремясь поскорее покинуть это страшное место, - после недолгой минуты молчания Джек, мрачно ухмыльнувшись, снова вернулся к своему рассказу. - А мне пришлось сказать команде правду о проклятой шхуне, рискуя вызвать панику на судне, но другого выхода у меня уже просто не было. И теперь с тревогой наблюдал, как мои бравые парни с перепуганными и угрюмыми рожами поспешно вытаскивают из трюма весь груз "Лианды" и отправляют его за борт. Конечно, я как мог, пытался внушить своим явно скисшим ребятам, что от страшной напасти мы избавились, но сам очень слабо в это верил. И почти всей своей многострадальной шкурой ощущал, как тяжелая черная туча какого-то незримого зла нависла над "Жемчужиной", напрочь лишая всех нас покоя. Я еще некоторое время без тени сожаления смотрел, как наши розовые мечты о богатстве, рассеиваясь, исчезают вместе с тонущим грузом в сине-бирюзовых водах Карибики, и с тяжелым сердцем отвернулся. "Да ладно тебе, старина, черт с ним, с этим грузом.. И с этой проклятой богом шхуной..., - нехорошие предчувствия так и раздирали меня на части. - Лишь бы все благополучно обошлось, ведь это сейчас самое главное..." А еще нужно было проведать Элен. Когда по возвращении с "Лианды" я, ошарашенный своей ужасной находкой, вихрем ворвался в каюту, девушка, как мне показалось, спала сладким сном младенца и даже не проснулась. Она не слышала, как я шумел и шуршал принесенными со шхуны пожитками, в беспорядке скидывая их на стол, а потом, нечаянно громко хлопнув дверью, снова пулей вылетел на палубу. Но перед тем, как вернуться к себе, заскочил на камбуз, попросил кока Чарли сообразить что-нибудь поесть, и отправился в каюту с твердым намерением разбудить спящую красотку, и попробовать накормить ее. А открыв незапертую дверь, застал совсем неожиданную картину. Мисс Элен сидела на койке, прислонившись спиной к стенке, и уже успела облачиться в мою рубашку, которую она, вероятно, нашла в сундуке, и сия рубашка, к моему величайшему удивлению, оказалась чистой, ну, а ее законный хозяин, видимо, слишком плохо знаком со своим гардеробом... При моем появлении девушка смутилась и беспокойно закопошилась, нервно перебирая одеяло, будто что-то пыталась спрятать. - О-о, мисс, с добрым..., ну, теперь уже вечером. А я смотрю, кто это восседает в моей койке и в моей одежке, - усмехнулся я, разглядывая Элен. - Решили подняться? А не рановато ли? - Не рановато, - улыбнулась девушка. - Просто так устала лежать без движения, - она как-то виновато посмотрела на меня. - И потом, Джек, я... заняла вашу постель и самовольно одела вашу рубашку.. - Да бросьте вы, Элен, эти церемонии! - в ответ я только махнул рукой. - Я, слава богу, и на полу, на матрасе неплохо выспался, и голышом пока не хожу. А потом, я вижу, что вам стало намного лучше, и это очень хорошо, - и стал сгребать со стола накиданный на нем скарб. - Я просил кока принести нам ужин. Ведь вы, наверное, голодны? - Если честно, не очень.. Но..., Джек, мне, правда, совсем не хочется есть. - Если честно, мисс, то поесть вам, все-таки, нужно... Даже через "не хочу", - тоном, не допускающим возражений, изрек я. - И никакие отказы и отговорки не принимаются, - и строго взглянул на девушку. - Ну, Элен, дорогая, сами подумайте, ведь не кормить же мне вас силой.. - Ладно, хорошо, - покорно вздохнула она. - Приказы кэпа обсуждать не принято... - А-а, вот это верно, - я весело подмигнул ей. - Знаете, Элен, а из вас получился бы очень дисциплинированный матрос. В ответ девушка лишь пожала плечами: - Не уверена...На "Лианде" я редко слушалась капитана.. Впрочем, и отца тоже.., - очень тихо и печально произнесла она, глядя куда-то мимо меня. "Девочка грустит по отцу, по кэпу. Это понятно. Пожалуй, сейчас не стоит наседать на нее с расспросами", - с некоторым сочувствием подумал я, и сразу кое-что вспомнил.. - Оу, мисс, тут у меня... некая ваша вещица, которую нашел в своей каюте на полу, - с этими словами снял с себя медальон с отчеканенным страшилищем, и протянул его Элен. - Возвращаю вашу безделушку в целости и сохранности. - Спасибо, Джек, но не нужно..., - девушка покачала головой - Это мой подарок вам. На память. К сожалению, мне больше нечем отблагодарить вас за помощь... - Ну-у, так уж и нечем? - я хитро стрельнул глазами в сторону Элен, снова надевая цепочку на шею. - Странно, но раньше мне казалось, что у женщины всегда имеется способ выразить свою признательность и... - Джек, это вы сейчас о чем? В каком смысле? - услышав мою последнюю фразу, девушка нахмурилась, а в ее голосе появилась тревога и возмущение, и тут я понял, что брякнул своим длинным языком что-то не то... "Джек, ты - полный и бесповоротный идиот. Что за пошлый бред ты несешь? Не пугай девочку раньше времени...", - и раздосадованный своей тупостью и болтливостью, замахал руками: - Э-э, ни о чем, Элен, ни о чем... Без всякого смысла, клянусь, - я сделал очень честную рожу. - И ничего плохого я не... Ну, просто ляпнул не подумав, я часто так делаю, да.., - и утвердительно закивал башкой. - Понимаете, я лишь хотел сказать, что раз вы начали поправляться, то это и есть благодарность за мой не напрасный лекарский труд... "Да врешь ты все, приятель, - сразу же отозвался зануда-Джек - второй. - Без всякого смысла, как же, рассказывай.. Ишь, какой добряк выискался... Знаю я тебя, хи-хи.. Ну, ладно, главное, чтобы крошка об этом не догадалась. И давай-ка ты, парень, закрывай эту ... тему." - Так что, сударыня, за свою честь можете не беспокоиться, покушаться на нее не собираюсь, - желая побыстрее успокоить взволнованную крошку, шутливо продолжил я. - И вообще, мисс, говоря "у женщин" не имел в виду вас. На вашу скромную персону предложение "поблагодарить чисто по-женски " не распространяется. - Хм, а это еще почему? - Элен в изумлении захлопала изумрудно-зелеными глазами. - Что же я, по-вашему, на женщину не похожа? - Почему, почему... Да потому что.. Маленькая вы еще. Вот, - сдуру брякнул я, и очень выразительно посмотрел на ее слегка выступающий под тонкой тканью бюст. - Я - маленькая? - всерьез возмутилась Элен. - Да это не я маленькая, это вы, Джек, старый хрыч. Вот. - Тут же не растерялась грубиянка, обиженно надула губки, и перехватив мой взгляд, поправила слишком большой вырез рубашки. - Это я - старый хрыч? Ложь и клевета, - в свою очередь возмутился "хрыч". - Хотя, по сравнению с такой вредной рыжей пигалицей... - Что-о? Это я - пигалица? Ах, вы.. Элен хотела сказать мне еще что-то очень теплое и душевное, но тут наш щекотливый разговор прервал вежливый стук в дверь. Кок Чарли принес ужин, и поставив его на стол, моментально удалился, бормоча под нос извинения. - Ну, вот, Элен, сейчас мы будем ужинать, - я довольно потер руки, очень обрадовавшись такому своевременному появлению кока, остановившего нашу набирающую обороты ссору. - О-ох, какой аромат... Чарли постарался на славу. Не стоит ругаться из-за пустяков, мы оба неправы. Заключим перемирие и не будем портить себе аппетит. Давайте, помогу вам устроиться поудобнее, - и хотел свернуть одеяло, чтобы поставить на него горячую тарелку с похлебкой... - Нет, подождите, Джек... Не надо, я сама, - спохватилась Элен, но было уже поздно, и из складок одеяла выпала книга в ядовито-зеленом переплете, с похабными картинками и таким же содержанием, которую я притащил из каюты капитана Брандта. Ага, так вот что эта крошка старательно прятала, когда я вошел. - Ай-яй-яй, мисс, вот уж никогда бы не подумал, что вас интересует литература такого рода, - и усмехнувшись, укоризненно покачал головой, глядя на пунцовую от стыда Элен.. - Джек, я... я... Клянусь, я не знала, что это за книга, - пролепетала девушка, пряча глаза. - Я лишь взяла ее, и даже толком не успела рассмотреть. Думала, там что-то интересное. - Ну и как, понравилось? - Разумеется, не понравилось... Джек, ну все, хватит. Ведь там, в этой книжке... такое... Такая... гадость. - Ну, почему же сразу гадость? Всего лишь занятия любовью, правда, несколько.. экстравагантные, но суть от этого не меняется... Что же в этом такого страшного? - упорно не унимался я, наслаждаясь сконфуженным видом сгорающей от стыда девицы, и сладкой местью за "старого хрыча". - Это отвратительно и гадко, - прошептала Элен, не глядя на меня и нервно комкая одеяло. - Не представляю, как можно заниматься ЭТИМ, да еще вот так... - Да бросьте строить святую невинность, мисс! Можно подумать, что вы этого еще никогда не делали, - ехидно сказал я. - Джек, что вы такое несете? - Элен в ужасе вытаращила на меня изумрудные глаза. - Вы что, задались целью окончательно оскорбить меня? - Ну, почему же оскорбить? Даже в мыслях не было, - невозмутимо ответил я. - И это, в принципе, не мое дело, с кем вы... Неважно. Ну зачем же лицемерить? Видите ли, Элен, в каюте кэпа "Лианды" я почему-то нашел вот это ваше симпатичное платьице..., - и положил шелковое платье перед Элен на койку. - Размерчик как раз ваш. Вот только как ваше платье попало в каюту кэпа? Морским ветром в окошко занесло? - Но... Джек, оно вовсе не мое...Клянусь, - девушка внимательно оглядела платье. - Скорее всего, это вещь супруги прежнего владельца судна, у которого мой отец купил "Лианду" около двух месяцев назад. Кое-какие вещи так и остались на шхуне, от них просто не успели избавиться. А вы.. Да капитану Брандту было за пятьдесят! Это во-первых! И размерчик этого симпатичного платьица вовсе не мой, ведь это же хорошо видно! - Элен одарила меня таким уничтожающим взором, что очень захотелось провалиться сквозь землю, ну, или за неимением оной, сквозь пол каюты прямо в воду. - И вам, как понимаю, ни капельки не стыдно, - обиженно буркнула она и отвернулась. "Ну, вот, Джек, ты снова затеял дурацкий разговор, брякнул очередную гадость, и кажется, на сей раз серьезно обидел эту крошку, - тут же отозвался зануда - Джек-второй. - Смотри, как она расстроилась. А все из-за какой-то паршивой книжонки, шелковой тряпки, а самое главное, твоего длинного поганого языка." - М-м-м, Элен, мне очень стыдно, вы даже не представляете, как...И я...это... Прошу у вас прощения, - и хоть я терпеть не мог извиняться, даже будучи виноватым по самую макушку, но сейчас это был не тот случай. Я взял девушку за руку, пытаясь заглянуть в ее изумрудные глаза. - Ну, правда, нечаянно вырвалось. Да, я - осел, у меня в башке идиотские мысли и болтливый язык, знаю и не спорю... И еще раз прошу меня извинить.. Я очень раскаиваюсь и впредь буду хорошенько думать, что говорю. Обещаю.. И вы правы, книжонка эта - страшная гадость, - с этими словами взял "яблоко раздора" и зашвырнул его в угол. - Вот теперь вы больше не сердитесь на меня? - и виновато покосился на девушку. - Ничего, как-нибудь переживу, - ворчливо отозвалась она. - Если мы больше не будем возвращаться к этому разговору. - О-о, ну, конечно, конечно.., - обрадовался я. - И давайте, наконец, ужинать. Ведь пока мы с вами ругались, все уже давно остыло. И тогда двум бывшим враждующим сторонам полагается выпить по случаю примирения. И хитро подмигнув все еще дувшейся на меня Элен, извлек из своих местных запасов бутылку рома, ловко откупорил ее, плеснул мутноватый напиток в кружку, наполовину разбавив его водой. - Держите, мисс, немного выпить вам сейчас будет очень полезно. Нервы отлично успокаивает..., - и протянул кружку девушке. - Фу-у, какой противный запах, - она с явной неохотой взяла ее у меня, и понюхав содержимое, поморщилась, но, все-таки, сделала несколько осторожных глотков. - Леди, ром не нужно нюхать, его нужно пить. Вот так..., - и я от души приложился к горлышку. Элен только вытаращила глаза, вероятно, пораженная моим талантом, но ничего не сказала, и выпив, мы, наконец, стали ужинать.. С ужином мы управились очень быстро и в полной тишине. Элен хмурилась и молчала, а я не стал напрашиваться на разговор, погрузившись в обдумывание своих многочисленных проблем, и только раз за разом прикладывался к бутылке. - Как же вы, все-таки, много пьете, Джек, - нарушил тишину нашей трапезы осуждающий голосок Элен. - Знаете, я всегда поражалась, куда только в вас, мужчин, вмещается столько этой мутной, вонючей гадости, - она снова поморщилась. - Да на этот ваш ром и смотреть-то мерзко, не то, чтоб его пить! Не спиртное, а самая настоящая ослиная моча! Вот это да! От такого высказывания в адрес благородного пиратского напитка его любитель поперхнулся и закашлялся. - Кхм... Э-эй, цыпа, не нужно так оскорблять любимое спиртное нашего славного Берегового Братства! - наконец-то прокашлявшись и вытирая слезы, с трудом ответил я. - Ром - это ром, а ослиная моча - это.. - А я говорю, что ваш любимый напиток Берегового Братства - все равно ослиная... - Ну, хватит! - рявкнул я так, что девушка вздрогнула. - Какая, вы, дорогуша, все-таки, вредная! И можно подумать, что вы уже пробовали эту ослиную... тьфу! Выпить и то спокойно не даете! Так и норовите уколоть, ну, просто, как заноза в заднице! - Что-о? Это я - заноза в...? Да вы... Но договорить Элен не успела, поэтому так и не узнал, кто же я такой, потому что в незапертую дверь каюты без стука ввалились Гиббс и Пинтел, оба с выпученными глазищами, и судя по встревоженному виду этих парней, на судне случилось что-то серьезное. - Кэ-эп, пойдемте с нами скорее! Там, в пристройке... Ну, где больные лежат. Там..., - заорал с порога Гиббс, но покосившись на сидящую Элен, тут же осекся и замялся. - О-о, прошу прощения, мисс, но мы.... Кэп, нам бы поговорить надо.., - заговорщицким полушепотом сообщил боцман, а топтавшийся рядом Пинтел только согласно затряс лысой башкой. - Понял, сейчас иду, - коротко ответил я. - А вы, ребята, давайте, выметайтесь наружу, не стойте над душой, - и не задавая им лишних вопросов в присутствии Элен, прихватил оружие и направился к выходу. - Мисс Элен, раз вы уже можете вставать, то будьте любезны, заприте за мной дверь, и никому не открывайте, - строго сказал я изумленно наблюдающей за нашими тайными делами девушке. - Слышите? Ни-ко-му... Ну, кроме меня, разумеется, - и вышел из каюты. Пламенно-красный закат догорал, и в стремительно сгущающихся сумерках над ночным морем расстилалась, поднимаясь все выше и выше, принимающая причудливые и пугающие формы молочно-белая пелена тумана. Я с раздражением поглядел на белесую дымку, и громко выругавшись, обернулся к явно озадаченным парням. - Итак, джентльмены, что у нас еще стряслось? Отчего у вас такие рожи? - Понимаете, кэп, я решил зайти в пристройку, - волнуясь и торопясь, начал Пинтел, - ну, этих наших, буйноболеющих проведать... Подхожу к двери, а внутри - шум, грохот, вопли такие, что хоть уши затыкай... Хотел дверь отпереть, а она не открывается, будто ее изнутри кто держит, - он задумчиво почесал лысый затылок. - Ну, я подергал-подергал, да и побежал за Гиббсом. Хотели мы с ним вдвоем с дверью справиться, но... Кэп, вот чувствую, там происходит что-то нехорошее, а мы никому ничего пока говорить не стали, а сразу к вам пришли, - зловещим шепотом произнес толстяк, и они с Гиббсом переглянулись. - И правильно сделали. Нечего заранее панику на судне разводить. Ну, тогда пошли быстрее вниз... К этим... буйноболеющим. Посмотрим, что там такое у них еще приключилось, - хмуро буркнул я, прихватил с собой фонарь, и обгоняя обеспокоенных парней, начал быстро спускаться по полутемной лестнице к находившейся возле камбуза пристройке. Когда мы подошли к двери, внутри было подозрительно тихо. Я с силой толкнул ее, и к нашему величайшему удивлению, еще совсем недавно запертая изнутри, по словам моих ребят, дверь пристройки вдруг неожиданно, с визгливым скрипом открылась, заставляя нас троих дружно вздрогнуть. В хозяйственном помещении царила полнейшая темнота, и мы, готовые ко всему, сжимая оружие вспотевшими от напряжения руками, и освещая фонарями темный закуток, осторожно, почти крадучись, вошли внутрь. И тут при чахлом свете фонарей перед нашей троицей предстала поистине жуткая картина - все стены маленького помещения были залиты совсем еще свежей кровью, а на полу, в большой кровавой луже лежал связанный по рукам и ногам один Малыш Ларри. Больше никого из помещенных сюда заболевших не было, словно смрадная темнота с обитающим в ней злом целиком поглотила этих несчастных... Глава 7 Мы в ужасе попятились, разглядывая разыгравшуюся здесь кровавую бойню, и не решаясь прикасаться к лежащему на полу Малышу Ларри, освещали нашими чахлыми фонарями каждый угол душного закутка, пытаясь разогнать густую и липкую темноту, в любой момент ожидая нападения невидимого кровожадного чудовища, устроившего такую скорую и жуткую расправу над несчастными парнями, запертыми в этой клетушке. - Дже-ек, как ты думаешь, ОНО все еще здесь? - пугливо озираясь по сторонам, прошептал Гиббс. - Не знаю. Ведь в этом закутке нет окон. Так куда ему отсюда деться? - тоже шепотом отозвался я, направляя тусклый свет фонаря на кучу какого-то мягкого барахла, сваленного в угол. - Вот черт... Гиббс, сказал же - всю эту дрянь отсюда убрать, а вы..., - сплюнув с досады, зашипел я на боцмана, и стараясь не растянуться на кровавых лужах, которые жирными пятнами блестели и растекались почти по всему полу пристройки, прокрался в угол, вытащил саблю и воткнул лезвие в наваленную кучу. Убедившись, что там никто не прячется, немного успокоился и посмотрел на лежащего Ларри. Парень едва дышал, но все-таки, был жив, а присевший возле него Пинтел уже вознамерился снять с него веревки, пытаясь перерезать их ножом. - Мистер Пинтел, подождите, - остановил я сердобольного умника. - Не торопитесь, - чем больше смотрел на Ларри, тем меньше мне нравился его вид. - Но, сэр, как же так... ведь Ларри нужно немедленно вытащить отсюда, - попробовал было возразить Пинтел. - Мы же не можем бросить его здесь... - Да подождите вы, я сказал! - вдруг озаренный страшной догадкой рявкнул я так, что Пинтел, захлопав глазами, шарахнулся прочь от Ларри, и не стал больше спорить. - Прежде чем развязывать этого парня и вытаскивать его отсюда, нам нужно кое в чем убедиться. В очередной раз подскользнувшись на кровавой луже, я подошел к Ларри и склонился над ним, подозрительно рассматривая его с головы до ног, и тут он вдруг со стоном открыл глаза.. Этот неподвижный и пустой взгляд мертвых, остекленевших, белесых глаз Ларри заставил меня отшатнуться. Да и сам парень изменился до неузнаваемости - теперь круглая и вечно лоснящаяся, гладкая рожа здоровяка-негра обтянулась сморщенной коричневой кожей, отчего голова больше напоминала череп, а могучее шоколадное тело высохло так, что кости местами выпирали наружу, делая Ларри похожим на мумию.. - Матерь Божья.... Да что же это? - не сводя глаз с парня, в ужасе пробормотал Гиббс, переглянувшись с Пинтелом. - Джек, что с ним такое? Я ничего не ответил боцману и вытащил из-за пояса пистолет.. - Кэп, что вы собираетесь... Вы что же, хотите убить Ларри!? - вытаращив на меня глаза, хором завопили недогадливые парни. - Это уже не Ларри, - коротко бросил я, и с трудом унимая в руке предательскую дрожь, поднял пистолет. - Прости меня, дружище... Видит бог, не хотел, но так надо..., - не обращая внимания на остолбеневшую парочку, приставил дуло ко лбу парня, и стараясь не смотреть ему в глаза, нажал на курок. Пистолетный выстрел прогремел в тишине маленького закутка настоящим пушечным залпом, Гиббс и Пинтел, вздрогнув, тихо охнули, а Ларри дернулся всем телом и затих. На залитом кровью полу медленно растекалась еще одна новая алая лужица... - Джек... Ты... Ты что, совсем сдурел? Зачем ты застрелил этого бедолагу? - Гиббс, все еще не веря в произошедшее, глядел на меня с гневом и возмущением, а Пинтел утирал рукавом мокрые глаза. - Попрошу прекратить истерику, ребята..., - прошипел я, сурово глядя на одуревших парней. - Я всего лишь избавил Ларри от страшных и напрасных мучений. И теперь тело этого парня стало прибежищем одного, а может, даже и не одного кровожадного урода. Ведь помочь бедолаге, в котором этот гость поселился, мы все равно ничем не можем. Кроме того, этот незванный "жилец" сейчас все еще в нем, и я совсем не уверен, что убил эту кровожадную тварь вместе с Ларри, - и продолжая сверлить оторопевших парней тяжелым взглядом, ткнул пальцем в сторону убитого. - Поэтому нам нужно как можно быстрее избавиться от тела. Слышите, парни? Так что, давайте-ка поскорее вытащим его отсюда.. Мы собрались поднять тело Ларри с пола, но тут чуть ли не половина нашей немногочисленной матросни с криками и топотом сбежалась к пристройке на выстрел, и теперь толпилась в дверях, пытаясь протиснуться внутрь, но из-за тесноты весь собравшийся народ не мог поместиться в крошечный закуток, и матросы, пытаясь получше разглядеть произошедшее, выглядывали из-за спин друг друга. Я ожидал всего, чего угодно, и сжимая вспотевшей рукой рукоять пистолета, уже приготовился к самому худшему... Но к моему величайшему удивлению, ничего не случилось. Сбившиеся в кучу ребята молчали, пораженные увиденным, и эта звенящая тишина была пугающей и страшной, а Гиббс с Пинтелом подхватили за руки и за ноги высохшее, почти невесомое тело несчастного Малыша Ларри, в этом полном молчании, нарушаемом лишь тяжелым прерывистым дыханием расступившихся перед ними хмурых парней, вытащили убитого из пристройки и быстро понесли на палубу, а я, ни говоря ни слова, пошел следом за ними. Высыпавшая на палубу матросня, перешептываясь, угрюмо наблюдала, как тело бедняги Ларри завернули в кусок старой парусины, наскоро зашили, привязали к ногам ядро, и под торопливое бормотание местного доморощенного пастора отправили за борт, а темные ночные воды Карибского моря, принимая тело, мгновенно сомкнулись, становясь последним приютом для этого славного малого, исчезнувшего навсегда в морской пучине. После того, как мы наскоро проводили Малыша Ларри в последний путь, я еще некоторое время постоял возле борта, и облокотившись на планшир, с тяжелым сердцем смотрел на белесую дымку тумана, расстилающегося над черно-синей водой... "Да-а, натворил ты дел, приятель. Ведь это ты во всем виноват, сам, один. Кой черт понес тебя на эту проклятую шхуну? А теперь твоя глупость и самонадеянность всем боком вылезает. Целых шесть человек..., - с горечью подумал я и мысленно схватился за свою дурную башку. - А что еще дальше будет? Перестреляешь всю свою команду? По-моему, тебе, старина кэп, остается только пустить себе пулю в лоб и отправиться следом за беднягой Ларри, в парусиновом гробу и ядром ногах... Впрочем, у тебя есть и другой выход, парень - потихоньку сесть в шлюпку и... Суша недалеко, доберешься как-нибудь. Да, и рыжеволосую крошку тоже прихвати с собой, чтобы в пути было, чем заняться.. Приятным. Бррр, Джек, старина, что за бред ты несешь..." - Эх-х, жалко... Хороший был парень этот Ларри, прими и успокой, господи, его грешную душу, - раздался за моей спиной скрипучий стариковский голос... Я вздрогнул и обернулся. Старый Дарки бесшумно подошел сзади и теперь стоял рядом со мной возле борта, отрешенно глядя куда-то в ночную туманную даль. Причудливые индейские амулеты тихонько позвякивали на легком ветру в его седых спутанных волосах. - Уф-ф, Дарки, старина, ну, что у тебя за привычка так подкрадываться? Итак нервы стали ни к черту, - с досадой сказал я и сердито посмотрел на старого матроса. - Прошу прощения, кэп, но я и не думал подкрадываться.. Все время так хожу, старая привычка, знаете ли, - тут Дарки вдруг резко повернулся ко мне. - Сказать, о чем вы сейчас думаете? - Не надо, дружище.. Мои мысли - это только мои мысли, - усмехнулся я. - И в свою голову я гостей не пускаю, извини. - Смерть пришла на наше судно, кэп... И сейчас вы боитесь... И все боятся, - словно пропустив мои слова мимо ушей, продолжал Дарки. - А страх убивает... ОНО все еще здесь... И ОНО чувствует страх, страх притягивает ЕГО, делает сильнее и прожорливее. Горе тому, кто боится и бежит. - И чего же боюсь? И от чего бегу? - стараясь ничем не выдать своего смущения, спросил я, ведь сейчас старик прочитал мои предательские мысли. - Неважно.. Об этом вы, сэр, и сами прекрасно знаете. Так зачем же тыкать человека носом в его минутную слабость? - блестя своими маленькими глазками-бусинками, хитро глянул на меня Дарки. - Сбежать, ведь это так просто... Но только трусливый и подлый не сможет избежать встречи с Адаи, и тем более, справиться с ним.. Да и мало кому из самонадеянных смельчаков удалось пережить эту встречу, - и старый индеец, царапнув меня колючим взглядом, зачем-то потрогал свой уродливый шрам. - Ты все время говоришь загадками, старик..., - с раздражением сказал я. - Если ты знаешь, что делать, так просто скажи.. К чему все эти тайны? - и в упор смотрел на Дарки. - Ведь ты видел ЕГО, да? Ты был шаманом этого прОклятого племени... Ты встречался с Адаи и чудом остался жив, но страшно искалечен.. А после ты лишился силы шамана, утратил свой дар общаться с духами, ушел из племени, подался к пиратам, и с тех самых пор носишь на роже этот жуткий рубец.. Ведь так, старик? Ну, давай, скажи, что я неправ.. - Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, сэр, - лишь усмехнулся Дарки. - Ведь вы уже все сказали за меня и мне нечего добавить. - И какая теперь, к черту, разница, видел я Адаи или нет. Важно совсем другое - этот медальон, что сейчас висит у вас на шее... - Мне подарила его Элен, ну, та девушка, что.. - Я понял, - ласково улыбнулся старик. - И очень рад, что она начала выздоравливать, - тут я изумленно глянул на него, но вежливо промолчал, и не стал задавать идиотских вопросов, откуда это ему известно. - Кстати, обязательно спросите, откуда он у нее. Может быть, ей кто-то его дал, или она его купила.. Сэр, это очень важно.. Медальон имеет силу, только если мать наденет его ребенку на шею, или кто-нибудь подарит этот индейский оберег от чистого сердца другому человеку. Купленный, украденный или полученный другими путями медальон силы не имеет. - Все понял, так и сделаю... А дальше что? - с надеждой спросил я, слабо начиная понимать, что теперь из этого безвыходного положения на горизонте замаячил хоть какой-то выход, но потихоньку начал злиться на бездействие старика. - Дарки, пойми, эти твари плодятся, они могут быть повсюду и в каждом из нас... И если ты можешь помочь, то почему ни черта не хочешь сделать? - Кэп, ну, зачем же так? Ведь вы ничего не знаете.., - Дарки обиженно засопел. - Между прочим, не далее, как два часа назад вы с товарищами благополучно избежали опасности, и все вы живы и здоровы... На досуге задумайтесь, почему... И не бойтесь черной собаки, кэп... Она не причинит никому вреда, ее дух всего лишь охраняет свою хозяйку. Произнеся эту загадочную фразу, старый индеец, словно привидение, исчез в густом тумане так же неожиданно и бесшумно, как и появился. "Ого, вот это да! Ну и талант у старика-матроса! Захотел - появился, захотел - исчез... Здорово..," - с восхищением подумал я и направился к каюте, но тут чуть не подпрыгнул от неожиданности - большая черная тень, очень похожая на собаку, словно почуяв мое приближение, метнулась прочь от двери и растворилась в тумане. "Тьфу ты, черт! - я вздрогнул и с перепуга громко выругался, почувствовав, как по спине сразу пробежал противный холодок. - Опять эта... собака. Ее дух хозяйку охраняет, видите ли, а я скоро с такой охраной полным заикой сделаюсь. М-да-а, ну и жизнь пошла... То индейцы-шаманы, то призрачные черные собаки - и все имеют склонность таинственно исчезать в этом чертовом тумане, чтоб ему провалиться. Не судно, а какой-то дом с привидениями. А про хищного "гостя" уже вообще молчу, брр." Я с разинутым ртом посмотрел вслед исчезнувшей собаке и перед тем, как постучать, еще раз как следует напряг слух, но больше не услышал ничего, кроме родного плеска волн за бортом да привычных ночных шорохов, и немного успокоился. Шум и движение на палубе давно стихли, угрюмые и мрачные парни, наспех похоронив Малыша Ларри, отправились в "пиратник" обсуждать произошедшее и втихомолку напиваться, поминая товарища. И только одно лишь никогда неспящее море тихо и ласково переговаривалось с ночью, а клубящийся, густой туман окутывал "Жемчужину", делая ее призрачной и нереальной. Я зябко поежился, и заранее приготовившись к долгому ожиданию, осторожно постучал в дверь каюты, но к моему удивлению, Элен сразу же открыла мне, словно все это время никуда от нее не отходила... Глава 8 - Вот так-так, не успел постучать, как уже открыли... Ну что, мисс, вы открываете дверь, даже не зная, кто за ней стоит, - сердито буркнул я, входя в каюту. - А ведь мы с вами, Элен, кажется, договаривались, - и беззлобно отругав ее, снова запер двери, не глядя на девушку, сразу протопал к столу для принятия порции "успокоительного", но обнаружил лишь пустую бутылку. - Джек, я знала, что это вы вернулись. Услышала снаружи вашу брань, - попыталась робко оправдаться Элен. - И поэтому открыла, не спрашивая.. - Скорее всего, вы просто подслушивали, стоя под дверями все время, пока меня не было. Ведь это так, Элен? - ехидно поинтересовался я. - Знаете, мисс, вы очень плохо воспитаны. Грубите таким "старым хрычам", типа меня, никого не слушаетесь, подслушиваете..., - и с грохотом скинув оружие на пол, нырнул под стол в поисках спиртного, извлекая из своих изрядно сократившихся запасов запыленную бутылку. - Ну, зачем вы так, Джек.. У вас дурное настроение, понимаю..., - сверля взглядом мою спину, тихо сказала она. - Это потому, что на судне кто-то умер, да? На палубе были похороны, я слышала. И очень сожалею, правда. - Говорю же, подслушивали, - кое-как откупорив накрепко запечатанную бутылку, отозвался я и жадно припал у горлышку. - Бр-р, уф-ф, вот же, зараза, а ром-то какой крепкий, так и продирает до самой зад..., - и с трудом отдышался, как следует хлебнув этого барбадосского убойного пойла. - Но уже закрыл глаза на такое вполне понятное любопытство. И пожалуй, на вашем месте сделал бы тоже самое. Не берите в голову, и не обращайте внимания на мою грубость, Элен. Настроение у меня не просто дурное, оно.., - я не договорил, только сейчас удосужившись повернуться к девушке и взглянуть на нее. При тусклом свете фонаря хорошенькое личико Элен выглядело очень бледным, почти бескровным, а сама она едва стояла на ногах, и согнувшись, держалась за раненый бок, морщась от боли при каждом движении или шаге. Похоже, что крошке просто стало страшно одной, и все то время, пока меня не было в каюте, она, прислушиваясь к каждому шороху, проторчала под дверью. Ведь она очень обрадовалась моему возвращению, я же взял и выбранил ее. А сейчас Элен грустно смотрела на меня своими большущими изумрудными глазами, напоминая взъерошенного испуганного рыженького котенка, и тут во мне шевельнулась жалость. - Э-эх, мисс, ну и вид у вас, - покачал я головой. - Ложитесь-ка вы спать, Элен, вы очень плохо выглядите, и не нужно бродить, словно привидение, по каюте. Хотел поговорить с вами, но видимо, нашу беседу придеться отложить до утра, - сказал я, снова приложившись к горлышку. - Давайте-ка, помогу вам, - и хотел уже было донести ее до койки. - Нет, нет, не стоит, - девушка испуганно попятилась от меня. - Не нужно, сама могу прекрасно дойти и лечь... А если наша беседа такая неотложная, мы можем поговорить и сейчас. - Все еще боитесь, что стану приставать к вам? - понимающе усмехнулся я. - Не беспокойтесь, ведь такой "старый хрыч" ... - Джек, перестаньте, пожалуйста. Я совсем не это имела в виду, - смутившись, фыркнула в ответ она. - Я просто хотела сказать, что уже сама могу о себе позаботиться, и вы вовсе не обязаны возиться со мной, словно с больным ребенком, - и тут же охнув от боли, неуклюже села на койку. - Оно и видно, - снова усмехнулся я. - Ну, раз вы не желаете, чтобы возился с вами, как ребенком, не смею настаивать. Одной заботой меньше. - Джек, вы, кажется, хотели спросить меня о чем-то... очень важном, да? - девушка смотрела на меня с явным интересом, а в ее изумрудных глазах заплясали любопытные чертенята. - М-м-м, видите ли, мисс, есть у меня к вам парочка вопросов, - я с бутылкой в руках уселся на койку рядом с Элен, - вернее, меня очень интересует, откуда у вас взялся этот медальон? - с этими словами снял с себя цепочку и протянул ее девушке. - Как эта индейская безделушка, да еще с таким страшным рисунком, попала на нежную шейку английской барышни? Элен взяла у меня цепочку и стала задумчиво разглядывать серебряную пластину с отчеканенным на ней страшилищем, будто в первый раз ее увидела. - Как странно, но я даже ни разу хорошенько и не пригляделась к тому, что выбито на медальоне. А тут, оказывается, такое мерзкое существо, бр-р, - она осторожно поскребла ногтем выпуклое изображение и подняла на меня изумрудные глаза. - Этот медальон... Понимаете, Джек, его мне дала одна нищая старуха-индианка. Я повстречала ее на Барбадосе, почти перед самым нашим отплытием в Англию. Эта нищенка побиралась в порту, и несчастную старую женщину все оскорбляли и прогоняли. Мне стало ее очень жаль, и я отдала старухе все имеющиеся у меня деньги, которые дал мне отец, чтобы я могла купить себе какую-нибудь приглянувшуюся безделицу. Правда, денег у меня было немного... Ну, а она подарила мне этот медальон. - А вы, Элен, оказывается, очень добрая и отзывчивая барышня, - сказал я, хитро поглядев на девушку и снова хлебнул из бутылки. - И всегда готовы прийти на помощь ближнему своему. Это очень похвально... Но так значит, вы, все-таки, купили у бабки эту побрякушку? Поймите, мисс, это очень важно. Ведь если он был куплен.. - Нет, Джек, конечно же, нет. Это не считается покупкой. Ведь деньги дала ей просто так, ничего не прося взамен, и даже в глаза не видя этой вещицы. В общем, я позвала старуху-индианку к нам на "Лианду", привела ее в свою каюту, дала ей поесть, деньги и кое-что из своих вещей. А она же, пока находилась на судне, вела себя так странно.., - Элен недоуменно пожала плечами. - Все время затравленно озиралась по сторонам, будто кого-то боялась, хотя я уверяла, что никто ее отсюда не выгонит, но она меня словно не слышала, и бормотала себе под нос разные непонятные фразы. Сначала мне даже показалось, что бабуля просто сумасшедшая. - Ну, а что же было потом? - я поднялся с койки, и слушая - размышляя, стал мерить шагами каюту. - Потом... Потом, как уже говорила, эта ненормальная бабушка отдала мне медальон, и я ее проводила, а матросы помогли ей сойти на пристань... М-м-м, Джек, ну, хватит! Сядьте же вы, пожалуйста.. У меня от этих ваших постоянных перемещений уже голова кружится, - с легким раздражением сказала Элен, наблюдая, как я мотаюсь по каюте. - Оу, прошу прощения, мисс, дурная привычка, знаете ли, - спохватился я и снова уселся на койку рядом с Элен. - Ну, а дальше-то что было? - А что было? Ничего... Больше никогда не видела старуху-индианку. Через три дня "Лианда" снялась с якоря и покинула Барбадос. Джек, я не совсем понимаю, к чему вам такие подробности, - она недоуменно посмотрела на меня. - Потом объясню, немного попозже. У меня есть к вам еще один вопрос, мисс, - вы как-то говорили, что ваш отец купил "Лианду" около двух месяцев назад, - я снова приложился к бутылке. - Известно ли вам что-нибудь о прежнем хозяине судна? - Что знаю о... Нет, Джек, в смысле, знаю, но очень и очень немного, - со вздохом сказала Элен. - Мистер Джонатан Райз, прежний судовладелец, продал моему отцу шхуну около двух месяцев назад почти за бесценок. Он даже не торговался, обрадовавшись, что так быстро нашел покупателя, потому что торопился. Якобы ему срочно были нужны деньги, и продав "Лианду", мистер Райз сразу же покинул Англию. Больше мы ничего о нем не слышали. А о самом судне мне почти ничего неизвестно. Отец хоть и брал меня с собой в плавание, но никогда не посвящал в свои дела, - и Элен замолчала, выжидательно глядя на меня. "Ну, еще бы, - усмехнулся я про себя, - дома с привидениями всегда именно так и продают. Очень быстро, почти за бесценок, и тут же вовремя сматываются, куда подальше, чтоб по шее от нового хозяина не получить. Оно и понятно." - Дже-ек, в каких заоблачных далях вы все время витаете? Слышите ли вы меня? - Элен осторожно подергала меня за рукав. - Оу, мисс, да, конечно, я вас внимательно слушаю. Просто немного задумался, - немедленно отозвался я и насмешливо посмотрел на Элен. - Кстати, все хочу спросить у вас, леди.. А какого черта ваш папенька таскал вас за собой на Карибы? Или вам дома, в старой доброй Англии спокойно не сиделось? А-а, понимаю, наверное, вас потянуло от скуки пошататься с мореходами по бескрайним морским просторам.. - Вовсе нет.. Просто... Моя мать умерла три месяца назад, а я все никак не могла привыкнуть к этому, и не хотела оставаться одна с немногочисленной прислугой в полупустом доме, - тяжело вздохнув, ответила девушка. - Этот дом... После смерти мамы он стал таким мрачным и тоскливым, что порой мне казалось, его стены давят со всех сторон, мешая дышать. Тогда отец, жалея меня, стал брать с собой.., - печально улыбнулась она. - Сначала мне было трудновато на судне, но очень быстро привыкла, и такая жизнь стала очень даже нравиться. Ну, вот так Элен Робертс, можно сказать, тоже заделалась, в некотором роде, мореходом... - Теперь все понятно, мистер Элен-мореход, вопросов больше нет, - со вздохом сказал я. - А про вашу матушку... Мисс, глубоко сожалею, но ведь не знал о вашем горе, и если снова брякнул глупость, то прошу простить за мой длинный язык... - Да ладно, все в порядке, Джек, ничего лишнего вы не брякнули, - махнула рукой Элен. - А этот медальон, если вы не забыли, я вам подарила, и стало быть, он теперь ваш, - с этими словами она, как-то очень ласково заглянув мне в глаза, осторожно и нежно снова надела цепочку мне на шею. - Хм, ну, спасибо, конечно,.. Я польщен, мисс, - тут мне стало как-то очень-очень хорошо на душе. - Вообще-то, я редко получаю подарки, а если честно, то почти никогда. Все чаще я получаю по... Ну, ладно, это неважно, - и благодарно посмотрел на девушку, а потом еще раз задумчиво взглянул на отчеканенную на серебряной пластине индейскую образину. - Джек, но вы так и не сказали мне, почему же вас так заинтересовала эта дурацкая безделушка.., - нетерпеливый голосок Элен вернул меня на землю. - Ведь вы же обещали... "Ну что, давай, старина, выкладывай этой крошке все, как есть. Скрывать от нее правду уже не имеет смысла. Все равно она узнает, пусть лучше рано и от меня, чем поздно, и...", - обреченно подумал я, собрался с духом, и выложил ошарашенной Элен все, что происходит сейчас на "Жемчужине", опустив лишь некоторые детали, а в частности то, что сам, собственноручно, застрелил Малыша Ларри, а еще, чтобы заранее не пугать крошку, умолчал про маячившую на судне ее призрачную бывшую собачку, не дающую мне прохода. Обо всех этих деталях ей знать вовсе необязательно. Может быть, как-нибудь потом, но не сейчас... Элен выслушала эту страшную правду очень спокойно и без лишних вопросов, глядя широко открытыми, невидящими глазами куда-то мимо меня. - Знаете, Джек, я ведь подозревала, что именно так все оно и будет, - тихо сказала она. - Когда ваши матросы влетели в каюту, и когда вы носились туда-сюда, грохоча дверями и сапогами, я уже не спала и все слышала, а когда увидела принесенные вами вещи из каюты капитана Брандта, то была почти уверена, что мои самые худшие опасения верны, - она нервно комкала одеяло. - Вы позволите, кэп? - и не дожидаясь ответа, Элен взяла у меня из рук недопитую бутылку и храбро приложилась к горлышку. - Э-эй, мисс, осторожнее, ром-то очень крепкий, - только и успел, тихо охнув, пролепетать я, но было уже поздно. Цыпа, успев-таки от души хлопнуть приличную порцию неразбавленного барбадоского рома убойной крепости, задохнулась, захлебнулась и закашлялась так, что мне пришлось срочно дать ей воды, а потом еще долго хлопать по спине. - О-о, господи, вот это да, - с трудом прошептала Элен, вытирая выступившие слезы. - Уф-ф, Джек, ну и убойное же оно, это ваше пиратское пойло... - Фу-у, мисс, ну, что за выражения? - поморщившись, шутливо возмутился я, едва сдерживаясь, чтоб не расхохотаться. - А помнится, еще сегодня днем наш любимый напиток славного Берегового Братства удостоился чести быть названным ослиной.., ну, ладно, неважно, - и едва сдерживая смех, взглянул на скривившуюся, кислую мордашку рыженькой выпивохи. - Беру свои слова обратно, - наконец-то отдышавшись и вытирая пот со лба, ответила девушка. - Конечно, для нас, джентльменов удачи, крепость рома - самое главное, но это - дело поправимое. И раз уж вам так хочется выпить, сейчас налью его в кружку и разбавлю водой... - Не надо... разводить его, Джек... Я буду пить прямо из бутылки... Так же, как и вы..., - упрямо сказала она. - Но, Элен... Ведь этак вы напьетесь до чертиков. - Ну и что! А может, я и хочу сегодня напиться не просто до чертиков, нет - до огромных рогатых, хвостатых дьяволов.. Вот. А вы, кэп, что-то имеете против? - с вызовом спросила девушка. - Ну нет, разумеется, - пожав плечами с самым равнодушным видом, я лишь тихо ужаснулся. - Если вам завтра хочется, помимо тяжелой раны, валяться еще и с похмельной дурнотой, то это - ваше дело. Только, чур, дорогуша, в пьяном виде не буянить и посуду об меня не бить. Идет? - и хитро подмигнул девушке. - Идет, - улыбнулась начинающая пьянчужка, снова взяла у меня бутылку и сделала пару осторожных глотков. - Уф-ф, а оказывается, это вовсе не так страшно и противно.. - Ну, еще бы, - усмехнулся я, - кому вы это говорите. Но, Элен, все-таки, сбавьте хоть немного обороты, эта "ослиная моча" имеет свойство напрочь выносить мозги даже у самых стойких пьяниц... Вроде меня, - немного помявшись, скромно добавил я. - Так что.. - Г-глупости, я все п-прекрасно со-соображаю, - Элен весело глянула на меня заблестевшими полупьяными глазами. В ответ я только развел руками: - Ну, как говорится, бог в помощь вам, мисс. А я, с вашего позволения, пойду прилягу, - и со вздохом поднялся с койки. - Что-то сегодня здорово умаялся. Впрочем, как и вчера, и позавчера. Старый хрыч, что уж тут поделаешь. Еще раз взглянув на изрядно захмелевшую Элен, я отправился в свой, теперь такой родной угол, и стащив сапоги, рухнул на соломенный матрас, с наслаждением вытягивая гудящие ноги. На некоторое время в каюте воцарилась тишина, нарушаемая только тихим бульканьем выпиваемой жидкости. Сама же мисс выпивоха сидела, молча обнявшись с бутылкой, а я же, лежа на спине, закрыл глаза и шевелил босыми ногами в такт своим неутешительным мыслям. - Д-Джек, а Джек.. Вы еще не спите? - неожиданно раздался голосок Элен, и она, не дожидаясь ответа, встала, и словно легкая лодочка на слабой волне, покачиваясь, подплыла к моей соломенной "постели". Путаясь в кружевных нижних юбках, которые я, пощадив-таки девичью стыдливость Элен, все же оставил на ней, эта пьяненькая цыпа вдруг неуклюже плюхнулась на матрас рядом со мной, и теперь сидела, поджав под себя ноги и подперев ладошкой щеку. - М-м-м, мисс, а старый хрыч думал, что вы уснули, - чуть приоткрыв глаза, с неохотой пробормотал я, - Что, стало скучно пить в гордом одиночестве? - Н-нет, Д-Джек, д-дело не в этом, - заплетающимся языком еле выговорила Элен. - Д-дело вовсе не в "п-пить".. А п-просто скучно. И с-страшно... Очень...., - она шумно вздохнула, видимо, собираясь еще что-то сказать, и теперь силилась собрать какие-то умные мысли в одну кучу. - А з-знаете, Д-Джек, ведь "Лианда" была частью моего приданого, да-а. Отец нашел мне жениха, и по возвращении в Англию должа была состояться наша помолвка... - М-да, досадно, - с сочувствием сказал я, поглядывая на Элен, которую штормило даже сидя. - В-вовсе нет, - равнодушно пожала плечами она. - Ведь своего будущего жениха еще даже ни разу не видела. И вообще, мне бы хотелось самой выбрать себе мужа. - Ну, это очень справедливое желание, - я продолжал разглядывать девушку, но теперь уже совсем другими глазами. Спиртное вернуло ее бледному, почти бескровному личику прежние яркие краски жизни, и нежный румянец снова заиграл на круглых щечках, а я лежал и откровенно любовался гранатово-красными пухлыми губками, темно-изумрудными большими влажными глазами, лихорадочно блестевшими в полумраке каюты, облаком огненно-рыжих, в беспорядке рассыпанных по плечам кудрявых волос, разноцветно искрящихся при тусклом свете фонаря. - Джек, никто из нас не знает, что может случиться завтра, - жарко прошептала Элен, и придвинувшись ко мне поближе, погладила по щеке своей теплой, мягкой ладошкой, но сразу же отстранившись, вдруг быстро стащила с себя рубашку и отбросила ее в сторону . - Ведь может быть, никакого "завтра" для нас уже не будет, мы все погибнем, а я так никогда и не узнаю, что такое мужская ласка... Джек, я хочу быть с вами... с тобой, здесь и сейчас. От такого нападения я оторопел и даже как-то растерялся, не зная, что сказать, а Элен неумело и неловко прижалась своими горячими губками к моим вмиг пересохшим губам. Тут меня бросило в жар, и плохо соображая, что делаю, схватил девушку в охапку. Сжимая ее в объятьях, опрокинул на спину, накрывая своим телом, и жадно припал к сладким губками, порывисто отвечая на робкий и осторожный поцелуй, чувствуя, как внутри прокатывается огненная волна желания. Рука сама нетерпеливо нырнула под юбки... Но тут Элен, которую в порыве страсти, видимо, слишком сильно придавил собой, застонала и сморщилась от боли. Рассудок снова вернулся ко мне, и я, задыхаясь, выпустил девушку из своих жарких объятий, быстро поднял с матраса и мягко, но решительно отстранил ее от себя. - Постой, детка, подожди..., - и все еще тяжело дыша, все-таки смог взять себя в руки. - Понимаешь, нам ... не нужно этого делать, извини. - Я... я не нравлюсь тебе, да? - грустно спросила она, не глядя на меня. - Очень нравишься, но не этом дело, - я старался говорить как можно убедительней, чувствуя себя сейчас полным идиотом. - Видишь ли, детка, глупостей не нужно делать даже от безысходности и отчаяния, - и попытался заглянуть Элен в глаза, но она упорно отворачивалась. - К тому же, ты все еще больна, а такие... кувыркания на матрасе тебе точно не пойдут на пользу. Давай поговорим обо всем завтра, когда будешь трезвая, ладно? - с этими словами взял ее сброшенную рубашку и помог одеться, изо всех сил стараясь не смотреть на маленькую тугую грудь с призывно розовеющими пятнышками. - Ну, а теперь, нетрезвая мисс, пойдемте-ка до вашей постели. По-моему, сейчас вам лучше всего лечь спать, - я нагнулся, чтобы поднять девушку и отнести на койку, но тут же услышал сзади противный треск - это мои старые, повидавшие виды штаны умудрились разойтись по шву на самом интересном месте. "Тьфу ты, черт! Только этого мне не хватало! Вот ведь еще тоже, горе-любовник выискался, с порванными на заднице штанами." И больше не разводя лишних церемоний, подхватил на руки молчавшую, пьяно сопевшую и несопротивлявшуюся Элен, отнес ее на койку, уложил, накрыл одеялом и с глубоким облегчением вздохнул. - Спокойной ночи, мисс, - сказал я, погладив девушку по рыжим растрепанным кудрям. - А завтра утром, когда вы отрезвеете.. - Дже-ек, ну, не уходи, пожалуйста, ик, - простонала она и жалобно посмотрела на меня. - Мне, ик, так плохо сейчас.. И меня тошнит, ик... - Ну, еще бы. Ведь говорил же, не надо было пить, - сердито сказал я. - И вообще, какого черта тебя угораздило так нажраться? Впрочем, сам виноват, подсунул тебе эту чертову бутылку..., - и притащив стоящее у входа пустое ведро, поставил его возле койки. - Короче так, вот вам посудина, леди, и в случае чего... Надеюсь, что с койки вы не свалитесь. - Сварливый старый хрыч, - обиженно пробурчала хмельная пигалица и тут же заснула. - И вам приятных снов, мисс... С чувством до конца исполненного долга я, широко зевнув, протопал на свой родной матрас, но перед тем, как улечься, сунул руку в прореху на штанах... "М-да, вот уж и вправду, старый хрыч. Вместо любви и ласки остался... Ай, ладно, черт с ней, с этой дыркой. Главное, не забыть утром зашить штаны. А то мои парни обхохочутся." Я усмехнулся, еще раз взглянув на сладко похрапывающую Элен, провалившуюся в омут пьяного сна, и с удовольствием вытянулся на матрасе. А короткая карибская ночь тем временем заканчивалась, на востоке робко заалела тонкая полоска зари. Глава 9 Я открыл глаза от весьма ощутимого удара - это ведро, которое ночью поставил рядом с койкой в связи с пьяным недомоганием Элен, от сильной качки опрокинулось и прикатилось прямо ко мне в "постель", больно саданув по роже, но к счастью, оно оказалось пустым. Я подскочил, сразу же окончательно проснувшись, со злостью пнул ведро, и оно с грохотом отлетело в дальний угол, но тут же, спохватившись, взглянул на мирно посапывающую барышню, которая даже не шелохнулась. Надо ли говорить, что самочувствие и настроение у меня были самые отвратительные - башка гудела и раскалывалась, а неудовлетворенная ночью плотская страсть давала о себе знать неприятной тяжестью в паху и противной ломотой внизу живота. "Возмутительница спокойствия, - с легкой досадой подумал я, заглядевшись на картинно раскинувшееся на постели, сладко спящее и разрумянившееся во сне обольстительное создание, понимая, что теперь, в довершение ко всему прочему, мне придется терпеть этот неотлучно находящийся под боком соблазн. Я подошел к Элен и поправил кружевные юбки, которые сбившись, открывали ее стройные, изящные, словно выточенные из мрамора ножки чуть выше колен, поднял сползшее на пол одеяло и осторожно укрыл им девушку, как можно быстрее пряча со своих жадных глаз долой смущавшие меня прелести, от обладания которыми сам в порыве благородства добровольно отказался. - Э-эх, приятель, а ведь у тебя была прекрасная возможность провести ночь любви с этой сладкой крошкой. Но ты наказал себя, парень. А теперь стоишь и пускаешь слюни, фу-у... Эх, ты, горе-джентльмен... "Нам не нужно этого делать!", "Ведь ты все еще больна!", "Поговорим с тобой об этом завтра!" Да как ты вообще до такого додумался, приятель? - продолжал я ужасаться собственной дурости. - Не-ет, Джек, старина, ты, все-таки, окончательно спятил... Ну, а теперь поздно, прошлую ночь уже не вернешь, и твой кораблик пошел ко дну, так не зайдя в гавань, - и тяжко вздохнул. - А, собственно, почему это поздно? Правда заключается в том, приятель, что тебе очень нравится эта рыжеволосая крошка и ты ее хочешь. Ведь так? И значит, никогда не поздно попробовать еще раз, но только впредь тебе, цыпа, напиваться до полной невменяемости не позволю." От предвкушения "еще одного раза" по всему телу пробежала сладкая дрожь. И я, окинув ласкающим взором спящую Элен, улыбнулся своим новым и таким приятным мыслям, быстро натянул сапоги и потихоньку вышел из душной, пропахшей перегаром каюты, не забыв покрепче запереть за собой дверь. Раскаленное солнце стояло высоко в зените, и даже легкий, прохладный ветерок своими дуновениями не спасал от полуденной жары. А безоблачное ярко-лазурное небо и радостно дерущие глотку чайки обещали хорошую погоду на весь день. Несмотря на все произошедшее ночью, жизнь на судне продолжала идти своим чередом. Полуголая команда с угрюмыми рожами, обливаясь потом на полуденной жаре, выполняла свою привычную работу, а несколько человек, видимо, наводя порядок после вчерашней бойни в развороченной, залитой кровью пристройке, сновали вверх-вниз с ведрами и тряпками. Наш почти бессменный рулевой мистер Коттон стоял за штурвалом, сосредоточенно вглядываясь в морскую бескрайнюю даль, и что-то мычал себе под нос, а старушка "Жемчужина", как и положено кораблю, на всех черных парусах уверенно шла вперед, легко скользя по сине-бирюзовым волнам. Хмуро обменявшись приветствием со своими парнями, я отправился на камбуз взять что-нибудь перекусить. Обычно я завтракал, обедал и ужинал вместе с командой, но теперь при сложившихся обстоятельствах мне пришлось изменить этой привычке. И сейчас, не желая беспокоить уже занятого обедом кока, сам взял наш с Элен столь поздний завтрак и собрался отнести его в каюту. Очень не хотелось, чтобы в мое жилище лишний раз заглядывали гости - ведь чем меньше народу будет видеть у меня эту крошку, тем лучше. Я перекинулся с Чарли парой слов и уже направился к выходу, но тут кок резко окликнул меня: - Сэр, сэр, подождите минутку, постойте! Там, там у вас сзади такое..., такая... От его крика я, чуть не грохнув на пол провизию, замер, как вкопанный, на месте, и сунув руку за спину, осторожно потрогал то, что по словам Чарли, было у меня сзади, и тотчас нащупал на штанах большущую, незашитую дыру. "Вот черт, так и знал, что забуду. Ну как, старина-кэп, потешил свою команду голым задом? Думаешь, ее видел один Чарли? Ошибаешься, приятель, эту восхитительную дырку видели все. Ладно, теперь уже поздно. И в конце концов, подумаешь - дырка... Это ведь не пробоина в трюме, и наше судно из-за ее наличия ко дну не пойдет." - Ну и что же в этом такого? - с самым серьезным видом строго спросил я кока, глядя, как улыбка слетает с его красной, лоснящейся рожи. - Дырка, как дырка... Может, спасаясь от жары и духоты, ее нарочно в штанах проделал, чтоб "корма" проветривалась и не потела. Смекаешь? Ну, вот то-то же, - и важно поднял указательный палец. - Да, да сэр, конечно..., - тот, будучи весьма недалеким и совсем непонимающим шуток парнем, лишь понятливо затряс башкой и восхищенно вытаращил глаза. - Ну, надо же, а вот я бы даже никогда и не подумал... Я же, не удостоив его ответом, лишь развернулся к Чарли "кормой", и словно фрегат с порванными в бою парусами, гордо выплыл из камбуза, а кок так и остался стоять с открытым ртом, видимо, все еще переваривая только что сказанный мною бред. Вот так, с незапятнанной честью капитанского мундира я поднялся на палубу, и как ни в чем не бывало протопал мимо трудящейся в поте лица матросни к себе в каюту. Соленый морской ветерок очень приятно задувал в прореху на штанах. Когда вошел, Элен уже не спала. Она, сняв рубашку, сидела на койке ко мне спиной и пыхтела от усердия, пытаясь размотать сползающую повязку. Но это у нее плохо получалось, цыпа сердилась и от этого сопела еще сильнее. - О-о, добрый день, дорогая, и бог в помощь, - лучезарно улыбнулся я, ставя на стол принесенный завтрак. - Как понял, ты еще не совсем отрезвела. - Добрый день, Джек... С чего это вы... ты взял, что я не отрезвела? - вяло промямлила Элен, немедленно бросила свое утомительное занятие, и прикрывая грудь руками, удивленно сверкнула на меня изумрудными глазищами. - Всего лишь пытаюсь размотаться из этой тряпки, которая почти свалилась с меня и только мешает. И потом, Джек, что-то не припомню, когда мы с вами успели перейти на "ты", - проворчала она. "Вот это здорово... А крошка-то, оказывается, ничего не помнит...", - с некоторым злорадством подумал я, как тут же в умных мозгах промелькнула одна шальная мысль. И вслух сказал с легкой обидой в голосе: - У-у, Элен, детка, ну, как же так... А ведь вчера, когда мы... Хотя, ты так крепко налегла на любимый напиток славного Берегового Братства, и совсем неудивительно, почему ты ничего не помнишь. Это называется провал в памяти, да. Если слишком сильно перепить, то..., - и лукаво взглянул на девушку. - Не стоит терзать повязку, дорогая. Сейчас сам сниму ее с тебя. Все равно рану нужно обработать и снова перевязать, - услышав это, Элен покраснела и беспокойно заерзала на койке. - Да-да, обязательно нужно, и не спорь со мной. А потом мы будем завтракать. А кстати, детка, как твое самочувствие? Голова с похмелья не болит? Стараясь не поворачиваться к ней своим неприкрытым "тылом", я плеснул воды в чашку, и хитро стреляя глазами в сторону озадаченной девушки, принялся мыть руки. - А, что? Голова? Не знаю, - рассеянно отозвалась она. - Но чувствую себя, если честно, просто отвратительно. Скажите... скажи, Джек, наверное, ночью в пьяном подпитии меня угораздило сделать что-то у-ужасное, да? - и робко подняла на меня глаза. - Ну, что ты, вовсе нет, - ответил я, наконец-то переставая плюхать руками в чашке, а за неимением полотенца старательно отряхнул их и подошел к сидевшей в раздумьях, притихшей горе-выпивохи. - Детка, то, что ты, вернее, то, что мы делали ночью, было так восхитительно, - и стал быстро снимать с нее едва державшуюся повязку. - Да убери же ты руки, дорогая, они мне мешают. Хватит прикрываться... Ведь я уже все это видел, ну, и не только..., - но, к сожалению, упрямая цыпа меня не послушала. - Ч-что ты хочешь этим сказать? - дрожащим голоском спросила Элен. - Что-то я не совсем понимаю. - Да брось! Чего ж тут непонятного? - не унимался я, и хорошо памятуя "старого хрыча", заставлял ее терзаться в догадках. - Давай-ка ложись, дорогая, пора заняться твоей раной... - Джек! Не заговаривай мне зубы! - попыталась возмутиться она, осадив мой благородный лекарский порыв, но спорить, однако, не стала и осторожно легла на спину, с опаской поглядывая на меня. - Я требую, чтобы ты рассказал мне... - Как мы с тобой вместе провели эту прекрасную ночь? - продолжал ласково мурлыкать я, глядя, как с каждым моим словом изумрудные глаза девушки становятся все шире и шире от ужаса. - Знаешь, дорогая, это было ... чудесно. Мне просто хочется бросить весь мир к твоим изящным, стройным ножкам, которые так нетерпеливо обхватывали меня ночью в порыве безудержной страсти. - Н-нет, неправда... Этого не может быть, - прошептала Элен, повергнутая моим признанием в самый настоящий шок, а ее хорошенькое личико покрылось яркими пунцовыми пятнами. - Джек, скажи, что ты пошутил... - Ну, почему же, детка? И вовсе не думал шутить, наоборот, сейчас серьезен, как никогда, - в ответ я лишь пожал плечами, поднимаясь с койки, чтобы взять для перевязки все необходимое. - Если мужчина и женщина хотят одного и того же, то что в этом плохого? А ты хотела меня, ну и я, конечно же, не смог удержаться. Хоть и "старый хрыч", но ведь, все-таки, мужчина, а не бесчувственное бревно... Или это незаметно? - и снова присев рядом с Элен на койку, попытался заглянуть ей в глаза, но она повернула голову к стенке, и надувшись, замолчала. За все то время, что обрабатывал и перевязывал рану, Элен не произнесла ни слова, лишь изредка вздрагивая и морщась от боли. А сам же, глядя на ее переживания и стыд, уже сильно пожалел о своей дурацкой шутке, но останавливаться на достигнутом вовсе не собирался. "В конце концов, в другой раз цыпа будет знать, как напиваться до полной невменяемости. Ну, и обзываться разными словами, вроде "старого хрыча", - быстренько найдя себе оправдание, подумал я и сделал первую попытку примирения: - Ну вот, дорогая, дядя лекарь уже все закончил, и хочу обрадовать тебя - рана твоя начинает потихоньку заживать. Но, во всяком случае, по сравнению с тем, что там было раньше... - Джек... Что же мне теперь делать? - своим наивным вопросом Элен повергла меня в полное изумление. - М-м-м, ну, в первую очередь, не корить себя за случившееся, это глупо и бесполезно, - как можно спокойнее и убедительнее сказал я. - И еще, не жалеть о содеянном. Ведь нам с тобой было очень хорошо вместе. Так почему же нужно в чем-то раскаиваться? - и поближе придвинулся к девушке. - Не лучше ли еще раз повторить уже начатое, тем более, очень обидно, что ты ничего не помнишь. - Джек, нет, не надо... пожалуйста, - испуганно прошептала она, пытаясь отодвинуться от моей слишком опасной близости, но это было невозможно, да и просто некуда. Я же, не дожидаясь ответа, вплотную приблизился губами к пухлым губкам Элен, слегка провел по ним языком, чуть раздвигая их и проникая внутрь, не обращая внимания на слабое сопротивление. А ладонь, тихонько скользнув вверх, уверенно улеглась на упругий, тугой бугорок груди, от чего девушка вздрогнула всем телом и попыталась вывернуться из моих объятий. Но отпускать эту крошку так быстро вовсе не собирался. А тут, как назло, почему-то незапертая дверь распахнулась, и в каюту с грохотом ввалился Гиббс с выпученными глазами. - О-ой, кэ-п, а там у нас тако-е! Там, на палубе..., - задыхаясь, дурным голосом взвыл боцман, но увидев, чем мы с Элен были заняты на момент его эффектного появления, мгновенно заткнулся, встретившись глазами с моим разъяренным взглядом, смущенно замялся, и с виноватым видом попятился назад. - Э-э, м-м-м, Джек, прошу прощения, но.. это... дверь была н-не заперта..., - пробормотал он, и больше не зная, что сказать, только развел руками. - А-р-р-р-р, дьявол! Что там еще у нас стряслось? - подскакивая с койки, прорычал я, но отчитывать Гиббса на этот раз не стал, понимая, что у этого славного малого для такого наглого вторжения имеется очень веская причина. - Кэп, там, на палубе... В общем, Джиму, нашему юнге, очень плохо. С ним твориться что-то... Мы такого никогда не видели. Даже не знаю, как сказать... - Пошли на палубу, - коротко сказал я, и схватив оружие, направился к выходу, чувствуя, как с его появлением мое самообладание начинает медленно улетучиваться. А затем повернулся к Элен, так не вовремя вырванной из моих жаждущих объятий, но сразу же вздохнувшей с явным облегчением. - А ты не скучай без меня, дорогая..., - и хитро подмигнул в девушке. - Обещаю очень скоро вернуться, и мы обязательно продолжим нашу прерванную милую беседу. - О-ой, Джек, а у тебя сзади така-ая больша-ая дырка, - все-таки, увидев мой зияющий "тыл", вдруг неожиданно громко брякнула она, и тут же, спохватившись, испуганно прикрыла рот ладошкой. А Гиббс, сдержанно фыркнув, немедленно сунулся ко мне за спину. - Поздно прикрывать рот, дорогуша, когда глупость уже выскочила, - сердито буркнул я, показав кулак этому любопытному парню, и так гневно зыркнул на него, что он тотчас же передумал разглядывать чужие "пробоины в корме". И откланявшись, попятился прочь из каюты. А сам, с трудом сдерживаясь, чтоб не ляпнуть какую-нибудь страшную пошлость, нашел-таки в себе силы напоследок лучезарно улыбнуться Элен и выходя из каюты, поклялся застрелить первого, кто еще попробует нахально пялиться на мой незащищенный "тыл". Но как только очутился на палубе, то сразу понял, что напрасно переживал, и желающие полюбоваться моей прорехой на штанах сейчас вряд ли найдутся... Глава 10 Однако восхищаться прорехой на моих штанах собравшимся на палубе парням было совсем недосуг. Вся немногочисленная команда "Жемчужины" столпилась вокруг юнги Джима, и не решаясь прикасаться к нему, лишь испуганно таращила глаза, угрюмо перешептываясь и толкая друг друга. Я с трудом протиснулся сквозь настороженно глазеющую, гудящую, словно пчелиный улей толпу, подошел к парню, который был без сознания, и наклонился над ним, вглядываясь в его побелевшее лицо, а всполошенная матросня как-то сразу притихла. На Джиме не было рубашки, и первое, что сразу кинулось в глаза - это странные, шевелящиеся, отвратительные бугорки, покрывавшие тело несчастного парня, сидящие где-то глубоко внутри, и выпирающие из под кожи огромными шишками. Эти непонятные, мерзкие наросты пульсировали, перемещались с одного места на другое, то сливаясь друг с другом, то снова расходясь в разные стороны, будто под кожей бедолаги бегал кто-то невидимый. Я, собравшись с духом, опасливо протянул руку и осторожно дотронулся до одного из них. Вспухшая "шишка" мгновенно съежилась, делаясь твердой, как камень, резко увеличилась в размерах, и как живая, плавно перетекла на другое место. На вздувшейся поверхности сразу же выступила кровь и тонкой струйкой стала медленно стекать на палубу, а Джим протяжно застонал, но в сознание так и не пришел. - Кто-нибудь из вас видел, когда и как давно с ним это началось? - обернувшись к стоящей с разинутыми ртами матросне, сердито спросил я и сурово поглядел на притихших парней. - А если видели, что он болен, то почему сразу же не сказали мне? - Э-э-э, п-понимаете, кэп, мы у-убирали весь этот кровавый б-бардак в п-пристройке, - переминаясь с ноги на ногу и заикаясь, промямлил Раджетти. - С Джимом все было в порядке, клянусь, а когда мы поднялись наверх набрать чистой воды, он вдруг так страшно закричал, весь побелел, схватился за живот, рухнул на палубу и с такими дикими воплями начал кататься по ней... Сразу весь народ сбежался. А потом замолчал, наверное, потому, что сознание потерял... И когда мы его на спину перевернули, то увидели вот это... эти... кучки, - и ткнул трясущимся пальцем в покрывающие его тело бугры, а все присутствующие снова загалдели и согласно закивали. - "Кучки!" - передразнил я одноглазого умника. - Мистер Раджетти, кучки бывают, знаете где? Ну, вот то-то же. А у этого парня под шкурой уже не просто "кучки".. У него..., - но объяснить, что же такое бродит под кожей у Джима, так и не успел. Он вдруг издал короткий вопль, изуродованное буграми тело скрючило судорогой, а изо рта резкими, короткими толчками начала выплескиваться черная густая кровь, растекаясь жирно блестевшими на солнце лужами по мокрым доскам палубы. Даже мои повидавшие виды, но потрясенные этим отвратительным зрелищем парни вздрогнули и попятились. Джим вопил, не умолкая, и душераздирающим воплям бьющегося в конвульсиях страдальца вторили громкие, пронзительные крики чаек, одурело круживших на судном. Избавить же несчастного от жутких мучений мог только один-единственный выход. Я еще раз взглянул на корчившегося в предсмертных муках, и дрожащая рука сама потянулась к пистолету за поясом. Но тот уже не понадобился... Тело истерзанного бедняги вдруг взорвалось изнутри, и брызнувшая фонтаном во все стороны красно-черная кровь окатила меня с головы до пят, а матросня в ужасе ахнула, теряя с перепуга всякую способность соображать и толкаясь, явно намеревалась дать деру с палубы. Я тоже шарахнулся прочь от этого бесформенного кровавого месива, бывшего еще несколько мгновений назад славным малым Джимом, и торопливо вытирая залитые глаза, лишь еще сильнее размазал кровь по всей роже. Но тут мы все отчетливо увидели, что останки начинают таинственно исчезать. Кровавые куски развороченной плоти и оголившиеся кости стремительно таяли, а вместо них на палубе появилось ОНО, какое-то существо очень жуткого вида, словно вышедшее из самых кошмарных снов или древних легенд, и с трудом поддающееся описанию. Сидящая в огромной кровавой луже мерзкая тварь по виду напоминала горбатого четырехрукого карлика с раздувшимся от чрезмерной сытости брюхом. Уродливое, скрюченное тело прожорливого страшилища было покрыто пучками редкой шерсти, слипшейся от пролитой крови и сочащейся из него гадкой слизи, с толстыми, мощными ногами и корявыми шестипалыми, такими же волосатыми лапами-руками, вооруженными длинными и кривыми когтями.Чудовище подняло страшную вытянутую морду, немного похожую на обезьянью, с торчащими из пасти двумя рядами острых, огромных, сверкающих на солнце холодным стальным блеском зубов. Оно хищно уставилось на нас, и в выпуклых, остекленевших глазах ярко вспыхнуло кровожадное пламя... - А-Адаи, - только и сумел шепотом пролепетать я заплетающимся языком, и выдернув из-за пояса пистолет, попытался прицелиться в эту сытую мерзость, только что на наших глазах сожравшую беднягу Джима, но рука тряслась так, что едва смог нажать на курок, и очень метко промазал. - О-о, дьявол! Ну, что уставились, недоумки!? - перезаряжая пистолет, заорал я во всю глотку на остолбеневших от ужаса парней. - Стреляйте же, черт бы вас всех подрал, его нужно прикончить! Пока эта жуткая тварь не прикончила всех нас! Мой злобный окрик, казалось, вернул ошарашенным парням почти утерянный рассудок и самообладание, на палубе дружно захлопали выстрелы, но никто так и не смог попасть в чудовище. Казалось, что оно неуязвимо, и выпущенные нами пули отскакивают от него, не причиняя никакого вреда. Я, хорошенько прицелившись, выстрелил еще раз, а пистолет, как назло, дал осечку, ужасная тварь, взвизгнув, подскочила, и задрав отвратительный, тонкий, как у крысы хвост, одним прыжком взлетела на корму... Тут снова раздался мощный хлопок - и старый Дарки опустил ружье, собираясь снова перезарядить его для следующего выстрела... Чудовище пронзительно заверещало, и на короткий миг словно зависнув в воздухе, рухнуло вниз, за борт. Но плеска от падения тела никто из нас не слышал. Мы всей кучей кинулись на корму, и перегнувшись через борт, во все глаза глядывались в сине-бирюзовые полупрозрачные легкие волны. - Как думаете, парни, мы его доконали, а? - вытирая пот со лба, тихо спросил Раджетти. - Не знаю... Тела-то ведь нигде не видно, - тяжело отдуваясь, пробурчал Пинтел. - Не могло же оно сразу камнем ко дну пойти. И вода такая спокойная, будто и не падал никто... Кэп, а вы что скажете? Я лишь молча пожал плечами и взглянул на Дарки, задумчиво уставившегося куда-то вдаль, осторожно потрогав его за плечо. - Дарки, а Дарки... Ну, скажи же что-нибудь.. Ведь ты своим последним выстрелом убил его, или... - Или вам сказать правду, сэр, или солгать? - старый индеец устало посмотрел на меня. - Если солгать, то тогда убил, ну, а если нет... Сэр, я правда, не знаю, - и тяжело вздохнул. - Адаи очень ловок и хитер. И так просто его не уничтожить. Но одно могу сказать - он сейчас очень сыт, а еды ему хватает на несколько дней, и какое-то время он не будет нас тревожить, затаясь где-нибудь в укромном и тихом местечке. Если, конечно, выжил. Ну, а если нет... То тогда не стоит беспокоиться. Чего не могу сказать о его голодных собратьях... - Что-о? Так у этой кровожадной твари есть еще и собратья? - заорал не своим голосом Дик Рейли, страшный склочник и задира. - Это что же такое получается, а, парни? Мы так и будем сидеть здесь, как свиньи на бойне, и молча ожидать конца, пока нас всех не сожрет это жуткое чудовище? - А что ты предлагаешь, Дик? - как можно спокойнее спросил я его. - Если мы все будем осторожнее и внимательнее... - Да заткнись ты, Джек Воробей! Это ты во всем виноват! - продолжал наседать на меня Дик, нервно тиская рукоять сабли. - Это ты затащил нас на проклятую шхуну, и это ты проволок к нам на "Жемчужину" эту рыжую стерву. И это все началось, как только она появилась на нашем судне. Скорее всего, рыжая дрянь тоже больна... Или она - колдунья, умеющая вызывать злых духов, которые охотятся на таких незадачливых мореходов, как мы... - Черт возьми! Думай, что ты несешь, Дик! - рявкнул я, очень сильно жалея, что так и не успел перезарядить пистолет.. - Да, признаю, виноват, что привел вас на "Лианду", но все вы, кажется, были совсем не против, и обрадовавшись легкой добыче, без оглядки поперлись за мной, - и гневно зыркнул на разъяренного Дика. - И девчонка тут совсем не при чем. Она всего лишь ранена, а не больна.. - Кэп, а ведь Дик правду говорит! - поддерживая Рейли, дружно загалдели остальные. - Нужно избавиться от нее, как можно скорее, и тогда проклятье потеряет свою силу. - Э-эй, парни, парни, что вы несете!? Побойтесь бога! Что вам сделала эта бедная раненая девочка? - замахав руками, попытался перекричать галдящую матросню стоявший рядом со мной Гиббс, но боцмана уже никто не слушал. Взбунтовавшаяся команда, оттерев Гиббса, угрожающе подступала ко мне, и никаких сомнений относительно их намерений не оставалось. - Джек, ведь ты гордо именуешь себя капитаном Джеком Воробьем.. Так докажи своей команде, что ты - хороший капитан, - издевательским тоном продолжал Дик. - Отдай нам девчонку, или в противном случае, ты сам отправишься за борт на корм акулам, следом за своей подружкой. - Метишь на место капитана, Дик, не так ли? - ехидно спросил я. - Ведь ты сейчас подбил всех на бунт, чтобы занять мое место на мостике, да? Выбрал благоприятный момент.. Но самые страшные муки ада ждут предателей и мятежников.. - Быть капитаном на этом, отныне прОклятом богом корыте? Ни за что..., - презрительно фыркнул в ответ Дик. - И мне глубоко наплевать и на твой корабль, и на тебя, Джек, но не хочу подыхать такой жуткой смертью. Да и остальные тоже... Ведь так, парни? - обернувшись к команде, спросил он, и услышав согласные выкрики, вновь повернулся ко мне. - Вот видишь, Джек, - остальные тоже не горят желанием видеть твою рыжую шлюшку на судне. Конечно, я понимаю, что ты с ней спишь, и тебе очень жаль расставаться с этой крошкой, но..., - и похабно ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы. - Капитану корабля, если, конечно, он - настоящий капитан, почти всегда приходиться чем-то жертвовать, таков морской закон. Так что... - Да пошел ты к черту, Дик Рейли, законы я знаю не хуже тебя, - мило улыбаясь и сжимая вспотевшей рукой рукоять незаряженного и бесполезного пистолета, я, продолжая держать Дика на мушке, стал потихоньку отступать назад. - Ты слишком торопишься, приятель, и не даешь мне подумать. А это не по Кодексу... И тут краем глаза увидел Элен, с трудом стоящую на ногах в проеме каюты, и державшуюся за дверной косяк. В широко распахнутых изумрудных глазах девушки застыл безграничный ужас. "М-м-м, вот дьявол! Ну, угораздило же эту крошку появиться здесь в самый неподходящий момент! - прикрывая Элен собой, с отчаянием подумал я. - А дело-то принимает для вас обоих совсем дурной оборот, приятель. Эти парни не шутят. И по-моему, в случае твоего отказа, вам обоим придется отправиться за борт. Эх-х, а ты, старина, так и не успел зашить свои порванные штаны. И сделать еще одно очень важное... дело, - и с сожалением покосился на Элен. - Теперь придется тебе появиться пред ясны очи морского дьявола в незаштопаных штанах, к тому же, напоследок обделив и эту девочку, и себя нежностью и лаской. Какая досада.... Я всегда говорил, дружище, что ты - полный и бесповоротный идиот." - Ну, что скажешь, Джек? Так ты отдаешь нам эту рыжую ведьму, или решил вместе с нею, уподобившись двум неразлучным голубкам, спуститься на дно морское? - раздраженно спросил Дик. - Не тяни время, приятель, мы начинаем терять терпение... - Ха, ну, конечно же, отдаю... На кой черт она мне сдалась, ведь все, что хотел, уже получил. Так какой может быть разговор, джентльмены? - постарался как можно хладнокровнее и равнодушнее ответить я Дику. - Подойдите и возьмите эту крошку.. Если сможете.. Элен, а ну, живо в каюту, и запри за собой дверь! - Но, Джек, н-нет... А как же ты... - Брысь отсюда, кому сказано, - рявкнул я на нее, выхватывая саблю, а девушка, лишь тоненько пискнув в ответ, тут же исчезла за дверью. Теперь отступать было некуда. Я стоял, упираясь спиной в запертую дверь каюты, и насмешливо глядя в горящие нетерпеливым предчувствием кровавой потехи глаза бунтовщиков, собирался очень дорого продать две наших жизни. И отлично зная, что сейчас произойдет, в любой момент ожидал атаки, с отчаянием прислушиваясь к тоскливым и пронзительным крикам кружащих над головой чаек... "Обидно, конечно, что все в нашей жизни так быстро кончается, да и сама эта жизнь чертовски быстротечна", - с некоторым сожалением подумал я. Но успел заметить, что далеко не вся немногочисленная команда перешла на сторону мятежников Дика - Пинтел, Раджетти и еще несколько человек стояли в сторонке, виновато пряча глаза. Только это уже не имело никакого значения. Трусоватые парни тоже были против Элен, а значит, и против меня, так что надеяться на их помощь глупо и бесполезно. - О-о, джентльмены, как у вас тут жа-арко! - откуда-то из-за спин окруживших меня парней раздался скрипучий голос Дарки, и старый индеец стал протискиваться ко мне, а с его появлением готовые броситься на меня мятежники как-то сразу притихли и неохотно расступились, давая старику дорогу. - А я вот все ждал, когда же вы, наконец, угомонитесь, но, видимо, напрасно. Джентльмены, оставьте нашего капитана и девушку в покое. В наших несчастьях и бедах она совсем не виновата, и от нее нет никакого зла. Это вы сами напридумывали себе черт знает, что, и сами же поверили в свой бред, - сердито сверкнув глазками-бусинками, твердо сказал старый индеец. - Шел бы ты отсюда подобру-поздорову, старик, - огрызнулся Дик, наступая на него. - Без тебя как-нибудь разберемся. И потом, ты-то откуда знаешь? А может быть, ты врешь, выгораживая эту рыжую ведьму? Или на старости лет окончательно выжил из ума... - Значит, Дик Рейли, ты хочешь сказать, что я спятил, и сейчас при всем честнОм народе обвиняешь меня во лжи? - гневно глянув на него, спросил Дарки. - Другими словами, ты назвал меня лгуном? - Я этого не говорил, старик, - как-то сразу замялся Дик, пряча глаза от его колючего взгляда, прожигающего насквозь. - И только хотел сказать... - Да, Дик Рейли, ведь ты сказал, что я лгу, так стало быть, кто я? Лгун. Именно так ты меня и назвал. Меня, Большого Черного Змея, бывшего шамана некогда могучего и грозного племени такайя, который общался с духами, повелевая ими, когда ты, парень, еще сидел на горшке, - глаза старого индейца уже не просто горели гневом и возмущением, теперь они метали в сторону опешившего Дика и других растерянных мятежников самые настоящие молнии. Он рванул на себе обычно наглухо завязанный ворот потрепанной, замызганной рубашки, и все присутствующие увидели на смуглой темно-коричневой груди Дарки большую татуировку с изображением готового к броску Черного Змея, из хищно раскрытой пасти которого вырывалось пламя. - О-о, Дарки, отличная работа, - я тоже решил вставить словечко во всю эту захватывающую беседу. - Выглядит очень... экстравагантно. Э-э, то есть, хотел сказать, что в этом вашем... племени такайя были отличные мастера, да, - и еще раз взглянув на тату, восхищенно затряс башкой, а Дарки посмотрел на меня, как на идиота. - Благодарю вас, кэп.. Я знаю, - он сдержанно улыбнулся и повернулся к незадачливым мятежникам. - Ну, а тебе, Дик, и всем остальным хочу еще кое-что сказать - девушка эта - не колдунья, и она не больна, а всего лишь ранена, - Дарки настырно сверлил Дика глазами. - Адаи не может вселиться в тело женщины, он может лишь убить ее, разорвав на части. Так что, мистер Рейли, и вы, джентльмены - оставьте в покое своего капитана и девушку. И разойдитесь по местам - это самое лучшее, что вы сейчас сможете сделать. Мятежники, словно завороженные, слушали старого шамана, и в ответ на его последние слова, постояв еще немного и пошептавшись друг с другом, стали потихоньку расходиться, сразу позабыв о своем недавнем горячем желании вышвырнуть меня вместе с "рыжей ведьмой" Элен за борт. - Ну, спасибо тебе, старина. Теперь капитан Джек Воробей - твой должник, - я с нескрываемым восхищением и благодарностью смотрел на хитро улыбающегося индейца. - Что, приятель, все-таки не смог сдержаться и выдал тайну своего шаманского прошлого? - и лукаво подмигнул старику. - А ловко ты их... М-да-а... Уж не знаю, как ты этого добился, но это было...сильно. - А то! Ведь мы, шаманы, пусть даже бывшие, можем все! Ну, или почти все, - отшучиваясь, довольно ухмыльнулся Дарки, гордо задрав нос кверху, но тут же вновь стал серьезным. - Да бросьте, сэр... Не стоит вам рассыпаться передо мной в благодарностях. Я ведь не сделал ничего особенного, а просто и доходчиво объяснил заплутавшим в дебрях сознания людям, насколько они неправы. Короче, нам можно попробовать избавиться от страшной напасти... - Говори, старина, что для этого нужно сделать..., - нетерпеливо перебил я его. - Сэр, для этого мне необходимо, чтобы корабль был пуст. Ни одной живой души не должно быть на судне, когда..., ну, неважно, - Дарки внимательно заглянул мне в глаза. - Кэп, нам нужно добраться до суши. И чем скорее, тем лучше. Я ненадолго задумался, прикидывая, где поближе можно взять эту самую сушу: - До ближайшей суши два дня пути. Здесь неподалеку есть маленький, но очень милый островок... - Ну, вот и отлично. Тогда нам остается только взять новый курс - на этот остров, - и Дарки, не сказав больше ни слова, бесшумно удалился прочь. Я не стал останавливать его, и теперь молча стоял возле запертых дверей каюты, переваривая все произошедшее за последние часы, и пытаясь успокоиться, любовался лазурно-голубым небом, с нескрываемым удовольствием подставив полыхающее лицо легкому солнечному ветру. А горластые чайки, переговариваясь на своем птичьем языке, весело драли глотки над моей многострадальной головой. "А жизнь-то, оказывается, замечательная штука, - устало прикрыв глаза, подумал я. - Вон какая красота кругом... А ведь еще совсем недавно для тебя и той крошки, которая сейчас наверняка умирает от страха в твоей каюте, все могло кончиться по-другому, и вовсе не так хорошо." И осторожно, чтобы не пугать Элен, постучал в дверь: - Дорогая, я вернулся... Будь так любезна, пусти "старого хрыча" домой... Я очень устал и хочу есть.. Но тут дверь вдруг резко распахнулась, а Элен схватила меня за рукав, втащила внутрь, и обхватив своими маленькими ручками, уткнулась заплаканной мордашкой в грудь. Вот так мы и стояли - она, повиснув на мне, молчала и тихо сопела, смачивая скупыми слезами рубашку. Я же был не в силах оторвать от себя перепуганную всем случившимся девочку, да и просто не хотел покидать ее теплые, ласковые объятья. И лишь крепко прижал к себе, зарываясь лицом в мягкое, пушистое облако огненно-рыжих волос. А соленый солнечный ветер радостно ворвался в распахнутые двери каюты... Глава 11 Стараясь не думать обо всем произошедшем, я держал вздрагивающую Элен в объятьях, чувствуя на своей груди ее горячее дыхание, ощущая гулкое, частое биение сердца, и утопая лицом в густых рыжих кудрях, с удовольствием вдыхал их сладкий запах. И сейчас мне было просто очень-очень хорошо. - Джек... Ты вернулся..., - прошептала она, поднимая на меня покрасневшие, заплаканные глаза. - А ты, дорогая, все еще не веришь такому нежданному счастью? - в ответ шепнул я ей на ушко. - Ведь я же тебе обещал, а суровые пиратские капитаны никогда не лгут. Ну, или почти никогда. К тому же, детка, наша беседа еще не закончена, - и покрепче прижал Элен к себе, но тут же краем глаза заметил, что в открытые двери каюты так и норовит заглянуть любопытная матросня. - А вот лишних свидетелей нам не нужно. Извини, дорогая, - я неохотно отпустил девушку, сердито захлопнул дверь и запер на щеколду. - Что, крепко напугала тебя моя бравая команда, якорь им...? Но такова наша пиратская жизнь... Никогда не можешь быть спокойным за свою шкуру, - усмехнувшись, протопал к столу, почувствовав острую необходимость срочно принять лошадиную дозу "успокоительного", и извлек из своих быстро исчезающих запасов запыленную бутылку. - Да, испугалась... Очень..., - тихо отозвалась стоявшая за моей спиной Элен. - Но вовсе не за свою шкуру. Джек, я... Я ужасно боялась, что больше не увижу тебя... Живым... - Серьезно? У-у, детка, я польщен, - и насмешливо посмотрел на нее, торопливо откупорив бутылку. - Как же, оказывается, это приятно... Знаешь, до сегодняшнего дня за меня некому было пугаться, переживать, беспокоиться. А теперь вдруг такое внимание. За это срочно нужно выпить! - и с наслаждением приложился к горлышку. - Джек, перестань. Ведь я вполне серьезно, - обиженно сказала девушка. - И потом, ты заступился за меня... - Ха, заступился.. Скажешь тоже, у-уф-ф... Дьявол, до чего крепкий ром... А разве у меня был какой-то другой выход? Впрочем, конечно был - отдать им тебя, и весь инцидент сразу сошел бы на "нет".. - Джек.. Неужели бы ты... - Детка, ведь Джек - пират, если ты еще не забыла. А пират просто обязан быть подлым, грубым и жестоким, - отдышавшись, весело перебил я, но тут же заметил, как с каждым моим словом в глазах этой крошки появляется разочарование и страх, и сразу понял, что сейчас ляпнул явно что-то не то. - М-м-м, ну, не знаю, не знаю... Может, и отдал бы, ну, а может, и нет. О-о, господи, детка, да успокойся же ты, наконец... Ну, конечно же, никому бы тебя не отдал, и даже не собирался. Неужели неясно? - и с упреком посмотрел на девушку. - Просто "старый хрыч" снова брякнул очередную глупость. И давай уже закроем эту тему, ладно? А то у меня и так башка раскалывается, - и хитро стрельнув глазами в озадаченную Элен, снова припал к бутылке. - Вот я все время тебя утешаю, а меня самого, ну, хоть бы кто-нибудь утешил... - Знаешь, Джек, иногда очень сложно понять, когда ты говоришь серьезно, а когда просто шутишь, - ворчливо отозвалась она. - Все зависит от обстоятельств, цыпа, и от чувства юмора собеседника,- игриво отшутился я, чувствуя, как ром начинает возвращать меня к жизни. - Да приди же ты себя, дорогая. У тебя сейчас такой вид, будто ты хлебнула ослиной... А, кстати, думаю, что тебе нужно просто немного выпить. Ну, я имею в виду ром, разумеется. И тогда все переживания как рукой снимет, - не дожидаясь ответа, налил ей в кружку мутноватую жидкость, не забыв, однако, разбавить ее, и сунул кружку Элен в руки. - На вот, держи, детка. Вот увидишь, сразу полегчает. - Н-нет, Джек, пожалуй, пить мне, все-таки, не стоит, - девушка замялась в нерешительности, но взглянув на меня, сразу же поняла, что спорить бесполезно, взяла кружку и сделала несколько осторожных глотков. - Э-э, не-ет, дорогая, так не пойдет, - недовольно произнес я. - Что это за безобразие? Никогда не оставляй свое недопитое зло на дне бут..., тьфу, кружки ... Ведь вчера ты так лихо расправилась почти что с целой бутылкой, а сейчас... - Джек! Да хватит же без конца напоминать мне о том, что было ночью! - не на шутку рассердилась Элен. - Или ты теперь так и будешь без конца насмехаться надо мной? - и быстро допила все, что осталось в кружке. - У-уф-ф... Ты плохо разбавил его, - она с трудом отдышалась после выпитого. - И, кстати, Джек, тебе бы не мешало отмыться от крови и переодеть рубашку.. А заодно и штаны... Я думаю, все, что нужно, там уже давно проветрилось. - и ткнув пальцем мне за спину, ехидно хихикнула. - Спасибо, что напомнила, цыпа, - потрогав прореху на своей "корме", сердито пробурчал я, и с сожалением поглядел на темно-бурые кровавые пятна, глубоко въевшиеся в тонкую ткань рубашки. - И что бы без тебя, такой глазастой, этот "старый хрыч" сейчас делал. Вымыться, в принципе, не такая большая проблема, а вот переодеться..., - и растерянно развел руками. - Боюсь, что моя последняя чистая рубашка, и вообще, моя последняя рубашка сейчас надета на тебе, детка. Не могу же я так бесцеремонно раздеть даму. Хотя, при определенных обстоятельствах..., - и многозначительно посмотрел на Элен. - Да видела я у тебя рубашку, Джек.. И штаны тоже видела. Там, в сундуке, когда рылась в нем в поисках одежки, - пропустив мой тонкий намек мимо ушей, отозвалась она. - М-да-а, значит, хозяин очень плохо знаком со своим гардеробом, - задумчиво сказал я. - Ладно, посмотрим, насколько вы правы, леди, - и с грохотом сбросив с себя оружие, торопливо скинул грязную одежку. - Я могу зашить твои штаны. Я умею, - осторожно предложила Элен, усаживась на койку и опустив голову, украдкой поглядывала на меня.. - Не сомневаюсь, цыпа, - усмехнулся я. - Спасибо, конечно, но не нужно. Со своими разрушениями уже давно привык справляться сам.. Дорогая, ты так меня разглядываешь, что мне хочется сквозь землю, тьфу, сквозь воду провалиться, - и кокетливо взглянул на Элен, сразу же опустившую глазки вниз, нырнул под стол, вытащил оттуда бурдюк с водой и направился с ним к выходу, где стояло легендарное ведро, так больно саданувшее меня по роже сегодня утром. - Детка, не могла бы ты мне немного помочь? - повернулся я к Элен. - А, впрочем, нет, не нужно, бурдюк слишком тяжелый, и ты, со своей еще незажившей "пробоиной в борту" его уронишь. - Почему это я его уроню? - удивилась девушка. - Ничего подобного, и если тебя нужно окатить... - Нет, нет цыпа, не нужно меня окатывать, - и испуганно замахал руками, представив, что из этого может получиться. - Сам справлюсь.. В ответ Элен лишь пожала плечами, а я плеснул в ведро немного воды, и стараясь не поворачиваться к девушке своим неприкрытым "тылом", стал, фыркая, отмываться от крови бедняги Джима, которая уже успела засохнуть и намертво въелась в кожу. Я втайне надеялся, что Элен, так не вовремя выглянувшей из каюты, все-таки не довелось увидеть ужасную смерть несчастного парня, и тут снова почувствовал на себе горящий взгляд пары этих восхитительных изумрудных глаз... - Я хотела сказать... Спасибо тебе, Джек.. За все..., - вдруг тихо сказала она. - Знаешь, ты совсем не похож на жестокого, злобного пирата. Ты не такой, как вся твоя кровожадная команда. Ты совсем другой. - Э-эх, цыпа! Это кто тут - "другой"? - моему изумлению не было границ. - Приятно слышать, но ты просто еще слишком плохо меня знаешь, - отплевываясь, фыркнул я. - А вот те, кто знаком со мной немного получше, хе-хе, совсем так не считают, - наконец-то, умывшись, ухватил со стола какую-то относительно чистую тряпку и начал быстро вытираться. - Так что, не стоит рассыпаться в благодарностях, тем более, что от пустых слов мало пользы. А мне хотелось бы чего-нибудь более... ощутимого, - и выразительно покосился на девушку. - А? Что? Ты что-то сказал? - не расслышав последней фразы, переспросила Элен, или сделала вид, что не расслышала моего тонкого, полупрозрачного намека. - Нет, нет, ничего, ничего, - сразу же спохватился я. - Погода, говорю, сегодня прекрасная. - Погода? Да, наверное... Эх, а мне бы тоже так хотелось вымыться. Здесь, у тебя в каюте, так душно и жарко. Ну, или хотя бы, просто расчесаться, - мечтательно произнесла Элен, со вздохом трогая свои спутанные кудри, и поглядывая на меня с легкой завистью. - Ничего, дорогая, не расстраивайся. Вот денька через два пристанем к суше, к одному тихому, милому островку, и ты сможешь вволю поплюхаться в воде, - ободряюще сказал я. - Но хотя, с твоей незажившей раной.. Даже не знаю... А вот насчет умыться и расчесаться, так это - хоть сейчас, - и подхватив бурдюк с водой, намочил тряпицу, которой только что вытирался. - На, держи, цыпа, одна твоя глобальная проблема решена, - и подал ее Элен. - Теперь насчет расчесаться... Я открыл ящичек стола, достал из него отличный черепаховый гребень и положил на койку рядом с довольной девушкой: - Ну вот, детка, два твоих скромных желания исполнены. - Как хорошо-то, - промурлыкала Элен, обтирая мордашку мокрой тряпицей и жмурясь от удовольствия. - Какая красивая вещица, - кивнула она на гребень. - Откуда она у тебя, Джек? Ну, это в смысле... Просто ты не похож на человека, который расчесывается каждый день. Тут я замялся, не зная, что ответить любопытной крошке. Ведь этот черепаховый гребень позабыла у меня в каюте Жизель, когда в последний день, вернее, ночь перед отплытием навещала меня на "Жемчужине", а покидая судно, пьяная до полной невменяемости, чуть не снесла все мачты своей белокурой башкой. Но про такой ночной визит, разумеется, скромно умолчал. Элен знать об этом вовсе необязательно. - А-ах, гребешок-то.. Ну, скажем, он достался в наследство от моей матушки, - не моргнув глазом, нагло солгал я. - Он долго валялся в ящике без дела, мне, слава богу, гребень ни к чему. Так что, детка, можешь взять его себе. Я тебе его дарю. - О-ой, Джек, а вот за это особое спасибо. Ты так выручил меня своим подарком, - и довольная Элен, отложив тряпицу в сторону, тут же принялась тщательно расчесываться. - Знаешь, еще немного, и у меня на голове тоже появился бы "вшивый домик", точно такой же, как у тебя.. - Что-о? Да много ты понимаешь в пиратских прическах, пигалица! - от всей души возмутился я. - Ну, надо же, чего придумала! "Вшивый домик"! Ишь ты, прическа моя, видите ли, ей не нравиться. А не нравится - не смотри, никто не заставляет, - и обиженно надулся... - Ну, ладно, Джек, ну, извини... Я не хотела тебя обидеть, правда, - растерянно глядя на меня, виновато пробормотала девушка. - У меня нечаянно вырвалось, ну, это... так ласково окрестила твою шикарную гриву... - Хм, ничего себе, ласково, - ворчливо отозвался я. - Ай, ладно, проехали. Наводите красоту, леди, не стану вам мешать. Тем более, что у меня есть еще одно очень нелегкое дельце. А потом мы будем...м-м-м, ну, теперь уже, наверное, обедать, - и открыл крышку сундука, в котором хранилась моя одежка. А зачастую не только одежка, и начал азартно рыться в нем. Найти в нем какую-нибудь нужную вещь было нелегким делом, и то, что Элен сумела в прошлый раз так быстро отыскать в нем рубашку, да еще с трудом держась на ногах от тяжелой раны, внушало к терпению и ловкости этой крошки огромное уважение. И сейчас я, хозяин всего этого бардака, громко чертыхаясь, выбрасывал из сундука сваленное в него разнообразное барахло в поисках рубашки и штанов, но пока ничего, даже отдаленно напоминающего искомые предметы так и не находилось. И вот, наконец-то, удача улыбнулась мне, и я с победным кличем извлек из кучи тряпок рубашку. Но какую! Мало того, что она была невообразимого ярко-красного цвета, так еще подмышкой красовалась огромная дыра. А где и когда умудрился приобрести это кумачовое чудо, никак не мог вспомнить. Но выбора все равно не было, и я, печально вздохнув, облачился в эту "бычью радость". - Джек, ну, давай же, зашью ее. Ведь это очень быстро, - видя мои "гардеробные" мучения, подала голос Элен. - Я хорошо шью, даже заметно не будет. - Ладно, зашей, детка, куда же теперь деваться, - еще раз тяжело вздохнув, я стащил с себя рубашку, отдал ее девушке и достал из ящика стола иголку с нитками. - В конце концов, не ходить же мне теперь полуголым, смущая леди своим обнаженным телом, - и изображая стеснительность на блудливой роже, хитро посмотрел на Элен. Но она, занятая шитьем, пропустила мои слова мимо ушей. Тогда я, пожав плечами, продолжил дальше свои поиски несметных "сокровищ". Теперь в поте лица разыскивались запасные штаны, которые точно у меня были. Порывшись еще немного, мне удалось нащупать на самом дне сундука, как показалось, именно то, что нужно, и я радостно вытянул это наружу. Но тут же в изумлении вытаращил глаза - вместо своих родных, привычных пиратских штанов сейчас держал в руках шелковые дамские панталоны с оборками из шикарных брабантских кружев. Я немного повертел в руках этот предмет нижнего женского белья, неизвестно, как попавший в мой сундук, разглядывая его со всех сторон. Но тут заметил, что Элен, приоткрыв рот, тоже во все глаза смотрит на него, и в испуге отбросил от себя подальше кружевное недоразумение, словно это были вовсе не безобидные шелковые панталоны, а страшно ядовитая змея. И с самой умильной рожей глянул на девушку. - О-ой, Дже-ек, вот уж никогда бы не подумала, что суровые пиратские капитаны носят такое... такие изящные вещи, - сладко промурлыкала Элен, но ее издевательский тон не предвещал ничего хорошего. - Но, если судить по нарядному виду такого... предмета одежды, это ваши праздничные штаны. И надеваются они исключительно по о-очень большим праздникам. Скажите, суровый пиратский капитан, а эти панталоны тоже достались вам в наследство от матушки, или их морским ветром в ваш сундук занесло? - Хватит, довольно! - заорал я дурным голосом. - Не знаю, не знаю, не знаю, откуда эти... это... эта кружевная чертовщина взялась в моем сундуке. Тут полно всякого барахла, происхождение которого мне неизвестно. И разумеется, что оно - не мое... - Ну, конечно же, эти шикарные панталоны - не твои. Кто бы сомневался, - отложив законченное шитье в сторону, продолжала издеваться надо мной рыжая пигалица. - И размерчик для тебя не подходящий, ну, и вообще. Это вещь той дамы, которая позабыла их здесь. Какая же у нее, однако, плохая память. - Дорогая, перестань... Никто из женщин своих панталон у меня не забывал, клянусь, - сам не зная, почему, продолжал я упорно оправдываться перед Элен. - Хочешь - верь, хочешь - не верь, но пребывание дамских подштанни.. тьфу, панталон в моем сундуке остается для меня самого полной загадкой, - больше не зная, что сказать, только развел руками и снова полез в сундук. Как тут же по великому закону подлости обнаружил на самом его дне свои штаны, которые лежали там скомканными вместе с этими чертовыми кружевными панталонами. Я с бешенством выдернул из него запасные бриджи, свирепо сопя, дрожащими руками расстегнул ремень и принялся разматывать пояс, а Элен с любопытством наблюдала за моими нервными действиями. - Послушай, дорогая... А может быть, ты, все-таки, отвернешься? - я сердито посмотрел на нее. - Хочу надеть другие штаны.. - Это какие же? Те, которые с кружевами, или вот эти, серенькие? - словно не замечая моего дурного настроения, ехидно хихикнула вредная цыпа. - Ну, знаешь ли.. Это уже слишком, - не на шутку разозлился я. - Что ты ко мне пристала с этими бабьими панталонами? Короче, детка, все, хватит, тема кружевных подштанников закрыта, ты хорошо меня слышишь? - и строго уставился на вмиг переставшую хихикать девушку. - Да отвернись же, в конце концов, мне нужно переодеться. Впрочем, если прошлой ночью ты плохо разглядела в потемках мои прелести, то можешь еще раз полюбоваться на них. Я не возражаю... - Что-о!? Ну, знаешь ли..., - личико Элен сделалось пунцовым от стыда и возмущения. - Да ты.. ты, Джек, грубиян, бесстыдник и развратник! Вот. - она, окончательно рассердившись, громко фыркнула, швырнула в меня зашитой рубашкой и отвернулась. - О-о, благодарю, детка. Да ты - отличная швея, - я торопливо натянул запасные штаны, влез в кроваво-красную рубаху, нацепил на себя всю остальную амуницию и вздохнул с некоторым облегчением, но внутри все еще шевелилась досада. - И знаете, леди, после одной совместно проведенной ночи джентльмен вовсе не обязан оправдываться перед дамой из-за обнаруженных в его каюте женских вещей. Смекаете? Ну, вот то-то же. Короче, еда на столе, детка, но обедать тебе придется без меня. Приятного аппетита и счастливо оставаться.. Я с оскорбленным видом быстро протопал мимо ошарашенной девушки к выходу, и даже не взглянув на нее, шумно удалился из каюты, нарочито громко хлопнув дверью. А снаружи вовсю кипела работа. Пинтел, Раджетти и еще несколько парней старательно драили палубу, тщательно смывая с нее следы недавнего кровопролития. Но я, помня их сегодняшнее предательство, молча прошагал мимо трудящихся в поте лица парней. Не удостоив их взглядом, поднялся на мостик, приказал рулевому сменить курс и немного поболтал с Коттоном, который, будучи немым, всегда очень внимательно слушал собеседника, и лишь изредка что-нибудь мычал в ответ. Вдоволь насладившись соленым морским ветром, поющим в парусах и снастях и веселыми криками чаек, я спустился вниз, в камбуз, где нашел мистера Гиббса, о чем-то яростно спорящего с коком. При моем появлении разгоряченные парни сразу же замолчали, как-то странно переглянувшись, а Чарли, извинившись и сославшись на некое неотложное дело, потихоньку выскользнул из камбуза, оставив нас с Гиббсом вдвоем. Со своим верным боцманом мы проговорили очень долго, и обсуждая последние события, успели как следует пообедать и принять изрядную порцию рома. А когда речь зашла об Элен, старый хрен Гиббс вдруг стал понимающе ухмыляться, и хитро поглядывая на меня, начал делать всяческие недвусмысленные намеки, но я так грозно глянул на него, что мой догадливый боцман, поперхнувшись ромом, сразу же заткнулся. На душе у меня скребли не просто кошки, а огромные тигры. Мало того, что наговорил Элен гадостей, так еще и подло бросил ее надолго одну, да к тому же, после всего случившегося несколько часов назад. А спрашивается, все из-за чего? Из-за моего поганого, длинного языка и каких-то дурацких кружевных..., тьфу! Чтоб им провалиться! "М-да-а, ну и сволочь же ты, приятель! Ты что же, спасал эту девочку, чтобы теперь издеваться над ней?" - укоризненно шепнул зануда-Джек второй. И не выдержав нарастающей тревоги с поздними угрызениями совести, прихватил с собой горячую еду для девушки, выскочил из камбуза, и птицей взлетев наверх, чуть ли не бегом направился к каюте. Но тут с ужасом понял, что дверь незаперта, и ворвавшись внутрь, увидел Элен, неподвижно лежащую на койке, и сидящего возле нее старого Дарки... Глава 12 В воздухе витал дурманящий сладко-терпкий аромат каких-то душистых трав и древесной смолы, от которого у меня слегка закружилась голова. Я с подозрением принюхался к необычному запаху и во все глаза уставился на Дарки. При моем появлении старик тотчас же поднялся с койки, и словно предвидя все мои вопросы, приложил палец к губам. - Тс-с, пожалуйста, тише, сэр... Девочка только недавно уснула, - шепотом отозвался он, кивнув в сторону Элен. - Дарки, черт возьми... Что здесь такое стряслось? И как ты сюда попал? - сердито зашипел я на него, но тут же перевел взгляд на безжизненно лежащую девушку, и внутри все похолодело, а руки так предательски задрожали, что чуть не грохнул на пол принесенный обед. Выглядела девушка плохо. Ее хорошенькое личико, еще совсем недавно такое свежее и розовое, теперь было очень бледным и осунувшимся, лишь на щеках полыхал яркий болезненно-лихорадочный румянец, а под глазами, обрамленными длинными густыми ресницами, залегли глубокие темные тени. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что она не дышит. - Не сердитесь на меня, сэр... Просто дверь была приоткрыта, я заглянул в каюту, а эта девочка лежала на полу не в силах подняться, и у нее был сильный жар, - Дарки осторожно дотронулся до покрытого испариной лба Элен. - Но теперь потихоньку спадает. Я дал девочке кое-какую настойку, и сейчас она просто спокойно спит. А еще пришлось хорошенько вычистить ее загноившуюся рану. Ну, разумеется, и перевязать ее, как положено, - задумчиво добавил он. - А потом остался ждать вас, сэр.. Не мог же бросить девочку совсем одну... - Ладно, все это понятно, старина, спасибо тебе за заботу. Но сегодня утром уже делал этой крошке перевязку, - недовольно пробурчал я, поставив, наконец-то, едва уцелевшую еду на стол, и с легким содроганием посмотрел на раскрытый тут же, на столе, ящичек с какими-то инструментами жутковатого вида, похожими на докторские, и валяющиеся на полу возле койки окровавленные тряпки. - Ее рана уже понемногу стала заживать. А ты.. Что ты делал с ней вот этими... орудиями пытки? - и сурово взглянул на старика. - Дарки, ведь ты - не лекарь... Так какого дьявола ты полез... - Я все сделал правильно, сэр, - сердито перебил он меня. - Да, я - не лекарь, но кое-что знаю и умею, научился за свою долгую жизнь..., - обиженный моим недоверием и явной грубостью, твердо сказал старик. - А рана у девочки очень тяжелая, и даже хуже, чем думал сначала. Но теперь, когда сам увидел... Видите ли, в чем дело, сэр - рана слишком долго была загрязнена, а вы плохо очистили ее. И потом, здесь, в вашей каюте, очень жарко, девочка вся мокрая от пота, а он попадает в рану, занося с собой грязь, рана воспаляется и снова появляется гной. Поэтому перевязку нужно делать чаще, ну, хотя бы, два раза в день, - строго сказал он, подошел к столу, и больше не глядя на меня, аккуратно разложил по местам свои страшноватые инструменты и деловито закрыл ящичек. - А уж если совсем по-хорошему, то девочке нужен нормальный человеческий лекарь, а не отставной индейский шаман... - Ну, ладно, ладно, старина... Да ты сам лучше всяких этих ученых эскулапов справишься. Ну, не злись, пожалуйста, - виновато пробормотал я, понимая, что зря обидел его своими напрасными подозрениями и глупым недоверием. - Да, я неправ, признаю. И если бы раньше мог знать про эти, такие твои... способности, то давно позвал бы тебя... Но ведь сам слишком плохо разбираюсь во всех этих .. лекарских премудростях. Да еще теперь, со всеми жуткими событиями совсем закрутился, - и с сожалением развел руками, как тут же поймал себя на мысли, что сейчас оправдываюсь перед своим матросом, и замолчал. - Я все понимаю, сэр. И не собираюсь вас в чем-либо упрекать, но если у капитана нет времени, ну, или, скажем так, очень неприятно возиться с такой..., мягко говоря, неприглядной раной, то могу приходить, делать все необходимое и перевязывать ее сам, - неохотно пробурчал Дарки, видимо, все еще дуясь на меня. - Мне это вовсе нетрудно, ведь бывший шаман не так занят, как капитан корабля. - Да дело не в этом, Дарки, - снова начал оправдываться я и бродил по каюте, изредка виновато поглядывая на него. - Ну, не знал, не знал, что перевязку нужно делать два раза в день. Думал, что и одного будет вполне достаточно, тем более, что Элен сразу стало намного лучше, да и вообще, в этом ни черта не смыслю. Короче, старина, ты мне расскажи, что нужно, и сам все сделаю, как положено. И ничуть не хуже тебя..., - слегка досадуя на себя и отчасти на старого индейца, запальчиво сказал я. - О-о, ну, в этом-то как раз не сомневаюсь, сэр, так как точно знаю, что вы будете добросовестно ухаживать за этой крошкой, - старый индеец улыбнулся и как-то странно посмотрел на меня. - Но только теперь ничего особенного делать уже и не нужно. Просто не давать ране гноиться и вовремя менять повязку. Но если вы, все-таки, сами не справитесь, то обязательно скажите мне. Идет? - Идет, старина, о чем речь? Можно считать, что мы с тобой договорились, - поспешно отозвался я и с явным облегчением вздохнул, твердо зная, что теперь, в случае чего, мне есть кого звать на подмогу. - Ну, и славно... А вот это, - Дарки достал из кармана небольшую темную склянку и поставил ее на стол, - будете давать девочке, если ее снова начнет мучить жар, что вполне возможно. Много не нужно, снадобье очень сильное, всего две-три капли. Эта настойка хорошо помогает. Ну, а теперь мне пора, - он взял со стола свой ящичек с инструментами и уже было направился к выходу... - Ах да, чуть не забыл..., - индейский "лекарь" извлек из своего бездонного кармана что-то завернутое в засаленную цветную тряпицу, тут же осторожно развернул ее, и я увидел... шикарную розовощекую куклу в пышном голубом платье, с роскошными золотистыми волосами и голубыми глазами. Изящная красотка-блондинка, эта сладкая девчоночья мечта, была, правда, немного потрепана и слегка помята, но все равно чертовски хороша. - Вот, держите, сэр... Порадуйте девочку, когда проснется. Да не смотрите вы на меня так, - поймав мой изумленный взгляд, печально усмехнулся он. - Я не украл ее, и если вы так подумали, то очень даже напрасно.. Как сейчас помню, я выложил все свои последние гроши за европейское голубоглазое чудо, которое купил для своей дочки в одном порту, когда..., ну, впрочем, это неважно. Да вот только дочке так и не отдал. А ведь столько лет бережно хранил эту красотку для нее. И видимо, уже не судьба.. Да и дочка моя давным-давно выросла, и теперь эта дорогая игрушка ей ни к чему, - Дарки снова горько вздохнул и торопливо сунул куклу мне в руки. Видно, старику было очень тяжело расставаться с ней. - Ну, спасибо тебе, старина. Уверен, Элен будет в полном восторге от такой шикарной вещицы, - я с благодарностью, без всякой тени насмешки посмотрел на него, и слегка пораженный услышанным, рассеянно вертел в руках столь неожиданный подарок. - М-да-а, это сколько же ты не был дома и не видел своих близких, а, Большой Черный Змей? - Очень давно, сэр, много воды утекло с тех пор, как покинул родное племя, - глядя куда-то мимо меня, грустно улыбнулся он. - Но все время надеялся, что когда-нибудь... Эх, да стоит ли теперь говорить об этом, - Дарки только махнул рукой и собрался покинуть каюту, но, словно еще что-то вспомнив напоследок, снова остановился. - Сэр, мы с вами оба хотим, чтобы эта девочка поскорее поправилась... И если бы вы... Ну, одним словом, не обижайте ее, сэр.. - Не понял... Это как же я ее обижаю? - но тут же вспомнив свой кое-какой весьма непристойный обман, осекся и замялся. - Ну, ладно, ладно, Дарки, старина... Я все понял и осознал. Это вышло случайно. Просто брякнул глупость, не подумав. Я не хотел, клянусь... - Да верю я вам, сэр, верю, - в угольно-черных глазках-бусинках старого индейца запрыгали веселые бесенята, и он хитро ухмыльнулся. - Конечно, понимаю, что эта крошка вам нравится и вы, все-таки, мужчина, а у мужчины время от времени появляются определенные ...нескромные желания. Но это, разумеется, вовсе не мое дело и речь сейчас не об этом. Просто думаю, что не нужно так обманывать девочку, и мой вам совет - скажите же ей правду, наконец, не заставляйте лишний раз переживать без повода. Надеюсь, вы меня поняли... И удачи вам, сэр. В ответ я лишь ошарашенно вытаращил на Дарки глаза, а он же, не дожидаясь ответа, лукаво подмигнул, и дружески похлопав по плечу, тихонько вышел из каюты. "Скажу, о великий, читающий чужие мысли бывший шаман, обязательно скажу. Но только не сейчас, а немного позже, - усмехнулся я ему вслед и тут же невольно загляделся на куклу. - Ну, что, красотка, зато тебе больше не придется валяться без дела в кармане старого пирата, или где он еще тебя так долго хранил. У тебя, цыпа, теперь будет новая хозяйка, и которой ты уж точно придешься по душе," - и тихонько присев на койку, положил куклу рядом с Элен. Мертвенная бледность понемногу исчезала с личика девушки, и оно снова приобрело здоровый цвет, щечки перестали лихорадочно полыхать от жара, и сейчас она находилась не в болезненном забытьи, а просто спокойно и сладко спала. Я нежно погладил мягкие рыжие кудри, осторожно убрал с влажного лба прилипший к нему непослушный локон и задумался. Да и подумать было, над чем. Ведь сегодня сам решил отстоять ночную вахту, не желая более укладывать "Жемчужину" в дрейф из-за проклятого сильного тумана, уже которую ночь подряд висевшего над морем густой непроглядной пеленой. Нам нужно поскорее добраться до острова, а если каждую ночь останавливаться, то тащиться туда мы будем еще очень и очень долго, а времени теперь у нас - в обрез. И каждое промедление - чья-то новая, унесенная кровожадной тварью жизнь. Кроме того, за обедом Гиббс сказал мне, что наши храбрые матросы стали панически бояться нести ночную вахту, а если дело так пойдет и дальше... Поэтому собирался встать этой ночью к штурвалу, но мне ужасно не хотелось оставлять Элен совсем одну. Мало ли, что может случиться, когда вокруг творится такая чертовщина. Тогда я, немного подумав, все-таки решил попросить своего верного боцмана посидеть эту ночь в моей каюте и присмотреть за приболевшей крошкой. А самому же спокойно торчать на мостике, хотя это слово при сложившихся обстоятельствах теперь вряд ли приемлемо. А еще хотел взять кое-какие вещи погибшего юнги Джима, хранившиеся у Гиббса. Парнишка, успокой, господи, его грешную душу, был невысоким и худощавым, и рубашка, а главное, штаны могли бы очень пригодиться Элен. Я еще раз взглянул на крепко спящую девушку, и тихонько наклонившись над ней, слегка прикоснулся губами к ее пухлым чуть приоткрытым губкам. Надо ли говорить, как же мне сейчас не хотелось покидать эту крошку. Но, увы, что поделать, если у капитана судна время от времени тоже появляются обязанности и неотложные дела, и с сожалением вздохнув, неохотно поднялся с койки, уже собираясь пойти и разыскать Гиббса. Как вдруг снаружи послышались дикие вопли, началась беготня, и словно ошпаренный, опрометью выскочил из каюты: - Э-эй, други, что еще у нас стряслось!? И кто это так голосит, будто его режут!? - заорал я, подскочив к столпившимся на палубе и галдевшим матросам, которые, задрав головы вверх, там что-то старательно разглядывали. - Сэр, там... На грот-мачте..., там... этот... Дик Рейли. Он влез на мачту, а слезть с нее почему-то не может, - торопясь и перебивая друг друга, затараторили Пинтел и Раджетти, стоявшие ко мне ближе всех, и замахали руками, показывая куда-то в середину грот-мачты. - Ха, вот это дела... Он что же, по мачтам лазать разучился? - хохотнул я, злобно потирая руки, и тут же решил от души поиздеваться над своим недавним врагом Диком, зачинщиком сегодняшнего бунта. - Тогда пусть на берег проваливает, к чертовой бабушке, нечего ему на приличном пиратском судне делать. Так значит, это он вопит на всю "Жемчужину", перекрикивая чаек и распугивая их? - мне стало очень весело от своих шуток, но тут вдруг в башку стукнула одна страшная догадка. Я последовал примеру своих ребят и тоже посмотрел наверх, туда, куда показывали Пинтел и Раджетти. Заходящее солнце слепило глаза, вышибая слезы, но получше присмотревшись, все-таки, смог разглядеть в резких лучах застрявшего почти на самой середине мачты, вцепившегося в нее мертвой хваткой и корчившегося, будто от очень сильной боли, вопившего дурным голосом Дика. А чем дольше мы наблюдали за ним, тем яснее нам всем становилось, что с этим парнем там, наверху, сейчас творится что-то нехорошее. Но он находился слишком высоко, и с палубы не было видно, что же именно с ним происходит. - Сэр, наверное, надо бы... А может, все-таки, снять его оттуда? - повернувшись ко мне, осторожно спросил Раджетти. - Думаю, не стоит этого делать, - задумчиво отозвался я и с подозрением снова уставился на Дика, как вдруг парень сорвался с мачты и стремительно полетел вниз. А вернее, полетело то, что от него осталось - тело Дика также, как и тело юнги Джима словно взорвалось изнутри, кровь брызнула сверху во все стороны, проливаясь на нас кратковременным горячим дождем.А то, что всего несколько мгновений назад было живым человеческим телом, теперь превратилось в клочья разорванной плоти и обломки костей, которые разлетелись во все стороны, осыпаясь вниз жутким градом. Мы, в ужасе ахнув, отскочили, оттирая рожи от еще не успевших остыть крупных темно-красных капель. Но тут же ясно увидели, как какое-то мерзостное существо осталось на месте Дика, вцепившись в грот-мачту безобразными когтистыми руками-лапами. На кошмарной, горбатой твари совсем не было шерсти, и ее голая кожа... Но, как оказалось, что кожа на ней тоже напрочь отсутствовала, и неприкрытая ею, сочащаяся кровью оголенная плоть жирно блестела в последних ярких лучах заходящего солнца. - Вот интересно, а почему этот... эта тварь такая ... лысая? Ну, в смысле, совсем без шкуры? Как вы думаете, кэп? - спросил любознательный Раджетти, разглядывая своим единственным глазом вцепившуюся в грот-мачту мерзость, но тут же получил от Пинтела хорошего тычка в бок. - О-оу, ну, я же ведь просто спросил, чего сразу драться-то? - Не знаю, мистер Раджетти, наверное, обрасти шкурой еще не успела. Да и пообедать тоже, вон какая тощая. Ну, что, парни, прикончим лысого ублюдка! - заорал я, с яростным азартом выхватывая из-за пояса пистолет, и хорошенько прицелившись, пустил первую пулю в дьявольское отродье. Чудовище, которому так и не удалось насытиться до отвала, задрало свой гадкий, тонкий крысиный хвост, пронзительно взвизгнуло, и проявляя недюжинную прыть, стало ловко карабкаться к верхушке мачты.. Но на сей раз мои бравые парни не растерялись - выстрелы загремели сразу со всех сторон, и видимо, некоторые из них все-таки достигли своей цели, а я же краем глаза увидел неподалеку от себя старого Дарки со своим верным ружьем...Подстреленное исчадие ада заверещало, и на короткий миг зависнув воздухе, полетело вниз, с чавкающим звуком шлепнулось на палубу, размазавшись на ее влажных досках отвратительной кровавой лепешкой. Но разглядеть то, что от него осталось, нам так и не удалось - страшное существо растаяло, исчезло, оставив после себя лишь небольшую лужицу вонючей коричнево-зеленой слизи, тут же испарившейся на солнце. На палубе воцарилась тишина, нарушаемая только пронзительными криками чаек и громким хлопаньем парусов на ветру. Мы же все, как один, сейчас разглядывали пустое место, на котором только что лежало мертвое чудовище, и молча переваривали произошедшее. - Господи, спаси и помилуй всех нас, - раздался за моей спиной тихий голос Гиббса. - Э-эХ, бедный парень, успокой, господь, его грешную душу... Хоть и сволочь этот Дик был редкостная, и мерзавец еще тот. Не хочется про покойников плохо говорить, прости меня, господи. Джек, что же с нами теперь будет? - Не знаю, - задумчиво отозвался я. - Но я точно знаю одно - будет очень плохо, если мы поскорее не доберемся до суши, то есть, до острова. А там, глядишь, Дарки нам поможет, он ведь, все-таки, шаман, как никак, хоть и бывший, - о том, что будет, если Дарки не справится, изо всех сил старался не думать. - Поэтому хватит, други, любоваться на мокрое место, - обратился я к остальным. - Давайте-ка, ребятки, расходитесь по местам, и займитесь делом. Чем скорее доберемся до берега, тем лучше. Кстати, старина, - и посмотрев, как мои угрюмые, притихшие парни с явной неохотой снова возвращаются к своей привычной судовой работе, повернулся к Гиббсу. - Есть у меня к тебе, приятель, одна просьба - не мог бы ты оказать мне небольшую дружескую услугу... Сегодня хочу сам отстоять ночную вахту у штурвала сам. Снова ложиться в дрейф из-за этого чертова проклятущего тумана мы больше не будем. Нас обстоятельства и время поджимают. Так что, попрем прямо сквозь него, мать его... Так вот, пока буду торчать всю ночь на мостике, ты в это время останешься в моей каюте и присмотришь за Элен. Ну как, идет? - Ну-у, Джек, даже не знаю, - в нерешительности замялся Гиббс. - Это как-то... Непривычно мне с барышнями сидеть, я же, все-таки, не нянька, а боцман. А она что, эта твоя цыпа-то, одна боится оставаться, или, как ревнивая жена, никуда тебя от себя не отпускает? - расплылся в улыбке старый хрен. - Боцман Гиббс! А ну, немедленно отставить глупые шутки над вашим кэпом! Во-первых, она - никакая не моя цыпа, - я грозно зыркнул на него, но тут же сменил гнев на милость. - А во - вторых... Понимаешь, дружище, приболела она, снова жар был сильный. Это не она боится, просто сам не хочу ее одну оставлять, больную, да еще после всего случившегося. Ну, мало ли, что. Выручай, приятель, а? - Вот ведь умеешь ты, Джек, уговаривать., - со вздохом сказал Гиббс и махнул рукой. - Ай, ладно, парень, черт с тобой, останусь, так и быть, покараулю твою крошку. Ведь ты от меня все равно не отвяжешься. - Ну и славно. Значит, по рукам, старина? - обрадовался я. - Тогда мне - к штурвалу, а тебе - ко мне в каюту. Да не бойся, Элен - девочка тихая, и приставать к тебе не станет..., - и хохотнул, сразу вспомнив события прошлой ночи, про которые благоразумно предпочел умолчать. - Вот спасибо-то, утешил..., - проворчал Гиббс. - А если я ...эээ... того, сам приставать к ней начну, тогда что? - Чего-о? Ах ты, старый хрыч... Попробуй только.. - Да ладно, кэп, не кипятитесь, шучу... На кой черт она мне сдалась, эта твоя цыпа.. Да и маленькая она еще, - ухмыльнулся Гиббс во всю вечно опухшую рожу и уже собрался уходить, но я снова ухватил его за рукав. - Постой, приятель... Чуть не забыл - мне нужны кое-какие вещи Джима, которые у тебя хранятся, ну, рубашка, штаны... Захватишь их с собой, ладно? Они Элен очень скоро пригодятся. Ведь моя рубашка на ней, а расхаживать в этом кумачовом безобразии, сейчас на мне надетом, что-то совсем не хочется, - и со злостью подергал себя за ворот кроваво-красной рубахи. - От красного цвета меня с некоторых пор тошнит. - Захвачу, захвачу, Джек, - хихикнул Гиббс, подергав одетую на мне "бычью радость". - Если только не забуду, - он, не удержавшись, расплылся в широкой улыбке, но тут же на всякий случай отошел от меня подальше. И хитро подмигнув, поспешно отправился по своим боцманским делам. Я еще немного постоял на палубе наедине со своими тяжелыми думами. Не могу сказать, что мне было жаль Дика - после того, как он со своими дружками-бунтовщиками собирался разделаться с Элен, ну, и со мной за компанию, покой мне мог только сниться. И черта с два спокойно спал бы, никогда не зная, что еще этому парню взбредет в дурную башку. А теперь с его смертью даже почувствовал некоторое облегчение. И сейчас задумчиво наблюдал, как медленно догорает день, и раскаленное, уставшее солнце уходит за горизонт. А вместе с вечерней прохладой над темно-синей водой вновь начинает расстилаться молочно-белая дымка тумана... Глава 13 Моя последняя робкая надежда не оправдалась - зловредные испарения медленно, но верно поднимались над водой. А это означало только одно - мы снова будем прорываться сквозь плотную белесую завесу почти наощупь, и дай бог, чтоб без всяческих сюрпризов. Вдруг еще каким-нибудь непоседливым мореходам взбредет в голову совершить ночную прогулку по окутанному туманом морю. Вот это будет совсем уж некстати. Я еще раз посмотрел на противную молочно-белую дымку, громко выругался, высказав все, что о ней думаю, со злостью сплюнул за борт, а немного "выпустив пар", сразу успокоился и решил ненадолго заскочить в каюту, чтоб проведать Элен. А заодно прихватить с собой за штурвал бутылочку рома, этого замечательного "средства от холода и печали", и самое главное, от страха, который с наступлением ночи предательски зашевелился внутри. Когда подошел к каюте, за дверью было очень тихо. Неужели Элен все еще спала и не слышала воплей и выстрелов на палубе? Ведь от такого шума и грохота мертвый бы очнулся и подскочил на ноги. "А может, это и к лучшему, что она ничего не слышала, - с облегчением подумал я. - Ведь чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Наверное, Дарки дал этой крошке какое-то убойное снадобье". Я потихоньку открыл дверь и осторожно вошел. Но я оказался неправ - Элен уже не спала. Она сидела на койке и с задумчивым видом расчесывала золотистые локоны подаренной Дарки куклы. При моем появлении девушка вздрогнула, и слегка смутившись от того, что застал ее врасплох за таким детским занятием, сразу же отложила куклу в сторону и отодвинула от себя подальше. - О-о, дорогая.., добрый вечер. Да ты уже, оказывается, не спишь.. А я-то думал, - весело начал я, подойдя к Элен. - Джек... Что еще у нас случилось? Сквозь сон слышала крики и выстрелы на палубе, - тут же встревоженно спросила она, с плохо скрытым страхом глядя на меня. - Но почему-то никак не могла открыть глаза, а когда кое-как встала и выглянула наружу, все уже закончилось. - Да сущие пустяки, детка. Просто мы с парнями решили немного пострелять чаек, которые загадили всю палубу, а потом один незадачливый мореход умудрился свалиться с мачты, - бодро ответил я, усаживаясь рядом с ней на койку и пытаясь игриво отшутиться, но тут же поймал на себе недоверчиво-настороженный взгляд девушки. - Ну, ладно, ладно, хотел солгать, но вижу, тебя не обманешь... - Джек, скажи мне правду - это снова ОНО, да? - тихо спросила Элен. - Вы видели Его, я знаю.. Вы ЕГО убили, да? - Ну, можно сказать, и так. Неважно..., - уклончиво ответил я. - Зато теперь у нас появилась небольшая надежда на избавление от этих жутких тварей. Только давай, детка, поговорим об этом немного позже, ладно? А сейчас успокойся и постарайся не думать о плохом, - и нежно потрепав ее похудевшую щечку, поднялся с койки. - А ты, дорогая, выглядишь сейчас значительно лучше, чему несказанно рад. Даже уже успела познакомиться с подружкой, - и кивнув на куклу, весело подмигнул девушке, нырнул под стол и извлек из своих стремительно иссякающих запасов рома новую бутылку. - Вижу, эта белокурая красотка пришлась тебе явно по душе. Элен замялась и робко взглянула на куклу: - Ну, да... Но я... Джек, ты только не подумай, ведь я уже давно в куклы не играю. Но эта - такая красивая..., - стала поспешно оправдываться она, и восхищенно вздохнув, снова взяла синеглазое, розовощекое чудо в руки. - Не смогла удержаться. Где ты ее раздобыл? - Где раздобыл? - насмешливо отозвался я, с трудом откупоривая бутылку. - Да в своем сундуке нечаянно откопал, где эта белобрысая крошка преспокойненько лежала вместе с кружевными панталонами, которые я одеваю по очень большим праздникам, а на досуге, отдыхая от разбоев, играю в куклы. Говорят, это занятие расшатанные нервы отлично успокаивает, - и покосившись на Элен, жадно припал к горлышку. - Джек... Ну, хватит. Ведь я же серьезно., - глядя, как я с наслаждением поглощаю мутную жидкость, сердито сказала она. - А ты опять... - Уф-ф, черт, ну и крепкое же оно, это наше пиратское пойло, - громко фыркнул я, с трудом отдышавшись. - А если серьезно... Эту белокурую барышню принес специально для тебя один пожилой джентльмен, которого случайно застал здесь, когда вернулся.. - А-а, знаю.. Это Дарки, - улыбнулась Элен. - Он ведь, кажется, индеец. Джек, когда увидишь его, то передай, пожалуйста, ему от меня большое спасибо. За все... Не только за куклу. Он так помог мне, когда ты разозлился и убежал.., - она, снова вспомнив нашу дневную ссору, сразу же замолчала, и обиженно засопев, отвернулась, пытаясь усадить куклу на подушку. - Ну-у, дорогая.. У тебя еще будет возможность самой поблагодарить Дарки за помощь и за подарок, - и снова присел рядом с ней, напустив на свою рожу самый виноватый вид, хотя, по правде говоря, особого раскаяния уже не чувствовал. - А ты, детка, все еще дуешься на меня, да? - Ничего, как-нибудь переживу, - ворчливо отозвалась она. - Сама виновата. И чего привязалась к тебе с этими дурацкими кружевными... Все, Джек, давай, мы больше не будем говорить об этом, ладно? - Ну, разумеется... Да и зачем снова ворошить... грязное белье.., - хитро улыбаясь, поспешно отозвался я. - И потом, если бы не мой длинный язык... Понимаешь, детка, иногда этот парень живет словно бы отдельно от своего хозяина, то есть, от меня.. Вот и наговорил тебе гадостей.. В чем теперь очень сильно раскаиваюсь и приношу свои искренние извинения... Торжественно обещаю, что впредь.., - и самой честной рожей развел руками, но вспомнив, что подобное когда-то уже обещал Элен, тут же осекся и постарался плавно перевести разговор в другое русло. - А ведь ты, оказывается, сегодня еще ничего не ела. Вся еда нетронутая, стоит на столе и давным-давно остыла. - Просто не хотелось есть одной, без тебя, - тихо сказала Элен. - А потом мне стало плохо. Да и сейчас тоже не хочется..., - она пожала плечами и виновато улыбнулась. По правде говоря, мне и самому кусок в горло не лез. Перед глазами то и дело вставали недавно увиденные кошмарно-кровавые картины, отчего к горлу то и дело мощными волнами подкатывала омерзительная тошнота. Я затряс башкой, отгоняя страшные видения, снова приложился к горлышку бутылки и шумно фыркнул. - Ладно, детка, не хочешь есть - не надо, дело твое. А если проголодаешься, то скажешь Гиббсу, он что-нибудь сообразит... - Гиббсу? - Ему сАмому.. Ах да, совсем забыл тебе сказать, - спохватился я. - Видишь ли, я всю ночь пробуду у штурвала, а мистер Гиббс, это еще один пожилой джентльмен и наш боцман, посидит здесь, пока меня не будет. Попросил его присмотреть за тобой, детка. - Джек, но зачем? Я что, маленькая? - возмутилась девушка. - Не надо со мной сидеть, в няньках не нуждаюсь, и могу сама посидеть с собой, сколько душе угодно... - Мисс Элен Робертс! А ну, немедленно отставить пререкания с капитаном... Это приказ. Боцман останется здесь, и это не обсуждается, - строго сказал я, но глядя на сердитую и недовольную мордашку Элен, тут же примирительно добавил. - Детка, поверь мне, так надо. И тебе не будет одиноко и страшно, да и мне так гораздо спокойнее. - Ну, ладно, ладно, кэп... Уговорили, - ворчливо отозвалась она. - Пускай остается этот ваш... мистер Гиббс, раз уж так надо.. Тут в дверь осторожно постучали, и не дожидаясь приглашения войти, в каюту с опаской просунулась вечно опухшая рожа почтенного мистера Гиббса. А следом за ней робко, бочком, он сам протиснулся внутрь и теперь в нерешительности топтался у входа. - Ну, Джек, это.... Я уже пришел, да... И тут вот принес, что ты просил, - в руках мой верный боцман держал аккуратно свернутую одежду Джима. - Э-э-э, добрый вечер, мисс..., - смутившись при виде Элен, пробубнил старый хрыч. - О-о, дружище, а ты как раз вовремя, - обрадовался я, поднимаясь с койки и запихивая недопитую бутылку в карман. - Ну, чего ты там у порога жмешься? Проходи, располагайся, а мне пора.. Дела, знаете ли... А вы, ребятки, надеюсь, будете себя хорошо вести. Не скучай без меня, детка, - и игриво чмокнув Элен в щечку, весело подмигнул озадаченному Гиббсу. Оставляя сладкую парочку наедине, вышел на палубу, где тотчас окунулся с головой в густую, липкую, белесую темноту, уже успевшую окутать судно до самых верхушек мачт. На "Жемчужине" были зажжены все огни, но это слабо спасало положение - даже в нескольких шагах видимость оставляла желать лучшего. Я поднялся на мостик и сменил рулевого, молодого матроса Гарри Стивенса, а немного поболтав с ним, отправил уставшего парня отдыхать. И теперь сам стоял за штурвалом, привычно сжимая его теплое, нагретое ладонями чуть шершавое дерево и напряженно вглядываясь в темноту... Было уже далеко за полночь и серебряная Луна, обжигая своим ледяным светом, изредка выглядывала из рваных просветов тумана, потревоженного легкими дуновениями ветра. Я, поежившись, почему-то вспомнил слова одного старого матроса, услышанные давно, в то время, когда Джек Воробей еще не был капитаном и только-только начинал ходить под парусами: "Традиционно самой трудной считается ночная вахта и время между четырьмя и пятью часами утра. В этот час, предшествующий новому дню, с моря доносятся непонятные тревожные звуки, а по спине рулевого матроса пробегают крупные мурашки. Самое надежное средство избавиться от этого наваждения - сделать хороший глоток рома и почесаться спиной об мачту." - Ну, сейчас, разумеется, еще не четыре и не пять часов утра, а всего только полночь.. Да и чесаться об мачту капитану судна явно не пристало, - нарочито громко сказал я, пытаясь отогнать от себя прочь тревогу и страх. - А вот сделать хороший глоток рома - так это всегда пожалуйста, - и вытащив из кармана предусмотрительно прихваченную с собой бутылку, мощно хлебнул, а после принятой порции "успокоительного" сразу же почувствовал себя значительно лучше. Я довольно ухмыльнулся, убрал бутылку в карман, сладко зевнул, и сам не зная, зачем, вытащил из под рубашки подаренный Элен медальон и стал разглядывать тускло поблескивающую пластину. В лунном свете изображенная на ней жуткая тварь словно ожила, и сейчас издевательски пялилась на меня, строя разные ужасные рожи. "Тьфу ты, какая мерзость!" - выругавшись, я убрал медальон обратно за пазуху и снова посмотрел на Луну. - Если до наступления полнолуния мы не успеем добраться до острова, то Мать всех чудовищ выведет новое потомство. И тогда будет уже слишком поздно, - вдруг раздался у меня за спиной скрипучий стариковский голос, от которого вздрогнул, едва не подпрыгнув от неожиданности, и резко обернулся, но никого не увидел. - Дарки, это ты? Где ты прячешься, приятель? - заорал я, вглядываясь в темноту. - Какая такая Мать всех чудовищ, мать их всех...? У них, что же, еще и мамочка имеется, да? - и продолжал усиленно вертеть башкой, но кругом воцарилась мертвая тишина, не стало слышно даже сонного шепота ночного моря и шума парусов на ветру. Как вдруг, обернувшись еще раз, я увидел прямо перед собой... Малыша Ларри, вчера собственноручно застреленного мною и благополучно отправленного всеми нами за борт. - Мать всех чудовищ - ужасное создание, наводящее морок и умеющая управлять мыслями... И только она может порождать потомство на свет, подобно пчелиной матке в улье. Оно появляется каждое полнолуние, и понемногу подрастая, ждет своего часа в "осиных" гнездах, а потом переселяется в человека или животное, и тоже растет в нем, пожирая изнутри. И становясь все больше и сильнее, разрывает на части, - уставившись на меня невидящими, остекленевшими глазами, глухо проговорил мертвец, и вода потекла у него изо рта. - Поторопитесь, кэп, полнолуние уже совсем близко, - с этими словами Малыш Ларри протянул ко мне распухшую, изъеденную рыбами руку, с которой тоже капала вода, и дружески похлопал по плечу... Я в ужасе вскрикнул, отшатнулся, больно ударившись о штурвал, и ... открыл глаза. Оказывается, просто задремал, но страшное видение и слова, сказанные Малышом Ларри, крепко озадачили.. "Фу-у ты, че-ерт, ну и сон..., - с содроганием подумал я. - Надо будет у Дарки про эту... Мать всех чудовищ хорошенько расспросить. А заодно и беднягу Ларри помянуть, успокой, господи, его грешную душу.." Но не успел прийти в себя от только что приснившегося кошмара, как на палубе послышался звук чьих-то осторожных, крадущихся шагов, мелькнула рыжая голова, и вот Элен, уже переодетая в штаны и рубашку покойного юнги Джима, пыхтя, тяжело вскарабкалась на мостик... - А это что еще за новый матрос? - сердито спросил я, строго глядя на сияющую от счастья мордашку девушки, ведь такое неожиданное появление меня сейчас нисколько не обрадовало. - Детка, а ты здесь зачем? И почему это Гиббс, старый хрен, тебя отпустил? Ну, я ему... - Джек... Не ругай мистера Гиббса, пожалуйста, - улыбка вмиг слетела с ее личика, и девушка виновато опустила глаза. - Он не виноват, просто мы с ним говорили-говорили, а потом он вдруг нечаянно уснул. А я не стала его будить, но мне одной сделалось так скучно... И страшно...Ну, и .. - Что-о? То есть, как это - уснул? - окончательно разозлился я. - Это что же получается, своего боцмана к себе в каюту дрыхнуть, что ли, позвал!? Напился, поди, до свинского... - Нет, Джек, ну что ты... Конечно же, нет.. Он, наверное, просто устал, - Элен робко попыталась заступиться за засоню-Гиббса. - Интересно, чем вы там с ним занимались, что мой боцман так умаялся? Впрочем, кто из вас от кого и от чего устал, меня не касается..., - сказал я с досадой. - Значит, так, дорогая - ничего не знаю, и сейчас ты отправишься назад в каюту. Буди Гиббса, делай с ним, что хочешь... Хоть в куклы играй. Но отсюда уходи... - Ну, Дже-ек... Не прогоняй меня, пожалуйста, - Элен посмотрела на меня со вселенской тоской в изумрудных глазах. - Я не буду тебе мешать, только рядышком постою и все. Свежим воздухом подышу... В каюте так душно и мистер Гиббс храпит, как стадо бизонов, да еще перегаром воняет, дышать нечем... О-ой..., - тут она, смекнув, что сейчас нечаянно заложила Гиббса со всеми потрохами, прикрыла ротик ладошкой, но было уже слишком поздно. - М-м, так я думал... Ну и ну, хорош охранник, нечего сказать, - и сердито фыркнул. - Но это ничего не меняет. Давай, давай, детка, шагом марш отсюда, днем будешь свежим морским воздухом дышать. Вдруг выскочит из темноты какое-нибудь чудовище, схватит тебя, да и утащит на мачту... Что потом буду делать? Иди, иди, дорогая, от греха подальше... - Джек, ну можно, я, все-таки, останусь? - продолжала доставать меня настырная девчонка. - А хочешь, тебе еще рома принесу, а? Или поесть чего-нибудь? - Ага... А может, ты со мной вместе и штурвал подержишь... Вдруг один не справлюсь и его себе на ногу уроню... А может, еще и с ложечки меня покормишь..., - ехидно сказал я и снова сердито фыркнул. - И не надо мне ром приносить. Слышишь ты меня, маленькая хитрюга? Не пью за штурвалом...э-э-э... ну, почти что не пью, - и спрятал недопитую бутылку поглубже в карман. - Все, цыпа, наш бесполезный разговор окончен. Выметайся отсюда, и точка... Нечего женщине на капитанском мостике делать. Вот ведь тоже еще выискался новый морячок, на попе ракушка.... - Фу-у, Джек, какой же ты, все-таки, грубиян. Одно слово - пират... Да и пожалуйста, уйду. Не больно-то и хотелось толкаться тут с тобой, - сразу же надулась Элен и стала, обиженно сопя и морщась, осторожно спускаться вниз. - Подумаешь, разворчался, старый хрыч... - И вам спокойной ночи, мисс! - я с трудом сдержал смех, глядя, как Элен, кряхтя, пыхтя и морщась, неуклюже сползает со ступенек. - Осторожней, леди, и постарайтесь не заблудиться в тумане. Но не успела она скрыться в темноте, как на палубу из каюты с грохотом вывалился мистер Гиббс... - О-ой, господи, спаси нас всех и помилуй! - взревел он, в ужасе выпучив полупьяные глаза. - Дже-ек, там..., там, у тебя в каюте... Собака там! Большая! Черная! - и мой храбрый боцман, схватившись за голову, кинулся прочь, с опаской оглядываясь на приоткрытую дверь. - О-ой, мама... Ка-какая еще со-собака? - испуганно пискнула Элен и снова попятилась к мостику. - Чего-о? Да ты что, парень, совсем сдурел? - с досадой сказал я, недоверчиво и сердито уставившись на Гиббса, но сразу же припомнил призрачную "личную охрану" Элен, и про которую, однако, сейчас предпочел благоразумно промолчать, чтобы еще больше не пугать и без того перепуганную девочку. - Откуда у меня в каюте собака? Да это не у меня собака, это тебя, приятель, посетила пьяная горячка, - продолжал насмехаться я над растерянным боцманом. - Короче, боцман Гиббс, немедленно прекратите пьяную истерику и потрудитесь вразумительно объяснить, что с вами там, в моей каюте, такое страшное стряслось.. - Есть, сэр..., - потерянно отозвался он. - Да нету у меня никакой пьяной горячки, Джек! - тут же спохватившись, снова заорал Гиббс дурным голосом и замахал руками. - Чистую истину говорю, была там собака... Понимаешь, я тут немного задремал на твоем соломенном матрасе, ну, разумеется, от большой усталости... Извини, грешен, - и виновато засопел, все еще с опаской косясь на незапертую дверь. - И вдруг сквозь сон чую, как кто-то меня обнюхивает... Так холодно сразу стало... Открываю глаза, а надо мной собачья морда нависла, огромная, да такая страшная - глазищи горят, точно угли, и сама вся какая-то... прозрачная. Да ка-ак обнюхает мою рожу еще раз, а потом ка-ак оближет! А язык-то холодный, ну, просто ледяной... Тут я, конечно, как заору! На ноги подскочил, да как дал деру на палубу... А эта призрачная псина - за мной... - О-ой, не-ет, теперь я туда ни за что не пойду, - дрожащим голоском пролепетала Элен. - Джек, все, я останусь здесь... - Глупости, детка, мистеру Гиббсу это все спьяну приснилось, - попытался я успокоить перепуганную девушку. И начиная не на шутку злиться, исподтишка показал своему отважному боцману кулак. - Знаешь, я, когда перепью, так такое иногда... Ну, и где же тогда эта призрачная псина, напавшая на него? Гиббс, немедленно скажи, что тебе все почудилось, и проваливайте отсюда оба... - Да, мисс Элен, пожалуй, я и вправду... того.... Ну, померещилось спьяну, - глянув на мою разъяренную рожу, замялся Гиббс. - Вот сам напугался, да еще и вас испугал, уж простите..., - и согласно закивал башкой, но в каюту все равно зайти не решался. - Мистер Гиббс, будьте так любезны - зайдите в каюту и убедитесь, что там никого нет. Успокойте же барышню, в конце концов, - раздраженно сказал я, начиная понемногу терять терпение. - Ай, ладно, черт с вами, сам пойду. Гиббс, вставай к штурвалу... А я сейчас зайду в каюту, и если там нет никакой собаки, то ты, приятель, завтра перед всей командой голышом станцуешь на палубе джигу. Идет? Но про зажигательный танец голышом мой боцман высказать свое мнение так и не успел, потому что тут вдруг снизу, из "пиратника", раздался глухой хлопок выстрела, заставивший нас дружно вздрогнуть, а следом за ним громкие крики перепуганной матросни. - Вот дьявол, что это!? Гиббс, быстро к штурвалу! Элен, а ты... - А-ай, не-ет, Дже-ек, я не пойду в каюту, слышишь!? Там собака, а я ее боюсь..., - отчаянно вскричала девушка. - Я лучше с мистером Гиббсом останусь! - она, не дожидаясь позволения, шустро вскарабкалась на мостик и вцепилась в оторопевшего боцмана мертвой хваткой. Я ничего не ответил и чуть кубарем не скатился на палубу, громко выругавшись, прыгнул в открытый люк, в несколько скачков, рискуя свернуть себе шею, преодолел крутую лестницу и оказался в пиратнике, гудящем, словно пчелиный улей. Полусонная, перепуганная, угрюмая команда столпилась, галдя, вокруг парня, лежащего на полу, залитом кровью и мозгами. И хоть от его разнесенной вдребезги головы мало что осталось, я все равно смог узнать молодого матроса Гарри Стивенса, которого сменил у штурвала, и с которым мы еще пару часов назад так непринужденно болтали. - Он застрелился, сэр... Сам..., - не дожидаясь моих расспросов, мрачно сказал Пинтел, а остальные лишь согласно закивали. - Гарри, как вернулся с вахты, еще очень долго не спал, все стонал и ворочался. А потом, вот...Выстрел... Раз и нету, успокой, господи, его грешную душу. - Стонал, говоришь? - я задумчиво посмотрел на Пинтела, а затем с подозрением взглянул на труп бедняги Гарри и рванул на нем рубашку. Тут все мы увидели, как по телу матроса, где-то глубоко под кожей, будто живые, пульсируя, перекатываются отвратительные бугры. ***** Джек ненадолго замолчал, опрокинул новую порцию рома и уставился мутным, потухшим взглядом мимо присутствующих куда-то вглубь таверны. - Дже-ек, дружище, а что... дальше-то было? - капитан "Глории" Дик Хоук, самый нетерпеливый слушатель из всех присутствующих, осторожно потряс его за плечо. - На вас напало чудовище, которое сидело в этом несчастном пареньке, да? - А? Что? Чудовище? - снова вернулся на землю тот. - Не-ет, джентльмены, чудовище на нас, слава богу, на этот раз не нападало. Наверное, просто не успело, - невесело усмехнулся он. - Мы быстро вынесли тело Гарри из пиратника и поспешно похоронили несчастного паренька в морской пучине. Весь остаток той безумной ночи мы провели спокойно, и я благополучно отстоял свою вахту. Только, как оказалось, крепко ошибся в расчетах, но правда, на сей раз в лучшую сторону. И уже к полудню перед нашими нетерпеливыми взорами замаячила долгожданная суша, а именно, тот самый остров, на который так спешили попасть. Глава 14 Ветер удачи не обманул нас, и старушка "Жемчужина" мчалась на всех своих черных парусах к желанному берегу. Раньше нам с Гиббсом уже доводилось бывать на этом необитаемом островке, затерянном среди бескрайних морских просторов вдали от крупных судоходных путей. Но теперь я решил подойти к нему с другой стороны и велел Коттону взять вправо, чтоб обойти прибрежные скалы, войти в небольшой залив, глубоко вдававшийся в сушу, и в его тихих водах со спокойной душой бросить якорь. На судне царило радостное оживление - парни, уставшие от моря, от наших дурацких приключений и жутких событий жадными глазами поглядывали в сторону приближающегося долгожданного берега и тянули жребий на щепках, кому из них оставаться на "Жемчужине". Это придумал Гиббс во избежание в команде ссор и разногласий, ведь добровольцев-желающих остаться на корабле после всего случившегося не нашлось. Я с трудом сдерживался от смеха, глядя на своего отважного, так и не отоспавшегося после бурно проведенной ночи старпома, и вспоминая его героическое бегство из моей каюты от призрачной собачки. А Гиббс, чувствуя мой насмешливый взгляд на своей опухшей, заспанной персоне, лишь виновато опускал глаза, старательно изображал кипучую деятельность и сердито покрикивал на матросов, отдавая распоряжения. Среди суетящихся парней я уже давно приметил Дарки и хотел было пристать к нему с расспросами, но старый индеец выглядел мрачнее грозовой тучи и почти ни на кого не обращал внимания, размышляя о чем-то своем, очень важном. Тогда, понимая, какое тяжкое испытание ему скоро предстоит, решил немного повременить и не доставать его разговорами. "В конце концов, времени на острове у нас будет еще предостаточно, - лениво подумал я. - Полнолуние наступит через день-другой, поговорить со стариком мы еще успеем", - и оставляя своих занятых работой ребят, поспешно направился в каюту, чтобы разбудить Элен, которой повезло больше всех нас, и после этой безумной ночи ей удалось немного поспать. Я бесшумно вошел, снова заперев за собой дверь, и еще некоторое время постоял, любуясь на это сладко спящее, разрумянившееся во сне обольстительное создание. Конечно, очень жаль тревожить заспавшуюся крошку, но разводить церемонии было некогда, и осторожно тронул девушку за плечо: - Э-эй, детка, подъем... Пора вставать, засоня... Слышишь? - но долго будить Элен не пришлось. - А? Да? Что? Я... я все, уже не сплю, уже встала, - она резко вздрогнула от моего прикосновения и сразу же села на койке. - Джек, что-то случилось, да? - испуганно уставившись на меня, с тревогой спросила девушка. "У-у, совсем запугали бедную девочку, - усмехнулся я про себя. - Вскакивает, будто пожар с наводнением..." - Да ничего особенного, дорогая. Какая же ты стала нервная. Просто мы скоро сойдем на берег, а значит, еще нужно успеть сделать все, что велел Дарки и сменить повязку. Или ты забыла? Поэтому нам следует поторопиться, - и не тратя более времени на объяснения, начал доставать все необходимое, изредка поглядывая на Элен. И с удовольствием увидел, как при слове "берег" ее заспанная мордашка засияла от счастья. - На сушу!? На берег?! Наконец-то! Вот здорово! - от души обрадовалась Элен. - Какая замечательная новость! А про повязку... Да, если честно, я ведь совсем забыла, - растерянно пробормотала она, немного успокоившись, и зевая, протерла глаза. Но было видно, что после бурной радости девочка как-то сразу заметно скисла. - Зато добросовестный доктор Джек не забыл, - отозвался я, плюхая руками в чашке в водой. - Так что, дорогая, давай, снимай рубашку... - Послушай, Джек, а может, лучше, все-таки, Дарки позвать, а? - осторожно поинтересовалась Элен. - Ведь тебе, наверное, сейчас некогда со мной возиться, - продолжала мяться она и раздеваться явно не спешила. - А ты, что же, мне теперь не доверяешь? У-у, зря-зря... Не стоит возлагать на Дарки большие надежды, цыпа, вот это ему сейчас как раз некогда, а у меня, как нарочно, выдалась свободная минутка, - усмехнулся я, сразу же догадавшись, в чем причина. - Если боишься, что снова начну приставать к тебе и распускать руки, то эти твои опасения напрасны. Не буду, даже не проси, сейчас мне не до этого. Смекаешь? Ну, вот то-то же, - на что Элен, переставая спорить, лишь обреченно вздохнула, невежливо повернулась ко мне задом, и смущенно пыхтя, стала стаскивать с себя рубашку.. - Помочь, дорогая? - Н-нет, Джек, спасибо, не надо. Сама справлюсь, - пробормотала девушка, кое-как снимая ее, и снова села на койку. - Знаешь, детка, за все это время ты уже могла бы привыкнуть ко мне и не стесняться, - осторожно разматывая повязку, сказал я и с явным сожалением смотрел, как не в меру застенчивая крошка старательно прикрывает грудь руками. - Тем более, что все это уже видел, ну, и не только... Даже как-то неинтересно стало, - и с притворным равнодушием пожал плечами. - И поэтому... - И поэтому тем более, лучше убрать все такое неинтересное и надоевшее подальше с твоих глаз долой, Джек, - тут же перехватив мой нетерпеливый взгляд, ехидно ответила Элен, осторожно легла на койку, и не желая любоваться на свою рану, повернула голову к стенке. - Хм, вполне резонный ответ, - разочарованно сказал я. - Ну, ладно, дорогая. Дело твое. Но учти, - твои ручки мне мешают. - Боишься, что я не выдержу боли и нечаянно заеду тебе в глаз? - хитро спросила она, снова поворачиваясь ко мне. - Да, представь себе, и этого тоже. Но бить в глаз, пусть даже нечаянно, такого добросовестного, ответственного лекаря, как я - просто преступление, не так ли? - и лукаво подмигнул Элен. - Все, детка, хватит разговоров, теперь отвернись и сюда не смотри. Идет? - и изо всех сил попытался сосредоточиться на своих"лекарских" обязанностях, но это было, о-ох, как нелегко... "Признайся, приятель, ведь только рана этой крошки удерживает тебя от некоторых... активных действий, - тут же подал голос зануда-Джек-второй, сидящий внутри. - Ведь сейчас тебе меньше всего хочется копаться с перевязкой, а больше всего - сгрести девочку в охапку и... Тебе, наверное, лучше было бы позвать старого Дарки и лишний раз не вводить себя в соблазн, - продолжал издеваться мой внутренний занудливый тезка. - Когда-нибудь ты все равно не выдержишь, парень, и ты это сам прекрасно знаешь. А-а, кажется, понимаю - ты решил подождать до острова, хи-хи, чтоб там, на лоне живописной природы, спокойно и без всяких помех..." "Да пошел ты. Не твое дело. Заткнись, приятель. Слышишь? - с досадой огрызнулся я. - Все, что ты сейчас несешь - лишь грязное вранье. Да и некогда мне разными глупостями заниматься, ты сам это прекрасно знаешь." "Ой-ой, какие мы вдруг стали стойкие да целомудренные. Давно ли? - не унимался Джек-второй. - А сам-то втихомолку слюни глотаешь, фу-у... Да-да, не спорь, - похабненько хихикнул вредный собеседник. - Эх ты, лицемер. Ну ладно, посмотрим, насколько еще тебя хватит." На это я ничего не ответил зануде-Джеку-второму, так нагло ткнувшего меня носом в мои же желания, и презрительно фыркнув про себя, продолжал сосредоточенно заниматься раной. Девушка лежала молча и почти не шевелилась, лишь изредка вздрагивая и морщась, но капли пота, крупным бисером блестевшие на ее нежной бархатистой коже, красноречиво говорили о том, что сейчас Элен очень больно. А управиться с перевязкой на этот раз мне удалось быстро. Дарки сумел отлично вычистить рану, она перестала гноиться, заметно подсохла и возиться с ней мне, слава богу, почти не пришлось. Я аккуратно наложил повязку и помог крошке поскорее одеть рубашку, стремясь убрать лишние соблазны со своих нескромных глаз долой. - Ну вот, дорогая, вроде бы и все, - вздохнул я с некоторым облегчением. - Ты пока посиди, а я ненадолго выйду... - Спасибо тебе, Джек, - не поднимая на меня глаз, тихо сказала Элен. - У-у, детка... Спасибо на хлеб не намажешь, - усмехнулся я, и не дожидаясь ответа, торопливо покинул каюту. Когда вышел на палубу,"Жемчужина" уже успела благополучно миновать грозные прибрежные скалы, мощной стеной окружавшие почти весь остров. - Да-а, вот это камешки, - задумчиво проговорил Пинтел. - Не приведи бог на такие в бурю налететь. Страшно подумать, сколько моряков сложило здесь свои головы, - он, провожая взглядом медленно исчезающие из виду каменные глыбы, зябко поежился. А тем временем судно плавно вошло в залив и мы бросили якорь. Матросы, радостно галдя, стали спускать шлюпки на воду, а я снова вернулся в каюту, где меня ждала Элен. - Ну что, детка... Готова ли ты сойти на чужой таинственный берег? Вижу, что готова. Тогда возьми, что тебе может понадобится, и пойдем скорее, а то мои парни отвалят на шлюпках без нас. - Джек, ну, ведь ты же знаешь, что мне брать с собой нечего, - улыбнулась она. - Все мое имущество на мне... - Да ну... Так уж и нечего, - недоверчиво сказал я. - Ладно, раз тебе нечего брать с собой, дорогая, то про себя такого сказать не могу, - и захватил из каюты кое-какие необходимые нам пожитки, пару бутылок "успокоительного". А заодно положил в карман черепаховый гребень Элен, про который она, видимо, забыла, и мы вместе с ней направились к выходу. Но девушка, вдруг что-то вспомнив, тут же вернулась, и воровато оглянувшись на меня, схватила лежащую на подушке куклу и поспешно спрятала ее под рубашку. Я сделал вид, что ничего не заметил, и тихонько усмехнувшись в усы, вышел из каюты, а рыженькая хитрюга, состроив самую честную мордашку, последовала за мной на палубу. Вскоре шлюпки уносили нас все дальше и дальше от "Жемчужины", на борту которой остались лишь два человека, с плохо скрытой завистью смотревшие нам вслед. Дарки тоже решил отправиться с нами на остров, но с наступлением полнолуния снова вернуться на корабль. Сейчас он сидел на корме идущей впереди шлюпки, задумчиво глядя в прозрачную сине-бирюзовую воду с резвящимися на ней солнечными бликами, и легкий теплый ветер шевелил его длинные седые волосы, играя вплетенными в них многочисленными амулетами. "Э-эх, старик... Знать бы, о чем сейчас думаешь", - сказал я про себя, продолжая разглядывать индейца. - Порой мне кажется, что ты способен предвидеть будущее, причем, не только свое, проникая сознанием туда, куда простым смертным дорога закрыта." - Какая вода-то здесь чистая... Все дно, как на ладони. О-ой, смотрите, там рыбы! Ух ты, какие нарядные! - восторженно завопил Раджетти, и переставая грести, высматривал в прозрачной воде серебристые стайки давно никем не пуганых рыбешек. - Как же их много! Просто бери и руками лови, - и перегнувшись через борт, отчего шлюпка угрожающе накренилась, попытался схватить какую-то зазевавшуюся рыбу за яркий, пестрый хвост, но потерпел неудачу. - Ишь ты, какая шустрая! Ой, Пинтел, а вот эта, толстая, с большим лбом, даже губищами шлепает. А на тебя-то как похожа! - хихикнул он и чуть не упустил весло, но тут же получил от своего сердитого товарища крепкого тычка в бок. - О-оу, Пинт, ну, чего ты дерешься. Я же ведь просто пошутил..., - обиженно промямлил одноглазый остряк, потирая ушибленное место. - Греби давай, умник... Я тебе дам - пошутил. Ишь, чего придумал, - проворчал Пинтел. - На рыбу я, видите ли, похож... А себя-то, приятель, давно в зеркало видел? - Пинт, дружище, ну, не сердись... Я ведь это не со зла и просто сказал, что эта толстая рыба... - Мистер Раджетти, сделайте милость, заткнитесь, - раздраженно процедил я сквозь зубы, чувствуя, как от непрерывной трескотни этого любителя морской живности потихоньку начинает раскалываться башка. - И прижмите же, наконец, к сидушке свой неугомонный зад! Ведь если шлюпка перевернется, все мы будем плавать вместе с этими нарядными рыбами, - и гневно зыркнул на виновато захлопавшего единственным глазом, притихшего Раджетти, снова принявшегося старательно грести. - Джек, а мистер Раджетти прав - это изумительно, - подала голос сидевшая рядом со мной Элен. Она, наклонившись над водой, тоже рассматривала хорошо видимых даже на большой глубине красочных морских обитателей. - Надо же, и правда - все дно, как на ладони. Все подводные камни, даже самые маленькие... И рыбки. И водоросли. Никогда не видела ничего подобного. Ой, Джек, смотри, там, на дне - затонувшая лодка. - Ну, а чего ж тут удивительного, - не разделяя бурного восторга Элен, спокойно отозвался я и равнодушно глянул за борт, туда, где сквозь прозрачную толщу воды виднелись, обросшие водорослями и ракушками, но очень хорошо сохранившиеся обломки какой-то, вероятно, рыбацкой посудины. - И здесь, на этом ныне безлюдном острове когда-то кипела жизнь, люди рыбу ловили, да и мы не первые, кто в этом милом заливчике якорь бросал. - Какая красота кругом..., - щурясь от яркого полуденного солнца и оглядываясь по сторонам, тихо сказала она. - Небо словно сливается с морем в единое целое... А какие здесь облака... Они, как летучие корабли, распустив паруса, проплывают над бирюзово-синей водой, отражаясь в ее зеркале. Здесь даже воздух какой-то другой. Воистину райское место, - мечтательно произнесла Элен, и затаив дыхание, восхищенно рассматривала живописные берега залива, густо поросшие сочной зеленью. - О-о, дорогая, да у тебя, оказывается, тонкая поэтическая натура, - усмехнулся я. - Джек, ну чего ты смеешься. Ведь этот затерянный среди моря островок - самый настоящий земной рай... - Да, дорогая... Вот и первые миссионеры, прибывшие сюда нести светлую веру Христову и Слово Божье дикому племени, неправедно живущему в этом земном раю, сначала тоже так думали... , - весело сказал я. - Ну, сначала местные аборигены очень обрадовались гостям и приняли святых отцов, как родных. Они часами могли слушать байки из Библии, рассказы о жизни святых и их страшной кончине, со слезами на глазах сочувствовали несчастным мученикам. А некоторые из аборигенов под впечатлением от услышанного даже согласились принять веру Христову. И все было бы просто замечательно, если бы во всей этой дикарско-миссионерской идиллии не присутствовало одно досадное "но" - местные жители, все, как один, были ярыми каннибалами. Ну, проще говоря, людоедами.. И они, проникнувшись к святым отцам огромным уважением и горячей любовью, пожелали выразить эти свои самые лучшие чувства, как можно сильнее и ярче. А именно, аборигены просто взяли и сожрали доверчивых миссионеров. Всех до единого... Потом, правда, они искренне сожалели о содеянном, бес их, дескать, попутал, не устояли перед соблазном, грешники, и оплакивали смерть своих духовных пастырей крокодильими слезами... Но было уже слишком поздно. Тогда они с горя причислили невинно убиенных к лику святых, а из косточек миссионеров понаделали различных украшений, крючков для рыбной ловли и еще много-много полезных и необходимых в хозяйстве вещей... - О, господи... Какая страшная история, - в ужасе прикрыв рот ладошкой, Элен испуганно вытаращила глаза. - Какие же они отвратительные, эти жуткие дикари. - Да, увы... Аборигены поступили богомерзко. За что впоследствии были сурово наказаны, и заслуженная кара Господня все-таки настигла этих мерзавцев, - я поднял кверху указательный палец. - Очень скоро в племени началась эпидемия какой-то страшной болезни, которая выкосила все многочисленное население под корень. С тех пор этот остров остался безлюдным. Никто его обживать так и не захотел, несмотря на всю его красоту, кишащий рыбой залив, кое-какую живность, вполне пригодную для охоты и наличие пресной воды. А в самой глубине острова, уже почти поглощенные джунглями, еще стоят полуразвалившиеся домишки незадачливых миссионеров, да кое-где попадаются остатки хижин кровожадных каннибалов, наказанных за свою жестокость и прожорливость... Но туда, други, мы, разумеется, не пойдем... Нам и без того неприятностей хватает, чтобы еще шастать по развалинам в джунглях..., - и строго глянул на своих спутников. - Надеюсь, все меня хорошо слыш..., о-о, дьявол! - это наша маленькая легкая шлюпка на полном ходу врезалась своим днищем в песчаную мель, отчего ее крепко тряхануло, а все мы, сидевшие в ней, едва не оказались в воде. - Ар-р-р, черти безмозглые, криворукие, якорь вам в глотку! - рявкнул я на Пинтела и Раджетти, которые, развесив уши, так и налегали на весла до последнего, не давая шлюпке сбавить скорость возле берега. - Вы что же, сегодня задались целью нас всенепременно искупать, сначала один, а теперь сразу оба!? - Э-э, ви-виноваты, сэр... Но мы ведь не-нечаянно, - виновато залепетали зазевавшиеся гребцы. - Заслушались, да..., - и согласно затрясли головами. - Но вы так интересно рассказываете, кэп.. Просто кровь стынет в жилах... - Ишь ты, заслушались они, видите ли, - немного успокоившись, проворчал я и посмотрел на Элен, которая морщилась и молча потирала ушибленные места. - Джек, не ругай мистера Пинтела и мистера Раджетти. Ведь мы все развесили уши, слушая твой увлекательный рассказ, и пропустили мель. А значит, мы все виноваты, - робко попыталась она заступиться за виновато сопевших парней. - Ведь ничего страшного не случилось, все, слава богу, живы-здоровы, - на этот раз я, лишь громко выругавшись про себя, все же предпочел промолчать и помог девушке выбраться из шлюпки. А в скором времени на пустынном берегу уже вовсю кипела работа. Подгоняемые Гиббсом парни наскоро выгрузили из шлюпок нашу нехитрую поклажу, и мы почти сразу же облюбовали уютное местечко для лагеря. Несколько человек, совершив небольшую экспедицию, обнаружили впадающую в залив узкую речку, поросшую мангровыми деревьями, и поднявшись вглубь острова чуть выше по течению, набрали полные бурдюки пресной воды и с трудом притащили их в лагерь. В это время остальные соорудили из предусмотрительно прихваченного с собой куска парусины вполне приличный навес, способный укрыть нас от палящего солнца и от возможного дождя. А верный своему ремеслу кок Чарли вместе с Элен, на удивление быстро нашедшей общий язык с этим обычно неразговорчивым, а временами сварливым парнем, разобрав наши скромные припасы провизии, вдвоем, в четыре руки принялись готовить еду на костре, который проворно развели Пинтел и Раджетти. И хоть все мы сейчас были заняты по самую макушку, я краем глаза случайно заметил, как Дарки, прихватив с собой свое верное ружье и не сказав никому не слова, торопливо направился прочь от лагеря куда-то вдоль по берегу. Я окликнул его, но старый индеец даже не обернулся. Тогда со всех ног припустил следом за своим непослушным матросом и кое-как догнал его. - Дарки, приятель, а куда это, позволь спросить, ты так шустро разогнался, да еще и без разрешения капитана? - задохнувшись от быстрого бега по жаре, напустился я на него. - Не иначе, как один в джунгли собрался? И зачем это тебе туда вдруг понадобилось? - Эх, сэр, ничего-то от вас не утаишь, - усмехнулся Дарки, но его мудрые глазки-бусинки оставались очень серьезными и какими-то печально-встревоженными. - Хотел потихоньку уйти, но не вышло... А зачем один в джунгли собрался... Позвольте мне пока не отвечать на этот вопрос. Я скоро вернусь, сэр, и тогда все вам расскажу, обещаю. А сейчас могу сказать только одно - мне очень нужно кое-что найти. - Но, Дарки, дружище, идти одному в джунгли, да еще на незнакомом острове..., - и посмотрел на старика, словно на сумасшедшего. - Возьми с собой кого-нибудь из парней покрепче... - Нет, сэр, не нужно. Я пойду один, - твердо сказал он. - Да и кого бояться шаману, хоть и бывшему, на земле своих предков? - Что-о? Постой-постой, приятель, ты что же, хочешь сказать, что это твои славные предки в свое время сожрали горе-миссионеров, прибывших сюда? - я вытаращил на Дарки грозящие выпасть от изумления глаза. - Ха-а, вот это да-а... - Сэр, мои предки никого не сжирали. И никогда не приносили богам человеческих жертв, - недовольно ответил старик и брезгливо поморщился. - Когда-то давным-давно могучее племя такайя жило здесь, на этом самом острове, ловило рыбу и занималось земледелием. Но оно было вынуждено покинуть это райское место, а когда мой народ навсегда отсюда ушел, здесь поселилось огромное племя каннибалов-людоедов. - Дарки, так значит, этот остров и залив, в котором мы оставили "Жемчужину", они... из твоей недавно рассказанной мне сказки? - Да, сэр, это и есть тот самый покинутый остров, а залив - то самое Синее Озеро, щедрую Хозяйку которого так сильно оскорбил жадный рыбак, что та прокляла его. И вместе с ним - все племя такайя, - Дарки тяжело вздохнул. - А теперь мне пора, сэр. Я должен вернуться ближе к вечеру. А вам и вашим парням лучше не ходить в эти джунгли, таящие в своих непроходимых дебрях так много злого..., - он, не прощаясь, быстро зашагал прочь, ни разу не оглянувшись, и очень скоро скрылся из вида в густых прибрежных зарослях. Глава 15 Я хотел окликнуть старика, но Дарки исчез, словно растворившись среди сочной зелени, и звать его было бесполезно, этот упрямец все равно не отзовется, даже если услышит. Я только посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул. Надо ли говорить, что все услышанное от старого шамана никакой радости и покоя не принесло, а скорее наоборот, мне еще больше стало не по себе, тревога нахлынула с новой силой. "А вдруг со стариком в джунглях что-нибудь случиться? - со страхом подумал я, и от этой мысли меня прошиб холодный пот. - Что тогда с нами будет? Ведь Дарки - наша последняя надежда. Джек, старина, ты - полный и бесповоротный идиот. Зачем ты послушался и отпустил его одного? - и сплюнул с досады на свою глупость и упрямство индейца. - Но, с другой стороны, наверное, он знает, что делает. И если ему не нужны попутчики, то значит, так надо. Ладно, все, хватит... Надо успокоиться, ведь пока ничего не произошло и в панику впадать еще рано. Будем решать проблемы по мере поступления. И напускать на себя всякие страхи тоже не стоит. Главное, не думать о плохом. Тогда все будет хорошо." И я, немного успокоившись, вернулся к остальным. Солнце палило нещадно и измученные жарой, уставшие парни забились под парусиновый навес, спасаясь от зноя, и теперь терпеливо ожидали скорый обед. У костра хлопотал, обливаясь потом, один кок Чарли. Он весь красный, словно вареный рак, пыхтя и отдуваясь, старательно помешивал уже почти готовую ароматную похлебку, и судя по запаху, это была уха. Вероятно, кто-то из моих ребят проявил ловкость и сноровку не в пример Раджетти, и сумел быстро наловить рыбы в таком богатом ею заливе. Я как следует разглядел всю честнУю компанию, собравшуюся под навесом, ища глазами Элен, но ее нигде не было видно, и подошел к коку. - Чарли, а где же девчушка? Она помогала тебе, а теперь куда-то исчезла... - М-м, не знаю, сэр..., - сказал тот, утирая струившийся со лба пот, и пожал плечами. - Вот только недавно была здесь. Помогала мне чистить рыбу. Хорошая девчонка, хозяйственная. Но рыбу чистить совсем не умеет, - беззлобно хихикнул он, но столкнувшись с моим сердитым взглядом, осекся и замялся. - Сэр, да вы не волнуйтесь... Может, куда... эээ... по естественной надобности отошла и сейчас же вернется. В джунгли точно не пойдет. Так куда ей деться? Но я, больше не слушая Чарли, отправился прямиком к навесу, и нашел там вальяжно развалившегося мистера Гиббса, рассказывающего гогочущим, как жеребцы, парням какую-то похабненькую байку. При моем появлении вся дружная компания немедленно заткнулась. Не обращая на них внимания, пришлось вытащить своего бравого боцмана из под навеса на солнышко. - Гиббс, ты не видел Элен? - с нарастающим беспокойством спросил я. - Куда могла подеваться эта несносная девчонка!? Она тебе ничего не говорила? - Да успокойтесь вы, кэп..., - мой верный боцман был снова пьян и весел. - Элен сказала, что пойдет искупаться, ей, видите ли, очень плохо, потому что слишком жарко.А еще она попросила у меня кусок мыла, который, разумеется, дал, и ушла. - А веревку у тебя не взяла? - сердито спросил я. - Зачем ты ее отпустил? - Джек, ну, чего ты взъелся? - искренне удивился Гиббс. - С какой это радости должен был ее не пускать? Да и как могу запретить барышне мыться? - он смущенно потер затылок. - Не мог же предложить пойти вместе с ней и посидеть рядом. Это как-то... неприлично. Да и не было у меня по такому случаю распоряжения капитана... - Ай, ладно, понятно, - сказал я с плохо скрытым раздражением и досадой, хоть прекрасно понимал, что добряк-Гиббс сейчас ни в чем не виноват. - А в какую сторону Элен ушла, ты, разумеется, тоже не видел... - Ну, как же не видел. Видел, во-он туда, - он махнул рукой в сторону впадающей в залив, поросшей мангрой речки, куда мои парни недавно ходили за водой. - Да не переживай ты так, Джек. Куда она денется, эта твоя цыпа... Отмоется и придет, хе-хе, чистенькая и свеженькая. Но Гиббса я уже не слушал, и увязая сапогами в песке, быстро зашагал вдоль берега туда, куда он указал, а история, рассказанная Дарки, так и не давала мне покоя. Ведь если верить индейской сказке, именно из этого чертова Синего Озера когда-то давным-давно появилось на берег жуткое чудовище. А что, если это продолжается и по сей день?! Тут меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Вполне возможно, что мои тревоги и опасения напрасны, ведь с тех давних пор прошло столько времени, да и вообще, это чудовище с железными зубами, якобы живущее в Озере и выходящее по ночам на берег - лишь глупая выдумка суеверных дикарей, а кошмарный Адаи появился на свет каким-то совсем другим образом. Но воспаленное, больное воображение упорно рисовало жуткие картины и давало хорошего пинка под зад, заставляя шагать еще быстрее, временами срываясь на бег по изнурительной жаре. Я настойчиво все шел и шел вдоль берега, и не заметил, как наш лагерь потихоньку скрылся из вида. И вот, почти дойдя до устья Мангровой речки, как ее уже успели окрестить мои ребята, я наконец-то увидел свое потерянное рыжее "сокровище". Элен стояла в темно-бирюзовой воде, чуть-чуть не доходившей ей до пояса, повернувшись спиной к берегу, и осторожно мылась, изо всех сил стараясь не намочить повязку. Снятая одежда девушки, аккуратно сложенная, и кукла, бережно завернутая в какую-то тряпицу, лежали неподалеку на прибрежном потрескавшемся черном камне. "Так-так, цыпа, значит, ты, все-таки, осуществила свое давнее желание, - сердито подумал я, но в тоже время почувствовал некоторое облегчение и невольно загляделся на ее обнаженное хрупкое, стройное тело. - Слава богу, что с тобой ничего не случилось. А то, что "старый хрыч" Джек бегает, умаявшись, за тобой по такому адскому пеклу, разыскивает и волнуется-переживает, это, конечно, не в счет. Вот эгоистка! - и тут в моей умной башке вихрем пронеслась одна шальная мысль. - Ну, ладно, дорогуша... Сейчас ты у меня попрыгаешь." Я решил удачно воспользоваться тем, что Элен стояла ко мне спиной, и не могла видеть происходящее на берегу, а из-за райского пения каких-то звонкоголосых местных птичек и ласкового плеска воды не услышала моих тихих шагов. Иными словами, девочка расслабилась не на шутку, полностью утратив бдительность, за что тотчас же и была наказана. Я злорадно потер руки, мягко и бесшумно, словно тигр на охоте, прокрался к камню, схватил с него одежду вместе с куклой, и незамеченный, спрятался за ним. А теперь, затаившись в своей засаде, нетерпеливо ерзал на одном месте, ожидая, когда же эта не в меру чистоплотная цыпочка соизволит, наконец-то, выйти на берег. Здесь было не так жарко и противный песок не скрипел под ногами, а прибрежная густая зелень, пышно разросшаяся почти до самой воды, давала живительную прохладу, спасая от палящего солнца. Я уютно устроился, привалившись плечом к горячему камню, и во все глаза жадно наблюдал за Элен. Она проявила недюжинную ловкость, и насколько это позволяла рана, все-таки смогла искупаться, а судя по мокрым кудрям, которые девушка старательно собрала на затылке черепаховым гребнем, она даже умудрилась вымыть их без посторонней помощи, каким-то чудом не намочив повязку, как мне это показалось на первый взгляд. Теперь Элен просто стояла в воде, вдоволь наслаждаясь удачным купанием и прохладой, я же, затаив дыхание, беспрепятственно мог рассматривать ее хрупкую, изящную фигурку, любоваться круглой аппетитной попкой, то и дело соблазнительно выглядывающей из воды, а когда девушка случайно поворачивалась ко мне боком, перед моим нескромным взором мелькала небольшая тугая грудь, обычно так тщательно и стыдливо скрываемая. "Э-эй, парень, как тебе не стыдно? - тут же подал свой ехидный голос Джек-второй, сидящий внутри. - Ну,что это такое? Взрослый мужик, а украл одежку, спрятался и подглядываешь за раздетой крошкой из кустов, то есть, из-за камня, ну, просто, как мальчишка-сопляк. Фу-у, Дже-ек, как же низко ты пал." "Отстань, зануда, - сердито отмахнулся я от него, как от назойливой мухи. - Заткнись и не мешай." Соленый пот медленно, противно стекал из под промокшего платка, заливая глаза, и мешал наслаждаться этим привлекательным зрелищем. Тогда я вытер мокрую физиономию рубашкой Элен, с удовольствием вдохнув сладкий, ни с чем не сравнимый аромат женского тела. От этого полузабытого в море неповторимого запаха у меня слегка закружилась голова и тут же бросило в знакомый жар. А тот самый парень, что до сего момента мирно дремал на своем законном месте в правой штанине, больше не желал лежать там спокойно, вдруг вырос до невероятных размеров и стал настойчиво проситься на волю, грозя порвать ткань. "Ну и самец же ты, приятель", - укоризненно проворчал зануда- Джек-второй, но тут же, охнув, заткнулся, раздавленный в лепешку и уничтоженный одним-единственным и самым сильным на данный момент желанием. "Ну нет, я, все-таки, мужчина, а не бревно, хоть и "старый хрыч". Детка, будь же умницей, хватит плескаться в воде, давай выбирайся на берег, да поскорее. Пора тебе познакомиться с моим младшим братцем, - и дрожа от нетерпения, хищно взглянул на Элен. Но плотоядно нападать на девушку, подобно голодному дикому зверю, причиняя ей боль, мне совсем не хотелось, сторонником насилия никогда не был и не буду. - Да этого и не понадобится. Не думаю, что ты, детка, сможешь отказать мне в любви и ласке. Я нравлюсь тебе и это твердо знаю, хоть ты боишься признаться в этом даже самой себе, - довольно мурлыкнул я про себя. - И на этот раз отвертеться тебе так просто не удастся, не надейся." Но ничего не подозревающая о моих истинных намерениях крошка вовсе не стремилась встречаться с жаждущим знакомства "парнем-живущим-в правой-штанине ", и выходить на берег явно не спешила. Тогда я, сгорая от нетерпения, решил плюнуть на ранее задуманный план мести, самому залезть в воду и вытащить эту настырную чистюлю, как вдруг увидел, что Элен уже сама потихоньку выбирается на берег. Я немедленно скрылся за камнем, осторожно выглядывая оттуда. Но тут она громко, отчаянно вскрикнула, видимо, обнаружив пропажу одежды, в страхе рванула обратно в воду, чуть не упала, и с трудом удержавшись на ногах, подняла целую тучу разноцветных брызг. Вот тогда и решил, что мой звездный час настал, и вылез из своего укрытия. - О-о, дорогая, ну, что же ты так кричишь? Всю живность вокруг распугала, - весело сказал я. - Ты что-то потеряла? А-а, наверное, вот это, - и потряс в руках ее одежку. - Часом, не твое? Старый хрыч тут просто мимо проходил, поглядел - валяется чье-то бесхозное имущество, дай, думаю, подберу... - Джек, ты..., что ты себе позволяешь? - Элен задохнулась от возмущения и стыда, и прикрывая руками все, что только можно было прикрыть, отступила еще на шаг назад в воду. - Немедленно, сейчас же верни мою одежду! Слышишь!? - О-о, цыпа, да не вопрос! Все-все, уже вернул, - я положил одежду и куклу обратно на камень, а сам, не сводя с девушки ласкающих глаз, нахально уселся рядом. - Дорогая, ну, зачем же сразу так сердиться? Подойди и возьми... - Джек, ты что, издеваешься!? - вскричала она, стукнув по воде кулачком. - Как же могу выйти, когда ты сидишь здесь и нагло пялишься на меня во все глаза? Ты что же, так и будешь бесстыдно смотреть, как буду одеваться, а я же, как последняя... дура, должна голышом крутиться перед тобой? А может, все-таки, погуляешь где-нибудь по берегу? - Ну, что ты, детка. Конечно же, мои бесстыжие взоры не станут разглядывать твои прелести, - с самым серьезным видом сказал я. - Но отсюда никуда не уйду, даже не надейся.. Лучше отвернусь, а еще лучше, просто крепко-крепко зажмурю глаза и не буду подглядывать, честно... Ну как, идет? - Нет, не идет! Джек, все, пошутил и хватит, слышишь!? Дай же мне, наконец, выйти из воды и одеться... - Выходи, дорогая, кто же возражает, только непреклонный старый хрыч останется здесь, и точка, - я был непоколебим и тверд, как скала. - Вот смотри, уже зажмурился, как и обещал... - Джек! Ах так, ну, тогда буду сидеть в воде до тех пор, пока у меня не вырастет рыбий хвост, как у русалки, - со слезами в голосе вкричала она. - И тогда уплыву отсюда в глубокое Карибское море, да хоть к черту на рога, лишь бы подальше от такого противного бесстыдника и мерзкого развратника, который изводит меня своими грязными домогательствами! - Что-о!? Детка, где этот грязный бесстыдник и развратник, осмеливающийся домогаться тебя? - возмутился я. - Немедленно покажи мне такого мерзавца, и я застрелю, нет, уложу его наповал метким выстрелом из пистолета, нет, лучше изрублю его на мелкие кусочки своей острой саблей. Да! - Взгляни в воду, и ты его увидишь! - О-о, отличная мысль.. Но это - чуть позже, - измотанный всеми этими препирательствами, устало сказал я, и со вздохом поднявшись на ноги, начал демонстративно медленно расстегивать ремень. - Д-Джек, что это ты де-делаешь? - дрожащим голоском пролепетала Элен. - Как это что, цыпа? Раздеваюсь, конечно..., - невозмутимо произнес я. - Из воды вылезать ты решительно не желаешь, а значит, придется вынимать тебя оттуда силой. Ведь если гора не идет к Магомету, то не гордый Магомет сам пойдет к горе. Вдруг тебя, такую голенькую и сладкую, схватит какой-нибудь морской житель и утащит с собой, прямо у меня из под носа? И что тогда... И тогда я вдруг нечаянно заметил, как откуда-то издалека, вероятно, поднявшись из глубины, рассекая воду, к Элен приближается какое-то очень большое существо. Оно двигалось очень быстро, но почти бесшумно, и расстояние между ним и ничего не подозревающей девушкой, стоящей к незванному гостю спиной, стремительно сокращалось. Я не знал, что это за тварь, да и не слишком к этому стремился, а как был, в одежде и при оружии, влетел в воду, в несколько скачков очутился рядом с Элен, схватил ее в охапку, отчего крошка успела лишь возмущенно пискнуть, пулей вылетел на берег, подхватил с камня ее одежку вместе с куклой и кинулся прочь, как можно дальше от воды... Я выпустил Элен из рук и мы вдвоем со страхом наблюдали, как странное существо ненадолго замерло на месте, затем резко развернулось и направилось вверх, к устью Мангровой речки, а там же, не доходя до него, с плеском и фырканьем черной стрелой вылетело из воды и скрылось в густых прибрежных зарослях с такой быстротой, что мы даже не успели его толком разглядеть. Темная тень мелькнула и тут же исчезла. - Д-Джек, что это бы-было, а? - пролепетала Элен, дрожащими руками торопливо натягивая на мокрое тело одежду, не попадала в штанины, путалась в рукавах рубашки и от этого нервничала еще сильнее. - Не знаю, детка, - задумчиво ответил я, глядя в ту сторону, куда скрылась непонятная зверюга. - Ведь тоже не смог его рассмотреть. Ну что, грязнуля, всю вековую грязь отмочила? Видишь теперь, упрямое ты и непослушное создание, к чему нас чуть не привела твоя глупая идея с купанием? - и сердито смотрел на виновато сопевшую и шмыгающую носом девушку. - Джек, но ведь я же не знала.. - Не знала она, видите ли! - продолжал я распекать Элен. - Дорогуша, ты сейчас не в старой доброй Англии находишься, а на необитаемом острове. Как можно так беспечно залезать в воду, даже примерно не зная, кто в ней живет? Эх ты, а ведь, вроде бы, взрослая девица... И попробуй только сказать мне свою коронную фразу... - Какую? - жалобно пискнула она. - "Разворчался, старый хрыч"... Вот какую. Да-да... И отставить носом хлюпать... - Д-Джек, я это... Нечаянно мыло утопила, жалко... Мистер Гиббс ругаться будет. - Тьфу ты, господи... Да уж, утонувшее мыло - воистину страшная трагедия, - я, с трудом сдержавшись, чтоб не расхохотаться, полез в карман, извлек оттуда недопитую бутылку и припал к горлышку, несколько раз чуть не поперхнувшись от распиравшего смеха. - Детка, да мистеру Гиббсу это мыло нужно, как дикарю-людоеду кружевные панталоны. Гиббс уже не помнит, когда руки-то последний раз мыл, а про остальное я вообще молчу. Ладно, все, проехали. Пойдем-ка быстрее обратно до лагеря, - и не дожидаясь Элен, зашагал по берегу. - Это же надо было столько времени в воде проторчать... - А между прочим, это все из-за тебя, Джек, - еле-еле догнав меня, отозвалась она и торопливо спрятала под рубашку куклу. - Ведь это ты сидел рядом с моей одеждой, не давая выйти из воды, да-а.. - Ха, так и выходила бы, кто ж тебе не давал? - хитро усмехнулся я. - Ты, вот кто. - Я? - Да... И вообще, Джек, ты вел себя, как... - Ну, как кто? - Не скажу. Сам знаешь, кто, - надулась она и вдруг резко замедлила шаг. - Детка, пойдем же быстрее. Ведь мы с тобой так до темноты не доберемся, а идти еще далековато, - попытался я поторопить девушку, но это было бесполезно, она совсем остановилась и тяжело опустилась на песок. - Джек, я, правда, не могу..., - замотала она головой. - Мне очень больно и да вообще как-то нехорошо. И повязку я намочила. Ты иди, а я немного посижу, переведу дух и постараюсь тебя догнать. - Ага, разбежался. Придумай-ка что-нибудь получше, детка. Оставлю я тебе здесь одну, как же, - и недолго думая, подхватил легкую, словно перышко, Элен на руки. Говорят, что есть своя ноша, которая не тянет. Вот и сейчас торопливо шагал, то и дело увязая сапогами в песке, со своей необременительной и почти невесомой ношей вдоль по берегу. А до нашего маленького лагеря мы добрались на удивление быстро, еще издалека почуяв голодным обонянием дым костра и аромат свежесваренной ухи. Но тут Элен, увидев идущего навстречу нам Гиббса и с ним еще троих парней, проворно выскользнула у меня из рук. - Джек, ну, слава богу, наконец-то! - вечно опухшая рожа моего верного боцмана светилась от радости. - А мы ведь уже вас потеряли и хотели идти искать, да-а. Но потом подумали-подумали, - тут он смущенно замялся. - Ну, мало ли, в конце концов, чем там люди ...эээ...заняты. И решили... - Мистер Гиббс, - строго сказал я, уничтожая его укоризненным взглядом. - Люди ничем не были заняты. А пока вы тут сидели и трескали уху, мы с Элен героически отбивались от морских чудищ. - Джек, да мы еще так и не ели. И даже не садились, все вас ждали, - обиженно засопев, сказал тот. - Ну вот, снова не угодил. Хотел, как лучше, а вышло... - Как всегда, - рассмеялся я. - Ладно, старина, не сердись, - и похлопал расстроенного Гиббса по плечу. - Ты здесь совсем ни при чем. Не пошли и правильно сделали, - я хитро подмигнул ему, а затем повернулся к Элен, прятавшейся у меня за спиной. - Пойдем, дорогая, быстренько сменим твою намокшую повязку. А потом будем обедать... Или теперь уже ужинать. Не знаю. Я ухватил ее за руку, и не обращая внимания на слабое сопротивление и сдержанные усмешки своих ребят, потащил слегка упирающуюся девушку под навес. Глава 16 Под парусиновым сооружением было прохладно и пусто, оголодавшие парни расселись на берегу, и довольно гогоча, уже приступили к долгожданной трапезе, а нам с Элен можно было спокойно заняться необходимым делом... Измученная жарой девушка устало опустилась на чей-то расстеленный кафтан, мне же, наконец-то, посчастливилось стянуть насквозь промокшие после непредвиденного купания сапоги, и выставил их из под навеса просушиться на солнышке. - Ну, что, дорогая, давай раздевайся. Ох, то есть, снимай рубашку, - ухмыльнулся я, доставая из мешка со своими пожитками склянку с мазью, которую давал мне Дарки, и заблаговременно порванную на узкие полосы простынь из запасов белья с "Лианды", хранившихся у хозяйственного Гиббса. - Чем быстрее управимся, тем быстрее присоединимся к остальным. Есть хочется ужасно. - Да, но... как же, - Элен смущенно покосилась на сидящую неподалеку команду. - Ай, дорогая, какие глупости, - махнул я рукой. - Не обращай на них внимания. У этих голодных ребяток сейчас есть дело поважнее - они зверски хотят жрать, и им глубоко наплевать, чем мы тут с тобой занимаемся. Давай-ка побыстрее, детка, не тяни время. Элен не стала спорить, торопливо стащила с себя рубашку, умудрившись запутаться в ней, и по своей нехорошей привычке тут же прикрыла руками грудь. Я, тихо фыркнув в усы, на этот раз ничего ей не сказал, и стал молча разматывать промокшую насквозь повязку. Это было очень плохо - рану не следовало мочить, а Элен, видимо, страдая любовью к чистоте, своим купанием сама себе только навредила. Но ругать непослушную девчонку теперь уже не было смысла, и оставалось лишь надеяться, что ее глупая затея обойдется без более тяжких последствий. Да к тому же рыженькой непоседе не сиделось спокойно на месте, она постоянно крутилась, то дело оборачиваясь, и поглядывала в сторону сосредоточенно поглощающих уху парней, чем сильно усложняла мою и без того нелегкую задачу. - Детка, да перестань же ты вертеться, будто тебе заноза воткнулась в за..., ну, неважно, - сердито сказал я, чуть не уронив склянку с мазью. - Что ты на них так пялишься? Даже завидно делается. Лучше бы на меня посмотрела, - и состроил обиженную физиономию. - Джек, я ужасно неловко себя чувствую, - тихо сказала она и застенчиво опустила глаза. - Ведь твоя команда... Что они о нас подумают, а? И наверное, уже подумали... - Дорогая, надо жить проще, - поучительно сказал я, снимая с нее повязку. - Да что бы не подумали, какая нам разница? Во-первых, личная жизнь капитана, равно как и твоя, их никаким боком не касается, а во-вторых,...э-э-э...теперь ты, детка, получила официальный статус моей женщины, так что... - Что-о? Ты хочешь сказать, что теперь вся команда считает меня твоей...любовницей? - Элен чуть не задохнулась от возмущения. - М-м, ну, можно сказать и так, - скромно произнес я и развел руками. - Давай-ка, ложись, надо рану обработать. - Ну, знаешь ли... Это уже слишком... Ведь это же неправда! - она рассерженно засопела, улеглась на спину, и не зная, что еще сказать, надувшись, замолчала. - Ну, а что же ты хочешь? На их месте любой думал бы точно также, - спокойно сказал я, аккуратно накладывая на рану тонких слой вонючей мази. - И что же, мне теперь себе на грудь вывеску повесить с надписью крупными буквами "Я не сплю с вашим капитаном!", да? - ехидно отозвалась она. - А вот этого как раз делать не стоит, - серьезно ответил я. - Видишь ли, дорогая... Любая попавшая на корабль баба, о-ох, пардон, женщина, а на пиратское судно в особенности, как правило, становится объектом домогательств, даже сама того не желая. А если мои ребята будут знать, что этот объект вожделения уже занят их капитаном, то будут держать свои грязные желания у себя в штанах, не выпуская их оттуда на волю... Другими словами, если эти парни будут думать, что ты со мной, детка, тебе нечего опасаться за..э-э-э.., ну, ты меня и так поняла, - и пристально посмотрел на девушку, но она, глядя в другую сторону, видимо, старательно обдумывала только что сказанное мной. - Но в любом случае, тебе все равно нужно быть осторожнее. Когда изголодавшемуся по женскому телу мужчине кровь ударяет в дурную башку, ну, и во все другие места, не буду уточнять, какие, субординация и все остальное летят к чертовой матери. А если бы сегодня, пока ты безмятежно плескалась в воде, вместо меня туда приперся кто-нибудь другой? Чем бы это могло кончиться, как думаешь? Ну, вот то-то же, - не дожидаясь ответа, я помог Элен подняться и начал перевязывать рану. - Не забывай, что все мои ребята - пираты, среди которых полно редкостных ублюдков и мерзавцев, да ты сама уже успела недавно убедиться в этом. Гиббсу, Дарки, Коттону и коку Чарли еще можно доверять, ну, еще, пожалуй, двум придуркам - Пинтелу и Раджетти, у этих на домогательства просто ума не хватит. А вот остальные... - Джек, но ведь ты сам приставал ко мне на озере! Да и не только там, - подала голос молчавшая во время всей моей речи Элен. - Я знаю, что дала тебе повод... - А тебе это так уж неприятно? - я лукаво взглянул на девушку. - М-м... Да...то есть, нет... Не знаю..., - покраснела она. - Джек, хватит! Ты меня совсем запутал! Я все поняла, сделала для себя выводы... Обещаю, что впредь буду осмотрительнее... И давай прекратим этот разговор! - она снова начала сердиться. - Ну, разумеется, детка. Все-все, уже прекратили, успокойся.. Какая же ты нервная, - и усмехнулся, наматывая на Элен последний слой повязки. - Ну, надо же, приставал... Скажешь тоже.. Подумаешь, одежку спрятал.. Да я ведь просто пошутил, а ты... - Ничего себе, пошутил! Я чуть не умерла от страха, когда не нашла ее на прежнем месте, - ворчливо сказала она. - А потом еще эта тварь в озере появилась... - Ладно-ладно, дорогая, признаю - эта моя шутка была дурацкая, - виновато вздохнул я. - Но ты и сама хороша - исчезла, ни словом не обмолвившись... Знаешь, что мне больше всего хотелось сделать, когда только увидел тебя в воде? - И что же? - А вот ни за что не догадаешься - мне страшно захотелось вытянуть тебя на берег, снять с себя ремень и...м-м-м..., хорошенько всыпать этим самым ремнем по твоей голенькой круглой аппетитной попке.. Да, вот так! - не выдержав, брякнул я. - Фу-у, Джек, какой ты, оказывается, жестокий, - Элен с опаской покосилась на меня и стала одевать рубашку. - Неужели ты и вправду смог бы всыпать мне ремнем? - Ну, что ты, детка, конечно же, нет, - вздохнул я. - Не имею такой дурной привычки бить женщин, у меня к ним несколько... иной подход. Просто был очень зол, потому что беспокоился.. Да еще и Дарки поперся в джунгли... - Но зачем? - Элен в ужасе вытаращила глаза. - То-то я смотрю, его нигде не видно.. - Дарки сказал, что ему очень нужно пойти в джунгли и кое-что найти, - задумчиво ответил я. - И он ни в какую не захотел брать с собой кого-то еще. Сказал, вернется к вечеру. - Джек, а что, если он не вернется? Совсем? - Он вернется. Обязательно. Не нужно думать о плохом, - твердо сказал я, поднялся на ноги и убрал в мешок склянку с мазью и неиспользованные полосы ткани. - Да и что может случиться с шаманом, даже бывшим, на земле своих предков? - и повторил слова старого индейца. - Ах да, ты ведь не знаешь, что его племя жило на этом острове давным-давно, еще до прихода людоедов, этих мерзавцев, сожравших несчастных миссионеров. Он сам мне сказал перед тем, как уйти... Вдруг со стороны залива прогремел пушечный залп... - А-ай, Джек, что это? - вздрогнула Элен. - А, это Боб и Рик подают нам сигнал, - отозвался я, переставая копаться в мешке. - Мы договорились, что каждые четыре часа они будут стрелять из пушки, а мы будем знать, что у них все в порядке, все живы-здоровы. Ну, что, детка, пойдем поедим, наконец, если наша голодная братия еще не успела уничтожить всю уху без нас, - и подал Элен руку, помогая подняться. - Знаешь, Джек, мне что-то совсем не хочется есть, правда, - она виновато взглянула на меня и зябко поежилась. - Ты иди, а я... Мне что-то нехорошо. - Э-э, дорогуша, да у тебя снова жар. Несильный, конечно, но.., - я потрогал горячий лоб Элен и покачал головой. - Так и думал, что этим кончится. Ладно, теперь это - дело поправимое, - и достал из кармана пузырек с настойкой, которую оставил мне на этот случай Дарки, еще раз залез в мешок, извлек из него кружку, тщательно отсчитал три капли, как велел старик, и разбавив их водой, передал кружку девушке. - На, выпей, детка, это для тебя наш заботливый шаман оставил. Хорошо от жара помогает. - Я знаю, он в прошлый раз давал мне ее пить, - Элен с удовольствием принюхалась сладко-терпкому дурманящему аромату и быстро выпила настойку. - Надо же, какая приятная... Джек, не возись со мной, ведь ты голоден, иди же... - Тогда принесу тебе еду сюда, и ты спокойно поешь здесь, не мучаясь на жаре. Детка, понимаю, что ты нездорова, но питаться все равно нужно, иначе ты еще долго не поправишься, и не дай бог, протянешь ноги, - строго сказал я. - А ты почти ничего не ешь, и это очень плохо. - Нет, нет, Джек, спасибо, но не нужно мне ничего приносить, - поспешно отказалась она. - Лучше пойду с тобой к остальным. - Ну, как хочешь. Дело твое, - я пожал плечами и выбрался из под навеса. Пока мы с Элен занимались перевязкой и трепали языками, вся честнАя компания уже успела основательно подкрепиться. Теперь мои ребята, сытые и довольные, занимались своими делами, а кое-кто уже залез под освободившийся навес, намереваясь отдохнуть от праведных трудов и надоедливой жары. Возле потухшего костра сидели Чарли с Гиббсом и о чем-то судачили, то громко хохоча, то переругиваясь. Было видно, что эти парни крепко приняли "на грудь" и теперь просто наслаждались жизнью, стараясь не думать ни о чем плохом. Мы, не теряя времени даром, устроились рядом с ними и приступили к трапезе. Я, переговариваясь с Гиббсом, краем глаза наблюдал, как проголодавшаяся Элен, наотрез отказавшись от предложенного рома, с удовольствием поглощает ароматную уху, с аппетитом уплетает поджаренную до хрустящей корочки рыбу, которую добряк Чарли, желая порадовать девушку, приготовил нарочно для нее, и краснея от смущения, слушает наши соленые пиратские шутки и другие крепкие словечки. Впрочем, парни в присутствии барышни вели себя вполне прилично, изо всех сил стараясь не похабничать и не браниться. Но в скором времени Чарли покинул нас и устало поплелся под навес передохнуть, а вскоре Элен тоже наскучило наше общество, и она, извинившись, встала и ушла под навес следом за Чарли, где сразу нашла общий язык с забравшимися туда же Пинтелом и Раджетти. Я чуть не поперхнулся ромом, услышав, какая увлекательная беседа завязалась у этой троицы. Предметом бурных восторгов стала кукла Элен, которая очень приглянулась этим любителям прекрасного, и которую они восхищенно разглядывали, а мистер Раджетти тут же завел разговор о том, что душа владельца может переселяться в игрушку. Мистер Пинтел начал с ним спорить, обзывая Раджетти суеверным недоумком, парни начали ссориться, Элен попыталась их успокоить... В конце концов мне надоело слушать этот балаган под навесом: - Э-эй, ребята, будьте любезны, заткнитесь! - рявкнул я на них. - Чего вы так разорались? Устроили курятник, что мы из-за вашего кудахтанья сами себя перестали слышать.. Ей богу, как дети малые... Из-под навеса не ответили, но там мгновенно воцарилась тишина... - Ну, вот то-то же! Так и сидите, - довольно сказал я. - Гиббс, так что ты там говорил? - Джек, я говорил... Послушай, а если старик, все-таки, не вернется? - с опаской спросил он. - Ведь вечер уже наступил, а Дарки все еще нет... - Будем ждать, разумеется. Время еще есть, и до наступления полнолуния у нас целая ночь. - Ты не понял, Джек... Я хотел сказать, если Дарки не вернется совсем? Тогда что? - Гиббс! Прекрати задавать дурацкие вопросы! - вспылил я. - Мне такие речи на нервы действуют. Дарки вернется... И не спрашивай, откуда это знаю... Не знаю, откуда это знаю, а просто знаю и все! Короче так, дружище - если старик сегодня не появится, завтра утром мы пойдем его искать. - В джунглях!? - ужаснулся Гиббс. - Джек, да ты совсем спятил. Где же ты его найдешь? Это невозможно. Мы ведь даже не знаем, в какую сторону он мог отправиться. И потом, ты же знаешь Кодекс, Джек.. За отставшими и... - Кодекс знаю не хуже тебя, приятель, - осадил я своего боцмана. - Это во-первых... А во-вторых, Дарки мы будем искать, и это не обсуждается. Да и нет у нас другого выхода, сам понимаешь. Но кажется, догадываюсь, куда старик мог направиться. Гиббс, ведь мы с тобой уже были на этом милом островке..., - и загадочно взглянул на озадаченного боцмана. - Помнишь старые-престарые развалины в джунглях, неподалеку от русла пересохшей реки, на которые мы тогда случайно наткнулись? - Ха, ну еще бы! Забудешь их, как же, - усмехнулся он и затряс головой, но тут же снова стал серьезным. - Поганое место, ни за что бы туда больше не пошел. - Ну, теперь понял, куда мог отправиться Дарки? - Туда? Но почему именно... - Ох, и дурень же ты, приятель. Ты не понял ничего, - укоризненно сказал я. - Развалины-то индейские. - Ну и что? - Тьфу ты, черт! - плюнул я с досады на недогадливость Гиббса, и поднялся, отряхивая штаны от липкого сырого песка. - Племя Дарки жило там в стародавние времена. Вот что... Это там мы в прошлый раз видели полуразвалившегося идола, ужасно уродливого, как две капли воды похожего вот на эту образину, - и вытащил из под рубашки медальон. - Вот туда-то старик и направился, в этом больше, чем уверен. Значит, так... Если к утру Дарки не вернется, мы пойдем в джунгли и поищем его в этих развалинах. Кстати, Гиббс, растолкай кого-нибудь из этих прохлаждающихся под навесом лентяев - нужно снова развести костер и принести побольше веток. Не будем же мы всю ночь сидеть без огня в темноте, - и строго посмотрев на боцмана, собрался пойти прогуляться по берегу. - Джек, а ты куда? - окликнул Гиббс. - Пойду немного пройдусь, - неохотно буркнул я. - Заодно и подумаю... О разумном, добром, вечном, - и медленно зашагал по песку. Солнце медленно уходило на закат, и дневной зной сменился вечерней прохладой, а Дарки до сих пор так и не вернулся. Где-то в глубине души у меня еще теплилась надежда, что старик по каким-то причинам просто задержался, и решил не бродить по приближающейся темноте, а заночевать в джунглях. Вряд ли он мог заблудиться, но в том, что сегодня Дарки не придет, сомнений уже не осталось. Я поежился, представив, как старый индеец ночует в джунглях один, остановился и со вздохом посмотрел на залив, туда, где на фоне синевы вечернего неба темнела моя старушка "Жемчужина", как вдруг услышал сзади торопливые, легкие шаги. - А-а, это ты, детка. Уже успела соскучиться по "старому хрычу" и часа без него прожить не можешь? - обернувшись, усмехнулся я, глядя на запыхавшуюся Элен. - Или боишься оставлять меня, и даже не пускаешь одного гулять по пустынному берегу? - Джек, я... Я не хотела мешать тебе, правда... Ведь ты, наверное, уже устал от моего почти постоянного присутствия, - виновато сказала она. - Но мне очень нужно поговорить с тобой, вернее, просто хотела только кое-что спросить. Нет, я понимаю, что это не вовремя, и у тебя голова сейчас забита совсем другим. Но уже вся извелась в догадках... - Детка, о-ох, как же не люблю этих длинных вступлений, - я строго посмотрел на Элен. - Давай говори, раз начала, не тяни... - Да-да, конечно... Понимаешь, просто я даже не знаю, как сказать.. - Говори, как есть, это гораздо проще. Джек - парень стойкий, все выдержит, - обреченно вздохнул я. - Ну, что у нас еще стряслось? - Джек, не у нас, а у меня, - она опустила глаза, делая вид, что внимательно разглядывает прибрежный песок. - Дело в том, что меня... меня тошнит уже несколько дней, а временами просто наизнанку выворачивает. Помнишь, ты говорил, что мы с тобой тогда... Ну, когда я крепко перебрала с выпивкой и после ничего не помнила. Ты сказал, что мы с тобой... пе-переспали. Просто мне кажется, что я... - Что ты беременна, да? - недолго думая, брякнул я. - Именно это ты хотела сказать? - Элен, не поднимая глаз, лишь молча закивала головой. - Детка, ради бога... Выкинь эту чушь из своей хорошенькой головки. - По-почему? - искренне удивилась она. - Да потому что... Во-первых, через три-четыре дня такие ...м-м-м... неприятные последствия не проявляются, еще слишком рано, а во-вторых... "Ну что, приятель, доврался!? - тут же обрадовался зануда-Джек-второй. - Вот-вот, давай, выкручивайся теперь, как знаешь, брехло! Ха-ха.." - А во-вторых... Ты никак не могла от меня забеременеть, - замявшись, скромно сказал я. - Почему? Джек, ты что же, больной? О-ой, то есть, я хотела сказать - бесплодный, это, кажется, так называется, - Элен вытаращила на меня изумрудные глазищи, словно на какое-то заморское чудо. - Да... Ой, то есть, нет. Вернее, не знаю... Да какая разница! - вскричал я. - Не путай меня, будь любезна. Короче, все, сознаюсь - не было у нас с тобой ничего той ночью. Ясно!? А я тебе все наврал. Вот. - И почувствовал, что мне как-то сразу полегчало. - Наврал? Но зачем? - искренне удивилась Элен. - М-м, ну, даже не знаю, - я пожал плечами и уселся на песок. - Наверное, потому что Джек Воробей - бессовестное трепло. А может быть, потому что очень хотел выдать упущенное желаемое за действительное, - и тут же выложил Элен все, что на самом деле случилось той ночью, когда она в пьяном подпитии сама явилась ко мне на матрас. - Вот так оно все и было. Если хочешь, можешь дать мне по роже, не обижусь, - и с готовностью подставил физиономию, ожидая вполне заслуженной затрещины, но девушка не стала меня бить, а лишь осторожно села рядом. - Но зато с полной уверенностью могу сказать - в твоих приступах дурноты я не виноват, и тошнит тебя, дорогуша, по какой-то другой причине. - Джек, ты мне сейчас правду говоришь? - она недоверчиво посмотрела на меня. - Ну, разумеется, детка, - устало вздохнул я, глядя на нее с самым честным видом. - Чистую истину глаголю. - Так что, можешь по этому поводу больше не переживать... - Спасибо тебе, - чуть слышно произнесла Элен. - Не понял... За что? За что мне "спасибо"? - искренне изумился я. - За то, что все это время добросовестно и подло обманывал тебя? - Нет, Джек, за то, что, наконец-то, сказал правду, - девушка хитро посмотрела на меня. - Видишь ли, дорогой, ведь я тоже обманула тебя. На самом деле я прекрасно помню, что случилось той ночью, и была не так уж пьяна, как ты думаешь. - Элен, тогда какого черта ты сейчас устроила весь этот балаган!? - я чуть не подпрыгнул от возмущения. - Это нечестно! - Джек, просто я так долго ждала, когда же ты сам сознаешься, но так и не дождалась, - с притворным сожалением вздохнула она. - И тогда решила... - А-а, понимаю... И тогда ты решила дать "старому хрычу" Джеку хорошего пинка под зад, - усмехнулся я. - Ну, что ж, недурно... Надо признаться, тебе это отлично удалось... - Но ведь ты, все-таки, сознался, - нежно улыбнулась Элен. - Ну, не сердись, дорогой. Ты сам не оставил мне выбора. - А-ай, ладно, проехали, - смущенно пробурчал я. - Зато меня радует одно - во всей этой ночной истории мне, все-таки, посчастливилось остаться честным человеком и джентльменом. Вот. Да, каюсь, был неправ, и не стоило мне врать, но это вышло как-то случайно, само с языка сорвалось. А потом уже было поздно... Э-эх, зараза! Не умею извиняться... - И не нужно, - тихо сказала Элен. - Как-нибудь переживу. Ведь теперь твердо знаю, почему ты так поступил. - Как именно? Что обманывал тебя? - Нет, Джек, что не воспользовался мной, хоть с легкостью мог это сделать... Я ничего не ответил, и лишь потихоньку обнял ее, а она, довольно сопя, уткнулась мордашкой мне в грудь. Мы молча сидели на берегу, когда со старушки "Жемчужины" вдруг снова грохнул пушечный залп, заставивший нас дружно вздрогнуть - это Боб и Рик в очередной раз давали знать, что у них все в порядке. Мы с Элен переглянулись... Несмотря ни на что, жизнь все равно продолжается. И это прекрасно... Глава 17 Я покрепче обнял доверчиво прижавшуюся ко мне девушку, зарываясь лицом в ее пропахшие морем мягкие кудри, с наслаждением вдыхая их аромат, и покосился в сторону нашего лагеря. Оказывается, мы с Элен сами не заметили, что слишком удалились от него. И теперь на пустынном берегу в стремительно сгущающихся сумерках слабо мерцающий золотисто-рыжий огонек костра, который эти лодыри все-таки удосужились развести, отсюда был еле виден. Элен первая нарушила наше затянувшееся молчание и подняла на меня свои восхитительные глаза, влажно блестевшие в полумраке приближающейся ночи. - Скажи мне, Джек, только честно, - осторожно начала она. - Почему в тот раз, когда я предложила тебе... себя, ты отказался? - М-м, да потому, детка, что ты не хотела этого, - чувствуя, как медленно начинаю утопать в этой бездонной темно-изумрудной пучине, вздохнул я. - Этого хотели твои отчаяние и страх, а самое главное, выпитый ром, это гадкое пиратское пойло, способное напрочь выносить мозги у самых сверхстойких пьяниц, а уж про молоденьких барышень даже и говорить нечего, - и поцеловал ее в макушку. - А я сначала подумала, что просто не нравлюсь тебе, и поэтому ты... - Глупышка... Разве ты можешь не нравиться? - ласково улыбнулся я, погладил ее по голове, нежно перебирая в пальцах шелковистые локоны, и не выпуская Элен из своих объятий, мягко и ненавязчиво увлекая несопротивлявшуюся девушку за собой, улегся на теплый песок. - Джек... Я знаю, чего ты хочешь, - прошептала Элен, не глядя мне в глаза, но из моих рук вырываться не стала. - Детка, а я не скрывал своих нескромных желаний. Но ты так упорно старалась их не замечать, - и еще настойчивей прижал ее к себе. - Да, я хочу тебя. Как прежде, так и теперь. А теперь даже сильнее, чем раньше. - А что будет, если откажусь? - чуть слышно спросила она, продолжая обнимать меня. - Ничего... Ничего не будет. Мы просто встанем и уйдем отсюда, - как можно убедительнее сказал я, но руки, однако, не убрал. - Детка, у меня нет дурной привычки брать женщину силой. Ведь когда она сама принимает твои ласки, и задыхаясь от разгорающегося желания, в ответ дарит тебе свои... Это так сладко, - мой голос перешел в жаркий шепот, и я почти вплотную приблизил свои вмиг пересохшие губы к пухлым розовым губкам Элен, все еще не касаясь их, а ладонь плавно скользнула к ней на грудь, ощущая под тонкой тканью упругий тугой бугорок. - Детка, хочешь ли ты узнать это? Скажи, ты хочешь быть со мной? Если нет, то ничего не будет, и я пальцем к тебе не прикоснусь, обещаю, - в это время другая рука уже нырнула к Элен под рубашку, и прикосновение к нежной бархатистой коже еще больше распалило меня. - Но только скажи об этом сейчас, иначе потом будет слишком поздно, и уже не смогу остановиться. - Да, хочу..., - тихо отозвалась Элен, робко обхватывая мою шею. - Хочу узнать, как это сладко.... Здесь, с тобой, Джек. Помнится, ты сам говорил, что если мужчина и женщина оба хотят одного и того же... Так почему бы и нам не исполнить наши совпавшие нескромные... желания? - она, едва заметно улыбнувшись, неловко прижалась своими губками к моим губам, тут же жадно поймавшим их, чуть раздвигая, а язык проскользнул внутрь, соприкасаясь с мягким горячим язычком девушки, у которой перехватило дыхание от первого в ее жизни поцелуя - порывистого, глубокого и жаркого. Я, стараясь не задевать надежно перевязанную рану, дал полную волю своим неугомонным рукам, слушая, как бешено колотится у Элен сердце, и гулкие частые удары своего, а требующая удовлетворения страсть, накатывая мощной волной, заставляла понемногу терять рассудок. Тогда я выпустил задыхающуюся девушку из объятий, и сбросив с себя оружие и рубашку, расстелил ее на песке. Кое-как справившись с диким желанием сорвать с Элен мешающую и путающуюся под руками одежду, стал не спеша снимать ее, при этом не позволяя крошке помогать мне, проворно стащил с нее рубашку, бросая на песок рядом со своей. С такой же сноровкой избавил Элен и от бридж, чувствуя, как она дрожит, а так вовремя наступившая темнота слабо скрывает пунцовую краску стыда, заливающую ее личико. Теперь, когда я, наконец-то, освободил этот сочный, сладкий, но до сего момента запретный плод от ненужной кожуры, очередь дошла и до моих штанов, которые, чтобы не испугать неискушенную в любовных делах девушку раньше времени, оставил на самый последний момент. И вот он настал... Элен, со страхом глядя, как торопливо выбираюсь из них, забеспокоилась еще сильнее, и стараясь не смотреть на то, что у меня внизу, сразу же спрятала глазки, когда штаны упали на песок рядом с нашими рубашками. Теперь все досадные преграды были убраны, я тут же жадно сгреб крошку в охапку, опрокидывая ее на расстеленную одежду и накрывая своим телом, но вдруг Элен, которую, видимо, слишком сильно придавил собой, тихо пискнула от боли... - Джек, осторожнее, ведь ты так меня раздавишь! - О-оу, прости, детка, не удержался, - спохватился я, тотчас ослабляя хватку. - Ты такая сладкая... Забылся, но впредь буду осторожнее, обещаю..., - Если ты, конечно, еще не передумала, - на что девушка только отрицательно замотала головой и беспокойно зашевелилась, почувствовав, как мой "младший братец", почти готовый к атаке, требовательно упирается ей в бедро. - Ну, вот и славно, только теперь в любом случае уже слишком поздно, - и снова с упоением впился в ее приоткрытые влажные губки... Впервые за последнее долгое время я предавался любви не спеша, исследуя, пробуя на вкус, словно гурман - изысканное блюдо, каждую складочку, каждую впадинку, каждую выпуклость этого ранее недоступного и такого желанного тела, до сегодняшней ночи не познавшего плотского влечения, отдавая Элен всю свою нежность, на которую только был способен. Я чувствовал, как от моих объятий и поцелуев крошка растаяла, словно масло на солнце. Напряжение, страх и смущение покинули ее, уступая место пробудившемуся новому, незнакомому ранее чувству, и теперь девушка все смелее и уверенней отвечала на мои ласки, неумело даря мне свои... Было очень трудно сдерживаться так долго, а я не хотел торопиться и брать эту крошку быстро и грубо, как какую-нибудь дешевую бордельную девку, стремясь поскорее получить желаемое, но уже начинал терять голову, слушая эти чувственные вздохи . Правда, меня никогда не привлекала участь первопроходца - вся эта боль, кровь, болезненные стоны, сухость...Только когда-то же надо начинать, и раз этот вопрос решен... Тогда я раздвинул ноги Элен и устроился между ними, раз за разом глубоко проникая языком в самый потаенный, укромный уголок ее тела, от чего она, подаваясь навстречу моим сладким ласкам, в порыве страсти расцарапала мне плечи и спину. Больше не в силах терпеть, я выбрал позу поудобнее и резко ворвался в узкое горячее пространство, уничтожая невидимую преграду. Девушка тихо вскрикнула от первой обжигающей боли... Но накопившееся за все это время вожделение лишило меня рассудка, не позволяя хотя бы на миг остановиться, и дать Элен немного привыкнуть к тому, что находилось сейчас у нее внутри. Я продолжал двигаться напористыми, мощными толчками, раз за разом все глубже входя в раскрытое тело, с наслаждением вспоминая это полузабытое ощущение неподатливой тесноты после истасканных портовых девиц. А в скором времени, чувствуя, что развязка близка, через несколько резких, сильных движений мгновенно вышел из тугого отверстия, изливая свое вполне возможное, но ненужное потомство девушке на бедра, и в блаженном изнеможении, полностью опустошенный, упал рядом с ней, пытаясь отдышаться... Немного придя в себя, я попытался обнять притихшую Элен, но она, поморщившись от боли и стараясь не смотреть на мои обнаженные прелести, с подозрением разглядывала свои ноги... - Д-Джек, что э-это? - удивленно спросила она и с плохо скрытым испугом потрогала серебристо-белую жидкость, стекавшую по ее бедрам. - Чем ты меня о-облил? Это, наверное... - Да-да, детка, оно самое, - только усмехнулся я. - Это как раз то, из чего появляются дети, которых тебе иметь пока рановато, а Джек хоть и "старый хрыч", но тоже еще слишком молод, и к такому кошмару вовсе не готов. Элен сконфуженно промолчала, быстро вытерла рубашкой со своих ног наше несостоявшееся потомство, и устало вздохнув, снова легла рядом, прижавшись к моему разгоряченному телу, а я же по-хозяйски положил ей руку на живот. Некоторое время мы лежали молча, смотрели в черно-синее небо, ярко украшенное алмазными россыпями сияющих звезд, прислушиваясь к крикам каких-то ночных птиц, обитающих в густых прибрежных зарослях. - Надо же, как странно, - глядя в нарядное сверкающее небо, неожиданно сказала Элен. - Никогда бы не подумала... - Что странно? Детка, ты сейчас о чем? - лениво отозвался я. - Ну, как о чем... Об этом... О том, чем мы с тобой только что занимались, - она повернула ко мне слегка осунувшуюся, но довольную мордашку. - Ведь если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что это будет... Под звездным небом, на необитаемом острове, под ласковый плеск волн, на разбросанных по песку рубашках и штанах... - С пиратом..., - ввернул я, ухмыляясь. - Да-да... С бесстыдным и развратным пиратом..., - она нежно провела пальчиком мне по усам. - То я бы ни за что не поверила и решила, что сказавший эту чушь просто спятил, - тут она неловко повернулась и поморщилась. - Кстати, дорогая, как самочувствие? Ну, в смысле, ощущения? Больно, наверное, а? - поинтересовался я, замечая, как Элен ворочается, пытаясь улечься поудобнее. - Джек, ты о чем? - она неумело притворилась, что не поняла, о чем идет речь. - Раненый бок у меня болит постоянно, но я уже немного привыкла и стараюсь на такие пустяки не обращать внимания. - Да я не о том, детка. Я в другом...смысле..., - и моя ладонь легко скользнула к Элен в самый низ живота, намереваясь нырнуть еще дальше. - А вот... там не болит? - Фу-у, Джек, перестань..., - она вздрогнула и сразу же убрала мою руку. - Какой же ты, все-таки, бесстыдник... А про это... Тебе как, сказать честно или соврать? Если соврать, то то нет. А если сказать правду... - Не надо, сам знаю, что больно, - с некоторым сожалением сказал я. - Но ничего не поделаешь, детка, в первый раз всем девицам бывает больно. И расставание с невинностью для них - удовольствие крайне сомнительное. - Да тебе-то откуда это знать? - искренне изумилась она. - Ведь ты, Джек, вроде как не девица... - Ха, и слава богу! - ухмыльнулся я. - Мне пока и в мужиках неплохо... Просто некоторые женщины не раз делились со мной своим весьма неприятным опытом "первого раза". - Ну, надо же... Как женщины охотно доверяют тебе такие пикантные тайны, - ехидно заметила Элен и нахмурилась, видимо, упоминание о других женщинах ей не понравилось. - Интересно, при каких обстоятельствах это происходило... Впрочем, какая разница... Подробности твоей личной жизни меня не касаются. - Детка, это не то, что ты подумала, ничего личного, клянусь, - с самой честной рожей заявил я, ловя себя на том, что оправдываюсь. - Тут было совсем другое... - Ничего, как-нибудь переживу, - проворчала она и зябко поежилась. - Джек, а может быть, уже вернемся в лагерь? Стало как-то слишком прохладно и... Как-то страшновато... - Эх ты, маленькая трусишка, - ласково усмехнулся я, с неохотой поднялся, сладко потянулся, чмокнул Элен в кудрявую макушку, вытряхнул из штанов песок и быстро натянул их. - Ведь ты же не одна. Ладно, ты, пожалуй права - пора возвращаться в лагерь. А вот насчет прохладно... Так это у тебя, дорогуша, наверное, снова жар, - и потрогал ее горячий лоб. - Ну, так оно и есть. Давай-ка одевайся и пойдем поскорее, а то у меня с собой нет того убойного снадобья. Элен стала торопливо одеваться, повернувшись ко мне маленькой круглой попкой, за которую так и хотелось ущипнуть, но я решил, что распускать руки сейчас не время, и поспешно нырнул в рубашку, как тут же обнаружил на ней маленькие пятнышки крови и небольшие белесые, засохшие коркой пятна на рукаве, оставшиеся на память о нашей совместной ночи. "Ну что, приятель, как видишь, все следы твоей похоти и блуда налицо, фу-у...", - тут же подал голос зануда-Джек-второй, но на сей раз не стал с ним спорить, и мы с Элен, наконец-то одевшись, отправились назад в лагерь. - Кстати, дорогая... А где же твоя белокурая дочурка, которую ты повсюду таскаешь с собой за пазухой и носишься с ней, словно Мадонна с младенцем? - поинтересовался я, не обнаружив куклы на ее законном месте, под рубашкой хозяйки. - Ты что же, потеряла ее? Или подарила Пинтелу и Раджетти? - Нет, Джек, не подарила и не потеряла... А просто оставила ее в твоем мешке. Не стала брать с собой, - Элен лукаво взглянула на меня. - Я подумала, что кукла будет нам мешать. - Мешать? Выходит, ты, маленькая хитрюга, заранее знала, что будет? - М-м, ну, не то, чтобы знала, но догадывалась, - она улыбнулась. - Джек, ты бываешь так предсказуем. А это желание было у тебя крупными буквами написано на лбу, только тщательно прикрыто красным платочком. Я, усмехнувшись, ничего ей на это не сказал, посмотрел, как Элен, то и дело морщась от боли, видимо, беспокоившей ее, но теперь уже совсем в другом месте, тяжело, вперевалку идет рядом, с сожалением подумал, что с любовью явно перестарался, и даже почувствовал легкое раскаяние. В любом случае сожалеть о чем-либо уже поздно. Кроме того, девушка совсем не выглядела измученной и несчастной, а значит, моя совесть была чиста. Но до лагеря мы добирались недолго и вскоре услышали голоса: - Да-да, Пинт, вот так оно и было. Ведь это очень просто - хорошенько разбегаешься и с разбегу бьешь негодяя ногой в рот... Да..., - это могучий и отважный мистер Раджетти хвастался своими боевыми подвигами. - И все? - просипел Пинтел. - И все... - Ну и трепло же ты, приятель..., - проворчал толстяк, намереваясь сказать своему брехливому другу еще что-нибудь теплое и душевное, но тут парочка заметила нас, и заткнувшись, подскочила. - Ой, сэр, а мы вот тут...Это... Лагерь охраняем... Да..., - затараторил Раджетти. - И за костром следим, чтоб не потух. - Вижу, - недовольно буркнул я, в последнее время эти ребята стали крепко действовать мне на нервы. - А ночь-то какая сегодня... Звезды с неба так и блещут. Красота... Мы с Пинтом их даже сосчитать пробовали, - не унимался одноглазый звездочет. - Мистер Раджетти, какие еще, к черту, звезды? Ведь вы же считать не умеете, - лишь устало вздохнул я. - Так, все, джентльмены, отправляйтесь-ка вы лучше спать. А за костром мы с мисс Элен сами приглядим. И лагерь заодно покараулим. Давайте-давайте, проваливайте, не стойте над душой. Пинтел и Раджетти с неохотой поплелись под навес, я же, отправившись вслед за ними, притащил оттуда свой мешок с пожитками, извлек из него пузырек с настойкой, кружку, предусмотрительно прихваченное с собой одеяло, и расстелил его тут же, возле костра. - Ну вот, дорогая, кажется, все. Ты не мучайся, и давай-ка, ложись спать, а мне что-то еще немного помечтать захотелось, - сказал я, глядя, как Элен, выпившая свое снадобье от жара, отчаянно зевает. - Но, Джек, так мне что же, теперь ложиться вот здесь, с тобой? А как же..., - она покосилась в сторону храпящих стадом бизонов, мирно дрыхнущих парней. - Ну, разумеется, детка, - невозмутимо сказал я, подбрасывая в огонь побольше веток. - Где же еще и с кем спать моей женщине, как не рядом со мной. А для них, - и с ухмылкой кивнул в сторону навеса, - официальный статус любовницы капитана ты уже и так получила, поэтому стесняться тебе нечего. Эти ребята совсем не удивятся, если увидят нас здесь вдвоем. Впрочем, уговаривать Элен долго не пришлось, и очень скоро девушка, укрытая моим кафтаном, уже сладко посапывала во сне. Я сидел возле костра, задумчиво уставившись на весело плясавшее оранжево-желтое пламя, все яснее понимая, что Дарки вряд ли вернется утром, а значит, завтра нам, все-таки, придется отправиться в джунгли и заранее прикидывал, кого из парней смогу взять с собой, каким путем нам лучше пойти, да и вообще, мне было, над чем подумать... Только вот сообразительные, но усталые мозги решительно отказывались смекать что-нибудь толковое, и благоразумно рассудив, что утро вечера мудренее, осторожно улегся рядом с безмятежно спящей Элен, и сам не заметил, как провалился в черную обволакивающую пустоту. Глава 18 Незнакомая молодая женщина появилась из призрачной дымки легкого тумана неожиданно и бесшумно. Она склонилась надо мной, заглядывая в глаза, а капли воды крупным бисером блестели, переливаясь на ее смуглой гладкой коже, и отражая пламя костра, вспыхивали разноцветными искрами, стекали с длинных черных волос, падая мне на лицо, тоненькими извилистыми ручейками струились по обнаженному безупречно красивому телу. Многочисленные причудливые индейские амулеты из ракушек, ярких бусин и звериных клыков украшали тонкую шею и изящные руки таинственной ночной гостьи. Ее угольно-черные глаза сияли, как звезды, но не было в них ни человеческого тепла, ни света жизни, а от их полумертвого, ничего не выражающего взгляда делалось страшно, хотелось заорать погромче и вскочить. Но вместо крика из горла вырвался лишь какой-то сдавленный стон, а все тело странно одеревенело и не слушалось... - Кто ты? - еле слышно прохрипел я, еще раз попытавшись безуспешно приподняться. - Откуда явилась, и чего тебе нужно от меня? - но мой голос стал чужим и далеким, больше не принадлежащим своему хозяину. Незнакомка улыбнулась и приложила свой тонкий пальчик к моим губам: - Бойе, а бойе... Пойдем со мной, - заговорила она, и ее чарующий голосок, тихий, словно дуновение легкого ветра, ласковый, как плеск набегающей на берег теплой волны, прошелестел у меня над ухом, завораживая, манил и звал в неизведанные дали, напрочь лишая воли и всякого желания к сопротивлению. - Я живу там, в глубоком Синем Озере... Любишь ли ты сказки, страшные-страшные? Я - сказка... Любишь ли ты песни, грустные-грустные? Я песня... Мне так тоскливо там одной, без тебя... Пойдем со мной, бойе... Незнакомка протянула точеную руку и нежно погладила меня по щеке. Ее ладонь была обжигающе холодной, и от этого ледяного прикосновения хрустальные молоточки застучали у меня в висках, а чуть приоткрытые пухлые кроваво-красные губы женщины почти вплотную приблизились к моим губам. Вдруг жаркий чувственный рот таинственной гости превратился в ужасную пасть, в темноте влажно блеснули... два ряда острых, как лезвия кинжалов, огромных зубов, с которых капала слюна и еще какая-то сочащаяся зловонная мерзость, и вот уже жуткая вытянутая полуобезьянья морда чудовища нависла надо мной, источая смрадное дыхание смерти. Я почувствовал, что задыхаюсь, и хотел завопить, но язык будто присох во рту, а тело отказывалось подчиняться.... Но тут прогремел раскатистый пушечный выстрел, и жуткая морда с зубастой пастью вмиг исчезла, я вздрогнул и... проснулся, от ужаса обливаясь холодным липким потом, резко подскочил и сильно толкнул локтем спящую рядом Элен, которая тотчас открыла глаза... А из под навеса послышались сердитые хриплые голоса - это мирно дрыхнущие парни, разбуженные залпом с "Жемчужины", начали подавать признаки жизни, и с трудом продирая глаза, громкой бранью встречали рассвет. ... - Джек, что случилось? Что за стрельба? В заливе война началась? - вскрикнула она, вскакивая следом за мной, и испуганно озираясь по сторонам, теперь сидела, хлопая припухшими спросонья глазами. - Ой, тьфу ты, совсем забыла... Это же та парочка, Боб и Рик, с "Жемчужины" нам знак подают... Джек, а что это с тобой? - А-а, что со мной, дорогая? - я уже успел немного прийти в себя от ночного кошмара и чуть-чуть успокоиться. - Со мной все в полном порядке, - и кое-как отдышавшись, с отвращением вытер липкий соленый пот с физиономии. - Да? Просто у тебя сейчас такой вид, будто ты только что удирал от дикого хищного зверя, - Элен продолжала очень пристально меня разглядывать. - Или ты отбивался от каких-то жутких кошмаров, - она, тихо охнув, медленно поднялась на ноги, отряхивая от попавшего песка волосы и одежду. - Не-ет, ну, что ты, дорогая. Какие глупости, - беспечно отозвался я, от души зевая и сладко потягиваясь. - Ни о кого не удирал, а кошмары мне уже давным-давно не снятся... Вообще ничего не снится, сплю, как младенец, почти без снов. А особенно, если не один, - и лукаво подмигнул Элен. - Так что, не тревожься понапрасну, детка... Все просто великолепно, если не считать того, что Дарки так и не вернулся назад в лагерь. Это значит, что теперь нам нужно будет отправиться в джунгли искать его... Подъем, други, хватит валяться в постелях, - натягивая сапоги и нацепив оружие, весело заорал я на снова устроившихся дрыхнуть засонь. - Нас ждут великие дела..., - и посмотрел, как Элен, то и дело морщась, видимо, от последствий нашей жаркой ночи, аккуратно сворачивает одеяло, вытряхивает из него песок и бережно убирает в мешок. - Э-эй, ребята, якорь вам в глотку, вы что, оглохли? Подъем, я сказал... У нас дел невпроворот. Но пока наши великие дела заключались в том, чтобы развести костер и побыстрее приготовить еду, к чему немедленно приступили Чарли и Элен, возившиеся с нашими скудными припасами провианта, в то время, как Пинтел, Раджетти и еще трое парней управлялись с костром. А через некоторое время в котле забулькала, источая аппетитный запах, отличная мясная каша. Правда, солонина была не первой свежести, но это все-таки лучше, чем ничего, ведь устраивать рыбалку нам было сейчас недосуг. В пустых желудках у всех урчало от голода, и на кулинарные изыски терпения уже не хватало... Теперь оставалось только дождаться, когда наш скромный завтрак будет готов, слегка подкрепиться, а там видно будет... Было раннее утро и солнце, еще не успевшее набраться сил, неторопливо понималось на небосклон. Разбуженная первыми золотистыми лучами природа приветствовала его торжественное появление радостным щебетанием проснувшихся звонкоголосых птичек, живущих в прибрежных зарослях, и веселыми криками чаек с залива, где на фоне лазурно-голубого безоблачного неба мерно покачивалась на легких волнах старушка "Жемчужина". Отблески ранней зари окрашивали ее изящный корпус и горделивые мачты в нежные розоватые тона. Только красоты окружающей природы сейчас меня совсем не волновали, а радовало лишь то, что дождя не предвидится, сегодня он был бы так некстати. Да и на дождь мне было тоже наплевать. Теперь я с опаской поглядывал в сторону джунглей... Вместе с растаявшей ночью моя последняя надежда на возвращение Дарки так и не оправдалась, рассеявшись, как сон, как утренний туман. Я чувствовал, что со стариком явно что-то случилось, и от этой мысли у меня на душе скребли огромные тигры, а сердце то и дело сжималось от тревоги и страха, которые я изо всех сил старался скрывать. Ведь прогулка нам предстояла серьезная. Эти труднопроходимые дебри таили в себе много тайн и опасностей, из которых всяческая ядовитая живность - просто досадная мелочь. Никто из нас, даже всеведующий Дарки, не мог с точностью сказать, что скрывают в себе джунгли этого милого островка, пережившего так много таинственного и страшного. И добровольцы, желающие отправиться в это увлекательное путешествие, вряд ли найдутся. Гиббс, разумеется, согласится пойти со мной, а во насчет остальных своих храбрецов я не уверен. Но ведь не брать же с собой в джунгли только Гиббса, да еще в придачу к нему двух недоумков - Пинтела и Раджетти, которые с дурной башки охотно согласятся, и которых я брать с собой решительно не хотел. Все равно втроем мы не управимся, народу, все-таки, должно быть немного побольше, хотя бы человек шесть-восемь, а в команде сейчас шестнадцать человек, не считая пропавшего Дарки, и Элен, матросом не являющейся. Так что, как не крути, перспективка нарисовывалась весьма мрачноватая. А еще этот жуткий сон... Я тряхнул головой, отгоняя прочь ночной кошмар, тут же вспомнил, что у меня есть еще одно некое важное дело, оторвал Элен от кухонных забот и под понимающие сдержанные ухмылки своих ребят потащил хозяйственную девочку под освободившийся навес. Нужно было сменить ей повязку, и Элен не стала долго тянуть время, а смущенно покосившись на снова занявшихся своими делами парней, быстро скинула рубашку, по старой привычке прикрыв руками грудь. Как же мне снова захотелось схватить эту полураздетую сладкую крошку в охапку и... Но условий для таких активных действий не было, и я только усмехнулся, видя такое упорство: - Детка, прошло так мало времени с того момента, как ты задыхалась от страсти в моих объятьях... Неужели за такой короткий остаток ночи на твоем восхитительном теле успело появиться что-то новое, чего еще не видел? - Не обольщайся, Джек, на этот раз ты здесь совсем не при чем, - фыркнула Элен. - Но твоим ребятам я не хочу доставлять такого удовольствия, сверкая своими прелестями перед их похотливыми глазами. И еще... Джек, я ни за что не останусь в лагере без тебя, я пойду в джунгли вместе с тобой, слышишь? - сейчас в ее голосе было столько отчаяния, что я крепко озадачился. - Так, что-то не понял... Дорогая, в чем дело? Тебя что, кто-то посмел обидеть? - сурово спросил я. - Немедленно покажи мне этого мерзавца... - Нет, Джек, слава богу, пока нет, - поспешно отозвалась она. - Но некоторые из этих ребят..., - и кивнула на украдкой поглядывающих в нашу сторону парней. - Так нехорошо смотрят на меня... Будто стая голодных тигров. Даже страшно становится. - Ну, а что же ты хотела? - я лишь пожал плечами, продолжая заниматься своими "лекарскими обязанностями", в которых уже успел изрядно "набить руку". - Мужчины, изголодавшиеся по женскому обществу, разумеется, будут бросать нескромные взгляды на постоянно мелькающую перед ними представительницу этого самого общества. Да еще на такую хорошенькую и аппетитную. Чего же тут удивительного? - и, как мог, попытался успокоить Элен, встревоженную таким повышенным мужским вниманием к своей скромной особе, но, по правде сказать, оставлять ее наедине со своей лихой командой и сам побаивался. Сколько раз я замечал, как эта стая самцов бросает на нее свои хищные взгляды, пожирая глазами все выпуклости ее хрупкой фигурки, соблазнительно выступающие под мужской одеждой. Поэтому никакой уверенности в том, что их животные инстинкты не возьмут верх над субординацией, уважением и страхом у меня не было, а если это, не дай бог, случится, то Элен очень крепко не поздоровится. Развлекутся всей оставшейся в лагере оравой, как только мы уйдем, а то еще и прикончат, чтобы скрыть следы своего преступления. А мне скажут, что крошка пошла в джунгли и потерялась... И все, ищи потом ветра в море... Но с другой стороны, тащить за собой нездоровую и ослабевшую девчонку... Ведь с ней мы сто лет будем по дебрям бродить, уже не говоря про то, что ей самой будет очень тяжело. Да и вообще, несерьезный это разговор... - Джек, ты меня слышишь? Неужели ты оставишь меня с ними в лагере и уйдешь? - встревоженный голосок Элен прервал мои невеселые размышления. "М-да-а, обзавелся ты "хозяйством", парень, - тут же посочувствовал зануда-Джек-второй. - Что теперь делать будешь?" - но, что делать, я не знал и терзался в поисках выхода. - Детка, даже не знаю, как быть, - и растерянно замялся. - Путь по этим дебрям тяжелый, неблизкий и очень опасный. Никому неизвестно, что нас всех может ожидать, и вернемся ли мы назад... - Тогда тем более, мне одной в лагере делать нечего, - решительно произнесла она. - Джек, ты ведь знаешь, что меня ждет, если... Если с тобой что-нибудь случиться, мне тоже незачем жить. Так пусть уж лучше меня растерзают дикие звери, чем твоя лихая команда... Джек, ну что ты молчишь? Неужели тебе совсем наплевать на то, что со мной будет? Попользовался и выкинул, как пустую бутылку? - в изумрудных глазах Элен вспыхнули злобные искры и одновременно блеснули слезы. Кажется, девочка собиралась от души разрыдаться... Вот только этого еще не хватало! - Тс-с, тише, детка! Не нужно так кричать... Этим парням вовсе необязательно знать, что здесь у нас происходит, - я вовремя заметил, что мои зверски оголодавшие ребята, толпившиеся возле Чарли в ожидании завтрака и достававшие его, теперь все, как один, с любопытством повернули головы в нашу сторону и с похабными ухмылками смотрели на нас. - Ладно-ладно, все, успокойся, - и попытался утихомирить не на шутку расстроенную крошку. - Решено - в джунгли ты идешь со мной... Вот глупышка, да разве я смогу оставить тебя так надолго наедине с этими блудливыми кобелями? Ну, конечно же, нет, - и намотав последний слой повязки на все еще горестно сопящую Элен, нежно чмокнул надувшуюся девушку в рыженькую макушку. - Вот здорово! - маленькая глупышка радостно пискнула и захлопала в ладоши. - Джек, да ты - просто золото! - и не обращая внимания на толкающихся неподалеку матросов, повисла у меня на шее. - А ты что же, дорогая, в этом до сих пор сомневалась? - невозмутимо сказал я, мягко отстраняя от ее себя. - Джек, я не буду вам обузой, обещаю... - Верю, детка, верю, - я тяжело вздохнул, во всех ярких красках уже представляя себе этот поход. - Но все же, хватит бурных восторгов. Давай-ка, одевай побыстрее рубашку, нечего лишний раз смущать моих изголодавшихся во всех смыслах парней своими прелестями, и тоже пойдем поедим, наконец. Времени у нас очень мало, а путь предстоит трудный и далекий. - Клянусь, ты не будешь жалеть, что взял меня с собой, - она проворно нырнула в рубашку, звонко чмокнула меня в щеку и птичкой выпорхнула из под навеса. Сразу же после завтрака наш небольшой отряд из девяти человек стал собираться в поход. Разумеется, парни, которых взял с собой, вовсе не обрадовались такой увлекательной прогулке по труднопроходимым дебрям, но все обошлось без лишних препирательств. Возможно, ребята поняли, что другого выхода у нас нет, ведь если мы не сможем найти Дарки, то нам не на что надеяться и нечего терять... Пожитки наши были собраны, оружие наготове и можно было отправляться в путь. Но тут ко мне на всех парусах подлетели господа Пинтел и Раджетти, оставленные в лагере, потому что не желал всю дорогу слушать их бестолковый и беспрестанный треп. - Сэр, сэр, подождите..., - запинаясь и хлопая единственным глазом, затараторил бойкий на язык Раждетти. - Сэр, пожалуйста, можно и нам с вами пойти? Возьмите нас с собой, не пожалеете, ведь в таком трудном походе лишние руки всегда пригодятся... - Поведайте мне, други, да что же вам так приспичило в эти чертовы джунгли? - недовольно спросил я, и хоть не мог без смеха смотреть на глупые рожи этих ребят, они потихоньку начинали меня раздражать. - Что вам там нужно? Если надеетесь сокровища найти, так это напрасное геройство, нет там никаких сокровищ... - Понимаете, сэр... Просто мы с Пинтом никогда еще в настоящих джунглях не были, - замявшись, сказал Раджетти и печально вздохнул. - Но всегда мечтали туда попасть, ну, хоть одним глазком взглянуть, как там эти самые... соплеменники Дарки жили. Можно, мы тоже с вами пойдем, а? - продолжал он упрашивать меня, а Пинт только молча тряс башкой, то и дело вытирая вспотевшую от жары и волнения лысину. - Послушайте, господа соплеменники, - строго сказал я, - ни в какие джунгли вы, разумеется, с нами не пойдете, даже не просите. Только вас там не хватало, любознательные вы мои... Останетесь в лагере и будете помогать Чарли. Это приказ... - Сэр, но ведь Чарли и так мисс Элен помогает, - сразу опечалились ребята. - Мисс Элен не сможет помогать коку, она идет вместе с нами... Вернее, со мной... Все, джентльмены, разговор окончен, - и повернулся к расстроенной парочке задом, давая распоряжения Рону О"Коннелу, по прозвищу Ирландец, которого оставлял в наше с Гиббсом отсутствие и за капитана, и за старпома. Рон был парнем очень серьезным и суровым, я уважал и доверял ему больше, чем остальным из оставшихся в лагере, но разумеется, тоже до определенной степени. - Сэр, значит, вы, все-таки, берете свою рыженькую крошку с собой? - неожиданно раздался за моей спиной дерзкий и наглый голос Джорджа Хаггарда, а стоявшие рядом похабно хихикнули, но сразу же заткнулись, когда я резко развернулся и злобно впился взглядом в наглеца. Джордж больше всех с вожделением пялился на Элен, пожирая ее жадным блудливым взглядом, и теперь, видимо, решил воспользоваться моим отсутствием и без всяких помех получить желаемое, быстренько затащив девушку в прибрежные кусты. - Какая жалость... Ну, это я в смысле... Путь по джунглям такой тяжелый, - продолжал этот нахал в том же духе, словно не замечая моего бешенства. - Может быть, вам, сэр, лучше оставить мисс Элен в лагере, а то нам всем так жаль бедняжку, у которой после трудной ночной вахты уже ножки вместе не сходятся, и она вынуждена ходить враскорячку... Но ляпнуть очередную пошлость ублюдок так и не успел. Мой кулак с размаха прилетел ему прямо в челюсть, мгновенно заткнув наглецу его поганую пасть. Удар получился очень сильным, а Хаггард, только что оскорбивший Элен, как последнюю шлюху, отлетел в сторону и шлепнулся на песок под одобрительный гогот зрителей. Я, с трудом сдерживая закипевшее бешенство, выхватил из-за пояса пистолет, подошел к валяющемуся Хаггарду и приставил дуло к его дурной башке. - Джек, не надо, пожалуйста! - в ужасе вскрикнула Элен, тяжело повисая на моей руке. - Не лезь сюда, цыпа, - прорычал я, и окончательно теряя терпение, так резко и грубо оттолкнул девушку, что она едва удержалась на ногах. - Не смей вмешиваться, когда капитан разговаривает со своим зарвавшимся матросом. - Сэр, пожалуйста... не надо, - проскулил Хаггард, держась за разбитую челюсть и боясь пошевелиться под приставленным ко лбу дулом, а вся наглость и дерзость этого мерзавца мгновенно исчезли. - Я... я ведь просто неудачно пошутил. Не хотел сказать ничего плохого, клянусь... Вы не так меня поняли. - Заткнись, ублюдок... Как думаешь, эта милая шутка стоила тех проблем, которые у тебя сейчас обязательно будут? - процедил я сквозь зубы. - Ты только что оскорбил мисс Робертс, да еще посмел сделать это в моем присутствии, а значит, ты оскорбил и меня, своего капитана. А если ты, недоносок, сейчас же не извинишься перед девушкой, ну, и передо мной заодно, то проделаю в твоей пустой башке дыру величиной с Ямайку. Ну, быстрее, парень, давай же, долго ждать не стану. - Простите меня, мисс, и вы, сэр, - еле слышно пролепетал Хаггард. - Что-то определенно невразумительное, - недовольно поморщился я. - Громче и подробнее, очень плохо слышно, - и подтолкнул его вплотную прижатым к башке дулом. - М-мисс Элен, и вы, сэр, я... я виноват... Моя шутка была дурацкой, глупой и пошлой. Я сильно раскаиваюсь и прошу простить меня. Больше такого не повторится, клянусь, - кое-как смог выговорить он, все еще трясясь от страха. Как странно, но почему-то отъявленные негодяи и мерзавцы всегда имеют слишком поганый язык и трусливую душонку. - Ну, вот то-то же, - довольно сказал я и опустил пистолет, отчего порядком обделавшийся Хаггард сразу вздохнул с облегчением. - И запомните, други, - каждый, кто посмеет облить грязью мисс Робертс, или, не дай бог, рискнет приставать к ней со всякими пошлыми гнусностями, будет иметь дело лично со мной. Думаю, это все хорошо уяснили? - и сурово взглянул на притихших парней. - А теперь, нам уже пора. Надеюсь, мы скоро вернемся. Удачи вам, джентльмены, и счастливо оставаться. - И вам всем удачи, сэр, и доброго пути. Вы только возвращайтесь поскорее, кэп, - тихо сказал Рон, а остальные ребята лишь хмуро закивали. После такого скромного прощания наш маленький отряд направился вдоль берега, и вскоре наш лагерь окончательно скрылся из вида. После случившегося на душе у меня сейчас было гадко и мерзко, и я хорошо понимал, что теперь в лице крепко униженного перед всей командой Джорджа Хаггарда нажил себе еще одного врага, который при выдавшемся благоприятном моменте не упустит случая воткнуть мне нож в спину... - Джек, а Джек, - Элен осторожно тронула меня за руку. - Ты на меня сердишься, да? За все это время ты еще ни одного слова не сказал... - Нет, детка, я на тебя не сержусь... И не сердился... С чего ты это взяла? Это ты должна сердиться на меня - наорал при всех, отшвырнул от себя... - Не знаю... Просто чувствую, что сердишься. А за то, что наорал... Ну, ведь было за что, и не обижаюсь. - Элен, я на тебя не сержусь, и рад, что ты тоже на меня не дуешься, - и остановился, строго глядя на девушку. - Но больше никогда, слышишь, никогда не вмешивайся в мои дела. Ты поняла меня? - Да, Джек, я все поняла, - еле слышно отозвалась она. - Впредь не буду вмешиваться в твои... Но неужели бы ты и вправду смог так хладнокровно убить этого парня? - Ну, разумеется, - невозмутимо ответил я. - Если бы этот мерзавец не извинился. Видишь ли, детка, этот парень позволил себе сразу слишком много непозволительного - во-первых, посмел оскорбить тебя прямо в глаза, да еще в моем присутствии. А во-вторых, если тараканам вовремя не давать понять, кто в доме хозяин, то они попросту выживут тебя из твоего же дома. Авторитет капитана корабля должен быть непререкаем, команда должна бояться своего кэпа и уважать его. А для этого иногда приходиться быть жестоким. И потом, ведь я же, все-таки, пират, если ты еще не забыла. Смекаешь? - Смекаю... - Ну, вот то-то же. Э-эх, дорогая, если бы ты знала, как же не люблю баб, пардон, женщин на корабле, - и тяжко вздохнул. - Все неприятности из-за вас случаются - ссоры, драки. Самцам кровь во все места ударяет, вот они и бесятся... Короче, не плавание, а один сплошной бардак. А все почему? Да все потому, что женщине на судне делать нечего. И в особенности на пиратском... Э-эх, ты, заступница, добрая душа. А вот тот парень тебя бы не пожалел, - и нежно потрепал ее за раскрасневшуюся, влажную щечку. - Ладно, пойдем-ка побыстрее, а то мы уже и так отстали от остальных, - я ухватил Элен за руку и мы, увязая ногами в песке, стали торопливо догонять наш малочисленный отряд. Но скоро песчаная полоса закончилась, и теперь мы, с трудом продравшись через густую прибрежную растительность, все дальше и дальше углублялись в джунгли. Нам с Гиббсом уже доводилось бывать на этом острове, и в какую сторону нужно идти, примерно знали. Нужно было найти русло высохшей реки и двигаться вверх по нему, никуда не сворачивая, а там до бывшего поселения индейцев такайя совсем недалеко. Сейчас нашей главной задачей было не сбиться с пути и не заблудиться окончательно. - Джек, а ты уверен, что мы идем туда, куда надо? - спросил меня Гиббс, озираясь по сторонам. - Что-то я совсем во всей этой зелени запутался, даже в глазах рябит. - М-м, а это мы сейчас проверим, - я достал свой компас и открыл его. - Вот этот парень нам точно не соврет... Надо только хорошенько сосредоточиться... Та-ак, я знаю, чего хочу, - и посмотрел на стрелку, которая, немного покрутившись, быстро и точно указала на... аппетитную филейную часть мисс Робертс. Девушка, стоя на четвереньках, с упоением нюхала какой-то пышный яркий цветок, отрешившись от всего земного. - Тьфу ты, черт, это немного не то... - Дже-ек, ну, хоть в джунглях ты можешь подумать о чем-нибудь другом? - со смехом фыркнул Гиббс. Я ничего не ответил, а от души чертыхнувшись, сердито встряхнул вредный компас и снова взглянул на стрелку: - Все, приятель, точный курс у нас, кажется, есть, - и весело хлопнул своего верного боцмана по плечу. - Теперь не заблудимся. Э-эй, мисс Элен, дорогуша, потрудитесь принять вертикальное положение... Хватит цветочки обнюхивать, тем более, что некоторые из них могут быть ядовиты... Ну что, други, подъем, привал окончен, нам нужно идти дальше, - в ответ на мой призыв отдыхающие парни с неохотой стали подниматься с земли, и мы снова продолжили путь. ***** - Не буду долго рассказывать, джентльмены, как вся наша небольшая команда с треском и бранью продиралась-прорубалась через эти непролазные дебри, кишащие всяческой весьма неприятной живностью. Кому из вас доводилось бывать в джунглях, тот с легкостью меня поймет, - Джек усмехнулся, довольно взглянул на присутствующих и ненадолго замолчал, осушая до дна почти полную кружку рома. А к столу тем временем стали подтягиваться все новые и новые слушатели, и вскоре вся дружная компания, затаив дыхание, нетерпеливо ожидала, когда же капитан Воробей продолжит свой рассказ. Но, слава богу, долго дожидаться им не пришлось. - Скажу только, что юная мисс Элен, которой поневоле пришлось делить все трудности этого похода наравне с мужчинами, ни на что не жаловалась, старалась не отставать и не доставляла нам никаких особых хлопот. Она упорно топала рядом со мной по джунглям в сапогах покойного юнги Джима, которые ей были явно велики, и с завидным постоянством спотыкаясь о всяческие торчащие из земли корни, корешки и корешочки, натыкалась на деревья и путалась в кустарниках, цепляясь рыжими кудрями за ветки. Эта юная барышня два раза подряд ухитрилась наступить на одну и ту же змею, а в третий раз уже другая змея свалилась с дерева ей на голову... Два раза Элен проваливалась в какие-то ямы, причем, во второй раз нам пришлось ее оттуда вытаскивать, потом ей за пазуху заполз какой-то нахальный кусачий жук, и истошный женский визг огласил джунгли, распугивая всякую живность. А напоследок мисс Робертс умудрилась втоптаться в большущую кучу экскрементов какого-то местного обитателя животного мира. Но все эти мелкие неприятности девушка терпела мужественно, лишь сопя, кряхтя, охая, чертыхаясь, отряхиваясь и оттирая об траву прилипшие к подошвам сапог нечистоты аборигена джунглей, видимо, страдающего сильным расстройством желудка. Вот так за сравнительно короткое время наш маленький отряд смог проделать вполне приличный путь. И вскоре, выбравшись из очередных зарослей, мы увидели перед собой давно пересохшую речку, едва заметное русло которой покрывала зеленым пышным ковром сочная растительность... ***** Бойе - обращение некоторых островных племен индейцев к европейцам. Глава 19 Но тут нас ожидало разочарование - берег здесь оказался слишком крутым и поросшим густым, колючим кустарником. Сойти вниз было невозможно, и нам снова пришлось, громко чертыхаясь, продираться сквозь заросли. А пройдя еще немного, мы, все-таки, нашли более удобное, менее колючее место, и быстро спустившись, сразу же окунулись едва ли не пояс в настоящее море яркой зелени, бурно разросшейся там, где когда-то давным-давно шумела река. Идти по заросшему травой руслу было намного легче, чем по джунглям, которые еще не успели целиком захватить это свободное пространство. Вскоре высокая растительность поредела, но теперь на пути все чаще и чаще стали попадаться камни - то большие и круглые, то мелкие и острые, об которые мы, озираясь по сторонам и забывая смотреть под ноги, часто спотыкались и падали, рискуя сильно покалечиться. И только дикой природе здешних мест не было никакого дела до страданий небольшой горстки людей. Позабывшие страх перед человеком звери и птицы радовались жизни, и не обращали никакого внимания на непрошеных гостей, заявившихся в это живущее по своим законам царство. А наш маленький отряд, не останавливаясь, лишь настойчиво продолжал идти вперед, и за короткое время смог преодолеть весьма большое расстояние. Тогда я достал свой компас и посмотрел на бешено вращающуюся стрелку... - Джек, все... Я не могу идти дальше, - простонала Элен, которая в очередной раз споткнувшись, сидела на земле, потирая ушибленные места. - Пожалуйста, давай сделаем небольшой п-привал, а? Ну, хоть са-амый малюсенький, - взмолилась девушка, измотанная тяжкой дорогой. Впрочем, не только она выбилась из сил. Крепкие, выносливые парни, тяжело отдуваясь, с трудом переставляли заплетающиеся от усталости ноги и явно нуждались в отдыхе. Да что греха таить, мне и самому очень хотелось сейчас послать всю нашу трудновыполнимую миссию к чертовой матери, упасть на землю, закрыть залитые липким потом глаза и ни о чем больше не думать... - Ладно, други, все - привал, - сразу же согласился я, важно уселся на торчащий рядом плоский камень, и вытирая пот со лба, снова взглянул на дрожащую стрелку, которая отклонилась вправо, и указывая нужное нам направление, неподвижно замерла на месте. - Кстати, хочу вас обрадовать, парни, - мы уже почти пришли, - и тут же заметил, что эта приятная новость совсем не привела моих ребят в бурный восторг. - Знаешь, Джек, я вот тут подумал, - Гиббс тоже пристально следил за движениями стрелки. - А что, если мы сами сможем найти то, что хотел найти Дарки, а? - сказал он, но я глянул на своего мудрого боцмана, как на сумасшедшего. - Э-э, ну, это на тот случай, если со стариком что-нибудь случилось, - поспешил добавить он. - Ну-у, и тогда мы, может быть, сами сможем себе помочь... Да... - Что ты такое несешь? Как же мы можем найти то, что Дарки хотел найти сам, если мы даже не знаем, что именно он собирался найти, а? - сердито остановил я полет фантазии Гиббса. - Думай, что говоришь, приятель. Для того, чтобы найти то, что искал Дарки, нужно сначала отыскать в джунглях самого Дарки, которого мы точно не знаем, где искать, но догадываемся. И если мы найдем его, то сможем найти и то, что Дарки искал, если он, конечно, это "что-то" нашел... - А если нет? Если мы найдем только Дарки без того, что он искал? - Гиббс, хлопая глазами, усиленно соображал. - Джек, что тогда, а? - Ты не понял ничего..., - я устало вздохнул, пораженный недогадливостью своего боцмана. - Сейчас постараюсь объяснить... Ну, вот смотри... - Джек, дай мне, пожалуйста, воды, - попросила Элен, которая сидела рядом, очень внимательно следя за ходом моих мыслей, и взяла у меня фляжку. - Благодарю... Фу-у, во рту все пересохло и огнем горит..., - она, вздохнув с облегчением, припала к горлышку, и с наслаждением напившись, зажмурилась от удовольствия. - Уф-ф, как хорошо-то... Мистер Гиббс, Джек просто хотел сказать, что не знает, зачем Дарки отправился в джунгли, и что именно он там хотел найти. Старый шаман ему этого не сказал... - Да-да, не сказал..., - тут же поддакнул я, а Гиббс в ответ задумчиво почесал в затылке, видимо, все еще пытаясь переварить только что сказанное мной и Элен. - А если бы Дарки и сказал, что толку, все равно сами, без него не справимся. Знаешь, приятель, ты что-то слишком туго соображаешь.. По-моему, вы, мистер Гиббс, крепко перегрелись на солнце. Ладно, время идет, - и забирая у Элен переданную назад фляжку, поднялся с земли. - Сожалею, но нам, други, снова пора... Давайте, давайте, ребятки, поднимайтесь, привал окончен. Наш отряд с великой неохотой поднялся на ноги и отправился в путь, следуя точно в указанном стрелкой направлении мы свернули вправо, поднялись вверх по берегу и снова очутились в джунглях, распугивая их обитателей. Но на сей раз продираться сквозь заросли нам долго не пришлось - они заметно поредели, а Гиббс, засмотревшись по сторонам, вдруг споткнулся об какое-то большое бревно, получше рассмотрев которое мы поняли, что это упавший тотемный идол. И теперь этот индейский божок - предмет поклонения и почитания всего племени такайя валялся у нас под ногами, поросший мхом и обросший сочной травой. Чуть поодаль виднелся еще один, затем еще и еще, а пройдя немного подальше мы тоже наткнулись на несколько изваяний, но уже вытесанных из черного камня с большИм для примитивных индейцев мастерством. Некоторые из каменных тотемов растрескались от солнца, ветра и дождя, а мох и ползучие растения густо облепили их, делая слабо заметными на фоне серо-зеленых джунглей. А еще немного дальше начиналось само поселение, и кое-где торчали остатки полуразвалившихся хижин. - Матерь Божья... Ну, надо же, какое пестрое сборище..., - Гиббс вытаращил глаза и присвистнул, кивнув в сторону индейских божков. - Ха, и все они - редкостные уроды, один другого страшнее. Помню, помню, Джек, это поганое место, - он брезгливо поморщился и сплюнул. - Но тогда, в прошлый раз, их, страшилищ этих, вроде бы, было гораздо меньше. - О-ох, приятель, не смей оскорблять языческих богов... Они, эти местные суровые парни, такого грубого обращения не любят, учти, Гиббс, - усмехнулся я, толкая своего скисшего боцмана локтем в бок, а стоящая рядом в каком-то испуганном восхищении Элен промолчала, осторожно трогая пальчиками шершавую, изъеденную временем и причудами погоды поверхность каменного изваяния. - Когда-то на этом месте, видимо, было обширное капище, здесь люди племени такайя поклонялись своим жутковатым на вид божествам и приносили им жертвы. Все, други, вот теперь мы, кажется, окончательно пришли, - и обратившись к остальным, строго посмотрел на своих хмурых, усталых ребят. - А теперь, парни, слушайте меня внимательно - нам нужно будет как следует прочесать эту территорию, в каждую мало-мальски уцелевшую хижину заглянуть. И поэтому предупреждаю - не зевать, все время быть начеку, ушами, глазами и всем прочим не хлопать, и по одному в зарослях не разбредаться. Мисс Робертс, вы меня хорошо слышите? - она сразу же перестала любоваться на идола и понимающе закивала головой. - А вас это касается в первую очередь. Всю эту речь я старался произносить с железной уверенностью, которая на самом деле покинула меня, как только мы добрались до места - сразу же стало ясно, что наши поиски напрасны, и нога человека сюда не ступала давным-давно. А раз так, то никакого Дарки мы в этой глуши не найдем. Его здесь просто не было и нет... Пока я, предаваясь своим невеселым размышлениям, рассматривал уродливых идолов, наш небольшой отряд разошелся в разные стороны. Парни шумели в зарослях, то и дело громко звали Дарки, но в ответ раздавались только испуганные крики потревоженных птиц. Гиббс и Элен тоже ушли далеко вперед, и я, озираясь по сторонам, пошел следом за ними, добравшись до полусгнивших остатков хижин. Видно, индейцы такайя делали свои жилища на совесть, если эти хрупкие на вид постройки, несмотря на свой весьма преклонный возраст, очень хорошо сохранились и еще не успели окончательно развалиться. Но забираться внутрь все равно было очень опасно, гнилое строение держалось некрепко и могло в любой момент рухнуть, поэтому приходилось лишь осторожно просовывать физиономию в такие "дырявые корзины", внимательно приглядываться и звать старика, но пока безуспешно. Я плюнул с досады, и еще раз оглянулся по сторонам, ища глазами Гиббса и Элен, но их нигде не было видно... - Эле-ен! Ги-ибс! Где вы есть, отзовитесь! - только на мой призыв какие-то местные горластые птицы возмущенно разорались в ответ. И вдруг почувствовал чей-то взгляд, упершийся прямо в спину, и от которого по телу пробежали противные мурашки, а сердце бешено заколотилось от страха. Я резко обернулся, крепко сжимая рукоять готовой к бою сабли, и увидев в зарослях что-то большое, темное и неподвижное, не дожидаясь нападения, мгновенно подскочил, с силой рубанул густую растительность, как тут же услышал угрожающий звон металла - мой клинок наткнулся на камень, и выдержав удар, чудом не сломался. Но тут хорошенько разглядел этот "камень"... Надежно укрытое от любопытных глаз пышной зеленью, на меня смотрело, нет, откровенно пялилось каменное изваяние... Но какое! Огромное чудовище - Адаи сидело на корточках, похабно раскорячив толстые уродливые ноги, впрочем, такие же, как и весь он сам, таращило свои горящие адской злобой глазищи, словно издевательски ухмыляясь в кровожадном оскале, выставляя напоказ два ряда острых, как лезвия кинжалов, огромных зубов, а корявые руки-лапы с длинными кривыми когтями были хищно протянуты ко мне навстречу, готовые схватить и разодрать на части... Я в ужасе отшатнулся от этого жуткого творения неизвестного мастера, а рука сама полезла под рубашку в поисках подаренного Элен серебряного медальона. Но оберега на месте не оказалось... И тщательные поиски за пазухой результатов тоже не принесли - он бесследно исчез. Возможно, я потерял медальон, когда мы в поте лица продирались сквозь джунгли, а может быть, и немного позже, но точно помнил, что еще совсем недавно он висел на моей шее, а теперь, увы, там было пусто... Во-от, дья-явол... Не сдержавшись, я взвыл с досады и бессильной злобы, от души плюнул в кошмарную полуобезьянью морду каменного чудовища и хотел уже отправиться на поиски Элен, Гиббса, собрать остальных парней, прекращая, к чертовой матери, эти бесплодные напрасные поиски, как вдруг откуда-то легко, но отчетливо потянуло дымом... Значит, где-то совсем неподалеку горел костер, и развести его в такой глуши мог только Дарки... Я хорошенько принюхался, словно собака с отличным обонянием определил сторону, откуда исходил этот запах, и двинулся вперед... С трудом пробравшись через очередные заросли, неожиданно наткнулся на небольшой клочок земли, полностью свободной от растительности, на котором ярко и весело полыхало золотисто-оранжевое игривое пламя костра, рядом с ним не было ни единой живой души, а невдалеке от него... Я вздрогнул, увидев совсем новенькую аккуратную хижину, неизвестно, откуда взявшуюся посреди диких джунглей. Неужели в этих дебрях кто-то живет? И кто это может быть? Мне стало страшновато... Ведь частенько встреча с человеком в таком глухом месте вовсе не сулит ничего хорошего... Поэтому в любое мгновение был готов к нападению и держал наготове саблю, нервно сжимая вспотевшей ладонью ее рукоять. Стараясь двигаться, как можно тише, начал подкрадываться к хижине, напряженно озираясь по сторонам... - Дарки! Где ты!? - осторожно, но громко позвал я старика. - Это я, Джек.. Мы пришли за тобой, слышишь? Если ты здесь, то отзовись, приятель... Но мне никто не ответил, а вокруг повисла странная звенящая тишина, какая бывает перед грозой, не стало слышно шелеста травы и листьев, криков и пения птиц, они резко умолкли, словно чего-то или кого-то испугавшись, а ветер совсем исчез, будто внезапно улетел в неведомые дали... И вдруг из хижины показалась молодая женщина и грациозной походкой направилась ко мне навстречу. Она двигалась мягко и бесшумно, словно тигрица на охоте, и подходила все ближе и ближе... Ее угольно-черные, сияющие глаза смотрели на меня в упор, насквозь прожигая наполненным огненной страстью взором, а на кроваво-красных четко очерченных губах играла призывная улыбка. На таинственной незнакомке не было никакой одежды, не считая яркого, пестрого куска ткани, обернутого вокруг тонкой талии, и едва прикрывающего крутые, плавно покачивающиеся бедра. Многочисленные причудливые украшения из жемчужных бусин, перламутровых ракушек и звериных клыков мелодично позвякивали на изящной шее и точеных запястьях в такт легким шагам женщины, искусно вырезанные из кости серьги свисали почти до плеч, путаясь в тяжелых прядях черных, как смоль, блестящих на солнце длинных волос, тоже украшенных вплетенными в них нитями белого и розового жемчуга. Что-то до боли знакомое было во всем облике загадочной обитательницы диких джунглей, вот только, что именно, я почему-то никак не мог вспомнить, но при появлении смуглой красотки мне сделалось очень жутко. Возникло сильнейшее желание рвануть назад в заросли, откуда только что выбрался, и позабыв про гордость и честь капитанского мундира, заорать во всю глотку в надежде, что мои парни услышат и придут на помощь. Но ноги будто приросли к земле, язык предательски отказался подчиняться своему хозяину, а вместо связной человеческой речи из горла вырвалось какое-то нечленораздельное мычание... А еще через мгновение незнакомка, внушающая своей безупречной, ослепительной красотой такой странный ужас, оказалась уже рядом со мной. Она легким чувственным жестом откинула назад свои роскошные волосы, струящиеся черным водопадом по плечам, в полном молчании взяла мои руки и прижала их к своей обнаженной груди. Я вздрогнул, прикоснувшись к тугим, упругим округлостям, ощущая, как плотные горошины крупных темных сосков требовательно упираются в мои ладони в ожидании ласки. Но сейчас от таких доступных соблазнов огонь желания не вспыхнул у меня внутри, как раньше, и не было нетерпеливой жгучей жажды обладания этим прекрасным телом. Сейчас мне ужасно хотелось только одного - поскорее убрать руки от предложенных прелестей и бежать без оглядки куда-нибудь подальше, только теперь это было невозможно... Женщина пристально смотрела в глаза, проникая своим взором прямо в сердце и душу, и я почувствовал, как медленно погружаюсь в глубокую бездонную пучину. От ее пронзительного взгляда перед глазами поплыл густой розовый туман, постепенно окутывая все тело, делая его податливым и безвольным, наполняя блаженной истомой и полной неспособностью к какому-либо сопротивлению, в этом тумане мелькали, кружась веселым хороводом, разноцветные звездочки и вспыхивали ослепительно яркие искры. И тут она заговорила, но губы были неподвижны, а тихий, сладко мурлыкающий голосок звучал у меня голове легким журчанием хрустального ручейка, успокаивая и убаюкивая, и эта чужая незнакомая речь, напоминающая заклинания, заставляла позабыть обо всем на свете. Было ясно, что прекрасная жительница джунглей колдовала, ее магия полностью лишала воли, целиком подчиняя чужой.Тогда незнакомка мягко отстранила от себя мои ладони и взяла за руку, настойчиво увлекая за собой в хижину. А я же, не в силах сопротивляться, лишь безропотно и покорно, как ягненок, поплелся за ней... Глава 20 Красавица-индианка увела меня в прохладный полумрак хижины, продолжая при этом нашептывать свои завораживающие заклинания, обволакивающие все тело теплом и сладкой слабостью. Саблю я выронил еще снаружи, но сейчас у меня даже в мыслях не было воспользоваться оружием. Я слышал только нежный, мурлыкающий голосок прекрасной колдуньи, видел только ее бездонные знойные глаза, влажно блестящие в полутьме, ее пухлые алые, чуть приоткрытые губы, и с наслаждением вдыхал аромат каких-то диковинных цветов, исходивший от ее гладкой смуглой кожи и иссиня-черных волос... Но оказавшись в хижине, женщина вдруг сразу изменилась - нежный воркующий голосок и ласковые взоры вмиг исчезли, а угольно-черных глазах сверкнул нехороший плотоядный огонек. Издавая утробное полузвериное урчание, она выдернула у меня из-за пояса пистолет и отбросила его прочь, вмиг стащила перевязь, а следом за ними и вся моя остальная амуниция отправилась на пол. Я же в ответ мог только молча хлопать глазами, а нахальная красотка с треском разорвала мою рубашку до самого низа и проворно стащила ее. Не успел я глазом моргнуть, как оказался полностью безоружным и полураздетым. Тогда женщина, проявляя недюжинную силу для такого хрупкого на вид создания, швырнула меня на расстеленные по земляному полу звериные шкуры... Никаких сомнений в ее намерениях не оставалось, но то, как она при этом действовала - резко, грубо, нахраписто, сейчас очень напомнило мне себя самого, когда, крепко перебрав с выпивкой и стремясь поскорее получить желаемое, безжалостно разрывал одежду на какой-нибудь бордельной девице, толчком швырял ее на кровать и наскоро удовлетворял бурлящую похоть. Только теперь эта странная дикарка из джунглей собиралась проделать со мной тоже самое. Все эти действия походили на самое настоящее изнасилование, а я не только не мог воспротивиться творящемуся безобразию, но даже просто слова вымолвить, и лежал, как неподвижное бессловесное бревно, на мягких шкурах. Дикарка же тем временем не терялась и даром времени не теряла - она быстро стянула с меня сапоги и ловко сдернула штаны, от торопливости и усердия едва не разодрав их в клочья, и теперь пожирала горящим алчным взглядом мое беззащитное, уязвимое, обнаженное тело. А я возлежал перед ней голышом, словно изысканный деликатес на блюде, вызывающий зверский аппетит и жуткое стремление поскорее попробовать его на вкус... И тут эта дикая кошка обрушила самый настоящий ураган своих жарких ласк, набросившись на меня с яростью изголодавшейся тигрицы.. Она до крови раздирала мои плечи, грудь, живот и бедра своими длинными и острыми ноготками, больше похожими на когти, жадно впивалась острыми белыми зубками в весьма чувствительные места, причиняя такой хищной любовной игрой сильную боль и одновременно даруя наслаждение, заставляя меня громко стонать от этих сладких мучений и вспыхнувшего жгучего желания. Но по воле колдовских чар своей повелительницы я был полностью обездвижен и мог только лишь принимать ее необычные и жестокие ласки. А будучи не в силах пошевелиться, не имел ни малейшей возможности подарить ей своих. Жажда обладания достигла высшего пика, когда гибкий влажный язычок моей страстной мучительницы, скользнув вниз, прошелся по моему напряженному мужскому достоинству, гордо вздымающемуся и нетерпеливо вздрагивающему в ожидании любовной битвы, а обжигающие губы сомкнулись плотным кольцом на его горящей головке... Тогда я, не в силах больше терпеть и разрываясь от переполнившего бурлящего желания, с требовательным, страдальческим стоном попытался сделать первое движение навстречу этому дьявольскому соблазну, только, увы, безуспешно... Но прекрасная хищница сжалилась над своей измученной страстью жертвой, и как опытная наездница на коня, запрыгнула на меня верхом, с силой принимая в себя жаждущую плоть, всей длиной ворвавшуюся внутрь и глубоко вошедшую в ее тело. Тотчас же острая, резкая боль пронзила меня, заставляя исторгнуть громкий душераздирающий вопль умирающего в муках, и тут же взорвалась огненным фейерверком ни с чем не сравнимого наслаждения... Распаленная страстью дикарка, издавая звериное рычание, стала двигаться напористыми толчками, а вскоре движения набрали такой бешеный ритм, что если бы у меня была возможность поучаствовать в этой безумной скачке, то за своей пылкой партнершей ни за что бы не успел... Но "корабли пришли в гавань" одновременно - еще через несколько сокрушительных толчков женщина, яростно взвизгнув, замерла, вцепившись в меня ногтями и довольно урча, а извергнутый мною горячий поток разливался у нее внутри. Тогда, обливаясь потом, я в блаженном изнеможении закрыл глаза. И вдруг какое-то странное зловоние выбросило меня из сладкого забытья беспощадным пинком под зад. Я с неохотой открыл глаза и... О-о, господи... Увидел, что лежу в объятьях отвратительного чудовища, вцепившегося в мое несчастное истерзанное тело кривыми когтями и сипло мурлыкающего от удовольствия, а поруганное мужское достоинство все еще находится внутри у этой жуткой твари. Дар речи и способность двигаться очень кстати снова вернулись ко мне, и отчаянно завопив во всю глотку, я всеми оставшимися силами попытался сбросить с себя кошмарное существо, отчетливо понимая, что все мои жалкое сопротивление - напрасное геройство. Но поганое страшилище неожиданно разжало когти, тотчас же переставая утробно урчать, и обиженно уставилось на меня немигающими стеклянными глазами. Я с ужасом и омерзением разглядывал его уродливое, горбатое, тощее тело, украшенное обвисшей грудью и безобразными наростами, похожими на бородавки, с торчащими из них пучками слипшейся шерсти. Чудовище наклонило к моей перекошенной физиономии свою жуткую полуобезьянью рожу, обдавая невыносимым смрадом, от которого чуть не задохнулся. Обида моей кошмарной "возлюбленной" резко сменилась злобой, вспыхнувшей в глазах адским пламенем, кровожадно сверкнули два ряда острых, как у акулы, огромных зубов, а из приоткрытой пасти обильно потекла слюна вперемежку с какой-то зеленой мерзостью, капающей на меня, и воняющей, будто вместе взятая тысяча трупов. Чудовище с громким храпом втянуло воздух, пропитанный запахом человеческой плоти, крови и пота, и протяжно завывая, мертвой хваткой впилось в меня когтями. Я дико завопил, забившись в хищных лапах, все еще пытаясь вывернуться и отчетливо понимая, что это - конец... Но тут что-то молнией сверкнуло за спиной кошмарной твари, ее уродливая башка отскочила от туловища и с глухим стуком покатилась по земляному полу, а из разрубленной шеи ударил фонтан черной крови. Сквозь кровавый туман я увидел Элен, сжимающую в руках мою саблю, брошенную возле хижины. Тут голове у меня взорвалась горячая бомба, перед глазами поплыли радужные круги и все погасло. ***** Звонкие оплеухи вернули мою грешную душу, уже готовую отправиться в страну предков, обратно в бренное тело. С трудом приподнимая тяжелые веки, я кое-как узнал Гиббса, награждающего меня оживляющими затрещинами и изо всех сил трясущего за плечи. Мой заботливый боцман тотчас же сунул в мои пересохшие губы фляжку с ромом, и к которой немедленно припал, словно младенец к материнской груди, жадно поглощая живительную жидкость, но приняв изрядную порцию "успокоительного", окончательно пришел себя и огляделся вокруг. Я находился в старой-престарой полусгнившей хижине едва живой и голышом, весь искусанный, ободранный, перемазанный отвратительной вонючей зеленой слизью, валяясь на земле в густой траве А неподалеку от нас с Гиббсом неизвестно откуда появившийся Дарки пытался привести в чувство лежащую без сознания Элен. Трупа мертвого чудовища и его отрубленной башки нигде не было видно. Только невыносимое зловоние, исходящее от мерзкой коричневой лужи, в которой я сейчас и лежал... "О-о, господи, не-ет, неужели я со страха обделался?" - но сразу же смекнул, что мои опасения напрасны, и у этой гадкой лужи совсем другое происхождение. - Дже-ек... Ну, слава богу... Ты снова с нами, - расстроенный Гиббс наконец-то вздохнул с явным облегчением, и счастливо сопя, вытер слезившиеся глаза. - А мы-то уже боялись, что никогда больше не увидим тебя. Наверное, с тобой стряслось что-то очень... ужасное, да? Ведь если ты в таком... раздрае... Да еще эта... жуткая вонища, фу-у... - М-м, старина, все вопросы - потом, ладно? - прохрипел я, и со стоном приподнявшись, попытался встать, но не смог этого сделать из-за сильной боли и нахлынувшей резкой слабости. Перед глазами все плыло, голова шла кругом, в ушах противно звенело, и кое-как выбравшись из коричневой лужи при помощи Гиббса, мне снова пришлось сесть. - Э-эй, приятель, не смотри на меня так... Это - не мое... Не моя... Не мои нечистоты, слышишь? Я здесь вовсе не при чем, - и грозно зыркнул на украдкой ухмыляющегося боцмана, подбирающего мою разбросанную вокруг одежду и оружие. - Да знаем мы, кэп, знаем, что вы не виноваты... И, разумеется, верим..., - весело отозвался Дарки, растиравший Элен виски каким-то снадобьем с сильным резким запахом. - Только, сэр, судя по вашему теперешнему виду, от приключившегося с вами можно было очень легко обделаться, и никто бы не посмел вас осуждать за этот "грех". Ладно, ладно, сэр, я просто грубо пошутил, не сердитесь и простите старика. Сейчас я помогу этой отважной девочке, а после, как только выберемся отсюда, займусь вашими "боевыми" ранениями. - Дарки, старина, ну, наконец-то... Откуда ты здесь взялся? - от радости я был готов расцеловать старика, но тут же с тревогой взглянул на неподвижно лежащую и смертельно бледную девушку. - О-о, не-ет, что с ней такое? Дарки, она что, ранена? - и снова попробовал приподняться, чтобы подойти, ну, или на худой конец, подползти к Элен, только старый мудрый шаман меня немедленно остановил: - Не нужно, сэр... Не беспокойтесь, ничего серьезного с девочкой не случилось. Просто очень сильно испугалась и скоро сама очнется, а вы ей ничем не поможете. И сейчас ее лучше не трогать. Еще вы, кажется, спрашивали, откуда я здесь взялся? Э-эх, сэр, стыдно признаться, но я умудрился заблудиться...Представляете? - Дарки разулыбался и замотал головой. - Вот ведь старый хвастун. Впрочем, тут я не слишком виноват - эта дрянь водила меня кругами по джунглям, и в конце концов, удалился от нужного места совсем в другую сторону. Правда, потом, все-таки, смог найти дорогу, вышел к поселению и наткнулся на наших парней, рыщущих по кустам в поисках меня. Кстати, это очень здорово, что вы догадались, где меня искать... Ну, а потом я, в свою очередь, нашел вас здесь в таком... раздрае, и Элен, лежащую без сознания с вашей саблей в руке. Тогда сразу же все понял, ну, а дальше вы знаете. Только трупа той твари, которая была здесь, к сожалению, так и не успел увидеть... - Подожди, подожди, дружище... Какая тварь? - задумчиво спросил я, хоть уже и сам догадался. - Это та самая, которая... - Да-да, сэр, она самая. Та, которая навела на вас морок, вынудила заниматься с ней любовью, а затем, получив желаемое, благополучно сожрать, - невозмутимо ответил старик, продолжая растирать Элен виски. Стоящий рядом с открытым ртом и замерший с моей одеждой в руках мистер Гиббс, слушая все это, вытаращил глаза и разинул рот еще шире. - Да, сэр, вот так бы оно все и было. А, судя по вашему истерзанному виду, это жуткое рандеву прошло весьма плодотворно, - старик спрятал глаза, видимо, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться над своим измученным, перепуганным и обескураженным кэпом. - Прошу прощения, сэр, не хотел вас обидеть, - виновато добавил он. - Конечно же, я вам очень сочувствую и бесконечно рад, что это свидание окончилось для вас так удачно, а все благодаря смелости и решительности мисс Элен. Обычно другим везло значительно меньше. - А что, были еще и другие невезучие любовники? - насмешливо поинтересовался я, и поморщившись от боли, принялся усердно оттираться от крови и прилипшей мерзости вырванными пучками влажной травы. - Увы, сэр... И немало, - спокойно сказал Дарки, ласково гладя Элен по кудрявой головке. - Накануне каждого полнолуния Мать всех чудовищ готовится к продолжению своего ужасного рода. Но для этого ей обязательно нужен мужчина, перед которым она является в образе прекрасной женщины и соблазняет его. От соплеменников самка Адаи зачать не может, потому что они бесполы. В полнолуние она откладывает яйца, похожие на осиные гнезда, с зародышами, дремлющими в ожидании своего часа, в то время, как только что зачатое от человека потомство благополучно развивается у нее внутри до следующего полнолуния. Получается непрерывный замкнутый круг, в котором все продумано каким-то дьявольским разумом. Ну, а использованных "отцов" самка, получив их семя, разумеется, тут же пожирает. Вот видите, сэр, как вам повезло, - Дарки закончил свой длинный, но такой увлекательный рассказ, от которого, по правде сказать, мне стало очень не по себе, и ободряюще похлопал меня по плечу. - Правда, старики нашего племени поговаривали, что облик чудовища может принимать и сама Хозяйка Синего Озера, только уверен, что это все - полная чушь и глупое суеверие. А Мать всех чудовищ - это совсем другое... - Ка-кая та-такая еще Мать всех чу-чудовищ!? - возмущенно простонала Элен, неожиданно открывшая глаза. - Неправда все это! Когда я отстала от Гиббса и случайно набрела на эту милую новенькую хижину посреди джунглей, то возле входа валялась сабля Джека, а из хижины раздавались душераздирающие стоны и вопли. Тогда я схватила его саблю и влетела внутрь, но никаких чудовищ ни с матерями, ни без матерей я не увидела. Зато отлично видела, как какая-то совсем голая баба, о-ох, пардон, женщина, нахально восседает верхом на Джеке, словно на горячем жеребце, и бесстыдно удовлетворяет свою похоть. Она, эта дрянь, рычала и завывала от страсти диким зверем, а наш бедный измученный, заезженный кэп не отставал от нее и тоже громко вопил, то ли от адской боли, то ли от райского наслаждения... Не знаю, - Элен, раздраженно и злобно сопя, ехидно сощурилась, и поднявшись с земли, исподлобья глянула на меня таким испепеляющим взглядом, что мне очень захотелось провалиться сквозь землю. - Ну, я потихоньку подкралась к этой мерзавке сзади и... Но я не хотела ее убивать, клянусь... А просто хотела ее слегка напугать... Это вышло... случайно. Я даже не думала, что го-голову можно так ле-легко о-отрубить... О-ой, мама..., - тут новоиспеченной убийце снова сделалось плохо, она побелела, как полотно, и зашаталась, снова собираясь рухнуть в глубокий обморок. Но Дарки успел вовремя подхватить девушку и дал понюхать резко пахнущее снадобье, которым только что растирал ей виски. - У-ф-ф, спа-спасибо... Джек, я подозревала, что ты - гадкий бесстыдник и мерзкий развратник... - Э-э, дорогая, подожди, подожди, ты же ничего не поняла... Ты была без сознания и все прослушала... Ведь Дарки же объяснил. Он сказал, что эта... Мать всех Чудовищ..., ну, это... она меня заколдовала. Вот, - в отчаянии стал оправдываться я, торопливо натягивая одежду. - Это вышло... случайно. И я здесь не при чем. Не хотел, клянусь, - и сделал честную рожу. - Если бы ты знала, детка, как же тебе благодарен... - Ха, заколдовала? Джек, я что, так похожа на дурочку? Ты еще скажи, что красотка тебя подло изнасиловала, а ты, несчастная жертва, сопротивлялся изо всех сил, - с горечью сказала Элен, не слушая мои яростных оправданий. - И благодарить тебе меня не за что. Ну, если только за избавление от дальнейших притязаний использованной и больше ненужной любовницы... Она, даже не удостоив меня взглядом, встала и быстро выбралась из полуразвалившейся хижины, направляясь навстречу наконец-то отыскавшим нас радостно гогочущим парням... - Мисс Элен, стойте, подождите... Вы... э-э-э... неправильно поняли, - спохватился Гиббс, который все это время лишь молча стоял столбом, с ужасом слушая всю эту жуткую историю, и отправился след за рассерженной девушкой. К тому времени я был уже одет и хотел тоже выскочить за ней, но Дарки настойчиво удержал меня за руку: - Не нужно, сэр... Сейчас лучше не надо... Девочка очень скоро успокоится сама . Вот тогда вы сможете поговорить. А сейчас нам всем лучше поскорее убраться из поселения от греха подальше, да и нечего нам тут больше делать. - Да-да, конечно, старина, - поспешно отозвался я, с сожалением и обидой глядя вслед рассерженной девушке. - А, кстати, приятель, ты нашел то, что искал, а? - Нашел, сэр, да еще как нашел, - загадочно улыбнулся старик, показывая на пучки какой-то душистой травы, висящие у него на поясе и распространяющие дурманящий терпкий аромат. - Теперь мы сможем справится с чудовищами... Не сомневайтесь, кэп... Тем более, что мисс Элен, сама того не подозревая, почти всю работу за меня уже выполнила... - Послушай, Дарки, но ведь ты же сам мне говорил, что одолеть Мать всех чудовищ сложно и почти невозможно... А тут хрупкое и нежное создание с такой легкостью... - О-о, сэр, ну, разумеется, мисс Элен бы с ней так просто не справилась. Но здесь есть один ма-аленький секрет, - лукаво подмигнул мне старик. - Только о нем я вам чуть позже расскажу, обещаю. Оу, чуть не забыл, - Дарки нырнул в свой бездонный карман, таЯщий в себе так много удивительного и полезного, вытаскивая оттуда... мой, как я уже думал, безвозвратно утерянный медальон. - Держите, сэр... По-моему, это - ваше..., - сказал он, возвращая мне серебряную пластинку. - Ого, Дарки... Вот это да! Где ты его отыскал? - я с благодарностью посмотрел на старика, и тихо радуясь такому неожиданному возвращению пропажи, тотчас одел цепочку на шею. - Вот спасибо-то тебе... А я ведь уже распрощался с ним... - Пустяки, сэр, не стоит благодарить меня, ведь нашел его совсем случайно... А где ваш медальон отыскал... Ну, как где? В джунглях, разумеется. Он преспокойно висел на кустике, - хитро усмехнулся шаман. - Ладно, однако, сэр, мы с вами заговорились, лучше пойдемте отсюда быстрее... Дарки помог мне выбраться из гнилого строения, которое тут же с треском и шумом рухнуло за нами... Глава 21 Старый шаман повел наш маленький отряд старой индейской тропой, известной только ему одному. И хоть человеческая нога давным-давно не ступала на этот путь, проложенный в свое время людьми племени такайя, идти по нему было легко, редкие заросли не цеплялись своими ветками за одежду и волосы, а густая сочная зелень, доходящая почти до колен, совсем не мешала передвигаться. Да к тому же, недавно прошедший кратковременный, но сильный дождь дал небольшую передышку от духоты и зноя, принеся с собой в разморенные джунгли свежесть и живительную прохладу. А теперь вместе с возвращением Дарки к нам снова вернулась уверенность и надежда. Мои парни, довольные легкой дорогой, отступившей жарой, и самое главное, тем, что так благополучно выбрались из прОклятого поселения такайя, теперь оживленно переговаривались, любуясь красотами окружающей природы. Для всех этих ребят мир с новой силой заиграл своими яркими красками, возвращая радость жизни... Но только, увы, над моей дурной башкой сейчас висела мрачная грозовая туча, а на душе было так гадко и мерзко, будто меня вместе с этой самой дурной башкой какие-то злодеи окунули в бочку с нечистотами... Я не сомневался, что с легкой руки, а вернее, длинного языка почтенного мистера Гиббса вся наша честнАя компания уже знала о моем жутком и постыдном "любовном приключении". Конечно же, пока мы беседовали с Дарки, этот старый болтун-боцман не смог устоять перед соблазном и успел все растрепать, так что, скрыть от команды свой стыд и позор явно не получится... Впрочем, Гиббс был не так уж виноват - весь истерзанный, потрепанный вид и никуда не исчезнувшее зловоние, тянущееся за мной длинным шлейфом и заставляющее остальных парней морщиться, зажимая носы, громко заявляли о себе красноречивее всяких Гиббсов. И хоть никто не смел задавать никаких вопросов, я всей многострадальной изодранной и исцарапанной шкурой ощущал сочувственные, но отвратительно любопытные, косые взгляды и редкое опасливое перешептывание за спиной. "М-да-а, старина, чувствовать себя заморским чудом неприятно", - со злостью подумал я и поклялся застрелить первого, кто попробует хотя бы единым словом заикнуться о произошедшем, не считая, разумеется, Дарки, Элен и Гиббса. Но в особенности мне было стыдно перед моей спасительницей и одновременно невольной свидетельницей подло учиненного разврата и моей поруганной чести. Это жгучее чувство припекало меня до самых печенок, и не решаясь подойти к рассерженной девушке, я лишь с сожалением поглядывал в ее сторону. Элен с Гиббсом шли позади остальных и о чем-то вполголоса спорили, только о чем именно, мне так и не удавалось расслышать. Лишь по разгоряченной роже Гиббса и отчаянным взмахам его рук я догадывался, что мой верный боцман, от души сочувствуя своему опозоренному кэпу и желая помочь, изо всех сил пытается оправдать его такое тяжкое грехопадение. Вот только, несмотря на пылкую защиту, Гиббс, будучи хорошим другом, все-таки, оказался никудышним адвокатом, Элен продолжала дуться и не даже удостоила меня взглядом. Конечно же, с одной стороны мне крупно повезло, что эта боязливая курочка, не державшая в руках никакого оружия, кроме, разве что, кухонного ножа, сегодня из-за своей сиюминутной вспышки ревности спасла меня от жуткой, мучительной смерти в лапах кровожадного чудовища. Конечно же, я восхищался этим неожиданным, непредсказуемым поступком и был бесконечно благодарен Элен за ее решительность. А с другой стороны мне было бесконечно обидно, что она, проявив поистине тупое ослиное упрямство, не захотела выслушать не только меня, но и Гиббса. "Ну, и дуйся дальше, цыпа, сколько твоей душеньке угодно, - раздраженно подумал я, и еще раз обернувшись, с досадой посмотрел на Элен. - Нашла время сцены ревности закатывать... Подумаешь, невелика птица - перебесишься, сама прибежишь... А нет, так и катись ты ко всем чертям... Не больно-то и хотелось..." Но я врал самому себе, ведь на самом деле мне ужасно хотелось, чтобы Элен, щебеча звонкоголосой птичкой, снова шла рядом со мной... Только она сейчас сердито шагала с Гиббсом, слушая его бесконечную болтовню, а рядом со мной, тяжело сопя, топал Дарки, рассказывая о своих удивительных приключениях, и о том, как он, обмороченный Матерью всех чудовищ, в поте лица наматывал круги по джунглям. Старик говорил весело и беззаботно, то и дело подшучивая над собой, но я-то знал, как тяжело пришлось Дарки одному в таком трудном и опасном путешествии. И хоть, разумеется, очень сочувствовал, от души его жалея, но раздавленный своими тоскливыми думами, слушал увлекательный рассказ старого шамана весьма невнимательно, вникая в сказанное им лишь наполовину. А подумать мне было над чем, ведь к моим душевным мукам прибавились еще и другие страдания. Искусанное и изодранное тело ломило, соленый пот, стекающий по нему ручейками, попадал в глубокие ранки, отчего "следы чудовищно-пылкой страсти" причиняли раздирающую, жгучую боль.. Только все это было сущими пустяками по сравнению с главной и неудобосказуемой проблемой, которая стала основной причиной моих мучений и переживаний: поруганное мужское достоинство, оскверненное такой омерзительной, противоестественной близостью, распухло до невероятных размеров, с трудом помещалось в штанах, мешало передвигаться и при каждом шаге нестерпимо болело. А еще этот пострадавший орган горел огнем и ужасно зудел, но почесаться мне не позволяла все та же режущая боль, нарастающая с новой силой даже от легкого прикосновения, и от которой перед глазами вспыхивали разноцветные звездочки. "Скорее всего, я подхватил от гадкой твари какую-то дурную болячку...", - и от этой ужасной догадки меня бросало то в жар, то в холод, а желание пустить себе пулю в лоб посещало все чаще. Да и остальное самочувствие тоже оставляло желать лучшего, поэтому сейчас мне больше всего хотелось только одного - упасть в мягкую влажную траву, свернуться клубком, закрыть залитые липким потом глаза и ни о чем больше не думать... Но я только лишь крепче сжимал зубы, изо всех сил стараясь сдерживать рвущиеся наружу болезненные стоны, и продолжал упорно шагать дальше... - Сэр, что с вами? Вам плохо? - сквозь плавающий в голове туман я услышал слова Дарки, встревоженный скрипучий голос которого немного привел меня в чувство, а удивительно легкая, почти невесомая рука старика легла на плечо. - Сэр, вы выглядите ужасно... По-моему, нужно присесть и немного передохнуть, иначе вы упадете. - М-м, Дарки, пожалуй, ты прав... Вот только не думаю, что это поможет, - с трудом прохрипел я, и остановившись, тяжело перевел дух, вытирая мокрую от пота физиономию. - Понимаешь, старина, по-моему, у меня очень серьезная проблема, - и все-таки, решился поделиться со со старым шаманом своей бедой, но все еще продолжал маяться в сомнениях. - Э-э-э, только даже не знаю, как сказать... Она, знаешь... такая... - Говорите, как есть, сэр... Это гораздо проще, - Дарки, прищурив свои пронзительные глазки-бусинки, пристально разглядывал меня с головы до пят, и от его вездесущего взгляда не укрылся огромный холм, оттопыривающий мои штаны на самом интересном месте. Кажется, старик уже догадывался, о чем пойдет речь. - Э-э-э, скажи, приятель, а ты случайно не знаешь, болеют ли эти твари какими-нибудь дурными болезнями? - замявшись, осторожно поинтересовался я. - Ну, ты же понимаешь, о КАКИХ болячках речь... - Да все понимаю, сэр. Более того, уже и сам вижу эту вашу... серьезно вздувшуюся проблему, - он выразительно покосился на то, что теперь нахально выпирало для всеобщего обозрения у меня между ног, громко заявляя о себе. - М-да-а, болячка эта, разумеется, неприятная, но не смертельная, и очень скоро пройдет сама. Так что, не переживайте, сэр, подхватить заразу вы не могли, это невозможно, потому что к этим бесовским тварям никакие болячки не липнут. Они сами - дурная болячка. - Дарки, ты уверен? Ты это точно знаешь? - все еще продолжал сомневаться я, с тревогой поглядывая на старика. - Сэр, я это точно знаю, - твердо ответил он. - Вы что же, перестали мне верить? - Ну, ладно, ладно, извини дружище... Не сердись, но сам понимаешь, это как-то слабо утешает, - виновато сказал я и вздохнул с некоторым облегчением, только, по правде сказать, чувствовал себя все хуже и хуже. Теперь меня трясло от сильного озноба, все тело скрутило ломотой, которая не давала пошевелиться, а горячий пот снова потек ручьями, обжигая воспаленную кожу. И я, будучи не в силах дальше стоять на ногах, со стоном опустился на землю. - Знаешь, старина, наверное, нам нужно сделать здесь небольшой привал. По-моему, твой кэп просто немного выдохся, вот и несет всякую чепуху... - А по-моему, у кэпа сильный жар, - обеспокоенно сказал старик, присаживаясь на корточки рядом со мной. - Осталось ли у вас, сэр, то самое снадобье, которое я давал для Элен? - Кажется, да, - я залез в карман, извлек оттуда темный пузырек и глотнул ароматную настойку прямо из горлышка. - О-ох, сэр, хватит, ведь это слишком много, - ужаснулся Дарки, забирая, как у маленького ребенка, ее у меня из рук. - И потом, это, все-таки, лекарство, а не ром... - Не волнуйся, дружище, хуже мне уже не станет, - устало отозвался я. - Но если это не позорная болячка, тогда что со мной такое? - М-м-м, понимаете сэр, самка Адаи выделяет ядовитую жидкость, вызывающую ожоги, - задумчиво сказал Дарки. - Близость с чудовищем отвратительна, противоестественна и грозит человеку весьма неприятными последствиями, которые вы уже ощущаете на всех местах, и особенно на том, что находилось... внутри у этой твари. Вот оно-то и пострадало больше всех... Кожа на нем самая нежная и чувствительная... - Чудненько... И что же мне теперь делать с этим своим... чувствительным обожженным местом? - недовольно спросил я. - Ведь идти еще далеко, а у меня ноги едва переставляются, вместе не сходясь, да и вообще чертовски паршиво... - Понимаю, сэр, но вам придется немного потерпеть. Привал мы сделаем позже, тут неподалеку протекает ручей с прекрасной чистой водой, - Дарки махнул куда-то в сторону ближайших зарослей. - Да мы уже почти что пришли... А в ручье вы сможете хорошенько отмыться от ядовитых жгучих соков, и вам сразу же станет легче. Правда, этой вашей... проблеме купание не слишком-то поможет... - О-оу, Дарки, вот спасибо-то, утешил, нечего сказать, - усмехнулся я, по-стариковски кряхтя и морщась от боли, враскорячку поднялся с земли. - И что же мне теперь делать с этим... бревном, которое, того и гляди, покинет свое законное место, оторвавшись под тяжестью собственного веса? А? - Не переживайте, сэр, не оторвется и не покинет. Оно крепко приделано, - хохотнул старик. - У вас еще осталась та мазь, которую для раны Элен использовали? - Ну да, осталась, конечно... - Вот этой самой мазью и намажьте ваше... вашу... проблему, - весело посоветовал Дарки, но мне было сейчас вовсе не до смеха, представляя себе эту, бр-р, болезненную процедуру. - Да-да, кэп, не бр-р, а надо, я ведь не пошутил.. А после, как намажете, чистой тряпицей завяжите. Боль сразу отпустит. И на остальные ссадины тоже эту мазь используйте, чтобы не воспалились. Ну, если хотите, я вам помогу. Тем более, что все равно обещал заняться вашими "боевыми" ранениями. - Не-ет, благодарю, дружище, но не нужно, - поспешно отозвался я. - Вот еще глупости. Тебе самому надо хорошенько отдохнуть, а со своим... уязвленным мужским достоинством мне уж как-нибудь самому позволь разобраться. Тем более, что после того чудесного снадобья жар понемногу начал спадать, и сразу стало намного лучше. Пойдем, приятель, а то нас уже заждались, - и кивнул в сторону остановившихся в отдалении и не мешающих нам парней, с любопытством поглядывающих на нас, и Элен, смотрящей на меня с плохо скрываемой жалостью в печальных изумрудных глазах. Но теперь столь явно проявленное сочувствие, свидетельствующее о том, что она перестает сердиться, разумеется, немного утешило меня, только совсем не обрадовало. И я с гордой понятой головой прошагал мимо, даже не взглянув в сторону девушки. Как и говорил Дарки, этот ручей, больше напоминающий очень мелкую речку, находился очень близко, и мы, пробравшись через негустые заросли, оказались в живописном месте, затерянном в глухих джунглях, но каким-то чудом отвоеванном у непокорной растительности, нетронувшей его. Правда, восхищаться представшим перед нашими глазами пейзажем было недосуг, ведь за время такого трудного похода у каждого накопились свои насущные нужды. Усталые и голодные парни, расположившись на траве, наконец-то, смогли немного отдохнуть и перекусить прихваченными с собой сухарями и солониной. Только мне сейчас, разумеется, было не до отдыха и не до обеда. Я откопал в своем мешке склянку с вонючей мазью, оторвал кусок от большой чистой тряпицы, которая осталась после перевязки раны Элен, взял все это с собой и со всех ног рванул к ручью, поднявшись чуть выше по течению, где заросли были не такие редкие, и надежно скрывали меня от любопытных взоров команды. Гиббса же, который тоже собрался попереться вместе со мной, я наотрез отказался взять, чем вызвал у своего верного боцмана искреннее недоумение. Но не обращая внимания на его вытянувшуюся от удивления рожу и ничего не объясняя, я скачками рванул купаться, а найдя на берегу местечко поудобнее, стал торопливо, со стонами и бранью, стаскивать с себя одежду, промокшую насквозь от пота и прилипающую к истерзанному телу. Когда же очередь дошла до моих штанов, тут уже я, повергнутый в ужас, тихо взвыл, разглядывая свое пострадавшее мужское достоинство - распухшее до крайне неприличных размеров, покрасневшее, полыхающее адским пламенем и покрытое отвратительными кровавыми волдырями. Кое-как стащив с себя противную мокрую одежду, причиняющую столько мучений, я смог, наконец-то, вздохнуть с некоторым облегчением, не долго думая, забрел на самое глубокое место, уселся в мелкий ручей, по самую шею окунувшись в кристально-чистую воду, и с наслаждением прикрыл глаза, чувствуя, как от ее прохлады боль сразу же отступила. А вдоволь насидевшись, справившись с усталостью, и отдыхая от измотавшей болячки, хорошенько, но очень осторожно еще немного поплюхался, стараясь не слишком сильно задевать укусы и глубокие царапины, густо покрывающие мое несчастное тело спереди.А особое внимание пришлось уделить той весьма ценной части, которой больше всех досталось "на орехи" от мерзкой твари. Мне крупно повезло и во время этой вынужденной помывки никто не побеспокоил, купание явно помогло и можно было смело вылезать из воды. Тем более, что еще предстояло заняться врачеванием своих "боевых" ран, ведь я решительно отверг помощь заботливого Дарки, жалея смертельно уставшего старика, да и по правде сказать, просто устыдился выставлять напоказ свои изувеченные причиндалы. Я с неохотой выбрался на берег, присел на камень, немного обсохнув, обмазал вонючей мазью "следы пылкой страсти", оставшиеся после "любовного приключения", а затем собрался с духом и уже приготовился приступить к еще одной, главной, но ужасно неприятной и болезненной процедуре, с содроганием прикоснувшись к самому нежному, чувствительному месту, как вдруг услышал за спиной легкие, почти бесшумные шаги. Сначала я подумал, что неугомонный Дарки не послушался меня, и все-таки, явился в это укромное местечко, как тут же понял, что ошибся... Теплые, мягкие ладошки Элен осторожно и нежно легли на мою еще влажную спину. - О-о, мисс Робертс, какая честь... Значит, вы, все-таки, решили снизойти до такого грязного бесстыдника и мерзкого развратника? - ехидно усмехнувшись, недовольно проворчал я, ведь сейчас неожиданное появление девушки было совсем некстати, и не желая пугать Элен, подхватил с земли валявшуюся рядом рубашку, поспешно прикрывая ей свою многострадальную, уязвленную часть тела, сейчас крайне не подходящую для обозрения. - Весьма польщен... Или вы пожаловали только лишь за тем, чтобы в очередной раз высказать все свое презрение этому блудливому, похотливому "старому хрычу", который... - Джек, хватит, ну, пожалуйста, перестань. Не нужно злорадствовать...Ведь я пришла не ругаться с тобой. Дарки рассказал про то, что с тобой стряслось на самом деле. - Элен уткнулась мне в макушку и виновато засопела. - А я...я... оказалась полной и бесповоротной дурой, да... Джек, ты очень сердишься на меня? - Ничего, как нибудь переживу, - тяжко вздохнул я, очень довольный раскаянием Элен. - Джек - парень стойкий, все выдержит. Да и как же можно сердиться и злиться на свою отважную спасительницу, которая, словно могучая древняя воительница, одним взмахом своего острого меча, а точнее, моей уже слегка притупившейся сабли... - Джек, не надо.... Будь любезен, не продолжай..., - она нервно сглотнула, и хоть все еще стояла позади меня, сразу почувствовалось, что ей снова стало очень нехорошо. - Я ведь уже объясняла - это вышло как-то... случайно. Я просто хотела приставить твою саблю к горлу этой... похотливой девки и решительно потребовать, чтобы забравшаяся на тебя с грязными намерениями бесстыдница и мерзавка убиралась прочь ко всем чертям... А получилось, что... - Что одним ударом снесла башку ужасному чудовищу, даже не подозревая об этом и думая, что какая-то не в меру прыткая туземка в порыве дикой страсти оседлала беднягу Джека, нагло покушаясь на... его невинность. А бедняга Джек, разумеется, не отказался и всем своим... своей дурной башкой вместе с остальными к нему, Джеку, прилагающимся частями ударился в беспробудный разврат за твоей спиной, да? - я продолжал насмехаться над Элен, наслаждаясь своей маленькой местью за ее глупое недоверие, незаслуженные оскорбления и ослиное упрямство. - Ну, разумеется, именно так ты, детка, и подумала. Впрочем, конечно, ты была права, но только лишь отчасти... - Джек, все, хватит, давай уже закроем эту... тему, - Элен снова начала потихоньку сердиться. - Больше не хочу об этом вспоминать. И говорить про то, что случилось, тоже больше не хочу и не буду. Надеюсь, дорогОй, ты хорошо меня слышишь, а? - она легонько щелкнула меня по макушке. - Да понял, цыпа, все понял..., - поспешно отозвался я и покорно вздохнул. - И рукоприкладствовать вовсе необязательно. Больше ни единым словом не заикнусь об этом... Просто хотел еще раз сказать, что моя благодарность безгранична.... М-м, только знаешь, у меня к тебе тоже есть одна малю-юсенькая просьба - детка, сейчас вернись, пожалуйста, к остальному народу... Ну, или пойди, погуляй где-нибудь... Мне еще нужно сделать... кое-что очень важное. - А что же это ты такое... очень важное собираешься делать, Джек? - спросила Элен, глядя на меня с нескрываемым любопытством, и никуда уходить явно не собиралась. - Да так, ерунда... Пустяки, ничего серьезного, - тут же спохватился я, смекнув, что успел вызвать у любознательной крошки нездоровый интерес, но было уже слишком поздно. - Просто хотел привести в порядок себя, свою одежку, ну и еще кое-что... неважно. - Джек, но зачем же мне куда-то уходить? - искренне удивилась эта настырная и недогадливая юная особа. - Давай, я останусь и помогу тебе... - Не-ет, детка, спасибо, конечно, но не нужно, - замялся я, уже начиная здорово нервничать. - Джек - парень взрослый и самостоятельный, а значит, сам прекрасно справится со своей... своими... проблемами... Так что, иди, иди, дорогая, здесь твоя помощь не потребуется.. - О-оу, Джек, а с каких это пор ты вдруг стал таким стеснительным? - понимающе усмехнулась Элен. - Сэр, ведь мне уже довелось видеть вас в полнейшем неглиже. Или вам после пережитого... ужаса память отшибло? Тогда я еще раз напомню, что стыдиться меня теперь вовсе необязательно. А может быть, Джек, за такое короткое время на твоем восхитительном теле успело вырасти что-то новенькое, чего я еще не видела? - продолжала насмехаться надо мной эта вредная девчонка. - М-м, видишь ли, дорогая, в том-то и дело, что выросло... Да такое..., - с печальным вздохом сознался я, получше прикрывая рубашкой причинное место, срочно нуждающееся в лекарской помощи. - Короче, детка, тебе на ЭТО смотреть не стоит... Ты пока иди, погуляй, ладно? Поскорее все закончу, если ты не будешь мешать мне и стоять над... душой. - Нет, Джек, так не пойдет..., - решительно сказала Элен. - Немедленно покажи, что у тебя там такое. Все равно же от тебя не отстану, - и попыталась нахально стащить рубашку, прикрывавшую мои изуродованные прелести. - Ах ты, маленькая бесстыдница! Да что ты себе позволяешь! - разозлившись, я вцепился в рубашку мертвой хваткой, ревностно оберегая свое "сокровище", а Элен так и не удалось "насладиться" видом спрятанного "клада", надежно сокрытого от ее нескромных глаз. - Сейчас же прекрати безобразничать, слышишь?! Если сказал - нет, значит - нет. Что ты насела на меня, словно прилипчивая муха на... Не нужна мне никакая помощь... Сам справлюсь..., - и раздраженно отчитав Элен, сразу же успокоился. - Детка, я ведь говорю вполне серьезно. Помогать мне не нужно... А уж любоваться на то, что под рубашкой, тебе и вовсе не стоит. Короче, давай так - сейчас ты ненадолго оставляешь меня одного, а я по-быстрому заканчиваю со своими делами. Идет? - и примирительно взглянул на девушку. - Ну, ладно, идет, - с неохотой согласилась она. - Раз уж ты стал таким стыдливым и упираешься изо всех сил, как упрямый ослик, то не буду больше настаивать. Но только никуда не уйду, а просто отвернусь, и не стану подглядывать, обещаю. Идет? - Идет... Оставайся, черт с тобой, раз уж ты такая настырная, - пробурчал я, глядя, как Элен, с явным сожалением вздохнув, отходит на безопасное расстояние и честно поворачивается ко мне спиной, не оставляя никаких сомнений в твердости своего обещания. Я еще раз с опаской покосился на нее, но девушка держала свое слово и даже не пробовала подглядывать. Она тут же стащила сапоги, и войдя в прохладную воду, с наслаждением умывалась, фыркая от удовольствия. Тогда, успокоившись, взял открытую склянку с мазью, морщась от боли и зуда, осторожно обмазал раскаленное докрасна, пострадавшее место, а затем быстренько перевязал его тряпицей, и только теперь, наконец-то, смог вздохнуть с облегчением. Промокшая от пота одежда уже высохла, и я начал торопливо залезать в нее - грязную и корявую от всяких нечистот, что было очень противно. Вещи воняли мерзостью и нуждались в хорошей стирке, а теперь к уже имеющейся вони добавился еще и гадкий запах мази, которой я смазал свои "любовные отметины". Все эти убойные "ароматы" доводили до тошноты, только деваться мне все равно было некуда, а расхаживать голышом перед своими парням, разумеется, не мог, и кое-как натянув перепачканную вонючую одежду, лишь передернулся от отвращения. - Э-эй, мисс чистюля, вылезайте из ручья, - весело окликнул я ее. - Хватит плескаться, дорогая, давай-ка, поскорее выбирайся из воды, и пойдем, тоже чего-нибудь перекусим... Наверное, парни нас уже потеряли, и скоро кто-нибудь из них, сгорая от любопытства, обязательно припрется сюда. - Впрочем, уговаривать эту не в меру чистоплотную крошку долго не пришлось. Видя, что я уже одет, она сразу выбралась на берег, вытерла ноги об сочную мягкую траву, натянула сапоги и мы, наконец-то, смогли вернуться к остальным. Очень скоро привал закончился и наш маленький отряд снова отправился путь. Из джунглей мы выбрались на удивление быстро - оказывается, Дарки, как свои пять пальцев знающий здешние места, провел нас самой кратчайшей дорогой, и мы сами не заметили, как вышли из джунглей, снова очутились на берегу, и увязая ногами в песке, медленно побрели к лагерю. Оставшаяся команда, видимо, очень беспокоилась, нетерпением ожидая нашего возвращения, а несколько человек еще издалека заметили дружную компанию, устало бредущую по песку, и бросились к нам навстречу. ***** - Вот так, джентльмены, и закончилось это наше тяжелое и опасное путешествие по диким джунглям - относительно благополучно и почти без потерь, - гордо произнес Джек и многозначительно заглянул на дно своей опустевшей кружки, которую ему тут же поспешно наполнили до краев. - Ну, если, конечно, не считать некоторых...м-м-м... неприятных моментов, - он криво усмехнулся, видимо, кое-что припоминая. - Главное, мы были живы, правда, некоторые...э-э-э... не совсем здоровы, но это уже досадные мелочи... А самое главное, что по счастливой случайности и при нечаянной помощи решительной мисс Элен, оказавшейся столь отважной из-за своей сиюминутной вспышки ревности, мы избавились от ужасной... и развратной Матери всех чудовищ, мать ее во все места... И конечно же, наша последняя надежда - Дарки снова был с нами. Оставшиеся в лагере парни от души радовались его возвращению, ведь старика очень любила и уважала вся команда, и даже самые отъявленные ублюдки, побаиваясь, прислушивались к его словам, - Джек ненадолго замолчал и приложился к вновь наполненной кружке, осушая ее почти до самого дна. - А теперь нам оставалось только терпеливо дожидаться полнолуния, и благодаря чудесным способностям нашего вездесущего мудрого, старого шамана покончить с оставшимися и расплодившимися мерзкими тварями раз и навсегда... Глава 22 За время нашего относительно недолгого отсутствия ничего необычного в лагере не произошло - Боб и Рик, как и договаривались, в положенное время два раза пальнули из пушки, тем самым давая знать, что у них все в порядке, да и остальные парни вели себя примерно - не буянили и не ссорились между собой. Суровый Рон О"Коннел отлично справился с возложенными на него обязанностями старпома, и я остался им очень доволен. Если когда-нибудь мы нечаянно забудем в порту изрядно загулявшего мистера Гиббса, то мне будет кому предложить его освободившуюся должность. А сейчас в ожидании грядущего полнолуния каждый продолжал заниматься привычными делами. Верный своему ремеслу Чарли очень обрадовался возвращению Элен, ведь за это время он успел смертельно устать от милого общества Пинтела и Раджетти, этих двух словоохотливых джентльменов, оставленных ему в помощь, и уболтавших бедного кока до полного одурения. Теперь довольный Чарли вместе со своей трудолюбивой и добросовестной помощницей изо всех сил трудились над приготовлением ужина, и скоро в котле весело забулькала янтарная уха, щекоча обоняние своим дивным ароматом, а рядышком жарилась превосходная жирная рыба, при одном виде которой все мы, зверски голодные, в предвкушении облизывались и глотали слюни. В наше отсутствие парни зря времени не теряли и весьма удачно порыбачили, за что им честь и хвала. Я же героически боролся со сном - сказывалось действие убойного снадобья от жара, которое меня угораздило принять в джунглях в слишком большом количестве, и теперь глаза так и норовили закрыться сами по себе. Тогда, пытаясь прогнать такую ненужную в это время дрему, начал внимательно наблюдать, как Дарки, отойдя подальше от всех, в полном уединении сидел на песке, и расстелив тряпицу, с сосредоточенным видом бережно раскладывал принесенную с собой из джунглей душистую траву, которая уже успела засохнуть, чего старик, видимо, и добивался, подвесив ее к себе на пояс. Кроме травы перед ним лежали еще какие-то коренья, корешки и корешочки, были расставлены склянки и пузырьки темного стекла, которые он извлекал из своего кожаного мешка, странные блестящие черные камешки причудливой формы, да и еще много всяких других колдовских премудростей. Но никому из нас, включая двух недоумков Пинтела и Раджетти, даже в голову не приходило подойти к старому шаману и начать расспрашивать его о назначении всех этих таинственных предметов. Ведь как мы верно догадывались, это было все необходимое для проведения обряда, к которому Дарки уже начал тщательно готовиться. А мы лишь с любопытством поглядывали в его сторону и в нетерпении принюхивались к восхитительным ароматам почти готового ужина. Мне же вид склянок и пузырьков сразу напомнил еще об одном важном деле. Я поискал глазами Элен и увидел ее... в компании мальчишки-сопляка Томми Моррисона, бывшего напарника покойного юнги Джима. Этот шустрый паренек, видно, уже успел сгонять в близлежащие заросли и притащить оттуда букетик пышных лиловых цветов, которые девушка сейчас с наслаждением нюхала, весело и оживленно о чем-то болтая с Томми. Возможно, этот прыщавый юнец и не думал заигрывать с ней, а по доброте душевной просто решил порадовать, но мне такие явные знаки внимания вовсе не понравились. Тогда я, нахмурившись, сердито подошел к не в меру кокетничавшей крошке, крепко ухватил ее за руку, отчего девушка лишь возмущенно пискнула, и ничего не объясняя, с недовольным видом увел под навес, который отдыхающие там парни тут же освободили. А незадачливый "ухажер" с полыхающими ушами от неожиданности лишь разинул рот, поглядел вслед своему разгневанному кэпу, испуганно захлопал глазами и на всех парусах поспешил поскорее скрыться с его горизонта, взяв курс в направлении мистера Гиббса, за что-то распекающего Пинтела и Раджетти. И хоть я, сам того не ожидая, крепко рассердился на Элен, но подаренные Томми цветочки, все-таки, отобрать у нее не решился, рискуя вызвать взрыв еще большего негодования. "Ладно, черт с ними, пусть любуется, сколько влезет. Все равно они скоро завянут..., - злорадно подумал я. - А при первом же подвернувшемся случае сам залезу в заросли и нарву тебе целую охапку цветов, раз уж ты их так любишь, лишь бы этот проныра-Томми больше к тебе со своими дрянными букетиками не причаливал... Да... И как это я до сих пор не догадался это сделать? Вот дурень... Только, по правде сказать, мне ведь еще никому из барышень цветов-то дарить и не доводилось, а все больше другими...м-м-м... подарками обходился... Ну, что поделаешь, все когда-то случается в первый раз..." Впрочем, мы с Элен тут же забыли об этом досадном "цветочно-букетном" недоразумении. Когда я снял с нее повязку и собрался, как обычно, наложить на рану мазь, то увиденное повергло нас в глубокое изумление - эта жуткая рана, которая даже при хорошей лекарской помощи была должна еще долго-долго заживать, вдруг каким-то непостижимым образом закрылась сама. Содранный кожный лоскут, отвратительно открывающий кости, теперь намертво прирос к своему законному месту, оставляя по краям лишь небольшие корочки старой запекшейся крови. Одним словом, рана в перевязке более не нуждалась, но я решил перестраховаться и снова сменил повязку, невзирая на протесты Элен, надоевшей эта каждодневная неприятная процедура, и сама повязка, давящая, мешающая двигаться и все время норовящая сползти. Я же сумел-таки убедить настырную девчонку, что так надо, а разгуливать с неперевязанной, едва зажившей дыркой в боку ей еще рановато, и Элен пришлось неохотно смириться со столь убедительными доводами. Возможно, мои опасения были напрасны, только так было гораздо спокойнее, и еще я на всякий случай решил спросить об этом у Дарки, а заодно обязательно поблагодарить старика. Только Элен, казалось, совсем не устала после тяжелого перехода по джунглям и от неожиданно свалившихся на нее кухонных забот, которые она, помогая Чарли, сама на себя добровольно возложила. Она прекрасно себя чувствовала, и пока я копался в своем мешке, бережно убирая в него более ненужные лекарские принадлежности, как эта шустрая девчонка уже успела влезть в рубашку, птичкой выпорхнула из под навеса и теперь сидела рядом с Дарки, о чем-то тихо беседуя со стариком. Я не стал мешать им, да к тому же, разговор у них вышел недолгим. Еда, наконец-то, была готова, и Чарли, - взмыленный, утирающий вспотевшую красную физиономию, позвал всю нашу голодную компанию на ужин. Мы молча наслаждались трапезой, размышляя каждый о своем, и сами не заметили, как очень быстро расправились с восхитительной ухой и превосходной жареной рыбой, ужасно сожалея, что запасы рома, прихваченные с "Жемчужины", у нас были почти на исходе. "Когда, ближе к ночи, мы отвезем Дарки обратно на судно, нужно будет обязательно еще выпивки взять, - подумал я, кое-как выцедил в рот последние капли, с сожалением поглядел на опустевшую фляжку и на постные недовольные рожи своих не в меру трезвых парней. - Если, конечно, Боб и Рик - эта парочка сверхстойких трагических пьяниц, еще не успели со страха выхлебать все наше убойное барбадосское пойло, которое сегодня всем нам, о-ох, как понадобится..." После ужина я увидел, как Дарки вновь уселся за приготовление своих колдовских снадобий. Тогда потихоньку подкрался к нему сзади и встал у старика за спиной, осторожно заглядывая ему через плечо... - А-а, это вы, сэр, - тут же отозвался он. - Присаживайтесь рядом, если так уж интересно, ведь в ногах правды нет, а я из своих... занятий никакой тайны не делаю, потому что не совершаю ничего дурного и предосудительного... - Да это.... Мне просто не хотелось мешать тебе, дружище, - слегка смутился я, застуканный за подглядыванием, словно любопытный мальчишка. - Вы не мешаете мне, сэр... И никто не мешает... С чего вы это взяли? Ведь я же хорошо знаю, что делаю, - спокойно сказал Дарки, сосредоточенно измельчая в маленькой чашечке каких-то вонючих жучков вместе с засохшей травой, принесенной из джунглей, и добавляя в полученный порошок мутную, темную жидкость с очень резким запахом, похожую на ту, которой он приводил в чувство Элен после ее глубокого обморока. - Ну, надо же, приятель, как у тебя тут все... загадочно, - я невольно засмотрелся на его работу. - Даже чуть не забыл, зачем пришел. - Ну, сначала, разумеется, хотел поблагодарить тебя за чудесное выздоровление Элен, да и вообще за все, что ты сделал и продолжаешь делать для нас. М-да-а, старина, ведь мы бы без тебя давно пропали... Спасибо тебе, дружище... - М-м, не стоит благодарности, сэр... Если я могу использовать свои еще оставшиеся силы и знания на благо людям, то почему бы и нет? - Дарки устало вздохнул, тщательно размешивая странную смесь в чашке. - Про Элен я уже знаю и очень рад, что эта девочка поправляется, даже быстрее, чем я предполагал. Возможно, ее страшная рана стала зарастать вместе с гибелью Матери всех чудовищ. Но мисс Элен снимать повязку все равно не нужно, и вы очень правильно поступили, что снова перевязали рану - она еще совсем свежая и может открыться в любой момент. Кстати, сэр, а как вы себя чувствуете? - старик пристально оглядел меня с головы до ног и улыбнулся. - Впрочем, если судить по.. более скромным размерам наиболее пострадавшего места, вам тоже стало намного лучше. - Да, дружище, спасибо тебе еще раз, - я скромно опустил глаза. - Знаешь, Дарки, еще ни разу в своей жизни мне не доводилось наживать себе более дурацких, позорных и нелепых болячек. А если бы не твои замечательные снадобья... - Ну, ладно, ладно, кэп... Хватит вам уже захваливать меня. А то я, того гляди, задеру нос выше облаков, - рассмеялся старик. - Все это прекрасно, но ведь вы очень хотите меня о чем-то спросить, - тут он, поморщившись, понюхал получившуюся жижу очень противного вида и запаха, довольно крякнул и перелил это вонючее "невесть что" из чашки в склянку, плотно закупорил тугой пробкой, а для надежности перевязал ее лоскутком змеиной кожи. - Уф-ф, вот теперь, кажется, все... Да вы говорите, говорите, сэр, не обращайте внимания на эту мою "ведьмину кухню". На некоторое время я задумался, глядя, как Дарки возится со своим шаманским "добром", деловито складывая его в мешок, а потом сказал: - Понимаешь, в чем дело, приятель... Я все никак не могу взять в толк, как это худосочной курочке - Элен удалось так легко и просто расправиться с Матерью всех чудовищ, ведь, помнится, ты говорил, что эта тварь почти непобедима? А тут... Да и твои странные слова, сказанные в джунглях, все никак не дают мне покоя. - А-а, вот вы о чем, - понимающе улыбнулся старик, наконец-то закончив сборы. - Да, говорил такое, помню. И вы, как вижу, не забыли.... Видите ли, сэр, согласно нашей древней легенде, женщина, подвергшаяся нападению Адаи, но выжившая после него, получает вместе со смертельными страшными ранами еще одно проклятие - она становится бесплодной, как сухое дерево, до конца дней своих. Но только такая прОклятая женщина может победить Мать всех чудовищ. - Ого, вот это да, - я в изумлении присвистнул, и по правде сказать, даже не знал, сокрушаться мне от такого известия, или же, наоборот, радоваться. - И тогда получается, что у Элен тоже... Ну, это... Детишек-то у нее никогда не будет? - Увы, сэр..., - вздохнул Дарки и тут же загадочно посмотрел на меня. - Да, так могло бы быть, но... Ведь не зря я мисс Элен куклу подарил. Так что, вы, кэп, с любовью-то своей... поосторожней, - и он хитро подмигнул мне. - Детишки у нее, как и других женщин, когда-нибудь обязательно будут, вот только сейчас обзаводиться ими этой девочке еще рановато. Пусть лучше пока с куклой нянчится. Да и вам тоже о таких... радостях жизни на ближайшее время придется забыть, - тут он выразительно покосился на мое больное место. - А вот это-то мне и самому уже яснее ясного, - с тяжким вздохом сказал я. - Ладно, как-нибудь переживу. Но послушай, дружище, мне вот еще кое-что непонятно - ведь если Мать всех чудовищ, мать ее во все места, все это время находилась у нас на "Жемчужине" и успела вывести целую кучу мерзких тварей, откуда же она появилась на острове? А может быть, самок Адаи - две штуки? Или, может, еще больше? - тут от своей догадки мне сделалось очень жутко. - Нет, сэр, вы ошибаетесь, - поспешил успокоить меня старик. - Да и чего ж тут непонятного, все очень даже просто - эта тварь уже выбрала для следующего выводка нового отца, то есть, вас. А потом последовала за вами на остров. - Дарки, но почему, почему такая честь была оказана именно моей скромной персоне, а? Ведь на "Жемчужине" полно других мужиков!? Или, дьявол ее разбери, эту Мать всех чудовищ, она что же, такая придирчивая!? - меня так и распирало от негодования. - М-м-м, ну, не знаю, не знаю, сэр, по каким качествам эта жуткая дама выбирает себе партнера..., - усмехнулся он и развел руками. - Возможно, вы приглянулись ей более остальных наших парней. А может быть, в тот день просто не вовремя вышли прогуляться по джунглям... - В таком случае, у этой твари очень хороший вкус... Или же, наоборот, слишком дурной, теперь уже не знаю. Но зато знаю одно - меня подло заманили в ловушку, мерзко, грубо и жестоко поимели. А потом нагло и бесстыдно хотели сожрать, да к тому же еще искалечили по самое некуда. Все это возмутительно и ужасно неприятно, - пробурчал я. - Ладно, проехали... Дарки, так значит, то странно существо, которое мы с Элен видели в устье Мангровой речки... - И была Мать всех чудовищ, - согласно кивнул головой старик. - Все эти твари прекрасно плавают под водой. А вам с мисс Элен крепко повезло. Ну ладно, сэр, все хорошо, что хорошо кончается... - Значит, сначала самка Адаи хотела напасть на нас сразу, но потом передумала, навела красоту, выбрала благоприятный момент и подкараулила меня в джунглях, а тебя, дружище Дарки, водила за нос, чтобы не путался под ногами, - продолжал вслух рассуждать я и сразу же почувствовал, как искалеченное причинное место начинает болеть, гореть и зудеть. - Вот ведь, зараза! Потаскуха! Стерва! Дрянь! - и попытался незаметно почесаться, но это мне не удалось. - Зараза, сэр... Да еще какая, - весело поддакнул Дарки, и сдержанно улыбнулся, замечая мое явное желание протянуть руки к предмету страданий. - Но ничего, сегодня ночью мы избавимся от этих кровожадных тварей раз и навсегда. - Дружище, а ты уверен, что сможешь справиться с ними? - осторожно спросил я. - Очень надеюсь, что с гибелью их Матери эти жуткие создания сделались более уязвимы. И буду стараться изо всех сил, зная, что наши парни и вы, кэп, поддерживаете меня и находитесь неподалеку. Да, пожалуй, теперь я уверен себе, - мудрые, добрые, а порой такие хитрые, лукавые и насмешливые глазки-бусинки старого индейца вдруг вспыхнули зловещим огнем, а по обезображенному шрамом лицу пробежала легкая темная тень. Таким Дарки я еще никогда не видел. Сейчас в его горящем взгляде словно ожили духи давно умерших предков-шаманов, даруя старику отвагу, решительность и магическую силу. - Однако, сэр, нам уже пора... Мне нужно вернуться на "Жемчужину" до захода солнца, - тихо сказал он, глядя, как раскаленный огненный шар медленно и торжественно покидает небосвод, и кряхтя, поднялся с песка. - Как скажешь, дружище, - ответил я, поднимаясь следом за ним и отряхиваясь. - А если тебе еще что-нибудь нужно, то говори, мы все сделаем, как ты скажешь. - Нет, сэр, благодарю... Ничего не нужно, ведь все необходимое у меня уже есть, - он довольно похлопал по своему кожаному мешку. - И еще кое-что на осталось на "Жемчужине". А сейчас пусть кто-нибудь из парней отвезет меня на судно, ведь сам я буду добираться на веслах слишком долго. - Дарки, старина, о чем ты говоришь! Да мы с Гиббсом будем сопровождать тебя, и сами сядем за весла, а заодно Боба и Рика на берег заберем. - Ну, вот и славно, - грустно вздохнул старик, перекинул через плечо мешок, и мы вместе направились к остальным. А потом Дарки забрался в шлюпку, Элен, ни у кого не спрашивая позволения, запрыгнула в нее за стариком, мы с Гиббсом сели за весла, и парни, поднажав, оттолкнули нашу легкую лодочку от берега. И теперь с тяжелым камнем на сердце мы увозили старого индейца от лагеря все дальше - на "Жемчужину", в неизвестность, не зная, увидим ли его живым... Сам же Дарки был очень спокоен, и казалось, полностью уверен в себе. Он сидел на корме, любуясь красотой вечернего моря, с удовольствием подставляя лицо шаловливому, прохладному ветерку и последним лучам заходящего солнца, золотящим его седые спутанные волосы. Поднявшись на борт "Жемчужины", мы с Гиббсом тут же накинулись на Рика и Боба, которые несказанно обрадовались нашему возвращению и возможности, наконец-то, покинуть ставшее прОклятым судно. Разумеется, мы замучили их расспросами, да только бедные парни, все это время умиравшие от страха, видно, ни на миг не выпускали из рук бутылку, отчего даже сейчас плохо держались на ногах, и услышать от парочки полупьяных матросов что-то толковое было бесполезно. Тогда мы с боцманом плюнули на такое безнадежное дело, и вчетвером, подключив Боба и Рика, вместе начали пополнять полностью исчерпанные в лагере запасы рома, сколько смогли, сгрузили это убойное барбадосское пойло в шлюпку, а Элен ни на шаг не отходила от Дарки, о чем-то тихо переговариваясь с ним. - Сэр, прошу прощения, но вам уже пора, - неожиданно сказал старик и взглянул на утопающее в водах Карибики красно-желтое солнце, мягко отстраняя от себя расстроенную девушку, робко поцеловавшую его в морщинистую щеку. - Не грусти обо мне, ласковое рыжее солнышко..., - улыбнулся он. - Твои прекрасные изумрудные глаза созданы не для слез.. Никогда не думай о плохом, девочка, и тогда все будет хорошо. А мне еще нужно приготовить все необходимое для обряда, - тут Дарки снова обратился к нам. - Поэтому, джентльмены, если вы уже закончили... - Да, старина... Мы уже закончили, и ты остаешься полным хозяином... Вся "Жемчужина" ваша, кэп, - шутливо отозвался я, похлопав его по плечу, и не сдержавшись, крепко обнял старого шамана. - Удачи тебе, Большой Черный Змей... - Спасибо, сэр, и вам всем удачи, - улыбнувшись, спокойно сказал Дарки, обнимая меня в ответ, но сразу же поспешно убрал руки и отошел в сторону.. - Сэр, поторопитесь, время дорого, и оно идет очень быстро... Вскоре наша шлюпка отвалила от борта "Жемчужины", в гордом одиночестве оставляя старого индейца, который помахал нам рукой на прощанье. Мы зябко поежились при мысли, что сейчас Дарки остался на судне один на один с жуткими тварями, ведь по словам Боба и Рика, наша посудина просто кишела ими. А может, этим двум горьким пропойцам просто спьяну так померещилось. Но, в любом случае, все мы ужасно тревожились за старика, ну, и конечно же, за свои шкуры, изо всех сил стараясь не думать, что будет, если вся эта сумасшедшая затея бывшего шамана с изгнанием чудовищ сорвется, к чертовой бабушке... Теперь нам оставалось, сидя на берегу, лишь надеяться и терпеливо ждать наступления полнолуния. ***** - Думаю, не нужно говорить, джентльмены, насколько это было невыносимо - смотреть на свой корабль, не зная, что творится на его борту, - нахмурившись, угрюмо сказал Джек, и допив остатки рома, грохнул пустой кружкой об стол, после чего ее тут же незамедлительно наполнили. - Тогда мы с Гиббсом не утерпели и вместе с остальными парнями, стараясь придерживаться безопасного расстояния, под покровом наступившей темноты на шлюпках подошли к "Жемчужине"... Глава 23 Вопреки нашим ожиданиям, эта ночь выдалась очень темной и пасмурной - на черном небе не было ни единой звездочки, а проносящиеся по нему длинной чередой рваные тучи, гонимые резкими порывами ветра, то и дело скрывали круглый диск серебряной Луны, до боли обжигающий своим ледяным, колючим светом. Над заливом повисла напряженная звенящая тишина, какая обычно бывает перед сильной грозой, и даже плеск волн за бортами шлюпок стал едва слышен. Да и все мы, сидящие в этих утлых лодчонках, тоже притихли, словно боясь нарушить воцарившийся странный мертвый покой, становящийся почти осязаемым. Казалось, что весь окружающий мир вдруг разом перестал существовать, и только одна наша небольшая команда болталась на тяжелых волнах в мерно покачивающихся шлюпках, а старый фрегат грозно и горделиво возвышался во мраке, вспарывая темноту и устремляясь своими стройными мачтами в чернеющую бездну небес. Только теперь наша изящная красотка "Жемчужина" внушала своим видом, скорее, суеверный страх, нежели восхищение. И хоть всех терзало безумное любопытство, что же сейчас происходит на судне, но, разумеется, никто бы не хотел оказаться на его борту рядом с Дарки, в окружении "команды" жутких тварей. Нам оставалось лишь со стороны пожирать взглядами свой покинутый корабль, ругая последними словами непроглядную темноту, противный ветер и усилившуюся качку. - Вот дьявол! Тихо и темно, как в могиле, - от души выругался Гиббс, а сидящие за веслами Пинтел и Раджетти согласно затрясли головами. - Хоть бы ветер дул со свистом, как раньше, и волны бились о борт, как прежде... Все какие-то живые звуки. А то кажется, будто оглох сразу на оба уха, и сидя ни хрена не видно, да еще эта проклятая качка... О-о, черт..., - он, поднимаясь с сидушки, чуть не вывалился в воду, но сумел с трудом удержаться на ногах, и отчаянно взмахнув руками, заехал мистеру Раджетти по физиономии, а шлюпка угрожающе накренилась. - О-оу, мистер Гиббс, осторожнее, - обиженно промямлил тот, потирая ушибленное место. - Больно ведь... - Извини, парень, я не нарочно, - буркнул Гиббс, похлопал одноглазого гребца по макушке, и во все глаза уставившись на "Жемчужину", пытался хоть что-нибудь разглядеть во тьме. - Да где уж, тихо... Вы, мистер Гиббс, один своей бранью ночной воздух так сотрясаете, что всем морским чертям, живущим в местной пучине, уже тошно сделалось..., - усмехнулся я. - И топчись поосторожней, приятель, ведь ты так наше суденышко перевернешь, к чертовой бабушке, тогда мы точно все в воде окажемся... Лучше сядь и прижми к сидушке свой неугомонный зад от греха подальше. - Джек, а ведь и правда, почему так тихо? - осторожно спросила сидящая на корме Элен. - И ветер дует неслышно, и волны плещутся бесшумно... Странно как... - Не знаю, цыпа... Наверное, гроза будет, - неуверенно сказал я, озираясь по сторонам. - А может быть, Дарки чего-нибудь там наколдовал... - Джек, а Джек, но ведь, если гроза начнется ночью, она же может помешать Дарки провести обряд, да? - продолжала допытываться Элен. - Или нет, как думаешь? В ответ я только молча пожал плечами: "А ведь и в самом деле, если начнется гроза, сможет ли старик провести обряд? Э-эх, надо было у него спросить... Только когда мы на судне были, в небе никакой грозой и не пахло. А теперь..., - и с досадой посмотрел на сияющий во все своем великолепии лунный диск. - Ишь ты, как сверкает... Самое время самке Адаи - мерзкой твари, потомство выводить... Да вот только теперь черта с два - нет мамаши, нет детишек... Чудненько... И не должно быть грозы... Да если и будет, то только под утро, а Дарки, глядишь, к тому времени, уже успеет управиться." О том, что будет, если старик не справится совсем, я изо всех сил постарался не думать. - Черт возьми, никогда бы мне и в башку не могло прийти, что когда-нибудь стану бояться нашей "Жемчужины", - мрачно сказал Гиббс и поежился. - Джек, она выглядит как-то... жутко. У нашей любимой старушки даже очертания изменились, и она какая-то... чужая стала... Тебе так не кажется, а? - Не кажется, - тут же осадил я боцмана. - Судно, как судно. Ничего не изменилось... Вымести с него ненужных кровожадных "жильцов" и все будет, как прежде. "Жемчужина" тебе, видите ли, перестала нравиться... Не наводи панику, приятель..., - и с удовольствием приложился к фляжке с ромом, принимая изрядную порцию "успокоительного". - Уф-ф, плохо только, отсюда ни черта не видно, что там Дарки делает... - И живой ли он вообще..., - мрачно ввернул Гиббс. - Тьфу на тебя, старый хрыч! - разозлился я. - Гиббс, ну, чего ты раскудахтался!? Разумеется, живой... Эти твари Боба и Рика почему-то не тронули, а уж Дарки-то и... - Да Боб и Рик пьяные постоянно! И не трезвеют никогда! - возмутился он. - Вот их чудовища и не тронули. Эти трагические пьянчуги своей пропитыми рожами и перегарным смрадом их всех от себя распугали, а Дарки... - Да тише вы, джентльмены! - вдруг сердито зашипела на нас Элен. - Какой странный шум... Это с "Жемчужины"... Слышите? В самом деле, со стороны корабля до нас стали доноситься странные звуки - сначала очень тихие, но постепенно они стали нарастать, набирая силу, и тут мы догадались, что это грохот бубна, который бывший шаман, наверное, впервые за много лет снова взял в руки... Этот старый бубен, обтянутый истертой и почерневшей от времени кожей, увешанный пестрыми расписными погремушками, украшенный разноцветными бусинами и еще всякой индейской дребеденью, Дарки бережно хранил в пиратнике завернутым в кусок парусины, убирая его подальше от любопытных глаз. Команда хоть и посмеивалась над стариком, отпуская за его спиной едкие шуточки по поводу такого необычного музыкального инструмента, но трогать символ шаманской принадлежности никто из парней не решался. И вот сегодня этот повидавший виды "друг" старого шамана так неожиданно разорвал обволакивающе-липкую тишину своим глухими стуком. А следом за пробудившимся от затяжной спячки басовитым бубном над ночным морем полилась протяжная песня. Стариковский голос Дарки, обычно тихий и скрипучий, внезапно сделался сильным и мелодичным, а его пение вовсе не походило на полузвериные вопли, взвизгивания и стоны беснующихся в дикой пляске шаманов других островных племен, которых мне не раз доводилось видеть. Голос Дарки зачаровывал, и выводя таинственные слова-заклинания на незнакомом языке, плавно менял свои интонации и оттенки, становясь то грозным и сердитым, то настойчивым и приказывающим, то вдруг ласково-тихим и нежным, а пение гармонично сливалось с глухими ударами бубна, завораживая своей странной и непостижимо загадочной красотой. - КамлАет... Это, кажется, так у них, у шаманов, называется, - с умным видом произнес Раджетти, блаженно прикрывая свое единственное око, мечтательно вздохнул и тут же едва не упустил весло, но вовремя спохватился. - А красиво-то ка-ак...Заслушаться можно... - Тс-с-с, да тише ты, слушатель..., - зашипел на него Пинтел. - Помолчи хоть немного, черт бы побрал твой длинный язык. И без твоих умных мыслей все ясно. Так что, приятель, развешивай уши молча... Но отчитать своего болтливого товарища мистер Пинтел так и не успел - в ответ на заклинания шамана с "Жемчужины" раздался оглушительный визг, такой громкий, резкий и пронзительный, что все мы, вздрогнув, были вынуждены заткнуть уши, а визг тотчас же перешел в заунывный, протяжный вой. Получше приглядевшись, мы с ужасом увидели на мачтах и реях какое-то подозрительное движение. - Ну, все, понеслось, - злорадно сказал я. - Жаль только, что так плохо видно... Чертовы потемки... - О-о, че-ерт, Джек.. Да сколько же их там, этих тварей? - Гиббс тоже заметил оживление " в стане противника". - Кишмя кишат, будто блохи на паршивой собаке... На это я ему ничего не ответил, продолжая изо всех сил вглядываться во тьму, в которой были уже хорошо заметны все перемещения мерзких созданий. А тем временем пение Дарки продолжалось, только теперь его голос изменился - он стал гневным и требовательным, а мерный стук бубна, набирая бешеную скорость, перерос в яростный грохот и жуткие завывания усилились. Уродливые силуэты с тонкими крысиными хвостами заметались по судну, ища спасения от изгоняющих заклинаний вездесущего шамана... - Ага-а, забегали! Гадкие, жалкие крысы! - радостно заорал Пинтел, довольно потирая руки. - Давайте, давайте, проваливайте с нашей посудины, к чертовой матери..., - а его одноглазый товарищ не мог разделить восторга толстяка, он почти ничего не разглядел и очень расстроился... - Пинт, ну, чего там..., чего? Говори, не томи, ведь я же ни черта не вижу..., - но тот только отмахнулся от Раджетти, продолжая любоваться на происходящее. Вдруг судно озарила вспышка оранжево-синего пламени, и разрезая темноту, взметнулось ввысь к чернеющим небесам, к сияющему серебряному лунному диску. - Кэ-эп, "Жемчужина" гори-ит! - завопил из соседней шлюпки Рон О" Коннел, а остальные парни на короткий миг ошарашенно притихли, но тут же, не зная, что делать, в панике загалдели... Было ясно, что Дарки своим колдовством устроил на корабле пожар... - О-о, дья-явол! - рявкнул я, и пошатнувшись, чуть не вывалился за борт. - Что этот старый придурок вытворяет!? Или он взялся избавляться от чудовищ и решил спалить наше судно дотла, к чертовой матери, вместе с этими самыми чудовищами!? Ну-у, не-ет, не нужно мне такого избавления.., - и злобно зыркая на Пинтела и Раджетти, в ярости топнул ногой. - А ну-ка, парни, гребите к "Жемчужине". Надо все это шаманское мракобесие немедленно прекратить, да начать тушить огонь, пока не поздно. Ну, чего глаза вылупили? - заорал я на опешивших гребцов. - Кому сказано было!? Или мне самому за весла сесть, идиоты?! - Джек, подожди, не шуми.., - крепко ухватив за руку, попытался успокоить меня Гиббс. - Это не огонь... То есть, не совсем огонь... Вернее, огонь.... Но какой-то странный... Смотри... Это и в самом деле был огонь, но очень удивительный... Ничего подобного я еще ни разу в жизни не видел - из оранжево-синего пламя внезапно стало золотисто-голубым, оно не давало ни дыма, ни искр, ни запаха гари, который мы, находясь на весьма близком расстоянии от судна, обязательно бы почувствовали. Тем временем песнопения Дарки все продолжались, бубен грохотал непрерывно, и ровный столб необычного огня приобретал причудливые очертания различных фигур - то размытые и нечеткие, то отчетливо и ясно видимые, подпрыгивающие и извивающиеся, будто в дьявольской пляске, либо корчившиеся, словно в предсмертной агонии. Только все эти кошмарные видения не были плодом нашего воспаленного воображения, они выглядели реально и очень жутко. Заунывный вой на "Жемчужине" превратился в многоголосый рев, такой сильный и страшный, что мы, не рискуя оглохнуть, вынуждены были снова заткнуть уши, а наша многострадальная старушка "Жемчужина", казалось, содрогается всем корпусом от носа до кормы. Но вдруг золотисто-голубое пламя превратилось в ослепительный огненный шар, стремительно взмывший в черную бездну небес, и который тут же оглушительно разорвался, осыпавшись в воду тысячами разноцветных искр, оставляя в ночном воздухе лишь легкое облако дыма и слабый запах гари. Резкий порыв налетевшего ветра едва не опрокинул наши легкие шлюпки, заставляя изо всех сил вцепиться в края бортов, да к тому же, сильная волна, словно помогая ветру, подняла эти хлипкие скорлупки, и заливая их водой, злобно швырнула вниз, окатывая с головы до пят целой тучей соленых брызг... А затем воцарилась тишина, только уже такая знакомая... Мир вокруг снова ожил, возвращая ночному морю прежние звуки, ставшие привычными и родными для бывалых мореходов, и наша перепуганная, вымокшая до нитки малочисленная команда, переглянувшись, дружно уставилась на одиноко темнеющую "Жемчужину", где теперь не наблюдалось никаких признаков жизни. Все мы с нетерпением ожидали, что Дарки вот-вот покажется на палубе и подаст какой-нибудь знак, но время шло, а старик все не появлялся. Дальше терзаться от неизвестности и беспокойства я не мог, да и парни сидели в шлюпках, как на раскаленных иглах... И вот, когда терпение у всех окончательно истощилось, мы подошли к "Жемчужине", долго не раздумывая, перебрались на борт, как тут же увидели Дарки - старый шаман неподвижно лежал на палубе и обожженными руками прижимал к груди свой верный бубен, на котором истертая кожа превратилась в клочья... Старик был жив, но в сознание так и не пришел. Теперь оставалось только верить и надеяться, что Дарки очнется и не покинет нас, отправившись в страну своих предков, с чьей помощью и защитой этой ужасной ночью он, все-таки, смог одолеть дьявольскую, злобную силу... Глава 24 Хмурый рассвет забрезжил над морем, разгоняя ночной сумрак, а неподвижно лежащий на палубе старый индеец, невзирая на все наши неумелые старания, так и не очнулся. Как я и предполагал, начал накрапывать мелкий дождь, грозящий перейти в настоящий ливень, и мы с Гиббсом унесли Дарки ко мне в каюту, положили на койку, не зная, чем еще мы можем помочь нашему отважному шаману, и только хлопали глазами, глядя на его безжизненное, обмякшее тело и неживое восковое лицо, а Элен, отвернувшись от нас, лишь молча вытирала слезы. Тогда я отправил своего скисшего боцмана, без толку путающегося под ногами, к остальным парням, которые с мрачными рожами тоже покинули палубу и укрылись в "пиратнике" от начинающегося проливного дождя. Теперь же, когда Гиббс ушел, и оставшись в каюте втроем с Дарки, не подающим никаких признаков жизни, нам с Элен стало окончательно ясно, что старик не сможет справится с нахлынувшей болезнью, крепко вцепившейся в него острыми хищными когтями, и помочь сам себе он тоже никак не может. А значит, теперь пришел наш черед спасать нашего спасителя от тяжких последствий обряда. Мы с девушкой понимающе переглянулись, одновременно подумав об одном и том же, я, не говоря ни слова, пулей выскочил наружу, отыскал кожаный мешок Дарки, валяющийся на палубе под дождем, и немедленно притащил его в каюту. На наше счастье, мешок был наглухо завязан, и вода не попала внутрь, только развязать этот замысловатый узел у меня все никак не получалось. Но вот, наконец - то, мы совместными героическими усилиями смогли распутать этот проклятущий волшебный узелок, пуская в ход весь мой запас отборных ругательств, добавляя к нему мои же золотые зубы и риск остаться вовсе без них, да еще отросшие коготки Элен, которые она тут же обломала от торопливости. Наверное, старик нарочно так перевязывал свой мешок, чтобы всякие посторонние любознательные личности, вроде нас, не смогли в него засунуть не в меру любопытные носы. Только теперь такая благоразумная осторожность пришлась совсем некстати, время шло и было дорого, а мы прокопались с узлом слишком долго, прежде чем попали внутрь. Да и таинственное содержимое мешка Дарки привело нас в настоящее замешательство. Теперь нужно было отыскать среди этого разнообразия небольшой пузырек с тем самым резко пахнущим снадобьем, которым старик приводил Элен в чувство от затяжного обморока после ее кровавой расправы над Матерью всех чудовищ, а эти поиски оказались делом не из легких... Но мы с девушкой и тут не растерялись, перенюхав почти весь запас шаманских зелий Дарки, и нанюхавшись до одурения с тошнотой, все-таки, смогли найти нужную склянку с какой-то полужидкой смесью, наиболее подходящей по цвету и вони. Дальше шустрая Элен решила взять инициативу в свои ловкие ручки, а я же теперь только молча любовался, прихлебывая из фляжки ром, как она хлопотала возле старика, растирая ему виски этой найденной в мешке зловонной отравой, которая своим убойным, вышибающим слезы "ароматом" способна была мертвеца на ноги поднять и все нутро ему наизнанку вывернуть, а уж про живых людей и говорить нечего. - О-о, дьявол, ну и вонища, - я брезгливо скривился, потер слезящиеся глаза, и Элен сделала тоже самое. - Фу-у, какая гадость... Интересно, из чего Дарки делает эту... эти свои... чудесные снадобья. Ведь от одной такой вони можно задохнуться и подохнуть. Послушай, дорогая, а ты уверена, что это - тот самый пузырек, и мы с тобой ничего не перепутали? В прошлый раз, вроде бы, так гадко не смердело... - М-м, ну, да, кажется, тот же самый, - Элен еще раз внимательно посмотрела на склянку, но снова нюхать вонючее зелье, однако, не решилась. - Да он это... Я же помню этот... запах. Я ведь, когда глаза открыла, тоже чуть с ума не сошла. Поэтому хорошо и запомнила его. - Ага... То-то ты тогда, обнюхавшись этой дряни, так на меня набросилась, будто тебя оса за одно место укусила, - я обиженно надул губы. - "Грязный бесстыдник"! "Мерзкий развратник"! И была глуха к моей поруганной чести и страданиям - душевным и телесным... А мне, между прочим, было очень больно, и я, как никогда, нуждался в жалости и сочувствии... - Ничего, как-нибудь переживешь, - огрызнулась Элен. - И вообще, Джек, хватит! Ты же мне обещал, что больше никогда... - Ну, ладно, ладно, цыпа, все, все, умолкаю, - ухмыльнулся я, снова приложился к фляжке и протянул ее Элен. - На, детка, лучше выпей... Сразу же успокоишься, да и от вони этой мерзкой ром отлично защищает. - Нет уж... Не стану я пить, - проворчала Элен, и морщась, продолжала растирать старику виски. - Я уже и так с трудом накатывающую дурноту сдерживаю, а тут еще и ром. - Угу... А ты, дорогая, давай, еще снова скажи, что беременна от меня, - фыркнул я, и тут же слегка получил пузырьком по лбу. - О-оу, детка, аккуратней... Не разлей всю эту зловонную жижу на меня. Я ведь не Дарки и нахожусь пока еще в полном сознании. Если, конечно, от этой вонищи скоро не выпаду в полный осадок рядом с нашим несчастным шаманом. - Джек, хватит, в самом деле, трепать языком, - сердито зашипела Элен. - Да ты уже пьян, как я вижу, оттого и несешь всякий вздор. Как тебе только не стыдно! Тоже ведь, выбрал момент... - Да что ты, дорогая! - возмутился я. - Это все - неправда, ты на меня зря наговариваешь, и старина Джек трезв, как никогда. - Как никогда, это когда? - ехидно прищурилась вредная девчонка. Я уже собрался достойно ответить этой маленькой зануде, только тут самоотверженная борьба за жизнь Дарки стала приносить свои плоды, и первым из них было то, что он вдруг беспокойно заворочался, глубоко вздохнул, открыл глаза, но не узнал ни Элен, ни меня. У старика начался сильный жар, его трясло ознобом, а ко всему прочему присоединился бред, и теперь Дарки, страшным голосом выкрикивая что-то бессвязное на незнакомом языке, метался по постели, грозя свалиться с нее. - Ну, что, великий лекарь? Что теперь делать будем? - я недовольно взглянул на озадаченную девушку и сгреб сопротивляющегося старика в охапку, придавливая его всем своим телом к койке. Но худосочный Дарки оказался неожиданно сильным и продолжал отчаянно вырываться, неся несусветную чепуху. - А-ай, Дже-ек, осторожней, что ты делаешь!? - испуганно вскричала Элен. - Ведь ты так ему все ребра переломаешь! - Ага, переломаю, как же... Да этот старый хрыч-то силен, как черт, того и гляди, меня с койки скинет и сам на пол грохнется, - виновато оправдывался я, с трудом удерживая Дарки. - Слушай, Элен, а может, вовсе и не нужно было его в чувство приводить, а? Раньше он хоть тихо лежал, а теперь... Или мы с тобой, все-таки, сдуру умудрились пузырьки перепутать? Старику только еще хуже сделалось. Совсем обезумел... - Джек, я... я не знаю, - растерянно пискнула Элен, в ужасе вытаращив огромные изумрудные глазищи на беснующегося Дарки. - Но ведь мы же - не лекари... А пузырьки я не путала, это точно. - Слушай, цыпа, - озаренный страшной догадкой, я глянул на перепуганную девушку, и затем с подозрением уставился на старого шамана. - А не могла эта... дрянь во время обряда в его тело переселиться, а? Ведь у других парней почти все также начиналось... - Ну, не-ет, Джек, что ты, - замотала головой Элен. - Никто в него не переселялся. И наверное, это все из-за тяжелого обряда, он у Дарки слишком много сил и энергии отнял... - Да ты-то откуда знаешь? - сердито прошипел я, изо всех сил продолжая удерживать буйного старика в постели. - Забрал у него обряд силы, как же, рассказывай... Что-то не похоже. Ишь, как вырывается. - Раз говорю, значит, знаю, - упрямо сказала она. - И не спрашивай, откуда... А просто знаю и все. Чувствую... - Ха, ну, надо же... У тебя что, после победы над Матерью всех чудовищ третий глаз открылся? - усмехнулся я. - Да можно сказать, и так, - вполне серьезно ответила Элен. - О, Джек, а ведь я, кажется, знаю, что нам нужно, - обрадованно спохватилась она. - У тебя еще осталась та убойная настойка от жара? - Ну, да, конечно, осталась... Ты хочешь... - Да... Давай ее сюда скорее, - Элен забрала у меня пузырек с настойкой, немедленно извлеченный из кармана, а пока я держал Дарки голову, она изловчилась и сумела аккуратно накапать старику в рот несколько капель ароматного, душистого снадобья. - У-уф, кажется, все, справились. Теперь будем ждать. - У-у, дорогая, да ты просто настоящим лекарем заделалась, - я только усмехнулся, глядя на ее раскрасневшуюся, сосредоточенную мордашку. - Думаешь, поможет? - А почему бы и нет? - хмыкнула Элен. - Все нужно попробовать. Ведь мне же она от жара помогала. И тебе, Джек, кстати, тоже. Я сама видела, как ты эту настойку в джунглях прямо из горлышка хлебал. - Крайне острая нужда возникла, вот и пришлось хлебать, - вздохнул я. - Ладно, что теперь делать. Поживем-увидим, глядишь, и в самом деле поможет. И наши с Элен надежды оправдались - через некоторое время жар начал спадать, а Дарки перестал метаться и бредить. - Слушай, дорогая, а ведь лекарство-то подействовало, - сказал я и осторожно потрогал чуть теплый, влажный лоб старика. - Он вышел из забытья, и кажется, заснул. - Да, сейчас он просто спит, и слава богу, не мечется и не бредит, - шепотом отозвалась она. - Надо же, бедный Дарки... Ему так много пришлось пережить в эту кошмарную ночь... Но тут несчастный шаман, словно услышав слова Элен, со стоном открыл глаза: - М-м-м, о-о-о, а самое главное - эту ужасную вонищу, которую вы, молодые люди, здесь от души развели, натирая мою многострадальную башку моим же средством для травли крыс... Фу-у, кхе-кхе, какой отвратительный запах, - закашлявшись, чуть слышно прошептал старик, тяжело переводя дух, и попытался приподняться, но тут мы с Элен, не обращая внимания на последние слова Дарки, вдвоем набросились на него, едва не задушив от счастья в своих объятьях. - Дружище, ну, наконец-то, - радостно заорал я, а Элен лишь молча захлюпала носом. - С возвращением, старина, слава богу, ты снова с нами... А то ведь все уже подумали, что ты твердо решил отправиться в страну предков, и мы никогда больше тебя не увидим. - О-ох, сэр... Осторожнее, пожалуйста... Отпустите, еще задушите от бурного восторга, а я ведь только-только успел воскреснуть, - сдавленно прохрипел старик, и мы с неохотой ослабили схватку, выпуская его из своих цепких рук. - По правде говоря, именно туда я уже и направлялся, - он слабо улыбнулся. - Но когда мои давно умершие предки учуяли этот жуткий... запах, ворвавшийся вместе со мной в их обитель, то, видно, решили, что их новоиспеченный собрат по пути на небеса от страха обделался, очень сильно возмутились, дружно сказали "Фе-е!", дали хорошего пинка под зад и вытолкали меня в шею за ворота своей прекрасной страны, к чертовой бабушке, - закончив свою трогательную речь, наш воскресший шаман, кряхтя, поднялся с койки... - Э-э, приятель, подожди... Ты.. ты куда это собрался? - опешил я, преграждая ему дорогу, а Элен стояла рядом, хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, и не зная, что сказать, в изумлении хлопала глазами. - Послушай, старина, ты еще болен и очень слаб , - и попытался уложить старого упрямца обратно в постель, но не тут-то было. - Нет, сэр, не беспокойтесь, со мной все будет в полном порядке, - Дарки мягко и решительно отстранил мои руки. - Крысиная отрава вернула мою грешную душу назад в бренное тело, смогла поставить на ноги, я снова весел, здоров и счастлив. Так о чем еще можно мечтать старику? Разумеется, не о чем. Фу-у, какая, какая же, все-таки, гадость эта моя..., - тут несчастного шамана перекосило от зловония собственного зелья. - Поэтому нечего мне зря в капитанской каюте валяться, да и воздух здесь чересчур тяжкий... - Какая отрава? - вытаращив на него глаза, пролепетали мы с Элен, напуганные, как напакостившие малыши, которых натыкали носами в последствия их пакости, и только тут все поняли. - Дарки, мы... Мы не хотели, клянемся... Мы нечаянно... - Ой, мама, что я натворила, - промямлила Элен и сконфуженно опустила глаза. - Мистер Дарки, это я виновата, простите меня, пожалуйста... Ведь это я пузырьки перепутала... Какая же я дура... - Э-эх, ты, цыпа, - насмешливо фыркнул я. - А мне ты что говорила, а? - Да ладно, кэп, не нужно ругать себя и мисс Элен, и все равно уже слишком поздно, - старик осторожно вытер слезящиеся глаза и улыбнулся. - Ничего страшного не случилось, а все это - пустяки. Не расстраивайся, рыжее солнышко, - он нежно погладил Элен по голове. - Ведь ты от души хотела мне помочь и помогла, только, правда, несколько... необычно... А цель оправдывает средства, и я снова на ногах. Кстати, девочка, хорошенько отмой руки, яд хоть и крысиный, но, все-таки, он остается ядом. Помню, как-то Гиббс пожаловался, что у нас на "Жемчужине" полным-полно крыс, и я изготовил это снадобье. Ну, и хранил эту крысиную морилку у себя в мешке, не думая, что кому-нибудь стукнет в голову туда залезть. И уж, конечно, совсем не думал, что когда-нибудь испробую ее на себе. Ну, ладно, мне, пожалуй, пора..., - старик вздохнул, торопливо запихал в мешок разбросанные в беспорядке свои таинственные склянки-пузырьки, перекинул его через плечо, и пошатываясь, поплелся к выходу. - Дарки, подожди, - я схватил его за рукав. - Спасибо тебе, дружище... От всех нас... За все..., - и крепко обнял старика. - А может, все-таки, останешься у меня? Отлежишься, отдохнешь, а? Зачем тебе нужно тащиться в душный, темный " пиратник"? Оставайся здесь, ты не будешь нам мешать... - Ну, что вы, сэр... Нет нужды мне у вас толкаться, - смущенно заулыбался Дарки, осторожно освобождаясь из моих объятий. - Аккуратнее, не тритесь об мою седую голову, ведь благодаря стараниям мисс Элен она теперь ядовита. За меня не беспокойтесь - со мной все в порядке, ну, разве только мозги чуть-чуть не соображают... Но с этим прекрасно отлежусь и отдохну в пиратнике. А благодарить меня особо не за что - ведь помогал не только вам, но и себе тоже. Ладно, пойду, пожалуй, умоюсь... Заодно свежим воздухом подышу на палубе, и глядишь, окончательно в чувство приду. Да и вам отдохнуть нужно. Теперь, когда все закончилось, можно спокойно жить дальше. С этими словами Дарки хитро подмигнул мне и тихонько выскользнул из каюты, унося за собой длинный шлейф пикантного "аромата", а мы с Элен виновато посмотрели старику вслед, переглянулись, и не выдержав, расхохотались. - Эх ты, горе-лекарь, - сказал я, давясь от смеха. - Ну, надо же, из всех этих склянок со снадобьями ты умудрилась выбрать самый ядовитый и вонючий... Давай, давай, дорогая, оттирай свои умелые ручки, как следует... - Джек, ума не приложу, как это вышло, - продолжала недоумевать растерянная девушка, в то время, как я лил ей на руки воду из бурдюка. - Ну, ведь я же хорошо запомнила запах, такой резкий, гадкий, - на что я отвечал ей лишь новыми взрывами хохота. - Джек, ну, что ты смеешься, правда...Как же так... - О-ой, дорогая, я смеюсь, потому что ты насмешила меня... Бедный Дарки... Ведь из-за этой жуткой вонищи его даже в рай не пустили. Или в ад, уж не знаю, куда там грешный дух нашего шамана стучался, - и с трудом отдышался от смеха, - Уф-ф, детка, да не могла ты запах хорошо запомнить, ведь ты же без сознания тогда была. Вот в голове все и перемешалось. - Ну, может быть, и так, - вздохнула Элен, отряхивая мокрые руки.. - Джек, а вот интересно, если эта крысиная морилка такая зловонная, то как же крысы ее жрут, а? - Не знаю, - пожал плечами я. - Может быть, их именно вонь-то и привлекает. Как приманка действует, понимаешь? У них ведь обоняние не такое, как у людей. Так, ну, все, хватит о грызунах...Если вы, господин лекарь, уже все закончили, то теперь нам со спокойной душой и чистой совестью тоже можно немного отдохнуть. Я просто с ног валюсь от усталости, да и ты, дорогая, думаю, тоже, - и рухнул на освободившуюся койку, с наслаждением вытягиваясь на ней. - М-да-а, как ни крути, а все-таки, жизнь - прекрасная штука... Иди ко мне, детка. Правда, спать здесь вдвоем не слишком -то удобно и тесновато, но ничего, мы как-нибудь поместимся, - и ухватил Элен за руку, легонько притягивая ее к себе. Только девушка неожиданно уперлась и не стала ложиться, а робко присела рядом со мной. - Джек, подожди. Я вот что у тебя спросить хочу - теперь, когда весь этот кошмар, наконец-то, закончился, что дальше будет? - М-м, детка, ну, как это что? - удивился я. - Мы еще денька два постоим у острова, пополним запасы пресной воды, передохнем немного, корабль в порядок приведем и до Тортуги как-нибудь дотянем. А там новых матросов в команду наберу... - Джек, я сейчас говорю не об этом. Что будет дальше со мной? "Так-так, Джекки, хороший вопрос, - тут же подал голос зануда-Джек-второй. - А вот об этом-то ты во всей творящейся кутерьме ни разу не подумал. Впрочем, тебе было совсем не до того. Только вот теперь проблемка всплыла на поверхность... Конечно же, оставить крошку на судне ты не можешь, и дело вовсе не в твоих предубеждениях...И ты был бы совсем не против, если бы Элен осталась на "Жемчужине", с тобой, ведь так? Правильно. А все почему? Да потому, что ты, парень, за это время успел привыкнуть и привязаться к ней. И она тебе не просто нравится - ты, приятель, успел влюбиться в нее, только боишься в этом признаться даже самому себе. Вот... А теперь при мысли о том, что ее не будет рядом, тебе становится тоскливо и очень тошно. Но и находиться на пиратском корабле среди твоих отъявленных ублюдков и мерзавцев эта юная боязливая курочка тоже не должна. И что ты, друг Джекки, теперь намерен делать?" "Заткнись, приятель, - начал злиться я. - Без тебя как-нибудь разберусь... Влюбился - не влюбился, какая тебе разница? Бескрайнее море, чернокрылая красотка "Жемчужина" и крепкий ром - вот мои единственные возлюбленные и точка. А ты прекрасно знаешь, что этот разговор - крайне несерьезный. Никаких баб на борту моей старушки не было и не будет. И это не обсуждается... Ни с кем, и с тобой в том числе. Понял? Да, Элен мне больше, чем нравится, да, мне будет очень больно с ней расставаться, но корабль эта крошка рано или поздно должна будет покинуть, хотя бы, для своего же собственного блага." - Джек, о чем ты так крепко задумался? - Элен осторожно потрогала меня за плечо. - Мне показалось, что ты заснул и меня совсем не слышишь... - М-м, ну, что ты, дорогая, конечно же, нет. Просто на самом деле несколько озадачился. Ведь за всеми этими жуткими событиями я совсем не думал об этом, - и замявшись, поднялся с койки, усаживаясь рядом с девушкой. - Детка, ведь ты сама прекрасно понимаешь, что остаться на "Жемчужине" не можешь. И дело тут даже не в моих железных принципах с причудами, а ради твоей же пользы и безопасности. Тебе нечего делать на пиратском корабле, Элен, а значит, нужно вернуться домой, в старую добрую Англию. Да, цыпа... Конечно, ты сама знаешь, по каким причинам я не могу доставить тебя туда, но это тоже дело поправимое. На Тортугу частенько заглядывают купчишки, водящие дружбу с пиратами, скупая у них награбленное, и заодно продавая там свой товар. С кем-нибудь из них всегда можно договориться, ведь многие направляются к берегам туманного Альбиона, - но, продолжая убеждать Элен, уже видел, как при слове "Англия" хмурое личико девушки помрачнело еще сильнее. - Да-да, дорогая, Ну, вот только представь - вернешься домой, станешь богатой наследницей и сама сможешь распоряжаться своей жизнью, как ты и хотела. Захочешь - выберешь себе мужа, какой понравится, и нарожаешь ему кучу симпатичных детишек. Ну, а не захочешь замуж - и не надо, никто тебя силой к алтарю не потащит. Разве плохо, а? По-моему, очень даже здорово..., - произнося свою длинную вразумляющую речь, я понял, что очень устал, да и упоминание о возможном появлении мужа мне решительно не понравилось. - Джек, я все понимаю, - внимательно выслушав меня и не перебивая, тяжело вздохнула Элен. - Только, я... я не могу вернуться в Англию. И дело даже не в том, что власти не погладят меня по головке за пребывание на пиратском судне, если это, конечно, выяснится. Просто мне некуда возвращаться... Джек, я обманула тебя, правда, сама не знаю, зачем... Понимаешь, у меня больше нет никакого богатого наследства. Мой отец всегда слишком много пил, а когда умерла мама, он стал пить еще сильнее, играть в карты, проигрывал почти все, что зарабатывал, и то, что было нажито. Его торговые дела и при жизни мамы неважно продвигались, а после ее смерти окончательно пришли в упадок, да и отец, увлеченный игрой, предаваясь беспробудному пьянству, их совсем забросил. Деньги текли, как вода, да только мимо нашего кармана, а долги росли, и кредиторы остервенело гонялись за отцом в напрасной надежде хоть что-нибудь из него вытрясти, имущество же наше почти все было заложено. Тогда отец, пытаясь спасти наше отчаянное положение, решил выдать меня замуж и уже нашел мне жениха - богатого, но слишком старого. И хоть я его ни разу не видела, будущий муж был мне заранее противен, - Элен подняла глаза и смотрела куда-то мимо меня вглубь каюты. - Договорившись о помолвке, отец заложил наш дом и на вырученные деньги купил "Лианду", которая должна была достаться мне в приданое, а груз, лежащий в ее трюме, оставался нашей последней надеждой спастись от полного разорения и поправить свои дела. Ну, а потом на шхуне появились эти жуткие существа, и мой отец, оказавшись в числе зараженных ими, не стал дожидаться ужасной, мучительной смерти и сам пустил себе пулю в лоб, - девушка нервно сглотнула и быстро смахнула набежавшую слезу. - Я нашла его в каюте с разнесенной вдребезги головой, в ужасе закричала и побежала в каюту к капитану Брандту, но его там не оказалось, а все вокруг было залито кровью. Потом на меня напала кровожадная тварь, ну, и дальше ты уже все знаешь..., - Элен взглянула на меня и грустно улыбнулась. - Так что, Джек, нет у меня в Англии никакого богатого наследства... У меня теперь даже дома нет, куда бы могла вернуться...., - она, видно, смертельно уставшая от тоскливых воспоминаний и своего тяжелого рассказа, прилегла на койку и снова неподвижно уставилась в одну точку. Некоторое время я, ошарашенный таким неожиданным поворотом событий, молча переваривал услышанное, а затем повернулся к Элен: - Не знаю, детка, почему ты решила скрыть от меня такие вещи, да это теперь уже и неважно. Несмотря на юный возраст, тебе уже крепко досталось от жизни, которая слишком часто несправедлива и чересчур жестока. Но хочу сказать одно - сейчас переживать тебе не из-за чего, - и укладываясь рядом с Элен, прижал ее к себе. - Ты останешься на "Жемчужине", со мной, пока что-нибудь не придумаю, и не подыщу для тебя на берегу какое-нибудь более-менее приличное жилье. Только, как ты и сама, наверное, понимаешь, сделать это можно только на Тортуге. Так что, дорогая, привыкать к постоянному соседству пиратов все равно придется, - и лукаво подмигнул озадаченной девушке. - Смекаешь? Ну, вот то-то же. - Смекаю, Джек... Продашь меня в какой-нибудь приличный бордель? - мрачно усмехнулась она. - Фу-у, цыпа, ну, что за глупое недоверие и пошлые мысли? Ведь я же не заслужил..., - и обиженно взглянул на Элен. - Как же ты плохо обо мне думаешь. А разве я хоть раз давал повод для таких оскорбительных подозрений? По-моему, нет... Неужели я похож на какого-то мерзкого, гадкого сутенера, который продает женщин в бордели? - Нет, Джек, не похож... Я брякнула глупость, извини, - Элен виновато опустила глаза. - Просто я ужасно устала, вот и несу всякий вздор. - Вот и мне тоже так показалось, - проворчал я, и не выпуская девушку из объятий, улегся поудобнее. - Все, дорогая, давай-ка, мы пока закроем эту тему. Сейчас говорить об этом все равно еще рано. До Тортуги сначала добраться нужно, - и продолжил свои рассуждения вслух. - Да еще хорошо, если погода не подведет... И при такой малочисленной команде, дай бог, чтобы английский флот за задницу не взял. Тогда нам всем точно не до смеха будет... Впрочем, кому рассказываю, по-моему, меня уже никто не слушает, - и покосился на Элен, но она, тихонько посапывая в мою шею, уже успела уснуть. А я же еще немного полежал, глядя в залитое дождем окно, и сам не заметил, как сон, неожиданно подкравшись, вдруг одолел меня, унося на своих мягких крыльях от суетных земных забот в бескрайние непостижимые дали. Глава 25 В этот прекрасный солнечный день церковь полна народу, а значит, тут намечается какое - то очень торжественное событие.. Величественные звуки органа возносятся ввысь, прокатываясь гулким эхом под сводами божьего храма. Священник в парадном облачении, с Библией в руках.. "О-о-о, так ведь это же венчание! Вот только интересно, чье... Да какая, к черту, разница! Свадьба - это просто замечательно! Обожаю свадьбы! Налить всем по чарке!" - Джек Спэрроу, подойдите к своей нареченной невесте..., - властно приказывает святой отец громоподобным голосом. "Что-о? Так жених, это я? Когда же я успел? Забавно до дрожи, а кто же тогда невеста? Та-ак, сейчас посмотрим", - и тут же вижу возле алтаря изящное создание с рассыпанными по плечам рыжими кудрями, прикрытыми легким флером фаты. "Значит, невеста - Элен? Не-ет, так не пойдет! - в отчаянии вскричал я. - Конечно, очень люблю эту крошку, но жениться на ней вовсе не собирался! Я еще слишком молод, и к кошмарам семейной жизни совсем не готов!" Да еще, к своему величайшему ужасу, обнаруживаю, что одет в ненавистную кумачовую рубашку, а вместо родных пиратских штанов на мне красуются легендарные дамские шелковые панталоны с брабантскими кружевами, не так давно извлеченные из своего сундука в присутствии мисс Робертс. Тогда, обливаясь холодным потом, начинаю пятиться к выходу, намереваясь дать деру из церкви, но только не тут-то было. Выросшие, словно из под земли, Гиббс и Дарки с суровыми рожами грубо хватают меня под руки и безжалостно тащат обратно к алтарю, будто бесцеремонные подручные палача, волокущие на эшафот приговоренного к казни. - Джентльмены, стойте, стойте, подождите... П-предлагаю пе-переговоры..., - изо всех сил упираюсь я. - Венчание нужно немедленно отменить... Ну, или отложить на... неопределенное время. Поймите меня правильно, я не могу жениться в таком жутком... наряде. Это неприлично... Я только сменю это... кружевное безобразие и тотчас же вернусь, обещаю, - но непреклонные Гиббс и Дарки были глухи к моим убедительным просьбам и уговорам, возвращая едва не удравшего незадачливого жениха назад к его будущей второй половине. - Сбежать хочешь, дорогой!? - Элен цепко ухватила меня за руку. - Врешь, любимый, не уйдешь! Продолжайте, святой отец, не тяните время, - кивнув священнику, сладко пропела она и повисла у меня на шее, впиваясь в мои губы хищным поцелуем. -.... Объявляю вас мужем и женой! - торжественно провозгласил тот. "М-м-м, бр-р-р...", - лишь жалобно простонал я, задыхаясь в нежных объятьях любящей новоиспеченной супруги, и провалился в теплую, мягкую пустоту, ударяясь в этой пустоте обо что-то очень твердое.. Когда же, проснувшись, с трудом продрал глаза, то увидел, что лежу на полу, а золотистые солнечные лучи, врываясь в каюту, заливают ее своим ярким светом. С палубы доносились оживленные голоса и громкий гогот отоспавшейся довольной матросни, занятой своей привычной судовой работой. "Вот, че-ерт, ну, и со-он, - тихо ужаснулся я, вытирая со лба струившийся противный пот. - Ха, женить меня хотели, как бы не так, - и кряхтя, поднялся с пола, потирая ушибленные места. - Не родилась еще на свет Божий та женщина, которой удастся затащить под венец капитана Джека Воробья. А обручальное кольцо на безымянный палец надеть-то мне впопыхах позабыли, недотепы..." И тут увидел, что моей несостоявшейся супруги нет на месте, зато на подушке вместо ее рыженькой головки с почетом возлежала ненаглядная кукла Элен и таращила на меня глупые синие глазищи. А аппетитный запах мясной каши, стоящей на столе, приятно щекотал обоняние, наполняя своим ароматом душную каюту. "М-да-а, оказывается, от бабы на корабле тоже бывает польза, - усмехнулся я. - Вот только интересно, где она сама..., - и от души зевая, сладко потянулся. - Но как же, все-таки, это замечательно - снова просыпаться на своей старушке "Жемчужине", в своей родной каюте, пусть даже и на полу". Я подошел к чуть приоткрытой двери, высунул нос наружу, и тут же наткнулся взглядом на Гиббса, так сильно и грубо обидевшего меня во сне. А мой боцман, ничего не подозревающий о своих недавних злодеяниях, тоже заметил позднее пробуждение своего кэпа, и расплываясь во всю вечно опухшую рожу самой добрейшей улыбкой, тотчас радостно причалил ко мне. - Добрый день, кэп! - ухмыльнулся он. - Однако, вы, сэр, долго почивать изволили. А если ты, Джек, мисс Элен ищешь, так она в пиратнике, пошла Дарки навестить, - сказал Гиббс, глядя, как я продолжаю озираться по сторонам. - И заодно поесть ему отнесла. Я вытаращил глаза, услышав, что Элен решилась отправиться в пиратник, но ничего не сказал. Конечно, с одной стороны, мне это не слишком понравилось, но ведь не бежать же за ней вниз, на потеху своим матросам вытаскивая оттуда за руку. Видно, девушка, терзаемая жгучим чувством вины за свою "лекарскую помощь" очень переживала и тревожилась за старика. А ее горячее желание убедиться, что с нашим приболевшим шаманом все в порядке, было вполне понятным. - И тебе не хворать, приятель... Как он? - коротко спросил я, про себя тут же махнув рукой на самовольную вылазку Элен. - Живой помаленьку, - Гиббс задумчиво почесал в затылке. - Только слаб очень, даже из гамака выбраться у него сил нет. Да еще парни расспросами одолевают. Прилипли к старику, как назойливые мухи... Все про увиденное во время обряда просят рассказать, да... Я уж их и гонял, и ругал - ничего не помогает, - он растерянно развел руками. - Ведь говорил же ему - оставайся в моей каюте, - сердито сказал я. - Не будет там покоя. Так нет же, этот старый упрямец, все-таки, поперся в пиратник... А наш шаман-то, оказывается, силен, - тут же произнес с уважением. - Другой бы на его месте после всего ноги протянул, а он - ничего, молодцом держится. - Да-а, Джек... Нашему старику, видать, крепко досталось от этих мерзких тварей, - сочувственно вздохнул Гиббс. - А запашок-то от Дарки идет тако-ой, что хоть нос зажимай. Наверное, они, эти сволочи, его всего своей поганой вонючей слизью обгадили. Кто же, на самом деле, умудрился так обгадить старину Дарки, я, разумеется, говорить не стал. О том, как мы с Элен героически пытались вернуть его к жизни, моему болтливому боцману знать вовсе необязательно. - Ах, да, приятель, чуть не забыл, - зевая, сказал я. - Немного попозже возьми кого-нибудь из парней - нужно вернуться на берег и забрать наши оставленные там пожитки. Завтра - послезавтра в море выйдем, хватит нам уже в этом милом заливчике толкаться и от безделья дурью маяться. Впрочем, я и сам с вами на берег отправлюсь. Возникла крайне острая нужда... А тебе, дружище, придется вместо меня на судне остаться... - Есть, кэп, - бодро ответил Гиббс. - Прямо сейчас и скажу ребяткам... И правильно, Джек, - чуть тише добавил он. - Нечего нам на этом прОклятом богом и забытом людьми островке зря торчать. Ну его, ко всем чертям, со всеми его джунглями, заброшенными индейскими поселениями и прочей бесовщиной. Гиббс вернулся к своим прерванным делам, а я - в каюту, запирая за собой дверь. Ведь теперь мне тоже предстояло одно очень важное дельце, а именно, капитану Джеку Воробью срочно требовалось привести себя в порядок, возвращая своей изрядно помятой и оборванной персоне соответствующий капитанскому званию вид. Добрый глоток крепкого рома и вмиг проглоченный обед, принесенный заботливой Элен, тотчас разогнали остатки сна. Я быстро умылся, с отвращением прикасаясь к отросшей щетине, эта колючая поросль на моей физиономии давно нуждалась в бритье, только с этой процедурой было решено пока повременить. А для начала сбросил с себя перепачканную, разорванную, дурно пахнущую рубашку, открыл сундук и одним махом вывалил из него на пол все разнообразное содержимое, в котором начал азартно рыться. Но не успел основательно приступить к поискам, как тут же по великому закону подлости наткнулся на свою опостылевшую кумачовую рубаху и скомканные вместе с ней кружевные панталоны, уже начавшие преследовать меня в кошмарах... "Та-ак, приятель, что найдено, то - дар Божий", - скрипя зубами, со злостью подумал я, и не выдержав, тихо взвыл, в ярости отшвырнул ногой в сторону свой "свадебный" наряд, в порыве праведного гнева раскидывая всю эту возвышающуюся кучу барахла... И тут мне неожиданно посчастливилось - среди валяющегося на полу тряпья я отыскал еще целых три белых рубашки, две из которых оказались совсем чистыми. Настроение у меня сразу же поднялось, а когда на самом дне сундука вдруг нечаянно обнаружился большой кусок давным-давно позабытого душистого мыла, то моя душа возликовала, и покрытое засохшими ссадинами тело, плохо отмытое в ручье, зудящее от мази вперемежку с потом, стало чесаться еще настырнее. Хоть мыться очень не любил, считая это занятие пустой тратой времени и бесполезным расходом воды, только сейчас времени с водой было навалом, а все мои движимые и недвижимые части громко требовали внимания к себе. И именно поэтому так рвался со своими парнями на берег, одержимый одним сильнейшим желанием - отмочить, наконец, свою вековую пиратскую грязь. Но если рубашка и мыло благополучно нашлись, то штанами я был совсем небогат - одни, очень грязные, сейчас красовались на мне, а другие, которые почище, валялись, порванные сзади по шву, и эта отличительная примета запомнилась очень хорошо. Тогда, выудив их из кучи одежки, я с тяжким вздохом приготовился вооружиться иголкой с ниткой, только с радостью обнаружил, что огромная прореха уже кем-то аккуратно зашита, но никак не мог припомнить, когда успел ее ликвидировать. "А, все-таки, баба на борту может приносить немалую пользу", - ухмыльнулся я, торопливо стаскивая с себя замызганные штаны, и уже приготовился облачиться в другие, к которым Элен успела приложить свои ловкие ручки, как тут на меня нежданно свалилась еще одна большая радость - искалеченное мужское достоинство вернуло свои былые размеры, переставая болеть, отвратительные кровавые волдыри исчезли, и теперь кожа на пострадавшем причинном месте, слабо почесываясь, сильно шелушилась. Только все это были уже сущие пустяки, и не стоило обращать на них внимания. Я едва не подпрыгнул от счастья, разглядывая предмет своих переживаний со всех сторон, а для пущей уверенности даже слегка подергал, и окончательно убедившись, что он крепко держится на своем законном месте, возблагодарил небеса в смуглом лице нашего всемогущего шамана за такое чудесное исцеление от этого ужасного "дутого" недуга. "Не-ет, что ни говори, а удача все еще при мне, - подумал я, вздыхая с облегчением. - А значит, кое-какие... радости жизни тебе снова доступны, старина Джекки", - и облизнувшись в предвкушении этих самых радостей, еще раз мечтательно вздохнул, торопливо забрался в зашитые штаны, нырнул в чистую рубашку, натянул сапоги, нацепил всю остальную амуницию и вышел на палубу. Но спускаться в темный, душный пиратник решительно не хотелось... Хотелось просто стоять, любуясь лазурно-голубым небом, безоблачным после прошедшего проливного дождя, и своей залитой солнцем старушкой "Жемчужиной", с наслаждением подставив лицо легкому, игривому ветру, вдыхать неповторимый запах моря и терпкий аромат сырого корабельного дерева, слушая радостные вопли горластых чаек, стаями кружащих на кораблем. Я немного посмотрел, как мои парни, последнее время такие недовольные, хмурые и угрюмые, с явной неохотой выполнявшие свою судовую работу, теперь шустро и проворно сновали по палубе, отпуская грубые, соленые шутки и довольно гогоча. Словом, наша жизнь снова возвращалась в привычное русло, и это было превосходно. - Сэр, наши изящные гондолы готовы, - подошел ко мне Гиббс. - Парни уже ждут вас... - Чудненько... Пусть забираются в шлюпки, а я очень быстро присоединюсь к ним, - и собрался уже спуститься в люк, но тут из него показалась рыженькая макушка, и следом за ней сама Элен, громко сопя, стала неуклюже выбираться на поверхность. - О-о, мисс Робертс, какая встреча! - с веселым ехидством поприветствовал я запыхавшуюся девушку, подавая ей руку. - Дорогуша, ваше поведение просто возмутительно - мало того, что вы без разрешения покинули мою постель и каюту, так вы еще положили мне под бок свою белокурую лупоглазую дочурку. Наверное, для того, чтобы "старому хрычу" одному спать не так страшно было, не правда ли? А затем, не обмолвившись ни единым словом, вы забрались в "пиратник"... Нехорошо-о..., - беззлобно отчитал я Элен, попутно окидывая ее изящную фигурку хищным взглядом. - Извини, Джек..., - она виновато опустила глаза. - Но ты так сладко и крепко спал... Мне просто стало жаль будить тебя из-за таких пустяков. - Глупости, дорогая... Тебе нужно было все равно растолкать меня, тем более, что этому "старому хрычу" и так удалось слишком долго заспаться, - недовольно сказал я. - И потрудиться сообщить, куда ты направляешься... - Да, но, Джек, разве я не могу свободно перемещаться по кораблю без твоего разрешения? - удивилась она. - А если мне, к примеру, приспичит выйти по какой-нибудь естественной надобности, тоже должна буду отчитаться перед вами, сэр? - Не нужно изощряться в остроумии, цыпа, - слегка рассердился я. - Речь сейчас вовсе не об этом. Разумеется, ты имеешь полную свободу перемещения, куда твоей душе угодно, только в случае с "пиратником" и трюмом не грех бы и мне сказать, где ваше упрямое, беспечное высочество в случае чего можно будет отыскать. Не забывай, что ты находишься не на "Лианде", а на "Черной Жемчужине", которая является пиратским судном. Смекаешь, о чем я? - Смекаю... - Ну, вот то-то же... В следующий раз, когда тебе снова приспичит забраться вниз к матросне, будь так любезна, поставь меня в известность, - строго сказал я, но тут же сменил гнев на милость. - Мало ли, что... Ладно, проехали... Как там наш отважный шаман, чудом выживший после твоего "лечения", а, господин великий лекарь? - и усмехнувшись, очень захотел ущипнуть Элен за аппетитную филейную часть, но под любопытными взглядами парней с сожалением придержал руки. - Ему уже гораздо лучше, - сконфуженно пробормотала девушка, снова припоминая свой недавний "грешок". - Просто Дарки еще очень слаб, но это скоро пройдет. А если ты собрался к нему, то лучше не ходи - он только что уснул и будить его не нужно. - Понятно, - вздохнул я. - Ну, что же, тогда, конечно, пусть спит себе на здоровье. Я и не собирался его будить. Кстати, дорогая, хочу обрадовать тебя - мы сейчас отправляемся на берег, так что, ты очень вовремя выбралась из пиратника на свет божий. - Это, конечно, очень хорошо... Только..., - тут Элен замялась. - Джек, позволь мне остаться на "Жемчужине". Понимаешь, у меня после проведенной в шлюпке ночи от ее сидушки вся... все тело болит. И потом, я хотела сделать кое-какие свои... дела. - Хм, интересно..., - нахмурился я. - Если с первым аргументом все ясно, то второй мне совсем непонятен - какие это такие "свои дела" успели у тебя появиться, дорогая, из-за которых ты при своей любви к чистоте даже отказываешь себе в удовольствии поплюхаться в воде? - М-м, можно, пока не стану отвечать на ваш вопрос, сэр? - Элен хитро взглянула на меня. - Узнаете, когда вернетесь. Ведь, как понимаю, на берегу вы долго не задержитесь. А поплюхаться в воде я еще успею. Помнится, кэп, вы сами говорили, что "Жемчужина" снимется с якоря только послезавтра. Значит, нужно будет снова вернуться на остров за пресной водой. И у меня еще будет время вдоволь поплескаться... - Да, пожалуй, ты права. Так все оно и будет, - я ненадолго задумался. - Ну, ладно, не хочешь снова болтаться с нами в шлюпке - не надо. Оставайся здесь, делай эти свои... важные дела, - и даже обрадовался появившейся прекрасной возможности в отсутствии Элен отмочить свою вековую грязь, не подвергаясь атакам острого язычка вредной девчонки. - А на берег перед отплытием мы еще заглянем. Только, чур, вести себя примерно - не напиваться, не буянить и не приставать к матросам с нескромными намерениями. Идет? Учти, мистер Гиббс мне все расскажет... - Джек! Что за пошлый вздор ты несешь! - сверкнув изумрудными глазищами, возмущенно пискнула она. - И тебе счастливо оставаться, детка! - хохотнул я. - Кстати, огромное спасибо за обед и за штаны, - нежно шепнул ей на ушко, и звонко чмокнув в щечку, направился к заждавшимся меня парням. В скором времени наши "изящные гондолы" отвалили то борта "Жемчужины", и мы сами не заметили, как под свой громкий гогот от собственных шуток добрались до острова. На берегу мы тут же дружно принялись за работу: первым делом сняли парусиновый навес и бережно свернули его, затем собрали сваленные под ним пожитки, подмоченные попавшим на них проливным дождем, сгрузили все это в шлюпку вместе с любимым котлом Чарли, так благоразумно прихваченным с судна хозяйственным коком. Наконец, весь скромный, нехитрый скарб был собран, и вместе с исчезновением нашего маленького лагеря этот берег снова опустел, как прежде, возвращая своей дикой красоте первозданный покой, так грубо нарушенный незваным появлением человека. Теперь всем нам потребовался небольшой отдых и уставшие парни развалились на рыхлом песке, а некоторые залезли воду, спасаясь от палящих солнечных лучей, стремительно набравших силу после недавно прошедшего дождя. Тогда я тоже решил заняться своим очень важным делом, которое привело меня сюда вместе с остальными, и прошелся немного вдоль берега, отойдя подальше от своих отдыхающих ребят, нашел местечко поудобнее, стащил сапоги, достал из кармана так удачно найденный кусок мыла, стащил с потной головы промокшую косынку, разделся и забрался в воду, кряхтя и фыркая от удовольствия. Надо сказать, что вода в заливе была солоновата, и не годилась для питья, зато для хорошего мытья оказалась вполне пригодной. Окунувшись с головой, я снова выбрался на берег и яростно начал намыливать все прилагающиеся ко мне движимые и недвижимые части, включая и саму эту засаленную, косматую голову, что было весьма нелегким делом. Мыться с мылом уже давно отвык, оно настырно лезло в глаза, гадко щипало их, вышибая слезы, но я, отчаянно чертыхаясь и отплевываясь, мужественно терпел добровольную пытку, устроенную самому себе, изо всех сил оттирая прихваченной чистой тряпицей свою застарелую грязь. Стараясь хоть как-то скрасить такое нудное, противное занятие, стал думать о чем-нибудь очень приятном, и тотчас же вспомнил нашу первую ночь с Элен, ее трепещущее в моих жарких объятьях гибкое, упругое тело и восхитительное ощущение тугой неподатливой тесноты внутри него... Как на грех, эти сладкие воспоминания пришлись на тот момент, когда тщательно намыливал одно очень чувствительное к прикосновениям место, которое тут же незамедлительно отреагировало, и напрягшись, подскочило торчком, полностью готовое к применению, едва не вырвавшись из скользких рук. А его незадачливого хозяина обдало мощной волной жара с пяток до макушки. "Э-э, не-ет, так не пойдет... Ведь так и самого себя поиметь недолго, - подумал я, задыхаясь от громкого, требовательного зова не вовремя проснувшейся плоти, и поспешно убрал руки прочь. - Не хватало мне еще самоудовлетворением заняться для полного счастья... Что стоим, кого ждем, приятель? - и попытался уговорить этого нетерпеливо вздрагивающего " Мистера Хочу". - Умерь свой напрасный пыл, парень, и потерпи немного. Будет и на твоей улице праздник, но только, увы, не сейчас", - и пулей влетел в воду, несколько раз нырнул, смывая с себя густую мыльную пену вместе с волнующими воспоминаниями. Я подождал, пока растревоженный "парень", смирившись со своей печальной участью, соизволит успокоиться, после этого выбрался на берег, и обсыхая, немного попрыгал по горячему песку. А потом достал из кармана маленькое заляпанное зеркальце, снова намылил изрядно заросшую физиономию, и кое-как справился с колючей порослью, возвращая своим усам и бородке прежний щегольской вид. Быстро умывшись, еще раз взглянул в зеркальце и остался очень доволен собой. Тогда я неторопливо оделся и хищно покосился в сторону "Жемчужины", очень сожалея, что предмет моего вожделения сейчас находится в полной недосягаемости. "Но ведь это - дело поправимое, - и плотоядно усмехнулся. - Не скучай, крошка, я уже иду..." И тут же вспомнил об одном очень серьезном обещании, данном самому себе, повязал красную косынку на еще непросохшую голову и бережно убрал успевший высохнуть кусок мыла в карман. Я добрался до близлежащих зарослей, и с трудом продравшись через густой кустарник, сразу же увидел то, что искал - там, среди сочной зелени, красуясь во всем своем великолепии, росли какие-то пышные ярко-розовые цветы, распространяя вокруг дивное благоухание. Их было так много, словно огромный ковер покрыл землю в этом месте, вытесняя отсюда всю другую растительность. Я полюбовался на эти чудеса природы, недолго думая, надергал целую охапку розовых цветов вместе с корнями и с треском выломился из зарослей. Порывшись в кармане, нашел коротенькую веревочку, перевязал собранный букет, еще раз оценивающе повертел его и счастливо вздохнул, представляя, как обрадуется Элен. В приподнятом настроении я гордо нес эту розовую ароматную клумбу, возвращаясь к своим ребятам, которые уже успели отдохнуть и были готовы покинуть берег, а увидев цветы у меня в руках, понимающе переглянулись, и сдержанно заухмылялись, отпуская осторожные шуточки. Но я сурово зыркнул на весельчаков, и желание зубоскалить, осмеивая своего кэпа с таким необычным трофеем в руках, тотчас же улетучилось. Между тем, время на берегу пролетело незаметно, и усталое багровое солнце медленно уходило на закат. Еще один день, проведенный возле острова, был на исходе, когда наши шлюпки подошли к "Жемчужине" и мы поднялись на борт. Однако, Элен почему-то не встретила меня... Тогда я уже собрался крепко обидеться и вышвырнуть букет в воду, но тут капитана поджидал очень странный сюрприз. Возле каюты громоздилась куча выброшенного оттуда мусора в виде пустых целых и битых бутылок, огрызков, костей, грязного рваного тряпья, среди которого я даже узнал драный женский чулок, неизвестно, какой бабой и когда позабытый в моем бывшем холостяцком жилище. А в приоткрытую дверь увидел Элен, стоящую на четвереньках, и в такой весьма привлекательной позе, отрешившись от всего земного, усердно отмывающую пол. "Так вот какое важное дело ты, дорогуша, решила провернуть в мое отсутствие, - подумал я, довольно улыбаясь. - Молодец, девочка, давно пора было здесь порядок навести". Уборка тем временем заканчивалась, и эта чистота была очень непривычной, а сама каюта стала какой-то по-домашнему уютной. Я же никак не решался туда войти, разглядывая малознакомую обстановку своего собственного обиталища, и тут мой блуждающий взгляд плавно перетек на круглую маленькую попку Элен. Эта аппетитная выступающая часть, плотно обтянутая бриджами и задорно торчащая впереди всего остального, призывно мелькала перед моими загоревшимися глазами, двигаясь в такт движениям хозяйки. Для мужчины, переполненного... впечатлениями, это было уже слишком... Пользуясь благоприятным моментом, а именно тем, что Элен не видит происходящего за ее спиной, я мягко, как охотящийся тигр, прокрался в каюту, осторожно положил цветы у входа и очень тихо запер за собой дверь. Глава 26 Капитан Воробей грохнул пустой кружкой об стол и уставился куда-то мимо присутствующих затуманенным, остекленевшим взглядом, словно забывая про свою увлекательную историю. Теперь он сидел, неподвижно уставясь в одну точку, и продолжать рассказ явно не собирался. Сейчас он находился в той стадии опьянения, когда обыкновенный забулдыга просто валится под стол и засыпает. Но любопытных слушателей такой поворот событий вовсе не устраивал, и они с разинутыми ртами ждали, когда Джек в очередной раз вернется с небес на грешную землю. Однако их долготерпение вскоре истощилось, а Дик Хоук не выдержал первым, и потряс его за плечо: - Э-эй, Дже-ек, дружище... да ты совсем заснул, что ли? Чего дальше-то было, а? Подарил ты розовые цветочки этой своей... малолетней возлюбленной до того, как ее в койку затащить, или же после обрадовал? Некогда ведь, поди, было..., - понимающе хохотнул он. - А может, она тебе этот шикарный букет вместе с корнями в отмытую с душистым мылом задницу засунула, за то, что ты на чистом полу грязными сапожищами наследил? - и тут же от души заржал в голос, а следом за ним и вся честнАя компания, собранная за столом. - Нет, мистер Хоук, здесь вы в корне неправы, - быстро выплывая из пьяной прострации, мрачно отозвался Джек. - Не успела... Но о том, что случилось дальше, мне бы очень не хотелось говорить, джентльмены... Для меня это - слишком больная тема, - он тяжело вздохнул и многозначительно покосился на свою пустую кружку, которую ему тотчас же наполнили. - Да чего уж там, приятель, если начал, говори, как есть, не тяни..., - хором загалдели все заждавшиеся слушатели, нервно ерзая на скамейках. - Да-да, Джек, уж давай, не ломайся - поведай нам, своим собратьям - пиратам, чего там у вас случилось. Что, парень, наверное, захотел, да не смог, после своей этой... "дутой" проблемки-то? Или вредная девчонка не дала? - и вся дружная компания пьянчуг снова дружно заржала, будто табун жеребцов. - Вот только не нужно этих пошлых намеков, джентльмены, - сурово нахмурился Джек, уже в который раз прикладываясь к кружке. - Не угадали - ни то, ни другое... Ладно, черт с ними, с воспоминаниями - так и быть, расскажу. - он махнул рукой и очень выразительно покачнулся на лавке, рискуя свалится с нее. - Хоть я торжественно поклялся самому себе, что ни единая живая душа, до тех пор, пока жив капитан Джек Воробей, не узнает о произошедшем... Ну, кроме весьма малочисленной команды моей старушки "Жемчужины", а теперь еще и вас, господа..., - и снова поднял кружку, хитро подмигнув собутыльникам. - Дело в том, джентльмены, что в тот прекрасный вечер один очень больной во всю голову пират, то есть я, совершил очень скверный, да что там скверный, просто вопиюще отвратительный поступок. И даже изрядная порция крепкого барбадосского пойла, принятого на острове вместе с моими парнями для поднятия настроения, и вдобавок к нему, сильная жара служат для такого "подвига" крайне слабым оправданием... Э-эх, если бы я мог тогда знать, чем все закончится... То лучшее, что мог на тот момент сделать - это подскользнуться на мокром полу своей каюты и хорошенько припечататься к нему всей дурной башкой, в которую вечно лезут всяческие.. глупости..., - Джек, утерев мокрые усы, еще раз тяжко вздохнул и дальше продолжил свой увлекательный рассказ... ***** Теперь мы остались с Элен вдвоем, и я мог без всяких помех дать полную волю своим нескромным желаниям. Девушка по-прежнему не замечала меня, и увлеченная оттиранием застарелого пятна с шершавых досок пола, старательно работала тряпкой, беззаботно напевая какую-то лирическую песенку. Зато ее тугая попка маячила перед моими горящими глазами, и совершая энергичные полуобороты, то поднималась вверх, то опускалась вниз. Я немного постоял, с затаенным дыханием пожирая хищным взглядом беспрестанно мелькающий перед ним такой доступный соблазн, чувствуя, как задремавшее на время вожделение тут же закипело с новой силой, наливаясь горячей тяжестью в паху и требовательно оттопыривая правую штанину, уже во весь голос заявляло о себе. Только сейчас бороться со своими мужскими потребностями вовсе не собирался, а лишь в предвкушении облизнулся, и стараясь двигаться, как можно бесшумнее, подкрался к ничего не подозревающей девушке, опустился на колени позади нее и жадно обхватил поперек талии, прижимаясь всей своей выпирающей нижней частью к предмету своих мечтаний. Конечно, я прекрасно понимал, что Элен такое подлое, наглое нападение совсем не понравится, но также втайне надеялся незамедлительно загладить свою вину всеми известными способами. От моей неожиданной, стремительной атаки с "тыла" девушка чуть не подпрыгнула, резко вздрогнув, пронзительно вскрикнула, и едва не растянувшись на мокром свежевымытом полу, уперлась в него локтями. Она попыталась повернуть голову и изо всех сил в панике рванулась, но одна рука уже крепко держала ее, а другая отобрала тряпку, отшвыривая прочь. - Тс-с, тише, детка, - жарко зашептал я, наваливаясь на перепуганную до полусмерти крошку, и не позволяя ей разогнуться, продолжал удерживать вырывающуюся Элен в таком недвусмысленном положении. - Не стоит так громко кричать... Иначе вся моя любопытная команда услышит, бог знает, что подумает и соберется перед дверью. А ведь нам с тобой лишние свидетели сейчас вовсе не нужны, неправда ли? Ну, чего ты так напугалась, любимая? Успокойся, ведь это всего лишь я... - Джек, дьявол тебя разбери, что ты себе позволяешь? - гневно прошипела Элен, возмущенно ворочаясь в моих соскучившихся объятьях, чувствуя, как знакомый до боли и торчащий колом предмет настойчиво уперся ей пониже спины. - И мы с моим меньшим братцем тоже очень рады тебя видеть, - медовым голосом пропел я, нащупывая застежку на ее бриджах и принимаясь торопливо расстегивать ее. - А ты сама виновата - нельзя стоять в столь привлекательной позе на пиратском судне, где полно изголодавшихся по женскому телу мужчин. Это чревато... Но тебе на этот раз просто сказочно повезло... Ведь так к тебе мог подкрасться, кто угодно... И схватить тебя также, как я сейчас схватил... А раз ты уже попалась, детка, пора исполнять супружеский долг... - Какой еще такой супружеский долг? Что ты несешь? Джек, пожалуйста, хватит... Отпусти меня... Не буду, не хочу это делать... вот так, - нервно дрожа, испуганно пролепетала Элен, уже догадавшись, что за всем этим последует. - Ну, к чему такие предрассудки, солнышко? - притворно удивился я, героически справившись с противной застежкой. - Уверяю, тебе понравится, и скоро ты сама убедишься, как была неправа. И ведь именно эту любовную позу ты такими горящими глазами разглядывала в той пикантной зеленой книжке, не так ли? А я всего лишь хочу сделать тебе маленький сюрприз, - и начал проворно стягивать с дрожащей от страха и праведного негодования девушки бриджи. - Джек, это отвратительно и гадко... Мне это совсем не нравится... Сейчас ты обращаешься со мной, будто с какой-то бордельной гулящей девкой, - все еще продолжала упорствовать Элен, но сопротивляться, однако, перестала, понимая, что это бесполезно. И лишь обреченно вздыхая, послушно приподнимала коленки, позволяя мне беспрепятственно стащить с нее этот мешающий, ненужный предмет одежды. - Твоя неправда, любовь моя, с бордельными девками у меня совсем другое обращение..., - весело отозвался я. - А в том, что мы с тобой делаем, нет ничего постыдного, отвратительного и гадкого. Это вовсе не так страшно, как тебе кажется... Пригнись немного пониже, солнышко..., - и довольно мурлыкнув при виде соблазнительного зрелища, открывшегося моему плотоядному взору, развел ее ноги на нужную ширину, усаживаясь между ними поудобнее на колени. - М-м, детка, какая же ты сладкая, - задыхаясь от нахлынувшей жаркой волны, прошептал я, прижимаясь губами к упругим выпуклостям, и провел пересохшим языком по их гладкой розовой, как у младенца, коже. Руки нетерпеливо нырнули к девушке под рубашку, и ложась на грудь, стали игриво поглаживать вмиг затвердевшие соски. Под этими ласками Элен замерла, тут же переставая сердиться, и лишь часто, прерывисто вздыхала. Гулкое биение ее грозящего выпрыгнуть наружу сердца эхом отдавалось в моих ладонях, одна из которых уже устремилась к ней в самый низ живота, и шустрые пальцы, перебирая мягкие шелковистые завитки, забрались в теплую ложбинку... Надо сказать, что поспешные занятия любовью были для меня крайне привычным делом, только сейчас торопиться решительно не хотел. И хоть великий соблазн, а самое главное, требующая удовлетворения страсть вперемежку с убойным барбадосским пойлом, бьющие ключом во все места, уже лезли в драку с желанием загладить свою вину. Только в этот вечер я собирался подарить Элен несколько необычные ласки, в которых меня замечательно просветили шустрые красотки одного портового борделя, куда в первый раз заглянул "на огонек" в пятнадцать лет, только тогда по молодости и глупости все творящееся там повергло меня в полнейшее изумление... А потом за долгие годы лихой пиратской жизни много раз успешно оттачивал свое мастерство не столько на бордельных мисси, сколько на вполне приличных барышнях и дамах. Ну, а теперь пришла пора обрадовать Элен. - Джек, какой же ты ужасный развратник, - задыхаясь, прошептала она. - А теперь и я с тобой вместе... Никогда тебе этого не прощу. - Ну, солнышко, это мы еще посмотрим..., - насмешливо промурлыкал я. - Помнится, в прошлый раз тебе очень понравилось... Просто сегодня приоритеты чуть-чуть изменились, - и раздвинул ее ягодицы, провел языком меж ними вниз, проскальзывая мимо узкого еще не зажившего отверстия. Минуя соблазн проникнуть внутрь, он нащупал плотный бугорок, прикрытый двумя нежными лепестками, от мягких прикосновений тотчас же ставший набухшим и влажным. Элен с приглушенным стоном легла грудью на пол, а искусный танец гибкого языка делался все изощреннее, теперь к нему присоединились зубы, слегка прикусывающие полыхающую плоть, которую я жадно втягивал губами, с наслаждением посасывая, ощущая во рту неповторимый вкус истекающего обильного сока, и чувственные стоны вздрагивающей, изгибающейся девушки усилились. Тогда мой ловкий палец нашел меж приоткрытых половинок тугую сжимающуюся ямку и осторожно вторгся внутрь... - Ай, Джек, что... что это ты делаешь? - Элен дернулась и беспокойно завертелась, пытаясь избавиться от нахального постороннего предмета, находящегося у нее в таком интересном месте. - Тш-ш, тише, солнышко... Сейчас узнаешь, - хрипло прошептал я, обливаясь потом от бурлящего желания, раздирающего на части все мое измученное естество. - Просто расслабься и расставь ножки немного пошире..., - на что она лишь покорно исполнила мою просьбу. - Вот так, умница... А теперь садись ко мне на руку, смелее, не бойся, - и не дожидаясь, пока девушка сделает это сама, свободной рукой обхватил ее поперек бедер, и резко потянул вниз, с силой вталкивая палец в неподатливую глубину. Элен тихонько пискнула, насаживаясь на него. - Все, все, моя сладкая, больше не будет больно, - я ласково погладил дрожащую и ойкающую девушку по спине. - Только ты нагнись еще чуть-чуть, мне так будет легче, а тебе приятнее, - и слегка поворачивая, начал шевелить им, ощупывая и нажимая на одну очень чувствительную точку, горячую и бьющуюся, словно второе сердце, добраться до которой можно лишь через такой необычный "тайник". Девушка громко застонала, устремляясь за работающей внутри рукой, в то время, как другая моя рука снова пробралась к ней под рубашку, сжимая налитЫе округлости, игриво пощипывая заострившиеся соски, и убегала вниз живота, по пути забираясь в крошечную впадинку пупка. А достигнув цели, проскальзывала между ног. Пронзительные стоны Элен стали почти непрерывными и она, невольно направляясь навстречу движениям пальца, каждый раз сама принимала его в себя, судорожно извиваясь от обжигающего удовольствия. Медленно подводя девушку к высшей точке, уже и сам не мог больше сдерживаться - кровь яростно стучала в висках, в ушах шумело, низ живота немилосердно горел огнем, а отяжелевшие, переполненные яички немилосердно ломило, делая неутоленную плотскую потребность до боли нестерпимой. Тогда со стоном вытащил руку и торопливо сдернул с себя штаны, выпуская на свободу разбухшее, горделиво вздымающееся и нервно вздрагивающее мужское достоинство... "Конечно, мне не слишком по душе такие пикантные развлечения, но только теперь и сам не прочь побаловаться в этой жаркой дырочке. А некоторым дамам очень даже нравится, когда им вставляют в "другие ворота", - подумал я, потихоньку теряя рассудок от распирающего все места возбуждения. - Думаю, и эта доведенная до исступления крошка не будет против, а по-моему, сама этого очень хочет...Ну, что же, посмотрим..." - Сейчас, сейчас, детка, подожди немного - задыхаясь, прошептал я, вставая на колени и с грохотом сбрасывая оружие, при котором еще до сих пор находился, нагнул девушку к самому полу, приподнимая повыше ее заднюю часть, так что Элен прижалась к нему грудью, возвращаясь в позу "кошечки", пошире раскрыл ягодицы и снова ввел уже оба влажных пальца внутрь тут же сжавшейся ямки, посильнее растягивая ее, отчего крошка болезненно пискнула. - Тш-ш, тише, сладкая моя, не сжимайся так... Расслабься и позволь им проникнуть поглубже. Послушай, солнышко, а давай мы на этот раз вот сюда..., в попку побалуемся? - моя свободная рука нежно поглаживала нервно вздрагивающие половинки, а пальцы продолжали разминать неподатливые стенки тугого отверстия. - Она такая восхитительная, и я совсем не прочь познакомиться с этой твоей девочкой поближе. Не бойся, я буду осторожен, обещаю, и мой "парень" проскочит в нее мягко, как по маслу, ты даже боли не почувствуешь, если не станешь напрягаться. А я смогу излить в тебя свое семя, не боясь, что ты забеременеешь. - Нет! Нет - нет, Джек, пожалуйста, не надо... ту-туда... Слышишь? Что ты еще п-придумал? - вдруг перепугалась Элен и тревожно заерзала, пытаясь приподняться. - Я... вот...ту-туда... бо-боюсь, это все равно очень бо-больно... Давай, как обычно, как в первый раз, ладно? - Глупенькая... Ну, чего ты так испугалась? Ведь мы уже и так этим занимаемся, а тебе очень нравится. А в жизни все нужно попробовать, особенно, если ты этого хочешь. Это местечко уже готово, и я войду в тебя очень быстро, раз и все... Тебе не будет больно...,- и продолжая уговаривать, добрался до чувствительной "струны", которую стал так настойчиво шевелить, что девушка снова громко застонала, сама принимая в себя мои пальцы. Тогда я решил, что это есть знак согласия, торопливо извлек их наружу, и тут же уперся изнывающей, разбухшей плотью в расслабленное покрасневшее отверстие, с силой втискиваясь в него. - А-ай, Джек, ну, пожалуйста, хватит! - Элен вскрикнула от боли и завертелась, пытаясь освободиться от этого весьма крупного и длинного предмета внутри, но я придавил руками ее поясницу, и не позволяя разогнуться, удерживал норовящую отползти от меня крошку в такой неудобной для какого-либо сопротивления позе, но зато самой подходящей для продолжения начатого. А вклинившись расставленными коленями между ее широко разведенных ног, не давал Элен вернуть им привычное положение. Все это уже походило на самое настоящее изнасилование, да еще в извращенной форме, и мне, как джентльмену, следовало отстать от упорствующей девушки. Вот только было слишком поздно, а из-за изрядной порции выпитого рома разум покинул дурную башку своего измученного хозяина, и остановиться я уже не мог. - Джек, да слышишь ли ты меня!? Ты совсем пьян, что ли!? Перестань толкать его дальше... Ну, если ты так хочешь меня, сделай это... не ту-туда... А как в первый раз..., - сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расплакаться, снова стала упрашивать Элен. - Нужно было сказать об этом пораньше, цыпа, так долго не раздумывая... Давно бы уже по-старинке управились. А ведь, когда в твоей ране копался, ты героически это терпела... Вот и теперь придется немного потерпеть, - задыхаясь от похоти и закипающей злости, прохрипел я, и окончательно теряя рассудок, продолжал яростно вталкиваться в тугую, жаркую глубину. Элен замолчала, и робко всхлипывая, тихонько поскуливала от боли. - В попку давать тоже больно бывает, особенно, в первый раз... А потом, глядишь, и понравится, некоторые мисси туда даже больше любят, и сами свои сладкие половинки с превеликим удовольствием раздвигают.. Сейчас я вставлю его поглубже, и ощущения у тебя, детка, будут совсем другие. А если будешь визжать, сжиматься и дергаться, станет еще больнее. Упрись-ка, цыпа, покрепче руками в пол, - и вцепившись в ее бедра, резко подался вперед, одновременно притягивая крошку к себе, мощным ударом вгоняя ей до упора толстый ствол всей его напряженной длиной. Элен пронзительно взвизгнула, а я, не дождавшись, пока она успокоится и немного привыкнет, с полузвериным рычанием стал бешено вколачиваться в раскрытое тело, с громкими хлопками ударяясь о подставленные ягодицы, и каждый раз подтягивая к себе отчаянно вскрикивающую крошку, заставлял двигаться вместе со мной в одном темпе. И еще через несколько сокрушительных толчков со стоном замер, чувствуя, как извергнутое семя изливается внутри тесного обжигающего пространства. И тут же, обессиленный, в блаженном опустошении рухнул на пол, увлекая за собой дрожащую, всхлипывающую Элен, и едва не перевернул стоящее рядом ведро с грязной водой. Падая, я придавил собой оказавшуюся внизу девушку, но она тут же проворно выбралась из под меня, и поникшее мужское достоинство легко выскользнуло из ее тела, а Элен отползла в сторону, подхватила валяющиеся бриджи и впопыхах стала натягивать их, не сразу попадая ногами в штанины. Ее трясло, словно в лихорадке, а поднявшись, она пошатнулась и чуть не упала, торопливо справляясь с застежкой, пряча раскрасневшееся, залитое слезами личико и едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания. - Детка, ну, хватит, не надо... Успокойся, - немного отдышавшись, с трудом проговорил я, пытаясь приподняться, и запутался в спущенных штанах, торопливо надевая их. Как тут же заметил, что мой изрядно потрудившийся "парень" перепачкан кровью, и она - не моя... И хоть кровь после таких любовных занятий, к которым почти силой принудил Элен, была нередкостью, сейчас ее вид меня очень неприятно озадачил. Ведь сначала я подумал, что девушка просто противится некоторой их необычности, а по своей природной вредности громко пищит от возмущения. " Да-а, приятель, ну и скотина же ты," - с презрением заявил проснувшийся зануда-Джек-второй и в негодовании заткнулся, не желая более иметь дело с таким извращенным негодяем. Я стоял, виновато хлопая глазами, не зная, что могу сказать в свое оправдание раздавленной всем случившимся Элен, и осторожно подойдя к ней, попробовал обнять: - Иди ко мне, солнышко... Я, правда, не хотел обидеть тебя... И даже не подумал, что тебе может быть так больно..., - но тут она, вырвавшись из моих рук, кинулась к ведру, в которое ее тут же стошнило. - Г-грязный ублюдок..., - задыхаясь и захлебываясь от вновь подступающего приступа дурноты, прошептала она. - Ненавижу тебя... Не смей прикасаться ко мне... Слышишь? Я промолчал и отошел в сторону, со стыдом и сожалением слушая и глядя, как Элен выворачивает наизнанку, налил ей воды, и подойдя к измученной девушке, с виноватым видом протянул ей кружку. - Детка, на, выпей, и тебе полегче станет... Знаю, я сволочь, гадкий бесстыдник и мерзкий развратник... Можешь обозвать меня, как больше понравится, и хорошенько врезать по моей похабной, отвратительной роже - не обижусь, - и с готовностью подставил физиономию, снова пытаясь обнять Элен. Но она не стала бить меня, а вышибла из рук протянутую кружку, и как ошпаренная, шарахнулась прочь, утирая слезы и сверкая заплаканными изумрудными глазищами: - Ты больше не дотронешься до меня... Никогда! Я - не твоя собственность, и не бордельная девка, с которой ты можешь развлекаться, как в твою дурную башку стукнет, в уплату за спасение моей никчемной жизни, которой вовсе не дорожу..., - и кинулась к дверям, по пути наступая на лежащий возле входа букет благоухающих розовых цветов, ставший уже таким ненужным и лишним, рванула щеколду и выскочила на палубу, громко хлопнув дверью. Я же, все еще плохо соображая, не успел ее остановить, да и по правде сказать, не слишком-то стремился, в надежде, что у разнервничавшейся и оскорбленной, но отходчивой крошки закончится истерика. И она немного успокоившись на свежем морском воздухе, сама вернется в каюту. Ведь с корабля ей все равно некуда деться. Разве только за борт, но это вряд ли. Если бы из-за таких пустяков все женщины начали топиться, то славный род человеческий давно бы прервался. А Элен, скорее всего, рванула к нашему мудрому шаману искать утешения... "О-о, не-ет... Вот только этого еще не хватало. О таких вещах Дарки знать совсем необязательно, и со своими "семейными" проблемами мы уж как-нибудь сами разберемся..., - с ужасом подумал я, доставая фляжку и жадно приложился к ней. - А если у Элен, и вправду, от боли в одном поврежденном месте и обиды еще и разум повредился, что ей взбредет в голову выложить старику обо всем, случившемся здесь? Нет уж, такого допустить решительно нельзя. Ее нужно срочно вытаскивать от Дарки из пиратника, если, конечно, она там". А с палубы раздавался громкий похабный хохот - ведь мои парни не страдали глухотой, и разумеется, прекрасно слышали все, что творилось в каюте их кэпа, а может, и нарочно подслушивали под дверью. А теперь в пьяном подпитии радуясь жизни, от всей широкой пиратской души праздновали это знаменательное событие, отпуская грязные насмешки и гнусные шутки. "Вот дьявол..., - со злостью подумал я. - Хорошо отдохнул ты, парень, нечего сказать...Теперь эти жеребцы будут ржать над устроенной тобою "цветочно-букетной" оргией очень-очень долго. Даже на глаза своей лихой команде показываться не хочется. Но только весь этот балаган нужно срочно прекратить." Я еще раз для храбрости мощно хлебнул из фляжки, и выходя из каюты, со злостью растоптал растрепанный розовый веник, валяющийся на чисто вымытом полу, и бывший еще совсем недавно моим шикарным букетом, который я так стремился подарить Элен. " Ну, и подарил же ты ей, приятель... Хорош подарок, нечего сказать", - и отшвырнул смятые цветы в сторону, но не успел даже толком выйти наружу, как оживление на палубе заметно усилилось, а ко мне на всех парусах, чуть не сбив меня же с ног, подлетел встревоженный Гиббс: - Джек, что это бы-было, а? - мой верный боцман, хоть и делал встревоженно-глупый вид только что с Луны свалившегося парня, который ничего не слышал и не понял, но его вечно опухшая и слишком честная для джентльмена удачи рожа и заплывшие глаза так и порывались расплыться в понимающе-похабненькой ухмылке. - Где? Что было? Что-то я ничего не слышал. Наверное, очень крепко спал, да..., - и состроив самую праведную физиономию только что проснувшегося человека, обвиненного сразу во всех смертных грехах, сурово зыркнул на команду, заранее прекращая всяческие попытки зубоскальства. Только мои опасения были очень даже напрасны - источником такого радостного гогота послужил мистер Раджетти, который со своим единственным и неповторимым глазом при свете судовых фонарей что-то умудрялся рисовать на сырых досках палубы, да еще в таких потемках. - Ну, ладно вам, кэп, - начал обижаться Гиббс. - Или мы с тобой, Джек, больше не старые приятели? конечно, это не мое дело, но вы с мисс Элен что, поругались? А может быть, даже подрались? Вы там так кричали... Вернее, мисс Элен... Кхм... - Ай, Гиббс, ну, вечно ты с глупостями пристаешь..., - с деланной небрежностью отмахнулся я от него. - Ну, разумеется, нет... И не ругались мы, и не дрались, а просто... громко спорили... По одному очень деликатному вопросу...Вот и все. - Хм... Только спор-то у вас вышел какой-то... весьма... странный и очень уж громкий..., - Гиббс хитро посмотрел на меня. - И с глупостями это вовсе не я пристаю, а ты... К молоденьким барышням... Да так, что они от тебя в слезах выбегают... С железной решимостью за борт выпрыгнуть... - Чего-о? - я в ужасе вытаращил глаза. - Приятель, ты чего такое несешь? Лишний хмель в башке бродит? Где Элен? - Ничего у меня нигде не бродит, - он укоризненно глянул на меня. - Это у тебя, видать, кое-что слишком часто бродит, и всегда не там, где положено. Да не волнуйся ты... Никуда твоя рыженькая зазноба прыгать не собиралась, это я так, к слову сказал. А к какому, ты и сам прекрасно знаешь. Элен - слишком умная девочка, чтобы из-за таких, как..., ну, ладно, неважно... Постояла, в воду поплевала и дальше пошла. А куда она потом с палубы отправилась, я толком не видел. Наверное, к Дарки в пиратник. Или к Чарли на камбуз. А больше-то ей пойти некуда, в трюме ей делать нечего. Не на мачту же она, в самом деле, залезла... - А кто ее знает..., - буркнул я и поморщился. - Ладно, все понял. И учту на будущее, что из-за таких, как... ну, неважно, умные барышни не топятся... И, кстати, очень правильно делают. На душе у меня было крайне гадко и мерзко, а тревога все настырнее шевелилась внутри скользкой, холодной змеей. Я не стал долго разговаривать с Гиббсом, и быстро спускаясь вниз по скрипящей, еле живой лестнице в темный, душный пиратник, очень надеялся, что девушка, все-таки, там... Но Элен в нем не оказалось, а вся матросня была на палубе, кроме нашего всеведущего шамана, который, видно, от души хлебнул какого-то своего чудодейственного зелья. И теперь мирно дрых безмятежным сном младенца, храпя, как стадо бизонов... Я не стал будить крепко спящего Большого Черного Змея, да это было и ни к чему, и крепко призадумался: "На камбуз она точно не пойдет... После того, как невольно ославил Элен на все судно, вряд ли она захочет маячить на глазах у моих парней... Скорее всего, забилась в какой-нибудь тихий уголок, каких на "Жемчужине" немало, и страдает там в гордом одиночестве..., - от этих мыслей сердце у меня болезненно сжалось. - Нет, так не пойдет. Сейчас спущусь в трюм, а если ее и там не найду, то все судно перетряхну, к чертовой бабушке, и обратно в каюту притащу хоть силой. Э-эх, не умею извиняться, но раз уж сам эту... проблемку создал, сам ее и разгребать буду...", - подумал я и выбрался из пиратника, оставляя нашего всемогущего шамана дальше общаться с духами в его крепком праведном сне. Подозрительный шум, доносившийся из глубины темного трюма, я услышал еще на лестнице, и быстро сбежал вниз... Глава 27 Разгоняя тусклым светом фонаря сырой полумрак, я увидел перед собой небольшую пустую бочку, выкатившуюся мне под ноги из их беспорядочно нагроможденной кучи в самом дальнем углу, и именно ее дребезжащий грохот так вовремя сейчас привлек мое внимание, заставляя поторопиться. Из этого места явственно слышались бурная подозрительная возня, сдавленные стоны и хриплый пропитый бас Джорджа Хаггарда, который сразу же узнал: - Ах, ты, рыжая сучка! - злобно прорычал он, а затем раздались два звонких хлопка крепких затрещин, от которых Элен тотчас на время затихла. - Нет уж, маленькая капитанская шлюшка... Сначала ты мне дашь, и потом уже вешайся, сколько душе угодно. Я тебе даже помогу, сам удавлю и за борт выброшу. Или ты думаешь, что твой ненаглядный Джек побежит искать свое "сокровище" после того, как битый час драл тебя, как блудливую кошку, а потом выкинул из каюты всем нам в подарок? Ха, черта с два, даже не надейся - теперь ему глубоко наплевать..., Наверное, ты оказалась для него слишком дурна в койке, раз вышвырнул тебя. - Хаггард тяжело сопел, захлебываясь от нетерпения поскорее справить свою скотскую нужду. - Но я не такой привередливый, как Джек... Так что, хватит брыкаться и верещать, рыжая, а раздвигай-ка пошире ноги, лучше не зли дядю Джорджи... От бешено закипевшей ярости перед глазами поплыл кровавый туман, рука сама выдернула пистолет из-за пояса, и я в три прыжка оказался возле мерзавца Хаггарда, который уже стащил с Элен бриджи, навалился на нее всей своей поганой тушей. И обезумев от бурлившей похоти, изо всех сил зажимал полузадушенной девушке рот, пытаясь устроиться у нее между ног, да так при этом увлекся, что ничего вокруг себя не видел и не слышал: - Все равно не успеешь, мразь... Бордель закрывается, финита ля комедиа, - коротко процедил я сквозь зубы и поднял пистолет, а ублюдок, терзавший Элен, кубарем скатился с нее и попытался вскочить. Только подняться с пола ему было уже не суждено... - А кто не успел, тот опоздал..., - и мой палец тут же нажал на курок. Наверное, мне не стоило убивать Хаггарда здесь, возле Элен, но сдержаться не смог. В замкнутом пространстве трюма выстрел прогремел настоящим пушечным залпом, башка этого подонка разлетелась на куски, а брызнувшая во все стороны кровь вперемежку с мозгами и раздробленными костями окатила девушку, которая тут же потеряла сознание. Я, чертыхнувшись, отпихнул рухнувшее рядом с ней тело и торопливо оттащил истерзанную, полураздетую, перепачканную с головы до ног Элен из стремительно растекающейся, жирно блестевшей лужи. Как вдруг заметил валяющиеся неподалеку обрывки перерезанной веревки и нож Хаггарда, которым он очень гордился... "Детка, что же ты такое удумала... А этот грязный недоносок спасал тебя, вытаскивая из петли лишь для того, чтобы самому тут же надругаться...," - с ужасом подумал я, со злобным отвращением плюнул в убитого и поднял брошенные бриджи Элен. Но тут почти вся матросня, прохлаждавшаяся на палубе, с криками и топотом, словно табун жеребцов, ввалилась в трюм, сбегаясь на выстрел. Парни так и застыли в изумлении, широко разинув рты при виде такой отвратительной картины, представшей перед их выпученными глазами, и не нуждающейся ни в никаких объяснениях... - Ну, чего вытаращились, други!? - в бешенстве прорычал я, прикрывая бриджами голые ноги девушки и поправляя на ней разорванную до самого низа рубашку, подхватил Элен на руки. - Уберите отсюда эту падаль..., - и ткнул ногой в труп Хаггарда. - А если еще какой-нибудь помойный пес попробует хоть пальцем дотронуться до моей будущей жены, то с этим похотливым ублюдком будет то же самое и без всяких долгих разговоров, - в этот момент я ненавидел свою лихую команду, а больше всех себя самого. - Смекаете, джентльмены? Ну, вот то-то же, - и не обращая на них внимания, прошел со своей драгоценной ношей сквозь мгновенно расступившуюся кучу озадаченных, растерянных парней, поспешно покидая трюм, и в несколько прыжков преодолев скрипучую, шаткую лестницу, выбрался на палубу. Позади меня, пыхтя и задыхаясь, торопился встревоженный Гиббс. Я вихрем ворвался в открытую каюту, как тот сунулся следом: - Джек... ну..., как же это, а? - растерянно промямлил он, не глядя мне в глаза. - Да ведь она же... - Гиббс, сотню дьяволов тебе в печенки! - прорычал я, укладывая Элен на койку. - Зачем ты ее отпустил от себя, да еще и мне ничего не сказал, а назадавал всяких загадок, скрытный старый хрен!? Ведь ты догадывался, что она затевает!? Убирайся отсюда, к чертовой матери, с глаз моих! Проваливай, слышишь, да не смей показываться, пока сам не позову..., - и мой перетрусивший боцман тотчас исчез из каюты, осторожно закрывая за собой дверь. Я запер за Гиббсом щеколду и быстро снял с Элен окровавленную разорванную рубашку, всерьез опасаясь, что толком незажившая рана могла открыться. Слава богу, этого не случилось, и намочив тряпицу, обтер осунувшееся личико девушки от запекшейся ненавистной крови этого недоноска, легонько хлопая по смертельно бледным щечкам, целуя разбитые, распухшие, бескровные губки, с рвущимся от боли сердцем разглядывая сине-бурую полосу на ее тонкой, нежной шейке. Элен все так же лежала неподвижно, словно покойница, и это было страшно... - Детка, ну, давай же, вернись на землю, - с отчаянием думал я, пытаясь изо всех сил пытаясь привести Элен в чувство. - Лучше кричи, ругайся, от души отхлещи меня по мерзкой, гадкой роже, только открой свои изумрудные глазки... Слышишь?" "А ты лучше подумай, приятель, как ты теперь посмотришь в эти самые глазки, и что при этом будешь говорить искалеченной тобой же крошке в оправдание всему случившемуся, - тут же подал ехидный голосок зануда-Джек-второй. - Ведь это ты во всем виноват, парень... Сам... Один... Так что, по простой логике вещей за компанию с Хаггардом должен был влепить пулю в лоб и себе заодно..." "Заткнись, приятель, без тебя тошно, - лишь злобно огрызнулся я. - Что же ты раньше помалкивал, праведник?" - только этот зануда в презрении не удостоил своего собеседника ответом, а Элен слабо вздохнула и наконец-то открыла глаза, но меня явно не узнавала... И хоть уже точно не помню, что тогда говорил, оттирая от кровавой каши ее измученное изящное, хрупкое тело и растрепанные слипшиеся локоны, но только в этот момент, всегда такой находчивый на любые слова, теперь так долго и с таким невероятным трудом смог подобрать подходящие для своего оправдания и раскаяния, которое вряд ли когда-нибудь может быть принято. К тому же, все мои старания не имели успеха - девушка даже ни разу не шевельнулась, и смотрела каким-то пустым остекленевшим взглядом мимо меня, бессмысленно уставившись на чернеющие окна, и в ответ не произнесла ни единого слова. "А может, она после всего пережитого немного рассудком повредилась? - с тревогой подумал я, еще раз очень пристально взглянув на безжизненно лежавшую Элен, упершуюся мертвыми, потухшими глазами в темную бесконечность. - О-о, не-ет...", - и тут в дверь каюты кто-то настойчиво постучал. - Вот, дьявол, кого еще там принесло!? Находят же время для визитов," - и прикрыв девушку одеялом, с досадой поднялся с койки, сердито открыл дверь, а за ней заспанного Дарки. - А-а, это ты, старина, - недовольно проворчал я, но тут же понимая, что без его помощи не обойтись, пропустил старика в каюту. - Знаешь, Большой Черный Змей, а ты как раз вовремя... Тут у нас..э-э-э... - Добрый вечер, сэр... Впрочем, теперь уже ночь, - неприветливо сказал он, нехорошо взглянув на меня. - Знаю, что нужен, потому и пришел без приглашения. А теперь, сэр, будьте любезны, оставьте нас с девочкой вдвоем... - Да... но... - Так надо, кэп..., - строго сказал Дарки. - Не волнуйтесь, ведь от меня же ей никакого зла не будет, - он присел на край койки рядом с Элен. - И дверь покрепче за собой закройте... "Вот это дожил ты, парень..., - про себя усмехнулся я. - Капитана собственный матрос из его родной каюты выгоняет, ну и ну", - но спорить со стариком не решился и тут же молча вышел на палубу, громко хлопнув дверью, а теперь стоял, судорожно глотая ром и глядя, как зашитое в парусину тело подонка Хаггарда отправляется в хрустально-прозрачное царство Хозяйки Синих Вод. Но вслед быстро скрывшемуся в волнах мертвецу не было сказано ни единого доброго слова - этого жестокого, подлого и трусливого ублюдка не любили в команде и о его смерти никто не жалел. Я продолжал топтаться в нетерпеливом ожидании, как тут за моей спиной раздался виноватый кашель, и Гиббс осторожно подошел ко мне поближе: - Кхм..., Джек... я... это... Ну, чего там с мисс Элен, а? - с опаской начал он. - Я случайно увидел, как к тебе Дарки заходил, ну и... - Пока не знаю, - и снова приложился к фляжке. - Наш всемогущий шаман меня выгнал в шею. А мисс Элен... Плохо с ней, приятель, - честно сознался я и тяжело вздохнул. - По-моему, у нее с головой что-то неладное сделалось.. - Как это? - изумился он. - Ты что же, Джек, хочешь сказать, что она того... разумом тронулась? Ах, ты же, господи, вот бедная девочка. И правильно ты этого мерзавца ухлопал, давно пора было сволочь в расход пустить... Слушай, а ты что же, никак мисс Элен в жены взять собираешься? - он тихонько ткнул меня локтем в бок и лукаво подмигнул, я же вытаращился на него, как на полностью умалишенного. - А чего ты на меня так воззрился, дружище? - Э-э, Гиббс, ты что же, за компанию с ней в уме повредился? - тут я чуть не захлебнулся ромом. - Что за вздор ты несешь? - А чего я такого сказал? - довольно ухмыльнулся он во всю опухшую рожу. - Ты ведь сам в трюме перед всей командой назвал мисс Элен своей будущей супругой. Или уже забыл? - "Будущей супругой!", - возмущенно фыркнул я. - Гиббс, ты совсем сдурел, что ли? Скажешь тоже... Да Элен ненавидит меня, и теперь на пушечный выстрел к себе не подпустит, если, конечно, помутившийся рассудок вновь к ней вернется, - и жадно припал к фляжке. - Ну-у, не скажи, не скажи, приятель, - загадочно произнес Гиббс, хлопая мне по плечу. - Сердце женщины - как бездонная морская пучина, и никогда нельзя предугадать, что в ее таинственных глубинах на самом деле таится. А ты, парень, хоть и считаешь себя великим знатоком женской натуры, да только очень многого для себя так и не уяснил..., - тут мой умный боцман хотел произнести еще что-нибудь мудрое, но из каюты вышел Дарки, и Гиббс тотчас поспешно удалился, оставляя нас наедине с шаманом. - Дарки, ну, что, как она? - я с трудом сдержался, чтобы не броситься старику навстречу, уже готовый засыпать его всяческими вопросами, но он строгим жестом остановил меня. - С девочкой все будет в порядке, сэр. Ну, насколько это возможно после всего кошмара, выпавшего ей сегодня... Да и не только..., - неохотно пробурчал он и сердито посмотрел на меня. - Конечно, я не настолько всемогущ, чтобы совершить великое чудо и сделать сказанное - несказанным, а уже случившееся - всего лишь жутким сном, который растает вместе с пробуждением. Сейчас я просто помог Элен пережить все произошедшее, но не в моих силах полностью стереть из ее памяти и сердца страшные, горькие воспоминания, врезавшиеся туда навсегда. - Так что же теперь делать? - задумчиво спросил я, сам понимая, что умудрился брякнуть очередную глупость. - Ничего. Просто не говорите с ней обо всем этом, даже если она сама первая того захочет... - Так она вообще никак не говорит. Я даже подумал, что Элен в уме повредилась, - и виновато вздохнул. - А вот со мной разговаривала вполне в здравом уме и твердой памяти, - проворчал Дарки и уставился на меня тяжелым, пронизывающим взглядом, от которого тотчас возникло сильное желание провалиться сквозь сырые доски палубы, и желательно, куда подальше. - Знаете, сэр, это вовсе не Элен разумом тронулась, а... Ладно, неважно. Скажите мне, кэп, для того ли вы спасали эту девочку, и так рьяно, почти по-отечески заботились о ней, чтоб затем вот так нагло и бесстыдно использовать для плотских утех, причиняя столько душевных страданий и телесной боли, да еще выставляя на потеху похабной матросне? - старый шаман прожигал меня огненным взглядом насквозь, но сейчас мне, капитану корабля, даже не приходило в голову отдернуть своего матроса. - Так Элен тебе все рассказала, - тихо пробормотал я, стараясь не смотреть на Дарки. - Нет, сэр, вы ошибаетесь. Ничего она мне не говорила, - старик продолжал сверлить меня суровыми, беспощадными глазами, проникающими в самые тайные глубины души. - Да ведь я уже слишком долго живу на свете и тоже кое-что понимаю. К тому же, не первый месяц служу под вашим началом на "Жемчужине". И вот что хочу сказать вам, сэр, - это мое плавание было самым последним, и по возвращении на Тортугу намерен покинуть судно. Там, на берегу, в маленьком уютном домике меня ждет любимая женщина, к которой обещал вернуться и больше не расставаться с ней, пока смерть не разлучит нас. А Элен я возьму с собой, и эта милая, добрая девочка будет жить с нами. Моя престарелая подруга вовсе не станет возражать против неожиданно появившейся дочери. И в этом аду, гордо именуемом "Черной Жемчужиной", где люди, подобно жутким чудовищам Адаи, готовы с алчной радостью сожрать своих более слабых собратьев, ей больше делать нечего. Э-эх, сэр, а ведь я-то, старый дурень, так наивно надеялся, что вы хоть немного любите Элен, но, видно, сильно ошибся..., - старик махнул рукой и резко развернулся, уже готовый уйти, но тут я поспешно схватил его за руку. - Нет-нет, постой, приятель, подожди... То есть, как это - заберешь? - последние слова Дарки очень неприятно поразили меня. - Ведь Элен, все-таки, не вещь, чтобы так вот просто взять и... А меня ты спросить не забыл? Вдруг никуда не отпущу ее, потому что сам могу позаботиться? - Да, сэр, это вы очень верно сказали... Эта девочка - не вещь, и значит, не имеет хозяина. А об Элен вы уже и так просто замечательно позаботились, - он грубо выдернул у меня свою руку и уже зашагал прочь, но вдруг неожиданно остановился, сменив свой праведный гнев на милость. - Да, совсем забыл вам сказать - там, на столе, я оставил пузырек с настойкой, которую ей обязательно нужно будет давать по десять капель три-четыре раза в день. И не переживайте вы понапрасну, сэр, поправится ваше рыженькое солнышко. А по своей душевной доброте сможет простить и ваш скверный поступок, стоивший ей слишком дорого, да и много чего другого... Но Элен все равно лучше уйти на берег вместе со мной. Так и ей будет хорошо, да и вам самому... кхм... спокойнее. Доброй ночи, кэп..., - произнеся такие утешительные слова, старик бесшумно, словно привидение, исчез в открытом люке. Я же немного постоял на палубе, от души прикладываясь к фляжке, подошел к слегка приоткрытой двери, еще чуть-чуть потоптался в нерешительности и тихонько вошел в полутемную каюту. Глава 28 Подойдя с опаской к койке, я посмотрел на неподвижно лежащую девушку, пристально вглядываясь в ее осунувшееся личико, ставшее бледно-серым при тусклом свете лампы, и темные тени, глубоко залегшие вокруг закрытых глаз. Элен прижимала к себе подаренную Дарки белокурую куклу, и казалось, крепко спала. Я отвернулся, собираясь убрать светильник подальше, но тут же почувствовав на себе обжигающий взгляд, присел на самый край постели и пару коротких мгновений мы лишь молча приглядывались друг к другу. - С возвращением, рыжее солнышко..., - тихо проговорил я, осторожно взял покрытую ссадинами и синяками хрупкую ручку Элен, и хорошо помня слова Дарки, снова замолчал, тщательно обдумывая каждое слово возможного тяжелого, неприятного для нас обоих разговора. - Мне снилась мама, - вдруг неожиданно и очень спокойно заговорила девушка, нарушая первой тягостную тишину. - И отец тоже... И капитан Брандт... Мы были на "Лианде", вместе со всеми ее матросами... Стояла такая прекрасная погода, в лазурно- голубых небесах ярко сияло солнце, а легкие, искрящиеся волны слабо покачивали шхуну. Вот только ветер почему-то не пел в поднятых белоснежных парусах нашей красавицы. На ее палубе стоял большой стол, накрытый маминой любимой праздничной белой скатертью с золотистыми кистями, и на нем - различные лакомства, дорогие вина и всевозможные закуски. Кажется, мы отмечали какое-то важное событие, вот только не помню, какое..., - тут Элен задумалась. - Нет, не могу вспомнить, да это и неважно...Помню, что было очень весело, мы пели и танцевали, а хитрюга Лео крал с тарелочек пирожные и уносил их под стол... Ведь он - такой сластена, - улыбка едва заметной тенью промелькнула на ее бескровных, пересохших губах. - Потом прыгнул на меня и лизнул в щеку, перепачкав кремом все лицо и красивое розовое платье. Все так смеялись над нами..., - девушка как-то странно взглянула, и ее глаза засверкали лихорадочным, нездоровым блеском. - А потом долго говорила с родителями... - И...и о чем же вы... ты с ними разговаривала, де-детка? - с ласково-притворным интересом спросил я, настороженно поглядывая на нее, и уже всерьез усомнился в утешительных заверениях старого шамана. Но зная, что с умалишенными лучше не спорить, решил поддерживать весь этот явный бред. - Отец и маменька очень сильно сердились и ругали меня, - расстроенно вздохнула Элен. - А за что же они так разгневались на тебя, солнышко? Ведь, кажется, вы там, на "Лианде", отмечали какой-то праздник? - и собрался подняться, чтобы налить ей воды. - Ты говори, говори, я тебя внимательно слушаю, - но она вдруг крепко ухватилась за мою руку. - Они рассердились за мой дурной поступок и велели немедленно вернуться назад, к тому, кому будет очень плохо без меня. А когда придет время, я снова встречусь с ними, и мы останемся вместе навсегда, навечно, - и еще крепче сжала мою ладонь своими вспотевшими ладошками, не отпуская от себя ни на шаг. - Джек, я знаю, ты - ненарочно.., ты не хотел, чтоб так было, - задыхаясь, прошептала она и попыталась приподняться. - Знаешь, здесь так страшно - удушливая тьма подползает со всех сторон, и неизвестно, что скрывается там, в этой темноте... - Тс-с, тише, девочка, успокойся, - я уложил ее обратно в постель, и убрав куклу на пол, получше укрыл дрожащую Элен одеялом. - Никого тут нет, кроме нас с тобой, да твоей белокурой дочурки. Тебе нужно постараться уснуть, а я, если хочешь, тихонько посижу рядом, чутко охраняя твой сон. - Наверное, ты думаешь, что глупышка Элен Робертс окончательно сошла с ума, да? - Нет, детка, ты просто слишком устала, - серьезно сказал я, догадываясь, где на самом деле была душа Элен и откуда ей посчастливилось вернуться. - Твои родители очень правильно поступили, отправив тебя назад... Ко мне... Ведь туда, где они теперь, тебе, солнышко, еще совсем рано. А сейчас давай, закрывай глазки, а я расскажу тебе... Только вот что же рассказать-то? - и озадаченно почесал в затылке. - Ведь сказок никаких, вроде, не знаю, так, истории всякие..., вовсе неинтересные. - А ты расскажи мне про дальние страны, - робко попросила Элен. - Какие они? - Про дальние? - улыбнулся я. - Конечно расскажу, детка... И про дальние, и про ближние тоже. Ведь ночь впереди еще длинная..., - и уселся поудобнее, но тут она, поморщившись, молча подвинулась к стенке, освобождая мне место. Я, не говоря ни слова, торопливо сбросил с себя оружие, стащил сапоги и осторожно прилег рядом с девушкой, обнимая ее поверх одеяла и хорошенько укутывая им. А потом долго рассказывал притихшей Элен про дальние страны и ближние острова, населенные дикими племенами. Про то, как мореходы держат курс по звездам, о загадочных огнях святого Эльма, вспыхивающих по ночам на верхушках мачт, о морских чудовищах, красавицах-русалках и других диковинных обитателях таинственных глубин, которых, правда, никогда не видел, да и не слишком к этому стремился, и еще о многих виденных и невиденных мною чудесах. Она уже давно заснула и тихонько посапывала, уткнувшись мне в плечо, но я со слипающимися глазами все продолжал говорить, словно боясь, что Элен проснется сразу же, как только эти удивительные сказки закончатся. И сам не заметил, как ветер дальних странствий подхватил меня, унося на своих мягких крыльях с грешной земли в сонное царство Морфея. ***** Я проснулся от противной ноющей боли - плечо, на котором всю ночь покоилась головка Элен, сильно затекло, и стараясь не потревожить девушку, сладко спящую на нем, с опаской освободил руку, медленно поднялся с койки, хорошенько тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и с неохотой натянул сапоги. За окнами наступил новый день, и яркие солнечные лучи заливали каюту радостным золотистым светом. С палубы доносились привычные крики невыспавшейся похмельной матросни, неохотно выполняющей судовую работу, и громкая ругань мистера Гиббса, такого же полупьяного и едва продравшего глаза с сильнейшего перепоя. Тогда я крепко призадумался - ведь сегодня парни должны были снова вернуться на остров, чтобы пополнить изрядно истощившиеся запасы пресной воды. Только на этот раз сам и не думал плыть с ними, собираясь отправить туда своего хозяйственного боцмана. Но сейчас, глядя на Элен, перепачканную всякой мерзостью, понял, что без прогулки на берег нам обоим, пожалуй, не обойтись. А пока она спала, быстро сгонял на камбуз и притащил в каюту наш несколько запоздалый завтрак, как тут же крепко призадумался еще над одной проблемкой - теперь девушке не во что было одеться. Ее рубашка, вся грязная и разодранная, больше никуда не годилась, да и брижди тоже нуждались в хорошей стирке. Но если с рубашкой вопрос решался полегче, ведь Элен могла одеть и мою, то вот со штанами... Я тут же открыл свой легендарный сундук и вывалил из него на пол все разнообразное содержимое, усиленно порывшись в нем, отыскал ее кружевные юбки и свою запасную рубашку. А еще выкопал из кучи тряпья ненавистные шелковые панталоны, и от души чертыхнувшись с досады, бережно отложил их в сторону, весьма разумно предполагая, что этот предмет дамского белья в такой безвыходной ситуации тоже может очень пригодиться. Конечно, наряд получался, мягко говоря, немного странноватый, но все же был лучше, чем совсем ничего. Пока разбирался с одеждой, Элен уже успела проснуться, и прикрывшись одеялом, молча сидела на койке, стараясь как можно незаметнее почесаться под ним. Поганая кровь ублюдка Хаггарда, которую я, пытаясь оттереть, только еще сильнее размазал по ее телу и волосам, успела за ночь глубоко въесться в кожу и стягивала ее, вызывая настырный зуд. Девушке явно хотелось серьезно вымыться, значит, наше возвращение на остров было неминуемым. Тем временем я закончил возиться с одеждой, а Элен, позевывая, лишь внимательно наблюдала за мной, вела себя удивительно спокойно и ни единым словом не обмолвилась о произошедшем. Но выглядела и чувствовала она себя очень плохо, хоть ни на что и не жаловалась. Я же, вот так непринужденно болтая обо всяких пустяках, сумел-таки незаметно заставить ее съесть почти весь завтрак и дать оставленную Дарки настойку, с облегчением замечая, как через некоторое время бледные щечки девушки снова порозовели. Она немного повеселела, заметно оживилась и против путешествия на берег вовсе не возражала, еще нетерпеливее зачесавшись при одном упоминании о предстоящем купании. Я отдал ей найденные вещи и тотчас же вышел из каюты, оставляя Элен наряжаться в гордом одиночестве и заранее предчувствуя праведное негодование при виде предложенных ей шелковых панталон, загадочное появление которых в моем сундуке до сих пор было тайной, покрытой полнейшим мраком. А на палубе тем временем разгорелся ожесточенный спор - там милейший мистер Раджетти, не поддаваясь ни на какие уговоры, не позволял смыть с истертых досок свою начертанную на них углем картину, нарисованную им вчера вечером. Я подошел поближе и увидел какое-то жутковатое чудовище с выпученными глазищами и длинными наростами на голове... - Ну, и что это? - коротко полюбопытствовал я, разглядывая непонятное "творение". - Не "что", а кто, сэр, - скромно пояснил Раджетти. - Да ведь это же вы, кэп... Правда, очень похожи? - и в ожидании заслуженной похвалы уже заранее раздулся от гордости. Я в изумлении закашлялся и вытаращил глаза, но тут же взял себя в руки: - Знаете, мистер Раджетти, не хотелось бы вас огорчать..., - и состроил расстроенную рожу. - Понимаете, на этой картине вы несколько приукрасили действительность, а настоящий художник всегда должен быть правдив... Э-эй, ребята, уберите это безобразие, да поскорее..., - я сурово взглянул на скисшего рисовальщика и отыскал глазами своего работящего боцмана. - Мистер Гиббс, соберите парней, мы отправляемся на остров... - Есть, сэр, - бодро отозвался он. - Да, но только, Джек, за какой надобностью мы опять... - За какой, за какой... За пресной водой, которая у нас почти на исходе, - строго сказал я. - Забыл, что ли? И завтра же поутру снимаемся с якоря. Хватит нам тут прохлаждаться, бескрайние морские просторы заждались. Так что, пусть эти полупьяные лодыри пошевеливаются, и так уже слишком долго прокопались. А ты, приятель, на судне вместо меня останешься. Нам с Элен нужно на берег прогуляться, возникла крайне острая нужда. - Все понял, кэп... Сейчас я их быстренько расшевелю.. Э-эй, ребятки..., - Гиббс кинулся отдавать распоряжения, а я вернулся в каюту, в ожидании праведного негодования и едких насмешек, которыми острая на язычок девушка всенепременно попотчует меня за предложенную ей пикантную шелковую одежку, неизвестно, кому раньше принадлежащую. Но Элен уже оделась, и к моему великому удивлению, даже ничего не сказала, а лишь сердито посмотрела на меня, выразительно покосившись в сторону кружевного недоразумения, аккуратно разложенного на закрытом сундуке. Я заметил, что она стала очень мало говорить и часто подкашливала. Видно, удушающая петля успела сильно сдавить ее тоненькую шейку и слегка повредила гортань, поэтому теперь девушка из-за боли старалась избегать всевозможных лишних разговоров. А может быть, ее немногословность распространялась только на меня... Я тоже не стал затрагивать "кружевную" тему и получше свернул пару наших грязных штанов, намереваясь хоть немного отстирать их на острове. Однако, со сборами крепко перепившие вчера парни прокопались очень долго, и прошло много времени, прежде, чем наши "изящные гондолы" отвалили от борта "Жемчужины". После моего громогласного заявления в трюме прыткие на язык ребятки не смели похабничать и опасались зубоскалить, при виде Элен вели себя вполне прилично и даже с некоторым уважением поглядывали на нее, а сама она не слишком обращала на них внимания и держалась так, словно ничего не случилось. До суши мы добирались недолго, парни изо всех сил налегали на весла, и в скором времени шлюпки причалили к берегу. На острове мои охающие похмельные матросы отправились вверх по течению Мангровой речки за чистой пресной водой, и эта нелегкая работа обещала растянуться до самого позднего вечера. А если же мы сегодня не успеем управиться до наступления темноты, то с утренним отплытием придется повременить, и всем нам таких задерживающих проволочек явно не хотелось. Только мы с Элен отлынивали от всеобщих забот, и теперь все дальше удалялись вдоль полосы прибоя. Я искал то самое спокойное и уютное место, где так удачно вымылся в прошлый раз, и сейчас, подхватив на руки девушку, тяжело бредущую по рыхлому песку, путающуюся в длинных кружевных юбках, лишь торопливо шагал вперед. А вскоре узнал знакомый пейзаж и с облегчением вздохнул. Стараясь не смотреть, как она раздевается, я положил на мокрый песок прихваченные штаны и твердо решил заняться стиркой, а девушка медленно вошла в воду. Мыло она забрала с собой, поэтому, не теряясь, начал изо всех сил тереть грязь и кровавые пятна шершавым камешком, терпеливо дожидаясь, пока она закончит мыться. Только это занятие давалось ей с большим трудом, Элен покачивало от слабости во все стороны так, что она с трудом держалась на ногах, а предлагать свою помощь, и уж, тем более, навязывать после всего случившегося я теперь опасался. Но увидев, что девушка едва не упала, все-таки, не выдержал, быстро разделся и подойдя к ней, мягко отобрал тряпицу и мыло. Я начал мыть Элен сам, но она не воспротивилась и не отталкивала мои руки, когда с ее спины они осторожно переходили на грудь, живот и ненавязчиво спускались вниз. Сейчас у меня даже в мыслях не было приставать к ней с похотливыми намерениями. Посылая вспыхивающее вожделение подальше в прозрачную глубину Синего Озера, я лишь бережно смывал все страшные следы произошедшего, пытаясь избавить от жутких воспоминаний если не ее истерзанную душу, то хотя бы покрытое ссадинами и синяками измученное, но такое восхитительное тело и слипшиеся от засохшей крови рыжие локоны. И с облегчением чувствовал, как девушка молча замирает под моими нежными прикосновениями. Элен еще немного поплескалась в воде, и я помог ей выйти на берег, а пока она обсыхала, устало сидя на плоском нагретом камне, взял мыло, натер им наши отмокшие вещи, более-менее сносно отстирал их и разложил просушиться на жарком солнце. Сам же в это время тоже успел несколько раз хорошенько окунуться, смывая противный липкий пот, выбрался на песок, надел штаны, но теперь у меня намечалось еще одно важное, очень серьезное дело... - Детка, ты посиди здесь немного... Ладно? Я в кусты сбегаю, - и многозначительно глянул на уже одевшуюся девушку. - Возникла крайне острая нужда. Смекаешь? Да тут совсем недалеко, я быстренько, туда и обратно... - Смекаю... А зачем? Ой, я не это хотела сказать, - она прикрыла рот ладошкой. - Иди, конечно, раз очень надо, мог бы не говорить. Только поскорее возвращайся. - Ага, солнышко... Да я сейчас, мигом, - и вихрем помчался к близлежащим зарослям. Но, разумеется, туда так торопился вовсе не за тем, о чем подумала Элен. Ведь там, в серо-зеленых густых зарослях, пышным ковром устилали землю те самые шикарные ярко-розовые цветы с дивным ароматом, невезучие собратья которых так бесславно погибли на полу каюты, безжалостно растоптанные моими сапогами в злости на самого себя. Я с треском прорвался через противные густые колючки, и очутившись на цветущем розовом ковре, в спешке надергал большущую охапку. И с этой благоухающей клумбой, весь ободранный, примчался обратно на берег, еще издали увидев знакомое огненно-рыжее облако волос, искрящееся и полыхающее пожаром в игривых солнечных лучах. Девушка все так же сидела на камне, от души наслаждаясь покоем и красотой прозрачной бирюзовой воды. Я неуверенно направился к ней, как тут же на полпути остановился, немного отдышавшись, и в этот момент все окончательно для себя решил. А подойдя к Элен, от неожиданного волнения едва не сунул в руки опешившей, изумленной девушке весь этот ароматный веник корнями кверху. Но вовремя спохватившись, тотчас вернул ему приличное положение и смущенно протянул ей свой подарок: - Э-э, детка, вот, держи..., я тут мимо проходил, смотрю - растут... ну, и... Ведь ты же их любишь... Правда, красивые? - и с чувством огромного облегчения уселся напротив нее на песок, собираясь с мыслями. Оказывается, дарить молоденьким барышням букеты вовсе не так страшно... - Очень красивые..., - Элен в восхищении любовалась этими ярко-розовыми чудесами природы, с наслаждением вдыхая их сладковато-терпкий аромат . - Спасибо, конечно, Джек... Только все это как-то... слишком странно. Цветы - от тебя? Я думала, что джентльменам удачи цветы женщинам дарить не полагается. - Ну, так ведь я же - необычный джентльмен удачи, не такой, как все, сама говорила, - и скромно пожал плечами. - Правда, мне еще никогда букетов барышням дарить как-то не доводилось, но все когда-то случается в первый раз..., - и придвинувшись к девушке поближе, положил руки к ней на колени, настойчиво заглядывая в глаза. - Мисс Элен Робертс, скажите мне, вот только честно, хотели бы вы стать женой джентльмена удачи, любить его в горе и радости, в богатстве и бедности, болезни и старости, пока смерть на разлучит вас? Детка, ты хочешь стать женой пирата? Моей женой? - Хочу..., - просто сказала она, спокойно глядя мне в глаза. - Да, мистер Джек Воробей, хочу стать вашей женой, любить вас в горе и в радости, богатстве и бедности, болезни и старости, пока смерть не разлучит нас. Но замуж за тебя, Джек, все равно не выйду... - Не понял... Как это - "хочу, но не выйду"? - серьезно озадачился я. - А у меня свадебного платья нет, - довольно хихикнула маленькая хитрюга. - И вообще никакого нет. Вот. Не могу же выйти замуж за капитана "Жемчужины" в нижних юбках и его огромной рубашке. Или, того хуже, без всякой юбки, в одних кружевных панталонах... Во-первых, это неприлично, а во-вторых, вдруг их хозяйка нечаянно отыщется и ей это не понравится? Да и священника на твоем судне тоже нет... Этот выстрел панталонами был очень метким и попал точно в "яблочко"... Мисс Робертс, сама об этом не подозревая, сейчас столь наглым образом покушалась на мой "свадебный наряд". Но о таких вещах ей знать вовсе необязательно. - Нет уж, дорогуша, не заговаривай мне зубы, есть у тебя платье, которое вполне за свадебное сойдет. То, которое я с "Лианды" тебе притащил... - Джек, ты что, ведь оно мне в боках широко, - заспорила она. - А ты возьми иголку с ниткой и убавь его, как нужно, - не сдавался я. - И насчет священника не беспокойся - капитан судна сам имеет право поженить молодых... То есть, нас с тобой.. Да и есть в команде какой-то захудалый поп, и раз уж без него никак нельзя обойтись... - Ну, ладно, ладно, ты меня убедил, - снова захихикала она. - Раз платье у меня уже есть, и даже поп на корабле имеется, хоть и захудалый... - Цыпа, ну чего ты смеешься? - и обиженно надул губы. - Ведь я вполне серьезно, а ты... - Ну, а вполне серьезно..., - Элен, мягко отстраняя мои руки, встала с камня. - Знаешь, Джек, если тебя терзают муки раскаяния, то я уже простила тебя. Поэтому жениться на мне по такой причине вовсе не требуется. - Детка, ну, что ты такое говоришь? - искренне возмутился я. - Причем здесь...? А, впрочем, догадывался, что именно это от тебя и услышу, - и с тяжким вздохом поднялся с песка, отряхивая штаны. - Ты мне не веришь, да? Но, наверное, я бы на твоем месте тоже не поверил и послал ко всем чертям такого гадкого, мерзкого, развратного, похабного... - Джек, а Джек, - Элен лукаво глянула на меня. - Но ведь я еще пока тебя никуда не посылала. Только, если честно, как-то не горю желанием выйти замуж - ни за тебя, ни за кого-то другого. Я еще слишком молода и к кошмарам семейной жизни совсем не готова, - и кокетливо стрельнула глазками. - Но раз предложение все же было сделано, то, как благовоспитанная леди, ну, которой, во всяком случае была когда-то, обязательно рассмотрю вашу кандидатуру, сэр, в самое ближайшее время. Обещаю..., - и не дожидаясь меня, с загадочным видом пошла по берегу, прижимая к груди цветы. "Вот ведь зараза!" - с легкой досадой подумал я, и прихватив с камня наши так и не высохшие штаны, отправился следом за этой маленькой врединой. ***** Как и предполагал, мы прокопались с нашими хозяйственными делами до самого позднего вечера и лишь с наступлением темноты смогли, наконец, вернуться на "Жемчужину". Но утром нового дня резко испортившаяся погода и сильный шторм, разыгравшийся в открытом море, не дали нам высунуть нос из залива, и еще целых пять дней наша малочисленная команда проторчала возле острова, проклиная сюрпризы матушки-природы последними словами. Лишь на шестой день бушующая стихия сжалилась над несчастными мореходами, и снявшись с якоря, старушка "Жемчужина" смогла покинуть тихие воды Синего Озера, на всех черных парусах вновь направляясь навстречу бескрайнему морскому простору. Глава 29 - Надо ли говорить, джентльмены, с каким чувством огромного облегчения мы оставляли за кормой этот прОклятый богом и заброшенный людьми островок, который теперь стремительно удалялся из поля зрения, превращаясь в маленькую точку, и в скором времени совсем исчез из вида, словно мираж, растаявший в безбрежной синеве, - слегка отрезвевший Джек продолжил свою захватывающую историю, к великой радости своих любопытных, но благодарных слушателей, за все это время ни разу не перебивших рассказчика, а лишь нетерпеливо ерзающих на лавках. - Все вы прекрасно знаете, други, какие чувства испытывает бывалый моряк, вновь оказавшийся посреди этой опасной и капризной, но ставшей за долгие годы такой привычной и родной стихии, с наслаждением подставляя лицо солнечному соленому ветру, басовито поющему в парусах и снастях, игривому плеску волн, бьющихся в борта корабля, и веселым воплям горластых чаек, кружащих над мачтами, упирающимися своими верхушками в лазурно-голубое, чистое небо. Разыгравшийся пятидневный шторм, который мы благополучно переждали в заливе, наконец-то, соизволил закончиться, и море снова стало спокойным и покладистым. Довольная матросня привычно галдела, занятая своей повседневной судовой работой, а сам же я теперь почти целыми днями торчал на командном мостике, оставляя Элен за полноправного капитана в нашем совместном жилище. Хозяйственная девушка вполне успешно справлялась со возложенной на нее нелегкой работой, а освободившись, о чем-то подолгу болтала с Дарки. И хоть я не слишком вникал в их затяжные беседы, но тесное общение со старым шаманом явно шло ей только на пользу. Она снова стала шустрой и жизнерадостной, как прежде, и ни единым словом не обмолвилась о случившемся. Как-то раз, зайдя в каюту в отсутствие Элен, я увидел аккуратно разложенное платье, так предусмотрительно прихваченное мною с "Лианды", и теперь втайне от меня потихоньку перешиваемое. Я понимающе ухмыльнулся, разглядывая это нехитрое рукоделие, ярко свидетельствующее о том, что маленькая хитрюга, все-таки, совсем непрочь примерить на себя свадебный наряд, а вместе с ним и роль замужней дамы. Значит, моя кандидатура окончательно не отвергнута, и находится на самой последней стадии рассмотрения. Но не дожидаясь возвращения плутовки, поспешно вышел из каюты и с самой невозмутимой рожей проплыл мимо Элен, крутившейся на палубе с ведром в руках и перешучивающейся с отдыхающими матросами. За это время мои парни успели привыкнуть к женскому присутствию на корабле, переставая бросать в ее сторону недвусмысленные алчные взгляды, уже заранее зная, чем могут грозить домогательства до будущей супруги капитана, и стали проявлять к ней должное уважение. Я же, терпеливо дожидаясь ответа на свое предложение руки и сердца, сам себе торжественно поклялся, что ни под каким предлогом не стану донимать нескромными порывами неторопившуюся с ответом крошку до тех пор, пока она сама этого не захочет, и с того злополучного вечера своей суровой клятвы ни разу не нарушал. Но, по правде сказать, для такого обета воздержания имелась еще одна крайне важная причина - "дутая напасть", словно в наказание за совершенный мною тяжкий грех, обрушилась на толком незажившее многострадальное мужское достоинство. И все те пять дней, которые мы проторчали возле острова, пережидая шторм, я вынужден был, кряхтя и охая от боли, привязывать вонючую мазь к расхворавшемуся "парню", борясь со жгучим желанием без всякой жалости оторвать его, к чертовой матери, и вышвырнуть за борт. Только вскоре болезнь отступила, и охота лишать себя столь непокорной, но весьма ценной части, сразу отпала сама по себе. Ведь, если хорошенько разобраться, в отрывании больше всего нуждалась моя дурная, косматая башка, не дающая покоя всему остальному и доставляющая столько хлопот своему незадачливому хозяину. А с нею расставаться я тоже не слишком торопился. В любом случае, я теперь спал в гордом одиночестве и на полу, каждую ночь прислушиваясь к шороху снимаемой Элен одежды, слабому поскрипыванию койки под нежным, легким телом и тихому посапыванию засыпающей девушки. От таких манящих звуков и близкого присутствия недоступного соблазна жаркие волны окатывали с пяток до макушки, и обливаясь горячим потом, начинал беспокойно ворочаться с боку на бок на соломенном матрасе... "Солнышко, ну, хватит прикидываться, - и в ожидании поглядывал на свернувшуюся клубочком Элен, которая, как мне казалось, тоже не спала, а только притворялась, чутко прислушиваясь к моей шумной возне, но упрямо не хотела сжалиться над несчастным, измученным страдальцем. - Ведь ты тоже не спишь и исподтишка посматриваешь сюда, на меня. А я так соскучился по тебе... Только приставать все равно не стану, даже не надейся, пока ты сама ко мне не придешь," - и не дождавшись, с досадой поворачивался задом к находящемуся всего в трех шагах искушению. И вот в одну из таких бессонных ночей ночей я лежал, блуждая глазами во мраке полутемной каюты, как вдруг старая койка подозрительно скрипнула, и девушка, путаясь в кружевных юбках, в которых теперь укладывалась спать, поднявшись с нее, осторожно подошла ко мне и смущенно присела на матрас. - Что, дорогая, тебе тоже не спится? - лукаво поинтересовался я, чувствуя наступление своего звездного часа. - Тогда ложись рядышком, вдвоем-то в потолок пялиться гораздо веселее, - и подвинулся, освобождая место. - Руки распускать не стану, обещаю. Кстати, детка, а ведь ты мне тоже кое-что обещала... Надеюсь, еще не забыла, а? Мое предложение руки и сердца остается в силе, и если ты..., - но договорить так и не успел - мягкие, пухленькие губки Элен неожиданно прижались к моим, а хрупкие ручки робко легли на плечи... Конечно же, я не стал терять времени даром, ловко поймал эти сочные вишенки своими губами, порывисто отвечая на ее неумелый поцелуй, и жадно сгреб девушку в охапку... - Как большой знаток женской натуры, понимаю, что это и есть ответ, - жарко прошептал я, с явной неохотой прерывая такое приятное занятие. - Да... Знаешь, Джек, я вот тут немного подумала и решила, что, пожалуй, согласна, - задыхаясь, отозвалась она. - Ну, вот и чудненько... Очень правильный выбор, - серьезно сказал я. - Только как-то странно, детка... Что именно, дорогой? - лукаво поинтересовалась Элен, проводя тонким пальчиком по моим колючим усам. - Ты, как подавляющее большинство женщин, ни разу не потребовала от меня пылких признаний в любви и клятв в верности до гробовой доски.. Это - подозрительно, - и с притворной строгостью взглянул на девушку. - Что за бардак на корабле, цыпа? - То есть, Джек, сейчас ты хочешь, чтоб я заставила тебя расточать признания, клятвы и грохотать при этом в свою крепкую грудь кулаком? - улыбнулась она. - А зачем? - Ну, не знаю, - усмехнулся я. - Наверное, потому, что у вас, у женщин, так принято, понимаешь? И без этого вы прожить не можете. - Ну, наверное, я еще просто не успела..., - рассмеялась Элен, но тут же снова стала серьезной. - Дже-ек, фу-у, какие глупости... Да с чего ты это взял? Мне вовсе не нужны никакие клятвы верности, тем более, что они все равно невыполнимы, и пылкие признания в вечной любви до гроба, существование которой тоже вызывает огромные сомнения. Ведь женщина почти всегда сердцем чувствует, любима она или нет. Также, как любит ли сама. Стоит лишь только внимательней к нему прислушаться, - с этими словами девушка нежно погладила меня по щеке. - Вот и выслушала свое... Это оказалось совсем нетрудно. - Ну, что же, тогда все просто замечательно, - довольно промурлыкал я, покрепче прижимая ее к себе. - Даже представить себе не мог, что ты такая... мудрая. А раз ты, любимая, у меня такая умненькая, знаешь ли, чем мужья с женами по ночам занимаются? Да и не только по ночам? - моя проворная рука уже забралась к Элен под рубашку. - Догадываюсь..., - смущенно заулыбалась она. - Джек, но ведь я тебе еще не жена, - и попыталась отодвинуться от моего проснувшегося "парня", настойчиво упирающегося ей между ног. - Так что, дорогой, тебе придется немного подождать. - Ну-у, цыпа, так не пойдет, это слишком жестоко, - я обиженно надул губы. - Ты сама приходишь ко мне в постель, набрасываешься с поцелуями, заставляя меня, изголодавшегося по твоему восхитительному телу, напрочь терять голову, а потом... Это нечестно..., - однако, выпускать Элен из своих цепких объятий явно не спешил. - Ничего, любимый, как-нибудь переживешь, - она попробовала освободиться из моих соскучившихся рук. - Да и дело не только в этом... Просто я сейчас не могу.. быть с тобой по некоторой более веской причине. Смекаешь? - М-м, и что же это за серьезная причина? - те временем другая моя рука уже нырнула к Элен под юбки. - О-о, солнышко, так ты, все-таки, решила поступиться своими железными принципами и надела это шелковое недоразумение? - хитро поинтересовался я, с глубоким сожалением обнаруживая легендарные панталоны, надежно скрывающие желанные прелести. - А позволь спросить, чем вызвана такая резкая смена приоритетов? Впрочем, кажется, сам догадываюсь..., - и ласково погладил ее круглую попку. - Ежемесячное недомогание, да? - Да... Поэтому возникла крайне острая нужда... Джек! Ну, хватит, перестань, - Элен сердито засопела и в замешательстве завертелась, стараясь избавиться от моих нахальных ощупываний. - Какой же ты, все-таки, бесстыдник! - Понятно..., - тяжко вздохнул я, с неохотой убирая руку, но девушку от себя не отпустил. - И почему сразу - бесстыдник? Просто... нечаянно наткнулся... А когда у тебя все это... дело закончится? - Не... не знаю, - она стыдливо опустила глазки. - У меня такого еще ни разу не было. - Не понял... То есть, как это? - в испуге вытаращился я. - Детка, так сколько же тебе лет на самом деле? - Шестнадцать... Будет через неделю, - чуть слышно пробормотала она. - О, господи, - тихо простонал я. - Как же все запущено... - Что ты сказал? - не поняла Элен. - Нет-нет, ничего, дорогая. Просто думал, что ты немножко постарше, и шестнадцать тебе уже есть, это во-первых. В дневнике капитана Брандта был написан твой возраст, но видно, ваш кэп слегка ошибся. И через неделю у тебя день рождения - это во-вторых, - тут же пояснил я свое недоумение. - Слушай, Элен, а давай-ка, мы объединим эти два знаменательных события? Быстренько сообразим нашу женитьбу и заодно отпразднуем твои именины. Ну как, идет? Платье у тебя, как понимаю, уже готово. - Все-то тебе, Джек, надо обязательно раскопать. Значит, это ты мое перешитое платье увидел, вот и решил меня поторопить, да? - укоризненно сказала она. - Ну, да, видел... И что в этом такого? Ведь оно на койке лежало, на всеобщее обозрение, - не понял я. - Ай, ладно, глупости все это, - беспечно махнула она рукой. - Просто говорят, что жених не должен заранее видеть свадебное платье. Очень плохая примета. Только ведь ты мне сам его с "Лианды" притащил, значит, эта глупая байка уже не в счет. А со всем остальным я вполне согласна - пусть будет, как ты предложил, - и Элен попыталась подняться с матраса. - Ну, постой, солнышко, подожди... Не уходи, - я продолжал удерживать ее, упорно не желая отпускать. - Останься со мной... Мы тихонько полежим рядышком, свои длинные руки распускать не стану, честное слово, - только такое обещание легче было дать, чем выполнить. - Знаешь, а некоторым барышням "визиты гостей" совсем не мешают заниматься любовью, - и повторил попытку снова забраться девушке под рубашку. - Детка, ведь я так соскучился... Ну, не будь такой бессердечной... - Нет уж, дорогой, - Элен настойчиво и ловко вывернулась из моих рук, запутавшись в юбках. - Я, к счастью, не причисляю себя к этим твоим знакомым... некоторым барышням. И вообще, слышать о твоих подружках-развратницах больше ничего не хочу. Понял? - и гневно сверкнула в темноте изумрудными глазищами. - Это во-первых... А во-вторых, очень плохо себя чувствую и меня болит живот, - она быстро подскочила и рассерженно направилась к койке. - Все-все, понял, детка, - виновато пробормотал я, смекнув, что вновь брякнул очередную глупость. - Больше ни единым словом даже не заикнусь о своих... И если тебе нехорошо, то конечно, какой разговор..., - и обреченно вздохнул. - Ладно, тогда давай спать. Пожалуй, ты и вправду, правильно сделала, что ушла к себе. Иначе могу не сдержаться и стану нагло приставать, нарушая свою суровую мужскую клятву. - Доброй ночи, любимый, - хихикнула маленькая вредина и завозилась, поудобнее укладываясь в постели. - Доброй ночи, - с досадой проворчал я. - Да какая же она добрая? Ай, ладно, как-нибудь переживу, - и повернувшись на другой бок, в расстроенных чувствах сам не заметил, как вскоре заснул. ***** - Итак, джентльмены, как вы все уже поняли, я собирался связать себя священными узами брака, - важно произнес Джек и поставил опустевшую кружку, которую ему тут же наполнили, переливая через край живительную жидкость, растекающуюся большущей лужей по истертым доскам стола. - Осторожнее с ромом, господа, этот напиток не любит такого наплевательского обращения, - слегка отвлекся он. - Ну, а в ожидании грядущего радостного события изволил пока что почивать на лаврах, то бишь, на соломенном матрасе, страдая от воздержания, так как моя будущая супруга вдруг неожиданно раскапризничалась и теперь наотрез отказывалась спать со мной до свадьбы в одной постели. Но иногда я, все-таки, не выдерживал, и как мальчишка-сопляк, отлавливал Элен в каюте, с наслаждением тиская возмущенно пищащую в ответ на мои приставания крошку. Надо ли говорить, что все мы маялись дурью от безделья - при такой малочисленной команде ни о каком мало-мальски приличном разбое не могло быть и речи, а перетряхивая с Гиббсом и Чарли наши весьма скудные запасы продовольствия и рома, пришли в настоящее уныние. "М-да-а, приятель, отпраздновал ты и свою женитьбу, и день рождения Элен, у-у...Чем и с чем это ты намерен делать? - я крепко озадачился. - Ну, чем обычно начало супружеской жизни отмечают, хе-хе, и так понятно. Тут можно особо не беспокоиться, этот необходимый предмет у меня, слава богу, всегда при себе. А вот насчет остального не уверен. Черт, мне даже нечего подарить своей любимой цыпе на именины. Вот зараза! Ну, разве что, только себя самого. Была одна надежда на кружевные панталоны, да только Элен их уже сама реквизировала. Какая досада... Впрочем, возможно, я себя слишком недооцениваю - ведь капитан Джек Воробей сам по себе есть прекрасный подарок. А маленькая вредина наверняка не догадывается, какое счастье обрушилось на ее хорошенькую рыженькую головку", - и тут же грустно вздохнул, кое-что припоминая. Но вскоре удача вновь улыбнулась нам, и самое настоящее счастье так случайно привалило в виде захудалой рыболовной шхуны, торчащей посреди морских просторов в глубоком дрейфе. Вся команда этого плавучего старого корыта, включая капитана, была мертвецки пьяна, и не держась на ногах, с трудом сообразила, что на их бесподобный и гордый корабль посмели напасть мерзкие пираты, которые сейчас их будут нагло грабить. Пришлось доходчиво объяснить этим незадачливым трагическим пьянчугам, за какой надобностью мы незванно пожаловали к ним в гости. Правда, провизией утлое суденышко было небогато, а полупротухшая вонючая рыба своим дивным пикантным "ароматом" нас совсем не прельстила. Зато запасы превосходного ямайского рома оказались просто неисчерпаемы и немедленно перекочевали в трюм "Жемчужины". Никакого золота, разумеется, нигде не завалялось, и мы, пожелав расстроенным парням счастливого плавания, покинули шхуну, с миром отпуская расстроенных, несчастных мореходов на все четыре стороны, оставляя и кэпа, и команду горевать об их потерянном главном "сокровище". Вот теперь можно было спокойно жениться, что я, воспользовавшись своим капитанским правом, сделал через четыре дня, и уложив судно в дрейф, на закате связал себя и мисс Робертс священными узами законного брака на палубе, под ласковый шелест полусонных волн и песни соленого ветра, в присутствии всей команды и при участии нашего замечательного корабельного пастора - мистера Джозефа Мартинсона, одноглазого и почти беззубого, а по сей причине страшно шепелявящего, да еще имеющего дурную привычку тихо бормотать себе под нос. Вместо обручального кольца я в знак любви и верности подарил новоиспеченной супруге свой перстень, который конечно, оказался слишком велик для ее тоненького безымянного пальчика. Поэтому свадебный подарок был одет ей на шейку, подвешенный на цветной веревочке наподобие кулона, и заключая в жаждущие объятья свою краснеющую юную жену, слился с ней в жарком поцелуе на глазах у разинувших рты парней. Люблю ли я Элен? Не знаю, но думаю, что да.... Хоть раньше это чувство не существовало для меня по определению, ограничиваясь лишь случайными плотскими утехами. Я переспал с огромным количеством женщин, только с уверенностью могу сказать одно - ни с одной из них мне не хотелось вместе встречать рассветы и провожать закаты, делить горе и радость, богатство и бедность, тяготы, невзгоды и лишения, и ни с одной из них мне не было так легко, тепло и уютно, как с этой маленькой врединой. Ведь пылкая страсть рано или поздно проходит, а пустые слова, сказанные в ее безумном порыве, не имеют никакого значения. И если верно утверждение, что любовь есть забота, то да, пожалуй, эту крошку очень люблю. И исходя из своих же умозаключений получается, что капитан Джек Воробей, великий знаток женской натуры и всего остального, прилагающегося к этой натуре, умудрился теперь так бесславно утонуть в темно-изумрудной пучине глаз рыжеволосой ведьмочки, ненавязчиво околдовавшей его своим бездонным взглядом. А в этот знаменательный день Элен была, просто чудо, как хороша - ярко-бирюзовое пышное платье идеально подчеркивало ее стройную, изящную фигурку без всякого корсета, соблазнительно приоткрывая упругие округлости, туго обтянутые низким корсажем и стыдливо выглядывающие из его глубокого выреза. Огненно-рыжее облако густых кудрявых волос, стянутых зеленой шелковой ленточкой, так кстати отыскавшейся в "волшебном" сундуке, полыхало искристым, переливающимся пламенем в последних ярких лучах закатного солнца, и вечерний морской ветер шаловливо играл развевающимися длинными локонами. Когда же мы с ней, Гиббсом и Дарки, приглашенным в качестве почетного гостя, наконец, отправились в каюту, оставляя довольных парней разгуляться, как им хочется, я с плотоядным нетерпением любовался на Элен, мысленно облизываясь от предвкушения сладкой, хоть и не первой, но, все-таки, брачной ночи. И пока мы с дорогими гостями отмечали сразу оба торжества одновременно, мои истосковавшиеся руки сами тянулись покрепче обхватить осиную талию своей красотки-супруги. Только в скором времени атмосфера праздника взяла верх над не вовремя вспыхивающими похотливыми желаниями. Правда, угощения были весьма скромными, а добросовестный Чарли старался вовсю, с раннего утра крутясь, как заведенный, на камбузе, да так рьяно, что даже ошпарил себе ногу. Наш расторопный Дарки сумел-таки облегчить страдания бедного кока до такой степени, что теперь тот успевал пьянствовать с остальными парнями, уговаривавшими на палубе солидный бочонок отличного ямайского пойла, и попутно заниматься своими кухонными делами. Зато рома было в избытке... Время от времени снаружи доносились громкие заздравные тосты, тоже самое раздавалось за нашим праздничным столом, мы втроем с боцманом и шаманом от души прикладывались к кружкам, которые уже не просто стукались друг об друга деревянными боками - они гремели, во все стороны расплескивая свое веселящее содержимое. Молодой муж, разумеется, не отставал от дорогих гостей, а потом на всех парусах и вовсе обогнал их, что незамедлительно сказалось на его умственных способностях и орлином зрении опытного морехода. А целых две его новоиспеченных женушки, которым еще ни разу не посчастливилось принимать участия в такой грандиозной гулянке, лишь в тихом ужасе таращили посиневшие, словно грозовое небо, огромные глазищи, и надувшись, сердито хмурились. После второй перемены блюд старый шаман, в силу своего преклонного возраста менее стойкий к убойному спиртному, да к тому же, почти непьющий, стал настырно требовать в каюту свой драгоценный, лопнувший во время обряда бубен, на котором пожелал сыграть для новобрачных что-нибудь лирическое. Но умаявшись, начал клевать носом, рискуя свалиться на пол. Тогда Гиббс, сверхстойкая трагическая пьянь, с трудом державшаяся на ногах, подхватил дремлющего старика подмышки: - Э-эй, п-приятель, по-поплыли до... до гав-гавани... Слышь? Ик, лю-люди вдв-вдвоем остаться хо-хочут... хо-хотят. А у те-тебя к-какой-то н-недосонок твой бу-бубен стя-стянул, - и выволок засыпающего на ходу шамана из-за стола... - М-м-м? - лишь грозно промычал тот и дальше продолжил "общаться с духами". Мой догадливый боцман, пьяный по самое некуда, потащил Дарки к выходу, еще раз радостно поздравил нас, громко икнул на прощание и скрылся за дверью, до которой я, героически сражаясь с бушующим в башке сильнейшим штормом, все-таки, соизволил сам добраться, смог запереть ее и повернулся к двум Элен. - Лю-любимые, н-ну наконец-то, мы одни... Д-да..., - заплетающимся языком прошлепал я. - Ик... У-ф-ф... Все-е, п-пора, цы-цыпы мои, исполнять су-супружеский д-долг, - и попытался обнять сразу обеих своих женушек, стоящих предо мной с рассерженными мордашками, но почему-то оказавшись между ними, вмиг очутился на полу. Происходящее после такого страстного падения к ногам любимых женщин окутано полнейшим мраком тайны - помню только, что мои разъяренные супруги, с чувством бранясь, и еще какой-то парень с козлиными рогами на полуседой башке, куда-то меня поволокли и крайне грубо швырнули на что-то мягкое. А потом перед глазами завертелась радужная карусель, стремительно умчавшая незадачливого молодого мужа в бескрайние непостижимые дали... Глава 30 В незашторенные окна погруженной в темноту каюты лился назойливо-яркий холодный свет серебряной Луны, но проснулся я сейчас совсем по другой причине - чьи-то мягкие ручки осторожно гладили по весьма чувствительным местам, а горячий влажный язычок робко прикасался к пересохшим губам, забираясь внутрь моего рта, широко разинутого во сне, чуть дотрагиваясь до шершавого языка. "М-м-м, Жизель, ну, хватит, перестань... Какая же ты ненасытная, - с раздражением подумал я. Или, все-таки, брякнул вслух? Ничего не знаю, да и знать не хочу. - Цыпа, отвяжись, мне ужасно хочется спать, и точка. Причем одному, а не с тобой, потаскуха ты грязная. Все, давай, проваливай быстрее, плата за ночь на столе." Только от этих боязливых ласк хмельное забытье начинало медленно рассеиваться, возвращая из пьяного угара на грешную землю. Я с трудом продрал заплывшие мутные глаза, и увидел, что лежу голышом на соломенном матрасе, никакой Жизель поблизости не наблюдается, а в обжигающе-холодных лунных лучах моя законная супруга Элен, тоже при полном отсутствии одежды, неумело ласкала меня, своего валяющегося бесчувственным бревном муженька, перепившего до глубокой невменяемости на собственной свадьбе. И именно эти нехитрые поползновения я с одурманенной убойным пойлом башки принял за настырные приставания портовой девки. Ай, какой ужас! Ой, какой позор! Но как же хорошо-о... - М-м, со-солнышко, ка-какая п-приятная неожиданность, - полупьяно простонал я, с трудом ворочая все еще заплетающимся, сухим языком, не в силах пошевелиться, но, все-таки, попытался обнять Элен, хоть это далось мне тоже с огромными усилиями. - А мо-может быть, мы не-немного отложим такое... приятное за-занятие, а? Твой провинившийся су-супруг...э-э... несколько не в форме, - и попытался перевернуться на другой бок, вознамерившись спать дальше, только из этой затеи ничего вышло. - Нет уж, дорогой, так не пойдет, - медовым голоском пропела она, укладываясь на меня и прижимаясь гибким обнаженным телом так крепко, что ее затвердевшие соски уперлись в мою грудь. - Неужели ты всерьез вознамерился из-за своего перепоя лишить нас обоих долгожданной, пусть и не первой, но, все-таки, брачной ночи? Нет, я так не согласна.. Это жестоко и нечестно... Все, ничего не знаю, а давай-ка, просыпайся, любимый, и пора исполнять свой супружеский долг..., - она продолжила целовать меня, неуверенно спускаясь влажными губками все ниже, на живот, а тоненькие пальчики с опаской притронулись к мужскому достоинству, окончательно проснувшемуся вперед своего хозяина, вмиг напрягшемуся в ожидании и подскочившему торчком. Ведь, невзирая на небоеспособность владельца, инстинкт продолжения рода после пьяного пробуждения громко требовал своего. К тому же, наши с Элен любовные занятия не пропали даром, а сейчас моя крошка-жена даже добилась некоторых успехов, и это, безусловно, радовало. - М-м, детка, что же ты со мной делаешь, - задыхаясь, прошептал я, и задерживая ее ладошку, сжал на своем "красавце", отчего девушка испуганно вздрогнула, держась за его толстый, пульсирующий ствол. - Не бойся, солнышко, возьми его покрепче в руку, он не кусается... - Ни-никогда бы не подумала, что он может быть таким... большим, - смущенно пробормотала Элен, норовя убрать ладонь, но я не позволил, еще сильнее сжимая ее. Конечно, будь у неискушенной в подобных делах девушки побольше опыта, она бы быстро сообразила, что нужно делать дальше, и могла с легкостью получить желаемое без всякого моего участия. Но то, как женщина может обращаться с такой полезной вещью, ей было еще незнакомо... - Давай, забирайся на меня, детка, ну, ты уже поняла, как, и сама найди им свою "девочку", - обливаясь потом от закипевшего возбуждения, прохрипел я. - Элен, слегка поколебавшись, перекинула ножку через мои бедра, неловко устраиваясь, и горящая головка рвущегося в бой "парня" уперлась туда, куда нужно. - А теперь садись на него, солнышко... Ну же, смелее..., не бойся. Больно уже не будет... - и девушка, быстро опускаясь, лишь тихонько пискнула, принимая в себя всю длину разгоряченной разбухшей плоти. Я со стоном подался навстречу, поглубже продвигаясь в узкое жаркое пространство, и на мгновение остановился, сжимая ее тугую грудь и поглаживая заострившиеся соски, а Элен, сладко вздыхая, стала нерешительно двигаться, пробуя первая начать любовный танец. Только это у нее не получалось, тогда пришлось уложить ее на себя, и чувствуя, как противная слабость куда-то исчезает, а хмель вылетает из башки, сам начал входить в раскрытое тело. Только это было ужасно неудобно - крошка явно не успевала за мной, не попадая в ритм, а от резких толчков устремлялась не ко мне навстречу, а совсем наоборот. - Подожди, детка, так не пойдет..., - остановил я запыхавшуюся девушку. - Верховая езда, конечно, прекрасно, но так мы с тобой далеко не ускачем, а только больше устанем... - Тебе плохо со мной, да? - приподнявшись, огорченно спросила она. - Я ничего не умею, а тебе это скучно.... - Глупенькая, о чем ты говоришь... Мне это даже больше нравится, а опытный девиц мне уже по... самую макушку хватило. Не умеешь, научишься, путь-то до Тортуги неблизкий. Смекаешь? - я лукаво взглянул на расстроенную Элен, и не покидая тесного лона, опрокинул девушку на спину. - Вот так-то гораздо лучше будет, детка... И быстро устроив ее ноги к себе на плечи, тотчас возобновил прерванное, раз за разом глубоко вталкиваясь внутрь, отчего она изредка вскрикивала. А очень скоро почувствовал приближение развязки и через несколько сильных толчков понял, что слишком увлекся, и рванулся прочь, едва успевая вовремя извлечь своего бушующего "красавца" наружу и обильно изливая семя на плоский животик Элен. И тут же, задыхаясь, в блаженном изнеможении рухнул рядом с ней, прижимая к себе свою раскрасневшуюся и вспотевшую женушку. Некоторое время мы лежали молча, пытаясь отдышаться и сжимая друг друга в объятьях, а когда страстный пыл немного поутих, я хитро посмотрел на нее: - Солнышко, а ты меня крайне приятно поражаешь... Вот уж никак не ожидал, что после моей...э-э... непростительной оплошности ты сама придешь и своим восхитительным телом вновь вернешь меня к жизни. Сознайся честно, ведь, наверное, тебе было весьма противно заниматься любовью с такой пьяной скотиной, смердящей во все стороны перегаром, а? - Джек, а сам ты как думаешь? - она насмешливо взглянула на меня. - Ладно, если соврать, то нет, а если сказать правду... Во-первых, я крепко обиделась и разозлилась, что ты посмел так напиться перед... ну, неважно... А во-вторых, от тебя и вправду жутко несет перегаром, фу-у.... - она прикрыла мордашку ладошкой и хихикнула. - Конечно, к последнему я уже успела привыкнуть, но чтоб так, как в этот раз... - Понятно, - виновато вздохнул я и почесал в затылке. - Солнышко, ну...э-э... извини, сам не знаю, как это вышло... Так перебрать... Наверное, это от счастья... Или у тех пьянчуг-мореходов со шхуны просто был испорченный, некачественный ром... - Или его для тебя оказалось слишком много, - снова захихикала она. - И это тоже верно. Но как, все-таки, чудесно, ты смогла расшевелить меня, - я ласково погладил Элен по влажной щечке, а рука сама улеглась к ней на грудь. - По правде сказать, совсем не ожидал от тебя, детка, такой... прыти. А мне, между прочим, очень стыдно, что ты застала меня в полном раздрае и врасплох... Да-а... - Джек, дело в том, что врасплох тебя застать могла не только я, - вдруг неожиданно серьезно сказала она. - Капитан корабля не должен позволять себе так напиваться в открытом море. Впрочем, как и его команда. - Словно в ответ на ее укоризненные слова снаружи послышался раскатистый храп перепившейся матросни, безмятежно дрыхнущей на палубе под звездным небом и громогласно сотрясающей ночную прохладу, не добравшись до пиратника. - Ведь мало ли, что может случиться... А все мертвецки пьяные и беспробудно спят, - тут она слегка задумалась и чуть замялась. - Да, мне было не слишком приятно это делать с такой пьяной..., ну, неважно... Но я слышала, а вернее прочитала...э-э..., в той зеленой книжке, что занятия любовью обычно отрезвляют перепивших мужчин. Так как по-другому привести тебя в чувство не получалось, то попросила мистера Гиббса помочь мне...э-э... раздеть тебя, - даже в темноте стало заметно, как щечки Элен стыдливо вспыхнули, - А потом решила сама... - И очень правильно решила, детка..., - еще раз виновато вздохнул я, понимая, что на сей раз она совершенно права. - Так напиваться посреди бескрайних морских просторов ни в честь именин, а уж тем более, в честь свадьбы, все равно никак нельзя. Можно нарваться на очень крупные неприятности, - и сразу вспомнил незадачливых пьянчуг-рыболовов, которых сам же так ловко обнес четыре дня назад, реквизируя у них все запасы рома. - Эта зеленая книжка-то, оказывается, - весьма полезная в хозяйстве вещь. Нужно будет как-нибудь на досуге ее обязательно почитать...М-м, какая же мне попалась умненькая женушка, - и довольно мурлыкнул. - Солнышко, может, мы по такому случаю лучше переберемся с пола в постель? - тут же, не дожидаясь ответа, подхватил Элен на руки, переложил на койку и сам поудобнее улегся рядышком. - Знаешь, детка, ведь до утра еще далеко, и раз твой перепивший супруг с твоей своевременной помощью уже почти отрезвел, то нам можно было бы продолжить... Да-а... Ведь за доставленные переживания с меня причитается, а я горю желанием загладить свою вину. - Дже-ек, ну, какой же ты... неугомонный, - попыталась робко запротестовать Элен, но я не дал ей договорить, и с упоением целуя, устроился у нее между ног. - Солнышко, теперь мой черед расшевелить тебя. Иначе это будет нечестно. И такую досадную несправедливость нужно незамедлительно исправить. Помнится, это в первый раз тебе очень понравилось, - и лизнул вмиг затвердевший сосок, а затем слегка прикусил его, не причиняя настоящей боли, в то время, как мои пальцы уже поглаживали нежное пятнышко на другой выпуклой округлости. Язык плавно скользнул на вторую грудь, ласково щекоча тугую, заострившуюся горошинку, и вдоволь наигравшись, вновь непринужденно возвращался к ее первой покинутой подружке. Дыхание Элен стало частым и прерывистым, а сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в моих ладонях. Только проказник-язык, словно с неохотой оставляя прежнюю забаву, уже проворно направлялся вниз, шаловливо забираясь в крошечную ямку пупка, и продолжил свое путешествие к самому укромному уголку, проводя по шелковистым завиткам... Элен с тихим стоном пошире раздвинула ноги, позволяя ловкому гостю беспрепятственно проникнуть в горячую влажную глубину, в которой он уже ощупывал набухший, пульсирующий бугорок, стыдливо скрывающийся в двух тонких лепестках, и начал свой искусный танец. Теперь к языку присоединились зубы, и осторожно покусывая, я мягко вбирал губами полыхающую плоть, истекающую соком желания, с наслаждением ее посасывая, ощущал во рту этот ни с чем несравнимый вкус... - Да, Джек... Еще... Еще...Пожалуйста, не останавливайся, - задыхаясь, шептала Элен, извиваясь всем телом, и с приглушенными стонами подаваясь навстречу. Только я и не думал прерываться, глядя, как девушка тает под моими жаркими ласками, и медленно подводя ее к высшей точке. Но вдруг почувствовал, как поникшее мужское достоинство вновь заинтересованно приподнялось и подскочило, гордо восставая в полный рост. В это время Элен громко застонала, ее гибкое тело изогнулось дугой в сладкой судороге, и моя напряженная плоть, с силой содрогнувшись, извергла остатки накопившейся страсти на постель. После чего я тут же упал рядом с супругой и провалился в обволакивающее, блаженное забытье. ***** - С тех пор, джентльмены, мы коротали ночи, от души наслаждаясь любовью - сначала Элен отдавала мне себя, а затем, уже зная, как ей нравиться больше всего, сам с удовольствием дарил своей юной женушке желаемое, отчего она, словно дикая кошка, порой до крови расцарапывала мне плечи и спину. Уф-ф, что-то здесь слишком душно стало, - тяжело дыша, хрипло произнес Джек, утер вспотевшее лицо и беспокойно заерзал на лавке, а присутствующие, замечая это, похабно ухмыляясь, понимающе переглянулись, сразу же догадавшись, какая непокорная часть сейчас очень мешает любвеобильному капитану Воробью спокойно сидеть на месте. - Ну, иногда бывало и наоборот, но это сути дела не меняет. За те дни, что мы добирались до Тортуги, неопытная, застенчивая Элен перестала пугаться моего "красавца" и оказалась прекрасной любовницей. Мне часами не хотелось вылезать из нашей старой скрипучей койки, в которой мы, пару раз ее ломая, теряли головы от взаимных пылких ласк, предаваясь безудержным порывам, после чего, обессиленные, засыпали в объятиях друг друга. - Джек шумно приложился к кружке, прогоняя волнующие воспоминания, и мощно хлебнув, с грохотом поставил ее на стол. - Оу, прошу прощения, господа, за небольшое лирическое отступление, это так, м-м, несколько увлекся... М-да-а... Но вернемся к нашим баранам, - продолжил он свой занимательный рассказ... После чудесной ночи любви я проснулся от того, что так не вовремя растревожившая малая нужда подавала свой требовательный голос, грубо выталкивая из мира радужных грез, все настойчивей заявляла о себе, грозя при дальнейшем промедлении обрушить крайне неприятные последствия в виде мокрой постели и неизгладимого позора перед молодой супругой, тихонько посапывающей во сне. Стараясь не разбудить Элен, мне пришлось побыстрее выбираться из койки, и приплясывая в нетерпении, торопливо натягивать штаны и сапоги. А потом, добравшись до палубы, в изумлении разглядывать, как вся моя бравая команда бессовестно дрыхнет вповалку, оглашая предрассветный сумрак могучим храпом, от которого старушка "Жемчужина" содрогается с носа до кормы. Теперь вместо утренней свежести в соленом морском воздухе витала убойная вонища стойкого перегара, зато в том, что праздник удался на славу, сомневаться не приходилось - результат был налицо и валялся под ногами. Брезгливо поморщившись, я стал пробираться между бесчувственными телами, перешагивая через своих отдыхающих парней, храпящих, как стадо бизонов, изо все сил пытаясь не втаптываться в многочисленные следы недомогания перепивших до полной невменяемости мореходов. И вот, наконец-то, добравшись до борта, поспешно расстегнул штаны, и щедро поливая его, начал с мелодичным журчанием пополнять славное Карибское море новой порцией воды. А ожидая, когда "источник" иссякнет, любоваться на Гиббса и Дарки, лежащих в обнимку возле бизань мачты. Мой заботливый боцман так и не смог дотащить старика до "пиратника", и теперь эта дружная парочка вместе общалась с духами. Вдоволь наглядевшись на творящийся бардак, и наконец-то, заканчивая отливать, я, с облегчением фыркая, застегнул штаны, окидывая орлиным взором расстилающийся перед ним бескрайний морской простор. Новый день уже готовился вступить в свои права, и над просыпающимся морем на востоке робко заалела тонкая полоска зари. Но, глядя на чистую линию горизонта, нежно-розовеющую в первых лучах восходящего солнца, в моей душе холодной змеей вдруг шевельнулась смутная тревога, которая стала стремительно расти, потому что едва заметная черная точка настырно маячила на фоне серо-голубого неба, приобретая все более ясные очертания... Спотыкаясь о безжизненные тела, я со всех ног рванул в каюту, с грохотом ввалился в нее, схватил подзорную трубу, вылетел с ней на палубу и жадно впился взглядом в приближающееся судно. Никаких сомнений не оставалось - английский военный фрегат гордо вырисовывался в рассеивающейся дымке, с угрожающей скоростью приближаясь к нашей мирно дрейфующей посудине... - Зараза..., - протирая глаза, растерянно пробормотал я. - А-а-а-а, по местам, псы помойные! - и рявкнул так, что у самого в ушах зазвенело. - Сотню дьяволов вам в печенки! Поднять паруса! На палубе поднялась суматоха - мигом подскочившие пьянчуги, толком ничего не понимая, бросились выполнять приказ, с трудом держась на ногах после разгульной ночки, и наталкиваясь друг на друга, сшибались лбами, во всю глотку осыпая своих неуклюжих полупьяных собратьев отборной бранью, сливающейся с яростным рыком такого же похмельного, полуголого и безоружного капитана. - Джек, что случилось? - проснувшаяся Элен, завернувшись в одеяло, высунула заспанную мордашку из каюты. - Тонем, да? - Нет, цыпа, гораздо хуже, - не отрывая взгляда от готовившегося к бою противника, с веселой злостью отозвался я. - Похоже, твои разлюбезные соотечественнички всерьез решили вырвать тебя из грязных лап мерзких пиратов. Вон они нам уже платочками машут, - и тут с фрегата раздались первые пушечные залпы. - С днем рождения, детка... - Ой, мама..., - пискнула Элен и исчезла за дверью. - О-о, дьявол, - прорычал я. - Обезьяны криворукие, какого черта так долго копаетесь? Или подраться этими господами захотели? - и кинулся в каюту за оружием. Разумеется, ни о какой драке не могло быть и речи. Теперь нам оставалось только одно - как можно быстрее на всех черных парусах уносить свои... ноги от военного судна ЕЕ Величества. А этот бесподобный и гордый корабль с переменным успехом преследовал нас, то удаляясь на приличное расстояние, то вновь дышал почти в самую корму, но упорно не желал теряться из поля зрения, своим грозным видом ужасно действуя на изрядно расшатанные нервы, и не давая скучать, время от времени обстреливал нас из своих поганых пушек.. Но не зря моя драгоценная старушка считается самой быстроходной посудиной, и на четвертый день мы, все-таки, сумели окончательно оторваться от этих охотников за пиратами. Прилипчивые недоноски-англичане, вдоволь наигравшись, так и остались с носом, окончательно отставая от нас со своими нескромными намерениями. И теперь, благополучно уйдя от погони, мы вовсю наслаждались жизнью, а через пару недель на горизонте игриво вспыхнули разноцветные звезды манящих огней долгожданной Тортуги, к которой "Черная Жемчужина" подошла глубокой ночью. Глава 31 Под покровом темноты мы бросили якорь в гавани нашего славного острова, и в предвкушении нового дня с легким сердцем завалились спать, а утром "Жемчужина" достойно вошла в порт, и как положено грозному пиратскому судну, горделиво подошла к пристани, не тыкаясь между пришвартованных там многочисленных кораблей, и без опаски зацепить кого-нибудь из соседей. Правда, пришлось немного подождать, когда небольшая посудинка - шхуна "Эннилорри" покинет причал, и устроиться на освободившееся место. Позади нашей старушки важно покачивался на волнах добротный бриг "Глория" уважаемого мистера Хоука, а впереди красовалось неизвестное старое корыто, давным-давно нуждающееся в хорошем ремонте, и название которого уже не подлежало прочтению. Шумный порт Тортуги частенько бывал переполнен, но этим солнечным, ясным утром он оказался забитым под завязку, и нам крепко повезло со швартовкой - ведь торчать в гавани, а потом курсировать на шлюпках до пристани и обратно совсем не хотелось. Уставшая от моря и наших дурацких приключений команда рвалась на берег, и я честно выплатил своим парням причитающееся жалование из денежных запасов, найденных мною в каюте капитана Брандта, а теперь так пригодившихся нам, отдавая их для раздачи Гиббсу. Сумма была вполне приличной, и одну ее часть удалось поровну разделить на всех, другая же отложилась на различные хозяйственные нужды. Но не успел закончить с этими неотложными делами, как снова пришлось крепко призадуматься - во-первых, мне решительно не хотелось тащить Элен с собой в портовую таверну, где собирался от души хорошенько посидеть за кружкой рома в компании старых приятелей, а заодно и возможности пополнить свою малочисленную команду новыми матросами. Во-вторых, моей юной женушке было совсем необязательно видеть моих разгульных подружек, зарабатывающих себе на кусок хлеба в поте... лица, а по сей причине вечно крутящихся там, и на которых мы с ней непременно нарвемся. Конечно же, эти шустрые барышни не растеряются и пожелают познакомиться с моей избранницей поближе. От представленной во всех ярких красках картины меня прошиб холодный пот... " О-о, не-ет... Нет уж..., - с ужасом подумал я. - Вот только милых семейных сцен мне там еще не хватало! Допустить такого безобразия ни в коем случае нельзя. Разумеется, что ни в какую таверну, дорогуша, ты со мной не пойдешь, и это не обсуждается. Значит, нужно срочно что-нибудь придумать." Но, как назло, ничего толкового в мою смекалистую голову не приходило, а соображать надо было побыстрее. Ведь Элен ни за что не останется на "Жемчужине" в компании двух недоумков Пинтела и Раджетти, в придачу к которым добавился еще юнга Томми, и попытка удержать ее на корабле окончится отменной ссорой, в чем можно было даже не сомневаться. Девушка решительно собиралась на берег вместе со мной, и сейчас старательно прихорашивалась. "Впрочем, можно было бы снять для нее комнатку наверху, как и хотел в самом начале сделать, а самому обтяпать кое-какие свои делишки, - я хитро покосился на свою переодевающуюся супругу. - Только, опять же, не хочу, чтобы она встречалась с местными... дамами. И нечего моей крошке-жене шастать по всяческим грязным забегаловкам, толкаясь среди пьяниц и портовых шлюх. Да-а, после такой сладкой красотки под боком никакие распутные девки уже не прельщают, ну их всех, к чертовой матери, - и снова покосился на полураздетую Элен, которая, пыхтя от усердия, пыталась забраться в шуршащее ярко-бирюзовое платье. - М-м, детка, как же ты хороша... Так и поимел бы тебя, но некогда," - и с сожалением вздохнул. - Джек, помоги мне, пожалуйста... Затяни потуже эту противную шнуровку, а то я уже из сил выбилась, - она подставила мне спинку и замерла в ожидании. - Совсем отвыкла от подобной одежды. - Дорогая, в этом платье ты выглядишь восхитительно, но без него мне нравишься гораздо больше, - промурлыкал я, норовя нырнуть под тонкую ткань, и прижимаясь губами между лопаток, нежно потерся колючими усами о мягкую, гладкую кожу. - Ай, Джек, ну, не надо, перестань..., - захихикала Элен. - Хватит, ведь ты же знаешь, что я щекотки ужасно боюсь. - Да? Ну, надо же, забыл, - и усмехаясь, стал затягивать непослушную шелковую веревочку, как вдруг в голове у меня промелькнула просто замечательная мысль. Кажется, мне, наконец-то, удалось придумать для своей хозяйственной женушки весьма подходящее занятие. - Кстати, дорогая, а ведь тебе вовсе необязательно тащиться со мной в вонючую, душную таверну, любуясь там на перепившуюся матросню и продажных девиц. - Джек, ты что же, хочешь, чтобы я осталась на "Жемчужине"? - она тотчас же резко повернулась ко мне и нахмурилась. - Нет уж, дорогой, даже не надейся. Я тоже, как и все остальные, смертельно устала от этого осточертевшего моря и хочу отдохнуть на берегу, пусть даже в портовой таверне среди пьяных матросов и распутных девиц. Тем более, что мне все равно придется привыкать к такому замечательному обществу. Так что, любимый мой муженек, ничего-то у тебя не выйдет, и я отправлюсь туда же, куда и ты. Вот. - Да дай же мне договорить! - и с досады дернул шнуровку с такой резкой силой, что Элен, покачнувшись, ахнула. - Оу, извини, цыпа, слегка увлекся... Понимаешь, я хотел дать вам с Гиббсом и Чарли одно очень ответственное поручение - вы отправитесь на местный рынок и для всех нас закупите провизию. Ведь ты у меня такая ответственная хозяйка, а к этим двум пьянчугам у меня нет доверия. Они деньги или потеряют, или добросовестно их пропьют, и потом сами потеряются, - разумеется, сейчас мне пришлось немножко наговорить на этих двух ребят, но ложь была во спасение, и она того стоила. - Да-да, детка, не смотри на меня так. С них все может статься. Вот ты с ними за кэпа и останешься. Все, дорогая, кажется, готово, - и завязал тугой узелок. - Ага, благодарю..., - она повернулась ко мне с довольной мордашкой. - Так значит, мы пойдем на рынок? Вот здорово... А справимся втроем-то? Вдруг тащить много придется? - Элен, осознавая всю важность порученного дела и оказанного доверия, раздулась от гордости. - Не придется, детка, - я про себя с торжеством потер руки. - Купите так, не слишком много, по мелочи, на первое время. А то в наших закромах уже мышь с голоду повесилась.. Впрочем, скажу Гиббсу, чтобы он еще кого-нибудь покрепче с собой прихватил. Но, по правде сказать, и на шумный рынок, кишащий всяким отребьем, тоже отпускать ее побаивался. Элен три дня плохо себя чувствовала и почти ничего не ела. Такая хворь мне показалась несколько подозрительной, ведь пару недель назад, когда старушке "Жемчужине"удалось благополучно ускользнуть от английского военного фрегата, ее капитан от избытка чувств проявил нерасторопность в любовной битве, не успевая вовремя выскользнуть из уютного "гнездышка", и бурно изливаясь в его горячую глубину. Разумеется, меня совсем не радовала перспективка одарить свою еще слишком юную женушку ненужной беременностью, хоть сам против детей ничего не имел. Только, если честно, к этому кошмару был совсем не готов, и конечно же, крупно озадачился. И теперь, слегка стыдясь своей досадной оплошности, виновато поглядывал на Элен, которую факт возможного появления на свет неожиданного потомства, казалось, ни капельки не расстраивал и не тревожил. Впрочем, для появления таких явных признаков интересного положения было еще очень рано, и я втайне надеялся, что такое недомогание вызвано мучительной жарой, постоянной качкой, сильными переживаниями и усталостью от суровой корабельной жизни. Но сегодня Элен выглядела бодрой и жизнерадостной, а я немного успокоился, глядя на ее сияющую раскрасневшуюся мордашку и светящиеся от счастья глазки. Это измученное морем нежное создание так стремилось попасть на твердую землю, и мне просто невозможно было ей отказать, даже если бы очень захотел. - Джек, а ты меня не обманываешь? - она прервала нахлынувшие размышления и строго взглянула на меня. - А? Что? В каком смысле, детка? - сначала не понял я. - Да вот в таком... В самом прямом, - Элен ехидно прищурилась. - Может быть, ты просто решил отделаться от меня, чтобы без всяких помех разгуляться не со своими старыми приятелями, а с поджидающими тебя местными подружками-развратницами? - Солнышко, ну, что ты такое говоришь!? - выстрел по моим благим намерениям очень метко попал в цель, но только на сей раз она была несколько иной. - Как тебе не стыдно!? Да разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться во мне?! - и честно вытаращил глаза, а праведное негодование закипело, вырываясь наружу. - Да ты, дорогой, еще просто не успел, - продолжала ехидничать маленькая вредина. - Ведь мы все это время болтались в море. Или уже забыл? И изменять было просто не с кем. Ну, разве что, с мистером Гиббсом, - и она довольно хихикнула. - Да еще с одной страшной ядовито-развратной туземкой, которая оказалась вовсе не... фу-у, - тут Элен поморщилась и испуганно прикрыла ротик ладошкой. - Цыпа, стыдись! Что за пошлый вздор ты несешь!? - от души возмутился я. - Да про эту островную мерзость даже вспоминать не желаю, а мистер Гиббс мне в отцы годится! А тебе, между прочим, в дедушки! О-ох..., - и тут же, спохватившись, немедленно заткнулся, потому что в дверь вежливо постучали. Я сердито посмотрел на вновь захихикавшую женушку, и тотчас открыв, увидел перед собой легкого на помине почтенного "дедушку-отца" мистера Гиббса. - О-о, приятель, а ты как раз вовремя, - обрадовался я, пропуская замявшегося боцмана в каюту. - Ну так, - ухмыльнулся он. - Старался управиться поскорее, и ребяткам жалование уже раздал, никого не обидел... Доброе утро, миссис Элен, - и старый хрен с явным удовольствием посмотрел на нее. - Вы прекрасно выглядите... - Благодарю вас, мистер Гиббс... Вы тоже, - кокетливо отозвалась она, разглядывая этого опухшего джентльмена с головы до ног. - Только лишь слегка припухли. Наверное, этой ночью вы плохо спали... - Да, дорогая, у мистера Гиббса частенько случаются острые приступы бессонницы, - и с отвращением покрутил носом, вдыхая омерзительную вонь вчерашнего перегара. - Нет, дружище, мои планы остались прежними, а вот твои сейчас несколько изменятся, - озадачил я его. - В таверну мы пойдем с Роном-Ирландцем, а вы с Элен и Чарли оправитесь на рынок. Смекаешь? У нас на судне есть совсем нечего. И возьми с собой еще кого-нибудь поплечистее... - Да... Но, Джек, как же так..., - разочарованно пробормотал вмиг скисший Гиббс, уже собравшийся на всех парусах вломиться в портовый кабачок, где от всей души широко разгуляться в компании остальных пьянчуг-мореходов и понежиться в жарких объятьях местных красоток. - Сожалею, старина, но возникла крайне острая нужда.. Ведь не пойдет же Элен одна, - и я незаметно от нее наступил расстроенному боцману на ногу. - Быстренько сходите, купите все необходимое, а потом с чистой совестью и легким сердцем присоединишься к нам. Если, конечно, не будешь долго копаться. Ну, как, идет? - Ладно, идет, - тяжко вздохнул Гиббс, понимая, что спорить с кэпом все равно бесполезно. - Но тогда, Джек, с тебя причитается. - Ха, ну, еще бы... Само собой, - и весело подмигнул огорченному до невозможности Гиббсу. - Какой разговор, приятель... - Джек, а на "Жемчужине" кто останется? - Ну, как это кто? - удивился я. - Господа Пинтел и Раджетти, разумеется. Нечего было на своего кэпа гадкие карикатуры рисовать, - то, что скверная картинка принадлежала кисти только одного одноглазого художника, в расчет вовсе не принималось. - И еще Томми останется с ними. Рановато еще этому мальчишке-сопляку ром хлестать и распутных девок шупать. - Понятно, - Гиббс почесал в затылке. - Ну, ладно, тогда пойду, обрадую их. Да Чарли заодно скажу, что наш курс резко меняется, - и он тут же исчез за дверью. - Вот, держи, дорогая, - я отсчитал нужную сумму и отдал Элен туго набитый мешочек. - Думаю, этого вполне хватит, да еще и останется. Только спрячь их получше, - на что она согласно кивнула, поспешно запрятала мешочек за корсаж, накрыла плечи шелковой цветастой шалью, которую когда-то отыскала в сундуке, и завязала ее на груди, надежно прикрывая от чужих любопытно-похотливых взглядов упругие округлости, соблазнительно выглядывающие из глубокого выреза платья. - А вот это весьма похвально... Умница, детка, - усмехнулся я, ласково наблюдая за ухищрениями своей догадливой женушки. - Ну, что же, любимая, пожалуй, мне уже пора, а ты сама сможешь неплохо договориться с двумя покладистыми ребятками, - и обнимая, ловко поймал ее розовые губки своими, тут же с неохотой отпуская них. - Не забудь, купи себе, что понравится, солнышко, - шепнул ей на ушко и еще раз чмокнул в щечку. - Счастливо прогуляться по Тортуге, дорогая... - И тебе огромных успехов в таверне, любимый, - с лукавым ехидством проворковала Элен, освобождаясь из моих объятий. - Ну, давай же, иди, а мне еще кое-что прикинуть нужно. Я, снова усмехнувшись, помахал хозяйственной крошке на прощание и вышел из каюты. На палубе царило небывалое оживление - веселые парни, радостно галдя, уже поставили сходни и спускались на берег, а я увидел, как Дарки неторопливо покидает судно вместе с остальными. С той страшной ночи старик ни разу ни словом не обмолвился о приюте для Элен. Возможно, тогда он брякнул это в гневе и теперь, когда она стала моей женой, решил больше за ненадобностью не возвращаться к нашему разговору. Только проблемка все равно висела в воздухе, и девушка не могла оставаться на "Жемчужине" даже в качестве моей законной супруги. Одно дело, если мы находимся в порту Тортуги, и совсем другое - снова брать ее с собой в море. Правда, у меня водились кое-какие... старые знакомые, к которым и сам мог обратиться, но был совсем не уверен, что с их легкой руки моя любимая курочка не окажется в каком-нибудь местном борделе, стоит "Жемчужине" скрыться за горизонтом. Я с досадой посмотрел вслед Дарки, исчезающего в пестрой толпе, и скорее всего, направляющегося к своей престарелой зазнобе.... "Как только старик вернется, нужно будет непременно насесть на него с расспросами", - и подумав так, стал важно спускаться на пристань. Пока я препирался со швартовщиком из-за слишком высокой платы, Рон-Ирландец и еще один парень, Сэмми Тайлер, здоровяк-негр, которого мы взяли с собой за компанию, не дожидаясь своего замешкавшегося кэпа, быстро ушли вперед. Мне удалось догнать их лишь у самых дверей весьма захудалой таверны, гордо именуемой "Золотым Львом", и сочетающее в себе питейное заведение с борделем наверху по совместительству, что было очень удобно. В эту душную, вонючую забегаловку мы пришли, когда веселье стояло в самом разгаре - лихие мореходы пили и напивались, визгливо и настырно пиликали скрипки, а между столами проворно сновали шустрые красотки в поисках клиентов, благо, сегодня недостатка в этих самых клиентах у них не было. Где-то в дальнем углу уже раздавались пьяные вопли и жаркая брань, грозящая перейти в отменную потасовку. А какой-то перепившийся вдребезги задиристый вояка вылетал, открывая башкой двери, вышвырнутый за руки и за ноги парочкой дюжих парней в направлении свинарника, плюхаясь рожей в гадкую, смрадную жижу... Словом все, как всегда - такое свое, привычное, родное. И наша троица, не теряя времени даром, тотчас же с головой окунулась в атмосферу царящего всеобщего веселья. Мы взяли побольше выпивки и присоединились к компании изрядно подгулявших ребят, среди которых у меня тотчас же отыскались старые знакомые, и в нашем суровом мужском обществе завязалась весьма серьезная беседа. Разгоряченные убойным пойлом морские волки перебирали свои пиратские подвиги, где в кровопролитных боях число убиенных врагов с каждой новой, принятой "на грудь" порцией рома неукротимо множилось, а количество награбленных сокровищ возрастало до таких гигантских размеров, что у самого рассказчика просто дух захватывало от восторга и собственного вранья. А я же, слушая эти хвастливые байки, то и дело прикладывался к кружке, на сей раз предпочитая благоразумно помалкивать за неимением причины для хвастовства, пристально разглядывая местных девиц. И с некоторым облегчением подметил среди присутствующих здешних цыпочек отсутствие моих знакомых. Видно, в женскую команду "Золотого Льва" прибыло очередное пополнение. Но, впрочем, девочки выглядели очень даже ничего, а некоторые из них казались настоящими красотками. Или, может быть, мне с пьяных глаз так померещилось, да это и неважно. Ведь теперь капитан Джек Воробей не нуждался в любви и ласке продажных девок, имея под боком свое восхитительное рыжеволосое сокровище. А самое главное, что "старой гвардии" нигде поблизости не наблюдалось, и это, несомненно, радовало. Сколько времени продолжались наши посиделки в таверне, точно не знаю - время пролетело как-то незаметно, но зато моя малочисленная команда пополнилась новым матросом. Билл Тернер, со странным прозвищем Прихлоп, оставшийся не у дел по воле рокового случая, оказался опытным моряком и славным малым. Я тут же взял его рулевым на смену старому, быстро устающему мистеру Коттону. Однако, убойное пойло ударяло в башку со страшной силой, и у меня возникло ощущение, что пора бы уже выбираться отсюда на свет божий. Именно это мы с Прихлопом и сделали, оставляя изрядно набравшихся Рона и Сэмми, которых спьяну потянуло на любовь, в компании двух очаровательных девиц развлекаться дальше, как им хочется. С трудом проталкиваясь через галдящую толпу, мы кое-как вырвались наружу, и покачиваясь, тяжко отдувались, наслаждаясь свежим воздухом. - Ну, мистер Те-Тернер, пойдем, что ли, - пьяно усмехнулся я, глядя на Прихлопа. - Добро по-пожаловать на наш бесподобный и го-гордый корабль, - и сделал широкий жест, приглашая нового рулевого следовать за своим капитаном. - Да запросто, сэр, - бодро отозвался он, и мы уже собрались уходить, как вдруг... - Джек! Ты ли это!? - раздался радостный женский вопль, а моя развеселая подружка - белокурая Жизель на всех парусах подлетела ко мне, и с разбега повисла на шее, обдавая "ароматами" дешевых духов, пота и рома. - Э-эй, Скарлетт, и вы, девочки! Смотрите, кто к нам пожаловал! - не отпуская мою несчастную шею из цепких объятий, она повернулась к своим товаркам, шумно толкающимся у входа в таверну. - Н-нет, цыпа, а это вовсе и не Джек... Ты...ты, верно, обозналась, - растерянно пробормотал я, но мне никто не поверил. И, оглянувшись направо, испуганно охнул - вся "старая гвардия" моих подружек была в полном сборе. Услышав восторженный вопль Жизель, девицы тотчас же повернули головы в нашу сторону, а Прихлоп лишь понимающе ухмыльнулся, ожидая, что его осажденный кэп будет делать дальше. - А если ты не Джек, то кто же ты, приятель? - пьяно расхохоталась Жизель и одарила меня сочным поцелуем, обслюнявив добрую половину физиономии. - Ой, и вправду, Джек! Радость-то какая! - пискнула Скарлетт и ринулась ко мне с другого борта, тоже повисая на моей несчастной шее, которая под тяжестью двух тел угрожающе затрещала. - О-о, цыпы мои, ну, надо же, не признал сразу - богатыми будете, - полузадушенно прохрипел я, с трудом держась на ногах под таким напором и безуспешно пытаясь освободиться из цепких объятий, но это оказалось не так-то просто. - Конечно, вполне понимаю ваш восторг, и тоже ужасно рад нашей долгожданной встрече, вот только дамы, будьте так любезны, отпустите меня... Ведь вы совсем задушите старину Джекки... - Отпустим, если пойдешь с нами, и никакие возражения не принимаются, - сладко промурлыкали они в голос, нахально ощупывая весьма чувствительные части, прилагающиеся ко мне. - Мы уже успели соскучиться по твоему...неугомонному дружку. Пойдем с нами, Джекки, повеселимся на славу, помнишь, как в прошлый нам было хорошо втроем, а? Шалунишка... - М-м-м, - глухо простонал я, тотчас вспоминая ту жаркую ночку и чувствуя, как мирно дремавший в правой штанине "красавец" мигом проснулся и нетерпеливо заворочался, просясь наружу. - Ну, вот то-то же, - довольно захихикали девицы, продолжая наседать на мою нижнюю часть сразу с двух сторон. - Вот и твой дружок с нами полностью согласен, - они ухватили меня за руки, намереваясь втащить обратно в таверну. Лишенный сил и желания сопротивляться, я втайне надеялся на помощь Прихлопа, но мой матрос, отойдя в сторонку, лишь ухмылялся, предпочитая не вмешиваться. - Оу, цыпы, стойте, стойте, подождите, - неуверенно пробормотал я, все еще упираясь, а растревоженная похоть уже громко требовала своего, вперемежку с выпитым ударяя во все места одновременно. - Э-э..., давайте отложим нашу орги... встречу до другого раза. Сегодня мы с моим дружком несколько...заняты. А вот в следующий буду весь ваш... - Не-ет, так не пойдет, сладенький! - в голос замяукали дамочки, еще сильнее раззадоренные моим непонятным упорством. - Джекки, ты что же, хочешь обидеть своих старых подружек? - и надули ярко накрашенные губки, еще крепче вцепившись в меня. - Да хватит же вам, дамы! - и попробовал рассердиться, понимая, что вот-вот поддамся на такие убедительные уговоры этих хищниц, жаждущих моего капитанского тела. - Между прочим, ваш давний приятель теперь женат, и все бережет для своей законной супруги. Вот... - Поздравляем, Джекки! - пьяно захохотали красотки. - Тогда тем более, сам бог велел отметить такое событие, - и давясь от смеха, снова принялись бесстыдно хватать меня за причинные места, отчего владельца этих самых мест бросило в нестерпимый жар. - Вон и твой дружок тоже так думает, и не ломается в отличие от хозяина... Ишь, как расшалился, проказник... "Ну, и самец же ты, приятель, фу-у...", - полупьяно проворчал зануда-Джек-второй и тут же заткнулся. Наверное, сгорел со стыда. Окончательно осознавая всю неизбежность грехопадения, я беспокойно завертелся, озираясь по сторонам, но помощи ожидать было неоткуда - Прихлоп спасать своего кэпа, захваченного в плен, явно не собирался, а пестрая кучка девиц, столпившихся у таверны, радостно хихикала, в предвкушении потирая ручки, готовая в любой момент прийти на подмогу Жизель и Скарлетт. И вдруг на горизонте в золотисто-красных лучах закатного солнца пожаром вспыхнуло облако огненно-рыжих волос - это моя горячо любимая супруга Элен, неизвестно, откуда взявшаяся здесь, быстрым, легким шагом направлялась навстречу нашей не в меру разгулявшейся компании. На моей торопившейся женушке был одет передник Чарли, в одной руке она держала корзину с торчащей зеленью, а подмышкой несла большого жирного гуся, который то и дело вытягивал длинную шею и грозно шипел. В нескольких шагах от Элен плелся хозяйственный мистер Гиббс, пыхтя и чертыхаясь, тащивший на веревке огромную горбатую свинью, с сердитым хрюканьем упирающуюся в землю всеми четырьмя ногами, отчего разгневанный боцман отчаянно бранился. "Зараза!" - я рванулся, попытавшись укрыться за спинами дам, в робкой надежде, что меня не заметили, но было уже слишком поздно - вся эта шипяще-хрюкающая "флотилия" неумолимо приближалась, и расстояние между нами стремительно сокращалось... Глава 32 Предпринимая последнюю попытку избежать нежданной встречи, я присел пониже, и про себя обругав предателя-Гиббса последними словами, спрятался за широкими юбками Жизель и Скарлетт, только все мои ухищрения оказались бесполезны - Элен решительной походкой подошла к нам и остановилась, с подозрением разглядывая все это пестрое, пьяно галдящее и хохочущее сборище... - Добрый вечер, леди и джентльмены, - спокойным тоном поприветствовала она присутствующих, тотчас с издевательской радостью уставившихся на нее, в свою очередь пожирая насмешливыми взглядами с головы до ног. - А позвольте полюбопытствовать, что у вас тут такое происходит? Джек, дорогой, чего это ты вдруг уселся за этими дамами? - Э-э, ничего, дорогая, ровным счетом ничего..., - я с самой честной рожей выглянул из-за пышной юбки Жизель, тут же наткнувшись на пронзительный взор своей женушки. - Да...это... тут где-то...э-э... монетку обронил, вот теперь ее ищу... Да-а..., - и старательно начал шарить по земле руками. - Ай, ладно, черт с ней, - поднявшись, проворно выбрался из-за гостеприимных спин в изумлении разинувших рты девиц. - Ну, что же, дамы, благодарю вас за весьма содержательную беседу... Было крайне приятно с вами познакомиться, но, к сожалению, мне пора... Пойдем, дорогая... Уже поздно, и ты, наверное, очень устала, - и подхватил Элен, лишь молча хлопавшую глазами, за локоток, намереваясь поскорее покинуть опасное место, но мои радужные надежды сбежать с поля боя не оправдались. - Нет уж, красавчик, постой, не так быстро! - Жизель ловко ухватила меня за рукав, намертво вцепившись в него. - Кто она, эта рыженькая крошка? Твоя младшая сестрица? - А, может быть, твоя очередная внебрачная дочь, брошенная папочкой еще до рождения? - давясь от смеха, ввернула Скарлетт, и они от души расхохотались, а вслед за ними вся толкающаяся рядом разношерстная толпа, услышавшая эту милую шутку, дружно заржала. - Ну, вообще-то, я - жена Джека, - невозмутимо произнесла Элен. - А вы, тетеньки, кто же такие будете? - Э-э..., Никто, никто, дорогая..., - умильно улыбаясь, пробормотал я, отчаянно пытаясь отодрать от своей руки прилипчивую Жизель. - Знаешь, это так, мои... - Ну, надо же... тетеньки! Ах, ты, рыжая нахалка! - не давая мне объяснить, кто же они такие, в голос возмутились девицы, угрожающе придвигаясь к нам, а Жизель даже выпустила мой рукав из цепких пальчиков. - Слышишь, дорогуша, никакие мы тебе - не тетеньки. Да если хочешь знать, мы тут тоже стоим...все его жены! - ехидно сощурилась она, указывая широким жестом на хохочущих неподалеку дамочек и поворачиваясь к ним. - Верно ведь я говорю, а, девочки!? - с этими словами обнаглевшая портовая девка вновь бесстыдно уставилась на Элен, и ее густо намазанные сурьмой глаза гневно сверкнули. - Вон, видишь, сколько нас? Ну, вот то-то же... А ты без очереди влезла. Нехорошо-о... Так что, подруга, давай-ка, проваливай отсюда подобру-поздорову, не мешай людям отдыхать. Тем более, что детям уже спать пора... В гордом одиночестве и в обнимку с подушкой. Или, может быть, тебе помочь? Так это мы легко, - заносчиво изрекла она, надвигаясь на мою супругу, даже не двинувшуюся с места, и явно не собирающуюся отступать, а Скарлетт, согласно кивая, в предвкушении потасовки довольно захихикала. Ссора была в самом разгаре и грозила перейти в отвратительную бабью драку - Жизель не отличалась покладистым характером и частенько пускала в ход кулаки, а перебрав лишнего, становилась задиристой до невозможности, и устраивала побоище, не раздумывая. Только допустить подобного я, разумеется, не мог. Вся эта дурацкая заварушка слишком затянулась, и назревающее безобразие пора было решительно прекратить. - Дамы, дамы, а ну-ка, хватит... Будьте любезны, заткнитесь, - и сурово взглянул на раззадоренных девиц, намереваясь оттащить от них Элен. - И ты тоже успокойся, детка... Лучше пойдем отсюда..., - но не тут-то было. - Ну, вот еще! - запальчиво заявила она, рванувшись из моих рук навстречу обидчице, а торчащие возле таверны зеваки оживленно загалдели в азартном ожидании захватывающего зрелища. - Как бы не так, даже не надейся. Мало того, что эта белобрысая курица оскорбила меня, так еще и сама же на тумаки напрашивается. А ты, дорогой, не вмешивайся, на-ка, вот, лучше птичку подержи, - и хотела всучить мне гуся, которого держала подмышкой. Как вдруг гусак со злобным шипением резко дернул длинной шеей и с силой ущипнул Жизель за выпуклую полуголую округлость, так призывно вываливающуюся из распахнутого корсажа небрежно зашнурованного платья. - Ай-яй, черт! Ах, ты, мерзкая птица! - заверещала Жизель, хватаясь за правую грудь, но отскочить не успела, а разъяренный гусь со свирепым шипением тут же прихватил нерасторопную девицу за левую, и останавливаться на достигнутом явно не желал, в то время, как Скарлетт, не дожидаясь жестокой участи подружки, с визгом шарахнулась в сторону. Элен же в ответ на вопли несчастных жертв нападения лишь залилась звонким смехом, ласково поглаживая разбушевавшегося гусака и пытаясь успокоить его. - Вот видите, дамы, как нехорошо-то оно вышло, - я сам едва не расхохотался, глядя на перекошенную от боли и бессильной злости физиономию Жизель и испуганную рожицу Скарлетт. - Этот парень не любит скандальных женщин, - и с опаской покосился на развоевавшегося гуся, стараясь держаться от него на недосягаемом расстоянии. Но агрессивная птица, выпустив пар, уже успела угомониться, и лишь время от времени шипела, угрожающе вытягивая шею. - А тебе, цыпа, платье бы потуже не грех затянуть. Тогда гуси до твоих обнаженных прелестей ни за что не доберутся. Правда, и страждущие мужики тоже, но придется выбирать между этих двух зол..., - душевно посоветовал я скисшей Жизель и повернулся к гусиной хозяйке, все еще довольно хихикающей. - Пойдем, дорогая, нам, правда, уже пора, - и взял Элен под руку, а суровый охранник моей женушки на это снова зашипел с другой стороны. - Да пошла ты ко всем чертям, рыжая, не больно-то и хотелось бить тебя, - обиженно проблеяла Жизель, потирая пострадавшие места. - И ты, Джек Воробей, катись туда же вместе со своей малолетней глупой гусыней и ее чокнутой птицей. Сотню дьяволов тебе в печенки и огромный якорь в зад! Видеть твою поганую рожу больше не желаю! А еще в любви клялся, гадкий развратник! На корабле обещал покатать, мерзавец! - она сочно плюнула в меня, но, к счастью, промахнулась. - А меня он обещал покатать первую! - капризно ляпнула Скарлетт и недовольно посмотрела на покалеченную подругу. - Джек всегда говорил, что я красивее, чем ты. И меня он любит гораздо больше. Вот... - Чего-о!? Да ты сперва хорошенько в зеркало на себя посмотри, образина..., - чуть не задохнулась от бешенства Жизель, отталкивая ее. - Нет уж, это ты получше глянь на себя, лахудра... - Ах, ты, мерзавка, стерва, дрянь! - Кобыла заезженная, потаскуха портовая! - Да кто бы говорил! И обе девицы с яростным мяуканьем отчаянно вцепились друг дружке в волосы, отчего с одной полетели белокурые клочья, а другая лишилась темно-каштанового шиньона, оставшегося боевым трофеем в руках у Жизель. Впрочем, это совсем не помешало им продолжить драку, от души щедро награждая друг друга крепкими тумаками под радостные вопли, гогот, свист и улюлюканье старых присутствующих и новых подтянувшихся на шум зрителей, которые тут же начали заключать пари на победительницу сражения. - Ну, все, дорогая, пойдем, что ли, - заторопился я, упорно пытаясь увести Элен, не дожидаясь, пока буйные крошки закончат выяснять отношения между собой и переключат свое внимание на нас. - Нет здесь ничего интересного... Ну, идем же, - и потянул ее за руку. - Да подожди ты, Джек, - уперлась маленькая вредина, не желая уходить, видно, очень хотела досмотреть битву до конца, а стоящие поодаль Гиббс с Прихлопом и еще несколько любопытных с громким хохотом тоже во все глаза таращились на дерущихся дам, явно не собираясь покидать место сражения, подзадоривая азартных бойцов в юбках ободряющими криками. Но дамский бой закончился так же внезапно, как и начался - нахлынувшая из порта толпа подпитых мореходов, изголодавшихся по любви и ласке, тотчас расхватала всю ораву галдящих и хохочущих девиц, кучкующихся возле "Золотого Льва". - Э-эх, какие горячие телочки! - восторженно завопил какой-то дюжий парень огромных размеров. - Девчонки, чем биться, уж лучше договориться! - он мигом растащил дерущихся и уволок их за собой в таверну. Лишившись увлекательного зрелища, разочарованные зеваки тут же разошлись, а Элен, брезгливо покосившись на двери, с отвращением сплюнула, и не оглядываясь, зашагала прочь, прижимая к себе притихшего гусака. Я же сердито взглянул на Прихлопа и Гиббса, скорчив страшную рожу, показал кулак виновато засопевшему боцману, и поспешил следом за своей недовольной женушкой, готовясь к предстоящей буре, ожидающей меня в каюте. Парни, уже успевшие крепко познакомиться, тихо переговариваясь, топали невдалеке от нашей разрозненной парочки. Время от времени за спиной раздавался их приглушенный смех и сердитое хрюканье плененной Гиббсом свиньи, от которой он изо всех сил пробовал отделаться, безуспешно пытаясь всучить веревку новому матросу. Минуя кипящий жизнью, оживленный вечерний порт, мы быстро добрались до "Жемчужины" и поднялись на борт. Кое-кто из хмельных ребяток, не утративших способности самостоятельно передвигаться, уже успел вернуться. На судне слышались шум и их радостный гогот - видно, гулянка все еще продолжалась, но теперь уже здесь. Элен с гусаком тотчас ушла в каюту, а я остановил Гиббса, рванувшего было в трюм определять свою подопечную хрюшку на постой: - Мистер Гиббс, завтра нужно будет выдать мистеру Тернеру причитающийся ему аванс, утром потрудитесь зайти ко мне и взять деньги... Это во-первых... И во вторых - пьянку на борту незамедлительно прекратить, это приказ... Сам проверю, лично. У неподчинившихся будут крупные неприятности, - и испепелив его гневным взглядом, собрался уже пойти к себе, но еще раз повернулся к озадаченному боцману и со вселенской укоризной посмотрел него. - Э-эх, ты, приятель... Ну, как ты мог? Тоже мне, старый друг называется. Заложил своего кэпа со всеми потрохами, тьфу! - Джек, богом клянусь, я не виноват! - честно вытаращился он. - Да откуда мне было знать, что ты до сих пор там, а? Ну, прости меня, дурня, не подумал, грешен..., - только я уже не слушал его оправданий, и обреченно отмахнувшись от предателя-Гиббса, отправился к себе, оставляя своего расстроенного боцмана на досуге поразмыслить над своим недостойным джентльмена поведением. Белый гусь с видом хозяина, то и дело покрякивая, важно разгуливал по каюте, а Элен, уже сбросившая шаль и передник, поставила корзину на стол, выкладывая из нее небольшой сверток и кое-какой провиант, закупленный моей хозяйственной женушкой для нашего скромного семейства. Разобравшись с покупками, она подставила ее птице, которая тотчас же жадно набросилась на оставшуюся там зелень. - Откармливать его будешь, дорогая? - усмехнулся я, решаясь первым заговорить с супругой, всю дорогу не проронившей ни единого слова, и запирая за собой дверь. - Он, вроде, и так не худой. Ишь, как переваливается, лопаясь от жира, хоть завтра бери да жарь с овощами, - и оценивающе разглядывая приобретенную Элен живность, положил шляпу на стол, скинул кафтан и с грохотом сбросил на пол оружие, отчего гусак испуганно вздрогнул, но щипать травку не перестал. - Ну, вот еще, - фыркнула она в ответ и нахмурилась. - Не дам я его зажарить, не для того купила. И не грохочи так, пожалуйста, Джек, ты его пугаешь, - Элен ласково погладила гуся по длинной шее. - Ну, надо же, какой нежный, - проворчал я, все еще находясь в ожидании ссоры. - А зачем же тогда он понадобился, позволь полюбопытствовать? - Затем, - тихо сказала она, продолжая гладить птицу. - Он очень одинокий... Такой же, как и я... Он грустно сидел в корзинке и так тоскливо смотрел. У него был жестокий хозяин, который все время старался ударить его побольнее, поэтому он стал таким сердитым. Джек, ведь ты же сам разрешил мне купить себе то, что понравится... А мне понравился он... Я назвала его Лео... Как свою погибшую собаку..., - прошептала она и отвернулась. - Скажи, дорогая, а свинья тоже выглядела одинокой и несчастной? - попробовал пошутить я, но поникшая Элен с самым печальным видом сидела на полу рядом с гусем Лео, так выручившим нас сегодня и вовсе не выглядящим измученным тяжелой жизнью, как тут же осознал смысл только что сказанного, и мне вдруг стало ее очень жаль. А еще невыносимо стыдно за недавнюю безобразную сцену, разыгравшуюся целиком по моей вине... - Детка, да что же ты такое говоришь? - и тоже сел на пол, осторожно обнимая ее. - Разве ты теперь одинока? А как же я? Ведь я тебя очень люблю... А Дарки? Гиббс, Чарли и еще многие другие? У тебя здесь тоже есть друзья... Ну, теперь вот еще и гусь этот твой... Лео. И мы все тебя любим... Слышишь? Но Элен не отвечала и лишь горестно сопела, с трудом сдерживая подступающие слезы. - Рыжее солнышко, ну, что ты... Перестань, не надо, - окончательно смутился я, поворачивая ее к себе и пытаясь заглянуть в глаза, но она упорно отворачивалась. - Поверь, мне самому невыносимо жаль, что вновь огорчил тебя, заставляя страдать. Это вышло... случайно... Но пойми, у меня до твоего появления тоже была своя собственная жизнь, и конечно же, не слишком праведная, которая не отпускает от себя так быстро, как хотелось бы... А эти... дамочки, увы, в свое время тоже были ее...м-м... почти неотъемлемой частью.. Тебе не стоило приходить к таверне, а этому дурню-Гиббсу провожать тебя туда. Мне очень неприятно и стыдно, что так получилось, правда. Знаю, виноват... Но извиняться, увы, не умею, да это будет неубедительно и глупо... Не сердись на меня, детка, и постарайся простить... Лучше от души поругайся, обзови мерзким развратником, гадким бесстыдником, или как-нибудь еще, ну, оттаскай за козлиную бороденку, если хочешь... Но только не сиди, молча глотая слезы, вся убитая горем, такая далекая и...чужая.. Слышишь? - Слышу, - Элен подняла влажные глаза. - А зачем? Джек, ведь ты сам сказал, что у тебя была своя жизнь... И она продолжается и будет продолжаться дальше, независимо от того, стану ли я таскать тебя за бороденку или просто ругаться. Только маленькая глупая Элен Робертс от такой развеселой жизни, увы, слишком далекая, чужая и лишняя в ней. Все, столь родное, привычное и милое твоему сердцу, Джек, мне кажется таким жестоким, диким, страшным. И вряд ли я когда-нибудь смогу стать своей в твоем мире, то есть, такой, как все эти...неважно... Я не задавалась целью застукать тебя на чем-то постыдном, когда просила мистера Гиббса пойти с рынка самой короткой дорогой, потому что просто ужасно устала. Ведь мы с ним не знали, что этот кратчайший путь проходит мимо той самой таверны... Вернее, я не знала, - тут же оговорилась она. - Только мистер Гиббс все равно ни в чем не виноват, он всего лишь выполнил мою просьбу, - и мягко убрала мои руки, пытаясь подняться, но я удержал ее, снова усаживая рядом и обнимая. - Иди ко мне, маленькая глупенькая девочка, - и прижал расстроенную Элен к себе. - А вот плакать и вовсе не нужно, твои восхитительные глазки созданы не для слез. Никакая ты не чужая, и уж, конечно же, не лишняя. Просто ты - совсем другая, не такая, как все...эти. И упаси тебя бог стать такой же, как они. Солнышко, ты вообще не такая, как все остальные женщины, встречавшиеся мне ранее. Но не встретил повторений и не стоит их искать... Потому, что люблю тебя... И тебе не надо разыскивать меня по тавернам, надеясь застукать в объятьях какой-нибудь портовой красотки... - Ну, вот этого еще не доставало! - возмутилась Элен, пропуская мимо ушей мое скромное признание, и в ее заплаканных глазах вспыхнул знакомый ехидный огонек. - Неужели ты, самовлюбленный индюк, всерьез думаешь, что я, сгорая от ревности, буду гоняться за тобой по всяким портовым забегаловкам, распугивая от своего блудливого "сокровища" толпы гулящих девиц, осмеливающихся покуситься на него!? Не обольщайся, дорогой! - и она слегка стукнула меня кулачками в грудь. - Даже не надейся, Джек, не стану... Потому что в следующий раз пойду вместе с тобой. Вот! И попробуй только отделаться от меня... - Ну, ладно, ладно, детка... Пожалуйста, какой разговор, - смиренно вздохнул я, очень довольный благополучно миновавшей грозой. - Если хочешь, пойдем вместе, мне не жалко. Но просто жаль тебя... Ведь тебе отвратительно все, происходящее там. Тогда зачем же себя так мучить? - Ничего, как-нибудь переживу, - упрямо заявила Элен. - И, кстати, дорогой, о какой ревности ты мне говоришь? Неужели ты считаешь, что я настолько глупа и ревную тебя вот к этим полуголым растрепанным драчливым... курицам, которые уже на женщин-то слишком мало похожи, не считая, конечно, наличия у них самой необходимой части, столь привлекательной для мужчин? Нет уж, я не стану опускаться так низко... А в таверну пойду... просто так, ради развлечения. - Это чудесно, солнышко, что ты у меня такая умненькая, - я чмокнул ее в макушку. - Только вот развлечение ты себе весьма странное выбрала. Впрочем, как хочешь, возражать больше не стану, и давай мы уже, наконец, закроем эту крайне неприятную для нас обоих тему. Идет? - Идет... Но я все равно пойду с тобой, и не подлизывайся, - строго сказала Элен. - Я все еще ужасно сердита на тебя, да... Ой, пустая моя голова, совсем забыла, - тут же спохватилась она, и словно что-то вспомнив, подскочила. - Джек, ведь я же купила тебе штаны! - и она, схватив со стола сверток, с гордостью стала разворачивать его. - Не пристало капитану грозного пиратского корабля ходить в таком, пардон, заляпанном безобразии, которое надето на нем сейчас... - Оу, ну, надо же, я польщен... Вот спасибо-то, детка, - и тихонько усмехнулся в усы, заранее представляя себе эту покупку во всех ярких красках. - Но, надеюсь, они не шелковые с кружевной отделкой, а то меня... кхм... не так поймут... - Ну, нет, конечно же, нет... Что ты такое говоришь, - она возилась с тугим свертком, пропуская мимо ушей мою очень милую шутку. - Уф-ф, ну, наконец-то... Вот, смотри... - Ого, ну, что же, вполне приличная пиратская одежка, - довольно произнес я, бережно взяв в руки свой подарок и повертел его, разглядывая со всех сторон темно-серые штаны из добротного крепкого сукна, отлично сшитые и точно подходящие мне по размеру. - Слушай, детка, да у тебя ко всем твоим прочим достоинствам вдобавок прекрасный вкус. К тому же, еще и глаз - алмаз. Спасибо, солнышко, вот уж, и в самом деле замечательный и очень нужный подарок. Только, к сожалению, незаслуженный... Лучше бы ты себе какую-нибудь красивую безделушку купила, - и аккуратно положил штаны на крышку сундука. - Я не люблю дешевых побрякушек, а на дорогие у нас нет денег, - серьезно сказала Элен. - Да, детка, что ни говори, а ими, деньгами, распоряжаться с умом ты умеешь, и это весьма похвально. Вот у меня, к примеру, денежки надолго не задерживаются, имея странное свойство куда-то самым чудесным образом загадочно исчезать... А про безделушки... Будут у тебя, цыпа, дорогие украшения, к которым ты привыкла, обещаю. Ты достойна их, как никто другой. Только у меня к тебе, солнышко, огромная просьба, - я хитро посмотрел на свою женушку. - Пожалуйста, не скупай больше на рынке всех зверей и птиц, показавшихся тебе одинокими и несчастными... Ладно? Иначе наша старушка из " Черной Жемчужины" превратится в Ноев Ковчег. Идет? - Идет..., - виновато улыбнулась Элен. - Больше не буду, обещаю. Только ты не сердись из-за гуся, ладно? И позволь ему остаться здесь, с нами... Ой, Джек, а штаны, все-таки, надо бы примерить. Вдруг они не подойдут? - серьезно забеспокоилась она. - Подойдут, детка, еще как... Уже подошли, сам вижу. Завтра утром обязательно надену их, вот тогда и рассмотришь меня в обновке сразу во всех подробностях. Сегодня уже поздновато красоваться, в потемках все равно ни черта не видно. А вот насчет гуся...м-м... разговор особый. Тут придется тебе, любимая, уговорить меня... Да..., - и скорчил капризную физиономию. - Иначе буду непреклонен и тверд, как скала. И если ты накормила своего ненаглядного Лео..., - я привлек Элен к себе и нащупал завязку на платье. - Я так и думала... Какой же ты, Джек, все-таки, предсказуемый...,- смущенно пробормотала Элен и вздохнула. - Впрочем, буду весьма признательна, если ты поможешь выбраться из этой тесной одежки, которая мне уже все бока раздавила - и с готовностью подставила спинку. - Только не вздумай снова рвать шнуровку, как в прошлый раз, ладно? - встревоженно завертелась она, чувствуя, как нетерпеливо дергаю тугой узелок. - Мне с таким трудом удалось скрепить обрывки. Второго раза она не переживет, да и я тоже. - Оу, солнышко, все понял, ничего рвать не буду... Не волнуйся, все развяжу в лучшем виде... Ого, черт, вот затянул, недоумок, теперь самому не распутать, - сердито проворчал я, начиная биться с упрямой, намертво завязанной шелковой веревочкой, имея страшное желание разорвать ее, к чертовой бабушке, а от души насытившийся гусь с подозрением поглядывал на меня, вытягивая длинную шею из-под стола. - А ну-ка, кыш отсюда, приятель. Чего вытаращился? - я строго взглянул на него. - Давай, отворачивайся, неприлично так нахально раздевающихся чужих жен рассматривать. И раздевающих тоже, особенно, если у них ни черта не выходит. У-уф, ну, кажется, справился, - и кое-как развязал вредный узел. - Ой, Джек, я совсем забыла тебе сказать, - спохватилась Элен, терпеливо ожидающая окончания моего поединка с ее платьем. - Знаешь, сегодня на рынке мы встретили Дарки с его пожилой подругой. Да... Представляешь? Ее зовут Айша и она очень хорошая. Они с Дарки пригласили нас с мистером Гиббсом в гости, и я отпустила Чарли и Гарри, которого он взял с нами. Они вернулись обратно на "Жемчужину", а мы вчетвером пошли к Айше. Ее небольшой домик стоит на самой окраине и идти пришлось далеко, поэтому я сегодня очень устала. У нее все так интересно - много всяких сушеных ароматных трав и других загадочных вещиц. Наверное, Айша, как и Дарки, занимается магией или знахарством. Потом мы все вместе пообедали, его подруга прекрасно готовит, а он и мистер Гиббс немного выпили... - М-м, ну, надо же, дорогая. А вы с Гиббсом, оказывается, времени даром не теряли - то-то я смотрю, его болтает, как при сильной качке, - усмехнулся я, неторопливо расшнуровывая платье.. - Джек, ну, он совсем немножко, чуть-чуть, а качало его от усталости, - тут же вступилась Элен за моего пьянчугу-боцмана. - Ведь мы отвыкли передвигаться по твердой земле, но ходить пришлось слишком много... - Да ладно, успокойся, детка, - я вовремя прервал ее горячую оправдательную речь. - Пил и пил, черт с ним, будто ему в первый раз. Дальше-то вы у Айши чем занимались, о чем говорили? Она, наверное, турчанка, да? Имя у нее такое... похожее. - Не знаю, может быть, - пожала плечами Элен. - Только ничем особенным мы у нее не занимались, просто пообедали и все. А о чем говорили... Джек, Айша предложила мне остаться у них с Дарки, когда ты... уйдешь в море, - тут она запнулась и тяжело вздохнула. - То есть, жить вместе с ними. Ведь завтра он покинет "Жемчужину" и уйдет на берег, к ней. Я согласилась, а ты что скажешь? - она повернула ко мне грустную мордашку. - А что я могу сказать, детка? - и задумчиво посмотрел на Элен. - Ты молодец, если согласилась. Другого приличного жилья для тебя все равно нет, и как скоро бы оно нашлось, еще неизвестно, а в море ты со мной отправиться не можешь. Значит, это пока самый достойный выход... Ну, надо же, сколько новостей и все все хорошие. Просто небывалое везение. - Кстати, Джек, завтра, когда Дарки уйдет, мы можем пойти к Айше с ним. Она тебя в гости приглашала. Хочет познакомиться с тобой. Пойдешь? - Еще бы! Конечно, детка, какой разговор, - поспешно отозвался я, заканчивая расправу со шнуровкой, уже успевшей вынести весь мозг вместе с моим воистину ангельским терпением. - Мне же ведь нужно знать, где, у кого и как ты будешь жить. Так что, дорогая, пойдем обязательно, и это даже не обсуждается. Да и старика тоже нужно достойно проводить... Хорошо, что ты сказала, не забыла. А знаешь, детка, когда-нибудь, надеюсь, скоро, у нас с тобой тоже будет свой собственный дом, в котором ты станешь полноправной хозяйкой... Да... Есть такое чудное местечко, зовется оно Исла де Муэрте - и мечтательно прикрыл глаза. - Вот когда я прогуляюсь туда, то все у нас с тобой будет, и дом в том числе, где ты станешь хозяйничать по своему усмотрению и разведешь свиней, коров, гусей, уток, кур, собак, кошек, да хоть слонов, если захочешь. Наш дом, понимаешь? В котором ты сможешь безбедно жить и ждать меня, и в котором появятся на свет наши дети, если, конечно, они у нас будут. Да-да, детка, и не смотри так. Все это вполне возможно, если такое дельце у меня удачно выгорит. Но для этого, опять же, мне нужна приличная команда, а новых матросов можно отыскать, в большинстве своем, только в тавернах. - Да, я все понимаю, Джек, - она снова опечалилась. - Свой дом - это, конечно, так здорово... Но это значит, что скоро ты уйдешь в море... И я останусь одна. - Ну, не так уж и скоро - пока одно да другое, то да се... А в спешке только блохи ловятся, - невесело усмехнулся я, понимая, что вскоре нам с Элен придется расстаться, и возможно, очень надолго. - Но все равно ты теперь не одна, и на сердце у меня спокойно. Уверен, что с Айшей и Дарки тебе будет хорошо. Завтра сам познакомлюсь с гостеприимной подружкой нашего шамана, но все это завтра. А сейчас мы можем заняться кое-чем другим.... - и нетерпеливо потянул платье с ее плеч. - Ведь кто-то тут обещал меня уговорить... - Ну, Джек, подожди... А может, отложим...э-э... эти уговоры до следующего раза? - попыталась слабо запротестовать Элен. - Сегодня я, правда, ужасно устала. Хочется поскорее упасть в койку и... - Но мы и так сейчас туда упадем, детка. И там вся твоя усталость мигом пройдет, - жарко прошептал я, снимая платье, которое с шуршанием упало к ее ногам. - Солнышко, тебе же ничего не нужно делать, ведь у меня неплохо получается управляться самому... Так, как ты любишь. Тем более, сегодня с меня причитается, и уговаривать тебя буду сам, горя желанием загладить свою вину, - и стащил с Элен нижние юбки. - Ой, а что это у нас тут такое? У-у, какие симпатичные... штанишки. Детка, тебя тоже можно поздравить с обновкой, - и нежно погладил свою женушку по круглой попке, красиво упакованной в шикарные шелковые панталончики. - М-м, как замечательно, мне очень даже нравится... - Джек, ну, хватит, перестань, - смущенно завертелась Элен. - Ну, да, ну, штанишки... Шелковые... Можно подумать, ты никогда таких не видел. Уж если мне снова приходиться носить платье, не могу же я разгуливать с голым..., ну, неважно. - А я что? Я ничего..., - сам же потихоньку начал стаскивать их с нее. - Очень миленькие штанишки, тебе идут. Но только сейчас они явно лишние, - столь привлекательный предмет дамского белья отправился следом за всей остальной одежкой, которая тут же была сложена мною с пола на сундук. - Ну, вот, кажется, и все, теперь моя очередь, - глядя, как Элен укладывается в постель, стянул сапоги, торопливо разделся, а по привычке на сон грядущий решил приложиться к заветной бутылочке, припрятанной под койкой. Ничего не подозревая, я опрометчиво нагнулся и начал шарить по полу в поисках, неосторожно выставляя вперед оголенную "корму", как вдруг ощутил на ней сильнейший щипок, больше похожий на собачий укус - мерзкая птичка, подло подкравшись с тыла, так чувствительно прихватила меня за призывно торчащее мягкое место, что гулко ударившись башкой об койку, я с громкой бранью пулей вылетел из-под нее, напрочь забывая, зачем туда залез. - Ар-р-р-р, дьявол! - и с рычанием потер ущипленный зад, с трудом справляясь с жутким желанием свернуть поганцу - Лео его длинную шею. - Э-эй, приятель, да...да ты что себе позволяешь!? Да я же тебе сейчас, - но нахальный гусак, сделав свое черное дело, уже забрался обратно под стол и теперь с довольным шипением хитро выглядывал оттуда. - М-м, че-ерт, совсем сдурел твой бешеный дружок, цыпа... Нечего там хихикать в подушку, - и обиженно посмотрел на Элен, которая, пряча мордашку, втихаря давилась от смеха. - Мне больно, между прочим... Вот... А ты... Уф-ф, ведь Жизель, пожалуй, и вправду, не позавидуешь. Кажется, понимаю, каково ей пришлось..., - и еще раз потерев пострадавшую часть, сердито уселся на постель, решая больше не искушать этого любителя мельтешащих прелестей, спрятав их таким образом подальше от его хищных бусинок-глаз. - Ну, ладно, любимый, не сердись на него, - Элен, кое-как справившись с распирающими ее приступами хохота, нежно обняла меня, и увлекая за собой, уложила рядышком. - Успокойся, иди ко мне скорее, а я тебя пожалею, такого обиженного, укушенного этим нехорошим гусем. - Да? - тут же обрадовался я. - Ну, тогда ладно, так уж и быть, согласен простить его на первый раз. Но в следующий... Впрочем, совсем не удивлюсь, если этот бесстыжий парень при его-то наглости ночью еще и заберется к нам в постель. - Он больше не будет, это вышло... случайно, - снова захихикала она. - Просто ты так заманчиво... выставил свою..., да еще и вертел ею у него перед глазами... А гуси этого не любят. - Обязательно учту на будущее,- промурлыкал я, тут же накрывая Элен своим телом, и на всякий случай получше укрываясь одеялом. - А ты не заговаривай мне зубы, любимая... Теперь меня придется уговаривать вдвойне, как получившего серьезное увечье по вине твоего дружка. Ну, что же, солнышко, с чего начнем? С твоих сладких губок? Или с этих маленьких розовых ушек? А может, с изящной шейки? Или вот с этих кругленьких, аппетитных... - Ай-яй, Джек, не надо, щекотно... - М-м-м... В пылких нападениях время летит незаметно. А пока мы предавались любви, белый гусь, настороженно прислушиваясь к происходящему, возмущенно ворочался под столом... Глава 33 На следующее утро мы всей нашей дружной командой собирались проводить уходящего на берег Дарки, как и положено провожать старого доброго друга - со всеми почестями, и разумеется, хорошим застольем. По такому случаю я велел своим ребятам, пока Элен еще спала, пустить в расход подопечную мистера Гиббса, строго-настрого приказывая им при этом обойтись без лишнего шума и кровопролития, заранее представляя перекошенную от ужаса и отвращения мордашку своей сердобольной женушки. А также вполне возможного скандала по поводу жестокого убийства несчастной хрюшки. Но все обошлось без тяжких последствий, по крайней мере, для нас - любительница живности, понимая всю важность момента, предпочла благоразумно промолчать, хоть скоропостижная кончина свинки произвела на Элен весьма неприятное впечатление, и лишь упрятала своего зловредного гусака подальше с моих глаз. Мнение же самой хрюшки мы не учитывали и уже никогда не узнаем - дальше ею занялся Чарли, тут же приступивший к приготовлению отличного жаркого, по части которого был большой мастер. Только на сей раз Элен добросовестный кок в помощницы не взял, ограничившись услугами господ Пинтела и Раджетти, и вся эта троица успешно управилась без нее. Остальные парни, в ожидании проводин своего собрата, занимались привычной судовой работой и одолевали расспросами нового матроса. Прихлоп оказался очень общительным малым, быстро сумел найти с командой общий язык, и теперь беззаботно рассказывал ребятам о выпавших на его долю морских скитаниях и крупных переделках, а на них ему в особенности повезло. Этот опытный моряк оказался крепко потрепан лихой жизнью, только ее невзгоды, тяготы и лишения не смогли оставить заметного отпечатка на его весьма добродушном, веселом, но вместе с тем твердом и независимом нраве. Такие люди редко или почти никогда не прогибаются под силой обстоятельств, в самый нужный момент становясь непреклонными до упертости. Эти качества я ясно ощущал почти что всей многострадальной шкурой, и именно они привлекли меня в новом рулевом, к которому почему-то сразу же проникся доверием еще там, в таверне, и почувствовал дружеское расположение, невзирая на то, как мистер Тернер скверно поступил со своим кэпом, оставляя его на полное растерзание Жизель и Скарлетт. Ведь все это были сущие мелочи, и не стоило обращать на них внимания. В том, что Билл Прихлоп будет надежным товарищем, я уже тогда не сомневался. "Э-эх, еще бы десяток таких ребяток, и в поход за золотом ацтеков можно отправляться смело, без всяких лишних проволочек", - с удовольствием думал я, изредка поглядывая на обыденные старания этого славного малого. По случаю торжественных проводов нашего обожаемого шамана я даже отменил свое вчерашнее табу о пьянстве на борту, наложенное сгоряча, и теперь похмельная матросня, а также пьянчуги, заспавшиеся в жарких объятьях портовых красоток и заявившиеся на судно лишь утром, с огромным нетерпением ожидали крепкой выпивки за вкусным обедом, над которым все еще колдовал наш расторопный Чарли с двумя недотепами-помощниками. Впрочем, маяться в ожидании долго не пришлось - через полчаса еда была готова и мы, недолго думая, приступили к трапезе, усевшись прямо на палубе. И хоть Чарли постарался на славу, а выпивка имелась в нужном для такого события количестве, сейчас застолье нас совсем не веселило - парни, эти заправские пьяницы, несмотря на изрядные порции вливаемого в себя спиртного, все равно сидели какие-то притихшие и хмурые, лишь изредка пытаясь невпопад шутить, Элен грустила по причине нашей скорой разлуки, и у меня самого на душе лежал тяжкий камень. Ведь все мы привязались и полюбили Дарки, он, словно талисман, избавлял от всяческих напастей, уже не говоря о самой жуткой, постигшей нас, надежно храня от них. И теперь казалось, что вместе со стариком удача тоже навсегда покинет, отвернется от всей команды и от старушки "Жемчужины". Только я не предлагал шаману остаться - отныне у каждого своя дорога. Всем нам - бороздить морские просторы в поисках приключений и золота, ну, а ему - доживать отведенный остаток жизни на берегу, в покое и уюте, в объятьях любимой женщины и спокойно встретить свою смерть в теплой, мягкой постели, как и положено всем старикам. И понимая это, я даже не стал затевать ненужного и бесполезного разговора. Да и для дальнейшей корабельной службы Большой Черный Змей был уже слишком стар, а после проведенного обряда сильно сдал, состарившись еще больше прямо на глазах, и конечно, нуждался в давно заслуженном отдыхе. Сам же Дарки тоже был немногословен, но не мрачен, и лишь временами как-то загадочно поглядывал по сторонам, поблескивая мудрыми глазками-бусинками, окидывая таинственными взглядами всех нас. Его пронзительный взор, проникающий в самые тайные глубины души, при этом часто менялся, стоило всеведущему шаману на кого-нибудь попристальнее посмотреть. Казалось, старик видел будущее каждого из нас, но никто бы не решился узнать этих предсказаний. Пусть они навсегда так и останутся тайной - лучше не знать, что ждет впереди. Жить нужно сегодня, сейчас, наслаждаясь каждым, даже самым мимолетным мгновением жизни, которая так быстротечна. А завтра не существует... Но время прошло незаметно и еще один день, проведенный нами на Тортуге, медленно клонился к вечеру. Тогда Дарки, взглянув на закатное солнце, отправился собирать свой нехитрый скарб. Только сборы вышли мгновенными, ведь никаких особых пожиток у него не имелось, кроме своего чудесного мешка, набитого всякой загадочной всячиной, и древнего бубна, покалеченного во время обряда. Старик забрал их из пиратника, и переобнимавшись на прощание со всеми матросами нашей малочисленной команды, тяжело пыхтя, спустился на берег, а мы с Элен, как и договаривались, отправились вместе с ним к его подруге, у которой моей женушке в недалеком будущем предстояло жить. Дарки еще раз обернулся, с нескрываемой грустью глядя на "Жемчужину", горделиво покачивающуюся на волнах, и помахал рукой машущим ему в ответ парням, остающимся на корабле под началом мистера Гиббса. - Счастливо, Большой Черный Змей! - крикнул он Дарки. - Удачи тебе, дружище! Не забывай нас! Слышишь? - И вам всем удачи, ребята, - с улыбкой отозвался старик. - Забудешь вас, как же, - и потряс своим изодранным бубном с лопнувшей кожей, продетым через огромную дыру, и висевшем на плече. - Да вы рановато прощаетесь со мной - ведь я еще не раз в гости к вам наведаюсь, пока в порту стоять будете, и поднадоесть успею, - с этими словами он снова помахал остающимся и вразвалочку зашагал по пристани. - Приходи, приходи, дружище! Мы всегда будем рады видеть тебя! - прокричал Гиббс и тут же окликнул меня. - Кэп, а вы сегодня вернетесь, или как? - Не знаю, - остановившись, пожал плечами я. - Как получится, наверное, да. А вы тут, други, без меня не слишком-то разгуливайтесь, на спиртное сильно не налегать. Чтоб порядок был. Вернусь - проверю. Мистер Гиббс, хорошо ли вы меня слышали? С вас весь спрос... Смекаете? - Есть, сэр... Смекаю..., - бодренько ответил мой уже изрядно подпитый боцман. - Все будет в наилучшем виде, как положено... - Ну, вот то-то же... Чао, - таким образом распрощавшись с Гиббсом, я быстро догнал Дарки и Элен, неторопливо бредущих вдоль пристани. Минуя шумную толкотню оживленного, кишащего народом порта, мы обошли сторонкой всякие злачные места, прилегающие к нему, попадая в относительно спокойный жилой квартал, и теперь шли по его узким, кривоватым улочкам. У людей, живущих здесь, были свои повседневные хлопоты-заботы, и никто не обращал на нашу троицу особого внимания - прохожие спешили по своим делам, дети резвились, во дворах заливались лаем собаки, а две дородные хозяйки громко переругивались между собой из-за какой-то ерунды. - Ну, надо же... Вот уж никогда бы не подумала, - пробормотала Элен, с удивлением разглядывая большие богатые дома с высокими оградами, стоящими вперемежку с домиками поскромнее, а кое-где и совсем бедными, покосившимися домишками. - Странно-то как... - А чего же тут странного? - усмехнулся я в ответ на ее вполне понятное изумление. - Здесь, на Тортуге, такие же человеки живут, а не какие-нибудь мифические чудовища. Дома строят, детишек рожают, хлеб пекут, собак заводят, чтоб эти дома охраняли, с соседями ругаются... Словом, все также, как и везде. А ты, наверное, думала, что тут, на нашем славном пиратском острове, местный народец только и занят публичным пьянством вкупе с развратом на глазах у всех, по улицам текут реки крови да горы трупов валяются? - М-м, знаешь, Джек, по правде говоря, да.... - честно созналась она, покрепче прижимая к себе гуся Лео, которого прихватила с собой, не желая расставаться, и сейчас этот нахальный парень, убаюканный дорогой, мирно дремал, удобно устроившись у нее подмышкой, лишь изредка приоткрывая осоловелые глазки. - Но дело даже не в этом. Понимаешь, если бы еще пару месяцев назад кто-нибудь сказал, что мне придется оказаться в таком..., мягко говоря, странном месте, то я бы решила... - Что этот "кто-нибудь", брякнувший такую чушь, окончательно спятил, - вновь усмехнулся я. - Но, дорогая, как видишь, мечты сбываются... Шучу... Ну, всякое в жизни бывает, уж такая она тонкая и непредсказуемая штука, эта наша грешная суетная жизнь. Никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Мне вот, к примеру, тоже вовсе не мечталось с раннего детства в пираты податься. Меня манили бескрайние морские просторы, звал за собой ветер дальних странствий, его басовитые песни в парусах и снастях, нежные золотисто -розовые рассветы и огненно-красные закаты... Словом, все то, что гордо именуется свободой..., - и счастливо вздохнул. - Но, увы, вышло немного иначе, нежели предполагалось. Да и наш всемогущий шаман тоже пиратством не бредил, мирно посиживая в своем племени на том милом островке. Верно ведь, старина? - Еще как верно, сэр, - весело отозвался Дарки, топающий рядом, и с улыбкой слушающий весь наш разговор. - Никогда не знаешь, каким боком может повернуть к тебе судьба свое черно-белое колесо. - Да ладно тебе, приятель, - я недоверчиво покосился на него. - Уж кто-кто, а ты-то точно знаешь все эти ее... повороты... По глазам вижу... - Вы ошибаетесь, сэр, - в ответ старик покачал головой. - Я не умею с точностью предсказывать повороты судьбы, если вы об этом. Она - слишком капризная дама, и я могу ее превратности только предполагать, - он хитро подмигнул мне. - Ну, пусть не точно, но зато очень метко и по существу, - и тоже понимающе подмигнул Дарки в ответ. - И не отпирайся, дружище... А, кстати, далеко еще идти-то? - Нет, сэр, ведь мы уже почти пришли... И в самом деле, я не заметил, как наша троица, увлеченная беседой, прошла через весь квартал, он незаметно кончился, а мы оказались на самой окраине Тортуги. Здесь тоже кое-где стояли немногочисленные дома и местных обитателей совсем не было видно. Аккуратный домик Айши, окруженный невысоким заборчиком, находился чуть поодаль от других, утопая в такой густой, пышной зелени, что мы не сразу заметили среди нее хозяйку, выбравшуюся гостям навстречу из палисадника, усаженного диковинными цветами, наполняющими воздух чудесным сладко-терпким ароматом. Сама же броская внешность Айши вполне соответствовала ее необычному имени и полностью сочеталась с яркой экзотической растительностью, за которой престарелая подруга Дарки с любовью и заботой ухаживала. Видно, в молодости эта пожилая женщина была замечательно красива, и даже теперь беспощадные годы не смогли полностью стереть следы былой красоты с ее идеально правильного лица и статной фигуры. Судя по весьма своеобразной одежде, Айша, скорее всего, была турчанкой - длинная, почти до колен, темно-фиолетовая шелковая рубашка с узорами, украшенная бисером и подпоясанная кожаным пояском с нашитыми на нем монетками, широкие, такого же цвета шаровары, и кожаные туфли со слегка загнутыми кверху носами. Многочисленные монисто позвякивали у нее на шее, в ушах покачивались тяжелые серьги с подвесками, а массивные чеканные браслеты постукивали друг об друга на изящных, хоть и морщинистых руках, с тонкими гибкими пальцами, унизанными разными перстеньками и колечками. Жемчужные нити и монетки были вплетены даже в две седые толстые косы, спускающиеся ниже пояса. - Ну, наконец-то! - Айша внезапно возникла перед нами, словно лесная фея из своего зеленого царства, как только Дарки открыл калитку, и мы вошли во двор. - Ну, здравствуйте, что ли. А я-то уже подумала, что вы уже не придете, решив от души разгуляться, - с веселой сварливостью она поприветствовала нас, обнимая и целуя смущенного шамана, и нежно погладила Элен по голове. - О-о, рыжее солнышко, да ты и дружка своего с собой прихватила, - последние ее слова были обращены к нахалу-Лео, которого Айша осторожно почесала под клювом, а этот поганец прикрыл от удовольствия глазки. - Ой, Айша, какая же ты сегодня нарядная! - Элен восхищенно разглядывала ее одежду и украшения. - Ну, так ведь, у нас праздник, все-таки, - невозмутимо сказала та. - Хоть он и маленький, но это - радость, и выглядеть нужно достойно, иначе она обидится и больше не вернется в такой негостеприимный дом. А вы, сэр, как я понимаю..., - с гуся она переключила свое внимание на меня. - Джек..., - тут же отозвался я. - Капитан Джек Воробей к вашим услугам, миссис Айша. Ну, еще друг вот этого славного малого, - похлопал Дарки по плечу и слегка обнял Элен. - И супруг вот этой юной леди, - а затем, представившись, как положено истинному джентльмену, взял Айшу за руку, намереваясь поцеловать ее, но пожилая турчанка, заулыбавшись, не позволила. - Очень приятно познакомиться, капитан Джек, только вот это - явно лишнее. Ведь я же - не какая-нибудь благородная дамочка и такие церемонии вовсе ни к чему. К тому же, руки у меня перепачканы землей. Сначала их нужно вымыть, а уж потом... - Но от такой досадной мелочи они не менее прекрасны, - не растерялся я. - Ну, спасибо вам на добром слове. Не успели войти, как прямо с порога комплименты расточаете, - рассмеялась она. - Прости, Белая Лисица, - робко подал голос Дарки. - Мы, и вправду, крепко засиделись... А время пронеслось так незаметно, - начал было оправдываться старик, но она не дала ему договорить. - Ну, ладно, ладно, чего уж теперь. Ведь все равно вы здесь, а рано или поздно, уже неважно. Так о чем тогда разговор. Я-то подумала, что ты, Большой Черный Змей, в какой-нибудь бордель на радостях залился, понежиться на старости лет в жарких объятиях портовых красоток, - ехидно поддела она смущенного шамана и легонько ткнула его локтем в бок. - Ну, что ты, хабиби", что же ты такое говоришь? - Дарки, не поняв шутки, в ужасе вытаращил глаза. - Да разве я когда-нибудь... Даже в мыслях не было, - и он обиженно надулся. - Все, все, больше не буду, - улыбнулась Айша. - Пошутили и хватит, не сердись, дорогой. Вы своим приходом веселье в дом принесли, вот у меня с языка глупости нечаянно сами порой и соскакивают. Давайте-ка, лучше, гости дорогие, пойдемте в дом, не стоит во дворе толкаться, если ужин на столе стынет и доброе вино киснет, - с этими словами она пошла вперед, но тут же остановилась, замечая, что я внимательно разглядываю ярко-розовые цветы, очень похожие на те, которые дарил Элен, а сейчас растущие прямо под окнами. - Это - дикие розы, сэр. Мои самые любимые... Вижу, вам тоже они нравятся. И Элен их очень любит... Они растут на близлежащих островах, только там эти роскошные растения немного другие - более низкорослые и совсем не колючие. А на этой земле неважно приживаются, и выглядят несколько иначе, но все равно не теряют своей бесподобной красоты и благоухания. - Понятно... Значит, я, все-таки, не ошибся, - и с наслаждением понюхал ароматный цветок. - Что? - не расслышала Айша, уже отошедшая от меня. - Нет, нет, ничего, миссис. Говорю, запах просто великолепный, - и оставляя цветы в покое, поднялся следом за Дарки и Элен на невысокое крыльцо. - Вы заходите, заходите в дом, - окликнула она нас, торопливо направляясь к бочке с водой, стоящей неподалеку. - Я сейчас, быстро, только руки вымою и вернусь, а потом будем ужинать. Проходите и располагайтесь, не ждите меня. Мы не стали заставлять хозяйку повторять приглашение дважды и вошли внутрь, окунувшись в тихую прохладу ее необычного жилища. - Надо же, Айша так обрадовалась нашему приходу, - пробормотала Элен, отпуская на пол своего ненаглядного Лео, который, недолго думая, тут же вразвалку заковылял в самый дальний угол и преспокойненько устроился там додремывать, спрятав голову под крыло. Это нахальный парень явно не стеснялся и везде чувствовал себя, как дома. - Но она так суетится, даже как-то неудобно делается... - Айша очень одинока и гости бывают у нее крайне редко. И хоть она от души помогает людям, они считают ее колдуньей и побаиваются, предпочитая обходить этот дом стороной. Только, когда возникает острая нужда, жители сразу же вспоминают о ней и со всех ног бегут за помощью. Почти все без исключения - старики, мужчины, женщины, дети, - сердито отозвался Дарки, и хорошенько вытерев ноги об расписную циновку, лежащую у входа, прошел в комнату, а мы тотчас последовали его примеру. - Человек по природе своей бывает слишком неблагодарной божьей тварью. А Айша из-за своей доброты частенько имела неприятности, только отказывать нуждающимся не перестала. Вот, помню, был один случай, - но тут возле крыльца через приоткрытую дверь послышались легкие шаги хозяйки. Старик замолчал, и закашлявшись, принялся стаскивать с себя нехитрое вооружение, складывая его в угол. - А знаешь, старина, почему-то мне твоя... возлюбленная именно такой и представлялась, - заговорщицки прошептал я, хитро подмигивая ему и делая тоже самое, снял с себя шляпу, кафтан и поспешно разоружился, укладывая все добро в угол рядом оружием Дарки. - Повезло тебе, приятель, - красивая, умная, добрая. Что еще нужно мужику для полного счастья? - О-о, тут вы полностью правы, - шепотом отозвался он. - А как она готовит...м-м..., просто пальчики оближешь. Да скоро вы и сами убедитесь. - В чем ты же тут убеждаешь наших гостей, дорогой? - с порога спросила Айша, неожиданно и бесшумно вошедшая в дом и держащая в руках пучок душистой зелени. - Да так, хабиби", ни в чем, ни в чем, - растерянно улыбнулся старик и развел руками. - Мы просто разговариваем. На разные отвлеченные... темы... Да... - Ну, если просто та-ак..., - в свою очередь улыбнулась она. - Тогда, леди и джентльмены, отправляйтесь-ка мыть руки и будем ужинать. Элен, девочка, поможешь мне собрать на стол? - спросила она, проходя на маленькую кухню, и вернувшись оттуда, сунула мне в руки чистое полотенце. - Конечно, Айша, помогу... Какой разговор? - Элен тут же выскочила из дома, направляясь к бочке с водой, а нам с шаманом, правда, не слишком охотно, но, все-таки, пришлось отправиться следом за ней. Про Дарки не знаю, я же руки мыть не любил, и не скрывая своих "теплых" чувств, откровенно считал эту процедуру бесполезной тратой времени и лишним расходом воды. Только сейчас, разумеется, благоразумно промолчал и покорно потопал к бочке вместе со стариком. Героически поплюхавшись в ней руками, я вернулся в дом, и пока женщины хлопотали на кухне и накрывали на стол, мы с Дарки болтали о всяческих пустяках в ожидании ужина, а мой зоркий взгляд тем временем блуждал по комнате, внимательно изучая обстановку. Небольшой с виду домик Айши внутри оказался весьма просторным, в нем имелось три комнатки и кухня, и сейчас мы находились в гостиной - самой большой из них. Чистое и опрятное жилище хозяйки выглядело таким же ярким и броским, как и она сама - пестрые подушки на постели, застеленной таким же цветастым покрывалом, золотисто-желтые солнечные занавески на окнах. А в гостиной лежал большой зеленый ковер с орнаментом по краям, такой пушистый и мягкий, что, казалось, ноги, утопая в нем, ступают по шелковистой траве. В самом доме тоже хватало зелени - цветы стояли на подоконниках в горшках, а по стенам, окутывая их, поднималась вверх какая-то странная вьющаяся растительность, посаженная в ящиках на полу, которые она полностью скрывала. Всю противоположную стену занимал огромный шкаф, заставленный толстыми книгами с непонятными названиями на незнакомом языке, стеклянными шарами разного размера, причудливыми непрозрачными сосудами, баночками-скляночками, статуэтками страшноватых божков из слоновой кости, и еще много всякой всячины, красноречиво говорящей о том, что Айша занимается магией. Но больше всего меня поразил хрустальный череп, с почетом стоящий отдельно от всей этой дребедени, и видно, являющийся самым ценным и необходимым предметом. Мне ужасно хотелось взять его в руки и хорошенько рассмотреть, да постеснялся, и кроме того, Дарки строго-настрого предупредил ничего не трогать на полках. Разумеется, я не стал спорить, убирая подальше руки от этого хрустального соблазна, вспыхивающего радужными искрами в последних лучах заходящего солнца, пробивающихся через тонкие прозрачные занавески, с сожалением вздохнул и снова уселся на место, хищно поглядывая на шкаф. Из кухни доносились восхитительные запахи жареного мяса и каких-то специй, а из узкого коридорчика - ароматы сушившихся там душистых трав, развешанных пучками под низким потолком, что тоже не оставляло никаких сомнений о роде занятий хозяйки этого необычного, но, несмотря на всю яркость и пестроту, такого уютного и очень даже милого жилья. Вскоре женщины накрыли на стол, и наша дружная компания приступила к трапезе. Правда, голодны мы не были, только обижать радушную Айшу не хотелось, поэтому с удовольствием отведали отличное сочное мясо под острым соусом, запивая всю эту роскошь превосходным рубиновым вином с терпко-сладковатым вкусом, которое Дарки то и дело разливал по граненым бокалам из пузатой бутыли темного стекла. Гусь Лео тоже не остался обделен заботой и вниманием двух хозяек, и теперь прожорливая птичка с наслаждением поглощала мятый хлеб вперемежку с зеленью. За ужином мы дружно пришли к соглашению, что Элен будет жить у Айши, когда я уйду в море, а сегодня, да и во все прочие дни, пока "Жемчужина" стоит в порту, моя женушка останется со мной. На том и порешили, от души выпивая за это. Потом Айша и Элен принесли густой, ароматный чай с разными сладостями, только нас с Дарки, понятное дело, такие лакомства не слишком прельстили. Ведь под столом в большой бутыли стояло угощение получше... Вот на него-то мы со стариком и налегли, чем вызвали осуждающе-недовольные взгляды дам, и вынуждены были умерить свою прыть. Вот так, слово за слово, время пролетело незаметно, и нам с Элен настала пора возвращаться на "Жемчужину". От души поблагодарив гостеприимную хозяйку, мы уже собирались уходить... - А может быть, все-таки, останетесь? - ненавязчиво предложила она. - Время позднее, ночуйте здесь и завтра поутру спокойно уйдете на корабль. Не следует в нашей глуши по темноте бродить... Может выйти себе дороже.... - Ну, что вы, миссис... Не беспокойтесь, с нашей крохотной командой все будет в полном порядке, - весело отшутился я, возвращая на прежнее место свое вооружение. - Нас же двое, оу, пардон, даже целых трое, - и покосился на воинственного гуся. - А это уже - страшная сила, отобьемся как-нибудь... Верно ведь, дорогая? - и хитро подмигнул Элен. - Не годится так надолго оставлять судно с перепившейся матросней на борту. Хоть, конечно, и могу доверять своему старпому, но... На душе у меня как-то неспокойно, кошки там скребут, понимаете? - Да понимаю, - вздохнула она. - Нехорошая она, конечно, эта ваша затея, сэр. Но, раз надо, значит, надо. - Айша, да не волнуйтесь вы так, - Элен обняла свою престарелую подругу и чмокнула ее в морщинистую щеку. - Ничего с нами не случится, мы будем очень осторожными и прекрасно доберемся до порта, - она хотела нагнуться, чтобы взять на руки гусака, важно восседающего у ее ног, как вдруг покачнувшись, чуть не упала, резко бледнея и покрываясь испариной. Айша едва успела ее удержать, а я подхватил на руки, отнес в соседнюю комнату и уложил на кровать. - Детка, что с тобой? Вина ты, вроде, почти не пила. У тебя что-нибудь болит? - и погладил Элен по влажной, холодной щечке, ища глазами Дарки, но его нигде не было видно, наверное, старик незаметно вышел на улицу, пока мы прощались. - Не знаю, Джек. Вроде бы, ничего..., - чуть слышно пробормотала она, с трудом приоткрывая глаза. - У меня страшно кружится голова, все плывет и двоится. Сильно мутит и ужасно душно... - Сэр, сегодня девочка останется здесь, - строго сказала Айша, присаживаясь рядом с Элен и придерживая ее, напоила каким-то отваром. - Она не может с вами идти в таком состоянии, и я сама ее никуда не пущу. Думаю, и вам лучше тоже остаться у нас до утра. - Даже не знаю, миссис, - я колебался, но нужно было что-то решать. - Понимаете, ну, никак не могу судно на пьяного старпома с перепившейся матросней ночью без присмотра оставить. И ее, - кивнул на Элен, - тоже оставлять не хочу, хоть пополам разорвись... - Джек, ты иди, иди, если нужно, не мучайся, - она снова открыла глаза. - Конечно, не стоит бросать корабль с пьяными матросами, ведь мы оба знаем, как это бывает опасно. А со мной все будет хорошо, мне уже стало немного полегче, правда... И к утру, глядишь, все пройдет. Ну, иди же, пока совсем не стемнело... - Ладно, как скажешь, детка, - я поцеловал ее в бледные губки. - Тогда, пожалуй, пойду, но рано утром вернусь. А ты постарайся уснуть и ни о чем не тревожься. Все, солнышко, до встречи..., - и торопливо вышел из комнаты, еще раз оглядываясь возле двери, помахал Элен на прощание. Айша пошла за мной следом на крыльцо, где на ступеньках сидел задумчивый Дарки с длинной трубкой в зубах, пуская в ночной воздух густые клубы сизого табачного дыма. - Счастливо вам, Джек... Только будьте осторожнее, - тихо сказала она. - А за Элен слишком не переживайте. Думаю, до утра ей в самом деле станет полегче... - Миссис Айша, что с ней такое? - я с подозрением уставился на турчанку, чувствуя, будто она что-то не договаривает. - Она чем-то серьезно больна? - М-м, не думаю, сэр, - поспешно отозвалась Айша. - Может, просто перегрелась. Или съела что-нибудь не то... Или даже очень маленькая порция спиртного впрок не пошла. Да мало ли, по какой еще причине женщине может дурно сделаться, - она как-то странно взглянула на меня. - Завтра проснется и все будет видно. - Да? - я недоверчиво покосился на знахарку, но одолевать расспросами не стал. - Ладно, посмотрим. Ведь, и вправду говорят, утро вечера мудренее. Всего хорошего, миссис. Еще раз спасибо за прекрасный ужин и помощь..., - и похлопал по плечу Дарки, сидящего рядом и не вмешивающегося в наш разговор ни единым словом. - Счастливо, старина... И доброй ночи вам... - Сэр, давайте, я провожу вас... Хотя бы, через квартал, - тут же отозвался он, выпуская изо рта очередное кольцо. - Вот только пойду, ружьишко прихвачу, - он уже собрался подняться, но я решительно его остановил. - Ну, не-ет, что ты, дружище... Спасибо тебе, конечно, только не стоит... Что ты такое придумал? Ведь вся Торгуга для меня - просто дом родной. Да и капитан Джек Воробей - уже большой мальчик, сам дойдет, куда нужно. Все, друзья мои, мне пора, - и быстро сбежал по ступенькам. - Счастливой дороги, сэр! И доброй вам ночи, - дружно попрощались со мной старики, провожая вдвоем до калитки, которую Айша тут же заперла, как только я выскочил со двора. - И вам того же, леди и джентльмены, - невесело отшутившись, помахал им шляпой. "Доброй ночи... Хм, еще смотря для кого эта самая ночка - добрая," - и подумав так, почти бегом припустил по полутемной пустынной дороге, ведущей в сторону квартала... ***** Хабиби ( тур.) - дорогая, любимая. Глава 34 Ночь выдалась светлой и молочно-серебряная Луна ярко освещала одиноко бредущего хмельного путника, который, беспрерывно чертыхаясь, то и дело спотыкался о колдобины и запинался за ухабы. На исходе дня принятое в его течении изрядное количество спиртного так не вовремя дало о себе знать, с силой ударяя в мою дурную башку тяжелым кузнечным молотом, а корявая, но слава богу, безлюдная дорога оставляла желать лучшего. Квартал начинался совсем недалеко от окраины, и на горизонте уже виднелись темные силуэты домов, только чем ближе я подходил к нему, тем чаще возникало крайне неприятное ощущение, что зря туда поперся, да еще полупьяный и в гордом одиночестве. Конечно, шастать по темноте и одному по разным подозрительным местам было давно не привыкать, только теперь меня терзали какие-то нехорошие предчувствия. "Ну, какого, какого черта, приятель, тебя понесло на ночь глядя на корабль, а? - возмущенно вопрошал я самого себя, но мне никто не отвечал. Наверное, зануда-Джек-второй, умаявшись за день, давно бессовестно дрых и на меня ему было глубоко наплевать. - Можно подумать, горький пьянчуга-Гиббс в первый раз остается на судне в пьяном подпитии и с такой же перепившейся матросней, - в том, что именно так все оно и есть, ничуть не сомневался. - Только раньше тебя это почему-то не слишком волновало, а тут, ишь ты, разнервничался, как невинная девица перед первой брачной ночью, тьфу... В конце концов, ведь мы же не в открытом море, да и старпом еще ни разу не подвел тебя. И грех на него напраслину возводить. Так что, старина, давай-ка, тормози и поворачивай обратно, не ищи на свой многострадальный зад ненужных приключений. Слышишь?" "Слышу-слышу, - тут же подал ехидный голос немедленно проснувшийся зануда-Джек-второй. - Только об этом нужно было думать раньше, приятель. А если ты теперь вернешься, то старики решат, что капитан Джек Воробей попросту струсил, побоявшись ночью сунуться на незнакомую улицу, и как мальчишка-сопляк, испугавшись темноты, поджав хвост, прибежал назад, к ним под теплое крылышко. Ха-ха, вот именно так они и подумают. Оно тебе надо?" "Да пошел ты, - огрызнулся я. - К твоему сведению, трусость и осторожность есть разные вещи. Понял, приятель?" "Осторожностью было бы, если б ты сразу принял любезное приглашение Айши и остался у ее на ночь, - не растерялся тот. - А возвращаться с половины пути - прости, старина, но это уже обыкновенная трусость... Да..., - продолжал упорно подначивать меня зануда-тезка. - Признайся честно, Джекки, ты просто боишься. Скажи об этом прямо, это проще, чем придумывать оправдания собственному страху. И точно также ты скажешь старикам, когда с виноватым видом будешь изо всех сил кулаком долбить к ним в ворота, пытаясь достучаться, потому что наверняка все они, включая твою супругу, уже улеглись спать. А если повезет и тебе откроют, не приняв за грабителя, что маловероятно, то придется изощренно врать, ища оправдания столь позднему визиту с полдороги. Впрочем, тебе не привыкать, ты по части всяческого вранья у нас знаменитый мастер. Нет, ну, конечно же, все, присутствующие в доме и разбуженные тобой, поверят, а куда деваться, вот только про себя подумают, как отважный капитан Джек Воробей, который еще пару часов назад героически..." "Ну, хватит! - рявкнул я и с чувством топнул ногой, поднимая столб пыли. - Нет уж, не бывать этому. Родной флот ни за что не посрамлю. Еще чего не хватало. Раз сказал, дойду, значит, дойду, и это не обсуждается. Понял, приятель?" Но зануда-Джек мне не ответил... Видно, толкая меня на подвиг, сам же он предпочел благоразумно самоустраниться, не желая столкнуться с последствиями моего напрасного геройства. В любом случае, было уже слишком поздно - по ходу спора с занудливым тезкой ноги сами продолжали нести меня вперед, и незаметно добравшись до сонного квартала, я миновал узенький закоулочек и оказался посреди пустынной главной улицы, по которой мы с Элен и Дарки проходили днем. Как назло, проказница-Луна, еще недавно сиявшая так ярко, вдруг спряталась за тучу, а в этом же царстве кромешной тьмы нигде не горел ни один фонарь, и ни единый лучик света не пробивался через наглухо закрытые окна. Наверное, все местные жители, будто сговорившись, одновременно вымерли, вовсе не заботясь об освещении и предоставляя прохожим полную свободу расшибать себе лбы вместе со всем остальным, к ним прилагающимся. И лишь чуткие дворовые собаки, заслышавшие в тишине мои осторожные шаги, кое-где лениво тявкали. Впрочем, такое запустение и потемки вовсе не удивляли - разные злачные места в таких кварталах отсутствовали, а здешние обитатели с наступлением темноты не имели привычки бродить по улицам, запирая все окна-двери, и рано укладывались спать, хоть сейчас уже перевалило далеко за полночь. Раздираемый скверным предчувствием, я медленно двинулся вперед, тревожно озираясь по сторонам, и на всякий случай вытащил заряженный пистолет из-за пояса, мысленно поздравляя себя с тем, что Элен осталась у Айши. И оказался прав, предчувствия меня не обманули - из дальнего переулка вынырнули четыре тени, которые вовремя смог заметить лишь благодаря своему орлиному зрению. "Зараза, вот попал!" - крадущаяся компания, старающаяся двигаться как можно тише и бесшумнее, не походила на припозднившихся подпитых гуляк, засидевшихся в какой-нибудь портовой таверне. В ночной час эти парни вышли на прогулку с вполне определенной целью, обычно так ведут себя грабители или наемные убийцы. Но для последних капитан Джек Воробей был слишком мелкой пташкой, а вот для любителей разжиться чужим добром, причем, совсем неважно, каким, одинокий хмельной прохожий стал самым настоящим подарком судьбы. Правда, брать у меня особенно нечего - денег с собой не взял, значит, оставались только новые штаны, подаренные заботливой Элен, нехитрое вооружение, да еще кое-какая другая одежка. Но, разумеется, со своими, пусть и изрядно потрепанными вещичками, равно как и с дурной косматой башкой законный хозяин всей этой роскоши расставаться вовсе не собирался. Тотчас смекнув, что к чему, я сразу же остановился, а незнакомцы напротив, со всех ног устремились ко мне навстречу, выхватывая сабли. В колючем свете выглянувшей из-за облаков Луны обнаженные лезвия сверкнули хищным холодным блеском... Относительно намерений этих ребят никаких сомнений не оставалось - сейчас они бежали не для дружеских объятий, а готовились напасть, и дальнейшее было яснее ясного. Учитывая численное превосходство противника, драться честно нет резона и следовало поступить в духе лучшей из пиратских традиций, наступая на глотку своей гордости и чести. Тогда я выстрелил в первого попавшегося на мушку недоноска, а судя по его воплю, все-таки, попал, в этот момент ужасно сожалея, что не потрудился зарядить второй пистолет, прихваченный с собой, но теперь совершенно бесполезный. И не завязывая боя, рванул на всех парусах по улице в противоположном от шайки направлении, благо, с перепуга почти весь хмель уже вылетел вон, минуя квартал, забежал в кривой закоулок и из него выскочил на дорогу, ведущую к окраине. А попутно оставшись без артиллерии, горячо выбранил себя и разбойников, оказавшихся умнее - несколько выстрелов захлопали вдогонку. Но стреляли, на мое великое счастье, эти парни плохо - пули просвистели мимо, и лишь одна из них, пущенная чьей-то не в меру меткой рукой, попала в шляпу, проделав в ней дыру. Ловко подхватывая с земли пострадавший головной убор, я припустил еще быстрее, и ветер засвистел в ушах да клубы дорожной пыли, поднятой моими сапогами, застилали весь горизонт, крепко лишая видимости настырных преследователей. Где-то далеко за спиной раздавались громкие отборные ругательства - грабители поливали жаркой бранью свою ускользавшую добычу, на чем свет стоит, но меня это очень мало волновало. Главное, что из грузных парней бегуны были точно такие же, как и стрелкИ. Видно, из-за своих дюжих габаритов бегать они не любили, и лишь один из оставшейся троицы, вертлявый и худосочный, который при желании еще мог бы меня догнать, вовсе не стремился проявлять чудеса героизма, и не вылезая вперед, предпочитал мирно трусИть рядышком со своими неповоротливыми дружками. А самое главное - погоня стала значительно отставать, и когда я снова повернул голову, то увидел, что больше меня никто не преследует. В конце концов, ребята умаялись и решили отвязаться от своей слишком проворной жертвы. А может, попросту побоялись сунуться на окраину... Как сказала за ужином Айша, в их небольшом поселке проживал крайне суровый народ, его не стоило беспокоить и сердить - могло выйти в сто крат себе дороже. Конечно, у меня и в мыслях не было привести грабителей к дверям стариков, зато здесь, в поселении, можно с легкостью затеряться среди домов и обильной растительности, а отразить нападение гораздо проще, чем на открытом месте. В любом случае, мне снова чертовски повезло, и в очередной раз удалось благополучно унести свой неугомонный зад из крупной переделки. Вот только тогда, окончательно убедившись в этом, наконец-то, остановился, и отдышавшись, с опаской покосился в сторону негостеприимного квартала, а затем, решая больше не искушать судьбу, устало побрел к жилищу турчанки. Дойдя до ворот, еще мгновение постоял в нерешительности и не стал стучаться, напрасно отбивая кулаки, а попросту с разбега взял забор на абордаж, что оказалось весьма непросто. Ограда, показавшаяся вечером не слишком высокой, поддалась моему яростному штурму лишь с третьего раза, и теперь, успешно зависая на верхушке, хорошенько разглядел близлежащие окрестности, то бишь двор и домик с закрытыми темными окнами. А потом, не обнаружив ничего подозрительного, неловко перевалился через нее, зацепился правой штаниной за торчащий гвоздь, услышал жалобный треск рвущейся ткани и мешком рухнул в палисадник, отчего мой чуткий слух неприятно резанул ужасающий хруст сломанных цветов, на которые грохнулся всем телом. " О-о, че-ерт! Элен меня, точно, прибьет! - растерянно подумал я, глядя на порванные возле самого интересного места штаны. - Еще не успел толком надеть и уже, пожалуйста... Э-эй, дружок, ты как там, живой? - и убедился, что этот очень нужный "парень" не пострадал, запуская руку в огромную дыру, из которой он, обдуваемый приятным ночным ветерком, любопытно высовывал "нос". - О-ох, дьявол, а ведь Айша-то прибьет меня гораздо раньше," - и с испугом оглядел учиненную под собой разруху, но, не желая больше сидеть посреди следов своего "преступления", проворно пробрался в густые высокие кусты, с опаской поглядывая на домик. И тут в мою смекалистую голову стукнула отличная мысль - завалиться дрыхнуть прямо здесь, в мягкой, пушистой траве, а поутру, пока все еще будут спать, вновь перемахнуть через забор, и оказавшись на улице, как ни в чем не бывало с чистой совестью постучаться в запертые ворота, будто бы только пришел, таким образом избавляясь от ненужных объяснений. Не считая, разумеется, расспросов про дырку на штанах, но это уже мелочи, как-нибудь разберусь... "Да-а, приятель, ну, и голова у тебя, дай бог каждому", - и от души восхитившись самим собой, уже стал устраиваться на ночлег, но моя идея провалилась... нет, даже не с треском... С отчаянно громким хрустом переломанных цветов... Тут дверь с легким скрипом отворилась и на пороге, словно привидение, возникла сама хозяйка, в белой длинной, до самых пят, ночной сорочке и цветастой шали, наброшенной на плечи. В руках Айша держала ружье Дарки, старательно целясь прямо в мое укрытие... - Э-эй, кто тут? - грозно крикнула она, спускаясь с крыльца. - А ну-ка, выходите по-хорошему! Я ведь не шучу, слышите? Считаю до трех и стреляю без предупреждения... Ну... Раз..., два... - Э-э, миссис Айша, стойте, стойте, подождите. Все, все, показываюсь, уже выхожу, вы только не стреляйте, - не дожидаясь счета "три", я пулей вылетел из кустов. - Да что же это за ночка такая сегодня... Все без исключения хотят меня прикончить, - чуть слышно пробормотал себе в усы. - Пожалуйста, успокойтесь и опустите ружье, ведь оно, и вправду, может выстрелить, - и умильно улыбаясь, развел руками, осторожно приближаясь к воинственной бабуле. - А-ах, это вы, Джек, - усмехнулась она, прекращая целиться в меня, и казалось, совсем не удивившись неожиданному появлению разрушителя ее палисадника, опустила свое грозное оружие. - Почему-то я так и подумала, - она смерила меня укоризненным взглядом с головы до ног, в то же время с трудом сдерживая смех. Впрочем, Айшу вполне можно было понять - выглядел нежданный гость просто замечательно. Весь ободранный, в порванных штанах и украшенный лепестками-листьями, прицепившимися к одежде и запутавшимися во всклокоченных космах. - Вот ведь говорила я вам, молодой человек, - не бродите по ночи, останьтесь здесь. Но вы не послушались. И вот, пожалуйста... - О-о, не-ет, миссис, что вы, что вы..., - замахал я руками, как тут же вспомнил про дыру и получше прикрыл причинное место то и дело распахивающимися полами кафтана. - Это вовсе не то, о чем вы, наверное, подумали, честное слово. Просто мое беспокойство за Элен было слишком велико, а когда покинул ваш гостеприимный дом, оно возросло с удвоенной силой, заставляя вернуться. Но не хотелось будить вас, и поэтому... - И поэтому вломились через забор, переломали столько цветов и перемяли очень ценную траву, да? - строго сказала она, но тут же, вдоволь налюбовавшись на мой потрепанный, измученный вид, сменила гнев на милость. - Ладно, Джек, давайте, будем считать, что я поверила и больше не сержусь. Цветы и траву можно посадить заново, порванные штаны заштопать, а вот потерянную голову назад не приладишь. Пойдемте-ка в дом, хватит уже на пороге толкаться, - с этими словами Айша пропустила меня вперед и заперла дверь. - Хорошо, Дарки очень крепко спит и ничего не слышал, а я не стала его будить, сердцем чувствуя, что это именно вы шарахаетесь в кустах. Он слегка... приболел, только по несколько иной причине. Видно, славно выпил вчера вместе с вами. - А как Элен? С ней, надеюсь, все в порядке? - и уже хотел сунуться в маленькую комнатку, в которой она теперь лежала, но Айша не пустила меня туда, настойчиво удерживая за рукав. - Не ходите, не нужно... С Элен все хорошо, клянусь. Она просто спокойно спит и беспокоить ее лишний раз ни к чему. Пойдемте в гостиную, я постелю вам и тоже ляжете..., - она прошла в комнату, а я, еще раз взглянув на спящую жену, покорно поплелся за хозяйкой. Она открыла большой сундук и вытащила из него одеяло и простынь, а мой зоркий взгляд снова пробежался по полутемной гостиной, освещенной тусклым светом слабенькой лампы. - Скажите, миссис, а вы давно тут живете? - ненавязчиво поинтересовался я, стаскивая кафтан, и разоружившись, сложил свой нехитрый скарб в угол. - Да сколько себя помню, - отозвалась она, расстилая красиво убранную постель. Двигалась Айша ловко и грациозно, невзирая на преклонный возраст, а ступала мягко и бесшумно, словно пантера, ни единая половица не скрипнула под ее легкими шагами. - Я здесь родилась, всю жизнь прожила, здесь же и умру. Отца своего не помню, моя мать растила меня одна. Его я видела всего лишь два раза, и то, совсем маленькой, может, поэтому его образ не сохранился в моей памяти и быстро стерся с годами. Мать почему-то не любила говорить о нем, и сердилась, когда я приставала к ней с расспросами. Знаю только, что мой отец был пиратом. Как я уже говорила, он появлялся домой два раза, а потом исчез и больше не вернулся, но какие-то люди страшноватого вида частенько приходили к нам и передавали матери деньги и многое другое. На эти средства мы с ней могли вполне достойно и безбедно жить. Кроме того, она занималась знахарством, имея от своего необычного ремесла пусть не слишком большой. но, все-таки, доход. А со временем обучила и меня этому искусству. - Понятно, - пожал плечами я, ничуть не удивленный рассказом пожилой турчанки. Все, сказанное ею, не являлось новостью - так жили многие члены славного Берегового Братства, имеющие на содержании жен или любовниц с детьми, а некоторые, особо шустрые, порой и тех и других одновременно. Только это было очень трудно, и под силу далеко не каждому джентльмену удачи. - Но, согласитесь, миссис, ведь ваши родители неплохо о вас позаботились - этот прекрасный дом, да и все остальное тоже..., - и виновато опустил глаза, вспомнив раздавленную клумбу в палисаднике. - Так замечательно все сложилось, и Элен останется у вас. Моя признательность и благодарность не знает границ. - Да бросьте вы, Джек, - улыбнулась она. - Мне самой очень радостно, если эта милая девочка будет жить с нами, она своим появлением солнце в дом принесла. Ведь своих детей у меня никогда не было, а теперь уже и подавно не предвидится, - Айша закончила хлопотать с постелью, открыла шкаф, достала оттуда темную шкатулку и вытащила из нее моток ниток с иголкой. - Я оставлю их на столе... Думаю, утром Элен сама сможет зашить ваши штаны, - она кивнула на мою неприличную прореху, про которую снова забыл, и теперь стоял, выставляя на обозрение нахально выглядывающие из нее прелести. - Оу, конечно, конечно, с такой ерундой мы сами отлично управимся, - и спохватившись, прикрыл дыру ладонью. - Это уже наша, вернее, моя головная боль. А скажите, вы с Дарки давно знакомы? - Да, давненько..., - она усмехнулась, глядя на мои старания. - Когда-нибудь я расскажу вам, как это случилось, если хотите, конечно. А теперь уже глубокая ночь. Не знаю, как вы после своей поздней прогулки, а я ужасно хочу спать. И еще - не нужно всех этих лишних церемоний. Зовите меня просто Айша, можно еще проще - Ши, - тут она от души зевнула. - Ну, ладно, пойду я, лягу, да и вы, Джек, тоже ложитесь. Утро вечера мудренее. Да, у меня к вам еще две небольших просьбы - не ходите к Элен, поутру на нее наглядитесь, и пожалуйста, не трогайте череп в шкафу, он не любит чужих рук. Идет? - Идет, - и тяжко вздохнул, втайне надеясь именно все это и проделать, как только строгая хозяйка уйдет отдыхать. А теперь, разумеется, последнюю затею придется выкинуть из головы раз и навсегда. - Вот и хорошо, значит, договорились, - она с недоверием взглянула на меня и уже собралась выйти с комнаты, но тут я не выдержал, и все-таки, решился задать знахарке вопрос, с самого вечера не дающий покоя. - Айша, подождите... Скажите, вот только честно - Элен беременна, да? - Честно... Ну, если просто честно, то не знаю, - она изучающе рассматривала меня. - А если заглянуть правде прямо в глаза, то да. Знаете, на своем долгом веку мне довелось повидать огромное количество женщин, и у всех начало интересного положения выглядело одинаково. К тому же, в столь юном возрасте, как у Элен, малыш может давать знать о своем существовании намного раньше положенного. Вижу, вас такое известие сильно огорчает? - М-м, как вам сказать... Не то, чтоб оно меня огорчило, а скорее, как-то... озадачило, - замявшись, сознался я, почесывая в затылке. - Нет, конечно, ничего не имею против детей, но... Мне надо при-привыкнуть, пе-переварить... Э-э..., так сказать, проникнуться. И потом, Элен еще слишком молода, чтобы... - Скажите, вот только честно, Джек - когда вы занимались с этой девочкой любовью, вам так не казалось? - Айша прожгла меня насквозь пронзительным, суровым взглядом. - И ложась с ней в постель, наверное, о таких пустяках, как ее юный возраст, даже и не вспомнили, горя единственным желанием - поскорее... проникнуться? А после этого обычно появляются дети... Но такое щекотливое обстоятельство, наверное, тоже напрочь вылетело у вас из головы... Или вообще о нем не думали. - Не-неправда, думал, - смущенно пробормотал я и уселся на кровать. - И делал все, что мог, стараясь подобного не допустить... А такая... досадная оплошность вышла случайно, клянусь. - У-у, молодой человек, все мужчины так говорят, - усмехнулась Айша. - Вот только результаты этих досадных оплошностей или бездумной похоти всегда ложатся на хрупкие женские плечи в виде появления нежданного потомства. От которого отцы частенько шарахаются, словно от чумы, отказываясь от собственных детей легко и просто... Ну, а что касается нас с Дарки, то мы Элен не бросим, и ребенка поможем ей вырастить, любя, как своего родного внука. Пока мы живы, ей не о чем тревожиться... - Да что вы такое говорите, миссис Айша! - от души возмутился я, сердито уставившись на знахарку. - Ведь вы даже слова не дали мне сказать, а уже... Никто никого бросать, и уж тем более, открещиваться от своего потомства не собирается. Речь сейчас вовсе не об этом. Сами понимаете, в нашей суетной жизни всякое может случиться... Ведь все мы смертны, а пиратский век бывает слишком коротким... - Все понимаю, оттого и говорю - в случае чего Элен одна с ребенком не останется. Впрочем, есть еще один выход, - Айша все также не сводила с меня мудрых угольно-черных глаз, словно стараясь прочитать мои сумбурные мысли. - Я могу избавить ее от вашей досадной оплошности легко, почти безболезненно и без тяжких последствий, пока еще есть время. - То есть, как это? - изумился я, и поднявшись с кровати, прошелся по комнате. - Что вы еще такое придумали? Избавить... Никто ни от кого избавляться не будет. И это может обсуждаться только в том случае, если Элен сама не захочет в столь юном возрасте связывать себя заботами о ребенке. Но даже тогда буду против и попытаюсь ее уговорить. - Да не придется вам ее уговаривать, - лукаво улыбнулась Айша, ласково глядя на меня. - Успокойтесь, Джек, пожалуйста, сядьте и не бегайте, вы своим топотом перебудите остальных. Я просто неудачно пошутила. - Не понял... Так Элен, что же, уже сама знает? - Знает... Все она знает. И очень довольна, представьте себе, - знахарка взяла меня за руку, останавливая мои шумные перемещения. - Я сразу же догадалась об истинной причине ее дурноты, просто не стала говорить вам вечером... В силу некоторых причин. Да что теперь скрывать - видите ли, Джек, по правде сказать, я считала вас крайне легкомысленным, ненадежным и откровенно говоря, пустоголовым парнем. Нет, конечно, мое мнение и сейчас не слишком изменилось в вашу пользу, ведь всего этого, выше перечисленного, у вас не отнять, но ужасно рада, что вы оказались гораздо лучше, чем думала раньше, до нашего разговора. - А-ах, вот оно, что..., - невесело усмехнулся я. - Ну, что же, весьма польщен. Безумно рад, что не разочаровал вас. Значит, по ходу нашей содержательной беседы вы пытались вывести меня на чистую воду? Поздравляю, вам это замечательно удалось..., - и обиженно надул губы, снова усаживаясь на кровать. - Ну, не сердитесь, - виновато вздохнула Айша. - Как-то случайно вышло, слово за слово, а потом... Считайте это тоже досадной оплошностью... Ох, как же мы заболтались, ведь скоро уже утро, - тут же спохватилась она. - Все, пойду-ка спать, а то еще наговорим друг другу лишнего. И вы ложитесь, Джек. Не обижайтесь, должна же я хоть немного знать, что вы за человек. Доброй ночи, - она вышла из комнаты, оставляя меня наедине со своими раздумьями. - Доброй ночи... Да какая же она добрая? К тому же, скоро утро..., - проворчал я знахарке вслед, стянул сапоги и завалился в постель, заворачиваясь в одеяло. Только сон куда-то улетучился, спокойно никак не лежалось, и теперь ворочался с боку на бок, не зная, радоваться или огорчаться. Конечно же, Элен - далеко не первая женщина, которую удалось одарить столь ранним счастьем материнства, но в недалеком прошлом над такими вещами никогда не задумывался. По правде сказать, мне была глубоко безразлична дальнейшая судьба своих случайных подружек и наших вполне возможных детей, ведь добрую половину этих цыпочек я никогда больше не видел и вряд ли когда-нибудь увижу. А если и увижу, не узнаю, совсем не помня их мордашек. Чего уж тут о каком-то потомстве говорить. Но сейчас все обстояло совсем по-другому... Конечно, меня не распирало от бурного восторга и не раздувало во все стороны от гордости, вовсе нет, только на душе стало как-то очень тепло и хорошо. "М-да-а, ну, надо же, старина, ты - и вдруг отец... Папаша, ха-ха... Забавно... А что? Чем ты хуже других? Разумеется, бескрайние морские просторы, "Жемчужина", льющийся в глотку ром и безграничная, пропахшая соленым ветром дальних странствий свобода - это прекрасно. Но ко всему прочему, оказывается, весьма неплохо иметь что-то еще. Вернее, кого-то, кто будет ждать твоего возвращения из этих бескрайних морских просторов, и с горящими от счастья глазками бежать к тебе навстречу, когда ты сойдешь на берег со своей старушки "Жемчужины"... А если ожидающих и встречающих будет сразу целых двое, так это еще лучше, - зевая, подумал я, глядя в потолок, где уже рисовались разные красочные картины. - А рома на свете очень много, и весь ты его все равно выпить не сможешь, лишь ровно столько, сколько влезет... И свободы у тебя, приятель, полное Карибское море, наслаждайся - не хочу... Главное, чтоб корабль остался в целости и сохранности... Да... Надеюсь, пьяный Гиббс с такой же перепившейся матросней еще не успели его взорвать, поджечь, утопить, пропить... Бр-р, о чем ты, то есть, я... А-а-а... М-м-м...", - и через мгновение сам не заметил, как на своей драгоценной старушке поймал попутный ветер всеми черными парусами, уплывая в заманчивые радужные дали... Глава 35 Ясным, безоблачным утром я выгребал из палисадника последствия своего неудачного падения с забора, а веселое солнце смеялось надо мной, шаловливо играя золотистыми лучами, которые слепили глаза и ощутимо припекали голую спину. Кустов роз и прочей многоцветной цветочной дребедени было много, и предстояла нелегкая работа - посадить всю новую растительность вместо погубленной моим полетом в клумбу. И вот теперь трудился, не покладая рук, закапывая это цветочное разнообразие, но почему-то корнями вверх, и усердно поливал из ведра водой. Только цветы, невзирая на все мои старания, никак не хотели заканчиваться, а напротив, их становилось все больше и больше. Но, несмотря на такие напрасные садоводческие мучения, не в силах остановиться, в поте лица упорно продолжал садить, садить и садить, уже тихо проклиная весь растительный мир... Как вдруг какие-то очень странные звуки, похожие то ли на рычание, то ли на раскатистый храп, все-таки, смогли заставить меня оторваться от своих Сизифовых трудов. Сгорая от нетерпения и любопытства, я бросился к соседней клумбе, увидел на ней в окружении шикарных лиловых цветов подозрительно огромный сверток и дрожащими от волнения руками стал разворачивать его. Но тут же в ужасе шарахнулся, чуть не грохнувшись рядом с находкой - гигантский младенец с физиономией Гиббса лежал посреди этого цветущего великолепия. Он тут же проснулся, сладко зевнул и ухмыльнулся во всю вечно опухшую рожу. - Ну, чего вытаращился, приятель? - пропито пробасил "сюрприз". - Что найдено, то - дар Божий. Хватит глазами хлопать, а давай-ка, неси меня скорее в дом, я же весь мокрый, замерз и чертовски хочу жрать, - он недовольно заворочался, косясь на промокшие насквозь цветастые тряпки, в которые был завернут. - Не хочешь, да? Ну, и черт с тобой, сам как-нибудь выберусь... И вот тогда, папаша, тебе, точно, не поздоровится, - "младенец"-Гиббс, кряхтя и чертыхаясь, попытался вылезти из туго намотанных на него пеленок, только у него ничего не выходило, и он отчаянно разревелся в три ручья, обильно поливая слезами клумбу. - У-а-а, и-изве-ерг... Разумеется, у меня и в мыслях не было никуда тащить с собой этот орущий кошмар. Я содрогнулся и уже хотел на всех парусах дать деру от страшной находки, да погромче заорать во всю глотку, зовя на помощь, но голос, как назло, куда-то исчез. И беззвучно хватая воздух широко разинутым ртом, словно выброшенная на берег рыба, новоиспеченный "папаша" попятился прочь, тут же некстати споткнувшись еще обо что-то твердое и тоже очень большое. - Э-эй, поосторожней, папаша, ослеп, что ли? Здесь же люди, все-таки, а не поленья... Под ноги лучше глядеть надо..., - сердито проворчал некто, лежащий на земле. Я подпрыгнул и резко обернулся, обливаясь холодным потом - этот загадочный "некто" оказался еще одним "младенцем" с рожею Пинтела и его же лысиной, сверкающей в утренних солнечных лучах. Он выглядел, как и мой капризничающий на клумбе боцман, с какого-то перепуга застрявший на заре раннего детства, и был точно также завернут в разноцветные пеленки. - Ну, чего вылупился? Давай-ка, тащи быстрее всех нас домой, пока тебя по-хорошему просят, - раздраженно просипел он и яростно завозился, пытаясь распутаться. - Мы же тут мокрые все и голодные... Да... А он, изувер этакий, еще раздумывает какого-то дьявола... А-а-ар, ну, вот мне бы только выбраться. Ишь, как замотали, черти бесхвостые, и не вылезти... - Да-да, приятель, вот я о том же, - это лежащий рядышком с товарищем одноглазый "младенец" Раджетти подал возмущенный писклявый голосок. - Так равнодушно стоять и смотреть на насквозь промокших, голодных деток - это же просто бесчеловечно, - он всхлипнул, явно намереваясь последовать примеру горько рыдающего Гиббса, который отчего-то уже перестал реветь, и как-то подозрительно замолчал, натужно кряхтя и пыхтя, после чего вокруг сразу же распространился резкий неприятный запах, а боцман умиротворенно засопел. - С облегчением тебя, братец..., - поздравил его Раджетти. - Вот ведь счастливчик, - мечтательно произнес он, поворачивая голову к жарко бранящемуся "свертку" Пинтелу. - А нам с тобой, дорогой братец, видно, не судьба..., - затем тяжко вздохнул и напрягся, собираясь с силами, вероятнее всего, настраиваясь повторить "подвиг" Гиббса... Я не стал дожидаться завершения его грандиозных усилий, которые, судя по по распространившемуся "аромату", оказались явно ненапрасны, и хотел со всех ног бежать прочь от страшного места, наивно полагая, что эту чертову клумбу кто-то проклял. Или сам схожу с ума... Но бежать стало просто некуда - по всему дворику копошились десятки точно таких же "детишек" с рожами парней из моей команды, оглашая его ревом и ругательствами. Правда, среди всей этой "детской" орущей банды умудрились затесаться еще какие-то совсем незнакомые, посторонние типчики, только меня это очень мало волновало. Ведь некоторые из особо проворных "младенцев" ухитрились-таки выпутаться из пеленок, и теперь угрожающе близко подползали ко мне с разъяренными физиономиям, разумеется, вовсе не для выражения своей горячей "сыновней" любви". Надо сказать, ползали они на удивление быстро и ловко. Тогда, взятый в плотное кольцо, я понял, что окончательно окружен, и еще раз попробовал вырваться на свободу, совершив гигантский прыжок через всю эту галдяще-ревуще-ругающуюся ораву. Но тут мой невовремя облегчившийся гаденыш-боцман, так некстати вылезший из перепачканных пеленок, изловчился и цепко ухватил нерадивого "папашу" за ногу. Я рухнул на землю, как подкошенный, а вся эта бородатая "малышня" накинулась на меня, словно стая голодных тигров, готовая растерзать на много-много маленьких Джеков, и каждому из "детишек" досталось бы по кусочку от вожделенного большого общего "пирога". Они, не стесняясь, яростно вцеплялись везде и без разбора, с остервенением дергали за косички и бороденку, грозя вырвать с мясом всю эту роскошь... "А-а-а-а!!!" - завопил несчастный "отец" от боли и ужаса, благо, голос снова вернулся к своему хозяину. А вот рассудок наоборот, стремительно покидал его, все еще надеющегося отбиться от хищного "потомства" и понимающего последними остатками угасающего разума, что это - напрасное геройство. Перед глазами так и маячила опухшая, ухмыляющаяся физиономия Гиббса, изо всех сил трясущего меня за плечи: - Джек! Да очнись же ты, в конце концов! Что ты орешь на весь дом? Да открой же ты глаза, слышишь!? Перепил вчера, что ли!? Никак не добудиться..., - произносил он подозрительно тонким и звонким, но рассерженным голоском. Я с трудом разлепил набрякшие веки, и тут же настырный боцман плавно превратился в Элен, грубовато тормошащую меня, а нахальный Лео, тоже не теряясь, вытянул длинную шею, с чувством дергая и таская за волосы, свисающие с низкой кровати. Моя многострадальная башка гудела и раскалывалась на части, во рту все пересохло, и туда словно нагадила целая стая чаек. Нет, не чаек, огромных "младенцев", слава богу, исчезнувших вместе с ночной темнотой. - М-м-м, ну, де-детка, ну, хватит, - страдальчески простонал я. - Все, все, уже проснулся... Уже встаю, - но это оказалось не так просто - все тело, налитое свинцовой тяжестью, сильно болело и сделалось каким-то деревянным, так что двигаться совсем не хотелось. - А ну-ка, кышь отсюда, поганец..., - и турнул наглого гусака, упорно не желающего оставить мои космы в покое, норовя врезать ему по злорадной роже. Но он вовремя шарахнулся в сторону и злобно зашипел, неохотно отвязавшись от соблазняющих косичек. - Дорогая, если твой дружок не умерит свой пыл в отношении меня, то поверь твердому мужскому слову, у этот парня его короткая гусиная жизнь может закончится на вертеле, и очень даже скоро. - Он явно не равнодушен к тебе, дорогой, - хихикнула Элен и посмотрела, как ее обиженный любимец вразвалочку заковылял из комнаты, наверняка направляясь в кухню, откуда раздавался грохот посуды, и шел очень аппетитный запах - там поднявшаяся раньше всех засонь Айша готовила завтрак. А в соседней комнатушке ворчал, покашливал и кряхтел проснувшийся Дарки. Видно, после наших вчерашних обильных возлияний ему тоже было несладко. - Ну, все, Джек, вставай, хватит валяться. Ты уже и так заспался слишком долго, - она проворно стащила с меня одеяло. - Ой, здра-асте. А вас как зовут, сэр? - и снова захихикала, глядя мне куда-то ниже пояса. - Ха, детка, ну, вообще-то, мы с тобой познакомились далеко не вчера, и кстати, довольно близко, - усмехнувшись, сначала не понял я. - Или ты уже не помнишь? - но тут увидел, как из прорехи на штанах, про которую совсем позабыл, мой наслаждающийся свободой "дружок" весело высовывает наружу свой любопытный "нос". - И как зовут моего шкодливого приятеля, тоже пора бы запомнить. Какая же у вас, леди, короткая память... Даже обидно становится..., - и поздно спохватившись, снова попытался натянуть на себя одеяло, тут же смекнув, что явно плохая память сейчас как раз у хозяина порванных штанов. - В таком случае, нечего ему тут глазки строить, напрасно смущая... Да..., - а сам же весь напрягся в ожидании дальнейших крайне неприятных расспросов о том, как и где мне так замечательно удалось провести сегодняшнюю ночку. - Ну, нет уж, любимый. Этот номер у тебя не пройдет, - Элен запальчиво стащила с меня одеяло. - И не заговаривай мне зубы, а лучше давай-ка, сейчас же снимай штаны, - тоном, не допускающим никаких возражений, скомандовала она. - Давай, давай, снимай, не тяни время. Ну, Джек, ведь я же жду. Зашью, и оденешь... Или ты собрался на корабль через всю Тортугу вот с такой дырой идти, позванивая из нее своими... колокольчиками? - Ладно, ладно, цыпа, не ворчи. Все, понял, подчиняюсь, - пробормотал я, и с опаской покосившись в сторону кухни, быстро скинул штаны, сунул их Элен и снова стыдливо замотался в одеяло. - Все, кэп, ваш суровый приказ выполнен. А почему это, позвольте полюбопытствовать, вы не ругаете меня за испорченную новую вещь? И даже не спрашиваете, отчего такое рваное безобразие приключилось? Это подозрительно... Да... - А зачем, когда и так понятно..., - пожала плечами она и взяла иголку с ниткой, начиная старательно и умело зашивать неприличную прореху. - Что тут долго и нудно расспрашивать. В конце концов, это всего лишь штаны, не голова... - Айша рассказала, да? - виновато вздохнул я. - Тебе сказать честно, или соврать? - лукаво улыбнулась она. - Если соврать, то нет... А если честно... - М-м, не надо..., - проворчал я, от души благодарный знахарке за избавление от всяческих ненужных объяснений-оправданий. - Но все это вышло... случайно и крайне глупо. - Ничего, как-нибудь переживем, - вздохнула Элен, ловко орудуя иголкой. - Все хорошо, что хорошо кончается, - тихо добавила она, а через несколько мгновений уже отдала мне аккуратно и совсем незаметно заштопанные штаны. - Держите, кэп... Такая мелочь не стоит длительных разговоров. - Оу, вот спасибо, детка, - и искренне возрадовался, потому, как малая нужда, которую все это время героически терпел, вдруг заявила о себе со страшной силой, заставляя страдальчески елозить на постели. - Какая же ты мастерица, о-ой... М-м-м..., - с трудом сдерживая стоны вместе с булькающей жидкостью, запрыгнул в штаны, даже не застегивая их и не обуваясь, под понимающие взгляды Элен пулей вылетел из комнаты, едва не сбил с ног Айшу и рванул к дверям. - Доброе утро, Джек, - весело поприветствовала меня хозяйка, успевая вовремя посторониться. - Тут недалеко, в конце дворика, налево, рядом с сараем. Сразу увидите..., - она тут же догадалась, куда сейчас так спешу. - М-м-м..., - благодарно отозвался я и вырвался наружу, спрыгнул с крыльца и увидел нужную постройку, но понял, что до нее уже не добегу. - Да не мучайтесь вы, кэп..., - неожиданно просипел где-то совсем рядом Дарки, которого я из-за своих "забот" даже не заметил. Старик мужественно прогонял вчерашний хмель, и фыркая, тщательно умывался в бочке, ныряя в нее с головой. - Вон, за угол, и все дела. Да и розам такое удобрение очень полезно, - хохотнул он и снова окунулся в воду. - Угу, спасибо, старина, все так и сделаю, - бодро отозвался я из-за угла, где уже и без такого мудрого совета с мелодичным журчанием обильно поливал кусты роз, кряхтя от наслаждения. А попутно разглядывая цветущий, зеленый дворик, содрогнулся от ужаса, вспоминая свой кошмарный сон, благополучно решил свою неотложную "проблемку", застегнул штаны и немного полюбовавшись на всеведущего похмельного шамана, все еще с чувством плюхающегося в бочке, взбежал на крыльцо и потихоньку проскользнул в дверь. Занятые кухонными хлопотами женщины накрывали на стол, постель, на которой я провел такую беспокойную ночку, была вновь красиво застелена, а пока приводил себя в порядок, в дом пожаловал и сам свежевымытый Дарки, видно, полностью сумевший изгнать из себя страшного демона похмелья. Мы неторопливо позавтракали, болтая о пустяках и ни единым словом не обмолвившись о моем ночном возвращении, лихом штурме забора и героическом нападении на палисадник. Только хитрые старики, то и дело переглядываясь между собой, с лукавой насмешкой поглядывали на меня. От этих взглядов становилось как-то нехорошо, и я начинал беспокойно ерзать на стуле. Оказывается, жить с нечистой совестью бывает тоже очень тяжко, но не смертельно, и такие неприятности вполне возможно пережить... Но сегодня на корабль не слишком торопился, понимая полную бесполезность спешки, мудро рассудив, что судьбу не обскачешь, и если чему-то плохому суждено было свершиться, то все равно оно уже свершилось. И мое появление там, раннее или позднее, слишком мало что-то изменит. Сейчас на душе стало спокойно, и тревожные предчувствия, вылетевшие вместе с остатками вчерашнего хмеля, перестали терзать меня. Только все хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и нам с Элен настала пора, поблагодарив гостеприимных хозяев за радушный прием и прекрасное угощение, покинуть уютное жилище Айши. Но на сей раз моя женушка оставила своего ненаглядного Лео у стариков, видно, всерьез испугавшись, что я могу осуществить свою угрозу. И учитывая наши с ним крайне напряженные отношения, предпочла не рисковать жизнью и здоровьем своего любимца. А может, просто не захотела тащить его из дома, куда ей еще предстояло в скором времени вернуться. Дарки и загрустившая Айша проводили нас до ворот, наглый гусак переваливался рядом, попадая ей под ноги и заставляя спотыкаться об свою милость. - Счастливо вам... И удачи... Впрочем, с вами, Джек, я думаю, мы еще увидимся. Ну, а с тобой, рыжее солнышко, и подавно, - с явным сожалением распрощалась с нами знахарка, обнимая обоих сразу. - Мы с Дарки и Лео будем ждать тебя, дорогая. а ты возвращайся скорее, - обратилась она к Элен, которая повисла на шее у своей пожилой подруги и чмокнула ее в морщинистую щеку, а затем одарила смущенного шамана таким же звонким поцелуем. - Обязательно вернусь, обещаю, - проворковала она. - Только мы к вам еще вместе заглянем. Правда ведь, Джек? - Ну, разумеется, - растерянно пробормотал я, не зная, как вести себя во время все этой милой "семейной" сцены. - Правда, не знаю, как долго "Жемчужина" простоит в порту. И на месте ли она вообще, - тихонько буркнул себе под нос, но, слава богу, никто не услышал. - Кстати, Айша, а почему вы не заведете себе собаку? Вам было бы куда спокойнее... - Была у меня замечательная собака, - горестно вздохнула Айша. - Только две недели назад моя Дея умерла, похоже, от старости. Годы не щадят никого... А другую завести еще не успела, да и вряд ли стану. - Надо же.. Как жаль, - сочувственно произнесла Элен. - Наверное, ты ее очень любила, да? - А то, конечно же, любила... Да что теперь об этом говорить, - знахарка грустно махнула рукой. - Каждому из нас на земле свой срок четко отмерен, и все равно все мы там когда-нибудь будем - и люди, и звери... - И потом, кэп, ведь вам просто сказочно повезло, что во дворе не было собаки, - тут же не растерялся Дарки и ухмыльнулся. - Представьте, как бы вам тогда не поздоровилось. Да если бы еще такая, как Дея, у-у... Одной дырой на штанах, точно бы, не отделались. Вот, помню, как один раз, - но тут же осекся и замолчал, почесывая в затылке. - Ну, ладно, неважно... Думаю, не стоит об этом вспоминать. Удачи вам, кэп, - он протянул мне тонкую, иссохшую руку, я же с большим уважением осторожно пожал ее. - И тебе того же, старина, - и не удержавшись, крепко обнял Дарки на прощанье. - Ты только не забывай нас, заходи почаще, навещай нашу посудину. - Зайду, кэп, обязательно наведаюсь... Еще и надоесть успею, гнать меня на берег придется, - улыбнулся он, мягко освобождаясь из моих дружеских объятий. - И вы тоже нас не забывайте... - Кстати, Джек, здесь есть и другая дорога, она гораздо короче до порта, - спохватилась Айша. - Вчера я не стала говорить, побоялась, что пьяный вы заблудитесь, да и местные загулявшие подпитые компании шастают по ней ночами из порта и обратно. Можно нарваться на неприятности похуже, чем в квартале. Сейчас спуститесь от дома вниз и свернете направо. А там, недалеко от берега, есть тропа. Вот по ней и пойдете, никуда не сворачивая. И очень быстро доберетесь. Вчера Дарки повел вас через квартал, видно, не желая морочить окольными путями. А зря... - Спасибо, Айша, не беспокойтесь, все понял, дойдем, не заблудимся, - я даже втайне обрадовался, что не придется снова тащиться по корявой проселочной дороге, вызывающей теперь весьма неприятные воспоминания. - Ну, нам, пожалуй, пора... Пойдем, детка. Счастливо оставаться, леди и джентльмены, - и подхватил Элен под руку. - Кстати, Ши, хрустальный череп в шкафу просто бесподобен, - сегодня, пока никого не было в гостиной, мне, все-таки, удалось подержать в руках это сверкающее чудо, ощущая в ладонях колючий холод, идущий от него, несмотря на жару в комнате. Но, разумеется, Айше знать об этом вовсе необязательно. - Что? - не расслышала она. - Нет-нет, ничего-ничего..., - умильно разулыбался я. - Всего хорошего, говорю. И до скорой встречи... - Удачи вам... И доброго дня, - Элен помахала старикам на прощание, и мы с ней торопливо зашагали в ту сторону, куда указала знахарка. Но напоследок еще раз обернулись - Айша и Дарки стояли возле ворот, грустно глядя нам вслед, и яркое солнце золотило их седые волосы, путаясь в серебряных прядях игривыми лучами. Я невольно залюбовался на эту красивую парочку престарелых голубков, так замечательно смотревшихся рядом друг с другом, и позавидовав им хорошей чистой завистью, помахал на прощание шляпой, не зная, доведется ли мне увидеть их обоих вот так, вместе, когда-нибудь еще. Ведь жизнь, как и смерть - такие капризные дамы... И никогда нельзя быть полностью уверенным, что ожидает тебя впереди... Под такие меланхолические размышления и беззаботное щебетание Элен, мы с ней вышли на безлюдную узкую тропу, протоптанную невдалеке от крутого берега, а внизу, сливаясь с пронзительно-голубыми небесами, переливалось, вспыхивая разноцветными искрами, озорное смеющееся море. Ведь оно, словно живое, умеет радоваться и горевать, улыбаться, смеяться и плакать... Сердиться, злиться и впадать в дикую ярость. Сейчас Его Величество Море смеялось, пребывая в отличном расположении духа, и это было прекрасно. Я любил его всей душой, как и это нежное рыжеволосое создание, идущее рядышком, ни на шаг не отставая, и болтающее без умолку обо всяких забавных пустяках. Моя приболевшая женушка сегодня хорошо себя чувствовала, и под стать переменчивой морской стихии, находилась в игривом настроении. Она веселилась от души, как ребенок, радуясь, неизвестно чему, только ей одной ведомому. Я то и дело подозрительно поглядывал на нее, ожидая, когда же Элен, все-таки, мне сообщит о грядущем пополнении семейства. Но маленькая хитрюга скромно помалкивала, а сам же решил не приставать к ней с расспросами, терпеливо дожидаясь, пока она первая заговорит об этом. За шутливой, непринужденной болтовней любой путь кажется вдвое короче, и вскоре на горизонте перед нами выросли густым лесом мачты многочисленных кораблей, стоящих в гавани, а еще через некоторое время мы с Элен вновь окунулись в разноголосый шум, суету и толкотню оживленного порта Тортуги... Глава 36 -Надо ли говорить, джентльмены, какие чувства я испытывал, когда, не выдержав, на всех парусах припустил до причала, с трудом проталкиваясь сквозь разношерстную толпу, и немилосердно тащил за руку запыхавшуюся бедняжку Элен, едва поспевавшую за мной, - Джек с усмешкой посмотрел на присутствующих и выразительно покосился на свою опустевшую кружку, которую ему тотчас наполнили. - Но, к счастью, на сей раз самые худшие опасения не оправдались - моя драгоценная старушка все также горделиво покачивалась на легких волнах, там же, где ее и оставил. Ведь этот изящный корпус и стройные мачты смогу узнать из тысячи.., - важно добавил он, с чувством приложился к кружке, почти до дна осушая ее, и утер рукавом мокрые усы. - У-уф, а славный, все-таки, ром подают в этом гадюшнике... Да, но зато у "Жемчужины" поменялся сосед - стоящее впереди безымянное старое корыто в наше отсутствие уплыло, а может, просто рассыпалось в прах, уйдя на дно морское, не знаю, - хохотнул он. - И теперь на его месте стоял толстозадый красавец-фрегат "Кристофер". Великолепное судно побывало в какой-то крупной переделке, где ему крепко досталось, и нуждалось в хорошем ремонте. Зато с нашей красоткой, слава богу, все было в полном порядке, ну, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Да и на второй тоже - это стало ясно, как только мы с Элен поднялись на борт. Правда, по опухшим рожам мучимой страшным похмельем матросни и самого достопочтенного старпома было понятно, что без кэпа здесь царило бурное веселье и грандиозная попойка продолжалась всю ночь до рассвета. Только ничего подозрительного в виде поджогов, разрушений, повреждений, поломок, течей, брешей, других-прочих дырок, излишней загаженности палубы и присутствия портовых шлюх на борту обнаружено не было. А значит, бардак либо не наводился, либо его вовремя успели убрать, и железная дисциплина командой не нарушалась. Мой похмельный старпом отлично справился с возложенными на него почетными капитанскими обязанностями, и напраслину я на него возводил очень даже зря... Слышь, Гиббс? Просыпайся, тебя ведь сейчас восхваляю... И хватит дрыхнуть в приличном обществе, приятель, это невежливо, - Джек с силой встряхнул сладко похрапывающего боцмана за плечо. - Для таких целей тут поблизости свинарник имеется... - М-м-м, Дже-ек, ик, Ну, чего ты... Ведь я же уже проснулся, - просипел растормошенный Гиббс, подбирая слюни, и с трудом приоткрыл один заплывший глаз. - Вот и я о том же го-говорю... Напрасно ты меня п-порочил... Я же, ик, не... не за-заслужил. Я всегда тебе ве-верой и правдой, ик... М-м-м..., - он снова уронил всклокоченную голову на стол. - Вот же пьянь трагическая, - презрительно фыркнул Джек, оставляя его в покое. - Ай, ладно, черт с тобой. Только учти, дружище, на корабль я тебя на себе тащить не намерен. Так, на чем я остановился, джентльмены? - он вновь собрался с мыслями. - Ах, да, кажется, похвалил своего горького пьянчугу-боцмана. Наверное, зря, но это неважно... Впрочем, джентльмены, можно сказать - финита ля комедиа, - снова с чувством припал к кружке, осушая до самого дна, и с грохотом поставил ее. - Вот, собственно, и вся моя долгая история. Вместе с заходом в порт закончились и наши дурацкие приключения, из-за которых мы вынуждены были так непредвиденно прервать свое плавание, и относительно благополучно их пережив, вновь вернуться на Тортугу. Где, так сказать, сейчас с чистой совестью и отдыхаем от всех передряг-переживаний, попутно пополняя команду, а теперь еще пережидая эти чертовы шторма. - Да-а, приятель, досталось вам крепко..., - с уважением произнес Дик Хоук. - А тебе, парень, в особенности, - и дружески похлопал Джека по плечу, а восхищенные слушатели, все это время сидевшие, разинув рты, сокрушенно и вместе с тем одобрительно загалдели, громко выражая сочувствие своему собрату по ремеслу, попавшему в такую отменную переделку, и солидарно закивали, поддерживая капитана "Глории". - Твой необычный, леденящий душу рассказ одним мощным плевком весь наш младенческий лепет переплюнул... - Вот только, мистер Хоук, про... младенцев - не надо, - брезгливо поморщился Джек, покосившись на мирно дрыхнущего боцмана. - Ну, ладно, ладно, не буду... Вижу, приятель, для тебя теперь это очень больная тема, - захохотал Дик, переглянувшись с остальными пьянчугами, которые тоже дружно заржали. - Отличная история, Джек, что тут еще скажешь. Просто кровь стынет в жилах... Если не врешь, конечно..., - он задорно взглянул на капитана Воробья и хитро подмигнул присутствующим. - Ты ведь, дружище, по части всяческих красивых баек у нас известный мастер. Так же, как и по женской... Ну, надо же, и цыпочку в море нашел, и выходил ее, и жениться успел, да еще и отпрыска своей малолетней зазнобе выстругать. А сам тут с какой-то местной шлюшкой развлекаешься, - насмешливо продолжал он. - Видели мы, с какой стороны ты курс держал, - Дик покосился на лестницу, ведущую наверх, где сдавались комнаты. - Ну, и прыткий же ты, парень, вместе со своим неугомонным "дружком", нечего сказать, - и вся компания снова дружно расхохоталась. - Ну, и где же она теперь, твоя законная супруга, а, примерный семьянин? Уже надоела, поди, до чертиков...? - Если у вас, мистер Хоук, мой правдивый рассказ вызывает огромные сомнения, и вы, равно как и остальные, не верите мне - не надо, - спокойно ответил Джек, равнодушно пожимая плечами. - Спорить не стану, дело ваше, только у меня ведь свидетели имеются. Вон один из них спит прямо перед вами, - он снова грубовато пихнул Гиббса локтем в бок, отчего тот едва не свалился с лавки, но просыпаться не захотел, от души посылая своего кэпа ко всем чертям. - И тебя туда же, приятель, - в ответ огрызнулся Джек. - А моя законная супруга, мистер Хоук, как и положено хорошей жене, сейчас находится совсем неподалеку, а именно, наверху, терпеливо дожидаясь меня и не вмешиваясь в серьезный мужской разговор, - он победно взглянул на Дика и остальных собутыльников, от такого достойного ответа изумленно захлопавших глазами. - Она, как и положено супруге пиратского капитана, тоже слов на ветер не бросает - как сказала, так и сделала. Да и попробуй, не возьми бы я ее с собой... Себе дороже выйдет..., - пробурчал Джек и сдержанно вздохнул, покосившись на стайку девиц нетяжелого поведения, весело щебечущих возле выхода из таверны. - Что, парень, скучаешь, да? - прекращая поддевать загрустившего Джека, посочувствовал ему капитан Дик, проследив направление его затуманенного взора. - Снова на свое родное, привычное потянуло? А если так хочется, чего теряешься? Давай, вперед, пока женушка не видит... - Ну, вот еще, - невесело усмехнулся тот. - Капитан Джек Воробей уже обрел свое сокровище, - а жадность - тяжкий грех... Да и блуд, говорят - тоже..., - и еще раз одаривая шумных дамочек оценивающим взглядом, равнодушно отвернулся. - Ну их к черту, этих распутных баб. Вечно от них всякие неприятности, а у меня их и так хватает..., - задумчиво пробормотал он. Тем временем дружная компания за столом вместе с окончанием захватывающей истории быстро поредела, и разом заскучавшие пьянчуги отправились искать себе новые развлечения. Одни, изголодавшись по любви и ласке, уже приставали к хохочущим девицам, а кое-кто нашел себе занятие поинтересней. Столпившись в другом конце забегаловки, они на спор швыряли обглоданные кости в огромный кувшин, стоящий в углу, и радостно вопили при каждом метком попадании. А за соседним столом уже раздавалась жаркая брань и разгоралась ссора, грозящая вот-вот перейти в отменную потасовку. В этом заведении каждый, как мог, маялся дурью от всей широкой души и безделья, и никто не обращал на такие милые забавы никакого внимания, правда, до тех пор, пока они не переходили границы разумного. И вот тогда чересчур зарвавшихся обычно выбрасывали из таверны, кого-то просто на улицу, а особо отличившихся, хорошенько отколотив, за руки и за ноги выволакивали на задний двор и с размаха швыряли к свинарнику прямиком в гадкую, вонючую жижу. - Ну, и куда же вы теперь намерены направиться? В теплые края? - любующийся на дурачества своих приятелей и заказавший еще выпивки Дик вновь повернул голову к Джеку, как только весь лишний народ разошелся. - А нам и здесь, на Карибах, не холодно, - отшутился тот. - Нет, дружище, пока что, еще никуда. Матросов в команде маловато, с таким немногочисленным экипажем какие-то серьезные делишки проворачивать - рыбы обхохочутся. Да еще и все эти чертовы шторма, - раздраженно добавил он, со злостью сплюнул и приложился к наполненной кружке, с бульканьем осушая ее. - А что шторма? - хмыкнул Дик, тоже поднимая свою и внимательно наблюдая за Джеком, покачал головой. - Шторма почти закончились, денька через два-три смело можно в море выходить. А ром-то жрать ты, старина, горазд, ничего не скажешь. Другой бы на твоем месте уже под столом давным-давно валялся, а ты... Молодец, силен парень... Тут мистер Гиббс, словно в ответ на слова капитана "Глории", с грохотом рухнул с лавки и вмиг пробудился, вытаращив заплывшие глаза. - Добрые утро, дружище... Впрочем, скоро уже ночь, - глядя, как ошеломленный падением боцман, потирая ушибленные места, со стонами и кряхтением усаживается обратно, расхохотались оба приятеля вместе с парочкой незнакомых мореходов, незаметно присоединившихся к их скромной компании, и еще одним джентльменом с обезьянкой, вертящейся у него на плече, очень внимательно слушавшим всю историю Джека от начала до конца. - Ого, вот как, оказывается, мистер Гиббс, вас в чувство-то приводить нужно, - давясь от смеха и чуть не поперхнувшись ромом от пронзительного визга мартышки, произнес Джек. - Стоит только вашу перепившую милость на пол спихнуть... Обязательно учту на будущее... - Ну, ладно, ладно, виноват..., - проворчал окончательно проснувшийся Гиббс. - Только нет здесь ничего смешного, господа, с каждым такой грех случится может... Да..., - и смущенно замолчал, сокрушенно вздыхая и осторожно трогая вырастающую на лбу шишку. - А ты, старина Дик, все также усердно потрошишь богатеньких купчишек? Да и не слишком богатеньких - тоже? - больше не обращая внимания на охающего Гиббса, ненавязчиво поинтересовался Джек. - Ну, не-ет, парень, что ты, - махнул рукой тот. - Такими шалостями почти не занимаюсь, разве только изредка, когда совсем тоскливо станет. Я ведь теперь тоже, хе-хе, в некотором роде, сам купчишкой заделался, - заговорщицким тоном произнес он. - Познакомившись тут кое с кем по случаю, отличный и ходовой товар на Тортугу, да и не только сюда, поставляю без всяких проволочек, и никакой Ост-Индийской торговой компании, мать ее во все места, ни гроша при этом не плачу. Вот так-то..., - капитан "Глории" раздулся от важности. - Так что, приятель, если чего-то прикупить понадобиться, всегда можешь к почтенному негоцианту мистеру Хоуку обратиться, уступлю по старой дружбе с хорошей скидкой, - он подмигнул оторопевшему капитану Воробью, и осушая до дна кружку, поднялся из-за стола, нахлобучивая шляпу. - Ну, джентльмены, мне уже пора. Счастливо оставаться и удачи вам..., - распрощался Дик со всеми. - Думаю, что с тобой, парень, мы еще не раз увидимся, - с этими словами он подал Джеку руку. - И тебе удачи, да не хворать... Бывай, старина..., - задумчиво пробормотал тот, пожимая ее, и рассеянно посмотрел вслед удаляющемуся старому приятелю. - Надо же, кто бы мог подумать...Ишь ты, негоциант, мать твою..., - фыркнул Джек, как только Дик скрылся за дверью. - А раздулся-то, как индюк, того и гляди, лопнет, - он криво усмехнулся, и покосившись на оставшихся выпивох, повернулся к слегка отрезвевшему Гиббсу. - Ну, что, мистер старпом, а ведь нам с тобой, пожалуй, тоже пора восвояси. Вижу, ты уже совсем очухался... - Да, кэп, я вот и тоже так подумал, - Гиббс потрогал вздувшуюся на лбу огромную шишку. - Пора бы и нам на свою заждавшуюся старушку "Жемчужину" вернуться. И так едва ли не целый день в таверне проторчали. Да только без толку... Не больно-то не рвется здешний народ нынче в море, - он от души потянулся, зевая во весь рот. - Зато напились, - хмыкнул Джек. - Причем, задарма... Ладно, все, уходим. Сейчас поднимусь наверх, заберу Элен из этого грязного прито... милого приюта... - А не жалко вам, сэр, с юной супругой будет расставаться, когда снова в море уйдете? Вдруг какой-нибудь проворный красавчик возьмет да отобьет ее у вас? - раздался вдруг хриплый, нагловатый и самоуверенный бас - незнакомец с мартышкой, ни минуты не сидевшей спокойно, неожиданно обратился к Джеку, который резко обернулся, впиваясь сердитым взглядом в нахального собеседника. Это был уже немолодой, но еще и не старый мужчина, в явно дорогой, но сильно потрепанной одежде. Его широкополая шляпа, тоже крепко истертая и пробитая пулями во многих местах, аккуратно лежала рядом, а ухмыляющаяся физиономия, обветренная солеными морскими ветрами и обгорелая на жарком солнце, ярко свидетельствовала о том, что этот человек - на берегу очень редкий гость. Зато его обезьянка, наряженная в бархатные штанишки и такой же жилет, в чистой белой рубашке, выглядела намного лучше хозяина, несомненно, слишком любящего своего питомца и от души заботящегося о нем. Пил незнакомец мало и почти не прикасался к полной кружке, но, видно, очень уважал зеленые яблоки, поставленные перед ним на тарелке. Сейчас он с громким хрустом догрызал одно из них, и кисло-сладкий сок стекал по губам и подбородку. - О-о, прошу прощения, сэр, что так невежливо позволил себе вмешаться в ваши семейные дела, - ничуть не смутившись под недовольным взглядом Джека, все тем же любезно-развязным тоном продолжал этот нахальный тип, тотчас прекращая жевать. - Не сердитесь, ведь у меня и в мыслях не было ни в коей мере оскорбить вас, - он снова ухмыльнулся, обнажая гниловатые зубы, а противная мартышка тут же оскалила белые острые зубки в ехидной обезьяньей усмешке следом за хозяином, отчего Джека крепко покоробило. - Просто я с огромным вниманием и восхищением выслушал вашу захватывающую историю, и она до глубины души впечатлила меня. А так же узнал, что вы набираете людей в команду, и посчитал бы за честь служить под началом такого лихого капитана. Вот и подумал, не найдется ли местечка и для нас с моим маленьким другом, с которым мы неразлучны? - и ласково погладил обезьянку, перебравшуюся к нему на другое плечо. - Я не первый год хожу под парусами, и клянусь, кэп, вы не пожалеете и не разочаруетесь в Гекторе Барбоссе. Он весь к вашим услугам, сэр... Несколько коротких мгновений Джек неприязненно разглядывал этого Барбоссу - самодовольный, нагловатый и насмешливый тип ему откровенно не понравился, а все время вертевшаяся и скалившаяся мартышка жутко раздражала. Кроме того, все повадки просоленного морского волка и его уверенная, независимая манера держаться с головой выдавали в нем человека, привыкшего больше отдавать приказы, нежели их выполнять. И совсем уж не походившего на простого забулдыгу- матроса, праздно шатающегося без дела и прогулявшего в портовом кабаке последнюю монету. Все эти обстоятельства несколько настораживали, но теперь выбирать не приходилось - время неумолимо шло, а народа в команде, за исключением одного Билла Прихлопа, так и не прибавилось. Но Гектор Барбосса был опытным моряком, попадавшим ни в одну крупную переделку, а не каким-нибудь сопливым юнцом, и это стало главным козырем в его пользу. - М-м, ну, что же, мистер Барбосса, - переглянувшись с Гиббсом, тоже в оба уха слушающим весь их разговор, важно произнес Джек, крайне польщенный таким высоким мнением о себе, и уже переставший колебаться. - Можете считать, что вы приняты. Добро пожаловать на судно, - недолго раздумывая, сказал он и поднялся из-за стола, одевая шляпу. - Положенный аванс получите утром... Мистер Гиббс, тогда сейчас вы оба пойдете на "Жемчужину", не дожидаясь меня. А я еще кое-кого прихвачу с собой, и мы сами доберемся... Удачи, джентльмены, - и он устремился навстречу рыжеволосой хрупкой девушке в мужском костюме, торопливо спускающейся по лестнице. - Премного благодарен, сэр, - весело отозвался Гектор вдогонку своему кэпу, тоже поднимаясь и запихивая в карман яблоко. - Ну, мистер Гиббс, отчаливаем, что ли? - Пойдемте, мистер Барбосса, покажу вам нашу старушку, - ухмыльнулся боцман, и охнув, тяжело встал, с трудом отрывая зад от лавки. - Наш корабль бесподобен и горд, и он почти огромен. Многие почитают за большую честь служить на "Черной Жемчужине" - самом грозном и быстроходном судне, - с этими словами Гиббс, покачиваясь, стал протискиваться к выходу, а Гектор, лишь потихоньку усмехнулся в ответ на такую пламенную хвалебную речь. Он еще раз покосился в сторону Джека, любезничавшего со своей дамой сердца, и с мохнатым другом на плече отправился за Гиббсом, грубо расталкивая толпящихся пьянчуг, к ночи битком набившихся в таверну. ***** Оставляя позади суету ночного порта, в котором, несмотря на поздний час, вовсю кипела жизнь, по пристани, не спеша, шла странная пара - вооруженный до зубов, покачивающийся мужчина в треугольной шляпе, съехавшей набекрень, и миниатюрная девушка, держащая его под руку. - Джек, да перестань же ты болтаться из стороны в сторону, - сердилась она на своего подпитого кавалера. - Иначе это кончится тем, что ты завалишься сам, и я тоже рухну рядом с тобой. А мне этого совсем не хочется. Тут мокро и грязно... - Дорогая, если супруг падает в грязь, знаешь, как должна поступить хорошая жена? - Джек наставительно поднял указательный палец и споткнулся. - Не зна-аешь... Очень плохо, детка... Она должна упасть рядом с ним, и никак иначе. Ну, раз не хочешь составить мне компанию - не надо. Тогда сделаем по-другому, - он освободил свою руку из цепкой ручки Элен и обхватил ее пониже спины. - Вот так-то лучше будет... - Ну, нет уж, не будет..., - девушка ловко вывернулась. - Джек, хватит, ты снова перепил. Так и знала, что этим кончится... - М-м, цыпа, будь любезна, не ворчи, - поморщился он. - И так что-то башка гудеть начинает.. Давай лучше пойдем побыстрее, а то я, и вправду, упаду и усну прямо тут, на пристани. - Давай лучше еще немного просто постоим, - тихо сказала Элен, переставая сердиться. - После этой вонючей таверны и такой же душной, смрадной комнатушки, в которой просидела весь день, здесь так хорошо. Да и тебе тоже очень полезно слегка проветриться. Воздух такой свежий, чистый, а противный дождь, наконец-то, закончился, - она посмотрела на черное небо, на котором уже кое-где показались первые неяркие звезды, тускло мерцающие в просветах рваных туч. - Ищешь среди этих недоступных красоток свою, детка? - Джек, усмехнувшись, взглянул на нее, а потом тоже уставился в необъятную небесную бездну. - Уже нашла, - мечтательно отозвалась Элен. - Во-он там, видишь? Так лукаво подмигивает...Только не знаю, как называется... - А назови, как хочешь, солнышко... Я тебе ее дарю... Вообще дарю их все, целое небо твое. И моя в том числе, - отшутился он, делая рукой широкий жест. - Благодарю за щедрый дар, любимый, - хихикнула она. - Обязательно воспользуюсь... А какая из них - твоя? - Моей, к сожалению, сегодня не видно... Но обычно она появляется во-он там, - Джек махнул рукой в сторону созвездия Южного Креста, заменяющего в этих широтах Полярную звезду. - Вечная спутница всех мореходов... - Так ее и назову... Твою путеводную звезду..., - улыбнулась Элен, продолжая любоваться на слабо поблескивающее небо. - А его ты как назовешь? - вдруг неожиданно брякнул он. - Кого? - Ну, как кого? Того, кто теперь живет у тебя... там..., - и хитро покосился на ее живот. - Айша сказала, да? - спокойно спросила она. - М-м, детка, тебе сказать честно, или соврать? - Джек сделал вид, что внимательно разглядывает равнодушные к людским проблемам небеса. Если соврать, то нет, а если честно... Впрочем, уже неважно, - он мягко повернул Элен к себе. - Интересно, как долго ты собиралась это скрывать от меня? Или ждала, когда в море уйду и вообще говорить не хотела? - А я и не скрывала, - пожала плечами она. - Просто еще не была уверена. Да и Айша тоже. Вот теперь уже точно знаю. - Жалеешь? Наверное, думаешь, что я испортил тебе жизнь, а, детка? Сознайся честно..., - Джек в упор смотрел на девушку, но она и не думала прятать глаза. - Наверное, проще было бы жить, не зная, что на свете есть Джек Воробей... Наверное, было бы гораздо проще и спокойнее сидеть в своей старой доброй Англии, по самодурному настоянию отца выйти замуж за какого-нибудь престарелого богатого хрыча, рожать детишек, которые бы не имели к этому хрычу никакого отношения, добросовестно вести домашнее хозяйство, ругать прислугу, от скуки печь пироги, а по воскресеньям, да и не только, ходить в церковь и клевать там носом, засыпая на скамье под монотонные проповеди гнусавого пастора. Словом, иметь все то, что зовется добропорядочной, обеспеченной жизнью... Но быть при этом глубоко несчастной. Ведь тогда бы в ней не было этого южного неба, теплого моря, красотки "Жемчужины", горделиво покачивающейся на волнах, солнечного, уютного домика Айши... И конечно же, тебя... - Элен обняла Джека, забираясь ручками под кафтан, и прижалась щекой к его груди, где гулко билось сердце. - Я ведь словно и не жила раньше... И ни о чем не жалею... Слышишь? Я нашла то, что искала... А ты? - Порою мне кажется, детка, что я это никогда и не терял, - он нежно сжал ее в объятьях, зарываясь лицом в густые кудри. - Просто когда-то давно очень надежно куда-то спрятал, но, как на грех, позабыл. А потом вдруг снова случайно нашел... - Уверен? - Именно..., - Джек, улыбаясь, закутал ее в свой кафтан. - Пойдем домой, рыжее солнышко, ты замерзла и вся дрожишь. Если простудишься, что я потом буду делать? - Сейчас, еще немного. Здесь так хорошо, - Элен уткнулась ему в рубашку и счастливо засопела. ***** Через две недели "Жемчужина" покинет шумный порт Тортуги и растает в предрассветной легкой дымке утреннего тумана, оставляя на причале двух стариков и хрупкую рыжеволосую девушку, которые еще очень долго будут тоскливо смотреть вслед красавцу-фрегату, уходящему к чистому горизонту, до тех пор, пока наполненные ветром дальних странствий черные паруса не скроются в бескрайних морских просторах. Но капитан Джек отправится в поход за золотом ацтеков уже без своего верного боцмана и с новым рулевым Биллом Прихлопом - за несколько дней до отплытия Гиббс, Коттон и еще трое парней из команды слягут с тяжелой лихорадкой. Он вынужден будет оставить их на берегу, и с трудом уговорив хозяина таверны, как огня, боящегося заразы, снять для больных маленькую комнатушку, выложив за нее последние гроши. Дарки вновь придется взяться за лекарские обязанности, почти не надеясь на чье-то выздоровление, но благодаря его огромным усилиям, все больные смогут поправиться. Гектор Барбосса быстро сумеет войти к своему кэпу в доверие, получит должность старпома, несмотря на их неприязненные отношения, и проявит небывалое усердие в наборе новых матросов, подбирая команду на свой вкус, а многих же прежних, оказывая странное влияние на Джека, ухитрится отправить на берег, как непригодных к дальнейшей службе. Судно выйдет в море с круто поменявшимся экипажем, полностью отвечающим требованиям сурового старшего помощника. Со всеведущим шаманом и его престарелой подругой Джек распрощается на причале уже навсегда, больше они никогда не встретятся - через месяц после отплытия "Жемчужины" из порта Дарки отправится в мир предков, достойно встретив ангела смерти ночью во сне, в мягкой и теплой постели, как и положено всем старикам. Айша переживет своего ушедшего друга на полтора года, все отмеренное ей на этой грешной земле время помогая юной Элен заботиться о дочери, которая появится на свет намного раньше предполагаемого срока, и знахарке с большими трудами удастся выходить ее. А прежде чем покинуть этот мир следом за возлюбленным, мудрая турчанка предусмотрительно передаст девушке свое необычное ремесло. Кроме того, обе ее подопечных получат в наследство прекрасный дом, становясь его полноправными хозяйками. Вот только увидеться капитану Воробью с молоденькой женой и маленькой Розой-Викторией, названной Элен в честь своей покойной матери, теперь удастся очень нескоро. Слишком много всего ему еще предстоит пережить... Но обо этом ни он, ни Элен пока знать не могут. Все это будет потом... Не сейчас... А этой ночью они просто счастливы рядом друг с другом, и стоя на пристани под черным блестящим куполом южного неба, стараются не думать о грядущем дне. Ведь жизнь человеческая - такая капризная штука, и проживать ее нужно сегодня, сейчас, наслаждаясь каждым, пусть даже самым мимолетным мгновением... А завтра - не существует... THE END. Не забудьте оставить свой отзыв: http://ficbook.net/readfic/254403